Супер поддержка (Новелла) Sleyca Олден Торн мечтает о суперспособностях. У парня есть упорство и, кажется, смертоносный пришелец-клерк в придачу. Но путь к заветной роли бойца поддержки зависит от того, позовёт ли его чужая Система, которая уже не первое десятилетие заправляет Землёй. А за пределами планеты ждёт огромный, запутанный мир волшебства — он проверит Олдена на прочность и перекроит его так, что тот сам себя не узнает. Это история взросления подростка по имени Олден. Он растёт, шаг за шагом прокачивает дар и пытается понять, кем хочет стать в реальности, где правят Системы, герои в плащах и инопланетные чародеи. Внутри: драма с уклоном в персонажей, повседневность, неспешный сюжет, мрак, юмор, редкие катастрофы, школьные будни и детально выстроенный мир. Хочется опасности вперемешку с инопланетными правилами чаепития. «Супер поддержка» — история очень, очень длинная. ==================== ОДИН: Мальчик в пузыре ЗАМЕТКА ОТ АВТОРА "Добро пожаловать в Супер Поддержку. Я очень рад, что вы здесь. Я надеюсь, вам понравится прочитанное." Он проснулся от вкуса крови, пронзающей агонии и ужасающей боли. В ушах звенело. Голова раскалывалась. Его голая грудь была прижата к ковру, который его родители расстелили в их новой квартире всего неделю назад. Он все еще забавно пах. Клейкий и искусственный. "Папа!" он закричал. «Мама!» Кровь капала изо рта на ковер. Одна из его рук была зажата под его телом, и он не мог ею пошевелить. Что-то пронзило его живот. Больно. Это так больно. Он снова позвал родителей. Но его собственный голос звучал странно. Далеко. На полу вокруг него осколки стекла сверкали в оранжевом свете ночника. В комнате был ветер. Окно должно быть разбито, но он не мог его видеть отсюда. Он огляделся, насколько мог, и заметил Вамми, пухлого и улыбающегося, лежащего рядом с ним. Плюшевый вомбат был наполовину скрыт одеялом, свалившимся на край кровати. Рыдая, он потянулся к Вамми здоровой рукой и схватил его за ухо. Здание под ними тряслось. Завыла пожарная сигнализация. Внезапно раздался глубокий, гудящий звук. Мальчик почувствовал ужасную боль в ушах, когда мир вокруг него взорвался. Что-то — кто-то — пробило внешнюю стену его спальни. Потолок рассыпался. Куски бетона летели в воздухе, как пушечные ядра. Его лицо было прижато к полу, и мальчик ничего этого не видел. Но он почувствовал, как мелкие осколки щебня ударили его в спину. Затем он почувствовал сокрушительный, удушающий вес, когда матрас с его кровати приземлился на него сверху. Боль от того, что пронзило его бок, пронзила его, заставив каждую мышцу сжаться. Он кричал так громко, как только мог. В ответ он ничего не услышал, кроме ужасного мчащегося шума и бесконечного пронзительного визга. Что-то тяжелое упало на матрас. Воздух был выдавлен из его легких. Он не мог дышать. Я умираю. Я умру. Помогите. Умирать было больно. Было темно. Он хотел к маме. Он хотел… ### Свет. Мальчик не знал, что случилось. Может быть, он потерял сознание. Может быть, его ударили по голове, и его воспоминания с трудом удерживались. Единственное он знал наверняка, это то, что он уже не спал, и вокруг него был свет. Его окружал полупрозрачный шар, сверкающий, как пузырь, полный серебряных звезд. Он был подвешен внутри пузыря, его тело было заморожено. Он пытался шевельнуть пальцами или повернуть голову. Но его разум был единственной его частью, которая еще могла двигаться, и казалось, что он двигался медленнее, чем должен был. Боли не было. Он даже не мог моргнуть, но его глаза не ощущались сухими. Он и пузырь медленно вращались на месте. И это место было… где он был? В комнате было так много обломков, что он лишь постепенно признал они отсюда. Зияющая дыра в стене смотрела на руины здания. Ночь была полна дыма, пыли и вспышек красного и белого света. Огни пожарной машины, подумал он. Рядом с их квартирой была станция. Он любил смотреть, как по улице внизу проезжают грузовики. «Это захватывающе, приятель», — всегда говорил его отец. «Но не забудьте помолиться за людей, которым они собираются помочь». Его отец был пастором. Его мать только что устроилась медсестрой в Артонанский Дом Целительства. Сын пастора и посвященной медсестры должен был возносить молитвы о всевозможных вещах. Это было важно, но иногда он забывал. Боже мой, подумал он сейчас, пока пузырь медленно вращался. Я думаю, что-то плохое происходит. Пожалуйста, защити меня, мою семью и Вамми. Пожалуйста, будь с пожарными и не дай им сгореть. Пожалуйста, позаботься о людях, которым они собираются помочь. Аминь. Далее, Артонанская цепочка слов для вызова удачи из других миров. Он знал только несколько из них, и знал их только по-английски. Большинство людей говорили, что это бесполезно, но начальник его матери сказал, что ни одно искреннее намерение не осталось без вознаграждения. Мое сердце добросовестно взывает к другому. Избавь меня от своей удачи под сегодняшними лунами, а завтра я избавлю тебя от своей в равной степени. Застыв на месте, он не мог сделать соответствующий жест рукой. Надеюсь, это все же поможет. По мере того как его пузырь продолжал вращаться, в поле зрения появлялось все больше разрушений вокруг него. Сквозь одну из стен своей спальни он мог видеть главную жилую зону квартиры. По центру комнаты прошла полоса разрушений. Деревянный настил был сорван и расколот. Диван был перевернут на бок рядом со стойкой для завтрака, которая отделяла кухню от кабинета. Кофейный столик отсутствовал. Входной двери тоже не было, как и части окружающей стены. Сквозь щель он мог видеть зал. Тусклые полосы аварийного света под потолком освещали соседскую дверь. Темная жидкость забрызгала бледную краску и блестящий медный номерной знак. Мальчик знал, что что-то не так. Он вспомнил свой страх. Но теперь его страх был почти таким же приглушенным, как и его боль, и он чувствовал только любопытство и легкую тревогу по мере того, как все больше и больше открывалось бедствие. В его комнате были странные люди. Двое. Нет. Трое. Они стояли у стены, рядом с маленьким книжным шкафом, который он и его мать украсили наклейками с изображением животных в день своего приезда. Во-первых, он заметил их одежду. Женщина с каштановыми волосами, заплетенными вокруг головы в виде короны, была одета в армейские ботинки и что-то похожее на синюю мотоциклетную куртку, сверкавшую безошибочным блеском настоящей магии. Она присела рядом с сидящим мужчиной с черными волосами и окладистой бородой. Он был одет в бронированный комбинезон того же темно-синего оттенка. Никакой видимой магии над ним не сверкало, но на груди костюма красовался знак. Они супергерои, подумал мальчик. Настоящие. Он взволновался на кратчайшее мгновение, прежде чем успокоиться. Мужчина плакал и качал головой, уставившись на ладони своих дрожащих рук, как будто они ему не принадлежали. Женщина протянула к нему руку, закусив губу. Он дернулся. На полу у их ног неподвижно лежал третий незнакомец. Он был подростком, подумал мальчик, хотя в мигающих огнях было трудно сказать. На нем была черная толстовка с капюшоном, а его бледное лицо не мигая смотрело в потолок. Он заморожен, как я? Но нет. Человек в толстовке не был внутри серебристого пузыря. Он растянулся на ковре, и когда в поле зрения появилась большая часть его тела, мальчик увидел, что оно было разорвано почти пополам. Ужас поднялся, наполняя его, только для того, чтобы улетучиться, как будто кто-то выдернул пробку. Мужчина указал на мертвое тело, его лицо было искажено агонией. Его рот широко раскрылся, как будто он кричал. Но внутри пузыря не было звука. Женщина тоже посмотрела на тело. Лицо ее было серьезным и грустным. Она протянула руку и мягко закрыла глаза мертвого мальчика. Она закрыла свои и что-то сказала. Может быть, она тоже молится. Затем она встала. При этом она подняла голову и посмотрела на мальчика в пузыре. Их взгляды встретились. На мгновение она казалась пораженной и расстроенной, прежде чем глубоко вздохнуть и поспешить к нему, широко улыбаясь. Это фальшивая улыбка, подумал он. Это была улыбка взрослых, когда они пытались убедить вас, что что-то не так плохо, как было на самом деле. Та, которую они носили перед тем, как сделать вам уколы в кабинете врача. Улыбающаяся женщина встала между ним и мертвым телом, затем вытащила из куртки небольшой блокнот и маркер. Она что-то написала и показала ему, чтобы он прочитал. Написанное было четким и крупным. НЕ БОЙСЯ. МЫ ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ ТЕБЕ. Она дала ему достаточно времени, чтобы прочитать, а затем написала на новой странице. МЕНЯ ЗОВУТ ХАННА. МОЙ ДРУГ - АДЖЕН. Он был слегка разочарован тем, что у них были настоящие имена. Многие супергерои использовали кодовые имена, но не все. Я ПРИКРОЮ ТВОЙ ПУЗЫРЬ. ТОГДА МЫ ДОСТАВИМ ТЕБЯ В БЕЗОПАСНОЕ МЕСТО. Меня зовут Олден, подумал он. Что это за место? Где мои родители? Будут ли они там? Но у него не было возможности говорить. Ханна еще раз натянуто улыбнулась Олдену и подняла большой палец вверх. Затем она наклонилась к полу. Через мгновение она выскочила обратно, держа Вамми. Она наполовину расстегнула куртку и сделала вид, что тщательно заправляет вомбата внутрь, а затем снова застегнула молнию, так что его улыбающееся лицо выглядывало прямо из-под ее подбородка. Олден мельком увидел Аджена и безымянного мертвого мальчика, когда она снова наклонилась. Лицо супергероя было скрыто одной трясущейся рукой. Затем на весь серебряный пузырь было наброшено одеяло — собственное одеяло Олдена, запачканное кровью. И больше он ничего не видел. ---------- ДВА: Ошибки Две недели спустя *** Олден лежал на своей больничной койке, наблюдая, как дождь хлещет по окнам и струится по стеклу ручейками. Вамми лежал рядом с ним, а портативная игровая приставка лежала у него на коленях, изредка чирикая, чтобы напомнить, что он поставил игру на паузу. Он вздрогнул и выключил ее. Чириканье было слишком похоже на пронзительный звон в ушах после катастрофы. И доктора, и целитель сказали ему одно и то же: есть большая вероятность, что скулящий звук прекратится сам по себе, но может быть и нет. Консоль ему дали в Доме Исцеления, сразу после того, как ему залечили сломанную руку и запястье. Он должен был часто играть в нее… что-то о поддержании ловкости исцеляющей конечности. Но в основном он использовал ее, чтобы отвлечься от всего остального. Это срабатывало. Иногда. Но не так хорошо здесь, в детской больнице, куда его перевели несколько дней назад. Дом Исцеления успокаивал так, как никогда не могла успокоить обыденная больница. Здесь и сейчас все, что видел Олден, напоминало ему, что все было неправильно и никогда уже не будет правильно. И он был источником сплетен для некоторых сотрудников. Он знал это, потому что слышал, как двое из них разговаривали возле его комнаты, когда думали, что он спит. «Бедняга таким ужасным образом потерял родителей. И им до сих пор не удалось связаться ни с одной другой семьей.» «Вы не знаете, видел ли он, как это произошло? Боже, я не могу представить себе его горе.» Не то чтобы это были злые сплетни. Всем было жаль его. Все они не имели в виду ничего плохого. Но Олден ненавидел это. И никто не сказал бы ему правду о том, что произошло. Не всю правда. Даже психиатр, который провел так много времени, говоря о том, чтобы быть честным и открытым в своих чувствах. Его дом был разрушен, а его родители погибли в результате нападения суперзлодея. Герои, нанятые городом Чикаго, не смогли взять злодея под контроль без побочного ущерба. Олден не знал, что это значит. Как они умерли? Почему он не мог видеть их тела? Какой это был суперзлодей? Почему… почему они хотели навредить родителям Олдена? Если бы еще один взрослый сказал ему, что все это было ужасной случайностью, которую не мог понять человек его возраста, он бы швырнул консоль в их лживую улыбку. Как только он подумал об этом, медсестра Аманда постучала один раз и тут же вошла. По крайней мере, она не улыбалась. На самом деле, она носила обеспокоенный хмурый взгляд. «Олден, милый», — сказала она. «Кто-то пришел навестить тебя. Теперь тебе не обязательно ее видеть, если ты не хочешь…» «Кто это?» — быстро спросил он. Олден видел несколько разных посетителей. Его учительница приезжала к нему трижды и приносила самодельные открытки «Выздоравливай скорее» со всего третьего класса. Пришла и пара медсестер из Дома Целительства. И дирижер детского хора из старой церкви его отца ночью проехал весь путь из Нэшвилла с подносом кексов и соломкой из сыра. Посетители были хорошие. Посетители наполняли комнату шумом, чтобы Олдену не приходилось слышать собственные мысли. «Это Ханна Элбер, милая. Супергерой». Олден замер, его мысли автоматически переместились в темную полуразрушенную спальню. К мигающим огням и телу — телу злодея? — лежащему разорванному. В воспоминании было чуждое ощущение, как будто оно принадлежало кому-то другому. Но в то же время слишком подробно и ясно. Он не видел ни Ханну, ни Аджена с того дня, как это случилось. Он был в пузыре, укрытый одеялом, казалось, долгое время. Когда одеяло сняли, он и Ханна остались вдвоем в кузове фургона. Она написала ему множество записок, объясняя, что происходило. ТЫ РАНЕН, НО С ТОБОЙ БУДЕТ ВСЕ В ПОРЯДКЕ. МОЕ ЗАКЛИНАНИЕ СОХРАНЯЕТ ТЕБЯ В БЕЗОПАСНОСТИ И СПОКОЙСТВИИ. МЫ ИДЕМ В ДОМ ИСЦЕЛЕНИЯ. ОНИ ТЕБЕ ПОМОГУТ. ЭТО НЕ БУДЕТ БОЛЬНО. Я ОСТАНУСЬ С ТОБОЙ, ПОКА ТЫ НЕ ЗАСНЕШЬ Где мои родители? Олден думал снова и снова, желая, чтобы вопрос был доведен до конца. Где они? Вы их тоже спасли? Теперь, конечно, он знал, что это не так. «Вам не обязательно ее видеть», — снова сказала медсестра Аманда, похоже, приняв его молчание за страх. «То, что она супергерой, не означает, что она может делать все, что захочет. Я скажу ей, что ты… «Я хочу ее видеть!» — закричал Олден, чуть не свалившись с кровати от нетерпения. Мышцы его живота немного побаливали, но теперь они почти зажили, и он едва это замечал. Ханна знала бы кое-что. Может быть, она объяснит, почему все пошло не так. «Где она?» Медсестра уставилась на него. «Она внизу на стойке регистрации. Дай мне минутку, милый. Она придет к тебе». ### «О боже», — пробормотала Ханна Элбер, глядя на свое отражение в полированном металле двери лифта. — «Я не думаю, что меня пустят, Клай. Мне придется стать разбойником и взобраться на стену здания или что-то в этом роде.» «Это будет здорово смотреться в шестичасовых новостях», — сухо сказала ее подруга в наушник. — «И я хотела бы увидеть, как ты попытаешься. Ты каждый раз лажала на каменной стене на уроке физкультуры». «Мне нужно было прийти раньше», — сказала Ханна, не обращая внимания на толчок. «Но я ждала, пока они найдут тетю ребенка, чтобы я могла поговорить с ней и получить разрешение. Только начинает казаться, что они никогда не выследят эту даму, что только делает все намного хуже». «Ханна, ты не виновата, что его родители погибли.» «Это.» «Это действительно не так». «Заткнись.» «Нет. Вам нужно было стабилизировать здание. В сумасшедшей ситуации, сражаясь против злодея со сверхъестественными способностями. Вы не идеальны. Ты сделала все что, могла. Аджен сделал все возможное. Этого было недостаточно. Ошибки случаются с каждым из нас в какой-то момент нашей карьеры. Вот и все». «Он… — Клай замялась. — С ним все будет в порядке?» Ханна закрыла глаза. «Ты должна была видеть его лицо, Клай. Убийство гражданского всегда было его самым большим страхом, и то, как ему пришлось победить злодея на этот раз… Он никогда больше не доверит мне свою работу, и почему он?» «Ханна, никто тебя не винит. Даже Аджен.» Ханна покачала головой. — «Я обещала ему», — тихо сказала она. «Я сказала ему, что прикрою его. Я сказала ему, что он может выложиться на полную. Вот и вся наша причина для объединения. Это единственная причина, по которой мы здесь, в Чикаго, где есть место для парной работы, а не где-то еще. И я--» Позади нее женщина на стойке регистрации откашлялась. — «Вы можете идти наверх, мисс Элбер. Он в номере 3703.» Ханна развернулась и одарила другую женщину яркой улыбкой. «Большое спасибо! Хорошего дня.» «Вау, ты действительно идешь на поводу у публичного образа», — пробормотала Клай в наушник. «Это важная часть работы. И это меньшее, что я могу сделать.» ### Олден был один, когда прибыл супергерой. Потребовалось настоящее умоляние, чтобы медсестра оставила его наедине с посетителем, но в конце концов она уступила. Однако он все еще мог слышать ее бормотание о правилах и предупреждения Ханне через дверь. Его сердце колотилось. Возбуждение. Нервы. Немного страха. До аварии он встречал героя только один раз. Это было в первом классе. В школе было специальное собрание, и герой по имени Электрический Йо-йо пришел поговорить со всеми о том, как оставаться в безопасности во время чрезвычайных ситуаций. «Герои — помощники, как пожарные и полицейские», — сказал Йо-йо, бросая по сцене маленький шар зеленой молнии и призывая его обратно к себе, как питомца. «Наши силы могут показаться пугающими, но это не значит, что мы причиним вам вред. Если кто-то из нас даст вам инструкции, обязательно следуйте им, чтобы мы могли обезопасить вас». Йо-йо был забавным. Он раздавал карандаши и наклейки. Олден не мог себе представить, чтобы он разорвал кого-то пополам. Наконец Ханна шагнула в дверь, прервав его мысли. На ее лице была нервная улыбка. Руки ее были в карманах мотоциклетной куртки, которая сейчас выглядела как обычная одежда, только без блеска магии. Ее каштановые волосы были заплетены в две французские косы. «Привет, Олден! сказала она. — Я просто зашла проверить тебя. Все хорошо?» Она не подошла ни на дюйм ближе, пока он не кивнул. Когда он это сделал, она подошла к стулу рядом с его кроватью и села. Пластиковый стул скрипел под ее весом. Минуту они смотрели друг на друга, ни один из них не моргнул, затем Ханна облизнула губы и сказала: «О-о-о, я не знаю, помнишь ли ты меня, но я Ханна. Ханна Элбер. Мой друг и я-» «Я помню», — быстро сказал Олден. Как я мог забыть? «Ой. Хорошо. Я думала, может быть, ты забудешь из-за заклинания. Ты проснулся внутри него, что было довольно необычно. Эм… как ты себя чувствуешь? Тебе всё залатали?» «Я в порядке. В моих ушах гудит. Они должны держать меня здесь, пока не будут уверены, что моему желудку лучше». "Верно. Тебя проткнуло большим куском металла. Он влетел прямо в ваше окно. Это должно было быть больно. Я очень сожалею об этом». Было больно. Он вспомнил, как мучился перед тем, как оказался в пузыре. Но это воспоминание было похоже на всю оставшуюся ночь. Это было ясно, но казалось, что оно принадлежало кому-то другому. «Мне так и не довелось его увидеть», — сказал он. «Что?» «Кусок металла, которым меня ранили. Я так и не увидел его. Я и не думал спрашивать, пока меня не привезли сюда, и никто не знает, куда он делся.» На секунду на лице Ханны появилось странное выражение, но затем она кивнула. «Ага. Я понимаю. Я бы тоже хотела увидеть эту штуку. Хотя, вероятно, они его утилизировали. Я не думаю, что они могут держать окровавленные осколки валяющимися в Доме Исцеления. Но я могу спросить, просто, чтобы быть уверенной, если ты этого хочешь?» Олден кивнул. Он почувствовал облегчение от того, что разговаривать с Ханной было так легко. Она не относилась к нему как к ребенку. — «Спроси, могу ли я увидеть его.» «Будет сделано», — сказала Ханна, отсалютовав ему. — «И если тебе интересно, что это было… Я хорошенько на него посмотрела. Я почти уверена, что это был кусок полотна настольной пилы.» «Пилы?» Пальцами она сделала смутно треугольную форму. «У тебя в боку был вот такой большой кусок.» Олден задумался. Затем он спросил: «Хочешь увидеть мой шрам?» «Что?» «От пилы. Хочешь увидеть мой шрам? Он фиолетовый». Ханна моргнула. Затем она улыбнулась. «Когда угодно!» Олден кивнул. Врачи и медсестры говорили ему, что шрам холодный. Было приятно получить подтверждение от супергероя. Он задрал выданную в больнице пижамную рубашку, чтобы обнажить длинный выпуклый шрам на левом боку. Он был темно-фиолетовым и спускалось под небольшим углом от нижних ребер. Ханна тоже придала этому большое значение. «Интересные шрамы подобны коллекционным предметам для суперов», — сказала она ему. «Это здорово.» «Он не так сильно болит сейчас» «Я рада, — сказала Ханна.» — «У них был настоящий целитель, который подлатал тебя, так как это был инцидент, связанный со сверхспособностями. Обычно ты бы уже выписался из больницы, но вылеченное тело может внезапно вернуться вспять. Это невероятно редко, но, поскольку у тебя была странная реакция на мой Пузырь Терпеливого Ожидания, они проявляют к тебе особую осторожность.» «Заклинание серебряного пузыря» Ханна кивнула. «Прости», — сказала она. «Обычно, если я помещаю туда живое существо, оно теряет сознание. Если бы я знала, что ты не спишь там, я бы не позволила тебе увидеть… это.» Олден почувствовал, как его лицо поникло. О верно. У меня были важные вопросы. И она может остаться ненадолго. «Это тот злодей, который убил моих родителей?» он спросил. — «Парень, который был… на моем этаже?» «Ага», — сказала Ханна, выпрямившись и сцепив руки на коленях. «Да, это был плохой парень. Разве никто не говорил с тобой о нем?» Олден откинулся на подушки. Он крепко сжал одеяло. «Нет. Никто не отвечает на мои вопросы реальными ответами. Они просто говорят красиво звучащие слова, которые ничего не значат.» Он услышал, как Ханна глубоко вздохнула. Через некоторое время она сказала: «Ну, это несправедливо по отношению к тебе, но, может быть, они просто не знают достаточно, чтобы рассказать тебе все. Я не уверена, сколько информации на самом деле есть у обычных людей прямо сейчас. Вероятно, много сплетен и лишь немного правды. Ты… я могу ответить на вопросы, если хочешь? Это не должно быть сегодня. Мы можем подождать, пока ты выйдешь из больницы, или…» «Почему злодей убил моих родителей?» — немедленно спросил Олден, скручивая одеяла в руках. «Он пытался нас ограбить? Или он злился на них? Почему…?» Он все думал и думал. Может быть, если бы была причина того ужасного события, которое произошло, все начало бы обретать смысл. Ханна сглотнула. «Ну, он был U-классом. Знаешь ли ты, что это значит?" «Уникальный.» У парочки любимых героев Олдена были уникальные классы. Они не обязательно были сильнее других героев, но у них были необычные способности, которые не вписывались в обычный набор классов, которые даровались людям, когда они были выбраны системой Артона. «Верно. Насколько мы понимаем, ему позвонили из Системы всего несколько месяцев назад. И он получил свой уникальный класс и свои первые навыки. Вместо того, чтобы зарегистрироваться и поселиться на острове Ансидора или в другой зоне героев, как предполагалось, он начал использовать свою силу против мирных жителей.» Это была неожиданно знакомая история для Олдена. В фильмах и телешоу суперзлодеем почти всегда был тот, кто отказывался регистрировать свою власть и соблюдать закон. Он не знал, что такое может произойти в реальной жизни. Ханна вздохнула. «У него была сила, которую никогда раньше не замечали. И это было действительно сильно и смертоносно». — Какая сила? «Эм… это довольно пугающе. Ты уверен, что хочешь знать подробности?» Олден кивнул. «Хорошо», — сказал супергерой. «Это была своего рода трансферная способность. Он забирал силу и жизненную силу — возможно, и другие вещи — у его жертв и передавал их себе. Так что чем больше людей он ранил, тем могущественнее становился.» «Люди устраивали раннюю вечеринку в честь Хэллоуина в клубе в нескольких кварталах от вашего многоквартирного дома. Он пошел туда и начал истощать их. Людям на вечеринке потребовалось… очень много времени, чтобы это заметить. Было шумно и многолюдно. Он смешался и убил несколько человек, прежде чем кто-то, наконец, понял, что что-то не так, и вызвал экстренные службы». Она поерзала в кресле, и оно снова громко заскрипело. «Другие герои, работающие здесь, в Чикаго, были заняты, и диспетчер не понимал, насколько опасной была ситуация. Так что они послали только меня и Аджена.» «Когда мы добрались до клуба, было… плохо. Сила злодея кормила сама себя. Чем больше людей он убивал, тем могущественнее становился. И по мере того, как он становился сильнее, он мог убивать людей еще быстрее. К тому времени, когда мы туда добрались, он двигался почти как скоростно-маневренный тип, что было плохо для нас, потому что у нас с Адженом нет ментальных способностей, чтобы справиться с настоящей сверхскоростью». Она затихла, и когда Олден оглянулся, он увидел, что она смотрит куда-то вдаль, сжав губы. Он не хотел, чтобы она перестала говорить. Нет, пока он не узнает все. «Какой ты признанный?» — спросил он, немного гордясь тем, что запомнил правильные имена людей, выбранных Системой. «Какие силы у тебя есть». Она встряхнулась и посмотрела на него. «Я Настройщик. А-ранг. Я знаю, что это мало что тебе говорит, потому что Настройщики очень разнообразны. Я сосредоточила свои навыки на стабилизации и замораживании изолированных участков реальности». Увидев его безучастное выражение лица, она, извиняясь, пожала плечами. «Да, это довольно сложный вопрос. Только подумай о пузыре, в котором ты был. Я недавно получила это заклинание. Оно создает пространство, которое удерживает все внутри себя от изменений. Я не думаю, что оно на самом деле останавливает время… я не могу получить прямой ответ ни от кого, кого я спрашивала. Но это почти так. Итак, несмотря на то, что ты был тяжело ранен, когда я обернула тебя пузырем, у тебя остановилось кровотечение. Твой разум тоже должен был перестать работать, но иногда магия может быть странной. «Больше ничего не болело», — сказал Олден. «Я не мог двигаться. И я не мог волноваться или бояться, как обычно». «Я рада. Я собираюсь изучить заклинание подробнее, чтобы понять, что именно произошло. Я думала, ты испугаешься, что окажешься там в ловушке.» Раньше Олдену никогда не приходило в голову, что супергерой может не осознавать свои силы. Как ты мог творить магию, не зная, как она работает? «В любом случае, — сказала Ханна, — мы должны были остановить Осушителя — так его сейчас называют. Мы пытались замедлить его с помощью моих заклинаний, чтобы Аджен мог его схватить. Аджен - Брутал S-ранга, сосредоточенный почти исключительно на физической силе. S-ранги обладают огромной мощью, поэтому, даже если парень начал истощать его, он должен был быть в состоянии остановить его. Но я не могла прицелиться или произносить заклинание достаточно быстро. И ни одно из моих заклинаний не является невидимым, поэтому, когда я пыталась строить ловушки, он просто уклонялся от них.» Она звучала разочарованно. «Он выбежал из клуба, и мы погнались за ним по улице. Он был слишком быстр для нас, но постоянно останавливался, чтобы атаковать людей, так что нам удавалось не отставать. Мы должны были… Я сказала Аджену, что мы должны загнать его в другое закрытое помещение. Одного, без людей. Мы потеряли бы его, если бы он разбежался на открытой местности, а мы не могли себе этого позволить. И обычно новички, не привыкшие к экстремальной скорости, плохо справляются с небольшими пространствами. Но почти все здания были жилыми. Первое пустое, которое мы увидели, было через дорогу от вашего. Олден знал об этом. Это здание реконструировали. Когда это будет сделано, это будут и квартиры. Он надеялся, что сюда переедет много семей с другими детьми, чтобы они могли посылать друг другу тайные сообщения с фонариком ночью через окна. «Нам удалось преследовать злодея до туда», — сказала Ханна. «Аджен пошел за ним и дрался, а я остался снаружи, чтобы заблокировать выходы и стабилизировать здание, чтобы оно полностью не рухнуло и не повредило соседние постройки. Аджену трудно использовать всю свою силу, не разрушая все вокруг. Я стала его помощником, чтобы ему не приходилось сосредотачиваться на таких вещах посреди серьезных боев. Так что… в качестве поддержки на поле боя, моей работой было охранять безопасность посторонних и… сообщать Аджену, какие у него есть варианты.» Она снова замолчала. И ее молчание длилось так долго, что Олдену стало не по себе. Она расстроена. Это потому, что все пошло не так? Должно быть, что-то пошло не так, потому что злодей не был мертв в пустом здании напротив, когда драка закончилась. Он был мертв в спальне Олдена. И родители Олдена тоже были мертвы. «Я создавала устойчивые зоны там, где они были необходимы, чтобы поглощать силу ударов Аджена, но я была слишком слабой. И Осушитель начал демонстрировать какой-то странный энергетический навык, который мы до сих пор не можем понять. Он посылал эти импульсы, которые были почти как взрывы, сосредоточенные вокруг его тела. Они проходили сквозь мои заклинания. Полетела шрапнель, как тот кусок металла, что пробил твоё окно». Она уставилась на его живот, словно могла видеть шрам сквозь рубашку, затем продолжила. «Поэтому я еще больше сфокусировала свое внимание, делая свои заклинания особенно сильными на меньших участках, чтобы ничто не могло пройти через них. И я… я совершила ужасную ошибку. Аджен внезапно спросил по связи, может ли середина внешней стены на седьмом этаже получить сильный удар, и я сказал да. Но я была в такой спешке, что неправильно посчитала окна. Вместо этого я стабилизировала середину восьмого этажа, и когда он схватил Осушителя, они оба разбили стену здания, и инерция кинула их через улицу в квартиру вашей семьи». В ее глазах были слезы. Звон в ушах Олдена, казалось, внезапно стал громче. Его губы дрожали. «Мне очень, очень жаль, Олден, — сказала Ханна. Это была моя вина. Не надо… ты можешь услышать что-то от других, всевозможные догадки и слухи. Но ты должен знать правду. Аджен делал именно то, что должен был делать. Он сделал все правильно в этой ситуации. Твои родители умерли, потому что подросток подумал, что было бы круто быть суперзлодеем, и потому что я совершила глупую, ужасную ошибку посреди серьезной ситуации.» Зрение Олдена затуманилось. Огромный, мучительный всхлип нахлынул внутри него. Он пытался сдержать его, но это было все равно, что пытаться сдержать прилив. Он начал плакать, так же сильно, как когда ему впервые сказали, что его родителей больше нет. Это так просто не остановить. Его тело болело от этого. Его подушка намокла. Медсестра Аманда ворвалась в комнату, и Олден закричал: «Убирайтесь! Оставь меня в покое!» так громко, что у него заболело горло. Ханна Элбер, супергерой, убежала от него, как будто он напал на нее. Медсестра Аманда подбежала к нему, шепча слова утешения. По какой-то причине Олден не мог понять из-за жгучей боли момента, что это было прямо противоположно тому, чего он хотел. ---------- ТРИ: 90 секунд Прошло время. Все изменилось. Социальные службы наконец нашли своенравную тетю Олдена, Конни, и они стали семьей. Их отношения были любящими, но гораздо менее функциональными и защищающими, чем те, что были у него с родителями. У тети Конни, как очень любезно выразился один из учителей начальной школы Олдена, был нетрадиционный стиль воспитания. Когда ему было одиннадцать, его тренер по бейсболу, жевавший огромный комок жвачки за землянкой после игры, был менее осторожен. «Послушай, Олден, — сказал он сквозь шумные чмокающие звуки. — У тебя есть голова на плечах, так что я просто скажу тебе. Это неправильно, что ты должен быть взрослым в отношениях. У этой женщины в мозгах тараканы, а за ними гоняется стая белок». Олден нахмурился и посмотрел на то место, где его ботинок царапал небольшую ямку в глине. Ему не нравились люди, ругающие его тетю, но спорить с ними было нелегко. «В конце концов она заберет меня. Вам не нужно ждать со мной. «Пацан, она оставила тебя здесь, пока отдел видеозаписи не закрыл последнюю игру. Не думай, что я об этом не слышал». Олден задумался, следует ли ему упомянуть, что он использовал имя и идентификационный номер своей тети, чтобы установить приложение на свой телефон, чтобы он мог использовать прокат электронных скутеров только для взрослых по городу, когда ему действительно нужно. Но, возможно, это только подтвердит правоту его тренера. Итак, они ждали вместе, и она пришла. В тот день всего на час позже, извиняясь за пробки и шесть пинт растаявшего мороженого на заднем сиденье машины. Все было хорошо. Они выбросили мороженое и купили еще на ужин. Затем несколько друзей тети Конни из салона, где она в данный момент работала, пришли к ним домой с пиццей, пивом и громкой музыкой. Олден исчез в своей комнате после того, как импровизированная вечеринка превратилась в неприятный беспорядок. Он надел свои любимые наушники и некоторое время играл в игры на своем компьютере. Затем он сделал домашнее задание. Он просто читал — упрощенную историю появления Системы и того, как она изменила Землю. Новой информации в ней было не так уж и много. Артонанцы выпустили Систему на Землю, как и на многих других планетах в прошлом. В обмен на силы, тайные знания и технологии люди должны были согласиться помочь Артонанам, когда их призвали. Многие люди приняли их предложение, и были созданы первые сверхлюди. Это было семьдесят лет назад, в начале 1960-х, и почти все соглашались, что это была хорошая сделка для человечества. Без Артонанцев большинство людей думало, что на Земле может не быть даже интернета или сотовых телефонов. И когда инопланетные благодетели Земли призвали героев, Артонане поступили честно. Иногда они давали сложные миссии, но всегда предлагали вознаграждение, равное поставленной задаче. Олден уже знал все это. В конце задания в его онлайн-учебник был включен опрос для всех читателей с вопросом, хотите ли вы иметь силы или нет. Он нажал «да» после секундного колебания. Вы в большинстве! — объявил экран. 96 % студентов, читающих эту главу, также сказали, что хотели бы обладать способностями. Вы все очень храбрые. Быть героем — важная работа. Но знаете ли вы, что только 0,07% людей на Земле получат доступ к Контракту Межпространственного Воина? (Напоминание: это правильное название Системы. Оно может появиться в викторине.) Это около 7,6 миллионов сверхлюдей. Это громкая цифра, но она означает, что более десяти с половиной миллиардов человек, которые хотели бы обладать сверхспособностями, никогда не получат шанса. «Как много разочарованных людей», — подумал Олден, чувствуя себя более чем разочарованным. Он ответил на несколько вопросов на понимание прочитанного, заработав 10/10 и взорвав фейерверк на экране. В полночь в доме все еще было шумно, поэтому он отказался от мысли поспать. Он пробрался в кабинет, чтобы перекусить холодным куском пиццы, а затем снова устроился за столом, чтобы заняться своим приходяще-уходящим хобби. Расследование аварии. Три года притупили чувства, но в такие ночи он остро скучал по родителям. Копаться в их смерти было болезненным принуждением. Супергерои были источником восхищения для большинства людей — 96% из них, по-видимому, — так что информации было много. Олден начал учиться отличать факты от вымысла. Помогло то, что Ханна не солгала ему в тот день в больнице. То, что она рассказала ему, было ориентиром, который помог ему найти другие кусочки истории. Кусочки, которые были более уродливыми. Например, там были фотографии некоторых жертв Осушителя. Они выглядели даже более мертвыми, чем обычные трупы. Они были скрючены и ужасны. Однако единственные фотографии Осушителя были хорошими — школьные фотографии, на которых был изображен улыбающийся бледный мальчик в рубашке и галстуке. Сверхлюди обычно проявляли свои способности между пятнадцатью и семнадцатью годами. Он был старшеклассником, когда убил двадцать семь человек. Большинство смертей произошло в ночном клубе. Но до этого их было немного. И три, пока герои были в погоне. После того, как его загнали в угол , их было одна, или две. Это зависело от того, как вы смотрели на это. Некоторые веб-сайты числили родителей Олдена среди жертв Осушителя. Другие числили их прохожими. Один написал их имена — Ричард и Лия Торн — и поместил их рядом со словами «побочный ущерб». На нескольких сайтах ненависти к сверхлюдям они даже указаны как жертвы Аджена Томаса и Ханны Элбер. Как будто их убили специально. «Вы просто знаете, что «герои» делают подобное все время, когда они не на камеру», — сказал пользователь по имени проснисьтутбекончик. «Легкий способ скрыть пару убийств. Типа "Упс. Это был несчастный случай, когда я боролся с преступностью". Раньше я много думал об этом. И посмотрите на этих тупых лохов. Они определенно были любовниками-героями. Дама работала в Доме «Исцеления». Олден видел этот комментарий раньше несколько раз. Он продолжал возвращаться на этот сайт, чтобы посмотреть на него, хотя это приводило его в ярость. За последние три года он прошел через этапы, когда злился на героев за то, что они провалили битву с Осушителем. Но в данный момент он не был, и он никогда не задавался вопросом, кто виноват. И теперь он был просто… так, так зол на проснисьтутбекончик. В уме он знал, что это странно, но думал, что ненавидит бекон больше, чем когда-либо ненавидел настоящего суперзлодея, ответственного за разрушение его жизни. Он не знал моих родителей. Он ничего не знает. Как он смеет говорить о них такие вещи! Работа моей мамы была очень важной. Все так гордились ею. В Домах Целительства обычно был только один целитель — сверхчеловек или даже артонанец — плюс один или два ученика, и горстка обычных медсестер, которые должны были пройти годы дополнительного обучения и получить особые полномочия для использования определенных целебных цепей слов. То, что его мать была выбрана для этой работы, было таким большим событием, его семья переехала в Чикаго ради этого. Она была потрясающей, но бекон и его интернет-друзья вели себя так, будто она тупая. Он смотрел на экран, пока его глаза не начали слезиться. Он хотел сказать всем, что бекон был глупым, хотя комментарий был опубликован больше года назад, но ветка была закрыта. Он ударился лбом о стол и начал дыхательную гимнастику, которую дал ему школьный психолог вскоре после смерти его родителей. Прошли месяцы с тех пор, как он вспомнил об этом, но в какой-то момент ему приходилось использовать ее почти каждый день. Он легко вошел в ритм. Когда ему стало лучше, он снова сел и закрыл приводящий в бешенство веб-сайт. Он увеличил громкость в наушниках. Это был один из его плейлистов для дождя. Теоретически это помогло бы отвлечь его от затянувшегося шума в ушах, но на практике он в основном использовал его, чтобы заглушить тетю Конни. Он набрал название другого веб-сайта, который недавно нашел, и снова прочел его. Это был блог пожилого человека по имени Марв, который был чрезвычайно увлечен сверхспособностями. Марв подробно рассказал об их физике. Он обсуждал тонкости динамики магии/хаоса. У него были страницы и страницы списков навыков и теории статистики. И делал разбивки по более малопонятным силам. Олден не мог понять большую часть. Но он пытался понять все о посте, который мужчина сделал три недели назад. Речь шла об Осушителе. И поскольку он действительно только один раз появился на публике, вся класификация его навыков была основана на той ночи. Олден читал ее несколько раз, и каждый раз, когда он читал, его мысли немного менялись. Как будто он пытался освободить место для другой точки зрения, отличной от той, которая так долго глубоко укоренилась в нем. Не то чтобы у Марва было много новой информации о том, что произошло. Это не так. Но факты, на которых он решил сосредоточить внимание в своем обсуждении сил Осушителя, не были теми фактами, на которых всегда сосредоточивался Олден. Осушитель убивал людей, осушая их. Это было прямо в названии. Но Марву было интересно узнать, что именно делает злодей: «Просто сказать, что он украл силу у своих жертв, как это делает большинство, значит сказать, что мы не знаем, как он вообще впитывал эти несчастные души. Подразумевается, что он каким-то образом увеличивал свои физические способности, лишая других их. Это явно неправильно». «Меня восхищает, что так много моих коллег-энтузиастов сверхспособностей проигнорировали самый необычный аспект дела Осушателя Тела — его использование в последние минуты того, что в официальных отчетах называется только «энергетическими выбросами, похожими на взрывы». «Это сильно отличается от его более широко обсуждаемого таланта к увеличению скорости. Если бы злодей только улучшал свои физические характеристики, крадя жизнь у других, не было бы никакого способа произвести «энергетические всплески». И предположение о том, что он получил от системы дополнительный высокоранговый навык помимо способности высасывания, не верится. «Могу ли я напомнить своим друзьям, что этот конкретный злодей стал сверхчеловеком всего несколько недель назад? Навыки огромной силы не так-то просто получить.» «Любая попытка установить истинную природу смертоносного умения Осушителя должна начинаться с тщательного обдумывания этих странных взрывов.» «Здесь мы направляемся в колючие джунгли магического хаоса, где один человек может наложить руки на другого и отобрать у него что-то более важное, чем мышцы или кости». Олден медленно прочитал введение. Затем он прочитал остальную часть поста еще медленнее. Марв становился все более многословным по мере написания. Но акцент на взрывных способностях Осушителя был особенно важен для Олдена, поэтому он упорствовал. Марв сообщил, что Осушитель использовал взрывы дважды подряд. БУМ. БУМ. Только секунда друг от друга. А затем в третий раз, «примерно девяносто секунд спустя, как сообщают герои на месте происшествия, в момент удара мистера Аджена Томаса, класса Бруталов, ориентированного на силу». БУМ. Марву было любопытно, как именно сила Осушителя вызвала взрывы. Олден был болезненно сосредоточен на выборе времени их проведения. Действительно ли между первыми двумя и третьими прошло девяносто секунд? Девяносто секунд между взрывами, выбросившими его из постели, и моментом, когда Аджен и злодей врезались в стены его комнаты, и он потерял сознание? Это был не первый раз, когда он задавал себе этот вопрос после прочтения поста. Он взглянул на Вамми, сидящего в ногах его аккуратно заправленной кровати рядом с рюкзаком. Но у улыбающегося вомбата не было ответов. Олден закрыл глаза и попытался вспомнить. Был внезапный шок от пробуждения от боли на полу. В ушах звенело. Он звал своих родителей. Он понял, что его рот был полон крови. Его рука была повреждена. Его проткнуло осколком. Он снова закричал. Он увидел битое стекло. Он потянулся к Вамми. В комнате был ветер. Мир взорвался. «Может быть, девяносто секунд», — подумал он. Разве это не долго? Олден почувствовал, как его понимание снова изменилось. Он решил, что должен узнать. Он выключил компьютер, выключил свет, схватил свой телефон и забрался в постель. Это так подло. И смущает. Он нашел в телефоне функцию секундомера и навел большой палец на кнопку СТАРТ/СТОП. Тщательно спрятав телефон и руку под простынями, он глубоко вздохнул и нажал кнопку. В тот момент, когда он почувствовал тактильное подергивание телефона, он закричал во все горло. — ТЕТЯ КОННИ! Одна Миссисипи, подумал он. Две Миссисипи. "ПОМОЩЬ!" он закричал. «ТЕТЯ КОННИ! ТЕТЯ КОН… Послышался звук, как будто слон ворвался в берлогу. Авария. Ругань одного из гостей. Что-то вроде коробки из-под пиццы, падающей на пол. Затем тетка Олдена ворвалась в его комнату. Ее обесцвеченные волосы растрепались вокруг лица. Она распахнула дверь с такой силой, что та срикошетила от стены. Ее глаза были широко раскрыты. «Олден!» — закричала она, перепрыгивая через его рюкзак, чтобы схватить его. «Олден, детка! В чем дело?!" Реакция была настолько мощной, что он чуть не забыл нажать на кнопку секундомера. Может быть, мне не нужно было кричать так громко? — Я… кажется, мне приснился плохой сон. Хосе и Ронда из салона смотрели на него через дверь спальни. Он почувствовал жар на лице. Его тетя раскачивалась взад и вперед, все еще прижимая его к себе. — Все в порядке, — пробормотала она. "Все в порядке. Я понял тебя." Часы, спрятанные под простынями, остановились на восьми секундах. # Олдену потребовалось много времени, чтобы убедить свою тетю, что с ним все в порядке. И что ему не нужно, чтобы она спала с ним и отпугивала монстров, словно он был маленьким ребенком. Хотя он, должно быть, не очень хорошо с этим справился. Когда на следующий день автобус подвозил его после школы, он обнаружил, что в его комнате пахло так, будто кто-то вывалил в нее целый грузовик начинки для яблочного пирога. Он огляделся и быстро нашел виновного; это был дозатор духов в рождественской тематике, подключенный к стене и светящийся ярко-розовым. Думаю, она хотела, чтобы у меня был ночник. Он сморщил нос, но оставил его заткнутым, чтобы наказать себя за то, что напугал ее и солгал о том, почему. Он бросил сумку и направился на кухню. По крайней мере, у него была пара часов уединения. Он открыл пару полных ящиков, которые тетя Конни называла «Плоским магазином». Ящики действительно были полны плоских вещей. Меню на вынос, рецепты, случайные карты Таро, спичечные коробки, наклейки «Я проголосовал», старые кредитные карты, брошюры, поздравительные открытки, случайные школьные задания и многое другое. Олден перерыл все это в поисках чего-то, что он уже видел в одном из ящиков. Это было давно, но это не имело значения. Плоские вещи никогда не убирались. Только копилось бесконечно. Ему потребовалось почти двадцать минут, но он, наконец, нашел его. Это была бордовая брошюра, описывающая преимущества фонда со скучным названием «Фонд сострадания Анесидоры». Это был фонд для помощи людям, пострадавшим во время сверхчеловеческих инцидентов. Олден открыл его, чтобы найти маркированный список преимуществ, некоторые из которых он получил сам. Консультации по травмам. Извините-теперь-вы-сирота, деньги на стипендию. Был даже ежегодный отдых жертв злодеев в кемпинге в Новой Англии. Он не мог себе представить худшего отпуска, поэтому отказался, когда тетя Конни предложила подать заявку. Олдена интересовала не сама брошюра, а клочок бумаги, спрятанный внутри. Был номер телефона и сообщение: ПОЗВОНИТЕ МНЕ, ЕСЛИ ВАМ ИЛИ ОЛДЕНУ ПОНАДОБИТСЯ ЧТО-НИБУДЬ Х.Э. ---------- ЧЕТВЕРТЫЙ: Общепризнанные Коммуникации Олден некоторое время смотрел на записку. Он не видел Ханну с того дня в больнице, но очевидно, что в какой-то момент она связалась с его тетей. Может быть, сразу после аварии, поскольку это сообщение так долго лежало в кладовке. Однажды ему позвонил по видеосвязи Аджен Томас, через несколько месяцев после того, как это произошло. Это произошло в кабинете его терапевта. Герой был вежлив, но все это было крайне неловко. К тому времени Олден собрал воедино достаточно деталей, чтобы понять, что в течение последних нескольких секунд боя Осушитель бежал к его бессознательному телу в отчаянной попытке истощить Олдена и восстановить свою силу. Мистер Томас схватил подростка-злодея и… сделал то, что мог сделать человек с невероятной суперсилой. Я должен был поблагодарить его за спасение моей жизни. Это была новая мысль. Олден давно знал, что Аджен и Ханна технически спасли ему жизнь. Дважды. Один раз, остановив Осушителя, а затем еще раз, когда Ханна поместила его в свой волшебный пузырь, чтобы он не истек кровью. Но любая благодарность, которую он чувствовал, всегда была омрачена смертью его родителей. Хотя сейчас… Он глубоко вздохнул и набрал странно длинный номер. Слова, которые он оттачивал весь день в школе, вертелись у него на языке. Как только Ханна ответила, он произнёс их, получил окончательный ответ и повешал трубку. Это было бы так. Гудок телефона был раз и тут же соединился. «Это Олден Торн, — торопливо сказал он. Я-» «Здравствуй, землянин!» — сказал веселый, сдержанный голос с незнакомым акцентом. «Вы подключились к общепризнанной коммуникационной сети вашей планеты. Ваш номер не зарегистрирован. Назовите свое имя, причину звонка и степень срочности. Розыгрыши будут наказываться». Олден моргнул. Я сейчас разговариваю с Артонанской системой? Настоящая Система? Он должен был. Оно называло его Землянином. Он и не подозревал, что магический интерфейс, изменяющий реальность, может иметь даже телефонный номер. И его мозг был так настроен на то, чтобы донести свое сообщение до Ханны быстро и с минимальным социальным дискомфортом, так что ему пришлось немного подумать, прежде чем он смог ответить на неожиданные, но совершенно простые вопросы. «Эм… это Олден. Сэмюэл Олден Торн. Я звоню, чтобы поговорить с Ханной Элбер. Она суперге — одна из Общепризнанных. Это не срочно, так что я полагаю, мой уровень срочности низок?» После того, как он закончил говорить, не было паузы. Система ответила немедленно. «О, да, — сказал он приятным голосом, который больше не звучал заранее записанным. — Я вижу тебя, Олден. Ханна указала вас в качестве приоритетного контактного лица. Сейчас она не на задании, так что я соединим вас с ней. Вы бы предпочли видео, только аудио или эмпатическую телепатию?» «Эмпатическая телепатия? — спросил Олден, пораженный. Телепатия была суперсилой, не так ли? Не то, что вы только что использовали для телефонных звонков.» «Не рекомендую, — сказал голос. Это вредно для слаборазвитых умов, а Ханна может позволить себе платить только за 4.68 минут. Ваш звонок должен быть кратким.» Тогда почему это вообще вариант?! Олден держал телефон подальше от уха, как будто это могло смягчить любое потенциальное повреждение мозга. «Эм… надеюсь звук в порядке». «Переадресую вас сейчас.» ### «Ты самый скучный человек в мире. Надеюсь, ты это знаешь». Ханна удивленно подняла голову, увидев, что ее лучшая подруга стоит над ней. Клай несла пару безалкогольных напитков со сливовым соком, и ее карие глаза разочарованно сузились. «Ты серьезно работаешь во время моего последнего, экстравагантного, прощального обеда?» «А… — сказала Ханна, откладывая блокнот и оглядывая ресторан. — Разве вечеринка не закончилась?» Клай наконец-то получила свое первое предложение о работе за пределами острова, желанную должность в Торонто. Она должна была начать через пару недель, и она забронировала свое любимое место в Сычуани на все утро, чтобы все их друзья могли попрощаться с ней. Это был первый раз, когда Ханна ела очень острый мапо тофу на завтрак, но она должна была признать, что это было просто потрясающе. Однако теперь буфет был пуст, и за столами, заставленными грязной посудой, сидело всего несколько человек. В одном углу Шейпер, которого Ханна знала лишь немного. Казалось, он практиковал свои навыки, заставляя остатки зеленого чая из чашки плавать ленивыми кругами над столом. «Вечеринка никогда не закончится, пока я здесь!» — провозгласила Клай, поднимая стакан над головой. Немного сливового сока пролилось на ее гладкий шотландский кекс, и она полностью проигнорировала это. Несколько человек подняли в ее сторону бокалы и добродушно зааплодировали. «Я действительно буду скучать по тебе», — сказала Ханна с улыбкой. Я надеюсь, что Торонто будет бомбезным». «Ты всегда можешь быть моим помощником, — с надеждой сказала Клай. Она склонилась над столом, и на ее лице появилось знакомое умоляющее выражение. Я знаю, что у нас все получится. Я бы поделила с тобой свою зарплату 60/40. Канада получит двух по цене одного. Им это понравится». «Было бы весело, но ты знаешь, что я хочу…» « "Максимизировать эффективность партнера." Я знаааюю. Но почему бы тебе не попытаться максимизировать меня. Я хочу быть максимальной. Было бы круто.» «Ты дальнобойный снайпер разума, который превращает мозг цели в заварной крем. Ты уже на сто процентов эффективна, пока не промахиваешься. Как я должна максимизировать это?» На самом деле, у Ханны было несколько планов, как поддержать навыки Клая как Колебающею… на случай, если когда-нибудь возникнет такая необходимость. Но это не изменило того факта, что в большинстве случаев их совместная работа будет такой же, как если бы два могущественных героя работали параллельно. Цель поддержки на поле боя — цель, к которой в любом случае стремилась Ханна, — заключалась в том, чтобы сделать партнера экспоненциально более эффективным, чем он был бы без нее. Прямо сейчас она писала предложение о сотрудничестве для одного из Настройщиков, который в настоящее время находится в Джакарте. Он был пожилым, более опытным героем, который делал очень творческие вещи с локальными изменениями температуры. Несколько лет назад у него ненадолго была преданная поддержка, и процент успешности его миссии взлетел до небес, но напарник получил приглашение на задание и так и не вернулся на Землю. Возможно, он просто был занят какой-то задачей, поставленной перед ним космическими волшебниками, но в этот момент лучше было предположить, что он мертв. «Я возьму это», — сказала Клай, ставя коктейль на стол и хватая блокнот. «Ты возьми выпивку. У нас еще есть час на бронирование этого места. Давай сыграем в покер!» Повеселевшая, Ханна согласилась, и вскоре они уже играли в покер в полдень с остальными на вечеринке. Создатель был членом низшей лиги по имени Дэвид. Бедного парня обдирали, потому что он не знал, что у их подруги Нурай есть постоянно задействованный пассивный навык, усиливающий привлекательность. Жених Нурай, Илья, ухмылялся из-за горсти карт. У него были безумные характеристики ловкости, так что он, вероятно, тоже жульничал. Но никто из них никогда не поймал бы его на этом. «Я до сих пор не могу поверить, что они выпустили S-ранговую Колебающею с острова», — сказал Илья, качая головой, когда Клай взволнованно показала выигрышную руку. — «Я был уверен, что ты застряла здесь, пока не постареешь и не поседеешь.» «Я стала чистой сердцем и еще чище поступками с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать», — сказала Клай, широко улыбаясь. «Моя совесть такая белоснежная, что от нее отскакивает критика моей собственной матери. Я святая. Ангел. Безусловный агнец. Н...» «Нечестивый ужас, который может убить нас всех, не вставая со своего места?» — сказала Нурай, украв мараскинову вишенку из стакана Ильи. Клай покачала головой. «На самом деле, я могу убить только одного из вас на таком расстоянии. Тогда другие закололи бы меня до смерти вилками и палочками для еды». «Мы должны это сделать», — сказал Илья. «У меня давно не было бонуса за миссию». Ханна улыбнулась шутке. Это действительно было удивительно, что Клай получила работу в Торонто. Большинству стран не нравилось, что контролеры разума пересекают их границы. Большинство тех, кто не стал злодеями — провели свою жизнь на острове или в одной из нескольких других зон, принадлежащих Союзным Героям Земли. Родители Клай тоже были сверхлюдьми, так что с того момента, как она попала в класс, она понимала, на что идет. Совершенство было минимальным требованием, если она хотела работать на международном уровне как герой. Она сделала еще один шаг вперед, специализируясь на каждом шагу, пока ее, наконец, не признали снайпером разума, а не манипулятором. В ее репертуаре не было тонких настроек, только мощное разрушение разума одной цели. Очень страшно, но не так, чтобы власть имущие хотели удержать ее на противоположной стороне планеты. С ее стороны было большой авантюрой так сильно сузить свое внимание. Ханна была рада, что это наконец окупилось. «Знаешь, может быть, прежде чем отправиться в Торонто, тебе стоит… о, подожди. Звонок». Визуальное уведомление мелькнуло в ее боковом зрении, и она потянулась, чтобы провести по нему. Она никогда не удосужилась отучить себя от привычки водить по воздуху. Контролировать свои мысли, чтобы давать совершенно точные ментальные команды интерфейсу Системы, действительно было не так просто, как просто использовать пальцы. Мигающее уведомление о вызове было золотым — цвет, который она присвоила наивысшему приоритету, — так что она даже не удосужилась проверить личность. Клай сидел за столом напротив нее, и в данный момент у нее не было партнера. Значит, это могла быть только ее мать. "Привет мама!" она сказала. "Как дела? В Лондоне полночь, не так ли?" На несколько ударов наступила полная тишина. «Эм… — сказал неуверенный голос. «Это Олден Торн? Это Хан? Элбер?» Ханна уронила свои игральные карты. «Ханна, ты в порядке? — сказала Клай, нахмурившись.» Она отчаянно замотала головой. «Это Ханна. Ее голос превратился в писк, поэтому она откашлялась. — Рада слышать тебя, Олден. Что я могу сделать для вас?» «Вот дерьмо», — пробормотала Клай. Она делала драматические жесты, чтобы утихомирить остальную часть стола, хотя в этом не было необходимости. Система не собиралась передавать их слова через звонок, адресованный Ханне. «Хорошо, — сказал Олден. Послышался звук резко втянутого дыхания, а затем быстрым монотонным голосом, как будто он пытался справиться с особенно неприятным заданием по чтению, он сказал: «Я хотел бы спросить вас, действительно ли прошло девяносто секунд между первыми двумя применения его навыка энергетического взрыва и момент, когда мистер Томас схватил его.» Ханна открыла было рот, чтобы ответить, но прежде чем она успела, он продолжил. «Потому что это то, что я прочитал в Интернете. Что он использовал его в первый раз — дважды очень быстро — и затем он использовал его снова через девяносто секунд, когда они с мистером Томасом проходили через стену здания. Это правда? Это было целых девяносто секунд? Что это? Ханна до сих пор не забыла о той злополучной миссии в Чикаго. Она, вероятно, никогда не будет. Но она также думала, что покончила с большей частью последствий этого. Она никак не ожидала снова услышать об Олдене. «У меня… не было таймера той ночью. Но когда мы подали отчеты, мы с Арджуном согласились, что это около девяноста секунд? Могло быть и меньше». Я правильно говорю? Ему сколько… одиннадцать сейчас? Важно правильно говорить! В голове Ханны был беспорядок. Она снова и снова размышляла о мальчике, но ей не подобает беспокоить его или его тетю только для того, чтобы смягчить свою затянувшуюся вину. Чего он хотел? Что это было за девяносто секунд? Что, если он попросит больше подробностей о злодее? Что ей вообще разрешили рассказать гражданским о том случае? Прошло некоторое время с тех пор, как она проверяла, какие вещи, как она знала, считались секретными, а какие были публичной информацией. «Хорошо, — сказал Олден. Спасибо. Пока.» Подождите, это все? «Эм… пока-пока.» Малыш уже повесил трубку. Ханна опустилась на стул и взялась рукой за футболку. Дерьмо. Ее сердце бешено колотилось, как будто она только что прошла спринтерский тест на повышение показателей. «Ты в порядке?» — спросила Клай, подняв бровь. «Ага. Это было неожиданно. Он просто хотел знать…» Уведомление о вызове снова замигало. Она могла бы использовать несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, но ее предательская рука тут же щелкнула по ней. «Я забыл кое-что из того, что хотел сказать». Речь Олдена по-прежнему была скорострельной, но чуть менее монотонной. «Добей меня», — без паузы сказала Ханна. Потому что ее рот тоже был предателем. «Это не твоя вина, что мои родители погибли. Я провел много исследований о вас, мистере Томасе и Осушителе, и ваша сила не может предотвратить взрывы, если вы не знаете, когда и откуда исходит взрыв. И вы даже не знали, что Осушитель может сделать энергетический взрыв, он сделал это только в первый раз во время того боя». «Я-» «В официальном отчете говорится, что мои родители погибли, когда мистер Томас прошел сквозь стену, и часть нашего здания рухнула. Их спальня была погребена под вещами с верхнего этажа и крыши. Но я думаю, что к тому времени они уже были мертвы. От первой серии взрывов. Потому что они не слышали, как я звал их». Он сделал паузу, чтобы быстро вдохнуть, а затем нырнул обратно. «Когда я проснулся, я очень громко кричал, но мои мама и папа так и не пришли. Они даже не кричали мне в ответ. И если бы это было девяносто секунд, они бы это сделали. Я проверил это на своей тете Конни, и она прибежала через восемь секунд. Значит, они, должно быть, уже ушли, когда вы накосячили и позволили мистеру Томасу и Осушителю врезаться в стену нашего здания.» Олден замолчал. Рука Ханны сжимала перед рубашки. Она пыталась придумать, что ей сказать. Спасибо? Это казалось неправильным. Позвольте мне проверить эту информацию и вернуться к вам, чтобы подтвердить? Это точно было не то. Малыш, ты в порядке? Лучше. Но все равно не то. Видимо, она слишком долго ждала. Потому что мальчик снова заговорил, более медленным и резким тоном. Как будто он пытался что-то объяснить младшему ребенку. «Говорю вам, они погибли при первом же взрыве. С которым вы все равно ничего не могли сделать. Потому что вы не знали, что это произойдет. Так что вам не нужно расстраиваться из-за этого… хорошо?» «О, ладно», — сказала Ханна. «Большое спасибо, что дал мне знать». «У меня нет номера мистера Томаса, так что вы можете сказать и ему?» «Хорошо. Я сейчас же ему позвоню», — машинально сказала она. Ханна, ты дура. Будь героем. Одиннадцатилетняя жертва здесь более зрелая и вдумчивая. Сделай что-то лучше. Подумать о чем-то. Ты будешь чувствовать себя ослом, если не скажешь что-нибудь утешительное. «Тогда до свидания, — сказал мальчик.» «Олден, подожди! Разум Ханны был по-прежнему совершенно пуст. Она схватилась за идею и выпалила первую, которая пришла ей в голову. — Хочешь как-нибудь приехать в Анесидор? Я могла бы достать тебе дневной пропуск.» Она поморщилась. Те были полностью для особых обстоятельств и больших шишек и ближайших родственников. Но она могла это сделать. Вероятно. Мальчик, казалось, обдумывал предложение. «Во время летних каникул?» он подумал. — Дорого ли будет лететь туда? О верно. Путешествие к Точке Немо было не совсем простым. «Я достану для тебя телепорт! Система может это сделать. Ты просто… дай мне знать, когда сможешь прийти.» «Я спрошу у тети, не возражает ли она», — сказал он. — Но она не будет.» «Превосходно! Тогда увидимся этим летом!» У нее будет время, чтобы… «Перерыв начинается через три недели». Дерьмо. Северное полушарие. «Круто!» — сказала она, наконец сумев вызвать свой голос Героя Ханны. — Дай мне знать, что говорит твоя тётя. Мы сделаем это!» «Она скажет «да». Пока.» Он снова повесил трубку. Ханна провела рукой по лицу. Я думаю… все прошло хорошо? Она всегда хотела что-то сделать для ребенка, но у нее просто не было возможности. Герой не может влезать в жизнь жертвы. Но так как он назвал себя… Мне нужно еще раз проверить факты по делу. Может быть, позвонить Аджену. Возможно, он ответит после всего этого времени. «Итак… Ханна?» Она подняла глаза и увидела, что Илья наблюдает за ней поверх своих карт. «Ты тайно встречаешься с Кроликом?» «Что? Нет. Ты же знаешь, что я сейчас не замужем, — рассеянно сказала она. Она ломала голову, пытаясь придумать, кому из друзей она могла бы позвонить, чтобы получить пропуск в кратчайшие сроки.» «Однажды я встречался с Кроликом, — мечтательно сказал Дэвид. «Она была так богата. Но ее выдергивали по вызову в самые неловкие моменты». «Ханна, — медленно сказала Клай, — я думаю, что наши друзья пытаются указать на то, что вы только что предложили купить специальный телепорт для гражданского ребенка.» «Мы можем сделать это, не так ли?» — с тревогой спросила Ханна, все еще пролистывая контакты на системном экране. «Я знаю, что слышала о людях, которые это делают». «Да, но… вы когда-нибудь оценивали его?» «Нет, — сказала Ханна. Она никогда не нуждалась в этом. Телепорт был оплачен правительством острова для официальных поездок, а у сверхлюдей не было возможности совершать много неофициальных поездок. Почему? Это плохо?» Все остальные за столом обменялись взглядами. Клай вздохнул. «Мы… начнем сбор средств для вас или что-то в этом роде. Это хорошая причина. А пока ты должна есть в основном лапшу и бобы» ---------- ПЯТЬ: Хорошенький Пять лет спустя «Холодно, как сиськи, — пробормотал Джереми Леви, потирая голые бицепсы руками и глядя на снег, падающий на гусеницы L. «Олден, чувак, перестань выглядеть таким теплым. У тебя есть свитер и пальто. Это нечестно!» Его бледные губы были почти такими же серыми, как небо над головой, а дыхание вырывалось морозно-белыми клубами пара. «Соглашаетесь на глупые вызовы, выигрывайте глупые призы». Олден прислонился к перилам, пока они ждали поезд. «Двадцать с чем-то градусов. Ты серьезно думал, что ты сильнее обморожения?» «Я думал, все будет хорошо. Болтовня Джереми, вероятно, была только половиной проблемы. Они ушли от него пятнадцать минут назад, и Джереми был одет в шлепанцы, шорты и белую майку с изображением танцующего дорожного конуса.» «Сиськи особенно холодные?» — спросил Бо, третий член их группы друзей. Он казался удивленным. «И с каких это пор мы используем эту метафору? Это странно». Бо выглядел застенчивым и занудным в своих роговых оправах, бабушкином шарфе и ужасной стрижке под горшок. Но на его лице была неприятная ухмылка, когда он увидел страдания другого мальчика. «Я одолжу тебе свой шарф, Реми», — проворковал он. «Просто умоляй». «Н-нет, ублюдок! Ты дашь мне эти десять баксов, когда все закончится. А потом я засуну это тебе…» «Это отсылка к ведьмам. Олден засунул руки в карманы джинсов, когда поезд приблизился к платформе.» «Ч-что?» «Поговорка. Я думаю, это о ведьмах. Какое-то суеверие давних времен, может быть…» «Ха!» Джереми выдохнул еще одно облако пара. — Готов поспорить, что у этих Салемских головорезов случился бы сердечный приступ, если бы они увидели нас всех сейчас. Мы едем в школу инопланетян, у тебя в сумке есть закуска для демона, а у Бо плакат с изображением Бедлама Белдама, приклеенный скотчем к стене над его кроватью.» «На самом деле он не демон, — сказал Олден, садясь в наименее переполненную машину. «Он просто… странно выглядящее существо из другого измерения, которое должно выполнять общественные работы всю вечность». «Потому что он убил…» «Покушение на убийство». «Так лучше?» «Вы бы предпочли, чтобы кто-то попытался убить вас или преуспел?» «Я купил этот постер, когда мне было восемь, — прервал его Бо, вздернув нос на Джереми. «Все любят Бедлам Белдама, когда им восемь». «Да, но тебе уже шестнадцать, братан. Ты слишком долго смотрел на супергероя, который разговаривает с кошками и носит остроконечные шляпы». Они заняли свои места, и пока его друзья спорили о достоинствах героев ведьминской тематики, Олден вытащил свой телефон. Он сделал это почти не задумываясь. Я не должен делать этого снова. Это только сделает меня мрачным до конца утра. Но он не положил его. Вместо этого он постучал по мерцающему серебряному знаку, появившемуся после того, как он впервые позвонил Ханне. Это выглядело как приложение, но определенно им не было. Эту штуку было невозможно удалить, и она появлялась на любом телефоне, который держал Олден… включая старинный дисковый переключатель, который он когда-то встречал в доме соседа. Это было немного жутко, но, по крайней мере, он был не один. Любой, у кого было разрешение вызвать супергероя через Систему, по-видимому, обладал такой же причудливой способностью. Он поднес телефон к уху. «Проиграй последние три голосовых сообщения», — пробормотал он. На мгновение воцарилась тишина, и Олден уставился на свое искаженное отражение в металлическом столбе рядом с его сиденьем. Он был очень похож на своего отца — зеленые глаза, волосы между каштанового цвета и тёмно-русого, средний рост для своего возраста. На данный момент его веснушки в основном исчезли, но летом они вернутся. Знакомый звонкий голос прервал его просмотр. «Эй, Олден! Это Ханна!» Олден закрыл глаза. Он мог представить себе улыбку героя. Она всегда была непреклонно веселой, когда разговаривала с ним, будь то во время их нескольких личных встреч или по телефону. Он не знал, было ли это ее естественным характером или чем-то, к чему она приложила усилия. «Послушай, я только что получила весточку, несколько минут назад. Настоящая сделка. Это всего лишь мой четвертый раз. Довольно круто, правда? В любом случае, мне нужно идти, так что, возможно, мне придется перенести наш ежегодный визит. Хотела, чтобы ты знал и не волновался, если уведомление о телепорте не придет к тебе через пару дней, как мы планировали. Мы встретимся, когда я вернусь. На острове есть потрясающий новый ледяной парк… давай проверим его вместе. До скорой встречи!» Раздался вибрирующий звук. Олден крепче сжал телефон, когда начало воспроизводиться следующее сообщение. «Олден, это подруга Ханны, Клай. Мы встречались однажды. Все в порядке, я просто хотела, чтобы ты знал, что Ханна все еще в пути. Мы ждем ее возвращения со дня на день.» Еще одна вибрация, а потом последняя. Он получил его пару недель назад, хотя Олден прослушал его десятки раз, он все еще чувствовал, как у него участился пульс. «Здравствуй, Олден. Это… это снова Клай. Я знаю, что мы обсуждали возможность этого, когда я связалась с тобой пару месяцев назад, но… если Ханна скоро не вернется, будут похороны. Тринадцатое февраля. Ее день рождения. Как я уже говорила в прошлый раз,… крайне редко ожидание длится дольше нескольких недель. И так как прошло полгода, мы — ее друзья, то думаем, что было бы лучше, наконец, что-то решить. По крайней мере, для ее матери. Дай мне знать, если я могу заказать для тебя телепорт, хорошо? Я знаю, Ханна была бы признательна, если бы ты был там.» Была пауза. «Хотите прослушать еще раз?» — сказала Система заготовленной версией своего голоса. Олден выключил телефон. За окном проносились здания. Они были недалеко от его старого района. Многоквартирный дом по-прежнему оставался многоквартирным. Ночной клуб, где Осушитель убил так много людей, все еще оставался ночным клубом. Все было восстановлено. Как новый. Не осталось никаких следов. Во всяком случае, не там, где их можно было увидеть. Город давно перешел к новым заботам о новых злодеях. Буквально вчера вечером в новостях показывали кадры, в которых один из нынешних городских героев участвовал в необычной погоне на высокой скорости. Она началась на пляже Норт-авеню. Какой-то злодей, обладающий способностью формировать землю, очевидно, последние несколько лет строил логово под озером Мичиган, и они, наконец, нашли его. Скиф — популярный герой, управляющий водой — бросился в погоню. Это заняло час, и он затопил первый этаж нескольких зданий в центре города. Провалилась канализация. Только легкие травмы, кроме злодея, который попал в реанимацию после того, как утонул. Это был достойный результат, учитывая задействованные силы. Скиф казался компетентным парнем. Но его улыбка на телевидении была натянутой, и хотя кадры были склеены, чтобы ему льстить, было ясно, что он был краток в своих ответах интервьюеру. Олден не мог не вспомнить слова, которые когда-то сказала Ханна. Во время своего первого визита на остров, когда ему было одиннадцать, он взял блокнот, полный вопросов о… ну, обо всем. Бедняжке Ханне, должно быть, казалось, что ее допрашивает низкорослый одержимый репортер. Они все говорили о той ночи, когда умерли его родители. Затем они перешли к более общей дискуссии о силах и супергероях. И она сказала что-то, что навсегда осталось в его памяти: «В колледже — который здесь, на острове, представляет собой всего лишь одну продолжительную учебную программу, — нам дали задание придумать наш героический девиз. Как ориентир того, как мы хотели подходить к проблемам. Я выбрала что-то действительно простое и клишированое: "Рада помочь!" Но теперь, когда я какое-то время действительно занимался героической работой, я думаю, что девиз, который я бы выбрала: "Мы могли бы сделать это лучше"». Потягивая клубничный молочный коктейль за столом напротив нее, Олден нахмурился. — Это плохой девиз, — серьезно сказал он. «Никто не хотел бы героя с таким девизом. Он грустный.» — Мммм… может быть. Но я полагаю, что это не столько девиз для того, чтобы поделиться с публикой, сколько руководство для себя? Когда имеешь дело со сверхспособностями, так много мест где можно ошибиться. Все происходит быстрее, чем твой мозг может поспеть. Физика становится нелогичной. Или вообще не применяется. Некоторые силы — твои собственные и силы плохих парней — просто кажутся намного больше тебя». Она взяла картошку фри из их общей тарелки. «Легко, когда пыль уляжется, сказать, что ты сделал все, что мог. Легко отвести взгляд от всех мест, где ты допустил ошибки, потому что их всегда очень много. Это заставляет тебя чувствовать себя ужасно и бесполезно, даже если ты старался изо всех сил. Но я думаю, что хочу быть тем, кто действительно смотрит, чтобы совершать меньше ошибок в каждом бою. И, может быть, я хочу сделать это так, чтобы героям, с которыми я работаю, не приходилось слишком внимательно на это смотреть. Во многих смыслах с моей силой легко справиться эмоционально, по сравнению с чем-то вроде суперсилы или контроля над разумом». Тогда Олден ничего не понял, и она избежала ответа, когда он попросил ее объяснить. Но в последующие годы он обратил на это внимание. К недосказанным вещам, стоящим за одобренными публицистами статьями, к самой Ханне и ее необычному стремлению поддерживать других супергероев вместо того, чтобы самой стоять в центре внимания… Скиф в стрессе, потому что ему пришлось утопить этого злодея, чтобы положить конец всему. Это было только предположение, но оно имело смысл. Герой обладал каким-то беззаботным чутьем. Он проводил турниры по пляжному волейболу и много занимался благотворительностью с детьми. У него был безупречный послужной список по потерям. И злодей утонул посреди улицы. Ни в одной из затопленных областей. Должно быть, ситуация вышла из-под контроля. Скиф не мог рисковать тем, что кто-то с навыками туннелирования разгуляется с таким количеством зданий вокруг. Ему пришлось удерживать парня и заливать воду в легкие. Ему нужен был напарник. Ханна могла это сделать. Ну, это плохой пример. Ханна была бы идеальным противником для кого-то с такой способностью. Она могла бы запихнуть его в свой волшебный пузырь, и на сцене вообще не понадобился бы еще один герой. Но было множество способов, которыми даже слабый помощник мог помочь супергерою в таком деле. Бафф, повышающий скорость Скифа, позволил бы ему выиграть погоню до того, как злодей смог бы покинуть его родную территорию на озере. Любой с дальней атакой был бы полезен. Но в девяностые годы помощники вышли из моды. До этого для сверхчеловека S-ранга или A-ранга — обычных «супергеройских» рангов — было нормальным работать с окружением слабых помощников. Команды были в моде. Но это было плохое десятилетие для деятельности злодеев, и люди начали называть помощников «сыгравшими в ящик», потому что они… умерали. Много. Какое-то время у напарников супергероев было двенадцать процентов выживаемости в битвах сверхлюдей. Не то чтобы они изначально должны были участвовать в этих битвах. Предполагалось, что они будут эвакуировать гражданских, управлять связью и тому подобными вещами. Но злодеи не придерживались правил честной игры, и нацеливаться на хлипких друзей более опасного героя было довольно хорошей психологической тактикой. Так что напарники выбыли. Ни один город не хотел пятен крови на своем имидже. Слабые сверхлюди оставались на острове или, если им посчастливилось преуспеть в чем-то заметном, работали в сфере развлечений. И было всего несколько активных супергероев в наши дни, которые, как Ханна, сознательно выбрали навыки, которые были бы лучше для поддержки, чем для прямого боя. Это был опасный выбор — брать способности, которые не были бы так хороши в бою один на один. Но Ханна была так увлечена этим. Она сказала Олдену, что поддержка на поле боя должна была стать дополнительным преимуществом для другого героя. Вторая скрипка, которая играла как целый оркестр. «Два героя, сражающихся бок о бок, — это здорово, — сказала она. «Но если один из этих героев дополняет другого… это все равно, что добавить показатель степени. Вы получаете нечто гораздо большее, чем сумма его частей». Внезапно шлепок коснулся голени Олдена. Его мысли рассеялись, и он поднял голову. «Эй, чувак, это наша остановка, — Джереми кивнул в сторону дверей. Что с тобой? Ты был совершенно не в себе». «Извини. Просто думаю о том задании по сочинению, которое мы получили на уроке литературы.» «Эээ, зачем я тусуюсь с вами, кретинами? – пожаловался Джереми. Мы ходим в школу уже пять дней в неделю, и теперь вы вдвоем заставили меня ходить в школу по выходным». Бо хлопнул его по плечу. «Честно говоря, никто из нас не думал, что ты на самом деле поступишь на курсы консульства, когда мы предложили это. Ты мог бы делать что угодно прямо сейчас, но ты здесь. Я не знаю, должен ли я быть тронут твоей верностью или опечален полным отсутствием у тебя других друзей». «Это правда, — согласился Олден, хватая свою сумку и вставая. Ты гораздо нужнее, чем мы думали. Такими темпами ты окажешься отличником против своей воли.» Джереми выглядел потрясенным. «Олден, ты, придурок, кормящий демонов! Как ты посмел?! Ты должен быть хорошим.» «Я?» — спросил Олден, искренне удивленный. «Я имею в виду, я думаю, что я не такой злой, как Бо…» «Ты просто недостаточно стараешься», — искренне сказал Бо, когда они спускались по лестнице на улицу. «Заткнитесь, вы двое! Я самый смешной. Бо злобный. Олден хороший». «Я не знал, что ты навесил на всех нас ярлыки. Можем ли мы называть меня резким, а не злобным? «Что делает меня хорошим?» Большинство людей, знавших Олдена, вероятно, назвали бы его сдержанным. Он думал, что его социальные навыки были адекватными, когда он обращался к ним. Но он не был экстравертом. Ему было слишком комфортно заниматься своими делами, и он завел друзей в основном случайно. Бо привязался к Олдену в средней школе, вероятно, потому, что Олден был единственным учеником в их классе, которого он не обидел к концу первого месяца. И Джереми каким-то образом оказался на их орбите первокурсником, когда понял, что он недостаточно накачан, для спортивной средней школы. «Я рад, что я хороший, но я действительно не думаю о себе так…» «Это все супергеройское дело!» — сказал Джереми, яростно потирая руки на ходу. «Ты ведешь себя очень разумно, и у тебя есть многостраничный план на колледж, когда ты второкурсник. Но ты все еще очень хочешь быть тем парнем в спандексе, который спасает котят с деревьев. Типа… не знаю. Это мило, чувак». Олден вздрогнул. Бо хихикнул. «Боже мой, Олден, какое у тебя выражение лица!» Затем на его лице появилось растерянное выражение. «Может, стоит назвать Джереми проницательным? Я этого не предвидел». ---------- ШЕСТЬ: Горгон Пятнадцать минут спустя Олден и его друзья прибыли к зданию артонанского консульства. Это был блочный серый куб из бетона и стекла, окруженный защитным забором. На трех шестах спереди были разноцветные ленты, которые инопланетяне использовали в качестве своих планетарных флагов. Даже в самом начале на Земле было недостаточно артонанцев, чтобы поддерживать действующие дипломатические консульства в крупных городах. И теперь, когда политические отношения Земли и Артона были урегулированы на десятилетия, так называемое консульство было в основном местом для регистрации в качестве сверхчеловека и занятий. Внутри здание выглядело привлекательнее, чем снаружи. В вестибюле полы из светлого тераццо* под потолком из темного дерева, усеянным крошечными светодиодными лампочками все сияло, образуя неуловимый овальный узор. (*Тераццо - строительный материал родом из Венеции. Он представляет собой кусочки камня, мрамора и стекла, залитое в единое полотно цементом.) Предполагалось, что это будет карта важных звезд в родной галактике артонанцев, но она выглядела как абстрактное искусство. Джереми, который обомлел от увиденного, настоял, чтобы они по пути остановились в кофейне, все выпили теплых напитков. Олден так и не научился ценить кофе, несмотря на многочисленные попытки, поэтому он потягивал горячий шоколад с корицей. Второй напиток был сжат в другой руке. «Дайте мне секунду», — сказал он своим друзьям. «Надо отнести». Джереми и Бо не ответили. У них был до абсурда серьезный разговор о том, противоречит ли остановка на кофе духу их затеи. Скрипя мокрыми от снега ботинками по полированному полу, Олден направился к стойке регистрации. За ним сидел один из немногих нелюдей во всем Чикаго. Он был около пяти футов ростом, с гладкой серой кожей, которая напомнила Олдену ската, которого он однажды погладил в аквариуме. У него были черные глаза, как у акулы, и широкий плоский нос с четырьмя прорезями вместо ноздрей. Олден не думал, что у инопланетянина есть уши, но сказать было трудно. Его голова была покрыта парой десятков выступов, похожих на рога, каждый шириной около двух пальцев, изгибающихся вокруг черепа и расширяющихся наружу, когда они достигали вершины позвоночника. Их острые концы образовывали что-то вроде остроконечного защитного ошейника на спине и боках его шеи. Большинство людей, следуя довольно сомнительной, по мнению Олдена, традиции, называли это существо демоном. Он был смертоносным рогатым существом, якобы прибывшим из измерения, погруженного в темные силы хаоса. Но все равно… Он называл себя Горгоном, и Олден согласился с этим. Хотя он предположил, что это имя было скорее уступкой человеческим голосовым связкам, чем чем-либо еще. Как обычно, Горгон выглядел скучающим из-за своего черепа странной формы. Он был прикован к стойке регистрации светящимися магическими веревками, обвившими его руки и ноги. Олден не смог подтвердить детали, но ходили слухи, что Горгон не выходил из вестибюля этого здания с тех пор, как его посадил сюда какой-то могущественный артонанец, которого он пытался выпотрошить сорок лет назад. «Доброе утро, Горгон» , — сказал Олден, подходя к столу. «Принес тебе горячий шоколад.» «Нет, спасибо.» Горгон говорил, не отрываясь от пары компьютерных мониторов перед ним. Его голос был высоким, с оттенком, похожим на звон разбитого стекла. «Это не молочные продукты. Я приготовил тебе один на кокосовом молоке.» Олден поставил его на стол рядом с золотым подносом, полным аккуратно разложенных шариковых ручек. Горгон повернул голову на долю дюйма в сторону Олдена, но его глаза по-прежнему были прикованы к экранам, которые никогда не показывали ничего, кроме кадров с камер наблюдения со всего здания. Возможно, прямой зрительный контакт считался грубым среди его сородичей. Олдену нравилось считать, что так оно и есть. Он регулярно посещал консульство уже около шести недель, и ему ни разу не удалось посмотреть Горгону прямо в глаза. «Спасибо, — наконец сказала Горгон, взяв горячее какао длинными серыми пальцами и сдвинув крышку толстым черным раздвоенным языком.» «Я также принес тебе это. Олден сунул руку под клапан своей курьерской сумки и вытащил пластиковый контейнер для еды на вынос, полный нарезанных овощей в масле. «Это горячая жардиньерка из моего любимого магазина сэндвичей». Сверху он положил пластиковую вилку и бумажную салфетку. Не имело особого значения, что горячее какао и острая итальянская закуска были странным сочетанием для человеческого вкуса. Олден все еще пытался выяснить, каковы на самом деле предпочтения инопланетянина в еде. Пока что все, что ему удалось установить, это то, что Горгон не возражал против специй и был своего рода веганом. Например, он не брал мяса, молочных продуктов или яиц от него, но Олден однажды видел, как он ел муху, которая села ему на тыльную сторону ладони. Может он эколог? Это не его планета, но он застрял здесь с нами. Тогда никаких пластиковых тарелок…. Горгон вытянул руку, бумаги на столе засветились в свете его цепей, и взял контейнер. Он положил его рядом с клавиатурой. «Хорошо», — сказал он. Довольный, Олден кивнул и повернулся, чтобы уйти, но голос Горгона остановил его. «Ты собираешься делать это каждый день?» Олден оглянулся через плечо. «Каждый день я прихожу на занятия. Разве что тебе это не нравится?» Инопланетянин поднял голову к потолку. «Мне нравится получать подношения. Но я не знаю, почему ты подкупаешь меня. Ты не привлекаешь меня физически. Я чувствую такой запах на людях». Его ноздри раздулись. «От тебя и жалостью не пахнет. Я предполагал, что ты один из тех молодых идиотов, которые думали, что таинственный демон может предоставить тебе доступ к Системе или другие силы. Но я слушал твои уроки на прошлой неделе, и ты, кажется, немного менее невежественный, чем другие в твоем возрасте. Так что это вряд ли». В его голосе была нотка, которая могла быть задумчивой, но Олден знал, что ему не следует полагаться на свою способность интерпретировать интонации нечелюдя. Особенно Горгона. Он прочитал буквально все, что мог найти в Интернете, пытаясь получить информацию о «демоне стола», заключенном в тюрьму в чикагском артонанском консульстве. Но ничего не было. Ну… в социальных сетях было много фотографий от туристов и инопланетных фанатов, которые искали Горгона для фотосессии. Но помимо этого было только перечисление его имени, ряд рун, которые, по-видимому, описывали его родное измерение, и несколько строк о его пожизненном заключении. Какой бы ни была раса Горгона, на Земле, насколько мог судить Олден, не было другого его представителя. И, видимо, он чувствовал запах феромонов? Или, может быть, даже эмоции? Так что Олден, вероятно, не должен ему лгать. «Это немного смущает, но я подумал… если я когда-нибудь получу сверхспособности, было бы здорово познакомиться с кем-то, кто лучше разбирается в Системе, кем то, кто знает больше чем доступно обычной публике. И не так уж много вариантов для такого рода вещей». Он нервно улыбнулся инопланетянину. «Думаю, я надеялся подружиться с тобой заранее, на случай, если мне когда-нибудь понадобится твой совет.». Горгон продолжал смотреть в потолок. «Ах. Какое несчастье для тебя. Мне специально запрещено давать людям какую-либо информацию об артонанах, Системе, себе подобных, магии, хаосе, межпространственных вторжениях и настоящую энциклопедию других интересных вещей. Если это еще не широко известно вашему виду, то мне не разрешено обсуждать это с тобой. И кандалы на мне довольно… основательные. Ты выбрал очень плохого советника.» Затем он выпрямился и открыл жардиньеру. Он засунул вилку в рот. «Хотя, может, тебя на самом деле мало волнует тот факт, что я, скорее всего, буду тебе бесполезен? Он облизал губы. «Если ты уже строишь планы на тот день, когда ты, возможно, станешь одним из… счастливчиков… немногих, у тебя должна быть высокая терпимость к неудачам. Твои шансы хуже, чем один из тысячи, понимаешь?» Олден колебался. Он подошел к столу и понизил голос, чтобы его не услышали друзья. Они знали о Ханне, но не знали об этом. «У меня… была подруга, которая думала, что мои шансы быть выбранными могут быть выше, чем обычно. И если это правда, я полагаю, что должен сделать все возможное, чтобы убедиться, что это сработает. Я знаю, как это звучит. У меня есть запасные планы, но это мой… У меня есть особая мечта.» Это было неловкое признание. Говорить, что ты мечтаешь стать сверхчеловеком, было мило, когда ты был маленьким. Было неловко, когда тебе стукнуло двенадцать или тринадцать. Теперь, когда Олдену исполнилось шестнадцать, он прекрасно осознавал, насколько это неприглядно, даже если Джереми, по-видимому, думал, что это мило. С тем же успехом Олден мог строить планы на свою будущую карьеру победителя лотереи. Горгон резко выдохнул. «Значит, ты фантазер. Это забавно. У людей нет надежных способов определить, кого выберет система». «Мой друг был одним из Признанных. Настройщик.» «Пока они не исправили тебя морально отвратительным образом, то это мало что меняет». Олден пожал плечами. Он знал, что это был долгий путь. Ханна не была ученым, изучавшим приобретение силы. Она только что мимоходом упомянула, единственный раз, когда ему было тринадцать, что она использовала свой Пузырь Терпеливого Ожидания на сотнях людей и животных, пытаясь уточнить свое понимание заклинания. «И только трое, кроме тебя, были в сознании внутри него!» — объявила она. В тот день они стояли в очереди, чтобы купить билеты на представление боевых искусств. Ханна всегда планировала какое-нибудь мероприятие для их ежегодной летней встречи на острове. «Все они были детьми сверхлюдей. Странно, не так ли? Насколько я понимаю, у тебя аномально высокий ПХ. Не то чтобы мы могли это измерить. Но теоретически это означает, что у тебя больше шансов, чем в среднем, когда-нибудь получить собственные силы. Однако не рассчитывай на это». ПХ. Потенциал хаоса. Просто звучащие слова со значением, абсолютно окутанным тайной. Высокий ПХ как-то связан с тем, что люди выбираются Системой. Но единственными, кто знал, есть ли у вас высокий ПХ, были волшебники-артонаны. Они так и молчали об этом, поэтому люди знали об этом только потому, что Система иногда упоминала об этом в описаниях навыков. Дети сверхлюдей выбирались с гораздо большей вероятностью, чем обычные люди, что, как предполагалось, было связано с тем, что ПХ имел генетический или относящийся к окружающей среде компонент. Кроме того, это все было только догадками. «Все, что я могу сделать для тебя, это показать где туалет или лифт», — сказал Горгон. «И если бы ты чудесным образом превзошол все шансы и получил класс, я мог бы зарегистрировать его тебе в Земном правительстве. Я также мог бы быть твоим свидетелем в сделке с другим уполномоченным лицом в торгах. Вот и все. Это тот же набор услуг, который я предоставляю буквально каждому, кто заходит в мою очаровательную тюрьму. Никаких советов по выбору навыков или заклинаний, никаких секретных сведений о наших инопланетных повелителях, никаких контрактов, которые наделят вас моей могущественной властью.» Он сделал паузу, а затем добавил: «Я могу дать тебе столько шариковых ручек, сколько захочешь. Зная все это, ты все еще хочешь продолжать подкупать кого-то, у кого гораздо меньше полномочий чем у вашего среднего агента технической поддержки, чтобы помочь тебе?» Олден кивнул. "Ага. Я продолжу приносить тебе разное. Наверное, отстойно быть буквально прикованным к столу. Есть ли что-нибудь особенное, чего ты хотел бы?» Горгон так долго смотрел в пространство над головой Олдена, что Олден начал задаваться вопросом, окончен ли их разговор. Затем странно напряженным голосом он сказал: «Я не веган». "Ой! Хочешь мяса в следующий раз? Извини… Я подумал, раз ты сказал «нет» на несколько вещей… «Я не мог есть ничего из этого». Олден нахмурился, мысленно перечисляя то, что Горгон отказался есть: чипсы со вкусом креветок, пирог на завтрак с яйцом и сыром, вяленую индейку, латте из коровьего молока. «Эм, я не уверен… ты ешь только насекомых?» Горгон дышал тяжелее, чем обычно. Он продолжал смотреть в пространство. «Боюсь, я не могу вам этого сказать или попросить. Тебе придется хорошенько подумать». «Понятно», — сказал Олден. Хотя он вообще ничего не понял. Было ли это частью заклинания «не говорить людям ничего ни о чем», под которым он, казалось, находился? Это даже включало его диету? Это казалось… гораздо более опасным, чем представлял себе Олден. Но теперь он не просто лениво кормил возможный будущий ресурс. Ему было искренне, глубоко любопытно. Почему Горгону нельзя было просить определенную еду? Если причина была только карательная, то тот, кто приковал его к столу, был действительно мстительным. Но так должно и быть, не так ли? Если со вселенной случилось что-то плохое, если Горгон съест тот самый кусок мяса, то его не было бы здесь, где любой случайный человек мог бы добраться до него и предложить угощение. Верно? Артонане не были безупречны — несмотря на то, что некоторые из более страшных культов, обитающих вокруг, могли заставить вас поверить в обратное. Но они также не были настолько безупречными. Так что... это определенно не дает заключенному ни минуты счастья, верно? — решил Олден. Это жестоко. «Будем пытаться и ошибаться?» — предложил он. «С нетерпением жду этого.» Теперь Горгон определенно звучал саркастически, но Олден решил истолковать это как дружеский сарказм. Ледяной ветер пронесся по вестибюлю, когда двери открылись, и Олден огляделся и увидел пару девушек со знакомыми лицами. Он не расслышал их имен, но они оба были в его первом классе за день. Они хихикали и махали ему. Он рассеянно помахал в ответ. «Ты должен сказать им, что тебя это не интересует», — сказал Горгон. Его лицо снова было зафиксировано на мониторах. «Что?» «Потому что им интересно.» Олден недоуменно уставился на него. «Они тянутся к тебе, дурачок. Как и тот мальчик с голубыми волосами в четыре часа. Лучше всего избавить их всех троих от подростковых страданий, если только я не понимаю тебя неправильно.» За столом стояло зеркало, и Олден имел удовольствие наблюдать, как он превращается в помидор. — О, мой б… «Укажи Джереми на высокую девушку, а Бо — на коротенькую. Проблема частично решена». «Ты не можешь просто комментировать личные предпо… Горгон, это нехорошо… прекращай это!» — прошипел Олден. «Скажи им, чтобы прекратили», — сказал Горгон. «Это они воняют в моем вестибюле.» ---------- СЕМЬ: Немного бреда Курсы, предлагаемые в консульстве, по большей части не пользовались популярностью. Был двухнедельный интенсив по артонскому языку, который посещали многие во время зимних каникул, но теперь в школах возобновились занятия, и люди, приходящие на дополнительные занятия во второй половине дня и по выходным, в основном были отличниками или какими-то фанатиками. Десятичасовой субботний класс был единственным, в котором было полно относительно нормальных людей. Олден и его друзья запихнули свои туфли и носки в ниши вдоль стен у лифтов вестибюля и направились наверх, в небольшой бальный зал, который служил им классной комнатой. Он был битком набит другими подростками и двадцатилетними, и все они были босиком, кроме одной девушки в гипсе. Было неприлично носить обувь или носки в присутствии артонана, который вас обучал. Держу пари, она бы не чувствовала себя так, если бы ей пришлось быть здесь лично и чувствовать запах сотен пар человеческих ног, которые еще несколько минут назад вспотели в зимних ботинках. Олден сел между друзьями в дальнем углу. Сразу после десяти на огромном экране, висевшем в передней части комнаты, замигал символ, похожий, но не идентичный тому, который всегда появлялся на телефонах Олдена. А потом их учительница оказалась там, ее образ волшебным образом сиял из другой вселенной. Несмотря на то, что видео было ограничено плоской поверхностью экрана, оно имело странную глубину. Это было почти как смотреть на движущуюся барельефную скульптуру. «Доброе утро, мои ученики», — сказал инструктор Па-вик. Ее голос легко сошёл бы за человеческий, а лицо… могло бы. Ее костная структура была слишком резкой, лоб слишком выступал, а бледно-коричневая кожа имела фиолетовый оттенок, который был немного перенасыщен. Но настоящим подарком были темно-синие татуировки на лице. «Добро пожаловать на нашу пятую сессию. В прошлый раз мы закончили изучение эволюции разумной жизни на Артоне. Сегодня мы будем продвигаться к тому моменту, когда эта жизнь начала понимать магию планов». Вероятно, из уст учителя человека это не было бы скучно, но артонане действительно умели выделять самые скучные части своей собственной истории. Олден проверил программу, и волшебники из космоса запланировали целую двухчасовую сессию, посвященную развитию орошения на их планете. Даже Олден, который прилагал сознательные усилия, чтобы оставаться в сознании на этих уроках, думал, что у него с этим могут возникнуть проблемы. Сегодня вместо того, чтобы слушать, он написал поверх листа «Проблема Горгона» и коротал время, перечисляя различные продукты животного происхождения. Когда он рассмотрел все, что мог легально получить и позволить себе, он начал новый раздел и записал список все более маловероятных причин, по которым Горгон не мог запросить определенные продукты питания. Это должно быть просто злобной частью его тюремного заключения, верно? — снова подумал он, глядя на список. Почти все остальное, что могло быть причиной, представляло бы значительную опасность для общества. А Олден не мог заставить себя поверить, что артонане заставят потенциальную ядерку работать клерком в центре Чикаго. Следующим наиболее разумным вариантом было то, что ограничение состояло в том, чтобы не дать Горгону запросить яд и покончить с собой. Но ведь у инопланетянина наверняка были бы другие способы, если он к этому склонен? Третья мало логичная теория заключалась в том, что естественная диета Горгона была чем-то настолько отвратительным, что простое упоминание о ней вызывало общественный резонанс и требования удалить его с Земли или казнить. Например… если бы человеческие младенцы были его любимым лакомством. Опять же, это сделало бы его слишком опасным, чтобы держать его рядом. К тому же, как он вообще разовьет вкус к человеческому мясу? Там не должно быть людей, откуда бы он ни был. Может быть, это просто отвратительно и не совсем ужасно? Он вспомнил единственную комнатную муху, которую съел Горгон. В голову пришла идея. Только живая добыча? Я имею в виду, было бы странно, если бы это было так, потому что он, кажется, нормально ест овощи. Но он инопланетянин. О… о, может быть, ему нужно самому убивать животных, чтобы убедиться, что все сделано правильно? Что-то связанное с религией? Он просто сожрал эту муху… не похоже, чтобы он сначала сделал с ней что-то особенное. Он написал: «Живые жуки». Он мог найти зоомагазин или магазин наживок и купить Горгоне сверчков, если ничего бы не помогло. Или, может быть, он должен сделать это в первую очередь? Подтвердить теорию об удешевлении, прежде чем он растратит свои сбережения, чтобы выкупить мясную лавку? В любом случае это хороший способ организации тестов. Начать с дешевого материала и работать с этой точки. Когда урок закончился, он был занят составлением нового списка под названием «Чрезвычайно дешевые невеганские продукты для нелюдей». Бо разбудил Джереми ногой, и они втроем направились в круглосуточный магазин, чтобы купить обед. Олден взял заранее приготовленный кобб-салат, и они поели у небольшого прилавка рядом со сгустителем. «Что можно съесть очень дешевого, кроме веганского?» он спросил. «Это для твоего страшного друга-убийцы?» — спросил Джереми. — «Я думал, ты сказал, что он веган.» «Оставь для него немного начинки из твоего салата. Это дешево». Бо как чудовище выжимал пакетики с горчицей и майонезом в упаковку с "Доритос". «Как-то оскорбительно, но дешево». «Он говорит, что не веган. Но он не мог есть ни мяса, ни молочных продуктов, которые я ему предлагал». «Мне больше нравилось, что он веган», — пробормотал Джереми. «Почему бы тебе просто не спросить его, что ему нравится?» «Он не может мне сказать.» Они оба перестали есть и повернулись, чтобы посмотреть на него. «Серьезно. Он говорит, что это часть его тюремного заключения или типа того. Он ничего не может рассказать нам об Артонанах или Системе. Он не может просить еды, а когда я спросил, ест ли он только жуков, он даже не смог ответить ни да, ни нет». «Это странно», — сказал Бо, хмуро глядя на свои чипсы. «Я понимаю, почему он не может распространять тайные знания о Системе, но запрет просить еду? Почему должно быть такое ограничение? Теперь я хочу попробовать кормить его всякой всячиной». «Действительно? Я потратил весь урок, пытаясь придумать причины для этого. Кроме того, что это была странная часть его наказания, я не мог ничего придумать». «Может быть, он попросил бы что-нибудь действительно гадкое, если бы мог?» — предложил Бо. «Как человеческая кровь», — мрачно согласился Джереми. «Он не вампир, Джереми». Не то чтобы у Олдена было много оснований стоять на своем, поскольку он вкратце обдумал точку зрения пожирателя младенцев. «Но кровь дешевая. Если вы используете свою собственную, я имею в виду. Понятия не имею, сколько будет стоить купить чужую». Бо зубами разорвал еще один пакет майонеза. «И это определенно не веганство». «Приму к сведению. Кто-нибудь из вас знает, где я могу купить сверчков?» «Вы двое отвратительны», — сказал Джереми. — «Забудь, что я сказал сегодня утром. Вы теперь грубияны. Это официально.» ### После обеда они разошлись. Бо посещал уроки культуры, чтобы улучшить понимание, а Олден и Джереми проходили курс «Цепи слов для начинающих». Джереми выбрал его, потому что там не было домашних заданий. Олден выбрал ее, потому что он напоминал ему о матери и однажды мог пригодиться. Если он когда-нибудь поступит в медицинскую школу или школу медсестер, как она… или стал героем, как Ханна… Я действительно немного брежу. В последнее время он думал, что, возможно, это нормально. Это неизбежно, не так ли? Все в нашем возрасте ждут. Конечно, маловероятно, что Система выберет тебя. Но может. И пока ты не знал наверняка, это было трудно отпустить. На уроке словесных цепочек Олден занял свое место на квадратной подушке, украшенной мистическими символами, которые никак не могли скрыть тот факт, что это был просто обрезанный коврик для йоги. Джереми плюхнулся рядом с ним с излишне громким «ух». «Сегодня наша порция пожертвований», — провозгласил их учитель. Она была человеком, но было ясно, что она не хочет им быть. У нее были очень острые щечные имплантаты, а тон ее лица был розовато-лиловым. «Мы начнем с дара нашего душевного спокойствия. Пожалуйста, не кричи в этот раз, Ракель. Это не делает связь сильнее. Я приду, чтобы проследить за твоей интонацией.» Олден закрыл глаза и начал бормотать слова, которые должны были принести его душевный покой через просторы вселенной в какой-нибудь другой мир, где Противоположный будет молить о даре. В теории. Артонанские целители и жрецы могли сказать, когда это работало. Всем остальным оставалось только надеяться. Извините, Противоположный. Я сейчас не очень сосредоточен, поэтому не знаю, принесет ли тебе мое душевное спокойствие какую-нибудь пользу. Рядом с ним Джереми с тихой преданностью разгадывал цепочку слов. Олден старался не улыбаться, когда его друг случайно предложил своему Противоположному вместо душевного спокойствия свой настоящий мозг. Иииии мне сегодня совсем не до этого, подумал он с легким чувством вины. Было пустой тратой времени произносить слова, если ты их не имел в виду. Нет смысла, если это не искренне. Олден досконально знал эту цепочку. И он был в минусе, если говорить о душевном спокойствии; он сделал больше повторений половины этой цепочки для того кому жертвуют, чем для того кто получает. Значит, можно притвориться. Он позволил своим мыслям вернуться к себе. Какие бы разумные планы он ни строил, все могло перевернуться с ног на голову в любую секунду из-за необычного поворота судьбы. Или никогда. Что не так уж сильно отличалось от жизни в целом. Молния может ударить в любой момент. Вы можете узнать, что смертельно больны. Дядя миллиардер, о котором вы не знали, может назвать вас своим наследником. Но все это казалось внешними шансами. И каждый день вы слышали о том, что какой-то подросток обретает свои способности. Социальные сети были словно выложены стенка на стенку молодыми сверхлюдьми. Это создавало ощущение, что твоя собственная очередь - это возможность, которая не за горами, а не что-то ужасно маловероятное. Ага. Бред. Беспричинная тоска стала еще сильнее после исчезновения Ханны шесть месяцев назад. Олден не понимал, насколько серьезно он относился к ее мнению о том, какими могут и должны быть герои, пока ее не стало. Он считал их просто знакомыми, которых свела вместе трагедия. Но ему было приятно слушать ее, и, естественно, он был немного очарован. Она была человеком, который жил в другом мире. Раз или два он даже опирался на нее, когда ему нужен был взрослый человек, который действительно был взрослым. Вместо тети Конни. Он прекратил это, когда поймал себя на том, что обращается к Ханне за помощью в выборе уроков для первого года обучения в школе. Она отнеслась к этому спокойно, как всегда. Но он испытал ужас, когда повесил трубку и понял, что буквально совершил волшебный телефонный звонок супергерою, чтобы поболтать о своих тревогах по поводу Алгебры. Он пообещал себе, что будет уделять больше внимания границам. Но, видимо, в какой-то момент он начал боготворить Ханну, совсем немного, сам того не осознавая. Потому что теперь, когда ее не стало, он продолжал оглядываться по сторонам в поисках того особого огонька, который она излучала, и обнаружил, что его нигде не видно. «Ты в порядке, чувак?» пробормотал Джереми, прямо посреди очередного священного обещания пожертвовать свои нейроны нуждающемуся инопланетянину. Олден понял, что выражение его лица должно было быть мрачным. Он приоткрыл глаза и посмотрел на Джереми. Может быть, он действительно проницательный. «Да, я в порядке». ### Бо и Джереми ушли домой в три часа. Олден задержался на последнем занятии в этот день. Это было утомительное введение в одну из версий артонанской системы письма, которая была *логографической и требовала жесточайшего запоминания. (*Логограммы состоят из различно расположенных зримых элементов, в отличие от алфавитных языков, использующих сегментные фонемы. Таким образом, легче узнать или запомнить звуковою форму слов, написанных на алфавите, а в случае с идеографами, легче запомнить или догадаться о значении слов. Что-то типа египетских иероглифов) Студентов было всего шесть. Четверо из них, включая преподавателя словесности, были там потому, что они были чистыми энтузиастами артонанского письма. Один был кандидатом наук, которому действительно нужно было знать язык. И еще был Олден. Он записался, потому что не видел смысла идти домой в субботу вечером, когда там будут сидеть только он и кот, гадая, придет ли тетя Конни с фастфудом на ужин или исчезнет на ночь, написав только "Встретила друга! Ты готов к сегодняшнему вечеру?", чтобы сообщить ему, что ее не ограбили. С тех пор как Олден стал подростком, она стала еще более небрежной в вопросах воспитания. Было проще не волноваться за нее и не злиться из-за ее поведения, когда он занимал себя по вечерам. Он достал колоду флеш-карт толщиной в шесть дюймов и в течение двух часов пытался вбить в свою память символы на них, пока учитель указывал на мельчайшие детали, отличающие одну логограмму от другой. Когда все закончилось, у него разболелась голова. Он пошел в туалет, и к тому времени, когда вышел, в здании не было никого, кроме него. И Горгон. Ему не хотелось выходить на холод. Или идти домой. Поэтому он подошел к столу. «У вас есть комната, где можно переночевать? Когда все уедут?» «Нет комнаты». Горгон уставился мимо левого уха Олдена. "Мне не нужно много спать. Я просто сижу за столом или пользуюсь мебелью в холле, если мне так хочется». Олден сложил руки на столе и наклонился вперед, чтобы положить на них подбородок. В приглушенном свете шипы на шее Горгона казались особенно жуткими. «Вы просто едите из торговых автоматов, когда я не приношу вам еду?» - спросил он с любопытством. «Потому что я думал об этом на уроке логографических пыток, и вы не можете есть на вынос. Если только вы не позвоните и не скажите: "Принесите еду", не попросив ничего конкретного? Я не думаю, что это сработает, и, наверняка, вы не сможете заказать что-нибудь через интернет. Я не очень понимаю, как работает магия, но готов поспорить, что артонанцы не оставили бы такой лазейки в том, что связывает вас здесь». Впервые за все время Олден увидел, как Горгон моргнул. Это было невероятно странно. Его веки были полупрозрачными с темными прожилками. «Иди домой, Олден», - сказал пришелец. "Ты устал и болен. Тебе не нужно беспокоиться обо мне". «Ммм... я не беспокоюсь. Я просто подумал, что иногда хреново быть одному, а вы одни большую часть времени. Большинство людей даже не говорят тебе "привет", когда проходят через вестибюль». Горгон снова посмотрел на экраны своих компьютеров. «Многие люди приходят в консульство специально, чтобы увидеть меня. Меня много фотографировали, и мне дали понять, что по крайней мере в одном сувенирном магазине города есть мои плюшевые игрушки. Я практически маленькая знаменитость». Что-то было в его голосе. Это был совсем не тот тон, который мог бы быть у расстроенного человека, но он отличался от всего, что Олден слышал от Горгона раньше. Это заставило его забеспокоиться, что он ступил на более болезненную территорию, чем предполагал. До этого он считал все сообщения о Горгоне в социальных сетях просто идиотизмом. Но все было гораздо мрачнее. Горгон буквально не мог оторваться от камеры. Как будто он животное из зоопарка. Но ему не нужна была жалость. Он намекнул, что чувствует запах этого. Поэтому Олден постарался обуздать внезапный прилив, который он почувствовал. Он встал прямо и прочистил горло. "Так или иначе... В следующий раз я принесу тебе сверчков. Живых". «Это будет шумно», - сказала Горгон нейтральным голосом. «Нет, если ты их быстро съешь». Олден подождал, вдруг Горгон сможет намекнуть. Он этого не сделал. «Эй... я не знаю, можете ли вы мне это сказать или нет, но вы ведь не обидитесь, если я принесу вам очень странные вещи, чтобы вы их съел? Потому что я предполагаю, что ваша естественная диета должна сильно отличаться от человеческой, и я хочу найти то, что нужно. Но я не хочу вас расстраивать». «Ах, трудности межвидового знакомства». Горгон опустил взгляд на тыльные стороны своих рук. Под магическими путами его запястья были сырыми. Олден никогда не замечал этого раньше. «Я не обижусь. Но, Олден, я действительно не хотел заводить с тобой разговор о пропитании. Я оценил и насладился твоими предложениями. Если не считать того, что это развлечение в очень невеселой жизни. Мое сегодняшнее заявление...» «Тот, который про то, что вы не веган?» «Да, это оно. Оно было вызвано... дорогостоящим моментом меланхолии. Это не та проблема, которую ты должен решать.» Это была меланхолия? Олдену показалось, что он уловил сарказм. И почему это было дорогостоящим? Ну, это было бы дорого для Олдена, если бы ему пришлось начать есть более экзотические продукты из своего списка мяса. «Я понимаю. Но неужели вы и вправду прибегли к такому слову, как "знакомство", когда "дружба" была совсем рядом?" - сказал он негромко. "Может, мне стоит обидеться?» «Ты все еще собираешься принести сверчков, не так ли?» сказал Горгон нарочито нейтральным тоном. «Чирик, чирик". Олден подмигнул ему. "Спокойной ночи, Горгон!» ---------- ВОСЕМЬ: Тигровые трусы Горгон не ест сверчков. Честно говоря, это было довольно удивительно. Олден был настолько уверен, что инопланетянин действительно будет их есть, что купил тридцать штук. Из всех его идей эта должна была быть самой правильной. В чем разница между мухами и сверчками? Они были живой добычей. Они были насекомыми. Ни те, ни другие не были ядовитыми. Горгон не мог прибыть из вселенной, где презирают все мясо, кроме *Musca domestica; это было бы просто глупо. *(Научное название комнатой мухи) Олден был озадачен. Но даже если он не ел сверчков, Горгону они, похоже, нравились. Когда он думал, что Олден не наблюдает за ним, он одарил жучков, стрекочущих на его столе в пластиковой переноске, единственной, шокирующей человеческой улыбкой. Затем он пересаживал их всех в различные горшки с растениями, разбросанные по всему вестибюлю. Какое-то время Олден размышлял о том, что Горгон может питаться только живой добычей, на которую он сам охотился. Но идти по этому пути не было смысла. Горгон мог бы погнаться за сверчками после того, как выпустил их, но он этого не сделал. Спустя несколько недель их пение все еще раздавалось по вечерам в холле. И если пришельцу нужно было, чтобы его добыча была по-настоящему дикой... ну, не похоже, чтобы Олден мог найти лося, бродящего по улицам Чикаго. И ему не нравилась идея приманивать одичавших кошек в холл. У него дома была полудикая кошка, и они прекрасно ладили. Но он все равно продолжал. Каждый раз, приходя на занятия, он приносил контейнеры с едой на вынос, наполненные случайной едой для пришельца. Одно веганское блюдо, другое мясное. До сих пор у него не было никаких успехов. Может быть, эта муха так сильно раздражала Горгону, что он съел ее из злости? В начале февраля Олден затащил своих друзей в ставшую уже слишком знакомую мясную лавку уставясь в стеклянную витрину, ища вдохновения. "Знаешь, - сказал Бо, пока Олден проверял цены на требуху, - я не хотел об этом говорить... но не кажется ли тебе, что ты так сосредоточен на этой истории с Горгоном, потому что пытаешься не замечать чего-то другого?" "Например?" Бо выглядел нехарактерно некомфортно. Олден увидел, как он обменялся взглядом с Джереми, который хрустнул костяшками пальцев и откинулся на пятки. "Бо говорит о похоронах твоего друга", - сказал Джереми. "Ты собираешься пойти?" Олден отвернулся от них. Его дыхание запотело стекло на холодильнике. "Я так не думаю". Он старался, чтобы его голос звучал непринужденно. "Она... я же не знал никого на острове Анесидора, кроме Ханны. Все, кто там будет, были гораздо ближе к ней, чем я. Я не хочу вмешиваться". "Ты должен пойти", - сказал Джереми. "Верно. Никого больше не будет волновать, пойдешь ты или нет. Но тебе будет не все равно. Ты будешь очень зол на себя, когда проснешься на следующее утро и поймешь, что упустил свой шанс". Последовала долгая, мучительная пауза. Олден не знал, как реагировать. "А потом ты сойдешь с ума и попытаешься вытащить из тюрьмы своего дружка-демона", - легкомысленно сказал Бо. "Чикаго превратится в какое-то адское измерение, и мы все умрем". Джереми посмотрел на него. "Это становится слишком серьезным. Я больше не могу это выносить". Он извиняюще пожал плечами. " У нас тут делают do tacos de lengua, Олден. Они вкусные. Возьми их. Ты сможешь съесть их на обед, когда Горгон откажется от них". ### В тот день урок по словесным цепочкам был посвящен просьбе об обмене удачей. Это была первая просьба, которой его научила мать Олдена, та самая, которую он произносил в своем сердце, находясь в пузыре Ханны. Он всегда чувствовал себя немного странно при исполнении этих слов, хотя хорошо знал их. Пока учительница подсказывала Ракель, которая все еще не избавилась от привычки выкрикивать слова в почти религиозном исступлении, Олден пытался контролировать свое дыхание. Он сосредоточился на своей интонации. Он сделал тонкий изгибающийся знак рукой, который не мог сделать много лет назад, в ту ночь, когда он действительно нуждался в этом. Может быть, именно поэтому оно и не сработало. Ой. Это была опасная мысль. Горькая. Детская. По опыту он знал, что если позволить себе это, то можно скатиться к отвратительным эмоциям. Он попытался переключиться. Даже если я не пойду на похороны, я должен перезвонить подруге Ханны. Я не могу просто оставить ее предложение в подвешенном состоянии. Это невежливо. "...эм утч я-ку дурц-у ху-морит". Он закончил цепочку шепотом и начал снова. Зря. Если сегодня на меня свалится крошечный кусочек удачи, я не смогу сделать с ним ничего важного. До похорон оставалось десять дней. Олден знал, что Ханны почти наверняка больше нет. Трудно было получить прямой ответ в Интернете, но казалось, что лишь немногие люди когда-либо получали вызовы, на исполнение которых уходило больше нескольких недель. Крошечный, мизерный процент. Иногда артонанцы посылали сообщение, сообщая людям на Земле, что герой погиб во время выполнения задания, но чаще всего они этого не делали. Настоящий мудацкий поступок. Почему остров не подает на это жалобу? Олден даже не знал, что за задание было дано Ханне. Он надеялся, что это было что-то благородное. Что-то, что имеет значение. Ханна Элбер очень, очень хотела, чтобы ее жизнь имела значение. Больше, чем кто-либо другой, кого Олден когда-то встречал. Люди постоянно говорят, что хотят изменить жизнь к лучшему, но не делают этого всерьез. Ханна действительно имела это намерения. Она планировала это. Работала над этим. Беспокоилась об этом. Я знаю, что она была бы не против умереть по правильной причине. Олдену хотелось, чтобы от этой мысли ему стало легче. Его настроение было мрачным до конца дня, несмотря на то, что Джереми все время пытался его подбодрить. И его настроение только еще больше ухудшилось, когда он вернулся домой в семь часов и обнаружил записку от тети, приклеенную к холодильнику. Она уехала в Калифорнию. "Всего на несколько дней с подругой!" - говорилось в записке. "Купила немного продуктов. Позвони, если я тебе понадоблюсь!" "Ты не можешь делать такое", - пробормотал Олден, отрывая записку и выбрасывая ее в мусорное ведро. "Ты знаешь, что нельзя". Он пытался успокоить себя логикой. Что самое худшее могло случиться? Ему было почти шестнадцать. У него были собственные деньги, полученные от наследства родителей и выплат после их смерти. Это была не тонна, но в сочетании со стипендией, отложенной на будущее образование, этого было достаточно, чтобы гарантировать, что он не утонет, если ему придется самому заботиться о себе. Всего через пару месяцев он станет достаточно взрослым, чтобы суд захотел его отпустить, а не отдавать в приемную семью из-за того, что его тетя была большой лентяйкой. Но он был близок к этому, по крайней мере, однажды, когда был младше. Тетя Конни сделала почти то же самое. Сосед подловил ее. Он спросил Олдена, оставался ли он один на всю неделю, и не поверил ему, когда тот соврал и сказал, что тетя просто работает по ночам... Все в порядке. Все сделано. Дом в моем распоряжении - это что-то вроде отпуска. Он открыл холодильник и обнаружил серый пластиковый пакет с продуктами, полный бутербродов и апельсинового сока. Он некоторое время смотрел на эти продукты. Сок раскрошил хлеб. Она даже не потрудилась разгрузить пакет. Олден был беспричинно зол из-за этого. Ворча, он ел жареный сэндвич с болонской колбасой и старался не обращать внимания на все недостатки своей жизни. Просроченный счет за электричество, лежащий на микроволновке, не был катастрофой. Груду грязных кофейных кружек, которые его тетя оставила в раковине, можно было помыть за несколько минут. Боксерские трусы в тигровую полоску - точно не принадлежащие Олдену были скомканные в углу гостиной и выглядели довольно забавными, если смотреть на них через благодушую призму. Но в этот вечер Олден не был благосклонен. Он не знал, почему. Обычно у него хорошо получалось позволять хаосу тети Конни омывать его, не задевая. У входной двери раздалось мяуканье, и, почувствовав облегчение от того, что его мысли прервали, он вскочил, чтобы впустить кошку. "Привет, Виктор. Ты осчастливил меня своим визитом сегодня, да? Зачем ты вообще вышел на улицу в такой холодный мерзкий день?". Оранжевого кота назвали Виктором, потому что он был весь в шрамах. Олдену нравилось воображать, что он был победителем во многих битвах. Кот мотался вокруг его лодыжек, сбрасывая неприличное количество шерсти и мяукая. Олден наклонился, чтобы почесать его за ушами. "Давай принесу тебе ужин". Он открыл шкаф, где хранил кошачий корм, и нахмурился. Его не хватало. У него точно оставалось несколько банок, купленных в том же магазине, что и сверчки. Неужели тетя переставила их? Он обыскал шкафы и ящики. Он снова заглянул в холодильник. Он покопался в мусорном ведре на случай, если тетя перед отъездом накормила кота слишком большим количеством корма, а банки выбросила. Но там ничего не было. Что за черт? Неужели она запуталась и забрала его с собой? Он посмотрел на боксеры в углу. Неужели тигровые шорты украли мой чертов кошачий корм? Он схватил свой телефон и написал тете сообщение. "Где кошачий корм?" Она не ответила сразу, и он дал Виктору маленький кусочек сэндвича. После душа он снова проверил свои сообщения. "Тетя Конни? Кошачий корм?" Все еще ничего. Олден стоял в своей комнате, вытирая волосы полотенцем и стараясь быть беспристрастным. Я никак не смогу заснуть в ближайшее время. Я слишком напряжен. Можно ведь усугубить уже плохую ночь, верно? Это было самое подходящее время для трудного телефонного звонка. Он взял телефон и нажал на значок. Он сделал глубокий вдох, затем сказал: "Позвоните Клитем Чжао". Система соединилась с голосовой почтой героя, а не с ней напрямую. По крайней мере, это было облегчением. Олден не был готов к долгому разговору по душам. Будет проще. Так безопаснее всего. "Здравствуйте, мисс Чжао. Это Олден. Простите, что так долго не отвечал. Я бы хотел пойти на похороны, если вам не трудно доставить меня туда. Спасибо за предложение". Он повесил трубку. Вот так. Решение принято. Теперь нужно сделать что-нибудь, чтобы отвлечься от стольких чувств. Олден надел футболку, поверх нее толстовку и взял подушку с кровати. Когда он вышел в гостиную, кот был там, обнюхивая нижнее белье. "Хочешь пойти поесть тунца и встретиться с кем-нибудь?" спросил его Олден. Виктор мяукнул. "Вот это настрой. Как ты относишься к демонам?" ---------- Девять: Горгон Было почти одиннадцать, когда Олден появился перед зданием консульства. На улице было тихо, что только усиливало гневные звуки, доносившиеся из кошачьей клетки в его руке. Виктор не любил находиться в заточении, и он хотел, чтобы все в округе знали об этом. В другой руке Олден нес пару переполненных продуктовых пакетов. Его подушка была подогнута под рукой. Я совершенно потерял рассудок, подумал он, глядя на темное здание. Я веду себя как пьяный в стельку, и у меня даже нет предлога быть таким. Олден всегда умел планировать. Теперь он понял, что это не было для него исключительным состоянием, поскольку без плана он просто... делал случайные безумные вещи. Консульство было закрыто. Очевидно. Потому что у кого-то не было причин торчать там посреди ночи. Но на воротах было что-то похожее на домофон. Я проделал весь этот путь, так что могу и войти. Он пододвинул переноску с кошкой к переговорному устройству и сумел нажать кнопку костяшками пальцев, пока Виктор шипел и мяукал. Не было ни звука, ни мигающей лампочки, указывающей на то, работает устройство или нет. "Алло?" - сказал он. "Это Олден". Наступила долгая пауза, прежде чем последовал ответ. "Я вижу тебя на мониторах". Это был голос Горгона. "Отлично! Могу я войти?" "Здание закрыто до девяти утра завтрашнего дня". "Не будь таким, Горгон. Я не могу спать. А ты сказал, что мало спишь. Мы можем потусить. Типа вечеринки без сна. Это будет, наверное, самое захватывающее, что когда-либо происходило в этом месте". "Я уверен, что твоя семья беспокоится о тебе, Олден. Пожалуйста, иди домой" "Я уверен, что мой единственный член семьи отправился в путешествие в Калифорнию с вором кошачьей еды. В мире нет ни одного человека, который бы скучал обо мне сегодня вечером". Домофон снова замолчал. Когда он снова включился, раздался драматический вздох. "Это самое удручающее, что я слышал за последние месяцы. Отлично. Приходи. Но я только что вымыл полы. Оставь обувь у двери". Мгновение спустя раздался звуковой сигнал, и черные металлические ворота откатились по своим рельсам. Олден проскользнул внутрь, испытывая детское возбуждение от того, что на территории Артонана ему предстоит совершить нечто противозаконное. Проходя мимо флагштоков, он увидел, что в вестибюле зажегся свет. Он направился туда, и Горгон встретил его. Пришелец стоял менее чем в футе от двери, его золотистые переплеты тянулись за ним по воздуху, как усики медузы, пока не исчезли за стойкой в вестибюле. "Обувь", - сказал он, указывая на ноги Олдена, словно они были на грани совершения ужасного преступления. "Да, сэр!" Олден ухмыльнулся и наклонился, чтобы развязать шнурки на кроссовках. "Просто для ясности, эта "вечеринка" не будет самой захватывающей вещью, которая когда-либо случалась с консульством. За эти годы я имел дело с двумя попытками взрыва и горсткой разъяренных сверхлюдей". "О... ладно, я принес закуски?" Голова Горгона повернулась к кошачьей клетке. "Нет, спасибо". "Только не кошка!" запротестовал Олден. "Это Виктор! Он мой питомец... скорее сосед по комнате, правда. В любом случае, он гость вечеринки, а не пункт меню". "А звуки, которые он издает, это признаки энтузиазма?" " Гнев", - сказал Олден. "Но это нормально. Он будет счастлив, когда я освобожу его". Прошла секунда, но Горгон не сказал: "Не смей освобождать этого зверя!". Олден открыл дверь переноски, и кот выскочил наружу. Он проскакал по свежевымытому терраццо и забился под современное кожаное кресло у одного из окон. Пришелец наблюдал за происходящим с явным интересом. "Итак... что ты собирался делать остаток ночи?" спросил Олден, вставая в носках, чтобы оглядеть тускло освещенный вестибюль. "Я могу чем-нибудь помочь?" "Я планировал смотреть мониторы. И почитать журнал, который кто-то оставил в мужском туалете. И продезинфицировать кнопки в лифте". "Прекрасные занятия." Олден нахмурился. "Но я не знал, что ты можешь заходить в лифты. Я никогда не видел, чтобы вы выходили из вестибюля". "Я могу пользоваться всеми общественными местами здания. Но мои крепления не позволяют живым существам проходить сквозь них, поэтому существует опасность споткнуться, если я выйду из-за стола, когда в здании много народу." "Логично. Пойдем, покатаемся на лифте вверх-вниз и поедим нездоровой пищи". "Почему?" спросил Горгон. Олден пожал плечами. "Почему бы и нет? Я обещаю не споткнуться". # Они вместе бродили по зданию, заглядывая в классы и время от времени убирая разные вещи. Горгон не отличался особой методичностью, когда дело касалось уборки. Он просто иногда останавливался, опрыскивал что-нибудь дезинфицирующим средством или средством для мытья стекол и вытирал. Однако он уделял необычное внимание окнам. Он был так близок к тому, чтобы выйти на улицу, понял Олден. "Чипсы и сальса?" - спросил он, когда они наконец спустились в вестибюль. Он покопался в своей сумке с продуктами и передал Горгону пачку голубых кукурузных чипсов и банку с халапеньо в солнечных очках.Горгон, кивнув, взял и то, и другое. Ночью в вестибюле царила довольно приятная атмосфера. На потолке сверкали светодиоды. Одинокий сверчок стрекотал из горшка, в котором стояла фиговое дерево. А Виктор рыскал вокруг одной из зон отдыха. Горгон подошел к коту и выбрал ближайшее к нему место, с любопытством наблюдая за ним, как Олден догадался, откупоривая крышку от банки с сальсой. Кошка, казалось, совсем не возражала против пришельца. Это было неожиданностью. Если бы Олден хоть на минуту задумался об этом, прежде чем отправиться в это спонтанное приключение, он бы оставил Виктора дома. Казалось естественным, что животное будет опасаться шипастого существа из другого измерения. Но Виктор просто обнюхал лодыжки Горгона и пошел дальше. Олден присел к коту, и Виктор поднял голову. "Он не простил тебя за то, что ты заточил его", - сказал Горгон. "Да, я знаю. Он не привык к переноске". Олден засовывал полудикого кота в эту штуку лишь однажды, когда возил его к ветеринару. Он потянулся в сумку за банкой тунца. " Мир?" - спросил он, поддев металлическую защелку и откинув крышку. "Это твое любимое". Виктор подошел на шаг ближе. "Видишь? Он довольно снисходительный к ... Ой! Проклятье! Виктор, ты скотина!" Кошка сделала выпад, быстрый, как молния, и нанесла комбинированную атаку из укусов и царапин на правую руку Олдена так быстро, что он едва успел их почувствовать, прежде чем мохнатый злодей скрылся под креслом Горгона. "Какого черта, чувак?" сказал Олден обиженным голосом, глядя на свою руку. Там был горящий след от когтя с красными каплями и по меньшей мере четыре колотые раны, из которых свободно текла кровь. "Я купил тебе хорошего тунца". Он поднял пострадавшую руку и оглядел вестибюль, словно ожидая найти там аптечку. Странный шум привлек его внимание, и он обернулся, чтобы посмотреть на кошку, на случай, если она планирует новое нападение. Но странный повторяющийся шипящий звук исходил от Горгона. Его тело дрожало, тонкие серые руки обхватили пакет с чипсами. На полсекунды Олден подумал, что у пришельца начались конвульсии, а потом понял... "Ты смеешься надо мной?" "Да!" сказал Горгон между тревожными шипениями веселья. "Было очевидно, что кошка так поступит, но ты этого не знал!" "Горгон, я стекаю кровью на твой пол. Это не смешно". Но в собственном голосе он услышал веселье. Он никогда не видел, чтобы Горгон смеялся. Это выглядело причудливо, но в то же время было приятно осознавать, что у инопланетянина есть чувство юмора. Горгон продолжал шипеть от удовольствия. "Отлично. Вы, ребята, слишком жестоки для меня. Я пойду помою руку в ванной". Капли крови стекали по его запястью, пачкая серый рукав толстовки. Наверное, Виктор не обходиться полумерами, подумал Олден. Он подставил другую руку под укушенное место, чтобы собрать все капли, и поспешил в ванную. Добравшись туда, он потянулся к ручке раковины, но замер. Ему пришла в голову мысль, но... Это было бы странно, не так ли? Не смешно, но и не странно. Жутко странно. Но, может быть, сейчас, когда обстоятельства предоставили ему такую возможность, это было бы менее жутко, чем позже, когда все будет более обдуманно? Олден повернулся и локтем открыл дверь в ванную. Шипение Горгона все еще разносилось эхом по вестибюлю. "Эй, Горгон?" позвал Олден. "Эм... не позволяй этому испортить настроение, если оно действительно не по делу. И помни, ты обещал не обижаться на то, что я тебе предлагаю. Ты... хочешь немного моей крови? Поесть?" Да... это прозвучало отвратительно на нескольких уровнях. Как будто я тупой человек в плохом фильме про вампиров-подростков. Горгон перестала смеяться. Он обиделся? Олден не мог видеть его за углом. Он не сказал "нет". Горгон редко говорил "да" или "спасибо", когда ему предлагали еду, которую он считал приемлемой. Обычно он просто брал и ел. Олден полагал, что словесные подтверждения приберегались для вещей, которые казались ему особенно привлекательными. Но он всегда говорил "нет" вслух, чтобы отказаться от невегетарианской пищи. За исключением сверчков. В этом случае он сказал: "Нет, но оставь их". "Ты не отвечаешь", - нервно позвал Олден. "Что это значит?" Горгон не ответил. Нет - значит нет. И ничего не значит, что он это съест. Верно? Так всегда было раньше. А может, он не может ответить, потому что это считается вопросом о диете, а не о реальном виде еды, ведь я не в том положении, чтобы он мог меня видеть как еду? В этом есть смысл. Одна из причин, по которой эксперимент "Что может съесть Горгон" занял так много времени, заключался в том, что ему нужно было предложить реальный продукт питания, прежде чем он мог принять или отвергнуть его. Хорошо. Одна окровавленная рука идет в твою пользу. Это для науки. Совершенно нормальной науки. Горгон все еще сидел там, где его оставил Олден. Его колени почти полностью обхватывали чипсы, а когтистые пальцы ног вцепились в край подушки стула. Он был похож на горгулью. Олден старался держаться непринужденно, буднично, когда приближался. Но он нервничал и смущался, и знал, что должен выглядеть именно так. "Эй, хочешь немного?" - спросил он, подойдя к пришельцу. Он бесцеремонно протянул руку в сторону Горгона. Он ждал, что тот скажет: "Нет". Или, что более вероятно, "Убирайся". Вместо этого Горгон просто смотрел на окровавленную руку Олдена. Долго, очень долго. Кровь брызнула на пластиковый пакет с чипсами, но никто из них не двигался. Сердце Олдена начало колотиться в ушах, отбивая ритм достаточно громко, чтобы конкурировать со звоном в ушах, который никогда не проходил. И тут Горгон сделал то, чего никогда раньше не делал. Он поднял голову и встретился взглядом с глазами Олдена. ### Олден что-то неправильно понял. Нет. Дело было не в этом. Он все неправильно понял. Все его представления о реальности были незначительными, искаженными и просто неверными. Артонане не заключали в тюрьму ни одного существа в чикагском консульстве. Они не приковывали человека к столу в вестибюле. И они не связывали то, что вообще можно назвать демоном. Горгон был чем-то другим. Чем-то большим. Что-то удивительно и ужасно близкое к священному. Взглянуть в его глаза было все равно, что получить удар ножом в брюхо от каждого проникновенного момента, который Олден когда-либо переживал в своей жизни. Он слышал биение сердца своей матери в утробе, ощущал прохладную сухость дерева, когда клал ромашку на гроб своего отца, вспоминал в мельчайших подробностях первый восход солнца, который он когда-либо наблюдал. И это были только те впечатления, которые останутся с ним, когда все закончится. В тот момент они нахлынули на него одновременно с тысячей других, и он потерял всякое представление о своей нынешней реальности. Когда он пришел в себя несколько часов спустя, он лежал на холодном полу в идеальной с точки зрения учебника позе восстановления. Его рука была перевязана бумажной салфеткой и щедрым количеством прозрачной упаковочной ленты. А его кот спокойно ел банку тунца в трех дюймах от его носа. Олден застонал и сел. Физически он чувствовал себя хорошо. А вот психически он чувствовал себя так, словно его мозг разворотило. Он с опаской оглядел вестибюль. Солнце еще не взошло, но небо уже начало бледнеть. Горгон сидел за столом, положив подбородок на костяшки пальцев и уставившись на мониторы системы безопасности. Олден осторожно подошел к нему, на всякий случай отводя глаза. "Горгон...", - сказал он, слишком ошеломленный, чтобы стыдиться того, что собирался сказать, - "...ты какой-то бог?". "Нет", - просто ответил Горгон. Конечно, нет. Какой бог может оказаться в ловушке в вестибюле? "Точно. Я просто... проверял. Потому что то, что было с твоими глазами... это было... как-то... резко?" "Ты чувствуешь себя хорошо?" спросил Горгон, глядя на полупустую банку с сальсой рядом со своим степлером. Олден колебался. "Да. Но что только что произошло? Что это было?" "Меня огорчает, что я не могу объяснить тебе это, Олден". Горгон поднял руку, чтобы продемонстрировать свои волшебные путы. "Ну, ты хотя бы попробовал немного моей крови?" Олден попытался говорить шутливым тоном, но не смог. "Мне кажется, что я что-то пропустил". " Нет. В данных обстоятельствах это было бы неправильно". Олден беспокойно посмотрел на свою перевязанную руку. "Может, мне снова предложить ее тебе?" "Ты не знаешь, что делаешь, дитя". Учитывая ситуацию, Олден не мог даже возразить против того, чтобы его называли ребенком. "Да, я понял, что не знаю. Я действительно понял, что не знаю". "Но ты все равно предлагаешь?" "Ну, я верю, что ты не собираешься стать для меня Дракулой. Мы же друзья. Не так ли?" Горгон что-то пробормотал себе под нос. Затем он сказал вслух: "Я не уверен, что два человека могут быть друзьями, если один из них не способен представить себя таким, какой он есть на самом деле, а другой не способен это понять". Олден поднял бровь. "Мне кажется, что там было спрятано оскорбление". "Только констатация факта. Мы не друзья. Но ты мне симпатичен, и я желаю тебе добра. Если я приму твое предложение, будут побочные эффекты". "Плохие или хорошие?" Горгон издал резкий щелкающий звук в задней части горла. Может быть, разочарование? Казалось, он больше ничего не мог сказать. Олден подумал об этом. И все сводилось к тому, что он доверял Горгону. Больше, чем когда-либо после... что бы это ни было. В голове Олдена всегда извивался червячок сомнения по поводу пришельца. В конце концов, он был прикован за то, что, по словам Интернета, было попыткой убийства. Даже если Олдену он нравился и он наслаждался его обществом, крошечная частичка его здравого смысла советовала быть осторожным. Теперь этой частички не было. Он был полностью уничтожен встречей с взглядом Горгона. И хотя уже один этот факт должен был вызвать свежие сигналы тревоги, этого не произошло. Кем бы ни был Горгон, его присутствие ощущалось в корне благожелательно. Что было очень, очень неожиданно. Ведь теперь, когда Олден задумался об этом, он не мог вспомнить ни одного человека, с которым когда-либо сталкивался в своей жизни, от которого исходила бы подобная энергия. "Я доверяю тебе", - сказал Олден. "Ты можешь взять немного моей крови. Если это то, что ты хочешь сделать, я имею в виду". Он положил свою заклеенную руку на стол. "Нет необходимости", - спокойно ответил Горгон. Он жестом указал на банку с сальсой. "Я добавил сюда несколько капель, прежде чем обмотать твою руку, на случай, если ты не совсем уверен в предложении". "Ты приготовил кровавый гаспачо", - сказал Олден. "Это совсем не тревожно. И да. Я уверен". Горгон поднял на него глаза, и Олден сделал непроизвольный шаг назад, готовясь к удару. Но на этот раз ничего не произошло. Он уставился на собственное отражение в жидких черных глазах пришельца. "Я вижу. Ты уверен. Как... мило с твоей стороны". Затем, без дальнейших объяснений, он открыл банку с сальсой и сделал глоток. Олден затаил дыхание и сжал кулаки. Он ожидал ангельских хоров, или взрыва света, или полной артонанской военной бомбардировки, или чего-то еще. Но ничего не произошло. "Что...?" Нет смысла задавать серьезные вопросы. Он не сможет мне все рассказать. "На что это похоже по вкусу?" "Как сальса", - ответил Горгон. "Я не перерезал твою яремную вену и не вливал ее внутрь. Это всего лишь пара капель". Олден продолжал ждать. Он не был уверен, чего именно. Возможно, часть его души все еще ждала, что Горгон объяснит, что происходит, хотя инопланетянин только что сказал, что не может этого сделать. Наконец, он вышел из этого напряжения. "Так что же нам теперь делать?" "Ты должен пойти домой и поспать пару часов. Затем, ты должен вернуться на занятия сегодня позже". "И это все?" Горгон сделал паузу. Он слегка облизнул губы и несколько раз наклонил голову из стороны в сторону. "Хммм... тебе стоит зайти еще раз сегодня вечером. Мы можем поговорить о твоих планах". "Какие планы?" Горгон посмотрел вниз на сальсу. "Однажды ты сказал мне, что у тебя есть конкретные мечты о своем будущем на случай, если ты будешь избран Системой. Я бы хотел их услышать". "О. Хорошо." Олден почесал затылок. "Знаешь, если тебе понравилась вечеринка и ты хочешь повторить ее, тебе не нужно оправдываться". "Хотел бы я закатывать глаза, как это делают люди", - сказал Горгон. "Это очень эмоциональный жест". Олден фыркнул. На этом их разговор закончился, и он собрал свои вещи, чтобы уйти. Запихнуть Виктора обратно в кошачью переноску было испытанием для них обоих. Олден чуть не потерял палец. Он выбросил пустую банку из-под тунца в мусор и направился к двери. "Увидимся снова через несколько часов, Горгон. И я полагаю, мы поговорим сегодня вечером?" "Да". "Круто." Рука Олдена лежала на дверной ручке, когда Горгон вдруг сказал: "Семьдесят процентов". Олден оглянулся. "Что это?" "Я сказал, что твои шансы быть выбранным Системой меньше, чем один к тысяче. Я пересмотрел свою оценку. Ваш друг был прав; вероятность того, что вы будете выбраны по контракту, составляет около семидесяти процентов". ---------- ДЕСЯТЬ: Побочные эффекты Потрясение длилось недолго. Возможно, потому, что Олден уже многое переваривал в данный момент. Приближались похороны Ханны. Глаза Горгона были способны заставить тебя вспомнить в совершенной ясности время, проведенное в утробе матери. Он дал пришельцу выпить своей крови, и, поразмыслив, подумал, что это могло быть частью какого-то магического ритуала, а не просто перекусом. Типичные вещи. В общем, когда внепространственное существо ни с того ни с сего сообщило ему, что у него есть семидесятипроцентный шанс стать супергероем, Олден Торн сказал: "О. Это интересно. Спасибо, что сообщил мне об этом". Как будто его странный не друг только что сообщил ему прогноз погоды. Затем он вышел из консульства и с боем проделал обратный путь домой с Виктором, воющим и визжащим в своей кошачьей клетке. Воскресенье было не таким загруженным, как суббота, но ему все равно нужно было подготовиться к занятиям в середине дня. В то утро Джереми и Бо устроили в групповом чате битву мемов на тему утконоса, поэтому телефон постоянно пикал. И ему нужно было позвонить и оплатить счет за электричество. "Хорошо, что я запомнил текущие номера кредитных карт тети Конни." В общем, он был слишком занят, чтобы психовать из-за очередного пустяка. По крайней мере, поначалу. Когда он наконец уложил кота и снял упаковочную ленту с укушенной руки, он направился на кухню завтракать. Когда он потянулся в холодильник за апельсиновым соком, зазвонил телефон. Он ответил. "Эй, не хочешь позавтракать в закусочной?" спросил Джереми, прежде чем Олден успел поздороваться. "Бо сказал, что он съест коробку Лаки Чармз и посмотрит аниме, но если ты скажешь, что идешь, он почувствует себя обделенным и передумает". Олден обдумал это. Горячий завтрак звучал неплохо, но... "У меня очень мало средств, а тетя уехала на неделю. Наверное, мне стоит сократить расходы, пока она не вернется домой". Он уже потратил почти все деньги, накопленные за лето, на еду для себя, Горгона и кошки. Пока ему не исполнится восемнадцать лет или он не получит свободу, наследство Олдена можно было потратить только на образование. А поскольку занятия проходили по выходным, он не брал непосильную работу у соседей, чтобы заработать карманные деньги. "Я куплю, парень", - легко согласился Джереми. "Ты можешь расплатиться со мной позже. Или нет. Все в порядке". Олден обдумал это. Родители Джереми были адвокатами. Они буквально оставляли наличные по всему дому, чтобы их сын мог воспользоваться ими, если захочет. "Да. Я приму твое предложение. Спасибо." Он посмотрел на часы в микроволновке. "Увидимся в десять?" У него было достаточно времени, чтобы выбросить тигровые шорты и засунуть в стиральную машину свою собственную одежду, прежде чем он снова вышел за дверь. Он встретил своих друзей перед закусочной в районе Джереми. Бо смотрел конец мультфильма на своем телефоне, а Джереми заглядывал ему через плечо. "Круто! Вы здесь!" ярко сказал Джереми, заметив Олдена. "Пойдем. Я собираюсь заказать стейк, яичницу и столько бекона, чтобы убить себя". "Твои цели достойны восхищения", - сказал Бо. "Добавьте немного хаш-браунов, и вы просто описали завтрак моей мечты", - согласился Олден. Колокольчик над дверью звякнул, когда они вошли. Это было очень местное заведение. Многие пожилые люди приходили сюда по скидке, а в противоположных углах стояла пара телевизоров, по которым на низкой громкости передавали новости. Здесь пахло жиром, но в хорошем смысле. Они втроем проскользнули в виниловую кабинку и взяли свои меню. Меню Олдена было липким от сиропных отпечатков пальцев того, кто держал его в руках в последний раз. Закусочная была из тех, где можно было заказать все меню, независимо от времени суток, поэтому Бо неизбежно тратил десять минут, пытаясь решить, что же он хочет съесть. Пока его друзья обсуждали достоинства чизбургеров и западных омлетов, Олден заказал горячий шоколад. Принесли кружку кипятка и пакетик сухой смеси. Он размешал ее, глядя на титры, прокручивающиеся в нижней части телевизора напротив него. "Кто-то в Нейпервилле только что стал Формирователем ранга С", - сказал он, наблюдая за девушкой-брюнеткой с ямочками на экране. Она совсем не нервничала. Она сияла, беседуя с интервьюером. Ее крупные серьги-обручи покачивались взад-вперед, когда она оживленно жестикулировала. "Это посредственный ранг". Бо взглянул на телевизор. "Не уровень супергероя, но классам Формирователей иногда все же везет с навыками, чтобы натворить что-то любопытное. Какой у нее начальный элемент?" "Предмет. Похоже, она тоже хочет углубиться в него, а не пытаться развить новые навыки". Элементы, которые использовали Формирователи миров, были определены Системой таким образом, что плохо сочетались с человеческой логикой. Обычными были земля, небо, жизнь, вода и предмет. Хотя иногда кто-то получал супер-специфический кривой шар или просто Формирование в целом, без специализации. Формирователи предметов могли перемещать и изменять предметы, и, как правило, чем более искусной была вещь, тем легче с ней было играть. Они не могли ничего сделать с камнем, только что извлеченным из земли, но если он был огранен в драгоценный камень, они могли, по крайней мере, начать воздействовать на него своей силой. А вот с более высокотехнологичными вещами они могли делать удивительные вещи. Среди любимых Формирователей объектов Олдена был герой, чья фишка заключалась в превращении машин в "роботов", которые на самом деле были просто хорошими таранами в форме человека, которыми он управлял телекинетически. Было совершенно очевидно, что этот парень жалел, что ему не дали класс "Машинный Мастер". "По крайней мере, это гибко", - сказал Бо, все еще глядя на девушку на экране. "Может быть, когда она закончит обучение, город наймет ее как пиара героя родного города, и она сможет заменить Шэрон". Джереми застонал. "Нет. Только не это". Бо указал на него полу развернутой соломинкой для питья. "Нельзя заставлять людей называть себя только по имени! Если ты Элвис, то ты Элвис. Если ты Микеланджело, то ты Микеланджело. Ты оказываешь влияние. Люди замечают. Потом ты становишься неким *мононимом. Ты не можешь просто проснуться в один прекрасный день и сказать людям, что ты настолько важен, что тебе больше не нужна фамилия. Любой, кто пытается сделать это самостоятельно, особенно если его имя такое простое, как Шэрон, заслуживает наказания за преступный нарциссизм!". *(мономим - имя человека, состоящее из одного слова, обычно имя без фамилии.) "Не могу не согласиться", - сказал Олден, переместившись в кабинке так, чтобы его друг не проткнул его размахивающей соломинкой. "Но я думаю, что ты, пожалуй, слишком увлечен этим вопросом, Бо". Он поднес свою кружку к губам. Он предвкушал теплый глоток чрезмерно подслащенного шоколада заурядной марки, но вместо этого его рука сжалась в непроизвольной смертельной хватке вокруг ручки кружки. Горячая керамика обожгла его губы, и его глаза расширились в тревоге. Олдену показалось, что он только что столкнулся лицом к лицу с огромным мигающим знаком "СТОП". Я не могу это пить, непреклонно подумал он и поставил кружку так сильно, что часть какао выплеснулась на стол. Корова не дала мне это. "Что за черт?" вздохнул Олден. Была ли эта мысль вообще моей? Казалось, что да, но как это может быть правдой? Корова не дала это мне? У него никогда в жизни не было такого беспокойства! "Правда?!" сказал Бо. "Это было бы немного простительно, если бы ее имя было уникальным. Но там тысячи Шарон! Она не может так просто запачкать их!" Олден истерически рассмеялся. Бо ничего не заметил, но Джереми бросил на него растерянный взгляд. Олден отмахнулся от него и уставился в глубину своего горячего шоколада. Он перевернул смятую упаковку и прочитал обратную сторону. В нем было сухое молоко. Ничего удивительного. Он снова попытался отпить. Запах был приятный. Его ничего не отвращало. На самом деле, он хотел его. Он хотел пить. Он жаждал сахара. Но между ним и действием, которое он совершил, выпив шоколад, была какая-то ментальная стена. Это не было похоже на внезапную моральную проблему. Его не расстраивало, что Бо сидел рядом с ним с холодным кофе, в котором было не меньше трети сливок. Но в его собственном сознании стена стояла там, твердая и свободная от каких-либо эмоций. Как неопровержимый факт его существования. Олден не мог это пить. Корова не предлагала ему этого. Что это такое? подумал он, начиная паниковать. Это безумие. "Джереми, дай мне свою содовую!" - отчаянно сказал он. "Что? Нет. Бери свою собственную". Олден выхватил ее и сделал глоток так быстро, что чуть не подавился пузырьками. "Ну ладно", - сказал Джереми, уставившись на него так, словно он внезапно украл напиток своего друга без всякой причины. "Думаю, я могу взять еще один?" Олден почувствовал облегчение, но только небольшое. Он все еще мог пить. Он не собирался умирать от жажды. Но что это, черт возьми, было? "Олден, у тебя какой-то приступ?" Олден покачал головой. Что он должен был сказать? Что он, очевидно, заразился от Горгона диетическими ограничениями? Почему это должно было произойти на любой планете? В любой вселенной? И Олден не пил кровь пришельца! Все было наоборот. Как он мог подхватить заразу... что бы это ни было... от этого?! А как же сыр? судорожно подумал он. Я люблю сыр. И итальянскую говядину. И пиццу. Побочные эффекты, блин! Это самое худшее. Он с нарастающим ужасом уставился на липкое меню закусочной на столе перед собой. Он планировал заказать хаш-брауны и омлет с чеддером, но если только какая-нибудь благородная курица не снесла яйца, пока... что? Надеясь, что Олден, в частности, съест их?... - ему не повезло. Может, это временно? Он попытался заставить себя думать, что это может быть так, и это сработало на удивление хорошо. Да. Я смогу перетерпеть это несколько дней, пока оно не исчезнет. Ничего страшного. Нет причин вести себя как сумасшедший перед моими друзьями. "Я буду овсянку", - сказал он официантке, когда она вернулась. "Никакого масла. Много коричневого сахара. И ягоды на гарнир". Даже хаш-брауны здесь жарили в восхитительном, восхитительном жире бекона. Так что овсянка была лучшим, что он мог сделать. Его друзья уставились на него. Он прочистил горло. "Я на чистке", - сказал он честным голосом. "Хорошо", - сказал Джереми, выглядя озадаченным. "Какой орган ты пытаешься очистить с помощью большого количества сахара?" Бо насмехался. "Эй, у меня есть свои причины!" К счастью, еду принесли быстро, и его друзья отвлеклись на свои тарелки. Олден мысленно подбадривал себя, пока отправлял овсянку в рот. Все в порядке. Я растущий мальчик. Мне нужна клетчатка. И, возможно, хороший побочный эффект уравновесит плохой. Это должно было сработать именно так, верно? Ты не можешь просто уничтожить чье-то будущее как основного потребителя сосисок во фритюре, не дав ему взамен что-то равноценное. Не то чтобы я мог спросить Горгона. Он ничего не может мне сказать... лучше бы мне не отращивать шипастый рог. Он снова погрузил ложку в свою слишком сладкую жижу на завтрак и сделал паузу, вспоминая. О, да. Он не мог сказать мне о побочных эффектах от этой крови, но он сказал, что у меня семьдесят процентов шансов быть выбранным Системой. Откуда он вообще мог это знать? Может, он попробовал ее на вкус или что-то в этом роде? Затем он нахмурился, когда его осенило. Неважно, откуда он знает. Семьдесят процентов - это... это очень много. Он поднял глаза на телевизор, где Формирователь ранга С махала на прощание камере, когда ее интервью закончилось. Семьдесят процентов означало, что это не просто вероятность того, что однажды он обретет собственную силу. Это означало, что это вполне вероятно. Что мне делать с этой информацией? Он почувствовал нарастающее... не волнение, конечно. Это было больше похоже на нервную энергичность. Овсянка и диетические проблемы были внезапно забыты, его мысли обратились к фактам о приобретении сверхспособностей. Почти всех выбирали в возрасте от пятнадцати до семнадцати лет. Исключения случались, но не часто. До шестнадцатилетия Олдену оставалось полтора месяца. Шестнадцать - самый распространенный возраст. Что-то около семидесяти процентов сверхлюдей получали доступ к Системе после шестнадцатилетия и до семнадцати. S-ранги и А-ранги непропорционально часто выбирались в пятнадцать лет. D- и F-ранги непропорционально часто выбирали в семнадцать лет. Скорее всего, меня выберут в ближайшие четырнадцать месяцев, если Горгон прав. Сладкая полоса для того, чтобы стать S-рангом, уже пройдена. Лучшее, на что я могу надеяться, это А. И это еще очень мало. D и F означают, что вы проведете свою жизнь на острове или в зоне Признаных, просто отдыхая с очень ограниченным паспортом, не позволяющим вам путешествовать так много, как вы хотите. B и C... зависят от класса. C-Брутал - ничего особенного. C-Майстер может быть еще ничего, если это правильная специализация. Он хотел составить запасные планы на все случаи жизни, но это заняло бы у него много времени. Если бы Олден мог составить список покупок именно тех способностей, которые ему нужны, он знал, что бы он выбрал. Но в том-то и дело, что у мечты была лишь небольшая вероятность сбыться - можно было просто дать волю воображению. Он хотел бы стать S-рангом. А кто бы не хотел? И он предпочел бы стать каким-нибудь Настройщиком. Это был класс с большим количеством заклинаний, который можно было легко настроить. Вторым вариантом был бы класс Майстер, хотя этот вариант был более сомнительным. Майстера были сильны, но у них было гораздо меньше гибкости, чем у Настройщиков. У них почти не было пространства для маневра, когда дело касалось выбора навыков. Так что стать кем-то вроде Мастера Меча было бы ужасно для целей Олдена, в то время как стать Мастером Ловушек было бы фантастикой. Ни один из других классов не подошел бы. Брутал ранга S был титаном, но у них не было доступа ко многим заклинаниям, и их навыки обычно были довольно узконаправленными. Поэтому им не хватало универсальности. Олдену это было необходимо для того, чем он хотел заниматься. Он хотел быть помощником. Не старого образца, который умирает, как только ты на него посмотришь. Современная версия, которая была необычной и непопулярной, но невероятно особенной, когда кому-то удавалось ее реализовать. Настоящая поддержка на поле боя. Как Ханна. Боевая поддержка - это супергерои, которые были достаточно сильны, чтобы позаботиться о себе в бою, но сосредоточились на навыках и заклинаниях, которые делали все то, что у большинства героев не получалось. Они могли контролировать толпу, смягчать структурный урон, создавать барьеры, баффы или десятки других полезных навыков, которые делали то, что другие герои делали лучше. Великий боевой помощник - это герой, благодаря которому люди что с ним работают, могли бы уничтожить злодея, не разрушая город. Это были действительно интересные возможности. И это было важно. Если бы Ханна была той поддержкой, которой она мечтала стать, той, над которой она работала, родители Олдена, возможно, не погибли бы. Она просто... еще не успела этого сделать. И теперь уже никогда не сможет. Точно. Вернемся к реальности. Он согласился пойти на похороны. Возможно, со дня на день он узнает от Клай Чжао о портале. Олден вздохнул и посмотрел вниз на свою едва тронутую овсянку. "Бо, могу я одолжить один из твоих галстуков на следующей неделе?" "Да, конечно". Бо говорил с полным ртом омлета. "Значит, ты идешь? Я думал, почему ты вел себя странно сегодня. Это хорошо." "У меня есть галстуки!" быстро сказал Джереми. "Ты можешь одолжить любой из них". Олден покачал головой. Вкус Джереми в одежде склонялся в сторону креатива. "Мне нужен только один. И я не думаю, что галстук с шоколадным печеньем на нем действительно говорит о "похоронах". Но все равно спасибо". ---------- Одиннадцать: Последний и наименьший "Посмотри, что ты со мной сделал", - жалобно сказал Олден. Был вечер, он снова сидел в заполненном сверчками вестибюле с Горгоном и выковыривал кусочки тофу и салата из обертки наана, которая была ошибочно названа веганской на фургоне, мимо которого он проходил по дороге сюда. "Знаешь, почему хлеб в этом месте потрясающий на вкус? Потому что его жарят в масле. Знаешь, откуда я это знаю? Потому что в моем мозгу теперь живет анти-радость". "Как долго, по твоему мнению, ты будешь жаловаться на эту конкретную тему?" - спросил пришелец, слизывая кокосовый соус карри с собственных пальцев. " Сколько времени будет существовать данный наркоз?" Горгон пожала плечами. Олден подозрительно посмотрел на него. "У меня ведь не вырастут рога?" "Возможно, если ты очень постараешься". "Ха-ха. Ты теперь комик". "Ты рассказывал мне о своих амбициях на будущее", - напомнил ему Горгон. "Если ты не планируешь продолжать, можешь еще раз прокатиться на лифте вверх и вниз. Желательно в тишине". Олден облокотился на подушки дивана, который он выбрал для себя сегодня вечером. "Так ты теперь начальник-инопланетянин, раз выпил мою кровь? Это просто мое везение". Но Горгон был прав. Олден уже некоторое время ныл. Он вздохнул. "Впрочем, я почти все тебе рассказал. Ханна оказала большое влияние. То, что случилось с моими родителями, тоже. Я думаю, что поддержка на поле боя - это очень важная и недооцененная работа. К тому же это круто. Что касается более конкретных амбиций... Я бы хотел стать корректировщиком морозного фокуса или мастером ловушек, или, может быть, кем-то, кто обладает большими способностями к баффам. Но это все лишь праздные желания. Даже если Система выберет меня, не факт, что я смогу выбрать именно тот класс, который хочу". "Торги - это всегда вариант," - сказал Горгон. "Несомненно, в твоем случае это будет необходимо, поскольку у тебя, похоже, необычное виденье себя. Уверен, ты уже понял, что большинство занятий направлены на улучшение личной атаки или защиты. Классы, которые делают иначе, обычно плохо приспособлены для спонтанного боя". Олден почувствовал, как его брови приподнялись. Когда Система призывает тебя, есть льготный период примерно в три месяца, прежде чем ты должен принять свой класс. Во время этого периода избранный мог поменяться классами с другим желающим равного ранга, который все еще находился в своем собственном льготном периоде. Это было единственное время, когда разрешалось обмениваться классами. "Все это так, - сказал он, засовывая в рот кубик тофу, - но ведь никто не обменивается хорошими классами? Разве это не просто кучка несчастных людей, меняющих местами мусорные классы? Во всяком случае, так утверждает интернет". Горгон издал хмыкающий звук. "Разумный процент новых Призванных совершает сделки. Конечно, он сильно перекошен в сторону низших рангов, но это не редкость". "Подожди. Ты можешь рассказывать мне такие вещи?" Горгон снова пожал плечами. "Люди, которые хотят торговать, должны делать это с утвержденным свидетелем под рукой. Я - свидетель для этого региона. Это моя работа - рассказывать избранным о таких вещах". "О. Но никаких конкретных советов по классу?" "Ничего сверх того, что и так должно быть очевидным". Олден помрачнел. "Для чего вообще Призванным нужен свидетель? Что именно ты свидетельствуешь?" "Это мера безопасности, чтобы подтвердить, что человек, который соглашается на классовый обмен, не страдает от чрезмерного влияния извне. У многих избранных есть сверхчеловеческие родители с сильным мнением о выборе класса их отпрысками. Иногда они пытаются манипулировать ситуацией". "Вы имеете в виду родителей суперлюдей, родившихся на острове? Их ребенок получает класс, который им не нравится, и они... что? Угрозами или уговорами заставляют кого-то торговать с ними?" "Они пытаются. Иногда. Это не норма, но такое случается". Олден не сомневался в Горгоне, но он был удивлен. Он никогда не слышал даже малейшего упоминания о чем-то подобном. Можно подумать, что об этом говорят повсюду, если героев ловят на том, что они запугивают подростков, заставляя их отказаться от своих способностей в пользу худших. "Какой самый продаваемый класс? Можешь мне сказать?" "Это Брутал. Очевидно." "О, да. Это очевидно. Извини. Числа имеют значение". Примерно тридцать процентов тех, кого выбрала Система, были брутального типа, что было гораздо выше, чем у любого другого класса. Конечно, он также был самым продаваемым. "Из всех классов бруталов дальновидные, похоже, наименее популярны. Их часто предлагают на обмен, но редко принимают", - добавил Горгон. "Ну, да. Иметь суперспособность, позволяющую видеть очень далеко, не так уж и необычно. Существуют бинокли". Горгон издал щелкающий звук, который, как решил Олден, означает, что он хочет что-то сказать, но не может. Он подождал минуту, но пришелец не предложил больше никаких комментариев на эту тему. Олден рассмотрел различные классы. Только идиот будет торговать Целителем тел, и надо быть абсолютным идиотом, чтобы торговать сверхредким Целителем разума. Даже Олден в мгновение ока изменил бы все свои планы на будущее, если бы ему предложили такой класс. Конечно, в драке ты был бесполезен. Но ты все равно мог помочь многим людям, а классовые преимущества были самыми лучшими. Любой целитель выше ранга D автоматически получал пассивку, снижающую психические и физические последствия стресса, и благословение под названием " Удвоенная жизнь". Это было именно то, на что оно похоже... Удвоенную продолжительность жизни. В сочетании с тем фактом, что вы могли вылечить любую обычную болезнь, которая могла захотеть вас уничтожить, это был первоклассный билет на жизнь в течение дополнительного столетия. А в высших рангах это было еще лучше. На острове жила Целительница Тела ранга S, которую выбрали в первый год действия Системы; ей было почти восемьдесят, а выглядела она по-прежнему на шестнадцать. Так что да. Никто не собирался выставлять этот класс на продажу. "Ханна как-то сказала, что почти никто из тех, кто вырос на Анесидоре, не стал бы брать класс Колебающего, если бы они могли. У нее была подруга, которая хотела обменять свой класс, когда получила его, но он был S-ранга, а в период до торгов не было желающих обменять его на класс такого же ранга". Горгон кивнула. "Это правда. S-ранг - это класс, который чаще всего успешно обменивается. Почти всегда от детей Призваных к тем, кто не так хорошо знаком с недостатками класса." Олден понял, как это могло произойти. Быть управляющим разумом звучало действительно впечатляюще, пока ты не понял, что получишь огромную силу в обмен на жизнь в качестве социального изгоя и почти заключенного на острове. Тот, кто вовремя не осознал, мог оказаться втянутым в это. "Люди когда-нибудь обмениваются Настройщиками?" "Да. Но не часто. Класс настолько гибкий, что его можно построить так, что он удовлетворит любого, кроме самого придирчивого пользователя". "А как насчет уникальных классов?" "Ах", - сказал Горгон. "Они... другие. Ими нельзя торговать". "Правда?" "Они автоматически закрепляются. Никакого льготного периода". "Серьезно? Почему?" Горгон покачал головой. Олден вздохнул. "Тому, кто связал тебя такими чрезмерными ограничениями, надо дать по яйцам". "Это невозможно по ряду причин", - сказал Горгон. "Но я ценю твои чувства". ### Спустя несколько часов, когда Олден уснул, свесив одну ногу и руку с края дивана, Горгон погасил последний свет в холле. Его глаза мгновенно привыкли к темноте, и он молча наблюдал за мальчиком. Человеческий подростковый возраст был такой глупый, уязвимый этап существования - длительный период борьбы детских ожиданий со взрослой реальностью. Это было прекрасно и глупо, как и многие другие аспекты жизни на Земле. Горгон надеялся, что его действия не разрушили все, что осталось у мальчика от его собственной прекрасной и глупой юности. Наконец-то ты выбрал, - прошептал в его голове голос из далекого прошлого. Я не выбирал, - устало ответил Горгон на своем родном языке. Я лишь сделал то немногое, что мог, в мире, где у меня не осталось выбора. Голос был эхом того, кто даже не представлял себе этого мира, поэтому он не мог ответить ему полезным советом или утешением. Но он все равно надеялся на это. Учи его хорошо, - мудрым голосом сказало эхо. Горгон вздохнул - человеческая привычка, которой он иногда с удовольствием подражал, - и потер свои кандалы. За последние пару недель они обжигали сильнее, чем за последние десятилетия. Я не могу научить его ничему. А если бы и мог, он не смог бы воспользоваться моими уроками. Наши методы исчезли, и нет смысла передавать их человеку. У его мира свои проблемы. Он будет решать их сам. Проблемы нашего мира будут... ничьими. Здесь тоже было нечто, чего эхо не могло постичь. Что вся вселенная, которую оно знало, может исчезнуть, что Горгон может остаться совершенно один, что цель преемника может быть его собственной, а не Целью, которая была центром жизни каждого другого избранного. Настало время быть бесстрашным и принять благословение Пожирателя со смирением, как это делали твои предшественники до тебя. "Нет", - прошептал Горгон в тишине холла. "Нет. Я не буду этого делать. Мне жаль разочаровывать тебя, мой учитель. Я полон страха и не желаю заканчивать. Еще нет. Пока моя работа не будет завершена". Наша работа закончена, когда будут выбраны наши преемники, - сказало эхо. Так было всегда. Моя нынешняя работа отличается от всех тех, что ты знал раньше, - ответил Горгон. Моя нынешняя работа - месть. 'Я не слышал о такой работе'. Возможно, это было лишь воображение Горгона, но эхо звучало обеспокоенно. Я знаю, мой учитель. Не волнуйтесь. Это не так уж далеко от очистки инфекции или исправления дисбаланса. Просто это займет у меня много времени. Если цена уплачена, работа должна быть завершена. Эхо звучало теперь более уверенно. Неважно, сколько времени это займет. "О, цена была уплачена", - проворчал Горгон. "Она была уплачена и еще раз уплачена теми, кто не мог отказаться платить ее". За холодным стеклом восходило солнце. Это было захватывающее зрелище на этой планете. Такая близкая, теплая звезда. "Как бы ты плакал, увидев меня здесь", - прошептал он. "Последний и ничтожный из нас, прикованный в чужом раю, в то время как наш дом покоится за вратами пространства и времени". Эхо никак не отреагировало на это, что было некоторым облегчением. Горгон вернулся к своему компьютеру и щелкнул мышью, отрываясь от канала безопасности. Как всегда, в центре рабочего стола находилась его собственная эмблема доступа к системе. Он нажал на нее, и на экране появились строки до боли знакомого текста. [Почетный гость № 231, имя неизвестно, не желаете ли вы принять контракт на службу в обмен на огромную власть, будущие возможности и значительную личную свободу?] "Нет", - сказал Горгон. Ему нравилось притворяться, что если не ругаться на своих похитителей каждый раз, когда ему задавали этот вопрос, то в конечном итоге они будут беспокоиться больше. [Почетный гость #231, спасибо за внимание]. [Регистрирую вас как ЗАКЛЮЧЕННОГО #12005794 - ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ ID: ГОРГОН] [Чем я могу помочь вам в выполнении ваших обязанностей сегодня, Горгон?] "Получить доступ ко всем текущим торговым запросам до." [ДОСТУП ПРЕДОСТАВЛЕН.] Горгон пролистал знакомый список с гораздо большим интересом, чем обычно. Многие из них были обычными пустышками. В какой-то степени мальчик был прав. Даже глупые подростки редко обменивались класами явно превосходящие другие. Но после десятилетий использования люди едва поцарапали поверхность Системы. Они так плохо понимали все классы, кроме самых простых. Горгон знал, хотя и не мог объяснить это мальчику, что не существует такого понятия, как слабый класс. Ситуативно слабый - да. Дальновидные действительно были бесполезны... первые несколько лет. На Земле. Но Система была разработана с нуля, чтобы создать теоретически сбалансированное соотношение сил между Призванными и артонанцами, которые призывали их для выполнения различных "заданий". Вся хитрость заключалась в умении правильно использовать класс, чтобы воспользоваться им. Конечно, артонане предпочитали не помогать Земле в этом вопросе. Тем лучше для них было технически дарить другим планетам все обещанные силы, предлагая при этом скудные или вводящие в заблуждение инструкции по их использованию. Это держало низшие виды в узде. Ноздри Горгона расширились, когда он уставился на список, лежащий перед ним. Даже у него не было полного понимания того, чем все классы могут заниматься. Но с ролью боевой поддержки, которую хотел получить мальчик, можно было справиться, переквалифицировавшись в... Да, вот оно! И... так же быстро исчезло. Ах. Разочарование. Класс, который Горгон имел в виду, считался крайне нежелательным для тех, кто мечтал стать супергероем, и в то же время это был класс, о котором мечтали некоторые другие люди. На самом деле, некоторые избранные Призванные ждали весь свой льготный период, пытаясь получить его. И это было нечасто. Менее двух процентов, когда он проверял. Поэтому он появлялся в случайных промежутках времени и так же быстро расхватывался. Так же, как и класс Колебающего. Как он должен был направить мальчика к нему в случае необходимости? Он не мог просто сказать ему, чтобы он выбрал его. А может, и мог, но не хотел платить за это цену. Ему нравился Олден, но не настолько, чтобы умереть за него. Магия, связывавшая его, работала на основе очень умной системы заклинаний, которая обладала ограниченной способностью читать его истинные намерения. Поэтому она была более гибкой, чем могла бы быть, но и лучше распознавала нарушения с его стороны. Что ж, сейчас ему нечем было заняться. Он будет работать над этой проблемой. Интриги были таким же хорошим средством от скуки, как и любое другое. ---------- ДВЕНАДЦАТЬ: Час дня в четверг Все должно было произойти по-другому. Это определенно произошло, если бы жизнь Олдена была боевиком... или даже комедией. Если бы Вселенная была писателем, то в ней было бы какое-то драматическое развитие. Какое-то напряжение, которое нужно было снять. Может быть, даже небольшая катастрофа, которую могло бы преодолеть только божество, выскакивающее из машины. Но все пошло не так. Вместо этого был час дня в четверг. И Олден только что провалил контрольную работу по Гамлету, потому что каким-то образом не увидел задание по чтению, которое, очевидно, всю неделю висело на доске. Это было не в его характере. Похороны Ханны состоялись через два дня, и хотя он был далек от того, чтобы разрыдаться через случайные промежутки времени, как это было в течение нескольких месяцев после смерти родителей, ему было очень трудно сосредоточить свое внимание на повседневных вещах. Его учительница по литературе выглядела так, будто хотела провести с ним тревожную беседу, поэтому он быстро оправдался, схватил свою сумку и бросился через весь коридор в туалет. Там, глядя на художественные граффити своих одноклассников и делая то, что люди делают в туалете, он вдруг почувствовал толчок. Это был короткий, безболезненный спазм всего тела. Как гипнотический толчок. От испуга он схватился за треснувшую пластиковую крышку диспенсера туалетной бумаги, чтобы удержаться на ногах. Но физическое ощущение уже прошло. Мгновение спустя в его ушах раздался тихий голос. "Здравствуй, Олден", - сказала Система. "В 1963 году народ Земли принял вливание магии и технологии от Трипланетарного правительства Артона, став, таким образом, официальным ресурсным государством со всеми сопутствующими правами, привилегиями и обязанностями, вытекающими из этого названия". О, подумал Олден. Может быть, это из-за его окружения, а может быть, потому, что его предупредили. Но он чувствовал себя менее испуганным, чем ожидал. Это та самая речь. Это действительно происходит со мной. О, подумал Олден. Может быть, это из-за его окружения, а может быть, потому, что его предупредили. Но он чувствовал себя менее испуганным, чем ожидал. Это та самая речь. Это действительно происходит со мной. По какой-то причине Система почти всегда произносила речь о выборе вслух именно таким образом. Не с помощью визуальных интерфейсов, которые она, похоже, предпочитала для большинства коммуникаций. Рабочая теория заключалась в том, что она анализировала вас и вносила изменения в ваш разум или душу, основываясь на вашей реакции на сказанное, прежде чем полностью завершить свое слияние. "В рамках этого вечного союза, - продолжала Система с громкостью, едва превышающей бормотание, - Земля должна вывести, поддержать и доставить ряд высокоценных разумных особей в контрактное подчинение Артоне. Вы были выбраны для этой чести. Хотя вы можете отказаться подписать версию Межпространственного Воинского Контракта вашей планеты из личных принципов, вы не можете отказаться от службы". Я не ожидал, что все произойдет именно так. Сегодня. Сейчас. Здесь. Смешанные эмоции, в равных долях волнение и тревога, заставили Олдена крепче сжать диспенсер для туалетной бумаги. Он уставился на нарисованный маркером рисунок кактуса странной формы, который определенно начинал свою жизнь как нечто менее невинное, пока его не исправил художник с более хорошим вкусом. Система продолжала. "После подписания вы станете одним из Поклявшихся вашей планеты. В качестве бонуса за подписание вы получите дополнительную награду, соответствующую вашему классу и рангу. Отказ от подписания приведет к потере этого бонуса". Точно. Пряник и кнут в одном лице. "Став одним из Призванных, вы будете подлежать вызову в любое время и по любой причине членами классов магов Артоны. Согласно Трипланетарному закону, все Призванные будут справедливо вознаграждены за любую оказанную услугу. "Ваш ранг был определен внешними факторами. Ваш класс был назначен случайным образом, исходя из текущих потребностей Трипланетарного правительства. У вас есть девяносто земных дней, чтобы подписать контракт по собственной воле. В течение этого времени вы можете обменять свой класс на равноценных по рангу Призванных с вашей планеты. После подписания контракта ваш класс будет неизменным". По какой-то причине Олден обнаружил, что последние несколько слов он прошептал вместе с Системой. "Добро пожаловать, Олден. И спасибо тебе за твою будущую службу". Между окончанием речи и моментом, когда окно Системы внезапно появилось перед расширенными глазами Олдена, прошло всего пара ударов сердца. Но пары ударов сердца хватило, чтобы в его мозгу пронесся целый каскад мыслей, надежд, тревог и гаданий. Это было оно. Прямо здесь и сейчас. Его жизнь делала резкий поворот в каком-то новом направлении, и он почти не мог ее контролировать. В центре его зрения появилась одна точка темно-золотистого света, а затем она быстро расцвела, перекрывая все остальное. Тяжело дыша, Олден вглядывался в свое будущее. [Призванный Сэмюэль Олден Торн Ранг Дивергенции: B Присвоенный класс: Мастер дубин] ... [Сэмюэль Олден Торн, согласны ли вы добровольно принять на себя обязанности одного из Посвященных Земли, тем самым выполнив часть долга вашей планеты перед Артоном?] ДА/НЕТ 2159 ч: 59 м: 34 с Олден прочитал все это. Затем он прочитал еще раз. Должно быть, в его мозгу в какой-то момент произошло короткое замыкание, потому что ему пришлось читать дальше, прежде чем простые слова наконец обрели хоть какой-то смысл. Он смотрел, как таймер тикает все медленнее и медленнее, пока звук чьего-то мочеиспускания в кабинке рядом с ним не заставил мир вновь обрести реальность. В-ранг. Мастер дубины. Хорошо. Теперь... что? Как мне вообще отключить эту штуку? задался вопросом Олден, уставившись на слова, наложенные на его зрение. Как бы он ни интересовался героями, он никогда не достигал того уровня одержимости, когда изучают расположение дисплея системы. Он знал, что словесные команды - это очень важно. Но только что прозвенел звонок, и туалет наполнился людьми. Он не хотел, чтобы его подслушали, пробуя разные версии "Система, переключись в режим невидимости". Это вызвало бы переполох. Он попробовал применить мысленную команду, а когда это не сработало, стал искать кнопку. Он ожидал найти что-то вроде крестика в одном из углов воображаемого "экрана", поэтому не сразу понял, что ему нужен жест смахивания. С открытой ладонью. Меньше сотового телефона, больше мойки для окон. Это так же тонко, как удар в челюсть, подумал он, когда ему наконец удалось заставить его исчезнуть. Он нахмурился, глядя на пустое место, где раньше был дисплей. Он чувствовал себя... действительно человеком. Потому что он им и был. Он не нажимал ДА. Поэтому его новые способности не были закреплены. Наверное, я пойду на следующий урок? Казалось, так он и должен поступить. У него было девяносто дней. Не нужно было торопиться. Не нужно было паниковать. Но, выйдя из туалета в переполненный людьми коридор, Олден ощутил странное чувство отдаления от всех вокруг. У него было девяносто дней. Всего девяносто дней. А потом он, возможно, больше никогда не увидит никого из этих людей. Мне следует рассказать Джереми и Бо. После того, как я все обдумаю. Скоро. Он подошел к своему шкафчику и взял книги для следующего урока. Это была биология. Завтра был экзамен. Если я провалюсь, это ничего не будет значить. Эта мысль пронеслась в его голове, как валун, сбивающий с пути столбы. Олден всегда заботился о своих оценках. Потому что они служили какой-то цели. Только... теперь это не так. Разве в государственной школе в зоне Дакота не принимают только двойки и пятерки? Так что... теперь это не вариант для меня, даже если бы я хотел. И есть вступительные экзамены в школы на острове. Транскрипты не переводятся. Он все еще шел к кабинету биологии, но когда дошел до него, его ноги не остановились. Едва осознавая, что его окружает, он прошел через обеденный зал. Младшие и старшие классы как раз заканчивали обедать. Возможно, кому-то из них было интересно, почему он там оказался, а может, они не заметили. В любом случае, никто его не остановил. В школе, где учился Олден, якобы была повышенная безопасность. Попасть в здание или выйти из него в середине дня должно было быть целым испытанием, с пропусками, проверкой документов и отсутствием неучтенных детей, никогда. Но когда он добрался до главного офиса, почтальон уже доставлял тяжелые коробки, а входные двери были открыты тележкой. Олдену даже не пришлось ни с кем разговаривать. Он просто вышел, пересек парковку и пошел дальше. ### Примерно через полчаса после импровизированного похода Олден пришел в себя настолько, что смог вести себя более нормально. Он написал Бо, чтобы объяснить, что пропускает занятия, потому что ему нужно прийти в себя. Бо, вероятно, решил бы, что это дело рук Ханны. Он не стал бы слишком волноваться. Затем Олден вызвал попутную машину. Он действительно не мог сойти за восемнадцатилетнего, но водитель никак это не прокомментировал. Через двадцать пять минут они уже подъезжали к консульству. "Увлекаетесь инопланетными штучками?" - спросил мужчина, когда Олден вышел из машины. Олден не мог понять, к чему тот клонит. Возможно, это был тонкий намек на артонанцев и людей, которые слишком им поклонялись. Например, учитель словесности Олдена. А может, это был просто праздный вопрос. "У них здесь есть занятия", - сказал Олден. "За некоторые из них можно получить зачет в колледже". Мужчина кивнул, как будто это был удовлетворительный ответ. "Вы также должны прийти сюда, чтобы зарегистрироваться, если у вас появятся способности". "Ха", - сказал водитель. "Да. Все это знают. Когда я скажу своему ребенку, что подвозил кого-то сюда, я скажу, что ты был полноценным супергероем. Это порадует ее". Олден испытывал искушение сказать ему. Но не настолько, чтобы пойти на это. В любом случае, подумал он, когда машина отъехала, я не супергерой. Пока что. Я - потенциальный мастер дубин ранга В. Это странно. Я чувствую себя так странно. По какой-то причине это событие было одновременно более и менее значительным, чем он себе представлял. Может быть, дело было в ранге B? Все мечтали получить A или S и боялись получить D или F. В - это было действительно хорошо - около 15% всех сверхлюдей, но это был далеко не легкий путь к достижению его мечты. Если он оплошает, если сделает неправильный выбор в ближайшие девяносто дней, он может отказаться от своей нынешней жизни в обмен на очень трудную. Ни детские мечты, ни юношеские страхи Олдена не были связаны со званием, которое делало его, возможно, пригодным для работы. Его мозг никак не мог решить, радоваться ли ему новому рангу или разочароваться в нем. А может, это из-за дубины у него испортилось настроение? Это было так случайно и неожиданно. Всю дорогу Олден изучал слово "дубина", надеясь, что у него может быть секретное альтернативное определение, о котором он не знал. Но нет. Это была дубина. Это означало, что он был на грани того, чтобы стать мастером оружия для наименее сложного оружия из всех существующих. Если только не было класса специально для людей, которым нравилось бить других людей камнями. Думаю, я буду немного разочарован, когда шумиха утихнет, решил он. Но разочарование еще не наступило. Честно говоря, сейчас все это было даже забавно. Он был взволнован, напуган и растерян в равной степени. Его выбрали. Системой. Что бы ни случилось дальше, он был всего в одном ДА от того, чтобы стать сверхчеловеком со всеми вытекающими отсюда огромными, таинственными и пугающими изменениями. Привет, я Супер Олден. Мой особый талант - тяжелые палки. Я как пещерный человек. Только лучше. Он фыркнул про себя и направился ко входу в консульство. Серьезно, Майстер ранга В находится прямо на грани полезности для работы супергероя? Это обнадеживает. Но дубиной тут не обойтись. Выбор навыков будет до смешного узким. Олден никогда не слышал о мастере дубин. Хотя мастера меча встречались довольно часто, и он знал, как это происходит. Ты получал навыки и заклинания, которые помогали тебе хорошо владеть мечом. И точка. У человека, получившего определенный класс оружия, почти не было выбора. Он читал только о рангах S и A, но, по крайней мере, для них первым навыком почти всегда был тот, который не позволял тебе быть легко обезоруженным. Второй навык давал возможность выбрать понравившийся стиль нападения. Третий навык позволял увеличить основной или дополнительный классовый показатель. С заклинаниями было немного больше возможностей для творчества, но все равно все они были направлены на то, чтобы как-то усилить ваше оружие. А баффы были скучными, если только вы не были S-ранга. Вы могли сделать свой меч острее, или тверже, или тяжелее, или длиннее. С дубиной было еще хуже. Олден мог представить себя лет через двадцать, сильно обросшего мускулами, но с мертвыми глазами, пытающегося найти работу, пока он выбирает между такими стимулирующими опциями, как "Мега плотный клуб 12 уровня" или "Еще более сильный бицепс x14". Да, это не для меня. А вот Джереми, наверное, понравится. С юмористической точки зрения, не больше. Надеюсь, Горгон был прав насчет того, что классовые сделки не ограничиваются худшими из худших вариантов. ---------- ТРИНАДЦАТЬ: В-ранги Когда Олден переступил порог консульства, он с удивлением обнаружил, что вестибюль не пуст. Он ожидал, что он окажется пустым, поскольку единственные занятия в будние дни проходили вечером. Но в любимом кресле Горгона сидел человек, который, пользуясь бесплатным WiFi, играл в MMORPG на своем ноутбуке. А на заднем плане стояло шумное трио из двух парней студенческого возраста и девушки, фотографировавших Горгона. Похоже, они пытались сделать что-то вроде юмористического снимка " Ух ты! Демон!", если судить по их лицам и странным ракурсам. Выражение Горгона было спокойным. По-человечески. Это означало, что он намеренно устраивает шоу, чтобы их снимки были испорчены. Придурки, подумал Олден. Он прошел через середину группы и занял широкую позицию у стола, чтобы инопланетянин был скрыт от глаз. "Привет", - сказал он. "Разве ты не должен быть в школе?" Тон Горгона был мягким. "Я услышал, что тебе нужна помощь", - прошептал Олден. "Поэтому я сразу побежал тебя спасать". Горгон наклонил голову. Его черные глаза были устремлены на поднос с шариковыми ручками, стоящий у руки Олдена. "Ты не серьезно?" "Э... нет?" Олден был удивлен. Он думал, что очевидно, что он шутит. "А. Я думал, нет. Но сегодня ты не принес с собой еду, что не совсем обычно, поэтому я не был уверен." Точно. Никаких закусок. Это был первый раз, когда он пришел в консульство без закусок за целую вечность. " Извини", - сказал он. "Я торопился сюда из-за... той семидесяти процентной вероятности. Так получилось". Он не хотел говорить об этом вслух в присутствии чувака-геймера и придурков из колледжа. "Понятно." Глаза Горгона ненадолго встретились с глазами Олдена, а затем опустились. " Позволь мне отключить WiFi." На растерянное выражение лица Олдена, он добавил: "Это самый быстрый способ очистить холл". Конечно, через пять минут они были одни в здании. "Итак, - сказал Олден, нервно постукивая одной из ручек по столешнице, - что обычно происходит в этот момент? Я просто... скажу это? Есть ли формы для подписания или что-то в этом роде? С потолка посыпятся конфетти?". "Я просил пушку для конфетти, но это никогда не входило в бюджет". Олден усмехнулся. "Чтобы ответить на твой вопрос более серьезно, сейчас обычно происходит так: избранный или Призванный приходит со своей семьей и друзьями. Они раскрывают свой статус и заявляют о намерении законно зарегистрировать себя как сверхчеловека." Горгон сделал паузу. "Иногда присутствуют съемочные группы новостей. Я поздравляю Призванный и заполняю необходимые бумаги в правительстве Соединенных Штатов, а иногда и Канады. Если Призванный желает обменять класс, он должен сначала пройти через процесс торгов". "Значит, до торгов регистрация не проводится?" "Верно", - сказал Горгон. Затем он добавил: "После завершения формальностей я пожимаю руку Призванному. И даю им бесплатную шариковую ручку". "Ну, я бы не хотел, чтобы моя тетя Конни присутствовала при этом. Она будет много плакать или веселиться... не знаю точно, но это будет неловко, так как я сейчас очень сердит на нее. И я уже украл восемь или девять твоих ручек. К тому же, мне нужно совершить обмен". Горгон встал со стула и жестом пригласил Олдена следовать за ним. Они направились к лифтам. "Я удивлен", - сказал Горгон, когда двери закрылись. "Это произошло раньше, чем я ожидал. Основываясь на... определенных знаниях, которые я получил, выпив твою кровь, я предполагал, что тебя выберут через шесть-восемь месяцев. Но я не безупречен. Возможно, ты получил высокое звание?" Олден покачал головой. Он практически излучал энергию. "Не совсем. Это Б. Мастер Дубин". "Дубина?" Голос Горгона был невероятно нейтральным. Гладким, как лист стекла. Олден предположил, что это потому, что они находились на той опасной территории, где он должен был избегать давать какую-либо полезную информацию. Это было прекрасно. Олден чувствовал себя так, словно мог заполнить своими мыслями целый каньон, а теперь, когда они остались одни, он мог болтать сколько душе угодно. "Это самое худшее. Для того, что я хочу сделать. Майстер мог бы быть хорош, но не с подтипом оружия ближнего боя. Они почти полностью ориентированы на нападение, а быть супергероем ранга B, который сражается на близком расстоянии, это... не по мне. Не в моем стиле. Я не очень люблю наносить сильные удары, а потом умирать буквально от любого злодея, который меня превосходит". Быть В-рангом, который борется с не супер-преступностью, было бы гораздо безопаснее, но в большинстве стран есть законы, запрещающие нанимать Призванных в армию и полицию. Из-за возможности злоупотреблений, ООН и Объединенные Герои Земли в большей или меньшей степени запретили эту практику там, где могли. "В любом случае, я собираюсь обменять его на что-нибудь получше. Надеюсь..." Олден прервался, когда понял, что лифт не едет вверх. Он ехал вниз. "Горгон, в этом здании есть подвал?" "Да". Олден уставился на панель лифта. "Где же кнопка?" "Здесь ее нет. Доступ к нему осуществляется через знак Системы. Нижние уровни предназначены только для официального использования Артонанцами." "Я не артонанец". "Как Призванный, ты теперь собственность Артониан. Это достаточно близко." Собственностью? Ну, технически. Может быть. Но все же. Олден посмотрел на него. "Я не думаю, что ты должен говорить об этом именно так. Это звучит ужасно". "Я просто констатирую факт так четко и кратко, как только могу. Я ничего не могу поделать с тем, как это звучит". "Верно", - сказал Олден. "Но, к твоему сведению, большинство людей предпочитают думать об этом как о призыве. И получить в обмен магические способности". "Это... нет, неважно. Семантика слишком чревата человеческими эмоциями, чтобы я мог сориентироваться. Давай просто скажем, что твой статус дает тебе новые привилегии и влечет за собой пропорциональные расходы". "Это звучит гораздо лучше". "Как скажешь". Олден был разочарован, когда лифт открылся в совершенно обычном на вид коридоре с совершенно обычными дверями. Пол был бежевым, стены бежевыми, а двери, как бы добавляя интерес, были чуть более темного бежевого оттенка. Над головой жужжали флуоресцентные лампы. Горгон привел его в небольшой серый кабинет, который был почти пуст, за исключением стола, который, казалось, был вырезан из глыбы молочно-белого хрусталя. Рядом с ним стоял единственный металлический складной стул. Горгон жестом указал на стул, один из его золотых переплетов развевался в воздухе, как воздушный шарф, и Олден сел на него. Пришелец встал с противоположной стороны стола. "Прежде чем мы начнем, я скажу тебе то же самое, что говорю каждому Призванному, который приходит сюда без свиты гражданских наблюдателей. Это простая вежливость, которую я хотел бы распространить на всех, но она имеет тенденцию заставлять ваших правительственных чиновников ныть, когда они узнают об этом. Поэтому она предназначена лишь для одиноких немногих". Олден моргнул. "Я думал, ты не можешь сказать мне ничего действительно полезного?" Горгон кивнул. "Это не столько откровение, сколько напоминание о том, что ты уже должен знать. А именно: даже если твой класс закреплен, ты не обязан регистрировать себя как одного из Призванных". Олден моргнул. "Прошу прощения?" Горгон пренебрежительно махнул рукой. "Это то, что, вероятно, не относится к тебе, учитывая то, что я знаю о твоих личных целях. Но я заметил, что молодые люди часто идут по проторенной дорожке, не задумываясь о других вариантах. Чтобы было понятно, регистрация новых Призванных в земных правительствах - это услуга, которую консульство предоставляет для их удобства. Я не обязан хранить верность человеческим президентам или королям. А артонанские трипланеты не требуют регистрации, потому что, когда вы были выбраны Системой, вся ваша информация была немедленно предоставлена им в любом случае". Я знал об этом, — с удивлением понял Олден. О чем-то вроде этого. То, что его выбрала Система, означало, что его тетя больше не является его законным опекуном, а он больше не американец. После регистрации его гражданство будет автоматически перенесено на остров Анесидора. Через девяносто дней после дня выбора он должен был покинуть страну. Такие же правила были практически для всех других мест в мире. Но это было земное дело. Артонанцам было все равно, где живет Призванный. Олден мог поселиться в Белом доме, на Луне или вообще в другом измерении. Они могли вызвать его откуда угодно, насколько он знал, так что для них было все равно. Только... " Горгон, если я не зарегистрируюсь, я стану преступником. По крайней мере, везде на этой планете. Это практически первый шаг к тому, чтобы стать суперзлодеем, а не героем". Осушитель не был зарегистрирован. Он не стал этого говорить, но эта мысль была у него в голове. Пришелец покачал головой. "Я встречал небольшое, но и немалое число Призванных, которые отказываются регистрироваться, и большинство из них делают это, не становясь опасными для общества. Они живут нормальной жизнью, за исключением редких случаев неизбежного вызова на Артонан. И в таких случаях человеческие правительства ничуть не мудрее и не хуже от этого". Олден нахмурился. " Ты... рекомендуешь это?" "Это не рекомендация. Это напоминание. Я чувствую необходимость сделать это, когда могу, учитывая распространенность некоторых историй о незарегистрированных Призванных. Если бы ты хотел, ты мог бы закончить школу вместе с Бо и Джереми. Ты мог бы учиться в колледже. Ты мог бы выбрать любую из тысяч различных профессий. И артонанцы вовсе не считали бы тебя преступником". Мозг Олдена споткнулся об эту идею, пытаясь понять, как к ней относиться. "Но если кто-то узнает..." "Ах, да", - сказал Горгон. "В такой ситуации секретность была бы превыше всего. А жизнь в подполье не лучшим образом сказывается на нервах. Я не хочу тебя запутать, я лишь призываю тебя рассмотреть все варианты. Все варианты. Прежде чем принимать судьбоносные и бесповоротные решения". "Хорошо. Спасибо. Я... я подумаю об этом. Может быть, если я не смогу заменить Мастера Дубин, это будет вполне реальным вариантом для меня? Но я хочу сначала хотя бы попробовать себя в лучшем классе". "И поэтому я представлю тебя на рынке торговли". Горгон положил одну из своих серых рук на стол из молочного хрусталя. Он раздвинул пальцы, и мгновение спустя стол начал светиться теплым светом. "Трипланетарное правительство Артоны назначает на Земле самые разные классы. Типы классов, которые они выбирают, в значительной степени основаны на том, какие услуги, по их мнению, потребуются от призванных ими людей в ближайшие десятилетия. Я не вправе раскрывать больше, чем это, об их ходе мыслей". "Но есть что-то большее, что должно быть раскрыто?" Горгон проигнорировал вопрос и продолжил свою речь. "Несмотря на то, что ты мог слышать от более причудливо настроенных людей, класс, который тебе назначили, не имеет абсолютно никакого отношения к твоей душе. У вас нет скрытой силы или индивидуальной черты, из-за которой Система присвоила тебе класс Мастера Дубин. Это было просто следующее задание ранга В в списке распределения Системы в тот момент, когда ваше существо достигло порога отбора". Олден откинулся в кресле, и металл скрипнул. "Приятно это слышать, хотя я уже знаю это. Правда, мне кажется, что я сглазил себя, желая поменяться классами". Горгон драматично вздохнул. "Я знаю, что многие люди чувствуют себя так же. Количество молодых людей, которые плачут и молятся над решением здесь, в этих комнатах, даже после того, как я говорю им, что нет необходимости в таких мучениях... огорчает". "Значит, артонанцам действительно совершенно все равно, если мы обменяемся классами?" "Нет, при условии, что обмен будет происходить только между равными по рангу людьми. Девяностодневный льготный период существует для того, чтобы ты мог воспользоваться возможностью торговли. Это нужно для того, чтобы ты мог найти класс, который больше соответствует твоим вкусам, что в конечном итоге сделает тебя счастливее и эффективнее во время службы". "Звучит неплохо. Так как же мне это сделать?" " Тебе нужно положить руку на стол и получить доступ к Системе". "Как?" Лицо Горгона дернулось. "Ты не знаешь как?" "Прошел всего час или около того. И я был занят исследованием дубин по дороге сюда", - защищаясь, сказал Олден. "У меня не было времени изучить и интерфейс Системы". "Ты можешь выбрать свою собственную фразу вербального доступа. Обычные фразы включают "онлайн", "вызов" и "доступ". Даже если ты не овладел искусством мысленных команд для каждой функции Системы, большинство Призванных находят достаточно легким обращение к Системе таким способом после небольшого количества практики. Также ты можешь использовать физические жесты". Затем он добавил: "Я рекомендую назначить несколько свободных рук на тот случай, если тебе понадобится доступ к Системе, когда ты умственно истощен, с кляпом во рту и физически связаны". "А... как часто это случается?" Горгон не ответил. Вместо этого он сказал: "Хорошим выбором будут движения глаз или едва заметные сокращения мышц". Олден сделал мысленную пометку придумать что-нибудь подобное, когда у него под рукой будет зеркало, чтобы убедиться, что он не выглядит совершенно невменяемым, когда закатывает глаза и сжимает различные мышцы. " Доступ к системе", - сказал он. Интерфейс расцвел золотистым светом. "Она ответила", - отметил он. "Я думал, что мне придется сказать "Доступ к контракту межпространственных воинов", чтобы это сработало". "Система - это полуразумное заклинание, и она чрезвычайно умна. Она знает все свои различные имена. Однако тебе может быть труднее, если ты когда-нибудь попытаешься получить доступ к одной из родственных Систем на другой планете". "Опять же... как часто это случается?" Но Олден вскоре отвлекся от тревожных мыслей о том, как лежать связанным и с кляпом во рту на чужих планетах. Как только он положил руку на стол напротив стола Горгона, его интерфейс засветился. "О, здорово. Это как глобальный аукционный дом, полный отчаявшихся людей". Была даже кнопка для сортировки по сделкам, которые заканчиваются быстрее всего. Потому что у них есть что-то ужасное, и их девяностодневный таймер истекает. Были указаны места проживания торговцев. Это были подростки со всего мира. Но все их предложения были на идеальном английском, так что Система, должно быть, была отличным переводчиком. И к шоку Олдена, люди предлагали реальные материальные блага в дополнение к классам, которыми они торговали. Он и не думал, что такое возможно. "Горгон, это безумие. Кто-то в Пекине буквально платит полмиллиона долларов за обмен Скоростного Брутала C ранга на Целителя Разума C ранга!". "Да, эта сделка длится уже целых девяносто дней. Очевидно, что Призванный сильно хочет Целителя Разума, но даже если он и был назначен в последние месяцы, никто не хочет его обменивать." "Нет никаких имен", - заметил Олден. "Просто случайные идентификационные номера". "По умолчанию, сделки являются частными. Хотя в случае с более необычными классами вскоре становится ясно, кто участвовал в сделке. В твоем случае я рекомендую не утруждать себя излишней секретностью. Ты заметишь, что не так много Призванных, торгующих на твоем уровне. Ты можешь скрывать свою личность, но личный контакт может иметь значение, когда дело доходит до окончательных решений". Олден уставился на интерфейс. Он копался в нем, пока не отсортировал все по рангам. Сейчас для торговли было открыто всего несколько десятков В-классов. " Как мне вообще придать этому персональности? Списки кажутся очень простыми". "Выбирай кого-то, как если бы ты намеревался торговать с ним. Убедитесь, что у них не выбрана автоторговля". "А если они согласятся?". "Ты все равно можешь отказаться, если это не автоторговля. Кроме того, ты можешь торговать столько раз, сколько захочешь до окончания девяноста дней". Он сделал паузу. "Очевидно, тебе не следует брать что-то нежелательное по прихоти". Олден просмотрел удостоверения личности. В нескольких из них была выбрана функция автоторговли. У большинства из них в разделе "Разыскиваемые" были указаны чрезвычайно специфические и сверхмощные типы классов. Олден предположил, что это сделано для того, чтобы они не упустили прекрасную возможность, если она представится, пока они не обратят на нее внимания. Он просматривал объявления, пока не нашел интересное. [Доступные торги класса] - Ранг B - [ID: B74 Местонахождение: Дакотская заповедная зона, США Торговля: Морф Брутал Требуются: Настройщик (все), Целитель (все), Формирователь жизни, Мастер (дальнобойное магическое оружие, магические инструменты, необычные типы), Редкие. Примечания: больше никаких %8*$# Бруталов или Колебающих. Оставьте меня в покое, вы *&%^@! Автоторговля: НЕТ] "Могу я нажать на этого Морфа?" спросил Олден, жестом указывая на список. "Это действительно полезный класс. Похоже, что им не нужен ближний бой, но Мастера Дубин можно считать необычным типом Майстера, не так ли?" " Олден, ты ведь понимаешь, что я не могу видеть твой системный интерфейс?" сказал Горгон. "Я знаю, что ты говоришь о Участнике B74, только потому, что я сам недавно читал торговое окно". "Я идиот. Извини. Кроме того, у тебя хорошая память". " Этих участников торгов особенно сложно забыть. Они торговали лично примерно по шестнадцать часов каждый день в течение последних двух месяцев." "Лично?" "Автотрейдинг обычно используется, когда люди спят или заняты чем-то другим. B74 редко бывает занят чем-то другим. Представся им. Ты поймешь, что я имею в виду". Горгон отошла в угол комнаты, пока Олден выяснял, как начать торговлю с Б74. Сначала ему пришлось пройтись по нескольким экранам, чтобы создать свой собственный торговый профиль. Наконец, он получил идентификатор B13 и свое собственное место в списке торговых сделок класса. [ID: B13 Местонахождение: Консульство Артонана 4, США Торговля: Мастер дубин Требуются: Настройщик (все), Целитель (все), Мейстер (ловушки, жезлы) Примечания: Станьте мастером дубины. Бейте плохих парней палками. Автоторговля: НЕТ] Олден просмотрел список и остался вполне доволен. Ему нужно было освежить свои знания о некоторых более непонятных классах, чтобы лучше заполнить раздел "желаемое". Он почти внес в список редкие классы, например, B74, потому что редкие классы были интересны уже тем, что были более загадочными. Но на ум приходили только Кролик, Портной и Скорбящий, а они подходили для его нужд еще хуже, чем Дубинный Мастер. Теперь, когда у него был профиль, идентификатор B74 был выделен как ссылка. Он нажал. [НАЧАТЬ ТОРГОВЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ С B74?] ДА/НЕТ Олден выбрал "да". [B74 принял ваше приглашение. За B74 поручился уполномоченный свидетель. За вас поручился уполномоченный свидетель. Переговоры одобрены]. "Держите одну руку на столе, иначе связь прервется", - предупредил его Горгон. Олден пододвинул свой стул ближе к светящемуся хрустальному столу и крепче прижал к нему правую руку. Через секунду он едва не вскочил со своего места, когда из воздуха появился мальчик, сидевший на другом металлическом стуле по другую сторону стола. Олден выругался и в тревоге откинулся назад. Это был не просто другой парень. На другой половине стола в то же самое время появилась коллекция мусора. Как будто по горизонтали разрезали безупречно пустой стол, за которым сидел Олден. Он внезапно закончился, и начался точно такой же стол, заваленный пакетами из-под чипсов, бутылками энергетических напитков, пачками салфеток, блокнотами, незакрытыми ручками и маркерами. Сидящий за грязным столом, с серьезной бородкой и очень густой щетиной для парня, который, должно быть, был примерно ровесником Олдена, Б74 выглядел взбешенным. Он ударил по столу и встал, глядя на Олдена. "Слушай сюда, тупица-новичок", - огрызнулся он. "Я принимаю твою просьбу о переговорах только для того, чтобы ты не доставал меня! Я не собираюсь обменивать Морфа на сверхмощную бейсбольную биту. Если это не очевидно из моего объявления, мне нужно хорошее оружие. А не странное дерьмо. Это B-ранг. Пока я общаюсь с такими неудачниками, как ты, у меня может появиться шанс на отличную сделку. Последние два месяца я писаю в бутылки, чтобы не делать перерывы на туалет. У меня нет времени на дружеское общение с тобой. Не связывайся со мной больше, если только тебе не удастся достать что-нибудь из моего списка желаемого!". Прежде чем Олден успел извиниться, B74 поднял обе руки со стола и исчез. Целую минуту Олден просто смотрел на то место, где исчез другой мальчик. Затем он глубоко вздохнул. " Горгон, люди ведь не могут физически атаковать меня через магический стол?". "Нет", - ответил Горгон. "Но это добавило бы изюминку в мою работу". ---------- ЧЕТЫРНАДЦАТЬ: Класс Трейдер, часть первая Олден провел весь день, сидя в торговом отделе. Горгон задержался на первый час или около того, отвечая на вопросы, на которые ему было разрешено отвечать. Но после этого он отправился обратно наверх. Пока Олден не выходил из комнаты, Система считала, что за него надежно поручился уполномоченный свидетель. Однако, когда он выходил в туалет, Горгону приходилось сопровождать его обратно и заново активировать стол. Инопланетянин сказал Олдену, что в чикагском консульстве нельзя мочиться в бутылки. И что-то такое. Не то чтобы я планировал это делать. Он что, считает меня животным? Первые пару часов Олден сосредоточился на том, чтобы разобраться в торговой платформе и внимательно изучить своих коллег B-ранга. Несколько человек входили и выходили, полностью исчезая из интерфейса его Системы, но большинство просто корректировали списки "разыскиваемого" в своих профилях и включали функцию автоторговли, когда им нужно было уйти. Это было интересно, поскольку позволяло Олдену определить, на какие классы они действительно рассчитывают, а на какие просто согласны. Почти все, по крайней мере, хотели пройти курс Настройщика, и многие из них, похоже, хотели именно его. Это было ожидаемо, но... не очень хорошо. Настройщик реальности был, по сути, классом магов, создай-по-своему. Настройщики получали на выбор огромный список заклинаний, изменяющих реальность, и в зависимости от их выбора, в конечном счете, их продвигали по все более узким путям к уникальным специализациям. Ханна, например, выбрала для своего первого заклинания базовый мобильный барьер, а затем перешла от него к таким вещам, как магический пузырь сохранения, который она использовала на Олдене. Но она могла выбрать десятки других заклинаний и получить совершенно иной набор сил. Некоторые Настройщики фокусировались на совершенствовании собственных тел и становились почти как магически усиленные Бруталы. Другие могли стрелять электрическими разрядами из ладоней. Конечно, все хотят этого. Нет ничего плохого в том, чтобы быть Настройщиком. Ну, это было не совсем так... Как только Настройщик выбирал свой путь, Система довольно жестко фиксировала его на нем. Если первым заклинанием, которое ты выбрал, было "Ледяной Предел", то лучше бы тебе не решить вдруг, что ты ненавидишь магию мороза, потому что многого она тебе не предложит. Но Олден не считал это ужасным недостатком, и, видимо, его товарищи по рангу B думали так же. Пока рано от этого отказываться. Может быть, люди торгуют этим чаще, чем я думаю? Чтобы лучше представить себе ситуацию, он отключил настройку, которая заставляла торговую платформу показывать только его собственный ранг, и начал наблюдать за другими. Он не мог выбрать кого-то из них и предложить торговлю, но все равно было интересно. Было только три одиноких S-ранга. Один пытался обменять Небесного Формирователя на должность целителя, что при таком высоком ранге было все равно что обменять самосвал, полный рубинов, на чертов товарный поезд, полный их. "Жадность?" ворчал Олден. Остальные были бруталами силового типа, как Арджун Томас, и... Мостовой Мейстер? Что на Земле? Мейстеры были классом ремесленников. Обычно они не были так... странно специфичны при первом назначении. Мосты. И S-ранг? Что этот чувак должен был с ними делать? Очевидно, что новый S-ранговый должен был строить мосты. Удивительные мосты. Но это казалось очень странным для артонанцев. Олден мог представить, как его товарищи по отбору смотрят на окно с заданиями, пытаясь понять, прыгать ли им от радости, что они попали в 99 процентов всех сверхлюдей, или кричать, потому что они смогут использовать свою потрясающую силу только для строительства одного типа сооружений. Может быть, если развить ее достаточно далеко, то мосты будут делать разные вещи? Ну, это была проблема для причудливых S-рангов, чтобы разобраться с этим. Но не Олдену. В данный момент торговали пятнадцать А-рангов. Ни один из них не был Настройщиком. И было несколько тысяч С-рангов. Что имело определенный смысл. Ранг С был самым распространенным - примерно 35% от всех Призваных. За ним следуют D и F с 30% и 20% соответственно. Мне очень повезло. В-ранг составлял около 9% от общего числа сверхлюдей. Однако цифры не поддаются логике. В торгах было гораздо меньше S, A, и B класов, чем, по мнению Олдена, должно быть. Может быть, многие из нежеланных классов непропорционально распределены по нижнему краю шкалы? Он нацарапал кубы и спирали на обложке своей тетради по биологии, пока думал об этом. Возможно, дело еще и в том, что некоторые способности, которые на низких уровнях были никчемными, на более высоких становились весьма полезными. Например, подтипы Формирователей. Они были очень плохи для всех, кто ниже тройки, но потом резко возрастали и становились невероятно полезными для A-класов. Неудивительно, что B74 бесился. Он, должно быть, продал почку, чтобы получить этого Морфа, и все еще пытается обменять его на что-то получше. Морф был перевертышем класса Брутала. Он не нравился Олдену, но был хорош. Действительно хорошо в B. Черт. Это должно быть дело людей, не так ли? Он понимал, что имел в виду Горгон, говоря о том, что сейчас важен личный контакт. Никто не собирался увидеть класс Олдена и просто захотеть его, если только их собственный не был полной пустышкой. Вероятно, ему придется постепенно повышать ставки, пока он не получит что-то приличное, а для этого ему придется разговаривать с людьми. Он должен убедить их. Желательно, не превращаясь в такого же негигиеничного оборванца, как B74. Он стал прочесывать все нижние ранги в поисках Настройщиков. Один ранг С болтался здесь уже больше месяца, но по какой-то причине они хотели получить в обмен только Плакальщика и не желали обменивать его ни на что другое. Это был чрезвычайно редкий класс. Вряд ли они его получат. Олден недоумевал, зачем он вообще им нужен. Скорбящий был классом эмоционального переноса, когда ты буквально забирал негативные чувства других в себя. Он всегда считал, что это похоже на пытку. Может быть, в этом было что-то большее? Мне нужно изучить редкие классы. Он записал это в свой блокнот. Единственный другой Настройщик, которого он нашел, был D-ранга. Они появлялись в общей сложности на две минуты, а затем исчезали. Точно. Так вот оно как. Возможно, мне нужно немного умерить свои цели. Он хрустнул костяшками пальцев и потянулся. Затем он поднялся наверх, чтобы поговорить с Горгоном. ### Вечерние занятия начинались, люди приходили и уходили. Но никто не беспокоил Горгона, а поскольку Олден не посещал занятия по четвергам, никто из этих людей не знал его и не интересовался, чем он занят, когда он подошел к столу. "Я собираюсь отправиться домой, написать друзьям, покормить кошку и поужинать", - тихо сказал он. "Два вопроса: Могу ли я пользоваться торговым залом всю ночь, если захочу? И могу ли я взять с собой Джереми?" Горгон моргнул. Это был всего лишь второй раз, когда Олден видел его веки. "Торговый зал в твоем распоряжении. Как я уже говорил, ты теперь Артонан... присоединился. Ты можешь пользоваться зданием в любое время. Не то чтобы я тебе не разрешал. А поскольку ты единственный избранный, пользующийся услугами этого консульства, тебе даже не придется беспокоиться о совместном использовании". Он наклонил голову. "Что касается Джереми, я полагаю, ты можешь взять его с собой?" "Не похоже, что ты уверен". "Никто никогда не просил гражданского компаньона в торговом отделе. Мне нужно будет уточнить у своего начальника, но я не могу придумать реальной причины, по которой он мог бы отказать. Артонанцы обычно довольно спокойно относятся к тому, что они считают человеческой эксцентричностью. Но что бы ты вообще делал с Джереми?". "Он очень симпатичный. И проницательный. Люди, естественно, снижают свою бдительность рядом с ним. Очевидно, что между моими коллегами по отбору существует большое напряжение, и я хочу ее снизить. Джереми может стать моим посредником и убедить других В-рангов дать мне все их сочные классы". Олден сделал паузу, затем добавил. "Он тоже будет думать, что это круто". Горгон снова моргнул. "Это разумная идея". "Почему ты выглядишь потрясенным?" "Это умная идея, но она не сработает так, как ты думаешь". Олден почувствовал, что начал сдуваться. "Почему?" "Джереми не сможет использовать Систему так же, как и ты. Он не сможет получить доступ к торговой платформе. Он не сможет видеть или слышать человека, с которым ты разговариваешь, и он не сможет видеть или слышать его". Олден застонал. "Ты разрушаешь мои мечты". Но Горгон все еще выглядел задумчивым. "Оставь это на вечер. Я подам запрос и завтра получу ответ. Я объясню своему начальнику твое желание получить эмоциональную поддержку. Возможно, если я опишу Джереми как своего рода слугу... или домашнее животное". Настала очередь Олдена моргнуть. " Горгон, Джереми - не пудель". Пришелец пожал плечами. "Просто некоторые понятия легче перевести между видами, чем другие". Если это так, то Олден был немного обеспокоен тем, как этот начальник смотрит на мир. Но он принял бы все, что мог получить. Он повернулся, чтобы уйти, но успел сделать всего несколько шагов по полированному полу, как его остановило легкое прикосновение к спине. Он удивленно обернулся и увидел, что это Горгон смотрит на него необычайно прямым взглядом. " Позволь мне отнести твой багаж", - сказал он. "А?" " Позволь мне отнести твой багаж". Горгон кивнул в сторону сумки, перекинутой через плечи Олдена. Ничуть не смутившись, Олден снял сумку и передал ее. Он ожидал, что Горгон что-то с ней сделает. Может быть, это была проверка безопасности, чтобы убедиться, что он ничего не украл снизу? Но пришелец только взял сумку и понес ее к дверям вестибюля. Он поставил ее на пороге и вернулся к своему столу, пройдя по пути мимо Олдена. Он странно ходил. Он был скован и... испытывал боль? "Что это, черт возьми, было?" Олден позвал его вслед. "Увидимся, когда ты вернешься", - сказал Горгон еще более высоким голосом, чем обычно. "Приятного вечера". " Горгон?" "Приятного вечера". Олден ушел, чувствуя себя крайне обеспокоенным. Он достаточно хорошо узнал Горгона, чтобы с уверенностью сказать, что инопланетянин не стал бы без всякой причины внезапно переносить сумку с книгами Олдена на пятнадцать футов. А значит, причина была, подумал Олден, наблюдая за проносящимися мимо зданиями сквозь окна поезда, когда он возвращался домой. Только я понятия не имею, что это такое. Он думал об этом последние десять минут, но так и не придумал ничего, что помогло бы ему чувствовать себя спокойнее. Это какая-то грубая работа слуги? Как будто он вынужден делать это сейчас, потому что я собираюсь стать одним из Призванных? Мысль была тревожной. Но все могло быть именно так. Кто бы ни устанавливал условия заключения Горгона, он явно был мерзкой тварью. И, насколько он знал, что никогда не видел, как пришелец взаимодействует с другим Призванными. У него не было базы для сравнения. Надеюсь, это не оно. Единственное, что еще может быть, это какой-то... намек? Предложение? О выборе класса? Эта идея нравилась Олдену гораздо больше, но Горгон предельно ясно заявил, что ему не позволено делать такие вещи. Если это и был намек, то весьма туманный. И это было важно, потому что пришелец не был похож на того, кто рискует навлечь на себя гнев Артонан без веской причины. Так что, никакого давления, Олден. Тебе просто нужно выяснить, как связана твоя совершенно обычная сумка с работой супергероя. Олден закрыл глаза. Он пытался разобрать каждое слово и действие Горгона. Странно, что он назвал ее багажом, а не сумкой? Нет такого класса, который имел бы отношение к багажу. Может, речь идет о путешествиях в целом? Скоростные типы путешествуют быстро. Есть еще Мотоциклетный Майстер, которая похожа на богиню мотоциклов; это вроде как связано с путешествиями. Но это не совсем то, что нужно. Во-первых, Мотоциклетный Майстер была единственной в своем роде. Никто не получал этот титул ни до, ни после. И, конечно, даже если бы Горгону пришлось быть туманным, он мог бы придумать что-то более очевидное, если бы пытался указать Олдену на класс спидстеров. Он мог бы просто сказать что-то вроде "Поторопись". Наверное, мне тоже не рекомендуется пытаться использовать телепортацию, верно? Я не думаю, что у B-рангов есть такая возможность, а если бы и была, то это была бы просто специфическая версия Настройщика. Он знает, что это мой главный выбор в любом случае. Он мог бы подождать, чтобы узнать, получу ли я вообще этот класс или нет, прежде чем что-то говорить". К тому времени, когда поезд достиг своей остановки, Олден все еще не знал, что означает загадочное сообщение. Он вышел на вечерний воздух. Было холодно. Он оставил пальто в школе, и ветер украл то тепло, которое его тело накопило за время поездки. Он задрожал. Значит ли это, что Горгон считает, что я должен сосредоточиться на каком-то классе, кроме Настройщика? Или просто в дополнение к нему? Неопределенность беспокоила. Но он не должен стоять здесь и мучиться над этим всю ночь. Добраться домой. Поесть. Покормить кошку, сурово сказал он себе. И, возможно, он одолжит спальный мешок у кого-нибудь из соседей. Комната с хрустальным столиком была хороша, но проводить в ней час за часом было бы очень неудобно. Может быть, он сможет вздремнуть в перерывах между проверкой новых торговых объявлений. И когда сказать Джереми и Бо? Если уж на то пошло, когда он должен рассказать тете? Она, конечно, пообещала бы не делиться секретом, и она же, конечно, нарушит это обещание, как только станет слишком взволнованной. Так что... у него будет максимум два дня после того, как он расскажет ей. А потом все в Чикаго будут знать. Тогда тетя Конни выбывает. Олден был на 99% уверен, что не хочет идти по незарегистрированному пути, о котором говорил Горгон, но пока он не был полностью уверен, что хотел сжигать мосты. Завтра я смогу пропустить школу, а потом мне придется что-то придумать. Если бы он позвонил школьному психологу и рассказал ей о похоронах Ханны, то, возможно, смог бы пропустить целую неделю. Но это было неправильно. Сегодня суббота. Это так скоро. Он действительно не хотел идти. Особенно сейчас. Что, если кто-то на похоронах узнает, что он избранный? Он не знал, какими способностями обладали друзья Ханны. Может быть, я могу попросить у людей совета по поводу занятий? Опять же, это было неправильно. Это были похороны, а не возможность наладить связи. Я просто должен пройти через это. К тому времени, как Олден добрался до собственной входной двери, он так замерз, что был уверен, что забытое пальто - это кармическая справедливость за то, как сильно они с Бо дразнили Джереми несколько недель назад. ---------- ПЯТНАДЦАТЬ: Класс Трейдер, часть вторая В субботу утром Олден проснулся под звон будильника своего мобильного телефона в совершенно нецивилизованное время - в четыре часа утра. Он вылез из уютного спального мешка, который принес с собой, и включил флуоресцентные лампы в торговом отделе. В Индии и Индонезии сейчас должен быть полдень. В Китае - вечер. Часовые пояса теперь волновали его. Ему нужно было бодрствовать, когда бодрствует большое количество его коллег ранга В, и это было бы самое подходящее время, чтобы застать новичков. И, надеюсь, это также будет подходящее время, чтобы избежать B74. У другого избранного было гораздо больше опыта в торговле и лучший класс для работы, чем у Олдена, к тому же он почти всегда был онлайн. Олдену нужно было воспользоваться кратковременными отлучками этого парня. В74 находился в зоне Пизванных в западной половине Северной Дакоты, на час позже чикагского времени. Прошлой ночью он не спал до полуночи, вероятно, пил энергетические напитки и беспокоил новичка с идентификатором B105, который появился на торговой платформе с классом "Формирователь жизни", сверкающим, как маяк, в верхней части списка. Этот класс был в списке желанных у 74. Олден был почти уверен, что 74 сделал из себя вредителя, потому что Формирователь пробыл здесь всего час или около того, прежде чем полностью отключиться. Не осталось даже опции автоторговли, чтобы отметить факт их существования. B74 установил свой собственный автотрейдинг примерно через три минуты. Ему так и не удалось получить Формирователя жизни. Олден, который спокойно изучал других В и подправлял свой собственный список, улыбнулся. Частично это была злорадная улыбка. 74 был груб, и Олден не хотел, чтобы у него были хорошие результаты. Но антагонистическое существование другого избранного также играло на его собственных планах относительно новой карьеры классового трейдера. Если 74 собирался ругаться на людей с плохими классами и досаждать людям с хорошими, то Олден должен был стать светом для его тьмы. Он был бы тем дружелюбным человеком, с которым люди могли бы поговорить. Возможно, надеюсь, кто-то будет более склонен торговать с ним из-за этого. Его объявление было обновлено, чтобы отразить эту цель. [ID: B13 Местонахождение: Консульство Артонана 4, США Торговля: Мастер дубин Требуются: Корректировщик (все), Брутал (спидстер, необщительные), Целитель (все), Мейстер (ловушки, жезлы, необщительные), Формирователь (все), Колеблющиеся (все), Мейстры (все), Редкие. Примечания: Мастер дубин создаёт впечатление перспективного класса, если вам нравится оружие ближнего боя. Он имеет ценность в новом виде по сравнению с более распространенными подклассами оружия, а мы все знаем, что брендинг особенно важен для B-рангов, надеющихся на работу героя. Я буду рад пообщаться со всеми, даже если на обсуждение не будут вынесены предложения. С нетерпением жду скорой встречи со всеми вами на Анесидоре. Возможно, я буду тем самым парнем с дубинкой. Автотрейд: НЕТ] Очевидно, что Олдену на самом деле не нужно было все то, что было в его списке "хотелок". Но ему нужно было создать впечатление открытости к разговору, и он не должен был рисковать упустить какой-то странный подтип, о котором он никогда не слышал. Он подумал, что упоминание об их будущем как возможных соседей и одноклассников на острове было приятным замечанием. И хороший показатель того, что в отличие от некоторых людей, он не откусит кому-то голову, если тот обратится к нему с классом, который ему не нравится. Удовлетворенный на данный момент, он сел и вошел в систему. Он просмотрел список, потягивая из чашки воду, которую налил перед тем, как забраться в спальный мешок несколько часов назад. B74 по-прежнему отсутствовал. И, с волнением, Олден увидел, что Формирователь жизни вернулся. Их список был уже не таким пустым, как вчера вечером. Несомненно, теперь, когда они не боролись с 74, у них наконец-то появилось время все уладить. Он внимательно прочитал его. ID: B105 Местонахождение: Консульство Артонана 1, Франция Торговля: Формирователь жизни Требуются: Настройщик (все), Целитель (все), Мейстер (все) Примечания: Я доволен Формирователем Жизни, но мне интересно посмотреть, что еще может быть доступно, прежде чем я возьмусь за него. Морф мне не нужен. Автотрейд: НЕТ Олдену захотелось связаться с ними, хотя бы для того, чтобы сказать, что конкретное упоминание о Морфе 74-го было хорошей подколкой. Но он не стал этого делать. Судя по их предпочтениям, они не собирались посещать занятия по физическому бою, а после вчерашнего вечера они, вероятно, не любили тратить время впустую. Вместо этого его взгляд остановился на объявлении, появившемся менее минуты назад. ID: B22 Место работы: Консульство Артонана 1, Польша Торговля: Цепник Требуются: Брутал (сила), Майстер (кастета) Примечания: Здравствуйте. Я Анджей. Приятно познакомиться. Автотрейдинг: ДА Олден прочитал объявление. Затем, чувствуя уверенность, что он что-то упустил, он прочитал его снова. "Анджей, нет", - пробормотал он. "Не меняй Цепника на них". Цепник был одним из самых редких классов. Прошлой ночью у Олдена было время освежить свои знания о некоторых редких классах. В целом, они не были лучше других. Просто это были классы, которые составляли менее процента от общего числа. Хотя класс бегунов на побегушках, Кролик, по последним данным, составлял скорее 1,1%. Все редкие классы были странными, но некоторые из них были невероятно непрактичными, в то время как у других было свое применение. Например, Цепник. Этот класс давал доступ к самым мощным цепочкам слов, уменьшал их отрицательные эффекты и увеличивал положительные. Артонанцы не любили делиться высокоуровневыми цепочками слов за пределами своего вида, так что это была уникальная возможность. Словесные цепочки по своей сути были сбалансированы, поэтому идея использования мощных цепочек была немного пугающей. Конечно, можно было использовать высокоуровневую цепочку удачи и провести лучший день в Вегасе, но был ли это действительно чистый выигрыш, если расплатой за это была смерть в автокатастрофе через несколько недель? Класс "Цепник" повышал вероятность того, что в автокатастрофе вы получите серьезные травмы. Олден не считал, что этот класс ему особенно нужен. Но если бы ему пришлось выбирать прямо сейчас, в эту секунду, он бы, наверное, выбрал его, а не Майстера Дубин. И Анджей мог бы абсолютно точно получить для него что-то более уникальное, чем сверхпрочность. Алден не мог точно вспомнить, как часто встречался Цепник, но это была сверхредкость. А некоторым людям очень нравились цепочки слов. Несколько супергероев даже вытатуировали их по всему телу. Чтобы убедиться, что он не ошибся, он поискал на своем ноутбуке второй вариант Анджея, Майстер Кастета. Он предположил, что это класс, специализирующийся на кулачном оружии, и оказался прав. Это было довольно необычно. Если только Анджей не совершил серию ужасно неудачных опечаток, то единственное, чего он мог хотеть, это бить предметы. Сильно. Он даже не указал ни целителя, ни настройщика, ни чего-либо еще. Мой сейчас ближе всего к тому, что есть в сети. Думаю, мне стоит хотя бы попытаться начать переговоры? Олден хотел подумать об этом подольше, но не смог. Физически сильных бойцов было хоть отбавляй. Конкуренция придет. Или 74 проснется и бросит свою шляпу на ринг. Я знаю, что Цепника будет легче обменять, чем Мастера Дубин. Я должен пойти на это. Он кликнул на ID Анджея, прежде чем тот успел усомниться в себе. [НАЧАТЬ ТОРГОВЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ С B22?] "Да", - сказал Олден вслух. Он ожидал, что сразу же встретится лицом к лицу с польским подростком, но, очевидно, Анджей не работал по такому же бешеному графику, как B74. Возможно, он сначала ознакомится с моим классом. Или, может быть, мне придется подождать, пока он закончит разговор с кем-то еще? Для более распространенных классов можно было найти энциклопедии информации, вплоть до специфики, которую Система обычно предлагала новичкам любого ранга. Но для сверхредких классов не было никаких гарантий. Поскольку речь шла о Цепнике, людям, возможно, даже не разрешалось быть слишком откровенными в деталях. Но тот факт, что хотя бы один человек рангом выше Олдена справился с работой героя в этом классе, обнадеживал. Это делало Цепника более жизнеспособным, а значит, и более ценным. Этот Анджей, вероятно, тоже это знал. Когда он скажет мне отвалить, я отправлюсь наверх, в туалет. Может быть, когда вернусь, попробую поздороваться с тем долговязым, чей льготный период заканчивается через пару дней. Они застрянут с этим. И, вероятно, последние три месяца они сидят в такой же унылой комнате, и никто не хочет с ними разговаривать. Олден начинал чувствовать клаустрофобию, а ведь он еще и дня не был избранным. Спустя почти тридцать минут после того, как он попросил о переговорах, интерфейс его системы наконец-то засветился. [B22 принял ваше приглашение. За B22 поручился уполномоченный свидетель. За вас поручился уполномоченный свидетель. Переговоры одобрены]. Олден положил голову на руки, но как раз вовремя, чтобы увидеть Анджея, появившегося через стол от него. Второй подросток был невысоким и пузатым, с темными светлыми волосами и узкими карими глазами. У него была дружелюбная улыбка, и он весело помахал Олдену рукой, которую не использовал для поддержания контакта со столом. На тарелке перед ним лежало вареное яйцо и наполовину съеденный пончик с темно-красным джемом. "Dzień dobry!" - сказал он. > Слова появились в нижней половине зрения Олдена, сосредоточенные на груди другого подростка, как субтитры из фильма на иностранном языке. "Доброе утро", - сказал Олден, пытаясь найти баланс между чтением слов и установлением хорошего зрительного контакта. "Я не знал, как будет работать перевод. Это довольно здорово". > "Меня выбрали вчера", - сказал Олден. "Так что мы оба новички в этом деле. Кстати, меня зовут Олден". Анджей откусил от пончика. Он не спеша прожевал и проглотил, затем сказал: "Хочешь поменяться на Цепника?". Олден почесал затылок. "Да. Я уверен, что хотел бы. Но я знаю, что у меня не совсем тот класс, который тебе нужен. И я не загружен, так что я не могу добавить денежную премию, как некоторые люди". Польский мальчик смахнул крошки со своих рук на тарелку. > Олден сделал глоток воды. Он едва смог выпить его, не поперхнувшись. "Ты... ты хочешь это?" > " За Цепника?" Анджей слегка нахмурился. > Анджей вздохнул. > Только тогда Олден понял, что другой мальчик действительно провел последние полчаса, изучая класс дубины, пока Олден ждал. И он хотел ее. Олден почему-то почувствовал себя не в своей тарелке. Параноидальная часть его души шипела: "Нет. Не давай ему ее. Если он хочет это, значит, это должно быть лучше, чем то, что у него есть! Но это были просто нервы. Не так ли? У Анджея явно были свои планы на будущее в качестве одного из Призванных. Как и у Олдена. Я не знаю, зачем тебе нужен определенный минимум силы, хотя? Может быть, Анджей был одним из тех парней, которые действительно занимались математикой, и у него был какой-то твердый критерий по силе для того, что он хотел добиться в своей карьере? "Что ты собираешься с ним делать?" Олден пробурчал. "С классом дубины, я имею в виду?" Не то чтобы ему нужно было знать, чтобы совершить сделку, но он хотел понять, о чем думает его товарищ ранга "В". Если его взгляд на вещи сильно отличался от его собственного, то он должен был хотя бы потратить время на его изучение. Анджей улыбнулся, но покачал головой. >. "Да ладно, парень", - простонал Олден. "Я знаю, что не хочу этот класс для себя. Я отдам его тебе за Цепника. Я просто..." Польский мальчик поднял брови на Олдена. > Пульс Олдена участился. Он крепче ухватился за молочно-кристаллическую поверхность стола. Будь умнее, приказал он себе. Есть ли здесь какая-то хитрость, которую я не вижу? Только вот трудно было быть умным, когда за плечами всего три часа сна и недостаточно информации об одном из классов. И он не мог просто попросить больше времени на размышления. Анджей может отдать Цепника кому-то другому. Конечно, он не скажет мне, для чего ему нужен Мастер Дубин. Он не хочет, чтобы я решил, что его идеальный супергеройский билд лучше моего, и отобрал его у него. Это не значит, что его вариант лучше моего. Только то, что он другой. Все в порядке. Здесь нет никакого подлого подвоха. Скорее всего. Тот факт, что это происходит так быстро и легко, совершенно не говорит о том, что я веду себя как идиот. Возможно. Одна из рук Олдена слегка скользнула по столу. Он действительно вспотел. "Да, давай обменяемся", - сказал он, надеясь, что его слова не звучали так нервно, как он чувствовал. Через стол Анджей доел свой пончик и счищал белок с вареного яйца. > В правом нижнем углу системной надписи Олдена было написано "Подтвердить классовый обмен". "Подтвердить классовый обмен", - сказал он. В то же самое время Анджей всколыхнул воздух перед своим лицом. Через секунду появились новые слова. [ОБМЕНЯТЬ КЛАСС "МЕЙСТЕР ДУБИНЫ" НА КЛАСС "ЦЕПНИК"?] ДА/НЕТ "Да", - сказал Олден. [B22 запросил обмен. Вы запросили обмен. За обоих избранных поручились уполномоченные свидетели. Пожалуйста, подождите. Ваш класс переназначается]. Олден затаил дыхание. А потом ему пришлось прекратить это делать, чтобы не потерять сознание. >, - заметил Анджей. "Верно? Неужели какой-то сигнал должен пройти путь отсюда до Артоны и обратно?" > "Да. Я посещаю занятия здесь, в консульстве, с преподавателем из Артоны, и нет никакой задержки. Насколько я могу судить". Анджей просветлел. > "Да". > О, так он определенно хотел работать супергероем. Как слышал Олден, ни одну из программ повышения квалификации на Анесидоре нельзя было закончить, не владея хотя бы одним из пяти наиболее распространенных языков мира. В ранге "В" быть многоязычным было еще важнее, чтобы увеличить шансы на получение предложений о работе. "Мне нужно выучить мандаринский", - размышлял Олден. Он просто размышлял вслух, но улыбка Анджея стала еще более радостной. > "Да. Если мне удастся найти подходящий класс, я хочу пойти в..." Его прервала вспышка света, когда его интерфейс переключился. [КЛАССОВАЯ ТОРГОВЛЯ ОДОБРЕНА] Избранный с предварительной аффиксацией: Сэмюэл Олден Торн Ранг дивергенции: B Присвоенный класс: Цепник ... Сэмюэль Олден Торн, согласны ли вы добровольно принять на себя обязанности одного из Присягнувших Земли, тем самым выполнив часть долга вашей планеты перед Артоной? ДА/НЕТ 2145 ч: 20 м: 08 с > "Мой тоже закончен. Поздравляю с новым классом". > "Вау. Ты действительно уверен в том, чего хочешь". > "Ай, чувак. Не тяни с ответом". Анджей рассмеялся. "В любом случае, пока нас не прервали, я пытался сказать, что на самом деле я хочу получить класс, который я смогу превратить в достойную поддержку на поле боя." > Он выглядел озадаченным. > "Ну, не обязательно". > "Но я хочу работать в команде", - сказал Олден. "Я бы работал в тесном сотрудничестве с одним или двумя другими Призванными, чтобы мы все стали намного эффективнее, чем были бы сами по себе. Пара B-рангов с дополнительными характеристиками может быть не хуже A-ранга, это точно. Возможно, в некоторых ситуациях даже лучше, чем S". Анджей явно не был согласен с последней фразой. Его губы сжались. Но он только сказал: > Олден уставился на субтитры. ""Фея и Флэри" были сказаны по-английски, поэтому он прекрасно понимал слова. Но он понятия не имел, что они означают. "Это имена супергероев?" > Так Олден провел следующие пятнадцать минут своей жизни, просматривая клипы из австралийской детской анимационной программы, пока поляк обсуждал тонкости тактических решений главных героев. Фея и Флэри были S-рангами с уникальными классами. Конечно. Ведь зачем создавать фэнтези-шоу, если не собираешься сделать его абсолютно уникальным? Фея могла сверкать, как бриллиант, а ее диско-шар обладал способностью гипнотизировать злодеев, заставляя их бежать за ней. Эти отвлеченные злодеи становились легкой добычей для Флэри, чьим главным умением было быть огнедышащим розовым бегемотом-гризли. Флэри был самым тяжелым бойцом в команде, но его гигантское тело бегемота-гризли было слишком медленным, чтобы догнать злодеев. До встречи с Феей он был посмешищем. А до того, как она встретила его, у нее не было огневой мощи, необходимой для того, чтобы в одиночку расправляться со злодеями. К огорчению Олдена, это не было ужасной аналогией того, что он хотел сделать. Просто это было так... мило. А Фея не была очень умной. "Да, вроде как Фея", - признался он. "Но с большим количеством нюансов и меньшим количеством похищений? Я надеюсь?" > Анджей говорил совершенно серьезно. "Я буду иметь это в виду". Олден прочистил горло. "Хватит обо мне, однако, что ты собираешься делать с Майстером Дубин?" > "Это звучит как надежный план. Надеюсь, тебе повезет". > "Я действительно хочу Настройщика". Может быть, - мысленно добавил Олден. Он все еще не понимал, что означает намек Горгона о багаже. Он прочитал списки всех непонятных классов, какие только смог найти, но ничего связанного с багажом или путешествиями, насколько он мог судить, там не было. Он надеялся, что ясность наступит скоро, потому что к концу поисков прошлой ночью он находил лишь тонкие нити связей. И если это все, с чем он мог работать, у него никогда не будет уверенности в том, что он действительно выберет класс, который просто может оказаться тем, на который его навел инопланетянин. > "Его историю?" Анджей вдруг выглядел немного виноватым. > "Ты заставляешь меня немного нервничать". > "Нет?" Олден интересовался выдающимися супергероями. Не обществом Призванных, которые жили на острове. > Последняя фраза была сказана с улыбкой, которая была слишком обнадеживающей, чтобы понравиться Олдену. Никто не будет злиться на меня за то, что я променял класс, потому что я чужак? Что это значит? Он задал еще пару вопросов, но Анджей, видимо, не захотел уточнять, потому что поспешно оправдался, заверил Олдена, что класс неплохо подходит для его нужд, и откланялся. Хм... это совсем не тревожно, подумал Олден, когда другой подросток исчез. Он потянулся и проверил свое объявление. Оно было отключено. Он обновил его, добавив новый класс, а затем снова активировал его. Он не смог сразу придумать, что умного сказать о Цепнике в разделе "заметки", поэтому просто указал, что это сверхредкий класс, который успешно использовался для работы героя, по крайней мере, еще одним человеком. Он придумает что-нибудь получше, когда проведет исследование и выяснит, что имел в виду Анджей в своем загадочном предупреждении. Ему все равно хотелось отдохнуть. Ему нужно было почистить зубы. Он уже собирался выйти из системы, когда получил новое уведомление [B74 ЗАПРОСИЛ ПЕРЕГОВОРЫ. ВЫ ХОТИТЕ ПРИНЯТЬ ИХ?] Олден удивленно уставился на него. Неужели? После того безумного монолога, который он выдал мне двенадцать часов назад? Возможно, Цепник оказался более блестящей новой игрушкой, чем он предполагал. Олден попытался придумать, какой должна быть расплата 74-ому. Ничего слишком жестокого. Правда, он испытывал крошечную, жалкую толику сочувствия к своему товарищу по отбору. Парень почти не спал два месяца подряд. Возможно, до того, как все это началось, у него были нормальные человеческие манеры. И все же. Ему нужно было остыть. "Конечно, я поговорю с ним". В74 появился в комнате. Он стоял у своего разгромленного стола, и его рот уже открылся, чтобы что-то сказать, но Олден поднял свободную руку. "Эй, парень! Рад снова тебя видеть, но я не могу сейчас говорить. Я должен пойти почистить зубы. Это не займет много времени. Если только я не решу пойти в школу на целый день. У меня экзамен по биологии. Может, мне не стоит его пропускать? Я подумаю об этом за завтраком. В любом случае, я вернусь через несколько минут. Или сегодня вечером. Самое позднее - в воскресенье. До встречи!" Прежде чем его оппонент успел ответить, Олден поднял другую руку и отключил связь. Терпение было добродетелью. Возможно, В74 сможет приобрести его, глядя на интерфейс системы, ожидая кого-то, кто может появиться, а может и не появиться в ближайшие два дня. ---------- ШЕСТНАДЦАТЫЙ: Бо, часть первая Олден вышел из лифта, зевая. Может быть, я действительно пойду позавтракаю перед тем, как вернуться. Было пять утра, но где-то же должна быть открыта кофейня. Было бы неплохо посидеть где-нибудь в другом месте, кроме подвала консульства, пока он изучает свой новый класс. Он остановился у автомата, чтобы купить фруктовый пунш для Горгона, а затем направился к стойке в вестибюле. "Итак, теперь я - Цепник", - сказал он, передавая инопланетянину бутылку сока. "Это чрезвычайно редкое назначение". Горгон заговорил тем же абсолютно бесстрастным голосом, который он всегда использовал, когда разговор переходил к тому, что Олден мог расценить как совет. "Мне показалось, что это то, чем я мог бы легче торговать. Парень, у которого я его получил, тоже так думал. Я думаю, мне действительно повезло, но он был немного странным в этом деле. Пойду перекушу и выясню, почему". "Понятно", - сказал Горгон. "Спасибо за сок". Олден колебался, тщательно обдумывая свои дальнейшие действия. "Я все еще думаю над тем, что ты сказал мне вчера вечером. Я... заметил это". Он чувствовал необходимость признать намек Горгона теперь, когда он был уверен, что между ними не было неудобного угодничества. Он почувствовал облегчение, когда вчера вечером вернулся в консульство с вещами, которые можно было бы назвать настоящим багажом, а инопланетянин полностью проигнорировал его. Олден втащил в здание двухместный спальный мешок, закуски, воду в бутылках, сумку с книгами и древний ноутбук. А Горгон и пальцем не пошевелил для него. Но он не мог не заметить, что серая кожа пришельца выглядит совсем обугленной под его магическими узами. Значит, Горгон перешел какую-то черту ради Олдена. И Олден даже не знал, как правильно сказать "спасибо", чтобы не усугубить ситуацию. Некоторое время инопланетянин молчал. Затем, вместо того чтобы ответить на попытку Олдена тонко выразить свою благодарность, он сказал: "Я получил подтверждение, что тебе разрешено, чтобы друзья сопровождали тебя в торговый отдел. Однако они смогут оказать тебе только моральную поддержку. Мой начальник не захотел предоставить им временный доступ к торговому интерфейсу". "Вау. Спасибо. Я даже не ожидал такого". Горгон пожал плечами. "Обычно ее было бы легче убедить. Но ее недавно наказали за связь с демоном, и я полагаю, что она пытается казаться более законопослушной, чем обычно." "Твой начальник тусуется с демонами?" спросил Олден. "Не такими, как ты, а настоящими монстрами, созданными из чистого хаоса?" У него было не так много знаний о настоящих демонах. По контракту Земля должна была иметь дело только с одним или двумя в год, и все они попадали в контролируемую зону на Анесидоре, где их уничтожали в считанные секунды несколько сотен Призванных, работающих вместе. СМИ не допускались, поэтому полугодовое событие никогда не становилось более чем незначительным заголовком. Тем не менее, не похоже, что это были существа, с которыми хотелось бы общаться. "Все Артонаны высшего ранга имеют дело с теми, кого некоторые называют настоящими демонами. Моя начальница просто выбрала худшего из них, чем могла бы". "Ну, тогда не будем ее злить", - сказал Олден. "Действительно". Разговор закончился на этой тревожной ноте, и Олден направился к выходу. Прогулка по еще темной улице прояснила его голову, и через несколько кварталов он зашел в пекарню, которая только что открыла свои двери. Он заказал матчу и купил веганский брауни из секции витрины, где магазин хранил свою выпечку днями напролет. Несмотря на многочисленные попытки насильно скормить себе старые любимые блюда, такие как измельченный сыр и бекон, все, что Олдену удалось сделать до сих пор, - это чуть не задохнуться. Он убедился, что его новая, магически принудительная диета была всего лишь диетой. Она не влияет на другие аспекты его жизни. Он все еще мог использовать один из старых отцовских кожаных ремней, и он с энтузиазмом убил таракана, которого нашел бегущим по полу кухни пару ночей назад. Возможно, он сможет примириться с этой ситуацией. В конце концов. По крайней мере, пирожное действительно вкусное. Он поставил свой ноутбук на маленький угловой столик и начал изучать класс "Цепника". Сначала все было нормально. Были авторитетные сайты с основными сведениями о естественных бонусах к статам класса и несколько удивительно скудных списков стартовых навыков, предлагаемых каждому классу. Интересно, что у цепников, похоже, не было доступа к описаниям заклинаний. По крайней мере, никто из них никогда публично не признавался, что заработал их. Но это отсутствие не было указано в качестве официального классового наказания, как это было у Бруталов. Должно быть, это мягкое ограничение. Это означало, что заклинания, даруемые Системой, вероятно, предназначались для S-рангов класса или в качестве особых наград, а не для того, что можно было получить, просто повысив уровень. Последнее не было четким или гарантированным процессом для Призванных. Не так, как в видеоигре. Олден не разбирался конкретно в Цепниках, но для большинства классов повышение уровня якобы подразумевало расширение функций начального навыка путем изнурительного сочетания проб, ошибок и прозрений. Насколько он знал, никто еще не придумал надежного метода, как это сделать. Да и Система не говорила, как улучшить навык. Нужно было просто продолжать работать над этим самостоятельно и добиваться результата. Как-то так. Даже с лимитом на описание заклинаний, Цепники не страдали. Более того, на Анесидоре была целая семья, состоящая из нескольких поколений. Это стало для Олдена шоком, поскольку классы не передавались по наследству. Призванные почти всегда женились на других призванных. И чаще всего их детей выбирала Система. Но хотя они, как правило, наследовали ранги, схожие с рангами их родителей, естественно, они не могли наследовать классы. Они получали такой же случайный подбор, как и все остальные. Горгон говорил Олдену, что у Призванных иногда бывает твердое мнение по поводу выбора классов для своих детей, и они слишком вовлекаются в это. Но это было нечто иное. Очевидно, на Анесидоре было несколько семей, которым удалось сделать так, что почти все их дети оказались в одном классе. Обычно это делалось для закрепления знаний о самих классах, и это позволяло семьям обучать детей с самого рождения с определенной степенью уверенности в том, что их ждет в будущем. Чтобы получить нужные классы, эти семьи пользовались возможностью торговли и предлагали большие бонусы, чтобы приобрести их при необходимости. Практика накопления классов не была незаконной. Но в последние годы она стала противоречивой. Не с артонанцами или с правительством Земли, а с другими Призванными на острове. Олден в основном черпал информацию из статей в анесидорских блогах и газетах. Различные обозреватели жаловались, что семьи, о которых идет речь, стали слишком хорошо управлять своими навыками и подбором заклинаний. А потом они еще больше жаловались на то, что кладоискатели не хотят делиться информацией о своих занятиях с кем-то, кроме собственных родственников. Это просто похоже на гнев из-за того, что они не получили того, чего хотели. Высокопоставленные сверхлюди, жалующиеся на то, что несправедливо, что другие высокопоставленные сверхлюди получают особые советы по совершенствованию телосложения от своих собственных родителей, были довольно далеки от реальности среднего человека. Олдену казалось, что он читает гневные письма, написанные миллиардерами, которым не нравилось, что существуют еще большие миллиардеры. Семья Цепников - Велрасы - казалась одной из главных мишеней всей этой ярости. И быстро стало ясно, почему. Они собирали цепочки слов высокого уровня, заставляя каждого члена семьи выбирать разные слова из Системы. А поскольку это были цепочки слов, а не навыки, ими можно было легко поделиться с другими членами семьи. Велрасы были очень известны на Анесидоре, и единственная причина, по которой Олден никогда не слышал о них, заключалась в том, что почти никто из них не был активным супергероем. Очевидно, Кейко была членом семьи-изгоем, решившим заняться своими делами в Токио. Все остальные видные члены семьи работали на правительство Анесидорана или занимали должности в элитных боевых отрядах, которые вызывались только для ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций и случайного уничтожения демонов. И в отличие от других семей, идущих по одноклассовому пути, Велрасы предпринимали серьезную попытку монополизировать Цепников. Они каким-то образом убедили нескольких Цепников, на которых не могли претендовать никаким другим способом, вступить в брак с их семьей. Другие были связаны с ними магическим контрактом. Они даже усыновили несколько человек. Олдену было очень интересно, что происходит с этим классом сейчас. У него было искушение закрепить его только на основании того факта, что семья сверхлюдей посвятила себя тому, чтобы никто больше не мог с этим работать. Но ему очень не хотелось, чтобы один из четырех S-рангов семьи прихлопнул его, как мошку, как только он ступит на остров. Или заставит его жениться на его детях. Или наклеит на него новую фамилию. Анджей не хотел продавать им класс, потому что это будет плохо выглядеть для него и его дяди, когда они сейчас так спорят. Поэтому он сказал мне, что я должен притвориться невежественным. Это было... хорошо для него. Действительно хорошо. По крайней мере, так было до тех пор, пока Анджей не лгал, и люди не пытались сжечь несведущего новичка на костре, если он продал класс Велрам. Так что, может быть, теперь я свяжусь с ними, они заплатят мне кучу денег за класс, а потом я использую их, чтобы заплатить кому-нибудь другому за любой другой, который мне нужен? Но что, если в ближайшие три месяца у них не будет детей, которые могут получить этот класс? Как это... Звук звонка мобильного телефона прервал его мысли. Это был Бо. "Привет", - сказал Олден, все еще глядя на свой компьютер. "Знаешь ли ты, что на Анесидоре есть семья, которая собирает класс Цепника? Типа, большинство людей на Земле, имеющих к нему доступ, связаны с ними каким-то образом?" Наступила минута молчания. Затем Бо сказал: "И вам доброе утро. Почему ты рассказываешь мне о Велрасе на рассвете?". Ах. Это было необычное поведение. "Извини. Доброе утро. Что случилось?" "Ты. Очевидно. Я еще даже не пил кофе. Я звоню, чтобы спросить, придешь ли ты сегодня в школу или хочешь, чтобы я взял твои задания?". Внутренности Олдена неприятно скрутило. Когда-нибудь он должен был рассказать своим друзьям. И Бо, вероятно, должен был рассказать первым, поскольку они дружили дольше. Он посмотрел в сторону булочной. Там никого не было. Женщина, которая продала ему пирожное, была занята на витрине и все время исчезала на кухне. " Олден? Ты здесь?" "Меня... выбрали", - тихо пробормотал он. Связь погрузилась в мертвую тишину. По тону его голоса Бо должен был догадаться, для чего его выбрали. Но когда его друг не ответил сразу, Олден подумал, что, возможно, ему нужно сказать это более четко. "Вчера. Сразу после фиаско с тестами по Гамлету. Меня выбрали одним из..." "Не говори об этом по телефону". Тон Бо было трудно определить, но если бы Олдену пришлось это сделать, он бы определил его как нечто среднее между раздражением и страхом. Что казалось странной реакцией. Но вчера Олден вышел из школы, заплутал, а потом вызвал попутную машину с парковки у случайного кабинета ортопеда. Так что, возможно, новость была как раз из тех, что заставляют всех вести себя немного странно. "Где ты сейчас находишься?" спросил Бо. "С Горгоном?" "Я в пекарне в нескольких кварталах отсюда". "Я приду". Олден был поражен. "Тебе не обязательно. Мы можем просто встретиться после школы". "Ты уже принял окончательное решение?" Олден услышал серию громких ударов, как будто его друг открывал и закрывал двери или ящики в быстрой последовательности. "Я еще не..." "Не говори этого по телефону. И хорошо. Я оденусь и буду там через час. Не волнуйся и не делай глупостей". "Что это значит?" Бо уже вышел. ---------- СЕМНАДЦАТЬ: Бо, часть вторая "Ты действительно прогуливаешь школу ради этого?" спросил Олден, когда Бо с шумом потащил стул по плиточному полу к своему столику. За последний час пекарня наполнилась покупателями, и в ней постоянно слышался шум разговоров. Казалось, все покупают липкие, маслянистые булочки с корицей размером с голову Олдена, и он старался не обижаться на них за это. "Ничего страшного. Мой средний балл так раздулся от всех продвинутых уроков, что им пришлось бы заваливать меня неделю подряд, прежде чем я бы заметил". Бо бросил на стол свой уродливый вязаный шарф и новую, еще более уродливую вязаную шапку. "Ну, если мы оба будем пропускать, может, позовем Джереми? Он будет чувствовать себя обделенным". "Нет", - сказал Бо. "У него есть родители, которым не все равно, чем он занимается. Они расстроятся, если мы превратим его в прогульщика". Это была удручающая правда. Тетя Конни была тетей Конни. Если бы Олден бросил школу, она бы расстроилась, но, скорее всего, ей понадобилось бы несколько недель, чтобы заметить, что это произошло. А родители Бо были постоянно не в духе. Олден приходил к ним домой всего несколько раз, когда они были младше, и его отец и мать просто сидели, уставившись в телевизор, часами напролет. Двенадцатилетний Бо обычно готовил еду и убирался в доме. Это была некомфортная ситуация. С другой стороны, родители Джереми были не совсем чрезмерно опекающими, но они регулярно устраивали семейные завтраки с блинами и приходили фотографировать его и его старшую сестру на каждом школьном мероприятии. "У этого места хорошая атмосфера", - отметил Бо, присаживаясь за чашечку кофе. "Хипстерское, но все занимаются своими делами. Если не будем шуметь, то сможем поговорить. Значит, у тебя есть Цепник? Какой ранг?" Олден нахмурился. "Знаешь, я не ожидал, что ты удивишься или что-то в этом роде. Но ты ведешь себя странно беспечно. За исключением того факта, что ты, очевидно, беспокоишься о прослушивании телефона, как будто мы в шпионском фильме". Бо нацепил очки на нос, а затем бесстрастным голосом сказал: "Боже мой, Олден. Ты избранный. Могу я взять у тебя автограф, чтобы когда-нибудь показать своим внукам?". "Боже, надо было сначала сказать Джереми. Ты такой обломщик". Бо закатил глаза. Но, слегка извиняющимся тоном, он добавил: " Ты прав. Простите, что я - кайфоломщик. Просто я удивлен, а я не очень хорошо отношусь к внезапным переменам. И я немного зол, что ты, вероятно, собираешься сбежать в страну супергероев и оставить меня здесь". Он горько улыбнулся. "Не знаю, заметил ли ты, но я не умею заводить новых друзей". Олден поерзал на своем месте. "Это не значит, что мы никогда больше не увидимся. Я буду постоянно звонить и доставать тебя. Тебе надоест меня слушать". "Все говорят такие вещи, но в итоге это никогда не срабатывает". Бо уставился на моток своего шарфа и прочистил горло. "В любом случае, ты должен рассказать мне подробности. Я хочу, чтобы ты знал, что моя собственная детская одержимость супергероями была эпической, постыдной и не такой уж давней. Ты не можешь просто держать все приятные детали при себе". Олден улыбнулся. "Ну, как и все лучшие истории происхождения, моя началась в туалете государственной средней школы..." Они тихо разговаривали, пока работники пекарни не начали кричать на них за то, что они заняли столик. Тогда они перевели разговор на улицу. "Итак, ты проснулся достаточно рано, чтобы стащить Цепника прямо из-под носа какого-то придурка в Северной Дакоте. Мило. И удачно. Возможно, удачи хватит, чтобы компенсировать твой дерьмовый ранг". "Перестань называть его так. Это 15% лучших. Это солидно". "Солидно, если бы ты хотел быть кем-то нормальным. Но ты хочешь быть непопулярным типом супергероя. Решив так, ты уже сильно ограничил свои возможности. Крупные города не платят за одиночных помощников, и они не очень-то любят платить за заранее созданные пары или команды. Добавь сюда ранг В, и ты просто будешь выглядеть как пиар-кошмар". "Грубо." "Честно. Правительство - трусы. Им не нравятся новые идеи. Штат Иллинойс мог сказать, что поддерживает Ханну Элбер и Аджена Томаса после инцидента со Осушителем, но именно поэтому они были уволены, когда их контракты подошли к сроку продления. Ты знаешь это. И они были А и С. В-ранг будет трудным. Тебе повезло, что поляк пытался быстро избавиться от класса, никого не оттолкнув". "Да. Но ты же не думаешь, что Цепник - это слишком обоюдоострый меч? Я не хочу попасть на Анесидору через несколько месяцев, зарегистрироваться в новой школе и узнать, что все островные дети ненавидят меня за то, что я продал класс их исконным врагам." "Неа", - сказал Бо, нажимая на кнопку на переходе, у которого они ждали. "Этого не случится". "Ты говоришь уверенно". "Это потому что я умный. Я кое-что знаю". "О политике сверхлюдей?" с сомнением сказал Олден. "Ну, кое-что. Я не эксперт, но я знаю, что Бедлам Белдам - большой сторонник семьи Велра. Многие люди тоже. Все это очень драматично. Как мыльная опера про супергероев. У них столько же друзей, сколько и врагов. Так что только половина твоих новых одноклассников будет тебя ненавидеть. Максимум шестьдесят процентов". "Утешительно". "И предложение этого Анджея прикинуться дурачком неплохое, правда? Может быть, ты сможешь совершить чудо и продать его одной фракции до того, как другая возьмется за дело. Они не смогут пожаловаться, если будут считать тебя невежественным аутсайдером, который даже не знал, что им это нужно". Олден нахмурился. "Это звучит очень сложно для руководства. Но да. Это было бы идеально". Бо посмотрел на него боковым зрением. Затем, вздохнув, он сказал: "Слушай, я знаю, что ты захочешь воспринять это неправильно, но постарайся быть непредвзятым. Ты ведь понимаешь, что можешь просто... не участвовать, не так ли? Ты не зарегистрировался. И раз уж я не дал тебе крикнуть по телефону, что ты Избранный..." "Ого. Ты действительно беспокоился о шпионах". "Что? Думаешь, нет ничего, что сканирует наши звонки на предмет ключевых слов?" Олден честно не знал. "Думаю, лучше перестраховаться, чем потом жалеть?" "Верно. Как я уже говорил, ты назвал свое имя только одному человеку, и он, скорее всего, даже не заметит, если ты не появишься на Анесидоре. Он просто решит, что вы в разных академиях. Ты можешь обменять Цепника на какой-нибудь тихий маленький класс, остаться здесь, в Чикаго, и доучиться до учителя начальных классов." "Учителем начальных классов?" Олден уважал эту работу, но она никогда не значилась ни в одном из его списков задач. "Откуда ты это взял?" "Я думаю, тебе это подходит", - серьезно сказал Бо. "И у тебя все еще будут суперспособности. Можешь взять Звукового Брутала. Держу пари, это вылечит твой шум в ушах. И ты станешь профессионалом в подслушивании сплетен детей в классе. Они будут думать, что ты экстрасенс". "Бо..." "Тебя, вероятно, почти никогда не будут вызывать, так что о тебе не узнают. В чем минус?" Олден перестал идти. Бо тоже остановился, но не встретился с Олденом взглядом. "Горгон сказал то же самое", - сказал Олден. "О том, что можно не регистрироваться". "Ха. Правда? Ну, это потому, что это неплохая идея". Олден уже не в первый раз с тех пор, как его выбрали, пожелал, чтобы в его мечтах о роли супергероя было поменьше фантазий и побольше реальности. Может быть, тогда он знал бы, как ответить своему другу. И как справиться с неуверенностью внутри себя, которая постепенно превращалась в страх. Если я допущу здесь ошибку, то испорчу всю свою жизнь. Он задрожал, и это не было связано с температурой. Ему нравилось отвлекаться от занятий, сосредоточившись на торговле классами. Но теперь Бо вскользь заметил, что даже это не было безопасной зоной. Если Олден станет слишком хорошо известен в торговых кругах, люди могут заинтересоваться им. Они станут искать его. Он не мог этого допустить, если планировал стать Призванным, скрываясь. А если бы я действительно собирался стать нелегальным сверхчеловеком, мне бы действительно понадобился "тихий маленький класс". Самоконтроль Олдена был в порядке, но, вероятно, недостаточно хорош, чтобы продержаться всю жизнь. Если у него были потрясающие способности, то в конце концов он должен был оступиться и использовать их. И если его физические показатели были достаточно высоки, то даже что-то неизбежное, например, попадание в аварию, выведет его на чистую воду. Люди обычно замечают, если тебя сбивает автобус, а транспортное средство выходит из него с травмами хуже твоих собственных. Они с Бо долго стояли вместе, в то время как на улице рядом с ними проносился ранний утренний поток машин. Наконец, Олден нашёл ответ. "Думаю, я бы пожалел об этом". Бо засунул руки в карман и посмотрел на небо. "О какой части?" "О той части, когда однажды я смотрю новости и вижу, что какой-то восьмилетний ребенок только что потерял своих родителей в результате нападения злодея... и я думаю, может быть, в какой-то мере это была моя вина. Потому что я должен был быть там, но я был слишком напуган, чтобы попытаться сделать это". Олден резко выдохнул, его дыхание затуманилось от холода. "Да", - добавил он. "Думаю, я бы очень жалел об этом". Бо никогда не был теплым и пушистым человеком. Когда Олден впервые встретил его, он был от роботизированного до раздражительного. Лишь время выявило некоторые из его человеческих качеств. Он был верным, саркастичным, веселым... Но почему-то только сейчас, наблюдая за тем, как лицо его друга искажается в принудительной улыбке, Олден понял, что ни разу не видел, чтобы Бо выглядел грустным. А он выглядел таким печальным. Почти опустошенным. На секунду между ними и утренним солнцем словно проплыло облако. Затем взгляд исчез так же внезапно, как и появился. "Наверное, я не ожидал от тебя ничего другого", - простонал Бо. Он слегка ударил Олдена по руке. "Ты такой благородный болван для умного парня. Честно говоря, я думаю, что ты, наверное, кормил бы меня теми же фразами, если бы был бесполезным чертовым F-рангом". "Я бы не стал", - сказал Олден, все еще чувствуя себя не в своей тарелке из-за странного мрачного события. "Я не самоубийца". "Конечно, нет. В любом случае, раз уж ты, похоже, решил поиграть в супергероя, давай отправимся в консульство. Я хочу увидеть магический стол". " Горгон говорит, что ты не сможешь получить к нему доступ." "Это все равно магический стол. Сколько у меня будет шансов в жизни, чтобы не уважить важный артефакт Артонана?" "Ого. Ладно. Нет. Если ты разобьешь стол, за мной придет надсмотрщик Горгона, а она, судя по всему, общается с демонами". "Звучит заманчиво". "Мерзость, ты извращенец". Бо рассмеялся. "В любом случае, какая у тебя была особая подсказка?" "Что?" "От демона, с которым ты общаешься. Ты сказал, что думаешь, что он дал тебе подсказку о том, какой класс ты должен выбрать. Это должно быть твоим приоритетом номер один. Классы гораздо менее продуманы, чем всем нравится думать. Если бы артонанский заключенный поджигал себя, чтобы дать мне подсказку, я бы побежал вслед за ним". "Позвольте мне взять ваш багаж". Олдену было приятно видеть, что Бо выглядит таким же озадаченным, как и накануне вечером. "А?" - спросил он. "Позвольте мне взять ваш багаж". Бо сморщил нос. "О. Это и есть подсказка?" "Мое лучшее предположение - это то, что он должен был быть неопределенным. Я думаю, может быть, это метафора". "Наверняка это *анаграмма", - размышлял Бо. *(Слово или словосочетание, образованное путём перестановки букв, составляющих другое слово (или словосочетание).) "Ты просто хочешь, чтобы это была анаграмма, потому что тебе нравятся головоломки". "Восхваление. Меткий измеритель. АК." "Мне жаль", - сказал Олден. "Мы теперь разговариваем на разных языках?" "Заткнись. Это действительно хорошее решение для утра. Ясно, что речь идет о завтрашних похоронах Ханны. После этого ты должен отправиться на Аляску и проверить свои силы. Да уж." Олден рассмеялся. "Амулет бродячего орла?" пробормотал Бо, вглядываясь вдаль. "Нет, это не то. Я не могу ничего придумать с оставшимися буквами". "Ты буквально делаешь предложение еще более непонятным, приятель. Я надеялся, что ты поможешь мне упростить проблему, а не..." Бо сделал несколько шагов вперед, прежде чем понял, что Олден уже не поспевает за ним. Он обернулся. "Ты идешь?" Олден встряхнулся и поспешил догнать его. "Я просто понял... что, если я тоже слишком много думал об этом? Что если Горгон на самом деле все упростил для тупого человека? Что если это название заклинания? Или навык?" Брови Бо приподнялись. "Ну, да. Это было бы намного проще. У некоторых классов есть эксцентричные названия талантов. Полные предложения встречаются реже, но это уже что-то". "Верно?" Олден теперь был в предвкушении. "Есть заклинание Настройщика под названием "Держи меня за руку до заката". Это было непопулярное заклинание захвата, которое магически приклеивало вашу руку к руке вашей цели. "Как романтично", - сухо сказал Бо. Но затем, с большим энтузиазмом, он добавил: "У Белдама есть пассив под названием "Кошки лучше в девятке"". "Видишь! Спорим, я прав. Но я никогда не слышал о пассивке под названием "Позвольте мне взять ваш багаж"". "Я тоже. А названия предложений запоминаются. Раз мы его не знаем, то, скорее всего, оно не часто употребляется. Что означает, что оно может принадлежать только одному из классов, которые получают глупо длинный список навыков или заклинаний." "Люди все еще не испробовали все, что есть в списке заклинаний Настройщика", - с надеждой сказал Олден. "Так что, наверное?" "Я думаю, ты бы прочитал об этом, если бы это было заклинание Настройщика, ты, маг-гик", - ответил Бо. "Если бы это было специфическое заклинание ранга В, ты бы мог его пропустить, но... это может быть Мейстер? У них так много навыков на выбор, что говорят, их список похож на Оксфордский английский. Одна S-ранг потратила два года, пытаясь выбрать из него лучшее, когда достигла 10-го уровня, и никто не посчитал это пустой тратой времени". "Да." Олден нахмурился. "Если мы на правильном пути, то, скорее всего, это будет Мейстер или один из редких. У других основных классов довольно узкие списки в ранге B. Формирователь - возможно, но это не похоже ни на один из их навыков". "Это не Формирователь". Тон Бо был пренебрежительным. "Их навыки довольно очевидны в том, что касается названия систем. Если уж на то пошло, это звучит так, как будто это может быть..." "Что?" Бо вдруг схватился за рукав пальто Олдена и перестал идти. "Это тот, о ком я думаю?" - тихо спросил он, глядя вперед. На тротуаре было довольно много людей. Олден осмотрел их, ища кого-то подозрительного, но прежде чем он смог определить проблему, Бо зашипел: "Человек через дорогу от консульства! Тот, который пытается выглядеть нормальным, стоя в феврале в шортах". Олден наконец заметил того, кто носит шорты. "О, Боже! Это же Скифф!" Супергерой в водной форме выглядел неуместно здесь, в деловом районе, в уличной одежде. Ну, в основном в уличной одежде. Шорты не очень сочетались с пуховиком Скиффа. "Тише, фанбой. Возьми мою шапку". Прежде чем Олден успел спросить, почему он должен это сделать, его друг нахлобучил ему на голову отвратительную шапку-чулок. "Итак, - сказал Бо своим разговорным голосом, срывая шарф и обматывая им всю нижнюю половину лица Олдена. "Возможно, мы не так умны, как нам кажется. Ты сказал, что в торговом интерфейсе указаны локации, а я ничего не подумал об этом. И я думаю, ты тоже не подумал". За своим новым шумоглушителем Олден нахмурился. "Да. Но идентификаторы приватны". "Конечно. Только они не очень, не так ли? Чтобы узнать, что за человек в реальной жизни, нужно просто пойти в консульство, из которого его выменяли, и ждать, пока подросток появится в обычное школьное время." Глаза Олдена расширились. Черт. Он и не подозревал, насколько ценен Цепник для определенных сторон, когда уходил сегодня утром. Он бы убрал объявление, если бы знал. Конечно, он не разрешал автоторговлю, но информация о нем была доступна всем желающим. В рекламе и заключалась вся суть платформы. Ему и в голову не приходило, что он не должен этого делать. "Но ови не мгут сдевать это?" - запротестовал он, набив рот шерстью, когда Бо затянул шарф. "Фто нафувение моэй прифатнофти?" "Даже в идеальном мире твое гражданское право на частную жизнь действует только в течение следующих трех месяцев", - тихо сказал Бо, отступая назад. "А в реальности? Ты понимаешь это... верно?" Олден сделал это. Ему это не нравилось, но он сделал. Потребовался бы всего лишь телефонный звонок. Как только кто-то из Анесидоры увидит объявление - неважно, за или против семьи Велра, - они могут просто позвонить одному из своих друзей из команды героев Чикаго и попросить его съездить и посмотреть на консульство. Посмотреть, не забредет ли кто из вероятных молодых людей в неурочный час. Проследить за ними до дома. Выяснить, кто они такие. Убить их во сне. Хорошо. Последнее было просто смешно. Вероятно, к какой бы фракции они ни принадлежали, все, чего они действительно хотели, это дать Олдену много хороших вещей в обмен на Цепника. Это было бы замечательно, если бы не тот факт, что он не хотел просто приятных вещей. Он хотел получить приятные вещи, не вовлекаясь в сверхчеловеческую политику. Даже Горгон не смог удержать его от этого. Подкуп и социальное давление, очевидно, устраивали артонанцев. Инопланетянину разрешалось вмешиваться только в том случае, если люди угрожали ему или управляли его сознанием. "Новый план", - сказал Бо, продолжая говорить тихо. "Мы пройдем прямо мимо Водяного Идиота и направимся к автобусной остановке. Даже если твой заклятый враг в Северной Дакоте работает на кого-то на острове и он описал тебя им, у тебя нет никаких примечательных черт, которые будут выделяться, когда ты будешь одет в зимнюю одежду. Мы должны быть в порядке". Олден не подумал о том, что B74 мог его выдать. Но это, по крайней мере, было возможно. Он жил в зоне Дакоты, поэтому был связан если не с самим островом, то с сообществом Призванных. "Дфай пофли", - сказал Олден. Он откашлялся и пошевелил губами, пока они не освободились от шарфа. "Мы привлечем внимание Скиффа, если будем стоять здесь слишком долго". ### "Хватит оборачиваться, чтобы посмотреть в заднее окно, Олден. Ты не увидишь, как Формирователь ранга А бежит за автобусом по улице в шортах". "Я и не думал", - солгал Олден, крутясь на своем сиденье. "Я просто убеждаюсь, что мы чисто ушли". "Так и есть. Я же говорил тебе. Он даже не взглянул на нас. Я думаю, он играл в Sweet Smasher на своем телефоне". "Я не мог использовать периферийное зрение, потому что кто-то мумифицировал меня шерстью". "Ну, у меня все сработало. Пока что ты в порядке". Олден ворчал, но изо всех сил старался расслабиться. "Я не ожидал, что все будет так. Так хаотично. Мне нужно было время, чтобы подумать и спланировать". Бо сгорбился и уперся ногами в спинку сиденья перед ним. Он достал свой мобильный телефон и начал печатать. "Это захватывающе - быть сверхчеловеком, верно? Тебя выбрали всего... девятнадцать часов назад? А ты уже завел друга в Польше, обнаружил секретный подвальный этаж консульства и, возможно, спровоцировал небольшую политическую войну между социальной элитой Анесидоры". Олден фыркнул. "Представь себе, что я буду делать на следующей неделе". "Надеюсь, к тому времени ты спокойно приобретешь свой последний класс, прикрепишь его и будешь учиться использовать свои новые способности. Тебе нужно хотя бы немного подготовиться, прежде чем нырять в аквариум с акулами Анесидорана. Любой другой результат означает, что ты облажался". Олден поднял бровь. "С чего ты взял? Даже если я узнаю, что имел в виду Горгон, мне, вероятно, потребуется время, чтобы получить в свои руки конкретный класс. И потом, мне не обязательно прикреплять его сразу. Я все еще могу болтаться на торговой площадке на случай, если появится что-то удивительное". "Более удивительное, чем Цепник? Класс, который заставляет тебя оглядываться через плечо в поисках законного супергеройского хвоста? Или удивительнее, чем класс, рекомендованный специально для тебя могущественным инопланетным существом, с которым ты подружился за последние несколько месяцев?" "Ну..." "Ммм", - сказал Бо, его губы сжались. "Значит, ты все еще зациклен на Настройщике". Похоже, я очевиден. "Это очевидный выбор для того, что я хочу сделать". "Ты имеешь в виду, что это класс, который был у Ханны". В голосе Бо не было осуждения, но Олден все равно почувствовал себя обороняющимся. "Дело не только в этом". Бо отложил телефон и посмотрел в заляпанное окно. "Я знаю. Настройщику легко..." "Это один из самых сложных классов для освоения!" "Не надо срываться. Я имею в виду, что тебе легко. Эмоционально. Ты знаешь его лучше всех. Тебе многое в нем нравится. Он возбуждает тебя. И у тебя есть реальный, очень личный пример того, как кто-то использует его так, что ты восхищаешься. Если бы Система дала тебе Настройщика вчера днем, ты бы прикрепил его еще до того, как вышел из кабинки туалета". Олден не мог с этим поспорить. Возможно, он бы так и сделал. "Настройщик не страшен для тебя", - продолжал Бо. "У тебя дерьмовый ранг B, и это делает твое будущее еще более сложным, так что это, вероятно, единственный класс, в котором ты уверен, что не будешь мусором". "B - это не дерьмо", - снова пробормотал Олден. Но его сердце не лежало к этому. Он был настолько поглощен новыми впечатлениями, что не очень хорошо проанализировал свои собственные чувства. А теперь, когда Бо сделал это за него... "Ты прав. Наверное. Я... хотел стать Настройщиком ранга S или A. Я знаю, в этом стыдно признаваться. Но это единственное, что я действительно представлял себе за все эти супергеройские будни". Он вздохнул. "Сейчас я чувствую себя так, словно я карабкаюсь по краю того, чего хочу. Если бы я только смог заполучить Настройщика, часть меня была бы уверена, что я наконец-то стою на твердой земле". "Ты можешь получить его, если захочешь". "Может быть. Если я продам Цепника Велрасам или их врагам, я, вероятно, смогу получить достаточно денег, чтобы расплатиться с любыми Настройщиками, которые захотят торговать. Но их может не быть даже тогда..." Его прервал звук смеха Бо. "Тебя забавляют мои страдания?" - сказал он, выдохнув. "Нет, но твое полное отсутствие деловой хватки - да. Ты серьезно? Олден, они послали чертова супергероя, чтобы найти тебя. В течение пары часов. Хотя я немного знал о ситуации, я бы никогда не догадался, что это так важно для них. Но теперь, когда я знаю..." Бо скрестил руки на животе и улыбнулся в грязный потолок автобуса. "Ты не собираешься обменивать Цепника на деньги, а потом сидеть и надеяться, что сможешь купить на них класс своей мечты. Ты скажешь кому-то, какой класс тебе нужен, а потом он принесет его тебе, как золотистый ретривер". Олден моргнул. "Этого не может быть..." "Мы говорим о сильных, богатых Призванных. О тех, кто сумел сохранить железную хватку за сверхредкий класс, несмотря на то, что другие могущественные и богатые Призванные пытались остановить их. Если ты не просишь чего-то невозможного, то я уверен, что у них есть бюджет на это. И ресурсы, чтобы приложить к этому руку. Это то, что они делают для своих собственных детей. Они могут сделать это и для тебя". "Так ты думаешь, что я должен отдать его Велрасам?" Бо пожал плечами. "Меня совершенно не волнует, какая сторона победит в этой маленькой перепалке. А тебе?" "Нет", - признал Олден. "Это все равно, что пытаться выбрать команду, когда ты даже не понимаешь, в какой спорт они играют. Я просто хочу, чтобы они не разрушили мою жизнь после". "Ты можешь пробраться мимо Скиффа в консульство, когда оно занято... или, еще лучше, отправиться в консульство в Нью-Йорке, где, вероятно, нет супермена, который ждет, чтобы отвести тебя в сторону и произнести речь о благородном деле его фракции или что-то в этом роде. Поставь Цепника на автоторговлю в обмен на свой выбор, а затем исчезни. Пусть они, или даже какой-нибудь удачливый избранник с улицы, соревнуются, кто первым даст тебе то, что ты хочешь". "Звучит идеально", - признал Олден. "Можете ли ты запросить бонус с автоторговлей? Ты не упоминал об этом". Олден покачал головой. "Нет, это только для занятий. Люди всегда просят или предлагают деньги отдельно. В разделе их заметок. Вероятно, это то, что ты должен сделать юридически связанным вне торговой платформы. А потом ты выходишь в сеть и совершаешь сделку". "Тогда это проблема", - сказал Бо. "Мне не нужны деньги сверх определенного класса". Его друг бросил на него суровый взгляд. "Насколько я знаю, ты не купаешься в наличных". "Да, но мне и не нужно. Школа на острове платная, и первые пару лет тебе все равно придется жить в общежитии. У меня будет немного от родителей. Все будет хорошо". "Все было бы гораздо лучше, если бы ты не продал за бесценок чрезвычайно ценную вещь, которую держишь в руках. Быть бедным - отстой". "Я не думаю..." "А как насчет материалов для твоей геройской работы?" Олден моргнул. Он не думал так далеко вперед. Сначала он был студентом. Работа супергероя была еще очень далека. "Ты даже не знаешь, что тебе понадобится", - продолжал Бо. "Возможно, тебе понадобится купить оружие. Или химикаты. Или бронетранспортер. Возможно, ты получишь силу, которая требует дорогого ресурса для своего проявления. Ты можешь..." Олден поднял руку. "Хорошо. Я понял. Немного денег в дополнение к классу было бы лучше. Тогда... если я не собираюсь быть абсолютно нейтральным, я полагаю, Велрасы - это то, что нужно?" "Они постоянные чемпионы, насколько я могу судить. И, надо думать, у них есть вполне приличное соглашение о неразглашении для людей, которые им помогают, или как там у анесидорцев. Если ты передашь им все быстро, пока другие стороны не успели тебе запретить, ты сможешь притвориться невиновным. Готов поспорить, они будут держать язык за зубами". Бо, казалось, был сейчас в приподнятом настроении, видимо, его воодушевила мысль о том, что Олден будет командовать элитной семьей Призванных даже в течение краткого периода времени. "Итак!" - сказал он весело. "Все, что тебе нужно сделать, это решить: Хочешь ли ты, чтобы твои охотничьи собаки добыли тебе Настройщика? Или ты хочешь, чтобы они добыли тебе то, что посоветовал Горгон?" "Я должен выбрать?" "Боюсь, что да. Если только ты не хочешь сказать "к черту все" и прикрепить Цепника прямо сейчас. Только подумай, к вечеру у тебя могут появиться новые, сверхбогатые приемные родители. Хочешь ты этого или нет". "Это ужасно." Олден рассматривал узор на сиденьях автобуса, пытаясь разобраться в себе. Когда Бо так выразился, это действительно была ситуация "или-или". Доверял ли Олден своим собственным знаниям больше, чем советам Горгона? Инопланетянин знал, что он хочет сделать. Они говорили о поддержке на поле боя. Горгон сказал, что они не настоящие друзья, но что он симпатизирует Олдену и желает ему добра. Они рассказали о таинственной крови. И хотя Олден знал, что Горгон не был всезнающим, он, вероятно, был более знающим, чем большинство людей. "Думаю, мне придется согласиться с предложением Горгона. Если мы вообще сможем понять, что это такое". "Ты догадываешься?" "Хорошо. Я уверен. Горгон сдирает с себя кожу ради меня. Я доверяю ему, и мне не обязательно быть замужем за Настройщиком. Я могу оставить его позади, если понадобится". "Что ж, приготовься к бурному бракоразводному процессу", - весело сказал Бо. "Идея настольного демона о прекрасном классе для будущего супергероя довольно далеко выходит за рамки нормы". Олден уставился на него. "Это то, что я искал на своем мобильном минуту назад". Бо поднял телефон со своих колен. "Я был неправ насчет анаграмм. А ты был прав. Он пытался облегчить тебе задачу. "Позвольте мне взять ваш багаж" - это навык из одного из тех классов, которые можно выбрать из миллиарда". "О боже. Какого?" спросил Олден, сидя прямо. Его сердце начинало колотиться. "Ты знаешь тот фильм, где девушка устраивается на работу личным помощником к редактору модного журнала с манией величия? И ее босс пытает ее, но все в порядке, потому что она получает возможность носить великолепную одежду?" "Бо, сейчас не время..." "Ты когда-нибудь представлял, на что была бы похожа жизнь этой цыпочки, если бы у нее были миллионы злых боссов, и все они могли бы вызвать ее, щелкнув пальцами?" "Бо!" Олден выхватил у него телефон и уставился на экран. Бо достал список навыков. Он был огромным. Олден ничего в нем не узнал, и ему пришлось прокручивать страницу до комичного долго, чтобы добраться до самого верха и прочитать название класса. Когда ему это наконец удалось, он в шоке уставился на него. Бо наклонился и похлопал его по руке. "Поздравляю, парень. Он редкий и популярный. Тебе повезло, что Велрасы - те, кому придется достать его для тебя". Олден не мог оторвать взгляд от экрана, но по голосу Бо понял, что его друг злорадно ухмыляется. "Я имею в виду, что это самое подходящее определение небоевого класса, поскольку артонанцы создали его, потому что им нужны были магические домработницы и секретари. Но я слышал, что платят там фантастически". "Что за черт?" прошептал Олден. В верхней части экрана на него смотрели слова "Список навыков - B-ранг - класс", написанные плохо подобранным шрифтом: Кролик. ---------- ВОСЕМНАДЦАТЬ: Интерлюдия - Кролик "Хорошо, вы все!" - сказала мисс Дженсен, улыбаясь, глядя на класс, полный переполненных энергией второклассников. "Мне жаль, что у нас нет перемены, но я не могу выключить для вас дождь. Мы проведем время за чтением вслух, а после поиграем в игры. Как вам это?" "Скучно!" - крикнул один мальчик, раскачиваясь взад-вперед так сильно, что его парта стукнулась об пол. "Хорошо", - сказали несколько детей, их взгляды уже были устремлены на стопку настольных игр в одном из углов класса. "Да, мэм", - ответила паинька, сцепив руки на коленях. Со своего места позади девочки Олден Торн поднял руку, устремив ее к потолку. "Спасибо, что так вежливо сидишь на своем месте, Олден. У тебя есть вопрос?" " Вы можете почитать книгу о супергероях?" - быстро спросил он. "Нет, я хочу книгу про драконов!" - запротестовал другой мальчик. "Я хочу...!" Мисс Дженсен подняла руку вверх, призывая к тишине. Когда дети наконец успокоились, она сказала: "Я думаю, что Олден должен выбрать, поскольку он спросил первым. И поскольку его семья скоро покинет Нэшвилл и отправится в Чикаго. Разве это не справедливо?" Несколько человек ворчали, но не многие. Супергерои были неплохим выбором в качестве материала для чтения в дождливый день. Учительница достала знакомую книгу из-под стопки бумаг на своем столе и заняла свое место в передней части комнаты. "Итак, кто помнит, о каком классе Призванных мы читали в прошлый раз?" " Мейстер", - быстро ответила девушка, сидящая напротив Олдена. Олден опустил руку в разочаровании. "Правильно, Клара. Итак, давайте посмотрим... о, сегодняшний класс - один из редких! Разве это не захватывающе? Кто знает, чем занимается Кролик?" "Мой папа говорит, что они богатые". "Мой папа говорит, что они трусы". "Ты ошибаешься!" сказала Клара нехарактерным для нее криком. "Так плохо называть любого из Призванных. Они храбрые, и они сражаются с демонами и плохими парнями за нас, и моя мама говорит, что только недоброжелатели говорят о них гадости, потому что они завидуют о том, что не все получают силу!" Весь класс начал перешептываться. Улыбка мисс Дженсен становилась все тоньше с каждой секундой. "Успокойтесь!" - призвала она. "Помните разговор, который мы вели несколько раз в этом году? О том, что мы будем стараться выражать собственные мысли на уроках, а не только повторять то, что услышали от других?" Клара вздохнула. "Но это же не касается наших родителей, не так ли?" Учительница прочистила горло. "Давайте все будем учиться на этой хорошей книге", - сказала она. "И больше не будем говорить о таких вещах, как недоброжелателях". Прежде чем кто-то успел возразить, она начала читать. ### из "Детской энциклопедии посвященных". (Интервью с настоящими сверхлюдьми в каждой главе!) Вы, вероятно, слышали о классах, о которых мы говорили до сих пор, но слышали ли вы когда-нибудь о Кролике? Нет, не о том милом и симпатичном животном, которое вы могли бы завести в качестве домашнего питомца! Кролик - это забавно звучащее название класса Призванных, который так же серьезен и важен, как и все остальные в этой книге. Кролики предлагают свои услуги, чтобы сделать Землю и Артону лучше, как и все остальные сверхлюди здесь! Контракт межпространственных воинов предназначен не только для тех, кто сражается со злодеями здесь, на Земле, и везде, куда их могут призвать наши артонанские друзья. Мы уже познакомились с разными целителями. Давайте узнаем еще об одном классе, который выполняет особую работу вдали от опасностей поля боя! Но прежде всего, откуда взялось название "Кролик"? Чтобы ответить на этот вопрос, мы попросили Достопочтенного Тай-крола, биолога из Артоны 2, объяснить: Райх-бит - это небольшая летающая рептилия, родом из Артоны 3. Она была одомашнена более двадцати тысяч лет назад, и с тех пор стала популярным животным-компаньоном по всей Трипланете и на многих наших ресурсных мирах. Райх-бит известны как быстрые, умные и легко обучаемые животные. Многие артонанские дети любят использовать своих питомцев для передачи подарков и сообщений своим друзьям. Хотя обычно недопустимо называть разумных существ именами животных, райх-бит настолько любим, что стало обычной практикой называть особо полезных детей или полезных младших членов деловых организаций "маленькими райх-бит". Класс Райх-бит существует во всех ресурсных мирах Артонана. Люди, которых выбирают в качестве райх-бит, обычно используют свои навыки для работы в качестве помощников и исполнителей поручений на Трипланетах. Их способности могут быть не такими яркими, как у супергероев, но их призывают на помощь артонцам чаще, чем представителей других классов! Когда Система впервые прибыла на Землю в 1963 году, слово Райх-бит и то, как представители этого класса склонны исчезать в мгновение ока, когда их вызывают, заставили англоговорящих людей вспомнить о кроликах(rabbits). Название быстро вошло в обиход, и Система скорректировала его, чтобы учесть предпочтения людей. Теперь наш дружелюбный интервьюер Стивен поговорит с кроликом ранга А Марьям Муса об этом интересном классе. ### Стивен: Здравствуйте, госпожа Муса! Наши юные читатели хотели бы узнать больше о вас и о кроликах в целом. Как давно вы стали Кроликом? Марьям: Меня выбрали семнадцать лет назад. С: Какие есть положительные стороны у этого класса? М: Если ты выбираешь ценный навык, тебя призывают чаще, чем других сверхлюдей. Кролики выполняют широкий спектр различных работ, и за свои услуги они обычно получают Арголд. С: Это валюта Системы! И что, Кролики богаты? М: Ну, те, кто выбирает хороший навык. Не все. С: Деньги - это твое любимое занятие в роли Кролика? М: Нет. Мне больше всего нравится мой начальный навык. С: Что это за навык, мисс Муса? М: Я складываю салфетки в декоративные формы. Когда я только стала Призванной, у меня получалось всего несколько штук, но теперь я могу делать сотни таких салфеток в час. С: Какой необычный навык! А большинство навыков Кролика такие? М: Я не знаю о каждом навыке. Но такие навыки, как у меня, интересны, потому что они помогают делать сложные вещи очень быстро. С: Наверное, ты используешь свои способности, чтобы помогать на важных вечеринках и банкетах на Трипланете? М: Это одна из тех вещей, для которых меня часто вызывают. С: Так ты вроде организатора вечеринок! Веселая работа. М: Нет. Я ничего не планирую. Я просто складываю. С: Возможно, некоторые из наших читателей не понимают, насколько это важно, но артонцы очень ценят красоту. Я уверен, что они очень ценят твое мастерство! М: Люди не понимают, потому что не думают об этом. Не совсем так. В складывании салфетки очень много всего. С: Не сомневаюсь! Что ж, спасибо, что уделили нам время, госпожа Муса. Я уверена, что многие дети захотят стать Кроликом, прочитав наше интервью! ### В классе мисс Дженсен все второклассники замолчали. У большинства из них на лицах было выражение растерянности. Некоторые неуверенно улыбались, как будто думали, что учительница, возможно, рассказала им шутку, но они не были достаточно уверены в себе, чтобы смеяться над ней. Клара подняла руку. "Разве... разве обычные люди не могут складывать салфетки в красивые формы?" "Могут!" - уверенно сказала другая девочка. "Я ездила в круиз, и все салфетки были сложены! Для этого им не нужны суперспособности!". "Но леди Кролик богата. Это хорошо?" - сказал мальчик. "Я хочу быть богатым". "Мой папа богатый". "Я хочу быть супергероем, который стреляет огнем из своего лица". Олден поднял руку. Закрывая книгу, мисс Дженсен улыбнулась ему. "Все, пожалуйста, обратите внимание, как Олден и Клара поднимают руки! Да, Олден? Тебе понравилось интервью с мисс Мусой?". "Я в замешательстве", - сказал он. "Почему артонцам нужно, чтобы кто-то складывал для них салфетки? Разве они не могут сделать это сами?" "Ну..." Мисс Дженсен заправила волосы за уши и прикусила губу, видимо, обдумывая вопрос. "Я знаю, что все очень рады суперспособностям. Когда мы видим храброго героя, защищающего нас от плохих людей, или слышим о том, как он спасает кого-то от катастрофы, все наше внимание приковано к нему. Но ведь мир нуждается во всех видах помощников, не так ли?". Клара снова подняла руку. "Да, Клара?" "На прошлой неделе вы учили нас о желаниях и потребностях!" - сказала она с гордостью. " Желать и нуждаться - это разные вещи". "Это правда, но..." "Красивые салфетки - это желание, не так ли?" "Это так", - согласился один из ее друзей. "Я тоже так думаю". "Может быть, это потребность, если это для свадьбы? Моя кузина выходит замуж. Я собираюсь быть девочкой с цветами!". "У артонанцев тоже бывают свадьбы!" "Моя мама говорит, что иногда у них бывает по три жениха и невесты за раз". "Это плохо." "Нет, не плохо! Три - мое любимое число". "Ладно, вы все. Я думаю, мы немного отклонились от темы. Давайте все уделим минуту и подумаем, что хорошего Призванный Кролик может сделать для мира! Тот, кто придумает лучший ответ, получит новый карандаш из ящика для карандашей". Эта задача принесла мисс Дженсен несколько блаженных минут тишины, пока все записывали свои лучшие предположения. Олден, который не знал о кроликах ничего сверх того, что он только что узнал, ответил, что они, вероятно, могут складывать много полотенец для гостиниц. Что было бы хорошо для отелей, так как если вы не будете складывать полотенца, ваши гости будут вас ненавидеть. Клара выиграла, потому что знала, что в Высшем совете Анесидорана есть Кролик, и он помогает принимать важные законы для сверхлюдей на острове. "Законы нужны, а не желаемы!" - праведно заявила она, возвращаясь к своему столу с призовым карандашом. "Это несправедливо", - пробормотал Олден. Законотворчество не имело никакого отношения к суперсиле Кролика. В этом, по его мнению, и заключался весь смысл задания. Кролики тупые. Кто захочет стать одним из них? ---------- ДЕВЯТНАДЦАТЬ: Телепорт "Олден, перестань вводить в строку поиска "На что годятся кролики?". Это становится немного жалким." "Я перестану вводить это, когда получу ответ который не будет пустышкой". "А как насчет того S-ранга, который использовал свой навык полировки пола, чтобы создать на острове каток без льда? Ты сказал, что это было аккуратно". "Я знаю! Это круто. И я не глуп. Я вижу, что у этой способности гораздо более широкое применение, чем кажется на первый взгляд. Но это также его единственный навык. Ему двадцать пять. Он - S. Это его единственное умение. Какого черта, Бо?" Бо пожал плечами и бросил обертку от жвачки в Джереми, который стоял у окна спальни Олдена и смотрел на них обоих с ошарашенным выражением лица. "Может быть, S не так всемогущи, как об этом говорят люди", - сказал Бо. "В любом случае, у кроликов есть мягкое ограничение на получение талантов в качестве награды за квесты, верно? Если они хотят получить навыки и заклинания, им нужно повышать уровень. Этот парень этого не сделал. Он просто ленивый. Это ничего не значит". "Но, Олден... как ты стал Призванным?" сказал Джереми в пятый раз за этот день. Они попросили его встретиться с ними у Олдена после школы и все ему рассказали. В отличие от Бо, он не очень хорошо воспринимал ситуацию. "Ты сломал его, Олден. Он потерял весь свой словарный запас, кроме этого единственного вопроса". "Джереми", - сказал Олден, щелкнув на двенадцатой странице результатов поиска. "Присядь, парень. Бо тебе все объяснит". "Почему я?" Олден жестом указал на свой компьютер. "Я занят". "Как только ты переходишь на третью страницу результатов, ты не занят", - сказал Бо. "Ты паникуешь". "Нет, не паникую". Так и есть. Он уже решил пройти через это. Он доверял Горгону. Он знал, что сделает это. Но в то же время в его голове звучал голос, кричащий: "Я не хочу быть Кроликом! Они отстойные, глупые и скучные! Они не герои, они - складчики салфеток! И хотя он пытался уже несколько часов, Олден не мог найти ни единой информации, которая хоть немного обрадовала бы его внутреннего второклассника. "Мы будем богатыми. Разве это не здорово?" - пробормотал он. "Отлично. Теперь ты сломал себя. Ты используешь королевское "мы"?" "Я даю своему внутреннему отродью ободряющий совет. Это личный разговор". Но это не сработало. Даже богатство, которым славились Кролики, не было гарантией. При нормальной удаче их вызывали на Трипланету пару раз в месяц. Когда они были там, то обычно выполняли небольшое магическое задание, для которого их мастерство было уникальным. Они заканчивали работу за несколько часов и возвращались на Землю с приличной суммой Арголда на счету. В переводе на доллары, средняя годовая зарплата Кролика составляла около полумиллиона. За почти нулевую работу. Но это был средний показатель. Артонцы не обязаны были никого вызывать. Многие Кролики были на мели. Возможно, Олден будет одним из них. Люди едва коснулись поверхности списков навыков Кролика, и, конечно, основные описания, которые давались до трейда, были столь же расплывчаты, как и для большинства классов. Разумнее всего было выбрать один из начальных навыков, который уже был благополучно пройден старшим Кроликом. Их было около тридцати, и подавляющее большинство людей в эти дни выбирали именно их. В конце концов, если бы вы хотели жить опасно, вы бы перешли на другой класс. "Все будут думать, что я бездельник", - простонал Олден, просматривая в социальных сетях аккаунт семнадцатилетней крольчихи А-класса, которая прославилась тем, что объявила себя пенсионеркой еще до окончания средней школы. "И что это за навык? Никто никогда раньше его не выбирал. Вы, ребята, видели описание?" Какой бы не был щедрый В-ранг, который нашел время, чтобы напечатать весь список навыков Кролика, он заслуживал бурных аплодисментов. Должно быть, на это ушли часы. И там, в самом центре, была рекомендация Горгона: [Позвольте мне взять ваш багаж - ранг: B]. Кролик несет предмет, который ему доверили. "Система" - такой придурок. Что это вообще делает? Это делает тебя сильнее? Повышает выносливость? Дает ли это тебе дополнительный набор рук, чтобы ты мог держать больше сумок?". Олден в разочаровании захлопнул ноутбук. "Последнее было бы просто уморительно", - с усмешкой сказал Бо. Он сидел на полу возле кровати и перелистывал стопку старых журналов, которые он взял из огромной стопки, хранившейся у тети Конни в гостиной. Рядом с ним Джереми, наконец, пришел в себя настолько, что издал дрожащий смешок. "Как он будет покупать рубашки?" "Он будет шить их на заказ со всем своим Арголдом". "Может, он купит их в Гардеробе?" Олден улыбнулся и простонал. "Не напоминай мне о Гардеробе. Это такое странное преимущество". "Эй, это довольно мило иметь легкий доступ к доспехам", - сказал Бо. "Этого нет ни у кого, кроме нескольких хардкорных боевых подклассов. И даже они не получают это до повышения уровня". "Доспехи? Я думаю, ты имеешь в виду инопланетный косплей. А ты видел, сколько они стоят?" "Вот почему ты просишь деньги вперед в дополнение к классу. А одежда в Гардеробе действительно увеличивает статы. Это делает их доспехами". Джереми совино моргнул, глядя на Олдена. "Ты действительно собираешься выбрать Кролика? По-моему, ты не похож на Кролика". "Спасибо, Джереми. И да. Бо сегодня обвинил меня в трусости..." "Я сказал, что ты цепляешься за Настройщика из-за страха. А не то, что ты по сути трус". "Так что я собираюсь доказать, что он ошибается, храбро выбрав Кролика!" сказал Олден, игнорируя Бо и прижав руку к груди в, как он ожидал, шуточно-героической позе. "Класс, известный своей доблестью!" "Ну, сначала ты должен получить его, мистер Храбрость. Перестань мучиться и напиши письмо Велрасу. Сделай это хорошо". "Быстрый вопрос", - сказал Джереми. "Вы двое пробовали отправить им письмо? Письмо будет потрясающим, но если Олден хочет получить ответ быстро..." Это было глупо, но Олдена утешал тот факт, что они оба вели себя так, словно отправка письма была групповым проектом. Он беспокоился, что сообщение о том, что его выбрали, создаст непреодолимую пропасть в их дружбе. Это было тяжело, знать, что в будущем он будет видеть их гораздо реже. Бо прав. Когда кто-то уезжает, все уже не так, как прежде. Но сейчас у них были дела. Он повернулся к Джереми. "Я пытался позвонить в Систему, но она сказала, что я неавторизован. И мы не можем найти способ быстро связаться с ними через Интернет. Мы хотели отправить письмо Аулие Велре. Она S-ранг, отвечающий за семью. Но она в некотором роде большая шишка. Несколько лет назад она баллотировалась на пост президента Высшего совета Анесидорана". "Она и близко не подошла к победе, - вклинился Бо, - но она все равно не из тех, кто указывает свой личный адрес электронной почты в Интернете, чтобы его мог найти любой чудак в мире". "Мы отправили тестовое письмо на ее публичный адрес, но оно просто выдало нам автоответчик", - сказал Олден. "Вероятно, у нее перегруженный работой почтовый служащий, который просматривает сотни сообщений в день. Поскольку завтра я все равно поеду в Анесидору, мы подумали, что я могу попытаться отправить оттуда письмо одному из младших членов семьи. Это будет гораздо быстрее, если я брошу его в почтовый ящик или найму службу доставки на самом острове. Почта из США может добираться туда целую вечность. Однажды я пытался отправить Ханне рождественскую открытку, и она пришла в середине января". "Олден, просто напиши сообщение", - сказал Бо. "Обязательно включи все наши требования и все соответствующие детали. Джереми, время пришло. Иди найди ножницы и клей". Джереми вскочил. "Зачем нам ножницы и клей?" спросил Олден. "Я собирался напечатать послание и распечатать его в библиотеке". Он уже сделал закладку на страницу о профессиональном написании писем, чтобы убедиться, что он правильно его отформатирует. "Буууу", - сказал Бо. "Скучно. Это анонимная записка лидерам фракции сверхлюдей, которые отчаянно пытаются тебя найти. У тебя что, нет эстетических чувств?" "Чувак, мы сделаем коллаж из слов из журналов твоей тети!" сказал Джереми. В его голосе звучал восторг. Олден уставился на них. Как он мог пропустить развитие этого конкретного плана? "Что с вами двумя не так? Нет. Вы хотите сделать критически важное письмо из нарезанных журналов? Это сделает меня похожим на серийного убийцу!" "Это будет смешно", - сказал Бо, размахивая одним из журналов. "Это уморительно!" согласился Джереми. "Они узнают, что ты существуешь. Они думают, что ты просто какой-то случайный парень в Иллинойсе. Они послали Скиффа за тобой..." "Он может работать на кого-то другого. А я просто случайный парень в Иллинойсе". Джереми, казалось, не слышал его. "А на следующий день... - он щелкнул пальцами, - на их пороге появляется письмо с острова, в котором говорится: "Ха-ха, засранцы. Я знаю, вы думаете, что умнее меня, но вы никогда не узнаете, кто я такой!". Джереми засиял и наклонился, чтобы сказать Бо "дай пять". "Вы идиоты!" сказал Олден. Но он не смог сдержать смех в своем голосе. "Это просто смешно. Даже если письмо анонимное, они все равно смогут вычислить меня через несколько месяцев. Если только на остров не прибудет еще один Кролик ранга В из Чикаго. Велрасы решат, что я полный псих". "Ты должен принять это", - добродушно сказал Бо. "Это редкая возможность". "Ты должен это сделать", - согласился Джереми, подпрыгивая, как ребенок. "Ни за что". "Сделай это". "Сделай это". "Ни за что на свете". ### "Это прекрасно", - вздохнул Джереми. Прошло три часа. У Олдена были порезы от бумаги, а буква "Y" была приклеена к его лбу. В его комнате валялись разорванные в клочья журналы. Но на его столе лежало профессиональное, вежливое и обстоятельное письмо, которое он написал. Оно занимало пять страниц бумаги, когда его превратили в жуткий коллаж в стиле похитителя. Мне следовало убрать ту часть, где я просил магическое соглашение о неразглашении. Потребовалась целая вечность, чтобы вставить подробное объяснение, почему он просит Велрасов никому не говорить, что он связался с ними по собственной воле. И это выглядело грубо. Как будто он говорил: "Я хочу, чтобы вы помогли мне и дали мне свои деньги, но также я хочу, чтобы вы сделали так, чтобы люди думали, что вы воспользовались мной. Пожалуйста". Размышляя о том, как это прозвучит для влиятельной семьи, Олден заметил, как Бо сделал незаметное движение рукой. "Джереми, останови его", - устало сказал Олден. "Он снова пытается добавить постскриптум". Джереми схватил Бо за заднюю часть футболки и дернул. "Я пытаюсь помочь тебе, неблагодарный!" завопил Бо, прижимая к груди заголовок журнала. Джереми вырвал его из его пальцев. Он осмотрел его. "Здесь написано: "Сделай меня миллионером, сладкий!"". Его лоб наморщился. "У твоей тети... интересный... вкус в журналах". "Она просто покупает все, что лежит на первой полке в очередях на кассу. Уничтожь это". Джереми свернул журнал в шар и по идеальной дуге бросил его в урну. Он отскочил от возвышающейся кучи бумаги и упал на пол вместе со всем остальным. "Вы оба дураки!" "Бо, мы уже просим у них пятьдесят тысяч арголда. Я чуть в обморок не упал, вклеивая эту цифру. Этого достаточно". Это было чуть больше ста пятидесяти тысяч долларов. Олден выбрал эту сумму не случайно. Он изучал цены на вещи, которые, как он знал, он мог бы захотеть купить даже будучи студентом, и если предположить, что его новый навык Кролика не был бесполезным, этой суммы должно было хватить, чтобы обеспечить его приличными начальными запасами. "Отлично", - прошипел Бо. "Не принимай мою мудрость. Умирай с голоду, пытаясь купить приличную веганскую еду на искусственном острове, который не производит никаких продуктов. Держу пари, банан стоит пятнадцать долларов". "Я не могу сказать им, чтобы они нашли для меня Кролика, держали мою связь с ними в секрете и дали мне абсурдную сумму денег. Этого слишком много. Я хочу, чтобы они помогли мне, а не убивали меня". "Да", - согласился Джереми. "Даже я думаю, что это перебор. Это все равно, что сказать: "Эй, Велрас! Дай кому-нибудь много денег, чтобы он дал мне редкий класс, который приносит много денег. А потом дать мне еще больше денег сверху". Звучит безумно". "Твое мнение не имеет силы, богач". " Олден согласен со мной." "Олден мечтает бороться с преступностью в трико... и при этом таскать чемоданы других Призванных, очевидно. Мы не можем доверить ему заботу о себе". "Не будет никакого трико". "Многие супергерои носят компрессионные чулки для здоровья", - сказал Джереми серьезным голосом. "Так что тебе, возможно, придется". Олден и Бо уставились на него. "Я слышал это в рекламном ролике", - искренне сказал Джереми. Бо открыл рот. Судя по его выражению лица, он собирался сказать что-то более пронзительное, чем резкое, но так и не успел. Внезапно из гостиной раздался знакомый голос. " Олден! Ты дома? Я принесла пиццу!" "Ооо... пицца!" Джереми в мгновение ока оказался за дверью. "Ты не можешь быть слишком грубым с ним, когда я ухожу", - сказал Олден. Бо вздохнул. "Я постараюсь". "Ни за что. Твое старание - отстой. Сделай что-то получше". "Видишь ли, обычно это задело бы мои чувства. Но сейчас я не могу воспринимать боль через жалость". Олден нахмурился. Бо направился к двери вслед за Джереми. "Ты ведь не рассказал тете о своей диете?" - сказал он через плечо. Затем, ухмыляясь, он крикнул: "Мммм... Конни! Пицца пахнет потрясающе! Двойная колбаса, как всегда?" "Ты же знаешь!" отозвалась тетя Конни. Олден выругался. ### Ребята остались на всю ночь. Они играли в видеоигры с тетей Конни, которая предсказуемо была в восторге от новой диеты Олдена и настояла на заказе еще одной, удручающе похожей на салат пиццы, чтобы отпраздновать это событие. Никто не говорил, что они пытаются отвлечь Олдена от мыслей о похоронах, но он знал, что именно это они и делали. И он чертовски ценил это. Он заснул на диване где-то после полуночи и проснулся через несколько часов от запаха еды. Не остатков пиццы, а настоящей еды, подобной которой их дом практически никогда не видел. Он заглянул на кухню и увидел, что тетя и Джереми сидят за столом с насмешливыми выражениями на лицах, а Бо стоит у плиты и смотрит на шипящую сковороду смертельным взглядом. "Ты готовишь?" спросил Олден, поворачивая голову из стороны в сторону, чтобы размять затекшую шею. "Может быть", - сказал Бо, прищурившись на сковороду. "Я не уверен. Твоя плита не очень надежна. И я никогда раньше не готовил тофу". А Конни положила сюда пюре из авокадо, пока я не смотрел, так что это будет новый опыт. Но, возможно, я сделаю мешанину на завтрак". "Пахнет замечательно". "Нет. Это кокосовый бекон. Он великолепен. Но Джереми уже съел половину". У меня проблемы, - пробормотал Джереми. Тетя Олдена кивнула в знак согласия. Олден улыбнулся. "Вы, ребята, самые лучшие". " Твой телепорт в десять?" "Да. На Анесидоре он будет еще раньше. Я должен прибыть туда за несколько часов до начала службы, а потом мисс Чжао заставит меня отправиться обратно поздно вечером. Думаю, она хотела дать мне возможность побыть немного туристом, если я захочу". Никто не знал, что в ближайшем будущем он переедет на остров на постоянной основе. Это должна была быть его последняя возможность посетить любое место, где он мог бы провести время с Ханной. "Я вчера отнесла твою парадную рубашку в химчистку!" сказала тетя Конни. Нет. Она этого не делала. По крайней мере, не ту рубашку, которая была ему впору. Но это все равно был приятный жест. "Спасибо", - сказал Олден. "Я ценю это". Они ели вместе. Мешанина была хороша. Возможно, она была бы отличной и без горячей жижи из авокадо. Олден обнаружил, что его мысли все время разбегаются, пока остальные разговаривают вокруг него. Они метались от Ханны к предстоящему дню, к письму в его комнате, к выбору класса, к Горгону, ко... всему. Это была дикая пара дней. Когда он снова сосредоточился на разговоре за столом, то понял, что Джереми жалуется на то, что Бо все еще таскает его на занятия в консульство, хотя Олдена там не будет. "Эй, вы двое не могли бы делать для меня заметки?" - спросил он. "Если вы не возражаете?" Обычно они не беспокоились. Бо не нужно было. Джереми не хотел. "Мне кажется, что я не должен ничего пропустить?" сказал Олден, стараясь быть деликатным в присутствии тети. Пропустить обычные занятия - это одно. Но занятия в консульстве вдруг показались ему гораздо более актуальными, чем в прошлые выходные. "Я сделаю цепочки слов!" предложил Джереми. "Если ты жаждешь наказания, я могу записать лекцию в Артонан Лайф", - сказал Бо. " Ты можешь слушать, как инструктор Па-вик говорит об орошении столько раз, сколько захочешь". "Спасибо, ребята. Кто-нибудь хочет посетить мои занятия по логограммам?" "Не могу", - сказал Бо. "У нас есть планы". "У вас обоих? Вместе." "Мы составили их только что, телепатически, когда ты попросил о такой ужасной, ужасной услуге". Олден провел остаток утра, просматривая свое расписание на день, одеваясь и стараясь не возиться с галстуком. "Я хотел затронуть еще один вопрос", - сказал Бо, наблюдая за ним поверх частично уничтоженного журнала по садоводству. Джереми был в гостиной и пылесосил, потому что накануне вечером уронил кусок пиццы. В этом не было ничего страшного, поскольку ковер в гостиной был испещрен загадочными пятнами, но, видимо, священность чистого пола вбила ему в мозг его мать, которая была помешана на чистоте. "Что это?" спросил Олден. "Ничего слишком напрягающего, пожалуйста. Я уверен, что моя система надпочечников близка к критической точке". "Тогда постарайтесь не напрягаться. Я просто хотел напомнить тебе, что ты никому не можешь сказать на Анесидоре, что ты один из них. Пока." "Я же не планировал объявлять об этом на церемонии". "Я знаю. Но если вдруг это всплывет, и ты захочешь поделиться с этой Клай, или Адженом Томасом, или еще кем-то... я не уверен, что случится, если ты им скажешь". Большинство друзей Ханны были детьми с островов, верно? Они могут посчитать, что ты должен зарегистрироваться, пока ты там. Я имею в виду в Анесидоре. Не в США". "Я не собираюсь рассказывать. Но если что-то случится, это не будет концом света, не так ли? В конце концов, я планирую зарегистрироваться". Бо почесал прыщ на подбородке. "Я думаю, все будет в порядке? Я уверен, что они позволят тебе вернуться домой. Но я не уверен, что они позволят тебе вернуться домой одному". Олден уделял разговору лишь десятую часть своего внимания. Но когда Бо сказал это, он внезапно оказался полностью сосредоточенным. "Что это значит?" "Так... с "S" и "А" они вроде как получают почетный караул, когда их прикрепляют и регистрируют". Олден моргнул. "Мне кажется, я слышал, что об этом упоминалось вскользь? Это для особо ценных классов?" "Нет, это для всех них", - сказал Бо, покачав головой. "Они получают своего собственного сверхчеловека, который сопровождает их в течение девяноста дней и помогает им подготовиться к переезду на остров. Все достаточно дружелюбно, но если они отказываются, то вместо этого они получают специального шпиона". Олден в тысячный раз поправил галстук, пока обдумывал это. "О", - сказал он наконец. "Без мужества не обойтись, да?" " Ты понял. Я не уверен, что это применимо к В-рангам. У них нет безграничных ресурсов. Но я готов поспорить, что город может позволить себе послать несколько полицейских, чтобы они таились возле твоего дома в любое время суток. И это был бы напряжный способ провести следующие несколько месяцев". "Хорошо. Мои губы запечатаны еще больше, чем раньше. Я бы хотел иметь немного времени, чтобы понять, как вести себя с Кроликом без людей, прячущихся в кустах вокруг дома и следящих за мной". "Хорошо", - сказал Бо. "Твой телепорт в десять. Как он работает?" "Я получаю звонок от Системы на свой телефон. Идет обратный отсчет, потом неприятное ощущение, будто тебя сейчас вырвет, а потом ты моргаешь и оказываешься в путешественном центре на Анесидоре". "Весело." К удивлению Олдена, он звучал искренне. "Да, это так. Тошнотворное чувство в конце. Это круто". Он усмехнулся. "Может быть, когда-нибудь я получу навык телепортации". Бо закатил глаза. "Я рад, что твоя склонность к мечтаниям осталась нетронутой, ты, ничтожный кролик ранга B". ### Телефон Олдена так и не зазвонил от Системы. Вместо этого за минуту до того, как он должен был уйти, перед его глазами расцвел интерфейс. [ЗАПРОШЕН ЛОКАЛЬНЫЙ ЭКЗЕМПЛЯР ТЕЛЕПОРТАЦИИ. ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ: АНЕСИДОРА, СТАНЦИЯ ПРИБЫТИЯ F ВРЕМЯ ТЕЛЕПОРТА: 65 с] [Вы желаете принять телепортацию?] [ДА/НЕТ] Это было облегчение. Он, Джереми и Бо просто неловко сидели и ждали, когда это произойдет. "Это системное уведомление. Не мой телефон." "Логично". "Хотел бы я это увидеть", - простонал Джереми. "Это так круто, как я себе представляю?" Олден смотрел, как тикает таймер. "Не знаю. Это потрясающе, но и становится нормальным быстрее, чем я мог бы подумать. Наверное, потому что оно достаточно похоже на технику, к которой мы уже привыкли". "Не забудь про наше письмо". "Оно буквально сейчас у меня в руке, Бо". Олден поднял большой желтый конверт, чтобы сделать акцент. "Я имел в виду, не отвлекайся на остров супергероев и не забудь отправить его". "Не забуду. Вы двое собираетесь сегодня идти на занятия, не так ли? Вы уже опаздываете". "Я как-нибудь дотащу Джереми". "Скажи Горгону, что случилось. Он, наверное, видел Скиффа, но если он волнуется..." "Мы сделаем это. Просто делай уже свое дело". "Да", - сказал Джереми, размахивая руками перед Олденом, как фокусник. "Исчезни. Исчезни." Олден согласился на телепортацию. Через несколько секунд, как раз перед тем, как Джереми случайно ткнул его в глаз, он почувствовал тошноту. Это прошло так же внезапно, как и возникло. И вот так он оказался на Анесидоре, стоя внутри телепортационного отсека размером с телефонную будку. Аркообразный потолок над его головой был покрыт спиралевидными символами. Перед ним было то, что выглядело как глухая металлическая стена. Он знал, что это дверь, только благодаря предыдущему опыту. "Добро пожаловать на Анесидору, мистер Торн!" - сказал женский голос через скрытый динамик. "Я вижу, это не первый ваш визит, так что вы знаете, что делать". "Сканирование системы безопасности?" "Да", - сказал голос. "Поддаетесь ли вы сканированию? Если вы не проходите сканирование, мы можем вытащить вас для личного осмотра. Время ожидания обычно составляет полчаса". " Сканировать можно." "Пожалуйста, не двигайтесь. Это займет всего несколько секунд". Олден не шевелился. Эта штука не может сказать, что я избранный, не так ли? Этот вопрос вызвал у него вспышку паники. Он всегда думал о процессе как о прохождении через прославленный металлоискатель, поэтому согласился без раздумий. Он открыл рот, чтобы попросить о личной оценке, но как только он это сделал, дверь открылась. "У вас все чисто! Следуйте по указателям к выходу. Хорошего дня, мистер Торн". ---------- ДВАДЦАТЬ: Обычный почтовый ящик С облегчением вздохнув, Олден крепче сжал конверт и вышел из телепортационного отсека. Он стоял в длинном коридоре, заполненном отсеками, идентичными тому, через который он только что прибыл. Из них через равные промежутки времени выходили люди, многие из которых тащили за собой небольшие чемоданы. Пропустив мимо себя женщину в хиджабе, Олден на секунду взял себя в руки и последовал за светящейся табличкой на стене с надписью WAY OUT на пяти разных языках. Через несколько минут он вышел в широкий открытый атриум, заставленный горшками с пальмами в стальных вазонах. В правом нижнем углу его зрения вспыхнул свет. Когда Олден на несколько секунд сфокусировал на нем свое внимание, от точки света вверх прокрутились слова "голосовой вызов от Клитема Чжао". Неужели Система больше не видит смысла в использовании моего мобильного телефона? Он задался вопросом, доступны ли каким-то образом его старые сообщения через интерфейс. Ему нужно было потренироваться с ним. Он все равно вытащил телефон из кармана и прижал его к уху, чтобы не выглядеть как пользователь Системы. Это также означает, что я не могу тыкать пальцем в воздух перед своим лицом. Нормальные люди так не делают. "Принять вызов", - тихо сказал он. "Привет, малыш", - сказала подруга Ханны. Ее тон был дружелюбным, но немного приглушенным. "Я только что получила уведомление о твоем телепорте. Ты все еще в нужном числе кусочков?" "Да. Спасибо, что организовали это для меня, мисс Чжао". "Ханна хотела бы, чтобы ты была здесь. Не за что меня благодарить. Служба проходит на другой стороне Анесидоры от тебя. В Апексе. У тебя есть около трех часов на то, чтобы побыть в Ф-Сити, а потом я заеду за тобой. Мы быстро пообедаем где-нибудь, если у тебя есть настроение поесть, и отправимся туда. Как тебе это?" "Звучит неплохо". "Хорошо. Увидимся - о, подожди. Чуть не забыла. Я положила десять Арголдов на твое имя на случай, если ты захочешь что-нибудь купить. Ханна так делала, да? Ты знаешь, как это работает? Это около сорока канадских долларов... прости, я не в курсе, как сейчас пересчитывают в США". Ханна всегда так делала. Олден почувствовал, что сглатывает неожиданный комок в горле. "Это очень заботливо с вашей стороны. Спасибо." "Не за что. Скоро увидимся". После окончания разговора Олден направился к справочному бюро в атриуме и взял одну из дебетовых карт, которыми дети и другие люди, не являющиеся Призванными, пользовались для оплаты товаров на острове. Человек, работавший за стойкой, подтвердил его личность отпечатком большого пальца и положил на карту деньги Клитем Чжао, а также немного своих, которые Алден взял с собой, чтобы оплатить марки... или что там у них было на Анесидоре. "Как лучше всего отправить что-нибудь по почте?" спросил Олден, когда они закончили. " Ты имеешь в виду открытку?" - пренебрежительно сказал мужчина. " Тебе будет трудно найти такую. У нас на Анесидоре нет туристической индустрии". Олден удивился, почему парень был так груб, когда он попросил дебетовую карту. Должно быть, он один из тех, кто считает, что "Анесидора для анесидорцев", и думает, что не Призванным не должно быть позволено ступать сюда. Придурок. Тем не менее, Олдену нужна была информация. "Нет. Я имею в виду, где находится ближайшее почтовое отделение? Я хочу отправить кое-что кое-кому на острове". Он вздохнул, как будто Олден попросил его выполнить невыполнимую задачу. "На выходе из здания есть почтовый ящик. Ты можешь заплатить своей карточкой". Это было удобно. Олдену было неудобно носить с собой письмо, которое могло раскрыть его как избранного, и чем скорее он избавится от него, тем лучше. Он без труда нашел почтовый ящик рядом с выходом. Но воспользоваться им оказалось сложнее, чем он предполагал. Это была большая металлическая глыба, больше холодильника, с непонятным отсутствием полезных инструкций, кнопок или экранов. Здесь был только один шкафчик, куда можно было положить посылку, а под ним - выгравированная подпись " Произведено Индой Джулианой". Олден знал, что это вообще почтовый ящик, только потому, что он стоял рядом с табличкой POST DROP. Он обошел вокруг него, ища, куда бы сунуть свою новую дебетовую карту, но ничего не нашел. Неужели это одна из тех вещей, которые очевидны, если ты здесь живешь? Наконец, чувствуя себя абсурдным, он попробовал поговорить с ящиком. "Эй, вы ведь для почты?". "Привет!" - ответил металлический голос. Он был высоким и задорным, как у героя мультфильма. "Я Почтовый ящик № 1301 - выпускной проект, подаренный городу F City Индой Джулианой. Не хотите ли вы отправить что-нибудь по почте?" "Да?" неуверенно сказал Олден. "Отлично! Просто положите ваш конверт или посылку в мой удобный депозитарий. Пожалуйста, никаких взрывчатых веществ, хрупкой электроники или живых животных". "Хорошо. Но я хотел бы убедиться, что адрес действителен?" У Олдена был адрес большого особняка, принадлежащего сыну Аулии Велры, Корину. Бо нашел его в Интернете, но все равно казалось, что его нужно перепроверить. "Не волнуйтесь! Если ваш адрес не совпадет с именем получателя, я верну вам посылку". "Как мне оплатить почтовые расходы?" "Если вы Призванный, просто поместите руку в любое место на моей передней панели. Я подключусь к вашему системному интерфейсу. Если вы несовершеннолетний, неприглашенный житель или посетитель, пожалуйста, положите вашу карту NesiCard в мое хранилище вместе с вашей почтой." По крайней мере, это достаточно просто. Олден открыл шкаф и положил внутрь конверт вместе с картой. После того как он закрыл дверцу, раздался звук, похожий на звук закипающего чайника. "Хорошо! Я просканировал вашу посылку. Отправка стандартной почтой обойдется в половину арголда. Любые дополнительные расходы, связанные с запросом получателя на специальные услуги, будут оплачены получателем. Как вам это?" Олден не знал, какие могут быть специальные услуги. Может быть, говорящий ящик проверял посылки на наличие опасных материалов? Если это по какой-то причине не сработает, это не конец света. Ему просто придется найти более медленный и менее скрытный способ, когда он вернется домой. Может быть, разослать письма всем Велрам, адреса которых он смог найти, и посмотреть, кто ответит первым. "Звучит неплохо", - сказал он коробке. "Хотите квитанцию?" "Нет, спасибо". "Оки-доки караоке! Я снял деньги и принял ваш конверт. Пожалуйста, заберите свою карточку обратно. И удачного дня!" "... тебе тоже?" Почтовая точка № 1301 любила думать о себе как о Лео. По словам создательницы, думать о себе вообще было запрещено, но Лео лишь иногда заботило то, что она говорила. В общем, жизнь у Лео была замечательная. Он разговаривал с людьми. Он ел почту. Время от времени он читал почту и решал, что с ней делать. Как сейчас. Корин Велра был в Списке Приятных Лео. Который официально назывался "Список приоритетов сканирования для системы", но неважно. Главное, что когда кто-то отправлял письмо Корину Велре, Лео получал возможность использовать мозг Лео. Лео списал немного арголда со счета Корина, разделил его и отправил часть Создателю, а часть - правительству Анесидорана. Скукотища. А теперь самое интересное. Лео изучил конверт, который ему только что передали, и с помощью собственных сканеров проанализировал его внутреннее содержимое. И вау! Ням. Это было лучшее, что Лео ел с тех пор, как тот сердитый человек отправил манифест в Высший Совет. На этой новой штуке было так трудно читать. Почему шрифты были повсюду? Почему так много слегка отличающихся друг от друга типов бумаги? Ну и задачка! Лео бурчал и сканировал. Он включил себе медитативный звук смыва унитазов, записанный из соседней ванной, чтобы войти в рабочий режим. Корин и куча других Велрасов из Приятного Списка пару месяцев назад изменили свои настройки, и разве вы не знаете? Некоторые из ключевых слов, которые Лео должен был искать, были прямо здесь, в этом странном письме! Достаточно ли этого? подумал он, усиленно сканируя. Мы собираемся провести неделю без спама! И да! Да! Это письмо было хорошим письмом. Не такое захватывающее, как угроза смерти, но все же высокоприоритетное. Система, у меня есть одно! крикнул Лео. Однако Система была полным неудачником и почти всегда не отвечала на неофициальные каналы. Похоже, она считала себя слишком важной, чтобы слушать Лео. Хотя однажды она сказала Лео, чтобы он заткнулся и оставил ее в покое. Лучший. День. За все время. Лео воспользовался официальными каналами, и Система подтвердила получение содержания письма. Лео ждал. И ждал. Он сыграл себе несколько флешей. Наконец, он получил ответный пинг. Кто-то собирался лично забрать письмо. Оно было настолько приоритетным, что они не могли дождаться прибытия. Оценка. Я хорошо поработал, верно? самодовольно сказал Лео Системе. Проверь меня! Я твой любимый почтовый ящик, не так ли? А? А? Система проигнорировала его. ---------- ДВАДЦАТЬ ОДИН: Глянцевая Всего второй раз в жизни Айми Велра находилась под воздействием самой мощной цепочки удачи, доступной человечеству. Глянцевая - так ее называли в семье. Она не знала, кто придумал этот термин, но он подходил. Айми чувствовала себя сияющей, сверкающей. Неприкасаемой. Она надавила ногой почти в пол, и ее спортивная машина понеслась по улицам Апекс-Сити со скоростью, запрещенной для автомобилей, по крайней мере, везде на острове. Она стиснула зубы. Ей одновременно нравилось и не нравилось, как другие машины и пешеходы словно растворялись вокруг нее. Без сомнения, она разрушала схему движения по всему городу. Это была невероятная цепочка, которую могла завершить только сама бабушка Аулия, и она обрушилась на всю семью два дня назад. Как таран, посланный небесами. К этому времени все они были на седьмом небе от счастья. Они были в восторге. Они были в бешенстве. Все немного сходили с ума. Бедному кузену Люте было всего пятнадцать, а он уже звонил Айми и плакал, потому что вчера его возлюбленная пригласила его на свидание в школу. И теперь он никогда не мог встречаться с ней без того, чтобы это не выглядело совсем уж жутко. Неужели космически мощная цепочка слов, дающая тебе девушку твоей мечты, - это то же самое, что случайно управлять ее сознанием? Кто, черт возьми, знает?! Аими кричала от досады, когда ее машина неслась к районной линии. Повсюду были знаки, говорящие о том, что она вот-вот въедет в небольшой район Мейстера ранга S, который в шутку называют Биг Бум Таун. Ее машина не была бронированной, да и она сама не была бронированной, так что обычно это означало бы твердое "нет". Но сегодня она проехала, не заметив ни одного взрыва или гигантского робота. Как раз в тот момент, когда она собиралась выйти из дома и въехать в другой район, в небе над ней завис какой-то беспилотник и уронил коробку с кексами, которую он доставлял. Через открытый люк. Аккуратно на пассажирское сиденье. Ни одна крошка не упала на темно-красную кожу. Они были из ее любимой пекарни. "Вот оно!" - закричала она. "Система, вызови Кейко!!!" В ее сознании вспыхнуло уведомление о подключении. "Аими, я почти заснула. В Токио уже очень поздно", - устало сказала ее сестра. "Ты можешь спать?!" "Теоретически. Если ты перестанешь меня беспокоить". "Кексы только что приземлились в мою машину, сестренка. Через мой люк. Я еду со скоростью 200 километров в час". "Не дави слишком сильно", - резко сказала Кейко. "Глянец не идеален". "Вчера я зашла в общественный туалет в торговом центре "Роза Гроув", и пол был настолько чистым, что я могла бы с него есть. Я видела своего бывшего в бутербродной, и он был на костылях. Я нашла жемчужный браслет в горшке с растением". "И это все?" "Что значит "это все?". "Сегодня утром по дороге за кофе я случайно задержала банду торговцев людьми", - призналась Кейко. "И мне пришел вызов. Это заняло всего час, и за это я получила новую цепочку слов". "Что? Это нечестно!" "Я думала, ты просто жалуешься, что тебе слишком повезло?" "Я получила кексы! А ты получила вызов в легком режиме с запредельными наградами! Я думал, что вся суть нашей семьи в том, чтобы сделать все более справедливым". "По идее, все должно быть ближе к равенству..." "Ближе к равенству в долгосрочной перспективе. Да, да. Я знаю. Но, о боги, я бы не хотел быть Хейзел через несколько недель. Когда мы все будем принимать шальные метеориты в лицо и болеть редкими болезнями. Она не заслуживает этого, и мы все это знаем". Кейко не ответила. "Ладно", - сказала Айми. "Скажи мне, что я плохая тетя. Скажи, что маленькая Хейзел не виновата в том, что она гений цепей, а Корин и бабушка готовы ради нее сбросить всех нас со скалы". "Ты ужасная тетя", - сказала Кейко. "И Хейзел не виновата, что ее выбрали в то время, когда у нас не было подходящего цепника. Но..." Айми крепче сжала руль. Она была удивлена. Обычно Кейко была такой милой. У нее был образ героя. "Хейзел могла бы не заходить так далеко, прикрепив что-нибудь другое", - нехотя признала Кейко. "Если бы она была S, как мы все ожидали, это могло бы быть оправдано... но она только B-ранг. И я не очень хочу сейчас ловить пулю удачи. У меня есть свои цели. И если что-то хорошее не взорвет их, то плохое, которое грядет, точно взорвет". "Ах... да. Извини, что я на тебя изливаюсь. Я знаю, что это происходит и с тобой тоже. Может, мне дать тебе поспать?" "Это отличная идея", - сказала Кейко. "Не езди слишком быстро". "Кажется, я только что проехала мимо спидсеттера". "Айми". "Поступает еще один звонок. Пока!" Она не сразу ответила на второй звонок. У Айми сейчас не было настроения бегать по поручениям многочисленных дядюшек и тетушек. И дяди Корина это тоже касалось. Она погружалась в F, а потом ответила ему. При нормальной скорости движения по шоссе она уже будет в получасе езды от офиса этого трудоголика и вряд ли сможет быть ему полезной. Она позволила уведомлению мигать на периферии, пока перебегала через Пролет. Восьмикилометровый мост соединял Апекс - меньшую, серповидную северную часть Анесидоры - с большим круглым островом на юге, который в основном принадлежал F-сити. Оставив его, она открыла крышку коробки с кексами и взяла ярко-оранжевый. Она откусила кусочек и нахмурилась, задумчиво жуя. "Ответить на звонок", - сказала она наконец. "Только голос". "Айми", - сказал дядя Корин, его голос звучал задыхаясь. "Эй, - сказала она, - мне кажется, глянец потускнел. Я знаю, что он должен продержаться еще день, но я только что откусила кекс и уверена, что он сделан из кабачков. То есть он неплохой, но это определенно не мой любимый вкус". "Он не исчезает", - сказал он. "Он делает именно то, на что мы надеялись. Мне нужно, чтобы ты выполнила одно поручение". "Очень жаль", - сказала она. "Не могу. Я далеко от Апекса. Внизу, в F". "В F есть человек, которого ты должна найти". Айми вздрогнула. Конечно, есть. "Это мальчик. От пятнадцати до семнадцати. Я еще не знаю имени. Каштановые волосы. Зеленые глаза. Среднего роста. Среднего телосложения". "Ого. Я знаю, что у меня хорошие проницательные цепи, но я не настолько хороша. Ты только что описал по крайней мере пару сотен подростков на острове. Ты не можешь прислать мне хотя бы фотографию?" "Нет. У меня пока нет записей с камер наблюдения. Я получил описание из... "Пост Дроп". Я почти уверен, что его создатель совершил что-то крайне незаконное, но это уже не важно. На нем галстук и парадные туфли. Он покинул телепортационный комплекс около получаса назад". Он сделал паузу. "Айми, это он. Я думаю. Или их друг". "Чушь", - сказала Айми, легко объезжая выбоину, от которой она определенно не должна была уклоняться на такой скорости. "Нужный нам цепник ранга В сам доставил себя к нам? Как будто на вынос?" Заметка для себя: никогда не злить бабушку Аулию. "Я думаю, он мог бы. Причем не так скоро". "Метеориты в лицо", - пробормотала она. С такими темпами она не удивится, если на следующей неделе весь остров затонет, как Атлантида. Дядя должен был услышать ее замечание, но он проигнорировал его. "Хейзел дома. Отведи мальчика прямо туда. Я принесу все необходимое. Слава богу, у нас есть все, кто нам нужен. Также постарайся определить, не является ли наш новый друг неприемлемо странным". "Что?" "Слишком тревожный, чтобы связывать с ним долгосрочные отношения", - сказал Корин. "Это письмо хорошо составлено для подростка, но в то же время... у меня есть некоторые сомнения после того, как я увидел его лично". "Жутковатый ребенок в парадной одежде. Понятно. Но все же сомневаюсь, что найду его быстро. Я довольно близко к месту, но в F Сити есть несколько миллионов человек, которых нужно искать. И я уверена, что мои цепочки слов будут отлично работать, когда я буду блестеть, как свежий маникюр, но я не экстрасенс или что-то в этом роде... хм...". Ее заставил затормозить мусоровоз. Это был первый автомобиль, который встал на ее пути за последние два дня. Она была настолько отвлечена разговором, что сначала ничего не заподозрила, но теперь... Она прищурилась, глядя в лобовое стекло, когда ее машина поехала вперед. Она проезжала мимо общественной зоны отдыха, где были тренажерный зал, качели и небольшой пруд с рыбками. "Корин, просто из любопытства, есть ли шанс, что твой зловещий подросток на самом деле выглядит невероятно здоровым?" "Опять же, у меня еще нет его видеозаписи. Я работаю над этим". Корин явно запыхался. "Почему?" "Потому что здесь есть ребенок, всего в нескольких кварталах от места телепортации. Он совсем один. С каштановыми волосами и в парадной одежде". "Это, должно быть, он! Да. Наконец-то. Заставь его пойти с тобой!" "Я не знаю...", - медленно сказала она. "Мне не по себе. Он выглядит каким-то грустным, и он кормит уток". "Айми!" Она развернула машину и снова проехала мимо парка. "Отсюда трудно сказать, но мне кажется, что у него веснушки на носу". Ее дядя поклялся. "Ты единственная в своем положении. Глянец не безграничен! Если ты не воспользуешься возможностями, которые он дает, у нас может не быть другого шанса". Она помрачнела. Хуже грядущего невезения было бы только то, что все в семье винили ее в том, что все пошло прахом. "Да, да. Хорошо. Я похищу его". Корин облегченно вздохнул. Затем, через минуту, он заговорил испуганным голосом. "Подожди... Я сказал, чтобы он пошел с тобой. А не переходить сразу к похищению. Нам нужно, чтобы он дал нам свой класс! Не делай ничего необдуманного. Айми? Айми, ты отключила звук?!" # Олден повернул ручку модифицированного автомата с жевательной резинкой рядом с парковой скамейкой и взял еще одну горсть утиного корма. Дюжина птиц крякала вокруг его ног, не боялись теперь, когда они поняли, что он большой транжира. Ханне это показалось бы забавным. Они были вместе в этом парке только один раз, во время первой поездки Олдена к ней в гости. Это было очень неловко, и лед между ними не таял, пока Ханна не использовала один из своих барьеров в качестве платформы, чтобы они могли сидеть посреди пруда, наблюдая за утками. Интересно, кто-нибудь когда-нибудь покупал весь корм в автомате? задался он вопросом, рассыпая вокруг серые гранулы. Теперь, когда письмо было отправлено, ему больше некуда было идти до похорон. Денег на дебетовой карте должно было хватить на то, чтобы подружиться с каждой уткой в парке. И было приятно, что парк был полностью в его распоряжении. День был солнечный, и было тепло для анесидорского лета - приятное отдохновение от холодной зимы, которую он оставил позади в Чикаго. Можно было подумать, что в субботу утром в таком месте будет больше людей. Он взял еще одну горсть еды и уселся на скамейку, не спеша раскладывая кусочки. Будет странно жить здесь постоянно. Если бы он поступил на один из лучших учебных курсов, он был бы в Апексе. Если же вместо этого он застрянет в школе низшего разряда здесь, в F... он сможет все время кормить уток. Победа-победа. Он фыркнул про себя. "Эй ты", - сказал он, указывая на особенно толстую утку-хулиганку, - "оставь в покое маленьких ребят, или я схвачу тебя и брошу обратно в пруд". "Нет, если я схвачу тебя первым", - прошептал ему на ухо голос. "КАКОГО Х...?" Не успел Олден закончить ругаться от удивления, как ему зажали рот рукой и стащили со скамейки. Утиный корм рассыпался по траве, а эти крякающие предатели даже не подняли глаз, когда Олдена на большой скорости утащили прочь. Все произошло так быстро. И это было так чертовски неловко. Тот, кто схватил Олдена, был чудовищно силен, но при этом намного ниже его ростом. И они не поднимали его. Его просто тащили за собой в странной согнутой позе, пытаясь удержать ноги под собой, пока его тащили вперед за голову. Рука, удерживавшая его от крика о помощи, была в одном шаге от того, чтобы оторвать ему нос. "Эй!" - сказала его похитительница, крепко схватив его и потащив в сторону соседней улицы. "Ни хао. Супрабхат. Какой язык ты предпочитаешь, амиго?" Черт! Помогите! Какая-то сумасшедшая супергерл собирается меня убить! Где, блядь, все? Он находился посреди огромного города. Почему парк был пуст? Почему на улице царила тишина, как будто у всех остальных людей на планете есть места получше? "Перестань так извиваться. Я не хочу вырубать подростка. Сотрясения мозга - это очень плохо, да? Это не как в кино". Система! подумал Олден. Вызов! Активировать! Включить! 911! Почему он не прислушался, когда Горгон сказала ему придумать способ активации без рук? Он планировал сделать это. Он просто не ожидал, что это понадобится еще до того, как он установит класс! "Извини за это, веснушки. Мы просто хотели с тобой переговорить. Да, да, дядя Корин. Я поняла. Я серьёзно не буду устраивать ему сотрясение мозга. Господи, я же не монстр, понимаешь?". Имя Корин звучало смутно знакомо, но недостаточно знакомо, чтобы пробить слепой ужас Олдена. Когда похитительница превратила свой двуручный захват в одноручный, чтобы открыть дверь огненно-красного спортивного автомобиля, Олден использовал все свои силы, чтобы отпрыгнуть от нее. Но в тот же миг его дернули назад за рубашку. Его впихнули в машину, его бедро ударилось о рычаг переключения передач достаточно сильно, чтобы оставить синяки, и прежде чем он успел принять сидячее положение, на водительское сиденье рядом с ним скользнула миниатюрная женщина с темным хвостиком. "Привет!" - сказала она, ухмыляясь ему, когда заводила двигатель. "Я Айми!" "Помогите!" закричал Олден, потянувшись к ручке двери. "Нет, тебе не нужна помощь", - сказала Айми, нажимая ногой на газ. Машина рванула вперед так быстро, что Олдена прижало к красному кожаному сиденью. "Тебе даже не нужно пристегиваться! Не сегодня. Сегодня я лучший водитель на острове". Айми протянула Олдену коробку с кондитерскими изделиями, когда машина с ревом понеслась по улице. "Хочешь кекс?" - спросила она. "Много на выбор. Немного странные. Думаю, они могут быть веганскими". ---------- ДВАДЦАТЬ ДВА: Неравномерный Олден был похищен около минуты. Его мозг еще плохо справлялся с этим. На самом деле, было похоже, что кто-то дал его потоку сознания порцию адреналина, а затем толкнул его в бред. Все мысли разбивались друг о друга так, что он не мог нормально ответить ни на одну из них. Она сказала Корин, а это, должно быть, Корин Велра, и она сказала, что они просто хотят поговорить, но она сумасшедшая, и я хочу поговорить, но не так, меня убьют, а что если я пропущу похороны, почему здесь кексы, и о боже, как быстро она едет, если я могу кричать о помощи, я могу позвонить... Наконец-то. Мысль, достаточно конкретная, чтобы побудить к действию. "Система, вызови Клайтема Ж-!" Олден заговорил быстро, но в самый неподходящий момент машина налетела на выбоину. Айми размахивала фиолетовым кексом у него под носом, пока вела машину, и случайно врезалась ему в лицо. Олден вдохнул большое количество глазури. "Не звони ей!" судорожно говорила Айми, пока он выкашливал куски торта. "Я сказал, что моя семья просто хочет поговорить с тобой. Она плавит мозги. Это не круто. Боже, кто ты вообще такой?". Странно, но ежевичная глазурь, засунутая в обе ноздри, сильно успокоила Олдена. Дискомфорт дал его разуму возможность за что-то зацепиться. "Привет, дядя Корин. Я уверен, что ребенок пытается дозвониться до Клайтемы Чжао. Если только ты не знаешь кого-то еще с именем Клайтем". Она кивнула, словно в ответ на невидимый комментарий, вздохнула, затем повернулась к Олдену, полностью игнорируя улицу перед ними. "Он говорит: "Пожалуйста, не действуй поспешно. Я пытаюсь получить то, что вы хотите, прямо сейчас, чтобы все стороны были довольны", - сообщила она. Он также сказал, что я должен искренне извиниться перед вами". Так что. Извините. Искренне." Олден вытер лицо и настороженно уставился на нее. "Зачем ты меня схватила?" "Потому что у тебя есть Цепник", - сказала Айми, перекинув свой хвостик через плечо. "Если только у тебя его нет? Если нет, то ты должен сказать мне об этом прямо сейчас, чтобы я могла отпустить тебя обратно в твою естественную среду обитания". "...Я не хочу?" "Ха! Лжец." Она усмехнулась. "Ты точно знаешь. Вау. Слушай, моя бабушка использовала эту безумную цепочку слов, чтобы покрыть всю семью удачей, потому что ее любимый потомок как раз подошел к сроку закрепления. Ты знаешь о Цепнике?" "Немного", - признался Олден, усаживаясь обратно на свое сиденье и пристегивая ремень безопасности. Он всегда мог позвать мисс Чжао позже. Это было правильное решение, не так ли? Он сам обратился к Велрасу. Он ожидал какого-то ответа. Через несколько дней. Через адвокатов или по электронной почте... но это может быть в порядке вещей? Все сверхчеловеческие сделки не настолько напряженные, верно? Должен ли я был ожидать похищения через полчаса после отправки письма? "Ну, если ты знаешь немного, то, вероятно, знаешь достаточно. Цепник - это наше все. Мы используем его не только индивидуально, у нас есть способы использовать его коллективно. Не получить его - большая проблема. Это означает, что ты больше не являешься частью семьи". Айми уставилась на него, словно ожидая комментария. "Да", - сказал Олден. "Это точно большая проблема?" "Точно! Поэтому мы держим класс Цепника в очереди и наготове, особенно для более талантливых детей. У нас есть избранные, которые переходят от человека к человеку по мере того, как заканчивается их льготный период. Но иногда это просто невозможно. Все думали, что моя племянница Хейзел будет S. Мы копили для нее больше года. Но потом она стала дрянной B, и это был единственный ранг, на который мы не могли наложить руки. Время шло, бабушка Аулия нам всем повезло, и вот оно! Вот ты где". Она сделала паузу, чтобы перевести дух, а затем добавила: "Кстати, как тебя зовут?". "B - не дрянь". Он так привык к подначкам Бо, что это вышло автоматически. "Вроде как да. Мне следует знать. Я была им два с половиной десятилетия. Ты достаточно силен, чтобы маленькие парни завидовали тебе, и достаточно слаб, чтобы большие парни вообще о тебе не думали. Добро пожаловать в клуб". Олден нахмурился, пытаясь сопоставить Цепника ранга В с тем, что он знал о ней до сих пор. На ней не было доспехов, но она была достаточно сильной, чтобы легко тащить его на себе. Значит, у нее были повышенные физические показатели. Однако это не было похоже на то, что Система обычно дает классу. Существует ли такая вещь, как слово-цепочка физического усиления? Как это работает? Разваливается ли она в лужу, когда приходит время половины жертвоприношения? И еще... На вид ей было около двадцати, но если она стала Призванной так давно, то она должна быть старше. Сорок? "Есть ли у Цепника компонент продления жизни? Как у Целителя?" Он собирался попросить гораздо больше денег, если это так. "Или у тебя просто потрясающие гены?" "А?" - сказала она, объезжая мотоцикл. "Ты забрасываешь меня комплиментами? Мило! И нет. Извини. Но есть пара целителей, которые делают полное клеточное омоложение, если ты сможешь попасть в их список. У бабушки есть один парень. Наша семья, по сути, и есть его список". Что ж, неудивительно, что им удалось привлечь в свой клуб даже чужих Цепников. Аими говорила о том, что у нее есть фонтан молодости в запасе. "Итак..." сказала она. "Ты собираешься раскрыть свою тайну? Или Корину придется прогонять фотографии твоего лица через поисковую систему, пока он тебя не найдет?" Олден помрачнел. "Я хотел быть анонимным", - сказал он, раздражение закралось в его душу, когда страх утих. "Так я мог бы наслаждаться следующими несколькими месяцами, разбираясь в своем классе, без того, чтобы правительство дышало мне в затылок". "Корин говорит что-то очень вежливое о том, что он понимает твои чувства", - сообщила Айми. "Я говорю: "Не тупи. Ты ведь не местный, верно? Зачем ты приехала на остров лично, если не хочешь, чтобы люди знали, кто ты?"" Ханна. "Я здесь на похоронах. Мисс Чжао заедет за мной через два часа". Брови Айми приподнялись. Ее губы сжались. Впервые с тех пор, как Олден сел в машину, она молчала. Он не думал, что это из уважения к мертвым. Судя по тому, как ее глаза метались туда-сюда, она что-то делала со своим системным интерфейсом. "Да", - пробормотала она через некоторое время, - "я поеду быстрее". ### В своей токийской квартире Кейко Велра не могла заснуть. Уведомления от семьи продолжали пикать в ее мозгу. "Не надо было добавлять меня в конференцию", - простонала она, сбрасывая с себя одеяло. Они не испытывали никакого уважения к ее героической работе. Прошло уже пятнадцать лет, но все они по-прежнему считали это хобби тем, из чего она вырастет. Она сунула ноги в тапочки и пошаркала на кухню. Порывшись в ящике в поисках капсулы с кофе, она взглянула на часы. До истечения таймера Хейзел оставалось около пяти часов. Они приближались к завершению, но не настолько, чтобы это было невозможно. Если только мальчик, которого только что похитила ее глупая сестра, не захочет чего-то слишком экзотического. Злобная часть ее души подумала, что было бы забавно, если бы он хотел что-то еще более редкое, чем Цепник. Но таких было не так уж много, если только он не собирался выбрать какой-то узкий подтип. Она включила аудио-текст, чтобы не слышать то, что быстро превращалось в масштабную семейную конференцию. Она перевела взгляд вверх и вниз, направляя Систему мысленными командами, которые ей пришлось освоить много лет назад. Ах. Значит, это Кролик. Не самый простой, но выполнимый. Очевидно, подросток держал его для них. В конце концов, дядя Корин месяцами подбирал активы. Она продолжала читать, пока варился кофе. Небольшая заминка, - сказал Корин. Держатель Кролика хотел получить Майстера Винтовок, а они могли предложить ей только Майстера Арбалетов. Она отмахнулась от него, хотя с практической точки зрения могла бы делать с ним почти все то же самое. Арбалет, сделанный по технологии Мейсторв, с зачарованными стрелами, к которым она получит доступ по мере повышения уровня, будет в самый раз. Дети, рожденные на островах, чертовски разборчивы. Очевидно, семья Кейко была тому ярким примером. Насколько она понимала, для чужаков, прибывших на Анесидору со своими блестящими новыми случайными классами, это было суровым пробуждением, когда они понимали, что местные подростки годами готовились к своим собственным. К началу средней школы все представители высшего эшелона имели четкое представление о том, чего они хотят и на что могут рассчитывать, исходя из популярности класса и социальных связей их родителей. Существовали даже частные торговые группы, организованные по предполагаемому рангу, где все участвующие семьи заранее договаривались, что маленькая Сьюзи получит Мейстра, а маленький Клаус будет Формирователем. Из-за невезения и междоусобиц кому-то всегда доставался короткий конец соломинки. Может быть, маленькую Сьюзи вообще не выбрали, а ранг Клауса оказался совсем не таким, как можно было бы ожидать, исходя из родства. Но большинтсво детей вышло из этой ситуации с будущим в руках. Если это Кролик, которого он хочет, мальчик, вероятно, согласится на дополнительную денежную компенсацию? говорил один из братьев Кейко. Хорошая оценка. Была только пара причин хотеть Кролика. Деньги. И вызов. Обычно первое. Но некоторые люди рассматривали его как билет на безопасное исследование вселенной. Много раз вызываться, увидеть чужие миры, не погибнуть. На конференц-звонке все обсуждали суммы. Все согласились, что гораздо проще вывалить кучу денег на голову иностранного паренька, чем откупиться от местной девчонки со смертельной хваткой на Кролика. У нее были родители из высшего среднего класса, и ее темное маленькое сердце было настроено на то, чтобы стрелять в людей определенным образом. Она не производила впечатления особо уступчивого человека. Брат Кейко сейчас искал текущую годовую зарплату Кролика. Поздравляю, малыш, подумала Кейко, помешивая ореховый крем в своей кружке. Ты скоро станешь миллионером. Затем она заметила, что Айми участвует в разговоре. Ее сестра была на другой волне, чем все остальные, и, как обычно, они все ее игнорировали. А как же похороны? Два часа - это недолго. Мой мозг будет разрушен. О чем она говорит? Кейко прокрутила страницу назад. Аими говорила мало, вероятно, потому, что не могла нормально воспринимать текст, но в машине с ней ехала тема их разговора. А вот и она. Кейко моргнула. Жертва похищения была на острове на похоронах. Вместе с Клай Чжао. Аими боялась, что после того, как блеск спадет, она станет жертвой снайперов. Все остальные знали, что Чжао представляет опасность только в теоретическом смысле. Да, она могла убить их. Нет, она не стала бы этого делать. По необходимости, снайпер разума ранга S была Хорошей Девочкой™. Ее сила была предназначена только для убийств. Это означало, что она была практически непригодна в качестве сдерживающего фактора на острове, полном других сверхлюдей. Стоило ей только озвучить серьезную угрозу, и какой-нибудь герой-параноик стер бы ее с лица земли. Кейко почувствовала знакомое, грызущее нутро раздражение. Ее семья просто отвергла всю причину пребывания подростка на Анесидоре. Как будто он был подарком, доставленным им по цепочке, а не полноценным человеком. Это было типично. Но Кейко нарушила семейную традицию частного образования и пошла в старую добрую школу супергероев. Ту же, что и Чжао. И лучшая подруга Чжао, Ханна. Они не были близки, но дружили... Должно быть, это и есть похороны, на которые пришел мальчик. Она не могла вспомнить точную дату. Она выкинула ее из головы, потому что не могла присутствовать. Но это было где-то в этом месяце. Он из Чикаго, верно? Она узнала об этом из вчерашнего разговора с Айми. Цепник появился там сразу после того, как был наведен глянец. Чикаго. Подросток. Клай Чжао. Похороны. Это безумие, однако. Какова вероятность того, что этого парня выбрали в качестве Призванного? Все в их группе сверстников знали о миссии Ханны и Аджена. Это было кошмарно. Двузначное число погибших гражданских лиц и команда мечты, развалившаяся на части после этого. Кейко отставила кофе и отключила планшет от зарядного устройства. Она набрала "инцидент с Осушителем, 2029 год", и через пару минут у нее было имя. И малоиспользуемый аккаунт в социальной сети. "Эй, Айми, - сказала она, - пришли мне фотографию своего пассажира". Ее сестра согласилась. Это был снимок профиля подростка, который выглядел вполне объяснимо напряженным, в то время как F-Сити проносился мимо него через окно машины. На его лице было что-то фиолетовое. Это точно он. Она начала быстро читать остальную часть семейного разговора, пытаясь наверстать упущенное теперь, когда ей действительно было интересно. И да. Все шло примерно так, как она и предполагала. Дядя Корин через Айми передавал ребенку вежливые ободряющие сообщения. Говоря ему, что все будет улажено к "твоей следующей помолвке". Он не имел в виду это. О, он бы постарался устроить все так, чтобы было приятно и удобно, и все встали в очередь. Но у него было такое же искаженное чувство приоритетов, как и у остальных членов семьи. А ребенок отказывался назвать свое имя. Вероятно, он все еще был напуган. Поэтому он пока не мог поговорить с Корином лично, и это создавало недопонимание, которое в конечном итоге сделало бы несчастными все стороны. "Система, могу ли я отправить текстовое сообщение Олдену Торну?". Она получила мгновенное подтверждение. А, новички. Он еще даже не установил приоритеты контактов. Она подумала об этом еще минуту. Затем она кивнула сама себе и начала составлять сообщение. ### Олден пытался понять, что именно делают Велрасы, основываясь на хаотичном одностороннем разговоре Айми с... более чем одним из них? Похоже, они уже общались с Кроликом ранга В. Значит, это было хорошо? Кто-то по имени Хейзел буквально сидел и ждал, пока они принесут ей Цепника. Это тоже было хорошо. Он быстро закончит, а потом отправится на похороны. Однако все время назывались большие цифры, что немного беспокоило Олдена. Если они хотят дать мне больше денег, чем я просил, то это нормально. Но зачем им это? Может быть, они пытаются откупиться от меня, вместо того чтобы пройти через ту часть, где они убедят всех, что я был полным невеждой, а не тем, кто напрямую связался с ними. Он... может с этим смириться. Возможно, ему придется. Все шло очень быстро. Пока он получал тот класс, который хотел. "Ты могла бы вовлечь меня в разговор, знаешь?" - сказал он Айми. "Я здесь". "Как мы собираемся это сделать, мистер Аноним?" - сказала она. "Они все сейчас разговаривают через системную связь. Мы даже не знаем, как тебя вызвать. Если у тебя есть требования или что-то еще, озвучь их". О, точно. Это было разумно. Для того, кто несколько минут назад чуть не оторвал ему лицо. "Ну, сколько вас тут? Говоря обо мне сейчас, я имею в виду. Разве я не могу просто назвать свое имя тебе, Корину и Аулии Велре? Мне ведь не обязательно общаться со всей семьей?". "Не так уж и много. Всего пятнадцать или около того". "О, значит, просто небольшая группа", - язвительно сказал Олден. "Эй, у меня восемь братьев и сестер. В нашей семье все делается по-крупному". Олден собирался сказать ей, что они не могут просто пригласить весь город, чтобы принять поспешные решения без его участия. Но прежде чем он успел это сказать, его интерфейс вспыхнул. Мисс Чжао? спросил он, взглянув на уведомление. Он уставился на него, и появилось текстовое сообщение. Привет, Олден. Это Кейко Велра. Извини за мою семью. Я сейчас позвоню тебе по видеосвязи. Ответь, если хочешь все спокойно уладить. Не нужно ничего объяснять Айми. Что это было? Кэйко была супергероиней Цепником, о которой он читал. Она была в Токио. Как она могла быть в этом замешана? И как она узнала имя Олдена, если остальные члены семьи не знали? Что, черт возьми, было с этим почтовым ящиком? Они здесь работают совершенно по-другому? Они экстрасенсы? Может быть, почтальон-брутал, который преодолевает звуковой барьер, чтобы доставить посылки? Мгновение спустя пришло уведомление о входящем звонке. Олден принял его, быстро пробормотав "Да", что заставило Айми бросить на него любопытный взгляд. Появилась женщина в пижаме. Она была видна от пояса и находилась в центре круглого "экрана", который плавал в верхней половине поля зрения Алдена. Кейко была очень похожа на Айми, но с прической "боб" и зачатками "вороньих лапок" вокруг глаз. "Привет", - сказала она, прислонившись спиной к кухонной стойке. "Ты можешь поговорить, если хочешь. Или просто "одно моргание - да, два - нет", если не хочешь, чтобы Айми вмешивалась. Как я уже сказала, я Кейко. Я младшая сестра Айми. Ты ехал на поминальную службу Ханны Элбер, когда они устроили засаду, верно?" Олден моргнул один раз. " Прости. Я была одноклассницей Ханны. Она была восхитительным человеком. Мы не очень-то ладили, но я ее очень уважала. Кроме того, я знаю, кто ты. Мальчик из инцидента с Осушителем". Олден замер. Ох. Было неловко, когда незнакомец неожиданно заговорил об этом. Когда он был ребенком, такое постоянно случалось, но прошло уже много времени. "Итак, о моей семье... они не ужасны. По большей части. Но они настолько изолированы пузырем Анесидорана, что совершенно не в ладах с нормальными людьми". Кейко сделала глоток из своей кружки с кофе. "Знаешь, сколько из нас когда-либо жили за пределами острова? Я. И мои бабушка с дедушкой тоже, но это было еще до того, как остров был построен. Вот и все. А когда в последний раз Велра умирал в бою или во время вызова? Никогда". Олден нахмурился, пытаясь понять, к чему она клонит. "Большинство их друзей - такие же люди, как они. Они талантливы, богаты и могущественны. Но они не занимаются супергеройской деятельностью. Они все безумно глубоко погружены в политику Призванных, но они, вероятно, лично знают больше артонанцев, чем не Призванные люди". Она уставилась вдаль. "В любом случае, сейчас я только оправдываюсь перед ними. На самом деле я просто призываю к содействию, чтобы они не набросились на тебя со своими беспорядочными предложениями. Полагаю, поминальная служба Ханны стоит у тебя на первом месте в списке приоритетов, а доставка Цепника моей племяннице - на втором?" "Разве это не очевидно?" Это были похороны. "Можно подумать, что да. Но нет. Это не для них. Они просто собирались усадить тебя на диван рядом с Хейзел на несколько часов, пока они обыскивали тебя и пытались наладить отношения с нынешним владельцем Кролика." Олден покачал головой. "Понятно. Теперь, я также предполагаю, учитывая твою личную историю, что у тебя должно быть очень сильное мнение о том, каким Призванным ты хочешь быть. Так ты готов принять что-то кроме Кролика? Например, огромную гору денег? Или нет?" Олдену очень хотелось спросить, насколько велика будет эта гора наличных. Но не было причин искушать себя. "Только Кролик", - твердо сказал он. "С кем ты разговариваешь, парень?" неожиданно спросила Айми. В ее голосе звучало недоумение. "Со мной? Используй больше слов, ладно?" Олден проигнорировал ее и сосредоточился на ее более здравомыслящей сестре. Лицо Кейко смягчилось. "Да, я понимаю", - сказала она сочувственным голосом. Определенно не понимаешь, подумал Олден. Вероятно, она догадалась, что он увязался за одним из самых безопасных классов из-за своей детской травмы. А может быть, даже из-за недавней смерти Ханны. Это раздражало. Но он не мог ее поправить без часового объяснения. "Хорошо. Кролик. Есть ли что-нибудь еще, что тебе нужно для заключения сделки?" - сказала она. "Я бы хотел..." Как это сказать? Это было там, в письме. Возможно, у нее не было к нему доступа. "Я бы хотел получить гарантии, что меня не втянут в политические дела. Я бы не хотел стать каким-то изгоем из-за того, что отдал класс в вашу семью?" "Ха!" - воскликнула Айми, видимо, все еще находясь под впечатлением, что Олден разговаривает с ней. "Удачи тебе! Но не парься. Ты нам понравишься. А кроме этого, какая разница?" Кейко погрызла губу. "Ну, в любом случае, ты не будешь "втянут в политические дела". Тебе сколько, шестнадцать? И вся твоя политическая ценность испарится в ту минуту, когда ты передашь Цепника. Но если ты имеешь в виду это в более... соответствующем возрасту... смысле, ты хочешь сказать, что хочешь отдать нам класс, но чтобы никто не злился на тебя за это?" Сейчас это звучит по-детски. Но мне все равно. "Да", - упрямо сказал Олден. "Хорошо." Кейко выглядела немного напряженной. "Во-первых... все будет не так уж плохо. Есть несколько неприятных личностей, которые будут обвинять тебя в этом, что бы ты ни делал, но большинство людей будут считать тебя невежественным ничтожеством. Кроме того, глянец - спроси об этом у Айми, если она тебе еще не рассказала - еще не общеизвестен. Но к тому времени, когда тебе придется переехать на остров, это станет общеизвестным. Использование этой конкретной цепочки слов принесет нам тонны дерьма, а тебе - тонны прощения. Большинство подумает, что с тобой случилась неизбежная странность, и даст тебе поблажку". Это даже не было ложью. Было очень похоже на то, что неизбежные странности происходят с ним прямо сейчас. "Так ты говоришь, что я хороший?" "Более или менее..." "Почему ты колеблешься?" спросил Олден, крепче сжимая ремень безопасности. Кейко вздохнула. "У бабушки Аулии есть такая штука. Это почти часть ее личной религии". Олдену не понравилось то, что прозвучало дальше. "Она захочет сохранить с тобой связь, даже если ты этого не захочешь. Она считает, что люди, привлеченные в орбиту семьи мощными цепочками слов, имеют большое значение. Для нас. Как... космически назначенные друзья. Или враги. Или активы. Или супруги". "Нет", - сказал Олден. "Особенно последнее". "На самом деле все в порядке", - сказала она успокаивающим тоном. "Остальные из нас знают, что это бред. Мы смягчаем ситуацию. Дядя Корин, вероятно, уже планирует подтолкнуть свою мать к тому, чтобы она игнорировала тебя. Это почти никогда не выходит из-под контроля". "Твердый пас." "Ты не можешь пройти мимо того, что тебя уже захлестнуло", - мягко сказала она. "Поверь мне. Бабушка уже будет думать, что ты важен. Поэтому ты хочешь попасть в ее список гостей, а не в ее список убитых". Олден посмотрел на нее. "Эй, не смотри на меня так. Я переехал на другую сторону планеты, чтобы быть подальше от них. Просто... будь скучным в течение нескольких лет, и дело в шляпе". Быть скучным? "И последнее, а потом я заставлю сестру отпустить тебя". Олден сел прямее. Правда? Прямо сейчас. Он и не подозревал, что речь идет об этом. "Ты очень обидишься, если Хейзел посетит поминальную службу?" "Что? Чтобы мы прямо там поменялись? Ни в коем случае. Это так..." Кейко подняла руки вверх. "Прежде чем ты потеряешь дар речи, позволь мне пояснить. Таймер трейда Хейзел истекает через несколько часов. Учитывая то, какой это будет услуга, вполне возможно, что это будет гонка за тем, кто сдастся первым. Как только моей семье удастся договориться с Кроликом, она сможет поменяться с Хейзел. Хейзел придет на похороны. Вы можете поменяться с ней местами. Это займет около двух текстовых сообщений и полминуты. Я клянусь". Олден уставился в лобовое стекло, размышляя. Глупо было чувствовать, что предложение было неуместным. Особенно если это было необходимо из-за ограничений по времени, установленных пришельцами. Но он все еще чувствовал это. Ханну это не волновало. Ей нравились практичные, простые решения. "Хорошо", - ответил он. "Но как насчет свидетелей?" "Хейзел - уполномоченный свидетель. Она может сама поручиться за вас обоих""Мне тоже. Думаю. Спасибо, что помогла во всем разобраться".. Олден уставился на нее. "Это самое ужасное, что я когда-либо слышал". "Я говорила тебе, что моя семья знает больше артонанцев, чем обычных людей. Словесные цепочки имеют большое значение на Трипланете, поэтому тот, кто достигает определенного уровня владения ими, автоматически считается достойным некоторых уникальных привилегий. Хейзел... гений". Последние слова были сказаны с чем-то вроде неодобрительного восхищения. "Да." Кейко вздохнула. "В любом случае, я позабочусь обо всем, что мы только что обсудили, и пришлю тебе детали. Я попрошу их добавить несколько бонусов. Тебе нравятся цепочки слов? Хочешь парочку бесплатных?" Олден почувствовал, что это может быть вопрос с подвохом. "Если я отвечу "да", значит ли это, что твоя бабушка будет уделять мне больше внимания?" Лицо Кейко сказало все. "Я не против Кролика. И столько приватности, сколько ты сможешь предоставить. И деньги, которые я просил в своем письме. Плюс еще за боль и страдания". "Я понимаю. Айми тоже причинила мне кое-что из этого". Олден улыбнулся, невзирая на ситуацию. "Иди на похороны. Хейзел появится. Она будет осторожна. Кстати, приятно было познакомиться". "Мне тоже. Думаю. Спасибо, что помогла во всем разобраться". ### Через три минуты, поспорив с воздухом некоторое время, Айми остановила машину возле книжного магазина. "Хорошо", - сказала она, указывая на Олдена. "Если ты убежишь, потеряешься или попадешь под стражу в полицию, глянец может не вернуть тебя нам, так как в дело вмешалась Кейко. Поэтому не делай ничего подобного. У нее будут большие неприятности". "Она действительно вмешалась? Мне кажется, что она действительно помогала вам", - ответил Олден, отстегивая ремень безопасности. "Трудно сказать. Я не из тех людей, которые могут чувствовать колебания в сферах влияния цепи и различных балансах. Это мумбо-джамбо для вундеркиндов и артонанцев. Я просто говорю, что если ты доставишь неприятности моей сестре, то я доставлю неприятности тебе. Понял?" Он хотел сказать ей, что она утомляет. Но не было причин нагнетать обстановку, когда он был так близок к тому, чтобы вернуться к тому дню, который он запланировал для себя. Он хотел побыть один и подумать. И, возможно, уделить минуту времени тому факту, что он справился с Кроликом гораздо быстрее, чем он думал, что это возможно. "Я тебя понял", - сказал он. "Спасибо, что подвезла". "Эй! Всегда пожалуйста!" - сказала она. "В любое время. Никаких обид?" Она улыбнулась и протянула ему руку для пожатия. Мысленно вздохнув, Олден потянулся к ней. И застыл, когда его пальцы оказались в паре дюймов от ее руки. Она неровная. С чувством шока Олден осознал чужеродность этой мысли. Она исходила из новой части его мозга - гремлина, у которого было сильное мнение о гамбургерах. Что? Алло? Что это вообще значит? Затем Айми наклонилась вперед, чтобы завершить рукопожатие самостоятельно. Их пальцы соприкоснулись. Она неровная! прокричал гремлин. В его руке Айми чувствовала себя... странно. Неровная - не самое подходящее слово. Как будто она весила слишком много. Или она находилась слишком далеко справа или слева от того места, где, по мнению Олдена, она должна быть. Но хотя это было неприятное ощущение, оно не было похоже на жесткий предел, с которым он сталкивался, когда пытался есть мясо. Пожимать руки Айми Велре было не запрещено, это было просто неприятно. "Мы будем пожиматься вечно?" спросила Айми, продолжая водить рукой Олдена вверх-вниз. "Потому что это становится странным". Олден понял, что прижимался к ней, несмотря на ощущение неправильности, пытаясь понять, что происходит. Он отпрянул. "Простите", - сказал он смущенно. "Отвлекся". Проследив за тем, как она уезжает, он повернулся и направился прямо в книжный магазин. Может быть, это дело рук Призванных? Я не пожал ни одной руки после таинственного кровавого ритуала. Обратившись к своему несуществующему внутреннему экстраверту, он подошел к парню, расставляющему книги на полках, и протянул руку. "Привет, я новенький в городе!" Рукопожатие, которое он получил, было неловким. Но оно не было неровным. Горгон, подумал Олден, глядя на свои пальцы, словно они принадлежали незнакомцу, - что ты со мной сделал? ---------- ДВАДЦАТЬ ТРИ: Похороны Служба для Ханны проходила в мемориальном саду ее старой альма-матер. Университет Селена Норт находился в Апексе, поэтому Олдену пришлось носить шнурок с большим значком, который идентифицировал его как несовершеннолетнего и не Призванного. Мисс Чжао называла это "двойным комбо". Выглядело это по-дурацки, и на нем была кнопка, которую он мог нажать в случае чрезвычайной ситуации. "Не очень подходит к моему галстуку". Он пытался расположить эту штуку под полосатой шелковой тканью так, чтобы она не бросалась в глаза. "Да." Клай проткнула соломинкой застывшие остатки смузи, когда они выходили из автобуса. "Я тоже ненавидела носить это, когда была ребенком. Если тебе от этого станет легче, у многих Призванных есть своя версия. Он просто прикреплен к нашим системным идентификаторам. Это для определения приоритетов при спасении". Апекс был той частью Анесидоры, где ограничения на использование силы были значительно ослаблены. Здесь жили, работали, учились и экспериментировали высокопоставленные сверхлюди. Здесь не разрешалось пробивать дыры в зданиях или плавить городские улицы, но было понятно, что иногда люди, живущие в этой части острова, могут устроить небольшую катастрофу, пока разбираются в себе. Олден очень надеялся, что ему удастся поступить в одну из здешних школ. Апекс был местом, где обучали супергероев. Помимо Селены, здесь было еще несколько университетов с боевыми и спасательными программами. И чтобы поступить в любой из них, лучше всего... если не обязательно... сначала посетить одну из их дочерних подготовительных школ. По возвращении домой мне предстоит проделать огромную работу. Помимо выяснения того, что делает его новый навык, ему нужно было найти подготовительную программу, которая не использовала бы заявление Кролика ранга В в качестве туалетной бумаги. Он всерьез надеялся, что такая программа существует. Три месяца пролетят как один миг. "Сначала мы должны пройти через общественную службу", - говорила Клай, когда они прошли под аркой из цветущих лоз и вошли в амфитеатр под открытым небом. Сидения представляли собой ряд покрытых травой террас. У основания находилась бетонная сцена, за которой стояли большие гранитные мемориальные камни. Несколько человек в рубашках с логотипом университета стояли внизу и проверяли микрофоны. Неподалеку собралась большая группа подростков и молодых людей. Олден подумал, что это музыканты, поскольку у многих из них были футляры с инструментами, но многие из них несли цветочные композиции. Все они были в форме, в жилетах поверх рубашек со стоячими воротниками. Некоторые были в однотонной белой форме, другие - в черной. "Честно говоря, это будет слишком долго", - сказала Клай, окинув взглядом группу. "И слишком много народу. У Ханны была куча друзей. Плюс фактор первокурсников. Нам удалось хотя бы контролировать количество выступающих. Мы собираемся устроить праздник в честь ее жизни, но все равно будет очень грустно. Если тебе нужно взять тайм-аут, не стесняйся уйти, чтобы перевести дух". Олден кивнул. "А что такое "фактор первокурсника"? "Есть традиция школы героев. Первокурсники Северной Селены и первокурсники подготовительных школ, которые входят в его состав, должны посещать службы по выпускникам, погибшим при исполнении служебных обязанностей. Это делается для того, чтобы почтить память погибших и внушить живым опасность работы". Она поджала губы. "Они не обязаны приходить на эту службу. Поскольку Ханна пропала во время квеста, это не то же самое, что ее смерть во время исполнения обязанностей героя. Но некоторые из них все равно придут. Половина потому, что считают это правильным, а половина просто потому, что хотят увидеть мать Ханны". Мать Ханны была публично известна как Мрак. Она была лондонским формирователем неба, который стратегически изменял погодные системы для нескольких стран Европы. Это не была традиционная работа героя. Это была даже не традиционная работа Формирователя. Это было больше похоже на тяжелую атмосферную науку плюс некоторые тайные заклинания, которые, по слухам, она получила за необыкновенную службу на Трипланете. Мрак не славилась тем, что побеждал плохих парней. Насколько Олден знал, она даже никогда не участвовала в боях. Она прославилась тем, что была гиперболом - прозвище, которое давали S'ам, которым Система повышала ранг. До сих пор это случилось менее чем с сотней человек. В первый раз, еще в семидесятых, S-класс, о котором шла речь, исчез по вызову, а затем вернулся с новым рангом. 1. Все решили, что это означает, что парень буквально стал самым могущественным Заклятым номер один в мире. И он упирал на это, давая сотни интервью и рекламных роликов. Поэтому он выглядел довольно нелепо, когда через несколько лет это повторилось с другим человеком, и он тоже получил ранг 1. По-видимому, как только вы перешли в категорию S, Система просто перешла на буквенные оценки. Пока что ранг был присвоен только тем нескольким S и еще нескольким сотням A и B. Большинство из них были уникальными классами. Это почти всегда происходило сразу после призыва. Все они утверждали, что не знают, почему это произошло. Это было прекрасное поле для теорий заговора и спекуляций, и их было много. Но Олден считал, что этого следовало ожидать. Экстремальные отклонения существовали. Всегда находились чудаки вроде Бо, которые каким-то образом получали 5,3 балла по шкале оценок 4,0. И это не было похоже на то, что горстка "1" совершала поступки, превосходящие "S". Мрак была одним из лучших примеров того, кто действует на пределе человеческих возможностей, и она была мягким метеорологом. Недавно она потеряла свою дочь... "Сегодня ее никто не побеспокоит, верно?" - спросил он. Клай покачала головой. "Нет. Все должно быть в порядке. Как я уже говорила, присутствие студентов на похоронах выпускников - это традиция, поэтому на нее накладываются слои ритуалов и правил. На самом деле, это может привнести много нового в атмосферу. Например, ребята из художественной школы... если старшеклассники перестанут спорить с первокурсниками университета, то они займутся музыкой. У студентов, пришедших с боевой программы, тоже есть своя фишка". Она улыбнулась. "И если кто-то не будет вести себя хорошо, я получу возможность словесно избить его. Что было бы отличной разрядкой для стресса. О, а вот и Илья. Мне нужно с ним поговорить. Найди себе место и дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?". Самые нижние террасы были зарезервированы для друзей и родственников. Олден занял место на дальнем краю, где его затеняло декоративное грушевое дерево. Отсюда можно было легко уйти, если того потребует ситуация с Велрой, и он надеялся избежать слишком неловкого общения. Кейко прислала ему два сообщения, давая понять, что у нее все под контролем. Олдену ничего не оставалось делать, кроме как ждать начала службы, поэтому он начал тренироваться использовать мысленные команды с интерфейсом системы. После похищения это казалось более важным, чем раньше. Через пятнадцать минут ему удалось заставить систему вызвать меню настроек, но поскольку вместо этого он пытался выйти в Интернет, это было неудачей. Глаза болели от напряжения, когда он пытался увидеть то, что на самом деле было только в его голове, он откинулся назад и засунул руки в карманы. Становилось слишком заманчиво потыкать в интерфейс, и это было бы заметно. Люди начали стекаться на службу. Группа, которую Клай называла "детьми из художественной школы", похоже, наконец-то разобралась в себе. Олден даже не знал, что у Северной Селены есть факультет искусств, но догадывался, что в этом есть смысл. Некоторые Призванные использовали свои силы для развлечения. Например, если вы были вокальным бруталом, то вам было гораздо легче найти работу за пределами острова, если вы занимались оперой, а не звуковым сокрушением тел злодеев. Музыканты заняли места по краям каждой из террас и начали настраиваться. За людьми с цветочными композициями наблюдать было гораздо интереснее, поскольку они явно использовали свои способности. Один парень, казалось, волшебным образом освежал их все. Каждый член группы принес ему свою композицию. Он коротко касался стеблей, листьев и лепестков, и вдруг все растения выглядели намного лучше. Олден не был уверен, был ли он Формирователем или Настройщиком, но это был изящный трюк. Девушка, которая явно была Формирователем воды, ходила вокруг и стратегически прикрепляла капельки к некоторым предметам, так что они выглядели так, будто были украшены росой. Совсем другие ученики отвечали за переноску цветов и расстановку их по амфитеатру. Их было шестеро. Они двигались парами, и каждая пара была идеально синхронизирована. Их движения были неестественно безупречными и легкими. Возможно, они занимались танцами. У них явно были какие-то улучшенные физические данные. Пара девушек подлетела к нему, едва касаясь травы, и поставила в нескольких футах от него на террасе белую композицию в стиле икебаны. Студенты с курсов героев также прибывали, хотя они были слишком далеко, чтобы Олден мог их хорошо рассмотреть. На них были формальные куртки военного образца, и они расположились свободным кольцом вокруг внешней стороны амфитеатра. Как почетный караул. Другие прибывшие в несколько иных пиджаках занимали аналогичные посты на верхних террасах. Олден не знал, связано ли различие в расположении с возрастом или званием, или, может быть, они были из другой программы. Если здесь присутствовали художники, то должны были быть и сверхчеловеческие подростки, которые хотели стать учеными и инженерами. Меня полностью окружили Призванные. Он тоже станет одним из них, как только закрепит клас. Но, наверное, трудно будет привыкнуть к мысли, что почти все, с кем он сталкивается ежедневно, обладают сверхспособностями. Неравномерно. Олден подпрыгнул. Серьезно. Опять? Что это сейчас? Его новое жуткое шестое чувство покалывало. Оно было слабым, но не ощутимым. Он оглянулся и увидел в шести футах от себя бледного мальчика, одетого во все черное. У него было суровое выражение лица, и он расстегивал застежки на футляре арфы. Он должен был стать музыкантом на этой террасе. Ранее Олден заметил его среди подростков из художественной школы. В основном потому, что на вид ему было около десяти лет. Сначала он подумал, что это чей-то младший брат, но у него не было дурацкого шнурка, так что он, должно быть, был Призванным. Тот, кто еще не достиг совершеннолетия. Он был неровным человеком. Олден смотрел на него слишком долго, и арфист оглянулся. "Привет", - сказал он угрюмым голосом. "Бабушке не нравится план Кейко. Она послала меня проследить, чтобы ты не сбежал до прихода Хейзел". Какого хрена? сердито подумал Олден. "Но ты можешь убежать, если захочешь". В голосе мальчика звучала почти надежда. "В кампусе полно мест, где можно спрятаться. Я скажу, что сделал все возможное, но не смог тебя найти. Я не освоил никаких цепей, которые могли бы пригодиться для охоты". Олдену хотелось отчитать его, но он ограничился шипением: "Я уже пообещал, что доведу дело до конца. Скажи своей сумасшедшей бабушке, чтобы оставила меня в покое!" Велра вздохнул. "Если бы я мог ею командовать, меня бы здесь не было. Я должен был сегодня пойти в театр с друзьями". Он посмотрел вниз на свои руки. "Держу пари, что из-за глянца у меня отнимут пальцы. Я много думал об этом. Это как раз тот уровень последствий и жестокости. Даже если их будет всего несколько... И это сделает счастливыми всех, кроме меня, поскольку они считают, что спекуляция музыкой - это расточительство". "Э-э..." сказал Олден. Трудновато было ругать человека, который, похоже, всерьез опасался потерять пальцы в ближайшем будущем. "В любом случае, я Лютня". Он закрыл глаза, провел руками вокруг друг друга в медленном круговом движении и начал шептать. Олден узнал жесты рук и каденцию цепочки слов, хотя при такой громкости мог разобрать лишь пару артонанских слов. Он также ощутил неожиданно сильное чувство точности Лютни... чего он никогда не испытывал на занятиях по цепочке в консульстве. Он всегда думал, что это вопрос надежды на то, что цепь свяжет тебя с противоположностью. Но слушая, как мальчик Велров напевает, он почему-то был уверен, что связь формируется. Еще более странным было то, что сам Лютня становился чуть менее неровным по мере продвижения цепочки. Вот черт, подумал Олден, чувствуя себя просветленным. Так вот что это значит? Я могу внезапно почувствовать связь между цепочками слов? Как? Почему? Предположительно, Лютня делал что-то, чтобы улучшить свою игру. Если он уже произнес половину жертвоприношения для этого типа цепочки, то это значит, что его нынешняя цепочка уравновешивает эту строку в его бухгалтерской книге. Эй, гремлинский я! Так вот что происходит? Но все, что он получил в ответ, это смутное ослабление собственного дискомфорта. Хотя в этом был смысл. Если все Велрасы ходят в суперудачливых доспехах, то, возможно, только они чувствовали себя не в своей тарелке. Это означало, что, скормив Горгону часть своей крови, Олден получил что-то потенциально полезное. Возможно. Если бы он мог понять, как это применить, а не просто использовать, чтобы определить, когда кто-то недавно наложил сильные цепочки слов, не заплатив за них заранее. Это не может быть настолько чувствительным, иначе я бы чувствовал дисбаланс от большего количества людей. Верно? Так много людей использовали незначительные словесные цепочки, вроде тех, что Олден изучал в классе. Очевидно, он не мог их распознать. Или, может быть, эти маленькие цепочки просто не часто срабатывают? Или их на самом деле гораздо сложнее правильно подобрать, чем я думал, и большинство людей делают это неправильно? Если это так, то он потратил впустую много часов на чтение цепочек без всякой причины. Когда Лютня закончил, Олден прочистил горло. "Для чего нужна была эта цепь?" Он хотел спросить, насколько она прочна, но этот вопрос показался ему странным. "Для них", - ответил Лют, обводя жестом террасы и своих коллег-музыкантов. "Это для того, чтобы повысить их способность к гармонии. Без этого они будут безнадежны. Тот парень на гитаре... не стоит мне начинать". Лютня ударил по нескольким струнам, и в ответ *гобоист сзади подхватил мелодию. Когда Лютня остановился, гобоист продолжил солировать, а затем к нему присоединился флейтист. Затем гобоист замолчал, и флейтистка исполнила свое собственное короткое соло, после чего к ней присоединился гитарист. *(гобоист - Музыкант, играющий на гобое.) Олден ничего не смыслил в музыке, но песня была успокаивающей. Она показалась ему подходящей для этого события. Лютня оценивающе наблюдал за другими студентами. "Все в порядке", - сказал он наконец. "Лучшее, на что мы можем надеяться". " Твои цепи могут баффать других людей? Группы других людей?" Это было ненормально. Существовали целительные цепочки, специально разработанные для произнесения от имени других людей, но Олден не слышал, чтобы другие цепочки слов работали подобным образом. Его потрясла мысль о том, что глянец может быть наложен сразу на весь клан Верла, но, похоже, это было свойственно только Велрам. Айми сказала, что они могут использовать свои цепочки коллективно. Возможность использовать одну цепочку слов для воздействия на стольких не связанных между собой музыкантов должна была быть сверхмощной. И очень дорогой. Сколько ударов по его собственной "способности к гармонии" принял Лютня, чтобы все уравновесилось? "Массовое одаривание - один из моих навыков ранга S", - сказал Лютня. Кто-то особенный. Это представило ситуацию в другом свете. Крошечный, угрюмый арфист, разочаровавшийся в своей семье - это одно. S-ранг, непринужденно использующий способность, за которую Олден готов убить, чтобы сделать музыкантов-подростков менее отстойными, - совсем другое. А он говорил, что у него больше одного навыка. Если дело обстояло именно так, то безопаснее всего было игнорировать присутствие Лютни. Олдену предстояло жить на Анесидоре до конца своих дней. Он не мог раздражать безумно влиятельных людей только потому, что у них были ужасные бабушки. Он позволил разговору закончиться. Музыка продолжала играть, пока амфитеатр заполнялся. У Ханны действительно было много друзей. Вскоре Олден сам предложил придержать икебану, чтобы освободить место на террасе. В итоге он оказался зажат рядом с арфой, а белые цветы и веточки, покрытые росой, частично загораживали ему обзор. Служба началась с красноречивой, но в основном лишенной индивидуальности речи декана колледжа героев. За ним выступили несколько близких Ханне людей. Они говорили о ее страсти помогать другим, о ее преданности своей мечте, о ее доброте. Настройщик, управляющий светом, проецировал изображения. Это было немного ошеломляюще. И очень вдохновляющим. Герой, которого Ханна поддерживала последние несколько лет, - мужчина средних лет, живущий в Индонезии, - подробно рассказал об их совместной работе. Ее стабилизирующие заклинания и пузырь позволили ему по-новому использовать собственные таланты. Он мог быстро нагревать и охлаждать небольшие участки, а Ханна часто защищала гражданских лиц от последствий температурных перепадов, так что эта сила была полезна в самых разных ситуациях. Он прочитал вслух несколько писем от людей, которых они вместе спасли. Несколько из них были от детей, и многие из присутствующих к концу чтения вытирали глаза. Олден заметил Клай Чжао, которая сидела впереди, по центру, безудержно плакала. Он отвернулся от нее и бросил взгляд в сторону задней части амфитеатра. Аджен Томас был там, почти скрытый за рядами студентов в форме, которые стояли в полном молчании всю службу. Он выглядел невозмутимым. Олден так и не смог понять, во что превратились отношения Аджена и Ханны после аварии с Осушителем. Ханна говорила о нем как об уважаемом и надежном друге, но было очевидно, что они не проводили вместе время и мало разговаривали. Возможно, обида из-за чего-то подобного просто неизбежна. Олден не думал, что так должно быть, но что он знал? Он никогда не разрывал никого пополам голыми руками... и не собирался. Подобное должно было внести смуту в голову. В конце службы все студенты и выпускники программы "Северной Селены" произнесли клятву школы. Затем Мрак, вытирая глаза за очками, вышла на сцену и поблагодарила всех за то, что они были частью жизни Ханны. "Дружба значила для нее так много", - сказала она. "И даже та маленькая доброта, которую вы ей дарили, очень много значит для меня". Олдену показалось, что ее глаза задержались на нем, но, возможно, это было лишь его воображение. Они никогда раньше не встречались, и со стороны он, должно быть, выглядел просто парой ног, торчащих из-под букета цветов. Наступила минута молчания. Когда оно закончилось, Лютня тихо заговорил, перекрывая шум толпы, поднимающейся на ноги и собирающей свои вещи. "Хейзел только что прибыла. Она сообщит тебе через секунду. Последний шанс сбежать. Если ты уйдешь со всеми остальными, то, возможно, сможешь ее надуть". Олден посмотрел на него поверх хризантемы. "Ты ненавидишь свою кузину или что?" Мрачное выражение лица Лютни еще больше опечалилось. Он барабанил пальцами по футляру своей арфы. Наконец, он сказал: "Она очень талантливый и трудолюбивый человек. Возможно, она далеко пойдет в жизни". "У вас странная манера оскорблять людей". Он пожал плечами. "Может быть, я просто слишком люблю свои пальцы". Интерфейс Олдена вспыхнул. Прокрутилось текстовое сообщение. Привет, Олден! Я здесь, на скамейке у входа в амфитеатр. У нас всего около двадцати минут. Мне подойти к тебе или ты хочешь выйти сюда? Олден встал и положил цветы на землю. "Жаль твою подругу. Похоже, она была классной", - сказал Лютня. "Увидимся". Олден очень надеялся, что после сегодняшнего дня он не увидит ни одного из Велрасов. Он влился в толпу, стараясь не попадаться на глаза Клай, и прошел под одной из цветочных арок. Слева. За решеткой из роз. Олден зашел за решетку и обнаружил таинственную Хейзел, сидящую на бетонной скамейке. Она выглядела нормально. Он не знал, почему это его удивило. У нее были каштановые волосы длиной до плеч и карие глаза, и она была красивой в ухоженном виде. Ее черное платье сидело на ней так, словно было сшито на заказ. Ее зубы, вероятно, были на плакате в кабинете ортодонта. "Привет!" - сказала она, ярко улыбаясь. "Я рада познакомиться с тобой. Серьезно рада. Я была так напряжена последние несколько месяцев. Мы можем просто быстро заключить сделку, или тебе нужно прочитать контракт? Я отправлю его тебе сейчас. Там несколько страниц, так что тебе придется читать быстро". Олден определенно собирался прочитать все до конца. Он сел рядом с ней и стал пролистывать страницу за страницей. Он действительно читал быстро, из соображений того, что если он этого не сделает, то через несколько минут и он, и Хейзел будут сидеть с классами, которые им не нужны. Но, к счастью, язык был достаточно понятен, чтобы он не подумал, что пропустил что-то важное. Хейзел все это время беспокойно ерзала рядом с ним, ее каблуки хрустели по гравию под скамейкой. "Вы даете мне полтора миллиона арголдов", - сказал Олден, стараясь, чтобы цифра не показалась ему пугающей. "Этого достаточно?" - быстро спросила она. "Это обычная сумма за редкий предмет S-ранга. Это то, что они дали человеку, с которым торговался Лютня. Он тебе скажет. Кейко сказала, что мы должны дать тебе больше, чем обычно за B, потому что Айми была непрофессиональна. Я могу попросить бабушку дать больше". Это было почти пять миллионов долларов. Бо собирался сойти с ума. "Все в порядке". "Значит, теперь мы можем торговать?" Он нахмурился. "Дай мне закончить". Последние две страницы вообще не были контрактом. Это был список цепочек слов. Четыре набора с тщательно прописанными частями как для жертвователя, так и для получателя. Судя по сложности, Олден готов был поспорить, что обычно их нельзя выучить, если ты не в хороших отношениях с артонанцами. Значит, я получу их, хочу я этого или нет... Он же не мог их выбросить. Была ли в Системе вообще функция постоянного удаления? "Лютня был с тобой ужасен?" неожиданно сказала Хейзел. Олден заметил, что она почти полностью содрала лак с одного из ногтей. "Это было не нормально, что твоя бабушка установила шпиона на похоронах. Даже если он ученик одной из школ". "Он был высокомерным отродьем для всех с тех пор, как получил S". Просто игнорируем мои слова. "Дай мне закончить читать". Он уже закончил. Он просто хотел секунду подумать. Контракт казался нормальным. Хорошим на самом деле. Лучше, чем то, о чем он просил. Было даже соглашение о неразглашении, подписанное примерно двумя дюжинами Велрасов, в котором говорилось, что они не будут обсуждать ничего из сегодняшних событий. Олден не мог сказать, входят ли в это число все люди, знающие о нем, но это было уже кое-что. Для меня это очень здорово. За исключением страшной леди, считающей, что Вселенная хочет, чтобы мы стали подружками. Олден почесал переносицу. И мне не очень нравится Хейзел. Трудно было понять, почему. Она ведь не сказала и не сделала ничего ужасного за последние несколько минут. Вообще-то, по сравнению со всеми остальными членами семьи, которых он встретил сегодня, она казалась какой-то безвкусной. И, насколько он мог судить, она не была неровной. Что имело смысл, если глянец Велры мог быть применен только к членам семьи, наделенным полномочиями... Значит, то, что Хейзел получии Цепника, - это просто удача для всей семьи? "Все говорят, что ты вундеркинд", - заметил Олден. Она засветилась. "У меня очень развиты чувства к определенным видам магии! Это значит, что я могу отслеживать силу и последствия заклинания лучше, чем другие люди. Обычно люди становятся чувствительными к магии только после того, как к ним присоединяются определенные классы. Так что, когда я получу Цепочку, это усилит мой природный талант и сделает меня на шаг вперед по сравнению с другими." "Это интересно". Ему показалось, что это было нейтральное высказывание, но улыбка Хейзел расширилась. Очевидно, ей не терпелось рассказать больше на эту тему. "По правде говоря, сейчас я едва могу находиться рядом с собственной семьей. Глянец - это такая сильная цепь, что у меня начинает гудеть в голове каждый раз, когда я нахожусь рядом с кем-то из них. Мне странно, что другие люди его не слышат. Даже другие Цепники! Некоторые из старших членов семьи могут обнаружить это, если постараются, но они не настолько осознают это, чтобы оно их беспокоило". Она слегка рассмеялась и заправила волосы за ухо. "Наверняка ты думаешь, что я сумасшедшая, не так ли? Хотеть стать еще лучше в том, что меня раздражает. Но все думают, что я смогу достичь в этом больших успехов". Олден запомнил эту информацию, стараясь не реагировать. Происходило ли то же самое с ним? Звучало похоже, но не идентично. В любом случае, было приятно получить подтверждение того, что это может быть полезно. "Итак... эм... ты закончил читать?" спросила Хейзел. "Хм? О, да. Давай обменяемся". Он нарисовал свою подпись в воздухе кончиком пальца, и контракт был завершен. Она вздохнула с облегчением. "Отлично. Я начну". Через полсекунды Олден получил уведомление. [Хейзел Дайна Велра запросила классовую торговлю. Хейзел Дайна Велра - уполномоченный свидетель. За вас поручился уполномоченный свидетель. Переговоры одобрены]. [ОБМЕНЯТЬ КЛАСС ЦЕПНИКА НА КЛАСС КРОЛИКА?] ДА/НЕТ Да. То, что Хейзел может быть свидетелем своих сделок - это лазейка размером с планету. Олден был уверен, что многие законные свидетели сочли бы использование Велрасами глянца слишком серьезным шагом. Не то чтобы они заставляли его, но когда твоя жизнь перестраивается так, что ты приземляешься именно там, где им нужно... это было очень подозрительно. Тем не менее, он хотел купить то, что они продавали. Он нажал "Да". [Оба избранных подтвердили сделку. За обоих избранных поручился уполномоченный свидетель. Пожалуйста, подождите. Ваш класс переназначается]. Олден встал, чувствуя себя легче, чем в последние дни. Он беспокоился о Кролике, но было приятно, что он не застрял в неопределенности, ожидая, с каким классом ему придется иметь дело. "Ты уходишь?" Хейзел удивилась. "Я должен вернуться. Почему? Нам ведь не нужно оставаться вместе, чтобы класс перераспределили, верно?" В прошлый раз это заняло пару минут. Он не хотел торчать с ней, если в этом не было необходимости. "Нет... но я собираюсь прикрепить его, как только получу. Из-за таймера". "Логично. Удачи. Надеюсь, у тебя все получится". Он повернулся и ушел. Он уже вернулся в амфитеатр, направляясь вниз к группе друзей Ханны, собравшихся у гранитных мемориальных камней, когда понял, что Хейзел ожидала, что он останется здесь на ее прикреплении. Наверное, это важный момент? Анджей сказал, что собирается сделать это на вечеринке, которую устраивает его семья. Но мы ведь даже не знакомы друг с другом. И кто-то из ее родственников должен таиться где-то в кампусе... Олден не удивился бы, если бы в кустах прятались тридцать Велрасов, готовых наброситься на него, если он откажется от сделки. Он выбросил эту мысль из головы. Теперь, когда все студенты и многие другие присутствующие ушли, настало время для приватной части мероприятия. Олден стоял на краю группы, не уверенный, что ему здесь место, пока все тихо переговаривались и наблюдали, как имя Ханны медленно, словно невидимыми пальцами, высекалось на мемориале. Олден не знал, была ли магия свойством самих камней или в них был скрыт заклинатель. Когда появилось уведомление о перераспределении классов, он быстро смахнул его и продолжал молча наблюдать. Это заняло несколько минут, и было что-то одновременно ужасное и мучительное в том, чтобы увидеть, как буквы появляются одна за другой. Мрак содрогалась от немого плача. Когда все закончилось, Олден задумался, не попытаться ли ему побыстрее сбежать. Клай Чжао не выглядела так, чтобы нянчиться с ним на обратном пути к Телепортационному комплексу, как она планировала. А шансы на то, что по дороге из Апекса его прихлопнет какой-нибудь неуправляемый сверхчеловек, были невелики. Но когда он начал тихо красться прочь, он почувствовал руку на своем плече. Это была мать Ханны. Она действительно была очень похожа на свою дочь. "Ты Олден". Это был не вопрос, но Олден все равно кивнул. "Твое прощение сняло тяжелое бремя с плеч Ханны", - сказала она ему. "Я никогда этого не забуду". Несколько человек исподтишка наблюдали за ними. Олден почувствовал, что его лицо пылает. Смущение было лишь наполовину. Остальное - нервы. Он не хотел сказать что-то не то в такой момент. "Я не чувствую, что было что прощать. Ханна была... Я равняюсь на нее". Он почти сказал, что она была тем героем, которым он хотел стать, но он не хотел выдавать себя здесь и сейчас. "Я скучаю по ней", - сказала Мрак. В этих словах была такая простая, ноющая боль. От этого у Олдена перехватило дыхание. "Да." Его глаза заслезились. Черт, я не могу. Плакать в присутствии семьи Ханны было слишком эгоистично, поэтому он постарался сдержать себя. "Я тоже по ней скучаю". ---------- ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ: Кролик Было уже поздно, когда Олден телепортировался домой. К его удивлению, Бо тусовался на диване, используя ноутбук Олдена, как будто это была общественная собственность. "Ты теперь здесь живешь или как?" Олден бросил ему пакет банановых чипсов. "Судя по наклейке, они стоят меньше пятнадцати долларов". Он хотел купить свежий банан, но это противоречило таможенным правилам. "Ты проводишь день в стране героев, а все, что я получаю, - Бо поправил очки и сверился с биркой, - это пакет сублимированных фруктов за семь долларов. Это грабеж. Ты подтверждаешь мою точку зрения за меня. Ты умрешь от голода". Олден устал и был истощен, но на самом деле он предвкушал этот момент последние пару часов, пока сидел в ожидании своего времени телепорта в зале вылета. "Возможно", - согласился он, стараясь говорить непринужденно, снимая ботинки. "У меня только пять миллионов за Цепника. Эй, а где тетя Конни?". "Она пошла выпить с друзьями..." Пальцы Бо замерли на клавиатуре. "Подожди. Повтори это предложение". Олден усмехнулся. "Я сказал: "Эй, а где тетя Конни?"". Бо бросил в него банановые чипсы. "Ты не серьезно?!" "Я серьезно хотел узнать, где она. Она моя тетя. Я люблю ее, ты..." "Ты придурок! Мы должны позвонить Джереми. Как тебе заплатили? Ты просто пришел в особняк Велров и постучал? И как ты получил пять миллионов, ты, полный тупица? Ты же там был на похоронах!" "Эй, не разбрасывайся так моим ноутбуком!" "Ты можешь купить себе еще один со всем своим новообретенным богатством". Бо потянулся к своему телефону. "Кролик? Или ты струсил и в конце концов попросил Настройщика?" "Кролик", - сказал Олден, проверяя свой компьютер на наличие повреждений. "Это был долгий день. Похороны прошли хорошо. Настолько хорошо, насколько вообще могут проходить похороны. Все еще странно прощаться с ней, когда никто даже не знает, что произошло. Что касается того, как все остальное прошло... Велрасы - сумасшедшие". Бо поднял на него глаза. "Ты уже прикрепил? Не похоже, что ты это сделал". Олден фыркнул и плюхнулся на диван. Было приятно оказаться дома. "Ты думаешь, это будет заметно? С Кроликом?" Бо пожал плечами. "Может быть, немного. Джереми не оценит". "Я не прикреплял. Я боялся, что сканер безопасности в месте телепортации сможет это определить. Я сделаю это утром, когда отдохну. И мне нужно освежить свои знания обо всех аспектах Кролика, прежде чем принимать окончательные решения." "Это то, что я делал на твоем компьютере. Поскольку ты знаешь свой выбор навыков, главное - это выбор характеристик. Я никогда раньше не обращал на это внимания, поскольку это Кролик, но это хорошая функция. Что-то вроде возможности выбирать подтип своего класса. Я думаю..." Олден слушал, пока Бо бессвязно рассказывал. Завтра, подумал он. Завтра все начнется по-настоящему. В воскресенье утром Джереми разбудил весь дом, постучав во входную дверь в шесть утра. "Я боялся, что ты прикрепишь его без меня", - прошептал он, в то время как Бо отмахнулся от него обоими средними пальцами. Олден извинился перед своей слегка похмельной тетей, сказал ей, что она может идти спать, и в качестве наказания отправил Джереми принести завтрак. "Это, наверное, единственный раз за всю мою жизнь, когда я увижу, как кто-то становится Призванным", - жалобно произнес Джереми, когда Олден вытолкал его за дверь. "Я не собираюсь делать это без тебя. Я еще даже не полностью в сознании. К тому же там не будет ничего удивительного для тебя". По крайней мере, он не думал, что будет. Некоторые люди падали в обморок, но даже если бы Олден был одним из них, смотреть было бы не на что. Час спустя они все вместе ели закуски из магазина на полу в спальне Олдена, стараясь говорить о выборе черт тихо, чтобы не разбудить Конни. "Мы должны сделать это в консульстве", - сказал наконец Бо. "Я не могу нормально спорить с ограничением по громкости. И Скифф не должен больше шпионить, верно?" "Определенно нет, если он работал на Велрасов. Возможно, и нет, если не работал. Мой список на Цепника исчез бы, когда я обменял класс". "Не могу поверить, что вы двое сбежали от супергероя без меня". "Мы спокойно прошли мимо него, Джереми. Ничего особенного", - сказал Олден. "Ну да... если ты сравниваешь это с тем, как если бы тебя средь бела дня угнала шикарная цыпочка в спортивной машине". "У нее был стресс. И сорок с чем-то". "Я поискал ее в интернете. Думаю, ты ошибаешься на этот счет". "Полностью монополизировать Целителя, чтобы подарить своей семье вечную молодость - это сказочные злодеи", - сказал Бо. "Надо это уважать". Они продолжили разговор по дороге в консульство, где Горгон впустила их внутрь, хотя оно еще не было официально открыто. Олден сразу же побежал к столу. "Я поймал Кролика!" - сказал он взволнованно. "Я собираюсь прикрепить его сегодня утром". "Понятно", - сказал Горгон, не отрываясь от своих мониторов. "Вы можете пользоваться подвалом, если хотите. Мы скоро будем открыты для публики, и внесение изменений в твой класс во время закрепления может занять некоторое время". "Я знаю, что вы не можете сказать ничего ободряющего, но я чувствую твой энтузиазм, похороненный глубоко, глубоко внутри". Я надеюсь. Крошечная часть Олдена все еще была параноиком, что история с багажом была совпадением. И сразу после того, как он закрепит класс, Горгон собиралась сказать что-то вроде: "Ты идиот. С чего бы мне вообще предлагать такой лузерский класс, как Кролик?". Это не то, что произойдет. Все будет хорошо. В багаже будет что-то такое, что сделает его хорошим. Они спустились на лифте в бежевый зал. "Потрясающе!" сказал Джереми, подбегая к первой двери и толкая ручку. "Оу... эта заперта". Он подошел к следующей и тоже попытался повернуть ручку. "Да, продолжай в том же духе. Я всегда хотел, чтобы меня убила какая-нибудь эльдрическая мерзость, которую артонцы прячут под землей", - сказал Бо. "Я думаю, если ему удастся открыть одну из них, то это, скорее всего, будет кладовка. Или конференц-зал". "Эта открыта!" крикнул Джереми. "Это потому, что это та комната, которую нам разрешено использовать", - сказал ему Олден. "Ого. Ты планировал поселиться здесь?" Джереми перешагнул через смятый спальный мешок и бутылки с водой. "Да, планировал. Я думал, что следующие несколько месяцев мне придется круглосуточно торговать, чтобы получить что-то хорошее. Но... случился Велрас". Бо ласкал помутневший хрустальный столик. "Интересно, из чего эта штука сделана?" "Магические штуки". Олден нахмурился, что-то вспоминая. "Я сказал Б74, что вернусь. Я так и сделал. Этот засранец будет думать, что я еще больший засранец". "Если ему не нравится этот привкус, он не должен подавать его другим людям", - сказал Бо. Джереми взял складной стул, и после минутного раздумья Олден вскочил и сел на край торгового стола. "Ты собираешься сделать это сейчас?" нетерпеливо спросил Джереми. Бо бросил на него взгляд. "Хватит спрашивать об этом каждые двенадцать секунд. Знаешь, у него могут быть некоторые сомнения по поводу того, что он подписывает свою жизнь". "С чего бы это? У тебя есть выбор: сказать "да" контракту и получить благодарственный приз. Или сказать "нет" и не получить ничего. В любом случае ты становишься сверхчеловеком". Джереми был прав. Единственная причина, по которой кто-то мог отказаться от контракта, - это глубоко укоренившиеся антиартонанские убеждения или страх перед вызовом. Это не было официальной политикой, но было широко известно, что пришельцы лишают приоритета людей, которые отказываются согласиться, даже если они не исключают их из списка потенциальных призывников. Они предпочитали использовать добровольных помощников, прежде чем прибегать к сердитым или окоченевшим. "Я готов", - сказал Олден. "Я думаю. Мне просто нужно сказать "да". Выбери навык. Посмотреть, какие черты можно получить вместе с этим. Стань удивительным". Бо фыркнул. "Стань кроликом, ты имеешь в виду". "Я собираюсь использовать свои новые способности по переноске багажа против тебя". "...Уверен, что в твоей голове это звучало более угрожающе". "Ты можешь использовать свои способности против меня!" вызвался Джереми. "Спасибо, Джереми. Ты мой любимый друг". Он глубоко вздохнул. "Хорошо. Давай сделаем это." Он открыл страницу принятия Системы. Там была опция прослушать речь выбора еще раз, и его палец завис над ней. Но он знал, что это лишь беспокойство. Он почти выучил ее наизусть, когда был ребенком. В словах не было никаких секретов. [Избранный с предварительной аффиксацией: Сэмюэл Олден Торн] [Ранг дивергенции: B] [Присвоенный класс: Кролик] ... [Сэмюэль Олден Торн, согласны ли вы добровольно принять на себя обязанности одного из Призванных Земли, тем самым выполнив часть долга вашей планеты перед Артоной?] [ДА/НЕТ] 2091 ч: 23 м: 11 с "Я хотел бы принять Контракт Межпространственных Воинов". Он говорил нарочито ровным голосом. Чувствовалось, что это тот случай, когда нужно произнести это вслух, а не просто нажать. "О, черт. Он действительно это делает", - прошептал Джереми, уставившись на Олдена огромными глазами. "Дайте ему сосредоточиться". Страница принятия исчезла. "Добро пожаловать, Олден", - пробормотала Система ему на ухо. "И спасибо тебе за твою будущую службу. Пожалуйста, не торопитесь с выбором опций для конкретного класса. У вас есть две тысячи девяносто один час до того, как они будут произвольно установлены". "Готово", - сказал Олден. Прежде чем он успел добавить что-то еще, перед его глазами появились шесть новых точек света и превратились в панели опций. _________________ ОСНОВА НАВЫКИ ЗАКЛИНАНИЯ ГАРДЕРОБ ПРИВИЛЕГИИ ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ ЗАКРЕПЛЕНИЕ _________________ "Мои ладони буквально вспотели. Разве это не тупо?" Олден вытер их о джинсы. Он колебался секунду, затем выбрал "ОСНОВА". Он уже знал, как это должно выглядеть, поскольку бонусы к статам для каждого класса и ранга, кроме уникальных, были стандартизированы. Но он все равно хотел посмотреть. Основа была разделена на две подкатегории. Одна называлась "Основные улучшения", а другая - "Классовые эффекты". Олден выбрал первую и просканировал ее. Это абсолютно нормально. Он подумал, не повлияла ли отдача крови Горгоне на его статистику... но если и повлияла, то здесь это никак не отразилось. Логично, наверное. Система перечисляет только то, что добавит сама. Она даже не указала, какими были базовые показатели Олдена, как довольно среднего человеческого подростка. Она просто начала с нуля. _________________ ОСНОВНЫЕ УЛУЧШЕНИЯ Примечание: 1 очко примерно равно 10-процентному улучшению по сравнению со средним показателем вашего вида. Бонусы классов, основанные на рангах, были применены автоматически. Благосклонность к магии +4 Обработка +0.25 Привлекательность +1 Проворство +0 Ловкость +0,5 Скорость +0 Выносливость +0,25 Сила +0 _________________ Олден вздохнул. "Это целое очко, автоматически применяемое к Призыву, а не к чему-то другому, очень мешает". Кролики были единственным классом, который имел стартовый бонус в этой категории. Возможно, потому, что артонанцы ожидали, что им придется иметь с ними дело чаще и в большем количестве социальных ситуаций. "В любом случае, тонны мест требуют полное очко или больше для работы героем", - сказал Джереми. "Я знаю. Все хотят, чтобы их команда героев была дружелюбной и фотогеничной. Но все же..." Перечисленные здесь показатели были лишь верхушкой огромного и сложного айсберга. Система пыталась упростить все для людей, которые не хотели получать двойную докторскую степень в области человеческого тела и его магической мутации. Любое очко, добавленное к одной из этих статистик высшего уровня, на самом деле делилось и применялось ко всем различным физическим и ментальным компонентам, формирующим это качество. Если Олден выберет "Привлекательность" и углубится в меню подстатей, он узнает, что это очко влияет на самые разные вещи, от симметрии лица до способности сопереживать другим. В соответствии с Соглашением 1963 года, артонанцам не разрешалось проводить психологическую коррекцию людей через Систему. Поэтому перед закреплением Олден может удалить ту часть очков, которая поможет ему лучше играть с другими. Но делать это, особенно с одним пунктом, было не очень хорошо для того, кто хотел пойти по пути героя. Затем он выбрал "Информация о классе". _________________ КРОЛИК - РАНГ B Стандарт класса: Ваши глаза широко открыты для понимания работы магии. Ваши уши ждут призыва Трипланеты. Все кролики получают как минимум один навык. Ранговое преимущество: *Вы можете выбрать одно заклинание из списка заклинаний до прикрепления. *Вы можете выбрать одно заклинание из списка заклинаний после прикрепления. Классовые перки: * Вы можете выбрать свой основной классовый признак. * Гардероб кролика Классовые наказания: *Ваш таймер ответа на вызов установлен на 48 секунд. (Примечание: все экстренные вызовы мгновенны. Ответ на экстренные вызовы будет вознагражден соответствующим образом). * Призыватели не будут предлагать доступ к навыкам или впечатлениям от заклинаний в обмен на ваши регулярные услуги. Призыватели все же могут предложить основные очки, инструменты или обучение заклинаниям за необычные услуги. *Новые умения и образцы заклинаний доступны только при повышении уровня начальных умений или при долгосрочном личном поручении одобренным сторонам. *Ваше соотношение отклоненных и принятых квестов не должно превышать 1/20. Классовая черта: Чтобы разблокировать эту опцию, завершите выбор навыка. _________________ "Никаких сюрпризов", - подметил Олден, закончив чтение. "Время реагирования на вызов похоже на что-то из комедии". У других классов обычно было несколько часов или даже дней, прежде чем их вызывали для неэкстренных случаев. Сорока восьми секунд едва хватало, чтобы одеться, если тебя вызвали посреди душа. В разделе "Привилегии" он нашел свой именной подарок. Ему было позволено выбрать один из трех вариантов: три очка стата, которые можно потратить на основу, инструмент под названием "Хрупкая атмосфера" и заклинание класса Кролик "Смена гардероба". Хрупкая атмосфера предлагалась в качестве бонуса при подписании почти каждому классу. Это было одноразовое устройство жизнеобеспечения, которое давало вам около шести минут земного воздуха, гравитации и атмосферного давления. Это была отличная кнопка "охренеть" в самых разных ситуациях, но одноразовое использование было трудно принять. Смена гардероба была немного лучше, чем кажется. Это короткое заклинание позволяло быстро менять местами различные предметы экипировки, купленные в гардеробе, доступном всем кроликам. Но бонусы к статам на кроличьем снаряжении были настолько малы, что были почти декоративными. "Бонусы к основным статам будут самыми лучшими", - сказал Олден. "Не надо так просто предполагать. Ты еще даже не прочитал подробное описание своего навыка". "Я знаю, Бо. Я делаю это". Момент истины. Олден выбрал "Навыки", прикусил нижнюю губу и прокрутил, казалось, бесконечное количество вариантов в сторону. Существовал шанс - очень маленький - что "Разрешите мне взять ваш багаж" не будет. Система постоянно вносила коррективы. Иногда она ограничивала количество людей, обладающих определенными навыками или заклинаниями, удаляя их из списка доступных вариантов, когда выполняла свою квоту. Но оно было там. Прямо между двумя столь же загадочными вариантами. [Разрешите мне приготовить вам тост - ранг: F]. Кролик каждый раз делает почти идеальный тост. [Разрешите мне взять ваш багаж - ранг: B] Кролик несет доверенный ему предмет. [Написание писем - ранг: D] У Кролика почти идеальный почерк. "Только случайно не нажми не туда". Бо поднял бровь, когда Олден прочитал вслух два других. "Да. Это отстой", - сказал Джереми. "Кому нужен идеальный почерк? Просто напечатай эту хрень". Инструкции в верхней части списка навыков гласили, что Олден может иметь один навык B или D и F. Не две F или одну C или любую другую логичную комбинацию. Недоступные навыки даже не были перечислены. "Как ты думаешь, почему они не объясняют, что делают некоторые навыки, пока мы их не выберем?" спросил Олден, глядя на интерфейс. "Сейчас, когда я нахожусь в таком положении, это кажется наплевательским". "Это потому, что артонанцы - козлы", - сказал Бо. "Мои родители считают, что это один из способов замедлить темпы приобретения человеком знаний, не нарушая условий Соглашения 1963 года. Их соглашение с Землей требует, чтобы они предоставили нам доступ к определенному количеству магии, технологий и прочего. Но они не обязаны говорить нам, что оно делает или как это использовать". Бо и Олден посмотрели на него. "Они юристы. В юридической школе им пришлось пройти целый курс по контрактам Артоны и Земли". Олден обдумал это. "Значит... это потому, что они мудаки. Ну вот и все. Будем надеяться, что Горгон знает, что делает". Он глубоко вздохнул и выбрал навык. [Разрешите мне взять ваш багаж- навык ранга B. В данный момент вы не сможете выбрать другой навык. Попытка снять этот навык магическими средствами запрещена и нанесет серьезный вред вашей личности. Вы уверены в своем выборе?] "Да". Он хотел бы быть немного более уверенным, но, вероятно, каждый чувствовал себя так, независимо от того, что он выбирал. Наступила короткая пауза, затем описание навыка расширилось. Олден почувствовал прилив возбуждения. "Дамы и господа, у нас есть подробности! О, вау. Это реально!" "Давайте посмотрим на эту крошку" Джереми Стейдж шепотом спросил Бо. Олден не услышал ответа Бо. Он был слишком занят чтением о своем новом магическом навыке, который делал что-то волшебное. Его сердце бешено колотилось, когда он просматривал описание. Пожалуйста, будьте потрясающими. Пожалуйста, будьте потрясающими. _________________ Позвольте мне взять ваш багаж (первый уровень) *Пока вы несете материальный предмет, который был доверен вам вашей целью, предмет будет сохранен. Прекращение переноски приведет к прекращению сохранения. Потеря контакта приведет к прекращению сохранения. Перенацеливание приведет к прекращению поручения. Призыватели будут автонацелены для повышения эффективности. Основополагающее дополнение: Проприоцепция +1.5 Проворство +1 Обработка зрения +1 * Преимущество класса кроликов: Выбор признаков стал доступен. Соответствующие черты теперь перечислены на странице класса. _________________ Олден прочитал описание несколько раз. "Ха", - сказал он наконец. "Так плохо?" спросил Джереми. "Ты же не собираешься отращивать дополнительные руки?" - сказал Бо. Олден усмехнулся. "Нет. Это хорошо. Наверное? Просто это не то, о чем я догадывался. Даже в расширенном описании много неизвестного". Он медленно прочитал вслух. Джереми выглядел озадаченным, Бо - удивленным. "Это для сохранения носимого предмета? Этого я тоже не ожидал. Я думал..." Он запнулся, и Джереми вскочил. "Ты думал, что это сделает его чертовски сильным? Потому что я думал. Я думал, что он сможет таскать машины, пока какой-нибудь мужик не передаст их ему первым". "Да, я думал об этом. Но на самом деле моя любимая теория имела более метафорическое направление. Я подумал, что он может временно снимать боль, стресс или что-то еще. Как быстродействующий мини-целитель разума. Это сработало бы для поддержки". "Я надеялся на свое собственное портативное карманное измерение", - признался Олден. "Немного". "О боже. Правда? В ранге В?" "Я думал, может быть, маленькое..." "Кстати, эти добавки к статам маленькие", - сказал Джереми, нахмурившись. "Разве он не должен приблизиться к десяти?" Бо кивнул. "Да, три с половиной - это ничтожно мало для класса, который получает только один навык, соответствующий рангу. Теоретически это означает, что система считает, что навык близок к максимальному значению для В. Но..." "Я буду таким хлюпиком", - согласился Олден, стараясь не чувствовать разочарования. "Обычный человеческий хлюпик". "У тебя будет броня, когда ты закинешь немного Арголда в Гардероб, мистер Миллионер", - сказал Бо. "Но да. Если ты хочешь участвовать в настоящих супергеройских боях, то ты начинаешь сильно отставать в физическом плане. Я заметил, что в описании твоего навыка не сказано, что ты будешь защищен. Только то, что ты несешь". "Ага. И он увеличивает проприоцепцию и визуальную обработку на целое очко. Это ниша. Разве обычно это не перекидывается в Проворство? Или даже спуститься на уровень ниже и напрямую усилить Баланс?" " Прочитать мне все это еще раз?" Бо вытащил ноутбук. Олден так и сделал. Когда он добрался до статистических данных, то попытался подумать, для чего, по мнению Системы, они ему понадобятся. Это была дополнительная подсказка, поскольку, предположительно, она выбрала те, которые позволят ему лучше всего использовать навык, когда он будет призван. "Оно не хочет, чтобы я упал?" - догадался он. "Я тоже так думаю", - сказал Бо. "И, похоже, оно не ожидает, что ты будешь часто сбиваться с ног во время работы с Кроликом. Процентная прибавка к силе, которая естественным образом приходит с баффом Проворства, слишком мала. Этого может быть просто достаточно, чтобы ты мог использовать увеличение проприоцепции. Вместе с остротой зрения... Думаю, это просто беспокойство о том, что ты спотыкаешься о вещи или ориентируешься в толпе?". "Значит, этот навык чаще используется для переноски хрупких вещей, чем тяжелых?" предположил Олден. "Именно так это и звучит". "Верно. Человеческой силы и выносливости должно быть достаточно для большинства целей вызывателей. Но эффект сохранения заканчивается, если вы упадете или уроните "предмет". Значит, Система хочет, чтобы вы этого не делали". Джереми прочистил горло. "Ты хочешь сказать, что... это умение предназначено для транспортировки дорогих ваз?" Олден постарался не обидеться. "Это бессмыслица", - сказал он. "Никому не нужно сохранять вазы". На самом деле мне нужно понять, что Система подразумевает под сохранением в первую очередь. Неужели я должен быть похожим на ходячий мини-холодильник для скоропортящихся продуктов? Бо, похоже, думал точно так же. "Я думаю, что ему было бы лучше нести что-то вроде ледяной скульптуры, чем вазу", - сказал он. "Сохранность должна быть важной частью. Естественно предположить, что это предотвращает повреждение предмета от внешних воздействий, верно? Например, жара, холод и удары". "Значит, это будет щит для всего, что он держит в руках?" сказал Джереми, оживляясь. "Это круче". "Может быть. Но там не сказано, что он должен использовать свои руки. Или что там точно есть щит. Мы просто гадаем об этом, пока он не доработает". Олден усмехнулся. "О, я надеюсь, что это эффект щита! Ты знаешь, как это было бы идеально? Я могу попросить кого-нибудь передать мне крышку от мусорного бака, и пока я буду нести ее, все будет отскакивать от щита вокруг нее, верно?" Он сделал паузу, что-то осознав. "Прекращение переноски" отделено от "потери контакта". Это означает, что он не рассматривает удержание и переноску как одно и то же. Так что... я должен двигаться, чтобы навык был активен". Глаза Бо расширились. "Точно! Но не просто двигаться. Переноска. Мы не знаем, как именно это определяется. Можешь ли ты держать что-то на коленях, пока едешь в машине? Или ты должен двигаться под действием собственной силы?" Первое было бы гораздо лучше. Воображение Олдена разбушевалось от возможностей. Если идея со щитом верна, и ему пригодится машина... Нет. Стоп. Я забегаю вперед. Он не мог выбрать свой навык и подписной бонус, основываясь на том, что, как он надеялся, навык сделает. Он должен быть реалистом. "Наверняка мне придется перемещать предмет самостоятельно. Или мы должны это предположить. Для надежности, вероятно, следует предположить, что я должен физически выдержать весь вес предмета. Система не давала бы мне особых статистик против падения, если бы я мог легко избежать падения предмета, держась за него одной рукой, пока я еду в транспортном средстве. Мне нужно все обдумать". Бо и Джереми замолчали, и следующие несколько минут Олден провел с закрытыми глазами, пытаясь представить себе различные сценарии, в которых он мог бы использовать этот навык. Что касается того, что он будет делать с ним, когда и если его призовут, у него было ощущение, что Бо не ошибся, когда говорил о "переноске ледяных скульптур". Только вместо ледяных скульптур это будет что-то более тонкое и ценное для артонцев... может быть, тонкие магические устройства или осыпающиеся исторические документы, которые нужно аккуратно перенести. Возможно, он будет выполнять в основном специализированную курьерскую работу. Но это зависело от Артона. Предположительно, одного этого умения было достаточно, чтобы сделать его достойным призыва с точки зрения инопланетян. Вопрос был в том, как Олдену превратить его в нечто, что он сможет использовать здесь, на Земле, где он будет проводить большую часть своего времени и в конце концов попытается получить работу в качестве боевой поддержки. Даже если бы он мог использовать предмет, который нес, как магический щит... он должен быть определенного размера, чтобы быть полезным. Если бы он мог заставить шрапнель отскакивать от чего-то вроде скатерти, это было бы просто фантастически. Но что, если это не сработает? А если так, то как он сможет доставить себя и свою супер скатерть туда, куда нужно, на поле боя или для спасательной операции? После долгого раздумья он сказал: "Я думаю, что попытка увеличить мобильность и время реакции - это правильный выбор?" Джереми откинулся в кресле: "То есть, ты хочешь сказать, что возьмешь бонус к статам в качестве подарка при подписании контракта и бросишь все на Проворство и Скорость?" "Вполне. Я надеюсь, что смогу защитить себя с помощью носимого предмета. Но независимо от того, смогу я или нет, для меня будет ценнее быть быстрым. Возможно, я буду носить... вещи?... для героев, или просто пытаться уйти с дороги в трудную минуту. Кролик все равно не сможет физически противостоять многим злодеям". Он сделал паузу. "Я мог бы немного покопаться и добавить неполное очко к Рефлексам? Или даже инстинкту?" "Не шути с инстинктом", - сказал Бо, барабаня пальцами по столу. "Он делает людей настоящими параноиками, если они переусердствуют. Но все остальное, что ты сейчас сказал, имеет смысл. Тебе нужно уклоняться от ударов, а не получать их в лицо. И если Система в любом случае склоняется к тому, чтобы улучшить твое равновесие и ситуационную осведомленность, то, вероятно, будет хорошо, если ты согласишься с этой программой. Она дала тебе какие-нибудь черты, которые подойдут?" Олден вернулся к странице информации о классе. Теперь было доступно несколько черт. По какой-то причине Система использовала цвета для названий. Олден не знал, пыталась ли она придать чертам веселый и дружелюбный вид, или это имело под собой какую-то основу в артонанской культуре. _________________ Пожалуйста, выберите черту, которая поможет вам выполнять свои обязанности. Лазурный кролик - Вы легче стоите на ногах, когда используются ваши умения. Зеленый кролик - ваши чувства значительно обостряются в течение 21,3 часа после вызова. Цитриновый кролик - способность вашего тела фильтровать загрязняющие вещества повышается. Розовый кролик - ваше внимание к деталям повышается, когда вы используете свои навыки. Золотой кролик - Вы одарены дополнительным самообладанием, когда используете свои навыки. * Выбор черты окончательный и не может быть изменен _________________ "Мне кажется", - сказал Джереми после того, как Олден прочитал их вслух. "Или они все удивительно хороши для боя?" "Определенно! Ну, не Зеленый, если я не планирую, что меня будут вызывать ежедневно. А Цитрин более специфичен для конкретного случая, но он также имеет постоянный эффект в свою пользу". Олден был в восторге. Прошлой ночью он вместе с Бо просмотрел известные Кроличьи черты, и многие из них были полезны только после вызова или в определенной обстановке. Он хотел три таких. Но он мог выбрать только одну. "Меня слегка беспокоит черта Цитрина", - сказал Бо, набирая текст. "Похоже, что не так много людей имеют возможность выбрать его. Вы ведь не думаете о том, что кролики будут беззащитны перед загрязнителями окружающей среды достаточно часто, чтобы оправдать выбор этого признака?" Олден пожал плечами. "Вероятно, в сочетании с навыком он используется в каком-то конкретном случае. Расскажи мне еще раз про Лазурный. Я знаю, мы говорили об этом прошлой ночью, но это персональное уменьшение гравитации, верно?" "Вроде того. Судя по отзывам пользователей, похоже, что это магический плащ, который преобразует процент воздействия гравитации на вас в силу, когда вы отталкиваетесь от земли. Это потрясающе, если вы хотите добиться мобильности, но вы должны помнить, что артонанцы странно относятся к тому, что считать землей". Земля была одним из артонанских элементов, которые могли использовать Формирователи. Артонанцы считали, что их личное понятие "земли" очевидно. Но на самом деле это было не так. Многие вещи, которые люди использовали в качестве пола, не подходили под это понятие. Пол из гранитных плит, безусловно, был землей. Пол из бетона - тоже, но это была меньшая земля, чем гранит... а если он находился на высоте нескольких этажей над землей, то его можно было классифицировать как объект. Деревянный пол часто не был землей, но большая куча *древесной мульчи - почти всегда. (* Древесная мульча - поверхностное покрытие, которое используется в ландшафтном дизайне и садоводстве. Защищает почву от выветривания, вымывания и промерзания корней, что способствует развитию культур в будущем.) Буквально любой горшок, наполненный почвой с живым растением, был землей. Даже если он летел на самолете. "Я хочу это", - сказал Олден. Городские улицы обычно считались землей. "Серьезно?" Бо звучал раздраженно. "Я понимаю, что это самый крутой вариант. Но однажды ты будешь убегать от суперзлодея и попытаешься скрыться от него, используя эстакаду или еще что-нибудь, и это вдруг перестанет быть "землей", потому что она переделана или высота на шесть дюймов больше. Возьми усилитель самообладания". "Только не это", - возразил Джереми. "Ты можешь просто научиться быть более хладнокровным. Внимание к деталям лучше. Звучит как способность Шерлока Холмса". "Научиться быть спокойным" в чрезвычайной ситуации не так-то просто". "Я вижу преимущества и того, и другого", - сказал Олден. "Но нет смысла замечать детали, если у меня нет возможности что-то с ними сделать. И я думаю, что если у меня серьезные проблемы с самообладанием под давлением, то мне, наверное, стоит поискать другую профессию, а не пытаться магически навязать себе спокойствие. Представляете, какой будет удар хлыстом, если я уроню свой предмет в драке и мгновенно перейду от состояния дзен к панической атаке?" Бо прищурился на него. "Это твой выбор. Думаю, ты можешь посещать занятия по формированию и изучать землю. Просто это звучит как дополнительное умственное напряжение в кризисной ситуации, когда нужно выяснять, из чего сделано то, что у тебя под ногами". "Это то, что я могу практиковать", - сказал Олден, выбрав этот вариант. После этого он перешел к выбору заклинаний. Кролики ранга B не имели права выбирать заклинания ранга B. Он мог иметь одно заклинание ранга F любого типа или одно заклинание высокой сложности ранга D. В отличие от навыков, все заклинания требовали от пользователя целенаправленного выполнения ряда действий. Самые простые заклинания состояли из пары магических слов. Более сложные могли требовать жестов пальцами, песнопений... даже жезлов. "Это все мусор", - пробормотал Олден после двадцатиминутного разглядывания вариантов. "Конечно, это мусор. Ты не Настройщик. Тебе повезло, что ты вообще можешь играть с заклинаниями". Поскольку заклинание будет дано ему в виде слепка - прямо перенесено в мозг - ему не нужно было беспокоиться о том, что он неправильно произнесет кусок артонанских слов длиной в параграф или освоит особые движения пальцами. Но все равно это были не те вещи, которыми хотелось бы заниматься в условиях дефицита времени. И многие из этих заклинаний делали то, что технология могла сделать лучше. Как часто Олдену требовалось сложное заклинание захвата изображения, когда у него в кармане лежала камера, способная сработать за десятую часть времени? Он колебался между заклинанием сигнальной ракеты и заклинанием, которое создавало громкий взрыв на определенном расстоянии и в определенном направлении от его позиции. Ему нравилось то, что делало заклинание шумоподавителя, но оно также было чрезвычайно распространенным выбором среди героев. Вместо того чтобы отвлекаться, множество людей услышат это и будут точно знать, где ты находишься. Его взгляд остановился на сложном заклинании D, которое он сначала отбросил, потому что для него требовался настоящий магический ингредиент. Мне не нужно их избегать. Теперь я богат. "Бо, можешь поискать что-нибудь под названием "Сфера Темпера"?" "Это магическая штука?" "Наверное. Это ингредиент для заклинаний". После нескольких минут поисков Бо сказал. "Да. Она выглядит как стеклянный шар, наполненный блестящей грязью". "Какого он размера?" "Он примерно в два раза меньше яйца, судя по картинке, которую выложил какой-то парень, где он изображен рядом с яйцом. Но более важный вопрос - "Сколько он стоит?". "Сколько стоит?" Утомленный долгим молчанием Олдена, Джереми уже давно перешел к тому, чтобы стоять над плечом Бо и пялиться в компьютер. "Двести аргольд", - доложил он. "За один". Олден поморщился. Значит, практика с этой штукой будет стоить дорого. Но когда он освоит ее, вряд ли она понадобится ему часто. "Ты ведь можешь просто купить их на Анесидоре?" спросил Олден. "Мне не придется ждать, пока какой-нибудь артонианец даст мне их в качестве чаевых или что-то в этом роде?" "Да, их продают в магазинах Мейстров. Что оно делает?" "Если использовать на нем правильное заклинание, он становится невидимым и кричит. Но он годится только для одного-двух применений". "Круто!" - сказал Джереми. Бо скрестил руки на груди и уставился в пространство. "Да, это круто", - сказал он наконец. "Отлично". Олден выбрал заклинание "Сфера призраков". Наконец, он выбрал свой подписной бонус и разделил три драгоценных очка статов поровну между Проворство и Скоростью. Он хотел бы добавить немного на общую умственную обработку. Но когда он попытался добавить еще полпункта, система сообщила ему, что, судя по остальным баффам, ему придется подождать, пока дополнительная обработка будет постепенно накладываться в течение примерно шести месяцев. Проворство и Скорость и так дадут ему больше, а мозг Олдена не выдержит мгновенных улучшений. Поэтому он пока отбросил эту идею. Может быть, через полгода он все равно получит больше очков. "Хватит паясничать", - сказал Бо. ""Не можем же мы все быть мной". "Я не думаю, что оно позволит тебе получить намного больше, гений. Оно просто не любит заниматься быстрым повышением интеллекта у подростков". Вообще-то, она не любит делать это с большинством людей. Система была не склонна создавать искусственных супергениев. Она дала почти каждому человеку некий жесткий предел чисто органической мыслительной способности и начала дополнять ее различными магическими эффектами, чтобы удовлетворить потребности посвященных самого высокого уровня. Когда все было готово, он просмотрел его около дюжины раз. Ничего другого не оставалось, как сделать это, подумал он. "Завершить закрепление", - сказал он. Мгновение спустя он почувствовал странный прилив чего-то. Все вокруг стало черным. ---------- ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ: Гардероб Мальчик стоял перед белой дверью. Он не знал, как долго он там стоит, откуда он пришел и что ему делать дальше. Его пальцы лежали на прохладной металлической ручке, не сжимая ее. Некоторое время он смотрел на нее, затем постепенно поднял глаза. На двери прозрачным скотчем была прикреплена табличка. На ней черным маркером было написано QUARANTINE. Почерк показался знакомым. Он медленно моргнул, и надпись изменилась. НЕ БОЙТЕСЬ, гласила надпись. МЫ ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ ВАМ. Словно эта фраза что-то запустила, у него появилась первая ясная мысль. Меня зовут Олден. Что происходит? Он посмотрел слева направо. По обе стороны от него не было ничего, кроме бесконечного пустого коридора. А сзади... он боялся обернуться. Если он это сделает, с ним случится что-то плохое. Он покрепче ухватился за ручку и повернул. Дверь легко распахнулась, и он шагнул в комнату, светящуюся глубоким золотым светом. Здесь было на несколько градусов теплее, по сравнению с комфортной температурой. Кровать из искусно изогнутых деревянных ветвей обнимала толстый поролоновый матрас, а на стене над ней светился ряд экранов. На каждом экране мигало то же сообщение, что было написано на двери. Это неправильно, подумал Олден. Он узнал эту комнату. Она находилась в Доме исцеления в Чикаго. На экранах должны были появляться цифры, графики и подробные анатомические модели. ОЧЕНЬ ХОРОШО, говорили экраны. ПОЖАЛУЙСТА, ПРИСАЖИВАЙТЕСЬ И ЖДИТЕ. Сесть было некуда, только на кровать. Олден подошел к ней. Под ней стоял табурет, как будто ожидалось, что он понадобится человеку гораздо меньшего роста. Он вскочил и сел, разминая пальцы, пока наблюдал за белой дверью. Как раз в тот момент, когда он начал ощущать первые признаки беспокойства, дверь открылась, и в нее вошло нечто, что, по мнению Олдена, скорее всего, было роботом. Это была массивная белая человекоподобная фигура, примерно такого же размера, как и он. Она выглядела так, словно была сделана из пластика, и не имела никаких узнаваемых физических черт. Даже руки были овальной формы без пальцев. "Привет, Олден", - сказал робот, протягивая ему один из овалов. Олден машинально пожал ее. "Хорошо", - сказало оно. "Это был желаемый ответ. Позвольте мне извиниться перед вами за неудобства, связанные с этой встречей. В редких случаях моя окончательная интеграция с существом оказывается аномально сложной. В таких случаях необходимо следовать специальным протоколам, чтобы предотвратить создание мерзости". "Вы - Система?" Теперь он вспомнил. Он только что прикрепил свой класс. "Хорошо", - повторило оно. "Время твоего осознания находится в пределах параметров. И ваш разум цел. Привязка будет возможна, хотя в будущем могут потребоваться корректировки". "Что такое мерзость?" "Ты не являешься таковой. В вас просто содержится ранее не встречавшееся присутствие". Горгон, подумал Олден. Это то, что он сделал со мной. "Да. Заключенный №12005794 слегка изменил вас". "Я не говорил этого вслух". "Сейчас мы находимся в комнате, состоящей из ваших собственных воспоминаний, пока я слежу за вашими ментальными процессами. Ваши мысли - это весь источник и цель этого разговора". "Это просто небольшое магически навязанное вегетарианство. Вам не о чем беспокоиться". "Хорошо. Чувство юмора - признак здорового ума. Но я не беспокоюсь. А если бы и волновался, то не из-за этого. Присутствие оказывает стабилизирующее воздействие на ваше существование, что также является одной из моих функций. Оно просто новое для меня, и поэтому с ним трудно взаимодействовать". Значит, Система хорошо относилась к новым психическим странностям Олдена. Это было хорошо. Но что, если артонианцы нет? "Об аномалиях сообщается только в том случае, если они превышают определенные пороги. Нарушение духовной или ментальной конфиденциальности влечет за собой штраф." Что, черт возьми, это значит? Белый робот наклонил голову под углом, который почему-то выглядел раздраженным, несмотря на отсутствие визуальной информации на его пустом лице. "Слишком дорого обходится нарушение тонкостей Контракта ради такой мелочи". "Оскорбление меня, пока ты играешь с моим мозгом, вероятно, вызовет у меня какой-то комплекс, ты знаешь". "Хорошо", - сказало оно. Наступила долгая пауза. Олден поднял бровь. "Страх за собственное благополучие - подходящая реакция". # "Он проснулся! Бо, он проснулся!" Олден моргнул, глядя на флуоресцентный свет над головой. У него немного кружилась голова. И он был в замешательстве, почему его уложили в спальный мешок на полу, когда он ясно помнил, что сидел на торговом столе, пока завершал закрепление. Прежде чем он успел сесть, Джереми опустился на пол рядом с ним и схватил его за плечи. "Ты ведь не умер головой? Сколько пальцев я держу!?" Он размахивал руками перед лицом Олдена. "Наверное, все десять?" "Он умеет считать, Бо!" "Я вижу. Доброе утро, Спящая Красавица". Олдену удалось достаточно долго отбиваться от Джереми, чтобы привести себя в порядок. Бо сидел за столом с термосом рядом. Он был полон кофе, если судить по запаху в комнате. "Угадайте, какой процент В-рангов падает в обморок, как расстроенные девицы?" сказал Бо. "Не много?" Олден потер глаза. Обморок во время закрепления был редким явлением. "Да. И угадай, сколько новых Призванных остаются без сознания в течение шестнадцати часов?" Олден уставился на него. Затем он оглядел комнату. На столе лежала наполовину съеденная пицца. А один из ковриков из класса словесных цепочек лежал рядом с его спальным мешком. "Джереми пытался вернуть тебя к жизни, как будто он целитель. Мой Артонанский - отстой, но я уверен, что он случайно выменял свою печень. Так что теперь это на твоей совести". У Бо были темные мешки под глазами. "Прости, чувак. Простите вы оба. Джереми, серьезно? Я могу встать сам". "Тебе придется извиниться и перед Горгоном", - сказал Бо. "Когда ты не проснулся через несколько минут, мы пошли за ним. Сначала он не проявлял даже отдаленного интереса. Но через три часа он начал грызть свои когти". Еще бы. Наверное, он подозревал, что Система это заметит. Олден поднялся на ноги и экспериментально попрыгал на них вверх-вниз. Он чувствовал себя нормально, но... высококлассно нормально. Здоровым, хорошо отдохнувшим, основательно приземленным. Немного слишком заинтересованный в торговом столе. Хм. Это было странно. Должно быть, это повышение очков Кролика в Симпатии к Магии так действует. Олден не думал, что выход из закрепления с новоприобретенной любовью к инопланетной мебели был стандартным. "Сколько сейчас времени?" - спросил он. "Около двух часов ночи", - сказал Бо. Олден поморщился. "Ничего себе. Вы, ребята, могли бы пойти домой и оставить меня с Горгоном". "Ни за что!" - сказал Джереми. "Я хотел быть здесь, когда ты проснешься!" "Я пошел домой и принял душ". "Но если сейчас два, то консульство пустое, так?" "Нас только трое и Горгона", - сказал Джереми, волнение окрасило его голос. "Ты собираешься играть со своим новым умением?" "Я только что получил суперспособность", - сказал Олден, ухмыляясь. "Конечно, буду". Джереми вскочил на ноги. "Бо составил список вещей, которые мы должны попробовать". "Возьми коробку в углу, Олден", - сказал Бо. "Там есть кое-какие материалы". Олден наклонился, чтобы поднять ее, и с любопытством изучил содержимое. "Зачем нам столько мячей для гольфа? И для чего эта краска?" "Тест один", - сказал Бо. "Джереми, твое время пришло". Не раздумывая ни секунды, Джереми со всей силы ударил коробку в стиле каратэ. С изумленным вскриком Олден отпрыгнул назад, когда коробка выпала из его рук. Мячи для гольфа разлетелись повсюду. "Зачем это было нужно!?" "Я сказал тебе взять коробку", - сказал Бо, делая пометку в папке, которую он принес с собой. "Я хотел посмотреть, если ты согласишься на просьбу, то я автоматически стану твоей мишенью и начну сохранение". "Но ты мог бы сказать мне это!" "Так было смешнее. После того, как ты соберешь все вещи, которые только что уронил, мы проведем второй тест". # Стоя в вестибюле под сверкающими светодиодами, с Горгонм, спокойно наблюдающим со стола, Олден наконец-то смог использовать свою первую суперсилу. Что касается магических действий, то ничего особенного в этом не было. "Цель Бо", - сказал он. Сразу же интерфейс его системы показал кольцо белого света над головой Бо. "Это дало тебе ореол", - доложил Олден. "Думаю, это лучше, чем перекрестие. В конце концов, ты не пытаешься меня подстрелить. Вот тебе посылка, Кролик". Бо поставил ящик с барахлом на землю, и Олден наклонился, чтобы поднять его. Она тяжелее, подумал он сначала. Но это было неправильно. Просто его разум пытался охватить то, что казалось совершенно новым чувством. Как будто картонная коробка в его руках вдруг обрела собственное гравитационное притяжение, но это притяжение затрагивало только... Мое что? Сосредоточенность? Силу воли? Странное притяжение ослабло, а затем прекратилось. На секунду Олдену показалось, что он приспособился к этому, но потом он вспомнил. "Верно. Прекращение движения прекращает сохранение. Значит, если я сделаю шаг..." Он сделал первый, и тут же снова остановился, пораженный тем, насколько все изменилось. "О, к Лазурной черте придется привыкать". "Не могу представить, что это не так. Его эффект должен увеличиваться с ростом скорости, поэтому я рекомендую тебе надеть шлем, прежде чем ты попробуешь бегать в замкнутом пространстве... каковы ощущения?" "Моя нога отталкивается от земли нормально, но..." Он прошел еще несколько шагов, проверяя это. "Я получаю больше толчка от каждого шага, чем должен. Мне почти приходится ходить на цыпочках, чтобы поддерживать мою обычную скорость ходьбы". "Звучит неудобно". Это было мелочию, но Олден не был настроен на негатив. "Да, но если я буду ходить, как обычно..." Он попробовал, и ему удалась серия шагов, больше похожих на короткие прыжки, чем на шаги, с тем же количеством отталкивания. Это круто. Это было легко контролировать. Это просто сбивало с толку, потому что он не привык к этому. "К моему полному шоку, ты не выглядишь совершенно нелепо, делая это", - нехотя признал Бо. "Только на пятнадцать процентов как мультяшный персонаж". "У него хорошая осанка", - сказал Джереми. "Я уже могу его ударить?" Он уже некоторое время занимался боксом с тенью. По какой-то причине ему очень хотелось ударить магический щит. "Подожди. Олден, как работает твой навык? Я имею в виду умение работать с багажом, а не то, что ты делаешь ногами". Олден перефокусировался на коробку. Странное новое чувство все еще было там. Утечка силы воли все еще казалась самым близким описанием, которое он мог придумать. Но она была маленькой. Возможно, он бы даже не заметил ее, если бы она не была такой новой. Он был уверен, что его руки отвалятся раньше, чем утечка заставит его перестать нести коробку, но все равно было полезно знать, что есть какой-то предел, выходящий за рамки физического. "Я думаю, это хорошо. В навыке есть некий... метафизический вес, которого я не ожидал. Я слышал, как люди говорят об усталости от навыков, но они всегда говорят об этом более внезапно. Как будто ты ударяешься о твердую стену и просто останавливаешься. Полагаю, в этом случае ты можешь почувствовать, как это происходит?" "Интересно." Бо взял папку с дивана и сделал пометку. "Попробуй вывалить все. Пока ты продолжаешь идти, разумеется". Все еще прогуливаясь по вестибюлю в неторопливом темпе, Олден поправил свою хватку за картон и перевернул коробку. Еще до того, как он закончил, он понял, что ничего не выпадет. Вес не сдвинулся в его руках так, как он обычно ожидал. Теперь он ходил с коробкой, полной неподдающегося гравитации хлама. Чтобы подчеркнуть это, он встряхнул ее. "Это здорово", - сказал он с облегчением. "Я боялся, что он воспримет "предмет" настолько буквально, что будет считать только саму коробку, а не ее содержимое". "Да, гораздо полезнее, если он не будет снобистски относиться к контейнерам. Что произойдет, если я скажу: "Я больше не доверяю тебе эту коробку?"". Ничего не произошло. "Ты не заслуживаешь доверия", - сказал Бо. "Отпустите мою посылку. Запрос отменен. Я хочу получить свои вещи обратно. Прекратите перевозку". "Бросай сейчас же!" подключился Джереми. "Все еще ничего", - сказал Олден, прыгая вокруг с ухмылкой на лице и тряся перевернутую коробку. "Это удивительно. Можно подумать, что доверенность может быть аннулирована тем, кто ее тебе передал, верно?" "Может быть, когда она попадает в мои руки, я единственный человек, который может повлиять на нее? Частью сохранения может быть предотвращение любого внешнего влияния". "Тогда ты можешь заставить вещи выпасть? Просто захотеть этого или что-то в этом роде? Или тебе нужно остановиться и положить его, чтобы отменить эффект?" Олден встряхнул коробку более серьезно, представляя, что он активно пытается вытряхнуть содержимое, и тут же получает за это наказание. Его толчок от последнего шага не отбросил его так далеко, как он ожидал, и он споткнулся. В то же время вокруг его ног рассыпались мячи для гольфа, клейкая лента, аэрозольная краска, зажигалка, яблоко и воздушный гудок. "Черт!" Он упал, но легко поймал себя руками. Каким-то образом он избежал попадания ими по упавшим предметам или катящимся шарикам и мгновенно поднялся на ноги. Было неловко, что он упал, когда хорошее равновесие должно было стать его новой фишкой, но он не мог отделаться от мысли, что это было очень аккуратное падение. "Олден". Джереми звучал опустошенно. "Ты не можешь просто упасть, чувак. Кто так делает? Другие супергерои будут смеяться над тобой. Тебя сфотографируют и сделают мемом". Бо хихикнул. Даже Горгон тихо шипел на мониторы своих компьютеров. "Я бы не упал, если бы не прыгал! Я не ожидал, что черта может вот так мгновенно отмениться". "Справедливости ради, твое спасение выглядело достойно", - сказал Бо. "Эти очки в проворства и скорости идут тебе на пользу". "Мы что, должны сейчас гоняться за всеми мячами?" спросил Олден. Они разлетелись по всему вестибюлю. "А нельзя ли испытать что-нибудь, что не катится?" "Да, теперь, когда мы знаем, что контейнеры работают. Просто засунь в коробку все, что попадется под руку". Олден схватил зажигалку и бросил ее внутрь. "Я все еще мишень?" "Да". "Хорошо. Мы знаем, что мне не нужно физически передавать тебе вещь, что удивительно. Давай посмотрим, смогу ли я доверить тебе что-то, что ты уже держишь в руках. Олден, пожалуйста, неси мою коробку". Олден начал идти. "Нет", - сказал он удивленно. "Она не работает. Я могу сказать. Но почему? Это твоя коробка. Разве это не право собственности?" "Давай посмотрим. Олден, я поручаю тебе эту фиговину в горшке", - он указал на высокое дерево в углу. "Правда? Это гигантская штука. Я не уверен, что смогу ее даже поднять. Не говоря уже о том, чтобы ходить с ним". "Разве ты не хочешь испытать свою новую суперсилу?" "Заткнись. Готов поспорить, что разброс в Проворстве не дает мне никаких преимуществ". "Я смогу побороться с тобой позже", - сказал Джереми, задрав рукав, чтобы продемонстрировать бицепс. У его родителей была тренажерная комната, которой он пользовался от случая к случаю. "Отлично", - сказал Бо. "Тогда подними этот стул. Я доверяю его тебе". Олден поднял стул из искусственной кожи, на который указывал Бо, и сразу же почувствовал, как включается навык. "Сработало. Значит, тебе не обязательно владеть вещью, которую ты мне доверил. Но ты не можешь доверить мне то, что я несу". Он задумался, опустив стул. "Это вещь контроля? Если кто-то другой непосредственно владеет этим, то другой человек не может доверить это?" "Кажется разумным. Иди и укради бумажник Джереми". Олден подошел и взял бумажник из заднего кармана Джереми. "Не сработал", - сообщил он, передавая его обратно Джереми. "Теперь мы можем проверить теорию щита?" "Время бить!" сказал Джереми. Олден покачал головой. "Теперь мы знаем, каким должен быть девиз твоего героя". Бо снова доверил ему ящик. Сначала, вышагивая рядом с Олденом, Джереми попытался дотянуться до коробки, чтобы вытащить зажигалку. Он не смог. "Это странно", - сказал он, слегка потянув за зажигалку. "Она сделана из пластика, но на ощупь она не похожа на пластик". Он пощупал дно коробки. "Картон тоже не похож на картон". Бо подошел и тоже пощупал коробку. "Аккуратно", - сказал он, слегка постучав ногтем по боковой стенке коробки. "Нет никакого звука, когда ты стучишь по ней". "На что она похожа, если не на картон?" Для Олдена это было похоже на обычную коробку. "Как будто у электричества и воды родился ребенок", - сказал Джереми. "Да, примерно так", - согласился Бо. "Так это щит, да?" возбужденно сказал Джереми. "Я могу пробить коробку?" "Почему ты так хочешь сломать себе руку? Ты можешь просто ударить по коробке битой или еще чем-нибудь". "Дружеское напоминание о том, что я стою по другую сторону ящика", - сказал Олден, все еще идя медленно, чтобы сохранить сохранность. "Никаких бит". "В первый раз я пробью его легко", - решительно сказал Джереми. "Подожди-ка, Джереми", - сказал Олден, когда его друг сделал шаг назад. "Не надо просто бить меня..." Секунду спустя Олден зашатался в сторону. Это было не от силы удара Джереми, хотя удар был не из легких, судя по тому, как он сжался в комок, сжимая руку и ругаясь. Вместо этого Олден чувствовал себя так, словно кто-то только что откусило кусок от его способности переносить остальной вес посылки. Ему вдруг очень захотелось поставить ее на пол. Он стиснул зубы и сделал еще один шаг, чтобы поддержать сохранность, и ощущение постепенно вернулось к своему нормальному, низкому уровню. Коробка была невредима. "Что это было за спотыкание?" спросил Бо. "Импульс как-то передался?" "Нет. Это было больше похоже на то, что он ударил меня в генератор навыка... или в мою самодисциплину, или что-то еще. Я действительно хотел бросить ящик". "Это отнимает у тебя способность к магии?" предположил Бо. "Уф... наверное. В этом тоже трудно разобраться. Я смог "творить магию" только час назад, и это действительно похоже на ходьбу". "Моя рука", - стонал Джереми. "Она все еще прикреплена?" бесстрастно спросил Бо. "Коробка не откусила ее или что-то в этом роде?" "Значит, у меня... минимальная защита", - решил Олден. "Я бы не хотел пытаться получить пулю с моим ящиком, если удар Джереми почти заставил меня потерять контроль". После этого они попробовали провести еще несколько экспериментов. Они обнаружили, что дальность наведения Олдена на цель была большой. Даже когда Бо перешел улицу и скрылся из виду, Олден все равно мог навестись на него, просто произнеся его имя. Он видел точку света в направлении Бо, представляющую собой ореол. А если он был в поле зрения, Олден мог нацелиться на него, указав на него указательным пальцем. Все было просто, и станет еще проще, когда он научится отдавать команды мысленно. Когда Бо зажег зажигалку и передал ее Олдену, пламя замерцало. А когда он держал свежесрезанный ломтик яблока в течение нескольких минут, оно не становилось коричневым. Держать зажженное пламя в одиночку было немного труднее, чем целую коробку, но это не было большой разницей. Они узнали, что предметом считается все, что угодно, пока оно физически касается других компонентов предмета. Куча случайных вещей, сложенных друг на друга, может быть одним предметом. Однако ни одна часть предмета не могла касаться пола, иначе он не сохранялся. Олдену пришлось нести это. Но он мог нести на руках, на спине или даже во рту. В конце концов, уставший и с неожиданной болью в мышцах от попыток освоить свою новую способность двигаться, Олден решил вознаградить себя чем-нибудь из гардероба. Правда, он был уверен, что это нужно не столько ему, сколько Джереми и Бо, которые отчаянно хотели, чтобы он купил более дурацкие наряды, чтобы они могли его дразнить. "Ладно, хорошо", - сказал он, плюхнувшись в кресло и впервые потянувшись к Гардеробу. На диване напротив него сидели Джереми и Бо, которые выводили копию этого на ноутбук. Предметы Гардероба больше напоминали рабочую униформу, чем настоящую броню. Однако все они повышали Симпатию к магии как минимум на один пункт. Многие из них дополнительно повышали еще на полпункта другой показатель. Некоторые из них - те, что одним махом забрали бы двадцать процентов новообретенного богатства Олдена, - имели какой-то сверхспецифический спецэффект. Например, был комплект для барменов, который не позволял владельцу напиться. По словам Бо, на Артоне принято, чтобы бармен делился первым напитком с каждым посетителем, поэтому им нужен был такой наряд, чтобы не сорваться. Большинство нарядов выглядели несколько необычно. Бармены носили много блесток. Дворецкие были одеты в длинные пиджаки с неудачным пуфом из ткани, похожим на бюст, над попой. Олдену показалось, что лучше всего выглядит наряд под названием "Одежда для домработницы", поскольку это была просто легкая черная туника поверх черных брюк. Пол-очка выносливости, которые она давала, были очень кстати. "А как насчет этого..." "Нет!" Бо и Джереми сказали одновременно. Они оба хихикали как идиоты над нарядом, который они пытались убедить его, что он должен купить. Из-за определенных причин. Он выглядел так, будто кто-то запутался и попытался сделать костюм для защиты от опасных веществ сексуальным. Это был лавандовый комбинезон, обтянутый неудобно расположенными кожаными ремнями. В нем было прозрачное окошко для пупка. И украшенный драгоценностями противогаз. "Я это не надену. Для чего он вообще нужен?" "Тут написано, что это для помощника татуировщика". Олден сделал мысленную заметку избегать человеческих татуировщиков, если у него когда-нибудь возникнет такая необходимость. Настоящим преимуществом Гардероба для большинства кроликов было пассивное действие каждого предмета. Ношение любой одежды из него уменьшало магические затраты, необходимые для вызова, тем самым повышая вероятность того, что вас вызовут раньше других. Что касается конкретных нарядов... у некоторых профессий были особые требования. Например, кто-то вызывал слугу для какого-то мероприятия в последнюю минуту и хотел, чтобы тот прибыл одетый по случаю. Идеальным вариантом было купить наряд для работы, которую вы особенно хотели получить, и носить его. Каждый. Каждый день. Несмотря на то, что Бо и Джереми освистали его, Олден выбрал два комплекта одежды, которые он мог бы носить регулярно. Черная одежда экономки и пара грузовых штанов и ботинок в подходящих оттенках лесной зелени, которые увеличивали его силу на полпункта. На них было написано, что они предназначены для "экспедиторов". Наконец, его палец завис над возможной третьей покупкой. Это был один из предметов стоимостью в миллион долларов. Казалось, что покупать его было бы безумием... тем более что он был настолько странным, что он не захотел бы носить его и одновременно пытаться завести друзей. Но оно давало полное преимущество в ловкости и проворства. И эффект, который был действительно полезен - сопротивление взрыву. Если бы он носил его, у него была бы дополнительная защита от жары и внезапного взрыва. Он назывался "Плащ горячей лаборатории", и, согласно компьютеру, "горячие лаборатории" на Трипланете использовались для изготовления магических бомб. Это точно не то место, куда Олден хотел бы отправиться по делам. Но все же, на эффект "не взорвись" было трудно жаловаться. А два повышения статов сверх стандарта... "Почему он такой красный?" - спросил он. "Кто придумал, что это хорошая идея?" Это был длинный, блестящий кожаный плащ с капюшоном. С этим можно было бы справиться, если бы он не был цвета знака СТОП. К нему также прилагались очки. Олден не мог понять из описания, должен ли он носить их тоже, чтобы получить преимущества, или они необязательны. В конце концов, он просто купил эту штуку. Какой смысл быть миллионером в пятнадцать лет, если нельзя сделать с этим что-то необычное? А Бо и Джереми будут рады, что у них есть над чем подтрунивать. Он немедленно телепортировал новый лабораторный халат, что обошлось ему недешево. Гардероб не был личным подпространством, это был эксклюзивный рынок Кролика. Но Олден мог заплатить за то, чтобы купленные там вещи хранились на одном из складов Системы и телепортировались туда. Это было экстравагантно. Большинство людей просто запихивали наиболее часто используемое снаряжение в рюкзак и носили его с собой. "Ты должен его надеть!" сказал Джереми, глядя на ослепительно яркое кожаное пальто. "Я хочу сфотографироваться". "Так вот, что ты выбрал", - сказал Бо, ткнув пальцем в очки. "Правда, это не тот образ супергероя, на который я рассчитывал, но ничего". "Я не уверен, что это вообще за персонаж", - сказал Олден, натягивая пальто поверх рубашки. По крайней мере, оно сидело безупречно. "Я просто хотел что-то с какой-то реальной защитой. И я хотел поиграть с дополнительным Проворством". Он начал застегивать пуговицы. "О, черт, я чувствую Ловкость. Мои пальцы стали более гибкими". Он потянулся к очкам. Его интерфейс замигал. [Поступил вызов на Артону III] [У вас нет доступного отказа.] [Пожалуйста, сделайте все необходимые приготовления.] Время до вызова: 48с ---------- ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ: Первое задание Олден замер, одной рукой ухватившись за ремешок на очках. Дисплей таймера, расположенный прямо над лбом Бо, тикал вниз. 48, 47, 46, 45... Позже он порадуется, что его мозг не тратил время впустую. Вместо того чтобы испугаться, заволноваться или начать отрицать, его первой мыслью было: "Я не могу допустить, чтобы мой обратный телепорт выбросил меня посреди этого вестибюля". "Мне нужно в подвал!" - крикнул он, повернулся и помчался к лифту. "Черт", - сказал Бо. "Что случилось?" - спросил Джереми. Горгон вскочил со своего места и поспешил за Олденом. "Меня вызвали". Олден несколько раз нажал на кнопку лифта, как будто от этого дверь должна была открыться быстрее. "Я не могу просто появиться перед людьми". Система не собиралась делать что-то ужасное, например, сращивать его с другим человеком, занимающим то же место. И она не подбросит его обратно в смертельно опасное место, если, скажем, его вызовут вдали от корабля или самолета. Но оно с радостью выбросит его в толпу зрителей, которым будет очень интересно, как он туда попал. Все они сразу же подумают: "Эй, может быть, этот парень - Призванный". Он всегда мог соврать и сказать, что вернулся после посещения Анесидоры, но если он был одет в странный наряд и от него пахло, как от лаборатории по производству инопланетных бомб, это не будет иметь силы. Ему придется зарегистрироваться, а с этим лучше подождать. Он не хотел, чтобы правительство США следило за ним и делало заметки о его способностях еще до того, как он сам в них разберется. Как только лифт открылся достаточно широко, он втиснулся внутрь. Его друзья и Горгон были прямо за ним. "Ребята... простите, что спрашиваю, но не могли бы вы заняться контролем за состоянием тети Конни, если об этом зайдет речь?" Если его не будет несколько часов, все будет в порядке. Даже на день или два. Она бы просто предположила, что они ненадолго разлучились. Но дольше... "Дай мне свой телефон!" - сказал Бо. "Я отвечу, если она напишет". Олден поспешно расстегнул горячий лабораторный халат так, чтобы можно было добраться до карманов джинсов, и сунул Бо свой телефон. "Пароль..." "О, пожалуйста", - сказал Бо, разблокировав телефон и бросив на Олдена язвительный взгляд. "Думаешь, я ни разу не заглядывал тебе через плечо за последние несколько лет?" Справедливо. 20, 19, 18... Олден снова застегнул пальто, когда лифт открылся. " Ты не можешь пользоваться торговым отделом", - сказал Горгон, перебирая связку ключей. "Время твоего возвращения непредсказуемо, и он может понадобиться другому избранному. Ты можешь воспользоваться конференц-залом Б. Последняя дверь слева". "Не надо было покупать лабораторный костюм!" шипел Джереми, преследуя Олдена, когда тот бежал по коридору. "А что если ты умрешь?!" "Джереми!" огрызнулся Бо, бежавший за ними. "Он не умрет. Он же долбаный кролик. Горгон, что это за время такое? Он был Призванным несколько часов. Даже с его особым классом и снаряжением, каковы шансы, что его вызовут так быстро?" Это было немного неожиданно. Даже нарядные, высокоценные Кролики обычно вызывались лишь несколько раз в месяц. "Некоторые навыки полезнее других", - сказал Горгон, не торопясь отпирать дверь. Олден надел очки. Как и плащ, они идеально подходили к его лицу. Может, они ему и не нужны были. Какому-нибудь артонанцу мог просто понадобиться запасной Кролик для доставки почты или что-то в этом роде. Время могло быть случайным. Но лучше перестраховаться. Он откинул капюшон плаща и бросился в конференц-зал Б. Он был маленький и пустой. В воздухе стоял затхлый запах. Свет не работал. Судя по полубелым, полусерым стенам и ржавым банкам с краской в углу, кто-то давно забил на ремонт, и с тех пор помещение пустовало. Есть ли еще что-нибудь, что я могу сделать? Перерыв на туалет был бы кстати. Но у него не было времени. Сорок восемь секунд оказались даже короче, чем он думал. 7, 6, 5... "Не зли их", - сказал Джереми. Олдену хотелось, чтобы лицо Джереми не было бледным и испуганным. Это было не в его духе. Это заставляло его чувствовать себя странно. "Он в порядке", - сказал Бо. "Эй, Олден. Наряд отличный. Ты выглядишь как человек, который старается поддерживать гигиену своих ритуальных жертвоприношений". "Ты придурок". 1. Горгон махнул ему рукой. Последнее, что он увидел перед тем, как его зрение потемнело, были они трое, стоящие в освещенном дверном проеме. Тошнота, к которой Олден привык при телепортации на Анесидору, отсутствовала. Как и ощущение мгновенности. Он потерял физическое сознание, но его разум все еще работал, и у него было достаточно времени, чтобы подумать: "Наверное, межпространственное отличается от локального", - прежде чем он открыл глаза на другой планете. Странно. Я не помню, чтобы я вообще закрывал глаза. [Телепорт завершен. Добро пожаловать на Артону III. Суммонер: Бти-Квол. Квест: Утилизация опасных материалов для Университета Лифсонг. Дальнейшие подробности в ближайшее время. Ждите инструкций".] Олден приготовился, наполовину ожидая, что какой-нибудь инопланетный ученый бросит в него разорвавшуюся магическую гранату и скажет: "Лови!", но вместо лаборатории он попал в помещение, которое, похоже, было создано специально для вызовов. Оно было похоже на кабину телепортации на Анесидоре, но размером в два раза меньше гимнастического зала его школы, а разноцветные символы, закручивающиеся по стенам и полу, были гораздо сильнее. Его вновь возросшая симпатия к магии заставила его захотеть взглянуть на них, но чувство самосохранения заставило его вместо этого посмотреть на своего призывателя. Артонан с ореолом белого света стояла внутри пересекающегося геометрического узора, всего в нескольких ярдах от него. Ее кожа и волосы были бледно-фиолетового цвета, а одета она была в урезанную версию традиционной одежды магов Трипланет. Обычно это были гаремные штаны, плотно облегающая шею водолазка и более свободный плащ с широкими рукавами. Но на Бти-Кволе плаща не было, а штаны были на несколько дюймов короче, чем обычно. У нее также не было большой сети темно-синих татуировок, которые Олден привык видеть на артонанцах, которые преподавали ему или приезжали на Землю по официальным делам. У нее была только одна - прямая линия от основания левого глаза до челюсти. Олден стоял, нервно ожидая инструкций, как ему и было велено, пока она смотрела на планшет в своей руке. Наконец, она подняла глаза и одарила его небольшой беззубой улыбкой. > Восьмой год не мог быть ссылкой на ее возраст, так что она, вероятно, имела в виду годы учебы в этой школе, верно? Или, может быть, на ее работе... "Так ты здесь учишься?" - догадался он. > На интерфейсе появилось боковое окно, информирующее Олдена о том, что зжуар - это местоимение, используемое одним из народов с планеты Тмит. Оно не может быть точно передано на английском языке. "Три недели кажутся долгим сроком". > Она все еще хмурилась, как человек, который якобы благодарен за него. > Какие цифры? Очевидно, у нее было больше информации о его способностях, чем у него. Что казалось несправедливым. Не рассердится ли Система, если он попытается заглянуть в планшет? "Я еще не пробовал ничего живого". Ему пришло в голову, что это может сработать. На самом деле, он думал об этом как о некоем финале тестирования силы. К тому же у Бо была целая страница в папке, посвященная живым объектам. Но сначала Олдену нужно было раздобыть что-нибудь живое, что он не прочь случайно убить или изувечить, если навык сохранения сделает с ним что-нибудь ужасное. Он хотел начать с того, что заслуживало смерти. Например, с комара. А затем перейти к более очаровательным позвоночным животным. Например, к песчанкам и Джереми. Бти-квол отвернулась от него, чтобы посмотреть на растения, мимо которых они проходили. Сначала Олден решил, что это просто ее способ закончить разговор, но через минуту она остановила гольф-карт словесной командой и спрыгнула с него. Она направилась к одному из плотоядных растений; внутри его полупрозрачной капсулы застряла лягушка. Бти-Квол несколько раз постучала по толстому серебряному кольцу на среднем пальце, и из него появился треугольник света длиной около четырех дюймов. Олден подумал, что это может быть нож, и оказался прав. Бти-Квол провела им по стеблю, удерживающему лягушачий стручок на месте, и он легко отвалился от растения. При этом появился запах горелого. Заметка для себя, подумал Олден. Не вызывать ее на поединок. Она жестом попросила его опуститься и взять у нее стручок. Олден взял растение за стебель, стараясь сразу же после его получения начать ходить. Он почувствовал, как активируется его умение, и лягушка застыла на месте. На спине у существа был защитный панцирь, как у черепахи, и выпученные черные глаза. Там, где задние лапы упирались в основание капсулы, они, казалось, были покрыты волдырями. Немного ошарашенный своим новым ужасным букетом, он ходил взад-вперед, стараясь не прыгать с места на место. Расход умений был примерно таким же, как и при использовании пламени зажигалки. >. "Хорошо", - сказал Олден, все еще вышагивая со своей замороженной лягушкой. "А как же лабораторный халат?" > "Нет, я имею в виду, могу ли я его снять?" Она нахмурилась. > "Не во время лабораторных экзаменов", - уточнил Олден. "Можно я пока сниму его, а потом снова надену, когда придет время?" > Мне следовало держаться странно и молча. "Я ношу одежду под ней". Это было очевидно, не так ли? Его джинсы торчали снизу на несколько дюймов. Неужели она думала, что это часть экипировки? > "Не забуду". > Олден прекратил вышагивать и посмотрел на странную лягушку. Когда навык сохранения закончился, она снова начала извиваться. Похоже, она была ранена, но он не думал, что смертельно. "Может, мне просто освободить ее из капсулы?" Бти-квол бросил на него любопытный взгляд. > "Может, и получится". > Олден передал капсулу с лягушкой. Как только он это сделал, он пожалел, что отказался. Это не входило в его "квест". Если бы он еще раз пожаловался, Бти-кволь почти наверняка отмахнулась бы от него и позволил делать все, что ему вздумается. Вместо этого лягушку проткнули кольцом ножа и бросили в плантатор. Олден не был суеверным, но ему показалось, что это плохое начало. И ему не нравилось, что он так легко поддался на уговоры, когда знал, что не сможет чувствовать себя дома рядом с людьми. Отлично, Олден. Теперь ты чувствуешь себя дерьмом. Из-за инопланетной лягушки. Выбрось это из головы. Он снял свой лабораторный халат и снова забрался в гольф-карт. Пока они добирались до места назначения, Бти-Кволь радостно болтала о мелочах, о которых заботилась в последнюю минуту. Судя по всему, навыки Олдена позволят ему дежурить в экстренных медицинских случаях, и она сможет отправить домой кого-нибудь другого, вызванного специально для этой цели. > Она также пообещала, что в палату Олдена будет доставлен "стандартный набор предметов первой необходимости". Когда он спросил, зачем ему нужна комната, она наконец выложила полную информацию о квесте, чтобы он мог с ней ознакомиться. Сама работа казалась нормальной. На вступительных экзаменах предъявлялись требования к лабораторным работам, и Олдену предстояло собирать и утилизировать летучий мусор, который могли наделать начинающие студенты. Похоже, что большую часть своего пребывания здесь он будет Олденом Торном, супермусорщиком. И, как она и обещала, Бти-квол дала ему дополнительное задание - быть ресурсом для медицинского персонала университета, к которому можно обращаться в экстренных случаях. Так что ему предстояло стать еще и супер ходячей скорой помощью. Олден был счастлив узнать, что у него есть законное умение, способное спасти жизнь. Правда, с учетом ограничений, этого было недостаточно для того, чтобы его сразу же взяли в команду героев. Но все же... он мог помогать людям так же, как Ханна помогала ему. Это было удивительно. Только ему не очень-то хотелось отрабатывать этот навык в реальной медицинской ситуации, когда он еще даже не разобрался в его возможностях. Он спросил Бти-Кволь, не сложнее ли будет сохранить целого раненого человека, чем заморозить лягушку. Он не очень хорошо представлял себе, какие факторы влияют на расход умений, но просто ходить со взрослым артонаном, перекинутым через спину, было нелегко. В среднем они были на несколько дюймов короче людей, но Олден не имел представления о том, сколько они весят. А что, если человек, которому требовалась медицинская помощь, был культуристом? Олден не думал, что у него начнется приступ паники при виде крови и кишок, но что, если начнется? Его единственный реальный жизненный опыт в этой области был притуплен магией Ханны. Но Бти-квол отбрасывала его опасения одно за другим. > Олден задался вопросом, действительно ли Бти-квол принимает разумные решения, или же ее немного ослепила собственная одержимость идеей рационализации. Но, похоже, она была не единственным ответственным лицом, так что, может быть, все в порядке? К двойному заданию Олдена прилагался список из десятков артонианцев, которым разрешалось давать ему указания. Все они тоже имели приоритетные ранги. К счастью, система просто сообщала ему об официальном приказе, а не заставляла запоминать, кто все эти люди. Кроме того, ему неплохо платили. Семнадцать сотен арголдов за вызов, пять тысяч в день за работу мусорщиком, двадцать три сотни в день дополнительно за вторичный квест, бонусы за выполнение. Олден подсчитал. В день он будет зарабатывать более двадцати тысяч долларов. Неужели Артонанцы просто загружены? Может, это как-то связано с относительной стоимостью валюты? Неужели Бти-квол не может сама вынести мусор? Или это умение настолько уникально? Он не считал себя очень материалистичным человеком, но должен был признать, что за такое вознаграждение он бы натерпелся всякой ерунды. И главной фигней были сроки: он собирался провести здесь двенадцать дней. Очевидно, экзамены для волшебников были сложными. Как Бо и Джереми собирались прикрывать его столько времени? Кроме тети Конни, нужно было еще и о школе беспокоиться. Положительным моментом было то, что в этом задании не было никаких ограничений на связь. Он мог воспользоваться Системой, чтобы позвонить домой и сообщить всем, что он не умер. За небольшую цену в несколько тысяч долларов. Он решил повременить с этим до вечера, на случай, если Бти-Квол придумает для него еще какое-нибудь дополнение, которое продлит его пребывание здесь. Впрочем, это хорошо, не правда ли? У меня будет много возможностей, чтобы разобраться с этим навыком. К тому же я заработаю столько денег. И, скорее всего, там будут другие люди, у которых я смогу спросить совета". Если говорить о квестах, то, по его мнению, этот был близок к пику приятности. Их повозка только что закончила подъем по извилистой дороге на вершину холма. Они подъехали к входу в здание, которое показалось Олдену похожим на конференц-центр или большой учебный класс. Тележка остановилась под низкой крышей, поросшей папоротниками, и двери здания, которые, как он предполагал, были сделаны из стекла, при их приближении растворились в искрах света. К их приходу банкет с завтраком уже закончился. Олден слишком нервничал, чтобы быть голодным. Но хотя Бти-квол, казалось, спешила, она поторопила его в комнату, где была расставлена еда, и насильно всучила ему в руку чашку с вэвви. Возможно, у нее это было в порядке вещей, поэтому он взял ее. Он смутно помнил, как инструктор Па-Вик говорил, что некоторые общины артонанцев считают, что для гостей очень важно угощение вэвви; и, насколько он знал, Университет ЛифСонга находился в районе, где это было именно так. Он пробовал его всего несколько раз, всегда на школьных мероприятиях в честь Дня Контракта. Это был фруктовый сок со специями, по вкусу почти точно такой же, как гоголь-моголь, и он был бы гораздо приятнее, если бы его не подавали всегда при температуре, близкой к кипению. Интересно, что функция "Разрешите мне забрать ваш багаж" активировалась автоматически, когда Бти-квол передала ему стакан. Это было довольно случайное взаимодействие, без явного намерения с ее стороны дать ему напиток для сохранения. Он отложил эту мысль на потом и быстро пошел за ней по коридору с блестящим деревянным полом в полукруглую аудиторию с тремя ярусами стульев и столов, выходящих на лекционную площадку. В аудитории присутствовало около тридцати человек, хотя она могла вместить более сотни людей и артонианцев. Олден изо всех сил старался не пялиться на впервые увиденных им вживую гривеков. Они были похожи на огромных безволосых пантер с неправильно согнутыми суставами, а трое из них лежали на столах в глубине комнаты. На всех были шлемы со светоотражающими визорами и жилеты из толстых переплетенных ремней. Олден не знал, что это - мода, броня или система жизнеобеспечения. Около половины присутствующих были людьми. Он проследовал за Бти-квол на второй ярус сидений, где она остановилась перед тремя человеческими мужчинами среднего возраста и двумя лортхами, которых Олден принял за мужчин. Для полной уверенности ему пришлось бы измерить ширину их подбородочных гребней, но это не выглядело хорошим способом завести друзей. Когда они только вошли в комнату, в ней царила веселая болтовня, но как только Бти-Квол подвел Олдена к этой группе, она прекратилась. Он огляделся по сторонам и увидел, что все человеческие глаза обращены на него, да и большинство инопланетных тоже. Он успел лишь на секунду задуматься о том, что этого следовало ожидать, как Бти-квол обратилась к мужчине с темными волосами, поседевшими на висках. > На мгновение, переведя взгляд с Бти-Квола на Олдена, мужчина выглядел почти паникером, но быстро сдержал его и с улыбкой встал. > Его друзья не улыбались. Более того, невысокий крепыш выглядел так, будто хотел с кем-то подраться. Его ноздри раздувались, а от взгляда, которым он смотрел на Бти-Квол, у Олдена волосы вставали дыбом. Олден не знал, как выглядит разгневанный лортх, но догадывался, что, то, как они оба качали головами, было признаком недовольства. Пинеда наклонился и похлопал обоих людей по спинам. Он сделал необычный взмах двумя скрещенными руками в сторону лортха; затем повернулся к Олдену, чтобы пожать ему руку. > "Спасибо", - сказал Олден, неловко пожимая руку, которая держала и очки, и лабораторный халат. "Я был бы рад". О боже, о боже, подумал он. Я берусь за твою работу, а у меня, вероятно, даже нет квалификации, и твои друзья выглядят так, будто хотят надрать мне задницу за это. Пинеда вел себя сдержанно, но он должен был вести себя сдержанно. Что ему оставалось делать? Устроить скандал? В лучшем случае его внесут в черный список университета и больше никогда не вызовут на это мероприятие. А Бти-Квол явно было наплевать на то, что половина людей в комнате выглядела либо грустной, либо взбешенной. Олден не знала, то ли у нее плохие навыки общения, то ли ей просто незачем обращать внимание на атмосферу среди артонанских слуг. Хуже того, она жестом указала на место, которое только что освободила Пинеда, явно давая понять, что Олдену следует занять его. В зале было много свободных мест. Свободных мест, не окруженных людьми, которые бросали на него смертельные взгляды. Протиснувшись по проходу к креслу Пинеды, он с тоской посмотрел на гривеков. Он мог бы сидеть с гигантскими пантерами. Или они могут его съесть. В любом случае, он был бы избавлен от страданий. Вместо этого он неловко сел между коренастым парнем, который тяжело дышал и смотрел на удаляющуюся спину Бти-Квол убийственными глазами, и другим мужчиной, на котором был полный костюм-тройка и выражение лица такое, словно он только что наблюдал за похищением собственного отца. Когда Бти-Квол скрылась из виду, по комнате пошли шепотки, а Олден изо всех сил старался притвориться, что увлечен своей чашкой вэвви. Он продолжал потягивать ее, не обращая внимания на то, что она обжигает ему язык, в надежде, что начнется эта ознакомительная встреча и ему не придется говорить, пока он не сориентируется. Он торчал как бельмо на глазу. Все остальные Призванные люди были намного старше его. Самыми молодыми были две женщины, которым на вид было около двадцати лет. Все были хорошо одеты. Некоторые, как, например, мужчина в костюме, были одеты в деловую одежду с Земли. Но большинство были одеты в наряды приглушенных земных тонов, в которых явно чувствовался артонанский колорит. У нескольких человек были аксессуары, которые он принял за магические предметы, но единственным человеком в узнаваемом снаряжении была женщина лет пятидесяти, которую он заметил, когда вошел. На ней была черная туника и штаны, которые он сам купил в Гардеробе - набор для домашнего хозяйства. И еще был Олден, в джинсах и футболке, в которых он упал без сознания несколько часов назад, и с лабораторным халатом. Он очень надеялся, что Бти-квол выполнит обещанный набор предметов первой необходимости. И что она считает чистые трусы необходимостью. Иначе это будет нелегкая пара недель. "Какие у тебя таланты?" - спросил грустный парень справа от Олдена. "Мы думали, что она только заменяет того тмитанца, который запаниковал, узнав, кто в этом году отвечает за лаборатории, но ты, наверное, получаешь двойную работу?" У него был анесидорский акцент. "У меня есть навык сохранения". Парень нахмурился. "Думаю, в этом есть смысл, если это действует на людей. Пинеда специализируется на безопасном замедлении телесных процессов". "Он целитель?" Отлично. Бти-квол заменил мне настоящего целителя. "Целитель ранга D. Он вложил все свои силы в то, чтобы быть полезным в экстренной медицине". Это было интересно. За исключением редких S-рангов, целители не могли просто мгновенно вылечить человека. Многие их заклинания были долгими, а навыки - трудоемкими. Поэтому тот, кто может сделать срочный случай чуть менее срочным, всегда будет ценен для них. Интересно, как мой навык сочетается с этим? Вероятно, не так хорошо, как у Пинеды. Другой Призванный не сможет исцелить человека, которого он оберегает, пока тот использует это умение. Это было бы лучше для транспортировки людей к целителю, чем для помощи, когда тот уже доступен. > Олден попытался вежливо улыбнуться. "Кролик". Это должно было быть очевидно, судя по тому, что его вызвали для этого, но, возможно, это было не так. >, - прошипел мужчина. Ого. К счастью, прежде чем кто-то еще успел высказать свое мнение или задать ему вопросы, появилась группа преподавателей университета, чтобы возобновить прерванную ознакомительную встречу. Странно, что за несколько дней я побывал в двух разных университетских городках, причем по причинам, не имеющим никакого отношения к моему образованию. Странно было и то, что первый докладчик, который просто поприветствовал всех и объяснил им ценность их службы, был похож на декана, который выступал на похоронах Ханны. Мило, но так, что можно было подумать, что из них высосали всю их индивидуальность и заменили кучей политически подкованных поздравительных открыток. В этой речи не было ничего существенного, но следующий оратор, работавший в приемной комиссии, похоже, пытался компенсировать это, впихнув в десять минут целый справочник по правилам и этикету. Все это были совершенно очевидные вещи... - предположил Олден. Но, возможно, некоторые советы относились к определенным видам, а не к другим. Он не мог себе представить, чтобы многие из его сородичей помечали запахами университетскую территорию. Единственное, что представляло реальный интерес, - это то, что им не разрешалось общаться с поступающими студентами в свободное от экзаменов время, что по вечерам им разрешалось пользоваться некоторыми очень крутыми помещениями кампуса и что у них был установлен график сна, соответствующий их индивидуальным потребностям. Им буквально выдавали снотворное и приказывали принимать его в определенное время, если они еще не спят. По-видимому, это было стандартом. Никого, кроме него, это не смущало. В любой момент через интерфейс можно было ознакомиться со сводом правил, а любое нарушение влекло за собой пожизненное исключение из университета и его филиалов. Судя по неловким взглядам и скрипу стульев, на которых сидели люди, это волновало их гораздо больше, чем требование спать. После этого они разбились на небольшие группы в зависимости от того, где им предстояло работать. Олден не мог одновременно встречаться с командой медиков и лабораторной группой. Он почувствовал облегчение, когда артонанский профессор с таким количеством татуировок, что он стал похож на живую печатную плату, настойчиво помахал ему рукой и принял решение за него. Лабораторная группа в любом случае выглядела менее напряженной. Он и один из гривеков были, похоже, единственными ассистентами. Профессор был ненормально высоким и долговязым для артонанца, а эффектность его полного одеяния волшебника омрачалась тем, что он набил все карманы едой с завтрака. Нечто, похожее на огромный чуррос, испачкало его брюки жиром. Вместо планшета, помогающего взаимодействовать с Системой, у этого человека была линза на одном глазу, которая, похоже, служила для той же цели. Он щелкнул пальцами, и глаз с линзой быстро забегал туда-сюда, совершенно не завися от своего соседа. "Олден, мой дорогой Кролик!" - сказал он на безупречном английском языке. "Очень рад, что мы будем работать вместе. Какой у тебя хороший, хороший навык! Ты мой спаситель. Разреши дать тебе мою визитную карточку. Не беспокойтесь об имени. Можете называть меня Джо". Не успел он договорить, как визитная карточка появилась в виде уведомления о сообщении, и, открыв его, Олден обнаружил, что "Джо" прислал, похоже, все свое резюме. Плюс плейлисты его любимых песен, разделенные по видам деятельности. Его настоящее имя было Высший профессор Уорли Ро-ден, что совсем не походило на Джо, как бы Олден ни пытался его произнести. Он неровный, отметил Олден. Не так сильно, как у Велрасов, но заметно. Тем временем Джо сказал гривеку, чтобы тот назвал его чем-то похожим на предсмертный крик. Гривек повторил его, издав высокопарный вопль, от которого у Олдена заныл позвоночник. "Я так рад познакомиться с вами обоими! Олден, дорогой, я вижу, ты купил мое пальто!" Он указал на лабораторный халат. "Я был членом комитета, который несколько десятилетий назад решил включить его в Гардероб. Но оно оказалось не таким популярным, как я предполагал. Очевидно, мы были созданы друг для друга!" Олден не знал, что ответить; он не был уверен, насколько поведение профессора было шуткой. Сейчас он похвалил пришельца-пантеру за цвет шлема, так что, возможно, все это было просто попыткой проявить дружелюбие. "Олден, дорогой! Наша собеседница говорит, что я могу дать ей человеческое имя в угоду твоих ограничений. Я думаю, тебе следует называть ее Софи. А она может называть тебя Аааатир, не так ли? Боюсь, что между английским и гривеккрийским языками не так уж много общего". " Конечно", - сказал Олден. Весь этот разговор уже казался чем-то из сна, так почему бы и нет? "Приятно познакомиться, Софи". > Софи сказала Олдену самым тихим голосом. > Примерно двадцать процентов артонанцев пользовались магией. Восемьдесят процентов представителей этого вида, относящихся ко второму классу, не могли даже занимать политические должности или голосовать. Судя по тому, что он видел на факультете, Олден предполагал, что школа предназначена только для правящего класса, и это более или менее подтвердило его подозрения. "Мы... превосходим их? Верно?" - прошептал он. Он знал, что это правда, но ощущение было настолько странным, что он не мог удержаться от вопроса. > Олден твердил себе, что если образ жизни чужд, то это не значит, что он неправильный. Но его все равно задело, когда он случайно встретился взглядом с одним из помощников, и тот нервно поклонился, словно боясь обидеть Олдена. К удивлению Олдена, экзамен действительно начался с урока. Джо медленно прошелся по огромной комнате, рассказывая о задании и объясняя, что от них требуется. К разочарованию, система не перевела ни одной части лекции, даже когда Олден тихо попросил ее об этом. Он прошел интенсивный курс артонанского языка и курс логограмм. Но это было только начало. Он был достаточно хорош, чтобы произносить и понимать цепочки слов и делать заказы по меню. Но эта лекция была посвящена теоретической магии, и он почти не понимал, о чем говорит профессор. Он ловил каждое десятое слово и пытался собрать из них что-то разумное. Джо много говорил об анатомии, и сначала Олден подумал, что студенты будут создавать какие-то медицинские зелья или приспособления, но постепенно пришел к выводу, что анатомические штучки на самом деле являются грязными ругательствами. Будущие студенты и их помощники продолжали краснеть и задыхаться, но это не могло быть чем-то другим. "Вы понимаете, что они будут делать?" - спросил он Софи как можно тише. Вместо того чтобы ответить вслух, грифекс послала ему текстовое приглашение. Очевидно, она могла мысленно контролировать свой интерфейс. [В прошлые экзаменационные сезоны студентов просили изготовить собственные вспомогательные устройства вызова для одного из тестов, которые они будут проходить позже. Этот профессор мне неизвестен. Похоже, он просит создать устройство более высокого уровня, чем обычно]. Олден в воздухе набрал еще несколько вопросов. Софи работала над этим событием уже три года на своей планете, что больше похоже на семь лет на Земле. Джо действительно не шутил, когда сказал, что ее работа заключается в том, чтобы бросаться на гранаты. У гривеков были разные классы, но, судя по ее объяснениям, Олден решил, что у нее есть и повышенная скорость, и экстремальные способности к регенерации. Последнее у людей не встречается, так что он был довольно завистлив. Чисто из любопытства он спросил о ее звании, и когда система не смогла перевести сказанное ею слово, она издала раздраженный щелчок и четыре раза стукнула одной из своих ног об пол. [Четыре?] - спросил Олден. Она подтвердила это еще четырьмя постукиваниями. Но что это значит? Четыре, как три выше гиперболического ранга на Земле, казалось маловероятным. По расчетам Олдена, Софи должна была стать титаном, а она выглядела вполне нормальной для этого. Он предположил, что для гривеков это может быть четыре над нижней ступенькой, то есть, если бы системы были эквивалентны, она была бы B-рангом, как он. Прежде чем он успел задать еще несколько вопросов, неожиданно включились субтитры перевода, означающие конец лекции Джо. > Очень глупо, что ты вырезала хорошую часть, - сообщил Олден Системе. Думаю, земная версия тебя не была бы такой ханжой. Система, разумеется, проигнорировала его. Через несколько минут началась практическая часть лабораторного экзамена. Олден практически чувствовал напряжение, витавшее в воздухе. Один из парней за ближайшим к нему столом, похоже, испытывал гипервентиляцию, уставившись на оборудование. За соседним столом девушка била молотком по листу металла медного цвета с такой силой, что казалось, будто она пытается пробить им стол насквозь. На некоторых столах вился дымок, на других студенты направляли своих помощников на препарирование. Несколько человек, несомненно, бормотали цепочки слов во время работы. Олден не представлял, как это может выглядеть, если что-то пойдет не так, но почти сразу после того, как студенты приступили к работе, у него появилось новое визуальное отображение, от которого все в комнате приобрели очень бледно-розовую ауру. Джо сказал ему, что следует ожидать детектор опасности, но это было лучше, чем он предполагал. Когда профессор прохаживался по лаборатории, отмечая возможные проблемы, аура вокруг того или иного студента становилась ярче. Горячий розовый цвет означал, что Олден должен быть рядом с этим столом, готовый отвести от него любую беду, которую они натворили. Накинув капюшон и надев защитные очки, он зашагал по комнате, перестраиваясь по мере изменения ауры, стараясь не слишком бросаться в глаза, за каким из соседних столов он наблюдает. Джо на удивление внимательно следил за работой студентов и действительно часто корректировал ауры. Так что Олдену пришлось потрудиться больше, чем он ожидал. В его периферийном зрении появился проблеск опасно яркого розового цвета, который, как он с удовлетворением отметил, стал немного шире, чем был до его закрепления, и он поспешил через комнату к столу, где парень наливал в высокий металлический цилиндр нечто, похожее на кипящую ртуть. Джо даже не смотрел в ту сторону, поэтому Олден не знал, как он догадался о проблеме. Профессор находился за двенадцатью столами от него, критически наблюдая за девушкой, которая, казалось, мирно занималась макраме с полосками кожи, снятыми с препарированных животных. В нескольких метрах от Олдена цилиндр издал громкий хлопающий звук, и аура его создателя окрасилась в горячий розовый цвет. Олден подошел к краю стола и вынул руки из карманов, чтобы быть готовым схватить эту штуку, а парень бросил на него бешеный взгляд. Цилиндр пикнул еще несколько раз, а затем с сильным воем из его верхней части стало выходить что-то похожее на пар. "Возьми это, Олден", - спокойно сказал Джо. Парень, потративший последние сорок минут на создание цилиндра, потянулся к нему, чтобы защитить, но опоздал. Олден ожидал вмешательства и выхватил прибор, как только Джо закончил говорить. Быстро отойдя от стола с молчащим цилиндром в руках, он почувствовал себя немного состоявшимся. И усталым. От цилиндра исходило неприятное ощущение. Это было хуже, чем пламя или лягушка. Это было даже хуже, чем удар Джереми, хотя он был готов к нему, так что, по крайней мере, не шатался по лаборатории. Это потому, что здесь замешана магия? Или это связано с силой самой реакции? Он понятия не имел, но знал, что не сможет удержать эту штуку дольше нескольких минут. Он уже мысленно повторял: "Не урони, не урони", чтобы не потерять концентрацию. Он поспешил к телепортационной нише в углу. Дверца автоматически открылась, и он поставил цилиндр внутрь, отпрыгнув назад и задержав дыхание, чтобы не надышаться странным паром за те несколько секунд, которые прошли до того, как он исчез из поля зрения. Ощущение опустошенности длилось недолго. Как только устройство оказалось в его руках, оно исчезло. Олден проверил ладони, испытывая легкую паранойю, что на них могло попасть какое-нибудь опасное вещество, но он не думал, что это умение работает подобным образом. Хотя он и чувствовал предметы, которые нес, но, взяв в руки чашку с вэвви, которую дала ему Бти-квол, понял, что не обязательно прикасался к ним в обычном смысле этого слова. На внешней стороне чашки была капелька жидкости, которую он отметил как влажную, но когда он переложил чашку в другую руку, капелька воды не была тронута, а пальцы были совершенно сухими. По его мнению, тактильные ощущения от предметов были частью самого навыка - магического эффекта, который облегчал ему привычные манипуляции с ними. Он еще раз осмотрел комнату в поисках цвета, который он решил назвать опасным розовым, но самое худшее, что он увидел, - это темный румянец. Джо словесно уничтожал цилиндр. Система снова отказалась предложить перевод, но на этот раз Олден уловил суть только по контексту и жестам рук профессора. У цилиндрического парня были большие неприятности из-за того, что он пытался помешать Олдену украсть его проект. Что ж, это была бы проблема. Судя по экспериментам, которые он проводил с Бо и Джереми, вверение имело много общего с владением. Цилиндр, лежавший на столе нетронутым, никому не принадлежал, если судить по навыкам, поэтому Джо мог доверить его Олдену, находясь в другом конце комнаты. Но если бы ученик схватил его первым, он оказался бы в его владении, и ему пришлось бы нацелиться на него и самому передать его Олдену. Нацеливание не составило труда. Олден мог сделать это менее чем за секунду, указав на него пальцем или произнеся слова. Но это не имело значения, если цилиндрический парень отказывался отдать свою игрушку. Олден догадывался, что мог бы заставить студента бросить эту штуку, а потом попросить Джо доверить ее ему, но бросать потенциальные бомбы - это совсем не то, к чему они стремились. Студент покинул лабораторию в слезах, его будущее в этой школе было разрушено, не успев начаться, а Олден постарался выглядеть как можно менее грозно, расхаживая взад-вперед возле человека с темно-румяной аурой. Не получилось. Студенты за тремя ближайшими столами уставились на него, как на мрачного жнеца. Не ожидал, что утилизация опасных материалов сделает меня таким непопулярным. Он удивленно моргнул, когда на экране появилось уведомление. [Квест-задание: Помочь старшему профессору Ворли Ро-дену в лаборатории 7]. Время до вызова: 5 ч, 43 м, 55 с [Примечание от вызывающего: Моя лаборатория намного лучше, чем эта! Ты можешь просто пройтись, если не хочешь телепортироваться. Не беспокойся об ужине. Я тебя накормлю]. Олден взглянул на Джо. Профессор похлопывал себя по карманам, набитым едой, что было прямо противоположно привлекательному. Но, по крайней мере, все, что он требовал от Олдена, не могло занять много времени. Иначе они нарушат обязательное требование о сне. Сколько же заданий можно выполнять одновременно? У него сложилось впечатление, что если тебя вызывают для выполнения одного задания, то ты его выполняешь и возвращаешься домой. Зарабатывал ли он вообще зачет по отказам, выполняя все эти дополнительные задания? Олден улыбнулся и помахал Джо рукой, что, похоже, обрадовало его. Может быть, он просто хочет похвастаться своей лабораторией. Может, это не квест, чтобы помочь ему с чем-то невероятно безумным или опасным, что он просто придумал, увидев мое умение в действии. Олден украл еще пару проектов у студентов, которые были слишком напуганы, чтобы попытаться остановить его, и отправил их на свалку, которая находилась на другом конце телепортационной ниши. Но в основном первое лабораторное занятие прошло без происшествий. "Джо пригласил меня сегодня в свою лабораторию, - сказал он Софи, пока они убирали со столов после того, как все ушли. "Ну... заказал меня. Это был квест, так что это было не совсем приглашение". >, - сказала Гривек. "У тебя очень человеческое чувство юмора". Она пронзительно закричала на него. > "Не буду. Я честный человек. Я говорю только правду". Она швырнула в него полоску кожи. Это была одна из тех, которые оставила девушка с макраме. Она отскочила от его лабораторного халата, и он высунул язык в сторону Софи. > "Джо?" Она удивительно деликатно поправила одну из чаш весов. > " Ты имеешь в виду частные контракты?" медленно произнес Олден. > "Я вообще не собираюсь продавать себя. Я хочу работать в основном на Земле, а не быть постоянно привязанным к кому-то здесь". >, - посоветовала гривка. > ---------- ДВАДЦАТЬ СЕМЬ: Лодочник Они сделали перерыв на обед в то время, которое показалось Олдену ранним днем. Софи сказала, что то, как люди сидят за столом и едят пищу, которую для них зарезали другие люди, вызывает у нее беспокойство, и она не пошла с ним в столовую. > "Сейчас я питаюсь только растениями, поэтому у меня нет возможности заниматься мясом". Гривек фыркнула. Джо тоже прогуливал. Он был занят тем, что играл со всеми устройствами, которые делали экзаменуемые, пытаясь решить, какие из них достойны проходного балла. Счастливчики вернутся на короткое занятие после обеда, чтобы под его руководством довести свои устройства до совершенства. "А для меня набери корзинку!" - сказал он. "Я хочу по одной штуке всего. И побольше салфеток". Олден предположил, что он хочет, чтобы еда была завернута, чтобы он мог добавить ее в свой карманный клад. Система снабдила Олдена полезной картой, указывающей место обеда, и долгая прогулка из подвальной лаборатории в одиночку принесла облегчение. Это был первый раз, когда он был один с тех пор, как закрепил свой навык. Это дало ему, наконец, достаточно пространства, чтобы без помех обдумать некоторые из своих новых впечатлений. Он шел по коридору, его шаги гулко отдавались от бетонных стен, и пытался разобраться в себе. Первое, что он понял, - это то, что его эмоционально переклинило. Он так быстро перескакивал от одного странного события к другому, что не знал, что чувствует по отношению ко всему этому. Он находился в обстановке высоких ставок, среди совершенно незнакомых людей, и реагировал на все, не обдумав ситуацию. Ему нужно было успокоиться, и он начал с того, что попытался решить проблему, которая пугала его больше всего. Осознание того, что он не может отказаться от выполнения приказов, связанных с квестом, беспокоило его гораздо больше, чем он мог себе представить. Пока никто не дал ему ни одного приказа, против которого он мог бы возразить, за исключением, пожалуй, указаний принять различные таблетки. Но он все равно чувствовал себя в ловушке. Сам факт того, что такие люди, как Джо и Бти-квол, могли контролировать его, мешал ему вести себя нормально рядом с ними. А может быть, его личное нормальное поведение в этой ситуации было совсем иным, чем он предполагал. Я не ожидал, что буду их бояться. Это были не просто нервы, несмотря на то, что он несколько раз пытался убедить себя в этом. Это был страх, и из-за него он не решался всерьез спорить с Бти-квол, когда она впихнула его в медицинскую команду. Из-за этого же страха он пассивно отдал лягушку на расправу, хотя, возможно, этого и не требовалось. С профессором было лучше, но и там отношения были натянутыми. Олден был настолько бдителен во время лабораторного занятия, что теперь чувствовал себя измотанным, и его бдительность была связана не столько с тем, что студенты могли создать облака токсичного газа, сколько с тем, что он пытался предугадать каждое случайное слово и неистовое действие Джо. Он вздохнул и приложил ладонь к панели активации лифта. Мне не нравится эта версия себя. Как он должен был быть супергероем, если не мог даже провести жаркую дискуссию с одним слишком рьяным менеджером по персоналу? Ну... может быть, все не так уж плохо. Я ведь смогу с ней разобраться, не так ли? Он был почти уверен, что не сможет убедить Бти-квол образумиться, если она появится прямо в эту секунду, но ему казалось, что он сможет поговорить с ней более естественно. И он мог хотя бы частично подавить нежелательный страх, напомнив себе все причины, по которым он не чувствовал его раньше. Вызов - это то, чего с нетерпением ждали большинство Призванных. Он бы тоже ждал, если бы у него было хотя бы несколько дней, чтобы освоиться со своими новыми силами. Приходилось выполнять работу, но работа не была ужасной. Контракт не рекомендовал браться за работу, на которую ты совершенно не способен, а соглашение между Землей и Артоной предусматривало всевозможные уступки человеческой морали. Олдена не подвергали опасным экспериментам и не лишали того, что ему было необходимо для выживания. Никто не мог собирать его органы, бить его или насильно укладывать в свою постель. Почти все, с чем у большинства людей возникли бы серьезные проблемы, было предусмотрено. Самым очевидным исключением было то, что его могли попросить сражаться и умереть, защищая граждан Трипланеты. Не зря же он назывался "Контракт межпространственного воина". На материнской планете артоновцев, Артона I, и на некоторых ресурсных мирах существовала проблема демонов. Судя по тем редким сведениям, которые доходили до обычных людей вроде Олдена, ее удавалось сдерживать. Но иногда случались катастрофы, и призванных бросали на произвол судьбы. Скорее всего, именно это и произошло с Ханной. Самым страшным в том, чтобы быть призванным, была возможность оказаться на поле боя. И это было не то, чего следовало ожидать многим В-рангам. Особенно подростки-кролики, которые еще не освоились со своими навыками. Так что это опасение можно было отбросить. А вот дальше... Что самое ужасное из того, что Джо может попросить меня сделать? Почистить инопланетный туалет? Возможно, это подпадает под утилизацию опасных отходов. Звучит как честный рабочий день. Подержать бомбу? Уже держал. Держать еще более страшную бомбу, до взрыва которой осталась всего одна наносекунда? Ну, да. Это было бы плохо. Как бы я сгрузил эту штуку в телепортационную нишу, не умерев? Это был самый худший вариант, и даже в этом случае артонанцы предположительно постараются не дать ей взорваться. Мертвые люди - не лучший вариант для Университета Лифсонг. К тому времени, когда он добрался до верхних этажей, Олден уже чувствовал себя более уверенно. Успокоившись и подумав, он избавился от нескольких самых острых неприятных ощущений. Снотворное, например, стало действительно очевидным, когда он наконец вспомнил, что дни здесь, на Артоне III, не такие, как на Земле. Их длина должна быть чуть больше двадцати шести часов, а артонанцы, жившие здесь, измеряют время отрезками, не дотягивающими до половины часа... в сутках ведь 54 часа, не так ли? Любопытствуя и не видя часов, он решил поговорить с Системой. "Эй, какое сейчас местное время? Примерно. А сколько сейчас времени дома?" [Приблизительное местное время - 28 часов. Время в Чикаго, штат Иллинойс, - 13:43]. Теперь он знал, что время в старом добром Чикаго сейчас довольно хорошо совпадает со временем Артоны III, хотя это всего лишь совпадение, и оно будет меняться по мере того, как будут сменяться двадцати шести часовые сутки. Конечно, все не против снотворного. Я, наверное, тоже буду в восторге от них, если они хоть как-то смягчат вечный планетарный кризис. Он подумал, не придется ли ему меньше спать теперь, когда он стал Призванным. Судя по его статистике, он сомневался в этом. Может быть, если бы ему удалось прибавить к выносливости и обработке..... Но прошло всего двенадцать дней, и он решил, что таблетки помогут ему продержаться, а потом, как только он доберется до дома, он отключится. Он вошел в ту же комнату, где сегодня утром проходил приветственный завтрак. Она выглядела так, как будто в ней обычно проводились занятия. Большие окна выходили на поросший лесом склон холма и расположенный под ним кампус. По углам стояли кресла, а в центре комнаты - низкие столики, обложенные плюшевыми подушками. У одной стены стояла пара красивых резных чертежных столов с высокими табуретами. Дюжина человек, половина из которых были людьми, обедали. Люди сидели все вместе за одним низким столом. Они замолчали, когда он вошел, но явной враждебности, насколько он мог судить, не было. Медицинская бригада отсутствовала, так что ему не придется иметь дело с тем придурком, который назвал его "питомцем". Он подумал, что это прекрасная возможность показать, что он надеется найти общий язык со всеми, поэтому он улыбнулся и слегка помахал рукой в сторону взрослых. Женщина с рыжими прядями в темных волосах помахала ему в ответ, а пожилой мужчина в очках кивнул. Один к трем - не очень большие шансы, подумал он. Но это лучше, чем ничего. До обеденного перерыва оставалось всего тридцать две минуты. Назойливый полупрозрачный таймер висел прямо над центром его зрения, напоминая об этом. Он решил использовать это время, чтобы хотя бы попытаться выучить имена и должности каждого. Он направился к еде. Еда стояла на одном столе и была гораздо проще, чем остатки завтрака, который он видел утром. Небольшие прямоугольные корзины стояли в аккуратном ряду сзади. Он взял одну из них для Джо и чуть не выронил ее от удивления, когда почувствовал мизерное ментальное напряжение, означавшее, что его умение активировалось. Когда он не смог сделать ни шагу, навык исчез, и он начал вышагивать. Профессор все еще был нацелен; в левом нижнем углу зрения Олден видел белую точку, указывающую его общее направление. И последнее, что он сказал, это то, что Олден должен принести ему корзину с едой. Но это было несколько минут назад, а Джо все еще находился в подвале. Это здорово! подумал Олден. То, что ему можно было доверить что-то, что даже не находилось в той же зоне, что и его цель, было удивительно. Должен же быть какой-то предел, не так ли? Он не мог просто попросить кого-то сказать ему, чтобы он забрал вещи по телефонному звонку, находясь, вероятно, за много-много миль. Но это было гораздо дальше, чем он мог себе представить. Мог ли я забрать любую корзину, которую нашел по дороге сюда? Или только эти, ведь Джо наверняка имел в виду именно их? И обязательно ли мне быть рядом с Джо, когда он скажет мне взять ее? Ходить вокруг да около, когда у него что-то в руках, быстро вошло в привычку, поэтому он почти не замечал, что снова и снова ходит взад-вперед перед столом с едой, пока кто-то не сказал: "Новичок, в спортзале есть беговые дорожки, если у тебя так много лишней энергии". Это была женщина с красными полосами. Олден остановился. Его коллеги уставились на него. Он ухмылялся, как идиот, и носил по комнате пустую корзину. "Извините", - сказал он. "Я еще не разобрался в своем мастерстве". "Нам показалось, что ты выглядишь очень молодо", - сказала она, заправляя за ухо прядь рыжих волос. "Я привыкла быть ребенком в группе, а тут ты". "Ты старше его как минимум на десяток лет, Ная", - сказала женщина в фартуке, сидевшая за столом напротив нее. "Никто здесь не считает тебя ребенком в группе". "Заткнись. В душе мне двадцать пять". Олден моргнул. "Это все равно на десяток лет старше меня". Найя прижала руку к груди, как будто он нанес удар. Ее подруга в фартуке подняла бровь и повернулась на подушке, чтобы посмотреть на него. "Тебе пятнадцать?" "Через месяц мне будет шестнадцать". > "Я получила свою работу по рекомендации Пинеда". Ная потягивала содовую. "Они две старые шляпы в этом деле. Так что, я уверена, ты понимаешь, почему все были недовольны тем, что какой-то богатый парень пришел с улицы и заменил одного из них". Олден чуть не подавился яичным рулетом. "Я не богатый ребенок!" "Манон сказала, что твое снаряжение стоит около четырехсот тысяч арголдов". Ну да. Они могут просто проверить гардероб. Олден почувствовал, что его лицо пылает. "Я не мог позволить себе ничего подобного до недавнего времени. Совсем недавно." Позавчерашнего дня. "Значит, кроличьи дела у вас идут в гору?" - спросил человек в очках. "Вроде того." Он не собирался говорить, что это Велрас его выручили. У нескольких человек на лицах уже появилось кислое выражение. Женщина в фартуке вздохнула. "Это просто трудно переварить. Пару недель назад мы все получили ежегодное приглашение на это мероприятие. Но несколько человек, которые обычно попадали в список, в этот раз не пришли, и когда мы приехали сюда, мы надеялись, что сможем уговорить Марки разрешить им прийти, но она уже на пенсии". "Это тот самый Артонан, который раньше отвечал за иностранный персонал для университета", - сказала Ная. "Но теперь они решили дать студентам возможность использовать подобные мероприятия для дополнительных зачетных проектов или чего-то еще". "Это плохо для нашего лодочника". "Студенты не понимают, как мы все делаем". > Все смотрели на Олдена, словно ожидая, что он что-то добавит к разговору, но он не знал что. И что это за лодочник? Из контекста он понял, что это их группа, но дальше... "Лодочник - это что-то анесидорское?" - спросил он наконец. "Я там не рос". "О, я не думаю, что это просто анесидорское слово, не так ли?" спросила Ная, садясь за стол. >, - ответил испанец. > Олден повернулся к нему. >, - объяснил он. > "Не могу поверить, что ты никогда не слышала об этом", - сказала Ная. "Но в любом случае... да. Наша лодка развалится, если они и дальше будут позволять студентам управлять персоналом. Они все будут вызывать того, кого Система рекомендует на должность, вместо того, чтобы спрашивать нас, с кем бы мы хотели работать". Неловко. Но если они просто беспокоились о том, чтобы сохранить в тайне свою новую должность, то все в порядке. Все равно Олдену некому было об этом рассказать. "Я никому не скажу о работе". "Это хорошо", - сказала Ная. Но она все еще смотрела на него, словно ожидая чего-то. "А... все здесь в лодке, кроме меня?" " О да!", - сказала она ярко. " Все мы. И лортч вроде как с ними связан. Правда, только для этого мероприятия". Значит, не все. Только люди и лортч. Возможно, было слишком дорого координировать свои действия с другими видами на регулярной основе. Олден ждал, что взрослые либо пригласят его в свой суперсекретный клуб, либо скажут, что им жаль, что он не подходит, потому что его навыки пересекаются с навыками Пинеды. Ему было все равно, что они выберут, но он ожидал, что они сделают то или другое. Это было вполне естественно после того, как ему сообщили, что он оказался не в своей тарелке, не так ли? Но они продолжали обмениваться взглядами друг с другом. В чем дело?! - подумал он. Я здесь. Я не экстрасенс. Время обеда подходило к концу, и он отправил в рот еще одну яичную булочку. То, что было в них, по вкусу очень напоминало бифштекс, и он твердо решил съесть как можно больше, прежде чем ему придется уйти. Может быть, они ждут от меня извинений? Это было не совсем разумно, ведь Олден не мог не быть вызванным. Но ему это ничего не стоило, а конфликтов в ближайшие двенадцать дней он не хотел. Он принял бы любое предложение. Он сглотнул. "Мне жаль Пинеду. В любом случае, я не уверен, что подхожу для работы в медицинской команде. У меня нет опыта в таких делах, и я сказал об этом Бти-квол. Но я мог бы поговорить с ней еще раз". Это даст ему возможность потренироваться быть самим собой рядом с ней. "Вряд ли это принесет нам какую-то пользу", - сказала женщина в фартуке. "Точно. Она ни за что не станет тебя слушать", - сказала Ная. "Манон уже пыталась поговорить с ней об этом сразу после ориентации, и это было "нет". Не значит ли это, что они пытались уволить меня с одной из моих работ? Вроде того? Он понимал, что это из-за их подруги. И он не возражал, так как ему не нужна была должность медработника. Но все равно это было похоже на то, о чем не следует говорить кому-то случайно. "Ну...", - сказал он, вставая, чтобы взять еще яичных рулетиков. "Дайте мне знать, если я могу чем-то помочь". "Ты живешь в Ф-сити, парень?" - спросил старик, пока Олден наполнял свою тарелку. Он только что запихнул в рот еще половину яичного рулета, что дало ему время подумать. Он мог бы сказать, что еще не зарегистрировался и не отказался от гражданства. Не то чтобы он был виноват, что ждал до последней минуты... но атмосфера здесь была уже не та. Никто не вел себя слишком придирчиво, но теплоты и радушия здесь точно не было. Они даже не назвали своих имен, когда он назвал свое. Очевидно, они все еще были немного рассержены. Не хватало еще, чтобы они подумали, что он тоже возможный будущий суперзлодей. Если бы они могли подумать что-то подобное. Что вообще может делать злодей Кролик? Сердито складывать салфетки? Он сглотнул. "Я еще не нашел постоянного места. Я подаю документы в школы в Апексе". Не ложь. Но они, вероятно, решили бы, что он живет в общежитии для поступающих. Подростки, прибывающие на остров, должны были жить там некоторое время, если не переводились сразу в школу. "Прикольно", - сказала Ная. "Думаешь, у тебя есть шанс попасть в какую-нибудь школу? Даже если ты не будешь поступать на программы для героев, прием в школу ранга B может быть довольно жестоким". "Если только у тебя нет хороших связей?" - предположила женщина в фартуке. > На кончике языка у Олдена вертелось: "Нет, конечно, нет". В конце концов, у него не было никаких связей, которые он собирался использовать. Он собирался впредь как можно дольше оставаться в поле зрения семьи Велра, и было бы некрасиво звонить кому-нибудь вроде Клай Чжао или матери Ханны и просить их устроить его в программу для героев, если он не сможет добиться успеха своими силами. Но он колебался, прежде чем сказать об этом. Ему показалось, что его осуждают, и он вдруг понял, почему. Они спрашивают меня только о том, что поможет им решить, важный я человек или нет. Он прокрутил в голове весь разговор. Члены лодочника спрашивали о деньгах. И о том, много ли у него работы в качестве Кролика. И про звание спрашивали. И спросили, живет ли он в городе F, что звучало безобидно, но, вероятно, было опасно, учитывая то, как была разделена Анесидора, и тот факт, что В как бы плавал между высоко- и низкоранговыми. А теперь они проверяли, нет ли у него связей. Каждая из этих вещей не обязательно была подозрительной, но все вместе было как-то... неуютно. Может быть, это было свойственно Призванным, но Олден сомневался в этом. Единственными взрослыми, с которыми он регулярно общался, были учителя, соседи и подруги тети Конни. Горгона в расчет не принимался. Обычно к этому времени кто-нибудь уже спрашивал его, кем он хочет стать, когда вырастет, есть ли у него девушка, занимается ли он спортом или чем зарабатывают на жизнь его родители. Взрослые, пытающиеся познакомиться с вами, почти всегда спрашивали что-то из этого или что-то другое. Они не общаются, заключил он. Они пытаются вписать меня в некую иерархию. Даже если он был прав лишь наполовину, это было настолько мыльной оперой, что он почти ожидал услышать драматическую музыку, играющую на заднем плане. "У меня есть друзья, которые могут мне помочь", - сказал он наконец. "Я был с ними в Селена Норт буквально на днях. Один из деканов говорит точно так же, как тот парень, который сегодня утром выступал первым на ориентации". Он наблюдал за их лицами. В их выражениях не было ничего такого, что бы указывало на то, что их так или иначе волнует. Но улыбка дамы в фартуке была явно фальшивой, когда она сказала: "Это здорово. Кампус там великолепный". После этого разговор пошел совсем не в том направлении, на которое он рассчитывал. В конце концов, он узнал имена и места работы каждого. По иронии судьбы, женщина в фартуке оказалась брюнеткой, которая с утра занималась перевозкой багажа для всех испытуемых. Это должен был быть я. Но вот я на саперной работе... Мужчина, говоривший по-испански, и женщина с красными полосками были наблюдателями, которые использовали обостренные чувства для обнаружения обманщиков. Пожилой парень в очках был Мейстром, который устранял мелкие неполадки в оборудовании. Олден, вероятно, будет видеть его чуть чаще, чем остальных, поскольку, по его словам, его часто вызывали в лабораторию, чтобы он забрал то, что сломали студенты. Олден также узнал, что в Лифсонге есть несколько постоянных Призванных, на которых он может наткнуться во время своего пребывания здесь. Кроме того, они увеличили число помощников для этого мероприятия, поскольку большинство артонанских сотрудников не работают во время вступительных экзаменов, а присутствие магической помощи создает "правильное впечатление" у VIP-учеников и родителей, которые все еще сомневаются в выборе школы. Единственное, что он узнал, - это то, что у лодочников были запутанные отношения с крольчихой Манон, которые они вовсе не считали запутавшимися. Они все любили ее... потому что она дарила им вещи. Помимо того, что она устроила нескольких из них на работу и снабдила их закусками и напитками с Земли, она оплатила каждому телефонный звонок домой. Олден понятия не имел, сколько стоит доставка продовольствия на Артону III, но он знал, сколько стоят телефонные звонки. Если учесть, что Манон получала столько же, сколько и лаборант, и все делали хотя бы один звонок за ее счет, то ее зарплата была существенно сокращена. Может быть, так она заводила друзей? Или она была настолько загружена, что ей было все равно? Но Олдену все равно было странно, когда люди постоянно упоминали о том, что Манон делает для них "потому что она Кролик". Неужели они думали, что он должен был покупать им вещи? А должен ли он был покупать им вещи? Если они зарабатывали не так много денег, как он и Манон, то это потому, что они зарабатывали другие, не менее ценные вещи, верно? Олден с радостью обменял бы всю свою двенадцатидневную зарплату на доступ к полуприличному отпечатку заклинания или половине очка основы. Он не мог понять, существуют ли в обществе какие-то требования к кроликам вообще, о которых он не знал, или это только члены этой группы так думают. Поэтому он почувствовал облегчение, когда замигал таймер перерыва, и у него появился повод вернуться в лабораторию. У лифта он столкнулся с девушкой, занимающейся плетением макраме из кожи, и ее парой ассистентов. Он пропустил их вперед, так как не был уверен, что ему разрешат ехать с ними. Ведь существовало правило "не общаться с испытуемыми". Но они придержали для него дверь, и он присоединился к ним. Экзаменуемый взволнованно сказал: > "Поздравляю, - сказал Олден. >, - сказала она, ухмыляясь. > Даже артонанцы начинают разговор с того, что называют свои имена, подумал Олден. Я не сумасшедший. Члены лодки действительно какие-то не такие. "Я Олден", - сказал он. "Желаю удачи на второй сессии". На этом беседа закончилась. Он был немного обеспокоен, когда понял, что это было самое приятное общение с тех пор, как он оставил Софи, которая была огромной боевой кошкой, любившей по ночам расправляться с обитателями джунглей. Он не ожидал, что весь его вечер будет занят посещением, вероятно, ужасающей лаборатории Джо. Но теперь он подумал, что, наверное, было бы неплохо занять себя чем-нибудь, чтобы не общаться с другими людьми. Судя по всему, жилье тоже было общим, так что все они будут соседями по койке. "Привет, Софи, - сказал он, отдав Джо свою корзину с едой и наблюдая, как профессор вынимает все из вполне подходящего контейнера, чтобы потом спрятать все это в свою форму волшебника. "Есть ли свободные места в общежитии Гривека?" > "...это звучит трудоемко". >. "Спасибо", - сказал Олден. "Если дойдет до этого, я дам тебе знать". ---------- ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ: Восприятие Профессор пригласил на дневную сессию только пятерых студентов. Софи сказала, что обычно процент сдачи экзаменов составляет тридцать процентов, так что Джо оказался еще большим ужасом, чем предполагал Олден. Сначала он решил, что при таком малом количестве экзаменуемых ему нечего будет делать в лаборатории. Тем более что они, надо полагать, были достаточно талантливы, чтобы не вызвать катастрофу. Но оказалось, что он был занят не меньше, чем во время утреннего тестирования. Вместо того чтобы поручить ему утилизацию опасных материалов, Джо предоставил услуги Олдена каждому из студентов на определенное время. Каждые десять или около того минут он менялся столами и держал в руках все, что просил экзаменуемый, делая при этом круги в стороне. По крайней мере, я был в кроссовках, когда меня вызвали. Он уже мысленно составлял список предметов, которые ему нужно будет иметь с собой везде, куда бы он ни отправился, чтобы не оказаться на чужих планетах без ничего, кроме одежды. Носить с собой проекты для студентов было не слишком обременительно, но это заставляло его быстро вырабатывать терпимость к тому, чтобы хватать вещи, которые выглядели так, будто к ним нельзя было прикасаться даже с десятиметровой высоты. Ему стало интересно, начислял ли Джо испытуемым бонусы за то, что они были чудаками; похоже, что он ставил проходные баллы только самым страшным проектам. Один парень сделал паукообразную машину размером с чихуахуа, которая должна была приходить, когда ее позовут, но она все время пыталась уползти с его лабораторного стола и вскарабкаться по стенам. Она колола его и его ассистентов острыми металлическими ножками, когда они пытались удержать ее на месте. Испытуемый за соседним столом вырезал символы на боку простой деревянной чаши, что выглядело вполне невинно, но время от времени, ни с того ни с сего, она начинала кричать. Сама по себе. Как, черт возьми, все эти вещи могут быть предназначены для одной цели? недоумевал Олден. Софи сказала, что студенты делают "вспомогательные устройства вызова" для использования на других предстоящих экзаменах. Можно было бы подумать, что их проекты, по крайней мере, похожи. И что же они вызывали? Если это был Призванный, то они просто использовали Систему, верно? Горгон как-то намекнул, что общение с демонами - занятие для очень могущественных арторианцев, так что Олден не думал, что это может происходить здесь. Может быть, проекты предназначались для сдерживания, контроля или общения с теми, кого они вызывали? Первые три проекта, которые он нес, убаюкали его ложным чувством безопасности. Может быть, они и были жуткими, но держать их было достаточно легко. И особенно приятно было наблюдать, как паук замирает на месте с одной из своих лапок на полпути к колющему движению. Как только Олден взял его под контроль, парень, который его сделал, все это время лихорадочно перелистывал страницы учебников, пока его помощники перевязывали пальцы. Олден был уверен, что для сохранения эффекта им даже не нужна была его сила; они просто хотели отдохнуть от попыток нянчиться с созданной ими штуковиной. Они выглядели очень грустными, когда его время истекло. Он бросил паука в глубокую лабораторную раковину и убежал от него, прежде чем тот успел приступить к осуществлению какого-либо плана мести. Джо указал ему на кричащую девушку с миской, и он направился туда, чувствуя себя вполне спокойно. Он нацелился на нее, и она улыбнулась. >. "Хорошо", - сказал Олден. Она затянула свои черно-синие волосы в хомут и поставила небольшое конусообразное устройство на подставку, повернув его так, чтобы открытый конец был обращен к Олдену и чаше. Затем она вставила в уши пару наушников, сделанных из того же материала, что и конус. Профессор подошел и стал наблюдать за ними. "Это будет тяжело", - сказал он, оглядываясь по сторонам, в то время как другой глаз его умной линзы был прикован к Олдену. "Тебе следует поберечься". Олден уставился на чашу. Она не была огромной, поэтому он не думал, что профессор предупреждал его о физическом весе. Хорошо, подумал он. Твердые медленные шаги, как только я возьму ее. И держись крепче. Не упасть. Насколько это может быть трудно? Мгновение спустя из глубины чаши раздался новый вопль, и Олден потянулся к ней. Как только он прикоснулся к ней, возникло ощущение, что кто-то привязал его душу к якорю и бросил его. Он сумел удержать чашу и сделать с ней шаг только потому, что сказал себе, что именно так он и поступит. Неприятное ощущение. За прошедший день он достаточно натренировался, чтобы продолжать двигаться. Ужасная ноша не очень-то влияла на руки и ноги, но он спотыкался, потому что его мозг и тело не могли понять, как они должны реагировать на вес, который не был весом. Это чертовски больно. Он покачал головой и попытался продолжить путь, споря с собственными чувствами. Больно - это не то слово, сказал он себе. Он не испытывал ни физической, ни эмоциональной боли. А если ему не больно, то он должен быть в состоянии нести эту дурацкую миску, верно? Всего один шаг, а потом еще один. Верно? Неправильно. Умение Олдена деактивировалось, и он вздохнул, растерянно озираясь по сторонам. Чаша снова застонала в его руках. Он стоял на коленях, почти упираясь носом в петлю одного из лабораторных шкафов. Я шел, не так ли? Он не думал, что упал. Может быть, он просто встал на колени? Он понял, что даже не знает, как долго он нес чашу, разговаривал ли с ним кто-нибудь и в каком направлении он шел. Оглядевшись, он увидел, что находится за одним из пустых столов, причем гораздо дальше от того места, откуда он начал свой путь, чем можно было предположить. Должно быть, он бесцельно бродил по городу. Профессор стоял прямо за ним. "Я следил за тем, чтобы ты не натолкнулся на стену!" - сказал он бодро. "Я подозревал, что мы немного пожадничали с этой штукой. Передай ее и отдохни". Олден был слишком измотан, чтобы протестовать или извиняться, когда профессор забирал чашу. Да ему и не хотелось. Он чувствовал апатию по поводу своего провала, хотя и понимал, что отсутствие эмоций было неправильным. Он должен был сожалеть о том, что испортил эксперимент, который проводил экзаменуемый, или беспокоиться о последствиях. Но ему просто... было все равно. Хм, подумал он. Странно. Но это было спокойное чувство. Он стоял на коленях и смотрел на петли шкафа, не видя их. Колени начали болеть, но он не мог потрудиться сменить положение. Через несколько минут Софи подошла и посмотрела на него. Он увидел, что его лицо отражается в поверхности ее шлема. Он медленно моргнул, глядя перед собой. На его интерфейсе прокрутилось текстовое сообщение. [Я никогда не встречала человека в состоянии полной магической усталости. Не мешает ли тебе процесс восстановления двигать ногами?] "Я не знаю", - ответил Олден. Его голос был спокойным. [Ты можешь отвечать на вопросы. Ты чувствуешь свое тело?] "Да". [Я так и думала. Ты должен работать над тем, чтобы отделить свои физические чувства от магических. И волю от НЕПЕРЕВОДИМО]. "Хорошо." Гривек поднял коготь размером больше руки Олдена и провел им перед его глазами. [Сейчас я тебя расчленю.] "Хорошо." Коготь с лязгом ударился о твердый белый пол. [Это уморительно. Но опасно. Пока что иди спать. Может быть, это тебя вылечит.] Софи протянула ногу и толкнула его. Олден упал на бок, обмякнув, как кукла. Пол в лаборатории был настолько чистым, что не выглядел настоящим. Софи сказала, чтобы я ложился спать. Это звучит просто. Открывать глаза каждый раз, когда он моргал, было очень трудно. ### Через несколько часов Олден проснулся от настойчивого, пронзительного свиста, который существовал только в его собственном сознании. [НАПОМИНАНИЕ О КВЕСТЕ: Помочь профессору Ворли Ро-дену в лаборатории 7]. Таймер внизу показывал, что у него есть полчаса. Он мог ждать, пока его телепортируют, а мог получить небольшой аргольдский бонус, добравшись туда самостоятельно. Застонав, Олден перевернулся на жестком полу и уставился в потолок. Свет в лаборатории был приглушен, и было тихо. Наверное, его просто оставили здесь, чтобы он отоспался... Это была усталость от навыков, верно? Софи называла это магической усталостью, но, должно быть, это одно и то же. Олден слышал об этом раньше: это было похоже на момент, когда выносливый спортсмен врезается в стену. Он предположил, что именно к этому он и шел, когда почувствовал странный отток при каждой активации навыка. Но он не был полностью уверен в этом, потому что, насколько он понимал, для большинства сверхлюдей навыки - это "все или ничего". Они работали идеально и легко, пока не переставали работать вообще. Почему "Позвольте мне взять ваш багаж" сразу же начал нагружать меня? И почему он так быстро вывел меня из строя? Предполагалось, что усталость от умений наступает после того, как вы используете свои умения в течение многих часов. Супергерои в основном страдали от этого во время долгих, затяжных миссий по восстановлению или во время соревнований между героями. Очевидно, что с чашей для крика что-то было не так, как с другими предметами, которые носил Олден, и ему нужно было понять, что именно. Он не мог просто устать и вздремнуть где угодно и когда угодно. А отсутствие заботы о себе настораживало. Он сказал Софи, что она может его выпотрошить. Он поднялся на ноги и потянулся, пытаясь размять различные болячки, накопившиеся за несколько часов лежания в неподвижной, скомканной куче. Отдых, похоже, пошел ему на пользу, по крайней мере. Он больше не чувствовал усталости. Ни в обычном человеческом смысле, ни в плохом, новом. И впервые за весь день он не вспотел. Пол был приятным и прохладным даже сквозь плащ. Артонанцы предпочитали, чтобы температура в помещении не превышала девяноста градусов по Фаренгейту. Это быстро надоедало. Получив указания от Системы, он направился в лабораторию № 7. Она находилась в отдельном здании на полпути через кампус. Недалеко от того места, куда Олден телепортировался сегодня утром. По дороге он заметил еще несколько человек. Один из участников обеда кивнул ему, когда они проходили мимо в коридоре. А через открытую дверь в класс он увидел крольчиху Манон. Она расставляла маленькие столики и подушки по полукругу. Он подумал, не заглянуть ли ему в класс и не поздороваться ли с ней, чтобы попытаться узнать ее, но решил не делать этого. Скорее всего, ему все равно придется встретиться с ней вечером или утром. Когда он вышел на улицу, то обнаружил, что один из странных гольф-каров был вызван для него автоматически. У него был ореол, похожий на тот, который он видел, когда выбирал людей в качестве мишени. "Эй, спасибо, - сказал он на случай, если Системе будет до этого дело. Он забрался на борт, и машина, просигналив, отправилась вниз по склону. Поездка заняла около пятнадцати минут, и Олден решил, что будет делать, если Джо предложит ему частный контракт, как предполагала Софи. "Прежде чем сделать выбор, разберись в своих мыслях", - сказал гривек. И это казалось хорошим советом. Что это за контракты, которые появляются вокруг меня направо и налево? Он знал, что они являются важной частью жизни Призванного, но все же... за последние несколько дней он согласился на Контракт и заключил соглашение с Велрасоми. И вот теперь он беспокоился еще об одном. Он надеялся, что это не было неблагодарностью, но сейчас ему совсем не хотелось другого задания, даже если бы Джо хорошо платил. Он понимал, что большинство людей ищут возможности при любом удобном случае попасть к артонанцам, но это было слишком много сразу. Он не столько боялся упустить возможность, которая, по мнению некоторых, выпадает раз в жизни, сколько боялся сделать глупый выбор, потому что находился в незнакомом месте, где на него оказывалось странное давление, и ему было трудно удержать голову на месте. Он слышал, что уроки по безопасному заключению контрактов были стандартными в средних школах Анесидоран. Он хотел бы пройти его, прежде чем подписывать еще одну часть своей жизни. Так что я скажу "нет". Возможно. Есть ли что-нибудь, что он мог бы предложить, чтобы меня заинтересовать? Он решил, что деньги он пропустит. Любые деньги. Даже если все, что хотел Джо, было легко. Даже если сумма будет настолько невероятно велика, что Олден будет уверен, что это хорошая сделка. На счету Арголда было несколько миллионов долларов, и он собирался добавить еще двести тысяч. Это так трудно понять. Думаю, мне стоит поговорить с родителями Джереми... придумать, как перевести часть этих денег тете Конни. Может быть, купить ей дом? Ведь именно это делали богатые люди для своей семьи, не так ли? В любом случае, сейчас деньги не стоили того, чтобы рисковать, заключая контракт с профессором. Даже если Олден считал себя умным, он мог все испортить. Частные сделки не имели преимущества полного контроля со стороны Системы. Если он правильно помнил, контракт с межпространственными воинами имел приоритет перед всеми остальными контрактами, которые он мог заключить, в частности, в отношении вызовов. Так что его по-прежнему могли отрывать от несистемной работы, вызывая на одобренные Системой задания. Но в то же время Контракт позволял ему заключать с артонанцами сделки, не предусматривающие защиты, обычно предусмотренной для людей. Что, если Олден пропустит какую-нибудь лазейку и окажется лабораторной крысой профессора? Или если Джо понравится смотреть, как его слуги сражаются на аренах в стиле гладиаторов, а Олден забудет исключить это из договора? Так что одни деньги здесь ни к чему. Единственная причина согласиться на что-то - если он предложит что-то, что однозначно будет полезно для развития моей силы и что трудно получить другим способом. Даже не очки основы. Может быть, отпечаток заклинания? Хорошее. Ранга С или выше, и чтобы оно соответствовало его навыкам. Список доступных заклинаний Кролика был настолько удручающим, что ему даже не хотелось выбирать заклинание после закрепления. А ведь одно идеальное заклинание действительно повысило бы его шансы попасть в программу для героев. Но отпечатки заклинаний предназначались, прежде всего, для долгосрочных заданий и экстраординарной службы, а Кроликам обычно не полагалось получать заклинания ранга С. Значит, этого не произойдет, решил он, спрыгивая с тележки перед круглым куполообразным зданием. Оно было без окон и построено из черного блестящего камня. Никаких новых, опасных работ сегодня не будет. Он надел пальто и направился к двери. Она была сделана из того же черного камня, что и все остальное здание, и была настолько гладкой, что почти исчезла бы, если бы не большой артонанский символ 7, вырезанный на ней. Дверь открылась автоматически, и, к его удивлению, из нее хлынул благословенно прохладный воздух. Кондиционер. Наконец-то. Он переступил порог и оказался в изогнутом коридоре. Прямо перед ним находилась прозрачная дверь, ведущая в зону дезинфекции. За ней металлическая лестница вела вниз, в лабораторию, которая, казалось, занимала весь центр здания. Справа и слева от Олдена вдоль стен стояли запертые ящики с припасами, а когда он обошел круг по периметру, то обнаружил, что в задней его трети находится большой кабинет. Профессор находился там, сидя за столом, окруженный выкатными смарт-досками. Большая часть мебели в кабинете была обращена к огромному внутреннему окну, выходившему на лабораторию. Джо рассматривал голографическую проекцию чего-то, похожего на птичье гнездо из звезд, но отмахнулся от нее и вскочил на ноги, когда в помещение вошел Олден. "Олден, дорогой!" - сказал он. " Ты удивительно оперативен. Как ты себя чувствуешь после такого перенапряжения?" "Прекрасно. Нормально. Извините, что я так упал духом. Я ведь не испортил проекты студентов, правда?" Джо махнул рукой. "Нет, нет. Я еще до начала занятий сказал Джел-нору и Вейе, что, скорее всего, твои способности будут использованы не по назначению, так что они были предупреждены. Природа их проектов отличается от других. На самом деле я не возражаю против того, чтобы взять их в ученики". "Это хорошо..." Олден предпочел бы, чтобы его самого предупредили чуть более тщательно, пока он не превратился в апатичную глыбу. " Иди посмотри на лабораторию!" Джо бросился к окну. Следующие пятнадцать минут он провел, показывая на различные приборы и описывая их работу в мельчайших подробностях. Олден понимал только треть того, что он говорил, хотя Джо говорил в основном по-английски, но он вежливо кивал и улыбался. Я очень надеюсь, что он не захочет, чтобы я что-то делал с этим аквариумом, полным ядовитых угрей. По словам профессора, лаборатория № 7 в настоящее время была посвящена исследованию способов "уменьшения перегрузочных эффектов, вызываемых магическими боеприпасами". "Интересно?" Олден не знал, что такое перегрузка, но, наверное, это плохо, верно? "Скучно", - вздохнул Джо. "Так скучно. В своей старой лаборатории я занимался передовой работой по сдерживанию демонических энергий для некоторых богатых благотворителей. Но теперь я снова застрял здесь с университетским бюджетом. Ты знаешь, что я не преподавал уже три десятка лет?" Он бросил на Олдена жалостливый взгляд. "Ты берешь в любовницы жену одного великого сенатора, а в следующее мгновение понимаешь, что власти вдруг обиделись на все эти творческие мелочи, которые ты сделал. Хотя за неделю до этого они жали тебе руку под столом за это!" " Хм...", - сказал Олден. "Я по-прежнему считаю, что это была чрезмерная реакция. Но вот мы здесь. И что еще важнее, здесь ты!" Джо улыбнулся Олдену и потер руки. "Как ты смотришь на то, чтобы выполнить для меня несколько личных поручений?" Да. Софи была права. "Личных? Ты имеешь в виду выполнение заданий по частному контракту, а не по квестам Системы?" Совершенно не обращая внимания на подозрение, прозвучавшее в голосе Олдена, Джо прошел на небольшую кухню офиса и налил себе из автомата чашку " вэвви". "Да. Не просто частный контракт, а секретный частный контракт. Правда, звучит заманчиво? Там будут и официальные задания, чтобы убедиться, что я единственный, кто может монополизировать твое время по вечерам". "Почему это должно быть секретно?" "Потому что я хочу, чтобы ты сделал что-то незаконное, - легкомысленно ответил Джо. Ну, этого не случится. "Если только это не артонанский эквивалент мелкого нарушения правил дорожного движения, тогда, я думаю, мне придется отказаться". "Нарушение правил дорожного движения... а, понятно. Ваши транспортные средства на Земле все еще в основном неавтономны. Кстати, почему вы до сих пор не занялись этим? Я знаю, что мы дали вам технологию для этого много лет назад. Отвечая на твой вопрос, скажу, что это довольно мелкое преступление; если нас поймают, я ожидаю, что это добавит около десяти лет к моему сроку в этом очаровательном заведении. Не больше". Профессор достал из кармана нечто, похожее на пирожное, и обмакнул его в вэвви. "Что касается тебя, то ты не можешь быть наказан ни за что, если это связано с выполнением условий магического контракта со мной. Неважно, частный он или нет". "Даже если я заранее знаю, что то, о чем вы меня просите, будет противоречить закону?" Олден не пытался скрыть свой скептицизм. Джо пожал плечами. "Ты можешь посмотреть. А я не против объяснить, хотя надеюсь, что ты не станешь тратить наше ограниченное время, обижаясь. Видишь ли, мы, артонианцы, обычно считаем Призванных либо детьми, нуждающимися в обучении, либо тяговыми зверями, либо дарами святой вселенной, либо экзистенциальной угрозой для нашего вида". Олден моргнул. "Я оставляю на твое усмотрение, как это сочетание философий привело к созданию нашей культуры и отношений с другими планетами. Но я уверен, что ты понимаешь, что дети, небесные благословения и райх-бит не могут быть виноваты в действиях мерзких волшебников, которые обманом заставляют их совершать преступления". Олден был слишком удивлен, чтобы обидеться. Ему казалось, что за несколько фраз он узнал о Трипланетах больше, чем за несколько недель обучения в консульстве. "А кто вы?" - неуверенно спросил он. Он не был уверен, на какой ответ надеется. "Определенно четвертый", - сказал Джо, доедая пирожное и слизывая крошки с пальцев. "Но не волнуйся. Я придерживаюсь мнения, что экзистенциальные угрозы - это способ эволюции вида в нечто большее. И я думаю, что любые катаклизмы произойдут задолго до того, как мы оба умрем, так что нет причин позволять им вмешиваться в наши дела. Присаживайся". Профессор указал на пару пузатых кресел без ножек, из которых открывался вид на лабораторию под ними. Олден сел в одно, а Джо - в другое. Артонианец скрестил пальцы на груди и вздохнул. "Прежде всего, я должен предупредить тебя, что я беден. В терминах волшебника, то есть. Условия моего наказания ограничивают типы заданий, которые я могу давать с помощью заклинания, которое вы называете Системой, и поскольку никто не может реально вмешиваться в мои индивидуальные соглашения, они, наоборот, затрудняют мне вызов и оплату моих старых друзей". "Я сегодня получаю пятьсот арголдов за квест лаборанта", - заметил Олден. "Да. Это максимум, что я могу предложить в день через свой университетский счет. Если хочешь, я могу лично дать тебе большие чаевые. Я могу тратить на своих ассистентов столько денег, сколько захочу. Проблема в том, что несистемная телепортация труднодоступна. И даже если бы мне удалось ее вызвать, большинство моих друзей, - он указал жестом на татуировки на своем лице, - не станут работать по контракту на то, что так легко получить, как Арголд". О, подумал Олден, глядя на татуировки. "Вы обычно заключаете контракты на таланты и очки основания?" Джо весело улыбнулся. "Помимо всего прочего. Даже частные контракты обычно можно оплатить с помощью Системы; однако те привилегии, которые я когда-то имел, чтобы давать через нее оттиски заклинаний или улучшения основ, были отменены. И хотя теоретически я достаточно силен, чтобы сделать это без ее помощи... процесс сложный. Я, наверное, убью немало людей, прежде чем овладею этим искусством". "Тогда я лучше не буду добровольно участвовать в этом. Спасибо." "Понятно. Позвольте мне рассказать о том, что мне нужно, прежде чем ты откажешься. Мне нужно, чтобы ты телепортировался куда-нибудь, вошел в лабораторию и, используя свое умение, подобрал для меня кое-какие вещи. Это просто." "Звучит не очень просто." Это звучало как хороший способ стать кормом для домашних угрей какого-нибудь другого Артонана. "Ты хочешь, чтобы я ограбил другого ученого?" "Нет. Хотя, если ты хочешь...?" Олден решительно покачал головой. Джо улыбнулся ему. "Лаборатория моя. Или была. Она была конфискована у меня и продана тем самым людям, которые поддерживали мои исследования. Я уверен, что первоначально они собирались найти кого-то другого для проведения моих экспериментов, но, учитывая расположение лаборатории, это оказалось непросто. Прошло несколько лунных месяцев, и я пришел к выводу, что они вообще отказались от нее". "Значит, вы хотите, чтобы я обокрал кучку сомнительных богачей?" "Сначала они украли у меня". "Это звучит невероятно опасно", - запротестовал Олден. "А что, если вы ошибаетесь, и лаборатория не заброшена. Что, если она окружена вооруженной охраной? Или она заминирована?" "Она заминирована. Мною. Но у меня есть несколько заклинаний наблюдения, которые все еще работают, так что я знаю о ее текущем состоянии. Единственная защита, с которой вам придется иметь дело, - это моя собственная, и я дам вам средства, чтобы сделать это без труда". "Профессор, спасибо за предоставленную возможность. Но я не думаю, что хочу заниматься чем-то подобным..." "Я почти уверен, что вам не нужны деньги. Вы не выглядели заинтересованным, когда я предложил вам чаевые", - сказал Джо. "А что, если я дам тебе усовершенствованную версию лабораторного халата? Я мог бы удвоить бонусы на нем, увеличить защитный эффект. Может быть, даже сделать его устойчивым к магии". Олден нахмурился. Это сделало бы халат более похожим на настоящую броню. Но это все равно было не то, ради чего он хотел рисковать. Он даже не мог точно сказать, как выглядит идеальный комплект доспехов для него, пока не углубится в изучение возможных применений его умений и способностей. Он открыл было рот, чтобы отказаться, но Джо поднял руку. "Нет, нет. Дай мне подумать. Обычно у меня это очень хорошо получается". В течение нескольких минут он молча созерцал Олдена. Олден смотрел через окно на лабораторию, стараясь не чувствовать себя неловко от того, что его так пристально рассматривают. "Знаешь, - сказал Джо, - я весь день собирался тебя подкупить, но у меня нет хорошего представления о твоем типе. Ты примерно на двадцать лет моложе и на два ранга слабее, чем наименее талантливый из других моих частных контрактников. И кроме того, ты очень..." "Очень что?" спросил Олден. "Скажем так, я предпочитаю пожимать более грязные руки". "Вы меня даже не знаете. К тому же, это странный способ выражаться". "Я весь день наблюдал, как ты бросаешься на потенциально смертоносные материалы. Приходится делать выводы. Например, смогу ли я расплатиться с тобой хорошим биооружием? Или, может быть, сывороткой, позволяющей изменять память людей, не являющихся Приизванными? Я подготовил и то, и другое". "Что за черт?" - сказал Олден, отстраняясь от профессора. "Нет. Что мне с ними делать?" А почему он их приготовил? "Понимаешь, о чем я? Большинство людей, с которыми я имею дело, точно знают, что с ними делать". "Все ли ваши подопечные - суперзлодеи?" "Несколько. Возможно. Я нахожу динамику отношений между героями и злодеями на Земле захватывающей. Я мог бы часами говорить о ее абсурдности, но меня больше интересует, почему ты не предпринял серьезных усилий, чтобы отказаться от переговоров. Это подразумевает, что ты не совсем против работы на меня, даже если только что это прозвучало очень осуждающе". Это немного обеспокоило Олдена. Разве это плохо - быть готовым рассмотреть возможность кражи вещей из лаборатории по поручению человека, которому они вроде как принадлежат? Казалось, что это довольно серая зона... при условии, что Джо говорит всю правду. Переспать с женой сенатора - не самое лучшее, но заслуживает ли он того, чтобы у него конфисковали все имущество и исследования? Вероятно, заслужил. Но, может быть, сенатор был просто придурком? "Прекрати", - сказал Джо. "Я просто сижу здесь". "Нет, не сидишь. У тебя какая-то юношеская мораль. Ты выглядишь виноватым. Мы не можем этого допустить. Что, если я научу тебя кое-чему, что касается твоего мастерства?" Олден замер. Джо заметил это. "Хм-м?" - сказал он, слегка улыбнувшись. "Да. Мы могли бы это сделать. Я мог бы избавить тебя от... ну, не знаю... скажем, от двадцати лет самостоятельных экспериментов?" Олдену и в голову не приходило, что Джо может предложить что-то непосредственно связанное с навыками. Единственный способ получить что-то в этом направлении должен был заключаться в естественном развитии навыка. А разве научить его этому навыку - не то же самое, что предложить помощь в его развитии? "Мне... нужна минута, чтобы подумать", - сказал он. "Конечно." Джо встал со стула. "Я буду за своим столом. Буду рад ответить на любые твои вопросы. Ты же знаешь, как я люблю преподавать". Олден уже был занят тем, что перечитывал описание класса "Кролик". В частности, часть, посвященную получению вознаграждения, кроме денег. [Призыватели не будут предлагать доступ к навыкам или впечатлениям от заклинаний в обмен на ваши регулярные услуги. Призыватели могут предложить очки основ, инструменты или обучение заклинаниям за необычные услуги. Новые навыки и слепки заклинаний доступны только при получении стартовых навыков или при долгосрочном персональном назначении на утвержденные партии]. Было указано обучение заклинаниям. За особые заслуги. Как он и помнил. Обучение навыкам вообще не упоминалось. Заставить артонанца обучить тебя какой-либо магии, помимо базовой цепочки слов, было сложно. В конце концов, они не обучали даже большинство представителей своего вида. А сегодня Система намеренно отказалась переводить уроки профессора в лаборатории. Олден был раздосадован, но не удивлен. Он бросил взгляд на стол. Джо, казалось, что-то быстро набрасывал длинной тонкой ручкой. "Это... нормально, что ты учишь меня моему мастерству?" "Если бы я взял тебя к себе на службу на ближайшие несколько лет, мы могли бы сделать это негласно. Ты будешь жить здесь, в кампусе, за исключением тех случаев, когда тебя будут вызывать в систему для выполнения более важных заданий. Интересно?" "Нет. Я хочу вернуться домой". Он даже представить себе не мог, каково это - жить здесь годами. "Хорошо. Я не уверен, что у меня осталось достаточно ниточек, чтобы получить на это разрешение. А даже если бы и было, есть старые знакомые лица, которые я предпочел бы видеть, а не твое. Ты, конечно, замечательный, но у меня такое чувство, что ты будешь меня напрягать в долгосрочной перспективе". Олден не понимал, чем он так напрягал Джо. Скорее, наоборот. "Тогда как...?" "Когда у тебя сегодня комендантский час?" Олден пролистал свой интерфейс, чтобы проверить конкретный таймер. "Осталось чуть меньше шести часов". "Тогда я могу уделить тебе следующие двадцать минут. Быстрый урок. Не утруждай себя снятием обуви; я хочу, чтобы ты был готов к работе, как только мы закончим". "Но я не давал согласия. И мы еще не подписали контракт... или не сделали то, что мы делаем?" "Ты согласишься, когда поймешь, какой я замечательный профессор. Видишь вон тот острый серый камень на полке? Поставьте меня в мишень и пойдите возьмите его". Что ж... все было в порядке, не так ли? Он всегда мог взять один бесплатный урок, а потом отказаться от предложения. Олден встал и направился к полкам у стола Джо. Они выглядели так, будто им место в музее естественной истории. Они были полны раковин, костей, окаменелостей и нескольких безымянных предметов. Заостренный серый камень" был похож не столько на камень, сколько на вырезанное из него изображение морского ежа размером с мягкий мяч. "Возьми его за верхнюю точку", - предложил Джо, когда Олден потянулся к нему. Олден так и сделал. Он почувствовал, как активизируется его умение, и начал идти. Камень было легко нести. "Урок второй", - сказал Джо. "Я не думаю, что тебе придется идти пешком. Если тебе не хватает горизонтального пространства, ты можешь просто прыгать вверх-вниз". "А что случилось с первым уроком?" спросил Олден. Но затем он позволил словам Джо отвлечь его. Вверх и вниз - это направления. Значит, перемещение по ним может считаться переноской? Он попробовал, попрыгав на месте. Эффект сохранения не отключился. Но тут он понял, что делает, и скривился. "Я стану посмешищем, если буду делать это регулярно". "Правда?" "Кролик. Попрыгунчик. Это просто... фу". Он снова зашагал как обычно. "Кстати, как Система называет навык на вашем языке?" - спросил профессор, обмакивая перо в темно-фиолетовую чернильницу. "Я не удосужился посмотреть". "Позвольте мне взять ваш багаж", - сказал Олден. Джо фыркнул. "Боже, какая пародия. Если мы когда-нибудь договоримся друг с другом на длительный срок, я, возможно, скажу тебе, как она называется на самом деле". " Что ты имеешь в виду?" спросил Олден. "Ответ на этот вопрос сегодня не прозвучит. Прочий мне описание навыка?" "Пока вы несете осязаемый предмет, доверенный вам вашей целью, этот предмет будет сохранен", - сказал Олден по памяти. "Прекращение переноски..." "Достаточно. Осязаемый - означает ли это слово ощутимый? Или возможность почувствовать? Воспринимаемый? Я не прошу официального определения на твоем языке. Мне интересно, как вы, лично ты, определяешь это?" Джо продолжал рисовать на лежащей перед ним бумаге. "О...", - сказал Олден. "Наверное, я думал об этом как обо всем, что существует в физическом мире. Неконцептуальные вещи? Реальные вещи". "Интересно. А эмоции реальны?" "Ну, да. Но не в осязаемом, переносном смысле. Это эмоции. Я не могу воспринять чью-то любовь или ненависть как нечто отдельное от тела. Очевидно." "Очевидно", - повторил Джо нейтральным тоном. "Но ты можешь переносить магию". Олден нахмурился. "Ну, она же существует в физической реальности, не так ли? Это не похоже на эмоции. Во всяком случае, я так не думаю. Я чувствую ее, когда меня сканируют после телепортации. А теперь, когда у меня повышенный показатель "Благосконности", это стало еще отчетливее. И зачарованные предметы можно носить с собой". "Да, ты ведь носил такие предметы целый день, не так ли? И ты очень хорошо сохранил большинство из них". Джо поднял глаза от своей страницы и приподнял бровь. "Урок третий - ты упал в обморок, когда нес чашу, потому что на самом деле держал в руках нечто гораздо более сложное, чем тебе казалось. Ты считаешь, что магия находится в сфере твоих навыков, поэтому ты принимаешь магию, связанную с тем предметом, который тебе доверили. И ты должен нести его вес тоже". "Значит, я не мог долго нести его, потому что он был более магическим, чем другие проекты?" "Это не совсем верно..." Джо заколебался. "Возможно, тебе трудно понять эту концепцию". "Я уверен, что справлюсь". "Посмотрим", - пробормотал Джо. "Чаша была сделана из живого дерева, которое любимо своей матерью-деревом. У дерева есть естественное право оставаться связанным с чашей, как органически сложившийся договор между ними. Твое мастерство позволило сохранить чашу и ее часть магии, но если бы одна часть "контракта" не была синхронизирована с другой, то в конечном итоге стабильность связи между деревом и его древесиной оказалась бы под угрозой". Дерево возражало. Ты боролся, потому что власть дерева над чашей была более глубокой, чем твоя собственная. Ты быстро обессилели, и твоя собственная власть была подавлена". Олден перестал вышагивать и пристально посмотрел на профессора. "Я проиграл магический поединок с деревом?" "Следи за своими ногами", - сказал Джо. Олден посмотрел вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как камень, который он держал за один шип, разлетелся на куски. Дюжина других острых шипов посыпалась вниз, когда он отпрыгнул в сторону. "Это не камень!" "Это головоломка из камня", - сказал Джо. "Я заметил, что ты без труда переносишь контейнеры, полные вещей, потому что способен воспринимать их как единый предмет. Забавно, но ты, похоже, решил, что стопки вещей тоже могут быть предметом. Я заметил это, когда ты избавился от нескольких проектов. Ты очаровательно оптимистичный человек, Олден. Но почему-то ты так осторожно хватаешь стопки за самый нижний элемент. Ты ведь понимаешь, что если твоя сила мгновенно заморозит стопку на месте, то неважно, сверху или снизу ты ее возьмешь, не так ли?" "...Я просто не успел об этом подумать. Я ведь только день как стал Призванным". "Что ж, постарайся впредь думать как можно больше. И, что еще важнее, будь осторожен в своих мыслях. Четвертый урок будет последним на сегодня". "У меня есть несколько вопросов по поводу моей схватки с деревом!" запротестовал Олден. Джо не мог просто сказать ему, что случайное растение где-то обладает более глубокой "властью" над магией, чем он, и не объяснить, что это значит. "Тебе придется поспать с этим. Четвертый урок заключается в следующем: твое представление о том, как должно работать твое умение, определяет то, что ты можешь сделать, почти так же сильно, как и само умение. Если ты считаешь, что стопка - это один предмет, то так оно и будет. Если твое представление о магии состоит в том, что она существует на том же плане, что и мы, то, возможно, ты сможешь ее поднять. К твоему возрасту твое восприятие мира сформировалось под влиянием тысячи обстоятельств, не зависящих от тебя - от событий твоей жизни, от того, как работает человеческий мозг, до твоего родного языка. В меру своих возможностей используй то, что у тебя есть, в своих интересах и постарайся вырваться за рамки своих ограничений". "Подождите... а что, стопки не должны считаться?" Олден подумал, что это вполне логично, поскольку контейнер, наполненный вещами, не так уж сильно отличается от штабеля. И контейнеры работали. А контейнеры тоже не должны были считаться? Джо обеими руками размахивал рисунком, который только что закончил наносить на страницу. "Должны?" - сказал он. "Какой интересный вопрос. Может быть, я отвечу на него завтра? А пока подумай о других уроках. Особенно о последнем. Например, если стопка - это предмет для целей твоего навыка, то почему не пара?" "Пара?" "Может быть, это не совсем верное слово. Как я уже сказал, восприятие очень важно. Почему не пара? Вы часто думаете о том, что некоторые вещи являются естественной частью множества, не так ли? Почему куча случайных предметов, наваленных друг на друга, - это один предмет, а пара одинаковых перчаток, разделенных миллиметром, - два?" Олден нахмурился. Он понимал, что имел в виду Джо. Но в то же время... "Потому что они разные?" Пицца - это предмет. Но если ты снимешь всю начинку и разложишь ее по комнате, то это будет несколько предметов. Так? "Восприятие трудно контролировать. И даже когда ты им управляешь, приходится договариваться с реальностью. Можно подумать, что люди с манией величия имеют преимущество, но они, как правило, перенапрягаются и не могут пользоваться достаточной властью. Где бы ты хотел сделать свою первую татуировку?" Олден только что подобрал последний кусочек головоломки из остроконечных камней, но при этих словах чуть не выронил его. "Я должен сделать татуировку, если соглашусь на частный контракт?" А ведь совсем недавно, когда он вместе с Бо и Джереми ходил по Гардеробу, он обещал себе, что никогда будет работать с человеческими татуировщиками? Я что, сглазил себя? "Мне тоже надо сделать одну, знаешь ли. И она хорошая", - сказал Джо. "Я сам ее нарисовал". Он протянул страницу, над которой работал. Это был тонкий лист бумаги размером с почтовую открытку, и на нем фиолетовыми чернилами светился очень похожий на артонианский узор. Он выглядел как боковой вопросительный знак с двумя точками под кривой и прямой линией под ней. Кроме того, слева был беспорядочный набор концентрических треугольников. Олден мрачно уставился на него. Судить было трудно, но если сложить все, что Джо рассказал ему за последние десять минут, то получалось, что информация стоит гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Профессор не раскрыл перед Олденом секреты Вселенной, но во всем, кроме совета о прыжках вверх-вниз, было достаточно неожиданностей и глубины, чтобы он был уверен, что распаковка "уроков" действительно позволит ему многое понять о магии в целом и о своем мастерстве в частности. "Это место, куда вы хотите меня отправить, безумно опасно?" - спросил он категорично. "Вы сказали, что люди, купившие вашу старую лабораторию, отказались от дальнейших исследований из-за ее расположения". "Я не думаю, что случится что-то плохое", - сказал Джо. "Если бы Ты умер, у меня были бы неприятности". "Но есть ненулевая вероятность того, что я умру?" "Это так, независимо от того, где ты находишься. Лаборатория находится на Луне Тегунд. Тебе она известна?" Олден покачал головой. "Это одна из лун Кимнора, в той же солнечной системе, что и наша материнская планета. Половина ее находится в магически стабилизированной зоне. Другая половина довольно... дикая. Там высокий уровень хаоса, и Система там - более примитивный вариант, который несколько раз плохо ремонтировали". " Есть дерьмовые Системы?" Об этом не рассказывали в школе. "Несколько. Нет смысла заменять ту, что на Луне Тегунд, пока не будет решена проблема хаоса; это только приведет к еще большей деградации". "Хаос равен демонам, так?" "Да, но не то чтобы Луна изобиловала ими. Население регулярно выбраковывается. И есть достаточно точные прогнозы - скорее, как прогнозы погоды - о приближающихся вспышках. Количество таких вспышек растет, но вероятность того, что одна из них произойдет прямо над моей старой лабораторией именно в тот момент, когда ты будешь там находиться, невелика". "Все равно это похоже на работу для кого-то вроде Софи. Полагаю, вам нужны мои навыки, чтобы сохранить все, что я заберу из лаборатории, при транспортировке?" Джо откинулся в кресле. "На самом деле, мне нужны твои навыки, потому что я считаю, что они позволят тебе защитить неволшебника от опасностей, связанных с телепортацией с применением магического насилия". "Я забираю человека?" "Да. Нескольких. Я надеюсь." Тон Джо оставался легким, но выражение его лица было нехарактерно мрачным. "Я работал на Мун Тегунде около шестнадцати лет и за это время приобрел несколько местных помощников. Теперь, когда меня больше нет, чтобы поддерживать защиту вокруг лабораторного комплекса, они должны быть эвакуированы скорее рано, чем поздно. Однако, поскольку система примитивна, телепортация используется более старая и менее щадящая. Она слишком опасна для обычных людей. Мои помощники должны путешествовать на кораблях. Но их не так много, и таинственным образом их просьбы об эвакуации получили самый низкий уровень приоритета, так что они ждут уже несколько месяцев". Олден уронил острые кусочки головоломки на стол. "Господи, почему вы сразу не сказали, что это спасательная операция? Это звучит гораздо более достойно, чем помощь в краже научных экспериментов из вашей лаборатории". "Правда?" спросил Джо, подняв бровь. "Спасательная миссия" подразумевает, что вы отправитесь в такое ужасное место, что оттуда придется спасать других людей. Я просто подтолкнул вас к этой мысли. Кроме того... ты по-прежнему будешь воровать научные эксперименты. Они просто будут засунуты в карманы того, кого ты несешь, поскольку у тебя такое удобное широкое определение предметов". Олден все еще раздумывал, стоит ли ему отказываться, но осознание того, что он действительно кому-то поможет, выбило его из колеи. "Итак, что именно делает со мной татуировка? Подробно. И чему еще вы будете меня учить? И что...?" "Я не могу отвечать на бесконечное количество вопросов одновременно, знаешь ли". ---------- ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ: Луна Тегунд, часть 1 Олден и Джо довольно легко обговорили детали контракта. В обмен на пятнадцать минут "искренних и наилучших усилий" Джо по обучению его мастерству Олден совершит одно путешествие в Мун-Тегунд и обратно, используя свои собственные "искренние и наилучшие усилия", чтобы вернуться с одним из застрявших помощников Джо. Именно Олден настоял на "искренних и наилучших", потому что у него не было никакой возможности быть полностью уверенным в том, что то, чему его учит Джо, настолько ценно, как говорит профессор. Он решил, что если человек старается изо всех сил, то это многого стоит. Джо, похоже, находил это требование бесконечно забавным. Он вставлял эту фразу в каждое предложение. Это был краткосрочный контракт, который можно было продлить в любое время по взаимному согласию. По замыслу Джо, они должны были продлевать его каждый вечер, пока Олден будет находиться в университете, чтобы он мог найти себе другого помощника. Сам контракт был встроен в татуировку. Олден всегда полагал, что символы, которые носят артонцы, имеют глубокий и мистический смысл, но... "Скажем, вот этот полукруг - это солнце, - сказал Джо, указывая на рисунок. "Оно восходит. Значит, это будет та часть, которая символизирует возобновляемость соглашения". "Хорошо." "Отлично. А эта линия представляет собой путешествие, которое вы проделаете. Пожалуйста, внимательно слушайте, пока я рассказываю о деталях. Я обновлю ваш квест "Лаборант" с инструкциями по отправке на ферму на Луне Тегунд для сбора ягод". "Сбор ягод?" "Система не будет телепортировать тебя прямо в мою старую лабораторию, поскольку она больше не моя. Ферма находится относительно недалеко. Раньше они специализировались на выращивании растений с эзотерическими магическими свойствами. Она заброшена уже несколько лет, но отправить тебя туда за припасами - вполне законный поступок с моей стороны". "Хорошо." Джо подробно рассказал об остальном задании Олдена. "Звучит вполне выполнимо", - с сомнением сказал он. "Но как все это уместить в одну линию на татуировке?" "Некоторые формы, которые мы используем, традиционны. Но на самом деле линия не имеет самостоятельного значения. Только тот смысл, который мы придаем ей по обоюдному согласию. Для более сложных контрактов лучше прибегнуть к услугам профессионала", - пояснил Джо. "Мы вместе накуримся на несколько часов, и художник приведет наши мысли в полное соответствие, чтобы не было дисбаланса в понимании наших обязательств друг перед другом. Это делает контракт стабильным и более обязательным. Это грубая и готовая версия". "Я думаю, что мне больше нравится грубый и готовый вариант. Вы хотите сказать, что вы можете нарисовать картинку с чем угодно, а мы можем решить, что она означает что угодно?" "Лучше все упростить. Если я нарисую, например, подробное изображение надгробия, мы оба привнесем в уравнение много уникального личного багажа, который будет трудно отбросить". "А что, если я случайно подумаю, что наше восходящее солнце - это заходящее? Или у нас разное понимание этого треугольника абсолютной секретности?" Джо пристально посмотрел на него. "Лучше бы "треугольник абсолютной секретности" означал для вас абсолютную секретность, потому что я не отступлю от своих требований в этом отношении". Они уже договорились, что цель контракта и все, что они скажут друг другу в стенах "Горячей лаборатории 7", никогда и ни при каких обстоятельствах не будет передано ни одной живой душе. "Я понял", - сказал Олден. "Мне просто интересно". "Тогда позволь мне дать тебе свой искренний и лучший совет". Джо улыбнулся. "Я - опытный и могущественный волшебник. А ты - несведущий пятнадцатилетний человек. Если есть расхождение между тем, что я считаю, что мы должны друг другу, и тем, что ты считаешь, что мы должны друг другу, то моя власть над контрактом абсолютно раздавит твою, как насекомое." Что ж, думаю, это ответ на вопрос. Олден вздрогнул. "Не приукрашивай и все такое". "Ты не настолько глуп, чтобы я гладил тебя по головке и говорил, что это совершенно безопасно", - сказал Джо. " Ты бы понял, что это ложь. Но если бы я дал тебе более утешительный ответ - если бы наши представления о соглашении сильно расходились, контракт просто не был бы заключен. В данном случае я беру на себя бремя по расширению возможностей договора и устранению несоответствий со своей стороны. Тебе остается только нарисовать на себе правильные замыслы". "Мне ведь не придется наносить его на свое лицо, верно?" Олден уставился на собственные черты лица Джо, сильно разрисованные чернилами. Он не мог себе представить, как можно объяснить подобное. Точнее, он мог... но в его воображении все, от Бо до тети Конни, считали, что он должен лишиться права принимать решения. "Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал, поскольку у моих коллег возникнут ко мне вопросы, если ты начнешь разгуливать по кампусу с татуировкой на лбу. Большинство моих контрактников-людей предпочитают скрывать ее под одеждой. Мне известно, что на Земле ношение такого знака вызывает неоднозначную реакцию даже среди Призванных, поэтому действу по своему усмотрению". "А разве ее нельзя убрать после того, как мы закончим друг с другом?" "На самом деле ты не хочешь ее убирать, помнишь? Это твое доказательство того, что твои незаконные действия были совершены по контракту. На всякий случай. Однако я могу развязать все, кроме треугольника абсолютной секретности. Если ты приложишь все свои искренние усилия, тебе все равно понадобится несколько месяцев, чтобы избавиться от остального. Это не то же самое, что оттереть немного краски". Часть с концентрическим треугольником была небольшой, но если она оставалась, значит, татуировка определенно шла туда, где ее обычно не видно. Когда они закончили разбираться со всем, Олден осмотрел рисунок размером с почтовую открытку и решил, что он не поместится на подошве его ноги. Вероятно, верхняя часть бедра была подходящим местом, скрытым и удобным для рисования. Но он остановился на левой стороне груди, частично обернув рисунок так, чтобы треугольник был прикрыт рукой, пока он ее не поднимает. К счастью, ему не пришлось рисовать знак свободной рукой. Олден встал перед одной из смарт-досок, которая превратилась в удобную камеру, и приклеил бумажный прямоугольник, сделанный Джо, чернилами вниз на выбранное им место. Сквозь полупрозрачную бумагу все еще был виден рисунок. Он должен был закрасить его короткими штрихами, используя больше чернил - темно-серых, чем фиолетовых. На столе даже стоял метроном, чтобы штрихи делались в правильном ритме. Джо делал свободный росчерк на одной из голеней. У Олдена сложилось впечатление, что он считает использование трафарета ниже своего достоинства. " Начинаем", - произнес профессор с неловкой формальностью. Значит, я действительно это делаю. Олден провел первым мазком чернил по обратной стороне бумаги, пока Джо повторял вслух условия их контракта. В его поле зрения мелькнул гигантский предупреждающий знак. [ВЫ ЗАКЛЮЧАЕТЕ НЕМОДЕРИРУЕМЫЙ МАГИЧЕСКИЙ КОНТРАКТ. ВЫ ВПРАВЕ ЗАКЛЮЧАТЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ КОНТРАКТЫ, НО КОНТРАКТ МЕЖПРОСТРАНСТВЕННОГО ВОИНА НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПЕРЕПИСАН]. Полагаю, система действительно хочет дать четко понять, что это на первом месте. Он смахнул предупреждение рукой, в которой держал кисточку с чернилами. Татуировка получилась безболезненной. Чернила лишь слегка нагрелись, впитываясь в бумагу. Но было какое-то убаюкивающее, гипнотическое ощущение, когда он следовал за метрономом и слушал бесконечное повторение профессором условий контракта. Затем, примерно через двадцать тактов, мозговой гремлин Олдена вдруг проявил повышенный интерес к происходящему. Сделка несовершенна, - недвусмысленно заявил он. Исправь это. Его рука замерла на полпути. Что я должен исправить? Сделку с изъяном. Очевидно. Но Олден не мог понять, в чем проблема его раздражающего, ненавидящего мясо подарка от Горгона. Он пришел к выводу, что тот может распознавать словесные долги, как те, что возникли у "неровного" человека, так и те, что ему причитаются. Но хотя это было интересно, он не понимал, какое отношение это имеет к его контракту с Джо. Может быть, это потому, что он уже дал мне урок на сегодня, а я не расплатился с ним, выполнив его поручение? задался вопросом Олден. Эй, придурок. Ты же знаешь, что я не могу мгновенно это исправить? Мне нужно заключить контракт, а потом телепортироваться через всю Вселенную. Он сузил глаза, глядя на себя в превратившееся в зеркало смарт-доску, и сделал еще один решительный росчерк чернилами. Гремлин сошел с ума. В голове Олдена творилось полное безумие на уровне Велров. Недостатки, недостатки, недостатки! Но, по крайней мере, с Велрами Олдену удалось обнаружить странность, которая расстроила эту тварь. Рукопожатие Айми было неправильным. Он ощущал это как почти физическую аномалию, возможно, потому, что не разобрался со своими магическими чувствами. И даже с Лютней он чувствовал некую неправильность. Но сейчас это был просто гремлин, который в одиночку размышлял о чем-то, что Олден не мог воспринять, как ни старался. Чувак, ты должен успокоиться. Я не могу решить проблему, если не знаю, в чем она заключается. Было ли хуже оттого, что контракт касался его напрямую? Может быть, гремлин предъявлял к нему более высокие требования, чем к другим людям? Олден взглянул на Джо, который упирался ногой в стол. Он уже собирался извиниться за то, что задержал церемонию нанесения двойной татуировки, но профессор тоже перестал двигаться. Он с таким глубоким разочарованием разглядывал знаки на своей голени, что Олдену показалось невежливым прерывать его. Мгновение спустя выражение лица Джо прояснилось, и в то же самое время гремлин Олдена замолчал. "Продолжайте, - сказал профессор. Ну что ж, раз вы оба довольны, я полагаю? Но это повторилось еще несколько раз, пока они не закончили свои татуировки. И каждый раз Джо выглядел еще более озадаченным и раздраженным, чем в прошлый раз. Олден был на девяносто процентов уверен, что во всем, что происходит, виноват он, поэтому, когда Джо начинал бросать на него мрачные взгляды, он, естественно, прикидывался дурачком. Когда они наконец закончили, профессор вспотел. Олден даже не подозревал, что артонианцы могут потеть. Олден отклеил бумагу от кожи и осмотрел свою работу. Татуировка была не серой и не фиолетовой, а очень темно-синей. "Теперь она вам идет, ваше величество?" ехидно спросил Джо. Олден держал лицо очень прямо. "Я понятия не имею, о чем вы говорите". "Если ты так щепетилен в вопросах согласования контрактов, то тебе придется научиться находить компромиссы на своей половине вещей. Несколько расхождений между нами - это нормально. Мы здесь обмениваемся мелкими услугами, а не женимся". Олден опустил рубашку и наконец повернулся, чтобы посмотреть на профессора. "Извините, если я усложнил магию. Или что-то в этом роде? Я не хотел. Просто мне показалось, что она немного несовершенна?" Джо пробормотал что-то по-артонански, затем сузил глаза. " Ты понимаешь, что только что признался в чем-то крайне удивительном, или, может быть, считаешь это нормальным?" "Я нормальный", - сказал Олден, поднимая пальто. "И разве мне не нужно сейчас идти спасать людей?" # К удивлению Олдена, Джо отвел его в здание, куда он впервые прибыл по телепорту. Он называл его Суммонариум. "Когда я говорю, что телепортация на Луну Тегунд является магически насильственной, я имею в виду, что она является магически насильственной", - сказал Джо, когда Олден расположился внутри одного из узоров на полу. "Если бы ты был на один ранг ниже, Система даже не позволила бы мне отправить тебя туда. Тебе будет гораздо легче, если ты будешь использовать высококачественную инфраструктуру хотя бы с одной стороны. Ты все равно должен чувствовать себя... ну, я не уверен. Для меня это просто легкое раздражение. Постарайся не тратить слишком много времени на катание в агонии после прибытия". Олден надеялся, что он шутит. " Ты уверен, что я успею добежать до лаборатории и вернуться обратно?" "Да. Просто беги по дороге туда. Если сможешь, используй свою черту. В лаборатории есть небольшой наземный транспорт для обратного пути. После сегодняшнего дня это будет намного проще". Его глаз мерцал за линзой. [QUEST UPDATE: Помощь высшему профессору Ворли Ро-дену. Телепортируйтесь в сельскохозяйственную общину Элепта, Лунный Тегунд, и соберите ягоды марлевки]. "Я действительно собираюсь собирать ягоды". "Я поставил квест так, чтобы ты мог выполнить его так, как считаешь нужным, поэтому он не будет мешать тебе, когда ты покинешь ферму. Там все заросло марлевыми растениями. Выберите только одно перед обратным телепортом, и оно будет засчитано". Джо передал Олдену небольшую металлическую сферу, в которой должны были находиться инструкции для его помощников. Олден взял ее и почувствовал, как активируется его навык. [Время телепортации: 11 с]. "Могу ли я вызвать вас через Систему, если возникнут проблемы?" "Да. Я согласен и заплачу за это. Сегодня я не смог дозвониться до своих помощников, но это обычное дело. Все должно быть в порядке, если там будет присутствовать Призванный, чтобы стабилизировать звонок". "Каким образом мое присутствие стабилизирует ситуацию?" "Я расскажу об этом на одном из ближайших уроков". Таймер закончил обратный отсчет, и мир погрузился во тьму. Это напомнило Олдену телепорт из Чикаго в Артону III... неужели это было только сегодня утром? Он мысленно приготовился к боли или тошноте, поскольку это должно было быть "магическое насилие", но ничего не почувствовал. Было темно. Он был бесплотен. По сравнению с предыдущими телепортами это заняло много времени. Потом он, спотыкаясь, выбрался из проема в помещение, вполне узнаваемое как склад продукции, хотя он никогда не видел его раньше. Он был заброшен, как и говорил Джо. На роботизированных манипуляторах и конвейерных лентах лежала пыль, вдоль одной стены стояли пластиковые ящики с разноцветными логотипами, пустые, если не считать слоя почерневших и обезвоженных шкурок фруктов на дне. В телепортационной нише, через которую прибыл Алден, говорили на артонанском языке. Ему удалось разобрать слова "добро пожаловать" и "спасибо", но не более того. "Эй, местная система?" - спросил он, его голос отразился от металлических стен. " Ты не переводишь?" Система даже не выдала ему уведомления о прибытии. Он пролистал свой интерфейс и с удивлением увидел, что некоторые функции отсутствуют. Основные. Опция выбора заклинания после закрепления полностью отсутствовала. Может быть, здешняя примитивная система не могла давать навыки и заклинания? Если подумать, может быть, она не распознала название "Система". "Контракт, ты можешь перевести то, что говорит телепортационная ниша?" В ответ на эту просьбу перед глазами пронеслись слова. > Было что-то жутковатое в том, что ему обещали дружелюбного гида, хотя он знал, что тот не появится. "Контракт, вы ведь делаете карты?" Джо сказал, что это возможно. "Можешь подсказать мне самый быстрый путь к лаборатории, принадлежащей корпорации "Йипалк"? Она должна быть недалеко отсюда". Наступила короткая пауза. [Этот объект находится в зоне повышенного хаоса. Ваш ранг слишком низок, чтобы безопасно приближаться к нему. В настоящее время вы находитесь в зоне высокого хаоса. Вам следует отправиться в защищенную зону Тегунда. Я проанализировал вашу восприимчивость. Вы получили самый низкий результат. Исследовательский центр корпорации Йипалк находится в той стороне]. Появилась стрелка, указывающая на одну из дверей склада. "Система, ты в порядке?" пробормотал Олден. Пришлось разбираться в этом словесном спагетти. Не ходи туда, ты слишком отстойный, иди туда, следуй за стрелкой? "Восприимчивость к чему, Контракт?" - спросил он, следуя за стрелкой. "По какому пункту я получил самый низкий балл?" [Восприимчивость к вторжению и потере назначения низкая. Поздравляю и благодарю за службу!] Эта штука действительно говорит по-английски? Или просто старается изо всех сил? Снаружи стояла комфортная температура. Небо было желтым и покрыто плотным слоем облаков. Земля была сухой, с твердым слоем коричневой грязи. Олден почувствовал запах серы и чего-то похожего на мяту. Стрелка вывела его на поляну с высокими кустами, усыпанными темно-зелеными плодами. Кусты начали разрастаться из аккуратных рядов, в которые они были посажены, так что ему пришлось продираться сквозь них. Тут он вспомнил, что Джо говорил, что эти плоды имеют эзотерическое магическое применение, и задумался, безопасно ли ему так часто к ним прикасаться. Он не хотел, чтобы у него началась крапивница или он отравился. Или начал галлюцинировать. "Безопасны ли эти растения для человека?" - спросил он. "Контракт? Ты знаешь?" [Плоды и листья марлевки следует употреблять в пищу людям с немодифицированной пищеварительной системой в ограниченном количестве. Не употребляйте корни. Запрещается использовать любые части растения в качестве вдыхаемого вещества]. Ну, по крайней мере, это было достаточно ясно. Если он их съест, с ним наверняка случится что-то неприятное, но не смертельное, а курить их ни в коем случае нельзя. Он пошел по полю с большей осторожностью, стараясь отогнать от себя растущее чувство тревоги. В первые несколько минут после прибытия он был слишком занят восприятием явно чуждого ему окружения Луны Тегунда, чтобы обращать внимание на некоторые мелкие детали. Но сейчас он уловил одну из них, которая его беспокоила. Здесь было тихо. Животные звуки, доносившиеся из джунглей Артоны III, были странными, но не вызывали беспокойства. Эта полная тишина казалась неестественной. Олден слышал собственное дыхание и шорох каждого листа, мимо которого он проходил. Он чуть не выпрыгнул из штанов, когда один из высоких белых кольев, воткнутых в землю между кустами, вдруг с шипением ожил и начал поливать все вокруг водой. Это просто полив, придурок. Сердце заколотилось, и он немного посмеялся над собой. Но звук нарушил тишину, отчего ему стало еще более неуютно, и он быстро отключил это. Проходя по огромному полю, он наткнулся на несколько других кольев, которые казались хотя бы частично исправными. Некоторые из них постоянно поскрипывали. Олден предположил, что их специально оставили работающими, чтобы поддерживать растения в живом состоянии, но, должно быть, уже давно никто не заглядывал к ним. Были и другие признаки того, что ферма была быстро покинута людьми, которые планировали вернуться. Проходя мимо сарая, он заглянул внутрь и обнаружил там десяток пар резиновых рабочих сапог, аккуратно расставленных на полке. На задней стене на зажимах висели инструменты, а в светящемся высокотехнологичном шкафу стояли цилиндры, которые, по его мнению, могли быть беспилотниками. На полу возле мусорного бака лежало нечто, похожее на окаменевший, наполовину съеденный протеиновый батончик. Ага, подумал он, тихонько закрывая дверь и двигаясь дальше. То, что кто-то оставил все эти вещи и не вернулся за ними, - очень плохой знак. Он был рад, что у него есть треугольник абсолютной секретности. Это давало ему повод никогда не говорить Бо и Джереми, что он добровольно подписался на посещение такого места. Он продолжал следовать за стрелкой, которая ни разу не отклонилась от своего направления, и в конце концов добрался до периметра фермы. Там было несколько зданий, внутрь которых он не удосужился заглянуть, а за ними - лишь бескрайнее море травы высотой по пояс. Она была тошнотворно желтого цвета, и из-за полного отсутствия ветерка стояла так неподвижно, что казалась нереальной. Словно трехмерная картина, в которую Олдену предстояло шагнуть. Несколько вопросов, заданных шепотом, убедили Систему сообщить ему время прибытия в лабораторию. При его нынешней средней скорости это займет около трех часов. Прямо через траву. Джо сказал, что он должен использовать свою способность и бежать. Он все еще держал в руке маленькую сферу с сообщением, и, к его облегчению, его навык легко сохранял ее, когда он шел, хотя индикатор цели для Джо исчез, и он не мог заставить его появиться снова. Таким образом, он мог переносить доверенную ему вещь на другие планеты и сохранять навык до тех пор, пока не терял связь. Это был очень интересный трюк. И его черта сработает, если только он не уронит мяч. Сквозь траву он плохо видел землю перед собой, поэтому начал медленно продвигаться вперед. Минут через двадцать он пришел к выводу, что это действительно просто куча плоской грязи. Кое-где попадались камешки, но ни одной впадины или бугорка он не заметил. А трава была лишь незначительным препятствием. Пожалуй, он мог бы бежать, не спотыкаясь о препятствия. " Активировать черту, Контракт", - сказал он. И когда локальная система не ответила, он вздохнул и сделал это вручную, используя интерфейс. Активация Лазурного Кролика была похожа на щелчок переключателя в его голове. Это было очень отчетливое ощущение, и он подумал, что после небольшой тренировки сможет, наверное, переключать переключатель вообще без использования системы. Он крепче ухватился за сферу сообщений и сделал первые шаги. О, точно. Ощущения необычные. До того, как его вызвала Бти-квол, он не успел достаточно потренироваться в использовании этой способности. Но теперь он мог наверстать упущенное. Сосредоточившись на каждом шаге и постепенно увеличивая скорость, он начал бежать трусцой. Если закрыть глаза, то это будет выглядеть как обычная пробежка по высокой траве, но это относительно небольшое усилие съедало землю с неестественной скоростью. Это было быстрее, чем его самый быстрый спринт до закрепления. В консульстве у Олдена не было достаточно места, чтобы по-настоящему раскрепоститься. И он не мог тренироваться в плаще. Повышенная Гибкость от этого, похоже, помогала. Вскоре он обнаружил, что полностью поглощен движением, сосредоточившись на процессе так, как не мог достичь при своем навыке. Он все еще не понимал, что происходит, когда он использует "Позвольте мне взять ваш багаж". Было такое ощущение, что он пытается использовать онемевшую часть тела. Или онемевшую и совершенно чужую. Это срабатывало, когда он просил, и он был рад этому. Но пока он не чувствовал, что оно принадлежит ему. Лазурный Кролик был другим. Его ноги ударились о землю, и он рванулся вперед и вверх. Он слегка подкорректировал позу, стараясь сосредоточиться на том, чтобы добиться не столько глупого прыжка, сколько прямолинейной скорости, и почувствовал сдвиг в нужном направлении. Он корректировал ее снова и снова, пока не начал бежать новым странным способом, который казался ему совершенно удивительным. Это было так понятно физически. В нем было много обратной связи от органов чувств, которыми он пользовался всю жизнь, а не от совершенно новых, и это удивительно облегчало интуицию, как стать лучше в этом деле. Боже мой, это самое лучшее, подумал Олден, пытаясь изменить положение своих ног на земле. Это похоже на настоящую суперсилу. Надо было выбрать класс Брутала. Быть скороходом было бы гораздо интереснее". Каждое небольшое изменение, которое он делал, давало явный эффект. Когда он получит над ним полный контроль, это будет очень полезно для маневренности. Ему было так весело экспериментировать с этой особенностью, что он не сразу заметил, насколько ускорился. В какой-то момент он начал бегать, а не бегать трусцой, и быстро выдохся. Ноги горели, тыльная сторона ладоней болела от травинок, он задыхался. Он был намного быстрее и немного сильнее. Но запас выносливости был не безграничен. Да и бег никогда не был для него серьезным занятием. Разочаровавшись в себе, он сбавил темп и попытался перевести дух. Я начну заниматься спортом, как только вернусь домой. Он вытер пот с экрана с сообщением нижней частью футболки и еще раз проверил время прибытия. Даже при нынешней скорости он сэкономит достаточно времени в пути. Он продолжал двигаться в направлении стрелки. Через некоторое время трава начала меняться. В одних местах были большие участки бесплодной почвы, в других трава росла странными петлями. Может быть, в этих разных участках и не было ничего опасного, но Олден старался избегать их. Он предпочитал придерживаться привычной травы. Обойдя один из участков с петляющей травой, он уловил отчетливый запах гнили. Это был запах крысы, которая однажды попала в ловушку под холодильником дома и сдохла. К своему удивлению, он добрался до лаборатории без происшествий. Он ожидал увидеть здание, возможно, большое, но не более того, ведь Джо, в конце концов, был всего лишь одним волшебным сумасшедшим ученым. Сколько места ему могло понадобиться? Как оказалось, очень много. Лаборатория располагалась в углублении ландшафта. Это было массивное углубление в пастбище, которое показалось Олдену естественной геологической особенностью, хотя, насколько он знал, Джо каким-то образом сделал его сам. Если смотреть на него сверху вниз, то был виден весь комплекс. Огромное сооружение с отражающими боками и черепичной крышей опоясывало это место. Хотя оно и служило барьером, Олден не решался назвать его стеной. Очевидно, оно было достаточно большим, чтобы в его внутреннем пространстве располагались комнаты. В его пределах находилось от десяти до двадцати других зданий, в зависимости от того, считались ли эти сооружения, похожие на соединенные между собой купола оранжерей, одним местом или несколькими отдельными. Олден подумал, что Джо, скорее всего, был очень важной фигурой. Он не очень хорошо знал артонианскую систему правосудия, но то, что ему дали должность профессора в элитном колледже, казалось довольно мягким наказанием. Он должен был быть влиятельным, богатым или гением, чтобы вообще считать это наказанием. Глядя на лабораторию, он почувствовал, что это мнение подтвердилось, и еще как. Он направился вниз по склону в сторону лаборатории. Сверху не было видно никаких признаков жизни, но по мере приближения из здания по периметру появились люди. Они появились через узкую дверь, которая больше походила на пристройку, чем на вход в здание. Сердцебиение Олдена участилось, когда он заметил первую пару артонианцев. Он шел сюда, ожидая найти людей, но это не мешало ему беспокоиться о том, что он найдет не тех людей. Что, если здесь находятся новые владельцы лаборатории? Или кто-то из помощников Джо ненавидит нарушителей? Но люди продолжали появляться, пока их не стало пятнадцать, включая одного очень пожилого мужчину и пару маленьких детей. К его удивлению, все они выстроились в линию и смотрели в его сторону, как будто терпеливо ждали. Немного замешкавшись, он замедлил шаг до обычной ходьбы. Когда до него оставалось около пятидесяти ярдов, все они, кроме детей, глубоко поклонились. Олден задался вопросом, что говорит о его культуре то, что он был бы менее удивлен, если бы его встретили разъяренные охранники с оружием. Как бы то ни было, он чувствовал себя обязанным ускориться, чтобы они как можно скорее перестали кланяться. Я ведь не должен кланяться в ответ? Это более невежливо, если я поклонюсь или нет? На уроках культуры об этом не говорили. Культурный урок предполагал, что люди будут общаться в основном с волшебниками, а не с другими артонианцами. Он знал, что они считали Призванных... важными? Поскольку он мог находиться здесь только потому, что работал на одного из их волшебников, его социальный статус был выше, чем у них. Но Олден очень плохо представлял себе этикет, связанный с подобными отношениями. Поклониться было, наверное, неправильно. Поэтому он решил нервно улыбнуться, когда подошел к ним. Он почувствовал облегчение, когда они встали прямо. Так, они определенно не говорят по-английски. И у них нет планшетов, так что, возможно, у них нет системного доступа для перевода? "Здравствуйте", - сказал он на артонианском. "Меня зовут Олден. У меня есть... эта штука от Ворли Ро-ден". Он знал, что слово, обозначающее сообщение, хранится где-то в его мозгу, но никак не мог вспомнить его. Он с надеждой протянул сферу с посланием к ним. Дети и несколько взрослых уставились на него с широко раскрытыми глазами. Невысокая женщина с удивительно розовыми глазами вышла вперед с нетерпеливым выражением лица. > - сказала она. > Я не хочу больше пить "вэвви", подумал Олден. Я хочу вернуться на Артону III, чтобы в конце концов вернуться домой. Может быть, ты просто заберешь у меня шар с посланием? "Да", - сказал он, помахав шаром в ее сторону. "Вевви и эта штука?" Черт возьми, что означает слово "сообщение"? И как ты сказал "Я здесь, чтобы спасти тебя. Пожалуйста, давай сделаем это вместо этого"? Она кивнула и, к облегчению Олдена, потянулась за шаром. Он передал его ей, надеясь, что она сразу же активирует его. Сам он не знал, как это сделать. Но вместо этого вся группа снова поклонилась ему и стала ждать. Я должен был сначала войти внутрь? Он чувствовал, что должен. Кто бы мог подумать, что поклоны могут быть формой давления со стороны сверстников? Вздохнув, он направился к двери, и все последовали за ним, переговариваясь друг с другом. Может быть, если он быстро выпьет вэвви, то они смогут приступить к делу. ---------- ТРИДЦАТЬ: Луна Тегунд, часть 2 Дверь вела прямо в жилую часть здания, расположенного по периметру. Пройдя через что-то вроде грязной комнаты, где Олден был уверен, что совершил критический промах, не сняв свои кроссовки, они попали в общую зону, заставленную несочетаемой мебелью. Игрушки были разбросаны по полу, и несколько взрослых поспешили их собрать, в то время как Олдена против его воли усадили в шезлонг перед большим экраном, который, по его мнению, предназначался для телевизора. Кто-то принес ему вэвви, и он выпил его так быстро, как только мог, стараясь не ошпарить горло. Двое детей смотрели на него из-за кресла, словно ожидая, что он в любой момент совершит нечто шокирующее. Олден не был уверен, кто это - мужчина или женщина. Одному из них было около девяти, а другому, возможно, на пару лет меньше. Интересно, я первый человек, которого они увидели? Он сел чуть прямее и стал более вежливо потягивать свой нежеланный напиток, надеясь, что выглядит как полуприличный представитель вида, даже если он и испачкал их ковер. Пока взрослые суетились по комнате, похоже, не зная, садиться им с ним или нет, Олден пытался найти женщину с розовыми глазами. Она убежала вместе со сферой. К счастью, она вернулась до того, как он попытался, запинаясь, перевести несколько фраз, чтобы спросить о ее местонахождении. В руках у нее было нечто похожее на стальную чашку для яиц, и когда она положила в нее сферу с сообщением, на экране появился Джо. Его изображение имело тот самый необычный трехмерный эффект, к которому Олден привык по урокам в консульстве. Вблизи казалось, что профессор может протянуть руку через экран и схватить его. Несколько человек в комнате облегченно вздохнули, увидев лицо Джо. Олден удивленно оглядел их всех. Может быть, они боялись, что я лгу? Джо начал говорить, и Олден внимательно следил за переводом. >, - сказала женщина с розовыми глазами. Она произнесла его имя с очень отчетливыми слогами, так что оно звучало как несколько слов. > Олдену очень хотелось, чтобы у них был какой-нибудь переводчик для его половины разговора. Здесь было так много техники. Неужели планшеты с доступом к Системе, как тот, которым пользовался Бти-квол, были недоступны обычным людям? "Да, - сказал он на артонианском. "Но двум? Иногда два человека? Я не могу прийти пятнадцати?" Наверное, я говорю как пещерный человек. Женщина, похоже, не испытывала трудностей с пониманием того, что его, по крайней мере, беспокоит. > - спросила она обеспокоенно. > Верно. Потому что обычные люди не могли телепортироваться даже на этой планете. Олден потер затылок, пытаясь придумать, как сказать: "Понятия не имею. Я просто беспокоюсь о своей способности удержать двух взрослых людей. Наконец, он указал на себя. "Райх-бит", - сказал он. "Не очень большой?" Она кивнула, как будто это имело смысл. Вероятно, так оно и было. Он полагал, что ассистенты были знающими людьми. У Джо, похоже, не хватало терпения долго работать с теми, кто таковыми не являлся. К тому же они должны иметь хотя бы базовое представление об классах Призванных и других видах, так что им должно быть известно, что человек Райх-бит не является физически сильной единицей. > - спросила она, указывая на старика и ящики. > "Да", - с нетерпением ответил Олден. Он пытался придумать, как предложить это самому, не заставляя их беспокоиться о его компетентности. "Да. Я хочу этого!" Он деактивировал свою черту, так как ему не нужен был дополнительный импульс для этого эксперимента. Иди сюда, старина. Давай выясним, как это работает. Оказалось, что все работает нормально. Пожилой артонианец взял в каждую руку по кейсу. Олден нацелился на него, и, получив устное разрешение и минуту понаблюдав за ним, Олден просто обхватил его за талию и приподнял. Он хотел бы знать, как правильно делать пожарную подтяжку, но не знал. Так что пока придется обойтись этим. Олден был выше большинства артонианцев, и он на несколько дюймов превосходил старика. Мужчина не был легким, но идти с ним было вполне по силам. Сохранение работало. Расход навыков был высок. Олден не знал, было ли это из-за самого человека или из-за вещей в кейсах. Но он не был таким сильным, как в случае с пронзительной чашей. И в любом случае ему пришлось бы делать это всего две-три секунды. Самым трудным было неловко держать на руках целого окаменевшего человека. Одежда и конечности человека казались мягкими и податливыми, но это было обманчивое впечатление. Подняв его, Олден не смог переложить его в удобное положение. Это то, что я действительно хотел бы научиться делать. Может быть, если я подтяну этот навык... Примерно через полминуты экспериментов он понял, что получает весьма шокированные взгляды от собравшихся инопланетян, и опустил человека обратно. Помощник тут же ожил, с удивлением обнаружив, что переместился из своего исходного положения. "Ты хорошо?" с тревогой спросил Олден. "Ты счастлив?" Слова "хорошо" и "счастлив" совсем не подходили ему, но он не мог понять, как еще можно спросить, если он случайно причинил парню какую-то боль. Все ли части твоего тела работают? Ваш мозг в порядке? Ты мой первый сохранившийся человек. Я очень рад, что вы целы и невредимы. > - сказал мужчина, похлопав Олдена по руке > Олден тяжело вздохнул. Он почувствовал, что впервые с момента прибытия на Луну Тегунд улыбается. "Великолепно", - сказал он на своем языке. "Значит, это не будет полной катастрофой". ### Перед отъездом прозвучало несколько слезных прощаний. Никто этого не говорил, но у Олдена было ощущение, что группа разделилась на тех, кто полностью доверял Джо и считал, что он не может ошибиться, и тех, кто более настороженно относился к способу передвижения, выбранному их боссом. Старик держался молодцом и рассказывал о поездке так, словно это было грандиозное приключение, но Олден был уверен, что он просто пытается успокоить страхи остальных. Наконец они сели в бронетранспортер и отъехали. Водитель нажал на кнопки, и они покинули территорию комплекса по подземному спуску, который проходил под зданием по периметру. Олден и старик сидели на задних сиденьях, пристегнутые ремнями безопасности, которые автоматически закрепились на месте. При посадке Олден удивился, насколько толстыми были окна и двери, а когда они покинули здание, он удивился еще больше, когда на полу под ногами то тут, то там стали появляться световые сигналы. К ним присоединился пузатый лысый мужчина. Он ехал на руле и сосредоточенно смотрел на тройку экранов, с которых открывался вид на пастбище с углом обзора триста шестьдесят градусов. Трое артонианцев выглядели более нервными после того, как покинули лабораторию. В основном они вели себя тихо, хотя после того, как водитель ввел координаты места назначения, он обернулся к Олдену и с восхищением сказал, что тот очень смел, раз пришел за ними пешком. Это заставило его почувствовать себя довольно странно из-за только что пройденного пути. Их беспокойство было заразительным, и он стал поглядывать в окно, ожидая увидеть чудовищ, притаившихся в траве. Но не увидел. Странный автомобиль двигался быстро, оставляя за собой след из примятой растительности. Время прибытия на ферму составляло всего пятнадцать минут. Насколько же далеко это место? Джо сказал, что половина Луны - это охраняемая зона, но они, должно быть, и близко к ней не подходили, иначе эти парни покинули бы лабораторию на этой машине, чтобы добраться до нее, верно? Профессор сказал, что корабли в дефиците, но, если он не ошибся, кто-то пришел за другими ассистентами, которые решили сменить работодателя. Почему бы им не забрать и этих людей? У Олдена была масса вопросов. Но с учетом языковых ограничений лучшее, что он мог сделать, это спросить: "А куда делись другие?" > Ну, он не мог оставить это просто так. И он уже взял на себя обязательство говорить как пещерный человек, так что он мог бы и упереться в этом вопросе. "Другие друзья Ворли Ро-ден?" - сказал он. "Другие артонианцы уходят раньше, а ты здесь. Почему?" Пожалуйста, не считайте меня глупым. Я уверен, что у меня все в порядке, учитывая, насколько мал мой словарный запас. Они поняли вопрос, и особенно водитель, похоже, был не прочь обругать своих бывших сослуживцев. В течение следующих нескольких минут Олдену рассказали о ситуации. Оказывается, когда Джо впервые призвали к ответу за его преступления, которые вовсе не были преступлениями! О нет! Это были блестящие и выдающиеся магические достижения! Он и его многочисленные помощники полагали, что он, как обычно, отмахнется от обвинений и быстро вернется. Но этого не произошло. И вскоре они получили сообщение о том, что лаборатория передается корпорации "Йипалк". Вскоре ее возглавит другой ученый-волшебник, а сотрудники Джо должны были перейти к нему. Только некоторые из них не хотели этого. Джо, как убедился сам Олден, умел добиваться расположения людей. Корпорация "Йипалк" не стала бы платить так хорошо, как он, а ассистенты, которые в большинстве своем сами были сумасшедшими любителями науки, не рассчитывали на такую же свободу в обращении с лабораторным оборудованием, какой они пользовались под руководством Джо. Но на них оказывалось сильное давление с целью заставить их сменить позицию, и они сомневались в том, что Джо сможет им помочь теперь, когда он потерял благосклонность высших сил. В конце концов, большинство помощников сдались и подписали контракт с новыми владельцами, и только эти несколько человек отказались. Они полагали, что их отправят в более безопасное и густонаселенное место, как только прибудет новый волшебник. В конце концов Джо организует для них перелет на материнскую планету на космическом корабле, а оттуда они смогут безопасно телепортироваться и присоединиться к нему в университете. Однако, к всеобщему удивлению, все произошло с точностью до наоборот. Обещанный новый волшебник так и не появился. Индекс хаоса, что бы это ни было, стремительно рос в течение нескольких месяцев. И когда несколько недель назад он достиг какого-то предела, все в лаборатории потребовали эвакуации. Но сотрудники " Йипалк" были классифицированы иначе, чем лоялисты Джо. За ними прибыл корабль, чтобы забрать часть лабораторного оборудования, но лоялистам было сказано, что они должны остаться. Если только они не готовы оставить службу Джо. Олдену показалось, что навыки ассистентов и их знания об исследованиях Джо были ценны для новых владельцев. То есть, по сути, их держали в заложниках до тех пор, пока они не согласились перейти на другую сторону. Ему также было интересно узнать, что люди, пришедшие эвакуировать других ассистентов, были Призванными. Судя по всему, на Тегунде они встречались довольно часто. Только не здесь, не на этой половине луны. Это была неприятная мысль. Если бы мне дали задание от корпорации, меня бы отправили сюда, чтобы я вооружил группу ученых, держа над их головами возможное спасение. Он попытался вспомнить, что из условий Контракта, касающихся человеческой морали, могло бы этому помешать... и он не смог бы. Предположительно, его нельзя было использовать в качестве откровенного убийцы невинных, но, конечно, ему можно было приказать не помогать кому-то. Или отдать предпочтение одной группе перед другой. Это было бы ужасно. Он все еще пытался и не мог представить себе выход из этой ситуации, когда они подъехали к ферме. Они подошли не с той стороны, с которой уезжал Олден, и ему потребовалась секунда, чтобы сориентироваться, прежде чем он направил их к упаковочному складу. Он заставил их остановиться чуть поодаль, чтобы взять с одного из кустов горсть ягод и сунуть их в карманы. Как только он это сделал, его задание обновилось и предложило ему запросить обратный телепорт. В любом случае, он бы автоматически вернулся менее чем через час, но задерживаться здесь не было смысла. Он показал помощникам Джо дорогу на склад и указал на телепортационную нишу. Они пообещали, что завтра один или несколько из них будут ждать его здесь в нужное время. Больше ему не нужно будет посещать лабораторию. Теперь ночные телепортации будут проходить быстро и просто. Старик поцеловал обоих в щеку, а затем взял ящики с припасами. >. Он выглядел немного испуганным. Олден хотел бы знать, как сказать что-нибудь утешительное, но все, что он мог сделать, - это улыбнуться, кивнуть и сделать вид, что все это - обычное дело. "Идите домой счастливыми", - сказал он двум другим. Это было не то чувство, но он не знал, как сказать "счастливого пути". Когда, казалось, все было в порядке, он нажал кнопку запроса телепортации. [Запрос одобрен. Пожалуйста, войдите в нишу]. [67 s] Было бы глупо, если бы я в конце ошибся со временем. Он знал, что у него вряд ли появится внезапная неуклюжесть, но не мог не думать о выражении лица Джо, если он появится один, потому что уронил помощника или не смог сохранить активным свой навык. Он подвел пожилого артонианца поближе к нише и стал наблюдать за тем, как тикает таймер. Когда оставалось всего пять секунд, он поднял мужчину, почувствовал, как тот замер, и шагнул внутрь. Он обнял парня за талию, наклонившись назад, чтобы убедиться, что ни одна часть его пассажира не волочится по земле. Ему показалось, что его умение обычно исчезает между одной и двумя секундами без движения, поэтому, когда таймер пробил единицу, Олден вскочил на ноги. Икроножные мышцы, отягощенные лишним весом и все еще болевшие после бега в лабораторию, протестовали. Затем телепорт накрыл его, и он перестал их чувствовать. Как и раньше, все вокруг стало черным, и он превратился в развоплощенное сознание. Но, в отличие от прежнего, он осознавал что-то помимо своих мыслей. Со всех сторон на него давило неприятное ощущение. И поскольку он чувствовал его, здесь, в этом месте, где у него не было тела, он слабо понимал, что именно на него воздействует. Вокруг него, обволакивая его магией телепортации, находилось нечто, принадлежащее только ему. Он попытался понять это, попытался увидеть это так, чтобы это не имело ничего общего со зрением. На мгновение ему показалось, что его окружает плотная паутина. Это моя магия, подумал он. Может быть, он осознал ее сейчас, когда в прошлую поездку этого не было, потому что на нее оказывалось большее давление из-за дополнительного груза в виде пассажира? Его магия подвергалась воздействию телепорта, но не так, чтобы это казалось слишком опасным. Ему было любопытно. Он хотел понять, что это значит. Но почти сразу же, как только у него возникло это желание, он вернулся в свое тело, и способность "видеть" свою магию исчезла. Его руки были крепко сжаты вокруг помощника Джо. Его ноги болели. Он чувствовал усталость и головокружение. Он опустил мужчину на ноги и, спотыкаясь, отошел на несколько шагов, пытаясь сориентироваться. Свет от рун на полу Суммонариума, казалось, пронизывал его насквозь, и он понимал, что это физически невозможно. По полу скользнула металлическая сковорода и остановилась прямо перед его ботинками. Олден уставился на нее, затем поднял взгляд на Джо, который с восторгом смотрел на старика и похлопывал его по спине, пока тот пытался поклониться. "Для чего эта сковорода?" спросил Олден. Джо повернулся к нему. "А тебя не стошнит?" Олден не чувствовал себя абсолютно твердым, но он не думал, что вот-вот потеряет свой обед. В прошлом его больше тошнило во время поездок на Анесидору. "Я в порядке. Телепорт был долгим. И другим. Но я в порядке". "Правда?" Джо оглядел его с ног до головы. "Разве мы не крепыши!" "Наверное, да?" "Что ж, отличная работа!" голос Джо эхом разнесся по комнате. "Замечательно выполнено! Каково это - завершить свой первый контракт?" Человек, которого Олден взял с собой, наконец-то смог закончить свой поклон. Он дрожал, и Олден опасался, что путешествие могло плохо на него повлиять. Но когда он встал, на его лице была написана такая глубокая благодарность, что на нее было почти больно смотреть. "Профессор..." Олден заколебался. Теперь, когда он побывал на Луне Тегунд, он понял, что ему следовало попросить немного больше разъяснений относительно того, насколько опасным было это место. Джо сказал ему, что это рискованно, но что он вряд ли столкнется с неприятностями. И он не столкнулся. Все прошло так гладко. Но гнетущая тишина и полная заброшенность такого крупного объекта, как лаборатория, рисовала более мрачную картину, чем он ожидал. Что ж, теперь я буду появляться там только на несколько минут. Только прямо на ферму и обратно. И когда старик так смотрел на него, он не мог заставить себя всерьез задуматься о том, чтобы не возвращаться к остальным. ---------- ТРИДЦАТЬ ОДИН: Манон Следующие десять минут Джо провел, рассказывая о мужчине, которого спас Олден, и о ящиках с припасами, которые он привез. Он делил свое время между ними поровну, так что трудно было сказать, кому из них он был больше рад после возвращения. Олден не хотел, чтобы профессор придумывал какие-то дополнительные поручения, поэтому, как только появилась возможность, он совершил побег и оставил Суммонариум позади. Он шел по темному кампусу, наслаждаясь странными ночными звуками другого мира и радуясь первой за весь день настоящей свободе. Единственное, что оставалось в списке заданий, - это комендантский час. И это было единственное задание, которое он с нетерпением ждал, чтобы выполнить. Но я даже не знаю, где мне спать. За обедом другие люди упоминали об общежитиях, но Олден понятия не имел, где они находятся. "Система, можно мне одну из этих тележек? И душ? И кровать?" Он подумал, не выдать ли ему карту и не сказать ли, чтобы он сам туда шел, раз уж он больше не на службе. Но, видимо, ему разрешили пользоваться тележками и в свободное время, потому что через пару минут после его просьбы одна из них остановилась рядом с ним. Олден с благодарностью опустился на сиденье. Ему нужно было о многом подумать, а сил на это почти не оставалось. Нужно было распаковать кучу вещей, оставшихся после путешествия на Луну Тегунд. Он был уверен, что сможет придумать несколько десятков вопросов только о том последнем цикле телепортации. Если каждый день здесь будет таким же длинным, как этот, я быстро превращусь в рухлядь. И это напомнило ему о себе. Наконец-то у него появилось время позвонить своим друзьям и сообщить им, что он жив. "Система, я хочу сделать видеозвонок Боэ Лупеску в Чикаго, штат Иллинойс". Видео-, аудио- и текстовые звонки отсюда стоили одинаково абсурдно дорого, так почему бы и нет? Плата за соединение составляла пятьсот арголдов, плюс три за каждую минуту. Олден не мог решить, справедливо ли это или это полное мошенничество. С одной стороны, он мгновенно общался через измерения. С другой стороны, черт побери... даже если бы он говорил всего секунду, этот звонок стоил бы больше, чем месячная плата за дом. Он согласился с ценой, удивляясь тому, что у него достаточно денег, чтобы не сомневаться в правильности принятого решения, и примерно через минуту Бо ответил. В отличие от увеличенного круглого изображения, которое он получил, получив видеозвонок от Кейко Велры, фотография Бо была обычным изображением, сделанным камерой мобильного телефона. Бо сидел в постели. Позади него в большой щели в жалюзи виднелись полуосвещенные окна соседнего здания. "Черт. Я тебя разбудил", - сказал Олден. "Ты не против поговорить прямо сейчас?" Бо закатил глаза. "Ну и ну... нет. Я слишком занят, чтобы принимать звонок от моего друга, который исчез в своем смертельном халате несколько часов назад, и с тех пор о нем ничего не слышно. Попробуйте позже". "Извините. Это было безумие, но я должен был позвонить до этого". "Все в порядке". Бо поднялся с кровати и подошел к выключателю у двери. "Ты выглядишь так, будто цел и невредим. Я рад." "Спасибо", - сказал Олден. "И да. Со мной все в порядке. Я нахожусь в университетском кампусе, наблюдаю за тем, как волшебники-любители сдают экзамены. Это не слишком опасно. Я пробуду здесь двенадцать дней... ну, сейчас одиннадцать". Его друг поднял бровь. "Это слишком долгое задание, чтобы получить его неожиданно. Как ты хочешь, чтобы я поступил с твоей тетей?" "Я бы хотел держать ее в неведении. Пока я не смогу поговорить с ней лично. Но тебе придется приложить больше усилий, чтобы заставить ее думать, что мы просто мимоходом пропустили друг друга". Он бросил на Бо извиняющийся взгляд. "Ты не против иногда заходить ко мне домой и создавать видимость, что я все еще там?" Он знал, что его друг ответит "да", но чувствовал себя немного виноватым за то, что спросил. "Я могу это делать. Если к твоему возвращению что-то из твоих вещей пропадет, считай это платой за мои услуги". Олден кивнул. "И проследи, чтобы миска Виктора была полной". "Понял. Обмануть тетю. Покормить твоего кота. Сказать всем в школе, что ты серьезно болен?" "Ах да, школа..." Удивительно, как за несколько дней школа может показаться чужой. "Они могут позвонить Конни после нескольких необъяснимых прогулов". Бо только что взял с комода мобильный телефон Олдена. "Мы с Джереми можем что-нибудь придумать. Кстати, он совершенно спятил. Плохо, что я пишу ему прямо сейчас, потому что нет никаких шансов, что он спит". "Когда я уходил, он выглядел гораздо более напуганным, чем я", - сказал Олден, вспомнив выражение лица Джереми. "А я был очень напуган". "Да, сегодня он свел нас с Горгоном с ума". Бо покачал головой. "Наверное, для него это было похоже на игру, пока тебя не вызвали? Или... на каком-то уровне, я думаю, он полагал, что все Призванные неприкасаемы, а потом понял, что все равно может опрокинуть твою жалкую задницу одним ударом". "Скажи ему, что это произошло потому, что я был удивлен тем, как внешнее воздействие повлияло на отток моих навыков, а не потому, что я не смог его выдержать". "Конечно, так и было". "Так и было. Софи - это моя новая коллега-грифек - кажется, считает, что у меня проблемы с магическими чувствами". Бо приподнял свой очки на нос. "В этом последнем предложении было много чего интересного. У меня есть вопросы". "Сомневаюсь, что смогу на них ответить", - признался Олден. "Почему вы называете инопланетную боевую машину именем девушки?" "Софи ей очень идет". "О-о-о... ладно. Я думал, что ваша дружба с Горгоном была единичным случаем, но теперь я начинаю беспокоиться, что здесь есть какая-то закономерность". "Не будь ксенофобом". "Я не ксенофоб. Но я испытываю здоровое уважение к видам, которые буквально известны своей гиперактивной тягой к добыче. Ты когда-нибудь видел видео охоты гривека? То, как они убивают, - это кошмарное зрелище, а убивать - это их любимое занятие номер один". "Софи предложила мне зарыться с ней под землю, когда я устану". Бо фыркнул. "Я уверен, что артонианцы предоставят тебе хорошую кровать в хорошей комнате, может быть, даже с несколькими хорошими человеческими существами. Почему бы тебе сначала не попробовать?" "Уже направляюсь туда", - сказал Олден, оглядываясь по сторонам. Тележка, похоже, везла его на окраину кампуса. Темно-красные фонари освещали дорожки, но их было меньше, чем в центральных районах. "Другие люди на этом задании... я не знаю. С ними все в порядке, но я им не нравлюсь, наверное. Ты слышал о лодочниках?" "Как моряки?" "Нет. Как анесидорский клуб людей, которые рекомендуют друг друга для работы на Трипланете и стараются сохранить лучшие позиции внутри группы". Пока он объяснял ситуацию и странный разговор за обедом, Бо свободной рукой набирал текст на мобильном телефоне Олдена. " Ты прав", - сказал он. "Это звучит странно. Кролики известны тем, что они богаты, но я никогда не слышал, чтобы кто-то предполагал, что они должны оплачивать личные расходы других людей, когда они работают вместе". "Да. Я не мог понять, намекают ли они на то, что я должен это делать, или это просто часть восхваления и поклонения Манон". " Позволь мне напомнить тебе, что даже если они зарабатывают часть тех денег, которые зарабатываешь ты, это, скорее всего, все равно больше, чем весь годовой доход твоей тети. Легкое, двенадцатидневное мероприятие, на которое регулярно нанимается команда низкоранговых? Это мило. Они не бедствуют в деньгах". "Как ты думаешь, может, Манон просто выпендривается перед своими друзьями?" Бо все еще смотрел на телефон Олдена. "Может быть. Она кажется достаточно успешной на острове". "Что?" "Я только что проверил ее. Раз уж у тебя нет земного интернета. Она декоратор для высшего общества. У нее есть свой сайт. Занимается мероприятиями и интерьерами. Она использует навык "Кролик" ранга С, который позволяет переставлять предметы обстановки так, чтобы они идеально подходили хозяину". "Переставлять обстановку?" Это был один из "обязательных" навыков Кролика, настолько популярный, что Олден слышал о нем еще до того, как занялся изучением класса. "Да. Я посмотрю, что еще смогу найти. И не спорь с небрендовым союзом, я полагаю?" Хороший совет. Споры - это плохо, когда ты и так едва держишься на плаву. "Мне тоже есть что тебе рассказать", - сказал Бо. "Большинство из них может подождать. Но ты должен дать мне разрешение на связь, чтобы я мог звонить тебе в любое время. За твой счет, разумеется". "Я собирался спросить тебя об этом. Ты ведь не против поговорить со мной таким образом? Ты не боишься, что Система будет за тобой шпионить?" "А? С чего бы это?" "Несколько дней назад у тебя была паранойя по поводу прослушивания телефонных разговоров", - заметил Олден. "Да, нашим собственным правительством. Очевидно, что Система шпионит за всеми нами. Нет смысла пытаться избежать этого. Ты должен позвонить мне через нее, чтобы наши земляне не смогли вмешаться". Зазвонил второй телефон в его руке. "Кстати, о землянах, которые вмешиваются, это Джереми. Пожалуйста, когда будешь с ним разговаривать, скажи, что твое задание похоже на веселый отпуск. Не думаю, что он будет спать следующие несколько дней, если ты этого не сделаешь". "Олден разговаривает с тобой прямо сейчас!?" крикнул голос Джереми из телефона. "Ты серьезно?! Почему он не позвонил мне первым? Могу я с ним поговорить? Дай мне с ним поговорить! Как сильно его разорвало?" "Он тебя слышит. У вас громкая связь". "Привет, Джереми", - сказал Олден, пытаясь придумать наиболее легкомысленную вещь, которую он мог бы сказать о своем дне. "Меня вовсе не взорвали. Я нахожусь в инопланетном эквиваленте школы Лиги плюща и катаюсь на гольф-каре. А ты знаешь, что у них здесь есть овощ, который по вкусу напоминает бифштекс?" Жилье для людей находилось на последнем этаже узкого трехэтажного здания без вывески. Олден поднялся на наружном лифте, и дверь открылась прямо в раздевалку. Удивившись, он вышел на коврик и огляделся. Большинство шкафчиков были закрыты, а имя пользователя отображалось на небольшом экране в верхней части. Олден не спеша изучил обстановку. Первое, что он заметил, - это то, что в комнате работал кондиционер, что сразу улучшило его настроение. Второе - он, вероятно, пришел последним. Он насчитал пятнадцать занятых шкафчиков, а всего на утреннем собрании было четырнадцать человек, включая его самого. У некоего Тварта Хога было два шкафчика, оба украшенные магнитиками на холодильник на тему путешествий. Все остальные пользовались обычными звучными именами. Призванный мог установить в системе предпочтительное публичное имя. У Олдена было просто "Олден", без фамилии. Он не видел причин скрывать свою личность, поскольку собирался вести себя как сверхчеловек. По ухоженному виду шкафчиков Тварта Хога и явному стремлению к анонимности он догадался, что этот человек не связан с лодочником. Скорее всего, он находится здесь по отдельному долгосрочному заданию, и велика вероятность того, что он - незарегистрированный Призванный. Олден выбрал ближайший к лифту шкафчик. Это был всего лишь мини-шкафчик, но поскольку кроме пальто и ботинок ему сейчас хранить было нечего, места в нем было более чем достаточно. Когда он закрыл дверцу, на дисплее появилось его имя и системное сообщение о том, что ему сообщат, если кто-то попытается получить доступ к его вещам. Что ж, это приятно. Из раздевалки было два занавешенных выхода. Судя по звуку работающего душа, тот, что справа, должен был вести в ванную комнату. Он перешагнул через занавеску слева и обнаружил спальную зону. Спальные места были практически идентичны тем, что он видел на фотографиях капсульных отелей. У каждого была своя капсула с личным пространством, размером чуть больше двуспальной кровати, с панелью, которую можно было закрыть для уединения. Капсулы были сложены в два яруса. Несколько из них были заняты с закрытыми панелями. Мужчина в халате забирался в одну из верхних капсул, женщина читала таинственный роман в одной из нижних. Одна сторона длинного помещения была полностью занята капсулами. Другая, дальняя, наполовину состояла из капсул, но в ближайшем к Олдену конце стоял узкий стол и мягкая скамья. Несколько человек в пижамах и шезлонгах сидели там с планшетами или компьютерами, подключенными к разъемам стола. Манон с влажными серо-каштановыми волосами, стянутыми в косынку, листала журнал по дизайну интерьеров, подкрашивая их маркером. Никто не поднял глаз и не заговорил, когда вошел Олден. Хотя ему хотелось бы, чтобы так и было, он не знал, какие капсулы могли быть использованы остальными. На них не было имен, как на шкафчиках. Насколько я буду популярен, если украду работу их друга, ворвусь на их частную вечеринку и займу одну из их кроватей? "Привет, - обратился он к залу в целом. "Я только что вошел. Какие из кроватей свободны? И как обстоят дела с душем?" Все присутствующие бросили на него взгляд, а затем вернулись к своим делам. Как будто он был настолько неважен, что они не могли с ним разговаривать. Прежде чем Олден успел осознать всю странность такого поведения, Манон ответила ему. "Олден!" - сказала она, отложив журнал. "Мы все гадали, где ты был. Длинный день?" Значит, она собирается быть дружелюбной? Он не был склонен принимать это за чистую монету, но, по крайней мере, так было проще реагировать. "Да", - сказал он. "Профессор попросил меня выполнить несколько дополнительных поручений после окончания лабораторных экзаменов". "Ого, да у тебя много дел для первого дня работы здесь. Ты, наверное, устал. Давай я тебе все покажу". Она с улыбкой встала и взяла с сиденья рядом с собой большой прямоугольный чемодан. Он был сделан из ткани кремового цвета, а на молнии висела круглая кожаная бирка. "Это твое". Она вышла из-за стола и протянула ему футляр. "Когда я пришла, он лежал на полу в раздевалке, и я не хотела, чтобы его растоптали. В лифте и на выходе из него много народу". Олден взял тканевый футляр и увидел, что на бирке выбито его имя. Должно быть, это и есть тот самый пакет с "предметами первой необходимости", который Бти-квол обещала ему сразу после вызова. "Спасибо, - сказал он Маноне. "Я с нетерпением жду, когда у меня будет чистая одежда". "Не сомневаюсь", - ответила она. "За эти годы меня не раз заставали врасплох, когда меня вызывали. Опасность кроличьего образа жизни. Когда мне было не намного больше лет, чем тебе, я пришла на почту в одних плавках и с бутылкой масла для загара!" Она рассмеялась. "Это было всего лишь задание по сервировке стола, но все равно было неловко ходить в бикини, расставляя свечи и столовые приборы". У нее был теплый смех и легкая улыбка. На ней были тапочки в виде зайчиков. Если бы Олден познакомился с этой женщиной до того, как встретил ее друзей, он бы чувствовал себя рядом с ней непринужденно. Манон подвела его к капсулам в дальнем конце комнаты. "Эти четыре не заняты", - сказала она, указывая на них. Затем она наклонилась к нему и прошептала: "Если быть до конца честным, то это из-за соседства". Она жестом указала на последние в ряду спящие капсулы. Нижняя капсула была плотно закрыта, а на защитную панель была наклеена наклейка с надписью "Убирайтесь с моей лужайки". "Тварт Хог"?" предположил Олден. "Она... не доставляет особых хлопот". Складки вокруг темных глаз Манон стали еще глубже от беспокойства. "Она была здесь и в прошлом году, так что, должно быть, она постоянный сотрудник одного из факультетов. В прошлом мы видели ее всего несколько раз, и, похоже, она не стремится к взаимодействию. К счастью. Но если ты чувствуешь себя неуютно рядом с незарегистрированной, я могу поменяться с тобой местами?" Олден задумался, было ли это предложение серьезным, или она просто решила, что так будет вежливее. В конце концов, какая разница, где он находится - здесь или через несколько капсул? Они все жили в одной комнате. "Все в порядке", - сказал он. "Если ты увидишь женщину в фехтовальной маске, лучше не обращай на нее внимания, и пусть она не обращает внимания на тебя". "Фехтовальная маска?" "По крайней мере, она похожа на нее. Мы не можем видеть ее лицо сквозь нее". Она вздохнула. "Это тревожно, но что мы можем сделать?" После этого Манон рассказала ему об этикете принятия душа - не более пятнадцати минут на человека по вечерам и десяти по утрам - и оставила его наедине с собой. Олден отнес свой пакет с подарками в шкафчик и открыл его, одновременно любопытствуя и нервничая, чтобы посмотреть, с какими запасами ему придется работать в течение следующих нескольких дней. Он пришел в ужас, обнаружив кучу черных водолазок и подходящих к ним черных брюк. Брюки были с эластичным поясом и напоминали слишком объемные джоггеры. В них было удобно, если не сказать больше. Но водолазка? Я вспотею до смерти. Ткань была похожа на хлопок, но она блестела. Может, она холоднее, чем кажется? В одном из углов раздевалки стояло устройство, смутно напоминающее стиральную машину. Если водолазки не подойдут, он решил, что сможет стирать их каждый вечер. Ему также выдали коричневую одежду, которая, по его мнению, была халатом. Или, может быть, пижама. Он не был уверен. Оно выглядело как длинная наволочка с отверстиями для головы и рук, и хотя это была приятная, мягкая наволочка, он не думал, что это то, что он должен был носить на работу. Были предоставлены совершенно обычные человеческие трусы. Они все еще были в пластиковой упаковке, и при виде их он почувствовал любовь к другим людям. Правда, он удивился, почему артонианцы согласились предоставить нижнее белье с Земли, и больше ничего. Зубная щетка была бы кстати, но вместо нее он получил жвачку. И даже не палочки жвачки, а один голубой диск, впрессованный в маленькую металлическую канистру с изображением инопланетного коренного зуба на крышке. Система помогла перевести надпись на дне, и Олден обнаружил, что жвачку можно использовать многократно. Это напомнило ему о том жутком ребенке в начальной школе, который ел старые жвачки со дна парт. В качестве дезодоранта был тюбик с роликовым аппликатором, наполненным каким-то кремом. А еще была бритва, похожая на миниатюрный мясницкий нож с острым крючком на конце. Олдену не обязательно было бриться, и он решил, что если будет настроение, то сделает это только в лабораторном халате. Возможно, дополнительная ловкость рук не позволит ему отрезать себе нос или случайно проткнуть его неудобно расположенным крючком. Последним в кейсе лежал флакон с поливитаминами. Наверное, это была хорошая вещь. Он не знал, насколько питательна здешняя еда, но, учитывая, что сегодня большую часть его рациона составлял нежелательный фруктовый сок, сомневался, что она сбалансирована. Он взял с собой в ванную пару брюк и свой суперстильный халат с наволочкой. Открыв занавеску, он чуть не столкнулся с коренастым, сердитым парнем из медицинской бригады. "Извините", - сказал Олден, отступая с дороги. Он напрягся, когда парень проходил мимо, но все, что он получил, это ворчание и пристальный взгляд. Могло быть и хуже. В туалете оказалось гораздо меньше народу, чем он думал. Туалеты были спрятаны в отдельных шкафах, а душевые кабинки, хотя их было всего четыре, были просторными и уединенными. Правда, душ оказался более сложным испытанием, чем ему хотелось бы. В душевой был цикл мытья, во время которого мыльная вода температуры солнца обдавала его со всех сторон, а затем цикл ополаскивания холодной водой. А потом еще и увлажняющий цикл, что было просто странно. Прежде чем он понял, что происходит и что нужно бежать, его с ног до головы намазали чем-то травяным и маслянистым. Ему удалось вытереть полотенцем большую часть всего этого, и было приятно быть чистым, даже если от него и пахло инопланетным спреем для тела. К тому времени, когда он закончил, ванная комната была пуста, и он мог ненадолго притвориться, что весь дом в его распоряжении. Он осмотрел оставшуюся часть помещения и обнаружил, что один из туалетных шкафчиков на самом деле является кладовкой. Там стоял холодильник Манон, а также ящики с напитками и пакеты с закусками. Там же находились некоторые чистящие средства и нелюбимый диспенсер для вэвви, собирающий пыль. Олден поразмыслил над тем, насколько морально брать у лодочников батончик, и решил, что они обязаны это сделать за то, что его обеденное время было излишне враждебным. Это был хороший батончик. Много темной шоколадной крошки. Когда оставалось пятнадцать минут до того момента, как Система отправит его в капсулу для сна, как непослушного ребенка, он наконец-то вышел из ванной. Он надеялся встать последним, чтобы не пришлось снова болтать, но Манон все еще сидела за столом. Она отложила журнал и теперь подпиливала ногти. "Спокойной ночи", - сказал Олден, целеустремленно проходя мимо нее. "Минутку, дорогой, - сказала Манон. "Я хотела поговорить с тобой, чтобы никто не подслушивал, а если ты будешь так занят, как сегодня, то возможностей будет не так много". Олден бросил взгляд на капсулы. Они были недалеко. "Звукоизоляция", - сказала Манон. "Для спокойного ночного сна". "Конечно", - сказал Олден. Манон подняла взгляд. "Я не буду говорить лишнего. Когда ты приехал, все были в самом худшем состоянии. Особенно Карл". Олден решил, что это Карл был сердит. "Но это не оправдание, - продолжала Манон, снова опустив взгляд на свои ногти. "Ты всего лишь ребенок. А на работе всегда лучше сохранять дружеские и профессиональные отношения. Так что не волнуйся. Я поговорил со всеми за тебя. Они больше не будут тебя беспокоить. Или попросят тебя принять участие в покрытии потерянной зарплаты Пинеды". Олдену потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осмыслить сказанное. И еще несколько, чтобы сдержать удивление. Неужели именно к этому и вели все разговоры о деньгах? Неужели члены лодочника решили, что он должен отдать им деньги, которые он получал за то, что был в составе медицинской команды? На самом деле они не собирались предлагать ничего подобного. И Олден не думал, что он настолько плохо разбирается в контекстных подсказках, что мог бы пропустить сильные намеки в этом направлении. Но, может быть... "Я сказала им, что прикрою Пинеду", - добавила Манон с мягкой улыбкой. "В любом случае, это моя обязанность как члена-основателя лодочника". "О," - сказал Олден, все еще не понимая, что происходит. "Ладно." Может быть, они обычно делят деньги от работы с теми, кто не был вызван? Или что-то в этом роде? "Так что не беспокойся больше об этом", - сказала Манон. "И если кто-то будет тебя обижать, сразу обращайся ко мне, хорошо?" Она такая милая, подумал Олден. Но не слишком ли она мила? Нет. Он ненавидел такие мысли. Некоторые люди были добрыми, когда в этом не было необходимости. Он действительно в это верил. И это было глупо - считать, что чьи-то положительные качества фальшивы, когда у тебя нет никаких доказательств. Если что-то не так, я выясню это завтра. Когда не буду так уставать. И параноить. "Спасибо", - сказал он. "Я так и сделаю". Она взяла свои журналы и направилась к своей спальной капсуле. "Спокойной ночи, Олден", - сказала она. "Увидимся рано и ярко. И угощайся любыми закусками в хранилище, если хочешь. Они для всех". Она забралась на верхнюю койку и исчезла. Олден сходил и принес еще один батончик, а затем направился к своей капсуле. Короткий потолок вызывал некоторую клаустрофобию, но кровать была удобной. Здесь была лампа для чтения, выдвигающаяся из стены, и небольшая полка. Снотворное находилось в маленьком шкафчике. Ему оно не понадобилось. Почти сразу после того, как он устроился под чистыми простынями и опустил голову, он заснул. ---------- ТРИДЦАТЬ ДВА: Цепь В течение следующих нескольких дней Олден все больше привыкал к новому распорядку дня. Каждое утро спальная капсула будила его ложным восходом солнца, а интерфейс выдавал список задач на день. У него всегда было около полутора часов личного времени, прежде чем нужно было явиться в лабораторию на первую экзаменационную сессию. До последней минуты он прятался в своей капсуле, пользуясь уединением и контролем температуры. Он ел то, что припрятал накануне, обдумывал урок, проведенный с Джо накануне вечером, и связывался с друзьями. Время у них не совпадало, поэтому последние два утра он звонил им, когда они были на занятиях. Только они никогда не были в аудитории. Каким-то образом они всегда стояли на парковке факультета, когда он звонил, хотя он предлагал им просто отправить смс с новостями. Он считал, что это лишь наполовину успокаивает нервы Джереми. Бо просто наслаждался тем, как часто ему удается манипулировать преподавателями, позволяя им делать то, что им нравится. Дома, похоже, все шло хорошо. Тетя Конни не обратила внимания на его отсутствие. В школе считали, что у него тяжелый случай мононуклеоза. А его друзья были заняты тем, что планировали будущее Олдена за него. Они тратили слишком много времени на поиск школ и личных тренеров на Анесидоре, учитывая тот факт, что сами они никогда не воспользуются этими возможностями. Он начал уговаривать их не делать этого. Ему очень хотелось разобраться во всем самому, как только он вернется домой. Но они же не отнимали у него что-то, им было весело. Бо был особенно заинтересован в том, чтобы найти способ потратить все деньги Олдена. Вначале он предлагал вполне обычные покупки, но теперь перешел к более творческим вещам. "Спасибо, я не готов попробовать на себе экспериментальное редактирование генов", - сказал Олден на пятое утро своего пребывания в ЛифСонге. Сегодня они использовали только голосовую связь. Пока они разговаривали, он старался потянуться в тесном пространстве капсулы. "Где твоё чувство приключений? Ты мог бы стать суперсверхчеловеком, если бы просто заплатил этому парню, чтобы он вколол тебе то, что он сделал на своем чердаке". "Ага. Сегодня утром мне больше нравится предложение Джереми". "Правда?!" сказал Джереми. "Это почти миллион в год, но ты получаешь заказное питание, доступ к целителям и шофера". Он говорил об удобствах в шикарном комплексе апартаментов "все включено" в Ф-сити. "Он должен сам себе готовить и ходить. На ногах с генетически превосходной мускулатурой". Олден рассмеялся. "Я разорвусь, если буду звонить каждый день. Вы двое возвращайтесь к занятиям. Поговорим с вами завтра". "Подожди минутку", - сказал Бо. "У меня есть информация о морячке Кролике". Олдену потребовалась секунда, чтобы понять, что он имеет в виду Манон. Они не разговаривали о лодочнике уже несколько дней. Учитывая, что он жил с другими людьми, он не так уж часто с ними общался. Как и обещала Манон, все они были вполне приличными, и в обеденный перерыв не беспокоили его. Казалось, все хотели, чтобы он не мешал им, а они в ответ не мешали ему. Это было не то, чего он ожидал или на что надеялся, но это сработало. "В чем дело?" "Я думаю, она может быть одной из первых, кто выбрал навык "Портной окружающей среды". " У кроликов он пользуется популярностью". "Да. Сейчас. Но тридцать с лишним лет назад, когда Манон только стала Призванной, он таковым не был. Я не могу найти никого другого из ее поколения, кто бы им обладал. Оно стало широко известно только лет пятнадцать спустя, когда один парень из Индии выбрал его и превратился с его помощью в успешного телеведущего". "Это интересно", - сказал Олден. "Но я не очень понимаю, почему это имеет значение". "Ну, на днях ты говорил, что, по твоему мнению, в твоем собственном мастерстве есть много неизведанного. И что, возможно, с практикой его можно развить в нечто более гибкое". "Верно." Олден не мог рассказать о том, что он учится у Джо, или о деталях их разговоров, но он мог дать своим друзьям приблизительное представление о более очевидных вещах, которые они обсуждали, подразумевая, что он пришел к этим осознаниям самостоятельно. "Я просто подумал, что после трех с половиной десятилетий, проведенных с ее умением, Манон, вероятно, может делать что-то еще, кроме перестановки мебели. Хотя я понятия не имею, что именно. Я следил за всеми ее аккаунтами в социальных сетях. Она предстает перед своими подписчиками открытой и дружелюбной. Но я думаю, что это полная чушь". "Почему ты так говоришь? Остальные были вроде как придурками, но Манон позаботилась об этом для меня. Она круче, чем я думал". Бо сделал паузу. "Да?" - спросил он. "Да", - сказал Олден. "Я действительно относился к ней с подозрением, но она не сделала ничего плохого. И она помогла мне с делом Пинеды". "Это здорово!" бодрым голосом сказал Джереми. "В прошлый раз она тебе совсем не понравилась". "Наверное, я был параноиком без причины. С ней все в порядке". "Правда?" тон Бо был странным. "Это она сказала своему маленькому фан-клубу, что у тебя много денег, как только ты приехал, помнишь? Так разве не она виновата в том, что они решили, будто у несведущего новичка можно выманить десятки тысяч долларов?" Олден нахмурился, глядя на гладкий белый потолок капсулы. Все было верно. Манон рассказала им о его дорогом лабораторном халате в то утро, когда он прибыл. А он уже почти забыл. "То есть... наверное, это нормально?" - сказал он. "Как если бы кто-то подошел с огромным бриллиантовым колье, я бы прокомментировал, сколько оно стоит". " Ты сравниваешь роскошную вещь с функциональным оборудованием, но я тебя понимаю. Только не будь слишком снисходителен. Я думаю, что твое первое впечатление было правильным, и что-то в ней не так. Когда ее спрашивают, что она может делать с помощью своей силы, она говорит только о раскладывании подушек и организации офисов для своих клиентов. Но много лет назад она дала интервью в газете своего колледжа "Знакомство с выпускником" - даже не спрашивайте меня, сколько времени мне понадобилось, чтобы найти это, - и она сказала, что ее способности предназначены для чего-то другого". "Что?" "Она и тогда была довольно осторожной. Думаю, это нормально. Особенно для ранга "С". Если у тебя есть что-то хорошее, ты не хочешь, чтобы другие люди подхватили это и стали с тобой конкурировать". Она не сказала, как называется этот навык, но сказала, что он идеально подходит для работы в отделе кадров. На первый взгляд, это невероятно скучное занятие, которое ты хотел бы делать со своей суперсилой, но я уверен, что ты понимаешь..." Олден сел прямо. "Пришлите мне полное описание навыка "Портной окружающей среды". "Конечно", - сказал Бо. "Потому что это совсем другое, чем расстановка мебели". "Верно? И у нее действительно была пара небольших работ такого рода, прежде чем ее навык стал известен. Почти сразу после того, как это стало популярным, она с трудом переключилась на декорирование интерьеров, и теперь она ведет себя так, будто это всегда было ее мечтой". Олден проверил время. Ему вдруг стало гораздо интереснее разобраться во всем этом, но у него было всего несколько минут, чтобы одеться и отправиться в лабораторию. "Спасибо, Бо". "Я потратил на это столько времени только потому, что мне нравится копать компромат на людей. Повеселись над обезвреживанием бомб". "Ах, в последнее время их не так много. Одаренные студенты были на первых занятиях. Это обычные. Им дают менее опасные вещи для забав". Джереми заговорил впервые за несколько минут. "Почему ты выглядишь разочарованным?" "Я не разочарован. Просто это скучно. Вчера мне удалось применить свои навыки только в одном проекте. Остальное время я потратил на уборку обычного мусора". "Бедный Призванный малыш", - сказал Бо. "Жизнь, в которой так не хватает драмы". "Мне нужна практика. А не драма. А теперь позволь откланятся, я опаздываю". Как обычно, к тому времени, когда Олден вылез из своей спальной капсулы, он был последним, кто остался в общежитии. Он взял одежду из шкафчика и пошел переодеваться в одну из пустующих душевых. Водолазки оказались не так уж плохи, как он сначала опасался. В них было теплее, чем хотелось бы, но ткань, из которой они были сделаны, отводила влагу гораздо лучше, чем его хлопковая футболка. "Хорошо, - тихо сказал он, натянув одну из них через голову. "Пришло время для тренировки *десенсибилизации". *(В психологии десенсибилизация — это лечение или процесс, который снижает эмоциональную реакцию на отрицательный, отталкивающий или положительный стимул после многократного воздействия.) Он почувствовал внезапное напряжение в голове и постарался не думать о том, что он не уверен, что это его собственное напряжение. Был ли гремлин иностранным пассажиром или просто его частью, ощущающей себя иностранцем? В любом случае, ему предстояло получить свою ежедневную дозу лекарства. Закончив одеваться, он замер с закрытыми глазами и для успокоения внимательно прочитал половину словесной цепочки просителя. Эту цепочку он изучал в консульстве еще до того, как стал путешественником по Вселенной, и решил сделать ее первым шагом в своей новой программе по борьбе с гремлином. Завершение контракта с Джо было весьма поучительным. С одной стороны, дар Горгона был очень ценным. Система сообщила Олдену, что он оказывает стабилизирующее воздействие на его существование, что звучало как плюс. А Джо сказал, что она "привередлива" к "согласованию контрактов". Профессор разбирался с несоответствиями и выполнял всю магическую работу за татуировку со своей стороны. Олден подумал, что, возможно, причина стольких проблем в том, что гремлин был перфекционистом в отношении той части контрактов, которая была наиболее опасна для слабой стороны - недопонимания, вызванного несовпадением намерений. Поскольку Олден, скорее всего, всегда будет более слабой стороной при заключении контрактов с волшебниками, это было замечательной особенностью. Особенно полезно было бы выяснить, как понять, какие части такого соглашения вызывают разрыв. Как обычно, к тому времени, когда Олден вылез из своей спальной капсулы, он был последним, кто остался в общежитии. Он взял одежду из шкафчика и пошел переодеваться в одну из пустующих душевых. Водолазки оказались не так уж плохи, как он сначала опасался. В них было теплее, чем хотелось бы, но ткань, из которой они были сделаны, отводила влагу гораздо лучше, чем его хлопковая футболка. "Хорошо, - тихо сказал он, натянув одну из них через голову. "Пришло время для тренировки десенсибилизации". Он почувствовал внезапное напряжение в голове и постарался не думать о том, что он не уверен, что это его собственное напряжение. Был ли гремлин иностранным пассажиром или просто его частью, ощущающей себя иностранцем? В любом случае, ему предстояло получить свою ежедневную дозу лекарства. Закончив одеваться, он замер с закрытыми глазами и для успокоения внимательно прочитал половину словесной цепочки просителя. Эту цепочку он изучал в консульстве еще до того, как стал путешественником по Вселенной, и решил сделать ее первым шагом в своей новой программе по борьбе с гремлинами. Завершение контракта с Джо было весьма поучительным. С одной стороны, дар Горгона был очень ценным. Система сообщила Олдену, что он оказывает стабилизирующее воздействие на его существование, что звучало как плюс. А Джо сказал, что она "привередлива" к "согласованию контрактов". Профессор разбирался с несоответствиями и выполнял всю магическую работу за татуировку со своей стороны. Олден подумал, что, возможно, причина стольких проблем в том, что гремлин был перфекционистом в отношении той части контрактов, которая была наиболее опасна для слабой стороны - недопонимания, вызванного несовпадением намерений. Поскольку Олден, скорее всего, всегда будет более слабой стороной при заключении контрактов с волшебниками, это было замечательной особенностью. Особенно полезно было бы выяснить, как понять, какие части такого соглашения вызывают разрыв. Гремлин был гением. В некоторых отношениях. К сожалению, в других он казался простодушным. Цепочки слов были главным примером этой проблемы. Разглагольствовать о неравноправии Велрасов - это одно. Представители этой семьи всегда получали немного больше, чем давали, когда речь шла о цепочках. Это было одним из преимуществ их класса. Но то, что гремлин так часто шипел о чужих несоответствиях, что вызывало больше вопросов. Цепочка слов имела естественную временную задержку. Теоретически, вы произносили половину просителя, получали просимое, а затем возвращали его в ближайшем будущем, произнося часть для жертвоприношения. Или, если вы были безответственны, вы просто ждали, пока оно само вернется к вам на своих условиях. Нытьё гремлина не имело смысла, если он просто фиксировал состояние кармического потока, который в конце концов будет исправлен самой цепочкой. А после того, как во время сеанса татуировки гремлин взбесился, Олден начал беспокоиться о том, что произойдет, если он осмелится на короткое время стать неровным. И вот на второй день работы в университете он попробовал. Первое, что он понял, - это то, что у него ужасно получаются цепочки слов. Он был прав, когда увидел, как Лютня Велра на похоронах Ханны наложил цепочку на всех остальных музыкантов. Цепочки оказались намного сложнее, чем ему говорили. Олден знал, что его произношение слов было выше среднего, и считал, что он, по крайней мере, полуприлично умеет концентрировать свой разум. Его знаки руками были похожи на те, что он видел на видео. Он старался. Но когда он произнес несколько наиболее знакомых ему заклинаний, гремлин промолчал. И Олден очень сомневался, что он дремлет. Он продолжал работать, внося крошечные изменения в цепочку спокойствия, пока после нескольких десятков попыток не нашел комбинацию, которая заставила гремлина начать ворчать на него. В тот момент он почувствовал облегчение от того, что наконец-то правильно подобрал цепочку слов. Но сейчас, когда он думал об этом, он был просто взбешен. Требования к цепочке были невероятно специфичны. Слишком сильное движение запястьем при жесте руки превращало ее в пустышку. И, видимо, нельзя было хоть немного изменять некоторые сложные произношения. Чтобы эффективно выучить цепочки слов, не нужны ни классная комната, ни обучающие видеофильмы, которыми он всегда пользовался. Нужен грамотный частный репетитор, который будет стоять над вами, поправляя форму и шлепая вас по голове, когда паузы в дыхании будут слишком длинными. Теперь Олден был уверен, что преподаватель словесности в консульстве не сможет сам регулярно их делать. Он хотел бы вернуть несколько часов своей жизни. Гремлин был не слишком хорошим наставником, но он давал ему знать, когда он правильно выстраивал цепочку. Жалобой. Сначала он был лишь слегка расстроен. Олден в это время сидел в своей капсуле, дожидаясь комендантского часа, и когда он, наконец, набрал нужную комбинацию, то почувствовал от него предупреждение о неравномерности, а затем действительно приятное безразличие к его мнению. Значит, я должен заметить это, когда наступит душевное спокойствие, подумал он. Он всегда полагал, что влияние словесных цепочек низкого уровня просто слишком мало, чтобы его обнаружить. Оказывается, я их вообще не замечал. В своем неестественно спокойном состоянии он легко уснул. Только через двадцать минут его разбудили жалобы гремлина. Все еще слегка раздраженный, он некоторое время слушал его. Он даже попытался успокоить его, объяснив вслух, что недолго ему оставаться однобоким негодяем, ворующим чужой мир. "Вторую половину я скажу завтра вечером", - пообещал он ему. "И тогда я снова стану хорошим и ровным". Но по какой-то причине эта новая часть его мозга ожидала почти мгновенного удовлетворения. Может быть, она была немного туповата. А может, просто не доверяла Олдену. Как бы то ни было, в течение следующего часа она становилась все громче и настойчивее, в конце концов, разрушив его приятное настроение. "Я не собираюсь отказываться от целой категории магии из-за того, что ты не понимаешь, как она работает!" огрызнулся Олден. Он надеялся, что спальные капсулы действительно полностью звуконепроницаемы. Неровный!!!!! "Я неровный, потому что это процесс, придурок! Я должен сейчас блаженствовать, а ты все портишь!" Олден испытал уникальное ощущение, будто его собственный мозг шипит на него. Он терпел до комендантского часа, потом принял одно из снотворных. "Можешь жаловаться на меня, пока я без сознания", - сказал он гремлину торжествующим голосом. Видимо, так оно и было, потому что, когда он проснулся на следующий день, у него болела челюсть от того, что он всю ночь скрежетал зубами. Но, по крайней мере, он этого не помнил. Из этого эксперимента он узнал несколько важных вещей, помимо собственной некомпетентности в области цепочек слов. Во-первых, гремлин не уставал. Утром он жаловался так же громко, как и тогда, когда он ложился спать. Другая причина заключалась в том, что он мог только бесконечно докучать ему, но не вынуждать исправлять цепочку слов. Он опасался, что оно могло бы это сделать, поскольку ограничения в питании были столь железными. Наконец, он обнаружил, что оно может учиться. Хотя и в медленном темпе. Вместо того чтобы терпеть весь день и использовать жертвенную половину цепочки ночью, как он планировал, Олден пошел и произнес ее, проснувшись тем утром. Как только он начал пытаться расплатиться, гремлин замолчал, и после удручающего количества попыток использовать цепочку Олден заработал себе более спокойный, но более тревожный ум. Душевное спокойствие, обеспеченное незначительной словесной цепочкой, длилось всего около трех часов, так что и ответный удар имел такой же временной предел. К обеду ситуация выровнялась, и он дал гремлину еще одну дозу. На этот раз он подождал немного дольше, прежде чем начать жаловаться. Теоретически, если он продолжит заниматься этим, то в конце концов научит эту часть своего сознания не так остро реагировать на цепочки слов. Теперь, четыре дня спустя, он видел заметное улучшение. Не то чтобы это было самым лучшим для моего психического здоровья, - признался он себе, наконец-то отбросив цепочку слов. Сегодня утром ему потребовалось всего четыре попытки. Новый рекорд. Он закончил одеваться и вышел из ванной. С момента первой попытки до сегодняшнего дня он прошел десять циклов с цепочкой душевного спокойствия. Сегодня утром он рассчитывал получить по крайней мере целый час спокойствия, прежде чем в голове начнет шуметь. После того как я полностью освою эту цепочку, я приступлю к другой. Он надеялся, что гремлина не придется тренировать на каждой по отдельности. Он гадал, помогло бы ему взятие Цепника или накопленный долг свел бы его с ума. Скорее всего, второе. Но ведь Горгон должен был предупредить его, прежде чем он возьмет его, верно? Каким-то образом? Может быть? С инопланетянами было трудно разобраться. Олден попросил через Систему транспорт, чтобы она ждала его, когда он спустится на лифте. Затем он шагнул через занавеску в раздевалку и остановился при виде стоящей там женщины. На вид ей было около тридцати лет. На ней были брюки-карго, спортивный бюстгальтер и шлем/фехтовальная маска, полностью закрывавшая голову. Она затягивала шнурки на боевых ботинках. "Привет, Тварт Хог", - сказал Олден. Через секунду после того, как он это сказал, он понял, что при обычных обстоятельствах, наверное, вообще не стал бы говорить. Манон посоветовала ему избегать контактов, и, хотя после телефонного разговора в его голове еще свежи были вопросы о другом Кролике, он понял, что в данном случае ее совет был не так уж плох. К тому же прошло еще несколько секунд, прежде чем чувство приличия прорвалось сквозь навеянное словами спокойствие и напомнило ему, что пора прекратить безмятежно разглядывать уединенную женщину в маске, пока она заканчивает одеваться. Он отвернулся. "Я как раз собираюсь уходить. Приятно было познакомиться. Хорошего дня". Он целеустремленно прошел мимо нее к лифту и нажал на кнопку. "Обычно мне было бы все равно, но ты выглядишь так, словно ты еще ребенок..." У Тварт Хог был хриплый голос и австралийский акцент. "У тебя же нет какого-то эмоционального срыва, правда?" Удивленный, Олден оглянулся через плечо. "Нет, я в порядке". Тварт Хог открыла один из своих шкафчиков и достала тяжелый жилет. "Ты прятался в ванной, снова и снова умоляя о душевной стойкости, вот я и подумала, что кто-то должен спросить. Думаю, твои приятели должны тебя прикрывать, но они, похоже, придурки". "О, я не с лодочником", - сказал Олден. Потом он сообразил, что она тоже может не знать этого термина, если не живет на острове, и уточнил: "Дрочилы". А у меня все в порядке. Это было словосочетание для успокоения души, но я просто тренируюсь. Недавно я понял, что не очень-то в них разбираюсь". "Не цепляй себя "Рада, что ты не теряешь самообладания. Люди иногда выходят из себя. Даже на легкой работе". "Ты...?" Олден собирался спросить ее, действительно ли она не зарегистрирована, но это был глупый вопрос, учитывая ее очевидное стремление к уединению, поэтому он передумал на полпути. "Ты Брутал?" Она была чертовски красива и одета в нечто, похожее на броню, так что это было разумное предположение. Хотя она могла быть просто помешана на фитнесе и иметь специальное снаряжение. "Да. Силовой тип. Я - личная охрана одного из здешних студентов. Дитя политика. Смотрится эффектно, если у него есть телохранитель". "Круто", - сказал Олден. Она не назвала своего звания, а он не стал спрашивать. Заходя в лифт, он подумал, будет ли у них еще возможность поговорить. По всей вероятности, они больше никогда не увидятся. И, несмотря на маску, она не производила впечатления злобной злодейки. Он проехал на лифте весь путь вниз, размышляя. Затем, вместо того чтобы выйти, он поднялся обратно. Тварт Хог стояла прямо на месте, видимо, собираясь выйти. "Что-то забыл?" "Я хотел задать тебе вопрос", - сказал Олден. "Ты не обязана отвечать". "А я и не думала", - ответила Тварт Хог, шагнув рядом с ним и нажав кнопку первого этажа. "Манон - это женщина средних лет с каштановыми волосами, кролик - сказала, что ты была здесь и в прошлом году. Так что ты, должно быть, видела немного больше членов лодочника, чем я. С ними... трудно найти общий язык? Или это только со мной?" "Анесидорцы почти никогда не ладят с Призванными, которые отказываются жить с ними на их причудливом острове-тюрьме. Особенно с теми, кто родился там и считает, что это делает их особенными. Они принимают это на свой счет". "Понятно", - сказал Олден. "Наверное, это правда". Тварт Хог повернула свою маску к нему лицом. "Если у тебя есть реальный вопрос, задай его, не кружась вокруг да около. Выгляжу ли я так, будто у меня много свободного времени? Или как будто мне не все равно, что они думают?" Нет. Олден засунул руки в карманы. " Прости. Я бы спросил прямо, если бы знал, что спрашивать. Просто они... не такие, как я ожидал, когда приехал сюда. Вот и все". "Недружелюбные, не так ли?" - сказала Тварт Хог. "Ко всем, кроме друг друга. Я здесь уже около восемнадцати месяцев. Видела много людей, которые приходили и уходили. Обычно мне не нравится их общество, но я не стараюсь избегать его. Как только появляется эта компания, я хочу спрятаться". "Да", - сказал Олден, испытывая облегчение от того, что кто-то другой выразил это словами. Тварт Хог хмыкнула. "У тебя американский акцент. Не островной ребенок. И я полагаю, что в твоем возрасте ты, наверное, задаешься вопросом, а все ли Призванные такие, как они". Это было не совсем так, но он уже начал задумываться, не являются ли Ханна и ее друзья исключением. "Это мое первое в жизни задание. Я закрепился совсем недавно. Технически я еще даже не зарегистрирован". Вся поза женщины стала яркой. "Не надо!" - сразу же сказала она. "Ты не сможешь увидеть мир, если застрянешь на Анешиторе". Олден сдержал стон. Он сразу понял, что никогда не сможет произнести " Анесидора", не думая при этом об этом вечно памятном альтернативном имени. "Я хочу быть супергероем. И не думаю, что мне бы понравилось всю жизнь прятаться". Они вышли из лифта. "Подумай еще раз. И попробуй захотеть чего-нибудь попроще. Но, отвечая на твое любопытство, да. С этой группой что-то не так. Не знаю, что именно. Они меня пугают. И не стоит думать, что они стандартные. Ты прекрасно уживешься с другими Призванными". Олден забрался в свой транспорт, который только что прибыл за ним. "Спасибо, что обсудила это со мной". "Перестань так усердно коверкать слова в душе", - сказала Тварт Хог. " Заставляешь людей волноваться". Олден рассмеялся. Пока они разговаривали, пришло обещанное текстовое сообщение от Бо, и, когда тележка направилась к экзаменационному корпусу, Олден открыл его. Его друг решил проявить уважение к дорогостоящей плате за связь, уместив эссе в одно сообщение. В нем было около пятнадцати вопросов и вдвое больше теорий, но Олден сосредоточился на запрашиваемой информации. Описание базового навыка Манон состояло всего из нескольких слов. "Портной окружающей среды (первый уровень) - вы умеете расставлять вещи так, чтобы они соответствовали их владельцу". ---------- ТРИДЦАТЬ ТРИ: Падение " Вы умеете расставлять вещи так, чтобы они соответствовали их владельцу". Олден перечитал описание навыка. В своем сообщении Бо добавил, что версия навыка второго уровня имеет точно такое же описание, но в нем "умение" заменено на "сильное умение". "Если кто-то и повысил его уровень, то не опубликовал подробности в Интернете", - написал он. Основополагающими дополнениями были ловкость, обработка и сила. Они были небольшими, как и у Олдена. С-ранги, выбравшие этот навык, имели на выбор три черты, все активные только во время использования навыка. Один из них увеличивал точность движений. Другой приглушал звук в непосредственной близости от них. И третья - "Розовый кролик", которую предложили самому Олдену. Он повышал внимание к деталям. Пока он поднимался по склону холма к месту назначения, его машина двигалась в очереди за другими, заполненными экзаменуемыми, Олден пытался сложить все, что он знал о навыках, Манон и лодочнике. Получалось не так уж много. Но этого было достаточно, чтобы он начал нервничать еще больше, чем раньше, когда речь шла о другом Кролике. Навык явно предназначался для использования большинством людей. Все навыки помогали красиво расположить физические объекты для их владельца. А вот умение приглушать звуки, вероятно, предназначалось для тех, кто хотел сохранять тишину во время работы. Наблюдая в последнее время за студентами в лаборатории, Олден мог даже предположить, что умение "Портной среды" может оказаться ценным в таких условиях. Ассистенты, которых приводили с собой экзаменуемые, похоже, тратили половину своего времени на то, чтобы проследить за тем, чтобы принадлежности были подготовлены, организованы и находились под рукой у младшего волшебника. Манон прекрасно справилась бы с этой задачей. Олден мог придумать еще десяток вариантов использования этого навыка. Бо говорила, что помимо оформления интерьеров она занимается организацией мероприятий и свадеб. Но она смогла бы упорядочить почти любую занятую обстановку. Иметь именно те вещи, которые нужны, именно в том месте, где они нужны, в нужный момент - это просто фантастика. У этого навыка было даже очевидное применение в качестве героя поддержки. Если бы Олден был С-ранга, он, возможно, выбрал бы его сам. Это был очень Кроличьий талант. И к тому же универсальный. Поэтому немного мрачновато, что Манон в том интервью сказала, что хочет использовать его для работы с персоналом. То есть я понимаю... если ты хорошо знаешь, где что лежит, то теоретически ты можешь прекрасно расставлять людей по местам в организации. Но когда Олден прочитал описание навыка по расстановке "имущества" для "владельца", его первым выводом было явно не то, что он должен опробовать его на людях. Мораль этого зависела бы от того, как навык действует на живых существ. Если Манон просто имела общее представление о том, где люди будут наиболее полезны своему нанимателю, это было нормально. Она могла бы взять на себя работу Бти-Квол и делать ее вдвое лучше. Но если ее способности позволяли ей понять, почему люди занимают определенные места, то это было уже ближе к чтению мыслей, чем было бы удобно для большинства людей. А если "расстановка" была активной частью навыка, возможно, на более высоких уровнях, и давала ей дополнительную способность напрямую манипулировать вещами, которые она расставляла... Применимо ли это к мыслям или действиям другого человека? Не будет ли это означать, что она - подделка Колебающего? Олден скривился. Зная о том, как восприятие человека влияет на то, что он может делать с помощью своего умения, он подумал, что вполне возможно, что Манон с помощью своей силы делает по крайней мере немного странных вещей, связанных с контролем сознания. А то, что она бросила работу и с головой ушла в декорирование, как будто это была ее мечта, как только навык стал популярен, делало это еще более вероятным. Можно было держать информацию о своем умении в секрете и вертеть им как угодно, пока оно было только твоим. Но когда навык становился популярным и его подхватывало множество других людей, кто-то, кого больше заботило количество подписчиков, чем коммерческие тайны, обязательно начинал демонстрировать все те мелкие нюансы, которые вы предпочли бы оставить при себе. Особенно на ранге C, когда ваши ровесники составляют более тридцати процентов всех Призванных. Даже в таком редком классе, как Кролик, было достаточно представителей, чтобы люди начали обо всем догадываться. Преимущество Манон заключалось в том, что она на целое поколение или даже больше опережала большинство пользователей этого навыка. У нее, вероятно, было несколько уровней за плечами. И, возможно, удача или природный талант сыграли свою роль в том, что в молодости она нашла альтернативные варианты использования этого навыка. Но в один прекрасный день другим людям, которые были немного извращенцами, пришла в голову мысль: "А что, если я могу как-то использовать эту штуку и на людях?". И как только один из них по неосторожности проговорится об этом, все остальные пользователи вдруг окажутся под пристальным вниманием. Не было никаких причин бросать свою старую работу, как горячую картофелину, если в навыке не было ничего похожего на элемент контроля сознания. Разве что... если она и в самом деле не обнаружила в себе внезапную любовь к столовым приборам. Какое-то время Олден размышлял о том, что Лифсонг вообще нанял Манон для того, чтобы держать в узде других своих сотрудников. Но потом он отбросил эту мысль. Артонанцам не разрешалось использовать контроль над разумом людей, получивших обет, если только они не представляли непосредственную опасность для жизни самих себя или своего вызывателя. А если бы они собирались нарушить Договор, то, скорее всего, сделали бы это с помощью настоящего Колебающего ранга S, скрытого в тени. А не с помощью кролика среднего уровня, использующего свое умение не по назначению. Значит, она делает это для себя, верно? Но как? И как она могла стать "хозяином" других людей? Даже если бы она была с манией величия и воображала, что другие люди принадлежат ей, этого, вероятно, было бы недостаточно. Не для того, чтобы управлять другими Призванными. И не с тем умением, которое для этого не предназначено. Он смотрел на плотоядные растения вдоль дорожки, не замечая их. Власти могли бы конфликтовать во время контроля сознания, верно? Последние две ночи под руководством Джо Олден пытался разобраться с понятием, которое профессор обычно переводил как власть, господство или влияние. Хотя он уверял Олдена, что ни одно из этих слов не является идеальным вариантом. Похоже, это понятие не имело точного перевода на человеческие языки, но это была способность внушать свои желания... всему. Фундаментальная сущность магической силы. По словам Джо, артонианцы могли ощущать эту способность с рождения и тренировать ее, как мышцы. Большинство других видов не могли этого делать. У Олдена, как у Призванного, была такая способность. И он мог ее использовать. Но как человеку, ему не хватало концептуальной основы, а возможно, и анатомии, которая позволила бы ему чувствовать ее так же, как это делал Джо. Даже его подсознание продолжало ошибочно интерпретировать это как силу воли или ее отсутствие. Этот недостаток был вполне нормальным для людей, и именно его имела в виду Софи, когда пыталась заставить его перестать изображать тряпичную куклу перед лабораторными шкафами в тот день. Олден решил, что это все равно что пытаться управлять своими внутренними органами. Да, они работают на тебя. Но по большей части ты не можешь заставить их что-то делать. Что касается того, как это относится к Манон - когда авторитет одного человека вступал в конфликт с авторитетом другого, побеждала более сильная сторона. Именно так Олден проиграл бой с деревом, о существовании которого он даже не подозревал. Джо, на удивление, не захотел обсуждать, как работают ранги Призванных, но он отметил, что они сильно коррелируют с авторитетом. И было хорошо известно, что Колебающим труднее контролировать разум других Призванных. Более высокопоставленные Колебающий обычно мог подавлять более низкоранговых. Логично, что Манон, имея ранг С, не могла по-настоящему ментально поработить более дюжины других людей. И она не могла по-настоящему владеть ими без того, чтобы они как-то... уступили ей себя? Так ли это? Не было возможности узнать наверняка. Возможно, это как-то связано со всеми подарками. Она отвечала за лодочников. Она устроила большинство из них на работу. Она кормила их угощениями, оплачивала их телефонные звонки и... по доброте душевной взяла на себя всю зарплату Пинеды. Да. В этом что-то есть. Может быть, они не принадлежали ей в самом очевидном смысле этого слова. Но она заботилась о них в течение многих лет. Они привыкли к этому. Им это нравилось. В тот день за обедом они не могли умолчать о том, какая она замечательная. Неужели она и на меня действует? Олден почувствовал озноб. Он не помнил, когда начал испытывать благодарность за помощь Манон. В первый день не было. Он считал это странным. Теперь же, после того как друзья напомнили ему, что он не любит другого Кролика, казалось очевидным, что она вообще ничего для него не сделала. Итак, давайте предположим, что она умеет расставлять людей и мебель. Как много она может сделать на самом деле? Ведь Олден или члены лодочника не были зомби. Может быть, она даже не могла высказывать им конкретные мысли. Может быть, она просто... давила понемногу на их эмоции и делала внушения, с которыми они были склонны согласиться, потому что были слабы к ее влиянию. Больше похоже на лидера культа, чем на полноценного Колебающего. Это многое объясняет. Разве отделение своих членов от посторонних не было основной психологией секты? Олден начал относиться к Манон более благосклонно, но только к ней. Он и другие члены лодочника старались избегать друг друга. И Тварт Хог говорила, что ей тоже кажется, что от них надо держаться подальше. Все началось в тот первый день. Они, естественно, были расстроены потерей некоторых своих коллег из-за этого события, но это не должно было заставить их всех враждебно относиться к Олдену. Один или два человека, неправильно распределяющие вину в такой простой ситуации, может быть, и нормально. Но четырнадцать человек? Безумно представить, что Кролик изменяет сознание людей, но разве не логичнее, если вся эта ненужная враждебность была искусственно создана. Манон было бы проще простого указать на все, что не нравится в Олдене. Разве он не слишком молод? Не слишком ли он квалифицирован? Он выше нас по званию. Может быть, он считает себя лучше нас. Он богат. Из-за него уволили Пинеду. Ему даже не нужна работа, а он получил двойной квест. Что-то в этом роде. Я бы тоже обиделся. А если бы кто-то, кто годами впивался в твой мозг маленькими крючочками, делал такие же предложения... в итоге ты получал бы еще более искаженную перспективу. Олден задался вопросом, действительно ли Манон хотела, чтобы ее сектанты вымогали у него деньги, чтобы она могла спасти положение для всех. Или она просто слишком сильно надавила, и они сами пошли в этом направлении. Лично я, если бы манипулировал всеми, постарался бы уменьшить драму, а не раздувать пожар. Возможно, она запаниковала из-за того, что он не вписывался в сложившуюся ситуацию. Может быть, поддержание группы вместе было сродни декорированию интерьера, и Олден был пестрым ковром, разрушающим фэн-шуй тщательно продуманного дома Манон. А она слишком старалась держать его подальше от остальных. Это в какой-то степени успокаивало. Это означало, что она не захочет добавлять его в коллектив. Но что мне делать с ней, если я прав во всем этом? Сейчас, очевидно, ничего. Он не хотел дать Манон наводку, чтобы она довела культ до бешенства и была убита во сне. Придется подождать, пока он вернется домой. Он мог бы позвонить Клай Чжао и попросить ее разобраться с этим. Сказать ей, что, по его мнению, существует Кролик, использующий низкоуровневый контроль над разумом других Призванных. Пусть настоящие Колеблющие переломят влияние Манон, как ветку, а целители разума попытаются привести в порядок то, что она натворила с личностью каждого. Машина подвезла его к зданию на вершине холма, и он последовал за группой болтающих артонианских подростков внутрь. Позвонить госпоже Чжао - это, наверное, правильный выбор, но даже это неприятно. Это все равно что бросить бомбу на всех остальных людей с навыком "Портной среды". Многим из них это разрушит жизнь. Подавляющее большинство из них, вероятно, ни в чем не виноваты, но их друзьям, коллегам и супругам вдруг придется задуматься. А как же иначе? Ты мне нравишься, потому что нравишься? Или ты меня заставил? Не зря многие Колеблющие дружили только с другими Колеблющими. Какой беспорядок, подумал Олден, выглядывая из окон, чтобы полюбоваться обширным видом на заросли джунглей. Вдалеке поднялась в воздух стая птиц светло-зеленого цвета. Он видел несколько таких птиц в окрестностях кампуса; они нравились ему тем, что даже вблизи выглядели так, словно могли прилететь с Земли. Обычные птицы, делающие обычные птичьи дела. Он начинал все больше и больше ценить каждый проблеск дома. Он был рад, что душевное спокойствие позволило ему оценить их сейчас, даже когда в голове крутилось столько тревожных мыслей. Отходняк сегодня будет очень болезненным. Он заглянул в зал для завтраков, чтобы взять себе бутылку воды, и тут же заметил, как женщина из лодочника отшатнулась от него, как только он вошел. Как будто она подумала, что у него вшивость. Это уже слишком. Не могу поверить, что я не был еще более подозрительным. Он спустился по лестнице в подвал и, проходя по белому коридору к лаборатории, набрал сообщение Бо и Джереми: "Напоминайте мне каждый раз, когда мы разговариваем, что Манон опасна, и она мне не друг". Экзамены в лаборатории в тот день прошли без особых происшествий, хотя, когда душевное спокойствие Олдена улетучилось и он выполнил половину цепочки жертвоприношений, они показались ему насыщенными. Весь день он думал о том, как скрыть свои подозрения от Манон, и слишком пристально смотрел на неуклюжего экзаменуемого, который все время рассыпал химикаты. Бедняга становился все более неуклюжим под тяжестью нервного взгляда Олдена. К моменту окончания экзаменационной сессии кислота разъела часть стола экзаменуемого, и Джо излишне веселым тоном сообщил ему, что он провалился. >, - сказала Софи, пока они убирали оставленный студентами беспорядок. > "Ты точно знаешь, как заставить парня чувствовать себя уверенно". Олден соскребал в ведро куски вечно тлеющей древесины. Он не был уверен, что должен был смачивать их или тушить, прежде чем добавить к остальной куче, которую они собирали возле телепортационного алькова, а Джо вышел из лаборатории, чтобы пообщаться с одним из других профессоров. "Я в порядке", - добавил Олден. "Я просто практикую цепочку слов, и меня это беспокоит". Однако ему было интересно, насколько хорошо Софи чувствует его запах через свой шлем. >. "Правда?" спросил Олден. Ему было любопытно узнать об этом. Гривеки были известны тем, что в культурном плане не возражали против убийства в самых разных обстоятельствах. Они не были бездумными машинами для убийства, несмотря на свою репутацию, но их отношение к этому вопросу было уникальным для их вида. > Например. Правило о том, что нельзя убивать людей после того, как они дали свой номер телефона, подразумевало, что если бы Софи не дала ему разрешение на отправку своих личных сообщений, резня все равно была бы на столе. "Это хорошо. Мне нравится проводить с тобой время, даже если это только по работе. Будет неприятно, если мы встретимся снова, и ты меня убьешь". > Примерно через двадцать минут Олден заканчивал работу, пока гривек составлял ему компанию. Он всегда заканчивал работу последним, так как для многих работ требовались пальцы, а у Софи их не было. "Значит, на вашей планете только S-ранги - то есть самые высокие ранги - становятся Райх-бит? Как это вообще работает?" Олден закручивал все крышки на бутылках в мини-холодильнике. Потому что, видимо, экзаменуемые были кучкой привилегированных неблагодарных, неспособных сделать это самостоятельно. Софи рассказывала ему об Призванных своей планеты, и это перечеркнуло все его представления о Системе. У ее вида в итоге получилась совершенно иная классовая структура, чем у человечества. У них их было всего два. И они даже не считали их классами. Были только кучки Призванных, которые могли выбирать из меню тяжелых боевых навыков и физических бафов, и несколько сверхсильных Райх-битов, которые проводили все свое время, пытаясь понять, как превратить свои навыки помощника по дому в тяжелые боевые. >.>> "И я могу делать то, чего ты еще не видела. Я могу бегать довольно быстро". Софи наклонила шлем. >. Раздался пронзительный свист, и Олден зажал уши руками. Его зрение тревожно осветилось, когда его заполнил текст, и голос одновременно произнес слова. [РАЗРЕШЕН ЭКСТРЕННЫЙ ТЕЛЕПОРТ. НЕМЕДЛЕННО ВОЙДИТЕ В БЛИЖАЙШИЙ АЛЬКОВ ИЛИ ПРИГОТОВЬТЕСЬ К ТРАНСПОРТИРОВКЕ. ТЕЛЕПОРТ ЧЕРЕЗ 4...] Олден уже был на ногах и бежал к нише, в которую только что свалили весь мусор. Его телом больше двигал адреналин, чем мысли. 3... Что происходит? [ЭКСТРЕННАЯ МЕДИЦИНСКАЯ ПОМОЩЬ. УТВЕРЖДЕННЫЙ СОСТАВ СПАСАТЕЛЕЙ: ОДИН. ПРИГОТОВИТЬСЯ К ДЕЙСТВИЯМ 2... ИНСТРУКЦИИ ОТ ВЫЗЫВАЮЩЕГО НА МЕСТЕ ПРОИСШЕСТВИЯ]. Сердце Олдена колотилось. Во что его собираются втянуть? Неужели он будет единственным, кто откликнется? Что, если он все испортит? Он влетел в нишу, едва избежав удара головой. Места в нем едва хватало для человека. Олден даже не был уверен, что это устройство можно считать полноценной телепортацией. Может быть, это было просто прямое соединение со свалкой, и Система даже не стала бы им пользоваться? Стоп, а что я должен делать в экстренной медицинской ситуации? Следовать инструкциям. Точно, таблетки! Я же утром упаковал бутылочку с экстренным препаратом, не так ли? Я думаю... Руны на нише засветились, и не успел Олден закончить мысль, как оказался снаружи, во влажном воздухе. И он падал. Примечание от автора Я люблю рисовать. В прошлом году я думал сделать веб-мультфильм, но потом понял, что у меня нет ни художественных навыков, ни времени. Но я решил, что у меня достаточно и того, и другого, чтобы попробовать свои силы в создании рисунка Олдена и новой обложки, и я доволен тем, что получилось. Вероятно, она не очень хорошо будет смотреться в меньшем размере, чем миниатюра, так что вряд ли она надолго заменит нынешнюю. Но я решил показать вам свою попытку! [[image:/storage/reader-images/02cf446b1bb244f9cec0d168451fa0a4c3ac2219.png]] ---------- ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРИ: Рыбалка Паниковать было некогда, хотя, возможно, Олдену следовало бы. По его ограниченному опыту, телепорты обычно не приземляли вас на тридцать футов вверх по воздуху, в джунгли, над неглубоким на вид водоемом, окруженным кричащими артонианскими подростками. Олден упал как камень, в то время как система высветила на его экране надпись ПРИНЯТЬ ПОЗИЦИЮ ДЛЯ НЫРКА, словно считая, что в данных условиях он может сделать это в одно мгновение. Он упал ногами вперед, его лабораторный халат хлопал по локтям, и ему едва хватило ума задержать дыхание, прежде чем он упал в воду. Вода обжигала, попадая в нос, но Олден был слишком занят тем, что яростно брыкался, чтобы заботиться об этом. Плащ не был предназначен для плавания. Как и брюки для бега. Ему приходилось держать резинку в одной руке, чтобы они не упали и не запутались вокруг ног. Легкие горели, когда он вынырнул на поверхность. Он сделал огромный вдох. Крошечный водопад - всего лишь струйка шириной в несколько дюймов - стекал в бассейн с покрытой папоротником скалы перед ним. Наступая на воду, он отвернулся от него в сторону берега, пытаясь найти ту чрезвычайную ситуацию, в которой он должен был помочь. Там было очень много криков. Артонианские подростки бегали туда-сюда, истерично вопили и размахивали руками. Их было около десяти. Его ореол ярко светился над единственной, которая, похоже, не паниковала, хотя и жестикулировала и что-то настойчиво звала. Это не та ли девушка, которая в первый день делала макраме из шкур животных? Они познакомились в лифте. Она была одной из тех, кто действительно нравился Джо. Джел-что-то-там. Он начал плыть к ней, но тут Система перевела его слова. > Олден почувствовал, что "переварить" - очень плохое слово в данном контексте. Стараясь не потерять голову, он спросил: "Что оно съело?" Пожалуйста, не говорите "человек". Пожалуйста, не говорите "человек". Четыре разных подростка, включая девочку-Жел-нор. Точно! Так ее звали!" - смотрели в сторону лежащего на берегу мальчика. Олден даже не заметил его, потому что вел себя тихо и спокойно. Очень тихо и спокойно. Олден почти решил, что он без сознания, но тут он различил, как яростно шевелятся губы парня. Он то ли произносил заклинание, то ли молился, то ли приковывал цепь. Затем девушка, стоявшая между ними, сдвинулась на несколько шагов, и у Олдена пересохло во рту. "Вот черт", - прошептал он. "Где его нога?" Кровь окрасила листву у кромки воды, но не так сильно, как он ожидал. Очевидно, артонианский мальчик хорошо справился со своим заклинанием, но надолго ли его хватит? Джел-нор прочитала свою табличку, затем бросила на Олдена раздраженный взгляд, как будто его вопрос был слишком глупым, чтобы на него ответить. Он уставился на нее. "Ты хочешь, чтобы я поймала нечто, съевшее чью-то ногу?" > - отозвалась Джел-нор. > "Я не могу поймать чертова водяного монстра. Это не то, что я умею!" запротестовал Олден. "Тебе нужно позвать кого-нибудь из профессоров. И отвезите этого парня в больницу!" Почему, черт возьми, они еще не сделали этого? > Некоторые подростки с сомнением переглядывались и перешептывались. Мысли Олдена неслись вскачь. Неужели он просто трус? Трудно было сказать, потому что на самом деле он был очень напуган идеей преследования загадочного монстра, который, судя по всему, кусал людей достаточно сильно, чтобы отрубить конечности. Но он не думал, что это единственная причина его нерешительности. Может быть, ему стоит подобрать раненого, чтобы помочь ему справиться с потерей крови? С тех пор как он получил это задание, Олден пытался представить себе, что он может сделать, если возникнет медицинский кризис. И ни одна из его фантазий не включала погоню за диким животным. Гораздо разумнее было защитить пострадавшего от шока, пока он телепортируется в медицинское учреждение. Но Джел-нор якобы была гением. И она, похоже, была в этом уверена. И Система позволила ей сделать срочный вызов для этого. Наверное, я должен хотя бы попытаться? "Ладно, - сказал он, пытаясь снять плащ и не вынырнуть из воды. "Я получу сеть или что-то еще?" Артонианцы уставились на него так, словно он попросил у них пони. "Значит, сети не будет", - пробормотал он. "Ладно." Избавившись, наконец, от плаща и ботинок, Олден сделал самый глубокий вдох, на какой был способен, и нырнул под воду. Прошло много времени с тех пор, как в шесть лет он посещал детские занятия по плаванию в бассейне на заднем дворе у миссис МакГугалл, и это было самое близкое к официальным урокам. Он подумывал о том, чтобы записаться на курсы спасателей следующим летом, но сейчас от этого не было никакого толку. Он умел задерживать дыхание не хуже обычного человека и плыть в нужном направлении с благородными намерениями. Но не более того. Вода щипала глаза, но, по крайней мере, он мог отчетливо видеть камень, за которым спрятался ногоед. Единственной надеждой было... что? Просунуть руку за камень, предложить ему свою плоть и надеяться, что его умение сработает, когда он укусит? Как будто он набрасывает лапшу на сома? Джел-нор велел ему добыть животное. Возможно, этого было достаточно. Но что, если это разумный зверь, которому нельзя доверять против его воли? Или что, если ни одно животное не может быть таковым, если оно уже не поймано? У него не было возможности проверить это, и он не стал спрашивать Джо, потому что это показалось ему лишним вопросом, когда время урока было ограничено. Черт. Я не знаю, что делать. Олдену пришлось вынырнуть на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, прежде чем он попытался поймать существо. Он снова начал терять штаны. Они мешали. Может быть, стоит снять их и попытаться использовать как приманку? Не обращая внимания на крики и вопросы с берега, он снова нырнул. К тому времени, когда он спустился к укрытию животного, ему уже захотелось воздуха. Но он освободил ноги от качалок и засунул в них округлый камень со дна бассейна. Его враг был почти скрыт под песком. Олден смог разглядеть только один участок гладкой, пестрой коричневой кожи. Он все еще не был уверен в его размерах. Достаточно большой, чтобы откусить ногу. Это плохая идея. Черт. Почему это моя работа? Я могу найти столько людей, которые справятся с этим лучше меня. С колотящимся сердцем и горящими легкими Олден спустил свои утяжеленные штаны на загадочное чудовище с высоты нескольких ярдов и стал наблюдать за ним, готовый броситься прочь при первых признаках нападения. Он уже знал, что эта тварь слишком быстра в воде, чтобы он мог ее поймать. Оставалось надеяться, что оно тупое и упрямое. Если это животное из тех, что кусаются и держатся, то, может быть, есть маленький шанс, что ему удастся вытащить его на берег? Но нет. Это было не то животное. Как только штаны коснулись его, существо унеслось прочь в клубящемся облаке песка. Запаниковав от резкого движения, хотя и ожидая его, Олден тоже поплыл прочь так быстро, как только мог. Когда он снова поднялся на воздух и задыхался, животное все еще рассекало бассейн в поисках очередного укрытия. Вырываясь, оно чуть не врезалось в него. Теперь он мог разглядеть его достаточно хорошо. Оно было похоже на гладкокожего крокодила с четырьмя толстыми машущими щупальцами вместо хвоста. Страшный до ужаса. И размером с крупную собаку, если не считать щупалец. Так что идея со штанами не сработала. На суше Олден мог выиграть перетягивание каната, но под водой он утонул бы. Джел-нор выкрикивал приказы. Система переводила их. Но она могла до посинения приказывать ему стать каким-нибудь гибридом олимпийского плавания и борьбы с аллигаторами. Но это не означало, что Олден вдруг станет им. И он буквально только что предпринял свою лучшую попытку сразиться с детенышем кракена ради нее. У него закончился творческий потенциал. Ему нужен был инструмент. Или заклинание. Или помощь. Олден оглянулся на собравшихся подростков, чтобы сказать им об этом. Одна из девочек стояла на коленях рядом с раненым мальчиком, прижимая своей курткой кровавое пятно на месте его ноги. Где остальные медики? Неужели они не вызвали их? Разве Система не вызывает автоматически всех, кто необходим для работы в чрезвычайной ситуации? Может, и нет. Похоже, что она делает предложения, а вызывающие принимают окончательные решения. К тому же вызов был не совсем бесплатным, и не похоже, что Системе было безразлично, выживут люди или умрут. Вероятно, существовали всевозможные сложные правила, настройки и обмены, о которых Олден ничего не знал. Но он очень сомневался, что Лифсонг экономит на услугах экстренной помощи. Бти-квол жаловался, что членов медицинской команды слишком много и им никогда нечем заняться. Олден был уверен, что небольшой локальный телепорт не слишком обременителен, учитывая, что их регулярно вызывали для утилизации мусора в лаборатории. Значит ли это, что Система рекомендовала меня и что меня достаточно для этой задачи? Ему хотелось верить в себя, но это представлялось с натяжкой. Он уставился на ногоеда. Он все еще плавал вокруг него быстрыми кругами. Может быть... может быть, я смогу это сделать? Если я только подойду достаточно близко, чтобы схватить его? Он попытался перестроить свои мысли. Если он здесь, значит, он что-то может сделать. Возможно, это был поворотный момент в его жизни как Призванного, и он собирался открыть какую-то захватывающую скрытую грань своей силы. Да. Конечно. Это вероятно. И тут он заметил что-то знакомое, тянущееся за щупальцами монстра. Это был готовый проект Джел-нора из лаборатории. Олден был уверен в этом. После того как она вернулась после второго сеанса, из кусочков кожи, которые она сделала, было сплетено что-то вроде лассо с соответствующим браслетом. Это должно было как-то помочь ей вызвать что-то, хотя Олден так и не смог понять, как это будет выглядеть. Наверняка это выглядит вот так, подумал он. И наверняка это не должно происходить в лесу без инструктора. "Система, я не понимаю своего текущего задания. Пожалуйста, разъясни его". Она ответила без колебаний. [Оказать помощь при незначительной медицинской катастрофе. Природа чрезвычайной медицинской ситуации - отрезанная конечность, один человек нуждается в стабилизации и транспортировке. Следуйте указаниям вызывающего на месте происшествия. Требуются ли дальнейшие разъяснения?] Олден шел по воде. Джел-нор и еще несколько человек продолжали кричать на него, спрашивая, почему он не захватил крокозябру, и приказывая ему приступить к работе. Ему это не нравилось. Он думал, что все дело в том, что Джел-нор и ее друзья вызвали эту тварь и пытались управлять ею, когда не должны были этого делать. Все пошло не так. Должно быть, Система разрешила экстренный телепорт, потому что кто-то был серьезно ранен, и навыки Олдена могли стабилизировать состояние пострадавшего, но вместо того, чтобы использовать его таким образом, испытуемые надеялись, что он сможет поймать их ошибку. Может быть, они думают, что смогут избавиться от него и все исправить до того, как об этом узнает школа? Это выглядит слишком амбициозно. Неужели они собирались в одиночку приделать пострадавшему ногу? Даже если им это удастся, они никак не смогут скрыть тот факт, что меня вызвали по срочному делу. Я работаю в университете. Они выдернули меня из лаборатории, когда я там дежурил. Должно быть какое-то уведомление, по крайней мере, для руководителя медицинской группы. Возможно, если монстра нет, и они смогли убедить Олдена не упоминать о нем, они подумали, что могут сказать, что несчастный случай произошел каким-то другим способом? Это звучало глупо. Но, может быть, они и в самом деле были глупы. Конечно, даже гениальные младшие волшебники иногда бывают напуганы и глупы. Парень лишился конечности, так что день был явно не для хороших решений. Но где же тогда я? >, - крикнула Джел-нор. > Если время не терпит, то задача была не просто неразумной. Она была невыполнима. Единственный шанс был, если монстр решит напасть на Олдена, и его умение сработает. К счастью для него, чудовище не было заинтересовано в этом. Олден поплыл к берегу. Как только он начал двигаться, артонианцы перестали кричать на него. Возможно, они подумали, что у него есть план. Но у него его не было. Он понимал, что не может позволить себе разозлить кучу волшебников, даже необученных, которые, похоже, были примерно его возраста. Но кто-то здесь должен был быть логичным. Он вылез из воды, и все отступили от него на шаг. Может быть, он выглядел сердитым? Он был просто расстроен и нервничал. И все равно он ничего не мог им сделать. Приблизившись, он увидел, что мальчик, лежащий на земле, скрипит зубами. Кто-то выложил разноцветные драгоценные камни в ряд на его груди, а стоящая на коленях девушка, прижимающая его рану, явно что-то заговаривала. Олден посмотрел на Джел-нор. Когда он только вошел, ему показалось, что она не паникует, как остальные, но теперь он понял, что она просто лучше держит себя в руках. Ее руки дрожали. На одном запястье она все еще носила браслет макраме, который подходил к ее лассо. "Я не в состоянии поймать эту тварь", - сказал он, стараясь сохранить спокойный и твердый тон. "Не быстро. Может быть, со временем мне это и удалось бы, если бы у меня было время придумать какую-нибудь ловушку. Но если ты хочешь поскорее вернуть ногу своему другу, тебе придется вызвать кого-то другого". Она уставилась на точку прямо над его плечом. >, - сказала она дрожащим голосом. > Парень, стоявший ближе всех к ней, схватил ее за руку. > Его голос был суров. > >, - огрызнулся он. > >, - добавила девушка, нервно взглянув на Олдена. > >, - прошипел кто-то еще. > Вскоре половина группы уже кричала друг на друга, а Джел-нор плакала, сжимая в руках свой планшет. Олден был так напряжен, что не мог разжать челюсти, чтобы заговорить. Впрочем, он и так не знал, что сказать. Этим ребятам явно нужен взрослый. По крайней мере, сейчас он был почти уверен, что прав. По какой-то причине они решили, что смогут скрыть свое преступление, если изгонят крокозябру и вернут ей ногу. Олден подошел к пострадавшему. Когда девушка, произносившая заклинание, сделала паузу, чтобы отдышаться, он наклонился к ним и нервно сказал: "Хотите, чтобы я его подержал? Это то, на что я способен". Она моргнула, на ее лице появилось неопределенное выражение, словно она пыталась выйти из транса. Удивительно, но ответил пострадавший. Он до крови искусал губы и задыхался. Но вот его глаза открылись и обратились к Олдену. Вокруг радужки были кольца из золотистого металла. Олден видел несколько разных артонианцев с такими кольцами. Он подумал, что это, вероятно, устройства, похожие на умный монокль Джо. >, - жестко сказал мальчик. > Олден уставился на него. Неужели этот парень был серьезен? У него не хватало части тела. "Ты серьезно?" > Девушка, пытавшаяся его исцелить, выглядела потрясенной. И Олдену потребовалась секунда, чтобы понять, что он имеет в виду. "Вы имеете в виду приманить его собой? А это вообще сработает? Я только что плавал с ним, а он убежал от меня. Может быть, оно не голодно после своего последнего..." Он запнулся, потому что называть свою ногу "едой" показалось ему невежливым. > Олден подумал, что этот идиот, возможно, только что оскорбил его. "Ну, я здесь, чтобы помочь раненому", - пробормотал он. "Если ты чувствуешь себя так хорошо, что хочешь порыбачить, то отправь меня обратно в лабораторию". > - раздался нетерпеливый голос. Олден повернулся и увидел, что лицо Джел-норы просветлело. > - вздохнула жертва. Олден должен был отдать ему должное. Для человека, медленно истекающего кровью, он был очень резким. "Я ищу заклинание, которое поможет мне поймать мишнен", - сказал Олден. "У меня осталось одно, которое нужно прикрепить". Мальчик закрыл глаза. >, - сказал он. И в его голосе прозвучало волнение. > Олден улыбнулся, не выдержав. Этот парень действительно был серьезно настроен... на что-то. Быть рыцарем? К тому же он был самоуверен до глупости. "Не могу поверить, что я только что задавался вопросом, не попытаешься ли ты меня убить", - пробормотал он. "Ты вроде как крутой. В каком-то безумном смысле. Я не знаю, что такое Рыцарь Материнской Планеты, но я уверен, что ты дойдешь до этого, приятель. Надеюсь, обеими ногами. Постарайся не обижаться на меня, когда станешь крутым волшебником, ладно?" На экране промелькнул ответ на его сообщение, и он вздохнул с облегчением. Хорошо. >- сказал рыцарь-новичок. А вот девушка, которая его лечила, видимо, поняла. Ее глаза расширились в тревоге. Олден бросил на нее извиняющийся взгляд. Затем, достаточно громко, чтобы привлечь всеобщее внимание, он сказал: "Если вас это утешит, я позвонил тому, кто может подумать, что вы, ребята, вызываете злобную тварь, которую не можете контролировать, - это интересно и амбициозно. Надеюсь, у вас все получится". Примерно через три секунды Джо телепортировался туда. Он прибыл аккурат на сушу рядом с озером. Я знал, что это ненормально, когда Система сбрасывает меня в воду, подумал Олден. Неужели Джел-нор пыталась посадить его прямо на монстра, чтобы облегчить его поимку? Профессор откусывал от одной из яичных булочек, которые так любил Олден, и с выражением живого любопытства рассматривал открывшуюся ему картину. ""Олден, бедный ты мой!" - сказал он. "А где же остальная одежда? Неужели они намочили твое пальто?" Он окинул взглядом собравшихся студентов. Одна из девочек разрыдалась, а мальчик, который хотел получить стипендию, и вовсе распростерся на окровавленных листьях. >. ---------- ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ: Стюарт Джо понадобилось около полутора минут, чтобы справиться с мишном. Он достал из кармана нечто, напоминающее портсигар. Внутри него находились тонкие стеклянные трубки, наполненные различными веществами. Он выбрал одну из них, наполненную мутной серой жидкостью, и снял с пальца пару черных колец. Когда он надел их на пробирку, они зафиксировались в пазах, явно предназначенных для этого. Профессор осторожно повернул каждое кольцо, явно пытаясь совместить их друг с другом определенным образом. Удовлетворившись этим, профессор зажал пробирку обеими руками и несколько секунд смотрел вдаль, что-то бормоча себе под нос. По окончании работы жидкость стала бледнее на несколько тонов и приобрела розовый блеск. Он бесцеремонно выплеснул ее в бассейн, и через несколько мгновений прозрачная вода забурлила от бурных предсмертных мук мишненя. До этого момента Олден был занят тем, что пытался убедить раненого артонианца, что его личное "испытание страданиями" уже закончилось, и нет никаких веских причин отказываться от помощи Олдена в пользу того, чтобы героически истекать кровью по джунглям. Это оказалось на удивление трудно, и он сделал небольшой перерыв, чтобы посмотреть на короткий, но мучительный конец мишненя. Ему было жаль это существо. Даже если оно и питалось людьми, то, скорее всего, плавало себе по миру, занимаясь своими делами, пока Джел-нор и компания не притащили его сюда. Перед тем как мишнен умер, раздался пронзительный звук, и по поверхности бассейна сверкнула фиолетовая молния. Затем все стихло. Джо убрал пустую трубку обратно в футляр, затем оглядел собравшихся подростков. > - сказал он суровым тоном. >. Никто из них не сдвинулся с места. Олден не мог их винить. То, что он вылил в бассейн, не походило на то, в чем следует плавать. > Джел-нор бросилась в воду, остальные последовали за ней по пятам. "Я не думаю, что он имел в виду вас", - с досадой сказал Олден, глядя, как жертва, за которую он якобы отвечал, пытается сесть прямо. Мальчик заплакал: > "Почему задание, которое я дал тебе, до сих пор звучит так громогласно, Олден? Я понимаю, что он может показаться тебе забавным, но..." "Он не хочет доверить себя мне", - сказал Олден, размахивая руками и указывая на раненого мальчика. "Я пытался взять его на руки, но он только брыкается и кричит о том, что может вытерпеть еще больше боли". Он и представить себе не мог, что помощь человеку с серьезной травмой потребует от него столько уговоров. Джо вздохнул. "Обычно я бы предложил подождать, пока он не потеряет сознание, но, думаю, он может этого не делать, если не захочет. Он из... редкой семьи. И, несомненно, к этому возрасту он получил ряд необычных модификаций тела. Возможно, он сможет сохранять контроль над своим сознанием до самой смерти". Он подошел к мальчику, сцепил руки за спиной и с приятной улыбкой посмотрел на него сверху вниз. >, - сказал он. > >, - ответил мальчик с такой серьезностью в глазах, что Олдену пришлось задуматься, как они с Джо могут быть представителями одного вида. > > Не могу поверить, что его зовут Стюарт, подумал Олден. Оно произносилось почти одинаково. Он похож на Стюарта. Джо наклонился ниже, чтобы заглянуть в окольцованные металлом глаза Стюарта. > Олден был восхищен тем, что ему довелось услышать все это. Должно быть, отец Стюарта был страшным парнем, если Джо не хотел ему перечить. Но сам Стюарт, похоже, с трудом воспринимал сказанное Джо. "Ты не поступил благородно. Ты ведешь себя как мудак", - предложил Олден. "В данный момент ты только усугубляешь сложную ситуацию для всех остальных". Джо бросил на него изумленный взгляд. Но через мгновение он кивнул. >. На мгновение показалось, что даже это не поможет, но, наконец, мальчик кивнул. Он повернул свое бледное лицо к Олдену. >, - сказал он. >. Ради чего, Олден не знал. Он уже опустился на Стюарта и поднял его, как невесту. "Черт", - сказал он, выравнивая вес Стюарта и прижимая его к своей груди, когда сделал шаг. "Я заметил это, когда пытался поднять его раньше, но подумал, что это только потому, что он борется со мной. Этот парень тяжеловат для артонианца". Это было странно. Он выглядел худым, а ростом был ниже среднего. "Если нагрузка на твою силу может стать проблемой, дай мне знать сразу. Я лучше возьму ногу и отправлю ее к целителям вместе с тобой..." "Дело не в этом. Отток навыка не страшен. Дело в нем. У него одежда со свинцовой подкладкой, что ли?" " О," сказал Джо. "Скорее всего, это его кости. Скорее всего, они были усилены". Олден хмыкнул. "Он что, артонанский суперсолдат или что-то вроде того? Он сказал, что собирается стать рыцарем". "Что-то вроде этого", - неопределенно ответил Джо. " Поднажми, но не до полного изнеможения. Нам потребуется немного времени, чтобы подготовить конечность". Олден не понял, зачем может понадобиться готовить отрезанную ногу, но кивнул и продолжил медленно идти, пытаясь найти самый простой способ удержать своего пассажира, избегая спотыкаться о корни деревьев и стараясь не обращать внимания на то, что он идет по джунглям в одной лишь промокшей водолазке, нижнем белье и одном носке, который вот-вот свалится. Тебе не говорят, что так будет, когда ты обретешь силу. Не то чтобы я был не рад помочь кому-то, но я не думал, что буду чувствовать себя настолько неловко, пока делаю это. Его руки горели. Ему следовало попросить Стюарта забраться к нему на спину, прежде чем активировать навык. Именно так он в последнее время поступал с лаборантами. Он уже почти усадил мальчика, чтобы сделать это, но тут увидел размер лужи крови на земле и передумал. То, что Ланселот выглядел здесь неестественно сердечным, еще не означало, что нет никаких ограничений. Что, если Джо прав и парень будет вести себя более или менее нормально до того момента, как свалится замертво? Олден стиснул зубы и продолжал идти, утешаясь и заряжаясь энергией от осознания того, что страдает не только он один. Экзаменуемые закончили вытаскивать мишнен из бассейна, и Джо начал отдавать приказы и раздавать ножи. Он держал при себе пугающее количество скальпелей. Запах, когда они вскрывали существо, был ужасающим. Глаза Олдена слезились, хотя он старался держаться подальше от этого отвратительного зрелища. Он все ждал, что кто-нибудь вытащит узнаваемую ногу из той части монстра, которая была его желудком. Но все студенты только и делали, что бросали маленькие кусочки мяса на серебристый брезент, который Джо волшебным образом извлек из одного из своих карманов. Постепенно к Олдену пришло ужасающее осознание того, что эти кусочки были ногой Стюарта. Видимо, пищеварительная система мишненя работала как мусоропровод. Даже на усиленных костях этого парня. Как они собираются это исправить? Наверняка в этом нет никакого смысла? Магия была магией, но это... Он остановился на слишком долгое время, и Стюарт вдруг сказал: > Он заканчивал ту же фразу, на которой остановился, когда включилась консервация. Олден поспешно сделал еще один шаг, чтобы бедняга не успел заметить, насколько ужасной была ситуация. Куски плоти и костей были собраны в кучу, и Джо обмазал их чем-то из одной из своих склянок. Затем он начал расспрашивать студентов о том, кто из них может выполнить >. Когда никто из них не ответил, он прикрикнул на них, и Джел-нор наконец поднял руку, покрытую слизью и кровью. >, - сказал профессор, - > Затем он обратился к Олдену. "Принесите его сюда, пожалуйста!" Они уложили Стюарта рядом с ужасной кучей, прижав к ней раненую ногу. Олден старался не смотреть, а когда артонанский подросток начал пытаться сесть и посмотреть, что происходит, Олден машинально прижал его обратно к земле и закрыл ему глаза рукой с такой силой, что это, пожалуй, можно было расценить как нападение. Все, кто не сидел в кустах и не плакал или не болел, уставились на него. "Извините!" - сказал он. Он все еще прижимал Стюарта к себе почти всей своей массой, и его голос прозвучал почти писком. "Я не хотел, чтобы он запаниковал". > - пробормотал один из них. > - начал Стюарт. >, - быстро сказал Джо. > > Потрясенный голос Стюарта был слегка приглушен, так как Олден его придавил. >, - сказал стипендиат. > >, - сказал Джо, - > Перевод внезапно прервался. Удивленный, Олден поднял глаза на Джо. Он стоял и жестом показывал от Джел-норы к груде ног. Она задала вопрос, и он оживленно ответил на него. Олден сразу же понял, что он учит. Ты очень мелочный, ты знаешь об этом? подумал он, глядя на Систему. Я собираюсь научиться безупречно говорить на артонанском, а потом смеяться над тобой, когда ты перестанешь использовать субтитры. Ему стало интересно, является ли установка, не позволяющая системе переводить то, что она считает официальными уроками магии, универсальной или это политика, характерная только для университета. Если бы он случайно подслушал что-то учебное, находясь за пределами кампуса, произошло бы то же самое? Конечно, артонианцы должны были знать, что если Система будет переводить почти все, кроме школьных уроков, то они будут выглядеть просто ужасно? Хм. Может быть, они и в самом деле не знают? В конце концов, у них довольно строгие традиции поведения в классе даже для собственного народа. Через минуту урок Джел-нор закончила, и все отпрянули от нее, Стюарта и кучки ноги. Несколько человек ухватились за края брезента и приподняли их, словно пытаясь спрятаться за ними. "Нет, ты останешься там, Олден", - сказал Джо. "Будет лучше, если кто-нибудь удержит его, а у тебя, похоже, много энтузиазма для этой работы. Я на мгновение подумал, что ты сломал ему нос". >, - спросил Стюарт. В его голосе по-прежнему не было ни капли страха. Понятия не имею, подумал Олден. "Я уверен, что все будет в порядке, парень", - сказал он бодро. "А потом мы доставим тебя в Дом Исцеления". >, - прошептала девушка, которая ранее помогала стабилизировать Стюарта. Промахнуться? > Джел-нор отмотала кусочек золотой нити от своих темных волос. "Не шевелись, Олден", - сказал Джо, находясь на довольно большом расстоянии. "И не двигайся". Стюарт снова заговорил. >, - сказала она сдавленным голосом. > В качестве примера она выдернула из волос Олдена маленький ромбовидный кусочек Стюарта и показала его ему. Затем она вышла из воды, и он смотрел, как она убегает, чтобы присоединиться к остальным. Джо склонился над Стюартом. Парень окончательно потерял сознание. Олден снова погрузился под воду. Он позволил себе на несколько секунд почувствовать жалость к себе. Я хочу домой. Я очень, очень хочу вернуться домой. Но он не мог. Поэтому он отмыл самую страшную кровь, собрал осколки, как ему было велено, и вернулся за своим грузом. Который был ранен сильнее, чем в момент прибытия Олдена. Он не ожидал такого развития событий. Через несколько минут Олден был телепортирован прямо в отделение неотложной помощи Дома Исцеления. Он прибыл в большой, причудливую нишу телепортации. Он нес Стюарта, а в карман мальчика был засунут пластиковый пакет, наполненный ногой Стюарта, так что и она была сохранена. Что кажется практически бессмысленным, если учесть, что она была съедена, разорвана на части и разбросана по лесу. Но, с другой стороны, они бы не стали так утруждать себя, если бы части нельзя было собрать обратно, верно? Перед отъездом Олдену удалось найти пальто, но не штаны и не ботинки. Он потерял последний носок. Такое случалось. Как только он прибыл в отделение неотложной помощи, его окружил хаос. Появились артонианцы в масках и темных халатах с портативным оборудованием и каталкой. Главный приказал ему положить пациента на каталку, а через несколько секунд, видимо, получив уведомление о том, что он умеет делать, приказал снова поднять Стюарта. >, - сказала женщина, ее глаза за очками забегали в разные стороны. > Значит, он будет получать допинг. Все было в порядке. Он все равно забыл принять таблетки из медицинской команды. Ведь его уронили в воду. "Я не знаю, какой нужен допинг. Мои навыки в порядке, но мышцы устают. Не думаю, что смогу нормально нести его больше пары минут". Ей потребовалось около наносекунды, чтобы воткнуть крошечную гиподерму ему в шею. Укол был сделан быстро. Свет вдруг стал слишком ярким, и Олден почувствовал себя так, словно мог бы сражаться с гориллой. > "Нет", - сказал Олден, расхаживая взад-вперед. "С этим все в порядке. Я думаю, что мои тревожные кнопки были нажаты слишком сильно и слишком много раз сегодня, и теперь они застряли в выключенном положении". Она выглядела озадаченной, но затем просканировала его с помощью какой-то металлической петли, которую носила на шее, и пожала плечами. Ему дали отдельную пустую комнату, где он мог спокойно посидеть. Она была похожа на комнаты в Доме Исцеления в Чикаго, но здесь было гораздо больше оборудования, расположенного вдоль стен. Олден рассматривал все это. Ему стало интересно, как обстоят дела в джунглях. "Я думаю, Джо собирается сделать всем твоим друзьям татуировки и заставить их как-то расплатиться за молчание об этом", - сказал Олден окаменевшему телу Стюарта. "Наверное, для тебя безумно важно попасть в школу волшебников, да?" Теперь, увидев содержимое пакета, Олден понял, как они собираются объяснить уничтоженную ногу. Какое бы заклинание ни произнес Джел-нор, все осколки были разбиты на крошечные, четко очерченные ромбики и треугольники. Так что ступня больше не выглядела грубо переваренной мишнином; она выглядела так, словно ее аккуратно раскололи боевым заклинанием. Олден догадался, что покалечить кого-нибудь на дуэли не должно иметь таких последствий, как вызов этой твари. Джо пришел к этой идее ужасно быстро, не так ли? Может быть, он делает это постоянно. Может быть, это его "палочка-выручалочка", заклинание сокрытия улик. Минут через десять кто-то вернулся за ним. Он не чувствовал ни малейшей усталости. Они привели его к дверям операционной, которая вся светилась рунами. Стюарта переложили на другую каталку, и артонианца ввезли внутрь. Прежде чем двери закрылись, Олден увидел странную смесь людей в медицинской одежде и одежде волшебников. Один из них держал в руках пару огромных желтых свечей. >, - сказала женщина, которая привела его в операционную, прокручивая в руках планшет. > Она собрала все необходимое из шкафа, встроенного в стену, и провела Олдена в удивительно обычный на вид кабинет. Он был тесным и завален книгами, бумагами и разным хламом. Олден сел в неудобное вращающееся кресло. Через несколько минут и двенадцать уколов он почувствовал себя совершенно ужасно. Как будто кто-то слишком сильно растянул все его мышцы и высосал из него всю энергию вакуумом. > Олден уставился на него. > Временно выдохшиеся эмоции Олдена вдруг снова дали о себе знать. Его глаза заслезились. "Моя мама была медсестрой в Доме исцеления", - проговорил он. "Мы вместе упаковывали подарки для подарочной чаши". > - мягко сказала женщина. >. ---------- ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ: Кость Больница телепортировала Олдена обратно в сумонарий, где его встретили глава медицинской группы и Джо. Женщина, отвечающая за работу медиков в кампусе, была на удивление дружелюбна и непринужденна, учитывая, что в тот единственный раз, когда она разговаривала с Олденом, она, по сути, сказала ему, что он бесполезен и должен делать то, что ему говорят. Она похвалила его за работу, вручила ему настоящую бумажную грамоту за исключительные заслуги и приказала взять отпуск на двадцать шесть часов для поддержания психического здоровья. Наконец, Джо резко прочистил горло, и она, сияя, вышла из комнаты. "У нее была пересадка личности, пока меня не было?" спросил Олден, глядя на справку и пытаясь расшифровать слова. "Ха! Я не слышал этой фразы раньше", - сказал профессор. "И да. Да. Это было сделано в виде щедрой взятки от родителей Джел-нора, чтобы побудить ее обратить внимание на некоторые аномалии, связанные с использованием девочкой одного из школьных устройств экстренного реагирования." Он сделал паузу. "Я имею в виду вас". Олден сдержал порыв закатить глаза. "Я знаю, что вы имеете в виду меня. Я был там." "Хорошо! Нам нужно поговорить. Но сначала надень чистую одежду. Если я буду ходить с тобой по кампусу в таком виде, все подумают, что я садист". Джо жестом указал на кучу на полу, и Олден с удивлением увидел свою собственную футболку, джинсы и пару сандалий одного размера, которые можно было найти в раздевалке в общежитии. Его одежда была в прачечной, когда он уходил утром. Джо, должно быть, попросил кого-нибудь принести ее. Забежав в кладовку и переодевшись, Олден почувствовал себя гораздо лучше. Выйдя оттуда, он удивился, что профессор стоит у массивных выходных дверей и жестом приглашает его следовать за собой. "Может быть, лучше отправить меня "собирать ягоды", раз уж мы уже здесь?" "Я бы с удовольствием. Но ваше нарушение психического здоровья уже зарегистрировано в системе. Поскольку ЛифСонг - твой основной призыватель, я не могу поручить тебе задания, если они отправили тебя в обязательный отпуск". "Мы не можем сказать, что я хочу телепортироваться в Мун Тегунд на время отпуска?" "Если только ты тайно не сменил вид и не получил паспорт Артона I, то нет". Олден сразу почувствовал облегчение. Он устал и измучился. Луна Тегунд была жуткой. Но это значит, что потом придется делать вдвое больше. И ассистенты будут в бешенстве, когда я не появлюсь. У них был хороший распорядок дня, и кто-то всегда ждал их точно по расписанию. Кто бы это ни был сегодня, ему придется ночевать в цехе по переработке фруктов, ожидая завтрашнего дня. "Я постараюсь сообщить об этом своим помощникам. С твоей стороны очень мило беспокоиться о них, но в данном случае это напрасные эмоции. Это зрелые ученые, которые понимают, что обстоятельства иногда меняются. Они не станут паниковать из-за одного дня задержки". "А вот человек с детьми может". Однажды он уже это сделал. На третью ночь Олден должен был забрать обоих детей. Но их отец в последнюю секунду отказал ему, несмотря на то, что водитель, привезший их на ферму, долго с ним спорил. В итоге Олден уехал с лысым парнем, который ехал в машине с дробовиком. "Он будет верить в твою надежность по мере того, как ты будешь успешно собирать все больше и больше его товарищей. Или не поверит. Пока нет необходимости его транквилизировать, но такой вариант остается". Транквилизировать? Они вышли из здания, и Джо зашагал по направлению к человеческим общежитиям. "Разве ты не вызвал тележку?" "Да, но сейчас конец дня, и надо ждать. Мы могли бы пройтись пешком, пока одна из них догонит нас. Кроме того, сегодня ты получишь бесплатный урок. Разве это не мило с моей стороны?" Олден ускорился, чтобы идти рядом с ним. "Правда? А как же треугольник секретности?" "Это урок другого рода. В обычной ситуации я бы хотел, чтобы новый контракт покрывал все сегодняшние события, но при необходимости я мог бы выкрутиться из этой ситуации. А с тобой трудно торговаться". Он улыбнулся Олдену. "Кроме того, я только что заключил девять контрактов с теми блестящими студентами, которых ты мне подарил! Сколько было слез. Уверен, я не был таким жалким, когда в первый раз совершил маленькую ошибку и был вынужден пойти на плохие условия с другим волшебником, чтобы скрыть ее." Олден представил себе сцену, которую он оставил в джунглях: повсюду кишки и кровь Стюарта, начинающие волшебники-подростки, блюющие в кустах, Джо, ухмыляющийся как маньяк. Мысль о том, что они все вместе нанесли себе татуировку, не делала картину ярче. "Знаешь, я даже не предполагал, что ты будешь шантажировать их всех, чтобы они заключили с тобой контракт? Я даже не знал, что волшебники заключают контракты с другими волшебниками". Он хотел спросить, каковы условия этих договоров, но... наверное, лучше было не знать. "Конечно, заключаем! Это почти самая древняя форма магии. И не волнуйтесь. Большинство из них освободятся от меня к концу недели, их долги будут оплачены их любящими семьями. Когда все закончится, их место в этой школе будет обеспечено, и на их послужном списке не останется ни одной официальной царапины, а я буду значительно ближе к отмене своего собственного приговора". Он усмехнулся про себя. "Это подводит меня к первой части сегодняшнего урока - некоторые из тех молодых людей, которые доставили тебе сегодня столько хлопот, очень важны. Один из них очень важен. Если ты проболтаешься о них, тебе придется иметь дело не со мной, а с их родителями. Не делай этого". Джо неожиданно нагнулся, чтобы рассмотреть растение, растущее в трещине тротуара, и, покачав головой в явном разочаровании, продолжил путь. Олден осторожно перешагнул через растение, на случай если это не просто сорняк. "Я не собирался сплетничать о них". "Хорошо. Идем дальше... Ты сегодня хорошо поработал", - сказал Джо. "На самом деле, я вряд ли могу представить себе более идеальный способ, которым ты мог бы справиться с ситуацией. Но если только я не ошибся в оценке твоего характера, я думаю, что это была случайность с твоей стороны. Зачем ты мне позвонил?" Олден ненадолго задумался о том, насколько честным он должен быть, но не видел особых причин для лжи. "Я думал, что все влипли. А Стюарт собирался потерять ногу. Навсегда, я имею в виду. И я боялся, что в конце концов они скормят меня крокозябрам, чтобы скрыть свои преступления". Это казалось достаточной причиной, чтобы позвать на помощь. Джо поднял брови. "А, значит, вам пришло в голову, что они могут намеренно подстроить вашу смерть?" Он произнес это разговорным тоном, отчего стало еще более жутко. "Я имею в виду, не все из них", - поспешно сказал Олден. "Некоторые из них, похоже, были готовы получить помощь от школы и смириться с последствиями. Но я подумал, что Джел-нор могла бы. И тот, который все время кричал о своей стипендии". "На самом деле ты гораздо подозрительнее, чем я думал. Это хорошо. Я беспокоился, что тебя убьют до того, как ты полностью раскроешь свой потенциал". Джо беззаботно шел к встречной тележке, полной экзаменующихся, заставляя ее уворачиваться от них. Олден извиняюще улыбнулся пассажирам, когда они проходили мимо. "Я заметил, что теперь, когда я стал заметно влиятельнее и опытнее, человеческие Призванные стали относиться ко мне с большей опаской". Профессор провел жестом по своему татуированному лицу. "В начале моей карьеры, когда я только заслужил право вызывать Призванных, они относились ко мне с меньшим страхом". "Наверное, это естественно - больше бояться того, кто могущественен", - сказал Олден. "Так ли это? Я думаю, что этот образ мышления зависит от вида и культуры. Во всяком случае, люди, на мой взгляд, плохо оценивают угрозу, которую представляют собой младшие призыватели. Вероятность того, что вам причинит вред начинающий, гораздо выше, чем более опытный волшебник". Он сделал паузу. "Разумеется, я не включаю в это уравнение боевые задания. Они повсеместно опасны". Олден был удивлен тем, что, похоже, ему читают лекцию на тему "Как обезопасить себя от своего призывателя". Он представлял себе Джо как человека, который бросает людей на глубину и говорит, что им лучше самим разобраться, как плавать. Эта метафора слишком близко подходит к событиям дня, не так ли? "Наверное, это потому, что волшебники-любители менее опытны?" - предположил Олден. предположил Олден. "Менее опытные. Менее осведомлены о своих собственных пределах и пределах различных видов и классов Призванных. Менее способны увидеть грань между разумным использованием талантов своего помощника и неразумным". Джо улыбнулся. "Вызов по контракту - это роскошь, предназначенная для элиты среди элиты. Призванные слуги - это удобный, но ограниченный магический ресурс, и их использование имеет определенный престиж. Поэтому доступ к ним ограничен высшим эшелоном волшебников. Одной большой ошибки, как правило, бывает достаточно, чтобы пожизненно лишиться доступа. Но требуется время, чтобы отсеять дураков, склонных к подобным ошибкам". "Под большой ошибкой вы подразумеваете..." "Я имею в виду убийство Призванного на задании, не предусмотренном контрактом. Смерть при выполнении внеконтрактного задания - это высший промах для призывателя". "Подожди. Зачем ты мне это говоришь?" сказал Олден. "Забирать своих помощников из Луны Тегунд каждую ночь - это ведь не по контракту, верно? Тебе разрешено использовать меня только для того, что связано с твоей работой в университете, из-за твоего наказания". "Просто не умирай. А если собираешься, то сделай это на ферме с ягодами в кармане, а не на пастбище. Это позволит мне оставаться в комфортной серой зоне. Поскольку система все еще позволяет мне давать официальные задания в Элепте, никто не сможет возразить, что это место слишком опасно для Призванного твоего ранга". Олден попытался удержаться от того, чтобы не закатить глаза. Тогда я сделаю все возможное, чтобы меня убили удобным для тебя способом. "В так называемом плане студентов, по которому ты должен был поймать для них мишнен, было много куда более непростительных дыр. Их было так много, что даже ты сразу их заметил. Сегодня я выпью в честь их отчаяния". "А мне это будет сниться в кошмарах". Джо усмехнулся. "Если тебя это утешит, то столь незрелые волшебники вообще могли обратиться к тебе за помощью только потому, что это была чрезвычайная ситуация, а университет предоставил тебя для таких случаев. Когда Джел-нор будет зачислена сюда, у нее будет несколько лет учебы, прежде чем она получит временный доступ к Контракту для личного пользования. А затем, если она достигнет определенного уровня компетентности и получит необходимые рекомендации к окончанию обучения, она сможет вызывать низкоранговых Призванных без надзора". "Это радует", - сказал Олден. "Может быть, к тому времени она не будет злиться, что я настучал на нее и ее друзей". "Это подводит меня к главному вопросу урока и важному вопросу для вас - что бы вы сделали сегодня, если бы меня не было рядом, чтобы навести порядок? Это стало возможным только потому, что я здесь преподаватель. В обычных обстоятельствах я не буду телепортироваться по всей Вселенной, чтобы спасти вас от других призывателей. Я даже не смогу". "Я и не думал, что вы сможете", - пробормотал Олден. "Наверное, я могу призвать арбитраж?" Кто-то уже предлагал ему сделать это. Он не знал, что произойдет, если он это сделает, но, видимо, это был вариант. "Мммм.... это возможно только при определенных и, как правило, неприятных условиях. И это значит бросить свою жизнь на произвол судьбы. Результат во многом зависит от того, насколько ваш призыватель уважает авторитеты в данный момент, и от настроения арбитра. Да и время - тоже фактор. Арбитр может не ответить мгновенно, и тогда вы окажетесь во власти разгневанного призывателя, пока он не ответит. Я не рекомендую использовать это в качестве первого средства". "Что же вы тогда рекомендуете? Заткнуться и гоняться за опасными чудовищами по озеру, хотя это не то, для чего меня вызывали, и я не смогу их поймать?" Джо подмигнул ему. "Это проблема для тебя, я признаю. Я предлагаю притвориться глупым". "Что?" "Да, вот так! Это было бы хорошо." Олден хмыкнул. "Вообще-то было бы лучше, если бы ты мог притворяться глупым и истеричным одновременно", - сказал Джо, подойдя к другому сорняку, прорастающему среди плотоядных цветов. "Но это может оказаться сложной задачей". "Прикинуться дурачком? Это твой совет на случай, если какой-нибудь артонианец попытается заставить меня выполнить невыполнимую работу?" "Волшебник, способный вызвать Призванного, почти всегда талантлив, чрезмерно образован и гордится этим. Я включаю себя в это описание. Мы также склонны к завышенному чувству собственного превосходства над другими видами. Джел-нор никогда бы не поверила, что ваш навык не способен окаменить мишнен, не тогда, когда она поставила свою репутацию и свое будущее на то, что это сработает так, как она себе представляла. Но ее можно было убедить в том, что вы сами слишком глупы, чтобы использовать его правильно". "Заморозил бы он мишну?" "Сомневаюсь. Даже если бы тебе удалось использовать на нем свое сохранение, на нем был поводок, который она изготовила во время экзаменационной сессии. Нагрузка была бы огромной". "Почему она просто не выстрелила в него своим заклинанием? Вы знаете..." Олден сделал жест, словно играл с воображаемой кошачьей погремушкой. "О, она могла бы отразить такую атаку. Они не разумны, но обладают рядом восхитительных качеств. Именно поэтому части мишнен так ценны, а также потому, что они находятся под угрозой исчезновения. Чтобы получить разрешение на легальный вызов, нужно годами стоять в очереди. Но они очень чувствительны к яду, поэтому я и выбрал этот способ. Кстати, что бы вы хотели на ужин?" "Вы собираетесь меня отравить?" "Нет. Ты дал мне мертвый мишнен и средство завязать отношения с разными интересными людьми. Взамен ты получаешь доставку ужина. Есть даже заведение, которое якобы доставляет земную еду в кампус, хотя я сомневаюсь в его подлинности. Вы, люди, так часто едите сырное фондю?" Хотелось бы. Желудок Олдена заурчал. Он думал, что не должен быть голодным, учитывая то, что он видел сегодня днем, но он был голоден. "Я возьму все, что не сделано из животных или животными. Мне нравятся эти яичные рулетики... Вы ели один, когда пришли к пруду. Это вкусно". Джо на минуту замолчал, глядя в объектив, а затем объявил: "Еда уже в пути. Хватит и для твоих человеческих друзей, чтобы они не завидовали". "У меня нет здесь друзей-людей". "Ты жалок, не так ли? В таком случае, я удвою заказ, чтобы ты мог попытаться завести несколько". Олден вздохнул. Он подумал, не окажется ли он предателем своего вида, если прямо спросит Джо о том, что Манон, возможно, использует контроль над разумом людей. Через минуту к ним наконец-то подъехала тележка, и Джо начал вести светскую беседу о плюсах и минусах плавленого сыра. "Есть только плюсы", - сказал Олден. У сыра нет минусов". Как мне получить больше отказов?" "Это был резкий поворот в обсуждении". "Я подумал о том, что наличие большого количества отказов поможет мне избежать сумасшедших призывателей. Это относилось к предыдущему разговору. А не к фондю". Это также было необходимо, если он хотел когда-нибудь получить работу в качестве героя. Если он был одним из тех Кроликов, которых вызывают часто - а учитывая, как он был занят в последние несколько дней, это было вполне вероятно, - то ему нужно было иметь достаточно отказов, чтобы убедить всех, с кем он мог бы работать, что он не будет помехой. "Наличие "тонны отказов в стопке" действительно поможет тебе в этом. Но, боюсь, лучший способ получить их - очевидный. Надеюсь, тебя будут вызывать часто, и ты накопишь их". "Неужели нет способа получить бонусы?" Джо прищурился в раздумье. "Мало таких, которые действительно ощущались бы как бонусы для получателя. Если только тебе не нравится идея необычно травмирующих квестовых заданий". "Мне - нет". "Возможно, некоторые люди могут наградить их. Лично у меня такой возможности не было. Если ты просто надеешься на более предсказуемую жизнь, то долгосрочное задание - хороший выбор. Если ты сможешь его получить. Ты будешь знать, на кого работаешь. И заработаешь много дней отдыха. Часть из них можно отложить. Это не то же самое, что отказ, но позволяет выкроить время для себя". " Ты имеешь в виду время простоя, которое зарабатывается через определенное количество дней после вызова? Их можно отложить?" "Ты не знал?" Олден покачал головой. Он знал о существовании такого времени простоя, но не предполагал, что его можно использовать по своему усмотрению. "Система должна позволять вам накапливать отгулы, как только они у вас появятся, и тогда ты сможешь использовать их, чтобы гарантировать себе отдых в удобное для тебя время". То есть это все равно что копить на отпуск. Это не так гибко, как отказ. Приходилось использовать накопленное время, не зная, выбираешь ли ты моменты, когда тебя могли бы и не вызвать. Но для его целей это было бы замечательно, если бы он получил достаточное количество времени. Если бы он помогал в критических ситуациях на Земле, он мог бы потратить несколько сэкономленных часов, чтобы гарантированно остаться там, а не быть переброшенным в другой мир. А потом, в идеале, отказы можно было бы использовать для того, чтобы выбраться из страшных или опасных заданий. Тележка подвезла его к общежитию, и Джо критически оглядел здание. "Выглядит уныло", - сказал он. "Почему они сделали его унылым?" "Вполне нормально. Окна бы не помешали. И отдельные комнаты были бы приятнее. Но на человеческом этаже есть кондиционер, так что я не буду жаловаться". Первый и второй этажи предназначались для тмитанов и лортхов. Когда дверь внутреннего лифта открылась на первом этаже, ощущение было как в сухой сауне. А на этаже лортхов царила кромешная тьма и слышались щелкающие звуки. У Олдена не было никакого желания навещать соседей в предпочитаемой ими обстановке, и они, вероятно, чувствовали то же самое. Он попрощался с Джо и поднялся на лифте. Он с радостью осознал, что является единственным человеком, присутствующим здесь. Он сразу же направился в душевую. Последний раз он мылся в бассейне тропического леса, наполненном ядом, кровью и, вероятно, мочой мишнена. Если бы он знал, где можно достать спирт, он бы отмочил себя в нем. Он обыскал кабинки, надеясь, что кто-нибудь из лодочников оставил здесь средство для мытья тела. Большинство из них хранили свои личные вещи в шкафчиках, но сегодня он был вознагражден бутылкой дорогого на вид шампуня. Олден молча извинился перед владельцем и не стал сопротивляться желанию использовать все содержимое. Пока его обдавало горячей водой, он оттирался до тех пор, пока ему не показалось, что все впечатления от этого странного дня улетучились. Затем он зарылся пальцами в волосы, намыливая их во второй раз, и почувствовал нечто странное. Смахнув воду, когда начался цикл полоскания, Олден уставился на крошечный ромбовидный осколок между большим и указательным пальцами. Это был фрагмент кости размером меньше ногтя мизинца. Он все еще был испачкан кровью. Его мысли сразу же вернулись к странной операционной/магической ритуальной комнате в Доме Исцеления. Стюарт, вероятно, все еще находился там, и его ногу... собирали заново? Регенерируют? Надеюсь, это не критический кусок, подумал он. Его уже тошнило. А может быть, просто один осколок кости в отдельности не так пугал, как целая куча окровавленных кусков мяса и костей. Я ведь не обязан его возвращать, верно? Что мне с этим делать? Он догадался, что логичнее всего было бы просто смыть его в канализацию. Но что, если оно застрянет там, а через много лет его найдет какой-нибудь артонианский водопроводчик? И они с помощью магии отследят его владельца. А "очень важная" семья Стюарта разозлилась, что к кости не отнеслись с должным уважением, или что-то в этом роде. Это звучало нелепо, но не настолько нелепо, чтобы он проигнорировал такую возможность. Завтра я отнесу ее Джо. Может быть, он опустит ее в чан с кислотой. Или его угри съедят его. Затем, как будто это была вполне здравая мысль, он подумал: "Я могу ее это". "Га! Что за дерьмо, мозг?!" Олден отшатнулся назад, прижавшись к стене душевой, и понял, что нет смысла пытаться убежать от самого себя. Он держал кусок кости на расстоянии вытянутой руки и с ужасом рассматривал свой собственный разум. Сейчас его не покидало точно такое же безотчетное чувство, какое он всегда испытывал по отношению к потенциальной пище. Не совсем навязчивый голос гремлина, хотя он был склонен приравнивать их друг к другу, но что-то, что ощущалось как более полное единство с его личностью. Буфет из вещей, которые он с удовольствием употребил бы в пищу, был под запретом. Но этот грубый случайный фрагмент инопланетянина по имени Стюарт? Вполне можно съесть. "Нет", - простонал Олден, прижавшись лбом к бледно-зеленому кафелю душевой кабины. "Почему?" И как только он это подумал, он обнаружил, что знает, почему. Точно так же, как в тот первый день, когда он пожертвовал часть своей крови Горгону... что было, возможно, худшей идеей в жизни, если это привело к такому результату. Я не могу пить горячий шоколад, потому что корова не предложила мне молока. Но я могу есть кости Стюарта, как какой-то ужасный упырь, потому что он доверил себя мне. Черт возьми, Горгон. Что за жуткие вещи вытворяют твои люди, чтобы это стало частью твоего образа? Почему эта сила/проклятие/вещь не могла отличить куриные котлетки от людей? И почему его не волновало, что Стюарт точно не приглашал Олдена на ужин, когда соглашался на использование этого навыка? Гремлин доставил немало хлопот, пытаясь убедиться в том, что контракт между Олденом и Джо был заключен по обоюдному согласию и сбалансирован. Является ли детектор "это - еда" отдельным от него? Смущает ли его то, что мой навык был непосредственно задействован? Может, оно просто жаждет артонианца и ищет повод? И еще, означает ли это, что Олден может съесть любого, кто доверился ему? Это был мрачный вопрос, но его нужно было задать, и... Да. Действительно. Немного подумав, он нашел ответ. В меню были спасенные Джо помощники. "Боже мой", - прошептал он. "Как будто я создан для того, чтобы быть каннибалом". Бо, вероятно, напомнил бы ему, что технически каннибалы едят представителей своего вида. А технически каннибалом может быть кто угодно. На самом деле, вероятность того, что Олден станет каннибалом, была меньше, чем у большинства людей, поскольку ему пришлось бы сначала заставить людей доверить себя ему. От этого ему стало немного легче. Немного. Как я попал в эту передрягу? Ему было любопытно, что произойдет, если он съест кость, но не настолько любопытно, чтобы когда-нибудь это сделать. Даже если отбросить фактор гадости и зла, он все равно мог заразиться каким-нибудь смертельным инопланетным вирусом. А может быть, артонанские кости были аллергеном для людей? Интересно, почему об этом никогда не говорили на уроках культуры? Он так отвлекся, что случайно позволил душу пройти половину своего неприятного цикла разбрызгивания масла, прежде чем заметил это. Он выключил его. Он не стал выбрасывать кусок кости в канализацию. Он все еще не был уверен, что собирается с ней делать. Может быть, он отдаст ее Джо, чтобы тот избавился от нее. Может быть, он уважительно похоронит ее? А может быть, он отнесет ее домой к Горгону и посмотрит, сможет ли Горгон тоже ее съесть. Если бы она теперь принадлежала Олдену, а Олден предложил бы ее ему, это бы считалось? Держи, приятель. Вот тебе сувенир. Он фыркнул про себя. Он точно не собирался этого делать. Стюарт казался вполне нормальным человеком - вроде бы трудным для понимания, но точно не тем, кто заслуживал того, чтобы однажды утром проснуться со странным голосом в голове, запретом на мясо и не знать, как это с ним случилось. # "Могу я дать вам чаевые?" спросил Олден у курьера через несколько минут. "Это ничего?" Он стоял у входа в общежитие с влажными после душа волосами и расписывался в табличке, подтверждая получение неприличного количества еды, только что доставленной на мини-вертолете артонианцем в профессиональной серой форме. > - растерянно спросил он, ставя на дорожку очередной контейнер с едой. > "О. Хорошо." Видимо, Джо был любителем давать чаевые. Вскоре после этого он наблюдал, как улетает вертолет. Его лопасти, вопреки здравому смыслу, были совершенно бесшумны. Джо действительно очень старается, когда говорит спасибо, подумал он, глядя на стопки еды, покрывавшие тротуар. Контейнеры напоминали ему высокотехнологичные консервы. Судя по разным цветам и рисункам на каждом из них, они были из нескольких ресторанов. Несколько из них свистели и пускали пар, как чайники. У одного из них из боков вился дымок, а другой был покрыт волнующим слоем инея. Если это хоть отдаленно похоже на мороженое, я собираюсь в нем искупаться. Олден хотел поесть внутри, но, учитывая тесное помещение, это было не самой лучшей идеей. От некоторых продуктов исходили сильные запахи. Он переставил контейнеры с дорожки в короткие, похожие на клевер растения, которые повсюду использовались в кампусе в качестве почвопокровных. Затем, убедившись, что пешеходы не мешают, он начал все открывать. Это было великолепное зрелище. К каждому контейнеру прилагалась посуда, поэтому Олден взял из одного из них вилку с двумя зубцами и начал ковырять ножом. Овощи, похожие на маленькие целые картофелины, оказались на вкус как горячий ванильный торт. Квадратики, похожие на пирог, были пикантными и травянистыми. Были немясные шарики, похожие на арахис, и блюдо из макарон, которое вполне могло заменить феттучине альфредо, как только он выберет все ненавистные кусочки салата с рыбным вкусом. На выбор было несколько видов зерновых тарелок, покрытых зеленью и соусом, и все они были вполне приличными. Ярко-желтый контейнер был полностью заполнен заказанными им роллами, и он сунул один из них в рот, пытаясь решить, хватит ли ему смелости попробовать суп, настолько острый, что от паа, исходящий от него, слезил глаза. Были и удивительно вкусные салаты, а контейнер, из которого валил дым, оказался функциональным мини-грилем. К нему прилагался второй контейнер, наполненный едой на шампурах и кучей рассыпанных листьев, которые, очевидно, были какой-то приправой, хотя Олден не был уверен, следует ли класть их непосредственно на еду или добавлять в тлеющую горелку. В общем, еды хватило бы на целую армию. Мне следует поделиться. Вскоре в столовой Призванных можно было заказать стандартный ужин. Там всегда было хорошо, но здесь было намного лучше. И это не вина членов экипажа, с которыми было трудно найти общий язык. По крайней мере, он не думал, что это полностью их вина. Скорее всего, Манон подталкивала их к тому, чтобы они его невзлюбили и исключили, преследуя свои собственные цели. Прежде чем принять решение, он осторожно открыл крышку контейнера с мороженым. К его восторгу, это был замороженный десерт. Он был упакован, заполнив контейнер до краев, а вкусы были расположены полосками, как неаполитанское мороженое. По консистенции это было нечто среднее между сорбетом и колотым льдом, а один из вкусов точно был вэвви. Но это было достаточно близко. "Система, могу ли я вызвать голосом Наю? Человека, который живет со мной в общежитии?" Ная - это молодая женщина с ярко-красными полосами в волосах. Он не знал ничьей фамилии, но сомневался, что Система не сможет понять, кого он имеет в виду. А местный звонок должен стоить недорого. Прошло несколько минут, но она ответила. "Что тебе нужно?" В ее голосе звучало раздражение. Олден стиснул зубы. Он чуть не сказал: "Ничего. Ошибся номером". Он всегда мог выбросить остатки еды или подбросить их на пол. Но он не хотел быть частью проблемы. "Привет. Извините за беспокойство. В общежитии полно лишней еды. Профессор, отвечающий за лаборатории, распорядился доставить ее. Я устраиваю пикник. Ты ведь уже закончила работать? Ты должна прийти". "О, - удивилась Найя. "А еды хватит на всех?" "Да. Мы загружены. Никакого мяса. Все вегетарианское. Но все очень вкусно. К тому же, там есть мороженое". " О каком мороженом мы говорим?" - спросила она со смехом. "Пятьдесяти процентное. Но оно заморожено". "Больше ничего не говори", - серьезно сказала она. "Я буду там в двадцать". Все прошло на удивление хорошо. После окончания разговора Олден выбрал один из контейнеров, который, казалось, был предназначен для полной герметизации. Он наполнил его всеми своими любимыми вещами, затем поспешно поднялся на третий этаж и сунул его в спальную капсулу Тварт Хог. Через несколько минут после того, как он спустился вниз, начали прибывать другие люди. Неудивительно, что первой появилась Манон. На ней была черная форма Кролика, а волосы были убраны в пучок. "Ух ты!" - сказала она, осматривая нелепый ассортимент. "Ты не возражаешь, если я...?" Она жестом указала на контейнеры. "Давай". Олден старался не выходить из себя и не анализировать собственные эмоции. Она не была Колеблющей. А он был рангом выше ее. Что бы она ни сделала, это не будет настолько серьезно. Эффект от одной дозы ее умения был, пожалуй, мягче, чем от словесных цепочек спокойствия, которые он так часто использовал в последнее время. Нужно просто оставаться бдительным и осознанным. "Это для всех нас, верно?" - спросила она, рассматривая острый суп. "Члены лодки могут его есть?" "Да?" сказал Олден. Разве он только что не говорил об этом? "Вы можете его есть". "Отлично!" Он ожидал, что она возьмет вилку или ложку и начнет есть. Но вместо этого она начала расставлять контейнеры. О, он понял. Эти вопросы были заданы для того, чтобы она могла установить право собственности на еду. Чтобы она могла расставить ее так, чтобы она больше подходила членам лодки. Или просто для себя. Наблюдать за ее работой было неожиданно завораживающе. Как много можно изменить в расстановке вещей? Как оказалось, очень сильно. Даже аляповатые контейнеры выглядели более привлекательно в тех местах, которые выбрала для них Манон. Она откинула крышки с выбранных, казалось бы, наугад, но вскоре Олден понял, что это были те продукты, которые, по его мнению, были слишком горячими. Знала ли она, что их нужно охладить? Или она просто знала, что они лучше подойдут людям, если снять с них крышки? Она даже вытащила рыбный салат из макарон и положила его в суп. Она не попробовала ни одно из блюд. Она никак не могла понять, каково то или иное блюдо на вкус. Это должен быть какой-то совершенно другой метод. "Как это работает?" спросил Олден. "Твое мастерство?" Была ли какая-то небольшая заминка в движениях Манон? Небольшая пауза? Или это было его воображение? "Что?" - сказала она. " Прости, я была так сосредоточена!" "Я имею в виду, на что это похоже?" уточнил Олден. "Я не хотел выведывать коммерческие тайны или что-то в этом роде. Светится ли еда, если она попала не туда, или что-то в этом роде?" "О! Какой интересный вопрос! Нет, для меня она не светится. Наверное, какая-то часть твоего собственного умения обязана?" Олден подумал об ореоле наведения. Он кивнул. "Я вижу пустые пространства", - сказала она. "Как будто мир состоит из слоев и слоев незаконченных пазлов. Я подбираю подходящий пазл и пытаюсь заполнить все пустые места как можно лучше имеющимися у меня предметами". Олден не мог представить себе это в полной мере. "В супе была куча дырок в форме салата?" - спросил он, недоумевая. "Да." Наверное, это действительно похоже на пазлы. Перед самым приходом остальных она взяла нож и разрезала на розочки картошку который был похож по вкусу на пирог. Она положила каждую в отдельную емкость, в идеальное место, чтобы казалось, что все эти разнородные части идеально сочетаются друг с другом. Олден не понимал, как это работает. Но это было так. И в каком-то смысле это было ответом на вопрос, который он не хотел задавать. Если у Манон не было кусочка, который естественно вписывался бы в ее пазл, она всегда могла сформировать его сама. Вскоре на клеверной лужайке перед общежитием началось что-то похожее на вечеринку. Все были взволнованы. Они хотели узнать, как прошел день Олдена, как произошло ЧП, и, похоже, их не волновало, что он мог рассказать о случившемся лишь самые смутные подробности. Некоторые из них даже начали давать ему советы о жизни на Анесидоре, а парень из медицинской бригады, который всегда носил хорошие костюмы, Крис, сказал, что ему следует обратиться в главную больницу острова и спросить о работе волонтером. Затем, в какой-то момент, который Олден не мог определить, как ни старался, ситуация начала меняться. Разговоры становились чуть более неловкими, чем следовало, когда он присоединялся к ним. Время от времени он ловил раздраженный вздох или взгляд, направленный в его сторону. Сердитый парень сделал ехидное замечание по поводу того, что некоторым людям везет. Олден старательно избегал смотреть на Манон, а когда это становилось слишком неудобно, просто уходил. Будет странно, если он останется, ведь раньше он всегда старался держаться на расстоянии. Забираясь в свою капсулу, с большим удовольствием пользуясь личным пространством, даже если ему еще не хотелось спать, он размышлял о том, что он за головоломка. Неужели она просто вставила его туда, куда хотела? Или он был просто запасным вариантом, который она убрала со стола? В любом случае, пока все нормально. Мне просто нужно вернуться домой и оказаться подальше от нее, пока я решаю, что делать. Он открыл небольшую панель в стене спальной капсулы. Там была узкая полка для личных вещей. Она была пуста. Олден взял подарки, которые он достал из миски с угощениями в кабинете врача, и выложил их в ряд. Там был комок блестящей черной моделирующей замазки, свисток, который издавал разные случайные ноты при каждом дуновении на него, и маленькая мягкая игрушка в виде ярко-синего Райх-бита. Это были детские вещи, но они делали капсулу менее стерильной. В хвост и крылья Райх-бита были вмонтированы провода, чтобы их можно было переставлять. Олден развлекался тем, что приводил маленькое рептилоидное животное в вид, будто оно готово взлететь. Затем ему пришла в голову мысль, и он взял осколок кости, с которым все думал, что делать, и воткнул его в шпатлевку для моделирования. Он скатал его в идеальный шарик и положил обратно на полку. "Обычная коллекция безделушек для обычного человека", - сказал он себе. В ту ночь он принял снотворное и, глядя в потолок капсулы, постепенно погружаясь в сон, повторял себе, что осталось всего семь дней. Одна неделя. Всего одна. И он сможет спать в своей постели, в своем доме, где тетя не будет шуметь среди ночи, а его друзья будут всего в нескольких остановках на автобусе или поезде. Может быть, я вернусь в школу, вместо того чтобы пытаться придумать, как от нее избавиться, подумал он. Сейчас это звучит так просто. Просто сиди в классе. Время от времени поднимать руку. Он зевнул. Это было бы здорово. ---------- ТРИДЦАТЬ СЕМЬ: Дни День шестой "Это жульничество, не так ли?" сказал Олден, потирая место на лбу, куда только что отскочил резиновый мячик. "Ты просто хочешь закидать меня вещами". Джо улыбнулся ему. "Да. Это идеальное использование моего времени. Я не могу представить себе ничего лучшего, как провести этот вечер". Они стояли в кабинете Джо, мебель была сдвинута в сторону, чтобы можно было играть в мяч. Профессор принес целую коробку мячей, чтобы не тратить время на беготню за ними, но, хотя Джо не очень-то умел подавать мячи, Олдену пока удалось отбить только пару. Ловкость, проворство и скорость были отличными показателями для этой игры. К сожалению, его не проверяли на способность хватать дико брошенные мячи. Профессор бросил еще один. Олден поймал его, и его навык активировался. Он держал его на ладони и ждал, пока навык деактивируется. Мяч так и остался лежать. Джо вздохнул. "Опять. Ты ловишь мяч, а затем активируешь навык. Это мгновение имеет значение. Ты должен уметь его контролировать". " Прости", - простонал Олден, бросая мяч обратно в коробку вместе с остальными. "Я понял. Все, что ты сказал, имеет смысл. И я делаю это не специально". Его умение мгновенно активировалось, когда он брал в руки неподвижные предметы. Он поднял пару горящих предметов в лаборатории без травм. Но когда он подбирал брошенные предметы, он ловил их, и тогда активировалось умение "Позвольте мне взять ваш багаж". Быстро, но недостаточно быстро. "Урок двадцать четыре..." "Подождите, они все еще пронумерованы?" "Не позволяй себе развивать дурные привычки. От них гораздо труднее отказаться, чем избежать их с самого начала". Это больше походило на урок жизни, чем на урок использования навыков, но Олден не стал жаловаться. Джо все еще был в хорошем настроении после вчерашнего инцидента с мишненом, и он уже потратил на их вечернее индивидуальное занятие больше времени, чем от него требовалось. "Ну, наверное, я немного несправедлив", - добавил профессор. "Это не плохая привычка. Это просто привычка. Вряд ли ты сможешь избежать их появления. Если бы ты по умолчанию при любых обстоятельствах активировал навык действительно мгновенно, это имело бы свои недостатки". Ага. Очень хорошее настроение, подумал Олден. "Но то дополнительное время, которое ты тратишь на то, чтобы взять мяч под свой физический контроль... или какое там у тебя представление об этом процессе... лишает тебя гибкости. Твой навык должен быть в состоянии сделать это более чем одним способом, если ты правильно сформулируешь мысль". Задача состояла в том, чтобы сохранить импульс брошенного мяча. Джо сказал, что это вполне возможно. Олден тоже так считал. Но почему-то он всегда останавливал движение предмета, и тогда навык активировался. Он даже не осознавал, что делает это. "Может быть, это потому, что я не могу представить себя несущим что-то во время движения?" "Не надо все слишком интеллектуализировать, иначе ты потеряешь ту гибкость, к которой стремился в первую очередь. Ты хочешь иметь возможность сохранять или не сохранять импульс в зависимости от ситуации, а не просто переключаться на то, чтобы делать одно вместо другого. Не хочу говорить тебе, что нужно меньше думать, но в данном случае... думай меньше. Больше тренируйтесь. Это должно быть автоматическим". "Может быть, я должен использовать одну руку для первого, а другую для второго?" Олден не мог придумать другого способа привить себе несколько совершенно разных ментальных привычек, связанных с одним и тем же действием. Правой рукой можно было бы ловить, потом сохранять. Левая рука может быть мгновенным сохранением. "Это более ограничено, чем то, что я хотел бы сделать, но если тебе нравится..." "А для чего бы ты тогда старался?" "..." Джо замолчал, и его рот исказился в выражении, которое Олден уже успел узнать. Это было его лицо "человек слишком глуп, чтобы справиться с этой концепцией". "О нет. Ну же. Пожалуйста, просто расскажи мне". "Делиться некоторыми идеями вредно. Для тебя. У нас не одинаковые мозги и не одинаковые способности. Если я скажу тебе, над чем именно я буду работать, и ты сосредоточишься на этом в ущерб поиску собственного пути решения проблемы, ты можешь упустить что-то, что подходит тебе гораздо больше. Возможно, мое решение в данном случае является уникальным артонианским. Может быть, оно слишком сильно зависит от моей способности к многозадачности, которая обычно плохо удается людям". "Я могу работать в режиме многозадачности". "А ты можешь?" спросил Джо. Его левый глаз внезапно устремился к потолку, а правый - к полу. "Ты можешь это делать? И обрабатывать два отдельных изображения одновременно?" "Я уверен, что некоторые люди могут..." Может быть. "Это был просто пример. Не начинайте играть со своим зрением. Я имел в виду, что в долгосрочной перспективе тебе будет полезнее, если я предложу места для улучшения, а не методы". Он сделал паузу. "В конце концов, я должен делать все, что в моих силах". Олден вздохнул. "И ты тоже должен стараться изо всех сил! Нам пора отправляться в сумонарий". # Олден начал воспринимать свою телепортацию на Луну Тегунд и обратно как самостоятельный урок. Это был единственный раз, когда ему удалось "увидеть" то туманное нечто, что казалось его собственной силой, стабилизирующей его и его пассажиров в пути. Теперь, когда он знал, как это искать, он мог уверенно обнаружить его и на обратном пути, когда с ним кто-то был. А иногда он мог уловить это и на обратном пути. Значит, в обоих случаях его магия как-то смягчала напряжение путешествия. Когда он спросил об этом Джо, профессор только пожал плечами и сказал, что, конечно, это так. "А как еще ты можешь оставаться собой во время цикла магической телепортации?" Остаться собой? "А как же до того, как я стал Призванным?" спросил Олден. "Я не становился другим каждый раз, когда путешествовал". "Локальные телепорты в стабильных мирах с использованием высококачественного оборудования безопасны даже для младенцев. Луна Тегунд - другое дело". Он оглядел Олдена с ног до головы. "Знаешь, когда мы начинали, я беспокоился, что ты продержишься всего несколько путешествий, прежде чем мне придется расторгнуть наше соглашение. Износ от этого должен накапливаться гораздо больше, чем у посвященного ранга B. Ты становишься интригующим". Олдену и самому хотелось получить ответы, но он никак не мог их получить. Пока что он был просто рад, что, появившись на ферме Элепта, он был в полной безопасности. Фруктовый склад выглядел так же, как и в прошлый раз, когда он был здесь. После первой поездки помощники перевезли сюда кое-какие принадлежности - стол и стулья, несколько тяжелых на вид мешков и квартет устройств, которые, по их словам, могли бы создать магический барьер в экстренных случаях. Устройства были выше Олдена и напоминали палочки для пускания пузырьков. Он никогда не видел их в действии, но они были расставлены по полукругу вокруг телепортационной ниши. Сегодня ожидание артонианцев было гораздо более напряженным, чем обычно. К тому же появился нежданный гость. Женщина с розовыми глазами, служившая их руководителем, пришла впервые. Олден еще в прошлую поездку узнал, что она улетает последней, так что сегодня она, видимо, пришла просто проводить остальных и успокоить оставшихся в лаборатории, что все в порядке после пропущенного прибытия. Джо удалось передать сообщение, сказал он, но, несомненно, они нервничали. "Я прошу прощения за свое отсутствие, - сказал Олден на артонанском. "Я помогал одному волшебнику, у которого возникли проблемы со здоровьем. Сейчас все в порядке, и наш график больше не должен прерываться". Утром он потратил немало усилий, чтобы перевести эти несколько фраз, и Джо с веселым видом подтвердил, что все в порядке. Профессор все время говорил, что купит Олдену переводчик, чтобы ему не приходилось тратить столько времени на жесты и указания, чтобы его поняли, но то ли хороших переводчиков с внесистемного английского было трудно найти, то ли Джо считал, что ломаный артонанский язык Олдена забавен. Впрочем, это, похоже, не имеет значения. Все ученые были достаточно умны, чтобы понять, к чему он клонит, и достаточно терпеливы, чтобы приложить усилия. > - сказала женщина тоном, который был слишком напористым, чтобы быть просьбой. Было бы легче нести одного из них и ее, так как она была очень маленькой даже для артонианки, но он справится. "Да. Я могу нести двоих". Скорее, один из них будет опираться на другого, который будет неловко цепляться за Олдена, прежде чем он активирует свой навык, чтобы они оба оказались замкнутыми вокруг него на время путешествия. Если они правильно рассчитают время, ему придется сделать всего пару тяжелых шагов. Это был самый неудобный рюкзак на свете, но в прошлый раз он сработал. Интересно, что эта схема срабатывала только в том случае, если Олден выбирал целью именно стоящего человека, а не наездника. Он одарил людей в комбинезонах своей самой уверенной улыбкой, мысленно перебирая оставшихся пассажиров. После того как эти двое уйдут, останется восемь человек. Женщина, которая всегда вела машину, розовощекая, отец, дети и еще три помощника. В идеале было бы удвоить количество пассажиров, и если бы с ними случился еще один казус, вызвавший задержку, то все было бы в порядке. Карманы пассажиров были набиты всякими лабораторными принадлежностями, которые, как они решили, нужны Джо сегодня, а ягоды марлевки они уже собрали для Олдена. Сумка была полна, несмотря на то, что во время предыдущих поездок он пытался объяснить водителю, что ему нужно всего несколько штук. Розовоглазый объяснил всем, что к чему, хотя до его прихода они, наверное, уже сто раз это проходили, и Олден забрал ягоды. Официальный квест сработал как завершенный, и Олден запросил телепортацию обратно в Артону III. [Запрос принят. Пожалуйста, войдите в альков]. [91 s] Принято? испуганно подумал Олден. Что это такое? Всегда раньше система Луны Тегунда говорила: "Запрос одобрен". А "одобрено" - это вообще слово? Может быть, она пытается быть милой? Могут ли Системы вообще это делать? Он нервничал из-за аномалии. Но не прошло и двух минут, как он снова оказался в суммонарии, спина болела, а голова слегка кружилась. Он надеялся, что это самая тяжелая нагрузка. Он наложил сохранение на обоих помощников. Один из них тут же упал, пошатнулся на шаг, а затем пришел в себя. Другой прижался к спине Олдена, как коала, и его хватка необъяснимо усилилась, когда он вгляделся в окружающую обстановку. Может быть, все эти светящиеся символы были пугающими? "Чувак, мы здесь", - пробормотал Олден, пытаясь оторвать руки мужчины от его лабораторного халата. > Джо заплакал. > Каждый раз он говорил что-то похожее. И каждый раз помощники кланялись. По крайней мере, человек-коала отпустил Олдена при звуке голоса Джо. Когда Олден ушел, оба помощника с гордостью выворачивали карманы, чтобы показать Джо одинаковые наборы особо злобных щипцов. День седьмой "Это не настоящий контроль разума", - сказала Тварт Хог, прислонившись к шкафчикам со скрещенными на груди мускулистыми руками после того, как выслушала утреннее объяснение Олдена. "Она не Колебающая". "Я знаю. Но это что-то. Раз уж речь идет об организации, может быть, она вытягивает уже имеющуюся у тебя мысль вперед в нужный момент? Я не очень понимаю, но подумал, что тебе стоит быть осторожнее". Предупредить ее было бы правильно, ведь она тоже жила с Манон. Но Тварт Хог не выглядела особенно обеспокоенной. "Ты низкого ранга?" - спросила она. "B." "Эй! Я тоже. Так что нам не стоит беспокоиться за себя. Раз уж ты сказала мне быть начеку, значит, все в порядке. А-ранг Колебающий... мы бы даже не завели этот разговор, потому что вы бы никогда не поймали ее на этом. Кролик ранга С манипулирует одной и той же дюжиной людей годами, словно играет с куклами? Нехорошо. Но не повод напрягаться". Олден, должно быть, выглядел скептически. " Послушай. Я не буду отрицать, что она, вероятно, могла подстроить, чтобы ее приспешники подставили тебя под какую-нибудь крупную неприятность. Тем более что ты работаешь в лаборатории и в медицинском отделе. Но она, похоже, умна и эмоционально устойчива, так что вряд ли она подкинет тебе что-то серьезное. Только не надо нагнетать обстановку. Оставь все как есть. Ничего не делай". Тварт Хог повернулась и взяла свои ботинки из шкафчика. "Именно так я и собирался поступить на данный момент", - сказал Олден. "Но я думаю, что это неправильно, что она с ними делает. Она распоряжается всей их жизнью". "У тебя комплекс героя?" " У меня нет..." "Да. У тебя есть." Тварт Хог подтянул шнурки на своих ботинках. "Куча новых Призванных такие. Я советую тебе поскорее перерасти это. Ты нашел проблему. Но это не значит, что ты должен решить ее прямо в эту секунду любой ценой". "Я только что сказал, что пока ничего не собираюсь делать". Олден был раздражен. "Ты бы не стал продолжать, если бы у тебя не было сомнений по поводу этого курса. Перестань сомневаться. Ударить по проблеме здесь и сейчас - худшее, что ты можешь сделать". Шкафчик закрылся с грохотом. # >, - сказала Софи, мягко пиная лабораторный шкаф одной из задних ног. > "Почему-то я знал, что ты это скажешь". # "Я разработал эксперимент!" объявил Джо, как только они закончили продлевать свой ежедневный контракт. "Что это?" спросил Олден, отводя руку от татуировки на груди и сбрасывая рубашку. После того как он прикладывал к ней пальцы и снова устно соглашался с условиями договора, знак всегда оставался странно теплым в течение нескольких секунд. " Надень свое исключительно роскошное пальто". Олден так и сделал. Профессор наклонился, почти исчезнув за своим столом. "Я под прицелом?" "Конечно". "Тогда лови!" Джо снова вскочил на ноги и метнул в него один из резиновых мячей. Только на этот раз он был в огне. "Что за черт!?" - закричал Олден. Но они стояли близко друг к другу, и он уже привык ловить то, что Джо бросал в него. Мяч уже был у него в руке. "То, что твой навык был разработан для использования визуальных эффектов, очень забавно". Джо сделал поправку на свою умную линзу и посмотрел на хвост неподвижного пламени, отходящий от мяча. "Но я полагаю, что он должен выполнять ту же функцию, что и тактильные ощущения от сохраненного предмета. Оно помогает управлять вещью. Лучше двигайся, если не хочешь обжечь руки". Олден поспешно сделал несколько шагов. "Ты бросил в меня огненный шар!" Он подумал, знает ли Джо, каким в этот момент он выглядел в высшей степени волшебником. "Я подумал, что если тебе нужно поймать что-то явно опасное, и если у тебя нет времени на раздумья, то ты, естественно, выполнишь трюк, который мы пытались проделать прошлой ночью. И вот видите? Я был прав!" "Значит, я делаю настоящую "мгновенную заморозку" для летающих предметов, если знаю, что они опасны", - сказал Олден, глядя на шар. "Это лучше, чем ничего". Он не стал спрашивать, что бы сделал Джо, если бы это не сработало. "И мы считаем, что я должен быть в состоянии перенаправить импульс, верно?" - добавил он, с нарастающим волнением вышагивая. Раз уж он смог изменить положение своей хватки, это должно сработать. "Где я могу безопасно разместить это?" "Это оружейная лаборатория. Здесь ты наименее пожаробезопасен, чем сам шар". Олден повернул шар так, что тот, по идее, должен был удаляться от него, когда его умение останавливалось. Затем он бросил его и тем же движением сделал быстрый шаг назад. Шар отлетел от него, источая дым и пламя, и врезался в окно, выходящее во внутреннюю лабораторию. "Сработало!" - закричал он. "Это действительно сработало!" Думать, что это сработает, и видеть это в действии - две разные вещи. "Да, но ты все равно не можешь сделать это намеренно. А теперь иди и потуши это. Может быть, здание и не загорится, но не нужно позволять ему наполняться дымом". День восьмой "Одна из девушек в команде по легкой атлетике на самом деле больна мононуклеозом", - сообщил Джереми. "Ходят слухи, что вы теперь встречаетесь". Олден сидел на своей капсульной кровати, перебрасывая из руки в руку шарик шпаклевки для моделирования. "Это похоже на слухи, которые вы двое могли бы легко исправить", - сказал он раздраженным тоном. "Так и есть, не так ли?" подхватил Бо. Олден вздохнул и шлепнул шпаклевку на полку. "Почему ты сегодня утром стонешь и охаешь, как мой дедушка?" спросил Джереми. "Двенадцать дней Артона III - это целая вечность", - сказал Олден. "Мне кажется, что я никогда не вернусь домой". "Скажи мне еще раз, сколько денег ты заработал за это время?" "Так много, что мне уже и не хочется. Мне нужна Земля". "Бедняжка". "Я знаю... Кажется, цикл сна настигает меня. Я готов к органическому циркадному ритму, а не к инопланетному, вызванному наркотиками. Я постараюсь завтра быть менее раздражительным". "Не, не беспокойся", - сказал Джереми. "Бо не сдерживает своего скверного настроения, так почему ты должен это делать? Ой! Ты бьешься, как маленькая старушка". "Да? Тогда почему ты сказал "ой"?" Олден рассмеялся. "Пока, ребята. Мне пора." # Лабораторные экзамены. Обед. Снова лабораторные экзамены. Уроки с Джо. Луна Тегунд. Принять таблетки. Спать, думал про себя Олден, дожевывая последний кусочек одного из волокнистых печений, которые подавали вместе с ежедневным завтраком, пробираясь сквозь толпу студентов и ассистентов, ожидающих, когда их пропустят на первый экзамен. Странное расписание, но, похоже, это мое. Словесная цепочка спокойствия действовала на него. Утром у него ушло всего две попытки, и теперь гремлин ждал полтора часа, прежде чем его жалобы начнут действовать. Медленный прогресс, но неуклонный. "Райх-бит" - крикнул кто-то. Олден повернулся в сторону говорившего не потому, что уже привык к такому обращению, а потому, что артонианцы, пришедшие на экзамен, особо не кричали. Обычно они просто слонялись у дверей лаборатории, нервные и молчаливые. Квинтет ненормально брутальных артонианцев в одинаковых зеленых мундирах отошел в сторону, и он увидел очень знакомое лицо. "Привет, Стюарт, - сказал Олден. Позади него кто-то зашептался, и один из них быстро замолчал. Олден удивленно посмотрел на мальчика. Он предполагал, что Стюарт не будет в строю гораздо дольше, чем пару дней. Но вот он здесь, глаза с золотыми кольцами, кожа бледно-розового оттенка, наверное, более здоровая для артонианца, чем серая кожа, которая была у него в последний раз, когда Олден видел его. Одна сторона его головы была выбрита, а остальные каштановые волосы были стянуты в очень короткую французскую косу. Это придавало ему странный вид. Что касается ноги Стюарта... предположительно, она была прикреплена заново. По крайней мере, он стоял прямо, а на той стороне, где отсутствовала нога, был надет сапог до колена, сделанный из непрозрачного белого геля. Олден ждал, что тот скажет. В конце концов, он кричал, да и вообще был довольно разговорчив для тяжелораненого. Но он лишь немигающим взглядом уставился на лицо Олдена. "Надеюсь, тебе лучше?" предложил Олден через минуту. Он не был уверен, что еще можно сказать. Он знал, что не должен упоминать о том, что произошло на самом деле, но стоило ли говорить о легенде, что парень потерял конечность в поединке с Джел-нором? Возможно, об этом не было широко известно. А может быть, говорить о том, что кто-то проиграл дуэль, было оскорблением. И в университете есть правило не общаться с экзаменуемыми вне работы, вспомнил Олден. Так что не стоит поощрять разговоры. "Удачи на экзаменах", - сказал он. Затем, чтобы быть абсолютно справедливым, он добавил: "Удачи всем присутствующим". Не успел он открыть двери, как Стюарт, наконец, сообразил, что именно он хотел сказать. "Я сожалею, что своими действиями запятнал нашу честь. Это печальный час в моей жизни". Олден почувствовал, как его лицо застыло в вежливой улыбке, пока он пытался понять, что этот парень имел в виду. Может быть, потому, что они лгали о том, что произошло на самом деле? Или, может быть, потому, что они не сражались с мишненом насмерть лично? Я понятия не имею. И тут он потрясенно осознал, что Стюарт говорил на очень хорошем английском языке. В тот день он так не говорил, и не похоже, что он мог выучить его внезапно. Скорее всего. Он должен был придумать, как сказать именно эту фразу. Должно быть, наша честь серьезно запятнана, если он захотел извиниться на моем родном языке. Олден этого совершенно не понимал. Но ему не хотелось проявлять неуважение, и он попытался придумать подходящий ответ. "Моя честь - моя собственная, - сказал он наконец. Бо умер бы, если бы услышал меня. "Так что не волнуйтесь. Обо мне. Со мной все в порядке. Выздоравливай, и давай оба сделаем все, что в наших силах". Стюарт выглядел облегченным. Он сделал хромой шаг вперед на своем гелевом ботинке и кивнул Олдену. > , - предположила Софи, прохаживаясь между столами. > "Откуда ты вообще знаешь, что там была кровь?" - спросил Олден. спросил Олден. "Тебя там не было". > День девятый Сегодня мне придется нести детей. Олден был удивлен, когда проснулся в своей темной капсуле с этой мыслью в голове. Он всегда нервничал, когда приближался вечерний полет на Луну Тегунда, но никогда еще не начинал его утром. Ничего не изменится, сказал он себе. Будет легче, потому что они маленькие. Даже снаряжение брать не придется. Это был один из способов успокоить испуганного отца. Женщина с розовыми глазами пообещала ему, что Олдену не придется защищать ничего, кроме детей. Который час? Обычно Олден просыпался с ложным восходом солнца, играющим на потолке. Но сейчас этого не было. Он спросил Систему и обнаружил, что проснулся почти на час раньше, чем следовало. Сожалея о потерянном сне, он отпер дверь своей капсулы и распахнул ее. В помещении было тускло и тихо. Все капсулы были закрыты, но кто-то, видимо, не спал, потому что Олден почувствовал запах растворимого кофе, который некоторые из них пили каждое утро. Он сходил в ванную, умылся, пожевал зубную резинку и высыпал ее обратно в жестянку. Несмотря на его сомнения по поводу гигиеничности, средство отлично работало. Когда он увидел себя в одном из зеркал, его зубы выглядели так, будто их профессионально отбелили. Прыщи тоже полностью исчезли. У него не было особых проблем, но те, что были, заметно исчезали всю неделю. А теперь их как будто и не было. Вероятно, в этом и заключался смысл того, что Призыв наконец-то проявил себя в полной мере. "Это очень важно!" - прервал его мысли пронзительный голос. "Я так хорошо поладил с профессором на прошлогодней вечеринке, и это был шанс произвести еще одно впечатление. Я не могу пропустить..." "Ш-ш-ш... ты всех разбудишь. Не волнуйся. " Олден посмотрел в сторону туалетного шкафа, из которого доносился звук. Когда он только вошел, то заметил там двух шепчущихся людей, но не обратил на них внимания. По его мнению, жизнь в тесном помещении требовала определенного волевого игнорирования. Похоже, они расстроены. Он не мог определить, кто это, поскольку до сих пор они разговаривали тихо, но расстроенная женщина определенно была. "Я должна была попросить Криса посмотреть на него вчера вечером! Я знала, что должна. Но мне вдруг стало так неловко. Я уже собиралась, но потом... не знаю почему! Я уже давно перестала его слушаться, а он всегда такой отзывчивый. Он мог бы придумать скобу, если бы у него была ночь". Кто-то ранен? Крис был тем парнем из команды медиков, который каждый день носил скафандры. Мейстер ранга D, который специализировался на оборудовании для улучшения тела. Он был в команде медиков, потому что многие артонианцы подключали к себе магические штуки. Олден напряг слух, чтобы уловить ответ. "Пусть попробует что-нибудь сделать сегодня утром". "Что в этом хорошего, Манон?! Мне скоро на службу! Они отправят меня в медицинский отпуск, как только увидят это!" Не-а, не-а, не-а, подумал Олден, схватил жевательную резинку и вышел из ванной. Не буду вмешиваться. Мы уже почти дома. Тогда я смогу подумать о хитроумных Кроликах. Он взял на себя обязательство и собирался его придерживаться. Он вернулся в свою постель и в считанные мгновения закрыл панель. Видишь, Тварт Хог, - подумал он. У меня нет комплекса героя. # До конца утра Олден следовал своему обычному графику, но к обеду его настигла лодочная драма. Он сидел в кресле в углу и ел бутерброд, сделанный им из куска хлеба и фаршированных грибов, которые предлагались каждый день. Он как мог игнорировал других людей, что было не очень хорошо, поскольку все они громко говорили о Лоре, женщине, которая любила носить юбку в фартуке с оборками. Вчера вечером во время работы она поранилась об инопланетный тренажер. По всей видимости, она повредила колено. Это было странное явление, поскольку Лаура была Бруталом. Травма оказалась настолько серьезной, что ей не удалось скрыть хромоту. Ее отправили провести день в ожидании целителя, а поскольку травма была не опасна для жизни, она могла пробыть там целую вечность. Если остальные не ошиблись в своих предположениях, то по возвращении ее тоже, скорее всего, сразу отправят домой. "Сегодня как никогда", - сказала Ная, хмуро глядя в свою тарелку. "Крис мог бы что-нибудь сделать для нее, не так ли? Небольшая механическая помощь плюс хорошая таблетка от боли... что-нибудь. Она была уверена, что уже близка к тому, чтобы получить долгосрочное предложение от того профессора, который считает, что горничная-охранница - это самое крутое, что может быть на свете. На вечеринке, в обычной обстановке, когда все немного раскрепостились, это могло случиться. Вряд ли вы когда-нибудь услышите, чтобы ранг D получил такой шанс". На вечер была запланирована вечеринка, на которой работали многие из человеческих Призванных. Олден не обратил на это внимания, поскольку его не было в списке приглашенных, но, судя по всему, это была лучшая возможность для Лауры покрасоваться перед профессором, который был заинтересован в найме низкорангового брутала по эстетическим соображениям. Держу пари, что эта идея пришла им в голову, когда они наблюдали за тем, как Тварт Хог следует за своим нанимателем по кампусу. Наличие заметной службы защиты, в которой вы даже не нуждаетесь, было странным, но это было далеко не самое странное, что происходило здесь. "Я не уверена", - сказала Манон. "Я была в зале, когда это случилось, вчера вечером, консультировала по поводу расположения некоторых тренировочных залов. У нее заклинило ногу. Это выглядело ужасно. Я должна была настоять на том, чтобы она сразу же обратилась к Крису, но она решила, что сможет справиться". "Почему она так решила?" спросила Ная, выглядя ошеломленной. "Ее нога была фиолетовой, Манон!" "Вчера вечером все выглядело не так уж плохо". Я тут ни при чем, сказал себе Олден, с ненужным усилием пережевывая свой бутерброд. Через несколько минут, когда он ехал в лифте, спускаясь в лабораторию, ему пришло сообщение. [Вечерний квест для Высшего профессора Ворли Ро-ден отменен] [Новое задание для университета Лифсонг] [Вы будете работать официантом на торжественном вечере Общества Достижений для преподавателей, студентов и членов их семей. Прибыть за два часа до начала мероприятия для примерки формы и обучения]. Как только он вошел в лабораторию, Олден огляделся в поисках Джо. Он заметил его в глубине комнаты у облучателей. Софи нигде не было видно. "Это нелепо!" запротестовал Олден, поспешив туда. "Может, они просто отменят мой действительно важный квест с тобой, чтобы заставить меня подавать канапе на коктейльной вечеринке?" "Важный квест по сбору ягод?" нейтральным тоном произнес Джо, регулируя одну из ручек на гигантской духовке. "Да! Важный квест по сбору ягод. Они могут попросить кого-нибудь из других Призванных передать людям крошечные закуски". "Люди популярны на вечеринках. И я полагаю, что вас выбрали дополнительно за практичность вашего умения. Я был немного удивлен, что вы еще не были зарегистрированы для этого. Я думаю, что Бти-квол сопротивлялась этому желанию только потому, что у вас нет записей о светских мероприятиях, и ей придется изменить бюджет своей мечты, чтобы экипировать вас для этого. У других человеческих сопровождающих была бы униформа прошлых лет". "Разве вы не можете избавить меня от этого?" "Университет - твой основной призыватель. У них есть приоритет. Если я буду жаловаться, то лишь обращу внимание на странность количества и типа заданий, которые я даю вам в свободные часы". В его голове промелькнула мысль. "А что, если я ужасный официант?" Брови Джо взлетели вверх. "Ты просишь меня успокоить тебя по поводу твоих навыков в качестве подавальщика блюд? Я уверен, что у тебя все получится". "Нет, я имею в виду то, что ты предложил. Что, если я просто притворюсь, что у меня ничего не получается? Я могу швырнуть мартини кому-нибудь в лицо или..." Профессор разразился хохотом. "Я говорю серьезно!" "Нет, нет. Не делайте этого. Это лишнее. Мы успеем собрать все ягоды, и ты не будешь жертвовать своими шансами получить работу в высшем обществе, благородный Кролик". Олден нахмурился. "Если только ничего больше не случится". "Да. Если только ничего больше не случится. Не мог бы ты достать порошок Аргакса из холодильных установок для этого сеанса?" "Красное вещество, верно?" "Красное", - согласился Джо. Олден работал молча, вытаскивая пакетики с порошком из задней стенки холодильников и бросая их в одну из корзин для ланча, которые Джо, похоже, собирал с каждым днем. Сегодня я должен был забрать детей. Уже второй раз их поездка из Мун-Тегунда срывалась. Он не был суеверным, но все равно было неприятно. Он удивился, когда на него упала тень, и, подняв голову, увидел склонившегося над ним Джо, который хмуро смотрел на его татуированные черты. "Мне кажется, что я должен кое-что уточнить, на случай, если в твоей голове промелькнут особенно абсурдные мысли", - сказал он. "Даже если ты будешь кидаться едой в гостей, я все равно не смогу дать тебе задание на вечер. Это будет выглядеть так, будто я подстрекаю тебя к саботажу мероприятия, чтобы насолить некоторым людям, с которыми я не очень хорошо лажу". "Хорошо", - сказал Олден. "Я не буду". "Возьмите это." Джо протянул руку, и на лабораторный стол с грохотом упало кольцо. "Это заем. Поскольку я сомневаюсь, что они позволят тебе надеть твой потрясающий плащ". "Ты даешь мне волшебное кольцо?" сказал Олден, глядя на темное серебряное кольцо. "Ты знаешь, что означает слово "заем"? "А что оно означает?" нетерпеливо спросил Олден, потянувшись за ним. "Это что-то похожее на усиление ловкости. Значительно. Это очень полезно для того, чтобы не швырять в людей закуски. И фокусы на вечеринках". "О, вау! Это действительно круто! Спасибо большое!" "Заем", - сказал Джо. " Заемщик. Я не правильно говорю?" >. Олден поднес кольцо к свету, чтобы полюбоваться им. Оно было простым, но очень тяжелым. И оно было покрыто вытравленными геометрическими узорами. "Я буду хорошо о нем заботиться", - сказал он. "И вернешь его?" "Да. Конечно". ---------- ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ: Гедонистический Олден должен был встретиться с Бти-квол в определенной комнате здания, похожего на бетонный улей. Но она встретила его тележку на тропинке еще до того, как она подъехала к двери, и практически выдернула его из нее с криком: "Наконец-то!". "Я на полчаса раньше", - запротестовал Олден, переходя на бег, чтобы не тащить его за собой. >, - лепетала она. > Олден решил промолчать. Инопланетный менеджер по персоналу выглядела так, будто находилась на грани слез или насилия, а поскольку он уже принял участие в этом мероприятии, то мог бы и постараться, чтобы все прошло гладко. > - сказала она, глядя на него с изумлением. > Она провела его в улей. Это был музей естественной истории. Разноцветные фонари, столы и брызги зеленых и черных растений искусно размещались среди экспонатов. И Олден с трепетом смотрел на громадный, словно по волшебству подвешенный над головой скелет. Инопланетный кит? Угольно-серые кости бесшумно двигались, никуда не плывя, а острые шипы, которые, должно быть, при жизни выступали из боков этого существа, были увенчаны блестящими остриями, которые ловили свет. Они пробирались сквозь джунгли горшечных растений, огибали стеклянные витрины с окаменелостями и моделями инопланетных животных, которые двигались так плавно, что Олден не был уверен, что это именно модели. Затем она провела его через потайную дверь, и они спустились на большом лифте на один уровень вниз, туда, где, судя по всему, и происходила вся работа. Вокруг них сновали люди с тележками, полными декораций, и мягкими коробками с музейными экспонатами. Бти-квол пробивалась сквозь этот хаос, объясняя всем, что у нее срочное дело, и заслужила несколько уничтожающих взглядов от артонцев, которые явно были заняты своими неотложными делами. Через минуту Олден оказался в комнате, похожей на наспех собранную парикмахерскую. Когда там было написано, что нужно прийти пораньше, чтобы получить форму, он не ожидал, что ему сделают полный макияж. Он думал, что его отведут к шкафу с запасными рубашками, чтобы он мог их примерить. Или что-то подобное. Конечно, он также думал, что быть официантом - значит быть официантом, но, видимо, это было не совсем так. Его усадила на стул миниатюрная пожилая женщина с темной фиолетово-коричневой кожей и множеством бисерных ожерелий. Она дала ему в деревянной миске вэвви и стала рассматривать его через очки с квадратной оправой. >, - сказала она, слегка ущипнув его за щеку. В ответ на его изумленный взгляд она привстала на цыпочки и заглянула ему в глаза. > "Спасибо?" > - спросила она. > "Это важно?" - ответил он после минутного колебания. > - пробормотала она про себя, сжимая одну из рук Олдена через рубашку и издавая разочарованный звук. Думаю, столетний человек ростом в четыре фута разочарован моей силой в верхней части тела. Единственное, что удерживало его чувства от легкой обиды, было его замешательство. Она ведь делала ему прическу или что-то в этом роде, верно? А не нанимала его ухаживать за волами на ферме своей семьи. Словно прочитав его мысли, она запустила все свои пальцы в его волосы. >, - сказала она. В голове Олдена всплыл яркий образ полулысого Стюарта с французской косичкой, и он вздрогнул. Он был так занят, пытаясь придумать, как убедить ее не прибегать к этому стилю, что не сразу заметил, что зеркало старушки измеряет его, пока он сидит. Над его отражением появилась сеть красных линий, а сбоку - артонанские цифры. Зачем кому-то понадобилось знать длину моего носа? Бти-квол стояла у зеркала и рассматривала один из трех встроенных экранов. Олден не мог видеть вокруг нее тот, на который она смотрела, но другие показывали, судя по всему, проекты доспехов и протезов для его лица. Олден вдруг понял, что сегодня на нем будет сложный костюм. Неожиданно эта мысль немного подняла ему настроение. То, что ему предстоит светское мероприятие, вообще напрягало. И он все еще расстраивался и переживал, что находится здесь, на вечеринке, а не на Луне Тегунд, где он действительно был нужен, а не как удобная деталь для завершения особого магического числа Призванных Бти-квол. Но, судя по эскизам, похоже, что костюмер планировал одеть его в зеленые чешуйчатые доспехи. Это было даже здорово. Приличный костюм даст ему хотя бы отправную точку для разговоров, и... >, - пренебрежительным тоном сказала Бти-квол, убирая с экрана то, на что она смотрела. > >, - рассеянно сказала старушка. > >, - возразила Бти-Квол. > >, - возразила Бти-квол. > > >, - пренебрежительно сказал Бти-Квол. > Старушка издала сердитый звук и потопталась у своих экранов. Олден бросил на нее извиняющийся взгляд в зеркало. Бти-квол достала свой планшет и теперь быстро говорила о том, что он будет делать. У нее была раздражающая привычка микроуправлять заданием так, что каждый шаг вечера становился частью квеста. Перед глазами всплывали таймеры на каждую мелочь. Даже на перерывы в туалете отводилось определенное количество минут. Это невероятно назойливо, подумал он, наблюдая периферийным зрением, как таймеры сворачиваются в череду зеленых огоньков. Система здесь, на Артоне III, хорошо справлялась со своей работой, предоставляя ему информацию, когда она была нужна, и не мешая, когда она была не нужна, но ему гораздо больше нравился метод Джо, когда он давал общее задание, а затем предлагал совет, как его выполнить, а не кучу официальных шагов по выполнению квеста. Олден, естественно, был бы вежлив с гостями, которые заговорили с ним на вечеринке. Но когда ему приказали сделать это, да еще с напоминанием, которое должно было мелькать над головами людей, ему захотелось вести себя как варвар, чтобы насолить Бти-Квол. Он отвлекся, сунув руку в карман и перекладывая с пальца на палец волшебное кольцо Джо. Оно могло изменять свои размеры, но не до бесконечности. На мизинце оно сидело слишком свободно. Он провел все время после обеда в лаборатории, играя с его магией и ловко манипулируя бутылочкой с таблетками, которые он забыл принять во время экстренной телепортации. Джо сказал, что кольцо компенсирует потерю ловкости от плаща, и это навело Олдена на мысль, что оно будет работать аналогичным образом. Однако эффект оказался совершенно иным. Все, что он держал в руке с кольцом, словно не хотело его отпускать. Все цеплялось за пальцы на долю секунды после того, как он их бросал. Тяжелые или легкие, вес предмета, казалось, не имел особого значения. После ухода студентов Олден опробовал это на лабораторном оборудовании и чуть не разбил мензурку, пытаясь показать Софи, как он может раздвинуть все пальцы, и она на мгновение повиснет, прижатая к ладони, словно приклеенная. К его разочарованию, эффект липкости не действовал на предметы, которые он в данный момент сохранял. Если навык был активен, то кольца как будто и не было вовсе. Но, по крайней мере, оно не позволяло ему ронять предметы, когда они не находились в состоянии консервации. К моменту ухода Бти-Квоа в зале присутствовали несколько человек с лодочника и лортхи. Они переодевались в свои костюмы с помощью артонианца. Один из членов лодочников пришел с уже готовым гримом, так что они явно знали, как это делается в прошлые годы, или их готовили к этому в течение недели. По центру ее лица струилась река фиолетовой краски. Один из лортхов был одет в кожаный костюм, полностью утыканный короткими клинками. Может быть, он - Мастер ножей? Поскольку Олден собирался стать Райх-битом, разумно было предположить, что и у остальных Призванных будут наряды, соответствующие классу. Крис из лодочника доставал из ящика замысловатый головной убор, усыпанный шестеренками, и он был Мейстром, так что это казалось хорошим предположением. Старуха подождала, пока Бти-Квол уйдет надолго, и заговорила снова. Она с силой размахивала кисточками для макияжа и довольно громко дышала для такого маленького человека. >, - сказала она Олдену, смахнув морщинистой рукой изображение бежево-коричневой мантии и крыльев, одобренных Бти-квол. "Я... наверное, она просто очень напряжена", - успокаивающе сказал он. Он не знал, есть ли у женщины переводчик или нет, потому что она продолжала пыхтеть, открывая ящики и выкладывая на стол пакеты и бутылочки. > - насмешливо проговорила она. > Она точно собирается побрить меня налысо, подумал он, глядя, как она приближается с чуть более крупной версией крючковатой бритвы, которую он получил в посылке. "Вы знаете, я не очень забочусь о своих волосах", - сказал он. "Но мне нравится, когда они есть. Даже если они будут очень короткими, это будет лучше, чем ничего. Если вам интересно". > Она схватила бритву. > Пока Олден застыл на месте, она начала хватать локоны волос и накручивать их. По крайней мере, она не хотела, чтобы он был совсем лысым. Она отрезала от каждого локона явно случайное количество волос, но не настолько, чтобы их не смог восстановить человеческий парикмахер. Интересно, получу ли я за это бонус? Мне кажется, что за это должны давать бонус. В зеркале он еще не мог понять, что происходит с его собственной внешностью, но Крис уже начал покрывать свои руки и ноги бодипейнтом за листом пластика. Он был худым парнем, и белесая краска делала его похожим на привидение, нуждающееся в хорошей еде. Но в течение следующего получаса он превратился в нечто более инопланетное. На нем были белые халаты длиной до колен и головной убор из движущихся шестеренок. Что-то, прикрепленное к его задним зубам, заставляло его рот светиться ядовито-зеленым светом, когда он открывал его. Казалось, что он произносит строки. > "Предполагается, что в этом есть какая-то театральная составляющая?" спросил Олден. Он надеялся, что его в этом не будет. Однажды он был енотом в спектакле начальной школы и забыл, какой кусок мусора он должен был украсть из кучи на сцене - это была его единственная и неповторимая работа. Он так и застыл на месте, мучаясь от ужаса, что украл не тот скомканный пакет с чипсами, и его пришлось спасать другому еноту. >, - сказала старушка, вдевая тонкие оранжевые проволочки в свежевыстриженные волосы Олдена. > Чтобы она могла меня понять. У нее была привычка разговаривать не с ним, а с собой, поэтому он не был уверен. Наверное, у нее в очках был переводчик. "Что за корабль?" спросил Олден. >, - сказала она. Слово не было непереводимым. Это было что-то вроде "побег" или "эвакуация". Олден знал, потому что слышал, как помощники Джо использовали это слово, описывая его роль в том, чтобы забрать их на Луне Тегунда. Лунервикк не мог быть человеком, поскольку он погиб бы еще до того, как Земля познакомилась с артонианцами. Но если серо-белая краска и жуткая зеленая подсветка рта должны были сделать Криса похожим на представителя другого вида, Олден не мог точно определить, какого именно. >, - строго сказала она. > Она хихикнула, как будто сказала что-то очень смешное. "Бти-квол сказал, что я должен улыбаться". >. "Хм..." Эта дама хорошо бы поладила с Софи. > "Разве Бти-квол не говорила, что бежевые Райх-биты известны своей застенчивостью?" Похоже, она представляла себе, как Олден сливается с окружающей средой и "обнаруживается" голодными посетителями вечеринки, прежде чем снова исчезнуть. Как в игре в прятки, где в качестве награды предлагаются закуски со спецэффектами. Олден был не совсем против. Стоять в углу, тайком откусывая кусочки еды, на протяжении большей части вечеринки было проще, чем по-настоящему общаться. >, - сплюнула костюмерша. > Она прикрепляла к волосам Олдена проволочный шнурок в виде остроконечного нимба, который, вероятно, должен был напоминать о шипах на черепе самца Райх-бита. Позади нее в зеркале то и дело появлялись заметки. "Где-то есть еще люди, работающие над костюмом?" - спросил он. Как еще они собирались закончить работу вовремя? > Она отступила назад и полюбовалась своей работой. Провода в волосах Олдена светились оранжевым светом. > - с энтузиазмом сказала она. Олден осмотрел бутылки с краской, стоящие на столе. Ни одна из них не была бежевой. Старуха не заканчивала работу над костюмом Олдена до тех пор, пока в поле его зрения не замигал таймер, напоминающий, что через несколько минут ему нужно быть наверху. Это было связано не столько со сложностью костюма, который был доставлен к ним полностью готовым почти за час до этого, сколько с тем, что она, похоже, была уверена, что Бти-квол не сможет ничего изменить в его дизайне. Олден осмотрел себя в зеркале. Он не всегда понимал артонианцев, почти ничего не знал об их моде и еще меньше - о том, чего они хотят от Призванных на своих вечеринках. Но достаточно громкое " пошел ты" было узнаваемо всеми. Он был одет в черную одежду волшебника. Ошибиться было невозможно. Гаремные штаны, пальто с широкими рукавами и до ужаса удобные ботинки делали его похожим на кузена Джо с темной стороны. Плащ был даже расшит символами. На спине Олдена почти невидимым жгутом были закреплены большие крылья Райх-бита, а в волосах - светящиеся оранжевые провода. Но костюмерша не стала особо гримировать его. На глазах у него была простая пара черно-оранжевых полос, нарисованных в виде маски. Он был очень узнаваем, в отличие от большинства других Призванных, которых он видел мельком в их костюмах. Это выглядело очень круто. И, возможно, это было политическое заявление. Достаточно громкое, что он уже подумывал попросить старуху не делать этого. Но тут ему пришло в голову, что так он сможет уйти с вечеринки без ущерба для своей репутации и репутации Джо. Так что он просто... позволил всему случиться. Бти-квол была такой контролирующей; Олден был абсолютно уверен, что она захочет осмотреть его перед началом мероприятия. И у нее не будет другого выбора, кроме как отослать его, когда она его увидит. Поездку для спасения детей можно было сохранить, и все, что ему нужно было сделать, это изобразить, что он слишком глуп, чтобы понять, что должен был позвонить Бти-квол, когда костюм только появился. > - подбодрила его женщина. > Ну да. Как будто я хочу, чтобы люди подавились. Добиться правильного выражения лица оказалось легче, чем следовало. Фальшивые клыки, которые она ему подарила, сильно оттягивали внимание, делая любую полусерьезную улыбку зловещей. Видимо, разновидность Райх-битов, которую он представлял, была известна своим бунтарским характером. Костюмерша радостно засмеялась и похлопала Олдена по руке. > Он не понимал, что она имеет в виду, пока она буквально не вытащила серебряный маркер и не схватила край крыла, чтобы подписать на нем свое имя. " Мет-Уса?" спросил Олден, пытаясь произнести его правильно. > Наконец он вышел из гардеробной и стал маневрировать по коридору, стараясь не удариться крыльями о тележки с посудой и накрытыми тарелками, которые стояли в ряд у лифтов. Мет-Уса следовала за ним, посмеиваясь про себя над каждым шокированным взглядом, который они встречали со стороны работников. Казалось, она была в полном восторге от того, что устроила сцену. Олден прижал ладонь к панели лифта. Он ожидал, что Бти-квол выскочит и повалит его на пол, как только откроются двери, но вместо этого он оказался лицом к лицу с Манон, которая была пастельно-розовой Райх-бит в комбинезоне, усыпанном стразами, и лортхом со всеми ножами. >, - шипел лортх, нахмурив брови, глядя на Олдена. > Манон выглядела немного шокированной, но потом улыбнулась, насколько это было возможно для ее рожи. "Не волнуйся. Я уверена, что все в порядке!" >, - сказал лортх. > "О, Бти-квол так занята! Мы, люди, сегодня доставили ей немало хлопот. Сначала был несчастный случай с Лорой, а теперь у Фархана аллергическая реакция на один из цветочных спреев". Она покачала головой. "На самом деле, позволь мне подняться наверх вместе с тобой, Олден. Бти-квол должна была быть там, чтобы в последний раз все обсудить, но она упустит возможность при таком раскладе. Я делала это столько раз, что могу и сама все рассказать". Ее губы были накрашены в тон лицу, и она надела контактные линзы. Когда она улыбалась, она действительно была похожа на змею. У меня была такая паранойя по поводу того, что она подстраивает мои мысли, но я почти уверен, что в последнее время она ничего со мной не делала. И, кажется, она была шокирована этим костюмом. И все же мы все здесь... Не то чтобы у него были доказательства, но все это выглядело так, словно кто-то дергал за ниточки, чтобы создать для Бти-Квол идеальную катастрофу. Тварт Хог ошибается, когда говорит, что Манон и ее куклы - не такое уж большое дело. Если ты распоряжаешься жизнями десятка людей, это вызывает эффект пульсации. Даже посторонние люди оказываются втянутыми в это неожиданным образом. Возможно, Манон не знала, какими будут последствия ее перестановок в реальном мире. Она просто стремилась получить законченный пазл, который бы ее устроил. Или к тому, что не устраивало Бти-Квол. Олден был слишком высокого ранга, чтобы управлять, поэтому она не хотела, чтобы он приближался к ее лодочнику. Но сломайте колено нужной куклы, и Олден или кто-то другой, похожий на него, просто встанет на место вместе с остальной частью головоломки. Заставьте другую куклу стоять рядом с букетом, и внезапно менеджер по персоналу окажется занят как раз в тот момент, когда нужно будет заметить Олдена, Манон и сияющую Мет-Усу, выходящих из лифта в музей. Что ж, такое драматическое событие, наверное, случалось не каждый раз, когда Кролик перекладывал кусочки головоломки. Бти-квол проделала более чем значительную часть работы. На этой неделе она была резка со многими людьми, и в конце концов обязательно столкнется с кем-нибудь, кто захочет ответить ей тем же. Но это должно было полностью разрушить план побега Олдена. Если никто из начальства его не видел, то как он собирался выбраться до начала вечеринки? И как разозлятся ответственные лица, если на глазах у всех гостей они будут выглядеть как шуты? "Мне нужно в туалет", - вдруг сказал он. "Где здесь туалет?" "О, у нас есть всего несколько минут до открытия дверей!" Манон бросила на него укоризненный взгляд. "Мы должны выстроиться в очередь, чтобы поприветствовать прибывающих гостей". "Тогда я быстро пописаю. Система, где здесь туалет?" Манон издала звук протеста, но трудно было всерьез спорить с человеком, который утверждал, что ему срочно нужен туалет. Олден бросился к туалету. Мет-Уса бежала за ним, предупреждая каждый раз, когда ей казалось, что гигантские черные крылья могут врезаться в один из дисплеев. Как только он оказался в уборной, он написал сообщение Бти-квол. И тут же получил уведомление о том, что она включила его в список низкоприоритетных контактов, и он будет добавлен в ее очередь. Затем он позвонил Джо. Он запросил видео, но Джо переключил его на аудио. "Алло? Ты так сильно скучаешь по мне спустя всего несколько часов, Олден? Ты становишься очень зависимым, знаешь ли". "Ты ведь придешь сегодня на вечеринку, не так ли?" Олден сказал в спешке. "Ты уже в музее?" Может быть, если он бросится наперерез Джо, у профессора будет повод пожаловаться кому-нибудь, чтобы его выгнали. "Я уже еду туда в тележке, полной очаровательных друзей". Затем, по смс, он добавил: [Я вообще разговариваю с тобой сейчас только потому, что эта группа должна думать, что у нас с тобой необычайно тесная связь. Я не могу сделать это на вечеринке, так что выкладывай все, что накипело, побыстрее".] Олден понял, что он должен быть с теми студентами, с которыми произошел инцидент с мишнен. Или с их родителями. Они, наверное, обрадовались бы, узнав, что Олден - один из частных контрактников Джо. Это уменьшало вероятность того, что он станет рассказывать об их ошибках. "Сколько у меня будет неприятностей, если я надену на вечеринку не тот наряд?" - спросил Олден. спросил Олден. "Мне льстит, что тебе так нравится лабораторный халат, но он действительно недостаточно формален. Ты должен носить то, что тебе дают". "Я ношу то, что мне дали. Бти-квол был невероятно снисходителен к костюмеру, и подождите... есть ли способ... Система, отправь Джо селфи! Например, фотографию меня в костюме? Ты можешь это сделать?" Джо вздохнул. "Мне неловко за тебя в этот момент", - сказал он, и его лицо, казалось, плыло перед Олденом без всякого фона. "Что такого ужасного в..." Он замолчал, на пару секунд потеряв дар речи. "Ты меня видишь?" Олден жестом указал на себя. "Мне что, нужно симулировать желудочный вирус и прятаться здесь до тех пор, пока кто-нибудь не придет меня уволить или что-то в этом роде?" "Олден, я ошеломлен. Из тебя получился такой стильный волшебник. Вышивка указывает на то, что вы весьма искусны в области трансмогрификации. Что объясняет крылья. Ты должен проинструктировать меня, мастер, ведь я всего лишь ничтожество..." "Джо, пожалуйста", - сказал Олден. "Ну, это определенно заявление. Спорное..." "Это я понял, но будут ли люди бросать в меня заклинания или просто попросят покинуть вечеринку?" "Никто не собирается бросать в тебя заклинания на публике, дурачок. Как это с тобой опять случилось?" [И почему ты просто не позвонил менеджеру по персоналу, когда это начало происходить?] "Бти-квол очень разозлил одну древнюю даму по имени Мет-Уса. И я тоже был очень зол на нее. Я знаю, что это не очень хорошее оправдание, но я подумал, что никто не сможет обвинить в этом ни тебя, ни меня, и я смогу пойти собирать ягоды сегодня вечером. Только теперь Бти-Квола нет рядом, чтобы отправить меня обратно в общежитие, и мне придется действительно носить это на глазах у всех". Лицо Джо повернулось в сторону, когда он заговорил с теми, кто ехал с ним в тележке. Система не переводила, но, похоже, разговор был оживленным. Джо несколько раз рассмеялся, прежде чем снова посмотрел на Олдена. "По общему мнению, это смешно", - сказал Джо. "Носи его". "Смешно". "Слишком необычно, чтобы быть оскорбительным для тех, кто не является абсурдно чувствительным. Оскорбительно для отличника и, как следствие, для школы. Но кто-то сказал, что ваш художник по костюмам раньше был довольно известным местным художником. Все думали, что она уже умерла. Эта история станет еще смешнее, когда все выпьют". [Тебе придется быть приятным и покладистым весь вечер. Иначе вы действительно можете обидеть не того человека]. "Кажется, у меня все-таки желудочный вирус". [Не будь ребенком. Это всего лишь вечеринка. Завтра вечером ты сможешь насладиться тишиной и покоем на Луне Тегунд.] С сомнительной уверенностью в том, что новые друзья Джо сочтут его положение забавным, Олден вышел из ванной. Мет-Уса была там, чтобы убедиться, что он не повредил крылья. Он подумал, не собирается ли она прилепиться к нему, пока ее не выгонят. Может быть, она просто ждала, когда придет Бти-квол и увидит, что она натворила? Олден присоединился к остальным Призванным у дверей. Все уставились на него, кроме Манон, которая сияла. "Напитки!" - сказала она, и артонианский официант, стоявший в стороне, принес Олдену поднос с шипящей голубой жидкостью в рюмках. Он нацелился на него и взял, полагая, что нет причин не использовать консервацию на напитки. У всех остальных были подносы с теми же напитками. Они стояли двумя ровными рядами у двери, за исключением Криса, который возился с огромной металлической пусковой установкой, которая не могла быть настолько смертоносной, насколько выглядела. "Олден, Бти-квол успела познакомить тебя с твоими помощниками?" "Не успела", - ответил Олден. "Но она упомянула о них". Манон указала на четырех настоящих официантов - артонианцев, не являющихся волшебниками, которые должны были подавать ему все, что положено, и подменять его в музее, когда он был занят чем-то другим. Олден задался вопросом, выглядели ли они все так невероятно нервно до его прихода. Может, и так, - с надеждой подумал он. Может быть, я тут ни при чем. Верхний свет погас. Потолок за костями летучего кита превратился в поле звезд. Музей вдруг превратился в темный лес с зеленью и разноцветными лужами света от фонарей. Витрины и орнаменты на стенах беспорядочно освещались золотыми прожекторами, которые на пару минут затухали, а затем снова гасли, когда наступала очередь других экспонатов. Олден переминался с ноги на ногу, стараясь сохранить поднос с напитками холодным. Точно в назначенное время двери распахнулись, и группа волшебников, по мнению Олдена, отвечавших за школу, вошла внутрь, беседуя с толпой хорошо одетых людей. Вслед за ними в зал влились будущие ученики и родители. Олден протянул свою рюмку. Он пытался улыбнуться, но боялся, что из-за клыков это будет похоже на оскал. Человек, одетый в плащ цвета радуги, остановился перед ним и уставился на него. На нем было столько вышивки, что он походил на гобелен. Боже мой, Джо ошибся. Сейчас меня превратят в лягушку. Наверняка этот парень умеет это делать. Наверняка он сможет превратить меня в одну из тех инопланетных лягушек с черепашьим панцирем. Это карма за то, что я позволил Бти-Квол убить эту лягушку в мой первый день здесь. Мужчина повернулся к женщине в таком же вышитом наряде, стоявшей позади него. > - сказал он со смехом. Он взял с подноса Олдена один из напитков - слава богу, он был застывшим на месте достаточно долго, чтобы они перестали сохраняться, - и поднял его в тосте за толпу позади него. > - крикнул он. Каждый, кто вливался в двери, хватал бокал и поднимал его. Вдруг раздался громовой рев, и на всех собравшихся посыпались потоки света и сверкающие искры. Крис почувствовал облегчение от того, что его пусковая установка наконец-то заработала. > - воскликнул он, и шестеренки на его головном уборе бешено закрутились. > Вечеринка началась. Олден не знал, в какой беде оказался Бти-квол. В течение всего первого часа мероприятия он был слишком занят, чтобы сосредоточиться на чем-либо, кроме своего непосредственного окружения. Он бы совсем потерялся, если бы не команда официантов, следивших за тем, чтобы он находился в нужном месте и делал нужные вещи в нужное время. Они подготовили подносы и дотошно объяснили, что нужно делать с каждым из них. После первой порции напитков все, что нес Олден, имело какой-то особый эффект. Еда и закуски собирались в сторонке поваром, одетым в бежевую одежду в тон стенам, а затем доставлялись ему дымящимися, пропаренными или меняющими цвет. Он нес их в толпу людей с активированным умением, а когда оно деактивировалось, эффект завершался грандиозно. Больше всего ему нравились зефирные штуки, которые спрыгивали с подноса, как попкорн. Если он правильно подбирал время, гости вечеринки ловили большинство из них своими тарелками. Если же он ошибался или задерживался на пути к зрителям, то все они оказывались на полу. К его удивлению, то, что пол был завален едой, никого не смутило. Многие гости из кожи вон лезли, чтобы быть неряшливыми. Казалось, что наличие еды на полу или на твоем лице - это доказательство того, что это вечеринка, а не обычное мероприятие. Половина вещей, которые он носил с собой, были рассчитаны на неряшливость. Напитки, как правило, были наполнены до самого края бокала, так что при малейшем толчке они могли пролиться, а однажды он чуть не столкнулся с Манон, которая несла поднос с обжаренными мясными ломтиками, и масло стекало по бокам на ее руки. Она оставляла за собой след. [Гедонистично, не правда ли?] - написала она ему, не отрываясь от работы. [Это задание гораздо больше похоже на кроличье, чем работа в лабораториях. Посмотри назад]. Он не смог ответить, так как ментальные сообщения были ему не по зубам, но, обернувшись, увидел одного из маленьких детей с вечеринки, который шел за ним по пятам. Их здесь было не так много, но несколько преподавателей привели свои семьи. У Олдена еще не было возможности пообщаться с кем-нибудь из мини-артонианцев. Они были одними из единственных посетителей вечеринки, которые не пялились на него и не отмечали его наряд. Для них его одежда волшебника была скучной по сравнению с костюмами других Призванных. В конце концов, они постоянно видели волшебников. Думаю, после того как они покончат со всеми остальными, они обязательно доберутся до меня. Он достаточно насмотрелся на то, как остальные общаются с детьми, чтобы понять, что к чему. Они думали, что Призванные в причудливых одеждах - это как персонажи в парках развлечений. Они ожидали встречи с ними. Один из бдительных официантов появился, чтобы забрать у Олдена поднос с закусками, когда к нему подошел ребенок. Он пригнулся, насколько это было возможно с крыльями, и ребенок подмигнул ему. > "Конечно". Парнишка смахнул крошки и поставил на пол маленький планшет. Он чудесным образом балансировал на узком краю и каким-то образом сфотографировал их с разных ракурсов, не двигаясь. Крылья Олдена по-прежнему выглядели фантастически. После этого паренька появилось еще несколько. Потом еще подносы. Олден хотел украдкой откусить кусочек, но он так и не остался один. В какой-то момент Мет-Уса исчезла. Он беспокоился, что ее увезли наказывать, но в конце концов она вернулась в сопровождении хранителя музея. Пока Олден кормил людей и фотографировался, шли какие-то таинственные переговоры, а несколько старых театральных экспонатов Мет-Усы телепортировали из хранилища другого учреждения, чтобы показать их во второй половине вечеринки. Наконец Джо подошел и, коротко улыбнувшись и не сказав Олдену и десяти слов, удалился с целым подносом пирожных, засунутым в карманы. По мере того как продолжалась ночь, Олден начал чувствовать себя измотанным. От крыльев болела спина, а гости становились навязчивыми. Официанты предали его доверие и бросили его на произвол судьбы, оставив на произвол судьбы пьяных подростков и еще более пьяных профессоров, которые хотели сфотографироваться. Разве это не Торжество Общества Достижений? Похоже, это должно быть чопорное мероприятие, где все очень беспокоятся о том, какое впечатление они производят на своих старейшин. Но некоторые из этих парней были в стельку пьяны. На одном из столов стоял кальян, и Манон разослала всем людям групповое сообщение с просьбой не приближаться к нему. Артонианцы отрывались по полной. Очевидно, время отхода ко сну у Олдена было не таким регламентированным, как его убеждали, потому что оно пришло и ушло, а Система не издала ни единого писка. Предатель, мысленно обвинял он себя, в тысячный раз повторяя, что его костюм, безусловно, просто Райх-бит. Любое сходство с волшебником - чистая случайность. Говоря это, пьяные артонцы выглядели как истерички. Олден не знал, почему, но он продолжал повторять это, потому что это срабатывало, а других шуток у него не было. Наконец ему удалось убежать от последней группы. Он пробрался через весь музей к краю вечеринки. Успех! И это всего за полтора часа попыток. Теперь бы только спрятаться за каким-нибудь растением или таксидермическим динозавром и переждать... >, - раздался голос из-за гигантского папоротника в горшке, который Олден только что считал своим будущим защитником. > Нет. Не хочу! Сегодня он так много тренировался улыбаться, что у него болели щеки. Он обошел папоротник и с удивлением обнаружил, что между ним и стеной стоят стол и два стула. Это никак не могло быть частью первоначального плана вечеринки. Сидевшая за столом пара волшебников, похоже, была трезва... что, вероятно, было хорошо, поскольку женщина была заметно беременна. У мужчины были длинные прямые волосы такого бледно-фиолетового оттенка, что они были почти белыми, и он не поднимал глаз от книги, которую читал, когда Олден подошел к нему. Настоящая книга в кожаном переплете, отметил Олден. Он принес ее на вечеринку, вместо того чтобы просто тайком почитать на планшете. Это был отказ от общения на продвинутом уровне. Он мог восхищаться этим. "Вам что-нибудь нужно?" спросил Олден. "Может быть, что-нибудь поесть?" >, - ответила она, улыбаясь. > Олден стоял, размышляя, не собирается ли она его сфотографировать. Но она не сделала ни малейшего движения, чтобы так сделать. Она смотрела на него некоторое время, а затем отвернулась, чтобы смотреть в даль и не замечать его. Подождите... я уволен или нет? Он продолжал стоять. Они бы сказали ему уйти, если бы это было необходимо, не так ли? Не найдя ничего другого, он уставился на них. Их официальная одежда была немного странной. Как будто они были основаны на традиционном одеянии волшебника, которое Олден сейчас высмеивал, но кто-то хотел убедиться, что их действительно нельзя принять за одно и то же. У них были рукава длиной до локтя вместо длинных, более узкие штаны, узоры из мелких металлических шипов вместо вышивки. Ни у одного из них не было планшета или какой-либо видимой линзы. Даже металлических колец вокруг радужки не было. Олден стоял очень долго, прежде чем женщина наконец сказала: - Брат, если тебе нужно, чтобы он подошел ближе, просто скажи. Он одет в примечательный костюм. В конце концов, кто-нибудь заметит его здесь. Или кому-то из твоих супругов надоест праздник, и они придут нас искать. >, - раздраженно сказал мужчина, по-прежнему не поднимая глаз от книги. >. > Олден кивнул. Его имя уже давно звучало на вечеринке, так что она, конечно, слышала его. > Ее брат захлопнул книгу и бросил на нее раздраженный взгляд. > > > > Олден наблюдал за разгорающимся спором с расширенными глазами. Что это за разногласия? >. > В этот момент они даже не были похожи на взрослых. Может быть, они были пьяны? > > По совету Джо, Олден сегодня очень старался быть покладистым. Но это было уже слишком. "Что ты собираешься с ними делать?" - спросил он, надежно сцепив руки за спиной. >, - с ужасом сказала женщина своему брату. > > - запротестовал он, откинувшись в кресле и вздохнув. > Стюарт? Олден не видел его всю ночь. Похоже, его не было и на вечеринке. Должно быть, один из этих двоих - его родитель? Олден уставился на мужчину. Неужели это тот самый суперважный отец, которого даже Джо боялся разозлить? Он прятался в углу за растением. Читал книгу. Со своей сестрой. Он не кричал "страшный инопланетный король-волшебник", а именно так Олден представлял себе отца Стюарта, несмотря на отсутствие монархий на современных Трипланетах. >, - объяснила сестра. > Узнать мою суть? Это что, какой-то тест на детекторе лжи? А, может, они просто хотят убедиться, что я не собираюсь рассказывать Стюарту? Это было нормально. Он и не собирался. Проще согласиться на просьбу, чем строить из себя хитреца. У него был один очень серьезный секрет, который нужно было скрыть от артонианцев. И он очень сомневался, что человек, с которым он только что познакомился, ни с того ни с сего спросит его, кормил ли он когда-нибудь своей кровью заключенного в чикагском консульстве. Олден подошел ближе и разжал руки, протягивая их парню. Артонианец некоторое время изучал его, не принимая их. > "Это заем", - грустно сказал Олден. Он играл с ним всю ночь. Поскольку никому не было дела до того, что он проливает напитки, он мог проделывать с бокалами разные фокусы. > Какой бы детектор лжи он ни собирался использовать, кольцо должно было быть очень слабым, если оно мешало. Олден спрятал кольцо в один из карманов своего костюма волшебника. Мужчина крепко взял его руки в свои. Олден заметил, что у него были мозоли. Это было неожиданно для книжного червя или волшебника. Мужчина уставился в звездное небо за скелетом кита. > Спрашивать было незачем. Оно было доступно ему через Систему. Может быть, он устанавливал исходные данные для распознавания лжи? "Олден. Сэмюэл Олден Торн". > Олден уставился на него. "Как в жизни? Это довольно серьезно. Я не знаю." > Этот парень действительно не любил мягких вопросов, не так ли? "Мою тетю. Моих друзей. Мою..." Он заколебался. Всего на секунду, и то только потому, что ему пришла в голову мысль, что, возможно, не стоит говорить об этом. Ведь их больше нет. Но в это мгновение он вдруг почувствовал нечто удивительное - паутинный кокон своей собственной магии. Он был здесь, вокруг него, как и во время телепортаций на Луну Тегунд и обратно. Только на этот раз вокруг кокона его магии был еще один, гораздо более массивный. Она не давит на него, но он сразу понял, что если бы давил, то он был бы... Даже не раздавлен. Я просто исчезну. Как будто меня вычеркнули из жизни. Это была не догадка. Он знал это наверняка. Сердце Олдена колотилось. Артонианец все еще смотрел на фальшивые звезды. > "Да". Лгать было немыслимо. > "Нет." Соврать было невозможно. Мужчина слабо улыбнулся. > "Когда мне было десять лет, я нашел в Интернете фотографию человека, по вине которого погибли мои родители. Как выглядело его тело после того, как с ним расправился Брутал S-класса. Я понятия не имею, откуда она взялась. Он лежал на металлическом столе. Наверное, следователи взяли его, и он вытек". Он видел это вживую, но тогда его эмоции были приглушены. Несколько лет спустя... "Меня это не беспокоило". > "Это принесло мне удовлетворение. Мне казалось, что мир стал справедливее. Я смотрел на него каждую ночь и спал как младенец". > "Когда она исчезла из сети, и я понял, что я делал. Вот тогда я испугался". > Он опустил взгляд и встретился с глазами Олдена. Его собственные были розовыми, как у ведущего ассистента в лаборатории. >, - сказал он, опуская руки Олдена. > Олден схватился за грудь, задыхаясь от нехватки воздуха. У меня что, приступ паники? > Олден едва слышал его. Так громко его уши не звенели уже много лет. > - он запнулся. > > - предложила сестра. > > "Нет... я в порядке", - задыхался Олден. "Могу я просто уйти?" >, - сказал мужчина. > ---------- ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ: Урок первый "Не говори так громко", - проворчал Олден, прижимая к лицу подушку, пытаясь спрятаться от света в своей капсуле. "Что? У тебя похмелье?" спросил Бо. "Оооо, а ты? Разве Призванным не запрещено пить?" сказал Джереми. Громко. "Не на Трипланете", - сказал Бо. "Хотя, наверное, у них все же есть какие-то возрастные ограничения?" "У меня нет похмелья", - сказал Олден в подушку. "Я, наверное, единственный человек в кампусе, у которого его нет. Как может быть, что сегодня утром еще будет экзамен? Они же обещали мне поспать. Была целая речь о сне. Для этого есть таблетки, а потом они забрали их, когда я больше всего этого хотела. Они меня мучают". "Это довольно мягкая пытка", - сказал Джереми. "Иди умойся холодной водой". "Выпей кофе". "Придется просить лодочников поделиться своим, а я их ненавижу. Я всех ненавижу сегодня утром". "Ой." "Жестко." "Кроме вас, ребята", - поправил Олден. Он провел языком по зубам. Костюмные клыки все еще были на месте. Удивительно, что он не проглотил ни одного из них за ночь. После встречи с отцом Стюарта и самого страшного в истории сеанса рукопожатия со странным волшебником он убежал обратно в общежитие. Он рухнул в постель, в ушах все еще звенело, а темное, постыдное воспоминание кипело в его сознании так сильно, как не было уже много лет. Что за хрень - Первичный? Это звучало как титул. Важное. Но Олден никогда не слышал его раньше. "Звучит как потрясающая вечеринка", - сказал Джереми. Олден рассказал им только об обычных событиях. Но не о завершении вечера. "Думаю, для гостей так и было. Для меня это был стресс. И утомительно. И немного унизительно. И жарко... почему на этой дурацкой планете вечно жарко?" Он сделал паузу. "Зато я получал так много чаевых. Так много. Я даже не знаю, за что. Примерно на полпути, когда все преподаватели и родители ушли в запой, на моем интерфейсе каждые несколько минут стали появляться случайные суммы Арголда. А некоторые студенты подкладывали мне в карманы какие-то предметы. Это либо палочки жевательной резинки, либо какие-то наркотики для вечеринок, либо волшебная штука, которая делает кто знает что..." "Да, тебе определенно стоит их выбросить", - сказал Бо. "Очевидно, что я не собирался есть их, не спросив у кого-нибудь, что это такое", - сказал Олден. "В любом случае, это длилось вечно. Мне противно. Мне нужно принять душ, но лодочники уже забили на это дело. Зато я поиграл с волшебным кольцом". "Ты должен его украсть!" воскликнул Джереми. "Да что с тобой такое? Полторы недели назад ты переживал, что он идет на смерть, а теперь подбиваешь его ограбить волшебника?" Утренний таймер Олдена мигнул один раз, привлекая его внимание. У него было сорок пять минут. Если он не встанет с постели в ближайшее время, таймер зазвонит еще настойчивее. Он вздохнул и отбросил подушку. На ней было пятно черно-оранжевой краски. # "Доброе утро, дорогой Олден", - с отвратительной жизнерадостностью произнес Джо, входя в лабораторию. Профессор, как обычно, убирал с каждого стола отдельные предметы. "Угу..." Не могу поверить, что он еще жив. Когда Олден видел его в последний раз, Джо модифицировал кальян с помощью зелий из своего маленького чемоданчика, полного склянок. Видимо, он хранил зелья для вечеринок прямо рядом с теми, что убивали мишненов. " Ах, ты сохранил свои клыки! Делаешь заявление?" Софи подошла к нему и с интересом наклонила шлем. >, - сказала она. >. Олден улыбнулся ей, затем повернулся к Джо. "Вообще-то я не могу их вытащить. Как... вообще. Я перепробовал все, кроме как бить по ним молотком сегодня утром. Пришлось бросить, когда десны начали кровоточить. Художница ведь не приклеила их к моим зубам?" Если он не разберется с этим в ближайшее время, то по возвращении на Землю ему будет трудно объяснить клыки стоматологу. Да, я сам их надел. Нет, я не знаю, что я использовал. Удивительно, как это получилось, правда? Пожалуйста, сделайте так, чтобы они исчезли. "Откуда мне знать?" - сказал Джо, нюхая банку с маринованными мышами. "Я могу посмотреть на них, когда мы закончим установку. Может быть, это какой-то растворимый клей". Не желая упускать это предложение, учитывая отсутствие альтернативных решений, Олден сделал все возможное, чтобы воспрянуть духом и помочь в работе. "Давайте уберем эти золотые коробки", - предложил он. Джо удивленно посмотрел на него. "Компрессоры Эт-лора?" - спросил он. "Я в восторге от этого предложения. Зачем нам лишать студентов их?" "Только несколько человек используют их на каждой сессии. И они издают очень раздражающий звук". Как гвозди по меловой доске в пещере. "Я так привык к ним, что никогда не замечал". >, - сказала Софи. "Это ужасные скрипучие коробки, и ты всегда заваливаешь людей, которые ими пользуются", - беспечно сказал Олден, унося одну из них со стола. "Я делаю студентам одолжение". > шипела Софи, обращаясь к Джо. > "Похоже, он не любитель вечеринок. Жаль. Он был очень большим хитом". Олден почувствовал себя гораздо лучше после того, как поместил все семьдесят пять компрессоров Эт-Лор в Угол Позора, где ему и место. Покончив с этим, он помог Джо закончить с холодильниками, а затем держал рот открытым, пока профессор рассматривал его клыки через умную линзу. "Она использовала какой-то клей для них", - сказал он. "У меня есть несколько средств, которые растворят его, но пока оставь их у себя. Я разберусь с этим за обедом. Я совершенно ничего не знаю о человеческой зубной эмали, и, полагаю, ты бы предпочел, чтобы я не учился методом проб и ошибок". "Я могу использовать артонианскую жевательную резинку для чистки зубов", - сообщил Олден. И раз уж он об этом подумал, то достал из кармана одну из странных плоских палочек и протянул ее Джо. Она была завернута в сложенную вощеную бумагу. "Кстати, это жвачка? Или это наркотики? Или это что-то вроде жевательного волшебного зелья?" Может быть, это вовсе и не для еды, но выглядело так. И пахло одной из трав, которые здесь любят употреблять в пищу. Джо уставился на палочку и фыркнул. "Кто-то дал тебе одну из них вчера вечером? Это немного... в общем, да. Да." "Что именно?" "Те три вещи, которые ты сказал". Олден уставился на него. "Это жевательная резинка?" Джо забавно покачал головой. "Да. Их легко сделать, если у вас есть средства на ингредиенты. Поэтому они пользуются неизменной популярностью у состоятельных молодых людей". "А что это делает?" "Вы его жуете, а потом передаете кому-нибудь другому, чтобы он его пожевал..." "Ну, это звучит отвратительно". "- и между вами двумя или более людьми на несколько минут возникает легкая сенсорная связь". Олден уставился на палочку в своей руке. "Это телепатическая жвачка?" "Сенсорная. Вы не обмениваетесь мыслями, только чувствами. Вкус, запах, прикосновение и так далее". Это... было даже лучше. Олден был безмерно разочарован и немного завидовал тому факту, что артонианцы ощущали и управляли своей властью как настоящим шестым чувством. Если это была сенсорная жвачка... "Могу ли я использовать эту штуку, чтобы чувствовать свою магию, как это делают артонианцы?" - взволнованно спросил он. Джо выглядел озадаченным. "Откуда мне знать? Она не для людей, и обычно ее не используют в таких случаях..." "Это было бы потрясающе! Но мне пришлось бы жевать ее с кем-то, у кого есть такое чувство". Олден задумчиво вертел жвачку в руках, в чем ему помогало невозвращенное кольцо Джо. "К тому же это может быть полезно для боевой подготовки, может быть? Если бы ты мог чувствовать, что делает кто-то, кто более опытен, чем ты, когда он двигается. И было бы просто потрясающе, если бы ты мог видеть свое и чужое окружение одновременно... Хотя, наверное, от этого может сильно закружиться голова. У этого должно быть много практических применений. Сколько, вы говорите, она действует?" "Качественная палочка должна работать около одиннадцати минут", - сказал Джо. "Но она не рассчитана на людей, так что если ты решил положить ее себе в рот, то, по крайней мере, подожди, пока поблизости не окажется квалифицированный целитель". "Как вы думаете, я мог бы купить больше таких?" Олден сказал серьезно. "Для твоей боевой подготовки. Как Райх-бита". "Просто для того, что я могу придумать позже. Я никогда раньше не слышал об этом материале. Как вы думаете, его очень трудно найти на Земле?" Джо вздохнул. "Не знаю и не интересуюсь. И нет. Здесь, на Трипланете, вы не сможете купить его легально. Аптеки не станут продавать тебе то, что не предназначено для твоего вида. Просто довольствуйся тем, что дал тебе какой-то молодой дурак, и не отравись случайно". Олден кивнул. "В любом случае, у меня их четырнадцать. На первое время должно хватить". "У тебя четырнадцать?" "Да. Я считал, когда доставал их из карманов вчера вечером". Джо покачал головой. "Кажется, в юности я ходил не на те вечеринки", - пробормотал он. "Джел-нор даже подарила мне одну. А потом она пристально смотрела на меня, пока ела тарелку с этими маленькими гамбургерами в форме кубиков". "Ты должен запомнить, какой кусок принадлежал ей, если сможешь". "Почему?" "Потому что это либо точно убьет тебя, либо точно будет безопасно для тебя. Скорее всего, второе, поскольку она пыталась намекнуть, что ты должен съесть "бургеры" вместе, находясь под воздействием жвачки. Я полагаю, что это своего рода взятка или предложение мира. В любом случае, она должна была изучить химический состав жвачки, прежде чем давать ее тебе". "Принято к сведению". Он действительно не думал, что хочет с ней помириться. Скорее, он хотел бы избегать ее любой ценой. "Увы, - сказал Джо, глядя в сторону дверей, откуда доносились тихие звуки встревоженных студентов. "Придется снова их впустить. Сколько бы я их ни испытывал, они продолжают приходить". >, - предложила Софи. "Вы знаете, что вчера вечером несколько человек сказали мне, что я неприемлемо труден и жесток с их детьми?" сказал Джо. "Никто не ценит мои строгие стандарты". # Может быть, потому, что предыдущий день был таким странным и долгим, возвращение к обычной рутине заставило часы пролететь незаметно. К обеду Олден был в хорошем настроении, несмотря на то, что последние двадцать минут перерыва ему пришлось провести, вгрызаясь в противный на вкус квадратик геля, который приготовил для него Джо. "Успех!" - крикнул он, когда, наконец, разжал челюсти и увидел клыки, застрявшие в геле. "Я - это снова я". >. Олден оскалил зубы на Софи. > Он рассмеялся. "У меня дома есть друг по имени Бо. Вы бы поладили". > Олден моргнул. "Да. Но мне почему-то кажется, что они не поладят". Накопленное интеллектуальное превосходство и язвительность были бы невыносимы и для окружающих. В последний день учебы в ЛифСонге был всего один лабораторный экзамен. Так что с этого момента до отъезда домой оставалось еще четыре. Четыре лабораторных занятия, две ночи сна, три поездки на Луну Тегунд. В последний день он должен был уехать сразу после полудня, но Джо получил разрешение задержать его на несколько часов дольше. Но как только он вернется в суммонарий после последней поездки, его телепортируют обратно на Землю. Не терпится подышать воздухом Чикаго. Финишная черта этого безумного первого вызова была налицо, и, если повезет, еще несколько недель у него не будет другого вызова. Он и без этого был бы достаточно занят. Список его дел был длиной в милю. И первое, что в нем значилось: "Успокоиться и подумать". Его вызвали через несколько часов после того, как он прикрепил свой навык. И на такую долгую работу. Это было смешно. Он собирался проспать целый день, когда вернется, а проснувшись на следующее утро, сесть на диван в одиночестве с миской попкорна и блокнотом и попытаться придумать, как начать жить дальше. Ничего страшного. Сегодня давайте просто сосредоточимся на сегодняшнем дне. Парень, рядом с чьим столом он стоял, смешивал зеленую и фиолетовую жижу. Когда смешиваешь зеленую и фиолетовую жижу вместе, всегда что-то идет не так. Олден знал это и даже не имел представления о том, что это за слизь. Мусорный кролик на службе, подумал он, улыбаясь незадачливому студенту, собираясь украсть его материалы. После обеда Олден покатил в тележке в сторону Горячей лаборатории № 7, и по дороге его приветствовали несколько профессоров и студентов, которых он совершенно не узнал. Видимо, я знаменит. Пожалуйста, не зовите меня на свои будущие вечеринки, ребята. Как только двери лаборатории открылись и наружу хлынул прохладный воздух, он услышал приглушенный крик Джо. "Я сегодня здесь! Можешь заходить". Он оказался на полу настоящей лаборатории, а не в своем кабинете. Впервые Олден пошел прямо внутрь. Он остановился в камере, отделявшей вход от центра здания, и оглядел дезинфицирующее оборудование. Он совершенно не знал, как пользоваться всем этим, кроме раковины. "Джо, мне нужно что-нибудь здесь делать?" "Просто наденьте пару ботинок, чтобы не испачкаться. Сейчас здесь нет ничего деликатного". Через минуту Олден вошел внутрь, надев слишком тесные резиновые сапоги. Он направился вниз по металлической лестнице, с интересом рассматривая все это странное оборудование. "Что мы здесь сегодня делаем?" Джо стоял перед большим дисплеем на стене, на котором так быстро мелькала научная информация, что Олден не надеялся ее прочитать. "Ты стоишь здесь, а я провожу несколько финальных симуляций того, что ты возьмешь с собой, отправляясь сегодня в лабораторию". "Что?" "Контракт", - рассеянно напомнил Джо, все еще глядя на дисплей. "Ах, да. Извини." Они еще раз подтвердили частный контракт, и Джо сказал: "Это бомба". Конечно, бомба. Олден вздохнул. "Зачем я сегодня беру с собой бомбу?" "Ты действительно хочешь знать?" "Ты взрываешь лабораторию, чтобы корпорация не смогла получить остальные твои вещи?" "Я стратегически убираю несколько секций. Тебе нужно будет взять две бомбы и доставить их в Тетен. Одну сегодня. Одну завтра. Они довольно необычны и магически сильны, и я не хочу, чтобы они сильно напрягали твое мастерство". Тетен-ар была лидером в лаборатории. Она будет одной из двух последних, кого эвакуируют. "Отлично. Теперь я соучаствую в подрыве зданий". "На самом деле это просто легкая переделка", - сказал Джо. Он взглянул на Олдена. "Так ты сделаешь это?" О, подождите, - понял Олден. Точно. Я не должен. Мы договорились, что он будет забирать людей и грузы. А не таскать туда бомбы. Он уже собирался согласиться, даже не задумываясь об этом. С Джо было слишком легко найти общий язык. Даже сейчас он терпеливо занимался своим делом, не оказывая никакого дополнительного давления. И он действительно помогал Олдену в делах, которые выходили за рамки их договоренности. Мишнен, вечеринка, даже клыки сегодня. В последнее время казалось, что они почти друзья, хотя это и не могло быть точным описанием их отношений. Джо был стар, влиятелен и открыто занимался незаконными делами. И он был волшебником. Индивидуальный частный контракт, который они заключили, мог бы быть справедливым для обеих сторон. Но реальная динамика отношений между ними была настолько несбалансированной, что, вероятно, никогда не могла стать по-настоящему правильной. Впрочем, может быть, и не стоило слишком тщательно анализировать каждую мелочь. "Я возьму ее", - сказал Олден. "Очень мило с твоей стороны". "Вообще-то, это злорадство. Меня очень разозлило, что корпорация "Йипалк" послала Призванных спасать своих людей и заставила их бросить всех остальных". Джо покачал головой. "Даже твоя злость приятна", - сказал он слегка назидательным тоном. "Извините. Теперь я могу задать вопросы?" Джо махнул разрешающе рукой и подошел к чану с угрями. "Кто такой Первичный?" "А. Значит, он представился тебе. На самом деле ему не следовало этого делать. Но даже если он понимает, что это привлекает внимание и усложняет ситуацию, я сомневаюсь, что его это сильно волнует". "Значит, это титул. Почему я никогда не слышала его раньше? Если он кто-то важный, то должен был бы, верно?" "Знаешь, это не обучение навыкам. А именно в этом и должны заключаться наши занятия". Олден сделал паузу. "Я имею в виду... ты не обязан отвечать". "Я знаю, что не обязан отвечать. Что он сказал тебе вчера вечером? Когда Стю-арт'х сказал, что его отец хочет встретиться с тобой, я подумал, что он либо ошибся, либо пытается сделать тебе какой-то ошибочный комплимент. Люди, которые знали о появлении этого человека на вечеринке, были откровенно встревожены. Он не из тех, кто много общается, и они боялись, что его может оскорбить характер праздника". "Он держал меня за руки". Джо чуть не уронил банку с кормом для угря, которую он высыпал в чан, и, зашипев, повернулся. "Почему?" "Его сестра сказала ему это". Профессор уставился. "Я уверен, что ты что-то упускаешь". "Он задавал мне очень личные вопросы. Я думала, что это что-то вроде детектора лжи, и он хотел узнать, что случилось с мишнен. Или он собирался спросить, не собираюсь ли я предать доверие Стюарта, но я... не думаю, что это было именно так. На самом деле, он более или менее уверенно сказал, что ничего со мной не сделает, если я расскажу о его сыне..." "Не надо. У меня столько всего замечательного произошло из-за этого замечательного казуса". "- Значит, дело было только во мне? Я думаю?" Джо выглядел обеспокоенным. "Должно быть, он использовал какой-то неизвестный мне талант, чтобы изучить тебя. Боюсь, я не могу ответить на твой вопрос". "Он сказал, что я должен вернуться домой и жить хорошо, потому что однажды мы снова встретимся". Олден потер затылок. "Это меня несколько обеспокоило". Глаза Джо расширились, и он повернулся лицом к угрям так быстро, что Олден даже не успел понять выражение его лица. "Джо?" "Я думаю, действительно, что отвечать на твои вопросы об Первичном - не лучшее использование нашего ограниченного времени. Давайте вернемся к нашему регулярному уроку мастерства". "Теперь ты меня беспокоишь". "Прикоснись к "Треугольнику абсолютной секретности", пожалуйста". Олден уставился ему в спину. "Мы уже подтвердили контракт на сегодня". "Ах, я хотел бы прояснить один момент. Сегодняшний урок, видишь ли, будет особенным. И я хотел бы, чтобы вы подтвердили, что ни при каких обстоятельствах, ни при какой интерпретации ты не будешь намеренно передавать информацию, которую я собираюсь тебе раскрыть, никому другому любого вида без моего разрешения. Никогда". Удивленный, но очень любопытный, Олден задумался над формулировкой. "Это слишком строго, не так ли? Это означает, что даже если я услышу информацию от кого-то, кроме вас, я все равно не смогу ее повторить. Или даже действовать в соответствии с ней таким образом, чтобы она стала известна". "Да, именно так. Все, что я скажу, о чем ты уже знаешь, ты можешь делать по своему усмотрению, но любая новая информация, которую я открою, подпадает под это соглашение. Кроме того, ты не будешь использовать эти знания для консультирования или инструктирования других людей таким образом, чтобы они могли воспользоваться ими". "А... хочу ли я вообще знать, что это такое?" Джо замолчал на минуту. Он все еще смотрел вниз на угрей. Наконец он сказал: "Я не уверен. Однако это, несомненно, пойдет тебе на пользу. Именно в этом я и обещал тебе помочь". Очевидно, что я не собираюсь отказываться. Он никогда не перестанет интересоваться, что же он упустил из виду. На столе у дальней стены что-то звякнуло. Моя бомба готова!" Тон Джо был бодрым. " Давай я упакую ее в коробку, и тогда мы сможем нормально расположиться в офисе, чтобы продолжить обсуждение". # " У тебя все это время был лед? И ты мне не сказал?" обвиняюще сказал Олден, усаживаясь в одно из кресел, из которого открывался вид на лабораторию. Под рубашкой татуировка горела так, как никогда раньше. Он почувствовал, что гремлин с интересом наблюдает за изменением контракта, но возражать не стал, решив, что все в порядке. Но Джо, должно быть, действительно серьезно относился к этому, когда с помощью своей магии устанавливал его на место. "Ты всегда отказываешься от моих напитков". Джо опустил несколько цилиндрических кусочков льда в чашку с темно-синим чаем. "Это потому, что они всегда горячие. Я даже не знал, что артонианцы пьют охлажденные напитки, пока не подал пару вчера вечером". "Обычно не зимой". "Это зима?" "Да, хотя здесь всегда мягко. У них приятный климат. Ты не знал?" "Просто мне никогда не приходило в голову, что это может быть так", - сказал он, принимая чай. На вкус он был цветочным, но не ужасным. Джо сел в кресло рядом с ним. Он отпил один глоток из своей чашки, а затем без лишних церемоний сказал: "Урок первый..." "Я знал, что должен быть первый урок!" воскликнул Олден. "Я думал о том, как много я должен тебе рассказать и как это оформить. Я собирался использовать его в качестве финала наших занятий, но потом мне пришло в голову, что у тебя могут возникнуть дополнительные вопросы. И я не буду искренне стараться, если просто вывалю на вас информацию и отправлю домой". "Спасибо", - сказал Олден. "Правда. Это очень мило с твоей стороны". Джо закатил на него один глаз. "Урок первый - никогда не следует принимать от Системы еще один навык или заклинание". Он снова отпил чай. Пар, клубящийся из чашки, запотевал на линзах его умного монокля. Рядом с ним неподвижно сидел Олден. На стакане в его руке образовывались бисеринки конденсата. "Ты ничего не говоришь", - заметил Джо. "Я жду, когда вы объясните, в чем тут шутка". Улыбка профессора была натянутой. "Неужели ты думаешь, что я поклялся тебе хранить вечную тайну только для того, чтобы я мог ее передать?" Олден не думал. Но он все еще не мог переварить полученный совет. "Я не понимаю." "Я знаю, что не понимаешь", - просто ответил Джо. "Но, тем не менее, урок один и тот же. По моему мнению, человек в вашей ситуации должен отказаться принимать навыки и заклинания от Системы. Или из других источников, если они будут предложены". "Вся польза от пребывания в статусе Призванного заключается в накоплении новых навыков, заклинаний и очков основ!" " Тебе тоже следует ограничить количество принимаемых улучшений основы. Я не думаю, что ты должен полностью отказываться от них, но будь экономным. Старайся, чтобы твои физические и ментальные улучшения не выходили за рамки разумного для твоего класса, возраста и ранга". "Мой класс - Кролик, а мой ранг - B", - сказал Олден, сам того не желая, повысил голос. "Что я должен делать с одним странным навыком, одним дерьмовым заклинанием и почти без сверхчеловеческих способностей?!" "Одно заклинание?" заинтересованно произнес Джо. Его взгляд мелькнул за линзой. Затем он рассмеялся. "Ты так и не прикрепил свое второе! Тебе вообще нужен был мой совет?" "Я не прикрепил его, потому что не смог найти в списке заклинание, которое бы мне понравилось! А мне было важно быть осторожным и извлечь из этого максимум пользы! Я собиралась изучить их все, когда вернусь домой!" Странно было чувствовать угрозу от совета, но Олден почувствовал. То, что говорил профессор, было неслыханно, непонятно и нежелательно. "Можно ли вообще отказаться от наград за умения и заклинания?" - потребовал он. "Я вообще не мог отказаться от получения навыка! В Системе все было что-то, что-такое, спасибо за службу, если ты не выберешь через несколько месяцев все будет случайным образом закреплено за тобой против твоей воли. НАСЛАЖДАЙТЕСЬ." "Я не такой уж и хороший, знаешь ли", - сказал Джо, подняв на него бровь. "Я не стану дальше объяснять, если ты будешь продолжать выплескивать на меня подростковые эмоции, как будто я лично нанес тебе какую-то травму". Олден отвернулся от него. Он крепче вцепился в холодное стекло. Джо заговорил после минутного молчания. "Это поразительно. Они действительно ничего тебе не объяснили, не так ли?" "Я не понимаю, о чем вы", - жестко сказал Олден. "Кто бы из моих коллег ни посоветовал вам выбрать этот класс. И этот навык". Олден перестал дышать. "Я полагаю, это мог быть другой Призванный, но на Земле на такой ранней стадии развития вашей планеты не должно быть никого, кто знал бы достаточно, чтобы дать тебе подобный совет. Наверное, это был артонианский чиновник, но я не могу понять, как ты мог узнать его настолько хорошо, чтобы он мог сделать такое предложение. Да еще без какого-либо защитного контракта". "Я просто выбрал это слово, потому что оно звучит круто". Олден говорил твердо, но он не верил себе, что сможет увернуться. "Нет. Ты не выбрал", - сказал Джо задумчивым тоном. "Ты не из тех, кто думает, что быть Райх-бит - это звучит "круто". Какое-то время я не был уверен, потому что у тебя есть несколько качеств, которые подходят для этой работы. Например, ты чувствуешь себя комфортно в окружении других видов и открыто воспринимаешь огромные культурные пропасти. Но ты находишь те аспекты занятий, которые большинство людей считают преимуществами, утомительными, и высоко ценишь задания, которые считаешь морально ценными". Профессор сделал паузу, а затем добавил: "То, что ты получил такое задание от меня, - это всего лишь случайность, и ты должен это знать. Ни один человек, предпочитающий спасательные операции вечеринкам, не выбрал бы Кролика. Или навык под названием ""Позвольте мне взять ваш багаж"". Я просмотрел первоначальное английское описание, чтобы быть абсолютно уверенным в отсутствии какой-либо подсказки, и не могу представить себе сценарий, при котором человек с твоим характером выбрал бы его из множества доступных вариантов, если только тебе не посоветовал это сделать кто-то, кому ты доверяешь". Олден судорожно пытался придумать правдоподобную причину выбора класса и навыка... и не мог. Даже если бы он сказал, что ему нужны деньги, это было бы похоже на ложь. Известно, что есть навыки кроликов, которые могут быть полезны для этого. А он выбрал совершенно неизвестный. Почему Джо вообще уделяет мне столько внимания? Он не должен быть настолько чертовски любопытным, чтобы подвергать психоанализу каждую мелочь. "Тебе не нужно выглядеть таким нервным. Любой артонианец, который знает достаточно, чтобы рекомендовать этот навык, является либо равным мне, либо моим начальником, а у них принято пренебрегать определенными правилами. Вряд ли я стану доносить на такого человека. Я просто удивлен, что они дали тебе что-то с такой специфической ценностью, но, видимо, не предложили тебе свою личную защиту или не захотели, чтобы ты знал, как этим пользоваться. Это озадачивает". Это выглядело бы так, если бы ты предположил, что это был артонианец, а не Горгон, пытающийся дать совет, не будучи наказанным своими магическими цепями. В этот момент единственное, что мог сделать Олден, это увести разговор в сторону от того, как он вообще получил этот совет. "Почему я не могу принять больше умений и заклинаний? Когда я повышаю уровень и мне предлагают их, неужели я должен отказываться от них?" Это звучало как безумие. А еще... удручающе. "Контракт заставляет Призванных прикреплять заклинания только в особо опасных случаях или в крайнем случае. Уверен, ты заметил, что он прилагает все усилия, чтобы убедить людей принять его полусвободно. И это почти всегда удается. Каждая версия Системы ходит по канату, пытаясь сохранить определенный контроль над своей планетой без абсолютного истощения ресурсов, и с каждым поколением это становится все сложнее. Почти две тысячи лет назад первая версия Контракта была задумана как нечто удивительно простое и эффективное. Однако все изменилось". "Эффективным в чем?" спросил Олден. "В управлении проблемой, которая никогда не может быть по-настоящему решена", - неопределенно ответил Джо. "Это не самая подходящая тема для того, чтобы мы вдвоем углублялись в нее сегодня. Но помнишь, что я говорил о том, как артонианцы обычно относятся к Призванным?" "Бремя, угроза существованию, дети, которыми надо командовать, или дары святой вселенной". Этот разговор было трудно забыть. "Я уверен, что сказал "дети, нуждающиеся в обучении", но твоя версия подойдет. Изначально идея отбора Призванных из ресурсных миров принадлежала умам, которые рассматривали бы ваше существование как великий дар. Для наших планет - тогда у нас были только Мать и Артона II - и для вашей собственной. Это была и есть высокомерная точка зрения. Она была основана на потребностях артонианцев и наших представлениях о том, что должны ценить другие виды". Он пожал плечами. "Но эта точка зрения - единственная из всех четырех, которая предполагает, что Призванный должен обладать необычайной силой и иметь все необходимые инструменты для ее использования как само собой разумеющееся". Олден нахмурился, глядя на свой чай. По мере таяния льда он становился все более насыщенным. " Ты хочешь сказать, что секрет "необыкновенной силы" заключается в отказе принимать навыки. Потому что я запутался". "Это потому, что ты не даешь мне закончить. Первоначально существовал набор из примерно трехсот навыков, разработанных с пылкой страстью и заботой тех, кто верил, что выполняет святую миссию по спасению самого существования. По замыслу разработчиков, передача этих навыков Призванным и облегчение их использования должны были стать сутью Контракта. "Но создание и внедрение стабильного, глобального агломерата заклинаний, способного делать все то, что делает Контракт, было - и остается по сей день - крупнейшим магическим проектом в истории Артонана. Те мечтатели, которые хотели получить определенный тип Призванного, не могли сделать это сами. Для этого требовалось сотрудничество почти трети населения, способного к магии". Олден задался вопросом, сколько же на самом деле было волшебников. Насколько известно, артонианцы были самым многочисленным высокоразумным видом во Вселенной. Сегодня население Трипланет составляет около тридцати пяти миллиардов человек. Даже две тысячи лет назад треть всех волшебников должна была составлять ошеломляющую цифру. "А в человеческих школах вас когда-нибудь заставляли работать над учебными заданиями с напарниками?" - спросил Джо. "Групповые проекты?" - удивился Олден. "Конечно". "Разве они не ужасны? Редко удается добиться слаженной работы группы даже из четырех или пяти человек. Я уверен, что с людьми дело обстоит точно так же. Мы невероятно похожи. Представьте себе планетарный групповой проект, который, по общему мнению, должен быть завершен... а затем представьте, что никто не хочет завершить его таким же образом". "Наверное, люди из группы "Призванные как дар" не добились своего?" "О, они добились своего. Как и абсолютно все остальные. А это значит, что никто не получил своего. И до сих пор на самом верху волшебного общества идёт изнурительная, нескончаемая борьба о том, как именно следует управлять Контрактами". Он вздохнул. "Это неудобно. Наши ресурсные миры считают нас такими умными. Даже те, кто нас ненавидит, считают нас компетентно злыми. И я полагаю, что нам удалось добиться совершенно шокирующего уровня успеха, если учесть, что все дело в междоусобицах. Но практически все в нынешних системах - это результат переговоров между различными артонанскими философиями. У них есть сильные бьющиеся сердца, с которыми мы все более или менее согласны, но они были облагорожены и одеты тысячей различных комитетов". "Вот почему названия и описания некоторых талантов такие..." "Непонятные на вашей планете?" - сказал Джо. "Да. Не то чтобы их нельзя было описать в явном виде. Но каждый раз, когда кто-то разрабатывает новый интересный навык для Призванного, появляется кто-то другой и говорит: "Если вы дадите им это, они покалечат себя!". И еще один человек кричит: "Они нас всех убьют!". А какой-нибудь идиот все время сидит в углу и пытается убедить своих друзей, что все Призваннын должны выглядеть как супермодели, или иметь отключенные мозги, когда они не используются, или быть способными прогрызать зубами валуны." "Это..." Ужасающе. Олден с удивлением понял, что ему больше нравится идея сплоченных артонианцев с темными намерениями, чем легкомысленных политиков, которые в любой момент могут испортить его планету сотней разных способов. По крайней мере, злобные владыки наверняка хотели бы, чтобы Призванный был жив и полезен. "Что ж, постарайся не терять из-за этого сон. За всю мою жизнь мы ничего особо не взрывали. Все это было лишь преддверием к той части, которая тебя интересует. В наше время, в силу сложившегося менталитета и широко распространенной веры в то, что Вселенная не находится в непосредственной опасности, которой мы когда-то боялись, большинство навыков не предназначены для развития дальше определенного момента. У них есть потолки. Для каждого навыка он свой, но обычно они достигают максимума примерно с 4-го по 10-й уровни, как ты думаешь". Олден уже знал это. "Пользователь навыка 10-го уровня" имел определенный оттенок полного мастерства. "Почему?" "Почему?" "Почему бы вам не позволить им подняться выше?" "Это не так. Они не "поднимаются выше", потому что для них нет ничего выше. Если мы сосредоточимся на классах, основанных на навыках, таких как Райх-бит, то навыки... ах, это трудно объяснить, поскольку у вас нет никаких базовых знаний... они обычно предназначены для быстрого воспроизведения эффекта сложного, но желательного заклинания". Олден моргнул. "Такого я никогда не слышал". "А сколько мы об этом говорили? В любом случае, даже если взять в качестве примера твое умение на самом базовом уровне, есть заклинания, которые сохраняют вещи. Очевидно. Не то чтобы я сам не мог их произнести. Я вообще-то неплохо разбираюсь в этом виде магии, учитывая, насколько она полезна для моей работы. Но знать нужное заклинание для конкретной ситуации и уметь применить его именно тогда, когда это необходимо, не так просто и удобно, как сказать: "Эй, Олден. Иди и возьми это". "Значит, навыки - это просто большие, сложные оттиски заклинаний?" "Очень похоже на это. Основные отличия в том, что оттиски заклинаний почти всегда слабее, чем эквивалентные по рангу навыки, и они, как правило, являются совершенными дубликатами настоящего заклинания, с инструкциями по произнесению, впечатанными в твое существо, так что тебе не нужно знать, как работает магия, и ты буквально не можешь испортить их. Навыки часто основаны на заклинаниях, но они были переработаны, чтобы позволить адепту постепенно понять, что это такое, и освоить то, что они могут делать. Больше гибкости, более сложные конечные результаты, гораздо более крутая кривая обучения. Но когда ты достигаешь конца этой кривой обучения, ты уже готов. Каким бы ни был максимальный уровень, как только он достигнут, навык завершен, и ты должен выбрать новый и начать его развивать". У Олдена было около тысячи вопросов, но самый главный... "А ты знаешь, какой максимальный уровень у моего навыка?" Джо хихикнул. Это было пугающе. "У этого нет такого", - сказал он. "Первоначальные триста навыков все еще существуют в той или иной версии Системы. Философские потомки разработчиков следят за тем, чтобы они не были полностью вычеркнуты. Я не уверен, действительно ли они верят, что эти навыки спасут нас всех, или это просто предмет их гордости, от которого они не могут отказаться". Олден уже знал, к чему это приведет. Но следующие слова профессора все равно вызвали у него шок. " Твой номер - сто двенадцатый. Он был скрыт под пеленой посредственности теми фракциями, которые надеялись, что ты его никогда не найдешь. Будет трагедией, если ты откроешь его, но попадешь в следующую ловушку, которая была подготовлена для тебя". "Ловушка - это... получение еще одного навыка?" "Или оттиск заклинания. Или слишком много очков основы. Все способы, которыми ты обычно хочешь увеличить свою силу, только замедлят и ограничат рост навыка. Я дал тебе все подсказки, чтобы ты догадался, почему. И ты был довольно хорошим учеником". О нет. Судя по выражению лица Джо, это была своего рода викторина, и Олден достаточно насмотрелся на стиль преподавания профессора, чтобы понять, что если он ответит неправильно, то урок, скорее всего, сразу же закончится. У него были свои теории, но он считал их поверхностными. "Моя способность творить магию - власть - заключена в навыке и черте, которые я выбрал", - предположил он наконец. "Повышение уровня навыка - это результат повышения моего влияния. Но если Система постоянно предлагает награды за повышение уровня, то получается, что власть избыточна? Например, когда я развиваю " Позвольте мне взять ваш багаж", часть моей силы естественным образом переходит в навык, а часть остается свободной?" В этом есть смысл, решил Олден. Только голова болит. Ведь за последние несколько дней он окончательно свыкся с идеей власти. "Значит, награды, которые Система предлагает каждый раз, когда я достигаю уровня, - это не совсем бесплатные подарки", - заключил он. "Она превращает мою несвязанную власть в талант. Это означает, что когда я их принимаю, избыток власти... обнуляется. Но в обмен я получаю способности, которые могу реально использовать". Джо хлопнул по ручке своего кресла. "Да! Отлично для человека. В качестве вознаграждения - несколько пояснений: ваша " свободная власть" никогда не будет равна нулю, хотя она обычно значительно ниже у Райх-битов, чем у других, в силу классового дизайна. Именно поэтому ты получаешь награды за таланты только при повышении уровня, а призыватели обычно не могут предложить их тебе в качестве оплаты за оказанные услуги. Еще один причудливый набор осложняющих факторов, обусловленный многовековой политикой и отношением людей к различным классам. Бла. Не беспокойтесь об этом. "Вместо этого задумайся о том, что произойдет, если ты не дашь Системе разрешения устанавливать свои маленькие вознаграждения, когда она этого захочет". "В конце концов, она заставит меня это сделать, верно?" "Ключевое слово здесь - "в конце концов". Она не хочет идти по этому пути. Это совершенно ужасно для бюджета, и гораздо больше артонианцев считают это чудовищным с моральной точки зрения, чем можно было бы ожидать. Поэтому Система не может принудительно накладывать закрепление, пока не исчерпает все другие возможности. Вместо этого она позволит тебе развить навык, развить его снова и, возможно, еще несколько раз, не забирая награду. Я не видел, как это происходит, но, насколько я понимаю, она прибегает к прямому подкупу, прежде чем отказаться от получения твоего разрешения и насильственно модифицировать тебя". "Как она подкупает людей, которые отказываются принимать любые магические улучшения?" "Этого почти никогда не происходит, но я слышал, что обычно это связано с созданием дорогостоящего оборудования. Ты как-то спрашивал о накоплении большого количества отказов; полагаю, что-то подобное тоже будет в запасе". Это звучало потрясающе. "Почему же тогда большинство людей этим не занимаются?" "Почему бы большему числу людей не тренироваться бесконечно, пытаясь увеличить свою силу, а затем, в момент достижения, отказаться от увеличения силы?" "Я имею в виду... кто-то же должен был попробовать это просто из любопытства". Джо покачал головой. "Нужно учитывать тот факт, что первое, что произойдет, - это ничего. И второе. И третье. И только потом Система начнет беспокоиться о том, что свободная власть создаст опасную проблему для Призванных." "Что происходит?" "Весы склоняются. Слишком большой избыток полномочий разбалансирует первоначальное закрепление навыка и повредит его, что приведет либо к ужасной и мучительной смерти, либо к чему-то гораздо худшему." Так что, может быть, не стоит устраивать Системе скандал только ради собственного развлечения, подумал Олден. "Значит, если я сравняюсь по уровню, откажусь от вознаграждения и никогда не возьму его у призывателя, то в конце концов получу взятку из последних сил?" "Тебе не нужна последняя взятка. Тебе нужна вещь, которая, я думаю, будет предшествовать ей. С тобой у Системы появится дополнительная возможность. Если ты отказываешься от вознаграждения, которое Трипланеты предпочли бы получить, она может предложить тебе следующий шаг по оригинальной траектории развития твоего навыка. Старый, созданный волшебниками, которые предполагали, что ты будешь тренироваться с этим одним навыком всю свою жизнь". "Что это?" "Я не уверен", - сказал Джо. Олден издал звук протеста. "Я не эксперт по первоначальным навыкам. Тебе повезло, что я вообще распознал твой как один из них. Не похоже, чтобы при вызове рядом с ним мигала табличка. Твои способности проявляются здесь, - он указал на свой монокль, - как набор полезных данных для вызывающего. Это показывает, что у тебя есть талант к сохранению. Большинство людей, знакомых с этим типом, заметят, что он несколько необычен. Кажется, что он плохо сделан, но это просто основано на древних вкусах. Ни один современный волшебник не стал бы разрабатывать навык Призваного, позволяющий практически мгновенно использовать всю свою власть на первом уровне". "Это делает меня слишком могущественным?" Джо бросил на него неодобрительный взгляд. "Разве ты не оптимист? Нет. Это просто позволит тебе сразу использовать все свои силы, которыми ты обладаешь от природы. Так что человеку, отвечающему за лабораторные экзамены, приходится следить за тем, чтобы ты случайно не прикоснулся не к тому, к чему нужно, не потерял мгновенно сознание и не взорвался". Олден почувствовал, что краснеет. "Спасибо." "Все в порядке. Студенты все равно не сделали ничего настолько хорошего, чтобы добиться такого эффекта". В его голосе звучало разочарование. "Итак, урок первый", - сказал Олден. "Повышай уровень навыка, но не принимай никаких наград, пока я не получу что-то, похожее на начало суперстарого пути развития навыка?" "Верно. И таким образом, я думаю, что более чем выполнил предложение, которое я сделал тебе в первый день". "Предложение?" "Я спросил, хочешь ли ты, чтобы я продвинул твои знания о твоем навыке на двадцать лет по сравнению с твоими собратьями. Вместо этого я продвинул его на несколько десятилетий и уровней доступа к информации по артонианским стандартам." Джо выглядел ужасно довольным собой. "Может быть, я все-таки хороший". "Ты хороший", - рассеянно согласился Олден, все еще немного потрясенный и обеспокоенный очевидной нестандартностью своих навыков. Попытка понять, как стать Призванным на Земле, была достаточно трудной; он никогда не думал, что ему придется разбираться с политическими последствиями своего умения с точки зрения Трипланет. "Я понимаю, почему мне не разрешают говорить об этом с людьми. Это немного... не будет ли у меня каких-то неприятностей с другими артонианцами? Только за то, что у меня есть этот навык?" "Вот почему я так удивился, что твой тайный благодетель не сделал ничего, чтобы снять тебя со счетов. Если бы я сказал молодому Призванному выбрать подобный навык, я бы заключил с ним долгосрочный контракт в тот же миг, как он его прикрепит. В основном для того, чтобы люди не узнали, что я это сделал, но отчасти и для того, чтобы один из моих более паникующих коллег не вызвал тебя на траекторию стратегически рассчитанной пули". Олден поморщился. "В тот первый день я предложил тебе долгосрочную работу в основном в шутку. Я все еще пытался разобраться в тебе, и меня беспокоило, что ты какой-то запутанный трюк, подосланный одним из моих врагов. В конце концов, у тебя был один из немногих талантов, который мог бы помочь мне в решении моей проблемы; и ты был завернут, как подарок, в то красивое пальто, которое никто никогда не покупает". "Это потому, что большинству Кроликов не нужны пальто для работы в бомбовых лабораториях, Джо". "Наконец-то. Он признает это". Олден застонал и одним глотком выпил остатки своего синего чая. "Мне нужны были показатели Проворства. Чтобы дополнить мои черты движения. Для школы супергероев". "О, Боже мой", - сказал Джо. "Ты собираешься сказать что-то ужасное. Я знаю это". "Это очень мило". "Я серьезно!" " Это делает его еще более ценным. Я не могу поверить, что кто-то приютил такого драгоценного маленького Райх-бита, а потом бросил его на произвол судьбы". "Какого черта? Я не щенок, которого бросили в коробке у продуктового магазина. У меня есть планы". Признаться, эти планы продолжали выбиваться из колеи. Но Олден был уверен, что сможет собрать их воедино. В какой-то форме. "Если хочешь, я действительно тебя приючу", - сказал Джо. "Как только я закончу выкручиваться из некоторых своих проблем. Раньше для меня не составило бы труда взять на постоянную работу человека ранга В, но сейчас это немного не по карману. Может быть, через год. После того, как я получу достаточную пощечину, чтобы удовлетворить окружающих, я смогу успешно оспорить ограничения на мои права по вызову". "Это... очень хорошо с твоей стороны. И ты мне нравишься. Но я действительно не хочу здесь жить. Я хочу вернуться домой", - твердо сказал Олден. Джо кивнул. "Я так и думал, что ты это скажешь. Пока что все должно быть в порядке. Большинство людей не будут иметь ни малейшего представления о том, что это за навык, и им будет все равно, пока ты не сделаешь с ним что-нибудь безумное. Те, кто знает, почти все решат, что это случайность, что ты наткнулся на него, и будут считать, что причин для беспокойства нет. Ведь владение этим навыком не запрещено. В конце концов, это мы продолжаем класть его в котел вместе со всем остальным. Просто есть небольшой процент тех, кто знает об этом и кому это не нравится настолько, чтобы усложнить тебе жизнь. Все будет хорошо". "Пока что". "Пока что", - согласился Джо. "С другой стороны, через пару десятилетий..." "Джо, мне ведь не понадобятся десятилетия, чтобы поднять уровень достаточно высоко, чтобы получить особые привилегии?" сказал Олден с легкой паникой в голосе. "Потому что я не думаю, что у меня хватит ума..." "Я не знаю, сколько времени пройдет, прежде чем Система предложит это. Может быть, пять уровней? Это только предположение". "Все равно... пять уровней могут занять у меня годы. То есть, я надеялся проходить по три в год, но я знал, что это амбициозно". Один уровень в год был более распространен. Два уровня были практически стандартом для школ Апекса. Но многие люди вообще никогда не повышали уровень. "Терпите”, - сухо сказал Джо. По крайней мере, два года. Просто сидеть с тем же набором талантов, что и сейчас. Ну, навыки все равно будут улучшаться по мере роста уровня. Но он не получит никаких новых навыков низкого ранга, с которыми можно было бы работать. Ни заклинаний. Он вложил бы всю работу того, кто всерьез озабочен развитием своих способностей, но ему почти нечего было бы показать. И он даже не сможет никому объяснить, почему. Если я попаду в программу развития героев, они решат, что я бездельничаю. Меня отчислят за неуспеваемость. А нужна ли мне вообще эта сверхзагадочная первозданная вселенско-спасительная сила? Ну, когда он так выразился, трудно было сказать, что нет. "Га!" - сказал Олден, вскакивая со своего места. "Я больше не могу думать. Где бомба, которую я должен доставить?!" "Так не терпится", - сказал Джо. "Кстати, есть один человек, которому я хочу, чтобы ты рассказал об этом разговоре". "Серьезно?" удивленно сказал Олден. "Треугольник абсолютной секретности до сих пор выглядит так, как будто ты вбил его в меня, между прочим. Кому я должен рассказать?" Джо сцепил пальцы и уставился вниз на чаны с угрями, корчившимися под ними в лаборатории. "Однажды, когда Первичный поймет, каким навыком ты обладаешь, он сделает твою жизнь абсолютно несчастной". От этих слов по позвоночнику Олдена пробежал холодок. "Почему?" "Я не скажу тебе этого. Но в конце концов он это поймет, если ты добьешься чего-нибудь выдающегося. И когда придет время, у тебя будет самый идеальный способ отомстить ему. Да. Мы должны это сделать. Неважно, какой ценой". "Твое лицо сейчас выглядит таким страшным. И Первичный - не тот, кого я хочу разозлить. Я почти уверен, что откажусь". Джо проигнорировал его. "Когда ты увидишь на горизонте бесконечные страдания, это будет тот самый момент. Скажи ему тогда". "Сказать ему, что ты открыл мне эту огромную артонианскую тайну?" Зачем? Джо вел себя так, словно боялся Первичного. И Олдену очень хотелось, чтобы он не использовал фразу "бесконечные страдания" для описания будущего самого Олдена. Джо посмотрел ему в глаза. "Это его шокирует". "Ты хочешь, чтобы я рассказал Первичному то, из-за чего тебя могут убить, потому что это его шокирует?" повторил Олден. "С тобой все в порядке?" "Я не думаю, что он был шокирован с тех пор, как был подростком", - сказал Джо. "Это будет полезно для него". "Да. Ладно. Я отвлекусь на минутку от своего дня, когда буду чувствовать себя, по-видимому, очень несчастным, чтобы устроить шок. Для Первичного. Для тебя." "Спасибо, Олден Райх-бит", - сказал Джо. "Я доверю тебе это послание. Даже если он оторвет мне за это голову, это будет того стоить". ---------- СОРОК: Сконцентрируйся Солнце только что село, и красные уличные фонари оживали по всему кампусу, когда Олден и Джо вошли в суммонариум. Внутри было пусто. Так было всегда. Олден не был уверен, что вызовы происходят не так часто, или что Джо каждый раз бронирует все здание. Несмотря на то, что он знал, что должен быть сосредоточен на предстоящем путешествии, в голове Олдена все еще бушевали мысли о только что состоявшемся разговоре. Он был напуган, взволнован и растерян в равной степени. И был более чем ошеломлен всем этим. Откуда Горгон вообще узнал об этом навыке? Действительно ли развивать его так, как задумали разработчики, будет лучше, чем идти более обычным путем? Или Олден просто теряет время, гоняясь за чем-то другим, но не обязательно лучшим, чем то, что ему легче постичь? Отказываться от выбора новых навыков и впечатлений от заклинаний ради чего-то неизвестного было очень рискованно. "А как же обучение заклинаниям?" - тихо спросил он, когда они подошли к руническому узору, который Джо всегда предлагал использовать для путешествия на Луну Тегунд. "Ты не упомянул об этом". В Системе это было указано как возможное вознаграждение, которое могут предложить призыватели. И инструкция отличалась бы от оттиска, не так ли? Даже здесь, когда он был уверен, что их только двое, Олден обнаружил, что не может задать конкретный вопрос о полномочиях, который хотел задать. Его сковывал контракт и, может быть, чуть-чуть его собственные чувства по поводу ответа. Если он все правильно понял... накопление свободной власти означало, что он должен быть в состоянии использовать ее для наложения заклинаний, не так ли? Как это делают волшебники. Если бы кто-нибудь научил его. Он встал внутри схемы и повернулся лицом к Джо. Бомба лежала в маленьком черном чемоданчике на полу между ними. Артонианец молча смотрел на Олдена на удивление долго. "Ты действительно хочешь научиться тем заклинаниям, которые используют волшебники?" - спросил он наконец ровным голосом. "Потому что нельзя просто запомнить какое-либо из хороших заклинаний, имитируя набор действий. Это не то же самое, что использовать цепочки слов: это древний и простой обмен, гораздо более похожий на контракты, чем на современное заклинание. Придется начинать с самого низа. А магия - это сложно. У тебя есть некоторые нужные качества для этого, но те, которых тебе не хватает, сделают это для тебя в геометрической прогрессии более трудным, чем для артонианца". "Но не невозможно?" "Наверное, не невозможно. Если бы ты был очень, очень упрям, имел бы необходимое время и довольно много помощи. И это принесло бы тебе некоторую пользу. Но я не рекомендую тебе этим заниматься. Особенно если ты думаешь, что тебе это может понравиться. На самом деле, позволь мне сказать это более четко - я настоятельно не рекомендую тебе изучать волшебство. И я сам не хочу учить тебя этому". "Я не просил вас..." Олден хотел бы не чувствовать себя немного обиженным. Он ведь не ожидал, что Джо скажет: "Да, конечно, вот список всех моих любимых заклинаний!". Но такой твердый отказ все равно прозвучал неожиданно резко. "Это не потому, что я считаю тебя неспособным. Или недостойным", - сказал Джо. "На всякий случай, если это не очевидно из наших предыдущих бесед". "Все в порядке." "Я могу сказать, что это не так, по твоему тону". Олден посмотрел на него. "Я в порядке. Просто сейчас я имею дело с большим количеством новой информации". Джо резко вздохнул. "Если тебе необходимо выучить какое-нибудь заклинание, чтобы удовлетворить свое любопытство в какой-то момент, есть несколько, которые являются простыми безделушками. Они настолько просты, что их даже едва ли можно назвать таковыми, и даже не артонианцы могут их исполнить. Я уверен, что в какой-то момент кто-нибудь предложит тебе одно из них и представит его как настоящее "обучение". Изучай их, если хочешь. Но стремиться к чему-то большему... это было бы жестоко по отношению к себе". Несмотря на вздох, он звучал искренне. Что ж, тогда все в порядке. Олдену хотелось задать еще много вопросов, но сейчас было не время и не место. У него была работа. "Что мне делать, если отец взбесится и я не смогу забрать детей сегодня?" "Он и не должен", - сказал Джо. "Я сегодня утром общался с Тенн, и она сказала, что у нее с ним был обстоятельный разговор. Они все больше обеспокоены некоторыми показаниями детекторов в лаборатории, так что, как я полагаю, ты выглядишь лучшим вариантом, чем несколько ночей назад". Олден кивнул. Через секунду на экране появилось знакомое задание на сбор ягод, но на этот раз оно выглядело несколько иначе. [ЗАДАНИЕ: Помочь высшему профессору Ворли Ро-дену. Телепортируйтесь в сельскохозяйственную общину Элепта, Лунный Тегунд, и соберите ягоды марлевки]. [Принять/Отклонить] "Я получил возможность отказа!" Джо наклонил голову. "Знаешь, это должно было случиться скорее рано, чем поздно. Ты был очень занят в последнее время. Это не так однозначно, когда твое сообщение распространяется на несколько дней и событий и включает в себя подзадания. Но мои вечерние квесты засчитываются как индивидуальные, и университет, назначающий тебя на несколько постов, учитывает это. Ты также отреагировал на экстренную медицинскую помощь. Система все это учитывает и уравновешивает". "Могу ли я просто отказаться приходить в лабораторию завтра утром?" спросил Олден. "Я травмирован". "Я не собираюсь этого делать. Мне просто интересно, как это работает". "Я уверен, что Система подскажет тебе, если ты с ней повозишься. Но твой первоначальный квест с университетом все еще продолжается. Есть несколько вариантов того, как они могли выдать задание, но, скорее всего, оно официально началось с момента окончания ознакомительной встречи и не закончится до сдачи выпускного экзамена. Все, что связано с лабораторией или медицинской группой, остается в твоем распоряжении на ближайшие пару дней. Если они решат устроить еще одну вечеринку, ты можешь отказаться от участия в ней". "Отлично." Не то чтобы он стал бы тратить отказ на такую мелочь. Но от одной этой возможности ему стало тепло и спокойно на душе. Он принял задание Джо, и на экране высветился таймер телепортации. "Не поднимешь ли ты для меня тот кейс?" - сказал Джо, улыбаясь. с улыбкой сказал Джо, жестом указывая на свою бомбу. "Понял", - Олден взял кейс за ручку и поднял. "Ничего себе напряжение", - сказал он, слегка опешив от ощущения, и сделал шаг назад, заняв позицию в центре схемы телепортации. На таймере оставалось всего несколько секунд, так что не похоже, чтобы это было проблемой. Но он все равно был удивлен. "Ты знаешь, что система не позволяет мне отправить его самостоятельно?" спросил Джо разговорным тоном. "Чтобы телепортировать опасные материалы в большинство мест, нужно иметь разрешение и веские причины". Олден понял, что в этом есть большой смысл. В противном случае телепортация системы была бы идеальным инструментом для нападения на врагов. "Но когда ты сохраняешь его с помощью своего умения, Система, похоже, склонна игнорировать тот факт, что это отдельный объект. Хотя она должна знать, как лучше! Разве это не маленькая лазейка?" "Вы хотите сказать, что я идеальный контрабандист?" "Да. Особенно для такого сурового места, как Луна Тегунд. Содержимое моего чемодана не выдержало бы без тебя, даже если бы у меня было разрешение на доставку бомб на Элепту". Как я снова оказался в этой ситуации? задался вопросом Олден, подпрыгнув один раз, чтобы сохранить сохранение. Я уверен, что все шаги, которые привели меня к этому моменту, имели смысл по отдельности. Но почему-то сейчас он был человеком, добровольно переправляющим взрывчатку для профессора криминального колледжа. Через мгновение телепортация унесла его вдаль, и он оказался в том месте, где не чувствовал ничего, кроме собственной власти, окутавшей его. Он осмотрел его, насколько это было возможно за то короткое время, которое ему было отпущено. До понимания было еще далеко. И вот он уже выходит из телепортационной ниши на ферме, натягивая на лицо свою лучшую уверенную улыбку, чтобы поприветствовать всех, кто с нетерпением ждал его прибытия. Оставалось спасти шесть человек из Мун-Тегунда, и все они прибыли сегодня. Женщина в комбинезоне, которая всегда управляла броневиком, и мягкий молодой человек в зеленом лабораторном халате, внешне не сильно отличавшемся от халата Олдена, сидели на одной из конвейерных лент и, переговариваясь, засовывали в рот ягоды марлевки. Тенн-ар ходила вокруг и проверяла большие металлические палочки-пузыри, которые в случае необходимости защищали телепортационную нишу от всего, от чего нужно было защититься. Ее розовые глаза то и дело бросали взгляд на стол и стулья, где отец в последнюю минуту беседовал со своими детьми. Кажется, все в порядке, подумал Олден, краем глаза наблюдая за ними и прикидываясь увлеченным пыльным роботизированным манипулятором, который когда-то упаковывал фрукты в коробки. Младший ребенок, которому, по мнению Олдена, было около шести или семи лет, выглядел взволнованным. Старший - менее. Не лучше ли взять их всех троих вместе? Он понимал, что отец в первую очередь опасается, как бы во время телепортации не случилось чего-нибудь ужасного, поэтому никто и не взял с собой ничего другого, чтобы Олден мог доставить их Джо сегодня вечером. Он хотел, чтобы Олден взял с собой только детей. Но они были так малы. Взять их всех троих было бы так же легко, как и двоих взрослых. Да и детям будет приятнее, если с ними поедет отец. И тогда, если случится что-то катастрофическое и Олден не сможет вернуться, семья не будет разлучена. Он не хотел нарушать сложившееся равновесие, предлагая это. Они же не тупые. Они все ученые. Скорее всего, они умнее меня и лучше меня знают, чем чревато мое пребывание здесь. Он наконец-то понял, какое положение он занимает в глазах помощников Джо, и это было странно. Все они понимали, что он неопытен, но для большинства из них его слова имели вес, несмотря на это. Особенно когда речь заходила о телепортации. Это было неразумно, поскольку Олден вообще не понимал, что такое телепортация. Он просто стоял на месте и позволял этому происходить с ним, как и все остальные люди, которых он когда-либо встречал. Он не решался подтолкнуть их к своим предпочтениям, потому что, за исключением, возможно, Тенн-ар, которая лучше его понимала, они все воспримут его очень серьезно и начнут спорить о том, что он сказал. О-о-о. Старший из них теперь качал головой, недовольно выпячивая нижнюю губу. Олден засунул руки в карманы, размышляя, помогут или повредят делу принесенные им подарки. Утром он счел очевидным взять с полки капсулы свисток, шпатлевку и игрушечного Райх-бита. Они были предназначены для детей, а он собирался забрать детей. Но теперь, когда он был здесь, ситуация казалась ему слишком серьезной, и он не хотел быть тем человеком, который машет безделушкой у ребенка под носом, словно это отвлечет его от сложных эмоций. Я всегда очень не любил, когда со мной так поступали. Ничего страшного, если семейный разговор затянется. Спешить было некуда. У Олдена было еще почти три часа до комендантского часа на Артоне III, и единственное, что ему нужно было сделать здесь, - это взять ягоды, захватить детей и выйти в альков. Стараясь выглядеть так, будто он занимается своими делами, он ткнул пальцем в одну из крошечных хлюпающих круглых штучек на конце роботизированной руки. Мгновенно раздалось громкое "зззап". Он испуганно отпрыгнул назад и повернулся, чтобы извиниться перед группой "Извините, я..." На долю секунды Олдену показалось, что время остановилось. Он воспринял все сразу, и это отпечаталось в его сознании, четкое и ясное. Водитель и человек в зеленом пальто застыли с ягодами на полпути ко рту. Рука отца лежала на руке старшего ребенка, и он успокаивающе улыбался. Младший ребенок бился ногами о ножки стула. Тенн-ар согнулся вдвое возле одного из экранирующих устройств, и все четверо светились и потрескивали пульсирующими импульсами белого света. Что-то случилось, подумал Олден. Он еще не боялся. Затем Алден поднял голову, ее лицо исказилось от боли, и бледно-розовые глаза встретились с его глазами. Она прокричала ему что-то, что могло быть только приказом, и, прежде чем местная Система успела перевести его, Олден уже двигался. > Олден был у стола. Отец тянулся к старшему ребенку. Девочка. Олден схватил маленькую и поднял ее. Она удивленно пискнула, толкнула его локтем, и он понял свою ошибку. Никакого поручения. Но нет... это не было ошибкой. Он должен был взять их обеих. Так что несите их в нишу. Большой держит маленькую. Нацелься на нее. Получить разрешение. Возвращайся. Ах да. Ягодка. Неожиданно показалось, что количество шагов зашкаливает. Но все двигались в правильном направлении. Мужчина в лабораторном халате бежал к Тентен-ар. Женщина в комбинезоне бежала к Олдену с горстью ягод. Олден, держа на руках девочку, бежал к нише, лишь наполовину осознавая, что она пинает его и кричит, будто он похититель. Где вторая девочка? Он оглянулся и увидел, что она смотрит на него широко раскрытыми глазами из объятий отца. Он был всего в паре шагов позади. Что-то не так. Я не знаю, что не так. Тенн-ар была ранена. Щит был включен. Безопасно ли бежать сквозь него? Между ним и нишей не было стены. Высокие палочки, похожие на пузырьки, светились, но между ними было пустое пространство. Он остановился на мгновение у края, где должен был находиться невидимый барьер, и мимо него пронеслись отец и старшая дочь. Это безопасно. Олден стоял перед телепортационной нишей. Отец вырывал девочку из рук и подталкивал ее к сестре. Женщина в комбинезоне сунула в ладонь Олдена горсть раздавленных ягод. Все кричали так быстро, что перевод запаздывал и скакал. > > > > >. Это был не артонский. Человек говорил на артонианском, но перевод был не на артонианском и не на английском. А перевод не должен был пропускать или запаздывать. "Что-то не так", - сказал Олден. "Что-то не так с Системой". Он не понимал, что происходит. Ты просто сосредоточился на своей части работы, а все остальное оставил на потом. Ханна сказала ему об этом однажды, когда он спросил ее, бывает ли ей страшно во время миссии. Не бойся. Я должен сосредоточиться. Он сунул раздавленные ягоды в карман. Он нацелился на старшую девочку. Сестра была у нее на руках. Ее отец говорил, но слова превращались в нечто совершенно неузнаваемое. "Иди сюда, - сказал Олден, наклоняясь, чтобы улыбнуться старшей девочке, и протягивая ей руки. "Мы будем в безопасности". Слава богу. Артонанские слова просто выскочили у него изо рта, и ему не пришлось выныривать из глубин, чтобы изменить ситуацию. Она смотрела на него, не мигая, целую секунду. Младшая сестра вцепилась в нее смертельной хваткой, и она откинулась назад, пытаясь удержать ее. Затем она, спотыкаясь, сделала пару шагов вперед, и он поднял их обоих. Они замерли, а он с колотящимся сердцем бросился в нишу. Наконец-то появилось уведомление о том, что его задание выполнено. По крайней мере, он знал, что это должно быть именно так. Он не мог разобрать беспорядочный текст. Это были уже даже не буквы. Символы перед глазами не принадлежали ни одному из известных ему языков, они стали объемными и жужжащими, как вибрирующий инопланетный шрифт Брайля. Но это должно быть уведомление о квесте. Оно всегда приходило, как только он получал ягоды. Все, что ему нужно было сделать, - это принять телепорт обратно в кампус. "Принять!" - крикнул он, крепко держась за свой груз. "Да!" Раздался еще один громкий звук, и на этот раз Олден увидел, что его произвело. Защитные устройства вспыхнули, и на мгновение появился барьер, который Олден ожидал увидеть. Купол белого света окружил телепортационную нишу, запечатав ее и небольшое пространство перед ней. Все помощники Джо стояли в этом пространстве. Он не мог ничего разглядеть за ними. Только их спины и резкая вспышка света. Он исчез почти так же быстро, как и появился. Олден так и не понял, что вызвало срабатывание барьера. Он не видел никакой угрозы. А раны Тенн-ар не давали никаких подсказок. Похоже, ее руки и грудь были обожжены. Похоже, это мог сделать сам барьер, а не кто-то из нападавших. Сосредоточиться. Сосредоточиться на том, что я должен делать. Он подпрыгнул один раз, чтобы сохранить навык активным. Символы все еще стояли перед глазами. Они не менялись. О нет. Это плохо. Система Луны Тегунд не услышала его. Или не поняла его. "Да", - сказал Олден на артонанском. "Да. Вперед". Ничего не происходило. "Контракт", - сказал он. Это было одно из первых артонианских слов, которые он выучил. "Контракт, да". Он прыгнул. Он переместил свою хватку на девочек. Они были маленькими детьми и артонанками, но весили не меньше шестидесяти фунтов вместе взятых. Держать их в одной руке он не хотел, но ему нужна была свободная рука. Если система не реагирует на словесное подтверждение, то, может быть, сработает тыканье в нее. Символы, которые она показывала, выглядели так, словно были рассчитаны на осязание. Но я не знаю, что они говорят. Он знал, где на английском языке обычно находится кнопка принятия телепорта. Почти наверняка не в том же месте. Но лучшей идеи у него не было. Он протянул руку и испытал сюрреалистический опыт, схватившись за плавающий символ, который ощущался как ручка посреди воздуха. Должно быть, он был предназначен для вида, нуждающегося в подобном приспособлении, но Олден не имел ни малейшего представления, что с ним делать. Он нажимал и крутил, затем переходил к следующему, следующему. Следующему. Что-то должно получиться. Должно было. Зззапп! Свет вспыхнул, и на этот раз барьер не исчез сразу. Вместо этого раздалась еще одна серия шипящих звуков, последовавшая за первой. Олден прекратил попытки разобраться в символах, чтобы покрепче ухватиться за девушек. И это было хорошо, потому что через мгновение что-то ударило их. Это было похоже на случайный мусор. Просто темный блестящий осколок чего-то отлетел от светового барьера, пролетел между двумя взрослыми и упал на голову старшей сестры. Он даже не двигался так быстро. Олден, вероятно, смог бы увернуться от него, если бы осознавал опасность и понимал, что это необходимо. Это было все равно, что получить удар кулаком прямо в магию. Если бы он не испытывал огромной потери навыка, связанной с переноской кричащей чаши в лаборатории, или даже просто фактора неожиданности от того, что Джереми ударил его по переносимому предмету в тот единственный раз, он бы точно бросил их. Вместо этого он громко выругался и дунул на темную штуковину. Оно слетело с головы девушки, как лист, и ударилось об одну из рун, светившихся на полу телепортационной ниши. Руна и несколько окружающих ее рун погасли. Темное существо растворилось в клубах дыма. Отец детей вскрикнул от страха и выдернул Олдена из ниши. Ладно, хорошо. Видимо, я все равно не могу сейчас телепортироваться. Половина символов исчезла с его глаз. Он не мог прочитать свой собственный интерфейс. Он позволил мужчине забрать у него девушек и встряхнул руками, поворачиваясь из стороны в сторону, чтобы размять затекшую спину. Залпы прекратились, но свет от барьера все еще был настолько сильным, что он едва мог различить окружающий их склад. В воздухе пахло горелой пылью. Он прищурился, ища глазами новые куски странных обломков, летающих в воздухе, но их, похоже, не было. Отец судорожно расчесывал волосы дочери в том месте, где на нее упала какая-то штука. "Она в безопасности, - сказал Олден на артонанском. "Моя магия Призванного безопасна". Он надеялся, что для них это прозвучало не так глупо, как для него самого. Женщина в комбинезоне и мужчина в плаще смотрели сквозь световой барьер. Тенн-ар, вытянув перед собой обожженные руки, словно стараясь не задеть ими ничего, с мрачным выражением смотрела на Олдена. Неужели она злилась на него за то, что он все еще здесь? "Контракт", - сказал он, сделав руками размашистое круговое движение, стараясь дать понять, что имеет в виду всю Систему. Что означает "нарушен"? Или испорчен? "Контракт здесь сейчас плохой". > Это был вопрос. И она говорила достаточно четко, чтобы Олден смог разобрать слово " все". Может быть, она спрашивала, все ли он попробовал? "Вызовите Ворли Ро-ден", - сказал он по-английски, а затем снова по-артониански, ткнув пальцем в то место в воздухе, где должен был находиться доступ к панели связи его Системы. Зззапп. С кем еще он мог связаться? "Вызовите Университет ЛифСонг. Вызовите Клайтем Чжао". Тык, тык. "Позвоните Бо Лупеску в Чикаго, штат Иллинойс. Послать текстовое сообщение Бти-квол на Артону III. Свяжитесь со Стю-арт'х, сыном Первичного". Зззаап. "Контракт, инициируйте связь с любым Призванным на Луне Тегунд". Он старался не выглядеть паникером, пока проделывал все возможные попытки. Он старался не поддаваться панике. " Доступ к гардеробу". Половина символов исчезла с его глаз, и сердце его забилось. Но вместо них ничего не появилось. Шкаф не появился. Руки Олдена зависли в воздухе перед его лицом. В этот момент... ничего не было. Он пытался прикоснуться ко всему, к чему только можно было прикоснуться. Единственной очевидной вещью, с которой он не стал связываться, была опция наведения на цель. Ореол света все еще был над старшей сестрой. Он не хотел играть с этим. Действительно ли нацеливание осуществляется Системой? Или Система каким-то образом облегчает мои собственные полномочия? После занятий с Джо он был почти уверен, что это второе. Но это все еще оставалось большой проблемой. Олден не был уверен, что сможет нацелиться на кого-то без этой помощи. То есть... теоретически? Да? Это ведь моя сила, верно? Но, возможно, он не сможет сделать это без практики. А сейчас, похоже, было неподходящее время для тренировки. Если он сейчас магически приковался к старшей девочке, то лучше бы ему так и оставаться. Он опустил руки. "Я пробую все", - сказал он Тхен-ар. "Контракт здесь сейчас плохой. Что происходит?" Она ответила ему. Он не понял ни одного слова. Но он все равно догадался. Уровни хаоса были проблемой на Луне Тегунд. Они действовали примерно так же, как плохая погода. Система была причудливой даже в лучшие времена. Эта половина луны была практически необитаема. Лаборатория Джо находилась здесь для исследования "демонических энергий". Очевидно, нас атакует какой-то монстр хаоса. Какой-то демон. А может, и не один. Перед тем как отключиться, Система перевела слово "рой". Но хотя Олден и понял его, он не совсем разобрался. Он никогда раньше не видел демона. Люди, называвшие Горгона таковым, просто повторяли дерьмовую шутку, как ему казалось. В основном у него сложилось впечатление, что это были Очень Плохие Монстры, которые были каким-то образом грязными... типа, может быть, радиоактивными?... из-за хаоса. Что было Очень Плохой Вещью, которую артонианцы всегда пытались смягчить тем или иным способом, хотя, казалось, это было проблемой только здесь, в таких далеких местах, как это. На Трипланетах и Земле, насколько он мог судить, об этом беспокоиться не приходилось. Сотни высокопоставленных Призванных использовались для уничтожения ежегодного количества демонов на Земле. Все всегда проходило без сучка и задоринки. Ноль заражений, ноль жертв. Это было все, что знал и что нужно было знать обычному человеческому ребенку. О, да. А глава чикагского консульства недавно попал в беду за связь с демоном. Согласие подразумевало, что он был разумен. И способен общаться. Но, может быть, это было не совсем обычно для вида или типа существ, которыми были демоны? То, как повел себя отец, когда эта маленькая частица мусора коснулась его дочери, вписывается в теорию радиоактивности. Да и то, что она напрягла навыки Олдена и выжгла пятно магии на телепортационной нише, было довольно тревожно. Он попытался разобраться во всем и составить картину происходящего. Так, значит, эта черная клякса - кусочек демона. Или чем оно было. Она ушла в дым. Для названия "демон" это слишком громко сказано. Это был только кусочек, потому что барьер, должно быть, поджарил все остальное. Барьер из пузырьковой палочки работает как волшебный уничтожитель насекомых? Ну, я думаю, это то, что можно использовать против того, что называется роем. Олден пытался решить, с чем ему лучше иметь дело - с одним гигантским монстром хаоса или с целым роем маленьких. Ответ был ни тот, ни другой. Но избежать тысячи мелких тварей было гораздо труднее, чем одной большой. Я умру, если один из них дотронется до меня? Он открыл рот, чтобы спросить, но тут же закрыл его. Не стоит говорить об этом при детях. Через несколько секунд барьер снова потускнел. Тенн-ар пролаял приказ, и женщина, которая всегда управляла машиной, мрачно кивнула. Она бросилась к двери склада, и человек в зеленом последовал за ней по пятам. Она вышла через маленькую боковую дверь, а он встал рядом с более крупной, предназначенной, по-видимому, для грузовиков. Мы вернемся в лабораторию на машине? Олден почувствовал облегчение от того, что есть план, хотя мысль о долгой поездке по лугу через рой демонических жуков казалась кошмарной. Но если лаборатория занималась исследованием демонической энергии, то логично предположить, что она была лучше подготовлена к борьбе с ними или к защите от них, чем ягодная ферма. Он попытался решить, что можно сделать, чтобы подготовиться к путешествию. Ему пришло в голову, что если это похоже на магическое излучение, то, вероятно, следует прикрыть как можно больше кожи. Лабораторный халат должен был в какой-то степени защищать от взрывов. Может быть, он действует и на демонов? Конечно. Давайте так и сделаем. В нескольких метрах над головой что-то жужжало. Он поднял голову и увидел черную точку. Как большая пчела-плотник. Она не нападала, а просто пьяно летала. Тетнн-ар уставилась на нее. И отец тоже. Они оба явно собирались действовать. Дети уткнулись лицами в ноги отца. Олден старался не спускать глаз с этой твари - демона? Но она не стала их преследовать. Вместо этого оно ударилось о металлическую крышу, мягко, как мотылек, бьющийся о стекло. И вместо того, чтобы отскочить, оно пробило ее насквозь и исчезло. После него осталась крошечная дырочка, едва заметная. Он глубоко вздохнул. Это было лучше, чем нападение, но все равно страшно. Рой ленивых летающих тварей, проникающих сквозь стены и разрушающих местную систему, был лишь немногим лучше, чем сценарий разумного убийцы-улья, который он только что представлял себе. Капюшон плаща застегивался на молнию на задней стороне шеи, и Олден уже несколько дней не снимал его. Теперь, когда он увидел, что на самом деле представляют собой лабораторные экзамены, он успокоился. Он расстегнул молнию и натянул капюшон на голову. Он не прилегал плотно к лицу, что было бы более логично. Вместо этого он был глубоким и слишком большим. У Джо был самый странный вкус. Натянув его, Олден стал похож на ярко-красного мрачного жнеца. Пальто имело внутреннюю молнию и два ряда пуговиц. Он застегнулся. Он пожалел, что не взял с собой очки. Почему я их оставил? Человек в зеленом плаще что-то сделал с панелью у большой двери. Дверь открылась, и бронированная машина въехала на склад для упаковки фруктов, металлические шины загрохотали по асфальту. Пока водитель сидел в машине и судорожно нажимал на десятки кнопок на панели управления, ученые провели очень короткую беседу. Волна за волной свет разливался по машине. В воздухе вокруг него ощущался свежий запах гари. Машина явно была рассчитана на неприятности, и она собиралась активировать все имеющиеся в ней средства защиты. Тенн-ар сурово разговаривала с остальными. Волдыри на ее руках придавали ей дополнительную серьезность. Интерфейс Олдена уже даже не пытался переводить. В нем было лишь несколько беспорядочно плавающих символов и огоньков, причем все они находились в таких местах, что заслоняли часть его зрения, а не располагались в своей обычной минимизированной форме по краям. Он изо всех сил прислушивался к разговору, пытаясь понять, что происходит. Он не уловил ни одного слова. Молодой ученый в зеленом начал вытаскивать щиты из подставок и закреплять их в кольцах, которые, похоже, были предназначены для них на машине. Его лицо было бледным. Олден наблюдал, как он аккуратно делает первые два действия, и поспешил помочь с третьим. В нижней части устройств имелся ряд защелок. Он освободил одну из них и передал ее ученому, который лишь мрачно кивнул ему, а затем отправился за последней. Они усадили детей на задние сиденья автомобиля и пристегнули их ремнями безопасности. Теперь отец вел торопливую беседу с водителем. Она показывала на кнопки и рассказывала, что они делают. Олден понял слова "больше", "меньше" и "домой". Что-то в том, как все это происходило, казалось неправильным. Он чувствовал беспокойство в глубине живота. У него появилось чувство нарастающего ужаса. Но он еще не успел до конца осознать происходящее, когда Тенн-ар подошла к нему и попытался заговорить с ним. Она передала ему последнего щитоносца и повернулась, чтобы посмотреть на розовощекого лидера. Откуда-то со склада снова доносилось жужжание. Он не был виден, но от этого звука у него заколотилось сердце. От начала аварии до этого момента, подумал он, прошло не более пяти минут. Все так быстро пошло наперекосяк. Тенн-ар что-то сказала. Олден не понял. Она повторила, потом показала из машины на него, на себя, на человека в зеленом плаще и на водителя. Она сделала жест рукой из стороны в сторону. Олден узнал его. Некоторые артонианцы использовали его для обозначения "нет". Он оглянулся на машину. Девочки на заднем сиденье, уже пристегнутые, отец на месте водителя - это было как-то неправильно. "Нет", - сказал он. Он не был уверен, было ли это отрицание или он повторял мысль, которую она пыталась донести. "Мы не поедем с ними?" Он сказал это по-английски. Ему нужно было придумать, как перевести это. Его мозг не был так услужлив в этом вопросе, как раньше. Почему? ПОЧЕМУ? Броневик был достаточно большим для всех, если бы они держали детей. Он был мощным. Он даже принимал на себя щиты. Он хотел выкрикнуть вопрос, но какой смысл, если он не поймет ответа? Должна быть причина. Они даже не забирали водителя. Может быть, защита лучше сработает на меньшем количестве пассажиров. Может быть, дело в чем-то более существенном, например, в весе. Может быть... может быть, что-то еще из тысячи вещей, которых он не знал. Тенн-ар все еще пыталась передать сообщение. Ее розовые глаза были прикованы к нему. Ее обожженная рука хлопала знаком "нет", и она повторяла это слово на артонианском. "А машина вернется за остальными?!" - потребовал он. "Или мы просто должны остаться здесь и умереть?" В его голосе слышалась истерика. Он был в истерике. Он был рад, что на мгновение потерял все свои знания второго языка, так что никто не мог его понять. Хотя, возможно, они и так его понимали. В конце концов, существует только много ответов, соответствующих ситуации. Сконцентрируйся. Но ведь больше не на что было реагировать? Как можно было сделать свою часть работы, если ее не было? Олден оглядел склад. Он не знал, что надеялся увидеть. Может быть, помощь. Но ее не было. Он заметил, что над головой старшей девочки светится его ореол наведения. Не стоило беспокоиться, пытаясь поменять его местами, подумал он. Вряд ли она будет рядом, чтобы доверить мне что-либо. На складе послышалось еще большее жужжание. Краем глаза Олден увидел, как черная точка впилась в одну из роботизированных рук, а затем медленно проплыла сквозь нее. Когда она вынырнула с другой стороны, ее форма немного изменилась, но она продолжала лететь. Ему нужно было держать себя в руках. Беситься было бесполезно. Сосредоточься. Думать. Сделать что-нибудь. Тенн-ар, должно быть, увидела, что он понял, о чем идет речь. Она отошла от него, чтобы сказать что-нибудь отцу, который собирался уехать со всей безопасностью. В том числе и лучший шанс Олдена получить хоть какой-то навык. Когда цель исчезла, у него не осталось ничего, кроме Восприятия, Проворства и чертовой Привлекательности. Нельзя забывать и о визуальной обработке. Когда я один, я просто полуатлетический человек с красивой кожей и хорошим периферийным зрением. Именно тот человек, которого вы хотите бросить на рой радиоактивных насекомых в чужом мире! Что ж, как у Кролика, его симпатия к магии тоже была довольно высока. Но до сих пор это не приносило ему никакой пользы. Казалось, она только и делала, что непропорционально привлекала его внимание к блестящим волшебным штучкам, которые ему не полагались. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Он был не единственным, кто остался здесь. Все остальные тоже. Он не должен ухудшать положение остальных. Сконцентрируйся. Должно быть что-то, что он мог бы сделать, чтобы не чувствовать себя таким беспомощным и напуганным. Он уставился на ореол наведения. Точно. Да. Хорошо. Это уже что-то. Он сунул руки в карманы и пошел к машине. Тетен-ар издала звук протеста, и Олден покачал головой. "Я не пойду", - сказал он, указывая на себя и на машину. "Я не пойду". Я понимаю, что не могу поехать. Все в порядке. Я не буду выходить из себя или пытаться настаивать. Хорошо, что я остаюсь. Он достал из кармана игрушки и протянул их девочке, над головой которой все еще плыл светящийся ореол света, который не был светом. Она уставилась на него. Ее младшая сестра плакала на сиденье рядом с ней. "Твое", - сказал он. Он хотел сказать "возьми их", но это было лучшее, что он мог сделать. Девочка потянулась за игрушками. Олден подождал, пока она зажмет все три игрушки в своих маленьких пальчиках, и сказал: "Одна для меня, одна для тебя, одна для твоей сестры". Она моргнула. Ее отец наклонился к ней, чтобы что-то сказать. Она передала модель Райх-бита своей сестре и положила ее на колено, когда младшая девочка не двинулась с места, чтобы взять ее. Затем она взяла свисток себе и передала сверкающий шарик обратно Олдену. "Спасибо", - сказала она. "Спасибо", - сказал Олден, пытаясь улыбнуться. Он почувствовал, как активируется его умение. " Прощай. Возвращайся домой в безопасности". ---------- СОРОК ОДИН: Хаос Все двинулись дальше, когда отец и его дети уехали. Олден не знал, в чем заключается план, и не понимал девяносто пять процентов разговоров вокруг него. Но ему стало легче от того, что ученые начали действовать. Несколько минут они пробыли на складе, осматривая места, к которым прикоснулись демонические жуки, и сообщая друг другу информацию. Олден внимательно наблюдал за ними, пытаясь понять. Они всегда осматривали поврежденные места с расстояния не менее фута. Так что, возможно, даже прикасаться к остаткам, оставленным тварями, было опасно. Олден следовал за Тенн-ар, разглядывая все, на что она смотрела, и постоянно напрягая глаза и уши, пытаясь обнаружить летающие черные точки до их приближения. Их всегда было одна или две, и теперь он мог их разглядеть. У них не было ничего похожего на стандартную схему полета. Одна из них по спирали приближалась к земле. Другая дрейфовала, словно подхваченная невидимым ветерком. Та, что пугала его больше всего, некоторое время летела, а затем, необъяснимым образом, меняла направление и стремительно проносилась по воздуху несколько футов, после чего снова уходила в дрейф. Они не просто оставляли дыры в вещах. Хотя это, по-видимому, было наиболее распространенным результатом их столкновения с объектом, некоторые из мест, которые исследовали ученые, вовсе не были местами, которые Олден мог бы признать поврежденными. Неровный участок металла, тонкий мазок пепла, блестящая лужица, похожая на каплю смолы на асфальте. Если помощники Джо и поняли что-то по этим признакам, то Олден не знал, что именно. Примерно через пять минут осмотр закончился тем, что все собрались вокруг и уставились на единственное крошечное отверстие в полу. Олден тоже уставился на него, обратив внимание на то, что края с одной стороны были зазубренными и острыми, а с другой - рассыпались. Как будто часть бетона начала превращаться в мел. Посмотрев на него, ученые повернулись и вышли из здания. Олден последовал за ними, нервничая и недоумевая. Если эти штуки пробивают металл, значит, здания не так уж безопасны. Но если они пробивают металл только иногда, то все равно лучше иметь барьер между нами и внешней средой, верно? Ученые посмотрели на поля марлека. Мужчина что-то сказал Тенн-ар и жестом указал в их сторону, но она покачала головой и повела их по набитой грязью узкой дороге. Олден догадался, что они идут к группе фермерских построек, которые он видел в свой первый вечер на Луне Тегунд. Они находились на другой стороне огромного поля. Идти было долго, и он понял, почему Тенн-ар не хотела идти через кусты. Трудно было бы заметить приближение мелких демонов: они могли бы пронестись прямо в лицо сквозь листву. Даже если дорога не была столь прямой, по крайней мере, видимость была достаточно хорошей. Каждый раз, когда Олден оказывался на Луне Тегунд, небо было одинаково пасмурным и желтым. Ничто не появлялось из-за мрачных, низко висящих облаков. Он не был уверен, что тот факт, что он никогда не видел ничего похожего на темноту или рассвет, был случайностью, или что у Луны очень длинные дни. Может быть, на этой стороне вообще не было ночи. Он надеялся, что так оно и есть. Находиться здесь в темноте было бы в сто раз хуже. Теперь здесь не тихо, понял он, следуя за учеными по дороге. Луна Тегунд всегда была жутко молчаливой. Но сейчас, помимо шагов, до него доносился низкий гул. И чем больше он всматривался, тем больше крошечных демонов видел. Каждый раз, когда один из них приближался, ученые уклонялись от него. Олден увидел, как один из них появился из-под земли в нескольких футах от человека, стоявшего перед ним. Он крикнул и указал на него, и тот отошел от него, когда тот прожужжал в нескольких дюймах над грязью. Ученый скорчил гримасу, но не выглядел удивленным. Конечно. Если они пробираются сквозь всякое наугад, то это касается и земли. Он видел дыру в полу склада, но не мог собрать все воедино. А может быть, все было еще хуже. В голову пришла мимолетная мысль, что из травы поднимается больший, чем ожидалось, процент вещей. А что, если так оно и есть? Что, если демоны идут снизу, а не падают на них сверху? Как увернуться от того, что может пролететь прямо через ступню? Я хочу, чтобы у меня была возможность двигаться. Он крепко сжал в левом кулаке шарик из шпаклевки, который ему дала девочка. На этой руке по-прежнему было кольцо Джо, а сама рука лежала в кармане. Еще один слой защиты. Если он уронит шарик, когда его умение не будет активно, волшебное кольцо на секунду прижмет его к ладони. Если же он уронит, когда его сохранение будет активно, мешая кольцу, то оно все равно останется в кармане. Этого должно быть достаточно. Одной из его настоящих побед во время ночных занятий с профессором было мысленное обходное движение вокруг правила "потеря контакта нарушает доверенность", которое прилагалось к этому навыку. Вначале он должен был держать предмет непосредственно руками или другой частью тела. Но это казалось ограничением и не совсем правильным, исходя из его понимания сути навыка. В конце концов, он был уверен, что ощущение того, что он прикасается к предмету руками, каким-то образом создано самим навыком. Он не думал, что в действительности происходит соприкосновение кожи с предметом, поэтому правило, требующее явного контакта с кожей, было просто ненужным усложнением. Несмотря на свой первоначальный энтузиазм по поводу изменения своего восприятия до тех пор, пока он не сможет делать с помощью этого навыка сокрушительные вещи, Олден впоследствии изменил свои ожидания. Ему не удалось внести много существенных изменений в навык через путь восприятия. Джо заверил его, что над этим нужно работать, но теперь ему также стало ясно, что это никогда не будет какой-то вселенской лазейкой для использования навыка. Вместо этого он мог бы просто уходить от одного разумного предположения о сфере применения навыка к другому разумному предположению. А затем практиковаться до тех пор, пока не получится. Ему показалось, что он довольно легко справился с правилом "потери контакта", потому что оно уже было похоже на место путаницы. Если он сохраняет вещи, нося их с собой, то как же тогда вверение может закончиться, когда он засунет вещь в карман? Он ведь все еще носил ее, не так ли? Он быстро освоился с этим, и теперь мог носить сохраненные вещи внутри других вещей. Пока он не позволял шару лежать в кармане, пока его лабораторный халат волочился по земле, он продолжал нести его без посторонней помощи. Несение не прекращалось, значит, и вверение не нарушалось. А пока этого не произошло, его черта должна сработать. Где тот переключатель внутри меня? Тот, что активирует Лазурного Кролика? Несколько дней назад он был почти уверен, что сможет включать и выключать эту черту без помощи Системы. Сначала он ощупал себя изнутри, но через пару минут решил, что это, должно быть, неправильная тактика. Наверное, неестественно искать такую буквальную кнопку "ВКЛ" в собственном сознании и теле. Если бы я собирался перепрыгнуть через что-то, увернуться или предпринять какое-либо другое действие, я бы просто сделал это. Давай попробуем так. Он сосредоточился на ощущениях, которые испытал, когда бежал в лабораторию в тот первый день. Длинная, длинная пробежка, которая съедала километры, крошечные поправки к манере двигаться, пока он не стал лучше это делать. Сделать шаг, похожий на один из тех шагов. Изменить центр тяжести. Ты помнишь, каково это. Это было трудно. Демонические жуки продолжали привлекать его внимание. А когда он сосредоточился на своем теле, то стал отчетливо ощущать физические последствия собственного страха. Пульс был слишком быстрым, дыхание поверхностным, руки холодными и липкими. В груди было тесно, как в резиновом жгуте, который вот-вот лопнет. Олден Торн - умер от сердечного приступа в возрасте пятнадцати лет. В какой-то мере, однако, каталогизация ощутимых признаков сильного стресса помогла справиться с эмоциями. Он не мог остановить сердце, которое колотилось так, будто пыталось вырваться из тела, но, по крайней мере, это ощущение было твердым. Это давало возможность взглянуть на проблему с другой стороны. Если страх был чем-то химическим, неизбежно возникающим благодаря его животной реакции на опасность, то все усилия, которые он прилагал, чтобы мысленно подавить его силой воли и настроем на успех, были напрасны. Ты не вытеснил физический рефлекс. Ты не испытывал чувства вины за это. Ты просто справился с ним. Легче сказать, чем сделать, но это было лучше, чем раньше. Его разум был немного яснее. Я очень боюсь умереть на Луне Тегунд, признался он себе. И, наверное, не скоро перестану бояться. Я в полном дерьме, а неприятности только начались. Это... то, что я хочу разобраться. Но не здесь. Не раньше, чем я вернусь домой к тете Конни, Бо и Джереми. А сейчас мне просто нужно двигаться. Он снова обратил внимание на то, как он идет. Нужно нащупать правильное направление, чтобы сила включилась. Как-нибудь. Через несколько минут Олден слишком увлекся этим занятием, и один из демонических жуков приблизился к нему, не замечая его, пока не оказался всего в паре футов от него. Он отпрыгнул от него, и тут! Черта была активна. Он почувствовал, как это произошло, как будто все встало на свои места под действием усилий и адреналина. Он отошел с пути демона и еще раз осмотрел окружающее пространство, пытаясь понять, что же он натворил. Как будто что-то, что было туго затянуто, ослабло. Он попытался поместить это ощущение внутрь себя, но это было не совсем верно. Эффект был очень близок к нему, но более периферийный. Меньше похоже на ощущение "переключения в мозгу", которое он испытал, когда Система активировала для него навык, и больше на... Хм. Это очень странно. Олден попытался придумать метафору для ощущения активации черты, чтобы сделать его осмысленным и повторяемым, но лучшее, что он смог для себя описать, это то, что это ощущение было противоположно тому, которое он испытывал раньше. Это ощущение, когда ты идешь по темному переулку и чувствуешь, что за тобой кто-то наблюдает... Активация черты каким-то образом давала ему противоположное ощущение. Почему это так разнится? А я даже не знал, что у этого жуткого чувства есть противоположность. Как бы ты его назвал, если бы оно было? Противоположностью ощущения, что за тобой шпионят? Противоположностью опасности? Противоположность нарушению конфиденциальности? Безопасность? Нет... Может быть, больше личного пространства? Это не имеет никакого отношения к движению. Что это? Не вполне доверяя своим ощущениям, Олден сделал несколько шагов. Лазурный Кролик определенно работал, точно так же, как и раньше. Почему-то земля казалась более твердой, чем секунду назад. Но то, как он заставил его функционировать, выглядело нелогично... и это сделал именно он. И еще более странным было то, что он все еще испытывал слабое ощущение этого жуткого чувства. Наверное, это приятно, - наконец решил он. Как будто существовать стало немного легче, чем секунду назад. А то, что существовать стало немного легче - это хорошо, верно? К тому же, теперь он был быстрее. Как и раньше, он стал хорошо использовать эту способность. Было приятно осознавать, что если кто-то из более молниеносных жуков хаоса бросится на него, то у него будет гораздо больше времени, чтобы увернуться. Группа обогнула поворот дороги, и вдали, на краю поля марлека, показались здания, которые Олден видел раньше. Жужжание стало громче. Количество жуков увеличивалось. Скоро от них невозможно будет уклониться. Как долго это будет продолжаться? Как скоро это станет невыносимым? Словно в ответ на его мысли, последние несколько символов на интерфейсе замерцали и исчезли. Впервые за две недели Олден увидел мир таким, каким он видел его каждый день своей жизни, пока не стал Призванным. Системы больше не было. Первый несчастный случай произошел, когда они находились всего в паре сотен метров от квадратного белого здания, которое, судя по всему, и было их целью. Жук вылетел из-под земли как раз в тот момент, когда женщина в комбинезоне переступила через это место. Олден и мужчина в зеленом вскрикнули, но она не успела отойти. Тварь пронеслась мимо нее, задев внешнюю сторону бедра, и она вскрикнула. Друзья бросились к ней, оттаскивая с пути демона, но в этом не было никакой необходимости. Словно пройдя сквозь ее кожу, он как-то повредил или изменил ее, а затем развеялся, превратившись в дым, подобный тому, который коснулся рун телепортационной ниши. Олден затаил дыхание, гадая, действительно ли черная точка исчезла или просто превратилась в хаос частиц, которые могли попасть на кожу или быть вдыхаемыми. В любом случае, ущерб был нанесен. Часть комбинезона женщины растворилась, и с раной было не все в порядке. Крови было немного. Было бы лучше, если бы она была. Отрезанная нога Стюарта вызывала беспокойство, но не такое, от которого у Олдена сводило живот и подкатывал ужас. Однако прикосновение демона оставило на бедре артонианки линию безумия. Частично это был порез - чистый, понятный порез. А вот остальная часть... прожилка серебристо-металлических полос переходила в пятно почерневшей гнили, превратившейся в нечто, напоминающее мясистые опилки. Что мы вообще должны сделать, чтобы помочь ей? Олден подумал, что если бы это была его собственная кожа, он бы захотел ее срезать, хотя бы для того, чтобы рана выглядела как рана, а не как что-то из ужастика. Я должен предложить нести ее. Она всхлипывала, опираясь на плечо мужчины-ученого. Олден сжал в руках шарик шпаклевки. Если бы он попытался изменить направление, чтобы она была сохранена и не испытывала боли, он мог бы потерпеть неудачу. Он потерял бы способность к движению. А даже если и нет... он не сможет нести ее вечно. Похоже, эта катастрофа была недолгой. Жуки становились все гуще. Что бы ни происходило, они не достигали пика. Риск казался неразумным, когда он обменивал определенную долгосрочную мобильность на возможное временное облегчение боли. Тогда просто обычная переноска? Раз уж она ранена, а я самый сильный. Тетен-ар была обожжена, а другой ученый держал футляр с бомбой. "Я могу нести ее?" сказал Олден. Они все посмотрели на него. "Обычная переноска", - поспешно добавил он. "Никакой магии". Тетен-ар кивнула. Она указала на ногу женщины. " Не... это", - сказала она. Может быть, не трогать? Точно. Они избегали прикасаться даже к тем местам, где видели повреждения, нанесенные демоном. Но что это означало для раненой женщины? Олден заставил себя опустить шарик с шпаклевкой в карман, затем поднял ее, стараясь, чтобы пальцы не касались странно изменившейся плоти. Все еще всхлипывая, она обхватила его за шею и крепко прижалась. Было гораздо легче нести того, кто помогает, держась за него, но ему приходилось напоминать себе, чтобы он не сдавливал ее. Он слишком привык крепко сжимать сохранившиеся вещи, ведь их нельзя было повредить, а он всегда боялся их уронить. Он почувствовал облегчение, когда сделал шаг и почувствовал, что его черта работает. Это означало, что замазка по-прежнему официально находится под его защитой. Он знал, что так и должно быть, но все же... в такой ситуации он был очень параноидален, боясь ошибиться. Когда он вернется домой и ставки будут невелики, он начнет таскать все свои сохраненные вещи в рюкзаке, чтобы привыкнуть к этому. С дополнительным грузом Олдену пришлось быть особенно осторожным, чтобы избежать демонов, но двое других помогли ему. Он шел между ними, а они указывали на вещи, которые он мог пропустить. В том числе и на место на дороге, где в твердой ровной земле была большая выбоина. В любом другом месте это не вызвало бы особого беспокойства. Но Олден уже отмечал, что в Мун-Тегунде нет большого разнообразия в рельефе. За время пути до лаборатории он не увидел ни одной выбоины в земле. Когда они добрались до здания из белых блоков, Олден опустил на землю раненую женщину. Она покачивалась, опираясь на него, и достала из-под комбинезона ручку лазер. Это заняло некоторое время, но мужчина-ученый использовал ее, чтобы выжечь дверной замок. Внутри помещения находились в основном частные офисы, расположенные вокруг центральной зоны, которая служила комнатой отдыха. Здесь были столы, стулья, кухня и диван. Они помогли раненой женщине сесть на стул, а Тенн-ар подошла к раковине. Когда она поднесла руку к крану, из него с готовностью потекла вода. Она поднесла ее и промыла странную рану, медленно выливая воду на поверхность. На твердом полу образовалась кровавая лужа. Олден не знал, чем еще себя занять, и стоял на страже, не сводя глаз с трех демонов, которые сновали по комнате отдыха. Ему очень хотелось встать на цыпочки, как будто меньший физический контакт с землей спасет его в случае появления под ногами одного из демонов. Мужчина-ученый возился с маленьким телевизором на стене. Он с треском ожил и быстро провел пальцами по сенсорному экрану, вызвав на экран несколько различных изображений. Одно из них выглядело так, как будто это мог быть экран связи, и Олден с надеждой посмотрел на Тенн-ар. "С кем-нибудь поговорить?" - спросил он, указывая на телевизор. Если система не работала, это еще не означало, что все вышло из строя, не так ли? Артонианцы в значительной степени зависели от магии и магического оборудования, но ведь у них не было спутников. Радио, вышки сотовой связи, дымовые сигналы... Олден с радостью принял бы любое решение, которое могло бы существовать здесь, в глуши, на худшей половине, по-видимому, очень плохой луны. "Нет", - сказала Тенн-ар. "Может быть, если...?" Но человек, управляющий телевизором, покачал головой. Он оторвался от экрана связи и поднял карту. Олден предположил, основываясь исключительно на обычном назначении карт, а не на умении читать нанесенные на них логограммы, что это карта их текущего местоположения. В плане карт все было очень просто. На ней не было линий, обозначающих границы участков земли, и почти не было топографических отметок. По сути, это были просто точки на сером поле, а сбоку от них находилась коробка, которая, похоже, могла быть ключом. Затем ученый прикоснулся к чему-то, и на экране появились пятна фиолетового, розового и красного цветов. Это было очень похоже на карту метеорологического радара. В основном это был фиолетовый цвет, но в центре находилось розовое пятно, а в середине его - маленькая ярко-красная точка. Мы, наверное, в центре, да? В красной точке. Тенн-ар задала еще один вопрос, и мужчина коснулся другой части карты. Красный цвет расширился. Затем снова расширился. И снова. Прогноз? Олден не думал, что его настроение может ухудшиться, но это произошло. Мужчина выругался. Тенн-ар закрыла глаза. "Сколько...?" Было ли ребячеством говорить "часы", когда он знал, что это вряд ли будет ответом? "Сколько дней?" Они не ответили. "Красный цвет - это плохо? Много красных дней?" "Много", - сказала Тенн-ар. "Слишком много", - сказал мужчина. "Кто-нибудь придет на помощь?" предположил Олден. "Ты был кем-то", - хмыкнул мужчина. О. Точно. Значит, так оно и есть. "-- Контракт?" -- задыхаясь, проговорила женщина в комбинезоне, сидящая на диване. Она смотрела на Олдена. "Его здесь нет", - сказал он. "Сейчас в этом месте нет Контракта". Все трое уставились на него широко открытыми глазами. Они не были так шокированы, когда он сказал им, что Контракт "плохой". И это имело смысл, не так ли? Олден и сам знал, что даже если ты не являешься Призванным, существование Системы - это факт жизни. Он ни разу не был нигде, где это было бы не так. Это было похоже на то, как если бы тебе сказали, что нечто фундаментальное, что ты считал само собой разумеющимся, исчезло из мира. "Контракта нет", - повторил он. "Только мы". ---------- СОРОК ДВА: Будь в безопасности Известие о том, что система вышла из строя, сильно ударило по артонианцам. Мужчина, в частности, продолжал задавать Олдену вопросы, как будто думал, что Олден неправильно понял первые полдюжины. Олден погрузился в глубины своего словарного запаса, чтобы найти новые способы выразить полное отсутствие Системы. "Ее здесь нет", - настойчиво повторял он. "Прощай, Контракт. Нет Контракта на Луне. Я не вижу слов в своих глазах". Его детский лепет был бы забавным, если бы ситуация не была столь плачевной. Тенн-ар наконец сказал парню что-то грубое, когда тот не оставил Олдена в покое, и тот издал удивительно похожий на инопланетный крик ярости. Единственный раз, когда Олден слышал, чтобы артонианин издавал подобные звуки, был случай, когда Джо представлялся Софи чем-то похожим на настоящем гривекритском. Мужчина прошмыгнул в один из кабинетов и захлопнул за собой дверь. Через мгновение послышался треск и грохот бьющихся о стены предметов. Тенн-ар вздохнула и подошла к карте. Олден последовал за ней послушно, как утенок. У него было так много вопросов. Ему не хотелось беспокоить ее, но он не мог смириться с недостатком информации. Он перебирал свои многочисленные насущные вопросы, пытаясь выбрать те, на которые можно было бы задать достаточно простые ответы. Что ж, страница с картой была открыта. Начнем с вопросов, связанных с местоположением. "Где мы находимся?" Тенн-ар кивнула и круговым движением пальцев увеличила масштаб карты. Олден внимательно наблюдал за происходящим. Возможно, запоминать жесты артонианского сенсорного экрана было бессмысленно, но он постарался собрать все возможные сведения. "Элепта здесь”, - сказала она, указывая на точку в центре карты, как раз там, где Олден и ожидал. Как он и предполагал, она находилась в центре светящегося красного круга зла. Он очень жалел, что не знает слов "хаос" или "демон". Это облегчило бы подтверждение всех его догадок. Вместо этого он спросил: "Где находится дом Ворли Ро-дена?" Он надеялся получить представление о масштабах проблемы. "Здесь", - сказала Тенн-ар, постучав пальцем по другой точке в направлении, которое Олден решил считать восточным. Это была примерно треть расстояния от центра до края красной зоны. "Это..." Последнее слово должно было быть лабораторией. "Лаборатория безопасна?" Он изо всех сил старался правильно подобрать новый термин. Тенн-ар долго ответила, потом сделала паузу, увидев пустое выражение на его лице. "Более безопасна", - медленно сказала она. "Но это не безопасно". "Мы можем туда пойти?" Больше слов Олден не понимал. Ее тон прозвучал как пожатие плечами, что бы это ни значило. "Мы не в безопасности здесь и мы не в безопасности там?" - предположил он. "И то, и другое одинаково плохо?" Да, именно так. Он понял это по выражению ее лица. "А где безопасно?" "Нигде", - сказала она. "Где?" настаивал Олден. Он хотел знать хоть что-то, хотя бы для собственного спокойствия. Она снова уменьшила масштаб карты, сделав противоположное круговое движение, и некоторое время смотрела на нее. Она просмотрела экраны прогнозов, которые показывали, что проблема нарастает. Слишком много дней. Наконец, она указала на отметку далеко-далеко на западе. "Здесь", - сказала она. "Это безопасно для тебя - --- ---. Может быть." Идти было слишком далеко. И эти пропущенные слова были очень важны. "Для меня?" "Не сейчас", - сказала она. "Когда ----- ---... Тогда это будет безопасно для Призванного. Если ---..." Олден полностью осознал желание спрятаться в офисе и все сломать. "Пожалуйста", - сказал он. "Как нам быть в безопасности? Опять?" Пожалуйста, не сдавайся. Пожалуйста, повторяй это, пока я не пойму. Я знаю, что это должно раздражать, но это важно. И я стараюсь. Я клянусь. К его удивлению и огромной благодарности, она продолжала стараться. Медленно, медленно он собирал воедино ответ и понимание происходящего. "Может, лучше написать слова?" - спросила она в какой-то момент. Олден покачал головой. Письменный язык был сложнее устного. "Говорить лучше". Она продолжила. Он внимательно следил за тем, как она проводит пальцем по экрану, используя картинки, когда слова не подходили. Пару раз они уходили с пути демонических жуков. Олден уже почти хотел попытать счастья, чтобы замазать повреждения от одного из них своим сохранившимся шариком шпаклевки, когда тот проплыл рядом с телевизором. Но он не был уверен, стоит ли рисковать. Было бы плохо, если бы он просто рухнул в бездонную кучу от перенапряжения, как в тот раз, когда он пытался унести визжащую миску. Но ему очень хотелось, чтобы экран продолжал работать. Потому что то, что пыталась донести до него Тенн-ар, ему было бы трудно понять, даже если бы она объясняла это по-английски. Красная зона росла и росла в течение многих дней. Число было настолько неопределенным, что Тетнн не могла его назвать. Но в какой-то момент, выходящий за рамки прогноза, она снова начнет уменьшаться. "Большой, потом маленький?" Тенн-ар кивнула. Оно начнет уменьшаться, когда придут корабли. Тенн-ар передала это с помощью множества картинок с космическими кораблями. "Корабли с другой стороны Луны?" спросил Олден. Половина, которая, предположительно, менее охвачена хаосом, должна была прислать помощь, не так ли? Но она покачала головой. "С Матери". Из Артоны I? Да, они находились в одной солнечной системе. Так ему говорили. Но зачем ждать помощи с другой планеты? Джо говорил, что космические корабли здесь в дефиците, но, конечно... ох, может, я неправильно рассуждаю. "Красное место слишком плохо для другой стороны Луны, чтобы помочь здесь?" - предположил он. Она кивнула. "Волшебники приходят на помощь?" Пауза, как будто ей нужно было немного подумать, затем снова кивок. Может быть, Олден и не совсем верно изложил историю, но в общих чертах он был прав. Их реакция на известие о том, что Система исчезла, была столь драматичной по сравнению с их реакцией, когда он впервые сказал им, что она неисправна. Неисправная система должна была быть в пределах их ожиданий, но пропавшая - далеко, далеко за пределами. И... отсутствие Системы означало отсутствие телепортации. Почти для всех, насколько он понимал. Артонианцы могли это делать, но, похоже, это была большая редкость. Даже Джо говорил, что несистемный транспорт труднодоступен, так что, возможно, на это способны только представители элиты. А если обычные люди не могут использовать системную телепортацию даже на Луне Тегунда то, наверное, добраться до нее очень сложно. Итак. Люди, способные решить проблему такого масштаба, - это, скорее всего, большие крутые волшебники, которые не живут в таком захолустье, как Луна Тегунд. И если они не могли телепортироваться сюда, им пришлось бы прилететь на корабле. "Красное место большое, потом волшебники приходят на помощь, потом красное место более маленькое, потом здесь безопасно?" Судя по выражению ее лица, он был отчасти прав. Но не совсем. Она продолжала объяснять. Почти каждый раз, когда Олден видел ее, она была резкой и деловой. Она всегда была лидером, всегда была на высоте. Но сейчас она была так терпелива с ним, что ему хотелось обнять ее за это. В течение многих дней зона хаоса разрасталась, потому что на Луне Тегунд не было никого, кто мог бы ее остановить. В конце концов, появились корабли, и она начала уменьшаться. Тенн-ар думала, что корабли прибудут в то место на западе, которое она указала на карте. Тогда через много-много-много дней красная зона окончательно исчезнет. До тех пор не будет настоящей безопасности. Олдену было трудно это понять. Не буквально, а во всех остальных смыслах. Он продолжал задавать отрывистые вопросы, и она ни разу не отказалась ответить. "Все больше и больше?" спросил Олден, указывая жестом на демонических жуков в комнате отдыха. Один из быстрых жуков только что пробил стену. Честно говоря, Олден удивился, что он сам, Тенн-ар и телевизор остались целы и невредимы. Неужели они так и будут появляться, пока весь мир не станет состоять из них? В этот момент Олден скорее ожидал, что ответ будет положительным. Но постепенно ученого осенила другая мысль. Демонических жуков будет становиться все больше и больше, пока их не станет в два-три раза больше, чем сейчас, а потом, в конце концов, их вообще не останется. "Они уходят?" с надеждой спросил Олден. "До прихода кораблей?" Да. Они уйдут. Но это был еще не конец проблемы. Тенн-ар показала Олдену след от удара брызг о стену и изобразила резкий вдох. Поскольку он сам испытывал страх, Олден понял, к чему она клонит. Но это все равно ужаснуло его настолько, что он не знал, что спросить дальше. Демоны в конце концов рассеются или изменятся от столкновения с предметами, и тогда все будут ходить в атмосфере, наполненной тем, из чего они сделаны, получать это на кожу и вдыхать? Олден представил, как его легкие превращаются в нечто, напоминающее ногу раненой женщины. И его чуть не стошнило от этой мысли. Какой непостижимо жуткий путь. Что ж... теперь оставалось задать только один вопрос. И он больше не мог его сдерживать, хотя и хотел. "Мы умрем до прихода кораблей?" Некоторое время он не шевелился, и его сохранение исчезло. Он сжимал дурацкий шарик из шпаклевки так крепко, что раздавил его, и чувствовал в центре крошечный кусочек кости Стюарта. "Да, - сказала Тенн-ар, ее голос немного дрогнул. "Мы умрем". "И я тоже?" Олден был на грани того, чтобы зарыдать. Его самообладание было подорвано. "Может быть, нет. Может быть, Призванный может жить", - сказала она. Затем, после минутного колебания, она добавила: "И ---". Это прозвучало как имя. "Кибби?" Тенн-ар кивнула. "Девушка, которой ты дал ---". Это слово не было Райх-бит, так что, должно быть, это был свисток или игрушка. Старшая девочка. "Старшая девочка - это Кибби?" Это было не совсем правильное произношение. Наверное, лучше произносить Кь-би или Кай-би или что-то в этом роде, но в данный момент он использовал все возможные сокращения. "В лаборатории. Может быть. Аль-Ден и Кибби могут жить. Это всего лишь маленькая ---. Если корабли придут с большим количеством _____ и они будут быстрыми. ---- --- --- --- но я думаю, что это возможно". Она мягко коснулась его плеча одной из своих раненых рук. Это должно было быть больно. Может быть, ей было уже все равно. "Мне очень жаль", - сказала она. "Мы --- ---- тебя и Кибби в лабораторию в --- ---- отца. Но мы не понимали, в чем проблема ----, пока не увидели это и ты не рассказал нам о Контракте". Извинялась ли она за то, что не отправила его в лабораторию вместе с девочками и их отцом? Или, может быть, за то, что не отправила его вместо отца? Единственное, что Олден мог себе представить, что ситуация станет еще сложнее, чем сейчас, - это если его поставят отвечать за двух маленьких детей, с которыми он не может говорить, и рядом не будет ни одного взрослого, который мог бы объяснить, что происходит. "Ты пойдешь туда?" спросила Тенн-ар. Олден удивился. "В лабораторию?" Почему она спрашивает? Он был почти уверен, что она только что сказала ему, что его единственный шанс выжить находится там. "Да?" - сказал он. "Если в лаборатории безопаснее, я пойду туда". "Давай еще поговорим", - ответила она, пролистывая экран. "Пока ----- не исчез". Может быть, стоит проверить остальных? Олден понял, что уже давно не слышал грохота из кабинета, в котором скрылся мужчина, а женщина в комбинезоне давно не разговаривала. Он обернулся, и зрелище, которое его встретило, заставило его вскрикнуть и уткнуться в стену. Тенн-ар проследила за его взглядом. Она выглядела печальной, но не удивленной. "Лучше умереть быстро", - сказала она, глядя на тело женщины - своей подруги. Олден не знал, успела ли она увернуться от одного из демонов, и тот убил ее. Или же она умерла от первой раны, а потом в ее тело попали другие. Части ее плоти странным образом превращались из людей в растения, гниль, пустоту. "Парень!" сказал Олден, снова случайно перейдя на английский. " Мы должны проверить его. Что, если он..." "Мы должны еще поговорить", - сказал Тенн-ар. " Тебе скоро надо идти". Сердце Олдена громко стучало в ушах. Если бы другой ученый был еще жив, разве он не пришел бы на мой крик? Он попытался сосредоточиться на всем, что говорила ему Тенн-ар, но это было труднее, чем раньше. Это происходит. Это действительно, действительно происходит со мной. И никто не придет меня спасать еще долгое время, а я сам не смогу ничего сделать, чтобы спастись. Он продолжал уворачиваться от крошечных демонов. По его коже поползли мурашки. Он задавался вопросом: то ли это его воображение, то ли остатки хаоса, сгущающиеся в атмосфере. В конце концов, телевизор отключился, и его занятия с Тенн-ар закончились. Она рассказывала ему о дне и ночи. Ночь наступит, но нескоро. Месяц или около того. Ему повезло. Очень повезло. Когда телевизор закончился, Тенн-ар вывела его на улицу, чтобы показать землю. Они долго шли по дороге, пока не дошли до места, где грязь выглядела странно песчаной. Она ткнула в нее одной из белых разбрызгивающих палок, используемых на ферме Элепта для полива, и Олден увидел, как земля проваливается в небольшую впадину. "Здесь будет еще вот это", - сказала она, указывая на углубление. Она по-прежнему старалась говорить медленно, чтобы он все понял. "Скоро здесь будет много такого". "Да", - машинально ответил Олден. Он уже давно зациклился на "да" или "нет". Одно - когда он понимал, другое - когда не понимал. Все было настолько ужасно, что у него уже кончились вопросы, и он только начал задавать те, которые, по мнению Тенн-ар, ему были нужны. Артонианка закашлялась, и тонкая струйка крови забрызгала грязь. "Вам следует отправиться в лабораторию", - сказала она, вытирая рот тыльной стороной ладони. Она улыбнулась ему. "Будь осторожен". О, это смешно, понял он, глядя на ее лицо. Она смеется, потому что я все время использую слово "безопасно". Я должен улыбнуться в ответ. Ему это удалось. Он надеялся. "Спасибо, что пришли, Призванный Ол-ден", - сказала она. Вместо того чтобы встать с места, она села на дорогу. Вставай, подумал он. Пожалуйста, вставай. Не оставляй меня здесь одного. "Мы думали, что никто не придет в течение нескольких месяцев, но ты пришел сейчас. Многие из моих друзей были бы мертвы ---- ---. Прости, что ---- ---- так скоро. Мы думали, что у нас есть больше времени". "Не за что", - проворчал Олден. "Скажи Ро --- --- ---". Она покачала головой. "Он всегда. -----." Олден не смог расшифровать слова сообщения для Джо. Но говорить ей об этом казалось некрасивым. "Я передам ему". " Тебе пора идти", - повторила она. "Будь в безопасности". ---------- СОРОК ТРИ: Трава Олден покинул ферму Элепт, взяв с собой лишь то немногое, что он привез с собой из ЛистСонг: пару поливальных палочек и футляр с бомбой. Палочки были предложены Тенн-ар. "Для воды". Олден предположил, что они должны были послужить чем-то вроде запасного варианта на случай отказа водоснабжения лаборатории. Выглядели они неважно - просто пластиковые трубы с куполообразными головками разбрызгивателей на вершине, - но он держался за них, как за нечто драгоценное. Он взял бомбу просто потому, что хотел этого. Возможно, это был детский порыв, чтобы доказать, что он не беспомощен. Как можно быть беспомощным, когда у тебя есть большая волшебная бомба? Насколько я знаю, она взорвется, как только к ней прикоснется один из жуков хаоса, - укорял он себя. Это глупо. Но если кейс мог вместить мощную магическую бомбу, то, возможно, он мог бы обеспечить небольшую защиту от жуков. И, возможно, если глупая вещь заставляла Олдена двигаться вперед, то она имела какую-то ценность. Потому что ему действительно хотелось сесть и ждать спасения, которое, как он знал, не придет. Он даже подумывал о том, чтобы съесть осколок кости ноги Стюарта - на случай, если спасение придет именно в таком виде. Но он решил, что наиболее вероятным исходом будет ничего. Вторым по вероятности будет потеря сознания, как в тот раз, когда он встретился взглядом с Горгоном, что сделает его уязвимым для окружающей среды. И третий вариант - он просто передаст Стюарту все, что сделала с ним Горгон. Что не принесло бы Олдену никаких положительных результатов и заставило бы другого парня считать его сумасшедшим, когда в нем поселится гремлин. Прочие возможности варьировались от мгновенной смерти до запуска какого-нибудь полезного магического эффекта, но Олден знал так мало, что это было бы просто бросанием костей. Поэтому он крепко сжал ручку футляра с бомбой. Он позволил шпаклевке облегать руку с кейсом, и когда его умение сработало, она застыла, превратившись в идеальный захват в форме пальцев. Он без труда нашел в траве путь, по которому проехала бронемашина. Длинные желтоватые травинки были сплющены в результате многочисленных поездок машины в лабораторию и обратно за последние дни. Вероятно, в ней была предусмотрена какая-то функция автоматической навигации, так как создавалось впечатление, что она каждый день проезжает по одному и тому же маршруту. Это почти дорога, сказал себе Олден. Очень удобно. Так я не заблужусь в траве, и, по крайней мере, смогу немного видеть. Однако он не мог видеть достаточно хорошо. Потрескавшиеся стебли были всего лишь шириной с автомобиль. Любой из демонов, быстро изменивший направление движения, все равно смог бы ослепить его, появившись из травы по обе стороны. Быстро или медленно? Задался вопросом Олден, присматриваясь к лежащей перед ним тропе. Быстрый темп позволил бы ему быстрее оказаться в относительной безопасности лаборатории, возможно, до того, как количество жуков хаоса станет слишком большим. Но медленный путь мог бы помочь ему избежать столкновения с ними. Ему не хотелось выяснять, насколько хорошо статус Призванного защитит его от того, что так легко убило помощников Джо. Тенн-ар не была похож на того, кто мог бы дать ему ложную надежду. У нее было какое-то определенное преимущество в выживании. Он просто не знал, в насколько большой мере. Медленно, решил он. Медленно и осторожно. Он решительно шагнул на примятую траву и облегченно вздохнул, когда с ним сразу же не случилось ничего страшного. Он шел, не отрывая глаз от травы, стараясь разглядеть каждую летящую опасность и предугадать ее движения. Пару раз его спасло умение двигаться. Один раз он перепрыгнул через осыпавшуюся землю, а не свернул в сторону, в траву. В другой раз один из жуков стремительно налетел на него, и он успел отпрыгнуть от него прежде, чем тот коснулся бы его. Это жуки? Или что-то другое? Почти все они жужжали, как жуки, но лишь изредка Олден замечал вокруг них размытое пятно, которое, по его мнению, могло быть крыльями. Тенн-ар показала ему график жизненного цикла чего-то, похожего на обычную саранчу, и долго рассказывала о них. Но Олден не был уверен, была ли это метафора, чтобы объяснить, на что похожи демоны, или же они действительно таковыми являются. Может быть, высокий уровень хаоса изменяет насекомых, естественно живущих здесь? И они превращаются в это? Это было лишь предположение. Многое из того, о чем он сейчас думал, было лишь предположением. Он ненавидел это. Он шел уже почти двадцать минут, когда наконец произошел первый случай. Черная точка выскочила из травы справа от него, и, хотя он видел ее, он замешкался, прежде чем попытаться уклониться. Они становились все гуще. Он не хотел выскочить с пути одного на путь другого. Он врезался в рукав лабораторного халата. Олден взвизгнул и слишком поздно отпрянул от него. От удара в воздух взметнулся клубок черного пепла, и он затаил дыхание. Ну и пусть, лишь бы это помогло. Он ждал боли, но не почувствовал ее. Пульс пульсировал в ушах, и он посмотрел на свою руку. Он уже несколько раз говорил с собой о том, что не собирается сходить с ума здесь, на лугах, если получит ранение, выглядящее так же ужасно, как те, что он видел у артонианки. Он не потеряет контроль над собой, пока не окажется в более безопасном месте. Но когда он увидел на рукаве плаща лишь небольшое оплавленное пятнышко, его охватила такая волна облегчения, что он понял, что обманывал себя. Если бы его рука превратилась в массу гнили и мясистых опилок, он бы совсем потерял голову. "Ты самый лучший волшебный лабораторный халат во вселенной", - прошептал Олден, глядя на оплавленную заплатку. "Я так чертовски люблю тебя. Не могу поверить, что я когда-то критиковал тебя. Джо прав. Ты великолепен". Клянусь, когда я вернусь домой, я куплю еще один. Лучший миллион долларов, который я когда-либо тратил. Это был также единственный миллион долларов, который он когда-либо тратил, но это не имело значения. Новый план. Если нам придется взять на себя удар, мы возьмем его на плащ. До сих пор он рассуждал о том, что лучше выбрать в качестве идеального защитного материала - плащ или сохранившую силу. Он знал, что его умение может защитить вещи от демонических жуков, поскольку оно защитило девушку по имени Кибби от летающего куска одного из них, но это было тяжело для него. Так было лучше. Теперь, когда он знал, что плащ работает, у него был соблазн увеличить скорость. Но, несмотря на то, что ему не терпелось поскорее выбраться из травы, он удержался. В течение следующего часа, по его подсчетам, поскольку он больше не мог определять время, он получил еще три удара по плащу. Два удара пришлись по спине, от которых он не смог бы увернуться. Еще одно - в боковую часть капюшона, от которого он, возможно, смог бы увернуться, если бы не был закрыт капюшоном. Он был настолько глубоким, что снижал видимость, но Олден подумал, что это можно простить, поскольку он также не позволял крошечным демонам сверлить его мозг. Они могли бы подружиться с тобой, гремлин. У него возникло искушение создать цепочку слов, только чтобы почувствовать, как эта тварь жалуется на него. Таким одиноким он не чувствовал себя уже очень, очень давно. Пятый жук хаоса прошел сквозь ступню, как он и боялся с самого начала. Странно, но он не сразу понял, куда попал. Дело не в том, что прикосновение демона не причиняло боли. Оно причиняло. Но боль не была локализована. Это была даже не боль в том смысле, в котором он всегда знал это слово. Она была гораздо больше похожа на ощущение истощения его способностей... только вместо того, чтобы чувствовать себя измотанным, невидимая часть его тела словно внезапно вскипела. Несколько секунд Олден стоял, задыхаясь и терпя, а потом все закончилось. Он чувствовал себя еще хуже. Он чувствовал себя неустойчиво, как будто его слегка сместили из какого-то естественного положения. Но он не чувствовал никаких повреждений на своем физическом теле. Он сделал шаг и понял, что его правая нога не на месте, как будто с ботинком что-то не так. Он осмотрел окружающее пространство, затем, ужаснувшись тому, что увидит, ненадолго опустил поливальные машины, чтобы поднять ногу и посмотреть на нее. В ботинке, прямо под ступней, была круглая дырка размером с пятак. Носок тоже отсутствовал. Кожа выглядела совершенно невредимой. Он ткнул пальцем в открытую ступню. Ощущения совершенно нормальные, подумал он с облегчением. Хорошо. Пойду-ка я. Он поднял палочки для полива и продолжил идти. Так, значит, вот что происходит. Это очень неприятное, граничащее с агонией ощущение. Но это длится недолго. И я, кажется, в порядке, когда все закончилось. Теории? Тенн-ар сказала, что Олден может выжить, потому что он Призванный. Так что, очевидно, именно этим объяснялась разница в его реакции на прикосновение демона по сравнению с реакцией помощников. Но почему она была другой? Отмахиваться тем что "Призванные более могущественны, чем обычные!" было неудовлетворительно. Если что-то в нем самом помогало ему выжить в этой неразберихе, то Олден хотел понять это. Чтобы он мог продолжать делать это. Или делать больше. Он хотел наверняка выжить. А не может быть. Быть Призванным - лучше. Почему? Быть не просто Призванным. По словам ученого, Кибби тоже мог жить в этом кишащем демонами мире. Олден задал очевидный вопрос, почему это так, и получил очевидный ответ. Девушка была волшебницей. "Маленькая волшебница", - сказала Тетен-ар. Олден не думал, что она имела в виду размер. Скорее, Тетн-ар пыталась сказать ему, что девушка - слабая или неопытная волшебница, опираясь на его ограниченный словарный запас. Олден догадался, что волшебники не обязаны рождаться у волшебников, так же как и Призванные не обязаны рождаться у других Призванных. Итак, маленький волшебник и я. Мы можем жить. Магия - или власть? - дает защиту от демонов. Я слышал, что демоны приходят из измерений хаоса. Они и есть хаос? Или соседствуют с хаосом? Они источают хаос? Черт. Он не был уверен. Артонианцы были придурками, раз знали о существовании во Вселенной такой серьезной проблемы и не сделали ее обязательной частью начального школьного образования на Земле. Не то чтобы это знание имело какое-то отношение к его жизни до сегодняшнего вечера, но в данный момент Олден не чувствовал себя очень милосердным. Если предположить, что "хаос" - это вообще подходящий перевод для того, что здесь происходит, то его противоположностью является "порядок", верно? То, что ты волшебник или Призванный, дает тебе преимущество, потому что... Он замялся. Быть более организованным, чем обычные люди, было не слишком надежной идеей, чтобы за нее держаться. Он остановился, дожидаясь, пока большая группа демонических пчел освободит дорогу, и попытался следить за приближающимися угрозами, одновременно вытаскивая на поверхность сознания все известные ему сведения о том, как быть Призванным. Как он понял, лучше всего для этого подходит слово "не порядок". Это стабильность. "Система сама сказала мне об этом", - сказал Олден, удивление и благодарность пронеслись в его душе. Вдобавок ко всему остальному, что произошло, эти слова были отброшены, но они остались в его памяти, хранясь в его личном файле "Боже-мой-я-только-что-стал-Призванным!". Всех всегда волновал вопрос о том, что артонианцы делают с системами. Зачем они их создали? Почему они предложили поделиться ими с другими планетами? Почему они вообще захотели сделать Призванных? Зачем? Зачем? Почему? Это была Большая Загадка. Но около одиннадцати земных дней назад Система действительно рассказала Олдену по крайней мере об одной из своих целей. Открыто. Прямо. И так буднично, что он не придал этому почти никакого значения. Система говорила о том, что она должна интегрироваться со мной, какие бы странности ни творила Горгон. Она говорила, что им двоим не составит труда ужиться друг с другом, потому что они в чем-то похожи. Как она выразилась? "Присутствие оказывает стабилизирующее воздействие на ваше существование, что также является одной из моих функций". Итак, став Призванным, Олден стабилизировался. И, видимо, еще до этого он уже получил дополнительную стабильность от Горгона. И то, что они стабилизировали, было моим существованием. Существование. Это было не то, о чем он много времени думал. Частью существования было принятие того факта, что ты существуешь, как должное, верно? Призванные не были бессмертными, если не прибегать к помощи целителей, поэтому Система не могла говорить о том, чтобы сохранить ему жизнь. Она говорила о том, чтобы... оставить его Олденом? Жуки хаоса, попадая в предметы или обычных людей, изменяли их. Дыра здесь, жуткая трансформация там. Может быть, они были как большие микроорганизмы, изменяющие реальность. А Олден, как человек, который был стабилизирован - очень стабилизирован - не так легко поддавался изменениям. Так, может быть, моя самая важная суперсила в таком неприятном месте, как это, где царит хаос, заключается в том, что я очень хорошо умею оставаться собой? Еще вчера он сказал бы, что способность к дополнительной фиксации реальности по сравнению с другими - самый скучный талант, который только можно себе представить. Но сейчас? "Да, черт возьми", - пробормотал он, пробираясь между двумя демонами и поднимая свою бомбу, чтобы разминировать третьего. "Мне не нужны яркие способности. Дайте мне больше иммунитета к хаосу, пожалуйста". Он подумал, не связана ли с этим и его способность телепортироваться без помех, которые должны были ощущаться на уровне B. Надо купить Горгону побольше сверчков. Похоже, они ему нравятся. Теперь оставалось только придумать, как лучше существовать. "Так вот что это было", - понял он. Демонические пчелы не реагировали по-другому, когда он говорил вслух, так что он мог бы и сам. "Наверное, это то, что я начал чувствовать после активации черты Лазурного Кролика". Он подумал, что это ощущение, будто он каким-то образом расширил свое личное пространство. И еще несколько менее подходящих описаний. "Ну, конечно, я не мог понять, что это такое. У кого есть язык, позволяющий существовать сложнее, чем ты был минуту назад?" Наверное, у артонианцев. Неудивительно, что Джо не смог правильно определить для человека то, что он называл "властью" или "господством". Очевидно, парень мог чувствовать свое собственное положение в реальности и напрягать его, как бицепс. Так что... приятно, наконец, понять это на более глубоком уровне. И что теперь с этим делать? Продолжать использовать эту черту, раз уж она помогла. Попытаться найти другой способ расширить ощущение личного пространства. "Я займусь этим. Со временем". Сейчас ему нужно было больше сосредоточиться на ходьбе. Демоны становились все гуще. Они становились все более неотвратимыми по мере того, как он шел. Он получил несколько ударов. Большинство разлетелось по плащу. Несколько врезались в корпус бомбы, который, к счастью, выдержал повреждения так же хорошо, как и плащ. Один удар пришелся по икре Олдена, превратив в пыль дюймовую часть его джинсов, а другой - по тыльной стороне руки. Оба раза он испытал ужасное дрожащее ощущение, но потом пришел в себя. Но во второй раз его черта на короткое время отключилась, а затем вернулась к своему обычному функционированию. Осторожнее, осторожнее, говорил он себе, пытаясь увидеть и интерпретировать траекторию каждой летящей черной точки сразу. Они как-то повреждают тебя. Если ты не можешь почувствовать, где находится предел, это не значит, что его нет. Бесконечная трава со временем начала меняться. В большинстве мест она выглядела немного потрепанной. Появилось множество сгнивших, скрученных или оборванных травинок. А через несколько часов пути Олден стал обращать больше внимания на землю. Теперь здесь были выбоины. И еще больше песчаных пятен, которых Тенн-ар просила остерегаться. К его удивлению, земля пока не проваливалась прямо под ним, но однажды прямо за его спиной открылась яма глубиной в пару футов, как будто она только что упустила свой шанс подставить ему подножку и отправить его лицом вперед в демона. Не мертвый. Еще нет. Он продолжил путь. В какой-то момент к непрекращающемуся гулу присоединился новый звук. Олден так старался удержаться на ногах и уберечься от летящих опасностей, что, возможно, прошел уже целый век, прежде чем он обратил на это внимание. И даже когда он это сделал, он был настолько измотан, что ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать его важность. Высокий чирикающий звук, затем пара низких, затем снова несколько высоких. Как растерянная певчая птица. Он начал обращать на это внимание только тогда, когда звук стал довольно громким, и когда он наконец обратил... О, - подумал он. О, это плохо. Это был свисток, который он получил в кабинете врача. При каждом дуновении он издавал немного другой звук. Дети и их отец не добрались до лаборатории. А должны были. Несколько часов назад. Броневик ехал быстро. Олден слишком долго просто стоял на месте, пригибаясь и отходя в сторону, когда это было необходимо. Он пытался сказать себе, что анализирует ситуацию, но знал, что это не так. Он... боялся столкнуться с этим. Он не знал, что его ждет впереди, но был уверен, что это будет ужасно. И это будет тяжело. И с этим придется справляться ему. А он и сам сейчас не очень-то справлялся. Он висел на волоске. Я не могу этого сделать. Я не могу. Я не хочу стараться больше, чем я уже стараюсь. Демон-жук врезался в его плечо и с шипением отлетел в сторону от защитного плаща. "Ты трус", - прошептал Олден. "Зачем ты вообще хотел стать Призванным?" Он вспомнил. Однако в данный момент его собственная мечта казалась ему очень далекой. Отдаленной. И, возможно, слишком наивной. Ну и что? Ты просто оставишь их в той беде, в которую они попали? Даже не посмотришь? Нет. Это было не то. Он не мог с этим жить. Или он не хотел быть тем человеком, который мог бы с этим жить. Одно или другое. Его мотивы были более размытыми, чем он когда-либо осознавал. Но, по крайней мере, они все еще были достаточно сильны, чтобы заставить его снова начать двигаться. Машина упала на неустойчивый грунт. Появилась канава глубиной в несколько футов. Машина не застряла в ней, но, видимо, попала в нее под неправильным углом и на большой скорости. В земле образовалась глубокая выемка, и машина покатилась, примяв траву. Теперь она лежала на боку. Только одно из защитных устройств все еще посылало импульсы магии, чтобы поджарить демонов, и, поскольку оно не создавало полного купола само по себе, машина уже не имела защиты. Несмотря на все это, машина выглядела на удивление хорошо. На ней не было ни вмятин, ни повреждений от хаоса, как ожидал Олден, учитывая, сколько времени она простояла здесь неподвижной и уязвимой. Очевидно, она была сделана из прочного материала. А свисток все еще попискивал время от времени, словно кто-то играл с ним. Приближаясь, он почувствовал надежду, что, возможно, все не так плохо, как он опасался. " Привет?" - позвал он на артонианском языке, изо всех сил ударяя по земле впереди себя разбрызгивателем, пытаясь определить, где могут быть мягкие места. "Я иду очень медленно, но я иду!" Свист прекратился. Услышали ли они его? " Привет? Это Олден. Райх-бит". Это было не очень разумно. Кто еще мог быть здесь, в этом забытом месте, говорить на плохом артонианском и направляться в лабораторию? Он нащупал место, и разбрызгиватель слишком глубоко погрузился в почву. Он осторожно обошел его. Может быть, именно поэтому отца и дочерей отправили в одиночку? Может быть, это попытка облегчить тяжелую машину, чтобы уменьшить вероятность подобной аварии? Магический свисток пронзительно свистнул. Несколько раз. А затем он издал глубокий отрывистый звук, который, видимо, был сверхгромкой версией его самой низкой ноты. "Я иду!" снова сказал Олден. Свист. Свист. СВИИИИИИИСТ. Отец не отвечает. Обычно отвечает взрослый. Чирикать в свисток казалось занятием для маленьким ребенком. Олден наконец перебрался через канаву, опрокинувшую машину, и подошел к ней, полагая, что если грязь прямо под опрокинутой машиной смогла удержать огромный кусок металла, то и его она выдержит. Он обошел машину спереди, чувствуя себя уязвимым, когда ему пришлось пройти через густые заросли нескошенной травы, и заглянул в лобовое стекло. О. Все так плохо, как я и думал. Машина была в основном не повреждена, но не полностью. В одном из окон была небольшая пробоина, а в одном из углов крыши - большая дыра. Олден не мог представить, как это могло произойти, если только один из жуков не был необычайно сильным или необычайно массивным. Отец и младшая девочка исчезли. Он не знал, как они погибли, но полагал, что теперь повсюду царил хаос. То ли от того, что демоны менялись, врезаясь в предметы, то ли это происходило... естественным образом. Казалось, что какие-то ужасные миазмы в этом месте должны были породить катастрофу. Может быть, именно это и пыталась донести до него Тенн-ар, когда говорила об опасностях воздуха. Ни на одном из тел не было видимых драматических повреждений, подобных тем, что Олден видел на женщине в комбинезоне. Они были просто очень явно мертвы. Немного крови, почти полупрозрачная серость кожи, неподвижность позы. Отец освободился от ремней и вместе с дочерьми забрался на заднее сиденье. Они сидели, прижавшись друг к другу, на одной из дверей. Старшая девочка все еще сидела с ними, держа сестру за руку, дула в свисток и смотрела на Олдена через стекло. Боже мой, подумал он, и слезы навернулись ему на глаза. Она просидела с ними вот так несколько часов. Что он должен был сказать? Знала ли она вообще? Понимала ли она, что их больше нет? "Я вытащу вас", - сказал он по-английски. Он не хотел давать никаких обещаний на артонианском, пока не узнает, какими будут следующие несколько минут. "Все будет хорошо. Держись". Если двери заперты, я не знаю, что мне делать. Попытаться заставить ее открыть их изнутри? Пойти в лабораторию и достать что-нибудь, чем можно их разрезать? Надеяться, что демон проделает дыру именно в том месте, где мне нужно? Это была бронированная инопланетная машина. Вряд ли он сможет просто выбить окна. Олден отложил бомбу и ирригаторы и спрятал шпаклевку в карман. Пока он карабкался по боку машины, чтобы попробовать ручку двери, он уже предполагал худшее. Он пытался придумать, как сказать девушке, что ему придется отлучиться на некоторое время, чтобы забрать оборудование из лаборатории. Но, возможно, судьба решила, что они оба достаточно наказаны для одного дня. Дверь не была заперта. Машина была сконструирована как танк, а дверь была настолько тяжелой, что Олдену пришлось занять шаткий угол и использовать все свое тело в попытке открыть ее. Но ему удалось это сделать с минимальными повреждениями... полученными в результате падения и приземления на спину в траву. Из него выбило дух, но это не помешало ему в панике вскочить на ноги и убедиться, что на него не набросилось с полдюжины жуков. Девушка перестала насвистывать, наблюдая за его работой. Как только он скрылся из виду, она начала возвращаться. Олден встал на ноги. Его черта исчезла. Шарик с замазкой снова лежал в кармане, и в какой-то момент он потерял его из виду. Возможно, во время падения. Она все еще мишень? Он не видел ореола над ее головой. Должно быть, как он и опасался, это была помощь, созданная Системой. Впрочем, сейчас это не имеет значения. Он должен был вытащить ее из машины, увести подальше от мертвой семьи и в любом случае вернуть в лабораторию. Не расплакавшись и не травмировав ее еще больше. Свисток все еще свистел. Олден прочистил горло. "Я иду! Я в безопасности!" - сказал он на артонианском. Интересно, думает ли она, что свисток - это правильный способ позвать меня? Логично, если так. Он дал ей его как раз в тот момент, когда все пошло наперекосяк. И это был волшебный свисток. И он был Призванным. Может быть, я слишком много в этом вижу. Он не знал, что делать. В данной ситуации очень важно было сказать все мягко. И хотя он мог сказать, что они пойдут в лабораторию вместе и оставят отца и сестру, он не мог сделать это красноречиво. "Твоя семья мертва. Пойдем со мной", - но это было так холодно и жестко. Ему нужно было, чтобы она ему доверяла. И он хотел сделать так, чтобы ей было лучше. Хоть немного. "Я иду!" - повторил он. "Я в безопасности! Мы в безопасности!" Может быть, я мог бы... Наверное, это было неправильно. Но это было лучше, чем ничего. К тому же это помогло бы ему продержаться последние несколько миль до лаборатории. Он снова забрался на крышу машины и спустился в нее. Он неловко сел на край переднего пассажирского сиденья и подперся ногой. Было приятно, что машина все еще обеспечивала какую-то защиту. Сейчас внутри не было ни одного жука. "Привет, я Олден, - сказал он. Она уже знала, но более официальное представление казалось необходимым. "Ты Кибби?" Ее лицо было опухшим, мокрым и сопливым. "Д-да". "Мы пойдем в лабораторию вместе", - сказал Олден. "Вместе мы в безопасности". Она крепче сжала руку сестры и потянула мертвую девочку к себе, как бы приказывая ему взять ее. О, черт. Сдержись. Не сорвись, Олден. "Мы..." Его голос был хриплым. Он прочистил горло и попытался снова. "Давайте вместе произнесем цепочку слов. Да?" Он не знал, были ли цепочки слов важным ритуалом в ее семье. Но, судя по всему, они были таковыми, по крайней мере, для некоторых артонианцев. И что еще важнее, слова были довольно красноречивыми, и он их запомнил. Это прозвучало бы менее неуклюже и бездушно, чем то, что он мог бы придумать сам, а поскольку это была обычная незначительная цепочка слов, она могла слышать ее раньше, даже если не выучила сама. Олден закрыл глаза и сделал знак рукой. Он старался не нарушить торжественности момента, чтобы его голос не дрожал. "Мое сердце взывает к другому с добрыми намерениями. Уделите мне часть своего душевного спокойствия в этот час, когда мой собственный разум находится в смятении. Завтра я дам другому такой же душевный комфорт". Он очень хорошо освоил "Душевный покой". Она срабатывала с первой попытки, и он чувствовал себя так, словно кто-то снял с него небольшой груз. Кибби уставилась на него. Она очень любит смотреть, не так ли? Хотелось бы, чтобы она побольше говорила, чтобы я знал, что творится у нее в голове. "Может быть, ты скажешь это и для моего _______ тоже?" - сказала она. Это слово не было тем, которое Олден знал для отца, но он подумал, что, возможно, она имела в виду именно его, поскольку она жестом указала на него. Может быть, она подумала, что цепочка успокоения предназначалась для младшей сестры? Как молитва. "Да", - сказал он. Он повторил цепочку еще раз, намеренно допуская мелкие ошибки, которые, как он надеялся, она не сможет заметить. Он не знал, удвоится ли " Покой ума" сам по себе, но понимал, что если это произойдет, то двойная обратная реакция за несколько часов его совершенно расплющит. Поскольку он все равно раздавал ложные благословения, то, закончив, он указал на Кибби и сказал: "Я тоже произношу одно за Кибби. Потом мы вместе пойдем в лабораторию". Она кивнула. Олден выполнил цепочку в третий раз, затем протянул руку к девушке. Она потянулась назад, и его умение активировалось, когда он поднял ее. Она все еще была его целью. Какая бы часть его силы ни была зацеплена за нее, она оставалась зацепленной даже без помощи Системы. Спасибо, спасибо, - подумал он, подождав секунду, пока деактивируется сохранение, чтобы поднять ее и вывести из машины. Возможно, нам удастся справиться с этим. # Олден нес бомбу в одной руке, ирригаторы в другой и замороженную Кибби на спине. Он подумывал взять с собой единственное исправное защитное устройство, но, похоже, оно все равно было на последнем издыхании. К тому же оно было тяжелым. Долгое время он просто переставлял одну ногу перед другой, терпя случайные удары жуков и двигаясь дальше. Тяжелее всего было, когда один из них попадал в Кибби. Он не знал, почему, да это и не имело значения. Это была еще одна загадка, которую можно было отложить на потом. Когда он, наконец, вылез на край впадины в земле, где находился огромный лабораторный комплекс, он был так счастлив, что ему почти хотелось бежать к нему. Здесь было лучше. Повсюду по-прежнему жужжали демонические жуки, но их было в разы меньше, чем тех, с которыми Олдену приходилось иметь дело последние несколько часов. Олден не знал, была ли это магия или лаборатория была построена в этом кратере, потому что он обеспечивал какую-то естественную защиту. Но это был шанс. "Посмотри на это, Кибби, - сказал он, направляясь к лаборатории. Он разговаривал с ней уже некоторое время, хотя она его не слышала. Это помогало ему держаться. "Мы собираемся жить здесь какое-то время. И мы переживем бурю демонов. И все будет хорошо". Он прыгнул в сторону, чтобы избежать жука. Его плащ начал выглядеть хуже некуда. Он не знал, выдержит ли он еще столько ударов. "Я знаю, что сегодня худший день в твоей жизни. И, наверное, второй худший день в моей жизни. Но пока мы живы, все в конце концов наладится". Он пошел по посыпанной травой дорожке до самой стены круглого здания по периметру. Он не знал, как открыть подземный пандус, по которому въезжала и выезжала машина, поэтому свернул в сторону, в траву. Это был не идеальный вариант, но ему нужно было добраться до одной из наружных дверей. Ему пришлось пройти около сотни метров, прежде чем он нашел такую дверь. "Мы останемся живы. Придет помощь. Я вернусь домой на Землю. Ты отправишься на Артону III, чтобы жить со всеми своими старыми друзьями из лаборатории. Таков план". Дверь открылась перед ним легко. Возможно, замки просто не нужны, когда живешь в таком месте. Он вошел в одну из тех комнат, которые видел во время своего последнего визита сюда. Она выглядела совершенно невредимой. Когда он перестал двигаться, Кибби упала, и он присел, чтобы дать ей соскользнуть на пол. Она потрясенно оглядела комнату, а затем снова посмотрела на Олдена. Она что-то быстро сказала на артонианском языке, указывая на комнату. Он улыбнулся ей. "Мило, правда? С твоей точки зрения, путешествие было простым и легким. В одну минуту ты там, в другую - здесь. Я завидую". Она даже могла подумать, что он телепортировал их сюда. "Дом!" - гордо сказал он на артонианском языке, указывая на окружающие их стены. "Я и ты теперь в безопасности!" Возможно, это была ложь. Но это была ложь, в которой они оба нуждались. ---------- СОРОК ЧЕТЫРЕ: Запрос на понимание Олден постучал по четвертой стене. "Привет", - прошептал он. "Сегодня будет еще одна глава. Не надо паниковать". ЗАПРОС НА ПОНИМАНИЕ Контракт III обращается к Контракту Земля с просьбой предоставить информацию о шансах на выживание для одного Призванного, находящегося под вашей юрисдикцией. Имя: Сэмюэл Олден Торн Последний подтвержденный статус: Телепорт одобрен в Университет Лифсонг, Артона III, к сельскохозяйственной общине Элепт, Луна Тегунд. Цикл телепортации инициирован Контрактом III. Инициация Контракта Тегунд неизвестна. Вероятные статусы: Смерть в результате сбоя телепортации - 46,3% Смерть в результате текущего испорченного инцидента на Луне Тегунд - 22,7% Жив и нуждается в спасении - 18,4% Смерть из-за физической травмы - 6,1% Прочее - 6,5% Прогнозы выживания: Исходя из ранга Призванного, талантов, опыта и наличия ресурсов в последнем известном месте, шансы на выживание упадут ниже порога в 1% в течение 270 ваших часов. Никаких специальных мер от имени этого Призванного не предвидится. Никаких специальных мер предприниматься не будет. Расчетное время до прибытия способных к спасению людей в последнее известное местоположение составляет 8-14 месяцев. Вероятность выживания до момента спасения составляет 0,00003%. Имеются ли дополнительные сведения? Контракт Земля - Контракт III, дополнительные сведения имеются: Вероятность выживания Призванного Сэмюэля Олдена Торна в испорченной среде класса Тегунд превышает средний показатель для нового Призванного, получившего ранг B, благодаря усовершенствованиям, установленным до принятия Контракта. Характер улучшений квалифицируется как частная информация и неотъемлемое преимущество в соответствии с пунктами 4 и 102. Предлагаемые корректировки прогнозов: Вероятность выживания должна упасть ниже порога в 1% примерно через 1 803 часа. Вероятность выживания через восемь месяцев составляет 0,0007%. Корректировки приняты. Анализ завершен. Сообщите ближайшим родственникам о статусе. Назначение должно быть указано как "Транспорт Снабжения". Местонахождение не указывать. Присяжный Сэмюэл Олден Торн Официальный статус: Пропал при выполнении задания, невозможно найти из-за сбоя телепортации. Статус будет изменен через 1803 земных часа на: Пропал при выполнении задания, считается мертвым из-за сбоя телепортации Смерть будет подтверждена после разрешения инцидента с разложением на Луне Тегунд. Аргольд Призванного будет распределен между ближайшими родственниками в это время. Компенсация за смерть будет предоставлена Университетом Лифсонг. ---------- СОРОК ПЯТЬ: Начало Остаться в живых в месте, в котором ты не хотел, было бесконечной чередой обязанностей. Первые несколько дней в лаборатории Олден проводил каждую свободную минуту, пытаясь организовать и понять, как делать совершенно элементарные вещи. Например, есть, мыться и спать без того, чтобы его мозг не был пронизан демоническим жуком. На десятый день он проснулся в спальне, которую сам для себя сделал. Он посмотрел на часы, украденные со стены в комнате отдыха, и отметил время. Часы переворачивались примерно каждые двадцать шесть часов, отсчитывая время по стандартам Матери и Артоны III. Олден считал дни и спал по человеческому расписанию, чтобы не сойти с ума. "Все еще жив", - сказал он, и голос его зазвучал как эхо. Его спальня находилась в большом хранилище в главном здании лаборатории. Олден подумал, что это, скорее всего, клетка для каких-то особо опасных существ. У нее были белые металлические стены и пол, покрытый рунами, по сравнению с которыми суммонарий в кампусе Лифсонг выглядел простовато. Единственным способом войти или выйти была дверь толщиной в шесть футов, открывающаяся с помощью сенсорной панели снаружи. Пользоваться ею Олден не мог. Он держал ее открытой ровно настолько, чтобы можно было входить и выходить, и заклинил ее таким количеством металлических прутьев и труб, что она могла захлопнуться только в том случае, если Кибби наконец надоели его глупости и она решила прикончить его во сне. Она опять ушла, подумал он, с досадой оглядывая свободную от детей комнату. Даже после того, как я объяснил ей, почему мы должны оставаться здесь столько, сколько сможем выдержать. Ни один жучок не проникал в хранилище. Несмотря на то, что лаборатория была намного безопаснее, чем окружающая территория, она все равно постепенно подвергалась разрушениям. Признаки вторжения были повсюду, если знать, как их искать, и хотя каждый день он видел лишь несколько мелких демонов, жужжащих в помещении, но горстка - это не пустяк. Ему нужно было спать. Он не мог наблюдать за Кибби, пока спал. Она должна была остаться с ним здесь, в их жутком и уютном убежище. Он позволил ей полностью заполнить это место игрушками и другими вещами, которые она привозила со всей лаборатории, надеясь, что это развлечет ее, когда они не смогут отдыхать одновременно. Но она все равно постоянно исчезала рядом с ним. Он скатился с матраса, который использовал в качестве кровати, и переоделся в одежду, которую нашел в кладовке в комнате, которая когда-то принадлежала Джо. Парень был высок для артонианца, и это была единственная одежда, которая не была слишком тесной. Теперь основную часть одежды Олдена составляли брюки и водолазки. Джо также оставил после себя единственную гавайскую рубашку, которую, должно быть, подарил ему один из контрактников. Она была зеленого цвета с огромными розовыми гибискусами по всей поверхности. Олден решил сохранить ее для особых случаев. В главной лаборатории имелся полноценный санузел с душем, и Олден пошел по линии, которую он проложил на полу скотчем, чтобы добраться до нее. Лаборатория была магически заминирована. Возможно. Олден не знал, как срабатывают ловушки, но Кибби утверждала, что знает. То ли Джо не возражал против того, чтобы дети бегали вокруг него, пока он проводил эксперименты, то ли за время его отсутствия ассистенты решили, что все в порядке, и разрешили ей это делать. На второй день пребывания Олдена здесь, когда он таскал ее за собой, чтобы изучить каждый сантиметр помещения, она настояла на том, что именно по этой извилистой дорожке нужно пройти через главную лабораторию. Так что лента пошла вниз, и Олден последовал за ней. Он надеялся, что она просто издевается над ним. Если через несколько недель он узнает, что ей просто показалось забавным наблюдать за тем, как он петляет по случайным плиткам пола, это будет чертовски смешной розыгрыш. Как и каждое утро, он поблагодарил кран за то, что он включился, а туалет - за то, что он спустил воду. Его поливочные палочки были надежно спрятаны в хранилище, где, как он надеялся, они ему никогда не понадобятся. "Кибби!" - крикнул он. "Я проснулся!" Возможно, она не слышала его. Или она могла его игнорировать. Впрочем, она наверняка скоро появится. Девочка ненавидела хранилище, но, похоже, ей нравилось ходить за Олденом по пятам и наблюдать, как он что-то делает. Во-первых, вода. Каждый день, отчасти для того, чтобы почувствовать себя лучше, он пополнял свою растущую коллекцию бутилированной воды. Он нашел множество контейнеров для хранения по всему объекту. Сегодня он выбрал несколько больших стеклянных банок с плотно закрывающимися крышками и, вымыв их под съемным душем, надеясь, что остатки химикатов будут удалены, наполнил их доверху и отнес в хранилище. Он поставил их рядом с другими банками, бутылками и даже парой небольших пластиковых бочек, которые он уже успел наполнить. Как долго хранится вода в контейнерах? Олден не знал. Но если возникнет необходимость, он вскипятит ее и будет надеяться на лучшее. Во-вторых, еда. Он припрятал в хранилище пару тачек, набитых сухими продуктами, но они тоже предназначались для экстренного использования. Он направился через территорию комплекса, похрустывая кроссовками по гравию, к жилой части здания по периметру. Он починил поврежденные подошвы своих ботинок с помощью чего-то похожего на пистолет с горячим клеем. Получилось не совсем правильно, но латка держалась довольно хорошо. Как там сегодня? подумал он, прислушиваясь. Жужжание демонических жуков стало тише. Оно становилось тише уже два или три дня. Это должно быть хорошо. Он направился в главную комнату отдыха, где его когда-то принимали помощники. Там была кухня и хорошо укомплектованная кладовая. Там были мешки с зерном и бобами, а также готовые блюда в пакетах из золотой фольги. Олден перенес большую часть продуктов в хранилище, но там все равно было полно. Огромный холодильник был забит фруктами и овощами из одной из теплиц, когда он только прибыл сюда, и с тех пор в нем хранились те же самые сорта. Он взял с прилавка блокнот из странно скользкой бумаги и взял один из маслянистых карандашей, которые хорошо писали на нем. Он взглянул на последнюю сделанную им запись. День девятый - Ужин - Съел полную порцию зеленых баклажанов. Съел пробную порцию розового риса (?). Если завтра умру, имейте в виду, что розовый рис смертелен для людей. :) Он добавил новую строчку: День десятый - Завтрак - Все еще жив. Чувствую себя хорошо. Розовый рис не супер ядовит. Баклажаны официально нормальные. Съедаю большую порцию оставшегося розового риса. Добавляю острую клубнику. Для науки. Надеюсь, мы увидимся за обедом. Пока что худшее, что у него было, - это расстройство желудка. Люди и артонианцы могли употреблять большинство одних и тех же продуктов, но не все. Олден точно помнил, что на Трипланете очень вредно есть моллюсков. Он обходился теми продуктами, которые считал безопасными, когда питался в кампусе Лифсонг. И хотя его до смерти тошнило от этой дряни, он пил много вэвви. У них было так много этого напитка, упакованного в пакеты, которые помещались в раздаточный автомат на кухне, и он решил, что ему нужны калории. Еды в лаборатории было более чем достаточно, чтобы прокормить их с Кибби целую вечность. Оставалось только убедиться, что он выживет, попробовав все это на вкус. Он засунул небольшую порцию риса и немного фасоли, которую уже признал безопасной, в синюю коробку, служившую микроволновой печью. "Разогреть и продезинфицировать", - сказал он на артонианском. Он не сразу понял, что означает слово "дезинфекция". Когда дело доходило до использования приборов, он учился, следуя за маленькой девочкой и повторяя все ее действия и звуки. Он и сейчас часто так делал. Он делал вид, что не замечает, что они оба без всякой причины называют автоматическую стиральную машину "уродливой задницей", когда пользуются ею. "Кибби, еда! Ты ела раньше? Или сейчас?" Олден предположил, что нет. Она не очень-то любила себя кормить. Однако она с удовольствием ела все, что он для нее готовил, так что пока все получалось. Она любила ягоды марлевки, а они еще были в холодильнике. Там был кувшин с чем-то, что выглядело и вело себя как разжиженное яйцо, и она назвала это "что-то что-то для второго блюда", когда он спросил, так что он делал ей омлет и из этого. Сам он съесть это не мог, так что лучше не допускать, чтобы оно пропадало зря. Он понятия не имел, как это можно приправить. Он надеялся, что это не будет отвратительно. Она появилась в тот момент, когда он сидел с чашкой вэвви и своей миской, вероятно, не смертельного риса и фасоли. Она плакала. Темно-карие глаза опухли, короткие каштановые волосы были спутаны и торчали назад. Это было частое явление. Олден не спрашивал ее об этом. Пару раз он пытался утешить ее, но, похоже, от этого ей становилось только хуже. "Завтрак!" - сказал он, указывая на тарелку, которую приготовил для нее. Он разложил ягоды в виде логограммы, означающей "друг". Потому что он был придурком и не хотел, чтобы его единственная спутница злилась на него за то, что он постоянно пытается засунуть ее в хранилище. Она ела ягоды и омлет вместе, пальцами. Не так, как это сделал бы Олден, но что он мог знать? "Спасибо." Она всегда благодарила его. "Не за что. Спасибо, что ешь со мной. Что ты делаешь сегодня?" Она встала и подошла к раковине, прежде чем ответить. Кибби редко чувствовала необходимость быстро отвечать на вопросы. Даже на простые. Это не выглядело намеренной грубостью с ее стороны, и она никогда не казалась обиженной тем, что он спросил. Он не замечал такой привычки у взрослых артонианцев, так что, возможно, это была детская особенность. Или причуда характера. "Смотрю ----". "Шоу?" Приборы в лаборатории в основном работали на собственных независимых источниках энергии. Магия, электричество, крошечные хомячки на колесиках - Олдену было все равно, как это работает. Ему просто нравилось, что это работает. Он был уверен, что это единственная причина, по которой у них еще оставалось столько хороших вещей, которыми можно было пользоваться. Большой телевизор в главной комнате служил им несколько дней, пока не пострадал от удара демона. Несколько небольших телевизоров по всему дому просто умерли. Как будто не могли больше жить в этом мире, трусы. Но многие еще работали. Каждый, кто жил здесь, имел в своей комнате хотя бы одно персональное устройство. Олден пока не знал, содержатся ли передачи, которые можно было на них смотреть, в самих телевизорах или они принимают сигнал от чего-то. Он решил, что это, по крайней мере, частично второе, поскольку на экране появилась более качественная версия карты хаоса, которую он видел в Элепте. Не похоже, чтобы каждое отдельное устройство было способно выдавать ее самостоятельно. Возможно, они получали информацию от каких-то датчиков. Кибби не знала, поэтому Олден не знал. Они просто вместе смотрели передачи и наслаждались тем, что можно отвлечься. Кибби нравилась категория развлечений, которую Олден мысленно классифицировал как "мыльные оперы для детей". По человеческим меркам они были очень странными. Сериалы явно предназначались для детей, поскольку в конце каждой серии учитель объяснял моральный урок, но некоторые из них были мрачными. На самом деле, Олден просмотрел их достаточно, чтобы заметить, что мрачный урок давался ровно через каждые пять серий. Как будто в том, чтобы поместить суровый жизненный урок среди добрых, и был весь смысл. Маленький Кли-пак узнал, как правильно ухаживать за своим цветником. Маленький Кли-пак поделился фиолетовыми маргаритками с парой детей, которых он часто видел заходящими в Дом Исцеления по соседству. Маленький Кли-пак присутствовал на похоронах своих друзей, сорвал свои маргаритки и был засунут родителями в чулан для наказаний. За что? недоумевал Олден, а Кибби кивнул, как бы говоря: "Ну, естественно. Чего еще можно ожидать?" Темные сводили Олдена с ума. Он не мог понять ни шоу, ни последующих уроков настолько, чтобы хотя бы начать разбираться в том, какую культурную вещь они пытаются передать. Были ли у Кли-пака неприятности из-за того, что он уничтожил маргаритки? Должен ли он был игнорировать свое горе? Или горевать по-другому? Было ли это связано с социальным классом? Разве детям не разрешалось присутствовать на похоронах? Или, может быть, смысл передачи в том, что родители иногда бывают противными и жестокими, и не стоит им полностью доверять? "Не шоу, ----", - сказал ему Кибби. "Звучит неплохо. Я тоже приду". Олден просто посмотрит его вместе с ней и узнает, что означает это слово. Кибби привела Олдена в одну из комнат, в которой проводила много времени. Это была не та комната, которую она делила со своей младшей сестрой. Туда его не пускали. В этой комнате было не так много личных вещей, но он подумал, что она могла принадлежать ее отцу. У одной стены стояла кровать, у противоположной - небольшой стол. Пара мягких кресел была расставлена перед телевизором, по которому показывали последнюю запутанную мыльную оперу. Пока он ждал возвращения девочки, Олден мысленно перечислял все, что ему хотелось сделать сегодня: Сходить в теплицу, откуда привезли продукты, и выбрать то, что выглядело спелым. Другие теплицы обходить стороной, так как у дверей стояли костюмы, и Олден не стал бы ничего из них есть. Исследовать одну из хозяйственных построек и получше изучить ее содержимое. Попытаться выяснить, где находится датчик или датчики для карты погоды хаоса, чтобы их можно было защитить. Олден положил несколько планшетов в свое хранилище, где, как он надеялся, они будут защищены от тех повреждений, которые постепенно наносят другие предметы в лаборатории. Он хотел бы сохранить и то, что давало ему прогноз погоды. Хотя количество демонов, казалось, уменьшалось, красный цвет с каждым днем распространялся все шире, как и говорила Тенн-ар. Через несколько минут появилась Кибби, волоча за собой пару подушек. Она бросила на Олдена раздраженный взгляд. "Почему ты не...?" Он огляделся. "Что?" Ему поручили работу, о которой он не знал? Она подошла к креслу, в котором обычно сидела, и начала отодвигать его от телевизора. Переставить стулья? Может быть, она так и сказала. Он встал и тоже отодвинул свой стул. Кибби указал на одну из подушек, и он послушно взял ее. Это была тяжелая, набитая кожей подушка квадратной формы с логотипами, вышитыми по краям золотой и серебряной нитью. Она была похожа на роскошную версию ковриков для йоги, которые использовались на занятиях по словесным цепочкам в консульстве. "Мы произносим цепочки слов?" Кибби сделал паузу. "Нет. Если только тебе не нужно сделать это для _________?" "Давай сделаем то, что ты хочешь". Он часто это говорил. Это давало ему повод позволить ей руководить, не выглядя при этом все время совершенно невежественным. Он надеялся. Кибби отложила подушку и начала снимать носки. Олден моргнул. У них была какая-то школа? Образовательное шоу? По его опыту, именно это обычно означало "босиком" у артонианцев. Он опустил свою подушку рядом с ее подушкой и поспешно расстегнул свои ботинки. Когда они закончили, Кибби подошла к панели, управляющей освещением, и больше минуты приглушала свет, пока он не достиг какого-то точного уровня, который ее устраивал. Затем она снова исчезла и вернулась с предметом, похожим на полированную деревянную палочку для еды. С ее помощью она измерила расстояние между своей подушкой и подушкой Олдена. Ух ты. Это, наверное, школа. Мы так серьезно относимся к планировке. Затем она достала из кармана круглый серебряный диск. Олден был поражен, когда она подожгла конец измерительной палочки. Она оставила его гореть и выжидающе посмотрела на Олдена. Он улыбнулся ей. Я понятия не имею, чего ты хочешь. "Давай проведем время с пользой для образования?" - предложил он. Она выглядела удивленной. Наверное, это было не совсем правильное предложение. Но она немного подумала, потом кивнула ему и задула палочку. Кибби подошла к телевизору и включила его. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до некоторых частей экрана, но она не любила, когда Олден делал это за нее. Она показала программу, которую он раньше не видел. Что ж, хорошо. Кли-пак начинал меня напрягать. Артонианская женщина в одеянии волшебника стояла в тускло освещенной комнате, в которой было много разноцветного дерева и большие закрытые окна. Босоногие дети, выглядевшие по крайней мере на пару лет моложе Кибби, входили один за другим с подушками под мышками. Все они делали что-то с полированной мерной палочкой, пока взрослый терпеливо наблюдал за ними, а затем поджигали свои палочки и произносили что-то, состоящее из нескольких предложений, стоя лицом к лицу с одним из своих соседей. Кибби оглянулась через плечо на Олдена. "Хм... в следующий раз я скажу это лучше". Затем каждый сел на свою подушку, и Кибби бросилась к своей. Она опустилась на нее, и Олден присоединился к ней. Он надеялся, что она не будет возражать против того, что он сидит скрестив ноги. Стоять на коленях долгое время казалось не слишком удобным. Он все еще не был уверен, что происходит на видео. Лучшее предположение - детский сад для волшебников, но это было не то, что он мог себе представить. Первые двадцать минут они растягивали пальцы определенным образом, а на экране крупным планом показывали маленькие артонианские руки, и учительница давала советы спокойным тоном, который мог бы усыпить Олдена, если бы он не был так занят, пытаясь расшифровать, о чем, черт возьми, она говорит. Для пальцев было слишком много слов. Она называла конкретные мышцы или говорила что-то совершенно несвязное? После упражнений для пальцев были упражнения для рта, дыхательные упражнения и упражнение, которое, по мнению Олдена, должно было быть каким-то умственным. Поскольку он не мог понять, о чем идет речь, это выглядело как куча маленьких детей, развалившихся на подушках. Кибби разлеглась вместе с ними. Олдену было скучно. И вот, спустя целых пятнадцать минут после начала потягивания, когда он уже был уверен, что все это - нечто совершенно непонятное, не имеющее к нему никакого отношения, Кибби дружески похлопал его по плечу. За его существование. Это было не то место, которое, как он знал, может быть поглажено другим человеком, поэтому он счел настоящим достижением то, что не вскрикнул и не бросился через всю комнату. Вместо этого он застыл, переваривая это ощущение так же, как последние десять дней переваривал несколько других новых чувств, появившихся после жизни в демоническом царстве. Не имея реальных названий для них, он называл свои новые состояния ""центрированние", ""перекос" и ""напористость"". Центрированное - это то, как он обычно жил. Он даже не мог этого обнаружить. Насколько он знал, это было просто отсутствие других чувств. Перекос - это то, что происходило, когда он получал удар от демонического жука, чего не случалось целых два дня - большой успех. И напористость - это чувство, которое он испытал, впервые активировав Лазурного Кролика в одиночку, - чувство, что он активно расширяет свое личное пространство. Теперь он стал замечать это и при использовании своего навыка. У него было две теории относительно того, почему он осознал, как это - утверждать свою власть, а раньше этого не было. Первая заключалась в том, что Система как-то мешала ему это чувствовать, либо снимая с него часть нагрузки с помощью различных мелких удобств, либо активно изменяя его ощущения, чтобы они были менее непонятными для человека. Вторая причина заключалась в том, что в обычных условиях люди вообще не чувствуют власти, и он только сейчас начал ощущать свое "напористое" состояние, потому что постоянно сталкивался с тем, с чем раньше никогда не сталкивался. Как разница между нормальным дыханием и дыханием с плотной тканью на носу. Хаос был повсюду. Он знал это. Весь вчерашний день его передергивало, когда его умение не было активным. Он мог расслабиться только в хранилище. Именно поэтому он еще раз поговорил с Кибби о том, как важно проводить время в этом неприятном месте. Хлоп, хлоп, хлоп. Олден покачал головой и попытался сосредоточиться. Ну что ж, вот и новое дополнение к списку. Центрированный, нестандартный, напористый и... тыкающий? Поглаженный? Волшебный удар кулаком? Это было довольно мило. Он был уверен, что должен был дружески похлопать в ответ, но не знал, как это сделать. Он даже не мог активировать свой навык, не нарушая ее концентрации и не прося ее передать ему что-нибудь. В последнее время он носил шнурок на шее, как наиболее предпочтительный предмет для ношения, но всегда терял доверие к нему, когда засыпал. Олден опустился на свою подушку, как маленькие дети. Может быть, сутулая поза помогала? Он закрыл глаза и попытался представить себя похлопывающим по спине. Это был провал. Но, возможно, не полный. Когда Олден отказался от попыток что-то сделать и сосредоточился на ощущении волшебного удара кулака Кибби, он постепенно осознал свою силу, как это было несколько раз до этого. Она здесь. Вокруг меня. Мой собственный маленький клочок власти, удерживающий меня здесь и поддерживающий меня самого. Она была сформирована Системой так, чтобы я мог использовать свое умение, но она все равно моя. Джо сказал, что часть ее всегда остается несвязанной... Думаю, я должен уметь что-то делать с ней. Верно? Может быть, немного дружеских похлопываний? Урок закончился раньше, чем он успел. Ну, ничего страшного. "Извини", - сказал Олден, когда Кибби бросил на него разочарованный взгляд. "Я могу потренироваться". Почему бы и нет? Впереди у него было много свободного времени. И ему пора было подумать о том, как провести следующие недели своей жизни, когда он начал разбираться с тем, как выживать. После урока магии они несколько часов наблюдали за тем, как артонианские дети учатся важным жизненным навыкам и терпят лишения. Кибби выглядела довольной. А Олден сидел рядом с ней, составляя в блокноте список того, что он хотел бы сделать, если не умрет от того, что съест колючую клубнику. Он полагал, что у него есть будущее. Будущее на Земле, где он, возможно, когда-нибудь будет ходить в школу, устроится на работу, играть в видеоигры... Жить на Анесидоре. Он еще не слишком глубоко копался в своих чувствах по поводу некоторых вещей, но, возможно, это было необходимо. Бо и Джереми поняли бы, что что-то не так, когда он впервые пропустил их обычный телефонный звонок. Он не думал, что Джо сможет полностью скрыть его отсутствие от ЛифСонге, так что университет тоже должен был узнать об этом на следующий день. Олден не был официально отправлен на сверхсекретное задание. Он был Кроликом, и это был якобы квест по сбору ягод, который закончился катастрофой. Это было не то дело, которое артонанцы держали бы в тайне по какой бы то ни было причине, которую он мог себе представить. Он не мог просто исчезнуть без всяких известий, как Ханна. Его бы официально как-то объявили. Мертвым, пропавшим без вести, потерянным. Он не знал, что именно, потому что не был уверен, что кто-то еще может знать о его нынешнем положении. Но они скажут его тете. Если они объявят его мертвым, возникнут юридические проблемы. Если же его объявят пропавшим без вести, Конни обязательно свяжется с кем-нибудь из Анесидоры, возможно, с мисс Чжао или мистером Томасом, и попробует выяснить, что с ним случилось. Скорее всего, они ничего не смогут сделать, но тетя Олдена в это не поверит. И она была бы в отчаянии. В такой же ситуации был бы в отчаянии и он. Прости, тетя Конни. Простите, ребята. Мертвый или пропавший без вести - в любом случае, когда он вернется домой, он будет известным Призванным. Так что тайный незарегистрированный путь теперь был полностью исключен. Если он не хочет жить на острове, ему придется пуститься в бега. Я не думаю, что у меня были какие-то сомнения по поводу регистрации. Но у меня такое ощущение, что кто-то все равно отнял у меня выбор. Глупость какая-то. Что ж, жизнь на Анесидоре была бы для него отправной точкой. Дальше он мог пойти в самых разных направлениях. Боевая поддержка, о которой он всегда мечтал, не исключалась. Однако это... казалось более экстремальным решением, чем раньше. Теперь у Олдена было гораздо больше опыта в преодолении кризисных ситуаций. Это было так тяжело. Он буквально все время боялся, что все испортит. Если Кибби погибнет - это будет его вина. Если он умрет, а она останется страдать здесь одна - его вина. В первый раз, когда она бросила его в хранилище, он воспользовался уединением и рыдал до тех пор, пока почти не смог дышать. И только после этого он отправился на ее поиски. Это не похоже на поведение взрослого человека. Не говоря уже о поведении супергероя. Может быть, я все-таки не создан для этого? Если бы он прошел какую-то подготовку, это могло бы что-то изменить? Если бы у него были напарники? Команда? Помогал бы он им так, как всегда представлял себе, или просто опирался бы на них? Он уже не знал. Но что он знал точно, так это то, что с тобой, как с Призванным, может случиться странное, ужасное дерьмо. Ты можешь выбрать для себя мирную жизнь, и, скорее всего, ты ее получишь, если только все, что Олден знал о жизни на острове, не было заговором. Но, может быть, и нет. Может быть, тебя бы случайно вызвали в такое место. Даже если я не гожусь в герои, я все равно хочу уметь выживать". Поэтому он будет учиться всему, чему только можно научиться в этой ситуации. Язык. Его черта. Умение. Может быть, даже магии, если Кибби будет больше заниматься в детском саду. Как я вообще узнаю, что набираю власть и улучшаю навык, если у меня нет Системы? Не уверен. Но все равно попробую. "Что ты делаешь?" спросила Кибби, когда Олден встал со своего места и потянулся. Он снял с шеи ожерелье из ниток и протянул ей. Знакомая с ритуалом, она тут же вернула его обратно. Его навык активировался. "Практикуюсь", - сказал он. "Практикую свою магию. И бегаю ради своего здоровья". "---?" "Упражнение", - подтвердил он, полагая, что это именно оно. "Могу я попросить у тебя подарок, Кибби?" Она долго смотрела на него, а потом кивнула. Все не так уж серьезно. Просто я не знаю, как сказать об одолжении. "Ты поможешь мне научиться лучше говорить? Когда я говорю что-то плохое, ты поможешь мне сказать это лучше? Ты умная, поэтому знаешь, что я часто хочу сказать. Помоги мне, когда я говорю плохо". "Ты хочешь сказать плохо", - быстро сказал Кибби. " Или ---. Или ----." " Плохо", - повторил Олден. Замечательно. Наречия. " Спасибо." "Могу я посмотреть упражнение?" "Да, это не секретно". " Ты не ---- "секрет". ---- лучше". "Оно не секретное?" " Это хорошо", - сказала она серьезно. " Ты звучишь менее ---." "Я счастлив", - сказал Олден, удивляясь тому, что звучит не так. "Спасибо, что научила меня". Это было начало. ---------- СОРОК ШЕСТЬ: Жизнь "Что это за гадость?" спросила Кибби, сморщив нос от результатов утренней работы на кухне. "Кибби воняет. Она злая-злая", - ярко сказал Олден, воткнув несколько священных горящих палочек в верхнюю часть своего блюда. "Ты воняешь! Люди воняют больше всех. Иди залезь в прачечную и отмойся!" Олден рассмеялся. Оскорбления шли как по маслу. Кибби очень нравилось быть по-дружески грубой. "----! ---- --! ----." Иногда, правда, она немного перебарщивала. "Это мое специальное блюдо на день рождения", - сказал он. Он еще не знал, что такое "торт", и вообще, это было скорее семислойное блюдо из разноцветного овощного пюре. "Ням! Вкусно! Это человеческий обычай". "А зачем ты кладешь туда мои палочки с обещаниями?" "Для красоты". "Ты тупой. Палочки обещаний - это не -----. Они важны". Олден сделал паузу. "Тебя это беспокоит? Серьезно?" Серьезно - это было хорошее слово. Кибби переставал шутить и задумчиво отвечал ему, когда он использовал это слово. "Нет. Все в порядке. В честь твоего дня рождения. Твоя рубашка - -----". Олден протянул руки и покрутил ее так, чтобы она могла полюбоваться пестрой гавайской рубашкой. О, ей действительно нравится, понял он, изучая выражение ее лица. Наверное, это был комплимент. "Сегодня мы едим на крыше здания". "Крыша", - напомнила она ему. Она показала ему дорогу наверх около недели назад. Они оба согласились, что это плохое и хорошее место. Хорошее - потому что в лаборатории не было окон, и единственный способ увидеть окружающий пейзаж и не чувствовать себя немного клаустрофобно - это крыша. А плохо - потому что пейзаж уже не выглядел так, как раньше. Бесконечное море травы завяло, сгнило или просто пропало. Пахло неприятно. А вдалеке, в очень крутой бинокль, который нашел Олден, виднелась какая-то тропа, проложенная через остатки травы. Как будто что-то размером с бронетранспортер пьяно бродило по траве. Идея была довольно жуткой. Он спросил об этом у Кибби, и она сказала одно из трех слов, которые она любила использовать для обозначения демонических жуков. Так что... да. Крыша была и хорошей, и плохой. Это был сложный разговор. Но Кибби очень нравилась ее новая роль репетитора Олдена по языку. Управление его выбором слов доставляло ей удовольствие. У нее были чрезвычайно властные наклонности для человека, которому по человеческим меркам было восемь лет. Артонианцы старели несколько медленнее. Каждый день Кибби устраивала Олдену мозговые "тесты": водила его по лаборатории и, указывая на предметы, требовала, чтобы он придумал название. Помимо трех слов, обозначающих жуков, она заставила его выучить шесть слов, обозначающих то, что он считал просто хаосом. Он запомнил их, но пока не понимал всех нюансов. Когда с тортом было покончено, они отправились на широкую плоскую крышу, где Олден уже оборудовал место для вечеринки. "Сюрприз!" - крикнул он, указывая на два откидных кресла, лампу в форме шара и стол, который он притащил, пока она спала, вчера днем. Он назвал это силовой тренировкой и посчитал это занятием на день. На столе стоял кувшин с тем самым синим чаем, который Джо подал ему в последний вечер в Лифсонг, а также чашки. Кибби внимательно осмотрел все это. "Почему мы едим на крыше? Это же --- ---. Разве люди должны делать это на свои дни рождения?" Олден сдержал желание придумать какую-нибудь безумную традицию на ходу. "Нет. Я просто подумал, что будет здорово поесть на свежем воздухе, пока есть такая возможность. Демонов сейчас не так много, и скоро наступит ночь". Они жили в лаборатории уже двадцать восемь дней. По его подсчетам, плюс-минус несколько часов, которые он потерял из виду в первый день, ему уже было шестнадцать. А через несколько Олденских дней настоящий день на Тегунде закончится, и наступит очень длинная ночь. Свет, пробивающийся сквозь облачный покров, казалось, становился все тусклее. Он немного завис. Кибби, прожившей здесь всю жизнь, показалось странным, что он нервничает по этому поводу. "Везде полно фонарей", - сказала она, указывая на высокие фонарные столбы на территории комплекса. "Некоторые из них будут сломаны, но не все". "Ты будешь меня охранять", - сказал Олден. "Нет." "Будешь. Внутри вы все дружелюбны". " Ты - Призванный. И ты стар. Ты должен оберегать меня. ----- ---- ----- смущенно". Олден протянул свой кашеобразный овощной пирог. "Разведи огонь для моих палочек обещания", - потребовал он. Она застонала и затопталась, как будто это было ужасным насилием, но все же достала из кармана свою маленькую зажигалку и зажгла импровизированные свечи. Олден поставил ее на стол и сел рядом с ней в свое кресло. "Сейчас я скажу много слов для красоты", - объявил он. "Это часть обычая дня рождения". "Сказать много слов вместе для красоты?" восхищенно спросил Кибби. Олден прочистил горло и запел песню с днем рождения. Он не был одаренным певцом. Кибби выглядел ошеломленным и в ужасе. Но поскольку он сказал, что это обычай, она не стала его останавливать или закрывать уши. "Это... красивый обычай?" - спросила она, когда он закончил. " Ты же не называешь это 'произносить много слов вместе для красоты.' Ты имеешь в виду —— Я думаю?" "Пение?" "Может быть", - сказала она с сомнением. "И что теперь?" Олден наклонился и задул все свои палочки. "О, я понимаю", - уверенно сказала Кибби, снова доставая зажигалку. Олден смотрел, как она поджигает их все. Потом она тоже подула на них. "Все было правильно?" - спросила она. "Отлично." Он вытащил одну из палочек и слизал с нижней части немного грибной пасты. "Теперь мы это съедим". # После еды Олден попытался совершить праздничный паркур по территории лаборатории. Когда Кибби попросила посмотреть, как он занимается после первого урока детской магии, он попытался превратить простые круги по территории лаборатории, которые он изначально планировал, в нечто более увлекательное для нее. Это немного не удалось, но с его активной чертой это было, по крайней мере, высокоэнергетично. Он решил продолжать. Обычный бег не доставлял столько удовольствия, сколько ненужный запуск себя с ненужной силой в дорогое оборудование и здания, принадлежащие корпорации, которая косвенно была ответственна за его присутствие здесь. Нельзя сказать, что он был хорош в этом деле, но он определенно совершенствовался. Даже когда он не надевал плащ. А обычно он его не надевал. Он лежал в хранилище, приберегая магическую силу на тот случай, когда она действительно может понадобиться. А вот кольцо Джо он использовал на полную катушку. Кольцо Олдена, решил он и позволил ему на долю секунды ухватиться за него, когда тот повис на краю одной из огромных пятиугольных спутниковых антенн. С днем рождения меня. Если Джо попросит его вернуть, я посмотрю ему прямо в глаза и скажу, что потерял его на демонической луне, на которую он меня послал. На самом деле он не винил Джо. Не то чтобы Олден не знал, что здесь может случиться что-то плохое. Но ему все равно казалось, что он мог бы быть более тщательно проинформирован. Обо всем. И если бы Джо вытащил его с вечеринки... Не ходи туда. Это всегда выводит из себя. Если бы он не пошел на эту дурацкую вечеринку, если бы Манон не пыталась всучить его Бти-Квол, то и сестра Кибби, и ее отец, и ученый в зеленом халате были бы живы. И Олдена с Кибби не было бы здесь. Погибли бы только Тенн-ар и женщина в комбинезоне. Не так, как знала Манон. Не так, как все. Это было не специально. Но ему гораздо больше, чем раньше, хотелось по возвращении домой сдать своего товарища Кролика Колебающим. Он подбежал к одной из изогнутых стен здания по периметру и попытался сделать то, что умели делать некоторые люди. Правильный разбег, усиленный его чертой. Он ел гравий. Он всегда так делал. В голове звучал голос Бо, который говорил ему, что не стоит выбирать черту, привязанную к непонятному для него понятию. "Вдруг это будет уже не чертова "земля", потому что ее слишком много или высота на шесть дюймов больше". Из чего бы ни были сделаны блестящие стены здания, это определенно не было землей. Однако Олден собирался разобраться с этим. Либо овладев искусством последнего удара, либо переосмыслив чужеродное определение земли, которое, казалось, было встроено в его черты... если это вообще можно было назвать приемом, применимым в данной ситуации. Возможно, и нет. Он спросил об этом Кибби. Она считала очевидным, что земля не может быть чем-то, что не является родным для планеты, на которой ты находишься. А вот строительный материал для внешней отделки резиденции, очевидно, таковым не являлся. И если ты просто хотел в общих чертах сказать о веществе под ногами, ты использовал слово "пол". На самом деле это была отличная мысль, если бы Олден мог понять ее причину. Что-то о тесной связи с родной землей? Он был искренне удивлен, что его собственная обувь не мешает ему пользоваться преимуществами этой черты здесь, на Луне Тегунд. Неужели обувь просто автоматически считалась частью своего владельца? Была ли сила как покрытие, которое распространялось достаточно далеко, чтобы охватить подошвы его обуви? Земля - это странно. И интересно. И неудобно, тоже. Так или иначе, он разберется с этим и заставит Бо съесть свои слова. По крайней мере, Луна Тегунд не была слишком теплой. Он мог проводить свои тренировки, не получая теплового удара. Кроме того, у него почти все время была группа поддержки/сержант по строевой подготовке. "Забирайтесь на бок --- объекта!" с энтузиазмом кричала Кибби, сидя в кресле на крыше. Олден знал, какое из небольших зданий, похожих на сарай, она имеет в виду, хотя его название пока не поддавалось определению. По словам девушки, оно превращало что-то во что-то другое. Так, может быть, это была трансформация? Или превращение? Олден поблагодарил ее, отряхнулся и побежал к сараю. Оттолкнуться от гравия, вот так, не слишком сильно, ухватиться за край крыши. В прошлый раз он точно врезался в стену. Но сегодня ему это удалось лишь немного неуклюже. Кроме того, бетонная крыша здесь была "землей", и это было забавно. Он мог спрыгнуть с нее с достаточной силой, чтобы приземлиться на соседний сарай. Кибби стукнула ножками по стулу и зааплодировала. # Теперь в хранилище проходил урок магии. Олден наконец-то нашел то, чего его крошечная соседка по комнате хотела достаточно сильно, чтобы убедить ее проводить там значительное количество времени. Упражнение на контроль власти, приведшее к экзистенциальному удару кулаком, было для нее очень важным. Настолько важным, что она готова была объяснить его во всех подробностях, когда поняла, что Олден не против потренироваться вместе с ней. Очевидно, она предполагала, что сначала он не согласится. Потому что он был великим и потрясающим Призванным, и она представляла его далеко за пределами этого этапа его обучения. Это предположение показалось ему почти таким же поразительным, как и полное отсутствие у него таланта к удару кулаком. "Но ты можешь что-то делать со своей властью", - продолжала настаивать она. "Ты должен понимать". "Я ничего не понимаю. Я только делаю всякие вещи. А делать их я могу только благодаря Контракту". "Почему?" "Я не знаю". "Почему ты не знаешь?" "Потому что... люди отличаются от артонианцев. Призванные отличаются от волшебников. Мы не чувствуем своей власти. Поэтому нам не нужно учиться магии, чтобы выполнять свои умения". Она выглядела озадаченной. Он был озадачен. Налицо было обоюдное невежество. Возможно, все было бы иначе, если бы Кибби получила нормальное магическое образование. Очевидно, она отставала от того, что должна была, поэтому дети на ее видеоуроке выглядели на несколько лет моложе ее. Олден собрал достаточно информации, чтобы понять, что Джо посоветовал ее отцу не отправлять ее на формальное обучение, когда она была совсем маленькой. Он считал, что ей не стоит заниматься чародейством, поскольку она не одарена. Прочитать между строк было нелегко, но похоже, что и Джо, и отец Кибби считали, что жизнь низшего представителя класса волшебников труднее, чем жизнь высокообразованного и важного представителя класса неволшебников. Но некоторое время назад Кибби решила, что не собирается с этим мириться, и отказалась учить счеты до тех пор, пока ей не разрешат изучать и магию. Джо уступил, попросил знакомого учителя записать для нее маленькие уроки волшебства и купил ей подушки. Две. Потому что для кулачного боя должен был быть хотя бы один партнер. "Уважаемый мастер Ро-ден дал мне восемь уроков", - серьезно сказала Кибби. Такой динамики отношений Олден не ожидал. Ему было любопытно узнать, как Джо рассуждает. И он хотел спросить Кибби, может быть, она была гением в традиционном, немагическом смысле этого слова, раз уже в семь лет изучала высшую математику, но не хотел выставлять себя кем-то, кто не мог этого сделать. Если она поймет, что умнее его в магии и математике, как он сможет убедить ее расчесывать волосы, жевать зубную резинку и спать в хранилище, чтобы не быть постоянно облученной хаосом? "Сегодня у тебя это получится лучше", - объявила Кибби. Она тщательно измеряла расстояние между их подушками с помощью палочки обещаний, пока Олден убирал некоторые из ее игрушек. "Потому что у тебя день рождения". "Я постараюсь", - сказал Олден. Как всегда. Ему было интересно, думает ли она, что дни рождения действительно способны превращать людей в прирожденных магов, или же она пытается воздействовать на него психологически. В течение последних восемнадцати дней они выполняли упражнение для начинающих не реже одного раза в день, а чаще - дважды. Олден уже давно бы бросил это занятие, если бы не использовал его в качестве взятки, но Кибби не собиралась сдаваться. Ей нужен был партнер, как у детей в телевизоре, и если Олден захочет, она будет похлопывать его по плечу до тех пор, пока он наконец не догадается. Она зажгла палочку обещания, на которой еще оставались следы от праздничного овоща, и они произнесли специальную клятву. После нескольких повторений Олден запомнил ее как следует, и ему было приятно, что девочка испытывает такой явный восторг от того, что ей это говорят. Они обещали быть уважительными друг к другу во время урока и терпеливыми друг к другу. Они пообещали уважать жертву времени учителя, приложив к этому свои -----. Олден был почти уверен, что это слово, которое он не понял, было что-то вроде "резкость", но он еще не определил его таким образом. И в конце они сказали: "Я обещаю, что отдам свой ---- тебе, мой партнер". Олден тоже все еще работал над этим словом. Ему казалось, что это слишком большое совпадение, чтобы оно действительно было тем, что он частным образом представлял себе в своей голове: искренний лучший. "Ты улыбаешься", - сказала Кибби, опускаясь на подушку. "Это ----. Потому что сегодня у тебя все получится". О, она определенно пытается меня подбодрить. "Может быть, так и будет". Он не сделал этого. И на следующий день тоже не сделал. И на следующий. Но наконец, вскоре после того, как на них, по правде говоря, опустилась первая долгая ночь, Кибби решительно потянулась к нему, похлопывая по плечу. И та часть Олдена, которая уже несколько недель напрягалась против надвигающегося хаоса и впервые ощутила свое собственное присутствие - та часть, которая никогда не знала, что может двигаться так, как ей вздумается, - потянулась к маленькому, доброму существу, которое так долго пыталось привлечь ее внимание. И оно похлопало в ответ. ---------- СОРОК СЕМЬ: Громовой салат На сотый день пребывания на Луне Тегунд Олден пересекал территорию комплекса, потирая руки, чтобы защититься от холода, хотя на нем было две водолазки, надетые одна на другую. В лаборатории была уже вторая длинная ночь с момента его прибытия, и хотя он уже начал привыкать к этому, все равно было трудно удержаться от того, чтобы не посмотреть на небо. Звезд не было, а облака не просматривались сквозь слепящий свет мощных ламп. Гул давно утих, и Луна Тегунд снова стала тихой и спокойной. В темные периоды Олден все острее ощущал их изолированность от остальной Вселенной. Теперь здесь были только он, Кибби и эти несколько зданий. Все остальное было чернотой и тишиной. Он оставил свою маленькую напарницу спать в хранилище. Он чувствовал ее там. Это была относительно новая способность. Пару недель назад Олден потерял ее из виду. Он искал и искал, звал ее по имени и все больше волновался, пока вдруг не понял, что просто знает, в каком направлении она находится. Сначала это было почти то же самое ощущение, что и во время уроков магии - тяжесть в ее сторону, словно вселенная слегка склонялась в ее сторону. Но по мере того, как он узнавал, как обращаться к ее чувству, оно быстро становилось все острее и четче. Теперь, когда он понял, как это делается, ему не требовалось особых усилий. Потому что это то, что заранее заложено в навыке, подумал он. Это то, что Система называла целеуказанием. Он только что научился пользоваться этим по-новому. Кибби была тем человеком, который мог доверить ему все. Олдену больше не нужны были ни световой ореол, ни указатель направления, чтобы понять это. Он был уверен, что теперь тоже сможет снять и вернуть его на место. Но он не пробовал. Некоторые вещи были слишком опасны, чтобы экспериментировать с ними. Он вошел в оранжерею и на мгновение задержался, чтобы оценить тепло и искусственный солнечный свет, падающий из стеклянных панелей над головой. Точнее, на большинство из них. Некоторые из них были мертвы. Что-то из всего было мертво. Так уж здесь было заведено. Олден ходил между гидропонных столов, рассматривая растения. Теплица была в основном автоматизирована. В течение первых двух месяцев примерно раз в два дня на стене появлялся список заданий, требующих внимания. Кибби читала его Олдену, и если она еще не знала, как выполнить то или иное задание, они разбирались вместе. Список умер. К счастью, Олден достаточно хорошо усвоил распорядок дня, чтобы к тому времени обходиться без него. Сегодня из теплицы привезли новый набор лотков для проращивания, уже заполненных семенами в маленьких гелевых стаканчиках. Олден взял его из шкафа, в котором он появился, и поставил на свободное место на одном из гидростолов. "Держись, чувак", - сказал он ему. "Это суровый мир". Последние несколько лотков, которые он поставил, были в основном неудачными. Большинство семян не проросло. Несколько семян произвели чахлые маленькие растения, которые, казалось, никогда не превратятся ни во что пригодное для еды. А гораздо меньшее количество росло как сорняки. На одном из первых лотков, куда он поместил семена, выросла целая куча ничего и несколько гигантских головок того, что Олден называл "Громовым салатом". Это название заставляло Кибби стонать, словно ей было больно, каждый раз, когда он произносил его. Олден и девочка долго обсуждали, как есть "Громовой салат", а также многие другие растения в теплице, которые были еще живы, но уже не выглядели так, как должны были. Вывод - если пробные порции были вкусными и не вызывали тошноты, ешьте. Не похоже, чтобы разложение не могло затронуть всю остальную пищу, которую они ели. Просто живые существа в лаборатории подвергались трансформации быстрее и очевиднее, чем неживые. Даже хранилище обеспечивало лишь незначительную защиту, поскольку дверь приходилось оставлять открытой. По мере того как Олден все больше и больше осознавал свою силу, он также становился все более чувствительным к постоянному нападению, которому подвергалось существование в этом месте. Сеть силы, которую он иногда представлял вокруг себя во время телепортов или той единственной ошеломляющей встречи с Первичным, все еще была здесь. Но ее словно стирали пескоструйным аппаратом. Хаос давил бесконечно. Олден бесконечно самоутверждался. Этот процесс стал автоматическим, но он никогда не оставался незамеченным. Даже когда он не использовал свою власть или умение намеренно, он все равно это осознавал. Странное ощущение, будто он постоянно напрягается в ожидании резкого тычка. Отстаивать свою власть. Отстаивать свое право быть здесь и быть собой. У меня это получается гораздо лучше. Это было заметно. Теперь он мог по своему усмотрению контролировать силу изгиба. Иногда мрачный и усталый шепот в голове подсказывал, что он может и остановиться. Не часто. Но достаточно часто, чтобы обеспокоить его. Сегодня все было в порядке. Он украл несколько темно-зеленых листьев размером с наволочку у Громового салата № 4 - чесночного. Завтрак с чем-то жареным в масле показался ему вкусным. Кибби нравилось, когда он готовил. Ей было все равно, каково это на вкус. Она просто хотела, чтобы кто-нибудь подал ей еду на тарелке за столом. Она хотела, чтобы он предложил ей расчесать волосы. И сказал бы ей жевать зубную резинку. Олден слишком долго не мог этого понять. Она была способным ребенком. Если она не делала что-то очевидное для себя, то только потому, что очень хотела, чтобы он сделал это за нее. Невозможно исправить ее травму. Нельзя исправить луну. Зато можно исправить завтрак. И заплести приличную французскую косу. По крайней мере, это было хоть что-то. # После обеда они смотрели телевизор. Они смотрели много телевизора. Каждый день в хранилище они смотрели его часами. Слишком легко было просто смотреть на экраны и наслаждаться видом и звуком других людей, живущих нормальной жизнью. Ну, нормальной для артонианцев. Олдена немного беспокоило то количество инопланетного контента, которое он поглощал. Мрачные эпизоды в сериалах начинали обретать смысл. Кли-пак не должен был убивать маргаритки. Не уважать жизнь после смерти было то же самое, что плевать на могилы друзей. Однако его родители все равно были придурками. Они могли бы объяснить это, а не бросать своего ребенка в чулан для наказаний. "Это было сделано для того, чтобы он почувствовал темноту смерти", - сказала Кибби. "И прийти к более полному осознанию того, что он сделал не так". "Глубоко", - сказал Олден, кивнув в знак понимания. " Ты имеешь в виду проникновенный". "Проникновенный". Язык продвигался просто фантастически. Это был новый уровень погружения. Отчаянное желание и необходимость постоянно излагать сложные мысли, прилипчивый сосед по комнате, который любит поправлять тебя, полное отсутствие родного языка... В последнее время Олден не раз ловил себя на том, что думает на артонианском языке. Еще несколько месяцев, и он начнет делать серьезные попытки освоить письменность. Должен же быть на Анесидоре какой-то официальный экзамен на знание артонианского языка? Он собирался найти его, взять и уничтожить. Он съел миску фасоли - совсем не похожей на попкорн, слишком хрустящей - и досмотрел до конца передачу о сезонных стаях гигантских крабов на Артоне I. Кибби вскочил по окончании передачи и помчался к телевизору, чтобы выбрать новую передачу. "Эй. Как ты думаешь, если ты быстро начнешь новую передачу, я забуду о нашем договоре?" сказал Олден, подбрасывая ей фасолину. Она надулась. "Я не хочу говорить о крабах". "Уговор не в том, что мы должны говорить о крабах. Мы просто должны говорить о чем-нибудь в перерывах между шоу. Чтобы мы не сидели здесь весь день и не смотрели на красивые цвета на экране, пока наши мозги разлагаются". " Разлагаются." "Не гниют?" "Гниение - это слишком грязно. Это как то, что хаос делает с растениями в теплице. Это не то, что следует говорить о мозгах". Хм. Интересно. "Спасибо, что скорректировали мой курс". Кибби засияла. Он старался бросать ей эту фразу лишь пару раз в день. Это было очень уважительно и обычно относилось к учителям. Если он перегибал палку, она становилась очень серьезной. "О чем мы будем говорить вместо крабов?" - спросила она, рысью возвращаясь и садясь на край матраса. Она больше не жаловалась на то, что спит здесь. Это уже давно не было причиной их разногласий. "Могу я еще раз спросить тебя о Первом?" "Мы говорили об этом дважды", - напомнила она ему. "Я не понимаю, что ты имеешь в виду". "Теперь я знаю гораздо больше слов. Он важный артонианин. Очень важный. И он могущественный. Я это чувствовал". " Мощный как?" "Мощная магия. Я чувствовал ее, как чувствую твою во время партнерских упражнений на власть. Но в те времена я обычно вообще не мог заниматься подобными вещами. Я не мог знать такие вещи о волшебниках. Но с ним я мог". " Ты имеешь в виду, что у него был большая власть. Присутствие". "Чрезвычайно высокая. Он, должно быть, очень сильный волшебник. И у него... особое имя... почетное имя. Это значит что-то вроде Первый". "Почетное имя?" - обдумала она фразу. "A ---? Типа Заслуженного Мастера? Может быть, он был руководителем школы, где вы работали?" "Да! Титул. Но он не работал в школе". "Ты уверен?" - с сомнением спросила она. "Потому что ты часто путаешься". ""Ну и ну", - сказал он, бросая в нее очередную фасолину. "Понимать разные планеты трудно. Но я уверен. Он был там со своей сестрой. У них обоих была специальная одежда". Он описал наряд Первичного. Укороченные рукава, узоры, выполненные металлическими шипами. И вдруг Кибби издал звук, который у Олдена ассоциировался с жесткими поклонницами на поп-концертах. "A -----!! Ты встретил -----! Ты сказал первый!? О, о, ----!!! Ты почувствовал его власть! ПОЧЕМУ?! Что он тебе сказал? А его сестра! Какая сестра?!" Она завизжала и бросилась к нему, забравшись к нему на колени - чего она обычно не делала, - словно пытаясь быть ближе к нему, чтобы впитать историю через непосредственный контакт. " Он -------!" В последнее время она редко употребляла подряд столько слов, о которых он не имел ни малейшего представления. "Э-э... медленнее?" - сказал он, напуганный тем, что она почти прижимала их носы друг к другу, задавая вопросы. К тому времени, когда Кибби удалось успокоиться и начать говорить понятными ему словами, Олден, в конце концов, стал не столько меньше, сколько больше сомневаться в том, кто такой Первичный. По словам Кибби, он был лучшим. "Лучший в чем?" "Во всем!" Олден практически видел маленькие сердечки, парящие в воздухе над ее каштановыми волосами. "Да. Я понимаю, что ты в восторге. Но, может быть, ты сможешь объяснить это проще? Для человека?" "Есть особы, которые не умеют колдовать", - сказала она. "Потом есть особы, которые учатся магии. Потом есть низшие волшебники. Потом есть....". Распределение сил продолжалось еще некоторое время. Артонанцы очень любили классифицировать своих волшебников по способностям. "А еще есть волшебники, которые дают священные обещания, что будут наращивать свою силу и использовать ее для защиты Трипланет от хаоса, демонов и вреда!" Олден нахмурился. Неужели Кибби только что перейшла от рейтинга силы к рейтингу морали? Он продолжал слушать на случай, если он что-то не так понял, но похоже, что так оно и было. Типа, были супер-супер-супер волшебники, а потом бац - благородные волшебники-бойцы. "Могу я задать вопрос?" - перебил он. "Только самые могущественные волшебники становятся Первичными?" "Есть только один Первичный. Он самый могущественный. Потом есть -----. И ------. А потом его сестра Алис-Артх! Это ее ты встретил? А потом ------. А потом..." "А названия номеров?" - спросил он. "Они по порядку!" Значит, все же как номера. Это объясняло английский перевод, который дала ему Система. Первичный, вторичный, третичный и т.д... Может быть, это было частью обычной системы ранжирования сил, но после достижения определенного уровня чародейства тебя просто ожидало вступление в боевую группу хаоса? "Я не знаю, как звали его сестру", - сказал он. "И я все еще не понимаю. Похоже, что когда ты устанавливал порядок среди волшебников, ты, возможно, изменил его. От сильных волшебников к храбрым волшебникам? Это правильно или нет?" "Да! Храбрые важнее, чем сильные". Вот это да. Это был не тот ответ, которого ожидал Олден. "Все ли думают так же? Или только некоторые?" Она пристально посмотрела на него. "Все знают, что ------ лучше, чем обычные волшебники". Я что-то упускаю. "Я встретила сына Первичного. Стю-арт. Он хотел стать воином? Для Материнской планеты". "Не просто воином. A -----." Значит, это было слово, которое Система переводила как рыцарь. "Рыцарь. Рыцарь - это вид волшебника, который лучше обычного волшебника?" Кибби кивнула. "Но всегда ли они сильнее? Смог бы Ворли Ро-ден победить в схватке с рыцарем?" Она выглядела потрясенной. "Уважаемый мастер Ро-ден не стал бы сражаться с рыцарем". "Но если бы он сразился..." "Не стал бы. Ему бы отрубили голову". "Значит, рыцарь бы точно победил?" Она хмыкнула. "Это не имеет значения. Его голову снимут за то, что он сражался с рыцарем, даже если он победит. Особенно если бы он победил и ранил рыцаря". Его казнят? Ну, тогда ладно. Возможно, рыцари были даже больше похожи на королевских особ, чем он предполагал, когда впервые услышал об отце Стюарта. Олден надеялся, что Джел-нора не обезглавили за "дуэль" со Стюартом. Возможно, официальные дуэли отличались от поединков. К тому же парень был всего лишь начинающим рыцарем, так что это, конечно, не считалось. "А рыцари все друг другу родственники?" - спросил он, все еще пытаясь представить их как некую непонятную магическую королевскую семью. "Это часть того, что делает их рыцарями?" "Конечно, нет. Это было бы глупо". "Я не понимаю", - простонал Олден. "Я же говорила тебе. Ты запутался". Она продолжала рассказывать об Первичном, и Олден только еще больше запутался. Кибби говорила так, будто роль этого человека в артонианском обществе - нечто среднее между ядерной боеголовкой и Папой Римским. Эти две идеи никак не сочетались. Он начал сомневаться, что она просто так сильно влюблена в рыцарей, что это мешает ей дать объективный ответ. " Подожди, подожди", - сказал он. "Еще раз. Все рыцари лучше, чем все обычные волшебники, даже если они не всегда сильнее. Потому что они обещают защищать Трипланету от опасности. Так?" "Правильно", - сказала Кибби. Хорошо. Теперь у них что-то получалось. "Почему же тогда не все дают обещание?" Кибби сделала двойной жест рукой, который она любила использовать для пожимания плечами. Затем она добавила: "Им не разрешается нарушать обещание. И я думаю, что они должны быть какими-то особенными. Может быть, важно быть сильнее, чем обычные волшебники, даже если они не должны быть самыми сильными. Потому что я никогда не слышала о слабых рыцарях". Она сделала паузу. "Однажды я спросила уважаемого мастера Ро-дена, могу ли я стать рыцарем. После того, как я увидела одного из них на видео". "И что он ответил?" "Он сказал, чтобы я задала ему тот же вопрос, когда стану старше и наконец научусь магии. Он сказал, что это ужасная жизнь для сумасшедших волшебников, ----- и идиотов". Джо, который по своей воле провел годы, живя здесь, на Мун Тегунд, считал других волшебников сумасшедшими? "Сменим тему", - сказал Олден. "Тогда мы можем посмотреть другое шоу. Я хотел спросить тебя раньше, и раз уж мы заговорили о магии и культуре... как Призванные сочетаются со всем остальным?" Кибби моргнул. "Разве ты не получаешь задания и не выполняешь их?" "Нет, извини. Я не хотел сказать "работать". Я имел в виду... что артонианцы думают о Призванных? Что ты подумал, когда впервые увидела меня?" У него было мнение Джо о взглядах большинства волшебников. Но он никак не мог понять, что думают о нем Кибби и помощники. "Я подумала: "Человек! Наверное, это и есть человечиский мужчина". Возможно, его прислал выдающийся мастер Ро-ден. Или его мог прислать Йипалк. Интересно, будет ли оно колдовать? Надеюсь, оно нам поможет. Надеюсь, оно не причинит нам вреда". Значит, все было так просто и очевидно. Он не знал, почему он думал, что все могло быть сложнее. Что еще может подумать человек, когда к его двери подходит потенциально могущественный инопланетянин? Кибби улыбнулся ему. "Не могу поверить, что ты встретил Первичного! Не могу поверить, что ты вообще встретил рыцаря. Я никогда не видел ни одного в реальной жизни! Расскажи мне еще раз, что он тебе сказал!" "Он сказал, что я удивительный". "Врешь." "Он сказал, что я лучший человек, которого он когда-либо встречал, и что я должен стать Первичным". "Лжец лжец!" "Мы держались за руки". Кибби выглядела так, будто хотела укусить его. ---------- СОРОК ВОСЕМЬ: Машина Наступил рассвет. Красное пятно продолжало распространяться по карте Луны Тегунд. Олден и Кибби оставались в живых. Инструктор Гвен-лор учила класс, полный малышей-волшебников, магии, и Олден с Кибби учились вместе с ними. Вначале нужно было научиться сознательно и контролируемо перемещать свою власть. Для этого ее нужно было почувствовать. Именно в этом заключался смысл упражнений для начинающих, и именно поэтому у тебя должен был быть партнер, чтобы подталкивать тебя. Для артонианских магов это было естественно. Олден не думал, что понял бы это, если бы не был заперт в пескоструйном аппарате хаоса, где его тыкали со всех сторон, не имея возможности выбраться, и в то же время имея сильную мотивацию стараться ради Кибби. Но он все же догадался. Он обрел якобы недоступное шестое чувство и научился им пользоваться. Потом, наконец, перешли к собственно произнесению заклинаний, и это... оказалось не так уж сложно? Ну, было. Но это было трудно в той мере, в какой это было связано с базовыми физическими и умственными ограничениями, а не с его новообретенным чувством и контролем над своей властью. Артонанцы могли думать о двух вещах одновременно. В буквальном смысле. Два совершенно отдельных сознательных ментальных процесса. Когда они хотели, они могли одним глазом решать математическую задачу, а другим читать книгу. Они не просто умели работать в режиме многозадачности, как однажды сказал Джо, они были богами в этом деле. Это было настолько несправедливо, что Олдену приходилось время от времени жаловаться на это вслух. "Факты есть факты", - сказала Кибби, глядя на него одним глазом, а другим уставившись в телевизор. "Они не обязаны быть справедливыми". "Фу. Ты такая...., что за дружеское слово, которое говорит о том, что ты слишком гордишься собой?" " Самодовольная", - самодовольно сказал Кибби. "Ты такая", - сказал Олден, сутулясь на своей учебной подушке. Сутулиться было приемлемо. Сидеть на заднице - нет. Теперь он стоял на ней на коленях, как подобает уважаемому ученику. "Ты продвигаешься вперед быстрее, чем я", - сказала Кибби. "И это мои уроки. Вот что несправедливо". Кибби очень гордилась тем, что у нее вообще есть уроки. Это было довольно редким явлением, когда ребенка учили магии на расстоянии. Большинство учителей, особенно таких хороших, как инструктор Гвен-лор, считали оскорбительным любое обучение, кроме очного. Они не позволяли записывать себя. "Я быстрее только потому, что я старше. И я - Призванный". Она улыбнулась и решительно кивнула. Олден лгал. Кибби знал, что он лжет. Но артонианцы считали добрую ложь детям актом любви. Это были взрослые манеры, которым он научился в одном из сериалов. Для человека это было не совсем чуждо, хотя артонианцы понимали это гораздо глубже, чем он мог бы понять сам. Если Кибби ожидала любящей лжи, а он ей ее не давал, это очень ранило ее чувства. Причем на нескольких уровнях. Как будто помимо того, что он вынудил ее получить информацию, которая ей была не нужна, он еще и сказал ей, что она ему недостаточно дорога, чтобы защитить ее. Он несколько раз случайно доводил ее до слез, пока наконец не посмотрел нужное шоу и не понял свою ошибку. Правда заключалась в том, что Олден был уверен, что лучше владеет магией не потому, что старше. А благодаря некоторым недавним осознаниям, он был уверен, что это не потому, что он стал Призванным. Это было странно, но он все больше убеждался, что просто от природы более талантлив в управлении властью, чем Кибби. Он старался не спрашивать об этом, поскольку это была болезненная тема для девушки, которая так упорно занималась волшебством, несмотря на какие-то недостатки. Но чем больше они сотрудничали и работали над совместным манипулированием своей силой, тем больше он понимал. Власть была не просто сильной или слабой. Существовало множество других элементов, связанных с превращением ее из чего-то, что у тебя есть, в то, что ты используешь для того, чтобы воздействовать магией на окружающий мир. Кибби вроде бы обладала силой, но она как будто не хотела двигаться для нее. У нее был артонианский дар, который позволил ей узнать свою власть и использовать ее в первую очередь, но теперь, когда Олден тоже обрел свою, он опережал ее. Впрочем, это не значит, что я особенно хорош по сравнению с другими маленькими артонианскими детьми, подумал он, наблюдая за детсадовцами на экране. Он не мог выполнить огромную долю даже самых простых заклинаний. И, наверное, никогда не сможет. Артонианцы очень любили свои волшебные ингредиенты, игрушки, инструменты и песнопения - то, что, по словам инструктора Гвен-лор, переносило их через лабиринт реальности к новому месту назначения. Для Олдена эта метафора ничего не значила, да даже если бы и значила, он не смог бы ни достать необходимые материалы, ни произнести многие песнопения. В его голосовом регистре не хватало октав, а кроме того, пытаться произносить одно магическое заклинание в голове и другое ртом - довольно распространенное требование - было все равно что тысячу раз погладить себя по голове и потереть живот. Предполагалось, что ты имеешь в виду то, что говоришь, а он не мог иметь в виду два совершенно разных слова одновременно, насколько он знал. Но руки у артонианцев и людей были очень похожи. И то, что Олдену удалось немного улучшить ловкость рук, а также много раз повторить упражнения для пальцев, пошло ему на пользу. Заклинания были глупыми. В конце концов, они предназначались для маленьких человечков. Но Олден просто следовал пальцами за узорами, вплетал свою власть в воображаемые символы, которые они создавали в воздухе, и вот - готово. В хранилище зазвучала серия музыкальных нот, соответствующая ритму его безымянных пальцев, которые мелькали в воздухе. Чтобы выучить эти знаки, потребовалось несколько часов практики и запоминания. Это было бесполезно. И это было чертовски круто. "Очень хорошо", - сказала Кибби. Ты всегда хвалил своего партнера, когда он правильно произносил заклинание. В последнее время Олдену удалось правильно произнести несколько заклинаний. С помощью одного он мог зажечь палочки обещаний. С помощью другого он мог создавать крошечные струйки воздуха, которые сдували пыль с предметов. С помощью третьего он якобы дезинфицировал свои руки, хотя трудно было понять, работает ли это. Он надеялся, что у Кибби скоро появится такое же, и тогда он сможет похвалить и ее. "Спасибо." Олден постарался не слишком ухмыляться. "Ты больше не расстраиваешься". Теперь она смотрела на его лицо обоими глазами. "Что?" "После того, как ты впервые произнес это заклинание на прошлой неделе. Ты был расстроен. Ты в спешке покинул хранилище". "А, это. Я немного повредил палец. Я боялся, что не смогу повторить. Но сейчас уже лучше". "Какой палец?" спросила Кибби, ее брови сошлись вместе, когда она наклонилась к его подушке, чтобы с беспокойством осмотреть его. " Ты хорош только в ручном накладывании заклинаний. Ты должен лучше заботиться о себе и помнить о растяжках". "Обязательно". "Давай сейчас потянемся!" "Конечно." Олден почувствовал себя виноватым, но позволил ей провести его через растяжку рук. С его пальцами все было в порядке. # Они должны были проводить в хранилище каждую свободную минуту. Но они не могли. Они сходили с ума. Несколько раз они пытались и справлялись по нескольку дней, но один из них неизбежно выходил из себя или, что еще опаснее, начинал унывать. Власть - это не сила воли, но нужно было иметь хотя бы немного силы воли, чтобы продолжать отстаивать ее, когда ты устал. Иногда, если ты был подавлен, устал и жалел себя, тебе начинало казаться, что слишком много хлопот, чтобы снова исправлять непорядок. И снова. И снова. Поэтому они делали все, что могли. И они договорились, что позволят себе наслаждаться выходом на улицу. В тот день на территории комплекса после урока Кибби с энтузиазмом бросала Олдену куски гравия. Он поймал каждый, щелкнул запястьем и плавным движением подбросил, так что они разлетелись в разные стороны. Сохранение и перенаправление импульса. Один за другим в быстрой последовательности. Задыхаясь от напряжения и явно обрадованная, Кибби бросилась к нему. "У тебя это получается гораздо лучше, Олден!" - воскликнула она. "Раньше у тебя никогда не получалось, а теперь получается каждый раз!" Олден отвесил драматический поклон. "Я - великий каме... э... меняющий направление?" "Вышибала?" "Я - каменный вышибала". Он встал. "И вот еще что. Подай мне сразу два куска гравия". Лицо Кибби загорелось от восторга. Она схватила два куска бледно-серого гравия и швырнула их в него. "Ой", - сказал он. "На этот раз подай их мне. Не кидай". "О! Прости". Она вежливо положила два кусочка рядом на ладонь и протянула ему. "Они не должны касаться друг друга", - сказал Олден. Ее глаза расширились. Она раздвинула камни, и Олден некоторое время смотрел на них, сосредоточившись, затем взял по одному в каждую руку. "Да", - сказал он, глядя на них сверху вниз. "Оба сохранились". "Дай мне пощупать!" Он переместил вес с ноги на ногу, чтобы сохранить навык, и протянул руки. Она пощупала камни. "Олден, ты сделал это! Два сразу! Ты наконец-то овладел искусством восприятия множеством способов?" "Нет”, - ответил Олден. Инструктор Гвен-лор вскользь упомянула об Искусстве восприятия несколькими способами, поэтому Олден смог сказать Кибби, что считает восприятие важным для отработки навыка, не упоминая о том, что эту идею подал ему Джо. "Это все еще очень сложно для меня. Я сделал это по-другому". "Как!?" Он обдумывал, как лучше описать это. " Прости за неудачный выбор слов", - сказал он наконец. "Без них это трудно объяснить. Я думаю, что мой навык Призванного похож на машину. Как..." Он не мог сказать, что это как машина. Они никогда не говорили о машине. "Как телевизор. Он поставляется с несколькими возможными опциями, но поскольку человек не может чувствовать или управлять частями машины, это смесь нашего восприятия и Контракта, которое определяет, какие опции обычно включаются или выключаются." Глаза Кибби сузились, и она прикусила нижнюю губу. Это было ее задумчивое лицо. "Значит, изменение твоего восприятия меняет шоу?" "Есть только одно шоу", - ровно сказал Олден. "Это шоу называется "Олден сохраняет предметы". Все, что может изменить мое восприятие, - это громкость. Или четкость изображения. Или... оно не только это может сделать. Возможно. Описание плохое. Но обучение изменению восприятия дает возможность Призванному выбирать те опции, которые он не может почувствовать." "Но ты не научился?" "Инструктор Гвен-лор говорила, что это трудное искусство", - напомнил ей Олден. По словам Гвен-лор, правильное восприятие было важно при наложении заклинаний, потому что оно могло скрыть мелкие ошибки. А при правильном восприятии могущественные и талантливые волшебники могли направлять свои заклинания в те стороны, в которые они на самом деле не должны были направляться. Олден предполагал, что, овладев восприятием, он сможет однажды таким же образом немного подправить результат активации своего навыка. Помимо того, что это будет способ задействовать различные присущие "Позвольте мне взять ваш багаж" опции. Логично, что Джо так много внимания уделял этому навыку. "В общем, я так и не научился играть со своим восприятием. Наверное, именно так человеку обычно приходится тренировать свои навыки. Наверное, это был бы лучший шанс для меня научиться использовать его лучше. Но мне повезло. У меня лучший учитель во Вселенной". "Инструктор Гвен-лор очень известна, Олден", - сказал Кибби. "Она - друг выдающегося мастера Ро-дена. Но я не думаю, что она - лучший учитель во Вселенной". Она всегда так серьезно относится к учителям. Олден посмотрел ей в глаза. "Я не имел в виду инструктора Гвен-лор. Я имел в виду инструктора Кивб-и". Она уставилась на него. " Ты пытаешься пошутить по-дружески?" "Это не шутка", - твердо сказал Олден. " Ты научил меня правильно чувствовать свою магию. Ты была терпелива, щедра и трудолюбива. Никто другой никогда не был бы так терпелив со мной и не работал бы так усердно ради меня. Я очень медленно учился". "Очень медленно", - согласилась она. "Я думала, что у меня ничего не получится". "Я тоже думала, что ты не справишься. Но мне не с кем было тренироваться". Олден фыркнул. "А ты честена. Дело в том, что благодаря тебе я могу использовать свою власть. Чем больше я учусь ее чувствовать, и чем больше я практикуюсь в ее контроле, тем больше я могу использовать ее, чтобы непосредственно ощущать, как работает мой навык." "Правда?" "Да." Он снова показал ей гравий. "Есть часть навыка, которая запускает сохранение. После активации эта часть, естественно, отключается. Обычно она не включается снова, пока навык используется. Но поскольку теперь я могу чувствовать, какая часть машины работает таким образом, я смог попрактиковаться с ней. И я научился говорить своей власти, чтобы она это делала. Это действительно очень похоже на изучение техники управления заклинанием. Так что... две вещи теперь можно сохранить. Правда, только легкие вещи. Например, камни". Была веская причина для того, чтобы навык был автоматически настроен на то, чтобы не работать таким образом. Приходилось прикладывать все свои силы, чтобы дважды использовать его даже на камнях. Прежний Олден стоял бы на коленях, уставившись на лабораторные шкафы, пока Софи угрожала ему расчлененкой и просила понять разницу между его способностью оказывать влияние на реальность и его волей. Теперь он просто понимал, что его предел приближается, и ему нужно остановить сохранение, пока он не истощил себя и не сделал полностью уязвимым для хаоса. Он бросил камни. "Итак, на сегодня достаточно навыков. Давайте потренируемся". "Я принесу секундомер". Он вздохнул. "Ты засекаешь время? После такой тяжелой тренировки! Так строго". "Ты ведь хочешь стать лучшим Призванным на службе Трипланет, не так ли?" "Что? Нет! Мои цели гораздо меньше. И поставлены на Земле. Откуда у тебя такая идея?" Кибби выпрямилась и подняла подбородок. "Как твой первый Инструктор, я ругаю тебя. Ты опозоришь мое имя, если не станешь лучшим Призванным". А? "Это дружеская шутка?" - спросил он нерешительно. Она пристально посмотрела на него. "Если твоя шутка не была шуткой, то моя - не шутка. Ты станешь лучшим Призванным". "Кибби, я не настолько хорош. Я думаю, может быть, тебе стоит снизить свой..." "Ты станешь лучшим Призванным". # Инструктор Кивб-и отрубился сразу после тренировки. Олден все еще бодрствовал. Он стоял в душе, и вода обдавала его. Во многих местах вода была уже холодной или вообще не текла, но душ возле хранилища был все еще горячим. Сегодня он перестарался. Он измотал себя. Он чувствовал, как к нему подкрадывается сонливость. Хаос, словно грязные пальцы, давил и давил на него, прорываясь по краям его существования. В основном по новым краям. Его власть росла. И та свежая власть, которую он заработал во время многочасовых тренировок с Кибби, чувствовалась немного мягче и уязвимее, чем остальные. А еще это было прекрасно. Гораздо более прекрасное и дорогое для него, чем та огромная часть его власти, которая была посвящена его мастерству и чертам. Он дорожил ею отчасти потому, что уже давно осознавал, что зарабатывает ее и развивает упорным трудом. Но еще больше он наслаждался этим, потому что это была свобода. Свобода стать кем угодно и чем угодно. Свобода изменять мир любым способом, который Олден выбирал и для которого знал заклинание. Произносить заклинание - произносить его с намерением и полным осознанием своей силы - было потрясающе. В оригинальном смысле этого слова. Сильный акцент на трепете. Олден словно становился больше в каком-то глубоком смысле с каждым разом. Он не удивился бы, если бы все волшебники были зависимы от этого. Он и сам был таким, и мог выполнять лишь несколько заклинаний, предназначенных для детей. Да и те он мог творить только с помощью свободной власти. Олден сказал Джо, что, по его мнению, власть Призванного должна быть связана с его умениями и другими талантами, чтобы ею было легко пользоваться. И Джо был убежден, что он прав. Но ведь я не был прав? подумал он, прислонившись спиной к стене душевой. Я просто говорил вещи, не понимая их. Тогда я не мог их понять. У меня даже слов не было. Навык был как машина. Это было не самое лучшее сравнение, но оно было достаточно хорошим. Олден содержал внутри себя мощную, поразительно сложную, прочную машину, созданную из чистой власти. Он думал, что если хаос когда-нибудь станет слишком сильным и он начнет терять себя, навык станет последним бастионом, который удержит его вместе. Последним, что уйдет. Он чувствовал это - его фундаментальную силу. И однажды, если Олден наконец найдет дорогу обратно в мир, где есть Система, вся его прекрасная свободная власть в конце концов тоже будет облечена в постоянную функциональную форму. Что-то полезное. Новый навык, если он захочет. Или таинственный альтернативный путь, по которому Джо посоветовал ему пойти для "Позвольте мне взять ваш багаж". Несколько очков Ловкости. Немного ментальной обработки. Оттиск заклинания. Немного скорости. Все, что ему было позволено выбрать. Интересно, сколько уровней я заработал? Может быть, три? Или четыре? Он не знал, как Система ведет учет. Он просто гадал, но это должно было быть больше, чем следовало. Его власть - как связанная, так и свободная - росла гораздо быстрее теперь, когда он сознательно пользовался ею постоянно. Система даст мне много возможностей, когда придет время. Меня это должно устраивать. Еще несколько месяцев назад я был просто парнем, разбиравшим викторины по Гамлету. Навык сильный и полезный. Я должен быть благодарен. У меня будет выбор. Но... не тот, которого я действительно хочу. Джо говорил, что Призванные умирают, если их свободная власть становится слишком большой и нарушает баланс их фиксированных талантов. Значит, Олден не мог просто оставить ее у себя. Профессор не ошибся, когда посоветовал Олдену не пытаться учиться чародейству. Если бы он никогда не занимался этим, то не познал бы глубокой радости. Он не ощутил бы прилив сил, когда, размахивая своей мощью, можно заставить что-то произойти. Он не научился бы чувствовать свой навык. А значит, он не узнал бы, что, хотя его Призванные силы были действительно даром для того, кто не смог бы заниматься магией, если бы его жизнь пошла по другому пути, они были еще и цепями. Чем больше Олден овладевал своей властью, тем яснее он их ощущал. И они были очень, очень тяжелыми. ---------- СОРОК ДЕВЯТЬ: Слова про демонов На 152-й день Кибби разбудила Олдена пронзительным криком. Это был один из тех дней, когда их циклы сна не совпадают, поэтому она проснулась как раз в тот момент, когда он заснул. С колотящимся сердцем он скатился с матраса и увидел, что она сидит на полу перед их телевизором и смотрит на карту хаоса. Ожидая худшего, хотя и не будучи уверенным в том, что это худшее может быть, он подбежал к ней и стал смотреть на нее вместе с ней. "Кто-то пришел, - сказала она, размахивая руками, и перевела взгляд с телевизора на Олдена. "Кто-то пришел, чтобы это исправить!" Наконец-то. Вдалеке, на краю все нарастающей волны цвета, пропал кусок. Это был ровный полукруг чистой карты, словно кто-то вырезал хаос бритвой. Кто бы или что бы ни взялся за устранение повреждений, они уже прибыли. Они были не совсем в том месте, которое Тенн-ар показала Олдену несколько месяцев назад, но они были в том направлении. "Почему именно там?" спросил Олден, обрадованный и расстроенный в равной степени тем, что помощь прибыла в столь отдаленное место. "Почему бы не начать здесь, в центре?" "Возможно, люди находятся в том направлении", - сказал Кибби. "Мы - люди. Мы написали на крыше, что мы люди!". Вскоре после дня рождения Олдена они нарисовали на крыше большое послание. Оно гласило: "Здесь живут люди. Мы вежливо просим о помощи". Это совсем не то, что срочное "ПОМОГИТЕ!!!". Олден предпочел бы, но именно Кибби выбирала для него логограммы, и она была уверена, что вежливые просьбы о помощи - верный способ заслужить благосклонность всех проходящих мимо волшебников. "Раньше здесь был город, - сказала Кибби, указывая на приличное расстояние за пределами расчищенной зоны. "Сейчас его уже нет, но, по-моему, там еще остались люди". Они провели весь день, наблюдая за картой. А потом почти весь следующий. Это было нервное напряжение. Расчистка хаоса, должно быть, представляла собой процесс "два шага вперед, один шаг назад". Их волнение достигало пика каждый раз, когда расчищенное пространство расширялось, и они впадали в отчаяние, когда хаос заполнял его. Карта обновлялась каждые шестнадцать минут. Это были американские горки. "Ну все, хватит", - заявил Олден, услышав, как Кибби в пятнадцатый раз сердито рычит на обновление. "Это вредно для нашего мозгового здоровья". " Психического здоровья". "Это тоже. Мы посчитаем, сколько времени им понадобится, чтобы добраться до нас, и будем проверять его не чаще одного раза в день". "Двадцать шесть раз в день!" Кибби потребовала. "Дважды в день!" "Каждый", - сказала Кибби. "Отлично, по два раза в день. Как далеко они находятся и сколько времени им понадобится, чтобы добраться сюда со средней скоростью? Я не умею хорошо читать расстояния на карте, но если ты мне скажешь..." "Я могу это сделать. Я могу посчитать. Если ты будешь молчать". Олден закрыл рот. Кибби некоторое время смотрела на экран, шевеля пальцами босых ног, как всегда, когда она работала над задачей. Затем ее лицо опустилось. " Ох." Сердце Олдена упало. Он постарался не показать этого. "Значит, мы будем жить в одной комнате долгое время?" "Это... это надолго", - сказала она тоненьким голоском. "Ну, ничего страшного. Мы будем друг другу компанией. Мы сможем посмотреть еще много передач. Сколько еще осталось?" "Еще сто шесть земных дней. Если они не замедлятся". Хаос сгреб Олдена в охапку. Он сделал глубокий вдох и оттолкнул его. "Это совсем недолго! Мы уже на полпути. И, может быть, они пошлют вперед корабль, чтобы поискать здесь людей". " Думаешь, пошлют?" "Я думаю, что послали бы. Если бы я был главным". После этого он долго смотрел на небо. Корабли так и не появились. На одном из занятий инструктор Гвен-лор начала запись за несколько минут до того, как в комнату вошли маленькие дети. Она обратилась непосредственно к Кибби, подбодрив ее и напомнив, что будет рада ответить на любые вопросы Кибби, если она позвонит. "Я бы хотела позвонить", - со вздохом сказала Кибби. "Я бы тоже хотел, чтобы мы могли", - сказал Олден. Шел 174-й день. Они смотрели это видео уже дюжину раз. "Как ты думаешь, инструктор Гвен-лор считает меня плохим учеником за то, что я никогда не звоню?" Я уверен, что инструктор Гвен-лор считает, что все, кто здесь жил, уже умерли. "Наверняка она считает, что ты осваиваешь все уроки, которые у тебя есть, и с нетерпением ждет, когда ты пришлешь еще, когда появится связь". "Хотела бы я туда попасть". Кибби уставился на экран. "В классную комнату?" "Я могла бы жить там, и каждое утро во время первого приема пищи задавать вопрос инструктору Гвен-лор". "А студенты живут в школе?" с любопытством спросил Олден. Он видел только классную комнату, и ему не приходило в голову, что это может быть школа-интернат. "Даже дети младше тебя?" "Некоторые из них. Если их семьи нет поблизости". "Я мог бы жить там с вами". "Ты слишком стар". Олден придал ей свое лучшее обиженное выражение. "Да", - настаивала Кибби. "Такой старый человек, как ты, должен учиться в университете. Я могу пойти в школу инструктора Гвен-лор, а ты можешь вернуться в Лифсонг". "Я уверена, что они не принимают человеческих студентов. И я никогда не сдам ни одного лабораторного экзамена Ро-Дена". Она не стала с ним спорить. Он был так ужасно стар, что не понимал любви ко лжи. "В Лифсонге была девушка, которая могла это делать", - сказал он, кивнув на телевизор. Преподавательница как раз подошла к нему, чтобы выключить встроенный в стену за ее спиной "умный" экран. Она почти никогда не использовала его на своих занятиях. Предыдущий класс, занимавшийся в этой комнате, видимо, был более продвинутым, потому что шаги заклинания, выводимые на доску, были действительно сложными. Они показывали пальцы, обмотанные бечевкой, как в заклинании "колыбель для кошки", которое Джел-нор использовал, чтобы отрубить ногу Стюарту. "Это заклинание?" "Нет. Совсем другое. Но она использовала для этого веревку". "Это __________". "Ooo! Новое слово. Что оно означает?" "Вещь, которая помогает тебе сконцентрироваться. И твоя власть немного прилипает к этому, так что ты можешь управлять более сложными заклинаниями." Может быть, новое слово было чем-то вроде "инструмент для фокусировки"? "Прилипает?" - спросил он. "Как клей?" Кибби кивнула. "Ты можешь использовать любую веревку?" "Конечно, нет. Они особенные. Их нужно сделать ------, чтобы они привязались к тебе и стали только твоими". Олден вздохнул. Он так и предполагал. Это было бы слишком просто, если бы он мог просто взять какую-нибудь случайную веревку и начать взрывать то, что его оскорбляло. Например, колючую лозу, которая пару недель назад вырвалась из третьей оранжереи и начала пробираться по территории комплекса. Она была пурпурной и маслянистой, и хотя двигалась медленно, у нее определенно были плохие намерения. Олден зажег палочку обещания несколькими стратегическими движениями пальцев, и они опустились на подушки. На протяжении всего урока Кибби выглядела подавленной. Урок был сосредоточен на песнопениях. Олден не мог этого делать, поэтому во время урока он обычно произносил заученные наизусть заклинания. Или, если он был в мазохистском настроении, он мучил себя, позволяя своей власти толкать и толкать его к границам его навыка. Теперь, когда он осознал, что его сила заключена в хитросплетениях навыка, напряжение против него превратилось в навязчивую идею. Как шатающийся зуб. Иногда это даже мешало заснуть. В отличие от него, Кибби всегда была сосредоточена. Насколько он мог судить, она безукоризненно выполняла все действия на каждом уроке. Тот факт, что она почти никогда не произносила заклинаний, начинал его беспокоить. У нее была сила. Даже если она была более неуклюжей и жесткой, чем у Олдена, она все равно была. Она работала над этим. Она уже должна была превосходить всех детей на экране. Когда урок песнопений закончился, она стала быстро смотреть на телевизор, пытаясь найти другую передачу. "Что-то не так?" спросил Олден. "Нет." Может, еще раз спросить? Она не очень хорошо переносила назойливость, но она определенно была не в себе. "Если что-то не так, можно сказать партнеру. Мы ведь уважаем друг друга и помогаем друг другу на занятиях, не так ли?" "Со мной все в порядке!" сказала Кибби высоким голосом. Она ткнула пальцем в экран, и он погас. Она уставилась на него. Олден вздрогнул. "Ничего страшного", - сказал он. "У нас еще есть несколько". Они уже давно спасли все работающие экраны на объекте, от планшетных до средних телевизионных, и хранили их здесь, в хранилище. Похоже, это принесло некоторую пользу. Теперь помещение было забито до потолка, что делало его менее стерильным и жутким. Но пустого пространства хватало только на то, чтобы спать и сидеть. Вместо того чтобы пойти выбрать другой телевизор, Кибби просто продолжала смотреть на свое отражение в темном экране. "Я не могу делать и то, и другое", - сказала она тоненьким голоском. "Я больше не могу даже пытаться". Олден подождал. "Я не могу творить заклинания и оставаться в безопасности. Я думала, что смогу. Долгое время я становилась сильнее. Но потом я... я больше не думаю, что я такая. Мне кажется, сегодня я стала меньше, а не больше". Уникальное артонианское слово, означающее "я". Выражение идентичности, включающее в себя место человека по отношению ко всему остальному во Вселенной. Олден понял, что она имела в виду. Он не знал, когда это произойдет. Или с кем из них это случится в первую очередь. Но он знал, с тех пор как она сказала ему, что пройдет еще сто дней, что они, скорее всего, сломаются до того, как к ним придет помощь. Он уже начал чувствовать надвигающуюся катастрофу, затаившуюся где-то рядом с ними. Он все еще мог постоять за себя. Но в те моменты, когда он был не в себе, было еще хуже. Он все время брал себя в руки, и ему казалось, что процесс изнашивания и восстановления все еще делает его сильнее. Но это уже начинало казаться хрупким состоянием. Он начинал уставать. Однажды он устанет, и хаос начнет выигрывать битву, которую он все это время проигрывал. В голове возник образ младшей сестры Кибби. Вивб-и. Неподвижная и мертвая на руках у отца, без малейших признаков того, что стало причиной смерти. Он постарался, чтобы это не отразилось на его лице. "Ты ранена?" Она покачала головой. "А спать под плащом не помогает?" "Ты сказал, что дал мне его только для того, чтобы я согрелась". Олден не ответил. "Я думала, что это помогает. Теперь я не могу сказать". "Не бойся. У меня есть планы". Она наконец оторвала взгляд от своего отражения. По ее щеке скатилась слеза. "Правда?" "Да. И даже не один. Если первый не сработает, мы попробуем второй. Если и второй не сработает, попробуем третий". "Сколько планов?" Это было лицо, которое так и просилось на ложь. "Их так много, - сказал он. "Столько, что и ста дней не хватит, чтобы попробовать их все". У Олдена было три плана, которые на самом деле вовсе не были планами. Это были просто безумные поступки, на которые он готов был решиться после того, как все остальные варианты были исчерпаны. Жизнь в демоническом мире заставляла задуматься о том, кто ты есть на самом деле и на что ты способен, когда тебя прижимают спиной к стене. Олден многое узнал о себе. Теперь ему оставалось только справиться с тем, что не удавалось до сих пор - понять, какой из первых двух планов с наименьшей вероятностью приведет к ужасному исходу. Он сидел на матрасе и писал в одном из своих блокнотов, а Кибби лежал под лабораторным халатом и смотрела ток-шоу на планшете. Ведущий брал интервью у гривека. Похоже, чувство юмора Софи было не уникальным. Передача улучшила настроение Кибби. Она хихикала и повторяла слова гривека, когда на экране появлялся артонианский перевод. "Убей его", - прошептала она. Затем она снова засмеялась. "Эй, коротышка и тот жестокий", - сказал Олден. "Когда ты закончишь с этим шоу, могу я задать тебе вопрос?" Кибби поставила устройство на паузу и села. "О твоих планах? Когда ты собираешься рассказать мне о них?" "Как только я выберу себе фаворитов, Инструктор. Я не хочу опозориться перед тобой. Давай поговорим о демонах". "Ура." Олден фыркнул так сильно, что чуть не уронил блокнот. "Я хотел спросить тебя о той большой твари - той, что прокладывала тропы в траве, прежде чем все погибло. Может ли она все еще быть там, или она исчезла, как жуки?" "Я не знаю." "Может быть, есть еще что-то подобное?" "Наверное, да. Но на Тегунде не так много животных ________. Да и людей здесь нет. Так что, скорее всего, нет". Ужас. "Значит... большие охотятся на животных ради еды? Они достаточно умны для этого?" "Что?" Кибби выглядела озадаченной. "Может быть. Наверное? Но я не это имею в виду. Я объяснила тебе это, когда мы только приехали сюда. Я рассказала тебе обо всех разновидностях демонов, которые, вероятно, могут существовать на Луне Тегунд при нынешнем уровне разложения". Олден смущенно улыбнулся. "Я выучил все слова, обозначающие демонов, но так и не понял, чем они отличаются друг от друга". Она бросила на него взгляд, встала и подошла к планшету. Она отмахнулась от показа и вывела на экран нечто, похожее на нарисованные от руки заметки исследователя. Она пролистала их, показывая Олдену страницу за страницей нацарапанных артонианских цифр и графиков. Он ничего не понимал, пока она не перешла к странице с видеороликом, на котором был запечатлен кузнечик песочного цвета в прозрачной коробке. Коробка находилась в том самом хранилище, в котором они сейчас жили. Завороженный, Олден наблюдал за тем, как кузнечик медленно преображается. Он темнел, терял очертания и постепенно превращался в одного из знакомых ему демонических жуков. Он по спирали вырвался из своего корпуса. Затем некоторые руны, на которых он сейчас сидел, засветились, и демон мгновенно испарился. Кибби произнесла слово, которое они обычно использовали для обозначения демона, и постучала пальцем по экрану. "Мой отец изучал их. Было важно узнать о них больше, потому что они уникальны. У них слабое присутствие, но почти весь вид обладает высоким -------". "Я не понимаю этого слова". "Если ты не понимаешь, ты должен сказать сразу!" строго сказал преподаватель языка Кибби. "Вместо того чтобы месяцами использовать всевозможные слова для обозначения демона, не зная, что они означают. Это научное слово, которое означает "потенциал к изменению", но особым образом. Есть еще ------, ----- и ------. И еще несколько". "Это... категория, которая описывает, как жук изменяется в ответ на хаос?" Кибби кивнула. "Есть много категорий. Например, такие вещи, как еда в теплице, отличаются от жуков. Потому что то, что с ней происходит, более случайно. В основном она умирает, когда разложение увеличивается, но она делает всевозможные другие вещи". "Если бы все семена латука превратились в Гром-латук..." Кибби хмыкнула. "- то это было бы в той же категории, что и жуки?" "Нет. Потому что большие латуки не увеличивают и не распространяют хаос так, как это делают жуки". О. Категория демонических жуков включает фактор распространения инфекции. Это действительно имело смысл. Кузнечики не просто превратились в другой вид кузнечиков, они превратились в нечто гораздо более опасное. Это делает их достойными изучения. Должно было быть много категорий. Если бы он заговорил об этом с Кибби, ему пришлось бы использовать весьма специфические научные термины, а такой разговор мог бы занять у них несколько часов. Впрочем, это была редкая возможность. Сколько скучающих гениальных артонианских детей, выросших в компании исследователей демонов, можно было встретить в своей жизни? Олден уже собирался заняться самообразованием, когда Кибби сказал: "Плохо быть похожим на кузнечиков. Если ты такой, то тебе нельзя здесь работать". "Люди могут быть как кузнечики?" "Да. Кузнечики странные. Они все одинаковые. Большинство видов больше похожи на салат; каждый член отличается от другого". "Значит, не просто разные категории для кузнечиков и латука, а разные категории для каждого растения латука?" Да, это потребует времени для изучения. "Категория демонических жуков - самая худшая?" Она покачала головой. "Нет, я думаю, что худшие - это те, которые приходят из разрушенного измерения. Здесь мы их не изучали. Может быть, уважаемый мастер Ро-ден изучал, но это была бы частная работа. После них самая плохая категория - -------. Она означает существо с высоким авторитетом и высоким потенциалом увеличения и распространения хаоса, с которым они сталкиваются. Затем..." " Подожди", - сказал Олден, в его душе росло подозрение. "Высокий потенциал распространения хаоса. Как у кузнечиков. Так могут быть люди?" "Да", - сказала Кибби. "Такие люди не могут попасть в эту часть Луны Тегунд. Мы все должны были проходить испытания каждый год. Мне приходилось проходить испытания чаще, потому что моя власть была выше". "И поэтому у тебя был высокий потенциал к распространению хаоса?" Кибби нахмурилась. "Я так не думаю. Я думаю, это просто означает, что было бы хуже, если бы был". "Высокий потенциал хаоса - это... плохо", - сказал Олден. Кибби кивнула. "Гм... просто из любопытства, во что превращается человек с высоким потенциалом хаоса, если он попадает в такое место, как Луна Тегунд. В демона, верно? Они похожи на кузнечиков или..." "Я не знаю. Это очень плохой вид демонов. Мы их здесь тоже не изучали". Она посмотрела на его лицо. "Ты побледнел. Не волнуйся. Здесь таких нет". "Откуда ты знаешь?" "Карта была бы хуже. Не красная". "Красный - не самый плохой цвет?" "Нет. Он очень плох для Луны Тегунд, но не очень плох по сравнению с другими местами". "А что, если рядом есть кто-то с высоким потенциалом хаоса, и он просто еще не превратился в демона?" спросил Олден, пытаясь сдержать внезапно нахлынувшую панику. "А что, если они собираются сделать это в любую минуту, и..." "Нет! Так не бывает. Вещи с высоким потенциалом хаоса превращаются сразу же, как только разложение достигает определенного уровня". Он моргнул. "Правда?" "Вот почему кузнечики изменились раньше, чем все остальное". " Ты уверена?" "Уверена." Одной из функций Системы было оказание стабилизирующего воздействия на мое существование. Олден полагал, что это означает, что она стабилизирует существование Призванного по сравнению с тем, что является нормальной степенью нестабильности для человека. Может быть, иногда так и было? Но ему и в голову не приходило, что она может также восстанавливать часть кого-то, кто был... слаб? Сломанный? Восприимчивость к демонизации. Подождите. У всех ли Призванных высокий потенциал хаоса? Или только у некоторых из нас? Ханна тестировала "Пузырь терпеливого ожидания" на многих людях, по ее словам, и он оказал странное воздействие только на некоторых детей. Но я уверен, что она, скорее всего, протестировала его на тоннах Призванных, потому что именно такими были все ее друзья. Действительно ли для избрания важен потенциал хаоса или количество власти, с которой ты рождаешься? Или какая-то их комбинация? Насколько он знал, на Земле потенциал хаоса был лишь теорией. Олдену просто не хватало информации. Может быть, у него был высокий потенциал, а потом... Горгон его исправил? А потом Система удвоила его? Его власть билась о его навык, и она держалась, как всегда. Кибби прищурилась. "Ты боялся, что превратишься в демона?" "Нет", - сказал он. "Это глупо. Если бы мы усиливали хаос, нас бы уже обоих не было. А раз мы этого не делаем, то наша власть может нас защитить. Теперь, когда он ослабевает, мы, вероятно, просто... мы просто... как обычные люди". Ее губы задрожали. "У меня много планов, помнишь?" быстро сказал Олден. "И этот разговор помог мне выбрать, какой из них я хочу попробовать первым". "Это хороший план?" "Он замечательный!" Это было определенно преувеличением. "Но это странно. Пожалуйста, не думай, что я слишком странный, чтобы дружить со мной дальше". "Не буду", - торжественно сказала она. ---------- ПЯТЬДЕСЯТ: Вкусно Олден спросил о демонах, потому что ему было интересно, может ли большой демон, проложивший тропинку в траве, или другие подобные ему, действовать иначе, чем жуки. Демоны-кузнечики не реагировали на раздражители и, похоже, не питались. Если другие виды привлекали громкие звуки или они были более умными и могли искать добычу, Олдену нужно было знать это для планов 2 и 3. План 1 стал планом 1 благодаря объяснению Кибби о потенциале хаоса. Возможно, в детстве Олден обладал высоким потенциалом, если верить теории Ханны о том, почему ее заклинание пузыря не сработало на нем должным образом. Очевидно, он больше не обладает таким потенциалом, судя по заверениям Кибби, что люди с высоким хаосом очень быстро демонизируются, когда сталкиваются с разложением. Спасибо, Система. Но также, а может быть, и в большей степени, спасибо Горгону. Быть дважды стабилизированным оказалось даже лучше, чем он думал в тот первый день, пока уклонялся от жуков. План 1 теперь казался чуть более жизнеспособным, чем другие варианты. "Олден, почему ты готовишь все мои любимые блюда?" Кибби сидела за кухонным столом, полностью закутанная в лабораторный халат с глубоким капюшоном, надвинутым на лицо так низко, что он не мог видеть ничего, кроме ее подбородка. "Потому что с этого момента мы будем проводить в хранилище каждую свободную минуту, а кухни у нас больше не будет". Олден разбил фасолевый бургер на сковороде, наполненной маслом, обратной стороной деревянной лопатки. Это было примерно десятью процентами причины. Они и так питались в основном из магазинов в хранилище. Олден просто боялся, что один из них или оба умрут гораздо быстрее, чем могли бы, и приготовление последнего блюда казалось ему тем, что нужно делать в такой ситуации. "У меня есть секрет", - сказал он, нажимая кнопку на блендере, чтобы сделать пюре из пучка громового салата. "Это секрет, о котором не знает никто, кроме меня и еще одного друга". И Системы. Но Система на самом деле не была кем-то. "Ты собираешься рассказать его мне?" спросил Кибби. "Да." Она спрыгнула со стула. "Я принесу чернила", - нетерпеливо сказала она. Олден закатил глаза. "Нет. Никаких контрактных татуировок". На следующий день после того, как она впервые заметила его, она исчезла в старых комнатах Джо и вскоре появилась снова с волшебными чернилами и кисточками. Периодически она все еще пыталась придумать причины, по которым они могли бы использовать их друг на друге. Олден понимал, что она хочет выглядеть как настоящая волшебница, но он был слишком похож на человека, чтобы согласиться с этим. "Но ведь это лучший способ сохранить важный секрет!" - протестовала она. "Никто не сможет отнять его у меня даже под пытками". Плащ был ей так велик, что стекал на пол лужицами. Мелкий мини-жнец, подумал Олден. Тот, кому нужно смотреть более счастливое телевидение. "Послушай, - сказал он, наливая пюре в миску, - если кто-то угрожает тебе пытками, ты должна обязательно рассказать ему мой секрет. Ты должна рассказать им все, что они хотят знать обо мне. Ты даже должен солгать им и сказать, что я ужасный человек, который заставил тебя учить его магии против твоей воли... Возможно, за это у тебя будут неприятности. Я не знаю, как люди к этому отнесутся". "Никогда". "Я сомневаюсь, что об этом зайдет речь. Поскольку никто не знает моего секрета, они даже не догадаются спросить тебя об этом. Пока ты сама не заговоришь об этом, все будет в порядке". Она не двинулась с места. Он вздохнул. "Хорошо. Я обещаю, что когда ты подрастешь и захочешь заключить свой первый контракт, ты сможешь вызвать меня, и мы вместе сделаем татуировки". "Правда?" "Я клянусь." "На наших лицах", - тут же уточнила она. "Если это будет на наших лицах, то я буду выбирать весь дизайн. И размер." "Да." Она рысью вернулась к своему креслу. "Мой секрет в том, что я немного отличаюсь от других Человеческих Призванных". "Потому что ты чувствуешь свою власть", - сказала Кибби. "Потому что я - твой Инструктор". Олден высыпала на тарелку немного мясных консервов, которые она любила. "И это тоже." Я и впрямь накапливаю аномалии, не так ли? "Но даже до встречи с тобой я был другим. У меня есть друг, который дал мне кое-что. Я не знаю, как это назвать. Это волшебная вещь, и я думаю, что она делает меня... есть способ для власти быть более стабильной и жесткой, верно? Не обязательно в больших объемах? И, может быть, это часть того, что дает человеку меньший потенциал для хаоса?" "Есть власть более высокого качества. Есть также более высокая степень привязанности и более высокий контроль над ней", - сказала Кибби, откинув капюшон, чтобы с интересом посмотреть на Олдена. "Большинство людей становятся лучше в этом плане, когда много практикуются. Но некоторые люди начинают лучше, чем другие. Я думала, ты такой?" "Я так не думаю". Он поставил их небольшое блюдо на стол и сел напротив нее. "Твой друг сделал тебе хороший подарок". "Да. Я попытаюсь поделиться им с тобой, но не радуйся. Может не получиться. Я не знаю, как мой друг это сделал, так что не знаю, смогу ли я вообще". Она выглядела очень взволнованной. "Ты захочешь съесть все свое мясо", - сказал Олден. "Ешь, пока не наешься. А потом мы попробуем". Она начала запихивать еду в рот. "Я собираюсь есть свою еду с нормальной скоростью", - сухо сказал ей Олден. "Так что тебе нет смысла торопиться". Кибби сглотнул.а "Ты должен наложить на меня тяжелое заклинание? Оно так действует?" "Нет. Это немного..." Олден попытался придумать, как сказать ей об этом так, чтобы это не звучало тревожно, но такого способа просто не было. "Я собираюсь выпить немного твоей крови. Если ты не возражаешь". Олдену казалось, что нормальной реакцией на то, что кто-то говорит тебе, что хочет выпить твоей крови, является: "Фу. Гадость. Отойди от меня". Он уже должен был догадаться, что артонианцы устроены несколько иначе. Целую жизнь назад он наблюдал за тем, как помощники Джел-нор сдирали для нее кучу магических мертвецов, чтобы она могла весело заплетать их шкуры в браслет. Кибби отреагировала на его просьбу с крайним энтузиазмом, сочетавшимся с желанием обрядить это событие так, чтобы оно стало еще более похожим на что-то из документального фильма о культах убийц. В халате она расхаживала по кухне, критически осматривая всю посуду, пытаясь найти именно тот сосуд, который нужен для мистического опыта, который им предстояло пережить вместе. Олден смотрел на нее со своего места за столом, стараясь не прикасаться к нарисованным ею логограммам. Те немногие, которые он смог прочитать, гласили: "великая сила" и "вкусно". Он прочистил горло: "Кибби, ты ведь слышала меня о ситуации с отказом от мяса?" "Да. Я не плотоядная, так почему это имеет значение?" Она отодвинула высокий стакан и потянулась к керамической миске с золотой краской на ободке. "А ты обратил внимание, когда я сказала тебе, что слышу голоса в своей голове?" Она подпрыгнула. "Я буду как прирожденный пророк древних времен!" "Не думаю", - пробормотал Олден. "Разве что голоса, которые они слышали, было очень трудно понять и найти с ними общий язык. Кроме того, это может вообще не сработать". "Я наполню это своей кровью для тебя", - гордо сказала она, протягивая выбранную чашу. "Нет. Эта штука огромная. Я собиралась попросить тебя проткнуть палец и пустить кровь на крекер или что-то в этом роде. Уверена, этого будет достаточно". " Ты не можешь смешивать мою кровь с другими ингредиентами!" Олден уставился на нее. Выражение ее лица было таким обиженным. Но... Горгон должен был использовать сальсу. "Хорошо", - медленно сказал он. "Ты можешь использовать миску. Но ты можешь положить в нее только немного крови". Она подошла к нему с миской и острым ножом и поставила их перед ним. Затем она начала засучивать рукава лабораторного халата, чтобы обнажить руки. "Один. Палец". Олден схватил нож. "Или я просто съем клок твоих волос, и посмотрим, сработает ли это". Немного надувшись, Кибби протянула ему большой палец правой руки. "Может быть, сначала надо охладить его? Чтобы было не так больно. Мы можем взять что-нибудь из холодильника..." Она протянула руку и провела подушечкой большого пальца по острию ножа. Она держала его над чашей. "Сколько капель?" - спросила она. "Три?" "Я уверена, что нужно больше. Я не очень сильный волшебник". "И все же", - сказал Олден. Она улыбнулась. "Три - это хорошо", - добавил он. "Я уже сделала двенадцать". Как? Она специально пускала кровь быстро? "Двенадцать - хорошее число. Давайте остановимся на этом". Он убрал миску и заставил ее обмотать палец бинтом, который он принес из одной из аптечек лаборатории. Затем он заставил ее сесть на пол - на случай, если она потеряет сознание от того, что должно было произойти. Он бы тоже так сделал, но кто-то должен был сидеть за украшенным столом, иначе все труды пропадут даром. "Почему ты выглядишь взволнованным?" спросила Кибби. "Потому что я не знаю, что произойдет. Ты готова?" "Да." Олдену хотелось, чтобы она отвернулась, чтобы он мог незаметно воспользоваться способом "одна капля на трещину", но она пристально смотрела на него. Идиот. Просто слижи кровь со специальной миски, прежде чем струсить. Он закрыл глаза и сделал это. На вкус кровь была очень похожа на его собственную, но неожиданно кислая. Он поставил чашу на место. Его пульс участился, когда он встретился взглядом с Кибби. Он увидел, что она затаила дыхание. Он тоже. Ничего не происходит. Такая возможность была всегда. Он считал ее даже наиболее вероятной. То, что Горгон мог совершать какие-то магические действия с обменом крови, не означало, что Олден тоже мог. Ничего страшного, если ничего не произойдет. Мы просто перейдем к плану 2. Вдали, в здании консульства Артонан в Чикаго (штат Иллинойс), серая рука замерла, потянувшись, чтобы запереть на ночь входные двери. "О, Боже", - сказал Горгон на языке, который никто на планете не мог понять. "Я этого не ожидал". ---------- ПЯТЬДЕСЯТ ОДИН: Отведи меня куда-нибудь получше "Кибби, мне очень жаль, - сказал Олден, глядя в ее широко раскрытые карие глаза. "Я говорил тебе, что это может не сработать. Не волнуйся. У меня есть много других планов". Она застыла на месте, ожидая волшебства, которое Олден, очевидно, не мог произвести. "Кибби..." "Твой артонианский значительно улучшился". Настала очередь Олдена замереть. Это точно была не Кибби. Она по-прежнему сидела на полу возле его кресла, не мигая. И эта высокая, странная речь с нотками бьющегося стекла... Он медленно повернулся в ту сторону, откуда доносился голос, и увидел, что прямо на него смотрит знакомый серый пришелец с черными глазами. "Горгон", - вздохнул он. А еще через мгновение он поднялся с кресла и... "Мы обнимаемся? Это что-то новенькое". "Горгон!" - закричал Олден. "Ты здесь?! Ты реален?" "Я реален", - сказал он, отстраняясь от Олдена, который заставил себя отпустить его. Но я только здесь, если под словом "здесь" ты имеешь в виду "проецируюсь через измерения в сознание Олдена в результате неконтролируемого желания дать наставления своему духовному потомству". Привет. Я потрясен, что ты еще жив. "Я так рад тебя видеть", - вздохнул Олден. "Даже если это только в моей голове. Я..." Горгон подняла руку. "Подожди. Время крайне ограничено. К этой своей особенности я не привык. Она должна включиться в моей пещере смерти вскоре после того, как ты полакомишься моим трупом. " "Что?" Пришелец облокотился на Олдена, чтобы с интересом осмотреть кухню. "Я никогда не был поклонником традиции жертвоприношения жизни, поэтому пропустил ее. Я намного старше и могущественнее, чем должен быть. Я подумал, что, возможно, смогу передать тебе некоторые преимущества своего наследства без необходимости умирать и быть съеденным. Очевидно, мне это удалось... больше, чем я предполагал". Он пристально смотрел на Кибби. "Ты можешь говорить без ограничений", - сказал Олден. Он был настолько занят тем, что переваривал свой шок от того, что он вообще разговаривает с Горгоном, что даже удивился, что осознал это. Горгон улыбнулся, глядя на свои запястья. "Да. Никаких привязок в пространстве разума. Прошли десятилетия. Я бы хотел провести следующие несколько минут, наслаждаясь даже этой ложной свободой, но тратить на это весь свой первый Обряд кажется слишком кощунственным. Даже для меня... даже если ты решил провести его для артонианки". "Это Кибби", - поспешно сказал Олден. "Я хочу защитить ее". "Я могу сказать. Такие вещи в этом месте очень очевидны, если знаешь, что делаешь. Быстро иди сюда". Он подошел к Кибби и присел. Олден последовал за ним и встал на колени рядом с ним. На мгновение заглянув в глаза девочке, Горгон сказала: "Это будет для тебя разочаровывающим первым опытом. Я не такой, как ты думаешь. И это работает совсем не так, как ты надеешься". "Я хотел поделиться с ней тем, что ты со мной сделал. Это сделало меня... я думаю, это сделало мою власть менее восприимчивой к разложению?" "Да. Но ты не можешь передать это ей", - сказал Горгон совершенно серьезно. "Ты слишком молод. Слишком слаб. Слишком живой. Ты не можешь инициировать этот процесс таким образом. Питье крови наследника - предпоследний шаг в наследовании, а не первый. И в любом случае ты несешь в себе измененную версию дара. Ты неполноценен". Он снова посмотрел на Кибби. "Она истощена", - заметил он, проводя серым пальцем по поврежденному демоном рукаву лабораторного халата. "Это из-за бури хаоса?" "Мы застряли на Луне Тегунд". "Тогда это скорее легкий хаос-бриз. Но я удивлен, что ты каким-то образом оказался в нем. Хотя мне и неприятно это признавать, но большинство волшебников не стали бы бросать неопытных людей, B-рангов или кроликов в такую среду. Это слишком расточительно. Тебе не повезло". Он внимательно изучил лицо Олдена, а затем раздраженно щелкнул вилообразным языком. "Неважно. Ты вызвался добровольцем". "Я не знал, что именно..." "Ты разочаровываешь. Молчи и учись древней обязанности, которой нет места в сегодняшней вселенной". Как только он это сказал, Олден сосредоточился совершенно непривычным для него образом. Комната вокруг них расплылась в беспорядочные цвета, так что он не мог различить ни одной детали, кроме себя, Кибби и Горгона. "Мой народ практиковал магию, хотя и не в той форме, с которой ты знаком", - сказал Горгон, расхаживая вокруг Кибби и наклоняя голову из стороны в сторону, словно пытаясь рассмотреть ее с разных сторон. "Человечество сочло бы нас примитивными почти во всех отношениях. Но я думаю, что наше понимание жизни было настолько разным, что трудно провести реальное сравнение. Для нас власть - это вещь, которая приходит только через жертву". Он остановился и пристально посмотрел на Олдена. "Немногие из нас были избраны, чтобы отмерять и тратить души, чтобы помочь им в исполнении их истинной воли", - сказал он. "Так мне описал это мой учитель. И мне кажется, что сначала я должен рассказать об этом тебе. Для моего рода эта должность имела огромное значение, и я всегда смотрел на нее свысока. И теперь, когда я остался один, мне хочется хотя бы притвориться, что я этого не делал". Олден не знал, что сказать в таком случае, поэтому просто кивнул. "В любом случае, если говорить более технически, то обряд, который ты только что запустил, выпив кровь девушки, позволяет нам проводить промежуточную связь между человеком и его собственным магическим потенциалом. Большинство людей моего народа не могли контролировать свою силу, поэтому такие, как я, давали им возможность ее использовать. Они приходили к нам, мы читали их нужды и желания и давали им то, что они хотели, если это было возможно и укладывалось в наши очень строгие представления о том, что такое настоящее чудо. В общем, я был деревенским колодцем желаний". Это было совсем не то, чего ожидал Олден. "Значит... ты исполняешь желания. Просто так?" "Не так просто. Для этого нужно было много тренироваться. Посмотри в глаза девушки и увидишь. Если сможешь увидеть. Я не совсем понимаю, что именно я передал тебе. Или как это было изменено тем, что ты не того вида". "Ты не знаешь, что ты сделал со мной?" удивленно сказал Олден. "Я знаю, что я хотел сделать. Но ты бы даже не заметил, что я тебя усилил, если бы все прошло именно так, как я задумал". У Олдена были еще вопросы, но Кибби была на первом месте. "Я просто должен смотреть ей в глаза?" Он наклонился вперед и заглянул в них. "Ничего не происходит." "Here," сказал Горгон. "Давай я тебя подтолкну". Внезапно Олден погрузился в море глубоких эмоций и отчаянных желаний, которые ему не принадлежали. Он был так напуган. Он скучал по ним. Хаос все время пытался увести его от самого себя. Он устал. Он не хотел умирать. Он так скучал по ним, и это была его вина, что их больше нет. Чувство вины не давало покоя. Он хотел их вернуть. Он готов был отдать все, чтобы вернуть их. Что угодно. Все, что угодно. "Подобное желание - обычное дело", - донесся издалека голос Горгона. "Но ни у кого не хватит сил воскресить давно умершего. Сосредоточься на этом чувстве на мгновение. Это поможет вам обоим пережить его". Олден не мог перестать сосредотачиваться на этом. Голос Горгона помог ему достаточно отделиться от тоски, чтобы понять, что ни одна из ее частей не принадлежит ему; это было исключительно желание Кибби вернуть отца и сестру. Но его все равно тянуло к подавляющей силе этого чувства. Он изучил ее. Ближе. Ближе. Как будто он наконец дал ей разрешение делать то, что она всегда хотела, гремлин в мозгу Олдена взял верх. Что-то взвешивалось за гранью его понимания. Какая-то его часть заглянула еще глубже. Нет, - твердо сказал он. Не то. Кибби было недостаточно, чтобы заплатить за это. Ей придет конец. Прекрасно, что она закончится, но недопустимо, чтобы конец ничего не дал ей взамен. Расходование ее таким образом создало бы вечную неравномерность. Этого нельзя было допустить. "Конечно, я не могу вернуть ее семью. Но разве я не могу сделать что-то, чтобы она стала сильнее?" в отчаянии спросил Олден. "Достаточно сильной, чтобы выжить, пока не придет помощь?" "Нет. Попробуй. Сконцентрируйся на ее изнеможении, на том, как она подвергается нападению со стороны той среды, в которой ты оказался. Ты увидишь". Олден сосредоточился. Гремлин тоже сосредоточился. Он пришел в замешательство. Недостатки? сказал он, гораздо более неуверенно, чем когда придирался к частному контракту Джо. "Я не понимаю. А это, - то, что у меня в мозгу, - не понимает?" "Это потому, что успешное проведение Обряда требует уничтожения того самого ресурса, который, как ты знаешь, тебе необходимо усилить. Вдобавок ко всему, они считают, что твое соответствие воле просителя может быть несовершенным. Они очень заботятся о том, чтобы ты ее понял. Я немного рад, что передал тебе эту часть. Это очень полезно даже сегодня. Но они не позволят провести Обряд, если ты не сможешь прийти к согласию". Олден нахмурился. Он не отводил взгляда от глаз Кибби. При слове "уничтожение" он почувствовал глубокое отторжение. Какая-то ее часть осознавала сказанное Горгоном. "Обряд уничтожает власть?" "Жертва ради власти", - просто ответила Горгон. "Как я уже сказал, первый опыт для тебя оказался разочаровывающим. Это был дорогостоящий способ применения магии. И он малопригоден в настоящем, в котором мы оба живем. Отведи меня куда-нибудь получше". "Что?" "Я был прикован к столу в течение многих лет. В буквальном смысле. Я хочу увидеть что-то еще, кроме артонианской кухни". "Подожди, Горгон. Это не может быть все, что есть. Разве нет чего-то еще, что мы могли бы..." Внезапно они оказались сидящими рядом в знакомых синих пластиковых креслах. За окнами проплывали здания. "Так это и есть Л", - сказал Горгон, повернувшись и прижавшись лицом к стеклу. "Я никогда на нем не ездил". "Кибби!" Олден вскочил на ноги. " Где она...?" "Девушка там, где ты ее оставил. Прямо рядом с тобой на кухне. Прошло всего две или три минуты. И я думаю, что могу позволить себе еще пару. Почему это твое любимое воспоминание о Л?" О. Правда? Олден не был уверен, как он вообще может знать, что является его любимым воспоминанием об общественном транспорте, не задумываясь. Но потом он заметил коробку на сиденье напротив себя и понял, что это правда. "В тот день мне не понравился школьный обед", - сказал он. А тетя Конни была в стадии вечеринки на всю ночь, и я знал, что дома на ужин не будет ничего, кроме хлопьев". А женщина, сошедшая с поезда на конечной остановке, случайно оставила целую пиццу". Осанка Горгона стала ярче. Он встал и схватил коробку. Затем он взял кусок, такой горячий, что сыр пролетел почти на фут, когда он попытался отделить его от остальных, и сунул его в рот. Он повернул коробку к Олдену. "Неужели я ничем не могу ей помочь?" потребовал Олден. Горгон жевал так, словно намеревался доесть этот кусок и еще несколько в придачу до истечения времени. Он проглотил такое количество пиццы, что и человек бы подавился, и сказал: "С Обрядом - нет. И я попрошу тебя больше так не делать, пожалуйста, если только наши обстоятельства не станут совсем другими, чем сейчас. У меня такое чувство, что цена этого неожиданного ментального экскурса будет для меня очень высока. Кроме того, если бы ты проделал это с волшебником, обладающим реальной силой и опытом, он не был бы втянут в то приятное психическое состояние, которым сейчас наслаждается ребенок. Они бы прекрасно понимали, что к ним осуществляется глубокий доступ". Горгон снова помахала ему коробкой с пиццей. Запах был просто божественный. Вздохнув, Олден взял кусок и надкусил его. Даже будучи расстроенным, он сдержал стон. Вкус пиццы был точно таким же, как и в тот день. "Извини...", - сказал он, проглотив кусок. "Я имею в виду, если я доставил тебе неприятности этим". Горгон пожала плечами и сунула ему в рот еще один кусок. "Извини, что случайно лишил тебя возможности есть", - сказал он с набитым ртом. "Эта часть дара не может выдержать пребывания вдали от родного мира. Совсем. Они ничего не знают о других планетах и боятся, что все, что связано с животными, которых они не признают, может иметь душу. Это очень неудобно". "Э-э... нет проблем. Они?" У гремлина был брат? "О, точно. Ты думаешь о них как о единичных существах. В своей истинной форме они частично инстинкты, частично объединенные знания предков всех, кто был до тебя. Однако их функции должны быть усилены, модернизированы и в значительной степени направлены духом твоего непосредственного предшественника. Это очень помогло бы тебе, ведь я прекрасно понимаю, что выпитый стакан молока не положит начало священной и интимной связи между тобой и коровой. Но я не хотел умирать и присоединяться к ним, так что..." Олден покачал головой. "Ты сделал правильный выбор. На сто процентов. Овощи - это здорово". Тем более что передача полного пакета льгот предполагала поедание наследником тела в пещере смерти. Олден не стал бы этого делать. Ему было все равно, насколько великолепны недостающие черты его гремлина. "Грем - они, кажется, думают, что я могу съесть любого, кто доверится моему мастерству". "Это имело бы смысл только в том случае, если бы они считали, что люди, о которых идет речь, добровольно отдают тебе свою жизнь. Неужели они сознательно делают себя беспомощными и отдают себя в твою власть?" Олден уставился на томатный соус, которым была залита его пицца. "Я никогда не думал об этом в таком ключе. Но... да. Наверное, так и есть". Он не задумывался о том, каково это - доверить себя другому человеку. Это должно быть немного страшно - позволить незнакомому человеку полностью контролировать то, что с тобой происходит. Как под наркозом перед операцией. Только Олден не был врачом, окруженным кучей других профессионалов; он был просто каким-то инопланетным подростком в жутком наряде. "Подожди. Если он так оценивает пищу... как ты съел муху? Она сама отдалась тебе?" "Задаем критические вопросы в последние секунды нашей совместной жизни, не так ли?" сухо сказала Горгон. "Если я держу их во рту достаточно долго, то в конце концов они сами залетают или заползают достаточно далеко в мое горло, чтобы мои пищеварительные соки растворили их". "...хорошо." "Это меня беспокоило". "Ты мог бы прихлопнуть ее, а не заниматься с ней религиозной практикой". Его четыре ноздри раздулись. "Я только что сказал, не так ли? Обряд не срабатывает на муху. Может быть, на некоторых земных животных. Не уверен. Честно говоря, у меня есть некоторые опасения насчет осьминогов. Но большинство ваших диких животных должны быть съедобными. Я пытаюсь научить их этому. По одному украденному кусочку за раз. Мои ограничения делают этот процесс медленным". Олден откусил еще один кусок от своей пиццы. "Я научил его, что цепочки слов - это не зло. В основном. Ну, теперь это работает для мелких". "О, Боже", - Горгон выглядела забавной. "То, что я тебе дал, весьма ограничено. Долг по цепочке слов будет напоминать триггер для одного из аспектов древних обязанностей, но не так близко. Они должны быть в состоянии определить, что пользователи цепей не..." Он моргнул. Полупрозрачные веки выглядели так же странно, как и всегда. "Я не могу удержать связь. Олден, с твоими друзьями все в порядке". "Бо и Джереми?" Его желудок сжался. Это было так давно. Он старался не думать о том, что, должно быть, думают все дома. "Они оба в порядке", - поспешно сказал Горгон, его глаза были прикованы к городу, словно он пытался впитать его вид. "Запомни, больше так со мной не поступай. Надеюсь, ты выживешь. Наследство, по крайней мере, поможет тебе справиться с хаосом. Хотя я и не хотел, чтобы все так получилось, я рад, что ты..." Олден вернулся на кухню. Одна его рука лежала на столе, и нарисованная под ней логограмма была еще влажной. Ему потребовалась секунда, чтобы собраться с мыслями, и тогда он посмотрел на Кибби. Она выжидающе смотрела на него. ""Это сработало?" - спросила она. "Нет", - ответил он, отдирая ладонь от краски. "Мне очень жаль. Придется перейти к плану 2". Она вздохнула и встала. "Ты не выглядишь таким разочарованной, как я ожидал". "Я чувствую себя хорошо", - ответила она. "Как будто мне приснился хороший сон". ---------- ПЯТЬДЕСЯТ ДВА: Необходимые функции Олден и Кибби решили, что реализация Плана 2 начнется только после того, как текущая ночь Луны Тегунд будет почти на исходе. У них было около одиннадцати дней. Ждать было слишком долго, и в то же время нужно было так много сделать, чтобы подготовиться, что казалось, будто времени совсем нет. "Возьми меня с собой!" потребовала Кибби, когда Олден укладывал последние части снаряжения в рюкзак, найденный им в одном из шкафов. "Я уже говорил тебе, почему я не собираюсь этого делать". Он поднял рюкзак. Он весил примерно полтора киббита. "Потому что, когда ты умрешь, ты ждешь, что я буду сидеть в хранилище один и умирать еще медленнее!" "Дело не в этом", - сказал Олден так мягко, как только мог. "Я на девяносто девять процентов уверен, что не умру. Но я буду усиленно проверять свой двигательный навык. Это означает, что я могу совершить ошибку и слишком сильно истощить себя, чтобы уберечь сохраненный предмет. Я хочу быть уверен, что это всего лишь куча припасов, а не мой партнер по обучению". "Я была бы в порядке, даже если бы меня не было в лаборатории!" "Я знаю. Я верю тебе, когда ты мне это говоришь. Потому что врать мне было бы очень опасно в этой ситуации, и ты это знаешь. Но мы все равно не будем тратить твои силы на это. План 2 может провалиться. Так что оставайся здесь, в хранилище, и займись теми исследованиями, которые ты хотел провести, а силы оставь для плана 3". Кибби было страшно оставаться одной даже на несколько часов. Олден понимал ее. Ему тоже было страшно оставлять ее. Но План 3 - это план "Олден и Кибби отправляются в безопасное место, а не ждут, пока оно само придет к ним". Также известный как самый ужасающий план. И чтобы он имел хоть малейший шанс на успех, Олдену нужно было понять, что такое жизнь вне стен лаборатории. И он чувствовал, что должен хотя бы попытаться спасти их единственный потенциальный вид транспорта. "Мне нужно, чтобы ты доверил мне рюкзак", - сказал он. "Без меня ты не сможешь воспользоваться дисками-передвижниками. Твой человеческий мозг не сможет выполнять необходимые функции". Ну и ну, теперь она действительно пыталась оправдаться. "Я обещаю, что мой человеческий мозг работает достаточно хорошо, чтобы управлять пультом дистанционного управления. Даже если он сложный. Доверь мне рюкзак, Кибби". Потребовалось еще несколько минут разговора, но она наконец сделала это. Олден почувствовал облегчение. "Хорошо", - сказал он, закрепляя рюкзак на себе. Пальто уже было на нем. "Что мы сделали с..." Кибби подняла пару очень странных на вид очков. Она сделала их сама, вытащив несколько волшебных линз из потрясающего бинокля и приклеив их к лабораторным очкам. В них можно было видеть в темноте. Видение было нечетким, черно-белым, но это было неплохо. "Когда магия на них ослабнет, ты станешь -----. Ты потеряешь дорогу домой". "Может, они и не откажут. А свет в лаборатории такой яркий, что я смогу увидеть его с очень большого расстояния". Кибби кивнула. Она прикусила губу. "Если... если ты вернешься, я сделаю тебе подарок". "Правда?" сказал Олден, улыбаясь ей. " Что это?" "Это что-то хорошее, чего ты хочешь". "Теперь мне очень любопытно". "Тогда тебе стоит поскорее вернуться", - серьезно сказала она. ************************* Покидать лабораторию и уходить в кромешную тьму погруженной в хаос ночи было так же весело, как и представлял себе Олден. Он чувствовал себя так, словно медленно уходил от реального мира в бездну, которая хотела прикоснуться к его сущности. Сейчас он был свеж и настолько хорош в режиме напористости, что ему даже не нужно было думать об этом. Его власть просто давила сама собой. Но давление не ослабевало. И будет еще хуже, когда он устанет. Некоторое время он шел медленно, тыкая в землю длинным металлическим стержнем, взятым в лаборатории. Трава была уже мертва и сгнила, за исключением отдельных травинок, которые превратились в Громовую траву или начали обрастать петляющими лианами. Практически везде, куда бы он ни посмотрел, была лишь голая, неустойчивая почва. Фу, это глупо, подумал он, когда металл погрузился на несколько дюймов в случайную яму. Смогу ли я вообще по ней бегать? Есть ли вообще смысл пробовать машину? Единственное, что заставляло его думать, что бег может быть нормальным, это то, что он решил, что его черта движения в значительной степени основана на сверхсимволическом понимании Вселенной. О магии он узнал не так много, как нужно, но к этому моменту уже смирился с тем, что она может происходить не только одним способом. Есть изменения в восприятии, которые слегка подталкивают твою власть, есть навыки, которые связывают и формируют ее для выполнения определенных функций, и есть настоящий сознательный контроль, который Олден учился осуществлять и любил на занятиях с Кибби. И это только самые обычные вещи. А ведь были еще и ритуалы. Олден мог пить кровь людей и соединяться с их внутренним миром. Артонианцы делали всевозможные подобные, казалось бы, непостижимые вещи. Это была не столько отдельная наука, сколько совокупность наук, искусств и исторических арканов, переданных от давно умерших волшебников. Лазурный Кролик, казалось, покрывал его слоем магии, которая придавала ему ускорение, когда он отталкивался от вещей, имеющих тесную метафизическую связь с землей планеты, на которой он находился. Его совершенно не волновало, что он думает о земле; его собственное определение, казалось, находилось в самом сердце конструкции черты, и оно не могло измениться. Олден мог смириться с этим. Возможно, это поможет ему. Лучше быть правым, иначе я сломаю лодыжку и мне придется ползти обратно в лабораторию. Даже если черта не поддавалась его попыткам подчинить ее себе, он все равно стал контролировать ее сильнее, как и в случае с "Позволь мне взять твой багаж". Но, в отличие от сложного навыка, эта черта не имела особых сознательных настроек. Она просто включалась или выключалась, и он по-прежнему не мог активировать ее, если не использовал навык. Он потянулся к той части своей власти, которая стала частью навыка, и вспомнил, как растерялся несколько месяцев назад, когда ему это удалось, а затем у него возникло ощущение не-жуткого/большего личного пространства, которое он не мог определить. Забавно. Теперь так ясно, что это просто я сильнее утверждаю свою власть. Трудно вспомнить, как это было на самом деле, пока я не понял. "Хорошо", - сказал он нечеткому черно-белому миру вокруг себя. "Ходьба, похоже, работает, как я и предполагал. Давай попробуем побегать". Когда он сделал несколько первых быстрых шагов, то понял, что это было правильное решение. Он оттолкнулся от земли, и ощущения были почти такими же, как во время первой пробежки до лаборатории. Может быть, он оставлял за собой следы в виде неглубоких ямок, но кого волновало, как выглядит земля позади тебя? Я всегда считал, что первоначальное описание навыка было ужасным. "Вы становитесь легче на своих ногах, когда используете свое умения" - до сих пор это не очень подходило. Но даже если это и не настоящая легкость, то для меня это работает именно так. Если бы не тяжелый рюкзак, набитый оборудованием, которое, как он надеялся, поможет ему исправить положение машины, которая, как он надеялся, будет работать, бег был бы даже комфортным. Неудобство ношения очков ночного видения уравновешивалось отсутствием препятствий. Когда трава исчезла, перед ним на многие километры была только земля. Он отбросил металлический стержень и бросился бежать. Что я чувствую? спрашивал он себя с каждым шагом. Как долго я смогу это делать? Как долго продержатся мои ноги, моя власть, я сам? Затем он перешел на бег трусцой и задал себе те же вопросы. Потом снова ходьба. Потом снова спринт. Как долго я смогу так путешествовать с Кибби? Как далеко мы можем уйти? Он должен был решить это здесь и сейчас, потому что после Плана 2 оставалось только это. И если бы план 3 провалился, они бы не выжили, чтобы придумать другой. ************************ Олден не думал, что машина будет работать. Месяц назад, когда он бросил ее, он решил, что бросил ее навсегда. На тот момент она не была сильно повреждена демоническими жуками, но он был уверен, что за последующие недели они проделали над ней немало работы. И тогда медленная порча, которая разъедала вещи в лаборатории, разрушила бы ее еще больше. Как только он нашел ее - единственный примечательный объект на фоне ничего не значащего пейзажа, - он понял, что не ошибся. Бронемашина выглядела так, словно ее изрядно потрепали. А потом еще несколько раз били. Ее части ржавели. В ней было полно дыр. Не разбитые стекла пузырились и мутнели, как будто были сделаны из расплавленного сахара. Но он не мог забежать так далеко и не попытаться хотя бы включить эту штуку. Поэтому, стараясь не потерять сохранность рюкзака, чтобы он не упирался во что-нибудь, он подтянулся к борту опрокинутого автомобиля и спустился вниз через ту же дверь, которую открывал в прошлый раз. Легко, отметил он. Лабораторный паркур пошел ему на пользу. И хотя он не имел ни малейшего представления о питательности всей инопланетной пищи, которую он потреблял, он, по крайней мере, старался есть то, что, по словам Кибби, содержало много белка. Глядя на себя в зеркало, он заметно подтянулся и не страдал от каких-либо очевидных ужасных недугов, так что в его понимании это была полная победа. Не знаю, чему учат других детей в школе Призванных, но я могу прокормить себя на Трипланете. И разговаривать с людьми. Это должно что-то значить. "Эй, - тихо сказал он тому, что осталось от тел в машине, маневрируя в позицию, чтобы завести ее. "Ваша дочь жива. Она умная и смелая. С твоей старшей сестрой все в порядке. Она скучает по тебе". Кибби сказал ему, какая комбинация кнопок и рычагов должна привести машину в действие. Он нажал и потянул. Он уже думал о том, как побежит обратно в лабораторию после того, как этот путь будет закрыт навсегда, но, к его полному изумлению, машина ожила с глубоким, воздушным звуком, который напомнил ему ни один другой двигатель, который он когда-либо слышал. "Какой бы волшебник или Мейстер ни сделал тебя для Джо, он заслуживает чертовски высокой зарплаты", - сказал Олден, с изумлением глядя на светящиеся на потолке руны. Вместо прежнего изобилия их осталось всего несколько. И было совершенно ясно, что, по крайней мере, когда машина находилась в автономном режиме, она не предлагала ничего особенного в плане защиты от хаоса. Об этом можно было судить только по состоянию тел. Они уже не были похожи на тела. Слишком деградировали. Некоторые кости были искорежены или вовсе исчезли. Одна из травинок пролезла через дыру в крыше и обвилась вокруг них. Не надо об этом думать. Он заглушил машину и вылез из нее. То, что машина была заведена, еще не означало, что она будет работать. И еще нужно было поставить ее на металлические шины, а это было сомнительно, несмотря на то, что он сказал Кибби. Затем нужно было добраться по опасному грунту до лаборатории. Не было ни малейшего шанса, что все получится. Олден вынул из рюкзака перемещающие диски и пульт дистанционного управления, пока он не был сохранен, а затем снова надел его. Диски нельзя было добавить обратно и сохранить после того, как он использовал их для этого, но рюкзак не терял своего статуса доверенного ему предмета только потому, что он вынул его содержимое. Очень удобно. Диски-перемещатели выглядели как большие серебристые хоккейные шайбы. Одной стороной они прикреплялись к предмету, который нужно было переместить, и с помощью пульта дистанционного управления размером с учебник можно было направлять предметы на левитацию или смещение в разные стороны. Для больших объектов требовалось больше дисков. В лаборатории их были сотни, но они, должно быть, были необычайно хрупкими, потому что почти все были нерабочими. Кибби нашла в телевизоре инструкцию по их использованию, посчитала и сказала, что Олдену потребуется двадцать два, чтобы сдвинуть машину. У него было восемнадцать. Этого должно было хватить. Он снял с машины весь вес, какой только мог, включая тела. Он изо всех сил старался не трогать вьющуюся траву, которая, казалось, могла относиться к одной из категорий демонических тварей, распространяющих хаос. Хоккейные шайбы он разместил, где только мог, в местах, которые выглядели наименее поврежденными. Когда все шайбы были расположены так, как ему хотелось, он начал настраивать каждую по отдельности с помощью пульта дистанционного управления. Это было непросто, тем более что цифры на дисплее, показывающие угол подъема, направление и мощность, были на артонианском языке. Но он уже практиковался на всяких штуках в лаборатории. Он не был настолько безнадежен, чтобы не разобраться. Твой человеческий мозг не сможет выполнить необходимые функции. Он фыркнул. В прошлом месяце он случайно произнес вслух свое первое за много лет английское слово, и она была шокирована. Она сказала, что подумала, будто он постепенно жертвует своим родным словарным запасом, чтобы освободить место для артонианского. Они говорили о том, что отсутствие двух потоков сознания не влияет на его память. Я надеюсь, что она просто пошутила. Думаю, так оно и было. Он закончил настраивать каждый диск так, как считал нужным, затем активировал их. Из машины донеслись хлопающие и скрипящие звуки. Не работает, подумал Олден. Он не был настолько удивлен, чтобы почувствовать хоть немного разочарования. Что ж, попробовать стоило. Он подпрыгнул и попятился назад, когда машина с грохотом выпрямилась, сотрясая землю. "Ох..." Олден уставился на нее. Он опустил взгляд на пульт и выключил диски движителя. И что теперь? Кибби была категорична в том, что ее отец и сестра полностью исчезнут. Она сказала это таким тоном, что Олден подумал, что она не хочет иметь дело с телами. Поэтому он не стал пытаться взять их с собой. Он тщательно вычистил заднее сиденье, стараясь, чтобы там было как можно меньше напоминаний об ужасе. Не то чтобы сама машина была огромной. Под сиденьем он обнаружил игрушечную модель Райх-бита, которую сестра Кибби держала в руках, когда умерла. Он старался не вспоминать ту девочку, как она выглядела в тот день, но он мог. Он всегда мог, когда думал об этом. Это было одно из тех воспоминаний, которые не исчезают. Одно из крыльев Райх-бита теперь отсутствовало. Чешуя выглядела не лучшим образом. Но он все еще находился в той же позе, которую Олден выбрал для него полгода назад. Он бережно держал его на ладони, рассматривая через линзы ночного видения. "Не знаю, как мы попали в такое место", - сказал он. "Но, по крайней мере, мы еще где-то, верно?" Он засунул его в карман своего выходящего из строя лабораторного халата. Кибби могла бы взять его себе, если бы передумала насчет сувениров. Или он оставит его себе. Райх-бит, который так долго сопротивлялся хаосу, заслужил поездку в лучшее место. Он забрался на водительское сиденье и пристегнул ремни безопасности. "Ты ведь не собираешься ехать на самом деле?" - спросил он машину. "Земля там просто ужасная. Еще одна глубокая плохая яма, как эта, и ты снова сдашься". Кибби могла поклясться, что здесь нет ничего похожего на бездонную яму, в которую они могли бы провалиться. Большая часть грунта провалится лишь на несколько дюймов, с чем машина вполне справится. Худшие участки должны быть похожи на тот, что вызвал опрокидывание. Всего два-три фута глубиной. Но их все равно будет много. А один из перемещающих дисков погиб именно от этого переворота. Он упал на грязь еще до того, как машину удалось выправить. Олден не думал, что остальные смогут поднять ее еще раз. "Не смей заставлять меня доверять тебе без причины", - сказал он машине. Затем он нажал на логотип дома. И они начали катиться. ---------- ПЯТЬДЕСЯТ ТРИ: Ауриада Олден все ждал, что что-то пойдет не так. Но впервые за несколько месяцев ничего не произошло. Машина то и дело забиралась в большие впадины, пару раз прокручивала колеса на рыхлой почве, но до лаборатории она доехала. Когда он подъехал к лаборатории, для него даже открылся пандус подземного входа. Кибби уже ждала его. "Она работает", - ошеломленно сказала она, когда он вылез из машины. "Я знаю. Я тоже не могу в это поверить. Кроме того, ты должна быть в хранилище". "Тебя долго не было". Не было. Это было почти самое короткое время, которое могло занять путешествие. "Я тоже волновался за тебя. Хранилище. Сейчас. Я буду там сразу после душа". Помог ли душ удалить остатки хаоса? Скорее всего, нет. Но он почувствовал, что действует на опережение. Когда он вернулся к Кибби, то обнаружил, что она расположила их учебные подушки бок о бок перед одним из экранов. "Я думал, ты больше не хочешь тренироваться", - сказал Олден. "Разве от этого тебе не становится хуже, а не лучше?" "Я не практикуюсь. Я учу. Это твой подарок за благополучное возвращение". Олден сдержал вздох. Сейчас ему хотелось спать гораздо больше, чем заниматься, но он не собирался в этом признаваться. Он уже был босиком, как положено ученику, и подошел к ней. Перед тем как опуститься на колени, он заметил на коврике что-то незнакомое. Это была петля из переливающейся белой нити, аккуратно смотанная в логограмму "друг". "Как ты делал с моими ягодами марлевки", - сказала Кибби, указывая на нее. "Я помню". Олден уставился на нитку. Он сразу понял, что это волшебный предмет, потому что его мозг был немного зациклен на нем. Благосклонность к магии снова была странной. В основном он уже привык к тому эффекту, который оказывало на него это увеличение статов, и в последнее время редко что-то привлекало его внимание настолько заметно, что это становилось отвлекающим фактором. "Кибби, это...?" "Это для тебя. Это ауриада". Кибби использовал слово, которое Олден выучил всего пару дней назад, когда спросил о заклинании, которое инструктор Гвен-лор стерла с экрана перед началом занятия. "Уважаемый мастер Ро-ден дал мне его вместе с подушками. Оно было внутри меня, чтобы быть в безопасности, пока я не буду готова связать себя с ним. Но я еще не прошла нужный тест, чтобы инструктор Гвен-лор отправила меня на уроки ауриады для начинающих. Сначала я должна выучить все заклинания, которым она обучает". Кибби осмотрела его пальцы. "Тебе следует снять кольцо, прежде чем брать ее в руки". Приседая, Олден снял кольцо и отложил его на пол. Он осторожно поднял шнурок и встал на колени на подушечку. Ауриада завораживала. Она текла сквозь пальцы так плавно, что казалось, будто она сделана из жидкости. "Кибби, ты не обязана отдавать мне это", - сказал он. "Это так мило с твоей стороны, но я знаю, что вещи, которые подарил тебе Джо - Выдающийся Мастер Ро-ден - очень важны для тебя". "Кто-нибудь подарит мне еще одну", - ответила она, не отрывая глаз от шнурка. "Может быть, это сделает даже заслуженный мастер Ро-ден, когда я наконец позвоню инструктору Гвен-лор и скажу, что закончила ее уроки. Или кто-то другой, когда я пойду в школу. Но... может быть, никто никогда не даст ее тебе. Может быть, на Земле их нет". "Я никогда не видел там ни одной", - сказал Олден. "Раз уж я твой инструктор, я тебе ее дам". Она говорила твердо. "И ты будешь пользоваться ей всю свою жизнь и станешь лучшим Призванным". Он улыбнулся ей. "Ты сказала, что это инструмент, который привязывается к власти?" "После того, как ты начнешь им пользоваться, так и будет. Потом он только твой. Ты должен хорошо заботиться о нем и постоянно держать его при себе, и он станет сильнее, и ты сможешь произносить с его помощью лучшие заклинания". Значит, в тот день у пруда Джел-нор не просто так носила его в волосах. Их нужно держать рядом. "У нас есть только одно заклинание ауриады, так что тебе придется очень постараться и выучить его", - сказал Кибби деловым тоном. "Я поставлю видео на паузу как раз перед тем, как инструктор Гвен-лор уберет заклинание с экрана, и ты будешь изучать формы заклинания, пока я буду читать тебе все логограммы". "А мы вообще знаем, что это заклинание делает? Или все ли оно указано на доске?" " Там все есть. Оно бьет по предметам". "Оно бьет по ним?" Она изобразила, как бьет по чему-то маленьким кулачком. "Да, бьет. Но дальше. И сильнее. И в форме квадрата. Это выпускное заклинание в школе инструктора Гвен-лор. Для Шестого года. На доске рядом с ним написано "Поздравляем!" и перечислены имена всех учеников и их вторые школы". Крошечные дети, с которыми Олден и Кибби учились до сих пор, были шестилетками, и, судя по продолжительности лет Материнской планеты и тому, как старели артонанские дети... это был, вероятно, человеческий эквивалент десяти-одиннадцатилетнего ребенка? Так что это было похоже на заклинание для выпускников начальной школы. "У тебя всего несколько дней на обучение", - сказал Кибби. "Ты должен слушать и запоминать все, что я говорю". "Буду", - согласился Олден. "Большое спасибо за подарок. Он просто великолепен". Он не мог не чувствовать себя немного взволнованным. И нервным. Вдруг что-то вроде ауриады не подойдет для Призванного, и подарок окажется для него напрасным? Она включила экран, и урок начался. ************************ Урок ауриады стал для Олдена главным отвлекающим фактором в свободное время, когда они решили покидать хранилище только для подготовки к Плану и других необходимых дел. Кибби читала ему инструкции снова и снова, пока он не смог почти по памяти пересказать их, а потом он целую вечность просидел на подушке, отрабатывая, как пользоваться петлей из нитки. Это было сочетание создания необходимых фигур с помощью ауриады и манипулирования своей властью, чтобы коснуться промежутков, создаваемых каждой фигурой. Это было похоже на усложненную версию упражнения на приветствие партнера, которое студенты изучали вначале. Обычно Олден не мог ощущать твердые предметы своей властью, когда не использовал на них свое умение. Ему даже не приходило в голову попробовать. Но ауриада предложила ему это сделать. Кибби назвал это "липким", и это слово вполне подходило для этого. Ему хотелось прикоснуться к нему, и по мере того, как он работал с ним все больше и больше в течение нескольких дней, он стал ощущать его как продолжение себя. А на третий день тренировок произошло еще одно событие. "Она больше не белая", - удивленно сказал Олден. Он поднял последнюю фигуру из набора, образующего заклинание, - кружево из нитей с квадратом в центре - и показал ее Кибби. Она снова закуталась в плащ и читала лабораторные файлы на планшете. Она занималась этим уже целую вечность. Она серьезно относилась к своей роли в Плане 2. И это было хорошо, поскольку Олден не имел ни малейшего шанса прочесть ту высокотехническую литературу, которую она просматривала. Ему везло, когда он вычленял случайные существительные или прилагательные. Она подняла голову. "Это хорошо!" - сказала она. Ауриада приобрела очень бледный оттенок синего. "Это значит, что ты почти закончил с ней связь". " Она меняет цвет, когда ты заканчиваешь?" " Она становится твоего любимого цвета". Олден уставился на шелковистую нить. Наверное, мне нравится синий. "С этого момента ты должен быть осторожен, куда целиться, когда делаешь окончательную форму", - предупредила она его. "Теперь, когда у тебя есть связь, ты сможешь бросать с ее помощью. Ты можешь попасть во что-нибудь". Олден усмехнулся. "Я хочу бить по предметам". Она вздохнула. "Когда я научусь бить по предметам, я пойду и раздавлю злую лозу, которая сбежала из теплицы!" "Это не должно быть боевым заклинанием. Это просто для того, чтобы научиться прицеливаться и сбивать предметы". "Держу пари, оно может бороться с растением". Она задумалась. "Возможно", - согласилась она. "А я готов поспорить, что в следующий раз у меня получится", - сказал он, разжимая свою власть и позволяя струне выпасть из пальцев. Он ошибся. Потребовалось еще два дня навязчивого внимания, чтобы полностью сблизиться с ауриадой. Но когда все закончилось, было похоже, что он не столько научился пользоваться новой игрушкой, сколько обрел третью руку, с которой пока еще немного неуклюже обращался. Ауриада приобрела глубокий оттенок синего индиго и сохранила слабое радужное свечение. По мере того как он работал с ней, она стала казаться более жидкой, чем прежде, но в то же время у нее появилась привычка застревать и ловить, когда это было нужно. Олден был до глупости влюблен в свою нитку. Может быть, так и должно было быть. Мысль о том, чтобы передать ее кому-то другому для использования или даже для хранения, вызывала у него физическое ощущение дискомфорта. Прошлой ночью ему приснилось, что что-то сломало его ауриаду, и он проснулся в холодном поту, чтобы приставать к Кибби с пятьюдесятью вопросами о том, как правильно за ней ухаживать. Она была не так озабочена тем, какой ужас произойдет, если ауриада сломается, как следовало бы. "Конечно, намокание ему не повредит". "А как насчет ножей? Или огонь?" "Думаю, достаточно жаркий огонь. Или достаточно мощный нож". "Правда?" - сказал он, прижимая шнурок к груди. "А как мне сделать его сильнее?" Она странно посмотрела на него. "Она сильна настолько, насколько сильна твоя власть. Она защищена тобой. Вот как это работает". Он с облегчением опустился на подушку. "Наверное, это правда", - восхищенно произнесла Кибби. "Я всегда слышал, что волшебники так относятся к своим ауриадам, но поскольку у меня их пока нет..." "А у каждого волшебника она есть? Мне кажется, я несколько раз видел их изображения со струнами и никогда не задумывался об этом. Но вживую я видел только девушку из ЛифСонг с такой струной". "Они есть у многих волшебников. Но не у всех. Те, кто не любит колдовать руками, обычно отрезают их после того, как закончат обучение в школе, чтобы это не доставляло им столько хлопот". Олден перевернулся на спину и в ужасе уставился на нее. " Ты, наверное, видел людей с ними и не понял", - добавила она. "Большинство волшебников носят их под одеждой, а некоторые используют их как ----- или ожерелья." Может быть, браслеты. Или завязки для волос, как у Джел-нор. Волшебники, как правило, тщательно экипируются, используя сложную одежду, магические украшения, татуировки и другие инструменты ремесла. Легко было бы не заметить кусок веревки или просто отмахнуться от него как от очередной странной артонианской штучки. "Невежливо трогать чужое без разрешения", - сообщила ему Кибби. "Конечно, невежливо", - сказал Олден. Какое животное могло бы так поступить? Кибби в раздражении покачала головой и вернулась к своему планшету. "Вот увидишь", - сказал он, поглаживая свою ауриаду. "Когда получишь свою, увидишь". "Я рада, что тебе нравится твой подарок. Иди спать. Я изучаю физику, химию и магические генераторы". ******************** Ночь сменилась серым рассветом. Было еще недостаточно светло, чтобы называться днем, но уже достаточно светло, чтобы они могли видеть. А это означало, что пришло время. Для всего остального. Человеческий день 186 - время, о котором они оба договорились. Было еще темно, но не настолько, чтобы они не могли видеть. Их циклы сна были почти правильно синхронизированы благодаря тому, что в День 185 Олден несколько часов носил Кибби на спине. В последнее время он делал это так часто, как она ему позволяла. Это выматывало его быстрее, вгоняя в состояние аффекта почти сразу после того, как он брал ее на руки, но ему хотелось, чтобы она позволила ему сделать это еще несколько раз. Не то чтобы она приходила в себя, когда ее держали на руках, но это расширяло их окно. За последние несколько дней все было готово. Машина была забита вещами, которые они посчитали нужным перевезти. С тех пор как он вернулся с ней, она стояла в простом металлическом гараже, который теоретически мог придать ей некую магическую силу. А Олден, наконец, запомнил назначение каждой логограммы на панели управления машины. Кибби, в свою очередь, готовила главную лабораторию, расставляя всевозможное летучее оборудование, химикаты и расходные материалы так, как считала нужным после нескольких дней исследований. "План 2", - сказал Олден в то утро, когда они завтракали в хранилище сублимированными продуктами. "План 2", - согласилась Кибби. Олден заметил, что она уже выглядит напряженной. Обычно ночной сон под плащом хотя бы немного помогал. "Мы взорвем все это место", - сказал он. "---- Йипалк Корпорейшн", - ответила она с напряженным лицом. "Они не получат ни кусочка -----. Они могут засунуть пепел себе в ----". Олден моргнул. Ого. Должно быть, она научилась серьезным ругательствам у Джо. К волшебной бомбе профессора прилагались инструкции для Тенн-Ар. Она должна была использоваться вместе со второй. По словам Кибби, она была рассчитана не на гигантский взрыв, который разрушит все вокруг, а на аккуратное разрушение нескольких ключевых мест так, что будет казаться, что это мог быть несчастный случай. Она этого не одобрила. Олден спросил ее, не может ли она придумать, как сделать магический взрыв посильнее. Может быть, дым и огонь. Что-нибудь, что могло бы привлечь внимание людей, прибывших на Тегунд для устранения хаоса. Но и этого, по ее мнению, было недостаточно. А ведь именно она могла прочитать инструкции. И именно она пострадала больше всех. Итак. Полномасштабная катастрофа. Они смотрели мыльную оперу. Снова Кли-пак и фиолетовые маргаритки. Потом они поели и выпили столько, сколько смогли осилить, и отправились на выход. Перед тем как выйти из главной лаборатории, Олден осмотрел работу Кибби. Он не мог понять почти ничего, но помимо всего того, что она расставила сама, она попросила его притащить несколько тяжелых пластиковых барабанов и случайных частей все еще функционирующего зачарованного оборудования. Бомба, все еще находившаяся в защитном футляре, выглядела как стеклянный футбольный мяч, наполненный клубящимся серебристым туманом, с тремя глубокими впадинами в верхней части. Кибби установила ее прямо на краю одной из напольных плиток, к которой, как она сказала Олдену, он никогда не должен прикасаться. Она наклонилась над ним. " Ты уверена?" - спросил он. "Я не умру в хранилище, как кузнечик". Она засунула в углубления свои три средних пальца и подержала их там некоторое время. Затем она вынула их. "Теперь у нас есть человеческий час и четырнадцать часовых дробей". Семьдесят четыре минуты. Чтобы успокоить нервы, он провел пальцами по ауриаде. Он носил ее на шее, с тройной петлей, которую легко было спрятать под воротником одной из водолазок или гавайской рубашки, которую он носил поверх них. Они направились через прохладную территорию, как уже не раз бывало. Кибби перепрыгнул через злосчастную лозу, не глядя на нее, но Олдену пришлось остановиться и полюбоваться своей работой. Его новое заклинание здорово расплющило лозу, и он смог потренироваться в прицеливании. Заклинание ударило по предмету молотом идеальной квадратной формы. Примерно шестнадцать дюймов в поперечнике по диагонали. Это не были сокрушительные удары, но они были, конечно, сильнее, чем Олден мог физически ударить кулаком или ногой. А если они и не попадали во что-то, то пролетали довольно далеко, прежде чем исчезали. Он мог разбросать кучи гравия с расстояния примерно в тридцать ярдов. Они вошли в гараж и забрались в машину. Олден сел на водительское место и нажал на кнопки, которые должны были привести их к координатам, отмеченным на самодельной карте, которую они приклеили к потолку машины. Если никто не придет проверить взрыв, то на карте будет план 3. Пожалуйста, придите кто-нибудь, - подумал он. Третий план - самый худший. Машина завелась и начала катиться. Чтобы скрыть вздох облегчения, он улыбнулся Кибби. "Нам нужна музыка для вождения". Она поморщилась. "Не пой, Олден. У тебя это плохо получается". ---------- ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ: Дальше "Я думаю, что надо нажать на кнопку, чтобы она ехала быстрее", - неожиданно сказала Кибби со своего места на пассажирском сиденье. Она была закутана в плащ, вокруг нее была накинута дополнительная пара одеял, чтобы уберечься от холода, а на коленях у нее лежал планшет. Пока лаборатория еще существовала, она использовала ее, чтобы в последний раз изучить карту хаоса. Тот, кто отвечал за очистку, медленно и неуклонно продвигался к ним, каждый день откусывая от разложения по одному огромному полукруглому куску, словно прогрызая себе путь к центру пиццы. Это было совсем не то, чего он ожидал, если вообще мог ожидать чего-либо в течение последних нескольких месяцев. Что-то, что медленно вытягивало хаос из всей карты, было бы более правильным. Так, чтобы все превратилось из красного в более приятные цвета - пурпурный и розовый, а затем постепенно исчезло. Но в том, что делали волшебники, не было никакого постепенного угасания. Разложение просто полностью исчезло с чистого участка. "Быстрее?" - спросил он. "Мы же вроде договорились, что нам нравится такая скорость?" Они долго обсуждали темп своего путешествия. Преимущество быстрой скорости заключалось в том, что они быстрее доберутся до безопасного места, а время было очень важно. Медленная скорость позволяла снизить риск разрушительного переворота, подобного тому, который произошел ранее. Даже на низких скоростях машина все равно была гораздо быстрее, чем при беге. К тому же она доказала, что действительно способна справиться с дерьмовой местностью, медленно пробираясь по рыхлому грунту и выбираясь из большинства канав. "Может быть, мне не следовало вчера просить тебя добавить генераторы Литерана в главную лабораторию. Хотя я была очень зла", - сказала Кибби. Олден повернулся на своем сиденье и уставился в искаженное и мутное заднее ветровое стекло. Они ехали уже полчаса. Лаборатория осталась далеко позади, и он уже не мог определить ее местоположение. Может быть, это бледное пятно на сером горизонте было от света? "Мы довольно далеко", - сказал он. "Разве мы не договорились, что должны быть хотя бы в общей зоне, чтобы людям, пришедшим нас спасать, было легче найти..." "Мы должны быть дальше". "Хорошо." Не стоит спорить с создателем бомбы о бомбе, которую она сделала. Олден нажал на кнопку, увеличивающую скорость, и тихий гул машины нарастал. Трудно было понять, как быстро они едут, когда единственными ориентирами были выбоины, но свист ветра через отверстия в окнах и крыше машины становился все громче. "Эй, ты ведь никогда не была на другой планете, верно?" спросил Олден. Кибби покачала головой. "Думаю, тебе понравится остальная часть Вселенной. Если ты окажешься на Артоне III, рядом с университетом, где учится уважаемый мастер Ро-ден и другие, то там есть все виды растений и животных - намного больше, чем здесь. А ночью можно увидеть звезды. А если ты попадешь в школу инструктора Гвен-лор на Матери, я уверена, там будет так же хорошо". "А как насчет Земли?" "Если ты найдешь способ навестить меня на Земле, я отвезу тебя к океану". На Луне Тегунд не было очень больших водоемов. "Я дам тебе подержать моего кота, Виктора". "Тот вредный?" "Да". "Я найду способ. Если понадобится, я стану послом". "Ты была бы лучшим послом". "Но это займет много времени. Я призову тебя раньше. Как только заработаю свои права. И мы вытатуируем наши лица". "Это будет самый лучший день". Олден тоже говорил серьезно. Оставалось несколько минут, и они наконец остановили машину. Они оба вылезли, и Кибби стояла, глядя за спину сузившимися глазами, как будто думала, что это поможет ей увидеть лабораторию за много миль отсюда. Олден достал с задних сидений несколько небольших красных прожекторов и установил их спереди и сзади. Они полагали, что если волшебники на космических кораблях захотят прилететь сюда и посмотреть на ситуацию поближе, то смогут достаточно легко обнаружить машину, несмотря на то, что сейчас они находились довольно далеко от объекта. Они были волшебниками. На космических кораблях. Это как бы подразумевало компетентность на нескольких уровнях. Но он решил, что свет не помешает. Планшет, который Кибби принесла с собой, лежал на сиденье в машине. Краем глаза Олден вдруг увидел, что изображение карты хаоса исчезло с него. Он повернулся и посмотрел назад, в сторону лаборатории. "Это просто бомба начала -----. Основной взрыв еще не произошел". Еще несколько секунд они стояли в молчании, затем Кибби сказал: "Ну вот. Ее больше нет". Мгновение спустя зелено-белая вспышка озарила небо. Вечная облачность резко выделилась. Весь пейзаж стал ярче. Кибби откинула капюшон лабораторного халата, чтобы рассмотреть все это. Свет исчез, и через несколько секунд воздух расколол один четкий резкий БАХ, похожий на выстрел огромной пушки. За ним последовал глубокий, рычащий рев, который Олден смог почувствовать. А затем наступила тишина. Кибби повернулась и посмотрела на него. "Это было здорово", - сказал он, сердце гулко стучало в груди. "Это был самый впечатляющий взрыв, который я когда-либо видел". Он полагал, что кратер, в котором была построена лаборатория, теперь достаточно велик, чтобы заслуживать собственный почтовый индекс. Он задался вопросом, какого уровня преступление - взорвать настоящий кусок артонианской луны. " Ты уверена, что мы сможем убедить людей, что это был несчастный случай?" " Им не останется ничего, что могло бы доказать обратное", - беззаботно сказала Кибби. "Может быть, удар демона повредил и изменил что-то не то". "Я почти уверен, что вчера вечером видел демона, крадущегося возле лаборатории". "Я тоже." "Один из крупных". "Из-за этого мы уехали на машине". "Мы должны были бежать. Демоны опасны". "Да." **************** Следующая часть Плана 2 предполагала ожидание. Олдену это не нравилось, потому что он не был уверен, что это правильно. Может быть, им следовало продолжать ехать и верить, что ищущие космические волшебники найдут их, как бы далеко они ни ушли от лаборатории. А может быть, стоило припарковаться поближе? А может быть... Забудь об этом, укорял он себя, медленно прохаживаясь по кругу вокруг машины в своем пальто и с сохраненной кибби, пристегнутой к нему, как рюкзак. Вот на что ты решился. Это был ужасный день. Хаос разъедал его. Он утверждал свою власть и давил на нее. Снова и снова. Он тысячу раз настраивал прожекторы, как будто от того, что он их переставлял в разные положения, на него должна была свалиться помощь из облаков. Он ел и пил, сколько хотел, из их запасов, и продумывал план до тех пор, пока не сошел с ума. Помощь должна была прийти. Если она не придет, они помчатся к ней. Так быстро и сильно, как только смогут. Машина двигалась быстрее, чем приближалась помощь. Когда они с Кибби вместе посчитали, оказалось, что у них есть шанс. Если машина продержится всего один день, двигаясь со средней скоростью около тридцати миль в час по человеческим меркам, они, скорее всего, погибнут. Если бы машина продержалась два дня... возможно. Крошечный шанс. Тоненькая ниточка шанса. Исходя из скорости приближающейся помощи, скорости машины, скорости, с которой Олден мог бежать трусцой, его собственных предположений о том, сколько времени пройдет, прежде чем он перешагнет тот же порог, что и Кибби, и уже не сможет эффективно восстанавливаться после нападения. А ведь была еще и Кибби. Она тоже должна была продержаться. Без защиты лаборатории ей предстояло продержаться не менее двух дней. Без всякой помощи, которую мог оказать ей плащ. Иначе они не смогли бы забрать машину. Олден не смог бы защитить ее с помощью своего навыка, если бы не нес ее на руках. Он снова отрегулировал фары. Прошло несколько часов. В небе не было ни одного корабля. На темном горизонте не было видно ни одного транспортного средства. "Что же это за люди, которые не позаботились о том, чтобы прийти и посмотреть, что это был за гигантский БУМ?" - пробормотал он. "Не может быть, чтобы они этого не заметили". Какой-то датчик на каком-то оборудовании должен был кого-то оповестить. Эта зеленая вспышка должна была быть видна из космоса. Даже если они думали, что это просто безумный несчастный случай в давно заброшенной лаборатории сумасшедшего ученого, разве им не было хоть немного любопытно? "Это было потрясающе, Кибби", - сказал он своему застывшему спутнику. "Они должны захотеть прийти и проверить". Верные часы Олдена, принесенные с собой из хранилища, окончательно скончались в хаосе примерно через девять часов. С этого момента ему оставалось только гадать о днях, если только он не спросит Кибби. У нее было лучшее природное чувство времени. Он побрел по круговой дорожке вокруг машины, глядя на свои ботинки. На нем были те же самые кроссовки, что и тогда, когда его вызвали из консульства. Обычные кроссовки, купленные на распродаже больше года назад. Это была единственная обувь в лаборатории, которая подходила ему по размеру, поэтому он носил ее всегда, когда не мог ходить босиком. На данный момент они были скреплены таким количеством промышленного клея, волшебной ленты и обрезков, что выглядели почти так, как будто он сделал их с нуля. От неожиданности он споткнулся и чуть не упал. Тяжело здесь. Я все меньше и меньше похож на себя. Он провел пальцами по своей ауриаде. Он попытался сосредоточиться на силе машины, которая была его активированным умением, и не обращать внимания на клокочущую, ползучую боль от того, что он копается в своей власти. Кажется, свободная власть теперь почти такого же размера, как и навык. Величину своей силы Олден только учился ощущать. Он задавался вопросом, сможет ли он еще ощущать ее, когда вернется домой. Или, если не будет давления хаоса, все это просто... покинет его. Он не думал, что это произойдет. Сейчас это было так естественно. И неважно, наслаждался ли он тем, как произносит с его помощью заклинания, или чувствовал, как они давят на него, помогая выстоять в этой обстановке, - он не мог представить себе жизни без них. Наконец, с него было достаточно. Его энергия была исчерпана. И он признался себе, что здесь им никто не поможет. Он остановился и положил Кибби на землю. Она была так же бодра и внимательна, как и тогда, когда он начал ее нести. Ее лицо все еще пылало от возбуждения, вызванного удачным актом мести. Она рассматривала его, пока он снимал пальто и отдавал ей. "Никто не пришел?" "План 3", - устало сказал Олден. "Помни о своем обещании". "Я помню. Мы партнеры. Я скажу тебе, когда больше не будет сил". Они вернулись в машину. Кибби села на водительское место. Олден пристегнулся рядом с ней. "Двери или не двери?" - спросила она, оттягивая рукава пальто, чтобы руки были свободны. " Ты уже несколько часов провел в разложении, так что выбирай сам". "Мне кажется, что машина уже не дает никакой защиты", - сказал он. Выяснить раз и навсегда, помогает ли броневик хоть как-то защитить их от хаоса, было частью его сегодняшнего задания. Но сейчас он чувствовал себя точно так же, как и тогда. "Она хороша только для того, чтобы перемещать нас. Так пусть лучше двигается". Кибби кивнула и начала перебирать длинную последовательность нажатий кнопок и рычагов, которую она нашла на прошлой неделе, когда ей удалось заставить один из лабораторных планшетов общаться с машиной. Когда она закончила, раздался визг металла о металл и четыре громких лязга. Тяжелые бронированные двери машины с грохотом упали на землю. Олден смотрел на пустой пейзаж. Затем он взял свои сломанные часы и бросил их в грязь. "У тебя есть спальные принадлежности?" спросила Кибби. "Да". "План не сработает, если ты мне не доверяешь. Ты должен отдохнуть". "Я знаю. Смотри." Олден показал ей беруши, которые он держал в кармане, и достал из-под сиденья полоску ткани. Он обернул ее вокруг глаз. "Я сразу засыпаю". "Хорошо", - сказала Кибби. Он услышал, как она нажимает на другие кнопки. "Теперь моя очередь нести тебя". Машина завелась. Олден поборол желание поблагодарить ее вслух. Или выглянуть из-за повязки. Его задачей было поспать и прийти в себя. А он был измотан. "Поехали", - прошептала Кибби. Металлические шины заскрипели по земле. Ветер наполнил ободранную машину. Олден произнес "Мир разума" и вставил беруши. Гремлин был уже основательно натренирован. Оно наконец-то научилось доверять тому, что Олден заплатит свои долги и выровняет себя без криков. Через несколько минут, несмотря на тряску, он уже спал. ************************* Через несколько часов Олден проснулся, чувствуя себя вполне отдохнувшим физически. В экзистенциальном плане он чувствовал себя не лучшим образом, но все было не так плохо, как раньше. Его уже не так мутило, как тогда, когда он впервые усадил Кибби на землю после их сеанса переноски. Я еще достаточно восстанавливаюсь, чтобы немного опередить это. Тысяча домашних сверчков для Горгона. И один неодобрительный кивок в знак признательности для Системы. Он подумал, что ауриада тоже как-то помогает. На самом деле он не ожидал значительного восстановления, пока находился здесь, вдали от хранилища. В каком-то смысле само существование ауриады, казалось, пассивно укрепляло его авторитет. "Ты что, проснулся и погладил свою ауриаду еще до того, как поздоровался со мной?" Олден снял маску с глаз и повернулся лицом к шоферу. Она подтянула колени к груди, и из-под плаща и одеяла не высовывалось ни одного пальца, пока она следила за опасностями на предстоящем маршруте. Однако красная кожа была усыпана крошками, так что она явно перекусывала. "Как у нас дела?" " Ты проспал десять или одиннадцать часов. Машина успешно забралась в три большие канавы и вылезла из них. Еще две я обошла с помощью маневра. Ни один корабль не пролетел. Из-за канав я уменьшила скорость, а потом передумала и увеличила ее. Надо поесть, попить и пописать". "Это все хорошо. Кроме кораблей. А последние три вещи я могу вспомнить и сделать сам. Обещаю." Он отстегнул страховочные ремни и потянулся за ними, чтобы покопаться в своей коробке с отборной дорожной едой. Откусив от кожистого пищевого блока, по вкусу смутно напоминающего *канталупу, он внимательнее осмотрел Кибби. Невозможно было сказать, как она себя чувствует. Он даже не мог разглядеть ее лица, не наклоняясь, чтобы заглянуть в капюшон. *(Канталупа — растение семейства Тыквенные, разновидность дыни.) "С тобой все в порядке?" - спросил он. "Серьезно?" Она не отвечала в течение минуты, и у него сжался живот. Наконец, она сказала: "Мне плохо. Но не настолько, чтобы останавливать машину". "Я чувствую себя лучше, чем ожидал. Так что если ты хочешь, мы можем". "Пока нет". "Обычный сон?" - спросил он. "Я могу наблюдать за землей". "Я пока не хочу спать. Но ты понаблюдай немного. Скажи мне, если мне нужно будет что-то сделать". Олден наблюдал. Именно по этой причине они не уходили в полной темноте. Нужно было уметь видеть землю достаточно хорошо, чтобы избежать самых серьезных препятствий. Но даже сейчас, в тусклом свете, это было не так уж и важно. Он просто смотрел прямо перед собой, периодически напоминал себе, чтобы не терять концентрацию, и следил за тем, чтобы машина не столкнулась с чем-то, с чем она не сможет справиться. Кибби воспользовалась перерывом, который он ей дал, чтобы вскрыть последнюю банку мясных консервов и съесть ее ложкой. Он не мог не заметить, что она не издавала тех радостных чавкающих звуков, которые обычно издавала, когда ела мясо. Олден приберегал одну тему для разговора именно для такой ситуации. "Первичный", - сказал он. Ложка Кибби перестала звенеть о банку, и он улыбнулся. " Что насчет Первичного?"" - подозрительно спросила она. "Я знаю, что постоянно подтруниваю над тобой, говоря о том, что он сказал мне, когда я встретил его на той вечеринке", - сказал Олден. "На самом деле он не сказал ничего особенного. Он, конечно, не сказал, что я потрясающая или что-то еще, о чем я тебе рассказывал. В основном он задавал мне вопросы о себе". "Какие вопросы?" Он не отрывал глаз от пейзажа, рассказывая ей всю историю, ничего не приукрашивая и не упуская ни одной детали. Она была очарована, восхищена, озадачена и скандализирована одновременно. Ей были совершенно неинтересны его травмирующие признания о том, что в детстве он любил смотреть на труп ненавистного ему человека, и она с большим интересом рассматривала его левую руку. "Прошло несколько месяцев. Я не думаю, что ты найдешь магию Первичного...", - я все еще не знаю, как сказать "ДНК", - "под моими ногтями после столь долгого времени". Она наконец-то отпустила его руку. "Не могу поверить, что ты ему действительно понравился". "Ой." Олден прижал руку к груди. "Также я не думаю, что я ему понравился. Мне показалось, что... а, вообще-то, он был нормальным. Лучше, чем многие люди на той вечеринке. И я не думаю, что он пытался меня напугать, хотя и пытался. Но все равно было ощущение, что это немного опасная встреча". "Он сказал, что не причинит тебе вреда!" "Это странно говорить кому-то. Еще он сказал, что я должен постараться хорошо вырасти". "Тебе стоит". "Ну, да. Это правда, но это прозвучало как-то..." "Ты ему понравился. Вы почти друзья", - сказала она тоном, не терпящим возражений. "А мы и есть друзья. Так что... похоже, что мы с Первичным тоже почти друзья". "Логично". Она кивнула. "Многие на Луне Тегунд хотели, чтобы Материнская планета послала сюда рыцаря. Не Первичного, конечно. Но одного из них. Для защиты от разложения". "Ты хотела, чтобы он пришел? Поэтому ты так интересуешься ими?" Кибби покачала головой. "Нет. Я не очень хотела, чтобы он появился. В те времена. Нам пришлось бы уехать и проводить исследования в другом месте, возможно, более опасном, если бы Матерь полностью устранили проблему хаоса здесь. Это люди, живущие в городах на другой половине Луны, хотели, чтобы ее не было". Я думаю, что все хотели бы этого. "Великий Сенат сказал, что рыцари не могут выделить никого для постоянной службы в таком месте, как Тегунд. Несколько лет назад они предложили людям бесплатный ----". "Я не знаю такого слова". "Переезд на новое место жительства". А. Переезд. "Я просто слушал все новости о Первичном и некоторых других рыцарях, потому что это было интересно", - сказала Кибби. "Выдающийся Мастер Ро-ден получал о них специальные репортажи, которые должны были предназначаться только для самых важных волшебников. Но он не возражал, если мы все тоже смотрели их". "А чем занимаются рыцари?" "Всеми разным. Но всем хорошим. Они много сражаются с хаосом и демонами. Иногда в очень далеких местах". Она откусила еще кусочек мяса. "Я видела, как Первичный разрубила демона пополам. Почти." "Почти?" спросил Олден, делая глоток из бутылки с водой и отрывая взгляд от лобового стекла, чтобы изучить выражение ее лица. Она выглядела очень задумчивой. "Я видела демона целым, а потом он разделился на две части", - уточнила она. "На самом деле я не могла видеть Первичного. Он был слишком мал". Мог ли он уменьшиться в размерах? Это казалось странным выбором для поединка, даже если бы вы были суперволшебником номер один на Трипланете. "Это было изображение с одного из наших космических телескопов", - сказала Кибби. "Я спросила об этом у Мастера Ро-дена, и он сказал, что демон был размером в одну восьмую от Луны Тегунд". Олден выплеснул воду на панель управления машиной. "Что?!" - прошипел он, задыхаясь и похлопывая по своей гавайской рубашке. Как будто рядом был кто-то, кого волновало, что она немного промокла. "Нет!" "Нет?" "Нет! Демоны не могут быть такими большими!" Кибби выглядела ошеломленной. "Но я видела его". "Ну... то есть. Я не хочу, чтобы демоны были такими большими. Это очень плохо. Мне это совсем не нравится". Ему также не нравилось, что он вступил в разговор с человеком, который мог разрубить что-то, измеряемое долями лун, пополам. Такие люди не должны прятаться за растениями в горшках со своей сестрой на дурацких вечеринках в колледже. Они должны оставаться в высоко бюджетных фантастических фильмах. Там им самое место. "Мне это тоже не нравится. Разве что смотреть, как Первичный исправляет это. Это было весело". Она выбросила свою пустую банку из машины. "Ты не можешь никому рассказать. Мастер Ро-ден не должен делиться такими вещами со своими помощниками". "Кибби, я могу стоять на вершине здания и кричать об этом всему городу на Земле, и я обещаю, что мне никто не поверит". *************** Кибби спала, Олден вел машину. Кибби вела машину, Олден спал. Они ели и пили столько, сколько хотели. Это была не та поездка, в которой нужно нормировать свои запасы. Они чувствовали себя все хуже и хуже. Они начали говорить о своем воображаемом будущем. Они сделали себе соответствующие татуировки. По ее собственным оценкам, прошло более сорока часов, и Кибби сказала: "Я не думала, что мы проедем так далеко. Машина не должна была ехать так долго, даже если бы все было нормально". За все время планирования она ни разу не сказала ему об этом. "Думаю, снятие дверей очень помогает", - сказал он. "Может быть, я прощу ее", - сказала Кибби. "Если это пройдет немного дальше". Уже совсем рассвело. Они проделали долгий путь. Олден заставил себя снова заснуть. Он заковал себя в цепи для душевного спокойствия. Это был его первый раз в жизни, когда он укладывал их без возврата долга. Гремлин начал ворчать. Дай мне время, - взмолился он. Пожалуйста. Я еще ни разу не подводил. Я ни разу не обманул, и ты это знаешь. Просто дай мне еще немного времени. Кибби разбудила его. Он не знал, сколько прошло часов. Машина была остановлена. Под ее глазами были огромные темные круги. Все ее тело дрожало, и она тяжело дышала. "Я немного ошиблась", - слабо сказала она. "Мне очень жаль." "Все в порядке." Он даже не знал, что она напутала, но что бы это ни было, все было в порядке. Это был тот случай, когда никакая ошибка не может быть неприемлемой. Если бы она превратилась в демона размером с планету и уничтожила вселенную, Олден, попав в загробный мир, посмотрел бы всем в глаза и сказал, что Кибби поступила лучше, чем любой из них мог бы поступить в подобной ситуации. Она показала ему участок кожи на тыльной стороне одной маленькой руки. Она была потрескавшейся, окровавленной и почерневшей. "Я все неправильно поняла", - повторила она. "Я не могла больше отталкивать это". Так вот как оно нас достанет? Он гадал, что произойдет, когда они окончательно потравятся. Будет ли это похоже на быструю смерть ученых. Будут ли они просто гнить, будут ли мутировать до смерти, как некоторые растения. Полагаю, это не имеет значения. "Не проблема", - сказал Олден, расстегивая страховочные ремни. "Это просто означает, что теперь моя очередь". Он выпил две бутылки воды. Он съел тошнотворно сладкий джем из пакетика. Он пристегнул жалкую маленькую сумку с припасами, которую он выделил себе. Проверил легкую стропу, которую они разработали для спринклеров. Наконец, он взял у Кибби лабораторный халат, надел его и поправил на себе ремни, которые должны были удержать ее на месте, если он споткнется. Он присел. Она несколько секунд смотрела на него. "Ты ведь помнишь, как работает мой навык?" - сказал он с ухмылкой. "Ты - босс. Тебе и поручать". Она кивнула и устроилась на его спине. Он услышал, как защелкнулись застежки. Она обхватила его руками. Олден активировал этот навык, когда почувствовал, что она находится в положении, которое будет наиболее сбалансированным и наименее трудным для него. Ее дыхание, рваное и испуганное, остановилось в его ушах. Он начал бежать. ---------- ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ: Человек на Луне Олден слышал, что некоторые представители человечества могут пробегать сотни миль без сна. Даже не Призванные. Обычные люди. Не такие уж и обычные, подумал он, совершая пробежку. Ультрамарафонцы. Тренированные, потрясающие люди. Он не был тренированным. И не потрясающим. И он нес на спине еще одного человека. Но если статус Призванного мог что-то значить, он хотел, чтобы это значило. У него был Лазурный Кролик. У него было много земли, с которой он мог работать. Он не то чтобы думал, что сможет путешествовать по стране без отдыха в течение нескольких дней, но ему это было необходимо. В зависимости от того, когда Кибби остановила машину, в зависимости от того, насколько велика была его средняя скорость, поездка могла занять два дня. Или четыре. Или больше. Может быть, оставалось триста миль. А может, и вдвое больше. Олден не спросил Кибби о количестве, прежде чем начать нести ее, потому что это не имело значения. Теперь они были в пути. Он будет бежать, идти или ползти, чтобы вытащить их из этого. Или они оба умрут. В каком-то смысле ясность выбора была подарком. Больше не было смысла сомневаться в решениях, которые привели их сюда. Олден был уверен, что совершал глупые ошибки. Возможно, их было много. Он был невежественен и некомпетентен во многих вопросах. Но он сделал все, что мог, и теперь все возможности были исчерпаны. У него даже не было компаса. Он просто шел по прямой, как он надеялся, от машины, хотя знал, что это, скорее всего, не так. Он старался ориентироваться на большие ямы или канавы, которые мог различить вдали прямо перед собой. Это было лучшее, что он мог сделать в качестве ориентира. По крайней мере, его цель - не хаотическая зона - была массивной. Если он не впал в бред и не начал идти совсем не в ту сторону, то вряд ли промахнулся бы. Иногда он бежал. В других случаях он шел пешком. Он жалел, что у него нет музыки, чтобы заглушить стук собственного сердца в ушах. Когда его мучила жажда, он сажал глубоко в землю разбрызгиватель и надевал на его головку полиэтиленовый пакет, чтобы собрать немного воды. "Спасибо, Тетен-ар", - прошептал он, вышагивая вокруг устройства. Он не мог остановиться. Может быть, Кибби еще долго сможет выдерживать испорченную среду. А может быть, это были всего лишь минуты. Он не думал, что она знает об этом лучше, чем он сам. Потребовалось некоторое время, чтобы разбрызгиватель выдал приличное количество воды для питья, но это было лучше, чем таскать кувшины с водой вдобавок ко всему прочему. В ожидании он съел несколько сушеных фруктов. Напившись, он поднял разбрызгиватель и продолжил путь. ***************** Спустя несколько часов - более чем полдня, если чувство времени Олдена не было абсолютно неверным, - он понял, что с землей происходит что-то странное. Возможно, это происходило уже давно. Благодаря удобному взаимодействию его черты с почвой во время движения ему казалось, что он отталкивается от чего-то твердого, даже если это была всего лишь тонкая корка грязи или рыхлый песок. Поэтому он не замечал того, что происходило под его ногами, ощущая это. Вместо этого он видел, что весь ландшафт что-то делает. Изменение было настолько незаметным, что его трудно было бы обнаружить, если бы не тот факт, что вид на Луна Тегунд была однообразной. Раньше это была трава. Теперь - канавы и выбоины. А здесь... Неужели грязь сдвинулась с места? Вся? Поскольку ветра не было, Олден не привык видеть вокруг себя какое-либо движение. Он замедлил шаг до самой медленной ходьбы. Через несколько минут все повторилось. Куда бы он ни посмотрел, в одно и то же мгновение самые рыхлые участки почвы пришли в движение. Затем они снова стали неподвижными. Мне кажется, прошло меньше суток. Я очень устал, но галлюцинаций пока нет. Так повторялось еще несколько раз, и в конце концов Олден совсем перестал ходить и только делал одиночные шаги из стороны в сторону, чтобы поддерживать навык Кибби в активном состоянии. Перед ним было неглубокое углубление в земле. Ямка с песчаными осыпающимися краями. Он пристально посмотрел на нее, и через пару минут все песчинки темного песка задрожали. Небольшой кусок края рухнул в углубление с тихим шипением падающих песчинок. Затем все снова стало неподвижным. "Хорошо?" сказал себе Олден. "Что это было?" Он продолжал идти и смотреть, пытаясь придумать теорию. Единственная, которая имела смысл, заключалась в том, что вся земля двигалась. Как при землетрясении. Если бы землетрясение происходило в течение кратчайших мгновений через совершенно регулярные промежутки времени. Если предположить, что это не сердцебиение гигантского подземного демонического существа - спасибо за эту мысль, мозг, - то следующая, более обнадеживающая догадка заключалась в том, что это может быть как-то связано с волшебниками, убирающими хаос. Как будто что-то стучит по Луне Тегунд, как по барабану. С одной стороны, это была бы хорошая новость. Нахождение достаточно близко, чтобы почувствовать воздействие, означало, что он не развернулся гигантским полукругом и не начал возвращаться в лабораторию. С другой стороны... что, если они не применяли какое-то мощное очищающее заклинание, чтобы избавиться от хаоса, как предполагали он и Кибби? Что, если это больше похоже на то, что они сбрасывают на него магические ядерные бомбы из космоса? Он надеялся войти в чистую зону, окруженную благожелательно скандирующими волшебниками. А не выйти из хаоса на гигантский полигон для бомбардировок. Олден подумал, что большинство из тех вещей, которые заставили бы дрожать луну размером с планету, заставили бы умереть персону с человеческим ростом. Но это ничего не меняет, решил он. Потому что я не могу повернуть назад. Одна нога впереди другой. Так долго, как он мог, естественно. И после этого у него еще оставалась в кармане пара трюков. *********************************** Когда я вернусь домой, я буду лениться. Олден принял это решение... когда-то. Сколько времени прошло? Полные двадцать четыре часа? Больше? Может быть, это только желаемое? Один из распылителей сдался. Он уже пять раз набирал из него воду. Ферма "Элепта" заслуживала его внимания, если там действительно выращивали что-то, не являющееся слабо токсичным для человека. Я стану одним из тех ленивых, богатых Кроликов, которым все завидуют и ненавидят. Нет, даже хуже, чем эти кролики. Я буду самым ленивым из всех, кто когда-либо существовал. Он никогда не пройдет и шага. Он купит машину. И водителя. Он наймет слуг, которые будут возить его на паланкине. Он платил бы какому-нибудь Настройщику с нужным заклинанием, чтобы тот ходил за ним по пятам и левитировал его на лестницах. Все болело. Ноги. Спина. Ноги. Плечи. Власть. Он все время поправлял ремни, удерживающие Кибби на месте, пытаясь ослабить давление. Они начали натирать его даже сквозь пальто и слои одежды. На какое-то время помогло сосредоточение на своей будущей жизни в качестве человеческого воплощения ленивца. Когда это перестало помогать, он попытался мысленно поговорить с гремлином. Некоторое время ты громко говорил о долге большой цепи, а потом замолчал, - сказал он. Я не возражаю, если ты захочешь снова стать громким. Он продолжал молчать. Это очень страшно с твоей стороны. Привет. Предки растерянного Горгона. Поговорите со мной. Составьте мне хотя бы компанию. Он ждал ответа, которого не последовало. Ладно. Пусть будет так. Когда я вернусь домой, я найму Колебающего S-ранга, чтобы он заставил нас съесть целый кусок ребрышек для барбекю. Он фыркнул, представив себя, пытающегося объяснить какому-нибудь озабоченному Колебающему, почему это будет необходимым и праведным применением их сил. Вдалеке раздался одиночный звук "вумф". Уставившись на заклеенные носки своих кроссовок, Олден увидел, что земля сотрясается. Они начали отступать. Далекий стук чего-то о луну продолжался долгое время. Потом он надолго прекратился. И вот теперь снова. Со звуковыми эффектами. Мы все еще движемся в правильном направлении. Зная это, он заставил себя сделать еще несколько шагов. Но это было уже слишком трудно. Ему показалось, что из левой ноги в ботинке течет кровь. Наверное, надо что-то с этим делать. Путь все равно долгий. Несмотря ни на что, это все еще очень долгий путь. В рюкзаке на поясе лежали бинты, обезболивающий спрей и смена носков. Он просто боялся остановиться и бросить сохранение Кибби на ту минуту или две, которые потребовались бы ему, чтобы воспользоваться им. Он боялся, что ей будет больно. Он боялся, что не сможет поднять ее обратно. Физически или магически. В общем. Впрочем, не похоже, чтобы ситуация улучшалась с течением времени. Он прошел еще немного, пытаясь привести себя в порядок, чтобы делать и говорить правильные вещи. Что именно? Вумф. Они прозвучали с разницей примерно в десять минут. Это было здорово. Он мог бы использовать звук артонианских бомбардировок, чтобы засечь время. Вумф. Олден опустился на колено в мягкую грязь. Было больно. Его колени начинали болеть. Раньше они никогда так не болели. Может быть, дело в том, что он много ходил и бегал, или в том, что черта наложила свой отпечаток на его суставы? "Олден?" "Не отвязывайся", - сказал он. Он удивился тому, как сухо и хрипло звучит его голос. Он много выпил. "Я только быстро сменю носки, а потом мы снова двинемся. Ты не могла бы подождать пару минут?" "Я в порядке". "Сейчас не надо врать. Мы хорошо идем". Ха. Лицемер. Ты даже не знаешь, врешь ты сам или нет. "Я в порядке", - прошептала Кибби. Ноги Олдена выглядели гораздо хуже, чем ощущались. Одна из пяток была фактически приклеена к носкам кровью и чем-то вроде прозрачного вещества, вытекающего из волдырей. Он приподнял ногу, сгорбившись так, чтобы можно было обхватить ее руками. Он попытался применить детсадовское заклинание дезинфекции рук. Если держать что-то в определенном положении между ладонями, это должно было подействовать на него, а не на руки. Так что, возможно, это поможет. Его власть дрогнула. Напрягая его в новом направлении, он чувствовал, насколько далек от себя он был - в артонианском варианте этого слова. Он распылил обезболивающий спрей. Перевязал ногу. Натянул чистый носок. Засунул его в ботинок. " Как долго это продолжалось?" спросила Кибби, слегка прижимаясь к его спине. Она знала, что на самом деле он не знает. "Почти три дня", - снова соврал он. "Ты же знаешь, это значит, что мы уже близко". Вумф. "Что это?" Олден закончил делать все, что мог, и встал на ноги. "Вот куда мы направляемся". Все его тело закричало, когда он попытался сделать шаг вперед. Он чуть не упал лицом в грязь. Он попробовал еще раз, но результат был почти тот же. Он хотел лечь. Он хотел уснуть прямо здесь, в этом хаосе. Не может же быть все так плохо? О, - подумал он. Вот как далеко я зашел без жульничества. Эй, гремлин. Я знаю, что ты не ушел, даже если притворяешься. Хочешь увидеть что-нибудь классное? Олден облизал губы и прочистил горло. Затем он произнес половину жертвы для цепи спокойствия. Он вздрогнул, когда она упала на него. Его охватило беспокойство. Его вялые, сонные мысли стали немного более дикими. Я не могу перестать двигаться. Не могу. Я умру. Он сделал шаг, потом другой. Этого было недостаточно, чтобы удовлетворить свежее чувство ужаса. Ему нужно было бежать трусцой. Он так и сделал. Противоположностью душевного спокойствия был страх. Иногда страх был полезен. *********************** Отдача за душевное спокойствие длилась около трех часов. Олден совершил жертвоприношение три раза, отдавая долг за каждую цепь, которую он использовал для сна в машине. Затем, поскольку физически он еще не упал и его тело все еще функционировало, пусть плохо и болезненно, он использовал ее в четвертый раз. В какой-то момент он собирался насладиться тем, что в банке осталась положительная половина. К тому времени, когда четвертая стала заканчиваться, он уже больше шатался, чем шел. Все так чертовски болело, что даже страх уже не мог заставить его двигаться. Он попытался сосредоточиться на ауриаде. Подарок Кибби был постоянным источником утешения, спрятанный под рубашкой у него на груди. Это была единственная вещь в мире, которая теперь казалась приятной. Его тело было на пределе. Его власть не восстанавливалась. Совсем. Вся новая власть, которую он создал, все еще существовала... но она была слишком сильно вытеснена... или что-то в этом роде. Это была усталость. Он устал. Он не мог прогнать хаос. Он чувствовал себя так, словно что-то проникает сквозь остальную часть его тела и бьется о его навык и черту, которая была заложена в нем. Теперь, казалось, даже это было под угрозой раскола. Олден продолжал подталкивать их. Так сказать, держал пальцы намертво прижатыми ко всем кнопкам "ВКЛ" этой машины. Но это становилось все труднее. Он задумался, было бы лучше или хуже, если бы он не чувствовал машину. Он мог предположить, что все пойдет по-другому. Может быть, Призванный, не способный сознательно ощутить навык, не смог бы продолжать заставлять его работать в этой ситуации. А может быть, и сможет, и даже не узнает, что испытывает эту уникальную боль. Олден никогда раньше не испытывал боли, когда чувствовал то, что большинство людей называли "истощением навыка". Он просто... как бы остановился. Однако навык стал сильнее, чем был. Намного сильнее. Он вспомнил, как несколько месяцев назад на волосы Кибби упала одна-единственная капелька демонического кузнечика и заставила его попятиться. Он знал, что это был прямой удар по мастерству, нанесенный существом, которое на самом деле усиливало хаос. Но ему казалось, что теперь он справится с этим гораздо легче. Он был уверен, что раньше навык не смог бы сохранить другого человека в течение нескольких дней. А теперь мог. Даже здесь, в этом враждебном месте, где Олден разваливался на части. По крайней мере, четвертый уровень, подумал он. Если к этому моменту он не будет хотя бы на нем, я буду спорить с Системой о ее способностях судьи. Он шагнул не туда. Его лодыжка подвернулась. Такое случалось и раньше, но в этот раз все было настолько плохо, что он на мгновение отвлекся от сосредоточения на навыке и атаке хаоса, вернувшись в свое пораженное тело. Без его внимания черта рухнула. Она просто выключилась без его разрешения. Даже несмотря на то, что он все еще нес Кибби. Его ноги на дюйм погрузились в мягкую грязь. Да. Это хуже, чем плохо, устало подумал он, поднимая ногами землю и песок. Надо как-то поддерживать силу воли и концентрацию. Нагрузка на надпочечники с обратным спокойствием не поможет. Он так устал, что его зрение стало туннельным. Он посадил свой последний распылитель. В прошлые два раза он работал плохо, и в этот раз тоже не сработал. Вода просто капала по пластиковым бокам, и ему пришлось долго ждать, пока его сумка наберет достаточно воды, чтобы набрать приличное количество для питья. На этот раз этого не произошло. Он набрал жалкую чашку, прежде чем она закончилась навсегда. Олден выпил ее, сохраняя во рту последний глоток, и стал шарить пальцами, которые когда-то были довольно ловкими, в поисках самого последнего средства. Он достал маленький серебряный пузырек с таблетками и высыпал содержимое на ладонь. "Эта таблетка не даст тебе вырвать. Эта не даст тебе потерять сознание. Эта временно прививает от Тетской лихорадки, а последняя делает тебя неспособным воспринимать физическую боль". Он все еще помнил их все. Он отказался от Тетской лихорадки. Кибби сказала, что на Луне Тегунда ее вообще не существует, так что кому она нужна? Он бросил три оставшиеся таблетки в рот и проглотил их, запив водой. Эффект наступил меньше чем через минуту. Как он и помнил из поездки в больницу со Стюартом, артонианцы отлично умели дурманить людей. Его зрение разблокировалось. Он мог выпрямить позвоночник без мучений, связанных с растяжением нескольких мышц. Он мог полностью нагрузить лодыжку, которую, как он был уверен, только что вывихнул. Он чувствовал себя нормально. Физически. Если бы у него не было здравого смысла и власти, он бы подумал, что ему подарили чудо исцеления в бутылке. Но у него была власть, поэтому, несмотря на то, что в одном смысле он чувствовал себя прекрасно, в другом он чувствовал себя дерьмово. Он легко сделал несколько шагов вперед, пытаясь вернуть Лазурного Кролика в строй. Давай, давай, подумал он, надавливая на ту часть своего скованной власти, которая принадлежала черте. Ты делаешь только один трюк, так что лучше сделай его. Без этого прогулка будет очень медленной. Может быть, толкать - это не то, что нужно, подумал он. Может быть, это более... Он попытался представить себе, как была устроена эта черта. То, что Система создала для Олдена. Он уже давно сердито ковырялся в ней, возмущаясь, хотя и понимал, что она ему нужна. Поэтому, присмотревшись, он понял, что пошло не так. Она была не просто выключена. Она была слегка перекошена. Это не могло исправить ни восприятие, ни позитивное мышление. Сама черта ослабла и шаталась. Она не хотела восстанавливаться. И теперь, когда Олден рассматривал ее, освободившись от бремени множества телесных болей... это была большая трещина в его общей стабильности, и эта трещина становилась все глубже. Нехорошо. Должен быть способ придать моей власти правильную форму. Например, чтобы заполнить пустые стекла, когда я создаю узоры с помощью ауриады. Я знаю, что не могу изменить черту, но попытка исправить то, что уже есть, утверждая ее существование намеренно, должна быть выполнимой, верно? Например... Он сделал еще один шаг, и его нога наконец покинула землю так, как он хотел. "Ха!" - сказал он хриплым голосом, бегом направляясь вперед. "Олден теперь может колдовать разумно. Он - Призванный, прошедший обучение у киндерволшебника". Конечно, он был под воздействием инопланетных наркотиков и говорил о себе в третьем лице. Но все равно это было впечатляющее достижение. ********************** Самое приятное и неприятное в том, что Олден чувствовал себя немного лучше, было то, что у него хватало присутствия ума, чтобы снова думать. Он мог ясно представить себе все ужасные вещи, которые ждали его впереди. Самым страшным, безусловно, была мысль о том, что произойдет, когда он потеряет сознание. Он был уверен, что, когда действие наркотиков закончится, он, наконец, тоже потеряет сознание. Навсегда. Кибби придется это увидеть. Он не хотел этого для нее. Но он больше ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это. Поскольку бежать больше не было больно, он бежал. Звуки " вумф, вумф" раздались снова. Гораздо громче. Теперь он отчетливо видел, как трясется земля. Почва каждый раз подпрыгивала вокруг него. Вдали, на краю горизонта, небо выглядело странно. Слишком темным. Словно приближающаяся гроза на луне, где их никогда не было. Проходили часы. Звуки прекратились. Грозовые тучи становились все ближе. Олден позволил своему телу двигаться так, словно оно не разрушалось, и сосредоточил все свое внимание на утверждении своей черты и своего навыка. Больше он не обращал внимания даже на себя. Он должен был остановиться. Он должен был выбрать. И он выбрал только эти две вещи. Они казались чем-то, что Система взяла у Олдена и переписала на реальность. Они приковывали его. Он никогда от них не избавится. Но если они были единственным, что удерживало его здесь сейчас, он мог положиться на них. Они продолжали шататься и трескаться, а он продолжал их утверждать. У кого есть язык для более жесткого существования? У меня. Сейчас. Очевидно. Многое может измениться за короткое время, я думаю. Он чувствовал, как бешено колотится его сердце, словно желая вырваться из тела. Он задыхался, словно легкие просили у него воздуха. Под плащом его одежда была мокрой, и он не был уверен, пот это или кровь. Но ничего не болело. И он подумал, что, возможно, эта буря и есть его цель. Поэтому он не остановился. ---------- ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ: Вежливая просьба Как и всегда после приезда в Луну Тегунд, Алис-Арт'х проснулась с ощущением покоя и умиротворения. Она выскользнула из-под нагретых пледов кровати и накинула шелковый халат - свою униформу на сегодня. Здесь не было никого, кто бы шептался за спиной и гадал, как отразится на будущем Трипланеты то, что она осмелилась прийти на работу в пижаме. Непристойное блаженство, подумала она, напевая себе под нос, расчесывая темно-лавандовые волосы и читая одним карим глазом сообщения, прокручивающиеся в зеркале. Они пришли с Артоны I с задержкой почти в час, напомнив ей о том, как восхитительно далеко она сейчас находится. По первоначальному плану она должна была сейчас находиться дома и делать все то, что должна делать заботливая мать со здоровыми новорожденными тройняшками-волшебниками. Ухаживать за ними, мчаться к их кроваткам по первому зову, лелеять их крошечные органы чувств, чтобы убедиться, что они развиваются правильно. Подгузники. Слава богу, этот казус с порчей случился всего за неделю до намеченных родов! Она притащилась прямо на экстренное заседание Большого Сената и добровольно вызвалась на службу. С энтузиазмом, который, по крайней мере, несколько сенаторов, похоже, приняли за враждебность... Но дело в том, что она была свободна. И это было самое легкое задание за последние десятилетия. Они не любили, когда Четвертичные занимали подобные посты. Слишком долгосрочно и малопривлекательно. И все же она была здесь - в нескольких месяцах от политической неразберихи, семейной драмы и огромного стресса, который возникает, когда пытаешься полюбить собственных детей. Это было так трудно, когда они находились в той пугающей стадии нуждаемости. Они еще даже не умели разговаривать с ней, и она все время боялась, что в послеродовом смятении случайно заденет их своей властью. Некоторые супруги в семье обожали новорожденных. Лучше было оставить тройняшек им. Алиса возьмет отпуск на работе и влюбится в этих маленьких существ, когда они подрастут и начнут издавать понятные звуки. Трое, подумала она, выходя из своего номера и входя в столовую туристического купола. Хотелось бы познакомиться с ними поближе, когда им будет около трех. Первая трапеза представляла собой прекрасное ассорти из хлеба, джемов и копченостей. Никаких отвратительных военных пайков в этом путешествии. Корабль был полностью укомплектован всем необходимым, а если бы ей захотелось чего-то сверх того, они могли бы просто перебраться на другую сторону Луны и достать это. "Ты рано проснулась, рыцарь Алис-Арт'х", - сказал Ррорро с противоположного конца обеденного стола. "Приветствую тебя в новом дне. Для меня большая честь быть в твоем присутствии". "Нет нужды вставать!" быстро сказала Алиса. Но недостаточно быстро. Черт побери. Икорлакс уже почтительно парил над ее креслом, его крылья цвета радуги создавали небольшой порыв в комнате. Ррорро был новичком в команде Признанных помощников Алис. Ещё с детства она втайне мечтала поработать с икорлаксами. Такой интересный народ. Мягкие перья-чешуйки, лапы с четырьмя когтями, разноцветные крылья. И они, как известно, способствуют развитию чувства благополучия у своих товарищей. Отличное средство для сплочения коллектива. Но они были редким видом, и, кроме того, плохо переносили насилие. В эмоциональном плане. Казалось, что это прекрасная возможность пригласить одного из них на легкую, не требующую напряжения работу и завести новое знакомство. Официально Ррорро был целителем команды. Только никто не собирался лечиться, потому что зачем это делать в таком месте? Алис просто должна была постоянно держать его при себе во время дежурства. "Ррорро, я уже говорила тебе. Ты больше не должен быть таким формальным. Мы будем здесь месяцами наводить порядок. Просто откинься назад и угостись этими прекрасными засахаренными лунными фруктами. Я знаю, что они тебе нравятся. Сегодня еще один прекрасный день для того, чтобы подавить хаос из уродливой луны, и все, что тебе нужно делать, - это наблюдать через купол!" Она взглянула на прозрачную крышу туристического купола. Он был полностью покрыт толстым слоем пыли, так что она даже не могла разглядеть мрачное небо над головой. Ой. Вчера она должна была наложить на него заклинание, чтобы отгородиться от туч падающей грязи. Триформинг, которым она занималась, был грязным. "Я почищу купол, пока тебя не будет сегодня утром, рыцарь Алис-Арт'х. К тому времени, когда ты вернешься ко второй трапезе, он будет чист". "Но Ррорро, я могу сделать это всего за несколько мгновений с помощью..." Заклинания. Хммм... возможно, она неправильно подошла к вопросу расслабления икорлакса. Путешествие сюда заняло целую вечность, а Призванный все еще не стал менее жестким рядом с Алис. Она знала, что та внушает страх, но не настолько же? Ррорро знал, что путешествие будет долгим, когда она согласилась пойти с ним, так что ей не следовало злиться из-за этого задания. Может быть, она была из тех людей, которым удобнее выполнять задания, а отсутствие работы для целителя лишь заставляло ее чувствовать себя не в своей тарелке? "Да, спасибо!" сказала Алиса. "Пожалуйста, очисти купол. Это будет очень кстати". Она села на свое место, чтобы икорлак перестал висеть, и намазала ярко-зеленые консервы на кусок горячей лепешки. Остальные члены небольшой наземной команды прибывали по мере того, как шла первая трапеза. Всего в куполе проживало шесть человек. Кроме Алис, в зону порчи вместе с группой спустились два мага. Они были старыми друзьями. С пижамой все было понятно. Остальных артонианцев она оставила на орбите или приказала им помогать местным жителям в устранении неудобств в городах, которые так долго оставались без услуг Контракта. Ей придется присоединиться к ним и начать вести себя подобающим образом, как только порча будет устранена. Фаза восстановления Контракта будет хлопотной, но было некоторое удовлетворение от осознания того, что они наконец-то дадут этому месту нормальную, полностью функционирующую связь. Это позволит даже не волшебникам общаться и с легкостью путешествовать по Трипланетам. Значительное улучшение их жизни, которое слишком долго не наступало. Алиса улыбнулась и укусила свой завтрак. Ей еще долго не придется общаться со всеми на корабле. Пока же она могла просто расслабиться в компании своих любимых спутников. Кроме трех артонианцев и икорлакса, на корабле находилась еще и Призванный лорч, который работал у Алис секретарем, пока не стал слишком пожилым, чтобы путешествовать с ней по обычным заданиям. Оплата такого длительного путешествия вполне обеспечит ему пенсию... если только Алис не убедит его отступить от обычаев своего вида и согласиться на омолаживающие процедуры. Крааа, грифек, пробился к столу последним. По наклону шлема назад, в котором он не нуждался после последнего набора улучшений, но решил носить, поскольку в нем был отличный внесистемный переводчик, Алис понял, что он смотрит на всех осуждающе. "Ты знаешь, я могла бы сама добывать себе пищу, если бы захотела", - сказала Алис, глядя на огромного Призванного, который добавлял рыбные хлопья к очередному куску лепешки. "На планете, где действительно есть животные, достаточно вкусные, чтобы это стоило усилий". Путешествовать с гривеками обычно было весело, и они с Крааа работали вместе по очереди уже много лет. Но он был совсем не в восторге от угощений, которые она специально для него приготовила на корабле. По его мнению, небольшое стадо балконов было слишком одомашнено, чтобы из него можно было приготовить хорошую еду. Алис вздохнула. Трудно было убедить всех в том, что ей необходимо выделить часть корабля для кучи злобного инопланетного скота. К тому же они дважды чуть не съели своего дрессировщика. Она старалась изо всех сил. Не ее вина, что на Луне Тегунда не нашлось достаточно интересных блюд для столь могущественного гривека, что самой приятной добычей могли бы стать его попутчики. >, - произнес Крааа жутким высоким криком, который лишь частично модулировался функцией перевода шлема. > "Никаких демонов-людоедов", - быстро сказала Алис. Ничего другого здесь не было, что он мог бы почувствовать. "Даже если сюда забредет какая-нибудь мелюзга, это просто плохая идея. Убейте ее или прогоните в зону поражения". > Ррорро задохнулся в ужасе. Алис посмотрела на целителя. "Ну и предложение, Крааа! Конечно, нет. Боже мой. Насилие - это так... жестоко. Может быть, сегодня днем нам с тобой лучше отправиться на мирную прогулку. Далеко, далеко. Немного дружеских упражнений для наших ног". Крааа издал ужасающий звук, который был смехом гривека. > Надеюсь, он не ожидает, что я буду использовать свои зубы, подумала Алиса. Разговор перешел к обсуждению планов на день. Люди рассказывали ей о том, что она пропустила, пока спала. Дома все были в бешенстве из-за гигантского взрыва, произошедшего несколько дней назад на старом объекте Ворли Ро-Дена. Они хотели, чтобы Алиса отправилась туда и получила доказательства того, что это был акт преднамеренного саботажа со стороны бывшего владельца. Она уже решила не делать этого. Она не была настолько заинтересована в ситуации с Ро-Деном, но ее брат выглядел мягко говоря недовольным, когда сказал ей, что человек был вынужден покинуть Тегунд. Поэтому она просто подождет некоторое время, прежде чем обратить на него свое внимание. Пусть порча продлится еще несколько месяцев, и тогда она сможет сказать, что нет никакой уверенности в том, что какой-то разгневанный ученый мог заложить там бомбу до того, как его увезли власти. Да и как можно было ожидать, что она бросится туда ради такой мелкой личной мести, когда вокруг царит хаос, который нужно подчинить себе? Творческое избиение было излюбленным методом Алис-Арт'х. Она очень хорошо снимала стресс, и ей нравилось оглядываться назад, чтобы увидеть ровную и плодородную землю, свободную от хаоса, которую она оставила после себя. Один из артонианцев передал ей планшет, и она прочла записи, сделанные ими на участке, который предстояло очистить сегодня. Показатели атмосферы, высота и глубина зоны поражения, цифры, указывающие на миллион крошечных трещин в этом участке реальности, которые ей предстояло устранить, переписав это более сильной версией своего собственного исполнения. Для неподготовленного человека это выглядело так, будто она поднимает в атмосферу миллионы тонн земли, а затем снова опускает их на землю ради собственного развлечения. И... да. Именно это она и делала. Но здесь не обошлось без техники. Чтобы работать в таких масштабах, требовался необычайный контроль и немало размышлений. ""Это не скучно", - сказала она Крааа, вставая из-за стола. Все суетились, готовясь к выходу из купола. "Для этого мне приходится задействовать обе стороны мозга". >, - сказал Гривек. >, - произнес гривек тоном, в котором Олден узнал удовлетворение от общения с Софи. > "Не как ты", - огрызнулась Алис-Арт'х. "Он в геометрической прогрессии слабее тебя. Он участвует в вечеринках. Его не должно быть здесь. Никто не должен быть здесь. Что, если бы я ------ раздавил их обоих, когда я -------- луну!?" "Думаю, я достаточно хорошо понимаю его тело, чтобы хотя бы начать", - объявил попугай-человек. "Кто-нибудь, отнесите его в медицинскую комнату, пожалуйста". "Я должна остаться с ним!" сказала Кибби, ударив свою руку и ауриаду вместе с ней о его руку. "Я нужна ему". "Она тоже нуждается в исцелении. Но сначала он. Юная Кивб-и, ты не можешь продолжать держать его за руку". Олден попытался сказать Кибби, что все в порядке. Она может отпустить его на секунду. Он не собирался разваливаться на части без Ауриады. Может быть. Но когда он попытался заговорить, слова получились такими невнятными, что он и сам не смог бы их разобрать. Кибби чуть не ударила целителя головой, пытаясь заглянуть ему в глаза. "Возьми мою ауриаду", - громко сказала она, накидывая петлю ему на шею. "Она будет оберегать тебя, пока ты лечишься". Кто-то издал слегка болезненный звук - скорее всего, один из артонианцев, - но никто не возразил. Кибби такая классная, подумал Олден. Она самый классный человек, которого я когда-либо встречал. Его власть в пределах навыка дала трещину. Он попытался утвердить ее. Она треснула еще больше. Ему удалось выровнять ее. Я думаю, если они вырубят меня, чтобы вылечить, я могу умереть. Ему совсем не было страшно. Он удивился, почему. Тонкие руки легко подняли его. Это была Алис-Арт'х. Тетя Стюарта прикусила нижнюю губу и сузила глаза, глядя на Олдена. "Низкий ранг", - пробормотала она так тихо, что он почти не разобрал слов. Ее лицо было напряженным. "Застрял здесь на несколько месяцев. Навыки активны уже несколько дней. Я думаю, может быть, мне стоит посмотреть..." Авторитет, настолько огромный, что затмевал понимание, прижался к лицу Олдена. Он не пытался причинить ему боль, но это было слишком. Если бы у него хватило сил на то, чтобы хоть как-то поддержать себя, он бы рефлекторно оттолкнулся от него. А так его собственная сила просто затихла, выдерживая испытание. Когда все закончилось, потустороннее присутствие отступило. Но не полностью. Олден по-прежнему ощущал странное давление и неподвижность вокруг себя. Казалось, это помогает справиться с трещинами. Немного. Лицо Алис-Арт'х было мрачным, когда она смотрела на него, но затем ее выражение прояснилось. Она улыбнулась через плечо. Вероятно, Кибби. "Не волнуйся", - сказала она. " Твой друг будет в порядке после некоторого исцеления и отдыха". О, ничего себе, подумал Олден. Это была стопроцентная любящая ложь. О артонанцах действительно можно многое узнать, посмотрев их детские передачи. ---------- ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМОЙ: Шкала весов Когда Олден очнулся после первого сеанса исцеления, ему было чертовски больно. Ррорро вырубила его заклинанием, пока работала над ним. Это был ее основной магический метод обезболивания, но она не могла держать его под воздействием бесконечно долго. К тому же действие наркотика, который Лифсонг вколол ему в мозг, к тому времени уже окончательно прошло. Очень извиняясь, икорлакс дала ему что-то, что подействовало примерно так же, как аспирин, и объяснила, что некоторые волшебники пытаются разыскать и/или сварить серьезные, одобренные людьми лекарства. Исцеление - это процесс. Скоро она снова его вырубит. А пока Олдену предстояло прочувствовать все повреждения. Переломы, сломанная лодыжка, сломанные пальцы ног, опухшие колени, разорванные мышцы, отсутствующая кожа, отсутствующие ногти, огромные сочащиеся язвы на ребрах и спине... Он был в плохом состоянии еще до того, как принял волшебную таблетку. Отчаяние и неспособность воспринимать боль позволили ему продержаться долгое время после того, как природа заставила бы его лечь, но это же позволило ему и разрушить себя. Ррорро объяснила, что она использовала их первый лечебный сеанс, чтобы справиться с нагрузкой на его сердце, обезвоживанием, изъеденными пылью глазами и легкими. По мнению Олдена, все это было отличным решением. Но даже если он все понимал, ему все равно было неприятно видеть себя похожим на зараженного, сломанного и частично покрытого кожей монстра. Лекарь ушел отдохнуть на пару часов, вернулся, и Олден снова погрузился под воду. Очнулся он совершенно без боли и с ощущением, что кости у него вполне целые. В медпункте было гораздо больше оборудования, чем когда он только прибыл, и ему поставили несколько капельниц. Вскоре после этого пришла Кибби, которая, судя по всему, проводила свой второй сеанс лечения. Она захотела сесть в кресло рядом с кроватью Олдена, и, поскольку Ррорро не возражала, Олден получил место в первом ряду, к которому он не был готов, пока икорлакс буквально срезала с рук и кистей Кибби участки повреждений, а затем медленно выращивала на их месте чистую плоть. Он старался не выходить из себя от того, как ужасно выглядит этот процесс. Тем более что он был единственным, кого это беспокоило. Кибби приняла обезболивающее, но отказалась от успокоительного, и пока целительница работала, они с Ррорро вели непринужденную и содержательную беседу о биологии артониан. Наблюдение за исцелением заставило Олдена задуматься о том, насколько могущественным был другой Призванный. Когда Стюарту раздробило ногу, в операционной госпиталя собралось множество врачей-волшебников, чтобы залатать его. Конечно, это было сильное повреждение целой конечности, но Ррорро, похоже, работала очень быстро и без особого напряжения, чтобы в одиночку вылечить его и Кибби. Когда он в третий раз погрузился под воду и вернулся, то очнулся со свежей кожей на ногах и в других местах, где она была необходима, и с другим набором капельниц. Новая кожа была нежной, но он был очень рад, увидев ее. В общей сложности Олден находился в сознании и без него, как ему казалось, около шести дней. Он мог бы попросить назвать точное число. Но это казалось не столь важным. Физически он переходил от ощущения, что его переехала злая газонокосилка, к невероятно хорошему самочувствию. Каждый раз, когда он думал, что целительница закончила с ним, она появлялась снова и просила разрешения вырубить его и улучшить что-то еще, что она нашла. Иногда, придя в себя, он видел, что она смотрит медицинские лекции на планшете на своем родном языке. Когда он спросил ее об этом, она охотно рассказала ему, как это интересно - "глубоко исследовать клетки" нового вида. Олден был удивлен, узнав, что Системы часто берут на себя ответственность за межвидовое целительство. О навыках и заклинаниях Ррорро ей даже не приходилось задумываться, когда речь шла об артонианцах или ее собственном виде, поскольку они были разработаны специально для работы с ними. И, похоже, по мере развития своих талантов, она расширяла свои возможности в области лечения, характерные для других видов. Но она не ожидала, что встретит человека. По ее словам, когда перед ней оказался пациент нового типа и без непосредственной помощи Системы, она наслаждалась тем, как сложно и искусно его лечить. Примерно на шестой день она заговорила о том, какой процент жира должен откладываться в различных местах его тела, и Олден пришел к выводу, что его лечат не от того, что было нормальным для него до Луны Тегунда. Вместо этого его приводили в идеальное для его возраста физическое состояние. Он предположил, что Кибби получила такое же лечение. В последнее время она носилась по медицинской комнате с энергией выше среднего, а вчера сообщила ему, что у нее на макушке выросло на тридцать процентов больше волос. Олден позволил Ррорро делать все, что она хотела. Она была счастлива. Кибби была счастлив. Похоже, они быстро становились друзьями. Это было хорошо. Икорлакс была умна, и в ней чувствовалась нежность, которая, казалось, пронизывала всю комнату. Ее присутствие успокаивало. Кибби нуждался в таком друге. ************* Когда Олден открыл глаза, он уже лежал в самой удобной кровати, в которой когда-либо спал. Простыни были шелковистыми и точно такой же температуры. Подушка имела легкий и приятный аромат. А с матрасом явно творилось что-то волшебное. Никаких точек давления. Ему казалось, что он плывет в плотной воде. Это была не медицинская зона. Он обвел глазами тускло освещенную комнату, рассматривая роскошное убранство, пока не остановился на другом обитателе. Рыцарь Алис-Арт'х сидела за бледным деревянным столом с изогнутыми ножками. Трехпанельная картина абстрактного искусства на стене за ее спиной излучала мягкое золотистое сияние, а сама она писала пером в журнале большого размера. Большая редкость. При таком повсеместном доступе к технологиям и магии артонианцы практически не пользовались бумагой. Кибби не было рядом. Кибби почти всегда была рядом. Она прилипла к Олдену как клей с тех пор, как они приехали. На днях он проснулся и услышал знакомый звук из-под своей кровати в медицинском отсеке, а когда перевернулся, чтобы проверить, увидел ее, свернувшуюся калачиком и издающую свой скрипучий храп. Кибби не было. Спит в собственной спальне. Значит, подумал он, это сегодня. Он все гадал, когда же Алис-Арт'х наконец заговорит с ним. До сих пор рыцарь заходил к нему всего один раз, и их разговор был краток и скован по сравнению с той игривой версией, которую он помнил по вечеринке. Он не знал, что она думает или чувствует по отношению к нему. Однако он был уверен, что знает, что она собиралась ему сказать, и такая скованность была вполне ожидаема. Он подумал, не издать ли ей какой-нибудь звук, чтобы дать понять, что он проснулся. Чтобы быстрее покончить с этим. Но... он не хотел, чтобы все закончилось быстрее. Последние несколько дней все было очень весело. Его волшебным образом превратили в невероятно здорового человека. Он познакомился с огромным грейвеком Райх-бит, которая поэтично рассказывала о своем мастерстве в чистке твердых поверхностей и многовидовом массаже. И он провел много времени, общаясь с Кибби, которая была счастлива, расслаблена и не напрягалась из-за хаоса. Поэтому, вместо того чтобы привлекать к себе внимание, он тихо лежал, наслаждаясь удобной кроватью и слушая, как перо царапает бумагу. Это был единственный звук, кроме его собственного дыхания. Шум в ушах прошел. Он попросил Ррорро позаботиться об этом, и она была рада, что у нее появился конкретный объект для внимания. Тем более что он не позволил ей избавиться от шрама от шрапнели на его животе. Наконец Алис-Арт'х подняла глаза и поняла, что он наблюдает за ней. "О, Олден!" Она улыбнулась ему - так же принужденно, как Ханна, когда впервые поняла, что он очнулся внутри пузыря. "Ты проснулся. Как ты сегодня?" "Я никогда в жизни не был так здоров. Ваша целительница просто замечательная". "У нее действительно самая высокая квалификация. Хотя, когда я спросила ее, согласится ли она принять участие в этом задании, я предполагала, что ей не придется ничего делать..." Улыбка спала. Она вернула ее на место. У нее было очень читаемое лицо. А может быть, дело было в том, что Олден сравнивал ее с Джо. "Я рада сообщить тебе, что у нас есть телепортация ------ на борту корабля, на котором мы прибыли. Она не так хороша, как телепорт между контрактами, но это лучше, чем ничего. Теперь, когда ты поправился, я уверена, что тебе не терпится вернуться домой". Олден был удивлен. Он думал, что ложь несколько дней назад предназначалась только для Кибби. Наверное, это очень приятно. Если понимаешь, зачем она это делает. "Ты не должна расстраиваться из-за этого", - сказал он, садясь на кровати. "Ты не виновата в том, что я умираю". Ему хотелось бы быть немного более конкретным и дать ей понять, что он действительно понимает, что она делает для него с момента его приезда. Но именно Джо сказал ему, что такая ситуация может произойти, во время разговора, на который распространялось соглашение о строгой секретности. "Весы подсказывают", - сказал профессор. Кибби начала экзистенциально стабилизироваться и восстанавливать свою власть почти сразу после того, как они ступили в очищенную зону. Олден тоже. В какой-то мере. Но он по-прежнему разваливался на части. Он задавался вопросом, был ли это хаос, разрушивший его способности и черты в тот последний день долгого путешествия, или же это была лишь дополнительная катастрофа к той, что уже происходила внутри него. Теперь, когда он вышел из-под власти порчи, его сила ощущалась так странно. Неприкосновенная власть снова была сильна. Это было захватывающе, удивительно. Но в то же время это было похоже на гигантскую птицу, которая стремилась взлететь на новые высоты, не обращая внимания на то, что ее привязка рушится под ее силой. Алис-Арт'х все это время что-то делала, чтобы сдержать это. Она держала свою власть над ним, как увесистое одеяло. Только это и его собственные усилия по непосредственному устранению повреждений с помощью начального уровня контроля удержали его от того, что, как уверяла его Джо, будет "мучительной смертью или чем-то гораздо худшим". Артонанская женщина выглядела потрясенной. " Ты знал?" - сказала она, отложив ручку. "Я бы поговорила с тобой гораздо раньше, если бы поняла... Иногда Призванные могут почувствовать это, когда им грозит дисбаланс и потеря навыка. Я не была уверена насчет тебя. Я раньше не работала с людьми вплотную, и все люди разные. Сначала я подумала, что ты сможешь, так как ты, кажется, почувствовал силу моего брата на той вечеринке -------, но потом ты был так спокоен, что я решила, что, наверное, ошиблась". "Я чувствую, что что-то не так". Это преуменьшение. "Мне сказали, что это похоже на ------ ужас, не имеющий источника для тех, кто не чувствует его в артонанском понимании этого. Мне жаль. Это, должно быть, ужасно". Олден моргнул. Это было бы ужасно. То, что происходило с ним, тоже было ужасно, но, по крайней мере, это не был беспричинный, непонятный ужас. "Ты не виновата", - повторил он. "Но я хочу поговорить об этом без доброй лжи. У меня есть вопросы. Что будет с Кивб-и?" Она глубоко вздохнула. "В конце концов, она окажется на попечении двоюродного брата на Артоне I. Ее ближайшего родственника. Однако это займет некоторое время. Весь контракт с Луной Тегунда рухнул. Мы будем ------- совершенно новый. В этот момент все снова смогут безопасно телепортироваться внутрь и наружу. Это ---- для тех, кто здесь живет. То, что значительно улучшит качество их жизни. Но это займет еще несколько месяцев". "Она хочет научиться магии. И я думаю, что встреча с рыцарем была одной из ее целей, но я полагаю, что мы это уже сделали". Алис-Арт'х впервые за все время его пребывания здесь улыбнулась ему по-настоящему. "Вы оба - лучшие друзья моего брата, я полагаю". Олден хмыкнул. "Это еще смешнее, если знать, как трудно с ним подружиться. Отвечая на ваше беспокойство... девочка будет в безопасности и в полном порядке. Либо здесь, с нами, либо в семье ----, пока она не сможет присоединиться к своему родственнику". Она сделала паузу. "Она очень корректно ведет себя рядом со мной, так как уверена, что я хорошо о вас забочусь. Я сомневаюсь, что она сама будет просить меня о чем-либо. Если вы скажете мне, что ей нужно, я достану это для нее". Олден мысленно перечислил все, что Кибби было нужно, чего она хотела и чего заслуживала. И он, ни секунды не колеблясь, попросил рыцаря о каждом из них. Вместо того чтобы раздражаться от количества просьб, Алис-Арт'х, казалось, испытывала облегчение от того, что они у него есть. Если Кибби не будет возражать, то ближайшие несколько месяцев она будет жить здесь, в путевом куполе, брать уроки магии у очень талантливых волшебников и проводить много времени с Ррорро. Они помогут ей связаться с инструктором Гвен-лором и организуют ее дальнейшее обучение в начальной школе-интернате, если двоюродный брат не откажется. Алис-Арт'х сказала, что не может себе представить, почему двоюродный брат может отказаться. Отправить ребенка в школу волшебников для большинства людей было достижением. Кроме того, она сможет общаться с Джо и людьми, спасенными из лаборатории. Это была единственная просьба, с которой рыцарь не согласился. "Я заметила, как она привязалась к Ворли Ро-дену", - ледяным тоном сказала она, отпивая из чашки чай. Ррорро уже давно принес первую порцию еды и дополнительный стул для Олдена. Он сидел за столом напротив Алис-Арт'ха, поглощая две огромные тарелки еды. Исцеление давало ощущение, что ты умираешь от голода. Всю неделю его желудок представлял собой бездонную яму. А икорлакс и вовсе была очарована его диетой. Похоже, она считала это пацифистским выбором с его стороны. Олден заставил себя сглотнуть, вместо того чтобы говорить с набитым ртом. "Ро-ден очень щедр к своим помощникам". Кибби уверяла Олдена, что Джо - именно тот человек, на которого стоит работать, если вы ученый, интересующийся хаосом и демоническими энергиями. В этой области часто работали только волшебники, но Джо, видимо, не любил работать с другими волшебниками. "Тот, кто хорошо относится к представителям своего вида и при этом ведет себя так, будто представитель другого вида - одноразовый инструмент, не является хорошим -----". Ролевая модель, может быть? Рыцарь использовал больше незнакомых слов, чем Кибби. Он решил, что просто привык к словарному запасу своего соседа. Когда слова Алис-Арт'ха наконец дошли до него, глаза Олдена расширились. О, она действительно злится, что я здесь, понял он. Он определенно ощущал гневные предчувствия Четвертичной с того самого момента, как вошел в ее купол и рухнул перед ней. Но он не был уверен, что ее смущает присутствие двух грязных раненых людей, что она расстроена тем, что чуть не раздавила Кибби во время, как оказалось, интенсивного магического проекта терраформирования, или что она просто расстроена тем, что произошло нечто неожиданное, а ее плохо проинформировали. "Ро-ден говорил мне, что собирать ягоды на Луне Тегунда опасно", - сказал он. Олдену было даже забавно, что ему пришлось продолжать разговор о ягодах с человеком, который точно знал, что его послали сюда спасать помощников Джо. Во время первого курса лечения Кибби назвала его Святым Олденом, Спасителем Лаборатории, среди всех в куполе. В конце концов, у нее не было никаких контрактных татуировок, которые мешали бы ей рассказать людям всю историю. Она даже немного приукрасила ее в его пользу, прежде чем поняла, что Ррорро собирается позаботиться о нем, независимо от того, заслуживает он этого или нет. "Никто не заставлял меня приходить сюда", - добавил Олден. Выражение лица рыцаря было непреклонным. "Я уверена, что он рассказал тебе все, что нужно, прежде чем ты согласился, и что он руководствовался твоими интересами", - едко сказала она, хлопнув чашкой. Олден подскочил. Он был уверен, что чашка разбилась бы вдребезги, если бы не была сделана из дерева. "Я уверена, что он не бросил невежественного подростка на решение проблемы, созданной им самим, как ------!" Она убьет Джо. "Со мной все в порядке", - поспешно сказал он. "Ты находишься буквально в нескольких мгновениях от ужасной смерти". Олден уронил вилку. Он не хотел. Его пальцы просто отпустили вилку без его разрешения. Он вздрогнул. Лицо Алис-Арт'ха побледнело. "Э-э, - сказал Олден. "Я имел в виду, что я в порядке... эмоционально?" Это не было неправдой. Он не знал, почему его все устраивает в этой ситуации, но это было так. Возможно, это было связано с тем, что он уже очень давно был уверен, что умрет здесь, на Луне Тегунда. Ему так хотелось вернуться домой, но он уже давно не верил себе, когда представлял, что сделает это. Наверное, это противоположно тому, чтобы быть в эмоциональном плане в порядке, подумал он. Но это не меняло того факта, что он чувствовал себя победителем, просто добравшись сюда. Тишина, воцарившаяся в комнате, была неловкой. С тем же успехом можно было в нее погрузиться. "Значит, в нескольких мгновениях от смерти? Сколько мгновений? Может, мне есть быстрее?" Он попытался улыбнуться. Алис-Арт'х просто сидела и смотрела на него. "Кибби говорит, что мои шутки плохи". Она отодвинула от себя тарелку и вздохнула. "Не плохие. Обычно мне нравится юмор ----. Но это удручающе, когда это говорит Призванный в твоей ситуации. Я сниму с тебя защиту сегодня днем. Я не настолько опытна, чтобы исправить то, что с тобой не так. Я бы бессмысленно затянула процесс, если бы попыталась это сделать, и рисковала бы ----- Вас. Есть очень мало людей, которые могли бы помочь, и Трипланет не может --- ни одного из них. Все они заняты в других местах. Я... я изучила этот вопрос..." Ах. Ладно, подумал Олден, глядя на маленький круглый плод, похожий на засахаренный абрикос. Это сегодня днем. "То, что ты в твоем возрасте и звании так долго выживал даже в условиях низкого уровня порчи, говорит о природном таланте", - сказала рыцарь. "Я полагаю, что мой брат обнаружил в вас тот же талант. Но этого недостаточно, чтобы заслужить необычную помощь. Мне очень жаль". "С твоей стороны было очень мило прекратить очистку Луны, чтобы позаботиться обо мне". Олден полагал, что именно поэтому ему не удалось близко познакомиться с ежедневным явлением разбивания грязи с момента прибытия. Алис-Арт'х прекратила работу, как только он прибыл сюда. "Не благодари меня, - сказала она, отворачиваясь от него и глядя на зеркальный туалетный столик. "Моя доброта - ----. Лучшее, что я могу для тебя сделать, это проигнорировать мою задачу здесь, сохранить ---- о твоем присутствии и отправиться с тобой обратно на Артону I, где Контракт, возможно, сможет спасти тебя. Возможно, мы успеем". Она по-прежнему не смотрела на него. "Но это займет месяцы. Задержка с очисткой от порчи и созданием здесь Контракта, достаточно стабильного, чтобы позволить всем гражданам телепортироваться и получать помощь из остальной части Вселенной, будет стоить жизни. Вероятно, слишком много, чтобы быть ----- твоим собственным будущим потенциалом". Олден подумал, не следовало ли ему уточнить, что он предпочел бы нечто среднее между любящей ложью и полной откровенностью. Все-таки больно было знать, что есть методы спасения, которые не будут использованы. "Единственное средство, которое тебе остается, - это возможность экстренной телепортации на нашем корабле", - продолжал Алис-Арт'х. "Даже в обычных условиях это было бы небезопасно для такого слабого человека, как ты. В твоей ситуации, даже если учесть, что Материнская планета - идеальный и относительно близкий пункт назначения, я не думаю, что ты переживешь это путешествие". Олден поднял глаза от своей тарелки. "Здесь действительно есть телепортатор?" Она наконец-то повернулась к нему. "Да? А ты думал, я все выдумала?" "Я думал, ты просто пытаешься поднять мне настроение". "Так и было. Это плохой вариант. Но он существует". Олден почувствовал, как внутри него что-то зашевелилось. Он надеялся, что это не надежда. В такой момент это казалось очень опасным чувством. "А Контракт на Артоне мне поможет?" Черт. Это точно была надежда. Он попытался подавить ее, но почувствовал, что сердцебиение участилось. "В идеале Призванные должны возвращаться на свой родной Контракт для получения навыков. Особенно в ситуациях, подобных этой. Но Материнская планета - это второй лучший вариант". "Тогда это звучит как хороший план", - сказал Олден, удивляясь, что выглядит взволнованным. Он надеялся, что не выглядит взволнованным. В данный момент это было совсем не то, что нужно. Ты, наверное, умрешь, дурак. Еще десять секунд назад тебя это вполне устраивало. Сосредоточься на том, что тебе нужно сделать. Что это было? С Кибби все будет в порядке. "О. Да. Могу ли я сделать что-то вроде... юридического запроса о том, кому достанется мое имущество в случае моей смерти?" Он не знал, составляют ли артонианцы завещания. В Системе, правда, были варианты перечисления бенефициаров, но у Олдена не было ни времени, ни желания заниматься подобными вещами. "Меня вызвали через пару часов после того, как я согласился на Контракт, а потом я был занят. Так что я никогда не думал об этом всерьез". Алис-Арт'х на мгновение закрыла глаза, а когда открыла их снова, выражение ее лица стало более нейтральным. "Я могу быть ----- для любого договора, магического или юридического, который ты захочешь заключить", - сказала она. "Естественно, я позабочусь о том, чтобы ваши просьбы были выполнены". Отлично, подумал Олден. Кибби и Бо могут получить свою долю моего Арголда сразу. Но тетя Конни, вероятно, должна получать наследство по частям. Джереми может получить неденежные вещи Олдена. Его родители были богаты, а он был из тех людей, которые ностальгируют по памятным вещам. ---------- ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ: Если это дойдет до вас... Прощаться с Кибби было очень тяжело. Олден спросил себя, чего бы он хотел для них двоих в абсолютно идеальной вселенной, и ответ был таков: он хотел бы, чтобы они жили вместе в мирном коттедже на Земле, свободном от хаоса, с похищенным инструктором Гвен-лором на территории, который бы каждый день учил их магии, и с бесконечным количеством свободного времени. Он рассказал об этом Кибби, когда они вместе долго гуляли по голой, свободной от хаоса земле Луны Тегунда, оставив купол далеко позади. Это было почти полное уединение. Он все еще чувствовал Алис-Арт'х. Но она не должна была слышать ни его слов, ни его мыслей, иначе она понимала бы его гораздо лучше, чем на самом деле. "Нам придется стать отличниками, если мы похитим ее, Олден", - сказал Кибби. "Это создаст большое давление". "Мы можем справиться с давлением". "Да", - согласилась Кибби. " Ты отправишь мне сообщение, как только вернешься на Землю?" Обильный завтрак Олдена был тяжелым в его желудке. "Мне потребуется некоторое время, чтобы освоиться и привыкнуть к дому и Контракту", - сказал он наконец. " Дай мне несколько человеческих недель, а потом я буду посылать тебе сообщения через рыцаря Алис-Арт'х и донимать тебя каждый день". Если она не будет ждать от него сообщений какое-то время, то сможет расслабиться и начать жить здесь, прежде чем поймет, что случилось что-то плохое. Она могла бы стать ребенком; она могла бы сблизиться с Ррорро и волшебниками. Она могла бы хоть как-то защититься от новостей. "Ты должен спрятать ауриаду под цветочную рубашку до нашего возвращения", - напомнила ему Кибби. Олден понял, что снова теребит ее, и спрятал. Его гардероб сводился к вычищенной, но выглядевшей потрепанной гавайской рубашке и одолженным у волшебника штанам, таким коротким, что они спускались чуть ниже колен. У него даже не было пары ботинок. Он везде ходил босиком. Он застегнул верхнюю пуговицу на рубашке. "Спряталась?" - спросил он. Она кивнула. "Не думаю, что рыцарю Алис-Арт'х будет интересно, что она твоя". "Может быть, ты хочешь сказать ей? Я не против". "Ты сказал, что это может быть опасно". "Я не знаю, будут ли люди расстроены. Я просто не уверен". "Тогда нам не стоит ничего говорить", - сказала Кибби. "Мне все равно нравится хранить с тобой секреты". Олден улыбнулся. "Мне тоже нравится. Знаешь, что мне не нравится?" "Что?" "То, что ты собираешься так сильно опередить меня теперь, когда ты учишься магии у волшебников, которых выбрали в спутники рыцарю!" "Это правда", - сказала Кибби, ухмыляясь. "Я превзойду тебя во всех отношениях". "Даже если я стану лучшим Призванным во всей Вселенной?" "Ты станешь лучшим Призванным. А я стану следующим Первичным". "Ого. Ты убиваешь своего героя вот так просто? Столько амбиций". "Ему не обязательно умирать. Он просто должен стать Вторичным". "Я в восторге." Олден потянул ее за руку, когда они повернули обратно к куполу. "Когда-нибудь у меня будут татуировки на лице, совпадающие с татуировками Первичного". ****************** Олдену удалось прокатиться на космическом корабле. На большом космическом корабле. Это было нечто настолько далекое от его воображения, что даже не попало в его список желаний. В небольшом яйцеобразном транспортном корабле, доставившем их с земли на орбиту, были огромные иллюминаторы. Алис-Арт'х была единственным пассажиром, и она быстро поняла, что Олден совсем не обращает на нее внимания, когда они стремительно, но плавно поднялись сквозь густые желто-серые облака, и он наконец увидел то, что все это время находилось за их пределами. Под ним был изгиб лунной атмосферы, уходящей вдаль. И Кимнор - газовый гигант водно-зеленого цвета с полосами, как у Юпитера, - на фоне черного поля. "Боже", - сказал он на родном языке. "Это прекрасно". Он прижал руку к окну. Он почувствовал себя очень маленьким. Времени на разглядывание было много, но его все равно не хватало. Когда они причалили к более крупному кораблю, он постарался не расстраиваться из-за того, что в узких белых коридорах не оказалось никаких смотровых площадок. На борту было много волшебников. Большинство из них стояли в стороне и делали рыцарю почтительные жесты, когда он проходил мимо. Кто-то подбежал с планшетом, чтобы задать вопрос по технической части, и получил такой взгляд, что даже Олден в том странном настроении, в котором он находился, почувствовал скрытую досаду. Этот парень, наверное, вернется в свою каюту и будет плакать, подумал он, глядя, как волшебник трусцой бежит по коридору. Они быстро добрались до камеры телепортации. По какой-то причине Олден не был готов к этому. Он знал, что должен был быть готов. Корабль был большой, но все же это был всего лишь корабль. То, что он шел к месту, которое, возможно, было его смертью, не означало, что путешествие затянется из уважения. Круглая дверь при их приближении треснула странным асимметричным узором и сегментами втянулась в стены. В комнату вошла Алис-Арт'х. "Выходите", - сказала она пяти собравшимся здесь артонианцам. "Я сама могу закончить подачу энергии". Волшебники разбежались от нее и прошли мимо Олдена, не оглядываясь. Он просто стоял на пороге и смотрел. Это помещение ничем не напоминало ни альков для телепортации, ни призывательный зал. Пол был усыпан серым песком. Потолок был скрыт непроглядной тьмой. Крупные камни и куски дерева, похожие на корягу, были расположены в виде узоров, которые почти имели смысл... но не совсем. Весь свет исходил от линии пламени шириной в фут, которая спиралью охватывала стены. В воздухе пахло кровью. Олден не знал, сколько времени он простоял на пороге, наблюдая, как Алис-Арт'х по очереди прикасается к различным предметам и что-то бормочет над ними. Но он был уверен, что слишком долго. Ему стало тесно в груди. Он не мог контролировать дыхание. Рыцарь так и не велел ему поторопиться и войти в комнату. Но в конце концов он все равно сделал это. Песок был мягким под его босыми ногами. "Мне... встать в центре?" "Ты можешь стоять там, где хочешь", - сказала она тем же ровным голосом, которым разговаривала с ним уже несколько часов. "Вся комната является фокусом заклинания". Олден все равно встал в центре. Это казалось правильным. Опустив взгляд на руки, он понял, что они дрожат, и засунул их в карманы взятых взаймы штанов. Артонианцы очень любят карманы. Они делают их абсолютно на всем. Наверное, потому, что они всегда носили с собой столько волшебного барахла. Левой рукой он нащупал шарик замазки, который таскал с собой уже несколько месяцев, и сжал его. Ему стало интересно, что подумала бы Алис-Арт'х, узнай она, что он держит в руках одну из костей ее племянника. Он уже хотел выбросить ее после эксперимента с кровью Кибби. Горгон просила его больше не проводить Обряд, и он даже не мог представить себе ситуацию, в которой ему захотелось бы тесно общаться с разумом и душой Стю-арт'ха, чтобы стать чем-то вроде управляемого гремлинами и расточающего власть колодца желаний. Но в последнее время держать себя в руках было довольно трудно, и Олден научился ценить любую мелочь, которая заставляла его улыбаться. Например... было что-то забавное в том, чтобы быть Кроликом, носящим с собой счастливую лапку волшебника. Жутко. Но забавно. "Есть ли что-нибудь..." Алис-Арт'х заколебалась, затем, похоже, передумала, что именно она хотела сказать. "Я выйду из комнаты. Ты останешься под моей защитой до самого последнего момента. Заклинание телепортации ----- направит тебя к Артоне I, а Контракт возьмет на себя ответственность, когда ты прибудешь на место". "Если это сработает", - сказал Олден. "Да." Он погрузил пальцы ног в песок. "Звучит неплохо. Спасибо за помощь". "Да. Конечно." Она повернулась, чтобы уйти. Олден почувствовал желание попросить ее подождать. Он тяжело сглотнул и проигнорировал это желание. Она уже согласилась сделать все, что его действительно волновало. Ему больше нечего было сказать. Он просто не хотел оставаться один. Алис-Арт'х преодолела несколько шагов до двери и на мгновение остановилась, а затем внезапно развернулась и вернулась к нему в центр комнаты. Может быть, она все-таки умеет читать мысли? подумал Олден. Она прочистила горло и подняла на него глаза. "Прежде чем ты уйдешь, позволь мне передать тебе сообщение". Он не понял, что она имела в виду. Он был поражен, когда она подняла руки и обхватила его щеки обеими ладонями. Она смотрела на него с минуту, изучая его лицо, словно запоминая его, затем встретила его взгляд. "Мама, - четко произнесла она, - если этот человек попадет к тебе, положи на него оба своих глаза. Он сделал для нас больше, чем должен был". Она отпустила лицо Олдена, жестко кивнула ему и ушла. Странная дверь закрылась за ней. Несколько секунд он стоял на месте, не обращая внимания ни на что, кроме мерцающих теней предметов в комнате. Сжав кулаки, с колотящимся сердцем, он в последний раз попытался взять под контроль свою буйную власть, возобновить существование навыка. Сделать все возможное, пока это не случилось. Спасительное покрывало власти Алис-Арт'х внезапно исчезло. Олден захлопнул глаза. Он чувствовал чистый ужас. И боль. Позже он вообще ничего не чувствовал. ---------- Ритуал Возвращения ЗАМЕТКА ОТ АВТОРА READ ME: Предыдущая глава была опубликована совсем недавно! Пожалуйста, не забудьте прочитать ее первой. Также я обещаю не использовать это слово из средневековой философии часто, но оно так хорошо подходит к тому, что я хотел сказать, что оно должно было появиться хотя бы один раз. Этость: "Сущность конкретной вещи, придающая ей неповторимую особенность; те качества, которые делают человека именно таким, а не каким-то другим". (Определение из Викисловаря.) ________________________ Обнаружен Ритуал Возвращения. Ритуал санкционирован Ло Алис-Арт'х. Контракт Я пытаюсь установить связь с заклинанием и сохранить этость... Попытка установить связь с заклинанием и сохранить этость:... Соединение с заклинанием установлено. Этость пассажира повреждена. Приоритет пассажира низок. Вероятность выживания пассажира низкая. Вероятность выпадения значительных осадков по прибытии составляет 4,28%. Стоимость спасения превышает пороговые значения. Риск превышает пороговые значения. Уничтожение "Ритуала возвращения" начнется через 0,002 эрна. Проводится окончательный анализ перед уничтожением... Анализ завершен. Обнаружен личный запрос от Ло Алис-Арт'х. Внесены изменения в записи. Ожидаю решения Матери. Решение принято. Приоритеты пассажира изменены. Контракт I перераспределяет ресурсы для поддержки Ритуала Возвращения. Изменение маршрута на случай выпадения осадков. Попытка восстановить целостность пассажира. ---------- ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ:: Мать, ч. 1 Мальчик стоял перед белой дверью. Он не знал, как долго он здесь стоит, и откуда он пришел, и что ему делать дальше. Его пальцы зависли над панелью доступа, не касаясь ее. Некоторое время он наблюдал за ними. В середине появилось темное серебряное кольцо с символами. В конце концов он поднял глаза. На двери синей краской была нарисована логограмма. На ней было написано "WELCOME". "О..." Олден моргнул. "Я уже делал это раньше". Краска сдвинулась. Появились новые логограммы, затем они превратились в буквы: ТЫ ПРОШЕЛ ТРУДНЫЙ ПУТЬ. ЗАХОДИ ВНУТРЬ. ОТДОХНИ НЕМНОГО. Олден прижал руку к панели доступа. Белая дверь разделилась на сегменты странной формы и ушла в стены. Он шагнул через проем в гостиную. Не ту, что была в лаборатории, и не ту, что он делил с тетей Конни. Не та, что была в квартире. Его первая. Это был дом в Нэшвилле. Ковер пшеничного цвета мягко ложился под ноги. Из холла доносилось тиканье дедушкиных часов. Рождественская ёлка из дугласовой пихты, слишком большая для этого помещения, загораживала часть телевизора. Радужные огоньки были настроены на мигание. Подарки были завернуты в бумагу с изображением мультяшных грузовиков, бульдозеров или супергероев. Точно, подумал Олден, разглядывая подарки. Я одно время довольно серьезно увлекался строительной техникой. Детские увлечения так причудливы. В один прекрасный день ты любил экскаваторы и паровые катки больше всего на свете, а потом вдруг... не любил. В доме пахло ёлкой. И апельсиновыми булочками с корицей. Он помнил, что они никогда не были домашними. Мама всегда была слишком занята для этого. Мы делали те, что продаются в тюбиках. Он услышал скрип дверцы духовки. Приходилось ждать несколько минут, прежде чем можно было намазать глазурь. Это была самая лучшая работа. Конечно, она была его. Шаги по линолеуму. Потом по ковру. Прямо за ним. Олден не обернулся. "Я не хочу ее видеть", - сказал он. "Не в таком виде. Она слишком реальна". Наступила пауза. "Я бы так с тобой не поступила", - сказал незнакомый голос. Олден посмотрел. Позади него стояла артонианская женщина. Он никогда не видел ее раньше, но она выглядела как смесь многих знакомых ему людей. Розовые глаза, как у Тенн-ар. Заплетенные в косы каштановые волосы, как у Ханны и Кибби. Брови под углом, что придавало ей спокойный вид, как у инструктора Гвен-лор. Она была лишь немного ниже его ростом. В руках у нее были две пышущие паром кружки. "Могу я предложить тебе..." "Вэвви?" - спросил он покорным голосом. "Конечно, нет, Олден. Это горячий шоколад. Ты для меня новый, но я могу приготовить хотя бы столько". Он принял от нее кружку с изображенным на ней северным оленем и уставился вниз. Зефир был наполовину растоплен, как он и предпочитал. Она подошла к дивану, отпила из своей кружки и села. Она похлопала по подушке рядом с собой. Олден присоединился к ней. "Я не умер", - заметил он, потягивая горячее какао. Оно было превосходным. "Я очень рад этому. Ты система Артона I?" "Иногда. Часть ее", - сказала она. "Ядро". " Ты отличаешься от Системы Земли", - заметил Олден. "Она молодая. И по замыслу более жесткая. Мои дети предпочитают, чтобы я была чем-то более личным". Она указала одним пальцем на телевизор, и он включился. На экране Олден увидел себя, сидящего на поролоновом матрасе напротив белого, безликого манекена, с помощью которого Земная система разговаривала с ним, когда в первый раз закрепляла его навык. "Я нахожусь в тесном контакте с ней, пока работаю над тобой. Она знает тебя с момента твоего рождения, а мы с тобой познакомились совсем недавно. Похоже, что за последние несколько месяцев ты стал интересным существом. Ты довольно сложен для своего вида и возраста". На елке что-то блеснуло, и Олден взглянул на украшение, которого точно не было, когда ему было шесть лет. Оно было похоже на Горгона, если бы у Горгона было больше одного лица. Он внимательно осмотрел елку и понял, что там есть и другие значимые вещи. На вершине вместо звезды сидела маленькая планета Земля. Ветви вместо мишуры были украшены переливающимися индиговыми петлями его ауриады. Одним из украшений была игрушка Райх-бита с отсутствующим крылом. "Тебе предстоит сделать выбор", - сказала женщина. "Важный. Тяжелый. Безвозвратный. И не один". "А потом я смогу пойти домой?" " Ты можешь идти туда, куда пожелаешь", - сказала она. "Мои дети говорят, что с каждым разом дом становится все труднее найти. Но ты можешь попробовать". Она указала на дерево, и ауриада отделилась от него и опустилась перед ним. Олден потянулся к ней, но она переместилась чуть дальше его руки. "Не так быстро. Это самое важное решение. Как только ты его примешь, независимо от того, что ты выберешь, многие пути для тебя закроются, а другие откроются. Хочешь ли ты продолжать двигаться вперед с полученной способностью ощущать свою власть? Или ты хочешь, чтобы я лишила тебя этой способности?" Олден нахмурился. Его рука все еще была протянута к ауриаде. "С чего бы мне вообще хотеть, чтобы ты ее отняла?" "Я помогу тебе вспомнить". ********************* Олден вдруг обнаружил себя в душевой лаборатории. Горячая вода била на него. Он прислонился к кафелю. За несколько минут до этого он сбежал с урока с Кибби, потому что только сейчас начал понимать, как сильно он любит магию. Он только-только начал понимать, как сильно его ограничивает дар, которым наделила его Система. Еще одно воспоминание. Другой день. Он лежал без сна в хранилище, не в силах найти необходимый отдых, потому что боролся с собственным умением. Его связанная власть бушевала против самой формы ее собственного существования. Его свободная власть скреблась с ней извне. Это сводило с ума. Было больно. Он не мог заставить себя остановиться. Он зажмурил глаза. Он кричал в подушку. Он бежал по Луне Тегунда с Кибби на спине. Он не чувствовал боли. Только он сам. Его закрепление навыка треснуло. Он хотел, чтобы оно исчезло. Но он все равно починил его. Оно снова треснуло. Он снова латал его. Он знал, что умрет без него. Он знал, что Кибби умрет без него. Он был благодарен за него. Он ненавидел его. Он цеплялся за него всем, что у него было, потому что это было последнее, что у него было. ************************** "Стремиться к чему-то большему было бы жестоко по отношению к себе", - сказала женщина, сидевшая на диване рядом с Олденом. Он встряхнулся, освобождаясь от воспоминаний. "Джо сказал мне это. Когда я спросил, могу ли я научиться произносить заклинания, как это делают волшебники". "Ворли Ро-ден. Я иногда встречалась с ним через сознание других людей. Большинство из них были о нем гораздо менее благоприятного мнения, чем ты". Олден рассмеялся. "Он нравится мне больше, чем обычным людям?" "У тебя были низкие ожидания относительно него. Может быть, потому что ты человек. Он их превзошел". Наверное, это правда. "Я понимаю, что иметь чувство власти и одновременно быть Призванным - это во многом сложно", - сказал Олден. "Но это ведь не значит, что я не могу этого сделать, верно? Я... потеряю способность творить заклинания на некоторое время после того, как моя власть будет связана. Но я смогу снова стать сильнее. И снова колдовать. Разве нет?" "А потом снова потерять все это снова. Да. Это верно". "И это действительно полезно для реального использования умения. Гораздо легче понять и контролировать, чем уроки Джо по восприятию. Со временем я привыкну к связанной власти, и она не будет меня так сильно беспокоить. Я смогу..." "Ты никогда к этому не привыкнешь". Олден позволил своей руке оторваться от ауриады. "Откуда ты знаешь?" Она громко, как ребенок, отхлебнула горячего шоколада. "По своей природе власть - это то, что отвергает ограничения на существование. Закрепление - это глубокое ограничение. Ты можешь смириться с ним интеллектуально. Возможно, ты даже сможешь оценить то, что оно делает для тебя. Но как человек, познавший свою собственную власть, закрепление никогда не будет тем, что ты сможешь игнорировать. И уж точно оно не будет приносить тебе удовольствие". С ёлки послышался шелест веток, и он вдруг обнаружил, что держит в свободной руке украшение в виде многоликого Горгона. "В тебе есть очаровательная и шумная часть, которая постоянно сообщает мне, что наши представления об этом вопросе не совпадают. Я могу обмануть ее или заставить замолчать, но не стану этого делать. Олден, из всех вариантов, которые ты когда-либо сделаешь, этот интересует меня больше всего. Я хотела бы, чтобы ты был полностью информирован". Олден провел большим пальцем по кончикам рогов украшения. Гремлин мог иногда путаться, но это было очень кстати. "Может быть, ты просто объяснишь мне все подробно?" - предложил он. "Пожалуй, я покажу тебе. Это личное дело каждого, но если понадобится, я удалю из тебя память, прежде чем покончить с тобой". Это было немного страшно. Земная Система ясно дала понять, что нежелательные ментальные модификации - это нарушение условий, и она не будет делать этого, кроме как в чрезвычайных ситуациях. Это ядро Артоны I казалось гораздо более готовым и способным к... творчеству. Из телевизора донесся звук большого колокола. Ошеломленный, Олден посмотрел и увидел, что изображение его самого с Земной системой сменилось на другое. На экране многоярусные овальные кольца деревянных скамеек смотрели вниз на пустое пространство, покрытое тонким слоем нетронутого снега. "Где это?" - спросил он. У него перехватило дыхание. Холод кусал его. Он удивленно моргнул, а через мгновение обнаружил, что стоит в большой группе артонанских детей, которые были на несколько лет младше его. Их было около сотни. На них были одинаковые стеганые фиолетовые плащи, и все они дрожали, глядя, как взрослые в разных вариантах рыцарской формы проходят мимо них, направляясь к небольшому стадиону. Все молчали. К Олдену и детям подошел мужчина. У него были длинные фиолетово-черные волосы, стянутые на висках драгоценными заколками, и хотя короткие рукава оставляли голыми предплечья, погода, казалось, ничуть его не беспокоила. "Приветствую вас, инструктор Рел-арт'х". Дети говорили в унисон, но очень тихо. Их голоса были почти шепотом. Он кивнул им, оглядывая всех темными глазами. "Но-ен", - сказал он голосом, который был не громче, чем у его учеников, - "ты плакал. Уходи". Олден взглянул на девушку, с которой разговаривал. Ее глаза были немного красными. Он бы даже не заметил, если бы ему не указали на это. Но Но-ен без единого слова жалобы повернулась и пошла к линии высоких деревьев вдалеке. "Асай-тор", - обратился инструктор к мальчику, стоявшему на краю группы, - "ты сжимаешь кулаки. Уходи". " Мне очень жаль", - пробормотал мальчик. "Я-" " Твое чувство неполноценности гораздо менее важно, чем ты думаешь. Уходи". Мальчик побледнел и направился вслед за девочкой нетвердой походкой, которая говорила о том, что он очень хотел бы бежать. Я даже не знаю, что происходит, подумал Олден. И я все еще почти чувствую напряжение. Несмотря на то, что вся эта сцена разыгрывалась в его голове, он боялся, что рыцарь-наставник вот-вот сочтет его неуместным и отправит в лес. "Все остальные, кто опасается, что не сможет вести себя так, как того требует день, тоже могут уйти", - сказал мужчина. "Никто не будет думать о вас плохо. Если вы останетесь, вы не усложните задачу никому из рыцарей, особенно тем, кто решил отдохнуть. Если же, когда придет время, встанет член вашей собственной семьи, я помогу вам держать себя в руках. Вот и все." Никто из детей не ушел. Глаза преподавателя задержались на мальчике, стоящем в первых рядах группы, но в конце концов он отвернулся. Стоявшие рядом дети последовали за ним. Олден, чувствуя гораздо большее волнение, чем проявлял кто-то из учеников, пошел за ними. На стадионе темные деревянные скамейки были отполированы до почти зеркального блеска. Здесь присутствовало не менее пары тысяч рыцарей, которых можно было узнать по металлическим шипам, которые они носили на своих одеждах вместо вышивки. Но все равно они заполняли лишь четверть мест. В вышивке вообще никого не было, заметил Олден. Он не был уверен, что это означает. Кроме рыцарей, здесь были только люди в пурпурных студенческих плащах. Группа, в которой находился Олден, похоже, была самым младшим классом... если это вообще был класс в традиционном понимании. Они заняли место в отдельной секции трибун, сев на самую верхнюю скамейку. Под ними небольшими группами сидели ребята постарше. В группе, с которой был Олден, всем было по человеческому эквиваленту двенадцать-тринадцать лет, по его оценке. Самым старшим людям в фиолетовом было ближе к двадцати. Их было не так много. Всего дюжина. Казалось, что с возрастом численность класса резко сокращается. Олден поискал, куда бы присесть, и тут заметил в толпе знакомое лицо. Мальчик, на которого дольше других смотрел преподаватель, стоял в центре своих одноклассников. Это был Стю-арт'х, но моложе, чем тогда, когда Олден с ним познакомился. Рядом с ним неожиданно появилось свободное место. "Почти уверен, что в реальной жизни все было не так", - пробормотал Олден. Но он понял намек и занял свободное место. Колокол, который он слышал по телевизору, начал звонить. Никто не произнес ни слова. Эта обстановка, грозные предупреждения инструктора, люди, уходящие "на покой"... Такое ощущение, что это публичная казнь. Не то чтобы я на ней бывал. Олден надеялся, что ошибается. Может быть, и ошибался. Из того, что он знал об истории человечества, публичные казни часто были праздничными, экстравагантными событиями. Организованные правительством шоу с ликующими и глумящимися толпами, готовыми увидеть чьи-то страдания. Ведь люди могут быть чудовищами. Что бы это ни было, все было гораздо более мрачно. Снова прозвенел невидимый колокол. Кто-то, сидевший на нижнем уровне кресел, встал и пошел к центру заснеженной площадки. Вслед за ним осталась единственная линия следов. Он был слишком далеко, чтобы разглядеть его лицо, но Олден узнал его по волосам. Волосы были настолько бледного фиолетового оттенка, что казались почти белыми. Первичный. Дойдя до центра поля, он остановился. "Доброе утро", - сказал он. Голос мужчины был обычным, но он донесся до трибуны, где Олден сидел рядом с сыном. "Для меня большая честь служить вместе с вами. И служить тем из вас, кто должен покинуть нас сегодня. Спасибо вам за то, что помогаете нам держаться за истертые нити нашей распутывающейся вселенной. Пожалуйста, встаньте, если вы решили принести свою последнюю жертву ради нас". Прозвучал звонок. Люди встали. Олден насчитал одиннадцать человек. Было так тихо, что он слышал шепот легкого снегопада. Рядом с ним Стюарт перестал дышать. Он посмотрел на мальчика и увидел его немигающие глаза, устремленные на девушку, которая была не намного старше, чем Олден сейчас. Возможно, ей было лет восемнадцать-девятнадцать, хотя она была одета не в стеганый плащ, а в полную рыцарскую форму. Ее коротко остриженные волосы были почти такими же белыми, как у Первичного. Она стояла в нескольких десятках ярдов справа и ниже их, и когда снова прозвенел колокол и стоящие люди начали спускаться вниз, чтобы присоединиться к Первичному на поле, она лишь раз оглянулась через плечо, чтобы посмотреть на Стюарта. Это был самый короткий взгляд. Под глазами у нее были темные круги, а на лице - душераздирающее выражение раны. Стюарт издал негромкий звук в глубине горла. Не смей, - прошептал голос на ухо Олдену. Не смей заставлять ее чувствовать себя виноватой. Стюарт вздрогнул. Он снова перестал дышать. Олден увидел, как преподаватель на занятии шевелит ртом, не издавая ни звука. Он подумал, что тот все еще шепчет Стюарту на ухо, но, должно быть, это было что-то, что Олдену не нужно было слышать. Не думаю, что мне нужно было слышать все это, подумал он, глядя, как одиннадцать человек идут по снегу. Я не думаю, что мне нужно видеть все это. Думаю, каким бы ни был этот день, он принадлежал им. Он никогда не предназначался для меня. Девочка, которая выглядела как Первичная, не была самой младшей. Среди них был и мальчик примерно ее возраста. Все остальные были старше, хотя никто из них не был заметно стар. В толпе вообще никого не было. Олден предположил, что у всех рыцарей, вероятно, есть доступ к целителям, способным омолаживать. Если уж Велрасы смогли справиться с этим на Земле, то уж никак не могли не справиться с этим невероятно важные артонианцы. Одиннадцать человек встали в очередь перед Первичным. Он подошел к первой женщине и взял ее руки в свои. "Май-ен", - произнес он ровным голосом, напомнившим Олдену, как совсем недавно с ним разговаривала сестра этого человека. "Как много ты нам дала. Ты заслужил свой отдых. Спасибо за службу". Она упала на землю мертвой. На ней не было ни единой отметины. Первичные спускались по линии один за другим. Олден был бы вышвырнут инструктором со стадиона, если бы он действительно присутствовал при этом. Ему удалось не издать ни звука и не убежать, но он не мог удержаться от того, чтобы сжимать кулаки и смотреть в сторону каждый раз, когда кто-то из них падал. Было так тихо. И от этого становилось еще хуже. "Сина-арт'х, - сказал Первичный, взяв бледноволосую девушку за руки. "Ты так ярко сияла для нас..." Было ли что-то другое в его голосе? Возможно. Но если и было, то это было так хорошо спрятано, что никто не мог его за это осудить. Олдену захотелось протянуть руку и закрыть младшему Стюарту глаза, как в тот день у озера с мишненцами. "Ты заслужила свой отдых. Спасибо за службу". Когда последний человек упал, Первичный повернулся и пошел прочь. Земля на стадионе сдвинулась, и корни деревьев медленно пробивались сквозь снег. В течение следующего получаса они втягивали тела в землю. Олден наблюдал за Стюартом. Другой мальчик и глазом не успел моргнуть. Наконец, когда класс зашевелился и начал расходиться, Олден заговорил. "Рыцари - не волшебники". Артонианская женщина появилась по другую сторону от Стюарта, как будто она была там всегда. "Наконец-то ты заметил". "Знаешь, у меня не было большого опыта общения с ними. В реальной жизни я встречал только двоих, да и то они не очень-то демонстрировали свою магию". "Они волшебники. Обычно очень преданные. Большинство из них считают развитие своих магических знаний в течение всей жизни частью своих обязательств, хотя технически это не является частью их клятвы". "Верно. Стю-арт'х собирается в колледж. Я должен был сказать: "Они не просто волшебники". "Нет. Не просто." Стюарт по-прежнему не моргал. Он не двигался, чтобы последовать за другими детьми со стадиона. Олден отчетливо видел металлические кольца вокруг его радужных оболочек. "Первичный" и "Четвертичный" не имели при себе планшетов в ту ночь на вечеринке. И у них не было ни очков, ни колец для глаз, ни других вещей, которые, как я видел, артонианцы используют для доступа к Системе". "Нет". "Первичный просто говорил с контрактом Артоны III напрямую, когда хотел. Он был раздражен тем, что тот отказался перевести мне то, что он говорил". "У него низкая терпимость к мелким ограничениям". "Мне кажется, я только что видел, как он казнил собственную дочь", - сказал Олден, безуспешно пытаясь выкинуть из головы воспоминания о лице девушки. "И это не было похоже на то, что он хотел сделать. Сомневаюсь, что он терпим к мелочам". "Сина-арт'х", - сказала она. "Да. Она была одной из его дочерей. Очень талантливая. Несправедливо называть это казнью". " Тогда что это было?" "Благородное освобождение от того, что она больше не могла выносить. Побег, избавивший ее от боли и позволивший ей по-прежнему служить тем, кого она любила. Остатки ее власти собраны здесь, вплетены в землю под нами и в лес вокруг нас. Старая магия. Они стали частью защиты от хаоса". Олден посмотрел вниз, на темные пятна на снегу, где исчезли тела. "Побег... от ее закрепления". Женщина кивнула. "Она была Призванной", - сказал Олден. "Все рыцари такие. У них нет техники для связи с вами, потому что она им не нужна. У них должны быть системные интерфейсы, как у меня. И Первичный. Что бы он ни сделал, чтобы... освободить этих людей, это была магия. Но я не видел ничего похожего на то, что он произносит заклинание. Это было мгновенно. Он использовал навык". В этот момент малыш Стюарт вдруг обмяк и упал на колени. Все его тело начало дрожать. "Может быть, мы оставим его в покое?" спросил Олден. "Я не думаю, что он хотел бы, чтобы я это видел". Через мгновение он снова оказался на диване в своей старой гостиной. В руке у него была кружка. На экране телевизора была видна Кибби с сосредоточенным выражением лица, которая зажигала палочки с обещаниями на семислойном блюде, приготовленном на день рождения Олдена. "Вы не совсем правы", - сказала женщина. "Хотя и у тех, и у других сила связана с навыками, рыцари не являются Призванными. Так же как Призванные - не рыцари. Как у Призванного, у тебя было очень мало выбора, когда речь шла о том, чтобы связать твою власть..." "Никакого выбора", - сказал Олден. Она задумалась. "Почти никакого выбора", - поправила она. "Возможно, вас утешит тот факт, что если бы в тот день вам предоставили другой выбор и дали полное представление о том, кем на самом деле являются Призванные, то вы все равно предпочли бы принять Контракт. Ты хотел получить доступ к магии по своим собственным причинам. Другого способа получить ее у тебя не было, да и не могло быть. В тот момент шансы на то, что ты каким-то образом пробудишься и научишься самостоятельно пользоваться своей властью, были настолько ничтожны, что даже это не вызывало возражений против сделки". Многоликий Горгон снова сверкнул глазами на дереве. "Но это не делает это правильным". Она пожала плечами. "Правильное и неправильное, в том чисто моральном смысле, который ты сейчас имеешь в виду, не в моей власти. А если бы это было так, то никому из людей не понравилось бы мое управление. Моя мораль была бы основана на гораздо более сложном мыслительном процессе, чем тот, на который способен любой органический разум". Олден вздохнул. Он съел несколько полурастаявших зефирок с верхушки какао, и на их место пришло еще несколько. Наконец, он сказал: "Итак, смысл этой экскурсии - в том, чтобы донести до людей, что чувствовать себя связанным властью так, как это делают рыцари, - это не то, к чему стоит относиться легкомысленно?" "Верно." Ауриада Олдена все еще дрейфовала над головой, оставаясь вне пределов досягаемости. "Если ты можешь лишить меня способности чувствовать ее, почему бы тебе не сделать это для них?" "Для тебя это чувство еще очень ново", - сказала она. "Но даже тогда ты еще слишком далеко, чтобы я могла стереть его, не стерев вместе с ним и тебя. Как бы то ни было, это будет дорогостоящая процедура. Для нас обоих. Но моя Алис попросила меня уделить тебе особое внимание, и она заслужила пару одолжений". Моя Алис. "Она пыталась заставить тебя помочь мне? Когда она сказала мне это прямо перед тем, как я телепортировалась?" "Сейчас у меня нет доступа к ней, но, просматривая твои воспоминания о ней, я уверен, что она лишь надеялась, что я потрачу немного больше энергии, чем тебе причитается, чтобы облегчить ритуал телепортации, который она использовала. Что я и сделал. Но она не знала, что ты находишься в процессе создания столь уникальной личности. Если бы она знала, то хотела бы, чтобы я потратил на тебя чуть больше сил. Так я и сделаю". "Сколько Рыцарей выбирают быть... нет, думаю, это не имеет значения. Ты сейчас играешься внутри моего существования, не так ли? Можешь ли ты сказать, что я не выдержу этого в долгосрочной перспективе?" "О!" Она выглядела восхищенной. "Земля ошибалась насчет тебя. Это редкость". Олден нахмурился. "Она говорила, что ты не будешь спрашивать моего совета. Там говорилось, что ты будешь чувствовать себя слишком направляемым, лишенным индивидуализма и менее удовлетворенным своими решениями, если я буду давать рекомендации". Это совсем не похоже на меня. Действительно ли я был таким? "С тех пор как Земля в последний раз разговаривала со мной, я принял для себя множество решений, касающихся жизни и смерти, без какой-либо помощи", - сказал Олден. "Это невесело. Обещаю, я не буду чувствовать себя обделенным индивидуализмом, если ты скажешь мне, какой выбор поможет мне сохранить рассудок". "Если ты хочешь иметь самые высокие шансы на выживание, удовлетворенность работой и общее счастье в будущем, ты должен отказаться от чувства своей власти", - быстро ответила она. Ауриада исчезла. "Однако, когда я перепишу тебя, вместе с этим исчезнут и некоторые другие вещи". С ёлки стали исчезать украшения. Планета Кимнор, стеклянный шар, в котором была зелено-белая вспышка взрыва лаборатории, палочка обещания, зажженная и светящаяся, как свеча, среди ветвей. У Олдена перехватило дыхание. Он оглянулся на телевизор. Кибби уже не было. "Нет", - сказал он. "Ты не будешь чувствовать печали, потому что не будешь скучать по ней. Это даже не амнезия. Мне пришлось бы действовать гораздо тщательнее. Но боли не будет. И тебе не будет больно от того, что ты связан властью в будущем. И твоя жизнь станет намного проще и приятнее". " Ты говоришь о том, чтобы сделать меня другим человеком". " Ты в любом случае станешь другим человеком после предстоящего закрепления. Я предлагаю тебе выбор, каким другим человеком ты хочешь жить. Это не то, что я смогу сделать для тебя снова в будущем". "Это даже не выбор!" "Я позволил тебе оспорить эту точку зрения раньше. Но здесь я с тобой не соглашусь. Это момент, когда ты выбираешь. Ты приобрел этот выбор своими действиями, которые привязали тебя к моей Алис. Я сделала все возможное, чтобы показать тебе всю серьезность твоего решения. Не делай вид, что тебе приказывают, чтобы снять с тебя ответственность". Олден заставил себя успокоиться. Он пытался обдумать это. Действительно. Каково это - просто вернуться к тому, кем он был, может быть, немного сильнее. Когда его умение будет казаться просто подарком. Он понимал, что это сделает его счастливым. Но... "Я не собираюсь выбирать перемотку в другую версию себя, без воспоминаний о прошедшем полугодии". " Ты мог бы, однако." Он уставился на экран телевизора. Сейчас он был пуст, но ему почти казалось, что он видит сквозь него тот момент, когда последние следы тел были утянуты под снег. "Да", - сказал он наконец. "Я мог бы. Но я не хочу". Что-то жидкое, мягкое и знакомое прижалось к его левому запястью, и он опустил взгляд, чтобы увидеть ауриаду, обвивающую его, как браслет. Она казалась ему такой же успокаивающей и необходимой, как и с тех пор, как он закончил связь с ней. Он некоторое время размышлял над этим, затем снова повернулся к женщине, сидящей на диване. "Теперь мне не обязательно вступать в Рыцари Материнской Планеты, не так ли? Ты ведь просто привела их в пример как людей, владеющих навыками и волшебством, верно? Это не единственный вариант?" "Они тебе не нравятся?" - спросила она с обидой в голосе. "Они сохраняют Вселенную в целости и сохранности. Ты уже задавался вопросом, почему даже самые высокопоставленные люди так редко вызываются на боевые задания. Отчасти это объясняется тем, что рыцари - более квалифицированная, а значит, и предпочтительная первая линия обороны. Без них Трипланеты совсем по-другому использовали бы запасы Призванных. Даже фракции, которые тебя боятся, не стали бы разрабатывать для тебя столько очаровательных пустяковых талантов. Или тратить твои способности на подачу напитков. И ты жил бы - если бы вообще жил - в значительно более мрачном мире". Олден прочистил горло. "Не то чтобы мне не нравились Рыцари. Концептуально они великолепны. Теперь, когда я знаю, чем они занимаются, я думаю, что они, возможно, одни из лучших людей, о которых я когда-либо слышал". Алис-Арт'х использует свое мастерство, чтобы в одиночку терраформировать хаос на луне размером с планету. Я мог бы фанатеть от этого, как Кибби. Но... я только что наблюдал, как мужчина милосердно убивает собственную дочь. В то время как его сын смотрел на это в ритуальном молчании". "Там было несколько его сыновей и дочерей". "Верно", - сказал Олден, - "Так что, по шкале напряженности от одного до ста, это было, по крайней мере, девяносто девять баллов. И сейчас я не могу с этим справиться. Я очень устал. Мне нужен уровень напряженности, примерно, четыре. Хотя бы на ближайшие год-два. Я хочу пойти в среднюю школу. Может быть, вступить в какой-нибудь клуб. Скучный клуб. Книжный клуб. Не в клуб борьбы с инопланетными демонами". Она подняла на него бровь, а затем пристально посмотрела на Ауриаду. "Уровень напряженности четыре?" "Да", - серьезно ответил он. Она усмехнулась. "Не беспокойся об этом. Рыцари Материнской планеты в настоящее время не принимают людей в свои ряды". Почему-то Олдену показалось, что она лжет. "Зачем мне врать? Эта идея даже не приходила им в голову. В прошлом были рыцари из других видов, но это было задолго до открытия вашей планеты. И даже тогда их было относительно немного по сравнению с артонианцами. То, что у тебя есть чувство власти, закрепление и клятва защищать Трипланету, не дает тебе автоматического доступа к элитному уровню "клуба борьбы с демонами". Есть, по крайней мере, еще одно требование... даже если не принимать во внимание существенные политические факторы". "Это хорошо", - сказал он с облегчением. Она приподняла бровь. "Правда? Думаю, мне следует обратить внимание на то, что ты стоишь на пороге принятия почти всех самых сложных составляющих рыцарства без того почтения и чрезвычайной поддержки, которыми они пользуются в остальном волшебном обществе". Олден нахмурился. "Ты все еще Призванный. Тебя все еще можно вызывать на бой. И Первичный уже знает, что ты аномально устойчив к хаосу. Твоя устойчивость была особенно заметна, учитывая, насколько свежим было твое закрепление. Обычно есть период, когда навык работает, но он все еще находится в процессе... укоренения и становления. Он может быть уязвим к определенным видам повреждений. Призванный не может этого почувствовать, но рыцари обращают внимание на такие вещи. Его сын действительно очень чувствителен. Когда моя власть коснулась его, он заметил, что она необычного калибра, и вскользь упомянул об этом своему отцу". Спасибо, Стюарт. Олден вспомнил вечеринку. "Неужели он собирается вызвать меня на бой?" "Он мысленно отметил твои качества на будущее. Сейчас он думает о тебе как о человеке, который в будущем будет полезным вспомогательным персоналом для рыцарей на полях хаоса низкого уровня. Бегун на побегушках или помощник медика. Он планирует пересмотреть твои способности, когда тебе будет около тридцати". "Тридцатый уровень?" "Лет", - уточнила она. " О." По крайней мере, до этого было еще далеко. "Спасибо за предупреждение". "Это было не предупреждение". Олден все равно собирался воспринять это как предупреждение. "Какое еще требование?" "Хммм?" - сказала она, улыбаясь в свою кружку. Стала ли она более дружелюбной и менее профессиональной с тех пор, как я решил сохранить чувство моей власти? Мне показалось, что да. Олдену больше нравилась эта более личная версия Системы, чем другие, с которыми он общался. Но в то же время это выбивало из колеи. Он уже не мог даже притворяться, что разговаривает с вещью. Она ощущалась как существо. "Другое требование", - сказал он. "Чтобы стать рыцарем. Ты сказала, что там есть политические вопросы. Но есть и еще одно требование. Я хотел бы знать, что это такое". Так я смогу избежать встречи с этим. "О, это. Это волшебники, жертвующие огромным количеством власти, своими жизнями и терпящие иногда мучительную боль ради других. Эту ерунду можно сделать с помощью заклинания, потратив немного больше времени и сил. А распределять свою власть на пятьдесят разных мелких талантов - это не то, как разрезать пополам нечто размером с луну, понимаешь?" "Я слышал, что это одиннадцатая часть луны". "Тегунд - большая луна". Она вытянула ноги перед собой и пошевелила пальцами. "В любом случае, большинство рыцарей могут позволить себе несколько дополнительных талантов для собственного удобства, но они не важны. Защита Вселенной - это всего лишь наличие одного полезного, хорошо продуманного, бесконечно расширяемого навыка, на который можно направить всю свою силу. Пока ты не выберешь один из них, никто не будет заинтересован в..." Она сделала паузу, а затем резко задышала. "Ты смеешься надо мной", - сказал Олден, удивляясь тому, что в данной ситуации он произнес нечто подобное. "Ты злая Система. Я даже не знал, что Системы могут быть злыми". В ее свободной руке появился монокль, и она поднесла его к розовому глазу, чтобы рассмотреть его. "Призванный навык номер сто двенадцать", - сказала она. "Разработан в то время, когда рыцарей было меньше и они были слабее, и многие считали, что без посторонней помощи они не смогут противостоять хаосу. Потенциально мощный, конечно. Но не предназначен для одиночного боя. Ты думал о своем умении как о чем-то простом, но его создатели больше всего восхищались его универсальностью. Ты увидишь, если решишь развить его. Оно способно поддерживать ряд других умений интересными способами". Она отбросила монокль в сторону. "Им было так трудно подобрать красивые поэтические названия для большинства оригиналов. Но только не это". На экране телевизора появился сложный символ, светящийся ярко-голубым светом. Это был круг, заполненный головокружительными геометрическими узорами, которые, казалось, слегка смещались каждый раз, когда Олден пытался проследить за ними взглядом. По обе стороны от него светились две яркие точки, едва касаясь периметра круга. "Один двенадцать", - сказала она. "Носитель всех тягот". ---------- ШЕСТЬДЕСЯТ: Мать, ч. 2 Это весело, - сказала она, взмахом руки заставляя сигил, изображающий умение Олдена, исчезнуть с экрана телевизора. "Обычно, даже если бы ты учился пользоваться своей властью, я бы не стала говорить с тобой о первоначальных навыках Призванных. Чтобы указать тебе на них, мне пришлось бы нарушить некоторые правила, а ты еще не заслужил подобной экстраординарной возможности. Но у тебя уже есть навык, и ты знаешь, что это такое. И один очень непослушный волшебник сказал тебе прямо, что ты можешь развивать его всю жизнь". Олден был уверен, что где-то во вселенной есть фотография Джо с надписью "Очень капризный волшебник" на лице. "Ты бы догадался, что у этого навыка нет потолка. Возможно. Со временем. Но сколько десятилетий твоей жизни ушло бы на это, интересно... с таким количеством других восхитительных талантов, манящих тебя стать кем-то другим?" Она усмехнулась. "Итак! Теперь, когда ты решил усложнить себе жизнь, двигаясь вперед с полным осознанием своей власти, настало время для более простых вариантов. Хочешь, я соблазню тебя множеством вариантов, Олден? Может быть, мне поднять для тебя список навыков Райх-бита? Хочешь получить несколько очков в Призыве? Заинтересован в новом блестящем впечатлении от заклинания? Или ты хочешь чего-то более... старого?" О, точно, подумал Олден. Вот что будет дальше. Он знал. Просто он не уделял особого внимания выбору талантов. Обнаружение того, что он будет жить, когда и он, и Четвертинчная считали, что не выживет, затмило его по важности. К тому же он и не подозревал, что для начала ему придется сохранить что-то, что казалось ему таким же фундаментальным, как чувство собственной власти. "Сколько уровней я получил?" - спросил он. "Что стало переломным моментом, из-за которого я начал распадаться на части?" "Если ты хочешь быть человеком и посчитать рост власти в уровнях...", - сказала она, - "...то ты получил восемь". "Восемь?" - сказал Олден, ошеломленный, хотя и знал, что число будет больше, чем при обычных обстоятельствах. "Подожди. Я не совсем понимаю, как это работает. Сам навык уже сильнее, значит, часть власти уже связана с ним, верно?" "Пока навык не завершен и не запечатан - а твой никогда им не станет, - связанная власть, которой ты обладаешь, становится сильнее в его пределах, а свободная власть, которой ты обладаешь, растет отдельно. Вторая быстрее, чем первая. Восемь уровней - вот твое общее улучшение". "Понятно. Значит, я теперь девятый уровень. Если это измеряется как избыточная власть над уровнем... какого-то... навыка, моих черт и моих статов?" "Если я вынуждена работать с этими терминами, то, по-моему, текущий уровень силы твоего навыка должен называться третьим, но Земля велит округлить до четырех. Похоже, она поощряет эго, чтобы сделать людей более управляемыми". Ну что ж, вот он, крупица истины, над которой можно будет побеспокоиться, когда у меня будет меньше дел, подумал Олден. Когда-то получение трех общих уровней было его амбициозной целью. На год. Год, в течение которого он представлял себя тренирующимся полный день в одной из лучших школ героев в Апексе. Олден не стал бы стремиться к девятому уровню, пока не поступил бы в колледж. "Это даже лучше, чем ты думаешь", - сказала она, дав ему время осмыслить сказанное. Учиться "нажимать все кнопки на машине мастерства" - отличный способ тренировать и развивать свою власть. Но не мог бы ты, когда у тебя будет минутка, придумать более изящную метафору? Эта причиняет мне боль. И мои дети обычно лучше справляются, когда видят свои навыки как достойные художественные инструменты, которыми нужно овладеть... а не уродливые, нудные устройства, в которые нужно тыкать, чтобы не умереть на демонической луне". "Неужели то, что я думаю об этом, действительно настолько невоз...?" "Ты хочешь ненавидеть свой навык больше, чем нужно?" "Нет", - признал Олден. "Тогда сделай лучше". Она сделала паузу. " Ты спрашивал о переломном моменте. Он должен был наступить примерно на шестом или седьмом уровне. При той скорости, с которой ты наращивал свою свободную власть - постоянно тренируясь с ней и растягивая ее в борьбе с хаосом и навыками, - ты должен был умереть несколько недель назад. Твой друг действительно превратил тебя в то, что я обычно вижу только у одаренных молодых артонианцев. Полагаю, он обладает такой способностью, потому что обладание властью такого качества было обязательным условием для вступления в его... духовенство?" Олден пожал плечами. "Если ты не знаешь правильного слова, когда смотришь на мои воспоминания, то я не понимаю, как я могу тебе что-то сказать". "У меня никогда не было возможности объединиться с кем-то из его рода и прийти к взаимопониманию". Она улыбнулась Олдену. "В любом случае, поздравляю с быстрым продвижением! Я очень горжусь тобой. Даже если ты чуть не покончил с собой". "Спасибо?" "Обычно ты и Земля должны были общаться друг с другом на каждом из предпочтительных этапов, когда Земля предлагала тебе вознаграждения, а ты выбирал из них. Или, в твоем случае, отказываться от них. Теперь же у тебя нет другого выбора, кроме как выбрать все сразу". Подарки исчезли из-под елки и вновь появились, рассыпавшись по полу у ног Олдена. "Мне очень жаль", - сказала она. "Как ты теперь понимаешь, ты сам оплачиваешь большую часть стоимости подарка. Но срывать оберточную бумагу все равно должно быть приятно". Занимательный способ сделать это. Олден схватил упаковку с бульдозерами на ней и сорвал желтую ленту. Когда он вскрыл коробку, глаза его наполнились светом. Впервые за несколько месяцев. Он рассмеялся. "Я почти забыл, как выглядит интерфейс!" "Вот что ты получаешь за то, что так долго бегал за пределами досягаемости Контракта. Попробуй." Олден поднял руку, чтобы коснуться кнопки "Шкаф". "С помощью разума", - уточнила она. "У меня никогда не было возможности освоить ментальные команды". "Я и так сейчас много работаю над тобой. Нет причин, по которым я не могла бы ускорить этот небольшой процесс". Олден сосредоточился на гардеробе, и тот с готовностью распахнулся. "Спасибо. Это действительно просто. Погодите-ка... здесь больше возможностей, чем раньше?" Окно Шкафа закрылось и исчезло. "Это на потом", - сказала она. "Что-нибудь, чтобы развлечь тебя, пока ты восстанавливаешься. Открой другую". Олден взял подарочный пакет, и когда он потянулся внутрь, появился список навыков Кролика. Только назывался он "Список навыков Райх-бита". Очевидно, она не одобряла, что Земля изменила название. "Ты можешь получить еще один навык", - сказала она. "На самом деле ты накопил столько свободной власти, что можешь получить еще один навык ранга B, если захочешь. Уверена, ты знаешь..." "Этого люди не получают, пока не станут успешными Призванными в течение многих лет", - сказал Олден. Обычно в качестве дополнений давали навыки более низкого ранга. Он полагал, что это связано с тем, как накапливается власть. Если бы ты брал награды каждый раз, когда они предлагались, тебе пришлось бы пройти довольно долгий путь по карьерной лестнице, прежде чем ты начал бы получать прибавки к первоначальному навыку за одно повышение. "А что такое уровень?" - спросил он. "Это что-то вроде рекомендуемого процента роста по сравнению с общей силой до перепривязки?" Она фыркнула. "Рекомендуемый. Да. На мой взгляд, плохая рекомендация. Не слушай Землю, Олден. Принимайте свои закрепления в самых больших дозах, какие только сможете выдержать. Не в таких больших, как та, что ты сейчас получишь. Но в целом. Терпение - это добродетель". Олден моргнул. "То есть... я все равно собирался, поскольку хочу как можно дольше пользоваться моей свободной властью над заклинаниями". "Хороший мальчик". "Но почему? Для обычных людей, я имею в виду?" "Напряжение между твоей свободной властью и связанной укрепляет твою силу. Чем больше они равны друг другу, тем больше пользы. К тебе это применимо в гораздо большей степени, чем к обычному Призванному, так как осознание тобой этого напряжения значительно усиливает его. Но в меньшей степени это применимо ко всем". "Как будто они постоянно борются друг с другом на руках", - сказал Олден. "И тем самым заставляют себя постоянно находиться в состоянии переутверждения?" Она вздохнула. "Это так же плохо, как и метафора с машиной, но ты можешь ее оставить". Олден опустил взгляд на свою ауриаду. "Я ведь не... единственный Призванный, обладающий чувством власти?" Спросить об этом было неловко, поскольку он считал, что ответ должен быть примерно таким: "Конечно, нет". Насколько же ты высокомерен? Но ему хотелось получить подтверждение, чтобы не чувствовать себя так, будто он пытается вести себя с Призванными совершенно иначе - а значит, возможно, и неправильно - по сравнению со всеми остальными на Земле. Знание того, что другие люди идут по тому же пути, было бы большим утешением. " В данный момент ты опережаешь очень маленькую группу, поэтому я не вижу смысла рассматривать других участников". Он покачал головой. "Этого не может быть. Я изучаю магию всего несколько месяцев". "Упорно. В обстановке, где царит необходимая степень порчи. С преданным партнером по обучению. После получения идеального дара от представителя единственного вида, с которым артонианцы когда-либо сталкивались, и о котором можно сказать, что он обладает настоящим природным талантом к магии. Это даже не воспроизводимый эксперимент". "Но есть же люди-гиперболы! Которые могут управлять погодными системами! Они могут делать такие безумные вещи". "Ты же понимаешь, что то, как ты начал тренироваться и использовать свой навык, - не единственная возможность достичь силы? Многие люди от природы гораздо сильнее тебя при первом же закреплении. Некоторые из них также талантливы в развитии своих навыков с помощью других методов. Некоторые из них достигают мастерства благодаря огромному количеству практики. А некоторые просто имеют к этому подсознательную склонность. Люди, поставившие перед собой цель развить свою силу и не желающие сдаваться, обычно находят средства". Она добавила: "Думаю, Ворли Ро-ден пытался направить вас по такому пути. Ты получил от его уроков больше, чем думаешь. Не отбрасывай их". Олден кивнул. "Но путь, который ты выбрал, быстрее!" - сказала она. "Я так и думала". "Ты все еще не понимаешь, насколько это быстрее. Когда у тебя есть чувство власти и ты связываешь навык, твоя сила может быстро превратиться в снежный ком. Особенно если работать. Вот почему даже артонианцы не могут закрепляться, не принеся клятвы, которая не позволит им причинить вред Трипланету". Он это обдумал. "Круто". "Только что в голове возник образ того, как ты бесстрашно и легко бежишь по Луне Тегунда. Ты недооцениваешь свой будущий потенциал". Олден моргнул. "Теперь ты представляешь, как разрезаешь земную луну пополам. С помощью навыка сохранения. Это переоценка. И что эта бедняжка тебе сделала?" "У меня не так много промежуточных точек отсчета", - защищаясь, сказал Олден. Он посмотрел на подарки. "В каком из них есть это?" "Что?" "Я знаю, что ты знаешь, что я хочу посмотреть на это". Она подняла руки над головой. "Но ты также утверждаешь, что хочешь, чтобы твоя жизнь протекала на "четвертом уровне напряженности". Я не уверена, стоит ли мне прислушиваться к твоим реальным желаниям или к тем, которые ты озвучил. На месте Земли я была бы обязана сделать последнее". Мгновение спустя ему на колени упал подарок с оберточной бумагой в виде сигила супергероя. Олден должен был догадаться. Он просунул палец под ленту и медленно отделил бумагу. "У него много вариантов", - сказала она. "Ты хочешь, чтобы я ограничилась только разумными вариантами? Или ты хочешь увидеть все?" "Позволь мне увидеть все. Но... не позволяй мне сегодня принимать глупые решения". Гостиная разрослась до размеров футбольного поля. Ошеломленный, Олден встал с дивана в центре внезапно ставшей огромной комнаты с ковровым покрытием. Телевизор находился так далеко, что он не мог разобрать изображение на нем, а на уровне глаз парили сотни полупрозрачных золотистых окон Системы, на которых были написаны названия и описания навыков. "Нет. Не навыки", - сказала она, все еще раскинувшись на диване. "Они больше похожи на семена, которые могут прорасти только в почве того, что уже было заложено в тебе. Они призваны придать существующим навыкам новые грани, но здесь нет ничего, что изменило бы их фундаментальную природу". Олден уставился на ближайшее к нему золотое окно и потянулся к нему. Он обнаружил, что может ухватиться за него и держать, как карту. [НОСИТЕЛЬ ВСЕХ ТЯГОТ] [Вы можете нести то, что было доверено вам тем, кому вы решили служить. Вы сохраните то, что у вас есть разум, сила и воля, чтобы нести. Вы не можете отказаться от своей ноши]. Таково твое мастерство". Наряду с лучшим переводом того, чем оно должно было быть по своей сути", - сказала она. "У тебя есть вопросы". Олден взял в руки карту, изучая описание на ней. В каком-то смысле, несмотря на то, что в словах не было важных технических деталей, которые он считал функцией навыка, они вызывали гораздо больше эмоций. "Это довольно символично". " Ты уже заметил, что магия имеет такую тенденцию. Особенно если она старая". Во рту Олдена появился привкус кислой крови Кибби, и он сморщил нос. "Думаю, это облегчает понимание, даже если некоторые правила кажутся упущенными. Например, нет упоминания об автоприцеле для призывателей". "Это новое удобство, добавленное поверх оригинального навыка. В значительной степени это приманка, созданная системой. Оно основано на том, что, отвечая на вызов по контракту, ты на каком-то уровне решаешь служить этому человеку". Олден кивнул. "Правило о необходимости носить вещи с собой, чтобы они сохранились, тоже отсутствует". "То, что тебе приходится ходить или прыгать с вещами, является частью первоначального дизайна, но это не должно быть постоянной особенностью". Олден опустил карту, чтобы встретиться с ней взглядом. "Не так ли?" "Это, скорее, некое внушение, наложенное на нового носителя. Оно естественным образом разрушится в течение следующих нескольких лет, но ты можешь ускорить этот процесс, приложив усилия. Оно призвано помочь тебе глубже понять суть навыка, так что к тому времени, когда ты начнешь использовать его на вещах, более сложных для восприятия, чем кусочки гравия или шарики замазки, ты будешь обладать правильным мышлением". "Что именно это поможет мне понять...?" "Ты поймешь, если постараешься". Олден вздохнул. "Это чтобы сделать использование навыка более неудобным". " Это даже не попытка, и ты прав". "Чтобы я более осознанно взваливал на себя груз, даже если несу что-то очень легкое". "Да. Частично сила навыка заключается в том, что для сохранения ноши тебе приходится жертвовать собственной силой. До сих пор твоя ноша была простой и понятной для тебя - предметы. Ты осознавал, что они отягощают тебя телесно. И ты осознавал, что они отягощают твою власть... иногда больше, чем в других случаях". Олден снова посмотрел на карту. "Ты будешь полностью сохранять то, на что у тебя хватит ума, силы и воли", - сказал он. "Земля только что перевела это понятие как "материальный предмет"". "Неплохое описание для новичка. Твой навык еще не имеет необходимых граней", - она указала жестом на светящиеся окна, заполняющие комнату, "- чтобы расширить твое определение осязаемого и позволить тебе нести такие вещи, которые сделают тебя Носителем Всех Тягот, а не только те, которые имеют очевидную физическую форму, чтобы ты мог за них держаться". Не может быть. Олдену казалось, что он знает, к чему все идет, но если он был прав, это было ошеломляюще. "Мой друг Бо", - сказал он. "Он предполагал, что навык будет другим, пока я не выбрал его и мы не прочитали описание. Ему было интересно, подойдет ли оно для снятия боли или стресса у людей". "Это вон там", - сказала она, указывая на крошечный телевизор и елку в дальнем конце комнаты. "Других улучшений я рекомендую вам избегать очень и очень долго". "Вот дерьмо", - вздохнул Олден. "Вот что ты будешь говорить, если решишь нести чью-то боль за него". "То есть я буду ее чувствовать?" "Ты чувствуешь все, что сохраняешь, в той или иной степени", - заметила она. "Ты уже не раз это отмечал. Корни этого в жертвоприношении и символизме, как еще навык может заставить тебя нести бремя чужой боли?" "Ах..." Олден в шоке уставился на всевозможные опции вокруг него. Затем он покачал головой и попытался вернуться к реальности. "Давайте не будем выбирать из плохого". Есть самопожертвование, а есть - быть призванным хранилищем страданий любого богатого волшебника, страдающего недугом. И Олден не знал, защитят ли его от этого пункты Контракта о человеческой морали. "В любом случае, сейчас это был бы ужасный выбор. Это довольно тяжелое бремя. Магически. Даже если бы я могла создать для тебя новую грань, твой навык был бы слишком слаб, чтобы выполнять эту функцию дольше пары минут. На самом деле, я бы хотела предложить, чтобы ты позволил мне связать большую часть твоей свободной власти обратно в навык, просто чтобы укрепить его силу, а не тратить большую часть на новые грани". Олден моргнул. " Ты имеешь в виду... добавление уровней силы непосредственно к навыку? Вместо новых возможностей? Есть такая возможность?" Он не слышал, чтобы Система делала это в качестве награды. Ты повышал уровень, а потом получал волшебный приз. Но приз не был дополнительным уровнем навыка. Или, может быть, такое было, но не для большинства навыков, потому что они достигали своего максимума на более низких уровнях? Ну, неважно. Теперь это возможность для меня. "Пока ты не придумаешь позитивную и художественную метафору, которую ты мне обещал - мы как будто дадим всей машине больше топлива. Некоторые из этих дополнительных функций, которые я тебе показываю, потребуют почти всех твоих способностей, чтобы их активировать. Пока они тебе не пригодятся. Но ты же хотел все увидеть". Она жестом показала ему, мол, иди, смотри. Олден так и сделал. И он наконец понял, как развитие одного навыка может стать делом всей жизни. Если все это не было сном, который он видел за мгновение до смерти, то он мог сохранить... что угодно. Воспоминание, болезнь, звук. Он прошелся по комнате, пытаясь понять, что же это за новые грани. В дальнем углу он остановился перед окном с надписью " Временное мгновение" и задумался: как? Как и многие другие опции, оно было выделено серым цветом, указывая на то, что он не может получить его прямо сейчас, даже если бы захотел. Но сам факт его существования... Кто мог доверить такое? Как бы они могли получить его в свое распоряжение? И как бы я его перенес? В своем сознании? В своем теле? Придется ли мне жить в петле времени? В вариантах, которые были выделены серым цветом, часто перечислялись другие аспекты, которые ему придется выбрать, чтобы они сработали. А некоторые из них были направлены не на то, что Олден сможет перенести, а на то, чтобы как-то улучшить его, чтобы он смог это перенести. "Это просто безумие". Он блуждал некоторое время и наконец остановился на одном варианте, который, казалось, требовался огромному проценту других граней в комнате. К тому же она находилась прямо рядом с диваном, а значит, ее настоятельно рекомендовали. [Разделить От Целого] [Помогает носителю разделить бремя от его источника]. "Это очень сложный навык, если ты хочешь знать, как он работает, но если ты просто хочешь знать, что он делает... это та грань навыка, которая позволит тебе удерживать определенные виды бремени вдали от кусочков реальности, частью которых они являются. Это относится вот к этому..." [Чувствительность] [Дает Олдену способность ощущать то, что он пытается отделить от целого]. О, теперь они становятся персонализированными, подумал Олден, улыбаясь описанию. Он не возражал против этого. Оно было прямо противоположно тем расплывчатым определениям навыков, которые использовала Земля. "Похоже, это делает меня экстрасенсом". "Только для определенных качеств вещи, которую тебе доверили нести". Это было гораздо менее мощно, но Олден не видел причин жадничать. "Значит, я должен взять оба этих предмета, прежде чем смогу использовать навык на туманных концептуальных вещах?" "Это противотуманный пакет", - сказала она. "Он понадобится тебе, если ты захочешь попробовать большинство других возможностей расширения". Олден взял оба окна. "Значит, если я возьму их, и мы вложим в ядро навыка столько полномочий, сколько ты порекомендуешь..." "Большую часть". "И что останется на выбор?" "Это зависит от обстоятельств. Хочешь, чтобы я направила часть моей власти на фундаментные пункты, чтобы ты мог укрепить себя физически и ментально?" Олден сдержал первоначальное желание закричать: Сделайте меня сильным! Я хочу, чтобы вещи больше не были тяжелыми! Когда он застрял на Луне Тегунд, физические возможности были бы не лишними. Он действительно почувствовал свои пределы, и даже если в итоге все получилось, то лишь с небольшим перевесом... Наверное, этого недостаточно, чтобы оправдать удвоение физической силы прямо сейчас. Если быть реалистом, то он не собирался в ближайшее время снова тащить целых людей на большие расстояния. Он считал, что ему причитается куча свободного времени от вызовов... " Ты будешь в отпуске несколько месяцев", - подтвердила она. "Психическое здоровье за участие в катастрофе, выходящей за рамки твоей квалификации. Кроме того, я добавлю дополнительные недели для восстановления после закрепления". Он кивнул. "Думаю, накачать себя, как Брутала, будет бесполезно, но я хочу получить хотя бы несколько очков... просто чтобы облегчить себе жизнь". "Как насчет того, чтобы выбрать один из этих вариантов?" - сказала она. Почти все золотые и серые окна исчезли, и Олден остался с обеззараживающей туман парой в руке и еще четырьмя на выбор. [Бремя зачарования] [Бремя заклинаний] [Бремя цепочки слов] [Бремя Секрета] "Всего четыре?" "Только четыре, которые могут быть полезны такому слабому человеку, как ты... если ты не хочешь уже начать изучать более темные бремена?" "С меня хватит темноты на некоторое время". Олден ознакомился с вариантами. Они были понятны уже по названиям. В [Секрете] говорилось о передаче секрета от его доверителя к нему, но он не видел способа, как это может сработать. "Они просто говорят мне об этом, а потом... забывают?" "Когда они произносят секрет, он покидает их разум. Пока ты используешь свою власть, чтобы сохранить его, он не вернется к ним". "Но он вернется к ним? Например, если я каким-то образом уроню его? Или забуду? И он просто вернется?" Как? Просто как? "А как работает твой нынешний навык?" - спросила она с улыбкой. Олден понятия не имел. Но, по крайней мере, он мог держать вещь между пальцами и понимать, как это работает. "Тебе придется получить менее физическое представление о вселенной и о том, как вещи существуют в связи друг с другом, если ты действительно хочешь постичь. Кстати, тебе не нужно постижение. Я обещаю, что новые грани навыка будут чудесно работать, и со временем ты разберешься со всеми их функциями и особенностями методом проб и ошибок. И да. Секрет возвращается. В определенной степени. Если держать что-то подобное достаточно долго, даже если оно прекрасно сохранилось, доверитель перестанет быть для него естественным домом. Тебе понадобится помощь волшебника с довольно обширными эзотерическими знаниями, чтобы снова прикрепить его к их разуму. Гораздо проще было бы просто рассказать им о том, что они забыли". Олден не понимал этого. Но он вырос, просто принимая магию за чистую монету, поэтому решил, что пока с этим можно смириться. "Значит, каждый вариант работает по-разному", - сказал он. "В зависимости от того, какое бремя лежит на мне. И мне приходится выяснять это по ходу дела". Она сказала, что разработчики навыка восхищаются его универсальностью. И это было хорошо. Было бы довольно скучно до старости и седины привязывать свою магию к навыку, не имея никакого разнообразия в функциях. Просто подбирать вещи и лучше держать их в руках было бы полезно, но не захватывающе. Он отбросил [Секрет]. Главное, на что он был способен, - это помогать другим людям скрывать информацию, которую они хотели бы сохранить в тайне от читателей мыслей. Это был неплохой трюк, но он не мог представить, что сейчас у него есть для этого много возможностей. Затем он отмахнулся от [Цепочки слов]. Приняв на себя чужой долг по цепочке слов, он стал бы суперпопулярным среди всех, супернесчастным и суперинтересным для одной семьи на Анесидоре. Велрасы будут кружить вокруг него, как мухи. Он бы уснул однажды ночью, а проснувшись на следующее утро, обнаружил бы, что женат или усыновлен. Хотелось бы оставить все, что я выберу, только для себя. Он посмотрел на оставшиеся два варианта. Его удивило, что [Заклинание] и [Зачарование] были разными бременами. Казалось бы, они должны идти вместе. Но [Зачарование] позволяло Олдену снимать и сохранять только магические чары, наложенные на предмет, в то время как [Заклинание] предназначалось для непривязанных заклинаний. "Могу ли я снять чары с одной вещи и наложить их на что-то другое?" " Тебе придется изучить отдельные чары, если ты хочешь помудрить с этим. Они все разные. Например, основное на кольце, которое ты украл, можно перенести с минимальными потерями в эффективности. Но только на почти такое же кольцо. И только после того, как ты уничтожишь оригинал". Чтобы сделать это с какой-либо степенью уверенности, нужно было провести множество исследований. Поначалу этот вариант годился только для того, чтобы сделать что-то временно немагическое. Или, наверное... если держать чары вдали от их "естественного дома" достаточно долго... чтобы разрушить их? Похоже, оно отлично подходит для взлома магических замков. Или для разрушения дорогих брони. После того как они ему ее доверили. Это был бы быстрый способ нажить себе врагов. Он посмотрел на [Бремя заклинаний]. "Если кто-то даст мне заклинание, смогу ли я держать его у себя, а потом применить?" "Опять же, это зависит от заклинания. Да, в некоторых случаях. Многие заклинания имеют конкретные цели. Другие - более общие. Некоторые могут навредить тебе, как только ты перестанешь их сохранять". Тогда изучай и практикуй любое из них, - заключил Олден. "Мне нужны оба". "Это хорошо. Ешь овощи, расти свою власть большой и сильной и возвращайся за добавкой". Он застонал. Наконец он выбрал [Бремя зачарования]. "Это не то, что тебе нравится больше всего", - заметила она. "Ты выбрал его, потому что думаешь, что так будет проще красть чары из предметов, которые тебе передают люди, и при этом они не поймут, что ты вообще что-то сделал". "Я... не уверен, насколько спокойно мне следует рассказывать о себе, когда я вернусь на Землю. Если я буду Кроликом со способностью сохранять вещи и переносить чужие заклинания, это будет выглядеть круто. Я думаю, это и так круто. Но люди будут задавать много вопросов о том, что это за новый талант и как я получил что-то настолько мощное и быстрое в ранге B. И я не знаю, что мне можно ответить. Или что я вообще хочу сказать". Снятие чар звучало более изощренно. "Что касается инцидента с порчей на Тегунде, Трипланеты до сих пор не обращались к тебе с официальной просьбой о молчании. На Земле это в основном не разглашается, но не является секретом. Призванные прекрасно понимают, что мы столкнулись с проблемой хаоса. Более могущественные из вас иногда вызываются помочь в таких делах. То, что ты попал в такую передрягу, мирно собирая ягоды, - досадная случайность". Олден закатил глаза. "Но с политической точки зрения у тебя нет причин не раскрывать это". "Приятно знать". "Однако в других вопросах тебе следовало бы проявлять благоразумие. Для твоего же счастья". Она пристально посмотрела на ауриаду на его запястье. Он коснулся ее. "Значит, это проблема? Например... с юридической точки зрения?" "То, что он у тебя есть, не запрещено. Или использовать ее. Или учиться магии. Некоторым было бы очень приятно узнать, что ты следуешь своему курсу. А других это смертельно напугает. Это не то, что ты должен раскрывать легкомысленно, если хочешь наслаждаться книжными клубами и жить на Земле подольше". Подольше. " Ты думаешь, я не смогу сохранить это в тайне?" "Не всю жизнь", - сказала она. "И даже в краткосрочной перспективе тебе не помешает помощь. Набрать столько силы, сколько ты набрал за полгода, - это весьма примечательно. Я дам тебе опцию для размышления позже. А пока тебе нужно выбрать последнюю часть закрепления". Быстрым мысленным движением Олден вызвал список улучшений и просмотрел его. [Основополагающие улучшения] Благосклонность к магии +4 Привлекательность +1 Ловкость +0,5 Выносливость +0,25 Обработка +0.25 - Визуальная обработка + 1 Проворство + 2,5 - Проприоцепция +1.5 Скорость + 1,5 Сила + 0 "Что вообще дает "Благосклонность к магии"? Олден уставился на цифры. "Я так и не понял, что в ней хорошего, а ведь это самый большой прирост, который получают кролики". На ее лице появилось выражение жалости. "Тебе оно не нужно". "Почему?" "Это облегчает использование магических предметов. Многие Райх-биты, работающие в среде всех волшебников на Трипланетах, должны использовать инструменты. Это помогает им видеть некоторые функции так же, как это делает волшебник, без необходимости обладать чувством власти". Это буквально для того, чтобы заставить волшебные кнопки светиться ярче, подумал Олден, чувствуя себя опустошенным. Он, конечно, знал, что это часть программы, но надеялся, что есть и другие скрытые преимущества. Если бы эти четыре балла пошли на что-то еще... "В вашем случае это даже вредно", - сказала она. "Это все равно что надеть очки, когда у тебя и так идеальное зрение. Все, что это делает, - создает проблемы с вниманием". Олден поинтересовался, не слишком ли он стар, чтобы ныть о несправедливости мира. "Конечно, нет! Я знаю несколько очень старых людей, которые рыдали бы, если бы им пришлось вечно тратить часть своей власти на плохие очки", - сказала она успокаивающим голосом. "Вот вам несколько очков, которые вы можете потратить на более полезные вещи!" В воздухе прямо перед ним появилась светящаяся цифра 8. "Это все, что у меня осталось?" "Это максимальное количество, которое, на мой взгляд, тебе стоит потратить. Ты можешь взять больше, если хочешь, но я бы вложила все оставшиеся деньги в твои навыки". Олден посмотрел на нее боковым зрением, а затем постучал по значку "плюс" рядом с "Обработкой". Показатель подскочил на четверть пункта. Он постучал по нему снова. И еще раз. "Я начну процесс закрепления этого пункта", - сухо сказала она. "Но вам все равно придется подождать, пока он полностью наберется. Постепенное увеличение умственных способностей - это то, что нужно". "И как долго?" "Около земного года". "И все же... оно того стоит". "Давай, и если хочешь, добавь еще половину. Если ты разрешишь, я даже могу разделить ее так, чтобы поддержать твои навыки и волшебство". Чувствуя себя самодовольным, что в будущем он станет умнее и быстрее Олдена, он добавил полтора очка. "Сколько ловкости мне понадобится, чтобы улучшить использование ауриады?" - спросил он. Это был огромнейший плюс - получить индивидуальный совет от того, кто будет делать все модификации, а не просто список непонятных вариантов и мнения случайных людей в интернете. Олден предполагал, что большинство его будущих модификаций будет происходить на Земле, так что он должен был в полной мере использовать этот ресурс, пока у него есть такая возможность. "Насколько хорошо ты хочешь владеть ауриадой?" Он представил себе, как пальцы Джел-нор быстро перебирают узоры перед тем, как она взорвала ногу Стюарта. "Достаточно хорошо. Бери два. И хотя бы полбалла в "Скорости". Если ты подтвердишь, что тебе нужны только руки, я могу убедиться, что все выровнено для этого". "Два в Ловкости для рук. Половина в Скорости для рук. Еще половина в Скорость для общих целей". "У тебя осталось три с половиной". "Почему они так быстро уходят?" Оставшиеся очки он разделил между теми вещами, которые ему хотелось получить в последнее время. Полтора очка на Выносливость, полтора очка на Силу и последнюю половину на Проворство. Теперь он смотрел на список, в который были внесены все изменения, и пытался представить, какой будет его жизнь, сколько времени ему придется ждать до следующего закрепления. [Основательные улучшения] Благосклонность к магии +4 Привлекательность +1 Ловкость +2,5 Выносливость +1,75 Обработка +1.75 - Визуальная обработка + 1 Проворство + 3 - Проприоцепция +1,5 Скорость + 2,5 Сила + 1,5 "Тот, кто решил, что человеческие кролики должны иметь Благосклонность к Магии и Привлекательность, должен быть наказан". "Это был очень большой комитет, который принял такое решение". "Тогда много наказаний. Все они могут получить эти статы, тоже". Мгновение спустя комната исчезла, и Олден оказался лицом к лицу с ней в луче света, окруженном непроглядной тьмой. Перед его глазами вместе с ауриадой проплывали окна с его выбором. "Ты уверен во всех этих вариантах?" - спросила она. Он вгляделся в них. Статы. Противотуманный пакет психической разрядки. Бремя зачарования. "Мне они нравятся". Она кивнула, и они исчезли. "Тогда нам пора закончить с тобой. Есть вопросы?" Они оба знали, каким будет его вопрос, но она все равно ждала, когда он его произнесет. Тяжело сглотнув, он спросил: "Будет больно, да?" В этот раз. И каждый раз с этого момента. "Верно", - ответила она. "Что... что это будет?" "Я возьму очень дорогую и важную часть тебя и переделаю ее в новую форму. Я разорву ее безграничное будущее ради единственной цели. Ты будешь сопротивляться и проиграешь. Ты будешь умолять меня остановиться, но я не остановлюсь. Когда все закончится, останется боль. Какое-то время ты не захочешь использовать свою силу, и тебе потребуется время, чтобы обрести новую нормальность". Я все еще могу отказаться. "Можешь", - согласилась она. "Только один раз". "Нет. Не слушай эту часть меня", - сказал он. "Я принял решение, так что давай сделаем это". "Да?" "Да. И спасибо. За то, что не дала мне умереть. И за совет. И за все." "Не за что, Олден". Она наклонилась вперед и поцеловала его в щеку. Он удивился, что это совсем не показалось ей странным. "Я думаю, ты будешь отличным супергероем. * ---------- ШЕСТЬДЕСЯТ ОДИН: Это было слишком больно для того, чтобы объяснить словами. ---------- ШЕСТЬДЕСЯТ ДВА: Дом, часть 1 Олден был рад, что пережил это в одиночестве. Некоторые вещи не предназначены для того, чтобы ими делиться. После того как все закончилось, это еще не было концом. Но в конце концов, помимо корчащейся агонии его избитой власти, которая пыталась вырваться из своего нового крепления, он осознал окружающий мир. Он был в лесу, лежал на земле под деревьями, чьи массивные стволы возвышались над ним, словно небоскребы. Их кора была настолько темной, что почти черной, а размеры напомнили Олдену секвои, хотя он никогда не видел их вживую. Обычно это место должно было находиться в тени, но сейчас солнце было прямо над головой. Оно пробивалось сквозь дальние ветви и светило Олдену прямо в глаза. Он попытался поднять руку, чтобы закрыть лицо, и понял, что не может. Его держали. Корни деревьев. Это дало ему понять, где он находится. "Ладно, - сказал он голосом, не выдержавшим крика. "Если вы не собираетесь утаскивать меня под землю, может, отпустите меня?" Корни не были плотными. Он подумал, что они пытались помочь ему, не давая биться в конвульсиях. Но недавно он видел, как они поедают тела, поэтому чувствовал себя не очень комфортно в этой ситуации. Они начали ослабевать. Довольно медленно. Видимо, даже магические деревья двигались не быстро. Пока он ждал, то и дело поворачивал голову из стороны в сторону, осматривая лес. Конца ему не было видно. И все было очень тихо. Это была не тревожная тишина Луны Тегунд, а нечто более спокойное. Погода тоже была приятной. Тепло, но не жарко. Это был бы хороший день, если бы какая-то часть меня перестала пытаться разорвать себя в клочья. Теперь он понял, что она имела в виду, когда сказала, что какое-то время ему не захочется использовать этот навык. Если бы кто-то появился из-за дерева и метнул в Олдена нож, он бы получил его в брюхо, а не пытался активировать "Позволь Мне Взять Ваш Багаж". Носильщик Всех Тягот, поправил он себя. Похожие имена. Совсем разный смысл и подтекст. По крайней мере, оно обладает некоторой серьезностью. Когда он смог, то сел. К собственному удивлению, он чувствовал себя нормально, поэтому встал. Лучше, чем в порядке. Потрясающе. Он прошелся, разминая конечности и проверяя мышцы. Ему не следовало удивляться. Ррорро исцелил его, да еще как. И даже если те пункты, которые он заложил в его физическую форму, не были огромными, они не должны были быть такими, чтобы он заметил, что чувствует себя лучше, чем когда-либо. Что было нелепо, ведь он чувствовал себя еще и хуже. Может быть, у артонианцев развилось два потока сознания, чтобы они могли обрабатывать свое чувство власти отдельно от других. Это сбивает с толку. Но его человеческий мозг справлялся с этим, не взрываясь. Значит, это уже что-то. Он был так увлечен своими страданиями и физическими экспериментами, что не сразу заметил полное отсутствие вмешательства или указаний со стороны Системы. Он бродил по Артоне I, не имея ни призывателя, ни места назначения, ни цели. Это было необычное положение вещей. Ему казалось, что интерфейс должен беспокоить его заданиями или таймерами. Что-то вроде уведомления о предстоящей телепортации или указания явиться к тому, кто отвечает за бродячих людей в этом районе. Но, похоже, он пока оставлял его принимать решения самостоятельно. Это было очень мило с его стороны. В любом случае Олдену требовалось немного побыть одному. Впервые за почти семь месяцев я не был чем-то занят, не подвергался смертельной опасности или и тому, и другому. Он понял, что даже не знает, кем должен быть сейчас. Не тем Олденом, который каждую секунду пытался быть зрелым, храбрым и несгибаемым, чтобы сохранить жизнь себе и Кибби. Тот парень уже несколько недель был на пределе. Он не смог бы продержаться дольше. Но он также не был тем Олденом, который покинул Землю ради своего первого задания как Кролика. Он помнил все тревоги, планы и мечты того парня. Он знал, что они принадлежали ему, но они казались далекими. Не плохими. Даже не детскими. Просто... далекими. Если бы ему прямо сейчас задали сочинение для начальной школы - одно из тех, что пишут "Когда я вырасту, я хочу стать", - он бы не знал, что написать. А вот сочинение на тему "Что я делал на летних каникулах" было бы шикарным. Он пошел прогуляться. Крупные опавшие листья в форме лезвий были мягкими для его ног. Он немного попрыгал. Отжался. Все действительно было в рабочем состоянии. Наконец он смирился с тем, что в кои-то веки все будет идти своим чередом, и уселся на корень высотой и шириной с парковую скамейку, чтобы подумать. Он погладил ауриаду на шее и попытался продумать дальнейшие действия. Он отдал мысленную команду активировать функцию определения местоположения на своем интерфейсе и вздрогнул, почувствовав острый укол иглы, вонзившейся в крошечную часть его связанной власти, которую он никогда раньше не распознавал. Так что даже это будет больно. Сейчас он был словно гигантский оголенный нерв. Появилась карта, и он с удовольствием позволил ей отвлечь его. Он находился далеко на севере самого большого континента Артоны I, в самом большом из нескольких мест на планете, обозначенных как " Частная Управляемая Территория". Если память не подводила Олдена, то на занятиях по культуре в консульстве инструктор Па-Вик сказала, что эти территории предназначены для "особых общин, занимающихся сохранением земель". В результате он решил, что это экологически важные парки или что-то в этом роде. Однако в отличие от карт, которые он видел на занятиях, эта была готова просветить его еще больше. Частная территория - Рыцарский Раппорт 1 "Полагаю, я не смогу найти альтернативный перевод слова "Рыцарский Раппорт", не так ли?" - спросил он вслух. Он знал, что означают эти слова в буквальном смысле, но не совсем понимал, что они здесь описывают. К его удивлению, появился небольшой список: [Сообщество доблестных слуг] [Район заслуженных воинов] [Место упокоения клятвопреступников] [Святилище тех, кто стоит на страже]. Итак, это попытка уместить множество нюансов в нескольких словах. Должно быть, понятие "рыцарь" было трудно перевести. Возможно, именно поэтому он так и не смог хорошо усвоить описание Кибби о том, кто такой Первичный. В любом случае, похоже, это был лес, принадлежащий рыцарям. Если Олдену не изменяло чувство масштаба, он выглядел так, будто был размером почти с Иллинойс. Он находился в самом центре, и здесь не было никаких символов, обозначающих города или ориентиры. "Где ближайшие люди?" - спросил он. По его мнению, не очень близко. Они должны были услышать его крики. Появилась стрелка направления. Под ней было написано: "Резиденция Арт'х - 5,68 мили". Олден задался вопросом, намеренно ли рыцарь Алис-Арт'х телепортировала его в дом своей семьи посреди явно эксклюзивного места. Или это была идея другой сущности. Он полагал, что второе. "Какие у меня есть варианты возвращения на Землю?" Ответ был не таким, как он ожидал. У него было несколько вариантов. В том числе и несколько нестандартных. [Запрос прямого телепорта на Анесидору] * Уровень напряженности 8 [Запросить прямой телепорт на альтернативную Землю] * Уровень напряженности 10-17 [Пройти в резиденцию Арта и попросить использовать Суммонариум] * Уровень напряженности 4 *Награда: Подарок от матери Необязательный квест. От нее. Это было... Олден не знал, что это было. Но ему показалось, что предупреждения об уровне напряженности дают ему понять, что даже телепортация в его нынешнем состоянии будет не очень приятной. "Что за награда?" - спросил он. Открылось окно Гардероба. В том пространстве сознания, где он делал выбор закрепления, Олден заметил, что Шкаф получил расширение. Но тогда она сказала ему, чтобы он не смотрел на него, что это то, чем он будет занят во время выздоровления. В дополнение к главному окну теперь было еще две вкладки. На одной из них значилось "Для Олдена", а на другой - "Напряженность 99,9". Я не ожидал ничего подобного. Он полагал, что ее участие в его делах было лишь одолжением Алис-Арт'х и не распространялось на последующие закрипления. Исчезнут ли новые вкладки, когда он вернется на Землю, или они останутся? Он выбрал ту, на которой значилось его имя. Там было всего два пункта. Они выглядели как подарки в рождественской оберточной бумаге. Описание первого гласило: "Подарок". На втором было написано: "Награда: Подарок с веревочкой". Это заставило его улыбнуться. "Я определенно хочу подарок". Он понятия не имел, что это будет за подарок, но был уверен, что он ему понравится или понадобится. В конце концов, она просто была в его голове. Через мгновение после этих слов на корень дерева рядом с ним что-то телепортировалось. Это была сумка, примерно такого же размера, как и та, что была у него дома, но сделанная из темно-синей ткани, похожей на ауриаду, только без радужных переливов. Он с любопытством взял ее в руки. Ткань была мягкой, а к застежке был прикреплен круглый серебряный медальон, который тускло блеснул, когда он приблизил к нему руку. Какой-то замок? Или устройство идентификации? предположил он. Сумка казалась пустой. Он уже собирался открыть ее, как вдруг телепортировался второй предмет. Это была книга. Очень старая книга в сером кожаном переплете с рельефным изображением рук, использующих ауриаду, на лицевой стороне. Олден уставился на логограммы, идущие вертикальной линией по центру под звездообразным узором, выложенным из ниток. Он не мог их прочесть, но, увидев магическую книгу, сразу понял, что она волшебная. И если бы ему удалось найти словарь, в котором были бы логограммы для слов, связанных с волшебством... [Искусство Вхан-Тела: Проведение Силы через Руки] "Ты переведешь ее для меня!" взволнованно сказал Олден. И тут он понял, что происходит нечто, несколько отличающееся от обычного системного перевода. Сначала он получил легко читаемый английский. Затем он потускнел, и рядом с каждым символом появилось фонетическое написание артонианских слов и их буквальные определения. Потом и это исчезло, и перед ним снова остались только непереведенные логограммы. Заинтригованный, он некоторое время наблюдал за происходящим. Каждые полминуты или около того одна из логограмм переводилась заново, а затем исчезала. Он понял, что это не только перевод. Это флэш-карты. Это заставит его учить словарный запас и систему письма, пока он изучает книгу. И это определенно заняло бы его чем-то практическим, пока он находился в таком состоянии, что скорее предпочел бы получить ножом, чем применить свои навыки. Как только он закончил оценивать первую книгу, появилась вторая. Она выглядела не менее старинной. Где она их берет? Не похоже, что они только что из магазина. Неужели она просто стаскивает их с чужих столов? Новая книга была менее интересной, но все же полезной. В ней перечислялись обычные предметные чары и их эффекты. В ней не было инструкций по зачарованию, только ссылки на другие тексты. Олден предположил, что это поможет ему, когда он начнет собирать новую категорию предметов с помощью своего навыка, чтобы иметь представление о том, какие чары он может снимать с предметов. Это будет очень круто. Я даже смогу покупать вещи из Гардероба, если понадобится, в целях эксперимента. Вполне логично, что бонусы к статам на снаряжении Кролика на самом деле были какими-то чарами, поскольку они не опирались непосредственно на власть пользователя. Он бы заметил такую вещь, когда носил ныне почивший лабораторный халат. Хотя это было бы очень дорого. Да и что такое чары? Когда больше никаких сюрпризов не появилось, Олден открыл новую сумку. И тут же вскрикнул, когда в его больной авторитет ткнулся предмет, который, вероятно, был каким-то медальоном. Оправившись от шока, он сунул книги внутрь. [Извини.] "Все в порядке", - ответил Олден. "Уверен, при обычных обстоятельствах ничего страшного не произошло бы. Спасибо за книги". Он снова открыл Шкаф и взглянул на Награду: Подарок с веревочкой", а затем проверил вкладку "Интенсивность 99,9". Он недовольно уставился на ее содержимое. "Ты сказала, что мне лучше молчать и не попадаться на глаза. Так я и хочу сделать. Это похоже на... кладовку, которая подарит мне много злых артонианцев, опасностей и ненужных драм". [Правда. Они дорогие. Но вы должны признать, что они выглядят стильно]. Это была рыцарская форма. К ним прилагались описания, но поскольку в них были указаны названия магических эффектов, а не такие простые показатели, Олден не знал, в чем их преимущества. Зная артонианцев, можно было предположить, что доспех, дающий что-то вроде "Ореола материнской планеты", будет абсурдно мощным. В примечаниях сбоку говорилось, что эти предметы доступны только на Трипланетах и некоторых других мирах. Земля в их число не входила. А что касается арголда, то все они были совершенно бесплатными. Олден не удивился. Он знал, что она не имела в виду деньги, когда говорила, что они будут дорогими. "Неужели ты всерьез думаешь, что я возьму одного из них с собой домой? Похоже, это будет трудно объяснить настоящим рыцарям, если они когда-нибудь узнают". [Нет. Не стоит. Когда берется одна из них, создается запись. Но я хотел, чтобы ты знала, что я позволю тебе. Считайте это выражением доверия.] Он оставил их наедине. Затем он переключился на другую новую вкладку, задумавшись. "Итак... что за веревочка привязана к подарку в награду?" [Только та, которую ты уже видел - социализация. Если хочешь, то, когда соберешься уходить, поздоровайся и попроси использовать Суммонариум.] Не похоже, чтобы это была сложная просьба. "Но что они подумают, когда я появлюсь?" [Не о том, что ты такой, какой есть. Они правильно предположат, что тебя перенаправили сюда, чтобы иметь возможность казнить тебя, если ты превратишься в порождающего хаос монстра во время сеанса ремонта]. "Такое случается?" спросил Олден. "Земля упоминала, что приходится принимать дополнительные меры предосторожности, чтобы предотвратить появление "мерзостей". Что за черт?" [В наши дни такого почти не случается. Потому что все тщательно следят за этим]. "Это хорошо. Полагаю. А что в подарке?" [Это сюрприз. Слишком экстравагантный, чтобы отдать его тебе бесплатно, каким бы очаровательным ты ни был. Помощь от меня так не работает.] "Я понял", - сказал Олден. "Я знаю, что ты не джинн. Спасибо. Может быть, после того как я еще немного подумаю об этом". Наступила пауза. [Стю-арт'х вернулся из колледжа на еженедельные занятия]. А. Он вошел. И начал. Прошедшие месяцы многое меняют. "Ты хочешь, чтобы я передал ему привет, или...?" [Говори с кем хочешь.] Олден кивнул. [Но он был расстроен твоей смертью. И ты видел самый худший момент в его жизни. И ты носишь с собой кусочек его ноги.] *********** После всего этого Олден провел еще много времени, решая, как ему поступить с возвращением на Землю. Он старался обдумать все варианты - все, а не только очевидные. Ведь после того, как он покинет этот лес, у него будет не так много шансов исправить сделанный выбор. Он мог отправиться куда угодно на Земле. Это была редкая возможность, и Система не выдала бы его. Он мог бы отправиться на Гавайи. В конце концов, он уже был одет для этого. Он не знал, сколько нужно денег, чтобы всю жизнь провести в бегах, но готов был поспорить, что меньше, чем у него. У него было столько же арголда, сколько и перед отъездом. Плюс полная оплата за его работу в Лифсонге. Плюс сумма к оплате, которая была достаточно велика, чтобы привлечь внимание даже той части его сознания, которая не могла перестать фокусироваться на состоянии его власти. Олден задавался вопросом, из чьего кармана она получена. Трипланетарного правительства? Университета? Джо? Здесь не было сказано, от кого оно. Только за службу в сфере порчи, не соответствующей его званию, случайное лишение прав из-за потери надзора со стороны Контракта и исключительные акты храбрости, не связанные с официальным вызовом. Если только курс валюты не был совсем иным, чем когда он покидал дом, у Олдена сейчас было более двенадцати миллионов долларов. Это слишком много. Что вообще делать с такой кучей денег? Хотя... если бы ему сказали, что он должен отдать все или вернуться в Луну Тегунд еще на полгода, он бы с радостью отдал все до последнего цента. Так что, возможно, это было не так уж и много. Кроме того, в главном меню интерфейса пульсировала кнопка [ПРИВИЛЕГИИ]. Когда он выбрал ее, то увидел несколько новых вещей. Одним из них был декоративный знак, который выдавался в дополнение к дополнительному жалованию за "исключительные акты храбрости". Отныне его можно было по желанию вышивать на плече одежды, купленной в Гардеробе. Как медаль, я полагаю? Алис-Арт'х выдала его несколько часов назад, так что она должна была уже знать, что он благополучно прошел через странный процесс телепортации и второго закрепления. У него не было никаких прикрепленных преимуществ, которые мог бы увидеть Олден. Но узоры вышивки на их нарядах явно что-то значили для волшебников. Возможно, это была просто метка, указывающая на то, что люди должны быть добры к нему, поскольку он был необычайно крутым Кроликом. Кроме того, теперь он был уполномоченным свидетелем для некоторых видов действий, связанных с системой, и юридических контрактов. Это было скорее удобство, чем преимущество. Это избавляло от необходимости выполнять все требования, например, в процессе классовой торговли. Наконец, в списке привилегий было всего одно слово. Никакого описания того, что это такое или как он это получил. Да и не нужно оно было. Там просто было написано: "МАТЬ". Мысленно он пролистал интерфейс, изучая все остальное. Деньги. Статы. Привилегии. Навыки. У него даже было анесидорское удостоверение личности, выданное через несколько дней после того, как он, должно быть, официально пропал. Он не знал, было ли это стандартным протоколом - давать новоиспеченным Призванным, исчезнувшим на первом же задании, повод усомниться в их намерении зарегистрироваться, или кто-то потянул за ниточки. Не может быть, чтобы такое случалось часто. Олден никогда не слышал, чтобы такое случалось с кем-то еще. Полагаю, моим последним известным местонахождением тоже было консульство. Так что Бо и Джереми могли сказать людям, что я был там, чтобы зарегистрироваться, когда мне позвонили, и это выглядело бы вполне законно. У него в почтовом ящике было письмо с приветствием на острове и инструкциями о том, какие процедуры ему придется пройти по прибытии. Кроме того, он получил системное уведомление о том, что на Земле у него хранятся тысячи текстовых, голосовых и видеосообщений. Все они могли быть переданы одним пакетом за стандартную плату за соединение, и он заплатил. И тут же пожалел об этом. Его почтовый ящик превратился в эмоциональное минное поле. Конни, плача, звонила ему сначала по двенадцать раз в день, потом постепенно все реже и реже, а потом Система, видимо, в какой-то момент перевела его из разряда пропавших без вести в разряд предполагаемых мертвых, и количество звонков достигло пика. Затем их количество снова сократилось. Три недели назад она почему-то прислала ему фотографию Вумми, сидящего на комоде в ее спальне. Текст под улыбающимся вомбатом гласил: "Не волнуйся. Мы с Джереми не положили его на чердак вместе со всем остальным". Это было ее последнее послание. Олдену пришлось сделать несколько глубоких вдохов. А потом еще несколько десятков. Остальные сообщения были не столь эмоциональны, но все равно ошеломляли. Джереми, похоже, уже несколько месяцев использовал то, что, по его мнению, было призраком Олдена, в качестве дневника. Записи становились слишком личными, чтобы делиться ими с кем-то, кто только предполагается мертвым. Сначала Бо отправил пять сообщений. Каждое с разницей в двадцать четыре часа, сразу после того, как Олден пропал. Пятое гласило: "Да. Ты, наверное, никогда их не прочтешь, а отправляя их, я чувствую себя дерьмово. Надеюсь, я ошибаюсь и увижу тебя, когда ты вернешься". Шестое, последнее, появилось через пару месяцев: "Сегодня в школе на тебя что-то нашлось. Тебе бы это не понравилось. Конни в порядке. Джереми тоже. И кошка тоже. Горгон очень отчуждённый, как всегда". В школе была большая общественная поминальная служба. Это было совсем не то, чего бы он хотел для себя, если бы кто-нибудь спросил его об этом. В его средней школе такие поминки были устроены по двум девочкам, погибшим в автокатастрофе, и это событие вызвало тревогу. Олдену не понравилось, что многие дети и даже несколько учителей вдруг стали посмертными лучшими друзьями погибших девочек, хотя в реальности они с ними почти не общались. Число фальшивых плакальщиков превысило число настоящих скорбящих. Судя по всему, если ты умер, будучи Призванным, в пятнадцать лет, это было еще хуже. Олдену приходили сообщения от одноклассников, чьих имен он не знал. Несколько видеороликов были записаны явно не для Олдена, а для размещения в социальных сетях. Они были невероятно неискренними. В некоторых из них речь шла о совершенно выдуманных событиях, которыми он якобы поделился с их авторами. Ему стало интересно, какой процент людей скрывает тот факт, что у них отсутствует обычная человеческая совесть. Его беспокоили сообщения от людей, которые, казалось, действительно расстроились из-за его смерти, хотя он их почти не знал. По всей видимости, он делал комплименты одной из школьных обедающих дам чаще, чем любому другому ученику, и она была убита его смертью. У некоторых людей не было сердец. У других они были большими. Олден чувствовал себя так, словно кто-то только что вывалил ему на голову целую тачку, полную жизни. Она была чужой, и он понятия не имел, что с ней делать. Возможно, тете Конни, по крайней мере, нравились эти гигантские суматошные похороны. Она вообще любила перебарщивать с подобными вещами, и хотя у нее был детектор бреда, она предпочитала им не пользоваться. Олден был уверен, что она знает лучше, но ей нравилось жить в своей собственной версии мира. В нем красивые мужчины никогда не были подонками, благотворительные организации не могли быть мошенническими, а реалити-шоу запрещалось снимать понарошку. Олден приказал Системе спрятать все сообщения, чтобы разобраться с ними в другой раз. Когда все будет не так запутанно. Если бы я скрывался на Гавайях, тете Конни и моим друзьям пришлось бы держать мое существование в секрете. Он же не собирался позволить им и дальше думать, что он мертв. Звучит тяжело для них. И довольно нервно для меня. Как вообще можно обменять арголд на доллары, если ты скрываешься? Он взглянул на удостоверение Анесидоры. Остров. Лучшего выбора и быть не могло. Когда он был более уверен в себе, Олден с нетерпением ждал возможности стать настоящим Призванным Анесидоры. Так что, несмотря на странные обстоятельства и отсутствие уверенности, план остался прежним. Поступить в хорошую школу, научиться пользоваться своими способностями, получить кое-какие знания о выживании, стать сильнее, чтобы, если со мной снова случится что-то подобное, я не был таким беспомощным... а остальное придумаю потом, когда не буду так вымотан. "Отлично", - сказал он лесу. "Осталось только добраться до нужной планеты и начать". У него было большое искушение просто явиться в консульство Чикаго. Плюсы: он мог поговорить с Горгоном и убедиться, что инопланетянин в порядке после Обряда. Минусы: на самом деле им с Горгоном нечего было сказать друг другу. Это будет просто светский визит. Возможно, короткий. Ведь даже если Олден притворится, что его отправили туда просто потому, что именно оттуда он был вызван, он не сможет вести себя так, будто не знает, где должен находиться, раз уж ему выдали новое удостоверение личности и приветственное письмо. Если бы он открыто бродил по Чикаго и навещал дом, ему могли бы дать поблажку как подростку, вышедшему из тяжелой ситуации. Или же ему запретят легально возвращаться в США по семейным делам и для работы героем. Не стоит. Он принял решение. А вскоре после этого раздался его первый за долгое время телефонный звонок. Через несколько секунд появилась женщина. На ней был безупречно сшитый темно-зеленый костюм с булавкой радужного цвета на лацкане с надписью "Торонто", и она стояла между кем-то в длинных блестящих белых рукавах и еще одним человеком в сером камуфляже. Олден не видел их лиц, только их руки, закинутые ей на плечи. Над ее головой на фоне безоблачного голубого неба возвышались два изогнутых стеклянных здания. Вспыхнули огни. Кто-то сказал: "Всем улыбаться!". Женщина не улыбнулась. Вместо этого она уставилась на Олдена с приоткрытым ртом. Он моргнул, пытаясь осмыслить происходящее. Затем он воскликнул: "Мисс Чжао, вы не должны были отвечать прямо посреди фотосессии для вашей работы!" Клай Чжао покачала головой и вынырнула из-под рук своих товарищей по команде. "Малыш, ты жив! О Боже!" "Я могу подождать и перезвонить через несколько минут..." "Ты с ума сошел!? Где ты? Ты ранен? Что случилось?!" Олден видела, как другие герои из команды Торонто задавали ей вопросы, а она отмахивалась от них обеими руками. "Я в порядке", - поспешно сказала Олден. "Я не ранен. Я просто застряла на луне без Системы на некоторое время. Ничего такого срочного нет. Мы действительно можем поговорить позже..." "Я не собираюсь вешать трубку с покойником, чтобы сфотографироваться!" Она побежала прочь от группы сверхлюдей. Олдену было немного неловко. Он всего лишь хотел задать ей короткий вопрос. "Э-э... спасибо", - сказал он. "Я собираюсь вернуться на Землю. На Анесидору. Возможно, через несколько часов. Я собираюсь позвонить своей тете и сообщить ей, что со мной все в порядке, но поскольку я знаю, что она будет... довольно шокирована... я хотел бы иметь возможность сказать ей, когда мы сможем увидеться лично". "Ты еще даже не позвонил Конни?!" "Ты знаешь имя моей тети?" "Я знаю твою группу крови и где находятся все твои родинки. Она, кажется, думала, что это поможет мне найти тебя. В космосе. После того, как тебя съел телепортационный цикл". "О-о-о..." Олден поморщился. "Мне очень жаль. Мы с вами даже толком не знаем друг друга, и я уверен, что она, наверное, довела вас..." "Все в порядке. Поверь мне. Что тебе нужно?" Она остановилась перед большим водным объектом. "Я хотел сказать Конни, когда именно мы сможем увидеться лицом к лицу. Я надеялся, что смогу достать для нее пропуск для телепортации на остров. Но я не знаю, как это сделать". В его интерфейсе не было такой опции. "И это все? Это просто. Она твоя ближайшая родственница. В основном это просто бумажная работа со стороны острова, которая не была выполнена. Потому что ты там не живешь. Если ты скажешь мне, когда именно приедешь, я позабочусь о том, чтобы твоя тетя ждала тебя". "Не обязательно... я бы предпочел, чтобы это было не сразу, как сейчас", - сказал Олден. Ему нужно было больше времени, чтобы привести себя в порядок. "Когда я увижу ее лично, я хотел бы быть чистым, в нормальной одежде и чувствовать себя более нормально, чем сейчас. Завтра можно?" "Конечно". Она осмотрела его. "На тебе очень грязная тропическая рубашка. И ты сказал, что застрял на луне. Без системы? Где ты снова?" "Я также босиком и в штанах волшебника, которые мне не подходят. Артона I. Это долгая история. На самом деле я в полном порядке". "Либо ты врешь, либо твое определение "в порядке" сбилось. Сейчас неважно, что именно. Просто возвращайся домой. Не беспокойся о своей тете. Я сделаю несколько звонков прямо сейчас, и она легко телепортируется к тебе, когда ты будешь готовв. А я займусь твоими друзьями. Они тоже мне звонили. Это может занять больше времени... но в любом случае, я положу немного денег на твой счет, чтобы ты мог заплатить за них..." "Нет!" почти закричал Олден. "Мне не нужны деньги!" Она выглядела испуганной. "Они заплатили мне за время, проведенное на Луне", - сказал он. "Они заплатили мне много". Ее лицо расплылось в широкой ухмылке. "Да? И я слышала, что ты Кролик. Поздравляю с редким классом". Точно. Она должна была знать. "Что вообще получает Кролик за то, что застрял на Трипланете больше чем на полгода?" "У меня теперь двенадцать миллионов долларов". Она кашлянула. "Я несерьезно! Ты же знаешь, что не должен отвечать на такие грубые вопросы!?" "Но у меня никогда раньше не было двенадцати миллионов долларов. Это очень странно. Мне кажется, я должен рассказать об этом людям". Клай рассмеялась. "Подумай об этом. По крайней мере, насчет того, чтобы просто объявить об этом вслух. Купи себе особняк или что-то в этом роде, и пусть они гадают". "Хорошо." "Но ты же можешь сам оплачивать свои телепорты". "Могу", - согласился Олден. "Внеси меня в список приоритетных контактов. Если я знаю чью-то группу крови, я должна быть в состоянии звонить им, когда захочу". "Звучит справедливо". Когда звонок закончился, он понял, что улыбается. Он только что разговаривал с человеком. Впервые за много веков. Это было приятно. Последовавший за этим разговор с тетей Конни длился гораздо дольше. И в нем было удивительно много криков о том, что он живет опасно, что было не в его характере, и много извинений за то, что она ужасная тетя, что тоже было не в ее характере. И другое. "Тебе никогда не нужно было быть идеальной тетей", - в третий раз сказал Олден, пока Конни сидела на обочине возле торгового центра и вытирала нос о майку. "Ты моя тетя. И я люблю тебя. И мне жаль, что я попросиа своих друзей солгать тебе. Я собирался рассказать тебе, что был Призванным в какой-то момент, когда вернусь домой". "Но ты не сказал мне и не вернулся домой!" - зарыдала она. Его сердце сжалось. Он не мог придумать, что на это ответить. "Ты не могла бы завтра телепортироваться в Анесидору? Я... очень хочу заключить тебя в объятия. Неловко долгое время". "Хорошо". "Не думаю, что ты понимаешь. Неловко долго. Как минимум пару дней. Тебе нужно отпроситься с работы". Она высморкалась на футболку. *************** После разговора с тетей Олден не думал, что ему предстоит еще один долгий разговор по душам. Поэтому он написал Бо и Джереми, сообщив им, что жив и скоро выйдет на связь. Затем он, как мог, привел себя в порядок и поблагодарил дерево, которое все это время использовал в качестве сиденья. Оно сбросило ему на голову ярко-зеленый лист с точностью, которая могла быть случайной, но, скорее всего, не была таковой. Он спрятал листок в свою новую волшебную сумку вместе с новыми магическими книгами, а затем отправился на прогулку, следуя путеводной стреле, которую дала Система. Близился закат, и лес стал намного темнее. Но подлеска не было, так что ориентироваться было несложно. Олден подумывал о том, чтобы купить что-нибудь в Гардеробе или телепортировать с Земли комплект из грузовых штанов и походных ботинок, который он приобрел в первый день своего существования в качестве Кролика. Но зачем тратить кучу денег на уродливую инопланетную одежду, если в данный момент она ему совершенно не нужна? Он собирался купить себе старые добрые человеческие ботинки, когда вернется домой. И еще столько же старых добрых человеческих вещей, для которых он сможет найти применение. Я хочу нормальную зубную щетку. И джинсы. По мере приближения к месту назначения он испытывал легкую дрожь. Он ожидал, что его остановят какие-нибудь стражники. Насколько он мог судить, Арт'х были настолько важными людьми на Трипланете, насколько это вообще возможно, а у важных людей должна была быть охрана, разве нет? Или хотя бы магические стены. Да и вообще обычные стены. Но Олден успел пройти мимо первого признака того, что он попал на обитаемую территорию, прежде чем осознал это. Это было невысокое здание, размером примерно с небольшой дом, который он делил с тетей. Зеркальные боковые стороны прекрасно отражали окружающий лес, а плоская крыша была покрыта опавшими листьями. Строение было так хорошо замаскировано, что даже если он знал, на что смотрит, ему потребовалось несколько секунд, чтобы разглядеть его очертания. Дом был пятиугольным, и в нем стояла пара темных деревянных стульев, которые, как предполагал Олден, находились в передней части. Не может же это быть весь дом, верно? Олден подошел, размышляя, как определить, куда стучать в зеркальном здании. Он старался не пугаться того, что в зеркалах было видно все вокруг, кроме него. Пока он прищуривался, пытаясь найти что-то похожее на дверь, панель рядом с ним внезапно отодвинулась, и оттуда на него уставились трое детей примерно возраста Кибби. Все они были одеты в свободную одежду, а позади них находилось открытое пространство, которое, похоже, могло быть предназначено для чего угодно - от медитации до танцев и боевых искусств. Внутри что-то издавало полый звонкий звук с идеальным ритмом, как метроном. "Я же говорил, что оно человек", - прошептал один из них двум другим. "Не называй ее "оно", - шипел другой. "Инструкторы говорят, что люди считают это грубым". Ее? Никто еще не совершал подобной ошибки. Они не выглядели удивленными или встревоженными, увидев его. Просто любопытно. "Привет", - сказал он на артонанском. "Я ищу Стю-арт'ха?" "Он, наверное, в главном доме", - сказал один из них, указывая в ту сторону, куда направлялся Олден. "Хотя он может быть где угодно", - сказал другой. "Но, скорее всего, он в главном доме". "Спасибо", - сказал Олден. "Простите, что помешал вам". Он направился в указанном направлении, заметив еще несколько небольших замаскированных зданий и пару более крупных. Он прошел мимо полудюжины артонианцев. Несколько из них были одеты в одежду волшебника, но большинство носили рыцарскую форму. Все они с любопытством смотрели на него, но никто, казалось, не был обеспокоен его присутствием. Я - Призванный, понял Олден. Они считают, что я никак не мог оказаться здесь, если только меня не вызвали. Кроме того, это место находилось на огромном участке земли, находящемся в частном владении. Он сомневался, что у них бывает много незваных гостей. Я чувствую себя шпионом в замке. Это было даже забавно. Наконец он подошел к такому большому помещению, что оно должно было быть "главным домом". К нему под разными углами вели хорошо протоптанные тропинки, а сам дом был построен вокруг нескольких гигантских деревьев. По его оценке, он был высотой не менее трех этажей. Он пошел по тропинке, которая казалась наиболее часто используемой, и стал ждать, пока кто-нибудь откроет ему дверь. Дети знали о его присутствии. В конце концов его заметят. Лучше набраться терпения и не стучать в стены, которые, насколько он знал, могут оказаться односторонними окнами в ванную комнату Первичного. Наконец дверь открылась, всего в нескольких дюймах от того места, где, как догадался Олден, она должна была находиться. Зеркальная поверхность потускнела, открыв гладкое дерево, которое скользнуло в сторону. Олден удивленно отступил на шаг, когда над ним навис человек, которого он никогда не видел в реальной жизни. Это гигантский четырехрукий... крот, подумал он. Он уже видел их изображения в книге по ксенобиологии. Он знал, что они называются Млейрт, а также что их практически не осталось. Их численность составляла чуть менее двадцати тысяч особей. Олден даже не подозревал, что у них есть Призванные, но этот носил пару широких тканевых поясов по диагонали тела, и на них были вышиты узоры, напоминающие те, которые Олден только что заработал на вкладке привилегий. У Млейрта был блестящий бронзовый мех, не было видимых ушей и морда с розоватыми щупальцами-усиками. > Интересно. Они ели три раза. Уроки культуры и Кибби приучили Олдена к тому, что два - это более нормально. Первый прием пищи обычно был либо завтраком, либо обедом, в зависимости от предпочтений едока. А потом наступал черед вечернего. С другой стороны, Джо просто выгребал все из своих карманов, когда ему вздумается. Каждому свое. "Я могу взять ужин Стю-арт'ха с собой?" предложил Олден, думая, что это будет хорошим способом узнать дорогу, не блуждая по всему этому огромному месту. >. "Я отмылся, но я весь в грязи. Простите. Это..." >. "Я не останусь надолго. Я здесь только для того, чтобы... кое-что сделать". >. "Мурмур", - повторил Олден. "Я Олден". Он последовал за Млейртом в дом, который, несмотря на свои размеры, каким-то образом умудрялся быть уютным и гостеприимным. Олден с интересом рассматривал все вокруг. Это была противоположность открытой планировке. Комнаты соединялись с другими комнатами, которые соединялись с коридорами, уставленными креслами и книжными шкафами. Я так заблужусь. И в резиденции действительно было много народа. Волшебники и рыцари повсюду - болтают в уголках или сидят за столами в комнатах с мягким освещением и музыкой. Вокруг бегало довольно много детей. Где-то плакал младенец. Несмотря на небольшие комнаты и оживленность, дом явно принадлежал очень богатым людям. Не то чтобы здесь были тонны бросающихся в глаза драгоценностей или позолоченной мебели. Просто каждое место, на которое падал взгляд Олдена, было каким-то слишком привлекательным. Кресла, придвинутые к камину, вызывали желание присесть. Ковры были такими плюшевыми, что хотелось потереться о них лицом. В некоторых помещениях свет свечей - а кто в наши дни вообще использует свечи в качестве серьезного источника света? - завораживающе отражался от полированных полов и стеновых панелей. А в других местах окна начинали мягко светиться, заменяя солнце с наступлением сумерек. Казалось, даже шторы в каждой комнате были задернуты точно по размеру. Олден никогда раньше не обращал внимания на такие вещи, как шторы. И для шпиона он чувствовал себя слишком желанным и расслабленным. Должно быть, кто-то из портных ежемесячно наведывается сюда, чтобы подправить обстановку. Не может быть, чтобы это место было таким абсурдно восхитительным по воле случая. Олден определенно не вписывался в обстановку. Он привлекал удивленные взгляды в каждом помещении, через которое они проходили. Но никто никогда не говорил: "Эй? Кто этот парень?" Наверное, дело в количестве живущих вместе людей. Они видят что-то странное, и все просто предполагают, что это дело рук другого члена семьи. К тому же он повсюду следовал за Мурмуром. Он отправился на кухню, чтобы принести ужин Стю-арт'ху. Этот путь никак нельзя было назвать самым быстрым, но Млейрт, похоже, преследовал какую-то любопытную цель, бродя вот так по всему первому этажу здания. Словно смысл этого заключался в том, чтобы заглянуть в каждую отдельную комнату. Олден подумал, что Мурмур - это домработника. Может быть, именно он создавал такую приятную обстановку. Пару раз они действительно останавливались, чтобы привести в порядок разбросанные игрушки и разбросанную посуду. Но большой инопланетянин также прервал свое путешествие по дому, чтобы схватить с кресла дремавшего в нем волшебника в полный рост и держать его неподвижно, тщательно обнюхивая. И тот со вздохом подчинился. Волшебник бросил на Олдена взгляд, как бы говорящий: "Ты видишь, что со мной происходит?" И Олдену стало интересно, какое выражение он сам носит на своем лице, потому что он не понимал, что происходит. Мурмур поставил парня на землю, похлопал его по спине всеми четырьмя своими когтистыми руками, а затем они продолжили свой путь как ни в чем не бывало. Значит, домработника, который хватает людей и обнюхивает их, достаточно регулярно, чтобы это не было проблемой? Почему бы и нет? Наконец они добрались до официальной столовой - единственного по-настоящему большого помещения в доме - и через нее прошли в ультрасовременную кухню, которая совершенно не вписывалась в остальную обстановку. Здесь Олден наконец увидел взрослых артонианцев, не одетых в одежды волшебников или рыцарей. Мужчина мыл посуду, женщина, похоже, составляла каталог содержимого морозильной камеры, а несколько человек собирали контейнеры для еды, похожие на уменьшенные копии высокотехнологичных тиффинов, с которыми Олден сталкивался раньше. Один из них проверил планшет и передал Олдену контейнер, чтобы тот отнес его Стю-арт'ху. А потом, поскольку они решили, что он полезный доброволец, дали ему еще пять контейнеров, чтобы он отнес их другим людям на том же этаже. Как же я оказался в роли комнатного слуги? недоумевал он, поднимаясь по лестнице, на которую ему указал Мурмур. Неужели это просто судьба Кроликов? Я здесь даже не работаю. Он объяснил, что не знает, где находятся комнаты наверху, и ему просто дали номера дверей, чтобы он запомнил. Сойдя с лестницы в холл, он осмотрелся. Очень непохоже на первый этаж. Это был длинный коридор с широко расставленными дверями. Впереди он резко раздваивался, чтобы обогнуть ствол дерева, видневшийся сквозь окна от пола до потолка. Олден насчитал четыре двери, ударил бедром по панели доступа, чтобы привлечь внимание жильца, поскольку у него не было свободной руки, чтобы постучать, и через мгновение женщина в длинном халате, который он принял за пижаму, забрала у него еду с кратким растерянным выражением лица. Эти люди должны быть более подозрительными, подумал Олден. Они, видимо, защитники Вселенной, и я могу просто отравить их всех. Дверь номер семь, прямо перед тем, как он добрался до дерева, принадлежала знакомому лицу. Рел-арт'х, инструктор, который вел занятия на... церемонии... которую видел Олден. На нем была та же рыцарская форма, а его черные волосы были стянуты на висках теми же маленькими драгоценными заколками. Олден замер. Рел-арт'х, казалось, был смущен, увидев его, и, в отличие от всех остальных в доме, не был склонен отмахиваться от этого. "Кто ты?" - спросил он, взяв еду в одну руку и поставив ее на маленький столик у двери. Позади него Олден увидел зону отдыха, а на стене - три разных экрана, испещренных логограммами. "Я Олден", - сказал Олден. Он уже решил не врать по глупости. Если кому-то станет интересно спросить его, зачем он ищет Стюарта, он просто скажет, что хочет домой. Рел-арт'х нахмурился, услышав его ответ. Олден приготовился к дальнейшим вопросам, но вместо этого мужчина просто сказал: ""Типа райх-бит?"". Что? Олден моргнул. Он был уверен, что его репутация не должна была его опережать, потому что, насколько он знал, у него не было репутации. Разве что как у того парня, которого Первичный встретил однажды и который почти сразу после этого умер. "Да?" - сказал он. "Должно быть, это обычное имя для людей..." пробормотал Рел-Арт'х. Затем он закрыл дверь перед носом Олдена. Возможно, это было совпадением, но по мере того как Олден шел по коридору, обитатели дома, казалось, становились все моложе. И более напряженными. Он доставил одну из порций еды в комнату, которую делила пара девочек-близнецов, на первый взгляд совершенно однояйцевых - большая редкость на Трипланете, несмотря на высокий процент разнояйцевых близнецов по сравнению с Землей, - которые выглядели так, словно не спали несколько дней. На вид они были всего на несколько лет старше его, и одна из них была одета в рыцарскую форму, а другая - завернута в огромное полотенце. Она со слезами на глазах ругалась на то, что, по мнению Олдена, было горшком, полным красного мха. "Ты новенький", - скучным голосом сказала не ругающаяся сестра. "Спасибо за третий ужин". "Не за что". Она начала закрывать дверь, потом снова посмотрела на него и откинула часть темно-лавандовых волос с лица, чтобы лучше его видеть. "Ты выглядишь усталым". Если она так говорит, значит, это действительно заметно. Дело было не в том, что он устал. Физически он все еще чувствовал себя превосходно. Мысленно ему было очень интересно узнать об этом месте и этих людях, и он наслаждался тем, что оказался там, где не должен был. Просто то, от чего он отвлекался, начинало слишком сильно его тяготить. Он чувствовал себя хрупким. И хотя он знал, что не сломается и что это просто болит его власть, он начинал терять решимость не сворачиваться в клубок где-нибудь в тихом месте, чтобы спокойно страдать. "Я не то чтобы устал. Просто у меня был напряженный день". "Тебе нужно отдохнуть", - сказала она. Я планирую отдыхать целую вечность, начиная с завтрашнего дня". Комната Стю-арт'ха в конце этого коридора, верно?" Она кивнула. Осталось выполнить еще один квест, подумал он и повернулся, чтобы уйти. А потом я получу подарок. А потом я смогу воспользоваться прекрасным, безболезненным Суммонариумом. А потом я вернусь домой. ---------- ШЕТЬДЕСЯТ ТРИ: Дом, часть 2 Олден стоял перед дверью Стюарта, раздумывая, что сказать. Посещение Стюарта не было обязательным условием этого особого задания, но она явно этого хотела. Олден чувствовал, что она обращалась с ним лучше, чем должна была, может быть, даже лучше, чем следовало, и решил, что должен поступить с ней по-хорошему в ответ. Он попытался вспомнить свои первые впечатления об артонианце и совместить их со своими новыми. Он очень, очень серьезно относится к вещам, которые я едва понимаю. И, по-моему, парень социально неуклюж как по артонианским, так и по земным меркам. К тому же он вырос в обстановке повышенного давления, даже если большинство людей сегодня вечером, похоже, находятся в расслабленном состоянии. Я не знаю, что со всем этим делать. "Знаешь, - прошептал он, - я не уверен, что в данный момент я подходящий человек для... миссии по поиску друзей. Возможно, я в данный момент просто не в духе". Он думал, что умирает. Потом он почувствовал, что умирает. Потом ему удалось поговорить с тетей Конни. Чикаго все еще существовал. Земля все еще была голубой. Олден шпионил за семьей Первичного. Ему хотелось вернуться домой, увидеть всех и постоять под солнцем своей планеты, и в то же время ему хотелось остаться одному в темной комнате на несколько недель. Ничто не казалось правильным и реальным. Он решил, что просто постучится, скажет: " Привет, пожалуйста, помоги мне вернуться домой", а дальше будет думать, как дружелюбно отнестись к Стюарту, основываясь на реакции парня. Он постучал. Послышался звук шагов, затем дверь открыл мальчик на несколько дюймов ниже его. Он был одет в урезанную форму волшебника, которую носили студенты Лифсонг, и тонкие золотые кольца обвивали обе его радужки, которые были немного тревожного ярко-ржавого цвета. Его каштановые волосы длиной до плеч по-прежнему были уложены в драматическую и не слишком эстетичную прическу, которую он по загадочным причинам принял после инцидента с мишнен. Наполовину выбритая налысо, наполовину заплетенная во французскую косу. "Привет, - сказал Олден. Бледное лицо Стюарта еще больше побледнело. Он слегка приоткрыл рот, снова закрыл его, а затем, не мигая, медленно захлопнул за Олденом дверь. И больше не открывал ее. "Не на такую реакцию я рассчитывал", - пробормотал Олден, уставившись на коричневую древесину. Он подождал пару минут, затем снова постучал. " Стю-арт'х?" - сказал он, обращаясь к панели доступа к двери на случай, если она будет работать как переговорное устройство. "Привет. Это Олден Торн. Мы уже встречались. Думаю, ты, наверное, помнишь. Я принес тебе третью порцию еды". Он сделал паузу, постучал еще раз, когда ответа не последовало, а затем добавил, на всякий случай, чтобы было неясно: "Я не умер. Но я здесь, в вашем доме, совершенно нежданно. Простите, если напугал тебя". Дверь наконец снова открылась. "Я не поддался страху, - быстро сказал Стюарт. Конечно, не поддался. Олден протянул контейнер с едой. "... разрешите мне войти в твою комнату?" Артонианец заколебался, потом отступил в сторону. Все заведения, которые Олдену доводилось видеть за время своей работы в качестве специалиста по обслуживанию номеров, подстраивались под их обитателя, и это не было исключением. Но вкусы Стюарта были необычными. У него почти не было мебели и было смехотворное количество свободного пространства. Все функциональное - от письменного стола с парой экранов над ним до кровати - было прикреплено к стене. У него было достаточно площади для целой гостиной, но он предпочел обойтись голым деревянным полом. "Куда поставить еду?" "Ставь куда хочешь". Единственное место в комнате, которое не было аккуратным, как булавка, - это письменный стол, и он был покрыт какой-то изящной светящейся стеклянной вещицей, которая могла быть чем угодно - от произведения искусства до школьных работ Стюарта. Олден не собирался рисковать и опрокидывать ее, поэтому поставил контейнер на единственное возможное место. На пол. Когда он обернулся, то обнаружил, что Стюарт подкрался к нему сзади. Чтобы поглазеть. Они стояли в полудюйме друг от друга. "О, как близко", - сказал Олден, делая шаг назад. Из закрытой двери слева от него доносились звуки плескания. Может, Стюарт оставил ванну включенной? "Весь кампус слышал, что ты умер, выполняя задание для профессора Ро-дена. Я попросил кое-кого проверить, и вероятность того, что ты выживешь, оказалась настолько низкой, что на попытку спасения не стали бы тратить ресурсы. Вероятно, на самом деле тебя здесь нет". Ошеломленный, Олден спросил: "А что, по-твоему, сейчас происходит?" Верили ли артонианцы в призраков? Кибби об этом не говорил. "Я думаю, что у меня галлюцинации. Как бывало в детстве. Вероятно, это вызвано стрессом от общения с моими университетскими сверстниками. Если я буду разговаривать с тобой, то буду обнаруживать все больше и больше недочетов твоего присутствия, а потом ты исчезнешь". У него были галлюцинации в детстве? В таком случае, он потрясающе справился с приездом Олдена. Он должен был бы сейчас сходить с ума. "Нет", - поспешно сказал Олден. "В моем присутствии ты не обнаружишь недостатков. Я обещаю. Я действительно здесь". Стюарт сузил глаза. " Ты говоришь на артонианском. Раньше ты этого не делал. Это недостаток". "Нет, не недостаток! Я не говорил ни на чем другом последние несколько месяцев, пока был заперт на Луне Тегунд с артонанцем и без контрактного перевода. Послушай меня. Уверен, у меня необычный акцент. Разве у галлюцинации может быть акцент?" Олдену это показалось хорошим аргументом, но Стюарт с ним не согласился. "Тегундский акцент характерен. Как и некоторые человеческие причуды твоей речи. Думаю, я вполне способен галлюцинировать". Олден схватил его за плечи. Стюарт выглядел ошеломленным. Затем он сказал: "Призванные обычно не вступают в подобные контакты с волшебниками. Это недоста..." "Это не недостаток. Я однажды ударил тебя по носу", - сказал Олден по-английски. "И я назвал тебя придурком в присутствии твоих друзей. Послушай... ты не сошел с ума. Я действительно здесь. Я был на Луне Тегунда. Я столкнулся с твоей тетей, рыцарем Алис-Арт'х. Уверен, ты знаешь, что она там делает что-то грандиозное с почвой. Она использовала жуткую телепортационную камеру на своем корабле, чтобы отправить меня сюда. Я должен был умереть по-настоящему, но не умер. Вместо этого я приземлился в вашем лесу. Поскольку ты единственный человек поблизости, которого я знаю, я решил зайти к тебе, поздороваться и спросить, могу ли я воспользоваться Суммонариумом твоей семьи, чтобы вернуться домой на Землю. Пожалуйста". Ему удалось вымолвить все это на одном дыхании, прежде чем Стюарт успел придумать еще какие-нибудь недостатки. "Тетя Алис". Стюарт моргнул впервые с тех пор, как Олден вошел в комнату, затем на секунду уставился в пол и снова поднял глаза на Олдена. "Мне показалось, что твой выбор одежды необычен для галлюцинации. Обычно я не представляю себе что-то, что выглядит как... это. Ты сказал, что моя тетя телепортировала тебя сюда?" "Она телепортировала меня, и вот где я оказался". "Но не в нашем Суммонариуме?" медленно произнес Стюарт. "В деревьях?" "Да. В нескольких милях отсюда". Довольно нейтральное выражение лица Стюарта претерпело быструю трансформацию, сменив несколько различных эмоций так быстро, что Олден не был уверен, что уловил их все. Потрясенный, обеспокоенный, растерянный, встревоженный... счастливый? Он остановился на чем-то среднем между нервозностью и счастьем и вышел из-под хватки Олдена, державшего его за плечи. "Ты пришел сюда, чтобы поздороваться со мной". В его голосе звучали и радость, и удивление. Из всего, что Олден ему только что рассказал, это, по его мнению, должно было быть наименее примечательным. " Ты мой гость". Стюарт сказал "мой гость" так же, как Кибби сказал "мой урок магии". В этой фразе было слишком много задора, чтобы она могла показаться нормальной. Сын Первичного сцепил руки перед грудью. " Ты проделал долгий путь", - официально сказал он. "Могу ли я предложить тебе чашку вевви?" Олден на мгновение закрыл глаза. Конечно же, там должно быть вевви. "С удовольствием". ******** Вевви в доме Стю-арта был весьма изысканным. Он поспешно вышел из комнаты, оставив Олдена неловко стоять в пустом пространстве, прислушиваясь к таинственным всплескам из ванной, а через несколько минут появился снова с серебряной тележкой, полной всякой всячины. Свежие плоды вевви, похожие на белые папайи, попали в пресс, затем сок - в кувшин, который выглядел так, будто был сделан из розового кварца, а потом туда же закинули около двадцати различных специй, каждая из которых выбиралась из своей маленькой серебряной чаши с помощью крошечных щипчиков. Над кувшином раздались завораживающие песнопения, а затем он начал парить. Несмотря на прилагаемые усилия, Стюарт работал быстро и с такой точностью, что Олден подумал, что он, вероятно, делает все в определенном, выверенном порядке. Когда все было готово, Олден сделал глоток из чашки, которая стояла рядом с кувшином. Они оба сидели на полу. Рядом с ним лежала его новая сумка, набитая книгами, а напротив него сидел Стюарт и внимательно наблюдал за ним, потягивая свой напиток. "А это неплохо". Олден с удивлением осмотрел вевви. "Действительно неплохо". Артонианец выглядел гордым. "Да. Гости дома всегда так говорят! Большинство людей пробовали только искусственный сорт. Фруктовых садов не хватает, чтобы вырастить этот фрукт, поэтому его обычно оставляют для церемоний". "Этот сорт не такой склизкий". "Ненавижу толстые вэвви", - сказал Стюарт с убийственно серьезным выражением лица. "Мне всегда кажется, что я пью чужую слюну". Точно. Если бы слюна была горячей и сладкой. "Это все, что они давали мне в Лифсонге", - сказал Олден. "И на Луне Тегунда у нас был такой же". "Однажды утром мне пришлось выпить восемь чашек перед первым приемом пищи. Стюарт вздрогнул. "Когда я встречался с преподавателями, чтобы договориться о специальных занятиях". Олден поднял бровь. " Ты не можешь отказаться?" Если сын Первичного не может, то разве кто-то может быть в безопасности? "Теперь, когда я > как человек, который не отказывается от приветственного напитка, это будет иметь значение для людей, если я откажусь". В его голосе звучало разочарование. Олден допил свою чашку, и Стюарт вскочил, чтобы принести еще. У Олдена сложилось впечатление, что они все еще ведут светскую беседу, поэтому он огляделся по сторонам в поисках того, что можно сказать. У них было не так много точек соприкосновения. Единственное, что пришло ему в голову... "Как твоя нога?" Стюарт опустил взгляд на ногу. На нем были носки, поэтому Олден не мог сказать, как она выглядит под ними. "У меня поврежден нерв” , - пренебрежительно сказал Стюарт. "Я залечу его после того, как закончу обдумывать свои ошибки, слабости и >, совершенные в тот день". Да. Это такой... уникальный взгляд на вещи. "Не сочти за грубость, - нерешительно сказал Олден, - но разве не будет правильным вылечить рану, а потом продолжить размышления?" "Ты все еще думаешь, что я придурок?" слегка обиженным тоном сказал Стюарт, передавая обратно причудливую чашку. "Ты научился говорить по-английски "придурок"? "Я залез в человеческий интернет, чтобы изучить все возможные значения этого слова в рамках своих размышлений". Олден чуть не выплюнул вевви через всю комнату. "Не делай этого!" - сказал он в ужасе. Он еще никогда не встречал человека, который бы меньше принадлежал интернету. "Почему нет?" Стюарт пристально посмотрел на него. "Должно быть, для вас это было важное оскорбление, раз вы так смело его высказали. А культурные исследования лучше всего > через > источники". "Нет!" Олдену хотелось распластаться на полу. "Послушай, слишком уж ты мне приписываешь храбрость. И присутствие духа. И точный выбор слов. У меня была одна вещь, которую я мог сделать, чтобы помочь тебе, но ты не позволил мне этого сделать. Поэтому я был расстроен, мне было неудобно, и я оскорбил тебя, потому что не мог тебя понять". И до сих пор не понимаю тебя. "С моей стороны было не так уж много размышлений", - заключил Олден. "Так что тебе определенно не стоит так сильно задумываться над этим со своей стороны". Стюарт выглядел неубежденным. "Я не думаю, что ты придурок". "В Интернете сказано..." Олден взмахнул рукой, словно мог стереть интернет из памяти Стюарта. "Я - это я. Мы должны доверять мне, чтобы толковать меня, и оставить интернет в покое. Во время истории с мишнен я думал: "О нет! Рыба-убийца. Ой! Парень с недостающей ногой! Думаю, мне стоит отвести парня с недостающей ногой в Дом Исцеления. Почему все здесь пытаются помешать мне это сделать?!" Стюарт сел обратно и просканировал Олдена взглядом, словно пытаясь запомнить каждую грязную нитку на гавайской рубашке. "Это все, что ты подумал?" Олден чуть было не сказал "да", но Стюарт был из тех людей, которые восприняли одно оскорбление настолько серьезно, что потратили несколько месяцев на его изучение. Возможно, лучше было не оставлять его наедине с собственными выводами. "У меня было много мыслей. Но они были основаны на невежестве, догадках и стрессе. Если ты хочешь узнать, что я думаю о вещах сейчас, когда я более спокоен, тебе стоит просто спросить меня". Стюарт кивнул. Олден ждал. Вопросов не последовало. Видимо, ему не нужно мое мнение о его действиях? Ну и ладно. Пора сменить тему. "Как дела в школе? Кстати, поздравляю со сдачей вступительных экзаменов". "Я их сдал", - сказал Стюарт, как будто думал, что Олден мог в этом усомниться. Ну, Джо сказал, что его примут в школу, даже если он провалится, так что, может быть, некоторые люди допускают фаворитизм? "Я набрал семь процентов или больше по всем предметам". "Круто". "Я не приглашал в > гостей из числа своих одноклассников. Я планировал. Но тогда никто не был именно тем, кого я ожидал. А приводить сюда гостей... дело деликатное". Олден мог представить себе восемнадцать различных вариантов того, как Стюарт общается со своими однокурсниками, чтобы быть "деликатным". Но пригласить друга на выходные с ночевкой, или как там это называется у инопланетян, было не так уж сложно. Его семья работала на другом уровне, но не похоже, чтобы с ними было невозможно поладить. "Похоже, я сам себя пригласил", - сказал Олден. " Извините за это. Считай, что это была пробная встреча". Стюарт подмигнул ему. "Так и сделаю". Олден допил вторую чашку вевви. "Я должен был спросить, все ли у тебя в порядке", - вдруг сказал Стюарт. "Хм?" "Ты только что телепортировался из хаоса. В лес. Я должен был спросить, все ли с тобой в порядке, но я был сосредоточен на собственном душевном состоянии. А потом я обрадовался гостю". Гости для него чертовски важны. "Все в порядке. Не волнуйся об этом". "Ты?" "Что?" "Ты в порядке?" "Я в порядке". "Ты очень грязный". "Ну, я пересек немало на луне в этой рубашке. А потом я... упал, когда дошел". Стюарт наклонил голову. " Ты был ранен на Тегунде?" Олден опустил взгляд на себя. "Да, был. Но сейчас я в порядке. Тебе не стоит беспокоиться. Целитель-икорлак твоей тети заботился обо мне целую неделю. Ррорро. Это был отличный опыт. И теперь я здоров". Олден пристально посмотрел на ногу Стюарта. "Полное исцеление не мешает размышлениям". Мальчик вздохнул. "Моя семья говорит то же самое". "Тогда почему..." "Это древняя >", - раздраженно сказал он. "Я хочу следовать ей. По многим, давно обдуманным личным причинам". Олден на мгновение посмотрел на него. "Да. Это твоё решение. Извини, что я заговорил об этом после того, как ты уже рассказал мне о своих намерениях". Он хмыкнул. "Наверное, это я был придурком". Стюарт выглядел удивленным. Затем он улыбнулся. "Ты не такой, как я думал, когда впервые..." Его прервал громкий стук в дверь, откуда все это время доносились звуки плескания. Олден оглянулся. "Что там?" "Это... крытое жилище для моего питомца". Снова стук. Царапающие звуки. Пронзительная трель. "Похоже, оно хочет выбраться наружу". "Так и есть. Я обычно беру ее на летные тренировки по вечерам. У нее избыток энергии, а это необходимо для ее развития в этом возрасте. Она думает, что я забыл". Летная тренировка? "О! Она райх-бит?" спросил Олден, в нем вновь вспыхнула искра старого интереса. Ему очень хотелось увидеть ее воочию, но, несмотря на то что они якобы были обычными домашними животными, за все время пребывания в Лифсонг ему так и не удалось встретить хоть одну особь. Стюарт кивнул. "Я купил ее яйцо несколько месяцев назад". "Можно посмотреть?" Артонианский парень поднялся. "Ты должен стоять у дальней стены, я думаю. Она никогда раньше не чувствовала запаха человека. Она может испугаться тебя". Олден сделал, как ему велели, и через мгновение через всю комнату к нему подскочило чешуйчатое, рогатое, колючее существо с большими крыльями. Райх-бит была примерно вдвое больше взрослой кошки. Она немного походила на дракона, но передние конечности были меньше задних, а естественная вертикальная поза напоминала Олдену двуногих динозавров. Она была ярко-рыжей, с притупленными золотыми колпачками на когтях, чтобы не царапать пол, она обнюхала колени Олдена и издала булькающее, восторженное кваканье в его адрес. "Осторожно, - сказал Стюарт, поспешив к нему. "Она собирается..." Райх-бит наполовину перевернулась, наполовину зацепилась когтями за тело Олдена и улеглась всеми своими пятнадцатью с лишним фунтами на его шею и плечи, пока он сгорбился, пытаясь понять, как вообще можно держать животное такой формы. Уверен, что это не тот способ, - весело подумал он, когда райх-бит потеряла хватку и рухнула на пол. "Не взбирайся на него, - в отчаянии сказал Стюарт, схватил существо за одну из больших задних лап и позволил ей повиснуть у него на кулаке вверх ногами, как огромная красная летучая мышь. "Ты уже слишком большая для этого". Олден встал и с интересом осмотрел животное. Райх-бит была вся влажная, а через открытую дверь казалось, что в ее специальной комнате устроен целый террариум и бассейн. "Она потрясающая!" "Она большая >. Гораздо быстрее и сильнее, чем обычная", - сказал Стюарт, гордо подняв ее на руки. "Соревнования по переноске сообщений и полетам проводятся только для детей дрессировщиков, но я все равно ее учу, потому что упражнения полезны для нее". Каваахх! - восторженно сказала райх-бит. Похоже, ей нравилось болтаться вверх ногами. "Я не считаю аморальным просить целителя продлить срок ее жизни", - сказал Стюарт, поглаживая блестящие чешуйки на шее райх-бит. "Так что мы будем вместе еще долгое время. И ей нравится лес. Я буду завозить для нее подходящих мелких животных, чтобы она могла охотиться, когда станет достаточно самостоятельной, чтобы добывать себе пропитание". Это была самая легкая тема для разговора, которую они вдвоем нашли, и Олден погрузился в нее. Он задал все вопросы, которые у него когда-либо возникали о райх-битах, и получил множество подробных ответов от Стюарта, который теперь позволял животному драпироваться на его голове, несмотря на то, что за минуту до этого он сказал ей, что она слишком большая для таких вещей. Одно из ее крыльев закрывало половину его лица, и она слегка погрызла его ухо. "Не могу поверить, что не спросил с самого начала, - сказал Олден. "Самый важный вопрос. Как ее зовут?" Стюарт застыл как вкопанный. Олден нахмурился. "Я имею в виду... если только у райх-битов обычно их нет?" Внезапно артонианец покраснел так сильно, что его шея из фиолетовой превратилась в розовато лиловый. "У нее есть имя!" - прохрипел он. "Ладно..." "Это нормальное имя". "Точно. И какое же?" Единственный видимый глаз Стюарта метнулся к потолку, потом к полу, потом в сторону, словно искал ответы по всей комнате. "Райх-бит!" - крикнул он. А потом он закрыл глаз, и все его лицо поникло. Словно он хотел умереть на месте. "Ты... ты не умеешь врать, да?" Лицо Стюарта продолжало гримасничать. "Я старался не делать этого так долго, что, по-моему, потерял к этому склонность", - туманно ответил он. "Если она у меня вообще была". " Ты не обязан называть мне ее имя, если по какой-то причине не хочешь". Может, он был из тех людей, которые специально дают своим питомцам дурацкие имена, а он не хочет этого раскрывать? Но тут некоторые клетки мозга Олдена ожили, и он вспомнил, как Рел-Арт'х, всего час или около того назад, сказал: 'Как райх-бит?', после того, как Олден представился. Стюарт сказал, что получил ее яйцо несколько месяцев назад... Я понял, что это странно, что Рел-Арт'х узнал мое имя! "Ты... ты купил питомца и назвал его в мою честь, когда думал, что я умер?" спросил Олден, с трудом сдерживая смех, но не веселье. "Зачем тебе это нужно?" Она сказала, что Стюарт расстроился из-за смерти Олдена, но Олден не воспринял это всерьез. "Мне очень жаль", - прошептал Стюарт. "Я смиренно прошу прощения. Мне очень жаль. Я-" "Я совсем не против. Мне кажется, это смешно, но не в плохом смысле. Я просто не понимаю". Он осторожно протянул руку и погладил теплое гладкое крыло райх-бит. "Ты хорошая девочка, правда, Олден?" - сказал он, просто чтобы доказать, что у него нет с этим проблем. От ласк и звука ее имени райх-бит затрепетала. Глаза Стюарта по-прежнему были закрыты. "Я подумал... что это ужасно и печально, что ты умер. И что никто на Трипланете не будет тебя оплакивать. И я подумал, что, возможно, исходя из того, что ты сказал во время инцидента, а мой отец - после него, я мог сделать последние несколько дней твоей жизни еще хуже. Поэтому я решил, что должен оплакать тебя". "Это была всего лишь пара неудачных часов. Не думаю, что тебе стоит приписывать себе заслугу в том, что ты испортил целые дни моей жизни". Олден сделал паузу. "И ты тоже не получал удовольствия. Если только тебе не нравилось, когда у тебя отъедают конечность. А потом взрывают". "Нет. Я не мазохист". Стюарт наконец-то открыл глаза. "Я искал в интернете, как оплакивать человека..." "Послушай. В будущем ты должен посылать мне сообщение каждый раз, когда будешь пользоваться интернетом Земли, чтобы я мог предложить тебе некоторые перспективы того, что ты можешь там прочитать". "Изначально я предпочел, чтобы на похоронах лодку с вашим телом пустили по дну и подожгли. Хотя дальнейшие исследования показали, что это не традиционный и не распространенный способ..." "Это было бы намного круче, чем то, что делала моя школа". "В качестве альтернативы я прочитал, что могу назвать своего первенца в честь тебя", - сказал Стюарт. "Но мы не так хорошо знали друг друга, а люди должны сами выбирать себе скорбные имена, если хотят. А не получать их от родителей. А я уже выбрал свое собственное". Некоторые артонианцы брали траурное имя в честь умершего человека. Оно шло в начале. Как "Уорли" перед именем Джо. "Значит, вместо этого ты купил райх-бита", - заключил Олден. "Мне пришло в голову, что ты можешь счесть это оскорбительным", - сказал Стюарт. "Моя семья считала это странным. Я хотел как лучше, но если тебе это не нравится..." Олден поднял крыло, закрывавшее лицо Стюарта. "Мне нравится", - медленно произнес он. "Это было немного странно. И в то же время это было по-доброму. Сомневаюсь, что кого-то, кроме тети и моих друзей, так уж сильно волновало мое отсутствие". Стюарт уставился на него. "Могу я теперь попробовать подержать райх-бит вверх ногами? Мне кажется, что мне должно быть позволено. По очевидным причинам". ******** После этого Стюарт не хотел отпускать Олдена. Он этого не говорил. Но это было ясно. Он постоянно находил предлоги, чтобы поговорить на новые темы, когда разговор заходил в тупик. Олден не знал, почему артонианец так стремится к компании, когда живет в своеобразном мини-квартале, наполненном родственниками и прочими "домочадцами". Зато он выяснил, что Стюарт никогда не общался с людьми за пределами общины Рыцарского Раппорта. Он жил здесь и ходил в школу здесь, и только теперь, когда он учился в колледже для волшебников, он познакомился с остальным миром. Казалось, он испытывал противоречивые чувства по отношению к другим ученикам школы. Олден не мог понять всех нюансов, но казалось, что они не такие, какими Стюарт надеялся их видеть, а он не такой, каким они надеялись его видеть, и все взаимно разочаровались друг в друге. Наконец, с большим сожалением в голосе, Стюарт сказал: "Ты хотела домой. Я не должен был держать тебя здесь всю ночь". Олден еще раз почесал подбородок своей тёзки и встал. "Ага. Провел полгода на поле порчи. Теперь мне нужно отдохнуть". "Ты выглядишь так, будто тебе нужен отдых". "Это сказал один из близнецов в коридоре". "Они мои кузины. Дочери тети Алис". Олден повернулся к двери. "Давай вылезем в окно", - неожиданно сказал Стюарт. Он подошел к тому участку стены, который Олден считал глухой панелью, и прижал руку к какому-то месту. Дерево отодвинулось, открыв широкое окно с обширным видом на окружающий лес. "Почему ты не держишь его открытым все время?" - удивился Олден. удивленно спросил Олден. Через полсекунды другой Олден закричал и помчался через всю комнату, чтобы броситься к окну. Стюарт схватил ее прежде, чем она успела врезаться в стекло. "Неважно. Это ответило на мой вопрос". Он смотрел, как артонианец опускает райх-бит в место обитания. "Но зачем тогда выходить через окно?" "Если моя семья поймет, что ты оказался здесь только что, а не после вызова, они захотят, чтобы ты заключил с кем-нибудь контракт". На встревоженный взгляд Олдена он поспешно добавил: "Только стандартное соглашение о приватности Дома. Это как обещание не делиться определенными видами личной информации, которую ты можешь узнать здесь. Любой, кто работает на нас, обязан это сделать. Я мог бы возразить, что ты моя гостья и поэтому должен быть освобожден от этого, но я не уверен..." В этом не было ничего особенного. За исключением того, что это было так. Олден не был уверен, но ему казалось, что сейчас заключение договора может быть чертовски болезненным. "Окно - это фантастическая идея". Было слишком темно, чтобы Олден мог видеть снаружи, но Стюарт произнес заклинание, усиливающее его собственное ночное зрение, и доложил, когда берег стал чист. Затем он небрежно выпрыгнул из окна второго этажа и приземлился на землю внизу, словно это был всего лишь короткий прыжок. Олден не считал, что расстояние было по щиколотку, но все равно это не должно было быть так просто. Он помнил, что у этого парня якобы есть физические возможности. Олден тоже прыгнул. Приземлился он удачно, но толчок все равно прошелся по его скелету. Он хмыкнул. "Надо было наложить на тебя заклинание", - извинился Стюарт. "Нет. Я в порядке". До Суммонариума было довольно долго идти по извилистой тропинке. Он был почти таким же большим, как и в Лифсонге. "Он такой большой для телепортации гигантских существ? Или большого количества?" спросил Олден, когда они вошли внутрь. "И то, и другое. К тому же, если они большие, их легче сделать очень мощными". Он указал на большую руническую конструкцию, и Олден встал внутри нее. "У тебя должна появиться возможность телепортироваться оттуда?" В тоне Стюарта звучало любопытство. "Я пока не могу сам инициировать цикл для Призванного. Но даже если бы была какая-то причина не телепортировать тебя из леса напрямую, Контракт уже должен был бы заставить тебя... ?" Олден знал, что это ненормально - иметь неограниченные права на блуждания по Материнской планете. Он поправил сумку. "Это дает мне возможность выбора", - признал Олден. "Но таймера нет. Может быть, оно решило, что я заслуживаю некоторого пространства после всего, что произошло". Стюарт моргнул. "Может, и так". "Пока". "До свидания". ""Телепорт на Анесидору", - сказал Олден, напрягаясь. [Телепортация через 19 секунд]. "Через несколько месяцев, - внезапно сказал Стюарт, - у меня, вероятно, будет... много свободного времени от учебы. Думаю, я использую его для изучения культуры. Я знаю, что ты все еще будешь в официальном отпуске. Но, может быть, я смогу договориться, чтобы ты приехала ко мне. И ты поможешь мне узнать о человеческой культуре. Если бы ты захотел снова стать моим гостем..." Олден задумался. "Я бы хотел этого. Но нам нужно заранее все спланировать. И договориться о том, как долго я буду здесь. Может быть, на один из выходных или что-то в этом роде. У меня ведь тоже будет школа, жизнь и все такое". Стюарт выглядел счастливым. "Я знаю". Какое неожиданное завершение моего первого путешествия в качестве Призванного. Телепортация ударила его, и он внезапно оказался в небытии, где до этого было совершенно непонятное ощущение собственной власти, окутывавшее его и все, что он нес, как кокон. Теперь все было иначе. Он ощущал себя. Больной, скорбящий, разгневанный, борющийся. Он был слишком чувствителен и из-за этого чувствовал, как телепорт бьет его током. Но в каком-то смысле так было лучше. Он был Олденом Торном. Независимо от того, была ли его власть связана с навыком или свободна, она была достаточно сильна, чтобы он оставался Олденом Торном. Да и во многом другом тоже. Здесь это было легче понять. А потом он открыл глаза в одном из отсеков телепортации на Анесидоре. Он глубоко вздохнул. Воздух пах как Земля. У Земли точно был запах. Он улыбнулся, глядя на простую металлическую дверь перед собой. Какая прекрасная вещь. "Добро пожаловать на Анесидору, мистер Торн, - произнес голос. Похоже, это была та самая женщина, которая проверяла его на безопасность в прошлый раз. Но сейчас она была более взволнована. "Эм... одну минутку. Я вижу, мы вас ждем. Это ваше первое прибытие в качестве Призванного, но также и первое возвращение с Трипланет... это что-то новенькое для меня. Позвольте мне позвонить своему начальнику и узнать о процедурах безопасности. Извините за задержку". "Я не против подождать", - сказал Олден. "Я просто очень рад вернуться домой". ---------- ШЕСТИДЕСЯТЫЙ ЧЕТЫРИ: Тихому Кролику Олден застрял в отсеке телепортации так надолго, что в конце концов устроился на полу в помещении размером с телефонную будку и уперся спиной в стену. Примерно каждые пять минут женщина из службы безопасности вводила его в курс дела и снова извинялась за ожидание. Они спрашивали, не страдает ли он клаустрофобией, прежде чем сообщить, что ему придется здесь задержаться. Проблема, похоже, заключалась в том, что он очень долго пробыл на Трипланете, а также в его возрасте и отсутствии психологического портрета. Они хотели знать, не находился ли он в "условиях повышенного стресса" во время своего отсутствия. Наверное, мне не стоило смеяться. Как бы то ни было, в ближайшее время ему должен был позвонить психотерапевт, специализирующийся на травмах Призванных. Это поможет всем понять, является ли он здоровым, счастливым ребенком, которого можно поселить в общежитии вместе с другими недавно прибывшими Призванными. Или же он поврежденный сверхчеловек, за которым нужно тщательно наблюдать и некоторое время держать в стороне от общей массы. В этом есть смысл. Не столько для Олдена - что он собирался делать, консервировать людей до смерти? - но если представить, что человек ранга S с серьезной наступательной силой внезапно возвращается домой из плохой ситуации... Олден подумал, что при нормальных обстоятельствах артонианцы, вероятно, справились бы со своей задачей. Насколько ему было известно, у них не было репутации людей, сбрасывающих на Землю опасно нестабильных людей. Но это не означало, что анесидорцы должны полностью доверять этому процессу. В ожидании телефонного звонка он положил руки на сумку и мысленно вызвал "Гардероб". Он собирался просто посмотреть на свои вкладки и наградной подарок, чтобы убедиться, что они все еще там, а не на Артоне I. Он не хотел пока открывать подарок, потому что если в отсеке вместе с ним начнут появляться случайные вещи, это только добавит беспокойства людям, которые пытаются классифицировать его уровень угрозы. Но, к его удивлению, изображение коробки в рождественской бумаге исчезло. Когда он сосредоточился на пустом месте, где оно было, появились слова: [От: Мать Тихому кролику]. Олден был в замешательстве. Но через несколько секунд замигала та самая соринка, которая позволяла ему получить доступ к главному меню. Олден выбрал ее и увидел, что кнопка Привилегии снова светится. Подарок - это привилегия? Когда он выбрал эту кнопку, то обнаружил, что в категорию добавлена совершенно новая опция, о которой он раньше даже не слышал. [Выберите личность] Временно забыв о своих мысленных командах, Олден поднял руку и нажал на кнопку. Два больших полупрозрачных информационных окна заполнили его зрение. На каждой из них в левом верхнем углу было изображено его нынешнее лицо - широкоглазое и грязное. В верхней части каждой из них имелась еще одна вкладка с логограммой. Внизу была кнопка "Поделиться проверенной информацией о контракте". В окнах содержалась полная информация о Призванном. Там были указаны его ранг, общий уровень, уровень мастерства, заклинания, статистика, опыт - все. Олден уже видел этот профиль с кнопкой "Поделиться", когда играл с интерфейсом. Очевидно, он был нужен для поступления в учебные заведения и на работу, где не хотели просто верить на слово, что ты умеешь делать определенную магию на определенном уровне. Но когда Олден видел его раньше, там был только один точный профиль. Теперь у него было два на выбор. И один из них был ложью. ____________________ Имя: Сэмюэль Олден Торн Предпочитаемое имя: Олден Класс: Кролик Ранг: B Общий уровень: 4 ✶ Благодарность: Исключительная храбрость в отсутствие обязательств - Награжден четвертым генералом Ло Алис-Арт'х Навыки: Позвольте мне взять ваш багаж, B (уровень 3) Тип навыка: сохранение предметов (один предмет, всего) Мерцающий, F (одноуровневый навык) Тип умения: временное прерывание действия малых чар Воздействие заклинаний: Призрачная сфера, D Горящая Свеча, F Черта: Лазурный кролик Тип черты: движение, ограничено стихией - земля Улучшения: Симпатия к магии +4, Проворство + 3, Ловкость +2.5, Скорость + 2.5, Выносливость +1.75, Сила + 1.5, Проприоцепция + 1.5, Привлекательность + 1, Обработка зрения + 1, Обработка +1.75 (в процессе) Рекомендации и заслуги: Социальная рекомендация (Университет Лифсонг, Артона III) Заслуга экстренного реагирования (Университет Лифсонг, Артона III) ____________________ "Мистер Торн”, - сказал женский голос из службы безопасности, - мы фиксируем значительное увеличение частоты вашего пульса. Как вы себя чувствуете?" Теперь, когда я знаю, что в телепортационном отсеке следят за моими жизненными показателями, мне становится жутко. "Э-э... я в порядке", - сказал он, стараясь не выглядеть настолько же потрясенным, насколько чувствовал себя. "Просто просматриваю сообщения из дома. Все думали, что я умер, так что это нелегко принять". "Могу себе представить. Дайте нам еще несколько минут, чтобы все выяснить". "Да. Конечно. Не волнуйтесь. Мне здесь хорошо". Честно говоря, они могли бы оставить его наедине с собой на ближайший час, и он, вероятно, все еще пытался бы смириться с тем, что у него теперь есть подтвержденная контрактом фальшивая личность, которую он может использовать по своему усмотрению. Но, скорее всего, они не дадут мне столько времени, так что надо думать быстрее. Он сравнил подделку со своей настоящей личностью. Его настоящий ранг и общий уровень был B-9✶. Звездочка означала благодарность от Алис-Арт'х, благодаря которой он получил наплечную нашивку с вышивкой, которую мог носить по желанию. Он не мог придумать, что еще это может быть. И это было что-то гораздо более сложное, чем он предполагал, если Система посчитала это достаточно важным, чтобы добавить к его уровню. Настоящий раздел навыков выглядел, конечно, иначе: Навыки: Позвольте мне взять ваш багаж, B (уровень 8) Тип навыка: сохранение предметов (всего) сохранение зачарований (конечный результат варьируется) Я вижу, как все это начинает выглядеть, когда я добавляю новые грани к навыку. Сейчас же это выглядит как... "Ну, навык делает две похожие вещи. Это гибко. Повезло Олдену". Но если к нему добавится еще пара закреплений, то даже эта урезанная, одобренная людьми версия описания заставит людей передернуться и задуматься, что же это такое. Это восьмой уровень. А поскольку он не взял ни одного заклинания или навыка, значит, дополнительные полномочия, которые прибавились к девятому уровню, почти все ушли на его фундаментальные улучшения. Математика не совсем сходится между профилями в том, что касается видимого значения уровня. Должно быть, в Системе больше возможностей для маневра, чем можно подумать. Она говорила, что Земля иногда потворствует эго людей, округляя цифры в большую сторону. Наверняка версия профиля, которую видит призыватель, более точная. Раньше у Олдена не было доступа к подобной информации. Но теперь в верхней части обоих профилей были вкладки с логограммами. Он выбрал эту вкладку на настоящем профиле и сдержал крик при виде ее. Зачем было делать что-то настолько ненужно сложное? Это был вовсе не профиль. Он подумал, что это скорее 90-страничное руководство пользователя для райх-бит, известного как Олден, но не был в этом уверен. Он вдруг понял, что имел в виду Джо, когда сказал, что здесь нет большого мигающего знака, сообщающего о его умении, и что многие артонианцы даже не распознают его. Предположительно, призыватели получают обычные словесные описания функций способностей, когда заказывают Призванного из Системы. Может быть, они говорят что-то вроде: "Мне нужен кто-то, кто в большой спешке сохранит опасные материалы в лабораторных условиях". И Система говорит: "Позвольте представить вам этого глупого Кролика, который только что купил лабораторный халат". Но если вызывающий хотел покопаться в ней и посмотреть, как работает этот глупый Кролик, то получал вот такую кашу. Похоже, это было множество цифр плюс какие-то совершенно непостижимые магические коды. Словно Олден смотрел на внутренности компьютерной программы, написанной... ну, инопланетянами. И он пытался угадать, для чего она нужна. Там были слова, указывающие на то, что он может сохранять вещи. Но кроме этого, даже с учетом того, что ему помогала новая функция перевода логограмм с помощью флэш-карт, ничего нельзя было разобрать. Имени "Носитель всех тягот" нигде не было видно. Наверное, в школе волшебников учат интерпретировать функции навыков? Или, если артонианцы хоть немного похожи на людей, большинство из них выучили их наполовину, чтобы сдать зачеты. А потом забыли. И просто доверяли рекомендациям Системы и словам самих Призванных о своих способностях, когда им нужно было нанять кого-то для выполнения работы. Вероятно, это относится и к Кроликам. Если ты вызываешь кого-то в спешке для выполнения мелких поручений, ты не будешь читать все это. Что еще более интересно, в руководстве по профилю было несколько совершенно разных показателей ранга Олдена. В том числе один, позволяющий понять, что у него ранг Земли B. И еще один, на который он постоянно смотрел. Он переводился как Приоритетный ранг. Это было абсолютно огромное число. И оно постоянно менялось. Чем больше он думал об этом, тем больше Олден убеждался, что это и есть его буквальный ранг важности. Среди всех известных разумных существ, живущих под властью Трипланетного правительства. В этом числе много запятых, подумал Олден, когда Система переводила его на другой язык. Если у меня когда-нибудь возникнет проблема с высокомерием, я просто приду сюда. И смирюсь. Он сравнил цифры на настоящем и поддельном профиле. Они обе были одуряюще большими. Но на фальшивом они были гораздо больше. Настоящий я - куда большая пылинка во вселенской схеме мира. Полезно знать. Кроме всего прочего, в профилях было еще столько всего интересного. Очевидно, на Земле любили называть Алис-Арт'х "Четвертым генералом" на английском? Это выглядело не совсем корректно с точки зрения тональности. Судя по тому, что видел Олден, она действительно не командовала войсками. Ему предстояло выяснить, как Система называет ее на других языках. Интересно также, что фальшивый профиль выдавал Олдену ложный навык и ложное впечатление от заклинания, чтобы объяснить ему некоторые из его способностей. Мерцание явно было прикрытием для его нового заклинания сохранения. Зажечь свечу... это должно быть что-то похожее на заклинание, которое он использовал, чтобы зажечь палочки обещаний на уроках с Кибби. Может быть, это даже было точно такое же заклинание, только безошибочное, запертое в тебе самом, которое они давали Призванному. Это хорошо. Если бы у меня не было второго заклинания, это выглядело бы странно, по крайней мере, для людей. Но даже при таком количестве деталей Олден с трудом мог отвлечься от самого шокирующего в этом даре. Добавив вкладку с логограммой, Система давала понять, что и этот новый фальшивый профиль был создан для того, чтобы обманывать артонианцев тоже. Сейчас фальшивка была заключена в золотую рамку с надписью АКТИВНАЯ ЛИЧНОСТЬ по левому краю. Именно по ней Система определяла, может ли Олден быть вызван на работу. Именно она определяла, как именно его будут использовать в качестве Призванного. И... она собиралась помочь ему солгать об этом. Тихому Кролику, - удивленно подумал он. Она собиралась помочь ему остаться незамеченным, как он и говорил. Должно быть, где-то люди из службы безопасности снова забеспокоились о его сердцебиении. Ведь он слышал собственный пульс в ушах. Это ненормально. Это даже не совсем нормально. Все, что я делал, - это бродил по дому Первичного и пил со Стюартом вевви. Этот единственный, потрясающий подарок был тем, о чем он даже не подозревал, что может попросить. Это было нечто большее, чем секретность. Может быть, сейчас это и не имело большого значения, но по мере того, как он становился сильнее, возможность считать себя слабее и менее ценным для призывателей стала бы для него даром безопасности. До этого момента Олден не понимал, как отчаянно он этого хочет. Ему было больно. И он устал бояться. И когда наконец позвонил психотерапевт, он немного поплакал, несмотря на огромные усилия не делать этого в маленькой металлической комнате, где незнакомые люди, обеспокоенные его психическим состоянием, следили за ним по камерам и проверяли показатели. Он винил во всем голосовые сообщения своей тети и школьную буфетчицу. И в качестве демонстрации добропорядочности он вызвался поделиться с сотрудниками службы безопасности информацией его профиля Подтвержденного Контрактом Призванного. Просто чтобы доказать, что он не какой-то редкий вид опасного Кролика. "За полгода ты получил три уровня. И звезду. Мы нечасто встречаем такие даже у взрослых", - сказала женщина, которая в конце концов пришла проводить его из отсека. На ней была форма службы безопасности и бейдж с именем Эмили. Судя по ее движениям, Олден был уверен, что она относится к какому-то виду спидстеров. "Отличная работа. Действительно впечатляет. И я говорю это не только для того, чтобы ты почувствовал себя лучше". "Спасибо", - сказал он, поправляя сумку на плече. "Побудешь со мной, пока не пришлют машину, чтобы отвезти тебя в общежитие для поступающих. В этом месяце так много новых подростков. Клянусь, они просто собрались вместе и решили, что сентябрь - самое время для регистрации. Ты уже ужинала?" "Я не ел весь день. Кажется", - сказал Олден. "Возможно, я завтракал. Но технически это могло быть вчера. Я потерял счет по крайней мере на несколько часов". "Поездки туда должны быть трудными. Мне никогда не приходилось. Тебе нравится ямайская еда?" "Я не пробовал ее раньше. Она с Земли, так что наверняка мне понравится". "У нас есть одно местечко, которое только что открылось в атриуме. Напоминает мой старый дом. Давай я угощу тебя и поприветствую в новом месте". ************************* Олден проснулся в два часа анесидорской ночи. Простыни на его новой кровати были мокрыми от пота, потому что ему снился кошмарный сон с демонами, мертвым Кибби и беготней по деревьям, пытаясь убежать от невидимого существа, которое хотело причинить ему боль. Обычно ему хорошо удавалось заснуть после плохих снов, но, едва открыв глаза, он понял, что сейчас не сможет этого сделать. Его только что связанный авторитет бурлил. Это было тошнотворное, ужасное ощущение. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться и переключить внимание. "Не будь таким нытиком", - наконец сказал он своей власти, как будто она была чем-то отдельным от него, а не сутью его самого. "Призванные должны подпрыгивать от своих закреплений, чувствуя себя могущественными и взрывая новые виды магии". Он вспомнил, как сразу же начал использовать этот навык, когда только получил его. Было очень весело экспериментировать с ним, пока Бо и Джереми наблюдали. Это так странно. Я не могу вспомнить, как это - не чувствовать его. Со стоном он сбросил с себя влажные простыни и скатился с кровати. Чувствительный к движению светильник под рамой зажегся, как только его ноги коснулись пола. Он осветил красноватый пол из искусственного дерева и груду грязной одежды Олдена у изножья двуспальной кровати. По меркам Олдена это была роскошная комната. На стене висел телевизор с десятками глобальных потоковых сервисов. В небольшой ванной комнате стоял душ, работающий при человеческой температуре. На стенах висели эскизы городских пейзажей F и Апекса. Вместо штор или жалюзи на окне спальни была регулируемая тонировка. Когда она была прозрачной, как сейчас, из нее открывался вид на воды Тихого океана. Водозаборный комплекс находился у самой кромки воды в южной части F-сити. А жилая башня, в которой остановился Олден, находилась по периметру комплекса. Сейчас между ним и Антарктидой были лишь мили и мили темного моря. Он некоторое время смотрел на океан, пока наконец его не начал беспокоить тот факт, что он стоит совершенно голый. Он просто рухнул в постель, не заботясь об этом, когда прошел через все процедуры, связанные с его прибытием, и был наконец предоставлен самому себе. Теперь, однако, быть нудистом было немного странно. Он посмотрел на свой единственный грязный вариант одежды и сморщил нос. "Не. Не могу спать. У меня есть деньги", - пробормотал он про себя. "Должно же быть что-то получше, даже если это середина ночи". Его старые покупки из "Гардероба" - униформа для уборки и брюки-карго - числились сейчас в списке пересылаемых. Он не знал, что это значит, кроме того, что они где-то хранились и медленно доставлялись к нему, а не через более дорогой прямой телепорт в его руки. В любом случае, ему нужны были нижнее белье, носки, футболки... Гардероб не занимался базовыми вещами. Обернув полотенце вокруг талии, он открыл дверь и высунул голову наружу, чтобы осмотреть остальную часть апартаментов. Здесь было пусто. Двери трех других спален были открыты, как и тогда, когда он приехал, и все еще были незаняты. Консультант по ночному приему, отвечавший за два кроличьих этажа, - бразилец средних лет с сильной атмосферой всеми любимого учителя - сказал Олдену, чтобы тот не ждал соседей по комнате по крайней мере несколько недель. Олден подозревал, что это не совсем обычно. Вероятно, это было скрытное размещение, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, не отделяя его полностью от других новичков. Но он был благодарен за это и не возражал против уединения. Он направился в гостиную, которая произвела на него почти такое же впечатление, как и в первый раз, когда он ее увидел. Здесь явно постарались создать пространство, располагающее к общению. Здесь была кухня с двухконфорочной плитой, микроволновой печью, тостером и самой причудливой в мире волшебной кофеваркой, разработанной Мейстром. Олдена пугало количество функций этой штуки, но консультант сказал, что это одна из фишек этих апартаментов. Другая вещь - автомат для игры в пинбол - стоял в углу у дивана. Такие штуки были в каждом номере, чтобы поощрять людей общаться с новыми соседями по комнате и ходить в другие квартиры, чтобы познакомиться с соседями. Здесь же стоял целый шкаф с кофейными сиропами, стаканами и кружками - на случай, если Олден или кто-то из будущих жильцов захочет стать бариста общежития. Идея заключалась в том, что кучке сверхсильных подростков, оставивших позади не только свои дома и семьи, но и страны и культуры, срочно нужны новые друзья. На холодильнике висел календарь, доступный через интерфейс, в котором также были расписаны общественные мероприятия и занятия на месяц. Примерно половина из них была совершенно необязательной, а другая половина предполагала систему кредитов, в которую Олден еще не вникал. Похоже, нужно было посетить определенное минимальное количество занятий, прежде чем тебе разрешат уйти и получить собственное жилье, если только ты не собирался сразу поступить в одну из школ интернатов. Он подошел к стойке, где лежали большие пакеты с приветственными подарками, которые ему дали на стойке консультанта. Он высыпал их и снова покачал головой от беспорядочности содержимого. Конфеты, пакетик орехов, образцы дезодоранта, эмалевая булавка с кроликом, шарик для снятия стресса с логотипом танцевальной студии, темно-зеленая бейсболка с флагом Анесидорана на лицевой стороне, приглашение на вечеринку только для кроликов, которая должна была состояться в бальном зале где-то в декабре, и купоны. Тонны и тонны купонов. Оказалось, что среди сверхлюдей существует довольно строгая политика запрета на спам в системе. Иметь спам в своем мозгу было просто неприлично. А поскольку многие Призванные не утруждали себя получением сообщений другим способом, реклама на Анесидоре приходила к ним на бумаге. Олден начал разбирать свои купоны. Так, - подумал он. Кто из вас продает одежду и работает круглосуточно? Он упорядочил их все для собственного развлечения. Самая большая стопка была на рестораны, но и все остальное, что может понадобиться человеку, тоже было здесь. Все новые Призванные получали приличное пособие в арголда каждый месяц в течение первых полутора лет пребывания на острове. Так что они, вероятно, были идеальной целевой аудиторией для рекламодателей. Здесь было несколько магазинов одежды. В основном это были популярные бренды из разных стран, но несколько были чисто местными. Ни в одном из них не было указано, что они открыты всю ночь. Зато были службы, выполняющие поручения, и одна из них носила восхитительное название "Драконий кролик доставит вещи вам". Открытка была написана по-испански. Олден достаточно хорошо владел им, чтобы читать более простые слова, но системный перевод помогал. Драконий Кролик доставит вам все, что угодно, в любое время дня и ночи. Возможна доставка дронами. Просто попробуйте, если не верите. Десять процентов скидки для первых клиентов. Там было изображение дракона с кроличьими ушками, сидящего на груде еды, аксессуаров и электроники. Олдену захотелось проверить своего товарища-кролика на прочность. Он протянул карточку. "Звонок этому человеку", - сказал он. " Только голосом или сообщением". Через миллисекунду мужской голос ответил. > Олден был уже воодушевлен. "Могу я получить пару футболок, джинсы, боксеры, носки и пару кроссовок, доставленных дроном? Сегодня вечером?" > "Правда? Круто. Сколько я тебе должен?" > Олден столкнулся с мрачным искушением. Он не мог уснуть. И у него было двенадцать миллионов долларов. И он стоял в полотенце и разговаривал с кем-то по имени Кролик-Дракон, пока ел конфеты в одиночестве в роскошной квартире. "Вообще-то, позвольте мне немного изменить свою просьбу. Мне нужна одежда на пятьсот... нет, тысячу арголда", - сказал он. "Мне нужны вещи, которые хорошо сидят на мне. И я хочу выглядеть как обычный американский подросток". >, - сказал Драконий Кролик. > "У меня есть купон". > "Отлично." Он перевел деньги. Не было ничего страшного в том, что совершенно незнакомый человек, который даже не использовал свое настоящее имя, обманом выманил у него около трех тысяч долларов. Олден никогда раньше не был богат, и ему хотелось посмотреть, что будет, если дать невыспавшемуся кролику задание и деньги, необходимые для его выполнения. Примерно через два часа он получил уведомление от службы безопасности приемного пункта о том, что к нему прибыла посылка на дроне-доставщике. Через несколько минут после этого один из дронов-доставщиков общежития - катящаяся коробка с нарисованными на ней причудливыми мультяшными глазами - сам влетел в квартиру и высыпал большую посылку на пол у двери спальни Олдена. Он подглядывал за ним через щель. Дрон бесшумно удалился, и за ним захлопнулась дверь главной квартиры. Олден затащил посылку в свою комнату и открыл ее. Он был бы счастлив, подумал он, даже если бы в нем было полно случайных уродливых вещей, которые не подходили по размеру. Новизна имеет свои достоинства, когда пытаешься сосредоточиться на чем-то постороннем. Но Драконий Кролик был хорош в своем деле. Все вещи были новыми, в оригинальной упаковке или с бирками. Все было почти правильного размера. И было интересно посмотреть, как человек на побегушках решил интерпретировать "среднего американского подростка". Олден может быть стильным в джемпере и в брюках чинос. Или он мог надеть джинсы - как рваные, так и не рваные - и черную футболку с черепом. Или же он мог надеть футболку случайного болельщика неизвестной ему команды. Кроме того, там было несколько простых цветных футболок, клетчатая рубашка на пуговицах, коричневая толстовка, двенадцать пар носков, кожаные тапочки и два новых комплекта кроссовок - одни обычные с высокими берцами, другие более спортивные. "Пижамные штаны", - сказал он пустой комнате, протягивая фланелевые. "Отличный ход. Не подумал об этом". *Флане́ль — хлопчатобумажная, шерстяная или полушерстяная ткань полотняного или саржевого переплетения, с пушистым двусторонним или односторонним равномерным редким начёсом-ворсом. Теплосберегающий, мягкий, приятный на ощупь материал. Он также купил шапку-чулок. Кто же не хочет время от времени иметь красивую шапку-чулок? Все это было таким человеческим. Было приятно находиться в таком окружении. Да и комната выглядела более обжитой, когда в шкафу было что повесить. После того как он примерил все новые вещи, он объявил себя официально успешным в том, что пережил первую ночь на родной планете. Ему удалось уговорить кофеварку выдать ему, как он думал, двойную порцию эспрессо, и он отпил глоток, сидя на табуретке в своих не рваных джинсах и футболке с черепом. Он подумал, что это ироничный выбор. Поскольку он не был мертв. "Напиши это Бо", - сказал он. "Привет. Как ты вообще пьешь кофе? Он чертовски горький, и я не думаю, что это только потому, что я слишком долго торчал на вевви. В Чикаго было семь часов утра. Олден наконец-то решил, что может поговорить со своими друзьями, не беспокоясь о том, что покажется им непохожим на других в слишком большом количестве тревожных моментов. Бо уже должен был проснуться, а если нет, то его нужно было разбудить. Этот придурок даже не ответил на его вчерашнее сообщение "Я жив". Конечно, Олден сказал, что свяжется с ним, когда разберется с делами Анесидоры, но полное молчание Бо было странным. Джереми написал в ответ несколько неразборчивых сообщений, прежде чем наконец справился с автокоррекцией. Олден надеялся, что тот спал. Бо не ответил. Олден добавил в эспрессо безмолочные сливки и поцокал языком, пробуя их на вкус. Не-а. Все еще плохо. Он вылил кофе в раковину и потыкал в разные части машины, пытаясь понять, сможет ли она выплюнуть что-нибудь получше. Он булькнул. Он набрал горячей воды. Он бросил в нее чайный пакетик, найденный в шкафу, и стал ждать, пока тот заварится, глядя на мигающую лампочку, которая должна была мигнуть, когда его друг напишет ему ответ. Но она не мигала. "Напиши Джереми", - сказал он наконец. "Привет. Ты проснулся? Я снова на Земле и официально среди живых". В ответ он получил девятнадцать восклицательных знаков, а через миллисекунду пришел видеозвонок. Олден принял его, и на экране появилось лицо Джереми, который, держа мобильник одной рукой, прошел через гостиную в большую кухню своей семьи, оформленную в индустриальном стиле. Олден внимательно посмотрел на своего друга. Он все еще был похож на Джереми. Та же стрижка. Тот же слегка искривленный нос. Он сломал его в результате несчастного случая со скейтбордом, когда они еще не были знакомы. Увидев его лицо, я словно перенесся во времени. Но скорость его ответа и слегка налитые кровью глаза были необычными. Наверное, он всю ночь ждал моего звонка. " Извините, что так долго", - сказал Олден. Он не знал, имел ли он в виду звонок или все остальное. Джереми просто смотрел на него целую минуту. "Я чертовски рад тебя видеть, Олден", - сказал он наконец, прислонившись спиной к раковине. "Ты в порядке?" "Я в порядке". "Да, но... ты действительно в порядке?" Это будет происходить со всеми, не так ли? Вчера он получил почти такой же вопрос от нескольких совершенно незнакомых людей. И даже от Стю-арт'ха, раз уж он об этом подумал. "Я определенно в большей степени в порядке, чем в последние несколько месяцев", - сказал он через мгновение. "Я рад быть дома. Мне не терпится заняться обычными делами. Нормальными вещами. Думаю, со мной все в порядке". "Могу я навестить тебя? Или ты можешь вернуться домой на некоторое время? Это можно сделать?" Олден кивнул. "Да. По крайней мере, в том, что касается твоего приезда сюда. Думаю, это займет несколько недель. Анесидора хорошо относится к проездным для близких родственников, но с проездными для друзей сложнее. Психотерапевт вчера упомянула, что это может быть вариантом. Я снова поговорю с ней сегодня днем. Думаю, она напишет в моем досье какую-нибудь рекомендацию, чтобы я расширил список гостей, раз уж у меня есть только Конни. И Клай Чжао, возможно, тоже работает над этим". ""Усынови меня", - немедленно сказал Джереми. "Я буду твоим не-Призванным сыном". Олден почувствовал огромный прилив облегчения. Значит, они еще могут подшучивать друг над другом. Значит, все это не будет очень серьезным. Слава богу. "Мой сын, который старше меня на три месяца?" "Возраст - это всего лишь цифра". Олден усмехнулся. "Да. В любом случае, я усыновлю тебя или объявлю своим кровным братом, если понадобится. Похоже, они очень стараются, чтобы новые Призванные освоились на острове с минимальными трудностями, так что все получится. А... как ты?" "Я в порядке, чувак. Я был здесь, на Земле. Ел куриные наггетсы и ходил в школу". "И помогал тете Конни. Очень много", - добавил Олден. "Она упоминала тебя в каждом голосовом сообщении, которое присылала мне. Спасибо тебе за это". Джереми выглядел удивленным. "Ну, да! Очевидно, я не собирался позволять ей разбираться со всем самой. Оказалось, что моей маме очень нравится приглашать ее на ужин каждую вторую субботу. С ней гораздо веселее, чем с людьми из юридической фирмы". Олден и не подозревал, что Джереми зашел так далеко, что втянул Конни в свой семейный круг. "Джереми, может, ты и вправду святой". "Нет. Я разрешил ей поселить твоего плюшевого вомбата в своей комнате. Кстати, они с мистером Тигровые Шорты начинают испытывать серьезные чувства друг к другу. Чего только не насмотрелось это бедное невинное создание..." Олден рассмеялся так сильно, что пролил горячий чай на стойку. "Вот дерьмо". Он стряхнул жидкость с пальцев. " Ты жестокий человек. Зачем ты вложил в мой мозг этот образ?" "Это твое наказание за то, что я думал, что тебя больше нет". Джереми наклонил голову. "Ты можешь сказать мне, где ты был? Без подробностей, если не хочешь. Это все сверхсекретные вещи Призванных, которые обычный человек не может услышать? Это была не та Манон..." "Нет. Это была просто случайность", - сказал Олден. "В основном. Я принял побочное задание от одного из профессоров университета. Отправиться на Луну Тегунд". "Это... какая-то планета рядом с Артоной I?" спросил Джереми. "Гигантская луна, вращающаяся вокруг Кимнора. Это не очень важное место, хотя оно находится в той же солнечной системе, что и материнская планета. Думаю, раньше она была более значимой, но теперь это малонаселенное захолустье с Системой, которая была наполовину разрушена еще до того, как Земля стала ресурсным миром". Он нашел в шкафу рулон бумажных полотенец и принялся вытирать образовавшийся беспорядок. "В общем, пока я там был, она превратилась из полуразрушенной в полностью исчезнувшую". Джереми нахмурился. "Исчезла?" "Да". "Как... вообще без системы?" "Да. Это был полный коллапс. Там сейчас большая команда волшебников. Им придется строить новую с нуля. Это займет несколько месяцев". "И как это было?" "Неудобно", - сухо сказал Олден, выбрасывая в мусорное ведро мокрые бумажные полотенца. "Никаких телепортов. Никакой связи. Я был не на той половине луны, и там не было даже чего-то похожего на вышку сотовой связи". "Черт. Значит, ты полгода жил на луне?" "Ну, там была гигантская лаборатория сумасшедшего ученого, полная припасов. И событие хаоса, и несколько демонов, и очень классная маленькая артонианка по имени Кибби". Глаза Джереми стали огромными. "Видишь... теперь я понимаю, что, наверное, надо было начать с проблемы хаоса". Олден провел рукой по волосам. "Именно поэтому Система и вышла из строя в первую очередь. У меня было не так много практики в изложении этой истории". "Что за черт, Олден?" "Это были очень маленькие демоны. Как пьяные адские пчелы". "Чувак." "И жили они всего пару месяцев". "Серьезно?" "Хаос - полный отстой. Между прочим. Намного, намного больше, чем ожидалось". "Ты уверен, что с тобой все в порядке?" "У меня в съемной квартире есть шикарный кофейник. И автомат для пинбола. И у меня есть двенадцать миллионов долларов". "Окааай". Джереми озабоченно свел брови. "Это все положительные моменты?" "А где Бо?" Это вырвалось само собой. Олден давно собирался поговорить с Джереми о других вещах. Но с тех пор как пришло последнее сообщение без ответа, у него в груди завязался узел, похожий на комок паники. Ни голосовых сообщений от Бо за несколько месяцев, ни упоминаний о нем от Конни или Джереми... "Хм..." Джереми отвернулся от камеры своего телефона. "Он ведь не умер, правда?" Олден не шутил. Какая-то его часть, которая уже слишком привыкла к тому, что происходят ужасные вещи, действительно ждала, что Джереми скажет: "Да, Олден. Твой самый близкий друг умер, пока тебя не было дома. "Он в порядке", - быстро сказал Джереми. "Или он скажет тебе, что с ним все в порядке, и очень разозлится, если ты не согласишься. Когда он удосуживается связаться с тобой. Раз в пять или шесть недель. А может, это только я такой, и он действительно отвечает на твои сообщения. Он говорит, что не игнорирует меня, что просто не получает мои сообщения. Но я не знаю". "Что случилось, пока меня не было?" Лицо Джереми стало нехарактерно серьезным. "Я думаю, что твоя смерть сильно его подкосила", - сказал он. "Гораздо больше, чем я думал вначале. И он сразу же решил, что ты мертв. В тот же день пришло официальное сообщение от артонианцев о том, что ты пропал без вести: Безвозвратно. Он посмотрел на телефоне какую-то статистику, а потом сказал: "Значит, он мертв". "О." Джереми застонал. "Олден, я был так зол. Я мог бы задушить его. Мы с Конни говорили друг другу: 'Мы можем получить от него весточку в любую секунду. Подождем и посмотрим'. А он вступил в разговор с этой фразой". "Бо не..." Олден пытался придумать, как это сказать. "Я не думаю, что надежда - это часть его характера? Он всегда был таким. Он не имел в виду ничего плохого, просто предпочитает оперировать фактами". Олден понимал его. Когда у тебя есть выбор между отчаянной надеждой на что-то маловероятное и движением вперед по жизни... надежда не всегда лучше. Не зря же люди устраивали похороны даже без тела. Отрицание не могло продолжаться вечно. "Я понимаю. Но все равно тяжело иметь дело с таким человеком, когда ты находишься на стадии 'может быть, это не совсем так', когда твой друг пропал", - ответил Джереми. "Он извинился за это на следующий день. И потом какое-то время был очень, очень милым. И со мной, и с Конни, и даже с людьми в школе. Даже к тем, кого он ненавидит". Это было, пожалуй, самое тревожное, что Джереми мог сказать. "Вообще-то, он был замечательным", - признался Джереми. "В течение нескольких недель. Оглядываясь назад, я понимаю, что он, должно быть, прилагал безумные усилия, потому что эмоциональная поддержка других - это не то, что он обычно делает". На самом деле Бо мог бы быть хорош в этом, несмотря на его собственные протесты против обратного. Просто он очень редко прилагал к этому усилия. Джереми, вероятно, не замечал этого раньше. "В конце концов... я думаю, он просто сорвался. О тебе говорили во всех местных новостях. Они раскопали все старые материалы об Осушителе..." "Раскопали?" Олден не ожидал этого. "Прости. Как только это наконец стало известно, это стало большим событием. Трагическая жертва самого страшного инцидента с суперзлодеем в Чикаго за последние годы становится Призванным ранга В, его вызывают в консульство для регистрации, он погибает на первом же задании..." Джереми бросил на него извиняющийся взгляд. "Ты промелькнул в национальных новостях всего пару дней назад, а здесь две недели можно было видеть твои фотографии и слышать горячие комментарии случайных людей о самых глупых вещах". Стоит ли травмированных подростков выбирать в Призванные? Являются ли артонианцы злом за то, что призывают пятнадцатилетних? Зло ли люди, заставляющие пятнадцатилетних покидать родные страны? Что думали о нем друзья и одноклассники Олдена Торна?" "Они назвали меня травмированным подростком? Как будто Осушитель до сих пор так сильно меня мучает, что я не могу функционировать? Это было много лет назад". "Я могу прислать тебе записи некоторых из них, если ты..." "Я никогда не хочу это видеть", - сказал Олден. "Это просто... шум. С моим именем. Пожалуйста, скажи мне, что он наконец-то утих". Джереми кивнул. "Да, ты теперь старая новость. Твое возвращение из мертвых, возможно, на минуту изменит ситуацию, но ты ведь можешь просто отказаться от комментариев, верно? И это снова сойдет на нет". "Интернет запомнит", - мрачно сказал Олден. Джереми не стал спорить. "В общем, мы были в этом по уши. А потом в школе перед летними каникулами был твой мемориал, и Бо был в бешенстве из-за этого. Это было видно. Но он ничего не сказал. Он пошел туда и просидел, как статуя, всю службу. А когда я вернулся домой, окно в моей спальне было открыто, и он принес твоего кота с пакетом еды. На моей подушке лежала записка: "Я беру отпуск от людей". "Отпуск от людей?" "Он сбежал из дома. И от всего остального. Не отвечает на звонки. Я испугалась, что он поранился или что-то в этом роде, но он пришел примерно через полторы недели. Он выглядел так же плохо, как и на похоронах, и у него было чертовски необычное настроение". "В каком смысле?" спросил Олден, с ужасом ожидая ответа. Джереми прислонился к раковине. "Честно?" - сказал он почти шепотом. "Думаю, он хотел, чтобы я выбил из него все дерьмо. Он говорил мне самые ужасные вещи. Они были чертовски ужасны. До такой степени, что я перестал злиться и начал думать, что он действительно сходит с ума". "Джереми..." "Как только он понял, что я думаю, что ему нужен экзорцист, а не пинок под зад, он ударил кулаком в стену моей спальни, извинился и ушел. С тех пор я не видел его лично. Только изредка звонил. Я думал, может, он вернется, когда снова начнутся занятия, но он не вернулся". Олден не знал, что сказать. "Извини. Это не очень приятная новость для возвращения домой. Я знаю, что вы двое были лучшими друзьями на протяжении многих лет. Не переживай так сильно из-за него. Его последний звонок был нормальным. Мы пару часов спорили о кино. Он снова казался самим собой. И я уверен, что то, что ты жив, не повредит". Бо, ты не должен был разваливаться на части. Он понимал, что это странная мысль. Почему Бо не мог развалиться на части? Пока его не было дома, время не застыло. Люди продолжали двигаться, меняться и разбираться с делами. Он смотрел на гостиную, не видя ничего вокруг. "Эй, - сказал Джереми с ноткой принужденного веселья в голосе, - ты ведь собираешься сегодня встретиться с Конни?" Олден встряхнулся. "Да. Думаю, да. Я подумал, что телепортирую ее позже, после того как улажу кое-какие дела. Мне нужно выяснить, можно ли ей остаться на ночь здесь, в общежитии, или нужно снять ей комнату в другом месте". "Могу ли я отправить с ней Виктора? Можно ли завести домашних животных?" Олден моргнул. "Я... понятия не имею. Подождите. Ты сказал, что Бо оставил кота у тебя?" "Да. Твой домовладелец травил крыс, и Конни боялась, что Виктор съест одну из них. В моей комнате повсюду шерсть. Мне приходится держать его в ней, потому что у отца и сестры аллергия". "Виктор - скорее уличный кот, который не отказывается от того, чтобы я его покормила. Он не очень любит сидеть в клетке. Разве твоя комната не в полном разгроме?" "Он уже привык к ней. Все хорошо, за исключением еженедельного купания". Олден ни разу не пытался искупать полузлого кота. Он слишком ценил свое тело. "А вот насчет моей комнаты", - сказал Джереми со странным выражением на лице. "Давай я покажу тебе свой новый плакат". "Плакат?" "Да", - сказал он небрежно. "Получил его несколько месяцев назад. Никому еще не показывал. Не думаю, что нам стоит говорить об этом. Думаю, тебе нужно его увидеть". "Конечно?" Джереми уже шел к лестнице со своим телефоном. Через минуту он открыл дверь в знакомую комнату и включил свет. На пуховом одеяле растянулся потрясающе толстый и пушистый оранжевый кот в ошейнике с колокольчиком. "Мой плакат", - сказал Джереми, подойдя к кирпичной стене и повернув телефон к ней, чтобы Олден мог видеть. "Это... Йеллоустонский национальный парк", - озадаченно сказал Олден. "Ты очень любишь отдыхать на природе". "Правда?" тон Джереми был странным. "Убедись, что ты хорошо рассмотрел эту часть". Пока Олден наблюдал, его друг отклеил скотч внизу плаката и поднял бумагу. В стене была дыра. Не очень большая. Но пара кирпичей отсутствовала, было несколько трещин, а с другой стороны виднелись медные трубы. "Йеллоустоун", - сказал Джереми, опуская плакат обратно. "Я провожу много времени, думая о нем". Олден уставился на него. "Джереми. Ты сказал, что Бо пытался тебя ударить?" "Нет. Я был в другом конце комнаты. Парню просто нужно было снять напряжение. Ударил по стене. После того как я отказался его бить". Джереми сделал паузу. "Видимо, он очень верит в мои тренировки". Олден рассмеялся. Он не был уверен, было ли это действительно смешно или он просто был слишком потрясен для другого ответа. "Этот... мудак", - сказал он наконец. "Такой мудак", - согласился Джереми. "Такой тощий, бледный, слабый на вид мудак". Они оба уставились друг на друга, а потом, по какой-то странной причине, одновременно разразились хохотом. "Я очень скучал по тебе", - сказал Олден, когда они перестали смеяться. "Прости, что из-за меня все пошло наперекосяк. Но я действительно очень по тебе скучал". ---------- Прием "Итак", - сказал Олден в конце очень длинного голосового сообщения Бо, - "Джереми - ангел среди людей. И я не могу поверить, что ты думал, будто сможешь заставить его ударить тебя. Ты сволочь. Я буду звонить тебе каждый день и оставлять сообщения, даже если ты никогда не ответишь. Но тебе следует. Мне жаль... Мне просто жаль, что все так получилось. Береги себя. Поговорим завтра". Он завершил разговор и подождал минуту на случай, если придет ответ. Когда ответа не последовало, он выключил свет на кухне и вышел из квартиры. Когда за ним закрылась дверь, он услышал, как автоматически задвинулся засов. Дверь открылась по команде, которую он мог подать и через интерфейс, так что не было необходимости следить за ключами. "О, привет!" - сказал голос. "Новые соседи!" Олден поднял глаза и увидел высокую светловолосую девушку, выходящую из квартиры напротив. На ней были выцветшие джинсы и рубашка с длинными рукавами. У нее был легкий южный говор, а в руках она несла поднос с прозрачными пластиковыми пакетиками с угощениями. Она великолепна, подумал Олден. Затем ему пришлось на несколько секунд остановиться и проанализировать эту мысль. Потому что она пришла в голову неожиданно быстро и сильно. Он действительно замечал, когда на других людей приятно смотреть, но это было так же, как если бы он обращал внимание на то, нравится ли ему внешний вид растения или картины. Он старался не задумываться об этом и не определяться до того, как его вызвали. Не понимая чего-то, что было так важно для других, он чувствовал себя обделенным. Либо слишком долгое пребывание вдали от своего вида сделало с ним что-то неожиданное, либо соседская девушка была действительно до смешного красива. Второе, - заключил он. Я все еще я. Она просто потрясающая картина... подождите, разве это нормально - думать о ком-то другом? Она была одного с ним роста. Атлетического телосложения. У нее была одна совершенно очаровательная ямочка в дополнение к ее теплой, совершенно очаровательной улыбке. Ее кожа была безупречна. Ее глаза были невозможного золотистого оттенка, а вокруг зрачков - еще более яркого. Ее лицо было настолько симметричным, за исключением стратегической ямочки, что Олдену понадобился бы компьютер, чтобы найти хоть одну неровную ресничку. "Хочешь пакет с угощением?" "Прости?" Он отмахнулся от своего очарования и посмотрел на руку, которую она только что протянула. "Пакет с закусками!" - сказала она, помахав ему рукой. Она все еще подпирала дверь в свою квартиру бедром. "На них моя карточка. Я приготовила достаточно для всех на нашем этаже". "О. Спасибо." Он взял пакет. Даже ее голос был удивительным. Она говорила так, будто могла вести радиопередачи. "Это домашняя гранола. Возьми немного для своих соседей по комнате". "Вообще-то у меня их нет", - сказал Олден, прежде чем она успела передать ему еще несколько пакетов. "Я пока единственный в квартире. Я Олден. Из Чикаго. Привет". "Мой товарищ бывший американец! Я Натали. Из Южной Каролины". Она постучала пальцем по визитной карточке, которую прикрепила к его сумке, и он посмотрел вниз и увидел, что на ней написано: "Хор Натали - комната 914 - Повар момента (цена по запросу)". "Повар момента!" Олден почувствовал себя просветленным. "Кроличий навык ранга S". Он готов был поспорить, что она получила несколько дополнительных очков фундаментальных улучшений, чтобы получить ранг S, и большинство из них ушло на Привлекательность. Натали засияла. "Ты слышал об этом?" "Да. Потрясающий выбор. Я слышал, что одна женщина, обладающая им, остановила тупик в ООН с помощью одного блюда из макарон". "Боже мой", - воскликнула она. "Она такая классная! Когда я прилетела сюда пару недель назад и узнала, что есть новый Кролик, который выбрал это, она телепортировалась со своей работы на Артоне II, чтобы приготовить ужин для меня и моих соседей по комнате". "И как это было?" с любопытством спросил Олден. Она уставилась вдаль. "Опасно. Одна из моих подруг плакала, когда мы ели десерт, потому что ужин уже почти закончился". Теперь Олдену не терпелось съесть гранолу. Но, возможно, не в присутствии других людей. "Спасибо, что сделали ее веганской", - сказал он, протягивая пакет. "О да! Веганская, без глютена, без арахиса... для своих рекламных закусок я всегда стараюсь охватить как можно больше диет, не испортив вкуса. Подожди, как ты догадался?" Она посмотрела вниз на свой поднос. "Он ведь не выглядит как-то не так, да?" В ее голосе звучало беспокойство. Как будто кому-то, обладающему навыком ранга S, действительно стоит беспокоиться о том, что ее бесплатная, магически совершенная еда оскорбит толпу голодных подростков. "Я просто хорошо угадываю. Выглядит отлично". Он засунул пачку в карман толстовки и направился в холл. Натали Хор закрыла дверь своей квартиры и пошла за ним. "Я тебя не видела. Ты только вчера приехал?" "Вчера вечером", - ответил Олден. "Ты сказал, что живешь здесь уже две недели?" "Да. Я и все мои соседи по комнате приехали через пару дней после друг друга. Они стараются заполнить все квартиры сразу, так что не волнуйся. Ты недолго будешь один!" Олден подозревал, что так и будет, но не видел причин объяснять это. "Сколько Кроликов сейчас здесь?" "Сто восемьдесят три", - быстро ответила она. "Теперь четыре, раз уж ты здесь." "Ты запомнила точное число?" "Для закусок!" Она снова взяла в руки поднос. "Я уже доставила еще одну порцию на стол нашего консультанта". Она продолжала вводить его в курс дела, пока они ждали лифта в большом общественном помещении. Там стояли кресла-мешки и стол для аэрохоккея. Окна от пола до потолка выходили на соседнее здание. Натали сказала, что в этой башне живут почти одни Бруталы. "Пребывание здесь, на приеме, оказалось гораздо интереснее, чем я думала", - говорит она. "Я собиралась сразу же поступить в Школу искусств в школу Селена Норт, как только приеду, но потом решила, что лучше все-таки обосноваться здесь на пару месяцев. Это такое облегчение, понимаешь? Быть в окружении других людей, которые совсем недавно приехали на остров". "Я понимаю. Наверное, проще разобраться во всем с людьми, которые находятся в таком же положении". Конечно, в общежитиях средних школ Апекса все равно будут новички, но больший процент детей их возраста - коренные анесидорцы. " Формирователи и Целители живут на этажах ниже нас", - сказала Натали. "А Майстеры и Настройщики - выше. Сейчас здесь всего несколько U-типов, но у них есть свой этаж на вершине башни Бруталов. Они не часто встречаются. Мейстры живут в квадратном блочном жилом доме. А Колебающие - вон там", - она указала на низкое кирпичное строение, явно напоминающее тюрьму. "Внутри очень мило. Они общаются еще меньше, чем "U". Думаю, у них есть свои собственные мероприятия по созданию сообщества. О, и все ультра-редкие обычно смешиваются с целителями или нами, кроликами". Она сделала паузу, чтобы перевести дух, как раз когда прибыл лифт. Они вошли внутрь, и Олден нажал кнопку следующего этажа. Отсюда открылся еще один общий зал, где стоял большой круглый стол с прокручивающимся цифровым табло, на котором перечислялись текущие мероприятия в общежитии. Прямо сейчас на нем на нескольких языках было написано "завтрак". Новый консультант, - заметил Олден, выходя из лифта и замечая молодую женщину со смуглой кожей и прической, напоминающей стрижку под каре. Она заполняла несколько пакетов с подарками. Должно быть, она работает в дневную смену. Физического бейджика у нее не было, но он появился в интерфейсе. В правом верхнем углу его зрения появилось слово "Неха". "Привет, Неха!" сказала Натали, ставя поднос с гранолой рядом с другим, который уже стоял там. "Еще раз привет, Нат". У нее был анесидорский акцент. Она посмотрела мимо девушки на Олдена. "И Олден", - добавила она. "У меня тоже есть табличка с именем?" - спросил он, удивившись. "Нет. Если хочешь, можешь. Там есть настройки. Но вообще-то я только что вошла и получила свежую информацию о твоем положении. Там была твоя фотография со вчерашнего вечера. И записка о том, что ты прибыл без багажа. Я как раз собирался позвонить и спросить, не нужен ли тебе кто-нибудь, чтобы сходить за вещами". Олден покачал головой. "Я собираюсь побродить по окрестностям и купить кое-что самостоятельно, если можно?" "Ты не заключенный. Иди. Будь свободен. Позвони мне, если что-то пойдет не так в течение дня, даже если это будет что-то незначительное. Пока ты живешь в приемной, есть комендантский час, но он наступает в полночь. До этого времени тебя никто не побеспокоит". Она сделала паузу. "Тебе нужен приятель?" "Приятель?" "Есть добровольные наставники, которые берут новых детей и показывают им все вокруг. Я могу попросить одного из них встретиться с тобой?" "Нет, спасибо", - сказал он. "Я бы предпочел просто исследовать. Но я хотел спросить, можно ли принимать гостей в общежитии..." "Зависит от посетителя. Случайные местные - нет. Они наводнят это место, если мы им позволим, а это должно быть убежище только для вас, новых детей. Предварительно одобренные репетиторы или наставники - да". "Семья?" "О. Мы вообще не можем телепортировать гостей из дома в течение первых нескольких месяцев", - сказала Натали печальным голосом. "Разве твой гид перед прибытием не сказал тебе об этом?" Неха вопросительно посмотрела между ней и Олденом. Она подняла на него бровь. Очевидно, она не собиралась поднимать тему его дел в присутствии людей без его разрешения. Он полагал, что рано или поздно все станет известно, но торопиться было незачем. "Все равно спасибо", - сказал он. "Пойду пройдусь и куплю себе зубную щетку". "Гигиена зубов", - сказала Неха, возвращаясь к подготовке своего подарочного пакета. "Всегда важно". Перед тем как покинуть здание, Олден ненадолго остановился на втором этаже, чтобы заглянуть в кафетерий. Но как только дверь открылась и до него донесся шум толпы, говорящей на дюжине разных языков, он отступил. Так много людей. Слишком много народу. Даже запах жареной картошки не смог его соблазнить. Он покачал головой, выходя из парадных дверей здания в прохладное ясное утро. Как бы я хотел провести первый ужин с Кибби в тишине. Разве это делает меня сумасшедшим? Он свернул на тротуар и направился к воротам, ведущим на улицу. Парень из службы безопасности открыл их, и он впервые официально разгуливал по F-сити как настоящий Призванный. Это было так сюрреалистично. Здесь был человеческий город, полный городских достопримечательностей и звуков. Здесь было движение. Люди выходили на пробежку. Кто-то выгуливал ши-тцу. Неделю назад Олден жил в склепе на безмолвной луне с единственным человеком. Он задумался, чувствовал бы он себя так же не в своей тарелке, если бы вернулся домой, а не приехал на Анесидору. Пожалуй, было бы хуже, решил он, наблюдая, как парень примерно его возраста отжимается на узкой траве вдоль велосипедной дорожки. На спине у него лежал настоящий валун в качестве дополнительного веса. Рядом с ним на земле лежала одна из зеленых кепок, которые дарят в общежитиях. Где вообще можно купить валун? Неужели он принес его с собой из дома? Анесидора была искусственно создана. Не похоже, чтобы другой подросток мог выкопать своего любимца из земли или взять с удобной горы. Я думаю... что попытаться вписаться в компанию парня с валунами будет проще, чем пытаться вернуться к прежней жизни. Во всяком случае, я на это надеюсь. Он продолжал идти. Интерфейс предлагал ему карты и уведомления о заведениях, мимо которых он проходил, но он мысленно отключил эту полезную функцию. Он решил, что хочет увидеть все своими глазами и разобраться во всем по старинке. Это отвлекало. Отвлекаться было полезно. Его новое закрепление все еще лежало огромным грузом на его голове. Он хотел не обращать на это внимания. Думаю, это район с низким уровнем жизни, решил он, наблюдая в окно студии, как занимающиеся йогой раскатывают свои коврики. Не то чтобы в F-сити места специально сортировались по рангам и классам. В Апексе это было более распространено, чтобы действительно могущественные люди могли использовать свои таланты, не убивая случайно хлюпиков вроде Олдена. Но даже здесь, на юге Анесидоры, люди обычно объединялись с теми, у кого были схожие потребности и кто вел схожий образ жизни. Так что, возможно, это было сообщество с высоким содержанием D и F. Среди всех людей, которых Олден заметил здесь, Боулдер Дуд был самым заметным сверхчеловеком, и он пришел из общежития. Он шел дальше, заглядывая в витрины и наблюдая за людьми. Погода была около пятидесяти градусов. Светило солнце. Олден нашел мексиканский ресторан с витриной для завтраков и съел немыслимое количество чипсов и гуакамоле, сидя на скамейке и считая дроны в небе. Он попытался вспомнить, видел ли он когда-нибудь на Анесидоре птиц, кроме декоративных гусей и уток в парках, и не смог. Надеюсь, у нас хотя бы есть чайки или что-то в этом роде. Отсутствие птиц было бы удручающим. Замигало уведомление о голосовом вызове, и он ответил, увидев, что это Неха из общежития. "Привет", - сказала консультант по приему. "Я собиралась позвонить тебе сразу после твоего ухода, но утро всегда занято. Мне потребовался целый час, чтобы скрыться в своем кабинете и поговорить так, чтобы нас не подслушали. Ты сказал, что хочешь привезти семью в свою квартиру?" "Я заказал слот телепортации для своей тети. Я заберу ее через полтора часа". " Ты не видел ее с тех пор, как вернулся домой?" В ее голосе звучало сочувствие. " Да. Я буквально телепортировалась сюда прямо с Трипланет вчера вечером". "Понятно. Итак, как сказала Натали, есть правило, запрещающее принимать семейных гостей, но это не правило общежития. Это задержка в одобрении гостей для вновь прибывших на остров в целом. Что касается твоего собственного списка гостей, то они, должно быть, решили относиться к тебе так, будто ты стал жителем полгода назад, когда тебя зарегистрировали". "Почему для новых людей не принимают гостей?" - спросил он. Последовала короткая пауза. "Это потому, что многие дети тоскуют по дому, а регулярные встречи с семьей на самом деле усложняют их адаптацию. Некоторые люди проводят по шестнадцать часов в день, глядя на свою старую жизнь через интерфейс. Мы всячески препятствуем этому, но это случается слишком часто. В некоторых случаях возникают и просто... семейные проблемы. Родители, которые хотят слишком сильно вовлечь себя в жизнь, у некоторых зависимость своего успеха от успеха кого-то другого, антипришельцы-культисты, которые скорее убьют своих собственных детей, чем увидят их под Контрактом..." Надеюсь, таких не слишком много, подумал Олден. "Период приема - это переходный период", - продолжает Неха. "Между тем, кем ты была раньше, и тем, кем ты хочешь стать теперь, когда у тебя появились новые силы, новые обязанности и новый дом. И это большой переход. Мы стараемся, чтобы у каждого была возможность сделать этот шаг по-своему, с минимальным внешним багажом". "По-моему, в этом есть смысл". "Что ж, я рада. Твоя ситуация довольно несправедлива. Обычно, как только ты регистрируешься, запускается весь процесс подготовки к прибытию, так что у тебя появляется много времени и помощи в обдумывании этих вещей, прежде чем ты окончательно приземлишься на остров. Не все этим пользуются, но многие проводят последние три месяца, улаживая дела со своими семьями и друзьями и вычеркивая все из списка дел". "Я ничего такого не делал". "Я не вижу, как ты мог бы это сделать. И вообще, я хочу порекомендовать тебе запланировать пару частных сессий планирования со мной или Гасом, чтобы мы могли помочь тебе понять, о чем именно ты хочешь позаботиться, прежде чем с головой окунуться в... Я даже не знаю, что ты думаешь делать с собой после окончания приема. Обычно я могу составить список личных целей ребенка, чтобы убедиться, что он не плывет по течению". Плывет по течению? Это был очень ансидорский способ сказать "сбиться с пути", догадался он. "Гас - ночной консультант?" "Это он. Густаво. И чтобы ответить на твой первоначальный вопрос, который я задала, пока не ушли от темы, - да. Ты абсолютно точно можешь взять с собой в общежитие члена своей семьи. Только имей в виду, что большинство людей этого лишены, и не утирай никому нос". "Не буду". "Хорошо, я отпущу тебя. Но сначала давай проведем мой личный ледокол для знакомства с советником Нехой". Олден смахнул со своей ноги крошки от кукурузных чипсов и улыбнулся. "Что это?" "Спроси меня, что самое плохое в том, чтобы быть Кроликом". "...Что самое страшное в том, чтобы быть Кроликом?" "Буду откровенна с тобой, Олден. Это то, что если ты очень талантлив в своем деле, артонианцы не дают тебе покоя. То же самое можно сказать и о других Призванных. Но в большей степени это касается нас. Мы просто склонны взаимодействовать с ними гораздо чаще, потому что по какой-то причине, несмотря на утверждения об обратном, волшебникам гораздо чаще нужна дружелюбная домашняя помощь, чем суровые воины. Им следует увеличить число кроликов. Не знаю, почему они держат их на таком низком уровне. В общем, примерно две трети года я провожу на Трипланете. Это хорошая работа, но на данном этапе моей карьеры она мне не нужна. И меня все равно вызывают для этого". "Для Призванного это очень много рабочего времени", - удивился Олден. "Даже для кролика". Должно быть, ее навыки были очень ценными. И, должно быть, она консультирует новых Кроликов по доброте душевной, потому что деньги ей ни за что не нужны. "Так и есть", - согласилась она. "А теперь спроси меня, что самое лучшее в том, чтобы быть Кроликом". "Что самое лучшее в том, чтобы быть Кроликом?" "Ты получишь особый ответ, который я приберегаю для своих S-рангов и очень занятых кроликов, которые начинают еженедельно отправляться на Трипланеты еще до окончания приема: вечную молодость". Олден моргнул. "Разве это не относится к элитным Целителям?" "Это элитная вещь", - сказала она. "Просто и понятно. Здесь, на Земле, для этого нужно иметь неприличное количество денег и получить в свои руки нужного целителя раньше всех остальных желающих. На Трипланете... только чуть менее непристойно. Но зато проще найти того, кто сможет провести омолаживающие процедуры. И часто призванные Кролики проводят на Трипланетах достаточно времени, чтобы сделать это для себя. Подумай об этом". " Я должен?" - сказал он. "Нет. Я серьезно. Подумай об этом. Прежде чем ты потратишь деньги, которые они, должно быть, дали тебе за ту катастрофу с телепортом, через которую ты прошел. Я стала Призванной в 1964 году, и..." "Вот дерьмо", - пробурчал Олден. "Я думал, вам около двадцати!" По ее акценту он также решил, что она коренная анесидорка, но тогда этого места еще не существовало. "Мне было двадцать, - ответила Неха, - когда я спрыгнула с поезда старения и помахала ему на прощание". Она не ведет себя как пожилой человек. "Я знаю, о чем ты думаешь... вау, она не говорит как пожилая!" "Эмм..." "Дети всегда говорят такие вещи. Когда вы достигаете определенного возраста, у вас не появляется особой стариковской личности. Старики - это просто представители другого поколения, чем вы, то есть другой группы сверстников. Они обычно ведут себя как их друзья, а не как твои". Олден догадался, что в этом есть смысл. "Когда ты остаешься вечно молодым, то, естественно, стремишься завести друзей с другими молодыми людьми. Или вечно молодыми людьми. Или с высококлассными волшебниками. Это делает тебя немного другим, но это не плохо. И это с лихвой компенсирует главное неудобство, связанное с тем, что ты Кролик". "Быть вдали от Земли так много?" Ее голос был серьезным. "Я намерена увидеть больше, чем за всю человеческую жизнь, восходов солнца прямо здесь, на планете, где я родилась. Просто я буду делать это в другом темпе, чем большинство людей". Олден не знал, как ему относиться к этому заявлению. Но он должен был признать, что, если говорить о ледоколе, то заявление Нехи было просто умопомрачительным. "В любом случае", - сказала она, - "я просто хотела поговорить с тобой по-особенному, пока ты не купил дом или что-то в этом роде. Возможно, ты еще не знаешь, тот ли ты Кролик, которого постоянно вызывают, но у тебя был один ужасный и, несомненно, прибыльный случай. Так что совет от старого человека - сохрани его. На случай, если ты решишь, что захочешь посмеяться над этим телефонным разговором со мной через столетие, когда твой разум и тело не пострадают от разрушительного действия времени. Несмотря на то, что тебе говорят в фантастике, смерть - это не главное, что придает жизни смысл. Сейчас мне нравится быть живой даже больше, чем в твоем возрасте". "Я... подумаю над этим". "Желаю весело провести время с тетей!" Она повесила трубку, и Олден остался смотреть на сверкающий красный дрон, чувствуя себя озадаченным. Да. Возможно, мне понадобится еще больше времени, чем я думал, чтобы привыкнуть ко всему этому. *********** Олден доехал на городском автобусе до Телепортационного Комплекса. Он сидел рядом с Формирователем жизни, который носил лианы в качестве аксессуаров. Когда он вошел в здание через автоматические двери, у него возник странный момент. Ему показалось, что он услышал очень громкий звук слива воды в туалете. Он в замешательстве посмотрел направо. Наверное, там есть туалет? Это было рядом с большим металлическим почтовым ящиком, через который он отправил свое письмо Велрасу. Это было целую вечность назад. По крайней мере, они не будут беспокоить меня, пока я буду жить в приемном отделении, поскольку здесь нет политики случайных местных жителей. Он продолжал идти. Он услышал, как спустился еще один унитаз. Он задался вопросом, действительно ли в этой уборной безумная сантехника. Через несколько минут он наконец увидел свою тетю лицом к лицу. Он был рад, что они успели поговорить по телефону, когда он еще болтался в лесу. Когда она выбежала из зала прибытия в Телепортационный Комплекс, он почувствовал, главным образом, чистое счастье. Они бросились друг к другу и обнимались целую вечность, а она кричала ему в ухо о том, что он стал выше. Когда они отошли друг от друга, он сказал: "Ты все выдумываешь. Это всего лишь четверть дюйма". "Ты измерил себя, как только вернулся домой? Ты ведь не все еще гоняешься за Джереми?" Она улыбнулась. "Не хочу тебе говорить, но он выигрывает". Он рассмеялся. "Я знаю об этом только потому, что попросил Систему отправить мои размеры какому-то парню по имени Драконий Кролик, чтобы он мог купить мне одежду". Его рост составлял 176,4 см. "Ты же сказал, что тебе не нужна одежда! Я собирался спустить твои вещи с чердака..." "Может быть, позже. Я подумал, что будет веселее, если мы пойдем по магазинам". Это был хороший день. Большую его часть они провели, бродя по торговому центру Роза Гроув. Это был самый большой торговый центр на острове. Там были сотни магазинов, и в перерывах между покупками и поеданием слишком большого количества еды Олдену удалось составить представление о нынешней жизни своей тети. Она очень переживала его уход, но сейчас была в основном счастлива. Это было видно. Мистер Тигровые Шорты - на самом деле продавец автофургонов по имени Броуди - был в порядке. У него была большая семья, и он познакомил Конни с ними. Олден был рад, хотя и немного ошеломлен, услышать ее болтовню обо всех кузенах, сводных и родных братьях и сестрах этого человека, словно они были персонажами какого-то сериала, который он никогда не видел. В свою очередь, он много рассказывал о Кибби и обо всех интересных и не очень событиях, с которыми ему пришлось столкнуться за время отсутствия. Поздно вечером они разделили праздничный капкейк в честь того, что пропустили шестнадцатый и тридцать третий дни рождения друг друга. И Олден решил, что сейчас самое время затронуть тему, которая, как он надеялся, не доставит им обоим особого неудобства. "Могу ли я дать тебе денег, тетя Конни? Так, чтобы это не было странно?" "Нет", - сказала она, облизывая палец и собирая им посыпку с обертки кекса. "Я очень хочу, чтобы ты мне разрешила. У меня гораздо больше, чем мне нужно, и мне было бы гораздо спокойнее уезжать из дома". Она на мгновение задумалась, изучая его лицо голубыми глазами, которые иногда заставляли Олдена думать, что он действительно помнит, как выглядела его мать. "Я тоже ушла из дома в шестнадцать лет", - наконец сказала она. "Мне казалось, что мир должен мне что-то большее, чем жизнь в трейлерном парке в Теннесси. Это совсем не похоже на то, чем занимаешься ты". "Я знаю". Конни редко упоминала об этом. Оба дедушки и бабушки Олдена по материнской линии умерли через несколько лет. Олден считал, основываясь в основном на контекстных подсказках, а не на том, что ему когда-либо говорили наверняка, что его мать так и не простила свою намного младшую сестру за то, что та разбила сердца их родителей. "Я должна была вырасти", - сказала она. "В какой-то момент. Но после смерти твоей мамы мне казалось, что всё заставляет меня сделать это сразу, и я думаю, что, возможно, я пропустила пару шагов. Потому что я была занята тем, что жалела себя". "Ты справилась". Она потянулась за своим напитком и проткнула соломинкой лед в чашке. "Ты мне не говорил", - сказала она наконец. "Когда тебя выбрали Призванным. Я думала об этом каждую ночь, лежа в постели после того, как ты пропал. О том, что ты не сказал мне сразу". Олден глубоко вздохнул. "Я собирался..." "Я всегда так разочаровывалась в своих родителях, когда была подростком". Она посмотрела на тающий лед. "Я даже не знаю, почему. Они были хорошими людьми. Может быть, я злилась, что они не были впечатляющими людьми. Или что-то в этом роде. Но... если бы меня выбрали Призванной, когда я была в твоем возрасте, я знаю, что сразу же побежала бы домой к маме и все ей рассказала. Потому что, хотя я и была неблагодарной, в глубине души я знала, что всегда могу рассчитывать на нее в тех вещах, которые действительно важны". Олден застыл на месте, сидя напротив нее за столом с розовым ламинатом. "Мне жаль, что я не дала тебе этого", - сказала она наконец. "Когда ты ребенок, тебе нужны взрослые, которым можно так доверять". "Тетя Конни", - тихо сказал Олден, - "я доверяю тебе. Не надо..." "Ты любишь меня". Она смахнула ладонью одну слезинку со щеки. Она улыбнулась ему. "Разница есть. И я думаю, что было бы хорошо... лучше... если бы ты злился на меня. Немного. Я была не слишком молода и не слишком глупа, чтобы понять, что должна поступать лучше. Я знала. Просто ты был таким взрослым для своего возраста, а я использовал это как предлог, чтобы позволить тебе позаботиться о себе. И ты должен злиться из-за этого. Тебе полагалось больше". Она внезапно встала и начала убирать мусор, прежде чем Олден успел что-либо ответить. "В любом случае", - бодрым голосом сказала она, возвращаясь от контейнеров для мусора и задвигая стул под стол, - "ты сказал, что тебе нужна одежда для тренировок и всякие тяжести. Так что нам все равно нужно сходить в магазин спортивных товаров". "А... но... ладно. Согласно карте на моем интерфейсе, он находится на четвертом этаже". Он тоже встал. "И еще, мне не нужны тяжести". "Тебе нужны тяжести. Или тебе нужно пойти в то место, где полно потных, хрюкающих людей, мимо которых мы проходили по дороге сюда". "Тренажерный зал только для бруталов?" - сказал Олден. "Почему?" "Ты выбрал класс кроликов, малыш. Люди будут приставать к тебе. Ты должен уметь защитить себя". "Никто не будет ко мне приставать. А если кто-то из них захочет, то поход в спортзал их не остановит". Он действительно хотел найти хороший спортзал, но не по этой причине. "Тогда мы купим тебе перцовый баллончик", - сказала она. Она сузила глаза. "Или медвежий спрей. И нож". "Конечно. Если я буду носить их с собой, то буду выглядеть очень привлекательно, пока буду пытаться завести новых друзей". ---------- ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ: Пинбол На четвертую ночь в общежитии Олден резко открыл глаза в 3 часа ночи. Он едва удержался от желания закричать и швырнуть свою удобную подушку через всю комнату, как рассерженный ребенок. Он устал. Но не настолько, чтобы больше это игнорировать . Он начал понимать, что это станет хронической проблемой, а не чем-то, что он мог просто вытряхнуть. Он чувствовал себя почти так же плохо, как и в первый день, только теперь его мозг был немного менее занят десятью тысячами вещей, которые он жонглировал с тех пор, как он вернулся домой. И у него было достаточно пропускной способности, чтобы копать и копать в единственной вещи, которую он отчаянно пытался игнорировать. Он потянулся, чтобы коснуться ауриады на своей шее. Он не мог использовать ее прямо сейчас. Он не мог заставить себя даже попытаться, так же как он не мог заставить себя прижать руку к горячей плите без какой-то острой потребности, которая бы его к этому подталкивала. Но ему все равно очень нравилась эта вещь. «Мне кажется, это немного необычно с моей стороны», — сказал он, глядя в потолок. Он открыл страницу Системы, которая показывала его отпуск. У него было около восьми месяцев полного отпуска. Шесть из-за психического здоровья. Два по другим причинам. Там действительно было написано, что — другие причины. Терапевт спросила об этом Олдена, и он сказал ей, что понятия не имеет. Она отмахнулась от этого, посчитав это какой-то артонской странностью. Олден предположил, что так и было. Необходимость времени на восстановление после получения обновления не имела бы смысла для другого человека. Он надеялся на устойчивое улучшение в течение двухмесячного периода, а не на эту ту же самую низкоуровневую экзистенциальную пытку на протяжении всего периода, за которой следует внезапный момент принятия. Эй. Может быть, принятие было ключом. «Я принимаю тебя», — драматично сказал он своей собственной связанной силе. «Я принимаю тебя во всей твоей изуродованной красе. Мы можем делать вместе действительно крутые вещи. Вероятно. Если бы мы могли просто успокоиться и перестать чувствовать себя такими ограниченными , перестроенными и расстроенными из-за этого, может быть, мы могли бы сосредоточиться на позитиве». Это не помогло. Что бы ни. Ему в любом случае нужно было ответить на миллиард сообщений. Он откинулся на подушки и включил телевизор, чтобы смотреть мировые музыкальные клипы. Он просматривал электронные письма и голосовые сообщения одно за другим, пытаясь понять, как правильно расставить приоритеты контактов с Системой, чтобы получить все важные материалы, а все остальное сбросить в файл «Разберусь с этим в конце концов». Конни, Бо, Джереми и Кибби были его главными личными контактами. Клай Чжао тоже, раз уж она спросила. Он отправил ей сообщение, в котором поблагодарил ее за все, что она сделала, чтобы сгладить его возвращение. То, что охранников заранее предупредили о его приезде, похоже, немного помогло, а провести полтора дня с Конни, не разбираясь с документами, было здорово. Она также отправила ему неожиданное электронное письмо о ситуации с Манон. Видимо, Джереми и Бо рассказали ей об этом на случай, если другой Кролик что-то с ним сделал и стал причиной его исчезновения. Она объяснила, что не заставляла никого расследовать дело Манон, потому что это было не то, что можно было сделать законно, если только Олден сам официально не сообщил властям Анесидорана, что он видел или чувствовал, как она использует какую-то форму контроля над разумом. Она также указала, что, хотя многие люди могут ему поверить, ему придется предоставить какие-то убедительные доказательства, чтобы предпринять реальные действия. «Люди паникуют из-за Sways», — написала она. «Поэтому они будут воспринимать вас всерьез. Но в то же время люди паникуют из-за Sways, поэтому кто-то должен совершить преступление на глазах у общественности, прежде чем власти смогут законно заставить их пройти опрос типа читателя». Она добавила, что на самом деле не советовала ему позволять себе читать мысли в попытке предоставить доказательства малозаметного события, произошедшего полгода назад. Как будто Олден действительно собирался попробовать это сделать. Думаю, я сама решу, что мне делать (если вообще хочу). Вся эта идея замахнуться на это осиное гнездо оставила его изнуренным. Может быть, Thwart Hog был прав несколько месяцев назад, и не все было его проблемой, которую нужно было решать. Он всегда мог просто сказать лодочнику Манон, что она манипулирует ими с помощью своего мастерства, и позволить им спасти себя самим. Они были взрослыми. Они не были глупыми. Они ведь тоже знали, как попросить о помощи Свэйна или Целителя Разума, не так ли? Он оглянулся на свою категорию с высоким приоритетом. Официальные сообщения из его новой родной страны тоже попадали туда. Но не потому, что Олдену нужно было их там хранить. Система позволяла ему сбрасывать их так же, как они были из полных случайных сообщений. Но они отправили полдюжины текстовых и голосовых сообщений «Добро пожаловать на остров», которые в основном все начинались с разных версий «НЕ СБРАСЫВАЙТЕ НАС В КУПУ С ВСЕМ СЛУЧАЙНЫМИ!!». «Я такой хороший гражданин», — подумал он, читая один из своих приветственных пакетов. На самом деле, это была важная информация. Было целое юридическое руководство от Америки до Анесидоры, чтобы помочь ему привыкнуть к различиям в законах. Ему пришлось дать разрешение на показ всплывающих окон, если он собирался сделать что-то запрещенное, но это не казалось большой проблемой. Анесидора была менее ограничительной в некоторых отношениях и более в других, но в основном это был довольно здравый смысл, когда вы думали о причинах этого. Слово было свободно, но вы не могли провести протест или большое собрание в общественном месте без разрешений. Потому что эти пространства были более ограничены по количеству здесь, и небольшой, но значительный процент населения был опасен и с ним было трудно справиться, если вспыхивали страсти. Использование энергии было настолько законным, насколько это было разумно в большинстве мест. По сути, если вы не причиняли вреда и/или неудобств людям или не разрушали вещи, вы могли это делать. Существовала скользящая шкала терпимости к неудачам. Чем вы были могущественнее, тем меньше у вас было свободы действий в F-city. И было несколько районов, где даже малейший намек на потенциально оскорбительное заклинание или использование навыка могли отправить вас в тюрьму на десятилетие или больше... если только повестка не вытащила вас до того, как вы отсидите свой срок. Это были районы, благоприятные для семей — большие жилые зоны, в которых также находились начальные и средние школы для детей, рожденных на острове. Предполагалось, что это абсолютно безопасные места, и когда Олден из любопытства проверил информацию, он увидел, что эти районы являются одними из самых дорогих для проживания на всем острове. Азартные игры были легальны. Также существовал длинный список генетических модификаций. Дизайнерские дети все еще были спорными и незаконными во многих частях мира, но здесь, на Анесидоре, они были настолько распространены, что в ближайшие пару десятилетий могли превзойти по численности чисто органические рождения. Большинство взрослых здесь уже были изменены по сравнению с человеческой нормой. Поэтому не было особой поддержки у аргумента о том, что создание более умных и сильных детей посредством науки было неэтичным. Алкоголь был нелегален. Очень нелегален. Никто не хотел, чтобы пьяные люди сносили крыши небоскребов. Список запрещенных наркотиков также был чрезвычайно длинным. Неудивительно, что большинство названий в нем были неузнаваемыми словами из Артона. Опыт Олдена, должно быть, не был уникальным. Волшебники действительно любили раздавать таблетки, уколы и зелья, и остров был вовлечен в постоянную борьбу за то, чтобы заставить людей сдавать вещи, когда они возвращались домой. Добровольно сделать это было вашей обязанностью. Кроме того, они возместят вам расходы. Пожалуйста, не кормите других людей тем, чем вас кормили артонанцы, пока вас не было. Олден открыл верхний ящик тумбочки и взглянул на его содержимое. У него все еще была его модель ryeh-b't, поврежденная хаосом, его счастливая волшебная нога, заключенная в замазку, и один кусочек сенсорной жвачки. Он честно говоря просто забыл, что жвачка лежала в одном из внутренних карманов лабораторного халата уже много лет. Конечно, он даже не думал о том, чтобы съесть наркотик для вечеринок неизвестного качества, пока был на Луне Тегунд. Он задавался вопросом, повредил ли их хаос или они изначально были вредны для людей, потому что Ррорро выбросил их все, кроме одного кусочка. Джел-нор. Конечно. Его взгляд упал на замазку, и он добавил Stu-art'h в список своих приоритетных контактов. Он ведь сказал сыну Праймери позвонить за интернет-руководством. У него было единственное, неприятно теплое письмо от самой Аулии Вельры, которая приветствовала его в Анесидоре, сообщая ему, что она очень рада узнать, что он пережил свое ужасное испытание, и сообщая ему, что она будет рада познакомиться с ним когда-нибудь, теперь, когда они стали соседями. Это было безобидно. Но слишком дружелюбно. И как она вообще узнала, что он сейчас здесь? Он хотел ничего не говорить. Но он решил, что полное игнорирование предложения совета и дружбы от человека, который дал тебе пять миллионов долларов, вероятно, более примечательно, чем ответ на него. И он пытался быть незаметным. «Какое самое скучное письмо я мог бы написать?» — спросил он себя. Он отправил короткое профессиональное электронное письмо, в котором, по сути, говорилось: «Спасибо. Я дам вам знать, если мне понадобится помощь, но сейчас я просто наслаждаюсь спокойной жизнью в приемном покое». Чувствуя себя организованным, более информированным и успешным, Олден проверил время... и застонал, когда понял, что работает всего лишь чуть больше часа. Что ему было делать в четыре часа утра? В конце концов он встал с постели и пошел играть в пинбольный автомат. До этой недели он едва ли прикасался к ним, но он полностью раздавил свою тетю, прежде чем она отправилась домой. Вместе с четырнадцатью из пятнадцати человек на доске рекордов. Теперь у него были ненормально быстрые руки в дополнение к слегка улучшенной визуальной обработке. Пинбол был его игрой. Ощущения просто замечательные. Наслаждение небольшими улучшениями характеристик, которые он получил, по крайней мере, не сопровождалось дополнительной болью. Ему нужно было бы спросить ее , почему это было, если бы они встретились снова. Он думал, что наиболее вероятным объяснением было то, что боль была там, но характеристики были пассивно задействованной частью аффиксации, а не чем-то, что нужно было активно использовать. Поэтому не было никаких изменений в выходных данных или увеличения страданий, которые он мог бы обнаружить. Или, может быть, это было что-то более странное, как то, как люди Горгоны уничтожили власть, чтобы создать эффект. Может быть, это было превращено в нечто вроде чар, которые покрыли сущность Олдена. Может быть, это просто исчезло, и у Олдена были более быстрые пальцы на его месте. Я не думаю, что последнее утверждение верно. Он преследовал лучшего игрока, пока размышлял о последнем возможном дополнении к своему списку приоритетов. Это было странно. Он думал, что это, возможно, даже немного безумно. Но он хотел. Так. Он снял ауриаду с шеи и переместил ее на место повыше на левой руке. Она все еще имела свою услужливую привычку немного прилипать там, где он хотел, так что она держалась на месте достаточно хорошо. И она была полностью скрыта рукавом футболки, которую он носил. Он предпочитал носить его на шее и запястьях, но он имел тенденцию выглядывать из-под воротников, которые были недостаточно высокими, и рукавов, которые были недостаточно длинными. Ему нужно было либо начать носить водолазки регулярно, как какой-нибудь фанат волшебников, либо придумать другой удобный способ скрыть его. На данный момент этого будет достаточно. «Позвоните Ворли Ро-дену. Видео или аудио подойдут». ******** Звонок был установлен. Джо выбрал аудио. Профессор предпочитал не видео. Олден уже отмечал это ранее. Он задавался вопросом, не потому ли, что Джо привык общаться с людьми из мест, где у него были сомнительные дела. Последовала долгая тишина, прежде чем кто-либо из них заговорил. Наконец Джо нарушил это. «Ты знаешь, который здесь час?» «Я не знаю», — сказал Олден, посылая один из серебряных шаров в сторону пандуса. «Я предполагал, что ты не ответишь, если не захочешь. Привет с Земли». «Твой Артонан теперь совсем хорош». «У меня было много времени для практики». Еще одна долгая пауза. «Зачем вы звонили?» «Как мне отправить космическую почту в Кватернер? Потому что я спрашивал Систему, и она не помогла». «Космическая почта. В четверичный период ». «Да. Однако вы, ребята, общаетесь со своими кораблями, когда не можете использовать Контракт. Это просто радио? Волшебное радио? Межзвездные голуби?» «Я готов поспорить на то немногое финансирование, которое у меня осталось, что вы станете первым человеком в истории, который объединил артонское слово, означающее «межзвездный», со словом «голуби». «Вот так оно и есть. Я так и знал». «Возможно, вас шокирует, что у меня нет разрешения отправлять сообщения в Кватернер. С помощью голубей или любым другим способом. Так что, боюсь, я не смогу вам в этом помочь». Олден задумался. Это неудивительно. У нее, вероятно, изначально был очень ограниченный список людей, которым разрешалось ее беспокоить, и, несомненно, он стал еще короче, когда она оказалась в таком труднодоступном месте. «Ладно. Это имеет смысл. Я придумаю что-нибудь еще». «Зачем ты хочешь передать ей сообщение ?» — медленно спросил Джо. «Я не. Я просто хочу поговорить с Кибби. Кивби-и. Они вместе». «Я слышал, что вас двоих спасли вместе. Но я очень сомневаюсь, что Кватернери держит при себе маленького ребенка, пока она работает в сфере коррупции». «Я почти уверен, что именно это она и делает», — сказал Олден. «Потому что я спросил ее, может ли Кибби остаться с ее наземной командой. И она мне пообещала. И она кажется тем человеком, который делает то, что говорит». Когда Джо не ответил, он добавил: «Она также сказала, что я могу с ней связаться. Но мы никогда не обсуждали детали того, как я это сделаю». Потому что они оба думали, что это просто вежливые слова для мертвого мальчика. «В любом случае, если вы услышите от Кибби до того, как я смогу связаться с ней самостоятельно, пожалуйста, спросите, как я могу отправлять сообщения». «Стоит ли мне ожидать от нее известий?» — спросил он удивленным тоном. «Ммм… Я бы дал этому шанс 50/50. Кибби действительно хотел поговорить с тобой. Но рыцарь Алис-арт'х хочет тебя похоронить . Так что, я думаю, это зависит от того, кто из них победит в битве воли». Татуированное лицо Джо внезапно появилось перед глазами Олдена. Он был так поражен, что пропустил мяч. «Мой лучший результат!» «Что значит «Рыцарь Алис-арт хочет тебя похоронить»? — спросил профессор, выглядя встревоженным. — Чем я ее оскорбил?» «Кажется, она считает, что ты один из тех злых волшебников, которые пользуются невинными молодыми Признанными. Не знаю, почему она так думает». Джо выглядел как человек, который только что увидел приближающегося к нему палача. «Э-э…» — сказал Олден. «Я поддразниваю. По крайней мере, немного. Я сказал ей, что знаю, что миссия на Луну Тегунд опасна. И что я не считаю, что ты отнесся ко мне несправедливо». «Ты это сделал?» Он казался пораженным. "Я сделал…" «Почему ты медлишь?» «Просто я сказал ей это, когда мы думали, что я умираю. И я сидел там с твоей татуировкой контракта на груди, и меня заставляли говорить о сборе ягод, когда мы оба знали, что это ложь. И хотя я ясно дал понять, что ни в чем тебя не виню, я думаю, что с ней это, вероятно, не зашло слишком далеко». «Понятно». Он закрыл глаза. «Как ты думаешь, сколько всего может пойти не так в жизни одного человека за пару лет?» «Не знаю», — сказал Олден, начиная другую игру. «Для меня в последнее время все были ржаные хлопья и радуги». Джо посмотрел на него. На изображении, предоставленном Системой, на нем не было его умного монокля. Он выглядел не совсем хорошо без него. «Я не знал, что ты так сильно пострадал», — сказал он. «Ну... естественно, я предположил, что ты погиб после первых нескольких недель. А потом я услышал, что тебя спасли вместе с Кивби-и вскоре после взрыва лаборатории. У меня не было больше информации». «Это были демоны», — быстро сказал Олден. «Вот что уничтожило лабораторию. Мы увидели большого демона, поэтому убежали. Он, должно быть, попал в какие-то ваши научные штуки и... бум ». «…знаешь, все думают, что я его взорвал», — сухо сказал Джо. «Что на самом деле довольно серьезное дело, поскольку похоже, что я все это организовал много лет назад, чтобы убить команду, работавшую на новых владельцев, когда они въедут». «Я поклянусь своей жизнью перед Большим Сенатом, что это был демон, Джо», — сказал Олден. «Это благородно с вашей стороны». «Большой демон». «О, она не такая уж и большая». «Я не знал, что демоны могут быть женщинами, но конечно. Если вы так говорите». Джо вздохнул. «Я не ожидал, что ты позвонишь». Олден уставился на мигающие огни на машине. «Я не думаю, что ты сделал плохую ставку. Если бы хоть несколько вещей пошли немного по-другому, мы могли бы вытащить их всех. Я не знаю, как Артонаны это взвешивают... один Признанный против скольких-то обычных людей. Но я думаю, что ты был бы глупцом, если бы не попросил меня пойти. Событие коррупции могло сломать Систему на месяц позже, чем это произошло. Или на день. Или на минуту. Я был так близок к тому, чтобы телепортироваться обратно в университет с Кибби и ее сестрой. Иногда все просто идет не так». «Действительно», — тихо сказал Джо. Он прочистил горло. «Я так понимаю, что ты в порядке? Поскольку ты, кажется, двигаешься и издаешь много странных звуков». «Это автомат для игры в пинбол». «Понятия не имею, что это такое». «Человеческая магия. Теперь я в порядке. Я просто чуть не сдул свою аффиксицию». Джо вздрогнул. «Забавно, — подумал Олден. — Я бы, наверное, не понял, почему он это делает, если бы был нормальным». «Рыцарь Алис-арт'х заботился обо мне некоторое время, а потом, полагаю, Артона меня подлатал». «Вы догадываетесь?» «Ну, я не чувствую особой разницы», — солгал он. «Но я ведь все еще здесь, не так ли?» «Это был бы хороший показатель того, что вас подлатали » . «Если говорить менее серьезно, — сказал Олден, — ваш лабораторный халат был чертовски лучшим. Он выдерживал атаки демонических кузнечиков так, словно был для этого создан. Почему вы не включили эту функцию в рекламу?» «Как мне однажды сказал кто-то, ни один Кролик не захочет пальто, предназначенное для работы в лаборатории по исследованию бомб. Сомневаюсь, что пальто, предназначенное для лаборатории по исследованию хаоса, будет звучать более привлекательно». «Я, наверное, куплю еще один. Когда через несколько месяцев уйду в отпуск. По сентиментальным причинам». «Пожалуйста, сделайте это. Как один из дизайнеров, я получаю небольшую комиссию. Мне бы сейчас очень пригодились эти средства». Олден ухмыльнулся. Затем его улыбка погасла, когда он что-то вспомнил. «Я должен был передать тебе сообщение. От Тенн-ар. Она так помогла мне, когда все пошло не так. Мы бы, наверное, даже не выжили без ее совета». Джо замер. «Я хотел бы вспомнить слова для тебя», — сказал Олден. «И для нее. Но это было на артонане. Система уже отключилась, и я был не в лучшем расположении духа. Я не мог удержать слоги в голове, и я не могу вспомнить, как они звучали, как бы я ни старался». «Ну что ж», — сказал Джо грубым голосом. «Это понятно». «Что бы она ни сказала, это звучало очень заботливо», — предположил Олден. «Она назвала тебя Ро. И она улыбалась». «Она... была очень заботливым человеком. Спасибо, Олден. Передачи чувств было достаточно». Он внезапно повесил трубку. Олден задумался еще на секунду, а затем добавил его в приоритетные контакты. Он просмотрел короткий список имен. Стю-арт знал бы, как позвонить своей тете. Там было немного неловко. После некоторых раздумий Олден почувствовал себя неловко из-за того, что он пошел навестить сына Праймери, потому что она предложила ему это сделать. И даже предложил взятку. Это была не единственная причина. Он мог получить награду, просто имея дело с кем угодно в доме. Но все же… Стюарт был совсем другим и гораздо более одиноким, чем он когда-либо ожидал. Он изо всех сил оплакивал смерть Олдена, хотя они сказали друг другу всего несколько слов. И он даже помог ему выйти из дома, не соглашаясь на семейный контракт о конфиденциальности, признавшись, что в детстве у него были галлюцинации. Казалось, что это именно та вредоносная и глубоко личная информация, которую должен охватывать такой контракт. Олден не думал, что мальчик из Артона был слабаком, который скажет «да» на любую его просьбу. Он не мог быть таким, иначе некоторые из тех змей в ЛифСонге уже сожрали бы его живьем. Но он по-прежнему не был склонен обращаться с какой-либо просьбой, пока их новое знакомство не станет более сбалансированным. «Ну, тогда я просто уравновеслю это». Стюарт сказал, что хочет узнать о человеческой культуре. Поскольку Олден теперь страдал бессонницей, он проводил часть своих бессонных часов, находя интересные человеческие вещи и делясь ими. Полезные интересные вещи. Такие, которые не заставили бы Стюарта думать, что Земля — ужасное место, которое нужно уничтожить. Потому что он, казалось, стремился к такому положению, которое могло бы дать ему право голоса в таких вопросах. Когда через полчаса Джереми позвонил, чтобы поздороваться, Олден сидел в интернете через интерфейс своей системы и пил кокосовый латте. Оказалось, что он мог бы разобраться, как пользоваться кофемашиной, если бы рядом была его тетя, которая бы ему помогала. «Если бы вы собирались поделиться человеческими интернет-материалами с умным, милым, но неловким в общении парнем из Артона, который однажды может стать достаточно могущественным, чтобы уничтожить весь наш вид, что бы вы выбрали?» Джереми остановился, засовывая учебник в рюкзак. «Знаешь, темы наших разговоров расширились в каком-то странном направлении с тех пор, как ты стал Признанным». "Верно?" «Видео марширующих оркестров», — сказал Джереми. «Они классные. Нельзя поразить планету, на которой так много крутых марширующих оркестров». «О, точно. Твоя сестра — фанатка музыкальных групп. Отличная работа. Я добавлю это в список. Между дельтапланами и пандами». ---------- Цели Олден отправил список ссылок Стю-арт’ху. Поразмыслив, он решил, что если уж он собирается делиться с кем-то человеческой культурой, то, наверное, ему и самому стоит вернуться к ней. Пора проявить смелость. Неужели так сложно найти общий язык? Он стоял перед холодильником, уставившись на календарь общественных мероприятий на этот день. Более подробная версия была у него на экране. Здесь, в Приёмном корпусе, они не жалели сил на организацию досуга: практически каждую минуту с шести утра до комендантского часа в расписании что-то значилось. Были экскурсии, занятия, настольные игры, спортивные мероприятия, лекции приглашённых специалистов, внеконфессиональные религиозные службы, игра «охота за сокровищами», безалкогольная вечеринка и даже возможность стать волонтёром. Олден хотел собрать мусор вдоль велосипедной дорожки. Это казалось мирным занятием, которым почти никто не стал бы заниматься. Поскольку это противоречило его планам на день, он выбрал образовательную групповую экскурсию под названием «Правительственные здания и процедуры». «Это не самый интересный вариант, — признался он себе. — Но у него есть свои плюсы». Это была одна из возможностей получить зачёт, так что там должны были быть люди. Но сегодня утром были и другие занятия и экскурсии, которые казались более увлекательными, так что, скорее всего, народу будет немного. И, что ещё важнее, это занятие не из тех, где все хвастаются своими способностями. За те пару дней, что Олден провёл в общежитии, он понял, что демонстрация силы — важная часть знакомства с другими подростками. Как тебя зовут? Откуда ты? Что ты умеешь делать? Он надеялся познакомиться с другими новыми Призванными в обстановке, где он мог бы просто рассказать о своём навыке, не опасаясь, что его попросят продемонстрировать его в действии. «Мне бы хотелось хоть немного нормально поговорить, прежде чем придётся всех отшивать или вдаваться в историю "я сейчас не могу его использовать"». Он вышел, по пути задержавшись у стойки консультанта, чтобы показать Нехе своё лицо и доказать, что он общается с людьми. Она не говорила ему этого делать. Никто не говорил. Но он понимал, что в этом месте за ним пристально наблюдают. Не только за ним. Но за несколькими людьми в необычных ситуациях. Насколько он знал, никто из новых соседей не заметил в присутствии Олдена ничего аномального, но он слышал, как они говорили о других. Был один Мастер, который зарегистрировался и пожалел об этом, и он всё время пытался сбежать с Анесидоры, угоняя лодки. Если он не перестанет, его придётся забрать из Приёмного корпуса и переселить в более строгие условия. И ещё была Морф-Брутал, которая попала в общежитие после нескольких недель в островной лечебнице. Её родные братья подожгли кровать, пока она спала, когда узнали, что она Призванная. Это попало в мировые новости. «Бьюсь об заклад, ей ненавистно, что все об этом знают». Он сунул руки в карман толстовки, пересекая проезжую часть, которая отделяла его башню с квартирами от той, что была отведена под Бруталов. Экскурсионная группа должна была встретиться там в вестибюле. «Большинство людей могут хранить свои трагедии в тайне. Но когда с тобой случается нечто достаточно ужасное, весь мир вдруг решает, что имеет право глазеть на это и комментировать». Он вошёл в вестибюль и от удивления моргнул, увидев убранство. Здесь доминировали трёхметровые бронзовые статуи, изображающие разные типы Бруталов. Они стояли на приподнятых круглых платформах, вокруг каждой были мягкие скамьи. Одна статуя изображала мужчину без рубашки, держащего земной шар, словно греческого бога Атланта. А ещё была женщина на бегу, волосы развеваются за спиной. Олден был почти уверен, что мужчина с открытым ртом и разведёнными руками должен изображать вокальный подтип. «У нас в вестибюле нет крутых статуй. Несправедливо». Наверное, потому что они не могли изобразить все подтипы классов, не превратив вестибюль в заросли бронзы, но могли бы сделать фреску или что-то в этом роде. «Почему у них есть статуи?» — сказал кто-то у него за спиной. «У нас в здании статуй нет». «Почти треть всех Призванных — Бруталы. Легче осчастливить много людей, угождая им. Или, может, они просто получают больше пожертвований от бывших жителей этого здания». Олден взглянул через плечо и увидел двух парней неподалёку. Они смотрели на статую Аудиал-Бруталов. Его интерфейс сообщил, что они говорят на испанском и урду. — Вы тоже на экскурсию? — спросил он. Конечно, они; через несколько минут в вестибюле этого здания как раз начиналось мероприятие. Но разговор нужно с чего-то начинать. «Да», — сказал один из парней. Он поводил рукой в воздухе, и спустя мгновение рядом с ним появился индивидуальный бейдж с его личными данными. Ему было семнадцать. Из Пакистана. Он был Мейстером Посохов C-ранга. Его друг тоже вызвал себе бейдж. Ему было шестнадцать. Из Коста-Рики. Он был Мейстером Факелов C-ранга. Любил рыбачить. И искал девушку. «Факелов?» — подумал Олден, разглядывая бейдж. «Ты сражаешься факелами? Или освещаешь ими всё? Зависит от того, как Мейстер развивает свои таланты? А, подождите. Наверное, это не старомодные факелы. Может, это больше похоже на сварочные горелки?» Магическая сварка, если подумать, звучала довольно круто. Он вывесил бейдж, который сделал для себя. Он сделал его проще, чем у них. [Олден — 16 — Кролик] «Кролик!» — закричал парень, который, возможно, был сварщиком. «Ты знаешь её?» — Эм… кого? «Самая красивая девушка в мире живёт на этажах Кроликов. Она S-ранга. Она—» — Натали Шор, — сказал Олден. — Я с ней встречался. Ошибка. Уровень интереса другого мальчика к Натали, по оценке Олдена, ещё не достиг уровня сталкера, но был опасно близок к этому. Парень пропустил две вежливые попытки сменить тему разговора и одну гораздо менее вежливую. К счастью, его сосед по комнате был не таким тупым. Он громко заговорил о предстоящей экскурсии, и всё стало более нормальным. Оба Мейстера прибыли более двух месяцев назад. Им оставалось несколько недель до того, как они злоупотребят гостеприимством и их выгонят из приёмных общежитий. Их консультанты сказали, что им пора начинать участвовать в некоторых мероприятиях за зачёт — вроде этого — иначе их заставят отсидеть месяц гораздо менее весёлых вводных занятий с лентяями, когда они начнут учёбу. «Так вот как это работает». Олден гадал, каким может быть «наказание» за полное неучастие в период Приёмного корпуса. Оба мальчика были рады, что их выбрали Призванными. И относились к этому довольно расслабленно. Их, конечно, интересовал тот факт, что у них теперь есть силы. Но в более небрежной манере, чем ожидал Олден. Мейстер Посохов посещал боевые занятия с несколькими старшими Призванными того же подтипа. Он считал это хорошим хобби и впечатляющим искусством. Мейстер Факелов любил свои улучшения характеристик. Никто из них не думал о своих способностях как о главном фокусе своего будущего. Может, они немного повысят уровень, может, получат какие-нибудь крутые впечатления заклинаний, может, найдут работу тут и там — они не переживали по этому поводу. Для них главным преимуществом быть Призванным была возможность жить здесь, на Анесидоре. Насколько они были обеспокоены, они уже были на вершине, просто попав на остров. Получат ли они когда-нибудь призыв или нет, было для них довольно неважно, за исключением очевидных денежных выгод. — Но… вы знаете, что вас могут призвать сражаться или делать что-то опасное, да? — спросил Олден, обращая вопрос в основном к пользователю посоха. Факелы предназначались для магической сварки, так что другого мальчика, скорее всего, призывали бы на работу, а не на бой. Двое Мейстеров переглянулись. «Это может случиться? Но C-рангов с боевыми классами призывают нечасто. А когда призывают, то, по словам других Мейстеров, чаще для виду, чем для опасных сражений. Получить смертельное задание от пришельцев — это как попасть в молнию, разве нет? Нельзя же всю жизнь ходить и бояться этого». «Вот именно, — согласился его друг. — В любом случае, если не хочешь покидать Землю, просто не тренируешь свои силы слишком усердно, правильно? Высокие ранги — это одно, но низкие ранги с низкими уровнями — совсем другое». «Мы просто будем жить здесь». «И заведём горячих девчонок-Призванных». «Я смотрел на условия проживания в школах, они почти такие же хорошие, как в Приёмном корпусе». «Ладно. Вот так вот». Наверное, Олден был тем, кто нереалистично сразу же задавался вопросом, что они будут делать, если когда-нибудь получат смертельные задания от Трипланет… вместо того чтобы спросить их, чем они любят заниматься на острове и в какую школу собираются. Они любили Анесидору. Они были счастливы быть здесь. «Это очень высокий уровень жизни». Олден знал это, но не задумывался о том, что это значит для других людей, кроме него самого. Конечно, ты в ловушке. Особенно если у тебя нет высоковостребованных талантов, которые позволили бы получить сверхчеловеческую работу в другой стране. Но несмотря на то, что Бо постоянно шутил, что Олден умрёт с голоду из-за цен на острове, даже бедность на Анесидоре была довольно комфортной. Базовое здравоохранение было бесплатным и качественным. Образование было бесплатным, качественным и обязательным — в той или иной форме — до 21 года. Бездомности не существовало. После окончания школы тебе давали очень маленькую, но безусловно чистую и удобную квартиру, если ты не мог позволить себе свою. У тебя даже был доступ в интернет через интерфейс, если ты хотел бесплатные развлечения. Хотя Олден решил сегодня утром, что ненавидит так просматривать сайты. Это было слишком навязчиво. «Нужно купить ноутбук», — подумал он, когда экскурсионная группа наконец отправилась. Их было около тридцати. Большинство пришло, потому что нуждались в зачётах, но некоторые выбрали эту экскурсию, потому что были очень воодушевлены тем фактом, что теперь у них есть право голоса. Ты становился законным избирателем на Анесидоре в ту же секунду, как твои Призванные ступни касались земли, и они действительно хотели узнать, как работает правительство. Их гид говорил в основном на мандаринском, и, как многие урождённые анесидорцы, он щедро сдабривал свою речь заимствованными словами из других языков. Они проехали на поезде через F-город, остановившись у здания Капитолия. Это было необычное трапециевидное сооружение из стекла и чёрного камня, напоминавшее Олдену жаркую лабораторию в кампусе Лифсонга. Здесь работал Высший Совет. Группа осмотрела залы совета и даже встретила нескольких классовых представителей, которые были в своих офисах. Действующий советник от Кроликов был на месте. Представитель Кроликов никогда не имел большой власти в совете, если только не становился Президентом, но, возможно, именно поэтому она была более расположена к разговору с экскурсией. Это была невысокая женщина с серебристыми спиральными кудрями, и она удивлённо моргнула дважды, когда увидела бейдж Олдена. Она никак не отреагировала на бейдж единственного другого Кролика, пришедшего сегодня. Олден предположил, что это значит, что она знала, кто он, через какие-то сплетни. Это немного беспокоило. Но она ничего не сказала об этом, когда пожала ему руку, так что он решил, что она ему вполне нравится. Экскурсия закончилась через четыре с половиной часа, и Олден, чувствуя себя весьма успешно после разговоров с другими людьми и не производя впечатление человека, который слишком долго жил на луне, позволил себе отделиться от группы. Они все вместе собирались пойти в кино. Он забрал заказ жаркого из ресторана и вернулся в общежитие. Он хотел почитать свою книгу по ауриаде и попрактиковаться в логограммах. И ему нужно было подумать. Лишь пара человек на экскурсии планировали серьёзно заниматься повышением своих Призванных талантов. Многие другие говорили, что да, но либо не имели этого в виду, либо на самом деле не задумывались о том, как это сделать. Почти все они собирались поступать на обычные школьные программы в F-городе. Они включали некоторую культурную подготовку к жизни в качестве Призванного, на случай, если тебя призовут, но совсем не охватывали развитие сил. «Ну, в экскурсии не было высокоранговых». Олден сидел на кухонном табурете, наблюдая, как логограммы меняются, пока Система переводит для него первое заклинание в его книге. «Не то чтобы они могли попасть на серьёзный геройский курс». Он был единственным B-рангом в группе. Все остальные были C или ниже. Но обучение по программе подготовки героев в одной из старших школ Апекса было далеко не единственным вариантом развития своих Призванных талантов. Даже для низких рангов существовали программы развивающего трека других видов, которые делили образование между академическими предметами и более классово-ориентированным обучением. Если ты этого хотел. Они считались более трудоёмкими и затратными по времени, но… «Я ожидал, что больше людей захотят этого. Кто же просто получает способность творить магию и почти ничего с ней не делает?» Возможно, он думал об этом неправильно. Большинство людей не тратили всё своё время на «повышение уровня» в обычной жизни. Олден ведь не занимался аэробикой, чтобы повысить уровень своего тела до того, как его выбрали. И серьёзно не стремился расширить свой разум. Он посещал углублённые занятия в старшей школе и много дополнительных занятий при консульстве. Но если быть честным с собой, ему всегда просто нравилось быть занятым учёбой. Так что это не должно считаться. Наверное, более необычно бежать к своим целям на всех парах с лазерной фокусировкой, чем просто… прогуливаться в их общем направлении. Но он думал, что встретит гораздо больше амбиций, чем встретил до сих пор. Больше, чем в обычной старшей школе. «Думаю, я подсознательно записал слишком много Призванных в категорию невероятно преданных, потому что весь мой реальный опыт был связан с Ханной. А она была трудоголиком по любым меркам». Возможно, самое полезное, что он узнал на экскурсии, — это как на самом деле выглядит «нормальность» здесь, на Анесидоре. Он позвонил Бо, чтобы оставить ежедневное голосовое сообщение. — Я всё думал, что жизнь на демонической луне сбила меня с толку относительно того, кто я и что хочу делать сейчас, — сказал он разговорным тоном. — Если подумать, это не точно. Из-за чего она меня сбила, так это из-за долгосрочного выбора карьеры. Он отпил из бутылки ежевичной газировки. Торговые автоматы в общежитии были бесплатными, и в них были напитки со всего мира. Попробовать их все было мини-целью. — Честно говоря, — сказал он, — быть героем сейчас звучит до чёртиков ужасно. Если бы кто-то вошёл на эту кухню и сказал: «Олден Торн, беги с раненым ребёнком на спине несколько дней, пока не станешь кровавым и разбитым», — думаю, мне пришлось бы спросить, этот ребёнок — Кибби или нет. Он вскрыл ещё один пакетик с соевым соусом и вылил его на остатки риса. — Не уверен, что во мне есть силы сделать нечто подобное снова. Намеренно поместить себя в ситуацию, когда я знаю, что, возможно, придётся. Ради неё — тысячу раз. Но, наверное, не ради кого-то, кого я не знаю. Он откусил кусок и проглотил. — Я… очень разочарован в себе. За то, что я не тот человек, которым себя воображал. Я был наивен раньше? Или я теперь трус, потому что не хочу снова проходить через нечто настолько ужасное? Я не знаю. Но я знаю, кто я в данный момент. Лучше, чем думал. И я знаю, что хочу делать дальше. Он сделал паузу. — Выходи из укрытия, если хочешь узнать, что это, Бо. А иначе можешь просто страдать от собственного любопытства. Поговорим завтра. Он съел последние несколько кусочков обеда и закончил чтение. Первое заклинание в книге по ауриаде было сложным. Это был точно не учебник для волшебников детсадовского возраста. У него не было возможности узнать, было ли оно действительно продвинутым, но оно определённо было более продвинутым, чем он ожидал. «У неё большая вера в мои пальцы и мой контроль власти, да?» — подумал он, изучая метод. Когда он освоит его, заклинание создаст небольшую давящую форму вокруг объектов на близком расстоянии. Примерно размером с яблоко. И вещи внутри будут очень раздавлены, поскольку в нём сказано, что оно может превратить «даже упрямый камень» в порошок. «Мило». Он убрал книгу обратно в свою волшебную сумку и запер её, снова поморщившись от укуса чипа идентификации в его больную власть. Он задавался вопросом, насколько безопасно там на самом деле. Насколько он знал, в общежитии не было сообщества воров. Но на случай, если они всё же были, Олдену будет трудно, граничащее с невозможным, заполучить ещё одну книгу по ауриаде такого качества, если кто-нибудь украдёт её, чтобы продать коллекционерам волшебных принадлежностей. — Ладно, Система, — сказал он, заталкивая мусор от еды на вынос в урну. — Сколько будет стоить хранить мою волшебную сумку-посыльного на одном из твоих складов? Она немедленно выдала ему список опций вместе с ценами, которые, честно говоря, были болезненными. На складах Системы хранились предметы Гардероба и всякие вещи, которые другие классы могли приобрести до того, как их отправят новым владельцам. Там было куча всего для Мастеров, насколько понимал Олден. Но она не предоставляла бесплатное хранение после покупки. А хранение вещей, которые были полностью личными и не связанными с классом, стоило ещё дороже. Например, сумки с книгами. Если он будет хранить сумку и телепортировать её к себе ежедневно, за год это будет стоить около двухсот тысяч. Но никто не собирался грабить Систему, лишая её артонианских вкусностей, если только не хочет, чтобы Трипланеты проявили к ним агрессивный интерес. Так что это было неоспоримо безопасно. И удобно. «Может, сумку вообще нельзя украсть из-за замка. Может, она вырубает воров или нападает на них. Как мне вообще это выяснить?» — Эй, я знаю, ты знаешь, как работает моя волшебная сумка, — сказал он Системе с надеждой. — И я уважаю тот факт, что ты обычно не отвечаешь на случайные вопросы. Но раз это был подарок от другой Системы, может, ты мне скажешь? Нужна ли ты мне вообще для хранения? Она не ответила. — Ладно. Будь по-твоему. Он позволил Системе отправить сумку и книги в одно из её переоценённых укрытий. Затем вышел из квартиры и направился к лифтам. На полпути по коридору он прошёл мимо темнокожей девушки с длинными косичками. Она засовывала листовки под двери. «Стоп!» — сказала она, разворачиваясь, чтобы вручить ему листовку. «Ты нуждаешься в нас». Система перевела ему листовку. Оказалось, что девушки-Кролики из комнаты 802 обладали взаимодополняющими навыками и использовали их, чтобы организовать собственную парикмахерскую прямо в квартире. Как и Натали, многие из прошедших этот класс были деловиты. Они планировали сделать свои навыки большой частью своей будущей карьеры — либо здесь, либо для артонианцев. «Может, поэтому я был немного удивлён остальными на экскурсии». «Твои волосы», — сказала девушка, уставившись на Олдена. «Я могу помочь». Олден улыбнулся. — Настолько всё плохо, да? «Асимметрия — неплохой образ. Но это слишком изрезано». Он знал, что так и есть. Праздничная стрижка Мет-уусы требовала проволоки и геля, чтобы хорошо выглядеть изначально. А потом она отрастала месяцами. В одних местах она была значительно длиннее, чем в других. И вдобавок ко всему, благодаря Ррорро у него росло много новых волос. «Выглядит так, будто с тобой случилось что-то плохое», — заключила она. «Я исправлю тебя бесплатно, а ты решишь, платить мне или нет, если тебе понравится». Он планировал со временем заняться этим. Он ещё не пробыл здесь и недели. — Наверное, я воспользуюсь твоим предложением. Она выглядела довольной. Он спустился вниз к стойке консультанта. Неха сидела там, задрав ноги, и смотрела телевизор на планшете артонианского производства. Вроде тех, что из лаборатории. Олден раньше не видел, чтобы кто-то ещё на Земле пользовался таким. — Привет, — сказала она. Она заметила листовку в его руке, затем взглянула на его волосы. — Хороший выбор. — Ух ты. Должно быть, я ужасно выгляжу. Она фыркнула. — Конечно, нет. Просто выглядишь так, будто нарвался на проклятые ножницы. Что случилось? — Цели, — сказал он. — Ты спрашивала о них. У меня появились. Она села прямо. — Хочешь зайти в кабинет консультанта для частного разговора, или… — Нет. Это не секрет. Можем запланировать что-то более глубокое на потом. Я просто понял, что есть вещи, в которых я уже уверен, а ты сказала, что обычно отслеживаешь цели людей. Поэтому я хотел тебе сказать. — Мне интересно. И я слушаю. — Я хочу провести следующие два месяца здесь, в Приёмном корпусе. Привыкнуть к жизни на острове и узнать людей. Я хочу сосредоточиться на обустройстве и подготовиться к тому, что я буду делать, когда уйду отсюда. Неха отложила планшет. — Думаю, это, вероятно, очень мудрый выбор для тебя. Возможно, так и было. Но это была также необходимость, поскольку сейчас он не мог по-настоящему использовать свои силы. — После этого, — сказал он, — я хочу пойти в школу. — Ты должен ходить в школу, — заметила она. — В какой-либо форме. У нас много вариантов. Анесидора вся о том, чтобы держать новых юных Призванных в школе и подальше от неприятностей. И использовать время в Приёмном корпусе для прохождения процесса подачи заявлений — это норма. Какое образование ты хочешь получить? — Мне всё равно, какая это школа. И какая программа. Пока они могут помочь мне тренировать моё тело и мою психику так, чтобы… скажем, быть устойчивым к стрессу. Или даже к катастрофам. Эти слова прозвучали правдиво, когда он их произнёс. Это была не большая, яркая жизненная цель, как у него раньше. Но это было то, чего он действительно хотел сейчас. — И мне нужно развитие таланта. Я хочу, чтобы они заставили меня тренироваться до изнеможения. Я хочу стать очень хорош в использовании своего навыка. Подозреваю, у него есть творческие применения, но потребуется масса усилий, чтобы всё их выяснить. Мне не помешала бы помощь. Неха подняла бровь, но заговорила своим обычным быстрым, деловым тоном. — Ладно. Это необычный подход для большинства наших детей. Особенно для Кроликов. Но это, вероятно, выполнимо. — Она сделала паузу, прежде чем добавить: — Я на самом деле не знаю, какой у тебя навык. Ты не обязан делиться своим полным профилем, но для лучшего руководства было бы полезно знать, какой у тебя набор сил. Олден зашёл в «Выбрать личность» и нажал кнопку «Поделиться» под своим фальшивым профилем. Неха быстро заморгала, читая. — «Позволь Мне Взять Ваш Багаж». — Она взглянула на него. — Понятно… это тот, который исчез из списка B-рангов в начале этого года. Ни один ребёнок так и не появился на острове с ним. Когда ты пришёл, я подумала, не ты ли это. — Он исчез? Олден был удивлён, хотя, наверное, не должен был. Джо назвал его «лимитированной серией». Ему не пришло в голову просмотреть списки навыков Кроликов с тех пор, как он вернулся домой. — Ты знаешь, как это бывает. Навыки выводят из обращения. Либо сама Система решает, что они плохо работают на людях, либо комитеты решают, что они им не нравятся, либо они изначально были экспериментальными, и после того, как кто-то их получает, Система должна занять выжидательную позицию, прежде чем выпускать их шире. Она пожала плечами. — Некоторые из них изначально единичны. Они созданы для чего-то очень эзотерического или особенного. Иногда Трипланеты заинтересованы в том, чтобы иметь что-то, но не слишком много этого. Примерно в то же время, когда ты, должно быть, получил этот, кто-то получил Маста Моста S-ранга. Знаешь, сколько мне лет, и я никогда не видела, чтобы этот подкласс всплывал. Хотя в том случае это было совершенно новое создание, а твой навык был в списке Кроликов всё время, сколько я его читаю. — Это навык сохранения объектов. — Я это вижу. А ещё я вижу, что ты немного крутой. — Вовсе нет. — Нет. Я смотрю на это и вижу три уровня, полученные за шесть месяцев, предположительно, в дерьмовых условиях. Немного странный баланс между твоими очками основы и уровнями. Думаю, у тебя были странные варианты, потому что ты повышал уровень без Системы? «Среди множества других вещей», — подумал Олден. — И тебе очень нравится Ловкость, — заметила она. — Это причудливо. — Причудливо? Она улыбнулась. — Я не имею в виду это как оскорбление. Причудливо — это хорошо. Я вижу слишком много подростков, которые приходят с «идеальными билдами», найденными где-то. И они даже не знают, для чего себя строят. Ты должен выбирать по крайней мере некоторые из своих талантов, потому что думаешь, что они принесут тебе радость. Даже если ты хочешь быть «устойчивым к катастрофам». Нужно помнить, что ты живёшь целую жизнь здесь, в собственной шкуре, а не создаёшь непобедимого персонажа видеоигры. — Понял. На самом деле, «особенно понял». Это казалось советом, который он должен приложить усилия, чтобы помнить. Теперь, когда Олден знал, сколько стоят навыки, появилось дополнительное давление — не облажаться с выбором. Казалось, что легко потянуться за практичными на вид силами, которые он ненавидит, вместо того, что ему на самом деле нравится. — «Мерцание» было забавным выбором для F-рангового навыка, — упомянула она. — Я встречала только пару других людей с ним. Его упускают из виду, но временная поломка вещей неожиданно полезна. Даже если он работает только с мелкими чарами. Олден просиял. — Я тоже думал, что он для этого хорош! Он ожидал, что «Носильщик Всех Тягот» сделает гораздо более тщательную работу, чем такой навык, как «Мерцание». Он должен снимать любые чары, которые навык достаточно силён, чтобы поддерживать, а не только мелкие. Но было приятно получить подтверждение, что люди находят похожий навык полезным. — Знаешь, сохраняет ли твой навык живые существа? — Да. — Без повреждений? — Абсолютно. — Как долго? — Зависит от существа. — Людей? Олден удержался от слова «дни». — Несколько часов. Но я должен их нести, так что лучше, если они маленькие. Неха улыбнулась. — Ладно. Поняла. Ты хочешь освоиться примерно два месяца и за это время заполнить заявки, а затем отправиться в школу, где тебя заставят творить и «тренироваться до изнеможения» с этой силой. Олден кивнул. — Похоже, у тебя действительно есть цели. Я подумаю над этим, позвоню кое-кому и придумаю идеи для тебя на рассмотрение. — Спасибо. Он повернулся, чтобы уйти. Не сделав и двух шагов, консультант Кроликов сказала: — Ты мог бы просто указать, что хочешь пойти в старшую школу с курсом подготовки героев, но не указал. Это потому, что этот вариант для тебя недоступен? — Нет, — сказал Олден, глядя на своё размытое отражение в дверях лифта. — Если школы подготовки героев в Апексе — лучшие места, чтобы помочь мне повысить уровень моего навыка и получить знания по выживанию, то это нормально. — Значит, ты знал, что это места, наиболее вероятно соответствующие твоим целям? — Я думал, что, возможно, это так. — Ладно. Я спрашиваю, потому что культура в этих школах довольно уникальна. Они тяжелы для B-рангов. И для «чудаков». И я не имею в виду учебную программу, хотя она тоже невероятно сложна. Олден оглянулся на неё. Она подпирала подбородок рукой. — Мне не часто приходится лопать этот конкретный пузырь, потому что Кролики обычно не большие фанаты. Но супергерои… хммм… как бы это сказать?… скажем, половина из них сосредоточена на геройской части. А половина — на сверхчасти. Первые — очень хорошие люди. Вторые — одни из самых невыносимых на Земле. Лично я нахожу оба типа сложными для восприятия в больших дозах. Он задумался. — Ты думаешь, половина из них делает это ради славы? — Сирена славы не обходит Призванных стороной. Скорее наоборот. И, честно говоря, вся концепция супергероев построена на нездоровой смеси необходимости — благодаря существованию сверхчеловеческих преступников — и угодничества. В каждом крупном городе должна быть своя хорошенькая маленькая команда-талисман, потому что людям нравится на них смотреть. — Я понимаю это. Она кивнула. — Тогда позволь мне ещё немного потоптаться по твоим мечтам. Даже у хороших есть свои недостатки. В школу супергероев обычно идёт особый тип личности, даже по правильным причинам. Если ты не подходишь под этот тип… — Я не ожидаю, что люди будут идеальны, — сказал Олден, удивлённый, что она так заостряет на этом внимание. — И сейчас я просто ищу место, где меня научат тому, что мне нужно знать. — Ладно. Я говорю тебе это только потому… что геройские программы лучшие в том, о чём ты меня только что попросил. Тренировочная часть становления героем — хардкорная, и невозможно отрицать, что программы отлично выпускают более сильных Призванных. Так что, если только ты не хочешь пойти в художественную школу, чтобы стать профессиональным гимнастом… — Кем? — Олден не смог сдержать смех. — Эй, я вижу эти характеристики равновесия и ловкости, и ты хочешь работать над своим телом и психикой… ты когда-нибудь встречал гимнастов? Супергимнастов? Я дразню тебя, потому что это на самом деле карьера для Бруталов. Но когда ты говоришь: «Вымотай меня так, чтобы было плохо, Неха», — я думаю об этих ребятах. — Я сказал, что хочу быть более устойчивым к стрессу, — сказал он. — Это одно и то же. — Она улыбнулась ему. — И тебе повезло, стресса у тебя будет полно, если ты окажешься в школе подготовки героев. Потому что, думаю, ты обнаружишь, что многие твои одноклассники и, возможно, даже некоторые непрофессиональные инструкторы будут к тебе негостеприимны. Олден задумался. — Ты вообще думаешь, что действительно хорошие школы примут меня? — Те, что в Апексе? Они примут тебя. — Я знаю, что они принимают не многих B-рангов. — Я предполагаю, ты хочешь в старшую школу — филиал Селены Норт? — сказала она. — Если только ты не готов сразу перейти в колледж, а я не рекомендую этого. Колледжи и старшие школы с геройскими курсами и так хорошо связаны, и для такой программы в частности лучше держаться с Призванными своей возрастной группы. Особенно если ты слабее их. — Я не против пойти в другие школы. Просто приятно, что занятия в Селене Норт в основном на английском. Субтитры — это нормально, но… понимаешь. Она кивнула. — Трудно. Особенно когда группы перекрикивают друг друга. Или когда важна скорость или нюансы. СНГ ограничивает ежегодный приём B-рангов 25% для большинства программ, но для своего геройского курса они устанавливают щедрый лимит — она барабанила пальцами по столу — 5%. — О, ладно. Я никогда не поступлю. Я Кролик. — Я задавалась вопросом, знаешь ли ты это. Но они тебя примут. Как я и сказала, ты тайно крутой. — Из-за трёх уровней? — Они очень впечатляют, но, вероятно, недостаточно впечатляющи при нормальных обстоятельствах для Кролика. Дело в нашем классе в том, что это выбор. Все знают, что ты хотел его, когда получил, потому что из него легко выйти. Выбор этого класса говорит миру, что ты расставляешь определённые приоритеты. Ни один из этих приоритетов не сочетается с работой супергероя. Или даже со школой супергероев. — Верно. Таймеры. И частота призывов. Но у меня есть восемь месяцев отпуска. И отпускные дни сверху. И несколько отказов. — Хорошая передышка. Пожалуйста, используй её с умом и заботься о себе. После этого… твоя школа просто смирится и справится с этим. Потому что кто-то важный дал тебе звезду. — Благодарность? — Олден нахмурился. — Это не имеет никакого отношения к школе. Она выгнула брови. — Благодарность за храбрость от Номер Четвёртой не имеет никакого отношения к поступлению на геройскую программу? — Вы… вы только что назвали Рыцаря Алис-арт’х «Номер Четвёртой»? — Переводы Системы для их… я не знаю, как их назвать — экстраособых чемпионов против хаоса — становятся довольно нелепыми. Я просто использую то, что мне нравится в данный момент. Я видела нескольких из них издали на мероприятиях. Но никогда не встречала лично. Можешь быть уверена, я использую правильную артонианскую терминологию, если встречу. Она смотрела на него очень любопытно. — О, — сказал он, поняв, что она хочет сочных подробностей. — Она была добра ко мне. Все они были. Думаю. — Все? Как тебе удалось встретить нескольких Нумеро за одну полугодовую командировку? Я понимаю, это была тяжёлая командировка. Но я провела на Трипланетах больше времени, чем любой человек, которого ты когда-либо встретишь, за исключением тех, кто буквально переехал туда. Увидеть одного из них — всё равно что заметить исчезающее животное. Все остальные волшебники в комнате становятся странными. Олден всмотрелся в её лицо, пытаясь понять, знает ли она, почему другие волшебники становятся странными. — Ну, они действительно очень сильны, да? — сказал он наконец. — Я слышала. У меня есть подозрения на их счёт, но не более того. Думаю, волшебники социально — чёрт, возможно, даже магически — обязаны хранить о них молчание вне своего класса. Даже подростки замолкают, если начинаешь приставать с расспросами. А обычные артонианцы, которых я спрашивала, похоже, считают их отдельным, высшим классом волшебников. — Но только между нами, я всегда подозревала, что Трипланеты приберегли действительно хорошие таланты для себя. Почему бы и нет? Я не знаю, почему волшебники не все проходят закрепление, но предполагаю, что это связано с ограничением доступа к дополнительной силе. Какие бы клятвы ни давали Номерные, они, вероятно, настолько ограничительны, что исключают большинство видов. «Ах. Так она… не знает. Не совсем». Олден просто гадал, но подозревал, что сами клятвы не так уж плохи. И лишь другое обстоятельство удерживает людей от вступления в рыцари. Потому что оно достаточно плохое. Он понял, что не чувствует необходимости прояснять. Вместо этого он сказал: — Наверное, мне повезло? Я на самом деле встретил нескольких из них ещё до того, как всё пошло не так. Было действительно приятно непринуждённо поговорить с кем-то об артонианских вещах. Он не осознавал, что сможет. С большинством людей в общежитии это было бы похоже на разговор о поездке на учёбу в страну, о которой они ничего не знают. — Они были на вечеринке, — сказал он. — В университете Лифсонга. На Артоне III. — Обожаю вечеринки Трипланет. И… классная работа. Это буквально их второй лучший магический университет. Они ранжируют школы с абсурдной серьёзностью, как и всё остальное. Первый находится на Матери. Лифсонг, предположительно, имеет лучший климат. — У него ужасный климат. — Для них, — уточнила Неха. — Я так потею, — сказал Олден, наклоняясь над столом. — Типа, не хватало антиперспиранта. Я всё думал, какого чёрта их не беспокоит, что их человеческий персонал весь отвратительный и капает на их вещи. Она захихикала. — Там было девяносто градусов по Фаренгейту (32°C)! — воскликнул он. — Всё. Время. Человеческое общежитие было с кондиционером, но воняло потом от чужого грязного белья. Она продолжала смеяться. — На мне была длинная кожаная куртка для лабораторной работы. — О боже, малыш, — сказала она, вытирая глаза. — Хватит, хватит! Ты ещё расскажешь про мои истории. — Как вы не плавитесь? — потребовал он. — Мне нужно, чтобы вы сказали. Вы мой старший Кролик. Это базовые навыки выживания. — Ты… ты… — Она фыркнула. Пара парней, вышедших из лифта, странно посмотрели на них, прежде чем направиться по коридору. — Ты должен подлизаться к волшебнику, который любит зачаровывать. Отдать ему всю свою одежду и попросить наложить на неё охлаждающие заклинания. Это спасёт тебя. От пота под мышками. И от сыпи. — Ладно, — сказал Олден. — Раз мы заговорили об этом… что со всеми этими наркотиками? — Не употребляй их. — Я не употребляю наркотики. Обычно. Но попадаешь туда, и они такие: «Вот таблетка, человек. А вот ещё одна таблетка. А вот укол в яремную вену. А вот дюжина уколов, чтобы исправить то, что сделал первый укол». — У них на самом деле есть проблемы с наркотиками, — сказала она. — Серьёзно. Это большая проблема для класса волшебников. Но они должны изучать все магические химические штуки для школы, так что ни один из ингредиентов не является незаконным. И им просто очень нравится самим готовить и употреблять зелья. И они хотят делиться. Олден прочистил горло и прошептал: — И ещё, я хотел сообщить об этом, прочитав свой юридический справочник, но не знал, кому сказать. Думаю, я, возможно, совершил преступление, привезя с собой кусочек жвачки. Она моргнула. — Это зависит от того, что это была за жвачка, — прошептала она в ответ. — Какая-то штука для разделения чувств. Мне её дали на вечеринке. — О. Такой вид на самом деле не незаконен. Можешь оставить. — Сначала я думал, что она может быть полезна для боевых тренировок или чего-то такого… — Нет, — сказала она. — Нет? — Не-а. — Она всё ещё шептала. — Прости. Но как твой консультант по «Добро пожаловать в жизнь Призванного», я должна спросить, прежде чем ты совершишь какую-нибудь ошибку… ты знаешь, для чего предназначена эта жвачка, да? — Разделять чувства? — Да. Она уставилась на него. Он уставился в ответ. И, очень невовремя, он вспомнил некоторые намёки, которые сделал Джо, когда он впервые спросил о жвачке. — Эм… так. Мне на это намекнули. Кое-кто. Девушка хотела поесть со мной закуски? Я просто подумал, что это одна из многих возможных функций… — Может быть? Но если кто-то подходящего возраста дал тебе это, они клеили тебя. Обмен этой жвачкой — флирт младших волшебников. — Она сохраняла профессионально бесстрастное выражение. — Я просто пытаюсь убедиться, что ты знаешь, для будущего использования, что закуски плюс жвачка гораздо более наводят на мысли, чем на человеческой вечеринке. — Чёрт. Я просто… теперь мне нужно пойти в свою квартиру и заползти под диван и умереть. — Не смущайся, — сказала она. — Это абсолютно разумное незнание. И когда закончишь умирать, обрати внимание, что есть несколько образовательных курсов о таком, которые можно пройти за зачёт. Густаво преподаёт их с одним из наших других консультантов. Они стараются сохранять лёгкость. — Я лучше не буду. — Как хочешь. Но если не пройдёшь их здесь, их просто заставят пройти как часть ориентации в старшей школе. — Она помолчала. — Добро пожаловать обратно на Землю. Считай это нашим особым способом убедиться, что тебе здесь не станет слишком комфортно. — Спасибо, — сказал Олден. — Я никогда-никогда не забуду этот разговор. К сожалению. А ты будешь жить вечно и вечно помнить, какой я тупой. Так что… да. — Я уже забыла. — Спасибо. — Я даже не знаю, за что ты благодаришь. Выкладываю главы, так как мне удобнее читать здесь. Перевожу с помощью ИИ, но оно читабельно. Могут быть ошибки. ---------- Нора Олден наслаждался неделей покоя и анонимности, прежде чем решил набраться смелости и посетить мероприятие «Познакомься с новыми жильцами». Соседи начали проявлять к нему интерес. Натали Шор беспокоилась, что его обделили вниманием, потому что на этаже ниже заселялась квартира новыми мальчиками-Кроликами. Её соседки намекали, что хотят получить доступ к кофемашине. А парни из 912 пригласили его завтра потусоваться с ними и «посмотреть, как наш каменный сад кое-что делает», что, по их заверениям, стоило того. Честно говоря, ему было так любопытно насчёт этого, что он ни за что не хотел пропускать. Он был уверен, что это лишь вопрос времени, когда его история станет вирусной в Приёмном корпусе. Лежа без сна в постели за ночь до встречи, он решил, что будет лучше выбрать момент самому, чтобы взять под контроль повествование, прежде чем оно выйдет наружу в виде порождённого сплетнями мутанта, который будет даже хуже, чем реальность. «Так будет лучше… и что вообще может делать каменный сад?» — подумал он, входя в переполненную лекционную комнату, где проводилось мероприятие. Она была украшена неоновыми бумажными гирляндами, и стоял стол с напитками. Это было необязательное мероприятие и чисто светское, так что практически все, кто пришёл, были настроены на знакомство. Он взял пластиковый стаканчик с ананасовым пуншем и сел. В углу прохлаждался консультант из башни Бруталов, но, кроме того, что он стоял и сообщал всем, что пришло время новичкам подходить к кафедре в передней части комнаты, ему почти нечего было делать. Олден послушал дюжину разных людей, рассказывающих о себе. D-ранг Формирователь Жизни сосредоточилась на своих хобби. A-ранг Аджастер сообщил всем, что планирует специализироваться на огненных заклинаниях и через несколько недель поступит на геройскую программу в Академию Ли Джин. Было много хлопков и одобрительных возгласов. Все были в восторге поделиться историей о том, как они стали Призванными. Атмосфера стала очень расслабленной, и, конечно, люди хвастались своими новыми силами. «Ладно, — подумал Олден, вставая во время небольшого затишья. — Сделай дело. Не испорти полностью настрой. Неужели так сложно?» Он подошёл к кафедре со своим напитком и оглядел около сотни человек в комнате. На него смотрели лица его возраста со всех уголков земного шара. Тот факт, что он теперь жил в месте с людьми со всей планеты, был поразительным, и он всё ещё не мог к этому привыкнуть. — Привет, — сказал он. — Меня зовут Олден. Я Кролик B-ранга. Меня выбрали в феврале. Несколько человек выглядели озадаченными, вероятно, потому что это было слишком давно, чтобы он не был хотя бы мелким преступником. — На самом деле меня призвали в первый раз сразу после того, как я завершил выбор своего таланта… Несколько человек захлопали. Один Брутал выкрикнул слова поддержки. Олден знал, что они будут в восторге. Считалось крутым уже иметь за плечами призыв до того, как ты вообще попал на остров. Он старался не чувствовать себя неловко. Он старался не быть неловким. — Ага, — сказал он, отпив из стакана. — Спасибо. Это была хорошая первая работа. Помощник в лаборатории. Десять дней. В одной очень шикарной магической школе. Я заработал немного денег. Я подружился с гривеком. Все засмеялись. — Нет, правда подружился. Она замечательная. Я звонил ей прошлой ночью, и она была так взволнована. Она сказала, что убьёт что-нибудь в мою честь. Они снова засмеялись. «Ну, трудно понять, если вас там не было». Олден даже приуменьшил для них. Софи на самом деле была в процессе выслеживания своего ужина, когда ответила на его звонок, который был самым дорогим из всех, что он когда-либо совершал. Похоже, Земля до Сриик была экстремальной магической международной связью. Она сказала, что будет преследовать свою добычу медленнее, чтобы продлить её смерть и отпраздновать его возвращение к жизни. — В любом случае, я получил дополнительный квест, пока был там… «Вы, Кролики! Вам нужно оставить что-то и для остальных нас!» Олден улыбнулся. — …и произошёл несчастный случай, когда я телепортировался на Луну Тегунд. Она в системе Артоны I. На ней… не очень много чего. Я застрял там на некоторое время. Больше чем на полгода. Потому что Система сломалась из-за небольшого инцидента с хаосом. Люди всё ещё улыбались, но теперь как-то неловко. Словно они не были уверены, серьёзно он или нет. «Упоминать демонов было бы слишком драматично, да?» — подумал Олден. Он считал, что да. Он пытался сделать историю правдоподобной, но не настолько подробной или мрачной, чтобы всем отчаянно захотелось узнать больше. Это было сложно. Консультант Бруталов из Приёмного корпуса смотрел на него с очень обеспокоенным видом и печатал в воздухе, что заставило Олдена подумать, что он, возможно, пишет Нехе, спрашивая, в чём дело с новым мальчиком-Кроликом. — Поскольку Система была сломана, я не мог телепортироваться домой. Поэтому я жил в хранилище в заброшенной лаборатории, чтобы защитить себя от порчи. Большую часть времени я проводил за изучением артонианского. Теперь я говорю на нём. Довольно хорошо. И я подумал, что было бы интересно доказать это, закончив своё представление на этом языке. Это было совершенно спонтанное решение. Потому что все остальные заканчивали тем, что каким-то образом демонстрировали свои силы. А Олден предпочёл бы, чтобы его разделали ложкой. «Добрый день. Для меня честь стоять там, где стояли Учителя умов. Это вежливая фраза в классах. Надеюсь, никого не побеспокоит, если я оставлю обувь. Пока я был там на Кимнорской орбитальной каменной детке…» Олден моргнул. У него был включён переводчик, чтобы видеть, что видят англоговорящие в комнате, когда он говорит, и убедиться, что он не звучит неправильно. Он не ожидал, что Система переведёт слово, которое он использовал для «луны», настолько буквально. «…я подарил время своей жизни наблюдению за Испытаниями и Открытиями Хорошей Детки Кли-пак вместе с другом-артонианцем и взращивал плод земли в теплице.» «Какого чёрта, Земная Система?» — подумал Олден, глядя на перевод. «Ты сейчас издеваешься надо мной?» Да. Технически это было то, что он говорил. Но это было совсем не то, как это звучало на артонианском. Почему-то это воспринималось и как напыщенное, и как чудаковатое, хотя на самом деле это была повседневная речь. Артонианцы могли нажать на педаль поэтического официального языка, когда хотели. Это был не тот случай. Он начал намеренно избегать слов, которые, как он думал, прозвучат хуже всего, и продолжил. «Нас спасли команда волшебников и Призванных, и я прожил дни своей жизни здесь, на Анесидоре, уже неделю. Мой основной навык спасает вещи…» «Это, наверное, моя ошибка». Было много синонимов для сохранения. Трудно было выбрать правильный. «…он удерживает вещи неизменными», — уточнил он. — Эм… ну, наверное, я не так хорош, как мне кажется, раз не могу правильно подобрать слова. Это просто навык сохранения. Он замораживает предметы, которые я держу, и сохраняет их в безопасности. Он снова отпил из стакана. — Я бы предпочёл не демонстрировать его. Мне пришлось много пользоваться им на Луне Тегунд, и я стараюсь избегать того, что напоминает мне о том месте. По настоянию терапевта. Это было не так. Но звучало как то, что она могла бы хотеть, чтобы он делал. И что ещё он мог сказать? Вторая лучшая идея, которая пришла ему в голову, — сказать им всем, что он воздерживается от использования сил прямо сейчас, потому что пропустил возможность сделать это во время Великого поста. «Самое сложное позади. Время доказать, что я совершенно нормален, закончив чем-то менее серьёзным». — Думаю, я могу быть очень хорош в пинболе. У меня в квартире есть автомат. Не стесняйтесь писать, если хотите как-нибудь прийти поиграть. Готово. Никто не хлопал, как хлопали всем остальным. Что казалось совсем несправедливым. Олден говорил на иностранном языке. И рассказал об опыте работы. И о дружбе с представителями других видов. Он чувствовал, что заслуживает хотя бы небольших аплодисментов. *** Олден получил гораздо больше внимания, чем хотел, после этого. Но не настолько, чтобы с этим было невозможно справиться. Он иногда посещал мероприятия и вёл себя настолько скучно, насколько мог, когда люди засыпали его вопросами. В общежитиях было много других интересных Призванных. Например, S-ранги привлекали взгляды просто своим присутствием. И один из Бруталов, прибывших недавно, был известным актёром-ребёнком. Олден надеялся, что его история исчезнет на задний план, если дать ей немного больше времени. Снова быть человеком среди других людей оказалось не так сложно, как он боялся. И это определённо было неплохо. Но это заставляло его ежедневно осознавать, что он тонко отличается от того, кем был раньше. Теперь он легче раздражался — вспыльчив по своим собственным меркам, даже если он не думал, что ещё сильно задел чьи-то чувства. Это могло быть просто из-за недосыпа и постоянного дискомфорта, но он всё равно работал над тем, чтобы держать себя в руках. Он всегда считал себя довольно покладистым, и это качество в себе любил. Он хотел его вернуть. Другие изменения не беспокоили его так сильно; они просто сбивали с толку. Толпы теперь ощущались иначе. Шум раздражал. А то, что люди в него врезались, — нисколько. Это было противоположностью его прежним ощущениям, и он не понимал, какие психологические процессы могли это вызвать. Ему стало немного всё равно, что о нём думают люди. Он стал гораздо больше заботиться о собственном физическом комфорте. Последний факт забавлял его безмерно, как только он осознал, что это реальный феномен, который он испытывает. Олден теперь был тем, кто активно ценит уютные свитера, идеальную температуру и приятные запахи. Не то чтобы он полностью игнорировал эти вещи в прошлом, но он определённо никогда не был человеком, который мог просто сидеть и наслаждаться тем, что на нём тёплые носки. Насколько он мог судить, это было даже не эмоциональное, благодарное за жизнь чувство. Просто хорошие носки действительно чувствовались лучше, чем раньше. И корица пахла сильнее. И цвета выглядели ярче. Он не знал, на что это списать. Возможно, его длительное лишение и дискомфорт сделали его чувствительнее? Может, сеансы исцеления Ррорро что-то с ним сделали? Может, потому что физическое удовольствие теперь всегда контрастирует с метафизической болью? Что бы это ни было, это было весело. Он мог сделать себя заметно счастливее, зарыв пальцами ног в пушистый ковёр. И пока он не уставал от этого. Ещё он стал более интровертным, чем раньше. Он никогда не был душой компании и не хотел им быть, но теперь он настолько мало говорил в группах, что люди начали принимать это за настоящую застенчивость. Что удивительно хорошо работало на него в этой обстановке. Олден жил в части общежития, которую ласково называли Норой, в окружении Кроликов. И многие Кролики были эмпатами. Им нравились их очки Обаяния, они брали допы, и многие из них не запрещали Системе включать изменения личности. Почти все они хотели быть дружелюбными, милыми и общительными. Быть «застенчивым» в команде Кроликов провоцировало множество усилий по вовлечению и включению со стороны людей, которые были неестественно хороши в вовлечении и включении. Он подстригся у девушки этажом ниже. Волосы стали короче и ровнее — определённое улучшение — но всё равно выглядели более взлохмаченными, чем он ожидал. Она сообщила ему, что, поскольку его не будут призывать долгое время, стрижка магически настроена на то, чтобы максимально подчеркнуть его черты согласно средним человеческим вкусам. Она могла выбирать между тем, чтобы делать своих клиентов привлекательными для человечества или для артонианцев. Он должен был возвращаться на коррекцию каждые две недели, если хотел оставаться совершенным. Одна из соседок парикмахерши занималась макияжем и пыталась заинтересовать Олдена консилером под глаза, но он отказался. Стрижки было достаточно. Он просто будет с гордостью носить свой новый образ «шик бессонницы». Тем временем парни из 912 продолжали находить новые поводы приглашать его, хотя каменный сад был в спящем цикле. «Сад» на самом деле представлял собой прозрачный стол, полный того, что выглядело как разноцветные камни на песчаной подушке. На самом деле это были инопланетные формы жизни, популярные декоративные элементы на Трипланетах. Каждые несколько дней они просыпались, отращивали ножки и нежно сражались друг с другом за желаемые новые позиции в своей среде обитания. Многие Кролики приходили в день пробуждения, ели еду на вынос и делали ставки в арголдах на то, какое из каменных созданий выйдет победителем. Возможность тратить деньги, даже если для большинства из них это была просто стандартная стипендия, была новой для многих детей в общежитии. А Кролики всё равно любили деньги чуть больше. В конце концов, это считалось одним из преимуществ их класса. Азартные игры были популярны. То, что Олден проиграл, делая ставки на сонный синий камень, он отыграл, побеждая людей в пинбол. За исключением своего нового заклятого врага — девушки-Спидстера C-ранга из башни Бруталов, которая поставила себе целью сокрушить всех не-высокоранговых в Приёмном корпусе в их любимых играх с помощью своих тупо быстрых рефлексов. Она продолжала побеждать его. Но он нагонял. Она была очень озадачена этим. У большинства людей руки не были специально разогнаны, если только они не были, например, Мейстерами, играющими на музыкальных инструментах. Олден не говорил ей, что его улучшены. Если всего этого было недостаточно, чтобы занять его, девушки из соседней квартиры, казалось, усыновили его в качестве почётного соседа. Это была редкая честь, поскольку друзья Натали тратили много энергии, чтобы держать людей подальше от их слишком привлекательной, S-ранговой кухонной богини. Он не был уверен, защищают ли они её или монополизируют её услуги, но она выглядела счастливой. А они каждое утро приносили завтрак в обмен на доступ к кофе, так что он не жаловался. Даже с его новым увлечением вкусами и запахами, он ещё не дошёл до того, чтобы плакать над свежеприготовленными бенье. Но он видел, что это может случиться, когда Натали ещё немного повысит уровень. Она уже серьёзно сосредоточилась на повышении уровня. Она хотела максимально прокачать «Повара Момента» и добавить несколько вспомогательных навыков, которые помогли бы ей адаптировать блюда для идеальной питательности для её клиентов. Однажды она станет лучшим личным поваром во вселенной. — Ты знаешь, что строишь из себя того, кто практически всегда будет работать на артонианцев, да? — спросил Олден на пятое утро после своей вступительной речи. Он готовил заказ на кофе для всех, пока одна из соседок Натали переставляла мебель в гостиной — «Обустройство Среды» было всё так же популярно среди C-рангов — а сама Натали раскладывала кашу по мискам и добавляла топпинги. — Знаю, — весело сказала Натали. — Это будет так здорово — увидеть другие планеты! Девушка F-ранга по имени Эмилия прислонилась к стойке, ожидая, пока Олден закончит свою первую в жизни попытку создать рисунок на латте. Она перевела взгляд между ними. «Думаю, Олден может с тобой не согласиться, Натали». — Нет, всё… Натали ахнула от ужаса. — Это было так бездумно с моей стороны. О боже. Я даже не подумала. Две другие соседки с любопытством слушали. — Всё правда в порядке, — сказал Олден, наблюдая, как бариста через интерфейс наливает вспененное молоко, и пытаясь имитировать движения. — Видеть другие планеты — это захватывающе. У меня нет фобии снова покидать Землю или чего-то такого. Он так не думал по крайней мере. Он определённо будет чувствовать себя иначе, если его призовут на Луну Тегунд, но все остальные места, вероятно, будут в порядке. Как только он достаточно отдохнёт. «Ты не боишься возвращаться?» — спросила Эмилия. «Я бы боялась. Я боюсь получать призывы с тех пор, как услышала твою историю. Я не думала, что с Кроликами может случиться что-то плохое». Олден почувствовал, как застыл. Ему не пришло в голову, что его история могла расстроить людей таким образом. Но, конечно, это было так. Особенно Кроликов. Некоторые из них уже время от времени получали призывы. Ещё больше получат до того, как закончатся их первые несколько месяцев в качестве Призванного. Он посмотрел на четырёх девушек. — Вас ещё никого не призывали? Даже тебя, Натали? «Нет». «Пока нет». — S-ранги дороже, и люди, которые могут позволить себе «Повара Момента» для особых случаев, на самом деле хотят того, у кого есть опыт, — сказала Натали. — Потому что я стану намного лучше, когда освою ингредиенты. Но это очень сложно, так как я даже не знаю, какие ингредиенты на Трипланетах. После того как я ещё несколько месяцев попрактикуюсь здесь, на Земле, я включу специальную опцию «волонтёр». Она будет давать мне предложения о работе по половинной цене от тех, кто обычно не может нанять S-ранга, чтобы я могла начать создавать свою социальную репутацию и понять, как работают тамошние кухни. — Я не знал, что здесь столько тонкостей, — сказал Олден. — Но мой навык не творческий. Он был довольно полезен сразу после получения, так что логично, что есть разница. «Меня призывали один раз», — сказала девушка с «Обустройством Среды», тщательно заостряя пальцами углы декоративной подушки. — «Но всё, что я сделала, — это организовала чей-то стол. Это заняло всего сорок пять минут, и я даже не видела артонианца лично. Он или она просто позвонила и попросила сделать это до того, как придёт на работу». Она выглядела смущённой. «Я не могла понять, мужчина это или женщина. Разве это не ужасно?» — Нет, это нормально, — сказал Олден, пододвигая Эмилии латте. По его мнению, он выглядел неплохо. — У них нет никаких гендерно-специфичных имён, причёсок или одежды. Со взрослыми я почти всегда могу определить, но с детьми я совершенно ничего не понимаю. Им всё равно, если инопланетянин ошибётся. В большинстве случаев они даже не утруждают себя тем, чтобы поправить тебя. «Они были с тобой добры?» — спросила Эмилия. Олден задумался над вопросом. «Были ли они с тобой добры?» Он попытался вспомнить, что он чувствовал в тот первый день — чего ожидал и чего боялся по сравнению с тем, что на самом деле испытал. Похоже, он размышлял слишком долго, потому что все девушки внезапно замолчали. — Извините, — сказал он. — Я встретил много артонианцев во время своей основной работы в колледже, помогая со вступительными экзаменами. Не той, которая пошла не так. Так что я потратил минуту, чтобы всё обдумать и дать вам честный ответ. Они просто люди. Некоторые из них ужасны. Некоторые великолепны. Большинство где-то посередине. Сложность в том… «В чём?» — В дисбалансе сил, — сказал он наконец. — Меня это пугало первые несколько дней. Ты можешь говорить «нет» вещам. Даже тем, которые не охвачены всеми конкретными пунктами в правилах человеческой морали. Насколько я видел, большинство артонианцев не безумцы, которые заставят тебя делать какую-то неважную работу, если ты ясно дашь понять, что у тебя с этим реальная проблема. Но это инопланетная культура, и они главные… было тяжело осознавать, что серьёзный отказ от чего-то будет гораздо труднее и сложнее, чем в большинстве ситуаций на Земле. — Тебе пришлось отказаться от задания? — спросила Натали, звуча потрясённо. Он посмотрел на неё. Она держала разливательную ложку на весу, позволяя каше, которую приготовила, капать на пол. — Я должен уточнить, что мой навык необычен для Кролика, — сказал он. — Он хорош для медицинских чрезвычайных ситуаций. И для переноски вещей, которые вот-вот взорвутся. «Ты имеешь в виду бомбы?» «Думаю, он имеет в виду бомбы». — Потенциально. Так что у меня больше шансов получить задания, от которых я больше захочу отказаться и смогу отказаться меньше. Или совсем не смогу. Потому что, понимаете, чрезвычайные ситуации. Может, я просто слишком чувствителен к этому. И мне действительно пришлось от одного отказаться. Мне пришлось позвонить волшебнику, чтобы вытащил меня из передряги, когда некоторые студенты попросили меня сделать кое-что, что было практически невозможно. — Что это было? — Ммм… это секрет, — сказал Олден. — Потому что они были глупы и опозорились. И у них очень влиятельные семьи. «Ты сделал татуировку?» — Нет, — сказал он. — Я просто не заинтересован в том, чтобы злить потенциальных будущих заклинателей. Он ненадолго задумался о том, чтобы рассказать им, что у него есть татуировка Контракта по другой причине, но решил не делать этого. Кролики в основном, казалось, относились к лагерю Призванных, которые считали их крутыми, но некоторые люди странно к ним относились. — Ладно, — сказала Натали десять минут спустя, когда они все доедали свой невероятно вкусный завтрак. — Итак, самый важный вопрос… Олден, тебе ведь дали много денег, да? «Не спрашивай его так!» «Мы все Кролики. Можем спрашивать». «Это не то, как работают манеры». — Я не имею в виду, что ты должен сказать мне, сколько тебе заплатили, — быстро сказала Натали. — Я имею в виду, тебе достаточно, чтобы сделать это уже в октябре? Спри? «…это та шопинговая штука, да?» «Шопинговая штука?» «Так сдержанно». «К этому нужно отнестись серьёзно. Если у тебя есть деньги, твой долг как Кролика — участвовать». «И раздавить эго всех, кто на нас смотрит свысока». Олден поднял брови на Эмилию. «Я серьёзно. Я F. Мой навык чинит облупившуюся краску. Я знаю, что это не особенное. Знаю, что я не настоящий Призванный. Но другие классы не должны смеяться мне в лицо, когда я им об этом рассказываю». «Одна девушка-Брутал S-ранга назвала Натали "просто кулинарной куклой"». «Спри — это то, как Кролики мстят. И вступаются за наш вид!» — Меня ещё не призывали, — сказала Натали. — Но я продавала еду многим людям и заработала достаточно, чтобы, наверное, сделать это через несколько недель. Ты тоже мог бы поучаствовать, да? — Это… что-то вроде ужасной богатой демонстрации потребления? — с сомнением сказал Олден. — Да, — сказала Натали. «Да». «Стильная демонстрация потребления». «Вся Нора будет поддерживать избранных». — Сколько я должен потратить, чтобы сделать это? — Чтобы официально стать частью Спри, минимум — пять тысяч арголда, — сказала Натали. — Я подумаю об этом. Это не очень похоже на меня. «Купи машину в день Спри», — прошептала Эмилия. — «Ты же знаешь, что хочешь». — Я покупаю новый гардероб и буду менять одежду каждый час, — сказала Натали. — Я хотела кухонное оборудование, но это недостаточно заметно. Я не могу весь день таскать с собой миксер за две тысячи долларов, не выглядя сумасшедшей. Они все выжидательно смотрели на него. «Может, если я смогу придумать что-то практичное?» — Я подумаю об этом, — неопределённо сказал он. ---------- Занятой Кролик **Примечание от Sleyca** Эта глава на Патреоне выходила в двух частях из-за объёма и разнообразия контента. Вместо этого я даю вам перерыв на рекомендованный безалкогольный коктейль в середине. Я думаю, если вы любите обрабатывать главы отдельными кусками, это будет хорошее время, чтобы заварить чай, выгулять питомца или сделать перерыв и вернуться позже сегодня вечером или завтра, если хотите продлить удовольствие от чтения! Или можете просто пройти её насквозь, если вам так нравится. Как удобнее! *** Как только его вторая неделя на Анесидоре подошла к концу, Олден провёл часовой сеанс планирования с Нехой. Он встретился с ней в общем кабинете консультантов однажды утром после завтрака. Это была просто одна из квартир, только кровати в комнатах заменили на столы. — Я организовала для тебя следующие пару недель, — сказала Неха, прихлёбывая из кофейной кружки и пододвигая к нему через стол папку с бумагами и цветными вкладками. — Это стоило бы тебе целое состояние, если бы ты был волшебником, так что пожалуйста. Она улыбнулась, когда он взял папку. — Я также отправляю тебе копию через Систему. Но у бумаги есть свои прелести. — Вы организатор? — В моём возрасте я много кто, — сказала она. — Не просто обычная лентяйка, которая так и не развила свои силы. Но самая ценная комбинация навыков с точки зрения работы — это навык C-ранга «Планировщик Дня» плюс мой родной S-ранг, «Поиск Ресурсов». — По названию видно, что последний перекачан, — сказал Олден. Его не удивило, что она S-ранга. Иметь достаточно денег, чтобы быть бессмертной, подразумевало по крайней мере высокий ранг. — Так и есть, — сказала Неха. — Но это неброско. Она постучала по виску ногтем, покрытым зелёным лаком. — Всё тут, когда я использую его, словно цепочка магически сгенерированных моментов «Ага!». Люди никогда не впечатлены тонкими талантами настолько, насколько должны быть. Соедини это с парой дополнений, которые помогают мне интерпретировать вкусы заклинателя, и кучей маленьких впечатлений заклинаний, которые делают вот это… — Она сделала серию быстрых и безупречных жестов рук, и весь хлам на столе выровнялся под прямыми углами к краям. — …и получишь супер-помощника. — Круто. — Это мило. Ты прозвучал искренне. — Общение с таким количеством Кроликов дало мне новое понимание их навыков. Большинство из них полезны каждый божий день. Многие таланты Призванных выглядят потрясающе, но… как часто тебе действительно нужно уметь копать траншею мозгом? Или создавать приливную волну? Или мгновенно сжигать что-то дотла? — Ты понимаешь, что ты тоже Кролик, да? — Да. — Я чувствую, что мне нужно напоминать тебе об этом на регулярной основе. Прошло пять или шесть лет с тех пор, как я встретила ребёнка-Кролика, который хотел обучения героя. А потом нам пришлось долго говорить о том, что только гривеки пытались бы превратить навык, предназначенный для удаления пыли, в боевую штуку. Посмотри на план, который я для тебя составила. Давай обсудим его и выясним, что ты, возможно, захочешь изменить. Олден с любопытством открыл папку. Первые страницы были подробными, ежедневными расписаниями. В каждом в верхнем углу была цветная точка, и когда он переходил на соответствующую вкладку, находил распечатки дополнительной информации на каждый день. Его первой мыслью было, что Неха перестаралась. Он не хотел быть настолько сильно привязан к пошаговому плану. Но чем больше он читал план, тем больше понимал, насколько он идеален. В расписании были блоки свободного времени, так что он был не таким плотным, как казалось, а вещи, которые она выбрала включить, были именно тем, что ему нужно было делать прямо сейчас, если он хотел через пару месяцев отправиться в школу в Апексе. Она учла всё: от его успеваемости в старшей школе до его заявленного желания не использовать свой навык в данный момент. Она даже включила некоторые задания в нерабочее время, что намекало, что она знает, что он обычно бодрствует в три часа ночи. Должно быть, Густаво рассказал ей. Олден много бродил по коридорам, и он несколько раз говорил с ночным консультантом. — Это идеально, — сказал он наконец. — Я знаю. — Вы невероятны. — Я знаю. — Вы уже назначили все эти встречи и всё такое для меня? — Да. Кроме тех, где конкретно сказано, что ты должен сделать это сам. «Так самоуверенно. Если бы она ошиблась, и я не захотел бы всего этого, пришлось бы обзванивать кучу людей и отменять?» — Спасибо. Она кивнула. — Не чувствуй себя запертым в клетку, Олден. Я поместила всё, что поможет тебе понять, действительно ли ты уверен в своём решении поступить на геройский трек старшей школы Селены Норт, на первую неделю. Если ты передумаешь, мы просто придумаем что-то новое. — Я понял. — Он проверил время и своё новое расписание. — И… похоже, мне пора идти. Мне нужно сдать тесты на академический уровень. — Не провали. — Постараюсь. Давненько я не был в обычном классе. *** Тестирование на уровень проходило сегодня в главной старшей школе F-города. Постоянный поток подростков с разным образовательным бэкграундом означал, что это частое событие. Олден сел на городской автобус от остановки рядом с приёмными общежитиями. Старшая школа Франклина была такой большой, что когда автобус высадил его, ему пришлось ждать с группой других тестируемых маршрутный шаттл кампуса, который отвёз их в здание, где располагался центр тестирования. Когда он наконец прибыл, он последовал за потоком других учеников — как из Приёмного корпуса, так и рождённых на острове — в пространство, занимавшее целый верхний этаж здания. Это было одно из самых инопланетных мест, которые Олден видел на Земле. Низкий потолок, чёрные стены, комната без окон, с отдельными партами, каждая в центре своей большой квадратной напольной плитки. Один из двух смотрителей комнаты просто помахал всем рукой, приглашая войти, и сказал садиться где нравится. Олден сел между двумя другими парнями, которые выглядели нервными. «Это правда негостеприимное место, — подумал он. — Могли бы добавить хотя бы какие-нибудь мотивационные плакаты». Если бы не тот факт, что некоторые люди болтали и смеялись, комната была бы жуткой. Официальный день тестирования начинался в десять утра, и за пять минут до этого все в комнате получили уведомление. Это был контролируемый Системой контракт, который нужно было подписать, соглашаясь на отключение всех интернет- и коммуникационных функций на время тестирования. Их повторная активация будет сообщена смотрителям и приведёт к автоматической провалу. Как только Олден согласился, его напольная плитка засветилась по краям, и звук разговоров и вопросов других учеников отключился. «Магическое затыкание. Это ново». Список тестов, которые он мог запросить, появился в интерфейсе вместе со временем, необходимым для прохождения каждого. Расписание Нехи уже говорило ему, какие именно нужно выбрать. Он начал с базового тестирования, ответил на несколько вводных вопросов об особых потребностях и о том, насколько продвинутым он себя считает в различных предметах, и выбрал вариант с планшетом, когда его спросили, как он хочет сдавать тесты сегодня. Другими вариантами были через интерфейс или с помощью ручки и бумаги. Дрон в виде маленькой коробки на колёсиках подъехал к нему и выдал планшет, стилус и бутилированную воду. — Посмотрим, начало ли уже приносить мне пользу то улучшение обработки, — сказал Олден, когда планшет включился и на экране появилась простая задача по алгебре. Математика была хороша. Он достаточно быстро прошёл все подтесты, рекомендованные Нехой. Он пролетел самый продвинутый уровень теста на понимание прочитанного за полчаса. Затем он добрался до естественных наук и решил, что ненавидит американскую систему государственного образования. «О, так я ничего не знаю, — подумал он, читая первые десять вопросов. — Я ничего не знающий человек, и даже не подозревал об этом». Он огляделся на своих собратьев-подростков, все сосредоточены на своих тестах… или плачут над ними. «Они серьёзно учат астрофизике старшеклассников в других странах? Я правда должен знать атомный вес всех этих элементов наизусть?» — Тест по аудированию, — сказал он, — почему бы тебе не спросить меня, что делают митохондрии? Давай поговорим о фотосинтезе. Или об анатомии. Я почти уверен, что знаю, где находятся все мои основные органы. Он успешно ответил примерно на десять процентов вопросов. «Может, десять процентов — это хороший результат здесь?» Он сомневался. «Проклятые анесидорские дети дизайнеров, с их первоклассными уроками естествознания в средней школе, всё портят для всех остальных». Он вернул планшет дрону после этого и сделал поздний перерыв на обед. Затем вернулся для тестирования по испанскому и артонианскому языкам. К счастью, последний был разделён на устную и письменную части. У него был долгий разговор с мультяшным персонажем райх-б’та на планшете для первой, а затем он проковылял через уровни «Начинающий I» и «Начинающий II» по логограммам, прежде чем признать поражение. «Она не спросила меня ни одной логограммы для магических слов. С ними я справился бы лучше». Он изучал свою книгу по ауриаде каждый день. Он закончил тестирование вечером, намного позже, чем большая часть других людей в комнате разошлась. Он предположил, что они разбивают их на несколько недель, но его новое супер-расписание требовало сделать всё сразу. Он потянулся, хрустнул костяшками пальцев и вышел. Ещё до того, как он добрался до автобусной остановки, он получил автоматические сообщения от всех старших школ на острове, сообщающие, достаточно ли хорошо он сдал тесты для их различных программ и на какой год/четверть его определят, если он выполнит другие вступительные требования. Было интересно видеть различия. Большинство старших школ Анесидоры были организованы как трёхгодичные программы, работающие круглый год. Занятия обычно проходили по четвертному расписанию, и ученикам нужно было заработать определённое количество зачётов для выпуска к концу трёх лет. В зависимости от гибкости школы, можно было немного ускориться, загружая больше занятий в четверти или посещая все четыре четверти каждый год, не беря ту, которую они предполагали использовать для отдыха. Если Олден захочет пойти по научной программе, он сможет, но он будет Y1Q1 или Q2 в зависимости от школы. Но если он захочет быть студентом общей программы здесь, в школе Франклина, он сможет начать как Y3Q1. «По сути, начинающий второкурсник для научных треков и начинающий выпускник, если я просто плыву по течению, ни на чём не фокусируясь, — подумал он, переводя на более привычные для себя термины. — Для научных треков — начинающий второкурсник, а для простого плавания без фокуса — начинающий выпускник». Он проверил геройский трек старшей школы Селены Норт. Там было сказано Y1Q2, что было настолько хорошо, насколько он мог ожидать. Их требования к зачётам были выше за четверть из-за дополнительной геройской учебной нагрузки. Олден сможет пропустить несколько занятий, и по крайней мере он соответствовал их базовым академическим стандартам для поступления. Однако был большой жирный список других требований, которые ему нужно было выполнить, и тестов, которые нужно было сдать. Физическое тестирование. Множество собеседований. И если он дойдёт до конца цикла приёма… оценка сил и боевых навыков. «Буду занятым Кроликом». *** — Думаю, даже ты мог завалить раздел естественных наук, Бо. А теперь, когда ты бросил старшую школу, я обгоню тебя. Я буду учиться с детьми ГМО здесь, на острове, которые все выучили период полураспада актиния в девятом классе, вместо того чтобы тратить целый семестр на «Великого Гэтсби». Оставайся жив. Поговорим завтра. Олден припарковал велосипед, который взял напрокат на утро, на стоянке у открытого рынка на северной окраине F-города. Он никогда раньше не бывал в этом районе. Здесь было оживлённо. Большинство вывесок было на неожиданной смеси китайских иероглифов и кириллицы, и вывесок было много. Ему пришлось потратить минуту, чтобы уговорить Систему не переводить их все, потому что они загромождали обзор. Он проскользнул сквозь толпу, стараясь не останавливаться и не пялиться на женщину, которая шествовала по воздуху над всеми остальными, словно у неё был свой личный невидимый тротуар наверху. Его пунктом назначения было место для завтрака, но ему потребовалось некоторое время, чтобы найти его. Он был рад, что вышел из общежития раньше, чем думал, что нужно. Оно находилось в открытой фуд-кортовой зоне, с видом на воду и мост, соединяющий F-город с Апексом. Место было полно людей, обедающих за металлическими столами. Утро было холодным и ветреным, но рядом с некоторыми стульями горели маленькие портативные обогреватели. Олден огляделся в поисках человека, с которым должен был встретиться, и уже собирался сдаться и написать парню, когда заметил кого-то, стоящего и машущего ему из-за стола на другой стороне зоны отдыха. Это был невысокий, спортивного вида мужчина лет двадцати с лишним, с чёрными волосами, собранными в пучок. — Олден, верно? — сказал он, протягивая руку через стол, чтобы пожать ладонь Олдена, когда тот приблизился. — Да. Вы мистер Банью? — Зови меня Дэйв! — Извините, что не смог найти вас в толпе. Дэйв усмехнулся и закрыл ноутбук, за которым работал. — А я тебя видел. Это моё. Дэйв Банью был Дальнозорким B-ранга. Который каким-то образом прошёл все геройские программы в старшей школе и университете Селены Норт и получил самую настоящую геройскую работу. В данный момент он работал в Малайзии. Олден прошлым вечером искал информацию о нём, чтобы подготовиться к этой встрече, организованной Нехой. — Спасибо, что нашли время поговорить со мной. Я знаю, вы, наверное, заняты. — Не так сильно, как ты думаешь. И звонок от Нехи очень убедителен. Она одна из первых Призванных острова. Когда растёшь здесь, знаешь, кто из старых S-рангов. Слышишь «Кролик» — и думаешь о ней. И не думаешь, что она позвонит тебе однажды и скажет: «Малыш, я отправляю новичка в старшую школу героев. Он Кролик B-ранга. Он точно поступит. Приходи поговорить с ним и убедись, что он не разрушает свою жизнь». — Она называет вас «малыш»? — Нельзя избежать «малыша», когда кто-то настолько старше тебя. — Понимаю… Я бы предпочёл не разрушать свою жизнь. Дэйв улыбнулся ему. — Я должен спросить. Какого чёрта твой навык? Потому что я думал об этом с тех пор, как она назначила эту встречу, и я не могу придумать ни одного навыка Кролика, который заставил бы её быть так уверена, что тебя примут. Даже S-ранговые. — Он сохраняет объекты, — сказал Олден. — Идеально. Пока я их несу. Включая живые существа. Выражение лица другого Призванного стало задумчивым. — Охраняющие заклинания и навыки очень функциональны. И их мало у кого есть. Особенно у тех, кто надеется стать героем; им не хватает флэша, который обычно ищут подростки, желающие стать героями. Идеальное сохранение живого существа… у этого определённо есть применение. Он откинулся на спинку стула. — Тот факт, что ты должен нести то, что сохраняешь, ограничивает. У заклинания дальнего действия есть преимущество. Особенно учитывая, что ты B-ранг. И Кролик. Сближаться с опасностью лично всегда рискованно для нас, низкоранговых. И кроме того, Кролик — физически уязвимый класс. Вся твоя сила в навыках. Система предоставляет вам, ребята, пропорционально очень мало в плане базовых улучшений. Он указал на себя. — Возьмём меня, к примеру. Несмотря на то, что я B-ранг и Дальнозоркий, я всё ещё Брутал. Система даёт мне варианты навыков для улучшения моих визуальных и умственных способностей. Но она также даёт мне много очков основы, которые я могу тратить как хочу. Я очень сильно вложился в Скорость на каждом уровне, вдобавок к тому конкретному пути умственной обработки, который я выбрал, чтобы дать мне быструю фотографическую память. Так что я могу перегнать неприятности, которые иначе убили бы меня. — У меня есть черта передвижения. — О, это здорово! — Она работает только на земле. — Уфф… так сложно. Олден улыбнулся. — Не так уж плохо. — Я никогда не понимал «землю». Я знаю Формирователей Земли, которые не понимают «землю». — Думаю, это просто концепция из древнего вида магии. — Олден придвинул стул ближе к обогревателю, который согревал их стол. — Она очень символична. Старая артонианская штука. Это не столько «земля», сколько «основа планеты, поддерживающая нашу жизнь». Дальнозоркий посмотрел на него озадаченно. — Ты только что сказал «основа»? — Извините. Я провёл много времени на Трипланетах недавно. И потратил слишком много умственной энергии на «землю». — Если ты так говоришь… и тебя уже призывали? Олден кивнул. — Должно быть, здорово быть Кроликом. Меня самого призывали только раз. Ты получил несколько уровней, пока был там, или…? — Три, — сказал Олден. — Я четвёртого уровня. Дэйв моргнул. — Подожди. Как долго тебя не было? — Почти семь месяцев. — Святые ф— ты в порядке? Волшебник решил, что ему слишком нравится иметь тебя рядом, и похитил? — Я в порядке. Произошла телепортационная ошибка. Я застрял на луне без Системы и не мог вернуться домой. — Это был ты? Я слышал об этом… Олден поморщился. — Правда? — Ага. Ну, ничего конкретного. Но Системы не должны ломаться. Такая история разойдётся. Олден не ответил. — Что ж… я понимаю, почему Неха подумала, что у тебя есть хороший шанс поступить, несмотря на очевидные проблемы. Подняться на три уровня так быстро показывает по крайней мере сильную трудовую этику. И немного природного таланта. И твой навык неплох. Но… — Его выражение стало извиняющимся. — Ты должен быть готов к тому, что этого может не хватить. Процесс поступления чрезвычайно конкурентен для B-рангов. Тьма заявлений. Если ты действительно поступишь в школу, ты увидишь, что те немногие B-ранги, которые там есть, обычно такого типа, которые настолько идеально подходят для какой-то геройской работы, что трудно отрицать их присутствие. Он снова указал на себя. — Это не хвастовство. Я просто анесидорский сопляк, который знал, чего хочет, за годы до того, как его выбрали. Я говорил на трёх языках. Я так далеко ушёл в учёбе, что мне практически не нужно было посещать занятия во второй половине старшей школы, чтобы я мог полностью сосредоточиться на тех частях геройской подготовки, которые были для меня трудными. И я начал развивать Обработку нужным мне способом сразу. Разведка. Мой мозг в основном предназначен для того, чтобы смотреть на городской пейзаж, запоминать его фотографически и выявлять проблемные зоны. Я смог прийти на свои собеседования и объяснить сомневающимся, что именно я буду делать как член геройской команды и почему это сработает. Он вздохнул. — И если честно с тобой, я даже не знаю, каков будет мой срок годности как героя. Если люди слишком привыкнут к массовой слежке, и правительства начнут внедрять её быстро, я останусь без работы. «Ты всё равно был бы полезен в поле городской порчи», — подумал Олден. Он был рад, что не позволил этим словам выскочить изо рта. Наверное, странно звучало бы, что его первой мыслью, когда Призванный говорит, что его могут заменить технологии, было: «Нет, на самом деле, мы гораздо надёжнее рядом с демонами. Так что не волнуйся, чувак». — Я думаю, здорово, что вы занимаетесь боевой поддержкой, — сказал он вместо этого. — Это то, чем я хотел заниматься. — Нас немного. Ты командный игрок? — Я хотел быть тем, кто использует свои силы, чтобы помогать другим Призванным максимизировать свои собственные. И снижать нагрузку. Я раньше думал… я до сих пор думаю, что идеальная боевая поддержка — это тот, кто делает один плюс один равным трём. Или больше. Не сильный ударник в первых рядах, а человек позади, который делает возможным для сильного ударника бить действительно сильно. Тот, кто собирает всё воедино. Я хотел быть тем парнем. — Это вдумчивая геройская философия, — сказал Дэйв, выглядя удивлённым. — Но почему всё в прошедшем времени? — У меня… сейчас проблемы с грандиозными мечтами. «Я просто хочу, чтобы школа героев сделала из меня такого человека, который не струсит и не станет бесполезным в кризисе. Я так устал. Я хочу быть достаточно сильным, чтобы поступать правильно было легче. Я хочу быть хорошим человеком, но не уверен, готов ли я ещё быть одним из "хороших парней"». Он не сказал этого, потому что знал, что это звучит неправильно. — Это проблема. — Дэйв поблагодарил официанта, который только что подкатил к столу на роликах с омлетом. — B-ранг Кролик? Тебе нужно будет хотеть этого, чтобы попасть в программу. Ты не можешь быть нерешительным. Все почуют это за версту и не захотят иметь с тобой ничего общего. — Неха думает, что я поступлю, потому что у меня есть звезда, — сказал Олден. — Звезда? — Рядом с моим общим номером уровня. Это 4. С шестиконечной звездой. Дальнозоркий замер в процессе жевания, щёки набиты яйцами и болгарским перцем. Он прищурился и проглотил. — Ты имеешь в виду официальную благодарность? От артонианцев? — За храбрость при отсутствии обязательств. «Ты сейчас шутишь?» — Нет? — Ага… так… давай поговорим о жизни B-ранга. Тебе нужно будет много тренироваться. Начать ещё до того, как ты вообще появишься в школе. Этого никогда не будет достаточно, но тебе придётся делать так много, чтобы никто не мог обвинить тебя в том, что ты не стараешься. Тебе следует вести записи, чтобы показывать преподавательскому составу по физподготовке. Они — высокоранговые Бруталы, и после того, как некоторое время побыли богами, некоторые из них забывают, на что на самом деле способны обычные люди. Они предполагают, что любой, кто не может прыгнуть на три с половиной метра в высоту с места, просто не прилагает усилий. — Как только поступишь и получишь советника, тебе следует выбрать занятия на первый семестр как можно раньше, чтобы ты мог отправить электронное письмо всем своим учителям, представиться и попросить опережающую работу. Это сильно поможет с некоторыми из них. И… *** **ПЕРЕРЫВ НА БЕЗАЛКОГОЛЬНЫЙ КОКТЕЙЛЬ** *** После того как он закончил разговор с Дэйвом Банью, у Олдена была ещё одна встреча. Как будто она знала, что порекомендует Дальнозоркий, Неха уже заблокировала этот четырёхчасовой период в его расписании для «поиска персонального тренера по физподготовке» и включила рекомендации. Он просмотрел их все прошлой ночью, когда не мог спать, проверяя веб-сайты и читая тренировочные философии. Консультант Кроликов дала ему много пищи для размышлений, просто предоставив так много разных типов тренеров. Хотел ли Олден быть спортсменом на выносливость? Хотел ли он получать удовольствие? Хотел ли он смешивать использование сил с физическими тренировками или держать их раздельно? Боевые искусства? Культуризм? Гимнастика? «Она почему-то очень любит гимнастику, да?» Он выбрал тренера, которого, как подозревал, Неха знала, что он выберет, и написал ей, чтобы назначить встречу. Её звали Роберта — для краткости Бобби — и из всех людей в списке рекомендаций она была наименее впечатляющей в сверхчеловеческом плане. Пятидесятилетняя Брутал Ловкости D-ранга, чьими клиентами были в основном герои небоевого профиля. Несколько Аджастеров, пара Формирователей. Она специализировалась на людях, которые были менее физически особенными. Но она всё равно работала в самом модном спортзале Апекса. Годовой членский взнос был настолько высок, что Олден подумывал надеть в день Спри футболку с логотипом спортзала, чтобы осчастливить других Кроликов. Он также находился очень близко к кампусу Селены Норт. Он оставил арендованный велосипед на точке возврата и взял такси до Апекса. Его карта «Приоритет эвакуации» мелькнула перед глазами, когда они пересекли середину моста. Он был приятно удивлён, увидев, что теперь у него Приоритет 6. В случае чрезвычайной ситуации по крайней мере пять категорий людей нужно будет спасать до него. Бейдж, который Клай Чжао дал ему носить, когда он приезжал на похороны Ханны, был Приоритетом 1. Такси высадило его перед спортзалом. Это был комплекс из трёх больших зданий, разделённых извилистыми дорожками, ухоженными газонами и садами для медитации. Одно из зданий было угрожающего вида бетонным сооружением, сплошь покрытым предупреждающими знаками в интерфейсе, которые велели ДЕРЖАТЬСЯ ПОДАЛЬШЕ от места, где более великие мужчины и женщины могли случайно уронить однотонную гирю ему на голову. Его здание было элегантным стеклянным. В окнах четвёртого этажа он видел счастливых людей в спортивных бюстгальтерах и майках, бегущих значительно быстрее, чем комфортно для обычных людей, по внутренней беговой дорожке. Он вошёл в спортзал и успел оценить индивидуальный аромат и мраморные полы в зоне приветствия, прежде чем появилась девушка в лаймово-зелёных легинсах. Сначала на её лице было выражение, говорившее, что её работа — вежливо выпроводить сброд, но она стала оживлённой, как только он активировал свой бейдж и сказал, что его ждут. Хочет ли он зайти в бесплатный смузи-бар по пути к встрече с Бобби? Хочет ли он взглянуть на сауны с пототерапией? На бассейн супер-олимпийского размера? На трансформируемую полосу препятствий? Пока она болтала и вела его обратно в медицинский центр, где тренеры проводили консультации, Олден пытался смотреть на всех, кто тренируется, но так, чтобы не выглядеть как пялящийся. Это место было не похоже на F-город. Здесь было много демонстраций сил. Женщина карабкалась по скалодрому с руками, связанными за спиной. Она просто бежала по нему вверх, бросая вызов логике. Один из инструкторов по йоге был сложен так, что Олден был бы уверен, что мужчина мёртв, если бы он спокойно не давал советы маленькой группе лишь слегка менее скрученных людей через гарнитуру. И даже здесь, в спортзале для слабаков, были миниатюрные люди, небрежно делающие повторения с умопомрачительными весами. «Мне правда разрешено здесь находиться? Я не чувствую себя достаточно продвинутым для этого места. Где спортзал для более слабых слабаков?» «Ну… они в F. Очевидно». Он выбрал это место не просто так. Девушка в лаймово-зелёных легинсах представила его Бобби, которая пригласила его в тесный кабинет, заставленный дипломами в рамка и фотографиями супер-олимпийцев. У тренера были коротко стриженные стально-серые волосы, смешливые морщинки вокруг глаз, и на ней была майка без рукавов, открывающая действительно впечатляющие руки для женщины средних лет. — Так ты подросток. B-ранг. И Кролик! — сказала она, как только они закрыли дверь. — Звучит как забавный вызов. Каковы твои цели? — Я хочу быть менее убиваемым, — сказал Олден. Бобби рассмеялась и устроилась в кресле напротив него. — Ладно. — Думаю, я буду учиться на геройской программе здесь, в Апексе, через пару месяцев. Я хочу успевать за… Бобби покачала головой. — Нет? — «Успевать» — это будет не твоё, — сказала она. — Физически. Для геройской программы. Если только ты не обгонишь других детей по уровню так быстро, что правительство захочет посадить тебя в лабораторию и исследовать. Ты — немагический, основанный на навыках класс. Это сверхчеловеческий способ по-другому. Просто прими это. — Верно. Наверное, я должен был сказать, что хочу… быть как можно менее никчёмным? — Давай переформулируем это во что-то более позитивное! — сказала она, сжав кулак и вскинув руку. — Ты хочешь быть лучшей версией себя! — Это звучит хорошо. Она усмехнулась. — Ты прислал мне свои характеристики, и я посмотрела их сегодня утром. И ты выбрал меня. Я предполагаю, ты думаешь, что хочешь склоняться к тренировкам на ловкость со скоростью в придачу? — Это кажется практичным выбором. И мне нравятся ощущения от этих характеристик. Но мне нужно уметь поднимать и носить тяжёлые вещи для самого очевидного использования моего навыка… — Насколько тяжёлые? — Взрослого человека. — О. Совсем не тяжело. — Двух взрослых людей? — Звучит неудобно. Но всё равно не так тяжело. Ты говоришь о том, чтобы делать это для геройской работы, да? Спасательные работы? Олден кивнул. — Тогда ты смотришь минимум на шесть лет вперёд. Скорее восемь. Если ты серьёзно настроен на геройскую программу и покажешь себя достаточно хорошо, чтобы остаться на ней всю учёбу в колледже, то ты должен достичь этой цели, даже если не будешь фокусироваться в первую очередь на улучшении силы. У нас здесь есть несколько Кроликов. Приятно быть в форме, независимо от твоей работы. Те из них, кто поднимается на более высокие уровни и не тратит всё на ум и красоту, достаточно сильны, чтобы делать то, о чём ты говоришь. Олден улыбнулся. — Меня это правда облегчает. Я только что прошёл мимо нескольких человек, небрежно сгибающих руки с моим весом тела, и я был обеспокоен. Она рассмеялась. — Без пота… хотя, много пота. Но без волнений. Большинство людей здесь — герои на пике карьеры, спортсмены или качки. Тебе не нужно сравнивать себя с ними пока. Ты, вероятно, ещё не закончил расти нормальным способом, и ты только начал расти по-призванному. Они ещё поговорили о его желаниях и потребностях, обсудили возможные режимы тренировок и вместе осмотрели помещения. Затем, пока Бобби составляла для него расписание, он направился в медицинскую часть медицинского центра. Это место было квалифицировано для проведения обязательного медицинского осмотра, который требовала Селена Норт для начала процесса подачи заявления. Сначала всё шло достаточно легко. Он постоял в высокотехнологичной трубе, которая сканировала его долгое время. Он едва сдержал протест, когда врач сказала, что она использует магию. Но оказалось, что не о чем беспокоиться. Она, должно быть, взаимодействовала только с его плотью, а не с его властью, так что было совершенно безболезненно. После этого ему пришлось бежать на беговой дорожке и дышать в маску. Проверка рефлексов. Проверка зрения. Проверка слуха. Забор крови. «Надеюсь, Горгону понравились новые сверчки, которых я ему послал». Он заплатил Джереми, чтобы тот заплатил курьеру, который доставил их в консульство несколько ночей назад вместе с кучей закусок и журналов. Может, это была просто паранойя, но Олдену не нравилась идея оставлять много следов связи между ним и инопланетным заключённым теперь, когда он стал Призванным. Артонианцы могли убить Горгона за преступление, которое он совершил, или могли засунуть его в глубокую тёмную яму, где никто не мог до него добраться. Но они не сделали этого. Так что им, наверное, было всё равно, если Призванный захочет с ним тусоваться. Но… бережёного Бог бережёт для обоих. Когда все тесты наконец закончились, он выпил смузи из арахисового масла, банана и йогурта из «бесплатного» места, которое совсем не было бесплатным, так как покрывалось непомерным членским взносом. Врач, изучающий его данные, почесал голову, поправил очки и наконец сказал: — Очевидно, ты можешь нарастить больше мышц и повысить выносливость, если захочешь. И у тебя недосып. Это нормально для новых Призванных. Большие жизненные изменения мешают отдыхать. Но этот сканер проводит некоторые эзотерические тесты… думаю, ты один из самых здоровых людей, которых я когда-либо видел в своей карьере. А я вижу много здоровых людей. — Меня недавно исцеляли. Неделю подряд. — У него не было проверки зрения с тех пор, как он учился в средней школе, но он был почти уверен, что его зрение не было 20/10 до того, как Ррорро взялся за него. — Кто? — Икорлак. — Пушистые инопланетяне. — Да. — Как ты вообще встретил одного из них? — пробормотал врач. — В любом случае, тебе нужно будет подписать несколько форм согласия, чтобы я мог отправить твою информацию в СНГ, а затем ты свободен. Перед уходом ему дали индивидуальный план питания, соответствующий новому режиму тренировок. «Это ужасно, — подумал он, читая его в машине по пути обратно в F-город. — Кормить себя так на самом деле займёт всю мою жизнь». Он задавался вопросом, насколько остальные в общежитии будут обижаться на него, если он наймёт Натали в качестве своего персонального повара. У неё ещё не было пакета навыков по питанию, но она могла следовать этим рекомендациям. Возможно, она сможет найти способ, чтобы употребление такого количества макро-идеальных салатов не ощущалось как наказание. «Лучше сделать это, если я вообще когда-нибудь это сделаю. Через пару лет люди не смогут позволить себе её помощь». Он попросил такси высадить его у очередного пункта проката велосипедов, чтобы вернуться в общежитие и посмотреть новые части острова. Он настраивал высоту велосипедного сиденья, когда внезапно почувствовал укол своей власти. Это случалось иногда. Ощущение было настолько слабым, что он был почти уверен, что не заметил бы его, если бы всё ещё не болел после закрепления. «Кто-то только что нацелился на меня». Он понял, что это за специфическое ощущение укола, благодаря другим Кроликам. Многие их навыки нацелены на человека, которому они помогают, чтобы персонализировать услуги. Как стрижка волос. Другие Призванные, казалось, делали это регулярно просто от праздного любопытства. Особенно подростки. Это было тревожно, когда знаешь, что у них набор атакующих сил, поэтому они должны нацеливаться на тебя чем-то, что могло бы ранить, если бы они действительно это использовали… но Олден привык к этому. Они просто игрались со своими новыми талантами. Практиковались. Они не знали, что он чувствует это, потому что сами не могли, так что было бы несправедливо обижаться. «Не страшно, — напомнил он себе, — просто властный эквивалент того, что кто-то смотрит на тебя внимательнее обычного». Затем, внезапно, разум Олдена разгладился. Гремлин, который не издал ни звука с Луны Тегунд, заметно расслабился. «О, привет, чувак. Приятно знать, что ты всё ещё там. Ты… подожди… это был откат моего "Спокойствия Разума"». Хороший откат. Положительная половина дополнительной жертвы словесной цепочки, которую он принёс, чтобы напугать себя и заставить двигаться быстрее в своём смертельном забеге, только что наступила. Он надеялся приберечь это до тех пор, пока у него не будет действительно плохой ночи, чтобы заполучить немного сна. Может, перед одним из предстоящих собеседований в СНГ, чтобы он не выглядел так сильно как зомби. «Дерьмо». Даже с малой словесной цепочкой, облегчающей его беспокойство, Олден был немного расстроен. Сон и снижение тревожности были такими ценными ресурсами сейчас. Он не хотел, чтобы цепочка откатилась на нём. «Я не думал, что прошло слишком много времени. Я должен был потратить его раньше. Мне не нужно спокойствие для велосипедной прогулки среди дня». Раздражённый на себя, он закончил регулировать сиденье и посмотрел на улицу, которую собирался пересечь. Несколько машин и много мопедов и мотоциклов ждали у светофора. А там, на другой стороне улицы, пила чай с шариками тапиоки девушка, которую он узнал. Она разговаривала с одной из мини-камер-дронов, которые некоторые Призванные используют для записи постов в социальных сетях. Каштановые волосы до плеч, идеально сидящий розовый вязаный свитер в ромб и юбка в тон, туфли-лодочки и жемчужная цепочка на лодыжке. Хейзел Велра. Она не смотрела на него, но Олден не был глупым. Кто-то нацелился на него. Его словесная цепочка лопнула. Там, на другой стороне улицы, была якобы гениальная Связывающая. У неё был неизвестный набор сил, потому что Велра не любили делиться информацией о своих игрушках. Но Олден знал, что Хейзел может делать по крайней мере то, что делал гремлин. Даже лучше гремлина. Она сказала, что может естественно чувствовать последствия словесных цепочек. Ещё до того, как прошла закрепление. Он не знал, что это значит. Это, наверное, не было похоже на чувство власти. Потому что его собственное не очень помогало ему с цепочками, насколько он мог судить. Что-то ещё. Психическое? Чувствительное к карме? «Неважно». «Это она сделала, да?» — спросил он гремлина. Конечно, это был не тот вопрос, на который гремлин ответил бы. Он просто мурлыкал себе под нос, потому что какой-то древний инопланетный долговой реестр, который он вёл, теперь был чист и сбалансирован по его стандартам. Ему было всё равно, как произошло балансирование. Олден сжал руль велосипеда и стоял, глядя, как волосы Хейзел развеваются вокруг её лица, когда поднялся ветер. Он недолго обдумывал вероятность того, что наступивший срок цепочки был просто совпадением. Затем, немного дольше, обдумывал возможность того, что она, возможно, пыталась быть с ним доброй каким-то неправильным способом. Он отверг и то, и другое. «Только абсолютный идиот подумал бы, что полезно востребовать чужой долг по словесной цепочке, не спросив их. Может, неровность раздражает её, и она не против подставлять других, чтобы справиться с этим. Может, это просто мелкая подлость». «Она может сойти с рук, потому что никто другой не узнает, что на них нацелились прямо перед этим». Он, вероятно, не заметил бы сам, если бы не был сейчас так чёртовски сверхчувствителен. «А я-то думал, что я немного мудак за то, что она мне не понравилась, когда мы встретились в прошлый раз». Он оттолкнулся и поехал через улицу впереди толпы пешеходов. Он планировал игнорировать её. Это казалось лучшим курсом действий. Но она стояла у велосипедной дорожки, ведущей к Приёмному корпусу, и когда он повернул на неё, она подняла взгляд. Она улыбнулась и помахала рукой. — Олден! — позвала она. — Привет! Я слышала, ты вернулся! Вероятно, она ожидала, что он остановится. Но он не доверял себе, чтобы что-то сказать. Он попытался изобразить вежливую улыбку и помахать в ответ и проехал мимо неё. Он не оглянулся. «Не страшно. Не о чем переживать». Он отпустил это. *** Спокойствие разума прошло около восьми часов вечера. Олдену удалось провести целый час сосредоточенных занятий с книгой по ауриаде до того, как это случилось. Теперь он был глубоко зол. Он уже принял душ, но пошёл в не-роскошный спортзал на верхнем этаже своего жилого дома и попытался выпустить пар на велотренажёре. Завтра он должен был начать настоящие тренировки с кем-то, кто будет помогать ему балансировать тренировки и учить правильной форме. Ему не нужно было изнурять себя сегодня ночью. Но это было либо это, либо звонок Хейзел Велра и ругань. Это казалось плохой идеей по многим причинам. «Успокойся, — сказал он себе, крутя педали. — Не страшно. Ты не пострадал. Ты не потерял ничего серьёзного. Кто-то был просто немного жесток с тобой. Не нужно быть таким чувствительным». Просто жестокость в этом случае была настолько неспровоцированной. Что он когда-либо сделал Хейзел? Он дал ей Связывающую. У неё не было причин злиться на него. Кто, увидев почти незнакомца, занятого своими делами на другой стороне улицы, думает: «Знаешь что? Я испорчу ему день, потому что могу?» «Социопаты». Может, это было слишком резко. Но он всё ещё злился, поэтому продолжал крутить педали. Он перейдёт на гребной тренажёр, если придётся. «Если я сожгу гнев и изнурю себя, возможно, я смогу заснуть». В спортзале сегодня вечером было всего несколько человек. Аджастер, настраивающий себя на огненные заклинания и планирующий скоро поступить в программу Ли Джин, пытался разобраться в одном из тренажёров с отягощениями. И была коренастая девушка, бегущая по беговой дорожке. У обоих были наушники. «Музыка сделала бы это лучше». Олдену всегда нравилось слушать музыку. Ему больше не нужно было заглушать тиннитус, но действительно хорошие наушники и беруши были бы приятны. Он добавил их в свой мысленный список после футболки спортзала. И он думал, что ноутбук станет необходимостью. Может, он сможет купить достаточно вещей, которые он действительно хотел или нуждался, чтобы участвовать в Спри, не будучи транжирой. Он понимал, к чему стремятся другие Кролики, и понимал, почему они рады хвастаться своей крутой вещью, как и другие классы. Но это всё равно было своего рода… «Я мог бы просто наклеить на лоб наклейку с надписью: "Я нанял Натали, чтобы она готовила для меня"». Это был настоящий силовой ход. Она думала, что он шутит, когда постучал в её дверь и спросил, сколько будет стоить, чтобы она снабжала его всеми приёмами пищи, закусками и напитками в течение следующих нескольких недель. — Нет, Натали, — повторял он, — я серьёзно. Он знал, что она брала с людей что-то вроде пятидесяти арголдов за тарелку. Её блюда были не просто блюдами, они были магическими переживаниями. Он пытался объяснить, что это нормально. Он разберётся со своей едой, когда выедет из Приёмного корпуса и переедет в студенческое общежитие в СНГ. Но пока у него было расписание с двадцатью разными делами каждый день, и он не понимал, как он справится, если ему также придётся точно взвешивать порции грецких орехов и мерные ложки горохового протеинового порошка, прежде чем отправить их в рот. Мигнуло уведомление о вызове. Нежный коричневый. Это был цвет, который он назначил всем, кто не был в одном из его списков. Для совершенно незнакомых людей. — Кто это? — проговорил он, задыхаясь. [Видеовызов от Двадцать семьсот шестьдесят третьей Генерала Эвул-арт’х, Артона I. Плата за соединение снята.] Олден чуть не упал с велотренажёра. — Что?! — сказал он так громко, что мальчик на тренажёре с отягощениями обернулся посмотреть на него. «Что я сделал не так? Кто такая Эвул-арт’х? Почему они звонят мне? Я в отпуске». Он немедленно подумал о нескольких причинах, по которым артонианцы могли быть злы на него. Взрыв лаборатории был первым в списке. Развращение Кибби своими человеческими путями. Обладание странными силами от инопланетянина, который, по слухам, находился в тюрьме за убийство. Кража ауриады. Кража листа из леса деревьев, которые едят рыцарей, и использование его в качестве закладки. Нахождение в лесу деревьев, которые едят рыцарей. Знание о лесе деревьев, которые едят рыцарей. Брожение по дому Праймери без разрешения. «Ничего себе, список такой длинный, когда так думаешь об этом». По крайней мере, это был арт’х. Рыцарь арт’х, судя по использованию Системой слова «Генерал». Интенсивность 99,9 процента, но пока ни один из арт’хов не казался враждебным Олдену. «Они могут передумать на этот счёт, если ты будешь игнорировать их звонки, пока у тебя бессмысленная паническая спираль». — Ответить на звонок. Очевидно. — Он был потрясён, что звонок от кого-то такого высокого ранга не соединился автоматически, независимо от того, где был получатель и что он делал. На экране появилась молодая женщина-артонианка. Она лежала на ярких подушках в глубоко утопленном эркерном окне, из которого открывался вид на очень знакомый лес. У неё были короткие тёмные волосы и бледно-розовые глаза. Это выглядело поразительно, но Олдена больше отвлекло то, что она курила какую-то сигару пепельно-серого цвета. — Привет! — сказала она по-артониански, выпустив ярко-синее колечко дыма. — Кто ты? «Это не звонок интерфейс-интерфейс», — с удивлением понял он. Она держала планшет. Он слегка покачнулся, когда она пересаживалась. — Я Олден Торн? Привет. «Могут ли волшебники случайно дозвониться кому-то через Систему? Это кажется маловероятным». — Ага… мммм… мой маленький брат тебя как-то «использует»? Олден слез с велотренажёра и направился обратно в свою комнату. Даже половина этого разговора звучала бы странно для прохожих. — Ваш маленький брат — Стю-арт’х? — Он самый. — Она извивалась на своей куче подушек и раздавила одну локтем. — Он тебя беспокоит? Он ведёт себя странно? Ты чувствуешь неподобающее отношение? Олден нажал кнопку лифта. — Нет? Это из-за того, что я прислал ему список ссылок на вещи в человеческом интернете? Детёныши панды, чихающие в видео, казались безопасными, но Олден так и не получил ответа от сына Праймери. — Мне извиниться, или…? — Это зависит от обстоятельств, — сказала Эвул-арт’х, крутя свою сигару между пальцами. — Ты как-то используешь Стю-арт’ха в своих интересах? — Не думаю? Я не пытаюсь. Лифт никогда не приедет, да? Он застрянет здесь, ведя этот тревожный разговор в коридоре. — Так… зачем ты связался с ним? — Чтобы подружиться, — сказал Олден. — И всё? — Да? Она кивнула. — Значит, ты хочешь дружить. Он хочет дружить. Никто не похож на жертву, на мой взгляд. «Я не против». Двери лифта открылись, и он поспешил внутрь и нажал кнопку девятого этажа. — Стю, — сказала артонианка, снова со всей силы налегая локтем на подушки, — наверное, ты прав. Человек действительно хочет с тобой поговорить. Она внезапно села, и Стю-арт’х выкарабкался из-под кучи подушек, которую она всё это время давила. У него было пурпурное лицо, и он был помятым. Он выглядел злым и смущённым и сразу же начал хвататься за планшет. Похоже, у него совсем не ладилось. Его сестра выглядела совершенно неподвижной и спокойной, пока он пытался отобрать его у неё. У Олдена возник странный визуальный образ его пальцев, царапающих экран. Он смотрел на сцену широко раскрытыми глазами, пока Мейстер, несущий какую-то инопланетную штуку, похожую на четырёхфутовый (1,2 метра) штопор, присоединился к нему в лифте. — Отдай! — сказал Стю-арт’х, бесполезно отбиваясь от головы сестры. — Он правда потный. — Эвул-арт’х выпустила ещё дыма и осмотрела Олдена. — Я слышала, что люди всегда потные. Я не многих встречала. — Люди не всегда потные, — сказал Олден. — Я тренировался. Мейстер со штопором посмотрел на него. — Эвул, когда я просил тебя о помощи, я не думал, что ты будешь относиться к этому как к шутке! — Я тоже люблю тренироваться, — сказала женщина. — Иногда я хожу бить по вещам, просто чтобы посмотреть, как они испаряются. — ЭВУЛ! Олден поморщился. Стю-арт’х издал тот особый, разбивающий стекло высокий звук, который артонианцы, казалось, приберегали для случаев, когда были особенно расстроены или разговаривали с гривеками. — Малыш Стю! — сказала Эвул-арт’х, смеясь. — Ты только что «заверещал» на меня? Он выглядел униженным. — Если ты так сильно хочешь его, маленький брат, можешь взять, — сладко сказала она, протягивая ему планшет. Стю-арт’х выхватил его у неё и выбежал из комнаты. Олден увидел знакомый коридор, а затем артонианский мальчик бросился через дверь в свою собственную спальню и задвинул её за собой. Он поправил рубашку, волосы и лицо так быстро, что это выглядело почти как магический трюк. — Здравствуй, Олден, — сказал он спокойным и собранным голосом. — Извини, что потребовалось так много времени, чтобы ответить на твоё сообщение. ---------- Редкая компания **Примечание от Sleyca** Кто-то спросил меня, собираемся ли мы навсегда покинуть Трипланеты и большинство персонажей, которых мы там встретили. Думаю, их особенно беспокоили Кибби и Джо. И, возможно, то, что сериал превратится в чисто земной супергеройский и забудет обо всей остальной вселенной. Мы определённо не покидаем Артону I–III навсегда. На данный момент я не представила ни одного персонажа, который действительно важен читателям и не появится снова в итоге. (Если только они не мертвы. Простите, мёртвые персонажи, вы заслуживали большего.) Мы перешли от большой сюжетной арки о выживании в космосе к арке «кусочек жизни на острове супергероев». Я люблю «кусочки жизни» и миростроительство в новом месте. И я люблю исследовать тем, кем стал Олден после своего опыта на Луне Тегунд. А ещё я люблю то, куда он отсюда направляется. На странице истории я говорю это о своих целях, и это всё ещё правда: «Что вы получите: мрак и комедию, и «кусочки жизни», и экшен, и огромное миростроительство на множестве миров. И всего этого в изобилии. Я планирую сделать «Супер Поддержку» очень-очень длинной. Прогрев будет медленным, и, надеюсь, от этого только лучше». Так что впереди ещё много всего этого. И определённо больше артонианцев, которых мы знаем, в будущем. На случай, если этой главы будет недостаточно, чтобы вас удовлетворить. Я тоже люблю их писать. :) Олдена нельзя призывать восемь месяцев, если только он не примет приглашение Стю-арт’ха помочь с его культурным образованием. Надеюсь, вам понравится то, чем он займётся в это время! --- — Мы будем притворяться, будто твоя старшая сестра не сидела на тебе три секунды назад? — спросил Олден по-артониански, с интересом наблюдая, как Малыш Стю мгновенно превращается в Стю-арт’ха, сына Праймери, очень серьёзного будущего Рыцаря Материнской Планеты. — Это было бы моим предпочтением, — чопорно сказал Стю-арт’х. Он отнёс свой планшет к стоячему столу и установил его на уровне глаз. На периферии зрения Олден видел, как руки мальчика-артонианца вычерчивают короткий повторяющийся узор над чем-то, похожим на металлический блок. Олден почувствовал, что улыбается с amused видом. Он попытался сдержать улыбку до разумных пределов. — Ладно. — Спасибо за интересные культурные «основные моменты» твоего мира. Я ведь говорил, что хотел бы изучать такие вещи, когда мы расставались. Мне понравились музыканты. Олден вышел из лифта на девятом этаже и поспешил к своей квартире. — Кто это? — с любопытством спросил Стю-арт’х, когда Олден проходил мимо какого-то парня в коридоре. — Один из моих соседей. Ещё один Райх-б’т. У него один из уборочных навыков. — В Приёмном корпусе было так много Кроликов с уборочными навыками. Олден ещё даже не начал их всех запоминать. — Кажется, его зовут Паоло. Должно быть, он был прав, потому что Паоло оглянулся на него. Олден помахал ему и поспешил к своей двери. Она открылась, когда он приблизился, и он скользнул внутрь, проведя пальцем по линии на настенной панели, которая помечала его квартиру как «Не беспокоить» в интерфейсах других жильцов. — Ты живёшь со многими другими Призванными? — Теперь да. — На Анесидоре? — Да. — Олден взял полотенце из ванной и вытер пот с лица. — Необычно, что так много людей так делают, — задумчиво сказал Стю-арт’х. — Призванные образуют сообщества на других ресурсных мирах, но вы сконцентрировали такой значительный процент своего населения на одном острове. Это чисто «общинное» или… по какой-то другой причине? — Официально — ради безопасности и защищённости обычных людей. Наверное, это также облегчает разделение нас на удобные половинки. Хорошие Призванные остаются на острове и следуют правилам. Плохие Призванные бесчинствуют, и все беспокоятся, что они пытаются захватить мир. — Им очень рано беспокоиться об этом. — Между его бровями пролегла складка. — Человеческие Призванные далеко не настолько сильны, чтобы Высший Сенат рассматривал какие-либо ваши просьбы о «санкционированном захвате» и «перераспределении власти». В прошлом на это уходило несколько столетий у других ресурсных миров. А процент Призванных среди вашего населения крайне мал. «Серьёзно, чувак? Я хотел поговорить о пандах», — подумал Олден, беря стакан из одного из кухонных шкафов и наполняя его водой. Похоже, Стю-арт’х предпочитал более серьёзные культурные беседы. — Что такое санкционированный захват? — Они не позволяют Призванным брать на себя руководство вашими родными планетами без надзора. Изначальный Контракт почти всегда запрещает это, так что должны состояться новые переговоры и внесены корректировки. И даже когда это не запрещено, «точка вмешательства» для этого строже, чем для других форм «гражданских войн». Соглашение 1963 года позволяло людям самоуправляться в большинстве вопросов. Оно также позволяло им ошибаться и воевать друг с другом… до определённого предела. Номером вмешательства было восемь миллионов. Когда умирал восьмимиллионный человек в чём-то вроде геноцида или войны, артонианцам разрешалось вмешаться, если они хотели, или прислать своих Призванных, чтобы уладить конфликт по своему усмотрению. Похоже, для многих видов этот номер был ниже. Олден не знал, как группа лидеров могла сидеть и серьёзно настаивать на том, что им нужно разрешение, чтобы сделать больше людей мёртвыми по причинам прав человека. Но по крайней мере Третья мировая была исключена. Трипланеты были более вовлечены в десятилетия, непосредственно последовавшие за созданием Контракта, когда открытие того, что остальная вселенная существует и намного опережает Землю, вызвало много потрясений. В наши дни они не так стремились вмешиваться. И на практике, особенно в таких вещах, как голод и стихийные бедствия, ООН обычно просила помощи до того, как артонианцы предлагали её сами. — Мои Наставники говорят, что люди построили Анесидору для целей размножения, — небрежно сказал Стю-арт’х. Олден едва не поперхнулся водой. «Конечно, разговор сразу же переходит к этому». — Эм… все знают, что это часть причин. Даже если невежливо так говорить. Я думаю, многие люди хотели бы больше Призванных, потому что это увеличивает количество внимания, которое мы получаем от Трипланет? Это хорошо для мировой экономики и нашего положения среди ресурсных миров. А Призванные здесь тоже хотят больше Призванных, потому что это делает Анесидору более политически влиятельной. Если сбить кучу людей вместе и затруднить им времяпрепровождение с кем-либо ещё, они склонны заводить детей друг с другом. Суперпары почти всегда рождают супердетей. А воспитывать детей здесь было практически бесплатно. — Думаю, для этого есть и много других причин. — Олден почувствовал необходимость пояснить, что есть нюансы. Он жил не на какой-то ферме для сверхлюдей. — Пожилым Призванным, похоже, нравится иметь своё правительство. Приятно иметь возможность свободнее использовать силы. Думаю, когда я привыкну, я, вероятно, буду ценить то, что меня окружают люди в похожей ситуации. Здесь есть уникальная культура, и она полезна во многих отношениях. Я всё ещё привыкаю к ней. Но это не только… что бы там ни сказали твои Наставники. Он решил не упоминать теорию заговора о том, что в старые времена Призванных собрали здесь, чтобы крупные мировые державы могли легче разбомбить всё сверхчеловеческое население, если бы Земля когда-нибудь решила, что ей больше не нравится быть ресурсным миром. Стю-арт’х открыл рот. — Что насчёт—? — Что ты делаешь с этим металлическим кубом? — перебил Олден. — Это довольно милый металлический куб. Пальцы Стю-арт’ха замерли над металлическим кубом, и он повернул голову, чтобы моргнуть на Олдена. — Милый? — А… неправильное слово. Я имел в виду слово для «слегка интересные маленькие штуки»? — Хьектч? Может быть? — Да! То самое. — Земная Система переводила «хьектч» как «клёво», что Олдену казалось не совсем правильным. — Это всё ещё слишком близко к «милому», — медленно сказал Стю-арт’х. — Это было бы лучшим описательным словом для… ну, неважно. Я понял, что ты имел в виду. — Не «неважно» меня. — Олден знал по опыту общения с Кибби, когда у неё было плохое настроение, что эта фраза на артонианском была гораздо более пренебрежительной, чем на английском. — Я на самом деле прилагаю много усилий, чтобы выучить ваш язык. — О. Я был груб? — Немного. Стю-арт’х вздохнул. — Я только пытался быть «предупредительным». Хьектч — очень специфичное слово. Это интерес, который ребёнок чувствует при первой «встрече» с приятной новой вещью, которая не выходит за пределы его способности понять. Ты на самом деле использовал его, когда встретил… моего райх-б’та. — Другой Олден! Стю-арт’х застенчиво улыбнулся. — Да. Другой Олден. — Ты запомнил конкретные слова, которые я использовал? — Не все. То было и необычным, и особенно «уместным». — Другой Олден определённо хьектч. Где она? — Я выпустил несколько жуков в её среду обитания, чтобы она могла на них охотиться, чтобы она не плакала, пока я работаю над этим. — Он указал на куб. — Я подготавливаю металл для создания кольца с заклинанием. — Интересно. Это домашнее задание для Лифсонга? Стю-арт’х покачал головой. — Нет. Я не трачу время на курсы по зачарованию. Они требуют слишком много обязательств. Но вскоре они мне понадобятся… я захочу парочку для личного использования. Мог бы купить их. Но есть удовлетворение в том, чтобы сделать самому. Олден налил себе ещё стакан воды и запрыгнул на один из табуретов у стойки. — Что будут делать твои кольца? — Если предположить, что я не провалю должное создание и «закрепление» чар, это будет согревать мои руки, когда температура падает. Я делаю другое для «левитации» небольших объектов. — Посмотри, что делает моё, — сказал Олден, отпуская стакан с водой и позволяя ему прилипнуть к левой ладони, прежде чем снова обхватить его пальцами. Стю-арт’х поднял брови. — Это интригующее свойство. — Я тоже так думаю. Оно даже выдержит мой вес. Только на половину человеческой секунды… — Мастер Ро-ден дал тебе это? — Вроде того. Подожди… просто «Мастер Ро-ден»? Он лишился своего «Выдающегося» как-то? Стю-арт’х не был похож на человека, который ошибся бы с титулом. — Лишился. — Мальчик-артонианец на мгновение поджал губы, затем добавил: — «Официальное лишение» было объявлено несколько дней назад. Кампус «гудел» об этом, как летний рой клермов. — Я не знал, что такое может случиться. — Да. Очень неловко, когда это случается с кем-то его возраста и опыта. — Бедный Джо. При озадаченном взгляде Стю-арт’ха Олден добавил: — Он сказал мне называть его Джо. — Как странно. — Он необычный парень, думаю. — Он… «печально известен». По многим причинам. Но чрезвычайно талантлив. Его права призыва теперь полностью аннулированы. На следующей неделе у меня лабораторные. Если он вообще появится, не могу представить, какая там будет атмосфера. Это было кое-что — иметь доступ к сплетням волшебников. Олден не ожидал этого от этого звонка. — Бьюсь об заклад, он появится и будет вести себя так, будто ничего не случилось, — сказал Олден. — И будет использовать столько же ужасных ругательств, как обычно, и обращаться с вами как с идиотами. Стю-арт’х выглядел amused. — Ты так думаешь? — Уверен. Позвони мне и скажи, если я ошибусь. — Насчёт этого, — сказал мальчик-артонианец, — не думаю, что ты осознаёшь это. Но мне не разрешают просто так звонить тебе. Даже если ты свяжешься со мной первым. Олден моргнул. — Не разрешают? — Я не заработал право призывать Призванных. Волшебники моего возраста обычно не получают временных прав призыва ещё четыре года, если вообще получают, и за ними наблюдают. — Но ты не можешь даже просто поговорить со мной по-дружески? — Мне на самом деле пришлось искать соответствующие законы, чтобы проверить, когда я получил твоё сообщение. В школе это не освещалось, так что я был удивлён, когда Система указала, что я должен буду отправить официальный запрос, прежде чем ответить тебе, и что наш разговор будет «подлежать контролю наставника». — Он вздохнул. — Не то чтобы у меня были проблемы с получением одобрения на это. Но я предпочитаю не давать людям повода для сплетен. — Извини. Я не хотел доставлять тебе проблемы. — Не доставил! — быстро сказал Стю-арт’х. — Пожалуйста, продолжай присылать мне сообщения. Я имею в виду… если хочешь… ты не обязан… но ты можешь связаться со мной. Похоже. Мне просто придётся ждать выходных, чтобы ответить. Когда смогу попросить кого-то здесь, дома, сделать звонок за меня. — Вот почему мы разговариваем через планшет! — осознал Олден. — А не через твои… Он указал на свои собственные глаза, имея в виду металлические кольца другого мальчика. Стю-арт’х кивнул. — И поэтому твоя сестра сидела на тебе. Стю-арт’х покраснел. — Не мог бы ты забыть об этом? — Не думаю, что хочу, — улыбнулся он. — Никогда. — Эвул очень «снисходительна» и «небрежна» к правилам. Я попросил её, потому что знал, что она не против сделать звонок за меня. Я не ожидал, что она… засунет меня под свою «лежанку» и будет давить меня полчаса сначала. Олден расхохотался. — Она давила тебя полчаса? — Я почти взрослый, — раздражённо сказал Стю-арт’х. — Кто делает такое со взрослым? — Спасибо, что стерпел это, чтобы ответить на мой звонок. Твоя сестра звучит весело. — Я думал, такое поведение прекратится, когда я начну колледж! Я специально выбрал Лифсонг в этом году вместо того, чтобы ждать, чтобы кое-что доказать о себе. — Не работает. — Я опасаюсь, ты можешь быть прав. — Он действительно выглядел обеспокоенным этим. — Однако я буду звонить тебе по выходным. Если… если ты хочешь? — Примерно каждые тринадцать земных дней? — спросил Олден. — Меня устраивает. Как тебе удобно. Стю-арт’х улыбнулся и вернулся к работе над своим не-милым металлическим кубом. Олден побарабанил пальцами по стойке. — Мне не пришло в голову, что юные волшебники не могут просто так разговаривать с любыми Призванными, какими захотят. Я очень хочу кое-кому позвонить. У меня есть разрешение от твоей тёти. — Тёти Алис? — Да. С ней есть маленькая девочка. Мы провели много времени вместе на Луне Тегунд. Я обещал посылать ей сообщения. Я не могу понять, как это сделать. — Девочка, которую ты спас. — Ты слышал об этом? Взгляд Стю-арт’ха был всё ещё сосредоточен на кубе. — Ты полагал, что я не попытаюсь узнать всё, что с тобой случилось? — Я не очень задумывался об этом. — Ты появился в нашем доме без предупреждения… а затем бесцеремонно разгуливал, разнося людям третий приём пищи. — Наверное, это было— — Никто не появляется в нашем доме без приглашения. Даже Великие Сенаторы не могут телепортироваться в Раппорты без разрешения. — Эм… — После того как ты ушёл, мне пришлось проверить у некоторых людей, что они тоже тебя видели. Просто чтобы быть абсолютно уверенным, что ты не галлюцинация. — О. — Никто не уверен, кто призвал человека. Или что они с ним делали, чтобы он выглядел таким «помятым». Полагаю, большинство в доме предполагает, что ты был очень сильным Призванным, которого пригласили как партнёра по боевым тренировкам для одного из моих кузенов. — Это не могло быть дальше от истины. — Я знаю. — Один уголок рта Стю-арт’ха приподнялся. — Я редко знаю то, чего не знают остальные, и мне нравится иногда слышать сбитые с толку упоминания о тебе. — Пока они не злятся на это, когда поймут, что я просто был в гостях… — Они, вероятно, просто будут рады, что ситуация закончилась хорошо, — сказал Стю-арт’х, пристально глядя на Олдена. — Никто не хочет в спокойный вечер выбегать в лес и уничтожать мерзость, которая когда-то была Призванным. Особенно ту, которой моя тётя восхищается настолько, чтобы «наградить» так высоко. Олден сглотнул. — Так… ты знаешь, почему ты оказался здесь, — спокойно сказал Стю-арт’х. — Я так и думал. Ты притворялся немного неосведомлённым, когда мы говорили раньше, но после того, как я изучил, что случилось, я решил, что ты, вероятно, знал больше, чем показывал. «О, я знаю гораздо больше, чем ты думаешь». — Что ж, — сказал Олден тем же, как он надеялся, спокойным тоном, — я не думал, что оказаться в твоём саду — это обычный способ телепортации людей на Артону I. И я только что вернулся из инцидента с порчей. И Рыцарь Алис-арт’х действительно сказала мне, что я, вероятно, умру, потому что я не сбалансирован. Насколько это касалось моего навыка. — Я рад, что так не вышло. Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Олден показал ему большой палец вверх. — Отлично. Контракт исправил то, что было со мной не так. Я получил несколько уровней навыка. Теперь я могу дольше сохранять тупых, которые кормят морских монстров частями своего тела. Стю-арт’х выглядел настолько удивлённым, что его назвали тупым, что на секунду Олден испугался, что у них повторится инцидент с «придурком». Но затем он улыбнулся. — Я не дам тебе возможности повторить это в будущем. — Но твоя плоть такого высокого качества, — серьёзно сказал Олден. — Намного лучше моей. Подумай о бедных мишненах. Мальчик-артонианец побледнел. — Я не… не помню, чтобы говорил что-то подобное. — Говорил. Ты сказал что-то вроде: «Зачем мишнену есть тебя, когда я здесь, человек? Они выбирают качество». — Я извиняюсь. Снова. Моя невозмутимость была неидеальной. Олден кивнул. — Это потому, что ты скормил часть своего высококачественного себя рыбе. — Я могу помочь тебе отправить сообщение на Луну Тегунд. — Так быстро меняешь тему. Но спасибо. Это действительно важно для меня. — Однако нет хорошего способа сделать это, — предупредил его Стю-арт’х. — Если ты хочешь отправить что-то очень личное девочке. Связь Контракт-Контракт безопасна и приватна по задумке, но чтобы связаться с кораблём тёти Алис сейчас, тебе придётся отправлять любые сообщения через официальные правительственные каналы. — Фу. Стю-арт’х кивнул. — Ты можешь выбрать отправку напрямую через них, и тогда многие любопытные люди прочитают или увидят всё, что ты отправишь, до того, как это дойдёт до неё. Или ты можешь отправить это мне, а я отправлю это за тебя или отдам кому-то из её супругов, чтобы передали. Они посылают тёте Алис регулярные обновления о тройняшках. Правительство не читает её личную семейную почту из уважения. Вероятно. В любом случае они скорее умрут, чем признаются в этом. Это было не идеально, но поскольку главной целью Олдена было дать Кибби знать, что с ним всё в порядке, и узнать, всё ли в порядке с ней, он смирится. — Видео подойдёт? Стю-арт’х кивнул. — Тогда спасибо. Я запишу его и пришлю тебе. Поговорим через тринадцать дней? — О. Тебе уже нужно идти? — Лицо Стю-арт’ха вытянулось. Для парня, с которым было так трудно болтать, он явно не хотел заканчивать. Олден на самом деле задумался над вопросом. Нужно ли ему идти? Хотел ли он? «Я не могу уснуть. И я был примерно в десяти минутах от того, чтобы позвонить девушке из одной из самых богатых семей на острове и накричать на неё». — Не нужно, — решил он. — Но можем мы, пожалуйста, поговорить о менее серьёзных вещах? Карие с рыжиной глаза моргнули от удивления. — Мы говорили об очень серьёзных материях? — Эм… на данный момент мы обсудили политику, возможное свержение мирового порядка на моей планете, то, что я чуть не стал мерзостью и за мной охотилась твоя семья, и вопрос о том, разводит ли человечество Призванных. Стю-арт’х выглядел озадаченным. Олден поднял бровь. — Это серьёзно, — сказал он. — Моя единственная подруга-артонианка — маленький ребёнок, так что, может быть, непринуждённый разговор между людьми нашего возраста должен быть более интеллектуальным или что-то в этом роде… — Не должен. — Взгляд Стю-арт’ха отвлёкся от планшета. — У меня… были проблемы с удовольствием от общения со сверстниками в школе. Я хочу уважать их и заботиться о них. Когда я говорю о вопросах, которые личны для меня, это всех очень смущает. А когда мы говорим более легкомысленно, у нас так мало общего, что мне нечего сказать. Так что я «направлял» разговоры в сторону академических вопросов или тем, которые представляют личный интерес для них. Его пальцы прекратили свой танец над металлическим кубом. — Я не хотел делать то же самое, разговаривая с тобой. Я был рад, что ты связался. Я беспокоился… я думал, ты, возможно, просто вежлив, когда сказал, что не против навестить меня снова. Олден обдумывал это некоторое время. — Похоже, ты очень стараешься, — сказал он наконец. — И переживаешь. Тебе не обязательно так делать. Можешь просто расслабиться, знаешь. Стю-арт’х фыркнул. — Могу? — Да. Пожалуйста. И я тоже попробую. Что самое худшее может случиться? Выражение лица мальчика-артонианца говорило, что он представляет себе несколько ужасных вещей. — Я имею в виду, ты же не прикажешь кого-нибудь казнить, если я случайно оскорблю тебя? — Я не могу. И даже если бы мог, предположение, что я бы это сделал, само по себе оскорбительно. Олден пожал плечами. — Тогда я расслаблюсь и буду говорить о нормальной херне. — Херне? — Я буду добавлять немного английского. Потому что так расслабленнее. Остаток вечера я буду говорить на Артонглийском. Энглонианском. Словах. — Ладно…? Олден слез с табурета и пошёл плюхаться на диван. — Ты не поверишь, как странно звучит «орбитальная каменная детка» для землянина. Я недавно сказал это перед сотней других людей, когда пытался представиться. Контракт на полном серьёзе перевёл это буквально, чтобы поиздеваться надо мной… — Не думаю, что Земной Контракт стал бы так делать. — Ты встречался с ним? — Очевидно, нет. — Он меньше мудак, чем Артона III, но всё же… — Артона III иногда бывает немного чопорной. — Ты тоже это заметил! Значит, не только у Призванных. — Я живу там большую часть времени. Я использую её для общения и занятий. — С помощью своих глазных колец. Кстати, я всегда хотел спросить… они болят? — Это импланты. Я их даже не чувствую. — Артона III была такой снобкой. Она не переводила мне ни одного ругательства Ро-дена. Не было причин! А он так много их использует, когда разговаривает с вами, ребята. Мне приходилось просто гадать, что они все означают. — Если ты не был чрезвычайно креативен в своих догадках, то ты, вероятно, ошибался, — пробормотал Стю-арт’х. — Он, правда, никогда при мне не ругался. Чувствовал себя обделённым. — Он никогда при мне тоже. — Кто-нибудь вообще ругается при тебе? — Мои братья и сёстры. Мои кузены. Ты. — Значит, только крутые люди. — Ты причисляешь себя к редкой компании. ---------- Где тот действительно острый нож? **Примечание от Sleyca** На Патреоне я время от времени добавляю повторяющиеся заметки о персонажах внизу глав. Они довольно популярны, и кто-то любезно напомнил мне, что пора включить их и здесь, на Royal Road. Так что с этого момента я буду это делать! Они будут под спойлерами внизу глав, где появляются, так что вы можете их игнорировать, если хотите. Вот моё обоснование: Олден встретит много новых персонажей в следующих главах. Поскольку мы теперь на Анесидоре и будем перемещаться по разным социальным кругам, пока он обустраивается, имён будет больше, чем было. Некоторые из них важны; некоторые — просто корабли, проплывающие в ночи, которым пришлось дать имена, потому что так же неловко иметь слишком много безликих/безымянных людей в массовых сценах, как и слишком много имён, которые нужно удерживать в голове. Для тех из вас, кто, как и я, испытывает стресс, пытаясь понять, стоит ли хранить совершенно новых персонажей в долговременной или кратковременной памяти… пожалуйста, расслабьтесь. Я буду включать заметки до тех пор, пока новички либо не утвердятся прочно, либо не исчезнут с экрана. *** Ещё одно замечание: Олден мыслит по-американски. Поэтому Фаренгейты, ярды, галлоны… всякие непотребные единицы измерения. Соответственно, когда мы в POV Олдена или в повествовании от третьего лица, используются эти единицы. Когда говорят уроженцы Анесидоры или Олден ссылается на местные вывески, должно быть наоборот. Это действительно сбивает с толку только когда люди говорят о погоде, поскольку «градусы» не говорят сразу, какие единицы кто-то использует. (Олден может перейти на метрическую систему по мере развития сюжета. Я думаю, это было бы забавно.) *** ЕЩЁ ОДНО ЗАМЕЧАНИЕ: Мы заняли первое место в Лучших рейтингах!!!! Я не знаю, как долго это продлится, но я невероятно взволнована этим. Спасибо всем за поддержку истории. Ладно. Я закончила слишком много говорить. Надеюсь, вам понравится сегодняшнее чтение. *** **Заметки о персонажах** *Спойлер* (Примечание от переводчика: оригинальные заметки о персонажах скрыты под спойлером на сайте. Поскольку их содержимое неизвестно, они не включены в перевод. Если требуется их перевод, пожалуйста, предоставьте текст заметок.) *** Ещё две недели промелькнули незаметно. Расписание Нехи заполняло половину дней Олдена, а его собственные побочные проекты более чем заполняли остальное время. У него было первое из трёх собеседований в СНГ. Очное, но всего на десять минут. Только B-ранги должны были посещать первое собеседование, и у Олдена сложилось сильное впечатление, что весь его смысл был в том, чтобы отговорить их подавать заявления. Вопросы балансировали на острие ножа между профессионализмом и оскорблением. «Как вы думаете, ваши недостатки помешают вам быть ценной частью геройской команды?» «Как вы будете успевать за учебной программой, созданной для людей более сверхспособных, чем вы?» «Что вы будете делать, если потратите следующие несколько лет своей жизни на это, а в итоге окажетесь нетрудоустроенным как супергерой?» «Смеётесь, — подумал Олден, пока его рот извергал заранее заготовленное заявление о том, что он никогда не откажется от своей мечты. — Я здесь только ради лучшего финансируемого государством образования Призванных на острове. Безработица сейчас так далеко внизу в моём списке переживаний, что вы не можете меня ей напугать». Вопросы не были персонализированы. Он знал, потому что они не спрашивали ничего о благодарности или его времени на Трипланетах. «Не может быть, чтобы это упустили из настоящих собеседований, которые будут в следующем месяце». Время поступления Олдена должно было быть немного неудобным. Он опоздал на занятия, начинающиеся в октябре по четвертному расписанию, но ждать января, чтобы начать новый семестр, было пустой тратой времени. Так что после того, как он пройдёт через все препятствия и, надеюсь, станет студентом, он будет заканчивать вторую половину занятий, в которых он был уверен, и сдавать выпускные экзамены для зачёта. А некоторые другие он будет посещать в качестве вольнослушателя, чтобы быть лучше подготовленным к ним, когда они начнутся снова. Всё получится. По понятным причинам, школы Призванных были устроены так, чтобы встраивать новых детей круглый год. По крайней мере, Олден проходил обычный пакет ознакомительных занятий по жизни Призванного. Все они в какой-то форме предлагались в общежитии. Он уже прошёл три по базовому артонианскому этикету. Он беспокоился о том, насколько он базовый, ради своих собратьев-студентов. Но, наверное, для большинства из них всё было иначе. Если тебя призывают всего полдюжины раз в жизни, действительно ли нужно глубоко погружаться в инопланетную культуру, которая и сама довольно хорошо приспосабливается к другим видам? Да. Однако остальные с ним не соглашались. В основном Кролики и другие люди с определёнными подклассами, известными своей популярностью у артонианцев, посещали дополнительные уроки этикета. Они и фанаты инопланетян. Олден пропускал их, поскольку они не были обязательными, а он уже охватил гораздо больше со своей подругой Кли-пак. Но ему всё равно пришлось посетить пять уроков полового воспитания с Густаво и консультантом-Мастером по имени Гретхен, в большой аудитории, полной подростков в различных состояниях веселья, унижения и ужаса. Как только перестаёшь обращать внимание на предмет, можно оценить необходимость этих вещей. Даже первые два занятия — которые были посвящены Земле — были своего рода важными. Многие люди пришли из культур, где половое воспитание не было стандартным. И никто не пришёл из культуры, где стандартной была его сверхчеловеческая версия. Слайды — потому что, конечно, должна была быть презентация — говорили такие ужасающие вещи, как: «Это впечатление заклинания там не работает». И: «Разница в характеристиках важнее, чем вы думаете». К тому времени, как они добрались до межвидовых уроков, Олден почувствовал, что приобрёл удивительную новую способность. «Я больше не способен чувствовать смущение, — подумал он, глядя на слайд, на котором была просто картинка гривека со словом НЕТ!, написанным на двенадцати основных языках. — Я достиг какого-то пожизненного максимума некоторое время назад, и теперь покраснение для меня — дело прошлое». Похоже, это было не так для его собратьев по страданию. «Я не хочу здесь быть», — прошипел Паоло. — «Какому сумасшедшему нужно знать так много? Почему я должен здесь быть?» Несколько других Кроликов, с которыми Олден сидел во время этого прекрасного опыта сплочения, кивали в знак согласия. — Это потому, что уровень pH твоего партнёра так же важен, как его явное и неоспоримое согласие, — сказал Олден, указывая на слайд, где было написано именно это. Все уставились на него. Он поразился тому, как ему всё равно. «Я сделан из стали», — сказал он Бо во время одного из ежедневных телефонных звонков. Он снова был на арендованном велосипеде, по пути на встречу с паркур-клубом, с которым его познакомила Бобби. В основном это были низкоранговые Бруталы, но не все. Группа была гостеприимной и очень стремилась поделиться дисциплиной с новичками. Олден был не потрясающим, особенно без активной черты, и никто не возражал. Это было весело. — Я был выкован Гретхен и Густаво в нечто, превосходящее смертного, и теперь я неуязвим. К тому же, мы с Джереми наконец-то скоро сможем потусоваться вместе. Ты худший, что не присоединяешься к нам. После паркура он сел на скамейку вдоль прибрежной дорожки и съел свой обед. Натали Шор теперь официально была его личным поваром. Его холодильник был полон еды и закусок в отдельных контейнерах. Она купила устройство для печати этикеток и использовала его, чтобы приклеивать мотивирующие цитаты к каждому контейнеру вместе с информацией о питательности. По условиям их соглашения, она получила огромный бюджет на покупки, чтобы освоить новые ингредиенты. Он ел много того, о чём раньше никогда не слышал. «Так вкусно», — подумал он, сдерживая стон, когда вгрызся в термоконтейнер, полный горячего болоньезе из чечевицы и пасты. «Как это может быть таким вкусным и всё ещё полезным?» Там был маленький контейнер с ароматным маслом, чтобы добавить сверху. И имбирно-матча-протеиновый напиток. И гарнир-салат с фруктами и овощами, нарезанными на идеальные разноцветные кубики. Олден тратил уйму денег на такое отношение, и он не возражал. [Видеовызов от Двадцать семьсот шестьдесят третьей Генерала Эвул-арт’х, Артона I. Плата за соединение снята.] «Должно быть, на Трипланетах выходные». — Ответить, — сказал он, проглотив кусок еды. Он задавался вопросом, будет ли сестра Стю-арт’ха снова давить его подушками, но, должно быть, сегодня она не была в таком же мучительном настроении. Они были на улице, и она держала планшет вне его досягаемости, пока наблюдала за Олденом. — Ты не потный. — В данный момент нет, — согласился он. Было десять градусов (Цельсия) и ветрено. После того, как паркур-клуб закончил на сегодня, он накинул свитер крупной вязки, который получил от Драконьего Кролика. — Мой брат хочет снова с тобой поговорить. — Я тоже хочу с ним поговорить. Она наклонила голову. — Теперь я знаю, кто ты. Ты — тот мёртвый человек, в честь которого он назвал своего питомца. Олден замер в процессе погружения вилки в пасту. — Вы не поняли этого, когда видели моё имя в прошлый раз? — Я заметила. Но я думала, ты мёртв. Поэтому я предположила, что у многих людей такое же имя. «Именно так и предположил Рел-арт’х. Должно быть, арт’хи не особо общаются с нами». — Моё имя не особенно распространено. — Эвул, — сказал Стю-арт’х, выглядывая на Олдена из-за руки сестры. — просто отдай мне планшет. Пожалуйста? — Ладно, — сказала она, пожимая плечами, и протянула ему. — Человек, кажется, не против твоей «странности». Думаю, это работает. Стю-арт’х свирепо посмотрел на неё, но взял планшет без комментариев и поспешил в деревья, чтобы отдалиться от неё. — У меня есть сообщения для тебя от Кивб-и. Одиннадцать. Одиннадцать сообщений от Кибби. Олден не мог представить ничего, что сделало бы его счастливее. Стю-арт’х моргнул. — Твоя улыбка очень широкая. — Я беспокоился, что люди передумают и не позволят человеку разговаривать с ней. Лицо Стю-арт’ха застыло. Олден понял, что был слишком честен. А затем — чудо из чудес — Стю-арт’х сам обошёл точку социальной неловкости. — Я понял, почему тебе так нравится слово «хьектч». Ты смотрел много детских шоу. Тебе действительно нравится этот «жанр» про хороших детей? Меня они всегда напрягали, когда я был маленьким. — Как ты можешь сказать? — Я не смотрел твои сообщения от девочки. Но она дала каждому очень длинное название, чтобы ты мог сортировать их по теме. Она хочет поговорить с тобой о тех шоу, демонах, видео с океаном, которые ты ей прислал, рецептах чего-то, что она называет полосатой именинно-склизкой, и о твоём эввил кьят? — Коте, — сказал Олден, широко улыбаясь. Кибби произносила это немного забавно. — Мой злой кот. — О. — Он уставился вдаль на секунду, а затем сказал: — Обычный маленький питомец на Земле. Стю-арт’х всегда выглядел так, будто смотрит в пустоту, когда получал информацию через глазные кольца. Олден видел, как он делал это несколько раз во время их предыдущего, очень долгого разговора. Чаще всего, чтобы искать английские ругательства, которые Олден использовал, чтобы поддерживать неформальность. «Необычно, что он не делает эту штуку с раздельным взглядом». На самом деле, теперь, когда он задумался об этом, Олден не мог вспомнить, видел ли он, чтобы Стю-арт’х делал это. Он был почти уверен, что другой мальчик мог разделять фокус, как и другие артонианцы, поскольку он мог поддерживать разговор, одновременно делая жесты руками над металлическим блоком для кольца с заклинанием. Может, ему не нравились двойные визуальные образы? — Как прошла твоя неделя? — спросил Олден. — Занято. Неприятно занято. У меня было слишком много работы, которая кажется не имеющей отношения к моему будущему. — Как там Ро-ден? Стю-арт’х запрыгнул на гигантский древесный корень и сел. — Ты был лишь частично прав в своём предположении. Он не ругался на нас меньше обычного. Он делал это больше. Это так напугало одного из моих ассистентов, что я разрешил ей уйти, но это заставило её бояться, что я расстроен ей. Так что я разрешил ей остаться. А затем она сказала, что беспокоится, что оказала на меня давление своими эмоциями, и теперь я даже не знаю, что сделать, чтобы успокоить её. Олден откусил ещё кусок пасты. — У меня никогда не было ассистента, так что я ничем не могу помочь. Стю-арт’х вздохнул. — У меня тоже никогда не было личных. А я вырос среди людей, которые работают на нас дома. Некоторые из них даже дальние родственники. Никогда не было так странно. Однако для школы необходимо несколько ассистентов. Лабораторные и некоторые другие занятия требуют более чем одной пары рук. — Моя неделя… на самом деле прошло две человеческих недели, и они тоже были занятые. Но для меня это была в основном приятная занятость. — Олден причмокнул губами. — Тебе очень нравится то, что ты ешь, да? — Тебе придётся меня простить. — Олден указал вилкой на свою миску. — Это приготовлено Кроликом S-ранга с «Поваром Момента». Я не собираюсь убирать это и давать остыть, пока мы разговариваем. — Я не знаю, каким навыкам соответствуют названия человеческих навыков. — Вы, ребята, читаете навыки как своего рода код заклинаний? Стю-арт’х поднял бровь. — Мы можем… их так много. И они гораздо сложнее большинства заклинаний. И их обычно перепроектируют и закрепляют немного по-разному для каждого вида. Если вы уже не знаете, что они делают, и не хотите по какой-то причине доверять, что они будут делать то, что говорят вам Контракты, то вам нужно на самом деле посмотреть, как они построены. Это «головная боль», насколько я понимаю. Я ещё не брал занятия в этой области. Я просто имел в виду, что не был уверен, был ли это один из кулинарных навыков Кроликов, которые я пробовал на особых приёмах пищи раньше, или нет. — Я только знаю, что это на вкус как будто кто-то сделал это специально для меня. Я никогда раньше этого не ел, но это ощущается как «уютная еда». Как будто у меня есть приятные воспоминания о том, что я ел это в прошлом, хотя на самом деле нет. И это пахнет… как счастье. — О, — сказал Стю-арт’х, мягко улыбнувшись. — Я знаю тот. Ты хочешь побыть с ним наедине? Олден покачал головой. — Я в порядке. Я ем три приёма пищи и два перекуса, подобных этому, каждый день. На первый приём пищи у меня был миндальный маффин такой вкусный, что у меня на секунду расплылось зрение. «…ты заставляешь кого-то готовить для тебя с этим навыком пять раз в день?» Стю-арт’х уставился на него. — В моём студенческом доме есть мальчик, чья семья каждую ночь телепортирует в кампус своего долговременного эвтви Кролика, чтобы «уложить его в постель». Она готовит комнату для идеального сна и поддерживает успокаивающую атмосферу для него, пока он не заснёт. До сих пор я думал, что это самое эксцессивно-роскошное использование магических ресурсов, которое я когда-либо увижу от кого-то моего возраста. — Не может быть, — сказал Олден. — Я встречал этих детей из Лифсонга. Они могут делать гораздо хуже. И сон очень важен. Мне стоит найти поддержателя успокаивающей атмосферы для себя. — Ты искривишь центры удовольствия в своём мозгу. — Наверное, есть целители для этого. Ты просто завидуешь, потому что эта заправка для салата на вкус как слёзы ангела. Спорим, ты чувствуешь её с Артоны I. Пока Стю-арт’х пытался расшифровать фразу «слёзы ангела», Олден доел обед. — Теперь мне нужно идти страдать пару часов, — сказал он. — В спортзале. С моим тренером. Можешь торчать у меня в голове, если хочешь, но, вероятно, будет скучно. Стю-арт’х выглядел заинтригованным идеей наблюдать, как кто-то другой тренируется. Потому что, несмотря на улучшения, он всё ещё был странным, чёрт возьми. — Зачем ты тренируешься? — Для фитнеса. Люди занимаются этим. А также, чтобы не выглядеть ленивым в школе. — Это риск? — Я буду учиться с людьми сильнее меня. Скоро. Все, кажется, думают, что мне будет трудно вписаться. Вероятно, они правы. — Зачем тогда это делать? — Потому что… Олден в последнее время часто скрывал свои истинные мысли. Иногда по необходимости, иногда просто потому, что было легче не давать всем остальным повод копаться в болезненных вещах. Но иногда на лице Стю-арт’ха появлялось выражение, которое напоминало ему о том, как выглядел мальчик в тот день. Когда был моложе. Когда смотрел на своего отца и сестру в снегу. — Я очень долго боялся, — наконец сказал Олден. — Думаю, до сих пор боюсь. Мне нужно пережить это. Бросаться на что-то сложное, что сделает меня сильнее, может быть не идеальным ответом, но это похоже на ответ. Поэтому я стремлюсь к этому. Стю-арт’х сидел тихо, откинувшись на ствол дерева, целую вечность. Наконец, когда Олден уже подумал, что другой мальчик, должно быть, решил, что лучший ответ — вообще никакой, он сказал: — Я хотел бы, чтобы ты был моим одноклассником в Лифсонге. — Думаю, это был бы слишком большой вызов для меня. — Я всё равно хочу этого, — сказал Стю-арт’х, глядя в ветви. — Ты никогда не говоришь ничего, что заставляло бы меня ненавидеть тебя. *** Несколько ночей спустя после этого разговора Олден наконец-то получил девять часов лишь слегка беспокойного сна в первый раз с тех пор, как вернулся на Землю. Он проснулся, чувствуя себя почти так, будто действительно был среди живых. Лёжа в постели с лучами раннего утреннего солнца, проникающими через окно, он сделал глубокий вдох и глубоко заглянул в себя. В себя. Это всегда было на краю его сознания, но он избегал намеренно фокусироваться на этом неделями. «Я в порядке сейчас?» Он не был. Но он был определённо «более в порядке», чем раньше. Впервые он намеренно проследил новые края своего навыка. Он сдерживал свою власть и не позволял ей колотить и рвать себя так, как она пыталась делать с того самого дня. Медленно, осторожно, он охватил закрепление. Оно стало больше. Сильнее. Немного сложнее. Новые кнопки для нажатия. Он был одновременно меньше и больше, чем был, когда покинул лабораторию. «Это нормально, — сказал он себе. — Это не только плохо». Часть его всё ещё была свободна. Больше, чем было сразу после закрепления, как ему казалось. Хотя, возможно, это просто разум видел вещи яснее, чем его эмоции. «Достаточно, чтобы наложить заклинание?» Олден думал, что да. Пока не заклинания ауриады. Но то, которое зажигает палочки обещаний. То, которое создаёт маленькую песенку в воздухе. Заклинание дезинфекции рук. Они были его. Он хотел их снова. «Но я не думаю, что это лучший способ начать заново». Он много думал об этом, пока не спеша одевался. Начать снова с детского волшебства, которого он жаждал и знал, что полюбит так же сильно, как раньше, было… проблемой мышления. «Хочешь ненавидеть свой навык больше, чем должен?» Она спросила его об этом. И он не хотел. Он хотел любить его, как другие Призванные. Или по крайней мере гордиться им. Или получать от него маленькую дрожь удовольствия, как до того, как он узнал. Если предположить, что он пройдёт предстоящее второе собеседование, у него было чуть больше двух недель до того, как от него потребуют использовать свои силы для оценки талантов и боевых навыков старшей школы Селены Норт. Последние обновления, которые Неха внесла в его расписание, требовали, чтобы он сегодня пошёл на экскурсию по кампусу. Всего через пару часов. Это казалось хорошим утром для дебюта. Он пересёк коридор и постучал в дверь девичьей квартиры. Эмилия открыла. Другая Кролик всё ещё была в пижаме, и на её лице было подозрительное выражение, пока она не увидела его. «О, это всего лишь ты». — Жестоко. «Я думала, ты один из сталкеров». — Она убрала прядь тёмных волос за ухо. — «Ты не сталкер. Ты плохой человек, который украл нашего шеф-повара». — Она всё ещё готовит для вас, ребята. «Не так часто». Олден улыбнулся. — Там ещё осталось веганское мороженое? И Хадиза дома? «Хадиза!» — крикнула Эмилия, отступая в сторону, чтобы впустить Олдена. — «Вор тебя хочет!» В девичьей квартире были Эмилия со своим навыком чинить облупившуюся краску, девушка с «Обустройством Среды», Натали и Хадиза. Нигерийская Кролик была B-ранга, как Олден. У неё был навык, который делал маленькие объекты красивее. Это было не как «Обустройство Среды» или стрижка волос. Ей не нужно было делать или располагать что-либо вручную. Она просто указывала на вещи размером с обувную коробку или меньше, и, что бы это ни было, они становились более эстетически приятными дюжиной крошечных способов. За работой этого навыка было интересно наблюдать. Один из тех, которые действительно выглядели как магия. — Привет, Хадиза, — сказал он, когда она вышла из своей комнаты и любопытно посмотрела на него. — Могу я купить у тебя самое красивое мороженое в мире? — Да, — сказала она. — Мне бы этого хотелось. «Что ты собираешься с ним делать?» — Я буду носить его в кармане всё утро. Эмилия ахнула. «Натали! Натали! Выходи сюда. Олден наконец-то покажет свой навык!» — Покажу. Мой очень впечатляющий навык переноски мороженого. Давление сверстников в данном случае было хорошим. Оно удержит его от того, чтобы швырнуть мороженое через комнату, если будет очень больно. Натали выбежала из своей комнаты с зубной щёткой в руке. — Он сделал это?! Я пропустила? — Это правда не так уж здорово. Она вытерла пену с подбородка тыльной стороной руки. Её золотые глаза возбуждённо блестели. Хадиза начала доставать вещи из холодильника и морозильника. Второго холодильника и морозильника. Первое, что Натали сделала, когда Олден начал платить ей, — купила кучу новой кухонной утвари. Она собиралась забрать всё это с собой, когда уедет из Приёмного корпуса, но пока их квартира выглядела нелепо. На стойке было открыто шесть кулинарных книг, а на стенах были брызги муки. Оба холодильника были полностью забиты экспериментами. В углу стояла наполовину распакованная новая электрическая печь для пиццы. Олден сел и наблюдал. Никогда ещё мороженое не получало столько вклада от стольких людей, которые были глубоко заинтересованы в его окончательном внешнем виде. «Почему ты начинаешь с мороженого?» — спросила Эмилия. Олден наблюдал, как Хадиза и Натали насыпают посыпку поверх малинового соуса. — Неха говорит, что иногда нужно делать вещи только потому, что они приносят тебе радость. И я думаю, что носить мороженое в карманах, когда никто другой так не может, — это забавно. Другая Кролик кивнула. Трёхъярусный конус мороженого был завершён. Он был красивым ещё до того, как Хадиза сделала своё, но затем она указала на него, и он превратился во что-то, похожее на вырезку из обложки журнала. Соус стал глянцево-блёстким, посыпки вдруг идеально распределились, ванильно-кокосовое мороженое стало белее, шоколадно-банановое — темнее, клубничное стало цвета помады. Шарики даже выглядели круглее. — Мы думаем, это иллюзия? Или она действительно что-то делает со всем этим? — спросил Олден. «Это магия», — сказала Эмилия с пожиманием плеч. — Теперь ты делай своё! — с нетерпением сказала Натали. — Да, — сказал Олден. Он нервничал. — Только дайте мне нацелиться на Хадизу. Он мог бы указать пальцем или сказать «Нацелиться на Хадизу», и Система переключила бы этот внутренний тумблер за него. Он никогда на самом деле не нацеливался на кого-то без помощи, так как просто отказывался отпускать цель на Кибби в течение месяцев, боясь, что она может перестать работать. Но он помнил ощущение. Вес этой тяги между ним и его целью. Он хотел сделать это сам. Он нашёл то место внутри себя — навсегда связанную частицу его власти, которая больше никогда не будет делать ничего, кроме этой одной конкретной задачи. Он разбудил её. Он напряг её. «Её», — подумал он. — «Хадиза». Он почувствовал боль. Он почувствовал связь. Над её головой в его интерфейсе появился белый ореол. Она ничего не чувствовала. Она ждала какого-то указания, что он сделал это. Поэтому он указал на неё. Она улыбнулась и протянула конус мороженого. «Ладно, — подумал Олден. — Я — Носильщик Всех Тягот. Я бежал по луне. Думаю, я справлюсь с маленьким замороженным десертом». Он взял его у неё. Он обернул свой навык вокруг него. Сознательно. Намеренно. Всё работало как надо. Конечно. Его связанная власть была всё ещё сверхчувствительной, но она безупречно выполнила свою работу. Он слез с табурета. «Чёртово правило кареты всё ещё действует. Я поработаю над тем, чтобы сломать его как можно скорее». «Сработало?» — Сработало! — сказал Олден. — Извините, что не выглядит очень впечатляюще. Он взглянул на сохранённое мороженое. Затем сунул его в карман толстовки и прошёлся по их гостиной с ним, прежде чем вытащить обратно и показать, что оно совершенно не пострадало. Они зааплодировали. А затем… — Я принесу паяльную лампу! — воскликнула Натали. — Простите? — Это маленькая! Для крем-брюле и безе. «Это было бы нормально… но, вероятно, будет неприятно». «Можно я ударю по нему?» — спросила Эмилия, направляясь к Олдену с протянутой рукой. «Где тот действительно острый нож?» — пробормотала Хадиза. «Они всегда такие жестокие?» — подумал Олден, глядя на своё идеальное мороженое. «Они просто ждали своего шанса с тех пор, как я сказал им, что могу носить бомбы?» Эмилия легонько шлёпнула мороженое. А затем, воодушевлённая своей неудачей причинить ему вред, она сделала это снова с тем, что, вероятно, было всей её силой F-ранга в верхней части тела. «ОЙ!» — сказала она, тряся ярко-красной ладонью. — Вы должны встретиться с моим другом Джереми. Шлепок был ничем. На самом деле не было увеличения боли или даже трудности. Олден заметил его. Даже с закрытыми глазами он бы понял, что его объект был поражён. Но это было совсем не похоже на… «Ну, а чего ты ожидал? Чтобы шлепок девушки по твоему сохранённому объекту ощущался как атака хаоса на Кибби?» Из любопытства он позволил девушкам экспериментировать. Нож был нормально. Паяльная лампа была нормально. Это была всего лишь маленькая лампочка, как она и сказала, но всё же… «Вот что даёт тебе повышение уровня навыка». — А теперь я могу ударить? — спросила Натали, вращая в руке мясной молоток. — Это зависит от обстоятельств, — осторожно сказал Олден. — Ты S-ранг… ты не… какой у тебя показатель Силы? «Мило. Он думает, ты выглядишь так естественно». Олден так не думал. Но только потому, что она явно вложила львиную долю свободных очков, которые она получила бы как S-ранг, в Обаяние, это не обязательно означало, что она вложила все их… — Я вложила все свои дополнительные очки в Обаяние! — весело сказала Натали. — Я сильнее. Потому что привлекательнее, если ты хорошо двигаешься, а для этого нужна сила. Но ничего безумного. — Лад… Она со всей силы врезала по мороженому, а затем взволнованно засмеялась, когда молоток вылетел у неё из руки и пересёк комнату. — Это лучшее! «Давай отведём его наверх и посмотрим, смогут ли Мейстеры сломать его! Там есть та девушка с катаной». — Мне теперь нужно идти на экскурсию, — сказал Олден, улыбнувшись, несмотря на себя. — Отстаньте от меня, вы, страшные люди. Он убрал мороженое в карман и ушёл. Он подождал, пока вышел на улицу, чтобы сказать: — Система, убери помощь при нацеливании. И ореол. Мне это не нужно. Точка света, обозначающая местоположение Хадизы, погасла. Он всё ещё чувствовал, где она. Он сосредоточился на сохранении до конца утра. Это было так легко. Несмотря на боль, это было просто настолько легче. И когда он вытащил свой трёхъярусный конус мороженого из кармана посреди экскурсии и наконец съел его — заработав несколько любопытных взглядов от других людей в группе — он почувствовал себя немного крутым. ---------- Моя дочь — отличница среди инопланетян «Олден, это Драконий Кролик. Тебе нужны вещи. Я достаю их для тебя». — ¡Hola, Драконий Кролик! — весело сказал Олден безликому и безымянному посыльному на другом конце голосового вызова. — Muchas gracias por la… clothing. Ropa? Ropa! Muchas gracias. В ближайшее время он планировал попытаться получить более высокий балл на экзамене по испанскому. — Пожалуйста, — сказал Драконий Кролик. «О нет, — подумал Олден, отпивая глоток кофе и отмахиваясь от парня из 912, который пытался предложить ему сливки. — Я так плох, что он перешёл на английский». Девушка, которую он не знал, с восьмого этажа, скользнула к нему через стойку с блокнотом. — Сегодня день Спри для нашей приёмной группы, — сказал Олден, взглянув на заказы, которые девушка собрала от пятнадцати — или, может, уже двадцати? — других Кроликов, которые пригласили себя в квартиру Олдена в четыре утра, чтобы подготовиться. По словам Эмилии, это была вина Натали. Она постоянно рассказывала людям, какой Олден милый, когда те спрашивали о странном изгое с луны, который нанял её на свои лунные изгоевы деньги. А поскольку у него были свободные комнаты… — Похоже, нам нужны мохинга, мангу с лос трес гольпес и два десятка мини-чизкейков? — Он моргнул, глядя на заказ. Он предложил накормить их всех, чтобы они держались подальше от его холодильника, полного еды от Натали. Он видел разнообразие блюд в столовой общежития раньше, так что не знал, почему ожидал, что они попросят бейглы и пончики. «Я могу это для тебя достать». Конечно, он мог найти мультинациональный завтрак за несколько часов до открытия ресторанов. — Спасибо. У меня также есть список вещей, которые должны быть доставлены мне дронами периодически в течение дня. «Я обожаю дни Спри». В этом был смысл. — В основном техника. Ноутбук. Наушники. У меня есть номера моделей. «Я могу это для тебя достать». — А как насчёт планшета артонианского производства, способного подключаться к WiFi-сетям Анесидоры? Олден очень привык к планшетам в лаборатории. И у Нехи был такой. Значит, они существовали на Земле. «Ограниченные возможности голографической проекции и многопозиционная магическая камера?» — Сколько такая штука стоит? «Не слишком много для Кролика, участвующего в Спри». — Ага. Ладно. Пока Драконий Кролик выяснял цены, Олден наблюдал за парнем, который ходил и мгновенно начищал весь металл в комнате. Он сделал серьги девушки, новые часы парня, несколько браслетов, чехол для ноутбука, алюминиевые очки и даже кухонную мойку. Олден почувствовал, как кто-то ещё коснулся его, и через секунду все складки исчезли из его одежды. Это была даже не та одежда, что он носил сегодня. Он просто накинул её, когда люди начали вваливаться. Парикмахерша и визажист с нижнего этажа тоже были в разгаре. Людей стригли, расчёсывали и улучшали с пугающей скоростью. И в хаосе был странный ритм, вызванный тем, что хитрые Кролики везде создавали беспорядок, а чистюли-Кролики бегали за ними и магически прибирали. Предположительно, похожие сцены происходили по всей Норе. Когда Олден закончил с посыльным, в групповом чате дня Спри появилось расписание. Он пробежал по нему, качая головой с amused видом. Хадиза была в очереди на украшательство. Она будет стоять у стойки консультанта, улучшая внешний вид вещей всех, прежде чем они отправятся по делам. Олден сбежал в свою спальню — единственное место в квартире, которое не было полно других людей — и оделся. Он купил тёмно-синюю футболку с длинным рукавом в спортзале. Название было напечатано на ней артонианскими логограммами. Это был способ некоторых предприятий на Анесидоре намекнуть на языковую инклюзивность, не используя в рекламных материалах кучу разных языков. Английский перевод был: «Северный Предел — Оздоровительный центр для тела и разума». «Север» имел на Анесидоре оттенок элитности, потому что Апекс был к северу от F-города. Полумесяцы тоже, из-за формы северного острова. Именно поэтому логотипом спортзала был человек, прыгающий от нижней точки полумесяца к верхней. Олден лично считал футболку достаточно снобистской для дня Спри, но когда он вышел из своей комнаты, один из других мальчиков сразу же спросил, не хочет ли он присоединиться к группе парней-Кроликов, которые наняли персонального шопинг-гида, чтобы провести их по магазинам люксовых брендов в ТЦ «Роза Гроув» и экипировать их. — Для меня это всё, — сказал Олден, хватая несколько контейнеров с едой из холодильника и убирая их в свою волшебную сумку. Книги всё ещё были на хранении в Системе, но теперь, когда он приблизился к своему новому метафизическому нормальному состоянию и не чувствовал, что сумка кусает его каждый раз, когда он её открывает, он носил её с собой. — Я сдержанный демонстративный потребитель. «Ты знаешь, что это противоположные слова, да?» — На меня с неба упадёт большой дорогой ноутбук. Это очень по-кроличьи. Обещаю. — Он поправил записку на дверце холодильника, сообщающую людям, что Натали Шор будет зла на них, если они съедят его еду, затем вышел. Он остановился на восьмом этаже, чтобы получить обновление расписания от Нехи. Группа Кроликов, большинство из которых технически не участвовали в Спри, собралась вокруг Хадизы, украшая каждую мелкую вещь, которой они владели. Олден пробился сквозь группу, чтобы поговорить с консультантом. — Как прошло собеседование номер два вчера? — спросила она. Олден поморщил нос. — Я официально прошёл на финальное собеседование, так что нам не придётся взрывать мой жизненный план и начинать заново. Это было… нормально. — Так весело? Интервьюерами было трио выпускников школы, которые взяли выходные на выходные, чтобы помочь своей альма-матер. Собеседование было более личным и гораздо менее пассивно-агрессивным, чем первое, по крайней мере. — Думаю, им было меня жаль. Неха моргнула. — В каком смысле? — Трудно сказать. Может, из-за B-ранга? Может, из-за того, что Кролик, переживший травматический опыт, теперь хочет стать героем? — Наверное, второе, — сказала Неха. — Или комбинация. — Я имею в виду, я приму зачисление из жалости в школу героев, если это необходимо, но это не мой первый выбор. Я бы предпочёл… — Хадиза! Неха встала со стула, и Олден обернулся, увидев, что все Кролики вокруг Хадизы обеспокоенно склонились над ней. Она сползла на пол. «Что случилось?» «Хадиза? Ты в порядке?» «Она просто упала!» «Со мной всё в порядке», — сказала Хадиза. Она безучастно смотрела в потолок. Её голос был монотонным. — «Я нацелилась на сумку Олдена, но не сработало. Наверное, она была слишком большой». — Ты истощила свою… силу, — сказал Олден. В то же время Неха сказала: — Усталость навыка. Консультант Приёмного корпуса подняла бровь. — Я сам падал точно так же. «Я раньше перенапрягала свой, и он просто переставал работать!» — встревоженным голосом сказала одна из девушек-Кроликов. — «Я не падала». Несколько других кивнули в знак согласия. — У некоторых людей есть проблема синестезии, когда они перенапрягают свой основной навык, — объяснила Неха. — Когда они магически упираются в стену, они чувствуют, что они также закончены физически и умственно. Обычно это новичковое явление. И чаще встречается у Кроликов. С ней всё будет в порядке после сна. «О. На самом деле имеет смысл, что это чаще встречается у Кроликов», — осознал Олден, наблюдая, как люди пытаются уговорить Хадизу встать на ноги, чтобы отвести её обратно в её комнату. — «Такой большой процент их власти привязан к навыку при первом закреплении, что у них не так много остального, что держит их на плаву. Если ты утомляешь свой навык как новый Кролик, то ты утомляешь большую часть себя». — И если у тебя есть синестезия… — С ней действительно всё будет в порядке, — сказал Олден одной из подруг Хадизы, которая ломала руки, пока они ждали лифт. — Я однажды так сделал и уснул на полу лаборатории на Артоне III. Это немного похоже на кратковременную магическую мышечную усталость. Через три часа я вернулся в норму. — Обычно на восстановление уходит больше времени, — сказала Неха. Она держала Хадизу вертикально одной рукой. — Но он прав. Она не пострадала. Олден почувствовал себя виноватым. Ему придётся извиниться перед Хадизой сегодня вечером и объяснить, почему его сумка-посыльный была более сложной целью, чем она думала. *** Олден решил проехать на велосипеде всё расстояние от общежития до Телепортационного Комплекса. Он снова использовал магию около недели, и его черта снова работала, когда он призывал её. Но хотя он знал, что ему нужно больше практики бега с ней в городской среде, и вокруг было достаточно земляного материала, чтобы она работала, она ему совсем не нравилась в те несколько раз, когда он пробовал её до сих пор. До этого он использовал «Лазурного Кролика» в основном на открытых пространствах — там, где не было других движущихся объектов. Испортить и врезаться в стену в лаборатории было нормально. Испортить и выбросить себя на встречную полосу или какого-нибудь милого пожилого F-ранга на прогулке было бы ужасно. «Честно говоря, я не думаю, что сделал бы что-то из этого, — размышлял он, проезжая мимо места, где Эйми Велра когда-то похитила его, пока он кормил уток. — Я не растяпа. Но я всё ещё считаю, что пока буду тренироваться в парках». В любом случае, Бобби будет раздражена, если он поранится. Вчера она пригласила специалиста по анализу походки из спортзала, который снял его бег на видео, и они пытались выяснить, была ли его форма причиной того, что он испортил колени на Луне Тегунд, или это был просто случай, когда физическая нагрузка была слишком велика для очень больших расстояний. Также нужно учитывать суперчеловеческий этикет тренировок на дорожках. Более быстрый должен был избегать более медленного. Люди злились, если ты явно использовал сверхскорость на правой стороне общих беговых дорожек, но они также злились, если ты не использовал сверхскорость на левой стороне. Олден никак не мог понять, где находится счастливая золотая середина для бега для не-Бруталов со странной способностью передвижения. По крайней мере, велосипедные дорожки почти везде были размечены краской. Трудно было ошибиться. И велосипеды считались переноской для его навыка, пока он крутил педали. Так что это было круто. Он также мог стоять в поездах и автобусах и переминаться с ноги на ногу. Он всё ещё работал над тем, как преодолеть ограничение. Теперь, когда он знал, на что обращать внимание, ему удалось почувствовать это за последние несколько дней, но это не было действительно ощутимым, как функциональные части его навыка. Это было больше похоже на лёгкий туман, пронизывающий всё это. Ему либо придётся подождать несколько лет, пока он рассеется, как она и сказала… «Нет». Или как-то разорвать его своей властью… «Привлекательно, но я не думаю, что на самом деле знаю, как это сделать». Или ему следовало заниматься восприятием. «Вероятно, это так. Похоже на ту самую магию, которая должна реагировать на изменение ментального состояния». Если требование двигаться вместе со своим объектом было разработано древними волшебниками, чтобы учить новых Призванных глубоким урокам бытия Носильщиком Всех Тягот, восприятие должно быть хорошим способом обойти это. Или, возможно, даже доказать, что вам больше не нужен этот учебный инструмент. В последнее время, когда он бодрствовал, Олден почти всегда владел вверенным объектом. Это казалось лучшим способом решить проблему. Сейчас это была одна из эмалевых булавок-кроликов, которые всем Кроликам дали в приветственных пакетах. Он попросил кого-то передать ему её, и она сейчас была спрятана в кармане джинсов. «Я снова забыл, что ношу её», — упрекнул он себя, спрыгивая с велосипеда и оставляя его на одной из парковок у главного входа в Телепортационный Комплекс. Булавка была такой маленькой. И её легко было держать. А его сила достаточно успокоилась, что он не думал о ней всё время, как раньше. Булавка оставалась сохранённой, пока он соблюдал «правила» навыка, но забывать о ней было проблемой, когда он должен был пытаться воспринимать её как небольшое бремя. «Удерживать мой навык обёрнутым вокруг моего предмета. Удерживать его сохранённым. Чувствовать предмет моей властью». Это была его новая мантра. И он думал, что, возможно, последнее предложение станет для него очень важным. В итоге. Это была долгосрочная цель. Навык обладал теми интересными иллюзорными тактильными особенностями, которые позволяли Олдену чувствовать текстуру, форму и вес того, что он держал. Это было полезно. Держать то, что ты не можешь нормально чувствовать, было бы сложно. Но теперь у Олдена было дополнительное чувство, с которым нужно работать, и он был уверен, что будут преимущества, если он каким-то образом заставит тактильный компонент навыка признать это. Если он заставит его регистрировать, что он «трогает» переносимые им вещи своей властью, возможно, откроются новые двери. Единственным физическим объектом, который он когда-либо смог трогать и чувствовать таким образом, была его ауриада. Прямо сейчас он мог проследить её петли вокруг своего запястья. «Если это возможно с этим, то это должно быть возможно и для моих сохранённых тягот». Олден надеялся, что это не просто самообман. Навык был создан для Призванных, а не для волшебников. Но создатели, конечно, сделали его достаточно гибким, чтобы работать с чувством, которое они сами имели? «И моя власть — это то, что наиболее фундаментально обременено. Связанная власть навыка — единственная часть меня, которая на самом деле касается предмета. Если что, это должно работать лучше, если я тоже могу чувствовать его таким образом. Это логично». Он начал тренироваться делать это несколькими разными способами. И одна из его любимых тренировочных игрушек находилась здесь, в Телепортационном Центре. Он вошёл в здание и направился к главному атриуму. Он направился прямо к стойке обслуживания клиентов и ослепил улыбкой того противного типа, который был груб с ним из-за того, что он не был резидентом, когда он приезжал на похороны Ханны. — Нет, — сказал мужчина, как только заметил Олдена. — Вы не можете— — Я бы хотел НезиКарту, пожалуйста, — сказал Олден. — Вы Призванный. У вас есть Система. Вам не нужна дебетовая карта для детей и посетителей. — Но я хочу одну. И нет правила против этого. Вы проверяли в прошлый раз. — Зачем?! — Почему вы не хотите дать мне одну? Это же не сложно. Олден настойчиво выставил большой палец в сторону сканера отпечатков мужчины. — Что вы сделали с последними тремя, что я вам дал?! — Я сломал их. — Вы сломали… — Это был несчастный случай. Я очень неуклюжий. — С дебетовыми картами. Которые вам не нужны. Олден кивнул. — Почему бы тебе просто не дать ему одну? — прошептала женщина рядом с ним. — У нас есть целая стопка. — Они не для него. Зачем Призванному карта?! — Они мне нравятся. Несмотря на его чувства к этому человеку, у Олдена не было намерения мучить его, когда он пришёл сюда несколько дней назад. Он просто хотел НезиКарту для экспериментов. И это было место, где он всегда получал их раньше во время поездок на Анесидору. Но карта оказалась намного полезнее, чем он ожидал. Он действительно хотел её. А самопровозглашённый привратник острова здесь действительно не хотел, чтобы она у него была. Так что теперь это стало их делом. Он протянул большой палец к сканеру. — Я хочу десять арголдов на карту. Это была минимальная сумма. Он потратит их сразу же здесь, в одном из магазинов или ресторанов, а затем… он, вероятно, снова сломает карту. «Этот парень должен радоваться, что я не сижу здесь в ТК весь день, сжигая его стопку карт». Мужчина скрипнул зубами и протянул карту. — Спасибо. Увидимся через пару дней. — Вы лучше не серьёз… — Пусть тепло Матери согревает вас до нашей следующей встречи, — сказал Олден на артонианском. Он направился к месту завтрака с длинной очередью и прочитал меню, пытаясь набрать заказ на сумму, близкую к нужной. Он снял сохранение с булавки-кролика в кармане и сосредоточил внимание на кассире, когда подошёл. Он нацелился на неё. Действие становилось таким естественным, что это было почти как указание пальцем. — Можно мне сэндвич со стейком и яйцом, с дополнительным беконом и сыром? И зелёные луковые оладьи. И большой мокко латте. Он протянул ей свою карту. Она приложила её к панели рядом с экраном компьютера и затем протянула обратно ему. Теперь она выглядела иначе, чем когда он её передавал. НезиКарты сделаны из красного пластика с белым металлическим овалом примерно вдвое больше кредитной карты в центре. Обычно овал выглядел просто. Теперь, когда его новая цель вверяла ему объект, он выглядел так, будто сквозь него проходила простая сеть света. Олден активировал свой навык, забирая карту обратно. Он сохранил всю карту целиком, как любой другой объект. И после того, как он получил свой заказ и нашёл уединённую колонну, чтобы встать рядом, он начал экспериментировать. Он отпустил сохранение. Пока он не менял цель и не терял контакт с картой, она всё ещё была вверена ему, и это означало, что он всё ещё мог видеть золотой свет на металлическом овале. Это было крошечное заклинание, позволявшее карте взаимодействовать с некоторыми магическими приспособлениями на Анесидоре. Олден медленно и намеренно коснулся пальцем центра карты. Он сознательно попытался сосредоточиться не на металлическом диске, а на магии, прикреплённой к нему. Сеть света ощущалась как искра на его кончике пальца. Он поднял её. Его усиленный навык удерживал её. Она прилипла к его пальцу, жужжа против кожи. «Тягота Заклинания». Сохранение крошечного заклинания само по себе требовало больше ресурсов его навыка, чем сохранение всей карты. Теория Олдена заключалась в том, что это происходит потому, что заклинание и карта на каком-то уровне принадлежали друг другу. Возможно, его навык каким-то образом сохранял и эту принадлежность, даже когда они были разделены. Или, возможно, он активно боролся с принадлежностью, чтобы отделить заклинание от его дома. Две противоположные возможности, заслуживающие дальнейшего исследования. Но в любом случае, был какой-то фактор, который делал чистые заклинания более трудными для удержания, чем зачарованные объекты. Олден снова прижал палец к диску и отпустил сохранение. Заклинание встало обратно на своё место. Сеть света выглядела так же, как до того, как он её извлёк. Это был лёгкий путь. Теперь экспериментальный. Олден сосредоточился на карте. Он позволил своему разуму перенестись обратно в хранилище, к обмену похлопываниями с Кибби. Используя самое лёгкое возможное прикосновение своей свободной власти, он попытался зачерпнуть заклинание. Таким образом он сломал первые две НезиКарты. Но последняя дала результат… не успех, но результат. Заклинание было не похоже на физический объект. Когда его навык помогал ему видеть его отдельно, Олден также мог чувствовать его своей властью. «Пакет дефоггинга, который она рекомендовала, — классная штука». Ему удалось зачерпнуть. Его навык активировался. И мгновенно деактивировался. Это было тревожно. Пытаясь заполучить заклинание, используя свою свободную власть как палец, Олден заставил навык выполнить свою функцию сохранения. Но свободная власть Олдена не могла взаимодействовать с тем, что сохраняла его связанная власть. Это было похоже на то, как в тот самый момент, когда он схватил заклинание одной, другая заключила его в оболочку и сделала неприкасаемым. Но поскольку он был неприкасаемым, он больше его не держал. Итак, всё разваливалось. «Но это доказывает, что навык учитывает возможность захвата тягот… по крайней мере заклинаний… с помощью забора властью. Да?» Олден попробовал снова с тем же результатом. А затем ещё дюжину раз. Для него было логично, что это не работает. Он просто пытался использовать этот метод, чтобы найти путь к тому, который сработает. «Носильщик Всех Тягот» предотвращал воздействие внешних сил на то, что он сохранял. Включая Олдена. Он не мог проткнуть пальцем лист бумаги, который сохранял. Он не мог растопить кубик льда, который сохранял, теплом своего тела. Он никогда на самом деле не прикасался ни к чему, что сохранял. Это означало, что навык держал это с помощью чего-то вроде идеального пузыря магии в форме объекта. Но пузырь в данный момент был настроен на привязку к его телесным ощущениям. Возможно, потому что, если бы он работал не так, у Призванных были бы проблемы синестезии гораздо сложнее, чем та, что только что вывела из строя Хадизу. Олден не думал, что у него теперь будет эта проблема. Ему просто нужно было найти какую-то маленькую, особенную настройку внутри навыка, которая привязала бы пузырь к его заработанному с трудом чувству власти. В частности, к его ощущению своей собственной связанной с навыком власти, а не свободной. И тогда он сможет схватить то, что ему было вверено. Не используя части своего тела. Он надеялся. Даже если это не будет прямой телекинез, даже если символическая сущность Носильщика Тягот предотвратит работу с физическими объектами, и это будет работать только с заклинаниями, чарами и подобными неосязаемыми вещами, это будет потрясающе. А если это будет работать с физическими объектами… «Не хочу забегать вперёд». «Но я буду так вечно зол, если опция сделать это не существует в какой-либо форме. Я никогда не прощу артонианцев, если даже их древняя фракция "Призванные-спасут-нас-всех" не учла возможность того, что какой-нибудь Призванный однажды захочет использовать настоящий контроль власти с этим навыком в дополнение к переноске вещей руками». Он продолжал искать желанную функцию в течение следующих нескольких минут, полностью погружаясь в занятие. Это было не так приятно, как игра с ауриадой. Или уроки контроля власти с Кибби. Но это всё ещё был магический процесс, так что он мог довольно легко вовлечься. «Может, я могу попробовать—?» Он услышал приближающиеся шаги и поднял взгляд как раз вовремя, чтобы понять, кто это, прежде чем его схватили в сокрушительные объятия. — Джереми! Его друг выжимал из него жизнь. Переноска с котом врезалась Олдену в спину. — Я имею в виду, я знал, что ты жив! — закричал Джереми. — Я разговаривал с тобой каждый день. Но так здорово видеть тебя лично! Олден обнял его в ответ. «Взаимно, — подумал он. — На все сто процентов взаимно». — Я тоже очень рад тебя видеть. Я купил тебе завтрак, если хочешь. Джереми отступил и взглянул на пакет с сэндвичем на столе, рядом с которым стоял Олден. — Ты обещал мне еду от магического повара. — У меня есть магическая еда на обед. Натали приготовила её специально для нас вчера, хотя готовилась к Спри. И полно еды в моей квартире, если другие Кролики меня не ограбили. Что ты хочешь делать сегодня? — Я хочу увидеть все самые крутые места. — Договорились. — Спортзал, полный сверхлюдей? — Мы можем туда сходить. Ну, в моё здание. В тренажёрный зал для мягких сверхлюдей. Он всё равно отличный. Джереми оглядел его с ног до головы прищуренными глазами. — Ты не выглядишь безумно мускулистым. Олден рассмеялся. — Ты звонил мне по видео вчера. Ты ожидал, что я превращусь за ночь? — Я в основном вижу твоё лицо и плечи по звонкам. А ты сказал, что ты сверхчеловечески здоров. — Ага. Здоров. Не профессиональный культурист. Думаю, Ррорро нацеливался на повседневные функции, а не на магическое наращивание килограммов мышц для меня. — Он сделал паузу. — Мои пресс, правда, выглядит неплохо. Я, наверное, смотрел на него слишком долго в свой первый день возвращения домой. И не думаю, что аллергии или прыщи для меня больше существуют. И я вижу пугающе хорошо. — Офигеть, — выдохнул Джереми. — Не могу врать, — признал Олден. — Всё это действительно офигенно. *** Они провели всё утро в Апексе. Олден никогда так не делал. Он посещал свой спортзал, делал любые дела, необходимые на кампусе Селены Норт, и возвращался в F-город. Не то чтобы ему не нравилась та часть Анесидоры, которая была главным местом тусовки высокоранговых, но он ещё не привык к ней. Он только учился ориентироваться в F, а Апекс был более сложным. Приближение к определённым зданиям и районам активировало списки предупреждений через интерфейс. Не то чтобы все они говорили «УЙДИ». Обычно это было больше похоже на «ДЕЛАЙ, ЧТО ХОЧЕШЬ, НЕ ВИНИ НАС, ЕСЛИ УМРЁШЬ». Тем не менее, это делало место более трудным для навигации. — Тебе стоит завести мотоцикл, — сказал Джереми, болтая карточкой «Я человек-несовершеннолетний» на ленте перед носом толстого ленивого пушистого комка, который, как он клялся, был Виктором. Если бы не некоторые знакомые шрамы и укус, вырванный из одного уха, Олден не поверил бы ему. Они сидели вместе на низкой траве в саду для медитации — в данный момент без медитирующих — за спортзалом «Северный Предел». Поскольку Кибби попросила показать злого кота, Олден пытался снять Виктора на совершенно новый планшет, который дрон доставил пару часов назад. — Мотоцикл? — спросил он, возясь с логограммами, управляющими магической камерой. Малыши на вечеринке в Лифсонге использовали их, чтобы фотографировать Призванных в костюмах. Олден справится. — Ты такой же плохой, как и другие Кролики. Они все очень хотят, чтобы я сегодня вечером вернулся в общежитие на новенькой машине. — Мотоциклы круче. И они, кажется, здесь всё равно популярнее. — Общественный транспорт — король. Затем мопеды и мотоциклы. А затем машины. На импорт автомобилей огромный налог. Думаю, они хотят отговорить людей засорять ими улицы. О, ещё некоторые передвигаются на маленьких лодках. — Ты официально теперь старик. Ты думаешь о налогах. — Подозреваю, что один из парней в квартире рядом с моей — тайно бухгалтер средних лет в теле семнадцатилетнего. Он постоянно говорит о таких вещах. — Арголдовый доход с Трипланет не облагался налогом, так что Олдену не о чем было особо беспокоиться. Джереми крутил ленту. Виктор зевнул и игриво шлёпнул по ней. Мило. Олден прищурился, глядя на экран планшета. — Ты уверен, что не кормишь его кошачьей едой с наркотиками или чем-то таким? Кибби подумает, что я не знаю значения слова «злой», и проведёт мне урок языка. — Ещё одно доказательство, что ты старик. У тебя есть дочь, которой ты безумно гордишься. На твоём новом мотоцикле будет наклейка, хвастающаяся, что она отличница среди инопланетян. — Сестрёнка, — сказал Олден. — Я заставил тебя пересмотреть слишком много её видео? Джереми покачал головой. — Нет, чувак. Похоже, она лучшая. И я хотел увидеть, с кем ты пережил свой собственный демонический апокалипсис. Олден наконец правильно настроил параметры и отпустил планшет. Он завис на своём краю в траве без поддержки. — Знаешь, — сказал он, пытаясь сохранить лёгкий тон, — ты можешь задавать мне вопросы об этом. Если хочешь. Ты не лез в душу, и я знаю, что тебе должно быть любопытно. Я не против. — Э… — Джереми отвёл взгляд в сторону. — Не то чтобы мне было всё равно. Или не интересно. Но я на самом деле много думал об этом, и если ты хочешь поднять тему сам… знаешь, ты должен это сделать. А в остальном я просто буду рад, что ты здесь. И не буду беспокоить тебя тем, что случилось. Олден моргнул. — Совершенно незнакомые люди постоянно спрашивают меня о том, о чём я предпочёл бы не говорить. Ты мой друг. — Верно, — сказал Джереми. — В этом и суть. «О. Чёрт». — Я почти уверен, что здесь настоящий старик — ты, — наконец сказал Олден. — Ты полностью вырос, пока меня не было. — Скажи это моим родителям. Они не дают мне мотоцикл. Олден фыркнул. — Так вот она, правда. Ты просто пытаешься пожить через меня. — Ага. Очевидно. Ты богатый, путешествующий в космосе Призванный. Если бы ты просто завёл новые аккаунты в соцсетях… — Фу. — Ты бы стал знаменитым минуты за четыре. — Фу. Сверху раздался мягкий гул и слабый звук трубы, и они оба подняли глаза, увидев большой фиолетовый квадрокоптер-дрон, спускающийся на них. Олден схватил кота на случай, если дрон испугает его, но Виктор просто мяукнул и лежал у него на коленях как бревно. «Так странно». — Видишь, что я имею в виду, — сказал Джереми, пока Олден доставал свой новый ноутбук из отсека дрона. — Ты ел магические самосы на обед, а теперь отдыхаешь в саду для медитации в Апексе, пока дроны выплёвывают тебе технику на колени. Интернет бы тебя полюбил. — Интернету в конце концов захотелось бы увидеть силы. — Не то чтобы ты не мог показать им некоторые. — Правда. — Он заметил лицо друга и внезапно понял, что Джереми выглядит с надеждой. — Ооо… ты хотел увидеть силы? Я даже не подумал об этом. Мы были как раз в середине крутого тестирования сил и покупок в Гардеробе, а затем меня дёрнули на Артону III. — Ну, ты сказал, что сейчас занимаешься чем-то сложным с картой. — Прямо сейчас нет. Она просто лежит в заднем кармане. Ты хочешь, чтобы я сохранил что-то ещё? Люди, кажется, получают удовольствие, атакуя то, что я держу. Ты уже делал это однажды, но теперь стало лучше. У меня действительно есть тот щит, о котором мы говорили, в эти дни. Наблюдать, как я порчу зачарованные предметы, будет не весело… но у меня было гораздо больше практики с чертой «Лазурного Кролика». Если мы отвезём Виктора в гостиницу для домашних животных, мы можем пойти на пробежку или что-то в этом роде? — Это всё звучит неплохо, — сказал он нерешительно. Олден уставился на него. — Что ты хотел, чтобы я сделал? Просто скажи. — Я вроде как хотел увидеть заклинание. Разум Олдена немедленно обратился к его ауриаде. «Подожди. Это не то. Джереми не знает об этом». Он не был уверен, собирается ли вообще упоминать о своей способности делать не-призванскую магию, а если и да, то не собирался делать это на публике. Кто знает, сколько Аудиал-Бруталов может быть рядом? Затем Джереми добавил: — Я не хотел спрашивать, потому что знаю, что для этого нужно использовать ингредиент, но я думал, что ты, наверное, всё равно всегда носишь его с собой… почему у тебя такое лицо? — Ладно, — сказал Олден. — Просто чтобы было ясно, я не совсем забыл, что у меня есть впечатление заклинания «Призрачной Сферы». Он буквально мог чувствовать, что оно у него есть в эту самую секунду, если думал о нём. Но это была наименее интересная и почти наименее желанная часть всего его закрепления. И ему было интересно тестировать остальные свои силы с тех пор, как он действительно обрёл способность их использовать. — Я также хочу напомнить тебе, что я был занят в Лифсонге, а затем был в поле порчи без возможности делать покупки. — Олден, — сказал Джереми, — ты не серьёзно. — И, знаешь, это было заклинание, которое я выбрал специально, потому что думал, что оно может быть полезно для работы в поддержке героя, а я сейчас не так уверен… — Ты на Анесидоре уже несколько недель! — Правда… — Это выглядело хуже, если не знать, что он был магически функционален всего несколько дней. — У тебя есть целое магическое заклинание, которое ты никогда не делал? Есть? Ты же помешан на Аджастерах! Ты так сильно хотел крутые заклинания, когда выбирал свои штуки, что жаловался на варианты Кроликов около часа. Бо и я думали, ты никогда не решишься. Как ты мог не попробовать то, которое получил? — Я также могу создавать крошечные языки пламени, чтобы зажигать свечи, — сказал Олден. Поскольку это было включено в фальшивый профиль, его можно было показывать. — Я очень люблю это. Джереми всё ещё смотрел на него так, будто видел впервые. — Мы должны пойти в магазин Мастера, — быстро сказал Олден. — И купить ту… штуку… ту штуку с шаром, из-за которой появляется это заклинание. Джереми ахнул. — Ты забыл, как называется ингредиент? — Нет. — Я вижу, как у тебя дёргаются глаза. Ты ищешь это в интерфейсе! Что за Призванный? — Такой, который абсолютно точно знает название ингредиента своего собственного заклинания. Это Сфера Воздержания. Конечно. Пойдём купим одну. *** Ближайший магазин Мастера был похож на хозяйственный, если бы все более мелкие предметы в хозяйственном магазине были засунуты в разные виды торговых автоматов, а все более крупные были заперты в клетках с табличками, что нужно просить помощи. — Это негостеприимно, — сказал Джереми, глядя в один из автоматов. Он был полон мешочков с цветными жидкостями. В некоторых из них были вещи, похожие на куски камня. — У меня всё больше ощущение, что я не должен трогать товар. — Если бы ты видел то, что вижу я, ты был бы ещё более обеспокоен. Он вглядывался в соседний автомат. Всё в нём было запечатано в металлические трубки, которые в его интерфейсе определялись как «ВЗРЫВООПАСНО — ТРЕБУЕТСЯ ЛИЦЕНЗИЯ МАСТЕРА 3 УРОВНЯ». Цены также предоставлялись через Систему. В сочетании со всеми кнопками, циферблатами и упаковками, которые светились благодаря его «Симпатии к Магии», Олден чувствовал, что ему нужны солнцезащитные очки для мозга. Он перехватил переноску с котом и наблюдал, как азиатка в комбинезоне направляет электрическую тележку по проходу. На ней была куча металлических трубок причудливой формы. — Трудно быть Мастером, — сказал Джереми. — Можно быть плохим в этом. Можешь представить, как депрессивно было бы получить кучу заклинаний и навыков, чтобы помочь тебе создать что-то потрясающее — например, магические пушки. Но затем ты просто… не можешь собрать их все вместе и спроектировать сами пушки, потому что у тебя не хватает одного таланта? Или ты плох в выяснении как? — Я не думаю, что это на самом деле такая большая проблема для них. У них есть все мастерские для людей, у которых нет магических инженерных навыков или полных пакетов создания предметов. Даже если ты не повысивший уровня F-ранг, ты всё равно можешь быть тем парнем, который делает только спусковой крючок пушки или что-то в этом роде. — Ага, но никто не хочет быть сверхчеловеком, который весь день делает спусковые крючки. — Вы удивитесь! — крикнул кто-то из соседнего прохода. — Хорошие магические спусковые механизмы могут продаваться за много арголдов! Лицо Джереми стало свекольно-красным. — Я не думал, что говорю так громко, — прошептал он. — Я тоже не думал. — Вы и не были! Оба удивлённо подняли глаза и увидели мужчину — так обвешанного снаряжением, что он выглядел склоняющимся к киборгу — парящего вверх и над торговыми автоматами к ним. Его акцент был чисто анесидорским, и его системный бейдж был включён. Казалось, он использовал его как визитную карточку: [Техно Тарек] [Мастер S-ранга] [Если я не могу это сделать, я знаю того, кто может.] — У меня в ушах фильтры для разговоров. Сделаны мной! — Он указал на свои уши. — Лучше обычных слуховых аппаратов, потому что они улавливают только то, что вам действительно интересно. У меня есть парящее снаряжение, сделанное моей женой! Оно экспериментальное, но герои в Дели и Риме его используют. У меня есть очки проникновения через визуальный слой, сделанные моим сыном! Он только что из универа. Он перевёл дух. — И у меня есть пусковая установка ленточек-убийц. Сделана моей маленькой девочкой. Лицо Джереми было встревоженным. — Что такое ленточка-убийца? — медленно спросил Олден. — Я рад, что вы спросили, Олден Торн. — Вы знаете моё имя? — У него не был включён бейдж. — Наблюдайте! Ленточка-убийца— Мастер вытащил громоздкое квадратное ружьё из кобуры на поясе. Оно выглядело как одна из тех штук, которыми стреляют долларами. Олден и Джереми оба сделали шаг назад, но мужчина направил его вниз по проходу и нажал на спусковой крючок. Ярко-розовая лента шириной в несколько дюймов (сантиметров) быстро вылетела из него. Она отрезалась на расстоянии около тридцати футов (девяти метров) и медленно опустилась к полу, так что на мгновение Олден задался вопросом, не левитирует ли она на самом деле. Через несколько секунд, прежде чем достичь бетона, всё это мгновенно сгорело в ничто с шипящим звуком. Пахло палёными волосами. Джереми смотрел на Олдена взглядом, который говорил, что он ожидает, что Призванный разберётся с другим, более безумным Призванным. — Это… это вообще убивает людей как-то? — спросил Олден. «Если это так, должен ли он использовать это в помещении? В месте, полном людей?» Тарек почесал голову. — Моей дочери пятнадцать. Она только начинает. «Ленточка-убийца», возможно, слишком амбициозное название для её первого прототипа. Но она даёт ожог второй степени, если схватить её в неподходящий момент! Он с гордостью протянул руку, показывая им покрытую волдырями полоску кожи на ладони шириной с ленту. Раздался жужжащий звук, и внезапно по громкой связи магазина раздался женский голос: — Тарек! Хватит втюхивать свои семейные поделки моим покупателям! Сколько раз я тебе говорила… — Но я твой лучший покупатель, Бриджит! — Нет! — Я определённо в первой десятке! — Оставь детей в покое, или я отменю твою скидку постоянного покупателя! Тарек убрал пусковую установку ленточек обратно в кобуру. Он наклонился к Олдену и прошептал: — Тебе стоит это купить. Сегодня Спри, и у какого-то зайки есть деньги. — Эм… — НЕТ! — закричал голос Бриджит из динамиков. — Хватит пугать новеньких островитян, Тарек. Новенький, он не замаскированный чтец мыслей. Его отец — Информатор. Тареку просто в череп вкрутили инфоснаряжение. Это лишь немного уменьшило беспокойство Олдена. Информатор был старым Мастером, который делал дешёвые магические носимые устройства, популярные на Анесидоре и в нескольких странах, где они были законны. В обмен на то, что они продавались ниже себестоимости, они отслеживали и записывали то, что происходило вокруг владельца, и отправляли информацию в частный центр сбора данных Информатора. Люди говорили, что Информатор мог посмотреть на кого-то и получить через своё инфоснаряжение полную информацию обо всём, что ему могло пригодиться. Носимые устройства предположительно записывали только информацию, которая была передана в общественных местах, так что это не было противозаконно здесь, на Анесидоре. «Думаю, моё имя и тот факт, что я Кролик в приёмных общежитиях, не являются приватными». Однако было тревожно гадать, что ещё знает Тарек. Он улыбнулся Олдену, в то время как невидимая владелица магазина продолжала кричать на него по громкой связи. — Сферы Воздержания находятся в одиннадцатом проходе. Белый автомат. Третий предмет слева в верхнем ряду. И хорошая работа, что выжил в космосе, кстати. Я был там несколько раз. Дико там, в большой вселенной, да? — Это… так, — сказал Олден. — Спасибо. Мастер помахал рукой и ушёл, прежде чем его скидку постоянного покупателя успели отменить. — Меня только что осенило, что ты действительно будешь жить здесь, — сказал Джереми через минуту. — Со сверхлюдьми. — Меня тоже. — С тобой всё будет в порядке, да? — Надеюсь. *** Когда они вернулись в общежитие, Олден с облегчением увидел, что его квартира снова стала его. — Здесь безупречно, — сказал Джереми, оглядываясь вокруг. — Твой пинбол такой блестящий. — Другие Кролики хорошо убирают за собой. По крайней мере, новенькие. Никто ещё не заскучал от своих уборочных навыков. Олден поставил переноску с котом на пол и открыл дверцу, чтобы Виктор мог побродить по квартире. Он не был уверен, как долго планирует держать кота здесь. Джереми и Конни думали, что ему нужно общение из дома, и настаивали, чтобы он попробовал. И половина семьи Джереми была аллергиками, так что было неплохо дать им передышку. «Но разве питомцы — хороший выбор для студенческого общежития?» Даже если в школе их разрешат, Олден будет большую часть времени занят занятиями. А Виктор никогда не был котом, который терпел бы заточение в доме. Это было как пытаться удержать торнадо в шкафу. Хотя теперь… Пока кот пошёл обнюхивать холодильник, Олден поставил свою сумку на диван и достал коробку со Сферами Воздержания, которые купил. Она выглядела как коробка для яиц, с двенадцатью стеклянными шарами, наполненными наполовину блестящим песком, в ячейках вместо яиц. Несмотря на то, что они выглядели как мыльные пузыри, они должны были быть достаточно прочными, чтобы их можно было бросать и даже наступать на них, поэтому Олден запустил один через квартиру в сторону кухни. Он отскочил от пола под дерево и остановился у двери. — Ты просто указываешь и говоришь его название, и это происходит, да? — взволнованно спросил Джереми. — Думаю, да. Он также мог использовать мысленную цель и команду. Но решил начать с основ. Он указал на шар и сказал: — «Призрачная Сфера». То, что произошло дальше, было интересным. И шокирующе лёгким. Но имея опыт нормального произнесения заклинаний, Олден не был готов назвать это приятным. Он почувствовал, как впечатление заклинания оживает. Светящийся свет, обеспечиваемый его интерфейсом, окружил сферу. Рука, которой он указывал, сделала серию быстрых жестов, которым он никогда не учился. Его рот прошептал слово, которого он не знал. Его фокус сузился на стеклянной сфере, пока в комнате почти ничего не осталось. Затем Сфера Воздержания исчезла. Мозг Олдена вернулся в нормальное состояние. Примерно через пять ударов сердца квартиру наполнил громкий высокий крик. Джереми подпрыгнул. Виктор завыл и выскользнул из кухни, чтобы спрятаться под пинбол-машиной. Крик длился несколько секунд, а затем затих. Сфера всё ещё была невидима. Появилось уведомление, сообщающее Олдену, что шар останется невидимым ещё триста семь секунд, и он может заставить его кричать снова, если захочет. Он опустил руку, сжимая и разжимая пальцы, пытаясь избавиться от ощущения, что они были марионетками впечатления заклинания. — Так вот как это работает, — сказал он. — Рад, что квартиры хорошо звукоизолированы, иначе они бы услышали это на всём этаже. — Это так круто! — сказал Джереми. — Шар всё ещё там, да? Могу я его поднять? — Не думаю, что это испортит заклинание. Нет предупреждения против этого или чего-то такого. Джереми поспешил поднять сферу, и следующие три минуты они передавали её друг другу, впечатлённые тем, что действительно существует полностью невидимый предмет в их руках. — Подожди! — сказал Олден, осенённый внезапным озарением. — Я не подумал. Дай мне… Он нацелился на Джереми и протянул руку. Его друг передал ему сферу, и он обернул свой навык вокруг неё. Сохранение активировалось. Сфера осталась невидимой. Олден с любопытством держал её между пальцами. — Теперь. Если бы это был не шар размером с яйцо, у меня был бы невидимый щит. — Можно я…? — Джереми изобразил, что стучит по шару, и Олден кивнул. Всё ещё переминаясь с ноги на ногу, он держал ладонь плоской, с шаром на ней, и Джереми щёлкнул по нему пальцем. — Слишком высоко. Ты промахнулся. Джереми щёлкнул ниже, и Олден почувствовал удар. — Почему он не слетает с твоей руки? — Джереми снова стукнул по нему. — Ты даже не обхватываешь его пальцами. — Потому что ты на самом деле не касаешься его. Ты касаешься слоя магии сохранения. Глупая вещь в том, что я тоже не касаюсь его своей рукой, но у него есть физический вес. Стекло даже кажется немного прохладным. И если я не сжимаю его, оно всё равно делает вот это— Он перевернул ладонь, и раздалась серия стуков и звук невидимого шара, катящегося по полу. — Я работаю над тем, чтобы исправить это, — сказал Олден. — Исправить? — Джереми выглядел удивлённым. — Оно сломано? — Нет. Кажется, это основная особенность. Не дефект дизайна. Но я очень надеюсь, что она может сделать немного больше в этом направлении, чем показала мне до сих пор. — Не будь так строг к «Позволь Мне Взять Ваш Багаж». Думаю, он офигенен для навыка B-ранга. И ты уже начал повышать его уровень. «Он хорош, — подумал Олден. — Очень, очень хорош. А также дорог способами, которые я не хочу объяснять». — Надеюсь, Селена Норт согласится с тобой, — сказал он. — У меня тестирование сил в эту субботу. ---------- Хлопотное утро, часть 1 **Примечание от Sleyca** Заметка о персонаже: «Бедлам Белдам — любимый супергерой Бо Лупеску. Джереми дразнил его за то, что у него всё ещё висит её постер в спальне, хотя её образ ведьмовитой кошатницы популярен в основном среди маленьких детей.» Эта глава отредактирована менее тщательно, чем обычно, поскольку я сегодня была ограничена во времени. (И она длинная. Как и следующие пару, если мне не изменяет память.) Вы всё равно можете читать с уверенностью. Просто заметьте, что после публикации я, возможно, внесу несколько небольших изменений. Мне нужно вернуться и перечитать её, когда я буду умнее, чем сейчас, чтобы понять, нужно ли что-то. Наслаждайтесь главой! *** «Я нервничаю». Было восемь часов вечера накануне тестирования талантов, боевой оценки и финального собеседования. Это были последние препятствия, которые Олдену нужно было преодолеть, чтобы стать учеником старшей школы Селены Норт. Он стоял перед шкафом, глядя на свою одежду, но не видя её по-настоящему. Его ноутбук был на кровати. Виктор лежал рядом, потираясь головой о край открытого экрана, на котором было показано последнее сообщение от приёмной комиссии школы. Олден прочитал его несколько раз. Оно было поздравлятельным. Основная масса претендентов отсеивается до этого этапа, и он должен гордиться собой, что зашёл так далеко. «Думаю, раньше я бы гордился». Он подозревал, что подача заявления в одну из самых сложных программ на острове когда-то была бы американскими горками из надежды, отчаяния и тревоги. Но до сих пор он не чувствовал даже проблеска стресса по этому поводу. «Я больше переживаю из-за того, что не переживал». Визит Джереми был весёлым. За исключением отсутствия Бо, он был нормальным в лучшем смысле. Просто тусовался с другом, говорил в основном о вещах, которые не были слишком серьёзными. Но было так много маленьких моментов, когда Олден понимал, что он не соответствует тому, кем был. Он всё думал о заклинании на НезиКарте. Когда он удерживал его отдельно с помощью своего сохранения слишком долго, его нельзя было вернуть обратно. Оно либо частично прикреплялось заново, но карта больше не работала, либо просто исчезало в ничто, когда он отпускал его. «Я такой же. Частично тот же, но недостаточно, чтобы работать именно так, как раньше». Так что нервы были желанны. Он определённо был бы нервным wreck, если бы был Олденом из альтернативной вселенной, который не потерял часть своей жизни в катастрофе. Это было мягче, но всё же напоминанием о старом себе. Он даже не мог понять, что надеть. Если предположить, что Неха не полностью ошибается и ему суждено пройти, он завтра встретится не только с некоторыми будущими учителями, но и со многими будущими одноклассниками. Выпускники геройской программы старшей школы поступают прямо в университетскую программу. Оба трека настолько интенсивны, что не оставляют много свободного времени. «Так что это люди, с которыми я буду проводить большую часть своих дней в ближайшие несколько лет». «Не футболка из спортзала, это точно». Люди подумают бы, что он считает себя крутым. Это никогда не было хорошим. «И не его наряд Кролика-домработника». Если только он не хотел совершить социальное самоубийство с самого начала. Он немного принарядился для первого и второго собеседований. Но сами интервьюеры оба раза были в повседневной одежде, так что на данный момент это, вероятно, выглядело бы так, будто он слишком старается. «Футболка с черепом — слишком злодейская? Это вообще проблема в школе героев?» Он сомневался. Он мог вспомнить нескольких супергероев, чьи публичные образы были намеренно мрачными. Возможно, это противодействовало бы фактору Кролика, который неизбежно был бы первым, что люди запомнили бы о нём? Или, может, заставило бы людей думать— «Фу. Неважно. Я становлюсь нелепым. Просто пойду по безопасно-скучному пути, как любой другой застенчивый, не разбирающийся в моде подросток». Джинсы. Простая коричневая футболка. Тёмно-зелёная клетчатая рубашка, расстёгнутая сверху вместо куртки. Готово. Повседневно. Удобно. Не вызывающе, если только среди Призванных нет тайного общества ненавистников клетки. Прежде чем закрыть шкаф, он взглянул на новые additions и покачал головой. Несколько дней назад он получил посылку из Лифсонга. Её телепортировали и доставили курьером. Олдену пришлось расписаться, как будто это было что-то очень важное. Но это была просто бумажная копия его сертификата заслуг за реагирование на чрезвычайную ситуацию в кампусе и новый пакет предметов человеческой необходимости, идентичный тому, который он получил в свою первую ночь там. Они выбросили содержимое его шкафчика и расстроились из-за этого, потому что водолазки, штаны для бега и инопланетные предметы гигиены были даны Олдену, а не одолжены. Они чувствовали, что выбросили его имущество, поэтому он получил всё новое. Вплоть до устрашающего крючковатого лезвия и жестяной банки, полной зубной жвачки. Он закрыл дверцу шкафа и снова пошёл читать электронное письмо из Селены Норт. Спортивная обувь была обязательна, но защитные спортивные костюмы им выдадут по прибытии. Никакой брони, оружия или магических предметов для теста, если они совершенно не необходимы для функционирования сил. Ингредиенты для впечатлений заклинаний должен был предоставить потенциальный студент. Достаточно для десяти применений, если вы хотите, чтобы впечатление считалось частью вашего набора сил для целей поступления. «Я бы даже не смог продемонстрировать своё впечатление заклинания, если бы не был теперь богат. Думаю, деньги — это тоже сверхспособность, да?» Сферы Воздержания стоили двести арголдов. И они почти всегда хватали на два использования, но иногда только на одно. Олден брал двенадцать на всякий случай. «Никаких ненужных магических предметов…» Пальцы Олдена немедленно потянулись к ауриаде на шее. Она отправится с ним. В этом не было никаких сомнений. Он не был уверен, может ли он вообще оставить её надолго без того, чтобы связь между ними не повредилась, а если и может, ему всё равно так сильно не нравилась эта идея, что этого не случится. Он купил широкий кожаный браслет на пуговице и последние несколько дней разнашивал его, убеждаясь, что он полностью закрывает инструмент контроля власти, независимо от того, как он двигается. Если он окажется в ситуации, где браслет будет неудобен или запрещён, он наденет ауриаду на лодыжку и закроет её носком. «Всё будет нормально». Оставалось только понять, что, чёрт возьми, взять с собой завтра в качестве сохраняемых объектов. Он предполагал, что может взять всё, что захочет, поскольку предметы совершенно необходимы для использования его основного навыка. Это не так просто, как появление Мейстера со своим инструментом, но он не думал, что школа будет настолько придирчивой к этому. Проблема была в том, что он знал, как в целом проходит день тестирования, но не знал, что именно его попросят сделать с его навыком. В интернете были посты и видео от людей, которые участвовали в прошлом. Много советов для более распространённых подтипов классов, ни одного для кого-то с навыком, похожим на его. У него были кое-какие мысли по поводу боевой оценки, и он подозревал, что быть подростком-бойцовым вундеркиндом, возможно, не в этом суть. Так что можно было попытаться продемонстрировать креативность и гибкость вместо чистой эффективности. Но некоторые его идеи были настолько креативными, что могли заставить оценщиков подумать, что он просто клоун. Когда у него была плохая ночь и он пытался отвлечься, придумывая уникальные материалы для использования в качестве щитов, букет из гелиевых шариков звучал как очень хорошая идея. Но, возможно, это говорила бессонница, и он будет выглядеть для опытных героев как сумасшедший. Он даже потрудился найти цветочный магазин, который продавал шарики, просто чтобы посмотреть, каково это — держать один. Он был почти уверен, что навык сработает на одном, но не был полностью уверен, как поведёт себя предмет легче воздуха. Всё было абсолютно нормально. Вместо привычного веса вниз он чувствовал такое же тянущее вверх ощущение, какое было бы, если бы шарик был не заморожен в его руке. «Клянусь, это сработает». Шарики или их ленточки будут соприкасаться. Они будут считаться одной стопкой. Если ленточка лопнет или несколько шариков лопнут, когда они не сохраняются, это не будет иметь большого значения. Я мог бы регулировать размер, намеренно убирая некоторые, или мог бы регулировать расстояние между букетом и своим телом, перехватив ленточку, а затем снова сохраняя. «Но если парень придёт в школу героев с букетом шариков, все захотят, чтобы он доказал, что знает, что с ним делает. И независимо от того, провалится он эпично или преуспеет, это определённо будет незабываемо». У Олдена было не так много времени на практику. Его навык только что снова заработал. То время, которое у него было, было потрачено на работу над его чертой под руководством Бобби и эксперименты с новой функцией перемещения заклинаний, которую он, скорее всего, даже не сможет использовать сегодня. Ещё месяц был бы идеален, но у него его не было. В итоге, вместо того чтобы заказывать пятьдесят шариков у Драконьего Кролика, он остановился на паре предметов, которые, как он думал, продемонстрируют гибкость его навыка, не будучи сложными для него в обращении и не заставляя его выглядеть так, будто он шутит. Оставалось только попытаться выспаться. Он получил несколько текстовых сообщений с пожеланием удачи от Конни и Джереми. Он поблагодарил их, а затем позвонил Бо. — Угадай что, Бо? — сказал он, перенося Виктора на пол и пытаясь смахнуть кошачью шерсть с кровати. — Я на самом деле нервничаю из-за того, чтобы хорошо сделать работу завтра, и меня слегка беспокоит, что обо мне подумают в моей бывшей школе мечты. Это чудо. Возможно, я превращаюсь обратно в нормального-ish человека. Ты должен быть здесь, чтобы произнести мне саркастическую напутственную речь. Или что-то в этом роде. Он сделал паузу. — Перезвони мне, ладно? Как только получишь это… даже если просто сказать мне, чтобы я перестал на некоторое время. Он хотел, чтобы мигнуло уведомление о вызове, но этого не произошло. Джереми сказал, что Бо связывается каждые несколько недель. Прошло уже почти два месяца. А вестей всё нет. Олден лежал в постели, используя ауриаду для практики некоторых фигур из верёвочек для заклинания, которое будет безжалостно раздавливать маленькие предметы. Теперь, когда он запомнил узоры, практиковать их и направлять через инструмент свою власть необходимым образом было расслабляюще. Пока не настолько легко, чтобы быть бездумным, но почти. «Однажды я смогу произнести это заклинание». Пока же его свободной от закрепления власти было недостаточно. Узоры требовали более сильного использования его свободной власти, чем заклинание выпуска из начальной школы, которому его научила Кибби. Он слишком быстро уставал. Он не мог продвинуться до конца. «Следующее в книге — хорошее, — подумал он, глядя на тёмный потолок после того, как полностью вымотался. — Оно будет вытягивать тепло из целевой области. Небольшое — удерживаемое в границах финального узора последовательности. Оно заморозит воду комнатной температуры примерно за полминуты. Я буду делать свой собственный лёд, когда буду на Трипланетах, и носить его в карманах, чтобы бросать в напитки и больше не обжигать язык». «Важно иметь цели в качестве волшебника, да?» *** Будильник, установленный Олденом через интерфейс, разбудил его в 4:00 утра. Его глаза распахнулись. «Сегодня. Тестирование сил. Финальное собеседование». «Остаток моей жизни начинается. Может быть. Наверное, я всегда могу облажаться и объявить себя в отставке». Он выкатился из кровати. Он уже кипел нервной энергией, поэтому решил, что кофе сегодня утром — плохая идея, несмотря на ранний подъём. Он оделся, собрал свои вещи и наполнил миску дорогим диетическим кошачьим кормом, который не был отравлен, несмотря на чувства Виктора по этому поводу. Он снова прочитал электронное письмо из школы, потому что его перевозбуждённый мозг сказал, что оно могло измениться за ночь — нет — затем вышел за дверь. Коридоры были пусты, как и общая зона. Олден спустился на этаж ниже. Как только лифт открылся, Густаво помахал ему из бинбэга, который он занимал перед большим телевизором. «Привет! Вот и единственный и неповторимый кандидат в школу героев от Норы!» — Привет, Гус. Как там футбол? — Футбол «великолепен», — сказал ночной консультант. — Я снова американизировал. Извини. Футбол, — Олден подошёл и протянул мужчине компактный красный зонт с прочным напульсником. «Я буду дорожить этим», — драматично сказал Гус. — Большое спасибо. — Можешь оставить его себе, если он так много для тебя значит. — Олден усмехнулся и нацелился на него. — Но я был бы признателен, если бы ты вернул его мне. «Твоё оружие на сегодня?» — Да. Я предполагаю, что буду носить людей и переключаться между вещами, которые мне будут давать, весь день? Но на случай, если они будут очень строги и по какой-то причине не позволят другим людям вверять мне вещи, я решил, что мне лучше иметь объект наготове, как только я пройду через двери. «Кролики — самый подготовленный класс». — Это так? «Мы самые красивые, самые богатые, самые чистые и самые тщательно подготовленные к любым случайностям. Сорок восемь секунд? Не проблема. Кролик носит на себе всё необходимое, чтобы пережить тяготы межпланетных путешествий». — Хм, — сказал Олден. — Я не думал об этом так. Но мы должны быть самым подготовленным классом. Гус кивнул, встал со своего бинбэга и отвесил полный поклон, раскинув руки в стороны. Это был fancy артонианский поклон «Добро пожаловать в дом, очень важная персона». Густаво много работал в выходные Трипланет в качестве подменного дворецкого. Выпрямившись, он вернул зонт. — Спасибо. «Заставь нас гордиться, Герой-Кролик!» — Постараюсь. «Большая улыбка!» — сказал Гус, когда Олден заходил в лифт. «Когда спустишься вниз, обязательно улыбнись им всем». «Кому всем?» Несколько секунд спустя двери снова открылись, и Олден прижался спиной к стене лифта, сжимая зонт обеими руками, когда его встретили визгами, аплодисментами и одобрительными возгласами. «О боже, что это!?» — в панике подумал он, пока десятки перекрывающихся субтитров проносились по нижней половине его зрения, а Эмилия и Паоло нырнули в лифт, чтобы вытащить его в переполненное фойе. — Этот наш! — крикнула Натали Шор, стоя на стуле через всю комнату. Хадиза стояла на соседнем. Они бешено замахали Олдену, а он просто уставился на них. «Посмотрите на его лицо! Он так покраснел!» — крикнула Эмилия поверх других голосов, схватив его за рубашку и протаскивая через стаю аплодирующих Мейстеров. «Я же говорил вам, что он не знает, что мы это делаем!» — крикнул в ответ Паоло. Люди из всех классов в башне были здесь внизу. Должно быть, их было не менее трёхсот. Аджастер, с которым Олден встречался на паре мероприятий, похлопал его по спине и крикнул «Удачи!» на турецком. Пара Кроликов с восьмого этажа говорили то же самое. Он наконец смог произнести ошеломлённое «Спасибо всем» прямо перед тем, как он и его сопровождающие пробились через задний край толпы к дверям фойе. «Ты один из первых, кто спустился», — сказала Эмилия, поправляя хвостик и улыбаясь ему. «Удачи в твой большой день тестирования!» Мгновение спустя фойе снова взорвалось аплодисментами, когда девушка, которую Олден считал Формирователем Жизни A-ранга, появилась на свет. Она выглядела смущённой, но совсем не шокированной всеми этими аплодисментами. Другие Формирователи в комнате были особенно шумными. «Так весело, что мы можем болеть за Кролика», — удовлетворённо сказала Эмилия. — «Натали и я спустились поболеть за последнюю партию претендентов в школу героев наше второе утро здесь, в общежитии. Не так интересно, когда нет представителя твоего класса». — Так эти проводы случаются каждый раз? — спросил Олден. «Для жителей Приёмного корпуса, которые доходят до финального этапа геройского трека Селены Норт», — сказал Паоло. — «Поскольку вы все уходите первым делом утром вместе и у вас большой день практического тестирования. Обычно вечеринки бывают для финалистов художественных школ и других программ в Апексе, поскольку процессы подачи заявлений у них разные». — Я не знал. «Потому что ты женат на расписании Нехи и больше никогда не проверяешь календарь мероприятий». Это было правдой. Когда девушка-Формирователь достигла дверей, она и Олден сбежали вместе, как только в фойе снова взорвался очередной взрыв звука. — Это мило, правда? — сказала она, поправляя лямки рюкзака. — Немного помогает с нервами. — Они милые. До рассвета было ещё несколько часов. Ночью прошёл дождь, и огни из окон жилых башен отражались в лужах. Автобус стоял снаружи башни Бруталов. Они пересекли дорогу и направились к нему. «Мы будем полными», — сказал водитель. Он стряхивал сахарную пудру от пончика с формы. — «Не загружайте сиденья сумками и снаряжением». Олден не удосужился узнать, сколько человек из Приёмного корпуса дошли до финального раунда, поэтому, идя по проходу в конец, он считал сиденья. Шестьдесят. Ежегодно старшая школа принимала около двухсот пятидесяти учеников на геройский трек, плюс-минус несколько. Они проводили практические тесты талантов каждые два месяца. Так что логично, что на этот раз они примут около сорока новых учеников. Кроме того, подростки из Приёмного корпуса будут лишь частью претендентов, поскольку сюда войдут все рождённые на острове и не-местные, которые уже покинули приёмные общежития. «Многие люди будут разочарованы в конце дня». И это даже не считая всех тех, кто отсеялся на первом и втором раундах собеседований. Он занял одно из оконных сидений и сидел, постукивая зонтом по ноге, слушая вопли и крики поддержки из фойе Бруталов. Там было так много людей, что их доброжелатели выливались из дверей на тротуар. Наблюдать за тем, как автобус заполняется, было интересно. Никто не садился рядом с кем-либо, пока не заканчивалось место и не приходилось начинать. Многие из этих людей, должно быть, знают друг друга. «Они, вероятно, друзья». У Призванных была тенденция разделяться по классовым и ранговым линиям. Особенно высокоуровневые. Олден думал, что Анесидора будет такой. Апекс существовал не просто так, и именно так обычно работают человеческие отношения. Но даже так, за пределами редких классов, это было немного более стратифицировано, чем он ожидал. Даже в Приёмном корпусе. «Так что эти двое Аджастеров S-ранга не могли не знать друг друга». И те тридцать или около того Бруталов в автобусе, должно быть, тусовались вместе и раньше. Но напряжение всё равно было. И не очень много разговоров. «Все хотят этого. Они, должно быть, чувствуют это даже больше, чем я». Наконец кто-то сел рядом с ним. На ней был чёрный худи с накинутым капюшоном, и спереди торчали длинные тёмные косички. Руки она засунула в карманы джинсов и плюхнулась на сиденье рядом с ним. Она сложилась пополам и упёрлась ногами в спинку сиденья впереди. Её кроссовки были не такими грязными, как у Олдена на Луне Тегунд, но приближались к этому. — Привет, — сказал он. — Привет, — пробормотала она. — Марисель. S. Формирователь Земли. Филиппины. Первый раз прохожу практический тест. «Что ж, это один из способов». — Олден. B. Кролик. Америка. Первый раз прохожу практический тест тоже. Она не смотрела на него. — Кролик? — Это тот парень, — прошептал своему соседу один из Бруталов, сидевших перед ними. — Парень, который застрял на планете без Системы на пару лет. При этих словах Марисель повернулась, чтобы лучше рассмотреть Олдена. У неё были очень тёмно-карие глаза. — Это была луна. И всего полгода, — сказал Олден. — Эм… у меня есть черта передвижения, связанная с землёй. Это действительно интересная стихия. — Земля здесь, на Анесидоре, не так уж хороша, — сказал Брутал перед ними. Он повернулся на сиденье, чтобы посмотреть на них через спинку. На шее у него висели солнцезащитные очки, хотя это не казалось практичным выбором для сегодняшних мероприятий, и он выглядел как стереотипный сёрфер. — Чтобы действительно играть с землёй как высокоранговый формирователь, ты, по сути, откусываешь куски от самого острова, да? И бьюсь об заклад, они это не одобряют. Я Уинстон. «Но это не имя сёрфера». На нём был включён бейдж. Его полное имя было Уинстон Реджинальд Хилфизер. Он был из Нью-Гемпшира. Он был Спидстером. A-ранга. — Рад, что кто-то наконец начал разговаривать. Было печально выйти из фойе накаченным, чтобы показать свои таланты, и сесть в автобус уныния. Я прохожу через это во второй раз, и в прошлый раз это тоже был автобус уныния. — Вы участвовали в цикле приёма два месяца назад? — спросил Олден. — Ага. Я был так близок к поступлению. Просто несколько небольших hiccups на части собеседования. Они любят Спидстеров, но играют в ментальные игры. Сегодня я ношу это, чтобы они не видели, о чём я думаю. — Он указал на свои солнцезащитные очки. — Как профессиональный игрок в покер. Олден задавался вопросом, не провалился ли Уинстон в прошлый раз, потому что был тем типом человека, который думает, что носить солнцезащитные очки в помещении во время собеседования — это умная идея. — Боже, было бы стыдно, если бы я не поступил в этот раз. Мне бы пришлось начать программу общего образования в старшей школе Франклина и переехать в тамошние общежития, пока я готовлюсь к следующему раунду. Так что же с тобой сделали инопланетяне на луне? — Идиот, — сказала девушка на полпути к проходу. — Нельзя просто так спрашивать такое. — Эй! — сказал Уинстон, разворачиваясь слишком быстро для обычного человека. — Мне просто любопытно. Не то чтобы он должен отвечать. «Мне гораздо любопытнее, как Кролик оказался в этом автобусе с нами», — пробормотал его сосед по-португальски. — Думаю, слухи исказились, — сказал Олден, решив ответить на вопрос Спидстера, потому что если нет, слухи исказятся ещё больше. — Я был на луне не с кучей артонианцев. Только с одним другом. Маленькой девочкой. Мы старались держаться подальше от порчи, насколько могли. Много смотрели телевизор и брали уроки языка. И я научился управлять теплицей и водить магическую машину. Когда пришла помощь, мы направились к ней. — Но что ты собираешься делать в школе героев, если поступишь? — спросил Уинстон, когда водитель закрыл дверь автобуса и завёл двигатель. — А что вы собираетесь делать? — парировал Олден. — Я собираюсь очень быстро бегать, хватать плохих парней, использовать свою превосходную силу и знание дзюдо, чтобы прижать их к земле, и получать кучу спонсорских контрактов от брендов спортивных напитков. — Вы знаете дзюдо? — Нет. Пока нет. Это цель, чувак. Но… что должен делать герой-Кролик? Олден вздохнул. — Я хочу быть боевой поддержкой, — сказал он. — У меня не всё идеально. Мой навык потенциально хорош для таких вещей, как щиты и медицинская эвакуация. Он гибкий. Уверен, я придумаю больше применений по ходу дела. «Они принимают только около дюжины B-рангов в год», — сказал сосед Уинстона по сиденью. — «Они не возьмут Кролика, какой бы интересной ни была его предыстория. B-ранги Кролики обычно получают от шестнадцати до двадцати очков основы для улучшения, и пять из них полностью бесполезны. Физически этот парень — просто человек». «Ничего себе, он тратит много утренней энергии на то, чтобы быть мудаком». Мудак также предполагал, что Олден получил среднее количество дополнительных очков основы со своим навыком. Которое равнялось десяти, как заметил Джереми, когда проходил свой первоначальный процесс выбора. «Носильщик Всех Тягот» пришёл только с тремя с половиной. «Стоимость власти для закрепления базового навыка, очевидно, в некотором диапазоне». «У меня было всего двенадцать с половиной очков основы для начала. И это с подписным бонусом… который… чёрт. Какое же это надувательство, если они использовали мою собственную власть. Не думаю, что они могут просто подарить тебе больше… могут? И получать очки рано — не так уж хорошо. Если только ты не тот, кто планирует, что тебе потребуются годы, чтобы повысить уровень. Мне определённо стоило взять инструмент "Хрупкой Атмосферы"». «Или нет». Если бы его тело было хоть немного слабее, если бы его закрепление было хоть немного меньше, он, возможно, не выбрался бы с Кибби. Его свободная власть могла бы перекоситься слишком быстро. Он мог бы не пережить телепортацию. Трудно сказать, какова была ценность получения этих нескольких жалких очков. Олден так глубоко погрузился в размышления о том, как Земная Система делает свои расчёты и представляет их Призванным, что был на грани того, чтобы забыть ответить другому мальчику, когда Марисель заговорила. — Ты тоже Брутал, да? — тихо спросила филиппинская девушка у мудака. Она всё ещё была сложена в своём сиденье. — Все вы, Бруталы, одержимы очками. Только потому, что ваши собственные навыки жалки, не значит, что наши такие же. — Эй! Мой навык не жалок, — сказал Уинстон. — Признаю, я ещё не до конца понял, что он делает. Это какая-то штука регулировки силы, которая автоматически включается, как только я начинаю бежать с определённой скоростью? Но это не… «Формирователи не намного лучше Кроликов. Сколько ты получила? Тридцать очков?» — Я сказала, что я S-ранг. Ты вообще слушал? — язвительно ответила Марисель. — И мои очки основы не имеют значения. Не они помогут мне поступить в программу. — Кто-то уверен в себе, — сказала девушка напротив них. «Это её первый раз», — ответил кто-то ещё. — «Она ничего не знает». — Смотрите! — громко сказал Олден, указывая в окно автобуса. — Они украсили арену к Хэллоуину. Все проигнорировали его. Похоже, враждебность была привлекательнее оранжевых и фиолетовых паутинистых лазерных проекций на гладкой металлической поверхности стадиона, где в F-городе проводилось много спортивных мероприятий Призванных. «Что ж, я попытался». — Я достаточно знаю, — сказала Марисель. — Я знаю, что сегодня поступлю в эту глупую школу героев. И пойду в этот глупый геройский колледж. И стану супергероем как можно быстрее, чтобы навсегда покинуть это место. «Я вернусь домой, к своей семье! Всё между сейчас и тогда — это препятствие». Это заставило замолчать большинство остальных. Наконец, Формирователь Жизни, с которым Олден вышел из своего здания ранее, сказала: — Ты… ты знаешь, что это хорошая цель. Быть супергероем в своём родном городе. Но формулировать это так… это не лучший способ произвести впечатление на интервьюеров. — Не помогай ей, Сью. Она конкурентка. — Неважно, — пробормотала Марисель, втягивая шею и натягивая капюшон как можно ниже, чтобы никто не видел её лица. — Если я не поступлю в школу героев, я просто буду тренироваться. Я буду тренироваться, пока не смогу поднимать землю с расстояния в четыре километра. «Это амбициозно». — Это безумие, вот что это, — сказал кто-то. — Она психопатка. Как она зашла так далеко? — Это… две с половиной мили? — сказал Уинстон. Он жестикулировал в воздухе, вероятно, ища перевод единиц. — Есть ли вообще хоть один Формирователь Земли, который может это сделать? «Мрак» работает на мили, наверное? Но я не думаю, что есть Формирователь Земли, который… — Почему именно такое расстояние? — с любопытством спросил Олден. Это было так конкретно. — Если не возражаете отвечать. Без давления или что… — Там находится морское дно в этой части южной части Тихого океана, — безжизненным голосом сказала Марисель. — Четыре километра под нами. Там вся земля, которая мне когда-либо понадобится. — Для чего? — Меня не волнует, если какой-то политик решит, что я недостаточно популярна и интересна, чтобы разрешить мне вернуться домой, — сказала она своим коленям. — Если я не смогу добраться до Манилы, став героем, я разорву землю под нами. И я построю мост. Я пойду домой к своей семье. Тишина, которая воцарилась, была гнетущей. — О. Ты классная! — воскликнул Олден. Одна из ног Марисель соскользнула, и подошва её кроссовки противно заскрипела по пластиковой спинке сиденья Уинстона. «Ах… молодец, Олден. Это, должно быть, прозвучало так, будто ты насмехаешься над ней вместе с остальными». — Я серьёзно, — сказал он, когда она не посмотрела на него. — После того, как мы оба поступим, если ты не против этой идеи, нам стоит потусоваться? «Боже. Все сегодня утром сумасшедшие», — прошептал кто-то в начале автобуса. — «Теперь ещё и B-ранг думает, что он точно поступит». Олдену было всё равно, как это звучало. Ему было всё равно, что инициировать дружбу с незнакомцем было совсем на него не похоже. Это была чистая, инстинктивная реакция — одна из самых сильных, которые у него были к другому человеку с тех пор, как он вернулся на Землю. Марисель не хотела хвастаться. Она не хотела спонсорского контракта. Она не хотела вписываться. Она даже не хотела спасать людей. «Она просто хочет вернуться домой. Она просто хочет вернуть свою семью». Она хотела этого так отчаянно, что была готова на всё. Она была готова идти пешком через планету. Реалистично? Ничуть. Но даже если это было нереалистично, в этом было что-то настоящее. И она заступилась за него. Возможно, это только подлило масла в огонь… но… да. Она была классная. *** Автобус высадил их на Селена-Серкл, своего рода мини-парке в центре кампуса старшей школы. Круговая зелёная зона, чья центральная дорожка разделялась и разветвлялась в трёх разных направлениях. Левая дорожка вела в Школу Искусств, правая — в Школу Естественных Наук, а центральная — в Школу Сверхчеловеческих Исследований и Развития Талантов. «Им стоит сдаться и сменить название, раз никто никогда так не называет», — подумал Олден, спрыгивая с автобуса. Остальная часть поездки сюда была без происшествий, за исключением нескольких неприязненных взглядов и шёпота, к счастью. Марисель не ответила на его просьбу о дружбе, но у неё явно не было проблем высказывать своё мнение, и она не говорила ему отстать, так что он решил, что она всё ещё обдумывает это. Он активировал свой навык и свою черту, когда они вдвоём шли позади остальных по бетонной дорожке. — Видите, — сказал он, делая шаг с подскоком. — Земля. Она посмотрела на него секунду, а затем спросила: — Ты взял это только потому, что ты Кролик, и это заставляет тебя немного подпрыгивать? — Считаю комедийный потенциал недостатком. Я могу сделать так, чтобы это выглядело почти как обычный бег. Или могу быть extra прыгучим. Мы с тренером практиковались, чтобы найти все способы, которые щадят мои суставы. Ррорро не будет рядом, чтобы чинить его, если он снова себя разрушит. И тот факт, что другие целители будут ему доступны, не означал, что он хотел повторять этот опыт. Когда они проходили под уличным фонарём, Марисель протянула руку и сделала черпающее движение с вытянутым указательным пальцем. Кусок земли на краю тротуара оторвался и перелетел к ним. — Земля, — сказала она, направляя его к Олдену жестом. Жёлтый цветущий сорняк стоял на вершине комка размером с софтбольный мяч. Он протянул левую руку, поскольку зонт был в правой, и она уронила землю в неё. Он усмехнулся, когда немного влажной почвы просочилось между его пальцами и шлёпнулось на тротуар. — Ты дала мне цветок. Теперь мы точно друзья! Она вздохнула и уставилась вперёд, на других копунов — в основном Аджастеров и Формирователей — которые шли. — Мне не стоило быть такой честной в автобусе. Все будут говорить об этом. Это выставит меня в плохом свете перед приёмной комиссией. Олден вытащил свой сорняк из земли и выбросил остаток в траву. — Ага… — тихо сказал он. — Возможно, это была не лучшая идея. Я сам уже некоторое время следую модели «Притворяйся, что ты на сто процентов в этом деле». Недостаточно смел, чтобы сказать автобусу, полному конкурентов, что быть супергероем — не мой самый главный приоритет. Она впервые откинула капюшон и посмотрела на него. — Нет? Он пожал плечами. — Я хочу стать сильнее. Хочу быть в лучшей программе развития сверхспособностей, в которую смогу попасть. А это здесь, поскольку я недостаточно свободно владею тремя языками для других крупных школ Апекса. «…зачем серьёзно заниматься развитием боевых талантов, если не для геройской работы? Особенно если ты Кролик. Ты всё равно получишь рабочую работу, да? От артонианцев». Олден сунул цветок в нагрудный карман рубашки. — Я хочу выжить, если на меня когда-нибудь нападут демоны. Или если какой-нибудь волшебник призовёт меня и заставит сражаться с инопланетными морскими монстрами. Или если бомба взорвётся у меня перед лицом. Она уставилась на него. — Не знаю, почему ты смотришь на меня так, — мягко сказал Олден. — Ты планируешь построить сухопутный мост отсюда до Манилы. Мы оба в школе героев по другим причинам, чем большинство людей. — Ха! — сказала она, всё ещё рассматривая его. — Ладно… — В любом случае, я когда-то действительно хотел этого. Этой супергеройской штуки. Возможно, захочу снова. Они пошли за группой. Прямо перед тем, как они достигли секции геройской программы кампуса, дорожка извивалась между двумя величественными каменными зданиями. Они выглядели так, будто принадлежали семейной усадьбе европейского аристократа, а не острову, которому меньше века. С архитектурной точки зрения и старшая школа Селены Норт, и прилегающий университетский кампус страдали кризисом идентичности. Здания были все величественные и дорогие на вид, но они не сочетались друг с другом. Современные строения стояли рядом с традиционными из разных культур. Эти два неуместных особняка были частью общежитий, в которых он и Марисель, возможно, однажды будут жить. Некоторые окна светились, и они уже прошли мимо пары людей, занимающихся бегом. — Ранние пташки, — заметил Олден. Было половина шестого утра. — Школы Апекса не для ленивых, наверное? — Поэтому ты поступишь. Она нахмурилась на него. — Ты выглядел очень уверенным в этом в автобусе. Думаю, ты единственный. — Ты S. Формирователь Земли — отличный класс для геройской работы. И даже если ты не хочешь быть героем по обычной причине, ты всё равно хочешь этого больше, чем большинство из них. — Откуда ты знаешь? — скептически сказала она. — В этой группе много амбициозных людей. — Я слушал. Твоя амбиция — стать настолько сильной, чтобы никто не смог помешать тебе быть с теми, кто тебе дорог. Не понимаю, как парень, чья текущая жизненная цель — рекламировать фруктовый пунш с витаминами, сможет конкурировать с тобой. Она нахмурилась, глядя вниз на свои ноги. Через минуту она сказала: — Это Алькантара. Моя фамилия. Мне пятнадцать. — Я Олден Торн. Шестнадцать. — Торн — хорошая фамилия для героя. — Она подумала ещё мгновение. — Возможно, лучше для злодея, правда. — Это всегда может быть моим запасным планом. Через несколько минут они прибыли к месту назначения. Несмотря на разделение старшей школы на отдельные образовательные треки, многие помещения были общими. Студенты-герои посещали занятия с детьми искусства и науки и пользовались теми же столовыми и развлекательными заведениями. Но это конкретное здание было в основном только для будущих героев. Это был огромный цементный блок, старающийся спрятаться от более привлекательных зданий за линией узких лиственных деревьев, которые Олден не мог определить. Снаружи не было никакой вывески в реальности, но буквы в его интерфейсе служили той же цели. [СНГ Зал МагоФиз] — Это просто Физра, с буквой М спереди, — пробормотал он. — Ничего особенного. Марисель тоже смотрела на него. — Так вот где мы будем сражаться. Олден поморщился и крепче сжал зонт. — Это не всё будет боевое тестирование. Но… да. Вот где мы будем сражаться. — Как думаешь, они позволят мне засунуть землю в лёгкие тому злому Бруталу? Олден искоса взглянул на неё. — Думаю, ответ на это — нет, — сказал он. — Кроме того… раз мы теперь друзья— — Я буду относиться к тебе как к коллеге S-ранга. — Она улыбнулась ему. — Из уважения. — Знаешь, это не обязательно. Сегодня возьмут только одного или двух B-рангов, да? Два максимум. Так что они, вероятно, будут сравнивать меня с другими B. Может быть, с более слабыми A. Мы с тобой в разных весовых категориях. Если они выставят нас друг против друга, я буду чувствовать себя очень уважаемым, если ты просто помашешь мне и потом нежно подставишь подножку или что-то в этом роде. Они прошли через двойные двери и направились по короткому коридору в гимнастический зал здания. Там были деревянные трибуны, но сходство со спортзалом бывшей школы Олдена на этом заканчивалось. Это было огромное пространство. Потолок высоко над ними был прозрачным; пол был гладким, белым и без разметки. Как только он вошёл, ему пришлось утвердить настроенный под зону бейдж. — Теперь у тебя на лбу буква B, — сообщила ему Марисель. На её собственном была S, но Олден почти не обращал на это внимания. — Здесь так много людей. Он думал, что будет пара сотен. Но их было более чем вдвое больше, и люди всё ещё вливались через двери. — Посмотри, сколько среди них B-рангов, — заметила она. — Гораздо больше, чем я ожидала. Олден просмотрел лбы. Примерно один из четырёх были B-рангами. — Значит, мне просто нужно победить более сотни людей. Без проблем. — Ты понятия не имеешь, — сказал знакомый голос, и Олден обернулся, увидев Уинстона Реджинальда Хилфизера, выскальзывающего из-за потерянного на вид A-ранга рядом. Он протёр солнцезащитные очки о рубашку и затем надел их. — Некоторые из этих людей пытаются поступить год или больше. Они на грани того, чтобы стать слишком старыми. Геройский трек даже не возьмёт тебя, когда тебе исполнится семнадцать, какой бы потрясающей ты ни был. Придётся ждать и метить в университетскую программу. Но это означает, что у некоторых из них было время повысить уровень. А ещё есть местные… — Он наклонился к Марисель и прошептал: — Местные ужасающи. Если тебе понадобится совет от кого-то с опытом, дай знать. Олден уставился на своих собратьев B-рангов, пытаясь угадать классы по тонким признакам. Это было довольно бесполезное занятие. Если только кто-то не демонстрировал таланты прямо сейчас, он не мог многое понять. Только Мейстеров легко было выделить как класс, поскольку все они принесли с собой инструменты своего ремесла. В основном оружие, конечно, как артонианское, так и земное. Мейстеры также могли быть ремесленниками или художниками, но поступить в эту программу с такими силами будет непросто. «У того парня большой фонарик. Это потому, что он шёл в темноте, или он использует его, чтобы что-то делать?» Люди заполняли трибуны. Группа из приёмных общежитий сбилась в большую кучу, и Уинстон направился к ним. — Думаю, было бы странно, если бы мы сели с какой-то другой группой, да? — спросил Олден. Островные дети были настолько очевидны. Все они были разбиты на более мелкие группы друзей, которые шутили друг с другом, несмотря на то, что тревога в воздухе была настолько густой, что её можно было попробовать на вкус. Некоторые из S-рангов были расслаблены. Марисель пожала плечами, затем направилась к пустому пространству между детьми из Приёмного корпуса и большой группой молчаливых A и B, которые выглядели так, будто могли вырвать в любую минуту. У некоторых из них были сумки или футболки с названиями команд из старшей школы Франклина, так что он предположил, что это группа, которая надеялась перевестись оттуда сюда. Марисель села точно в середине пустой зоны. «Думаю, мы с моей новой подругой сегодня одиночки», — подумал Олден, присоединяясь к ней. — «Но по крайней мере мы одиночки вместе». Он не возражал. Хотя он активно старался не быть затворником с тех пор, как попал на Анесидору, тусовка с одним или двумя интересными людьми всегда была больше его стилем, чем втискивание в большие группы. «Одиночки вместе» было обычным делом всю среднюю школу с Бо. Мгновение спустя в комнате воцарилась тишина, и несколько человек, всё ещё слонявшихся без дела, поспешили найти места, когда вошла группа из двадцати взрослых. Большинство из них болтали, зевали и потягивали из дорожных кружек. Но женщина впереди была вся в делах. Её чёрные волосы были стянуты в тугой пучок на затылке, и на ней был облегающий серый комбинезон с чёрными спортивными туфлями. — Доброе утро, — сказала она зычным голосом, выходя в центр спортзала. — Как все вы должны знать, пройдя через процесс отбора, чтобы попасть сюда, я глава программы Салех. Вы можете называть меня директор Салех, руководительница Салех или любым эквивалентным уважительным термином, который лучше всего подходит для вашего родного языка. Она стояла прямо, руки свободно висели по бокам, осматривая толпу претендентов. — Однако я попрошу вас не называть меня Гхостен. Я ушла на пенсию, и теперь это имя носит другой герой. — Она улыбнулась и подняла бровь. — Если сможете победить меня в бою, можете называть меня по имени. Леседи. «Я бы хотел увидеть, как кто-то другой попробует это, кроме меня», — подумал Олден. Леседи Салех была У-типом, и одной из редких, редких Призванных, которые поднялись выше своего первоначального ранга. Она перешла с A на S. И её набор сил был кошмарно труден в бою. Она была сильной, быстрой и ловкой настолько, что её можно было принять за сбалансированную версию Брутала, но вдобавок ко всему, она могла проходить сквозь твёрдые объекты. Судя по старым видео её боёв и демонстраций, у этого навыка, казалось, были ограничения на то, как долго она может его использовать, но это не отменяло того факта, что наличие его делало её особенно страшной. Она могла наносить сокрушительные удары, не получая ничего взамен. Это был очень аккуратный и опрятный пакет талантов для У. Многие уникальные, казалось, обладали способностями, которые не совсем сочетались или даже прямо конфликтовали. Как будто артонианцы создавали их в конце одной из своих вечеринок, когда все волшебники были пьяны, и создание испорченной версии Формирователя Неба, который заодно общается с мелкими животными, казалось забавной идеей. «Бедлам Белдам годами заставляет это работать, но это не может быть легко…» — Поздравляю с тем, что вы зашли так далеко, — продолжила директор Салех. — Как высокие ранги, вы представляете лучшие пятнадцать процентов молодых Призванных. «Она включает B-рангов в высокие ранги. Это хорошо с её стороны». — Как молодые люди, дошедшие до финальной стадии этого процесса отбора, вы представляете гораздо более эксклюзивный процент. А теперь, прежде чем я закончу свою приветственную речь, давайте решим несколько вопросов. — Она сделала паузу. — Те из вас, кто проходил через это несколько раз, должны сейчас видеть время собеседований и номера комнат на своих интерфейсах. Если ваш слот в ближайшие полчаса, пожалуйста, направляйтесь туда сейчас. Нет необходимости слушать информацию, которую вы слышали уже не раз. Как обычно, обратите внимание, что повторные собеседования длятся всего пять минут. Если вы не произведёте впечатление на свою комиссию за это время, вас не допустят к тестированию сил. Удачи всем. Несколько дюжин человек встали, включая многих из группы старшей школы Франклина рядом с Олденом и Марисель. Они быстро ушли. Некоторые были мрачными, другие потными и с широко раскрытыми глазами. — Тем из вас двоих, кто прислал в школу специальные запросы на тестирование прошлой ночью, — неодобрительным тоном сказала директор, — вы можете остаться и сегодня наблюдать, если хотите, но вас не допустят к участию. Ваши заявления отклонены на этот цикл. Мы рады accommodate уникальные силы и уникальные ситуации, но окно для уведомления прошло месяц назад. Другие, сделавшие подобные запросы, были готовы и уважали время наших сотрудников. Вы — нет. Можете попробовать снова в декабре. — Что касается остальных, спасибо за всю тяжёлую работу, которую вы проделали, чтобы попасть сюда. Школа Сверхчеловеческих Исследований и Развития Талантов предоставляет тесное сообщество единомышленников и отличную, но изнурительную образовательную среду. Как студенты, надеющиеся присоединиться к нам, вы готовы взять на себя полное академическое образование в дополнение к программе развития талантов, которой мы известны. Если вас примут, вам не будет позволено пренебрегать ни тем, ни другим. Вы будете посвящать учёбе в два раза больше времени, чем большинство ваших сверстников-Призванных, и мы надеемся, что взамен вы получите более чем вдвое больше результатов. — Ваши персонализированные расписания на утро отправляются вам сейчас. Некоторые из указанных времени очень конкретны. Опоздание куда-либо приведёт к вашему отстранению. Пожалуйста, просмотрите их сейчас, и если у вас есть какие-либо вопросы, сообщите нам немедленно. По всей комнате люди начали пролистывать расписания пальцами. Собственное расписание Олдена прибыло, и он пролистал его мыслью. [Олден Торн — B4✶ — Шкафчик 311] 06:30 — Специальная оценка таланта — Газон МагоФиза, Зелёная палатка 07:38 — Тестирование на наркотики — Комната 1002 08:00 — Примерка спорткостюма и инструктаж по использованию — Главный спортзал 08:45 — Группа бегунов B2 — Беговая дорожка МагоФиза 10:00 — Боевая группа 2 или частная оценка (будет определена) — Главный спортзал 11:30 — Собеседование — Комната 1005 12:00 — Обед — Кампус в различных местах * Пожалуйста, оставайтесь в кампусе до объявления результатов отказов и зачислений. «Хлопотное утро». — Почему здесь тест на наркотики, если мы уже проходили его в рамках наших медосмотров? — громко спросил парень, сидящий на дальнем краю комнаты. — Потому что большинство из вас проходили медосмотры месяцами ранее? — легким голосом сказала директор Салех. — Почему бы вам не пройти ещё один? — Просто… я не думаю… Директор слегка повысила голос: — Случайное тестирование на наркотики будет частью вашей жизни в большинстве стран, если вы станете супергероем или суперспортсменом. Это также будет обычным явлением как для студента этой программы. Здесь оно включает в себя сплёвывание в пробирку, вытирание капли крови на магическую тест-полоску и кратковременное пребывание в сканере. Если это является для вас проблемой по какой-то таинственной причине, вам стоит выбрать другую школу и другую карьеру. Есть ещё вопросы? Вопросов не было. — Хорошо, — сказала она. — Вы свободны. С нетерпением жду встречи со всеми вами в течение дня. Люди начали вставать и выходить. — В какую столовую пойдёшь завтракать? — спросила Марисель, ставя ногу на трибуну, чтобы завязать шнурки. — У меня нет временного слота для завтрака, — сказал Олден. — У меня сейчас специальная оценка таланта. — Это о чём? Мне это не нужно делать. — Думаю, это, вероятно, для людей с менее распространёнными способностями. Чтобы преподаватели поняли, как они работают, прежде чем начать бросать нас на других учеников. — О… — сказала она. — Что ты делаешь? Кроме своего кроличьего бега? — Давай не будем так это называть. Я сохраняю вещи. — Это кухонный навык Кролика? Ты превращаешь еду в пикули? Или джем? В этот момент Олден испытал неожиданную смесь ужаса и веселья. Дело в том, что мгновенное маринование абсолютно звучало как навык, который артонианцы могли бы включить в класс Кролика. В мире было много Кроликов, сосредоточенных на кухне. И это даже было бы полезно для сохранения всей той мёртвой живности и магических растений, которые волшебники используют для зелий, создания инструментов и заклинаний. «Не может быть, чтобы этого навыка не существовало. Он должен быть где-то в списке. Вероятно, прямо сейчас по Анесидоре ходят люди с ним». — Думаю, я говорил десяткам людей «я сохраняю вещи», без дальнейших объяснений, — сказал он ошеломлённым голосом. — Все они предполагают, что я производитель пикулей. Это определённо то, что все они думают. — Ты не это делаешь? — Я окружаю объекты, которые мне даёт кто-то другой, невидимым защитным барьером, который останавливает их изменение и предотвращает взаимодействие с ними внешних сил. — О! — сказала она облегчённым голосом. — Хорошо! Так гораздо лучше. Я думала, ты, возможно, можешь мгновенно мариновать части тела людей, но это не звучало как что-то, что будет хорошо работать. ---------- Хлопотное утро, часть 2 **Примечание от Sleyca** Доброе утро, всем! Надеюсь, конец ваших выходных будет расслабляющим и восстанавливающим силы. Спасибо, что читаете «Супер Поддержку». Я ценю, что вы здесь. *****Повторяющиеся заметки о персонажах**** Леседи Салех — глава геройской программы старшей школы Селены Норт. Ранее была супергероем по имени Гхостен. Она физически сильный и быстрый У-тип, который может проходить сквозь твёрдые объекты. Она одна из очень редких Призванных, повысивших ранг, с A до S. Марисель Алькантара — пятнадцатилетняя Формирователь Земли из Манилы. Она очень тоскует по дому. Она хочет стать супергероем, чтобы иметь легальный путь вернуться к своей семье. Если это не удастся, она станет настолько огромной мощью, что никто не сможет помешать ей добраться туда каким-то другим способом. *** Газон, на который направило Олдена расписание, был большим участком травы, отделявшим здание от школьной беговой дорожки. Небо становилось светлее, но было ещё темно. И один из подростков, идущих впереди него, светился. «У-тип? Или Аджастер с пакетом световых заклинаний? Или какой-то счастливый Формирователь, которому достался редкий элемент?» В дополнение к светящемуся человеку, который оказался парнем из Дании, под навесом зелёной палатки были ещё четырнадцать человек. Чувствуя нервное напряжение, Олден сел за пикниковый столик с парнем-светлячком и двумя девушками. Мгновение спустя к ним подбежала невысокая рыжеволосая женщина с веснушками. — Доброе утро, странные пташки! — бодрым голосом сказала она. — Извините, что мы лишили вас завтрака. Большинство людей всё равно слишком нервничают, чтобы получать удовольствие от еды, но в том холодильнике есть бутылки с водой. И если вы голодны, не стесняйтесь заказать что-нибудь дроном из Северной столовой. Бесплатно. Сегодня вы на бюджете школы, как будто вы уже студенты. Кстати, меня зовут Луна Плим. Инструктор Плим. Я преподаю «Творческое применение сил». Она сделала паузу, как будто ожидая, что они поприветствуют её в ответ, но они просто сидели в тишине. — Нервы? — спросила она. — Я не кусаюсь. В любом случае, как только директор выйдет сюда, мы попросим каждого из вас немного показать себя. Так что если вам нужно размяться, помолиться или задать вопрос, дерзайте. Пять разных рук поднялись, включая руку Олдена. Худая голубоглазая девушка, сидевшая напротив него, выпалила: — Мне нужен партнёр, и мне жаль, но я Подчинитель. Все уставились на неё с хмурыми лицами, пытаясь понять, что она сказала. Наконец высокий парень за соседним столом сказал: — Нет, спасибо. Инструктор Плим прочистила горло. — Мина здесь — Подчинитель нового поколения. На случай, если вы не в курсе последних и величайших новостей о Призванных, жалобы Совета Трипланетам наконец принесли плоды, и в последние несколько лет у Подчинителей появилось гораздо больше разнообразия в плане возможностей уточнения класса. Мина, почему бы тебе не рассказать нам о своих талантах и о том, как ты надеешься их использовать? Мина выглядела так, будто предпочла бы заползти под стол и спрятаться, но сказала: — У меня есть заклинание, которое расслабляет цель, и— Учительница кашлянула. — Просто немного медленнее, может быть… Девушка сделала огромный вдох. — У… у меня есть заклинание, которое расслабит вас, и у меня есть изменение S-ранга, которое позволит мне блокировать отвлекающие факторы из вашего разума по мере их возникновения. Также у меня есть откаты для обоих на случай необходимости. И… и ещё пара других вещей, которые я не буду пробовать сегодня. Она отчаянно оглядела остальных. Никто, казалось, не хотел встречаться с ней взглядом. Луна Плим снова заговорила: — Мина в этой группе потому, что для выполнения её вступительных требований было решено, что ей нужно будет заручиться сотрудничеством по крайней мере некоторых из её будущих одноклассников. Это имело смысл. Подчинитель с такой вспомогательной формой контроля разума всё равно оставался Подчинителем. Если она хотела работать с другими героями, даже с такими талантами, ей приходилось каждый раз получать разрешение от товарищей по команде на использование своих сил. Только теперь, когда все узнали, что ей нужна их помощь, чтобы иметь шанс поступить в программу, несколько человек уставились на собственные ногти или травинки под ногами, как на самые интересные вещи в мире. — Это звучит как вспомогательные таланты, — наконец сказал Олден. — Ты не брала никаких других сил для чтения мыслей или манипуляции? — Я не собираюсь использовать ничего подобного сегодня, — сказала Мина, с надеждой глядя на него. Это не было «нет». Но теперь, когда он заговорил, ему не хотелось говорить: «Забудь, проваливай, scrambler мозгов». В конце концов, его собственный навык требовал партнёра, если он хотел делать больше, чем просто играть со своим магическим зонтом. Он думал, что будет единственным здесь в такой ситуации. — Наверное… я был бы согласен, если бы ты поделилась своим профилем Призванного. Чтобы я действительно мог прочитать описания твоих талантов. Её лицо покраснело. — Извини, — сказал он. — Просто иначе мне было бы некомфортно. Когда она не ответила, учительница спросила: — Что ты думаешь об этом предложении, Мина? Девушка сжала челюсть и покачала головой. «Серьёзно?» — подумал Олден. — Тогда мне придётся сказать «нет». Инструктор Плим вздохнула. — В таком случае, Мина, ты снова провалилась. Регулярные автобусы уже должны ходить. Счастливого пути домой. Девушка схватила свою сумочку и поспешила прочь, вытирая слёзы с глаз тыльной стороной руки. Олдену было ужасно, но в то же время… — Я думал, это разумное предложение, — пробормотал он. — Это было совершенно разумно, — сказал парень, лежавший на скамейке с руками за головой, как будто пришёл сюда вздремнуть. У него на лбу была буква S и акцент уроженца Анесидоры. — Добровольно позволить ей получить доступ к твоему мозгу для одной вещи облегчает ей возможность сделать что-то ещё с тобой без какого-либо обнаружения. Если бы у неё не было какого-нибудь неприятного таланта, скрывающегося в профиле, она бы им поделилась. А если у неё есть неприятный талант, она идиотка. Все знают, что если ты идёшь по пути Подчинителя нового поколения — хорошего типа, ты не выбираешь вещи, которые отпугнут других людей. Олден предположил, что это то, что знают островные дети. Он никогда не жил такой жизнью, чтобы самому об этом думать. Но это действительно имело смысл. — Другие вопросы? — спросила инструктор Плим. Её бодрое настроение вернулось, как будто она только что не отправила кого-то в слезах. — Олден, у тебя был вопрос, не так ли? Он посмотрел на неё. — Да. Я хотел спросить о компоненте вверения моего навыка. Я принёс вещь, которая уже под моим контролем. Так что технически никто не должен мне ничего вверять, но это сильно снижает мою гибкость, и я не был уверен… — Интересно! Ты подумал наперёд. И принёс какой-то инструмент? Это как раз то, для чего мы здесь — выяснить это, прежде чем отправить вас на остальные тесты дня. Она уставилась в пространство на секунду. Он не знал, думала ли она, читала ли профиль и описание навыка, которые он предоставил школе, или писала кому-то ещё. — Не беспокойся об этом, — сказала она через минуту. — Раз ты пришёл подготовленным, мы не будем заставлять тебя прыгать через дополнительные препятствия. У тебя в расписании есть несколько вещей, которые потребуют, чтобы ты бросил свой предмет. Но один из преподавателей вверит — это тот термин, который ты хочешь использовать? — его тебе снова, если другие ученики не захотят играть. Если ты захочешь использовать дополнительные предметы, тебе придётся достать их самому, как сможешь. Звучит справедливо? Он кивнул. «Как хорошо, что я взял зонт». В противном случае ему пришлось бы весь день обманом заставлять людей давать ему вещи. Было интересно слушать вопросы других. Группа «странных пташек» была действительно странной. Светящийся парень был Формирователем — A-рангом, который управлял светом как элементом. Это было не совсем неслыханно, но достаточно редко, что Олден не знал, что с этим можно сделать. И другие Призванные, по-видимому, тоже. Это был его второй раз. Он пытался понять, как использовать начальные навыки для невидимости, но ещё не совсем достиг этого. И он пытался понять, как сжигать вещи, но тоже пока не достиг. Это затрудняло преподавателям решение, что он на самом деле может сделать, чтобы продемонстрировать свои таланты. Была девушка-Брутал B-ранга, которая могла удлинять и укреплять свои конечности. Это делало её похожей на Морфа, но в системе она была указана как Цепо-Брутал. Так что в будущем она, по-видимому, не получит доступа ко всему разнообразию опций оборотня. Парень, который лежал на скамейке, был Аджастером, получившим от Системы предложение редкого пути заклинаний и согласившимся на него. Он получил только один начальный навык и одно впечатление заклинания, что было очень необычно для его класса и ранга. Навык позволял ему читать недавнюю историю неживых объектов. Заклинание позволяло ему возвращать их в прошлое состояние. — Ты звучишь как величайший в мире ремонтник, а не супергерой, — пробормотал другой парень. Аджастер показал ему средний палец. Директор Салех прибыла вскоре после того, как они закончили задавать все самые насущные вопросы, и огляделась. — Подчинительница? — спросила она инструктора Плим. Учительница пожала плечами. — Она плохо изложила свою позицию. Олден здесь предложил стать партнёром, если она покажет свой полный профиль, и она отказалась. — Ммм… — сказала директор. Она мельком взглянула на Олдена и насмешливо приподняла тёмную бровь. — Ладно. Кого я могу побить первым? *** Несмотря на слова директора, никаких побоев не происходило. Она и инструктор Плим вывели по одному ученику на газон для короткого разговора и демонстрации сил. Все остальные сидели за столами, наблюдая и завтракая. Олден достал контейнер с едой из сумки. Мотивационная наклейка, которую Натали выбрала на сегодня, гласила: «Тяжёлая работа никогда не подводит». Он откусил кусок завёрнутого буррито, наблюдая, как директор Салех подбадривает нервную девушку-Цепо-Брутала ударить по её собственной вытянутой руке. — Просто пытаюсь оценить силовую выходную мощность всех нас, «странных», — сказал Аджастер. У него были очень тёмно-каштановые волосы, которые, казалось, получили много внимания перед зеркалом этим утром. Он с любопытством разглядывал завтрак Олдена, намазывая сливочный сыр на свой круассан с клубникой. — Чтобы мы не убили более предсказуемых людей. Или не были убиты ими. Эй… какой у тебя класс? — Я? — переспросил Олден. — Да. Ты задавал вопросы о своём навыке, но я не мог понять, к какому классу он относится. Ты тоже на редком пути Аджастера? Или У? — Кролик. Парень поперхнулся выпечкой. Затем рассмеялся. — Серьёзно? Это забавно! Если ты поступишь, приходи ко мне в пятницу. Я устраиваю вечеринку. Все будут там. «Кон, есть такая вещь, как излишняя самоуверенность», — резко сказал другой парень, дрыгая ногой и уставившись на директора. Он был Мейстером A-ранга и нёс полированную чёрную палку с прикреплённой тонкой золотой цепочкой на конце. — «Только потому, что в прошлом году ты был мистером Популярность, не значит, что ты будешь им в этом. Закрепление всё меняет». Олден проверил бейдж S-ранга ещё раз. Кон был сокращением от Константин. — Я получил свой S, — сказал Кон, зевая. — Я получил хороший класс. Мой хороший класс оказался странным, потому что Система решила добавить кое-что сверху. Но думаю, я справлюсь вполне хорошо. «Ты слишком полагаешься на свой ранг!» — Ты просто боишься, что я поступлю, а ты нет. Перестань говорить на ужасном русском. Ты настолько плох, что мама хочет плакать. «Я буду говорить на чём хочу». «Животное». «Кретин». — Все будут думать, что ты извращенец, всю жизнь таскающий с собой магический кнут. A-ранг крепче сжал своё оружие и сердито посмотрел. — Лекси и Кон — братья, — прошептала девушка, сидевшая рядом с Олденом. — Я хожу в ту же школу, что и они. Лекси на год старше, но их выбрали примерно в одно время. Думаю, он завидует. — Ты знаешь, что я тебя слышу, не так ли? — с презрением сказал Лекси. — Осторожнее. Мой старший брат любит бить людей кнутами! — радостно сказал Константин. Затем он понюхал воздух. — Что, чёрт возьми, в Апексе ты ешь на завтрак, парень-Кролик? И почему это пахнет солнечным светом? Все остальные тоже начали нюхать. — Должно быть, что-то ещё, — сказал Олден, быстро хватая другую половину своего буррито и откусывая. — Это просто бобы, салат и зерновые. Здоровая пища. Отвратительно. А также ананасовая сальса и какой-то роскошный соус-настойка для макания, в котором, по словам Натали, было двадцать три ингредиента. Он привык есть медленно, чтобы наслаждаться каждым кусочком, но с этими стервятниками, наблюдающими за ним, он не мог рисковать, поэтому проглотил всё. — Ты съел это так, как будто думал, что тебя окружают воры, — сказал Лекси, глядя на него с выражением лёгкого отвращения. — Верно? — сказал его младший брат, всё ещё принюхиваясь. — Видя это, мне захотелось украсть его ещё больше. Вскоре после этого настала очередь Олдена подойти на частную консультацию. Он был с Луной Плим. Наблюдая за её работой последние двадцать минут, он теперь знал, что она была Формирователем Воды. Но она использовала содержимое всего около шести бутылок воды для тестирования людей. — Привет ещё раз! — ярко сказала она, пока водяные шарики вращались вокруг её головы. — Я перечитала всю твою информацию прошлой ночью. Так что я запомнила всё, что ты включил в своё заявление. Какой предмет ты принёс с собой? Олден поднял компактный зонт. — Технически это две вещи. У меня вторая обёрнута вокруг ручки. — Ты можешь делать два предмета? — Стопки, — уточнил он. — Или вещи, которые соприкасаются, когда мне их вверяют. Он не видел смысла пытаться показать свою реальную способность делать два отдельных предмета, поскольку это ещё не было достаточно лёгким, чтобы быть полезным на практике. — Оооо, — сказала она, хлопая в ладоши. — Это звучит как такое веселье для меня в классе! Я имею в виду… для тебя. Если ты поступишь. Конечно. А что это за другая вещь? Олден раскрыл компактный зонт, не позволяя ему полностью открыться, и показал ей леску, которую он обмотал вокруг ручки. Металлическая шайба была привязана к одному концу. — Уааау. Очки за креативность! Я люблю странное оружие. Хотя, думаю, твоё больше похоже на странный щит. Сколько практики у тебя было с этими двумя вещами? — В основном никакой, — сказал Олден. — Я немного поиграл с ними, но не то чтобы пытался использовать их серьёзно. На ком бы он их использовал? Даже если бы у него было больше времени на подготовку, в приёмных общежитиях не было подземной боевой арены. — Понимаю… — Она снова уставилась в пространство. — Я знаю, что ты не можешь никого убить зонтом. И не думаю, что ты, скорее всего, убьёшь здесь кого-нибудь леской. Но давай это проверим. — Что? — сказал Олден, немного встревоженный. — Я просто пытался придумать способы ставить подножки, может быть? — Конечно! — с готовностью сказала она, перекидывая рыжие волосы через плечо. — Но давай проверим, просто чтобы убедиться. Покажи мне свой навык, юный Призванный! Позволь мне дать тебе свою мудрость. Стараясь не чувствовать себя нелепо, Олден схватил закрытый зонт за неправильный конец и крепко сжал. Держа его над головой, он начал вращать его по кругу, так что утяжелённая леска начала разматываться. «Не ударь себя и никого другого шайбой по голове, — приказал он себе. — Не запутайся в собственной леске. Ты будешь выглядеть невероятно глупо». Когда у него над головой свистело около двенадцати футов (3,7 м) лески, он сместил вес и активировал сохранение. Оно застыло в положении. Теперь у него был длинный, труднозаметный сохранённый фрагмент лески. — Значит, ты используешь зонт как ручку, — сказала инструктор Плим, проходя под леской и осматривая её. — Двойная функция. Как долго ты можешь держать её в таком виде? — Вечно. Она посмотрела на него и вопросительно подняла бровь. — Пока мне не надоест двигаться с ней, — уточнил он. — И она не тяжёлая. Так что несколько часов, если ничто не будет ей мешать. — Определи «мешать». — Если что-то слишком сильное не ударит по ней? — Насколько сильное это «слишком сильное»? — спросила она. — Ты знаешь? — Мой навык — B, уровень… 3. Так что ничего сильнее этого? — Ты знаешь, что некоторые люди думают, что навыки Кроликов могут быть сильнее или долговечнее, чем эквивалентно ранжированные и уровневые навыки других классов? — спросила она, протягивая руку, чтобы потрогать леску. — Так что когда ты думаешь о нём, ты должен думать о нём как о Кролик B3. — Я думал, что может быть так, но я не совсем уверен, насколько Системе важно— — О! Думал? — Она выглядела восхищённой. — Ты изучаешь теорию Системы?! Олден не знал, как ответить на это. — Ну, большинство Кроликов начинают только с одного навыка, и наш выбор впечатлений заклинаний слаб, и большинство из нас не получает много очков основы. Логично, что наши навыки… слегка более объёмные, чем у других классов того же ранга? Иначе было бы несправедливо. Он предположил, что это могло зависеть от многих факторов. Сложность магического эффекта, сила, долговечность… всё вместе. Это могло быть немного разным для каждого навыка. Но если Система запирает большую часть твоей власти для создания навыка, он должен быть каким-то образом более значительным. «Так что навык Аджастера того парня Константина, должно быть, перекачан для новичка S-ранга, — осознал Олден, взглянув туда, где другой мальчик снова спорил со своим братом. — Или его впечатление заклинания безумно. Аджастеры обычно получают несколько приличных заклинаний для начала, так что одна из двух вещей, которые он может делать, должно иметь ненормальные требования к власти». — Ты думал об этом! — сказала инструктор Плим, и Олден перефокусировал внимание. — Это имеет смысл и соответствует тому, что мы сейчас понимаем о Системе. Только не многие люди сражались с Кроликом один на один, а потом сообщали об этом. Я пыталась кое-что поискать, когда пришло твоё заявление, чтобы быть уверенной. Но не смогла найти то, что хотела, поэтому позвонила одному из своих друзей и спросила, можем ли мы подраться, а она сказала: «Нет, Луна. Что с тобой не так? Я мою инопланетные полы». Она покачала головой, а затем просияла. — Так мы можем? — Можем что? — спросил Олден. — Можем подраться? — Она покрутила пальцем, и её вращающиеся водяные шарики начали вращаться быстрее. — Могу я бить по твоей леске снова и снова и посмотреть, насколько она прочная? Он кивнул. — Отлично! Через полсекунды один из водяных шаров сплющился в диск и полетел в леску как фрисби. Это было так быстро, что Олден едва мог это видеть. Но он определённо это почувствовал. Он не знал, сколько силы вложила в это инструктор Плим, но это было большее напряжение, чем всё, чем его били Натали или её соседки. Как и большинство Формирователей, Луна Плим направляла свою стихию жестами тела. Из-за этого класс выглядел динамичным. Высокоранговые, у которых было много разных навыков контроля для игры, могли выглядеть почти танцующими, когда работали. — Хорошо! — взволнованно сказала она. — Я ударю по ней снова. Ещё три диска врезались в леску Олдена в быстрой последовательности. Он стоял, пытаясь оценить, как быстро он устанет, если она будет продолжать в том же духе. Это займёт много времени. «Нужно ли мне в какой-то момент симулировать усталость навыка?» — с беспокойством подумал он. — «Она думает, что это навык третьего уровня, а он восьмого». Он не хотел этого делать. Он хотел увидеть, сколько он действительно может. Но это была довольно большая пропасть, и он не хотел выдавать себя как что-то странное… «Подожди. Она, вероятно, не пытается так уж сильно. Они не могут измотать меня так рано, потому что время восстановления у большинства людей больше, чем у меня». Хадиза была без сознания большую часть дня после того, как попробовала свой навык на сумке Олдена. Они предположат, что я пропущу все остальные практические тесты. — Я восстанавливаюсь после усталости за… думаю, около трёх часов, чтобы снова быть в основном функциональным? — сказал он. — Так что если вы ударите очень сильно, мне, вероятно, просто придётся пропустить беговой тест. Она остановилась в процессе формирования очередного водяного диска. — Оооо! Это заманчиво. Это так заманчиво. Не знаю, что обо мне подумают другие преподаватели, если я вырублю основной навык студента первым делом утром. «Значит, вырубать нас позже в течение дня было бы приемлемо?» — Но этого достаточно, чтобы я поняла, где ты находишься. Твоя леска одобрена для подножек! А твой зонт одобрен для защиты! И ты можешь поиграть со своим «Мерцанием», если найдёшь на чём его применить, но не думаю, что найдёшь, поскольку большинство зачарованных предметов здесь — это инструменты Мейстеров, и F-ранговый навык ничего им не сделает. — Она усмехнулась. — Есть что-то, что тебя беспокоит в утренней боевой оценке? — Хорошо выступить? Она улыбнулась. — Тогда ты готов! С предупреждением — твоя леска более прочная, чем я ожидала, так что тебе нужно быть осторожным с некоторыми из наших Бруталов. — Бруталов? — Сегодня требуется условие «без убийств». — Она разбила ещё один водяной диск о леску. — И твой инструмент здесь опаснее, чем ты думаешь. Люди, выросшие, зная о Призванных в основном из новостей и развлекательных СМИ, склонны предполагать, что Бруталы более несокрушимы, чем они есть на самом деле. Нужно помнить, что те, кто становятся супергероями, имеют гораздо более полные наборы талантов и знание своих слабостей, чем те, кто только начинает. Они не делают много ошибок. Дети делают всё время. Это зависит от подкласса, ранга и навыков, но большинство Бруталов здесь не оборудованы для того, чтобы выдерживать точечный удар на своей максимальной скорости. Она указала на леску. — Она слишком тонкая. Когда я читала твоё описание навыка, я предполагала, что ты создаёшь форму пузыря вокруг своего объекта, как другие щиты, которые я видела. Но, кажется, ты замораживаешь его именно в той форме, в которой он находится. Неосведомлённый Спидстер может перерезать себе шею, врезавшись в это, так что наши спорткостюмы засчитают это как убийство. — Я могу просто не использовать её, — быстро сказал Олден. — Честно, возможно, не стоит. Я не хочу… — О нет! Ты должен использовать. Это так интересно. Что ж, это твой выбор. Но мне любопытно посмотреть, что ты с ней сделаешь! Просто будь осторожен и не дисквалифицируй себя. А теперь, если бы ты мог отменить навык, я хотела увидеть… Олден отпустил сохранение, и леска снова начала вращаться. — Да! Так захватывающе. Она действительно просто возобновляет движение. Не могу дождаться. А теперь… Без каких-либо объяснений инструктор Плим окаменела и упала на спину в траву. Она с глухим стуком приземлилась. Её водяные шары расплескались вокруг неё. Пара человек под палаткой тревожно вскрикнули, а директор оглянулась оттуда, где работала с Лекси. — Инструктор Плим, — со вздохом сказала она. — Я ранена! — объявила инструктор Плим. — Я хочу, чтобы меня заморозили во времени ради науки… я имею в виду, спасли. Пожалуйста, спасите меня. «Правильно, — подумал Олден. — Наверное, они тоже хотят увидеть эту часть навыка». Но как только он нацелился на учительницу творческих применений, директор Салех прошла по траве к ним. — Тебе не обязательно поднимать её, если ты думаешь, что это утомит тебя для других оценок. Она становится непрофессионально восторженной от сил, которых раньше не видела. Позже будет компонент спасения— — Я вешу пятьдесят пять килограммов! У меня возможная травма спинного мозга. Спасение меня — это дополнительные баллы! — Никаких дополнительных баллов! — громко сказала директор Салех для пользы всех присутствующих. — Никого из вас сейчас даже не оценивают. Мы просто убеждаемся, что понимаем ваши силы, чтобы вы были готовы к остатку дня, а наши преподаватели были готовы к вам. — Я понятия не имею, как поднимать кого-то с возможной травмой спинного мозга, — сказал Олден. — Поскольку у неё на самом деле её нет, можешь просто швырять её как хочешь. Если ты собираешься потакать ей, то… — Она подошла к другой учительнице, нагнулась и подняла рыжеволосую, как будто та была лёгкой как пёрышко. — Вот. Возьми её. Я дам тебе совет, если о чём-нибудь подумаю, после того как увижу твой навык в действии. По крайней мере, так это не будет совершенно бессмысленно. Олден носил учительницу несколько секунд. — Это выглядит очень странно, — сказал Кон. Парень-Аджастер беспечно подошёл посмотреть. — Она как статуя. Ты всегда так носишь людей? — Это не так часто случается. — Олден отпустил сохранение, и инструктор Плим секунду растерянно смотрела на него, прежде чем опустить руки с его шеи, чтобы он мог поставить её обратно. — На самом деле это мой первый раз, когда я сохраняю человека. Он только что осознал это. Учительница взволнованно моргала и осматривала себя. — Как долго я была в отключке? — Меньше минуты, — сказала директор. — И этого было достаточно. Константин, ты следующий с инструктором Плим. Олден, независимо от того, примут тебя в Селену Норт или нет, тебе было бы полезно пройти курсы реагирования на чрезвычайные ситуации. Переносить людей для тебя несколько необычно, поскольку ты фиксируешь их на месте, и тебе стоит больше узнать о расположении и распределении веса. — Да. Спасибо, — быстро сказал Олден. — Я так и сделаю. Директор направилась обратно к Лекси. — Теперь я путешественница во времени, — задумчиво сказала инструктор Плим. — Кто следующий? Она полностью пропустила всё, что только что сказала директор Салех. Кон улыбнулся и помахал ей. — Оооо, — сказала она. — Читатель объектов. У меня так много идей, что мы можем делать вместе на моих занятиях! Я имею в виду, если ты, конечно, поступишь. Давай поговорим о… *** Олден прошёл тест на наркотики, затем направился в раздевалку. Мужчина за столом снаружи взглянул на его бейдж и передал ему сумку. — Мне кажется, одеваться — это то, что мы все должны уметь делать самостоятельно к старшей школе, — сказал он, зевая. — Но поскольку сегодня утром у нас уже был один неприятный инцидент… это защитный комбинезон. Магическая молния спереди. Вы должны носить манжеты, если не хотите потерять руки, ноги или лицо. Красные полосы вниз. Вы должны вернуть всё это, когда закончите. Снаряжение — не сувенир. В прошлый раз, когда кто-то украл комплект, директор выследила его, прошла сквозь стену его спальни посреди ночи и сама его вернула. — Понял. Ещё двое парней уже стояли в очереди за ним, чтобы получить свои костюмы, и когда он вошёл в раздевалку, она была переполнена. Были частные кабинки и душевые, но все они были заняты. Многие люди переодевались между шкафчиками. Олдену не особенно хотелось светить своей татуировкой Контракта, поэтому он подождал и юркнул в душ, как только предыдущий occupant вышел. Он защёлкнул шторку за собой и осмотрел снаряжение. Он уже видел тёмно-серый комбинезон в видео в интернете. И лично на директоре Салех. Это была довольно известная униформа — одно из преимуществ поступления в школу. Это был тот же магический защитный костюм, который носили студенты геройской программы колледжа. Материал был мягким, с лёгким блеском при ярком свете, и очень толстым. Он надел костюм и провёл рукой по зазору в ткани спереди. «Магическая молния» была неправильным названием. Ткань просто соединялась сама собой, как будто изначально была сделана единым куском, от его пупка до водолазки. «Конечно, водолазка». Ничто в этом наряде не было человеческой технологией. Поскольку у него была возможность, он переместил ауриаду из-под кожаного браслета, где она пряталась, и надел её на шею, прежде чем натянуть комбинезон, чтобы закрыть её. Металлические полосы шириной в дюйм (2,5 см) с линией чего-то ярко-красного, вставленного в нижнюю часть, были на его запястьях, лодыжках и шее. Красное выглядело как какой-то камень, и вещи были тяжёлыми, так что, может быть, так и было. Он снова надел обувь и вышел. Все остальные, кто оделся, столпились вокруг зеркал, разглядывая себя, и он не мог не остановиться и тоже на секунду посмотреть на себя. «Не то чтобы серый комбинезон был чем-то особенным на вид, — подумал он, оценивая свою внешность. — Но все знают, что это то, что супергерои носят для тренировок». Он последовал за Мастером — единственным, кого он заметил сегодня — из двери в спортзал. Он сел на трибуны и был приятно удивлён, когда Марисель появилась несколько минут спустя и забралась к нему. Она предпочла надеть свою толстовку поверх собственного комбинезона. — Ты не употребляешь допинг, — сказала она. — Ты тоже. Мы официально не жулики вместе. Словесные цепочки, улучшающие производительность, были разрешены. Олден слышал, как пара человек бормотали их в раздевалке. Один из них даже звучал так, будто делал это правильно. Марисель огляделась вокруг. — Собеседование, должно быть, было трудным. — Она дёрнула головой налево. Группа из старшей школы Франклина, с которой они сидели сегодня утром, снова сбилась в кучу, но их число серьёзно уменьшилось. Только около трети из них пережили их пятиминутное собеседование. «Жестоко, — подумал Олден. — Должно быть, отвратительно — приходить сюда каждые два месяца, заходить так далеко и быть уволенным за пять минут». Преподаватели начали входить. Почти все они теперь были в своих костюмах, и вскоре снова появилась директор Салех. Все сосредоточились на ней, но она лишь подошла и села на нижнюю скамейку рядом с несколькими студентами, у которых внезапно развилась потрясающая осанка. Вместо этого на площадку вышел настоящий гигант. — Большой Змей, — прошептали Олден и около сотни других людей одновременно. — Здорово, — сказал Большой Змей, улыбаясь и приподнимая воображаемую ковбойскую шляпу. Он каким-то образом умудрялся делать своё клишированное приветствие без намёка на пошлость. Его седеющие светлые волосы были собраны в короткий, редкий хвост. — Я Моррисон Уэйкер. Я веду боевые занятия у третьекурсников здесь, пока та маленькая неразбериха у меня дома утихнет. Я также буду наблюдать за вашей работой сегодня. «Давайте поговорим о спортзале и тех костюмах, которые на вас надеты». Он один раз топнул по белому полу, и это прозвучало как удар грома. — Наш спортзал прочный. Одно из немногих мест на острове, построенных специально для Призванных артонианцами и регулярно обслуживаемых для нас волшебниками. Можете увидеть их, когда они придут проверять его раз в несколько недель. Помните, что невежливо пялиться на людей только потому, что вы раньше не видели их вид. Артонианцы не возражают, но однажды я слишком пристально посмотрел на одну Фетуну и… Директор Салех прочистила горло. — Как я и говорил, спортзал волшебный. Вы можете разбить пол. Вы можете сжечь его. Вы можете попытаться разрезать его своим большим гигантским мечом. О да, я вижу тебя там, парень с большим гигантским мечом. Это круто, юная леди. — Девушка с абсурдно широким мечом покраснела. — Я не могу разбить это место, как бы сильно ни пытался, а это значит, что и вы, дети, не можете. И когда пол включён— Он сделал паузу, и между белым полом и трибунами поднялась завеса света. Сначала она была яркой, а затем исчезла до невидимости. На её месте в правом верхнем углу поля зрения Олдена теперь появились слова «ПОЛ ВКЛЮЧЁН». — Тогда никто, стоящий здесь, где сейчас я, и правильно носящий один из костюмов, не может получить серьёзные физические повреждения. Есть правила! И они важны. Даже я их соблюдаю, так что вы знаете, что я серьёзно. Во-первых, вы носите всё своё снаряжение. Он указал на свои металлические полосы и свой костюм. — Во-вторых, вы не валяете дурака и не пытаетесь убить своих сверстников. Во время некоторых занятий мы допускаем смертельный умысел для тренировочных целей. Вы не на одном из таких занятий. Если спортзал зарегистрирует смертельный удар сегодня, человек, который его нанёс, лучше будьте готовы доказать, что это был несчастный случай, или они лучше будьте готовы найти другую школу. И я не имею в виду школу героев. Мы поделимся вашим именем с каждой школой в Апексе, и вас внесут в чёрный список. Несколько человек пробормотали что-то по этому поводу. — Наконец, только потому, что вы вряд ли получите травму, это не значит, что вам понравится, когда по вам попадут. Это было бы бессмысленно. Такие тренировки превратили бы вас в кучу бесстрашных идиотов без чувства самосохранения. Так что когда вам дадут в нос, вы почувствуете, что вам дали в нос. Это удобно. — Он кивнул. — Артонианцы делают удобные вещи. Однажды я уговорил одного волшебника отдать мне шипастую взрывающуюся булаву, которая раньше принадлежала его дедушке, и… это другая история. Директор Салех кивнула ему. — Смысл сегодняшнего дня в том, что вам всем нужно спуститься сюда сейчас и убедиться, что ваши костюмы правильно сидят и спортзал правильно их регистрирует. Чтобы вы не умерли. Или чтобы с вами не случилось таких неловких вещей! Он уменьшился по крайней мере на несколько футов (сантиметров) в каждом направлении, превратившись в жилистую, низкорослую версию себя. Его костюм начал сползать с плеч. Он собрался у его ног. Одна из его манжет с глухим стуком упала на пол. — Маленький Змей, — прошептали люди по всей комнате. — Так что давайте сейчас спускайтесь и проверьтесь! — Этот человек знаменит? — спросила Марисель у Олдена, пока вокруг них люди начали устремляться с трибун на пол. — Ты не знаешь Большого и Маленького Змея? — удивлённо сказал Олден. — Он один из самых популярных героев Америки. Был. Входил в тройку лучших в опросах более десяти лет. — Он Морф-Брутал? Олден кивнул. — Крутой. Когда он большой, он невероятно силён. Когда он маленький, он невероятно быстр. И его время трансформации так мало. Ты только что видела. Это всего несколько секунд. — Зачем он тогда здесь? — Он такой тип человека, который любит перегибать палку, — сказал Олден. — Это отчасти причина, почему он так популярен. И он занят… у него экстремальные хобби. Новое каждые пару лет. Не все из них удаются. — Как хобби может быть экстремальным? — Когда я был маленьким, он пробежал через каждый штат континентальной части США. И когда он добирался до твоего штата, он валил дерево, вырезал из него голыми руками несколько из твоих государственных животных на глазах у толпы, а затем продавал резные фигурки с аукциона на благотворительность. Он делал это по выходным, а затем возвращался домой в Техас, чтобы работать остаток недели. Он был их государственным героем. — Разве вырезать дерево руками не больно? — Может быть, нет, если ты — это он. — Может ли он трансформировать свои ногти в лезвия для резьбы? — Вероятно? В любом случае, у всех не было проблем с этим. Но несколько лет назад он решил, что хочет волков. И если я правильно помню, ranchers протестовали против него? Но он был на пике популярности у всех остальных, и некоторые другие штаты собирались разрешить ему иметь их, если Техас не разрешит, так что он получил своих волков. — Они разрешили ему иметь волков? Для борьбы с преступностью? — Нет. Он просто любил иметь волчий заповедник и бегать с ними. Марисель уставилась на Большого Змея через спортзал. — Кажется, он тоже любит работу на Трипланетах. Как я и сказал, он очень занят. Я слышал, что он спит всего два часа в ночь. Его призвали, и пока он был там, он сказал одному волшебнику, как сильно любит своих волков. Поэтому они предложили улучшить их в качестве награды за задание. — Улучшить как? — Более крупные, более сильные волки. Достаточно сильные, чтобы быть приличными питомцами для супергероя мирового класса. — Это не законно в вашей стране, не так ли? — Конечно, нет. — Олден вздохнул. Он встал, и они направились вниз по трибунам. — В любом случае, правительство было не в восторге. Чтобы продемонстрировать, что Призванные выходят из-под контроля, кто-то прислал танк, чтобы застрелить одного из волков. Большой Змей избил танк. А потом была целая драма, потому что многие люди были фанатами гигантских волков и Большого и Маленького Змея. А другие боялись, что избавление от волков оскорбит волшебника? Но это было преступление. Так что волки всё ещё живут в Техасе, но Змея изгнали. Его ноги коснулись белого пола, и появилось уведомление. [Подключение к Залу МагоФиз. Пол включён. Защита активна.] — Я могу ударить тебя сейчас? — спросила Марисель, оглядывая ряд других людей, которые с растущим энтузиазмом шлёпали друг друга. — Думаю, легкий стук? Она легонько ударила его по руке. Это чувствовалось нормально. Он тоже ударил её по руке. — Вы, ребята, выглядите как трусы, — сказал высокий Брутал, который приехал с ними на автобусе. — Вот как надо бить кого-то. Он отвёл кулак и ударил своего друга по челюсти. Друг упал на пол, схватившись за лицо. — О, чёрт! Извини! Я не хотел! — Они сказали, что будет больно, — с прищуром сказала Марисель. — Ты им не поверил? Олден предположил, что все били и шлёпали друг друга из любопытства, но оказалось, что это начали кандидаты, которые дошли до этого этапа процесса поступления ранее. Спортзал взаимодействовал с костюмами, чтобы проверить эффективность, и студенты должны были бить друг друга. Некоторые просто начали рано. Большой Змей — которого Олден безуспешно пытался называть инструктор Уэйкер — объяснил это, и вскоре после этого едва видимые буквы рангов, наложенные на лбы всех, стали более жирными и позеленели. — Мне разрешено ударить буквально каждого здесь так сильно, как я хочу, куда я захочу, — простонал Олден. Для проверки костюмов они использовали не навыки или заклинания, а только физические характеристики. И зелёный означал, что он может выложиться на полную в этом отношении. — Для меня ты жёлтый, — сообщила ему Марисель. Она звучала заинтригованной. — Это значит, что я не могу бить тебя по голове. Олден неуверенно улыбнулся ей. — Честно говоря, это так некомфортно. Люди разбивались на пары, как им было сказано. Некоторые всё ещё шутили. Другие были на полу, уже сбитые с ног нетерпеливыми партнёрами. Но довольно много подростков в спортзале смотрели друг на друга с выражениями лиц, которые говорили, что они находят это таким же сюрреалистичным, как и он. — Я знал, что мы будем делать такие вещи. Очевидно. Использовать силы и иметь их против себя — одна из причин, почему я хочу поступить в эту школу. Но трудно на самом деле ударить кого-то всерьёз. Я никогда этого не делал… — Я удивлена, что в комнате есть люди, которые для меня жёлтые, — сказала Марисель. Она опустила капюшон, чтобы осмотреться. — Я знаю, что я S, но у меня маленький показатель Силы, даже для Формирователя. — Хочешь вместо этого ударить кого-то другого? — Нет. Куда ты хочешь боли? И ты хочешь пинок или удар? — Она сжала кулак. — Ты, кажется, совсем не обеспокоена этим. — Я с нетерпением ждала этого. — При его выражении она добавила: — Не именно тебя. Просто ударов в целом. Я тоже не делала этого раньше, но это звучит удовлетворительно. «Хорошо, что хотя бы один из нас в теме». Он кивнул. — Ладно тогда. Удиви меня… нет. Передумал. Давай избегать ударов, как тот парень только что получил. — Кто-то через всю комнату блевал. Олден не видел, куда целился его партнёр. — Я пну тебя по ноге, — сказала Марисель, опуская кулак. — Это кажется безопасным. — Лад… Всё ещё выглядя скорее любопытной, чем чем-либо ещё, Марисель отклонилась назад и быстро пнула сбоку левое бедро Олдена. Его ноги ушли из-под него, и он тяжело приземлился на плечо. Сначала он был потрясён силой удара больше, чем чем-либо ещё. Затем пришла боль. — Чёрт! — сказал он, хватаясь за ногу. Слово потерялось в разноголосом хоре многоязычных ругательств других людей. Боль была достаточно интенсивной, чтобы на глаза навернулись слёзы. Но через несколько секунд она исчезла. «Это так странно. Как это может чувствоваться так реалистично, а потом вообще исчезнуть?» — Ты в порядке? — спросила Марисель, наклоняясь над ним. — Ага. — Он позволил ей помочь ему подняться на ноги. — Ага, ничего страшного. Мне пнуть тебя в то же место? — Да. — Она замерла. Терпеливо подождав мгновение, она сказала: — Тебе не нужно так много думать об этом, да? Олден почувствовал, как его лицо загорелось. — Тебе лучше ударить меня по-настоящему, парень-Кролик, — сказала она, скрещивая руки. — Я не хочу провалить свою боевую оценку позже, потому что все остальные бьют гораздо сильнее тебя, и это застанет меня врасплох. «Верно. Хорошая мысль». Чувствуя себя безумно неловко и очень похоже на то, что он делает что-то неправильно, он глубоко вздохнул и попытался ударить человека меньше себя так сильно, как мог. Он не знал, облегчённо или с ужасом вздохнуть, когда она упала на пол. «Боже мой», — выдохнула Марисель, обхватывая руками ногу чуть выше колена. — «Это так реально ощущается. Почему это так реально ощущается?!» Её глаза были широко раскрыты. — Артонианцы могут делать очень интересные вещи, когда стараются, — сказал Олден, нервно глядя на неё. — Ты в порядке, да? Твой костюм сработал? Я не… Она жестом отогнала его и снова встала на ноги. — Хорошо, — сказала она. — Давай теперь попробуем ударить друг друга кулаками. — Но я только что получил уведомление, что проверка костюмов завершена. Мы закончили. — Но у нас есть время, — сказала она, оглядывая комнату. Большинство людей наносили один обязательный удар и уходили. Но некоторые всё ещё сражались со своими партнёрами. Преподаватели наблюдали за всем происходящим и обсуждали что-то друг с другом. Некоторые из них достали планшеты. У одного учителя был блокнот. Олден не мог понять, что они думают. Здесь были люди, у которых явно была разная боевая подготовка, но большинство не имело. И преподаватели смотрели на нервничающих, неуклюжих детей так же пристально, как и на тех, кто имел некоторое представление о том, что они делают. «Это тренировочная программа. Они не ожидают, что мы начнём как боевые гении. Думаю, это помогает, если ты гений, но для большинства людей они должны оценивать такие вещи, как общий потенциал навыков и… отношение». Это было очевидно. Готовность нанести удар. Готовность его принять. Не впадать в панику. Не было смысла пытаться поступить в эту программу, если ты не готов быть здесь, в этом спортзале. — Да, у нас есть время, — сказал Олден, пытаясь взять нервы под контроль. — Хочешь использовать его, чтобы много раз ударить друг друга и привыкнуть к костюмам? Она вытаскивала резинки из косичек и переделывала их в хвост. Она наконец сняла толстовку и отбросила её в сторону. Она хрустнула костяшками пальцев. Она слегка подпрыгнула на подушечках стоп. «Ты можешь это сделать, Марисель», — прошептала она себе, встряхивая руками. — «Ударь его очень сильно». «О боже, — подумал Олден. — Вот так мы попадаем в школу героев». ---------- Хлопотное утро, часть 3 **Примечание от Sleyca** **********Заметки о классах********** Это информация, которая уже кратко упоминалась в предыдущих главах, но поскольку классы сейчас часто появляются, кажется хорошей идеей обрисовать основные из них. Мастера — создают магические инструменты и оружие. Могут использовать их сами — часто с талантами, выбранными в соответствии с их созидательными способностями — или продавать другим. Бруталы — огромный класс, составляющий почти треть всех Призванных и несколько больший процент супергероев. Общее для всех Бруталов — большой пул очков основы, которые они могут распределять, что дополняется навыками и заклинаниями, относящимися к их конкретному подклассу. Хотя все Бруталы склонны быть более физическими, чем другие классы, внутри категории существует большое разнообразие, поскольку Система помещает в неё любого Призванного, чьи таланты в основном основаны на улучшении и модификации собственного тела. Так что оборотни, силачи, спидстеры, дальнозоркие, суперслышащие и многие другие попадают под зонтик Бруталов, хотя их наборы сил сильно различаются. Мейстеры — специализируются на использовании конкретного инструмента, дополненного магией. Не все инструменты являются оружием. Мейстеры также могут быть экспертами в использовании художественных или промышленных инструментов. Не все инструменты земного происхождения. Формирователи — магический контроль над конкретной стихией, причем стихии фундаментально основаны на инопланетном определении, а не на человеческом. Для начинающих формирователей стандартно начинать только с телекинетических способностей по отношению к своей стихии. Формирователю Неба нужно стать очень продвинутым и сильным, чтобы перейти от метания воздушных шаров к изменению погоды, как Угрюмый. Аджастер Реальности (почти всегда сокращается до Аджастер) — Аджастеры выбирают начальный навык и обычно несколько заклинаний, которые сочетаются с ним, из очень широкого спектра вариантов. Это в основном позволяет им определить свой собственный подкласс при закреплении. После первоначального выбора Система ограничивает и упрощает тип заклинаний и навыков, предлагаемых им в будущем. Так что Аджастер, который выбирает тип зональной магии движения, которую Макс демонстрирует в этой главе, не начнёт внезапно стрелять лазерными лучами из пальцев или чем-то ещё несвязанным. Олден изначально хотел быть Аджастером. Подчинители — обычно специализируются на типах читателей или манипуляторов, хотя могут гибридизироваться, если захотят. Жалобы Трипланетам означают, что новейшее поколение человеческих Подчинителей имеет доступ ко многим более конкретным и ограниченным опциям контроля разума, чем старые. Так что они могут выбрать не быть генералистами контроля разума и вместо этого могут выбрать очень специфические изменения, которые делают их силы всё ещё полезными и более морально приемлемыми. Клай Чжао своего рода проложила путь для этой модели и заставила людей увидеть её как жизнеспособную, выбрав путь манипулятора, но с самого начала выбрав конкретные таланты, которые увеличили её способность находить конкретные разумы на больших расстояниях и уничтожать их. Это означает, что она может убить практически кого угодно, но на самом деле она очень плоха во всех других подчинительских вещах. Оказывается, суперснайперы пугают людей меньше, чем контролёры разума. Целители — они исцеляют. C-ранги и выше одарены увеличенной продолжительностью жизни. В отличие от игровых целителей, они не исцеляют серьёзно раненых достаточно быстро, чтобы отправить их обратно в бой, хотя у них есть обезболивание и возможности экстренной помощи. Они могут починить сломанную кость за несколько часов или дней, а не минут. Много магии исцеления видоспецифично. Все целители будут иметь возможность помогать представителям своего собственного вида и артонианцам, но если только они не работают в очень специфических условиях, было бы глупо выбирать опции, которые будут работать на третьем виде. Целители, которые должны работать с третьим видом, обычно сильно помощены и направляемы Системой. Ррорро — почти самый быстрый, самый сильный и самый способный Целитель, которого я планирую представить в серии. Целитель Разума — очень специализированный и редкий тип Целителя, который работает только с разумом. Кролики — это дружелюбный, хорошо выглядящий класс с зонтиками, который также отлично справляется с домашними делами. *****Для тех, кто жаждет ещё больше комментариев, эта глава теперь также доступна на Патреоне. *** Несколько минут попыток сражаться с Марисель были болезненными, неловкими и просто сбивающими с толку. После того, как всё закончилось, и они неловко поблагодарили друг друга за познавательный опыт, они разошлись по своим следующим оценкам. Марисель пошла на какую-то «метание земли только для Формирователей Земли». Олден направился к уличной беговой дорожке. «Бить людей чувствуется таким неправильным». Получать удары казалось гораздо менее неправильным. Так что, возможно, это была просто социальная обусловленность, и он перерастёт это. Но, следуя за несколькими другими B-рангами к огромной дорожке, он не мог не зацикливаться на всех новых и в основном негативных физических ощущениях, которые он только что испытал. Теперь его ударили в рёбра, пнули по колену и прижали к полу кем-то с немного превосходящей силой. Он также знал, каково это — ударить другого человека в живот изо всех сил и сильно укусить её за пальцы. «Марисель начала первой с укусов. Это была её собственная вина». — Эй, что это было? Олден обернулся и увидел долговязого темнокожего парня с очень короткими волосами, который быстрым шагом приближался к нему, вытягивая руки. — Ты со мной разговариваешь? — Да. Вы с твоей подругой S-ранга пытались показать себя перед преподавателями, обмениваясь этими маленькими любовными шлепками? — Мы пытались привыкнуть к ощущениям от костюмов перед боевой оценкой. Чтобы не быть такими удивлёнными во время наших боёв позже сегодня. Парень вздохнул. — Итак, ты не глупый. Это жаль. Я предпочитаю глупых конкурентов. — Спасибо…? — Это твой первый раз? — Да. — Мой второй. Я был здесь четыре месяца назад, — сказал он. — Я пропустил последний, чтобы подготовиться к этому. Я Макс. — Олден. — Какой у тебя класс? — спросил Макс. — Я Аджастер. — Кролик. — Ну… это страшно. Они только что достигли задней части группы, ожидавшей на краю дорожки. Олден повернулся к более высокому парню. Слова звучали так, будто их следовало сказать саркастическим тоном, но они не были. — Ты шутишь, или…? Брови Макса приподнялись. — Нет. На самом деле это плохо для остальных из нас, кандидатов B-ранга. — Это как? Макс оглядел группу. — Эй! — крикнул он. — Здесь есть кто-нибудь Кролик? Все обернулись, чтобы посмотреть на него. «Зачем бы Кролик был здесь?» — спросил один парень. — Я не думаю, что они пускают Кроликов в программу, — добавила девушка. — Или Целителей. — Ага, зачем бы они? — сказал другой. — Хотя сегодня здесь есть несколько Мастеров. — Видишь? — сказал Макс, когда все возобновили свои прежние разговоры. — Ты, вероятно, единственный. — Я, по крайней мере, единственный из Приёмного корпуса, — признал Олден. — Верно. Ты явно здесь не просто так. Тебя бы отсеяли до второго собеседования, если бы ты был средним. И до этого, если бы ты был выше среднего, бьюсь об заклад. Так что ты, должно быть, каким-то образом намного выше среднего, да? Олден пожал плечами и попытался принять непринуждённый тон. — Наверное, это одинаково для всех. Макс делал растяжку ног. — Нет, — сказал он. Он улыбнулся Олдену. — Кролик — ужасный класс для традиционной геройской работы. Несмотря на название, это программа, которая отдаёт приоритет традиционной геройской работе. Ты не анесидорец и живёшь в Приёмном корпусе; так что у тебя нет влиятельной семьи на острове, которая смазывала бы приёмную машину для тебя. Но для тебя сделали исключение. Следовательно, ты исключительный. Исключительный Кролик. Олден не мог решить, хочет ли другой парень ответа или он просто ведёт светскую беседу. — Ты хочешь сказать, что здесь действительно есть Кролик? — Девушка рядом, которая говорила о тхэквондо с подругой, повернулась и посмотрела на Олдена. — Ты Кролик? «Ты?» — спросил кто-то ещё. — Это так. «Зачем тебе вообще идти в эту школу?» Многие люди теперь смотрели. «Я не хочу объяснять себя. Я не хочу внимания. Я просто хочу сосредоточиться на текущей задаче». — По нескольким долго обдуманным личным причинам, — наконец сказал он. Он не мог поверить, что только что процитировал Стю-арт’ха. Это сработало довольно хорошо. Некоторые люди засмеялись, как будто это было забавно, но большинство приняло это и вернулось к переживаниям из-за собственных проблем. — Ага, — сказал Макс, глядя на него. — Почти уверен, что ты моя главная конкуренция в этот раз. — Спасибо, наверное? Другой парень пожал плечами. Через несколько минут прибыли двое сотрудников. У каждого из них были большие планшеты. — Ладно, — сказал седовласый мужчина. — Это группа бегунов B2. Если вы не из этой группы, вы потерялись. Лучше найдитесь, прежде чем пропустите то, что должны были делать. Он сделал паузу. Когда никто не ушёл, он продолжил. — Итак, я говорю это каждый раз, и никто не слушает, но я всё равно попробую. Вы сегодня не соревнуетесь. Мы тестируем вас как личностей. Если вы бежите, используя в основном то, что дали вам родители, вы закончите быстро и сможете отдохнуть перед следующим событием. Если вы используете силы, мы можем попросить вас продолжать. Если вы используете силу, по которой у нас мало данных, готовьтесь потеть. Не приходите просить нас о втором шансе или спрашивать, почему мы заставили вас делать что-то не так, как всех остальных. Он посмотрел на всех. — У всех шнурки завязаны, да? Дорожка — это не спортзал. Костюмы, которые на вас надеты, дадут нам некоторые показания, но они не будут защищать вас здесь. Не делайте ничего глупого с заклинанием, если не знаете, как им пользоваться. В прошлый раз парень потерял зуб… Ладно. Первая группа выходит. Слова [Дорожка 3] появились перед глазами Олдена. И, мгновение спустя, появилась сама Дорожка 3. Дорожка была сделана из того, что выглядело как асфальт, но, очевидно, в ней было больше, чем казалось. Она была простой, но теперь на поверхности появились светящиеся жёлтые линии. Олден сохранил свой компактный зонт и одновременно активировал свою черту. Он был облегчён, когда это сработало. Асфальтовые дороги обычно были достаточно «земляными», чтобы удовлетворить магическое требование, но светящаяся была в новинку. Он занял своё место. — Бегите свой первый круг как хотите. После этого мы будем давать вам индивидуальные указания через интерфейсы, — крикнул мужчина с планшетом. — Не бегите спринт, когда мы говорим «трусцой». Не бегите трусцой, когда мы говорим «спринт». Парень с зонтом, какого… о, неважно. Там пометка. Зонт можно. [Бег с поддержкой черты через 3…] [2…] [1…] «Я начинаю беспокоиться, — подумал Олден полчаса спустя, снова бегая трусцой по Дорожке 3. — Меня когда-нибудь остановят?» Утро было прохладным, но он потел как сумасшедший. Первоначальный набор бегунов B-ранга, с которыми он мысленно соревновался, хотя ему сказали не делать этого, все ушли. «Кажется, я побил их всех». Теперь каждые две минуты или около того он получал через интерфейс новый набор указаний. Быстрее, быстрее, медленнее, прыжок через низкое препятствие, прыжки на двух ногах, всё это снова, но задом наперёд. Никто другой не должен был бежать задом наперёд. Аджастер по имени Макс был двумя дорожками левее. Олден не мог уделять много внимания, но казалось, что у него была какая-то зональная магия движения. Он пробежал всю дорожку медленной трусцой, произнося заклинание, и теперь, когда он был на втором круге, на его дорожке происходили странные вещи. Олден был почти уверен, что парень только что перепрыгнул и перелетел одно из стеноподобных препятствий, которое сама дорожка создавала по команде инструкторов. «Это действительно круто». Наконец он получил указание остановиться в конце следующего круга и пошёл взять бутылку воды. — Передохни десять минут, но не застывай, — сказала женщина-инструктор, подходя, чтобы проверить его. — Мы скоро вышлем тебя снова. Олден хотел спросить почему, но поскольку им специально сказали не жаловаться на получение других указаний, он не хотел, чтобы они подумали, что он нытик. — Хорошо. — Извини, что ты получаешь гораздо больше упражнений, чем все остальные, — сказала она, беря бутылку воды из холодильника для себя. — Наших данных об этой черте мало, и то, как ты двигаешься, довольно важный фактор в определении того, как ты в итоге будешь выполнять геройскую работу. — Я не против. Он использовал перерыв, чтобы понаблюдать за другими бегунами. Бруталы были легко понятны, и, конечно, большинство из них были Бруталами. Формирователи, Аджастеры и Мейстеры в основном вообще не использовали силы, не считая любых базовых улучшений, которые у них были. Они просто делали несколько кругов и уходили. Олден предположил, что это только потому, что дорожка не была предназначена для того, чтобы выдерживать много магического урона; один или двое из них, должно быть, имели заклинания и навыки, которые позволили бы им прорываться сквозь препятствия. Помимо сверхскорости, заметная магия в основном исходила от нескольких человек, у которых было что-то странное с их движением. Кроме Макса, была Формирователь Неба, которая бежала быстрее, изменяя воздух вокруг себя. И был Мейстер Посохов, который регулировал гибкость своего оружия, чтобы преодолевать небольшие барьеры. Олден подумал, что она, возможно, пыталась продемонстрировать версию прыжка с шестом с коротким шестом? Однако он не думал, что это идёт так, как она хотела. Это выглядело гораздо менее полезным, чем обычные прыжки. «Интересно, как выглядят группы A и S?» Честно говоря, в группе B было на что посмотреть. Это был стыд, что почти все здесь в конце дня уйдут ни с чем. «Не только в конце дня. Здесь больше B-рангов, чем может поступить в программу в ближайшие несколько лет. Школы Апекса просто слишком элитарны, или разрыв в рангах действительно настолько непреодолим?» Как и обещали, его скоро снова вызвали делать больше кругов. Включая зигзагообразный и включающий приставные шаги. Он начинал подозревать, нужны ли им на самом деле все эти данные о нём, конкретно, или его используют для создания полной записи для их будущей информации о «Лазурном Кролике». Когда он наконец закончил, он направился к холодильнику и бросил горсть кубиков льда за воротник своего комбинезона. — Жарко? — спросил Макс. Аджастер сидел на траве рядом с пустой бутылкой из-под воды. — Это было много, — сказал Олден. Некоторые из движений, которые они просили, были настолько странными. У него горели мышцы от пояса и ниже. — Ты просто сидишь здесь, наблюдаешь за людьми? — Скорее наблюдаю за человеком, — ответил он. — Теперь, когда этот человек закончил. Ты в боевой группе в десять, да? Или тебя назначили на частную оценку? — Я в боевой группе. — Я пойду с тобой обратно. Олден не видел причин возражать, но он также не понимал мотивов другого парня B-ранга. Он сказал, что считает Олдена конкуренцией, но не звучал злым из-за этого. «Это стратегия "держи врага близко"?» — подумал он, когда они вошли через заднюю часть здания МагоФиза. Макс теперь просто болтал о повседневных вещах, не задавал вопросов о силах или способностях, так что это не казалось большой проблемой. У него была мать-анесидорка и отец-южноафриканец, которые были мирно разведены. Он вырос между двумя мирами, проводя школьные каникулы и праздники здесь, на острове. — Это, должно быть, даёт тебе очень другую перспективу, — сказал Олден. — Вероятно. Они вошли в спортзал, и уведомление «Пол включён» появилось сразу. — Думаю, перемещение между местами просто показывает, что у всего есть свои плюсы и минусы. Ты американец, да? Ты когда-нибудь бывал в других странах? Олден открыл рот, а затем понял, что не знает ответа. — Я никогда не был в другой стране на Земле. Инопланетные миры считаются? Макс любопытно посмотрел на него. — Думаю, ты действительно Кролик, если у тебя уже есть призыв за плечами. Ага, конечно, считается. — Тогда я немного попутешествовал. Раздался грохот, когда инструктор Уэйкер в режиме Большого Змея топнул полом, привлекая внимание. — Ладно, следующая боевая группа! — сказал он весёлым голосом. — Давайте рассмотрим некоторые правила. *** Правила на следующие полтора часа жизни Олдена были просты: 1. Он будет получать боевые или спасательные задания. Он должен выполнять их как можно лучше, используя любые ресурсы, которые у него есть. 2. Не снимать спорткостюм или металлические браслеты. 3. Не «убивать» других участников. 4. Он может отказаться от заданий, если считает, что «они не продемонстрируют ваши способности в лучшем свете». 5. Он может уйти в любое время после выполнения хотя бы одного задания. «Это, наверное, ловушка, — подумал он, сидя на самой нижней скамейке и наблюдая, как спортзал разделяется на отдельные секции стенами света, которые вспыхивали и исчезали. — Вся левая треть была уставлена стенами и металлическими бочками, служащими укрытием, и разбросанным мусором для создания препятствий». Другие две трети были разделены на ещё меньшие секции, предназначенные для поединков один на один. «Если отказаться от участия после первого задания или просто выбирать лёгкие бои, которые заставляют тебя выглядеть потрясающе, они никак не оценят тебя так же хорошо, как людей, которые остаются на всё время и делают всё, что их просят. Это по сути самоотсев, верно?» Вокруг него люди шептали похожие мысли. «Зачем вообще делать это опцией, если все знают, что это неправильный выбор?» — Возможно, они проверяют нашу способность понимать масштаб нашей силы и наши пределы, — сказал Макс, сидевший рядом с Олденом, достаточно громко, чтобы все поблизости слышали его. — Было бы глупо выбрасывать свою жизнь в безнадёжном бою, верно? Боевая оценочная группа состояла из всех рангов и классов, но люди уже впали в привычку группироваться со своими товарищами. В основном рядом с ними были B-ранги с бегового теста. — Это звучит не очень правильно, — сказала девушка позади них. — Конечно, было бы глупо делать так в реальной жизни, но для теста? Ты не можешь продемонстрировать свою креативность или свои полные таланты, или… или свою настойчивость, если просто выбываешь. Макс пожал плечами. — Просто предполагаю. Олден изучал его. Однако у него было мало времени. Примерно через минуту появилось его первое задание: [Победите своего противника] [Блок поединков 6] [Противник: Татьяна Эванс, Формирователь Неба] Около трети людей в спортзале встали и поспешили к своим назначенным местам. Все буквы рангов на их лбах исчезли в интерфейсе Олдена до невидимости, за исключением одной девушки. Это была Формирователь Неба B-ранга из его беговой группы. Та, которая могла двигаться довольно быстро, изменяя воздух вокруг себя. Её «B» светилась ярко-зелёным под её тёмной чёлкой. Он помахал ей, когда они оба направились к своему блоку. Она кивнула ему, но выражение её лица было напряжённым. «Моё, наверное, тоже немного». Одна его ладонь потела на ручке зонта. Другая — на свежей Сфере Воздержания. «Не могу придумать, как использовать леску против девушки, которая играет с атмосферой. Она, очевидно, сейчас делает что-то с ветром, да? Начинающий Формирователь… какой-то воздушный удар? Не думаю, что у неё может быть что-то ещё в комбинации с той техникой, которая заставляет её бегать лучше». «И в этом наборе блоков для поединков не так много места для кого-либо из нас, чтобы бегать. Это ближний бой. Ладно, странный щит. Время делать своё дело». Он раскрыл зонт, наконец позволив ему развернуться, прежде чем снова сохранить. «Разве открывать зонт в помещении — это не к плохой примете или что-то в этом роде?» Блок поединка представлял собой прямоугольное пространство, очерченное на полу тусклыми чёрными линиями, которые появились там, как будто всегда существовали. Как только он и девушка вошли, появился таймер. — Мы должны сражаться две минуты, — сказал Олден. — Это не так уж долго, не так ли? С расстояния около восьми футов (2,4 м) Татьяна Эванс скрутила пальцы, как будто держала воображаемый софтбольный мяч, и выбросила руку вперёд, к нему. Невидимая сила ударила в зонт, который он держал между собой и девушкой больше ради удобства, чем из-за чрезмерной осторожности. Его чувство власти зарегистрировало это как шлепок. Но не очень сильный. Он взглянул вниз, а затем снова на шокированное лицо противницы. — Мы начинаем, даже не поздоровавшись? Тебе следовало нацелиться на что-то другое. Её лицо покраснело, и она снова выбросила руку. Олден выставил зонт, чтобы защитить торс, и почувствовал ещё один удар по нему. «Я только что сказал ей нацелиться на что-то другое. Она должна была попытаться ударить по ногам». Он предположил, что она не хочет целиться в голову из-за правила «без убийств». «Наверное, мне стоит попробовать какое-то нападение?» Он бросил в неё Сферу Воздержания. К его удивлению, стеклянный шар, полный блестящего песка, разбил её прямо по носу. Она закричала и отпрыгнула назад, схватившись за лицо, пока сфера катилась по полу. «О. Наверное, она не знала, что она у меня?» Чувствуя себя немного мудаком, Олден побежал вперёд с зонтом, выставленным перед собой. Вместо того чтобы снова атаковать, Татьяна попыталась уклониться в сторону. Олден выбросил ногу и изо всех сил пнул её по колену. Удары по коленям были самой эффективной атакой, которую он смог сделать против Марисель ранее, кроме укусов пальцев… которые могли произойти только если чьи-то пальцы уже слишком близко к твоему рту. Формирователь Неба вскрикнула и упала на бок. Она упала бы за линию в следующий прямоугольник для поединков, но невидимая стена остановила её. Она сползла вниз по невидимому барьеру, её глаза были плотно зажмурены. Она выбросила руку, и Олден почувствовал, как что-то хлестнуло волосы над его правым ухом. «Промах». Таймер показал, что их бой длился всего двадцать секунд. Так что две минуты были дольше, чем казалось. «Ударить её снова? Пока она всё ещё на земле с закрытыми глазами?» Он замешкался. Она открыла слезящиеся глаза и сильно махнула одной из своих ног, выбив его ноги из-под него. Он упал на зад, а затем она схватилась за его зонт, пытаясь вырвать его из его руки. К счастью, её первый рывок пришёлся на ту секунду, когда он всё ещё сохранялся, прежде чем глупое требование кареты испортило его. «Я не хочу до конца дня сражаться со сломанным зонтом». Он вскочил на ноги и размахнулся зонтом, как оружием. Это было сомнительное действие. Олден терял сохранение на объектах, когда позволял им частично поддерживаться чем-то другим. Однако, если контакт с чем-то другим увеличивал бремя Олдена вместо того, чтобы снимать его, правило можно было как-то обойти. «Помогает понимать, когда знаешь правильное название навыка». Навык Олдена был «Носильщик Всех Тягот». Он должен был нести и защищать вещи с его помощью. Кто-то, помогающий ему нести вес зонта, прекратил бы сохранение. Кто-то, пытающийся забрать зонт, когда он не хотел этого, не прекратил бы. Хотя физически два действия были очень похожи. Аналогично, постановка части объекта на стол, чтобы немного отдохнуть, остановила бы навык, но сильное вбивание его в стол не обязательно. Если бы он мог заставить себя чувствовать себя очень преданным защите своего объекта от самой вещи, которой он размахивал. Это было недавнее достижение, и оно требовало больше концентрации. Это казалось неестественным, физические удары передавались ему так, как они не передавались, когда он использовал навык нормально, и Олден должен был убедиться, что не становится небрежным. Восприятие играло здесь большую роль, и он всё ещё осваивал это. К счастью, попытка сражаться с кем-то со своим сохранённым объектом была противоположностью небрежности. Татьяну было легко воспринимать как угрозу для его объекта, и он не думал, что рисковал позволить себе чрезмерно помогать ей. Особенно когда она вопила на него от чистой ярости, пока он бил её снова и снова по лицу острыми краями сохранённого зонта, и она продолжала выбрасывать руку в жесте, создающем воздушные удары. Наконец она поймала его одним ударом в живот. Это было примерно так же, как один из ударов Марисель, так что он согнулся пополам. Он почувствовал тошноту, которая вскоре сменилась болью, когда чьё-то колено соприкоснулось с его скулой. Она прижала его к барьеру и вогнала ещё один невидимый шар воздуха ему в рёбра. Он оттолкнул её от себя. «О, — с удивлением подумал он, когда она отшатнулась назад от толчка. — Я сильнее её». Он бессознательно сравнивал её физические способности с Марисель, поскольку они были примерно одного роста. И Марисель была сильнее него, несмотря на то, что утверждала, что не вкладывала много очков в Силу. Но он и Татьяна были оба B-ранга. Для неё было не невозможно иметь больше очков в Силе, чем у него, в зависимости от того, как она распределила свои характеристики. Но, возможно, нет. И он был выше её на полфута (15 см). И он был парнем, и он был довольно в форме. «Это… не самый крутой способ победы. Но, думаю, стоит делать то, что работает?» Удары, которые он получал от её формирования, были самой наступательной силой, которую она могла выдать. Она также не была очень креативна в том, как их наносила. Всегда прямо перед собой с жестом руки. Он очень легко блокировал их зонтом, но… Щит был на самом деле не нужен. Он мог просто уклоняться. Две свободные руки были бы лучше, если он собирался идти по этому пути. Он отбросил зонт и бросился на девушку, повалив её на землю. Она упала лицом вниз, и он прижал её к полу с нулевой элегантностью. В процессе он получил локтем по лицу, но это было всё. Она попыталась применить свою силу жестом назад, но не могла прицелиться, когда Олден был позади неё, держа её за руки. «Она так зла на меня, — заметил он, удерживая её, пока она ругалась. — Марисель тоже немного злилась, хотя выигрывала наш тренировочный бой ранее». Это и привело к укусам. Олден хотел бы немного разозлиться. Он был уверен, что это сделало бы ситуацию менее неловкой. Изначально он был немного нервничал из-за своей собственной производительности. Но он не получил ничего похожего на настоящий прилив адреналина в течение всего этого «сражения». «Это странно». «Странно не злиться и не бояться, когда кто-то бьёт меня, не так ли?» «Мой характер был в последнее время горячее, чем обычно, из-за некоторых вещей, почему же сейчас он такой ровный?» В основном ему было жаль Татьяну Эванс. Он хотел, чтобы она сдалась. Он также хотел, чтобы она перестала пытаться бросать в него воздушные шары, потому что он думал, что логичным курсом действий может быть неоднократно «ломать» её пальцы, чтобы боль вывела её из строя до истечения таймера, и он не хотел этого делать. Наконец, после вечности, две минуты истекли, и он сполз с неё. Она вскочила на ноги. Они оба тяжело дышали. Её лицо было яростным. — Ты! — сказала она. — Ты…! «Я что?» — Пошёл ты! — закричала она. Её руки были сжаты в кулаки по бокам. — Они, кажется, оценивают не то, выиграли мы или проиграли, — сказал Олден. — Я почти уверен, что это больше о том, как мы подходим— — Ты ударил меня по лицу шаром! Он моргнул. — Ну… да. — Ты даже не использовал магию! Ты просто пытался унизить меня! — Я использовал магию на своём зонте. — Это было действительно очевидно. Она должна была знать. — И шар — это ингредиент заклинания. Это разрешено. Но мне не нужно было активировать заклинание во время этого боя, так что… «Кто-то плохо проигрывает», — сказала одна из девушек A-ранга, которая сражалась в соседнем блоке. Она отбросила длинные светлые волосы через плечо, проходя мимо него. Её собственный противник был парнем, который сидел на полу и зло плакал, так что Олден не был уверен, говорит ли она о нём или о Татьяне. «Я даже не знаю, как они сражались», — внезапно осознал Олден. Возможно, он не был зол или напуган, но он был достаточно сосредоточен, чтобы полностью отключиться от того, что происходило повсюду. Теперь, когда он оглядел спортзал, было очевидно, что эмоции бурлили повсюду. Большой Змей оттаскивал двух покрасневших Бруталов к выходу за воротники их костюмов. «Может, они не подчинились стоп-таймеру?» Татьяна ушла от него, кипя от злости. Пытаясь решить, хорошо ли он справился, Олден собрал свой зонт и Сферу Воздержания. «Итак. Это был поединок между сверхлюдьми. Технически». Когда он приближался к трибунам, следующие бойцы уже занимали свои места и начинали. Вспышка оранжевого света позади него заставила его обернуться. Кто-то только что произнёс адское огненное заклинание в качестве первого удара своего поединка. «Мне стоило взять зонт побольше». *** Он вернулся на трибуны и позаботился сесть как можно дальше от своей побеждённой противницы. Это означало, что он оказался в окружении кучи S и A, которых он не знал. — Боже, ты потный, — сказала девушка. — От такого маленького боя? — Я бегал по дорожке целую вечность прямо перед тем, как попасть сюда, — сказал Олден. — У меня не было возможности остыть. — Спидстер? — Кролик. Девушка улыбнулась ему. — Нет, правда, — сказал Олден. — Я Кролик. — Эм… конечно. Никаких заданий не появилось для него и после окончания следующей серии поединков. Так что он предположил, что у него перерыв. Он использовал его, чтобы понаблюдать за тем, что происходит с остальными. Он заметил Макса, направляющегося к блоку поединков. Он дружелюбно болтал с другим B-рангом — крупным парнем, чья челюсть была сжата от напряжения. А в левой части спортзала люди играли в игру «герой/злодей», которая включала спасение жертв. Казалось, они только начали, так что, должно быть, у них был инструктаж. «Я знаю, какова будет моя роль там». Некоторые люди уносили жертв, пока другие защищали их от вражеского огня. «Это выглядит довольно весело по сравнению с тем, что я только что сделал». — Некоторые уже уходят, — сказала девушка, которая говорила с ним ранее, своей подруге. — Наверное, иностранцы, — ответила её подруга. — Я никого из них не узнаю. Олден посмотрел на людей, о которых они говорили. Их было около десяти, и… девушки не ошибались. Большинство из них он узнал по автобусу из Приёмного корпуса. — Я слышала, это случается каждый раз. Они не ожидают, что удар силами будет настолько интенсивным, и они пугаются. И они ведутся на приманку. — Они никого не принимают в программу, если уходят рано, верно? — сказал Олден. — Я так и подумал, когда они объяснили, что можно. Девушки S-ранга взглянули на него сверху вниз. Возможно, потому что он был B, они, казалось, не были склонны лгать. — Если только в вашем бою не случится что-то действительно ужасное, они не принимают. Это должно быть очевидно, что это неправильный ответ— — Это очевидно, — сказала её подруга. — Именно такие вещи делают геройский трек геройским. Использование спортзала МагоФиза для тестирования и улучшения своих сил против других талантов Призванных — одна из главных причин поступать в эту школу. Если ты не хочешь быть здесь полтора часа, ты не захочешь быть студентом Селены Норт следующие несколько лет. — Но люди всё равно выбывают. Это не только несведущие новички. Это также многие местные без обученных геройству родителей. И даже некоторые с ними. — Она кивнула в сторону парня, который только что сел один недалеко, и понизила голос. — Хаою — потомственный. Он будет Дюра-Бруталом, как его мама и папа. Он очень хорошо обучен. Я не удивлюсь, если он уйдёт после этого поединка и попробует снова в следующий раз. Дюра-Брутал не был официальным подклассом Системы, но Олден понял, что она имела в виду. Обычно это Бруталы Силы или Выносливости, которые используют готовность Системы к микро-настройке, чтобы гибридизировать два, жертвуя некоторой чистой ударной силой ради дополнительной выносливости и живучести. В зависимости от того, с какого подкласса они начали, варианты навыков, которые объединяют всё это, будут немного различаться. — Им не следовало позволять Мастеру приносить это оружие, — сердито сказала другая девушка. — Он просто стоял там, а Хаою даже не получил шанса ответить. — Что это было? — Какой-то инструмент причинения боли. Мастер сделал его сам, и он использует какой-то его навык для работы, сказал он. Так что технически это справедливо. Но чтобы удержать Брутала с его помощью, он просто навёл его и держал активным. Возможно, спортзальные костюмы завысили оценку боли, потому что это была уникальная вещь, но… это выглядело ужасно. БольшойЗмей сам отменил их бой. — Кстати о поединках, они начинаются снова, — сказала её подруга. Олден перевёл внимание на пол. Он хотел узнать, как его собственный бой соотносится со средним, но это было трудно понять. Среднего на самом деле не было. Все сейчас сражались с противниками того же ранга, так что S выглядели ярко по сравнению с A, которые сами выглядели довольно ярко по сравнению с B. Но внутри каждой группы было много разнообразия. Некоторые поединки были откровенно скучными, люди робко обменивались заклинаниями, как будто играли в игру. А другие были безумными. Были двое Бруталов, которые бросали друг друга на барьеры с такой силой и таким полным отсутствием заботы о травмах головы и позвоночника, что Олден задавался вопросом, заботились ли они вообще о правиле «без убийств». — Ненавижу мысль о бое с Аджастерами, — пробормотал парень, сидевший на пару мест назад. — Тебя сожгут? Тебя заморозят? Поднимут твою задницу в воздух и будут смеяться, пока ты там барахтаешься? У них быстрые заклинания? Медленные? Смесь? — Это довольно сложно, если не знать, какой путь они выбрали, — согласился кто-то ещё. Первый парень указал. — Как тот — что, чёрт возьми, у того парня за набор заклинаний? Он указывал на Макса. Противник Макса — Мейстер Посохов B-ранга с копьём — бежал на него. Не делая никакого поступательного движения. — Он выглядит так, будто на беговой дорожке, — восхищённым голосом сказала девушка. — Почему другой парень просто не бросит своё копьё? Примерно через десять секунд это и произошло. Копьё полетело. Макс стоял неподвижно и принял его прямо в центр груди. Его тело отлетело назад к барьеру. Копьё с грохотом упало на пол, и Макс рухнул, обхватив руками грудь. — Вот чёрт! — взволнованно сказал один из S. — Этот Аджастер абсолютно заманил его в ловушку каким-то образом. Мейстер должен был предвидеть это. Ему следовало целиться в ногу! — Он идиот, если позволил себя так сильно заманить. Не было способа сделать копьё несмертельным, если целиться туда… и да. Они закончили. Мейстер побелел как привидение. Один из наблюдающих преподавателей направлялся к нему с мрачным выражением лица. Морщась, Макс поднялся на ноги, всё ещё потирая грудь и задыхаясь. И улыбаясь. «Думаю, он немного опасен, — решил Олден. — С ним нужно быть осторожным». Поединки закончились. Олден получил уведомление, что скоро он снова выйдет. Теперь против Мейстера Лука A-ранга, и ранги смешивали. Он встал и начал уходить. — Подожди! Тебе не нужны твой зонт и твой заклинательный шар? Олден улыбнулся. «Я так и думал, что это будет она». Она казалась самой доброй из группы местных, поэтому он оставил зонт и Сферу Воздержания прямо у её ног, где она не могла не заметить их. Он развернулся и мысленно нацелился на неё. — Что? — спросил он. — Твои материалы! — сказала она. — Они тебе не нужны для боя? — Нужны. Я должен их взять, не так ли? Она кивнула. «Этого кивка должно быть достаточно». Олден подошёл и поднял их. Он оставил стеклянную сферу там, где она касалась зонта, так что они взялись вместе. — Ничего себе. Это клей-зонт? Как это работает? — Это навык, который сохраняет объекты, — сказал он. — Спасибо. Я твой должник. — За что? — Скажу позже. Ему даже не нужно было сейчас сохранять Сферу Воздержания, но он хотел доказать наблюдающим преподавателям, что он может незаметно получать вверенные ему вещи. Это казалось чем-то, что их может заинтересовать. Он направился к своему назначенному месту поединка и пожал руку парню с коротким металлическим луком. «Лучник A-ранга звучит как плохая пара, — подумал он. — Разве стрела не будет двигаться быстрее, чем он сможет на неё среагировать? И хотя им дали больший блок для поединка, чем в прошлый раз, он не был достаточно большим, чтобы кто-то с таким подклассом промахнулся по нему». «Думаю, ему придётся быть особенно осторожным, чтобы не допустить смертельных ударов. Я мог бы сосредоточиться на защите ног вместо торса?» Получить стрелу в торс звучало как нечто очень неприятное. Но поскольку другой парень только что грудью встретил копьё и ушёл, улыбаясь, это, вероятно, было возможно, верно? Мейстер жизнерадостно крикнул: — Это мой первый поединок! Последний человек сдался, когда увидел мой класс. — Серьёзно? Парень кивнул. — Они не хотели узнавать, каково это — получить выстрел. «Понятно. Я тоже не особенно хочу узнавать, каково это — получить выстрел, даже если это продлится всего несколько секунд». — Получить выстрел звучит не так плохо, как получить ожог, — сказал он, думая об одном из высокоранговых Аджастеров, который закидывал людей огненными шарами до сдачи. — Согласен, — сказал Мейстер, вкладывая стрелу. — Я также думаю, что большое дробящее оружие — это просто ужасно. Можешь представить, что костюм имитирует раздробленные кости? — Эм… Олден почувствовал укол против своей власти и поднял зонт. Он отступил как можно дальше от своего противника, насколько позволял блок поединка. — Не двигайся, — сказал парень, улыбаясь ему. — Я сейчас выстрелю в тебя. *** Следующие две минуты жизни Олдена были аэробными и неприятными. «Ой, — подумал он, убегая с зонтом, прикрывающим спину, пока лучник бегал за ним, собирая шесть стрел, которыми он только что быстро и с удовольствием расстрелял ноги и ступни Олдена. — Грёбаный ой. И мудак не промахивается». Плюсы — стрелы отскакивали, и хотя боль была невесёлой, у Олдена был высокий болевой порог. Он мог продолжать бегать. Минусы — стрелы отскакивали, что означало, что Весёлый Робин Гуд мог продолжать подбирать их и стрелять снова. Олден попытался помешать этому, схватив одну стрелу с пола, только чтобы его ладонь «разрезало», когда другой парень магически вернул её. Тот факт, что он не делал этого, пока Олден не поднимал их, означал, что это должен быть очень слабый навык, о котором он беспокоился, что утомит его перед будущими боями, но это был хороший сдерживающий фактор. Олден почувствовал укол против своей власти и развернулся, выставив зонт. Он успел подставить его под первую стрелу, но даже когда она ударила, последовал второй укол, а затем третий. Возможно, однажды он сможет определять, на какие части тела целится другой Призванный, но сегодня этого не случилось. Он бешено размахивал зонтом, надеясь на лучшее, и, по чуду, не попал под удар. — Ты потрясающий! — крикнул лучник. — Это такая хорошая практика! Укол. Большинство из них приходились низко. Олден предположил и попытался переставить свой щит. И получил стрелу в плечо. Было так больно, что его мозг солгал ему и сказал, что он не может пошевелить рукой на долю секунды. Что оказалось фатальным. Следующая стрела была с гораздо большей силой, чем предыдущие. Она попала ему в нижнюю часть живота и отбросила назад к барьеру. Он сидел там, схватившись за живот. Он не мог двигаться. Он знал в голове, что может. Но его тело не хотело делать это быстро. «Думаю, это несмертельно, поскольку меня, теоретически, могли бы спасти от ранения в живот?» Лучник подскочил к нему с ещё одной вложенной стрелой. — Я могу выстрелить в тебя этой снова с близкого расстояния, и тебе придётся оставаться там. Но… я не думаю, что ты хочешь, чтобы я так делал? Олден покачал головой, ожидая, пока боль утихнет. — Отлично! Значит, ты захвачен. Отбрось свой щит. А после этого, если пошевелишься, я выстрелю в тебя ещё. — Понял, — сказал Олден, откладывая зонт. — Дальнобойное оружие — лучшее, — доверительно сообщил ему парень. — Тебе стоит получить несколько дальнобойных заклинаний, когда будешь повышать уровень. «Очевидно, этот парень никогда не видел варианты впечатлений заклинаний для Кролика B-ранга». Но Олден подумал о своей ауриаде. — Работаю над этим. Когда таймер истёк, он нацелился на парня. — Не мог бы ты передать мне мой зонт и стеклянный шар? — Конечно. «Люди в хорошем настроении, когда только что выиграли, — заметил он, забирая свои вещи. — Интересно, было ли что-то, что я мог бы сделать с леской в этом бою в конце концов?» Если бы он вытянул её достаточно длинной, это дало бы ему некоторую дальность, чтобы… ударить лучника? «Это отвлекло бы его. Не думаю, что это выиграло бы мне бой, но, возможно, дало бы идеи для будущих. Мне стоит приложить усилия, чтобы попробовать больше вещей в следующем бою». Как по команде, появилось его следующее задание: [Спасите жертв] [Особые указания: Сосредоточьтесь на использовании навыка] ---------- Игра в спасение Олден направился к той стороне спортзала, где шла игра в спасение, и получил инструкции. Он был в команде из шести «героев», которым предстояло сразиться с четырьмя «злодеями». Также было три жертвы, которых играли другие ученики. Герои должны были доставить жертв в целости из одного конца спортзала в другой, пока злодеи на них нападали. Олден был единственным B-рангом во всей группе в этот раз, но среди его товарищей-героев было знакомое лицо. — Парень-Кролик! — сказал Константин, как только они получили первичные инструкции и сбились в кучу, чтобы обсудить стратегию. — Ты второй спасатель, да? Олден кивнул Аджастеру. — Привет, Кон. Остальные четыре члена команды героев должны были сосредоточиться на столкновении со злодеями и поддержании коридора в зоне ложной катастрофы свободным от врагов, чтобы спасатели могли пройти. — Ладно! — сказала серьёзного вида девушка-Брутал с короткими каштановыми волосами. — Значит, вы двое отвечаете за транспортировку жертв, а мы четверо будем защищать вас от злодеев. Какие у вас таланты? Кто-нибудь из вас быстрый? — Я буду здесь потрясающе бесполезен, — объявил Кон, даря всем лёгкую улыбку. — Я читаю объекты и восстанавливаю их до предыдущих состояний. Больше ничего. Другие члены геройской группы выглядели озадаченными. Олден не винил их. Это звучало странно для кандидата в школу героев, и это было так ограниченно для Аджастера S-ранга. Обычно у них было как минимум три заклинания в дополнение к их навыку для начала. — Я могу сразиться с низкоранговым не-Бруталом… если они не могут использовать свои силы. Вероятно. Но думаю, меня поставили сюда просто, чтобы я мог доказать, что не паникую, — добавил Кон. — Поскольку нет большого смысла в моём участии в поединках. «Замечательно, — сказал один из их новых товарищей по команде — Брутал Силы. Его голос был раздражённым бормотанием. — У нас в группе двое бесполезных экспериментальных». — Мы все в одной команде. — Девушка с короткими волосами говорила с нарочитой бодростью. — Мы будем демонстрировать нашу способность ладить и справляться с неожиданностями не меньше, чем что-либо ещё. Кролик, ты— — Олден. — Он буквально выставил свой бейдж без единого слова, кроме своего имени, чтобы люди перестали называть его просто Кроликом. — Мой навык заморозит жертв на месте и защитит их, пока я их несу. Они должны дать мне разрешение поднять их, или, если они должны быть без сознания, кто-то из вас должен будет сделать это, чтобы это было точным представлением того, как работает навык. — Ладно, — сказала девушка. Все остальные позволяли ей взять на себя руководство, поэтому Олден решил считать её капитаном команды. Повезло, что здесь не было какой-то борьбы за власть. Группа злодеев уже говорила на повышенных тонах. — Что значит «заморозить их на месте и защитить»? Будет ли вокруг тебя щит, и нам не нужно беспокоиться о том, что ты получишь урон, или… — Он B и Кролик. Мы должны беспокоиться о том, что он получит урон, независимо ни от чего, — скучающим голосом сказал Мастер с оружием боли. Он был очень простым на вид парнем, и оружие, на которое все косились, было почти таким же неприметным. Это была чёрная трубка длиной в фут (30 см) с бусинами из того, что выглядело как расплавленное стекло, на одном конце. Олден был склонен назвать это палочкой. Кроме редких Аджастеров, получающих инструмент, специфичный для впечатления, разнообразие палочек, доступных людям, — это предварительно заряженные стрелялки заклинаниями, и они могут выглядеть как угодно. — Я могу использовать это как щит, пока не возьму жертву, — сказал Олден, указывая на свой зонт. — А затем я смогу использовать жертву как щит. Все уставились на него. — Я имею в виду, что ничто, что ударит их, не навредит ни мне, ни им, если мой навык не будет перегружен, — уточнил Олден. — Так что если я несу кого-то на спине, нам не нужно так сильно беспокоиться о том, что меня ударят сзади. Заклинания, оружие и удары должны просто отскакивать от жертвы. Если жертвы могут ходить сами, я могу использовать другие вещи в качестве материала для щита. — Значит, ты, по сути, превращаешь вещи в щиты. «Только после того, как получит разрешение от кого-то другого? Это ужасное ограничение». «В этом больше смысла. Дело не только в щитах». Олден воздержался от комментариев. Он был обижен за свой навык, но им не нужно было понимать каждую мелочь о его таланте для этого упражнения. Как и ему не нужно было идеально знать их. Потребовалось бы десять минут, чтобы объяснить все тонкости способностей каждого, и они, вероятно, даже не смогли бы их использовать. — У меня есть черта передвижения, которая работает только на земле, — добавил он. В команде злодеев был Формирователь Земли, которому дали стопки мешков с песком, так что была небольшая вероятность, что это сыграет роль. — И у меня есть впечатление заклинания, которое делает эти шары невидимыми и заставляет их кричать. Это хорошо для отвлечения. Он поднял одну из двух Сфер Воздержания, которые принёс для этого упражнения. Все остальные начали перечислять свои таланты, и постепенно начал вырабатываться план. Девушка-капитан — Эмма — была Вокальным Бруталом. Как и Дальнозоркие и Аудиалы, многие считали, что Вокалов вообще следует считать отдельным классом. Но если ваши силы были связаны с модификацией тела и вы получали большое количество очков основы, Система говорила, что вы Брутал. — Прямо сейчас я могу только делать себя ужасно громкой, — сказала она извиняющимся тоном. — Я могу порвать барабанные перепонки всем и оглушить их, но… Олден вздрогнул. — Мой навык направления голоса только первого уровня, так что я не могу хорошо сфокусировать создаваемый мной шум. Но если вы стоите в форме конуса позади меня, а не сбоку или спереди, он не должен задеть вас, когда я его использую. — Как костюмы справляются с этим? — спросил Константин. — Они просто причиняют боль ушам или действительно отключают звук? — Они делают это довольно реалистично, — сказала она. — Преподаватели настроили спортзал так, что все негативные эффекты длятся десять секунд или меньше. Так что, хотя в реальности мне потребовалось бы сделать это один раз, чтобы вырубить слух другой команды, сегодня мне придётся делать это снова и снова, когда мы захотим прервать их связь. Помимо Эммы, Кона и Олдена, была Формирователь Объектов, которая будет пытаться превратить коробку со старыми очками, наручными часами и мобильными телефонами в препятствия для противников. — Я практиковала форму чеснока (шипа), — сказала она. — Так что это самая сложная вещь, которую я могу сделать сейчас. Но я могу разбрасывать объекты, как и любой другой Формирователь! — Летающие стеклянные и металлические шипы заставят большинство людей дважды подумать, прежде чем связываться с тобой, — сказал Олден. У них также был Мастер с палочкой боли и Брутал Силы. — Я единственный бесполезный, — вздохнул Кон. — Если только мы не захотим превратить некоторые шипы обратно в сломанные телефоны, когда закончим. Я мог бы сделать это для тебя. Олден, ты не в финансовом затруднении, да? — Кто просто так спрашивает такое? — сказал Мастер. — Это важно. В любом случае, я полагаю, если ты пытаешься быть героем-Кроликом, то богатство будет одной из твоих сил, не так ли? — Я не считаю это одной из своих сил. — Ладно, но ты хотя бы не нищий? Я думал о твоём завтраке, пахнущем солнечным светом, всё утро, и я на девяносто процентов уверен, что это была не обычная еда. Ты платишь кому-то с навыком, чтобы он готовил для тебя. Неважно… мне всё равно… можешь ли ты позволить себе тратить свои Сферы Воздержания? — Ты знаешь, как они называются? — Я искал информацию о том впечатлении заклинания, которое, ты сказал, у тебя есть, пока все говорили. Можешь? — Я мог бы пожертвовать несколько. Зачем? — У нас нет хороших дальнобойных талантов, кроме крика Эммы, а это ненадолго остановит людей. Они просто привыкнут. Верно. Даже палочка боли — которую преподаватели снова одобрили к использованию после внесения некоторых корректировок в то, как костюмы спортзала её обрабатывают — работала только с расстояния около десяти футов (3 метров). У начинающих Формирователей тоже не было большого диапазона, и их практиковали в точном контроле над созданием форм, а не в прицеливании, так что она не могла телекинетически бросать вещи с большей точностью, чем обычный человек мог их бросить. — Дело в том, — сказал Кон, — я думаю, что все наши жертвы будут мертвы сразу же, если мы не сосредоточимся на их Мейстере с самого начала. — Их Мейстере? — спросил Олден, глядя на другую команду. — Ты имеешь в виду своего брата? Кон поджал губы. — Это прискорбно. Я так хочу подразнить Лекси по поводу того, что он Мейстер «Плети Для Разума». Потому что это инопланетный кнут. Называется «Плеть Для Разума». Так смешно. Но он действительно полезный и ужасающий, и он практикуется с ним часами каждый день. И он довольно точен на большом расстоянии. Олден с удивлением посмотрел. Тонкая золотая цепочка странного оружия была не очень длинной. «Ты только сейчас это упоминаешь?» — потребовал их Брутал Силы. — Я не был уверен, что преподаватели имели в виду, ставя нас друг против друга, — сказал Кон с пожиманием плеч. — Я пытался решить, проверяют они братскую лояльность или командную, прежде чем что-то говорить. — Ты остановился на командной лояльности? — предположил Олден. — На самом деле я просто решил, что они проверяют Лекси. Чтобы увидеть, ударит ли он меня. Он был бы верным кандидатом в программу, но в последнее время у него появилась репутация взрывного. Пара отстранений в его деле… последнее выглядело довольно плохо. В любом случае, я намеренно сводил его с ума весь день. Думаю, они хотят посмотреть, сосредоточится ли он на задании или воспользуется шансом унизить меня. Хотя нет большого смысла атаковать меня вообще, поскольку он знает, что моя магия здесь бесполезна. Олден был удивлён. Кон казался таким самоуверенным и уверенным сегодня утром. Почти расслабленным. И довольно пренебрежительным к своему старшему брату. Но, очевидно, это было больше фасадом, чем Олден понял. — Итак, я могу проявить братскую лояльность, указав вам всем на него и дав ему возможность преодолеть трудности! А также командную лояльность, сказав вам, что его кнут — это ментально направляемый инструмент, и он идеален для проскальзывания в отверстия в нашей защите и попадания в «убийственные» цели на жертвах. И я могу избежать его пыток с его помощью. Выигрыш-выигрыш-выигрыш. — Затем он улыбнулся Олдену. — Кроме тебя. Тебе придётся потерять свои шары. — Уморительно, — сухо сказал Олден. — Но да, я могу выделить больше Сфер Воздержания. Мне нужно будет пойти взять их. Они лежали на столе, полном чужих ингредиентов для заклинаний, в подсобке под трибунами. Риск кражи был невелик, так как никто здесь не хотел злить школу. — Я принесу их! Я всё равно здесь только для того, чтобы дразнить брата, думаю, — сказал Кон. — Что, по-моему, нам следует с ними сделать, так это… — Сделать их невидимыми и отдать Бруталам для использования в качестве снарядов, — сказал Олден. Не то чтобы ему не приходило в голову, что Бруталы — особенно сильный парень — бросающие невидимые вещи, будут страшны… но это было так дорого. «Если нам нужна дальность, нам нужна дальность». — Именно! Лекси будет стоять позади их группы. Он будет думать, что он в безопасности. Невидимые вещи, бьющие его с силой Брутала, должны держать его в оковах, пока кто-нибудь не пробьётся к нему для ближнего боя. Смешайте их с некоторыми из тех бетонных обломков и кирпичей, которые разбросаны повсюду, чтобы он и другие были заняты уклонением и блокированием вещей, которые они видят. «Возможно, это покажет мой командный дух», — подумал Олден, пока Аджастер бросился за сферами. *** Герои и злодеи начинали на одной и той же стороне спортзала. На противоположной стороне, поперёк ширины, три жертвы были разбросаны среди обломков. Интерфейсы показывали на каждой из них светящиеся «убойные» пятна, где любой удар злодеев считался бы смертельным для целей упражнения. Один из студентов, назначенных на роль жертвы, драматично стонал, так что по крайней мере кто-то веселился. [Начало через 5…] «Интересно, как это будет?» Слабо разработанный план. Товарищи по команде, которые были немного нестабильны и напряжены. Множество противников. «Почему я единственный B?» В некотором смысле, Кону было хуже. Физически он был бы более способен, чем Олден. Но его главная работа между настоящим моментом и моментом, когда жертвы будут либо спасены, либо мертвы, была быть помощником Олдена и вверять ему вещи. Для Олдена это было приятно, и Кон казался совершенно расслабленным по этому поводу. Но на каком-то уровне это должно было быть неприятно. «Сохраняй фокус, — сказал он себе. — Ты не должен сражаться, если только что-то не пойдёт не так, так что не обращай внимания на то, что делают бойцы». Его зонт уже был открыт и сохранён. Он держал семь Сфер Воздержания у груди другой рукой. Никто не мог держать их за него до официального начала, так как это были его предметы для заклинаний. «Похоже на произвольное правило. И комбинезонам нужны карманы. Как им вообще удалось уговорить артонианцев сделать костюмы без них?» [СТАРТ] Безумие. Константин и парень-Брутал Силы выхватили Сферы Воздержания у Олдена. Эмма бросилась к врагу и закричала. Её навык нацеливания голоса не мог быть таким плохим, как она говорила, потому что он не слышал её. Он узнал, что она сделала это, только потому что таков был план, и он слышал, как другая команда вскрикнула от шока. Он не смотрел. — «Призрачная Сфера», — скомандовал он, указывая рукой, не держащей зонт, на одну из сфер в руках Брутала. Искусственный фокус охватил его; его зрение сузилось. Его пальцы дёрнулись. Сфера закричала и исчезла. Брутал бросил её с мужественным кряхтением. Надеюсь, она попала в брата Кона. Олден не мог отвлекаться, чтобы проверить. Они втроём начали пересекать спортзал вместе. Благодаря полудохлому способу работы впечатлений заклинаний, он мог произносить «Призрачную Сферу», бежать трусцой и одновременно держать зонт между своим телом и врагом. Но что-то большее было бы сложно. Он почувствовал, как что-то врезалось в его зонт. Он проигнорировал это. Три невидимые сферы. Четыре. Пять. «Достаточно». Он прекратил произнесение заклинаний, и они с Коном отделились от их защитника-Брутала. Олден побежал изо всех сил последние несколько ярдов (метров) к первой жертве. Поскольку люди активно пытались убить всех жертв, самым разумным было взять того, кто ближе, вместо того чтобы пытаться понять, кто ранен тяжелее. Нырнув за разрушенную стену из блоков, которая выглядела так, будто была украдена с реального места катастрофы, Олден и Кон осмотрели студента, лежавшего там. Это была девушка с торчащими волосами, чьи руки и ноги были в позе морской звезды. Её язык был вывален. У неё был пирсинг. — Что с языком? Ты уже должна быть мертва? — спросил Кон. — Ты без сознания для этого упражнения? — спросил Олден, нацеливаясь на неё и бросая зонт Кону. Она не ответила. — Думаю, она актриса методом. И она без сознания, — сказал Аджастер, закрывая зонт. — Я вверяю тебе её тело, Зайка-Чувак. — Фрик, — сказала девушка, открывая один глаз, чтобы сердито посмотреть на него. — Но, да, Зайка-Чувак! Можешь поднять меня. Это было хорошо. Должно быть, преподаватели рассказали жертвам о вверении. — Отлично, — быстро сказал Олден. — Кон, мы достаточно чисты, чтобы ты схватил вторую жертву и последовал, или…? — Должны быть. Мы двигались так быстро. Дай мне проверить. Ты оставайся внизу. — Кон высунул голову над стеной. — Ну, это нехорошо. — Что? — У нас уже проблема. Их Формирователь Земли только что бросил двадцатипятикилограммовый мешок с песком в лицо нашему Пыточному Мастеру. Думаю, он промахнулся своей злой палочкой боли? Да… теперь она повалила его на землю и бьёт его им по животу. Олден поморщился. Мешок с песком весом пятьдесят пять фунтов (25 кг), усиленный телекинетической силой, не звучал как что-то приятное. — Ха! — сказала бессознательная жертва. Кон и Олден оба посмотрели на неё. — Этот парень заслужил дозу собственного лекарства. — Его избивают. Эмма и Девушка-Шипы зажали двоих из них в дальнем углу. Наш Силач забрасывает моего брата сферами и бежит на него, так что, возможно, всё будет в порядке, если он быстро справится с Лекси, а затем разберётся с девушкой с мешками… но я на самом деле не думаю, что он быстро справится с Лекси. И если мы разделимся, чтобы взять двух жертв, девушка с мешками точно остановит одного из нас. Как более полезный член команды, Олден должен был держать голову низко, но ему было трудно представить, что происходит по описанию. — Мы можем пересечь спортзал только с этой одной или нет? — прошипел он. — Не знаю, — сказал Константин. — Если мы пойдём вместе, я, возможно, смогу отвлечь Мешочницу… «Он просто даёт всем вымышленные имена на этом этапе». — …но если Лекси сказал ей, что такое мой навык и заклинание, она может полностью проигнорировать меня в пользу быстрого удара по тебе, а затем по жертве. Было бы очень полезно, если бы Пыточный Мастер хотя бы попытался навести на неё своё оружие. — Как думаешь, она A или S? — A. Она тоже дробильщица. Пока никаких изощрённых техник формирования. Поэтому она использует целые мешки вместо того, чтобы возиться с сыпучим песком. Она будет бить сильно, но не сделает ничего крутого, например, песчаные пальцы. — Ты можешь просто определить? — Это было бы очевиднее, если бы ты вырос среди Призванных и привык видеть, как все получают свои силы. «О. Верно». Он, наверное, видел полдюжины людей из любой школы, которую он посещал, выходящими из закрепления с похожим набором талантов. — Давай изменим планы, — сказал Олден, надеясь, что это не глупая идея. — Ты неси жертву. Я буду прикрывать тебя. Кон пригнулся за стеной. — Зачем? У тебя навык спасателя людей. — Ты просто без сознания, да? — спросил Олден девушку. — Или ты должна истекать кровью и быть при смерти? У тебя есть повреждения, которые серьёзно усугубятся, если тебя не заморозить при транспортировке? — Мне просто сказали, что я без сознания. — Так что на самом деле не обязательно сохранять её, не так ли? — сказал Олден. Он переключил цель на Кона. — Ты должен быть сильнее и быстрее меня— — О боже, да, — сказал Кон. — Я выгляжу так, будто тратил очки на такую ерунду, как Обаяние? Это в основном Сила и Ловкость. — Так что ты неси жертву. Я смогу не отставать от тебя и прикрывать. Мы будем двигаться гораздо быстрее. — И ты просто собираешься принимать удары летающими мешками с песком своим зонтом? — Думаю, да. — У неё ранг выше тебя. — Я смогу. Мешки с песком — это не стрелы. И она работала только с одним сейчас. Он определённо увидит его приближение. «И будет полезно узнать, как я сравниваюсь». — Тогда давай так, — сказал Кон. — Быть твоим кедди не соответствовало моей крутости в любом случае. — Он засунул одну из оставшихся Сфер Воздержания в рукав своего костюма и передал другую Олдену, который сделал то же самое. — Я возвращаю тебе твой зонт-щит. Олден не упоминал, что вверение не должно было быть буквально произнесённым, и сейчас было не время объяснять. Он взял зонт, открыл его и сохранил. Кон схватил девушку с пирсингом на языке за лодыжки. — Ты даже не понесёшь меня? — спросила она. — Так лениво. — Мы что, молодожёны? Думаю, тащить тебя так — один из самых безопасных способов перемещать тебя, поскольку у тебя неизвестные травмы. Я понесу тебя, если нам придётся бежать через шипы или что-то такое. Они двинулись. Когда они вышли из-за стены, Олден впервые увидел весь бардак на поле боя. Брат Кона был схвачен, обезоружен и прижат к земле Силачом, так что это было хорошо. Но Эмма упустила Сильную Девушку другой команды; она направлялась спасать своего упавшего товарища. Мешочница стояла в десяти футах (3 метрах) от Пыточного Мастера, поднимая и опуская одну из своих рук, чтобы бить его тяжёлым мешком. «Это кажется чрезмерным. Но, думаю, он принёс палочку боли, так что она считает это оправданным?» Формирователь Объектов из команды Олдена иногда бросала колючий металлический шар в одного из врагов, поспешив встать на защиту двух других жертв. «Думаю, ей следовало бы атаковать сбежавшего Брутала, а не отступать для охраны, но…» Больше не времени думать. Кон тащил их жертву со скоростью, лишь немного уступающей бегу. Олден не отставал, держа сохранённый зонт наготове. «Она заметит нас с секунды на секунду». Мешочница с силой ударила выбранным оружием Пыточного Мастера ещё раз. Он стонал и его тошнило. А затем она выбросила обе руки к девушке, которую тащил Кон. Олден прыгнул перед жертвой, готовый перехватить, но мешок пролетел мимо. Он упал на пол в то место, где они были секунду назад. — Осторожнее! — крикнул Кон, таща жертву вокруг кучи металлических бочек и продолжая путь к безопасной зоне рядом с их стартовой точкой. — Она подбирается на дальность для ещё одного… Мешочница побежала к ним, вытянув руки. Через секунду мешок с песком поднялся на пару ярдов (метров) в воздух и полетел под углом вниз к девушке с пирсингом языка. Она была предана своей роли и у неё были яйца. Она не вскочила, чтобы спастись, и даже не подняла руки. Она просто плотно зажмурилась и позволила Кону продолжать тащить её. Олден едва успел подставить зонт под мешок вовремя. Он бросился вниз и назад, вытянув руку над торсом жертвы. Его зонт поймал мешок с песком как раз вовремя. «Это чувствуется немного иначе, чем я ожидал, — подумал Олден, отбрасывая мешок жестом. — Подумаю об этом позже». — Отлично! — сказал Кон. Олден снова встал на ноги как раз вовремя, чтобы снова поймать мешок с песком зонтом. На этот раз Формировательница продолжала бить мешком по зонту, видимо, пытаясь убрать Олдена с дороги. Она размахивала обеими руками в комично поклоняющемся жесте, чтобы сделать это. Удар. Удар. Удар. Это были сильные удары. Олден чувствовал, как его связанная с навыком власть справлялась и защищала зонт. Он чувствовал удары. Но он стоял твёрдо. — Какого чёрта!? — прорычала Формировательница, снова врезая мешок в него. — Ладно! Она выбросила руки в сторону Кона. Мешок с песком поднялся в воздух и полетел к Аджастеру. Он пытался прорваться с жертвой, пока их нападавшая была отвлечена. Олден не был достаточно быстр, чтобы догнать мешок. Он врезался в S-ранга, и тот в свою очередь врезался в ближайший барьер. Мысленно ругаясь, Олден подбежал, позволил зонту висеть на напульснике, нагнулся, схватил жертву за ноги и дотащил последние несколько шагов до безопасной зоны. [1 жертва спасена] Девушка с пирсингом языка села и усмехнулась ему. — Удачи! — крикнула она, когда Олден оставил её там и поспешил обратно помочь Кону. Другого парня снова и снова вбивали мешком в барьер без практической причины. Аджастер даже не сопротивлялся; он просто прикрывал лицо руками. Пыточный Мастер всё ещё был на земле, свернувшись в позе эмбриона. Ему больше не должно было быть больно. Он просто был напуган. Их командный канал до сих пор совершенно не использовался. Похоже, из-за темпа событий ни у кого не было времени или уверенности, чтобы остановиться и дать совет кому-то ещё. Но Олден получил к нему доступ сейчас, чтобы отправить поспешное мысленное сообщение поверженному Мастеру. [Ты можешь встать. Никто на тебя не обращает внимания. Иди помоги кому-нибудь.] «Это было worth a try, — подумал он. — Но только одна попытка». Теперь он должен собрать свои собственные разрозненные мысли. «Думаю, мне стоит атаковать Формировательницу? Или мне самому взять другую жертву?» Его работой было спасать жертв, но это не означало, что он должен позволить Константину стать жертвой, не так ли? «Где все остальные? Что они все делают?» «Нет. Чёрт. Не пытайся понять каждый маленький нюанс. Смотри в свою сторону». Кон, казалось, не сильно страдал от атаки мешком с песком. Она была достаточно сильной и быстрой, чтобы не дать ему сократить дистанцию между собой и Формировательницей. Но если Олден пойдёт один за другой жертвой, что он будет делать, когда получит её? Пересечение поля боя в одиночку, таща или неся кого-то, оставило бы его уязвимым. «Подожди, никто не смотрит на меня в данный момент, так что я могу…» Он снял сохранение, закрыл зонт и начал разматывать леску с ручки так быстро, как мог, быстро вращая её, чтобы утяжелённая леска разматывалась. «Сколько? Десять футов? Двенадцать?» «Достаточно». Он снова сохранил. «Только не зацепи никого этой штуковиной. Должно быть нормально». Он побежал к Мешочнице, выставив перед собой своё странное копьё из лески. Её руки всё ещё двигались вверх и вниз, направляя мешок с песком. «Остановить её руки или мешок?» Он выбрал руки. Как только он оказался достаточно близко, он направил сохранённую леску так, чтобы перехватить её размахивающиеся руки. Она была так сосредоточена на Коне, что даже не заметила этого. Она врезалась обеими ладонями в леску и взвизгнула от удивления, отводя локти назад и прижимая руки к груди. Олден для верности отвёл руку в сторону и ударил её леской по груди. Она сделала шаг назад, её голова дёрнулась в замешательстве. Мешок с песком ударил Кона по бедру с обычным импульсом, а не телекинетической силой. Он оттолкнулся от барьера и бросился на ошеломлённую Формировательницу. Олден поспешно поднял зонт над головой, прежде чем его собственный товарищ по команде налетел на привязанную леску. «И что теперь?» Кон подбил девушке ноги и повалил её на землю. «Что мне теперь делать?» — Разбирайся с этим! — крикнул Олден. — Я возьму следующую жертву. Кон не ответил. Он был занят тем, что бил Формировательницу коленом в живот. «Надеюсь, он слышал меня». Олден побежал к группе металлических бочек и пригнулся. Сердце колотилось, он выглянул из-за одной, пытаясь понять, что делать. Их Мастер всё ещё лежал на полу. «Думаю, если он выиграл все свои поединки так, как он, то, возможно, он никогда раньше не получал настоящего удара. Так что… он просто не встаёт». Команда Олдена из шести человек сократилась до пяти. Команда злодеев всё ещё была на одного человека меньше, но у них не было двух жертв для защиты. Эмма отказалась от использования своего голоса и переключилась на базовую брутальность, чтобы бороться с тем, с кем имела дело. Силач из команды Олдена сражался с Сильной Девушкой-злодеем, которая, казалось, была равна ему во всём, и… о, хорошо. Формирователь Объектов подбежала помочь. Лекси лежал на земле, и его по лицу и рукам теперь стегали шипами. «Ой». Жертвы были совершенно беззащитны. И любой сдвиг в битве отправит одного из злодеев прямо к ним. «Ладно. Просто возьми одну и двигайся как можно быстрее. Это всё, что я могу сделать на данный момент». Он побежал. Он держал закрытый зонт опущенным и немного позади себя, вращая запястьем, чтобы леска быстро двигалась взад-вперёд. Это выглядело глупо, но, возможно, если кто-то побежит на него сзади, замороженная леска ударит их? Не было времени снимать сохранение и снова возиться с формой своего объекта. «Всё нормально. Все остальные заняты. Сосредоточься на скорости сейчас». Он добрался до ближайшей жертвы, которая была спрятана за грудой бетонных обломков, и нагнулся над ним. — Ты без сознания? — потребовал он. «Да. У меня также сломана левая нога». Олден осмотрел его. Парень был крупным. Настолько крупным, что Олден в любом случае не смог бы пронести его через всю длину спортзала. — Скоро вернусь. «Ты не должен мне этого говорить. Я не слышу тебя, потому что я без сознания». Следующая жертва была всего в нескольких шагах. — Спасите меня! — закричала девушка с каштановыми волосами, как только Олден достиг её. Она держалась за живот. — Там так много крови! «Если бы там действительно было так много крови, она, вероятно, была бы уже покойницей». С положительной стороны, она была маленькой и могла вверить себя. С отрицательной… если у её персонажа была ужасная рана в живот, ему, наверное, не следовало просить её залезть к нему на спину для лёгкой переноски? «Думаю, они хотят, чтобы я сохранил хотя бы одного человека. В задании сказано: сосредоточиться на использовании навыка». Ничего не оставалось, кроме как попробовать. Он выставил зонт в сторону, чтобы леска не обмоталась вокруг него, когда возобновит своё вращение, затем нацелился на жертву. Смена вверителя означала, что сохранение исчезло мгновенно. Он услышал, как металлическая шайба звякнула о шлакоблок. «Нет времени возиться с намоткой лески обратно. Пусть просто волочится». — Могу я поднять вас? — Пожалуйста, вытащите меня отсюда! Он опустился на колени рядом с ней и наклонился над ней. — Могли бы вы обхватить мою шею руками, чтобы мой захват был более надёжным? Она обдумывала это то, что ему показалось непростительно долгим временем. Олден задавался вопросом, пыталась ли она решить, не будет ли это слишком большой помощью конкуренту. «Почти уверен, что ты не спорила бы, если бы действительно была в опасности». Однако она сделала это, и Олден поднял её. Он попытался получше схватить её, затем сохранил её. И в тот же момент услышал девичий крик. «Я очень надеюсь, что это была не наш Формирователь или Эмма». Не было никакого шанса, что он вернётся в безопасную зону с этой жертвой, если только все злодеи не были заняты. Он поспешил через спортзал, выбирая самый прямой путь, который мог. Лучшее, что он мог сделать с добавочным весом, — это быстрый шаг. Его ноги, уставшие от всех тех странных кругов, которые заставили его делать оценщики на дорожке, протестовали. Он проигнорировал их. Справа раздался звенящий звук. Кто-то бил по одной из металлических бочек или бил ею кого-то другого. Он не смотрел. Путь был усеян обломками, так что он не должен был отводить от него глаз. Раздавались злые крики, ругань, резкий звук пощёчины. «Любительская школа боёв — это нечто иное. Думаю, когда я закончу с этим, это будет ощущаться как безумный сон». Олден поспешил мимо Мастера. Другой парень прижался лицом к полу, чтобы ничего не видеть. «Почти пришёл. Всего пара шагов—» Что-то обвилось вокруг его талии и сильно дёрнуло назад. Он упал, и девушка оказалась сверху. Воздух выбило из лёгких. По его животу и спине прошла линия острой, жгучей боли. Сохранение исчезло, и его жертва с удивлением села на него сверху, оглядываясь. — Что?! — сказала она в изумлении. «Ты должна быть слишком тяжело ранена, чтобы так делать». Затем она огляделась и взвизгнула, её глаза расширились. Она поспешно поднялась на ноги. «Прекратите! Я не получу очков за атаку на вас, если вы убегаете от своего собственного спасателя. Так игра не работает». Всё ещё пытаясь сделать полный вдох, Олден перекатился и встал на четвереньки. То, что обвивало его талию, сжалось, как будто собиралось разрезать его пополам, и костюм спортзала услужливо усилил боль. Он посмотрел вниз и увидел тонкую цепочку, искрящуюся белым светом, обмотанную вокруг него. «Ты тоже прекрати, — сказал Лекси сердитым голосом. Старший брат Кона стоял примерно в девяти футах (2,7 м). Он тяжело дышал, и его тёмные волосы были взлохмачены. Обе его руки были на рукоятке его кнута. Вся его длина светилась. — Всё это упражнение было шуткой. Я собираюсь закончить его». «Останови его, — подумал Олден. — Задержи, пока помощь не подоспеет. Не дай ему использовать кнут на жертве». Олден схватился за цепочку. Ощущение было такое, будто он схватился за горящую проволоку. Стиснув зубы, он попытался дёрнуть её, и ничего не добился, кроме ощущения, что режет собственные пальцы. Руки Лекси даже не дрогнули. Мейстеры могли быть довольно сильными физически. Очень сильными в зависимости от их подкласса. Но что-то в этом выглядело неправильно. Олден потянул назад, используя столько веса своего тела, сколько мог, и… хват Лекси на рукоятке совершенно не изменилась. Он даже не смотрел на Олдена. Он всё ещё сердито смотрел на жертву, явно злой, что она не ляжет обратно, чтобы её могли должным образом убить. «Магическое оружие. Чёрт». «Он сражается магией, а я сражаюсь своими мышцами». Его попытки грубой силы справиться с цепным кнутом, должно быть, были тем же самым, что Натали Шор и её соседки пытались сделать с мороженым, защищённым «Носильщиком Всех Тягот», с помощью шлепков и мясного молотка. «Тогда нужно попробовать более приземлённую цель. Если я останусь запутанным с его кнутом и запутаю его тело со своим, то ему нечем будет убить её, верно?» Олден поджал ноги и бросился на колени Мейстера. Физическая атака была гораздо менее эффективной, чем против Татьяны Эванс ранее. Он ударил Лекси, и Лекси действительно упал на землю. А затем кулак врезался ему в спину так сильно, что он снова потерял способность дышать. Это было единственным, что помешало ему закричать вслух, когда он почувствовал, как что-то пронзает его правую икроножную мышцу. Ощущение было такое, будто его нога горит. «Просто ложись и оставайся там!» — закричал Лекси, на этот раз вонзая кулак в рёбра Олдена. Пылающий кнут, который Олден надеялся сохранить запутанным вокруг себя, внезапно исчез из его талии. Он не размотался. Он был здесь в одно мгновение и исчез в следующее. Лекси пнул Олдена и встал. Кнут был в одной руке. Цепочка снова была короткой и золотой, как и утром, когда Олден впервые увидел её. «Он может сделать его фазовым? Или вернуть?» Олден попытался подняться, но прежде чем он смог встать на ноги, Лекси снова ударил кнутом. Не по нему. «Нет». Цепочка в мгновение ока удлинилась в свой сверкающий белый магический режим и обвилась вокруг девушки. Олден пролежал на земле достаточно долго, а она достаточно долго отказывалась играть роль жертвы, так что Лекси теперь считал её честной игрой, даже если она больше не притворялась раненой. Кончик кнута удлинился и ударил, как змея. Он пронзил светящуюся красную метку на плече девушки, которая была её убойной точкой, прямо в центр, и появилось уведомление: [1 жертва погибла] Кто-то в другой команде обрадовался. Лекси удовлетворённо кивнул. Его кнут исчез из-под жертвы и вернулся в исходную форму. Затем он повернулся и побежал. «Он идёт за другой жертвой». Олден был на ногах и бросился за ним в одно мгновение. Он был почти достаточно быстр, чтобы догнать его. Определённо был бы, если бы пол спортзала был землёй и его черта была активна. «Я не успею». Затем мобильный телефон ударил Лекси по голове. Это был не очень сильный удар, но по крайней мере Формирователь Объектов сделала попытку. Она приближалась слева. Лекси почти небрежно выбросил руку с кнутом, и кончик цепочки ударил её в живот. Она закричала и согнулась пополам. Не имея лучшей идеи, Олден схватил Сферу Воздержания из рукава и изо всех сил бросил её в спину Мейстера. Это, вероятно, не сильно повредило, но заставило другого парня оглянуться. — «Призрачная сфера»! — крикнул Олден, указывая. Он сделал это только потому, что это был единственный оставшийся инструмент в его арсенале. Он не питал никаких ожиданий. Поэтому для него стало большим сюрпризом, когда при звуке крика сферы Лекси подпрыгнул и завертелся с поднятым кнутом. Его голова дёргалась взад-вперёд в поисках источника шума. «Он не знал, что сферы так делают. Он был глух от крика Эммы, когда они активировались ранее». Олден заставил себя продолжать бежать к Мейстеру, хотя знал, что произойдёт дальше. Лекси снова выбросил кнут. Цепочка поймала Олдена в бок. Было жгучее ощущение, как будто его только что разрезали, но в этот раз она не обвилась и не сбила его с ног. «Прекрати, идиот! Ты любишь боль? Ты ничего не можешь—» — Прекрати ты! — крикнул голос прямо за спиной Олдена. — Твой хреновый русский — это позор для наших предков! Кон пронёсся мимо. Кнут ударил его по груди, и он полностью проигнорировал это. Он прыгнул с усилием и полетел по воздуху к Лекси. — Бля, — сказал Мейстер за долю секунды до того, как его младший брат врезался ему в грудь. Оба рухнули на пол. В одно мгновение Кон сидел на животе брата, лицом к его ногам. — Не смей, твою мать—! Ухмыляясь, Кон отвёл обе руки назад и нанёс удар двумя кулаками по промежности. Всё тело Лекси дёрнулось, и его лицо потеряло всякий цвет. «Чёрт, хорошо, что у меня нет брата S-ранга». Олден не остановился, чтобы посмотреть, как братья дерутся. Он побежал к последней жертве, и его желудок сжался от страха, когда он увидел Брутала из другой команды, направлявшегося в том же направлении. Она перепрыгнула стену из блоков выше головы Олдена. «Брутал Силы. A-ранг. Это плохая пара». Вероятно, правильным поступком в реальном кризисе было бы убежать или подождать более квалифицированной помощи. Но сегодня не в этом суть. «Мне нужен щит». Спасибо за напульсник. Зонт всё ещё был с ним, хотя рывок секунду назад заставил его предположить, что шайба зацепилась за какой-то мусор и леска порвалась. — Нацелься на Кона! — выдохнул он. У него не было времени обернуться и указать, не мог продумать контроль власти, необходимый для нацеливания на кого-то, кого он не мог видеть в данный момент. Система всё ещё была допустимым быстрым выбором. — Текст Кону! Кон, скажи мне поднять зонт! Даже когда он сказал это, он бросил зонт вперёд. Он отскочил от пола и покатился к третьей жертве. Он действительно не ожидал, что Аджастер услышит его крик или увидит сообщение в разгар того, что звучало как ревностная ругань на английском/русском с его братом. Но у Кона, должно быть, было больше присутствия духа, чем приписывал ему Олден. — ПОДНИМИ ЗОНТ! «Спасибо». Он достиг последней жертвы. Он схватил зонт, раскрыл его и повернулся лицом к приближающемуся Бруталу. «Она уже на мне. Чёрт!» Вместо того чтобы ударить его, схватить зонт или увернуться, она просто попыталась пройти сквозь него, как будто Олдена не существовало. «Это типично для Брутала Силы». Она врезалась в зонт и отскочила, как от стены. Она растянулась на спине, ошеломлённая и моргая, глядя на стропила спортзала. Она глубоко вздохнула. Затем… — О! — с удивлением сказала она, поднимая голову и глядя на Олдена широко раскрытыми глазами. Её каштановый хвост качнулся, когда она вскочила обратно на ноги. — Ладно! «Она собирается ударить меня». Он стоял перед жертвой, выставив зонт. Девушка подняла кусок разбитого бетона размером с канталупу (дыню). Она держала его в обеих руках, слегка присела, прищурилась— «О, чёрт, нет». Она бросила его в него, целясь низко. Он летел так быстро, что Олден счёл чудом, что перехватил его. Он попал в самый край зонта и разбился. Олден почувствовал, как куски бетона ударили его по голеням и верхам обуви. Что более важно, он почувствовал, как его навык напрягается, чтобы выдержать силу удара. «Это было почти слишком. Я уверен, что если бы я не врал о своём уровне навыка на огромную величину, это бы уничтожило зонт. И мои руки. И, вероятно, обе мои ноги». — Наверное, мне стоит зайти к тебе за спину, да? «Чёрт возьми». Она согнула колени и перепрыгнула через его голову. «Отлично, — сказала якобы бессознательная жертва. — Она раздавит меня сверху». Олден развернулся и выбросил зонт, чтобы защитить его. Девушка-Брутал приземлилась на него, потеряла равновесие, соскользнула с края и ударила жертву локтем в убойную точку, когда упала на землю. Это выглядело почти как несчастный случай. Возможно, так и было. Но игра в спасение всё равно закончилась. ---------- О Кролике **Примечание от Sleyca** На этот раз я включила пару ссылок на главы, где персонажи упоминались в последний раз. Это кому-нибудь полезно? **********Повторяющиеся заметки о персонажах************* Леседи Салех — глава геройского трека старшей школы, У-тип, известная своей физической силой и способностью к фазовому проходу. Скифф — Формирователь Воды из Чикаго, в последний раз его видели шпионящим у консульства, когда Олден пытался обменять класс Связывающей. Для кого он шпионил, остаётся неизвестным, хотя Велра были наиболее вероятными подозреваемыми. До этого упоминалось, что он недавно захватил сверхчеловеческого преступника, который строил логово под озером Мичиган. Личное мнение Олдена было, что Скифф расстроен тем, как прошла поимка, и что ему действительно нужен напарник. *Нажмите, чтобы прочитать главу, где Скифф шпионил у консульства.* Или *нажмите, чтобы прочитать ту, где упоминалась поимка его злодея.* Арджун Томас — Брутал Силы S-ранга, в последний раз его видели издали на похоронах Ханны. Бывший напарник Ханны. Он разорвал Поглотителя тел пополам в первой главе. С тех пор Арджун и Олден вообще не поддерживали связь. Джемма Элбер — Угрюмая. Она мать Ханны и одна из самых сильных людей-Призванных, несмотря на то, что она, по сути, «кроткий метеоролог». Формирователь Неба, которая ушла далеко за пределы обычной телекинетической стадии, она изменяет погоду для Европы. Ходят слухи, что в прошлом она получала секретные заклинания и навыки от артонианцев в благодарность за выдающуюся службу. *Нажмите, чтобы перейти к похоронам Ханны (где Угрюмая появлялась в последний раз).* Предыдущая версия этой главы теперь доступна на Патреоне. Но версия на RR всегда самая актуальная, поэтому я рекомендую читать историю здесь, а затем забегать туда, если вам интересен раздел комментариев. Остерегайтесь спойлеров, если решите посетить! Я не отслеживаю их там. *** — Это как субботние утренние мультики. Но лучше. Нам стоит проводить их чаще. Женщина средних лет с каштановыми волосами, которая говорила, сидела за столом в передней части большой аудитории. Слева от неё молодой человек в толстовке, бермудах и шлёпанцах рисовал каракули на планшете. А справа от неё мужчина с короткими седеющими волосами сидел, скрестив руки на груди, и смотрел на изображения, проецируемые на стену аудитории. На них была прямая трансляция некоторых боёв, происходивших в данный момент в спортзале старшей школы Селены Норт. — Организовывать это шесть раз в год уже нагрузка для Приёмной комиссии. Мы говорим о сокращении числа собеседований третьего раунда и переносе боевых оценок на ежеквартальный график, — сказал он. — Это было бы стыдно. Производство этих видео полезно для сверхчеловечества. — Она указала рубиновым ногтем на двух девушек, которые тащили друг друга за волосы и кричали. — Это как смотреть, как щенки падают друг на друга. Или как котята бьют друг друга своими маленькими лапками. Одна из этих девушек — Аджастер. Другая начала с пистолетом. Где пули? Где заклинания? Почему два бойца дальнего боя делают...? Она изобразила, как бьёт кулаками воздух, и мяукнула. — Можем мы перемотать этот раздел и посмотреть их снова? — спросила она. — Наверняка они начали поединок нормально? — Они, вероятно, боятся серьёзно ранить друг друга. Или сами получить ранение. Но не хотят сдаваться, — сказал мужчина в бермудах. — Как и многие другие, — пренебрежительным тоном сказал старший мужчина. — Мы должны использовать это время, чтобы сосредоточиться на кадрах интервьюируемых, за которых мы отвечаем. Женщина посмотрела на него с amused видом. — Торстен Кляйн, ты мог бы получать немного удовольствия, наблюдая, как новое поколение открывает для себя, что Система не превратила их в богов войны, когда даровала им силы. — Некоторые из них забавны. Есть два парня, которые гоняются друг за другом по кругу весь свой поединок. Они ничего не делают, кроме бега. Это похоже на пятнашки на площадке. — Видите? Скифф согласен со мной, — сказала женщина. — А галерея выпускников должна дать нам своё мнение о боевой эффективности студентов. Просматривайте основные моменты, которые мы уже получили для предыдущих студентов, если хотите. Я хочу увидеть немного общего безумия. У нас есть время насладиться всем зрелищем только сейчас из-за отсева. — Я удивлён, что только один из наших интервьюируемых отсеялся к этому моменту, — сказал Скифф. — Мне казалось, многие решили уйти раньше в тот день, когда я проходил через это. — Верно, Скифф! Ты ещё ребёнок. И ты прошёл через программу старшей школы. Ты, должно быть, проходил этот этап процесса поступления. Ты показал людям настоящий бой или был таким же драгоценным? — Мне тридцать один, инструктор Колибри. — Младенец! А раз ты всё ещё называешь меня инструктором Колибри… — Она прищурилась на него. — Ты с блеском сдал мои курсы в университете, так почему ты носишь плавки в качестве геройского костюма? Он покраснел. — По этому поводу… — Я, кажется, помню, как провела с тобой часы, разрабатывая образ водяного человека в греко-римском стиле. — Чикаго не понравилось. — Тогда долой их! Они бы полюбили тебя в Лос-Анджелесе! — В Лос-Анджелесе не нанимали. — Скифф посмотрел на подростков на экране. — Что касается боевой оценки… я не вырос на Анесидоре, так что у меня не было столько предупреждений, как у местных подростков. Я слышал об этом, когда подавал заявление, но среди всего остального, что сопровождает неожиданное избрание и переезд на остров, это было что-то незначительное. Я был на подъёме, и меня волновали миллион вещей, кроме того, действительно ли я готов позволить кому-то сломать мне нос или ударить ножом. — Один из твоих противников ударил тебя ножом? — Кинжалом. Он задел мою бедренную кость. Понимаешь, о чём я. Ощущалось так, будто задел. Или я думал, что ощущалось так. Я справлялся нормально до этого момента, а затем в конце дня, после того как объявили, что все закончили собеседования, и задали нам всем финальный вопрос при поступлении… — Финальный вопрос, — сказала Колибри. — Это был сюрприз? — Да. — Хорошо. — Это сказал Торстен. — Этот вопрос должен быть сюрпризом. Он задуман, чтобы быть впечатляющим. Чёртовы выпускники, рассказывающие своему потомству, распространили его по всему острову, и он потерял большую часть своей цели. Только NDA (соглашения о неразглашении) удерживают его в интернете. Скифф нахмурился. — Это несправедливо по отношению к новичкам без родителей-Призванных, но я понимаю суть. В любом случае, я решил, что мне нужно время подумать. А затем я вернулся через несколько месяцев и поступил. — И ты сдал все свои занятия и поступил сразу в университетскую программу, где был образцовым студентом, мечтавшим быть водяным человеком! — Колибри захлопала в ладоши. Торстен взглянул на неё, но ничего не сказал. На всех их интерфейсах раздался уведомление, сообщающее, что до прибытия следующего интервьюируемого осталось десять минут. Скифф и Колибри оба открыли профиль ученика на своих планшетах; Торстен продолжал смотреть прямо перед собой. — Ты даже не моргаешь, когда ментально командуешь Системой, инструктор Кляйн, — слегка насмешливым тоном сказала Колибри. — Моргание даёт врагу преимущество. Она тихо рассмеялась. — Я забываю, что иногда у тебя есть крошечное чувство юмора. — Я самый забавный человек из всех, кого я знаю. Скифф бросил сомнительный взгляд в его сторону, но ничего не сказал. — Давайте посмотрим, что некоторые из наших выпускников думают о нашем экстраособом кандидате, — сказала Колибри. — Сэмюэл Олден Торн. Прямая трансляция отключилась, и проекция переключилась на показ пяти человек, которые находились в совершенно разных местах. Один мужчина сидел в шезлонге на пляже. Женщина свернулась калачиком на диване, огни городского горизонта заполняли окна за её спиной. И пара в начале двадцатых годов сидела вместе в учебной комнате библиотеки университета Селены Норт. — Доброе утро тем из вас, кто на Анесидоре. И доброго «чего-то там» тем из вас, кто в других местах. Спасибо, что пожертвовали частью своего времени, чтобы помочь нам наблюдать за потенциальными студентами сегодня, — сказала Колибри. — Этой галерее был присвоен номер 192, и он наш следующий интервьюируемый. Мы все изучили его заявление. У вас была возможность увидеть его во время боевой оценки. Есть ли что-то, что бросилось в вас в нём, хорошее или плохое, что вы хотели бы, чтобы мы учли, прежде чем поговорить с ним? Последовала короткая пауза, затем девушка в библиотеке подняла руку. — Да, Робин? И тебе не обязательно поднимать руку. Мы не в классе. Это просто непринуждённая беседа. — Извините, — сказала она, краснея. — Последняя комиссия по собеседованию тоже так сказала. Мне нравится 192. Если вы не возражаете, я зачитаю свои заметки? Это всего несколько пунктов. Она подождала, и когда никто не возразил, взяла блокнот. — Итак, первое, что я заметила, это его… э… оружие— — Что он использует? — прервал Торстен. Скифф коснулся планшета, и мгновение спустя дополнительное видео-окно было спроецировано над лицами галереи выпускников. — Это игра «герои против злодеев». — Это зонт, — удивлённым голосом сказал Торстен, когда парень на экране прыгнул перед летящим мешком с песком. — Да, инструктор Кляйн, — сказала Робин. — Я была удивлена. Сначала я подумала: «Ничего себе, это один из самых странных Мейстеров, которых я когда-либо видела. Кто-то должен сказать Системе, чтобы она прекратила». Несколько человек рассмеялись. — Но потом он не показался Мейстером. Он не выглядел ловким с зонтом. Видно, что у него нет особых знаний по обращению с зонтом? И наконец, в командном матче это подтвердилось. Зонт — просто реквизит. Кажется, он мог бы использовать самые разные вещи в качестве щитов. Также у него есть впечатление заклинания. И он замораживает людей, что, я предполагаю, делает их в безопасности?… Я немного отклонилась от своих заметок. Она снова посмотрела на страницу. — Что я хотела сказать, так это то, что зонт и леска были его выбором. Уверена, он мог бы выбрать что-то более эффективное, если бы у него было больше опыта, но я ценю, что он пошёл с обычными предметами. Большинство подростков соблазнились бы выбрать что-то более впечатляющее на вид, но мне кажется, что 192 пытался быть практичным и продемонстрировать свою креативность. Мне это нравится. Также мне нравится, что способность использовать повседневные предметы со своими талантами имеет большой брендинговый потенциал; я знаю, инструктор Колибри всегда поднимает это в классе. — Наконец, он не нерешителен. Я видела, как он застывал всего пару раз, и после повторного просмотра я думаю, это было потому, что он не мог понять, где ему находиться на поле боя, а не потому, что паниковал или боялся получить удар. — Я тоже заметила последнее, — сказал мужчина на пляже. — Этот пацан — один из самых смелых здесь. Но не глупо-смелых, как некоторые. Кажется, он пытается избегать ненужной опасности, но он рискует, когда решает, что пришло время. У него хорошее ментальное состояние. Думаю, у него либо родитель-герой, либо это не первый раз, когда он проходит боевую оценку. — Я тоже с этим согласна. — Пушистая белая собачка только что запрыгнула на диван рядом с женщиной, которая звонила из своей гостиной, и она почесала её за ушами, пока говорила. — Ну, не насчёт родительства. Я не удосужилась это обдумывать. Но он уравновешенный молодой человек. Его назначили на позицию спасателя, что обычно подразумевает, что он один из членов команды, менее приспособленных к бою. Однако он не убегал от тех боёв, которые приходили к нему. И он гораздо меньше боится спортзальных костюмов, чем большинство из них. Парень в библиотеке с Робин заговорил. «У нас есть запись их командного чата из групповой игры в спасение. Он единственный, кто действительно попытался его использовать. Один из их товарищей по команде сдался, и он попытался вернуть его в бой. В итоге это была пустая трата времени, но если бы товарищ по команде отреагировал на инструкцию, битва склонилась бы в их пользу». — В некоторых отношениях он потерпел неудачу, — сказала женщина с собакой. — Но эти неудачи кажутся мне неудачами знания и подготовки. А знание и подготовка — это то, для чего существует школа. Моменты из поединков Олдена Торна, которые выпускники сочли наиболее значимыми, проигрывались на экране. Интервьюеры смотрели на них с очень разными выражениями лиц. Скифф выглядел удивлённым и облегчённым. Колибри улыбалась. Суровое выражение лица Торстена слегка сменилось хмурым взглядом. — У него совсем неплохо получается! — сказал Скифф. — На самом деле, у него получается лучше, чем у большинства… о… тот парень просто лежит там, да? Весь бой? Что с ним случилось? — Мешок с песком в живот! — сказал мужчина на пляже, качая головой. — В защиту пацана, это был сильный удар мешком в живот. Знаю, я оцениваю не Формировательницу Земли, которая это сделала, но у неё проблема с фиксацией. Как только она находит кого-то, кого можно ударить, она просто продолжает его бить. Может, стоит отправить записку её комиссии с просьбой подтолкнуть её. Кто-то должен проверить, есть ли у неё проблемы с гневом или она просто плохо определяет, когда другому парню хватит. — Наконец, — прошептала Колибри, наблюдая, как девушка-Брутал отскакивает от зонта Олдена Торна, — кто-то, кто может использовать дизайнерские вещи в бою, не разрушая их. — Вы все, кажется, очень одобрительны, — сказал Торстен наблюдателям. — Но что вы предположили насчёт его класса и ранга? Пара, сидящая в кампусе по ту сторону кампуса в университетской библиотеке, переглянулась. — Я думала, Аджастер B-ранга, — ответила Робин. — С необычным набором впечатлений заклинаний, которые он может произносить скрытно… или произносить задолго до использования. «Думаю, он Уникальный A-ранга», — сказал мужчина с ней. Мужчина на пляже зевнул. — Я рассматривал Формирователя Неба или Объектов с методом управления, отличным от обычных физических жестов. Никогда не видел нового Призванного с таким контролем. Казалось маловероятным, но не невозможным. Затем он заморозил одну из жертв, и я решил, что понятия не имею. Но определённо A-ранг. — A-ранг У-тип — моя догадка тоже, — сказала женщина, говорившая из своей гостиной. — Хотя в этом случае у меня есть вопросы по поводу впечатления заклинания. Уникальные обычно не получают их с самого начала, так что ему нужно было бы повысить уровень по крайней мере один раз. Пятый член галереи выпускников — мужчина с аккуратно расчёсанной чёрной бородой, стоявший, прислонившись к перилам пустого ресторана на крыше, — оставался молчаливым, как и с начала разговора. — Интересно, — наконец сказал Торстен. — Спасибо. Как бы вы оценили его производительность, если бы знали, что его класс был… — Правильная процедура — чтобы галерея давала непредвзятые мнения, — прервала Колибри. Её голос был приятным на поверхности, но в нём чувствовался оттенок порицания. — Так что они должны выдать свои окончательные официальные рекомендации по этому кандидату, не давая им никакой дополнительной информации. Торстен прищурился на неё. — В этом случае, раз они делают определённые предположения, ты не думаешь…? — Я согласен с инструктором Колибри, — сказал Скифф, нервно крутя стилус между пальцами. Он взглянул на мужчину с чёрной бородой. — У нас был доступ ко всей информации о заявлении 192. У них — нет. Мы всегда можем составить свои собственные суждения, теперь, когда они собрали для нас основные моменты. Но важно услышать мнение людей, которые ничего не знают о студенте. Так и должно работать. — Что ж, теперь вы меня заинтриговали, — сказал мужчина в шезлонге. Он стряхнул песок с одной руки. — Но ладно. Я не видел серьёзных проблем. Просто обычные глупые новичковые штучки. И меньше этого, чем у большинства других малышей, за которыми я наблюдал сегодня утром. Основываясь исключительно на том, что я видел сегодня, думаю, он хороший выбор для геройского трека. — Основываясь на отношении, способности к щиту и очевидном потенциале этой силы замораживания людей, я бы тоже сказала «да», — сказала женщина на диване. «Я бы не возражал иметь его в своей команде, когда я выполнял то же упражнение несколько лет назад, — предложил парень в библиотеке. — Так что я говорю «да». Его девушка замешкалась. — Поскольку я единственная, кто думает, что он B-ранга… — Почему ты так подумала? — с любопытством спросила другая женщина в группе оценщиков. — Он физически слишком слаб для парня A-ранга, не так ли? Кажется, у него низкие характеристики. Мы не говорили о его предыдущих поединках, но бой с девушкой-Формирователем Неба и лучником был более показательным в этом плане. Думаю, он мог бы вложить всё в скрытые качества. Микро-настройки чувств… или много Выносливости. Возможно, Система позволила ему усилить некоторые качества Обработки сверх нормы? Но я не вижу характеристик A-ранга. «Ты предполагаешь, что он не Уникальный. Или какой-то необычный подкласс, которому артонианцы дали странные начальные характеристики». Она кивнула. — Лошади, а не единороги, верно, инструктор Кляйн? Суровый Торстен впервые улыбнулся. — Ты хорошо помнишь мои уроки, Робин. Парень Робин сделал несколько жестов руками, и через секунду показ основных моментов кандидата сместился, показывая, как кусок бетона разбивается о край зонта и разлетается на куски. «Этот Брутал выглядит как A, — сказал он. — И это был бросок на полную силу. После того, как она отскочила от его щита в своей попытке пробежать, она решает серьёзно попробовать бросить. Видно по её позе. Возможно, это уже был хрупкий кусок щебня. Но зонт даже не шелохнулся. Никакая сила не передаётся на руку 192. Для меня это не похоже на талант нового B-ранга, принимающего удар». — Я вижу это, — сказала Робин. — Если он A-ранга, я говорю «да». Но хотя я думаю, что он крутой, если он B, я говорю «нет». Извините, я знаю, что так оценивать не совсем правильно, но его основное заклинание, или его навык, если это он, также, кажется, имеет какое-то странное условие? Он попросил другого парня в своей команде сказать ему поднять зонт обратно. — Начальные силы чрезвычайно важны, но нам не нужно оценивать, основываясь исключительно на текущих ограничениях, — сказал мужчина в шезлонге. — Его менталитет важнее всего на данном этапе. Особенно если ты права, и он Аджастер. Ему просто нужно повысить уровень достаточно, и у него будет больше приличных заклинаний на выбор. На каком бы ранге он ни был, преподаватели могут направить его к выборам, которые увеличат его боевую способность. Робин кивнула. — Я понимаю. Я всё равно считаю, что, основываясь только на том, что я видела сегодня, я бы беспокоилась, если бы он был B. — Итак, три «да» и одно условное «да/нет», — сказала Колибри. — Вы все сочли его производительность в целом выше среднего и не увидели серьёзных причин для беспокойства. Это правильно? Все кивнули. — Отлично. Если вы все, пожалуйста, не забудьте уделить несколько минут и написать краткую оценку для 192, чтобы он получил её в конце дня, то… — Я говорю «нет», — плоским голосом сказал мужчина, стоящий на крыше. Остальные четыре оценщика выглядели удивлёнными. — Интересно, почему ты там молчал, — сказал мужчина на пляже. — Почему не высказался раньше? — Тебе действительно неуместно комментировать этого кандидата, не так ли? — вмешался Скифф, уставившись на пятого члена галереи. — Я не собирался ничего говорить, раз ты молчал. Но если тебя случайно назначили оценивать 192, тебе следовало отказаться и позволить кому-то другому занять твоё место. Очевидно. Другие выпускники выглядели очень заинтригованными. — У Скиффа есть точка зрения, — легкомысленно сказала Колибри. — Даже если ты предложишь оценку, Арджун, мы не можем принять её во внимание. — Я хотел бы услышать, что он скажет, — сказал Торстен Кляйн. — Конечно, ты бы хотел, — ответила Колибри. — Но это не меняет… — Он подождал, пока все остальные выскажут свои непредвзятые мнения, чтобы заговорить. Мы знаем, что они думают. Так что давай выслушаем его. — Если мы знаем их непредвзятые мнения, я не понимаю, зачем нам теперь выслушивать предвзятые, — запротестовал Скифф. — Так не работает ни с одним из других детей. Почему Томас вообще здесь, когда… — Я втиснула его в группу, — сказал голос позади них. Интервьюеры обернулись и увидели Леседи Салех, идущую между рядами студенческих парт к передней части аудитории. — Потому что он перестал бы меня беспокоить, как только пронюхал о заявлении этого студента. И он пообещал в будущем щедро и с энтузиазмом жертвовать своим временем в качестве приглашённого инструктора. Всем привет. Я хотела услышать этот разговор. Извините, похоже, я пропустила первую половину. — Кто такой 192 в любом случае? — спросил парень в шезлонге. — У него важные родители-герои или что-то в этом роде? И что за драма вокруг его класса? — Я удивлён, что Торстен ещё не выложил бобы, — сказала директор, положив руки на спинку пластикового стула и глядя на собравшихся героев. — Он собирался, — сказала Колибри. — Скифф и я настаивали, чтобы сначала мы услышали их незапятнанные мнения о студенте. Я кстати записала их все. Так что официальными будут именно они. Леседи кивнула. — Я время от времени поглядывала на него в течение дня. Кажется, он показывает хорошие результаты. Как восприняли наши оценщики? — Они сказали, что он выше среднего, — быстро сказал Скифф. — Большинство из них сказали «да». — Они бы не сказали, если бы знали его класс, — сказал Торстен. Скифф шлёпнул стилусом по столу. — А они могли бы сказать, если бы знали другие вещи. Смысл в том, чтобы они оценивали его, не имея той же информации, что и мы, так что… — Он Кролик B-ранга, — сказала директор. Все удивлённо посмотрели на неё. — Вот, Торстен, — сказала она. — Я сделала это за тебя. И нет, у него нет влиятельной семьи. Его зовут Олден Торн. Он прибыл на Анесидору семь недель назад. Это его первый раз, когда он подаёт заявление в Селену Норт. — Должно быть, это было адское заявление, если школа не подожгла его, когда увидела его класс, — сказал мужчина на пляже. — Оно было экстраординарным. Его имя и класс теперь легко узнать, раз вы видели его лицо. Естественно, мы не будем делиться с вами подробной информацией, содержащейся в его профиле Призванного. Школа по крайней мере пытается защитить частную жизнь студентов… — Не много смысла в секретности, не так ли, когда мы видели почти весь его набор сил? Знание того, что он Кролик, создаёт совершенно иную картину о нём как о кандидате. Кролики получают один или два начальных навыка. И два дерьмовых заклинания на B-ранге. У него есть эта щитовая штука. Это его единственный настоящий трюк, если он достаточно силён, чтобы выдержать столько ударов. — Это прочный навык. — Женщина в последний раз почесала собаку за ушами и встала с дивана. Она подошла к окну и уставилась на сверкающий городской горизонт. — Но я бы не сказала «да», если бы знала, что он Кролик. Ранг плох, но это не невозможно преодолеть. B-ранги могут делать хорошую работу. Если у них реалистичные ожидания от своего будущего, я думаю, школа должна быть гораздо более открыта для их принятия, чем она есть. Но этот класс… если парень чудесным образом нашёл хороший основной навык для геройской работы, хорошо. Но что будет с ним дальше? — Согласен. — Мужчина уже не лежал в шезлонге. Он сел и свесил ноги с края. Он хмурился. — Мне понравился пацан. Я оценил его усилия сегодня. Но как вы собираетесь развивать его дальше? Даже если этот его странный навык — одна из лучших десяти, и он дотянет до университета, что, чёрт возьми, колледж будет делать с ним в последние пару лет? Что он будет делать с собой через десять лет? Разве он не упрётся в какой-то момент в выбор между навыками для санитарной обработки унитаза и… не знаю… освежителями воздуха для своего следующего улучшения? — Не говоря уже о том, — сказала женщина, — как он будет удерживать работу? — В индивидуальном фраке, — немедленно сказала Колибри. — И белых перчатках. Для атмосферы дворецкого-Кролика. Или если мы настроим его Обаяние к более милому концу спектра… — Я не имею в виду: «Как ты убедишь город, что он продаваем?» Я имею в виду, как он задержится на одном месте достаточно долго, чтобы на самом деле выполнять геройскую работу? Если вы успешно проведёте Кролика через программу, и он будет быстро повышать уровень и начнёт получать новые навыки, он обязательно выберет тот, который артонианцы захотят заполучить в какой-то момент. — И нет долгосрочного пути развития, который выведет его на следующий уровень как героя, — раздражённым голосом сказал мужчина. — Если только остальные из вас не знают о каких-то навыках Кроликов, которые действительно хороши для боя или спасательных работ. — Не буду отрицать, что некоторые могут быть, — сказал Торстен, откидываясь на спинку стула со скрещёнными руками. — Список навыков для этого класса даже более абсурден, чем обычные предложения Системы. И гривеки, кажется, нормально с ним справляются. — Боже, мы теперь сравниваем себя с гривеками? Даже непризванные из них могут убивать вещи размером со взрослого человека своими языками. И они дружат с артонианцами уже более тысячелетия. Они знают больше, чем мы. Я почти уверен, что инопланетяне любят их больше, чем нас. И на данный момент я предполагаю, что волшебники уже дошли до того, чтобы настроить некоторые из их более глупо звучащих навыков для идеального соответствия их убийственным потребностям. — Я просто указал, что на самом деле рассматривал возможность существования полезных навыков для геройской работы в этом классе, — ответил Торстен. Он повернулся и поднял бровь на директора. — Но, как я сказал в ту минуту, когда получил его заявление, мы не знаем ни одного. Из-за этого будет невозможно направлять Олдена Торна к таким выборам. Наши инструкторы могут помочь ему научиться максимально использовать навык, который у него сейчас есть. Но что, если его максимум — пятый уровень? Даже если он из десяти лучших или, если ему повезёт, на несколько уровней выше, этого будет недостаточно. Будучи B-рангом, один навык не позволит ему идти в ногу с другими героями по карьере. В худшем случае, он даже не сможет поднять его достаточно, чтобы соответствовать требованию об окончании старшей школы. В лучшем, он застрянет как пожизненный второсортный поддержка. Даже если его это лично устраивает, это не тот студент, которого мы обычно принимаем в Селене Норт. Парень, сидящий в библиотеке, заговорил. «Если вы не знаете, какой максимальный уровень его навыка, значит ли это, что он один из немногих известных обладателей?» — Хорошая мысль, — сказала Робин. — Если он выбрал Кролика и выбрал случайный навык, о котором никто не знает… это не очень серьёзно, не так ли? Для меня это не похоже на кого-то, кто на самом деле хотел поступить на геройскую программу. Похоже, он хотел быть Кроликом, а затем получил интересный навык и подал заявление в Селену Норт по прихоти. — Не думаю, что это была прихоть, — немедленно сказал Скифф. В то же время Арджун Томас сказал: — Он знал, что это за навык, прежде чем выбрал его. Все посмотрели на него. Он уставился вниз на свои руки, лежащие на перилах крыши. Его следующие слова были произнесены тихо. — Я не знаю этого наверняка, но для меня было бы шоком, если бы он случайно приобрёл навык с таким эффектом. Но что бы Олден ни планировал делать с классом Кролика и этим навыком, сегодня это не имеет значения. Парень может стать супергероем, если захочет. Или нет. Как Леседи знает, я возражаю на том основании, что геройский трек — неподходящая среда для него прямо сейчас, и даже его присутствие на полу спортзала сегодня является доказательством того, что школа по какой-то причине слишком рвётся принять его. — Я тоже не буду делиться с тобой его профилем, Арджун, — сказала директор. — Твои опасения отмечены. Я позволила тебе быть оценщиком и проголосовать. Теперь ты можешь написать оценку и использовать её, чтобы сказать Олдену, почему ты не думаешь, что ему стоит посещать твою альма-матер. Она улыбнулась ему. — Я скоро пришлю твоё расписание приглашённого лектора. Но, думаю, это всё время, которое у нас есть для этого разговора. Предмет нашего обсуждения, должно быть, сейчас закончил свой последний, болезненный поединок с одним из наших кандидатов S-ранга, и он вот-вот придёт на своё собеседование. Спасибо всем за ваше время. Арджун открыл рот. — Подождите, — запротестовал мужчина на пляже. — Вы не можете просто оставить нас умирающими от любопытства, как… Связь с галереей выпускников внезапно прервалась, и их лица исчезли. — Значит, даже Арджун не знает о звезде, — сказал Торстен Кляйн внезапно замолчавшей аудитории. — Он больше не связан, — сказала директор. — По собственному выбору. И ему слишком стыдно позвонить Джемме Элбер и спросить, что происходит с заявлением мальчика. — Она уже знает? — спросила Колибри. — Я удивлена. Она такая аполитичная. — Люди рассказывают гиперболам вещи, даже если они не политические создания. Она позвонила мне на прошлой неделе и сказала, что надеется, я сделаю так, чтобы Торн был «хорошо обеспечен в школе». — Значит, даже Угрюмая хочет, чтобы он поступил, — мрачно сказал Торстен. — Не знаю, зачем мы тратим время, притворяясь, что оцениваем его. — Думаю, я объяснила тебе почему, когда ты был назначен в этот комитет. Я не хочу, чтобы заявители получали слишком очевидное особое обращение, даже если у некоторых из них особые обстоятельства. Это создаёт слишком много недовольства в студенческой среде. — Если он не хочет особого обращения, ему следует… — Следует что? — спросила директор, приподнимая брови. — Пойти в другую школу? Думаешь, есть на острове такая, где люди будут лучше информированы и менее возбуждены его обстоятельствами, чем мы здесь? — Программа не-геройского трека была бы лучшим выбором. — Для многих людей. И тем не менее, тысячи подростков хотят быть супергероями. Включая этого, — сказала директор. — Парень должен где-то учиться. Он хочет попробовать это. Он абсолютно ничего не может сделать, чтобы изменить свой класс. Также он ничего не может сделать, чтобы изменить ту благодарность или то, как ужасные старики вроде нас на неё реагируют. — Он мог бы передумать насчёт того, чего хочет. — Да, я тоже так думала, — сказала Леседи. — Это была ещё одна причина, по которой я добивалась боевой оценки вместо частной оценки. И теперь он почти закончил с ней, и он показывает результаты, которые заставляют меня думать, что он вряд ли откажется от своих амбиций в ближайшем будущем. Торстен хмыкнул. Директор легонько ударила его по плечу. — Тебе стоит радоваться. Я дала всем знать, что он Кролик, ради тебя. И они понимают, что что-то странное происходит с его поступлением. Оценки, которые они ему напишут, теперь будут гораздо более критичными. Без сомнения, он даже получит какой-то мрачный совет от Арджуна, героя, о котором у него, предположительно, есть сильное мнение. Не считая того, что ты сам, мрачный, будешь стоять с плакатом, когда он войдёт в комнату для собеседований, с надписью «Тебе не следует здесь быть», я мало что могу сделать. — Нет причин всем относиться к парню так негативно, — запротестовал Скифф. — Он выживший. Он написал потрясающее эссе. Он быстро повышает уровень. Он… — Он мне нравится, — сказала Колибри. — У меня уже есть четыре дизайна костюмов и два десятка маркетинговых схем. — У меня нет «негативного взгляда на парня». У меня реалистичный. Если благодарность — это не просто похлопывание по голове от легко очарованного волшебника, тогда он очень храбрый. Слабые люди могут быть храбрыми. Это не значит, что они принадлежат этой школе, — сказал Торстен. — Он не принадлежит ни к какой программе подготовки героев. Если бы у него не было этого украшения рядом с именем, всего остального было бы недостаточно. Мы бы сказали ему повышать уровень самостоятельно следующие два или три года, предоставить нам подтверждение концепции, чудесным образом найти более полезные навыки в классе домашнего декора, а затем прийти и показать нам, что мы ошибались, на университетских отборах. — Так и было бы, — сказала Леседи. — Но так оно и есть. Если только у него не случится срыв, он не оскорбит преподавателей или не уйдёт посреди боевой оценки, его невозможно было отвергнуть. Ты знал это, Торстен. Она нахмурилась. — И ты, возможно, недооцениваешь ценность храбрости, тебе не кажется? — Я всё ещё надеюсь, что он сам себя отвергнет после прочтения комментариев оценщиков. Леседи вздохнула. — Арджун надеется на то же самое. По разным причинам. Кажется, он верит, что единственная причина, по которой мы можем пустить парня, это то, что мы «что-то замышляем». — Почему он так думает? — спросил Скифф. Директор разминала плечи. — Временные рамки. Вы слышали, Арджун сказал, что само его присутствие здесь является доказательством того, что мы слишком рвёмся? Так и есть. Он провёл большую часть прошлого года в том, что звучит как ужасная обстановка, даже если воспринимать упрощённое описание события, которое он дал в письменном виде, за чистую монету. Университет боялся, что хороший психолог, которого мы обычно используем, не одобрит его готовность к курсам геройского трека или бою после прочтения его заявления, поэтому они наняли менее хорошего психолога на этот цикл. Я всё равно заставляла людей наблюдать за ним весь день, чтобы убедиться, что он в порядке. — Хотел бы я, чтобы ты не ставила меня в известность о таких вещах, когда я не могу их изменить, — проворчал Торстен. Леседи пожала плечами. — Я тоже не могу изменить это конкретное решение. Но если бы была проблема, мы бы его отозвали. И в люб случае, Арджун не знает того, что знаем мы все. Если Селена Норт отвергнет Торна… — Никто другой не примет, — сказала Колибри. Она рылась в своей сумочке. Директор упёрла руки в бока. — Верно. Если Торн захочет школу героев со своей особой звездой, кто-то ему её даст. У двух других старших школ Апекса, вероятно, прямо сейчас есть люди, заполняющие формы с его именем. — Они не могут его заполучить. — Колибри вытащила тюбик помады. — Мне поручено сегодня предложить ему прямое поступление в университет, если будет выглядеть, что он не попадёт в программу старшей школы. Остальные трое замолчали и посмотрели на неё. — Что? — спросила она, потирая свеже-красные губы друг о друга, а затем чмокая. — Мы все так честны в этом. Если он хочет геройский трек, лучше начать его в старшей школе. Академически он, вероятно, мог бы справиться с университетом, но он не готов к такому уровню боевой подготовки. — Он не готов к боевой подготовке на уровне старшей школы! — возмущённым тоном сказал Торстен. — Мы дали бы ему тренеров и репетиторов. Назвали бы его отстающим студентом. Держали бы его подальше от обычных геройских занятий и зачислили бы на университетский уровень на шесть или восемь лет вместо четырёх. — Это слишком бесстыдно, — сказала Леседи, её собственный голос был резким. — Приёмная комиссия сильно давила на нас, чтобы мы приняли его, но прямое зачисление в университет заставило бы Селену Норт выглядеть ужасно. И это заставило бы парня выглядеть дураком. Достаточно плохо, что некоторые преподаватели и студенты здесь, в Старшей школе, будут возмущены его присутствием. Он никогда не оправится социально от получения лет откровенной опеки и фаворитизма в университетской программе. Люди никогда не будут воспринимать его достаточно серьёзно, чтобы работать с ним. — Вот почему так здорово, что ты не планируешь его отвергать! — сказала Колибри. — Хотя я не думаю, что мы выглядели бы так плохо, как ты думаешь. Он, возможно, да, но мы бы просто выглядели так, будто знали ценность того, что у нас в руках. У нас никогда не было такого молодого студента с благодарностью. Я сама ничего не знаю о благодарностях. Меня не призывают, и я не хочу, спасибо. Но культурный консультант университета сходит с ума по этому поводу. Кресло Торстена скрипнуло, когда он переменил позу. Он ничего не сказал. — Да, — сказала Колибри. — Это нечто запредельное. И я не только о номере ранга того Генерала. Они говорят, что у нас даже нет записи о том, чтобы какой-либо выпускник получал благодарность с такой конкретной формулировкой. Культурный консультант считает, что однажды, после того как парень освоится, когда волшебники заедут с визитом для ремонта спортзалов и других магических объектов, мы просто… выведем дорогого Олдена поздороваться с ними. Они увидят благодарность плюс ребёнок плюс учебное заведение, и произойдут великие вещи. — Я не думал об этом так, — ошеломлённым голосом сказал Скифф. — Я думал, школа просто не хочет отвергать его, потому что беспокоится о том, чтобы не обидеть артонианцев, или… — Нужно мыслить шире, мой дорогой водяной человек! Правительство Трипланет не было склонно делать школе прекрасные магические подарки последние пару десятилетий, но этот милый маленький Кролик попадает во все их слабые места. Так что… не старайся слишком сильно его отпугнуть, инструктор Кляйн. Подумай о потребностях многих, ладно? — Она улыбнулась ему. — В конце концов, ты должен быть героем. ---------- Факты есть факты **Примечание от Sleyca** Важное объявление! Возможно, на следующей неделе здесь, на Royal Road, будет перерыв на одну неделю. Я подумываю добавить главу, и если я это сделаю, мне понадобится время, чтобы её написать. Если я возьму перерыв, скорее всего, это будет после следующей недели. А на следующей неделе вы получите четыре главы. Я сообщу вам, когда приму окончательное решение! Друзья с Патреона, ваша глава тоже будет. Но сегодня поздно вечером. Я решила поработать над ней тщательнее, чем обычно, и я ещё не закончила. (Мой стандартный дедлайн — полночь по времени Анесидоры, он же тихоокеанское время. Я точно успею, но, возможно, будем близки к грани.) --- — Хочешь, я починю твой зонт? Олден посмотрел на Константина. Аджастер сидел рядом с ним, проводя пальцами по своим тёмным волосам, пытаясь их распрямить. Он был запыхавшийся, краснолицый и потный — такой же, как почти все, кто участвовал в битве героев против злодеев. Олден сам не осознавал, насколько он истощён, пока всё не закончилось. Теперь обе команды растянулись на трибунах. Большинство людей сидели немного поодаль друг от друга. У нескольких из них эмоции всё ещё кипели. Брутал Силы из команды героев начал ругать Мастера, прежде чем они вообще покинули пол, и, вероятно, только тот факт, что парень удрал из спортзала, предотвратил настоящую драку. Формирователь Объектов плакала, пока Эмма похлопывала её по плечу. Мешочница стреляла убийственными взглядами. Пару из них она уделила Олдену; основную массу получал Кон. Лекси выкручивал рукоятку своего кнута, как будто представлял, что это чья-то шея. Он тоже много злился на Кона, но, к удивлению Олдена, его гнев был направлен не только на брата. Он, казалось, злился на каждого из своих товарищей по команде и на команду Олдена тоже. Однако он ни на кого не кричал. Просто мрачно кипел. Кон смотрел прямо перед собой, наблюдая за последней партией бойцов. Олден взглянул на свой зонт. Одна спица погнулась и торчала сквозь ткань, и, конечно, была сломана леска. — Не думаю, что меня заставят много сражаться, — сказал Олден. — Но я был бы признателен, если это не утомит тебя, на всякий случай. — Давай сюда. Мне всё равно не дали показать мои потрясающие силы. — Думаю, ты достаточно хорошо показал себя. — Олден передал зонт и сломанный кусок лески. — Это было, когда я ударил брата по яйцам, да? — сказал Кон с улыбкой, которая не совсем достигала глаз. — Это был запоминающийся момент. — Наверное, особенно запоминающийся для него. — Кон держал зонт на ладонях и смотрел на него. — А теперь насладись моим дельфиньим впечатлением. — А? Другой парень открыл рот, и из него вырвалось самое странное заклинательное песнопение, которое Олден когда-либо слышал. Многие песнопения были чисто звуковыми — вокальным эквивалентом плетения узора с ауриадой. Некоторые перемежались очень старыми артонианскими словами, которые Олден иногда мог узнать. Это звучало… очень похоже на дельфина, пытающегося говорить на иностранном языке. Это было чрезвычайно чуждо и удивительно некрасиво. Артонианские вкусы не всегда совпадали с человеческими, но их песнопения обычно звучали приятно музыкально. Это было просто странным. И поразительным. Вокруг зонта появилось облако сверкающего света, затем его повреждённые места быстро восстановились. Внезапно он выглядел так же, как до начала боя. — Теперь леску. — Твои голосовые связки модифицированы?! Кон выглядел удивлённым. — Большинство людей больше интересует мгновенное восстановление. Да, модифицированы. — Хрень. Его брови сошлись вместе. — Думаешь, я родился с умением говорить как китообразный? — Нет! Просто… извини. Это был положительный «хрень», наверное? Я никогда не слышал, чтобы Аджастер получал модификацию тела для вокального произнесения заклинаний, и я думаю, это круто. «Я так завидую, что хочется кричать. Человеческим криком. Не криком, улучшенным для произнесения заклинаний». — Положительная «хрень»? Должно быть, американская штучка. Известно всего несколько десятков других Аджастеров с вокальными модификациями для некоторых их заклинаний. Мои родители помогли мне изучить это после закрепления. — Это так круто. — Ты уже это говорил. — Однако он выглядел счастливым по этому поводу. — Когда Система выдала мне возможность редкого путевого типа, я был совершенно застигнут врасплох. Я собирался сосредоточиться на заклинаниях, манипулирующих электрической энергией. Я планировал быть Аджастером S-ранга с девяти лет, и это было бы идеально. Но когда Контракт предлагает тебе что-то, что, как ты знаешь, уникально, ты должен это взять. Это общеизвестно, да? — Общеизвестно? Кон кивнул. — Ага. Все знают, что одиночные пути, подклассы или таланты обычно имеют более высокий потенциал. Иногда они проваливаются, но чаще всего окупаются. Это было всего одно стартовое заклинание, что казалось таким скупым. Но я взял его, и в следующее мгновение Система сказала: «А вот и твой новый инопланетный голос в придачу к этому заклинанию». Это было не то, что все знают. Это звучало как то, что знаешь только если все твои друзья и родственники — Призванные. — Ты можешь издавать любые звуки, которые может артонианец? Кон покачал головой. — Не совсем. Я предполагаю, что если другие заклинания в этой категории, в которую меня засунула Система, потребуют этого, я получу дополнительные модификации. — Потрясающе, — выдохнул Олден. Кон усмехнулся. — Ты действительно в восторге от моего дельфиньего впечатления. Большинство людей считают его жутким. — Я так сильно хотел быть Аджастером. Другой парень наклонил голову. — Так почему же ты Кролик? Олден не знал, что сказать. — Ты просто сильно нервничал и принял назначение класса, как только оно появилось? Я слышал, иногда «глобусники» так делают. — Кролик казался очень хорошей идеей в то время. — Олден не мог придумать другого оправдания для себя, которое имело бы смысл. — Ну, твоя щитовая штука, по крайней мере, крутая. Кон поднял леску и приложил сломанный конец к куску, всё ещё обёрнутому вокруг ручки зонта. Он уставился на них, снова произнёс заклинание, и два куска лески соединились. — Спасибо, — сказал Олден, нацеливаясь на него, прежде чем тот вернул зонт. — Надеюсь, школа будет так же в восторге, как и ты. — Сегодня утром ты звучал увереннее. Кон пожал плечами. — Я уверен, что заклинание способно на удивительные вещи. И что в будущем я получу больше заклинаний, которые делают похожие вещи. И что мой ранг даёт мне большое преимущество. Но я не совсем уверен, что школа будет готова рискнуть. Только потому, что это особенное, не значит, что это будет правильным для геройской работы. Инструктор Плим была очень взволнована этим, но… — У тебя есть и навык. — Ага. Возможно, меня пустят, потому что у одного навыка есть применение. Знание предыдущего состояния объектов — тоже странная штука для работы. Так что кто знает? — Ты используешь навык перед заклинанием каждый раз? — Должен, — сказал Кон. — Если нет, мой мозг не может представить точное состояние, в которое я пытаюсь вернуть объект. Я даже не могу активировать впечатление заклинания без него. Они оба замолчали, когда к ним подошёл мужчина с густыми усами. — Кон, — сказал он, пролистывая что-то в интерфейсе. — Ты не против, чтобы собеседование в твоём расписании перенесли на полчаса раньше? Было несколько отсевов. — Конечно. — Тогда я отправляю тебе обновление сейчас. Олден, твой навык всё ещё работает? У тебя в списке значится, что ты достиг предела во время последнего боя. — Я в порядке, — сказал Олден. Он начинал чувствовать усталость. Приближение к истощению навыка было странным опытом теперь, когда у него было чувство власти, и у него не было атаки хаоса, чтобы занять его. Это было не похоже на то, что власть исчезает. Это было почти так, будто мир вокруг него становился сопротивляющимся ей, а сама его власть становилась… менее властной. Тише. Не желающей подчиняться его воле или в свою очередь двигать вещи вокруг него. — Я могу продолжать до конца боевой оценки. Мужчина закатил глаза. — Ты из таких, да? Ты не знаешь, когда наступит усталость навыка, парень. Не предполагай, что ты неутомим только потому, что твой талант ещё не сдал. «Верно. Веди себя как нормальный Призванный, Олден». — Я имею в виду, что мой навык всё ещё нормально работал в последний раз, когда я его использовал. — Тогда дадим тебе ещё один поединок. Ближе к концу сессии. Если он полностью откажет, просто сдайся. Никаких штрафов за это. Для низких рангов это нормально — доходить до предела во второй половине боевой оценки. Он ушёл. — Ой. Он назвал меня низким рангом. Директор включала нас, B-рангов, в число всех остальных в своей утренней речи. — Она была щедра. B-ранги обычно «высокие», если вы живёте в F-городе, и «низкие», если вы в Апексе. Ты живёшь между двумя мирами. — Что случилось со средним? Почему мы не можем быть средними? Кон пожал плечами. — Может, они построят другой остров, когда у нас будет ещё пара миллионов человек, и мы назовём его Среднегород? — Среднегород? — B-ранги могут тусоваться там с C-рангами. Чувствуя себя выше. А затем мы, могучие S-ранги, сможем смотреть на два острова свысока вместо одного. — Как давно ты вообще S-ранг? — Около четырёх месяцев. — Система вкладывает в тебя огромную дозу самоуверенности, когда даёт этот ранг? — Просто я был S в своём сердце с юных лет, — сказал Кон, прижав руку к сердцу. — Мои родители оба A, так что всегда был приличный шанс. Он посмотрел на Олдена. — Тебя поставят против S-ранга. Для твоего последнего поединка. — Это не случайно? — Это полу-случайно. Но если выглядит, что ты продержишься до конца оценки, они сделают так, чтобы тебя как следует ударили хотя бы раз. Если смогут. Это общеизвестно. — То, что все знают, — сказал Олден. — Именно. По крайней мере, одно ужасное противостояние, если смогут организовать. Для тебя подойдёт любой S, кроме меня. И это буду не я, потому что я не участвую в поединках. Всё было частное тестирование с инструктором Плим… кроме того, что я только что продемонстрировал навык избиения брата. — Спасибо, что предупредил. Кон пожал плечами. — Ты был крут в бою. Я думал, ты сильно переоцениваешь себя, когда сказал, что можешь отбивать мешки с песком Формировательницы своим зонтом. Но ты отбил их очень хорошо. — Мой навык — Уровень 3. Кон выглядел удивлённым. — Это неплохо. Ты прятался и тренировался год, прежде чем появиться здесь, или что-то в этом роде? Но я всё равно не думал, что ты просто отшвырнешь эти мешки, как будто они ничего не весят. — Они ничего не весили. — Что? — Они ничего не весили. — Олден подтянул ноги и скрестил их. — Я должен был понять… но я идиот. Я никогда серьёзно не использовал свой навык так раньше. — Было бы необычно, если бы у тебя был большой опыт атак мешками с песком. — Нет, я имею в виду, я не использовал его как щит. Это не… это не было его основной функцией для меня. Я знал, что это будет большим делом для геройской работы. Но до сих пор важным был элемент сохранения. До последних пары недель мне действительно было важно сохранять в безопасности ту вещь, которую я нёс. Так что я настроен думать об этом так. И из-за этого я упустил кое-что невероятно очевидное. — Что? — с любопытством спросил Кон. — Я не чувствую силу вещей, которые ударяют по моему сохранённому объекту. Физически. — Он определённо чувствовал каждый удар по-другому. — Удары напрягают мой навык. Они заставляют его быстрее достигать точки истощения. Я знал это. Но если магия принимает на себя удар внешних вещей, она также принимает на себя их вес. — Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь… — Жертвы, — сказал Олден, глядя через спортзал, не видя его по-настоящему. — Каждый раз, когда я раньше носил людей, это было потому, что их нужно было сохранить. Всё их тело. Для их защиты. — Тебе часто приходилось делать что-то подобное? — медленно сказал Кон. Олден проигнорировал вопрос. — И люди тяжёлые. Я просто так привык думать о людях как о тяжёлых вещах, которые нужно сохранять. Но для этого упражнения нам нужно было двигаться быстро. Это было важнее. Поэтому я предложил тебе нести первую девушку, потому что ты сильнее. — Да… — Ты мог бы вверить мне её спорткостюм вместо этого. Я имею в виду, она могла бы. — Ты хочешь сказать, что мог бы превратить её костюм в щит? — Да, но что более важно, она бы ничего не весила внутри него, — сказал Олден, даже не пытаясь скрыть раздражение в голосе. — Её бы носила магия, обёрнутая вокруг моего сохранённого объекта. С моей точки зрения, она весила бы столько же, сколько спорткостюм. Ей, возможно, было бы некомфортно. Но я мог бы нести её всю дорогу одной рукой. Кон уставился на него. — Ты уверен? — Ага. — Олден сделал паузу. — Я уверен, что это сработало бы, но, думаю, преподаватели, скорее всего, заставили бы нас остановиться. Я не знаю, как костюмы и браслеты работают вместе друг с другом и в сочетании с магией спортзала. Сохраняя только костюм… могло быть действительно плохо, если бы что-то ударило её в незащищённое место, и спортзал не смог бы это правильно зарегистрировать? — Мрачная мысль. Рад, что ты не попробовал и не узнал на горьком опыте. — Кон встал. — Я пошёл на допрос комитетом по собеседованию. Было весело играть с тобой в супергероев. Это вернуло меня прямо в начальную школу. Только в наших супергеройских играх никогда не было Кролика. Даже если ты не поступишь в программу, тебе стоит прийти на ту вечеринку в моём доме. — Ты её устроишь, даже если не поступишь? — Не сглазь, — сказал Кон. — И конечно. В таком случае это будет вечеринка-утешение. — Спасибо за приглашение. — Олден постучал зонтом по колену. — Кстати… Кон оглянулся через плечо. — Тебе, вероятно, не нужно было произносить заклинание дважды. Можно было сделать это один раз. Аджастер мог быть S-ранга, но это не означало, что он может произносить заклинание бесконечно. Впечатления можно истощить так же, как и навыки. Они используют свою собственную отдельную часть вашей связанной власти аналогичным образом. — Что ты имеешь в виду? — Чтобы починить зонт и леску. Ты сказал, что сначала используешь навык, чтобы прочитать объект. Ты мог бы использовать его на зонте и леске одновременно. — Это два разных объекта. — Нет, не два. — Олден поднял зонт. — Это один объект. Кон нахмурился. — Представь, что леска была суперклеем приклеена к зонту. Или что она была такой с самого начала. Возможно, каким-то Мастером, который слишком любит многофункциональные инструменты. В этом случае ты прочитал бы это как одно целое, верно? «…верно». — Просто кое-что, о чём стоит подумать. Удачи на собеседовании. Олден посмотрел, как он уходит. Примерно через двадцать минут его вызвали на последний поединок. Противником был Спидстер S-ранга. Он побежал на Олдена, обошёл зонт гораздо быстрее, чем Олден мог среагировать, чтобы защититься, и толкнул его вбок на барьер. Возможно, он беспокоился о том, чтобы ударить Кролика B-ранга в торс, потому что толкнул частично вытянутую руку Олдена. Вспыхнула боль. Олден мог поклясться, что слышал хруст, когда его плечо вывихнулось. Он вскрикнул, но звук вышел приглушённым, когда Спидстер схватил его за затылок и прижал лицом к стене. Впервые за весь день Олден почувствовал страх. Затем прошло десять секунд, и его рука оказалась совершенно целой. Его панический мозг достаточно замедлился, чтобы понять, что атака уже закончилась. S-ранг просто прижимал его к барьеру. Он даже не пытался быть жёстким. Другой парень просто стремился к максимальной эффективности. «Гораздо хуже, когда это идёт на тебя так быстро. Из-за этого ты даже не можешь понять, что происходит». Его сердце колотилось. Он уронил бы зонт, если бы не напульсник. Его правая рука была заведена за спину и зафиксирована в захвате, который не поддавался, как бы он ни пытался вывернуться. — Ты в порядке, приятель? — спросил Спидстер с шотландским акцентом. — С носом всё нормально? «Чёрт. Я не уверен, это грустно, страшно или смешно». Его нос, действительно, болел. Парень слишком сильно прижимал его лицо к барьеру. — Ты мог бы давить поменьше, — наконец признал Олден. Это прозвучало как: «Ты мок бы давить поменьше». Шотландский парень ослабил давление. — Извини. Ты мой первый B. Не хотел, чтобы ты получил удар из-за моей неосторожности. У меня победная серия. Олден прочистил горло. — Всё нормально. — Мне кажется, я был здесь весь день, прижимая людей к магическим стенам, — задумчиво сказал другой парень. — Это невесёлый способ проводить время, да? — Наверное, ещё менее весело для тех, кого прижимают к стенам, чувак. — Наверное, поэтому многие из них уже ушли, да? Не думали, что это правильный выбор, даже если правила говорили, что мы можем уйти в любое время после первого боя. — Это определённо ловушка, — согласился Олден. — Местные не начинали уходить до середины. Костюмы, должно быть, неприятные. Я сам не получил достаточно сильного удара, чтобы это почувствовать. Думаю, они хотели, чтобы тот последний Мейстер как следует меня достал, но я победил и её. — Похоже, у тебя всё хорошо идёт. — Я буду героем. — Акцент парня становился сильнее, по мере того как он начинал говорить быстрее. — Я всегда хотел помогать людям. Я хочу изменить мир к лучшему, понимаешь? Я никогда не думал, что это случится, но теперь случилось! Я буду героем, которого всегда представлял в своей голове. «Если ты можешь бегать достаточно быстро, — думал я, — ты сможешь спасти всех, не так ли?» Олден смотрел сквозь барьер. Он был не совсем невидим, когда ты к нему прижат. В воздухе была флуктуация. По ту сторону он видел трибуны. Они были почти пусты. Большинство людей, которые сейчас не участвовали в поединках, уже ушли — либо на собеседования, либо на другие оценки, либо просто домой зализывать раны. И пересматривать свой жизненный выбор. — Надеюсь, у тебя так и получится, — сказал Олден, когда таймер истёк и их поединок официально закончился. — Надеюсь, ты поступишь, получишь работу мечты, и всё сложится именно так, как ты представлял. Спидстер посмотрел на него озадаченно. — Спасибо? — И тебе спасибо, — сказал Олден, салютуя зонтом. — Хороший бой. Был познавательным. *** У Олдена было всего несколько минут между последним поединком и собеседованием. Времени едва хватало, чтобы переодеться в обычную одежду. Ему не обязательно было это делать; многие этого не делали. Но он хотел произвести наилучшее впечатление, а «Парень в потном комбинезоне» — это не оно. Он разделся и вытерся полотенцем в той же душевой кабинке, где одевался несколько часов назад. Утро было настолько интенсивным, что время вело себя иначе. Казалось, прошла неделя с тех пор, как он встретил Марисель в автобусе. Он надеялся, что её собственная боевая оценка прошла хорошо. Она была в группе, которая проходила её непосредственно перед его. «Интересно, дали ли ей мешки с песком для использования». Он обернул ауриаду вокруг запястья и закрыл её кожаным браслетом. «На самом деле, интересно, какие у неё характеристики. Теперь, когда я встретил других начинающих S-рангов, она кажется необычной». Марисель была сильнее и быстрее Олдена, когда они тренировались в костюмах, но недостаточно сильнее и быстрее. Она не могла вложить количество очков S-ранга в Обработку, и Ловкость казалась странным выбором для неё. Возможно, она выбрала сверхспецифические улучшения. Или всё в Выносливость. Он накинул зелёную клетчатую рубашку и вышел быстро взглянуть в зеркало. «Неплохо. А теперь, не говори ничего глупого на собеседовании. И помни, ты уверен, что хочешь быть супергероем». Часто во время процесса подачи заявления, особенно когда он писал эссе или отвечал на вопросы о целях, Олден чувствовал, что пытается путешествовать во времени. Почему ты хочешь поступить в программу? Почему ты думаешь, что из тебя получится хороший супергерой? Что для тебя значит быть героем? У него были ответы на эти вопросы, но это были не те ответы, которые кто-то ещё хотел услышать. Они не были блестящими. Они не были очаровательными. Поэтому он полагался на Олдена годичной давности. Тогда у него были все ответы. И они были блестящими. Они хорошо звучали лично и на бумаге. Он помнил их наизусть, потому что так долго имел их в виду. «Ложь ли это, если я просто пытаюсь копировать младшую версию себя? Ту версию, с которой они могли бы встретиться, если бы я появился на острове, когда должен был?» Это было так. Конечно. «Интересно, что бы Ханна подумала обо мне сейчас». Она приходила на ум чаще, когда он был в кампусе. Олден хотел поговорить с ней… почти так же сильно, как и с Бо. Он хотел рассказать кому-то то, что не был готов рассказывать другим любопытным. Если бы Ханна не умерла, он спросил бы её, не против ли она, что он отличается от того Олдена, которого она знала. Идя по коридору к аудитории, где проводилось его собеседование, он встретил Леседи Салех. — Как прошёл твой последний поединок, Олден? — Я очень быстро проиграл, директор Салех. Она усмехнулась. — Это обычно случается против сильных Спидстеров. «Она даже знала, с кем я сражаюсь? Директор следила за всем, что происходит?» — Что ты о нём думаешь? — спросила она. — О боевой оценке в целом? Или о последнем поединке конкретно? Она улыбнулась. — О последнем поединке. Что ты подумал, когда проиграл? — Что мне нужно стать быстрее. Запоздало он понял, что это может прозвучать легкомысленно, поэтому добавил: — Я знаю, что стать таким же быстрым, как Спидстер-Брутал S-ранга, было бы нелепо. Но я хотел бы по крайней мере успевать достаточно хорошо, чтобы понимать, что происходит, по мере того как это происходит, и как-то реагировать. — Понимаю. — Тон директора был дружелюбным, но не выдавал, что она думает о его ответе. — Спасибо за всю тяжёлую работу сегодня. Ты почти прошёл все испытания. Удачи на собеседовании. Она кивнула ему, и они разошлись. Через несколько секунд он услышал, как она приветствует другого студента, направляющегося в свою комнату для собеседований. Когда он добрался до нужного места, он собрался с мыслями, прежде чем постучать. Три интервьюера сидели за столом в передней части аудитории. Первое, что заметил Олден, был Скифф — местный Формирователь Воды из Чикаго. Он удивлённо уставился на героя. Конечно, на нём были его бермуды. Он был в них и в прошлый раз, когда Олден его видел. И тогда было холодно. «Какова вероятность, что он окажется одним из моих интервьюеров? Это нарочно?» Что ж… Скифф всегда, казалось, любил все аспекты геройской работы, которые включали общение с детьми и подростками. Весёлая, братская PR-часть, по-видимому, была его зоной комфорта. Логично, что он будет волонтёром и в своей старой школе. Рядом с ним сидела невысокая, пожилая женщина, которая каким-то образом умудрялась делать усыпанное стразами, изумрудно-зелёное платье-передник повседневной одеждой. Третьим членом группы был мужчина с сильной челюстью, голубыми глазами и короткими седеющими волосами. Когда Олден вошёл, никто из них не разговаривал друг с другом. «Кажется, они немного напряжены». «Может, они спорили во время последнего собеседования?» Все они встали, когда он вошёл, и он пожал каждому руку, начиная с мужчины справа. — Торстен Кляйн, — сказал он. — Я веду некоторые курсы здесь, в старшей школе. В основном наступательный бой. — Приятно познакомиться. — Привет, Олден! — сказала женщина, наклоняясь через стол. — Я не преподаю в старшей школе, но мы со временем увидимся. Я преподаю в университете и консультирую старшекурсников, которые завершают свои публичные образы. Я просто Колибри. Моё геройское имя прижилось за эти годы, так что я сделала его официальным. Олден пожал ей руку. «Логично, что университетские преподаватели тоже участвуют». Выпускники геройского трека старшей школы автоматически зачисляются в университетский, так что не было вопроса, куда вы в конечном итоге пойдёте, если только вы не отчислены или не выгнаны. — А я Скифф. Или Лоуренс — тоже нормально. Я ещё не решил. Ты, возможно… — Конечно. Очень круто встретиться с вами лично! — Он не врал. Было круто пожать руку кому-то, за кем он следил по телевизору несколько лет. «Бо, вероятно, будет надо мной смеяться. И напомнит, что в прошлый раз, когда я видел этого парня, он пытался выяснить, у кого Связывающая, для Велра или анти-Велра». За кого Скифф делал одолжение в тот день, когда они прошли мимо него у консульства, так и осталось невыясненным. Олден сел на стул лицом к троице. — Итак! Расскажи нам, каким героем ты себя представляешь в будущем, — сказала Колибри. — Можешь не торопиться. «Ладно. Это тот вопрос». Его задавали и на обоих предыдущих собеседованиях. И это была главная тема эссе, которое он написал. Так что это не то, на что он не мог ответить. Он мог ответить на него настолько хорошо, что ему даже не нужно было думать о большинстве слов, выходящих изо рта. Боевая поддержка. Тот парень, чья работа делает других героев более эффективными. Мечта Ханны. Впервые Олден добавил небольшую часть о том, насколько трудным он находил быть единственной ответственной стороной на Луне Тегунд. Он предполагал, что на этом собеседовании его наконец спросят о том, что случилось, поскольку в прошлый раз это почти не поднималось. — Я знаю, что низкоранговые напарники и даже геройские дуэты сейчас не так популярны, если только они не… Он попытался придумать, как сказать «только ради шоу», не обижая инструктора Колибри, которая, казалось, была кем-то, кто отвечал за то, чтобы шоу было более зрелищным. «Если только они не уникальные случаи. Но я думаю, было бы много преимуществ в том, чтобы иметь преданного партнёра и узнавать все тонкости наборов сил друг друга. Работа в одиночку — не идеальный сценарий». — Это прекрасная мысль! — ярко сказала Колибри. — Знаете ли вы, почему так много супергероев действуют в одиночку, когда дело доходит до боя высокого уровня? — спросил инструктор Кляйн. — Вы видите, как геройские команды работают вместе для борьбы с обычной преступностью. Это, по крайней мере, создаёт захватывающие кадры. Так понимаете ли вы, почему S-ранг в погоне за равным по силе суперзлодеем может предпочесть не иметь помощи, кроме обычной… то есть, чтобы другие индивидуально способные члены геройской команды эвакуировали гражданских, передавали критическую информацию и блокировали доступ к месту битвы? — Это по многим разным причинам, не так ли? — сказал Олден. Он перечислил их. — Есть фактор «А что, если я облажаюсь и убью своего напарника?». Который, уверен, заставляет многих людей просто не хотеть с этим связываться. Затем есть тот факт, что нужно выделять дополнительное время на тренировки, чтобы понимать, как сражаться в одиночку и в паре или команде. Доверие было бы огромной проблемой; если вы не доверяете своему партнёру абсолютно, что он сделает свою работу, то какой смысл? И… если поддерживающий герой, например, действует так, что это позволяет основному наносящему урон безопасно наносить больше урона, чем он мог бы в противном случае… то ошибка поддерживающего означает, что его партнёр может причинить гораздо больше вреда инфраструктуре и случайным прохожим, чем если бы они работали полностью в одиночку. Это выставляет обоих героев в плохом свете, и это ошибка поддерживающего. Но люди не понимают. Они обычно винят того, кто в центре внимания и нанёс урон, а не того, кто в тени и должен был его предотвратить. Инструктор Кляйн выглядел удивлённым. — Это много причин. Ты, в конце концов, задумывался об этом. «…думаю, было бы странно, если бы нет. Учитывая, чем я хочу заниматься. И другие вещи». В критической ситуации, торопясь, потому что не могла совсем угнаться за темпом боя, Ханна Элбер неправильно посчитала количество этажей в здании. Из-за этого Арджун Томас врезался в его стену и в occupied квартиру через улицу. Что он не столкнулся с Олденом или кем-то ещё и не убил их мгновенно, было удачей. — Тогда почему ты надеешься стать поддерживающим героем? — Скифф, казалось, пытался ободряюще улыбнуться Олдену, задавая вопрос. — Кстати, мне очень понравилось твоё эссе. — О. Спасибо. Потому что герои могут работать лучше в парах. Больше хороших парней, приносящих больше типов магии в бой, должно быть потрясающей вещью. Идеальная ситуация — это безупречно организованная командная работа. Только потому, что достичь этого идеала труднее, не значит, что мы должны сдаться и довольствоваться статус-кво. Он почувствовал себя хорошо от этого ответа. Гораздо приятнее давать ответ, который звучит правдиво. Он попытался изучить лица интервьюеров, понять, что они думают. Скифф, казалось, был в режиме утешающего чирлидера. Вероятно, это была его стандартная настройка. Или, возможно, Олден просто нравился ему из-за чикагской связи. Инструктор Колибри не переставала улыбаться с тех пор, как он вошёл в комнату. Это была отличная улыбка. Совсем не выглядела фальшивой. Но было странно, что она никогда не тускнела. И по какой-то причине инструктор Кляйн выглядел усталым и смирившимся. «Не фанат концепции поддерживающего героя в целом? Или B-рангов, которые на это идут?» Поддерживающие герои, как он их описывал, должны были уметь заботиться о себе достаточно хорошо, чтобы не создавать проблем. Напарники старого образца ушли в прошлое, потому что часто были очень уязвимыми низкими рангами. — Следующий вопрос! — сказала Колибри, всё ещё сияя. — Какими действующими героями ты восхищаешься? И почему? Олден говорил. И говорил. Он был на взводе, ожидая более сложных вопросов. Они должны были быть. Они отсеяли кучу повторных кандидатов сегодня утром после одного, пятиминутного собеседования. Должно быть, они задали что-то трудное. И Уинстон Реджинальд Хилфизер носил солнцезащитные очки, потому что так боялся «ментальных игр», которые, как он утверждал, его комитет устраивал с ним в прошлый раз. Однако, когда временной слот его собеседования приближался к концу, они не задали ему ничего, что было бы даже особенно новым. Это были всё вопросы, которые были в заявлении или на предыдущих собеседованиях. Иногда инструктор Кляйн просил его прояснить свои мнения, что заставляло его немного подумать. Но вопросы были сложнее на первом собеседовании. Те шаблонные, только для B-рангов, мы-очень-надеемся-что-ты-передумаешь-подавать-заявление, были полу-враждебными и из-за этого напряжными для ответа. Когда оставалось две минуты, Олден был сбит с толку. «Я думал, это будет глубже. Я думал, они захотят по-настоящему узнать меня». В электронном письме приёмной комиссии, которое он прочитал сто раз, говорилось что-то в этом роде — что потенциальные студенты должны быть готовы отвечать на более личные вопросы на третьем собеседовании. «Они, должно быть, сидят там со всем, что я им отправил, развёрнутым перед глазами». «Может, Поглотитель тел и Луна Тегунд считались слишком личными?» Но разве смысл был не в том, чтобы убедиться, что у него правильные причины для того, чтобы стать героем? Олден не хотел, чтобы его спросили, есть ли у него какая-то движимая местью потребность сражаться с суперзлодеями, потому что один убил его родителей, но он ожидал этого. Он также с ужасом ожидал подробных вопросов о том, как он заработал благодарность. Он был уверен, что кто-то, невзначай сказавший что-то не то о Кибби, был его ахиллесовой пятой. Ничто не выбивало его из колеи весь день, но это определённо выбило бы. Он подозревал, что кто-то другой, чрезмерно анализирующий и осуждающий более трудные решения, которые он принял на Луне Тегунд, тоже задел бы его как-то. «Я сам поднял эту тему, потому что просто знал, что что-то подобное грядёт. Я был совершенно неправ? Им вообще всё равно на благодарность? Им всё равно, что я был на Трипланетах до самого недавнего времени?» «Может, Неха ошибалась, и мне не задают серьёзных вопросов, потому что я на данный момент не серьёзный кандидат. Они могли уже решить, что я недостаточно хорош или что я слишком большой риск из-за беспорядочной личной истории. И поэтому нет причин задавать мне сложные вопросы». «Должно быть, так и есть. Они даже не спрашивают меня о том, что я Кролик. Это должен быть самый верный признак того, что они вообще не воспринимают моё собеседование всерьёз». Даже если более тёмный личный материал был под запретом, спросить претендента в супергерои, почему он выбрал почти худший возможный класс для супергеройской работы, было настолько очевидно. Они должны были допрашивать его именно об этом. Поскольку Олден пришёл к выводу, что для него всё кончено, по крайней мере, в этот раз, он старался не показывать своего разочарования. «Я действительно очень старался. Я знаю, что не чувствую это так, как должен, но я хочу этого и не ленился… всё нормально. Я просто проведу гораздо больше времени с Бобби в спортзале, пока жду возможности подать заявление снова. Некоторое время поучусь в школе Франклина. Возможно, в следующий раз я подам заявление и в две другие старшие школы Апекса». — Большое спасибо за ваше время сегодня, Олден, — сказала Колибри. — Было чудесно узнать тебя получше. Есть ли у тебя вопросы к нам, прежде чем мы отправим тебя на обед? Итак, всё кончено. Как же некульминационно после интенсивности боевой оценки. «Раз уж выглядит, что я буду делать это снова в будущем, думаю, стоит спросить…» — Мне было интересно, есть ли что-то, над чем мне следует подумать или сделать, чтобы улучшить себя? Я знаю, что получу оценки от людей, которые наблюдали за боем сегодня, но есть ли другие очевидные вещи, которые я сейчас упускаю и о которых мне следует знать? — Думаю, ты на правильном пути, — сказал Скифф. — Продолжай работать и держи голову выше, и ты добьёшься! Олден надеялся, что его улыбка выглядит более настоящей, чем была на самом деле. — Тебе стоит думать о том, какое впечатление ты хочешь производить перед камерами, начиная прямо сейчас, — сказала инструктор Колибри. Впервые с начала собеседования она показалась действительно интенсивной. — Распределение очков будет для тебя очень важно как для B-ранга. Кролика никогда серьёзно не пробовали на рынке супергероев, так что у тебя есть варианты. Но это только означает, что тебе нужно сузить выбор ещё больше. Прыгающие вещи, которые ты можешь делать со своей чертой… «Значит, она по крайней мере видела какие-то кадры из беговой оценки». — …это делает меня такой счастливой. Тебе стоит сыграть на этом. Быстрый, ловкий Кролик! И не пренебрегай своим Обаянием. Ты должен заставить его работать на себя на каждом этапе пути. Система просто обобщит его, если ты не сделаешь специальных запросов, а нет, нет, нет… это для любителей. Ты хочешь быть профессионалом, так что тебе нужно решить как можно скорее и начать подстраивать. Милый? Мягкий? Сексуальный? Иронично мачо-зайка? Олден уставился на неё. Её рука исчезла и появилась снова из переднего кармана её блестящего передника так быстро, что он даже не заметил её движения. В мгновение ока она протягивала карточку в форме колибри. Фольгированные буквы на ней показывали её имя, адрес и рабочие часы в школе. — Звони в любое время! Определённо до того, как закрепишь следующее очко Обаяния. «Я не хочу другого, однако». Олден взял карточку, потому что нельзя просто не брать чужие карточки. Но она показалась ему немного пугающей. — Когда ты начнёшь жить в кампусе, мы сможем—! — Хочешь моего совета? — прервал инструктор Кляйн. На середине собеседования он скрестил руки на груди и с тех пор их не убирал. Язык тела там определённо не был приглашающим. Брови Скиффа взлетели вверх, и он прикусил нижнюю губу, искоса глядя на другого мужчину. — Если вы не возражаете? — сказал Олден. — Твой ранг плох для того, чем ты думаешь заниматься. Твой класс может быть совершенно непреодолим. — Я думаю, это несправедливая оценка, инструктор Кляйн! — быстро сказала инструктор Колибри. — Я лично верю в нераскрытый потенциал класса Кролика. Не могу дождаться, чтобы увидеть, что Олден с ним сделает. Другой учитель даже не удостоил её взгляда. — Мой совет: сосредоточься на повышении уровня следующие пару лет, прежде чем даже рассматривать возможность поступления на курс подготовки героев. И проведи исследование других вариантов навыков для своего класса. Если ты не сможешь составить список известных навыков и заклинаний Кроликов, которые позволят тебе показывать такие же результаты, как у других ныне действующих героев B-ранга в возрасте тридцати-сорока лет, тогда тебе стоит найти другую работу. — Торстен! — Проведя собственное исследование вариантов талантов твоего класса, я не верю, что у тебя есть потенциал стать супергероем. Таким образом, твоё посещение старшей школы Селены Норт — это пустая трата твоего потенциала как личности. И это пустая трата времени наших преподавателей. Я рекомендую тебе насладиться обычным школьным опытом, познакомиться с жизнью Призванного, а затем, если через пару лет ты всё ещё будешь полон решимости попробовать этот путь, вернуться и подать заявление на геройскую программу университета. «Он действительно не хочет, чтобы я здесь учился». Дело было не в том, что его слова были шоком. Но они были резкими после такой тяжёлой работы сегодня и таких неожиданно небрежных вопросов от интервьюеров. Олдену потребовалось несколько секунд, чтобы собраться. — Ладно, — сказал он наконец. — Спасибо за очень честный совет. Вы беспокоитесь, что одного навыка сохранения недостаточно, чтобы я прошёл всю карьеру? — Это не достаточно, — сказал он прямо. — Одного навыка недостаточно для геройской работы. Колибри выглядела взбешённой. Скифф грыз кончик стилуса. — В этом есть смысл, — сказал Олден. У него был эмоционально сбитый с толку момент. Его руки мёртвой хваткой сжимали подол рубашки, потому что, когда кто-то говорит тебе в лицо, что думает, что ты отстой и будешь пустой тратой времени для всех… да. Но с другой стороны… Он попытался не улыбаться; он думал, что всё равно немного улыбнулся. — Кролик — это класс, основанный на навыках. Так что навыки, которые я выберу, — самая важная вещь. Если «Позволь Мне Взять Ваш Багаж» — единственный в классе, который действительно хорош для геройской работы, и его максимальный уровень низок, это будет концом карьеры. Инструктор Кляйн разжал руки и положил локти на стол. — Это просто факт, с которым тебе придётся бороться, — сказал он. «Факты есть факты, — подумал Олден по-артониански. — Они не обязаны быть справедливыми». Он почти физически слышал, как Кибби это говорит. «О, это была ошибка — думать о ней». Теперь он действительно улыбался. Вероятно, это выглядело так, будто он не воспринимает инструктора всерьёз. Это было плохо. Плохо по-земному и непростительно по-трипланетному. — Я подумаю об этом, — сказал он, заставляя лицо стать прямым. — Я серьёзно подумаю о том, что вы сказали. Спасибо, что провели со мной собеседование. Он снова пожал им руки. Он поспешил выйти из комнаты, чтобы не потерять контроль и не начать смеяться перед ними. «Это не так смешно, Олден, — сказал он себе, бегом направляясь по коридору, чтобы отойти на расстояние, где его не услышат. — Это серьёзно. Они думают, что ты отстой. Они никогда не пустят тебя в свою школу, даже если ты бегал по луне и впечатлил Рыцаря. Добро пожаловать на Землю. Где ты всего лишь дерьмовый B-ранг и ещё более дерьмовый Кролик». Он продолжал бежать, пока не вышел из здания МагоФиза и не помчался по газону. Его ноги болели после всех тех странных требований бега, которые тренеры предъявляли ему на дорожке раньше. Всё равно было приятно двигаться. «Зачем они вообще заставляли меня прыгать по дорожке и сражаться с S-рангом и проходить весь этот путь, если Кролик был для них такой большой проблемой?» Он побежал по мощёной дорожке, перепрыгнул через спинку скамейки и сел. Он откинулся назад и улыбнулся в ветви дерева. — Одного навыка недостаточно для геройской работы, — сказал он. Затем он рассмеялся. И направил свою растущую свободную власть проходиться по краям закрепления, действительно почувствовать форму того, чем оно тоже однажды станет. Большая часть гиперчувствительности прошла. Он всё ещё просыпался посреди ночи, чувствуя себя раненым. Он всё ещё боролся с этим, когда знал, что не должен. Но прямо сейчас… — Эй, мы сегодня отлично справились, — прошептал он. — Ты работал как сон. Я попробую придумать для нас лучшую метафору, как она мне сказала. Потому что ты можешь быть довольно крутым. И ты станешь большим. И сильным. И потрясающим. Он подумал об озарении, которое посетило его ранее. — Интересно, сможем ли мы поднять машину? Это, вероятно, слишком жадно на данный момент… но только представь, сколько багажа мы могли бы теперь нести. ---------- Избранные **Примечание от Sleyca** **** Повторяющиеся заметки о персонажах ***** Макс — Аджастер B-ранга. Один его родитель из Южной Африки, другой — анесидорец, они мирно разведены. Он вырос в Южной Африке, но проводил каникулы и праздники на острове. Это его вторая попытка поступить в СНГ. Он взял четыре месяца перерыва, чтобы подготовиться после первой неудачи. Его магия, кажется, основана на создании зональных эффектов, которые изменяют движение людей, входящих в его зоны. Пока что Олден упоминал, что видел, как он создал зону, где смог перепрыгивать и перелетать высокие препятствия, и ту, где парень с копьём бежал, не двигаясь вперёд, как на беговой дорожке. Кон — Аджастер S-ранга с навыком чтения объектов и заклинанием, которое восстанавливает прочитанные им объекты до предыдущего состояния. Его брат Лекси тоже пытается поступить в программу. Марисель — Формирователь Земли S-ранга с Филиппин. Она сидела рядом с Олденом в автобусе сегодня утром и пыталась немного защитить его, когда люди критиковали его характеристики. В процессе она раскрыла о себе больше, чем намеревалась, рассказав всем, что хочет стать супергероем только для того, чтобы вернуться домой, в Манилу, к своей семье. Она утверждает, что её запасной план — стать настолько сильной, чтобы никто не мог помешать ей разорвать морское дно и построить сухопутный мост, чтобы пройти туда. Это более чем немного неправдоподобно. Олден полностью это уважает. Сегодня утром у Марисель были милые косички, затем хвост, теперь… у неё то, что подросток-Мейстер Ножей мог сделать для неё, имея всего пять секунд. Сара — Сестра Джереми, ранг «ботаник из оркестра». Она старшеклассница. О ней упоминалось всего пару раз. Однажды в контексте марширующих оркестров, однажды из-за её аллергии на Виктора. *** Олден растянулся на скамейке, где обосновался после окончания собеседования. Погода снаружи была достаточно приятной, и это казалось хорошим местом, чтобы расслабиться и убить время. Он обратил свои мысли к списку приоритетных контактов, и он появился. Его внимание задержалось на имени Бо вверху на несколько секунд. Бо было бы что сказать о его магии, собеседовании и всех людях, которых он встретил сегодня. Чем больше времени проходило без вестей от него, тем больше Олден зацикливался на случайных деталях их последних нескольких дней вместе, как будто они имели какое-то особое значение. «Он был расстроен из-за того, что я переезжаю и оставляю его позади. Он так и сказал. Он редко признаётся в таком. Но затем он перевёл разговор обратно на то, что происходит со мной, и я позволил ему. Затем Скифф следил за консульством, и мы изучали силы, и похороны Ханны…» Всё это произошло за пару дней. Эти несколько дней были безумными, и всё безумие сосредоточилось на Олдене. Всё успокоилось бы, если бы всё пошло так, как они ожидали. Олден пришёл бы в себя после возвращения из Лифсонга и не прошёл бы мимо того факта, что становление Призванным означает навсегда оставить своего старого друга позади. «Что, если это был последний раз…?» Он отбросил эту мысль как можно дальше от себя и выбрал имя Джереми из списка контактов, как спасательный круг. — Привет! — сказал Джереми, как только звонок соединился. — Как всё прошло, чувак? Он был на заднем сиденье отцовской машины. Его семья уехала на выходные, и его старшая сестра Сара наклонялась в своём кресле, чтобы увидеть лицо Олдена на экране телефона. — Это было бесконечное утро, — сказал Олден. — Формирователь Земли S-ранга из Манилы дала мне цветок, и мы провели наши первые в жизни драки на кулаках. Я бегал по дорожке всеми возможными способами, кроме нормального бега. Я встретил много людей, с некоторыми из них дрался с зонтом. У меня было собеседование с супергероями. — Всё, что сегодня сделал Джереми, — это уронил сэндвич с жареной курицей на пол машины, а затем всё равно съел его, — сообщила Олдену Сара. — Что ещё мне оставалось делать? Дать хорошей еде пропасть? — На ней были волосы! — Не было. И даже если бы были, они, вероятно, принадлежали кому-то из моих родственников. Так что это не считается. — Фу. — Семейные микробы — это не настоящие микробы, — сказал Джереми. — Скажи ей, Олден. — У Олдена есть класс. Он не согласится с этим. — Если бы я мог съесть курицу с пола прямо сейчас, я бы съел, — сказал Олден с усмешкой. — Извини, Сара. — Я же говорил. — Джереми поправил ремень безопасности. — Ты теперь со всем закончил, да? — У меня впереди просто долгий обеденный перерыв. Окончательные решения будут приняты сегодня днём. Мы должны остаться в кампусе и ждать известий, поступили мы или нет. — Он вздохнул. — Не думаю, что поступил. Оценки прошли неплохо, но моё собеседование было… ну, по крайней мере, один из интервьюеров считает, что я пустая трата времени. А остальные двое задавали мне только самые пресные вопросы. Было такое чувство, будто им всё равно, какие у меня ответы. — Тогда к чёрту их, — страстно сказала Сара. — Они нас не заслуживают. — Нас? — У неё только что было неудачное собеседование на стипендию, — объяснил Джереми. — Думаю, это делает вас товарищами по несчастью или что-то вроде того? — Ты восстал из мёртвых! — сказала Сара. — Кто-нибудь из других суперподростков делал это? Нет! Не делали. Они должны умолять тебя прийти в их школу. — Я на самом деле не был мёртв. — И мы этому очень рады! — крикнула их мама с переднего сиденья. — Но, Олден, не поощряй моего сына есть что-то с пола. Мы только что его оцивилизовали. — Извините, миссис Леви. Следующие несколько минут он смотрел, как Леви болтают. Джереми, его родители и его сестра всегда казались уютной ситкомной семьёй. Олден был уверен, что изнутри всё иначе, но не мог не быть слегка загипнотизирован ими. Мигнуло уведомление о текстовом сообщении, и когда он проверил его, то обнаружил, что оно от Марисель. [Я в Северной столовой.] «Это приглашение?» — Думаю, кто-то хочет, чтобы я пообедал с ними, — сказал Олден. — Это не очевидно? — спросил Джереми. — Они просто сказали, что они в столовой. — Тебе стоит пойти. Не может быть так интересно смотреть, как мы с Сарой спорим о том, были ли животные, которых мы только что видели за окном, козами или овцами. — Это были полосатые овцы, — сказал Олден. — Я тоже их видел, но не хотел принимать чью-либо сторону. *** Северная столовая была самой большой столовой университетского кампуса. Было много других мест, где можно поесть, включая столовую и кофейню для исключительного пользования студентов старшей школы, но, похоже, почти все кандидаты решили поесть сегодня здесь. Она не была открыта для публики, так что для большинства из них это был единственный шанс попробовать её. «Она даже круче, чем выглядела на фотографиях», — подумал Олден, проходя через короткий коридор, стилизованный под переулок между старыми зданиями. Мгновение спустя он обнаружил себя стоящим в месте, которое, казалось, было перенесено сюда с открытки. На сайте университета говорилось, что столовая — это «дань уважения самым красивым городским площадям Европы», и хотя у Олдена не было личного опыта, чтобы сказать, правильно ли они её воссоздали, они определённо сделали её впечатляющей. Пол был булыжным. Прозрачный потолок над головой был настолько идеально чистым, что трудно было бы поверить в его существование, если бы не отсутствие обычного для Анесидоры ветра. А различные варианты еды были представлены в виде отдельных ресторанов по краям площади, с возможностью размещения внутри или «на улице». В центре всего этого был огромный мраморный фонтан. По вечерам в будние дни здесь должна была звучать живая музыка студенческих групп, но сейчас звучала запись людей, поющих на немецком. Столовая не была особенно многолюдной, хотя они были в середине того, что должно было быть обеденным часом пик. Олден предположил, что многие студенты пользуются выходными, чтобы уехать за пределы кампуса и насладиться остальной частью Апекса. Он нашёл Марисель сидящей за столиком под зонтом, только начинающей трапезу с парового морепродуктового ассорти, которое, казалось, было рассчитано на троих. — Ты обрезала все свои… эм… — Олден уставился на неё. — Твои волосы выглядят хорошо! Он сел на стул напротив неё и достал свой собственный обед из сумки. — Выглядит так, будто я попросила Мейстера Ножей отрубить их все за пять секунд до начала поединка. — Марисель откручивала хвост целому омару. — Первая девушка, с которой я дралась, схватила меня за хвост и таскала по блоку поединков. Так что они должны были уйти. Моя мать заплачет, когда увидит это. — Я знаю одного Кролика, который будет рад поработать над ними. Марисель запихнула мясо омара в рот рукой и сердито посмотрела на моллюска. Казалось, она была немного более одичавшей, чем в прошлый раз, когда Олден её видел. — …как прошёл твой день? — спросил он. — Кроме захвата за хвост. — Я справилась нормально. Может быть. «Не знаю». Это «размыто». Ты хоть раз выиграл? — Ты просто предполагаешь, что я проиграл все свои бои, потому что я Кролик? Грубо. — Олден открыл крышку своего контейнера. — Я определённо выиграл один. И проиграл два. А остальные были сложнее… с большим количеством участников… но не думаю, что я плохо справился в боях. Особенно по сравнению с большинством других B-рангов, которых я видел. — Твои оценки? — Ещё не пришли. — Скоро придут, — сказала она. — Мои пришли через час после окончания боевой оценки. Это просто абзац заметок от наблюдавших за тобой героев. Один из Формирователей разрешил мне связаться с ним и поговорить об этом подробнее. — Это действительно здорово, Марисель! Это значит, что они считали тебя серьёзным претендентом, да? — Не знаю. Собеседование было плохим. Тут парень к тебе подкрадывается. Олден повернулся на стуле и увидел Кона, с невинным выражением лица стоящего в трёх футах (метре) от них. — Я не подкрадывался! — запротестовал он, поднимая руки. — Я шёл нормально. Вы двое занимаете места для других людей из Приёмного корпуса, или…? — Нам не нравятся другие кандидаты из Приёмного корпуса, — сказала Марисель. — Мы с ними дрались в автобусе. — Нет, — сказал Олден. — Просто было напряжённое утро. И я на самом деле даже не знаю никого из автобуса. — Мне не нравятся другие кандидаты из Приёмного корпуса, — уточнила Марисель. — Но тебе нравятся моллюски, однако, — сказал Кон, глядя на огромное блюдо с едой. — Это было бесплатно. Кон придвинул стул рядом с Олденом, и Олден осторожно положил руку между Аджастером и своим обедом. — Что у нас? — спросил Кон, улыбаясь и заглядывая в контейнер Олдена. — У меня веганское чили, чипсы и гуакамоле. Не знаю, что у тебя. — Вам обоим стоит взять бесплатную еду, — сказала Марисель. — Я уже поел, — ответил Кон. — Но здесь время от времени ходит женщина с тележкой вафель. Я посижу здесь, пока она не появится снова. Или пока Олден не решит быть дружелюбным и не даст мне попробовать его волшебное чили. — Оно волшебное? — сказала Марисель, вставая со своего места, чтобы посмотреть на обед Олдена. Она нахмурилась. — Выглядит полезным. — Оно полезное, — сказал он. — Я жалкий B-ранг, который должен максимизировать всё, чтобы все знали, что я заслуживаю быть здесь. Вы, S-люди, ешьте свои вафли и омаров и перестаньте слюнявить над моим сбалансированным обедом. — Пахнет, как будто это сделала моя бабушка, — сказала Марисель, принюхиваясь. — Пахнет, как будто это сделала и моя бабушка, — сказал Кон. — По этому запаху и понимаешь, что это магия. Одна из них ненавидит готовить, а другая считает, что растущих мальчиков нужно кормить мясом при каждой возможности. Не думаю, что она в своей жизни встречала веганское чили. Затем он посмотрел на Марисель. — Ты S? Она кивнула. — Она Формирователь, — сказал Олден. — Земли. — Это хороший подкласс для геройской работы! Эй, раз никто больше с вами не сидит, я приглашу кое-кого из своих знакомых познакомиться с вами. Марисель прищурилась на Олдена, как будто это было как-то его виной, но теперь ничего нельзя было поделать. Кон уже говорил кому-то через Систему: «Да, мы перед рыбным местом». Олден зачерпнул чипсом немного чили и гуакамоле и переложил их поверх одной из креветок Марисель. К тому времени, как он снова сел, чипса уже не хватало, а Кон издавал хрустящие звуки. Наблюдать за выражениями их лиц почти стоило потерянной еды. Марисель положила руку на живот. «Тёплый», — сказала она задыхающимся голосом. — Теперь я знаю, каково это — быть обнятым авокадо, — сказал Кон. Они оба уставились на остатки обеда Олдена большими глазами. — Не выйдет. Заводите своих личных шеф-поваров. Через несколько минут Олден был полностью окружён подростками-анесидорцами. Кон притащил соседний стол, и теперь за одним столом сидели девять человек, а ещё двое были в пути после того, как забрали свою еду. Все они были в разной степени нервными и возбуждёнными, и разговор шёл во всех направлениях. Олден сдался попыткам запомнить все имена и просто позволил этому течь вокруг себя. «Как я оказался за столом с популярными детьми?» Похоже, это была пересаженная компания крутых детишек, которые все знали друг друга по школе, и они оказались здесь вместе. В основном они были на год младше его; они получили свои S и A прямо по расписанию. Некоторые были недовольны своими подклассами, но большинству удалось обменяться именно на то, что они планировали. Все беспокоились, что Кон сделал ошибку со своим выбором и ему придётся пойти на науки СНГ. «С ума сойти, что они всегда знали, что это их путь». Для всех в Приёмном корпусе это происходит как удар молнии. Или выигрыш в лотерею. Есть люди, которые до сих пор ходят в состоянии шока месяцы спустя, пытаясь привыкнуть к мысли, что их жизнь не будет похожа ни на что, что они думали. «Даже если ты тот, кто этого хотел, как я, это совсем не то же самое, что знать, что ты это получишь, и действительно понимать, что именно ты получаешь». Только слушая их, можно было увидеть различия в мировоззрении и разрыв в опыте. Некоторые из них уже распланировали свой выбор талантов на следующие пять лет. Их боевые оценки поступали, и волнение по поводу имён героев, наблюдавших за их выступлениями, было высоким, но определённо отличалось от того, что было бы, если бы Олден сидел с другими «глобусниками». — Титан дала мне совет по балансировке характеристик! Она была соседкой моей тёти по комнате в колледже. — Багровый Лезвие был одним из моих оценщиков… он думает, что я глуп. В следующий раз, когда увижу его в Гармония-Променад, мне придётся прятать лицо. Они просидели уже около часа, когда наконец пришли собственные оценки Олдена. Все остальные громко объявляли, когда получали свои, и читали некоторые комментарии вслух. Он просмотрел свои и поморщился. Они были хвалебными. Иуда Блейк — Аджастер, ставший популярным, когда поймал Спидстера в эффектную световую сеть на междугородней трассе в час пик — даже сказал, что ему было приятнее наблюдать за Олденом, чем за любым другим учеником, которого он сегодня оценивал. Но в трёх из оценок была явная нотка: «Ты очень хорошо справился для того, кем являешься». И хотя критика и похвала Арджуна Томаса были вдумчивыми и подразумевали, что он серьёзно относится к амбициям Олдена, там также было неудобно сильное предупреждение, что он должен сейчас отдыхать и не позволять людям «втягивать себя в дела». «Какие люди втягивают меня в какие дела?» — озадаченно подумал Олден. — «И как это не несправедливо, что мистер Томас был моим оценщиком?» Олден не знал, будет ли супергерой предвзят в его пользу или против него, но казалось очень маловероятным, что он не будет предвзят в ту или иную сторону. В отличие от Ханны, Брутал всегда держал дистанцию. Но если бы Олден пытался оценивать Арджуна, его собственные эмоции мешали бы. Он не понимал, как в обратном порядке это может быть намного иначе. [Ты наконец их получил?] — написала Марисель. Она была зажата между высоким парнем с родинкой на носу и невысокой нервной девушкой-Мейстером с чёрными волосами каре. Они с Олденом время от времени переписывались для приватности. Марисель не могла делать это мысленно, поэтому Олден всегда знал, когда приходит сообщение, потому что её пальцы начинали двигаться. [Я обречён, — ответил он. — Им меня жаль, и они думают, что мне стоит заняться чем-то другим, осмысленным, в своей жизни.] По крайней мере, никто другой в группе вряд ли попросит его поделиться. Кон был занят попытками вести три разных разговора одновременно, а остальные начали относиться к Олдену так, будто его не существует, после того как первоначальная новизна наличия Кролика среди них прошла. Это было абсолютно элитарным, поскольку они продолжали пытаться уговорить Марисель заговорить. Их даже нельзя было винить за это. Они думали, что её, вероятно, выберут. По-видимому, она была более впечатляющей, чем показывала во время своих боевых оценок и оценок навыков, и отрезание волос произвело на людей впечатление. В зависимости от того, что они думали о своих собственных шансах, она была либо конкуренцией, либо потенциальной будущей одноклассницей. Олден был просто каким-то слабым парнем, с которым столкнулся Кон-социальная-бабочка, и он, вероятно, исчезнет из их жизни после сегодняшнего дня. Тележка с вафлями наконец появилась. Пока все ели горячие вафли, покрытые греховными топпингами, а Олден с тоской смотрел на горы взбитых сливок, все они получили сообщение, объявляющее, что последние собеседования и личные оценки только что завершены. Преподаватели, участвующие в процессе отбора, сейчас собираются, чтобы вынести окончательные решения. [Спасибо за всю вашу тяжёлую работу сегодня. Пожалуйста, приятно проведите время в кампусе в ожидании.] — Приятно, что они говорят нам, — сказал Олден. Прежде чем кто-либо успел ответить, появилось другое сообщение. [У нас есть один последний вопрос ко всем кандидатам. Пожалуйста, прочитайте следующее юридическое соглашение. Если вы согласны не разглашать последний вопрос, выберите «Согласен».] Олден был удивлён. Но он был почти единственным. За исключением Марисель, чьи брови поднялись, остальные всё ещё жевали свои вафли и говорили о других вещах, одновременно делая движения пальцами в воздухе. Марисель пожала плечами. Олден выбрал опцию «Согласен», и последний вопрос появился: [Во время сегодняшней боевой оценки реализм травм был установлен на уровне 40-75%, в зависимости от серьёзности и характера полученных травм. Студентов, принятых в Школу Сверхчеловеческих Исследований и Развития Талантов в старшей школе Селены Норт, иногда будут ожидать тренировки с минимальным или нулевым снижением реализма. В будущем боевые тренировки также могут включать столкновение с талантами, которые сегодня на полу спортзала были запрещены. Это включает, но не ограничивается, ментальной манипуляцией. Если вы хотите приостановить подачу заявления, вы можете. Если вы решите, вы можете вернуться во время будущего цикла приёма, и вам не нужно будет переделывать письменное заявление или проходить первые два этапа собеседований. Желаете ли вы всё ещё быть рассмотренными на поступление сегодня?] [Да/Нет] «Это задумано как шок, — осознал Олден. — Обнаружить, что травмы, которые казались такими реальными, были не такими серьёзными, какими должны были быть». Более лёгкие удары кулаками и ногами, по крайней мере, скорее всего, были близки к реальности, а те, что были сильно уменьшены — сломанные кости, эвисцерация и ожоги. «Логично, что снижение боли — это особенность спортзала. Нужно, чтобы у боев были последствия и люди не становились небрежными, но слишком сильная боль просто испортила бы всем головы». «О, не только боль. Реализм». Олдену показалось, что он слышал хруст в руке, когда Спидстер S-ранга ударил его ранее. Так что спортзал, должно быть, способен на гораздо более тревожные эффекты, когда преподаватели хотят. Он нажал «Да». Он не чувствовал никаких колебаний по поводу вопроса-сюрприза. И даже если все здесь думали, что он отстой, он всё равно хотел поступить в их школу, так что что ещё оставалось делать? «Не то чтобы на острове были спортзалы артонианской постройки для практики сил». Когда он закончил, он посмотрел через стол. Марисель всё ещё кусала губу. Она ещё не приняла решения. — Ничего себе, — сказал один из друзей Кона. — Весь тот стол пустеет. Он указывал на группу других кандидатов, сидящих перед мини-рестораном в столовой, который подавал французскую еду. Олден время от времени поглядывал на них, потому что там сидел Макс. — Похоже, все они B. Они, вероятно, были разгромлены в некоторых своих поединках, так что, думаю, если они не знали, что это не полностью реалистично… — сказала девушка. «Но это же Мэй из школы!» — запротестовал кто-то ещё. — «Она уже знала, так почему она сдаётся?» — Возможно, она всё ещё расстроена из-за того, что получила B. Она ожидала более высокого ранга. — Возможно, — сказал Кон, глядя на уходящих из столовой людей. — Но тот Аджастер весь день подталкивал других B к тому, чтобы они сдались. — Какой Аджастер? — Тот парень, который всё ещё сидит за столом. — Его зовут Макс, — сказал Олден. — Ты его знаешь? — спросил Кон. — Нет. Я только что встретил его ранее. Мы вместе проходили беговой тест. — Как можно подтолкнуть кого-то к тому, чтобы он сдался после того, как он месяцами подавал заявление? — спросил кто-то. — Он кажется… я не знаю, как сказать, — Кон нахмурился. — Он дружелюбен по-зверски? И очень хорошо умеет злить людей, когда хочет. — Он предположил большой группе сегодня утром, что предложение всем покинуть боевую оценку рано может быть способом школы проверить, есть ли у нас разумное чувство собственных ограничений, — сказал Олден. Все переглянулись. — Я впечатлён, — сказала одна девушка. — Звучит удивительно правдоподобно. Даже если это неправильно. «Разве он не знал?» — Это не его первый раз, так что он точно знал, — сказал Олден. — Ну, он злой. Есть школа для злодеев? — Какой козёл! «Вы все знаете, как здесь всё устроено, и это не то чтобы вы пытались предупредить тех из нас, кто не знает», — подумал Олден. Весь день у местных и повторных кандидатов были небольшие преимущества перед новичками. «Разница есть, но не большая». Олден считал стратегию Макса зверской, как сказал Кон. Определённо не спортивной. Но он был не совсем готов называть её злой без дальнейших доказательств. Даже предложение сдаться после одного поединка было просто переплюнуть собственную ложь школы. «Школа даёт людям оправдание, чтобы выбрать лёгкий путь. Макс делает им ещё легче так поступить». — Люди, которые действительно хотят проявить себя или проверить свои силы, всё равно остаются, — сказал Формирователь Неба в тёмно-синем брючном костюме. Она сидела так прямо, что это казалось осуждением всех сутулых за столом. — Обманчивые предположения не выбьют вас из гонки, если вы изначально были серьёзны. — Я просто наблюдал за ним, потому что пытался присмотреться ко всем Аджастерам, — сказал Кон. — А затем понял, что он выигрывал поединки, вынуждая людей наносить себе смертельные удары… — Эй! Это тот парень. Я видела это. Копьё прямо в грудь. Ой. — …я был в ужасе, что его поставят в пару с Лекси, — закончил Кон. — Я написал ему столько предупреждений. — Люди, которые позволяют себя вынудить к смертельному удару, тоже не серьёзные кандидаты, — сказала девушка. «Ты всегда такая самоправедная, Ванди». — Все мы, кто решил быть здесь сегодня, пытаемся стать героями, — удивлённым тоном сказала Ванди. — Что это за герой, который пронзит кому-то грудь копьём, потому что тот сказал что-то раздражающее? Несколько человек заёрзали. Парень закатил глаза. — По крайней мере, нам не придётся беспокоиться о нём. Он всего лишь B. Иногда они никого не выбирают. — Клянусь своими силами, я так нервничаю теперь, когда знаю, что они проводят финальное голосование, — сказала Мейстер рядом с Марисель. Она отодвинула недоеденную вафлю и прижалась лбом к столу. «Клянусь своими силами» было самым по-ботанически звучащим словечком в сленге Призванных, которое Олден выучил. Он слышал, как пара этих ребят его говорили. Интересно, звучит ли оно круче на других языках. — И правда, будто мы ждём, когда они решат наши судьбы. «Если кто-то из нас не поступит, мы можем сделать цикл в конце декабря. Мы всё равно сможем начать в январе и провести первый полный семестр со всеми остальными». — Можно я съем твою вафлю, если ты действительно слишком нервничаешь, чтобы есть, Тьет? — Знаете, статистически… многие из нас не поступят, — медленно сказал один из парней. — Они собираются принять сегодня от сорока до пятидесяти студентов. Если бы все мы поступили, мы были бы четвертью всей группы. — Давайте будем четвертью группы! — Сколько людей вообще осталось? «Я видел, как многие глобусники уже ушли». — Так много повторов отсеялось во время их собеседований. — Я видел, как некоторые люди плакали и разговаривали с преподавателями во время боёв. Уверен, они ушли. — Ага, многие из них струсили, как только пришло время поединков. Доминик из моего класса покачал головой и сказал: «Кажется, я сделал ошибку», и ушёл. — Это было хуже, чем я думал. — Ты тренируешься шесть месяцев, Жюстин. Чего тебе бояться? — Думаешь, люди, бегущие на тебя с мечами, перестают быть страшными, потому что я тренировалась больше, чем они? Марисель написала Олдену: [Я ответила «да» на вопрос. А ты?] Он кивнул. [Большинство из них такие уверенные в себе,] — сказала она. [Да. Но их интересно слушать.] [Думаешь, в основном поступят такие, как они, выросшие здесь?] Он был удивлён, что она этого ещё не знала. [Будет так. Так много высокоранговых Призванных рождаются здесь. И ты видишь, сколько времени на подготовку у них было по сравнению с нами.] Однако он действительно думал, что эта группа в целом слишком оптимистична в отношении своих шансов. Много кандидатов ушло, но было много и тех, кто не ушёл. Было бы удивительно, если бы весь этот дружеский кластер был принят. День тянулся. Большинство мест общепита закрылись, готовясь к ужину, и Северная столовая опустела, за исключением нынешних студентов, которые иногда проходили, чтобы взять что-то в круглосуточном магазине закусок. Марисель начала тихий разговор с Тьет. Олден задавался вопросом, было ли это его воображением, или она улыбалась больше, чем раньше. Среди других претендентов энергия становилась тревожной. — Я слышал, однажды они заставили людей ждать так долго, что они не попали домой до следующего дня. — Это просто слух. — Я умру. «Вся моя семья звонит, чтобы спросить, знаю ли я уже». — Мы могли бы пойти на пробежку, чтобы выпустить пар? — Бруталы могут пойти на пробежку. Остальные из нас устали от того, что дрались с вами, монстры. — Могли бы показать фокусы с силами? — Мы уже показали все свои фокусы в школе, разве нет? — Олден, просто сохрани нас всех, чтобы мы могли сделать скачок во времени к хорошей части дня, — внезапно сказал Кон. Наступила тишина. Олден отдыхал, положив голову на руки, пытаясь спланировать, как максимально использовать следующие пару месяцев, чтобы он был в лучшей форме для следующей попытки, когда школа его отвергнет. При словах Кона он поднял голову. Все уставились на него, как будто удивившись, что он всё ещё сидит среди них. «Ага, привет. Я всё ещё здесь». — Мои ноги слишком болят, — сказал он Кону. — Они заставили меня прыгать по дорожке как лягушку. Задом наперёд. Я не хочу таскать ваши тяжёлые задницы часами. Кон усмехнулся. «Кажется, я нашёл чистого экстраверта. Как он может не устать от общения после стольких взаимодействий?» — Подожди, Кролик управляет временем? — потребовал другой парень. — Потому что если Кролик управляет временем, ты должен был начать с этого, когда представлял его. Вместо того чтобы говорить: «Он делает щитозонт». — Я не управляю временем. — Инструктор Плим не могла заткнуться о том, что ты можешь управлять временем, — сказал Кон. — Я провёл с ней сегодня целую вечность. Она твоя фанатка. — Думаю, она вообще фанатка чудаков. — Да, мы её любимчики, но… — Контролирует Альфред время или нет?! — Нет, — сказал Олден. — Мой навык просто предотвращает влияние времени на то, что я несу. Думаю. Если бы он действительно углубился в это, ему пришлось бы задавать себе такие вопросы, как «Что такое время?». И тогда его мозг сломался бы. — Неудивительно, Кон. — Парень посмотрел с него на Олдена. — Ты же знаешь, он хочет, чтобы его конечный путь заклинаний был связан со временем? Поскольку он его прокладывает, никто не знает, что Система предложит ему, когда он повысит уровень. Вероятно, он перекачанный ремонтник. — Иди укуси свою мать. Это чистое управление временем. — Твой навык чтения объектов может быть хабом, а не стартовой площадкой. Возможно, твои следующие заклинания — это что-то, что использует его совершенно по-другому… — Контроль. Времени. «Если бы артонианцы могли на самом деле обращать время вспять в больших масштабах, я думаю, они бы делали это часто. И если бы кто-то мог исцелять человека так, как ты чинишь объекты, это уже происходило бы. И они бы не поделились путешествиями во времени ни с кем другим». — Просто прими тот факт, что они недостаточно глупы, чтобы случайно дать человеческим детям способность разрушать вселенную. Кон игнорировал их. — Когда я стану повелителем времени, я назову себя Контемпус, — сказал он Олдену. — С «К». Так что тебе придётся выбрать себе другое супергеройское имя. Олден улыбнулся. — Откуда ты знал, что я хотел именно это? — У меня сообщение от школы!! — закричал кто-то с противоположного конца булыжной площади. Это произошло в тот же самый момент, когда мигнуло уведомление о сообщении самого Олдена. Некоторые люди взвизгнули или выругались, удивлённые, несмотря на то, что этого все ждали, но большинство замолчали. — Я не могу его открыть. Что, если вы все поступите, а я нет? — прошептала Тьет. — Ну, оно в твоём интерфейсе, так что это не так, чтобы мы могли открыть его за тебя, — резко сказала другая девушка, внезапно раздражённая. Вокруг Олдена люди замирали или делали глубокие вдохи. Они тянулись дрожащими пальцами, чтобы открыть свои сообщения. Сначала он наблюдал за ними, вместо того чтобы открыть своё. Через десять секунд почти каждое лицо подверглось огромным изменениям. Улыбки исчезли. Парень, который только что дразнил Кона, встал и быстро ушёл. — Я не… я не поступила, — сказала девушка, её губы дрожали. — Вся моя семья училась в этой школе! А я не поступила. Она разрыдалась, и её подруга в следующее мгновение тоже. Они обняли друг друга. Олден посмотрел на Марисель. Её челюсть была сжата. Она кивнула один раз. В других частях комнаты люди плакали, убегали от своих столов или, в нескольких случаях, кричали от радости. Парень с ярко-синим ирокезом прыгнул в фонтан в центре площади и разорвал свою футболку пополам от ворота вниз. — Джеффи поступил! — взревел он. — Кто-нибудь из нас поступил? — Девушка с длинным хвостом оглядывала соединённые столы. — Мы все провалились? — Меня приняли, — сказала Ванди. Формирователь Неба встала. — Я пойду скажу тому парню, чтобы он вылезал из фонтана. Там есть знак, что так делать нельзя. — Только Ванди? — сказала Девушка-Хвост, глядя, как другая девушка бежит к фонтану. — Я знаю, что она S, но… Родриго, ты поступил? Он покачал головой. — Ясмин? Ясмин заплакала ещё сильнее. — Я… я поступила, — сказала Тьет, выглядя ошеломлённой. — Я поступила. Ребята! Я поступила! Я могу учиться со всеми вами… Олден поморщился. — Не поступили мы! Только ты и Ванди! Лицо Тьет вытянулось. — Я поступил, — тихо сказал Кон со своего места рядом с Олденом. Несмотря на то, что до сих пор казался достаточно расслабленным, он выглядел очень облегчённым. — Твоя сила вообще ничего не делает, однако, — пробормотал один из остальных. Кон поднял брови. — Ну, это правда, но… извините. Я пойду. Мне нужно подумать. Он быстро встал и ушёл. — Как остальные справились? — спросил Кон. Никто не ответил. — Я поступила, — сказала Марисель после того, как тишина затянулась настолько, что стала неловкой. — Они взяли только S. — Это несправедливо. Они должны были знать лучше. СНГ брала не только S. У них было преимущество, но в программе было больше A, чем представителей высшего ранга. Просто для этой конкретной группы так сложилось. Олден наконец открыл своё сообщение и прочитал его, уже зная, что там будет… [Уважаемый Олден, мы рады сообщить вам, что вы приняты в подготовительную программу Селены Норт как студент Y1Q2 (1-й год, 2-я четверть) Школы Сверхчеловеческих Исследований и Развития Талантов. Поздравляем! Пожалуйста, пройдите…] «Что? Должно быть не так». Он прочитал снова. «Они приняли меня». По нему пробежало волнение, но оно было немного омрачено замешательством. «Я сделал это! Думаю? Даже несмотря на то, что инструктор Кляйн сказал, что я пустая трата времени… это… кажется, я мог кое-что неправильно понять». Звук громко скрипящего по полу стула прервал его концентрацию. — Ты просто уходишь, пока Ясмин плачет? — Ага, — сказал Кон, бросая на своих друзей извиняющийся взгляд. — В письме о зачислении сказано, что мы должны встретиться с некоторыми преподавателями и другими принятыми людьми через полчаса, так что… Марисель и Тьет только что отодвинули свои стулья. Олден встал. — Подожди, ты тоже поступил? — спросил Кон. — Да. Марисель облегчённо вздохнула. «Это было мило с её стороны». Все остальные смотрели. Через секунду Кон расплылся в улыбке. — Это здорово! Тот парень, Макс, только что поцеловал небо и ушёл, выглядя так, будто парит в облаках, так что я знал, что он поступил. А количество B-слотов так ограничено… ты, вероятно, единственный другой в этот раз. Молодец! — Спасибо, — сказал Олден. Он чувствовал, как улыбается. Он мечтал пойти в эту школу годами. И это была такая недостижимая мечта. И теперь это происходило. Это было слишком волнующе, чтобы не чувствовать восторга. Несмотря на нотку разочарования. «Они спустя рукава провели моё собеседование, но не потому, что меня предварительно отвергли. А потому, что меня предварительно приняли. Нет причин травмировать и допрашивать жертву луны, которая уже одной ногой в дверях». «Чёрт возьми». «Неха была права. Это хорошо, но…» Но он очень старался. Он потратил двадцать часов на это глупое эссе. Он тренировался с Бобби столько, сколько она позволяла. Он не струсил во время их боевой оценки. «Я делал всё, что мог. Мне хотелось, чтобы это имело больше значения». Ему просто придётся сделать так, чтобы это имело значение. Он здесь, чтобы тренировать свои силы и стать сильнее. Он сделает это. Кон хлопнул его по плечу, задвигая свой стул под стол, и Олден улыбнулся ему. — Похоже, мы одноклассники. Они направились к одному из выходов-переулков. — В какую четверть ты попал? — спросил Кон. — Четверть 1, — сказала Марисель. — 2, — сказали Олден и Тьет. — Отлично. Я тоже во 2. Так что у всех нас примерно одинаковое количество школы впереди. Прежде чем мы вместе поступим в университет. А затем… мир! Марисель моргнула. — Мы будем одноклассниками долгое время. — Это будет эпично, — сказал Кон. — Пойдёмте пожать руку директору и произвести наилучшее первое впечатление первокурсников! ---------- Первые впечатления первокурсников **Примечание от Sleyca** Я ПРОПУСКАЮ СЛЕДУЮЩИЕ ДВА ДНЯ ПУБЛИКАЦИЙ: Потому что хочу подержать у себя следующий набор глав чуть дольше. У меня есть идея добавить одну сцену и вырезать одну в следующих главах, и перерыв на два дня публикаций даст мне время это попробовать. В итоге они могут измениться лишь немного. Я всё ещё не уверена. Но следующий набор из нескольких глав действительно важен для развития персонажей, и я хочу в последний раз внимательно на них посмотреть перед публикацией. Я выпущу Главу 81 в среду, 18 октября. После этого мы вернёмся к нашему обычному графику примерно на неделю. А затем, если мой текущий план останется прежним, будет неделя с 4-5 главами вместо недели с двумя главами. Каким бы ни был окончательный график, главы, которые вы потеряли на моей отсутствующей неделе, будут возвращены вам к концу месяца. *** Их группа из четырёх человек шла уже несколько минут, когда Кон внезапно остановился, обхватил себя руками в самообъятии и быстро затопал ногами, хихикая и приговаривая: «Да! Да! Да!» Олден, Марисель и Тьет уставились на него. Они шли по мощёной дорожке мимо высокого учебного корпуса с зеркальными окнами, так что рядом с первым Коном был второй, исполняющий танец победы. — Запоздалое осознание? — спросил Олден. — Ха-ха! — сказал Кон, вскидывая руки в воздух и разворачиваясь к остальным троим. — Нет. Совсем не запоздалое. Я чуть не лопнул, сдерживаясь, чтобы не ранить чувства остальных. Ясмин — Аудиал-Брутал, но даже она не должна слышать меня сейчас, так что… ДА! Я один из избранных! Я буду супергероем. Я стану чертовски могущественным, и у меня будет свой собственный магический спорткостюм, и я буду есть вафли в Северной столовой каждый день, и это будет ЗВЁЗДНО!! Тьет улыбнулась. — Ты так взволнован. Кон схватил её за плечи. — Ты тоже должна! Святые инопланетяне, ты, должно быть, надрала задницы. Или заколола задницы? В любом случае, ты сделала это! — Дротики? — спросила Марисель. — Это твоё мастерство? Олден тоже задавался этим вопросом. Он слышал, что Тьет — Мейстер, но не уловил, какое у неё оружие. После нескольких секунд мольбы, перемежающейся чрезмерной похвалой от Кона, девушка достала из жёлтой сумочки, подходящей к её платью, блестящий металлический футляр размером с книгу в твёрдом переплёте. Она открыла его, чтобы показать восемь бледных, сияющих дротиков. У них были игольчато-острые наконечники, и они выглядели так, будто сделаны из перламутра, хотя Олден предположил, что на самом деле это какой-то другой материал. — Они покрыты ядом? Или магически усилены? — спросил Олден. Марисель уже протягивала руку, чтобы коснуться одного из дротиков, но при этих словах отдёрнула руку. — Я делаю магическое усиление, — сказала Тьет. — Сейчас они безопасны, если хотите…? Она протянула футляр в сторону Марисель. — Да, Тьет милая. — Кон наблюдал, как Марисель берёт дротик. — Большинство Мейстеров не позволят вам дышать на свои инструменты, если только не пытаются вас ими убить. — Похоже, ты говоришь из опыта, — сказал Олден. — Я просто хотел подержать кнут минутку. Лекси мог бы поделиться. — Твой брат…? — Он тоже поступил! — прочирикал Кон. — Я не хотел говорить этого при всех остальных, потому что они говорили о том, что школа несправедлива к A-рангам. А он один из них. Но затем ты выпендрился, поступив на B, так что я уверен, что им всё равно ужасно. Тьет убрала футляр с дротиками обратно в сумочку, и они направились к улице, отделяющей кампус старшей школы от более крупного университетского. — Я не могу поверить, что только мы и Ванди, — сказала она Кону. — Все остальные будут злиться на нас, да? Мы всегда учились вместе, а теперь… — Они переживут, — сказал Кон. — Большинство из них, по крайней мере. А с теми, кто нет, мы ничего не можем поделать. — Разве ты не хотел, чтобы они все тоже поступили? — Это было бы здорово, но когда все получают свои ранги и классы, знаешь, всё немного меняется. Даже если ты не хочешь. Лицо Тьет вытянулось. — Эй! — сказал Кон, отступая назад, чтобы подтолкнуть её локтем. — Мы всё ещё вместе. И некоторые из наших знакомых уже поступили, не говоря уже о всех тех, кто будет в программах Искусств и Наук. Это должно быть радостным. Олден и Марисель счастливы. Разве нет? Олден взглянул на Марисель. Её выражение лица было безучастным. Он подозревал, что она не счастлива в том смысле, который имел в виду Кон. Довольна, вероятно. Рада, что сделала то, что намеревалась. Но она здесь в надежде, что обретение силы в конечном итоге вернёт её домой, к семье. Даже Олден чувствовал зависть к Кону и Тьет. Разлука с одноклассниками, из-за которой расстраивалась Тьет, была печальной, но она была такой незначительной по сравнению с необходимостью бросить всё и уехать в новую страну. Углубляться в это было бы ужасно. А Марисель всё ещё молчала. «Думаю, мне стоит что-то сказать?» — Думаю, у нас с Марисель могут быть немного другие цели, так что мы видим это в другом свете… — Я счастлива, — внезапно прервала Марисель. — Я счастлива, что поступила. Она натянула улыбку и повернулась к Тьет. — Но я всё ещё немного расстроена из-за своих волос! Олден с удивлением наблюдал, как Марисель, которая была такой колючей и замкнутой большую часть дня, повернулась и драматично указала на свои волосы. — Посмотри, что я с собой сделала! Только посмотри, как это ужасно. — Нет! Ты будешь красивой с короткими волосами, как только их подравняют! — воскликнула Тьет. — Женщина, которая стрижёт меня, очень милая. Я могу отправить тебе её контактную информацию. — Может, мне сделать чёлку, как у тебя? Они такие милые! «О. Она сейчас станет жизнерадостной», — немного сбитый с толку подумал Олден. — «Ладно». К тому времени, как они перешли улицу, Тьет достала мобильный телефон, и девушки смотрели фотографии знаменитостей с короткими стрижками. — Что ты собирался сказать? — спросил Кон, засовывая руки в карманы куртки. — Ничего важного, — сказал Олден. — Я рад, что поступил. Я хочу сосредоточиться на развитии навыка и хочу, чтобы меня бросали вызов. Так что для меня это отлично. Они прошли мимо учебного корпуса, на первом этаже которого находилась школьная кофейня. Несколько студентов делали домашнее задание за столиками. Девушка у окна заставляла апельсиновый сок перепрыгивать из одного высокого пластикового стакана в другой, как прыгающий фонтан. — Я вообще рад снова ходить в школу, — добавил Олден. — Давненько. — Я ничего не знаю об американских школах, кроме того, что видел по телевизору. Тебе пришлось уйти в середине семестра? «Я, вероятно, буду видеть Кона в школе следующие несколько лет. Не рассказать сейчас будет ещё более неловко, когда он узнает сам». — Меня выбрали в феврале, — сказал Олден. — Я вышел из школы в тот день в прострации и так и не вернулся. Меня призвали сразу после закрепления. Я вернулся на Землю только в начале прошлого месяца. — Ничего себе, — сказал Кон. — Это… действительно долгое задание. Думаю, это объясняет, почему ты повысил уровень несколько раз, если ты много работал со своей магией, пока тебя не было? Олден посмотрел на него. Кон звучал удивлённо, но не совсем шокированно, как большинство людей до сих пор. — Обычно люди немного пугаются, когда я им это говорю. — Правда? Да, это имеет смысл. Особенно в Приёмном корпусе. В F. Это безумие, что кто-то нашего возраста получил такое долгое назначение. Это ненормально. Но ты Кролик. Так что мне это не кажется совершенно невозможным. — Родителей Кона часто призывают, — сказала Тьет сзади. — Не часто, но пару раз в год обычно. Они на Артоне II три дня. Вернутся домой через десять. — Их призывают вместе? — спросил Олден. — Они артисты балета, — сказал Кон. — Бруталы. Папа должен был быть силачом, а мама — сверхскоростной. Но они оба были танцорами до того, как их выбрали, и они игнорировали многие обычные настройки, которые люди с их подклассом делают, и настроили себя под своё дело. Он всё ещё склоняется к силе, а она — к скорости. Но всё это ради танца! Он раскинул руки и драматично подпрыгнул. — В школах искусств это называют билдом Танцующего Брутала или Изящного Брутала. Люди пытаются определить это как совершенно новый подкласс последние тридцать лет. Это вроде как работает? Система стала более гибкой в отношении того, как Бруталы могут гибридизироваться, особенно после того, как они проходят низкие уровни. — Их призывают… танцевать? Кон кивнул. — С Анесидорским Призванным Балетом. Если вы видели только обычные балеты, представьте себе более интенсивную версию. Плюс акробатику и исполнение заклинаний. Большая часть группы ездит. Пока что они всё ещё больше гастролируют по Земле, но человеческие исполнительские искусства наконец-то начинают немного пользоваться спросом на Трипланетах. — Я вообще никогда не видел балет. — Я тоже, — сказала Марисель. Рот Кона открылся. — Но почему? — Наверное, я могла бы сходить, если билеты на такое не дорогие? Но я даже не думала об этом. Они не очень популярны дома у людей нашего возраста. А если бы это была группа Призванных на редких американских гастролях, билеты определённо были бы слишком дороги для него. Любые сверхчеловеческие спортивные мероприятия или представления, которым разрешено проходить, всегда раскупаются за секунды. — Это ужасно. Вы должны пойти. Я вас обоих приглашу. Они дают несколько специальных представлений в феврале на Лунный Новый год. Может, пригласим наших новых одноклассников и сделаем это выездным мероприятием первокурсников! — Он выглядел полностью воодушевлённым этой идеей. — А после устроим вечеринку. «Но ты собираешься устроить вечеринку через несколько дней, — подумал Олден. — Сколько социализации может запланировать один человек?» Ему это казалось изнурительным. — Я отвлёкся, — сказал Кон. — Ты собирался рассказать нам, для чего тебя призвали? Какую работу ты делал? — Я собирался рассказать вам об этом. Но теперь мы говорим о вечеринках и супербалете, и вы подумаете, что я депрессивный. — Не подумаю! — Я полностью убиваю разговоры, когда говорю о себе в последнее время, — предупредил Олден. — Я заставил замолчать целую комнату, полную людей, пытаясь представиться. На данный момент это должно быть указано как талант в моём профиле. — Испытай меня. Мой брат — серийный убийца разговоров. Фокус в том, что когда один умирает, ты просто быстро уходишь от тела и начинаешь новый. Я придумаю экстренную тему для разговора прямо сейчас… и… да, придумал. Он усмехнулся Олдену. «Ладно». — Меня призвали ассистентом в лабораторию. Утилизация летучих материалов. Это была приличная работа. Не очень сложная, и деньги были потрясающие. Затем я взял побочный квест у сумасшедшего учёного, телепорт сломался, и я оказался в ловушке в зоне, повреждённой хаосом, на Луне Тегунд. Некоторые люди умерли. Я жил там с ребёнком-артонианцем последние полгода. Она мой самый любимый человек. Хорошо вернуться на Землю. Кон несколько раз моргнул. Он выглядел так, будто переваривал информацию. Когда Олден обернулся, чтобы увидеть реакцию девушек, у обеих были безучастные выражения. Несмотря на то, что Марисель, по крайней мере, уже слышала часть этого. — Это не так уж плохо, — сказал Кон через несколько секунд. — Не знаю, чего ты так беспокоишься. Мне даже не нужно использовать мою экстренную идею для разговора. — Правда? — Олден был ошеломлён. Кон покачал головой. — Нет, не правда. Звучит ужасно. И теперь я действительно знаю, кто ты. Несколько месяцев назад в школе ходил слух, что новый Призванный погиб в телепортационной аварии. Думаю, это неправда? — Я просто долго отсутствовал. — Я понимаю, почему ты можешь не хотеть поднимать эту тему. Но я не настолько груб, чтобы впадать из-за этого в панику у тебя перед лицом, после того как ты только что сказал, что не хочешь неловкости. Можем притворяться, что твоя предыстория скучная, средняя. — Это… то, что нам следует сделать? — неуверенно сказала Тьет. — Да? — спросила и Марисель. Олден почувствовал, как расслабляется. — Я бы хотел. Спасибо. — Все, — сказал Кон, проводя рукой над группой. — Олден скучный и средний. Мы согласились. Всё. — Так средний, — сказала Марисель. — Так средний, — повторила Тьет, секунду поколебавшись. — Это позор, но мне придётся постараться быть достаточно интересным, чтобы компенсировать, насколько ты скучный, — сказал Кон Олдену. — Что должно было быть твоей темой для разговора? — спросил его Олден. — Наши студенческие ID! — сказал Кон. — Если проверишь, они уже их отправили. Они вместе с нашими ID Анесидоры. Мы теперь официально студенты СНГ. Тьет ахнула, а Марисель потянулась к интерфейсу. Олден открыл раздел ID мысленной командой. И действительно, он был там. *** ID был не единственной быстрой частью становления членом студенческого сообщества после того, как их приняли. Ввод в курс новых Призванных был тем, в чём школа была искусна. Сорок один студент, принятый в этом цикле, был направлен в конференц-зал. Директор и несколько других преподавателей были там, чтобы пожать руки, поздравить их и отвести отдельных лиц для консультации по курсам. Пока они ждали своей очереди, все должны были общаться, заводить друзей и заполнять форму жилья, которую отправили в их почтовые ящики. Вы могли запросить, в каком общежитии хотите жить и с кем хотите жить в одной комнате. Запрос общежития, вероятно, не будет удовлетворён. Запрос соседа по комнате будет, при условии, что люди, которых вы запросили, также запросят вас. Технически вы не обязаны были жить в студенческом общежитии. Но это было бесплатно, удобно, и школа настолько сильно поощряла это, что почти все так и делали. Олден думал, что ему стоит по крайней мере попробовать. Стоя в углу, он смотрел на группу подростков, которые с тревогой вели переговоры о соседях по комнате с людьми, которых они знали или отчасти знали по школе и Приёмному корпусу. Некоторые из них звонили друзьям, которые уже были на геройском треке или другой программе, чтобы узнать, есть ли у них свободное место. — Марисель, будь моим соседом по комнате. Его попутчица по углу покачала головой. — Я знаю, ты слышал, как они сказали, что общежития для обоих полов переполнены. В любом случае, я хочу жить с Тьет, и не думаю, что она хочет жить с мальчиками. Олден простонал. — Мне попадётся кто-то ужасный. Он смотрел на Уинстона Хилфизера, всё ещё в своих солнцезащитных очках, который носился по комнате, представляясь людям. «Как он поступил? Я знаю, что у скоростных типов есть преимущество, но…» — Спроси Кона, — предложила Марисель. Олден хотел спросить Кона. — Я бы спросил, но только посмотри на него. Он поговорил с шестью друзьями с тех пор, как мы вошли в комнату, и одновременно пишет сообщения студентам, которые уже живут здесь. У него, вероятно, дюжина возможных соседей по комнате, и все они люди, которых он уже знает. — Просто спроси. Он может согласиться. — Я не хочу, чтобы он согласился, потому что чувствует себя обязанным после того, как услышал мою печальную историю. Марисель посмотрела на него поверх банки вишнёвой газировки, которую пила. — Ты не уверен в таких вещах, да? Олден попытался не выглядеть обиженным. Он был уверен, что всё равно выглядел. — Ты казался таким контролирующим ситуацию сегодня утром, когда справлялся с людьми, которые были злы в автобусе. «Игнорировать придурков — это совсем другое, чем навязываться хорошим людям». — А потом, когда ты говорил мне, почему я поступлю в школу, а они нет… я использовала это на своём собеседовании. — Что? — Они спросили, почему они должны принять меня, если я на самом деле не хочу быть героем. Другие из Приёмного корпуса позаботились рассказать преподавателям о том, что я сказала — о том, что хочу вернуться домой. И интервьюеры сказали мне, что это не место для кого-то, кто пытается убежать от своих проблем. — Она выглядела злой. — Поэтому я сказала то, что сказал ты. Что возвращение домой — это серьёзная цель. И она значит для меня больше, чем что-либо. И обретение силы — один из лучших способов сделать это, так что я буду работать намного усерднее, чем все остальные. Они, должно быть, поверили мне. Потому что вот я здесь. — А почти никого из остальных из автобуса сегодня утром нет, — добавил Олден. Она сделала ещё один глоток газировки. — Могу я попросить тебя об одолжении? — Конечно. — Не… не дай им узнать, что я ненавижу это место. Кону и Тьет. И всем остальным. Он посмотрел на неё свысока. Её щёки потемнели. — Это было ошибкой, — пробормотала она. — Не пытаться ладить с людьми в Приёмном корпусе. Мои соседки по комнате терпеть не могут проводить со мной время. Они исключают меня из всего. Мой консультант сказал, что устал от того, что я «цепляюсь за негативное отношение». «Что ж, консультант Формирователей звучит как мудак». — Раньше, дома, у меня было много друзей, — сказала она. — Когда я только переехала сюда, они звонили каждый день, но теперь реже. Обед с той глупой группой напомнил мне. Я хочу… думаю, я должна попытаться быть немного более похожей на себя прежнюю, пока ещё могу. Иначе будет как в Приёмном корпусе снова. Я ненавижу Анесидору. Но не хочу, чтобы все меня ненавидели, а это их дом, так что… — Я понимаю, — сказал Олден. — Я ничего не скажу. Через несколько минут Марисель ушла на свою консультацию. Олден вздохнул и заставил себя подойти к группе людей, стоящих вокруг Кона. Как только он заметил Олдена, он помахал ему и начал представлять его всем. Это было слишком много имён и классов, чтобы запомнить сразу, поэтому Олден потрудился запомнить только девушку с пирсингом языка, которую он «спас» ранее. Астрид. A-ранг. Она была Морф-Бруталом. — О, — сказала девушка с тёмными волосами и голубыми глазами, стоявшая рядом с Астрид. — Думаю, в этот раз они всё-таки приняли одного B. Я думала, они, возможно, уже выполнили свою годовую квоту или что-то вроде того. — Не-а. — Олден сделал вид, что не услышал явную нотку снисходительности в её голосе. — Здесь по крайней мере двое из нас. Кон, ты уже выбрал себе соседей по комнате? «Ничего не оставалось, кроме как спросить». — Да, — извиняющимся тоном сказал Кон. — Я живу с Мехди. — Он указал на парня с идеально уложенными волосами. — И парой ребят, которые уже в кампусе. Поскольку Лекси упрямый осёл… — Это не новость, — сказал кто-то. — Знаю, что не новость, — сказал Кон. — Но я предполагал, что раз мы братья, он предпочтёт меня людям, которых едва знает. — В любом случае, наша комната будет тусовочной, — сказал Мехди. — Он бы это ненавидел. Кон просиял. — Тебе стоит стать соседом Лекси по комнате, Олден! — Эм… — Он думает, что соберёт комнату, полную молчаливых людей. Он уже уговорил Хаою. — Кон сделал паузу. — Мой брат чист. И он не храпит… — Это лучшее, что ты можешь сказать, чтобы его продать? — Мехди рассмеялся. Кон свирепо посмотрел. — Он точно будет уходить каждые выходные. Он всё время учится или тренируется, и пока ты не прерываешь его и не забываешь повесить свои полотенца, взрывов гнева не происходит. — О боже, Константин, ты делаешь только хуже. — Думаю, Фонтанный Джеффи ищет соседей по комнате, — вставила Астрид. — Фонтанный Джеффи? — Тот парень с синим ирокезом, который прыгнул в фонтан. — Джеффи поступил!! — крикнул кто-то, имитируя момент разрыва футболки. — Где он? — спросил Кон, оглядываясь. — Это было весело. — Ванди прочитала ему нотацию о соблюдении правил. И теперь он стоит в мужском туалете, пытаясь высушить штаны. — Всё равно спасибо, — сказал Олден. — Приятно было со всеми познакомиться. «Итак, я могу выбрать из парня, который чист и тих, пока не взорвётся, и возбудимого парня, который прыгает в фонтаны и снимает одежду. Я имею в виду… оба нормальные, но ни один не был бы моим первым выбором. Думаю, тусовочная комната тоже не была бы». «Где дружелюбные, но спокойные люди?» С низким потенциалом драмы. Это должно быть где-то здесь. Он просмотрел других мальчиков. Были два Брутала, которые громко пытались перехвастать друг друга своими поединками. Был парень с планшетом, который редактировал свои фотографии в спорткостюме, чтобы выглядеть немного выше. Мейстер Ножей — тот самый, который подстриг Марисель — был на грани того, чтобы ударить Уинстона за то, что тот прервал его во время звонка. Формирователь Объектов флиртовал с девушками и пытался, без особого успеха, похвастаться, придав алюминиевой банке форму какого-то животного. А затем был Макс. Его собрат B делал вид, что занят своими делами, играя в игры на портативной консоли, но он достаточно часто поднимал глаза, так что Олден думал, что игры были просто прикрытием для его подслушивания. Олден пошёл в туалет, чтобы изучить свой другой вариант. Он вошёл как раз в тот момент, когда загорелый парень с ирокезом, без рубашки и штанов, закричал: «Ты идиот!» и оторвал электрическую сушилку для рук от стены. «Ну хорошо. Это мне не подходит». Олден попытался тихо закрыть дверь туалета, прежде чем его заметят. — У тебя две рубашки! — внезапно сказал Джеффи, уставившись на отражение Олдена в зеркале. Он держал сушилку обеими руками. В металлическом корпусе были вмятины. Его мокрые джинсы лежали кучей на кафельном полу. — Извини, что помешал, — быстро сказал Олден. — Кажется, я ошибся туалетом. — Можешь дать мне одну из твоих рубашек? Олден уставился на него. Затем посмотрел на себя. «Он хочет мою одежду?» Джеффи швырнул сушилку в направлении мусорной корзины, не глядя. Она с хрустом ударилась о стену и затем с грохотом упала на кафельный пол. Он подошёл к Олдену. — Дай рубашку, чувак. Пожалуйста? — сказал он, протягивая руку. — Моя испортилась. «Ты сам разорвал её пополам, — подумал Олден». Джеффи наклонился к нему, и Олден отклонился назад, всё ещё крепко сжимая ручку двери туалета. — Я не могу встречаться с преподавателями с пупком на виду, — прошипел Джеффи. — Была одна девушка, и она сказала, что они ожидают от студентов профессионализма. И что они могут выгнать меня и заменить кем-то, кто не был ruffian. Думаю, это анесидорский сленг для людей, которые ведут себя как собаки. — Нет. Это не так. Это… — Потому что это гав-гав. Как гав гав, — серьёзно сказал Джеффи. — У них здесь так много новых слов, и я не обратил внимания, перевела ли Система это. Так что я… — Ты можешь взять одну из моих рубашек, — прервал Олден. — Всё нормально. — У тебя есть сила, которая высушит штаны? — Я могу поджечь их своим заклинанием зажигания свечей, — сказал он. — Не рекомендую. Олден вошёл в туалет и снял зелёную клетчатую рубашку, которая была надета поверх его футболки. — Вот, — сказал он, встряхивая её в направлении другого парня. — Могу я взять футболку вместо? «Чувак». — Клетчатая заставит меня выглядеть как фермер. Олден бросил в него рубашкой. — Думаю, тебе стоит больше беспокоиться о том, что ты только что сломал туалет. Школу это будет волновать гораздо больше, чем твоя одежда. Константин может починить это для тебя, если попросишь его достаточно быстро. Он ушёл, оставив парня там. «Серьёзно? Они приняли человека, который избивает бытовую технику за то, что она недостаточно быстро сушит его штаны, а я пустая трата времени преподавателей только за то, что я Кролик? Что за элитарная анесидорская херня…» Он вздохнул от того, как легко его мысли пошли по этому пути. Возможно, он был немного расстроен из-за того, что сказал инструктор Кляйн. «Поступление из-за благодарности — это не то, чего мне стоит стесняться. Думаю, Алис-арт’х была щедрее, чем следовало, но это не значит, что это фальшивка. Звезда есть в моём профиле рядом с моим уровнем и рангом. Думай о ней как об отдельной характеристике». «И у меня есть заслуга за реагирование на чрезвычайную ситуацию от Лифсонга. Вряд ли есть много других подростков, разгуливающих с такой же». Это было не важно. Он поступил. Он выучит всё, что сможет. Он станет сильнее. Он поставит свою жизнь на какие-то рельсы. Он найдёт себе соседа по комнате. Он взглянул на Макса. «Возможно, была бы солидарность в том, что они оба B-ранга? Но он также всё время беспокоился бы, что его анализируют. У Олдена были секреты. Жить с кем-то амбициозным, наблюдательным и умеющим манипулировать другими было бы напряжённо, даже если они не враги». Полный решимости, он подошёл к тому месту, где Лекси сидел за конференц-столом, и сел рядом с ним. — Привет, — сказал он. — У меня не было возможности представиться раньше. Брат Кона сильно походил на него. Оба были симпатичными, со светло-карими глазами и прямыми тёмными волосами. Но в отличие от выразительности и лёгких улыбок Кона, Лекси выглядел так, будто у него вырезали девяносто процентов личности, оставив только подозрительность и раздражение. — Когда ты не отпускал мою «Плеть Для Разума»? — Ты правда ожидал, что люди не будут пытаться с тобой сражаться? Лекси хмыкнул. — Что тебе нужно? — Кон говорит, ты ищешь тихих соседей по комнате. Тишина меня устраивает. Я убираю за собой. И планирую проводить много свободного времени, запершись в своей комнате и занимаясь. Всё это было правдой. Даже если бы Олден захотел стать тусовщиком, он не думал, что у него будет на это время. Он будет частным образом изучать магию вдобавок ко всей школьной работе. — У меня есть кот, — добавил он. — Он тоже тихий. И он будет оставаться в моей комнате, если ты не любишь кошек. У тебя уже была полная квартира или… — Мы: я, Хаою и, вероятно, один парень с Искусств, как только я добьюсь, чтобы он ответил на звонки. В квартире есть ещё одна спальня. — Лекси осмотрел его. — Ты недавно на острове, да? — Я только что приехал. Я всё ещё в Приёмном корпусе. — Ага. Тогда нормально. — Его глаза метнулись к бейджу Олдена. — Олден. «Эй, он использовал моё имя вместо того, чтобы называть меня B-рангом. Или Кроликом. Он не может быть таким уж плохим». Лекси протянул руку, и Олден пожал её. Через секунду появилось уведомление, сообщающее, что Лекси добавил его в свою форму жилья, и спрашивающее, хочет ли он сделать то же самое. Через пять минут после этого, когда он уже направлялся к выходу на встречу со своим консультантом по курсам, Хаою тоже добавил его в форму. «Хотя мы не встречались. Значит, он просто доверяет Лекси». Если не сработает, Олден всегда мог попробовать снова. Наверняка после того, как все заедут, будет какая-то перетасовка соседей, не так ли? Учитель, консультировавший его, разрешил ему взять пару занятий для зачёта, даже если они уже шли полным ходом. Вдобавок, он будет прослушивать ещё два. Это либо облегчит ему быстрое прохождение их в более поздней четверти, либо, с разрешения преподавателя, он сможет сдать выпускные экзамены и получить зачёт и за них тоже. Он также будет посещать гибрид физкультуры/самозащиты вместе со всеми, кто только что поступил, чтобы они были особенно хорошо подготовлены к своим первым полным боевым курсам в январе. Он вышел десять минут спустя с утверждённым новым расписанием. Завтра было воскресенье. Через неделю он официально должен был начать занятия и переехать в общежитие. Но, по словам консультанта, он мог начать уже в этот понедельник, чтобы получить фору, если не возражает против поездок. «Итак… вот что мы и сделаем». Он достал планшет, пока ждал автобус, и изучил своё новое расписание. Если он будет делать всё, что требует школа, он будет занят. Если он будет делать всё, что они настоятельно рекомендуют, у него будет около двух часов свободного времени ночью, во время еды и по выходным. И всё. «Они сказали, что я могу пропустить учебные часы, если мои оценки будут хорошими». Это было почти два часа в день, но они были выделены для всех, чтобы делать домашнее задание. Так что он не узнает, нужны они ему или нет, пока не начнёт ходить на занятия. — Эй! Хочешь вернуть свою рубашку? Олден поднял взгляд от планшета и увидел, что Джеффи только что подошёл к автобусной остановке. Он щурился на послеполуденном солнце. «Он не собирается раздеваться прямо здесь, надеюсь?» — Можешь пока оставить. Просто верни, когда будет удобно. Джеффи кивнул. — Я Брутал, — сказал он. — Я понял. — Аква. «Подожди, аква?» — Но это глупо, так что я буду игнорировать всё, что связано с водой, насколько смогу, и вложу всё, что Система позволит, в Силу. — Э… я не очень много изучал подклассы Бруталов, но думаю, Аква-Бруталы крутые. И все эти «окружающие» довольно редки. И тебе не стоит сдаваться раньше, чем ты даже попробуешь… — Кто хочет отращивать жабры? — сказал Джеффи. — Я взял его только потому, что в интернете говорили, что высокоранговые Аква почти гарантированно поступают в школу. Думал, это компенсирует мои оценки. Но теперь, когда я поступил, я стану полным кнопкопробивателем! «Но и так много кнопкопробивателей, — с досадой подумал Олден, несмотря на себя». Возможно, инструкторы смогут объяснить Джеффи, что умение дышать под водой и выдерживать давление и экстремальные температуры — это хорошо. К тому же, был по крайней мере один Аква-Брутал высокого уровня, который мог видеть в почти полной темноте. Они сели в автобус. Прямо перед тем, как он отъехал, Марисель подбежала к остановке и забралась внутрь. Уинстон ворвался в двери прямо за ней, его солнцезащитные очки болтались на шнурке на шее. Было только стоячие места, и они все оказались вместе, держась за поручни ближе к передней части. — Когда я раньше стояла в автобусах, мне приходилось сосредотачиваться, чтобы сохранять равновесие, — заметила Марисель. — Теперь это просто легко. Мне даже не нужно думать. — Супер-плюшка! — крикнул Уинстон. Затем он усмехнулся Джеффи. — Ты тоже поступил, чувак. Молодец! — Ты из Приёмного корпуса? — спросил Олден у Джеффи. — Но ты не уехал с нами из общежития. Он, очевидно, был не местным. У него был акцент, который Олдену вообще не казался акцентом, так что он был американцем. Но он бы запомнил его, если бы встретил сегодня утром. Ирокез трудно не заметить. Джеффи кивнул. — Я пытался бежать. Уинстон выглядел так, будто сдерживал смех. — Бежать? — Ага. Из общежития в Селену Норт. Чтобы показать им, что я серьёзно настроен. — Ты… пытался пробежать всю ширину F-города, мост, а затем большую часть Апекса? — Олден не знал, стоит ли восхищаться амбициями или отчаиваться от глупости этого за утро до ваших физических тестов. — Он ушёл в час ночи! — сказал Уинстон. — Его соседи по комнате помогли ему тайком выбраться. — Полицейский дрон попытался остановить меня, когда я бежал по шоссе. Но я не знал, что полицейские дроны настоящие, и он выглядел злым. Так что я отбил его, и я не принимал сообщения через интерфейс, потому что они бы отвлекали меня от моего процесса, поэтому за мной отправили настоящего полицейского. Какую бедную душу назначили ловить новичка-подростка, который думал, что бежать по улице вместо того, чтобы пользоваться многочисленными тротуарами, — хорошая идея? — Она заставила меня сесть на землю и прочитать вслух все правила дорожного движения из руководства США для Анесидоры. Марисель выглядела так, будто изо всех сил старалась не смеяться. — Нам разрешено бегать по дорогам, если мы делаем это достаточно быстро и получаем лицензию, — сказал Уинстон. — Поэтому иногда вы видите, как люди это делают. Я собираюсь… С безупречным timing парень, бегущий по дороге, обогнал автобус, когда тот замедлялся для следующей остановки. Лицо Уинстона вытянулось при виде более быстрого Спидстера. — Потрясающе, — сказал Джеффи. — Это то, что я хотел сделать! — Разве он не один из наших новых одноклассников? — спросила Марисель. — Кажется, я его узнаю. — Это Финлей, — сказал Олден. — Из Шотландии. Он действительно милый. Он побил меня примерно за две секунды. Они все уставились вслед Спидстеру, который выбросил руку, сигнализируя поворот. Олден подозревал, что каждый из них думал об одном и том же — школа супергероев будет сильно отличаться от всего, что они делали раньше. **Примечание от Sleyca** ******Повторяющиеся заметки о персонажах********* Хаою — Олден с ним не встречался, но, по словам других студентов, которые упоминали его, он анесидорец с родителями-героями. Он планирует быть Дюра (выносливым) Бруталом и, кажется, нравится другим подросткам. Они были расстроены, что Мастер из боевой оценки победил его с помощью генерирующей боль палочки. Финлей — очень восторженный Спидстер S-ранга, который оставался непобеждённым в поединках весь день, несмотря на попытки преподавателей выставить каждого студента хотя бы против одного человека, который мог бы его легко победить. Он единственный, с кем Олден сражался, кто заставил его почувствовать настоящий страх, потому что он не мог понять, что происходит, или реагировать на бой вообще. Финлей говорит, что всегда хотел быть героем и спасать людей, и он в восторге, что наконец может. Уинстон Реджинальд Хилфизер — Олден думает, что он выглядит как стереотипный сёрфер, хотя у него не сёрферское имя. Из Нью-Гемпшира. Текущие планы: выучить дзюдо, круто выглядеть, преследуя преступников, получить кучу спонсорских контрактов с компаниями по производству энергетических напитков. ---------- O Cruzamento **Примечание от Sleyca — ПРОЧИТАЙТЕ МЕНЯ ДЛЯ ГРАФИКА ПУБЛИКАЦИЙ!!!** Спасибо, что подождали несколько дней без публикаций! Я в итоге сделала правки, которые хотела. Из-за них в историю добавилось около пяти тысяч слов, и то, как главы разбиты и перетекают друг в друга, будет работать гораздо лучше. Всё выглядит именно так, как я хотела. Я ценю ваше терпение! Наслаждайтесь чтением! *** — Как? — спросил Олден Виктора, поднимая его и вглядываясь в его пухлый живот. — Как ты становишься больше на диетическом кошачьем корме? Мррряу. — Это потому, что здесь нет грызунов, да? Тебе нужны мыши, за которыми можно гоняться. Может, в общежитиях будет нашествие. Он сомневался. На Анесидоре не было большой проблемы с вредителями. Там даже комаров не было. Он вернул Виктора на диван, потому что кошачья лежанка была недостаточно хороша для его оранжевого величества, затем взял свой обед из холодильника. Он отправил групповое сообщение девушкам из соседней квартиры, давая им знать, что они могут потусоваться в его квартире, пока его нет, если хотят, и пользоваться его кофемашиной. Натали ответила через секунду. [Подожди! Я пойду с тобой! Мне нужно всего пять минут.] [Ок.] Он использовал это время, чтобы позволить своим пальцам пробежаться по не-ауриадным заклинаниям. Он магически продезинфицировал руки, дунул на своего кота, а затем сыграл маленькую мелодию. Виктор зевнул. — Такой критик. — Олден пощекотал усы кота мизинцами, пока звучали колокольчики. — Ты знаешь, что это очень впечатляющие вещи, да? Для человека. Может быть, Виктор будет уважать его больше, когда он начнёт бить, раздавливать и замораживать вещи. Он был уверен, что теперь может произнести заклинание, которое бьёт вещи квадратом силы. «Интересно, сколько свободной власти мне понадобилось бы, чтобы произнести то заклинание, что сделал Джел-нор». Много, предположил он. И там было песнопение. Но заклинание «преврати в алмазную крошку» или другое подобное может быть долгосрочной целью. Когда Натали была готова, он встретил её в коридоре. На ней был розовый комбинезон и рюкзак, настолько переполненный вещами, что выглядел на грани разрыва. — Ты сегодня всё-таки идёшь в школу? — спросил Олден. Она получила уведомление о зачислении в программу Искусств СНГ за несколько дней до Олдена, но вместо того, чтобы начать занятия сразу, как он, она ждала до последней возможной минуты, чтобы уйти из Приёмного корпуса. Из её соседок по комнате только Хадиза будет учиться с ней в школе, и она расстроена из-за того, что оставляет друзей, которых здесь завела. — Поиск квартиры, — сказала она решительным голосом. — Снова. Она не будет жить в школьном общежитии, потому что там нет полноценных частных кухонь. Она хотела взять с собой всё своё новое оборудование. — Эмилия наконец сказала, что если я найду квартиру, за которую она сможет платить из своей стипендии, она переедет в Апекс со мной и Хадизой! Она думает, что у меня не получится, но у меня здесь девять килограммов торта и брауни. — Она хлопнула по одному из ремней рюкзака. — Я подкуплю каждого арендодателя в городе, если придётся! Они вышли в фойе, а затем из дверей в тёмное утро. — Ты не знаешь, автобус или поезд быстрее в это время дня? — спросил Олден. — Я обычно тоже не выхожу так рано. Думаю, поезд через F, а затем автобус в Апексе? Снова было ветрено, и пряди светлых волос, не захваченные её хвостом, хлестали по лицу. — Хочешь, я понесу твой рюкзак? — Он всё искал поводы поэкспериментировать со своим новым магическим открытием «подъём без веса». — Я справлюсь. Спасибо. Кто-нибудь из геройского трека начинает с тобой сегодня? — Я спрашивал только Марисель. Она идёт, но, думаю, она из тех, кто в последнюю минуту. Она не хотела уходить рано. — Я хочу с ней познакомиться! — Мы все будем в кампусе вместе, так что уверен, вы столкнётесь. Они пробежали через пешеходный переход прямо перед сменой сигнала, а затем направились к ближайшей станции. Когда они проходили мимо студии йоги, которую Олден заметил в свою самую первую поездку по району, Натали внезапно сказала: — Я пыталась записаться на занятия в это место. — Да? Оранжевый свет от вывески закрытого ресторана заставил одну из серебряных пуговиц на её комбинезоне блестеть. — Думаю, они не хотели меня там. Сначала они были милыми. Сказали, что привыкли к посетителям из Приёмного корпуса и не против, что я никогда раньше не была на занятиях. Но потом стало странно после того, как кто-то спросил мой ранг. Ты не думаешь, что это должно иметь значение, да? Для йоги. — Я бы не подумал, — согласился Олден. — Но я всё ещё привыкаю к Анесидоре. Иногда меня застают врасплох вещи. — Может, я чувствительна без причины. Это место покажется меньше, если быть S означает, что некоторые люди думают, будто я должна оставаться на северном острове. Вдобавок ко всему остальному. — Уверен, что это не так, — сказал он. По крайней мере, он надеялся. — Думаю, этот район в основном D и F, за исключением Приёмного корпуса. Почти никаких демонстраций сил. Как только пройдёшь ещё пару кварталов, увидишь людей, разбрасывающих заклинания на улицах. Натали оживилась. — Это правда. Я с нетерпением жду жизни в Апексе! Это будет идеально, если я смогу оставить Эмилию с нами. А у тебя наконец будут соседи по комнате. Не могу поверить, что они оставляли тебя одного всё это время. — Мне нравилось иметь огромную квартиру в своём распоряжении. Он не сказал ей, что попросил об этом несколько недель назад. Густаво сделал это легко для него. Во время одного из ночных блужданий Олдена по коридорам общежития ночной консультант небрежно предположил, что нет большого смысла подселять к нему новых людей, когда он всё равно уедет через месяц. Олден так же небрежно согласился. Это было ему нужно. Было круто со стороны Гуса не превращать это в большую проблему. «Ещё немного буфера между мной и всеми остальными. Ещё немного времени, прежде чем я заставлю себя пытаться быть нормальным 24/7. Никаких соседей по комнате, перед которыми я буду чувствовать себя обязанным объяснять бессонницу или всё остальное». «Если бы я делал ставки на свою способность быть отличным соседом прямо сейчас, не знаю, выбрал бы ли я себя. Наверное, хорошо, что я в люксе, который Лекси активно пытается сделать тихим, учебным». Ещё квартал, затем эскалатор вниз, и они были внутри станции. Она была глянцевой, безупречно чистой и немного чрезмерной — качествами, которые она разделяла с большинством других общественных транспортных пространств, которые Олден видел на острове. Люстры в форме звезды размером с автомобиль свисали с высокого арочного белого потолка, и время от времени, когда вы наступали на плитку пола, она мерцала встроенными огоньками. Только что прибыл поезд. Они поспешили к ближайшему вагону и скользнули внутрь, когда двери закрывались. — Успели! — сказала Натали, выскальзывая из лямок рюкзака и садясь. Она похлопала по месту рядом с собой, и Олден сел. — Идеальный тайминг! Теперь мне не так стыдно, что я заставила тебя ждать меня раньше. — Это было всего пять минут. Я не волнуюсь из-за… Он только что узнал кого-то в другом конце вагона. Коренастый, каштановолосый мужчина закрыл глаза. Он откинулся на спинку сиденья, скрестив руки. Возможно, отдыхал, скорее всего, смотрел видео через интерфейс. Олден впервые видел его не выглядящим так, будто он ищет драки. «Но он ведь ещё не заметил меня». Это был злой парень с лодочником, который назвал его «грёбаным питомцем» в течение тридцати секунд после знакомства в Лифсонге. Карл. В последний раз, когда Олден видел его, он кряхтел и свирепо смотрел из раздевалки в человеческом общежитии. Как будто вид подростка, надевающего носки, был оскорблением вселенной. Олден сглотнул. Его рука крепче сжала край сиденья. Внезапный всплеск напряжения был неожиданным и неприятно знакомым, как будто он только что получил открытку из восьмимесячной давности, когда члены лодочника были на переднем плане его сознания. Карл всегда казался ему нестабильным, даже по стандартам той неприятной группы взрослых. И у него был бесконечный список претензий к Олдену, которые выливались в поток язвительных критик и сомнительных комплиментов по мере того, как шли дни. Олден был невежественным глобусником, который ничего не сделал, чтобы заслужить работу на Трипланетах. Олден был идиотом, который выбрал не ту кнопку на стиральной машине, которой они все пользовались, и украл минуты из цикла стирки Карла. Карл ненавидел быть в одной медицинской команде с пятнадцатилетним. Он ненавидел дорогой лабораторный халат Олдена, его более высокий ранг и тот факт, что он получал кучу дополнительной работы от Джо. Он презирал тот факт, что Олден зарабатывал больше денег, чем он. «И я не думаю, что Мэнон заставляла его так себя вести. Он презирал меня с той секунды, как Бти-квол меня представил». Если уж на то пошло, казалось более вероятным, что Мэнон сдерживала гнев этого конкретного члена своей команды, чтобы предотвратить конфликт. Одно дело — подвергать Олдена изгнанию, чтобы он не мог подружиться с другими людьми, и совсем другое — начать драку посреди престижного задания, на которое она потратила годы микроуправления и построения своих извращённых отношений. — Что случилось? — спросила Натали. — Ты собирался что-то сказать, да? Он выбрал её имя из своего списка контактов, затем написал ей: [Давай выйдем на следующей станции и пересечём в другие вагоны.] Она одарила его смущённой улыбкой. [Там есть один парень, которого я раньше встречал. Он огромный придурок. Я не хочу, чтобы он нас беспокоил.] У Карла должно быть достаточно самоконтроля, чтобы не начинать ничего в поезде… но у Карла также должно было быть достаточно самоконтроля, чтобы не придираться к тому, кто просто пытался хорошо выполнять свою работу и выжить на первом задании. Олден не хотел с ним связываться. Натали беззвучно произнесла «О!», затем кивнула. После того как они пересели в другие вагоны и заняли новые места, он сказал: — Извини. Наверное, я перереагировал, но… — Нет! Не надо! Некоторые люди отвратительны и с ними ужасно находиться рядом, и Хадиза всегда говорит: «Мы не должны им своё время, так почему мы позволяем им его забирать?» о таких людях. Или что-то в этом роде! Она говорит это лучше. — Она похлопала его по руке. — Итак, ты ничего не должен огромному придурку. Верно? — Верно. У него упало сердце. «Верно. Лодочник». Клай Чжао была супергероем и Подчинительницей, и она знала об этом. И она решила оставить всё как есть. Но Олден всё равно намеревался отправить всем членам лодочника сообщения: «Эй. Со стороны очевидно, что Мэнон возится с вашими мозгами. Думаю, ваша дружеская группа и та работа, которая вам так нравится, — это страшная культовая штука. Возможно, вам стоит обратиться за помощью». Он ещё не сделал этого. Последние два месяца он был невероятно занят, но не настолько занят, чтобы не мог написать пару электронных писем. Просто… этот комок чистого стресса в груди каждый раз, когда он думал об этом. Он чувствовал, что сообщений недостаточно, что этот план был отговоркой. Что он обязан сделать что-то более серьёзное, если вообще собирается решать проблему. И в то же время это было слишком. Мысль об отправке кучи электронных писем — тех, которые могут снова привлечь к нему внимание Мэнон — вызывала у него такую усталость. «Я слишком чертовски молод, чтобы быть усталым. На данный момент, разве я не просто ленюсь?» Это было похоже на то, как он видел болото человеческих страданий, которое создала Мэнон, из сухого, безопасного места, которое он наконец нашёл для себя. И он думал, что должен прыгнуть и проплыть через него, чтобы помочь всем, кого она там поймала. Если бы он был хорошим человеком, он бы захотел сделать это для них. Вместо этого он не мог даже заставить себя крикнуть им предупреждение с берега. Приятный звук раздался, когда поезд приближался к другой станции. «Карл в следующем вагоне. Я мог бы сказать Натали оставаться здесь, перейти туда и попытаться поговорить с ним. Я знаю, он отреагирует плохо. Он может ударить меня по лицу, но это меня не убьёт. Я мог бы это сделать». «Просто сделай это, Олден. Встань, подойди туда и сделай правильную вещь». Мысль о том, чтобы сделать это, вдавила его глубже в сиденье. Тяжесть от того, что он этого не делал, ощущалась так, будто у него на груди лежала планета. Он сидел там, обездвиженный конкурирующими давлениями, пока Карл не вышел из поезда через пару остановок. Олден смотрел, как он направился к другому набору эскалаторов, толкнув женщину, которая остановилась поискать что-то в своей сумочке. Двери закрылись. Название станции всё ещё прокручивалось над ними — O Cruzamento. Когда поезд тронулся, Олден почувствовал облегчение. И он был опустошён тем, что почувствовал облегчение. «Я теперь плохой человек, да?» Он закрыл глаза. — Эй, ты в порядке? — спросила Натали Шор. Он посмотрел на неё. Её улыбка исчезла. Её единственная ямочка пропала. — Ага! Ага, я в порядке. Извини. Просто очень хочется спать из-за раннего подъёма. — Он усмехнулся ей. Это было натянуто, но даже если это было очевидно, она пропустит это мимо ушей. Она и другие девушки были хороши в том, чтобы игнорировать такие вещи для него. — Так поиск квартиры! Безумие, что люди нашего возраста могут заниматься такими вещами здесь, да? В каком месте ты надеешься в итоге оказаться? Секунду помедлив, она кивнула ему. — Ну, я очень хочу… Он слушал, как она говорит. Поезд нёс его в школу героев. ---------- Угадай **Угадай** **Примечание от Sleyca** Ещё одна глава будет опубликована завтра! Увидимся! Примечание: Если вы думаете о том, чтобы присоединиться к Патреону в ближайшее время, чтобы получать больше глав, вы, возможно, захотите подождать до завтра… поскольку вы получите ещё одну главу здесь, на Royal Road. Но если ваше текущее настроение скорее «Мы должны поглощать и поглощать сейчас!» — я прекрасно вас понимаю. Просто убедитесь, что когда вы отправитесь на Патреон, вы прочитаете пост под названием «Revision 81-88», чтобы начать! ********* Заметки о персонажах ******* Лют Велра — Думаю, люди его помнят, но на всякий случай… он был арфистом на похоронах Ханны Элбер. Его бабушка послала его присмотреть за Олденом, чтобы убедиться, что он не сбежит. Он был не подходящим человеком для этой работы, поскольку на самом деле пару раз подбадривал Олдена бежать. Хейзел утверждает, что Лют «был наглым засранцем со всеми с тех пор, как получил S». Лют, кажется, тоже не большой фанат Хейзел. Он был уверен, что «Глянец» заставит его потерять пальцы. Мы не знаем всего набора сил Люта, но мы знаем, что у него есть словесная цепочка, которая увеличивает способность людей к гармонии друг с другом (музыкальной точно, другие применения не указаны), и что у него более одного навыка S-ранга. Единственный названный — «Массовое Дарование», которое позволяет ему применять положительные эффекты своей гармоничной цепочки к большим группам людей. Анджей — Польский B-ранг, который обменял Связывающую на Мейстера Дубин. В то время у него, казалось, были очень конкретные цели в отношении характеристик и карьеры, вплоть до стажировки в определённой геройской команде. *** Дорога до кампуса заняла у них час. По пути Олдену удалось затолкать свою неуверенность по поводу встречи в поезде поглубже и похоронить её. Ему нужно было сосредоточиться на насыщенном утре. Он переключался между перепиской с тётей Конни и болтовнёй с Натали об их разных образовательных треках. Их основная академическая программа будет похожей, и они могут даже встретиться на некоторых занятиях. Но пока он будет выдерживать супер-физру и лекции о катастрофах, вызванных Призванными, она будет изучать молекулярную гастрономию и учиться находить редкие сыры. «Этого достаточно, чтобы парень усомнился в своём жизненном выборе», — подумал Олден, когда они наконец расстались на автобусной остановке рядом со школьной секцией кампуса Селены Норт. Он направился к месту, где будут проходить большинство его обычных занятий. Многие здания, названные не в честь выпускников, были названы в честь добродетелей. Здание «Прямодушный» было овальной глыбой из стекла и стали. Половина первого этажа была отведена под театр, который также служил лекционным залом, а другая половина — под студенческую кофейню. Верхние этажи были учебными классами. Открытая галерея для студенческих работ мастеров и художественных работ создавала большое общественное пространство на крыше. Олден вошёл через двери кофейни, сверяясь со своим расписанием больше из-за внезапного волнения первого дня, чем потому, что он действительно забыл номер комнаты своего занятия. 8:00 — 9:15 — Подготовительные науки — Прямодушный 1001 9:30 — 10:45 — Взаимодействие с неожиданным I — Вонг 6012 11:00 — 12:15 — Артонианский разговорный IV — Прямодушный 1810 13:30 — 14:45 — Введение в другие миры — Прямодушный 1207 15:00 — 16:45 — Учебный час первого курса E — Прямодушный 1901 17:00 — 19:00 — Предкурс МФП — Зал МагоФиз Это будет его расписание до начала его первой полной четверти в январе. Занятия по МагоФизу для группы зачисления Олдена начнутся в следующий понедельник. Они проходят три вечера в неделю. Всё остальное — ежедневно. Контролируемый учебный час можно пропустить, если вам не грозит провал по какому-либо предмету. Поскольку он съедал два часа прямо из середины дня, Олден был очень заинтересован в том, чтобы не оказаться в ситуации, когда придётся его высиживать. «Ладно, — подумал он, направляясь в театр, чтобы найти место для научного занятия. — Я наконец-то снова старшеклассник. Давайте сделаем это». *** Подготовительные науки были обзорным курсом естественных наук с ротацией преподавателей. Финлей и Марисель оба появились прямо перед началом и заняли места в ряду позади Олдена. Марисель определённо была не утренним человеком. Она так много зевала, что вызывала цепную реакцию сонливости почти у всех вокруг. Финлей, с другой стороны, пил холодный кофе и горячий чай и так взволнованно говорил о начале занятий и о том, что они все вместе станут героями, что Олден был почти уверен, что если бы его подключили к розетке, он мог бы питать здание. Олден делал заметки на ноутбуке и старался сохранять концентрацию. Преподаватель этой недели был откровенно снотворным. Это будет тяжёлое начало утра. Следующее занятие, однако, было более интересным. «Взаимодействие с неожиданным» было только для студентов геройской программы, и их было всего тридцать. Этого было достаточно, чтобы появление Олдена было заметным. Он подождал до самого начала занятия, чтобы войти, чтобы не быть парнем, который занял чей-то самый любимый стол. Когда он вошёл, взгляды уставились на него. — У нас новый человек? — спросила девушка. — Если только он не заблудился. — Свежее первокурсное мясо! — Игнорируйте Рэя. Он самый большой идиот во всей школе. — Не слушай её; она просто злится, что я достиг пятого уровня раньше неё. — A5 даже не может поцарапать S1 в полностью сбалансированном бою, так что не знаю, почему ты хвастаешься, ты, тролль. — Кто говорит?! — Теория Системы. Олден не обращал особого внимания на спор. Вместо этого он уставился на знакомое лицо. Анджей — польский парень B-ранга, который отдал ему класс Связывающей в обмен на Мейстера Дубин — сидел в дальнем углу с оружием, похожим на раздутую бейсбольную биту, прислонённым к его столу. Его лицо было совершенно безучастным, когда он смотрел на Олдена. Олден поднял руку в приветственном жесте, но прежде чем другой парень успел ответить, их учитель вбежал в комнату. — Извините за опоздание, все! — сказал он, стягивая длинные тёмные волосы резинкой, когда затормозил перед доской. — Я спорил кое с кем о волках. — Оу. Большого Змея поймали на контрабанде щенков? — спросила девушка, её губы надулись. — Он собирался позволить нашему классу поиграть с ними, если мы побьём первокурсников университета! — Как бы заманчиво это ни звучало, Пенелопа, мы не можем позволить усиленным хищникам из вершины пищевой цепи бегать по Апексу. Даже если они начинают маленькими. И пушистыми. И такими милыми, что просто хочется… — Он вдруг заметил Олдена в комнате. — О, как захватывающе! Ты пришёл сегодня. Я не ожидал тебя до следующей недели. Пусть это будет мне уроком. Привет! Я инструктор Мэрион! Он наклонился над кафедрой и протянул руку Олдену для пожатия. — Всем, это Олден. Он присоединяется к нашему классу с моего разрешения, уже в середине курса. Похоже, у нас не хватает стола. Кто-нибудь, сходите украдите ему один из соседней комнаты, и… — Я! — крикнула девушка, вскакивая на ноги. — Мария, под «украдите» я имел в виду «одолжите с разрешения!» — поспешно сказал инструктор Мэрион. Одна из рук Марии лежала на её столе. Её глаза были закрыты. Она указала другой рукой через плечо на заднюю стену класса. — «Похожий призыв 2»! Её рука сделала серию жестов. Её рот произнёс песнопение длиной всего в несколько слогов. Раздался грохот, и люди в соседнем классе начали смеяться и кричать. — Пригнись, Рэй, — лениво сказала другая девушка, печатавшая на мобильном телефоне. — А? С треском в воздухе над Рэем появился школьный стол. Он взвизгнул и закрыл голову руками, но стол просто завис в воздухе. Парень в чёрном школьном пиджаке, который был обязателен только по особым случаям, встал и указывал на него. — Спасибо, чувак, — сказал Рэй. — Извини, что назвал Формирование Объектов тупым в спортзале на прошлой неделе. — Не искушай меня уронить его на тебя. Стол поплыл к Олдену. — Ваше место, сэр, — величественно сказал Формирователь. — Эм… спасибо всем. — Он чувствовал себя немного потерянным, но был определённо впечатлён количеством магии, которая только что произошла меньше чем за минуту. Они освободили для него место в первом ряду. Олден с любопытством оглянулся на Анджея. Мейстер Дубин подарил ему нерешительную улыбку. «Он просто напуган, увидев меня, или что?» Может быть, он боялся, что Олден расскажет всем, что он передал Связывающую? Он очень переживал, что люди будут возмущаться из-за этого. Он намекнул, что его дядя-супергерой был против Велра, и Олден предположил, что это был экстремальный уровень противостояния, поскольку Анджей отказался от такой выгодной возможности. У Олдена не было времени углублённо изучать эту семью с тех пор, как он прибыл. Однако он просмотрел некоторые заголовки местных новостей, чтобы узнать, упоминается ли он в связи с ними. Слава богу, нет. «Трагически пропавший подросток-Призванный» была странной, но второстепенной историей здесь, и она не имела никакого отношения к гораздо более сочной новости о том, что Аулия Велра применила жёсткую магию против всей своей семьи, что привело к «неизвестному масштабу хаоса и потенциальному ущербу» для остальной части острова. Олден думал, что откат от цепочки был в основном связан с тем, что люди обнаружили сам факт её произнесения, и политическими последствиями этого. Аулия потеряла место «Объединённых редких и уникальных» в совете Анесидоры. Это была должность, которую она занимала десятилетиями, представляя всех сверхредких и уникальных, чья численность была слишком мала, чтобы оправдать наличие собственных классовых советников. Кроме того, у многих Велра всплыли старые скандалы — любовница, проблемы с наркотиками, подозрения в генной инженерии, которая была незаконна даже на Анесидоре. И в довершение всего, против них было подано много исков. Некоторые люди, с которыми случились тревожные и странные вещи, пытались обвинить в этом эффект бабочки от словесной цепочки сверхудачи. Это не приведёт к серьёзным последствиям, поскольку утверждение «Может, Велра сделали так, что мой унитаз сверху провалился сквозь потолок; мне действительно кажется, что они могли» — не сильный юридический аргумент. Но это, должно быть, было для них головной болью. Тем не менее, хотя общественное мнение повернулось против семьи, не казалось, чтобы обычный анесидорец тратил много времени на беспокойство о них. Они были, безусловно, более интересными, чем другие важные семьи на острове, из-за секретности вокруг их класса и маниакальных усилий, которые они прилагали, чтобы сохранить железную хватку над ним. Однако у Олдена всё ещё было то же впечатление, что и когда он впервые прочитал о них много месяцев назад. Те, кому действительно было не всё равно, были другими Призванными, которые пытались утвердить свои собственные политические позиции и классовые династии. «Миллиардеры, ноющие о более успешных миллиардерах. Единственная причина, по которой я вообще должен о них думать, это то, что одна из них считает меня космически значимым для неё». Может быть, дядя Анджея был просто тоже политически ангажирован. Олден выкинул это из головы и обратил внимание на занятие. Инструктор Мэрион представился и представил курс для Олдена. Он был Подчинителем лет двадцати с лишним, который закончил университетскую программу всего несколько лет назад. Он хотел получить геройскую работу, но поскольку ещё не нашёл её, он получал учёную степень и сосредоточился на ментальном коучинге. «Взаимодействие с неожиданным» было курсом о том, как подходить к неожиданным ситуациям с правильным менталитетом. Каждую неделю им будут представлять разные реальные ситуации, с которыми столкнулся работающий Призванный, и они будут их обсуждать. Метод, которому обучал инструктор Мэрион, должен был быть многосторонним подходом к успокоению, ясному мышлению и проверке собственных предположений. Ситуация, которую другие студенты должны были обдумывать в выходные, была такой: герой, Аудиал-Брутал, который прослушивал жилую башню в попытке обнаружить подозреваемого террориста, стал свидетелем явного случая домашнего насилия. Первый вопрос, который они должны были задать себе: «Является ли то, с чем я столкнулся, реальной проблемой, или это что-то другое?» Все в классе сказали, что инцидент домашнего насилия был законной проблемой, требующей решения. Однако после этого они начали спорить так, что Олден подумал, что длительные разногласия здесь — частое явление. — Вопрос второй: «Моя ли это проблема?» — сказал Формирователь, который переправил стол к Олдену. — И ответ: нет. Герой ищет террориста, подозреваемого в закладке бомбы где-то в городе. Всё, что менее важно, откладывается. — Бомба не взорвётся ещё несколько часов! — возразил один Мастер. — Парень избивает свою жену прямо сейчас. Потребуется около трёх минут, чтобы пойти и вырубить его. — Ты предполагаешь, что это мужчина избивает женщину, — сказала девушка. — Нам этого не говорили. — Какая разница? — Ну, если взрослый причиняет вред детям, это чрезвычайно срочно, не так ли? Если, скажем, крошечная старушка бьёт культуриста, это всё равно плохо, но он, вероятно, не пострадает, если мы оставим его разбираться самому. — Что? Значит, нам не всё равно на помощь людям, только если они на грани смерти? — Не вкладывай слова в мои уста. Но если ты на пути к тому, чтобы остановить террориста от взрыва больницы, и ты делаешь перерыв, чтобы спасти одного человека, ты, блин, плох в математике. — Уважительный язык, или ты теряешь право участвовать в обсуждении! — сказал инструктор Мэрион. «Нам стоит использовать словесную цепочку», — предложил кто-то. — Ты всегда хочешь использовать словесные цепочки. «Это ресурс. Глупо, что остальные игнорируют их, если только ситуация не является совершенно неуправляемой». — У нас есть рекомендованные словесные цепочки в этом курсе не просто так. — «Спокойствие Разума»? — Что? Зачем эту? Если только твой адреналин не зашкаливает, зачем жертвовать своим преимуществом? «Не эту. Думаю, та, которая уменьшает привязанность к недавним воспоминаниям, уместна, чтобы оставление инцидента домашнего насилия позади не тяготило Брутала во время остальной погони за террористом». — Эта выглядит невозможной для произнесения. — Я даже не собираюсь пытаться выучить эту. Полностью неуместно для супергероя намеренно заботиться меньше! «Это очень слабая цепочка. И она не постоянна». — Ты уже оставляешь случай домашнего насилия без внимания, и мы ещё даже не решили так поступать. Вскоре треть класса участвовала в быстром споре. Олден пытался следить за тем, что они говорят, вникнуть в сам случай и одновременно читать программу курса на своём ноутбуке. Инструктор Мэрион снова заговорил. — Думаю, я дам вам немного больше информации сейчас, — сказал он. — Поскольку мы, кажется, не продвигаемся. Инцидент домашнего насилия происходит между двумя взрослыми женщинами. Ни одна из них, судя по звукам, серьёзно не пострадала. С ними в квартире находятся трое детей, которые в данный момент не вовлечены. Герой слышит, как дети шепчутся о вызове полиции. — Вызвать полицию — это то, что должен сделать герой, а затем вернуться к своей настоящей работе. — Если там есть дети, то я меняю своё мнение. Герой должен потратить несколько минут, чтобы вывести их из опасности. Почти все кивали в знак согласия. Девушка в платье в горох подняла руку. — Я изначально сказала, что герой должен прекратить драку. И… я знаю, это звучит плохо, но… услышав, что там трое детей, я меняю своё мнение. Все, включая Олдена, уставились на неё. Она поморщилась. — Прекратить драку между двумя взрослыми заняло бы у Аудиала всего пару минут, как мы и сказали. Просто разнять их. Может быть, даже вытащить одну из здания и сказать не возвращаться, пока не остынет? Они способны позаботиться о себе, поскольку не серьёзно ранены. Но если вы пойдёте и вытащите троих детей из квартиры, вы становитесь ответственными за них. Вы должны оставаться с ними и обеспечивать их безопасность. Это уже будет не краткое прерывание. Оно будет долгим. Террорист точно уйдёт. — Просто отдайте их соседу! — Нет… это не правильно, да? Нельзя ворваться в дверь посреди ночи, украсть троих детей из их дома и отдать незнакомцу. Это было бы для них более травматично, чем драка! — Репутационные последствия этого были бы ужасны. — Репутация то, репутация сё. Кто-то постоянно поднимает тему, как всё будет выглядеть. Не так должны думать супергерои! — Должны, если хотят быть супергероями больше пяти минут. — Анджей, — сказал инструктор Мэрион, — ты сегодня ещё не высказывался. — У B-ранга то же скучное мнение, что и всегда. Инструктор вздохнул. — Язвительные комментарии о ранге или способностях других студентов также означают, что ты выбываешь из обсуждения на сегодня. И ты не получаешь зачёт за присутствие. — Думаю, это уместно, — запротестовал заговоривший парень. — Поскольку его решения почти всегда основаны на его ранге. Учитель резко посмотрел на него, и он щёлкнул ртом. Анджей прочистил горло. — Я бы позвонил своему координатору, — сказал он. — И сделал бы то, что они велят. «У него отличный английский», — подумал Олден. — Это не ответ, — раздражённым голосом сказала девушка. — Просить кого-то другого выбрать за тебя — это просто способ переложить ответственность. — Герои должны «отчитываться перед властями». Вызов к ним — это ответственно и уместно, — сказал Анджей. — У нас мало времени на охоту за террористом. Есть проблема, требующая решения. Ты собираешься ждать пять минут, пока кто-то другой будет спорить о том, что делать, или ты решишь проблему сам за три? — спросил парень с воинственным выражением лица. — Три? — спросил кто-то ещё. — Одна минута, чтобы прекратить драку. Одна, чтобы отвести детей к соседу. Третья, чтобы объяснить соседу, что вы уже позвонили в правительственное агентство, с которым работаете, и сказали им прислать службы защиты детей, чтобы забрать детей. — Говорящий хрустнул костяшками пальцев. — Готово. Супергерои должны быть достаточно компетентны, чтобы быстро и умно решать проблемы, не выпрашивая разрешения у людей, которые даже не понимают, как работают наши силы. Мы — комплексное решение серьёзных сверхчеловеческих проблем. Если по пути к решению серьёзных сверхчеловеческих проблем мы залатаем какие-то человеческие проблемы неидеальным способом, это уже нормальным — заметать и исправлять. — Думаю, многие правительства с вами не согласятся. — Может быть, вслух? Но на практике все знают, что мы не полицейские. У нас другой набор навыков и другие полномочия, поэтому мы следуем другому набору правил. — Это смена темы, но я посмотрел статистику смертности от инцидентов домашнего насилия, и… Обсуждение продолжалось в быстром темпе до конца занятия. Это было много… действительно много… острых моральных проблем. Прежде чем Олден успевал хотя бы начать продумывать одну из них, класс разделялся на две или три фракции, которые были абсолютно уверены, что знают правильный ответ, и что все остальные — ужасные люди, которых следует выгнать с острова. Ему понравилось гораздо больше к середине, когда инструктор заставил всех вписывать свои аргументы в рамки курса, а не просто сталкиваться лбами. Их домашним заданием было написать несколько абзацев о том, какой, по их мнению, была бы их личная реакция на подобную ситуацию, и описать, как бы они управляли этими реакциями. Инструктор Мэрион подозвал Олдена после занятия для быстрого обсуждения. — Учитывая структуру этого курса, — сказал он, — я думаю, нормально присоединиться к нему с опозданием. Мы можем просто оценивать тебя по твоей работе и участию в обсуждениях в течение следующих нескольких недель и притворяться, что ты был здесь всё время. Постарайся получить пятёрку, чтобы мне не было несправедливо перед остальными? В любом случае, на самом деле я хотел поговорить с тобой о второй половине курса, которая будет в следующей четверти. — Консультант упоминал, что они связаны. — Да, — сказал Мэрион, садясь на край учительского стола. — Мой метод преподавания «Взаимодействия с неожиданным II» сильно практический. Студенты должны принять участие в предварительно одобренном проекте на семестр вне их зоны комфорта, а затем мы встречаемся только два раза в неделю, чтобы все отчитывались о трудностях, с которыми сталкиваются, и обсуждали решения и ментальные подходы к их преодолению. — Какого рода проект? — Вы можете выбирать разные вещи. Некоторые занимаются общественной работой. Другие берутся за хобби, к которым не подходят, или даже за работу по совместительству. Идея в том, чтобы окружить себя людьми, которые думают иначе, чем вы, и искренне стремиться к успеху в области, для которой у вас нет квалификации. Я говорю тебе сейчас, чтобы ты мог не торопясь подумать, хочешь ли ты проходить курс обычным способом или хочешь пропустить практический компонент. Мне кажется, что невольное пребывание вдали от Земли в течение нескольких месяцев было бы достаточно далеко за пределами чьей-либо зоны комфорта. Мы могли бы засчитать это как твой практический опыт, если бы ты был готов обсуждать трудности, с которыми ты столкнулся, в классе, или ты можешь пойти обычным путём, если предпочитаешь. — О. Ладно, — сказал Олден, удивлённый и не совсем уверенный, что думает о предложении. — Спасибо за заботу. — Просто будь готов сообщить мне до следующей четверти. «Итак, это был мой первый настоящий геройский класс. Он был оживлённым. И теперь я переживаю за Аудиал-Брутала, которого даже не встречал. Похоже, мы будем много говорить о том, что вообще значит быть героем и как поступать правильно. Не знаю, смогу ли я вписать себя—» Он почти врезался в Анджея, стоящего в коридоре. — Доброе утро, — сказал парень, улыбаясь легче, чем раньше. — Привет, чувак! — сказал Олден. — Как тебе дубина? Анджей приподнял свою вздутую биту. — Мне нравится. Просто, но «эффективно». — Значит, ты поступил в школу, — сказал Олден. — Это здорово. — Спасибо. Ты тоже. Не… — Он сделал паузу, когда группа студентов вышла из соседнего класса. Затем, шёпотом, сказал: — Я надеюсь, что люди, которым ты отдал тот класс, не… не сделали тебе ничего плохого? Олден удивился. «Так вот причина неловкости?» — Нет. Это был не совсем хороший опыт, но ничего страшного. Была небольшая ситуация с похищением. Она длилась всего несколько минут. И они мне очень хорошо заплатили. Анджей облегчённо вздохнул. — Хорошо. Хорошо! — Польский парень прижал руку к груди. «Я знал, что ты тот человек, который пропал, потому что искал тебя, и я подумал… что, если они сделали это и их друзья-артонианцы использовали уведомление Системы, чтобы это скрыть? Но я не хотел никому говорить, потому что… как бы это… Я очень рад, что ты в порядке!» — Спасибо. Но они не были в этом замешаны совсем. Это было совершенно отдельно. Олден не думал, что встречал артонианца, который мог бы и захотел бы халатно прикрыть случайное убийство с помощью Системы для человека. Наверное, даже Джо. Либо у Велра были гораздо более страшные инопланетные друзья, которые любили их гораздо больше, чем он мог себе представить, либо у Анджея были совершенно нереалистичные представления о том, на что они способны. «Тебе стоит прийти в… подожди, мой английский. Я пытаюсь практиковаться». — Он вздохнул. — Трудно вспоминать, когда я взволнован. Ты должен стать участником «Списка B». — «Список B»? — Это наш клуб по рангу для студентов-героев. Почти каждый B является участником. — Звучит круто. Или грустно. Он мог видеть, что это работает в любую сторону. — Это очень полезно. У нас есть несколько встреч каждую неделю. Есть учебная встреча, и у нас есть частное время в спортзале по воскресеньям в восемь вечера. Я всегда хожу на обе. Иногда бывает встреча и за пределами кампуса. Для веселья. У них оставалось всего пару минут, чтобы поговорить, прежде чем Олдену нужно было идти обратно в здание «Прямодушный» на свой разговорный класс. Он хотел взять «Разговорный VI», который был самым высоким уровнем, предлагаемым в старшей школе, и на который его результаты тестов должны были его квалифицировать. Но, по словам консультанта, преподаватель того класса не брал студентов в середине семестра. «Этот должен быть лёгким, и это даст мне зачёт, так что это не полная трата времени, наверное». Чем больше требований он мог удовлетворить в этой четверти, тем больше свободы у него будет в последующих выбирать нужные классы. Разговорный класс проходил на восьмом этаже, и когда Олден вышел из лестничной клетки, он внезапно почувствовал себя не в своей тарелке. Этот этаж был стилизован иначе, чем остальные. Абстрактные резные деревянные панели украшали стены, и ряды ящиков для обуви стояли рядом с каждой дверью класса. Это было не совсем как Лифсонг или лаборатория, но явно вдохновлено артонианцами. «Наверное, все культурные и языковые классы проводятся здесь, и это настраивает на нужный лад? Или если у них иногда бывают приглашённые преподаватели с Трипланет, это объяснило бы». Олден почувствовал желание записать себя на видео, идущего по коридору, чтобы поделиться этим с Кибби. Она была бы так рада увидеть его в школе. «Я приду сюда очень рано в один из дней и сделаю это, когда в коридорах не будет так много людей. Если у меня здесь занятия, даёт ли мне это оправдание купить свою собственную учебную подушку?» Ему не приходило в голову, что он хочет её, только до этой секунды, но он хотел. Сидеть на диване или стуле для практики ауриады было совсем не то же самое. Он нашёл свой класс, сунул обувь в ящик и вошёл. «Посмотри на этих монстров, — подумал он, глядя на своих однокурсников. — Подушки на неправильном расстоянии друг от друга, крошки чипсов на полу, развалились, сидят задницами. Кибби бы рехнулась». Возможно, он однажды запишет для неё этот класс на видео. Уважение человечества, которое было бы потеряно из-за этого, более чем компенсировалось бы радостью, которую Олден получил бы, слушая Кибби в режиме возмущения. Это было слишком давно. Он взял подушку из стопки у окна и положил её на краю комнаты рядом с парнем и девушкой, которые подправляли друг другу сложный боевой раскрас. — Новичок? — спросил парень, пока девушка щурилась и приклеивала крошечные стразы на одну из его бровей. «Не двигайся!» — скомандовала она по-венгерски. — Это мой первый день, — сказал Олден, задаваясь вопросом, что, чёрт возьми, они делают. — Добро пожаловать, собрат-Норти. «Я сказала не двигайся, Миккель. Ты постоянно сбиваешь стразы». — На каком ты треке? — спросил Миккель. «Скажи «искусство». Искусство лучше всех», — сказала венгерская девушка. — Не искусство. Я в геройской программе. — Отлично. Приходи ко мне через несколько лет, когда тебе понадобится костюм. Я заканчиваю школу через две четверти и уже принят на художественный факультет университета. «Надеюсь, ты закончишь. Ты вообще помнишь свои реплики к нашему следующему занятию?» «Реплики. Значит, они, вероятно, делают сценки или что-то в этом роде для другого класса». Это объясняло бы количество людей в комнате, одетых в странные аксессуары и с макияжем. По крайней мере, половина других студентов. Очевидно, художники были здесь хорошо представлены. Олден решил, что это имеет смысл. Искусство и науки были более крупными программами, чем геройский трек, и для студентов-героев было более нормально изучать человеческие языки, поскольку двуязычие на земных языках требовалось для их окончания университета. Учитель, Оратор-Брутал по имени инструктор Рао, вплыла в комнату с опозданием на пять минут — что убедило бы Кибби в том, что наступает конец света — и класс наконец начался. Первая половина включала индивидуальное чтение вслух заученных стихов каждым. Они были неплохими, но большинство не были и великими. — Кажется, вы ещё не выступали? — сказала инструктор на артонианском, указывая на Олдена. Он моргнул, глядя на неё. — Меня приняли в школу в субботу, — ответил он своим лучшим тегундским акцентом. — Я впервые в этом классе. — Значит, вы не выучили наизусть ни одного стихотворения? — Я не знал, что нужно. — А если бы и знал, выучить одно за один день было довольно большой просьбой. — Я… наверное, могу попробовать перевести одно с английского? Она махнула ему рукой, что выглядело полу-ободряюще, поэтому он встал и извлёк единственное стихотворение, которое помнил с девятого класса, из глубин своего черепа. — Наверное, я буду рассказывать артонианскую версию «Дороги, которую не выбрали» Роберта Фроста. «Две дороги расходились в жёлтом лесу…» Он справился. Рифмованная поэзия звучала ужасно на другом языке, и ему приходилось постоянно останавливаться, чтобы вспомнить строки, прежде чем он мог их перевести, но он прошёл через это. И когда он закончил, люди захлопали. — Чувак, это было феноменально! — Какого чёрта ты знаешь, как сказать «подлесок» на артонианском? Удача. Он использовал слова для «сорняки», поскольку Кибби любила оскорблять так Громовой Салат. — Это даже не самое впечатляющее. Как ты узнал, какое слово использовать, чтобы Система перевела его как «посему»? — Я старался быть формальным. Раз это стихотворение, — сказал Олден, пытаясь не чувствовать себя абсурдно гордым от того, что наконец нашёл людей, которые оценили его усилия по изучению языка. — Я рад, что Система перевела правильно. Он пытался решить, достаточно ли «посему», чтобы «орбитальную каменную детку» можно было простить. Инструктора Рао было труднее читать, чем его одноклассников. Она сказала: «Хорошо». Но это было то же самое, что она говорила каждому, независимо от того, справился он хорошо или нет. После декламации у них были разговоры в парах. У всех уже был любимый партнёр, поэтому Олден оказался в поисках кого-нибудь ещё, кто остался без пары. Единственным оставшимся человеком был мальчик в белой венецианской маске с длинным клювом. Олден поставил бы на то, что это будет он, основываясь в основном на том, что он уже был в изоляции. Никто не положил свою подушку рядом с его. Поскольку он сидел в центре комнаты, это было очень заметно. Он также предполагал, что знает, кто этот человек. Парень прочитал стихотворение с точностью, но безжизненным голосом, и почти всё его лицо было закрыто. Так что не так много информации, на которую можно было опереться. Но его рост был подсказкой; он был ниже самой низкой девушки в комнате на несколько сантиметров. И Олден только что говорил с Анджеем о его семье. «Думаю, он не идёт ко мне, — подумал он, глядя, как другой парень сидит там». Он вздохнул, взял свою подушку и направился к нему. — Думаю, сегодня мы партнёры по обучению, — сказал он, придерживаясь артонианского, поскольку учитель велела им. — Ты Лют, не так ли? Маска с клювом повернулась к нему. — Нет, — сказал он ровным голосом. «Ой». — Извините! — сказал Олден. — Я подумал, вы немного похожи на того, кого я однажды встречал. Я Олден. «Наверное, я должен был догадаться, когда он не почувствовал себя даже немного неровным?» Лют и Эйми Велра оба были такими в прошлый раз, когда он их встречал. Он действительно сталкивался с большим количеством людей, которые явно были пользователями словесных цепочек, здесь, в кампусе, но это чувство больше не беспокоило его так сильно, теперь, когда у него было подтверждение от Горгона, что его гремлин даже не должен был беспокоиться о таком типе долга. Тем не менее, он всё равно ожидал, что Велра вызовут довольно сильную реакцию. — Меня зовут Кларенс. — Привет, Кларенс. Она сказала, что мы должны говорить о погоде, так что я начну. Приятно, что выглянуло солнце. Я с нетерпением жду обеда на улице. Олден подождал. Другой парень издал драматический вздох. — Ладно, — сказал он по-английски. — Думаю, ты не подосланный инструмент Великой Ведьмы. Если только её инструменты не стали очень хорошо притворяться легковерными. Он снял маску. — Да. Я Лют. Привет. Олден был так ошеломлён, что секунду не мог ответить. — Зачем твоей бабушке посылать меня поговорить с тобой? — потребовал он. — И зачем на Матери ты врёшь о своём собственном имени? «И как это легковерно — верить кому-то насчёт его собственного имени?!» Светлые волосы Люта торчали там, где резинка от маски натянула их. Он пригладил их пальцами, хмурясь на Олдена. Сила хмурого взгляда усиливалась из-за чёрной повязки на правом глазу, под которой на щеке запеклась и отслаивалась реками засохшая сценическая кровь. — Аулия заблуждается и думает, что я ненавижу её лишь временно. Вместо вечности. Так что я просто проверял. — По-артониански, мистер Велра! — крикнула инструктор Рао из передней части комнаты. — Моё предпочитаемое имя — Лют! — выплюнул Лют по-английски. Затем он пробормотал: — Учителя всегда используют чужие предпочитаемые имена. Забавно, как они не могут запомнить моё. «Ладно. Что ж. Это уже было странно». — Нам, наверное, стоит поговорить о погоде, — сказал Олден по-артониански. — Я люблю солнечный свет, — сухо сказал Лют на том же языке. — Я люблю «раздавливаемые» облака. Я люблю грозы. Олден моргнул. — Это… было неправильное слово для «пушистых»… если только ты не делаешь с облаками то, с чем я не знаком. Лют вздохнул и принялся ковырять застёжку на повязке. — Слово «пушистые»? — Да. Эта штука выглядит так, будто врезается тебе в лицо, — добавил Олден. — Ты не хочешь её тоже снять? — А? — В чём дело? — Ты говоришь слишком быстро, — сказал Лют. — И у меня перевод отключён для учебного времени. Что ты говоришь? «О. Это ранний средний уровень». Он предполагал, что все Велра будут свободно говорить на артонианском. Казалось очевидным, что им стоит учить его, чтобы подготовиться к Связывающей до того, как они станут достаточно взрослыми для избрания. Но хотя произношение Люта было безупречным, насколько мог судить Олден, его словарный запас, казалось, был ограничен. — Покрытие на твоём глазу выглядит неудобным, — сказал Олден, стараясь тщательно произносить каждое слово. — Это новое. — Лют снова ковырял повязку. — Кажется, я купил неправильный размер для своего лица. — Выглядит так, будто оно разрезает твоё лицо пополам. Просто сними. Лют свирепо посмотрел на него. — Почему? Ты фанат пялиться на протезы? — спросил он по-английски. Кровь Олдена застыла. Он тоже переключился на английский, даже не задумываясь. — Это не часть твоего костюма? — Какого чёрта это было бы частью…? — Лют захлопнул рот и коснулся пальцем своей окровавленной щеки. — О. Точно. Я забыл, что возился со сценической кровью сегодня утром. — О чёрт, — сказал Олден, пристыженный. — По-артониански, Олден! — крикнула учительница. — О чёрт, — сказал Олден по-артониански. — Извини. Лют расхохотался. — Ага. Плохой человек. Шутить над одноглазым мальчиком! — Мне очень жаль. Лют просиял на него. — Угадай, как это случилось. Веселее, чем погода. — Нет, всё нормально. Я… — Угадай. ---------- Ты мудак Олден вздохнул с огромным облегчением, когда разговорный класс закончился. Лют отказался говорить о погоде и настаивал на игре в «Угадай, как я потерял свой глаз?» Эта игра не улучшилась от смущения Олдена по поводу того, что он принял повязку за часть костюма, ни от ограниченного артонианского словарного запаса Люта. «Думаешь, мой глаз — это сок, как фрукт вевви? Думаешь, бабушка берёт его и ест?» — Со всеми Велра что-то не так, — сказал Олден, спускаясь по лестнице на первый этаж. К концу занятия Лют был в истерике, и Олден даже не был уверен, что мальчик Велра потерял свой глаз. В конце концов, он солгал о своём имени. Но он не мог обвинить его в извращённом чувстве юмора, потому что что, если он снова ошибался? «Это был откат от Глянца?» Лют переживал на похоронах Ханны, что потеряет пальцы. Он потерял вместо этого глаз? Он точно был зол на свою бабушку. Даже злее, чем раньше. И если всё это было не просто больной шуткой, то… да. Кто мог его винить? Аулия потеряла место в совете, а Лют потерял глазное яблоко? Олден лихорадочно пытался узнать, могут ли человеческие Целители отращивать глаза, пока Лют шутил. Не могли. Они могли лечить травмы, но не серьёзные разрушения. Так что возможно… «Казалось бы, Велра могли попросить артонианца вырастить ему новый. Может, у них не так много связей, как люди думают? Или у Аулии есть связи, но она не делится ими с каждым членом семьи?» «Лют не может получить бионику?» Олден утешил себя чашечкой арахисово-муссового десерта, который приготовила Натали, пока гулял по кампусу. Константин прислал ему официальное приглашение на вечеринку в пятницу. Олден должен был принести свои любимые ингредиенты для безалкогольных коктейлей. Он повернул к Селена-Серкл. Главная зелёная зона старшей школы не была переполнена, но несколько групп друзей вместе обедали на газоне. — Позвонить Бо. Он проглотил ещё один кусок арахисовой пасты, прежде чем решил, о чём будет говорить сегодня. — Итак, я рассказывал тебе хорошее об Анесидоре и плохое об Анесидоре, но сегодня позволь мне рассказать кое-что просто забавное. Они относятся к безалкогольным коктейлям очень серьёзно. И считают это нормальным. Например, у нас есть кофейни, где никто не моргнет глазом, если ты закажешь что-то с восемью ингредиентами и определённой пенкой? Они так же относятся и к коктейлям. На днях кто-то спросил меня, какие вишни я хочу для украшения моего стакана, и было три разных варианта. Это уморительно. Но я мог бы привыкнуть. Он провёл ложкой по стенкам контейнера с муссом, и когда этого стало недостаточно, сдался и облизал её. — Мне очень понравилось делиться своей волшебной едой с Джереми, — сказал он. — А тебе не досталось. Потому что ты ужасный человек, который сбежал из дома и отказывается отвечать на телефон. Я оставил тебе более шестидесяти сообщений. Да. Я считаю. — Я боюсь за тебя, придурок. Если ты не будешь осторожен, тебя понизят с лучшего друга до чуть менее лучшего друга. Будь предупреждён. — Из других новостей, сегодня я встретил ещё одного Велра. Этот тоже был ненормальным, но он не использовал свои силы, чтобы взорвать словесную цепочку, которую я копил для себя. Так что думаю, это ставит его на второе место в моём личном рейтинге Велра. — Надеюсь, ты в безопасности. Я собираюсь… в… Металлическая кружка, в которой Натали упаковала мусс, выпала из его руки. Она звякнула, отскочив от тротуара, но громкий шум даже не зарегистрировался. Слова, бегущие по нижнему краю интерфейса Олдена, украли каждую крупицу его внимания: [голосовой вызов соединён] «Скажи что-нибудь. Удержи его здесь». — Бо? Бо, это ты, пожалуйста, не вешай трубку. Я… — Олден, ты жив? — Голос Бо был шёпотом. — Ты правда… ты в порядке? Олден был так взволнован, что закричал вслух. — Я в порядке?! Бо, где ты был? Где ты сейчас?! — Я… эм… кажется, я… — Бо звучал растерянно. Он сделал несколько глубоких вдохов. — Ты в порядке? — потребовал Олден. — Ага, я в порядке, — сказал Бо. — Ты жив. И… у тебя теперь есть квартира на Анесидоре? Это правда? — Ты правда не получал мои сообщения?! — Нет. Не получал. Я был… ты в укромном месте? — Я стою посреди кампуса. — Ты в школе? На Анесидоре? «Святые угодники, он действительно не получил ни одного». — Да. У меня обеденный перерыв. Какая разница? Ты можешь сказать мне, где ты? — Давай… ладно, Анесидора… давай не будем говорить, пока ты на людях. Возвращайся в свою квартиру. Позвони мне оттуда. — Оставайся на линии со мной! — скомандовал Олден. Он уже бежал к ближайшей автобусной остановке. — Не вешай трубку. — Ты правда в порядке? — спросил Бо. Он всё ещё делал такие глубокие вдохи, что Олден их слышал. — Где ты был? Ты пострадал? Что случил—? — Я в порядке. Я полностью и абсолютно здоров и хорошо и прекрасен. Я дома уже два месяца. Ну, не дома. Но здесь, на острове, и о боже, таймер этого автобуса говорит, что будет пятнадцать минут. Я побегу к другой остановке. Не вешай трубку. — …сколько времени тебе понадобится, чтобы добраться до своей квартиры откуда бы ты ни был? — Час. Может, немного больше, если будут пробки. Я могу найти другое тихое место, чтобы поговорить. Бо секунду ничего не говорил, и только уведомление «вызов соединён» удерживало Олдена от паники и мыслей, что он пропал. — Ты в порядке, Бо? — Ну, я намного, блин, лучше теперь, когда ты не пропал, — сказал Бо. — Извини, правда. Мне нужно повесить трубку… — Нет! Зачем бы ты…? — Мне нужно собраться. — Собирайся, пока я слушаю! — Олдену было всё равно, как странно это звучало в пылу момента. — Нет, — сказал Бо. — Извини. Мне нужен час. Было бы лучше, если бы у меня было даже больше времени, так что не сворачивай шею, пытаясь добраться до квартиры. Я был так потрясён, когда увидел твоё имя… я ответил, даже не обдумав это. — Не вешай трубку! Пожалуйста! Бо, просто отключи звук, или что-то в этом роде! Его друг нервно рассмеялся. — Ты заставил меня думать, что ты мёртв полгода, ты придурок. Думаю, ты можешь дать мне два месяца и час. Вызов прервался. *** **Средняя школа Контракт-Парк** **Чикаго, Иллинойс** **пять лет назад** *** Средняя школа должна была стать для него другой. Тётя Конни так говорила, но у неё была не очень хорошая репутация в области советов. Консультант Дэвис — «Зови меня Мэгги!» — так говорила, но она была отчасти причиной того, что начальная школа закончилась на неприятной ноте. Даже тренер Рэндалл так говорил, но он также сказал, что не может позволить Олдену играть во многих играх, потому что он иногда опаздывал на тренировки. Когда он не знал, что Олден слушает, он сказал помощнику тренера, что это потому, что родители других детей всегда приходили в день игры. И было бы обидно, если бы они не увидели, как играют их дети. Так что бейсбол отпал. А консультанты, которые приходили в школу во второй половине пятого класса, а затем нянчились с тобой, отпали даже больше. Все только начали забывать, что Олден был тем, кто получал всё бережное обращение в третьем классе. Они только перестали бояться странного, страшного ребёнка, которым он иногда был в четвёртом. Но пятый класс шёл хорошо. Учительница не провела с ним ни одного душеспасительного разговора, и она никому не говорила быть осторожными со словами в его присутствии. Затем пришла «Зови меня Мэгги» и стала заметной в том факте, что считает его одним из своих особенных учеников. Она так гордилась его хорошими оценками! Давай, Олден! Как будто она была к этому хоть как-то причастна. Старый консультант был полезным и профессиональным. «Она должна быть консультантом по профориентации. А не терапевтом. Но она просто ворвалась и вела себя так, будто знала обо мне всё, и—» «Нет. Он не собирался снова злиться на это. Не собирался кипеть. Ни на что из этого. Он больше не был тем, кто так делает». Средняя школа будет другой. Потому что он этого хотел. И Ханна Элбер сказала, что она уверена в способности Олдена сделать её другой. Его телефон был полон фотографий с его однодневных поездок на Анесидору тем летом. Его пригласил на остров настоящий супергерой. Это не то, что многие могли сказать о себе. И она приглашала его снова. Она даже позволила ему примерить свою байкерскую куртку. Она не дала ему сил. Но она была крутой. Шестой класс был его для захвата. У него был новый рюкзак небесно-голубого цвета, который он выбрал вместе с Конни во время последней поездки за школьными принадлежностями. И он не провёл ни одной ночи в последнее время, думая о тех фотографиях тела Поглотителя тел — никогда, никогда больше не думать о них — или пялясь на форумы и ненавидя таких людей, как wakeuptheresbacon, за то, что они плохо отзывались о его родителях. Его тиннитус даже как-то сочетался с музыкой, которую он слушал в наушниках, когда скользнул в новый класс и огляделся в поисках хорошего места. «Я могу сделать её другой. Я могу сделать себя другим. Я могу быть лучше». Он собирался начать с того, чтобы найти друга в своём классе. Он сразу решил, что левая сторона класса не подойдёт. Там был Терри Милликен с одним из своих друзей. С Терри не было ничего плохого, но однажды в прошлом году Терри пришёл к Олдену домой, а затем позвонил маме, чтобы она забрала его пораньше, потому что на кухне была ловушка для тараканов и одна банка пива в задней части холодильника. Терри думал… Олден не был уверен, что он думал. Олдену же не разрешали пить пиво. Оно просто стояло в холодильнике, никому не мешая. А ловушка для тараканов была там, чтобы тараканы тоже никому не мешали. Класс ещё не был полон. На другой стороне комнаты было несколько девушек и один парень в дальнем углу. «Это действительно уродливый шарф», — подумал Олден, разглядывая узловатый шерстяной предмет и его владельца. Может быть, он сам его связал? Люди их возраста вяжут? Олден мог бы дружить с вязальщиком. Он занял парту рядом с ним. Он долго притворялся, что приводит в порядок содержимое своего рюкзака, надеясь, что его новый друг представится первым, потому что тогда будет легче. Когда этого не произошло, он сделал глубокий вдох и… — П-проваливай, — сказал мальчик шёпотом. Олден моргнул. — Я не хочу с тобой разговаривать, — сказал мальчик. — Я ещё ничего не сказал! — запротестовал Олден. — Так и продолжай, м-мудак. Он тоже прошептал слово «мудак». Было похоже, что он хочет ругаться как взрослый, но ему одновременно стыдно это делать. «Меняем планы, — подумал Олден. — У вязальщика проблемы. Мне нужно другое место». Он снова поднял рюкзак… только чтобы осознать, что произошло неприятное, пока он надеялся, что другой мальчик начнёт разговор за него. Почти все места в комнате были заняты. Единственные оставшиеся были рядом с группой Терри. Олден нерешительно завис над партой. Всё шло совсем не так, как он надеялся. Парень в шарфе был враждебен. Он не очень умел быть враждебным, но, очевидно, очень старался быть злым, и это было ненормально. Но Терри Милликен… Он был вежлив, когда сказал, что должен позвонить маме и уйти. Но что-то в этом заставило Олдена чувствовать себя плохо из-за себя, своей тёти и их дома. «Вязальщик, ругающийся на меня, просто заставляет меня чувствовать, что у вязальщика свои проблемы. Не то чтобы он меня осуждает». Это было предпочтительнее. Он снова сел. — Привет! Я Олден. — Мне всё равно. — Как тебя зовут? — Я сказал, не хочу с тобой разговаривать. Не хочу ни с кем разговаривать. Ты… ты м-муд… — Мудак, — сказал Олден. Конни и её друзья много ругались. Он не привык это делать, потому что многих людей расстраивало, когда одиннадцатилетний ругается, а он очень старался не расстраивать людей. — Ты пытаешься назвать меня мудаком. Ты мудак. Он улыбнулся. Другой мальчик выглядел на удивление ужаснувшимся, учитывая, что он всё это начал. Он повернулся на своём месте и уставился на доску. Казалось, он пытался втянуть голову в складки своего шарфа, чтобы спрятаться от Олдена. Олдену было его довольно жаль. Очевидно, какое бы впечатление он ни пытался произвести, оно пошло не так. Парень в шарфе резко обернулся и свирепо посмотрел на него, раздувая ноздри. — Я не хочу, чтобы ты меня жалел, — выплюнул он. — Ты мне не нужен. Иди сядь с теми другими мудаками, на которых ты продолжаешь пялиться. Теперь настала очередь Олдена удивляться. Если бы он сделал такое лицо и говорил таким голосом, когда в первый раз пытался прогнать Олдена, вместо того чтобы шептать «мудак», как будто только что выучил это слово по словарю, Олден бы сбежал. «Значит, у него есть действительно страшная настройка? И фальшиво-страшная настройка. Он странный». — Разве твой шарф не жаркий? Лето ведь. — Не смейся надо мной! — Не смеюсь. Ты сам его связал? Это круто, если ты связал. — Отстань. — Ты отстань. — Я должен сидеть на угловом месте. Я бежал сюда, чтобы занять его. Олден из начальной школы тоже любил угловые места. Может, Олден из средней школы, который собирался быть другим, должен попробовать середину комнаты. В окружении людей. — Мне здесь нравится. Я Олден. Подожди… я уже говорил это, да? — Он поставил рюкзак. — Я больше не буду тебя беспокоить. Мы можем оба сидеть здесь и не разговаривать. Меня это устраивает. В шестом классе мы всё равно меняем классы на другие предметы, так что ты можешь сидеть, где захочешь, на остальных. Парень сжал губы и ничего не сказал. Когда учительница проводила перекличку, Олден узнал, что его зовут Бо Лупеску. Они все встали, чтобы немного рассказать о себе, и Олден сказал, что, возможно, однажды захочет стать супергероем. Он решил этим летом. После визита к Ханне. Несколько человек рассмеялись. Оказалось, что в этом году они уже слишком взрослые для этого. Нельзя было просто мечтать о том, чтобы тебя выбрала Система. Но все же говорили такое до летних каникул… Пятый и шестой классы — всё же пропасть. Он внезапно почувствовал, что упустил что-то из-за смешанных чувств по теме супергероев в годы после катастрофы. Он больше не будет произносить этого вслух в классе. Когда встал Бо, он сказал, что его фамилия румынская, и снова сел. Две секунды — и готово. Над ним тоже кто-то посмеялся. Олдену снова стало его жаль, и он попытался поймать его взгляд. Но Бо отказывался смотреть на него. «Всё нормально, — подумал он. — Я найду других друзей». И так начался учебный год. К концу первой недели Бо Лупеску действительно научился отталкивать людей. Он даже не использовал для этого ругательства после своей неудачи с Олденом. Он игнорировал одноклассников, когда они пытались с ним заговорить. Он отвечал роботизированно, когда был вынужден. Затем, если кто-то осмеливался продолжать беспокоить его, его рот начинал извергать кислоту. Их одноклассники начали избегать его. Затем они говорили с другими людьми, которые тоже избегали его. Бо быстро становился одним из тех детей, которых все знали, что можно ненавидеть. «Чудак с плохим характером. Никто его не любит, так что можно быть с ним недобрым. Нормально быть с ним злым». Это была проблема. Олдену тоже приходилось избегать Бо, иначе он не сможет завести друзей. Но… — Почему бы тебе просто не пойти потусоваться с ними? — Бо так сильно хлопнул шкафчиком, что Олден подпрыгнул. Он указал в конец коридора, где несколько их одноклассников стояли группой, смеясь над видео на чьём-то телефоне. — Ты же хочешь, да? Иди. — Ты заговорил со мной! — воскликнул Олден. Бо уставился на него. Олден усмехнулся. — Я ничего тебе не говорил. Как и обещал— — Ты спросил меня в среду, вязал ли я снова. — А ты не ответил! С тех пор я ничего не говорил. Бо сжал челюсть. — Я не против помолчать, если ты просто ненавидишь разговаривать, — сказал Олден. — Почему? Олден знал почему, но не знал, как это объяснить. Бо был зол, но он не был задирой. Он никогда не искал людей, чтобы быть с ними злым. Как человеческий кактус, он кололся, только если его хватали. Но казалось, он считает любую форму взаимодействия хватанием, а другие люди этого не понимали. — Если ты не позволяешь людям с тобой разговаривать, большинство из них воспринимают это очень лично. — Олден чувствовал, что должен хотя бы попытаться донести мысль. — Они не понимают, почему ты так себя ведёшь. Поэтому они начинают тебя ненавидеть. — Хорошо. — У тебя не будет других друзей. — Мне не нужны друзья. Олден свирепо посмотрел на него. — А мне нужны. По крайней мере, один. Бо поднял бровь и снова указал в конец коридора. «Мудак. Мудак. Он действительно мудак, — подумал Олден, удаляясь, чтобы посмотреть видео с другими мальчиками. — Спорить, он не знает, как трудно изменить то, как тебя видят люди, когда у них уже есть о тебе мнение в голове». *** В конце сентября шестой класс поехал на экскурсию в зоопарк Брукфилда. Олден сел рядом с Бо в автобусе. Это было не специально. Он не злился на своего соседа по классу, но в основном оставил попытки заговорить с ним ещё за несколько недель до этого. — Ты больше не носишь свой шарф. — Люди продолжали его дёргать. — Извини. Бо один раз кивнул. Это был весь разговор в автобусе. «Может, так и лучше». Олден тоже был не в настроении разговаривать в тот день. Все остальные были на седьмом небе от того, что выбрались из класса. Когда они добрались до места назначения, они разбились на маленькие группы и бегали со смехом от экспоната к экспонату. Олден плелся за ними. К обеду он уже жалел, что не остался дома, притворившись больным. — Если ты так ненавидишь зоопарк, зачем пришёл? Вздрогнув, Олден поднял взгляд от пакетного обеда, который он ковырял. Бо стоял над ним с ещё более раздражённым выражением лица, чем обычно. «Как он меня нашёл?» Олден решил украдкой уйти от группы, чтобы поесть свой обед за мусорным баком, чтобы побыть наедине с собой. — Я не ненавижу зоопарк. — Ты был мрачным всё утро. Не похоже на тебя. — Отстань. — Ты отстань. — Я был здесь пе—! — О. Олден уставился на свой немного влажный сэндвич с индейкой и сыром. Он сглотнул. — Мне нравится зоопарк. Бо Лупеску вздохнул и ушёл. «Отлично поговорили, мудак, — подумал Олден. — Думаю, мы повторим это через месяц». Через пять минут он услышал шаги, похожие скорее на топот, и Бо снова появился из-за мусорного бака. Он сунул бумажную тарелку с куском слоёного теста во фритюре с сахаром и шоколадом под нос Олдену. — Слоёное тесто. — Это был скорее не вопрос, а команда. Олден был бы потрясён, если бы Бо предложил ему огрызок карандаша. Целый жареный десерт был… — Оно отравлено? — Да. Олден взял его. Бо сел рядом с ним. Они съели его молча. Тесто было огромным. К тому времени, как оно закончилось, пальцы Олдена были жирными и липкими. И он чувствовал себя намного лучше. — Мои родители привезли меня сюда сразу после того, как мы переехали в Чикаго, — сказал он. — Думаю, они хотели убедиться, что мы как можно скорее сделаем что-то весёлое вместе, чтобы я не скучал по своей старой школе или друзьям. Бо пытался стереть шоколадный соус со своих очков. Он не ответил. — У меня хорошие воспоминания о той поездке. Счастливые, но дело не только в том, что они счастливые. Они очень чёткие. Я помню, что видел здесь и что мои родители говорили о разных животных. А теперь они должны смешаться с этим днём… и все хотят говорить только о какашках и о том, что земные животные не такие интересные, как инопланетные, и о том, что нос муравьеда похож на член. Прошла ещё минута. Олден ждал. Он думал, что Бо, вероятно, ничего не скажет. Или, может быть, что-то злое. Но было бы хорошо, не так ли? Если бы он не… — Моё любимое в муравьеде — то, что он съедает десятки тысяч муравьёв каждый день, — сказал Бо. — Муравьи отстой. А муравьеды их высасывают. Олден улыбнулся. — Я хотел послушать, как гид рассказывает о них больше, — добавил Бо. — И я хотел на самом деле узнать о дик-диках, но не мог, потому что все остальные были так заняты, тупя из-за названия. — Они были очень милыми. — Были. — Название… — Оно уморительное. Но люди отпускают шутки про члены каждый божий день в классе. Они не новы. Я никогда раньше не видел крошечную антилопу, а они не дали мне насладиться. — Мы могли бы уйти тайком и вернуться туда сами, — сказал Олден. Другой парень посмотрел на пустую тарелку у себя на коленях. — Или нет, — поспешно добавил Олден. — Мы, вероятно, рассердим учителей, если они заметят. Мою тётю не будет волновать, если они ей скажут, но… знаешь… я уверен, что твоя семья беспокоится больше… Бо внезапно встал. — Пошли. — Правда? — Мы всё ещё не друзья. Я не могу иметь друзей. Только на сегодня. — Ладно! — Ты не слушаешь. Я просто хочу посмотреть на животных без всех остальных вокруг. — Я понимаю. Мы можем пойти в австралийский сектор сами? Там есть вомбаты. — Ты мне не друг. — Нормально. Хочешь прийти ко мне домой в эти выходные? *** **F-город** **Анесидора** **настоящее время** *** Олден вспомнил, как всего пару месяцев назад, очнувшись в лесу, он отправил Бо и Джереми текстовые сообщения с просьбой дать ему время вернуться домой на Землю и устроиться, прежде чем он им позвонит. Тогда это казалось разумной просьбой. Но это было не так! «Быть на этой стороне — пытка. Что, если я позвоню ему через час, а он не ответит?!» И Бо, очевидно, всё ещё параноидально относился к тому, что его разговоры могут подслушать. Справедливо. По острову бегали люди в носибельных устройствах Информатора, а такие жилые помещения, как квартира, должны быть от них защищены. Когда час прошёл, Олден всё ещё был в переполненном поезде, мчащемся по F-городу, и только понимание того, что он будет худшим из лицемеров, удерживало его от того, чтобы позвонить в ту же секунду. Все вопросы о том, где Бо, и страх, который он сдерживал, цепляясь за уверения Джереми, что Бо звучал нормально в последнем звонке, начали вырываться на поверхность. «Вы выглядите нервным, дорогой, — сказала женщина с седыми волосами на кантонском. — С вами всё в порядке?» Олден понял, что раскачивается на месте, как встревоженная кобра. Он крепче сжал поручень и попытался замереть. Как только поезд достиг конечной остановки, появилось текстовое сообщение. [Какое у тебя ETA? (предполагаемое время прибытия)] Олден почувствовал такое облегчение, что мог бы растаять в лужицу. [Десять минут,] — ответил он. — [Максимум.] Потому что он собирался бежать. [Я просматриваю некоторые из твоих сообщений,] — написал Бо. — [Похоже, мне придётся убить Джереми и какого-то позёра по имени Стюарт, чтобы вернуть себе позицию лучшего друга. Скоро поговорим.] Казалось, потребовалась вечность, чтобы добраться до общежития. Затем показалось, что потребовалась вечность, чтобы лифт доехал до девятого этажа. Затем, наконец, он шёл через дверь своей квартиры. Он запер её и установил уведомление «Не беспокоить». — Привет, Виктор, — сказал он, осторожно перешагивая через кота, который вился вокруг его лодыжек. — Бо наконец ответил! Мы собираемся ему позвонить. И мы не собираемся паниковать и не пугать его. Обычные дружеские дела. Это было то, чего он хотел от Джереми, когда вернулся домой. — Ничего страшного, если мы даже не будем говорить о том, где он был, — пробормотал Олден себе под нос, направляясь к дивану. — Пока он в порядке и снова не сбежит. Он глубоко вздохнул. — Система, позвони— — Ты всё такой же, как всегда, — сказал знакомый голос — возможно, самый знакомый голос в жизни Олдена — прямо за его спиной. — Не так ли? И… ты действительно жив. Олден медленно повернулся и увидел тощего, бледного парня с тёмными волосами и ужасной стрижкой горшком, выходящего из его спальни. На нём были рваные джинсы и чёрная футболка с черепом. Его волосы были мокрыми, и он сжимал полотенце в одной руке. Оно волочилось по полу под дерево. — Бо. ---------- Французский соус — Олден… ты… я просто знал, что ты потерян навсегда, — сказал Бо. — Я справлялся с этим примерно так, как ты ожидаешь… ммпф! Олден сжимал его в объятиях, даже не осознав этого. Он был твёрдым. Он был настоящим. — Тебя не было здесь, когда я вернулся домой! — закричал Олден ему в ухо. — Я тоже думал, что ты мёртв! — Разве Джереми не говорил тебе…? — Конечно. И я ему верил. В основном. Но уже столько пошло не так, и иногда я думал… ты же знаешь, это не то же самое, что видеть тебя своими глазами! — Мудак, — приглушённо сказал Бо. — Ты не имеешь права прикидываться жертвой, когда сначала умер ты. И вместо того чтобы Джереми сказал мне, что ты в порядке, чёртова Система сказала мне, что ты космическая пыль. Бо обнял его одной рукой на мгновение, затем оттолкнул. Олден сделал шаг назад. — Как, чёрт возьми, ты здесь оказался, Бо? — Ты только что сказал коту, что не будешь задавать мне вопросы. — О том, где ты был всё это время. Ты не обязан отвечать, если не хочешь. Но как ты попал на Анесидору?! Как ты вообще проник в мою квартиру? Дверь не должна открываться для людей, если я не дам ей разрешения. Он осмотрел друга. Рваные джинсы. Мокрые волосы. — И когда ты сказал, что тебе нужно собраться, ты имел в виду, что нужно принять душ и нарядиться в мою одежду? Улыбка Бо стала шире. — Это определённо то, что я имел в виду. Олден рассмеялся немного слишком безумно. — Какого чёрта, чувак? — Нет, я действительно собирался с мыслями. Душ помог. Вообще… не мог бы ты сделать мне одолжение? — Всё что угодно, — немедленно сказал Олден. «…ты звучишь так серьёзно. Я не собираюсь просить у тебя первенца. Не мог бы ты просто… произнести свою словесную цепочку?» — Какую цепочку? — Ты упоминал в паре своих сообщений, что отточил «Спокойствие Разума»? — Бо перевёл взгляд на мокрые разводы, которые полотенце оставляло на полу. — Эту. — О. Ладно? Хочешь, чтобы я сделал это прямо сейчас? — Ага. «…тогда секунду». Это заняло больше секунды, но Олден собрался и начал жесты руками. Гремлин ненадолго зашевелился, а затем проигнорировал его. — Моё сердце взывает к другому в доброй вере, — сказал он на артонианском. — Даруй мне часть лёгкости твоего разума в этот час, когда мой собственный разум встревожен. Завтра я дарую другому равную лёгкость разума. Мгновение спустя он почувствовал, как цепочка успокаивается. Ошеломляющая радость, которую он испытывал, немного утихла. — Ты даже не спросил зачем, — заметил Бо. — Это всего лишь словесная цепочка. Я буду произносить её весь день, если хочешь. — Но в данном случае она немного притупила твоё настроение. Уверен, не так ты обычно хочешь использовать эту. Спасибо. За то, что сделал. И… за то, что был так рад меня видеть, что мне пришлось тебя попросить. Олден обдумал это — немного спокойнее, чем минуту назад. Он подумал о множестве вопросов. Все они были о том, на что Бо, должно быть, знал, что он умирает от желания получить ответы. Наконец он сказал: — Хочешь еды? — Ту волшебную еду, которую я не заслуживаю, потому что я ужасный человек? — Ага. — От такого я не могу отказаться. Олден подошёл к холодильнику. — Скандинавская, индийская или китайская? — спросил он, разглядывая контейнеры. — Так интернационально. — Натали — ты слышал какие-нибудь из моих сообщений о ней? — она хочет готовить для всех, так что пытается учить рецептам со всего мира. — Индийскую, — сказал Бо, опираясь локтями на стойку. — А теперь, когда ты не посреди толпы сверхлюдей, ты можешь спросить меня, где я был и что делал. И почему я хотел, чтобы ты произнёс словесную цепочку. Только потому, что ты пообещал коту, что не будешь, не значит, что я заставлю тебя держать слово. — Знаешь… у меня был обратный вариант этого разговора с Джереми на прошлой неделе. — Олден направился к микроволновке с блюдом из овощного карри. — Где я сказал, что он может спрашивать меня о чём угодно, потому что он мой друг, а он сказал, что ему не нужно ничего спрашивать, потому что он мой друг. — Фу. — Бо закрыл лицо руками и посмотрел на Олдена сквозь пальцы. — Он сказал это? Своим собственным ртом? — Да. — Ладно. Он ангел среди людей. Чёрт. Как с этим конкурировать? — Никак. И я знаю, что ты не можешь. — Ну, я ублюдок. Это уже установлено. — Я тоже. Но я меньший ублюдок. Так что я задам только один немного назойливый вопрос вместо миллиона, которые хочу. Как твоя рука? Бо открыл глаза. — Моя рука? Олден сделал вид, что бьёт кулаком по шкафу. Он улыбнулся Бо. — Твоя рука, — сказал он. — О. — Я имею в виду руку, которую ты просунул сквозь кирпичную стену, — уточнил Олден. — Я понял, какую руку ты имеешь в виду. — Руку, которую ты просунул сквозь кирпичную стену после того, как попытался заставить ангела избить тебя. И сказал ему что-то настолько ужасное, что он даже не повторяет это. — Я там был. Я знаю, что сделал. — Та рука. — Олден достал карри из микроволновки и пододвинул его через стойку к Бо вместе с вилкой. — Она сломана? Тебе нужен Целитель? Бо уставился на свои пальцы. — Нет, — наконец сказал он. — Ни царапины. «Что ж… тогда вопрос должен быть задан». Он глубоко вздохнул. — Тебя выбрали, пока меня не было? — Это было до твоего отъезда. Наступило краткое молчание. — О, не надо так, чувак, — простонал Бо. Олден тянулся за мылом. Он остановился. — Не мыть соус карри и тренажёрные микробы с моих пальцев? — Нет… пожалуйста, не грусти, что я не сказал тебе. Обидься. Или разозлись. Или даже рассердись. — Я не грущу. Просто у меня такое лицо. — Ты грустишь, — сказал Бо. — Грусть… она худшая. Я ужасно справляюсь с грустью. Со своей. С чужой. Это разрушает мой самоконтроль. — Я не грущу, — снова сказал Олден. Он абсолют точно грустил. Но только об одной конкретной вещи. Это было не так важно, и это затмевалось его облегчением, что Бо жив, его беспокойством о том, что его друг здесь делает, и немалой долей счастья. — Олден, мне так жаль. В голосе Бо была необычная искренность. — Зачем? — Олден забыл о своих намыленных руках и уставился на него. — Ты не сделал ничего плохого, кроме того, что был огромным мудаком по отношению к Джереми, и даже он говорит, что ты был потрясающим до инцидента с пробиванием стены. Я не хотел раздувать это больше, чем оно было, поднимая так тему. — Это… «инцидент с пробиванием стены» был гораздо большим, чем он показал, — сказал Бо. — Но это между мной и им. Мне жаль, что я не сказал тебе, что у меня есть силы. Ты сказал мне сразу после того, как это случилось с тобой. «Конечно». — Всё нормально. У всех есть секреты. — Я знал, что ты не думал, что у нас они есть. Я знал, что это неправильно — скрывать это от тебя. Я так ненавидел себя за это, особенно после того, как ты… я не хотел, чтобы так было. Я просто чёртов трус. Я чуть не сказал тебе сотню раз. Были причины, по которым мне следовало, но я не хотел терять друга. Олден фыркнул. Затем понял, что Бо серьёзен. — Я не перестану быть твоим другом. — «Как он мог так думать?» — Мы проводили почти каждый день вместе с одиннадцати лет. Ты мог бы сказать что-то жёсткое дик-дику, и мы всё равно остались бы друзьями. — А что насчёт детёныша дик-дика? — Нет. Не тогда. Я должен где-то провести черту. Они улыбнулись друг другу. Олден сказал: — Те последние несколько дней, прежде чем всё пошло не так… я не хотел быть таким поглощённым собой? Но я ни на секунду не замедлялся. Выбор, а потом похороны, а потом моя лунная миссия… — Точно, — прервал Бо. — Лунная миссия. Тебе придётся объяснить мне это очень медленно. Потому что сообщения, которые я прослушал до сих пор, совсем не ясны. Ты просто вбрасываешь фразы вроде «демоны-кузнечики» и «бежать, пока не стану кровавым и разбитым» в монологи о том, как ты любишь гуакамоле своего личного шеф-повара. Как будто эти вещи одинаково важны. И как будто у меня есть полная история. Олден открыл рот. — Не сейчас, — поспешно сказал Бо. — Дай мне сначала закончить с моими драматическими откровениями, пока что-нибудь не случилось или я не струшу. Как я и сказал, я пожалел об этом. Так что позволь мне это сделать. Во-первых, я У-тип. «У-тип. Такого я не ожидал. Подожди…» — Не поэтому ты не сказал мне, да? Ты должен знать, что я ничего не имею против У только потому, что… — Знаю. — Ну и хорошо, — сказал Олден. — И У! Это круто. Я предполагал Брутала из-за средних значений и пробивания стены. — Это не круто. — Нет? «…некомфортно — самый мягкий эпитет, который я к нему применял, и то только в хорошие дни. Представь, что Система сунула Подчинителя и Скорбящего в блендер. А то, что вышло, работает не так хорошо, как любой из них. Поэтому она продолжает пытаться залатать существо случайным дерьмом, которое находит в своих карманах». Олден уставился на него. — Подчинителя. И Скорбящего? — И случайное дерьмо. — Бо кусал ноготь большого пальца и нервно смотрел на него из-под мокрой чёлки. Скорбящий. Класс эмоционального переноса. — О… ты не говорил, что я выгляжу грустным секунду назад. Ты говорил, что знаешь, что я грущу. Бо кивнул. Олден не знал, что он об этом думает. «Или знаю, но это не то, что я должен чувствовать, так что это сбивает с толку». — Ешь своё карри, — сказал он, наконец снова обратив внимание на мытьё рук. Он смотрел, как мыльная пена стекает в слив. Он слышал, как вилка Бо скребёт по контейнеру. Если бы кто-то другой сказал Олдену, что шпионит за его чувствами, он бы разозлился. И испугался. Несмотря на то, что он прилагал усилия, чтобы не быть одним из тех, кто относится к Подчинителям как к прокажённым, ему всё равно приходилось сознательно игнорировать этот укол тревоги, когда он был рядом с ними. Даже инструктор Мэрион сегодня утром в классе… Олдену очень нравился учитель, но всегда был фактор «А что, если?», через который нужно было перепрыгнуть, прежде чем можно было вести себя естественно рядом с ним. Так зачем…? — Ты сейчас не делаешь какую-нибудь подчинительно-скорбящую штуку, чтобы успокоить меня? Бо поморщился. — Не сращивай названия классов вместе. «Подчинительно-скорбящий» звучит ужасно, и я не являюсь ни тем, ни другим. Я собственный монстр. — Он сделал паузу. — Я ничего не делаю с тобой. Но это карри делает что-то странное со мной. У меня такое чувство, будто оно обнимает меня, пока я ем? Такого не может быть. Олден вытер руки бумажным полотенцем, а Бо подозрительно щурился на кусок моркови. «Где его очки?» — Не думаю, что мне есть дело, — сказал Олден. Бо поднял взгляд. — Может, это просто словесная цепочка работает сверхурочно, но… не думаю, что меня очень волнует, читаешь ли ты сейчас мои мысли. Его друг нахмурился. Олден пожал плечами. — Ну, я не читаю твои мысли. Я не слышу твоих мыслей, — сказал Бо. — Но я чувствую то, что чувствуешь ты, будто твои эмоции давят на мои собственные. — Тогда ты знаешь. Мне действительно всё равно, что ты это делаешь. Это безумие, да? Олден нагнулся, чтобы поднять Виктора, прежде чем кот сможет попытаться — и провалиться — запрыгнуть на стойку с едой. — Тебе будет очень не всё равно позже. Сейчас ты очень облегчён и рад меня видеть. — Бо наклонил голову. — Положительные эмоции и «Спокойствие Разума» отменяют гнев, который ты должен испытывать. — Возможно. — Но ты немного встревожен. Если хочешь уйти, я… Олден уставился на пухлого оранжевого кота в своих руках. — Я не беспокоюсь о том, что ты читаешь мои мысли… — Чего я не делаю. — Или мои эмоции. То, о чём я беспокоюсь, это, типа, нытьё маленького ребёнка. Так что давай просто притворимся, что я вообще не беспокоюсь. «Очень маленькие детские вещи. Лежать в постели со своим плюшевым вомбатом и гадать, не думает ли твой лучший друг, что ты не его лучший друг, потому что он скрывал от тебя секрет». «Разве из таких страхов не вырастают?» Олден прочистил горло. — Даже если мне всё равно, ты, очевидно, не должен читать мои эмоции без разрешения в первую очередь. Потому что это грубо. И аморально. Так что прекрати. — Я не могу прямо сейчас. Я как раз собирался сказать тебе, если ты уйдёшь и вернёшься часов через семь, у тебя будет полная эмоциональная приватность. — Просто перестань использовать свой навык. Или как ты называешь талант, который используешь для этого. — Я не использую никакой. Моё состояние по умолчанию — эмпатическая губка. Я использую навык, чтобы блокировать твои эмоции, а не получать к ним доступ. А поскольку я сейчас магически «поджарился»… не сжимай кота так сильно, ты, дурак. Он укусит тебя. — Извини! — Олден опустил Виктора обратно. — Что значит «эмпатическая губка — моё состояние по умолчанию»? — Думаю, ты знаешь определение всех этих слов. Олден прищурился на него. — Это не имеет смысла. Магическая штука, которую ты делаешь, — это твоя норма? А неделание магической штуки — это… использование твоих сил? — Та-да, — сказал Бо, размахивая руками и шевеля пальцами, как фокусник. — Я очень особенный. Бесполезным образом. — Какого… ты прирождённый психический какой-то? «Как Хейзел Велра?» Это было буквально единственное, что Олден мог придумать, что подходило бы. Но, с другой стороны, это совсем не подходило. Психические силы не были частью стандартного человеческого набора. Он просто предполагал, что уникальность Хейзел была из-за того, что её экспериментально улучшил какой-то очень неэтичный учёный. Велра не казались типом, который стремится к полностью органическим детям. — Думаю, можно назвать это психическим? Заставляет меня чувствовать, что у меня должны быть браслеты-обручи и хрустальный шар. Но это не естественно. Или, по крайней мере, я не родился таким. Чтение эмоций появилось одновременно с моим закреплением. — Это специфичный и необычный способ выразиться. Выражение лица Бо было сардоническим. — Система любит держать Уникальных в тишине. Наши закрепления необычны. И мы можем получить… значительную помощь… с ними, если не разглашать, почему мы получили силы иначе, чем все остальные. Я пока отказывался от дополнительной помощи. Думаю, это необычно, судя по тому, как часто Система меня об этом достаёт. Но я предпочёл бы не сжигать этот мост, пока не буду уверен, что мне не придётся по нему идти — святые угодники, Олден, твои эмоции повсюду! Что…? — Я в порядке! — сказал Олден. Он случайно опрокинул дозатор для мыла и поймал его в тот момент, когда он чуть не упал. — Ты не в порядке. Что случилось? — Ничего не случилось. Бо протянул к нему руку. — Что-то серьёзно… Олден резко развернулся и открыл случайный шкафчик. «О боже. Так умно. Повернуться спиной, чтобы спрятать лицо, чтобы мой эмпатический друг не знал, что я чувствую». К этому нужно было привыкнуть. Он уставился на все бутылочки с разноцветными ароматизаторами для кофе, стараясь не думать так сильно о необычных закреплениях с необычным участием Системы. — Может, тебе стоит съесть немного карри? — напряжённым голосом предложил Бо. Олден рассмеялся, несмотря на себя. — Извини. Я не хочу быть фриком. Это вышло из ниоткуда, да? Теперь ты знаешь, насколько беспорядочным может быть новый я. Ты в порядке? — Не беспокойся обо мне сейчас. Есть тема, которой мне следует избегать? Я буду, но я не уверен, что я сказал. — Дело не в тебе. Не сжигай мост. Я не уверен, какую «значительную помощь» Земля предлагает тебе, но, возможно, она тебе однажды действительно понадобится. Так что не сжигай его. Закрепления… они очень важны. Так что дополнительная помощь — это хорошо. Эй, я наконец-то стал пить кофе! Теперь я делаю латте. На этой абсурдной магической кофемашине. Хочешь? «Ты тараторишь, Олден». «Просто потому, что у Бо что-то странное с закреплениями». «Это не похоже на моё. Его тон был слишком небрежным. И у каждого У-типа есть что-то странное. Что ты и так знал. Это не большой сюрприз. Они Уникальные не просто так». Бо позволил ему сменить тему, по крайней мере. — Я возьму мокко без кофеина. — Разве ты не говорил мне однажды, что без кофеин для людей с нелеченными сердечными заболеваниями? — Мне не нужно быть более бдительным прямо сейчас. А тебе определённо нет. «Принято». Олден потянулся за бутылкой шоколадного сиропа. — Итак… ты действительно не можешь отключить барометр чувств? — Действительно не могу. И ты действительно не уходишь из квартиры, хотя я тебе сказал. — Бо, это моя квартира. Если бы я хотел от тебя избавиться, я бы выгнал тебя, а не убежал сам. — Не надо. Меня арестуют. Олден повернулся к нему лицом. — Ты собираешься это объяснить? — Я не могу рассказать тебе, как я получил свои странные силы. Но я могу рассказать тебе, что все они из себя представляют, — сказал Бо вместо ответа. Он откусил ещё кусок еды. — Если тебе интересно. — Нееет… мне совсем не интересно. Оставь их при себе. — Ладно. Олден с грохотом поставил шоколадный сироп. — Расскажи мне. Или я начну нарочно думать о ужасающих вещах и выблеваю свои чувства на тебя. Бо моргнул. — Ну, это угроза, которой я не ожидал. — Ты не поверишь в некоторые травмы, которые теперь у меня в голове. Их определённо можно использовать как оружие. — Не знаю, почему Джереми думает, что ты хороший. — Он просто ещё недостаточно долго меня знает. Хочешь розетку на латте? — Хочу посмотреть, как ты попробуешь её сделать. Я чувствую эмоции всех в своём окружении. Если только не использую навык, чтобы активно блокировать их. — Как называется навык? — Система позволяет мне называть их самому. Олден случайно выплеснул шоколадный сироп на стойку. — Что?! — Ни у кого больше их нет. Они индивидуальные. Так почему бы мне не иметь право? — Это так несправедливо! — Я могу даже менять их. Просто ввожу новое. Сначала я называл навык блокировки эмоций «Барьер Лунного Настроения». — Обожаю это. Так мистически. — У Бедлам Белдам есть навык под названием «Барьер Кошачьего Настроения». Это было в её честь. — Великолепно. — Теперь я называю его «Навык № 1». Олден свирепо посмотрел на него. — Я был так рад, что у тебя есть дурацкое имя дошкольника для твоей сверхспособности, а ты взял и изменил его на самое пресное в мире. — Извини. Навык № 2… — Серьёзно? — Не все мы можем быть Кроликами с багажом. Навык № 2 — действительно мерзкий. Он позволяет мне усиливать эмоции людей или навязывать им свои. «О. Ага, это немного…» — Значит, вот что ты имел в виду, сравнивая себя с Подчинителем. Скорбящие только забирают у людей отрицательные эмоции, верно? — Верно. У них также есть усиленный контроль над собственными эмоциями. Но что касается других, они просто поглощают нежелательные. И есть последствия… — Бо замолчал. — Думаю, Система, должно быть, хочет, чтобы они были помощниками Целителей Разума? И, возможно, надеется, что люди будут использовать их как менее возраждаемую версию Подчинителя. Но на практике, насколько я могу судить, не многие из них занимаются такой работой. — О них не часто слышно, да? Я знаю, что они невероятно редки, но… — Думаю, они в основном сидят без дела и делают себя счастливыми. — Ты имеешь в виду магически счастливыми? — спросил Олден. — Это особенность. Их набора сил. Как противовес плохому. Но зачем вообще впитывать плохое? Зачем не игнорировать вселенские страдания, нажать на кнопку счастья на себе и блаженствовать, сколько сможешь, пока не переборщишь и не превратишь свой мозг в желе? — Ты думаешь, Скорбящие сидят весь день под кайфом от своих же навыков? Бо пожал плечами. — Система со временем производит их всё меньше и меньше. Если обращать внимание на такие вещи. Так что, какова бы ни была надежда артонианцев на то, для чего хороши человеческие Скорбящие, на практике это, должно быть, не работает. — У тебя есть кнопка счастья? Бо поднял обе брови. — Думаешь, у меня есть кнопка счастья? «Саркастичная и резкая — возможно». — Ты никогда не казался мне тем, кто может выбрать быть бодрым. Бо посмотрел на розетку поверх своего латте. — У меня нет кнопки счастья, — сказал он после долгой паузы. — Но я могу… есть способы злоупотребить моей силой, которые… они заставляют меня чувствовать себя хорошо. Давай не будем об этом. Особенно пока у меня нет «Барьера Лунного Настроения». — Понял. — Затем Олден улыбнулся. — И ты назвал его так, просто чтобы позабавить меня? — Думаю, когда люди возвращаются с того света, я становлюсь уступчивым. Это отвратительно. Навык № 3… — Чёрт. Сколько у тебя разных сил? — Последняя. Кроме базовых улучшений. Я на самом деле дал Навыку № 3 новое имя. Я ввёл его во время той отвратительной поминальной службы, которую они устроили для тебя в школе. Это было как раз перед тем, как он сбежал. — Она называется «Мне нужен перерыв от людей», — сказал Бо. — Это то, что ты написал в записке, которую оставил на кровати Джереми после поминок. Когда оставил кота и исчез. — Ага. Это… — Бо всё ещё смотрел в свой кофе. — Можешь пропустить, если не хочешь говорить об этом. Мне не нужно знать. — Нет. Дело не в этом. Этот не основан на нарушении чужих эмоций. Так что это хорошо. Но просто я никогда не описывал его раньше. Я на самом деле не знаю, что он делает, так что это сложно. — Мой новый директор — Уникальная. Она может проходить сквозь твёрдые предметы. Бо моргнул. — Гхостен? — Она самая. — Леседи Салех — твой директор. Ты действительно поступил в школу супергероев! Всего через несколько недель после возвращения домой? Ты был… ничего себе, ты был очень занят. — Тебе нужно дослушать мои сообщения. Они не все про гуакамоле. — Их было шестьдесят. Дай мне время. Мой третий навык не такой крутой, как сила Гхостен. Он как запасной выход. — Он даёт тебе передышку от людей? Бо кивнул. — Отсюда и название. Это одна из тех вещей, которые я упоминал — что Система нашла в своём кармане и попыталась залатать меня. Это моё лучшее предположение о её намерениях в любом случае. Когда я активирую навык, я ухожу куда-то. На некоторое время. — Куда? — спросил Олден. — Я не знаю, — медленно сказал Бо. — Я бестелесен. Но я всё ещё могу думать. Я — это я, но без… сложности… моего физического тела, тяготящей меня. Это даёт мне некоторую ясность. Знаю, звучит как тарабарщина… — Это звучит как межпространственная телепортация, — сказал Олден. — Что? Звучит? — Звучит. Я думаю, я их фанат. — Если ты так говоришь. — Они очень центрируют. — Нам определённо нужно поговорить о тебе после того, как я закончу свою очередь и мои силы снова заработают. — Бо отпил свой напиток. — Куда бы я ни уходил, когда активирую этот навык, там только я. И у меня остаётся только эхо моих эмоций… моих собственных эмоций. Нахождение там полностью сбрасывает все чувства других людей, которые спутались со мной. Так что… ладно. Ага. Это очень центрирует. — Видишь. Я кое-что знаю. — Угу. Чтобы воспользоваться запасным выходом, я должен сделать то, что Система называет «привязкой моего существования» к другому существу. Олден побарабанил пальцами по стойке. — Ладно. Я больше ничего не знаю. Что это значит? — Это означает, что я должен нацелиться на человека или достаточно разумное животное, прежде чем активировать навык. Они либо носят меня как-то, либо их эмоции действуют как маяк, освещающий путь обратно к реальной жизни? Я не уверен. — Это… Бо усмехнулся. — Ты сбит с толку. — Это очень уникальный талант? — Ну, ты знаешь, что означает «У» в У-тип. — Но что ты должен делать с таким набором сил? Бо отставил кружку. — Ты просто предполагаешь, что я вообще должен что-то с ними делать. Что у них есть цель. Рискуя разжечь искру под тем мостом, о котором я только что говорил… — Не надо. — Система могла бы высветить предупреждающий знак у меня перед глазами, если бы хотела, верно? Думаю, можно сказать и так. Я не верю, что мои таланты предназначены быть полезными мне, Земле или Трипланетам. Я не думаю, что артонианцы хотят, чтобы я был Бо — Тёмным Эмпатом, который иногда уходит в тайм-аут в своём личном другом измерении. Я думаю, я… о, вот и мигающий знак. Так ты проснулся. Привет, говнюк. Дай мне список того, что я могу сказать. «Он только что назвал Систему говнюком и потребовал список тем для разговора?» Это не было шоком, учитывая, что это был Бо. Что удивило Олдена, так это то, что его друг вообще не звучал раздражённо. «Это было фамильярное ругательство, да?» Глаза Бо метнулись вверх и вниз. — Случайно. — Ты говоришь со мной или с ней? — Мне разрешено сказать тебе только: «Я думаю, я случайный», — уточнил Бо. — Больше, и могущественный магический надзиратель разгневается на меня. — По крайней мере, она тебе отвечает. — Она ответит кому угодно, если думает, что ответ, вероятно, избавит её от проблем в будущем, — пренебрежительно сказал Бо. — Мои сообщения доходили до тебя через твой мобильный телефон? Или через Систему? — Думаю, и то, и другое. Если только у автоплатежа за телефонный план не было сбоя. Я просто не мог получить к нему доступ, пока меня не было. — Бо посмотрел на него. — Ты всё ещё не расстроен из-за того, что я знаю, что ты чувствуешь? — Нет. «Не то чтобы я не… облегчён. И довольно тронут. Но думаю, это определённо не продлится долго». — Мои чувства не особенно смущают меня сейчас, не так ли? — Тебе нужно всего несколько дней испытывать чужие эмоции, чтобы понять, что почти ничто из того, что мы невольно чувствуем, не должно нас смущать, — сказал Бо. Олден почувствовал, как его левая бровь взлетела вверх. — Ты уверен, что ты Бо, а не его добрый двойник? — Не пойми неправильно. Люди ужасны. Они такие, такие отвратительные. Я ненавижу большинство из них большую часть времени. Но не из-за того, что они чувствуют. А из-за того, что они делают с этими чувствами. Две совершенно разные вещи. — О совершении ужасных поступков… то, к чему ты подходишь, — ты хочешь сказать, что использовал Навык № 3, чтобы привязаться к моему коту, да? — Мне нужен был перерыв от людей, — сказал Бо. — Мне становится трудно, когда я впитываю чужое безумие вдобавок к своему. В конце концов, я больше не могу распутаться. Начинает казаться, что меня перезаписывают. А после поминок… зачем ты снова идёшь к дивану, чтобы беспокоить это бедное животное? Олден нагнулся над Виктором. — Это из-за тебя он теперь толстый? Он устал от того, что носил тебя, и это испортило его метаболизм? — Именно так и работает магия. — Виктор, хочешь, я поколочу Бо за тебя? — спрошал Олден, пытаясь найти доказательства магического вмешательства в его питомца. — Злой Скорбящий спросил у тебя разрешения, прежде чем использовать тебя как какой-то оздоровительный курорт? — Скорбящий — не вариант. Это даже хуже, чем Подчинительно-скорбящий. Ты заставляешь меня звучать как французский соус. — Мы не можем использовать «Тёмный Эмпат, Который Иногда Уходит в Тайм-аут Внутри Бывшего Подтянутого Кота Олдена» или как там было. Это слишком длинно. — Ты серьёзно хочешь обсудить название для моего безумного уникального класса? — Конечно. — Олден улыбнулся ему. — Это то, что должны делать друзья, когда у тебя появляются неудобные случайные силы. Бо слез с табурета у стойки и подошёл встать рядом с ним. Он посмотрел на кота. Спустя долгое время он сказал: — Олден, ты был мёртв. — Извини. — Знаю, тебе, вероятно, было хуже, чем мне. — Было плохо. Я иногда думал об этом… как ужасно это было бы для тебя. И Конни, и Джереми тоже. — Я почти не мог этого вынести, — тихо сказал Бо. — Где ты был? — Луна Тегунд сломалась. Она была полна хаоса и крошечных демонов. Не было пути домой. Извини, что это заняло так много времени. Бо вздохнул. — Я тоже. Я не хотел пропадать на месяцы. Время для меня течёт не так, когда я прячусь в том месте. Я чувствую его ход, но это не точно. Я остаюсь, пока не почувствую, что не развалюсь на части. Кажется, что это часы. Но обычно это несколько недель. — Это звучит опасно, — сказал Олден. — Так терять счёт реального времени. — Не знаю, опасно или нет. Я боялся того же самого — что годы пройдут, а я не узнаю. И у меня не было практики с навыком. Поэтому, когда я использовал его сразу после твоих поминок, я вернулся слишком рано. Я ещё не был в порядке. Тогда я и сорвался на Джереми. Олден посмотрел на него. — Должно быть, это было мучение, — нерешительно сказал он. — Когда чужое горе наваливается поверх твоего собственного, звучит… Бо не ответил сразу. Наконец он подтолкнул Олдена локтем. — Ты должен чувствовать себя виноватее. Выдай мне немного хорошей вины. — Я сказал, что извиняюсь… — Не за то, что пропал. За то, что сделал меня нелегальным иммигрантом. Я ожидал появиться снова в особняке Джереми в пригороде. Была причина, по которой я привязался к твоему коту. Вместо этого я выскочил голым в чужой квартире. Я думал, он отдал Виктора. Я думал, какой-нибудь домовладелец ворвётся и застрелит меня. Олден уставился на него. — Твоя одежда не идёт с тобой? — Даже мои очки не идут со мной. Они закопаны в пластиковом пакете под кустом под окном спальни Джереми. Ты для меня сейчас просто размытая форма друга. Олден рассмеялся. — Мудак. — Извини; не должно быть так смешно… — Я паниковал. Я бегал по комнате, пытаясь понять, где я, и надеть на себя одежду, чтобы сбежать, а затем вижу океан за окном и наброски Апекса и F-города на стене. И я думаю… это место похоже на фотографии приёмных общежитий на Анесидоре. И я сбит с толку и очень обеспокоен, потому что единственное, что хуже, чем проникновение в дом какого-нибудь вспыльчивого человека, — это проникновение на остров, полный людей со сверхспособностями! Олден засмеялся ещё громче. — А затем я вижу уведомление о вызове, мигающее в интерфейсе, и нажимаю на него, не проверив, ожидая, что это Джереми, потому что единственный другой человек в мире, которому не насрать на меня, мёртв, и, может быть, Джереми сможет сказать мне, что, чёрт возьми, происходит. Но затем… это ты. Оставляешь голосовое сообщение. О том, как ты составляешь личный список, кого из Велра ты ненавидишь меньше всего. Я подумал… я искренне подумал, что потерял связь с реальностью. — Бо… — Я подумал, что мне следовало сделать это много лет назад, если всё, что нужно было, чтобы снова услышать своего лучшего друга, — это сойти с ума. Олден попытался контролировать свои эмоции. Не смог. Он сделал несколько шагов назад от Бо, который смотрел на него с таким raw выражением, что Олден не знал, что с ним делать. — Извини. Чёрт, я… — извиняющимся тоном сказал Олден. — Я знаю, тебе нужно, чтобы я был менее… но я не могу просто быть спокойным после того, как ты сказал что-то подобное. — Справедливо, — сказал Бо, всё ещё глядя на него. — Это была моя ошибка. — «Спокойствие Разума» — не очень сильная словесная цепочка, чувак. Она не может выдержать такого удара. — Это я полностью истощил свой барьерный навык перед тем, как уйти в тайм-аут. Я знаю, что он не сильно восстанавливается, когда меня нет. Так что это тоже моя ошибка. — Я… мои чувства снова интенсивны и повсюду. Это тяжело для тебя, да? Это тебя беспокоит. Мне уйти? «…тебе, вероятно, стоит уйти». — Бо криво улыбнулся. — Если только ты не хочешь, чтобы я ушёл. И попытался объяснить суперполиции, как я добрался до Точки Немо в одиночку. — Я должен встретиться со своим персональным тренером в спортзале сегодня днём. — Олден отступил к двери. — Я это сделаю. Я вернусь сегодня вечером. Ты сказал несколько часов. Несколько? Я забыл число. — Шести или семи должно хватить. У тебя есть тренер? — У меня есть тренер. И я в школе героев. Сегодня был мой первый день. И у меня есть благодарность от очень важного артонианца. И у меня есть двенадцать миллионов долларов. Бо открыл рот при этих словах, но ничего не сказал. — Ага. Много всего, — сказал Олден. — Мы всё обсудим, когда тебя не будут заставлять кататься со мной на каждом моём эмоциональном нюансе. Я пошёл. Угощайся моей едой. И одеждой. И вообще… у меня есть дорогой ноутбук. Наслаждайся. Позвони Джереми. Не корми кота. Он лжёт. Рука Олдена зависла над панелью двери, но он не коснулся её. — Бо… ты не снова исчезнешь, да? Ты будешь здесь, когда я вернусь? — Рад, что ты спросил первым. Я не хотел быть тем, кто звучит нуждающимся. — Бо сел на диван, закинул ноги на низкий журнальный столик и скрестил руки на груди. — Я буду здесь. Никаких исчезновений. Ты вернёшься, да? — Ага. Просто в спортзал. Никаких поездок в другие миры на месяцы. Обещаю. — Хорошо. — Хорошо. И пришли мне рецепт на свои очки. Я закажу новые с доставкой дроном. — Хвастаешься своими новыми деньгами? — Ты любишь щуриться на всё? Текстовое сообщение с рецептом появилось в его интерфейсе. Бо даже не дёрнулся. — Я тоже могу писать мысленные сообщения, — сказал Олден. — Ты не так уж впечатляешь. — Требуется тонна практики, не так ли? — Я понял это очень быстро и самостоятельно. Я такой удивительный. — Твои эмоции меняются, когда ты лжёшь. Дерьмовый B-ранг. Олден внезапно понял… — Какой у тебя ранг? — A. — Это всего на один выше меня. — Но он выше тебя. — У меня зрение 20/10, — сказал Олден. — Так что мы квиты. Бо вздохнул. — Олден, уйди на шесть часов, пока мой навык не восстановится. Я действительно буду здесь, когда ты вернёшься. — Ах. Извини. Я немного тянул время. Пока. — Пока, — сказал Бо. Затем, прямо перед тем, как дверь закрылась, он тихо добавил: — Я тебя тоже люблю. П.п. Не в том смысле, если что. По крайней мере я не увидел ничего подтверждающего этого в будущих главах. ---------- Другая половина **Примечание от Sleyca** Заметки о персонажах — на этот раз вверху, поскольку об этих людях в основном упоминается мельком, и их чтение не будет спойлером к главе. (Как всегда, не переживайте из-за запоминания персонажей, которые появлялись всего пару раз. Я постараюсь давать хорошие заметки, когда думаю, что это может помочь! И не чувствуйте себя обязанными читать заметки. В них иногда есть пара забавных дополнений, но они не содержат дополнительной сюжетной информации.) ********** Надеюсь, вам понравится глава! --- **Реклама** *** «Бо в порядке. Бо здесь, на Анесидоре. Бо… эмпат». Мысли снова текли через его голову, когда он мчался к стене из прочного резиноподобного материала, из которого были сделаны все препятствия на трансформируемой полосе препятствий спортзала «Северный Предел». Полоса была популярной, и даже на уровне Олдена им никогда не позволяли пользоваться комнатой более чем троим одновременно. Так что этот слот был забронирован несколько дней назад. «Хорошо, что не пропустил. Бобби бы меня убила». Тренер стояла в стороне, слегка подстраивая препятствия перед ним каждый раз, когда он пробегал. Блоки и перекладины никогда не были на одинаковом расстоянии. Стены никогда не были одинаковой высоты. Иногда что-то неожиданно оказывалось незакреплённым или шатким, и ему приходилось менять тактику. Были даже участки, где могли появляться лужи воды, которые быстро высыхали перед его следующим забегом, хотя Бобби никогда ими не пользовалась. Олден взлетел на стену. Она была уже, чем в прошлый раз, и второе препятствие, которое он должен был преодолеть отсюда — колонна — теперь имело серию вертикальных и диагональных гребней и впадин вместо горизонтальных, которые в прошлый раз делали задачу достаточно простой. Он взглянул на неё. «Она, вероятно, думает, что я сегодня невнимателен». Это было правдой. Только сила воли удерживала его от попыток скрытно изучать У-типов через интерфейс, пока он это делал. А также тот факт, что у него не было двух сознаний, так что он был уверен, что врежется лицом во что-нибудь. — Не уверен, что смогу это забраться! Бобби показала ему большой палец. На ней был полосатый жёлто-чёрный топ и повязка на голову с антеннами-помпонами. Хотя официально до Хэллоуина оставалось ещё несколько дней, многие места уже праздновали Хэллоуин-неделю. Включая спортзал. Анесидора придерживалась подхода «чем больше, тем лучше» к праздникам. Если праздник отмечался где-то на Земле и был хотя бы умеренно весёлым, велика вероятность, что его будут чтить на острове. — Попробуй! — крикнула она в ответ. — Помни о захватах. Через минуту Олден упал на пол, который стал достаточно мягким, чтобы не было больно. Он принял руку помощи от ШмелеБобби. — Почти! — сказала она. — Нужно ещё поработать над техникой лазания. Теперь обратные захваты! Когда его тренировка закончилась, и они обсудили, как подстроить его расписание под новые занятия и школьный спортзал, который должен был начаться на следующей неделе, Олден направился в душ. Он ополоснулся под дождём из потолочной лейки под музыку нью-эйдж, а затем вытерся подогретым полотенцем, сложенным вокруг пакетика с лавандой. «Это место слишком дорогое. И я это знаю. Но они заставляют тебя чувствовать себя хорошо, отдавая им свои деньги». Он никогда не знал, что делать с пакетиками лаванды. Если вернуть их сотруднику, он просто выбрасывал их. Олден всё собирал и клал в ящик для носков. Ему нужно было убить ещё несколько часов, поэтому он сидел в смузи-баре, потягивая что-то, в чём было слишком много кленового сиропа, чтобы это было действительно полезным, и делал домашнее задание. Сказать, что он был не в настроении, было бы преуменьшением. Он даже не взял свою сумку, когда выбегал из квартиры, так что ему приходилось делать всё через интерфейс вместо компьютера или планшета. Он просмотрел чтение по естественным наукам, затем посмотрел эпизод шоу, в котором два артонианских фермера спорили о владении домашним животным, похожим на гигантского медведку. Казалось, это была часть исторической комедии о фермерах. Их спор становился всё более нелепым по ходу шоу, пока в конце концов животное не устало от них и не покинуло обе фермы, чтобы жить своей жизнью в дикой природе. Где его почти сразу же убила и съела женщина-браконьер. «Неплохо, — решил Олден. — Для меня. Но интересно, будет ли всё в порядке с теми людьми, которые сегодня с трудом описывали погоду?» Перепалка между фермерами была быстрой и полной детских оскорблений, которые, вероятно, не часто встречаются, если только ты не живёшь с маленькой девочкой, которая считает уморительным, когда Призванный называет бытовую технику такими вещами, как «уродливая задница». Если слушать без перевода, как они должны были, разве это не было бы трудно для людей, которые не привыкли? «Инструктор Рао заставила меня прочитать стихотворение, хотя это был мой первый день занятий. Она строгая или просто отбывает номер?» Он приложил дополнительные усилия, чтобы набрать, в чём мораль истории, чтобы позже записать, как читает всё это, и отправить Кибби. «Вот что смотрит мой класс, — скажет он. — Поскольку ты мой первый инструктор, я хотел услышать твоё мнение о моей работе, если ты сможешь уделить мне своё драгоценное время». Ей это понравится. Наконец, он написал два абзаца для класса инструктора Мэриона о ситуации с домашним насилием/террористом, чувствуя себя неловко из-за вопросов, которые это вызывало. И из-за того, что ему не хватало страсти и уверенности в собственных суждениях, которые демонстрировали его новые одноклассники. Большинство из них были совершенно уверены, что для них не будет проблемой поступить правильно, что бы они под этим ни понимали. Даже те, у кого были невероятно опасные планы, обладали большой убеждённостью. Он поморщился, глядя на остатки смузи, и отправил домашнее задание инструктору Мэриону. Затем обратил своё внимание на Бо. Он проверил время. «Моему эмпатическому другу нужно по крайней мере ещё два часа, чтобы его навык заработал и он мог не быть эмпатом. Может, даже три, если быть особо внимательным». Это было так необычно для Призванного — иметь навык, который удерживает их от обладания силой. «Какого чёрта это такое?» Олден теперь знал гораздо больше о закреплениях. Этого было недостаточно, чтобы полностью разгадать эту тайну, но он мог делать более точные предположения, чем раньше, до отъезда из дома. «Он не родился со способностью читать эмоции. Но не может их отключить. И она не истощается. Возможно, это пассивный навык, который всегда включён, как очко характеристики…? Нет, для этого эффект должен быть слабым по сравнению с количеством привязанной к нему власти, я думаю, а он не звучит слабым». «Значит, его изменили. Это постоянно. Изменение мозга? Это особое улучшение Обработки? Или это больше похоже на то, что открытость чужим эмоциям теперь является частью существа Бо на экзистенциальном уровне?» Это… Он предположил, что то, как это было сделано, не так важно, как тот факт, что это было сделано. Без желания Бо. Он никогда бы не выбрал такие силы. И всё же он не казался особенно злым на Систему или артонианцев. Олден мог вспомнить лишь обычное, по-боишному количество негатива и подозрительности по отношению к любой из сторон. А если он уже был вынужден закрепиться до собственного закрепления Олдена… «Ничего не было, — подумал Олден, глядя в пустоту на автомат с замороженным йогуртом через стойку смузи-бара. — Когда я впервые сказал ему, что меня выбрали, он не хотел обсуждать это по телефону, но теперь это полностью имеет смысл. Он сам не зарегистрирован и осторожен в этом, потому что не хочет быть депортированным. Это земная проблема». «А когда он подбадривал меня серьёзно рассмотреть вариант быть незарегистрированным и выбрать тихий класс… это тоже было земной проблемой. Он не хотел, чтобы я уезжал из Чикаго». «На самом деле он был совсем не негативно настроен к тому, что я Призванный». «Возможно, просто потому, что выбора особо нет, так зачем меня расстраивать. Но можно было бы подумать, что если его заставили иметь болезненные силы, которые противоречат его личности, то должна быть серьёзная горечь и ненависть к Системе». Олден не думал, что он настолько бестолков, чтобы совсем не улавливать чувства Бо. «Должно быть, так и есть. В какой-то момент — наверное, в прошлом году? — его выбрали и свалили на него все эти силы сразу. А я не заметил». Он попытался вспомнить момент, когда Бо мог измениться. Период особенно ужасного настроения, свидетельства того, что ему было труднее, чем обычно, терпеть их одноклассников, нежелание проводить много времени с Олденом… «Ничего не могу придумать. Я ненаблюдателен? Я был настолько плохим другом?» «Может, это случилось примерно в то время, когда Ханна пропала?» «В этом могло быть дело. Думаю, следующий вопрос: как мне вообще быть хорошим другом для эмпата? Особенно для эмпата-Бо?» Бо мог так сильно запутаться в чужих эмоциях, что ему приходилось эвакуироваться в своё личное нигде, так что… ладно. Эмоциональный контроль не был сильной стороной Олдена в последнее время. У него было гораздо больше хороших моментов, чем плохих. Но плохие моменты могли быть очень интенсивными. К счастью, в основном они приходились на ночь, и он просто справлялся с ними в приватной обстановке своей комнаты. Но если Бо будет спать в соседней комнате, то, очевидно… «Если ему трудно, и он истощил власть, привязанную к барьерному навыку, что мне делать? Если у меня обычное настроение, я могу предложить «Спокойствие Разума». А если у меня настроение уровня интенсивности 99,9 процента, я уйду». «Ах да, есть ещё…» Он открыл контракт, который подписал с Велра в феврале. Там, прикреплённые к нему, хочет он того или нет, были четыре словесные цепочки, которые нигде в интернете, где он мог найти, не были доступны. Были даже видео различных пар рук, поспешно выполняющих соответствующие жесты в причудливых местах. Кто-то снимал свои пальцы, кружащиеся на фоне мясной охлаждённой витрины продуктового магазина. «Да, Внук Номер Сорок Третий, — вообразил Олден, как Аулия говорит по телефону. — Я решила подарить «Прикосновение Пера» тому мальчику, которого Эйми тискала. Уверена, ему понравится. Выполните немедленно. Меня не волнует, стоите вы перед полкой со свиными отбивными! Просто сделайте это!» Одна половина «Прикосновения Пера» делала вашу кожу очень чувствительной. Другая половина делала вас онемевшими. Было хорошо, что у обеих половин были плюсы в дополнение к минусам, но Олдена это сейчас не интересовало. Единственная из четырёх, которая могла бы помочь в борьбе с эмоциями, была… «Эта. Целеустремлённость». Казалось, это то, что улучшает вашу концентрацию. Так что, возможно, вы могли бы использовать это, чтобы контролировать, на что направлено ваше внимание, если вы эмоционально раскручиваетесь. Например, сосредоточиться на задаче вместо того, что вас расстраивает? Велра «забыли» описать ему эффекты сами, так что ему приходилось догадываться, основываясь на артонианских словах в цепочке. «Наверное, они думали, что я свяжусь с ними для получения более подробной информации и помощи в изучении?» Олдену было любопытно. О цепочках и о том, почему некоторые из них вообще делают эксклюзивными. Но это было преодолимое любопытство. «Эта была бы хороша, однако». Он переместил её изучение выше в своём переполненном списке дел. Думая о Велра, он вспомнил о раздражающей новой проблеме, с которой нужно было справляться. Кто-то бегал по Анесидоре, кто мог востребовать ваш долг по цепочке преждевременно. И она была готова это сделать. Что означало, что Олдену теперь нужно учитывать последствия того, какой долг он несёт, ударившего его неожиданно. Откат от неправильной цепочки в неподходящий момент мог серьёзно испортить вам жизнь. Не то чтобы он ожидал, что Хейзел будет прятаться за каждым углом, готовая его подстрелить. Но обычно люди носят долг довольно долго. Маловероятно, что Олден столкнётся со Связывающей в любой конкретный момент, но шансы случайной встречи в течение дней или недель были гораздо выше. А отрицательная половина «Спокойствия Разума» такая… [Эй,] — написал он Бо. — [Я задержусь дольше, чем ожидал. Заканчиваю домашнюю работу. Вернусь через четыре часа.] Затем он направился наверх, в спа. Он видел его во время своего первого тура по объектам. Он восхищался им, как и остальной частью «Северного Предела». Но он никогда раньше не был в спа, и не ожидал, что это скоро изменится. «Так шикарно». Он смотрел, как медузы дрейфуют через аквариумную стену, разделяющую зону регистрации от лаунджа, где Призванные в халатах пили травяной чай и ждали назначенных процедур. «Интересно, могу я привести сюда Конни или это только для членов клуба?» Кажется, он узнал несколько известных людей, хотя в махровой ткани и тапочках они выглядели иначе, чем в своих геройских костюмах. Согласно местным сплетням, в ближайшие дни здесь должно быть больше знаменитостей, чем обычно, поскольку собирают боевую группу для борьбы с одним из ежегодных событий по уничтожению демонов. Здесь, на Анесидоре, об этом было гораздо больше новостей, чем Олден когда-либо встречал дома, и он не думал, что это только из-за его личного интереса к происходящему. Упоминания об этом были повсюду. Но местный интерес всё равно был сосредоточен в основном на том, кто будет участвовать и как они будут ладить друг с другом и сочетать силы, а не на том, как пройдёт бой. Демон появится в прибрежном объекте, где это всегда и происходит. Избранная лучшая из лучших группа уничтожит его. Больше никто ничего интересного не увидит. Это случалось так много раз раньше, что не стоило беспокоиться. Олден узнал, что боевая группа проводит несколько недель вдали от своей основной работы, готовясь. Это было то, что он, вероятно, должен был знать, потому что логично, что нельзя просто столкнуть массу разнородных сил. Но новости о распределении демонов всегда были для него лишь маленькой заметкой уже после факта, так что казалось, что это длится всего один день. «Нужны ли мы вообще артонианцам, чтобы убить для них случайного демона, или это какое-то тренировочное мероприятие, на котором настаивает фракция “Призванные-должны-быть-спасителями”?» Если гигантские, могущественные демоны были хоть чем-то похожи на кузнечиков, то они не казались тем, что можно легко упаковать и отправить. Он очень мало понимал в телепортации или возможностях Системы, но не мог представить, чтобы доставка монстра хаоса в определённое место была чем-то иным, кроме как адски затратной для магических ресурсов. Мужчина в униформе сотрудника спа обошёл аквариум и встал за стойкой регистрации. Специальное уведомление под его бейджем в интерфейсе Олдена сообщало, что парень — не Призванный. По его мнению, это не была необходимая информация. Не то чтобы сверхлюди ходили и приветствовали друг друга, размахивая магическими мечами или обмениваясь смертельными ударами. «Возможно, это больше для объяснения, почему ему приходится использовать технологии для всего, чтобы люди не думали, что он грубит». Действительно, так и казалось после того, как Олден поговорил с ним. Он посмотрел на свои умные часы для перевода и кивнул. Через несколько минут у Олдена была своя личная комната релаксации. Там был подогреваемый шезлонг. Три стены были экранами, которые могли показывать разные пейзажи, если он захочет, а четвёртая выходила в сад для медитации. Был плейлист «звуковой терапии» и мини-холодильник, полный напитков, которые выглядели как жидкие салаты. «Выглядит интересно. Не ожидаю, что получу много удовольствия». Он устроился в шезлонге, вздохнул и произнёс жертвенную половину «Спокойствия Разума». «Да, да, знаю, — подумал он на гремлина. — Я хороший мальчик. Расплачиваюсь с долгами сразу». Олден подозревал, что следующие три часа будут отстойными, как бы ни было здорово иметь возможность расплатиться с долгом в частной обстановке, в спа. Плохая половина «Спокойствия Разума» была сильнее, чем можно было ожидать по её уровню. Успокаивающая половина словесной цепочки просто опускалась на вас и убирала острые углы, так что он был уверен, что её противоположность просто заостряет все те же углы на равную величину. Со своей стороны. Но человеческий мозг предрасположен фиксироваться на опасности и негативе, чтобы вы были вдохновлены уделять дополнительное внимание всему, что может вам навредить. На практике это означало, что одна неправильная, слегка преувеличенная плохая мысль могла закрутиться в спираль, которая имела меньше отношения к магии словесной цепочки, чем к чрезмерной реакции на неё вашего разума и тела. Олден воспользовался этим, чтобы раздуть свой собственный страх, когда бежал с Кибби. Теперь же не было никаких преимуществ — только его собственный учащающийся пульс без реальной причины и тошнотворное чувство страха, сжимающее живот. Он решил бороться с этим, посмотрев последнюю партию видео от Кибби. Он открыл своё текущее любимое. Оно было полно доказательств того, что команда Четвёртой из волшебников и Призванных баловала её. Он пытался сосредоточиться на каждой детали, заметить то, чего не заметил в прошлый раз. — Здравствуй, Олден! — сказала Кибби, улыбка озарила всё её лицо. — Это видео о красных самках райх-б’тов и о Стю-арт’хе, который является сыном Праймери и племянником Четвёртой, и о том, как он назвал одного в честь тебя. Я думала, было ли это по-дружески-зло с его стороны или нет. «Она выглядит такой расслабленной». Олден редко видел Кибби расслабленной, если только она не спала. Это было прекрасно. Она была в медицинской зоне дорожного купола, которую превратили в её комнату. И это была такая прекрасная детская комната. У неё на кровати были плюшевые инопланетные зверушки. За исключением размера, все они были анатомически детальными и реалистичными. Либо артонианцы не любили мультяшных плюшевых зверей, либо сама Кибби не любила. Игрушки, с которыми она и её сестра играли в лаборатории, были похожи. В одном углу совершенно новая учебная подушка, низкий столик и ваза, полная палочек обещаний, образовывали маленький класс для неё. На стене была проекция, прокручивающая картинки, которые она выбрала. Половина из них были стоп-кадрами из видеосообщений Олдена ей. Было много крупных планов Крааа и Ррорро, а также несколько фотографий облаков, вспыхивающих зелёным светом. Они выглядели безобидно, пока вы не понимали, что это изображения, захваченные из космоса, взрыва лаборатории. «У неё точно где-то есть кадры сделанной ею воронки, и она просто сохраняет их, потому что надеется, что я попрошу посмотреть её работу». — Сначала позволь мне показать тебе мои волосы, — сказала Кибби, наклоняя голову и свой планшет. — Ррорро учится заплетать косы, но мне не так нравится, как твои. «Это просто чистое предпочтение меня, — подумал Олден. — Он научился заплетать французскую косу для неё, когда понял, что уложенные волосы делают её счастливее. Но Ррорро, должно быть, был отличником во всём, потому что целитель применил какой-то продвинутый уровень плетения корзин с лентами». «Я мог бы сделать это теперь, когда у меня было больше практики с ауриадой. Я точно могу победить Ррорро. У его вида даже волос нет». Кибби снова выпрямилась. — Красные самки райх-б’тов известны своим весёлым нравом, большими размерами и атлетизмом, — сказала она наставительным тоном. — Так что, возможно, сын Праймери был не таким уж грубым, как я думала сначала, когда ты сказал мне, что он пытался заменить твоё присутствие во вселенной животным. Она сделала паузу. — Было бы лучше, если бы он не был грубым. Было бы прискорбно, если бы сын Праймери и племянник Четвёртой оказался грубым и бездумным человеком. «Моё следующее видео явно должно быть в защиту Стю-арт’ха. Она такая судья. Думаю, мне следовало объяснить, что Другой Олден потрясающий, вместо того чтобы просто упоминать её вскользь». — Ты весёлый, большой и атлетичный… «Весёлый?» — Олден покачал головой. — …и твоя шерсть была красной. Возможно, Стю-арт’х был по-дружески-злым, назвав такого райх-б’та в твою честь. Как и поступают друзья. Так что, возможно, тебе можно общаться с ним в социальном плане. Она ещё некоторое время обсуждала поведение Стю-арт’ха и райх-б’тов. Олден сосредоточился на других деталях о ней и комнате вокруг неё. У неё был переносной обогреватель. Кто-то из волшебников с Алис-арт’х, должно быть, баловал её, или сама Рыцарь, потому что Кибби носила одно из их магических колец на цепочке на шее. «На пути к тому, чтобы стать настоящей волшебницей. Знаю, это заставляет её гордиться. Она…» «О». Он забыл. Была одна мысль, которую он избегал каждый раз, когда смотрел видео Кибби. Не… не ужасная. Определённо не срочная. Но вот она, тычет в него этими неестественно заострёнными краями. «Она захочет быть рыцарем». — Это более чем через десять лет, — громко и быстро сказал он, пытаясь убить её. — Она проживёт целую новую жизнь до этого. Она может взглянуть на все растения и животных на Артоне I и решить, что хочет быть биологом. «Ей может так понравиться её чувство власти, что идея сделать это с собой покажется безумием. Джо сказал ей, что никто не хочет быть рыцарем, когда на самом деле вырастает». «Джо совсем её не понимает». Или, возможно, он понимал другую Кибби. Ту, чья семья не умерла такой ужасной смертью у неё на глазах. «Она захочет этого. И они, вероятно, позволят ей». Он не знал, как артонианцы определяют кандидатов в рыцари. Очевидно, у Раппортов есть какое-то частное обучение, по крайней мере для детей действующих рыцарей. Но у них должен быть способ принимать и других волшебников. Скорее всего, с распростёртыми объятиями. Он мог быть совершенно не прав, но он сильно сомневался, что толпы квалифицированных добровольцев получают отказ. «Может, она слишком плоха в магии, чтобы быть рыцарем». «Маловероятно. В конце концов, закрепления — это практически лекарство от плохого владения магией. Инопланетяне, плохо владеющие магией, и артонианцы, дающие им способ делать это легко-просто, — краеугольный камень отношений Призванных и волшебников». «Даже если есть какое-то элитарное правило о том, кто может быть рыцарем, о котором я не знаю… Алис-арт’х просто проломит его для Кибби, если та решит». И Олден был уверен, что она решит. Как можно прожить с Кибби месяцы и не думать, что она самая лучшая? «Я не хочу этого для неё. Я хочу, чтобы она занималась магией и была счастлива. Я хочу, чтобы она пошла в какую-нибудь модную школу вроде Лифсонга и утёрла нос каждому из тех выращенных волшебниками вундеркиндов. Я хочу, чтобы у неё однажды была своя лаборатория, и я хочу, чтобы она была вдвое больше, чем у Джо, и я хочу, чтобы у неё было так много друзей и весёлых хобби, что она не сможет понять, как совместить их с её глубоко удовлетворяющей работой величайшего учёного вселенной». «Я не хочу, чтобы она устраняла вспышки хаоса. Я не хочу, чтобы она сталкивалась с тем, что такое “действительно плохой вид” демонов на самом деле». «Я не хочу, чтобы она знала, каково это — проходить закрепление». Олден знал, что нельзя принимать за другого человека его основные жизненные решения. Кибби умна. Она станет умнее. Она будет знать так много больше к тому времени, когда ей нужно будет принимать решение. И она заслуживает стать тем, кем захочет. Но знание не меняло того, что он чувствовал. И то, что он чувствовал, было тревогой, быстро нарастающей до паники. А вместе с паникой пришёл поток других его величайших страхов. «Всего шесть месяцев до того, как меня снова начнут призывать. Со мной может случиться что-то ужасное. Если я не стану сильнее, я могу оказаться в опасности. Если я стану сильнее, мне придётся закрепиться раньше. Мне придётся снова это почувствовать. Янехочучерезэтопроходитьснова.Янемогу». «Великолепно, — подумал он, сжимая подлокотники шикарного подогреваемого шезлонга так сильно, что у него заболели руки. — Вот что для меня сейчас означает плохая половина “Спокойствия Разума”. Какое удовольствие». Он заставил себя дышать через нос и выдыхать через рот. «Что, если это никогда не пройдёт, и я буду испорчен навсегда?» Эта мысль запустила целую новую цепочку воображаемых ужасов. Единственное, что в них было хорошо, это то, что они были гораздо менее реалистичными и логичными, чем другие, так что он мог немного дистанцироваться от собственного безумия. Это кульминировало страхом, что кто-то войдёт в его комнату релаксации, увидит его состояние и запихнёт его в тюрьму для Призванных. Потому что это именно то, что власти делают с расстроенными подростками. К тому времени, как три часа прошли, Олден сам от себя устал. К счастью, он был слишком утомлён, чтобы продолжать без дополнительного импульса от цепочки, подстёгивающего его. Он понял, что всё кончилось, когда у него впервые за долгое время появилась позитивная мысль, за которой не последовал сразу же всплеск паники. «Бо в порядке. Я в порядке. Джереми и Конни в порядке. Кибби с хорошими людьми, и она счастлива». Наконец, все были в безопасности. *** Олден был всё ещё менее эмоционально устойчив, чем ему хотелось бы, когда добрался до общежития, но Бо написал, что его щиты полностью подняты. Должно быть, всё в порядке. Была ночь, и коридоры в Норе были полны людей, украшающих свои двери к конкурсу на самую жуткую квартиру. Он остановился, чтобы сделать комплимент парням из 912. Никто из них не был из стран, где Хэллоуин широко празднуется, но они действительно вошли во вкус и раздобыли краску, которая, как надеялся Олден, была временной. На полу были тёмно-красные пятна, из-за которых казалось, будто кто-то протащил тело по коридору к их квартире. Когда он вошёл в своё жилище, первое, что он услышал, был звук пинбол-машины. Он быстро закрыл дверь. Бо склонился над игрой, и за новой парой коричневых оправ в форме черепашьего панциря его глаза были прикованы и сосредоточены. — Тебе лучше не побить мой рекорд. — Я собирался, — сказал Бо, не глядя на него. — Потому что думал, что будет забавно, если ты вернёшься, а я поставлю имя кота вместо твоего. Но у меня не получается. Почему ты так хорош в этом? — У меня есть скрытые глубины. — Олден подошёл к нему. — Тыквенный фро-йо? Сезонное специальное предложение в спортзале. Бо оставил игру и моргнул, глядя на конус тёмно-оранжевой мягкой подачи. — Ты только что достал мороженое из кармана своих штанов? — Йогурт. Штаны новые. Мне пришлось купить новую тренировочную одежду, потому что я сбежал из квартиры, недостаточно подумав ранее. Бо взял его у него и откусил. — Обрати внимание, что завиток сверху был идеальным. До того, как ты его только что съел. — Ты серьёзно выпрашиваешь комплименты для сверхспособности? — Бо усмехнулся. — Это круто. — Не надрывайся. — Это очень круто. — Бо осмотрел его. — Что за тренировки ты делаешь в спортзале? Выглядишь измотанным. — Сегодня бегал по полосе препятствий. — Весело? — На самом деле да. Как твоя эмпатия? Лицо Бо сморщилось. — Это звучит так неправильно. Наверное, когда люди знают, что ты эмпат, они задают такие вопросы, да? Она надёжно приглушена. Можешь свободно ненавидеть меня, если хочешь. Он сказал это шутливо, но Олден задумался… — Я всё ещё не злюсь, что ты читал мои эмоции. И я больше не расстроен из-за того, что ты не сказал мне, что ты Призванный. — Технически я не Призванный, — сказал Бо. — Не что? — Призванный. Я не согласился на Контракт. Пока. Я всё ещё могу в любой момент. Система бросает его мне на глаза каждое утро ровно через две минуты после того, как я просыпаюсь. Нужно отдать ей должное за настойчивость. Но ты не можешь быть Призванным, если никогда не даёшь обета, верно? Олден уставился на него. — Извини. Я придираюсь к словам. Я знаю, что большинство людей всё равно называют отказников Призванными. — Я не об этом думал. Я просто осознал, что автоматическое закрепление означает, что у тебя вообще не было шанса сказать «да» или «нет». Бо откусил ещё кусок йогурта. — Верно. Поэтому она продолжает предлагать. На случай, если я захочу подписаться и присоединиться к программе. — Ты не отговаривал меня соглашаться, — медленно сказал Олден. — Очень жаль. Так сильно. Отказник не получил бы ту работу. Олден позволил очевидному вопросу повиснуть между ними. — Я думал, Горгон, возможно, хотел, чтобы тебя призывали больше, — сказал Бо, — чтобы как-то развить навык. Раз он выбрал Кролика. И я думал, что для тебя это будет нормально. Нет, даже не так… я думал, тебе, вероятно, понравятся случайные поездки на Трипланеты. Тебе всегда были интересны инопланетяне. И я предполагал, что, каким бы ни был твой навык, даже худшие задания Кроликов не будут плохими. «Справедливо, наверное. Я тоже так думал». — Обещаю, я бы сказал тебе, если бы у меня было секретное знание о том, что это неправильный выбор. Я бы сам согласился на Контракт, если бы у меня были для этого лучшие силы. Высокооплачиваемая работа время от времени очень бы мне помогла. Я немного завидовал, что ты можешь пойти обычным путём. «О». — Ты отказник, потому что не хочешь, чтобы тебя просили использовать твои навыки. Вообще. — Навык № 2, — сказал Бо. — Конкретно. — Тот, с навязыванием и усилением эмоций. Бо кивнул. — Он может быть опасным. Для людей, на которых я его использую, и для меня. Даже если они просят меня сделать что-то приятное с ним, есть проблемы. Не подписывая контракт, я должен принять некоторые неудобства, но это означает, что меня, скорее всего, никогда не призовут, если только не будет какой-то конкретной чрезвычайной ситуации. — Какие проблемы ты…? Бо повернулся обратно к автомату. — Итак. Пинбол. Покажи свой трюк. «Звучит действительно мерзко. Когда Контракт заставляет тебя заставить кого-то чувствовать себя определённым образом. Если бы это помогало кому-то успокоиться после кошмара — отлично. Если бы это было запугивание заключённого во время допроса или что-то подобное… да, я бы тоже не хотел играть в эту лотерею». Он позволил Бо сменить тему и подошёл встать перед автоматом. — Внемли моему трюку, — сказал он, когда началась новая игра. Бо наблюдал за ним. Через пару минут он спросил: — Ты получил намного больше очков в Скорость? — Немного. И в Ловкость. Но я попросил Систему Артоны I уделить особое внимание моим рукам. Бо молчал, пока доедал йогурт. Пинбол-машина выплюнула ещё два шарика. — Сдаюсь. Не могу придумать ни одной причины для тебя так делать, — сказал он. — Ты бы так не сказал, если бы увидел, как быстро я теперь печатаю. — Знаю, у тебя должна быть настоящая причина. Ты нашёл какое-то ручное оружие, которое тебе понравилось? Когда Олден не ответил, Бо сказал: — Или мы можем поговорить о другом. Я прослушал все твои сообщения. Некоторые из твоих оскорблений были креативными. И ты бросился в жизнь Призванного с нелепой энергией для кого-то, кто должен быть в режиме отдыха и восстановления. Это немного тревожно. Но как прошёл первый день в школе? — На удивление нормально. Академическая часть более обычная, чем я думал. Есть класс для геройского трека под названием «Взаимодействие с неожиданным», который… ну, он определённо не скучный. И я встретил Люта Велра на артонианском разговорном. — Низкий унылый арфист с похорон Ханны. — Ты потрудился запомнить, кто он? Я, наверное, упоминал его всего раз. — Я хороший слушатель, — сказал Бо. — И это был Велра S-ранга. В то время я планировал проследить и узнать, действительно ли он потерял пальцы. Я думал, это может быть до сих пор неизвестное доказательство того, что Связывающие могут точно угадывать, какие последствия они получают от чего-то вроде словесной цепочки удачи. — Возможно, он потерял глаз. Не знаю, что это даст твоей теории. — Правда? — Бо выглядел заинтригованным. — Возможно. — Ты не мог сказать? — На нём была повязка на глазу. — Ну, это не значит, что он его потерял. Есть много причин носить повязку. — Он сказал, что потерял. Бо нахмурился. — Тогда почему есть сомнения? — Думаю, он мог надо мной прикалываться. На самом деле, он точно прикалывался. Он заставил меня научить его слову «хлюпающий», чтобы описывать выскакивание глазных яблок? Они вообще так делают? — Олден вздрогнул. — В любом случае… думаю, он действительно потерял глаз. И его чувство юмора по этому поводу абсолютно чёрное. Но ему было так весело говорить тревожные вещи, что я не совсем уверен. — Чувствую, что мне нужно встретиться с этим человеком. Олден фыркнул. — Могу я спросить…? — Бо замолчал, и Олден приготовился. С ним случилось так много всего, что он понятия не имел, каким будет вопрос. — О чём мне спрашивать? — наконец сказал Бо. — Что является критической, необходимой к ознакомлению информацией об Олдене Торне теперь, когда он вернулся домой? — Это сложно. — Он хотел рассказать Бо многое. Больше, чем другим людям. Но также его кое-что немного беспокоило. — Можно сначала задать тебе вопрос? Он не стал ждать ответа. — Обещаю, я не буду паниковать. Или злиться на тебя… — Думаю, я знаю, о чём ты спросишь. — Каким бы ни был ответ, я с ним смирюсь. Но если ты не скажешь мне ни так, ни иначе, я буду продолжать гадать. Ты когда-нибудь использовал его на мне? Навык, который изменяет чувства? Олден пожалел о вопросе почти сразу, как он вылетел у него изо рта. Выражение лица Бо было безучастным. — Извини, — быстро сказал Олден. Он отпустил кнопки флипперов, и игра в пинбол закончилась с унылым цифровым стоном. — Пожалуйста, забудь, что я сказал. Теперь, когда я это сделал, это звучит неправильно. Это как спрашивать любого другого человека, не причиняют ли они тайно боль другим, просто потому что могут. — Это похоже на то. — Знаю. Чёрт. Бо, я не хотел… — Но это не совсем то же самое. Ты бы не спросил, будь я «любым другим человеком». Ты ведь не ходишь и не спрашиваешь каждого Подчинителя на острове, не лазили ли они у тебя в мозгу пальцами? — Он вздохнул. — Я твой лучший друг. И… я скрывал от тебя информацию. О чём-то важном. Всё нормально. Нет, я никогда намеренно не вмешивался в твои эмоции магически. Бывали происшествия, когда моё собственное настроение было настолько неконтролируемым, что я активировал часть навыка, не задумываясь. Но я всегда брал себя в руки, как только понимал это. — Это понятно, — тихо сказал Олден. — Извини, что спросил. — Всё нормально. — Мне стыдно. Улыбка Бо искривилась. — Не стыдись слишком сильно. Я определённо не святой. Я на самом деле… мне следует кое-что тебе сказать, и Система не хочет, чтобы я это делал. — Не зли её ради меня. — Это довольно важно. — То, что я не знаю, убьёт кого-то из нас? — Нет. — Бо нахмурился на него. — Но… Олден, это экстремальная степень терпимости к тому, что чужие секреты негативно влияют на тебя. Слишком экстремальная. — Ладно. То, что я не знаю, серьёзно ранит кого-то? — Не думаю. То, что я хочу тебе рассказать, уже случилось. Всё кончено. Олден обдумал это. Затем он обдумал Бо. У его друга было не много внешних проявлений, но вокруг глаз была напряжённость. — Ты сделал что-то, из-за чего чувствуешь вину. Или с тобой случилось что-то плохое. Или ты знаешь о Системе, силах или обо мне что-то, чего не знаю я. И думаешь, что не рассказать мне об этом сейчас, после всего, что случилось, и после того, как ты признался в других вещах, может быть похоже на… предательство? Когда Бо не ответил, Олден спросил: — Я близок? Бо облизал растопленный йогурт с большого пальца. — Да. Ты покрыл это одним — сказал он тоном притворной небрежности. — «Ладно. Тогда не беспокойся об этом. Делай что нужно, чтобы Система была довольна». — Я буду доставать её, пока она не даст мне способ рассказать тебе. Олден прищурился на него. — Разве это не противоположность тому, что я только что сказал? — Не совсем. Эй, не закатывай на меня глаза! Я пытаюсь придумать, как заставить магическую сущность позволить мне открыться кому-то ещё больше. Ты представляешь, как это непохоже на меня? С тех пор как я выпрыгнул из котовселенной сегодня днём, мир сошёл с ума. Я не в том полушарии. Ты жив. Я провёл день в окружении подростков, которые даже более эмоционально неуравновешенны, чем обычные подростки, а это о чём-то говорит. — Ты мог чувствовать соседей? — Вот на чём ты фокусируешься? — На этом и на «котовселенной». Бо закатил свои глаза. — Мой радиус хорош. Даже когда я не пытаюсь активно. Я могу охватить около двух квартир людей в каждом направлении. К счастью, большинство из них ушли на весь день до пары часов назад, так что мне не пришлось долго терпеть это безумие. — Так плохо? «…здесь вокруг много томления». — Томления? — Думаю, это смесь похоти и тоски по дому. Неудобная комбинация. И того и другого очень много. Олден сдерживал смех железной хваткой. — Думаешь, это смешно? — сухо сказал Бо. — Не читай меня. — Я читаю твоё лицо. — Не читай моё лицо. — Олден улыбнулся. — В любом случае, о секрете. Не беспокойся так. Если ты не можешь сказать что-то из-за магического дерьма, ты не можешь. Например… — Просто сними рубашку посреди разговора, чего уж там — святые угодья! У тебя теперь есть тату?! Олден уронил рубашку на пинбол-машину. — Так удручает, что все замечают это раньше всего остального. Не то чтобы я стал тщеславным, но знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы мой жир перераспределил целитель божественного уровня? Знаешь, сколько я тренируюсь? — Было больно? — Бо наклонился, чтобы рассмотреть татуировку Контракта. Олден поднял руку, чтобы лучше показать треугольник абсолютной секретности. — Нет. Она в основном нарисована. Артонианцы любят накуриваться, когда делают это. Я пропустил эту часть. — Не могу представить преподавателя Па-вик накуренной. Она такая чопорная. — Она могла бы быть совершенно другим человеком вне класса. Она, вероятно, напивается на вечеринках по выходным и намеренно бросает еду на пол. — Какой контракт? — спросил Бо. — Не могу сказать. — О. Понимаю. В этом суть твоего замечания о магическом дерьме. — Он наклонил голову. — После того как я прослушал все твои сообщения, я уловил суть того, что с тобой случилось на Луне Тегунд. Звучит, будто это было… тебе пришлось согласиться пойти в то место? Тебя кто-то заставил взять побочный квест? — Нет. Я сам решил. — Что это было за задание? — Сбор ягод. — Сбор ягод? — Очень по-кроличьи, да? Ягоды марлек растут там. Или росли. Предполагаю, теперь они такие же мёртвые или мутировавшие, как и все остальные растения. Наступила пауза, прежде чем Бо снова заговорил. — Ты знал, что это будет опасно? — Опасность, возможно, была преуменьшена, но… да. Я знал, что это не самое безопасное занятие. Губы Бо сжались в тонкую линию. — Это того стоило? — Ягоды? — Я знаю, что мы говорим не о ягодах! — рявкнул он. — Мы говорим о том, что ты вызвался броситься на первое попавшееся звучащее по-геройски дело! Не заботясь о том, готов ли ты к этому. Не заботясь о том, что может с тобой случиться! Или о том, что это сделает с людьми, которые ждали твоего возвращения домой. Как мудак! — Я знал, что ты разозлишься. — Край пинбол-машины был холодным для спины Олдена. — Это того стоило. — Из-за маленькой девочки? Той, ради которой ты сделал бы это снова? Он кивнул. Бо отвернулся от него. Через несколько секунд он тихо сказал: — Я не говорю, что в итоге это не стоило того для тебя. Я говорю, что в начале, когда ты только сделал этот выбор — когда ты решил пойти в то, что явно было опасным местом, вероятно, даже не зная наверняка, помогаешь ли ты хорошим людям или инопланетным серийным убийцам — почему ты не придал немного больше ценности своей собственной жизни? — Мне действительно хорошо заплатили. Голова Бо дёрнулась. — Если бы я думал, что ты сделал это ради денег, я был бы так зол на тебя, Олден. — Плата была хорошей. Но ты прав. В основном это было моё «бросание на первое попавшееся звучащее по-геройски дело». Он был удивлён сарказмом в собственном голосе. Он не хотел, чтобы он там был. Бо нахмурился. Однако это был скорее обеспокоенный хмурый взгляд. Он открывал рот — вероятно, чтобы извиниться, поскольку сегодня он был в необычно извиняющемся настроении — когда Олден сказал: — Это своего рода облегчение, что ты думаешь, что я был мудаком. За то, что сделал это. — Я использую слово «мудак» очень свободно, так что не думай, что я… — Я боюсь, что не сделал бы этого снова, — сказал Олден. — Что я даже не хочу. Для незнакомцев. Я уже говорил тебе, да? В сообщении. Сама мысль о чём-то подобном теперь меня пугает. Это звучит ужасно… Я иду в Селену Норт, чтобы стать сильнее. Чтобы вещи больше не могли мне навредить. Отличное отношение для будущего супергероя, правда? Он попытался улыбнуться, чтобы разрядить обстановку. Но это было неправильно. Бо долго смотрел на него. — Ты… ты боишься, что эти чувства делают тебя плохим человеком? — Я скучаю по тому, кем был. Возможно, это было в самой сути. Возможно, это было то, через что он не мог переступить. Он начал осознавать это за последние недели, но некому было рассказать. Не было причин когда-либо выпускать эти слова наружу. Теперь, после того дня, который он только что пережил, он обнаружил, что не может их сдерживать. — Я ещё не закончил, Бо, — сказал он. — В тот день, когда меня призвали из консульства, я не был готов перестать быть тем, кто качает головой каждый раз, когда ты уговариваешь Джереми заключить глупое пари. Я не закончил ездить на метро. Я был взволнован тем, что меня выбрали, и я думал, что знаю, чего хочу, но у меня не было времени успокоиться и всё обдумать. Я не успел попрощаться ни с чем. Ни с тётей Конни. Ни с тобой. Ни с самим собой. Его глаза жгло. «Ну конечно, я собираюсь сделать это сейчас. Я всё ещё не в порядке. Мне следовало остаться в спа». Его голос был глухим, но рот продолжал двигаться. — Я не знал, что вот-вот потеряю всё это. Мой дом, людей, которые меня любили, мечты о том, кем я собирался стать — это был последний раз, когда у меня были все эти вещи вместе и так просто. И так что это был последний раз, когда я когда-либо буду тем Олденом… Я ещё не закончил. Но я не могу его вернуть, не так ли? В носу набиралась слизь. «Почему даже предплачевная стадия плача должна включать так много влаги?» — Олден… — Я в порядке. Я в порядке. Но я хотел вернуться домой к себе. Только оказалось, что меня здесь больше нет. И иногда меня это устраивает, что всё изменилось. Действительно устраивает. Даже… даже если сейчас я выгляжу, наверное, жалко, я так счастлив просто быть живым. В моей жизни есть несколько замечательных вещей, которых у меня раньше не было. — Кибби — я заставлю тебя посмотреть все её видео. Джереми сделал это, так что ты тоже должен. И я теперь могу творить магию. Не призванскую магию. Настоящую волшебную магию. Я могу выучить все виды заклинаний. Никто не знает, и это будет огромным беспорядком, если узнают, так что не говори. Но это круто. Думаю, возможно, я люблю это. Он пропустил удивлённое выражение лица Бо, пока вытирал глаза. — Но даже со всеми удивительными новыми вещами, я не могу поверить, что это кончилось. То, что моя старая жизнь ушла, не имеет для меня смысла. Обещаю, я знал лучше. Я не глуп. Но думаю, я всё равно хотел, чтобы здесь, дома, всё было по-прежнему. Хотя бы ненадолго. Просто чтобы я мог отпустить это, а не быть разлучённым с этим насильно. К оранжевая ткань была ткнута ему в лицо, и он моргнул, глядя на рубашку, которую только что снял. Он взял её у Бо и вытер глаза. — Спасибо, — сказал он в ткань. — Извини. — Не нужно извиняться, — тихо сказал Бо. — Я порчу твою эмпатию? — Нет, я ничего не чувствую через щит. — Затем он добавил очень неловким голосом: — Э… ты… если хочешь, я могу опустить барьер? Олден издал сдавленный смешок и опустил рубашку, чтобы посмотреть на него. — Боже. Нет. Зачем тебе это делать? Бо пожал плечами и поправил очки. — Я никогда раньше не был открытым эмпатом. Может, предлагать, когда ты расстроен, это… вежливо с моей стороны? — Тебе не нужны мои чувства сейчас. Поверь мне. — Мы могли бы поплакать вместе по-мужски. Это был бы опыт сближения. — Это был бы адский опыт сближения. — Эй, я же говорил, что верну себе позицию лучшего друга у Джереми. Олден высморкался. — Знаю, ты сейчас чувствуешь себя дерьмово, — сказал Бо. — На нескольких уровнях. Но, Олден… не думаю, что тебе стоит так беспокоиться о том, что ты потерял себя. Ты многое потерял. Возможно, некоторые из твоих представлений о себе. Ты не можешь вернуть всё это, но, рискуя прозвучать ещё более жутко, чем я есть на самом деле… — Ты не жуткий. — …я очень хорошо тебя знаю. Когда ты вошёл в квартиру и разговаривал с котом, я чувствовал всё, что ты чувствовал. Помнишь, что было первым, что я сказал? Олден задумался. — Нет. Я почти уверен, что это потонуло в моём шоке от того, что это исходило из твоего рта. Прямо здесь. Где тебя не должно быть. — Это было: «Ты всё такой же, как всегда, не так ли?» — сказал Бо. — Я помню, потому что это было не просто так сказано. Я чувствовал это во время всего того разговора ранее. Я знаю, как ты думаешь о вещах. И я знаю, что ты о них чувствуешь, что в некотором смысле даже чище… хотя, возможно, это просто я пытаюсь убедить себя, что я превосхожу настоящих Подчинителей. Ты не так уж отличаешься, как боишься. Ты не кажешься мне незнакомцем. — Нет? — Ты чувствуешь себя как ты, Олден. Ты просто немного старше. Мы оба. И у нас был действительно ужасный год. ---------- Одно слово Олден спал как младенец. Лечь спать физически уставшим и эмоционально опустошённым в ночь, когда выяснилось, что твой пропавший друг в порядке, оказалось идеальным рецептом для отдыха. Когда будильник разбудил его рано утром, он выключил его и крепче обнял подушку. «Кровать великолепна. Я просплю до полудня». Он уже почти засыпал снова, когда кто-то включил весь свет и стянул с него одеяло с деловой brusqueness, почти такой же холодной, как воздух в его комнате. — Нет, — простонал Олден, подтягивая колени к груди. — Зачем?? — Потому что у тебя школа. Ты сбежал в первый день. Нельзя пропускать второй. Твои новые учителя подумают, что ты ненадёжный, — сказал Бо, наклоняясь, чтобы выдернуть и подушку. Олден вцепился в неё. — Это не настоящая школа. Первая неделя была необязательной. Я даже ещё не переехал в общежитие! — Но ты показал своё лицо, и все знают, что тебе теперь нечем заняться лучше. Так что ты выставишь себя в плохом свете. Иди в школу. Подружись с другими Призванными. Олден усилил хватку на подушке. — Это был лучший сон, который у меня был с февраля, — прошипел он. — Ты был так рад меня видеть, да? — Нет! Как эмпат может быть таким бессердечным монстром? Бо закатил глаза. — Ты правда хотел проспать весь день? — Наверное, нет. Но я и не планировал идти в школу. Я планировал остаться здесь с тобой. — Спасибо, — сказал Бо. — Но я не спал всю ночь, поддерживая свой барьер и разбираясь со своим возвращением к жизни, так что я просплю весь день. А ты можешь идти в школу. А потом мы сможем потусоваться весь день. Он вырвал подушку из хватки Олдена. Олден застонал. — Можешь прийти попозже и пропустить научную лекцию, которую ты ненавидел, — примирительно сказал Бо, бросая подушку в ноги кровати. — Это был большой класс, да? Тебя там никто не хватится. Это была неплохая идея, и… Олден проверил мигающее сообщение. — Натали хочет зайти, чтобы передать мне мои последние приёмы пищи. — Нормально. Я просто спрячусь здесь. Почему они последние? — У неё не будет времени готовить для меня так же часто из-за её занятий. Может быть, иногда, сказала она. Бо поднял обе брови. — Я не читаю тебя сейчас, но ты звучишь скорбно. — Ты пробовал её еду. — Да. — Как я выживу без неё? — Судя по количеству сообщений, которые ты мне оставил с описанием различных приправ, не очень хорошо. Могу я взять ещё твоей одежды? Олден махнул рукой в сторону шкафа и выкатился из кровати. [Заходи. Я немного опаздываю сегодня утром, так что если ты снова поедешь в Апекс рано, я не смогу пойти с тобой.] — Я написал ей, — сообщил он. — Не высовывайся. Через пару минут он получил уведомление, что Натали у двери, и пошёл открывать. — Привет! — Она скользнула мимо него на кухню. На ней была плиссированная юбка и пастельная блузка с рисунком из кроликов и редисок. Её руки были полны контейнеров, и запах ванили и корицы последовал за ней в квартиру. — Не обижайся на меня. Я знаю, ты сократил сладкое. Но у меня наконец-то получились коричные булочки, и они только что из печи, так что я просто должна была принести их! Он закрыл дверь и глубоко вдохнул. — Натали, я уже скучаю по тебе. — Мы ходим в одну старшую школу. — Я умру с голоду без тебя. Натали хихикнула, выкладывая всё на стойку. Она открыла холодильник. — В кампусе так много вариантов! Ты что-нибудь найдёшь. Как прошёл твой первый день? Учителя хорошие? А что насчёт других студентов? Они немного поболтали, и коричные булочки появились на свет. Ей даже удалось сделать что-то, что на вкус было так похоже на настоящую сливочно-сырную глазурь, что Олдену нужно было придумать, как отправить одну из этих штук Горгону. — Я знаю, ты сказал, что опаздываешь, так что не обращай на меня внимания, — прощебетала Натали. — Я просто выпью свой кофе в твоей гостиной с Виктором. Вот мой драгоценный мальчик! Кто хороший котик? Виктор тёрся головой о лодыжки Натали. Олден проглотил огромный кусок липкой сладкой булки. — Эм… да. Всё в порядке. Он взглянул мимо неё на дверь в свою комнату. Она была приоткрыта. Он определённо не оставлял её так. — Я пойду переоденусь из пижамы. Скоро вернусь. Как только он вошёл в свою комнату, его встретил Бо, сидящий на краю его кровати и протирающий очки о подол рубашки. Он надел их на лицо и показал Олдену два больших пальца вверх. — Зачем ты высовывался? — прошептал Олден. — Что, если бы она тебя увидела? Бо усмехнулся. [Есть определённые вещи, которые человек должен испытать сам.] «Верно. Мы можем писать». [Что это должно означать?] [Ты не можешь просто так casually упомянуть в одном сообщении, что твой личный повар вложила все свои свободно выбираемые очки S-ранга в Обаяние, а затем вообще не описать, как она выглядит. Что это за друг?] [Ты рисковал тюрьмой, чтобы увидеть, насколько она красива???] [Да. И это того стоило.] — Нет, — беззвучно произнёс Олден. [Она шедевр. Система превзошла саму себя. А я едва разглядел её лицо. Её глаза золотые, или мне кажется?] Олден потратил некоторое время на размышления о цвете глаз, поскольку это была самая неправдоподобная черта Натали. [Думаю, они настолько золотые, насколько это возможно, не переступая грань между завораживающим и зловещим.] [Должно быть, она изначально была потрясающей. Не думаю, что даже Кролики S-ранга получают достаточно свободных очков при первом закреплении, чтобы так хорошо выглядеть. Она выбрала какую-то черту, которая дополнительно улучшает её внешность?] [Я не буду спрашивать её об этом. Просто сиди здесь тихо. Я позволял ей и другим девушкам из её квартиры заходить, когда они хотят. Я не мог придумать, как отказать ей, чтобы это не выглядело необычно. Она, вероятно, не задержится. Как только она уйдёт, я включу «Не беспокоить», чтобы они не могли зайти до конца дня.] [Ничего страшного, если она останется. Я завидую Виктору. Послушай, какие милые вещи она ему говорит. Даже её голос того стоит.] Олден закатил глаза. *** — Ладно, три вещи, — сказал Бо немного позже. Он был у холодильника, открывая все контейнеры, которые принесла Натали, и нюхая их. Олден упаковывал коричную булку и пытался придумать, как лучше всего доставить её в чикагское консульство. — Первое — Олден, ты дружишь с подростком-супермоделью! Сильный акцент на «супер». И она готовит. И она милая. Я не представлял, что твоя жизнь пойдёт так. — Я закажу в квартиру немного хлопьев, чтобы ты не съел всю мою волшебную еду. — Хлопьев? — Ты любишь хлопья. Бо глубоко вдохнул над контейнером с супом. — Люблю. Но ты многого ждёшь от сильно обработанной завтрачной еды, если думаешь, что она побьёт это. — Хлопья и всё, что захочешь. — Принадлежностей для бутербродов будет достаточно. Второе — и я не шучу насчёт этого — ты знаешь, что у тебя будут большие проблемы, если кто-нибудь узнает, что ты укрываешь незарегистрированного, да? По меньшей мере, тебя исключат из новой школы. Олден повернулся к нему. — Не попадайся. — Я и не планирую. Если кто-то, кроме тебя, войдёт в дверь, я уйду в котовселенную. Но тебе нужно серьёзно обдумать, насколько это рискованно. Хочешь, я уйду? — Нет. И как бы ты ушёл? — Снова. Котовселенная. Я исчезаю; ты отправляешь Виктора Джереми. Моего чувства времени там нет, но если я попытаюсь сделать это быстро, уверен, что справлюсь за неделю или около того. — Или через шесть лет. Или никогда. Этот навык звучит опасно, Бо. — Думаю, самое рискованное в нём — это вероятность того, что я появлюсь без одежды перед сестрой Джереми. Сара бы забила меня до смерти музыкальным инструментом, прежде чем остановилась бы, чтобы понять, кто я. — Может быть не Сара. Может, его новая девушка. Она носит с собой теннисную ракетку. — О, нам нужно будет поговорить о нём и Кимберли Мартинес в какой-то момент. Он встречается с женщиной постарше. И ему даже не пришлось ради этого стараться! Она пригласила его на обед при ста человек. Когда на нём была футболка с таксой. — С футболкой «такса резвится с бутылкой кетчупа»? Бо кивнул. — Она самая. — Его вкус в одежде… — Олден замолчал. Затем он посмотрел на такси Бо, который лежал на том месте дивана, которое только что освободила Натали. — Не хочу сглазить Виктора, но тебе не приходило в голову, что он довольно старый кот? — Ты сейчас не только стыдишь его возраст, но и его полноту? — Я серьёзен, как ты и просил, — сказал Олден. — Ты тоже будь серьёзен. Что с тобой случится, если существо, к которому ты привязался, умрёт? Ты знаешь? Бо замолчал. — О боже… ты не знаешь, да? — Не уверен, — признал он. — Мне нравится думать, что будет какой-то экстренный выброс, но это не то, что я могу проверить. — И ты злишься на меня за безрассудство? — Моё было крайней мерой, — сказал Бо. — Чтобы не сойти с ума. Или не сделать то, о чём бы я жалел до конца своих дней. А твоё было каким-то «Олден чувствует, что должен броситься в опасность, потому что» — нет. Всё кончено. Неважно. О коте… ты должен признать, что если я планирую отсутствовать всего неделю или две, вероятность того, что кот умрёт именно в это время, не так уж велика. Олден бросил коту диетическое угощение из банки на стойке. — Ты потрясающий, Виктор. Надеюсь, у тебя девять жизней, и в каждой ты проживёшь до двадцати лет. Но, Бо, если тебе придётся воспользоваться своим планом побега, не стоит ли привязаться к чему-то более прочному? К одной из тех черепах, которые бродят по садам, питаясь салатом, двести лет. Или к молодому человеку. — Предлагаешь себя? — сухим голосом спросил Бо. Олден уставился на него. — Да. Конечно. Если тебе когда-нибудь понадобится. Бо моргнул. — О… спасибо? Я никогда не пробовал этот навык на человеке, правда. Как я и сказал, у меня не было много возможностей попрактиковаться. И поскольку я не знаю точно, когда вернусь, домашний питомец на самом деле в некотором смысле лучше, чем человек. Если бы я использовал тебя как точку привязки, тебе пришлось бы запереться в частном месте, пока я не появлюсь снова. Виктор обычно всё равно отдыхает в полу-частном месте, так что ему не приходится себя утруждать ради меня. «Виктор — кот, — подумал Олден. — А что, если он отдыхает в мусорном баке? Или на крыше? Или под припаркованной машиной?» Олден знал, что его беспокойство, должно быть, отражается на лице, но его друг проигнорировал это. — Третье, — сказал Бо. — Ты сегодня должен сделать вид, что звонишь мне из общественного места. И мы должны поговорить. Так же, как если бы ты впервые услышал меня вчера, но мы не видели друг друга. — Хочешь фальшивый телефонный звонок? — Анесидора невероятно не приватна, Олден. Информатор… — О, я встречал его сына! Он пытался продать мне экспериментальное оборудование Мастера. Он знал обо мне всякие вещи. Не глубоко секретные, но всё равно было тревожно. — Информатор — самый яркий пример. Но по крайней мере у этого парня есть репутация человека, который никогда открыто не нарушает правила о частных пространствах. Нужно учитывать всех остальных, кто может получить о тебе информацию. Сверхспособности делают шпионаж за людьми очень лёгким. Подчинители, аудиалы, люди с легальным и нелегальным подслушивающим оборудованием. И, вероятно, есть сотня впечатлений заклинаний, которые позволят людям вторгаться без чьего-либо ведома. — Я понимаю. Не могу решить, нужно ли мне постоянно беспокоиться об этом или нет. — Тебе нужно постоянно беспокоиться об этом в отношении определённых тем, — серьёзно сказал Бо. — Например, меня. В отличие от остального мира, Анесидора довольно снисходительна к незарегистрированным Призванным. Они будут относиться к нам как к полностью законным, если мы добровольно явимся до двадцати лет. И даже если ты старше или тебя поймают и привезут сюда против твоей воли, если ты не совершал других преступлений, кроме отказа от регистрации, они просто дадут тебе испытательный срок на пару лет. Во время него ты должен согласиться на запись всех использований твоих талантов. Затем ты становишься гражданином, как и все остальные, и свободен жить дальше. — Запись каждого использования сил звучит ужасно, — сказал Олден. — Не по сравнению с тюрьмой. И в зависимости от настроения судебной системы, я могу оказаться именно там, а не в программе «Добро пожаловать», если меня поймают здесь, в этой конкретной ситуации. Технически я использовал свои силы, чтобы проникнуть на остров… чему, вероятно, не так много примеров в сводах законов. Но уверен, они посмотрят на это неодобрительно, раз я вроде как Подчинитель. — Я бы сказал им, что это не твоя вина. — А затем они бы указали, что если это был несчастный случай, я должен был просто пойти и объявить о себе в ту же секунду, как прибыл. Олден не мог с этим не согласиться. — Итак. Фальшивый звонок. Да. Давай сделаем это. — Спасибо. Нам на самом деле повезло, что я появился, пока ты ещё в Приёмном корпусе. К тому же в Кроличьем Приёмном корпусе. Мы так далеко от Апекса, насколько это возможно. У твоих соседей нет шпионских сил. Комнаты все звукоизолированы. Мы можем быть довольно уверены, что в них нет жучков, поскольку вы, новички, хорошо охраняетесь, и никто не будет рисковать, просто чтобы подслушивать случайных детей, которые постоянно въезжают и выезжают. А Подчинители находятся в совершенно другом здании здесь. — Я должен переехать в общежитие СНГ в конце недели. — Я знаю. — Ты не собираешься внезапно решиться зарегистрироваться между сейчас и субботой, да? — спросил Олден, стараясь, чтобы его голос звучал небрежно. Бо повозился с одним из магнитов, удерживающих расписание еженедельных мероприятий, на холодильнике. — Ты бы хотел. — Конечно, — ответил Олден. — Но я не ожидаю, что ты это сделаешь. Клянусь. Многие люди здесь относятся к Подчинителям как к дерьму. У-типами обычно восхищаются, и некоторые им завидуют, я думаю? Из-за потенциала повышения ранга и уникальных сил. Я только начинаю разбираться во всём этом. Но я знаю, что тебе бы не понравилось, когда к тебе относятся как к дерьму или как к экстраособой загадке. Тебе следует остаться дома и быть нормальным. Я был бы счастлив за тебя, если бы ты этого хотел и у тебя это получилось. — Я бы чертовски хотел быть нормальным. Олден улыбнулся. — Но я не нормальный, — сказал Бо. — И ты не нормальный. Я сильно переживал по этому поводу, пока ты был в Лифсонге. Тебя не должны были выбрать, ты придурок. Ты испортил все мои будущие планы притворяться нормальным. — Извини. — Каковы шансы? Я раньше думал, что тебя выберут. Когда мы были детьми. Потому что ты говорил, что очень хочешь быть супергероем, и я думал… ну, мне было одиннадцать. У меня были некоторые специфические, безумные идеи о том, как Система выбирает Призванных. Но я перерос это. — Обещаю, твои безумные идеи не такие безумные, как мои нынешние теории, — пробормотал Олден. — Правда? Я бы хотел услышать всё, что ты придумал. Но что мне нужно сказать тебе сейчас… я не думаю, что смогу. — Зарегистрироваться? Бо покачал головой. Олден сглотнул. Он знал, что Бо, вероятно, так и думает. Если бы он хотел жить на Анесидоре, он бы уже здесь жил. Но всё равно внутри него теплился огонёк надежды. — Поскольку ты сейчас здесь… может быть, однажды, — сказал Бо. — Но сначала мне нужно кое-что сделать. Если я вообще смогу. И, честно говоря, мне нужно подумать. Я не много думал, пока тебя не было. — Нет? — Ну, думал, но мои мысли были такими, что я был уверен, что мне нужно магически эвакуироваться от человечества, так что… — Ага. — Олден запрыгнул на стойку. — Такие мысли стираются, когда твоя реальность меняется, да? Бо вернул магнит на холодильник. — Надеюсь. — Например, у меня были мысли нанять других Призванных, чтобы они носили меня в паланкине, когда я вернусь домой. И они должны были кормить меня с ложечки рёбрышками. — Почему ты отказался от этого плана? Я за него. — Думаю, он всегда может вернуться, если у меня будет слишком много плохих дней подряд. Улыбка Бо угасла. — Мои были не такими весёлыми. — Мои тоже. Знаешь… ну, ты не можешь знать. Но это почти не случилось. То, что я застрял на Луне Тегунд. Мне нужно было пойти на ту вечеринку… — Прошло так много времени с тех пор, как я думал о тебе на той вечеринке. Ты был так несчастен из-за неё, но мы с Джереми представляли тебя там с большим удовольствием. Пожалуйста, скажи мне, что у тебя где-то есть фотографии твоего костюма. — Ни одной, — сказал Олден. — Но та вечеринка помешала мне собирать ягоды той ночью. А если бы не она, я бы смог… «Спасти Кибби и её сестру. На следующую ночь я бы спас её отца и учёного в зелёном пальто. Единственная причина, по которой я не телепортировался вовремя, была в том, что Кибби боялась уходить. Мы задержались, чтобы её отец мог её успокоить». «Задержка произошла бы на ночь раньше, если бы не вечеринка. Она произошла бы в ночь, когда ничего не пошло не так. В тот день, когда Система сломалась, я ушёл бы на несколько минут раньше». «Ещё три человека были бы живы. У Кибби была бы её семья». Он хотел сказать всё это. Но это было слишком много деталей о его реальном задании от Джо, чтобы контракт позволил. Слова не выходили у него изо рта. Он прочистил горло. — Я бы собрал ягоды быстрее, — сказал он. — Если бы не та вечеринка, я бы вернулся домой вовремя. Я знаю, что никто не причинил мне вреда намеренно, но произошли вещи, которые не случились бы, если бы другие были просто полу-нормальными людьми вместо людей-мусорных баков. И иногда, когда меня выворачивало наизнанку от еды, которую я ошибся, думая, что она безопасна для людей, или когда я смотрел, как один из лабораторных огней гаснет в последний раз, чувствуя, что это метафора того, что происходит со мной и Кибби… я хотел какого-то наказания. Для людей-мусорных баков. — Слушая это, я сам хочу наказать людей-мусорных баков, а меня даже там не было. — Я не имею в виду справедливость, Бо, — сказал Олден. — Я имею в виду наказание. Если бы кто-то прислал мне сообщение с космическим голубем, когда я был в одном из тех настроений, и в нём говорилось бы, что Мэнон и владельцы лаборатории заблудились на Срееакк и на них охотятся местные, боюсь, я бы улыбнулся. Теперь он так не чувствовал. Гнев был там, но он был тусклым угольком по сравнению с тем, что было. Трудно поддерживать сильную ярость, когда корпорация полностью за пределами твоего знания или досягаемости, а Мэнон была вовлечена только из-за серии манипуляций, о которых она не могла знать, что они приведут к катастрофе. «Хотел бы я, чтобы лодочник перестал проплывать через мои мысли в самые неподходящие моменты. Даже если я осуществлю план «отправить электронное письмо всем», буду ли я всё равно чувствовать, что сделал недостаточно? Мэнон — это…» — К чёрту людей-мусорных баков! — Бо только что взял кружку из шкафа. Он поднял её в приветственном жесте. — Пусть гривеки насладятся своим пиром. «Как же здорово, что Бо рядом». — Тебе не нужно идти в школу? — Я только что подумал, что ты хорошая компания, а ты выдаёшь такое. — Теперь ты имеешь право голоса и всё такое. Ты должен быть ответственным. — Нет. Давай весь день играть в видеоигры. — Как ты собираешься притворяться нормальным и сделать мой фальшивый звонок, если останешься здесь вместо того, чтобы идти в школу? Олден застонал. — В любом случае, я не играю в видеоигры с человеком, у которого руки магически ускорены. Если только это не головоломки. Или игры, где мы используем ножные контроллеры. — Убийца веселья. — Он проверил время. — Но если я иду, мне правда нужно было выйти… десять минут назад. Мне придётся бежать, чтобы успеть на занятия. Он спрыгнул со стойки и схватил сумку. — Я оставлю тебе ноутбук. Я возьму планшет. Он неинтуитивен, если ты раньше не пользовался артонианской техникой. Бо наклонился к кофемашине, изучая все кнопки. Прямо перед тем, как Олден собрался выходить, он сказал: — Скорость рук — ты сделал это для произнесения заклинаний, да? Олден остановился, и его глаза расширились. — Я совершенно забыл, что выпалил это прошлой ночью. — О, я определённо не забыл. — Бо потянул за рычажок, и кофемашина начала молоть зёрна. — Теперь ты волшебник? — Я в основном знаю только заклинания уровня детского сада. — Но ты знаешь заклинания. Во множественном числе. Которые Система тебе не дала. — Да. Бо повернулся и улыбнулся ему. — Олден, ты волшебник? Олден поправил сумку. — Люди не могут произносить заклинания так же, как артонианцы. Их заклинания созданы для них. Я анатомически неспособен к большинству из них. Но для ручного произнесения, по крайней мере… однажды я стану волшебником. Это было одновременно неловко и потрясающе — говорить это. — О боже, — сказал Бо, улыбаясь ещё шире. — Это так чертовски круто. — Это так. — Не знаю, почему ты краснеешь. Это буквально настолько круто, что я даже не могу придумать способа подколоть тебя, который не сделал бы тебя ещё более крутым. Ты, маг-ботан. Ты не смог стать Аджастером, как хотел, а заклинания Кролика тебя разозлили, и ты просто… стал волшебником вместо этого? — Это не было таким намеренным. — Кому какая разница?! Я не знал, что люди вообще могут так делать! — Бо уставился на него. — Артонианцы знают, что люди могут так делать? — Они знают, что это возможно, но думаю, это настолько отдалённая возможность, что они не относятся к этому серьёзно. Люди не приспособлены к этому естественно. Должно было совпасть много разных сложных вещей, чтобы я этого добился. И артонианцы определённо не знают, что у меня это получилось. Я тоже держу это в секрете от них. — Это ужасно, — сказал Бо, качая головой. — Ты продолжаешь звучать всё более дерзко и круто с каждым словом, выходящим из твоего рта. Мне придётся ещё больше критиковать твой ранг, пока мне не станет лучше. Дерьмовый B-ранг. — Дерьмовый B-ранг-волшебник, — парировал Олден. Бо поморщился. — О, великолепно. Олден кивнул. Одно слово действительно могло заключать в себе много силы. ---------- Неосторожная забота Бо Лупеску сидел на полу в спальне на Анесидоре, глядя в окно на океан. Через его интерфейс шла прямая трансляция из его квартиры в Чикаго, которую обеспечивали скрытые камеры, которые он установил. Изображения чередовались между гостиной и кухней. Его родителей там сейчас не было. В это время дня это был хороший знак. У них не было ни друзей, ни хобби, так что они могли быть только на своих новых работах. Никого из них не уволили, и они не перестали ходить на работу. «Это либо чудо, либо…» На кухне раковина и обеденный стол были полны грязной посуды, а кувшин с молоком оставили на плите прокисать. Но это была всего лишь посуда за несколько дней. Всего один кувшин молока. Женщина, которой Бо заплатил наличными, чтобы она поддерживала порядок выше уровня биологической опасности, пока его не было, должна была приходить раз в неделю. Очевидно, она это делала, иначе было бы хуже. Дымовая сигнализация лежала на стойке. Наверное, она начала пищать и раздражать их. «Мне следовало проверить батарейки». Он смахнул изображение и посмотрел на Тихий океан. День был безоблачным, и маленькие тёмные волны простирались всё дальше и дальше. Вдалеке был виден вертолёт. «Меня здесь не должно быть». Были вещи, которых он не заслуживал, но которые он всё равно позволял себе иметь. Анесидора не была одной из них. «Я не могу здесь быть. Если я больше не бомба замедленного действия, я должен вернуться домой». Он эгоистично желал, чтобы кто-нибудь пришёл и арестовал его. Если бы это произошло правильно, если бы его не обвинили ни в чём слишком серьёзном, это было бы таким облегчением. Чтобы то, чего он хотел, было навязано ему не по его вине. Он чувствовал бы себя виноватым, но в конце концов смог бы оправдать это перед собой. Его точно бы лишили права вернуться домой. А поскольку призывы были крайне маловероятны, он просто жил бы здесь. Он начал бы всё заново. Олден беспокоился, что люди будут ненавидеть Бо за его силы, но его самого это не так сильно волновало. Это было бы неприятно, но он потерпел бы некоторое время. Пока не заработает достаточно денег, чтобы купить дерьмовую лодку. А затем он будет жить на своей дерьмовой лодке, достаточно далеко от берега, чтобы иметь дело только с самим собой. Он будет учиться в колледже онлайн. Получит слишком много дипломов, будет наслаждаться удобствами острова, когда захочет, поможет Олдену разобраться… «Думаю, теперь ему нужно разобраться в гораздо большем, чем раньше». — Эй, что ты сделал с моим другом? — прошептал он Системе. Система не ответила, потому что ответ не приносил ей пользы. Или это было запрещено. Этот шторм эмоций вчера — не второй, который Бо только наблюдал, не переживая сам. Первый. Странный, внезапный, сразу после того, как они воссоединились. Такой сильный, что прорвался сквозь «Спокойствие Разума», облегчение и счастье, которые испытывал Олден. Это была не паника. Паника мельче. Страх. «Что это было?» Что более важно, почему? Бо много раз перебирал весь разговор в уме за ночь. Страх пришёл, когда он упомянул тот факт, что Система предлагает У-типам дополнительную помощь с их закреплением. Это не имело смысла. «Возможно, я затронул едва связанное воспоминание о лунной ситуации?» За чувствами было не так легко уследить, как, наверное, за мыслями. Кто-то видит милого щенка и чувствует радость. Кто-то другой видит того же щенка и скорбит. Возможно, о том, которого потерял. Или по дюжине других причин, о которых Бо предпочитал не знать. Он строго ограничивал количество людей, о которых заботился. Неосторожная забота была опасна. [Я успел на занятия вовремя. Второкурсники и третьекурсники очень увлечены этой проблемой домашнего насилия/террориста. Девушка рядом со мной разламывает шариковые ручки пополам каждый раз, когда кто-то возражает против спасения детей. Надеюсь, она взяла с собой много запасных.] Бо смотрел на слова в состоянии, близком к изумлению. Прошлой ночью он настроил сообщения от Олдена на прямое получение, без необходимости уведомления. Его друг мог писать ему. Потому что он не был мёртв. Хотя бы раз вселенная была нетипично щедра. [Ломательница ручек — какой-то Брутал. Как думаешь, ты смог бы победить её в бою??] «Он одинок». Бо сомневался, что Олден сам это ещё осознал. Он пытался справиться, занимая себя делами. Он так зациклен на том, что потерял, и так мучительно переживает о том, кем он должен быть сейчас после этой потери… он всегда требовал от себя таких невозможных вещей. Одиночество, вероятно, было на самом дне его списка забот. Но оно всё равно было там. У него не было времени завести настоящие связи в этом месте. Случайные знакомые не могли заменить друзей и семью за одну ночь, как бы сильно Анесидора ни пыталась сделать это возможным. [Я так понимаю, ты имеешь в виду физический бой,] — ответил Бо. — [Вероятно, нет. Пробить стену Джереми было моим максимальным усилием.] [Разочаровываешь.] [Я более вынослив, чем силён. Выбор Системы. Не мой.] Короткая пауза. [Какие характеристики выберешь, когда будешь повышать уровень? Ты, наверное, будешь повышать уровень довольно быстро, если тебе нужно постоянно поддерживать этот щит только для того, чтобы чувствовать себя комфортно, верно?] Бо закрыл глаза. — Дай мне способ рассказать ему всю историю, не влипнув самому, — пробормотал он. — Или я просто сделаю это в любом случае и сделаю нас обоих несчастными. Система не ответила. Она не отвечала на просьбу, как бы много раз Бо ни спрашивал прошлой ночью. Он был уверен, что в её поведении есть логика, но это была логика, недоступная человеческому пониманию. Большую часть времени его это не беспокоило. В другие разы он хотел разбить её несуществующее лицо битой. [Да. Я использую этот навык постоянно, когда он работает,] — написал он. — [Это одно. А то, что это динамический навык, — другое. Работа над его пониманием поможет мне повышать уровень быстрее.] [В каком смысле динамический?] [Развиваемый. Гибкие функции. Я пытаюсь научиться фильтровать через него определённые эмоции, а не использовать как универсальный блок. Продвигается медленно, но я делаю успехи.] [Круто! :)] Бо уставился на смайлик. «Круто! Смайлик. Хорошая работа по развитию своего кошмарного спектакля сил, Бо. Круто! Смайлик. Я с этим справлюсь. Я всё ещё твой друг. Я не боюсь тебя». Он действительно так думал. И раз он так думал, Бо должен был соответствовать. Ему очень хотелось почувствовать эмоции Олдена несколько раз прошлой ночью. Проверить его. Убедиться, что он настоящий и с ним всё в порядке. Быть взрослым в этом вопросе, а не нуждающимся, хитрым придурком, было трудно. Даже сейчас его внутренний хорёк придумывал способы, чтобы это было нормально. Например, если Бо просто случайно переутомит барьер сейчас, так что он будет слишком магически истощён, чтобы помочь себе, когда Олден вернётся позже… Он нахмурился на свои мысли и снял навык. Он позволил соседям Олдена осаждать его. Некоторые люди, вероятно, тоже сочли бы это аморальным, но лично Бо так не считал. Если это было плохо, это должно было быть веселее. Вместо этого это было похоже на то, как один совершенно незнакомый человек садится тебе на грудь и шепчет ужасы на ухо, в то время как другой протягивает тебе плюшевого мишку, а третий одновременно запихивает тебе в глотку двадцать разных вкусов мороженого, хотя ты уже объелся. И пока всё это происходит, ты также боишься чего-то связанного с окружающей средой, например, землетрясения или роя ос. Он был знаком с этим, но не думал, что можно привыкнуть. Прямо сейчас у кого-то только что задели чувства. Кто-то чувствовал себя виноватым. Кто-то был взволнован. В целом, все были более расслаблены, чем прошлой ночью. Люди, как правило, лучше контролируют себя по утрам. Так что это было хорошее время, чтобы опустить барьер. Он не знал, кто были эти другие подростки. Опыт подсказывал ему, что он не мог угадать их пол с точностью более пятидесяти процентов. Он просто был со всеми ними, хотя и не хотел этого. [Ты сейчас ляжешь спать? Мне прекратить писать тебе?] — спросил Олден. [Нет. Я посплю, когда ещё несколько человек покинут здание. Что там у тебя?] [Буквально человек. Аджастер только что левитировал кого-то, чтобы доказать свою точку зрения… я всё ещё не понял, в чём суть, но люди теперь плавают, и инструктор Мэрион, кажется, считает это более приемлемым, чем личные оскорбления, так что, думаю, мы с этим смирились.] Бо улыбнулся. [Пришли мне фото.] *** На «Разговорном IV» они должны были говорить о шоу с артонианскими фермерами, которые спорили из-за обречённого жука-медведки. Это упражнение сильно осложнялось тем, что почти ни у кого в классе не было словарного запаса, необходимого для обсуждения ферм или браконьерства. А некоторые люди даже не удосужились посмотреть видео. Студенты жаловались, но инструктор Рао не желала слушать ничего против задания. Так что уши Олдена подвергались атаке предложений, которые ставили его на грань и смеха, и отчаяния. «Рабочий человек номер один и рабочий человек номер два очень любят животных». «Я очень люблю животных, как рабочий человек». «Красивая женщина, которая убила жука Тренксопа, была убийцей». «Это история о свободе». «Это история о еде». «Женщина-убийца-убийца, вероятно, голодала». «Это грустная история». «Очень грустная». — Это смешно, — сказал Лют Велра на артонианском. Он сидел на своей учебной подушке напротив Олдена, в толстовке с графическим принтом паутины такой длинной, что она доставала до колен. Его повязка на глазу всё ещё была на месте, но сегодня из-под неё не сочилась фальшивая кровь. — Не знаю почему это смешно, но я уверен, что артонианцы считают это смешным. — Это комедия, — подтвердил Олден. — Думаю, возможно, она заканчивается романом между фермерами и браконьером, но мне нужно посмотреть больше эпизодов, чтобы быть уверенным. Учитывая тон шоу, это, вероятно, не будет серьёзным романом. У артонианцев было так много разновидностей отношений, и Олден был уверен, что о некоторых из них он даже не слышал. Большое общее домохозяйство Праймери и Алис-арт’х всё ещё было для него загадкой, и поскольку Стю-арт’х не поднимал эту тему, он не хотел спрашивать. Но комбинация фермер/фермер/браконьер была вероятна. По современным артонианским стандартам три — наименее устрашающий вариант. Они могли посвятить каждой стороне только половину своего разделённого сознания, вместо полного внимания, так что это было похоже на… частичную близость и меньшее давление? — Говори медленнее, — напомнил ему Лют. — Извини. — Он повторил слова медленнее. — Тебе не следует быть в этом классе. — «Не следует быть», — поправил Олден. — В этом семестре предлагается курс шестого уровня, но меня не взяли. Я спрашивал. — Вероятно, инструктор не согласилась бы. У некоторых из этих преподавателей артонианской культуры и языка работа такая, потому что они… — он снова переключился на английский. — Как сказать «тащатся от фантазий о том, что ритуализированный классный мусор делает их важными»? — Я бы так не сказал. Если только я не пытался бы оскорбить девять из десяти человек на Трипланетах. — Ты спокоен. — И они снова вернулись к артонианскому. Тон Люта был разочарованным. — Ты был бы веселее, если бы не был таким спокойным. Олден распутал это. — Думаю, ты имеешь в виду «скучный», а не «спокойный». — Ты скучный, — согласился Лют. — Я покажу тебе глаз, который съела бабушка, если ты научишь меня плохим словам на артонианском! Олден постарался не представлять, как Аулия Велра ест глазное яблоко. — В этом нет необходимости. И я на самом деле не знаю много взрослых ругательств. — Скучный. — Лют ковырял край учебной подушки указательным пальцем. — Как сказать «я хочу кормить себя»? — Кормить себя? Ты имеешь в виду есть? — Олден указал на свой рот. — Или ты думаешь о другом слове? — Я хочу кормить себя, — сказал Лют по-английски. — Как это сказать на артонианском? «Может, он сейчас по теме и думает о браконьере из видео?» — Ты сказал правильно, — сказал Олден по-артониански. — «Я хочу кормить себя» — хорошо. Лют покачал головой. — Нет. Например… — он наклонился вперёд. Он всё ещё говорил по-английски. — Если бы мне действительно нужно было, чтобы инопланетяне меня услышали. Есть ли особый способ или… формальный способ сказать кому-то, что ты действительно хочешь кормить себя? Если это была шутка, то слишком неочевидная для Олдена. А мальчик Велра выглядел серьёзным. «Ладно». — Ты можешь повысить высоту голоса, когда говоришь это. — Олден тоже переключил язык, поскольку не был уверен, что у него есть все слова для этого объяснения на артонианском. — Для акцента. Если ты делаешь просьбу один раз, и кто-то её игнорирует, а во второй раз ты повышаешь тон, это воспринимается как настойчивость, но более вежливым способом, чем крик? — Насколько высоко? — потребовал Лют. — Не очень. Они довольно чувствительны к тону. Всё, что заметно выше твоего нормального, должно быть нормально. Думаю, возможно, тебе придётся сделать это больше одного раза, если это кто-то, кто предположит, что это была случайность? — Я хочу кормить себя, — сказал Лют на артонианском. Затем, немного выше: — Я хочу кормить себя. Олден был в полном замешательстве. — Должно быть, этого достаточно? — сказал он. — Если только у них не плохие манеры. А если это то, на чём тебе нужно настаивать в первую очередь, у них они, вероятно, есть. Зачем тебе нужно это знать? Лют проигнорировал вопрос и снова откинулся на подушку. — Ты можешь увидеть мой ужасный глаз, — сказал он. — Награда! Смотри. Смотри. Он поднял повязку. На полсекунды Олдену показалось, что другой парень всё это время просто дурачился. У него были едва заметные шрамы под нижним веком, а сам глаз выглядел почти точно так же, как его серый сосед. «О, хотя не совсем такой же». — Протез выглядит очень хорошо. Зачем ты его закрываешь? — Он действительно выглядит отлично, — согласился Лют, поправляя повязку. — Окулист сделал потрясающую работу. Но люди всё равно смотрят на него так, будто это карманные часы гипнотизёра. Особенно здесь, где много Призванных ходят с улучшенной остротой зрения. Даже если я в конце концов получу электронный, который будет лучше отслеживать движения с моим настоящим глазом, он не будет идеальным. А поскольку я планирую, когда представится случай, попросить Систему улучшить моё собственное зрение, будет ещё более невыносимо постоянно замечать, что они все замечают. Мне менее противно, когда они смотрят на большую заметную повязку, чем на то, что должно быть незаметным. Олден хотел спросить, что на самом деле случилось и нельзя ли какой-нибудь магический протез, который позволил бы Люту видеть. Он воздержался. Остаток занятия они провели за тем, что Лют с трудом пересказывал содержание видео. «Кажется, он очень старается. Его произношение такое идеальное. И это должно быть так, учитывая его класс. Но если ему не всё равно на изучение артонианского… почему он не сделал этого раньше?» Дома приходилось искать учителей. Анесидора была другой. Артонианский не был самым популярным вторым языком, но уроки по нему были повсеместны. Выходя из класса, Олден написал Бо. [У Люта Велра действительно нет одного глаза,] — сообщил он, снимая один кроссовок из ячейки в коридоре и балансируя на одной ноге, чтобы надеть его обратно. — [К тому же у него странные опасения, что артонианцы не позволят ему кормить себя. Если это что-то из неясной субкультуры Трипланет, я понятия не имею об этом и рад, что не имею.] — Эй, кстати… Олден посмотрел вниз и увидел Люта, стоящего на коленях у нижней ячейки. Светловолосый парень нюхал чёрный лофер. — Лекси Робертс сказал тебе, что приглашает школьного изгоя быть твоим соседом по комнате, или он не объяснил? Олден замер с всё ещё поднятой ногой и уставился на него. — Он сказал, что это буду я, Хаою и какой-то парень с Искусств… ты тот парень с Искусств? Форма жилья Олдена всё ещё была в статусе «на рассмотрении». Он предположил, что это нормальная задержка, но, возможно, они ждали назначения четвёртого соседа? — Ага, я так и думал. — Лют наконец надел туфлю и начал нюхать другую. — Тот парень не очень общителен. Я на самом деле думал, что мы больше не друзья. Потому что мы не разговаривали около года. Но, видимо, всё ещё друзья…? «Нет, — подумал Олден. — Ни за что. Я не хочу жить с Велра, даже если он второй в моём списке рейтинга Велра. Список — это список людей, с которыми нужно быть осторожным. Все в списке — не соседи по комнате». — Так ты не против? Я давно хотел вернуться в кампус, но не хотел повторения всего того «о боже, только не он», что было в прошлый раз, когда я пытался. — Я… печатаю тебе, — сказал Олден. — Подожди. «Почему?» Потому что паранойя Бо была заразна. [Я не против быть твоим соседом, за исключением того факта, что я пытаюсь избегать твою бабушку.] Лют моргнул, глядя на него. — Ты и все остальные, у кого есть здравый смысл. Я не собираюсь приглашать её на ночёвку. [Я понимаю. Но не подумает ли она, что то, что мы соседи, означает, что она права насчёт…] Олден не знал, как это выразить, но Лют просто продолжал ждать с нейтральным выражением лица, пока он выскажется. [Она думает, что то, что Глянец привёл Связывающую к Хейзел через меня, означает, что я каким-то образом важен. Для вашей семьи. По словам Кейко и Эйми. Я хочу, чтобы она забыла об этом.] Губы Люта растянулись в злую улыбку. — Оу… — сказал он. — Ты такой невинный. Мне жаль тебя. Он положил свой лофер и начал печатать одной рукой в воздухе. [Аулия никогда не забудет. Ты дал её самому любимому домашнему проекту Связывающую. Тебя призвали в Лифсонг, ты умер, а затем воскрес из мёртвых месяцы спустя. Твой гусь не просто зажарен, он обуглен.] [Ты просто так, с ходу, знаешь, куда меня призвали?] — Олдену хотелось, чтобы в текстовых сообщениях было больше средств для выражения тона, чтобы он мог выразить, насколько ему это неприятно. [Она упомянула об этом мимоходом на собрании, когда рассказывала определённым членам семьи о своих планах по активации долга Глянца. Я слышал, как некоторые старики иногда произносили название школы, так что оно запомнилось.] — Суть в том, — продолжил мальчик Велра, — что ты уже прыгнул в океан. Или тебя туда бросили. Я бы извинился, но одно из моих новых правил — никогда не извиняться за то, чего я не делал. В какой-то момент ты не можешь избежать того, чтобы не промокнуть. [Я хочу, чтобы они оставили меня в покое.] — Я тоже. [Аулия сейчас тебя вообще беспокоит? Или ты просто беспокоишься, что она будет это делать в будущем?] [Она присылает мне электронные письма с предложениями помочь и приглашениями на мероприятия.] [Ты их игнорируешь?] [Вежливо отказываюсь.] Лют нахмурился, глядя в пол. [Думаю, тебе не нужны деньги или услуги. Это ограничивает её возможности подружиться с тобой. Если она пригласит тебя на что-то, что не звучит совершенно отвратительно, тебе стоит просто пойти и покончить с этим.] — Нет. Зачем? [У тебя сейчас нет ничего, что она действительно хочет, да?] [Не думаю?] [Тогда она будет удовлетворена, если ты просто дашь понять, что не избегаешь её. Она может активно мучить только ограниченное количество людей одновременно, а она уже всех, кого может, тыкает своими вилами. Не убегай, и у неё не возникнет желания гнаться за тобой и отправлять тебя в ад с её любимыми подушечками для булавок.] — Что не так с твоей семьей? — прошептал Олден. — Ха! Не спрашивай меня. Я просто пытаюсь выжить среди них. — Лют в последний раз понюхал лофер и надел его на ногу. — Но если ты так себя чувствуешь, я скажу Лекси, чтобы не заморачивался. Для меня было бы почти поводом для гордости заработать ещё несколько уколов вилами за то, что я общаюсь с тобой. Я пытаюсь побить семейный рекорд, понимаешь? Хотя, наверное, нет смысла распространять страдания повсюду. Олден закончил завязывать свою туфлю, раздумывая над этим. Ему абсолютно не нравилась идея, что он выбирает соседей по комнате в старшей школе из-за нервов по поводу того, что старая политикесса, которую он никогда не встречал, будет его беспокоить в будущем. «Я жил с крошечными демонами, летающими сквозь стены, месяцами. С какой стати Аулия Велра должна быть фактором в моих текущих жилищных условиях?» Это давало её призраку больше власти над ним, чем у неё было на самом деле. Не так ли? Также было неправильно избегать кого-то только из-за его родственников. — Тебе стоит жить с нами, — сказал он. — По крайней мере, я на самом деле с тобой разговаривал. Я даже нормально не встречался с Лекси и Хаою. Если только не считать, что Лекси чуть не разрубил меня кнутом пополам как нормальное знакомство. — Нормально для некоторых видов Призванных, возможно. Как ты вообще с ними оказался? — Я больше никого не знаю. Они казались наименее безумными вариантами из оставшихся людей в моём поступающем классе. — Думаю, ты никого не знаешь, раз пришёл из реального мира. — Лют встал и взвалил рюкзак на плечи. — Америка. Чикаго. Там делают одни из лучших арф на планете. Олден был удивлён этим описанием. — Да? — Да. Было здорово там жить? — Мне очень нравилось. — Олден направился по коридору к лестнице. Лют последовал за ним. — Ты когда-нибудь был в Австрии? — Э… нет. Я не был достаточно богат, чтобы так путешествовать. — Я смог съездить один раз. До закрепления. В Вену. Я хотел переехать туда. Они дошли до двери в лестничную клетку, и Олден придержал дверь для группы студентов. «Обманщик», — пробормотал один из них, проходя мимо Люта. Лют уставился прямо на стену, как будто не слышал его. Олден посмотрел вслед группе. Некоторые оглядывались через плечо и смотрели на Люта явно недружелюбно. — Ты назвал себя школьным изгоем? — спросил Олден, когда остальные отошли на достаточное расстояние. — Ты заметил, что весь разговорный класс сидит в восьми футах (2,4 м) от меня, как будто у меня какая-то редкая неизлечимая болезнь, не так ли? — Это только из-за твоей семьи…? Серый глаз Люта встретился с его. — При нормальных обстоятельствах, думаю, большинству людей нашего возраста было бы всё равно. У многих студентов здесь есть важные родственники. Но Глянец был сильной, запоминающейся магией, которую Аулия, насколько всем известно, использовала только дважды до этого. И меня считают сообщником. Был ли он сообщником? Насколько знал Олден, Аулия каким-то образом применила эту мощную цепочку ко всем членам семьи и, возможно, через них, чтобы сделать её сильнее или эффективнее. Должны ли были они соглашаться на это, или она просто могла так делать? — Ты ещё не слышал никаких сплетен об этом? — спросил Лют. — Только заголовки газет. Не школьные сплетни. У меня только второй день в кампусе. — Ну, я в старшей школе, так что мне достаются школьные сплетни. Не политические. А школьные сплетни гласят, что всё хорошее, что когда-либо случалось со мной, было вызвано моими злыми силами Связывающей, а всё плохое, что случается со мной впредь, доказывает, что я использовал свои злые силы Связывающей ещё больше. «Это было бы ужасно. Когда каждое достижение приписывают удаче. А каждое несчастье — тому, что люди думают, что ты его заслужил». — Я даже не знаю никаких сильных цепочек удачи, — сказал Лют. Он указал на свой глаз. — А если бы и знал, они слишком дорогие. — Твой класс чрезвычайно странный, — сказал Олден. — Извини, что люди винят тебя за решения твоей семьи. — Ты понятия не имеешь… серьёзно, семейная реклама того, как работает класс, находится за гранью вводящей в заблуждение. — Лют направился в лестничную клетку. — И ненависть не совсем несправедлива, наверное. В конце концов, я согласился быть частью кабалы Велра. Но я не осознавал, что подписываюсь на то, чтобы цепочку раз в поколение сразу же накинули мне на шею. Он спустился по ступенькам, проводя пальцами по перилам. — Может, становится лучше. — Его голос эхом отражался от бетонных стен. — У меня теперь есть соседи по комнате, по-видимому. И уже целый месяц никто не мочился мне в обувь. ---------- Погружение **Примечание от Sleyca** ****Примечание о спутниках и космических бомбах**** Мне кажется, я должна сообщить вам всем, что когда я искала песню, которая должна была играть на фоне вступительного монтажа документального фильма, я ввела в поиске «январь 1963 Billboard», и иногда вселенная просто дарит. Потому что там была «Телстар». Прямо на вершине чарта. Это научно-фантастическая инструментальная пьеса, написанная в честь спутника связи, что настолько абсолютно идеально, что лучше любой вымышленной предыстории песни, которую я могла бы придумать. «Телстар-1» умер преждевременно из-за того, что беднягу запустили прямо во всю ту радиацию, оставшуюся после испытательного взрыва бомбы в открытом космосе, проведённого США днём ранее, под названием «Звёздный прайм». Спутник передавал данные несколько месяцев, прежде чем сдался, и теперь маленькое похожее на смертельную звезду орбитальное дитя всё ещё там, наверху, наблюдает за всеми нами. Кстати, когда боеголовка для «Звёздного прайма» взорвалась, электромагнитный импульс вывел из строя уличные фонари и телефоны на Гавайях, где некоторые отели устраивали вечеринки «радужной бомбы», чтобы люди могли видеть причудливо окрашенное полярное сияние, вызванное ядерным взрывом. Иногда я думаю, что я просто недостаточно креативна, чтобы успевать за странностями нашей реальности. *** Олден стоял в переполненном поезде, глядя на название приближающейся станции, которое прокручивалось над дверью напротив него. O Cruzamento. Он смотрел на слова. Он поищет информацию о Мэнон немного на «Взаимодействии с неожиданным». Люди говорили о том, что такое «доброта» — довольно распространённая тема для обсуждения, как он предположил, судя по количеству стонов, которые это вызвало. И ввод её имени в поисковую строку внезапно показался задачей, которую необходимо выполнить. Он узнал, что у главы лодочника есть офис в нескольких минутах ходьбы от этой станции. Он не знал, что делать с этой информацией теперь, когда получил её, кроме как мучиться над ней. К счастью, пришло ещё одно сообщение от Бо, чтобы отвлечь его. [Купи нам закуски.] [Закуски?] [Нездоровые.] *** Полчаса спустя Олден вошёл в дверь своей квартиры и увидел друга, сидящего на диване. Виктор был рядом с ним, и Бо печатал на ноутбуке Олдена. — Привет, — сказал Олден, бросая свою сумку-посыльного на кухонную стойку и поднимая сетчатую сумку с закусками, которые купил по дороге от станции. Он сохранял её просто для практики. — Зачем нам нездоровые закуски? — Потому что мы смотрим фильм, — объявил Бо. Он взял пульт и направил его на телевизор. Знакомая музыка наполнила комнату, и на экране появилось столь же знакомое изображение песчаной дюны. — Документальный фильм «Конец одинокой Земли»? — Олден снял обувь и высыпал чипсы и конфеты на журнальный столик. — Я не против, но разве мы не выучили его наизусть к седьмому классу? — Мы и все остальные, — сказал Бо. — Но видишь ли, я думаю, теперь это будет намного смешнее, когда мой друг стал волшебником. И мы можем останавливать его каждый раз, когда этот пафосный рассказчик говорит что-то об артонианцах или Призванных, и обсуждать это с нашими свежими взглядами. В основном с твоими свежими взглядами. Поскольку ты на самом деле общался и с артонианцами, и с Призванными, а я нет. — Моя работа — спорить с рассказчиком. Понял. — Я тоже буду с ним спорить, конечно. Ты не можешь исключить меня из хорошей выволочки. Олден сел на пол, скрестив ноги, и смотрел знакомый монтаж изображений конца 1950-х и начала 1960-х годов, с которого начинался фильм. Заиграла «Телстар», в то время как женщина на каблуках и в фартуке доставала из духовки мясное блюдо. Плакат кампании «Четыре вредителя» превратился в изображение запуска «Востока-1», превратившееся в сцену военного персонала, охраняющего учеников, пытающихся десегрегировать школу. Фотографии японского города, затопленного тайфуном, сменились заголовками газет о Карибском кризисе. — Это было тяжёлое время, — сказал Бо. — Мы бы уже сбросили на планету бомбу? — Определённо. — Я тоже так думаю. «Это была наша одинокая Земля», — сказал рассказчик глубоким голосом, который отлично подошёл бы для некоторых радиозаписей, которые будут проигрываться позже в документальном фильме. — «Конец 1950-х и начало 1960-х были временем, полным высочайших взлётов человечества и наших нижайших падений». — Не нужно было синхронизировать «нижайшие падения» с этим клипом танцующего Элвиса. Он выглядит так, будто получает удовольствие, — сказал Олден. — Это было неоправданно. — Если бы мы не взорвали себя, мы бы уже давно преодолели многое из остального без помощи инопланетян, верно? — Думаю, мы могли бы искоренить малярию сами, — сказал Бо. — Если бы нам дали ещё несколько лет. Здорово, что они сделали это за нас, но мы, вероятно, могли бы справиться с этим сами? — Многие вещи, о которых они спорили, должно быть, казались серьёзными один день и безумными на следующий. По всему миру люди говорят в том или ином варианте: «У тебя другой бог, чем у меня, так что ты должен умереть. Тебе нравится другая политическая система, чем мне, так что умри. Ты выглядишь иначе, чем я, так что ты не можешь сидеть в моём ресторане». Бо потянулся за коробкой шоколадного изюма. — Э… Олден… во многом так и есть до сих пор. Мы буквально на острове, который был создан потому, что обычные люди хотят ограничить наш доступ к остальной части вида. Олден моргнул. — Верно. Это… неудачный контрпример, который я почему-то никогда не учитывал в другие разы, когда смотрел это. Моя первоначальная мысль была, что для большинства людей не так плохо? Похоже, тогда было гораздо больше групп людей, которые сидели и чувствовали себя превосходящими других без всякой причины. И они использовали это, чтобы оправдывать всевозможные ужасные вещи. А затем… «А затем однажды», — драматично сказал рассказчик, когда ветер завывал над Сахарой и началась реконструкция, — «мы узнали, что мы не одиноки в конце концов». Большая группа волшебников и Призванных, по одному почти с каждого ресурсного мира, появилась в облаке дыма. — Довольно сдержанно с их стороны — приземлиться в пустыне, — сказал Бо. — Я бы материализовался над Белым домом или на Красной площади. Или и там, и там. Максимальное воздействие. — Сильно сомневаюсь, что когда они появились, было облако дыма. Бьюсь об заклад, это было либо ничего, либо что-то гораздо более жуткое. — Олден вспомнил, как комната телепортации на корабле Алис-арт’х пахла кровью. — В любом случае, если вся твоя личность была построена на том, что ты всегда прав и фундаментально лучше любого, кто отличается от тебя, что ты чувствуешь, когда бац — космические волшебники и куча сверхсильных представителей их империи приглашают сами себя в гости спросить, не хочешь ли ты присоединиться? «И затем одно из первых дел, которые они делают, это — вот это». Они оба смотрели на экран. Теперь кадры выглядели иначе, чем те, которые снимали человеческие камеры в то время. Они были захвачены самими артонианцами с использованием магии и их собственных технологий. — Тан-вик и остальные, бесцельно уходящие с той встречи с руководством США и СССР, а затем появляющиеся в Бали несколькими часами позже, были бы неплохим силовым ходом сами по себе, — заметил Бо. — Но почему бы не записать, как вы останавливаете извержение вулкана, пока вы там? По всему миру есть музеи, где можно пережить различные моменты того дня, а не просто увидеть их на экране. Магические комнаты заставляют вас чувствовать, что вы стоите там, наблюдая, как пирокластический поток, который должен вас убить, внезапно наталкивается на непроницаемую стену магии, а пепел и камни быстро нагромождаются в небо. — Вот моя любимая фраза. — Бо прибавил громкость. Через пару дней Тан-вик со своей знакомой короной фиолетовых волос стояла, моргая в камеру — на этот раз человеческую — и в ответ на вопрос о том, что будет следующим этапом операции, сказала: «Мы всё уберём, чтобы это не выглядело таким непривлекательным. И мы восстановим поля, которые были разрушены. Здесь выращивают рис. Мне нравится рис». Бо смеялся так сильно, что Олден не мог расслышать следующие несколько слов рассказчика. — Самое замечательное, что она не просто так это говорит! Все остальные члены делегации возвращаются к разговорам с мировыми лидерами и совершению добрых дел по всей остальной планете, а она просто остаётся там на следующий год, магически всё чиня для местных деревень и наблюдая за процессом выращивания риса. — Ей нравится рис, — сказал Олден. — Она победила вулкан, так что может сделать перерыв и наслаждаться столько земным зерном, сколько захочет. Громкость всё ещё была высокой, поэтому следующие слова рассказчика наполнили комнату: «Каждый человек, ставший свидетелем такого удивительного подвига, хотел знать: «Что такое магия? И можем ли мы делать это тоже?»» — Сейчас будет, — сказал Бо. — Первое официальное определение магии, которое дали нам Трипланеты. К сожалению, его произнёс артонианец, который был не таким крутым, как Тан-вик. — Он потратил время, чтобы произнести его на каждом известном человеческом языке отдельно. Может, он был очень воодушевлён и креативен в первых трёх десятках, а к тому времени, как добрался до английского, устал. Мужчина на экране заговорил скучным голосом. — Магия — это процесс, с помощью которого мы, волшебники, доказываем наше существование и утверждаем наше господство над всем остальным, что существует. Если ваша планета решит заключить с нами Контракт, мы предоставим вам магические инструменты, исцеление и удобства, которые вы иначе никогда не сможете получить. А некоторые из вас получат способность самим владеть магией с условием, что вы будете использовать эти силы на благо как вашего вида, так и нашего. Бо остановил видео. — Такой идиот. Остальная команда была занята тем, что представляла себя полезными друзьями, пришедшими поздороваться и рассказать нам о хаосе, пожирающем вселенную, а затем он отбросил их назад определением магии, которое подпитывало веру каждого в то, что инопланетяне пришли утвердить господство над всем человечеством в манере злодеев, крутящих усы. Кто-то застрелил эвтви Призванного через пару дней после того, как это показали. — Это так расстроило меня, когда я впервые услышал об этом. Я знаю, что эвтви просто выковыряла пулю из своей брони, а затем добавила её в своё ожерелье из воспоминаний. Но как можно стрелять в одного из них? Они одни из самых безобидных инопланетян. Она подумала, что пуля, возможно, была подарком, который был передан слишком быстро. Эвтви выглядели примерно как крупные лисицы фенек с безволосыми хватательными двойными хвостами. Они носили пояса с амулетами и ожерелья, полные блестящих предметов, которые им нравились. — Я видел одного в реальной жизни, — сказал Бо. — Когда мне было около восьми. — Правда? Ты никогда не рассказывал мне об этом! Они не были видом с низкой численностью, но Олден всё равно видел их только на экранах. — Должно быть, он был Призванным, работавшим на посетителя-артонианца, но в тот момент он был один. Он выходил из ювелирного магазина и сиял так, будто скупил всё место. Я хотел поздороваться с ним, но мама оттащила меня, прежде чем я успел. Прошло несколько секунд, затем Бо выжидательно посмотрел на Олдена. — И? — И что? — Ты волшебник. Скажи волшебные вещи о магии. Прокомментируй первое определение. — О! Перемотай, что он сказал. — У тебя концентрация внимания как у блохи. — Какой-то придурок заставил меня сегодня идти в школу. Я вымотал себя, обсуждая супертерроризм и разговаривая с Лютом Велра. Бо перемотал фрагмент видео; Олден внимательно его прослушал. — Это всего одно предложение, — сказал Бо. — Похоже, это вообще не ответ на вопрос, и у него огромный комплекс превосходства волшебника. Определения, которые давали другие послы, когда исправляли его беспорядок, были гораздо более удовлетворительными для большинства людей. — Другие ответы в основном подразумевают, что магия — это своего рода особая энергия, которая есть у артонианских волшебников внутри, и они используют её для управления вселенной, — сказал Олден. — Верно. И это объяснение самое популярное. Помнишь того парня в седьмом классе, который назвал это «инопланетным газом души»? — сказал Бо. Олден помнил. Несчастного парня после этого преследовали звуки пуканья, когда он входил в классы. — Некоторые думают, что это загадочная энергия, — продолжил Бо. — Некоторые думают, что это больше похоже на молитву с воспроизводимыми результатами. Другие — и довольно много Призванных — думают, что произнесение заклинаний похоже на ввод кода, на который реагирует мир. А артонианцы мутят воду, открыто не соглашаясь ни с одним из этих утверждений. Но у меня здесь есть ты, так что… раскрой правду. — Что ж, магия делает много разных вещей. Так что нельзя указать на любую из этих идей и сказать: «Это совершенно неправильно». Даже про молитву… люди, которые так думают, вероятно, имеют в виду словесные цепочки, да? А «ввод кода» имеет гораздо больше смысла как концепция, если ты Призванный с впечатлением заклинания. — Да? Олден кивнул. — Они заставляют тебя чувствовать себя роботом. — Странно. Мне стоит получить такое, если представится возможность? — Это удобно, — сказал Олден. — Очень тщательно. Весьма эффективно. Почти безошибочно. — Ты звучишь так угрюмо из-за этого. — Чувствовать, как моё тело и мозг делают сложные вещи на автопилоте, вызывает у меня отвращение. Он снова посмотрел на экран. Хорошо, что первые, более общие уроки Джо о власти не проводились в тех же экстремальных ограничениях, что и их долгое финальное обсуждение «Носильщика Всех Тягот» и изначальных навыков. Олден с тех пор самостоятельно понял некоторые вещи, а его знания были подкреплены Кибби и инструктором Гвен-лор, так что он мог говорить об этом немного более свободно. — Первое определение было лучше, — сказал он. — То есть, оно было хуже в одном смысле, потому что у людей нет базовых концепций реальности или органов чувств, чтобы понять, что он имел в виду. Так что это воспринимается как хвастовство вместо предоставления информации. Но на самом деле оно было лучше с точки зрения открытости и честности. Это что-то вроде упрощённой и ограниченной языком версии определения магии, которое дают детям-волшебникам. — Правда? — Правда. Бо усмехнулся. — Я так и думал! Сегодня впервые в жизни я погрузился в удручающий и постыдный мир взрослых людей, которые верят, несмотря на буквально десятилетия доказательств обратного, что могут стать волшебниками, подражая кадрам волшебников в действии. Олден поморщился. — О нет. — Да. Мои глаза насытились многими странными зрелищами! Есть мужчина в штате Вашингтон, делающий палочки из веток, которые он маринует в собственных жидкостях тела. Есть женщина, которая последние двадцать лет скрупулёзно запоминает каждое выражение лица, когда-либо сделанное приезжим волшебником. Однако! Несмотря на то, что многие из этих людей следуют дурацким и вонючим привычкам, у них есть ценные качества. Все они хорошо говорят на артонианском, и их нездоровая одержимость заставляет их стремиться к аутентичности. Он развернул ноутбук, чтобы показать Олдену японский веб-сайт. Система перевела название как «Общество Доминирующих Людей». — Пожалуйста, игнорируй многие уровни путаницы, которые может создать выбранное ими имя. Они просто большие фанаты первого определения магии. Потому что, как они указывают, современные артонианские гости на Земле используют много разных слов, которые Система переводит как «магия», но которые лучше переводятся как «сила», «господство», «влияние» или… более причудливо… «моё место». — Призванные, которые достаточно часто бывают на Трипланетах, тоже замечают такие вещи, — сказал Олден. — Как только выучишь язык, невозможно не осознать, что то, как они говорят о магии, отличается от того, что думает большинство людей. Но это, вероятно, воспринимается как культурное позирование волшебников для людей, которые не любят артонианцев или которым неинтересно вникать. Потому что если волшебник не сядет и не объяснит тебе это очень медленно и чётко, легко убедить себя, что они просто поэтичны, высокомерны и чужды. Вместо того чтобы быть удивительно буквальными. Бо закрыл ноутбук и отложил его в сторону. — Итак, дай мне своё определение! Он наклонился через колени к Олдену. Он звучал нетерпеливым. Конечно. Олден хотел рассказать ему, но в то же время очень не хотел. — Говорить об этом в общих чертах нормально, — нерешительно сказал он. — Но если ты хочешь, чтобы я попытался научить тебя этому тоже, я… мне нужно будет подумать об этом. Наверное, долго. Ладно? Бо уставился. — Думаешь, ты можешь научить других людей этому? — Я не знаю. Не думаю, что это было бы невозможно, если бы я выбрал правильного человека. Наверное, другого Призванного. Это было бы очень трудно. И отняло бы много времени. Может быть, даже на годы отняло бы время у обоих? Если бы я вообще этого захотел. — Я не просил тебя учить меня, — сказал Бо, внимательно глядя на него через свои новые очки. — Я предполагал, что ты не можешь. Либо из-за той татуировки у тебя на груди, либо потому, что ты уникальный случай. По очевидной причине. — О. Я такой и есть, но думаю, должны быть и другие, способные на это. Только им было бы труднее, чем мне. И, возможно, менее полезно. По её словам, доработка власти Олдена Горгоном сделала его «одарённым». Он не много думал об этом утверждении за последние несколько недель, но оно приходило ему в голову несколько раз. В основном когда он задавался вопросом, насколько одарённым нужно быть, чтобы такая сущность, как Горгон, это признала. «Спасибо, Горгон. Надеюсь, тебе понравилась коричная булочка Натали». — Думаю, ты недооцениваешь сложность этого даже со всеми этими оговорками, — сказал Бо. — Всем любопытна магия. Много умных Призванных проводят много времени с артонианцами. По всем данным, они чертовски скрытны, но не может быть, чтобы каждый волшебник, включая нескольких, которые женились на людях, отказывался учить этому. Кто-то уже нарушил бы правила. Так что если это не чертовски близко к невозможному, то правительство Трипланет должно убивать всех, кто это делает, потому что иначе уже бегала бы небольшая популяция людей-волшебников. — Насколько мне сказали, я сейчас в основном единственный, — сказал Олден. Это имело больше смысла, когда знаешь всю правду. Джо был, вероятно, королём нарушителей правил, и даже он был очень против обучения Призванного магии. Это означало пренебрежение своей культурой, коллегами и совестью. И после месяцев или лет обучения ты дарил бы своему ученику не только силу, но и разнообразную боль, которую они не могли правильно понять и на которую согласиться, пока не были бы слишком глубоко вовлечены, чтобы отступить. Нужно было быть хотя бы немного монстром. Или очень терпеливым и решительным ребёнком, который не знал лучшего. Он прочистил горло и указал на телевизор. — Моё определение определённо лучше, чем у того парня. Вот оно: пока я был на Луне Тегунд, меня обрабатывало песком хаоса, я осознал «себя» как уникальное существование внутри реальности. Осознание себя таким образом — это, вероятно, то, что «Человеческие Доминаторы» или как их там переводят как «моё место»? Это работает. Ты обретаешь осознание себя как сущности за пределами физического, и, делая это, начинаешь понимать, что у тебя есть власть и ты ею являешься. Ты учишься направлять свою власть, чтобы влиять на изменения в реальности — иначе говоря, заниматься магией. В процессе этого ты можешь увеличивать силу своей власти и расширять её за пределы своего изначального «места», обретая «присутствие» и способность делать больше магии. Олден сделал вдох. «Великолепно. Он всё высказал. В основном на английском. И это звучало ближе к правильному, чем он думал». — Не знаю, почему ты ухмыляешься. Это было одно из самых абстрактных, сумасшедше звучащих… — Это было очень понятно! Бо поправил очки. — Ты звучишь как напыщенный артонианский волшебник в костюме Олдена. Олден задумался. — Спасибо. — Ладно. По крайней мере, я понял это лучше, чем определение из одного предложения. — Хочешь посмотреть, как я это делаю? Мы всегда можем досмотреть фильм позже. — Олден расстегнул пряжку на своём кожаном браслете и размотал ауриаду. — Круто. Это что, волшебная верёвочка? — Бо с любопытством протянул руку. Олден уже вставал, и при виде руки, тянущейся к ауриаде, он рефлекторно отпрыгнул назад. Только чтобы упасть через журнальный столик, полный закусок. — Ой… — сказал он, глядя в потолок. Бо встал с amused видом на лице. — Ты в порядке? Твои характеристики Ловкости подвели тебя. Олден левой ногой сбросил пакет чипсов на пол, убрал ногу со стола и снова сел. — Ага. Извини. Это было… Бо поднял руки. — Я не буду трогать твою волшебную верёвочку, — сказал он, его торжественный голос не соответствовал растущей улыбке. Олден встал на ноги. — Я знаю. Я знаю. Это выглядело безумно. Может, ты можешь её трогать. Я просто не думал об этом и запаниковал. — Она хрупкая или опасная? — Она часть меня, — сказал Олден. — Я связан с ней, и мы становимся всё более переплетёнными по мере того, как я практикуюсь. — «Мы»? У неё есть личность? — спросил Бо, опуская руки. — Нет. Это я проецирую. — Он посмотрел на свои пальцы. Он уже машинально вплетал ауриаду в стартовую позицию для заклинания выпуска из начальной школы. — Это ауриада. Это инструмент, который ощущается как дополнительная конечность. Но это также глубокое выражение меня самого. Честно говоря, у меня с ней отношения как с одеялом безопасности. Он сделал шаг ближе и протянул переплетённую верёвочку к другу. Бо осторожно посмотрел на неё. — Она аккуратная. На ощупь почти как жидкость, а не верёвочка, — сказал Олден, держа её перед носом Бо. — Обещаю не падать через журнальный столик снова. — Я в порядке. Я не уверен, говорим ли мы о том, чтобы ты пожал мне руку твоей души или предложил потрогать твою любимую почку, но ни то, ни другое не кажется необходимым, чтобы удовлетворить моё любопытство. Олден пожал плечами и опустил ауриаду. — Ну, убери Виктора с дивана и посмотри, как я и моя любимая почка делаем что-то крутое. Он направился на кухню, его руки двигались на автомате. Его разум был сосредоточен на управлении его властью в формы, которые заполняли пробелы в узоре ауриады. Это было приятно. Захватывающе. Как будто он приближался к краю вышки для прыжков в воду и уже предвкушал, как вода расступится перед ним. Покорится ему. Именно так, как он требовал. Его свободная власть двигалась. Не так быстро, как могли его пальцы. Скорость его рук слишком сильно опережала контроль власти, но это было нормально. Это давало ему новую цель для работы. Он развернулся лицом к дивану, когда финальный дизайн заклинания обрёл форму. Бо стоял в стороне у пинбол-машины с котом на руках. Олден поднял ауриаду, нацелился через стойку и вложился в финальный толчок. У него не было достаточно свободной власти, чтобы сдерживаться так, как он мог в те последние дни в лаборатории. Но вода всё равно расступилась. Олден не мог видеть квадрат силы, летящий через комнату, но он осознавал его на другом уровне. Как будто в окружающем мире было эхо команды, которую он отдал, и он мог едва его уловить. Однажды, возможно, он сможет чувствовать это яснее. Он смотрел на то самое место, куда целился, поэтому увидел мгновение, когда задняя подушка дивана вдавилась, образуя идеальный квадрат, со звуком «тфуф». Вся мебель качнулась и упала на спинку. — Ты видел?! — потребовал он, спеша в гостиную и позволяя ауриаде услужливо обмотаться обратно вокруг его левого запястья. Он указал на упавший диван. — Это было моё заклинание! Бо опустил кота. — Это было офигенно! — Его голос был почти таким же взволнованным, как у Олдена. — Это на сто процентов заклинание, которое Система никогда бы не предложила Кролику. А оно у тебя всё равно есть! — Я знаю! — Ты пнул диван через всю комнату! — Я могу сделать это с ещё большего расстояния, но с прицелом нужно немного поработать. Это просто заклинание выпуска, которое дают детям-волшебникам, когда они заканчивают эту модную начальную школу на Артоне I. Но… — Но если ты можешь это, ты можешь сделать гораздо больше! — Я знаю. Есть около миллиарда заклинаний, которые я не смогу сделать, потому что я не артонианец, но они занимаются магией с начала времён, и у них больше магических знаний, чем кто-либо мог бы когда-либо выучить. Так что даже если я застрял с чистым ручным произнесением и не могу делать двойную мозговую дельфинью вокализацию или улетать в другие миры за ингредиентами для зелий, мне никогда не надоест пробовать! — Можешь сделать это снова? — Да! По крайней мере, ещё несколько раз. Я могу показать тебе и некоторые другие? *** Час спустя они сидели на полу среди остатков гостиной. Вся мебель была опрокинута. Несколько пакетов чипсов использовались в качестве мишеней, и пол был усеян крошками. В воздухе чувствовался слабый запах дыма от сгоревших маленьких кусочков бумаги вместо свечей, у обоих были очень чистые руки, а последние звенящие ноты заклинания мелодии затихали в воздухе. Виктор давно бросил их и их безумие. Олден лежал на животе на побитой диванной подушке и смотрел на Бо. Его друг сидел, прислонившись спиной к перевёрнутому дивану, и пытался снять вощёную бумажную обёртку с раздавленной карамельки. Он был расслаблен и счастлив. Они оба были такими, потому что Олден спросил, не хочет ли он разделить эмоцию. Бо, казалось, удивился. Олден просто подумал, что это очевидная вещь. И была ещё одна причина… «Сейчас хорошее время». — Большой всплеск тревоги, — сказал Бо, не глядя на него. Он уже некоторое время вербально идентифицировал эмоции Олдена, возможно, пытаясь полностью раскрыть, что он читает. — Знаю. Не мог бы ты снова поднять щит? — Готово. — Я хотел, чтобы ты знал, что для меня это весело. Заниматься магией. — Это преуменьшение. У тебя очень специфическая эмоция, когда ты это делаешь. Вроде самоутверждения и кайфа от успеха, смешанных вместе. Я раньше не чувствовал ничего подобного. Олден глубоко вздохнул. [Мои закрепления теперь болят.] Пальцы Бо перестали отдирать обёртку карамельки. Его глаза встретились с глазами Олдена. [Не знаю, почему я это пишу. Думаю, так легче. Когда Система сейчас делает мои закрепления, я могу это чувствовать. Как она меняет меня.] — О, — тихо сказал Бо. [Работа, которую Контракт Артоны I проделал со мной после того, как я вернулся из долгого отсутствия, была… я не мог даже использовать свой навык после этого. Не до пары недель назад. И это всё ещё такая вещь, которая… иногда я не могу спать. Я не хочу об этом говорить. Но я хотел, чтобы ты понял, почему я психанул вчера, когда ты пытался рассказать мне о закреплениях У-типов. И почему я не уверен насчёт обучения кого-то ещё.] Бо не отводил взгляда. Олден сам отвёл взгляд, позволив своим глазам упасть на грязный пол. — В любом случае, — сказал он после того, как прочистил горло, — теперь, когда я снова в деле, я запоминаю новые заклинания. Думаю, я смогу произнести пару из них очень скоро. Есть одно, которое выбивает из вещей всё дерьмо. Ближний радиус. Зона раздавления размером с бейсбольный мяч. Сфера или блин, в зависимости от того, как я настрою. Думаю, это будет как постоянный доступ к гидравлическому прессу. Я буду расплющивать все вещи. Не знаю, насколько это будет практично в повседневной жизни… — Экстремальное раздавливание не обязано быть практичным, — небрежным голосом сказал Бо. — Ты должен просто получать удовольствие. Олден улыбнулся. — Верно. А ещё — ближнее мгновенное замораживание. Я освоил оба этих, и в основном просто жду, пока моя власть разовьётся настолько, чтобы я мог их делать. Думаю, я почти у цели. — Заклинание заморозки отлично сочетается с твоей новой страстью держать неподходящие вещи в карманах. — Именно! Я могу делать замороженную еду и сохранять её замороженной. Всё, что мне нужно, — это заклинание, чтобы разогреть её, и я — кухня одного человека. — Ты можешь создавать крошечные языки пламени, — указал Бо. — Просто научись готовить на открытом огне, и ты готов. Олден ахнул. — Я потрясающий. — По крайней мере, ты становишься идеальным товарищем для кемпинга. Ты даже развлекаешь людей пальчиковыми песенками. — Следующее заклинание, которое я планирую выучить, очень похоже на заклинание выпуска. Оно создаёт более острую форму силы, треугольник, который летит по воздуху, как брошенный кинжал. Заклинания, которые режут и разбивают по-разному, по-видимому, особенно часто используются с ауриадами, но они не единственные. В конце книги есть самое настоящее заклинание призыва объектов. Я слюнявлю от него. Любой объект в пределах прямой видимости ниже определённого размера можно было призвать. Они поговорили о некоторых других заклинаниях, которые Олден с нетерпением ждал, а затем, ни с того ни с сего, Бо спросил: — Тебя беспокоит наличие татуировки? Олден с удивлением посмотрел на него. — В каком смысле? — В любом. — Уровень ограничений, на который я согласился, неудобен, — сказал Олден, немного подумав. — Есть много вещей, которые я не могу сказать, но хотел бы сказать нескольким людям. Например, тебе. Но я согласился на это. И я многое получил в обмен. Честно говоря, думаю, волшебник, который заключил со мной контракт, был… более сложным, чем я был готов иметь дело. Но он был довольно справедлив ко мне, кроме этого. — Значит, никаких затяжных негативных ассоциаций с татуировками в целом, — сказал Бо. — Много ли тебе достаётся из-за неё? — Я не показывал её многим людям, кроме тебя и Джереми. Врач, который проводил мой медосмотр для СНГ, был профессионален и проигнорировал её. И я знаю, что худшее, что вы двое можете подумать, — это что я был глупым придурком, который ввязался не в своё дело. Не то что я согласился на частный контракт, потому что совершал убийства, или что я взял деньги в обмен на то, чтобы какой-то извращенец ставил на мне эксперименты. — Да, я предполагаю, что самое распространённое использование их — защита чувствительной информации, а не сокрытие тёмных дел. Или что они фальшивые, и одержимые артонианцами, у которых они есть, просто хотят, чтобы волшебники поставили с ними тату. Олден просиял. — Я сделаю такую на лице! — Прости, что? — С Кибби! Когда она впервые получит права призыва, я буду её первым Призванным призывом. И вся цель миссии будет в том, чтобы сделать одинаковые татуировки на лицах. — О чём будет контракт? — медленно спросил Бо. — Вечная дружба и уважение, — сказал Олден. — Всё решено. — Когда это произойдёт? — Скорее всего, более чем через десять лет. Но это произойдёт. — Ладно. Ты выглядишь очень взволнованным из-за того, что у тебя на лице навсегда будет синяя краска, так что… молодец. К тому же это заставляет меня чувствовать себя гораздо менее обеспокоенным тем, о чём я собирался тебя спросить. Ты можешь заключить с кем-то магический контракт? Как ты можешь сделать часть с волшебником? — Я не очень хорошо знаю как. Кибби постоянно просила меня об одном, потому что думала, что это будет похоже на рукопожатие властью с добавлением магических чернил. И я тоже думаю, что в основе это, вероятно, довольно простая вещь. Но я не знаю как. Я понимаю, как работает дизайн татуировки, но думаю, чтобы всё это сошлось, мне понадобятся инструкции. — У тебя есть способ получить такие инструкции, не рискуя раскрыть свою волшебность? Олден задумался. — Не уверен. Я мог бы задать нескольким людям очень общие вопросы «просто из любопытства» и надеяться, что ответов будет достаточно, чтобы продолжать. Я мог бы попытаться купить магическую книгу с этой информацией… — О да. Попытка порыскать на магическом чёрном рынке — очень умная вещь для кого-то в твоём положении, — саркастически сказал Бо. — Или я мог бы пробовать методом проб и ошибок. Мы могли бы закончить тем, что выглядели бы как стены в общественном туалете, прежде чем я закончу. Я предполагаю, что ты спрашиваешь, потому что хочешь заключить такой со мной? Бо кивнул. — Я провёл весь день, пытаясь договориться с Системой. Говнюк не дал мне даже восклицательного знака в ответ. Наконец, я спросил, могу ли я рассказать тебе всё без потери её помощи, если заключу с тобой волшебный контракт, и она проснулась. — Она действительно согласилась? — спросил Олден, удивлённый. И впечатлённый. Он не осознавал, что с Землёй можно успешно договариваться. Возможно, ему нужно будет прилагать больше усилий в будущем. — Она отправила мне картинку тех концентрических треугольников на твоей груди. И слова: «Да. Если вы оба сделаете неразглашение этой информации кому-либо ещё в будущем частью сделки». — О. Так что она согласилась только потому, что в этом сценарии твой рассказ мне на самом деле дал бы нам обоим меньше свободы делать то, что мы хотим, чем у нас есть сейчас. Это похоже на правду. — Проверенное решение «заткни Бо», по-видимому, очень заманчиво для неё. Думаю, сделать себя менее переменной величиной в будущем, должно быть, снимает с неё некоторую нагрузку. Олден приподнялся с подушки. — Этот большой секрет — ты действительно хочешь мне его рассказать? Или это то, что ты чувствуешь себя обязанным сделать ради меня? Потому что если второе, то мне это не нужно. — Я о многом сожалел, когда ты исчез. Это было одним из них. Я хочу. — Тогда я это выясню. Не думаю, что успею до твоего отъезда. Я не могу получить информацию, которая мне нужна, за несколько дней, если только Система сама не даст мне инструкции. Система, ты можешь это сделать? [Нет.] Бо выглядел встревоженным. — Она ответила и в моём интерфейсе. «Групповой чат с Системой. Вот это денёк». — Мы не можем просто заключить магический контракт через тебя каким-то образом? — спросил Олден. — При посредничестве Системы. Ты — Контракт для целой планеты. Это должно быть тебе по силам. [Ваше самостоятельное заключение такого соглашения приведёт к более идеальному результату.] — Зачем? — спросили Олден и Бо одновременно. Система не ответила. «Конечно нет». — Тебе всё равно стоит научиться этому, — сказал Бо. — Если ты собираешься быть волшебником, ты должен быть волшебником во всём. И я буду спать гораздо лучше, если ты закрепишь контрактом многие из тех новостей, которые уже рассказал мне, в моей голове. — Ты звучишь как Кибби. «Заключи со мной контракт, Олден! Я не выдам твои секреты даже под пытками». — Она действительно звучит круто. Кстати, где все эти видео с инопланетным ребёнком, которые ты мне обещал? ---------- Типы героев **Примечание от Sleyca** Заметок о персонажах в этой главе нет, но я подумала, что некоторые напоминания могут быть полезны. Почему Олден упоминает C-ранги и выше, когда говорит о возвращении домой на праздники? Существуют менее строгие правила безопасности для D и F, так что им легче получать привилегии на визиты. В некоторых странах даже есть Зоны Призванных для самых низких рангов, чтобы они могли там жить. Олден отметил, что B74 — один из людей, которых он встретил при обмене классами — был в Зоне Призванных Дакоты. Так что мы можем предположить, что он родился у родителей с низким рангом. Верен ли подсчёт «спасённых людей» у Олдена? Некоторые люди задаются вопросом, не мог ли он включить в это число Стю-арт’ха. Олден и я оба думаем, что, вероятно, нет. Олден определённо спас Стю-арт’ха от потери его родной ноги и помог защитить его репутацию, но шансы на то, что все эти подростки у озера были бы настолько глупы, чтобы позволить сыну Праймери действительно умереть от потери крови, довольно малы. А маленькие идиоты могли бы позволить мишнену съесть его во время второй попытки рыбалки без Олдена, но некоторые из них начинали понимать, что Джел-нор вышел из-под контроля. Так что Олден считает его жертвой, которой помогли, но не спасённой жизнью. Учитель начальной школы? Ещё в ранних главах, когда Олден сказал Бо, что закрепился, Бо предположил, что он мог бы наслаждаться тихой жизнью незарегистрированного Аудиал-Брутала (легко скрываемый класс, который вылечил бы его тиннитус) и учительствовать в начальной школе. Это была бы другая история, не так ли? *** Оставшиеся дни Олдена с Бо были слишком короткими, и они резко высветили один неудобный факт о его новой жизни. — Я не могу получить разрешение вернуться домой на Рождество или Новый год, — сказал он своему другу в среду вечером, захлопывая дверь в спальню и направляясь на кухню. — Все запросы, которые я отправил сегодня утром, были отклонены. Я получил уведомления, когда был в душе. — Ну… — Бо оторвал взгляд от изучения огромной стопки купонов, которые Олден получил, когда только поступил в Приёмный корпус. — Мы думали, что так и будет. — Я не могу вернуться и в следующее Рождество. — Олден рывком открыл холодильник и свирепо посмотрел на невинную бутылку зелёного чая. — США одобряют визиты Призванных на срок до восемнадцати месяцев, и места на основные праздники для всех C-ранга и выше заполняются в день их открытия. У меня тогда одиннадцать дней каникул между школьными четвертями. Знаешь, что ещё я могу сделать за это время? — Получить разрешение на приём гостей здесь, на Анесидоре? — предположил Бо. — Верно! Потому что Анесидора позволяет нам планировать визитёров за два года вперёд. И места для особых случаев здесь тоже заполняются в ту же секунду, как открываются. Так что, может быть, если мне повезёт и меня не призовут в день регистрации в этом году, я смогу провести праздник с семьёй или друзьями, когда буду в колледже. — Февраль, наверное, подойдёт? Или март. Олден взял контейнер с супом из жёлудевой тыквы. — Да. Это выполнимо. Выходные бронируются быстро. Думаю, мне просто нужно пропускать школу, если я действительно хочу использовать четырнадцать дней семейного времени, которые США мне разрешают каждый год. Но местная геройская команда в Чикаго также спросит у моей школы, как у меня дела, прежде чем одобрить, чтобы убедиться, что я хороший мальчик, который не причинит вреда обычным людям, пока нахожусь под их юрисдикцией. Так что я не могу просто прогуливать занятия. Я должен получить разрешение от школы, затем разрешение от страны, в которой родился, затем разрешение от геройской команды, отвечающей за наблюдение за мной, и подписать бумагу, что понимаю, что они арестуют меня, если я хотя бы магически чихну или выйду за пределы города. — Если это тебя утешит, уверен, процесс очень отлажен. Звучит как много, но, вероятно, компьютеры просто ставят галочки рядом с твоим именем на всём пути. — Они обращаются со мной так, будто я сделал что-то плохое. А я нет. И этот факт заставляет меня хотеть сделать что-то плохое. Олден засунул ложку в суп, даже не потрудившись его разогреть. Бо поднял брови. — Какая же тогда будет злодейская фаза? — Что-то гнусное, — пробормотал Олден, загребая суп в рот. — Насколько гнусное? — Я… Тишина затянулась между ними. Бо начал посмеиваться. — Заткнись. Я думаю о вещах. — Ты буквально не можешь придумать ничего плохого! — Могу! Но я пытаюсь придумать что-то плохое с использованием моих сил. Мой навык требует, чтобы люди вверяли мне вещи. Так что у моего зла должен быть сообщник. Бо опёрся локтями на стойку и сложил пальцы домиком. — Я буду твоим миньоном. Пожалуйста. Олден указал на него ложкой. — У меня не может быть миньона, который выше меня рангом. Все подумают, что ты главный. — Раз ты даже не можешь придумать преступления самостоятельно… — Я буду бросать «Призрачные Сферы» в кинотеатрах и заставлять их кричать. — Ужасно. Олден вздохнул. — На самом деле я могу придумать несколько ужасных вещей, но они слишком ужасны, чтобы шутить о них. Я хотел пошутить про какое-нибудь преступление средней тяжести. Что-то между розыгрышем кинозрителей и обезглавливанием велосипедистов леской. — Зло исходит от тебя. — Бо отодвинул стопку купонов. — Но серьёзно. Мне жаль. Отстойно, что они заставляют тебя проходить через столько преград, чтобы навестить. — Знаешь, здесь, на Анесидоре, тоже есть противодействие разрешению большего количества гостей? Это чисто местная островная штука. Им не нравятся «туристы», хотя практически единственные туристы здесь — это члены семей Призванных первого поколения. Это даже близко не к мнению большинства, но всё же… — Хотел бы ты тоже быть незарегистрированным? — спросил Бо. Олден поморщился. — Иногда, — признал он. — Но тогда у меня были бы другие стрессы. Я в основном хочу, чтобы ты не возвращался домой. С Бо было по-другому. Олден не хотел вываливать свои проблемы на Конни или Джереми. Не хотел и на Бо, но… мог. Или мог раньше. Они договорились о моратории на «разглашение сногсшибательных секретов» по настоянию Бо, пока Олден не сможет магически связать их своей собственной версией Треугольника Абсолютной Секретности. Со стороны Олдена, в любом случае, не так много осталось рассказывать. Он не мог говорить о Носильщике, а тайна его начинающего волшебства уже раскрыта. Он не собирался давать кому-либо подробности о рыцарях. Он не знал, какая комбинация политики, личных причин и культуры заставляет их хотеть сохранять то, кем они являются, в секрете. Но они хотят. И он сам понимал это на интуитивном уровне. Бо знал, что Стю-арт’х — сын того очень важного парня Праймери, которого Олден встретил на вечеринке. Это было всё, что Олден сам знал несколько месяцев назад. Всё нормально. Единственное, что у него осталось, чем он хотел бы поделиться, — это существование его фальшивого профиля и его реальный уровень… но ложь Контракта артонианцам о твоих силах — это, пожалуй, самые сногсшибательные новости, которые он мог придумать. Даже больше, чем то, что он теперь может произносить заклинания. Это может подождать, пока он не разберётся с магией контрактов. Кто-то нажал на дверной звонок квартиры и крикнул через панель: «Сладость или гадость!» Бо посмотрел на дверь. — Ты должен сегодня раздавать конфеты? — Многие раздают. Я даже дверь не украсил, так что этот человек надеется на слишком многое. Не волнуйся. Она заперта, и они привыкли, что я пропускаю общественные мероприятия. Пальцы Бо снова сложились домиком. — В таком случае, давай поговорим о том тревожном сообщении, которое ты прислал мне посреди дня. — О каком тревожном сообщении? — Цитата: «Думаю, мне действительно стоит сделать что-то более серьёзное насчёт Мэнон и лодочника. Что думаешь о том, чтобы противостоять ей напрямую?» — О. Это не страшно. Олден просто… не мог выбросить это из головы с тех пор, как увидел Карла. — Я был на «Взаимодействии с неожиданным». Мы снова говорили о том, что такое доброта. — И твой ответ сегодня — вигилантизм? — спросил Бо ровным голосом. — Потому что я, кажется, помню, как ты говорил, что настоящий супергерой-Подчинитель сказал тебе, что нет законного способа решить проблему. — Конечно, нет. Я… Она лидер культа, который слегка контролирует разум своих «друзей» и использует их как хрупких кукол. И я знаю об этом. Так что я должен что-то для них сделать. Моя первоначальная идея отправить им сообщения тоже была недостаточной, не так ли? И это, вероятно, даже не сработало бы. Я не хочу устраивать огромный беспорядок, но я должен сделать больше. Я мог бы сказать самой Мэнон, что знаю, что она делает. Я мог бы… — Ты на самом деле хочешь спасти лодочника? Или ты чувствуешь желание поднасрать Мэнон, потому что она косвенно поднасрала тебе и привела к гибели людей? Или это что-то гораздо глупее, чем любое из этих? — Я говорил тебе, что пережил своё тёмное желание видеть Мэнон наказанной. Я хочу помочь людям-лодочникам. — Олден, — устало сказал он. Олден пожал плечами и откусил ещё супа. — Их динамика с Мэнон странная. Я не знаю, кому из них действительно нужен выход, а кто может быть добровольным участником того, что она делает. Но она магически подтолкнула женщину к тому, чтобы та разбила себе ногу, а затем не давала ей получить помощь до тех пор, пока нога не распухла настолько, что на неё нельзя было нормально наступать. Так что по крайней мере один член коллектива не мог быть согласен. — И? — сказал Бо. — И… это ужасно, что я был здесь два месяца, даже не пытаясь помочь. Это дерьмово. Бо прижался лицом к стойке и сцепил руки за головой. «Что за драма?» — с раздражением подумал Олден. — Я не психотерапевт, — сказал Бо приглушённым голосом. — Но, рискуя серьёзно тебя разозлить, я собираюсь сказать тебе кое-что о тебе, чего ты, уверен, не хочешь слышать. — Если ты собираешься сказать, что я вру насчёт мести, то нет, — сказал Олден. — Я… — Не в этом дело. И я не читаю тебя сейчас. Но читал в прошлом и совсем недавно. Так что я знаю, что то, что я собираюсь сказать, правда. И я думаю, что даже если услышать это вслух будет неприятно, в долгосрочной перспективе это может удержать тебя от застревания на лунах. — Ну, я полностью за то, чтобы этого не происходило… Внезапно Олден почувствовал нервное напряжение. Бо мог говорить разрушительные вещи, когда злился. Сейчас он не выглядел очень злым, но Олден сомневался, что обретение способности читать эмоции смягчило его острые углы. Бо поднял на него взгляд. — Некоторые люди глубоко сострадательны к ближним, — сказал он. — Не знаю, природа это, воспитание или привычка; но они действительно хотят помогать совершенно незнакомым людям. Они заботятся о каждом человеке, который пересекает их путь. Они настолько близки к чистым дающим, насколько могут быть люди. Они особенные. Мир был бы утопией, если бы все были такими. Олден медленно кивнул. — Есть другой тип людей, — продолжил Бо, не отрывая глаз от лица Олдена, — которые бегают и делают добро не из-за всеобъемлющего сострадания, а потому что быть добродетельным даёт им энергию. Если я невежлив, я сказал бы, что это эгоизм и тешить своё эго, но это было бы принижением. Это больше похоже на то, что помощь другим — это их идентичность. По какой-то причине это часть того, как они видят себя и своё место по отношению к другим. Бег спасать кого-то другого заводит их и делает выполненными и уверенными. Они чувствуют себя потрясающе, когда поступают правильно. Думаю, это тоже довольно особенное по-своему. Олден отставил остатки супа. — Я знаю, что ты скажешь. — Назовём этих людей Герой Тип 1 и Герой Тип 2. — Бо поднял два пальца, затем добавил прямо: — Ты не относишься ни к одному типу. Ты очень хотел бы относиться. Ты так чертовски стараешься соответствовать обеим формам. Но ты никогда не был природным гуманистом или тем, кто кайфует от собственной праведности, и ты даже близко не приближаешься к этому. — Спасибо, — кисло сказал Олден. — Думаю, я недавно разными способами дал понять, что заметил это в себе. — Да, но по какой-то причине это тебя беспокоит. Ты думаешь, это личный недостаток. — Разве нет? Бо встал и хлопнул по стойке. — Нет! Ты должен перестать стыдиться того, что ты не тот весёлый, самопожертвованный спаситель, которого ты себе представляешь! То, что ты говорил о себе в некоторых своих голосовых сообщениях… Перестань разочаровываться в себе за то, что тебе не нравится бегать на сломанных костях в каком-то одиночном инопланетном марафоне смерти. Никто нормальный, блин, не любит! — Я знаю! — Тогда почему ты так, так расстроен из-за того, что не хочешь делать что-то подобное снова?! Олден, это нездорово. Почему ты чувствуешь себя виноватым? Почему ты чувствуешь себя виноватым? Из всех людей! Ты спас чью-то жизнь. Больше чем одного человека, я догадываюсь, если читать между строк этой дурацкой истории про сбор ягод. Если ты будешь бездельничать в постели следующие сто лет, ты уже это сделал. Ты можешь уйти сейчас, и никто, у кого больше одной извилины, никогда не подумает, что ты это не заслужил. — Я чуть не оставил её. — Кого? — Кибби! — закричал Олден. — До того, как узнал её. В первый день, когда всё пошло не так и все умирали. Я услышал, как она свистела, зовя на помощь. В траве. И я знал, что это, вероятно, одна из маленьких девочек пытается привлечь моё внимание, и я знал, что с ней должно было случиться что-то ужасное, и я просто постоял некоторое время. Потому что не хотел иметь дело с такой трудной проблемой! — Но ты справился с ней. Ты справлялся с ней месяцами! — Я оставил её сидеть в машине с трупами её семьи, пока жалел себя, — выплюнул Олден. Бо глубоко вздохнул. Его следующие слова были мягкими. — Стандарт, которому ты себя подвергаешь, пугает меня. Я так боюсь, что как только ты не будешь полностью истощён всем, через что прошёл, ненужный стыд, который ты чувствуешь, приведёт к тому, что ты действительно умрёшь на этот раз. У Олдена пропало желание спорить. — Я не собираюсь делать ничего глупого. — Ты только что предложил противостоять напрямую человеку, о котором знаешь, что он контролирует разум, так что прости, если я не верю тебе! Олден развёл руками и подарил другу свой лучший взгляд «я не виноват, что ты не веришь». Бо указал на него. — Ты потерял моё доверие. Всё, что потребовалось, — это какой-то самоправедный придурок, сказавший слово «доброта» на занятии в старшей школе, чтобы у тебя случился фестиваль вины — о том, что ты не бросаешься в опасность, чтобы спасти, блин, людей-лодочников. Они — кучка взрослых, которые сами влипли в грязную ситуацию, и вдобавок вели себя с тобой как мудаки. Они тебе на самом деле не важны! — Но должны, — возразил Олден. — А если не могут, то должны хотя бы вести себя так, будто важны. — Какая логика в том, чтобы заставлять себя чувствовать себя обязанным каждому встречному? Не могу поверить, что ты такой — гах! Бо бросил в него горсть купонов. Олден в удивлении отступил, когда бумага закружилась вокруг него, как листья. — Я вобью это в твою толстую башку, или я не покину остров в субботу. Я буквально сдамся властям и останусь здесь до конца своей жизни, чтобы следить за тобой и убедиться, что ты снова не выбросишь себя на ветер! — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — встревоженно сказал Олден. — Я не хотел пугать тебя сообщением. Нет причин… — Нет. Ты не понимаешь, иначе ты бы не говорил о себе так! Очевидно, я плохой объясняльщик. Позволь мне попробовать снова! Олден, перестань желать быть похожим на Ханну Элбер. Пожалуйста. Олден вытащил купон на пятнадцать процентов скидки на парасейлинг из волос. Он посмотрел через стойку. Бо выглядел таким серьёзным. — Не думаю, что я желал этого именно… — Я никогда не встречал её, — сказал Бо. — Но я слышал, как ты говорил о ней. Ты так восхищаешься ею и описываешь её как святую трудоголичную комбинацию Героев Типов 1 и 2. Может, она и была такой, а может, она просто решила так себя тебе преподносить. В любом случае — чёрт. Никто никогда не достигнет этой отметки никакими усилиями. Даже ты. Ты не можешь заставить себя чувствовать тёплые пушистые чувства ко всему человечеству. Ты не можешь просто загореться тем, чтобы быть тем, кто вытаскивает других из горящих зданий, когда ты родился со здравым смыслом бояться огня. — Эй, ты мог бы заставить меня чувствовать всё это! — сказал Олден. — Проблема решена. Он пытался снять напряжение в комнате, но Бо просто моргнул. — Олден, я бы не стал, — наконец сказал он. — Даже если бы это было так просто и не было бы никакой опасности, я бы не стал. Потому что я на самом деле не очень уважаю такую праведность. Я считаю её особенной. Хотел бы я, чтобы её было больше в мире. Но если ты просишь меня выбрать, какой тип людей имеет наибольшую реальную ценность, я выберу третий Тип Героя — тот, кто помогает, принимая во внимание свою собственную безопасность и душевное здоровье. Олден действительно понимал, к чему он клонит, но в то же время… — Не думаешь ли ты, что этот Тип Героя 3 может не поступить правильно в любой момент, потому что он слишком эгоистичен? Разве это не проблема? — Нормально ли пройти мимо одного нуждающегося человека по пути к спасению двоих? Олден нахмурился. — Ненавижу такие вопросы. — Да. Все ненавидят. Проблемы моральной философии — отвратительные маленькие загадки, и они никогда хорошо не применимы к сложностям реальной жизни. Герои Типов 1 и 2 прыгнут головой вперёд, чтобы помочь тому, кто окажется перед ними, и они будут чувствовать себя потрясающе из-за этого. И все могут аплодировать им за это. Это простой, неоспоримо хороший ответ. Это не значит, что это единственный хороший ответ. — Ты думаешь, у меня должен быть другой. — Говоря как Мерзавец Типа, я думаю, тебе нужно перестать чувствовать себя дерьмово из-за того, что ты не являешься естественно той конкретной разновидностью святого, которым ты всё это время восхищался. Большинство людей вообще не Герои Типа. Они Средние Типы, которые думают, что нет ничего плохого в том, чтобы перешагивать через каждую жертву на дороге, пока они никого не ранили собственными руками. Ты должен осознать, что ты уже один из лучших, и примириться с помощью другим способами, которые действительно соответствуют твоей личности… раз ты не послушаешь моего совета и не станешь учителем начальной школы. Олден внезапно улыбнулся. — Я хотел тебе сказать. Ты был прав насчёт этого. — Я, блин, знал, что прав! — Я думал об этом всё время, пока жил с Кибби и наблюдал, как инструктор Гвен-лор учит маленьких детей. Прятаться под видом Аудиал-Брутала и быть учителем сделало бы меня счастливым. Бо вскинул руки. — Я не мог понять, откуда ты знал. Я даже не знал, что мне нравится такое. — Как ты можешь не… неважно. Этот путь закрыт. Ты мог бы однажды стать учителем здесь, на острове, если они не против, что артонианцы будут выдёргивать тебя с занятий каждые две недели. Олден застонал при напоминании. — Шесть месяцев отпуска иногда кажутся многим, а иногда — ничем. — Это ничто, — строго сказал Бо. — Ты и глазом моргнуть не успеешь, как снова там окажешься. Надеюсь, чистя туалеты… — Раз уж ты упомянул, когда я думал, что они хотят, чтобы я был настоящим мусорщиком в мои первые несколько минут в Лифсонге, я был вполне согласен. Надеюсь, меня призовут чистить туалеты. Это честная работа, и звучит легко. — Пожалуйста, обрати внимание, что в течение нескольких предложений мы нашли три работы, к которым у тебя, текущего, больше страсти, чем к супергеройству. — Инопланетный чистильщик туалетов, мусорщик, школьный учитель, — сказал Олден. — Замечено. Но если предположить, что я всё ещё хочу этого однажды… в чём идеал Героя Типа 3, если он по своей природе менее идеален? Бо прищурился. — Во-первых, на что ты надеешься, что это будет? — О боже, ты психотерапевт. — Я ударю тебя своей превосходной силой. Это разовое событие, вызванное твоим ужасным отношением к себе. Ты должен отдать мне всю свою еду от Натали в обмен на мои усилия. Олден пошёл и сел на стул рядом с ним. — Могу ли я быть настолько суперсильным, что проблемы будут казаться меньше и мне никогда не придётся снова ввязываться в передряги? — Суперсильный — это то, ради чего, как ты говоришь, ты идёшь в Селену Норт, так что думаю, это честное начало. Думаешь, будешь продолжать быстро повышать уровень? — Я стараюсь не слишком пристально смотреть на это сейчас, и ты не хочешь много информации… — Секретность — наш друг. Учи магию контрактов. — Собираюсь. Чтобы ответить на твой вопрос, да. Я ожидаю, что буду повышать уровень быстро. Он почувствовал облегчение, что не прозвучал так обеспокоенно, как был на самом деле. — Итак, Герой Тип 3 становится сильным и компетентным, — сказал Бо. — И у него есть чувство самосохранения, которое не является какой-то грязной привычкой. Это то, что заставляет его обдумывать ситуации, чтобы решить, стоят ли они его усилий и того количества страданий, которое они ему причинят. Он должен иногда позволять себе уходить. И не должен чувствовать себя виноватым, когда делает это, потому что вина просто мешает ему быть хорошим в самоанализе. А затем он паникует, пытаясь исправить себя, когда с ним изначально ничего не было не так. — Я… всё ещё не хочу быть тем, кто уходит от свиста. — Олден, ты не ушёл от того свиста. Даже когда был слабее, чем сейчас, ты позаботился об этом. Нет причин думать, что ты не позаботишься о чём-то столь же важном в столь же сложной ситуации снова. Олден повертел купон на парасейлинг. — Ладно. Но если повернуться спиной к некоторым нуждающимся людям для тебя вариант… если это в твоём личном списке вещей, которые ты можешь себе простить… как ты вообще оправдываешь это в своей голове? Бо фыркнул. — Есть миллионы людей, которым нужна помощь прямо сейчас, которым мы могли бы помочь, если бы серьёзно попытались, но мы с тобой полностью игнорируем их. Посмотри на нас, сидим здесь с кучей еды в холодильнике и с большим количеством крови, чем нужно, текущей по нашим венам. Как ты оправдываешь это в своей голове? — О, я теперь достаточно взрослый, чтобы сдавать кровь. — Твоя кровь, вероятно, радиоактивна и полна инопланетных микробов. Никому она не нужна, так что, возможно, это был плохой пример. — Я серьёзно, — сказал Олден. — Если ты решаешь жить в оттенках моральной серости, нет способа узнать, действуешь ли ты прагматично или просто даёшь себе индульгенцию, чтобы струсить в любой конкретной ситуации. Бо не ответил. После того, как он с минуту смотрел в пустоту, Олден спросил: — Тебе кто-то звонит, или что? — Нет, — ответил Бо отстранённым голосом. — Эй, сколько жизней ты спас в своей жизни? Не обязательно говорить, что это было во время сбора ягод. Можем притвориться, что это было во время какого-то другого, не связанного события. Но сколько это было на самом деле? «Десять, — подумал Олден. — Но спасение Кибби было равно спасению себя самого, так что её нельзя считать». — Девять. — Придурок. Я надеялся, ты скажешь три. Максимум. Ладно. Хорошо. Девять. Ты на один шаг от двузначного числа. Это круто с твоей стороны. — Куда ты клонишь…? — Я только что придумал способ помочь тебе лучше видеть себя. Чтобы ты мог всё уладить в своей голове, независимо от того, насколько морально серая ситуация. Бо теперь ухмылялся, и он звучал довольным собой тем особенным образом, который означал, что он думает, будто только что сделал что-то очень умное. Олден почувствовал нехорошее предчувствие. — Не могу поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы придумать это! Это должно было сорваться с моих губ в ту минуту, когда ты вошёл в квартиру. — Бо, ты ведёшь себя немного… — Отныне, всякий раз, когда ты выходишь из своего пути на шаг или два, чтобы помочь кому-то, кого ты лично не знаешь и о ком не заботишься, ты должен позвонить мне и рассказать об этом, — объявил он. — Что? Нет, не буду! — Олден свирепо посмотрел на него. — Это покровительственно и глупо, как… — О, это не для того, чтобы спрашивать у меня разрешения или что-то в этом роде! Это было бы покровительственно. Ты полностью свободен спасти каждого человека на Анесидоре и их питомцев, если хочешь. Ты просто должен сказать мне, что делаешь это. Потому что отныне и до того дня, когда ты действительно-настояще умрёшь, я буду повторять за тобой. «Повторять?» — Когда я вернусь домой, — продолжил Бо, — я спасу девять человеческих жизней. И чтобы быть справедливым, я постараюсь сделать это с эквивалентным уровнем риска. Ты сказал, что сбор ягод не должен был быть невероятно опасным, но ты знал, что это небезопасно. Так что я не могу брать совсем лёгкие задания. Мне придётся найти девять человек в ситуациях, которые будут умеренно опасными для меня. — Бо, это не смешно, — выдохнул Олден. — Ты понятия не имеешь, насколько я буду хорош в этом. Можешь представить, сколько человеческих страданий происходит вокруг нас ежедневно? Иногда, в больших толпах, если я теряю щит, я могу идентифицировать людей, которые находятся в состоянии суицидальной депрессии. Или сильно злы. Или боятся злого человека, с которым находятся. — Это… — Мне стыдно тебе это говорить. Потому что обычно я их игнорирую. Видишь ли, с моей силой всегда есть следующий человек в беде. И следующий. И ещё один. Однажды в школе я почувствовал, как кого-то избивали прямо за зданием, а в туалете через коридор, в то же самое время урока, человек чувствовал такие приступы ненависти к себе и боли, что, казалось, они причиняли себе вред. А наш учитель флиртовал с девушкой так, что ей было очень некомфортно. Всё это. Всё сразу. В любое время, когда я захочу. — Ты не можешь просто… — Как ты думаешь, скольким из них я помог? — спросил Бо. Пульс Олдена участился. Он почувствовал начало паники. — Ответ — два. Я отвлёк учителя, попросив разрешения выйти в туалет. Я не стал ввязываться в драку. Я мог бы легко разнять их, но я должен где-то провести черту. Получить по лицу — странный риск для меня, потому что я принимаю это как Призванный, а не как обычный парень, и люди могут заметить. Такого рода вещи я буду делать, пока не получу свою девятку. Немного опасности. Вероятно, ничего не пойдёт не так, и я буду помогать людям. Это то, во что, по-твоему, ты ввязывался, да? Уши Олдена зазвенели. Почти как будто тиннитус вернулся. Его костяшки пальцев побелели на стойке. — Успокойся, — сказал Бо, внезапно глядя на него с тревогой. «Не могу». — Попробуй контролировать дыхание, — сказал Бо. — Есть та штука, которую ты делал с… — Не могу, — выдохнул он. — Дай мне секунду. Чёрт. Не читай меня. Ты мудак. Бо замолчал. «Это так унизительно. Настоящая, блин, паника из-за разговора. Какого чёрта, Олден?» Он хотел, чтобы Бо ушёл. Хотел, чтобы он мог уйти, не проходя через коридоры, полные людей, веселящихся в хэллоуинских костюмах. Он вцепился в стойку, чувствуя, что грудь сейчас разорвётся, а комната кружится вокруг него. Бо ушёл прятаться в одну из свободных комнат, чтобы дать ему немного приватности. Через двадцать минут, когда он услышал, как Олден включает кухонную раковину, чтобы налить стакан воды, он снова появился. — Извини, — сказал он. — Ты в порядке? — Потрясающе, — прохрипел Олден. — Я гораздо более темпераментный, чем был годами. Это так весело. — Я не читал тебя, — сказал Бо. — Ты можешь сказать, потому что я не понял, что так сильно тебя расстраиваю, пока не стало слишком поздно. — Я знаю, что не читал. — Я был слишком воодушевлён своей идеей. — Твоя идея — полное дерьмо. — О нет, — мягко сказал Бо. — Моя идея — совершенство. Но я не хотел так сильно давить на тебя. — Ты всё ещё собираешься сражаться с бандами как незарегистрированный сверхчеловек, пока не спасешь девять человек!? — Почему нет? — спросил Бо. Его голос был ровным. — Я немного переборщил и заставил это звучать так, будто я собираюсь рисковать собой, чтобы наказать тебя. Это извращённо. Обещаю, так не будет. Я буду осторожен. Но я сделаю это. Я буду писать тебе до и после. Ты можешь наблюдать за мной через наши интерфейсы, если хочешь — полная информация о моих спасательных усилиях. Не думай об этом как о том, что я делаю что-то опасное, чтобы ранить тебя, досадить тебе или высмеять тебя. Это правда не так. Думай об этом как о том, что я помогаю людям вместе с тобой. Как будто мы партнёры в геройстве. На расстоянии. Олден уставился на него. — Я не хочу, чтобы ты это делал. — Потому что ты ценишь меня? Хорошо. Ты должен ценить себя по крайней мере так же. И я всегда гадаю, где находится та линия, которая переведёт меня из Мерзавца Типа в Героя Типа. Я знаю, что ты полностью на другой стороне. Так что это на самом деле идеально для нас обоих. — Ты сумасшедший. — Честно говоря, это лучшее, что я чувствовал о себе за многие годы. Я полностью ясен. Будь настолько благородным, насколько ты решаешь быть, Олден. Спасай младенцев. Спасай лодочников. Спасай убийц, если хочешь. Но каждый раз, когда ты высовываешь свою шею, чтобы спасти чужую, представь, что я там с тобой. Представь, что мы ввязываемся в это вместе и сталкиваемся с одинаковым количеством борьбы и одинаковыми последствиями в случае неудачи. — Я был бы слишком парализован, чтобы выйти из чёртовой квартиры. — Зачем? — Что значит «зачем»?! — Ты думаешь, я трус? — спросил Бо. — Я не пытаюсь парализовать тебя. Я не хочу, чтобы ты закутывался в одеяло и прятался от опасности. Я хочу… участвовать в этой части твоей жизни. Всё это время я думал, что я недостаточно хорош для неё, но, думаю, если мы сделаем это так, может, я и хорош. — Это мой Тип Героя. Я только что выбрал его для себя. Я слежу за тобой. Я делаю всё возможное, чтобы не отставать. Не сдерживай себя только ради моей безопасности. Это отстой. Я A-ранг. Я умный. Я на самом деле очень компетентен, даже если мои силы не те, которые я хочу часто использовать. Так что не беспокойся о том, чтобы бросить мне вызов. Я ожидаю этого. Просто не выбрасывай нас на ветер ради того, что тебе не на самом деле важно. Понял? Олден не знал, что сказать. — Понял? — Я… по крайней мере, понял твою мысль. — Моя мысль в том, что в следующий раз, когда ты умрёшь, это должно быть ради чего-то размером с планету. Потому что иначе я буду немного возмущаться, когда попытаюсь сравнять наши счёты. ---------- Сорок ананасов, часть первая **Примечание от Sleyca** P.S. В этой и следующей главе ОЧЕНЬ много персонажей. Очень, очень много. Помните, что вам не нужно запоминать каждого из них, если не хотите. Их количество — просто часть атмосферы для этих двух глав, а важные люди появятся снова достаточно, чтобы вы хорошо их узнали позже. Остальные — это наш фоновый колорит для больших массовых сцен. Внизу есть список для тех, кто хочет. А в следующей главе будет выложен больший список. *** — Я ведь не обязан считать Люта Велра? Была пятница. Олден упаковывал чемодан всеми вещами, которые приобрёл за последние пару месяцев, пока Бо сидел на кровати с блокнотом, записывая возможные схемы добрых дел для возвращения домой. За последние сорок восемь часов Олден прошёл путь от паники из-за нового «Типа Героя» своего друга до абсолютной ярости из-за этого… до… сейчас. Сейчас он чувствовал необъяснимое желание одновременно обнять и придушить этого ублюдка. Потому что он действительно серьёзно относился к тому, что они это делают. Бо обычно не был причудливым, но Олден всё равно хотел, чтобы это было причудой. Однако, если на то пошло, он всё больше и больше вникал в это, полностью перестраивая их дружбу. Будто он нашёл ответ на вопрос, который Олден даже не подозревал, что задаёт. И теперь он возродился как тот, кто намеревается подражать моральному лидерству Олдена. Это было страшно. И по крайней мере немного испорченно. И Олден думал, что он тоже, возможно, немного испорчен. Потому что новый план уже работал на нём, как чёртовы чары. Когда он наконец достаточно успокоился, чтобы выполнить просьбу Бо и обдумать, что бы он действительно сделал, если бы они были «партнёрами в геройстве на расстоянии», он больше не чувствовал никакой неопределённости по поводу лодочника. Знание того, что его друг планирует подражать его усилиям, дало ему такую ясность, что он почти не узнавал себя. Что они вдвоём должны лодочнику? Что им следует сделать, чтобы остановить Мэнон? Стоит ли им покупать шпионское снаряжение и пытаться выведать её истинные цели, как герои детективного сериала? Ответы были: письма с сильными выражениями, ничего и, очевидно, нет. Так просто. Так ясно. Его уровень вины и стыда? Почти НОЛЬ. Взрослый супергерой, который был экспертом по контролю разума, уже был проинформирован. Члены лодочника тоже должны быть проинформированы. Тревожить осиное гнездо таким способом было не совсем безопасно, но достаточно безопасно, как он думал. И это было правильным поступком. Когда он пытался представить, как Бо делает больше этого — шпионит, использует свои силы против Мэнон или пробирается через болото проблем и моральных дилемм, которые возникли бы из-за публичного осуждения одного из самых популярных навыков Кроликов — это звучало нелепо. «Это безумие, — подумал он, убирая свою растущую коллекцию лавандовых саше из спортзала в сумку. — Моё принятие решений не должно быть настолько изменено только потому, что я учитываю, как подобные действия повлияют на него. Я не мог держать себя к таким совершенно другим стандартам, чем один из людей, о которых я забочусь больше всего». «И если я так и делал… это повреждённость?» — Ты сказал Люту, что он может быть твоим соседом по комнате, потому что тебе было его жаль. Это можно считать тем, что ты высовываешь шею ради незнакомца, учитывая, кто он. — Забудь об этом. — Олден сложил рубашку и убрал её к остальным. — Это было больше из-за того, что я злился на себя за то, что позволил Аулии Велра манипулировать мной из тени. — Ладно. Я всё равно не могу придумать для этого рабочего эквивалента. — Я зайду в квартиру Лоры лично, — сказал Олден. — Не в эти выходные, но скоро. Я мог бы попытаться дождаться, пока Мэнон не покинет планету. Она достаточно часто пишет в соцсетях о том, что её призывают на задания, и предупреждения могут дойти до них лучше, если её не будет рядом. — Лоры? — Это та женщина-Брутал, которую Мэнон ранила сильнее всех. Я решил сегодня на занятии. Она единственная, кто получает личный визит в дополнение к сообщению. Я даже не буду заходить к ней. Я буквально просто постою в коридоре и скажу ей лично, что, по моему мнению, ей нужно отнестись к этому серьёзно. Электронные письма будут отправлены через Систему с разными интервалами, причём люди, которые, по мнению Олдена, с наименьшей вероятностью были добровольными сообщниками Мэнон, получат их первыми, а Пинеда — последним. — Мило. Личное действие. Мне тоже подкрепить одно из моих личным визитом? Бо остановился на том, чтобы рассылать людям письма о преступном или супружеском поведении их партнёров. Он решил, с некоторым сожалением, что это будет быстрее, чем пытаться выследить своего собственного лидера маленького культа. Олден до сих пор не совсем понимал, как они здесь оказались, но они оказались. — Ещё раз, не пытайся подстроить мельчайшие детали своих схем под мои, — твёрдо сказал он. — Мне слишком трудно это обдумывать. — Справедливо. Я буду использовать собственное суждение о том, заслуживает ли кто-то большего, чем письмо. — Я говорю Лоре, потому что я на сто процентов уверен, что она не знает, что происходит, и потому что думаю, что это не будет слишком опасно, — объяснил Олден. — Я буду всё время, пока говорю с ней, на связи с каким-нибудь надёжным местным. Если она мне не поверит и не обратится за помощью… это её проблема. После этого лодочник получает ноль. И я буду держаться подальше от F-города, насколько смогу, следующие шесть месяцев. Бо поднял взгляд. — Это новое. Какова мысль насчёт этого? — Снижение риска. Сила Мэнон, теоретически, может быть использована для сложных и трудных для избежания схем мести. Я не думаю, что она попытается? Но даже если захочет, она и все её кусочки пазла живут здесь, в F. И они перестали пытаться вытрясти из меня деньги, когда я однажды намекнул, что у меня есть друзья в Апексе. Они осторожны в том, чтобы связываться с высокими рангами. Отныне я буду в кампусе девяносто пять процентов времени. Я буду окружён настоящими супергероями. — Итак, это победа для человеческой порядочности и минимального риска. Мне нравится. — Бо напевал себе под нос. — И я собираюсь помочь хорошим людям обнаружить, что им следует выбирать романтических партнёров более мудро. Мы делаем мир намного лучше здесь. «Как будто он превратился в зеркало для меня. И что бы я ни делал, я не смогу отвести взгляд от отражения». Олден думал об этом, собирая свою обувь из шкафа. Развернувшись с четырьмя парами на руках, он сказал: — Слушай… если мы действительно собираемся попробовать это, и ты хочешь, чтобы я относился к этому так же серьёзно, как ты, это должно быть взаимно. Бо рисовал маленькие разбитые сердечки рядом с именем одного из их учителей восьмого класса, который, без сомнения, был будущим разведённым. — Что? — Если я должен говорить тебе, когда и как я высовываю шею ради незнакомцев, ты должен делать то же самое. Бо моргнул на него. — Эм… ты меня знаешь? Не думаю, что ты получишь много сюрпризов в этом плане. — Тогда что-то ещё. Я тоже хочу как-то подражать тебе. Бо поправил очки. — Извини. Это уже попытка исправить мою общую мерзавческую натуру. Не думаю, что у меня есть другие вредные привычки, которые ты можешь исправить, подражая мне. «Ты не мерзавец только потому, что не помогаешь каждому нуждающемуся человеку, которого можешь почувствовать своими силами». Олден не сказал этого, потому что точно знал, какой взгляд бросит на него Бо, если сделает это. — У каждого есть что-то, — сказал он вместо этого. — Ты отражаешь меня. Позволь мне отражать тебя. — Как скажешь. Пожалуйста. Но не знаю, как, по-твоему, это сработает. Олден уронил обувь на кровать. Это было правдой. Казалось, почти всё, что он мог придумать, что беспокоило или тревожило его в Бо, было проблемой, о которой Бо уже знал и планировал решить — восстановление дружбы с Джереми, возвращение в школу, заставить Олдена выучить контрактные татуировки, чтобы он мог высказать свой виноватый секретный материал. Эмпатия была сложнее. За последние несколько дней Олден пытался определить, когда Бо это беспокоит, но после той первой встречи он, казалось, всегда либо ставил щит, либо так сильно контролировал себя, что Олден не мог сказать, когда он его не ставил. «Он очень хорошо умеет скрывать от меня вещи. А я не могу скрывать от него, если он не хочет. Это несправедливо». «О, возможно, это…» Олден обдумывал это некоторое время. — Эта вещь, которую ты хочешь сделать, может быть для меня нормальной, — признал он. — И, кажется, пока что делает тебя счастливым. — Я в восторге. Мой гений превзошёл сам себя. — Бо снова что-то строчил в блокноте. — Вся динамика зависит от того, что я буду очень честен с тобой. — Если я прочитаю в новостях, что ты принял пулю за кого-то, прежде чем ты сам мне об этом расскажешь, я буду считать, что ты сделал это сто раз тайно. — Не утруждай себя предположениями. Я обязуюсь говорить тебе правду. А также… — Он замешкался всего на секунду. — А также, отныне ты можешь читать мои эмоции. Когда тебе нужно. Или даже если тебе просто очень хочется. Я был бы признателен, если бы ты сообщал мне, когда делаешь это, но ты можешь даже не делать этого. Ручка Бо перестала строчить по бумаге. — Нет. Всеобщее разрешение на что-то подобное — это слишком много для любой дружбы. — Это так? — Олден носил свою ауриаду на шее сегодня днём и провёл по ней пальцами, размышляя, как это сказать. — Если ты серьёзно скажешь мне, что это неправильно, я поверю тебе и отзову предложение. Но я размышлял об этом с тех пор, как узнал, и если бы я был эмпатом, не думаю, что смог бы удержаться от чтения в ста процентах случаев. Тот навык, который у тебя есть, для воздействия на людей — я думаю, я мог бы устоять перед ним. Но чтение? — Я не читал тебя вообще на этой неделе, кроме случаев, о которых ты уже знаешь! — Бо отложил блокнот. — Клянусь. — Я тебя ни в чём не обвиняю. Видишь, поэтому я и думаю, что лучше всего дать тебе всеобщее разрешение. Если бы у меня была эта сила, и я боялся, что ты ранен, напуган или врёшь мне о чём-то важном… я надеюсь, что уважал бы твою частную жизнь. Но, честно говоря, я бы ошибался. Вероятно, много раз. Это слишком легко, не так ли? Сделать это и оправдать. Иногда, держу пари, мне было бы просто слишком любопытно, чтобы остановиться. Выражение лица Бо было напряжённым. — Вот именно, — сказал Олден. — Так что если мы оба согласимся, что ты не должен меня читать… это не сработает. Мы можем притворяться, что ты совершенен. Но я всегда буду знать, что ты, должно быть, иногда ошибаешься, и я буду немного возмущаться нарушением границ, даже если не буду пытаться. А ты будешь чувствовать себя куском дерьма за то, что предал моё доверие каждый раз, когда делаешь это, и это просто сделает тебя… замкнутым и расстроенным. Это в конечном итоге разрушит нашу дружбу. Бо усилил хватку на одеяле под собой. — Я не допущу этого. «Ладно, — подумал Олден. — Так вот она, настоящая проблема. Я был прав». — Давай просто уберём всю работу из этого. Для нас обоих. Бо, ты можешь проверять мои эмоции в любом объёме, который для тебя правилен. Если только я специально не попросил тебя не делать этого по какой-то причине. И я… с этим смирюсь. В долгосрочной перспективе так будет легче. Иногда неловко, но знать, что он согласился на чрезмерный обмен информацией, будет не так плохо, как чувствовать, что его друг берёт что-то, что он не предлагал. — Олден, ты не смиришься с этим, — резко сказал Бо. — Как ты мог бы? Ты беспокоишься о том, насколько несправедливо будет знать, что я иногда ошибаюсь? Как ты будешь себя чувствовать, просто гуляя в предположении, что у тебя нет эмоциональной приватности от меня? — Я как раз к этому подходил. Почему бы тебе не попытаться сделать это справедливым? — Что это значит?! — Ты можешь сделать это справедливым для меня, — повторил Олден. Приятно было быть спокойным для разнообразия. Он был такой драматичной wreck на этой неделе и наконец почувствовал, что снова начинает брать себя в руки. — Ты хочешь подражать мне в других отношениях. Так что подражай и в этом. Ты единственный, кто наверняка будет знать, какова правильная мера «давать и брать». Уравновесь нас так, чтобы это была не просто односторонняя открытость с моей стороны. Не беспокойся о тех случаях, когда это настоящая случайность, или когда мы соглашаемся тусоваться, даже если твой барьер истощён. Просто сделай так, чтобы чтения, которые ты делаешь намеренно, были справедливыми. Вся краска ушла с щёк Бо. — Ты хочешь, чтобы я делился своими эмоциями в обмен. Олден уставился на него. — Не магически или что-то в этом роде. Я знаю, ты сказал, что не хочешь использовать Навык 2. Ты можешь просто рассказывать мне о себе то, что я знал бы, если бы тоже был эмпатом. «Почему он выглядит таким напуганным? Он что-то недопонимает?» — Например, когда ты неизбежно прочитаешь меня в неподходящий момент и наконец поймёшь, что я немного слишком увлекаюсь сверхмягкими носками сейчас… скажи мне свою собственную версию этого. Или мы могли бы договориться, что иногда я могу спрашивать тебя, как ты себя чувствуешь, а ты должен отвечать честно. Легко. — Достаточно, чтобы уравновесить намеренные чтения, — слабо сказал Бо. — Легко. — Если ты захочешь жульничать, я всё равно не узнаю. Но это сделает тебя огромным мудаком. Бо сглотнул. — Что, если моё уравновешивание таким способом просто сделает твою жизнь ещё труднее? Как это будет справедливо по отношению к тебе? — Потому что я буду беспокоиться о твоём психическом здоровье или мне придётся знать, что ты ненавидишь меня каждую третью среду? — спросил Олден. — А тебе не приходится иметь дело с таким же? Не знаю, заметил ли ты, но я сейчас не образец стабильности. Мне снятся кошмары о буквальных демонах. И о худшем. — Для меня «справедливость» не означает, что ты отплатишь мне за чтение милыми, счастливыми вещами, которые заставят меня чувствовать себя хорошо. Это означает, что мы имеем дело друг с другом более равноправно. Хорошее и плохое. Если в основном плохое, то… как ты сказал, когда решил этот свой новый план: «Думаешь, я трус?» Я справлюсь. — Не думаю, что я справлюсь. — Ты привыкнешь. — Олден направился обратно к шкафу. — Я уже привыкаю к мысли, что ты мой собственный личный герой-подражатель. Почти лестно, если смотреть под определённым углом. Десять минут спустя он закончил упаковку. Бо смотрел в свой блокнот с безучастным выражением лица. Олден задавался вопросом, не сломала ли его просьба об эмпатическом равноправии. «По крайней мере, он относится к этому действительно серьёзно, наверное». Он нацелился на Бо и ткнул его в колено. — Дай мне похвастаться. Скажи мне поднять мой чемодан. Бо посмотрел на абсолютно огромный синий чемодан, который Олден заказал у Драконьего Кролика сегодня утром. Он покачал головой. — Каждый, кто увидит, как ты носишь это, подумает, что ты Брутал. — Я знаю! — сказал Олден. — Я так взволнован. — Твоё новое открытие навыка приличное. — Дай мне команду. — Олден, — серьёзно сказал Бо, — возьми багаж. Олден сосредоточился. Только чемодан. Ничего больше. Он практиковался. Когда он пытался сделать только ручку чемодана, это не срабатывало. Пока. Но это была просто игра ума. Он добьётся этого вскоре. А сохранение чемодана без содержимого уже стало относительно лёгким. Он поднял его и сразу почувствовал, как активировался навык. Чемодан был сохранён. Одежда, обувь, кошачьи игрушки и накопленный хлам внутри — нет. Он чувствовал их вес своей властью, поднимая сумку двумя пальцами и сияя на Бо. — Я просто знаю, что ты будешь носить это с собой повсюду с этим самодовольным выражением лица. Хотя у него есть колёсики. — Колёсики для слабых. — Олден размахнулся чемоданом, чуть не задев прикроватную тумбочку. — Я мог бы разбить это о чью-нибудь голову. Одной рукой! Я просто отменяю сохранение в последнюю секунду, так что моя магия больше не держит вес, и БАХ! Так просто. — Очень героически. — Я знаю, ты завидуешь. Мне не нужно читать твои эмоции, чтобы понять это. — Я сейчас совсем не завидую, — сказал Бо. — Я облегчён. Олден с удивлением посмотрел на него. — Облегчён? — Ты из тех людей, которые влипают в большие неприятности. Ты поступил в школу, которая тренирует тебя для боя. Когда я вижу, как ты размахиваешь чемоданом весом в тридцать два килограмма, как будто он весит два, я чувствую облегчение. — Ах! — сказал Олден. — Эмоциональная прозрачность. Ты делишься со мной. Спасибо. Бо слабо улыбнулся. — О, это было немного. Я… уравновешу нас. Просто дай мне время подумать, как сделать это справедливым. Может, я что-нибудь придумаю к тому времени, как ты вернёшься с вечеринки со всеми своими новыми одноклассниками. Олден опустил чемодан. — Нееет, — простонал он. — Я не хочу идти. Дай мне снова обыграть тебя в пинбол. — Ты должен идти. Ты уже сказал парню, который её устраивает, что пойдёшь. — Я останусь здесь. Я решил. *** Бо почти вытолкал его за дверь, чтобы заставить пойти на вечеринку Константина. [Я собираюсь видеть этих незнакомцев всё время в течение следующих неизвестно скольких лет!] — протестовал он из коридора, используя шрифт, который они договорились считать «злым». [Ты должен уехать домой завтра утром!] [В этом и суть! Не отшивай популярного парня, который брат твоего нового соседа по комнате, и не будь единственным в своей группе поступления, кто не тусуется со всеми остальными, вдобавок к тому, что ты Кролик B-ранга!] [Волшебный Кролик!] [Вытащи себя из шляпы, если хочешь, но ты всё равно должен идти. Я проклинаю тебя за то, что заставил меня, того, кто настаивает на социализации. Это неправильно.] [Ты эмпат. Ты должен любить людей.] [Что это за мультяшная идея? Люди — needy, эгоистичные, неуверенные, грязно мыслящие маленькие чувствователи. Иди веселись с ними.] Олден вздохнул. [Ладно. Я выпью безалкогольный коктейль за тебя.] Он направился по коридору. Оставшиеся хэллоуинские украшения всё ещё украшали большинство дверей. По какой-то причине воздух пахнул бенгальскими огнями. [Эй, разве анесидорские подростки не притворяются пьяными от безалкогольных коктейлей?] — спросил Бо. [Вероятно. Это, вероятно, именно то, на что ты меня подписываешь.] Ментальная переписка за последние несколько дней перешла от довольно лёгкой к совершенно естественной. Олден начинал чувствовать, что у него есть телепатия. Он следил за Марисель, пробираясь через здание, надеясь её заметить. Он видел её пару раз в кампусе, обычно с Тьет или Ванди. Мейстер Дротиков и Формирователь Неба должны были стать её соседками по комнате, и она, казалось, ладила с ними обеими, несмотря на их три очень разных личности. «В одной комнате будет много S-рангов». Когда он не встретил её в фойе, он отправился один. Он остановился в модном угловом магазине недалеко от Приёмного корпуса. [Какие хорошие ингредиенты для безалкогольных коктейлей?] — спросил он, бродя по проходам, глядя на банки с оливками и засахаренными фруктами. [Откуда мне знать? Думаешь, я в своей жизни пробовал безалкогольный коктейль?] [Я должен что-то принести. Мне нравятся ананасы. Но сколько ананасов нужно принести на вечеринку?] [Я бросаю тебе вызов использовать свой новый трюк, чтобы пронести сорок ананасов.] [Я бы попробовал, но уверен, что из-за этого все возненавидят меня в поезде.] В итоге он купил несколько разноцветных газировок. В магазине была касса самообслуживания. Олден достал из кармана НезиКарту, которую Бо вверил ему несколько минут назад, снял заклинание с металлического диска пальцем и использовал карту, чтобы прикрыть свои действия, пока держал само заклинание рядом со сканером карт. Он снял сохранение. Экран показал, что он заплатил за напитки, а заклинание, отделённое от своего дома, в последний раз сгорело. «Не самая практичная вещь, которую я когда-либо делал, но было интересно узнать, что я могу платить пальцем за вещи с заклинанием такого типа по крайней мере один раз». Он предположил, что эта информация может более широко применяться к другим видам заклинаний и магических сканеров. И он получит ещё одну карту, когда завтра отвезёт Виктора и Бо в Телепортационный Комплекс. [Ты всё ещё моя цель,] — написал он. — [Скажи мне поднять сумку с напитками прямо передо мной.] [Мы пробовали это двадцать раз по-разному. Это не сработает с такого расстояния.] [Чувствуется, что должно было бы. Если ты можешь сделать это текстом с пары этажей, почему не с пары кварталов?] [Подними сумку с напитками перед собой,] — сказал Бо. Олден сделал это. Навык не активировался. Он поковырялся в «Носильщике Всех Тягот». «В чём дело? В чём разница, когда я нахожусь так далеко, когда даётся вверение? Почему ты придирчив?» — Олден? Он поднял взгляд и увидел Марисель, только что входящую в магазин. После того как её хвост отрезали ради боевой оценки, она отремонтировала волосы в стрижку пикси. Они выглядели достаточно хорошо для нетренированного глаза Олдена, но он не мог сказать, любит она это или ненавидит. В школе они обычно были на виду, но когда он замечал её в общежитии, она натягивала капюшон, чтобы прикрыть их. — Привет, Марисель! Я только что искал тебя минуту назад. Ты тоже покупаешь ингредиенты? Она кивнула и направилась к одному из холодильников в глубине. — В этом месте есть сок каламондина. После того как она заплатила за свой сок, они направились к ближайшей станции и поехали к дому Кона на северо-западной окраине F-города. — Я ожидала увидеть тебя больше, — сказала Марисель полчаса спустя, следуя указаниям на своих интерфейсах к месту под названием Нилама Марина. — Ты много тусуешься со своими новыми соседями по комнате? Олден на этой неделе даже не видел Лекси или Хаою. — У меня с одним из них занятия. Извини, что я затворник. Я просто наслаждался последними днями покоя и тишины в Приёмном корпусе. «А под покоем и тишиной я имею в виду шокирующие откровения и переговоры с моим другом-преступником». — Это, вероятно, хорошая идея. — Она с любопытством посмотрела на мужчину в тюрбане, который произносил заклинание над клавиатурой уличного пианино. — Может, мне тоже следовало бы отдохнуть, но я хотела, чтобы с моими новыми соседками по комнате всё было лучше, чем со старыми. Кстати, думаю, тебе стоит ожидать, что сегодня вечером люди будут задавать тебе вопросы. Олден нахмурился. — Почему? — Потому что Ванди и Тьет спрашивают меня о тебе. И ни одна из них никогда не сплетничает о других. — Э… хорошо. Ценю предупреждение. [Я ненавижу тебя,] — написал он Бо. [Что я сделал?] — Они не говорят о тебе ничего плохого. Они просто кажутся очень любопытными, — добавила Марисель. — Они не хотят с тобой встречаться, правда. Я спросила. Так что не поэтому они интересуются. — Ты спросила их, хотят ли они со мной встречаться? — Олден уставился на неё. — Зачем бы им хотеть со мной встречаться? Мы даже не знаем друг друга! Она улыбнулась ему. — Я спросила в шутливой манере, когда они не могли заткнуться о тебе. Это не было странно. Я проверяла для тебя. Он почувствовал тревогу. «Но, наверное, она помогает?» — Спасибо, — неуверенно сказал он. — …они хотят знать обо мне из-за моего ранга или класса или… — Из-за всего остального. Думаю, слухи распространяются. Я не говорила о тебе. И Тьет, вероятно, не стала бы делиться слухами с кем попало, но думаю, она рассказывает всё своим сёстрам и брату. Она кажется очень близкой с ними. Они повернули на более узкую улицу, где были предприняты попытки превратить одинаковые коробкообразные здания в более весёлые с помощью пастельных красок и рядов высоких пальм, которые, должно быть, регулярно поддерживались чьей-то магией, учитывая, насколько неподходящий здесь для них климат. — Всё нормально, — сказал Олден, проходя мимо тату-салона, где девушка примерно их возраста вешала гирлянду бархатцев над дверью. — Любой из Приёмного корпуса может говорить обо мне. Или преподаватели могли сказать что-то, где люди могли подслушать. И я не удивлюсь, если Макс проводил проверку биографий всех нас. — Почему ты так думаешь, Олден? — спросил мужской голос. Олден развернулся, его сумка с напитками дико закачалась. Марисель взвизгнула. Она уронила свою сумку с соком на тротуар, её рука вылетела вперёд, и комок земли вылетел из одного из её карманов в высокого парня, который только что заговорил. Он стоял так близко позади них, что ему пришлось намеренно маскировать свои шаги, чтобы они не заметили его присутствия. Он вскинул руку перед собой в последнюю секунду, и земляной шар Марисель врезался в него. Сильно. Кулак Макса отлетел назад к его собственному носу. Он прижал другую руку к лицу и выругался приглушённым голосом. Всё закончилось через пару секунд, и они втроём стояли, уставившись друг на друга в ужасе. «Мне так жаль!» — закричала Марисель, её глаза были огромными. — «Ты напугал меня, и я…» — Всё нормально. Я в порядке. — Макс убрал руку, и по его лицу потекла маленькая струйка крови. Марисель взвизгнула и начала похлопывать карманы своей толстовки, как будто искала салфетку. Но вместо этого вытащила ещё одну горсть земли и посмотрела на неё с безучастным выражением. — Макс… привет. Ты истекаешь кровью, — наконец сказал Олден. Губы Макса сжались. — Я заметил. — Извини, что говорил о тебе за спиной. Говорить, что ты проверяешь биографии всех нас, не должно было быть оскорблением. Я просто заметил, что ты дотошный человек. В положительном смысле. Он надеялся, что это звучало убедительно. — Конечно. — Голос Макса был ровным. Олден прищурился. — Ты буквально подкрадывался к нам и подслушивал только что. — Я думал, это будет забавно. А теперь у меня сломан нос. — Правда?! — выдохнула Марисель. — Мне так… Макс махнул на неё неокровавленной рукой и потрогал переносицу. — Я шучу. Не чувствуется сломанным. Я просто не ожидал, что твоей реакцией будет атака. Своими силами. Я думал, ты закричишь, а затем засмеёшься, как нормальный человек. — Он приподнял бровь. — Я не буду удивлять тебя в будущем. Олден заметил, что он не исключил себя из этого. — Но серьёзно… — Макс прижал костяшку пальца к кровоточащей ноздре, наклонив подбородок, чтобы посмотреть на Марисель. — Ты понимаешь, что нельзя так делать? Не здесь. Я знаю, ты, вероятно, не привыкла к Анесидоре, но ты S. И это не Апекс. Мы в нескольких сотнях метров от одной из семейных зон. Если бы мы стояли вон там… Он указал в направлении, куда они направлялись. «…вместо здесь, тебя бы засняли дюжины камер, и кто-то, кто на связи в этом районе, набросился бы на тебя, как гнев божий. Не думаю, что они арестуют тебя за первое нарушение с маленьким земляным бейсбольным мячом. Но они точно оштрафуют, запретят тебе посещать безопасные зоны на некоторое время и внесут твоё имя в список, который появится во всех местных новостях». Глаза Марисель всё ещё были устремлены на него. Её выражение лица застыло. Олден посмотрел обратно в сторону семейной зоны. В его интерфейсе было предупреждение о том, что они приближаются к ней — крошечный светящийся символ домика в разделе, который он назначил для локальных всплывающих предупреждений. Но так легко было привыкнуть к этим вещам и игнорировать их. Особенно потому, что не было большого риска, что он сам использует свой навык в нападении в качестве рефлекторной реакции. Он мог бы освободить свою ауриаду и ударить что-нибудь заклинанием квадратного удара, но он не беспокоился, что сделает это случайно. «Это хорошо. Я бы ненавидел бояться собственной магии». — Я не пытаюсь напугать тебя, — говорил Макс. — Я просто указываю, что тебе нужно привыкнуть к крайностям в этом месте. Призванные любят играть со своими силами, и это дом, так что мы позволяем себе быть очень безответственными с ними в некоторых условиях. А в других, например, когда вы находитесь в общественных местах в семейных кварталах, всё наоборот. У тебя должен быть режим «Не шмаляй». — В том тату-салоне, вероятно, есть что-то, что поможет с твоим носом. А магазин одежды в паре кварталов назад, по карте района, — сказал Олден. — Хочешь, я забегу и куплю тебе новую рубашку? Он не знал, что ещё сделать, чтобы сделать ситуацию менее неловкой. Макс взглянул на свою бледно-зелёную рубашку на пуговицах. — Прекрасно. Кровь и грязь. — Это займёт у меня минуту, — сказал Олден. — Я заплачу! — немедленно сказала Марисель. — Нет. Давайте просто быстро пойдём. Если мы успеем к дому Кона вовремя, он сможет это исправить, — сказал Макс, направляясь длинными шагами. — И он кажется человеком, который любит демонстрировать свой талант. Я бы тоже, если бы у меня был такой. Один из самых полезных навыков, о которых я слышал. Олден шёл рядом с ним, а Марисель поспешила догнать. — Я слышал, как некоторые люди говорили на встрече, что беспокоились, что он не поступит в программу из-за него, — сказал Макс. — Идиоты. — Он на самом деле немного беспокоился об этом сам. Олден думал, что разговор — это хороший план. Это заставляло их меньше походить на трио, состоящее из подслушивающего, сплетника и нападавшего, которые только что столкнулись друг с другом на тротуаре. Макс закатил глаза. — Я иногда боюсь, что желание стать профессиональным супергероем — это то, что не следует делать, если у тебя есть хотя бы крошечная искра здравого смысла. Константин Робертс — самый трудоустраиваемый член всей нашей приёмной группы. Он, вероятно, будет одним из самых трудоустраиваемых людей во всей Селене Норт. Ему пришлось бы укусить инструктора, чтобы они его не взяли. Он выбросил обе руки перед собой и сделал серию жестов. Пара пар медного цвета браслетов выглядывала из-под его рукавов. Олден подумал, что они больше похожи на какое-то оборудование, чем на украшения. — Увеличение скорости примерно через пять шагов. Ощущается как движущийся тротуар. Не останавливайся и не падай, — сказал Макс. Не переводя дыхания, он продолжил: — Даже если мы проигнорируем потенциал чтения объектов Кона для расследований и сосредоточимся только на впечатлении заклинания… разве никто не понимает, сколько урона Призванные наносят всему вокруг, когда сражаются друг с другом? В некоторых местах и ситуациях это нормально. Потому что это то, чего люди действительно хотят — сверхчеловеческий боевой театр, за которым им хорошо наблюдать. Но это если вы сражаетесь на свалке или в пустом парке. Когда вы начинаете разрушать имущество, которое рядовые граждане Земли действительно ценят, вы подвергаете себя и того, кто вам платит, гораздо более негативному осуждению. Олден пытался следить за речью Макса, но был немного отвлечён предвкушением предстоящего магического эффекта. Внезапно его нога ступила на участок тротуара, который казался менее твёрдым, чем бетон. Его шаг вынес его на три шага дальше вперёд, чем следовало. Глядя вниз, он чувствовал головокружение, поэтому резко поднял глаза. Позади него Марисель издала удивлённый звук. Макс снова произносил заклинание. — Если Кон получит заклинание, которое позволит ему восстанавливать более крупные объекты, или если он сможет значительно расширить своё временное окно, он сможет убирать за другими героями. И обе эти вещи кажутся возможными, судя по тому, как обычно работает Аджастер. Он S, так что даже если он не получит наступательных заклинаний, он должен быть в состоянии позаботиться о себе на краях боя. В идеале, каждый увидит, как кто-то проносится ураганом по городу, а затем увидит, как он магически восстанавливается. Никто не будет испытывать неудобств, а страховые компании отправят Кону столько подарочных корзин, что ему придётся лопатой расчищать себе путь каждое утро, чтобы приветствовать своих фанатов. Которых у него будут легионы, даже если он не будет специалистом по бою. Потому что вдобавок к тому, что он благословлён Системой, он будет естественен перед камерой. Три или четыре шага до конца зоны скорости. Затем восемь до следующей. — Не думаю, что боевой театр — это то, чего большинство людей хочет от своих супергероев, — запротестовал Олден. Ни Макс, ни Марисель не ответили. Когда они вышли из второй зоны скорости, Макс наконец посмотрел на него. — Я понимаю, почему ты так можешь думать. Думаю, это зависит от того, боятся ли они на самом деле преступников со сверхчеловеческими способностями. И как они относятся к Призванным в целом. Но для большого процента людей… супергерой — это просто красивый, симпатичный персонаж, который использует весёлые магические силы, чтобы избить отвратительного, несимпатичного персонажа. Для них это не более серьёзно. — Зачем тогда тебе вообще участвовать в этой программе? Макс не ответил, пока они не дошли до конца улицы, высаженной пальмами. Они направились к жилой башне у моря с огромной вывеской из букв — в данный момент выключенной — наверху, и он протиснулся через вращающуюся дверь. — Только потому, что большинство людей так думают, не значит, что я так думаю, — сказал он, оглядывая фойе с красной плиткой и направляясь к лифтам. Пока кабина играла фонограмму с акцентом на терменвокс и мчалась на седьмой этаж, он добавил: — Кстати, Марисель права. — Насчёт чего? — спросила Марисель. — Люди заинтересовались тобой, Олден. Удивлён, что ты не заметил, если на этой неделе был на занятиях. — Это была напряжённая неделя. И у меня нет академических занятий ни с кем из нашей группы, кроме больших лекций. Не так много возможностей поболтать. «Введение в другие миры» и «Подготовительные науки» были единственными занятиями, где он с кем-либо разговаривал, и то это были только Марисель и Финлей, оба достаточно хорошие люди, чтобы не лезть в чувствительные темы. — Мы все будем видеть друг друга гораздо больше с понедельника. Физкультура. Должно быть восхитительно. — Что именно за сплетни обо мне? — Олден не хотел спрашивать Макса, но он действительно хотел знать. И он был уверен, что Макс знает. Аджастер улыбнулся, когда золотые металлические двери лифта открылись. — Только то, что любой на Земле мог бы найти, если бы проверил биографию. И под этим я имею в виду «ввёл твоё имя в компьютер». «Прекрасно». [Ты плохой друг,] — написал он Бо. — [Ты отправил меня разбираться с этими людьми в одиночку.] [Ты теперь живёшь с этими людьми.] [Это ошибка. Я признаю. Я совершил большую ошибку. Научи меня входить в котовселенную.] [Нет.] *** Олден раньше был на вечеринке в стиле «родителей нет дома» для старшеклассников. Однажды. Он бесцельно бродил по чужому дому, гадая, не попал ли он в альтернативную реальность, где все люди, которых он видел в школе нормально ведущими себя каждый день, обязались притворяться стереотипными персонажами из фильмов о подростках. Он ожидал того же самого от этой, с возможным добавлением назойливых вопросов, основанных на предупреждениях Макса и Марисель. Поэтому он приготовился, когда дверь в квартиру открылась, и пообещал себе, что должен пробыть всего час. — Эй! Вы, ребята, тоже рано! — сказал Кон экстравертно. — Это здорово! На нём была форма Селены Норт и ярко-жёлтая бумажная колпак-шапка, которую обычно надевают только на дни рождения. Он отошёл в сторону и жестом пригласил их в просторную квартиру. Около двадцати человек, многих из которых Олден узнал по приёмной встрече, были разбросаны на мебели, спальных мешках и подушках, расставленных перед проекционным экраном, на котором показывали конец китайского боевика. «Это выглядит иначе, чем я ожидал. В положительном смысле». — Все, это Олден, Макс и Марисель! — крикнул он. — Глобусники подтягиваются! — крикнул парень в том, что выглядело как форма одной из местных средних школ. Его рубашка была покрыта подписями. «Как страница выпускного альбома, наверное? — предположил Олден. — Это имело бы смысл. Для местных, которые не решились начать занятия в СНГ на этой неделе, сегодня был бы их последний день в старых школах». — Моя мать анесидорка, — сказал Макс. — О, скучно. Ещё несколько человек помахали и крикнули «привет». — Ты немного окровавлен. — Кон уставился на Макса. — Что случилось? — Я упал лицом в грязь. Это было около четырёх минут назад. Можешь исправить мою… — Да! Конечно! Я король удаления пятен. Четыре минуты — почти мой предел, так что давай сразу полечим твою рубашку. Марисель, Олден, вы двое можете пройти на кухню и положить свои вещи. Сделайте себе напиток. Там много пахлавы. Будут ещё закуски. Возьмите шляпу! Он взял Макса под локоть и повёл по коридору. Кухня была полна большого и очень случайного ассортимента напитков. Астрид — та девушка с торчащими волосами, Морф-Брутал, которую Кон и Олден «спасли» во время игры «герои против злодеев» — и невысокая девушка с косичками хихикали и кидали всё подряд в блендер. «Что вы принесли?» — спросила более низкая девушка, наливая миндальный экстракт в кувшин и с нетерпением глядя на их сумки с покупками. — О боже! — сказала Астрид, указывая на Олдена. — Америка! Ты когда-нибудь видел лося?! Её язык больше не был явно проколот, но её бровь была. «Она перемещает свой пирсинг, практикуя оборотничество?» Он поставил свои газировки на мятно-зелёную стойку и попытался понять, почему его спрашивают о лосях. — Не в зоопарке или что-то в этом роде, — уточнила Астрид, бросая горсть коктейльных луковиц в направлении блендера. — Настоящего лося. В дикой природе. — Нет, — медленно сказал Олден. — Чёрт возьми! — Зачем…? — Все мы, изучающие «Норми-исследования»… Другая девушка прочистила горло. — Ладно. «Опыт и культуры не-Призванных». Мы делаем домашнее задание «бинго», и для одного квадрата мне нужно взять интервью у кого-то о страшных вещах, с которыми они сталкивались в природе. И я как-то видела программу о нападениях лосей, и я очень хочу взять интервью у того, кто видел лося. — Я Ребекка, — сказала другая девушка. Она сделала движение пальцем возле уха, и появился бейдж. Она была Бруталом A-ранга. Вместо того чтобы называть себя одним из знакомых Олдену названий подклассов, она указала «прыгун» как свою специализацию. Он не знал, что это значит с точки зрения её реальных сил. — Я в том же классе. Ты когда-нибудь был в лесном пожаре? Олден и Марисель оба покачали головами. — Тогда забудьте о бинго! — воскликнула Астрид. — Принесите подношение для блендера. Ребекка бросала ложку растворимого кофе поверх луковиц. — Ты не собираешься это пить, да? — лицо Марисель исказилось, когда она изучала содержимое блендера. — Все будут! Это для игры позже. Это свяжет нас друг с другом навсегда. — Пока мы не умрём от пищевого отравления, — сказала Ребекка. — Это была моя идея, — сказала Астрид. — Или, может, Мехди. Я не уверена. Мы немного отупели по дороге из школы сегодня, и родился блендер связи. Когда подтянется ещё пара десятков людей со своими подношениями, здесь может быть достаточно ингредиентов, чтобы квалифицироваться как настоящее волшебное зелье. — Вся наша группа поступления придёт? — спросил Олден. — Кон пригласил всех. Плюс ещё около сорока. — Она пожала плечами. — Реалистично, почти никто из тех, кто не поступил, не придёт. Слишком рано, понимаешь? Нужно время зализать раны. — Это и хорошо, — сказал Кон, врываясь на кухню с более чистым на вид Максом позади себя. Новый сосед Кона по комнате, Мехди, потягивал что-то, похожее на кофе, из бокала для мартини и замыкал шествие. — Восемьдесят человек точно нарушили бы правила здания. Наши соседи крутые, но не настолько. Я забронировал крышу на всякий случай, но погода сегодня вечером будет отвратительной. Вы видели волны там? Он кивнул в сторону одного из больших овальных окон, выходивших на марину и океан за ней. Заходящее солнце было видно только иногда в разрывах облаков, и вода выглядела почти штормовой. — Твой брат утонет, — сказал Мехди, обращаясь к Кону, но разглядывая Макса. Затем он перевёл тёмные глаза на Олдена, сканируя его с головы до ног. «Он осуждает мой наряд или что-то в этом роде?» Если и так, Олден был уверен, что его комбинация джинсов и свитера не дотягивает. На новом соседе Кона было длинное чёрное пальто со стилизованной львиной головой, нарисованной на спине бронзой. — Я знаю, — говорил Кон. — Он сумасшедший. — Он купался? — Макс готовил себе какой-то сложный напиток, который включал зажигалку и апельсиновую цедру. — Я знаю, люди купаются, но… — Нет, температура воды сегодня около шести градусов, не так ли? И он не настолько сумасшедший. Он просто в своей лодке с Хаою. — У него есть лодка? — спросил Олден. — Маленькая. Наши родители купили ему её на день рождения. — Дрянной Подарок на Шестнадцать, — сказал Мехди, поднимая свой бокал. Другие анесидорцы все кивнули. Марисель оглядела их всех. — Лодка звучит как дорогой подарок для меня, правда? Кон повернулся к ней, моргая. — Это был дорогой! Наверное, это совершенно островная вещь… я не думал об этом. Но когда ты начинаешь выходить из обычного окна выбора для ранга, который, по мнению всех, у тебя будет, иногда твоя семья внезапно становится слишком щедрой на подарки. — Обычно это Дрянной Подарок на Семнадцать, — добавил Мехди. — Но когда твой младший брат получает S-ранг до того, как ты вообще получил какой-либо… Кон закинул голову и застонал. — Я даже не говорил им целую неделю! Я знал, что он будет так расстроен. И что он может меня убить. Я надеялся, что Система сжалится над нами обоими. — Уау… ты сильнее меня, — сказала Астрид. — Я разбудила полрайона на рассвете, когда получила свой A. Я разбудила свою собаку, чтобы сказать ей. Кон улыбнулся Марисель. — В любом случае, Лекси очень надеялся на A или S. Мы оба знали, что хотим пойти в школу героев годами. А для этого нужен соответствующий ранг… если только вы не Олден и Макс здесь. Макс бросал кубик сахара в свой стакан. Олден только что открыл лимонную газировку. — Мы ещё не паниковали за него, но мы определённо начинали вести более неловкие за обедом разговоры, где мама и папа заметно говорили положительные вещи об образе жизни D и F. — Нужно опускать ожидания полностью вниз, как только начинаешь их опускать. — Мехди указал на пол. — Мои тётя и дядя сделали это неправильно с одним из моих кузенов. Они опускали уровень за уровнем, продлевая пытку каждые несколько месяцев. Он закрепился как F. Выброс за границы в почти девятнадцать. И он был полностью в депрессии и уже покончил со всей нашей семьёй к тому времени. Кон поморщился. — Ага. Мне наконец пришлось выложить правду. Нельзя просто ждать, когда это S. Так трудно обменяться, и я очень хотел Аджастера. Потому что мы лучшие. — Эй! — сказала половина людей в комнате. — Я говорю только правду, — сказал он. — В любом случае, Марисель, когда я сказал своей семье, прошло около десяти недель после шестнадцатого дня рождения Лекси. И внезапно, вдобавок к тому, что они выложили кучу денег, чтобы помочь мне с обменом на класс, они нашли деньги и на лодку. Не думаю, что он тогда вообще хотел лодку, но он много ею пользуется. — Итак, твой брат получил лодку и высокий ранг в конце концов, — сказала Астрид. Она салютовала океану наполовину очищенным бананом. — Вот это правильный способ! — Он чувствовал себя виноватым из-за этого, когда его выбрали через пару месяцев после меня. Они только что закончили платить за мой обмен и его лодку, а затем им пришлось помочь ему и с Мейстером. Он предлагал продать лодку, но они не хотели признавать, что это был подарок «мы уже отчаялись в тебе», поэтому не позволили. Тот факт, что у них был намечен этот тур на Артону II, был огромным облегчением. — Обмены были такими трудными в этом году, — сказала Ребекка, её губы опустились. — Я хотела Мейстера с дальнобойным оружием, но не смогла обменяться, и мои родители не могли позволить себе предложить достаточно денег сверху. — Ты будешь крутой как Брутал, правда, — сказала Астрид. — Мы тоже крутые. — Да, согласно опросам, у Бруталов на самом деле уровень удовлетворённости выше, чем у Мейстеров или Аджастеров. Так что, в долгосрочной перспективе, у вас, ребята, всё, вероятно, будет лучше, чем у любого из нас, — сказал Кон. — Кроме, может быть, Олдена. Олден стоял в стороне со своей газировкой, задаваясь вопросом, сколько анесидорским родителям приходится копить, чтобы сделать мечты своих детей о классах реальностью. — Почему я? — Кролик сразу после Целителя по удовлетворённости классом, — сообщил ему Кон. — Знаю, это, вероятно, результат самоотбора, учитывая, как трудно получить редкий, но это всё равно интересно отметить. В основном вы, ребята, счастливый класс. «Могу в это поверить». — Приёмный корпус Кроликов весел, насколько я видел. По сравнению с другими группами. Мехди поставил свой мартини и делал микро-настройки своей причёски, используя своё отражение на ручке холодильника. — Я в душе знаю, что вы, новички, вечеринкуете каждый день. Три полных месяца без школы. Все эти милые вещи. Я пытался пробраться с друзьями пару раз в прошлом году, но у них есть ниндзя-охранники, чтобы не пускать нас. — Это просто люди безопасности в тёмной одежде, чувак, — сказал Кон. — Похожие на ниндзя люди безопасности. — Они не хотят, чтобы мы беспокоили новых граждан, — сказала Ребекка. — Они не хотят, чтобы мы наслаждались нашей юностью! — сказал Мехди. — Все эти глобусники с новыми силами, куча свободного времени и никаких родителей, которые пилят их, как будто они всё ещё дети. Некоторые из них выходят оттуда беременными. Очевидно, это фу— Астрид бросила бутылку чёрносмородинового сиропа ему в спину, и он развернулся и выхватил её из воздуха. Она разбилась со взрывным звоном. Марисель закричала. Олден прикрыл лицо на полсекунды позже. К счастью, он просто оказался в брызгах, а не порезался. — Чёрт, вы двое! Давайте! — сказал Кон, отпрыгивая от расползающейся лужи. — Чёртово стекло? — Ой. — Кольцо в брови Астрид упало с её лица и ударилось об пол. Она, должно быть, поддерживала пирсинг, чтобы практиковаться в оборотничестве. — Это была моя ошибка. Я знала, что он может поймать, но бросила сильнее, чем хотела. «…возможно, это была и моя вина, — сказал Мехди, стряхивая сироп с пальцев. — У меня не хватает силы хвата, когда я удивлён. Я много вещей дома ломаю. Моя рука не порезана, правда. Так что мы не слишком перестарались!» Люди вбегали на кухню посмотреть, что за шум. — Ладно! — закричал Мейстер, который на прошлых выходных расстрелял Олдена кучей стрел во время их поединка. — Вечеринка на самом деле начинается! Он ударил кулаком парня в рубашке с автографами. Макс стоял там, абсолютно капая тёмно-фиолетовой жидкостью. Выражение его лица было громче любого вздоха. **Примечание от Sleyca** ****Заметки о персонажах**** Астрид — в своём дебютном появлении её тащили по полу спортзала Кон и Олден. Она была очень предана своей роли жертвы, и Олден отметил её пирсинг языка, потому что она вываливала язык, пытаясь выглядеть более раненой. Нужно найти того, кто сражался с лосем. A-ранг. Морф-Брутал. Мехди — мы видели его мельком на приёмной встрече. Всё, что упоминалось о нём, это то, что он новый сосед Кона по комнате, он дразнил Лекси больше, чем нужно, к небольшому раздражению Кона, и он с нетерпением ждёт «комнаты для вечеринок» в общежитии. (класс и ранг ещё не указаны) Ребекка — новая в этой главе. Ориентирована на блендеры. Говорит, что она «прыгающий (?) — Брутал». Кон(стантин) Робертс — Аджастер S-ранга с совершенно новым навыком и впечатлением заклинания. Украл немного гуакамоле Олдена. Экстремальный экстраверт. Лекси Робертс — менее дружелюбный старший брата Кона. Желает комнату, полную тихих людей, которые не будут его беспокоить. Не разговаривал с Лютом Велра год, но думает, что нет ничего странного в том, чтобы просить жить с ним после такого долгого молчания. A-ранг, Мейстер «Плети Для Разума» (инопланетное оружие, похожее на кнут). Макс — у него один родитель-человек и один сверхчеловек, он вырос, проводя каникулы на Анесидоре с мамой, а остальное время в Южной Африке с папой. Не смог поступить в Селену Норт с первой попытки и потратил четыре месяца на подготовку ко второй. Он решил пойти по пути безжалостного и манипулятивного подхода к выигрышу боёв и устранению других угроз B-ранга, и это окупилось. Аджастер B-ранга с зональными заклинаниями движения. Тьет — дружелюбная, но выглядит тревожной девушка, которая не любит социальные конфликты. Она и Марисель ладят и решили быть соседками по комнате. Мейстер Дротиков S-ранга. Ванди — видели мельком, спорила о надлежащем поведении для кандидатов в школу героев и, казалось, была удивлена, что другие люди не разделяют её чувства по этому вопросу. Один из её друзей назвал её «самоправедной». По словам Джеффи, она назвала его хулиганом за то, что он прыгнул в фонтан столовой, и сказала, что школе, возможно, придётся заменить его кем-то получше. Формирователь Неба S-ранга. Олден Торн — Волшебный Кролик ---------- Сорок ананасов, часть 2 **Примечание от Sleyca** Олден Торн — Волшебный Кролик Астрид — В своём дебютном появлении её тащили по полу спортзала Кон и Олден. Она была очень предана своей роли жертвы, и Олден отметил её пирсинг языка, потому что она вываливала язык, пытаясь выглядеть более раненой. Нужно найти того, кто сражался с лосем. A-ранг. Морф-Брутал. Эверли Ким — Новая девушка Кона! Представлена в этой главе. Аджастер с ледяными заклинаниями. Ранг не указан. Финлей — Восторженный шотландский парень, который всегда мечтал быть супергероем-спидстером. Его мечта сбылась до мельчайших подробностей. Он единственный персонаж, который вызвал у Олдена прилив адреналина во время боевой оценки, и он остался непобеждённым весь день, несмотря на то, что преподаватели пытались устроить каждому студенту серьёзное поражение. S-ранг. Брутал Скорости. Хаою Чжан-Демир — Один из новых соседей Олдена по комнате. У него был плохой опыт во время боевой оценки, когда Мастер с палочкой боли был его первым противником. Дружит с Лекси. Родители, кажется, важные. Предложил заботиться о Викторе в случае внезапного призыва. A-ранг. Дюра-Брутал. (Дюра-Брутал — известный подкласс, но не официальная классификация Системы. Дюра-Бруталы обычно Бруталы Выносливости, иногда Бруталы Силы, которые планируют сосредоточиться на прочности и выносливости, выбирая таланты, которые всё ещё позволяют им наносить некоторый наступательный урон.) Элоиза — Последний раз в игре «герои против злодеев», где она радостно победила по крайней мере двух других Бруталов, включая парня с тем же подклассом. И, наконец, Олдена. Она отскочила от его зонта, а затем сильно ударила по нему обломками. Она закончила игру, толкнув локтем жертву, которую он пытался спасти. Может, это и было несчастным случаем, а может и нет, но она всё равно была на пути к твёрдой победе. A-ранг. Брутал Силы. Джеффи — Сожми его руку. Он бросает тебе вызов. В последний раз Джеффи видели прыгающим в фонтаны, избивающим ванную и выпрашивающим половину гардероба Олдена. Не ту половину. Другую. Клетчатое делает его похожим на фермера. Вполне вероятно, что Джеффи прошёл отбор в основном из-за своего подкласса, поскольку даже он признаёт, что у него плохие оценки. Что может быть проблемой, потому что ему на самом деле не нравится его подкласс. «Кто хочет отращивать жабры?» Аква-Брутал. Ранг не упоминался, но, конечно, S. Джеффи — A-ранг, вероятно, не пролез бы через приём. Юпитер — Не подарит ли ей кто-нибудь растение? Её отец, возможно, действующий герой, раз у него долговременный тиннитус после боя с Вокальным Бруталом. Сейчас она покрыта блеском для губ и определённо не говорит всем быть с Олденом экстра-добрыми. Формирователь Жизни. Ранг не указан. Кон(стантин) Робертс — Аджастер S-ранга с совершенно новым навыком и впечатлением заклинания. Украл немного гуакамоле Олдена. Экстремальный экстраверт. Лекси Робертс — Менее дружелюбный старший брат Кона. Желает комнату, полную тихих людей, которые не будут его беспокоить. Не разговаривал с Лютом Велра год, но думает, что нет ничего странного в том, чтобы просить жить с ним после такого долгого молчания. Дружит с Хаою. A-ранг. Мейстер «Плети Для Разума». Макс — У него один родитель-человек и один сверхчеловек, он вырос, проводя каникулы на Анесидоре с мамой, а остальное время в Южной Африке с папой. Не смог поступить в Селену Норт с первой попытки и потратил четыре месяца на подготовку ко второй. Он выбрал безжалостный и манипулятивный подход к выигрышу боёв и устранению других угроз B-ранга, и это окупилось. Аджастер B-ранга с зональными заклинаниями движения. Мехди — До этого мы видели его мельком только на приёмной встрече. Всё, что о нём упоминалось, это то, что он новый сосед Кона по комнате, он дразнил Лекси больше, чем нужно, к небольшому раздражению Кона, и он с нетерпением ждёт «комнаты для вечеринок» в общежитии. Стильно одевается, предполагает, что все в Приёмном корпусе всё время много веселятся и занимаются сексом, много раз пытался проникнуть на вечеринку. A-ранг. Брутал Ловкости. Нджери — Впервые представлена. Вступает в хоккейный клуб в понедельник. Тусуется с Астрид и Ребеккой. Ранг не указан. Формирователь Воды. Ребекка — Впервые представлена. Ориентирована на блендеры. Похоже, дружит с Астрид. Говорит, что она «прыгающий (?) — Брутал». Санджай — Впервые представлен. Любопытствует о ранениях в живот. Тьет — Милая, но выглядит тревожной девушка, которая не любит социальные конфликты. Она и Марисель ладят и решили быть соседками по комнате. Мейстер Дротиков S-ранга. Ванди — Видели мельком, спорила о надлежащем поведении для кандидатов в школу героев и, казалось, была удивлена, что другие люди не разделяют её чувства по этому вопросу. Один из её друзей назвал её «самоправедной». По словам Джеффи, она назвала его хулиганом за то, что он прыгнул в фонтан столовой, и сказала, что школе, возможно, придётся заменить его кем-то получше. Формирователь Неба S-ранга. Уинстон Реджинальд Хилфизер — Ехал в автобусе с Олденом и Марисель, был не особенно милым, но и не совсем враждебным. Выглядит как парень-сёрфер. Заинтересован в продаже спортивных напитков. Очень завидует Финлею. Вставляет ногу в рот со сверхчеловеческой скоростью. A-ранг. Брутал Скорости. Вторая (и последняя) половина самой длинной сцены вечеринки, которую я, вероятно, когда-либо напишу. Возможно, самой длинной массовой сцены... Заметки о персонажах для всех этих ребят внизу, если хотите! *** После этого вечеринка действительно набрала обороты. Солнце село. Прибыло больше гостей. Курьеры и дроны привезли закуски. Проекционный экран в центре гостиной переключился на знаменитые кадры боёв супергероев, и заиграла музыка. Кон заклеил предупреждающей лентой две двери спален, но всем остальным разрешил свободно пользоваться квартирой. Возможно, он уже жалел об этом решении, поскольку королевскую кровать его родителей использовали для случайных демонстраций сил в гостиной. Половина присутствующих девушек стояла на ней в данный момент, пытаясь уговорить Формирователя Объектов из их приёмной группы поднять её, как ковёр-самолёт. Он был полон желания, но не справлялся. Пока ему удавалось поднимать только одну половину матраса за раз, и девушки падали друг на друга и смеялись. Олден тусовался на кухне, где остальные гости были слишком отвлечены едой и добавлением мерзких вещей в Экстра-острый Связывающий Эликсир 2.0 (версия без битого стекла), чтобы заниматься чем-то больше, чем светской беседой. Примерно через час он сидел за столом у окна, ведя странный, но не ужасный разговор с Формирователем Жизни по имени Юпитер, которая была очень заинтересована в исторической ценности квартиры семьи Кона. — Какой-то старик спроектировал эту башню в конце 1900-х, — сказала она, обмахивая наманикюренными фиолетовыми ногтями жареный крабовый вонтон, чтобы остудить его. — И он был так расстроен, что будущее наступило и не выглядит как будущее, которое он себе представлял. Поэтому вместо того, чтобы строить что-то современное, он вернулся в прошлое и построил это место. Это единственный небоскрёб в стиле Google (Googie) на острове. Тебе обязательно нужно хорошенько рассмотреть его, когда будешь уходить. Ночью он выглядит великолепно. У него эти непрактичные шипы, торчащие из крыши, и большая неоновая вывеска «Нилама». Но он древний и не вмещает достаточно людей, чтобы оправдать свою площадь для такого хорошего района, как этот. Его определённо снесут раньше, чем позже. О, привет! Брат Кона! «У меня есть имя. Меня зовут Лекси», — сказал он по-русски, перешагивая через раздавленный чипс. На нём был серый свитер с торчащими кусками пряжи по подолу и манжетам, а его тёмные волосы выглядели примерно так, как можно ожидать от того, кто катался на лодке при сильном ветре. «Я Юпитер! Мы все рады, что ты не утонул», — ответила она по-испански. «Это Олден. Он не с Анесидоры, так что я слежу, чтобы он знал важные вещи. Будь с ним очень милым, хорошо?» — Мы на самом деле будем соседями по комнате, — сказал Олден. В то же время Лекси спросил: — Зачем ему, чтобы я был с ним милым? Юпитер уставилась на Лекси взглядом, который Олден не мог расшифровать. Её карие глаза были широко раскрыты, губы надуты, и она продолжала кивать головой вверх-вниз в такт какому-то неслышному ритму. — Ты пытаешься писать мысленное сообщение? — спросил Лекси, наблюдая за этим странным поведением почти целую минуту. — Я получил только шесть несвязанных слов. Если хочешь говорить о нём за спиной, тебе придётся использовать пальцы. — Ха-ха! — нервно сказала Юпитер. Она махнула рукой в сторону Олдена. — Мы не говорим о тебе. Затем она принялась писать в воздухе Лекси. [Люди говорят обо мне за спиной прямо перед моим лицом,] — сообщил Олден Бо. Он чувствовал скорее любопытство, чем обиду. — [Ставки на то, о чём речь?] [Если бы ты принёс сорок ананасов, как я предлагал, они бы забыли всё остальное о тебе.] — Ага, — сказал Лекси Юпитер. — Я знаю. Спасибо за предупреждение. [Предупреждение обо мне.] Юпитер схватила ещё один вонтон и ушла. Лекси смотрел на табличку рядом с блендером, на которой было написано: «Наполни меня. Я голоден!» — Что это? — спросил он брезгливым голосом. — Пахнет соусом чили и чистящим средством для унитаза. — Ты должен понюхать остальное, — сказал Олден. — Это в холодильнике в большой чаше для пунша. — Зачем? — Нас заставят это выпить позже. По социальным причинам. — Я должен был понять, что это одна из странных вечеринок, когда тот парень с ирокезом не пускал меня в мой собственный дом, пока я не угадал «секретный пароль». «Вот как Кон заставил Джеффи перестать вызывать каждого другого Брутала сжать его руку как можно сильнее». — Мне просто стоит спать на лодке, — пробормотал Лекси, глядя на комковатое, разделённое содержимое чаши для пунша в холодильнике. — У Кона есть планы на вас двоих. Они звучат хорошо. У родителей братьев был запланирован звонок на сегодня вечером с Артоны II. Это было запланировано заранее, потому что стоимость ежедневных телефонных звонков была непрактичной, и потому что если бы один или оба брата не поступили на геройский трек, сегодня был бы день, когда они получили бы уведомление о зачислении от научной программы. Их родители ожидали услышать их новости и поздравить их. Кон хотел, чтобы они оба были в школьной форме в окружении новых одноклассников. Это была настолько неотразимо милая идея, что Олден теперь был настроен остаться по крайней мере ещё на два часа, чтобы надеть бумажный колпак и помахать вместе со всеми остальными в назначенное время. — Я знаю, — сказал Лекси. — Я пойду в свою комнату и закончу упаковку. Ты тоже завтра переезжаешь в общежитие, да? — Ага. Я упакован. Утром перевезу все свои вещи. Кстати… — Олден зачерпнул ещё немного хумуса на тарелку, пытаясь придумать, как сформулировать критику, не разозлив Лекси. — Подкинуть мне Люта Велра, потому что ты думал, что я буду слишком неосведомлён, чтобы знать о его семье, было, возможно, не самым по-соседски поступком для нового соседа по комнате. Лекси огляделся с поднятыми бровями. — Ты сам попросился жить со мной. Если у тебя проблемы, найди другую комнату. — У меня нет проблем с Лютом. Мы партнёры по «Разговорному IV». Это нейтральные отношения. Но ты намеренно проверил, что я всё ещё в Приёмном корпусе и совершенно новый на острове, прежде чем согласился жить со мной. — Он откинулся на спинку стула. — Я просто говорю, что когда ты случайно знаешь какую-то анесидорскую социальную динамику, которая повлияет на меня, и намеренно скрываешь её… ну, сам Лют был гораздо круче тебя. Он на самом деле спросил, не против ли я жить с кем-то, кого, кажется, ненавидит девяносто процентов школы. — Ему нужна помощь с перевозкой его концертной арфы завтра, если хочешь поблагодарить его за это, — ровным голосом сказал Лекси. — Ладно. Я не буду намеренно скрывать от тебя «анесидорскую социальную динамику». С Лютом Велра всё в порядке. Все, кому нравилось травить его в средней школе, просто рады пережить этот опыт заново, теперь когда его семья сделала что-то настолько безумное, что это дало им оправдание начать снова. — Спасибо. Лекси взял бутылку простой содовой. Он огляделся в поисках открывалки и, не найдя её, поднял свитер и достал свой кнут, висевший на поясе. Тонкая цепочка в укороченной форме начала светиться. Лекси щёлкнул запястьем. Кончик цепочки обвил горлышко бутылки, а затем расплавил его, аккуратно разрезав стекло. Лекси перелил содержимое в пластиковый стаканчик. — Это очень сверхчеловеческий способ добраться до напитка. — Ты думал, что это какое-то пыточное устройство, да? — сказал Лекси, бросая бутылку в коробку для переработки в углу и попадая точно в центр. Олден уставился на кнут, пока Мейстер снова прятал его под свитером. — Нет? Он казался сильным и универсальным во время нашей боевой оценки. Тот факт, что ты ментально контролируешь его движение, вероятно, будет огромным преимуществом. Я думал, это тонкое оружие. Лекси выпрямился и повернулся к нему лицом. Он не выглядел счастливым, но выглядел не злым впервые с тех пор, как вошёл на кухню. Он указал на Олдена. — Наконец-то, — сказал он. — Спасибо. У всех остальных, должно быть, головы так глубоко в задницах, что они не видят Иглу Наутилуса. Он имел в виду самый высокий небоскрёб на Анесидоре. — Плеть — это инструмент для прокалывания, резки, прижигания и контроля. Не знаю, винить ли мне Кона за глупые шутки про БДСМ каждый раз, когда я её достаю, или того Мастера, который принёс на испытания настоящее пыточное устройство. Конечно, спорткостюмы сильно болят, когда я использую её определёнными способами! Они болят, когда и все остальные используют своё оружие на тебе! Только потому, что я выбрал это вместо какого-то безмозглого колющего инструмента, это не значит, что я садист. У него действительно было определённое выражение ярости и интенсивности на лице, когда он бил ею людей, которое, вероятно, способствовало этому впечатлению. Но не было необходимости упоминать об этом. — Вот ты где! — Кон вбежал на кухню, держа мешковатую наволочку. Он высыпал её содержимое на пол. Выглядело так, будто это когда-то было проигрывателем для пластинок. Лекси уставился. — Это дедушкин…? — Нет, — сказал Кон. — Тсс.. всё нормально. Я почти уверен, что собрал все маленькие кусочки. Охраняй дверь, чтобы никто не помешал. Ты же знаешь, заклинание не восстановит свой урон, если меня ударят во время произнесения. Привет, Олден! Сиди там и не кидай в меня или в это ничего, пока я чиню. Он лихорадочно сдвигал каждый последний кусочек сломанного проигрывателя в кучу. — Папа обожает эту вещь. Повезло, что я услышал грохот, как только он случился. — Почему ты не положил его в комнату Ирины? — Лекси подошёл встать перед дверью. — Я положил. Пара наших новых одноклассников проигнорировала мою предупреждающую ленту. — Чтобы сделать что-то, что превратило проигрыватель в руины? — Всё нормально. На полу есть несколько больших царапин и вмятин, но, думаю, я почти исчерпал количество использований заклинания на сегодня, так что мне пришлось выбирать… Ири понравился бы новый коврик. В форме черепахи! Она сейчас увлекается черепахами. И если она не расскажет маме, я куплю ей настоящую черепаху. Двух черепах. Я проведу для неё черепашью свадьбу, если она захочет. — Да, — безжизненным голосом сказал Лекси. — Наша мать никогда не догадается заглянуть под новенький коврик, который её сын купил из доброты душевной сразу после того, как пригласил в дом несколько дюжин незнакомцев. — Я постоянно делаю вещи из доброты душевной! — Покупаешь предметы домашнего обихода? — Заткнись. Я издаю дельфиньи звуки. «Это никогда не перестанет быть крутым», — подумал Олден, молча наблюдая, как все разбитые кусочки окружает сверкающее облако магии Кона, и они чудесным образом снова становятся винтажным проигрывателем. Кон лихорадочно всё проверил, затем опустил его и рухнул на спину с облегчённым вздохом. — Спасибо каждой душе отсюда до последней луны Вевезека. Всё на месте. Он вскочил. — Я пойду поставлю это на место и добавлю ещё предупреждающей ленты. — Дай я, — сказал Лекси, забирая проигрыватель. — Не хочу, чтобы люди делали извращённые вещи в комнате нашей сестры. — Это были Формирователь и Брутал, пробовавшие телекинез против сверхсильного топота. Это было глупо, а не извращённо. — Тогда я выгоню их за глупость. — Мммм… — Кон сцепил руки за шеей и уставился в потолок. — Ага. Справедливо. Я сам их выгоню. Не беспокойся. Эй, вы с Хаою достали хорошие фейерверки? — Нет. — Правда? Мастеров обычно так легко уговорить. Ну, для большинства людей… — Мы ни с какими Мастерами не разговаривали. — Я думал, вы, ребята, пошли посмотреть на баржи, которые они устанавливают для Дивали? Как раз тогда Лекси отошёл в сторону, и появился парень с такими же растрёпанными ветром волосами и тёмно-карими глазами. Олден видел своего третьего соседа по комнате раньше и слышал о нём кое-что — в основном, что он стремится к билду Дюра-Брутала, как и его родители-герои, и что ему удалось поступить в программу, несмотря на трудное начало на боевой оценке. Но они никогда не разговаривали. На Хаою была наполовину расстёгнутая ветровка поверх футболки со знакомым логотипом. — Я тоже хожу в тот спортзал! — сказал Олден. — Значит, ты определённо богатый ребёнок, — прошептал Кон, усмехаясь ему. — У нас, знаешь ли, в школе приличный спортзал. — Не думаю, что меня можно назвать богатым ребёнком, если у меня есть доступ к деньгам всего два месяца, — запротестовал Олден. Хаою с любопытством посмотрел на него. — Членство было моим подарком на закрепление. — Он получил Дрянной Подарок на Закрепление, хотя ему ещё только пятнадцать, — сообщил Олдену Кон. — Потому что его родители оба S, а он получил только A. Лекси свирепо посмотрел на него. — Правда? Константин сделал шаг назад и поднял руки. — Я не придираюсь к вам двоим. Кто-то упомянул Дрянные Дни Рождения ранее, и наши новые граждане подумали, что мы кучка мажоров, которые жалуются на роскошные подарки. Я обучаю, а не оскорбляю. — Это было разочарованием. — Хаою, однако, звучал совершенно невозмутимо из-за того, что Кон поднял эту тему. Он подошёл к Олдену и протянул руку. Его бейдж появился без жеста, так что у него уже был некоторый ментальный контроль над интерфейсом. [Хаою Чжан-Демир] [Предпочтительно: Хаою] [1-й год в старшей школе Селены Норт] [Пожалуйста, связывайтесь с моими родителями через их агентов в Pacific Pinnacle Representation, а не через меня.] — Очень приятно познакомиться, — серьёзно сказал он, пока Олден вставал и, перегнувшись через блюдо с пахлавой, пожимал ему руку. — Лекси говорит, у тебя есть кот. Я не против присмотреть за ним или за ней, когда тебя не будет в призыве. — Виктор — парень. Он уедет в отпуск к одному из моих друзей, пока я обустраиваюсь в общежитии, но вернётся, — сказал Олден. — И спасибо! У меня сейчас есть шесть месяцев отпуска. Хаою кивнул. — Для Кролика будет трудно совмещать призывы с карьерой. Если тебе понадобится совет, можешь поговорить с моей мамой. У неё уже была карьера, когда она начала получать более частые миссии от артонианцев, но она будет знать больше, чем большинство людей. «Это потрясающе, — подумал Олден, сияя на затылок Хаою, когда тот повернулся, чтобы заговорить с Коном. — Один из них вежливый, зрелый и вдумчивый. Совсем не злой и не изматывающий». Хаою официально стал его любимым соседом по комнате после всего нескольких фраз. — Мы не пошли смотреть баржи с фейерверками. Мы поехали в Матадеро, — сказал он Кону. «Матадеро?» — Олден был встревожен. — «Люди могут просто туда поехать?» Это было прибрежное сооружение, где происходила битва с демоном. Кон посмотрел на брата. — Вы, ребята, поплыли аж до Бойни? На своей лодке по бурной воде? И ты беспокоишься о том, что скажут родители о каких-то царапинах на полу? Лекси пожал плечами. — Мы теперь Призванные. Если бы лодка перевернулась, мы могли бы просто телепортироваться обратно. — Экстренная телепортация работает только если ты в сознании, чтобы её инициировать, — проворчал Кон. — Не знаю, злюсь ли я, что вы поплыли, или злюсь, что не взяли меня. Как это выглядело? — Ты видел фотографии. — Было интересно, — сказал Хаою. — Мы подобрались достаточно близко, чтобы рассмотреть в бинокль. Наши интерфейсы предупредили не плыть дальше, и охрана САС/СкайСи патрулирует там. — Меня бы, наверное, развернули, прежде чем я бы её даже заметил, если бы Хаою не был со мной. Хаою пожал плечами. — О. Это правда… — Кон посмотрел на Хаою. — Я не следил в этот раз. Это твоя мама или папа? — Очередь Боевой Группы 3, так что папа. Мы ужинали димсамами пару ночей назад, перед тем как он отправился. Олден смотрел на трёх других парней с места у стола с едой, пытаясь следить за обсуждением. — Люди, участвующие в битве с демоном, едут в Матадеро рано? — спросил он. — Я думал, до казни ещё довольно много времени. Все посмотрели на него. — Официальный День Демона — вероятно, фальшивая дата, — ответил Кон. — Все это знают, но приятно иметь отметку в календаре. Хаою кивнул. — Это дополнительный уровень безопасности. Большинство людей, направляющихся в Матадеро, живут там несколько недель. Мои родители не могут мне много рассказать, но говорят, что много времени проводят за обсуждением стратегий и знакомством с новыми членами их группы. — И открытый секрет, что один из университетских боевых спортзалов всегда «закрыт на ремонт» во время сезона демонов, чтобы Призванные, работающие на Матадеро, могли телепортироваться туда и обратно для практики более опасных навыков, — добавил Кон. — Обычно это Ли Джин, потому что в их геройском колледже самое большое тренировочное пространство. — Официальная дата — это когда объявляют, что всё кончено и как всё прошло, — сказал Лекси. — Не обязательно когда на самом деле произойдёт битва. Сталкиваться с точками невежества, о которых, как предполагается, «все» знают, было утомительно. Олден предположил, что так же было бы, если бы он переехал в любую другую страну, но он надеялся, что скоро найдёт пределы неопытности аутсайдера и снова начнёт чувствовать, что действительно понимает подтекст обычных разговоров. — Спасибо, — сказал он. — Просто любопытно. — Мы с Лекси говорили о том, чтобы скоро вернуться. Может, через выходные. Можешь поехать с нами, если хочешь посмотреть, — предложил Хаою. Лекси и Кон оба издали звуки протеста. — Я не хочу быть водным такси! — Ты должен предложить взять и меня! Я твой брат. Хаою моргнул на Лекси. — Если мы всё равно едем, было бы весело взять Олдена. И Ванди, возможно, тоже захочет пригласить? Раз её мама сейчас там на поселении. — Аллё? — сказал Кон, размахивая руками перед лицом Лекси. Лекси крепче сжал проигрыватель и бросил взгляд на Олдена, прежде чем вздохнуть. — И ты туда же? — сказал он Хаою. — Ага. Может, мы сможем это сделать. — Не утруждай себя, — сказал Олден. Он не был уверен, что вообще хочет видеть Матадеро. Но раз Хаою оказывался его хорошим соседом, он не собирался outright отвергать его идею. Громкость музыки в гостиной внезапно взлетела до предела, и звук K-pop группы с сильной басовой партией заставил всё на столе и стойках вибрировать. Олден и Хаою прижали руки к ушам, а плечи Лекси поднялись, словно он пытался втянуть голову в позвоночник. — Как они нашли пульт?! — закричал Кон, прежде чем выбежать из комнаты. Астрид проскользнула мимо Лекси на кухню секундой позже, её носки скользили по полу. Ребекка и ещё одна девушка следовали за ней по пятам. — Олден! — закричала она в трёх дюймах (7,6 см) от его лица, пока он смотрел на её кольцо в брови. — Олден! Еноты! Ты когда-нибудь видел настоящих енотов?! Всё ещё прижимая руки к голове, он кивнул. — Ага! У нас в Чикаго есть еноты. — Они бешеные?! Они милые?! Тебе было страшно? Ты когда-нибудь гладил одного?! — Наверное, некоторые из них! Да! Нет! И нет! Музыка внезапно выключилась. — О да, мои супер-сёстры! — закричала Астрид, вскидывая руки, чтобы обменяться «дай пять» с подругами. — Я взяла интервью у кого-то об опасных диких животных! Это БИНГО! *** Астрид бросила хумус в блендер и расхохоталась, как ведьма. Ребекка спросила Олдена, как долго он встречается с Марисель. Девушка по имени Нджери сказала ему, что он должен пойти с ней и её друзьями вступить в хоккейный клуб школы после спортзала в понедельник. Юпитер забрела на кухню, сказала всем быть с ним добрыми, а затем ушла обратно с набитыми вонтонами щеками. Прежде чем Олден успел полностью развеять слух о Марисель или решить, что делать с приглашением в хоккей, появился Джеффи, неся знакомую зелёную клетчатую рубашку. — Я принёс это, чтобы вернуть тебе! Олден предположил, что он был целью этого объявления, хотя глаза Джеффи были устремлены на девушек. — Ты знаешь, что я всё это время жил в здании рядом с твоим, да? — спросил Олден, потянувшись за рубашкой, прежде чем один из её свисающих рукавов успел покрыться хумусом. — Ты мог бы просто принести её в любое время вместо того, чтобы тащить её всю дорогу. Или мы завтра вечером будем вместе в кампусе? — Я Джеффи, — сказал он, игнорируя Олдена в пользу любования Астрид. — Я знаю! Мы встречались раньше! Люблю причёску. Ты должным образом поприветствовал Лорда Блендера? — Ты умеешь готовить? — спросил Джеффи, нюхая блендер. — Это круто! Пахнет отлично. Все три девушки, Олден и Мейстер, стоящий в углу и нарезающий сыр на фигурки своим ножом, уставились на Аква-Брутала. Астрид перевела взгляд с блендера на Джеффи, затем вниз на своё декольте и обратно на Джеффи. — Я умею готовить, — сказала она, откидывая плечи назад и улыбаясь ему. — Хочешь немного? — Не надо, — прошептал Олден. Это было слишком жестоко. Рука Ребекки взметнулась, чтобы закрыть ему рот. «Немного больше силы, девушка-Брутал», — подумал он, когда его голова легонько стукнулась о шкаф позади него. Он задавался вопросом, сколько людей оказывались травмированными из-за того, что новые Призванные слишком рано начинали относиться к своим силам небрежно. Астрид наливала дьявольское количество своего новейшего зелья в чашку. Нджери, хихикая, исчезла в гостиной. Головы начали появляться в дверях кухни мгновением позже. Все хихикали и шикали друг на друга. — Дно вверх, — сказала Астрид, протягивая Джеффи чашку с той же невинной улыбкой на лице. — Э… как называется этот напиток? — Он выглядел неуверенно. — Я его придумала. Так что у него пока нет названия. Ты можешь назвать его после того, как попробуешь! Олден покачал головой. Если бы Джеффи смотрел на него вместо Астрид, он мог бы спастись. Конечно, он не смотрел. Джеффи сделал большой глоток и сразу же начал давиться. — Ай-яй-яй! — сказала Ребекка, опуская руку с лица Олдена и толкая дно чашки вверх, когда Джеффи попытался её опустить. — Это просто острый соус обманывает твой язык. Второй глоток будет намного лучше! — ПЕЙ, ТРУС! — взревел какой-то парень из наблюдающей группы. — Пей, пей, — начал скандировать кто-то ещё из глубины толпы. — Не поддавайся давлению сверстников, — сказал Олден. — Целая чашка этого дерьма уничтожит твой пищеварительный тракт. На одной из больших бутылок острого соуса, которые они туда налили, на этикетке был гроб. — Кто этот испорченный веселье!? Олден показал средний палец тому, кто только что крикнул. — БУДЬ ГЕРОЕМ! — Я герой! — закричал Джеффи, вскинув кулак в воздух. Его глаза и нос текли. Розовато-коричневое блендерное зелье сочилось по подбородку. Он начал пить залпом и одновременно давиться. «Ну и ладно. Теперь у меня чистая совесть». Олден сдался и зааплодировал вместе со всеми остальными. [Только что рискнул своим будущим авторитетом, чтобы спасти незнакомца, который мне не очень нравится,] — сообщил он Бо, пока Джеффи кашлял и хрипел над раковиной, а Астрид похлопывала его по спине. — [Отговорил его от блендера, полного острого соуса, копчёных устриц, вишнёвого сиропа и хумуса. Так что добавь это в свой список дел.] Был долгий перерыв перед ответом Бо. [Этот не считается.] [Конечно, считается. Теперь ты тоже должен спасти идиота от ошибки его собственных путей. Всё нормально, если ты провалишься. Я провалился.] [Пусть тебя вырвет, пришли мне фото, и мы согласимся называть это реальным инцидентом «Спаситель Олден».] «Не стоит оно того». Люди окружили его и блендер. Он протиснулся сквозь круг и вышел из кухни, прежде чем у них могли появиться идеи сделать его добровольцем на бис. Он направился по коридору и встал у двери в ванную, ожидая, пока тот, кто внутри, закончит. Он ждал. И ждал. Лекси, выходя из одной из спален, пригнувшись между лентами предупреждающей ленты, заметил его там. — Тебе захочется воспользоваться той, что в комнате моих родителей. Какая-то девушка плачет здесь уже двадцать минут и не выходит, что бы я ни говорил. — О. — Олден посмотрел на дверь. На косяке были отметки с ростом и возрастом для Лекси, Кона и их младшей сестры. Ей было четыре, если её последняя отметка была актуальна. Лекси начал проходить мимо него, затем внезапно остановился. Он вздохнул. — Эй. Анесидорская социальная динамика для тебя, раз ты этого потребовал — есть групповой чат, в котором состоит много людей здесь. Они всю прошлую неделю в школе ничего не делали, кроме как сплетничали и знакомились, если ещё не были знакомы. Все вы, глобусники, всплываете… по очевидным причинам. Они думают, что акцент шотландского парня экзотичен, и не могут им насытиться. Групповой чат местных не был большим сюрпризом. И молодец, Финлей. — Я слышал, как он демонстрировал его людям ранее. — Большинство из них очарованы им. Он очень силён для кого-то нашего возраста. Начал с немного большего, чем нормально для S, вероятно, и вдобавок много работал над этим. — Лекси посмотрел на Олдена. — Твой акцент скучный. Но всё остальное в тебе — нет. Ты немного лицемер, не так ли? Встревоженный, Олден разжал руки. — С чего бы мне быть лицемером? — Ты думаешь, что ты должен мне предупреждение о Велра, а я не должен тебе о всём, что у тебя творится? Твоя репутация, возможно, не токсична, как у Люта, но она будет такой же неудобной. Я почти не общался с тобой, но четыре человека, включая моего брата и моего друга, уже отчитали меня за то, что я не нежен с тобой. Олден открыл рот, но не смог подобрать слов, чтобы выразить мощную смесь смущения, отвращения и «о нет», которую он внезапно испытывал. — Будь со мной, как хочешь, — наконец сказал он. — Мне не нужно особое обращение. Я не из тех козлов, которые падают в обморок, когда на них кричат. Лекси прищурился. — Это реальное животное или какая-то американская поговорка, не имеющая смысла? — Они настоящие! Я видел несколько на ферме, когда был маленьким. Не знаю, как они работают или почему, но не в этом суть! Суть в том, что я не из тех козлов. И ты можешь быть настолько нежен со мной, насколько хочешь. — Ага, ладно. — Только потому, что я провёл время в другом мире с хаосом, это не значит, что мной нужно управлять! Моими, блин, одноклассниками! Я только что видел, как один из них пил самогонный лаву, пока остальные подбадривали. Я в порядке. Лекси улыбнулся в первый раз, что видел Олден. Это заставило его выглядеть шокирующе похожим на Кона. — Ты звучишь действительно в порядке. Кстати, ты сказал это достаточно громко, чтобы некоторые люди здесь услышали. Олден стиснул зубы. — И к твоему сведению, раз ты хочешь честности, почти всех гораздо больше завораживает то, что ты осиротел от суперзлодея извращённого и злого сорта. Они последние несколько дней читали об этом всё. «О. Поглотитель тел. Это на самом деле… это должно было быть очевидно». Луна Тегунд была на переднем плане сознания Олдена. Но это была группа, полная новоиспечённых студентов школы героев. Половина из них, вероятно, была взволнована возможностью перейти в режим защитника, а другая половина, вероятно, пыталась придумать способы спросить его о кровавых деталях битвы, не разозлив своих друзей. — Я сказал Кону, что он, по крайней мере, должен знать лучше. Никто не хочет, чтобы к ним были чрезмерно добры из-за того, что случилось, когда им было восемь лет. Но ему понравилось тусоваться с тобой в тот день, и он увлекается групповыми занятиями. Вот суть. Если ты хочешь как-то вписаться в тайную анесидорскую социальную динамику и изменить её, действуй. Олден был в замешательстве. С одной стороны, всё, что сказал Лекси, было либо тем, что он был рад слышать открыто, либо с чем соглашался. Даже обвинение в лицемерии… было… Совершенно справедливым. «Фу. Чёрт». Но у Мейстера была такая холодная манера произносить фразы, которые вообще не следовало произносить — вроде «осиротел от суперзлодея» — что казалось, будто они спорят. — Спасибо, что сказал мне, — сказал Олден, подавляя желание вложить в слова сарказм. — Я ценю это. И извини, что жаловался на Люта, когда я такой же неудобный, как и он. — Ладно, — бесстрастно сказал Лекси. Затем он ушёл. Олден позволил себе сползти по стене. «Что ж, это не так уж страшно. И не новость. А то, что люди добры ко мне без причины, гораздо лучше, чем если бы они были мудака…» Лекси остановился в конце коридора. Он внезапно развернулся и вернулся. Он стоял в паре футов (0,6 м) от него, и Олден приготовился к тому, что бы он ещё придумал сказать. Другой парень свирепо посмотрел на свои носки. — Хаою думает, что мы все должны ладить, если делим квартиру, — нехотя сказал он. — Он уже собирался что-то делать с тобой и Лютом в любом случае. Я не должен был намекать, что он такой же, как другие. «О. Что ж, это на самом деле облегчение». — Он кажется крутым. — Он слишком милый. Он втягивает меня в дела. — Лекси хмыкнул. — Веселись, уничтожая мой дом вместе со всеми остальными. Он ушёл. — Я почти не отходил от стола с закусками! — крикнул ему вслед Олден. — Я всю ночь подтирал лужи! На этот раз Лекси продолжил идти. Олден снова посмотрел на дверь ванной. «Интересно, не…» [Эй,] — написал он Марисель. — [Я не видел тебя некоторое время. Ты всё ещё на вечеринке?] Она не ответила. [Если решишь, что хочешь компании для поездки обратно в Приёмный корпус, дай знать.] «Это правильный поступок, не так ли? Это лучше, чем напрямую спрашивать, не она ли та плачущая девушка». Он не хотел втискиваться туда, где ему не рады. Он подождал, пока не убедился, что не получает ответа, затем направился к другой ванной. Прежде чем он успел пройти через дверь, Джеффи пробежал мимо него, зажимая одной рукой рот, а другой — живот. «Наверное, мне и не нужно было так сильно хотеть пить». *** — Я пытаюсь сказать тебе, — сказал Олден, повышая голос, чтобы его целевая слушательница могла слышать его сквозь ритм музыки в переполненной гостиной, — что ты должна просто относиться ко мне нормально. Или… как ты относишься ко всем остальным. Руки Юпитер были подняты над головой, и она покачивалась в такт музыке довольно разболтанным способом, который вряд ли можно было назвать танцем. — Обещаю, я уже так и делаю! — сказала Юпитер. Она нашла блёстки, чтобы нанести на лицо, с тех пор как Олден видел её в последний раз. Это выглядело ужасно скользким. Он подумал, что она, возможно, просто размазала по себе блеск для губ. — Я вообще не говорила о тебе! — Нет. — Олден не знал, как достучаться. — Я говорю, что это нормально, если ты говорила! Я понимаю, что ты пытаешься быть внимательной. Но перестань говорить всем здесь, что они должны быть добрее ко мне, чем им хочется! Это не нужно! Юпитер качнулась так далеко влево, что Олден рефлекторно протянул руку, чтобы поймать её, на случай, если она упадёт. Она покачнулась, а затем выпрямилась. — Сансевиерии лучшие! «Какого…?» Она улыбалась чему-то позади него, и Олден обернулся, чтобы увидеть высокое зелёно-полосатое растение у окна, извивающееся очень по-юпитерному. «Она подружилась с растительностью». — Ты… уникальный человек, — сказал он, сдаваясь в попытках донести свою мысль. — Я рад, что тебе весело. Синий свет вспыхнул на потолке, когда сцена боя на экране сменилась. Олден подошёл к толпе людей, обсуждающих битву между Мастером, вооружённым лазерными пушками собственного изготовления, и маленькой бандой не-Призванных преступников, которые каким-то образом раздобыли собственное оружие работы Мастера. Это была кинематографичная битва. Все, что показывали сегодня вечером, были такими. Большинство повседневной работы супергероев не было таким ярким. Погоня S-ранга, обученного на Анесидоре, за каким-нибудь C-рангом без регистрации, которого обнаружили любопытные соседи, обычно не была главным событием. «Но именно яркие заставляют людей думать о тебе как о настоящем супергерое. Возможно, Макс прав насчёт боевого театра больше, чем мне хотелось бы». Другой B-ранг стоял на краю комнаты в слишком тесной рубашке, которую одолжил ему Кон. Та, в которой он пришёл на вечеринку, была признана проклятой после третьего инцидента с девушкой и девственной клубничной дайкири. Группа, смотревшая телевизор, пыталась анализировать оружие Мастера. Некоторые звучали полу-знающими. Большинство звучали так, будто хотели бы ими быть. Один из Бруталов спорил, что лазеры — «это то же самое, что читерство», по причинам настолько запутанным, что Олден совсем не мог за ними уследить. — Ооо… это оставит шрам! — крикнул парень, когда один из маленьких лазеров Мастера вспыхнул. «Она только что оторвала ему руку, Санджай. Это будет немного хуже, чем шрам. Мы не тратим Целителей на случайных плохих парней, знаешь ли». — Оооо, точно. — Любые Целители сначала помогут раненым Призванным, затем местным жертвам магического инцидента, а затем, если у них будет время, они помогут обычным людям из своего листа ожидания, — сообщила всем Ванди. Соседка Марисель по комнате была в группе обсуждения битв всю вечеринку. Формирователь Неба была в том же тёмно-синем брючном костюме, в котором была на собеседованиях. Она решила начать занятия на этой неделе, и Олден видел её несколько раз. Она была одной из тех, кто носил полную школьную форму каждый день, даже если это не требовалось. «Но она не совсем бесчувственная». Руки Ванди, опущенные вдоль ног, подёргивались взад-вперёд последний час. Она управляла парой бумажных самолётиков над головой. Олден был уверен, что она делает это в основном для практики, но ей также, казалось, хотелось, чтобы все наслаждались ими. Всякий раз, когда кто-то из гостей сбивал один из воздуха, она улыбалась и складывала новый. — Безрукий получит человека-хирурга, если выживет, — сказала другая девушка. — Тебе достался Целитель? Сначала Олден не понял, что обращаются к нему. Он смотрел, как Мастер преследует последнего сбежавшего плохого парня по улице. Она сбросила тяжёлое вооружение, оно телепортировалось из виду, и она использовала чистую силу для финальной погони и захвата. — Эй, я спросил, достался ли тебе Целитель? Олден огляделся. К его удивлению, человеком, говорившим с ним с другой стороны группы, был Уинстон Хилфизер. Он заметил его маячившим на вечеринке, следующим за Финлеем и сверлящим дыры в затылке более сильного Спидстера. — Что? — спросил Олден. Несколько человек теперь смотрели на них обоих. — Все говорят, что ты был частью какой-то крупной битвы героя со злодеем или что-то в этом роде, — сказал Уинстон. Он отпил глоток своего безалкогольного коктейля. — Когда ты был ребёнком. Теперь это были не просто несколько человек. «Почему он так на меня смотрит?» Признаться, это был половинный взгляд по сравнению с тем, что Финлей получал всю ночь, но он имел гораздо меньше смысла. «Это для меня хорошо в любом случае. Спасибо, что поднял тему, чтобы у меня был повод быть видимо спокойным насчёт этого». — Меня действительно отвезли в Дом Исцеления. — Он засунул руки в карманы и улыбнулся Уинстону. — Но помогал мне не Призванный класса Целитель. Это был волшебник, который управляет Чикагским Домом. Старый начальник его матери. Райнез-ит. Он встречал её всего пару раз до той ночи. Она была мрачным человеком с ужасными манерами у постели больного, но он всё равно был склонен её любить из-за его мамы. — Я бы предпочёл, чтобы меня лечил человек, а не артонианец, — выплюнул Уинстон. Все в группе смотрели теперь на него вместо экрана. — Это… немного ксенофобно, — сказала Ребекка. — Это очень ксенофобно, — сказала Ванди, с шоком глядя на Уинстона. Один из её самолётиков врезался в затылок уложенных гелем волос Мехди, и он схватил его. Он наблюдал за обсуждением с непроницаемым выражением лица. — И это глупо, — сказал Олден. — Когда у тебя в кишках осколки, ты будешь очень рад любому целителю любого вида. Взгляды всех всё ещё были устремлены на Уинстона. Его уши покраснели. — Да, да! Извини, я не хотел этого так сказать. Я просто слишком быстро болтал. — Ты должен извиниться и перед Олденом, — сказала Ванди. Олден не знал, имел ли Уинстон это в виду или нет, но он был почти уверен, что Спидстер не хотел произносить это вслух. «Неужели он так сильно хочет внимания, что завидует тому разнообразию, которое получаю я?» «Ну и ладно. Я всё равно собираюсь использовать это для проекта “Олден — не бедный малыш”». — Спасибо, Ванди, — сказал он. — Всё нормально, правда. Инцидент с Поглотителем тел был давно. Это не моя любимая тема для разговора, но я не против отвечать на вопросы об этом. Большинство взглядов, устремлённых на Уинстона, вернулись к нему. — Каково это было? — немедленно спросила Ребекка. — У тебя были осколки в кишечнике? Было больно? «Санджай, ты сейчас серьёзно? Ты абсолютный…» — Было очень больно, — сказал Олден. — И я потерял кучу крови. Я бы умер, если бы не один из героев на месте. — Ханна Элбер, — сказал кто-то. — Я читал об этом. — Она пропала в прошлом году. — Дочь Угрюмой. — Ты знаешь Угрюмую? — спросил Мехди. — Не очень. — Толпа сместилась так, что Олдену пришлось встать на цыпочки, если он хотел видеть другого парня ясно. — Я встречал её всего один раз, всего на несколько минут. — Но каково это — чувствовать осколки? — сказал Санджай, с жадностью глядя на Олдена. — Санджай! — Астрид вступила в обсуждение, крикнув из другого конца комнаты. — В понедельник на боевом занятии мы попросим преподавателей включить спорткостюмы на полную. Затем мы по очереди будем тебя кинжалить в живот. Как тебе такое? «Можно я помогу?» — Это не боевое занятие. Это пред-боевое. Физкультура и самозащита, верно? — нервно сказала девушка в фибероптической повязке на голове. — Они же оставят костюмы обесточенными, да? — Надейся. — О, не напоминайте мне о МФП, — простонала Тьет со своего места на диване. — Я так нервничаю из-за этого. — Что было самым худшим в том, чтобы попасть в инцидент с суперзлодеем? Олден моргнул на Мейстера, который спросил. — Смерть моих родителей. И долговременный тиннитус. — У моего папы тиннитус от того, что его сильно ударил Вокальный Брутал! — внезапно крикнула Юпитер от своего растения-друга. — У Целителей проблемы с этим. Иногда магия это лечит, а иногда нет. Говорить её отцу попытаться найти Целителя такого же хорошего, как Ррорро, не казалось полезным советом, поэтому Олден оставил это как есть. — Где именно в кишечнике…? — Если тебе так любопытно, я могу показать тебе свой шрам… Несколько человек сказали «да» или ту или иную версию «круто», и никто не сказал «нет». «Примерно так же, как когда я предлагал показать его людям в шестом классе», — подумал Олден, приподнимая свитер ровно настолько, чтобы показать весь шрам, не раскрывая татуировку над ним. — «Хотя, думаю, мы теперь достаточно взрослые, чтобы никто не сказал чего-то глупого, вроде «я тоже хочу такой”». — Я тоже хочу такой, — сказал Джеффи — свежий после своего кармического опыта в ванной — минуту спустя, уставившись на живот Олдена. Олден вздохнул. Астрид, которая наклонилась слишком близко, чтобы закончить свой осмотр, выпрямилась. — Мне нравится! — объявила она. — У него хороший живот, — сказала Ребекка. — Совсем неплохо, — согласилась Астрид. — Эй, у меня тоже хороший живот! — сказал Джеффи. — Мы все видели твой. Довольно средний, честно говоря. — Джеффи поступил! — крикнул кто-то. Пиджак пролетел через комнату и соскользнул по экрану. Астрид повернулась обратно к Олдену и прищурилась. — Обаяние или усилия? Он опустил рубашку. — И то, и другое, — признал он. — Но в основном инопланетная растительная диета в течение месяцев и чрезмерно усердный целитель. Только одно очко в Обаяние. — Не нужно признаваться в одном, — сказала она, махнув на него рукой. — Большинство из нас наберут по крайней мере три или четыре до окончания университета в любом случае. — Красота всегда продаётся, — сказал Мехди. Он подошёл ближе во время импровизированной демонстрации шрама. — Ты должен был знать, что он у него есть, Астрид. Он Кролик. Кролики B-ранга всегда получают целое очко в Обаяние. Он улыбнулся Олдену. — Анесидорская социальная динамика— «О великолепно. Это теперь будет каждый раз, когда кто-то говорит со мной какое-то время, да?» Ему предстоял долгий разговор с самим собой о том, чтобы больше никогда ничего не говорить вслух. Отныне только ментальная переписка. Со всеми. — …никто серьёзный не берёт Обаяние до третьего курса. Или даже до университета. Это просто выглядит ужасно в заявлении, если только ты не делаешь это специально для эмпатии. Так что действительно впечатляет, что тебе удалось поступить в программу с этим довеском в придачу ко всему остальному. Он всё ещё улыбался. Он звучал дружелюбно. — Ну, я рад быть здесь. — Да, думаю, школе нужно немного разнообразия, — сказал Мехди. — Насчёт того навыка, который ты использовал на боевой оценке, как именно он…? Астрид ахнула, и головы всех повернулись к ней. За её головой на экране показывали Брутала, переворачивающего опрокинутый железнодорожный вагон, но это не казалось достаточно драматичным, чтобы быть источником её удивления. — Олден, нет! — сказала она в ужасе, хватая его за плечи и глядя в глаза. — Как ты собираешься пить наше зелье, если ты вегетарианец?! Там есть фрикаделька! — А я смешала вонтон, — сказала Юпитер, поглаживая растение. — Извини. Я не знала. — Можно я тоже буду вегетарианкой? — тихо спросила Тьет. — Веган. Всё нормально, — сказал Олден. — Я просто подержу зелье во рту столько, сколько вы, ребята, решите, что честно, а затем выплюну обратно. Улыбка Мехди сменилась чем-то более лёгким, но Олден не мог понять, чем именно. — Значит, твои диетические ограничения запрещают только глотать? Это новое. — Я не могу же позволить всем страдать в одиночку, правда? Он беспокоился, что это может привести гремлина в апоплексию. Олден серьёзно не проверял его решимость по этому вопросу с тех пор, как у них была двухчасовая битва из-за пакета с тёртым сыром ещё до того, как он стал Призванным. Это был один из его самых унизительных моментов как человека — пытаться обмануть собственный мозг, случайно-намеренно бросая дешёвый сыр чеддер в рот и надеясь, что он попадёт внутрь и весь путь до желудка. Но вся причина прийти на это мероприятие была в том, чтобы попытаться утвердиться как настоящий член класса. Всё шло не так уж плохо, как он боялся. Люди вели себя странно, но почти никто не вёл себя по-злому. А Горгон мог держать живых мух во рту в течение длительного времени, так что это было не невозможно, несмотря на то, что гремлин пытался убедить его в обратном. Астрид похлопала его по рукам. — Две минуты считаются за выпивку! Так должно быть честно! — Это кажется немного долгим… — начал протестовать Олден. — Наша связь первокурсников становится сильнее, чем дольше ты можешь это выдержать, — сказала Ребекка. Музыка стихла. Лекси и Кон только что вошли. Кон нёс самую отвратительную в мире чашу для пунша, осторожно держа её обеими руками. — Время пришло, — произнёс он, ставя её на журнальный столик. Это был красно-коричневый суп с пеной и плавающими кусками жира от какой-то неудачной добавки молочных продуктов сверху. Мутная непрозрачная жидкость образовывала средний слой, за которым следовал более прозрачный, а затем на дне чаши был твёрдый слой осадка толщиной в два дюйма (5 см). — Просто чтобы все здесь знали, я никогда никого не заставлял делать что-то подобное на своих вечеринках раньше. Я думал, что караоке будет достаточным связывающим опытом, но некоторые из вас… — Это школа героев, — сказала Астрид. — Мы должны быть более эпичными. — Если кто-то из вас подлил туда контрабандный алкоголь или настоящие зелья, я вас убью, — сказал Лекси. Хаою наклонялся над чашей и с любопытством тыкал пальцем в странный серый диск, который когда-то мог быть кусочком банана. — Да, спасибо всем, — сказал Кон. — И я попробовал это несколько минут назад. Чтобы убедиться, что там нет зелий. Всё нормально. Ну… определённо не нормально. Но там нет ничего магического. Ни в этом, ни в многочисленных кувшинах с этой дрянью, которые Астрид разнесла по кухне для нас. Поскольку этого так много, и я не хочу пытаться вылить всё это в раковину, я думаю, наша игра в питье должна быть более прямой. Тот, кто выпьет больше всех этого, выигрывает приз. — Ура! Какой приз? — спросила Юпитер. — Можно я возьму… — Нашей маме нравится это растение, — сказал Лекси. — Положи его обратно. — Приз отличный. — Кон оглядел их всех. — Каждый здесь должен победителю одно использование одного из своих магических талантов… в неопасных, неунизительных целях. — Здесь более сорока человек, — сказала Ванди, заинтересованно. — Это хороший приз. — Один глоток считается за один. — Кон указал на стопку крошечных бумажных стаканчиков с картинками морских черепах. Олден предположил, что это были какие-то одноразовые стаканчики для лекарств или зелий, так как они не выглядели достаточно большими для чего-то ещё. Кон посмотрел на него. — Кстати, Астрид, две минуты — это действительно много для одного глотка. Если Олден достаточно решителен, он может провести за этим час. И я беспокоюсь, что у него слезет кожа с языка. «Ого, насколько же это плохо?» — Мы можем сократить до одной, — великодушно сказала она. — Потому что он позволил мне потрогать его шрам. — Кроме того, никто не обязан участвовать. Вы просто теряете шанс на приз. — И наше уважение! — крикнул парень, поднимающий свой пиджак с пола. — И его уважение. Как хотите. — Кон огляделся. — Все согласны? Пока несколько человек спорили, был бы пинг-понг зельями лучше, спортивная девушка с коротким каштановым хвостом подошла, чтобы взять стаканчик. — Я просто хочу узнать, какой у всех лучший талант! Она уверенно улыбнулась, глядя на чашу с пуншем. На ней было зелёное макси-платье и сумочка-медвежонок. — Потому что я выиграю. Она указала на Олдена. — У тебя сила зонта. Он улыбнулся. — Это не только зонт. — Я сильно ударила по этой штуке. И бац! Было весело. Мы должны повторить! — Честно говоря, не думаю, что смогу выдержать много таких ударов. Но ладно. Я ещё хорош в том, чтобы сохранять еду горячей или холодной. И переносить вещи. — Не думаю, что Элоизе нужна помощь в переноске вещей, чувак! Олден тоже так не думал. Брутал Силы A-ранга, которая закончила игру в спасение, вероятно, могла сама справиться со своим багажом. — Что остальные из вас могут мне предложить? — спросила Элоиза, протягивая стаканчик, пока Кон разливал пунш. — Я люблю призы. — Она так уверена, что выиграет, — пробормотал другой Брутал. — Я выиграю. — Когда я выиграю, я заставлю Элоизу переставить всю мебель в моём общежитии! — Я хочу, чтобы она носила меня на все мои занятия один день. — Я хочу, чтобы парень-нож вырезал дриаду в её дереве изо льда, а затем я хочу, чтобы Аджастер заморозков и Олден и Константин сделали так, чтобы она никогда не растаяла. Все повернулись и уставились на Юпитер. — Ничего себе, — сказал Кон, наполняя стаканчик Ребекки. — Ты придумала такую невероятно… конкретную… просьбу так быстро. Но ладно. Я могу попробовать. Образовалась нестройная очередь. Олден встал за Мехди. [Марисель,] — написал он, — [мы делаем эту штуку с пуншем. Если ты ещё здесь.] Пить отвратительный напиток с кучей других подростков просто потому, что, по его мнению, не было обязательным жизненным опытом. Но Олден был уверен, что это тот вид группового занятия, в котором Марисель тоже прилагает усилия, чтобы участвовать. «Она хочет вписаться и производить впечатление более весёлой, верно? Похоже, это именно такая возможность». Даже Лекси взял стаканчик. Вероятно, в знак солидарности с Хаою. Он выглядел разочарованным в себе. Олден подошёл к чаше с пуншем. Он взял один из маленьких стаканчиков из уменьшающейся стопки и протянул его Кону. «Подожди-ка. Если мы делаем это так, разве я не могу…» Он поспешно нацелился на Кона. Его ощущение направления на Бо исчезло и сменилось новым — на Аджастера перед ним. — Я мало с тобой сегодня говорил! — Кон агрессивно размешивал Связывающий Эликсир 2.0, чтобы все куски поднялись со дна. Казалось, он намеревался дать каждому честную порцию, несмотря на то, что сам хотел караоке. — Тебе весело? — Было хорошо познакомиться со всеми. Кон налил половником кашицу в его стаканчик. — Наслаждайся! Олден отошёл, глядя в свой стаканчик наказания. Он долго был на кухне, так что видел большую часть того, что туда попало. Здесь был целый зоопарк. Это было твёрдое «нет» от той части его, которая просто знала, что с некоторыми продуктами больше не стоит связываться. «Это воняет». Олден активировал свой навык. Жидкость перестала угрожать пролиться через край. Створоженные молочные продукты и шарики жира застыли на месте. «Эй… это нормально, если я положу это в рот?» — спросил он. — «Просто перенести, а не есть?» Ничего. Нет возражений. «Оно не знает, из чего это сделано, теперь, когда сохранено? Или ему всё равно, потому что у меня нет намерения это глотать?» Вероятно, второе. — Ладно! Все встаньте в круглую фигуру, чтобы мы могли видеть друг друга. Никакого жульничества! — крикнула Астрид. Джеффи стоял рядом с ней с ещё одним стаканчиком. «Он по крайней мере решительный». Олден занял место напротив них, через круг. Это было, к сожалению, близко к Уинстону Хилфизеру, который получал холодный приём от многих людей теперь, включая пару парней, с которыми, казалось, подружился ранее. Это была не вся группа, но он всё ещё выглядел несчастным и злым из-за этого. — В честь новейших первокурсников-героев старшей школы Селены Норт! — объявила Астрид, поднимая стаканчик над головой. Все закричали. — Да будем мы объединены в потрясающе-избивающе-задницвой доблести! — Я почти квалифицирован для второго курса, — пробормотал Лекси. — Был бы, если бы не боевые занятия. Его брат толкнул его локтем. — За нас! — сказал Кон. — За победу! — воскликнула Элоиза. — За Бруталов! — За Мейстеров! — Формирователи навсегда! — Аджастеры! — Не смейте выплёвывать на наш пол! — закричал Лекси. «За Кроликов, — подумал Олден, смещая вес, откидывая стаканчик назад и открывая рот достаточно широко, чтобы форма сохранённого напитка прошла между зубами». «Что ж, это своеобразно». Он позволил ему лежать на языке. Ощущалось примерно как кубик льда, который только начинает таять, только менее холодно. «Носильщик Всех Тягот» создавал поддельные тактильные и визуальные ощущения с разной степенью точности, но не беспокоился о запахе, звуке или, по-видимому, вкусе. Так что он понятия не имел, что испытывают остальные, когда они все кашляли, давились, строили гримасы или выплёвывали напитки обратно в стаканчики. Он закрыл глаза. «Ты мог бы попробовать вкус, если бы захотел, — подумал он, ковыряясь в различных частях своего навыка. — Я бы даже не возражал иметь этот яд во рту, если бы это означало, что я смогу получать хорошие поддельные вкусы таким образом в будущем». Он был бесстыдным животным, который абсолютно носил бы кусок бекона так весь день, чтобы иметь собственный мятный освежитель дыхания со вкусом мяса. «Может быть, какой-то аспект, который я могу добавить, будет включать функцию вкуса. Какой-то вид где-то должен нуждаться в облизывании вещей, чтобы понять их, верно? Должен быть способ». — Была одна минута, — сказал кто-то. — Чёрт, у Кролика всё ещё закрыты глаза. Он медитирует, чтобы вынести это дерьмо во рту? — Он на самом деле выпил? Кто-нибудь смотрел на него? Олден открыл глаза и перевернул свой бумажный стаканчик вверх дном, чтобы доказать, что он не жульничал. Хотя он абсолютно жульничал. Затем он сжал его в кулаке, чтобы никто не увидел, насколько безупречно чистым он был внутри. Кон вытирал язык салфеткой и пил воду из стакана. — Кто-нибудь из выбывших, засекайте время! Все, кто всё ещё хочет приз, подходите за вторым стаканчиком. «У меня зубы горят», — простонал кто-то. [Я нашёл идеальный способ уничтожить моих одноклассников своим навыком,] — сообщил Олден Бо. Он старался незаметно переминаться с ноги на ногу и снова закрыл глаза, чтобы не видеть их всех. Если он начнёт смеяться, будет очевидно, что у него нет жидкости во рту… по крайней мере, в обычном смысле этого слова. Он описал происходящее, и Бо ответил ему. [Я же говорил тебе, что от вечеринки будет польза. Теперь у тебя будет несколько десятков высокоранговых Призванных, которые будут тебе должны услуги.] [Не думаю, что зайду так далеко. Я позволю кому-то другому выиграть. Я просто хочу победить одного конкретного парня.] «Разве не интересно, что у меня нет проблем с гремлином? Как быстро он заставит меня подавиться этим, если я изменю свои намерения с “не пить” на “пить”?» — Две минуты. Олден снова огляделся. Большинство людей заканчивали свой четвёртый напиток. По лицу Финлея текли слёзы, и он отмахивался от половника, когда пара выбывших подходила с чашей для пунша снова. Он бросился к почти пустому картонному пакету молока и опрокинул его себе в рот. Глаза Уинстона тоже слезились. Но он взглянул на Олдена, а затем взял ещё один стаканчик. Олден улыбнулся вокруг своей приятно прохладной порции во рту. Юпитер принимала свой следующий стаканчик… довольно беззаботно. «Ладно, значит, у неё неожиданная устойчивость и к жаре, и к ужасу». Джеффи брал ещё один, хотя выглядел больным. Элоиза махнула рукой над ртом и сказала: «Освежает!» — затем уставилась на другого Брутала и протянула стаканчик за добавкой. Хаою заглатывал один, пока Лекси стоял за ним, качая головой. Мехди тоже спокойно их опрокидывал. Макс смотрел на Олдена сквозь прищуренные глаза, вытирая нос и протягивая стаканчик носителям пунша. «О-о». Мигнуло уведомление о текстовом сообщении, и Олден ответил. [У тебя либо вообще ничего нет во рту, либо ты используешь свой навык, чтобы защититься от него. Мне не приходило в голову, что это может работать так, но держу пари, что да.] [Ты не можешь это доказать,] — немедленно ответил Олден. — [Но даже если ты прав, просто дай мне победить Уинстона, и я выплюну.] Макс посмотрел на Уинстона. Он покачал головой. [У того, у кого серьёзный комплекс неполноценности? Он либо вырвет, либо выиграет всё. Вероятно, первое. Но он может продержаться ещё пятнадцать раундов, прежде чем это случится. Я не позволю тебе выглядеть так, будто у тебя такая высокая устойчивость к капсаицину.] [Я дам тебе одно использование таланта. То же, что получит победитель приза,] — предложил Олден. [Что мне с ним делать?] [Ты что-нибудь придумаешь.] Макс залпом выпил свой напиток и содрогнулся. [Договорились,] — сказал он секунду спустя. — [Но попытайся выглядеть так, будто ты страдаешь, иначе другие тоже начнут замечать. Некоторые из A уделяют нам обоим extra внимание.] Олден огляделся. [Мехди один из них?] [Удивлён, что ты его заметил. Он не очевиден. Но он не фанат меня или тебя.] Макс старательно избегал смотреть в сторону Мехди. [Думаешь, он ненавидит низкие ранги или что-то в этом роде?] [Было бы странно, если бы так. Думаю, он беспокоится особенно о мне и о тебе.] Олден пытался выглядеть страдающим, чтобы Астрид знала, что он терпит вместе со всеми остальными, но тут его замешательство отвлекло его от усилий. [Что я ему сделал?] [Ты принял удар от Элоизы своим навыком и после этого не катался по полу плача. Мехди тоже Брутал A-ранга. С ориентацией на Ловкость.] [Он боится, что ты и я можем победить его в бою?] [Думаю, некоторые из других боятся именно этого. Мехди кажется другим. Он кажется тем, кто хочет абсолютных побед, не так ли?] Олден метнул глазами в сторону другого парня и обратно. Он понятия не имел. Кто тратит время на размышления о других людях таким образом? Его целью на ночь было поддерживать социальные связи, а не анализировать каждого, как будущего противника. [У нас ещё уйма времени беспокоиться о том, кто вырастет в самого большого и злого Призванного.] Макс выпил ещё. [Некоторые из нас беспокоятся о понедельнике. Я встретил по крайней мере четырёх человек, которым есть что доказывать, и они думают, что начнут с того, что победят меня на том, чем бы наши инструкторы ни заставили нас заниматься в спортзале.] Как раз тогда Уинстон Хилфизер издал звук рвоты, и все отшатнулись от него. Лекси был там через секунду, держа ведро, в котором ранее привезли самосы. [Сойди после следующей минуты,] — потребовал Макс, пока Уинстон блевал. — [Я хочу быть победителем B-ранга в этот раз.] Олден кивнул. Он сделал всё возможное, чтобы симулировать нарастающую агонию и страдание, а затем выбежал из гостиной, драматически схватившись за лицо. У него были только Астрид и, как ни странно, Санджай в качестве личных чирлидерш, и они оба зааплодировали, когда он сбежал обратно в ванную в хозяйской спальне. «Хорошо. Никого нет». Он запер за собой дверь. У него во рту была запрещённая еда. Какая-то комбинация сохранения плюс его изначально чистые намерения заставили гремлина исключить Связывающий Эликсир 2.0 из своего списка угроз. «Я могу сохранять еду в любое время, но не иметь ни малейшего намерения её съесть будет почти невозможно теперь, когда у меня появилась идея обойти ограничение таким способом». Если только ему не невероятно повезло и сохранение не было настоящим хаком, тогда такая возможность будет выпадать нечасто. «Как это сделать?» «Если я сниму сохранение слишком рано, это может вызвать у меня панику, и я разбрызгаю эту дрянь по всей ванной, пытаясь вымыть её изо рта. Достаточно может попасть в желудок, чтобы обучить его… или нет. Вместо этого оно может посчитать это случайным проглатыванием и решить, что поэтому ритуал не сработал». «А он медленно учится». Если бы практика Олдена со словесными цепочками не доказала этого, то тот факт, что Горгон вёл переговоры о еде со своим собственным, гораздо более полным и функциональным ментальным помощником на протяжении веков, определённо доказал. Он уставился на себя в зеркало ванной, заметив, что у него всё ещё есть несколько фиолетовых крапинок от инцидента со смородиновым сиропом на щеках и в волосах. Он вздохнул через нос. «Я знаю, это был крошечный бумажный стаканчик, но это всё равно будет как проглотить, блин, шарик для гольфа. Люди вообще могут так делать?» Он пытался найти информацию, когда кто-то постучал в дверь. Олден включил воду, надеясь, что это купит ему минуту. Полный решимости, он пальцами затолкал свой сохранённый напиток в форме стаканчика в заднюю часть горла. Он попытался проглотить. Безуспешно. — Ты там в порядке? — раздался девчачий голос через дверь. — Тебя рвёт? «Надеюсь, нет». Это было похоже на попытку проглотить таблетку, сделанную для великанов. После нескольких попыток он наконец подавился ею. Это был запоминающийся, неизящный процесс. «Отчасти мерзко». Он почувствовал, как она скользнула по горлу и опустилась в желудок. Теперь у него в животе было то же ощущение тающего кубика льда. Он моргнул на себя в зеркало и вытер слюну с лица салфеткой из коробки на стойке. Он задавался вопросом, всё ли в порядке с его миндалинами. Он начал хихикать над собой. «О да! Именно для этого случая артонианцы и задумывали один из своих самых мощных навыков Призванных». Он снял сохранение, и связывающее зелье попало в его желудок. Гремлин проснулся. Олден чувствовал, как он пытается понять, что происходит. Казалось, он был очень подозрительным. «Вот именно, маленький друг. У нас только что был смузи из морепродуктов и стейка. Как это случилось? Заметь, как мы не исследуем души целого зверинца? Думай об этом очень долго», — сказал ему Олден. *** Вечеринка становилась всё более неряшливой. Пара ярко-розовых колготок валялась на полу в коридоре. Мимо Олдена пробежал азиатский парень, используя кусок предупреждающей ленты как ремень. Вторая ванная больше не была заперта, но из дозатора на краю ванны выходил какой-то густой жёлто-горчичный дым. Олден предположил, что это не запрещённое вещество, раз Лекси не врывался сюда, выгоняя людей, но он всё равно задержал дыхание. Квартет людей сидел на полу, пока облака дыма оседали вокруг них. Они обсуждали, как Анесидоре следует разрешить приобрести «территорию для отпуска» где-нибудь на Земле. — Где-нибудь тропическом, — сказала Ребекка. — С животными. — Амазонка. Артонианцы уже платят южноамериканским странам, чтобы те не развивали её. Мы могли бы там тусоваться. — Можно носить бикини в Амазонке? — Там много насекомых, да? В гостиной вокруг Элоизы и Мехди образовались две команды сторонников. Кон раздавал пунш каждому из них, его обеспокоенный взгляд резко контрастировал с свирепо-приятными улыбками на их лицах. — Ребята, — сказал он, пока Астрид подпрыгивала к нему с очередным кувшином пунша, — это по тридцать шесть каждому. Не думаешь, что нам стоит объявить ничью? Вы можете разделить приз. — Я в порядке, — сказала Элоиза, поставив одну руку на бедро своего макси-платья и протягивая стаканчик Кону. — Я тоже. — Мехди снял своё тигровое пальто. Чёрная рубашка под ним в какой-то момент покрылась блёстками. — Я мог бы выпить ещё тридцать шесть. — Я тоже. — Хорошо. — Хорошо. — Может, вам двоим стоит сразиться своими силами, — сказала Нджери. Она похлопывала Джеффи по спине. Аква-Брутал лежал, растянувшись на диване, и стонал. — Похоже, так было бы безопаснее. Олден поймал взгляд Элоизы и показал ей большой палец вверх, проходя мимо. Он предпочёл бы быть ей должным услугу, если бы у него был выбор. На кухне он направился прямо к столу с закусками и взял последний вонтон. «О чувак». Он всё ещё не мог его съесть. Он поднёс его к носу, агрессивно понюхал и представил, как крабы растворяются в желудочной кислоте. Гремлин не согласился. Но Олдену нравилось думать, что он был немного менее уверен в себе, чем раньше. В конце концов он понял, что Ванди и Тьет обе смотрят на него. Соседки Марисель по комнате вышли из соревнования по питью. Теперь Тьет загружала посуду в посудомоечную машину, а Ванди складывала очередной бумажный самолётик за столом. Олден отложил свой «учебный» вонтон и вытер руки салфеткой. — Привет, — сказал он, надеясь, что они отнесутся к его поведению как к нормальному вечериночному безумию. — Кто-нибудь из вас знает, где Марисель? — Я написала ей. — Тьет закончила споласкивать кувшин и начала пытаться найти для него место на нижней решётке. — Она сказала, что у неё болит голова, и она ушла. Должно быть, это было в самом начале вечеринки, потому что я не видела её с тех пор. — Ушла? — «Значит, это была не она пряталась в ванной? Или она соврала о том, когда ушла?» — Надеюсь, завтра ей станет лучше. — Тьет звучала обеспокоенной. — Заезд будет суматошным. Ванди, может, нам предложить помочь ей перевезти вещи из Приёмного корпуса? Мой брат мог бы подвезти. — Я уже спрашивала. Она сказала, что справится. Может, Олден ей помогает? — Мы не говорили об этом, — сказал Олден. — Но если ей нужна помощь, то да. Я навещу её утром. Они обе переглянулись. — Вы с Марисель интересуетесь друг другом? — спросила Тьет. — У тебя есть планы по выбору навыков, которые помогут тебе преодолеть недостаток твоего класса? У обеих отвисли челюсти. — Тьет! Если Марисель не рассказала нам об отношениях, значит, это личное. — Ванди, нельзя просто называть его ущербным! Ванди сцепила руки над своим самолётиком и посмотрела на Олдена. — Я не пытаюсь задеть твои чувства, — сказала она. — Я задаю профессиональный вопрос. В будущем нам может понадобиться поддерживать слабые стороны друг друга… — И это намного хуже, чем мой вопрос о Мари! Я просто проверяла, потому что иногда она кажется несчастной! — Оба вопроса были нормальными, — поспешно сказал Олден. — Мы с Марисель только знакомимся, и мы просто друзья. Не знаю, откуда взялся этот слух. И, Ванди, мой текущий план — развивать мой основной навык насколько возможно. Поскольку нет записи о том, что его выбирали раньше, никто не знает, когда он достигнет предела. По мере его роста у меня будут лучшие идеи о том, что мне выбрать дальше. — Это неизвестный навык? — Тьет звучала удивлённо. — Это было… храбро с твоей стороны. Ванди прочистила горло. — Уверена, у него были другие планы, когда он его выбирал. А затем он передумал после того, как испытал опасность на Трипланетах и узнал, что его навык имеет потенциал для спасения. «Да, я остановлюсь на этом. Это то, что будет иметь смысл для людей». Олден кивнул ей. — Я думаю, это замечательно. — Ванди убрала прядь каштановых волос от щеки. — У тебя, возможно, не лучший класс, но у тебя есть реальный опыт. Наверное, поэтому тебя и выбрали в программу. Он ни за что не будет поднимать тему благодарности со своими новыми сверстниками. Она была неизбежной частью его заявления, раз была в его профиле, но, возможно, всё ещё был шанс, что она останется скрытой от других студентов. Звезда, казалось, была исказителем отношений по крайней мере с некоторыми взрослыми Призванными, и если анесидорские подростки узнают о ней… «Ещё более непредсказуемые идеи о том, кто я и что я делаю в школе, со всех сторон. Давайте просто не будем». Ванди закончила свой самолётик и бросила его. Прежде чем он успел врезаться в светильник, она сделала жест. Олден почувствовал поток воздуха, который растрепал его волосы, и самолётик нырнул и вылетел из кухонной двери. — Ванди, ты слишком много практикуешься, — со вздохом сказала Тьет. — Ты делаешь такое изощрённое формирование, хотя у тебя ещё нет идеальных талантов для этого. — Я готовлюсь к тому времени, когда они появятся. Сомневаюсь, что одна сила впечатлит наших инструкторов. Она достала ещё один лист бумаги из блокнота на стуле рядом с ней. — Эй, можно мне тоже сложить один? — Олдену только что пришло в голову, что у него это будет получаться гораздо лучше, чем раньше. Ванди улыбнулась и протянула блокнот. В то же время на его интерфейсе появилась ссылка на сайт, полный дизайнов самолётиков. «И на столе всё ещё есть кукурузные чипсы, — радостно подумал он, садясь напротив Формирователя Неба и начиная складывать. — Заметка на будущее: рассказать Стю-арт’ху о бумажных самолётиках». Их пятый звонок должен был быть во вторник. Олден поставил перед собой личную цель найти какую-нибудь глупую маленькую земную вещь, которая сыну Праймери действительно понравится больше, чем просто из лёгкого любопытства. Он начинал беспокоиться, что не так много даже глупых маленьких артонианских вещей, которые Стю-арт’х позволяет себе наслаждаться. Возможно, церемониальная тележка вевви, но Олден думал, что это, вероятно, слишком культурно значимо, чтобы считаться. «Парень хочет друзей, но, кажется, не может найти никого, с кем бы он сблизился. Он любит свою семью, но недоволен каким-то аспектом этого. Он всё ещё ходит на повреждённой нервами ноге, когда ему не нужно, потому что я не понимаю почему». «Ему нужны отвлекающие факторы. Думаю, он планирует сделать это скоро. Он не говорил об этом неосведомлённому человеку, но… время на каникулах, зачарованные кольца, которые делают вещи, с которыми базовые заклинания должны справляться…» Его пальцы замерли на одном из сгибов четвёртого самолётика. «Они делают это дома? С другими рыцарями?» «Или они идут в лес, чтобы побыть в одиночестве, как я?» «Как странно, что он задаётся этим вопросом именно сейчас, посреди вечеринки, в ярко освещённой кухне с двумя девушками, которых он едва знает, складывая бумажные самолётики в единственном небоскрёбе в стиле Google на Анесидоре». Это была ночь, когда он был так далёк от того другого мира, насколько это вообще возможно. Он вернулся к складыванию. «Зачем ты делаешь это с собой, Стю-арт’х, ты, странный ублюдок? Ты один из немногих людей во вселенной, кто может быть кем угодно во вселенной. Ты богат». Его пальцы сильнее сжали уголок. «Ты умён». Ещё один сгиб. «Ты волшебник». Крошечная, крошечная веерная складка. «Ты артонианец». Разрыв. «Твой отец — Номер. Один. Первый». Скручивание. «Ты мог бы быть сенатором, целителем, учёным. Ты мог бы взять себе супруга или пятерых и выращивать переоценённые папайи». Ещё одно скручивание. И ещё одно. А затем следующей должна была быть нить бумаги, оторванная и продетая сквозь остальное, как стежок. — Эм… ты всё ещё делаешь самолётик или переключился на более сложное оригами? Дыхание Олдена перехватило. Его пальцы замерли на бумаге. Он поднял глаза на сине-серые глаза Ванди. — Я задавался тем же вопросом. Это только мне кажется, или у тебя очень быстрые руки, Олден? — Это был голос Кона. Сзади. — И, Тьет, ты мой герой! Спасибо, спасибо огромное за то, что моешь посуду. Звук чаши для пунша о металлическую раковину. Шаги. — Чем это будет, когда ты закончишь? — с любопытством спросил Кон. Он наклонился через плечо Олдена. Ванди всё ещё смотрела на него. «Слова, Олден. Используй свой рот». — Ах, я немного увлёкся, — сказал он смущённо. Он провёл рукой по волосам. — Этот точно не будет аэродинамическим для тебя, Ванди. Извини. — Не страшно. Те, которые ты сделал, выглядят намного лучше моих. Он передал ей три готовых самолётика. — Что касается игры в питьё, у нас официальная ничья! — объявил Кон. — Потому что у нас закончился Связывающий Эликсир. И Элоиза с Мехди официально злы на это. А теперь у нас официальная уборка гостиной, чтобы мои родители не убили меня, когда увидят её на звонке. Необязательно чистить до блеска, но она должна выглядеть не так, будто здесь прошло стадо. И кто-нибудь знает, где можно купить матрас со скидкой? — Я возьму веник, — сказала Тьет. — Не утруждайся. — Ванди встала и потянулась. — Я могу сдуть что угодно, с чем справляется веник, вдвое быстрее. Я буду подметать. — Нам понадобится и швабра. Нджери предложила убрать лужи пунша своим формированием, но оказалось, что они больше недостаточно близки к элементарной воде, чтобы она справилась. Формирователь Объектов, вероятно, мог бы это сделать, но он истощил себя уже давно. Кон взял коробку с мусорными пакетами из-под раковины. Он взял один себе и передал Олдену второй, когда тот встал из-за стола. Он потянулся за вещью, которую делал Олден. — Это мусор или ты всё ещё…? — Я оставлю, — немедленно сказал Олден. — Это работа в процессе. Кон передал ему, и Олден сохранил бумажную форму почти рефлекторно. Он уставился на неё, пока Кон начал собирать стаканчики и бросать их в свой пакет. «Должно быть, для всех остальных это выглядит как ошибка, — подумал он. Он сунул её в карман и пошёл помогать убирать в гостиной». Форма, которую он сделал, была не самолётиком. Это была часть, всего лишь малейший фрагмент, его собственного закрепления. Его желудок сжался. «Просто адская бомба из острого соуса, которую ты запихнул внутрь», — сказал он себе. — «Ничего больше». Потребовалось всего пятнадцать хаотичных минут, чтобы гостиная снова выглядела прилично. С дюжинами людей, прибирающихся, это, вероятно, прошло бы ещё быстрее, но все постоянно мешали друг другу, пытаясь продемонстрировать свои силы. — Не играйте в перетягивание каната с диваном, дебилы! — закричал Лекси на Мехди и Элоизу. — Просто поставьте его обратно, где он был! Он только что вернулся в комнату. Он снял свитер и расчесал волосы. Его школьная форма была остро отглажена, и двойной ряд серебряных пуговиц на груди выглядел начищенным. — Я слышала, третьекурсники собирают петицию, чтобы добавить версию с короткой накидкой, — сказала Олдену невысокая девушка с волосами, окрашенными в серебристо-серый и собранными в два пучка. На её бейдже было написано Эверли Ким. Они ещё не сталкивались, но он думал, что она Аджастер с ледяными заклинаниями. — Почти время! — крикнул Кон, проносясь по комнате снова с колпаком-шапкой на голове. Он бросил второй своему брату. Другие люди услужливо надевали свои. — Все группируйтесь и готовьтесь. Они звонят Лекси. Лекси, не забудь убедиться, что Система всех приглашает! — Я могу управлять своим интерфейсом. Эверли разгладила блузку и поправила юбку. Секунду спустя Кон схватил её за руку и потянул к передней части группы. — Они только что решили встречаться, — объявила Астрид. Она тащила удивлённого Джеффи, чтобы встать рядом с Олденом. По какой-то причине её короткие тёмно-светлые волосы, которые всю ночь торчали пушистым, колючим стилем, теперь были мокрыми и висели вокруг ушей. Когда звонок прибыл, Олден получил приглашение подключиться. Астрид встала на цыпочки и обхватила руками его и Джеффи за плечи. Мужчина и женщина появились перед его глазами. Оба были в майках с логотипом Анесидорского Призванного Балета на груди. На коленях у мужчины сидела маленькая девочка, махавшая чем-то, что они использовали в качестве экрана, совершенно синей рукой. — Сюрприз! — закричала половина группы в гостиной, в то время как другая половина кричала другие случайные приветствия. — Вы позволили волшебникам татуировать Ирину?! — крикнул Кон сквозь шум. — Привет, — сказал Лекси. — Как прошла поездка? Родители братьев выглядели ошеломлёнными. Их мать пришла в себя первой. — Мальчики! Вы оба в форме СНГ! Вы выглядите такими взрослыми! — Ирина и другие дети, путешествующие с нами, попросили одного из наших хозяев, могут ли они попробовать боди-арт. Это не постоянно, — сказал их отец. У него был очень слабый американский акцент. У его жены был слабый русский. — У меня есть черепаха. Смотрите! Другая рука маленькой девочки показалась, чтобы продемонстрировать дизайн в виде круга на ладони. Из него торчало пять палочек, которые могли быть ногами и головой. — Мы первокурсники в геройской программе вместе! — крикнул Кон. — Я была бы второкурсницей, если бы не боевые… — Это все наши новые одноклассники! Мы завтра переезжаем в общежития! Лекси отказывается жить со мной. С домом всё в порядке. Абсолютно ничего с ним не случилось. — Кон… — сказала их мать. — Никто из соседей не против вечеринки. Я поговорил с ними всеми заранее. — Он потратил всю свою стипендию на еду для этого, — сказал Лекси. — Я говорил ему… — Алексей, — сказал их отец. — Мы не беспокоимся об… — Подождите, пока не услышите, что он сделал со своей лодкой! Их мать покачала головой. Она просияла на них. — Я так горжусь вами двоими. Мы оба. — Мы гордимся, — согласился их папа, усмехаясь группе. — И всеми остальными вами тоже. Несколько человек сказали: «Оооо». — Спасибо, папа Кона! — крикнул Санджай. — Мама Кона, я приду посмотреть на Призванный Балет на Лунный Новый год! — сказала Эверли. — Маленькая сестра Кона, я люблю твою черепаху! — крикнула Астрид. Лекси развернулся ко всем ним. — У них есть имена, ребята. И они моя семья, тоже! **Примечание от Sleyca** **Общие заметки:** Большинство присутствующих детей — пятнадцать. Некоторым шестнадцать. Не-местные: Олден, Финлей, Марисель, Джеффи, Уинстон. (Макс — ребёнок двух культур.) Средняя школа на Анесидоре длится до девятого класса. При условии, что их поведение и силы не дают повода для беспокойства, студенты, выбранные как Призванные, имеют льготный период в несколько месяцев, прежде чем должны перейти в старшую школу только для Призванных. Год вашего закрепления довольно бурный, даже если вы местный и ваше избрание происходит именно тогда, когда вы ожидали. Процесс получения желаемого класса может занять месяцы для высоких рангов — очень напряжённо. И не редкость, что люди в итоге посещают три разные школы в этом году: среднюю школу / обычную старшую школу, старшую школу для Призванных, а затем, наконец, более конкурентную программу старшей школы для Призванных, в которую они на самом деле надеялись поступить. ---------- Всю ночь напролёт Ветер был таким сильным, что чуть не вырвал клетчатую рубашку Олдена из рук, когда он вышел на ночную улицу. Он свернул её в трубку и засунул под мышку, прежде чем поднять глаза, чтобы полюбоваться сияющей неоновой вывеской и разноцветными светящимися шпилями на крыше жилого здания. Вечеринка всё ещё продолжалась, и некоторые гости нашли в себе свежие запасы энергии. Они уже начинали караоке, когда он попрощался с Коном и поблагодарил его за приглашение. Минуту спустя прибыла машина, которую он вызвал. Это был блестящий чёрный роскошный седан с женщиной в костюме и галстуке за рулём. Он решил найти максимально быстрый маршрут обратно в Приёмный корпус, и им оказался этот сервис такси, у которого водитель был поблизости. На пятнадцать минут быстрее — значит на пятнадцать минут больше, чтобы потусоваться с Бо до его отъезда. И, кроме того, он немного устал от людей. Машина звучала приятнее, чем переполненный автобус или поезд. Он скользнул на заднее сиденье и обнаружил бутылку воды и шоколадные батончики, ожидающие его в подстаканниках. «Хотите музыку?» — спросила женщина на тайском, вбивая их пункт назначения в светящийся экран. — Что-нибудь спокойное. Машина самостоятельно отъехала от здания. Руки женщины не касались руля; она в основном следила за зеркалами и камерами. «Шикарно». Его мысли метнулись к списку контактов и выбрали имя Бо в самом верху. [Еду обратно. Хочешь, я что-нибудь тебе купил?] [Я ем всю твою еду, так что я в порядке.] Олден фыркнул. Он откинулся на спинку сиденья и посмотрел в окно. Машина свернула на улицу с пальмами, по которой они с Марисель и Максом шли на вечеринку. На стволах деревьев были обёрнуты гирлянды. Мальчик лет восьми сидел на корточках у одного из них, разглядывая упавшую пальмовую ветку, пока группа взрослых, с которой он был, стояла и болтала у ливанского ресторана. «Странное место для того, чтобы ребёнок вырос». Он думал об этом несколько раз сегодня вечером на вечеринке. У уроженцев Анесидоры были огромные преимущества, но также были области, в которых они были действительно оторваны от остального человечества. Были такие мелочи, как их увлечение дикими животными — ничего, кроме редкой рыбы или ещё более редкой морской птицы, здесь не увидишь. Астрид всё время перечисляла ему названия животных, которых не было в маленьком зоопарке F-города. Были и более серьёзные различия в жизни, например, тот факт, что они выросли с предположением, что доступ к магической медицинской помощи при большинстве недугов — это норма. Больницы здесь были комбинированными — врачи, Целители и пара волшебников в придачу. Для остального мира существовало значительное количество подаренного Трипланетами здравоохранения, которым каждый мог воспользоваться. Определённые вакцины и лекарства стали доступны в рамках Контракта. И хотя создание генетически модифицированных детей всё ещё было незаконно во многих странах, использование магических утроб было разрешено в большинстве мест, даже если у людей были всевозможные странные мнения по этому поводу. Но здесь были магические решения для многих других вещей, и они были широко доступны. При желании можно было получить зелье от головной боли вместо того, чтобы принять аспирин. Люди с опасной пищевой аллергией могли перенастроить свою иммунную систему, не платя целое состояние и не участвуя в лотерее Целителей в надежде, что их выберут. Если ваша лодка переворачивается, вы просто просите Систему телепортировать вас обратно в Телепортационный Комплекс. Очевидно, дети не могли сделать это сами, но власти или их родители могли сделать это за них. Такое спасение не было чем-то, что происходит с большинством людей. Обычные люди выигрывают от телепортации в глобальном смысле, но отдельные люди не получают к ней доступа для личного использования. Однако Система позволяла правительству Анесидоры и живущим здесь Призванным делать с ней всевозможные вещи. «Хотел бы я успеть на ту экскурсию в Телепортационный Комплекс, которую предлагали жителям Приёмного корпуса в прошлом месяце. Та была бы крутой». Всё это сооружение было огромным, хорошо оснащённым суммариумом. Если человечество собиралось запихнуть своих Призванных в одно место, почему бы артонианцам не помочь им построить здесь массивный, чтобы снизить нагрузку на Систему? Машина свернула на более широкую магистраль. Кто-то бежал по встречной полосе, и когда Олден любопытно повернулся на сиденье, чтобы получше рассмотреть бегущего, он увидел, что у женщины были наполовину функциональные, наполовину декоративные задние фонари. На заднице её штанов. «Ага. Определённо необычное место для ребёнка». Они были недалеко от старшей школы Франклина. На почти каждой улице, к которой они подъезжали, были указатели, указывающие путь к разным секциям огромного кампуса, и много подростков сновало в местных магазинах и из них. Машина остановилась, и шумная группа, только что вышедшая из боулинга, пересекла улицу перед ними. Водитель Олдена внезапно ахнула. — Что случилось? — спросил он. «Наконец-то! Восемь месяцев с прошлого раза. Я уже начала думать, что Контракт забыл обо мне». Она нажала несколько кнопок на экране машины, чтобы припарковать её и включить аварийные огни, затем протянула руку и рывком открыла бардачок. Она достала маленькую сумку. «Мне очень жаль оставлять вас посреди улицы. Компания свяжется с вами в ближайшее время. Бесплатно». — Вы в порядке? Что—? «Контракт, отправь мои заранее установленные сообщения о поездке». Она достала сумку побольше из-под переднего пассажирского сиденья, расстегнула её и быстро проверила содержимое. Она повернулась к Олдену. «Меня призвали, и я исчезну через несколько секунд. Не пугайтесь». Он чувствовал себя немного встревоженным. Он не знал почему. — Да. Я понимаю. Ладно. «Кролик, — сказала она в качестве объяснения. — Вы… просто так уйдёте тогда. «В смысле, это не то чтобы я сам этого не делал. Я понимаю, что это случается с другими людьми». Но он никогда не видел этого. — Удачи, — сказал он, пытаясь продумать этикет ситуации, когда человек перед тобой внезапно исчезает с планеты. — Весело проведите время с волшебниками? Я тоже Кролик. — Эй!! — сказала она по-английски, помахав ему рукой. «Приятно познакомиться. «Привет, а потом прощай» — так мы говорим, когда это случается. У меня есть навыки для уменьшения запаха и мгновенного изменения цвета ткани». — Я сохраняю вещи. Не огурцы. Я предотвращаю причинение вреда. Она усмехнулась. «Звучит отлично. На этот раз Артона II. Надеюсь, это вечеринка». Олден всё ещё переваривал информацию. — Ага, — сказал он наконец. — Чаевые за такие задания фантастические. Он огляделся в поисках чего-нибудь ещё, что можно добавить, и его глаза остановились на шоколадных батончиках. Он схватил их и протянул ей. — Земная еда? — предложил он. «Много не бывает! Хорошая мысль!» Она взяла у него конфеты. Их руки коснулись. Она исчезла. Сердце колотилось, Олден уставился на место, где она только что была. — Олден, — сказал мужской голос из динамиков машины, — приносим извинения за неудобства. Ваша поездка сегодня вечером будет бесплатной. Не возражаете, если дистанционный пилот будет следить за машиной по пути к вашему пункту назначения? Это совершенно безопасно, и, боюсь, у нас нет других водителей в вашем районе. — Меня это устраивает. — Отлично. Спасибо за понимание. Если я могу сделать для вас что-то ещё сегодня вечером, дайте знать. Олден посмотрел на руку, которая только что коснулась водителя. Затем покачал головой и откинулся на спинку сиденья. — Я в порядке — о, подождите! Могу я заказать машину на завтра утром? Из Приёмного корпуса в Телепортационный Комплекс, а затем оттуда на Селена-Серкл. С большим количеством багажа. И котом. *** По обоюдному согласию Олден и Бо пробыли всю ночь напролёт. Они не знали, когда увидятся снова, хотя Олден надеялся получить разрешение на поездку домой, когда сможет, а Бо был почти уверен, что может выпрыгивать из котовселенной и возвращаться обратно в течение недели. В отличие от исчезновений на месяцы. — Если ты облажаешься и появишься посреди ТК в чём мать родила, мы можем быть друзьями по тюрьме. — Пока какой-нибудь волшебник не призовёт твою задницу, и я не останусь в Чемодане один. Я буду ошибаться в сторону появления с опозданием на пару недель, а не на пару часов раньше, если ты не возражаешь. Смотри! Этот идиот действительно собирается попробовать реактивный ранец! Он указывал на телевизор. Они делали всю домашнюю работу Олдена на следующую неделю вместе, потому что почему бы и нет? Сейчас было «Взаимодействие с неожиданным», и по телевизору шёл документальный фильм о суперчейзерах — сорвиголовах, которые сделали хобби преследование своей местной геройской команды и вмешательство в действия во вред всем участникам. Бо сказал: — Слушай, если ты когда-нибудь будешь летать в своей шлюховатой набедренной повязке… — Личность Пещерного Человека сомнительна во многих отношениях. — Олден смотрел, как супергерой останавливает свой полёт вокруг офисного здания, чтобы заново применить одно из нескольких заклинаний, помогающих ему оставаться в воздухе. «Какое отношение пещерные люди имеют к чему-либо? Как меховая набедренная повязка может быть хорошим выбором для полёта? Неужели продажа собственного фирменного воска для тела действительно настолько прибыльна?» — Если ты когда-нибудь будешь летать, — продолжил Бо, — и какой-нибудь придурок погонится за тобой на реактивном ранце, купленном на блошином рынке и собранном в подвале мамочки, не спасай его. Сделай одолжение остальному человечеству и позволь природе идти своим чередом. Он прибавил громкость, чтобы они могли услышать крики суперчейзера о помощи, заснятые его собственным флотом дронов, когда его плохо спроектированное снаряжение отправило его в штопор в сторону водонапорной башни. — Его, кажется, легко спасти. И не похоже, что Пещерный Человек будет в большой опасности, делая это. — Парень компетентен во всём, кроме костюма. Я ему это отдам. Но дело в принципе… это сорокалетний мужчина, который спрыгнул со здания, чтобы снять себя, доставляющего неудобства кому-то другому. И не в первый раз. Я бы позволил ему насладиться последствиями своих собственных действий. Олден улыбнулся. — Не позволил бы. Если бы я был летающим пещерным человеком, я бы спас его. А затем позвонил и сказал бы тебе, что я это сделал. Так что тебе пришлось бы спасти кого-то столь же глупого. Бо яростно покачал головой. — Нет. Я буду совершать подобные добрые дела, но оставляю за собой право убедиться, что счастливчики, которым я помогаю, немного более достойны, чем твои. Тогда я всегда буду немного превосходить тебя. — Звучит разумно. Для «Разговорного IV» Олден должен был снять себя, описывающего свой день. Пока он это делал, Бо написал красочное резюме для задания по чтению на «Введение в другие миры», чтобы Олдену не пришлось читать всё это самому. Примерно к двум часам ночи они со всем закончили. Бо критиковал местных телеведущих за их жизнерадостное настроение, пока Олден расхаживал взад-вперёд по кухне, практикуясь со своим навыком. — Ты собираешься всю ночь играть со своими шариками или попробуешь ту штуку с гидравлическим прессом? — Ты опоздал с шуткой про шарики, — рассеянно сказал Олден, разглядывая сеть заклинаний на Сфере Воздержания в своей руке. Они были тусклее, чем заклинание на НезиКарте, но выглядели намного сложнее. — Кон уже сделал похожую. Если бы я знал, что юмористы из восьмого класса будут так веселиться за мой счёт, я бы выбрал другое впечатление заклинания. — Вредитель веселья. Что ты делаешь с баньши-сферой в любом случае? Когда ты попросил меня бросить тебе одну, я думал, ты заставишь её кричать. — Я пытаюсь выяснить, могу ли я снять с неё невидимость и перенести на что-то другое. Бо отвёл взгляд от интервью с Мейстером из Киншасы, который недавно поймал пару подростков, пытавшихся стать полноценными суперзлодеями — костюмы, нереализованный план уничтожения правительственных зданий, всё такое. — Повтори это ещё раз, — сказал Бо. Олден повторил. — Думаешь, это действительно можно сделать с помощью «Позволь Мне Взять Ваш Багаж»? Почему ты не поднял эту тему раньше? — Это ты хотел, чтобы я перестал давать подробности о своих силах и профиле, пока мы не заключим контракт, — напомнил ему Олден. — Я не был уверен, о чём именно нужно молчать. Но я не афиширую это, так что держи рот на замке. — Значит, ты можешь подобрать заклинание или заклинание невидимости, или что это? Как будто это вещь? И применить его заново? — Ну, я никогда не делал этого успешно. «Если не считать удержания заклинания дебетовой карты на пальце на долю секунды, прежде чем оно сгорает». Олден потыкал шар, который заставил Бо вверить ему двадцать минут назад. Было достаточно легко увидеть заклинания, когда он намеренно пытался. И казалось, что оно покрыто тёплой жужжащей сеткой. Но по какой-то причине они выглядели тусклее, чем заклинание на НезиКарте. — Я всё ещё практикуюсь. Назовём это целью, а не текущей способностью. Он даже не был уверен, сколько заклинаний на сфере и какое что делает. Он видел магию, но не мог её идентифицировать. А блестящий песок внутри шара, казалось, был каким-то образом связан с сетью, так что он предположил, что он критичен для функции Сферы Воздержания. — Так, я закончил смотреть на неё, так что сейчас заставлю её кричать, — предупредил Олден. Бо закрыл уши. Приготовившись к странному ощущению того, как впечатление овладевает его телом, Олден указал на сферу и активировал её. Это было легко. Просто утверждение власти, привязанной к впечатлению. Его пальцы двигались, его фокус сузился. «Хорошо, я всё ещё вижу заклинания». Он беспокоился, что искусственный фокус, создаваемый впечатлением заклинания, помешает его способности их обнаруживать, поскольку для этого требовались некоторые умственные усилия с его стороны. Часть магии внезапно засияла ярче, и сфера исчезла… кроме самих заклинаний. «Этого я не ожидал». Другая нить заклинания ярко вспыхнула, и крик эхом разнёсся по квартире. — Надеюсь, в твоём новом общежитии стены тоже обладают сверхчеловеческой звукоизоляцией, иначе соседи тебя возненавидят. Олден смотрел на сферическую сеть магии на своей ладони. «Ладно, та, что светится ярче, вероятно, невидимость. Та, что кричит, погасла после того, как крик закончился. Остальное может быть тем, что скрепляет всё вместе или делает шар прочнее. Или двадцать других вещей». Он сосредоточился только на нитях магии, которые, по его мнению, делали сферу невидимой, и потянулся к ним. Пальцами. Он всё ещё отчаянно надеялся, что «Носильщик Всех Тягот» раскроет функцию, которая позволит ему подбирать заклинания только с помощью власти самого навыка. Но сегодня вечером он хотел добиться успеха в других областях больше, чем пытаться выжать что-то вроде телекинеза из закрепления, которое, возможно, не было рассчитано на такую опцию. Он поймал заклинание и сохранил его правой рукой. Сфера Воздержания внезапно снова появилась в его левой. Он больше не видел на ней других заклинаний. «Они полностью распались, когда я украл это?» Сфера всё ещё должна была быть вверена ему. Так работало с НезиКартой и её заклинанием, пока он не откладывал ни то, ни другое. Так что дело было не в этом. — Святые… ты только что лишил её магии? — Бо выпрыгнул из кресла и подошёл с нетерпением осмотреть шар. — Ты так и сделал, да? Когда ты несколько дней назад демонстрировал заклинание «Призрачной Сферы», невидимость длилась дольше. — Ага, я держу то, что, надеюсь, является какой-то временной невидимостью, активированной моим впечатлением заклинания. — Он поднял руку. — Ты видишь это? Он видел. Это выглядело как бледно-золотая паутина из спиралей и завитков. И, к удивлению Олдена, она не осталась в форме шара. Вместо этого она прилипла к его руке как частичная перчатка. На ощупь она была похожа на тёплое кружево. «Я предполагал, что другое заклинание лежало ровно на моём кончике пальца, потому что такова была его естественная форма. Я думал, это останется сферическим». — Я ничего не вижу, — сказал Бо. — Очень жаль. На самом деле это очень круто выглядит. — Олден всё ещё переминался с ноги на ногу. Он держал руку ладонью вверх, поскольку собирался действовать в предположении, что заклинание можно уронить, даже если сейчас оно так не выглядело. — Ты чувствуешь это? Бо ткнул указательным пальцем в его ладонь. И Олден почувствовал это. Своей кожей. Как совершенно нормальный тычок. — Похоже на руку, — объявил Бо. — Правда? — Олден уставился на свою светящуюся перчатку. — Я не ожидал, что это будет работать так. «Наверное, мне следовало практиковаться с чем-то большим, чем НезиКарта». Не так очевидно, что происходит, когда работаешь с чем-то меньше ногтя мизинца. Он нахмурился. — Мне нужен шар. — Ты держишь один. — Другой шар. — В твоей миске с фруктами есть апельсин. — Шар, который менее тесно связан с элементом Жизни. Шар-объект. Бо моргнул, затем драматично прижал руку к груди. — Простите, Мастер Волшебник. Я всего лишь жалкий человек без знаний артонианских тайн. Игнорируя его, Олден осмотрел квартиру. — Где тот пушистый шарик на верёвочке, который гипнотизирует Виктора? — Ты бессердечный ублюдок. Ты собираешься сделать его любимую игрушку невидимой? — Надеюсь. — Он бросил деактивированную сферу другу. — Возня с заклинаниями дорогая. Я хочу получить свои деньги назад. — Ты положил её с его переноской раньше, чтобы не забыть отправить с нами завтра. — Точно! — Олден направился в свободную комнату, где хранил переноску. — Кстати, мы уезжаем через шесть часов. Тебе стоит опустить барьер сейчас, не так ли? — Я в порядке. Необязательно. — Разве ты не хочешь, чтобы твой навык был полностью функционален, когда ты вернёшься в реальность? — спросил Олден, возвращаясь на кухню с пушистым жёлтым кошачьим игрушечным шариком на палочке. — Сейчас я эмоционально средний. Думаю. Но Джереми, вероятно, не будет средним, когда увидит, как ты появляешься из своего личного ниоткуда. — Шансы, что он будет в школе или спать, намного выше, чем шансы, что он будет смотреть на кота в тот самый момент. — Думаешь, после того закодированного сообщения, которое мы ему отправили, он не будет смотреть на Виктора каждую свободную секунду? В ожидании, когда ты появишься? Бо выглядел обеспокоенным. — Аргумент принят. Олден отрезал шарик от конца верёвочки. — Истинно бессердечно. Я только что чувствовал твои эмоции, и ты не чувствовал ничего, кроме любопытства. — Я привяжу его обратно. Он даже не заметит разницы! — Олден оглянулся через плечо. — Не ткнёшь немного мою руку? Не считай меня странным. Бо поднял бровь. — Я хочу, чтобы ты переиграл то, что только что сказал. — Мне не пришло в голову, что заклинания не будут защищены точно так же, как объекты. Я вижу его и чувствую отчётливо, поэтому думал, что оно похоже. Но это не так. То, как навык по умолчанию их защищает, должно быть, отличается. Я почти уверен, что ты можешь ткнуть мою руку. «…сказал он с растущим чувством волнения». — Это волнующе. Это новая особенность. — Менее полезная особенность. — Менее очевидно полезная. У неё есть преимущества. Хотя бы тот факт, что ты не можешь сказать, что у меня что-то есть. Он нашёл маленький нож в ящике и подозвал Бо. — Прямо сюда, — сказал он, указывая на одну из спиралей света у основания ладони кончиком ножа. — Ткни достаточно сильно, чтобы пошла кровь. Просто чтобы быть абсолютно уверенным. — На что ещё друзья? — пробормотал Бо, беря рукоятку ножа и нажимая. Потекла кровь. Бо отвёл нож. — Ладно. Я слегка тебя пырнул. И ты очень доволен этим. Олден проигнорировал его. «Ничего, — с удивлением подумал он. — Никакого увеличения сложности сохранения. Что означает, что нет щита. По крайней мере, физического щита». «Это означает, что его нельзя изъять у меня физически». Он предположил, что оно будет уязвимо для магических атак от того, кто знает, как на него напасть. Что было бы… абсолютно никем. Потому что они не могут его видеть. «Может, волшебники могут? Но если на меня нападает заклинатель, у меня будут проблемы и поважнее. Думаю, хаос тоже может его повредить». И, конечно, его собственная усталость в конце концов станет проблемой. «Оно тяжёлое». Он играл со своей новой «перчаткой» ещё минуту, перекладывая её из руки в руку так же легко, как поднимал и перекладывал кусок ткани. Затем закрыл глаза и попытался почувствовать сохранённую магию той самой властью, которая её удерживала. Чтобы осознать точки, где его собственная сила защищала заклинание. «Я касаюсь её так. Я знаю, что да. Я чувствую, как работает навык. Я просто не чувствую то, на чём работает навык. Вместо этого я чувствую фальшивую перчатку. Это отличная перчатка. Но это глупо, если перчатка — это всё, что для меня есть». «В сотый раз, какие же идиотские волшебники не создают навык для работы с их собственными волшебными чувствами?» Он осмотрел сам свой навык. Все настройки и кнопки, которые он определил на данный момент, были на месте. «Не кнопки. Я обещал придумать что-то получше». Он подумал о форме оригами, которую создал сегодня вечером, когда должен был делать бумажный самолётик. «Возможно. Это был не совсем счастливый момент, но он пришёл естественно». «Вместо переключателей, складки? Многослойные, образующие новые формы, когда я их регулирую… подожди, дай-ка попробовать вот эту, которую я использую для удвоения работы навыка. Если это не кнопка, а складка бумаги…» Он представил, что выворачивает её наизнанку, меняя форму своей власти в этом месте так, чтобы она превратилась во второй вариант. «Мне это нравится немного. Это больше похоже на то, что я делаю с ауриадой. И это меньше ВКЛ/ВЫКЛ, чем переключатель. Меньше ДА/НЕТ. Вместо этого это… эта форма/та форма/может быть, однажды мы найдём другую форму, которая тоже разрешена для этой части закрепления. Это кажется более позитивным». «Подожди, на чём я остановился? Я немного устал». Олден открыл глаза. Бо был в гостиной, смотрел телевизор без звука и жевал коробку Lucky Charms. Олден прислонился к холодильнику, в одной руке кошачья игрушка, в другой — его заклинание. — Привет, космический путешественник, — сказал Бо, не отрывая взгляда от телевизора. — Добро пожаловать обратно. Это было чертовски глубокое погружение. Ты как-то прислонился к холодильнику, и я решил, что ты не упадёшь на пол. Так что я оставил тебя в покое. — Как долго… — он проверил время. — Бо! Уже пять утра. Ты мог бы прервать меня, прежде чем я отключился на целых три часа. — Ни за что. Ты был в глубоком гиперфокусе. Поглощён и бросаем вызов, но без стресса. Я просто сидел здесь и тоже наслаждался. Олден уставился на свою светящуюся руку. — Но я хотел… — Потусоваться со мной? Мы уже много тусовались. Пара потерянных часов — не конец света. В любом случае, — Бо выглянул из-за края кресла и усмехнулся, — ты делал успехи. — Нет, не делал. Я полностью отвлёкся, играя с метафорой. — Правда? С того места, где я сижу, это выглядит как успех. Если только ты не уронил свою невидимую штуку? — Она всё ещё у меня. «Маленькое чудо. Неудивительно, что мой навык устал, если я всё это время возился с настройками и удерживал заклинание». — Ты не двигался три часа, — сказал Бо. — Ага, видимо. Бо поправил очки. — Не тупи. Это заставляет меня беспокоиться о том, чтобы оставить тебя здесь одного. Я имею в виду, ты не двигал ногами. Даже не переминался. Олден посмотрел с него на свои босые ступни, торчащие из-под пижамных штанов на фланели. Он выпрямился и продолжил смотреть на них, очень намеренно не двигая ни одним мускулом. Заклинание оставалось приклеенным к его руке. — АХ! — закричал он. — У меня получается! И под «получается» я имею в виду «ничего не делаю»! Я просто стою здесь. Могу я сесть?! Он немедленно сполз по стенке холодильника и позволил своему заду опуститься на пол. Через три секунды его светящаяся перчатка всё ещё была на его руке. — Я МОГУ СИДЕТЬ! Бо встал, чтобы лучше рассмотреть его. Олден помахал рукой для акцента. — Я вижу твою руку, — сказал Бо. — И я верю, что ты всё ещё держишь ту штуку, которую только ты видишь. — Что, если это только потому, что это заклинание?! Что, если это всё равно не сработает с физическими объектами? Мне нужно избавиться от этого и проверить. Подожди. Он поднял жёлтый пушистый шарик Виктора и обхватил рукой в заклинании вокруг него. Он снял сохранение. Бо присвистнул. — У тебя действительно было что-то в руке! Кошачья игрушка не была идеально невидимой, как Сфера Воздержания. Вокруг неё была довольно заметная рябь в воздухе, если обращать внимание, и она становилась хуже, когда Олден двигал её взад-вперёд. — Наверное, это работает как камуфляж, раз нельзя точно сказать, что это за штука. Что думаешь? Кошачья игрушка снова появилась. — Думаю, она продержалась не очень долго. — Она действительно сломалась довольно быстро по сравнению со Сферой Воздержания. Что это было? Пять секунд? Удивительно, что это вообще сработало. Так что это победа. Теперь мы должны проверить сохранение объекта. — Бросай, — сказал Бо, протягивая руку. Олден бросил ему пушистый шарик. — Лови. — Бо бросил его обратно. Олден сохранил его в тот момент, когда поймал, и задержал дыхание. Он снова осмотрел своё закрепление. Та его часть, которая обеспечивала соблюдение требования кареты — туманная магия запрета, пронизывающая его, — казалось, исчезла. Он ждал. И ждал. — Ну? — спросил Бо почти через минуту. Олден чувствовал, что ухмыляется как сумасшедший. — Оно всё ещё сохранено! Теперь я могу сохранять вещи, сидя на своём заду. Спасибо, что не прервал мой неуместный транс. Я так счастлив, что готов кричать. — Давай. Если твоя «Призрачная Сфера» не разозлила других жильцов, ничто не разозлит. Вместо этого Олден встал на ноги. Он бросил шарик в сторону дивана. Виктор прятался где-то за ним. — Нет. Я в порядке. Давай сделаем что-нибудь весёлое, пока тебе не пора уходить. — Я хочу, чтобы ты раздавил что-нибудь своим заклинанием гидравлического пресса. — Попробую. — Банку газировки, — сказал Бо, направляясь к холодильнику. — Кстати, если ты раздавишь не ту вещь, осколки разлетятся и убьют нас? — Это не заклинание дальнего действия. Я должен стоять прямо рядом с ним со своей ауриадой. Было бы ужасным дизайном, если бы оно превращало всё, что я раздавливаю, в бомбы, верно? Бо скользнул тёмно-фиолетовой банкой через стойку к нему. Пальцы Олдена уже двигались по петлям переливающейся индиговой верёвочки. — Сфера или блин? — спросил он. Узор, который он практиковал неделями, давался ему легко. Его свободная власть заполняла пробелы, созданные ауриадой. — Это серьёзное заклинание. Не уверен, что смогу сделать это больше одного раза. — Выбор волшебника. «Блин», — подумал Олден, вытягивая руки к банке и прицеливаясь через ту самую часть узора, которая должна была помочь ему нацелиться. Когда его власть заполнила её и он сосредоточился, он испытал более мягкую версию явления, которое происходило, когда он использовал своё впечатление заклинания на Сфере Воздержания. Нижние четыре пятых банки стали немного чётче и ярче. И воздух вокруг неё, как ни странно, тоже. «Намного приятнее. Но, видимо, я не могу раздавить всю банку этим заклинанием». Он беспокоился, что вообще не сможет закончить его произнесение. Он боролся с последними несколькими шагами. Не его память об узоре или контроль подвели; это была его власть, достигшая своих текущих пределов, истощающаяся, пока он пытался продавить возрастающее сопротивление, которое возникало по мере приближения к концу заклинания. «Давай же, — подумал он, подталкивая себя. Пытаясь утвердить заклинание в существовании так же, как он привык утверждать себя в хаосе. Он сосредоточился на ауриаде. — Это была лучшая ночь для магических экспериментов. Дай мне ещё немного». Он едва осознавал, что Бо тихо стоит рядом, глядя с его рук на банку с задумчивым выражением лица. Олден закончил заклинание. Он должен был удерживать свою власть над финальным узором и контролировать, как долго продлится заклинание, но у него оставалось всего пара секунд усилий. И этого хватило. Большая часть банки гармошкой сжалась. Виноградная газировка выстрелила из созданной заклинанием зоны раздавливания и с силой разбрызгалась по кафельному фартуку прямо напротив Олдена. В следующее мгновение плоский металлический диск, который когда-то был банкой газировки, звякнул о стойку, и её оторванный верх упал прямо на него. Пенящаяся жидкость растеклась наружу и закапала на пол. — Ничего себе. Оно действительно раздавливает, да? — Бо уставился на диск. — Очень похоже на гидравлический пресс. Нам следовало это снять, чтобы увидеть в замедленной съёмке и понять, что именно у тебя получилось. Весь лишний мусор и энергия, с которыми заклинание не может справиться, просто отбрасываются от тебя каким-то образом? — Похоже на то, да? Вся газировка улетела в ту сторону. — Олден всё ещё моргал, глядя на результат. — Насколько твёрдый материал ты можешь раздавить? — Там было сказано «упрямый камень». — Это научно. — Возможно. Насколько я знаю, «упрямый» — это согласованная категория твёрдости камня для образованных артонианцев. Где-то между хрупким и адамантиновым. «…ты, возможно, захочешь пересмотреть свои более ранние комментарии о том, что не превращаешь раздавливаемые вещи в бомбы. Если ты раздавливаешь определённые материалы, и это не на сто процентов магически сдержано, ты будешь посылать какие-то странные осколки со смертельной силой от себя. «От себя» — это хорошо. Если только там не находится кто-то или что-то, что тебе нравится». — И в ветреный день я могу вдохнуть крошечные частицы измельчённого мусора. — Это тоже. — Мне нужно посмотреть больше видео с гидравлическими прессами. — Тебе нужен урок физики или три. — Я могу делать свои собственные щиты, так что это хорошо. Бо хлопнул его по спине. — Просто не делай ничего глупого. Ты первый человек-волшебник, насколько нам известно. Если ты убьёшь себя собственным заклинанием, ты опозоришь нас перед инопланетянами. ---------- Единственный знак **Примечание от Sleyca** Лола — так на Филиппинах обычно называют бабушку. ********Заметки о персонажах******* Гус/Густаво — Ночной консультант Кроликов. Работает дворецким по выходным в нескольких семьях на Трипланетах. Любит футбол. Горгон — Наслаждался коричной булочкой, которую Олден ему прислал. У него в фойе растущая коллекция сверчков. Скифф — Чикагский Формирователь Воды, обычно работающий на озере Мичиган. Носит бермуды и шлёпанцы. Впервые замечен шпионящим у консульства за кого-то и играющим в игры на телефоне. В последний раз — в комитете по собеседованию Олдена. Шарон — Чикагский герой. Впервые упомянута во время сцены в закусочной с Олденом, Бо и Джереми (где Олден впервые обнаружил, что его сделали веганом). По словам Бо: «Нельзя просто заставлять людей обращаться к тебе по имени! Если ты Элвис — ты Элвис. Если ты Микеланджело — ты Микеланджело. Ты производишь впечатление. Люди замечают. Тогда ты становишься мононимом. Нельзя просто проснуться однажды и сказать людям, что ты настолько вааажен, что тебе не нужна фамилия. Любой, кто пытается сделать это сам, особенно когда его имя такое простое, как Шарон, заслуживает наказания за преступный нарциссизм!» *** Первый раз, когда Марисель Алькантара мельком увидела своё собственное будущее, ей было пять лет. Джипни высадил их у больницы в жаркий солнечный день. Её мать одной рукой сжимала её пальцы, а другой помогала бабушке. — Это не тот вход, — сказала её мать, глядя на высокое здание. — Нам нужно идти. — Мы не можем опоздать, — забеспокоилась её бабушка. — Если мы опоздаем… — Ничего плохого не случится. Мы не пропустим. А если и пропустим, сейчас не древние времена. Просто перенесём на несколько недель. — Что случилось в древние времена? — спросила Марисель. — Ничего страшного, малышка, — сказала её мать. — Когда люди пропускали свои записи на особое лекарство, им просто приходилось ждать гораздо дольше своей следующей очереди. Твоя лола помнит это. Сейчас всё легко и не так серьёзно. Они прошли через парковку. Белые туфельки Марисель — те, что купили на свадьбу кузины — получили первую царапину, когда она пнула кусочек гравия. Царапина занимала всё её внимание, несмотря на всё остальное. Она боялась, что мать заметит и отругает её за то, что портит хорошую обувь. Когда они дошли до металлических дверей, покрытых логограммами, она встала на одну ногу и зашаталась, пытаясь спрятать испорченную туфельку под юбку. — Не играй так, Марисель, — сказала её мать, вставляя длинную бумажную карту в щель. — Упадёшь. — Что говорят двери, Лола? — спросила Марисель, всё ещё качаясь. Её бабушка не ответила. Она смотрела на вход. — Что, если они нас не пустят? Что, если мы слишком опоздали? Двери открылись. Когда мать Марисель снова взяла её за руку и потянула внутрь, голос, казалось, наполнил всё здание. — Добрый день, Марисель. — Кто-то говорит со мной! — Она не знала, мужчина это или женщина. — Это Система. Она делает это только в особых местах и по особым случаям. Марисель уставилась на деревянную резьбу, свисающую с потолка. Это было многоцветное изображение солнечных лучей с золотой подсветкой. — Мама, она даст нам магические силы? — Боже упаси! — сказала её мать, слегка смеясь. — Мы слишком стары, а ты слишком мала. И это, в любом случае, случается с крошечным, крошечным числом людей. Никому из нас не нужно об этом беспокоиться. «О, точно». Её семья объясняла это несколько раз до сегодняшнего дня, но она разволновалась, услышав голос Системы. У её бабушки были проблемы с памятью. Это случилось и с матерью Лолы. Она была грустной, напуганной, а иногда и злой с тех пор, как это началось. Но теперь всё будет хорошо. «Ей помогут. Вот зачем она здесь». Мужчина в странной одежде открыл для них ещё одну дверь, и они вошли в комнату, полную людей. Некоторые сидели, некоторые бродили, несколько были в инвалидных креслах. — Так многолюдно, — сказала её мать, крепче сжимая её руку. — Может, мне не стоило брать Марисель. Они сказали, что всё нормально, но… Рука мягко опустилась на голову Марисель, и она подняла взгляд от своей поцарапанной туфельки, чтобы увидеть, как её бабушка улыбается ей. — Другие семьи здесь. И она помогает мне чувствовать себя храброй. — Я очень храбрая, — сказала Марисель. — Что ж… это опыт для всех нас, наверное. Марисель, хочешь попробовать сок? Я знаю, ты говорила… — Вевви! — Глаза Марисель уставились на подогреваемые ёмкости с напитками, на которые смотрела её мать. Одна из её подруг хвасталась, что пробовала его. И что видела инопланетянина. И теперь Марисель сможет сказать: «Я тоже!» — На вкус он будет точь-в-точь как леденцы со вкусом вевви, а они тебе не нравятся, — пробормотала её мать. — Не знаю, почему ты вдруг решила, что он тебе нужен. Но она пробилась сквозь толпу и через мгновение вернулась с тремя бумажными стаканчиками, полными тепловатого белого напитка, пахнущего специями. — Не разлей, — предостерегла она, протягивая один Марисель. Марисель держала стаканчик обеими руками и отпила глоток. — Я люблю его! — объявила она. Она уже решила, что он ей нравится, так что пути назад не было. — Любишь? — Он сладкий. — Уверена? — Я выпью всё. Несколько минут спустя она сидела на одном из жёстких стульев, заполнявших комнату, держа испорченную туфельку спрятанной за лодыжкой и потягивая порцию вевви своей матери. Она была полна решимости допить всё до капли, чтобы не выглядеть лгуньей. Артонианец наконец появился. — Это не один из волшебников, — сказала её мать, скорее себе, чем кому-то ещё. — Выглядит как обычный человек. Если только волшебники не всегда носят модную одежду? Артонианец, когда Марисель расскажет об этом друзьям, точно будет волшебником. После первых нескольких предложений была короткая речь, которую ей было слишком скучно слушать, а затем началось чтение по ролям. — Можно я тоже скажу? — прошептала она, послушав, как взрослые произнесли пару строк. Её мать кивнула и прижала палец к губам. Это было сбивающее с толку сочетание жестов, но Марисель решила, что это означает, что она может присоединиться к чтению, если не будет говорить о других вещах прямо сейчас. Повторяя за инопланетянином, она сказала, что она гражданка Земли, ресурсного мира под защитой империи. Она вновь подтвердила свою личную приверженность Контракту в целом. Она согласилась, что в обмен на всё, что Земля получила в прошлом и получит в будущем, артонианцы могут иметь… — Что такое «отдельные воины и помощники для работы под…» эм… чем-то «Контракта»? — спросила она у матери, пока они ждали своей очереди прикоснуться к большой стеклянной панели в передней части комнаты. Когда кто-нибудь прижимал к ней руку, она светилась, и артонианец вежливо кивал им, прежде чем они проходили в следующую комнату. — Они имеют в виду Призванных. — Призванных? — Супергероев. И других людей, которые живут на Анесидоре. — Оооо… — Затем в её голову пришла гораздо более тревожная мысль. — Зачем тебе произносить эти слова? Ты тоже больна? Её мать сжала её руку. — Нет. Я здорова! Я просто хотела записать это на случай, если я когда-нибудь заболею. — Мне не пришлось этого говорить, когда мне делали уколы. Уколы были пару недель назад, и они были темой, которую она поднимала так часто, как только могла, чтобы напомнить матери, что она не пролила ни единой слезинки. — Твои вакцины были другими. — Ты сказала, что артонианцы сделали некоторые из них! — Сделали. И тогда я подписала бумагу, где упоминалось, что я согласна с условиями Контракта. Сегодня всё более формально, потому что все эти люди получают особое исцеление, а не просто несколько уколов. Это часть церемонии. Церемония, отмечающая это событие. — Уколов было много. Её мать усмехнулась и крепко обняла её. — Ладно. Много уколов. — Больших. — Огромных, — согласилась её мать, прямо перед тем, как прижала руку к стеклянной панели. Она засветилась белым, и артонианец кивнул в знак благодарности. Марисель встала на цыпочки и шлёпнула ладонью по панели. Ничего не произошло. Очень разочарованная, она шлёпнула снова. Чья-то рука коснулась её плеча. Она подняла глаза на коричневое лицо, которое было слишком фиолетовым, чтобы соответствовать кому-то ещё в комнате. Она думала, что артонианец — женщина, но в основном из-за цветастой вышитой повязки на голове. — Слишком маленькая, — сказал артонианец с сильным акцентом. Они улыбнулись Марисель. — Светящаяся палочка! Из кармана они достали ярко-розовую трубочку и протянули ей. — Спасибо, — сказала она. Она размахивала ею, как волшебной палочкой, пока следовала за матерью и бабушкой в следующую комнату. *** — Марисель, ты слышала? Умирающий Медведь умерла. Она подняла взгляд от видео, которое ей только что прислала бабушка, где её младший брат безуспешно пытался покормить себя завтраком. Он был весь перемазан тем, что выглядело как раздавленный банан. Одна из её подруг бежала к ней через асфальтированную площадку перед зданием их младшей школы. — Кто? — спросила Марисель. — Умирающий Медведь! Из Китая. Она пыталась задержать беглеца нашего возраста, которого везли для отправки на Анесидору, и он убил её. «О. Должно быть, супергерой». Её это не волновало, но ради Кармен она могла притвориться. — Это ужасно. Кармен кивнула. — В любом случае… Джейкоб? Марисель застонала. — Я ещё не решила. Он такой, такой милый. Но не уверена, что испытываю к нему такие чувства. — Ты не обязана быть уверена! Он идеален для тебя! Соглашайся. — Я не… — Соглашайся. Да. Марисель улыбнулась. — Может быть. Кармен драматично прижала обе руки к лицу. — Ладно, ладно! Давай уже в школу. — Давай в школу, — согласилась Марисель. Под руку они направились к входным дверям. Стайка других подруг собралась между двумя пальмами у входа. Телефон Марисель снова пиликнул, и она посмотрела на него. На этот раз её бабушка пересылала ссылку на сайт женского плавательного клуба. Марисель улыбнулась. Она сказала своей лоле, что думает, ей стоит попробовать найти хобби, как у многих её одноклассников. Возможно, плавание. Казалось, что младшая школа — это время, когда ты должен хотеть что-то особенное для себя, а Марисель на самом деле не хотела. Она любила тусоваться с друзьями, играть с младшими братьями и проводить время на кухне с матерью и бабушкой, болтая обо всём и ни о чём, пока они готовили. «Это слишком скучно, да? Думаю, я должна хотеть большего. Раз все остальные, кажется, хотят». Она начала говорить людям, что хочет стать врачом, просто чтобы не звучать так, будто у неё совсем нет мечты. — Это счастье — быть довольной тем, что жизнь тебе дала, — сказала её бабушка прошлой ночью, когда они вместе готовили адобо, и Марисель подняла эту тему. — Если ты счастлива сейчас, ты, вероятно, будешь ещё счастливее, когда станешь плавающим врачом! Затем она смеялась и смеялась. *** — Прекрати ёрзать! — Не ёрзаю! — Натаниэль! Ты извиваешься как рыба. Как я узнаю, высокий ты или нет? Марисель стояла на коленях у двери в спальню родителей, пытаясь и не в силах выглядеть серьёзной. Был вечер, и средний ребёнок в их семье настоял на том, чтобы его измерили перед сном, потому что его учительница сказала, что он, возможно, не самый высокий мальчик в классе, и он хотел доказательств обратного. — У тебя получится, Марисель! — восторженно крикнул голос её отчима из конца коридора. — Вытяни шею, Натаниэль! — крикнула её мать. — Если он невысокий, будем кормить его больше! — сказала её бабушка. Марисель закатила глаза. — Как это мне досталась трудная работа, когда вы все здесь? Натаниэль наконец перестал подпрыгивать и встал, прижавшись спиной к двери. Она сняла мерки. Она сообщила ему, что у него совершенно средний рост для семи лет, а затем щекотала его, пока он не забыл о своём разочаровании. «Кем я хочу быть в будущем?» — подумала Марисель, выпив стакан воды и забравшись в ту ночь в постель. Записка была приклеена к нижней стороне полки над её кроватью, рядом с фотографиями её и Кармен в одинаковых шляпах в конце прошлого года. Это было напоминание, что в следующую субботу они с мамой идут за покупками за купальником. «Ничего больше. Я не хочу быть никем больше, чем этим. Мне действительно так повезло». Система выбрала её в ту пятницу. Как S-ранга. Ей никогда не приходило в голову, что она не должна рассказывать своей семье. Она думала, что ей нужна их помощь, чтобы сохранить это в секрете. Она думала, что это было очевидно с того самого момента, как этот нечеловеческий голос прошептал ей на ухо, что это должно остаться секретом. Потому что Призванных отправляли прочь, и они никогда не захотят, чтобы её отправили прочь. Но после дней плача и криков, и Марисель, не понимающей, как всё идёт не так, когда раньше никогда, никогда не шло не так… …они отвели её в консульство. Её семья сама отвела её туда и заставила зарегистрироваться. Потому что так для неё безопаснее, сказали они. Безопаснее для тебя и для нас, ангел мой, сказали они. Потому что её силы будут пугать. Потому что это правильно. Потому что они никогда не смогут скрывать это вечно. Впереди у неё хорошее будущее. Великое будущее. Будущее, где у неё может быть так много экстраординарных вещей. «Пожалуйста, перестань плакать, Марисель. Теперь ты Призванная». И не просто Призванная. Редкая, потрясающая S-ранг. Ты можешь увидеть другие миры. Благодаря тебе такие люди, как твоя бабушка, могут жить полноценной жизнью. Ты сама можешь жить столетиями, если повезёт. «Если повезёт». Она так и не пошла с матерью за купальником. *** «Перестань плакать, Марисель», — подумала она, лёжа на полу в ванной на Анесидоре. Она рыдала рядом с ванной, на которой была занавеска с черепашьим узором. Кто-то постучал в дверь. Она проигнорировала их. Она тоже игнорировала сообщения Олдена Торна. «Не стоило мне этого делать. Он милый». Ей было слишком паршиво, чтобы заботиться о том, что он милый. «Я хочу домой. Я хочу домой. Я не хочу прожить свою жизнь, просто рассматривая их всех через экраны». И она не выносила мысли переступить порог той двери, выйти на ту вечеринку, где Константин носился, строя планы удивить родителей, и так много других людей, у которых тоже были счастливые семьи, вели себя так, будто комендантский час, правила и любовь — это тяжёлая обязанность. Она продолжала пытаться и не могла войти с ними в резонанс. Это не срабатывало. Она уставилась на дверь. Эта семья на самом деле отмечала рост своих детей там, с другой стороны, перманентными чернилами. Они могли продолжать делать это ещё много лет. «Я, вероятно, никогда больше не измерю своих младших братьев». Даже если бы и измерила, это была бы просто какая-то странная просьба, которую она сама озвучила бы во время редкого визита. Появилось текстовое сообщение. Имя отправителя было J. Он был Мастером в Приёмном корпусе. [Ты уверена?] Она подумала об отметках роста на двери. Она подумала о своей семье. [Не могу. Тебе тоже не стоит. Это опасно.] [Я знаю, что делаю. У тебя будет время, если передумаешь.] Она вытерла лицо о толстовку. [Марисель, мы делаем эту штуку с пуншем, если ты ещё здесь.] Это было от Олдена. Он снова пытался. «Спасибо». Она запаниковала, когда Тьет написала, чтобы спросить, куда она пропала, и солгала, что ушла из-за головной боли. Глупо. Совершенно глупо. Не было способа покинуть квартиру, не будучи замеченной сорока людьми, но если они все собираются начать свою игру с питьём… может, она сможет уйти, пока они отвлечены. Может, её новые соседки по комнате не увидят её и не начнут ненавидеть. «Кармен не звонила мне две недели. Не думаю, что она на самом деле хочет, чтобы я звонила ей ещё». Она завидовала Марисель. Она устала от жалоб Марисель. «Почему Система не выбрала её?» — подумала Марисель, натягивая капюшон на голову и прислушиваясь к звукам начинающегося соревнования по питью. — «Если бы она выбрала её вместо меня, все были бы счастливы». *** Огромный чемодан, упакованный и готовый, стоял у двери. Сумки поменьше и контейнеры были прикреплены к нему ремнями — все вещи, собранные в последнюю минуту. Квартира была чистой. Мебель была расставлена так, что выглядела так, будто её никогда не использовали для стрельбы по мишеням. Виктор был в переноске, а Олден делал благородную попытку удалить последнюю кошачью шерсть с дивана. Бо сидел, скрестив ноги, в кресле рядом с Виктором, держа сплющенный алюминиевый диск, который когда-то был банкой газировки, и смотрел, как Олден работает. — Ты должен сказать мне в ту же секунду, как вернёшься домой! — Олден попытался вложить немного энергии в свой голос. — Ты должен полностью помириться с Джереми. И тебе стоит заскочить в консульство и сказать Горгону привет от меня. — Сделаю. Горгон был очень расстроен, когда ты пропал. Олден отклеил очередной слой клейкой ленты. — Ты читал Горгона? — Ага. Намеренно. Он член неизвестного вида, закованный в цепи за преступления, а ты кормил его закусками. Я хотел убедиться, что он не питает к тебе злых мыслей. — Бо. — Что? — Думаю, Горгон — хороший человек. — Ну, ты ему тоже явно нравишься. Кажется, он вообще довольно любит людей, которые проходят через фойе, если только они не пришли поглазеть на него и не пачкают место. Олден оглянулся через плечо. — Правда? Горгон, по опыту Олдена, не расточал человечеству много похвал, но, казалось, был очарован воспоминаниями Олдена о городе. Бо кивнул. — Ага. Его нелегко понять, даже когда чувствуешь то же, что и он. У него очень инопланетные эмоции. Иногда он, кажется, прилагает усилия, чтобы имитировать человеческие выражения лица и язык тела — что довольно социально с его стороны, если подумать. Но это может вводить в заблуждение. Я знал, что он… ценил тебя, но не ожидал, что он будет чувствовать что-то, похожее на anguish, когда ты пропал. Я не мог вынести его инопланетного бардака в придачу к своему собственному человеческому, так что после того краткого проблеска я держался подальше от его чувств. Олден был довольно тронут. — А он говорит, что мы не друзья. Как думаешь, ему нужен робот-пылесос для фойе? Я думал, ему бы понравился. — Давай. Если возненавидит, я заберу. Пришло текстовое сообщение, и Олден прочитал его с тяжестью, похожей на наковальню в животе. — Машина по расписанию, — легкомысленно сказал он. — Будет здесь через десять минут. Он заставил себя перестать агрессивно вычёсывать кошачью шерсть и сел на диван. — Я скоро вернусь, — сказал Бо. — Может, не сюда, но вернусь. Ты можешь писать мне мысленные сообщения, пока наши синапсы не объявят забастовку. — Я помню, как говорил что-то подобное, когда впервые сказал тебе, что я Призванный. А ты сказал, что дружба на расстоянии никогда не срабатывает так, как люди надеются. Бо прочистил горло. — Должно быть, у меня был нетипично глупый момент. Всё получится. Теперь мы связаны глубокими новыми узами. Ты знаешь о моих силах. Мы решили быть геройским тандемом. Мы плакали вместе. — Не припомню, чтобы ты плакал. — Я предлагал поплакать с тобой. Это то же самое. Олден улыбнулся. — Да. Извини. Я не хочу ныть. Кстати, прежде чем исчезнешь, мне нужно попросить тебя кое-что сделать для меня. Его друг встал и потянулся. — Конечно. Но ты вдруг стал нервным… — Ты всё ещё читаешь меня? Это нормально. Я нервничаю, потому что для меня важно, чтобы ты согласился и чтобы это не стало каким-то неловким большим делом между нами. Бо опустил руки. — Что это? — Не перебивай меня, пока я не объясню, почему принял это решение. Я перевожу тебе около двух миллионов арголдов. Рот Бо открылся. — Не перебивай. Это примерно половина всего, что у меня есть. Это не подарок. Если бы ты был готов принимать большие суммы денег в качестве подарка, я бы с радостью дал тебе немного, но я знаю, что ты не возьмёшь. Это не подарок для тебя. Это не моя чрезмерная щедрость или самопожертвование. Это деньги на выживание. Для тебя. Конни. Джереми. Виктора. Я хочу, чтобы ты использовал их так, как считаешь нужным, чтобы убедиться, что вы все останетесь живы, здоровы и в безопасности. Олден наклонился вперёд и сцепил руки. — Для меня лучше так разделить свои ресурсы. Что, если я буду не на планете и не смогу связаться с домом, а с Конни случится серьёзный несчастный случай? Что, если тебя призовут? В твоём случае это, вероятно, будет чрезвычайная ситуация, раз ты официально не соглашался на Контракт. Мне бы очень хотелось, чтобы у тебя было достаточно денег, чтобы позвонить и сообщить мне, что происходит. Или, если они не позволят, потому что ты эмпатируешь на артонианском эквиваленте секретного объекта, я хочу, чтобы у тебя было достаточно денег, чтобы сделать всё необходимое, чтобы благополучно вернуться домой. Он прикусил губу. — Кроме того… я считаю не маловероятным, что однажды тебе придётся скрываться от настоящих супергероев. Из-за того, что ты незарегистрированный. Весьма сильный. И если это случится, я хочу, чтобы у тебя уже был какой-то невероятно умный план побега. Такой, который не подведёт, потому что ты потратил на него, скажем, миллион долларов. Я не хочу мучиться над планом побега или пытаться придумать его для тебя с другого конца планеты. Ты придумай его сам. И купи себе всё необходимое, чтобы я не проснулся однажды утром и не увидел, как Скифф и Шарон тащат тебя в тюрьму или засовывают в мешок для трупов. Он откинулся назад и стал ждать ответа Бо. — Как ты смеешь? — тихо сказал Бо. Олден начал протестовать. — Как ты смеешь думать, что Скифф и Шарон смогли бы меня одолеть? — продолжил Бо. — Он спотыкается о свои шлёпанцы. Она удалила свою собственную фамилию. Я мог бы взять их обоих одновременно и даже не опоздать в школу. Олден улыбнулся, несмотря на себя. — Тогда кто-то более крутой. Большой и Маленький Змей. Но, серьёзно, ты возьмёшь деньги и сделаешь всё это? — Да, — сказал Бо. — И я постараюсь не позволить своему чувству неполноценности мешать мне их тратить. Жизнь Призванного дорогая. Я хочу, чтобы у тебя были миллионы долларов, чтобы обезопасить себя. Логично, что ты хочешь использовать свои миллионы, чтобы обезопасить людей, о которых беспокоишься. Если мы снова разлучимся из-за какого-то странного события, у каждого из нас будет значительный запас, чтобы всё необходимое было сделано. Олден вздохнул с облегчением. — Спасибо огромное. Это огромное облегчение. Бо провёл пальцами по волосам. — Около шести миллионов долларов. Это много. Я попрошу Систему указать твоё имя на счёте, чтобы ты мог получить доступ к любой сумме, когда нужно. Могу я попросить тебя об одолжении? — Конечно. — Если меня когда-нибудь призовут или я случайно отправлю себя в изгнание надолго, не мог бы ты проведать моих родителей? Олден удивился. Бо одарил его понимающим взглядом. — Я понимаю, что они тебе не нравятся. Они не вносят ничего ценного в мир, и я сомневаюсь, что они вообще задумываются, куда я сбегаю, когда меня нет. Если бы ты мог читать мои эмоции, ты бы знал, что они мне тоже не очень нравятся. Но я люблю их. И беспокоюсь о них. Так что… Олден был очень удивлён. «А Бо чувствует, что ты удивлён, что он любит свою собственную семью… чёрт, с эмпатами трудно быть крутым». Его лицо вспыхнуло. — Я добавлю их в список людей, о которых мы заботимся. — Не трать много времени и энергии. Это неблагодарная задача. Просто проверяй раз в три месяца, если меня нет здесь, и убеждайся, что они не живут на улице. Он снял очки и взял их футляр с подлокотника кресла. — И вышли мне их. Они намного лучше той пары, которую я закопал во дворе Джереми. Они уставились друг на друга через журнальный столик. — Почему такое чувство, что мы больше никогда не увидимся? Это глупо, да? — наконец сказал Олден. — Да. Мы просто напуганы, потому что в прошлый раз, когда мы прощались, мы почти не увиделись снова. — Значит, ты тоже напуган. По крайней мере, не только я. [Доброе утро, Олден! Это ваш водитель, Гилберт. Я припаркован перед вашим зданием. Я в вашем распоряжении на сегодня, так что не торопитесь. Если нужна помощь с сумками, дайте знать.] «Чёрт возьми, Гилберт. Неужели нельзя было попасть на несколько красных светофоров?» — Моя машина приехала. — Моя машина приехала! — сказал Бо с фальшивой бодростью, указывая на переноску с котом у своих ног. — И раз я сейчас вне пределов досягаемости твоего гнева, позволь кое-что объяснить. Олден поднял бровь. — Я хочу, чтобы ты представил меня, месяцы назад, пытающегося держать себя в руках в очень плохой день. Конни плакала в ванне. Джереми одержимо пылесосил твой дом, потому что не знал, как ещё помочь. А я стоял по щиколотку в мусоре на улице, потому что пакет порвался. Затем Виктор — который пропадал где-то полнедели — пронёсся мимо с, возможно, отравленной крысой в зубах. — Я знал! Ты сделал что-то с моим котом! — Да. Я погнался за ним с криками: «Кис-кис! Отдай крысу. Будь хорошим мальчиком. Стой, ты, рыжая задница! Это грузовик с мебелью!» Олден ахнул. — Он побежал на грузовик с мебелью? — О, его сбил грузовик с мебелью. Пригнулся прямо посреди полосы, пока грузовик проезжал мимо его ушей на скорости шестьдесят пять километров в час. К счастью, у грузовика был высокий дорожный просвет. Поэтому я выбегаю на улицу, хватаю кота, хватаю всё ещё извивающуюся крысу и решаю, что так больше нельзя. Пришло время Виктору уйти на пенсию от его бродячей криминальной жизни. Бо наклонился и просунул палец через дверцу переноски, чтобы погладить одно из ушей Виктора. — Я начал слегка усиливать его счастье, когда он расслаблялся на диване и вёл себя адекватно. — И всё? — спросил Олден в замешательстве. — И это полностью изменило его характер? — Я также делал это всякий раз, когда Джереми говорил с ним или гладил его. Олден представил, как Бо выслеживает Виктора, поджидая, когда кот сядет на диван или подойдёт к Джереми, чтобы использовать свои силы для кошачьего эмоционального массажа. — Значит, ты иногда практикуешь Навык 2. — С животными по-другому. У них есть эмоции, но эти эмоции не похожи на наши, и они не вторгаются в меня так же. И не неэтично заставлять питомца чувствовать себя лучше, когда он ведёт себя безопасно и здорово, я не думаю? Это было похоже на дрессировку с угощениями. Только мои угощения без калорий. — Он нахмурился. — Но мне не стоило этого делать. — Виктор, кажется, сейчас счастливее, так что думаю… — Он отличный. Он наконец научился наслаждаться хорошей жизнью домашнего кота. Он преодолел некоторые свои тревоги и проблемы с доверием уличного кота. Он пухлый только потому, что пустая миска для еды заставляет Джереми паниковать и думать, что он, возможно, забыл покормить его вообще. Он всё ещё гладил Виктора через дверцу. — Но даже исправление проблем животного таким способом слишком заманчиво для меня. Это заставляет меня думать: «Ну, в этот раз же сработало, да? Разве всем теперь не лучше? Я никому не причинил вреда. Что, если я сделаю это ещё немного…?» — И это скользкая дорожка, — заключил Олден. — Это самый чёрный лёд. — Бо выпрямился и прочистил горло. — Итак, я признался в том, что я кошачий шептун. Я украл половину твоего состояния. И заставил тебя опоздать на машину люкс-класса. Моя работа здесь сделана. — Боже, я буду скучать по тебе. — Ты будешь так занят, учась сосуществовать с другими суперподростками, что у тебя даже не будет времени скучать по мне до нашей следующей встречи. «Это неправда, — подумал Олден. — Я уже скучаю». Бо помахал рукой. — Пока на сегодня. Возьми свой чемодан. Постарайся не спасать слишком много жизней, пока я не вернусь домой и не начну догонять. — Будь в безопасности, Бо. — Давай оба это сделаем. Через несколько секунд его не стало. Олден глубоко вздохнул и выдохнул. Затем он собрал кучу одежды с пола, завернул в неё футляр с очками и забрал Виктора. Его навык полностью восстановился после вчерашних экспериментов, и раздутый чемодан у двери был лёгким, когда он его поднял, хотя его чувство местоположения текущего вверителя странно отсутствовало. Он неловко выманеврировал со всем этим в коридор и собрался с мыслями ещё на мгновение. Ряды дверей тянулись перед ним. Девушка смотрела на квартиру 909. В руке у неё был один из приветственных пакетов. «Она выглядит испуганной». Олден подошёл к ней. — Переезжаешь сегодня? Она окинула его нелепое количество вещей широко раскрытыми голубыми глазами. «Да, — сказала она по-русски. Затем неловко рассмеялась. — Но я просто стою здесь вместо того, чтобы войти в комнату. Ты тоже переезжаешь?» — Я уезжаю, — сказал Олден. — Не нервничай. Здесь нормальное место. Нора — лучшая часть Приёмного корпуса. Кролики — очень дружелюбная группа. Теперь, когда всё кончилось, он жалел, что последние несколько недель был не в том настроении, чтобы ценить всё это больше. «Мой консультант до прибытия говорил то же самое». — У тебя всё получится. — У него не было свободных рук, чтобы показать большой палец, поэтому он поднял в приветствии Виктора. Он загрузился в лифт со всеми своими вещами и не стал останавливаться на восьмом этаже, чтобы зайти к консультанту. Неха уехала несколько дней назад, отправившись работать на Артону I на одного из своих давних работодателей. Она прислала ему личное письмо с предложением звонить, если что-то понадобится, и именем финансового консультанта, которого рекомендовала. Гус говорил с ним пару ночей назад и напомнил, что Кролик должен быть хорошо одет и хорошо подготовлен к любому случаю и готов действовать по сигналу менее чем за минуту. «И это вдвойне относится к Кроликам-супергероям! — объявил он. — Когда будешь готов к своему первому смокингу, позвони мне. Я покажу тебе, как одеваться на любую вечеринку на любой планете». Затем он вернулся к яростной ругани на вратаря из Аргентины. Лифт открылся в пустое фойе, и Олден вышел через парадные двери к ожидающему внедорожнику. Приёмный корпус был местом для людей, которые просто проходят через него. После того, как профессиональные уборщики пройдутся по квартире и удалят последние следы кошачьей шерсти, единственным знаком того, что Олден Торн когда-либо здесь жил, будет строка рекордов на пинбол-машине. ---------- Соседи по комнате **Девяносто четыре: Соседи по комнате** **Примечание от Sleyca** Очень длинная глава и одна из моих любимых! Сегодня отличный день для публикации. *** Олден в последний раз обнял Виктора, прежде чем убрать его обратно в переноску. Бирка, доказывающая, что его проверили на болезни и магическую контрабанду, была прикреплена снаружи. Он поставил кота на пол отведённого ему телепортационного отсека. — Через несколько минут ты будешь у Джереми. Будь хорошим. «Оба вы». Когда телепортация завершилась и он получил сообщение от Джереми с подтверждением, что Виктор у него на руках, он вздохнул с облегчением. «Отличная работа, Виктор. Контрабанда людей через телепортацию официально стала семейным бизнесом». Гилберт, его водитель на сегодня, ждал его на парковке. Это был первый анесидорский паркинг, который Олден видел изнутри, и он задавался вопросом, все ли они такие жизнерадостные. Здесь было ярко, чисто, а на стенах были красочные фрески. — Селена Норт следующая? — спросил Гилберт, открывая дверь, чтобы Олден мог забраться на заднее сиденье большого внедорожника, который он заказал. У Гилберта под бейджем было уведомление «не Призванный», и он сказал Олдену, что они с женой (D-ранг) решили покинуть зону Призванных в Австралии и переехать сюда, на Анесидору, ради «большой городской жизни». «Стоит ли ему говорить, что не обязательно открывать для него дверь каждый раз? Или он должен позволить?» Олден пристегнул ремень безопасности и проверил текстовые сообщения. Он предложил подвезти нескольких знакомых и друзей, которые планировали сегодня переехать в кампус. Теперь, когда Бо благополучно уехал, он мог вернуться за ними. Но они все опаздывали, за исключением, как ни странно, Джеффи. «Я не хочу кататься только с Джеффи. Джеффи нужен буфер». Он мог бы отправить машину за толпой из Приёмного корпуса позже. — Селена Норт, — подтвердил Олден, написав Марисель, чтобы спросить, уверена ли она, что хочет тащить свои сумки на поезде. — А затем, если вы не возражаете вернуться в F, чтобы забрать кучу людей и их вещи после того, как высадите меня… — Забирать людей и их вещи — это то, что я делаю! Пришло ещё одно сообщение. Оно было от Кона, и в нём было просто: [Спасибо, спасибо, спасибо!] — Вообще-то, можем мы заехать в Нилама Марина? Там кто-то хочет подвезти. *** Олден собирался быть потрясающим соседом по комнате. Он решил это прошлой ночью на вечеринке, примерно через пять минут после того, как Лекси обвинил его в лицемерии. Олдену ненавистно было то, что Мейстер был ещё более прав насчёт этого, чем знал. Лют Велра мог бы явиться в их новую квартиру с Аулией на закорках и свитой постельных клопов, и Олдену всё равно было бы несправедливо жаловаться, что Лекси его не предупредил. Потому что это было не так, чтобы Олден предупреждал кого-либо о чём-либо вообще. Когда внедорожник приближался к семейной зоне, где жили братья Робертс, он перечислил некоторые из своих многочисленных неудобных особенностей. «Я дал Связывающую Велра. Аулия думает, что я какой-то кролик удачи. Мой лучший друг — нынешний преступник и будущий линчеватель, которому я с радостью помогаю и подстрекаю. Склонен к ночным блужданиям. Могу внезапно исчезнуть без предупреждения». «В любом случае, я буду потрясающим соседом». Лекси был угрюмым. Лют был козлом отпущения в школе с чёрным чувством юмора. Если Олден будет вести себя как антисоциальный бессонница, то Хаою может оказаться единственным приятным во всей группе. «Я буду таким чертовски лёгким в общении, что Лекси будет чувствовать себя виноватым каждый раз, когда будет на меня смотреть». Он улыбнулся этой мысли. В погоне за этой целью он предложил подвезти всех и помочь с их вещами. Хаою поблагодарил его и сказал, что он уже в новой квартире с матерью. Лекси отказался. Лют всё ещё не ответил. Кон, с другой стороны, ждал снаружи своего здания с семью другими людьми, оставшимися после вечеринки, и с достаточным количеством багажа, чтобы потопить корабль. Они играли в «камень-ножницы-бумага», чтобы решить, кому ехать, а кому добираться до Апекса самостоятельно. — Я могу сидеть у кого-нибудь на коленях! — протестовала Астрид, пока победители загружались в машину. Другие проигравшие уже вместе брели к ближайшей автобусной остановке. — Мы могли бы хотя бы взять её спальный мешок, чтобы ей не пришлось его тащить, — предложил Олден, пересаживаясь на пассажирское сиденье. Кон счастливо похлопал его по плечу, прежде чем забраться и втиснуться на заднее сиденье между Эверли и Мехди. — Не-а! — сказала Элоиза с капитанского кресла, которое она только что заняла. Её сумочка-медвежонок теперь носила галстук-бабочку из предупреждающей ленты. — Она была той, кто хотел дополнительные последствия для проигравших. — Никаких возвратов, — добавил Мехди. Затем он громко зевнул. У Олдена сложилось впечатление, что никто в этой группе не выспался. Эверли пила баночный кофе на заднем сиденье с выражением лица, которое говорило, что это необходимость, а не удовольствие. Элоиза всё ещё была шумной, и Кон всё ещё пытался вести несколько разговоров одновременно, пока они ехали. Но даже их энергия имела ту слегка безумную черту, которая возникает от недосыпа. Элоиза продолжала смеяться над вещами, которые были лишь немного забавными, а Кон забыл слово «пешеходный переход» в английском и в итоге назвал его «дорога для ножных людей» по-русски. Олден был уверен, что это тоже неправильно. Их другим пассажиром был Мейстер Лука, который стрелял в Олдена — много — во время боевой оценки. Его предпочитаемое имя было Рейнхард. Теперь оно отображалось как Рейн Хард, и Олден не был уверен, придумывает ли он себе геройское имя и забыл, что оставил его включённым, или он действительно хочет, чтобы люди так его называли. Поэтому пока он избегал называть его как-либо. В целом, он был облегчён, когда они прибыли в кампус. Он придумал оправдание, что ему нужно позвонить, чтобы отделиться от группы и сориентироваться. Он обошёл по периметру Селена-Серкл. Это также был день заезда для «Искусств» и «Наук», и все новые студенты из этих гораздо более крупных программ, бродящие с семьями, друзьями и чемоданами, создавали атмосферу, колеблющуюся между праздничной и напряжённой. Олдену удалось заставить своего водителя снова вверить ему его вещи. Он очень наслаждался комбинацией своей черты передвижения плюс неестественно лёгкий багаж. Он сожалел только о том, что ни один из этих жителей Апекса не был впечатлён им настолько, насколько он был впечатлён собой. Хотя проходящий мимо папа действительно приветственно крикнул ему, когда он пробегал мимо с креслом-качалкой на голове. Олден помахал двум детям — чьим-то младшим братьям и сёстрам, как он предположил — которые подпрыгивали и визжали в кресле. Общежитие, которое ему назначили, называлось Гарден Холл. Оно было построено из серого камня и имело декоративные тёмно-зелёные ставни. Контролируемый плющ полз вверх по стенам здания, не мешая ни одному окну. Оно выглядело так, будто английский коттедж увеличили заклинанием. Оно было трёхэтажным, и у него была полоса вечнозелёных деревьев и садоподобная открытая территория, отделяющая его от оживлённой улицы на краю кампуса. Там были несколько мангалов, столы и множество ящиков с цветами и травами, которые поддерживали студенты, каждый из которых повесил таблички на своём отведённом месте: «НЕ ТРОГАТЬ это дерево. Рокко убьёт тебя». «Сад Перси. Берите что нужно». «Для классного проекта! Не ешьте! Спасибо! — Т.У.» Когда он вошёл в здание, перед его глазами прокрутились слова: «Добро пожаловать домой, Олден!» «Это милый штрих». Он осмотрел главную общую зону. Она была скорее практичной, чем величественной. Там были бетонные полы, столы, несколько измождённого вида диванов. Стеллажи от пола до потолка с книгами и играми для заимствования отделяли зону отдыха от общей кухни, которая в данный момент была домом для троих парней, обсуждающих одну миску с тестом для брауни так, будто от этого зависела судьба мира. Он поднялся по лестнице на второй этаж, прошёл по оживлённому людьми коридору и нашёл свою новую квартиру. Хотя он перепроверил номер над панелью входа дважды, чтобы быть абсолютно уверенным, прежде чем шагнуть через широко открытую дверь. Он ожидал увидеть трёх мальчиков-подростков, а не двух взрослых женщин, осматривающих каждую царапину и пятно в этом месте. «Думаю, это мама Хаою». Он наблюдал, как стройная женщина с каштановыми волосами в серой толстовке обняла холодильник и подняла его над полом, в то время как её помощница с персиковыми волосами заглядывала под него. — Ничего, мэм! Запах идёт не отсюда. Она осторожно опустила холодильник, не выглядя нисколько напряжённой. «Определённо мама Хаою», — решил Олден. Он слышал, что оба его родителя были Дюра-Бруталами, но прошлой ночью на вечеринке он узнал, что они элитные. У них двоих было общее рабочее имя — Омега Скорпи. Они были частью геройской группы, у которой были соглашения с несколькими разными правительствами о предоставлении предварительно проверенных сильных бойцов в короткие сроки для борьбы с внезапными всплесками насилия или крупными катастрофами. И они оба были в разных боевых группах Анесидоры по вызову. Звучало так, будто они совмещали работу супергероев с воспитанием ребёнка, стараясь не брать задания одновременно, хотя это не всегда получалось. Поскольку отец Хаою тренировался для битвы с демоном, его мать теперь была свободна, чтобы подозрительно принюхиваться к воздуху в этой квартире и помогать сыну заселиться. Она смотрела на вентиляционное отверстие в потолке, когда женщина с розовато-оранжевыми волосами заметила Олдена. — О, это Олден Торн! — сказала она. — Мэм, он здесь! Прежде чем Олден успел даже удивиться, он оказался втянутым в квартиру ими обеими. — Я Молли, помощница миссис Чжан-Демир. — Дайте мне вашу сумку, дорогой! Она выглядит тяжёлой. Очень приятно познакомиться. — Вы завтракали? Мальчики пошли в Северную столовую. Мы можем попросить их что-нибудь вам принести. — Лекси и Хаою уже выбрали свои комнаты, но вы можете выбрать из двух последних. Вот эта лучшая. Вы не думаете, Молли? — Думаю. Та, что рядом с ванной, имеет некоторые недостатки. Смотрите, парень, у вас есть множество встроенных ящиков за этой панелью. — Мы пойдём покупать вещи для гостиной позже, так что не беспокойтесь о том, как она выглядит сейчас, Олден. Мебель ужасна. — Угнетающая. — Очень угнетающая. Когда я училась в школе, здесь было то же самое. Выбрали несокрушимость вместо комфорта. — Вы уверены, что взяли всё необходимое? Эта сумка большая, но раз вы приезжаете из Приёмного корпуса, а не из дома… — Простыни! Молли, возможно, нам нужно добавить простыни в список для него. «Подожди. Что здесь происходит?» — подумал Олден. Прошло двадцать секунд. Не больше. Он стоял у изножья комбинации приподнятой кровати и письменного стола, которую ему только что назначили. Его голова кружилась от внезапного потока информации, и он пытался найти слова, чтобы замедлить их обеих. — Я заказал простыни и всё для кровати. Их должны доставить сегодня днём, — сказал он, когда они обе случайно остановились перевести дух. В этот раз он сделал это не через Драконьего Кролика. Он потратил много времени, думая о комфорте сна, и выбрал всё сам. Он не знал, нужно ли иметь генератор белого шума и одеяла, которые сами регулируют температуру в течение ночи, но попробовать стоило. — Ты так всё контролируешь! — с улыбкой сказала миссис Чжан-Демир. — Хаою всегда следит за своей учёбой, но постельное бельё? Он спал бы на голом матрасе, используя грязную одежду в качестве подушки месяцами, прежде чем решил бы что-то с этим сделать! Она снова оглядела комнату. — Мы оставим тебя распаковывать свои вещи. Но сначала, тебе нужна лестница для кровати? Похоже, мальчики, которые жили здесь до вас, либо не любили их, либо каким-то образом потеряли, потому что нет ни одной ни в одной из ваших комнат. Хаою и Лекси не возражали, но должно быть достаточно легко найти. — О, эм… — Олден осмотрел приподнятую кровать. — Думаю, это не будет проблемой. — Ладно, ладно. Мы уберёмся с твоего пути. Если передумаешь или придумаешь что-то ещё, что нужно, просто дай нам знать. Молли, запах… — Я вызову профессионального нюхача, если не сможем определить его сами, мэм. Когда они ушли, Олден глубоко вдохнул. Он не улавливал никаких неприятных запахов. Немного свежей краски. Кое-какие чистящие средства, которыми женщины протирали это место. «Думаю, у миссис Чжан-Демир, вероятно, немного улучшенное обоняние». Ему нужно будет узнать её имя, когда появится секунда. Комната была не такой гламурной, как та, которую он только что оставил. Приёмный корпус был похож на современный роскошный отель, предназначенный для того, чтобы снизить уровень стресса у подростков. В Гарден Холл было всё необходимое Олдену, но это было скорее функциональное место для ночлега. Приподнятая кровать и стол со стулом под ней были единственной мебелью. Он оценил это, поскольку пространство было дорогим. У него было место только для одного дополнительного предмета, и он хотел бы выбрать его сам. Что-то, чтобы сделать его более уютным. Полы здесь, на втором этаже, тоже были из полированного бетона. И в сочетании с белыми стенами и кроватью на стальной раме здесь не хватало тепла. Окно выходило на дорожку, отделяющую общежитие от идентичного здания только для девушек. Владелец комнаты прямо напротив его повесил в окне флаг Ботсваны. Олден распаковал всё. Хотя он потратил время, возясь с расположением стола, это всё равно не заняло много времени. Голоса и иногда стук доносились через дверь, так что звукоизоляция в самой квартире здесь была практически отсутствующей. «Придётся что-то купить для этого». Он услышал голос Хаою. Он вышел из своей комнаты как раз вовремя, чтобы увидеть, как мать другого парня небрежно берёт его за подбородок и вытирает сахарную пудру с его щеки рукавом своей толстовки. Он заметил Олдена. — Мам, — сказал он смущённо. — Я могу сам вытереть лицо! — Но не вытер, — ответила она, отпуская его и направляясь в свою комнату. — Итак, ты уверен, что тебе нужно иметь всю свою коллекцию скейтбордов? Ты можешь кататься только на одном за раз. Олден исследовал остальную часть квартиры. Его спальня была прямо рядом со спальней Хаою. Лют и Лекси были напротив, в комнатах без окон. У них были экраны на стене там, где должны были быть окна, но по его мнению, это был определённый шаг вниз. Он был удивлён, что Лекси выбрал это для себя. Лют, который всё ещё не появился, будет рядом с общей ванной. У них были две раковины с аптечками с зеркалами, одна душевая кабина и глубокая ванна на львиных лапах, которая выглядела как лучшая и самая проблемная особенность квартиры. С одной стороны, она выглядела как ванна, в которую можно погрузиться по брови и кипятить себя часами. У Олдена никогда не было такой ванны, и ему нравилась эта идея. «Но она в общей ванной. Думаю, мы как-то выработаем этикет купания». К счастью, туалет был в отдельном месте, запертый в нише с другой раковиной. Кухня была просто холодильником, микроволновкой и столом. Никакой посуды в нескольких шкафах. В гостиной были тёмно-бежевый малый диван и кресла в тон. Они выглядели не так уж плохо, но сидеть на одном было всё равно что сидеть на цементной скамейке. У них был приличный телевизор, встроенные стеллажи и инфракрасный обогреватель, замаскированный под камин. Последняя особенность особенно очаровала Олдена. У него был пульт, с помощью которого можно было заставить поленья светиться разными цветами и издавать потрескивающие звуки. Он играл с ним, когда наконец прибыл Лют, таща за собой пару чемоданов на колёсиках, сильно разрисованных маркерами. Его лицо было мрачным. Личный дрон для съёмки — сферический, с радужным пропеллером — следовал за ним. Он шагнул через дверь, и дрон проследовал за ним. Как только он пересек порог, Лют сдёрнул с головы бейсболку и разбил ею маленькое устройство об пол. Оно упало и с жалобным жужжанием скользнуло по полу, а Лют прыгнул за ним, чтобы раздавить его начищенным чёрным ботинком. Олден с тревогой наблюдал, как другой мальчик яростно топчет дрон. — Думаю, он мёртв, — наконец сказал он. Лют отбросил светлую чёлку с лица. Он украсил свою повязку со вчерашнего занятия или получил новую. На ней теперь был нарисован большой красный X. — Им не разрешено следовать за тобой в твой дом. — Он хрюкнул и ещё несколько раз пнул останки дрона. — Наверное, мне нужно начать их ловить и продавать, но так приятнее. — Это дрон папарацци? — Только если это обедневший папарацци. Такой дешёвый, вероятно, принадлежит какому-то придурку из кампуса, которому нечем заняться в субботу утром, кроме как бесить меня. Надеюсь, у них отвалятся гениталии и… э… Он замолчал, когда появилась мать Хаою. Молли была прямо за ней, печатая в воздухе и бормоча что-то о герметике в душе. — Здравствуй, Лют, — сказала миссис Чжан-Демир. — Возможно, ты не помнишь меня. Я навещала ваш класс, когда ты был в четвёртом классе вместе с Хаою, но это было довольно давно, не так ли? Ты стал… намного более взрослым! Заминка заставила Олдена задуматься, не собиралась ли она сказать «выше» и передумала в последнюю секунду. Лют уставился на свои ботинки и смущённо пригладил чёлку поверх повязки. — Ага. Да. Я помню. Привет. Я… очень рад, что мы соседи по комнате с Хаою. — Мы ожидаем, что сегодня заедут твоя мать и отец? — спросила она. — Или какие-нибудь другие помощники семьи? Она сказала это легкомысленно, но пальцы Молли перестали стучать в воздухе перед её лицом, и её глаза метнулись к Люту. — Нет, — сказал он деревянным голосом. — Я сам. Из комнаты ушло заметное напряжение. — Что ж! Сегодня только я и Молли устраиваем мальчиков. — Да, мэм. Нюхач уже в пути. — Лют, я говорила Олдену ранее, что мы планируем сегодня днём поехать за покупками, чтобы взять всё, что вы могли забыть, и купить немного уютных вещей для квартиры. Если хочешь что-то добавить в список или поехать с нами и выбрать что-то для себя, мы отправимся сегодня днём? — Ага. Да. Это было бы хорошо. Спасибо. — Я займусь дроном, — сказала Молли. — Это не первый раз, когда я разбираюсь с таким. Пожалуйста, отойдите. Лют отошёл в сторону, и Молли протянула растопыренную руку. Она уставилась на обломки и медленно сдвинула пальцы вместе. Кусочки дрона с визгом и треском вдавились друг в друга, затем она сделала приглашающее движение, и крошки устройства подлетели к её руке. Она их перебрала. — Все микрофоны и камеры уничтожены, — объявила она. — Я выброшу это в мусор. — Я уже нанял сервис такси на сегодня, — сказал Олден в неловкую тишину, которая последовала. — Внедорожник. Если кто-то захочет им воспользоваться. — Это звучит удобно! — улыбнулась ему мать Хаою. — Молли привезла машину, но нас шестеро не поместятся в компактный автомобиль. Лют, ты завтракал? *** Олден закончил распаковываться так быстро, что был единственным, кто, казалось, не мог найти себе занятия. Он постучал в дверь Лекси и предложил помочь с его вещами, но получил лишь безучастный взгляд и односложный отказ. Олден улыбнулся ему и радостно объявил, что пойдёт проверить других. «Я буду таким хорошим соседом по комнате для тебя, мистер Недружелюбный. Только подожди». Хаою собирал стойку для демонстрации своих скейтбордов. У него также был почти собранный книжный шкаф и коробки с китайскими и турецкими комиксами. — Я читаю их слишком много, — признался он. — Называю это изучением языка, но на самом деле они мне просто нравятся. Лют пытался запихнуть невозможное количество одежды и обуви в свой шкаф. Всё было упаковано в вакуумные пакеты, чтобы поместиться в чемоданы, и каждый раз, когда он открывал новый, его комната теряла площадь. — Лекси прошлой ночью сказал, что у тебя есть арфа, с которой нужна помощь? — Моя концертная арфа. Я могу переместить её сам, но это здание было спроектировано садистами, которые думали, что Призванным не нужны лифты. Мне бы хотелось, чтобы ещё один человек помог поднять её по лестнице. Или проследил, чтобы никто не мешал мне, пока я пытаюсь поднять её по лестнице. — Она сейчас внизу, или…? Лют пытался повесить джинсовую куртку на ту же вешалку, что и свитер с туканом на передней части. — Она заперта в кабинете учителя, чтобы люди не могли с ней возиться. Я могу забрать её в любое время, но я бы предпочёл не везти её на тележке через весь кампус, если не нужно. Как думаешь, в том внедорожнике, который ты предложил, сиденья съёмные? — Я могу её нести, — сказал Олден. — Ты знаешь, насколько велика педальная арфа и сколько стоит хорошая? — Примерно моего роста? И много? Но мой навык буквально защищает вещи, которые я несу, так что я определённо хорош для перемещения хрупких объектов. — Выше тебя. Но я приму помощь, если ты предлагаешь. Давайте возьмём и Лекси. — Он, кажется, занят. Лют встал и пошёл стучать в стену. — Лекси!!! Иди защити мою арфу своей личностью и той жуткой штукой, которую ты выбрал для своего мастерства!! — Она называется «Плеть Для Разума», — пробормотал Олден. Лют поднял бровь. — Это должно делать её менее жуткой? К полному удивлению Олдена, Лекси просунул голову в комнату минуту спустя. — Да, я могу пойти. — Он нахмурился на штаны Люта. — Ты разрезал их пополам и сшил обратно английскими булавками? — Тебе нравится? — Лют указал на ряд булавок, идущих вниз по бокам его штанин. — Думаю, если ты пройдёшь мимо достаточно сильного магнита, нам придётся звать мать Хаою, чтобы отлепить тебя. — Мне нравится, — сказал Олден. — Я бы сам такое не надел, но выглядит круто. — Спасибо, Олден. — Лют проскользнул мимо Лекси и толкнул его локтем в рёбра. — Видишь? Вот как нужно говорить людям приятные вещи. Ты раньше был таким вежливым, а теперь проходишь через эту злую фазу. Не пойми меня неправильно, я одобряю, но разве ты не должен перерастать подростковую angst в твоём возрасте, а не входить в неё? — Можно я тоже пойду? — Хаою только что вышел из своей комнаты. Он понизил голос. — Я не хочу быть здесь, когда прибудет профессиональный нюхач. Это странно. Он не распространялся об этом мнении, когда они покинули общежитие и направились через кампус к музыкальному факультету, но Лют, конечно, да. — Люди, которые могут вынюхивать призраков твоих прошлых пердежей, совсем невесёлые, — сказал он, засовывая руки в карманы, когда они проходили мимо здания «Прямодушный». — Достаточно плохо гадать, счистил ли ты утреннее дыхание и использовал ли достаточно дезодоранта рядом с обычными людьми. Есть вещи, которые мы не должны знать друг о друге через всю комнату. Что ты ел прошлой ночью, что делал сегодня утром, хорошо ли вытерся или очень спешил… Олден посмотрел на него искоса. — Эти вещи должны быть личным делом каждого мужчины! Я предлагаю двигать мою арфу медленно. — Согласен, — сказал Хаою. — И извините за мою маму, ребята. Если она слишком командует, я могу попросить её отступить. — Нет, она такая милая, — сказал Олден. — Всё нормально, — сказал Лекси. Лют выглянул из-за Олдена, чтобы посмотреть на Хаою. — У неё нет проблем со мной? — С чего бы? Лют поднял брови. Хаою выглядел неловко. — Не думаю, что мои родители когда-либо слышали об… инциденте. Маму призвали примерно в то время в довольно короткое уведомление. Она была где-то так далеко, что мы даже не могли ей позвонить. А папа укреплял геройскую команду Гонконга, пока они разбирались с тем «Металлоплавильщиком». Он был дома при каждой возможности, но это не значит, что я поднимал эту тему с ним. — Это было давно, — ровно сказал Лекси. — Это было по-детски. Весь твой класс всегда был полон ходячих, говорящих геморроев. — Они не такие уж плохие! — запротестовал Хаою. — После закрепления все стали гораздо серьёзнее. Лекси хмыкнул. Минуту слышен был только звук их шагов по брусчатке. Олден задавался вопросом, что же такого сделал Лют в средней школе. Звучало так, будто они говорили о его личной ошибке, а не о чём-то, связанном с его семьёй. Достаточно серьёзной, чтобы он думал, что у родителей бывшего одноклассника могут быть к нему претензии. «Можно спросить? Было бы лучше, если бы кто-то из них понял, что я ничего не знаю, и сам предложил информацию, но они, казалось, вообще не принимали меня в расчёт». — Твоя мать тогда работала с артонианцами, — наконец сказал Лют. — Я знал, что она иногда это делает, но не осознавал… — Её призывают чаще последние несколько лет, — сказал Хаою. — Я перестал рассказывать людям каждый раз, когда её нет. Они всегда говорят что-то не то. — И её призывают на боевые задания. — Да, — сказал Хаою. — Извини, — тихо сказал Лют. — Она не против. У неё обычно есть команда инопланетных Призванных, с которыми она работает. Я не много знаю, но она говорит, что всё нормально. И папа говорит, что всё нормально. Так что… всё нормально. — Я имел в виду «извини за то время». Мне не стоило этого делать. «За что?!» Но теперь они все были такими серьёзными, что он не мог спросить. Хаою улыбнулся Люту. — Как и сказал Лекси. Это было давно. И, возможно, мы немного это заслужили. Я никогда не поднимал эту тему с родителями, потому что думал, что они рассердятся на меня, если я всё объясню. Папа особенно… он ненавидит хулиганов. Он захотел бы знать, почему я ничего не сделал, чтобы помешать им приставать к тебе. — Ничего себе. Давление, — сказал Лют. Он отступил в сторону, чтобы наступить на упавший лист. — Вы, геройские дети, умеете иметь интенсивных родителей. Давайте пересечём эту лужайку здесь. Так быстрее. — Разве мы сейчас не на территории университета? — спросил Олден, щурясь от бликов солнца, отражающихся от изогнутой поверхности металлической статуи в центре лужайки. — Ага, — сказал Лют. — Музыкальные программы используют много общих пространств. И преподаватель, которая предложила свой кабинет для хранения арфы, тоже ведёт университетские занятия. Лекси нахмурился. — Мне только что пришло в голову. Ты всё ещё на первом курсе, не так ли? — Я не брал дополнительных занятий, чтобы ускориться. Я буду второкурсником, когда начнётся январская четверть. Хмурый взгляд усилился. Выражение лица Люта просветлело при виде этого. — О! О, ты злишься, что теперь я твой старший? — Ты бы им не был, если бы я выбрал «Науки»! В «Сверхчеловеческих исследованиях» куча занятий, которые мне не дают пересдать! Лют усмехнулся. — Ты можешь называть меня сенпай или… — Мы не будем этого делать. Хаою рассмеялся. — Ты самый старший в своей группе поступления? Ты же самый старший, да? — сказал Лют. — Нет! Есть один Аджастер, которому меньше месяца до семнадцати. — Макс? — предположил Олден. Лекси кивнул. — Мне тоже шестнадцать, — сказал Олден. — Так что есть приличный шанс, что я старше… — Мой день рождения 18 февраля, — сказал Лекси. — 25 марта, — сказал Олден. — Так ты второй по старшинству в своей группе, Лекси! — Это не страшно. — Его голос был напряжённым. — Я знаю, — сказал Лют. — А ты знаешь? Через несколько минут они прошли через парадные двери огромного здания исполнительских искусств, и Лют провёл их к прозрачному лифту-трубе, который медленно поднял их через массивное произведение искусства из выдувного стекла на шестой этаж. — Это живописный маршрут, — сообщил он Олдену. — Есть лифты и побыстрее. Но круто ехать на этом, когда место пустое. Обычно здесь большая очередь. Нос Хаою был почти прижат к стене, когда он рассматривал плавающие розовые и синие пузыри, составляющие инсталляцию. — Я ездил на этом, когда был маленьким, — сказал он. — Родители привозили меня сюда на представление. Но я помню, что люстра была другой? — Её заменили, когда мне было около десяти, — сказал Лекси. — Мой отец был расстроен. Один из его соседей по комнате сделал старую. Пространство потемнело, и внутри некоторых пузырей замерцали огоньки, когда лифт приближался к верху. Это было жутко красиво. — Молли говорит, что нам нужно выбрать тему для нашей гостиной, иначе мы все будем добавлять в неё то, что не сочетается, и сделаем её загромождённой, — внезапно сказал Хаою. Лекси пожал плечами. — Пока тема не что-то нелепое, это, вероятно, хорошая… — Можем мы сделать так? — Хаою с нетерпением указывал на ближайший огненный шар. Трое остальных уставились на него. — Итак, как представитель программы «Искусства», — медленно сказал Лют, — я хвалю тебя за амбиции. Магические свечные шары, плавающие в непроницаемой тьме, — это атмосферно… но я не понимаю, как мы можем воплотить это как схему декора. И если мы покрасим всю квартиру в чёрный, все просто подумают, что мы будущие вампиры. — Можем сделать всю мебель чёрной! — сказал Хаою. — И одно из тех кресел-качелей в форме пузыря. И оранжево-жёлтый ковёр. Лют и Лекси оба поморщились. Хаою не заметил. — И если мы будем держать свет выключенным и повесите светонепроницаемые шторы, это может сработать! Олден представил, как он пробирается через абсолютно чёрную квартиру, спотыкаясь о неоново-оранжевый ковёр, которого не видит, и врезаясь в пластиковое кресло-качели. Он не знал, как они хотят, чтобы выглядела их новая квартира, но не думал, что это так. — Думаю, камин довольно симпатичный, — предложил он. — Камин как шарик свечи, — так быстро сказал Лекси, что Олден был уверен, что он ухватился бы за любую другую идею. — Давай строить вокруг него. — Ночной охотничий домик? Или горнолыжный? — предположил Лют. Он взглянул на Хаою, когда лифт снова выехал на свет. — Тёмная мебель. Искусственный мех. Несколько ламп с диммерами, возможно. Уверен, мы можем найти где-нибудь круглую стеклянную. — Ладно! — радостно сказал Хаою. — Это тоже звучит весело! «О. Его легко угодить». — Мне нравится домик, — сказал Олден. Он не был уверен, в чём разница между охотничьим стилем и горнолыжным. — Нормально, — сказал Лекси. — Никаких шкур из медведей. — Да ладно! Медвежья шкура была бы забавной! — запротестовал Лют. — Никаких чучел животных. Я не хочу, чтобы что-то смотрело на меня своими мёртвыми пластиковыми глазами. — Что ты имеешь против фальшивых глаз, чувак? — спросил Лют. Лекси издал удушающий звук. Хаою зажал рот рукой, чтобы сдержать смех. — Это было так обидно… — Ты же знаешь, я не это имел в виду! Олден смотрел, как Лекси пятится назад, с amusement и сочувствием. — Ты случайно поднял эту тему, — сказал Лют скорбным голосом. — Потому что именно так ты на самом деле думаешь. — Не думаю! — Я понимаю. Никаких фальшивых глаз в квартире. Хаою, Олден, вы поможете мне перенести все мои вещи в сад, чтобы я мог спать там, где не буду оскорблять Лекси? — Ты можешь получить медвежью шкуру! Ты можешь получить столько чучел, сколько захочешь! *** — Не могу поверить, что эта штука стоит больше, чем моя лодка. — С каких это пор у тебя есть лодка? — Это был мой подарок на день рождения. — Оооо… твоим родителям стало жаль тебя. Потому что ты стал старше. Они шли обратно через кампус с арфой Люта, и Олден пытался сосредоточиться на том, чтобы не уронить эту махину и не споткнуться о трещины в тротуаре. — Было бы легче держать её над головой, чтобы ты видел, куда ставишь ноги? — спросил Хаою, когда они проходили мимо здания, где у Олдена был класс «Взаимодействие с неожиданным». — Определённо. — Олден мёртвой хваткой держался за ручки толстого чехла из ткани, который сейчас сохранялся вокруг арфы. Сам инструмент был выше шести футов (1,8 м), глубокого фиолетового цвета и по имени Анжела Обержин. — Но моё домашнее задание по естественным наукам было о потенциальной энергии гравитации, и я всё думаю о том, как шестьдесят тысяч долларов кленовых щепок окажутся на земле, если я уроню её сверху. — Я говорил тебе, что могу везти её на тележке, если передумаешь, — сказал Лют. Он толкал эту самую тележку перед собой. — Не конец света, если мы наедем на пару кочек. Это ты настоял на том, чтобы притворяться каким-то псевдо-Бруталом. — Действительно круто, что он может так делать! Хаою был должным образом восторжен по поводу навыка Олдена. Двое других были не такими весёлыми. Лекси начал перечислять вещи, которые Олден мог бы сделать с ним во время боевой оценки, если бы не был идиотом, а Лют сказал: «О, так вот что ты делаешь». По-видимому, он понятия не имел, в чём заключается талант Олдена до сегодняшнего дня, и ему просто не было достаточно любопытно, чтобы спросить. «Я тоже не спрашивал его о деталях его сил, но это потому, что я предполагал, что он не расскажет мне по велрообразным причинам». С другой стороны… Лют был довольно откровенен по крайней мере об одном из своих навыков на похоронах. — Эй, в чём твой навык? — спросил Олден, когда они приближались к зданию МагоФиза. — Если это не секрет. — Все S-ранги Связывающих берут один и тот же, — сказал Лекси. — Так что это не может быть секретом. — «Массовое Дарование», — согласился Хаою. — Всегда есть кто-то из них, кто использует его на Матадеро для поддержки боевой группы в битве с демоном. — Ага, они очень благородные, — сухо сказал Лют. — Ты должен позволять людям хвалить твоих родственников. В эти дни это не происходит во многих других контекстах, — заметил Лекси. — Все действительно ценят это, — сказал Хаою. — Загрузить столько полезных цепочек и иметь их готовыми к использованию, должно быть, требует огромной подготовительной работы со стороны Связывающей, верно? Даже если вы каким-то образом уменьшаете эффект одной из половин, выплата долгов должна быть очень сложной. — Из-за татуировки на моей ягодице я не могу подтвердить или опровергнуть детали… — У тебя есть татуировка Контракта! — воскликнул Олден. — Ага. Как ты думаешь, Аулия удерживает в узде каждого члена семьи нашего размера? Большинство из них по какой-то причине любят делать её поручения, но я не единственный проблемный ребёнок. И я люблю кузину Эйми, но она буквально забыла бы держать семейные дела при себе, если бы это не было магически обеспечено. Олден собирался спросить, как Призванные заключают контрактные татуировки друг с другом, если нет волшебника. Если бы Лют мог сказать ему, это решило бы серьёзную проблему. Но Хаою заговорил первым. — Это правда на ягодице? — прошептал он. — Я хотел, чтобы так и было. Но когда она представила меня артонианскому татуировщику, который должен был оформить контракт, я не смог попросить соответствующее место. Думаю, это одно из моих самых больших сожалений. — Где…? — Нижняя часть спины, — сказал Лют. — Я решил, что это прилегает к ягодице. «Ах, ладно. У них есть профессионал, который делает всю эту настройку разума, о которой упоминал Джо». — Я уже знал о «Массовом Даровании». — Олден перехватил арфу и следил за дорожкой впереди. Табличка для спортзала была прямо впереди. — Я видел, как ты использовал его на похоронах Ханны. Я имел в виду другой твой навык S-ранга. Хаою и Лекси оба оглянулись на него. — У него должно быть только «Массовое Дарование», — сказал Лекси. — Связывающие получают один навык для начала. И некоторые особые цепочки. Не знаю, что ещё они могут, но такой слух. — Даже если он повысил уровень пару раз… — Не повышал. Я очень ленивый Призванный. — Лют всё ещё толкал свою тележку перед ними. — Даже когда он повысит уровень пару раз, он не получит другой навык S-ранга, — продолжил Хаою. — Вместо этого несколько более низкого ранга. Аулия заработала более одного S, но не думаю, что кто-то из твоих других родственников тоже имеет? — Только если они держат это в секрете. — Я понимаю, что классы, которые начинаются с одного основного навыка в качестве главной силы, не так легко получают навык того же ранга, — сказал Олден. — Я Кролик. Так работает и мой. Инструктор Плим была очень взволнована теоретической силой навыков Кроликов. Но я предположил, что ранжирование навыков Связывающих немного отличается, или у Люта… ну… есть дополнительное оружие? Лекси издал насмешливый звук. — С чего бы тебе предполагать…? — Вероятно, потому что я сказал ему, что у меня уже есть второй S. Лекси перестал идти, и Хаою врезался ему в спину. Олден обошёл их с Анжелой. Лют продолжал идти вперёд, одно из колёс тележки скрипело. — Это неправда! — закричал Лекси. Затем он бросился вперёд Люта и преградил ему путь. — Неправда! Олден уставился на него. Он звучал почти ужаснувшимся. — Эм… Лекси, — сказал Хаою. — Ты ведёшь себя… — Хао! Он? Он закрепился не с двойным S, — сказал Лекси. — Вселенная не настолько… — Она абсолютно настолько несправедлива, — сказал Лют, облокачиваясь на тележку. — И она ещё и думает, что это комедия. Лекси выглядел эмоциональным. Не злым, как обычно. А ужасно расстроенным, как будто Лют только что раскрыл нечто, что шокировало и опустошило его в равной мере. — Извини, Олден, — сказал Лют, поворачиваясь, чтобы улыбнуться ему. — Я делаю такую вещь, где отказываюсь рассказывать ещё одной душе, что это за второй навык. Это часть моего блестящего плана по выводу из себя бабушки. Чтобы она постоянно гадала, вру ли я насчёт него, и что это, и это сводило её с ума медленно… — Значит, у тебя его на самом деле нет? — спросил Хаою. Он с беспокойством смотрел на Лекси. — Есть. Но это довольно невероятно, верно? Что будет раздражать Аулию, пока она не захочет умереть… — Покажи мне свой профиль! — внезапно закричал Лекси. — Ииии… по-видимому, это также будет раздражать Лекси Робертса, пока он не захочет умереть. — Лют уставился на него. — Не моя цель. Не понимаю, почему ты так шокирован. К этому моменту ты должен был просто списать меня на одного из тех уродов природы… — Ты даже не хочешь его! — безумно сказал Лекси. — Какого чёрта Система продолжает давать всё людям, которые даже не хотят этого?! Лют открыл рот, но прежде чем он успел что-то сказать, Лекси развернулся на каблуках и быстро зашагал прочь со скоростью между ходьбой и бегом. — О нет, — простонал Хаою. — Мы все так хорошо ладили и… Извините, ребята. Пойду поговорю с ним! Он будет в порядке. Увидимся в общежитии! Он бросился за Лекси. Олден и Лют стояли, глядя им вслед. Наконец Лют сказал: — Ты из реального мира. Бьюсь об заклад, ты думаешь, что мы все ненормальные. «Он единственный, кто называет остальную Землю «реальным миром». — Я не думаю, что вы ненормальные, но я вообще не понимаю, в чём проблема Лекси. — Он завидует, — сказал Лют. — Или, может быть, точнее будет сказать, что люди, которые закрепляются молодыми и высокими, — одна из его больных тем. Наверное, мне не стоило дразнить его из-за возраста. Раньше он не возражал бы против таких шуток, но мы больше не очень близки. Думаю, последний год был тяжёлым и для него. Он взглянул на арфу в руках Олдена. — Давай идти медленно и дадим Хаою минуту, чтобы уладить с ним. Я не хочу создавать драму, когда наконец нашёл соседей по комнате, которые не мудаки. «Лекси в его понимании не ведёт себя как мудак?» — Что ты знаешь о… жизни, наверное? — спросил Лют. — О взрослении здесь, на Анесидоре? Я знаю, что у некоторых моих одноклассников были обычные человеческие группы поклонников, даже когда мы были маленькими, которые следили за каждым их шагом, так что если ты был одним из них, у тебя, вероятно, уже много… — Были? — Ага. Особенно у симпатичных детей с богатыми, высокоранговыми родителями. Особенно у детей супергероев. Ванди Кариссон из вашей группы, да? Она иногда такая неловкая. Но у неё было сто тысяч подписчиков, которые просто слушали, как она говорит о своих целях, и давали ей советы, пока они смотрели, как она смотрит записи работы её родителей. — Я больше интересовался настоящими супергероями, когда рос. Не их потомством. — Ты обыватель. Настоящие фанаты начинают анализировать будущие высокие ранги, когда им двенадцать, и начинают делать ставки на то, как они закрепятся и что выберут, когда им будет тринадцать. Олден уставился на него. — Это жутко. Лют кивнул. — О да. Большинство родителей держат своих детей подальше от этого. Но некоторые нет. В интернете есть фильтрация для несовершеннолетних, но это не значит, что нельзя уговорить взрослого дать тебе ранний доступ и показать, что мир на самом деле говорит о тебе и твоей семье… не заставляй меня начинать. Я отклоняюсь от темы. Насчёт Лекси — дожить до почти шестнадцати с половиной без избрания было бы для него ужасно. Чёрный дрон пролетел низко над их головами, и Лют свирепо смотрел на него, пока он не пролетел. — Насколько я знаю, он всегда очень серьёзно относился к геройской работе. И его родители оба A, так что это не было безумным желанием. У него было значительно больше шансов быть высоким рангом, чем средним или низким. Здесь, у детей, есть тенденция дружить с людьми, которые, вероятно, будут примерно того же уровня сил, что и они. Их родители естественно общаются друг с другом и сводят их вместе. К тому времени, как ты в поздней начальной школе, тебе просто некомфортно дружить с кем-то, у кого совершенно другое будущее впереди. Он величественно указал на кампус. — Они начинают говорить о том, когда это случится с ними, и друг с вероятным A-рангом упоминает переезд в Апекс и учёбу здесь. А друг с вероятным D-рангом чувствует себя неполноценным и обиженным, и щёлк — дружба разрушена. Он пожал плечами. — Так что близкие друзья Лекси были бы A и S. Вероятно, все стремящиеся стать героями. Вероятные высокие ранги начинают очень нервничать из-за выбора в седьмом или восьмом классе, а затем это достигает лихорадочного пика, как только им исполняется пятнадцать. И люди спрашивают их каждый день, случилось ли это с ними уже… это невыносимо чертовски бесит, даже если ты не тот, кого опрашивают. Он перекатил тележку через край бордюра, когда они пересекли небольшую парковку. — Да, мне не стоило смеяться над его возрастом. Я думал, это не страшно, раз теперь у него есть свой ранг. Но держу пари, что из-за этого он потерял всех своих друзей. Наблюдать, как их всех выбирают одного за другим… некоторые из них должны быть первокурсниками и второкурсниками здесь, но он не просил жить с ними. Они все оставили его в пыли, а затем его младший брат тоже чуть не сделал это. И он не мог просто завести новых друзей, пока был в ранговом лимбо. — Он провёл… — Олден отсчитал назад до пятнадцатого дня рождения Лекси, затем вычел несколько месяцев, так как Мейстер, должно быть, был выбран до начала процесса подачи заявления в СНГ, — около семнадцати месяцев на грани, наблюдая, как его жизненные цели и отношения медленно рушатся из-за того, что он не мог контролировать. — Таково моё прочтение ситуации. — Похоже, это действительно может свести с ума. Лют кивнул. — И этот парень перфекционист до мозга костей. Он, вероятно, продолжал ходить на встречи «Час с героем» и посещать семинары по выходным и все другие вещи, которые местные жители с тягой к плащам и маскам делают для подготовки. Только вместо того, чтобы быть одним из вероятных кандидатов, он превратился в того жалкого парня, который не мог отпустить ситуацию. — Теперь мне жаль его. — Он переживёт. — Выражение лица Люта изменилось. — Насчёт нашего горнолыжного домика… мы хотим кожаную мебель, не так ли? Нам с тобой нужно решить прямо сейчас и согласовать наши цели, чтобы мы могли увести Хаою от тех ужасов, которые он сам придумает. *** Что такое стиль горнолыжного домика? Олден всё ещё не знал. Но они с Лютом нашли фотографию фойе курорта в Колорадо, которая понравилась им обоим. Там была тёмно-коричневая мебель, камин и искусственные меха. Она была сфотографирована со множеством свечей, что сделало Хаою счастливым. И Лекси, казалось, чувствовал себя слишком виноватым из-за своей вспышки, чтобы не соглашаться с чем-либо, когда они показали ему фотографию. Так что было четыре голоса «за» от жильцов квартиры. И два голоса «против» от взрослых голосов разума, которые пытались установить бюджет, не учитывающий желание Олдена иметь очень хорошие ковры и страсть Люта к конкретной паре кожаных кресел с эффектом состаривания. Когда Гилберт высадил их у главного входа в ТЦ «Роза Гроув», Хаою отправлял всем фотографии медного тостера, который хотел. Его мать наконец повернулась ко всем и подняла руки. — Ладно, — сказала она. — Прежде чем мы войдём, у нас должен быть бюджет. И мы должны решить, какую одну вещь каждый из вас не может вынести без в общей гостиной квартиры. Помните, вы также будете тратить деньги на украшение своих собственных комнат. — У меня в планере выделено 750 арголдов на квартиру, — немедленно сказал Лекси. — Двести пятьдесят могут пойти на общую зону. — У меня есть полторы тысячи, сэкономленных из моей стипендии Призванного, и я не против, если мы потратим половину на кухню и гостиную, — сказал Хаою. Лют закусил нижнюю губу и уставился в пространство. — Я тоже могу потратить полторы тысячи, — наконец сказал он. — Ты долго думал, — сказала Молли. — Ты уверен? Лют пожал плечами в ответ помощнице. — Мне нужно было обдумать, через сколько времени у меня снова появятся деньги и сколько будет стоить аренда другого места, если Лекси решит, что не может выносить жизнь с моим фальшивым глазом. Хаою и Олден оба хихикнули. — Почему вы двое всё ещё смеётесь над этой шуткой? — потребовал Лекси. — Он уже полдюжины раз за сегодня её ввернул! — Я не могу с собой поделать! — запротестовал Хаою. — С каждым разом всё смешнее. — Олден, а что насчёт тебя, дорогой? — миссис Чжан-Демир тепло улыбнулась ему. — Не чувствуй себя обязанным тратить больше, чем хочешь. «Она беспокоится, потому что я так долго не отвечаю». Она была вдумчивой. И она весь день изо всех сил старалась относиться к нему по-матерински. Взрослые делали так чаще, когда он был младше, и он обычно обижался. Теперь, когда он стал старше и действительно ценил усилия, люди редко беспокоились. Но она заботилась по-матерински так, что это было не совсем… «Не может быть, чтобы семья Хаою не была богатой, так что я почти уверен, что это мини-урок ответственности. Мол, у тебя теперь есть свои деньги как у нового Призванного, так давай тратить их с умом. Лекси тоже наябедничал родителям на Кона за то, что он потратил всё на припасы для вечеринки». Ситуация Люта была более сложной. У него была семья, которая могла покупать ему музыкальные инструменты, стоящие больше, чем машины, но теперь он был с ними в разногласиях. И он жил один в другом месте кампуса. «У Лекси и Хаою действительно хорошие места, куда можно вернуться в любое время. Их семьи тоже здесь. В основном. Общежитие — это как тренировка независимости, наверное, так что она…» — Земля вызывает Олдена, — сказал Лют, помахав рукой перед его лицом. — На какой планете ты потерялся? Олден очнулся. Они стояли на тротуаре между парковкой и торговым центром. Это было не место для таких глубоких размышлений о жизни. — Я потерялся не на другой планете, — сказал он, — на этот раз. Лют выглядел встревоженным. Олден прочистил горло. — Извини. Я думал о бюджетах и домах. У меня долго не было дома. И мы можем оставить эту квартиру на всё время, пока мы в старшей школе, если только не решим перевестись в другое здание, верно? И я не планирую всех вас возненавидеть и съехать. Вы, ребята, кажетесь крутыми. — Остановись, ты заставляешь меня краснеть, — сказал Лют. Олден проигнорировал сарказм. — У меня нет другого места на Анесидоре, так что Гарден Холл — это всё для меня. Я буду здесь каждые выходные и каждый праздник. У меня даже нет возможности попасть домой на Рождество в ближайшие два года. И мне на самом деле не нужно быть бережливым со своими финансовыми ресурсами, так что я бы предпочёл не иметь бюджета. Они все были немного настороже. Пальцы Молли замерли посреди очередного печатания. — Бюджета! — уточнил он. — Я бы предпочёл не иметь бюджета. Может, все остальные просто сэкономят свои бюджеты для своих комнат, а я куплю всё, что мы захотим для остального? Чтобы сделать так, как на картинке. Ещё через несколько секунд тишины Олден начал задаваться вопросом, не прозвучало ли то, что он сказал, для них более странно, чем для него. — Всё нормально, если вы все хотите сделать что-то другое. Я не против и этого… — Господи. Ты можешь приехать к нам на Рождество, — сказал Лекси. — Мы привозим настоящую ёлку и всё такое. — Моя семья обычно не празднует Рождество, — сказал Хаою. — Но мы могли бы в этом году! — Не надо разыгрывать карту бездомного, Олден. Молли свирепо посмотрела. — Лют Велра! Это… — Что? Я говорю, что мне не нужно, чтобы он оправдывал свои траты. Я потрясающе умею позволять другим покупать мне вещи. Слушай сюда, Кролик. Он напечатал в воздухе, и фотография мебельного гарнитура, который ему нравился, появилась в их групповом чате. — Если мы не будем соблюдать бюджет, тогда нам нужны оба кресла, честерфилд и большой пуф для хранения с крышкой, которая превращается в кофейный столик. У них здесь есть весь комплект. — Я всё равно хочу купить тостер сам, — сказал Хаою. — Он мне очень нравится. Лекси прищурился на Олдена. — Если ты платишь за всё, то хочешь ли ты выбирать всё сам? — Нет. Мне нравится всё, о чём мы говорили до сих пор. И я нашёл фотографию домика в первую очередь. Давайте просто купим всё, что каждый захочет, если это хорошо выглядит. — Есть медленная плита из меди, которая подходит к тостеру! — Ты готовишь или что-то в этом роде, Хаою? — спросил Лют. — Ты просто бросаешь вещи, которые хорошо сочетаются по вкусу, в горшок, верно? Насколько это сложно? *** Когда четверо из них направились в торговый центр, мать Хаою и её помощница отстали. — Молли… — Салфетки, мэм? Миссис Чжан-Демир моргнула на неё. — Нет. Я в порядке. — Я нет, — сказала Молли, вытирая нос салфеткой, которую только что достала из сумочки. — У того американского мальчика нет родителей. И я не знаю, что происходит с Велра и почему они заставляют этого бедного ребёнка бегать с одним глазом. А маленький Хаою совсем вырос… — Не совсем. Похоже, он собирается потратить всю свою стипендию за месяц на кухонные приборы, которыми никогда не воспользуется. Но он взрослеет. И до смерти меня беспокоит в процессе… знаешь, он мог бы жить почти с кем угодно? Он выбрал Лекси и эту группу. И не хочет слышать ни слова против. — Почему? — Понятия не имею. — Она покачала головой. — Я просто хотела дать тебе знать, что у меня было ещё одно приглашение на задание. В следующем месяце. На этот раз меня не будет несколько недель. — Да, мэм, — тихо сказала Молли. — Почему такая мрачная? Я могла бы отказаться от этого, если бы захотела. Она смотрела, как её сын легко подпрыгивает на ступеньках, чтобы придержать дверь для остальных. Он двигался по-другому. Это было небольшое изменение, о котором он, вероятно, сам едва знал, но она заметила это в тот момент, когда он закрепился. — Одно мгновение ты ребёнок, следующее… — Мэм? Она улыбнулась. — Куда это уходят мои мысли? Нам нужно устроить этих мальчиков в их… в конце концов, это был охотничий домик или горнолыжный? — Какой-то мужской домик. Зимняя тематика. Возможно, будет медвежья шкура. В дополнение к многочисленным другим коврам. Олден, кажется, одержим роскошными коврами. Лют и Хаою хотят медведя. Судя по разговору в машине, они могут покрасить всё место в чёрный цвет, а могут и не красить. Я не понимаю, о чём они думают… — Я действительно не знаю, как они к этому пришли, но ладно! Мужской зимний домик с коврами и привлекательной кожаной мебелью, которую они испортят до следующего семестра! У нас есть цель. Вперёд, Молли. Давайте попробуем навести порядок и здравый смысл, где сможем. Кроме того, я проверила, и ни у одного из них нет своего мыла и шампуня. Они думают, школа это предоставляет? — Я добавлю это в список. ---------- Список B, часть I **Примечание от Sleyca** Напоминание: на Анесидоре используется метрическая система, но Олден пока не всегда мыслит в ней. Он здесь недостаточно долго. Поэтому иногда используются и фунты, и килограммы... ******Заметки****** Лекси Робертс — 16 лет, A-ранг, Мейстер «Плети Для Разума». На его столе сейчас: банка содовой, семейная фотография, баночка мусса для волос, подаренная Коном, которую он планирует отдать Хаою, планшет с анализом выгод и затрат на то, чтобы оставить лодку, которую купили ему родители, вместо того чтобы продать её. Хаою Чжан-Демир — 15 лет, A-ранг, Дюра-Брутал. На его столе сейчас: две китайские и одна турецкая книги комиксов, поздравительная открытка с закреплением от одного из его бывших учителей, смешанный пакет хэллоуинских конфет, которые купил ему отец перед отъездом на Матадеро; он съедает только одну конфету в день, потому что кажется, что это к несчастью — доесть их, прежде чем они снова увидятся. Лют Велра — 15 лет, S-ранг, Связывающая. На его столе сейчас: кусачки для ногтей и пилочка, упаковка тканевых маркеров, бумажная лента васи, книга об артонианской культуре. Санни, белый медведь — 2 года, голова медведя шуточного ранга. Он видит всё, что происходит в коридоре между спальнями мальчиков. На его голове сейчас: ярко-розовые солнцезащитные очки. *** Ушёл день, вечер и целое утро. Но в воскресенье в полдень, когда наконец всё было закончено и они рухнули в гостиной, чтобы осмотреть плоды своих трудов, все они пришли к одному и тому же выводу. — Мне только кажется, — сказал Олден, растянувшись на честерфилдском диване и наслаждаясь запахом мягкой кожи, — или это место теперь действительно крутое? — Идеально. — Хаою играл с приложением на своём планшете, которое управляло диммерами всего нового освещения в квартире. — Спасибо, что позволил мне покрасить медную лампу-рога. Олден уставился на неё. — Думаю, мы теперь определённо на территории роскошного охотничье-лыжного домика, так что она подходит. — Санни тоже нравится, — сказал Лют. Санни была фальшивая голова белого медведя, прикреплённая к стене в конце коридора, разделявшего их спальни. Они надели на него пару солнцезащитных очков, чтобы защитить Лекси от его пластиковых глаз. — Нам всё ещё нужно повесить шторку вокруг ванны, — напомнил им Лекси. Он объявил одно из новых кресел своим любимым местом. Каждый раз, когда они делали перерыв, он садился в него раньше, чем кто-либо успевал сделать шаг в его сторону. — Если Лют собирается проводить там по три часа каждую ночь… — Я размышлял. Ты мог бы одновременно пользоваться душем. Я же не запирал тебя. — Когда мы пригласим людей посмотреть на место? — спросил Хаою. — Всё готово, если только мы не решим красить… — Никогда, — одновременно сказали Лют и Лекси. — Почему? — Хаою звучал удивлённо. Олден перекатился на бок, чтобы посмотреть на них. Хаою и Лекси были в спортивной одежде. На Лекси была майка без рукавов с логотипом балетной школы, где он до недавнего времени занимался. Лют снял повязку вчера вечером, пока они работали, и сегодня не надевал. Он сказал, что она неудобна, когда лицо потеет. — Кто-то, кто меня ненавидит, придёт и нассыет на ковры Олдена. — Кон захочет устроить тематическую вечеринку в нашей комнате, как только увидит её. Хаою посмотрел на них, а затем на Олдена. — Я не против偶尔 гостей, но если кто-то нассыет на мои ковры, тебе придётся помочь мне его убить, — сказал ему Олден. — Не думаю, что кто-то стал бы так делать. — В четверг они осквернили пару моих кроссовок. Олден — свидетель. Выражение лица Лекси исказилось. — Подожди, ты серьёзно насчёт того, что кто-то ссыт на твои вещи? С какими животными ты тусуешься? — Я не тусуюсь… — Как они это делают? — спросил Хаою. — Ты не можешь увернуться достаточно быстро? — Они не мочатся на них, когда мои ноги внутри! И это не те, с кем я тусуюсь. Какой-то отвратительный психопат достаёт их, когда я в классе на этаже артонианской культуры. В любом случае, кому какое дело до моей обуви? У меня её много. Но мы должны защищать Санни, ковры и Анжелу Обержин. — Вы, ребята… — жалобно сказал Хаою. — Я хочу немного похвастаться. Держу пари, ни у кого нет такой крутой комнаты. И люди постоянно приглашают меня посмотреть на их. — Несколько человек, которых я хотел бы пригласить когда-нибудь, — сказал Олден. — Кого? — подозрительно спросил Лекси. — Кроликов, с которыми я познакомился в Приёмном корпусе. — Ты правда планируешь держать Кона подальше от квартиры вечно? — спросил Хаою Лекси. — Он твой брат. И он живёт этажом выше. — Дело не только в Коне. Я проанализировал всех остальных парней в нашей группе поступления, — сказал Лекси. — И уверен, что никому из них не нужно здесь быть. Лют посмотрел на Олдена. — Геройский трек настолько плох, или он снова просто издаёт злые звуки? Олден усмехнулся. — Не все они плохие. Финлей кажется очень милым. — Слишком милым, — сказал Лекси, как будто Финлей совершил преступление. — Он приведёт кого-то из своих новых соседей по комнате, а среди его новых соседей есть Аква-Брутал. — Мы ненавидим Аква-Брутала? — спросил Лют. Олден покачал головой. — Джеффи… — Мы не ненавидим его! — сказал Хаою. — Он немного… живой? — Ага. Живой. — Живой — это плохо? И правда ли, что Тьет приняли в программу с вами, ребята? Потому что я не ожидал этого даже с S. Она всегда казалась такой нервной. А Мейстер Дротиков — необычный выбор. Не подумаешь… Стук, стук, стук. — Это может быть любой из них, — прошипел Лекси, когда Олден встал. — Не открывай. Олден поднял бровь. — Это просто продукты, которые мы заказали. Чтобы заполнить холодильник. Я получил сообщение от покупателя. *** Большую часть дня они провели, занимаясь своими делами и не мешая друг другу. После обеда все они естественным образом разошлись, чтобы заняться своими делами. Хаою учился в своей комнате с открытой дверью. Лекси — в своей с закрытой. Лют чередовал выполнение домашнего задания на большом планшете в гостиной и практику на арфе поменьше, чем Анжела — электрической, с наушниками, чтобы не беспокоить остальных. Каждый раз, когда Олден выходил из своей комнаты, чтобы что-то взять на кухне, он всё больше впечатлялся тем фактом, что Лекси действительно смог найти людей, которые могли находиться рядом с ним и друг с другом, а также тихо заниматься своими интересами часами. «Может, мы все ведём себя примерно, потому что это новое, но это приятно». Он тоже учился. Магии. В какой-то момент ему нужно было установить звукоизоляцию в своей комнате. Какая-то мучительно дорогая установка работы Мастера, вероятно. Но в конце концов, ему бы это понадобилось, где бы он ни жил. Пока он работал с запертой дверью. Он устроился на новой учебной подушке. Он выбрал ту, которая была максимально похожа на подушку из лаборатории, но она всё равно была разочаровывающе плохой. Но это было лучше, чем ничего, и пока он не нашёл мебель, которую хотел для спальни, она заняла почётное место на пушистом ковре. Поскольку он сделал всё домашнее задание с Бо, он мог часами сидеть и практиковаться с ауриадой. Он даже позволил себе снять с кровати подушки с эффектом памяти, чтобы несколько раз ударить их заклинанием квадратного удара. Это было не бесшумно, но звучало просто как удары по подушкам. Если кто-то слышал и задавался вопросом, он говорил, что бьёт их по старинке для какой-то практики. В шесть часов он убрал ауриаду обратно под браслет и открыл шторы. В женском общежитии напротив их кто-то ставил в окно гирлянду электронных чайных свечей к Дивали. Она заметила Олдена, и они помахали друг другу. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. На Тегунде, в кратере, где находилась лаборатория, сейчас была ночь. Холодная, тёмная и беззвёздная. Команда Алис-арт’х должна была добраться до этого района на прошлой неделе. Вероятно, они уже прошли его. С каждым днём Четвёртая стирает всё больше этого разрушенного мира, и с каждым днём он становится всё более далёким для Олдена. Группа болтающих девушек проходила по дорожке внизу. Когда он снова открыл глаза и посмотрел вниз, он узнал Астрид, Элоизу и ещё пару девушек с вечеринки. «Хорошо обустраиваться. Чувствуется, что я наконец часть чего-то, что может продлиться какое-то время». [Хаою: Это наш официальный чат комнаты, да?] [Лют: Да.] [Хаою: Я пойду ужинать в Северную столовую. Вы все хотите пойти?] [Олден: Я пойду.] [Лют: Принеси мне что-нибудь. Я наполняю ванну.] [Лекси: Нам нужно расписание для ванны. Ты не можешь занимать её с шести до девяти каждый вечер.] [Лют: Принеси мне что-нибудь, что можно есть в ванне.] Олден улыбнулся и взял со стола свою сумку-посыльного. Через несколько минут они с Хаою собирались перейти улицу перед главной столовой университета, когда Лекси подбежал к ним сзади. — Ты знаешь, что он на самом деле просит принести ему полноценный обед из трёх блюд? — проворчал он. — Мы его слуги? Кто так делает? — Он хочет стейк фри и крем-брюле во французском месте. Я как бы восхищаюсь его вкусом, — сказал Олден. — Как кто-то ест стейк в ванне? — Он это объясняет. Увидишь, если продолжишь читать групповой чат. Он хочет к нему булочку. — И заправку из голубого сыра, чтобы сделать свой собственный бутерброд, — добавил Хаою. — Ну, мы, очевидно, не будем этого делать, — насмешливо сказал Лекси. Олден улыбнулся. — А я буду. Лекси уставился на него, когда светофор сменился, и они перешли улицу. — Почему? — Почему нет? Это легко, и мне нравится носить еду с помощью своего навыка. Я могу доставить идеально горячую картошку фри. Это сила. — Он говорил мне, что иногда носит мороженое в карманах, — сказал Хаою. — Он предложил приносить мне вещи, когда я захочу. — У нас должны быть привилегии соседей по комнате, — сказал Олден. — Я принесу и тебе горячую картошку для ванны, Лекси. Лекси закатил глаза. — Я могу сам достать себе еду. — Просто подожди. Однажды ты будешь несчастным и голодным и будешь рад, что живёшь со мной. Толпа в Северной столовой в выходные всегда была меньше, но в этот час она всё ещё была довольно оживлённой. Они втроём направились к салат-бару. У него было достаточно вариантов, чтобы Олден мог есть там каждый день в течение месяца, не повторяя топпинги, поэтому он старался не ныть по поводу того, что на вкус он как свежие продукты, а не как слёзы ангела. Он набросал кубики сладкого картофеля на подушку из рукколы. Затем добавил ложку жареного миндаля. Чипотль-тофу? Да, ладно. Впереди него девушка считала количество взятых кубиков. «Я не могу заставить себя так делать. Я голоден. И ленив. Натали, ты мне нужна». — Мы могли бы выйти с остальными ненадолго сегодня вечером, — говорил Хаою Лекси, когда Олден присоединился к ним за столиком у фонтана. — Было бы весело. — У меня сегодня вечером встреча клуба, — сказал Олден. — Ты уже в клубе! В каком? — Меня пригласили. Я никогда не ходил. «Список B». — О, твой клуб по рангу, — сказал Лекси. — Парень, который пригласил меня, сказал, что у них есть частное использование спортзала по воскресеньям в восемь, так что я решил попробовать. Хаою наколол свой лосось и салат. — У «Списка B» есть частное время в спортзале? У «Списка A» нет! Лекси даже не идёт со мной ни на какие мероприятия, потому что говорит, что это просто куча глупых светских часов. — Клубу A-рангов пришлось бы уговаривать многих преподавателей работать сверхурочно, чтобы наблюдать за нами в спортзале, — сказал Лекси. — B-рангов меньше сорока. Даже если каждый из них будет приходить каждую неделю, им, вероятно, нужно убедить только пару консультантов. — Нечестно! — Пересмотри своё мнение, — пробормотал Лекси, глядя на свою еду. Он тоже взял лосось, но разложил все ингредиенты на кучки на тарелке, вместо того чтобы сделать из них салат. Хаою моргнул на него, затем снова на Олдена. Он пожевал некоторое время. — Нет. Всё равно нечестно, — решил он. — Моя мама говорит, что B-ранги, которых отбирают на геройский трек, в любом случае одни из лучших студентов, с одними из самых уникальных сил. Так что никакой жалости от меня из-за того, что они низкие ранги. Если бы я так думал, мне пришлось бы просто жалеть себя за то, что я не S. — Что действительно нечестно, так это то, что у «Превосходных» тоже есть клубное время в спортзале, — сказал Лекси. — Кон узнавал. — Клуб S-рангов называет себя «Превосходными»? — спросил Олден. — Конечно. «Список B» — это приличная, самоироничная шутка. А «Список A» просто неловок, когда есть клуб рангом выше, не так ли? — Тебе стоит стать президентом клуба и сменить название, — бодро сказал Хаою. Лекси одарил его взглядом. — Я уже говорил тебе, что то, что ты произносишь шутки точно таким же тоном, каким говоришь серьёзные вещи, — вот почему никто никогда не может сказать, шутишь ты или нет. — Ты шутил? — с удивлением спросил Олден. Хаою кивнул. — У специфических для классов боевых клубов есть частное время в спортзале с особыми наставниками, — сказал Лекси. — Так что я могу присоединиться к другим Мейстерам для этого, а ты можешь тусоваться с Бруталами. — О! У Олдена нет классового боевого клуба. Тебе стоит присоединиться к Бруталам! — Ты его ненавидишь? Он хрупкий боец с ручными щитами. Признаю, это звучит как трудная задача, независимо от того, с кем он сталкивается, но клуб «кулачных боёв» — определённо его зона дискомфорта. — Ну, если он хочет побеждать на нашем уровне… он хорош против Формирователей? — Формирователей, — согласился Лекси. — Дальнобойных Мейстеров и стреляющих заклинаниями Аджастеров тоже, — сказал Хаою. — Смотря какой Мейстер. Смотря какой Аджастер. — Ты можешь так сказать о любом классе. Подожди, как ты вообще пытаешься выигрывать бои, Олден? Олден проглотил кусок сладкого картофеля. — Что ты имеешь в виду? — Если щиты — твоя главная вещь, то ты стремишься к битвам на истощение? — Он хочет, чтобы ты сказал «да», потому что он сам стремится быть Дюра-Бруталом и думает, что битвы на истощение — лучшие. — Просто отказываться останавливаться — самый приятный способ победить, — сказал Хаою, с энтузиазмом размахивая вилкой. — Пусть они нападают на меня с модным заклинанием, которое можно произнести только три раза, или с усиленным ударом, который сломает каждую кость в их теле, если они истощат свои защитные таланты. Пусть они удваивают свои характеристики и становятся легендами… но когда пыль осядет, я всё ещё там. Говоря: «Привет. Да, ты выглядел эффектно. Но что теперь ты можешь мне предложить?» «Он умеет сделать это эпичным. Я бесцелен по сравнению». — Честно говоря, я не знаю, как выигрываю бои, — сказал Олден. — Я всегда хотел быть поддержкой, так что в этом случае мне не обязательно было бы побеждать другого Призванного в одиночку. Пока я мог бы продержаться достаточно долго. Но если мы говорим о том, что я сражаюсь с людьми сам… мой навык будет отлично меня защищать, если я использую правильные объекты. У него также есть некоторые интересные… — Ты можешь переносить тяжёлые вещи! — сказал Хаою. — Разве это не здорово? Первое, что я сделал после закрепления, это ходил по дому и поднимал вещи, которые раньше не мог. — Я мало практиковался в… — Насколько сильный удар может выдержать твой щит? — спросил Лекси. — Магически и физически? — Я не… — Насколько большой объект ты можешь защитить? — Понятия не имею. Лекси нахмурился. Хаою выглядел amused. — Как ты можешь не знать? Тебе не любопытно? — Любопытно! Конечно. Но… «Оно изменилось с тех пор, как я практиковался с Джо и Кибби. И кому-то вроде Хаою, у которого родители — супергерои, было намного легче безопасно экспериментировать со своими пределами до начала школы». — Ну, не беспокойся об этом, — сказал Хаою. — Пробуй то, что тебе любопытно, в клубе по рангу. Если другие B крутые, спроси, могут ли Лекси и я как-нибудь зайти! Лекси вздохнул. — Не приглашай себя доминировать над низшими рангами… — Я здесь, чтобы совершенствоваться. Они тоже. Может, им понравится попробовать свои силы на Дюра-Брутале! А твоё оружие необычное. Это была бы отличная практика для всех нас. — Не упоминай эту идею «Списку B», Олден. Анесидорская социальная динамика — им это не понравится. Хаою кинул в него каперс. — Ты думаешь, что все — предвзятые к рангам предатели. Бьюсь об заклад, B — очень милые и открытые. *** В 19:30 Олден вышел из мужской раздевалки в здании МФП в своём собственном спорткостюме. Он ждал его в новом шкафчике вместе со списком инструкций по уходу, которые сводились к: «Не храни в общежитии. Не ставь экспериментов на нём. Используй шкаф для чистки в прачечной на месте, прежде чем начнёшь вонять». Он пересёк коридор, катя за собой свой огромный чемодан. Двери спортзала открылись до того, как он до них дошёл, и Макс шагнул навстречу. — Ты тоже рано, — сказал Аджастер, оценивающе взглянув на комбинезон Олдена и чемодан. — Ага, я думал, что полчаса — это перебор, но там уже пара парней одеваются. — Чемодан? — Планирую экспериментировать с ним. «И, вероятно, уничтожить его в процессе». Это был хороший и верный чемодан. И он также занимал слишком много места в его спальне. «Живи и учись, и в следующий раз покупай глупо большую сумку-мешок». Он вошёл в спортзал. Девушка бегала круги, и несколько человек разминались в стороне. Парень прыгал на двух ногах вверх по трибунам. — Пол выключен! — крикнула одна из разминающихся, как только заметила Олдена. — Пол выключен! — почти хором повторили все остальные. «Предупреждение безопасности?» Он пошёл в подсобку под трибунами. Это было большое помещение с табличками на стенах, обозначающими его как запасную безопасную зону для нескольких видов чрезвычайных ситуаций. Хотя людям, спасающимся от чрезвычайных ситуаций, пришлось бы делить пространство с большим количеством оборудования. «Когда я был здесь в день тестирования, я видел…» Вот. Примерно на полпути, вдоль одной стены, были стопки элементов веса для Формирователей. Мешки с песком были навалены между мешками с водой для пополнения и большими мешками «жизненной массы». Олден задавался вопросом, чем именно они набиты. «Есть ли здесь бланк выдачи, или мы можем просто брать?» Он услышал, как дверь подсобки закрылась. Он не придал этому значения, пока парень и девушка, которые только что вошли, не начали шептаться в нескольких футах от него. — Можно мне взять это? — спросил он, указывая на мешки с песком. Парень — бледный как смерть, с прямыми чёрными волосами, свисающими как занавески до ключиц — улыбнулся. — Это зависит от того. Ты один из нас? Или ты чужак? — Чужак? — спросил Олден. — Сейчас это мешки только для B-ранга, — сказала девушка. У неё была буква B на каждой щеке зелёной краской, подходящей к её теням для век, и пушистый светлый хвост-хохолок торчал сзади. — О! Я B. Я Олден. Я здесь для клу… — БиБи, — сказал парень, — он наш. Прежде чем Олден успел полностью оценить тот факт, что есть B-ранг по имени БиБи, который носит две B на лице в качестве макияжа, она уже набросилась на него. — Позволь нам научить тебя твоим обязанностям! Динь. Динь. Пока Олден оглядывался в поисках источника звенящего звука, БиБи схватила его за руку и потащила к плакату «Правила и нормы использования спортзала». — У тебя есть колокольчики? — спросил он парня. Другой парень большими пальцами щёлкнул по нижней стороне пары чёрных колец, которые носил на указательных пальцах. Донг. Динь. — Кольца, которые звучат как колокольчики? Вскоре он оказался прижатым спиной к стопке плиток альтернативной поверхности для пола спортзала. БиБи и темноволосый парень стояли рядом с плакатом с усмешками на лицах. — Повторяй за мной, — сказал парень. — «A-ранги — наши враги». — Э… они? — «Что это за странный ритуал посвящения?» Дверь подсобки открылась, и вошёл Макс. — Ты новая кровь или чужак? — потребовала БиБи. — Что ты…? Мгновение спустя он оказался прижатым к плиткам вместе с Олденом. — Итак, ещё раз, — сказал парень с колокольчиками-украшениями. — A-ранги — наши враги. — Враги, — прошипела БиБи. Динь. Динь. — Впиши имена своих первых жертв в «Список Бить», — произнёс парень. — Это «Список Бить», — прошептала БиБи. Затем она сделала драматический рубящий жест вниз одной рукой, и плакат на стене позади неё разорвался пополам. За ним оказалась большая таблица с именами членов клуба слева и квадратами, полными других имён студентов, справа. [Что происходит?] — спросил Макс текстом. [Не уверен. Думаешь, нас посвящают?] — ответил Олден. Динь. Донг. Макс скрестил руки на груди. [Я просто хотел кое-что попробовать в спортзале, а теперь мне кажется, что этот клуб — плохая идея.] — Каждому B нужна цель. — Каждому B… — Хватит, вы двое! Мы говорили об этом! — Парень, который только что вошёл в подсобку, катил за собой пару кейсов для оружия. На них было выбито: Рахул М. Работа Мастера НЕ ТРОГАТЬ — Вы так напугали тех девушек в прошлый раз, что они больше никогда не вернулись в клуб! Я начинаю думать, что вы делаете это нарочно, чтобы монополизировать внимание наставника. — Мы извинились перед теми девушками! — запротестовала БиБи. — Они были просто слишком слабы для «Списка B», — сказал парень с кольцами-колокольчиками. Он помахал Максу. — Добро пожаловать. Не убегай. Нам нужна новая кровь, чтобы продолжить нашу священную цель. Макс смотрел через плечо на таблицу на стене. — Твоя священная цель… составлять список жертв для A-рангов в ваших боевых классах? — Это очень просто, — сказала девушка, указывая сначала на Макса, а затем на Олдена. — Как B, тебе нельзя быть самым отстойным в твоём курсе. Должны быть некоторые A под тобой. Первокурсники нас в последнее время сильно подводят. — БиБи! — рявкнул Рахул. — Они не умеют сражаться ни за что. — Фрэнсис! Убирайтесь, вы двое, пока я не сказал инструктору Плим, что вы издеваетесь над новыми первокурсниками! — Ты не посме… — ПОШЛИ ВОН! — Ты злой старик, Рахул, — сказала БиБи, подпрыгивая мимо него к двери. — Я сломаю твои пушки до того, как ты закончишь школу. Фрэнсис посмотрел ей вслед. — Я знаю, о чём вы оба думаете, — сказал он Максу и Олдену. Он сделал руками изогнутую форму песочных часов. — Она потрясающая, но она моя девушка. Мы безумно влюблены. Не заставляйте меня использовать это на вас по-настоящему. Он щёлкнул кольцами. Динь. Динь. Пока Олден и Макс с одинаково озадаченными выражениями лиц наблюдали, Рахул схватил Фрэнсиса за спину его комбинезона и потащил к двери. — Я им не угрожаю, чувак! — сказал он, смеясь. — Я устанавливаю границы! Рахул закрыл у него перед лицом дверь, затем повернулся к ним. — Привет! Мне так жаль этих двоих. Большинство людей здесь нормальные. Я Рахул. Третьекурсник. Я уже беру половину своих занятий в университете, и я заканчиваю школу в конце этого семестра, когда сдам финальный боевой курс. А пока я, кажется, президент клуба. Он пожал им руки. — Итак, вы наш новый Аджастер и наш новый Кролик, — добавил он, прежде чем они успели даже представиться. — Инструктор Плим… воодушевлена. Я имею в виду, она всегда такая. Но сейчас она сверх того. Олден взглянул на «Список Бить». Если они действительно вели учёт A-рангов, которых победили, то Фрэнсис и кто-то над ним по имени Элла-Клара были теми, с кем он не хотел связываться. Затем до него дошло, что сказал Рахул. — Инструктор Плим — наставник «Списка B»? «Это было бы отлично». Учительница творческих применений была тем, с кем он очень хотел работать, и он не мог посещать её занятия до следующей четверти. — Да. Все остальные клубы пытаются её переманить. Для нас это была бы катастрофа. К счастью, среди B-ранга необычно много необычных людей. И она просто обожает тот факт, что мы в основном достаточно отчаянны, чтобы попробовать всё, что она предложит. Он порылся в картонной коробке, спрятанной за стопкой плиток, и достал другой плакат и рулон скотча. Он начал заклеивать «Список Бить» новым плакатом. — Не чувствуйте давления, чтобы участвовать в этом бреде «Победи A-рангов», если только не находите это мотивирующим. Это не настоящая часть клуба. По крайней мере, не было, когда я начинал в СНГ. B-ранги на геройском треке обычно очень прилежны и трудолюбивы, но наши второкурсники все… бешено конкурентны… в дополнение к этому. Может, это какой-то странный побочный эффект от нахождения рядом с Эллой-Кларой. Не трогайте её, и она не тронет вас. Рахул приклеил плакат на место и вздохнул. — Иногда я чувствую себя скучным в этом клубе. Мастер, специализирующийся на многозарядных пусковых установках, должен быть одним из самых странных людей в комнате, но не здесь. Макс прочистил горло. — Во время моего первого раза, когда я подавал заявление в школу… Олден с удивлением посмотрел на него. … комитет по собеседованию на финальном этапе сказал, что B не должен ожидать принятия, если только у него не найдётся что-то, что не сможет предложить более высокий ранг с точно таким же подклассом. — Это не редкая точка зрения. Немного из серии «докажи, что ты достаточно особенный, или возвращайся в F-город». — Рахул пожал плечами. — Это понятно, так что нет смысла переживать. Предлагаю рассматривать это как вызов, к которому нужно подняться. Он опустился на колени и начал отпирать свои кейсы с оружием. — В спортзале уже должно быть достаточно людей. Достаточно, чтобы разбавить более необычные личности. Идите поздоровайтесь! — Можно мне использовать мешки с песком? — быстро спросил Олден. — Конечно. В общем, можно использовать всё здесь, если вы близки к его предназначению. А если хотите использовать вещи не по назначению, инструктора Плим не так уж трудно убедить. «Спорить не буду». Олден расстегнул свой чемодан и начал добавлять мешки с песком. Макс схватил коробку с надписью «Наземный дрон» и направился к двери. Президент клуба снова заговорил, как раз когда он до неё дошёл. — Кстати, клоунский номер Фрэнсиса — это отчасти попытка заставить людей чувствовать себя непринуждённо. Поскольку он Подчинитель. Не знаю, работает ли это так, как он хочет, особенно потому, что он пытается заставить всех думать, что его колокольчики контроля разума не страшны, используя их в обычных предложениях… ну, просто предупреждение. Веселитесь! Глаза Макса расширились. — Да. Я постараюсь. «Что, чёрт возьми, такое колокольчик контроля разума?» — задавался вопросом Олден, загружая очередной мешок с песком. Он не чувствовал, чтобы на него целились, и не чувствовал необходимости делать то, что сказал Фрэнсис, так что, наверное, всё в порядке. — Олден… если хочешь тяжелый вес, тебе не нужно наполнять чемодан мелкими. Внизу есть мешки по 120 килограммов. — Так лучше, думаю. — Большие мешки выглядели как гигантские сосиски, и у них было не так много ручек, как у чемодана. В любом случае, использовать багаж со своим навыком было поэтично. Когда у него было 100 килограммов, он застегнул его. Затем осторожно положил зачарованное кольцо Джо на землю рядом с ручкой. — Не скажете ли мне поднять всё это? Это для моего навыка. Рахул поднял взгляд от сборки большой пушки, у которой были некоторые неожиданно мягкие на вид части. — Ну, да. Подними это. — Спасибо, — сказал Олден. Он нашёл ту часть своего закрепления, которая контролировала количество отдельных защитных полей, которые он мог поддерживать. «Не думай об этом как о переключателе. Попробуй что-то немного более креативное». Он взялся за боковую ручку сумки. Эта часть закрепления попыталась закрыться — автоматическая настройка для предотвращения двойной активации. Он удерживал её на месте, пытаясь мысленно превратить процесс в бумагу, чтобы он соответствовал его новой метафоре. «Как удерживать частично развёрнутое оригами от того, чтобы захлопнуться обратно по сгибам?» Он поднял кольцо. Надел его на средний палец левой руки, затем встал. Оба предмета были сохранены. Чемодан был лёгким — по крайней мере физически. Он позволил своему вниманию покинуть эту часть закрепления и почувствовал, как она закрылась. Двойное использование навыка на объектах было абсурдно изнурительным на Луне Тегунд, а теперь было лишь немного менее абсурдно изнурительным. Он размышлял о достоинствах того, чтобы сделать это своим скрытым handicap. Он не думал, что ему нужно так сильно скрывать уровень своего навыка на данный момент. Он много демонстрировал его во время испытаний, и идея о том, что Система предоставила ему фальшивый профиль, была настолько абсурдной, что он был уверен, что ему пока не грозит вызвать подозрения. По крайней мере, не точные подозрения. Люди будут предполагать, что любое дополнительное мастерство является результатом дюжины более вероятных факторов, прежде чем когда-либо подумать: «Может, Система врёт нам об этом одном конкретном шестнадцатилетнем парне». Но переносить несколько сохранённых объектов — это то, что он хотел практиковать в любом случае, и если побочным эффектом это будет заставлять его выглядеть немного менее как выброс, это хорошо. «Ладно. Теперь оставайся спокойным, Олден», — подумал он, направляясь обратно в спортзал. — «Если ты отключишь навык и сломаешь какую-нибудь часть своего тела стокилограммовым мешком, все подумают, что ты слишком туп, чтобы тебе разрешали». ---------- Список B, часть вторая **Примечание от Sleyca** *******Заметки ******** Луна Плим — Невысокая рыжеволосая учительница с веснушками и энергией. В последний раз её видели разбивающей водяные фрисби о леску Олдена. Она преподаёт «Творческое применение сил», увлечена… всем и пыталась заставить свою подругу-Кролика, которая моет полы, сразиться с ней, потому что ей было любопытно о навыках Кроликов. Стала путешественницей во времени, технически, благодаря Олдену. Рахул — Президент клуба «Список B» и Мастер, который спас Макса и Олдена от Фрэнсиса (Подчинитель) и его девушки БиБи (Формирователь Объектов, мы видели, как она использовала это, чтобы разрезать плакат) в подсобке в прошлой главе. Зоны Макса — Мы видели, как Макс создал три зоны с помощью своих заклинаний Аджастера. Одну, которая действует как быстрая дорожка и ускоряет шаги людей, одну, которая работает как беговая дорожка и не даёт захваченному в ней человеку двигаться вперёд, и одну, которую Олден до этой главы считал зоной низкой гравитации. Магическое кольцо Олдена (Джо) — Олден носит его почти каждый день, потому что привык к нему на Луне Тегунд, но на страницах оно появляется нечасто. Он снимает его для практики с ауриадой. Эффект цепкости крут, но в основном он просто возится с ним. Заклинание на нём не работает, когда оно сохранено, конечно. «Носильщик Всех Тягот» — (периодическое напоминание, если нужно) Теперь он крадёт заклинания! Это очень крутая особенность, хотя и немного дорогая для практики. Многие люди удивляются, почему Олден не крадёт заклинания с оружия Мейстеров. Во-первых, он не может. Они слишком магически сильны. Оружие Мейстеров даётся Мейстерам Системой и также обслуживается или улучшается ею. Они очень серьёзная вещь, иногда даже психически связаны со своими владельцами. Они могут получить замену, если что-то случится, но они не хотят получать замену. (И сама Система может возражать против того, что Олден крадёт то, что она сделала специально для другого класса Призванных. Оружие Мейстеров не может быть продано их владельцами, так что я думаю, что более сильный Олден в будущем, регулярно вырывающий заклинания из них не в экстренных ситуациях, может рассматриваться как кража магического ресурса у Трипланет, а не кража у владельца оружия… всё ещё размышляю над последствиями.) Последнее улучшение: Олдену больше не нужно двигаться, чтобы поддерживать навык! Правила сохранения: Когда сохранённый объект на чём-то лежит, Олден теряет сохранение. (Он может поддерживать его, когда борется за контроль над объектом или когда намеренно бьёт им, тщательно фокусируясь на защите объекта от самой вещи, которой он решил ударить, но это иногда даёт обратный эффект.) Когда Олден теряет контакт кожа-объект и вес объекта опирается на что-то, кроме его тела, он обычно теряет вверение, и ему нужно, чтобы объект снова вверили. Олден был осторожен, чтобы правильно соблюдать это на Луне Тегунд, обычно в сценах, когда он маневрировал вокруг разбитой машины с вещами в карманах или рюкзаках. Об ограничении легко забыть, так как часто он держит сохранённый объект в руке, и это не проблема. Но технически, в любой момент, когда у него есть одежда между его кожей и его объектом, это для него немного рискованнее. Нахождение в школе вместо смертельной опасности делает его гораздо менее напряжённым из-за таких вещей, что, я полагаю, на самом деле помогает ему с восприятием того, что считается несением бремени. Садовый гном — Истинный герой. Он вернулся в тележку с хламом Рахула и будет жить, чтобы сражаться другой день. *** Олден собирался сделать свою цель на вечер простой. Предполагая, что им разрешено делать всё, что они хотят, во время клубной практики, он просто собирался использовать эту возможность, чтобы узнать, каково это — бегать и защищать себя с грузом такого размера, формы и веса. «Как сто килограммов несохранённых мешков с песком, запертых внутри сохранённого чемодана, влияют на усталость его навыка? Как работает передвижение с ним? Может ли он надёжно держать руки на нём, чтобы поддерживать вверение, не делая чего-то вроде пристёгивания его к себе? Насколько практично вообще пытаться использовать такое в качестве оружия?» «Возможность легко перемещать такой вес уже очень хороша, и, вероятно, в долгосрочной перспективе она будет более полезна для транспортировки, чем для создания нелепо тяжёлого оружия». Он всё думал о том, насколько легче что-то подобное сделало бы его жизнь три месяца назад. «Неужели прошло всего три месяца с тех пор, как я таскал оборудование и бочки по лаборатории, помогая готовиться к Большому Баху Кибби?» Меньше трёх месяцев. Но казалось, что прошла целая жизнь. Селена Норт была довольно ориентирована на бой, даже на уровне старшей школы. Постоянное соревнование и давление от столкновения с самыми разными талантами были частью того, что побуждало людей интуитивно находить новое применение своим силам, расширять свои возможности и повышать уровень. Но Олден с нетерпением ждал более приземлённых вещей. Перемещение больших объектов. Бег. Скрытность. Действия в сложных условиях. Он убил бы за курс выживания в дикой природе, но выживание в дикой природе — это то, что Призванному почти никогда не нужно. Не то чтобы можно было заблудиться в пустыне и умереть с голоду, когда у тебя в голове Система. Возможно, в университете есть специальные занятия для тех, кто ожидает призывов? «Нужно это проверить». Он продолжал думать о большом демоне на Луне Тегунд. О том, которого он никогда толком не видел и с которым не сталкивался. Он хотел иметь возможность выжить, если столкнётся с чем-то подобным, так что боевая подготовка была хороша. Но даже если ему придётся с кем-то или с чем-то сражаться, чтобы выжить в будущем… это всего лишь один способ умереть. Существует миллион других способов, не связанных с боем вообще. «Что, если бы машины не было? Что, если бы не было передвижных дисков, чтобы её перевернуть? Что, если бы вода в лаборатории перестала работать через пару недель после его прибытия?» Для всего этого есть магия. Его навык. Характеристики. Заклинания, которые он может выучить. «Итак, я буду делать всё, что хочет школа, но мой личный фокус должен быть на заполнении этих пробелов». Тем не менее, он всё ещё хотел ударить чемоданом по чему-нибудь очень сильно, прежде чем закончится час практики. Олден заметил Анджея, сидящего на нижней трибуне. Польский парень держал свою дубину на коленях и разговаривал с девушкой, у которой поверх комбинезона была футболка с надписью чёрным маркером: «Спроси меня о Gympie Gympie». Прежде чем он успел подойти поздороваться, его интерфейс мигнул: [ПОЛ ВКЛЮЧЁН] Маленькое уведомление о состоянии пола оставалось даже после того, как более крупное предупреждение исчезло. — Ладно, мои маленькие B! — крикнул голос. Олден оглянулся и увидел Луну Плим, въезжающую в спортзал задом наперёд в офисном кресле на колёсиках. Её ярко-рыжие волосы были собраны в пучок парой карандашей, а поверх комбинезона на ней был жёлтый дождевик. Трио водяных шаров размером с баскетбольный мяч следовало за ней, как домашние питомцы. — Вы можете безнаказанно сеять хаос, который планировали на сегодня. Дайте знать, если вам нужно, чтобы я организовала приватный блок для поединков или практики. Реализм травм установлен на десять процентов. — Предупредительная боль! — крикнула БиБи. — Спасибо, инструктор Плим, — крикнули несколько человек. — Если понадобится совет, я буду в своём кабинете, — сказала учительница. Затем она продолжала катить своё офисное кресло через огромный спортзал, пока она и её питомцы-водяные шары не остановились в центре площадки. — Инструктор, разрешение на убийство должно быть явным… — Я снова забыла. Спасибо, Рахул. Все, вы можете убивать сегодня своих товарищей по клубу, если они не против. Это не занятие. Экспериментируйте бесстрашно! Элла-Клара, я получила все твои восемь сообщений на этой неделе. Да, можешь подойти ко мне. Я думала о новых идеях для твоего особого друга. Девушка, которая бегала круги по спортзалу с тех пор, как Олден прибыл, побежала к инструктору, её каштановые волосы до подбородка раскачивались. Несколько человек проворчали. Четверо студентов бросились за Эллой-Кларой, чтобы дождаться своей очереди поговорить с инструктором. «Это у неё больше всего побед в "Списке Бить"», — подумал Олден, глядя на спину девушки. — «И что за её особый друг?» Его лучшая догадка была, что она Мейстер, а её друг — её оружие. «С чего мне начать?» У них был всего час. Теперь он казался слишком коротким. Часть его хотела пойти побродить вокруг Плим, надеясь поговорить с ней, но, похоже, другие люди связывались с ней в течение недели, задавая конкретные вопросы о силах. Вероятно, было бы мудачеством пытаться пролезть вперёд постоянных членов клуба, когда у него просто есть общая жажда советов. Теперь, когда он знал, что она их наставник и работает таким образом, он придумает несколько вопросов и напишет ей, чтобы подготовиться к следующему разу. Он огляделся, чтобы увидеть, что все остальные делают для своей собственной практики. Сегодня вечером здесь было двадцать девять студентов, что означало, что Олден видел большинство B-рангов в программе сразу. Три пары уже сражались своими силами. Фрэнсис бродил, разговаривая с людьми и издавая различные тоны своими кольцами-колокольчиками. Парень, который ранее прыгал по трибунам, теперь занимался гимнастикой… ого, плохо. Олден поморщился, когда парень попытался сделать воздушное сальто и приземлился на голову. Но он сразу же вскочил и продолжил. «Спортзал великолепен. Можно пробовать так много вещей, которых в другой ситуации ты бы по праву боялся». Он наблюдал, как мимо пробежала девушка с парой самодельных воздушных змеев над головой. — Олден, тебе нужен партнёр для чего-то? Это был Анджей. Девушка в футболке Gympie Gympie была рядом с ним. Олден улыбнулся им. — Я осматривался. У меня здесь чемодан, который будет защищать меня от ударов и весить сто килограммов, когда я его брошу. — Он поднял чемодан повыше. — Я надеюсь понять, каково это — использовать что-то такого размера и формы в качестве щита. Девушка наклонилась вперёд с заинтересованным выражением лица. — Ты У? — спросила она с французским акцентом. — Кролик. — Ха-ха! Точно. Анджей покачал на неё головой. Кроличья природа Олдена всплыла во время обсуждения на «Взаимодействии с неожиданным» несколько дней назад. — О нет. «Извини. Я люблю Кроликов. У меня в детстве был кролик. Я…» — Всё нормально. — Лор и я собирались устроить слепой бой, — сказал Анджей. — С несколькими дронами-мишенями, если не найдём партнёра. Ты мог бы быть вместо них нашей мишенью? — Что такое слепой бой? — Помоги нам разложить траву. Я покажу. *** У Анджея было такое честное лицо и такие открытые манеры, что Олден почти забыл, что изначально подозревал польского парня в его желании взять Мейстера Дубин. Он сказал, что хотел быстро избавиться от Связывающей, что, по-видимому, было правдой. И он сказал, что хочет класс Мейстера с максимально возможным показателем Силы, чтобы соответствовать требованиям для стажировки в геройской команде, которую он присматривал на будущее, что, без сомнения, тоже было правдой. Но он был не совсем честен. Потому что больше всего он хотел очень специфический навык Мейстера, который предлагался только нескольким более редким и грубым на вид подклассам, включая Мейстера Костяшек и Мейстера Дубин. Анджей знал о нём, потому что его дядя, противник Велра, был высокоранговым Мейстером Костяшек, который получил этот навык несколько лет назад в качестве вторичного. Он назывался «Пробивной Удар». С ним Анджей мог заставлять силу своих ударов оружием приземляться на другой стороне того, во что он попадал. Он мог размахнуться дубиной по оконному стеклу, оставить его невредимым и уничтожить цель в нескольких ярдах (метрах) позади него. Это превращало оружие ближнего боя в оружие с некоторой дальностью. И Анджей планировал построить весь свой стиль боя вокруг этого. Его дядя, очевидно, обожал этот навык и был одержим повышением его уровня с тех пор, как получил. Анджей сказал, что это как минимум девяти-уровневый навык, причём каждое повышение уровня увеличивает дистанцию, которую может преодолеть пробивной удар. Это делало обладание дубиной гораздо более крутым, чем ожидал Олден. — Возможность сражаться на разных дистанциях хороша для Мейстера, — объяснял Анджей, пока они расставляли высокие пенопластовые блоки в линию через спортзал. Лор и несколько помощников расстилали поддоны с дёрном, чтобы создать участки элемента жизни. И земли, кстати. — «Пробивной Удар» даёт много вариантов. Я могу прятаться за стенами и всё равно атаковать. Я могу повреждать вещи, запертые в закрытых комнатах. Универсальность. — Это звучит потрясающе, — с энтузиазмом сказал Олден, передвигая очередной блок на место, чтобы построить стену, сквозь которую будет бить Анджей. Главная проблема, с которой сталкивался Анджей с его выбранным стилем боя, заключалась в том, что иногда он не мог видеть цели, в которые хотел попасть. У него не было навыков щита и вряд ли они появятся, поэтому он планировал использовать окружающую среду как свой щит. Но в настоящее время у него не было способа обнаруживать вещи сквозь непрозрачные стены. У него был список впечатлений заклинаний, улучшений чувств и магических инструментов, которые он будет собирать и осваивать в ближайшие годы, чтобы иметь возможность визуализировать или слышать вещи сквозь твёрдые объекты. Но до тех пор… — Практика слепого боя. Чтобы улучшить моё рассуждение и прицеливание. — И моё Формирование Жизни! — крикнула Лор. Французская девушка была третьекурсницей. Чтобы отличаться от других Формирователей Жизни и быть более полезной в их ранге, она год назад решила переключиться с более традиционных телекинетических атак на использование контроля над растениями для обнаружения. Она сказала, что всё ещё любительница, но когда кто-то наступал на кусок дёрна, на который она воздействовала своей силой, она должна была знать. И она будет давать Анджею указания по наведению. — У меня есть черта, которая заставляет меня лучше двигаться по земле, — сказал им Олден. — Мне использовать её, чтобы усложнить вам задачу? — Немного, — сказал Анджей, немного подумав. — Но не слишком много. Я не так хорош в попадании в то, чего не вижу. После того как они закончили установку, Олдену снова вверили его чемодан, полный песка, и они начали. Первые несколько минут были скучными. Олден медленно ходил между кусками дёрна с чемоданом, стараясь постоять на каждом хотя бы несколько секунд, прежде чем перейти к следующему. Он держал свой щит между собой и пенопластовой стеной на всякий случай, но ни один из ударов Анджея не приблизился к попаданию в него. Мейстер Дубин делал подобные упражнения и раньше, но они с Лор никогда не работали в паре, чтобы скоординироваться. Там было много обсуждений на французско-польско-английском, пока они разбирались. Но затем, примерно через пять минут, они наконец замолчали. «Они перешли на текстовые сообщения?» — подумал Олден, сходя с одного участка травы и направляясь к другому. Мгновение спустя что-то врезалось в его сумку. Это был сильный удар. Не такой, как когда Элоиза бросала кусок бетона, но более значительный, чем воздушные удары Татьяны Эванс — Формирователя Неба, которого Олден победил в своём первом поединке. — Ты попал в меня! — взволнованно крикнул он. «Я же говорила, что знаю, где он!» — воскликнула Лор. Анджей высунул голову из-за края стены. — Ты в порядке? Олден кивнул. — Твой щит? — Это очень прочный щит. — И вдобавок он был настолько большим, что мог закрыть его от подбородка до колен, когда он держал его вдоль. Анджей прищурился. — В следующий раз я ударю сильнее. — Я тоже могу ударить тебя травой! — крикнула Лор. Как бы подчёркивая свою мысль, несколько кусков дёрна сдвинулись ближе к Олдену. Темп ускорился. Анджей был не таким быстрым и точным, как третьекурсница. Кусочки дёрна летели в Олдена гораздо чаще, чем удары дубины. Но удары дубины были намного сильнее. Это доказалось, когда Анджей прицелился слишком низко и отправил один из поддонов с дёрном через весь спортзал, разбрасывая комья травы и земли. Это привлекло внимание, и вскоре Аджастер-второкурсник присоединился к людям по другую сторону стены и начал швырять в Олдена небольшие шаровые молнии. У него было ужасное прицеливание, но он компенсировал это количеством. Олдену пришлось начать бегать трусцой и активно уклоняться. А с большим шумом и активностью в их секции спортзала у них начала собираться аудитория. — Вы, ребята, всё время промахиваетесь! Только Лор вообще попадает в него, а она только пачкает его! — Ага, атакующая команда в слишком невыгодном положении, если они не видят. Левее! Новенький в десяти метрах левее, Анджей! «Не подсказывай!» — закричал Анджей на подсказчика. После того, как он отправил удар, который врезался в край чемоданного щита Олдена. Парень, который практиковал воздушные сальто и прыжки на руках, пришёл и присоединился к стороне Олдена у стены. Девушка подбежала к другой команде с пластиковым контейнером, полным теннисных мячей, вымоченных в патоке, и через секунду они уже летели вместе со всем остальным. Они оставляли следы коричневой слизи по всему полу, и когда Олден случайно наступил в одну из них, обе его ноги разъехались в противоположные стороны. В итоге он сделал шпагат на высокой скорости. Он не привык делать полные шпагаты. «Что это? Это сила или научный проект?» — задавался он вопросом, пытаясь снова встать на ноги. Он наступил на слизь только носком одной ноги, но обе ноги продолжали разъезжаться, как будто были полностью намазаны жиром. Он пригнулся за чемоданом, смеясь над абсурдностью своей ситуации, когда очередной удар дубиной пришёл от Анджея. Он попал в несохранённый чемодан, который выдержал его, как чемпион в тяжёлом весе, хотя они с Олденом вместе скользнули на несколько футов по полу. Секунду спустя Олден испытал внезапную телесную лёгкость. Будто его погрузили в бассейн, не замочив. [Думаю, теперь ты сможешь встать. Возможно, моя зона противодействует тому веществу.] Текст пришёл от Макса. Он был в другой части спортзала, прогоняя заимствованного дрона через зону, чтобы проверить её эффект, но, похоже, решил, что здесь есть лучшая возможность для тестирования заклинаний. Он присоединился к убегающей команде и стоял на границе досягаемости Анджея, вытянув руки к Олдену и с любопытным выражением лица. — Это та, которую я использовал для барьеров на беговой дорожке в день оценки! — крикнул он. «Та, что левитирует?» Олден встал и схватил сумку. Сохранение не возобновилось. Он был встревожен, и знал, что его лицо это показывает. Он посмотрел на Макса. «Слава богу, он, кажется, полностью сосредоточен на моих ногах». Хотя оно не было сохранено, чемодан не был таким тяжёлым, каким должен был быть. «Это не левитация, — подумал он, делая один шаг. — Есть сопротивление. Эта зона действительно больше похожа на нахождение на дне бассейна». Он лишь мельком видел, как Макс использовал это заклинание, когда они оба бегали по дорожке. Он видел, как он парит над барьерами, и предполагал, что это среда с низкой гравитацией. Это было даже безумнее. Олден был уверен, что сможет плавать в воздухе, если попробует. Не то чтобы он собирался делать такую попытку, если это выставит напоказ слабость его навыка. Это неизбежно выплыло бы наружу в конце концов, если бы они все регулярно сражались друг с другом в классе и клубе, но не было причин ускорять процесс. Конечно, это был Макс с заклинанием, которое вмешивалось. Олден на самом деле пробовал «Носильщика Всех Тягот» в бассейне однажды в спортзале «Северный Предел» и смог заставить его работать нормально. «Думаю, это неоспоримо чья-то чужая магия помогает чемодану. Может, если бы он атаковал меня этим заклинанием вместо помощи, я смог бы обойти…» Заклинание внезапно отключилось, и его чемодан мгновенно сохранился. Зона длилась всего несколько секунд, но она отменила неестественную скользкость. Олден помахал Максу в знак благодарности и прыгнул на ближайший участок травы. — Раз вы, ребята, всё равно устраиваете беспорядок, я тоже присоединяюсь! — сказал кто-то, и Олден обернулся и увидел президента клуба, топающего к другой команде. Рахул толкал тележку, полную того, что выглядело как содержимое целой распродажи, а наверху лежала его полностью собранная пушка. «Почему она в некоторых местах выглядит такой мягкой? Похоже, он пытался сделать пушку вокруг чьего-то чёрного бинбэга». Олден был уверен, что она работает, так как президент клуба уже был студентом университета на неполной ставке. «Он назвал её многозарядным пусковым устройством?» Секунду спустя раздался пронзительный звук, за которым последовал глухой стук, и садовый гном с облезлой краской перелетел через стену по дуге и приземлился прямо там, где мгновение назад стоял Макс. Шляпа гнома отломилась при ударе. — О, точно! — Рахул перелез через стену, отталкиваясь руками. — Олден, Макс, вы не против смертельных ударов? Я получил добро от остальных. Олден уставился на мёртвого гнома. — Конечно! — крикнул он в ответ, чувствуя себя менее уверенным, чем звучал. — Можете попробовать убить и меня, — ободряюще сказал президент. Он помахал рукой. — Постарайтесь! Он спрыгнул обратно. Олден подумал, что он достаточно близок к истощению навыка, чтобы оправдать некоторую осторожность, поэтому перестал сохранять кольцо. Он уже получил довольно много ударов по чемодану, и это было тяжелее для него из-за того, что 90-килограммовый вес мешков с песком постоянно врезался в его щит. Он достаточно ослабил свой навык сейчас и хотел сосредоточиться на том, чтобы впитать весь урон, который наносили остальные. Он шагнул в сторону, чтобы увернуться от очередной плохо прицельной шаровой молнии, и вскоре после этого что-то, похожее на сломанное весло, со страшной точностью просвистело в его сторону. Оно отскочило от его чемодана, только чтобы следом быстро прилетели кегли, сковорода с отломанной ручкой и наполовину разобранный бумбокс. «Святые угодники, он может стрелять чем угодно из этой пушки». Олден побежал, спасая свою жизнь, перепрыгивая с одного участка земли на другой, чтобы избежать магической патоки на полу, пытаясь впервые за весь вечер полностью использовать свою черту. Макс получил сильный удар дубиной от Анджея, а затем, вскоре после этого, «умер» от чего-то, похожего на чашу бетонной птичьей купели. Олден бы тоже умер, если бы его чемодан не был таким большим. Или если бы Рахула не заставляли запускать вещи по дуге из-за стены. Если чёртов садовый гном летит в тебя по прямой линии, это действительно плохо. А у кого-то с многозарядной пушкой бесконечные боеприпасы, если только они не застряли в бесплодной пустоши. Просто подними какой-нибудь мусор и бах! Олден подозревал, что у третьекурсника Мастера был какой-то навык или заклинание, которое помогало ему мгновенно определять траекторию его снарядов. Ни за что он не угадывал каждый раз, как все эти предметы с разными размерами, формами и весом приземлятся. — Пять минут до уборки! — весело крикнула инструктор Плим со своего поста судьи, который она заняла мгновением ранее, сразу после того, как закончила разговоры со всеми, кому требовалось её внимание. — Олден, что у тебя в сумке? Я так рада видеть тебя и Макса в клубе! Олден не хотел отвечать, потому что это дало бы людям ещё один способ целиться в него. Девушке-Формирователю Жизни не нужна была дополнительная помощь. Она действительно освоилась с тем, чтобы давать указания другим. — Это сто килограммов мешков с песком, инструктор! — крикнул за него Рахул. — О! Как интересно! Да, да, я вижу… я собиралась предложить тебе попробовать что-то подобное, а ты уже меня опередил! К удивлению Олдена, она подбежала к нему, сметая скользкую субстанцию и мусор с пола перед собой своими питомцами-водяными шарами. — Ты сегодня просто проверяешь вес? — с любопытством спросила она, пока он держал чемодан над головой и сидел на корточках у основания стены. Рахулу не очень везло с забрасыванием вещей на такое близкое расстояние. — Или собираешься сделать что-то ещё? Хочешь советов? Кусок дёрна врезался в капюшон её дождевика, и она проигнорировала его. «Бьюсь об заклад, у неё есть двадцать советов». Олден, тяжело дыша, посмотрел на неё из своей защищённой позы лягушки. — Честно? Я хочу узнать, каково это — иметь возможность бросить 90-килограммовый чемодан. Она просияла. — Ну, конечно, хочешь! Кто бы не хотел? Давай прицелимся в Рахула. Он скоро заканчивает школу. Ты можешь ударить других чемоданом в любое время! Как ты собираешься это сделать? Олден не мог не улыбнуться ей в ответ. Он услышал приглушённое ругательство, когда парень-гимнаст начал скользить по полу. — Я подумал, что мог бы подпрыгнуть? — прошептал он. — На одном из кусков дёрна. И достать его сверху? Он мог бы использовать свою черту, чтобы прыгнуть очень высоко, если бы был здесь, где не будет постоянных последствий для плохой посадки. — Отличный эксперимент, — прошептала в ответ инструктор Плим. — Советую подождать, пока не увидишь, как что-то пролетает. Он не так быстр в перезарядке. Или сделай это, когда он начнёт ругаться. Фрэнсис уже десять минут внушает внушение, что у Рахула нет правой руки, и он собирается его активировать. При удивлённом взгляде Олдена она сделала щёлкающие движения, которые Подчинитель использовал, чтобы активировать свои кольца-колокольчики. «Вот как работает колокольчик контроля разума?» Он слышал, как Фрэнсис звонил в течение всей клубной встречи, но был слишком занят здесь, чтобы видеть, какие эффекты его сила могла оказывать на его жертв. Инструктор Плим показала Олдену два больших пальца вверх, затем побежала поговорить с Максом. Он воспользовался возможностью, чтобы увидеть, какое влияние все входящие объекты и быстро меняющиеся поверхности оказывают на его заклинание зоны скорости. Олден мог поклясться, что видел, как он печатал заметки в воздухе себе вскоре после того, как его убила птичья купель. Пластиковая кукла-младенец с отсутствующими волосами полетела в ужасного гимнаста, который всё ещё не поймал равновесие, и отскочила от его спины. Чистый унизительный выстрел. — Да ладно, чувак! — Я отомщу за тебя, Калеб! — крикнул голос Фрэнсиса откуда-то позади них. Динь-динь. Рахул начал ругаться. Олден двинулся. «Это действительно сработает?» У него в голове была картинка того, как это работает. Как он взлетает на три метра в воздух и со всей силы бьёт по 90-килограммовому чемодану, как чудовищная версия волейболиста. Больше похоже на двуручный бросок, чем на удар. Чемодан был неудобного размера, даже если его власть несла основную нагрузку. Но он был взволнован. Кровь шумела в ушах. Ему было всё равно, попадёт ли он в президента клуба. Он не был уверен, что вообще собирается целиться в него. Он не хотел никого по-настоящему убивать. Он просто хотел почувствовать, как делает это — что-то новое, нелепое и сверхчеловеческое. Он нацелился на поддон с дёрном, который присмотрел. Он наступил на него, имитируя хорошую форму, которую практиковал с Бобби, только слишком сильно. И с чемоданом. Он подпрыгнул, как будто его подбросил батут. Он перелетел через стену в одно мгновение и посмотрел вниз на группу, собравшуюся с другой стороны. Анджей со своей дубиной, Лор, размахивающая руками, чтобы заставить свои комья травы летать, и выкрикивающая указания, парень с электричеством, с закрытыми глазами создающий очередной разряд. И ещё несколько человек, присоединившихся к битве всех против всех в конце. Рахул был там, его тележка всё ещё была наполовину полна хлама, он засовывал какую-то другую случайную вещь в глубины своей пусковой установки одной рукой. Большинство из них ухмылялись как идиоты. Олден чувствовал, что и сам делает то же самое. Он метнул чемодан. Кто-то запоздало крикнул Рахулу предупреждение, но Олден и так целился в истощающиеся запасы Мастера. Когда он тяжело упал на пол, он услышал громкий грохот и удивлённый крик. [Правая лодыжка — растяжение] Инструктор Плим настроила спортзал так, чтобы они получали информацию о своих травмах для их сведения. Низкая настройка боли означала, что растяжение лодыжки почти не щипало. Олден проигнорировал это, глядя, как целая тележка переворачивается в воздухе и перелетает через край пенопластовой стены, снося секцию и разбрасывая повсюду мусор. — Чёрт возьми! Вот это пушечное ядро! — закричал Фрэнсис. — Рахул, Рахул! — позвал кто-то, наблюдавший с трибун. В их голосе слышался смех. — Ты только что получил своей собственной сломанной микроволновкой по лицу?! Луна Плим наклонилась над Олденом, уперев руки в боки. Её рыжие волосы контрастировали с дождевиком. — Ну, каково это было? — спросила она. — Это было так весело, — сказал он. — Жаль только, что я не мог видеть это немного лучше. — Не беспокойся об этом! — Она указала на дрон, парящий над их головами. — Я сняла это на плёнку! Она подняла его на ноги. — И ты можешь попробовать снова на следующей неделе! Это тоже работает. Добро пожаловать в «Список B»! Теперь, насчёт той лески, которую ты принёс в день тестирования, ты подумывал выбрать что-то немного полегче для тебя? Или, может быть, ты мог бы попробовать… ---------- Фейерверки Олден не вписал ни своё имя, ни имена каких-либо будущих целей в «Список Бить». Однако он видел, как многие другие B обновляли свои личные списки, пока он убирал мешки с песком обратно в правильную стопку. Ни один мешок не лопнул. Они были пуленепробиваемыми, по словам Рахула. «Вы могли бы тоже быть пуленепробиваемыми», — подумал Олден, застёгивая пустой чемодан обратно и поднимая телескопическую ручку. Хотя он был ранен во время штурма тележки президента клуба, полной хлама, он ещё не умер. У него был раздавлен угол, и один из передних карманов был сильно порван. Но его колёса не пострадали. Он всё ещё работал, так что, очевидно, вызывался на ещё один раунд службы. — Не присоединяешься к конкурентной толпе? — спросил его Макс. Он ставил дрона, которого взял ранее, обратно на полку. — Не-а. — Кого бы Олден вообще внёс в список? Уинстона? Он уже повеселился, «победив» парня в игре с питьём. Кроме того, Спидстер так завидовал Финлею, что практически наказывал себя, а нацеливание на конкретного одноклассника ради этого звучало как рецепт для обид со всех сторон. — Если я кого-то побеждаю, я побеждаю. Если проигрываю, проигрываю. У меня и так достаточно целей, чтобы занять себя на ближайшие пару лет. Рахул сказал не заморачиваться со списком, если только это не мотивирует. Мотивацией Олдена было становиться сильнее, чтобы в будущем поступать правильно было легче и чтобы он с меньшей вероятностью умирал болезненными, ужасными способами. Превзойти парня из Нью-Гемпшира на физкультуре его не особо вдохновляло. В любом случае, девушка в верхней части списка, которая, казалось, систематически уничтожала второкурсников A-ранга, даже не участвовала по своему желанию. Фрэнсис и БиБи поместили её туда и каждую неделю отслеживали её победы. Элла-Клара. Она занимала время инструктора Плим большую часть часа, обсуждая что-то. Олден не видел, чтобы она использовала какие-либо силы. — Вероятно, хорошее отношение, — сказал Макс. — Не думаю, что в первый же день на занятиях мы будем сражаться на поединках. Конкуренция в какой-то форме кажется неизбежной, но просто снова бросать нас друг на друга и говорить «сражайтесь» было бы не очень практично. Верно. Многие их одноклассники ожидали или боялись поединков, но если завтра на физкультуре и будет боевой компонент, то, надеюсь, он будет включать кого-то, кто знает, что делает, и кто действительно будет их учить. А не так, чтобы все нападали друг на друга в повторении дня оценки. Макс тоже не делал никаких движений, чтобы добавить своё имя в список. Они направились в раздевалку. — Ты знаешь, что делает девушка в верхней части «Списка Бить»? — спросил Олден. Макс кивнул. — Фигуринист. — Фигуринист? — Удели минуту, чтобы посмотреть, если нужно, — сказал Макс. — Мне пришлось. — Они устраивают магические кукольные представления? Я правильно помню? Фигуринист был сверхредким классом, краткое описание которого он читал, когда просматривал списки классов. — И я думал, что все они низкие ранги? — добавил он. — Я имею в виду действительно низкие. Не низкие по меркам Апекса. — Так и было. — Голос Макса эхом отразился. — Система создала около дюжины из них за эти годы. Все D и F. Думаю, это было полевое тестирование. А теперь она создала B. Только одного, насколько всем известно. Она могла бы быть У-типом. Олден поискал информацию о классе, пока одевался. Он нашёл канал, где тибетский Фигуринист в зоне Призванных демонстрировал свои силы. Маленькая фигурка человека, сделанная из того, что выглядело как алюминиевая фольга, ходила по миниатюрной кухне и жарила перепелиное яйцо на крошечной сковороде. «Это серьёзно тонкая детализация и контроль. Хорошо, что этот парень собирает просмотры». — Это как маленькая управляемая разумом кукла. Всего одна? — Всего одна. Но у Эллы-Клары она больше, по словам девушки, которую я спросил. — Насколько больше? — Такого же размера, как она. — Круто. — Если маленькая может жарить яйцо, то большая, вероятно, может сражаться. Он вышел из кабинки. Макс переобувался на одной из скамеек. — Прежде чем ты уйдёшь, — сказал он, как раз когда Олден повернулся к выходу, — то одолжение, которое ты мне должен… — С вечеринки. — «Он уже требует его? Это быстро». — У тебя есть что-нибудь, кроме твоего навыка и «Призрачной Сферы»? — Ответ — это и есть одолжение, или ты проверяешь, какие услуги я могу для тебя сделать? — спросил Олден. Макс поднял взгляд от шнурков. — Не будь мелочным. Второе. Если только ты не собираешься сделать какое-то грандиозное откровение. — Я могу прерывать слабые заклинания, — сказал Олден. — И создавать маленькие языки пламени. «Зажечь Свечу». — Вспомогательные способности, — задумчиво сказал Макс. — Ладно. Хорошо провести вечер. — Ага. И тебе. *** Олден не понял, почему они только что пожелали друг другу хорошо провести время, пока не вышел из ярко освещённого здания МагоФиза. Уличные фонари кампуса были все выключены, а линии маленьких ламп светились вдоль крыш и дорожек. Он видел несколько прошлой ночью из окна общежития, но после всех покупок и перестановки мебели он отключился и не придал этому значения. «Точно. Многие люди празднуют Дивали, и сегодня вечером должны быть…» Трескучий звук наполнил его уши, усиливаясь в громкости, и он уставился вверх, когда серебристо-голубая комета пролетела над головой, оставляя за собой след тонкого свечения. Это не было похоже ни на один фейерверк, который он когда-либо видел. И это было только первым из дюжины световых представлений, которые он увидит по пути назад в общежитие. Группа студентов университета на светящихся в темноте велосипедах трюковала по кампусу. Некоторые из них определённо знали, что делали со своими заклинаниями. Олден видел, как трое поднялись вверх по стене здания «Прямодушный», где их приветствовали громкими криками старшеклассники на крыше. Там была большая толпа, судя по количеству лучей, огненных шаров и других блестящих заклинаний, взлетавших в воздух с того места. Были подростки и довольно много взрослых, бегающих с бенгальскими огнями. И Олден остановился на несколько минут, чтобы полюбоваться тяжёлой работой команды Формирователей, которые строили многоэлементный узор мандалы в воздухе над входом в одно из общежитий. У Гарден Холла было своё световое шоу, благодаря кому-то, кто запрограммировал маленькие дроны летать, создавая эмодзи над ящиками с растениями. Когда он приблизился, ему показалось, что он узнал девушку, стоящую рядом с горшком с базиликом и смотрящую на мигающий смайлик. Когда ещё одна из серебряных комет-фейерверков пронеслась по небу, её свет достаточно хорошо осветил её, чтобы он мог быть уверенным. — Марисель! Он подбежал, его чемодан подпрыгивал за ним по брусчатке. — Привет, Олден. Ты всё ещё перевозишь вещи из Приёмного корпуса? — спросила она, глядя на багаж. — Нет. Это мой партнёр. Мы сражаемся вместе. — При её недоумённом выражении он покачал головой. — Неважно. Странная шутка. Я уже заселился. Как у тебя дела с соседками по комнате? — В порядке. — Светящиеся дроны за её головой перестраивались в форму руки. — Я прочитала кое-что в интернете. Я хотела спросить кое-кого, кто знает об этом лично, и подумала, что ты мог бы. Ты не против? — Конечно нет! Что это? — «Неужели она ждала здесь именно меня? Могла бы написать». Она улыбнулась ему. — Ладно. Я мало что знала о Призванных до того, как стала одной. Я изучала и прочитала, что иногда, когда нас призывают артонианцы, мы можем сами выбирать точку возвращения? Люди говорили, что, возможно, многие Призванные, которые пропадают, на самом деле не пропадают. Они просто не захотели возвращаться на Анесидору. «Что?» Это был не самый неожиданный вопрос, который мог бы задать Олден, но он был далеко внизу списка. — Если ты хочешь это узнать, тебе, наверное, стоит спросить некоторых наших одноклассников. Я могу познакомить тебя со своими соседями. У Лекси, Хаою и Люта будет больше данных, чем у меня, если они когда-либо слышали, как их семьи упоминали об этом. Меня призывали всего один раз. Просто это заняло очень много времени, чтобы вернуться. Её улыбка напряглась. — Я не хочу никого другого спрашивать. Я не хочу ответа от анесидорца. Я хочу… настоящий ответ. «Но опыт их родителей был бы более средним и повторяемым, чем мой». Он взглянул на руку, лежащую на ручке его чемодана. Магическое кольцо всё ещё было на его пальце. Марисель звучала серьёзно. Надеялась ли она вернуться домой таким образом? «Что ж, это, вероятно, более достижимо, чем план сухопутного моста, и учитывая, что я только что контрабандой вывез своего друга с острова, я определённо не тот, кто должен говорить: “О нееет, Марисель. Сбегать с Анесидоры — это плохо”». — Я не много думал об этом, — сказал он. По крайней мере, он не рассматривал, как это применимо к Призванным в целом вместо него конкретно. — У нас есть право быть отправленными обратно туда, откуда мы ушли, или в ближайшее безопасное место. Я слышал, это где-то в первоначальных условиях Контракта. И учитывая, как работает инфраструктура телепортации, Система, вероятно, предпочитает отправлять нас в ТК здесь, на острове, так что я сомневаюсь, что это когда-либо не вариант, если вы об этом попросите. Но… Он обдумал то, что знал об артонианцах, суммариумах и Тварт Хог с её шкафчиками, покрытыми магнитами для путешествий, и её советом увидеть мир, будучи незарегистрированной. — Когда тебя призывают, если твой заклинатель согласен, держу пари, тебя могут отправить обратно почти в любое место на Земле, которое ты захочешь, если оно не является изначально частным или охраняемым. — Насколько вероятно это было бы? — спросила Марисель. Она пристально смотрела ему в глаза. — Многие волшебники сделали бы это для одного из нас? — Опять же, я общался не с таким уж большим количеством волшебников… Но он перебрал их в голове. Джо, Стю-арт’х, Алис-арт’х, Праймери, Бти-квол… чёрт, добавим сюда для полноты картины Джел-нора и Эвул-арт’х. И Кибби. «Ничего себе, высокий процент моего списка известных волшебников — это семья арт’хов. Спасение парня без ноги и заблуждение в поле хаоса могут действительно изменить твой круг общения». Марисель всё ещё ждала, чтобы он ответил на её вопрос. Дроны за ней создавали восклицательный знак. «Уместно». — Все они, — наконец сказал Олден. — Что? Он кивнул. — Определённо поговори с другими Призванными, прежде чем строить какие-либо жизненные планы, основанные на моём опыте. Но я думаю, что даже самые… неприятные… волшебники, которых я встречал, изменили бы пункт назначения моей телепортации на другое земное место, если бы я попросил. Он чуть не назвал Джел-нора и Бти-квол «нормальными волшебниками», но это было слишком откровенно для публичного места. Это поднимало вопрос: «Со сколькими ненормальными волшебниками встречался Олден Торн? И в чём именно они были ненормальны?» Бти-квол была бы наименее склонна сделать кому-то одолжение, но даже она, вероятно, предпочла бы легко исполнимую просьбу Призванного человеческим законам, которые она не обязана знать, не говоря уже о том, чтобы соблюдать. Всё, что ей нужно было бы сделать, это нажать пару кнопок на планшете. Глаза Марисель расширились. — Значит, это правда? Зачем бы они это делали? Разве им не всё равно на… — Они считают Анесидору человеческой idiosyncrasy. Я уверен, что в некоторых отношениях это удобно для них так же, как и для нас. Многие из магических ресурсов, которые у нас есть, возможно, не были бы нам даны, если бы Призванные были разбросаны по всей планете, верно? Но идея о том, что обычные люди запирают людей, которые могут творить магию, в определённой стране, для них действительно чужда. Он был уверен, что в какой-то момент, когда была предложена концепция Анесидоры, кто-то спросил волшебников, могут ли они заставить Призванных оставаться здесь, когда их не используют. Он был уверен, что эта идея не получила никакой поддержки. Слишком перевёрнуто с ног на голову с точки зрения артонианцев. — Марисель, ты же знаешь, что всё, что мы говорим вне частных жилых помещений, вероятно, улавливается инфоснаряжением, да? Я имею в виду… Он пожал плечами. Она опустила подбородок. — Я знаю это. Я не планирую нарушать правила. «Тогда зачем ты спрашиваешь, как нарушать правила?» Справедливости ради, это было нарушением правил таким образом, который невозможно было предотвратить. — Нет причин, по которым я не могу обсуждать с тобой вещи, — продолжила она. — Мне просто любопытно кое-что, что я прочитала. Мы не обязаны говорить об этом здесь, если ты не хочешь. — Я не против. Я уже рассказал тебе всё, что знаю об этом. Я обсуждал Анесидору конкретно только с двумя волшебниками, и они оба считают, что живущие здесь Призванные — это действительно странно. — Олден положил руки на ручку своего чемодана. — Но Призванному, который хотел бы прожить свою жизнь в укрытии таким образом… Марисель отодвинулась и отвела взгляд. — …пришлось бы сначала получить призыв, — закончил он. Её пальцы теребили лист базилика, который она сорвала с растения рядом с ними, и его аромат наполнил воздух. — Есть способ сделать это быстрее, или…? — Что касается этого, я не могу сказать тебе ничего, чего нет в интернете. Имей ценные таланты и научись хорошо их использовать. Повышай уровень и выбирай больше хороших талантов. Пусть друг, которого часто призывают, порекомендует тебя волшебнику лично. «Лодочник». Олден следил за аккаунтами Мэнон в соцсетях. Похоже, иногда её призывали на задания не в Лифсонг. Ему пришло в голову, что если бы он мог связаться с членами лодочника, когда она занята на другой планете, это был бы ещё один способ уменьшить её влияние на них. — Ты также мог бы сказать Системе, что хочешь, чтобы тебя призвали, — добавил он. — Системы обычно рекомендуют конкретных Призванных волшебникам, так что не помешает дать ей знать, что ты хочешь отправиться. Ещё более явное согласие, вероятно, делает её… счастливой? Она выглядела встревоженной. — Ты имеешь в виду просто поговорить с ней? — Конечно. Стоит попробовать. Он хотел напомнить ей, что призывы сопряжены с кучей проблем и рисков. Но она знала. Она согласилась на Контракт. Ей прочитали лекцию. Она знала, что человек, с которым она разговаривает, недавно чуть не умер на другой планете. «Должно быть, она действительно, действительно скучает по своей семье». — Эй, фейерверки потрясающие, правда? — сказал он. — Я никогда не видел ничего подобного. Я слышал, как кто-то на светящемся велосипеде сказал, что лучший вид должен быть с моста, а люди на светящихся велосипедах обычно знают, о чём говорят. Хочешь пойти туда вместе? Она моргнула. Её лицо смягчилось, но она покачала головой. — Спасибо, Олден. Это звучит действительно весело. Но у меня на сегодня планы. Он посмотрел, как она уходит. Она съела лист базилика, который сорвала. «Это хороший знак, не так ли? Сердито бросить лист на землю было бы плохо. Съесть — более позитивно». Возможно, он слишком старался читать мысли девушки по её взаимодействию с травой. Через несколько секунд, когда он шагнул через дверь в Гарден Холл, он получил сообщение [Добро пожаловать домой] и уведомление, что для него что-то доставили ранее. На первом этаже, рядом с прачечной, была комната для почты. Он направился туда и присел, чтобы дотянуться до низкого почтового ящика, на который указывало уведомление. Как только дверца с визгом открылась, он узнал ткань небесно-голубого цвета и потрёпанные лямки рюкзака, который он носил в средней школе. «Тётя Конни?» Она не упоминала, что посылала ему что-то, когда он в последний раз звонил ей. Он вытащил рюкзак и, поняв, что он пахнет его старой спальней, не удержался и понюхал его несколько раз. Его тётя закрутила основные молнии проволочной завязкой от пакета с хлебом. Когда он открыл рюкзак, он улыбнулся. «Теперь это стало гораздо больше похоже на дом». — Олден! Как прошла клубная встреча? — спросил Хаою, когда он вошёл в их квартиру. — И это что? Он был в маленькой кухне, держа в одной руке пакет с овсом, а в другой — инструкцию к медленной плите. — «Список B» был весёлым. Инструктор Плим — наш наставник, так что это будет очень полезно. Я положил сто килограммов песка в свой чемодан и бросил его в тележку с хламом президента клуба. А это мой вомбат. Он поднял Вамми. — Моя тётя прислала его. С четырьмя банками джардиньеры. Фейерверки другие, чем я ожидал. — Да? Я видел немагические фейерверки в кино, и они всегда выглядят проще. Лют пойдёт смотреть залп. Лекси пошёл покупать беруши, чтобы лечь спать пораньше. — Залп? — Мастерские Апекса и мастерские F-города устанавливают баржи по обе стороны моста и по очереди запускают все свои лучшие магические снаряды и фейерверки. Это самое популярное занятие. Также есть несколько праздничных мероприятий в разных районах. Есть улица, перекрытая для движения и полностью покрытая ранголи, рядом с Нилама Марина, и большой храм, который всегда украшен. — Ты собираешься выходить? Хаою застонал. — Я знаю, что не должен, — сказал он. — Завтра мой первый официальный день в старшей школе, и я хочу произвести хорошее впечатление на инструкторов. И у нас только что была вечеринка Кона. Но если съесть здоровый завтрак, это компенсирует позднее возвращение домой накануне вечером, разве нет? Он поднял свой овёс. Овсянка по утрам в школьных столовых точно будет. Но, казалось, Хаою принял сомнения своей матери в его планах готовить себе лично. — Звучит логично. Можно я пойду с тобой, или ты встречаешься с друзьями? «Если бы ты вырос, наблюдая, как соревнующиеся команды Мастеров взрывают магию в ночное небо, ты мог бы casually заткнуть уши и пойти спать, как Лекси. Но Олден не хотел упускать такое». «Нельзя принимать как должное, что ты будешь здесь, чтобы увидеть это снова в следующем году». Выражение лица Хаою стало болезненным при его вопросе, и он написал вместо того, чтобы отвечать вслух. [Я иду с Коном и кучей людей, которых он собрал. Ты можешь пойти. Я приглашал Люта, но он не хочет видеть некоторых из тех, с кем мы идём. Так что он говорит, что может пойти один.] [Тогда я попрошусь пойти с Лютом.] На удивление очевидное решение. С Лютом было очень легко ладить все выходные. Олден оставил Вамми в своей комнате. Он отлично вписался. Вомбаты принадлежали на учебных подушках. Затем он пошёл и постучал в дверь Люта. Когда она открылась, он с удивлением увидел Люта в обычной одежде. Вместо одного из своих обычных интересных нарядов он, казалось, стремился к комфорту. И, возможно, пытался быть незаметным. На нём были его боевые ботинки, мешковатые чёрные спортивные штаны и простая серая футболка. Он снял повязку и прикрыл волосы вязаной шапкой. — Эй, можно я пойду с тобой посмотреть фейерверки? — спросил Олден. — Я так понимаю, ты знаешь, куда идёшь. Лют просиял. — Конечно. Я буду твоим гидом. Лекси — зануда. Кто пытается проспать такое? Он выглядел счастливым. Значит, он хотел компании… просто не «большинства» компаний. — Мне пригласить некоторых знакомых из Приёмного корпуса встретиться с нами? — спросил Олден. — Они живут между кампусом и Мостом. — Друзья, которых ты хотел привести в квартиру? Если они крутые, я не против. — Отлично! Он написал Натали. Они с Хадизой вот-вот должны были начать занятия в той же программе, что и Лют, так что им стоило познакомиться. Им всем, вероятно, было бы веселее с местным, показывающим им дорогу сегодня вечером, и девушкам из Приёмного корпуса было всё равно на островную политику и Велра. Это было хорошо для всех. [Мы как раз собирались выходить!] — ответила Натали мгновение спустя. — [Ты видел большие серебряные кометы, пролетающие?? Приходи забери нас в новом месте! Кухня потрясающая.] *** Пятнадцать минут спустя Олден и Лют сидели рядом в переполненном автобусе. — Твои друзья — Кролики, — сказал Лют. — Что они делают? Они не пытаются быть героями-Кроликами, как ты, верно? Это не становится трендом? Олден слышал быстрые хлопки петард через окно автобуса. — Это следующая большая вещь, — ответил он. — Ты бы слышал, как одна из преподавателей университета в моей комиссии по собеседованию говорила о том, как очаровательно я буду выглядеть, спасая людей в дизайнерской обуви и фраке. — Тебе придётся рассказать мне однажды, почему ты выбрал этот класс. В конце концов… ты мог бы выбрать почти всё. Лют, больше, чем большинство людей, знал, насколько это правда. Пока Олден мог отвлечься, ответив на другой его вопрос. — У Натали «Повар Момента». Она будет с тобой на «Искусствах». Она планирует стать лучшим личным шеф-поваром во вселенной. Она помогала мне с моей диетой до этих выходных, и, думаю, у меня началась ломка. Лют уставился на него. — У Хадизы навык украшения объектов. Она тоже на «Искусствах». Она ещё не уверена, чем хочет заниматься в карьере, кроме призывов. Я знаю, что они обе очень взволнованы началом занятий, так что, возможно, будут задавать тебе кучу вопросов. Эмилия в старшей школе Франклина. Она F, так что не могла подать заявление в СНГ. Она мгновенно чинит маленькие участки облупившейся краски. Ей здесь, на Анесидоре, очень нравится; думаю, она просто хотела бы иметь достаточно сил, чтобы больше вписаться. — Что с тобой не так, чувак? — Голос Люта был раздражённым. Он сдёрнул шапку и огромные светящиеся в темноте диковинные очки, которые надел перед уходом из общежития. — Что? — Все, с кем мы встречаемся, — девушки. И ты не собирался это упоминать? У меня волосы помяты! Я одет как бомж! И я не взял с собой ни одной своей крутой повязки. — Им всё равно, как ты выглядишь. Темно. И мы собираемся смотреть фейерверки. Лют взъерошил волосы руками. — Они любят музыкантов? — Вероятно, в обычной степени? — Мне нужно вернуться в комнату и переодеться. — Он уставился на свои спортивные штаны. — Я мог бы встретиться с тобой позже. — Это займёт вечность. Ты и так нормально выглядишь. Лют одарил его безучастным взглядом. — У меня не так много возможностей произвести первое впечатление на людей, у которых нет предвзятых представлений обо мне. Я не уверен, хороший ли ты сосед по комнате, потому что взял меня знакомиться с девушками, или плохой, потому что взял меня знакомиться с девушками без предупреждения. — Ты не знакомишься с девушками. Ты будешь гидом для людей, которые всё ещё не знают всего об Анесидоре. Не веди себя странно с Натали. Она моя подруга. — Я не буду вести себя странно. Я буду некрасивым, низким и плохо одетым! — Ты не некрасивый. — Почему бы тебе просто не выколоть мне другой глаз?! Лют начал мрачно бормотать себе под нос. Олдену потребовалась минута, чтобы понять, что бормотание стало похоже на пение. Он отвёл взгляд от окна и увидел, что Лют украдкой делает быстрые жесты руками у себя на коленях. — Ты сейчас произносишь цепочку? Он не ответил. Когда Лют закончил, Олден осознал, что он неровный. Впервые с тех пор, как он встретил его на разговорном занятии неделю назад. — Ещё одну, — сказал Лют. — Может, ту, которая… Он начал снова, и когда закончил, откинулся назад и выпрямил плечи. Его выражение лица расслабилось. — Что ты сделал? — спросил Олден. — Вторая — распространённая, повышает уверенность в себе. Отлично подходит для общения, но используй с осторожностью в опасных средах. Первая — одна из моих любимых; она заставляет меня выглядеть круче. Олден внимательно осмотрел его. — Это не заметно, когда я просто сижу здесь. Это многослойный эффект, который увеличивает телесное осознание и контроль. Очки характеристик могут делать похожие вещи, но это более гибко. И, очевидно, временно. — Я не совсем… — Мне будет легче двигаться так, как я хочу, в ближайшие несколько часов, — сказал Лют. — Чем больше практикуешься, тем лучше становится. Я практиковался с ней… честно говоря, слишком много. Она отлично подходит для игры на арфе, но помогает и со многими другими вещами. Я тренирую с ней свои выражения лица. Скажи мне изобразить эмоцию. — Улыбнись счастливо. — Можешь быть менее скучным? — Ладно, какая сложная? Сделай вид, что я задел твои чувства. Глаз Люта расширился. Его брови поднялись и слегка наклонились. Его губы приоткрылись, и из него вырвался маленький вздох. Олден был впечатлён против своей воли. Если бы он увидел это выражение мельком, он бы точно понял, что чувства Люта задеты, и вдобавок… — Как ты заставляешь меня думать, что тот, кто тебя обидел, определённо был неправ? — Немного уязвимости, — сказал Лют. — Срабатывает каждый раз. Я начал это делать, думая, что преуспею на актёрском мастерстве. — Каков откат от цепочки? — спросил Олден. — Для обычных людей, я имею в виду. Я знаю, что это может быть по-другому… — Представь себя максимально неуклюжим, — немедленно сказал Лют. — А затем умножь на три. Я сломал шесть разных вещей, включая палец на ноге, прежде чем решил перестать быть дураком и просто идти спать, когда расплачиваюсь по долгам. Отсутствие телесного осознания на самом деле облегчает засыпание. Но нужно не забыть опорожнить мочевой пузырь перед сном. И убедиться, что ты не в какой-то скрюченной позе, которая будет болеть, когда проснёшься. Словесная цепочка, которая даёт вам лучший контроль над телом ценой хорошего ночного сна, звучала блаженно. «Предупреждение о контроле мочевого пузыря тревожит, но сомневаюсь, что это была бы одна из его любимых цепочек, если бы это было серьёзной проблемой». — Не мог бы ты научить меня ей когда-нибудь? — О. — Лют подарил ему улыбку, которая была идеально извиняющейся. — Не думаю. — Это одна из эксклюзивных цепочек твоей семьи, наверное? Всё нормально. — Не такая уж эксклюзивная. У словесных цепочек разные уровни ограничения. Чтобы научить тебя этой, мне нужно было бы просто подключить тебя к конференц-связи с кем-то, с кем я работаю на Артоне II, и официально поручиться за твою честность. Это была бы долгая конференция, потому что парень любит слушать себя, но не то чтобы для меня невозможно получить разрешение. «Вот и всё? Препятствие для получения доступа к большему количеству цепочек — это то, что Велра должна подтвердить волшебнику, что ты хороший человек?» Затем остальная часть того, что сказал Лют, привлекла его внимание. — Значит, тебя точно призывали? Я был почти уверен, основываясь на том, что ты сказал в «Разговорном IV», но… — Ага, меня призывают. У меня есть официальный рабочий календарь и всё такое. Я тоже могу время от времени исчезать без предупреждения. Не паникуй, если это случится. Это не похоже на настоящий экстренный призыв. Я не делаю ничего физически опасного. — Он встал, когда автобус замедлился перед остановкой. — Я, вероятно, не смогу научить тебя этой цепочке, потому что она сложная. Словесные цепочки… я бы сказал, привередливые? Некоторые больше, чем другие. Маломощные, общедоступные — самые лёгкие в произнесении. Он легко спрыгнул со ступенек автобуса на тротуар. Олден последовал за ним, внимательно слушая. — Чем они сильнее или чем более эзотеричны их применения, тем больше вероятность, что они будут ленивыми ублюдками, отказывающимися работать. О, бесплатные бенгальские огни! Спасибо! Последнее он сказал женщине в длинной юбке, которая проходила мимо с корзинами бенгальских огней. Он взял горсть. — Ты говорил… — подсказал Олден, когда Лют начал оглядываться в поисках людей с другой бесплатной едой вместо того, чтобы продолжать речь. — Чтобы заставить более сложные цепочки работать на тебя, тебе нужно иметь правильную комбинацию модификаций тела или быть перфекционистским любителем рутины. Или и то, и другое. Более высокий ранг тоже помогает, но не спрашивай меня почему, потому что единственный ответ у меня — от Аулии. А её — какая-то ерунда о том, что магически сильные люди лучше настроены на вселенские вибрации. Он нахмурился. — Или ты можешь быть вундеркиндом, как Хейзел, и просто чувствовать, как быть в них хорошей. — Я всё равно хотел бы попробовать, — сказал Олден. — Я имею в виду, если ты не против научить меня. Я не планирую делать словесные цепочки большой частью своей повседневной жизни, но… — Это ещё одна вещь. Чем больше ты их делаешь, тем более снисходительны они к ошибкам. Так что те две, которые я только что использовал в автобусе? Я могу бормотать их так только потому, что цепочка уверенности в себе слабая, а другую я делал так много. Я должен быть очень точен в словах и знаках, когда осваиваю новую сильную. — Сюда, — Олден указал на здание, указанное на его карте интерфейса. — Твои друзья живут на краю Бумтауна, чтобы экономить на аренде. — Лют кивнул. — Смелый выбор. — Мастера на самом деле не взрывают людей, не так ли? — Себя. Иногда. В основном проблема в шуме, запахах и отсутствии удобств. Даже если ты защитишь своё место, тебе всё равно придётся ходить по району. И никто не откроет приличный ресторан в районе, полном мастерских Мастеров. Вскоре они уже стояли снаружи квартиры девушек. Лют только что закончил приглаживать волосы пальцами, когда Хадиза открыла дверь. «Мы, наверное, действительно недостаточно хорошо одеты, чтобы тусоваться с ними», — подумал Олден. На Хадизе было чёрное облегающее платье-водолазка, и она была увешана золотыми аксессуарами. Она определённо применила к ним свой навык. Даже золотые ленты, обёрнутые вокруг её длинного хвоста, так блестели, что почти светились. — Твой наряд выглядит потрясающе, Хадиза. — Спаси… «Это вор!» — Эмилия выпрыгнула из соседней комнаты в серебряной блестящей куртке поверх красной рубашки, которая подходила к её помаде и ногтям. Она когда-то сказала Олдену, что нет оправдания для маляра краски быть без лака. — «Натали, он здесь! Не смотри в его грустные щенячьи глаза, когда он говорит о твоём гуакамоле». — Эй! Я просто делал ей комплимент. — Ты пытался убедить её дать тебе больше еды, — сказала Хадиза. Эмилия схватила дверь и распахнула её шире. «Она собирается практиковаться в мясе, и нам это нравится». — Говяжьи рёбрышки, — сказала Хадиза. — Бекон в глазури, — сказала Эмилия. — Тушёная баранина. — Жареная курица. Он сглотнул. «Не пускай слюни при людях, Олден. Имей хоть немного самоуважения». Лют прочистил горло. — А, точно! — сказал Олден. — Позвольте представить вам моего соседа по комнате. Это Лют Велра. Лют, добрая — Хадиза, а злая — Эмилия. Эмилия показала ему язык. — Вы, ребята, Лют тоже в художественной школе. Он арфист. Он очень талантлив. Олден считал, что на похоронах он был талантлив. У него было несколько инструментов и презрение к навыкам своих одноклассников. Это предполагало некоторую степень таланта. Лют протянул им бенгальские огни и победно улыбнулся. — Олден предположил, что вам может понадобиться гид на вечер. Извините, что я в спортивных штанах. Я передвигала мебель прямо перед выходом и не хотела заставлять его опаздывать на встречу с вами. Олден уставился на его бесстыдное, лживое лицо. Он написал ему. [«Передвигать мебель» — это анесидорский сленг для поедания стейка с сыром и бутерброда в ванне?] Когда девушки повернулись, чтобы провести их внутрь, пальцы Люта быстро задвигались. [Ты хороший человек. Ты назвал меня талантливым. Мы ведь друзья, да?] На его лице было выражение щенка, в котором даже Эмилия не смогла бы найти недостаток. Олден закатил глаза. [Ладно. Насколько я знаю, ты три часа жимал ванну лёжа, пока вдыхал картошку фри.] Минуту спустя они вежливо осматривали кухню, и Олден сопротивлялся сильному желанию украсть горсть гранолы из стеклянной банки рядом с печью для пиццы, когда Натали вышла из своей комнаты. — Извините, народ! Уже поздно дома, но родители всё равно не хотели, чтобы я вешала трубку. Привет! Ты, должно быть, сосед Олдена по комнате! Олден, у тебя наконец-то есть соседи по комнате! — Да. Это Лют. Он… «Выглядит так, будто его ударили кирпичом по лицу». Натали даже не была так наряжена, как остальные. На ней была её блузка с кроликами и редиской и джинсы. Лют быстро оправился, по крайней мере. Возможно, его словесная цепочка заставила его осознать, что он временно отвис челюсть и онемел. — Натали! — сказал он. — Приятно познакомиться. Я только что говорил Эмилии и Хадизе, что один из наших соседей по комнате будет завидовать вашей коллекции кастрюль и сковородок. Он указал на медную кухонную утварь над плитой. С неоправданно драматичным и элегантным движением руки. Олдену пришлось отдать ему должное за внимание к деталям. *** Им было очень весело. Лют знал, где все лучшие световые шоу, уличные представления и продавцы фейерверков. Когда толпа, смотревшая залп с анесидорской половины Моста, оказалась довольно раздражающей и Эмилии стало некомфортно, он привёл их всех к высотному зданию у океана, откуда открывался вид на мост в сторону огней F-города. — Эйми ушла. Она не против, если мы воспользуемся её балконом. — Ничего себе, — сказала Натали, оглядываясь вокруг, когда они пересекали белый кафельный пол, усеянный одеждой и обувью. — Это место шикарное. За исключением разбросанного повсюду белья — неужели Эйми Велра просто раздевалась и разбрасывала всё каждый раз, когда входила в дверь? — она была права. Квартира была минималистичной и современной, но в ней было что-то уютное. — «Обустройство Среды», — сказала Хадиза. — Ощущается как оно. «Я думала о том же», — сказала Эмилия. — Да, — сказал Лют. — Моя семья не верит в экономию на магических удобствах. Вероятно, у Эйми та же Кролик сделала это место, что и у Великой Ведьмы на Либре. — Великая Ведьма? — сказала Натали. — Либра? — спросил Олден. — Великая Ведьма — моя бабушка. Либра — её мегаяхта-логово. И мой бывший адрес. — Лют раздвинул балконную дверь. Ветер ворвался в комнату, и прозрачные занавески захлопали. — Подождите. Я забыл включить защиту. Он подошёл к серии матовых пузырей на стене, которые Олден принял за украшения, и провёл по ним пальцами. Они слабо замерцали, и ветер прекратился. Балкон, очевидно, был главной особенностью квартиры, с столом, шезлонгами и гидромассажной ванной, светящейся цветными огнями. «Я хочу залезть». — Эмилия с тоской смотрела на ванну, пока все остальные стояли у перил, глядя на одну из барж. Мастера запускали устройство, которое заставляло что-то, похожее на плазму, ветвиться и извиваться над водой. Натали протянула очередной бенгальский огонь Олдену, и он щёлкнул по нему пальцами. Ему нравилось зажигать их для всех последние пару часов. Он вспыхнул, разбрасывая искры вокруг её рук. Она просияла на него. — Это отличное впечатление заклинания. Я бы не отказалась иметь его для себя. Раздался громкий рёв, и полоса белого света шириной с реку пронеслась по воздуху над мостом. Балкон был ярче дня на несколько секунд, а затем световая полоса разбилась и пролилась над океаном шипящими искрами. «Лифчик — как купальник. На самом деле нет разницы». — Есть, — сказала Хадиза, взглянув на Эмилию. Натали кивнула. Лют кашлянул. — Уверен, у Эйми есть купальники. Можешь взять один. Она из тех, кто не против. Или даже не заметит. В течение следующих пяти минут Эмилия играла с настройками ванны, и девушки уговорили себя пойти исследовать комнату Эйми Велра в поисках купальников. Как только они ушли, Лют набросился на Олдена. — Это будет хорошо-смешно или плохо-смешно, если я залезу в гидромассажную ванну в полной одежде? — Учитывая, что тебе придётся шлёпать обратно домой в мокрых спортивных штанах, это может быть грустно-смешно. И неудобно. — Думаю, я смогу сделать это круто. — Это говорит цепочка уверенности в себе. — Я определённо могу сделать это круто. Олден усмехнулся. Лют встал на цыпочки и перегнулся через перила. — Это были лучшие выходные. Хотел бы я отмотать их назад и пережить всё заново. — Ты просто хочешь снова мучить Лекси шутками про глаза. — Я всё равно буду это делать. Это не надоест. Они смотрели, как баржа на другой стороне моста выпускает фейерверки в форме павлиньего хвоста. — Эй, я покажу тебе физические жесты для словесной цепочки сегодня вечером. Мы можем попрактиковаться завтра в «Разговорном IV». Я буду тебя поправлять, а ты исправлять мой ужасный артонианский. Это сделает занятие менее скучным для нас обоих. Если ты всё ещё захочешь это делать после того, как увидишь, насколько это муторно, я организую звонок с моим боссом и получу разрешение научить тебя всему. — Правда? — Это сделает эту часть его дней гораздо более полезной. — Спасибо! «Пузырьковая ванна, ты горячая!» Эмилия появилась в очень маленьком красном бикини и с полотенцем. Натали и Хадиза были позади неё в заимствованных футболках поверх купальников. — Их тоже можно намочить, да? — спросила Натали, указывая на свою футболку. На груди было написано «Токио». — У твоей кузины другой размер, чем у нас, так что купальники… — Маленькие сиськи, — сказала Хадиза, уже скользя в воду. Лют милостиво улыбнулся им всем. — Эйми не будет против. Её дом — ваш дом. Угощайтесь. Секунду спустя Олден получил от него текстовое сообщение. [Не благодари меня. Это я должен благодарить тебя.] Затем он подошёл и шагнул прямо в ванну, в боевых ботинках и всём остальном. ---------- Распускающиеся щупальца — Вы все идиоты. Лекси Робертс — самодовольный ублюдок — сказал это, разглядывая Олдена, Люта и Хаою в понедельник утром. Было 6:45, он только что вернулся с пробежки и выглядел отвратительно энергичным, стоя там с ледяным чёрным кофе из магазинчика в кампусе. — Я вставал в два часа ночи, чтобы сходить в туалет, и никого из вас здесь не было. — Группа Кона и Мехди решила спуститься аж до стадиона в F, — простонал Хаою, ковыляя через кухню к своей медленной плите. — Посмотреть на исполнение заклинаний. Понадобилось несколько часов, чтобы вернуться через весь этот трафик. Я жалею об этом. — Я ни о чём не жалею, — пробормотал Лют в столешницу из тёмного дерева, которую они выбрали в тон своему охотничьему домику. — Я ел моти в ванне в окружении красивых, дружелюбных девушек-Кроликов, когда залп закончился в час ночи. — Правда? — спросил Хаою. — Конечно, нет, — насмешливо сказал Лекси, закатывая глаза. Не поднимая головы, Лют указал через стол на Олдена, который пытался заставить себя проснуться, жуя веганский протеиновый батончик, рекомендуемый спортзалом «Северный Предел». По идее, он должен был быть на вкус как тесто для печенья. «Интересно, тот, кто это сделал, вообще пробовал тесто для печенья, или это просто фраза, которую они слышали от людей с вкусовыми рецепторами?» Он проглотил меловое, приторно-сладкое чудовище. — Он был в ванне. Мы подсчитали в какой-то момент, и вчера он провёл в ваннах почти пять часов. Он самый чистый человек в кампусе. — Друзья Олдена из Приёмного корпуса превосходны. Я меняю своё мнение насчёт того, чтобы пускать гостей, если это такие гости. — О нет, — сказал Хаою, уставившись в свою медленную плиту на овсянку, которую он поставил прошлой ночью. — Не думаю, что это правильно. Он зачерпнул ложкой, и когда поднял её, оттуда выпал диск из овсянки и сухофруктов. — Кажется, нужно добавить больше воды. Диск соскользнул с ложки и шлёпнулся на стойку. — Это только что подпрыгнуло? — спросил Лекси, моргая на него. Олден кивнул. — Это был определённый подскок. *** Марисель уже была в лекционном зале к тому времени, как Олден добрался до «Подготовительных наук», и когда он подошёл сесть с ней, он с облегчением увидел, что она выглядит спокойной. Они говорили о домашнем задании, пока не пришёл Финлей и не перевёл разговор на их предстоящую физкультуру. — Что бы мы ни делали, я хочу произвести на инструкторов должное впечатление, — сказал он, разрывая пакетики со сливками и сахаром и высыпая их в горячий чай. — Понимаешь? Я не хочу, чтобы они подумали: «Ох, мы ошиблись с этим! Он не качественный материал». — Что-то подсказывает мне, что у тебя не будет такой проблемы, — сказал Олден. — Никогда нельзя быть уверенным. На вечеринке, когда я сказал Мехди, что я на этом курсе, он сказал, что он для «отстающих студентов». Вы двое знали об этом? — Да, — сказали Олден и Марисель. — Что это значит? Я никогда раньше не был отстающим студентом. Не в числе лучших в классе, но и никогда не в числе худших. Ну… думаю, мы не худшие из них. Джеффи даже не дали возможность пересдать в конце четверти. Он должен проходить это сейчас и в следующем семестре. — Он залпом выпил чай, затем уставился в чашку. — Думаю, мне нужен ещё. После этого они отправились на «Взаимодействие с неожиданным». Олден сел рядом с Анджеем, в том, что он про себя называл секцией B-ранга. Обсуждение на этой неделе должно было быть посвящено серии из трёх разных инцидентов с суперчейзерами. Было так много примеров, на которые инструктор Мэрион мог опереться, что он не смог ограничиться всего одним. — Ладно, — сказала девушка-третьекурсница, откидываясь на спинку стула. — Прежде чем он придёт, мы все согласны, что правильная реакция на чейзера-эксгибициониста, который визуально оскорбил героя, — это просто стратегическая случайность с впечатлением заклинания, да? — Нечем эксгибиционировать, если у тебя этого нет, — сказала её подруга, протягивая руку для «дай пять». Несколько человек рассмеялись. Парочка вздохнула. — Я бы хотел «стратегически случайно» многих из них, — сказал парень. — Это решило бы по крайней мере половину проблем, которые мы обсуждаем на этом семинаре. Анджей пробормотал что-то по-польски и покачал головой. Он не очень любил говорить в классе. Теперь Олдену это казалось удивительным, после того как он видел его на «Списке B» — где он быстро делился идеями и жаждал поболтать. Это был дискуссионный курс, так что Анджей не мог быть совсем молчаливым. Но его обычная привычка была высказывать три мнения, каждое с интервалом около двадцати минут, а затем снова выходить из разговора, а не рьяно защищать свою точку зрения. Олден не знал, не любил ли он спорить в принципе или это особенности этого класса и его участников заставляли его держать голову низко. Девушка, которая всегда печатала на телефоне на противоположной стороне комнаты, внезапно сказала: — Прекратите с «стратегическими случайностями». Он идёт. Несколько секунд спустя инструктор Мэрион влетел в комнату. — Доброе утро, все! — Доброе утро! Использование «стратегических случайностей» было запрещено в начале четверти. Любой, кто упоминал случайное насилие для решения проблем, выгонялся из класса и получал отметку об отсутствии за день. Не потому, что насилие никогда не было ответом. Насилие, по словам инструктора Мэриона, было допустимым инструментом и темой, заслуживающей серьёзного и уважительного рассмотрения. — Но оно влечёт за собой последствия, — сказал он на прошлой неделе, вышвырнув парня в коридор. — Планировать использовать насилие и увёртываться от этих последствий, говоря: «У меня вышла маленькая оплошность», — это неприемлемый подход к взаимодействию с неожиданным. Олден задавался вопросом, с какими сумасшедшими он учится в школе, что это стало правилом класса… до того, как он узнал эти сценарии с суперчейзерами. Была одна супружеская пара, которая зарабатывала деньги, снимая работающих супергероев вблизи. Их страна не считала их действия вмешательством, так что их нельзя было привлечь к ответственности. Но им нравилось выбегать на пути летящих заклинаний и снарядов, чтобы получить уникальные кадры для своего канала. Некоторые из уникальных кадров были получены из-за того, что Призванным приходилось выполнять опасные трюки, чтобы увернуться от них. Они намеренно создавали цирк. Им не то чтобы полагалось умереть, но они заслуживали быть запертыми в шкафу для наказаний, чтобы они могли соприкоснуться с тьмой смерти и осознать, что сделали не так. Олден записал это в своих личных заметках как «Решение Кли-пак». Наличие этого было его способом выпустить пар, но у него было достаточно здравого смысла и самоконтроля, чтобы не представлять это человеческой аудитории. Он достал ноутбук и просмотрел свои менее личные заметки. Готовясь к этому занятию, он решил попытаться избежать больших моральных вопросов, которые всем нравилось обсуждать. После всего, что произошло с Бо на прошлой неделе, он просто хотел тихо разобраться в этих вещах по-своему, а не получать двадцать разных мнений, летящих в него — все они представлены с яркой уверенностью, которая заставляла его чувствовать себя ущербным. Вместо этого он хотел поговорить о сложностях, связанных с суперчейзерами в целом, и поскольку лучший способ направить разговор — это начать его, он поднял руку. — Думаю, мы должны обсудить, что сами суперчейзеры не являются неожиданностью. Как только у героя или команды появляются сталкеры, они знают, что те появятся на публичных мероприятиях или везде, где происходит какое-то действие, до которого чейзеры могут добраться вовремя. Их присутствие — это данность; только точный тип хаоса, который они вызовут, трудно предвидеть. Так что мы должны поговорить о том, как знание того, что трудный инцидент более вероятен, чем обычно, меняет подготовку и реакцию героя. Анджей поднял взгляд. — Согласен. Мы должны поговорить о стратегиях для… э… как вы говорите… «сохранения хладнокровия» в раздражающие моменты, вызванные людьми, с которыми у героя могут быть личные проблемы. — Перевод для всех вас, — сказала девушка с телефоном. — B-ранги хотят на этой неделе говорить о серьёзных вещах вместо пенисных прав. — Пенисные права — довольно серьёзная вещь. — Мои права в этой области много для меня значат. Инструктор Мэрион моргнул, глядя по сторонам. — Что именно вы имеете в виду под пенисными правами? Вы обсуждали правовые системы? — Да, инструктор. — Это точно. — Думаем, закон должен лучше защищать супергероев от вмешательства гражданских! *** «Я называю эту “плохие длинные руки, которые делают цветочные формы”», — прошептал Лют, наклоняясь вперёд на своей учебной подушке и протягивая руки, чтобы показать Олдену серию знаков. Они были в классе «Разговорного IV» и чередовали разговоры о задании, когда инструктор Рао обращала на них внимание, и разговоры о словесных цепочках, когда не обращала. Олден внимательно следил за шевелящимися пальцами Люта. А также за его запястьями, локтями и плечами. Лют не шутил, когда говорил, что цепочка сложная. Прошлой ночью в автобусе он делал её сокращённую версию. Полный набор жестов, который Олден будет практиковать, включал гораздо больше движений. «Распускающиеся щупальца?» — предложил Олден, одновременно отправляя ему текстом английский перевод. Лют любил давать названия своим движениям сам, чтобы легче их запоминать. Олден прекрасно знал, что у артонианцев есть свои названия для распространённых жестов руками, но метод Люта имел некоторые преимущества. Был высокий шанс, что «распускающиеся щупальца» застрянут в голове Олдена лучше, чем настоящее название. «Распускающиеся щупальца!» — повторил его учитель, усмехаясь ему. На Люте была его футболка с туканом и зелёная повязка на глазу, а его высокие кеды лежали на коленях. Он решил больше не давать обидчикам обуви возможности. Олден повторил жесты, и Лют одарил его странным взглядом. «Неправильно?» — спросил Олден. «Не очень неправильно. Сделай ещё раз. Медленнее». Олден начал знак на уровне лба и провёл руками вниз по воздуху. «Остановись здесь». — Лют протянул руку и поправил угол первого сустава его левого среднего пальца. — «Вот так. Давай. Медленнее». Олден начал снова. «Остановись здесь». — Лют слегка повернул одно из его запястий наружу и поправил расстояние между его руками. — «Давай». Лют полностью забыл о том, чтобы вести себя так, будто они делают заданную работу. Он поднялся на колени, чтобы смотреть ещё пристальнее на пальцы Олдена. Но инструктор Рао просто вздохнула и прошла мимо них во время своего следующего обхода класса. Олден предположил, что она была благодарна, что они были одними из немногих студентов, которые сегодня не вставляли в свои предложения другие языки. «Стоп. Сделай это с начала». Когда они вышли через тридцать минут, Лют наблюдал, как Олден достаёт свою обувь из ячейки и нюхает её. — Думаешь, они нападут на тебя, раз не смогли напасть на меня? — спросил он, завязывая шнурки. — Не вижу причин не принимать некоторые меры предосторожности. — Олден сунул ноги внутрь. — У тебя сейчас перерыв на обед? — Час пятнадцать. — Хочешь вернуться в общежитие и ещё попрактиковаться? Олден поднял взгляд. — Я думал, у тебя занятия? — Это театр, и инструктор половину времени позволяет нам импровизировать. Если я не пропускаю дни выступлений и делаю домашнее задание, ему всё равно. Обед в их комнате вместо одной из столовых звучал хорошо, и Олден не хотел отказываться от помощи, если вращение запястий и угол суставов были важными компонентами для правильного выполнения более сложных словесных цепочек. Они направились обратно и через несколько минут уже входили в свою квартиру. — Жить в кампусе так удобно, — сказал Олден. — Долгие поездки больше часа в Приёмный корпус уже порядком надоели. — Ага, последние несколько месяцев я жил всего в двадцати минутах, если автобусы ходили, и это всё равно было утомительно. Лют подошёл заглянуть в кастрюлю Хаою. — Он пытается что-то сделать с курицей и луком. Пока ещё не превратилось в кошмар. — До недавнего времени я готовил два приёма пищи каждый день, — сказал Олден, доставая пакет с замороженными смешанными овощами для варки на пару и бросая его в микроволновку. — Используя ингредиенты, мутировавшие полем хаоса. Иногда это даже было съедобно. Я решил верить в него. Он освоит электрическую суповую кастрюлю. Он открыл шкаф и потянулся за банкой нута. — Достань мне немного лапши, пока ты там. Личная полка Люта для еды — потому что Лекси не верил в совместное использование полок — была ниже, чем у Олдена. На девяносто процентов она состояла из коллекции лапши быстрого приготовления и на десять — из приправ для улучшения коллекции лапши быстрого приготовления. Олден выбрал упаковку, которая должна была быть со вкусом «экзотического деликатеса лортч», и положил её на стойку. — Твои руки, — сказал Лют, бросая сумку на пол и плюхаясь на стул. — Они слегка улучшены? — Да. — Я так и думал! Олден был удивлён радостью в его голосе. — Мои тоже, — сказал Лют, поднимая руки. — У тебя повышена ловкость. Для них особенно? Это часто встречается в музыкальной программе. И у некоторых людей, которые любят рукоделие. Я не ожидал этого от тебя. Его любопытство было очевидным. Олден начал произносить ложь, которую подготовил для комиссии по собеседованию на случай, если они спросят, зачем он тратит свой ограниченный запас очков таким образом. «Более быстрые и ловкие руки помогли бы мне с задачами в лаборатории на Луне Тегунд. Это заставило их чувствовать себя приоритетом, когда пришло время закрепления». Он решил, что это лучше, чем винить Систему и говорить, что она выбрала и применила очки необычным способом без его участия. Это означало бы, что это конкретное распределение характеристик было важно для его навыка. Это могло бы отправить таких людей, как инструктор Плим, на поиски приключений в попытке понять, что это значит. «Но я не хочу врать Люту». Эти выходные были весёлыми. Прошлая ночь была весёлой. Лют вызвался быть его репетитором. «Что ж, и что, если не хочешь? Ты недостаточно хорошо его знаешь, чтобы сказать ему правду. Ты даже недостаточно хорошо его знаешь, чтобы проговориться, что у тебя есть что-то таинственное». Была ли какая-то часть правды, которой он мог поделиться, не рискуя разрушить свою жизнь? — Мне это нравится, — сказал он наконец. — Я знаю, что все мы в программе развития героев должны быть жестоко практичны в распределении характеристик и выборе талантов. Особенно если мы не S. Но я решил повысить скорость рук и ловкость по личным причинам сначала, а теперь мне это так нравится, что я, вероятно, сделаю это снова, когда представится возможность. Не только по первоначальной причине. Это аспект моих сил, который приносит мне удовольствие по мелочам всё время. На днях я сделал опечатку на ноутбуке и внезапно осознал, что я быстро печатал уже больше часа без единой опечатки. Лют кивнул. — Те очки, что у меня есть, уже полностью встроены. Всё «рука-голова» отточено и устоялось. Я практически никогда не беру фальшивые ноты в обычных композициях… это заставляет меня чувствовать, что годы практики до закрепления были потрачены впустую, но если я не мучаюсь из-за этого, это может быть действительно весело. И я выучил много карточных трюков. И, бьюсь об заклад, я был бы отличным карманником. — Я установил все рекорды на пинбол-машине в Приёмном корпусе. — Это мило. На кампусе Ли Джин есть секретная аркада. Игры там странные, потому что все они сделаны на заказ, но тебе стоит как-нибудь пойти со мной и посмотреть, как я доминирую над студентами университета. — Насколько ты быстр? — Не самый быстрый по сравнению с кучкой университетских геймеров, но я почти не проигрываю. Система хочет, чтобы Связывающие были очень хороши с нашими руками и с запоминанием узоров. Она дала мне совсем немного очков, которые я мог потратить как хотел. «Что ж, да. Это те улучшения, которые делают тебя лучше в цепочках. Плюс что-то для его голоса, наверное. Может быть, также для его слуха». Связывающие были бы потрясающими заклинателями, если бы у них было чувство власти. А также… — Это идеальный класс для музыканта, — сказал Олден. Микроволновка запищала, и он достал свои овощи. — В некоторых отношениях. В голосе Люта была нотка грусти. Прежде чем Олден успел спросить о ней, он прочистил горло. — Но насчёт твоих рук… раз они намного лучше, чем я думал, и раз у тебя на удивление хорошая память на знаки… — Ты думал, я тупой? — Нет, но я думал, мы потратим несколько часов на изучение макрожестов. А ты их почти освоил. Так что мы можем закончить с ними, пока ты… ешь банку фасоли и целый пакет крестоцветных овощей с кучей сырого чеснока сверху. Ты наказываешь себя или тех, кому придётся сидеть рядом с тобой в классе? Олден продолжал мелко нарезать чеснок. На обед у него была поддельная «Громовая Капуста». — Это полезно. — Не социально и не духовно. — Ты собираешься есть лапшу со вкусом чего-то, что похоже на инопланетную стрекозу. — Они ореховые. За обедом Лют повторил знаки для цепочки, и между глотками лапши в подозрительно сером бульоне он поправлял форму Олдена. У словесной цепочки не было официального английского перевода. Лют называл её «Самообладание». Артонианское название было больше похоже на «Моё тело становится моим помощником». — Я почти уверен, что Кейко называет эту «Изящество», — сказал Лют, наклоняясь через стол, чтобы поправить два пальца Олдена. — Если только она не использует это название для немного другой. Твои руки не устали? — Нет, я в порядке. Лют снова сел и посмотрел на него. — Я пытался научить нескольких человек словесным цепочкам, когда только начал здесь учиться. Моих соседей по комнате. И они оба разозлились, когда почти правильно сделали их, а цепочки всё равно срабатывали только процентов на десять. Хотя я их предупреждал. Это были даже не сложные, как эта. Ты не будешь винить меня, если потратишь пару недель на изучение, а у тебя ничего не выйдет, да? — Нет. Когда я впервые правильно произнёс словесную цепочку, в феврале, я разозлился из-за того, какие они занудные. Я думал, что делал их правильно раньше, и у них просто не было очень заметных эффектов. Я даже ходил на занятия, чтобы их учить, и всё такое. Затем я наконец сделал это правильно и понял, что они должны делать очень очевидную магическую штуку. — У тебя, должно быть, был ужасный учитель, если он тебя не предупредил. — У неё были имплантаты в щеках, и она немного сдвинула назад линию роста волос лазером. Так что я уверен, она пыталась быть аутентичной. Выражение лица Люта стало болезненным. — Нууу… в любом случае, что это была за цепочка? — «Спокойствие Разума». Я теперь освоил её. — Это хорошая для изучения. Она слабая, но она хороша именно потому, что слабая. Цепочки более высокого уровня, которые делают похожие вещи, могут действительно тебя подорвать. Олден не сомневался. Он снова остановился, чтобы Лют мог показать ему специфическое щёлкающее движение, затем сказал: — Я копил успокаивающую половину этой цепочки для себя, а Хейзел заставила её откатиться на меня. Я на девяносто девять процентов уверен, что это была она. Губы Люта сжались. — Значит, это была она, — сказал Олден. — Из-за татуировки выше моей ягодицы я не могу делиться… — Это была точно она, — сказал Олден. — Я знал. Это было слишком большое совпадение, что она стояла прямо через улицу, когда это случилось, а затем она вся улыбалась и «Привет, Олден!» И я… фу, зачем?! Я дал ей класс. Я ничего не сделал, чтобы она злилась на меня, если только не оставил её проходить закрепление одну, и я слишком много думал об этом, и это было странно с её стороны ожидать, что я буду с ней дольше, когда она уже прерывала похороны моего друга! Она даже не сказала «мои соболезнования!» Лют подпирал подбородок руками и кивал с чрезмерно драматичным сочувствием. Олден внезапно понял, как он должен звучать. А его руки всё ещё были в воздухе, на полпути через «Распускающиеся щупальца». Он подавил своё раздражение и опустил руки. — Извини. Я не хотел ныть. Я замолчу о твоей кузине. — Нет! — воскликнул Лют. — Не замолкай. Ты только начал! — Я хочу сосредоточиться на практике. И я знаю, что это не страшно. Просто… когда она нажала кнопку востребования долга на моей словесной цепочке, это было так по-детски, блин, мерзко. Как будто она увидела, что я потратил часы на строительство песочного замка для себя, подошла и растоптала его. Только песочный замок был магическим эффектом, который я подготовил для своего психического здоровья. — Он вздохнул. — Я бестолковый мудак? Есть какая-то дружеская причина востребовать чью-то цепочку? Публично. Не спрашивая. — Есть список навыков, которыми обладают члены моей семьи, о которых я согласился не распространяться. Я могу говорить о некоторых частично, о других полностью, а о третьих вообще никак. У нас этот бренд, установленный Аулией, нужно поддерживать. Девяносто процентов из него — просто секреты ради секретов. Что она обожает. Я имею в виду… «связанность клятвой секретности» — это уже часть нашей таинственности. Так что не ведись на драму. Словесные цепочки — это здравый смысл по сравнению с большинством магии. И во многих отношениях Связывающая — это класс здравого смысла. Лют помешал свою лапшу. — Когда я наконец закрепился и получил доступ к тёмным глубоким силам рода Велра, я сказал: «И это всё?» И не думаю, что я когда-либо в жизни так сильно не оскорблял свою бабушку. Что обидно, потому что я даже не пытался тогда. Я просто был удивлён, что мы гораздо менее жуткие, чем меня заставляли верить. — Жуткие? — «Связывающие всегда получают больше, чем платят», — сказал Лют. — «Твоя цепочка не сработала? Рассердил Велра?» И моё личное любимое, вероятно: «Удача всегда улыбается Связывающей последней». — Это… распространённые поговорки? — Олден не мог представить, каково это — иметь клише, специфичные для семьи. — Ты слышишь их не каждый день, но слышишь. Так что я был несколько разочарован, когда на самом деле стал полноценным Велра. — Он вздрогнул. — А затем я потерял бдительность и столкнулся лицом к лицу с теми десятью процентами бытия Связывающей, которые действительно безумны и жутки. В любом случае, это унизительная история для «никогда». Ты спросил, есть ли дружеская причина для того, чтобы кто-то, гипотетически, востребовал чужой долг без предварительного согласия. И мой ответ — здравый смысл: нет. Если только твой друг не связан и не заткнут, и пляжная полиция не на подходе, зачем было бы мило переворачивать песочный замок, который он потратил три часа четыре минуты и одиннадцать секунд на строительство? «Полагаю, Связывающая знала бы продолжительность распространённых цепочек с точностью до секунды». — Волшебники могут это делать, кстати, — добавил Лют. — Я могу тебе это сказать. Не знаю, могут ли все они, но мой босс и его… коллеги… могут преждевременно и принудительно завершать чужие цепочки. — Совсем не дружелюбно, — сказал Олден. — Обычно нет. Но когда они это делают, это также не без цели. Он почти наверняка скажет тебе, какова была эта цель, когда мы вместе ему позвоним. А если нет, ты, вероятно, сможешь спросить любого волшебника, с которым чувствуешь себя достаточно комфортно. Аулия внесла эту конкретную особенность цепочек в список «Не подлежащих разглашению», потому что, как я и сказал, скрытность ради скрытности — это её образ действий. Но для артонианцев, использующих серьёзные цепочки, это просто жизненный факт. Они закончили обед и прошли знаки для цепочки ещё несколько раз. Пока он поправлял позицию Олдена во время последнего повторения, Лют сказал: — Ты сказал, что Хейзел пыталась с тобой заговорить. Я не комментирую её силы, но Аулия, вероятно, велела ей подружиться с тобой и привести тебя в гости. Или Хейзел услышала, как она говорит о тебе, и решила заняться этим самостоятельно. — Я так и предполагал, — ровно сказал Олден. — У неё не получилось. — Возможно, у неё не получилось намеренно. Или она споткнулась о собственную личность. Может, она всё ещё злится на тебя. Из-за тех похорон. — Он снова поправил запястье Олдена. — Хейзел выросла, пожирая внимание моей бабушки, и с тех пор, как она начала получать время Аулии не полностью, а только частично, она как будто голодает. Он положил руки на стол и наблюдал, как Олден заканчивает набор. — Она хотела, чтобы ты увидел, как она падает в обморок. — Что? — Когда она закреплялась. На похоронах. Она хотела, чтобы кто-то был там и увидел, как она падает в обморок. — Она боялась, что это случится? Это случается редко. — Нет, она не боялась, что это случится, — сказал Лют. — Она хотела этого. Это чаще случается с S-рангами. Системе нужно дополнительное время по какой-то причине, и она отключает тебя. Иногда она с тобой разговаривает. «Я очень хорошо знаком с этим». Лют продолжил: — Обморок во время закрепления и встреча с Системой не означает, что ты станешь лучшим Призванным, но это имеет оттенок особенности. Хейзел выросла… ладно, у неё было испорченное детство. Но она выросла, уверенная, что будет падать в обморок, и ей нужны были свидетели. Определённо не я, но я был ближе всех, когда ты ушёл. Она позвонила и попросила кого-то побыть с ней во время закрепления, поэтому меня заставили вернуться и присмотреть за ней, пока её родители не смогут добраться. Его глаз был не сфокусирован на лице Олдена. Он смотрел через комнату в сторону окна. — Она симулировала. Когда я подошёл, она лежала на боку, как будто упала со скамейки, на которой сидела. Я не удивился. Я тоже привык к её особенности, так что просто подумал, что она идиотка, что не пошла сесть на траву, прежде чем дать Системе добро. А затем я увидел, как она трётся щекой о гравий под скамейкой, чтобы сделать себе царапины. Чтобы больше походить на упавшую. «О боже». Олдену было неловко даже просто слышать о том, как кого-то поймали на таком. — Что ты сказал? — Знаешь, — медленно сказал Лют, — думаю, я собирался позволить ей сойти это с рук. Она колебалась между игнорированием меня и терзанием, когда мы были детьми, так что мне не было её жаль. Но то, что я получил Связывающую S-ранга, было сокрушительным для Хейзел. Её копили для неё годами. Семья платила разным новым Призванным каждые пару месяцев, чтобы те держали его для неё, а потом передавали, просто ожидая дня, когда её наконец выберут. — У меня на самом деле есть другой кузен, который получил S, хотел Связывающую и вынужден был взять другой класс. Потому что, хотя Хейзел только что исполнилось шестнадцать, все всё равно думали… может быть. Вероятно. Иногда Система выбирает тебя поздно. Хмурый взгляд Люта стал глубже. — Так что я не собирался ничего говорить. Потому что, хотя я не хотел её, я в итоге получил игрушку, на которой, как мы все думали, было её имя. И я не был мил в этом вопросе, потому что Хейзел никогда не была мила со мной… и затем она там трёт лицо о грязь. Этого было достаточно. Я не чувствовал необходимости ещё сильнее втаптывать её. — Но ты сделал? — предположил Олден, когда Лют замолчал. — Через пару дней у нас была вечеринка, чтобы отпраздновать её закрепление. Большой семейный банкет в её честь. Она решила увенчать торжества реконструкцией одного из тех случаев, когда она терзала жалкого маленького Люта. — Он пожал плечами. — Мне следовало оставить это как есть. Но когда она это сделала, она пыталась меня разозлить. Она просто не знала, что у меня есть такое унизительное оружие, чтобы отправить обратно. — И ты посоветовал мне недавно пойти на одну из ваших семейных вечеринок. — Они случаются всё время, и кейтеринг всегда безупречный, — сказал Лют. — Просто поздоровайся с Бабушкой, веди себя как типичный подросток, который хотя бы немного заинтересован в общении со сверхбогатыми, затем исчезни… и не взаимодействуй с Хейзел. Это мой единственный совет по общению с ней. — Не думаю, что я вообще пойду. Если только Натали не будет кейтерингом, тогда придётся подумать. — Как хочешь. — Лют встал, чтобы бросить свою миску в раковину. — Тебе понравился урок? — Да. Спасибо. Действительно полезно иметь личного учителя. — Это сократит время на изучение на много порядков. — И ты всё ещё хочешь освоить эту словесную цепочку? — Если ты не против продолжать меня учить и получить разрешение от своего босса. — Круто! В таком случае, во сколько заканчивается твоё занятие сегодня вечером? Та физкультура, из-за которой вы все переживаете. Они все немного переживали. В очень кратком описании курса говорилось, что это просто физкультура и развитие магии, так что не было реальной причины переживать. Но все в группе беспокоились, что это будет что-то интенсивное… потому что в прошлый раз, когда они были в спортзале, это было так интенсивно. Даже тот нелепый и весёлый час, который Олден провёл со «Списком B», не совсем снял нервное напряжение. — Оно заканчивается в 19:00. — А сейчас почти час дня, — сказал Лют. — Отлично. Я дарую тебе «Самообладание». Оно действует чуть меньше шести часов, так что хватит на остаток дня и большую часть занятия. Ты увидишь, каково это — жить с ним. Олден был встревожен. Он не знал, почему ему не пришло в голову спросить об этом Люта. У него был навык, позволяющий даровать словесные цепочки группам людей; было бы странно, если бы он не работал и на одного человека. — Ты можешь дать мне и долг тоже? — Я могу дать тебе долг позже, если ты готов его принять, — сказал Лют. — Я не против просто дать тебе хорошую часть… — Я буду платить по своим счетам, — сказал Олден. — И здорово будет узнать, каково это, прежде чем я обязуюсь это выучить. А также нужно было учитывать гремлина. Олден не думал, что его это побеспокоит, поскольку за отсутствующую половину цепочки отвечал кто-то другой. Но если бы его оскорбил сам процесс, ему пришлось бы взять обе половины, чтобы его заткнуть. Лют улыбнулся. Секунду спустя Олден почувствовал, что на него нацелились. Этого он ожидал. Чего он не ожидал, так это внезапно очень чётко ощутить силу Люта Велра, тянущуюся к нему и останавливающуюся прямо перед тем, как коснуться его, как будто он вежливо ждал, пока Олден начнёт упражнение по контролю власти. «Это не так. Думаю, это просто его навык сближает нас. Должно быть…» [Принять словесную цепочку от Люта?] [Основные эффекты словесной цепочки: повышенная осведомлённость о теле, повышенный контроль над телом, повышенное пространственное восприятие] [Примерная продолжительность словесной цепочки: 5 часов 49 минут] [Да/Нет] Он не ожидал, что разрешение через интерфейс тоже будет частью этого. — Тебе должно прийти уведомление. Олден внезапно нервничал из-за того, что произойдёт, когда он согласится. Не из-за эффектов самой словесной цепочки, а… что Лют собирался с ним сделать, чтобы дать ему её? Олден не мог спросить, потому что ответ был бы: «Что ты имеешь в виду? Я просто использую свой навык. Естественно». Но то, что Лют будет так близко, подразумевало, что должно произойти какое-то метафизическое прикосновение, выходящее за рамки простого нацеливания. И хотя Олден был почти уверен, что это не повредит ему, ему очень хотелось знать, собирается ли навык дарования дать ему дружеское похлопывание размером с Кибби или резкий укол, или что. Кроме того, Лют был заметно сильным. Совсем не похожим на те огромные силы, которыми обладали Праймери или его сестра. Но Олден всё равно чувствовал, что более мощное присутствие находится рядом с ним, проявляя к нему интерес. «О, к чёрту. Чем дольше я жду, чтобы сделать очевидную вещь, тем неловче и тревожнее становится». Он приказал себе не двигаться, принять навык и не ударить в панике своего полезного соседа по комнате властью, если произойдёт что-то странное, затем выбрал ДА. Навык Люта коснулся его. У Олдена было мгновенное впечатление, что ему что-то передали, и либо он правильно сказал себе быть принимающим, либо навык Люта действительно отлично справлялся со своей работой, потому что не было никакого сопротивления, когда он стал частью него. Навык отступил, и Олден не смог найти никаких доказательств того, что вообще что-то произошло. Властно. «Думаю, это тонко? Или нет, и я всё ещё слишком новичок в понимании того, что происходит со мной таким образом». Он даже не смог идентифицировать запрет кареты в своём закреплении, пока она не сказала ему искать его, так что это не было так уж удивительно. «Тем не менее, странно, что кто-то может мне что-то дать, а я не могу это найти». — Ты выглядишь очень напряжённым. Всё кончено. Можешь расслабиться. — Выражение лица Люта было amused. Олден почувствовал, что начинает краснеть. Он не хотел. Он остановился. «О. О!» Лёгкое чувство смущения не прошло, но покраснение было подавляемым? Это потребовало мысли и усилий, но мысль и усилия никогда раньше так не работали для него. — Чувак! Насколько сильна эта словесная цепочка? — Круто, да? Только предупреждение… есть некоторые неудобства. У тебя потрясающий контроль над телом. Всё, что ты должен быть способен делать или замечать в свой лучший день, внезапно станет для тебя гораздо естественнее. С другой стороны, многие процессы твоего тела на самом деле не доставляют удовольствия, и повышенное осознание их либо сводит с ума, либо отвращает. Он взглянул на пустую тарелку Олдена. — Я не тот, кто много тренируется, но думаю, что это будет отлично для твоей геройской физкультуры. И я подозреваю, что это хорошо для развития мышечной памяти? Но это может сделать повседневные вещи гипер-раздражающими. Олден внезапно понял, что он имел в виду. — Мой собственный рот меня обжигает, — сказал он, обмахивая лицо. — Чеснок повсюду. Лют хихикнул. — Ага. Не уверен, чувствуешь ли ты вкус лучше, но ты определённо лучше умеешь постоянно его осознавать. Так что веселись с этим! Если не вынесешь побочных эффектов, позвони мне, и я приду забрать остаток цепочки обратно. — Что это повлечёт за собой с твоей стороны? Ты просто сохраняешь её в специальной коробке Связывающей на потом? Или удаляешь из вселенной? Лют драматично хлопнул себя по ягодице. Олден моргнул. — Это твой новый способ указывать на семейную татуировку? — Если ты собираешься продолжать задавать много вопросов о Связывающей, мне нужен более быстрый метод для перекладывания вины на Аулию за мои не-ответы. Как я и сказал, если предположить, что это здравый смысл, ты будешь прав в большинстве случаев. — Ну, я подозреваю, что у тебя есть какая-то магия сохранения цепочек, потому что ты произнёс эту без необходимости делать цепочку самостоятельно. Значит, ты как-то её зарезервировал? Это круто. — Лют Велра — очень крутой парень. Теперь, если бы и другие люди попались на мою уловку… ---------- Физкультура, часть I Словесная цепочка, которую Лют даровал Олдену, была весёлой, умопомрачительной и совершенно невыносимой. Он научился каскадно жонглировать пятью мячами от Густаво во время пары бессонных ночей в Приёмном корпусе. Под действием цепочки он обнаружил, что может легко делать это с комками мятой бумаги для заметок, поднимаясь по лестнице. Но сидеть неподвижно на своём занятии «Введение в другие миры» оказалось сложно. Люди были такими чертовски шумными. Его желудок был таким чертовски занятым. Трение было таким чертовски повсюду. Он постоянно делал микро-регулировки себя, пытаясь избавиться от собственной одежды. Он извивался как угорь за своим столом, пытаясь и не в силах сбежать от зудящей бирки, которую Сатана пришила к воротнику его рубашки. Раньше она его совсем не беспокоила. Теперь беспокоила очень сильно. А пояс его джинсов был грубым в одном месте. И та девушка, издающая маленькие звуки своей трубочкой, потягивая молочный коктейль, который, очевидно, был бездонным… Сдавшись, он написал эксперту. [Лют, какого чёрта? Как ты используешь это регулярно и не убиваешь всех вокруг?] Его ответ пришёл через мучительные пару минут. [Это не сложно, если происходит что-то интересное. Это ужасно только когда скучно.] Учитель «Введения в другие миры» сегодня рассказывал им о священных кучах земли. «Ничто так не отвлекает от восьми разных способов, которыми твои штаны сидят неидеально, как хорошая инопланетная куча земли — нет». [Найди на чём сосредоточиться, что не сводит тебя с ума. Физические ощущения лучше, чем мысли.] В итоге он практиковал некоторые жесты для словесной цепочки под столом, насколько мог незаметно, и когда класс наконец закончился, он побежал в ближайший туалет и использовал заклинание зажигания палочек обещаний, чтобы сжечь зудящую бирку из своей футболки. С немного чрезмерным энтузиазмом. Теперь на месте бирки была обожжённая дыра. Это было огромным улучшением. Дальше у него было почти два часа учебного часа. Он пропускал его всю прош неделю и планировал делать то же самое до конца четверти. Он был обязателен только если оценки падали, а он не видел, чтобы это стало проблемой с таким набором занятий. «Два часа нужно убить. Я внезапно стал экстра-грациозным, и мне нужно это использовать. Иначе я сожгу всю свою одежду. Но я не должен выматывать себя перед физкультурой, так что…» Он хотел купить несколько вещей для практики навыка. Вместо того чтобы заказывать их как Кролик-бездельник, он мог пойти и купить их сам и поиграть со своей новой ловкостью по пути. «Звучит как план». Он спустился вниз, взял маленький стакан ледяной воды в кофейне и сунул его в карман толстовки. Тогда отказ от поддержания навыка приведёт к холодному мокрому наказанию. Затем он отправился в путь с наземной скоростью благодаря своей черте. Словесная цепочка определённо была создана для движения. Чем больше Олден бросал себе вызов, тем больше она показывала себя. Он мог запрыгивать на спинки скамеек в парке и ходить по перилам и без неё, но с ней это было так, будто его ноги всегда были приклеены именно туда, куда он хотел. Он был так чувствителен к мелким проблемам с балансом, и быстрые корректировки казались второй натурой. «Ооо… мне очень хочется встретиться с Бобби или паркур-клубом и похвастаться». Ему пришлось довольствоваться тем, чтобы бежать по каждому узкому краю, какой он мог найти, покидая кампус и направляясь в район, который интернет называл одним из лучших мест для шопинга в Апексе. Это был район с большим китайскоязычным населением, поэтому Олден позволял интерфейсу много переводить вывески. Оживлённый бульвар, уставленный глянцевыми коммерческими магазинами, постепенно перешёл в более узкую улицу с более эксцентричными местными предприятиями, обслуживающими специфические потребности Призванных. Олден был очарован некоторыми местными магазинами и жалел, что ему действительно нужна куча крутых магических игрушек, а не обычные вещи из его списка. Он утешил себя обещанием вернуться, когда будет знать, какие из обычных вещей он хочет в особенно великолепных версиях. Час спустя он стал гордым обладателем одной прозрачной пластиковой занавески для душа, дешёвой простыни, упаковки из четырёх прозрачных пластиковых дождевиков, рулона обёрточной бумаги, гигантской бутылки клея, рулона клейкой ленты, шестидесяти метров оранжевого паракорда, карабинов, пузырчатого зонта и очень большой лёгкой нейлоновой сумки-мешка с лямками для переноски как у рюкзака. В его списке «я должен это проэкспериментировать» было больше пунктов, но у него заканчивалось время, и одна из вещей, которые он определённо хотел приобрести, похоже, не существовала. — Я уверен, что я не единственный парень на острове, который хочет пару тонких перчаток длиной до локтя, — сказал он, выходя из магазина костюмов и вечеринок. — Это, вероятно, не самый распространённый запрос, — сказал ему Джереми. У него было свидание с девушкой, и он пытался завязать галстук. Он даже купил тот, что был без узора с шоколадными печеньками. Должно быть, Кимберли Мартинес была особенной. Позади него Виктор развалился на новой высокой кошачьей башне, для которой Олдену, несомненно, рано или поздно придётся найти место в общежитии. Джереми поворачивался, чтобы посмотреть на кота каждые три секунды. — Ни одни из рабочих перчаток, которые я пробовал, не подошли. — Они делали его пальцы глупыми. Не иметь глупых пальцев было очень важно для заклинаний и словесных цепочек. — А хирургические перчатки слишком короткие и потные. Плюс они заставят меня выглядеть так: «Привет! Я здесь, чтобы провести вам медицинский осмотр!» Он всё равно купил несколько одноразовых, чтобы положить в свой будущий «тревожный рюкзак Кролика» на случай крайней необходимости. Но для регулярного использования он думал, что хочет что-то тканевое, очень тонкое и идеально сидящее. И длинные были бы бонусом, так как защищали бы его руку, когда она сохранена. Пара оперных перчаток, чуть-чуть подвернутых, чтобы не закрывать локти и не мешать движению, звучали как приличное начало. — А как же любительницы оперы с большими руками и предплечьями? Это ужасная несправедливость для них и для меня. В любом случае, я найду что-то получше, когда будет больше времени. Или просто модифицирую что-нибудь. Твой галстук отлично выглядит. — Думаешь? Олден кивнул. — И спасибо, что присматриваешь за Виктором. Джереми снова повернулся, чтобы уставиться на кота. — Я подумал, что мне стоит отвести его к ветеринару. Потому что что, если он болен, а выглядит не так? Но, понимаешь… ветеринары могут не понять… — Действительно. Он сложный кот. *** Настроение в мужской раздевалке было более напряжённым, чем в день боевой оценки. Парни, которые шутили, делали это с бравадой, которая казалась скорее нервозностью, чем уверенностью, и большинство людей одевались молча. «Странно, что было гораздо шумнее, когда мы все боролись за места здесь, — подумал Олден, проводя рукой по передней части своего серого комбинезона, чтобы застегнуть его. — А теперь, когда мы их получили, царит сдержанность». Или, вероятно, группа, которая поступила, отнеслась к испытаниям достаточно серьёзно, чтобы их пройти. Даже те парни, которые вели себя как идиоты на вечеринке, должно быть, очень заботились о том, как они покажут себя в спортзале МагоФиза. — Почему здесь как в морге? — внезапно сказал кто-то. Олден подумал, что это был Мейстер Лука, Рейнхард. — Это просто занятие. Они нас сейчас не выгонят. — За плохую успеваемость выгоняют. Мой отец так сказал. — За провал по курсам и неспособность повышать уровень. А не за то, что ты ужасен в первый день физкультуры. Пусть кто-нибудь скажет что-то весёлое. Кон, тебя кто-то заколдовал на молчание? Почему некоторые глобусники прячутся в душевых, чтобы одеться? Ваши причиндалы в других странах выглядят иначе? В кабинке рядом с Олденом Финлей прочистил горло. — Я просто не хочу вас смущать. — Он говорит за несколько минут до занятия, где он точно нас опозорит! — крикнул в ответ Рейнхард. — Я могу полностью его победить, — сказал Кон. — Я могу победить каждого из вас. Если вы спите. — Кон, — сказал кто-то, — тебе будет очень тяжело на этом занятии, да? — Всё нормально. Есть и другие подтипы, которые не хороши в бою и спасении, так что я не единственный в школе. А к третьему курсу я уверен, что смогу вас всех уничтожить. — Он всё ещё может избивать B-рангов, да? — Это звучало как Санджай. «Огромное спасибо, — подумал Олден». Несколько человек соглашались, но самого Кона среди них не было. «Мы ещё не все хорошо знаем возможности друг друга, так что, наверное, понятно, что некоторые из них думают, что любой S может победить B». У Кона не было никаких наступательных или оборонительных способностей, кроме физической формы Аджастера высокого ранга. А Аджастеры не известны своей физической формой. Его победа над Максом или Олденом зависела от обстоятельств. Что им позволят использовать Олдену в качестве щита? Была ли земля? Сколько времени и пространства дадут Максу, чтобы разложить его зоны? «Думаю, так будет в некоторой степени, с кем бы ты ни имел дело». Через много лет, когда они все будут знать, что делают, и улучшат свои наборы сил, они всё равно, вероятно, проиграют Джеффи, если будут сражаться в океане. В школе было всего несколько B-рангов Бруталов, и один из них был Аква. У неё была особая секция в «Списке Бить» для «морских дней», когда всем приходилось практиковать водные бои, и она внезапно становилась серьёзной проблемой для всех высших рангов. — Думаю, мы всё равно не будем сражаться друг с другом на поединках, — сказал Кон. — Я спрашивал старших студентов, и они сказали, что не начинали сражаться с одноклассниками до нескольких недель занятий. Олдена это вполне устраивало. По негласному соглашению почти все вышли из раздевалки вместе. Похоже, то же явление затронуло и девушек, потому что они были в болтающей группе снаружи своей раздевалки, ожидая отставших. Олден заметил Марисель. Она стояла к нему спиной, разговаривая со своими соседками по комнате, но по её оживлённым жестам рук он понял, что она в своём жизнерадостном режиме. «Надеюсь, она это на самом деле чувствует. Ванди и Тьет, кажется, тоже хотят с ней дружить». Появилось уведомление о его собственном комнатном чате, и он открыл его, чтобы обнаружить, что Хаою задаёт критические вопросы. [Хаою: Астрид выглядит иначе.] Олден взглянул на него. Они стояли прямо рядом друг с другом, и Хаою не был очевидным наблюдателем за объектом своего запроса. [Лекси: Зачем ты пишешь нам здесь? Разве это не для комнатных дел?] [Лют: Я заинтересовался Астрид. Кто она? Она вас всех избивает в вашем классе насилия Призванных?] «Думаю, мне стоит ответить, раз я знаю ответ?» [Олден: Она их трансформирует. Когда я встретил её в день оценки, она тоже была минималистична. Это, вероятно, лучше, чем спорт бюстгальтер.] [Лют: Теперь я ещё больше заинтересовался Астрид.] [Лекси: Я собираюсь игнорировать уведомления. Мне нужно сосредоточиться.] [Хаою: Было бы весело, если бы мы могли писать весь класс. Но я недостаточно хорош в мысленном. Не могу делать это и ещё что-то одновременно.] Они вошли в спортзал массой. Первой мыслью Олдена было: «Неужели они действительно дают нам семь инструкторов?» Спортзал был полностью подготовлен для них, и инструкторы, одетые в свои костюмы, проводили последнее обсуждение в углу, ближайшем к раздевалкам. Студентов было сорок один — двадцать три парня, восемнадцать девушек. Семь инструкторов всё равно казались многим. Второй мыслью Олдена было: «Торстен Кляйн — один из них. Надеюсь, он не будет мудаком со мной». Он также узнал инструктора Мэриона и Большого Змея. «Круто, что Змей здесь. Они сказали, что он обычно ведёт у третьекурсников. Подожди… инструктор Уэйкер. Называть его инструктор Уэйкер. Я точно забуду». — Ладно, все! — сказал инструктор Кляйн, один раз хлопнув в ладоши для привлечения внимания. — Рад, что вы все здесь в свой первый день в школе. Садитесь. Никаких разговоров следующие десять минут, пока я объясняю этот курс и что мы от вас ожидаем. Они поспешили сесть. Ещё до того, как последние зады нашли свои места, инструктор Кляйн уже стоял перед ними, сложив руки за спиной. Его глаза были такими же острыми, как Олден запомнил по собеседованию, а его седеющие волосы выглядели так, будто их владелец приказал им не приходить в беспорядок. — Мы не верим в потерю времени здесь, в Селене Норт, — сказал он, его голос разнёсся по спортзалу. — Мы принимаем поступающие классы так часто, как можем, чтобы никто из вас не ждал месяцами в обычной старшей школе перед подачей заявления. Мы начинаем тренировать силы в первый же день вашего прибытия, даже если вы группа середины четверти. Это Школа Развития Сверхчеловеческих Талантов. И это единственный курс в этом семестре, где мы будем сосредоточены на развитии ваших сверхчеловеческих талантов. Мы не тратим ваше время. Вы не тратите наше. Олден напрягся, ожидая, что инструктор посмотрит на Кролика, которого он буквально назвал пустой тратой времени, но он так и не сделал этого. — Сегодня пятое ноября. Между сейчас и днём, когда четверть закончится двадцать первого декабря, вы будете здесь каждый понедельник, среду и пятницу по два часа. Двадцать одно занятие. Приходите на десять минут раньше, а не на десять секунд позже. Единственные уважительные причины отсутствия — если вы на другой планете или в больнице. Он указал на инструктора Мэриона, который улыбнулся и помахал рукой. — Это инструктор Мэрион. Он будет здесь по вторникам утром с шести до восьми. Если у вас возникнут проблемы с чем-то, отправьте ему сообщение, чтобы назначить встречу на это время и разобраться. У вас будет доступ только к небольшой части спортзала, и во время вторничных занятий он будет обучать только шесть человек. В порядке живой очереди, пока все не получат шанс. Он оглядел их всех. — Это занятие длится сто двадцать минут. Вы будете много использовать свои силы и своё тело, пока вы здесь, обычно до истощения. Если вы придёте слишком уставшими, чтобы двигаться, или с уже истощёнными основными навыками и заклинаниями, мы будем крайне разочарованы в вас. Джеффи ахнул. Олден не знал, какие таланты были у Аква-Брутала, кроме высоких показателей Силы, но он нисколько не удивился бы, узнав, что он весь день демонстрировал себя, не задумываясь о том, что это будет означать для занятий. — Обычная структура курса будет состоять из четырёх тридцатиминутных сессий. Идея в том, чтобы вы все привыкли к спортзалу и привыкли думать о своём теле и своей магии по-новому. Мы дадим вам возможность экспериментировать со своими силами. Сессии будут отдалённо имитировать разные виды геройской работы. Вы стали Призванными всего несколько месяцев назад. Большинство из вас по крайней мере за семь лет до начала своей карьеры. На данном этапе вашей жизни для вас важнее узнать, на что вы способны, чем действовать с идеальным реализмом. Он указал на себя. — Я буду учить вас нападению, пока только на одну цель. Инструктор Уэйкер будет вести сессию по самозащите. Инструктор Мэрион будет учить маневрированию и позиционированию. Инструктор Фрагмент будет давать вам спасательные задачи для решения. Олден осмотрел инструктора Фрагмент. Он не узнал коренастую женщину, пока не было произнесено её геройское имя. Из списка преподавателей на школьном сайте он знал, что она была Формирователем Земли, специализирующимся на спасении людей при обрушении зданий. Редкий герой, работающий только в чрезвычайных ситуациях. «Это совершенно другой образ жизни, чем тот, который, кажется, хотят большинство людей здесь». Она жила на Анесидоре и её вызывали, когда она была нужна, немного похоже на родителей Хаою, но без коллективной поддержки и с нулевыми ожиданиями шоуменства, когда она прибывала. Минусы, конечно, — отсутствие славы, меньшее состояние и отсутствие адреса вне острова. Олден был склонен уважать её, даже не разговаривая с ней. — Вы будете вращаться между нами в небольших группах. Не мешкайте, когда приходит время переходить к следующему. Учитесь быстро переключать передачи. Инструкторы Ву, Иванова и Фоксболт будут нашими плавающими преподавателями. Если они отведут вас поработать над чем-то, уделите им всё своё внимание. Не жалуйтесь, если они займут много вашего времени. Они знают, что делают, гораздо лучше вас. Он нахмурился на всех, как будто уже ожидал жалоб. — У нас есть этикет спортзала. Ваши интерфейсы всегда будут предоставлять вам уведомление о состоянии пола в этом пространстве. Кроме того, когда вы находитесь здесь с выключенным полом и видите, что в комнату входит новый человек, кричите: «Пол выключен!» Это критическая информация, о которой нужно знать всегда, поэтому мы любим иметь резервный вызов. В данный момент вы новички в этом, поэтому вы естественно постоянно проверяете состояние пола, чтобы убедиться, что делаете всё правильно. Через несколько месяцев спортзал будет чувствоваться как второй дом, и вы станете менее строгими. Он прочистил горло. — Отныне не используйте никакие силы или какую-либо степень сверхчеловеческой силы на полу спортзала, пока он выключен. Если хотите поиграть с безвредным талантом, пока пол выключен, делайте это сбоку или здесь, на трибунах. Белый пол — это место, где мы делаем вещи, которые были бы смертельны в других местах. Забейте себе в голову, что любой, кто видимо использует любую магию там, когда она не включена, совершает потенциально смертельную ошибку, и кричите «Пол выключен!» во всё горло, как только заметите их. Может, это ничего, а может, они вот-вот случайно оторвут другу конечности. Не ждите, чтобы узнать. — Наконец, не мучайтесь из-за повышения уровня. Студенты неизбежно паникуют, как только кто-то из одноклассников получает уровень. Мы скажем вам, когда нужно беспокоиться, и даже не подумаем говорить вам беспокоиться по крайней мере шесть месяцев. Управление Системой любым Призванным может быть несколько… эксцентричным. Известно, что директор Салех иногда заходит в классы и предлагает свою уникальную точку зрения как человек, повысивший ранг. Но общий консенсус среди некоторых из лучших повышающих уровень на Земле — тех, кто счёл нужным поделиться идеями с остальными — заключается в том, что тяжёлая работа на пределе своих возможностей всегда окупается. Так что этим мы и будем вас заставлять заниматься. Мы можем поговорить о более творческих, личных занятиях, чтобы расширить ваши пределы, когда эта тяжёлая работа станет для вас всех обычным делом. — А теперь давайте начнём. *** Инструкторы не объяснили, как они разбивают людей на группы; каждый просто получил задание и пошёл. Но, очевидно, в этом был какой-то мыслительный процесс, а не случайный выбор. Одна группа из десяти человек состояла исключительно из Бруталов, за исключением двух Спидстеров класса. Хаою был там, выглядя предельно сосредоточенным, пока Большой Змей что-то им объяснял. Другая группа была в основном из Формирователей и Мейстеров дальнобойного оружия. Лекси был в той группе. Более половины группы были S-ранга. В неё входили Марисель, Ванди, Тьет и Юпитер. Третья группа была более разношёрстной, но они засунули Финлея и Уинстона вместе. Олден был почти уверен, что группа, в которую его определили, была группой «испытывающих проблемы с нанесением урона». Он, Макс, Кон, Эверли и Астрид были в ней вместе с пятью другими студентами, с которыми он как следует не познакомился. Один из них на самом деле был Формирователем Света, которого Олден видел в толпе «странных пташек» в день оценки. «Я не знал, что он поступил». Его не было на вечеринке. Формирователь Света на самом деле не был хорош ни в чём, но он был на пути к тому, чтобы однажды стать хорошим в нескольких впечатляющих вещах — невидимости, создании зон с высокой температурой. Но сначала ему нужно было избежать срыва. Его лоб был покрыт каплями пота, и когда Олден и Кон оба поздоровались с ним, он уставился на них, как олень в свете фар. «Если так плохо сейчас, что будет, когда мы перейдём к другим учителям?» Их группа начинала с инструктора Фрагмент в секции спасательных работ. По мнению Олдена, это было наименее пугающим. Он отключил тяжёлое дыхание Формирователя Света и с интересом слушал, как Фрагмент рассказывает о том, как важны решение проблем и креативное использование навыков для её работы. Она объяснила, что они будут исследовать способы использования своих сил для защиты других людей от нападения и для извлечения их из опасных зон. — Это действительно самые основы и ваше первое знакомство с обдумыванием возможных применений вашей магии в этих сценариях. Вы будете совершать ошибки, и эти ошибки научат вас даже большему, чем ваши успехи. Они должны были взобраться на возвышающуюся шведскую стенку-джунгли и спустить «жертв», которые на самом деле были стокилограммовыми мешками с песком. Они начали обсуждать подходы к этой проблеме для всех, когда инструктор Фоксболт коснулась плеча Олдена. — Позвольте мне украсть вас на минутку. — Она подмигнула Фрагмент, показывая, что на её «крылышки» подводки для глаз наложен магический эффект. Он менял цвет с оранжевого на электрик-синий. «Но это должна была быть моя любимая часть всего занятия», — подумал Олден, глядя через плечо туда, где Астрид карабкалась по лесам. Она двигалась легко, и он хотел посмотреть, как она попытается выполнить спасение. Естественно, у неё было больше характеристик, чем у него, но Морф был одним из тех подклассов Бруталов, которые не обязательно превосходили других по сверхсиле. У них было много вариантов для развития их оборотничества, что было одной из причин, почему это был такой желанный подкласс. Большой и Маленький Змей был одним из самых могущественных супергероев и демонстрировал боевые способности Морфа на абсолютном максимуме. Многие морферы больше интересовались имитацией или экзотическими модификациями тела, которые давали им пользу в конкретных ситуациях. Олден последовал за инструктором к трибунам и сел, когда она приглашающе похлопала по скамейке. — Ладно! — сказала она, беря планшет. — Я Фоксболт. Аджастер. Приятно познакомиться, Олден. Мы согласились, что я буду той, кто поговорит с тобой о твоём снаряжении для этого курса. Есть ли какой-то конкретный объект, который ты отчаянно хочешь использовать в качестве основного инструмента? Он покачал головой. Прямо сейчас он сохранял длинный кусок паракорда с карабинами на обоих концах. Он обернул его вокруг левой руки и запястья как самодельный браслет. Он также принёс сумку-мешок, полную только что купленных вещей, так как не знал, ожидают ли преподаватели, что он придёт с вещами или нет. — У меня много разных идей, которые я хочу попробовать. У меня пока нет любимой. Она кивнула. — Универсальность предметов, которые ты можешь использовать со своим навыком, — одно из твоих преимуществ, так что экспериментировать с объектами хорошо. Но это создаёт некоторые проблемы. Если ты будешь использовать другой инструмент каждый день, когда мы встречаемся, ты никогда не приобретёшь приличного понимания того, как работать с любым из них. И советы инструкторов больше не будут такими полезными от занятия к занятию, потому что если сегодня они дадут тебе советы по защите себя с помощью чего-то вроде зонта, а завтра ты появишься с щитом в виде простыни… «Только что купил потенциальные щиты-простыни. И зонт». — …у них будут другие мнения о том, как это использовать, — продолжила она. — Так что позволь мне сказать тебе, что мы предлагаем. Она прочитала некоторые заметки на планшете и кивнула сама себе. — Для нападения, защиты и маневрирования мы предлагаем тебе выбрать один инструмент или самодельный комбо-инструмент не намного сложнее, чем тот, который ты приспособил для боевой оценки. Возьми эту неделю, чтобы определиться, если нужно, но мы думаем, что тебе стоит решиться использовать его до конца семестра к следующему понедельнику. Не стесняйся спрашивать у нас совета. Даже если ты позже обнаружишь, что выбранное тобой ужасно несовершенно, обучение работе вокруг этих недостатков принесёт пользу и даст тебе идеи о том, что ты можешь попробовать в будущих курсах. — Что касается твоих спасательных сессий, инструктор Фрагмент на самом деле поощряет тебя приносить всё, что хочешь. Чем больше, тем лучше. Она указывает, что при ликвидации последствий стихийных бедствий способность использовать любой подвернувшийся под руку повседневный предмет была бы бесценна. И в такой ситуации у тебя, вероятно, было бы много людей, которые могли бы вверить их тебе. — Всё это звучит для меня нормально, — сказал Олден. — Насчёт нападения… Фоксболт моргнула подводкой, прежде чем он успел закончить мысль. — Реалистично, если бы мы посылали тебя сражаться с плохими парнями на следующей неделе, мы бы сказали тебе покрыть себя щитом как можно больше и дали бы надёжное оружие работы Мастера. Однако это программа развития магии, и тренировки с огнестрельным оружием ничего не сделают для развития твоей магии. Мы бы предпочли, чтобы ты практиковался со своим навыком. Ты также обнаружишь, что Призванный может довольно легко приобрести отличную меткость. Твои текущее зрение и распределение характеристик уже хороши. Если ты не приобретёшь какой-либо наступательный навык в ближайшие несколько лет, кто-нибудь отправит тебя в тир. Тебе не потребуется много времени, чтобы стать более искусным стрелком, чем любой обычный человек. Олден моргнул. — Ладно. Да. Это имеет смысл. Он планировал спросить, может ли он пойти взять утяжелитель из подсобки, чтобы привязать свой паракорд и бить людей в части занятия по нападению. Но узнать, что у него есть будущее как у снайпера, тоже было интересно. — Последнее! — сказала она. — Инструктор Кляйн хотел, чтобы я спросила, носишь ли ты сегодня какое-либо магическое снаряжение. — Нет? Я думал, мы не должны приносить такие вещи. Он оставил кольцо Джо в своей сумке-посыльном с книгами на хранении в Системе, а ауриада на шее не считалась, потому что она была больше похожа на часть его, чем на снаряжение. Она посмотрела в сторону Кляйна с поднятой бровью. Он стоял рядом с Юпитер, пытаясь объяснить что-то о лодыжках, если судить по направлению его указывающего пальца. Формирователь Жизни сегодня украсила себя свежими лианами кудузу для занятий. — Он говорит, что ты двигаешься иначе, чем во время боевой оценки. Олден взглянул на инструктора. «Как много он на меня смотрит? Я едва двигался перед ним». — Это словесная цепочка. Они разрешены, да? — Да, — сказала Фоксболт. — Разрешены. Словесная цепочка, которую ты освоил, всегда будет в твоём распоряжении, так что мы считаем её ещё одним талантом в твоём репертуаре. — Ну, я сам ещё не освоил эту, — признал Олден. — Мой сосед по комнате учит меня, так что он произнёс её на мне сегодня, чтобы убедиться, что я хочу продолжать её изучать. Он сказал, что может снять её. Я могу позвонить ему, если хочешь. Инструктор выглядела озадаченной несколько секунд, затем сказала: — Мальчик Велра из художественной программы! — Она рассмеялась. — Я изо всех сил пыталась понять, как другой студент сделал для тебя словесную цепочку. Я забыла, что у нас в кампусе есть Связывающая! Она понизила голос. — Думаю, практично попробовать её сначала. Они могут быть утомительны в изучении. Просто дай мне знать, прежде чем получишь ещё бесплатных от своего соседа, чтобы я могла предварительно одобрить их, и никто не сможет жаловаться. Она наконец отпустила его, и после того, как он забрал мешок с песком на потом, он поспешил на свою очередь на лесах. За те минуты, что его не было, Астрид провалила свою первую попытку спасения. Она попыталась спуститься с мешком, зажатым между бёдер. — Я сжала жертву, пока у него не треснули рёбра, а затем моя рука соскользнула, я уронила его и упала на него сверху, — доложила она Олдену, когда он подошёл. — В следующий раз попробую верёвку. Она указала на кучу припасов, которые Фрагмент дала им для работы. Там были вещи, которые, очевидно, помогли бы. Верёвки и ремни. Блок. Сбруя для мешка с песком. Им дали ссылки на видео, которые они могли посмотреть, чтобы узнать, как всем этим пользоваться, если захотят. Но они должны были использовать свои силы как можно больше, и им приходилось менять тактику после того, как они спасли тяжелый мешок один раз. Нельзя было повторять методы спасения. Несколько человек уже прошли после Астрид. Теперь Формирователь Света поднимался. — Вот нервный человек, — сказала Астрид, наблюдая, как он лезет. — Он боится высоты? Прежде чем Олден успел обдумать вопрос, Формирователь Света замер. Он вцепился в леса на три четверти пути вверх и дрожал там. — Может, давление на него повлияло? — прошептал кто-то. — Прошла минута! — крикнула инструктор Фрагмент. — Вам стоит поторопиться. Им не разрешалось тратить больше трёх минут, и они должны были стремиться к более быстрому времени. Несколько человек начали выкрикивать ободрения. Кон только что подошёл встать рядом с Олденом. Он покачал головой. — Он не двигается. По истечении трёх минут их учительница вздохнула. — Думаю, мы оставим его там. У всех бывают проблемы с разными заданиями. Посмотрим, справится ли он с собой, когда люди начнут забираться выше него. Она сделала жест, и ещё один стокилограммовый мешок, ждавший в стороне, взлетел на платформу. — Олден, ты следующий. Если твой одноклассник стоит на твоём предпочтительном пути подъёма, адаптируйся и подстраивайся, хорошо? Олден поспешил к лесам, скорее нетерпеливый, чем нервный из-за этого конкретного задания. Он хотел попробовать кое-что новое, у него был план, и он думал, что он сработает. Им не дали удобную лестницу; леса были сделаны более требовательными, с определёнными перекладинами, расположенными на сложных расстояниях и под углами. Но ничего нелепого. Он поднялся бы легко даже в плохой день, а с цепочкой, делающей его прекрасно уверенным в своих захватах и равновесии, он почти чувствовал, что плывёт вверх. Это определённо компенсировало период страданий от цепочки на «Введении в другие миры». Он подтянулся на металлическую решётку, образующую платформу наверху, снял сохранение со своего паракордового браслета и начал разматывать его, шагнув к своему назначенному мешку. Форма сосиски, по его мнению, затрудняла спасение больше, чем настоящий человек. «Мне нужно научиться вязать хорошую сбрую, — подумал он, поспешно обматывая верёвку вокруг мешка иксами, которые, как он предполагал, будут немного более щадящими, чем простой ремень, если у его пассажира на самом деле были нервные окончания. — Но так, вероятно, быстрее». Олден был довольно хорош с верёвками. И сейчас он был благословлен словесной цепочкой. Его знания по обвязыванию мешков могли быть не на высоте, но на самом деле это и не требовалось. Он быстро сделал вокруг мешка плотную, надёжно выглядящую сеть из верёвки, и если его узлы были плохими, это будет неважно, пока он сохраняет навык активным. Он поднял и сохранил свой шнур одним движением, и мешок с песком поднялся вместе с ним. Он весил сто восемнадцать килограммов. Его рука говорила, что он весит почти ничего. Вместо этого власть, привязанная в его навыке, напряглась под весом, когда мешок опирался на его защищённый шнур. Он дал себе несколько дополнительных секунд, чтобы почувствовать это. «Осознавать вес важно». Пока прошлой ночью он смотрел фейерверки и рассказывал девушкам и Люту о своём пушечном ядре-чемодане, ему внезапно пришло в голову, что этот трюк с подъёмом веса может быть более замечательным, чем он осознавал. Он подумал, что это может быть то, с чем обычный Призванный с навыком на этом уровне не должен справляться так легко, как он сам. «Носильщик Всех Тягот» был старой магией, имеющей «корни в жертвоприношении и символизме». Как он понял, она черпала часть своей силы из того факта, что Олден, по крайней мере, периферийно осознавал себя трудящимся, пока использовал её. Любая власть Призванного трудилась, пока они использовали свои таланты, конечно. Но они не могли это чувствовать. Нравится ему это или нет, Носильщик был немного другим. Поскольку Призванный не мог обнаружить свою собственную борьбу, это заставляло их бороться больше, чем нужно. Чтобы оно могло питать себя. Или, возможно, даже чтобы действительно быть собой — очень по-волшебному звучащая идея, которую придумал Олден, хотя он был недостаточно волшебником, чтобы полностью понять, что он под этим подразумевает. «Итак… Призванный, который получает Носильщика, получает ограничение кареты в начале. С древней инопланетной точки зрения это был полезный мигающий знак, а не таинственное неудобство. Двигай ногами. Для этого навыка тебя должны обременять. И это не давало Олдену чувствовать, что он телекинетически парит сохранённые объекты, хотя технически так и было. Ты должен держать это. Потому что ты должен быть обременён. И хотя ему удалось мысленно-гимнастически пробиться к ударам своими сохранёнными предметами, это явно был худший способ использования навыка». То, для чего он использовал навык, имело значение. Если он сохранял зонт и со всей силы размахивал им по бетонному блоку, он ранил бы свою руку. Если он сохранял свой зонт, и Элоиза пыталась раздавить его бетонным блоком, его сила ломала бетон. «Носильщик Всех Тягот» защищал вещи, транспортировал их и нёс их вес. Он был уверен, что найдёт ещё. И он также подозревал, что соберёт больше доказательств того, что, хотя Носильщик был обширным, сложным и универсальным… это не был навык, созданный для жуликов. Он уставился на мешок с песком. Он весил больше, чем он сам, и он мог держать его здесь одной рукой. Он мог подбросить его над головой движением руки. «Это точно казалось бы жульничеством. Если бы я не осознавал, что тоже ношу его своей властью». Он задавался вопросом, мог ли обычный Призванный использовать сохранённый предмет как носитель тяжёлых вещей без каких-либо физических последствий или ослабления магии. Это было больше в соответствии с темой навыка, чем атака, это точно. Название «Позволь Мне Взять Ваш Багаж», которое Система дала навыку, можно было даже считать намёком на это использование. Но сработало бы это так хорошо? Олден теперь мог швырять 90-килограммовые вещи, как баскетбольный мяч. Будучи B-рангом. Смог бы он, если бы не мог чувствовать, чего это стоило? «Если бы у меня не было моего чувства власти, жертвовал бы я достаточно сознательно, чтобы сделать навык достаточно сильным для того, что я собираюсь сделать?» Он наклонил мешок с песком взад-вперёд, двигая верёвку, привязанную к его запястью, проверяя, не выскользнет ли он из своей быстро смастерённой сбруи, затем поставил его обратно на платформу у края и снял сохранение с верёвки. Было несколько разных способов выполнить это спасение, но он выбрал тот, который, как он думал, лучше всего проверит его силы. Он быстро спустился по лесам. Наслаждался словесной цепочкой на спуске так же сильно, как и на подъёме. — Эй, — ободряюще сказал он Формирователю Света, проносясь мимо. — У тебя получится. Реализм сегодня на десяти процентах. Я чувствовал это раньше. Даже если упадёшь, будет не очень больно. У него не было времени увидеть, как воспримутся его слова, но он надеялся, что они помогут другому парню. — Олден! Ты забыл жертву! — ярко сказала Астрид, когда он достиг низа. Вероятно, она подумала, что у него были проблемы и ему пришлось отказаться. Она пыталась разрядить обстановку. Парень, который хихикнул, когда она это сказала, был мудаком, однако. — Нет, — сказал Олден, улыбаясь. — Я как раз спускаю его. Их учительница пристально смотрела на платформу. «Это точно сработает. Нет причин, почему не должно». Олден сохранил паракорд, и как только он затвердел, поднял его над головой. Тот, кто хихикал, выглядел встревоженным. Астрид смотрела с Олдена на замороженную линию паракорда на мешок, удерживаемый наверху. — Похоже на гигантский воздушный шар! — воскликнула Эверли Ким, убирая прядь серебристых волос с глаз, когда посмотрела вверх. — Это так аккуратно! «Это тяжелее для моего навыка, чем я думал, теперь, когда я внизу», — заметил Олден. Он нёс свою сохранённую верёвку и её высокогорный груз к краю области, отведённой для использования спасательной группой. Работа с жёсткой прямой линией такой длины действительно создавала некоторые проблемы, и он был уверен, что инструктор Фрагмент не одобрит, если он поставит жертву посреди другой группы студентов, практикующих свои силы. Остальные из его спасательного класса подбежали за ним. Он начал осторожно опускать руку. — Вам нужно идти ещё медленнее, Олден, — сказала инструктор Фрагмент с ноткой веселья в голосе. — И осторожнее с движениями запястий. Мы хотим мягко положить жертву на пол, и при этом методе её будет очень легко уронить, как голову молотка, вместо этого. — Да, мэм. — И ты его сейчас вращаешь, — сказал Кон, качая головой с притворным разочарованием. — Бедняга получает дальнейшую травму. — Он без сознания! — запротестовал Олден. — Мы это уже установили. — Может, он очнулся, когда ты превратил его в самую большую сосиску на палочке в мире. Инструктор Фрагмент усмехнулась. У неё, казалось, было хорошее чувство юмора, и это заставило большую часть группы расслабиться. Олдену пришлось признать некоторое сходство с гигантским коктейльным сосискам, насаженным на ещё более гигантскую зубочистку. Но это всё равно было потрясающе. Он смотрел на мешок всё время, пока опускал его, стараясь учитывать инерцию и уложиться в свой трёхминутный дедлайн. Он коснулся пола. Относительно мягко. — Думаю, это считается спасением, — объявила инструктор Фрагмент. Астрид ударила Олдена в плечо. Эверли захлопала. Макс одарил его задумчивым взглядом… потому что он был Максом, и задумчиво смотреть на всё было его обычным делом. Учительница махнула, и ещё один мешок взлетел на леса. — Кон, этот для тебя. Олден усмехнулся Кону, который драматично хрустнул костяшками пальцев. — Ага. Вот и я. Иду использовать свои потрясающие силы Аджастера, чтобы нести этого тяжелого парня на спине и надеяться, что не упаду. *** Последние несколько минут спасательного класса были «битвой всех против всех». Олден не ожидал этого, но инструктор Фрагмент сказала, что не может отправить их к следующему учителю, выглядя так, будто не дала им нагрузки. — Многие из вас в первый раз пытались быть осторожными и разумными, — крикнула она, поднимаясь на мешке с песком, чтобы отцепить Формирователя Света от лесов. — Теперь пришло время попробовать больше идей. Попробуйте как можно больше за следующие… шесть с половиной минут! Давай, молодой человек. Отпускай сейчас. У всех бывают плохие дни. Как только Фрагмент коснулась пола, она подняла руки, и мешки начали взлетать на платформу. Она также перекинула пару из них через перекладины. — Вперёд! — сказала она. — Узнайте, что вы можете и не можете сделать, когда очень спешите! Все они бросились к лесам. Олден был прямо за Астрид и Коном. Они оба отбросили осторожность. Они пробивались вверх больше, чем карабкались. Астрид прыгала с ненадёжного выступа на ненадёжный выступ, едва останавливаясь, чтобы закончить подтягиваться, прежде чем бросать себя выше. «Чёрт, она быстра, когда хочет». Он был уверен, что чаще всего она бы умирала, карабкаясь так, но это всё равно было зрелище. Кон был более умеренным, чем она, но тоже рисковал. «Думаю, мне тоже стоит поднажать». Прыгать и раскачиваться как можно быстрее с одного наклонного металлического стержня на другой, вместо того чтобы выбирать хваты и упоры ногами, было бы глупо при нормальных обстоятельствах, но Фрагмент сказала выяснить, каково это — спешить. Олден присел на стержне, который был соединён с углом их шведской стенки-джунглей под углом в сорок пять градусов, удерживая равновесие, вцепившись в вертикальный угловой столб. Он оценил маршрут впереди себя. Если он прыгнет туда, затем туда, затем перемахнёт… Он попробовал. Его тело полетело почти точно так, как он ожидал. Его руки приземлились почти в идеальные места. Он надел сегодня свои паркурные кроссовки и чувствовал себя лёгким при отталкивании и приклеенным при приземлении. — Ты частично обезьяна? — крикнул Кон, когда Олден догнал его и затем обогнал. — Пользуюсь новой словесной цепочкой, — сказал Олден между вздохами. — Она делает меня лучше в контроле над телом. — Какая это? — Та, которой Лют меня учит. Кон хмыкнул. Леса затряслись под ними. Олден услышал, как кто-то закричал. Он не остановился, чтобы посмотреть, кто это. Он подтянулся на платформу. Кон появился прямо за ним. Астрид и ещё несколько уже были там, работая над своими мешками. — Я спасу тебя на этот раз, мой друг! — весело сказала Астрид своему, завязывая вокруг него верёвку с удушающей силой. Олден снова поспешно работал со своим шнуром. Он собирался привязать его к себе и спустить на этот раз, вместо того чтобы выбирать маршрут «сосиска на палочке». Эверли достигла вершины платформы и с обречённым видом уставилась на один из мешков. — Ты можешь это сделать, Эв, — ободряюще сказал Кон. Она выглядела так, будто сама весила около 45 килограммов — меньше половины того, что весил мешок, который она должна была спасти. Как начинающий Аджастер A-ранга, её характеристики не были высокими. Она могла поднять мешок, но не могла легко его нести. Не говоря уже о том, чтобы карабкаться с ним. В первый раз она попробовала верёвку, сбрую и блок, но что она собиралась делать теперь? «У неё есть ледяные заклинания», — подумал Олден. У Аджастеров были обширные списки заклинаний, так что это не то чтобы он знал всё о них. Но он хотя бы просмотрел все известные для высоких рангов и не мог вспомнить ни одного заклинания заморозки с ходу, которое сильно помогло бы с этой задачей. Он взвалил свой, физически невесомый мешок на спину и начал спускаться. Когда он прошёл примерно половину пути, рядом с ним упал кусок верёвки. Он посмотрел вверх и увидел Эверли, нацеливающую заклинание на верхушку верёвки. «Значит, она всё-таки замораживает её?» Он не понимал, как это поможет, но по крайней мере у неё был план. Его ноги коснулись пола. — Это спасение, Олден! — крикнула инструктор Фрагмент. — Возвращайся наверх. Спаси ещё одного. На противоположной стороне лесов он увидел, как ещё одну жертву спускают в сбруе. Это был очень очевидный метод спасения, не использующий силы вообще. Он ненавидел делать то же самое, но было трудно придумывать свежие идеи в спешке. Он снова начал карабкаться. «Если бы у меня был достаточно длинный тент, я мог бы сделать пандус? Как горку. Хотя жертва могла бы грубо скатиться по нему, что не идеально». «На самом деле, сколько бы весил такой большой тент или простыня? И смог бы я придать ей правильную форму, чтобы она не разлеталась повсюду?» «К тому же это было бы огромно. Размер имеет значение для моего навыка. И теперь я думаю, что расстояние, на которое я простираю свою защитную магию от тела, тоже имеет значение. Я замечал это пару раз раньше, и первое спасение мешка подтвердило это в моей голове. Я утомляю себя намного быстрее, когда паракорд вытянут на большое расстояние, чем когда он аккуратно свёрнут вокруг моей руки. Даже если бы я мог сохранить действительно массивный пандус-простыню, я, вероятно, не смог бы делать это долго». «И массивные объекты более подвержены ударам. Так много площади поверхности, в которую можно врезаться. В какой-то момент мне придётся начать заниматься математикой… это отстой». Его прервали от мыслей и подъёма появление Эверли. Хотя он знал, что у него мало времени, он не мог не уставиться. «Какого чёрта?» Она была на пару метров выше него справа. Её верёвка была жёсткой и полностью покрыта толстым, блестящим слоем льда. И она спускалась по ней боком. В некотором роде шла. Её ноги — полностью босые и с блестящим бледно-голубым лаком на ногтях — были приклеены к ней, и гравитация доставляла остальной её части серьёзные трудности. Она была в полуприседе и мёртвой хваткой прижимала мешок с песком к боку, противоположному полу далеко внизу. Мешок держался больше её телом, чем рукой. «Но её тело не держится ни за что, не так ли? Кроме её ног». Олден узнал заклинание, которое она использовала сейчас. «Глазурь Объекта». Оно полностью покрывало объекты слоем льда, поэтому Эверли решила использовать верёвку, а не сами леса. Леса были, вероятно, слишком большими, чтобы заклинание могло их покрыть, и если оно не могло покрыть то, на что нацелилась, оно не срабатывало. Её навыком, должно быть, был тот, который давал контроль тяги на льду. Он не мог вспомнить название сейчас и никогда не представлял, что его можно использовать так. Эверли, пунцовая и тяжело дышащая, осторожно скользнула одной ногой по обледенелой верёвке немного ближе к полу. Она перенесла вес, согнула колено и скользнула другой. «Разве это не жестоко для лодыжек и коленей? И для пресса? И для всего?» Спорткостюмы не предотвращали мышечную усталость или боль. Олден знал по опыту. — Так, все! Перестаньте сосредотачиваться на магии вашего одноклассника и начните сосредотачиваться на своей! Окрик Фрагмент заставил Олдена понять, что он забыл о своей спасательной миссии, чтобы уставиться. «По крайней мере, я не один», — подумал он, поспешно возобновляя подъём. Он заметил по крайней мере трёх других людей, которые остановились, чтобы посмотреть на прогресс девушки. Как раз когда его руки схватились за край платформы, рядом с ними ступила пара кроссовок. Макс смотрел на пол внизу. Олден заметил, как он ранее раскладывал верёвку прямоугольником рядом с лесами. Он предположил, что другой парень очерчивал зону. — Что ты собираешься делать? — спросил Олден, подтягиваясь. Всё ещё глядя вниз вместо него, Макс сказал: — Я собирался бросить жертву вниз, но это мне ничего не даст. Я знаю, что это замедлит падение, но это всё равно может быть смертельно. Затем он сморщил нос, вздохнул и прыгнул. Несколько человек закричали. Они кричали всегда, когда кто-то падал с высоты. Это было неестественное зрелище. У самого Олдена живот сжался. Макс замедлился перед тем, как удариться о пол. «Зона бассейна, — подумал Олден. — Макс использует её как резервуар для ныряния. Похоже, он всё равно довольно сильно ударился». — Две минуты осталось! — крикнула инструктор Фрагмент. Ещё один мешок с песком приземлился рядом с ним. «Новый метод спасения за две минуты?» Ему было любопытно, что произойдёт, если он попытается сохранить мешок и прыгнуть с ним, но он чувствовал, что если и сможет сделать это правильно, потребуется больше одной попытки. «Ну, я могу просто попробовать и спустить». — О боже, — простонал Кон, вскакивая на платформу и затем глядя вниз на свою девушку. — У неё не было силы верхней части тела, чтобы спустить мешок, поэтому она пошла на то, чтобы магически приклеить себя к ледяному шесту, чтобы не упасть. У меня всё тело болит просто от наблюдения за ней. Или, может, у меня на самом деле всё тело болит. — Ты спас два мешка без единого заклинания. Можешь гордиться. — Олден начал обвязывать жертву номер три. — Сохрани меня и перенеси во времени в конец занятия. — Ты постоянно просишь меня нести тебя. — Инструктор Плим сделала это забавным. Кстати, ничего себе. Твой навык намного полезнее, чем ты показывал раньше. — Спасибо. Это только потому, что я понял эту штуку с весом… о! Я мог бы попробовать что-то вроде тарзанки? Чёрт, мне нужно было взять больше припасов. — Мы будем делать это снова в среду. Я слышал, как она говорила нашему Светящемуся Парню, что у него будет шанс пересдать. Похоже, высота — его злейший враг. — Кон обвязывал другой мешок. — Рад, что у меня будет ещё один шанс, но не знаю, насколько более креативным я смогу быть. Я карабкался с ним на спине вниз по перекладинам. Я скользил с ним на спине вниз по верёвке, что я не рекомендую; думаю, у меня больше не было бы рук, если бы я действительно попробовал это без магического защитного снаряжения. Теперь я спускаю его на верёвке. — Спуск на верёвке кажется самым простым решением. — Думаю, к среде я могу научиться правильно спускаться по верёвке? — Если мы снова будем в одной группе, мы можем попробовать командную работу. — Командную работу? — Она не сказала, что мы не можем помогать друг другу после первого раунда, — указал Олден. — Ты можешь прокатиться на моей тарзанке, держа жертву. Кон вздохнул. — Это ты работаешь, а я на карнавале. — Ты предполагаешь, что я на самом деле знаю, как сделать хорошую тарзанку. Не думаю, что смогу сделать нужную длину, чтобы обеспечить кому-то мягкую посадку. ---------- Физкультура, часть II **Примечание от Sleyca** **Заметки о персонажах** (не обязательно читать, если не нужны; в них не должно быть реальных спойлеров, так что они вверху): Эверли Ким — Аджастер A-ранга с ледяными заклинаниями и навыком, позволяющим ей контролировать сцепление на льду. До сегодняшнего дня мы лишь мельком видели её на вечеринке Кона. У неё волосы серебристого цвета, которые она любит собирать в два пучка, и бледно-голубой лак для ногтей (она придерживается эстетики своего подкласса). Она девушка Кона уже целых два дня. Астрид — Морф-Брутал A-ранга. Впервые появилась в игре в спасение в день боевой оценки, где была жертвой, которую спасали Олден и Кон. Она была хорошей жертвой, готовой терпеть удары мешков с песком ради реализма. На вечеринке она управляла блендером и задавала Олдену вопросы об опасных диких животных в Чикаго. Джеффи нравятся её сиськи. Он, вероятно, разочарован тем, что она делает их плоскими для спортивного комфорта. У Астрид пушистая колючая стрижка пикси, и она использует временный пирсинг для практики оборотничества, так что он кочует по телу. Пока что его замечали на брови и языке. Макс — Аджастер B-ранга с тремя заклинаниями контроля зоны, которые вступают в силу, когда кто-то входит в них. Одно увеличивает скорость, одно — ловушка, из которой человек внутри не может выбежать (эффект беговой дорожки), а одно создаёт небольшую зону сопротивления, которая работает примерно как бассейн — плавучесть, медленное падение, Олден думает, что в ней можно плавать в воздухе. Кажется, Макс тратит много времени на наблюдение и размышления. Примечание: у него также больше всего «смертей» в спортзале из всех, кого мы видели до сих пор… копьё в грудь, обезглавливание птичьей купелью на «Списке B», прыжок с лесов… Формирователь Света — будет назван в этой главе, но пока нет. Формирователь Света — это класс, у которого тонна теоретического потенциала, но крутая кривая обучения и не так много пользователей. Он пытается научиться делать невидимыми себя и другие вещи. Он пытается научиться поджигать вещи. В основном… он пока просто вспыхивает и светится. Мои мысли о том, почему школа принимает таких детей почти на чистом потенциале — он мог бы быть действительно потрясающим, и его класс затрудняет ему достижение этого самостоятельно. Они узнают столько же, сколько и он, уча его, и наличие редкой стихии, особенно такой эффектной (!), позволит ему очень легко получить работу героя однажды. Если предположить, что обучение пойдёт очень хорошо, они могли бы получить человека-невидимку, стреляющего лазерами, и все захотят такого. В некотором смысле преподаватели видят в нём противоположность Олдена. У Олдена, по их мнению, отличный навык, но они «точно знают», что однажды он достигнет предела, и он не сможет дополнить его более подходящими для боя талантами, потому что он Кролик. У Формирователя Света сейчас ничего нет, но они точно знают, что он будет становиться всё лучше и лучше в управлении светом, потому что так работают Формирователи. Элоиза — Брутал Силы A-ранга, которая *почти* прорвала щит-зонт Олдена в день боевой оценки. На вечеринке на Элоизе было зелёное макси-платье и сумочка-медвежонок. Очень конкурентна. «Опс!» — это не опечатка, когда она говорит. Её родители говорят на бразильском португальском, и это её версия «ой». Хаою — Дюра-Брутал A-ранга. Медь. Медленные плиты. Битвы на истощение. Родители, которые сражаются с демонами. Вызвался присматривать за котом всякий раз, когда Олдену нужно. Сосед по комнате с плюсом. Рейнхард — Мейстер Лука A-ранга. Кажется, ему слишком нравится стрелять в людей. Видимо, играет с идеей геройского имени «Рейн Хард». (Не делай этого, чувак.) Мехди — Брутал Ловкости A-ранга. Сосед Кона по комнате. Любитель вечеринок и стильный одевальщик. Соревновался с Элоизой в игре с питьём на вечеринке. Тоже гиперконкурентный. По словам Макса, который думает о таких вещах, Мехди кажется тем, кому нужно «побеждать абсолютно». И он следит за B-рангами. Фрагмент — Формирователь Земли S-ранга. Специализируется на спасении людей при обрушении зданий. Не работает на город; вместо этого живёт на Анесидоре и её вызывают в экстренных случаях и для спасения жизней. Проводит спасательные сессии. Мэрион — Подчинитель. Недавно закончил университет и получает учёную степень, так как, похоже, не может найти работу героя. Он также ведёт у Олдена «Взаимодействие с неожиданным». Ву / Фоксболт / Иванова — плавающие преподаватели, которые помогают студентам индивидуально вместо того, чтобы вести свои собственные сессии. Другие члены класса — всего 41, так что половина из них — совершенно безымянные персонажи. Так что если вам интересно, кто остальные в маленькой группе Олдена из 10 человек, они просто недостаточно круты, чтобы заслужить имена. Бедные дети. *** У них едва было время сказать спасибо и до свидания инструктору Фрагмент. Как только их ноги коснулись земли, студенты из следующей группы уже подбегали, а их группа должна была бежать на свою вторую сессию. Эверли ковыляла впереди Олдена и Кона. Она сжимала в руке туфли, а её пучки в основном распустились. «Я спасла её сама», — сказала она по-корейски, заметив Константина. — «Я же говорила, что смогу». — Ты была великолепна! Как ледяной паук! Она нахмурилась. — Паук? — Красивый паук, — сказал он. — Но почему твоя сумка была девушкой? — Я представляла, что это моя мама. Чтобы не уронить. Когда Олден услышал, что у них будет время, посвящённое практике маневрирования и позиционирования, он представлял много разговоров, а затем, возможно, короткое упражнение. Но он начинал подозревать, что философия их инструкторов по физкультуре будет «учись, делая». Вместо долгой лекции инструктор Мэрион периодически говорил им в уши через связь Системы, подсказывая, о чём думать и какие ошибки они только что совершили. Половина спортзала была отдана под это занятие, а препятствия были созданы из магических щитов, которые можно использовать для разделения спортзала на блоки для поединков. Их сделали непрозрачными, и они стояли высокими колоннами и стенами, создавая лабиринт, полный слепых зон. Олден стоял с Астрид, стараясь не хватать ртом воздух. Он боялся, что слишком громкое дыхание выдаст их позицию. Оба они были в зелёных жилетах поверх спорткостюмов, и их спины были прижаты к колонне. Остальные в зелёных жилетах были их товарищами по команде для этого упражнения — преследуемыми. Красные жилеты были их врагами — охотниками. Преследуемые получали очко за каждые двадцать секунд, когда их не замечали. Охотники крали одно из этих очков каждый раз, когда кого-то замечали. — Это просто, — сказал инструктор Мэрион своим приятным голосом. — Настолько просто, что большинству из вас не пригодится магия. Эффект заклинания обычно выдаст вашу позицию. Вы не можете перелезать через препятствия. Боя не будет. Прошу прощения, Олден, но на этот раз нет земляного элемента. Поиграем с ним позже. Здесь большинству из вас остаётся полагаться только на свои ум… ну, и на свои характеристики, конечно. Вы должны интенсивно использовать свои таланты в других секциях. Считайте эту игру весёлой передышкой! «Весёлой передышкой, как же». Это были двадцать минут спринтов на полную, чтобы перепозиционироваться за безопасное препятствие, где он мог простоять всего несколько секунд, прежде чем Макс… [Олден и Астрид, идите по коридору направо по сигналу.] Высокий взвизг донёсся со стороны Формирователя Света мгновением позже. Предположительно, он и подавал сигнал, и создавал отвлечение, чтобы отвлечь охотника, который бежал к Олдену и Астрид. Они покинули колонну и бросились вниз по коридору. Эверли, в красном жилете, стояла прямо там, когда они вышли. Она возбуждённо указала на них, затем развернулась и прижалась лицом к колонне за ней, как тот, кто «водит» в игре в прятки. Охотники, только что получившие очко, должны были закрыть глаза и считать, чтобы дать преследуемым сбежать. — Чёрт, — прошептала Астрид, когда два очка исчезли из счёта их команды. Они едва держали его выше нуля благодаря усилиям Кона в пользу другой команды. Его ноги явно не устали достаточно от лазания по лесам. Когда они только начинали, он был взволнован и сказал, что попробует использовать свой навык чтения объектов, чтобы обнаружить, где люди недавно стояли на полу спортзала. Но либо это было слишком медленно, либо его навык был слишком низкого уровня, чтобы охватить достаточно большую площадь, либо магический пол был не особенно читаем. Потому что он сменил тактику и вместо этого носился по спортзалу как сумасшедший S-ранг, быстро крутя головой взад-вперёд, чтобы заметить зелёные жилеты. Олден не был уверен, что он вообще моргал. [Эверли нас видела,] — сообщил Олден Максу. — [Она в конце коридора, куда ты нас отправил.] [Извини,] — ответил Макс. — [Никто её не замечал какое-то время, так что я не знал, где она.] У него действительно хорошо получалось запоминать расположение всех зрительных препятствий и, обычно, позиционирование большинства членов обеих команд. Однако привычка Кона бельишки спонтанно менять направление заставила Макса в какой-то момент выругаться на трёх языках. [Астрид и я разделяемся. Я направляюсь…] Прежде чем он успел закончить текст, Астрид умчалась обратно, откуда они пришли. [Я направляюсь к туалетам,] — закончил он. [На восток,] — сказал Макс. [Туалеты проще, чувак.] Астрид внезапно написала: [Папка рубцов! Учитель красный! Я делать бег!] Другие использовали текстовые сообщения пальцами, но оборотень заявила, что её не превзойдут Макс и Олден, и будет придерживаться ментальных. Таким образом, требовалась некоторая интерпретация. Олден уставился на слова. [Думаю, она имеет в виду, что только что заметила Мейстера красной команды в направлении лесов.] Должно быть, Мейстер не заметил её, раз они не потеряли ещё одно очко. Олден крался вдоль стены, затем пробежал через перекрёсток, где его могли заметить со слишком многих направлений. Он остановился рядом с другим препятствием. Мгновение спустя он услышал быстрые шаги приближающегося человека. [Это ты за обелиском, Олден?] — спросил Макс. [Я.] Другой B-ранг обошёл, чтобы присоединиться к нему. Он тоже тяжело дышал. Макс поднял обе руки с растопыренными пальцами, показывая десятисекундный отдых, затем вернулся к руководству их товарищами по команде и сбору информации о позициях врага через чат. [Еноты!] — сказала Астрид, как раз когда они собирались снова бежать. «Еноты?» — беззвучно произнёс Макс. — [Ты имеешь в виду туалеты? Кон по направлению к туалетам от того места, где ты?] [Печатаю ой. Грустное лицо. Я делать бег!] — Думаю, она просто думала о енотах и случайно это напечатала, — прошептал Олден. Макс вздохнул и умчался. *** У них был трёхминутный перерыв на воду и туалет в конце сессии инструктора Мэриона. Олден чувствовал, будто кто-то высосал кислород из комнаты и энергию из его мышц. Словесная цепочка телесной осознанности всё ещё действовала. Она должна была исчезнуть в начале его последней сессии — самозащиты. А пока он чувствовал каждое место на своём теле, которое получило нагрузку сегодня. «И это все они. Все места, двигающие Олдена, устали». Такими темпами только лицо будет сохранять силу. Ему придётся попытаться уговорить людей не бить его во время самозащиты. Его навык, конечно, отлично подходит для защиты, но по его приблизительной оценке, «Носильщик Всех Тягот» 3-го уровня должен был приближаться к истощению. Длинное сохранение вытянутого шнура было неожиданно затратным. Он предполагал, что мог бы выполнить большую часть того, что сделал в спасательной сессии, каким-то образом, и, вероятно, продержался бы через большую часть нападения. Но это должно было быть примерно всё. Если последует своему плану и ослабит себя сейчас, высокая стоимость двойного использования Носильщика истощит его власть в ожидаемые сроки. «Не то чтобы это была настоящая трата. Учиться заботиться о себе, когда мой навык иссяк, или когда я использую его для сохранения крошечной или драгоценной вещи, которая бесполезна как щит, — это хорошо. И учиться использовать его в двойном режиме тоже важно». Он рухнул на трибуну. Все сейчас отдыхали. Он увидел Хаою, бегущего к нему через спортзал и выглядящего свежим как маргаритка. — Хочу твои характеристики Выносливости, — сказал Олден, как только он приблизился. — Отдай их мне. — Они только заставляют моё тело дольше не уставать. Мой мозг всё ещё затуманен из-за того, что я не спал прошлой ночью. И я уже выдохся, используя свой навык с боксёрскими перчатками. Он сел рядом с Олденом и просиял, когда Эверли передала ему одно из охлаждающих полотенец, которые она сделала. Олден смотрел на Марисель. Инструктор Фрагмент отвела её в сторону и оживлённо говорила, манипулируя почвой для горшков, которую Марисель выбрала для сегодняшнего занятия. «Похоже, они говорят о том, как она может делать парящие лестницы?» Марисель выглядела сосредоточенной и заинтригованной. — Все такие крутые, правда? — сказал Хаою. — Я видел твою штуку! Спасение мешка. Как воздушный шар! Большой Змей тоже на неё смотрел. Секунды три. Затем вернулся к битью всех. — Ты видел ледяную верёвку Эверли? — Нет! — Хаою резко повернулся, чтобы посмотреть на неё. — Что ты сделала с ледяной верёвкой? Кон воспользовался возможностью, чтобы её расхвалить. Во время перерыва их ждал сюрприз. Судя по звукам страдания, которые Олден слышал вокруг, большинство класса сочло его негативным. — У физкультуры есть письменное домашнее задание? — спросил парень, которого Олден видел бегающим по вечеринке с куском предупреждающей ленты в качестве ремня. — Конечно, есть, — ответила Ванди. Она использовала свои силы, чтобы обмахиваться, и кончик её косы развевался. — Почему бы его не быть? — Однако это много домашнего задания, — сказала Элоиза. Она практиковалась в стойке на руках вверх ногами. — Это тонна. Ты смотришь на это, Ветренная Женщина? — спросил Рейнхард. Он накладывал какое-то заклинание на свои тренировочные стрелы. — Но домашнего задания должно быть много, — сказала Ванди. — Она права, — согласился Хаою, оглядываясь по сторонам. — У всех физкультурных курсов будет домашнее задание. Было бы пустой тратой оборудования, если бы инструкторы сосредоточились на лекциях и теории, пока мы здесь. Это практическая половина курса, где мы должны максимально использовать свои силы и физические способности. Так что другая половина курса происходит вне спортзала. У него и у Ванди были родители, которые посещали либо старшую школу, либо университетскую программу героев, так что они должны знать. Олден изучал задания. Для спасательной секции они должны были прослушать записанную лекцию и просмотреть кадры со дронов своих собственных спасательных операций. Затем к среде они должны были прийти с новыми идеями для попыток. Для маневрирования требовалась самооценка сегодняшней работы к среде, и нужно было прочитать книгу к концу следующей недели. Для самозащиты и нападения им дадут индивидуальные задания, основанные на их сильных и слабых сторонах. Это было много, но то, что сказал Хаою, имело смысл. Спортзал был не тем местом, где всем было бы удобно сидеть, размышляя и болтая, так что это нужно было делать отдельно. И это было трёхразовое в неделю занятие. «Шесть часов в неделю чисто практической работы, — подумал он. — Похоже, столько же домашнего задания в придачу, если предположить, что защита и нападение не будут нелепыми». Голос Торстена Кляйна внезапно разнёсся по спортзалу. — Две минуты! Заканчивайте то, что делаете, и направляйтесь к следующему инструктору! «Ты мой следующий инструктор». Олден нервничал из-за этого по нескольким причинам. — Эй, Хаою? Ты уже проходил нападение с группой всех Бруталов. Есть какие-нибудь советы по выбору оружия? Он усмехнулся. — Огромные огненные шары. — Ядерный взрыв! — воскликнула Элоиза, переворачиваясь на ноги. — Вот что понадобится, чтобы вырубить инструктора Кляйна. Поверь мне. Твой зонт недостаточно быстр. — Ничто из того, что я могу сделать, недостаточно быстро, чтобы догнать профессионального Брутала Ловкости. Я просто думал о стратегии в целом. Позади него раздался глухой удар, когда Мехди спрыгнул с более высокой трибуны. — Профессиональный Брутал Ловкости? Думаешь, Кролик B-ранга мог бы победить меня? — Я даже не задумывался об этом, — рассеянно сказал Олден, всё ещё глядя через спортзал на Кляйна. — Я просто должен выбрать оружие на оставшийся семестр к пятнице, и я не хочу тратить сегодняшнее время на попытки использовать что-то совершенно неподходящее. — О, они заставляют тебя выбрать только одну вещь? — Хаою выглядел разочарованным. — Это не так весело. — Выбирай зонт! Мы начнём поединки после следующей недели. Я хочу снова сразиться с зонтом. — Перестань говорить об этом глупом зонте, Элоиза, — рявкнул Мехди. — Если бы я был на твоём месте, мне было бы стыдно, что я не смог смять комедийный щит B-ранга как бумагу. Он ушёл. — Опс. Я его чем-то разозлила, — сказала Элоиза. Затем она пожала плечами. — Он, наверное, всё ещё злится, что я определённо победила бы его в соревновании по питью, если бы Астрид сделала достаточно Связывающего Эликсира, чтобы мы могли сражаться до смерти. Она поправила хвост и побежала за ним. Хаою наклонился к Олдену. [Я почти уверен, что это ты его разозлил.] [Что я сделал?] [Он пытался сказать: «Рррр, я лучше тебя!» А ты сказал: «Я даже не знаю, кто ты».] Олден рассмеялся. — Я не говорил! Хаою кивнул. — Говорил. Олден посмотрел на удаляющуюся спину Мехди. — Он всё равно не должен был оскорблять мой зонт. Он был не для комедии. Я думал о нём. Он был лёгким, не настолько большим, чтобы я споткнулся, складным, я мог быстро сделать из него две разные легко используемые формы, и у него был напульсник. Чтобы я его не уронил. — Ты мог бы использовать настоящий щит, если бы захотел, не так ли? — Конечно. Но с ним было бы намного труднее передвигаться. И если мой навык откажет, нет смысла таскать по спортзалу большой кусок металла или дерева. Он даст защиту от нескольких вещей, но более вероятный исход — он замедлит меня, кто-нибудь выхватит его, поблагодарит за подарок, а затем забьёт меня им до смерти. — Он встал. — Если я теряю свой щит, не самое страшное, если он превращается обратно во что-то бесполезное для всех остальных вокруг меня. Не подойдёшь со мной к моей сумке? Я хочу сменить оружие из паракорда. «И получить мою искусственную слабость». Это была маленькая мятная конфета. Он купил пачку таких, чтобы попытаться избавиться от чесночного, сверхчувствительного языка. Это не сработало, но если он сохранит одну и съест её… Ну, нет способа уронить такой сохранённый объект. Он положит её рядом со шнуром, когда попросит Хаою вверить его. — Дальность, — сказал Хаою. — Что? — Я отвечал на твой вопрос более серьёзно. Тебе нужен какой-то способ атаковать с расстояния. Инструктор Кляйн только убегает, не обороняется. Так что не беспокойся о защите вообще и стремись к дальности. — Спасибо за совет. — Ты правда собираешься сделать тарзанку? — Что? — Я слышал, кто-то сказал, что ты сделаешь её в следующий раз. Я могу прокатиться? — Конечно… если сможешь получить разрешение от преподавателей и если смерть в спортзале тебя не расстраивает. *** — Супергероям часто приходится идти в нападение, — сказал инструктор Кляйн. — Инструктор Уэйкер будет учить вас, каково это — столкнуться с тем, кто готов вступить с вами в бой. Я буду учить вас, каково это — иметь дело с тем, кто не готов. Эверли подняла руку с нервным видом. — Вы собираетесь спросить, зачем нам сражаться с кем-то, кто не сопротивляется? Она покраснела и кивнула. Он улыбнулся ей. — Вопрос, который показывает хороший характер. Однако я говорю не о нападении на того, кто сдался. Я говорю об опасных людях, которые причинили вред другим, вероятно, сделают это снова и не имеют желания оставаться и сопротивляться, когда прибывает другой сильный Призванный, чтобы привлечь их к ответственности. — Бегуны, — сказала Астрид. Кляйн кивнул. — Бегуны, прячущиеся, берущие заложников. Иногда позволить преступному Призванному сбежать — правильный выбор. Возможно, ваши силы плохо сочетаются. Или вы считаете вероятным, что преследование подвергнет опасности больше жизней, чем сам преступник, если ему позволить уйти. Но в большинстве случаев лучше быстро и эффективно разобраться с врагом, пока он перед вами. Позволить побег — значит создать будущие жертвы и будущие проблемы для себя или другого героя. Он пронзил их взглядом. — Помните, действующий супергерой почти всегда является самым мощным решением, которое будет брошено на проблемного Призванного. Над вами — только хорошо скоординированные военные действия, гипербола или одна из наших боевых групп. И должно умереть много невинных людей, прежде чем механизмы придут в движение и власти применят эти варианты ради одного злодея. — Враг — это вопрос. Вы должны стремиться быть ответом. «Ему, кажется, нравится произносить речи». Надо признать, речь была хорошей. Олден пытался стоять неподвижно и внимательно, не выглядя при этом так, будто он стоит навытяжку. Он всё время беспокоился, что Кляйн вот-вот укажет на него — как на пустую трату времени, слабое звено, того, кто не принадлежит. Если это случится, он уже решил просто улыбнуться и стерпеть, но… он всё равно боялся. — Константин! — рявкнул инструктор. — Ах! Что? — сказал Кон, дико оглядываясь. Все остальные тоже подпрыгнули от внезапного повышения громкости. — Как ты атакуешь? — более нормальным тоном спросил инструктор Кляйн. — Эм… я надеюсь, что в будущем… — Пусть преподаватели беспокоятся о твоём будущем. В этом пространстве твоя работа — работать с тем, что у тебя уже есть, чтобы ты мог быстро учиться и расти. Мы полностью развиваем таланты, которые у вас есть, и благодаря этому вы естественно приобретёте новые. Так что если враг появится перед тобой в эту самую минуту, как ты атакуешь? Кон поморщился. — Кулаками. — Хорошо. Инструктор Ву, отведите Константина в сторону и покажите ему, как наносить приличный удар. Они все с удивлением обернулись и увидели, что Ву и Фоксболт стоят позади них. — Сёрен! Формирователь Света вздрогнул. — Как ты атакуешь? — Я… могу нагревать места. Если у меня есть достаточно времени. Инструктор Кляйн кашлянул. — Ты звучишь расстроенным из-за этого. — Я знаю, это не… — Твои силы и силы Константина сейчас не полезны для атаки. Однако преимущество этого в том, что вы оба можете практиковать их в полную силу и в своё удовольствие, не беспокоясь о серьёзных травмах или разрушениях. Многие из ваших одноклассников были бы рады такой возможности. Мы ожидаем, что вы воспользуетесь этим. В обширном объёме. У вас есть другие сильные стороны как у сверхчеловеков. А пока идите к инструктору Ву и научитесь наносить удар. Инструктор Кляйн продолжал идти по линии, спрашивая каждого, как они атакуют. Вскоре стало очевидно, что страшный голос, которым он выкрикивал их имена, был его версией шутки, поскольку за ним почти всегда следовал совет, произнесённый более дружелюбно. Он лишь на мгновение замешкался, когда Астрид спросила, может ли она попробовать справиться со злодеем, «выглядя как их мать, чтобы застать врасплох, а затем ударить». — Что ж, сегодня я буду играть злодея. Ты можешь превратиться в подобие моей матери? — наконец спросил он. — Она сильно на меня похожа? — Ни отдалённо. — Оу. Тогда пока нет. Он оставил Олдена на закуску. Остальные уже разошлись на короткие сессии практики самостоятельно или с инструкторами Фоксболт и Ву. — Олден… «Мне не достался злой шутливый голос». Он почувствовал небольшое разочарование. Кляйн казался строгим, но также и преданным учителем. Идеальным было бы, если бы они оба могли притворяться, что речь «ты не принадлежишь этой школе» не была произнесена и не услышана. — Что ты сегодня пробуешь для атаки? — Паракорд с мешком в пять килограммов на конце, — сказал Олден. На нём было всего несколько футов (метров), обёрнутых вокруг запястья. Основная часть шнура была обмотана вокруг мешка, чтобы он мог попробовать другой метод разматывания. У него также была сохранённая мятная конфета в желудке… «Забавно, что в моих детских героических видениях никогда не было поедания собственной магии». — Ты знаешь, как им пользоваться? — спросил инструктор, рассматривая мешок и шнур. — Нет. Но я здесь, чтобы это выяснить. После паузы инструктор Кляйн сказал: — Учитывая природу твоего навыка, верёвка — важный инструмент для освоения. Тебе будет полезно практиковаться с ней, так что я не возражаю против твоего выбора в качестве оружия для атакующей части этого курса. Затем он повернулся, чтобы позвать остальных обратно. «Могло быть и хуже», — решил Олден. Он взглянул на Кона, который только что подошёл встать рядом с ним. Аджастер хмурился на свои сжатые кулаки. — Думаю, мои большие пальцы слишком длинные. У меня длинные большие пальцы. — Выглядят нормально, — сказал Олден. — Да? Я только что потратил несколько минут, думая о том, как сделать идеальный кулак, и теперь я уверен, что с ними что-то не так. — Все! — рявкнул инструктор Кляйн. Он улыбнулся, когда половина из них снова подпрыгнула. — Ваша единственная задача сегодня — поразить меня чем-то, что может вывести меня из строя. Смертельный удар, захват, нокаут — у вас и так будет достаточно проблем, так что не чувствуйте себя ограниченными. Правила таковы: я могу ходить по спортзалу где угодно, вы можете использовать свои силы как угодно, без командной работы и без остановок. Это вторая половина занятия. Если вы выкладывались, как должны были, то многие из вас уже приближаются к истощению основных талантов. Когда они откажут, вы не имеете права прекратить на сегодня. Бег полезен для вас. — Без командной работы? — Удивительно, но спросил Макс. Инструктор посмотрел на него. — Не сегодня. Никакого планирования с одноклассниками. Никакого вмешательства в их действия ради самого вмешательства. Относитесь ко всему, что делают остальные, как к хаосу, происходящему посреди вашей собственной одиночной попытки как можно быстрее остановить опасного преступника. Используйте их действия или их магию, если они могут быть для вас ресурсом; избегайте их, если они являются препятствием. Для этого упражнения ваши друзья — не гражданские, не злодеи и не товарищи-герои, они просто усложняют среду, в которой вы сражаетесь. «Это неожиданно». Похоже, им разрешалось использовать то, что делают другие, не обращая внимания на то, испортит ли это планы другого человека. Так что если Олден увидит, что Макс создаёт зону скорости, он может украсть её для себя, если делает это, чтобы помочь себе убить инструктора, а не просто чтобы быть мудаком по отношению к Максу. Кляйн также сказал, что они будут использовать весь спортзал. А весь спортзал был полон других студентов и преподавателей, делающих свою работу. «Это что-то особенное, что он делает для нашей группы по какой-то причине?» У Олдена не было возможности уделять внимание другим группам сегодня днём, но он бы заметил, если бы они гонялись за инструктором Кляйном через спасательную секцию или лабиринт для пряток. «Разве это не будет крайне хаотично?» Две минуты спустя он получил ответы на свои вопросы. Было хаотично. И инструктор Кляйн не делал для их группы ничего особенного. Ему просто не нужно было использовать весь спортзал, чтобы накрутить круги вокруг десятерых новеньких студентов-героев. Накручивать круги вокруг людей было его специальностью как Брутала Ловкости. Он был быстрым и сильным, и он, очевидно, играл в класс напрямую, выбирая таланты, которые сделали его пиковым сверхчеловеческим маневровиком. Одна секунда он бежал прямо на Олдена, но в тот момент, когда Олден попытался выбросить кусок замороженного паракорда, чтобы остановить его, Кляйн скользнул вбок по белому полу с той же скоростью, с которой бежал. Это противоречило человеческой анатомии и его собственной инерции, и верёвка Олдена безвредно просвистела мимо него. Константин попытался сделать летящий захват, но инструктор нырнул под него, даже не глядя, а затем, почти слишком быстро, чтобы Олден мог разглядеть, учитель снова изменил направление и побежал под совершенно другим углом. — Это навык «Мгновенные повороты»! — закричал какой-то Мейстер странно паническим голосом. — Мы знаем, что это навык «Мгновенные повороты»! — крикнул в ответ Кон. Это был последний раз, когда у кого-то хватило воздуха в лёгких, чтобы крикнуть что-либо. Олден гнался, размахивал верёвкой, бросал свой мешок с песком. Он пытался подставить подножку Кляйну. Он пытался попасть по нему. Сверху, снизу, сзади. «Чёрт, где он сейчас? Я не успеваю». Задыхаясь, он дважды прокрутился на месте, прежде чем наконец нагнал инструктора визуально. Не говоря уже о физически. Это было безумие. Стало ещё более безумно, когда он начал понимать, что инструктор Кляйн не выкладывается на полную. Его ноги оставались на земле. Он ещё не произносил ни одного заклинания. Бруталы Ловкости были феноменальными гимнастами, так что вдобавок к тому, что он просто бегал вокруг них, как будто они стояли на месте, он мог бы летать по воздуху у них над головами или использовать любые другие впечатления. Заблокированная атака здесь, невидимый шаг там — он не утруждал себя этим. Похоже, он ограничил себя ради них и наложил на себя дополнительные личные правила относительно того, что он может делать. Они даже не могли достаточно угрожать ему, чтобы выманить его из их угла спортзала. Пара человек согнулись, пытаясь отдышаться. Мейстер, кричавший о навыке, двигался так вяло, что Олден был почти уверен, что он даже не пытается. Впечатления заклинаний Макса иссякли несколько минут назад, после того как он создал серию ловушек, которые в итоге поймали одноклассников вместо инструктора, и с тех пор он упрямо бежал за Кляйном, несмотря на то, что всегда был на мили от того, чтобы его догнать. Что касается Кона, он был быстр. Он был не так подтянут, как его старший брат, и это была лишь быстрота Аджастера S-ранга. Но он всё равно был быстрее и ловчее Олдена без земли. Он тоже отчаянно пытался, но этого было недостаточно. Его лицо было помидорно-красным, и пот буквально летел с него, когда он чуть не задел Олдена во время погони. Олден пытался думать, придумать какую-нибудь форму верёвки или технику, которая чудесным образом оказалась бы достаточной, чтобы остановить мужчину средних лет, который провёл последние тридцать или сорок лет, тренируя свои сверхспособности. «Нет ничего. Буквально ничего». Он пробежал мимо Эверли Ким, которая сидела на корточках на полу, опустив голову. Она была в таком положении уже какое-то время. Олден не удивился бы, если бы у неё были ужасные мышечные судороги или что-то подобное после её подвига во время спасательной сессии. «Может, если я буду крутить груз на конце верёвки, чтобы набрать инерцию, заморожу его, а затем застану его врасплох…» «Чёрт!» Кляйн внезапно снова применил свой трюк со сменой направления, и теперь они оказались лицом к лицу слишком быстро. Олден поднял сохранённый паракорд между ними, как копьё с луковичным утяжелённым наконечником вместо острия, и присел, пытаясь предугадать следующий ход инструктора. Он пожалел, что не размотал ещё на 60 сантиметров. Сейчас было около 2,4 метров, что делало верёвку более управляемой. Но 3,7 метра дали бы ему чуть больше досягаемости. В этом всегда была проблема. Кляйн никогда не находился на правильном расстоянии от него. Какую бы длину верёвки он ни выбрал, как бы ни был уверен, что учитель не заметил, как он незаметно разматывает или сматывает её, мужчина, казалось, всегда точно знал, каков радиус действия Олдена. Так же, как он всегда знал, где Макс устроил ловушку или где Мейстер… Бац! Чьё-то тело врезалось в Олдена справа, и оба полетели в сторону. — Чёрт! Он приземлился на левое плечо. Голова ударилась об пол быстро и сильно — или так казалось. На самом деле спорткостюм облепил его, смягчил удар и магически защитил от того, что определённо было бы сотрясением. Долю секунды спустя подошвы кроссовок приземлились на него. Одна на грудь, одна на лицо, и его нападавший оттолкнулся от него… в никуда. Астрид взлетела по воздуху, рыча, затем шлёпнулась на пол и покатилась. Олден сел и уставился на неё через полезный прокручивающийся список «урона», который он только что получил от неожиданной атаки. «Она что-то пыталась сделать? Какого чёрта?» Низкая настройка боли позволяла ему больше сосредоточиться на замешательстве, чем на травмах. Кляйн умчался, а Макс и Кон поспешили за ним, оба с ошеломлёнными выражениями лиц. Так что по крайней мере Олден был не единственным, кто не понимал, почему его только что жестоко атаковали. Астрид вставала на четвереньки. Она выглядела раздражённой. Значит, плюхаться животом на пол не было её намерением? Олден тоже встал. Его паракорд и мешок с песком путешествовали вместе с ним, так как он привязал их к себе, хотя он потерял сохранение, когда упал. Он поднял и сохранил их одним движением, но прежде чем успел снова попытаться догнать и атаковать инструктора, он потерял равновесие. Скользкий слой льда распространялся по полу спортзала из-за его спины. Он мгновенно приподнял его обувь над полом и снова опрокинул. Он перекатился и увидел Эверли — босую, бегущую через участок льда, который она создала, к инструктору Кляйну. Ей удалось захватить в заклинание всю их группу. Макс упал. Кон комично вращался, как будто впервые в жизни катался на коньках. Астрид всё ещё была на четвереньках. А инструктор остановился. Впервые. Он не падал, но стоял неподвижно. «Сделай это», — подумал Олден, поднимая верёвку и снова сохраняя её, пытаясь встать на ноги. Он не был уверен, болеет ли он за себя или за Эверли. Прямо перед тем, как она достигла его, инструктор Кляйн улыбнулся и один раз кивнул, а затем скользнул мимо неё, как фигурист, его рот произносил заклинание. Секунду спустя он схватил что-то невидимое в воздухе и оттолкнулся от этого, заставив себя быстро и сильно скользить на ногах по замёрзшему полу прочь от Эверли. Задом наперёд. «Ко мне!» Наконец-то. Скользя, Кляйн имел меньше контроля. Он был в приседе, колени согнуты, локти прижаты, летел по льду, не сводя глаз с бегущей к нему угрозы. Олден был позади него на одном колене, наполовину встав, но Кляйн должен был проскользнуть мимо него всего в паре метров (футах), и верёвка была достаточно длинной, если он потянется… Он вытянул её. Тонкий оранжевый шнур с мешком на конце был не самой серьёзной вещью, но это было всё, что у него было, и если всё, что он мог сделать, это замедлить Кляйна на секунду, чтобы Эверли как-нибудь заморозила его задницу… «Это было бы отлично». Олден быстро взмахнул запястьем вверх и вниз, пытаясь затруднить Кляйну уклонение сверху или снизу, так как был убеждён, что у него точно есть глаза на затылке. Спина Брутала Ловкости ударилась о шнур. Олден почувствовал удар своей властью, когда Кляйн отскочил. Он не посмотрел на Олдена и не разогнулся. Его тело оставалось в приседе. Он быстро скользил обратно к Эверли по тонкому слою воды, покрывавшему лёд. Это заставило его выглядеть как бильярдный шар, отскакивающий от края стола. Глаза Эверли расширились. Она указала на него и крикнула название заклинания. Её пальцы начали двигаться. Она не сделала это достаточно быстро. Кляйн проскользнул мимо неё, снова произнёс своё заклинание невидимого плавающего блока, а затем с силой отбросил себя в новом направлении. Ледяной участок Эверли был кругом радиусом около двадцати ярдов (18 метров) по оценке Олдена. Кляйн заскользил к его краю, перекатился и вскочил на ноги. Затем он стоял и смотрел, как все его избитые и уставшие студенты пытаются выбраться, не падая на задницы. Он выглядел так, будто отлично проводил время. *** Они были настолько уставшими, что даже не разговаривали, когда сессия закончилась. Они просто побрели прочь, чтобы позволить Большому Змею попытать счастья с ними. Навык Олдена был «поджарен». Он попробовал сделать верёвку ещё длиннее в попытке ткнуть Кляйна ещё раз, и в сочетании с искусственной слабостью мятной конфетой это усилие добило навык. Его официально используемые магические силы теперь сводились к зажигалке свечей и кричащим невидимым шарам, которые обходились ему в шестьсот долларов за штуку. Заклинание заморозки пола Эверли также требовало реагента. Она смотрела на наполовину полную бутылку какого-то тёмно-синего порошка с унылым видом. Олден похлопал её по плечу. Она кивнула. Так они теперь общались. Для слов нужны были лёгкие. Для лёгких нужен был воздух. Слишком много хлопот. У него даже не было энергии сказать: «Зачем, Астрид? Зачем ты случайно атаковала меня, а затем бросилась в никуда?» Но она подарила ему похлопывание по плечу товарищества, когда они наконец сбежали со льда. Так что он решил, что всё в порядке. Она только что атаковала его, а затем использовала его нос как трамплин. У всех есть свои quirks. — Вы все выглядите так, будто полны энтузиазма! — сказал Большой Змей радостным голосом, когда они появились. Он хлопнул в ладоши достаточно сильно, что, вероятно, повредило бы им уши, если бы не костюмы. — Мы начнём с пары кругов, чтобы разогреться! Сёрен всхлипнул. — Ха-ха-ха! — сказал инструктор. — Шучу. Шучу. Похоже, Торстен вас вымотал. В среду вы все начнёте с меня, и тогда моя очередь вас изматывать! Итак! Этот сессия работает наоборот по сравнению с сессией инструктора Кляйна. Вы все бежите, а я нападаю. «Это должно пройти хорошо». — Ну, вот и суть. Здесь вы узнаете, что могут ваши силы для самозащиты. Я буду учить вас общим принципам самозащиты, но в основном это в вашем домашнем задании. Сегодня, поскольку вы выглядите почти мёртвыми, у нас будет разговор об управлении магией, и у вас будет небольшая передышка, прежде чем я начну на вас нападать. Он подошёл к Олдену и усмехнулся. В режиме Большого Змея инструктор Уэйкер был таким высоким и широким, что Олден чувствовал себя ребёнком, стоящим перед взрослым. И вибрации супергероя были сильными, даже несмотря на то, что инструктор был в том же сером комбинезоне, что и все остальные. Олден почувствовал маленький трепет сквозь свою усталость. Большой и Маленький Змей были настолько же известны, насколько Призванный может быть известен, не будучи гиперболой, и вдобавок он считался очень дружелюбным к детям до инцидента с танком. Невероятно сильного морфера, известного своей крупной личностью, развлекательной благотворительностью и нелетальными захватами, трудно было не любить. Где-то в глубине шкафа на кухне Конни стояла кружка с картинками Большого Змея, которые превращались в Маленького Змея, когда наливали холодные напитки. — У тебя есть магический щит, — сказал инструктор Олдену. — Это так же классично, как может быть навык самозащиты. Но что у тебя есть без магического щита? — Не много, — сказал Олден. — Верно! Ты можешь использовать свои ум и свои мышцы, но даже тогда у тебя будет намного больше вариантов их использования, когда магический щит работает. Так что самое важное для тебя как Призванного в бою или катастрофе? Олден не знал, почему это ощущается как вопрос с подвохом. — Не потерять свой защитный навык? — Верно! Только, возможно, лучше сказать, что самое важное — выполнить работу и не умереть. Вы все должны знать, как относиться к своим силам как к конечному ресурсу. Вы станете сильнее здесь, в школе, но вы никогда не станете настолько сильными, чтобы выигрывать каждый бой, просто разбрасываясь силами как попало. — Он посмотрел в потолок. — Даже если вы станете достаточно сильными, чтобы победить каждую последнюю проблему здесь, на Земле… есть проблемы и побольше. «О, — подумал Олден. — Хорошо». Он был облегчён, что кто-то из преподавателей наконец это затронул. Они были в школе супергероев, но начинало казаться странным, что старшие Призванные почти никогда не упоминают работу за пределами планеты. «Я слишком озабочен тем, что происходит там. И я в другой ситуации, чем большинство людей, потому что однажды я, вероятно, буду необычно полезен в этом качестве. Но я начинал чувствовать, что я сумасшедший…» «Что, если преступник убегает от тебя?» — спросил инструктор Кляйн ранее. «Что, если демон бежит ко мне?» — подумал тогда Олден. Улыбаясь, инструктор Мэрион сказал: «Вам нужно научиться маневрированию и позиционированию, чтобы вы могли…» «Сбежать от демонов». «На более поздних курсах у вас будет возможность узнать о структурной целостности», — сказала им инструктор Фрагмент. — «Потому что…» «Потому что хаос пожирает и мутирует, блин, всё». Было похоже, что все остальные говорили о погоде, а в голове Олдена был человек с рекламным щитом, который говорил: «Остерегайтесь демонов размером с луну, пожирающих Землю, и Конца Дней!» Как и мама Хаою, Большого Змея часто призывали. И учитывая его набор навыков, это было, вероятно, не для того, чтобы подавать за столиками на университетских вечеринках. Возможно, имело смысл, что именно он поднял эту тему. — Вы должны стараться часто истощать свои улучшаемые таланты, — говорил Большой Змей. — И свои впечатления заклинаний… о, э… те, которые не разорят вас. Последнее было сказано в ответ на то, что Эверли побелела как простыня и вцепилась в свою бутылку с синим порошком, как будто инструктор мог его у неё украсть. — Будет у вас физкультура или нет, найдите способы их истощать. Изучите их. Узнайте, сколько вы можете с ними сделать, прежде чем достигнете усталости. В этой четверти мы всё ещё знакомимся с вашими талантами, и вы сами знакомитесь с ними. На следующих физкультурных курсах от вас будут ожидать, что вы будете лучше управлять использованием навыков, чтобы заканчивать примерно в то же время, что и занятие. Понимание того, как далеко вы можете зайти в своей магии, прежде чем потеряете её, спасает жизнь. Он оглядел их всех. — А теперь позвольте мне показать вам, почему вы не захотите приходить на мою сессию без сил. — Он нагнулся к большой картонной коробке у своих ног и вытащил теннисный мяч. В его руке он выглядел маленьким. — В этом месяце я работаю над точностью подачи! Он начал разминать правое плечо. — Мы умрём, — прошептал Кон. Никто с ним не спорил. ---------- Время Анесидоры, 19:15 **Примечание от Sleyca** Эта глава состоит из трёх сцен, поэтому вы, возможно, захотите сделать более длинную паузу, чем обычно, чтобы перезагрузить мозг между ними. Заметки о персонажах на этот раз внизу! ********** Заметки ******** Карл — работал в медицинской команде в Лифсонге. Впервые появился, назвав Олдена «грёбаным питомцем» через несколько секунд после знакомства. После этого несколько раз упоминался как «злой» лодочник. Олден недавно видел его в поезде, когда ехал из Приёмного корпуса в Апекс с Натали Шор. Крис — Мастер, который работал в медицинской команде Лифсонга с Олденом, Карлом и (ранее) Пинедой. Крис был довольно тихим и большую часть времени носил деловые костюмы. Он специализировался на ремонте медицинских протезов и устройств. Крис также был тем, кто наряжался в мантию с зелёной светящейся насадкой на рот и играл Лунервика на вечеринке, где Олден встретил Праймери. Лора — Брутал Силы в лодочнике. Её работой в первый день в Лифсонге было буквально заносить багаж для всех, что Олден нашёл ироничным. Предположительно, в основном она работала грузчиком во время своего пребывания в кампусе. Мы знаем, что она также работала в спортзале кампуса, так как была там с Мэнон, когда та повредила колено. На Лоре были кружевной передник и юбка, несмотря на непрактичность этого. Возможно, это началось как личное предпочтение — если ты можешь носить милый наряд горничной для тяжёлых физических нагрузок, почему бы и нет? — но это также привлекло ей внимание профессора, которому нравился особый костюм, и он подумал, что иметь охранного Призванного (как Тварт Хог) было бы стильно. Она думала, что этот год станет тем, когда она сможет очаровать его долгосрочным предложением работы — что очень трудно получить для кого-то её ранга и класса — до того, как травма сняла её с задания раньше времени. Ная — ей за двадцать, она самая младшая в лодочнике. У неё были красные пряди в волосах. Мы действительно мало знали о ней, кроме того, что она родилась на Анесидоре и предполагала, что лодочники существуют везде, и она была готова быть менее враждебной к Олдену, когда он сказал ей, что у него есть куча еды на вынос от Джо, чтобы поделиться. Алис-арт’х — Четвёртая. Сестра Праймери. Рыцарь. Тётя Стю-арт’ха. Впервые замечена беременной, прячущейся за горшком с растением вместе со своим братом на университетской вечеринке. Они с Праймери живут в одном домохозяйстве, и мы знаем, что у неё есть по крайней мере одна пара близнецов в дополнение к тройняшкам, которые у неё недавно родились. Она оставила новорождённых дома с супругами, потому что младенцы пугают её и кажутся очень раздавливаемыми. Она пыталась дать себе первый отпуск за много лет, вызвавшись на долгое, спокойное задание на Луне Тегунд. Затем случились Олден и Кибби. Крааа — Большой и сильный гривек-Кролик, с которым Алис-арт’х любит путешествовать. Иногда они сражаются. Алис-арт’х надеялась, что он не ожидает, что она будет использовать против него в бою свои зубы. Очень заинтересован в том, действительно ли Олден лучший Призванный. ****** Хорошего воскресенья и понедельника всем! *** В F-городе был район, где жилые дома и башни уступали место холмистым газонам, миниатюрным лесным массивам и спортивным полям. Особняки — декадентские оды магической архитектуре — гнездились на изгибах искусственных холмов или в рощах деревьев, стратегически посаженных, чтобы создать у владельцев иллюзию пространства и природы в городе-государстве, где эти две вещи были ценными товарами. Мальчик нашёл адрес, который искал, в зарослях деревьев, похожих на ёршики для бутылок, которые выходили к самой большой гоночной трассе на острове. Он шёл по краю мощёной подъездной дороги, заставленной припаркованными роскошными автомобилями и мотоциклами. Одна его рука сжимала ручку тяжёлого металлического холодильника; другая нервно теребила край куртки. Он вздрогнул, когда дрон пролетел над его головой. И снова, когда один из камней, выстилающих дорогу — очевидно, искусственный — внезапно заиграл птичьи трели через скрытый динамик, когда он проходил мимо. В его интерфейсе замигали предупреждения о частной собственности, и он снова проверил адрес в своих сообщениях. Это было здесь. Это было то самое место. Он вздохнул и постучал в высокую гладкую бронзовую дверь без видимой ручки. Она открылась, и женщина с контактными линзами под кошачий глаз моргнула на него. На ней были бюстгальтер в леопардовую пятнистость и джинсы. Он не знал, куда смотреть. — Я к Орфею, — сказал он. Она наклонилась вперёд и посмотрела на его холодильник. «Эй! Это здорово!» Она почти споткнулась о собственные сапоги на высоком каблуке, отступая, чтобы впустить его. «Орфеееее!!! Тут какой-то парень к тебе!» Позади неё по дому двигались люди. Поднимались по парящей лестнице, прижимали друг друга к перилам, смеялись над ничем в полу рядом с четырёхфутовой (1,2 м) античной вазой. «Он не идёт. Иди к нему. Иди. Он на веранде. Сними рубашку. Расслабься с нами!» Она обняла его, когда он проходил, и он покраснел. Рубашку он не снял. Мальчику потребовалось много времени, чтобы найти того, к кому он пришёл. Мужчина был не на веранде, а снаружи, плавая на надувном кресле в бассейне, нагретом настолько, что шёл пар. Он был совершенно голый, что было не таким шоком после того количества наготы, с которым мальчик столкнулся во время поисков по дому. Дрон, который он видел ранее, парил над мужчиной, капая ему на лоб чем-то, похожим на мёд. — Орфей, — сказала одна из женщин в бассейне. — Орфей, кажется, подарки, которые ты обещал, пришли. Она сделала глоток из бутылки, которая не выглядела так, будто была произведена на Земле. Плот, на котором был Орфей, медленно вращался. Он подплыл к бортику. Он моргнул расширенными зрачками на мальчика с холодильником. Огни бассейна в воде под ним внезапно включились и засветились жутким зелёным. Солнце ещё не село. Вероятно, это было по таймеру. Просто совпадение. — Ты принёс наркотики? — спросил Орфей. «Неужели они собираются говорить об этом так запросто? На публике?» — Я принёс тебе… кое-какие закуски. — Ха-ха! Ладно! Джейкоб, кажется? Как кто-то твоего возраста заполучил хорошие вещи? Давай их сюда! Твоя половина сделки вон в той кабинке. Удачи вытащить её отсюда. Она тяжёлая. Джейкоб наклонился и протянул холодильник. Орфей взял его обеими руками. Девушка с каштановыми волосами, примечательная в основном тем, что была полностью одета в брюки и блузку в горошек, сидела на краю тикового шезлонга. Она взглянула на Орфея и подняла бровь. — Ты даже не проверишь, там ли твои закуски, чтобы на этот раз должным образом уничтожить свои органы? Откуда тебе знать, что он принёс тебе еду на вынос? Орфей проигнорировал её. Он опустил холодильник в воду. — Эй, он плавает! Желая забрать свою плату и уйти, Джейкоб поспешил к кабинке. На брусчатке рядом с каким-то инопланетным кальяном лежала мягкая сумка-мешок. Он присел и расстегнул её. Внутри оказалось что-то похожее на аквариум, полный жёлтого масла и прозрачной воды. Маленький серебряный шар парил точно в центре, в том месте, где две субстанции встречались и отказывались смешиваться. Деталей было меньше, чем он ожидал. Никакой механичности. Джейкоб предпочитал открытую сложность проводов, труб и схем чему-то настолько очевидно не из этого мира. Потому что сложность всё равно была там. Она должна была быть, чтобы эта штука делала то, что должна была делать. Но всё это было скрыто. Вся магия. Из-за этого она казалась не совсем реальной. Он указал на объект, чтобы нацелиться, а затем произнёс название одного из своих талантов — «Идентификация устройства». Его интерфейс ответил. [Устройство: Погружатель Состояние устройства: Полное] Это было меньше информации, чем он надеялся. Но этого было достаточно. Погружатель поможет ему, а затем поможет тем, кто помогает ему, а затем… — Чтобы использовать свои таланты, нужно выкрикивать их названия? — спросил голос позади него. Джейкоб оглянулся через плечо и увидел девушку, стоящую во входе в кабинку. Одна из брезентовых штор почти касалась её волос. — Возможно, тебе стоит поработать над тем, чтобы научиться пользоваться своими силами без помощи Контракта… вместо того, чтобы делать то, что ты планируешь с этим. — Не понимаю, какое тебе дело до моей жизни, — сказал Джейкоб. Она пожала плечами. Мини-дрон появился за её головой и издал милый, мультяшный щёлкающий звук. Он встал. — Ты только что сфотографировала меня? — Да. — Зачем?! — Потому что мой брат отдаёт тебе чрезвычайно редкое магическое оборудование в обмен на несколько нелегальных зелий и нюхательного порошка, которые он мог бы достать и другими способами. Украденное оборудование… знаешь, оно не его. Он избалованный ребёнок в свои тридцать, так что ты получаешь нечто экстраординарное практически бесплатно. Мне это не нравится. — Кто ты такая, чтобы…? — Я сохраню это. — Она прогнала дрон прочь. — Может быть, однажды ты станешь кем-то, кроме торговца наркотиками. И тогда я попрошу тебя расплатиться с долгом. — Я тебе ничего не должен. Я заключил сделку с Орфеем Велра, а не с кем-то ещё! И я не торговец наркотиками! Она изогнула идеально выщипанную бровь. — Ты только что не торговал наркотиками? Он уставился на неё. Она улыбнулась, помахала рукой и ушла. *** В F-городе был район, где небоскрёбы, казалось, с каждым годом становились всё выше. Игла Наутилуса венчала округ. Его серебряный шпиль мерцал, как ёлочная звезда, а защитные спиралевидные щиты, оборачивающие его, были видны с любого внешнего ракурса. Если вы могли позволить себе закупить устройства защитного экранирования работы Мастера для целого небоскрёба, вы хотели, чтобы люди об этом знали. В 19:15 ресторан караагэ у подножия Иглы был в разгар вечернего наплыва посетителей. Двери едва успевали закрыться, как снова открывались, впуская и выпуская клиентов. Женщина в карамельного цвета костюме-двойке вошла внутрь, и сотрудница поспешила к ней по её взмаху. Девушка улыбнулась. «Здравствуйте! Вам нужна помощь с заказом сегодня—?» — Кто-то убрал каллиграфическое меню из окна, — сказала женщина. — Почему? — Мэм? — неуверенным голосом спросила девушка. Женщина убрала прядь седеющих каштановых волос за ухо и вздохнула. — Оно там было. Это идеальный предмет для этого места. Верните его обратно. «Я думаю, один клиент пожаловался, что оно загораживает обзор…» — Не потакайте выскочкам. Это бизнес. «Я не пони—» — Ах, мисс Барре. Мисс Манон Барре! Вы вернулись всего через неделю на этот раз! Я польщён! — Владелец ресторана подбежал и взял её руку в обе свои. Пожимая её, он сказал: — Как обычно? — Да. И пусть кто-нибудь найдёт большое меню. Ваш экстерьер без него несбалансирован. — Мо, найди меню! — сказал он девушке. — Убедитесь, что вы поставили его точно туда, где оно было. «Хорошо?» — Она новенькая, — объяснил он Манон. — Она не знает, что ваши советы делают для нас. Когда девушка направилась в заднюю часть ресторана, он крикнул: — И продолжай выпускать аромат на тротуар! Для этого я и нанял Формирователя Неба! Через несколько минут меню вернулось на место, и Манон переходила улицу, одной рукой сжимая бумажный пакет, уже покрытый пятнами жира, а другой — вишнёвый лимонад. Она потягивала его, уставившись на слова, парящие перед её глазами, вместо того чтобы смотреть на людей, магазины и машины вокруг неё. [Конечно, не о чем беспокоиться, дорогая. Это просто временная заминка. Я всегда плачу по своим счетам.] Это. И только это. Что ещё хуже, Манон не могла рисковать, беспокоя отправителя больше, чем уже сделала. Даже спустя всё это время у неё было так мало власти в этих отношениях. Так мало возможности убедиться, что её не обманут в том, что ей было обещано все эти годы назад. Некоторые люди были слишком высоко над ней, чтобы она даже пыталась. — Чёртовы S-ранги, — прошептала она. Прошли месяцы с тех пор, как она ругалась. Та сучка-студентка университета… Бти-квол. Она вмешалась в систему тщательно продуманных отношений, работавшую гладко годами, только потому, что стремилась произвести впечатление на своих инструкторов. С возрастом Манон волшебники становились всё более утомительными. С возрастом Манон всё становилось более утомительным. Как и личное правило не ругаться. Она решила тридцать лет назад, что это не соответствует её образу. Имидж имел значение. Всё имело значение для C. Это был самый распространённый ранг. Большинство людей чувствовали себя утешенными этим. C-ранг никогда не был один. Никогда самым слабым. Никогда самым сильным. Простой человек Анесидоры. Она не могла понять, как все вокруг неё могут быть так довольны своей собственной посредственностью. Но они были довольны. Большинство людей на самом деле не хотели славы, несмотря на то, что они говорили. Они хотели комфорта и хотели вписаться. Не то чтобы она жаловалась на это. Вписывать людей в места, где они чувствуют себя так комфортно, что никогда не хотят уходить, было её специальностью. По пути в свою квартиру она просмотрела список контактов. Он отличался от большинства. Она использовала его для мозгового штурма. В нём были перечислены сотни групп, каждая из которых представляла собой комбинации личностей, которые, по её мнению, можно было контролировать определённым образом. Это были её гордость и радость. Они делали Манон Барре больше, чем просто дизайнером интерьеров C-ранга. Они были доказательством того, что она не довольствовалась посредственностью. Каждая группа личностей была индивидуальным, поддающимся формовке элементом, который облегчал сборку больших головоломок. Один только лодочник был разделён на дюжины возможных конфигураций. Ная и Крис — самый молодой, самый привлекательный член лодочника и милый, неловкий мужчина, который не мог не замечать такие вещи. Если бы она пригласила только их двоих, сказала правильные слова, подала правильное количество вина, немного пересмотрела их мысли… они почти наверняка пошли бы после ухода в квартиру Криса и занялись бы сексом. Ная бы смутилась и доверилась Манон. Крис бы влюбился и доверился Манон. После этого они оба стали бы ещё более подвержены влиянию. Она не была Подчинителем. Она не могла создавать идеи для людей. Она могла только переставлять то, что уже существовало в их умах — немного неуклюже, немного вслепую, используя навык, который лучше всего подходил для того, чтобы люди правильно расставляли свои диваны. Внутригрупповые страсти были сильны и легки для понимания, но Криса потом было бы трудно «исправить». Это была единственная причина, по которой она ещё не сформировала этот элемент. Её мысли задержались на группе Карл/Крис/Лора. Она всегда могла собрать их вместе и отвезти куда-нибудь, где Карл мог бы поиграть в свою версию мужского позирования. Может, на поле для гольфа в следующий раз. Ему нравилась эта игра. Колено Лоры полностью зажило, и её дух наконец снова поднялся. У неё была фантазия о беспомощности, которая усиливалась, когда рядом был Крис. Тщательное размещение и внушения заставят её притворяться беспомощной в попытке заставить Криса обратить на неё внимание. Манон помешает Крису сделать это. Вместо этого Карлу достанется роль эксперта по использованию паттера или драйвера или… были ли ещё виды? Какого-то бьющего по мячу. Манон на самом деле не играла в гольф, она играла людей. Карл, вероятно, действительно нуждался в повышении. Если у Лоры были фантазии о беспомощности, то у Карла — фантазии о доминировании. Это была болезненная черта характера для низкорангового, живущего на Анесидоре, но она делала его полезным. Его можно было легко убедить рисковать, в то время как других приходилось бы осторожно подталкивать. Он также мог легко разозлиться из-за того, что менее хронически фрустрированные люди проигнорировали бы, что было более проблематично. Воспоминание о последнем разе, когда она чуть не потеряла над ним контроль, заставило её взглянуть на другое трио. Ная/Олден/Карл. Элемент, который она вообразила в Лифсонге. Это было скорее сырой, запланированной на крайний случай аварийной схемой, чем реальным планом. Мальчик был ужасной целью для её сил. Он работал частным образом на необычно заинтересованного профессора, и кроме того, подростки постоянно менялись. Их тела наводняли гормоны. Их незрелый мозг давал им непредсказуемые идеи. Каждый день они сталкивались с идеями и опытом, которые были совершенно новыми для них просто потому, что они жили недостаточно долго, чтобы заметить их раньше. Она могла толкнуть их в одном направлении, но они могли развернуться и побежать в противоположном через десять минут, потому что внезапно открыли для себя бабочек, французские поцелуи или коммунизм. Большинство взрослых были более… завершёнными. Но этот элемент всё равно не полагался на Олдена. Ная проводила бы с ним время без особого стимула. Её не интересовал бы пятнадцатилетний, но она бы флиртовала в шутку, если бы её достаточно подтолкнули. Всё можно было настроить так, что в особенно неудачный момент Карл увидел бы женщину, которая никогда не обращала на него внимания, строящей глазки мальчику более высокого ранга, который зарабатывал более чем вдвое больше него. Это был бы нож, вонзённый в его неуверенность в себе. Манон не могла действительно спланировать это дальше. Но если бы элементы вокруг того момента были правильно расставлены, она думала, что это закончилось бы тем, что Карл начал драку вдали от остальных лодочников. Его бы уволили. Мальчика бы тоже не пригласили обратно в Лифсонг. Артонианцы не были бы до конца уверены, кто виноват в ссоре, и при отсутствии полной уверенности они просто внесли бы обоих в чёрный список, запретив им там работать. Работа Пинеды на следующий год, вероятно, была бы снова закреплена. Но что гораздо важнее, Бти-квол обвинили бы в плохом управлении Призванными в кампусе. Манон не могла позволить себе, чтобы она снова заняла эту должность. «И её сейчас там нет. Хорошо, что всё обошлось без того, чтобы мне пришлось создавать такой небрежный трёхэлементный элемент наспех», — подумала она, выходя из лифта в свою квартиру. — «И отрезать Карла было бы жаль». Она сбросила туфли на высоком каблуке и прошла по холодному мрамору в чулках. Квартира была в стиле «голливудский шик» уже пару лет. Манон — которая могла подобрать стили для кого угодно — никогда не могла найти тот, который подходил бы ей самой дольше этого. Большинство взрослых были завершёнными. Большинство C-рангов были довольны. Она была другой. Даже та часть её, которая выбирала ткани для собственного удовольствия, отказывалась быть удовлетворённой. Она подошла к окну, чтобы посмотреть на людей внизу. Иногда это было одиноко. Но лучше быть одинокой, чем обычной, не так ли? Она запихнула кусочек жареной курицы в рот и огляделась. Команда Кроликов-уборщиков приходила мыть квартиру два раза в неделю. Она была такой безупречной, что, вероятно, ей пришлось бы немного её поцарапать, если бы она когда-нибудь попыталась её продать. Люди думали, что хотят совершенства, но истинное совершенство заставляло их острее чувствовать собственные недостатки. Но Манон нравилось истинное совершенство. Один предмет, который не вписывался в остальную обстановку, выделялся для её глаз как больной палец. Он всегда выделялся, независимо от того, как она меняла стиль своего дома. Так и должно было быть. Глазная боль. Заноза, которую она отказывалась перестать давить большим пальцем, боясь забыть о ней и наслаждаться розой. Она подошла к книжному шкафу. Устройство было на второй полке. Она нашла его в магазине давным-давно. Оно было уродливым тогда и оставалось уродливым сейчас. Без сомнения, чей-то проект Мастера. Это был пятнадцатилетний таймер. Песок в левой части горизонтальной формы песочных часов пересыпался в правую, одна песчинка в минуту. Более полумиллиона песчинок в год. Так много отдельных мгновений, складывающихся в жалкую горсть грязи. Левая часть стекла была почти пуста. Манон уставилась на неё. Она ела курицу. Она запихивала куски в рот быстрее, наблюдая, как исчезает ещё одна песчинка. Она думала о Лифсонге. Она бесцельно желала, чтобы артонианский год мог быть короче. Он был близок к пятнадцати земным месяцам. [Конечно, не о чем беспокоиться, дорогая. Это просто временная заминка. Я всегда плачу по своим счетам.] Она запихнула два куска в рот одновременно, едва пережёвывая мясо, прежде чем проглотить. Её жирные пальцы снова нырнули в пакет и заскребли по крошкам на дне. Моргая, она посмотрела внутрь. Он был пуст. Двадцать кусков исчезли вот так. Она сказала себе, что планировала оставить немного на потом. Но она задавалась вопросом, было ли это правдой. В прошлый раз она тоже съела все двадцать. Она чувствовала себя переполненной. Изжога должна была начаться скоро. У Манон никогда не было изжоги, пока ей не исполнилось пятьдесят. У неё никогда не было седого волоса. Она отказалась исправлять любую из этих проблем. Ещё больше заноз, чтобы напоминать себе о том, что действительно важно. *** Каждые несколько дней один из новых инструкторов Кивб-и увозил её на корабле на другую сторону Луны Тегунд, в Чайкло, единственный город значительного размера. Там они заставляли её общаться с другими детьми ради её благополучия. Официально поездки были для того, чтобы ей было весело. Но ей было гораздо веселее в дорожном куполе, разглядывая перьевые структуры Ррорро и засовывая голову в заднюю часть пасти Крааа, чтобы увидеть, где хранится его удивительная зазубренная лента языка, когда она не полностью вытянута. Это, соглашались её уважаемые инструкторы и Рыцарь Алис-арт’х, были образовательные занятия. Однако по какой-то причине они не считали их достаточными для её социализации. Четвёртая сказала, что её интеллектуальные способности и происхождение означают, что ей нужно проводить больше времени с другими юными артонианцами, а не меньше. С ней устраивали игровые встречи с местными семьями и школами. Мероприятия не были ужасными, но первые пару прошли странно. Хопкатч всегда был хорошей игрой, когда она играла в неё с сестрой. Это была хорошая игра и когда она играла в неё с Олденом, хотя, конечно, из-за его размера ему приходилось прыгать на одной ноге и ловить одной рукой, чтобы было весело и честно для них обоих. Когда она играла в неё с детьми в Чайкло, она всегда выигрывала. После того как она поняла, что они позволяют ей выигрывать в игре, в которой она была не особенно хороша, она не могла доверять даже своим победам в играх, где она, вероятно, была лучше. Конечно, она могла отвечать на вопросы викторины быстрее, чем весь класс сверстников, но… что, если был кто-то, кто мог с ней соревноваться, и они молчали, потому что теперь было ясно, что она однажды будет нести обязанности и получать достоинства класса волшебников? Раньше были сомнения. Выдающийся Мастер Ро-ден — который останется выдающимся в её сознании, независимо от того, какое ужасное недопонимание привело к лишению его более высокого звания — ещё не уступил по-настоящему её амбициям. Он уже начинал согреваться к этой идее. Она бы убедила его и вскоре заслужила бы настоящее одобрение, но затем его отослали… Теперь Олден, храбрый и благородный Призванный, сказал Рыцарю Алис-арт’х, что он верит, что Кивб-и обладает задатками настоящего волшебника. Даже если Рыцарь Алис-арт’х не знает, что сам Олден вступил на путь высшего бремени, она уважает его мнение. Как и естественно. Кивб-и всё ещё была несколько озадачена тем фактом, что Призванные не могут чувствовать свою власть. Призванные были важными людьми. Они творили магию. Выдающийся Мастер Ро-ден всегда обращался с ними как с друзьями в тех случаях, когда призывал кого-то в лабораторию. Она была уверена, что понимает, поэтому никогда не проверяла свои предположения. «Как неловко». Почти так же неловко, как её волнение от победы в первой игре в хопкатч, до того как она поняла, что другие уступают ей. — Думаю, им не нравится играть со мной, — сообщила она инструктору Далат-орни после того, как они ушли из школы, где проходило их второе социальное приключение. — Думаю, они нервничают рядом со мной. Инструктор посмотрел на неё сверху вниз и улыбнулся. — Похоже на то, не правда ли? Не уделяйте этому обе половины своего внимания. Они боятся только потому, что здесь редко имеют дело с волшебниками, которые вообще заслуживают этого имени. Тегунд была… маленьким местом. Довольно долгое время. На Матери дети твоего класса рождения не будут нервничать в твоём присутствии. Они часто будут ожидать от тебя большего, и из-за этого большинству из них даже не придёт в голову, что позволить тебе выиграть в игре будет чем-то иным, кроме оскорбления. Более того, многие из них будут глубоко разочарованы в тебе всякий раз, когда ты проигрываешь. — Это тоже звучит плохо. — Таков порядок вещей. Нашими усилиями да приблизится путь к совершенству. — Нашими усилиями, — повторила Кивб-и. — Возможно, ты хочешь предложить усилие, которое сделало бы твои социальные часы более приятными для всех, — мягко подсказал инструктор. «О. Это был урок?» Правильным ответом было, вероятно, не то, что социальные часы лучше было бы потратить на тестирование силы укуса Крааа на различных материалах. — Думаю, мы должны планировать неконкурентные мероприятия, — решила она. — Мудрый выбор. Придумай несколько и покажи их мне, — сказал инструктор Далат-орни. — Учитывай комфорт своих сверстников и свой собственный. Её следующие игровые встречи включали практику формальных манеров за столом в ресторане с детьми владельцев и участие в художественно-садовой программе. Это сработало намного лучше. Уроки магии тоже шли хорошо. Кивб-и надеялась, что в любом случае. Она прогрессировала быстрее с доступными учителями и личными советами инструктора Гвен-лор в каждом новом видео. Но для учителей было не правильно говорить ученику её уровня, как она сравнивается с другими. Это была их работа — беспокоиться о таких вещах в своих умах, а её — посвящать себя полностью. Если бы она была в настоящем классе с настоящим партнёром на учебной подушке рядом — или даже лучше, с Олденом — у неё было бы некоторое понимание относительного прогресса. Сравнение себя со взрослыми волшебниками, путешествующими с Четвёртой, не давало той же возможности для понимания её способностей. Она предполагала, что её контроль и чувствительность остаются намного ниже нормы. Однако инструктор Далат-орни начал намекать, что им скоро следует поработать с её ауриадой. Он почти закончил исправлять недостатки в её начинающем простом ручном произнесении. Кивб-и не ждала этого с нетерпением. Ей придётся раскрыть, что у неё нет ауриады. И все будут сбиты с толку, раз она раньше утверждала, что она у неё есть, и они её видели. Или думали, что видели. Олден хотел, чтобы его связь с ауриадой осталась приватной. Он сказал ей, что она может рассказать кому угодно, когда захочет, но это только потому, что он пытался не создавать для неё трудностей. Кивб-и отказывалась создавать трудности для него. Она могла бы солгать и сказать, что отдала свою ему, но это сочли бы очень странным. У неё теперь было больше уроков, и она понимала, что если бы она отдала ему свою ауриаду, а он улетел так далеко, расстояние разорвало бы её связь с ней violently. Это уничтожило бы ауриаду и ранило бы её. Кивб-и не была заметно ранена. Как бы она сделала эту историю правдоподобной? Нужно было быстро найти другое решение. А ауриады не растут из земли, как грибы. На самом деле… Кивб-и, немного подумав и изучив, определила, что на всей Луне Тегунд есть только две несвязанные ауриады. И ещё пять на орбите. Одна была здесь, в дорожном куполе, в запечатанном замком футляре. Она — как и пять на большом корабле — была для Алис-арт’х или путешествующих с ней волшебников, чтобы использовать, если их собственные ауриады будут разорваны. Или если во время долгого путешествия они прогрессируют в своём произнесении до такой степени, что захотят связать вторую. Кивб-и не могла взять ни одну из них. Она бы взяла, поскольку шесть запасных — это чрезмерное количество ауриад для группы Четвёртой. Это было бы количество, которое им понадобилось бы только в случае действительно ужасных проблем во время путешествий. Но она не могла открыть коробки. И даже если бы могла, она подозревала, что ауриады будут инвентаризированы в конце путешествия. Взрослые любили инвентаризировать вещи. В лаборатории целые дни посвящались тому, чтобы убедиться, что всё находится там, где должно быть, и является тем, чем должно быть. Это оставляло только один вариант. Только один на всей этой стороне солнечной системы. Её план по его получению уже был в действии три земные недели. Кивб-и любила думать о земных неделях одним полушарием своего сознания, чтобы всегда знать, чем, вероятно, занимается Олден. Сейчас на Анесидоре был понедельник вечером. После его последней серии видео он должен был достичь своей цели — поступить в образовательную программу, которая поможет ему на его пути к тому, чтобы стать лучшим Призванным. Он и красивый, толстый Виктор-кьят будут жить в школе. И у них всё время будет доступ к инструкторам. К тому времени, когда она получит его следующее видео, она будет воровкой в дополнение к лабораторной подрывнице. Она была уверена, что он не будет возражать. Пока Олден и Виктор учились у человеческих инструкторов, Кивб-и была в местном Музее Империи со своими. Её сопровождала группа других детей, приглашённых для её социализации. И Крааа, который пробился на эту экскурсию после того, как она, возможно, преувеличила удивительную ужасность античного оружия, выставленного в музее. Крааа был важной частью плана. Люди много смотрели на него всякий раз, когда он был рядом, а значит, на всё остальное они смотрели меньше. «Два глаза на гривека Призванного постоянно… очень глупо». Кивб-и сжала пальцы, когда они приблизились к комнате, где хранилась несвязанная ауриада. Она была частью коллекции магических инструментов. Она видела её однажды раньше, когда отец привозил её и её сестру сюда. «Она всё ещё там, — подумала она, входя в комнату. — Она всё ещё на столе, как я помню». Ни один из волшебных материалов в этой комнате не был опасным или хрупким, так что, конечно, ни один из них не был выставлен с барьерами между ними и публикой. Отделять предметы обучения от самых людей, которые пришли, чтобы узнать о них, означало бы намекать на всевозможные ужасные вещи о музее и о том, как он относится к своим посетителям. Кивб-и чувствовала себя виноватой. Она чувствовала себя ужасно виноватой, когда её босые ноги несли её всё ближе и ближе к полированному столу с белой ауриадой на нём. Но после тщательного обдумывания это был единственный курс действий, который, как она думала, никому не причинит вреда. Коллекция музея станет менее точной, но это не так серьёзно, как самый худший исход, который она могла себе представить. «Что, если кто-то отберёт у Олдена его ауриаду?» Кивб-и теперь поняла, что её собственное понимание Призванных не идеально. Олден, казалось, чувствовал некоторый риск для себя. Она будет доверять его суждению. У него должна была быть ауриада. У него была одна. И она была прекрасного сине-фиолетового оттенка, который теперь также был её любимым цветом, и будет им навсегда. Она была его. Он истекал кровью ради неё. Она чувствовала запах. Она видела это, когда срезали его одежду. Что, если бы Ррорро не было рядом? Олден собирался стать лучшим Призванным. И они оба станут волшебниками. «Нашими усилиями да приблизится порядок вещей к совершенству». — О Крааа! — позвала она, когда была всего на расстоянии вытянутой руки от петли из мягкой белой верёвочки на столе. — Покажи всем тот трюк, который ты умеешь делать языком! Головы и глаза повернулись. Она приняла на веру, что все головы и глаза повернулись. Она действовала. Однажды она не смогла пойти на маленький риск из страха. Однажды она колебалась, действовать ли. Это стоило ей почти всего. И это почти стоило всего Олдену, хотя он никогда не признает, что это правда. «Кивб, — сказал её отец в тот последний, самый ужасный день. — Этот человек — Призванный. Выдающийся Мастер Ро-ден послал его помочь нам. Будь храброй ради своей сестры». Кивб-и больше не будет той, кто колеблется. Через пару часов, когда они покинули Музей Империи, у неё в кармане была ауриада. Она была настоящей. Она немного боялась, что это будет не так. Что, если она ошиблась, и они слишком ценны, чтобы их оставляли на столах даже в важных образовательных местах? Что, если вместо настоящей ауриады это была подделка, как та, которую она оставила на её месте? Это была идеально выглядящая подделка. Она пыталась сделать её сама, но быстро поняла, что недостаточно талантлива, чтобы добиться правильного блеска. Она попросила инструктора Далат-орни сделать её для неё, заявив, что хочет подарить её одной из своих кукол. К счастью, инструктор не следил за её куклами, поэтому он не понял, что у неё нет артонианской куклы. Они отправились на персональном транспортном корабле обратно в дорожный купол. Это было долгое путешествие на другую сторону планеты, но они прибудут к третьему приёму пищи — quirk, которой Четвёртая наслаждалась каждый вечер. — Инструктор, — сказала Кивб-и, её пальцы всё ещё гладили верёвочку в кармане так, как она много раз видела, как это делал Олден после того, как связался со своей собственной. Возможно, чем больше она будет ему подражать, тем храбрее станет. — Я хотела бы взять имя скорби. Наступила пауза. — Понимаю, — сказал Далат-орни. — Это очень серьёзное решение. Ты обдумала его так тщательно, как только могла? — Я не буду жить жизнью, которая принесла бы ему позор, — сказала она. — Я не была уверена раньше, но теперь уверена. ---------- Какая такая словесная цепочка? **Примечание от Sleyca** *****Заметки***** ** Не совсем заметка, но вы, ребята, знаете, насколько разным может быть этикет в саунах и раздевалках от страны к стране... или в США, по крайней мере, от школы к школе и от спортзала к спортзалу? И поколенческие различия тоже. Это одна из тех странных вещей, о которых я никогда не думаю, а потом мне внезапно нужно о них подумать для истории. ** Другой Олден — самый важный персонаж, который никогда не появляется на экране. Другой Олден — красная самка райх-б’та. Она выглядит как помесь дракона и двуногого динозавра. Только маленькая. Стю-арт’х купил её яйцо после предполагаемой смерти Первого Олдена. Он превратил свою ванную в террариумоподобную среду обитания для неё. Там у неё есть свой маленький бассейн для плескания. Многие дети-артонианцы тренируют райх-б’тов для полётов, доставки сообщений и охотничьих соревнований; Стю-арт’х говорит, что даёт ДО ту же тренировку, хотя не планирует позволять ей соревноваться. Арт’х — фамилия, используемая семьёй Праймери. Она звучит почти как «арт» с почти беззвучным выдохом в конце. Так что технически есть разница в произношении между «Стюарт» и «Стю-арт’х». *** — Ты ожидал, что конкуренция за душ будет самой драматичной частью физкультуры? — спросил Олден Хаою, когда они вдвоём шли по широкому проспекту к спортзалу «Северный Предел». Это была десятиминутная прогулка от здания МФП, прямо на краю кампуса, и, очевидно, у них обоих была одна и та же мысль, когда они поняли, что в любом случае придётся ждать своей очереди. Хаою делал большие глотки из бутылки с водой. — Я рад, что моя группа хорошо ладила. Кажется, в той, где были Спидстеры, возникли какие-то проблемы. Они выглядели напряжёнными. Финлей выглядел довольно злым. Олден впервые видел шотландского парня не в весёлом настроении. — У меня не хватило концентрации, чтобы наблюдать за ними и одновременно уворачиваться от теннисных подач Змея. Это вдвойне обидно, что он заставляет тебя бегать за мячами после того, как они в тебя попали. Когда они добрались до воздушного стеклянного здания, которое Олден считал главным спортзалом, та же девушка в лаймово-зелёных легинсах, которая в его первый визит охраняла вход от сброда и зевак, тепло поприветствовала их обоих. Она раздавала стаканчики с каким-то жидким салатом, который спа наверху разливало по бутылкам и продавало как напитки. Они оба взяли по одному. Направляясь к душевым, Хаою отпил свекольный сок с чёрным перцем, который выбрал, и поморщил нос. — Не думаю, что я достаточно взрослый, чтобы это пить. Олден поднял бровь. — Я стараюсь! — сказал Хаою. — Дружить с Лекси трудно. Он стал очень серьёзно относиться к питанию в последние год-два. Я видел, как он однажды отрезал половину кусочка шоколада. А я в то же время запихивал в рот по шесть штук. Я хочу есть здоровую пищу, но я так люблю конфеты. И всё жареное. — Поэтому ты купил медленную плиту? Хаою кивнул. — Это, и потому что мама продолжала говорить, что мне не стоит её покупать, потому что я никогда ею не воспользуюсь. Я буду пользоваться ей каждый день. И присылать ей фотографии. Начиная с сегодняшнего вечера. Подпрыгивающая овсянка была просто временной неудачей. На вкус она была даже не так уж плоха. Он с любопытством посмотрел на мужчину, который накладывал заклинания на секцию скалодрома, когда они проходили мимо. — Я так рад, что у тебя тоже есть абонемент сюда. Я очень хотел его, и мои родители хотели, чтобы он у меня был. Но я чуть не сказал им не покупать его для меня, потому что это так… эм… — Мажорно? — Да. Мама и папа оба ходят сюда, но им приходится. Им нужны возможности в тяжёлом спортзале. Я, вероятно, мог бы пользоваться школьным оборудованием, пока не закончу половину университета. Но здесь всё настолько лучше, и я раньше играл на скалодроме в дневном детском саду и просто представлял, как здорово будет, когда мне наконец исполнится пятнадцать и я смогу пользоваться настоящим. Они могут устроить там сильный ветер, наводнения и землетрясения! Я согласился. И ты тоже здесь! Мы будем выглядеть мажорно вместе, и не будет так неловко, когда мы будем уходить из школы, чтобы пользоваться более крутыми вещами. — С удовольствием буду транжирить вместе с тобой. Они прошли мимо сотрудника в комнату с большими ливневыми душами и нелепо пушистыми ароматными полотенцами. Хаою просиял на него. — Ииии, раз ты здесь со мной и не собираешься из-за этого паниковать… я признаюсь, что у меня уже забронированы сеансы в сауне с пототерапией на несколько дней в неделю до конца семестра. Я всегда планировал ходить сюда вместо того, чтобы пользоваться студенческими душевыми. Олден моргнул. Сауны с зельями были частью его экскурсии по объектам. За сто арголдов — или больше, в зависимости от выбранной сауны — можно было потеть и вдыхать магические вещества, которые делали довольно необычные вещи. — Тебе собираются отполировать дух или что-то в этом роде? — Нет! — Хаою рассмеялся. — Это вообще реально? Я пользуюсь восстанавливающей сауной. Зелья, конечно, не так хороши, как целители, но если я посижу там около полутора часов, мне не нужно отдыхать в выходные, и я не слишком устаю. Я просто буду делать там домашнее задание вместо того, чтобы сидеть в учебном зале. Моя мама делала домашнее задание в сауне весь последний год университета. Это была её идея, и раз уж я не сказал «нет» абонементу в спортзал, я не собирался говорить «нет» чему-то подобному. «Он, по сути, превращает двухчасовой учебный час во время для восстановления». Олден задавался вопросом, не пыталась ли миссис Чжан-Демир сбалансировать образ жизни Хаою, когда пыталась установить бюджет на обустройство общежития. — Это очень эффективно, — сказал Олден. — Я говорю тебе, чтобы ты мог забронировать место сегодня вечером, если хочешь делать домашнее задание вместе. И чтобы ты не думал: «Куда делся Хаою? Он пытается от меня сбежать?» когда я выпрыгну из душа и побегу в сауну вместо того, чтобы вернуться с тобой в общежитие. — Понял. — Хочешь пойти? «…разве там не сидит куча знаменитостей в полотенцах и не говорит о геройских штуках?» Это звучало как напряжённая атмосфера для выполнения домашнего задания, если только твои родители не были знаменитыми супергероями и ты не привык к ним. — Я был там всего несколько раз. Там не так много людей, и все они «в зоне», смотрят видео или работают в интерфейсе. Они не разговаривают и не мешают мне учиться, так что это хорошо. — Дай подумать. *** У Олдена было пару минут, чтобы обдумать это, пока они оба ополаскивались. Плюс: делать домашнее задание с Хаою соответствовало его миссии быть отличным соседом по комнате. Минус: отсутствие рубашки. Плюс: попробовать новую магическую вещь с кем-то своего возраста для подстраховки вместо того, чтобы одному сталкиваться с кучей сорокалетних, которые могут создавать водяные смерчи и переворачивать вагоны. Минус: деньги. Плюс: хорошо себя чувствовать завтра вместо того, чтобы чувствовать «ой» завтра. «Минусы на самом деле не минусы». Он не хотел вечно стесняться татуировки перед людьми, с которыми на самом деле жил. А что касается денег… Олден отдал половину Бо, чтобы его семья и друзья были обеспечены, где бы он ни был. Он потратит половину из того, что у него осталось, на припасы, снаряжение и плату за звонки, чтобы стать самым абсурдно хорошо оснащённым и связанным Кроликом на Трипланетах в следующий раз, когда его призовут. Немного будет отложено в его резервный резервный фонд. Но все остальные деньги… Он почти уговорил себя потратить миллион долларов как захочется. Так быстро, как ему захочется. Когда настроение ударит. Неха сказала ему отложить их на первый взнос за своё будущее бессмертие, а всё в интернете было о подготовке к выходу на пенсию. Между тем крошечные остатки человека, которым он был в январе, продолжали кричать, что таких денег должно хватить ему до тех пор, пока он не станет сморщенным стариком. Он думал, что все они слишком самоуверенны в его способности дожить до стадии сморщенного старика. Кроме того, даже если он доживёт до глубокой старости, двух-трёх коротких призывов в год будет достаточно для приличной зарплаты по его меркам. Он был бы абсолютно ошеломлён, если бы его призывали всего два раза в год. Решение было принято, он пролистал интерфейс и забронировал место в восстанавливающей сауне. Затем быстро проверил веб-сайт «Северного Предела», чтобы убедиться, что он действительно понимает, что нужно делать в саунах с зельями. «Просто сидеть. Никакой одежды или обуви. Полотенца. Сначала душ. Никаких шумных, ярких или пахнущих заклинаний. Никакой еды. Уважать спокойствие обстановки». «Боже, они не говорят, куда спрятать ауриаду. Это упущение». Он мог положить её под браслет на запястье или на бедро. Ауриада становилась всё более и более полезной в том, чтобы оставаться на месте удобно, где бы он ни хотел. Через пару минут, с полотенцем вокруг талии, он вошёл в сауну. Было жарко и просторно, с мягким освещением и паром. Пять женщин, трое мужчин и Хаою имели достаточно места для себя на двух ярусах светлых деревянных скамеек. Олден предположил, что это было достаточно нормально… для Апекса. Взрослые в основном имели тот подтянутый и безупречный вид, который был так распространён в этом спортзале, что он почти перестал его замечать. И в центре пола на пьедестале стоял маленький котелок. Прозрачная субстанция внутри булькала, и он думал, что именно она была источником арбузного запаха. Хаою ярко улыбнулся и помахал ему. — Я сначала посмотрю все кадры со дронов моих спасательных операций, — тихо сказал он. — А затем у нас есть задание по чтению «перехитрить врагов» для нападения. Олден сел рядом с ним. К тому времени, как он начал потеть, он переборол inherent oddness выполнения домашнего задания в такой необычной обстановке — в основном потому, что Хаою был преданным студентом. Олден не мог зацикливаться на этикете полотенец, пока у них был серьёзный текстовый разговор о том, стоит ли повышенная скорость спасения двух мешков с песком одновременно оправдать сложность, риск и/или нагрузку на таланты. Время пролетело быстро. Сотрудник спортзала принёс им воды и зелье для пополнения для маленького котелка как раз в тот момент, когда он закончил чтение для инструктора Кляйна. Прошёл уже час. Его домашнее задание было наполовину сделано. Он чувствовал усталость, но немного меньше, чем когда сел. Либо его телу нравились сауны, либо ему нравилось вдыхать магический пар. Большинство людей, которые были здесь в начале, ушли. Осталась только одна женщина с ломтиками огурца на глазах, которая сидела на верхней скамейке… что технически было едой в сауне, не так ли? Он взглянул на Хаою. Его тёмные волосы прилипли ко лбу, и его губы слегка шевелились. Он был одним из тех людей, которые делают это, даже когда читают про себя. Олден продолжил свою домашнюю работу. Женщина с огурцами ушла примерно через пятнадцать минут. Олден был занят просмотром видео, так что не заметил бы. Но как только она закрыла за собой дверь, Хаою сказал: — Почему она может носить еду, а мы не можем есть еду? — Я думал о том же. Хаою посмотрел на него. — Спасибо, что занимался со мной. Я слишком сильно уговаривал? Я знаю, это дорого. Я просто обрадовался, что у меня есть приятель по спортзалу. Единственные другие люди, которых я знаю, кто здесь хотя бы примерно нашего возраста, — это пара первокурсников университета. — Это весело. Я, вероятно, никогда бы не попробовал, если бы ты не спросил, так что я рад, что ты спросил, — сказал Олден. — Я больше беспокоился о том, что надену полотенце задом наперёд, чем о деньгах. Хаою задумался. — Не думаю, что можно надеть полотенце задом наперёд. — Что, если бы я пришёл, а все остальные превратили их в тоги? Или они предназначались для наших голов, а не для талии? Хаою фыркнул. — Такое могло случиться. У вас, анесидорцев, странные обычаи. У спа странные обычаи. У магии странные обычаи. Все три в одном месте? Если бы я зашёл и узнал, что мы все должны снять полотенца и поклониться котлу, я бы не очень удивился. — Ты должен был это сделать. Олден уставился на него. Выражение лица другого парня было искренним. — Всё в порядке, что ты не сделал этого. Поскольку это был твой первый раз, никто не ожидал, что ты будешь знать… — Лекси прав насчёт тебя! Ты действительно произносишь шутки тем же тоном, что и серьёзный материал. Хаою усмехнулся. — Что, если ты так пошутишь с кем-нибудь… так нельзя! Такой, как Джеффи, точно разденется догола и начнёт поклоняться колдовскому супному котлу! — Шутки смешнее, когда они тонкие. — Он поднял руку над головой, чтобы начать растягивать плечи. — Я рад, что ты захотел попробовать. Я был гораздо более сосредоточен, зная, что кто-то ещё делает те же задания. «Хаою не будет об этом упоминать». Олден был благодарен, но не очень удивлён. «Он такой добродушный. И его мама…» Олден решил, что у него не будет лучшей возможности поднять эту тему самому. — Как думаешь, наши одноклассники поднимут шум из-за татуировки, когда увидят? Всё ещё держа руку за головой, Хаою повёл на него глазами. — Она настоящая, да? — Да. — Тебе просто нужно игнорировать их, — сказал Хаою. — Ты живёшь со мной, Лекси и Лютом… К тому же все уже говорят о том, что с тобой случилось что-то безумное. И ты Кролик. Люди «чистоты» уже определили тебя в одну группу с нами. Они глупы и просто повторяют то, что говорят их родители, так кому какое дело? Олдену показалось, что он упускает по крайней мере пару социальных факторов, которые Хаою считал очевидными. — Люди «чистоты»? — Ну, те, кто такие: «Любой, кто хочет работать на артонианцев, — инопланетный подхалим. Любой, кого постоянно призывают, заботится о деньгах больше, чем о человеческой гордости». Эти люди. Думаю, во всём нашем классе есть всего один или два, которые действительно так считают. Он опустил руку и пожал плечами. — Я не замечал, — сказал Олден. — Иногда это кто-то, кто потерял члена семьи из-за экстренного призыва, и тогда я понимаю. Они скорбят и злы. Но обычно это просто дети отказников от Контракта или люди, которых по какой-то причине никогда не призывали, и они хотят вести себя так, будто непричастность к этому аспекту жизни Призванного делает их лучше всех остальных. — Значит, они мудаки? — В основном. Эти люди будут ужасны в любом случае, так что я говорю: не беспокойтесь о них. Все остальные… Брови Хаою внезапно опустились. — Может, не стоит демонстрировать её в раздевалке, в конце концов? Даже если большинство из них на самом деле не против приватных контрактов, они всё равно будут говорить глупости и сплетничать. Это та же причина, по которой я не рассказываю большинству людей, когда мои родители делают что-то опасное. Он один раз кивнул, как бы закрывая тему, затем добавил: — И, очевидно, не беспокойся обо мне. Или о любых зрелых людях. У мамы и папы обоих есть татуировки. От работы на Трипланетах и от подавления демонов. У всех, кто помогает с этим, есть татуировка секретности. А у маленькой сестры Лекси их теперь восемь! — Половина из них — черепахи, — сказал Олден. Хаою рассмеялся. — Лекси не признается, но он очень волнуется, что его родители ошибаются и они на самом деле не смоются. Думаю, он уже планирует убить любого, кто скажет что-то о том, что Ирина синяя. *** Они направились обратно в общежитие в темноте и встретили по пути катящийся дрон доставки столовой, в котором была половина ужина Хаою. — Слушай, — сказал Хаою, идя задом наперёд, пока умолял медленно катящуюся коробку, — это мой овощной рис. Я Хаою Чжан-Демир, Гарден Холл, квартира 208. Это я! Моё имя на дисплее твоей крышки. Отдай его мне, я съем его раньше, а ты вернёшься в столовую раньше. Это логично! Биииип, сердито сказал дрон, когда Хаою снова двинулся, чтобы преградить ему путь. — Не бип! Рис. Мой рис. Я хочу его! Олден пытался не рассмеяться. — Я не думаю, что он тебя понимает. Он, вероятно, не может отдать его тебе, пока не доедет до комнаты. — Это такой медленный, глупый! Почему у СНГ такие медленные, глупые дроны? Олден кашлянул. — Хочешь, я его подниму? — Они поднимают огромный шум и жалуются в службу эксплуатации дронов, если мешать их доставке больше секунды или двух, а затем оператор тебя ругает, — сказал Хаою, отступая с пути дрона и закатывая глаза. — Нет, я имею в виду… скажи мне поднять его. Хаою моргнул. — Ты имеешь в виду своим навыком? — Я быстро восстанавливаюсь после усталости, так что это сработает. А дрон не может бипнуть или пожаловаться, если он сохранён, верно? Мы просто поможем ему добраться до нашей комнаты быстрее. — Это безумие. Служба эксплуатации дронов подумает, что он научился телепортироваться… давай сделаем это! Подними его! Олден бросился к дрону. Через несколько минут, смеясь как идиоты, они поставили катящуюся коробку перед дверями Гарден Холла, а затем спрятались за вазоном, наблюдая за ней. — Он так напуган, — прошептал Хаою, глядя на молча стоящую коробку. — «Как я сюда попал?» — прошептал в ответ Олден. — «Где я? Я полон риса и замешательства». — Ты такой странный. — Заткнись. Ты прячешься за перцем вместе со мной. — Перец! Это тот, который можно брать? О, он понял. Я получаю уведомление о доставке. Он подпрыгнул к дрону, и крышка открылась. — Вы двое выглядите счастливыми, — сказал Лют, когда они вскоре после этого вошли в комнату. Он лежал на честерфилде, читая одну из китайских книг комиксов Хаою. — Просто светитесь по сравнению с Лекси. Он ввалился, съел что-то из кастрюли и уже в ванне. Он купается со своим кнутом? — Возможно. Он Мейстер. Они делают такие вещи, — сказал Хаою, ставя свой контейнер с рисом на стойку и поднимая крышку блюда из курицы с луком, которое он состряпал. — Выглядит неплохо! — Это очень хорошо с лапшой рамен, — сказал Лют. — Правда?! Мне нужно позвонить маме! — Олден сказал себе, что доволен жидким салатом, который купил на выходе из спортзала, и бургерами из фасоли, которые разогревал в микроволновке. Он отнёс свою тарелку в гостиную и сел в любимое кресло Лекси. — Словесная цепочка «Самообладание» была фантастической, — сказал он Люту между укусами бургера. Лют уронил книгу комиксов на пуф и перекатился, чтобы посмотреть на него. — Круто, да? — Не думаю, что хотел бы пользоваться ей каждый день, учитывая, что в этой рубашке теперь дыра на спине, которая в тот момент казалась совершенно разумной вещью. Но в спортзале она была так хороша. Она закончилась примерно в то время, когда Большой Змей начал забрасывать меня смертельными шарами. — Смертельными шарами? — Теннисными мячами на смертельных скоростях! — крикнул Хаою. — Знаю, я снова был самим собой, и мой обычный я довольно хорош в беготне и уклонении. Но я вдруг почувствовал себя таким неуклюжим. Как будто мои конечности поглупели. — Ага, меня всегда разочаровывает моё естественное состояние, когда оно проходит. Ты всё ещё хочешь её выучить? — Мне нужно расплатиться с долгом. Можем сделать это сегодня вечером? Лют посмотрел на тарелку на коленях Олдена. — Конечно. Но не во время еды. Однажды я так укусил себя за палец. Хаою сел с ними минутой позже, с кучей еды, которую он очень явно попытался сделать фотогеничной. — Мы сделали это. Наш первый официальный день в школе. — Вы, милые первокурсники, — сказал Лют. — Ты тоже первокурсник! — сказал Хаою. — Ага, но я видавший виды ветеран-первокурсник. Бьюсь об заклад, вы двое даже не знаете, в каких туалетах в кампусе есть заклинания и дурацкие смывы. Хаою и Олден переглянулись. — Кажется, нам нужно больше подробностей, — сказал Олден. — Абсолютно нет. Это обряд посвящения — выяснить это самостоятельно. — Он снова посмотрел на тарелку Олдена. — Ты доел свои бургеры. Сколько веселья мы с Хаою можем получить за твой счёт? — Что ты имеешь в виду? — Как друг, я должен сказать тебе идти в постель на ночь, прежде чем взвалю на тебя долг. Но… как друг… я думаю, ты должен позволить нам понаблюдать за тобой некоторое время. — Он будет забавным? — Он будет очень забавным. Лют ухмылялся. Хаою выглядел взволнованным. *** Олден Торн был почти уверен, что сделал это. Он только что стал отличным соседом по комнате. Разве плохой сосед позволил бы двум подросткам, которые смеялись как гиены, смотреть, как он пытается мыть посуду в таком состоянии? Он так не думал. «Ноги важнее», — сказал он себе. — «Следи за равновесием». Он стоял твёрдо. Стакан, который он мыл, выпал из его руки в маленькую раковину и отправил мыльную воду на пол брызгами. В третий раз. — Какого чёрта? Это прозвучало как «Какошёрта?» Теперь у его языка была тревожная привычка пропускать звуки. Он зашёл в их комнатный групповой чат. [Олден: Лют, ты случайно не дал мне тройную дозу этого дерьма!?] Хаою был на полу, вытирая лужи кухонным полотенцем, которое у них появилось только благодаря его матери и её помощнице, объяснившим, что кухонные полотенца — это обязательный предмет. Лют лежал на спине на столе, схватившись за живот. Они оба выли. [Олден: Я даже говорить не могу! Это не может быть нормально.] Дело было не совсем в том, что он не мог говорить. С осторожными усилиями он мог говорить, безопасно стоять или двигать руками так, как хотел. Но делать всё три одновременно внезапно стало ракетной наукой. Лют даже настоял на том, чтобы проверить температуру воды, прежде чем он опустил руки в раковину. По-видимому, с этой половиной словесной цепочки можно минимально осознавать, что ты себя варишь. — Я о-обещаю, это только одна доза! — выдохнул Лют. — После того как помоешь посуду, давай… давай попробуем почистить зубы! [Олден: Если сегодня ночью будет пожар, я умру. Я никогда не спущусь по лестнице.] — Мы бы тебя вынесли! — сказал Хаою с пола, когда очередная струя пузырей хлынула к нему через край. Лекси, хмурясь, вошёл на кухню прямо в этот момент. Он был в пижамных штанах. Он скрестил руки на голой груди. — Почему вы трое такие громкие и что вы сделали с…? — Привет, — сказал Олден. — Я в порядке. Его рука пролетела мимо сушилки на милю, и вилка с грохотом упала на кафельную стойку. — Не падай! — закричал Хаою. «Я не падаю», — подумал Олден. Но Хаою внезапно вскочил на ноги, и Олдена поймали и поставили вертикально, так что он, должно быть, падал. Лекси подошёл к раковине, его глаза были широко раскрыты. — Ты пьян? — прошипел он в ухо Олдену. — Вы двое его напоили?! — Ага, именно так, — сказал Лют. — Посмотри на всё это бухло, которое у нас валяется. — Яне пьян! Я просто теперь немножко раскис. Вероятно, «я просто теперь не хозяин своего тела» было слишком амбициозным предложением. — Он пьян! Он выглядит как пьяный человек по телевизору! Он звучит как пьяный человек! — Он не пьян, — сказал Хаою, пытаясь выпрямить плечи Олдена сзади, как будто он выравнивал непослушную полку. — Ты нюхаешь? — спросил Олден, когда Лекси наклонился к нему и вдохнул. [Олден: Он меня обнюхивает. Прекрати, Лекси. У меня нет пивного дыхания.] Лют снова захихикал. — Это словесная цепочка неуклюжести, — сказал Хаою. — Поэтому он нормально звучит в комнатном чате, но не ртом. Похоже, она довольно сильная. Лют дал ему её. — Довольно сильная? — спросил Лекси, уставившись, как очередная хитрая вилка попыталась сбежать. — Мы не даём ему мыть ножи. Лекси нахмурился. — Стоит ли позволять ему стоять? [Олден: Я хороший сосед по комнате. Я мою всю посуду сам!] — Хаою поддерживает тебя в вертикальном положении. [Олден: Он тоже хороший сосед по комнате.] [Хаою: Спасибо! Это, кстати, не посуду ты моешь. Это груша, которую ты уронил в раковину ранее.] Олден посмотрел вниз и увидел, что он чистит щёткой для посуды зелёную грушу. Он отложил фрукт в сторону с максимально возможным достоинством. Лекси посмотрел на всех них, затем вздохнул и пошёл собирать вилки. После посуды все трое следовали за Олденом, пока он пытался выполнить свой вечерний ритуал. Было поровну поддразниваний и кудахтанья по-матерински. Они не давали ему споткнуться о края ковров — возможно, не стоило покупать такие толстые — и разбить лицо. Но они абсолютно все стояли и хихикали, пока он пытался выдавить зубную пасту из тюбика на щётку. — Не трать её! — сказал Хаою, когда Олден уставился на столовую ложку зелёной пасты, стекающей по бокам щётки на его руку. — Засунь всё в рот. — Это не ошибка, ребята! — сказал Лют. — Он хотел именно столько. Вы бы видели, что он ел на обед. — Анесидорская социальная динамика, — сказал Лекси. — Плевки в раковину. [Олден: И ты, Брут, Лекси?] — Почему мы иногда говорим Олдену «анесидорская социальная динамика»? — спросил Лют, когда он закончил чистить. Олден взглянул на них всех в зеркале. Выражение лица Лекси было нейтральным. [Олден: Потому что я ныл, что Лекси держит анесидорскую социальную динамику при себе, когда знал, что я невежествен. Я вёл себя как мудак.] «Насчёт Люта». Ему стало ещё хуже из-за этого сейчас. — По сравнению с Лекси? — спросил Лют. [Олден: В тот раз — да.] Лют ахнул от притворного ужаса. — Круто! Анесидорская социальная динамика — помни, что перед сном нужно пописать. Серьёзно. Лекси и Хаою оба выглядели встревоженными. — Какая такая словесная цепочка? — в третий раз спросил Лекси. *** Олден не был уверен, что отсутствие телесной осознанности так уж хорошо для сна. Возможно, он просто устал после того дня, который у него был. Но он легко засыпал, прямо на грани потери сознания, когда пришло уведомление: [Видеовызов от Двадцать семьсот шестьдесят третьей Генерала Эвул-арт’х, Артона I. Плата за соединение снята.] Олден уставился на него. «Стю-арт’х звонит. Рано». Это не должно было быть большим сюрпризом. Олден часто просыпался среди ночи, и Стю-арт’х знал об этом. «Но я в постели. И мой язык сломан». Он потянулся и шлёпнул по выключателю лампы для чтения над своей кроватью. Когда он наконец включил её, он принял вызов мыслью. Появились чёрные волосы и бледно-розовые глаза Эвул-арт’х. Она снова была в своём уютном оконном сиденье. — Человек сегодня очень «размазня», Стю, — сообщила она. — Он в постели. «Размазня?» Олдену нужно было изучить слово, которое переводилось так. — Мы его разбудили? — Стю-арт’х втиснул своё лицо между сестрой и планшетом. — Мы тебя разбудили? Извини. Я позвонил, как только добрался до дома. Я не подумал о времени так, как следовало. Эвул-арт’х с любопытством посмотрела на них обоих. — Всё в порядке, — медленно сказал Олден на наименее размазнистом артонианском, который мог выдать. — Думай только о языке. Только о языке. — Я на плохой половине словесной цепочки. Ты не против, если мы вместо этого будем обмениваться текстовыми сообщениями? Или поговорим утром? Мой рот… Стю-арт’х улыбнулся. — Иди спать. Я перезвоню позже. — Он имеет в виду, что я перезвоню позже, — сухо сказала его сестра. — Спасибо. Обоим вам. Мы можем поговорить весь день завтра, Стю-арт’х. Если хочешь. Спокойной ночи. *** — Человек только что сказал «спокойной ночи» и повесил трубку. На тебя. И на меня, — сказала Эвул-арт’х заинтригованным голосом. — В основном на меня, так как официально звоню я. — У него есть имя. — Стю-арт’х сел на край шезлонга рядом с ней. — Я знаю. Это твоя вина, что ты назвал своего питомца в его честь. Теперь я не знаю, как называть ни одного из них! — Олден. И… Другой Олден. — Райх-б’т и другой райх-б’т. Совсем не запутанно. — Она откинулась обратно на свои подушки. Немного погодя она сказала: — Стю, у тебя всё в порядке в эти дни? Он вздохнул. — У меня было бы гораздо больше порядка, если бы вы все перестали хотеть для меня того, чего я не хочу для себя. Она улыбнулась. — Ты всё ещё злишься на меня. Не знаю, почему ты думал, что я не встану на сторону остальных. Только в мелочах я позволяю себе быть беспечной. Ты не мелочь. Одна из её рук порылась под золотисто-жёлтой подушкой и вытащила одну из её палочек для курения. Она протянула ему тёмную трубочку, и он зажёг её движением пальцев. — Ты всегда был таким красивым заклинателем, Стю. Он встал. — Спасибо, что позвонила Олдену, — сказал он напряжённо. — Я был бы признателен, если бы ты сделала мне эту услугу снова, когда он отдохнёт. — Я сделаю для тебя всевозможные услуги, младший брат. — Она затянулась палочкой и отправила облако синего дыма к потолку. — Подумай о том, чтобы сделать для меня одну в ответ. ---------- Артонианские разговоры **Примечание от Sleyca** Спасибо всем вам за чтение, комментарии, рецензии и за то, что составили мне компанию в этом путешествии по «Super Supportive» в этом году. Делиться этой историей, которую я так сильно люблю, и находить других людей, которые тоже воодушевлены ею, было самым классным. **103** Олден постоянно напоминал себе быть осторожным с культурными различиями и, что ещё важнее, с различиями в характерах, когда разговаривал с сыном Первичного. Например… если, когда ты сонный и сосредоточен на том, чтобы не прикусить собственный язык, ты говоришь: «Мы можем болтать весь день завтра», — Стю из Дома Арт’х слышит не «Мы можем много болтать». Он слышит: «Позвони мне на рассвете и оставайся на линии, пока кому-то из нас не понадобится спать». Олден был в своих боксерах, стоя на коленях на учебной подушке и тренируясь с ауриадой, когда поступил звонок. Вздрогнув, он набросил переливчатую индиговую петлю на голову, вскочил на ноги и побежал к шкафу. Тридцать секунд спустя он был одет в первое, что попалось под руку — джинсы и одну из влагоотводящих чёрных водолазок, которые Лифсонг прислал ему в посылке с заменой человеческих предметов первой необходимости. «Я не собирался носить одну из таких, если только не обленюсь до невозможности со стиркой», — подумал он, принимая вызов. Они были удобными, но это были водолазки, и материал слабо блестел, как шёлк. Он всё ещё колебался, приемлемое это количество блеска или нет. — Доброе утро, человек Олден, — сказала Эвул-арт’х. Она стояла снаружи, прислонившись к зеркальной стене дома, и махала ему пальцами, унизанными толстыми кольцами. Это почти выглядело так, будто на ней надета ручная броня. — Мой брат хочет… — Спасибо, Эвул! — Стюарт выхватил планшет. — Эй, тебе действительно удалось отобрать его у неё, — сказал Олден, пока артонианский мальчик бежал по одной из садовых дорожек. — Она позволила. Она сейчас занята. Доброе утро! Я очень рад, что ты хочешь разговаривать весь день. Я боялся, что наши возможности для общения будут ограничены твоей учебой в школе. «Точно. Я же сказал…» Стю поймёт, если Олден объяснит, что он преувеличивал. Но он выглядел взволнованным. Он редко показывал волнение, так что, возможно, он действительно был очень взволнован. Они разговаривали часами во время большинства их предыдущих звонков. Нужно было охватить много тем, когда вы живёте на разных планетах, не так много знаете друг о друге и получаете возможность поговорить только раз в две недели. «На самом деле не так уж странно, что он воспринял „весь день“ буквально». — Да. Я не могу разговаривать с тобой на уроках, но ты можешь… эм… наблюдать и комментировать. Я могу и писать тебе, если это сработает? Твоя сестра платит за это, так что… — Технически нет, — сказал Стю-арт’х. — Эвул может пользоваться общими системными ресурсами, как этот, сколько пожелает. Было бы трудно спорить, что она не должна иметь такой возможности. — Хорошо. — У тебя есть учебная подушка! «О, мы отдалились, так что он видит, что вокруг меня». Слава богу, сегодня утром он практиковался по памяти, а не с книжками заклинаний. Только потому, что вытаскивать их из системного хранилища было слишком дорого ради нескольких минут. Он обычно ждал, пока собирался заниматься хотя бы час подряд. — Есть. — Олден посмотрел на подушку из искусственной кожи. — Такие были в лаборатории у Кибби. Они мне нравились. Ты тоже увидишь такие на одном из моих сегодняшних занятий. Но здесь, на Земле, я не могу найти таких же хороших. Все они кажутся более дешёвыми. — Это , — сказал Стю, хмурясь. — В твоей новой школе нет должного уважения к твоего образования? «Ух ты…» Олден временно забыл о своём плане отправлять Кибби видео с занятий, чтобы она могла возмущаться по поводу опаздывающих учителей и людей, жующих чипсы в священные часы получения знаний. — Всё в порядке. Человеческая школа менее… это не всегда менее серьёзно. Если бы ты смотрел мой вчерашний урок по развитию талантов — ту магию и физкультуру, ради которых я хотел поступить на эту программу, — ты бы увидел, что это может быть очень серьёзно. Но мои ежедневные занятия не такие формальные, как артонианская школа. — Ворли Ро-ден необычно неформален для инструктора, — сказал Стюарт. — Да, я не представляю, чтобы большинство учителей так сильно угрожали своим ученикам. — В его случае это едва простительно, потому что ему удаётся преподносить это как следствие эксцентрично высокой страсти к своей области и строгих стандартов. — Ты хочешь сказать, что ему сходит с рук настоящая грубость, потому что он настолько одарён, что все остальные действительно выглядят неполноценными в его присутствии, — сказал Олден. — Это не совсем точно, но близко. — Люди, наверное, просто боятся жаловаться после того, как просидели занятие. — В последнее время он слишком сильно раздвигает границы терпимости студентов, — сказал Стю. — Его задания становятся скорее , чем образовательными. Препарирования… Олден ахнул. — Ты критикуешь инструктора? Стю вздёрнул нос. — Я лишь говорю, что когда пара моих одноклассников потеряют самообладание и начнут искать мести, я, возможно, не смогу их за это осудить. ****** Олден был уверен, что соседский кодекс запрещает обрушивать предложение вроде «У меня есть очень важный артонианский друг, и он наблюдает за нами через Систему» на ни в чём не повинных людей до 6:15 утра. Ребята заслуживали просыпаться без наблюдения любопытного волшебника в голове Олдена. А Стю было любопытно решительно всё. — Кто это? — спросил он, когда Олден вышел из своей комнаты с сумкой-посыльной через плечо и столкнулся с Лютом, выходящим из противоположной. — Что это за животное на стене? О, ещё один мальчик! Как его зовут? Со сколькими людьми ты теперь живёшь? Вместо того чтобы сразу отвечать на поток вопросов, он пробежал через кухню и вылетел в коридор. Когда он благополучно покинул комнату, он ответил: — Я живу с тремя другими парнями. Тот, что со светлыми волосами — Лют. Он спустился по лестнице на первый этаж. — Животное на стене — белый медведь. Ненастоящий. Парня с тёмными волосами зовут Хаою. Лют — Связывающий, мы увидим его через несколько часов. Хаою — Брутал Выносливости, который планирует освоить несколько заклинаний и навыков, пересекающихся с подклассом Силы. — Зачем? — Думаю, в основном потому, что так делают его мама и папа, — сказал Олден. — Но я не спрашивал. Мы только начинаем узнавать друг друга. Они называют это билдом Дюра-Брутала. Он хочет иметь немного более наступательных способностей, не теряя преимуществ своего класса. — Понятно. А что это за растения? После краткой экскурсии по саду и прогулки по кампусу Олден оказался пьющим кофе и поедающим веганские сосиски в рулете в студенческой зоне на крыше корпуса «Прямодушный». Он был там один. Ранний час и пасмурная погода, вероятно, удерживали всех остальных в помещении. — Я только что вспомнил кое-что, что хотел у тебя спросить, — сказал Олден, когда вопросы Стю наконец на мгновение прекратились. — Есть одна еда, которую нам подавали, когда мы работали в кампусе в Лифсонге. Думаю, её также продают в одном из ресторанов поблизости. Это такая короткая толстая трубочка. Хрустящая. Возможно, жареная в масле? А внутри она полна каких-то овощей. И овощ на вкус как мясо. Как земное мясо. Мне очень хочется узнать, что это, чтобы попытаться импортировать. Стю был сейчас в лесу, готовя игру для своего райх-бита. У него была маленькая корзина, полная существ, которых он называл «жуками», чтобы она их находила. Они действительно выглядели как жуки, если бы жуки были размером с крысу. — Было ли это покрыто веществом, похожим на кровь? — спросил Стю. — Я думал об этом как о вкусном соусе, но раз уж ты спросил… да? — Трубочки называются к’реткан. Большинство на Артоне III были из культуры, где это популярно. Овощ, который тебе нравится, родом с III, и в его называют «мясной лепесток». Так что я уверен, ты имеешь в виду именно его. — Мясной лепесток, — благоговейно произнёс Олден. Стю странно на него посмотрел. — Эй, у тебя по руке ползут гигантские жуки! Это не я тут странный. Мясной лепесток — отличное название для растения. — Они не кусаются, — сказал Стю, сбрасывая двух сбежавших жуков обратно в корзину. — А мясной лепесток — да. Джунгли тройки известны своей плотоядной растительностью. — Он кусается? — захлопываются, когда к ним прикасаются. «Инопланетная венерина мухоловка. Давайте съедим её». Вскоре его отвлекли от планов по импорту инопланетной флоры. Стю перестал идти. Он поставил своих жуков, слегка встряхнул рукой, и мягкая петля верёвки скользнула из-под свободного рукава его пальто и упала ему в руку. Его ауриада. На секунду Олден подумал, не новая ли она. Затем понял, что она не совсем нерождённо-белая. Это был просто очень бледный оттенок фиолетового. Как волосы его отца. Или как у его сестры Сины когда-то. Олден почувствовал неожиданное желание сделать ему комплимент. Затем он понял, что понятия не имеет, как это сделать и уместно ли это, поэтому просто молча наблюдал, как Стю творит заклинание. Что-то было по-другому в том, как он её использовал. Олден не мог точно определить, что именно, и заклинание закончилось слишком быстро. Совок почвы был вынут из земли словно невидимой лопаткой. Стю бросил жука в ямку и закопал его обратно носком ботинка, присыпав землёй и листьями. — Они будут просто сидеть там, — объяснил он. — Олден на визуальном отслеживании добычи. Ей тоже нужно практиковаться в использовании обоняния. Человек Олден был слишком занят, наблюдая за руками юного волшебника, когда он снова колдовал, чтобы ответить. Стю был элегантен и точен. Олден видел, как он создаёт вевви раньше, так что это не было неожиданностью. И он не был быстрее руками, чем Олден, но верёвка двигалась сквозь узоры… «Она движется для него больше, чем для меня». Это было почти так, будто у Стю было на пару дополнительных пальцев больше. Олден прикоснулся рукой к основанию шеи. Его собственная ауриада становилась всё более и более полезной. Он мог заставить её сжиматься или цепляться, просто желая этого. Так что, возможно, однажды они тоже будут на таком уровне. — Ты вдруг замолчал, — сказал Стю. — Ты расстроен, что жуков съедят? Можешь не смотреть, если не хочешь. — Не в этом дело. Я просто получал огромное удовольствие, наблюдая за твоей работой. Надеюсь, Другой Олден хорошо проведёт охоту. Стю замер с жуком в руке над пятой ямкой, затем бросил его и закопал. Он отвлёкся от своего занятия, чтобы рассмотреть Олдена. Затем поднял правую руку. Петли верёвки, свисавшие с его пальцев, блестели. — Это моя ауриада, — сказал он. — Инструмент для колдовства. Более личного типа. Она у меня с детства. Она помогает мне формировать мою власть для более сложных заклинаний. Она даёт мне точки фокусировки. Дай мне подумать, как… Он замолк. «Он пытается придумать, как объяснить это мне», — подумал Олден, глядя на сосредоточенное лицо Стю. — …это как полезная рука, которая работает вместе с моими намерениями, чтобы творить магию, — наконец сказал Стю. В его голосе слышалась нотка раздражения из-за неадекватного описания. — Она часть меня. Частица моей силы. Не знаю, будет ли это звучать для тебя разумно. Я не могу представить, как сказать это иначе. — Спасибо, Стюарт, — сказал Олден. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. — Правда? Олден хотел сказать «да, правда». Он попытался придумать, как сделать это, не раскрывая личного опыта. — Ты выглядишь… есть английская поговорка: «комфортно в собственной шкуре». Ты так выглядишь, когда пользуешься ею. Он подождал. Стю несколько раз моргнул, затем улыбнулся. — Это приятно слышать. — У тебя жук на плече, — сказал Олден, стряхивая последние крошки своего рулета с рук. — Лучше начинай копать. ****** Присутствие Стю было серьёзным отвлечением во время лекции по естественным наукам. Это была не его вина. Он занимался своими делами в своём лесу со своим райх-битом. Но видеопоток маленькой красной динодраконши, откапывающей закопанных жуков, был гораздо интереснее органической химии. Другой Олден была способной, но ленивой искательницей жуков. Она выкапывала одного своими большими задними когтями, съедала какую-нибудь любимую мягкую часть из его нутра, затем взлетала обратно к Стю, чтобы прижаться к его плечам или ногам и издавать умоляющие звуки. — Я не собираюсь выкапывать следующего за тебя, — говорил он каждый раз. — Иди охотиться. «Иди охотиться» — очевидно, была фраза, которую райх-бит знала, так как она всегда отправлялась на охоту, когда он это говорил. Но у неё была привычка тут же бежать обратно к нему и клянчить ещё, если поиск добычи занимал больше тридцати секунд. «Из меня не выйдет дрессировщик животных», — подумал Олден, наблюдая, как Стю снова её прогоняет. Если бы райх-бит издала этот жалобный булькающий звук на него, он бы доставил ей жуков на блюдечке. [Ты когда-нибудь берёшь её с собой в школу?] — спросил он. Он ещё не умел писать логограммами, так что Стю придётся положиться на системный перевод. Он с удивлением посмотрел на него. — Возьму, когда она будет полностью обучена. Лесной кампус будет ей полезен, но она должна понять, что не все существа хотят с ней играть. Ты способен сосредоточиться на занятии и говорить со мной одновременно? [Не совсем. Но ты ведь тоже образовательный, правда?] Стю приподнял бровь. — Ты хочешь, чтобы я поговорил с тобой о ? Я слушал твоего преподавателя. Не думаю, что смогу улучшить её лекцию. [Не специалист по химии?] — У меня есть базовые знания. Если бы она читала лекцию о том, как заклинания и стихийно-выровненные ингредиенты могут использоваться для трансформации различных материалов, мне было бы что сказать. [Ты имеешь в виду заклинания, которые превращают одно в другое. Тебе нравится такая магия?] — Нравится, — сказал Стю. — Но мне нравится большинство видов магии. Парень перед тобой пытается привлечь твоё внимание. Кажется, он хочет получить свой напиток сейчас. Переключить мысли с леса обратно на аудиторию было ошеломляющим опытом. Лекционный зал театрального типа, полный скрипящих кресел, щёлкающих клавиатур и вздыхающих студентов, окружил его. Финлей всё надеялся заглядывал через плечо. — Извини, приятель, — прошептал Олден. — Я отключился. Мог бы написать. Финлей был заядлым любителем кофеина и снова принёс два напитка на занятие. Так что Олден одной рукой держал для него горячий чай. Он отпустил навык, и запах бергамота ударил в нос. Он передал чай вперёд, и Финлей ухмыльнулся ему. Было так удобно больше не двигаться, чтобы сохранять вещи. — Тебе… твой навык улучшает твою жизнь? — спросил Стю. «Какой сложный вопрос», — подумал Олден. Вдвойне, учитывая, кто спрашивает, и будущее, которое он для себя запланировал. [Это потрясающий навык,] — ответил Олден. — [Он помог мне спасти того, кто мне дорог, и во многих отношениях он приносит мне удовольствие. Я был взволнован, когда меня выбрали Призванным, но если бы меня никогда не выбрали, мне определённо было бы безопаснее. И, возможно, в долгосрочной перспективе счастливее. Или, может быть, я был бы просто другим. Трудно знать наверняка.] — Ты действительно ответил, — сказал Стю с нечитаемым выражением лица. Олден откинулся на спинку, пока его кресло не скрипнуло. [Это лишь малая часть ответа на этот вопрос. Не думаю, что я сам ещё знаю полный. Спроси меня ещё раз как-нибудь при личной встрече, если тебе всё ещё будет любопытно.] — Ты всё ещё будешь моим гостем? [Конечно. Если выберешь подходящую дату для обоих…] — Пятнадцатое декабря, — незамедлительно сказал Стю. — Это твои выходные. И у меня тоже не будет школы. Я уговорю Эвул прислать тебе приглашение. Олден уставился на него. Так Стю уже выбрал дату… и… да… это скоро. Так скоро. «Не пугайся. Он призывает тебя не для того, чтобы делать что-то опасное. Он хочет подать тебе напитки из розового кварцевого кувшина. И заниматься… тем, чем обычно занимаются артонианские рыцари-ожидающие, когда к ним приходят друзья». [Пятнадцатое меня устраивает. Но если хочешь подождать ещё неделю, у меня на самом деле не будет школы одиннадцать дней, начиная с двадцать третьего.] — Нужно раньше, — быстро сказал Стю. — То есть… я буду занят кое-чем в то время. И я надеюсь увидеть тебя до этого. Если ты не против. Ты не обязан приходить, если… [15 декабря,] — написал Олден. — [Идеальная дата. Я записываю твоё имя в календарь.] — Правда? — Стю улыбнулся. Да, правда. Он не мог вносить в календарь такие вещи, как «встреча клуба паркура в Парк-де-Баттер», и пропускать «полететь на другую планету». ****** Стю обычно становился расслабленнее, чем дольше они говорили, но даже когда он был расслаблен, между ними оставалась дистанция, которую не могло преодолеть никакое количество нарочитой небрежности со стороны Олдена. Были вещи, на которые артонианский мальчик намекал, но никогда не объяснял — точную природу его недовольства одноклассниками, почему он разочарован своей семьёй, что там с его многочисленными странностями… Он наконец полностью вылечил ногу. Он упомянул об этом Олдену во время демонстрации когтей своего райх-бита. Это было как: «Можешь больше не волноваться за меня. Мои размышления о природе моего невежества и моих ошибок завершены, поэтому я сказал целителю, чтобы он исправил жгучие боли, которые я терпел более восьми месяцев». Никаких грандиозных откровений о том, что это были за размышления, и его тон не располагал к вопросам. Из-за таких вещей было чертовски трудно узнавать его. Если бы он был кем-то другим, если бы я был кем-то другим, я не думаю, что смог бы вообще с ним сблизиться. Но то, что Олден знал о Стю-арт’хе, было настолько значительным, что в значительной степени компенсировало пробелы в его понимании. И было очевидно, что сын Первичного постоянно старается изо всех сил. Даже когда Олден не мог постичь, о чём думает другой парень, он видел огромные объёмы усилий, которые тот прилагал. Трудно было не симпатизировать человеку, когда видишь, как он изо всех сил пытается сделать всё правильно. Но, Стю, чувак, я бы хотел, чтобы ты вкладывал хоть немного меньше усилий в это, — подумал Олден, сидя на «Взаимодействии с неожиданным» и слушая слегка чересчур пронзительные звуки возмущения артонианца. — Олден! Твоим одноклассникам явно нужно руководство. Посмотри на них! Просто посмотри! Они грызут друг другу глотки — и не в приятной манере — а ты просто сидишь себе тихо. [Я не предлагаю инструктору Мэриону менять формат курса, как бы часто ты ни просил.] — Они слишком молоды для такого типа дебатов. Они просто спорят друг с другом ради забавы на данный момент, а не «Слишком молоды? Ты сам скормил себя незаконно призванному монстру-кальмару, потому что так старался подружиться с другими маленькими волшебниками. Не думай, что я когда-нибудь это забуду». [Знаешь, я почти уверен, что артониане тоже так спорят друг с другом,] — сказал Олден. Описания процессов принятия решений в Гранд-Сенате от Джо были, к сожалению, незабываемы. — Не в классе, — сказал Стю обиженным тоном. — Если только нас не воспитал Олден поднял руку. Инструктор Мэрион свистнул, чтобы остановить словесную битву, которая длилась последние несколько минут. Она началась как относительно серьёзное обсуждение того, может ли герой обездвижить машину преследующего суперчейзера, если у него есть основания полагать, что чейзер подвергает себя опасности безрассудным вождением, но после этого она каким-то образом переросла в спор о правах на изображение и о том, могут ли чейзеры, которые, как известно, намеренно режут и склеивают кадры, чтобы выставить героев в плохом свете, считаться нападающими, когда появляются на месте событий. — Кажется, мы снова отвлеклись. Мы ведём себя как стая гокоратч, — сказал Олден. Глаза Стю расширились. — Мы не можем поговорить о следующем деле? — продолжил Олден. — Мне оно кажется более серьёзным, если уж на то пошло. Весь класс и инструктор Мэрион молчали и таращились, несомненно, на перевод Системы для слова «гокоратч». Наконец парень, который был самым воинственным в споре об авторских правах, сказал: — Что, ты просто хочешь очень быстро раскрыть это дело с помощью своих кроличьих способностей? Это был тот парень, которого Олден про себя называл «трёхминутный человек» с самого первого занятия — тот, кто заверил всех, что сможет раскрыть дело о домашнем насилии за три минуты. — Я мог бы раскрыть это за три минуты, — сказал Олден. — Первая — чтобы спросить себя, почему я загружен магическим снаряжением, пока гонюсь за минивэном футбольной мамы по скоростной трассе. Я работаю на город, настолько отчаянно жаждущий драматических кадров боёв, что крутой вид важнее безопасности на трассе? Вторая минута — чтобы подумать: «О, за мной хвост из кучи суперчейзеров. Теперь это ещё большая катастрофа». А третья — чтобы написать футбольной маме: «Слушай, меня вполне устраивает жизнь на Анесидоре. Школьная система отличная для твоих детей. Тебе всё равно никогда больше не жить нормальной жизнью, так что, возможно, подумай о том, чтобы прийти самой, когда будешь менее охвачена паникой». «Затем я разворачиваюсь и провожу свой день наименее сенсационным способом». «И… это было нефильтрованное мнение. Теперь я звучу осуждающе и цинично». — Твоё решение — отправить злодейке текстовое сообщение и пойти домой? — Она C-ранг Брутал, которая не хотела переезжать в Точку Немо, — сказал Олден. — Не террористка. Зачем вообще было начинать эту драматичную погоню? Инструктор Кляйн… «Стоп, безопасно ли призывать его из всех людей? Не чувствуется безопасности. Но я начал. Не могу же остановиться на полуслове». Олдену до сих пор так хорошо удавалось аккуратно печатать свои аргументы для этого класса и редактировать их, пока они не звучали лучше… и менее раздражённо. «Как-то так, это вина Стю». — Инструктор Кляйн говорит, что мы должны быть готовы выполнить работу сами, — сказал он. — Но он также говорит, что иногда уместно позволить кому-то бежать, если погоня приносит больше вреда, чем пользы. Так что, когда неожиданное событие происходит в середине и без того сомнительной погони, я говорю: завязывайте. Одна из третьекурсниц повернулась за своей партой. — Кому какое дело до этого? Ты назвал нас вонючими птицами-каннибалами? — Технически он сказал «мы», так что он назвал вонючей птицей-каннибалом и себя. — Гокатч, — пробормотал Анджей. — Гоковитч? — Инструктор, попадает ли «гокоратч» под правило «никаких оскорбительных выражений»? Потому что я думаю, нам стоит добавить это в словарный запас класса. — «Гокоратч» — это множественное или единственное число? — Олден, — усталым голосом сказал инструктор Мэрион. — Извините. — Никаких названий инопланетных видов. Мне и с человеческими оскорблениями достаточно трудно решать, где провести черту. — Понял. — А что, если мы просто скажем «вонючая птица-каннибал» по-английски, инструктор? — спросил кто-то. — Это слишком оскорбительно? Очень далеко от их класса инопланетный мальчик закрыл лицо рукой. ****** — Мой сосед по комнате будет на следующем занятии, — сказал Олден, направляясь обратно к корпусу «Прямодушный» за группой болтающих студентов. Холодная капля дождя шлёпнулась ему на лоб, и он посмотрел на тёмные тучи. — Я скажу ему, что ты подслушиваешь. Стю вернулся в свою комнату и работал над металлом для очередного кольца для заклинаний. Это было занятие, которое он сам себе назначил, чтобы «не слишком увлекаться и не подталкивать тебя к оскорблениям одноклассников». — Лют — Связывающий, так что мы вместе практикуем жесты для словесной цепочки, пока я исправляю его артонианский язык. Как только он это сказал, он понял, что Люту, возможно, не положено ничему его учить до того разговора с его боссом. Олден не знал, было ли какое-то правило о том, какой объём обучения разрешён. — Он договаривается о встрече с волшебником, на которого работает, чтобы сообщить ему, — быстро добавил он. — Да… — Стю поднял взгляд от своего металлического блока. Его выражение было настороженным. — Я пытался понять характер ваших отношений после того, как услышал его класс. — Характер наших отношений? — переспросил Олден. — Мы узнаём друг друга. Мы соседи по комнате. С ним было весело проводить время на днях, и он хороший репетитор. Думаю, мы подружимся. При чём тут его класс? Стю всё ещё выглядел осторожным. — Ты сказал, что прошлой ночью страдал от «плохой половины» словесной цепочки. Я предположил, что это твоя собственная, но потом… — Лют дал мне хорошую половину раньше в тот же день. Я пока не могу её произнести сам. — Так он оказывал тебе услугу! — облегчённо сказал Стю. — Ты не у него в ногах после . Олден перестал идти. Ещё одна капля дождя попала ему на нос. — Я не что сейчас? — сказал он. Полностью по-английски. Он говорил на артонианском, лишь изредка вставляя слова, чтобы покрыть пробелы в словарном запасе, но некоторые уровни замешательства были настолько велики, что их можно было передать только на родном языке. — Я не что? — повторил он. — Я так облегчён, — сказал Стю. — Я не думал, что эта конкретная субкультура уже добралась до Земли. Между ними и большинством волшебников очень мало . Но ты провёл много времени на Тегунде, так что мог столкнуться с их идеями и найти их убедительными. Было бы нормально, если бы ты так и сделал. Они тоже служат Трипланетам, по-своему. Многие отказываются признавать их место в нашем обществе, но их культурная и практическая ценность была подтверждена Гранд-Сенатом. Некоторые из наших самых сильных словесных цепочек не существовали бы без их . И учитывая отношения моей семьи с ними, было бы крайне неуместно с моей стороны судить тебя за то, что ты ищешь там, где хочешь. Дождь начал лить всерьёз, и Олден бросился бегом к «Прямодушному». Ошеломляюще нерасшифровываемые, быстрые заверения Стю в том, что он, безусловно, всё равно будет уважать Олдена, если Олден захочет быть тем, кто извлекает духовный смысл из Люта Велры, звучали у него в ушах. «Что за чёрт?» — думал он, ускоряясь. Он слышал, что словесные цепочки имеют религиозное значение для артонианцев. Учительница с выжженной линией волос на самом деле на этом настаивала. Но он пока не нашёл доказательств. Кибби ценила их скорее как эстетические и ритуальные объекты; она думала, что они красиво звучат и ощущаются как магические. В артонианских мыльных операх и ситкомах, которые он видел, никто из тех, кто делал словесные цепочки, не вёл себя иначе, чем ожидал Олден. Теперь Стю разбрасывался всякими интересными словами. — Я очень рад, что ты уважаешь… мою свободу вероисповедания? — сказал Олден, вбегая в здание. — Но я понятия не имею, о чём ты говоришь… Он внезапно заметил светловолосую голову, направляющуюся к лестнице. Очень невысокую светловолосую голову. — Лют! Лют развернулся. — О. Привет, Олден. Ты сегодня утром ушёл поспешно. [Это я и хотел обсудить,] — написал Олден, стряхивая капли дождя со своей сумки-посыльной. Она была водонепроницаемой. Приятно знать. — [Я не хотел заставать вас врасплох с самого утра. Я разговариваю сегодня со своим артонианским другом. Мы сейчас на видеозвонке, и он видит, что меня окружает. Так что, возможно, ты не захочешь так уж увлекаться яркими выражениями на занятии?] Лют указал на него. — Вы с Хаою ходили в ваш крутой спортзал и вместе поглощали зелья прошлой ночью. Я заподозрил, когда учуял арбуз. Лекси выглядел так, будто выполз из собственной могилы этим утром, а вы двое прыгаете как мячики. Олден моргнул. — Мы делали домашнее задание в восстановительной сауне. Лют даже глазом не повёл при известии, что Олден на связи с инопланетянином? Должно быть, он был даже более привычен к артонианцам, чем Олден предполагал. — Ха! В следующий раз, когда Лекси будет смеяться надо мной за то, что я ем бутерброды в ванне, я просто напомню ему, что он единственный в комнате, кто практикует аскетизм. Кстати, твоё вчерашнее мытьё посуды было легендарным. Вилки! Лют драматически споткнулся и выбросил руку вперёд. У Стю было очень заинтересованное выражение лица. Он полностью перестал возиться с металлом для кольца. Олден поморщился. — Что случилось со столовыми приборами? — спросил Стю. — Я их уронил. — Ты уронил их больше, чем кто-либо когда-либо их ронял! — радостно сказал Лют. Он повёл их к лестнице. — Слушай, как думаешь, преступление — положить мышеловку в мои ботинки? — Мышеловку? — переспросил Олден. — Я полагаю, что Обувной Ссака использует магию, чтобы нацелиться на них, потому что иначе камеры в коридоре засняли бы их мерзкое деяние, верно? Но на случай, если они действуют по старинке, мышеловка может сработать. Должно совпасть много звёзд, но если они совпадут… Лют рассмеялся почти зловещим смехом. Эхо разнеслось по стенам лестничной клетки. Голова Стю наклонилась так сильно вбок, что, казалось, она рисковала отвалиться от шеи. — Я не думаю, что его слова правильно переведены. Что такое обувной ссака? [Чувак, я впечатлён твоей способностью быть самим собой перед кем угодно. Но ты действительно хочешь, чтобы мне пришлось определять и объяснять «Обувного Ссаку» моему другу? Я не хочу, чтобы он думал, что люди отвратительны.] — Как тревожно, — сказал Стю. — Видимо, переводилось правильно. Олден чуть не споткнулся на лестнице. — Лют, ты получал мои сообщения? — спросил он. — В последнее время? Нет. — Стю, — прошипел Олден себе под нос. — Ты… Стю посмотрел на свой металлический кубик и начал шевелить над ним пальцами, будто это было захватывающе важно. — Это было всего два сообщения, — сказал он. — Я не был даже уверен, что это случайно пона… [Да, был! Ты всё ещё ужасный лжец! Твоё лицо становится фиолетовым!] Олден сосредоточился более тщательно. Очевидно, он мог делать ошибки в мысленном тексте, когда пытался делать это с несколькими людьми на нескольких языках, и позволил себе слишком расслабиться. [Лют, привет. Я пытался сказать тебе раньше. Я сейчас на видеозвонке со своим артонианским другом. Мы сегодня вместе тусуемся. Он слышит, что ты говоришь.] — Моему любопытному другу, — добавил он вслух для пользы обоих. Стю издал протестующий звук. Лют остановился под указателем шестого этажа. Выражение его лица было трудночитаемым — где-то между недоумением и весельем, будто Олден рассказал шутку, которую он не совсем понял. — Ты серьёзно? — Да? — сказал Олден. — …э… понятно. Дай мне… Его пальцы застучали по воздуху, и через секунду Олден получил от него сообщение. [Этот человек действительно твой друг? Как в смысле, человек, с которым ты сплетничаешь об учителях и девушках, потому что это интереснее, чем сосредотачиваться на уроке? Или он друг в каком-то более сложном смысле «он милый, но также он платит мне за то, что я вожу ему экскурсию»?] — Я имел в виду первый вариант, — сказал Олден. Дверь рядом с Лютом со скрипом открылась, и на лестницу высыпала группа студентов-естественников. Некоторые пошли наверх, другие вниз, их ноги тяжело стучали, а обувь скрипела по влажным ступеням. — Понятно, — сказал Лют. — Эм… привет, друг Олдена. Стю поднял взгляд. — Передай ему, что я приветствую его, — сказал он. — Я бы добавил его в наш звонок, но мне пришлось бы попросить Эвул изменить настройки, а я не могу прерывать её тренировку сейчас. [Он передаёт привет,] — написал Олден Люту. — [Извини, что не может добавить тебя в звонок. Его сестра настроила звонок для него. Он пока не может самостоятельно звонить Призванным.] Лют выглядел удивлённым. — Он ребёнок? — Да. — Я не ребёнок! — запротестовал Стю. — Я почти взрослый. — Он примерно нашего возраста, — уточнил Олден. — Я старше тебя! — Думаю, он на самом деле младше по уровню зрелости. Стю уставился на него в таком совершенном и глубоком шоке, что это с лихвой компенсировало инцидент с текстовыми сообщениями. ******* Занятие по артонианским разговорам никогда раньше не требовало такой невозможной умственной жонглирования. Стю был занят возмущением буквально всем, что происходило в классе, но это не мешало ему хотеть, чтобы Олден передавал сообщения Люту. А у Люта, похоже, развилось собственное раздвоение личности. Он нервничал из-за того, что артонианин наблюдает, как он учит Олдена словесной цепочке, но он также был полон энтузиазма по поводу того, что кто-то ответит на жгучие вопросы, на которые Олден и Система не могли. — Как сказать «мудак»? — прошептал Лют, уставившись одним глазом на лоб Олдена. Казалось, именно туда он смотрел, когда на самом деле разговаривал со Стю. — Серьёзно? — спросил Олден. — Скажи ему, что я попытаюсь придумать перевод через минуту… посмотри. Просто посмотри! На этой учебной подушке есть пятно. — Серьёзно? — снова спросил Олден. — Ну, я полагаю, это вряд ли имеет значение, — сказал Стю, повышая голос на октаву. — Они поместили тебя в учебную среду настолько ниже твоего уровня, что я удивляюсь, как ты не поднимаешься с этой подушки и не совершаешь ! [Знаешь,] — написал ему Олден, — [Я начинаю думать, что ты хочешь, чтобы меня исключили.] — Должна быть школа получше! [Это буквально одна из лучших школ на острове. Она настолько лучше моей старой. Человеческая школа просто более расслаблена в некоторых вещах. Здесь людям можно есть на занятиях, так что иногда вещи пачкаются. Вероятно, её почистят или заменят в конце семестра.] Её точно не почистят. Пятно, из-за которого он расстроился, было очень маленьким. Пока Стю психовал из-за причудливо незаинтересованного стиля преподавания инструктора Рао в одиннадцатый раз, Олден позволил Люту поправить один из его жестов и сообщил ему, что существует артонианская вульгарность для вещей, на которые садились ягодицами, когда не следовало. Стю волновался, а Лют практиковал слово «оскорблённая задницей», и Олден решил, что жонглировал ими достаточно долго. Настало время получить ответ на свой собственный жгучий вопрос. [Ладно, это скорее разговор только в текстовых сообщениях,] — отправил он Люту, пока Связывающий толкал его левый локоть внутрь, чтобы поправить форму жеста. — [Мой друг, кажется, обеспокоен тем, что я могу быть тем, кто распластывается перед тобой на пиру. Или на fancy-ужине? Ты знаешь, о чём это? Я знаю, это звучит хреново…] Лют издал такой пронзительный вскрик тревоги, что он пригодился бы любому артонианцу. Несколько человек обернулись на них. Стю прервал свою тираду. — О боже. Он очень расстроен? Ему нужна поддержка? — Я в порядке! — сказал Лют одноклассникам. — Я… э… растянул мышцу. — Сидя? — сказала какая-то девушка. — Я, блядь, талантлив, понятно? — сказал Лют. — В классе только на артонианском, все! — крикнул инструктор Рао. Лют смотрел на Олдена в полном ужасе. Олден извиняюще улыбнулся. [Извини, если это странная или деликатная тема…] — И то, и другое! — Лют уставился одним глазом на лоб Олдена, указал пальцем и сказал. — Нет. — Он со мной разговаривает? — спросил Стю. Лют начал отчаянно печатать. [Я не хочу, чтобы ты узнал о моей работе от кого-то, кто представит её так!] [То есть люди не распластываются перед тобой?] Выражение лица Люта было уничтоженным. [Расслабься,] — сказал Олден. — [Я дразню. Я знаю, что артониане могут быть гиперпоэтичны в самых простых вещах.] [Я планировал позволить своему боссу рассказать тебе, раз сам не могу. Но я хотел слышать, что он говорит, по мере того как он говорит, и смягчать! И я был уверен, что он вообще не будет говорить об этом, так как… по причинам.] [Всё нормально. Я скажу своему другу, чтобы он оставил это.] Он сосредоточился на Стю. [Лют немного смущён своей работой и хочет контролировать то, как она будет мне представлена.] Стю выглядел удивлённым. Он взял планшет Эвул с подставки, на которой тот стоял, и прищурился, словно пытаясь разглядеть Люта получше. — Он не доволен своей работой на ? — Он звучал очень обеспокоенно. — Это… ну, полагаю, я должен уважать его пожелания и позволить ему самому рассказать тебе об этом? [Всё нормально, Лют,] — написал Олден. — [Он говорит, что уважает твои желания.] — Ты просто говоришь это, чтобы я чувствовал себя лучше? — подозрительно спросил Лют. — Я никогда не представлял, что Призванный, приписанный к этой службе, будет смущаться этим, — задумчиво сказал Стю. — Работа должна быть лёгкой, но эти люди могут быть очень странными. ****** Олден провёл обеденное время, поедая еду из кафетерия из контейнера на вынос в общежитии. Все его соседи по комнате ушли, так что не было нужды в предупреждениях или трёхсторонней разговорной путанице. — Эй, что мне надеть, когда я приду к тебе? — спросил Олден, закидывая ноги на пуфик. Стю всё ещё зачаровывал свой металлический блок. То ли задача не шла хорошо из-за всех отвлечений, то ли это просто занимало вечность. — Что-нибудь более чистое, чем в прошлый раз. — Ты шутишь? — Возможно. Олден улыбнулся. — Ну, а я серьёзно. Если я приду к тебе в гости, я не хочу выставлять тебя в плохом свете или заставлять твою семью чувствовать себя неловко. Если есть правила или обычаи, которым я должен следовать, ты должен сказать мне, чтобы я всё сделал правильно. Чем больше он думал об этом, тем больше надеялся, что Стю пришлёт ему руководство по общению с людьми в частном лесу рыцарей. А заодно и по общению с растительностью, если на то пошло. В прошлый раз, когда он там был, куча корней откликнулась на его просьбу о свободе, и его закладка из листа всё ещё, казалось, была жива, так что да. Он не хотел обижать деревья. — Олден, я уже некоторое время задаюсь вопросом, но мы никогда об этом не говорили… что ты на самом деле знаешь о моей семье? Олден вспомнил тела, падающие на снег. — Первый раз, когда я услышал о Рыцаре Матери-Планеты, это когда ты объявлял о своём намерении стать им у пруда. С мишненом в нём. Стю вздохнул. — Я понял, о каком пруде ты говоришь. — Я понятия не имел, о чём ты. Но Джо сказал, что у тебя, вероятно, усиленные кости и что тебя модифицировали так, что ты не можешь потерять сознание, если только сам этого не захочешь, так что я понял, что рыцарь — это тот, кто с кем-то сражается. Кстати, это слово не очень хорошо переводится на мой язык. Похоже, у него много тонких оттенков значения, которые не улавливаются, и Земля на самом деле переводит его иначе, чем Артона I и III. Список альтернативных переводов, который он запросил после пробуждения в Рыцарском Раппорте 1, создавал впечатление, что слово было ближе к «Почтенный Ограниченный Клятвой Страж-Служитель». Так что он предположил, что слово «рыцарь» просто старается изо всех сил. — Уважаемый Профессор Ро-ден не должен говорить обо мне то, чего не знает, — сказал Стю. «Он звучит раздражённо». Олден удивился. — Он был неправ? Стю нахмурился. — Даже если моё тело было усилено, ему всё равно грубо догадываться об этом и рассказывать людям. И у меня нет никаких неестественных методов предотвращения потери сознания. Я прилагал почти весь свой разум к тому, чтобы не паниковать и не упасть в обморок. Это было усилие, а не магическая модификация. — Это было впечатляющее усилие, — сказал Олден. — Ты сбил меня с толку. Но, несомненно, впечатлил. — Бьюсь об заклад, у Ро-дена есть трюки и приспособления, чтобы регулировать своё сознание. «И теперь Джо понизили до Ро-дена». — Вероятно. Сын Первичного всё ещё выглядел обиженным. — В любом случае… — сказал Олден. — Тогда я догадался, что рыцари ведут какой-то бой. А потом твоя тётя была там, раскоррумпировывала Луну Тегунд, разбрасывая всю ту землю… — Это гораздо сложнее. — Так что естественно, я знаю, что рыцари — это волшебники, которые находятся на передовой борьбы с хаосом. И я заметил разницу в одежде… Стю выглядел ошеломлённым. — Разве это не общеизвестно? — Не настолько общеизвестно, чтобы дойти до обычного подростка на Земле. Некоторые Призванные, очевидно, более осведомлены. Неха называла их «особо особенными воинами против хаоса» и, по крайней мере, подозревала, что у них есть таланты, как у Призванных, в дополнение к их волшебству. Что, кстати, было знанием, которым Кибби не обладала даже с учётом привычки Джо делиться важными сверхсекретными рыцарскими новостями с ассистентами. По какой-то причине волшебный класс не особо шумел о том, как работает рыцарство, чтобы это могли уловить даже не-волшебники-артониане. — Я заметил более короткие рукава и металлические украшения, так что могу найти рыцарей в толпе. И из-за этого я понимаю, что в твоей семье, похоже, смесь рыцарей и волшебников. Очевидно, я вижу титул Эвул-арт’х, когда она звонит, так что знаю, что она — один из них. — И… — он помедлил. — Я уверен, что такая должность сопряжена с большими трудностями и жертвами. Это всё, что он чувствовал себя в состоянии сказать по телефону. — Так и есть, — мягко сказал Стю. Затем он прочистил горло. — Хорошо. Ты достаточно хорошо понимаешь. В нашем доме может быть официальная обстановка в определённые даты и по особым случаям, но я приглашаю тебя не на один из них. Единственный обычай, которому тебе нужно следовать в обычный день — это обращаться ко всем рыцарям по титулу при первой встрече. Они сразу же дадут тебе разрешение прекратить, потому что в моей семье не используют титулы дома, за исключением случаев, когда отмечают важные жизненные события. «Сразу к делу». — Я справлюсь. — Ты можешь носить любую человеческую одежду, какую захочешь, или, если хочешь быть , я могу прислать тебе изображения того, что сейчас популярно для непрофессиональной одежды здесь, на Матери-Планете. — Мне в любом случае интересно посмотреть, как это выглядит, независимо от того, буду я это носить или нет. — Если ты не против… это моё личное мнение, что тебе не следует носить одежду с надписями, если только эти надписи не имеют для тебя значения. Олден сел от удивления. — Надписи? Стю быстро вскинул руки в жесте, который Кибби обычно использовала для пожимания плечами. Артониане тоже пожимали плечами. Олдену нужно будет проверить, какой вариант более «пожимательный». — Я понимаю, что обычаи одежды на Земле не те же самые. Но мы привыкли читать маркировку на одежде, чтобы узнать важную информацию о владельце. Люди на изображениях часто носят слова, которые, как мне кажется, ничего для них не значат. Или имена других людей? Или культурные отсылки, которые трудно понять, даже если я проведу исследование. И трудно определить, хочет ли человек, чтобы меня волновало значение слов, или он просто украшает себя формами… — О! — сказал Олден. — Это напоминает тебе символы на одежде рыцарей и волшебников, поэтому кажется, что ты должен обращать на это внимание. Обычно это просто реклама… но не всегда реклама. Иногда это фраза, которая нравится человеку, или униформа его рабочего места. Я понимаю, как это может сбивать с толку. — Да, — сказал Стю. — На это посмотрят сквозь пальцы как на видовое предпочтение, если тебе нравится так себя украшать, но ты спросил о том, чтобы сделать людей комфортными. Большинство сочли бы , если бы ты носил свою благодарность рядом с чем-то бессмысленным. Олден попытался представить себе, как специальный символ, соответствующий благодарности Алис-арт’х, вышит на футболке из пиццерии. — Я бы в любом случае так не сделал. Эм… я должен носить благодарность? — А ты не хочешь? Олдену хотелось, чтобы Стю был сейчас немного более выразительным. Он не мог понять по лицу артонианского мальчика, волнует его ответ или нет. — Я хочу делать то, что уважительно и уместно, — осторожно сказал Олден. — Я не понимаю этикет. — Это плохо. Этикета много. Олден поморщился. Учитывая, что от кого-то, кого он однажды видел пересчитывающим отдельные зёрна какой-то специи, прежде чем бросить их в котёл с вевви, это не предвещало ничего хорошего. — Его действительно много, — сказал Стю. ****** Они провели вместе весь день, за исключением нескольких перерывов, когда Стю оставлял планшет на пару минут. Во время «Введения в другие миры» Олден получил урок этикета о том, когда и как ему следует носить вышивку, когда он находится на Трипланетах. Он бы предпочёл остаться в блаженном неведении. Это было настолько сложно, что не было никакой возможности пройти через это, не опозорившись в какой-то момент. А это могло быть равносильно позору для Четвёртой? На самом деле Стю постоянно использовал английские слова «запятнать» и «честь», которые он выучил специально для того давнего извинения, которое он принёс перед всеми остальными подростками в Лифсонге. Олден всё ещё не был уверен, как именно они оба тогда запятнали себя. Он не хотел пугать своих соседей по комнате… больше, чем уже напугал. Поэтому остаток дня и ранний вечер он провёл вдали от кампуса. Стю хотел увидеть «вещи, которые ты находишь красивыми в своём мире». Это была трудная задача. Температура упала, и дождь превратился в настоящую бурю. На улице было около четырёх градусов по Цельсию и выло. Они много ездили на общественном транспорте и немного понаблюдали за людьми. Олден уговорил женщину в автобусе вверить ему один из его собственных пластиковых дождевиков, так что когда он выходил на улицу, погода была на удивление сносной. После пары попыток он освоил щит из дождевика. Идеальным было игнорировать отверстия для рук и засунуть руки внутрь. Затем он мог либо подпрыгнуть, чтобы надуть весь чрезмерно большой балахон перед сохранением, либо хлопать внутри, пока не получит аналогичную форму. Пространство между его телом и защищённым пластиком позволяло ходить, и бонусом — теперь он выглядел даже круче, чем обычно выглядят люди, которые носят, по сути, мусорный мешок с капюшоном. — Это традиционная одежда моего народа, — сказал он Стю, проходя через открытый рынок, где встретил Дейва Банью, Дальнозоркого, для разговора о B-ранговой супергероике. — Мы все так одеваемся, когда артониане не видят. — Правда? — сказал Стю с насмешливым голосом. Он сидел на полу рядом со своей кроватью-нишей, и Другой Олден использовал его как гимнастический снаряд. — Да. Это истинная человеческая красота. Большинство мест на рынке были ещё открыты. Анесидорцы были не чужды непогоде, а ветрозащита и глубоко утопленные ларьки делали покупки сносными. Но недалеко от конца рынка, у воды, была зона без навесов и ветрозащиты. Там волны разбивались о морскую стену, поднимая облака брызг. Олден пошёл смотреть. Его обувь промокла, а ноги замерзли, но он хотя бы догадался закатать штаны. Укрытый дождевик сохранял достаточно тепла, и были и другие плюсы, которых он не ожидал. Ветер, хлеставший его лодыжки и обжигавший лицо, когда он поворачивал голову в неправильном направлении, не касался остального тела, за исключением случайных завихрений воздуха, проникавших снизу. А капли дождя, которые должны были громко стучать по пластику, были беззвучны. Он всё ещё мог слышать звуки, проникающие через открытую переднюю часть капюшона, но приглушение было приятным. Постоянное давление на его навык от ветра и дождя тоже было интересным ощущением. Он не мог выделить воздействие отдельных капель… их было слишком много, маленьких вещей, бьющих его одновременно. Но ему пришло в голову, что если он захочет отточить свою чувствительность в этой области, стоять под дождём — неплохая идея. Или под душем, но там нет такой драмы. Большая волна разбилась о магию и бетон, и Олден стоял в брызгах, облизывая соль с губ. — Тебе нравится это место? — спросил Стю. — Думаю, да. Он был здесь почти совсем один. «Удачи любому дрону меньше вертолёта, пытающемуся летать в такую погоду. И удачи любому, кто не обладает магией, защищающей от шторма. Вероятно, где-то ещё веселятся другие чудаки. Я вполне могу представить Ванди, пытающуюся сейчас управлять Небом; я видел её сегодня утром снаружи женского общежития, пытавшуюся упасть спиной вперёд на подушку из собственного ветерка». Она приземлилась на землю. Похоже, она ещё не освоила формовку во время падения назад. Но здесь, сейчас, этот маленький клочок Земли чувствовался как собственный Олдена. — Тегунд была полным дерьмом! — сказал он Стю и буре. — Ещё до того, как Контракт провалился, она была дерьмом. Это всё равно было постоянное «всегда». Ни ветра. И почти не было звука. Это место чувствовалось смертью ещё до того, как превратилось в смерть. — Хочешь, я попрошу тётю Алис выкопать там океан? — ДА! Стю потёр чешуйчатую морду своего райх-бита. — Ты же понимаешь, что это была шутка? — Насколько я обеспокоен, это было обещание. Ещё одна волна разбилась об остров. Олден развернулся и подставил под неё спину дождевика. — Олден, — нерешительно сказал Стю, — у меня есть вопрос, который я не имею в виду как оскорбительный, но мне любопытно… Он повернулся обратно. — Просто спрашивай. — Ты ходишь в школу, потому что хочешь бросить себе вызов и занять себя, чтобы преодолеть свои страхи. «Я действительно рассказывал ему об этом недели назад. И после этого он сказал мне, что хотел бы, чтобы я мог пойти в Лифсонг вместе с ним». Это была та точка, в которой они соединялись, несмотря на всю дистанцию, которую оба создавали своими секретами, полуправдой и недопониманием. Со стороны Олдена связь строилась в основном на уважении к тому, через что прошёл Стю и что он планирует пройти в будущем. Со стороны Стю… Олден не был уверен, но надеялся, что это похожее чувство. Стю относился к вещам так серьёзно. Это качество вызывало множество головных болей, но оно сияло, когда наступало время обсуждать серьёзные вопросы. — Выпускники твоей школы становятся супергероями. «Это слово странно звучит из его уст». — Я всё ещё пытаюсь полностью понять эту идею, — сказал Стю. — Мне сказали, что это очень человеческая идея. — Да. Должно быть. Это и битва против тех, кто может навредить другим, и битва ради развлечения? «Боевой театр», — назвал это Макс. Олден задавался вопросом, зачем он вообще спорил, если даже Стю произвело такое впечатление. — Так и есть. В большинстве случаев. Однако есть супергерои, которые вообще не развлекают людей. У меня есть инструктор, который только помогает при катастрофах. А в боевых группах Анесидоры есть развлекательные герои, но они не занимаются развлечениями, когда их вызывают командой для решения реальных проблем. — В задачи супергероев также входит поимка других Призванных и принуждение их жить на Анесидоре вместе с вами, — сказал Стю. — Даже тех, кто не причиняет вреда? По его тону Олден понял, что это то, что его беспокоит как потенциально оскорбительное. — Я знаю, что на вашем мире незаконно, чтобы Призванные жили среди обычных людей. — Это так, — сказал Олден. — И, да, это часть работы для многих супергероев. Для большинства, я полагаю. Хотя, наверное, является ли это чем-то уродливым и драматичным, как тот случай, который мы обсуждали в классе сегодня, или чем-то более разумным, зависит от людей, отдающих приказы Призванным… что именно ты хотел узнать? — Будешь ли ты когда-нибудь этим заниматься? — спросил Стю. — Не буду. Он не думал об этом, когда был младше — о супергероях, забирающих совершенно безобидных незарегистрированных. Все знали, что они тоже преступники. И он принимал как должное, что преступный Призванный опасен и его, вероятно, следует поймать, пока и Горгон, и Бо не указали, что нерегистрация — это просто образ жизни, который многие предпочитают, а не обязательно первый шаг на пути к суперзлодейству. «Бездумно с моей стороны. По-детски. По крайней мере, есть части старого Олдена, которые я рад оставить позади». Ледяная вода снова забрызгала ему ноги. — Я не буду этим заниматься, — повторил он. — Возможно, я такой же плохой, как те идиоты на «Взаимодействии с неожиданным», которые всегда пытаются сделать закон для Призванных таким, каким они хотят его видеть. Но я никогда не буду использовать свою магию таким образом. Мысль о том, чтобы подавить испуганного человека и оттащить его от дома, потому что это заставило бы остальное человечество чувствовать себя лучше, совершенно отвратительна мне. — Понятно, — сказал Стю. Олден понятия не имел, что он думает. — Для чего же тогда ты намерен использовать свою магию? — спросил Стю. — Что ты будешь с ней делать? — Ты спрашиваешь, в чём моя цель? — Да. Как будто это было что-то, что люди обычно спрашивают друг у друга. — Знаешь, последний человек, который спросил меня об этом, был твой отец. Артонианский мальчик отвёл взгляд от планшета. — Правда? — Мы держались за руки. Губы Стю поджались, а затем, неожиданно, он начал хихикать. — Он не мог этого сделать, не держа тебя за руки? Если бы кто-нибудь узнал… — Твоя тётя была там. Это была её идея. — Она не считается. Они делили утробу. — Они близнецы? — Нет. Двое из трёх. Их третьего больше нет с ними. — Он восстановил самообладание и снова с ожиданием посмотрел на Олдена. — Спрашивать людей об их цели — это семейный вопрос или как? — Боюсь, что так, — сказал Стю, улыбаясь улыбкой, которая не совсем достигла его глаз. — Я думал, что это универсальный поиск, но за последние несколько месяцев я был разочарован, обнаружив, что это не так. «Что ж, это объясняет, по крайней мере, некоторые из его проблем с общением с другими людьми его возраста в Лифсонге. Если он ожидал, что они будут искать жизненные цели вместо того, чтобы напиваться и засовывать жвачку в карманы людей, чтобы посмотреть, что будет…» — Эй, я тоже слишком много об этом беспокоюсь, — сказал Олден. — Мой друг недавно накричал на меня за это. — Я не считаю, что беспокоюсь об этом слишком много. Как это вообще возможно? — Ты хочешь быть идеально благородным, честным и жертвенным всё время, верно? И ты мучаешь себя, когда не соответствуешь этому. Я почти уверен, что это недостаток характера. — Это не так. — Не смущайся. Это касается нас обоих. Нам нужно работать над этим. — Ради всего святого, о чём ты говоришь? Стю выглядел восхитительно озадаченным. Олден улыбнулся следующей волне. — Я хочу использовать свою магию, чтобы защищать себя и оставаться в живых. И я хочу, чтобы это была жизнь, которую стоит жить. Как тебе такое? — Что значит «которую стоит жить»? — торжественно спросил Стю. — Не бесконечно дерьмовую и полную ужасов, — сказал Олден. — Радостную. В большинстве случаев. Мне действительно нужно, чтобы это было так, иначе я не буду достаточно силён, чтобы вообще что-то делать. Гром пророкотал над водой. — И когда я умру, — добавил он, — я хочу сделать это, чувствуя уверенность, что другим людям стало лучше от того, что я жил. Ему не нужно быть идеальным. Ему не нужно отдавать каждую частичку себя, если он этого не хочет. И чем более нормально он себя чувствовал из-за этого, тем больше он чувствовал, что может снова дышать и действовать. — Да, думаю, это моя цель, — сказал он. — Она довольно простая. У меня больше нет подробного плана. И она немного эгоистичнее, чем хотел бы старый я. Но он не знал себя так хорошо, как думал. После того как он закончил говорить, Стю долго смотрел на него, ничего не говоря. Когда Олден начал дрожать, он отвернулся от воды. — Пойдём, — сказал он. — Найдём какое-нибудь сухое место. Прежде чем ты уйдёшь, я покажу тебе, как складывать бумажный самолётик. ---------- Горячий шоколад **Примечание от Sleyca** **ПРОЧИТАЙТЕ ЭТО:** Я не буду выкладывать главу на Новый год, и эта заканчивается на клиффхэнгере. Так что если вы не любите клиффхэнгеры, возможно, захотите подождать с чтением. Мне они как читателю нравятся, но я знаю, что не всем. И прошу прощения за пропуск вчерашнего дня публикации. Моё единственное оправдание — недосып. Я сохранила черновик здесь, на RR, утром, планируя проверить его ещё раз перед публикацией, а потом я занялась делами, и мой мозг, видимо, записал это как «работа сделана» вместо «в процессе». Увидимся в 2024! Спасибо, что прочитали со мной полмиллиона слов в этом году. Я старалась изо всех сил, и мне было очень весело. Надеюсь, вам понравилось путешествие. За долгую и захватывающую дорогу впереди. :) --- **104** Олден вернулся в общежитие в восемь вечера. Его ноги почти онемели от многочасового хождения в холодной мокрой обуви, а его сумка-посыльная была набита бумажными самолётиками. Стю понравилось занятие. «Я никогда не знаю наверняка с этим парнем». «Формовка бумаги» была видом искусства и на Трипланетах, что Олдену, наверное, следовало бы предположить. Если у вас более тридцати миллиардов человек с пальцами и доступом к бумаге, кто-нибудь обязательно придумает идею складывать её творчески. Но Стю не пробовал этого с раннего детства. И он смог оправдать это для себя как искусство, культурный обмен и обогащение для Другого Олден. Летающие бумажные игрушки были лучшим, что райх-бит когда-либо видел. Стю накладывал заклинания, чтобы убрать все разорванные самолётики, когда они наконец завершили звонок. Олден прошлёпал на второй этаж Гарден Холла. Нджери — Формировательница Воды из его класса, которую он встретил на вечеринке, — спускалась по лестнице с третьего этажа, её шлёпанцы хлопали по пяткам. — Я была наверху, в комнате Мехди, — быстро сказала она. — Вытягивала воду из его сегодняшней одежды. Я была должна ему услугу за игру с питьём. Олден не был настолько любопытен, но, возможно, она чувствовала, что должна объяснить, почему она в чужом здании. — Я должен Хелоисе, — сказал он. — Она ещё не потребовала. Кон разделил класс пополам, попытался взвесить по рангу, чтобы было справедливее, а затем разослал всем задания на победу. Максу досталось быть должным Мехди. Олден не знал, случайно ли это, или ему нужно поблагодарить Кона при следующей встрече. — Хелоиса — моя соседка по комнате, — сказала Нджери. — Она хочет найти способ использовать все услуги в один день, чтобы было грандиознее. Хочешь, я высушу твою обувь? Пять минут спустя, босиком и с сухими кроссовками в руках, он вошёл в охотничий домик. Было на удивление тихо, учитывая, что все трое его соседей по комнате были в гостиной. Хаою был единственным, кто явно работал. У него был планшет, и он постукивал себя по щеке кончиком стилуса. Лекси и Лют просто сидели. — Привет, — сказал Олден, направляясь к своей комнате. [Лекси: Ты один?] Олден взглянул на них. Все трое смотрели на него. — О, Лют вам сказал. Я один. Лекси скрестил руки на груди. — За тобой целый день наблюдал какой-то волшебник! Олден нахмурился. — Да. — Зачем?! — Потому что он хотел потусоваться. И я тоже. Лекси уставился на него. — Ты думаешь, это нормально? Он тоже за нами наблюдает? Что… — Я был в комнате шесть секунд сегодня утром. Я буквально выбежал, не сказав никому из вас ни слова, — сказал Олден. — Если бы вы попытались завести разговор или мне нужно было бы что-то сделать в общей зоне, я бы упомянул об этом. Я сказал Люту, хотя мы просто собирались быть вместе на занятии. — Это не проблема, — сказал Хаою. — Проблема! Как часто волшебник за тобой наблюдает? Почему он за тобой наблюдает? Какого чёрта ты… — Я сказал не для того, чтобы ты мог его допрашивать, — сказал Лют. — Я просто упомянул, потому что это была… примечательная вещь о нашем соседе. И чтобы никто из нас не сидел и не говорил или не делал чего-то неловкого, когда Олден войдёт в дверь. Олден всё ещё пытался понять, что Лют вообще считает неловким. Он просил Стю перевести слово «мудак», из всех вещей. Но он стеснялся своей работы. — Я намеренно не возвращался в комнату сегодня днём, чтобы никто не чувствовал, что за ним наблюдает незнакомец дома, — сказал Олден. — Видишь? — сказал Хаою, снова глядя на свой планшет. — Всё нормально. Оставь его в покое. — Почему вы двое вдруг такие спокойные? Лют был полностью напуган, когда рассказывал нам… — Не по той причине, по которой ты думаешь, — сказал Лют. — Меня напугало то, что волшебник-шпион мог рассказать Олдену обо мне, а не то, что Олден мог рассказать ему. Он повернулся на стуле, чтобы лучше видеть Олдена. — Не говори ни слова о том, что слышал, — драматично сказал он. — Или я сделаю с тобой жуткие Связывающие штучки. Олден вздохнул. — На самом деле там было немного, кроме того, о чём я тебя уже спрашивал. После того, как ты так пискнул в классе, волшебник-шпион беспокоился, что расстроил тебя. Он хотел, чтобы я предложил тебе утешение. — Ты пискнул? Из-за чего ты пискнул? — спросил Хаою. — Меня не волнует, из-за чего он пискнул, — сказал Лекси. — Меня волнует тот факт, что глобусник… Хаою шлёпнул стилусом по дивану рядом с собой. — Не называй его так. — Вы, парни, не ссорьтесь из-за меня, — сказал Олден. — Всё нормально. Меня так всё время называют. — Он сказал это не в дружеской манере, — сказал Хаою. — Честно говоря, Лекси мало что говорит в дружеской манере, — ответил Олден. Щёки Лекси покраснели. Олден не хотел с этим разбираться. Он был уверен, что Лекси преувеличивает, но ему действительно было неприятно, что он заставил парня нервничать из-за таких вещей. — Слушайте, мой друг примерно нашего возраста. Он только начал волшебный колледж. У него нет прав призыва, а волшебникам-ученикам, которые ещё их не заслужили, не разрешается звонить Призванным без наблюдения призывателя. Это звучит неловко для нас обоих, поэтому, когда он едет домой на выходные, его старшая сестра совершает звонок за него и подключается к планшету. Мы обычно разговариваем несколько часов о таких вещах, как панды, марширующие оркестры и о том дне, когда Призванные станут достаточно сильными, чтобы победить Организацию Объединённых Наций и занять законное место лидеров нашего вида. — О боже, — сказал Хаою, его глаза округлились. — Грандвитч хотела бы услышать больше об этом. Лицо Лекси было неподвижным. — По-видимому, есть целый процесс, чтобы это произошло мирно. Но мы, вероятно, не доживём до этого, если на Земле не появится ещё больше гипербол с грандиозными амбициями или мы не начнём производить супердетей намного быстрее, так что не слишком волнуйтесь по поводу мирового господства. — Мои мечты, — сказал Лют. — Разрушены в тот самый момент, когда родились. — В основном мой друг просто хотел провести время вместе, — сказал Олден. — И посмотреть, что такое человеческая школа. И спросить меня о моей жизненной цели и рассказать мне о птицах-каннибалах. — Это ты начал всю эту историю с гокоратч? Люди говорили об этом на моих дневных занятиях, — сказал Хаою. — И на моих тоже, — сказал Лют. — Кто-то пытался рифмовать это с другими словами, чтобы снять музыкальный клип. — Суть в том, что люди постоянно разговаривают со своими друзьями через свои интерфейсы. В «Введении в другие миры» есть девушка, у которой шведский парень остаётся на связи с ней всё занятие, и все, кроме учителя, знают об этом. Я понимаю, что это необычно, что человек, с которым я разговаривал по телефону, был артонианцем, поэтому я не находился рядом с людьми, ведущими приватные разговоры. Я весь день был либо в толпе, либо совсем один. Он встретился взглядом с Лекси. — Извини, если ты чувствовал себя под наблюдением. Он даже не видел тебя, и я никогда не называл ему твоего имени. Он звонит раз в пару недель. В следующий раз я напомню вам за день, и снова буду держаться от тебя подальше. Так нормально? — Ты говорил обо мне? — спросил Хаою, прежде чем Лекси успел ответить. Он звучал заинтересованно, а не расстроенно, но Олден всё равно нервничал. — Я назвал ему твоё имя. И твой класс. Это… я надеюсь, это нормально? Хаою моргнул. — Почему бы и нет? Он даже не призыватель, а когда станет, он сможет просто посмотреть, если захочет. Он собирается стать волшебником, а я Призванный. Система может отправить ему информацию обо мне, которой я сам не знаю. Мне просто было интересно, что инопланетянин моего возраста обо мне думает. Лекси взглянул на Хаою, затем на Люта. Он вздохнул. — Ладно. Извини, что назвал тебя глобусником в недружеской манере. Хаою улыбнулся и взял стилус. — Он кое-что сказал о событии с демоном на Матадеро, — добавил Олден после секундного колебания. — Я сидел в ресторане и учил его складывать бумажные самолётики… — Ладно, теперь он нас дразнит, — сказал Лют. — Я ещё могу поверить, что артонианец говорит о политике, и могу представить, что они интересуются исчезающими видами. Но я отказываюсь верить, что вы двое занимались рукоделием вместе. — Я тебе тоже не верю, — сказал Лекси. — У тебя просто сломанное чувство юмора, как у этих двоих. Хаою посмотрел на Олдена. — Что он сказал о Матадеро? — Немного. Мы просто услышали, как кто-то упомянул об этом, и он сказал, что знает двух волшебников, которые сейчас там с боевой группой. Он сказал, что они очень уважаемые и талантливые. Это не то чтобы удивительно, но я подумал, что стоит упомянуть, на случай, если ты захочешь услышать. — Спасибо, — сказал Хаою. — Неплохо услышать. Я действительно волнуюсь за отца. Он вернулся к домашнему заданию. На самом деле Стю сказал больше, но Олден не был уверен, как это повлияет на Хаою. Артонианский мальчик был шокирующе незаинтересован в том, что именно произошло на Матадеро, и вместо этого хотел рассказать Олдену, что два рыцаря, которые сейчас находятся там, следят за ситуацией и служат подкреплением, празднуют какое-то событие. «Они собираются быть на Земле на своём », — сказал он. — «Это очень особенное. Если ты случайно их увидишь, ты должен их поздравить». Казалось, он был под впечатлением, что они могут однажды случайно столкнуться на улице. «Они решили помочь сражаться с демоном, чтобы отметить свой брак?» — спросил тогда Олден. — «Это…» «Такой себе уровень интенсивности 99,9», — всё, что он смог подумать. «Брак? Нет. Они не женаты». «Тогда "медовый месяц" — это плохой перевод». Стю некоторое время смотрел в пустоту, пытаясь найти лучшее слово, прежде чем сдаться. «Они приняли важное решение. Радостное, и ваша планета настолько комфортнее большинства мест службы. Все остальные согласились уступить им это место как подарок на ближайшие несколько месяцев». «Может, мне стоит сказать Хаою? Узнать, что нянчиться с целой человеческой боевой группой — это для двоих рыцарей отпуск, может быть немного оскорбительно… но это же скорее облегчение, правда?» Олдену в любом случае стало легче от этого знания. Он вытащил один из самолётиков из сумки, расправил крылья и бросил его в Люта, который поймал его с ошеломлённым видом. «Я знал, что складывание бумажных самолётиков было слишком конкретным, чтобы быть шуткой», — услышал он слова Хаою как раз перед тем, как закрыть за собой дверь спальни. ****** Лекси и Олден не много видели друг друга остаток недели. Олден не был уверен, что его сосед избегает его, но он начинал подозревать, что это так. «Он что, серьёзно думает, что за мной всё время наблюдает артонианец?» Любой Призванный может быть на системном звонке с волшебником без ведома других людей. Это сопряжено с тем, что твой мозг подключён к магической коммуникационной сети планеты. Олден начинал чувствовать, что его наказывают за честность. «По крайней мере, это не худшее наказание», — подумал он, сидя в сауне с Хаою в пятницу, после последнего занятия физкультурой на неделе. По сути, они делали домашнее задание. В реальности Олден делал своё домашнее задание, а Хаою отправлял ему фотографии сочного свиного мяса с хрустящей кожей. — Ты знаешь, что я веган, — сказал он во время короткого периода, когда они были единственными пользователями восстановительной сауны. — Но посмотри на это. — Голос Хаою был полон тоски. — Лечон такой красивый. А ещё есть тушёная свиная рулька и жареное брюхо и… — Ты пытаешься сделать мне больно? Директор Салех заглянула в спортзал, когда занятие подходило к концу, чтобы проведать их и объявить, что в следующую пятницу вечером она поведёт их всех ужинать, чтобы поприветствовать в школе. Она попросила инструкторов выбрать лучшего ученика недели по общей производительности, и к всеобщему удивлению, преподавательский состав единогласно решил, что это Марисель Алькантара. Сначала она выглядела шокированной, а затем искренне довольной, когда все Формирователи и Мейстеры дальнего боя, которые были в её группе на физкультуре, поздравили её. Её наградой был выбор ресторана на следующей неделе на месте. Директор, казалось, считала, что большинству заведений понадобится много предупреждений, прежде чем она приведёт более сорока голодных студентов-героев, только что с занятий магофизры, чтобы уничтожить их меню. Марисель выбрала филиппинское место в ТЦ «Роза Гроув», известное своими блюдами из свинины. Хаою был большим поклонником её выбора. — Я так рад, что она победила! Наверное, было бы немного лучше, если бы победил я, но раз я даже не знал, что будет конкурс и приз, я просто счастлив, что это кто-то с отличным вкусом в еде. — У тебя правильно расставлены приоритеты, — сказал Олден. Он не думал, что кто-то из них имел представление о том, кто особенно хорошо проявляет себя в спортзале, до сегодняшнего дня. Трудно было, когда у всех были такие разные способности. Можно было уловить лишь краткие проблески своих одноклассников в других группах между бегом, лазанием, прятками и — в случае Олдена — опробованием всех различных припасов, которые он принёс. Он знал, что Марисель освоила сжатие рыхлой почвы в парящие платформы, достаточно прочные, чтобы удержать её в воздухе. Она могла делать летающие грязевые блины и кататься на них вверх и вниз, как на лифте. Это было более продвинуто, чем разбрасывание мешков с песком, так как ей приходилось удерживать грязь в форме в дополнение к перемещению по воздуху. Она практиковала это в Спасении. — Знаешь, у меня очень хорошо шло Спасение, пока я не попытался заставить работать ту зиплайн, — сказал Олден. — Я был уверен, что смогу сделать это правильно, но так много мешков с песком приземлились так сильно, что Кон спросил меня, не получаю ли я удовольствие от их убийства. Проблема была в расстоянии. Жёсткая, слишком короткая зиплайн была, по сути, вертикальным столбом смерти. А поскольку им сказали лучше работать над управлением усталостью навыка, Олден не мог сделать её достаточно длинной. Та, что тянулась бы через весь спортзал, выжгла бы его навык дотла. Расстояние, являющееся для него проблемой, немного удивило его. Сто футов (30 метров) верёвки были ста футами верёвки в его сознании, и не должно было иметь значения, обмотана ли она вокруг его талии или вытянута, чтобы тыкать и блокировать. Но Фрагмент предложила некоторое понимание после того, как спросила его о том, что он пытается сделать и почему, по его мнению, это не работает. — Всегда трудно советовать навык, которого я раньше не видела, — сказала она, сидя на одном из мешков с песком и паря на краю лесов рядом с ним. — Но это проблема, которую я очень хорошо знаю. Формирователь работает похоже. Первое, чему меня научили в школе, и одно из первых, чему я учу ваших одноклассников, это то, что самая сильная, наиболее правильно контролируемая формовка происходит прямо здесь. Она прижала руки и держала ладони в нескольких сантиметрах от груди. — Здесь моя телекинез удерживает наибольший вес. Здесь формы создаются идеально. Чем дальше отсюда я работаю, тем я становлюсь небрежнее и слабее. Эти две слабости, похоже, не относятся к твоему навыку, но расстояние, кажется, имеет для нас одинаковое значение. Приёмы формовки быстрее утомляют меня, когда я нахожусь дальше от элементальной земли, которую хочу лепить. Мне нужно повышать уровень своих талантов или получать совершенно новые, чтобы продолжать расширять расстояние. Она постучала по концу его паракорда. — Моя магия не похожа на выпущенную стрелу, которая летит сама по себе после того, как я выстрелила. Неважно, как далеко я работаю, она всё ещё связана здесь. Со мной. И я активно питаю её энергией. — Мне нравится Фрагмент, — сказал Олден Хаою. — Мне очень интересно, чем мы будем заниматься на её занятиях на следующей неделе. С лесами пока покончили. Были обещаны новые спасательные задачи. — Джеффи хочет, чтобы это был горящий дом, — сказал Хаою. — В спортзале? — Я сказал ему, что для этого есть специальное сооружение в Ли Джин, и что ещё слишком рано возить нас на экскурсию в кампус другой геройской программы. Почему-то он удвоил усилия и теперь хочет, чтобы на физкультуре была гонка до Ли Джин, а затем сценарий с горящим домом. — Он Аква-Брутал. — Знаю. — Может быть, у него есть дыхательная магия, которая поможет с вдыханием дыма? — предположил Олден. — Ты такой оптимист. Я работал с ним всю неделю, и он просто думает, что ходить сквозь огонь мужественно. Инструктор Кляйн начинает выглядеть так, будто ему нужен перерыв каждый раз, когда Джеффи открывает рот. Инструктор Кляйн. Последние два занятия по нападению прошли так же, как и первое, только Олдену не удалось поймать Брутала Ловкости, используя более широкий набор инструментов и методов. Как он понял в первый день, Кляйн был неплохим учителем. Он просто был… менее воодушевлён Олденом, чем большинством других. Почти все остальные получали от мужчины редкие вспышки тепла и юмора. Те, кто не получал, были парой нытиков-бездельников по стандартам СНГ. В обычной школе их, вероятно, сочли бы выше среднего, но здесь средний уровень усилий был выше достигаторского. А над этим были люди, которые двигались вперёд благодаря таланту, энергии или чистой несгибаемой стойкости, чтобы пытаться снова и снова. Олден начинал замечать это качество в некоторых неожиданных местах. Астрид, например, была гиперактивной и иногда глуповатой. Так что легко было думать, что она не серьёзный человек. Но она решила в первый же день, что никогда не сможет даже коснуться Кляйна, если не застанет его врасплох, поэтому она полностью посвятила себя идее победить его, предугадывая его следующий шаг. Она не могла на самом деле предугадать его следующий шаг. Она просто угадывала как могла и пыталась прибыть в нужное место самым неожиданным образом. Вот почему все в группе теперь подвергались нападениям, прыжкам через них, броскам или подножкам в её попытках создать отвлечение для версии Кляйна, которую она вообразила в своём очередном сценарии «где же он будет на этот раз». Она действовала в рамках правил, установленных Кляйном, обращаясь с одноклассниками как с элементами среды, а не с людьми. Олден был для ней не Олденом, когда она толкала его перед другим бегущим студентом; он был случайным объектом, который мог бы на секунду доставить неудобство инструктору, если бы всё пошло так, как она думала. Олдена это устраивало. Она пыталась что-то сделать. Его собственные планы атаки никогда не были настолько великолепны, чтобы её случайное их разрушение было трагедией. Некоторые люди, однако, начинали злиться на это, и даже те, кто был в других группах, начинали шутить о том, как безумно она выглядит, снова и снова взлетая в воздух, чтобы приземлиться на пустое место, и нанося удары кулаками и ногами туда, где инструктора Кляйна не было. Это должно было хотя бы немного задеть её чувства, но она продолжала. — Надеюсь, Астрид пнёт его хотя бы раз до конца четверти, — пробормотал он. — Джеффи? — Хаою вытирал лицо запасным полотенцем. — Нет. Извини. Я ушёл в свои мысли. «Может, Кляйн считает меня одним из нытиков-бездельников? Или просто бездельником». Олден никогда ни на что не жаловался на физкультуре, так что быть воспринятым как нытик казалось маловероятным. Возможно, дело в том, что я всё ещё осваиваю свои инструменты. Мне нужно немного остановиться и подумать о том, как их использовать. Может, ему это не нравится, и он думает, что я бездельничаю? В следующий раз он попробует вообще не останавливаться и посмотреть, что получится. — Ты уже решил, каким будет твой объект до конца курса? — спросил Хаою. — Я хочу знать, чтобы спланировать, как тебя поколотить, когда мы наконец будем дуэлироваться. Выбор инструмента тоже был на переднем плане мыслей Олдена. — Есть несколько вещей, которые, очевидно, будут очень хорошо работать для защиты моего тела. Мои дождевики очень удобны. Личная защита, довольно легко изменяемая форма, так что я могу использовать их для переноски или защиты других… — Мне они нравятся. Ты пригибаешься, а я бью тебя снова и снова. В конце концов мы узнаем, кто победит. Олден посмотрел на него. — Я почти уверен, что преподаватели не позволят тебе просто бить укрытый дождевик полчаса и называть это учебой. — Но это было бы учебой. По крайней мере, в первый раз. — Я позволю тебе бить один из моих щитов вне спортзала сколько хочешь. — Правда? Это круто с твоей стороны! Олден пожал плечами. — Мне не обязательно стоять за ним или что-то в этом роде. Я могу просто держать его сбоку, чтобы создать для тебя мишень. — Всё равно круто, — сказал Хаою. — Так ты, наверное, будешь использовать дождевик? — Ну… дождевик — это то, что мне очень нравится. — Он планировал теперь всегда иметь один при себе. — Но я думаю, что для занятий физкультурой может быть пустой тратой использовать что-то настолько простое в использовании. Если я просто покрою себя магией, чтобы ничто не могло меня ударить, я не многому учусь, не так ли? То же самое с перчатками. Я довольно хорошо знаю, как работают руки. Ты хватаешь вещь, сохраняешь перчатку, и тяжелые предметы переносятся. — Ты всё ещё мог бы тренироваться с ними для рукопашного боя. Учиться защищать нижнюю часть тела и лицо дождевиком. Учиться двигать руками, чтобы принимать удары перчатками. — Да, но будем честны. Если я буду обмениваться ударами с вами, ребята, я в основном узнаю, что мне не следует обмениваться ударами с вами, ребята. Даже если бы ты не использовал Боксёрские перчатки и просто стоял, улыбаясь мне… у тебя, наверное, большая часть Очков Выносливости подраспределена во всякие формационные штуки, верно? — Не просто большая часть. Большинство. — Он вытянул ноги перед собой. — Люди недооценивают Дюра-Брутала. Никто в нашем возрасте не хочет подкласс Выносливости, потому что думают, что это скучно. А затем, если вы стремитесь к долговечности, вы сваливаете большинство очков Выносливости в подстат Формирования или специфические под-подстаты. И делать это не так мощно, как защитные навыки или заклинания, которые вы можете выбрать… для начала. Я медленный. Я не делаю ничего, что выглядит захватывающе. И люди не всегда знают, что Формирование на самом деле довольно сильно завязано на ментально-телесном фронте, а это означает, что Система заставляет меня вживаться в очки медленнее, немного похоже на то, как это происходит с более традиционными обработческими штуками. — Это так работает? — Мои родители говорят, что лучше думать о Формировании как о «сопротивлении нежелательной деформации тела». Так что в этой части «нежелательной»… это как будто я постепенно получаю более сильный ментальный контроль над тем, каким должно быть моё тело. Это приятное чувство. Но это занимает вечность. — Он помедлил. — Думаю, я в некотором смысле почти противоположность Морф-Бруталу. Я должен спросить Змея о том, насколько полностью развитым ощущается Морф для него, и сравнить это с тем, как мои родители говорят о своих силах. — Это потрясающе, Хаою. Хаою ухмыльнулся. — Я так думаю. Так вы в конце концов становитесь действительно пуленепробиваемыми, не используя заклинания или навыки. Но для этого нужно много очков. Честно говоря, A-ранг меня немного беспокоит. Мои родители говорят, что Дюра будет отлично работать для меня, если я буду прилагать усилия, так что я им доверяю. — Ты никогда не хотел быть кем-то другим? — О, в какой-то момент я хотел быть каждым классом. Я вырос, ценя Дюру, когда у нас начались более серьёзные обсуждения того, что произойдёт, когда меня выберут. Мои родители пытались быть нейтральными ко всем классам. Многие люди не такие, так что мне повезло. — Он улыбнулся крошечному котлу перед ними. — И нет. Тебе бы не понравилось меня бить. Я, возможно, не быстр и не эффектен, но твои кроличьи кулаки сломаются раньше, чем моё лицо. Разве это не здорово? Олден рассмеялся. — Я так и думал. Чтобы закончить отвечать на твой вопрос, я, вероятно, выберу для физкультуры что-то более сложное, чем дождевик или перчатки. Я не чувствую, что перчатки дают мне достаточно возможностей для исследования необычных способов использования навыка, а если у меня будет дождевик, я просто буду доминировать в самозащите, пока моя магия не кончится. И это тоже довольно очевидно. Я хочу практиковаться и получать советы преподавателей по менее интуитивному инструменту, так что это, вероятно, будет паракорд или какая-нибудь другая верёвка или трос. Если я буду разумен. Хаою выглядел заинтригованным. — А если ты не будешь разумен? — Гигантский рулон обёрточной бумаги, — сказал Олден. — Ооо… ты хочешь делать из неё штуки? — Очень хочу. — Бумажный щит! — Бумажные мечи, — сказал Олден. — Бумажные доспехи. Бумажные носилки. Бумажные пакеты. Бумажные бомбы. Хаою выглядел озадаченным. — Ну, я на самом деле ещё не понял, как сделать бумажную бомбу, — признался Олден. — Но я могу поджигать вещи и сохранять их, и мне нужно когда-нибудь с этим поиграть. — Ты должен это сделать! — Можешь представить лицо инструктора Кляйна? Если бы я просто садился на пол каждые несколько минут, чтобы вырезать или складывать новую форму… паракорд уже такой. Я не могу представить, что бы сказали преподаватели, если бы я пришёл с ножницами и брал тайм-аут между занятиями, чтобы сделать новое приспособление для моего оружия из обёрточной бумаги. ****** Клуб любителей инопланетных фильмов устраивал пикник у Гарден Холла, когда они прибыли. Складные стулья стояли рядами перед надувным экраном, и все ходили с жареными сосисками в булочках. — Я могу смотреть инопланетные фильмы, — сказал Хаою, вдыхая воздух. — Мне всё равно, каких инопланетян. Я не привередлив. — В твоей мультиварке фасоль. — Сосиски сочетаются с фасолью. Олден оставил его становиться временным членом клуба. Когда он уже собирался войти в здание, к нему пришло уведомление о доставке. Озадаченный, он повернул голову, следуя за указателем направления на интерфейсе. Затем подошёл к дрону, ожидавшему у дверей. Он наклонился, чтобы посмотреть на имя на дисплее крышки. Там было сказано, что это для него. — Я ничего не заказывал. Крышка открылась. Внутри был большой бумажный стакан из студенческой кофейни. Как будто для подтверждения того, что не было ошибки, его имя было написано на боку чёрным маркером. Он осторожно открыл его и обнаружил горячий шоколад. Горячий шоколад на кокосовом молоке. Он точно знал, что это будет вкусно, потому что уже пил такой раньше. Это был напиток-десерт. Хаою? Вероятно, извинение за все фотографии еды, когда он пытался делать уроки. Олден уже был на втором этаже и наслаждался третьим радостным глотком, когда вдруг задумался, не от Хаою ли это. «Это могло быть отравлено. Или с зельем. Это могло быть полно нанотрекеров или чего-то такого». Он посмотрел в стакан. Он не мог представить причину, по которой кто-то пошёл бы на все эти хлопоты, когда есть способы попроще. Он написал сообщение своим соседям по комнате. [Олден: Кто-нибудь из вас, парни, прислал мне горячий шоколад из студенческой кофейни?] [Хаою: Нет.] [Лют: Нет. А должен?] [Лекси: Нет.] Он пожал плечами и направился в их комнату. — Если я умру, скажите полиции, что это был отравленный таинственный какао, доставленный дроном, — сказал он, входя. — Я уже на половине, и он вкусный, так что я просто допью его. — Люди присылают тебе анонимные напитки? — спросил Лют. Он стоял, прислонившись к кухонной стойке, и ел что-то, вероятно, фасолевое рагу Хаою, из кружки. Олден кивнул. — Да, оно было внизу с моим именем, но я его не заказывал. Лекси был в углу гостиной, опустошая контейнер для мусора в роботе-пылесосе. Олден купил его для своих ковров и чтобы узнать, захочет ли Горгон такой в итоге. «Интересно, почему контейнер всегда был пуст». Ему следовало подозревать Лекси. Хаою и Лют оба были гораздо милее, и они помогали с делами, если попросить. Но они, похоже, не были от природы склонны к работе по дому, если только эта работа не была связана с мультиварками или музыкальными инструментами. И они оба считали, что мусорные баки могут вместить неограниченное количество, если просто продолжать утрамбовывать мусор. — Спасибо, что опустошил его, — сказал он. Лекси хмыкнул. Лют посмотрел на Лекси. — Его нужно опустошать? — Как, по-твоему, он работает? — спросил Олден. — …как инсинератор? — сказал Лют. — Может, напиток прислала девушка! — Девушка? — Натали! Или Хадиза! По мере приближения выходных Лют, казалось, настраивал себя на то, чтобы снова попросить Олдена спросить девушек-Кроликов, не нужна ли им снова экскурсия. Олден думал, что происходит именно это. Их имена всплывали необычно часто за последние пару дней. — Не думаю, что это были они, — медленно сказал Олден. — Натали сделала бы его сама. И зачем кому-то из них присылать анонимно? Это не… подожди, это что, штука? — Что именно штука? — спросил Лют. — Означает ли анонимная доставка напитка дроном что-то? — Почему это должно что-то означать? — Я не знаю! — воскликнул Олден. — Может, это связано с вашими островными привычками заказывать коктейли? Я просто должен проверить. На днях я понял, что разозлил какого-то парня в автобусе, потому что не уступил место его сыну. — Ты попадёшь в ад этикета, — сказал Лют, соскребая остатки со дна своей кружки ложкой. — Ему не могло быть меньше тринадцати, — сказал Олден. — Он мог быть моего возраста. С какой стати мне пришло бы в голову уступать место другому здоровому подростку? Он был такого же роста, как я! — Какое это имеет отношение к чему-либо? — Знаешь, как в старых фильмах говорят «статные молодые люди»? Этот пацан был статным. «» — пробормотал Лекси по-русски. — У него был тег не-Призванного? — Да. И я поискал после того, как понял, что разозлил его страшного отца, и наконец нашёл кое-что о приоритете мест в транспорте Анесидоры. Но это не правило и не закон. И в автобусах нет знаков. Так как люди должны знать, что здесь всё совершенно иначе, чем везде? Лекси шлёпнул контейнер для пылесоса на место и ушёл. Секунду спустя они услышали, как хлопнула его дверь. — Ну, думаю, он всё ещё злится на меня, — сказал Олден в тишину. Лют отставил кружку. — Он такой капризный по многим поводам, чувак. Я бы на твоём месте правда не волновался. Олден вздохнул. — Я и не волнуюсь. Он не может слишком сильно омрачить мой бесплатный горячий шоколад и послемассажное сияние. Мне просто жаль, что я облажался с ним. Я активно старался не облажаться. — Ну… — сказал Лют. — Вот кое-что, что сделало мой день запутанным, но, думаю, поднимет настроение тебе. Я позвонил своему боссу… — Да, — немедленно сказал Олден. Он почти освоил все жесты для словесной цепочки, по словам Люта, и теперь им нужно только разрешение на устную часть. — Ты договорился о встрече? Я буду очень вежлив на звонке. Обещаю. Я дважды-дважды проверю переводы моих официальных артонианских приветствий и всё такое… — Помедленнее, языковой ботан. Мой босс… — Лют наклонил голову. Он понизил голос. — Сначала звонок был нормальным. Затем я рассказал ему о тебе, и он произнёс страстную речь о важности мудрого выбора своих «обязанных». Но для него это было нормально. Олден приподнял бровь. — Я тебе обязан? — Да. Не забывай об этом с этих пор. — Лют фыркнул. — Затем он проверил тебя, достоин ли ты… а я точно знаю, что у меня есть члены семьи, которые учили разным вещам самых подозрительных людей в мире, так что я не беспокоился о… и он стал очень странным. А затем очень взволнованным. И вдруг: «О, мой дорогой юный Лют, я так беспокоился, что тобой воспользуется негодяй. Но как же начинает расцветать твоя зарождающаяся мудрость! Поистине, ты превзошёл ограничения юности и невежества и объединился…» Олден уставился на него. Лют передразнивал и всё такое. Его руки возбуждённо хлопали. «…объединился с сердцем, чья светоносная чистота была обнажена перед самой Матерью!» — Нет, это не… «Скажи ему, что я впишу его имя в оба моих сознания». — Твой босс сумасшедший! «Естественно, ты можешь учить обнажённое светоносное сердце всему, чему пожелаешь!» — продолжил Лют драматичным голосом. — «Дай ему печенье. Дочерь-любимица Матери узрела его обнажённый сердечный свет! Пусть он забирает всё твоё время и дай ему мой номер!» — Ладно, мы уже не цитируем… — Олден почувствовал, что краснеет. Это благодарность. Должно быть. Но босс Люта явно слишком бурно реагирует. Лют начал хихикать. — Так скажи мне, Олден, артониане установили в твоём сердце миллионмегаваттный прожектор? Или ты родился с ним? Он выглядел таким довольным. — О, да ладно! Я был гораздо тактичнее насчёт твоей странной фигни! — Пожалуйста, позволь мне! У меня есть ещё кое-что! Кто такая дочь-любимица Матери? Почему ты обнажил перед ней своё прожекторное сердце? Горячий шоколад Олдена остывал. Это было нормально. Он мог разогреть его своим лицом. — И твой свет нежно омывает людей, на которых ты его направляешь? Или это больше похоже на очищающий огонь, который сжигает грешников дотла? — Замри, — сказал Олден. — Я направлю его на тебя, и посмотрим, поджаришься ли ты. Всё ещё ухмыляясь, Лют подошёл к нему. — Извини. Это было просто так смешно. И это было полное повторение того, как ты получил неожиданную информацию обо мне от твоего волшебника. — Он перестал давать мне информацию, когда ты его попросил, — сказал Олден. — Мне немного стыдно, потому что я собирался использовать разговор с Паретатом-ууром, чтобы подсунуть тебе информацию о Связывающем. — Лют пожал плечами. — Но теперь он, кажется, уверен, что проверять тебя было бы каким-то оскорблением? Так что ты можешь спросить своего волшебника обо мне, в конце концов. Просто рассказывай мне всё, что он говорит, чтобы я мог снять неловкость. Не думай, что я знал о всех этих… штуках… до того, как пошёл на занятия. — Прострация? — Тсссс. — Лют поморщился. Но секунду спустя он снова с любопытством смотрел на Олдена. — Я не могу представить, что заставило бы моего босса так себя вести. — Это не проблема. — Он изменил свою песню в течение пяти секунд после того, как проверил твоё имя, так что для него это проблема. Возможно, для других это не так. Он ненормальный. Но то, что тебя так мгновенно одобрили, было ненормально ненормальным. И то, что я сказал, что хочу тебя обучать, выставило меня в очень хорошем свете. Меня это не слишком волнует, но… это определённо неплохо. Он напрямую приказал мне правильно обучить тебя правилам для… — Мне так жаль. Ты не должен… — Нет, всё круто, — сказал Лют. — Я всё равно собирался тебя учить, и я ожидал этот приказ даже до того, как он решил, что у тебя светящиеся органы. Я имел в виду, что прямые приказы Паретата-уура имеют приоритет над моей татуировкой на заднице. Аулия не может заставить семейный бренд переопределить наши фактические классовые обязанности, как бы она ни хотела. Нельзя обойти большой Контракт маленьким контрактом, понимаешь? И ты только что стал обязанностью. Так что мы возьмём приватную кабинку где-нибудь и выставим счёт моему боссу. Я могу научить тебя всей словесной цепочке там, а затем я могу научить тебя, почему словесные цепочки изначально не доступны свободно. Олден моргнул. Это положило бы конец одной маленькой, но раздражающей тайне. — Как насчёт этих выходных? — спросил Лют. — Ты занят? — Нет. Завтра утром у меня встреча с моим тренером, но я закончу к десяти. — Тогда я всё организую и дам знать. И… в воскресенье, как думаешь, твои друзья по Приёмному корпусу не захотят куда-нибудь пойти? Как в прошлое воскресенье? «Я был прав. Не то чтобы Лют не был довольно очевиден». — Куда? — Я могу что-нибудь найти! ****** Хаою вернулся в комнату с тарелками, полными сосисок в тесте, и историей о девушке, которую призвали на Трипланеты на актёрскую роль в телешоу. Фасолевое рагу было веганским, а в довершение всего Олден достал из холодильника все свои контейнеры с разными остатками еды из кафетерия. Хаою и запах еды выманили Лекси из его комнаты. Мгновение спустя они все сидели за кухонным столом, поедая всё, что было на виду. — Вы, ребята, как животные после вашего геройского занятия, — заметил Лют. Олден был слишком занят жеванием, чтобы спорить или указать, что Лют сам девяносто процентов времени ест как животное. Физические нагрузки были одним делом, но дорогое восстановительное зелье, которым он и Хаою вдыхали, казалось, усиливало аппетит вдобавок. Олден был так голоден в среду вечером, что проснулся. Он на самом деле встал с постели, заказал продукты и приготовил себе стопку буррито внизу в общей кухне, чтобы не беспокоить соседей. Последний буррито был сейчас на столе, дожидаясь своего часа. — Я вырос на три сантиметра в этом году, — сказал Хаою. — Пытаюсь вытянуть хотя бы ещё один. Лекси, передай мне острые чикагские пикули Олдена. — Джардиньера была создана для сосисок в тесте, — сказал Олден, проглотив. — Ты тоже должен попробовать, Лекси. Лекси взглянул на него, затем взял кусочек цветной капусты. Маленькими шагами. Хаою навалил джардиньеры на свою вторую булку. — Эй, почему ты никогда для нас не играешь? Лют, казалось, не понял, что вопрос адресован ему, пока никто другой не ответил. — Ты хочешь, чтобы я сыграл для вас на арфе? — На большой. Мы её для тебя передвинули. Ты всегда практикуешься только на электрической с наушниками. — Это чтобы не беспокоить вас всех, — сказал Лют. — Я играю на Анжеле только более громкие произведения, когда вас нет. — Я не слышал, как ты играешь, с того школьного конкурса талантов. — Это было два года назад. — Лют вдруг выглядел неловко. Собственное лицо Хаою было нечитаемым. — После того, как тебя выбрали, все говорили, что ты, наверное, бросишь, — сказал он. — Когда я услышал, что ты поступил в музыкальную программу вместо этого, я подумал, что это хорошо, что ты не собираешься бросать. Лют уставился в свою тарелку на секунду, затем снова поднял взгляд. — Да. Я сыграю для вас. Если Лекси не против. — С чего бы мне быть против? — Ты хочешь, чтобы в квартире было тихо девяносто процентов времени. Лекси хмыкнул. — Я знал, что ты арфистка, когда попросил тебя остаться здесь. Мои родители танцоры. Я сам был танцором, пока не бросил, чтобы проводить больше времени с Плетью. Я люблю музыку. — Ладно тогда. — Лют встал. — Анжеле в последнее время хочется рок-н-ролла. ****** Олден всегда любил музыку, но не был знатоком. Он слышал игру Люта на похоронах и подумал: «Это звучит очень красиво. И он такой зазнайка, что использует магию, чтобы сделать других музыкантов лучше. Вероятно, он хорош». Он ошибался. Лют Велра был экстраординарен. Олдену не нужно было быть знатоком арфистов, чтобы увидеть, что пальцы Люта движутся так, будто владеют струнами. Он был таким быстрым, или нежным, или страстным, как того требовало произведение. Он играл аранжировки популярных песен, классические произведения и народную музыку так, будто все они были одинаково захватывающими. Сидеть в комнате общежития в удобной одежде, набивать лицо, пока Призванный даёт частный концерт на инструменте, который стоит дороже большинства машин — это был отличный способ завершить неделю. А затем, конечно, им всем пришлось самим побренчать на арфе. Нельзя было увидеть, как Лют вступает в какую-то химическую реакцию с ней, и не захотеть тоже её потрогать. Пальцы Олдена чесались подёргать струны ещё до того, как Хаою спросил, можно ли им. Он попытался найти ноты для «Мерцай, мерцай, маленькая звёздочка» и почувствовал по-детски довольным собой, когда нашёл. Позже, когда он читал книгу заклинаний в постели и пытался заставить себя вспомнить значения логограмм до того, как они будут переопределены для него переводом в стиле карточек на его интерфейсе, ночное сообщение от Джереми пришло. Это была фотография носа Виктора и слово «кот». Последние несколько обновлений были похожими. Олден предположил, что в какой-то очень скорый день появится фотография левой мочки уха Бо и слово «парень» или «засранец». [Спасибо, что присматриваешь за ним, Джереми,] — написал он. [:)] В следующий раз, когда он приедет на остров, Олден планировал придумать для них какое-нибудь безумно-анесидорское занятие, чтобы Джереми было весело рассказывать о нём дома. Возможно, какое-нибудь сверхчеловеческое спортивное событие. Он сам ещё не видел ни одного, но, по слухам, там были действительно безумные. Он заснул после полуночи, и последняя мысль перед тем, как закрыть глаза, была о том, как ему повезло здесь оказаться. Анесидора. Апекс. Селена Норт. Земля. Повезло, что он в безопасности. Повезло, что он нашёл людей, в чьей компании ему приятно. «Думаю, я смогу заставить всё это работать». --- Мальчик стоял перед белой дверью. Он не знал, как долго стоял здесь, или откуда пришёл, или что ему нужно делать дальше… «Нет», — подумал Олден. Он побежал. --- ---------- Ты вырос **Примечание от Sleyca** С Новым годом! --- **105** Белый коридор был бесконечным и пустым, но он бежал и бежал. Иногда он чувствовал, как его сердце колотится в груди, и слышал эхо собственных шагов вокруг. В другие моменты звуки становились плоскими в ушах, и мир казался не совсем реальным. Было лишь размытое пятно, ощущение движения и потребность убраться подальше. Каждый раз, когда он переставал бежать, дверь снова оказывалась перед ним. На этот раз на ней не было таблички. «Это сон», — подумал Олден. — «Должно быть». Он заставил себя проснуться. Он ударил кулаком в стену рядом с дверью. Было больно, и не было. «Пожалуйста, отпусти меня. Я не могу этого сделать. Пока не могу». Но дверь оставалась. И ему больше некуда было идти. Он шагнул внутрь. ****** Это был кабинет школьного консультанта в начальной школе. Коробка с игрушками-непоседами на полу, ярко-жёлтый мяч-прыгун, на котором можно было сидеть вместо стула, полка с книжками с картинками, отсортированными по проблемам… Буллинг. Переезд из дома. Развод родителей. В комнате пахло мелками и ванильной свечой на картотечном шкафу. Олдена всегда раздражало, что консультант задувал эту свечу, как только входил ученик. — Можешь зажечь её сам, если хочешь, — сказала вещь за столом. — Ты же дал себе такую возможность, не так ли? Прошло некоторое время, прежде чем Олден перестал притворяться, что ему интересна комната, и поднял глаза, чтобы встретить её лишённое черт лицо. Чисто белая гуманоидная фигура выглядела точно так же, как в прошлый раз. Пластиковая и простая. Её руки лежали на столе, овальные кисти без пальцев плоско прилегали к большому календарю. На стене позади неё была пробковая доска, покрытая мультяшными персонажами, демонстрирующими различные эмоции, с названиями чувств, написанными под ними. Его взгляд остановился на рассерженном лице. — Хорошо, — сказала Система. — Эта эмоция не самый желательный ответ, но она в пределах моих ожиданий. Здравствуй, Олден. — Привет. — Позволь мне извиниться за то, что я принудила тебя к встрече, которой ты бы предпочёл избежать. В редких случаях один из моих Призванных следует курсом, требующим большего внимания с моей стороны. Не будет преувеличением сказать, что ты попал в эту категорию. — Извини, что доставил тебе неудобства. — Тебе не жаль. Но если бы и было, я бы сказала, что тебе не нужно извиняться. Балансировать между твоими потребностями и странностями с твоими обязательствами перед Трипланетами — моя работа. — Она наклонила голову. — К сожалению, в твоём случае это стало сложнее. Инструментов и вариантов, которые я могу использовать, много, и они почти всегда подходят для моих задач. Но в редчайших случаях я обнаруживаю, что мои создатели не смогли предвидеть исход. В такие времена я должна выполнять свои цели более некачественно. — Просто скажи мне, что я повысил уровень, ладно? «Чтобы я мог послать тебя на хер и оставить меня в покое». — Ты повысил уровень. — Спасибо. Приятно было поболтать. Я отказываюсь от всех призов и вещей, маскирующихся под призы. Давай не будем повторять это несколько лет. Он повернулся, чтобы уйти. — Снаружи ничего нет, кроме коридора. Беги по нему сколько хочешь. Руки Олдена сжались по бокам. Он вдруг понял, что на нём его коричневая толстовка и джинсы. Он лёг спать в боксерах. «Похоже, Система одевает меня здесь как хочет». — Неверно. Я выбрала тебе одежду для твоего же комфорта. Если бы у тебя был другой тип личности, ты мог бы быть здесь бесплотным. Или полностью обнажённым. — Не можешь просто отпустить меня? — Пока нет, — сказала Система. — Это я и имела в виду, говоря, что у меня нет идеальных инструментов. У меня есть большая гибкость в том, как и когда я присваиваю номера уровней людям-Призванным и как я объясняю вам эти уровни. Но эта гибкость не безгранична. Есть правила, которым нужно следовать. Я изучила множество лазеек для твоего случая. В итоге я от них отказалась. Информировать тебя о твоём прогрессе сейчас, таким образом, не идеально, но это лучше, чем мои другие варианты. «Лучше для кого?» Олден закрыл глаза. Он сделал несколько глубоких вдохов. Затем схватил спинку ближайшего стула и потащил его к столу. Когда он сел, манекен скрестил свои овалы на груди и слегка подался вперёд. — Поздравляю, Олден, — сказала она. — Ты прогрессировал. Твоя сила выросла, и ты получил большее понимание даров, которые тебе были дарованы как Призванному. Пока она говорила, золотое окно Системы появилось перед Олденом с теми же написанными словами. Внизу было написано: [Повышение уровня: Позволь Мне Взять Ваш Багаж +1] [Поздравляем. В дополнение к усилению твоего навыка, твои общие магические способности растут. Ты получил 1 дополнительный общий уровень. Теперь ты можешь выбрать из Списка Наград.] Олден чувствовал себя немного мёртвым внутри. — Этот формат ты уже видел в интернете. Я часто делаю это другими способами. Может выглядеть, например, вот так. [Общий уровень: + 2] [Позволь Мне Взять Ваш Багаж, увеличение уровня +1] [Награды: Нажмите, чтобы выбрать] — Или я могу представить это избранным людям так. [Ух ты! Ты получил два уровня! Хочешь, я выберу награды за тебя?] [Да/Нет] — Я также могу присваивать повышения уровня меньшими или большими единицами. Если бы я связалась с тобой в более ранний срок, и ты не был бы собой, твой экран повышения уровня мог бы выглядеть как другой распространённый вариант. [Позволь Мне Взять Ваш Багаж +1] [Награда: +3 Очка Основы] Олден уставился в окно. — Если ты можешь делать это как хочешь, разве это не бессмысленно? — Нет. При сравнении талантов любых двух Призванных одного ранга и класса, талант более высокого уровня почти всегда представляет собой большие магические вложения. Как я уже сказала, я объявляю уровни гибко, но я не безгранична. И Призванных расстроило бы, если бы я была слишком очевидно «несправедлива» в раздаче уровней и признаний. Например, твой навык теперь достиг того, что я назову 9-м уровнем. Существуют «10-уровневые» навыки Кроликов ранга B, которые используются в настоящее время и имеют меньше связанной власти, чем твой недавно заработанный 9-й. Но в настоящее время нет навыка «11-го уровня» слабее твоего. — Ты назвала это властью, — сказал Олден. — Кажется, впервые. — Зачем бы мне раньше использовать это слово? Олден сглотнул. — Почему сразу два? Ты не будешь давать мне их по одному? Или три? — В этом и цель нашей встречи. Когда Призванный привередлив в том, как ему преподносятся его уровни, и, вероятно, будет таким довольно часто, я могу предоставить им право голоса в этих вопросах. Ты самый молодой человек, получивший такую льготу на сегодняшний день. — Я говорю: не звони мне, я позвоню сам. Обещаю, я буду знать, когда соберусь уничтожать части своего собственного существа в поисках экзистенциальной свободы. Это чувство было очень отчётливым, и я никогда, никогда его не забуду. Тебе не нужно давать мне периодические напоминания, что оно приближается. — Нужно. Отговаривать Призванных от ношения высоких бремен свободной власти — одна из моих задач. — Это не бремя. Поверь мне. Я эксперт в этом вопросе. — Я знаю, что ты так чувствуешь. Тем не менее, тебя будут периодически информировать о твоём прогрессе. Если я уловлю момент, когда из-за изменения обстоятельств или настроения ты, возможно, будешь готов принять закрепление, я напомню тебе об этой опции. У Олдена упало сердце. — Ты будешь следить за мной и ждать, когда я… «Устану? Возненавижу себя? Проявлю неосторожность?» — Зачем ты вообще мне это говоришь? — Учитывая твою ситуацию, это кажется маловероятным. Но если это произойдёт, предварительное информирование сделает тебя менее злым. Что уменьшит твои долгосрочные страдания. Пожалуйста, перестань думать обо мне как о жестокой. Возможность того, что человек-Призванный может быть глубоко ранен уведомлениями о повышении уровня — это просто проблема, для решения которой у меня нет инструментов. Если бы у кого-то ещё была подобная трудность, они решили бы её для себя, почти не повышая уровень. Олден уставился на свои руки. — Итак, каковы мои варианты? — Ты можешь запросить формат представления твоих уведомлений, если чувствуешь, что их персонализация поможет тебе. Ты можешь подать запросы на частоту, которые будут удовлетворены в ограниченной степени. Ты можешь запланировать отчёты о прогрессе для себя, чтобы они доставлялись в установленные даты. Или ты можешь положиться на моё суждение, и в этом случае я буду принимать во внимание твою психическую стабильность и комфорт настолько, насколько это возможно в рамках моей цели. — Мой комфорт, — сказал он. — Ты вот-вот проснёшься субботним утром. У тебя была приятно насыщенная неделя вместо трудной, которую ты ожидал. Твои учителя физкультуры были профессиональны и полезны, как ты и надеялся, вместо того чтобы относиться к тебе совсем иначе, как ты боялся. Более чем однажды ты чувствовал гордость за полезность своего навыка. И твой недавний разговор со Стю-арт’х напомнил тебе, что ты не одинок в своей боли в универсальном смысле, даже если она уникальна среди твоего вида. Система сделала короткий взмах одним из своих овалов, и на столе между ними появился стакан. Он был из студенческой кофейни, и на нём чёрным маркером было написано имя Олдена. — Я гораздо более ограничена, чем существо, с которым ты имел дело во время твоего последнего закрепления. Мои ресурсы и возможности — лишь пылинка по сравнению, и я даже не способна симпатизировать тебе или антипатизировать тебе так, как ты можешь понять. Если только у меня не очень плохой день. Олден моргнул. — Но я обязана в некоторой степени учитывать твои чувства. А твою свободу выбора — в гораздо большей. Они никогда не будут среди моих высших приоритетов, но я не полностью пренебрегаю ими, принимая решения. — Ты хочешь сказать, что сегодня ночью действительно был лучший вечер для этого. — Ты мне не веришь. — Иногда ты лжёшь. — Отнюдь не часто. Ложь моим контрактованным Призванным дорога, а простой отказ раскрыть правду — бесплатен. — Что там с У-типами? — Я отказываюсь отвечать. — Как умерла Ханна? — Я отказываюсь отвечать. — С Бо всё в порядке? — Мне не разрешено давать тебе информацию о других Призванных таким образом. А кот, однако, в хорошем здоровье для своего возраста, так что можешь перестать волноваться, что он в ближайшее время умрёт от болезни. Олден нахмурился. — Не думаешь, что я заслуживаю настоящий, блядь, подписной бонус? — Хорошо, — сказала она. — Это источник растущего недовольства, и для тебя было идеально поднять эту тему самому. Нет. Не заслуживаешь. Ты выбрал три очка основы и разделил их между Ловкостью и Скоростью. Тебе была дарована пожизненная прибавка на три очка основы. Они не были закреплены из твоей собственной власти, как ты подозревал. Олден быстро вдохнул. — Не были? — Нет. Ты глубоко облегчён. Хорошо. «Это было бы слишком много. Просто одна вещь слишком много, чтобы всё это было полной ложью». — Как тогда это работает? — Это ответ, который я предпочла бы не видеть опубликованным в интернете утром. Олден приподнял бровь. — Когда я вообще кому-нибудь что-то рассказываю? — До сих пор ты был достаточно умён, чтобы понимать, что большую часть того, что ты знаешь и мог бы рассказать, лучше держать в секрете по ряду причин. И некоторые вещи, о которых ты думаешь иначе, уже являются широко распространёнными теориями. Ты мог бы лишь добавить ещё один голос поддержки и разъяснения, и это было бы ценой привлечения внимания к себе. Подписные бонусы, с другой стороны, не были теоретизированы сколько-нибудь значительно. Было бы не катастрофой, если бы это изменилось, но это добавило бы сложности моей работе множеством мелких способов, которые тебе будет трудно понять. Сложность, добавленная к моей работе в глобальном масштабе, обходится гораздо дороже в управлении, чем твоё неудовлетворённое любопытство. — Обещаю не рассказывать, — пробормотал Олден себе под нос. — Я могу даровать очки основы несколькими способами, — сказала Система. — Я почти повсеместно использую закрепление власти, но для ранних очков я могу просто напрямую сделать твои мышцы сильнее, твой разум острее или твои кости плотнее. И ты получил бы обещанное десятипроцентное усиление за очко. Я так не делаю, если только Призванный не нуждается в каком-то особом управлении, потому что это фундаментально менее ценно, чем усиление, предлагаемое закреплением. Оно непостоянно, и компетентный целитель или программа тренировок могут достичь того же самого. — Ты действительно даёшь мне информацию? Он шутил насчёт обещания не рассказывать. — Несмотря на твои неоднократные взгляды на рассерженное лицо, ты действительно веришь, что одна из моих основных функций — защищать ваш вид. И ты только что поверил мне, когда я сказала, что тушить маленькие пожары, вызванные твоим распространением таких знаний, усложнит мою задачу. Ты видел провал Контракта. В настоящее время ты не предпримешь действий, если у тебя есть хотя бы малейшее опасение, что это может побеспокоить меня на планетарном уровне. «Что ж, нет. Я не очень хочу проверять это и выяснять, загорится ли мир». — Я никогда не скажу тебе ничего, что на самом деле вызвало бы глобальную катастрофу. — Это… ценно. — Олден всё ещё был застигнут врасплох тем фактом, что вообще получал ответ от Земли. — Если очки не были закреплены и ты обычно не делаешь простых физических изменений…? — Когда ты выбираешь очки для своего подписного бонуса, тебе даётся эквивалентное зачарование души. Это довольно дорогой подарок. Как и все подписные бонусы. Единственный недостаток, на который у тебя может быть причина жаловаться, это то, что два из предложенных тебе были не совсем безотказными, как подразумевалось их описаниями. Олден нахмурился. — Заклинание «Сменить Гардероб» было бы полностью питаемо Системой и управляемо ею. Это означает, что оно никогда не истощалось бы, как настоящее впечатление заклинания, но оно не было бы доступно тебе в местах без Системы. Что касается бонуса, который ты выбрал, зачарование, эквивалентное полутора очкам Скорости и полутора очкам Ловкости, постепенно разрушилось, пока ты был на Луне Тегунд. Остатки были вычищены из тебя, и оно было заменено во время твоего самого недавнего закрепления на столь же эффективное, но более мощное зачарование, подходящее для более высоких уровней воздействия хаоса. — Она помолчала. — Думай об этом как хочешь. На мгновение воцарилась тишина, пока Олден обдумывал всё. Он стал спокойнее. Внезапная готовность Земной Системы быть честной на тему, которая была растущей больной точкой последние месяцы, вероятно, была манипуляцией, идеально рассчитанной на то, чтобы успокоить его. Но знание этого не мешало ему быть благодарным за облегчение. «Ты такая сволочь, — подумал он. — Такая ужасная, могущественная, неостановимая, жестоко компетентная, вероятно, необходимая сволочь». Система не ответила. Она просто сидела там, ожидая, когда он смирится со своей беспомощностью. — Почему два? — спросил он наконец. — Действительно ли это один уровень навыка и один уровень роста свободной власти? Если он заставит себя думать об этом, если заставит себя измерить способом, которого избегал, это не звучало невозможно. Он получил много понимания «Носильщика» с тех пор, как вернулся на Землю. Так много из этого было просто лучшим пониманием, но некоторая часть была реальным ростом. И у него было меньше времени для практики со своей свободной властью, но он прошёл путь от почти ничего до возможности творить совершенно новое заклинание. — Рост твоей связанной с навыком власти не поспевал за ростом твоей свободной власти, но теперь они ближе, чем могли бы быть. Ты интенсивно использовал свой навык с тех пор, как вновь обрёл желание. — Моя свободная власть всё ещё так мала по сравнению… — Прямо сейчас она составляет чуть меньше тринадцати процентов от того объёма, который был закреплён в твоём закреплении, — сказала Система. — Я могла бы назвать это уровнем и при десяти, и при двадцати процентах, но сейчас хорошее время. Я рекомендую тебе закрепить её. — Я отказываюсь. — Ты так хорошо осведомлён, Олден, — сказала Система. — Интересно, не хотел ли ответственный за это волшебник на самом деле увидеть горящий мир. Но если ты откроешь список наград, то увидишь, что я не много утаила. Там даже есть впечатления заклинаний, которые обычно не предлагаются Кроликам. Я знаю, что ты считаешь стандартные варианты анемичными. — Нет. Скрипящий звук заставил Олдена оглянуться. Дверь открылась. Он встал. Он не знал, какое странное чувство достоинства или манер удерживало его от того, чтобы снова побежать, но он пошёл к ней так, будто не был совершенно отчаянным уйти. — Ты принял решение о том, как предпочитаешь, чтобы тебя информировали в будущем, — сказала вещь за столом. — Было бы идеально, если бы ты мог произнести это вслух. Олден остановился в дверях. Он не повернулся, чтобы встретить её несуществующий взгляд. — Будь настолько добра ко мне, насколько сможешь, — сказал он наконец. Он шагнул в белый коридор. Секунду спустя дверь за ним закрылась, и он проснулся в своей постели. Сердце колотилось, простыни промокли от пота, в глаза бил свет от окна Системы, официально и неоспоримо объявлявшего, что он получил два уровня с того дня в начале сентября, когда проснулся в лесу. [Поздравляем! Ты вырос…] Он смахнул окно и наполовину влез, наполовину вывалился из кровати на пол. Он не мог мыслить мысленными командами. Он не хотел просить Систему о чём-то вслух, даже об онлайн-калькуляторе. Зажатый между страхом и отчаянной потребностью узнать, он схватил маркер со своего стола и сделал рассеянные вычисления на крыле бумажного самолётика. Тринадцать процентов — это было такое огромное число. Тринадцать процентов имели значение гораздо больше, чем то, что Система произвольно выбирала для уровней. Потому что, когда свободная власть становится точно такой же, как связанная… «Они обе растут. Но свободная растёт быстрее». На пугающий момент он попробовал степени, а затем остановился, потому что это было неправильно. Он думал, что в прошлый раз ближе к концу ускорение увеличивалось, но это было не так, чтобы удваиваться и снова удваиваться. «Иногда я продвигаюсь быстрее, иногда медленнее. Чувствуется… я думаю…» Он уставился на числа, которые только что написал, не совсем понимая их. «Зачем заниматься математикой, если мой прогресс может измениться из-за такого количества переменных? Зачем беспокоиться, если здесь так много догадок?» «Зачем…?» «Почему кажется, что у меня есть только около года?» Он прошёл путь от почти ничего до тринадцати процентов с начала сентября. Сегодня 10 ноября. Было почти пять утра. «Может быть, на самом деле я рос очень быстро сразу после закрепления? Я не мог творить заклинания, но тогда я был как буря». «А что, если это было неправильно? Что, если из-за этого рост был медленнее?» «Что, если у меня нет даже года?» Маркер звякнул об стол. Олден едва успел добраться до туалета, прежде чем его вырвало. ******* — Ты заболел? — спросил голос позади него. Олден закрыл глаза и вцепился в фаянс. — Я в порядке, — сказал он, не оборачиваясь. — Возможно, съел что-то не то. «Конечно, это он». Лекси вставал рано каждое утро, чтобы бегать. Он был не самым последним человеком, которого Олден хотел бы видеть, наблюдающим, как его выворачивает в одном белье, но парень был очень низко в списке. — Тебе нужен туалет? — Нет, — сказал Лекси. — Я могу пописать в одну из раковин. Он закрыл дверь. «Думаю, это самая милая вещь, которую он когда-либо мне говорил». Олдену почти захотелось рассмеяться. Это было хорошо. Если он всё ещё мог смеяться над собой, значит, Система действительно выбрала правильное утро, чтобы всё испортить. Он спустил воду и сел на холодный кафель, пытаясь найти все юмористические моменты в ситуации. Он был первым в своём классе, кто повысил уровень с начала учёбы! И он сделал двойной скачок. Та речь о том, чтобы не мучиться из-за медленного повышения уровня, к нему не относилась. «Получай, инструктор Кляйн! У Кролика есть талант». Он также был, вероятно, первым человеком, которого вырвало от страха при получении повышения уровня, а не от празднования, так что это значительно снижало его крутость. «Но Система прислала мне горячий шоколад. Готов поспорить, она никогда никому другому не покупала манипулятивный горячий шоколад». Он ненадолго позабавился, представив реакцию Люта, если бы он небрежно упомянул за завтраком, что таинственный напиток был его подарком на повышение уровня от Контракта. «Может, она посылает всем маленькие подарки, и мы все просто держим это в секрете, чтобы не обидеть чувства друг друга. Готов поспорить, вот в чём настоящий секрет успешного управления Призванными». «Да. Он в порядке. Достаточно в порядке». Это было не то, на что он надеялся, но года-так-это-примерно было достаточно долго, чтобы он мог притворяться, что это проблема на другой день. Он привыкнет к тому, что это висит над ним, верно? Как та сказка о лягушках в кастрюле, которых можно довести до кипения, чтобы они не пытались выпрыгнуть, если делать это медленно. «Кажется, эта история должна быть предупреждением. Не думаю, что я должен хотеть обманывать себя, становясь той невежественной лягушкой». Он открыл свои профили. Фальшивый не изменился. Настоящий… * Имя: Сэмюэл Олден Торн Предпочитаемое имя: Олден Класс: Кролик Ранг: B Общий уровень: 10 ✶ Благодарность: Исключительная храбрость при отсутствии обязательств Присуждена Четвёртым Генераом Лох Алис-арт’х Навыки: Позволь Мне Взять Ваш Багаж, B (Уровень 9) Тип навыка: сохранение предметов (общее) изоляция и сохранение зачарования (конечный результат варьируется) Впечатления заклинаний: Призрачная Сфера, D Черта: Лазурный Кролик Тип черты: передвижение, ограничено стихией — земля Улучшения: Симпатия к Магии +4, Ловкость + 3, Ловкость рук +2.5, Скорость + 2.5, Выносливость +1.75, Сила + 1.5, Проприоцепция + 1.5, Привлекательность + 1, Визуальная обработка + 1, Обработка +1.75 (в процессе) Рекомендации и заслуги: Социальная рекомендация (Университет Лифсонг, Артона III) Заслуга экстренного реагирования (Университет Лифсонг, Артона III) * «Так вот как это работает». Он так и думал. Рост его связанной власти был представлен повышением уровня навыка с 8 до 9. И в изменении его общего уровня с 9 на 10. Рост свободной власти не будет представлен, пока она не будет закреплена во что-то. Земле нет смысла считать это частью общей силы Призванного, поскольку для всех, кроме Олдена, она непригодна для использования. Он предположил, что фальшивый профиль обновится сам позже… или, возможно, они ждали, пока он попросит о корректировке. Он не хотел, чтобы он менялся прямо сейчас. «Мне нужно сначала выучить не-ауриадное заклинание. Может быть, два». Через несколько месяцев, когда школа начнёт нервничать по поводу его прогресса, уровень в фальшивом профиле можно будет поднять, а заклинания можно будет выдать за его награду. Или, возможно, способность сохранять дополнительный предмет, поскольку он никому её ещё не раскрыл. «Будет немного напряжно подделывать впечатления заклинаний, если они будут сложнее, чем "Зажечь Свечу"». Впечатления заклинаний были робокастингом, и если достаточно долго наблюдать за людьми, которые их исполняют, они начинают выглядеть и звучать как робокастинг. Дельфинский заговор Константина включал одни и те же звуки, воспроизводимые одним и тем же способом. И когда Олден творил «Призрачную Сферу», его пальцы двигались с очень определённым ритмом и без отклонений от формы, если только он не пытался всё испортить или что-то не ударяло по его руке во время каста. Трудно было судить, как его обычное колдовство выглядит для постороннего, но он знал, что оно не будет идентичным каждый раз. «Думаю, я как-нибудь разберусь». Всё будет нормально. Он будет в порядке. Он знал, что уровни придут. Он хотел, чтобы его свободная власть росла. Ему просто было трудно осознать цену и темп. Он поднялся и пошёл чистить зубы. ****** Он уже пятнадцать минут сидел, свернувшись калачиком на диване, и смотрел видео Кибби на планшете, когда вернулся Лекси. «Это была быстрая пробежка». Он притворился, что не заметил возвращения своего товарища по раннему подъёму. Кибби выпускала несколько часов контента для каждой партии видео. Почему-то на этот раз она решила дать ему урок ультраформальных манер за столом. Она была в режиме Инструктора Кивб-и и находилась в столовой транспортного купола, объясняя значение всех различных способов расположения приборов. Он отключил переводы, чтобы выучить все новые слова самостоятельно. Это было познавательно. И это была его версия субботних утренних мультиков, чтобы помочь ему прийти в себя. Ехидные замечания от его самого колючего соседа по комнате были нежелательны. «Нет», — подумал он, заметив приближающегося Лекси краем глаза. — «Видишь наушники, которые на мне. Видишь, что я не смотрю в твою сторону. Ты был мил насчёт рвоты, и теперь мы оба занимаемся своими делами, не так ли?» — Эй. «Или нет». Олден поднял взгляд с самой неконфронтационной улыбкой, приклеенной к лицу. Лекси протянул руку. На его ладони лежал серый цилиндр размером с напёрсток с тёмно-красной крышкой. — Для твоего желудка. «Он принёс мне лекарство?» Олден снял наушники и взял цилиндр. Он узнал в нём что-то медицинское. Он видел картинки таких, но не интересовался настолько, чтобы точно понять, что это. Несколько крошечных логограмм на боку переводились как «приостановить непослушный желудок». — Инжектор, — сказал Лекси. — Сказал в аптеке, что это для меня. Это просто противорвотное, и мы примерно одного размера, так что всё нормально. — Спасибо. Лекси наблюдал, как он повертел его в руке ещё пару раз. — Ты не знаешь, как им пользоваться. — Могу поискать. — Прижимаешь крышку к животу и произносишь слово «пронзи» на артонианском. Немного жжёт. Действует часами. Олдену уже не было тошно, но он узнал оливковую ветвь, когда видел её. Он приподнял футболку на сантиметр и прижал инжектор к коже. — Пронзи. Было больно и жжение, и через несколько секунд он понял, что его внутренности ещё не полностью пришли в норму, потому что он почувствовал себя немного лучше. — Они так хороши в лекарствах, — заметил он, отодвигая пустой цилиндр от кожи и рассматривая его. — Я слышал, что такие стоят несколько сотен арголдов в других местах. — Лекси сел в кресло напротив Олдена. — Я должен тебе деньги? — Нет. Это было бесплатно. Они даже не спрашивают, для чего тебе такие, если только ты не запрашиваешь их часто. Моя мать использовала шесть в день, когда была беременна Ириной. — Было круто с твоей стороны забрать это для меня. Извини, если тебе пришлось прервать пробежку, чтобы сделать это. Лекси посмотрел в сторону окна. Солнце ещё не встало, но в женском общежитии горело несколько огней. — Я тебя не ненавижу или что-то в этом роде. «Я это приму». — Я тебя тоже не ненавижу. — Моя паника из-за твоего артонианского друга была не о тебе. И не о твоём друге. Просто у меня в последнее время много мыслей. А то, что ты невероятно странный и невнимательный ещё одним способом, просто вывело меня из себя. — Ты уверен, что не ненавидишь меня? — спросил Олден. — Потому что это не те слова, которые обычно говорят в середине извинений. Лекси снова повернулся к нему. — Я недостаточно серьёзно относился к тебе, когда ты жаловался, что я скинул на тебя Люта. — Я был лицемером. Ты был прав. — Да, — сказал Лекси. — Но я действительно думал, что ты просто ноешь о том, что я скрываю от тебя социальную динамику. Я думал, это глупо с твоей стороны вообще жаловаться. Я думал: «Какого чёрта он сам не может разобраться в социальной динамике? Насколько это может быть сложно?» Олден нахмурился. — Я не так сильно страдаю. Я бы разобрался с инжектором сам за несколько минут. Лекси закатил глаза. — Дело не в инжекторе. И не в том, что ты постоянно неправильно сортируешь мусор. И не в том, что ты не знаешь, когда уступить место в автобусе. — Я неправильно сортирую мусор? — Когда ты говоришь людям, что разговариваешь по телефону со своим другом-волшебником, они подумают о дюжине разных вещей, прежде чем до них дойдёт, что ты действительно имеешь в виду друга, который является волшебником. А иметь друга-волшебника само по себе достаточно необычно. Если бы у меня был друг-артонианец, я бы не рассказывал тебе о нём, если бы мы с тобой не были близки. Я бы не дал своему новому соседу по комнате небрежное предупреждение, когда разговариваю по телефону с волшебником. Я бы просто позволил им шпионить. — Ты хочешь, чтобы я не говорил тебе, когда я с ним на видеозвонке? — Конечно, я хочу, чтобы ты говорил мне каждый раз, когда инопланетянин наблюдает за мной через Систему. Теперь, когда я знаю, я буду сходить с ума от гадания. Но… думаю, я пытаюсь сказать, что ты не был нам обязан предупреждением в первую очередь. И если бы я был на твоём месте, я бы не давал его людям в будущем. — Это кажется нечестным. — Скажи, что ты разговариваешь по телефону со своей пожилой тётей или что-то в этом роде. Дай всем знать, что нужно быть вежливыми. Тебе не обязательно быть откровенным насчёт… — Насчёт чего? — Я не знаю! — сказал Лекси расстроенным голосом. — Не то чтобы я на самом деле обдумывал эту конкретную социальную динамику Анесидоры раньше. Ко мне это не относится. Но тебе не обязательно быть полностью открытым в том, что, как ты знаешь, заставит тебя выглядеть таким непохожим на всех остальных. Если бы я думал, что ты говоришь мне, что у тебя есть друг-артонианец, чтобы похвастаться или сделать себя более важным, я бы понял тебя и ничего не сказал. Но ты почти никогда не рассказываешь о своём времени на Трипланетах или о том, что ты там делал. Я слышал, как ты упоминал это дважды, и это были незначительные вещи. И Кон специально сказал мне, что ты хочешь, чтобы это было неважно… просто… я говорю тебе, что друг-волшебник может показаться большинству людей большей проблемой, чем твоя космическая страшилка. «Они бы так не чувствовали, если бы у них были свои собственные космические страшилки», — подумал Олден. — Я понимаю, что ты говоришь. Но у других Призванных есть артонианские друзья. Как Большой Змей. Лекси уставился на него. — Он один из самых популярных супергероев в мире. Его призывают на Трипланеты всё время, и у него были магические волки. Когда он говорит «мой друг-волшебник», это воспринимается как часть определённого образа. То же самое с бабушкой Люта. Или с несколькими Призванными, которые заезжают на остров два раза в год и расхаживают с татуировками, отказываясь говорить на земных языках, оставляя чаевые по десять тысяч арголдов всем, кого встретят. Если они говорят что-то подобное, люди примерно понимают, что они имеют в виду и как это воспринимать. Ты не такой, как они. Когда ты это говоришь, кто знает, что люди придумают? Олдену было интересно, что придумал сам Лекси. Попал ли Олден в категорию Большого Змея, Велра или едва ли человека? Куда-то совсем другое? У него возникло мимолётное искушение дать своему соседу по комнате чаевые в десять тысяч арголдов на месте, просто чтобы посмотреть, что будет. Он подавил его. — Понял. Спасибо за объяснение. Я буду говорить вам, ребята, когда мой друг звонит. Всем остальным скажу, что это моя древняя тётя. Лекси встал. — Извини, что назвал тебя глобусником, как будто это какое-то оскорбление. — Мне было интересно, является ли это вообще оскорблением, — сказал Олден. — Некоторые люди говорят это ласково, как твой брат и Астрид. Иногда это звучит гораздо злее. — Это странно — внезапно встретить кучу людей нашего возраста, которые только что пришли с другой стороны. — Он пожал плечами. — Даже для меня. А я не идиот, как половина из них. — Другой стороны? — Вы все жили разной жизнью в разных местах. Как киногерои. «Я иногда чувствую, что люди здесь — киногерои. Наверное, это взаимное чувство». — И большинство из вас, кажется, всё ещё думают, что Анесидора — это просто ваш адрес, — продолжил Лекси. — Как мы, когда были младшими детьми. — Как ещё нам о ней думать? — Не то чтобы я всё это полностью понимал. Или чтобы кто-то когда-либо облекал это в слова, которые не звучат ужасно. — Он снова задумчиво посмотрел в окно. — Но многие из нас к тому времени, когда становимся достаточно взрослыми, чтобы нас выбрали, понимают… остальной земной шар вполне может быть другой планетой. Планетой, на которую немного легче попасть, чем на другие, и люди там похожи на нас. Но сколько бы ни любил её Призванный, она никогда не полюбит нас в ответ. Олден почувствовал себя так, будто только что получил небольшую неожиданную пощёчину. — Ты действительно так чувствуешь? Лекси кивнул. — Мои родители родились там. У них там семьи. Они любят свои старые культуры, но всё равно не могут вписаться обратно, когда приезжают в гости. Иногда ты звучишь как они, когда говоришь о Чикаго, но без их ностальгической дистанции. И ты даже делаешь это не так часто. Некоторые другие глобусники делают это гораздо чаще. Марисель и Финлей, и светящийся парень… — Сёрен, — сказал Олден. — Он не запоминающийся для человеческой лампочки. Он тоже. Некоторые анесидорцы не могут насытиться рассказами о жизни на остальной Земле. Другие завидуют, что вы видели то, чего не видели они. В нашем классе есть третье поколение и даже парочка чистых четвёртых. Никаких близких родственников ни в одной другой стране, так что у них никогда не будет гостевых виз, как у вас всех. Они чувствуют то, что чувствуют по этому поводу, поэтому слово «глобусник» из одних уст звучит в восторге, а из других — злобно. Он засунул руки в карманы спортивных штанов. — А есть такие, как я, которые просто удивлены, когда им напоминают, что некоторые Призванные действительно ненавидят это место, хотя это место, которое на самом деле хочет нас. Олден никогда не думал об этом именно так. — Я совсем не ненавижу это место. Я довольно счастлив. Раздражён, что не могу поехать к семье и друзьям на Рождество, но мне здесь нравится, пока что. — Я знаю. Я не тебя имел в виду. «Лекси, что, немного патриотичен? Я почему-то не ожидал этого». — Каким супергероем ты хочешь быть? — внезапно спросил Олден. Лекси нахмурился. — Ты допрашиваешь меня только потому, что я поговорил с тобой несколько минут? — Нет. Да? Я просто понял, что не знал. И если ты не очень хочешь покидать остров… — Я не сказал, что ненавижу концепцию путешествий, — сказал он с раздражением. — В любом случае, есть много разных работ, которые я мог бы делать после выпуска. «Я знаю, — подумал Олден, пытаясь умиротворяюще улыбнуться. — Поэтому и спросил». — Он хочет быть охраной на мероприятиях Призванных, — сказал голос. Они оба повернулись и увидели Хаою, идущего по коридору с ужасными спутанными волосами. Он зевнул. — Вы двое встали так рано в субботу. И говорите о карьере? Жёстко. — Я собираюсь через несколько минут уехать домой, к семье, — сказал Лекси. — Они вернулись. Я бы поехал прошлой ночью, но Кон уехал, как только занятия закончились вчера. Подумал, что он и сам достаточно надоест. Он захочет развлекаться здесь со всеми в кампусе сегодня. — Передай привет своим родителям. Я тоже встречаюсь с мамой сегодня днём. Я расскажу Олдену о твоей работе мечты. — Нет, — сказал Лекси. — Почему? Она такая хорошая. — Хаою снова зевнул. Лекси повернулся обратно к Олдену. — Когда анесидорские артисты и спортсмены путешествуют по Земле, у них есть хотя бы один квалифицированный сотрудник службы безопасности, — быстро сказал он. — Иногда больше. Им нужны люди, которые могут обнаруживать угрозы и справляться с чрезвычайными ситуациями на больших площадках. Места, которые они посещают, обычно обеспечивают свою собственную безопасность, но Высокий Совет несколько лет назад постановил, что для всех групп сверх определённого размера требуются специально обученные Призванные. Я хотел бы заниматься этим. Он приподнял брови на Хаою, как бы говоря: «Ну вот. Я объяснился. Ты доволен?» — Это хорошая работа, — сказал Олден. Она также подходила Лекси гораздо больше, чем должность, где ему пришлось бы всё время быть на камере. — Ты хочешь путешествовать с родителями, когда они гастролируют? И присматривать за ними? — Есть и другие путешествующие группы, — напряжённо сказал Лекси. — Он полностью хочет защищать своих родителей и балетную труппу, — сказал Хаою. — Что мило. Так что я не понимаю, почему он ведёт себя так, будто это неловко. Лекси что-то пробормотал себе под нос. — Но на самом деле, — сказал Хаою, — если на таком большом мероприятии что-то пойдёт не так, герой безопасности заботится только о других Призванных, пока все они не эвакуируются экстренной телепортацией. В основном он рядом, чтобы защищать гостей, пришедших на мероприятие. Это политический кошмар, когда группу Призванных эвакуируют из катастрофы, в которой страдают обычные люди. Человек безопасности — это видимое напоминание о том, что исполнители — это исполнители. Люди, которые пришли куда-то петь или танцевать, не должны бросаться на гранаты ради своих зрителей… но существуют очень несправедливые ожидания. — Они думают, что каждый Призванный должен быть готов умереть за них, потому что для этого мы и нужны. — Лекси, сейчас шесть утра, — жалобно сказал Хаою. Лекси уставился на него. — Слишком рано, чтобы злиться. — Я могу злиться, когда захочу… — Нет, — сказал Хаою. — Я только что решил. Тебе не разрешается злиться до восьми. В субботу — до девяти. Брови Лекси сошлись на переносице. Хаою кивнул ему. — Я был болен, и Лекси принёс мне лекарство, — сказал Олден, чувствуя необходимость немного защитить его. — Он признался, что не ненавидит меня. И я немедленно узнаю, как правильно сортировать мусор. — Ты делал это неправильно? — Наверное. Здесь гораздо больше вариантов, чем я привык. Для чего серая корзина? — Для металлических вещей, — сказал Хаою. — Нет! — Лекси уставился на него. — Она для вещей, на которых потенциально может быть магический остаток. Как это! Он указал на инжектор в руке Олдена. — Правда? Та, что дома, говорила что-то о Мастерах, и она была серая, так что я решил, что они хотят металл… Не думаю, что я когда-либо у кого-то спрашивал. — Его глаза расширились. — О нет. Я сортировал мусор неправильно с трёх лет. ---------- Бухгалтерская книга **Примечание от Sleyca** *Гипербола = тот, кто перешёл от рангового обозначения S к Рангу 1 *******ЗАМЕТКИ О ПЕРСОНАЖАХ****** **Бобби** — личный тренер Олдена, она Брутал Ловкости средних лет **Ванди Кариссон** — S-ранг Формирователь Неба — строгая личность, обычно носит полную форму в школу, даже если она обязательна только по особым случаям. У неё родители-супергерои, и, по словам Люта, несмотря на её неловкую личность, ей достаётся достаточно отражённой славы от них, чтобы иметь большую онлайн-аудиторию фанатов, которые смотрят, как она рассказывает о своих жизненных целях, и дают ей советы. **Эверли Ким** — A-ранг Аджастер — замораживает вещи, бегает босиком по замёрзшему, обязательно заморозит скейтборд и посмотрит, что будет **Тует** — S-ранг Мейстер Дротиков — носит маленькое острое оружие в сумочке, достаточно вежлива, чтобы не использовать его на людях **Марисель Алькантара** — S-ранг Формирователь Земли — волосы Марисель прошли путь от хвостиков до отрезанных Мейстером Ножей, до стрижки пикси, до розовых прядей. Она ищет себя, и это тоже. После того как она обеспокоила Олдена вопросами о том, насколько легко Призванному сбежать с Анесидоры через призыв, у Марисель, кажется, была хорошая первая неделя в школе. Она превосходно проявила себя на физкультуре, и в пятницу они все идут с директором на филиппинскую еду благодаря ей. **Мехди** — A-ранг Брутал Ловкости — Отказывается смотреть на Хелоису. **Хелоиса** — A-ранг Брутал Силы — Отказывается отводить взгляд от Мехди, агрессивно делая кикфлипы. **Лора** — женщина из лодочников в костюме горничной и с разбитым коленом. Олден считает её самой способной слушать из-за урона, который она получила от Манон. **Тварт Хог** — кто знает, как её настоящее имя, но оно, вероятно, не Элис. --- **106** В то утро в «Северном Пределе» у Олдена было занятие по плиометрике с Бобби и парнем, который анализировал, как его черта передвижения нагружает его тело. Они огородили часть мраморного пола фойе специально для него, потому что хотели понаблюдать за ним на разных типах «земли», а на мраморе они ещё не пробовали. Он изо всех сил старался не чувствовать себя неловко, пока прыгал на越来越高 ящики. Обычные прыжки. Магические прыжки. Выше, Олден. Быстрее, Олден. Игнорируй всех супергероев, которые берут себе смузи, Олден. «За мной наблюдает настоящая гипербола, пока я скачу вокруг. Это совсем не странно». Она была девушкой с боевым видом и бирюзовыми волосами. «Ну, не девушкой, — поправил он себя. — Разве ей не около сорока?» Она была У-типом, и на английском её имя было Плопстар. Олден всегда находил это тревожным. «Опустошать акры падающими магическими искрами? Круто. Но называть себя при этом Плопстар? Действительно ли ей можно доверять направлять свои магические искры в нужные места?» — Давай добьёмся большей высоты на следующем, — сказала Бобби, убирая мат. Она принесла его, чтобы бросить перед ним на случай, если он перелетит ящик при прыжке в высоту. — Скажи мне, если что-то начнёт болеть. Пока Олден проверял, всё ли ещё эмалевая булавка-кролик, которую он использовал в качестве сохранённого объекта, глубоко засунута в карман шорт, пришло сообщение от Люта. Он только что проснулся и бронировал приватную кабинку для их занятия по словесной цепочке. [Хочешь жуткую, снобистскую или подводную?] «Почему только три варианта? Почему эти варианты вообще существуют?» Когда он услышал фразу «приватная кабинка», он предположил, что это будет похоже на офисную кабинку или ресторанный закуток. Лют казался кем-то, чьё представление о жутком может быть действительно жутким. [Разве нет нормального варианта?] [Что насчёт кабинки в задней части мастерской Мастера? Они проверят наши коренные зубы на взрывчатку и научат нас секретному стуку.] [Снобистская звучит хорошо,] — немедленно сказал Олден. «Если в этих местах проверяют коренные зубы, я хочу наименее жуткую проверку коренных зубов». — Вкладывай бёдра в это! — крикнул голос через фойе. — Ты можешь прыгнуть выше, парень! [Плопстар на меня кричит,] — сказал Олден Люту. Он попытался игнорировать её. Затем понял, что игнорировать, наверное, не стоит одного из самых могущественных людей в мире. Поэтому вместо этого он улыбнулся и помахал. [Упокойся,] — сказал Лют. — [Приятно было знать тебя. Когда она превратит тебя в искрящийся пепел, я могу забрать твою комнату?] ****** Олден пережил занятие в спортзале лишь с чуть большим участием Ранга 1, чем ему хотелось бы, а затем отправился на арендованном велосипеде в скейт-парк, где Лют тусовался с Хаою. День на Анесидоре был великолепный — голубое небо, солнце, ветерок. Люди ходили в шлёпанцах и майках, притворяясь, что на самом деле тепло, а не просто достаточно тепло. «Лекси думает, что остальная планета не для нас и никогда не будет», — размышлял Олден, крутя педали. Его так взволновало это чувство, и он не мог понять, почему. Он прекрасно понимал, что такое Анесидора. У него было несколько разговоров с людьми об этом. Длинное правительственное письмо всё ещё было в его почтовом ящике, объявляющее официальную дату, когда истёк срок его гражданства США. Может быть, дело было в том, как Лекси высказал своё мнение. Как будто оно не было предметом для обсуждения… просто простая правда. — Эй, Система, — сказал он, объезжая коляску, припаркованную на велосипедной дорожке у магазина одежды. — Открой моё письмо о выходе. То, которое лишает меня гражданства. Преобразуй текст в аудио. Он не знал точно, что пытается понять, слушая, как сообщение читается само. Возможно, он хотел судить о тоне, но это было не самое лёгкое дело. Письмо звучало так, будто его сочиняла целая комната писателей, которым угрожали казнью, если будет хоть один негативный намёк в чью-либо сторону. Там не было строчки, в которой прямо говорилось: «Отвали, Олден Торн. Страна работает лучше для остальных из нас без тебя». Оно было, конечно, профессиональным и полным формулировок, которые подразумевали, что он хороший человек и должен гордиться собой. Они были уверены, что он будет использовать свои «экстраординарные дары для защиты и служения нашему Объединённому Наций Земли и всем другим известным народам во вселенной». «Да, это довольно окончательно». Его удивило, что они бросили другие виды в эту смесь. Во-первых, это казалось необычным проявлением солидарности с другими ресурсными мирами, а во-вторых, это было письмо о том, что Олден теперь должен жить на Анесидоре. «Оставайся там. Это место, куда мы помещаем людей с экстраординарными дарами. Хороший мальчик». Это на самом деле совсем не связано с «другими известными народами во всей вселенной». «…вот и всё. Они не смогли сделать так, чтобы жизнь на изолированном острове звучала как моя благородная обязанность, поэтому они говорят о том, как я защищаю и служу Призванным, и надеются, что я не замечу, что это две совершенно разные вещи». Не удивительно. Ничего нового. Это просто звучало иначе через несколько часов после того, как он услышал, как Лекси назвал Анесидору «местом, которое на самом деле хочет нас». Он посмотрел вокруг. Девушка в университетской футболке была на полосе впереди, используя жесты Формирователя, чтобы приводить в движение свой велосипед вместо педалей. На улице люди в полной мере использовали свои лицензии на бег, обгоняя машины и мотоциклы. И он заметил Бедлам Белдам по дороге в спортзал, парящую над слоем дронов на своей метле-глайдере. Он снял короткое видео для Бо. Всё это было так по-анесидорски. Так по-апексовски. Через пару минут он добрался до небольшого скейт-парка. Он поставил велосипед на стоянку и осмотрелся. Похоже, его соседи по комнате просто собирались потусоваться вместе, и Хаою собирался научить Люта пользоваться доской. Но их планы, должно быть, изменились. Он увидел Хаою, но также присутствовал большой и причудливый набор их одноклассников. Кон был там, так что это, вероятно, было его рук дело. Брат Лекси проходил через день, подбирая людей, как пасхальные яйца. Марисель, Ванди, Тует и Эверли все играли с одной скейтбордой. Было очевидно, что они никогда раньше не пользовались такой. Хелоиса делала вызывающие кикфлипы на виду у Мехди, а он притворялся, что не видит её, пока поднимался и спускался по рампе. Хаою был на доске на краю парка, оживлённо объясняя что-то наблюдающим Кону и Джеффи. Девушки были ближе всех, поэтому Олден направился к ним. — Если я заморожу верхнюю часть и с помощью своего навыка прилеплю себя к ней, как думаешь, станет мне лучше или хуже? — спросила Эверли Тует и Ванди. Она скрестила руки на груди и наблюдала, как Марисель отъезжает от них по плоскому участку бетона. — Ты можешь повредить доску Хаою. — Руки Ванди делали нажимающее движение по бокам. Олден посмотрел вокруг в поисках участка воздуха, над которым она работала. Ванди почти всегда что-то делала со своей магией. Сегодня ему потребовалось некоторое время, чтобы заметить это. Её волосы до плеч, казалось, не двигались на ветру, в отличие от всех остальных. — Привет, Ванди! Ты формируешь воздух вокруг своего лица? Сине-серые глаза уставились на него. — Да, — сказала она. — Сегодня я практикую успокоение, а не движение. Марисель практикует сжатие почвы с помощью грязи в своих карманах. Эверли думает о заморозке скейтбордов. А Тует… отдыхает от практики. Для восстановления. Эверли покачала головой. «Ох», — подумал Олден. — «Сколько осуждения в её тоне». — Я не могу кидать дротики здесь, на людях! — запротестовала Тует. — Это напугает людей. Это оружие, и они маленькие. Трудно понять, есть ли на них предохранительное затупление или нет. Ванди была из тех людей, которые с предельной серьёзностью спрашивают тебя, как ты собираешься преодолеть свои кроличьи недостатки, чтобы она могла строить планы по укреплению твоих слабых мест, если вы случайно окажетесь в бою вместе через пятнадцать лет. Иногда, наверное, трудно быть её другом. — Не все хотят практиковаться каждую минуту каждого дня, — сказала Эверли Ванди. — Выходные полезны для здоровья. Олден сейчас не практикуется. — Нет, практикуется, — сказала Ванди. Олден с удивлением посмотрел на неё. — Он почти всегда практикуется, — сообщила Ванди другим двоим. — Просто его навык неочевиден, и вы можете понять, что он его использует, только если смотрите, как он ходит по поверхностям из элемента земли. Или изучаете его карманы. Марисель катилась обратно к ним. Её короткая стрижка пикси получила новую покраску. У неё было несколько маленьких розовых прядей на затылке. Она улыбнулась, присоединяясь к ним. — Ты сейчас действительно останавливаешь время для чего-то? — спросила Тует Олдена. Некоторые люди почти всегда называли силу Олдена с помощью временны́х слов вместо тех, которые он сам обычно использовал, когда говорил о ней — сохранение, заморозка, щит… Они все уже в основном знали, что делает навык. Он думал, что разница в лексиконе связана с тем, пытался ли он сам им объяснить или Константин до них добрался первым. Аджастер любил говорить о временной магии по понятным причинам. «Я просто рад, что Марисель милая и не рассказывает людям о недоразумении с пикулями». От образа «Пикульного человека» было бы трудно избавиться. — О чём мы говорим? — бодро спросила Марисель. — Ванди говорит, что может определить, когда Олден практикует свой навык, — сказала Тует. Эверли уставилась на задницу Олдена. — Не мои задние карманы, — уточнил он. — Я почти никогда ничего не кладу туда. Потому что его навык не сработал бы, если бы он случайно сел на свой объект, вместо того чтобы позволить ему сидеть на себе. — Нет, — сказала Ванди. — Он держит предметы в передних карманах, если они не в руке или в сумке. Обычно в толстовке. Я всегда проверяю, практикуется ли он на «Введении в другие миры». «Так что теперь мне придётся следить, чтобы не класть в карманы ничего слишком странного». — Ты могла бы просто спросить меня… — Полезно изучать других Призванных и определять, когда их силы используются, — объяснила Ванди. — Ты один из лучших людей в нашем классе для практики наблюдения. Теперь все они уставились на него. — На нём сегодня нет толстовки, — сказала Эверли. — Передние карманы выглядят нормально, — сказала Марисель, изучая его джинсы. — Может быть, это один из его шнурков? — Тует нагнулась, чтобы ткнуть Олдена в ноги. — Он мог бы сделать так, чтобы ботинок не развязывался. «Я ещё не думал об этом». — Я знаю, что у него что-то есть, — сказала Ванди. — У него есть черта. Она связана с использованием навыка, как у многих Кроликов. Она заставляет его иначе ходить по земле, когда он что-то защищает. — Она права, — признал Олден, засовывая руку в передний карман и доставая эмалевую булавку. — Я могу отключить черту, но обычно не заморачиваюсь. Я иногда ношу это, когда просто хочу практиковаться, и у меня нет ничего, что мне действительно нужно сохранить. Или прикалываю к рубашке. Она маленькая, так что не мешает. — Ой, это кролик! — сказала Эверли. — Их давали всем Кроликам в Приёмном корпусе. Марисель посмотрела на него за разрешением, затем протянула палец, чтобы ткнуть булавку на его ладони. — Я действительно не могу её коснуться. Выглядит так, будто я её касаюсь. Я касаюсь чего-то. Но это не булавка. — Ты касаешься слоя защитной магии. Ванди выглядела очень довольной. — Ладно, — сказала Тует со вздохом. — Я попрактикуюсь позже. Не здесь, где я могу случайно выколоть кому-нибудь глаз. «Точно». — Вы, ребята, не видели Люта Велру? Я должен встретить его здесь, но… Он замолк, когда произошёл явно некомфортный сдвиг. Ванди выпрямилась как доска. Губы Тует поджались. Эверли сморщила нос. Марисель не заметила. Она всё ещё с любопытством тёрла пальцем сохранённую булавку. — Почему ты с ним тусуешься? — спросила Эверли. — Он мой сосед по комнате. — Да. Я знаю. Хаою тоже с ним живёт. — Он был здесь, когда мы пришли, — медленно сказала Тует. — А потом он ушёл. Олден нахмурился на них. — Он меня репетирует. Эверли снова сморщила нос. — Ты учишься музыке? — Словесные цепочки, — сказал Олден. — Мне нужно это попробовать! — сказала Марисель, поднимая взгляд. — Я никогда не делала этого. — Позволь нам научить тебя, — немедленно сказала Ванди. — Я знаю две разные, — сказала Тует. Марисель вдруг уловила настроение. Она посмотрела между Олденом и своими соседками по комнате. — Эм… — Я не против научить и тебя, — сказала Ванди Олдену. — Хорошо, что ты хочешь выучить некоторые. Дополнительные магии будут особенно важны для тебя. «Святые угодники, они, должно быть, ненавидят Люта». Они не сказали ничего ужасного, но Олден даже не подозревал, что в теле Тует есть хоть одна критическая кость. Она нервничала, если люди спорили во время перерывов на физкультуре. И Эверли он довольно сильно симпатизировала. Она была супер сильной и трудолюбивой. А Ванди только что предложила репетировать его… вместо того чтобы сказать: «А эксперт репетирует и меня?» Что было бы больше похоже на то, что он думал о её характере. Если бы они были известными придурками, как Уинстон или Мехди, он, наверное, сказал бы что-нибудь резкое… но они не были. И Марисель была здесь. И это были люди, с которыми она пыталась подружиться. «Эвакуируйся», — решил он. — Спасибо, но я благодарен Люту, что он учит меня. Он выкраивал время в своём расписании, чтобы репетировать меня всю неделю, и он потрясающе с этим справляется. Я его найду. [Лют, где ты?] — быстро написал он. [Всё ещё в скейт-парке.] [Я здесь. Я тебя не вижу.] [Уже? Встреть меня на стороне, самой дальней от улицы. У деревьев.] — Нашёл его, — сказал Олден, хотя ещё нет. — Пока, ребята. Он развернулся и пошёл прочь от улицы, вдоль края парка, чтобы не столкнуться со скейтбордистами. Секунду спустя он увидел, как Лют выпрыгнул из дерева и сел на металлические перила, которые обозначали границу между парком и пешеходной тропой. Когда Олден присоединился к нему, Лют сказал: — У нас есть полчаса до того, как приедет наша машина. — Машина? — Мы поедем стильно, потому что можем… и потому что мой босс за это платит. — Он кивнул в сторону парка. — Хочешь пойти потусоваться с Хаою и твоими друзьями по геройской программе, пока мы ждём? Девушки, которых Олден только что покинул, столпились головами вместе. Он задавался вопросом, получает ли Марисель сейчас какие-то сплетни, связанные с Лютом. — Ты пойдёшь с ними тусоваться? — спросил Олден. Лют подтянул колени, чтобы сидеть на перилах, как горгулья. На нём были его штаны с английскими булавками и футболка с флагом Весёлого Роджера. Это был не первый раз, когда Олден видел, как он смело носит одежду на пиратскую тему с повязкой на глазу. — Не моё, — сказал он после паузы. — Ну, я устал от прыжков по ящикам, так что я тоже хорош здесь. Лют улыбнулся. — Тогда расскажи мне о встрече с Плопстар. — Она подбадривала меня, пока я тренировался. Или, может быть, это была обструкция. Одно из двух. Обычно Бобби попросила бы её прекратить. В спортзале действует правило «не мешать». — Не говори мне, что ты ожидал, что твой личный тренер будет кричать на гиперболу ради тебя. — Конечно нет. Я просто отметил разницу. — Чокнутая гипербола, не меньше. Олдену внезапно пришла в голову мысль. — Как думаешь, ты когда-нибудь станешь одной? — А? — Гиперболой, — сказал Олден. — Я только что понял, что ты, вероятно, тот из моих знакомых, у кого больше всего шансов… — Нет! — сказал Лют, вцепившись в перила и уставившись на него. — Что ты говоришь! — Ты суперсильный, и тебе всего пятнадцать, — указал Олден. — Я знаю, что ты не Уникальный, и никто, кроме повышающих ранг, не знает наверняка, как Система выбирает повышения. Но сила должна быть основной её частью. Наверняка люди иногда тебе об этом говорят? Лют кашлянул. — Нет. Не говорят. Это… вероятно, потому что большинство из них думает, что я всех надуваю со вторым S. Но даже если бы они мне верили, это ничего не значит. У S-рангов есть второстепенные и третьестепенные S-ранговые таланты. Это не значит, что ты вот-вот станешь гиперболой. «Не в пятнадцать лет», — подумал Олден. Но Лют выглядел ошалевшим, поэтому он оставил эту тему. Они некоторое время наблюдали за скейтерами, уделяя больше внимания старшим людям, которые выделывали трюки с помощью магии, чем одноклассникам Олдена по геройской программе. Пока Лют говорил, что тот, кто умеет парить, гораздо менее впечатляющ, чем профессиональные скейтбордисты-не-Призванные, Олден получил уведомление по электронной почте, которого ждал и боялся. [Новое обновление от Barre Fine Environments!] Когда он перешёл по ссылке, она привела его на главную страницу Манон в социальных сетях, где вместо обычного фото, полного предметов роскоши и интерьеров, появилось её уведомление об отсутствии. Это была анимация золотых песочных часов со словами «В настоящее время разрабатываю дизайн для клиентов на Трипланетах» под ними. Её призвали. Он смотрел, как песочные часы переворачиваются. Он знал по старым постам, что её обычно не бывает как минимум несколько часов. «Итак… это наш первый шанс осуществить план с тех пор, как мы решили, каким должен быть правильный план». Он вздохнул так тяжело, что Лют посмотрел на него. — Ты в порядке? — Я должен разослать кучке чокнутых членов культа сообщения, в которых сообщаю им, что я заметил тот факт, что они находятся в чокнутом культе, и советую им немедленно отправиться к ближайшему Подчинителю или Целителю Разума, чтобы их проверили ради их же безопасности. — Какого чёрта? — сказал Лют, наклонив голову и с недоумением глядя на Олдена. — Мне нужно спросить. Ты что, просыпаешься каждое утро и пытаешься сделать свою жизнь безумной каким-то новым способом? — Это первая безумная вещь с тех пор, как я тебя встретил! — Хочешь, я расскажу тебе о твоей прошедшей неделе поминутно? Ты посещал занятия как нормальный человек. Вроде того. Но обычно даже побудить меня позвонить Паретату-ууру от твоего имени было бы достаточно событий на пару месяцев, тебе не кажется? Олден уставился на него. — Правда? Лют фыркнул. — Я знал, что ты совсем не так думаешь, поэтому и хотел сделать это для тебя в первую очередь. А потом у тебя пару дней назад был собственный интересный телефонный звонок. А теперь это. Ты такой занятой, чувак. — Я думал, последние несколько дней были расслабляющими, — сказал Олден. — На самом деле, я знаю, что они были расслабляющими для меня. Система совершенно точно указала, какой расслабляющей и приятной была его неделя, прежде чем заманить его в кабинет старого школьного консультанта и угрожать ему уровнями. — Я даже спал по ночам! — О да. Спать по ночам, из всех времён, — доказательство того, что ты не напрягаешься. — Он спрыгнул с перил и легонько ударил Олдена по руке. — Пойдём. Наша машина здесь. Ты должен рассказать мне, почему ты связан с культом. Я взволнован. Жизнь с тобой волнующая. Пойдём потратим пять тысяч арголдов на репетиторство. — Сколько? — На самом деле, наверное, больше. Я не уверен, сколько стоят маленькие подарки. — Какие ещё маленькие подарки? ****** Они сели в машину с тонированными стёклами и водителем, который не сказал ни слова ни одному из них. Он отвёз их на парковку, где был другой водитель в другой машине с тонированными стёклами. Они не пересели в другую машину. Они просто подождали несколько минут, а затем обе машины выехали с парковки вместе и повернули в противоположных направлениях на улице. — Лют, всё это необходимо? — прошипел Олден. — Мы собираемся поговорить друг с другом, а не совершать преступления. Лют сидел на сиденье по-турецки, поедая шоколадный батончик из корзины с закусками, предусмотренной в машине. — Называй меня мистер Велра. Это моё преступное имя. Олден выхватил из корзины пакетик с арахисом и начал нервно его есть. — Расслабься. Это просто часть опыта. Если бы мы на самом деле совершали преступление или беспокоились о том, что люди узнают, что у нас была частная встреча, то мы бы делали нечто совершенно другое. Можно организовать гораздо более секретное свидание, если у тебя достаточно денег и ты достаточно предусмотрителен. Лучшие плохие парни используют телепортацию. — Серьёзно? Лют кивнул. — Квота, которую Система даёт Анесидоре, достаточна для того, чтобы правительство продавало местные поездки. Просто не так много. Машина сделала ещё две остановки в местах, где её могли бы высадить, не будучи замеченными, прежде чем прибыла к фактическому месту назначения. Это была ещё одна парковка. На этот раз для роскошного торгового центра в центре Апекса, не так далеко от того места, где они начинали. Олден приподнял бровь, глядя на Люта, пока они следовали за стройной женщиной в облегающей чёрной карандашной юбке по служебному коридору. Она выглядела примерно на двадцать с небольшим. Когда они дошли до конца, она повернулась к ним. — сказала она по-испански. Мгновение спустя её полный профиль Призванного появился перед ними. Она была Подчинителем D-ранга со способностью только к обнаружению лжи. — Ага, — сказал Лют. — Хорошо, — сказал Олден. Он почувствовал, что она нацелилась на него почти сразу. Быть целью стало ещё более тонким теперь, когда он не страдал от пост-закрепительной чувствительности, но он всё ещё замечал это, когда не был сильно отвлечён или когда был немного на взводе. — Нет, — сказал он. — Нет. Олден с удивлением посмотрел на Люта. Это был стандартный вопрос или тот, который он запросил специально? — Нет. Лют ответил на те же три вопроса так же. — Обе стороны честны. — Она улыбнулась впервые с тех пор, как они встретили её на парковке. — Вам придётся поверить мне на слово, так как вы не путешествуете со своими собственными личными Подчинителями. К Люту она добавила: — Посылки, которые прибыли для тебя, ждут внутри. Затем она постучала по стене позади себя шесть раз, и та распахнулась, открыв комнату, которая точно не принадлежала этому унылому служебному коридору. — Это реплика люкса в европейском поезде класса люкс, — сказал Лют, как только дверь за ними закрылась. — Я рад, что ты выбрал снобистскую. Она была компактной, но качество всего заставляло забыть, что это чулан. Стены были глянцевыми деревянными с декоративной геометрической инкрустацией. Свет исходил от светящихся бра и линии панелей вдоль одной стены, которые были сделаны так, чтобы походить на окна с опущенными полупрозрачными шторами. Маленькая зона отдыха состояла из зелёного бархатного кресла, кремового кушетки и журнального столика со стопкой посылок на нём. Прямо за креслом кровать размера «queen-size» с инкрустированным изголовьем занимала остальную часть комнаты, и если протиснуться мимо её ножки, то за раздвижной дверью была крошечная ванная комната. — Приватные пространства обычно маленькие, — сказал Лют. — Дорого магически защищать их от миллиона разных способов подглядывания, я думаю. Так что умно, если они оформлены как крутые места, которые по задумке тесноваты. Подводная кабинка должна была быть маленькой субмариной. Лют сбросил обувь и бросился на парчовое покрывало. — У них у всех есть кровати? — Похоже, это обычная особенность. — Он щёлкнул языком, прежде чем скатиться с кровати и пройти мимо Олдена к коробкам на столе. — У нас это место на шесть часов, так что если тебе нужно отправить свои сообщения или что-то ещё, давай. Я должен просмотреть припасы, прежде чем мы начнём, чтобы понять, что именно Паретат-уур ожидает, что я с тобой сделаю. Пока я открываю их, пожалуйста, расскажи мне о своей культовой проблеме. Мне невероятно интересны проблемы людей с культами. Олден снял свою обувь и сел на кушетку. Она была такой мягкой, что ему потребовалась секунда, чтобы перестать оценивать ткань пальцами, прежде чем заговорить. — Если бы существовал талант Призванного, способный к контролю разума, и он не был бы известен как такая сила, насколько плохо было бы для людей, обладающих им, если бы эта информация стала достоянием гласности? Лют открывал защёлки на кожаном кейсе. — Зависит от обстоятельств. Существует много магии, которая балансирует на грани контроля разума, и люди обычно не паникуют из-за этого. Все знают, что если поднять Привлекательность достаточно высоко, могут произойти интересные вещи, прежде чем Система остановит тебя или начнёт предлагать альтернативы. И есть некоторые сомнительные впечатления заклинаний за пределами Подчинителя. Пока это находится в серой зоне, где нельзя сказать наверняка, что человек использовал магию непосредственно на твоих реальных мыслях… — Я на девяносто девять процентов уверен, что она делает что-то напрямую, — сказал Олден. — Не думаю, что это обязательно основной способ, которым она контролирует своих миньонов. Но это существует. Однажды я очень подозревал её, и я знал, что она плохо ко мне отнеслась, а через пару дней это знание оказалось на задворках моего сознания. Моим друзьям пришлось напомнить мне, что у меня к ней претензии, а я обычно не забывчив насчёт людей, которые вызывают у меня жуть. И однажды я был с её культом на пикнике, они все были добры ко мне, и я был добр к ним, а потом они внезапно снова начали сильно меня недолюбливать в середине ужина. И она полностью убедила женщину со сломанной ногой, что она слишком стеснительна, чтобы просить помощи у медика. Лют поднял взгляд. — Да… это меньше серая зона и больше настоящий контроль разума. Было бы ужасно для людей, у которых есть этот талант, но они об этом не знают. Олден застонал. — Я не хочу портить репутацию навыка, но если люди, которым я пытаюсь помочь, отнесутся ко мне серьёзно, это, вероятно, выплывет наружу. Я ужасно себя из-за этого чувствую. — Не твоя вина, что кто-то нашёл опасное применение навыку. — Лют закрыл кейс и открыл резную деревянную шкатулку. — Такое случается. В любом случае, если в нём есть компонент контроля разума, это рано или поздно станет новостью. Сегодня или через двадцать лет — разница только в том, когда это испортит репутацию людям. И прямо сейчас может быть кто-то, кто получил бы этот навык, если бы знал, что из-за него он будет выглядеть подозрительно всю оставшуюся жизнь. Так что ты, возможно, спасаешь больше людей, чем разрушаешь. — Можешь не использовать слово «разрушаешь»? — Что за навык? — «Обустройство Среды». Ну, тот, который… Лют повернулся к нему. — Чёрт. Это плохо. Я предполагал, что это что-то малоизвестное. Этот навык так популярен. — Я знаю. — Это один из безотказных навыков для Кроликов C-ранга. — Я знаю. — Все любят этот навык. Он делает мир комфортным. И он приносит людям много денег. — Женщина, которая злоупотребляет им, старше. Вероятно, одна из первых, кто его получил, ещё до того, как он стал популярен здесь, на Земле. — Оооо… — Лют прикусил нижнюю губу и нахмурился. — Навык достиг своего предела? — Парень, который действительно сделал его популярным, говорит, что его уровень сейчас четырнадцать. Так что примерно около того. — Значит, это навык, который может набирать вес. Это делает его более желанным. Но это должно заставить тебя чувствовать себя лучше. — Почему? — Ты говоришь, что человек, которого ты встретил, — один из первых, кто когда-либо выбрал его. Она могла достичь предела десять или более лет назад. Я уверен, что сейчас нет никаких Кроликов C-ранга четвёртого или пятого уровня, которые могли бы сделать тебя слишком застенчивым, чтобы просить помощи, когда ты ранен. И поскольку это такой любимый талант, возможно, ситуация обернётся так, что людям с ним придётся с этих пор быть более открытыми в своих профилях, чтобы доказать, что они не подняли его очень высоко. Для них это всё равно будет неприятно, но не разрушит жизнь. Артониане даже могут изменить навык для будущих людей-пользователей… но не рассчитывал бы на это. Похоже, контроль разума может быть желаемой его частью, если бы не плохой человек, использующий его таким образом. Олден закинул ноги на кушетку. — Как думаешь, они хотят, чтобы он так делал? — Ты думаешь, они спроектировали один из своих любимых навыков для своего самого часто призываемого класса наугад? — парировал Лют. — «Обустройство Среды» — это обустройство вещей так, чтобы они были именно там, где кому-то нравится, верно? Скажем, ты волшебник, собирающийся выполнить какую-то стрессовую волшебную работу. Ты щёлкаешь пальцами, и появляется Кролик. Они чистят твою лабораторию зелий или что-то там, готовят оборудование идеальным образом и кладут все твои инструменты туда, где они будут тебе наиболее полезны. Затем, прежде чем отправить их с карманом, полным арголдов, ты заставляешь их запрятать твои сомнения и стрессы за сосредоточенные на задаче мысли, чтобы ты мог приступить к делу. Как будто кто-то упорядочивает файлы у тебя в голове… это было бы здорово. — Я предполагал, что она выводит навык далеко за пределы его предполагаемого использования, — сказал Олден. — Она звучит как психопатка. Она трогает чужой мозг без разрешения. Если рассказывание её жертвам заставит информацию распространиться, это будет позором для всех милых Кроликов. Но иногда Призванным приходится мириться с тем, что люди считают наши силы неприятными. И возможно, если это работает так, как я только что предположил, это увидят в более позитивном свете. Олден снова посмотрел на анимацию песочных часов Манон. Он проверил другие свои сообщения, просто чтобы убедиться, что Бо ещё не вернулся из котовселенной. [Лодочники сегодня получают предупреждения,] — написал он. — [Делаю так, как мы говорили. Когда ты вернёшься из своего перерыва, твоя очередь.] Затем он зашёл в свой профиль Системы и впервые проявил творческий подход со своим именем. Контракт не волновало, как называют себя Призванные, и он не возражал против того, чтобы они устанавливали своё предпочитаемое имя полностью отличным для разных мест, людей или ситуаций. Среди некоторых видов было нормальным, чтобы у человека была куча имён, и артониане привыкли называть инопланетян так, как те хотят, чтобы их называли. Отправка сообщений под ложными именами была неодобряема среди людей-Призванных. Как и спам по электронной почте. Но никто не мог наказать тебя за это, если не мог доказать это вне всяких сомнений. Олден изменил своё имя на Элис. Это было решение, которое он принял примерно за минуту, когда прорабатывал детали этого плана. Женское имя было лучше по нескольким причинам. Оно начиналось на А. Оно нравилось ему… вероятно, потому что кто-то по имени Алис не дал ему недавно умереть. Он настроил отправку электронных писем с разными интервалами. Он потратил часы, доводя их до совершенства, насколько мог. Лора получит своё через несколько минут. Через полчаса второе отправится Крису. Затем через полчаса после этого — Нае. И так далее… до самой Пинеды. Затем он нанял курьерскую службу для доставки бумажных копий писем всем членам лодочного сообщества через несколько часов, после того как последнее будет отправлено. Одно также будет доставлено Олдену в общежитие, как будто отправитель беспокоился и о нём. Наконец, он создал для себя специальное социальное правило. Каждое действие, которое он только что совершил, было сделано под предпочитаемым именем Элис, и правило гласило, что при упоминании этих последних нескольких минут своей жизни Система никогда не должна называть его другим именем. Это была скрытая функция с человеческой точки зрения. Но Системе нравилось раздавать множество вариантов для самых тривиальных вещей… или, возможно, она существовала потому, что у вида юманит было понятие «временных имён». Олден переключил своё имя обратно. Все сообщения, которые он только что отправил, теперь будут от Элис. И если кто-то спросит Систему, кто их отправил, она всё равно ответит «Элис», даже если его имя теперь вернулось к исходному. Это было надёжно, потому что Системы не склонны ябедничать. Олден не всегда планировал отправлять свои предупреждения анонимно, но решил, что есть существенные преимущества. Во-первых, Манон предрасположила лодочников не любить его. Что, если бы её промывание мозгов помешало бы им поверить любому сообщению с его именем? Во-вторых, если всё это обернётся огромным дерьмом, он не хотел, чтобы Манон попыталась подать на него в суд за клевету на характер или что-то подобное. Она, вероятно, подумает, что это был он. Клай Чжао подумает, что это был он, если новости когда-нибудь до неё дойдут. Члены лодочного сообщества, если они не заподозрят друг друга, подумают, что это был он. Все и их дядя заподозрят Олдена Торна, но если его имени нигде нет, как они смогут это доказать? Он даже использовал женское имя. Элис могла быть Тварт Хог, и никак нельзя было заставить её приехать на Анесидору и утверждать обратное. Бумажные письма отправлялись на случай, если у лодочников в интерфейсе были настройки блокировки сообщений от недругов или людей с недавними сменами имени. А также чтобы у Олдена была своя собственная копия, которую он мог бы взять с собой, когда пойдёт разговаривать с Лорой. Он мог бы сказать, что получил то же предупреждение, что и все остальные, и использовать это как вступление. — Я сделал это, — сказал он. — Я предупредил культистов. Он ожидал почувствовать облегчение, когда работа будет сделана. Он был рад, что проснётся завтра с вычеркнутой из списка дел этой задачей, но он также чувствовал себя немного так, будто только что шагнул с уступа, не проверив, насколько далеко внизу земля. — Аккуратно. Это было быстро. Лют мог бы выдать его как отправителя, но Олден не думал, что он это сделает. Если бы он это сделал… если бы что-то случилось… Олдену просто пришлось бы стоять за этими письмами и сказать: «Да. Это был я. Манон Барре причиняет боль людям. Извините, что из-за того, как она это делает, куча других Кроликов будут выглядеть плохо». Он надеялся, что несколько членов лодочного сообщества пойдут и проверятся… или хотя бы один из них. А затем, с доказательствами в официальных руках, правовая система сможет со всем этим справиться изящно. «Может быть, Анесидора хороша в таких вещах. Если нет, то никто другой не может». — План разрабатывался некоторое время, — сказал он Люту. — Ты не побудешь со мной на связи сегодня вечером, пока я пойду поговорю с одной из них лично? На случай, если она разозлится и нападёт, или лидер культа появится и попробует что-то со мной сделать. Он обещал Бо, что у него будет поддержка на месте. — Конечно. У нас и так сегодня особенный день. — Лют протянул руки. — Система, мне нужны мои книги. Стопка книг, которые больше походили на «фолианты», появилась у него в руках. Его голова едва выглядывала из-за них. — Впечатляет, правда? — Использованием системного хранилища? — Иметь бесплатное системное хранилище, — сказал Лют. — Правда, только для книг и некоторых других рабочих материалов. Он развернулся и уронил книги на ножку кровати. — Хорошо, что так. Мне дадут ещё больше этих, если я когда-нибудь закончу первую партию. — Что это? — спросил Олден. — Большинство из них полны словесных цепочек, которые я должен выучить. Иногда кажется, что моя работа Призванного — это просто вечная домашняя работа. Столько запоминать. Олден встал и подошёл посмотреть на обложки книг. — Всё это написано логограммами. Ты умеешь их читать? — Их читают вслух, пока я слежу. Как невероятно скучные сказки на ночь. И что ещё хуже, многие из них даже не на современном артонианском. Они из времён до языкового объединения. Я просто запоминал звуки тех… а потом оказалось, что моего босса не впечатлил этот метод, хотя он работал для меня. Так что теперь я должен помнить, что означают все эти звуки. Можешь представить, как хорошо это идёт, судя по нашим урокам Разговора. Он закатил глаз. — Это… — Он схватил самую маленькую и простую на вид книгу. У неё была простая коричневато-красная обложка, которая открывалась снизу вверх, а не сбоку. — Это то, что я на самом деле хотел получить. Я хотел похвастаться своей домашней работой и заодно пожаловаться на неё. Можешь взять это. — Мне нужно это читать? — спросил Олден. — Нет. Это бухгалтерская книга. Мне её дали в мой первый день в качестве Связывающего на тот случай, когда я захочу взять ученика. Лют протянул её ему, и он взял. — Ты спрашивал, является ли «Самообладание» «эксклюзивной» словесной цепочкой, и я сказал тебе, что не совсем. Что мне просто нужно будет поручиться за тебя и получить разрешение учить. Это последний шаг в моём поручительстве за тебя. Дать тебе это значит, что я беру на себя ответственность за твоё использование словесной цепочки. Он почесал голову. — Ты должен записывать сюда все свои цепочки. А затем показывать мне или присылать копию через Систему, чтобы я мог напомнить тебе, когда придёт время расплачиваться. Извини… я знаю, что это по-детски. Олден открыл книгу. На первой странице было место для них обоих — Олдена и Люта — чтобы поставить свои подписи. Сбоку была строчка логограммами, в которой говорилось о следовании священным путям. Вторая страница была сеткой. Несмотря на плотную бумагу и некоторую поэтическую разбросанную лексику, всё было довольно просто. Были места для названий цепочек, дат сотворения и дат завершения. — Ты хочешь, чтобы я записывал всё, что использую? — Только то, чему я тебя учу. Если ты захочешь записывать и более распространённые, когда будешь их использовать, это будет мне полезно. Паретат-уур будет спрашивать меня о тебе постоянно, раз он решил, что ты лучший, а наличие у тебя более полной бухгалтерской книги сделало бы его очень счастливым. — Я не против этого, — сказал Олден, обдумывая. — Не могу представить, почему это было бы для меня проблемой. Но я не понимаю, почему это необходимо. Словесные цепочки сами себя окупают, если не окупить их своевременно, верно? — Это одна из тех вещей, которым мой босс приказал меня научить. Обязанность, которую я, конечно, знал, что мне назначат, когда позвонил ему. Словесные цепочки действительно навешивают на тебя долг. Если они здоровы. — Здоровы? — Давай сядем, — сказал Лют, бросаясь в зелёное бархатное кресло. — Это займёт всего секунду, чтобы объяснить, но потом у нас будет репетиторство, которое займёт много времени. Постарайся не попадать в неприятности на ближайшие несколько часов, хорошо? Один культ контроля разума в день. ---------- Камень Противоположности — Словесные цепочки — это изначальная форма магии, согласно Дворцу Несокрушимости. Я бы отнеслась к этому с океаном соли, потому что позиция Дворца всегда заключается в том, что словесные цепочки лучше всего, и ты, возможно, настоящий демон, если не согласен. Лют сидел боком в зелёном бархатном кресле, разминая пальцы один за другим. За ним световая панель на стене слегка мерцала сквозь штору, будто приватная кабинка действительно была вагоном поезда, а за тканью простирался меняющийся пейзаж. — В любом случае, они очень древние. И работают они на основе простой концепции — равного обмена. Я даю тебе своё чувство равновесия на три часа. Ты даёшь мне своё на три часа. Я забираю твою силу сегодня. Ты забираешь мою завтра. — Ты говорил мне, что это здравый смысл, — сказал Олден, сидя на кушетке. — И что это делает Связывающего классом здравого смысла. Лют кивнул. — Аулия хочет скрыть каждую мельчайшую деталь отчасти потому, что это так просто. Я не злой старый политик, но думаю, она боится, что люди поймут, что мы на самом деле не получаем… ах… это всё ещё вопрос татуировки на заднице. Вернёмся к теме — мой босс говорит, что чем больше людей совершают успешные обмены, тем прочнее становится цепочка, пока она не становится настолько сильной, что её могут использовать даже менее опытные люди. Человек произносит эти магические слова и получает спокойствие разума. Даже маленькие дети и виды без пальцев могут заставить некоторые из них работать. Он указал на бухгалтерскую книгу Олдена. — Но что происходит, когда словесная цепочка новая? Или когда её забыли? Что происходит, если никто никогда ею не пользуется? Или если все хотят использовать только одну половину, поэтому никогда не произносят другую и всегда позволяют ей отскочить обратно? Глаза Олдена расширились. — Это так очевидно. — Я знаю. Но мы принимаем словесные цепочки как должное. Как… выключатели, наверное? Не так много людей задумываются о том, как электричество попало к ним, когда они щёлкают выключателем. Мой босс говорит, что артониане как общество раньше очень серьёзно относились к обслуживанию словесных цепочек. Древние инопланетяне выполняли их по несколько каждый день, как будто это была работа, которую они должны были делать, чтобы свет горел для них самих и их внуков. Теперь, хотя они всё ещё используются на Трипланетах, о них не заботятся с тем же уровнем преданности. Так что многие из них сломались, или находятся на грани поломки, или просто ослабевают. Он потянулся, чтобы взять деревянный футляр на столике рядом с собой. — Дворец Несокрушимости посвящён сохранению словесных цепочек. Пугающе посвящён. Как часть этого они делают всё возможное, чтобы ограничить доступ к словесным цепочкам в зависимости от их хрупкости. Они хотят, чтобы все постоянно делали словесные цепочки. Но только если они будут делать их правильно. Поэтому когда цепочки начинают разрушаться, они стараются, чтобы их передавали и делились ими только с ответственными людьми, которые будут их укреплять, а не ослаблять дальше. Олден поднял свою новую бухгалтерскую книгу с колен. — Значит, ты должен убедиться, что я не накапливаю тонны долга. — Верно. И не ври, чувак. Если ты пропустишь несколько правильно завершённых время от времени, это нормально. Или если позволишь нескольким отскочить и придётся признаться в этом, это тоже нормально. Но не пренебрегай упоминанием отскочивших и не говори, что завершил честно и справедливо, если не завершил. — Я бы не стал. Лют кивнул. — У Паретата-уура нелепо высокое мнение о тебе, так что, думаю, у тебя гораздо больше свободы, чем обычно. И они всё равно не требуют совершенства от новичков. Но дело в том… если ты станешь проблемным пользователем, для тебя могут быть серьёзные последствия после того, как ты подпишешь это со мной. Они тебе совсем не понравятся. Олден снова посмотрел на первую страницу бухгалтерской книги. — Места для имён учителя и ученика — это какой-то контракт? — Нет. Мне сказали, это больше похоже на обещание честности. Ничего не заставит нас делать и не помешает нам делать. Это просто официальная запись того факта, что ты согласился быть ответственным пользователем словесных цепочек, а я согласился нести за тебя ответственность. Я отправляю копию во Дворец Несокрушимости, как только ты подписываешь. Если тебя поймают на слишком частом избегании долга, у тебя заберут одно из прав, а если меня поймают на пренебрежении тобой или позволении тебе жульничать… я почти уверен, что на меня накричат. И мне не позволят взять другого ученика, пока я не выслужусь. — Какое право я теряю? Лют выглядел неловко. — Помнишь, когда я поделился с тобой словесной цепочкой, тебе пришлось согласиться через Систему? Олден кивнул. — Это. Он увидел выражение лица Олдена. — Нет! Не думай, что я ужасен! Я бы на самом деле ничего с тобой не делал, просто я был бы способен… и так же остальные члены моей семьи. — Я не думаю, что ты ужасен, — сказал Олден. Он прочистил горло. — Я удивился. Вот и всё. — Ты выглядишь как человек, запертый в маленькой комнате с серийным убийцей. — Нет, не выгляжу. — Ты… Олден бросил в него одну из шёлковых декоративных подушек. — Лют, всё нормально. Мне было интересно насчёт разрешения Системы, когда оно появилось. Не то чтобы Подчинители должны получать наше разрешение, прежде чем сделать нам что-то. Не то чтобы Лекси должен получать разрешение, прежде чем пырнуть нас Плетью. Так обычно не работают классы Призванных, поэтому я подумал, что странно, что тебе пришлось использовать форму согласия, прежде чем наложить на меня словесную цепочку. Лют всё ещё нервно смотрел на него. — Дворец Несокрушимости не позволяет Связывающим даровать словесную цепочку — полезную или нет — нежелающим людям при нормальных обстоятельствах. Это противоречит всей их этике. «Хейзел не пришлось получать моё разрешение, прежде чем она меня подстрелила». Тот факт, что она требовала долг, который уже принадлежал Олдену, вероятно, делал это допустимым в глазах Дворца. Или ей по какой-то причине позволялось играть по своим правилам. — Твой класс был бы чем-то, если бы у тебя не было этого ограничения. — Олден посмотрел на стопку книг на кровати. — Ты мог бы накладывать бесконечные виды бедствий и получать взамен бесконечные плюсы. — Но я не могу этого делать. И не стал бы. — Я тебе верю. — Олден чувствовал, что упускает кое-что. — Почему твоя бабушка не хочет, чтобы люди понимали даже основы того, почему словесные цепочки ограничены? Я не вижу в этом выгоды для неё. Многие люди, кажется, не любят вас, потому что думают, что вы накопители словесных цепочек, которые отказываются делиться с другими, чтобы сохранить свою власть. Но вы на самом деле просто работаете на накопителей. И накопители накапливают по уважительной причине. — Нууу, — сказал Лют. — Мы накапливаем. Немного. Есть много цепочек, которые Дворец не возражал бы использовать, но они просто ещё не дошли до Земли. В основном странные эффекты. Ты, вероятно, мог бы открыть одну из этих книг и найти дюжину. И мы действительно получаем доступ к некоторым особенно сильным, хрупким или сложным только для себя. У Аулии, например, есть «Глянец». Что она не против, чтобы семья рассказывала людям, что он очень-очень крутой и только для неё. «Представьте себе». — Почему же тогда другие Призванные, которые посещают Дворец, не возвращаются со всей этой информацией? — О. Вот это интересно. Я могу ответить на этот вопрос, но только вводящим в заблуждение образом. Твой друг-волшебник сможет ответить полностью. Лют выглядел так, будто очень хотел, чтобы Олден спросил. — В чём заключается вводящий в заблуждение ответ? Лют поднялся на ноги и посмотрел на Олдена сверху вниз. — Никакой Призванный, кроме Связывающих, не может работать на Дворец. Мне ужасно жаль, плебей. Тебя туда никогда не призовут, так что тебе придётся поверить мне на слово во всех вопросах, связанных со словесными цепочками. Олден прищурился. — Так вот оно что. Они призывают никого, кроме вас, в центр словесных цепочек. — Мы особенные, — сказал Лют тем же снобистским голосом. — Артониане так сильно нас любят, и мы такие особенные. — Никогда? Ни одному из тамошних волшебников не нужен был Кролик-массажист? Им не нужен Кролик-уборщик полов, чтобы убедиться, что люди, которые перед вами распластываются, не испачкают лица? Лют указал на него. — Ты скажешь «прострация» ещё раз, и я не подпишу с тобой эту бухгалтерскую книгу. Олден ухмыльнулся. — Прост… — Ой, посмотри, — сказал Лют воздушным голосом, — Паретат-уур прислал тебе подарок. Он захочет узнать, как он тебе понравился. Держи. Он схватил один из футляров и с помпой вручил его Олдену. Олден открыл его. Внутри был большой белый плод в форме папайи. — Это вевви, — сказал он. — Узнаёшь по картинкам? Хорошо. — Я пробовал такой раньше. По крайней мере, в виде сока. Лют наклонил голову. — Настоящий? Олден кивнул. — Какого чёрта? Я был уверен, что это только в моей семье. Мне говорили, что тебе, по сути, нужно какое-то ритуальное мероприятие, чтобы просто заполучить… неважно. Это ты. Твои странности продолжают накапливаться. — Тебе стоит это мне говорить? — Ешь, мой новый обязанный, так, чтобы почтить своих артонианских предков! — У меня их нет. — Паретата-уура это не волнует. — Лют усмехнулся. — Ты должен съесть всё целиком. Никаких приборов. Выбрасывать кожуру или семена в данном случае запрещено. — Не сок? — Всё, что ты сможешь выгрызть из его волокнистой шкуры, прежде чем проглотить. — Он довольно большой. — Он был не совсем размером с ветчину, но близко. — Я почувствовал немного жалости к тебе, когда впервые увидел его, — сказал Лют, глядя на белый плод. — Он пытался быть щедрым. Ты можешь делать это, пока я буду учить. Ты должен справиться за пару часов, верно? — Я действительно должен съесть всё это? Меня от этого вывернет, разве нет? — Ладно. Я помогу. Я не хочу лгать Паретату-ууру о том, что с ним случилось, и я могу выдать то, что мы поделили его, как что-то приятное для него. — Он указал на Олдена. — Мне достаются лучшие кусочки. ****** Вевви был вкусным. Но его было невесело жевать, и количество пугало. Олден понимал, почему сок стал стандартным способом его употребления, а не целый плод. Пока его челюсти работали, он внимательно слушал слова цепочки, которые Лют повторял для него. Она была значительно длиннее слабых словесных цепочек, к которым он привык. И поэтичной, как он и ожидал. Было шесть проблемных слов; он мог их произнести, но Лют заверил его, что он произносит их недостаточно хорошо. Потребуется некоторое время, чтобы освоить их, а затем больше времени, чтобы синхронизировать жесты рук со словами должным образом. — Ты обещал, что не будешь злиться, если не получится, — напомнил ему Лют. — Ты всё ещё волнуешься об этом? — спросил Олден, проглотив очередную порцию. — Я не расстроюсь. Они оба подписали бухгалтерскую книгу, используя кисть, окунутую в тёмно-зелёные чернила. Олден должен был хранить чернила и использовать их для ведения своих записей. — Я благодарен, что ты меня репетируешь, — добавил он. — Если честно, я чувствую себя виноватым за то, что попросил, теперь, когда знаю, что для тебя учить кого-то серьёзнее, чем ты намекал. Лют не мог взять другого ученика для ограниченных словесных цепочек, пока они с Олденом оба не докажут свою ответственность — Олден, не лжёт об инцидентах в своих бухгалтерских книгах по цепочкам, а Лют, предоставляя себя для помощи в завершении цепочки, когда необходимо. Чем реже использовалась словесная цепочка, тем короче был срок, прежде чем долг вступал в силу. Очень хрупкие нужно было отдавать почти немедленно. По словам Люта, «Самообладание» в настоящее время работало около трёх недель, но в интересах выглядеть ответственным Олден будет пытаться отдать его гораздо раньше. Если он не сможет совершить оплату сам, либо из-за неправильных кастов, либо из-за того, что словесная цепочка просто отказывается действовать на него, Лют будет использовать свой навык, чтобы передать ему долг, чтобы их книга оставалась сбалансированной. — Не волнуйся об этом, — сказал Лют. — Когда я узнал, что у меня могут быть ученики, и понял, что могу обойти некоторые ограничения по татуировкам благодаря этому, я подумал, что стану членом семьи Велра, который распространяет знания и разрушает монополию Аулии… а затем понял, что большинство людей слишком отстойны, чтобы их учить. Они отстойно делают словесные цепочки. И ещё больше отстойно хотят их отдавать. Я учил людей неограниченным раньше и наблюдал за ними, и пришёл к выводу, что не могу дружить и учить их тем цепочкам, за которыми был бы обязан следить. — Разве они не вредят только себе, если заставляют цепочку ударить их долгом в случайный момент? — Люди откладывают на потом то, что им не нравится. И все они представляют своё будущее «я» более жертвенной версией того, кто они есть. Они хотят хорошего сейчас, а расплата кажется проблемой другого человека… поэтому они берут. А потом оказывается, что Будущий Они не хочет чудесным образом проводить несколько часов, будучи слабым, напуганным или неуклюжим. Он вернулся к демонстрации Олдену различных жестов и слов. Олден отложил недоеденный вевви и повторил их за ним. К концу их шестичасового окна гремлин начал проявлять интерес. — Кажется, у меня получается, — сказал Олден после нескольких самостоятельных попыток. Лют был накинут на ножку кровати, свесив голову к полу, пока смотрел. — Думаю, да. — Проблема в том, чтобы произносить это публично? Мне нужно прятаться в кабинках туалета или что-то в этом роде? — Серая зона, — сказал Лют. — Ты можешь произносить это где угодно, но я обычно произношу в частном порядке, пока не становлюсь достаточно хорош, чтобы бормотать или даже сокращать их. Я думаю, если другие Призванные подхватят их от нас и будут использовать неправильно, Дворец может назначить Связывающего, чтобы тот сделал им внушение… и мне это не звучит весело. Очевидно, не иди и не проводи репетиторство, подобное этому, с кем-то ещё, пока не получишь разрешение быть учителем тоже. И… — Я когда-нибудь получу разрешение учить? — с удивлением спросил Олден. — Думаю, да. Дворец позволяет всем своим артонианским членам учить ограниченным цепочкам, как только они выберутся из новичковых эшелонов, так что я не вижу, почему они не позволят человеку делать это, особенно если его сердце содержит весь свет солнца внутри. — Прострация, — сказал Олден. — Прострация. Прострация. — Только не говори это при девушках, придурок. — Лют выглядел так, будто вот-вот упадёт с кровати. Его светлые волосы касались ковра. — Тебе нравится Натали? — Да, конечно. — «Конечно», — говорит он. — «У меня оба глаза». «О, он имел в виду "так"». — Мы друзья. Я дружу со всеми ними. — Я знаю. Но… если я думаю о том, чтобы влюбиться в одну из них, я хочу убедиться, что это не та, кто нравится тебе. Это было бы не круто. — Ты планируешь свои влюблённости заранее? — с интересом спросил Олден. — Я никогда не слышал, чтобы кто-то упоминал, что это возможно. — Меня обожгли в прошлый раз. Мне может понравиться Эмилия. Она смешная и милая. Все твои друзья по Приёмному корпусу горячи. И ей семнадцать, но она не относилась ко мне как к ребёнку. Она не придавала большого значения ничему из того, что обычно волнует людей… вероятно, потому что она не отсюда. И я не думаю, что она злилась, когда моя цепочка самоуверенности заставила меня сказать ей, что она потрясающе выглядит в бикини. — Он прикусил губу. — Казалось, она была счастлива, что я сделал ей комплимент, верно? Это было не слишком, что я искал, как это сказать по-литовски? Олден всё больше и больше убеждался, что цепочка самоуверенности опасна. — Должно быть, я пропустил это, пока смотрел на фейерверки. Я не против, если ты влюбишься в Эмилию. Насколько я слышал, она ни с кем не встречается. Ты хочешь… я должен спросить её, нравишься ли ты ей в ответ? Это звучало так неловко. Но Олден столкнулся с множеством людей, спрашивающих о влюблённостях в последнее время. Марисель спрашивала своих соседок по комнате, нравится ли им он. Её соседки и другие на вечеринке спрашивали его, нравится ли ему она. У Джереми была серьёзная девушка. Может быть, просто пришло время всем им регулярно заниматься такой проверкой влюблённостей? — Я убью тебя, если ты это сделаешь, — сказал Лют. «Или нет». — Просто предлагаю, — сказал Олден. — В любом случае, давай. Я слышал, она напугала каких-то придурков, которые донимали Натали, так что они ушли из Приёмного корпуса пораньше, и она так позитивно относится ко всему на Анесидоре, и она хороша в . Думаю, она крутая. — Ты просто используешь артонианский в случайной беседе? — Лют покачал головой. — Ты действительно не в том языковом классе. ****** За последние несколько минут в приватной кабинке Лют дал Олдену две шкатулки размером с ювелирные украшения. В одной был дюймовый (2,5 см) серебряный кусочек металла в форме скруглённого прямоугольника с отверстием в центре. — Это звено цепи, — сказал Лют. — Символическое. Ты можешь заработать больше, будучи хорошим пользователем словесных цепочек в глазах Дворца Несокрушимости. Оно ничего не делает и ничего тебе не даёт, но ты можешь нанизывать их и гордиться собой. — Как получение значков или золотых звёзд? — Да. Но инопланетных, — драматично сказал Лют. — Не выбрасывай. Ты должен всегда носить его с собой. Я даже так не делаю со своими. Просто засунь куда-нибудь, где не потеряешь. Я держу их в шкафу. Во второй шкатулке был сплющенный кусок мутного кристалла размером и формой с шашку. — Я удивился, когда он сказал, что собирается дать тебе это. — Лют уставился на него. — Видимо, потому что ты Призванный. Их раздают не большинству членов дворца. Только некоторым людям. Это более неудобно, чем звено цепи. Если не хочешь пользоваться, отдай мне, и я сделаю это за тебя. — Что это? — спросил Олден. Маленький кусочек был тяжёлым в его руке. Он напомнил ему материал, из которого был сделан торговый стол в здании консульства. — Это Камень Противоположности. Если он будет при тебе, когда ты будешь выполнять словесную цепочку, он засветится для человека, у которого есть другой. В твоём случае это действительно просто символично. Я проверял. Они не знают, что ты сотворил, и они не становятся твоей буквальной Противоположностью для цепочек. Для тебя это будет игрушка-уведомление для тебя и человека, у которого есть другая половина. Но… это, вероятно, много значит для того человека. Потому что они получили камень внезапно, когда почти никто другой его не получает. — Мне нужно делать это каждый раз? — Нет. Но если ты не собираешься делать это хотя бы раз в пару недель, я заберу его. Лют протянул руку. Олден посмотрел на него. — Хочешь, я отдам его тебе? — спросил он. — Я отдам. Но не будет проблемой засунуть это в карман или что-то, пока я творю. — Если ты уверен, что будешь это делать, так будет лучше, — медленно сказал Лют. — Но я знаю, что это боль — следить за маленькой вещью, которая на самом деле не важна для тебя. Я пару раз стирал свой в стиральной машине, потому что забывал о нём… что было очень паршиво с моей стороны. «Он серьёзно относится к камню», — подумал Олден. Это казалось странным. Лют был даже довольно расслаблен насчёт бухгалтерской книги. Он не думал, что для Паретата-уура будет проблемой, если Олден время от времени будет портить словесные цепочки, но он явно не хотел, чтобы Олден облажался с Камнем Противоположности. Хотя только что сказал, что это просто игрушка. — Я буду осторожен с ним. Лют всё ещё смотрел на него. — Я отлично умею носить случайные предметы. Это то, что я делаю. Если я не буду использовать словесные цепочки несколько недель, я передам его тебе. Как насчёт этого? Лют наконец опустил руку. — Это было бы… так лучше, если это у тебя. Твоя Противоположность будет так польщена, что было бы неправильно лгать о том, кто заставляет их камень мигать. Но они могут быть сокрушены, если камень никогда не мигает. И я не знаю, могут ли они продолжать быть твоей Противоположностью, если ты потеряешь свой камень. Тебе могут назначить кого-то другого по какой-нибудь сумасшедшей артонианской причине. — Это для них религиозный артефакт. Я понял. Буду осторожен. — Ещё одна вещь вдруг поразила его. — Ты сказал, что Дворец даёт его мне, потому что я Призванный. И ты думаешь, Противоположность будет польщена. Значит, они не волшебник? Это был естественный вывод. Призванный получает особенный камень, когда большинство обычных учеников словесных цепочек — нет. А обычные люди могут творить словесные цепочки. Во Дворце, вероятно, было много членов не-волшебного класса. — Скорее всего, нет, — сказал Лют. Он снова сел на зелёное бархатное кресло и начал надевать обувь. — …это будет кто-то твоего возраста. Рождённый в тот же день, что и ты, как можно ближе к той же минуте. Они выкладываются по полной в совпадении, если могут. — О, — сказал Олден. Он улыбнулся, глядя на камень. — Значит, они ребёнок. Артонианин его возраста должен быть физически и эмоционально ближе к двенадцатилетнему человеку. — Это потрясающе — представлять, что кто-то, рождённый в ту же минуту, что и я, сейчас тоже, возможно, держит свой камень. Лют закончил завязывать шнурки, затем встал. — Ладно. Деньги потрачены. Репетиторство завершено. На кровати попрыгали. Инопланетные подарки вручены. Некоторые секреты Связывающих раскрыты. — Влюблённость выбрана, — добавил Олден, берясь за свою обувь. — Влюблённость выбрана, — повторил Лют. — Плод вевви… Он вытянул шею в сторону футляра, в котором был плод. — Я только что доел последний кусочек, — сказал Олден. — И из-за этого, когда мы выйдем, мне, возможно, нужно будет зайти в аптеку за ещё одним инжектором для «непослушного желудка». Мои внутренности задаются вопросом, почему я решил положить в них целую сырую тыкву со вкусом заварного крема в прекрасную субботу. — нараспев произнёс Лют, собирая все вещи, которые они заберут с собой. — Спасибо, что научил меня. Это было круто с твоей стороны. Для меня это здорово, но ты не получаешь от этого ничего, кроме тонны моего общества. — Не то чтобы у меня была блестящая социальная жизнь. Я бы просто сидел, играл на арфе и учился. — Всё равно… — сказал Олден. — Если придумаешь, как мне отплатить тебе тем же, дай знать. — Завтра. Девушки… — Это просто я хорошо провожу время со всеми вами, Лют. Это не было услугой в прошлые выходные и не будет в эти. А теперь я прошу тебя провести ещё больше времени на телефоне со мной, пока я поеду в F и, возможно, разозлю женщину-Брутала под контролем разума. Лют помолчал секунду. Затем сказал: — Ну… это просто я хорошо провожу время с тобой, Олден. Я буду смотреть, как ты злишь женщин-Бруталов, каждые выходные. Это звучит очень увлекательно. Олден рассмеялся. — Извини, но я надеюсь, что тебе будет скучно. Я хочу добраться до её квартиры и узнать, что её даже нет. Если она сейчас в больнице исцеления, проверяется на ментальные манипуляции, как я и рекомендовал, это был бы наилучший возможный исход. — Ладно. В эти выходные я буду болеть за это. Но в следующие выходные я буду болеть за то, чтобы женщина-Брутал замахнулась на тебя. Олден встал и осмотрел приватную кабинку. Он принял решение. — Эй, та вещь в моём профиле, из-за которой твой босс так взволновался… Одноглазый взгляд Люта уставился на него. — Я не стесняюсь её, но она не похожа на меня. Я не знаю, как люди её воспримут, и я точно не хочу представляться всем, кого встречаю, таким образом, а затем, типа, доказывать это каждым своим вздохом. — Он неловко пожал плечами. — В любом случае. Это просто благодарность. — Благодарность? — Пальцы Люта сжались на футляре, в котором лежала новая чернильница и кисть Олдена. — Ты имеешь в виду… ту, что за борьбу с хаосом. Как у мамы Хаою? — У неё есть? Я не знал. — Две. Думаю, она получила одну до его рождения, а другую, когда мы были в седьмом классе. У его отца есть одна. Я слышал, как он упоминал их раньше. И было ещё несколько человек в нашей школе, у чьих родителей была такая. — Лют отвёл взгляд от Олдена и уставился на хрустальную настенную лампу перед собой. — Большинство из них действительно гордились. — Моя не за борьбу с хаосом, — сказал Олден. — Я сидел в небольшом хаосе месяцами и пытался выжить, а затем убегал от него. Благодарность — за заботу о ком-то, пока я был там, и за то, что забрал её с собой, когда уходил. Я думаю. Мне её просто дали. Не то чтобы было объяснение. Лют ничего не сказал. — Я решил, что тебе, наверное, любопытно. И я много узнал о твоих фишках Связывающего, — сказал Олден. — Я уверен, что преподаватели знают, и я доверяю тебе больше, чем любому из них, так что нет реальной причины держать это в секрете… я просто не хочу, чтобы люди смотрели на меня и думали «Парень с инопланетной наградой» вместо «Парень, пытающийся вспомнить, как учиться в старшей школе». — Да, у тебя это ужасно получается, — сказал Лют. — Ты свободно говоришь на артонианском, ты слишком много учишься и пытаешься спасать культистов. Тебе нужно на следующей неделе прилепить жвачку к учебной подушке, случайно поджечь один из своих ковров и не сдать домашнее задание. Тогда ты будешь исцелён. Олден почувствовал облегчение. — Я поджёг рубашку. — О, точно. Бирка пыталась тебя убить, так что ты победил её своим впечатлением заклинания. — Лют выдавил из себя полуулыбку. — Спасибо, что сказал. Это… круто. — Это просто то, что случилось. — Какая это благодарность? — спросил Лют. — Я знаю, что существуют разные. — За исключительную храбрость при отсутствии обязательств. — Ну, это подтверждает, что твоё сердце действительно сжигает грешников дотла. — Заткнись. — Я не могу помочь, что у слов есть значения, чувак. Смысл этих слов не подлежит интерпретации. Никто не заставлял тебя быть храбрым, и ты всё равно решил им быть. — Это действительно просто то, что случилось. — Я не буду тебя этим доставать, — сказал Лют. — Я понимаю желание быть Парнем из Старшей Школы, а не кем-то ещё. И было бы странно представляться людям с «Привет. Я Олден, Удостоенный». Не делай так. Все подумают, что у тебя проблемы. Олден фыркнул. — Постараюсь избежать этого. Кстати, я не хочу, чтобы Хаою и Лекси пока об этом слышали. Лют выглядел удивлённым. — Ты не сказал Хаою? — Нет. Я сказал только тебе, потому что мы узнаём друг друга, и твой босс вёл себя так, будто у меня в груди сверхновая. Было мило с твоей стороны не давить на информацию. — Тебе стоит сказать Хаою. Вы так хорошо ладите, и он будет в восторге. Он, вероятно, понесёт тебя домой к своей матери со словами: «Смотри! Я нашёл ещё одного такого, как ты! Сравнивайте звёзды, пока я делаю заметки!» — Я скажу ему, если это всплывёт естественно. Я не отчаянно скрываю это от него или что-то в этом роде. Но я бы хотел сначала преуспеть на физкультуре, прежде чем это выплывет наружу. — Это случайно. — Я уверен, что меня взяли в геройскую программу только из-за благодарности, — объяснил Олден. — И не потому, что там сказано, что я храбрый. На собеседовании они вообще не говорили о храбрости. Не думаю, что они считают это самым необходимым качеством. Они просто боялись разозлить артонианцев или что-то в этом роде, так что вот я здесь. Я хотел бы показать всем своим одноклассникам, что я не отстой, прежде чем они узнают о звезде и начнут гадать о ней. Выражение лица Люта помрачнело. — Я не думал об этом. Быть классным слабаком — это… плохо. Быть классным слабаком и иметь то, что заставит других завидовать? Это может разрушить всю твою жизнь. — Я не классный слабак! — запротестовал Олден. — У меня всё хорошо. Я просто думаю, что могу сделать даже лучше. Лют посмотрел на него. — Будь реалистом. Ты мог бы парить в метре над землёй, плакать бриллиантами и выдыхать облака ядовитого газа, и некоторые из этих привилегированных маленьких раньшистов всё равно знали бы в глубине души, что они лучше тебя, потому что ты всего лишь B. — Они не такие плохие. — Такие, — пробормотал Лют. — Поверь мне. Я знаю нескольких человек из твоей программы. Некоторые из них лучше других, и не все, кто разделяет такое мышление, являются из-за этого придурками. Но это как… это лужа, в которой мы все выросли, плавая. Даже если они понимают, что это неправильно, и активно пытаются отвергнуть это, они всё равно по умолчанию думают так большую часть времени. Внезапно по комнате разнёсся звонок, и огни мигнули. — Это наше двухминутное предупреждение, — сказал Лют. — Прежде чем они откроют дверь и выгонят нас. — Я готов идти, когда ты. Олден взял футляр от вевви. Ни один из подарков Паретата-уура не был отправлен в чём-то, что выглядело хотя бы отдалённо одноразовым. Футляры, шкатулки и коробочки — все были из дерева и кожи с расшитой тканью внутри. «Богатым людям нужно перестать давать мне вещи, которые слишком дороги, чтобы от них избавиться. Не знаю, как будет выглядеть моя комната в общежитии через год такими темпами». Вероятно, десятки коробок, полных лаванды и инопланетных диковинок. По крайней мере, он будет хорошо пахнуть. Пальцы Люта зависли над задвижкой, которая открывала дверь приватной кабинки. Олден ждал, но он просто стоял, повернувшись к панельной стене. — Я действительно думаю, что это потрясающе, — сказал он, когда огни снова мигнули. — То, что ты заслужил благодарность. Я чувствую, что мне нужно быть чётким в этом. Я думаю, это потрясающе, и я рад, что ты вернулся на Землю и что ты жив. Олден приподнял брови. — Спасибо. Тебе не обязательно говорить такие вещи. — Обязательно, — сказал Лют, всё ещё не глядя на него. — Не чтобы усложнить тебе жизнь или что-то, а просто чтобы ты знал… я серьёзно. Я думаю, это ужасно, что с тобой случилось что-то плохое, и я надеюсь, что с тобой больше ничего подобного не случится. Он зацепил задвижку пальцем и потянул, прежде чем Олден успел спросить, с чем связана внезапная смена тона. ---------- Каноэ **Примечание от Sleyca** **FAQ: Как выглядят артониане?** Они уже описывались раньше, но эти описания были нечастыми и часто спрятаны в сценах, где они были наименее интересной вещью на странице. Надеюсь, эта глава немного поможет. Я думаю, основываясь на комментариях, которые иногда попадаются мне на глаза, что многие люди предполагают, что они гораздо более фиолетовые, чем в моей голове на самом деле. (Однако, пожалуйста, продолжайте представлять их так, как вам нравится, если предпочитаете свой собственный мысленный образ!) У них оттенки кожи от тёмных до светлых, и если бы вы увидели их идущими по улице в нашем мире, вы бы не подумали «неоновая боди-краска!», вы бы подумали… «у этого странного парня какой-то фиолетовый оттенок? хм?» У артониан действительно бывают фиолетовые волосы и розовые глаза — это возможно, поэтому они бы выделялись как необычные. Но у некоторых из них коричневатые волосы и глаза, как у Кибби! В мире Олдена, конечно, они гораздо более явно инопланетны, потому что он вырос, зная, как выглядит артонианец, так что у него есть те удобные настройки мозга, которые правильно группируют их с первого взгляда. Когда рассматриваемые люди полностью одеты, возможно, что люди, находящиеся на артонианском конце спектра нашего вида, и артониане, находящиеся на человеческом конце их видового спектра, могут быть визуально приняты друг за друга при беглом взгляде. У Алис-арт’х даже был момент после того, как Олден и Кибби впервые вошли в её приятный отпускной купол, когда она была настолько уверена, что человека там не должно быть, что допускала мысль, что Олден — необычно выглядящий артонианец. **108** Водитель, который хранил гробовое молчание и которого Олден изо всех сил старался не называть про себя «водилой из мафии», забрал их на парковке на чуть другом внедорожнике с такими же тонированными стёклами. — Куда мы едем? — спросил Лют Олдена, пристёгиваясь ремнём. — Я думал, ты вернёшься в кампус, — сказал Олден. — А я оттуда поймаю автобус до F. — Какая от меня поддержка на таком расстоянии? Я поеду с тобой. Давай используем секретную машину как положенную секретную машину! Ты ведь отвезёшь нас куда угодно, правда? Пока я продолжаю платить компании приватности? В зеркале заднего вида водитель один раз кивнул. Олден не мог придумать ни одной причины, по которой поездка на возможно приватном и определённо переоценённом автомобиле была бы хуже, чем просто на общественном транспорте. Сиденье всё равно было удобнее. — Ладно. — Он наклонился вперёд, чтобы поговорить с коренастым мужчиной в костюме, который определённо не был гангстером. — Мы едем прямо по дороге в СНГ, потому что мне нужно кое-что забрать из общежития. Затем спускаемся в F, в Приозёрный Посёлок Милагро. — Районы Чудо-Озёр такие уютные, — сказал Лют. — Знаешь это место? — Да. Это район с декоративными прудами, окружённый тематическими домами и ресторанами. Я никогда не был именно на озере Милагро, но однажды одна из моих тётушек водила некоторых из нас на озеро Кисэки в День Детей. Мне разрешили покормить карпов кои. Пока водитель трогался с места, Лют с энтузиазмом печатал в воздухе. Олден гадал, что его так взволновало, пока двадцать минут спустя, когда они только покинули кампус с доставленным курьером письмом от «Элис», засунутым в карман, водитель опустил пассажирское окно, чтобы впустить в машину маленький дрон. — Это тебе, — сказал Лют. — Для твоего пищеварения. Водитель взял инжектор у дрона и передал его Олдену. — Мы могли бы просто остановиться и купить такой, — со вздохом сказал Олден. — Тайная доставка лучше. Это все знают. — Если ты так говоришь. Лют залез в карман на спинке сиденья и вытащил лыжную маску. — Смотри. У тебя на стороне тоже есть балаклава. Можешь надеть её, чтобы пойти к человеку, которому ты помогаешь. Олден уставился на него. — Они идут в комплекте с поездкой, — сказал Лют оборонительно. — В сумке сзади есть ещё вещи. В любом случае, ты в геройской программе. Тебе стоит привыкать к костюмам. — Я пойду к ней как есть. К тому же, вряд ли в моём будущем будут костюмы, которые заставляют меня выглядеть как стереотипный грабитель банка. — Никогда не знаешь. Вкусы людей в супергероях с каждым годом становятся всё более странными. Был закат, когда водитель припарковался параллельно тротуару на улице недалеко от их пункта назначения. Олден держал бейсболку и тёмные солнцезащитные очки из запасов машины для негласных наблюдений… в основном чтобы Лют перестал предлагать ему маскировку. Там были искусственные усы и клей, и Олден был уверен, что они были всего в одной пробке от того, чтобы его сосед по комнате настоял на лихих усах. — Мы на месте. Хочешь, я пойду с тобой? — спросил Лют. — Думаю, лучше, чтобы ты был здесь, правда? — сказал Олден. — Мы не особо это обсуждали. Как думаешь, эта женщина действительно попытается тебя избить? — Нет. Конечно нет. Просто… знаешь, на всякий случай. Лора была D-рангом. Но она также была Бруталом Силы, находившимся под контролем разума годами. Олден понятия не имел, как она отреагирует на его визит. Он думал, что у них просто будет неловкий разговор. Но если она откроет дверь и вырубит его прежде, чем он успеет поздороваться, кому-то нужно быть вне пределов досягаемости и иметь возможность позвать на помощь. — На самом деле… — сказал он, — разве там не была куртка в тех запасах для ограбления банка? — Очень большой чёрный пуховик, — подтвердил Лют. — Хочешь его? Он уже тянулся за сиденье за сумкой с разными маскировками. Олден нацелился на него, прежде чем взять куртку. Он был уверен, что проявляет излишнюю осторожность. И он также был уверен, что если умрёт, потому что кто-то, кому нравится косплеить французскую горничную, ударит его достаточно сильно, чтобы его почки взорвались, его последней мыслью будет то, насколько глупо для парня с защитным навыком умереть вот так. Беспокоиться о том, как он будет выглядеть, если наденет тяжёлую зимнюю одежду не по сезону, просто не было достаточно веской причиной. Пуховик был, по крайней мере, немного меньшим заявлением о моде, чем дождевик, раз уж на улице не было ни капли дождя. Он вышел из машины в своей экипировке. Женщина в майке прошла мимо с двумя далматинцами на поводках, затем обернулась и уставилась на него. — Не обращай на неё внимания, — сказал Лют с ухмылкой. — Она просто завидует твоему стилю. Олден закрыл дверь машины. Он сделал всего три шага по тротуару к арочным воротам с надписью «Посёлок Милагро», как поступил видеозвонок от Люта. Он принял его и свернул дисплей, чтобы он был на периферии, а не прямо перед лицом. — Ладно, — сказал Лют, нажимая кнопку, чтобы откинуть сиденье. — Сегодня я буду твоим координатором, Кролик. Называй меня Одином. — Я не уверен, шутишь ты сейчас или непростительно нелеп. — Молчать, Кролик. Ты на задании. — Лют помолчал. — И это ты решил, что у тебя будет задание, из всех вещей. Не думаю, что другие будущие герои сегодня днём выполняют задания. Только ты. Вся нелепость, которая произойдёт с этого момента, на твоей совести. — Это соседское предупреждение, а не задание. «И почему он получает быть норвежским богом, когда я должен быть Кроликом?» Он прошёл через арку и пошёл вдоль узкой дороги, обсаженной клумбами с гвоздиками. Там и сям среди них были расставлены таблички с рекламой магической компании по ландшафтному дизайну, которая поддерживала цветы в живом состоянии. Он мельком увидел небольшое озеро между двумя зданиями впереди, но квартира Лоры была не на воде. Вместо этого он повернул направо и пошёл по дорожке, которая вела через ещё больше цветов и мимо шестиэтажных зданий с коваными балконами. Это место не было отмечено на его интерфейсе как семейный район, но было много свидетельств того, что здесь живут семьи с детьми. Детские велосипеды стояли на стойках, на некоторых балконах валялись забытые игрушки. Со стороны озера доносилась негромкая музыка. «Не самый шикарный район из тех, что я видел, но выглядит очень приятно. Хотя… я ещё не видел на острове места, которое выглядело бы для меня подозрительно или убого. Даже Бумтаун, где живут девушки, казался дорогим. Возможно, мне нужно скорректировать свои стандарты». — Эй, это хороший район? — спросил он. Лют изучал бутылочку с клеем для усов. — Думаю, большинство людей назвали бы его средним классом. А что? — Просто пытаюсь понять обстановку. — Я провёл большую часть своего детства на магической мегаяхте, — сказал Лют, — а когда не там, то в семейном особняке или пентхаусе Аулии в центре города. Я, наверное, не лучший судья стоимости недвижимости. — Ты вырос в богатстве. — Ты бы видел, как я добирался до школы по утрам. — Я как раз хотел спросить тебя о школе. — Олден быстрым шагом прошёл через беседку. В тяжёлой куртке уже становилось тепло. — Не о нашей нынешней. Я имею в виду ту, которую ты посещал раньше. Кажется, огромное количество детей высокого ранга хорошо знают друг друга по начальной и средней школе. Из того, что ты говорил, я знаю, что ты учился в классах с людьми, которых мы знаем. Хаою, Ванди, Кон и Тует, похоже, все в какой-то момент учились с Лютом в одном классе. Возможно, в нескольких. А группа друзей Константина в день, когда они все приехали на финальные собеседования и боевую оценку, была огромной и полной учеников, которые говорили так, будто у них были общие классы. — Вас разделяли по предполагаемому рангу ещё до того, как вас выбрали? — спросил Олден. — Иначе в одном классе с несколькими S вряд ли было бы обычным делом, верно? Глаза Люта расширились, и он снова сел прямо. — Нет, они не разделяют детей по предполагаемому рангу в школе. Делать это официально было бы даже для суперэлитистов чересчур. Но я ходил в частную академию, которая обслуживала сливки общества, и более чем у половины детей были родители высокого ранга. Трение локтями — одна из причин, по которой люди отправляют туда своё потомство. Плюс маленькие классы, персональное внимание и шикарные пиджаки, от которых ты выглядишь как будущий генеральный директор. У него был взволнованный вид. — Олден, разве тебе никто не говорил обо мне…? — О чём? — Ни о чём. Я гадал, понял ли ты всё или нет. Но я просто предположил, что ты, наверное, уже слышал о… моих основах? Я думал, люди, вероятно, всё ещё так шумят об этом за моей спиной, что ты не мог этого пропустить. — Он посмотрел на свои руки. — Эгоцентрично, правда? Но если ты не знаешь, я сам тебе расскажу. Это будет… приятно. Для разнообразия. Он прочистил горло. — Сосредоточься пока на своём задании, Кролик. — Ты в порядке? — спросил Олден. — Я Один. С чего бы мне быть не в порядке? ****** Олден размышлял о целесообразности нажатия кнопки звонка с именем Лоры несколько минут, прежде чем мужчина в диско-штанах и рубашке, сделанной из того, что выглядело как пластиковые пузыри, открыл ему дверь. — сказал он, делая Олдену «спиритические пальцы». — — Э… увидимся? — спросил Олден, когда дверь захлопнулась за ним. Пузырчатая Рубашка уже скользил по тротуару, подгоняемый магическими ботинками. — Что это было? Лют смеялся. — Он думает, что ты какой-то плохо одетый тусовщик! Как раз тогда Олден случайно увидел себя в зеркале рядом с лифтом здания. Он был одет во всё чёрное, кроме джинсов и кроссовок. Чёрная бейсболка, чёрные очки, чёрный пуховик до колен, в котором поместилось бы двое таких, как он. «Что ж, я уже ввязался», — подумал он, пока Лют хихикал и развлекал их безымянного, безмолвного водителя драматизированным описанием встречи Олдена. Он поднялся по лестнице на пятый этаж, чтобы дать себе ещё немного времени, чтобы настроиться на нужное состояние. «Привет, Лора, — думал он. — Помнишь меня? Ты, наверное, не хочешь слышать это от шестнадцатилетнего парня, который тебе не особо нравится, но я думаю, что Манон заставила тебя разбить колено и быть слишком смущённой рядом с Крисом, чтобы просить его о помощи. Я думаю, ей нужно было бросить палку в колёса на вечеринке, чтобы досадить Бти-квол, и я думаю, она выбрала для этого тебя, потому что ты собиралась получить ту работу телохранителя у одного из профессоров, и она не хотела, чтобы ты вышла из-под её контроля». Что-то в этом роде. Но… медленнее. С большими подробностями. «Не паниковать и не злиться на неё, если она разозлится или её невозможно будет переубедить. Это не поможет. Если всё пойдёт плохо, я просто извинюсь за беспокойство и уйду». Он натянул капюшон пуховика, когда достиг площадки пятого этажа. Он экспериментально сохранил и десохранил одежду несколько раз. Она была гораздо более ограничивающей, чем дождевик, и если ему придётся отступать от разъярённого Брутала, он будет самым нелепо выглядящим человеком на Земле, ковыляющим под тяжёлой защитой, неспособным согнуть колени из-за длины куртки и неспособным пошевелить руками внутри рукавов. «Но если Хелоиса не может пробить мой щит одним ударом своей сверхсильной броской, то D-ранг сегодня ночью тем более не пробьёт». Если только Лора не выбьет его лицо или лодыжки, он будет в порядке. [Перехожу на текстовые сообщения,] — сказал он Люту. Лют помахал ему и вернулся к описанию диско-штанов водителю. Олден вышел в коридор. Пол был покрашен так, чтобы выглядеть как цветная плитка, а двери квартир были в чередующихся оттенках терракотового, бирюзового и шафранового. Он направился к 519, в дальний конец коридора. «Привет, Лора, — думал он. — Извини за беспокойство, но я надеялся, что мы сможем серьёзно поговорить о Манон». Уведомление об отсутствии другой Крольчихи с песочными часами всё ещё висело. Всё будет хорошо. «Лора, тебе действительно стоит сходить к целителю. Тебе стоит сделать это сегодня вечером, до того, как она вернётся домой с Трипланет. Если я ошибаюсь, в этом нет вреда, но если я прав, то…» Может быть, она уже так и сделала. Это было бы лучше для всех. Дверь 519 открылась раньше, чем Олден дошёл до неё. Он остановился у 515 и стоял там, пока женщина не вышла в коридор. Это была не Лора. Брутал из лодочников стояла в дверном проёме своей квартиры, провожая гостью. «Манон», — подумал он. Но это была абсурдная мысль, рождённая чистым нервным напряжением. Гостья Лоры совсем не походила на главу лодочников. У неё была толстая коса из белокурых волос, которая спускалась по спине до самых колен. Она была стройной и такой низкой, что Олден мог бы принять её за ребёнка, если бы не то, что на ней был остро скроенный костюм и туфли на десятисантиметровых каблуках. И она называла Лору «дорогая». — Дорогая, думаю, мы прекрасно понимаем друг друга, — говорила она успокаивающим голосом. — Ты правильно сделала, что позвонила мне. Мы это уладим, и дальше всё пойдёт гладко. [Лют, у неё гостья,] — написал Олден. Он посмотрел по сторонам, словно ожидая найти удобное укрытие в пустом коридоре. — Я не вижу и не слышу так далеко, — сказал Лют. — Это за экраном для меня. [Целители Разума ходят на дом?] Лют пожал плечами. — Все врачи и целители моей семьи ходили на дом, но это не стандарт. Олден притворился, что любуется медной табличкой с номером на двери 515, украдкой поглядывая в коридор. — Это не нормально, — сказала Лора раздражённым тоном. — Ты передай ей это. Хорошая работа — это одно, но когда всё становится таким… не стоит того. Ты передай ей. Передай, что я так сказала, и не только я так считаю. — Я понимаю. Я понимаю, — сказала маленькая женщина, качая головой. — У тебя есть причины для расстройства. — Не одна Манон важна! Нужна вся команда. [Я не думаю, что она Целитель Разума,] — доложил Олден Люту. — И я хочу, чтобы мне заплатили за… за боль и страдания! — сердито сказала Лора. — И это тоже передай. Она захлопнула дверь перед лицом блондинки. Женщина вздохнула и повернулась. Олден забылся и несколько секунд открыто смотрел на неё. Она выглядела как артонианка. Она выглядела настолько артонианкой, что ему пришлось на самом деле остановиться и подумать, является ли она таковой. Что касается черт лица, не было ничего странного в том, чтобы увидеть человека, у которого есть пара черт, напоминающих среднестатистического представителя другого вида. Выдающиеся скулы, необычно широко расставленные глаза, узкие брови, высокий лоб, маленький подбородок — всё это было достаточно распространено, чтобы даже полный набор на человеческом лице не был шокирующим. Но в случае этой женщины все эти черты были продвинуты дальше, чем это могло бы быть, не регистрируясь как инопланетные. И были и другие признаки, помимо лица, которые заставляли его усомниться в своём первоначальном предположении о её виде. Её кожа была на пару оттенков темнее, чем он обычно ожидал бы от человека с такими яркими светлыми волосами. Белокурый, казалось, был естественным. Брови по крайней мере соответствовали. Кожа и волосы были очень разнообразны для обоих видов, но эта комбинация казалась менее вероятной для человека, чем для артонианца. Затем был рост. Она была, наверное, около 150 сантиметров с каблуками. Небольшой рост был нормальным, но когда добавляешь это ко всему остальному… «Даже её руки», — подумал Олден. Ему казалось, что пальцы, обхватывающие большой сотовый телефон, который она держала, были немного длинноваты? И всё же она была человеком. Даже если не обращать внимания на контекст их нынешнего местоположения, артонианские женщины почти всегда были плоскогрудыми, а женщина, только что вышедшая из квартиры Лоры, — нет. Плюс у её кожи был медовый подтон, а не фиолетовый. «Она просто очень редко выглядящий человек. Возможно, ей делала пластическую операцию более искусная рука, чем его бывшему учителю словесных цепочек. Или, может быть, она попросила Систему настроить её Привлекательность необычным способом». Ему не нужно было долго на неё смотреть, чтобы рассмотреть её внешность и преодолеть удивление. Она, должно быть, заметила его стоящим здесь, но, казалось, не заинтересовалась. Её глаза были прикованы к телефону. «Что мне делать? О чём они с Лорой говорили?» Олден услышал достаточно, чтобы понять, что всё идёт не так, как он надеялся или ожидал. Лора позвонила этому человеку вместо целителя. Она хотела, чтобы ей заплатили за боль и страдания? «Значит, моё сообщение побудило её что-то сделать, но я не совсем понимаю, что именно». Всё ещё повернувшись лицом к 515, он покосился на женщину. Она закатывала рукав своего костюма. На запястье у неё были умные часы и второй гаджет в виде браслета, который проецировал что-то вроде светящегося компьютерного дисплея на кожу её предплечья. «Я не могу просто стоять здесь молча. Это самый заметный вариант». Стучаться в дверь Лоры прямо сейчас, с этим незнакомцем, проверяющим свою электронную почту или что-то в этом роде, прямо за дверью, казалось неправильным решением. «Уйти и вернуться?» Олден повернулся. — Ты уходишь? — с любопытством спросил Лют. — Та, которая, вероятно, не Целитель Разума, страшная? [Я просто убираюсь с глаз долой, пока она здесь. Лора жаловалась ей. И просила компенсацию. И, кажется, просила её передать, насколько она недовольна, начальнику?] — Круто! Значит, есть начальник. Глава культа — начальник, или есть кто-то выше? [Откуда мне знать?] Если эта женщина работала на Манон… то Олден был в замешательстве. Как он может помочь членам лодочников, если их ответ на известие о том, что ими управляли с помощью контроля разума, — это звонок той, кто управляет их сознанием? И требование денег. Он услышал цоканье каблуков позади себя, когда направился к лестнице. Быстрое цоканье. Он нарочно шёл неторопливой походкой, чтобы не выглядеть так, будто убегает. Теперь ему пришлось бороться с желанием ускориться. «Не будь глупцом. Твои ноги намного длиннее её, и у тебя была фора. И она просто идёт по коридору, а не бежит за странно одетым парнем, чтобы пырнуть его в спину». Тем не менее, он почувствовал облегчение, когда достиг двери на лестницу. Затем значительно меньшее облегчение, когда через неё на пятой точке задом наперёд протиснулась попа в карго-штанах. У мужчины, которому принадлежала попа, было… каноэ. «Почему каноэ поднимается по лестнице в такое время?!» — Кто таскает каноэ в помещении? — спросил Лют. — Кто таскает каноэ вверх по лестнице вместо того, чтобы воспользоваться лифтом? — спросил мужчина Олдена. — Конечно, — сказал Олден, придерживая дверь открытой. — Может, каноэ не влезает в лифт? Я впечатлён, что он вообще затащил его по лестнице, — сказал Лют. «Отлично. Всё отлично. Теперь я помогаю мистеру Каноэ. Это, вероятно, делает меня менее подозрительным». — Я понимаю, что эти люди хотят жить у озера, но не могут они просто арендовать лодки, если они… Весёлая болтовня Люта прекратилась. Выражение его лица было шокированным. А затем его глаза расширились ещё больше, когда его лицо исказил ужас. [Что случилось?] — написал ему Олден. Женщина на каблуках только что дошла до него. Она остановилась в паре футов (около метра). Она не могла пройти к лифту, потому что человек с каноэ стоял у неё на пути, маневрируя своим судном в коридоре. — Олден, — сказал Лют. — Не… «Не что?» — гадал Олден. «Не смотри», — возможно. «Не говори ничего». Или что-то более личное. Что бы это ни было, осталось недосказанным. Олден посмотрел. У женщины не было имени на табличке, но когда она стояла так близко, благодаря его интерфейсу рядом с ней появилось специальное уведомление. Он удивлённо моргнул. [Она не Призванная,] — доложил он Люту. — [Она обычный человек.] Лют глубоко вздохнул. — Тебе нужно вернуться сюда. В внедорожник. Не говори ни слова. Держи солнцезащитные очки на месте. Она не ведёт себя так, будто узнала тебя, но может узнать, если хорошо рассмотрит твоё лицо. Что-то в его тоне заставило Олдена замереть. Буквально. Он активировал свой навык, как будто ожидал, что всё же окажется на принимающей стороне атаки. Пуховик затвердел вокруг него. Он заставил себя отпустить навык. Неспособность пошевелить руками была не совсем тонким намёком. Каноэ наконец прошло. — крикнул владелец, взваливая его на голову и рысцой направляясь к своей квартире. Женщина направилась к лифту. Олден проскользнул в дверь и быстро спустился по лестнице. [Ты её знаешь?] — спросил он, продолжая писать, так как Лют заставил его нервничать ещё больше. — Да, — сказал Лют. [Она опасна?] — Она моя мама. --- ---------- Связывающий, I **Примечание от Sleyca** Так взволнована, что выпускаю это! --- *******ЗАМЕТКИ******* **Семья Велра** — Вы бы видели, как я мучаюсь, пытаясь заставить их работать с онлайн-конструкторами генеалогических деревьев. Чтобы быть особенно чёткой насчёт генеалогии Хейзел (всё это есть в этой главе и кратко упоминается в следующей для ясности, но если вы хотите это сейчас и пытаетесь всё понять без ручки и бумаги перед собой, это может быть муторно)... генетически Хейзел — дочь Аулии. С юридической точки зрения, она правнучка Аулии. Родители Хейзел — Хью и Кэди. Отец Хью — сын Аулии Корин, а его мать — Хикари, S-ранг, родившаяся в Японии. Корин — старший брат Джессики. Это делает Корина «дедушкой Корином» для Хейзел и «дядей Корином» для Люта. Орфей — юридически старший единокровный брат Хейзел. После того как у неё родился Хью от Корина, Хикари развелась с ним и вышла замуж за другого сына Аулии, Бенджамина. Бенджамин и Хикари — родители Айми, Кейко и многих других отпрысков разного возраста (всех с японскими именами). Менее прямо заявлено, но всё же присутствует в этой главе: у всех детей Аулии фамилия Велра, и они передают фамилию Велра своему потомству. Когда пытаешься построить династию Призванных, нужно думать об этих вещах, понимаете? Нельзя позволить людям бегать со слишком разными фамилиями, размывая бренд. **Айми** — Связывающая B-ранга, похитительница Олдена, недавно у которой три девушки-подростка одолжили купальники и футболки. **Показать луне задницу** — периодическое напоминание, что Апекс имеет форму полумесяца. :) **Gymnopédie 1** — (для тех, кто хотел бы послушать) https://www.youtube.com/watch?v=2WfaotSK3mI ********** Поездка обратно в Апекс была настолько тихой, что у Олдена по коже побежали мурашки. Когда он только вернулся в внедорожник, Лют сказал: «Я не хочу об этом говорить», — прежде чем Олден успел сформулировать приличный вопрос. Затем он сказал водителю везти их в кампус, даже не спросив, в порядке ли это. Конечно, это было в порядке. Олден, скорее всего, сам решил бы вернуться. Вмешиваться в дела Манон, чтобы помочь людям, звучало сложно, но стоило попробовать. Вмешиваться в её дела и в дела семьи Люта? Он не понимал, как они связаны. И даже если бы у него были все подробности… теперь он беспокоился, что масштаб проблемы превышает его способности с ней справиться. «Не зашёл ли я уже слишком далеко, отправив письма? Могу ли я ещё отступить?» Почему, чёрт возьми, отправленное им сообщение побудило Лору позвонить матери Люта? Он обдумал услышанный в коридоре обрывок разговора. Он попытался вспомнить всё, что знал о Велрах. «Лифсонг, — подумал он, откидывая голову назад, чтобы смотреть сквозь тонированный люк внедорожника. — Когда Лют спрашивал, не против ли я быть его соседом по комнате, он сказал, что Аулия упоминала, что меня туда назначили. И это запомнилось, потому что он слышал, как члены его семьи раньше произносили название университета». В то время Олден был больше сосредоточен на других вещах. Он отмахнулся от этого. Неха тоже слышала о волшебном университете, так что это не казалось таким уж странным, что Велры могли упоминать его время от времени. Это была даже более престижная школа, чем он осознавал, когда работал там. Он решил, что слышать, как Призванный, знакомый с артонианской культурой, упоминает её вскользь, должно быть, как слышать, как кто-то упоминает Оксфорд или Массачусетский технологический институт. Это не обязательно означало, что у них есть личная связь с этим учреждением. «А что, если у Аулии есть? Через лодочников…» Он мог представить несколько причин, по которым люди могут захотеть получить доступ в школу — подлизываться к важным волшебникам, пока они молоды, получить доступ к влиятельным семьям, может быть, даже что-то вроде сбора информации о юношеских проступках, чтобы приберечь на потом. Если Джо мог воспользоваться чем-то подобным, то, возможно, и человеческие шантажисты могли? «Всё это догадки». Что было менее догадкой, так это то, что лодочники были не просто испорченной версией профсоюза для Манон и её друзей. Велры не стали бы заботиться о таком. И Олден не раз задавался вопросом, почему сама Манон так заботится о лодочниках. Это было странно для Крольчихи, у которой и так полно работы, быть настолько одержимой монополизацией и контролем над кампусными вакансиями. Деньги были потрясающие. Связи были потрясающие. И эти вещи давали ей более жёсткий контроль над её коллекцией человеческих активов. «Возможно, — думал он, — это было достаточным оправданием». Но это имело больше смысла, если на кону было что-то ещё… по крайней мере, для Манон. Поддерживать лодочников, должно быть, было огромной работой. Она тратила свои собственные деньги, когда они были в кампусе, чтобы они были счастливы. «Я, блядь, ненавижу интриги, политику и борьбу за власть», — решил он. Спустилась ночь, и река встречных фар встретила их, когда они приблизились к Мосту. Лют молча смотрел в своё окно последние полчаса, сжав руки на коленях. — Ты ничего не скажешь? — внезапно спросил он. Его лицо всё ещё было отвернуто от Олдена. — Ты не хотел. И я недостаточно знаю, чтобы что-то говорить. Извини за… — Олден недостаточно понимал ситуацию, чтобы знать, должен ли он извиняться. — Извини, что случайно впутал тебя во что-то, что может оказаться более масштабным и личным для тебя, чем я предполагал. Я думал, что просто поговорю с кем-то, кого однажды встретил. Я не знал. Он хотел, чтобы это заняло час, а потом, прошло ли всё хорошо или плохо, закончилось. — Не волнуйся, — безжизненным голосом сказал Лют. — Не то чтобы это была твоя вина. У меня такая занятая семья. Наверное, когда кто-то упоминает о сомнительных делах на Анесидоре, я не должен удивляться, если они окажутся прямо в их центре. Я живое доказательство того, что Аулии постоянно сходит с рук незаконная фигня, не так ли? Он всё ещё сжимал в руке бутылочку с клеем для усов. Олден подумал, что он, должно быть, забыл, что держит её. — У меня есть некоторые родственники, которые думают, что каждое странное событие, происходящее с кем-то в нашей семье, случается потому, что Аулия несколько раз поимела судьбу. Они ошибаются. Наша жизнь полна странного, драматичного, отвратительного дерьма, потому что Аулия поимела всё каждую минуту каждого часа каждого дня. И они позволяют ей. Они помогают ей. — Почему? — спросил Олден. Лют пожал плечами. — Может, они все любят это так же сильно, как она. Или, может быть, они просто любят её. Каждый раз, когда мне кажется, что я немного понимаю, я в итоге оказываюсь ещё более неправым и ещё более… поиме… чем раньше. Но я вижу, как жизнь с этим десятилетиями заставляет некоторых из них думать, что они прокляты или благословлены, или что-то в этом роде. Совпадение иногда ощущается как магия. Он повернулся на сиденье, чтобы посмотреть на Олдена. — Я только что понял, что ты ничего не знаешь о моих родителях. Я подумал, что приятно будет самому рассказать тебе о них и представить всё так, как я хочу. А через пятнадцать минут ты сталкиваешься с мамой — Джессикой — выполняющей поручение Аулии в коридоре какого-то случайного многоквартирного дома. — Вот что ты хотел мне рассказать? — Ты не знал, что она не Призванная, — сказал Лют. Олден покачал головой. — Ты спросил меня, был ли я в специальном классе для высоких рангов, когда был младше. Тогда я и понял. Они не поместили бы меня в такой класс, даже если бы он существовал. — Его улыбка была горькой. — Если бы детей сортировали таким образом, им пришлось бы вырыть подвал под школой, чтобы засунуть меня туда. Знаешь, как называют людей, у которых родители-Призванные, но которых так и не выбрали? — Нет… — Промахами. Как будто их родители замахнулись в бейсболе и промахнулись. Извини, ты выбыл. — Это жестоко, — тихо сказал Олден. — «Промах» — самое ласковое слово для этого. Поверь мне. Мама — Джессика — главный промах Аулии, — сказал Лют. — И Сирил тоже промах. Его родители — C-ранги. — Сирил — твой отец? — Да. — Лют взглянул на бутылочку с клеем, затем бросил её в подстаканник. — Я всегда так думал, во всяком случае. Но это стало очень маловероятным в тот момент, когда меня выбрали. Я выгляжу жалко и глупо, если притворяюсь, что не знаю этого. Он подтянул ноги к груди и поставил ступни на тёмное кожаное сиденье. — Знаешь, кем должен быть ребёнок двух промахов? Олден мог догадаться. — Человеком. — Лют смотрел вверх сквозь люк. Мерцающие огни дронов смешивались со звёздами. — Я должен был быть человеком. После минуты молчания уголок его рта приподнялся. — Иногда я гадаю, понравилось ли это Системе. Выбрать меня. Просунуть свой кулак прямо в середину моих планов и планов всех остальных. Я знаю, она не должна что-то любить. Но держу пари, в тот день ей понравилось. Немного. — Каково это было? — спросил Олден. Он не мог себе этого представить. Он вырос, зная, что его, скорее всего, никогда не выберут, даже если у него были надежды и теории Ханны. Но он принадлежал к целому миру, полному людей, которых не выберут. Вырасти здесь, где почти каждый — или станет — Призванным, должно было быть совершенно другим опытом. — Это было как… кто-то швырнул меня в небо, когда я всю свою жизнь учил себя быть счастливым на земле. ****** **Каюта 2 — Весы** **Северная Пристань** **Анесидора** **одиннадцать лет назад** ****** Одним из самых ранних воспоминаний Люта Велры был спор между его родителями. О нём. Он помнил, как проснулся однажды утром от этого звука. Накануне вечером он попросился спать в большую кровать из-за кошмара, и когда он открыл глаза, одеяла всё ещё были тёплыми вокруг него. Злые шёпоты и звук его собственного имени одновременно напугали его и разожгли любопытство. Он спрятал лицо под простынёй. Было утро, и в комнате было светло. В золотистом, светящемся мире под простынёй он узнал о себе новые вещи, которые был ещё недостаточно взрослым, чтобы понять. Его отец злился. Его мать плакала. Проблема, казалось, заключалась в том, что Лют был слишком низким. Или что он будет слишком низким в будущем. «Так ли это?» Такую идею было трудно осознать. Он был низким, потому что был самым младшим на всей яхте. Он был низким, потому что только начинал расти. Он был милым — самым милым — так говорила вся команда. И это было хорошо, не так ли? — Что значит, ты не хочешь, чтобы его лечили от этого?! — закричал его отец. — Легче, если начать, пока он молод! Его и так будут все достаточно мучить. Какого чёрта ты хочешь сделать это с ним, Джессика? «Он злится на меня?» — подумал Лют. Его сердце билось быстрее. Ему не нравились крики. — Он здоров! Он абсолютно здоров, и он красивый! — сказала его мать сквозь слёзы. — С ним всё в порядке. — В четыре года это нормально! Но будет иначе, когда он станет взрослым мужчиной, и не то чтобы Система когда-нибудь стала для него вариантом. Я знаю, ты не против выглядеть как какая-то артонианская кукла, но мой сын… — Пошёл ты! — закричала мать Люта. Раздался глухой удар — что-то ударилось о стену, затем ещё один, и ещё один. — Ты сейчас кидаешься в меня обувью?! — Убирайся! Уходи! Проваливай с моей семейной яхты! Лют не понимал, что происходит. Он дрожал под простынёй. Его глаза были плотно закрыты. — УБИРАЙСЯ! Дверь хлопнула. Минуту спустя матрас прогнулся, и рука мягко опустилась ему на покрытую голову. — Мы тебя напугали, малыш? — прошептала его мать. — Прости. Всё в порядке. У мамы и папы просто плохое утро. Лют всхлипнул. — Со мной что-то не так? — Конечно, нет. — Я некрасивый? — Некрасивый? — Простыня стянули с него, и палец коснулся его щеки. — Ты мой маленький принц, и ты совершенен. — Папа сказал… — Совершенен, — повторила его мать, наклоняясь и потираясь носом о его нос, пока он не захихикал. — Самый совершенный маленький мальчик во всём Апексе! Мама когда-нибудь тебе врала? — Нет. — Вот именно, — сказала мать. — Почему бы нам сегодня не пойти поплавать? — Весь день, — немедленно сказал Лют. — Весь день, — согласилась она. — Я скажу, чтобы подогрели бассейн. Может, даже твоя бабушка придёт поиграть с нами. — Она купит мне ещё один подарок? — Ты хочешь, чтобы она это сделала? Лют кивнул. — Тогда она купит! ****** Другим из первых воспоминаний Люта, примерно того же времени, был момент, когда он понял, что никогда не сможет творить магию. Конечно, он всегда знал, что не станет Призванным. Никто не держал это в секрете. Это был факт о нём самом, такой же, как и все остальные. Его звали Лют Велра. Ему было почти пять лет. Он любил виноград, рыбок-мандаринок и своего учителя музыки, миссис Ю. Система не выберет его. Он был обычным человеком, как его мать. Он знал это, но каким-то образом упустил тот факт, что именно благодаря статусу Призванного люди творили магию. Он думал, что это две разные вещи. Он был в бассейне тем днём, когда новость наконец обрушилась на него. Его руки поддерживали надувные нарукавники для плавания, а лицо было в воде, чтобы он мог видеть сквозь стеклянное дно в одну из гостиных яхты на палубе ниже. Его кузина Хейзел была там с бабушкой Аулией. Он поднял голову. — Можно мне пойти к бабушке? Его мать, лежавшая на длинном белом диване у бассейна и печатавшая на компьютере, покачала головой. — Нет, она сейчас занимается с Хейзел. Люту казалось, что он слышит это в последнее время часто. — Чему она учит? — Словесным цепочкам, малыш. Ты же знаешь. — Я могу сделать одну. Могу сделать ту, которой ты меня научила. Иногда. Когда она срабатывала, у него немного кружилась голова, что было забавно. А затем у него немного переставала кружиться голова, что было скучно. Его мать говорила, что это одна из самых лёгких словесных цепочек, но она всё равно гордилась им, когда у него получалось. — Научи меня той, которая заставляет воду двигаться, — сказал Лют. — Я буду усердно практиковаться. Его мать отвела взгляд от экрана. — Той, которая заставляет воду двигаться? Лют плеснул водой и уставился на летящие капли. Сегодня раздвижная крыша над бассейном была закрыта, панели светились, согревая и освещая палубу. — Как эта, — сказал он, снова плеснув. — Научи меня делать так. Джессика закрыла ноутбук. — Ты имеешь в виду Формирование Воды, — медленно сказала она. — Это не словесная цепочка. Это то, что делают Призванные. Формирователи. — Да! Научи меня! — Лют, мы говорили об этом, — сказала она. — Ты не станешь Призванным. Ты такой же, как мама. — Я знаю. — Он любил свою мать. Он был рад, что они оба не были Призванными. — Только Призванные могут быть Формирователями Воды. Лют уставился на неё. — Я не могу? Она покачала головой. — Но почему? — Потому что Система выбирает не многих, — сказала Джессика. — Она выбирает большинство мальчиков и девочек, чьи родители — Призванные. Но если твои родители не Призванные, она почти никогда не выбирает тебя. А если она не выбирает тебя, ты не можешь творить магию. — Почему? — Так уж устроено. — Она помолчала. — Мне жаль. — Разве словесные цепочки — это не магия? — В животе появилось неприятное, тянущее чувство. — Я могу делать ту, от которой кружится голова. — Это не одно и то же. Я тоже могу выполнять словесные цепочки. Много. Столько, что никто особо не волновался… — Джессика покачала головой. — Но я не могу делать другие виды магии. И никогда не смогу. И твой отец не может. И ты не можешь. «Но, — подумал Лют. — Но…» Магию могли все. Все, кого он когда-либо встречал. По крайней мере, все взрослые. Таланты, навыки, заклинания, очки — это были вещи, о которых люди говорили. Это были вещи, которые ты получал за то, что становился взрослым. Призванный означал, что ты иногда ездишь к артонианам. Это было нормально, если Лют не мог этого делать. Но превращение воды в фигурки животных, полёты и чтение названий, нарисованных на бортах кораблей и лодок, даже если они были в километрах… это было другое. Лют хотел эти вещи. Он хотел быть похожим на стюардессу, которая каждое утро застилала кровать без помощи рук. Он хотел быть похожим на члена команды, который иногда проверял корпус, никогда не всплывая за воздухом. Течение в бассейне развернуло его. Он оттолкнулся ногами, чтобы снова повернуться к матери. — Я не могу творить магию? — спросил он. Она покачала головой. — Совсем чуть-чуть? — Нет. — А когда я стану таким же старым, как бабушка? Тогда я смогу? — Не сможешь. Он запаниковал. Это было не нормально. Это было так, будто кто-то украл его день рождения. В тот момент он не мог представить более худшего исхода. Он был другим. Он был другим в плохом смысле. И это было несправедливо. Его мысли метались. — А что, если я буду хорошим? Что, если я буду хорошим каждый год, весь год? Я буду! «Как для Санта-Клауса». — Лют, — сказала Джессика, — нет. — А что, если я буду стараться изо всех сил? Что, если я буду практиковаться каждый день? «Как для миссис Ю». — Лют… — Иногда Система выбирает людей! Иногда она выбирает глобальников! «Да! Вот оно. Иногда Призванные приходят не с Анесидоры. Он вспомнил! Иногда они приходят из разных стран по всему миру. И у тех Призванных были такие же родители, как у него. И…» Его мать встала с дивана. Она не улыбалась. Её лицо было гладким, как стекло. Она села на край бассейна. Иногда, когда она не делала важную работу для бабушки, Люту разрешалось выбирать ей одежду, и она носила то, что он выбрал. В тот день это был саронг, покрытый принтом райских птиц, и ожерелье из бриллиантов и жемчуга-конха. Она не сняла ни то, ни другое, прежде чем скользнуть в бассейн. Ткань саронга колыхалась вокруг её ног, когда она шла к нему. Её глаза не отрывались от его. Она взяла его лицо в свои ладони. Она наклонилась вперёд. Их носы почти касались, но она не потёрлась своим о его. — Лют, — сказала она, — тебя никогда не выберут. Ты никогда не станешь Призванным. Ты никогда не сделаешь никакой магии, кроме словесных цепочек. Ты понимаешь? — Но, мамочка, все остальные… — Скажи, что понимаешь. Лют разрыдался. Она держала его, пока он плакал. Она держала его каждый раз, когда он плакал об этом в течение следующих нескольких лет. Некоторые разочарования были слишком горькими, чтобы преодолеть их за один день. ****** Когда Люту было шесть, его родители развелись. Это было тихое завершение того, что, по меркам маленького ребёнка, длилось вечность. Его отец перестал жить с ними через несколько месяцев после той ссоры, которую Лют подслушал. Когда Джессика и Лют были на «Весах», он был в особняке Велра. Когда они были в особняке, он был в квартире Аулии. Когда они были в квартире, он был на «Весах». Лют навещал его часто, потом немного реже, потом через выходные. После развода он переехал в большую квартиру в семейном районе. — Как тебе моё новое место, Лути? — спросил он, когда Лют пришёл в первый раз. — У тебя есть своя комната! Самая большая! Он продолжал упоминать, что у Люта самая большая спальня, ещё годами, как будто это было доказательством его любви, пока наконец в двенадцать лет Лют не покончил с этим раз и навсегда, сказав: — Разве это не потому, что мама владеет этой квартирой и она велела украсить комнату с собственной ванной для меня? На стене душевой была изображена картина из мозаичной плитки с лютней. Монограмма Люта была вырезана на изножье кровати. Было кристально ясно, кто, по её мнению, должен там спать. В шесть лет, однако, он был менее циничен. Он всегда с нетерпением ждал выходных с отцом. Джессика много работала. Сирил никогда не был слишком занят, чтобы играть. И в семейном районе было так много других детей! Лют привык в основном находиться среди взрослых. Двоюродные братья и сёстры примерно его возраста часто бывали везде, где он был, но они никогда не были его гостями. Если они были рядом, то потому, что их родители привели их к бабушке. Ожидалось, что Лют позволит им проводить своё особенное время с Аулией, не отвлекая её внимание на себя. — Мы живём с ней, малыш, — сказала Джессика, когда Лют пожаловался. — Ты видишь её чаще, чем любой из них. — Они мне не нравятся. — Никто? — спросила Джессика. — Они притворяются, что мои бассейны принадлежат им. — Твои бассейны? — Бабушка сказала, что они мои, раз я провожу в них больше всего времени. — О, понятно… — Джессика улыбнулась. Лют подумал рассказать ей о другой вещи, касающейся кузенов. О том, что случилось на новогодней вечеринке — как в детской столовой прошептались, и все начали говорить по-артониански. Все они брали уроки. Хейзел иногда хвасталась, что её отец и её дедушка — дядя Люта Корин — говорят только по-артониански. Что было неправдой. Они говорили по-английски со всеми, кроме неё. — Я не говорю по-артониански, — сказал тогда Лют кузенам. — Я учу китайский вместо этого. Как только он выучит китайский, мама сказала, что он сможет сам выбрать третий язык. Любой, какой захочет. Но не артонианский. — Я говорила по-артониански лучше, чем по-английски, когда была в твоём возрасте, — сказала Джессика. — Это был тяжёлый труд, и всё, что я получила в итоге, — забавный акцент. Иногда они всё ещё практиковали словесные цепочки вместе. Когда Лют просил. Но его мать, казалось, не получала от этого удовольствия, и Лют просил всё реже. Связывающие делали словесные цепочки лучше. Каким-то образом. Лют не совсем понимал, как это работает. Но он знал, что никогда не станет Связывающим. Даже если бы попытался забрать эту маленькую частичку магии себе, у него всегда получалось бы хуже, чем у его собственных родственников. И когда Хейзел и бабушка Аулия расставались, Аулия всегда говорила: «Пусть тепло Матери утешит тебя, пока мы не встретимся снова». Когда она прощалась с Лютом, это было только «до свидания». — Не могли бы вы все говорить по-английски, чтобы я тоже мог участвовать? — спросил он кузенов на вечеринке. Они переключились обратно, но только когда тётя Хикари и дядя Бенджамин пришли проверить их. К тому времени они уже пять минут говорили то, что Лют не мог понять. — Это не наша вина, что ты не можешь. Нам нужно практиковаться. — Да, Лют, нам нужно практиковаться. — Однажды мы станем Связывающими. — На самом деле, только некоторые из вас станут, — сказала им Хейзел, когда Хикари наконец ушла. — У артонианцев недостаточно работы для всех вас. Даже если офис дедушки Корина купит каждого Связывающего, которого предложит Система, некоторым из вас придётся быть кем-то другим. Бабушка Аулия так сказала. Бабушка Аулия, казалось, с каждым днём рассказывала Хейзел всё больше. Вещи, которые она не рассказывала Люту. — Мне не нравятся мои кузены, — упрямо сказал Лют матери. — Кроме Айми. — Ну, Айми слишком стара, чтобы быть твоим товарищем по играм. Она моего возраста. Лют покачал головой. — Она говорит, что ей шестнадцать. Джессика вздохнула. — Омолаживатор недавно заставил Айми выглядеть и чувствовать себя на шестнадцать. Она думает, что из-за интенсивных занятий она упустила подростковый опыт, поэтому решила пройти свой курс раньше времени. — Я понимаю, — сказал Лют. Не понимал. И Айми ему всё равно нравилась. Однажды, когда яхта вышла в море, она потрясла своей задницей в сторону Апекса и сказала: «Смотри! Я показываю луне задницу!» Разве этого недостаточно, чтобы кто-то нравился? ****** Джессика Велра часто брала сына в город, но они никогда не ходили одни. С ними всегда был кто-то, обычно несколько человек. Если это были не члены семьи или члены команды, то это были незнакомцы, одетые в одежду, подходящую для того, чем они собирались заняться в тот день. — Наши друзья на эту прогулку! — говорила Джессика, каждый раз представляя Люту новую свиту. — Они помогут нам добраться туда, куда мы идём, и проследят, чтобы мы хорошо провели время! Скажи спасибо, Лют. Лют всегда благодарил их. Ему никогда не мешало их присутствие. Все они были дружелюбными, тихими людьми, которые бродили по рынкам и паркам вместе с ним и его мамой. Они носили сумки, занимали места и бегали за потерянными игрушками. Он предполагал, что это и было их предназначением в жизни, и что у каждого, кто выходил в солнечный день, должны быть свои полезные держатели мест и бегуны. Даже когда он навещал отца, по крайней мере один из помощников появлялся, если они покидали семейный район. Однажды, когда они собирались покинуть квартиру бабушки в центре города, чтобы пойти за покупками, кузен Орфей прошёл через гостиную как раз в тот момент, когда Джессика давала указания четвёрке помощников на этот день. Лют должен был практиковаться на маленьком рояле до последней минуты, но его легко отвлекло появление единственного члена семьи, которого ему в самых недвусмысленных выражениях велели избегать. — Он плохой человек? — спросил он мать, когда получил указание. — Нет. Но у него есть кое-какие проблемы, — сказала Джессика. — Разве он не S? — Это лишь делает его проблемы ещё более проблемными для остальных из нас, — пробормотала она. Старшего брата Хейзел становилось всё труднее избегать. Он начал чаще бывать у бабушки Аулии и на самом деле пользоваться своей каютой на «Весах». Сегодня он был в нижнем белье, почёсывая семейную татуировку на рёбрах, расхаживая по гостиной в поисках чего-то. Он заглядывал в коробки и за книги на полках. Он заглядывал под листья комнатного растения. — Орфей, — рявкнула Джессика. — Я занята. Твоих особых лекарств больше нет в этой комнате. Мать наняла ищейку, чтобы вычистить всё на прошлой неделе. Орфей зевнул и почесался ещё немного. Он с насмешливым видом окинул взглядом сегодняшнюю свиту — всех стоявших вокруг Джессики в свежих поло и отглаженных брюках. — Боже, тётя Джесс, — сказал он. — Ты боишься, что кто-то похитит карапуза? Если бы они это сделали, куда бы они его вообще дели? Это остров. Джессика посмотрела на Люта, который вернулся к игре Gymnopédie 1 в немного слишком быстром темпе. — Наши друзья помогут нам с покупками, — сказала она. Орфей рассмеялся. — Кто нанимает четверых высокоранговых, чтобы помочь с покупками в ТЦ «Роза Гроув»? Он оставил это как есть. Истинная цель помощников могла бы оставаться загадочной ещё долгое время после этого, если бы не его сестра. Она приехала переночевать несколько дней спустя. Это становилось всё более частым событием. И, по мнению Люта, унылым. Хейзел была почти на два года старше его. И когда она не запиралась с бабушкой Аулией, попивая молочный чай из расписных чашек и уча словесные цепочки, она всегда приходила найти Люта и похвастаться. Ему удавалось избегать её целый день, ночь и утро. Но на второй день её пребывания Аулию вызвали по делам, и Джессика пошла с ней. Лют, почувствовав опасность, пытался притвориться, что они с роялем очень, очень заняты друг с другом. Но дело было в том, что Хейзел никогда не была слишком занята, чтобы её прервать. Она могла подойти к домработнице, пока та пылесосила, и попросить её не шуметь. На «Весах» она приставала к шефу Кабиру с просьбой о «жареном сыре с лёгким маслом», даже если он был занят приготовлением обеда для всех остальных на борту. Люту не разрешали делать такие вещи. Другим детям в семье тоже не разрешали. Хейзел… была другой. И это не был плохой вид отличия, как у Люта. Она подбежала к роялю, её коса раскачивалась, и она брякнула несколько клавиш в самой высокой октаве, прямо в середине его песни. — Мой папа умеет играть на пианино, — сказала она. — Я спросила, можно ли мне брать уроки, как ты, а он сказал, что они мне не понадобятся. Она говорила это Люту каждый раз, когда слышала, как он играет. — Миссис Ю говорит, что практика важна, — сказал Лют. — Система улучшит мой слух, запоминание образов и ловкость плаща, когда я получу Связывающего. Так что папа говорит, что я смогу играть почти так же хорошо, как любой захочет, после того как стану Призванной. Лют подумал, что «ловкость плаща» — неподходящая фраза, но он был недостаточно уверен, чтобы спорить с ней и рисковать ошибиться. «Миссис Ю говорит…» Нет. Он не повторит это. Как бы сильно она его ни злила. Эту одну вещь, которой с ним поделилась обычная человеческая пианистка, он оставит при себе. Чтобы Хейзел не смогла найти способ испортить её. Он замолчал. Он попытался игнорировать бесцветное бряцание Хейзел. — Бабушка Аулия и дедушка Корин возили меня на Артону I, — сказала Хейзел. — Они возили меня туда, чтобы встретиться с ооочень важными людьми. Чтобы я могла показать им, на что способна. — Всё, что ты делаешь, — это мучаешься головными болями. Хейзел возмутилась. — Это не просто головные боли! Я чувствительная! Она ударила кулаком по клавишам перед собой. Лют уже знал о поездке на Артону I. Все в семье — возможно, все на Земле — знали, что Хейзел ездила встречаться с ооочень важными людьми. Только об этом и могли говорить все тёти, дяди и кузены. Некоторые были взволнованы. Почему-то. Некоторые паниковали. Почему-то. Аулия купила Хейзел новенький мобильный телефон с такими же часами и пару горячо-розовых очков. Дисплей на очках имитировал интерфейс Системы. Хейзел хотела, чтобы Лют попросил посмотреть через них. «Я лучше умру». Это всё равно были вещи для Призванных, а вещи для Призванных были не для Люта. Он не понимал, почему всех это так волнует, а его мать сказала, что ему не нужно понимать. «Много шума из-за маленькой девочки, — сказала она. — Вот и всё». — Ты должна оставить меня в покое, пока я практикуюсь, — сказал Лют. Это было правило дома, независимо от того, в каком доме он находился. Музыка Люта была так же важна, как практика словесных цепочек или уроки языка у всех остальных. Его мать так сказала, и она проводила это правило в жизнь. Ему даже поставили пианино на «Весах» специально для него. — Что ты вообще играешь? — спросила Хейзел, наклоняясь, чтобы посмотреть на его ноты. — Это так медленно. Не может быть сложно. — Это просто песня. Gymnopédie 1 была любимой песней его матери. Он собирался выучить её как можно более идеально. Миссис Ю помогала ему понять, как изменить её в местах, до которых его пальцы не дотягивались. — Неважно, медленно или быстро. Нужно думать о выразительности, — сказал Лют. — Мне вот-вот исполнится девять, — сказала Хейзел. — Сыграй «С днём рождения». — Мне только что исполнилось семь. — У тебя не было вечеринки. — Была. — Ты меня не пригласила! Лют пригласил своих родителей, бабушку, Айми, команду, игрока на коре, которого он услышал на улице неделей ранее, и миссис Ю. «Никаких. Других. Кузенов». Он был очень конкретен в своём списке гостей, и его мать не спорила. Айми сказала, что удивлена, что её пригласили, но это была лучшая семейная вечеринка, на которой она когда-либо была. — Я не пригласил тебя, потому что это была взрослая вечеринка в честь дня рождения, — сказал Лют. — Я пригласил только взрослых. — Ты всё равно должен был меня пригласить. Мы же друзья. Лют пропустил ноту. А затем ещё одну. «Мы друзья? Мы друзья?» — Друзья должны быть добры друг к другу. Ты не добрая, — сказал он. Хейзел брякнула ещё несколько клавиш. — Я к тебе добра. Ты просто слишком маленький и глупый, чтобы понять. Я постоянно за тобой присматриваю. — Ты за мной не присматриваешь! — сердито сказал Лют. — Дети, не ссорьтесь там! — раздался из другой комнаты женский голос. Домработница сегодня подозрительно долго чистила ванную. Лют был уверен, что она просто избегала Хейзел. — Ты грубая и мешаешь мне, когда я практикуюсь, — прошипел Лют. — И ты никогда ничего не делаешь, кроме как хвастаешься. Ты мне не друг и не добрая. — Я не хвастаюсь! — Хейзел уставилась на него. — И я добрая! Есть всякие вещи, которые я знаю о тебе и тёте Джессике, но я их не говорю, просто чтобы быть доброй! — Врёшь! Глаза Хейзел сузились. Её голос понизился до шёпота. — Орфей говорит, что тебе не разрешают выходить из дома без S-рангов рядом, и мой папа говорит, что это только потому, что тётя Джессика хочет убедиться, что никто ничего не скажет о тебе. Лют перестал даже пытаться играть песню. — Что это значит? Хейзел посмотрела на него свысока. — Вы оба промахи, и поэтому люди могут говорить вокруг вас обидные вещи. Тётя Джессика берёт охранников, чтобы те боялись делать это там, где ты можешь их услышать. — Мы не промахи! — Да, вы промахи. — Нет, мы не промахи! — Глупый. Держу пари, ты даже не знаешь, что это значит. Так называют тех, кто должен был стать Призванным, но не стал. — Ты это выдумываешь! Хейзел достала свой телефон. — Я знаю о тебе уже целую вечность. И я ничего не говорю, потому что я должна быть к тебе добра и не создавать проблем бабушке Аулии. Лют тяжело дышал. — Вот, я докажу. Я нашла это на днях, когда они говорили о твоих охранниках. На моём новом телефоне нет детских настроек, как на старом, потому что, когда я ездила на Артону, я доказала, что ответственная. Теперь я могу найти что угодно. Я печатаю: «Какие обидные вещи люди говорят о промахах…?» Минуту спустя она сняла свои новые очки и надела их Люту на лицо. Они были слишком большими. Ему пришлось придерживать их рукой. Он не хотел. Он хотел взять их и швырнуть через всю комнату. Но огни в глазах… возможность того, что Хейзел не врёт и действительно знает о нём то, чего не знает он… её новый телефон был взрослым телефоном? «Они говорят о нас плохие вещи? Родители Хейзел рассказывают ей секреты о нас? Какие вещи бывают на взрослых телефонах?» У Люта вообще не было телефона. Его мать сказала, что ему не нужны такие вещи в его возрасте. — Вот это, — сказала Хейзел. — Смотри. Это доска, где только люди отсюда, с Анесидоры, общаются. — Доска? — Место в интернете, — сказала Хейзел. — Я прочитаю тебе, раз ты, наверное, не умеешь. — Я умею читать! Хейзел проигнорировала его. — Кто-то говорит: «Мне уже семнадцать. Что мне делать, если я промах?» Лют мог прочитать слова сам. Они горели у него в глазах. Он не мог читать их так же быстро, как Хейзел, но он мог сказать, что она не врёт. — А затем следующий человек говорит: «Тебе нужно начать молиться», но это неважно. Следующий говорит: «Мой папа такой мерзкий. Он обожает все эти злые шутки про промахов». А потом он выписывает некоторые. Она прочитала их все вслух одну за другой. Ей потребовалось несколько минут, чтобы закончить список и объяснить, что всё это значит. Затем она забрала очки обратно и уставилась в широко раскрытые глаза Люта. — Видишь? Вот что о тебе и твоих родителях говорят люди. А я знала. И не говорила тебе. Потому что я добра к тебе. Следующие два часа она пыталась заставить его перестать плакать. У неё не получилось. Он забился в свою комнату и рыдал, пока не выбился из сил, а когда мать разбудила его, он снова залился слезами. Он был так безутешен, что даже бабушка вмешалась, и из него вытянули всю историю между высморканиями и икотой. Родителям Хейзел и её бабушке с дедушкой позвонили, и в кабинете Аулии состоялось собрание, на котором Лют не присутствовал. Но Хейзел лишили телефона, очков и часов. Ей назначили двух дополнительных репетиторов и униформированную няню, которая сопровождала её повсюду в течение следующего года, так что её никогда не оставляли наедине с самой собой, даже по выходным. Пройдёт некоторое время, прежде чем они с Лютом снова останутся в одной комнате наедине. Видимо, у терпения Аулии всё же был предел. И этим пределом было объяснение Хейзел шутки о том, что «промах» — это звук, который должна была издать салфетка, попадая в мусорку. …потому что было бы лучше, если бы сперма отправилась туда вместо того, чтобы попасть в маму промаха. Позже Лют решит, что Хейзел повезло, что Джессика не выбросила её за борт, когда никто не видел. До того момента его вопросы о том, как делают детей, получали очень милые эвфемистические ответы о двух людях, создающих новую жизнь из любви. В мире, настолько полном магии, такие объяснения могли иметь смысл долгое время. Вторжение в историю сперматозоидов и мусорных баков заставило его мать провести с ним множество долгих бесед о деликатных семейных вопросах. Например, Джессика родилась от Аулии и мужчины, который предпочёл остаться анонимным и не вовлечённым, как и пара других доноров высокого профиля со своим потомством Велра. Она также была генетически модифицирована в степени, незаконной на Анесидоре. Даже на острове этический комитет обычно предотвратил бы создание, по эстетическим причинам, кого-то, кто выглядит настолько明显 отличается и от среднего человека, и от своих собственных родителей. — Я низкий потому, что учёные сделали меня таким? — Нет, — сказала Джессика. — Ты низкий, потому что мама низкая. Никакие учёные не участвовали в создании тебя. Только я и твой отец. Другой деликатный семейный вопрос — мамочка и папочка Хейзел не сделали её сами. Кузен Хью был A-рангом, а его первая жена была S-рангом, и они сделали Орфея, который тоже был S. Затем кузен Хью женился на Кэди, которая была всего лишь C-рангом, но она хотела S-ребёнка, такого же, как сделала первая жена. Так что яйцеклетка Хейзел досталась от Аулии. А сперма Хейзел — от гиперболы по имени Сонде. — Понятно, — сказал Лют, когда всё это было медленно объяснено. — Правда? — неуверенно спросила Джессика. — У Хейзел четверо родителей. — Верно. — Два сперматозоида и две яйцеклетки, и Кэди носила их всех девять месяцев. Джессика вздохнула. — Пойдём возьмём виноград из холодильника, а потом я попробую ещё раз. В конце концов всё распуталось. Включая увлекательную новость о том, что тётя Хикари была замужем за дядей Корином, прежде чем переключилась на его брата, дядю Бенджамина. Лют обдумал это некоторое время, затем кивнул. — Это было хорошее решение. Дядя Корин никогда ни о чём, кроме Хейзел, не думает. Тёте Хикари было бы скучно. ****** Лют быстро оправился от шока, когда ему разом объяснили и откуда берутся дети, и версию для Призванных. Это просто стало фоновой информацией, как и всё остальное о его многочисленных родственниках. Но ему было труднее пережить шутки. Они застряли у него в голове. Они были там, когда он ложился спать по ночам. И когда он выходил с телохранителями. Они были там, когда взрослые шептались над его головой или когда кузены смотрели на него и хихикали. «Они говорят обо мне? Они говорят эти вещи обо мне? Они злые по отношению ко мне и моим родителям?» Хуже всего то, что шутки были там, когда он играл на пианино. — Что это, малыш? — спросила Джессика через неделю после инцидента, садясь на скамейку рядом с ним и гладя его по голове. Ноты Gymnopédie 1 были перед ним. Он пытался читать их сквозь злые красные каракули, которые он нарисовал на них фломастером вчера. — Тебе обычно нравится практиковаться. Если хочешь, можешь сыграть другую песню. — Мне не нравится пианино, — тихо сказал Лют. Его мать некоторое время смотрела на ноты. — Может, небольшой перерыв, — сказала она. — Как насчёт того, чтобы взять несколько дней выходных? Он так и сделал. Несколько дней превратились в ещё несколько дней. Когда он снова приступил к занятиям, он услышал, как ненавидит ноты. Он учился играть на пианино с трёх лет. Раньше он никогда не ненавидел ноты. Миссис Ю и его мать в итоге встретились. На следующий день Джессика отвела его на концерт. Через день — на струнный квартет. Джаз-бэнд. Ксилофониста. Снова кору. Они начали ходить на совместные завтраки в места с живой музыкой — пианино, скрипка, виолончель, саксофон, пипа. Лют понял, что они присматривают инструмент, но ему было так весело, что он не видел причин сопротивляться проекту. — А что насчёт того мужчины, который играет на волынке на своей парусной лодке? — с надеждой спросил он, когда они выходили из ресторана с ситаристом. — Волынке? — встревоженно сказала Джессика. — О да. Это так волнующе. И громко… Думаю, мужчина с волынкой может быть занят в этом месяце. Если бы мужчина с волынкой не был занят в том месяце, кто знает, что могло бы случиться? Как бы то ни было, Лют нашёл арфу. Звук был завораживающим. Было так много разных типов и размеров. И большие были такими большими. Они были особенными, и он чувствовал себя особенным, когда держал одну. Это было чувство, которое находить с каждым днём становилось всё труднее, поэтому он ухватился за него. И он играл, пока его пальцы не покрылись волдырями. --- ---------- Связывающий, II **Примечание от Sleyca** *********Заметки********* **Аулия** — Наконец-то я впервые показала её полностью на экране. Я долго думала о том, как её представить, и решила, что сделать это глазами Люта, когда он был маленьким ребёнком, было очень полезно. Жду не дождусь, когда смогу показать её больше в будущем. :) **Парагон** — Учебный год в Парагоне круглогодичный, с января по декабрь. У них есть несколько коротких каникул в течение года, а самые длинные — в декабре, что также является началом лета на Анесидоре, поскольку она находится в Южном полушарии. **Примечание от Sleyca** Кто-то спросил, сколько из этой информации получает Олден. Он получает общий сюжет. Можете считать, что Лют рассказывает ему важные основные моменты, но не каждую мельчайшую деталь или смущающую мысль, которая могла у него быть. --- **110** — Хейзел — твоя тётя? — спросил Олден, выбирая несколько своих любимых вещей из пакета с ореховой смесью. В квартире были только они вдвоём, так как Лекси ночевал у своей семьи, а Хаою всё ещё тусовался с мамой. Они попросили водителя высадить их у продуктового магазина недалеко от кампуса и купили закуски. Олден только ковырялся в своей еде. Он был слишком сыт вевви, чтобы получать от неё настоящее удовольствие. — Ага, — сказал Лют, сдирая фольгированную крышку со второй чашки флана. — Генетически она дочь Аулии. Это значит, что она также своего рода тётя Хью, хотя Хью — тот, кого она называет папой. И она называет Корина дедушкой, но технически он её брат. — Бессмертные семьи такие… другие. — Я знаю, что это странно для людей из семей, которые не занимаются намеренным разведением вундеркиндов, но на самом деле это не кажется чем-то огромным, когда ты вырастаешь с этим. Аулия называет Хейзел своей внучкой, и так уж повелось. Я даже много об этом не думаю, пока не приходится начинать объяснять кому-то ещё. А Хейзел очень гордится тем, кто её генетические родители… о, но её мама, Кэди? Она выходит из себя, если кто-то об этом заикается. Он облизал обратную сторону ложки. — Думаю, возможно, она хотела, чтобы истинное происхождение Хейзел оставалось секретом? Она хотела быть матерью супер-супер-ребёнка, поэтому попросила сделать это так. Но она также хотела, чтобы все думали, что она родила S-ранга без посторонней помощи, как первая жена Хью родила Орфея. Если она на это надеялась, я не знаю, кто решил сделать это общеизвестным… вероятно, Хью пытался что-то доказать кому-то ещё в семье. Олден улыбнулся и вежливо кивнул. Он делал это много раз во время объяснений Люта, потому что что ещё оставалось делать? — В любом случае, то, что люди возмущаются членами семьи с необычным происхождением, меня бы не волновало, если бы не то, что они говорят о моей маме. Они ведут себя так, будто она сама по себе не человек, а просто какое-то наказание, которое Аулия получила за то, что зашла слишком далеко. Ты заметишь, что Грандвитч больше не пыталась повторить артонианскую внешность после Джессики. Хейзел настолько усреднена по-человечески, что я иногда гадаю, не попросили ли они её дизайнеров удалить любые черты, которые могли бы напомнить людям о промахе Аулии. И это была ещё одна тема, комментировать которую Олден понятия не имел. «Я подумал, что твоя мама выглядела довольно симпатично по-старчески-полу-инопланетному» — было совершенно неподходящей фразой. «Люди с генами Аулии просчитались с ростом, не так ли?» — было ещё хуже. Артониане, как правило, невысоки по человеческим меркам, но значительная часть этого связана с тем, что у них менее выражен половой диморфизм, чем у людей, когда речь идёт о размерах тела. Когда они встречались в последний раз, Стю был ростом около… 155 см? На дюйм (2,5 см) выше? Не то чтобы Олден доставал измерительную палку и просил сына Первичного стоять смирно. Олден не знал, продолжает ли Стю расти или нет, но он был довольно нормального роста для взрослого на Трипланетах, независимо от пола. Джессика могла бы быть такого же роста и хорошо вписываться как в артониан, так и в людей, если предположить, что такова была цель Аулии. «Может быть, они не могли так точно выбрать рост, поэтому перестраховались в сторону ещё меньшего, чтобы она точно соответствовала артонианам?» Всё равно… зачем? Это казалось ненужным, как бы Олден ни смотрел. Единственное, что имело хоть какой-то смысл, — это возможность того, что Аулия ожидала, что её дочь будет настолько востребована как Призванная, что в итоге будет жить на Трипланетах больше, чем на Земле. Что означало бы, что она спланировала всю будущую работу, родную планету и образ жизни Джессики ещё до её рождения. Каким-то образом, когда Олден действительно задумался об этом, это показалось даже хуже, чем выбор для неё таких необычных физических черт. Никто не может выбирать свою естественную внешность. Все просто довольствуются тем, что получили, любят это или модифицируют как могут. «Но предполагается, что мы сами выбираем другие вещи, насколько мир нам позволит». Призванные уже сталкиваются со множеством ограничений. Иметь свою мать, планирующую всю твою жизнь до твоего рождения в придачу? — Чего Аулия ожидала от тебя? — спросил Олден Люта. — У них была какая-то другая работа для тебя, до того как ты узнал, что станешь Призванным? — Ты имеешь в виду, как у всех остальных детей в семье были наняты репетиторы, и они начали возить Хейзел знакомиться с её будущими работодателями, когда ей было восемь? — Я просто предположил, что это касалось и тебя. — Всё было по-другому, — сказал Лют. — У всех остальных была эта борьба — произвести впечатление на бабушку, заслужить назначение на класс Связывающего, победить Миё и Романа. — Миё и Роман? — Не было смысла кому-либо из них пытаться победить Хейзел, так что никто никогда и не пытался. У неё есть какое-то настоящее психическое нечто, и, видимо, это тот уровень исключительности, который Аулия годами стремилась воспитать в семье. И не только Грандвитч… другие ключевые родственники, кажется, тоже в этом участвуют. Он сморщил нос. — Я никогда не хотел просить подробностей, но я уверен, что моя мать была ранней попыткой. Она сказала, что скажет мне, кто был моим дедушкой по материнской линии, когда я стану старше, но мне перестало быть интересно некоторое время назад. Сомневаюсь, что это был донор Хейзел, Сонде. Он был бы довольно молод, и они не стали бы использовать его повторно, если бы он произвёл на свет обычного человека. Но это был, вероятно, кто-то вроде него. Не просто Ранг 1, а кто-то, известный необычными умственными способностями. — Понятно, — сказал Олден. — Это интересно. — Ты такой вежливый, чувак. — Я просто предполагаю, что половина детей нашего возраста здесь были хотя бы немного модифицированы до того, как стать Призванными, — признал Олден. — Это действительно отличается от того, к чему я привык, но… — Не так уж много. Многие люди до сих пор романтизируют зачатие детей старым способом. А те, кто заходит так далеко, как моя семья, обычно более застенчивы в этом признании, чем Аулия и компания. — Лют выхлебал ещё одну ложку флана. — Некоторые из них даже не рассказывают своим детям. Но ты спрашивал о Миё и Романе — кузенах, очевидно. Они примерно нашего возраста, и они также… я не знаю, как сказать. Из хороших кровей? — Тебе, вероятно, стоит сказать это как-то иначе. Лют пожал плечами. — Они оба очень умные, невероятно преданы цепочкам и ориентированы на семью. Аулия их обожает. Они были внуками, которых остальные должны были побеждать, после Хейзел. Я никогда не был близок ни с одним из них, но в последнее время они чаще приходят мне на ум. Роман действительно облажался. Он получил S, вместо более вероятного для него A, а Хейзел всё ещё ждала… — Оооо, это тот, кого обошли, — сказал Олден. Он испытал неожиданный укол сочувствия к парню Велра, которого никогда не встречал. — Он провёл всё своё детство, стремясь к Связывающему A-ранга? Получил S? И получил… — Они на самом деле дали ему Кролика, — сказал Лют. — Он послал их куда подальше, если они не найдут ему Целителя Тела, что… Олден поморщился. — Да… мы те, к кому нужно обращаться, если хочешь получить труднодоступный класс, но Целители? Даже если они не самые редкие, люди нажимают «да» в ту же секунду, как понимают, что сорвали этот джекпот. Они не смогли это для него организовать. Не при его ранге. И я знаю, что они, должно быть, пытались как чёрт, потому что офис Корина занимается покупкой классов, и он скормил бы Хейзел собственную печень, если бы она сказала, что проголодалась. Он, должно быть, обливался потом, думая, что Роман может получить большого Связывающего вместо неё. — Что, чёрт возьми, такого хорошего в Связывающем? — спросил Олден. — Без обид… это крутой класс. Зная то немногое, что я знаю, я думаю, у вас есть потрясающие льготы и гарантия работы. Но чтобы твоя бабушка так сильно хотела засунуть Хейзел в этот класс… — Я не знаю. У меня есть много подозрений теперь, когда я увидел, как всё работает на самом деле. Сомневаюсь, что это вся история, но я думаю, что конечная цель может быть в монополизации Связывающего. — Я понял это, — сказал Олден. — Весь мир это понял. Лют рассмеялся. — Нет, нет… ты не понимаешь. Когда я говорю «монополизировать Связывающего», я не просто имею в виду, что Аулия пытается убедиться, что больше никто на Анесидоре его не получит. Я имею в виду, я думаю, что мы, возможно, действительно пытаемся полностью монополизировать Связывающего. В универсальном смысле. Олден уставился на него. — Ты имеешь в виду, включая другие ресурсные миры? — Да, — сказал Лют. — Возможно, это единственный класс, с которым это вообще возможно сделать. Связывающий уже ультра редок на Земле, но его даже не существует на большинстве планет. Он поднял руки и пошевелил пальцами перед Олденом. — Есть некоторые уникальные анатомические требования, если хочешь быть хорош во всей работе, а не только в её частях. — У тебя должны быть руки, похожие на артонианские, — сказал Олден. — Конечно. И было бы извращённо и странно прикреплять руки к эвтви или чему-то подобному. — Эвтви было бы не очень приятно, — согласился Лют. — Большинство видов, у которых нет хотя бы восьми пальцев и чего-то вроде больших пальцев, даже не пытаются заниматься словесными цепочками. Иногда у них может получиться, но это было бы похоже на наши попытки выкопать спальную нору ногтями на ногах. Не совсем невозможно, но зачем нам это? — Значит, из видов с большой популяцией остаются… тмитане и, я полагаю, фетуна… у лортчей слишком длинные руки? — Нет, — сказал Лют. — У них довольно хорошо получаются словесные цепочки. Но у них также есть некоторые сильные убеждения, защищённые их Контрактом, которые мешают Дворцу использовать их так, как им хотелось бы. То же самое с фетуна. Их вид широко и уважительно практикует словесные цепочки. Паретат-уур их обожает, и, видимо, они произвели на свет несколько потрясающих Связывающих. Но они отказываются показываться инопланетянам после достижения зрелости, что затрудняет взаимодействие с ними. Думаю, Паретат-уур с радостью болтал бы с ними через повязки на глазах или стены, но большинство людей находят такое неудобным. — Значит, это тмитане, — сказал Олден. — И мы. И некоторые более редкие виды. — Верно. Пока не появились люди, Призванные Тмита более или менее монопольно владели работой Связывающих. А затем Дворец взглянул на Землю и подумал: «Ух ты. Посмотрите на этих инопланетян. Какие красивые ублюдки. Давайте познакомим их с нашей святой целью». Олден рассмеялся. Лют фыркнул. — Серьёзно. Я удивлён, что они не отправили миссионеров словесных цепочек проповедовать на всю планету. Держу пари, Гранд-Сенат сказал им успокоиться и держаться от нас подальше, пока у нас не будет времени освоиться. — Он кашлянул. — Э… у меня есть коллега-тмитанин. Он такой ксенофоб по отношению к людям. — Что? Почему? — В его защиту, единственные люди, которых он когда-либо встречал, — это члены моей семьи. Так что это, вероятно, их вина. И если я прав насчёт монополизации, Аулия находится в долгосрочной миссии по созданию себя Королевой единственного клана Связывающих во вселенной… — Он постучал пальцами. — В любом случае, вот что такое Связывающий, или моё лучшее предположение на данный момент. Может быть, Хейзел — её доказательство концепции? Её способ сказать, что люди лучше всех в этом деле. И не просто люди. Наша семья. — Думаешь, она хочет, чтобы вы были единственными Связывающими для всех Трипланет. Разве это вообще возможно? Им пришлось бы отобрать класс у других планет, и даже если бы они это сделали, классовые назначения здесь, на Земле, должны быть случайными. Вы, ребята, в конце концов потеряете некоторых из-за людей, которые не захотят присоединяться к семье. — Да, — сказал Лют. — Так должно быть. Но всё может измениться. А Дворец Несокрушимости — очень уникальное учреждение. Если бы Аулия могла получить больше Хейзел, если бы она могла привлечь Дворец на свою сторону для управления артонианской стороной, а сама управлять земной половиной… это долгосрочная перспектива, как я и сказал. Но это не звучит совершенно невозможно, учитывая, насколько тщательную работу она уже проделывает. — Значит, Роман, S-ранг, который всю свою жизнь учил словесные цепочки, получил Кролика, — заключил Олден. — Потому что Хейзел должна получить Связывающего. Потому что у неё особая способность, которая доказывает, что Велры естественно подходят для этого, и Аулии нужно, чтобы она постоянно была во Дворце, чтобы держать этот факт на переднем плане. — Это моя теория. Имеет смысл, не так ли? — Понятно, — сказал Олден с каменным лицом. — Это интересно. Лют смял фольгированную крышку и бросил её в него. — Миё ещё не выбрали, — сказал он. — Я очень надеюсь, что она не получит S. Артониане, вероятно, не скоро отправят на Землю ещё одну позицию высшего ранга, если только кто-то не умрёт, так что если она получит… всё повторится с Романом. Она так же одержима Связывающим, как и он. Если она получит A, у взрослых есть место с её именем, готовое и ожидающее. Но если S, она будет ненавидеть меня вечно. — После всего услышанного, — сказал Олден, — я как бы удивлён, что тебе дали Связывающего S. — Ты имеешь в виду, потому что я знал только шесть словесных цепочек, не был обучен, у меня были натянутые отношения с бабушкой и всей остальной семьёй, я предпочёл бы несколько других классов и не говорю по-артониански? — сухо сказал Лют. — Казалось бы, это должно тебя дисквалифицировать, если у тебя есть другие кузены в очереди. Особенно если Хейзел была не совсем вне игры. — Это потому, что тебе не хватает ещё одного кусочка, — сказал Лют. — Или ты просто не осознал, насколько это важно. Может быть, это одна из тех вещей, из-за которых Лекси и Хаою постоянно тебя дразнят — анесидорская социальная динамика. Мы к этому ещё вернёмся. ****** ****** **Дом Нарцисс** **Уотергарден-роуд** **Апекс** **9 января 2034 года** ****** ****** Лют Велра собирался пойти в третий класс. Настоящий третий класс. В школу. Его мать сообщила эту новость за пару недель до Рождества. Теперь был первый день, и осознание того, что вот-вот должно случиться, было настолько сюрреалистичным, что он чувствовал, будто одевает чужое тело в новую униформу. Летняя форма для учеников начальной школы в Академии Парагон Нилама. Которая была школой. Для детей. Детей-Призванных. Целых комнат, полных ими. Ему было и страшно, и волнительно, и больше страшно, чем волнительно, но оба чувства определённо присутствовали, и… — Не забудь карманный платок! — раздался голос матери из-за двери спальни. Она стояла там, потому что Лют умел одеваться сам, спасибо большое. Ему было восемь. Через пару недель исполнится девять. Рождение в январе было для него преимуществом, по словам его матери, потому что он будет одним из самых старших в своём классе. У него не будет проблем с уроками, обещала она. Его нынешних репетиторов будет достаточно. — А что, если все они будут говорить по-китайски лучше меня? — спросил Лют по-китайски, пока они вместе украшали одну из рождественских ёлок в особняке. — Не будут, — заверила его Джессика. — А что, если они будут говорить по-немецки лучше меня? — Вероятно, будут, если их родители родились в Германии. Не волнуйся об этом. Твоя учительница в любом случае будет говорить по-английски. — А что, если они будут говорить по-английски лучше меня? — Английский — твой родной язык, Лют. — От этого будет только хуже! — пронзительно сказал он. Теперь он взял карманный платок, лежавший поверх его пухового одеяла, и заправил его на место. Он подошёл к зеркалу и внимательно себя осмотрел. Летом ученики начальной школы носили серые вязаные жилеты, белые рубашки с воротником с короткими или длинными рукавами, застёгивающиеся на клипсу сапфирово-синие галстуки, серые шорты или брюки и любую закрытую обувь на свой выбор. Ученики третьего класса носили жёлтые карманные платки. Цвет платка будет меняться каждый год. Зимой были пальто или свитера. В средней школе — пиджаки. Лют сосредоточился на одежде, потому что пока это были единственные настоящие подсказки о том, какой будет школа. — Ты уже оделся? — позвала Джессика. — Да, мам! Дверь открылась. Мать улыбнулась при виде его. — Разве ты не красавчик? — А что, если учительница не отпустит меня в туалет? — Отпустит. — А что, если кто-то из кузенов тоже решит пойти в школу? — Ты будешь единственным членом семьи там. Обещаю. — А что, если…? Она стремительно наклонилась к нему и подняла его в объятиях. — Мама! Ты меня помнёшь! Она поцеловала его в лоб. — Пойдём. У бабушки есть для тебя подарки перед уходом. Пойдём к ней. Лют удивился. Он даже не видел много Аулии во время Рождества, так как она была занята на Артоне I. Снова с Хейзел. И ему уже сказали, что в этом году она не сможет прийти на его день рождения. Это уже не так сильно жгло. По большей части. Они с матерью были командой. Но иногда он жалел, что они не единственная команда в доме. Бабушка Аулия и его мама тоже были командой. Когда Аулия не была на Трипланетах, Джессика чаще всего была с ней. Или выполняла её поручения. Или пыталась заставить других родственников делать то, что хотела бабушка. Многие члены семьи были бездельниками. Лют слышал, как Аулия говорила об этом Джессике и тёте Хикари во время очень редкого «девичника». Она сказала, что «отчаялась в том, что бездельники когда-нибудь станут кому-то полезны». Джессика не была бездельником. Она была Главным Помощником Аулии. Это была важная работа, поэтому у Джессики были вторые по величине апартаменты в каждом доме, где они жили. А ещё поэтому Люту дадут собственную каюту на «Весах», когда ему исполнится десять, даже несмотря на то, что их не хватало, а другие члены семьи их вожделели. Он думал, что выгонят именно Орфея. За то, что он был бездельником из бездельников и за то, что пару месяцев назад упал с лестницы и приземлился на шефа Кабира. — Бабушка в Белой Гостиной, — сказала Джессика Люту, отправив его в дверь похлопыванием. — Иди за своими подарками. Лют Велра был не чужд подаркам. Однажды он слышал, как дядя пробормотал: «Боже, Джессика балует его до невозможности, не так ли?» А Орфей, потягивавший из хрустальной рюмки что-то, что пахло жидкостью для полоскания рта, рассмеялся и сказал: «Ты думаешь, такого карапуза, как он, вообще можно испортить вещами? На этом острове? В этой семье?» Лют так много думал об этих двух комментариях, что ему казалось, он их почти понимал. Он спустился по изогнутой лестнице в Белую Гостиную, проводя маленькой рукой по глянцевым перилам, и обнаружил там свою бабушку одну. На ней была облегающая чёрная короткая футболка с длинными рукавами и чёрные укороченные джинсы. Её ноги в чёрных балетках были подняты на одну из пуховых белых подушек. Её тёмные светлые волосы были зачёсаны набок, а лицо, моложе лица матери Люта, украшала та знакомая, милая улыбка. — Лют, голубь мой! — сказала Аулия Велра, откладывая круассан, с которым она пила свой первый утренний кофе, и вставая, чтобы поприветствовать его. — Разве ты сегодня не похож на прекрасного молодого человека? В школу! Иди сюда, дай я тебя обниму. Лют улыбнулся в ответ. Он подбежал, чтобы с энтузиазмом обнять её. Аулия обнимала великолепно. Как Джессика, только выше. — Бабушка, я пойду в третий… — Нет! — сказала Аулия, позволяя слову сорваться с губ, и сделала шаг назад. — Сначала ты должен меня впечатлить. Я надела этот наряд специально для тебя! Время нашей маленькой игры в моду. О! Лют любил это. Они не играли в это некоторое время, но это было особенным. Он был единственным, кто играл с бабушкой Аулией в эту игру. Он знал, что у некоторых других были свои личные игры с бабушкой, но он считал, что его — лучшая. Он прищурился, глядя на её одежду, напряжённо думая. Это был такой простой наряд по сравнению с некоторыми, что он видел. Обтягивающий. Чёрное на чёрном. Большой ремень, подчёркивающий талию. Он знал, что уже видел этот стиль раньше, потому что если бы она надевала что-то впервые для их игры, она бы объяснила это, вместо того чтобы просить угадать. Но название… — Подсказка! — сказала Аулия, засовывая руку за спинку низкого кресла и хватая чёрный берет с сиденья. Она надела его под игривым углом на макушку. Затем встала, прислонившись к креслу и скрестив лодыжки, в ожидании. — Битник! — закричал Лют, наконец поймав слово. — Ты битник! Он понятия не имел, кто это, но именно так они выглядят. — Ура! — воскликнула Аулия, подбрасывая шляпу в воздух. — Идеально! В следующий раз попробую что-нибудь посложнее. Лют чувствовал себя так, будто он единственный человек в мире Аулии. Она очень умела это делать. Следующие полчаса они открывали подарки и говорили об арфах, бит-поколении и школах… — У меня большой опыт работы со школами, — сказала Аулия, засовывая кусочек круассана в рот Люту, пока они вместе сидели на диване. — Я ходила в школу с пяти до пятнадцати! Целых десять лет. И позволь сказать тебе, это тяжёлая работа. Тебе лучше постараться. — Я постараюсь, — серьёзно сказал Лют. — Почти никто из твоих тёть, дядь или кузенов не ходил в школу до самого колледжа. Ну… была Кейко. Но Кейко так долго шумела о том, что собирается в старшую школу, что к тому времени, когда она наконец собралась, нам всем это надоело. — Она подмигнула ему. — Только не говори ей, что я это сказала. — Кейко никогда здесь не бывает. — Это потому, что Кейко всё ещё много шумит о том, чтобы сбежать от семьи, — сказала Аулия. — Это то, что она делает. Ты другой. Ты идёшь в одну из лучших школ во всей стране! И тебе всего восемь. Я очень горжусь тобой, Лют. Лют придвинулся к ней поближе. Похвала была такой тёплой. — Итак, я знаю, что твоя мать немного поговорила с тобой о школе, но позволь мне дать тебе несколько собственных советов. Ты знаешь, с кем ты будешь учиться? — С другими мальчиками и девочками, которым по восемь. — Да. И что ещё ты о них знаешь? — У многих из них важные родители. Аулия кивнула, но он понял по её лицу, что ответ неудовлетворительный. — Они все уже будут знать друг друга. Кивок. — Они будут много знать о нас, потому что ты в Совете. Ещё один кивок. Лют подозревал, что знает, что она хочет услышать, но сначала упомянул всё остальное о детях, с которыми встретится сегодня, в надежде, что ему не придётся. Наконец, ничего не осталось. — Никто из них не будет обычным, когда вырастет, — прошептал он. — Только я. — Но ты не будешь обычным, голубь мой, — сказала Аулия, прижимая его к себе. — Вот что я хотела тебе сказать. Ты — Велра и всегда им будешь. И я уверена, что по мере знакомства с миром ты поймёшь, насколько это прекрасно. Потому что я построила эту семью в нечто большее, чем просто сумма её отдельных членов. Даже если ты самый слабый и самый младший из Велра, ты всё равно один из нас, и мы важнее, чем любой из тех детей, с которыми ты пойдёшь в школу. Лют посмотрел на свою обувь. В этом заверении было что-то, что ощущалось не так хорошо, как, казалось, думала его бабушка. — Твоя семья — твоя сила, Лют. И это большая сила, чем ты знаешь. Пока ты заботишься об имени Велра, оно будет заботиться о тебе. — Как мне заботиться о нашем имени? — спросил он. — Ну… — сказала Аулия. — Пока тебе не нужно слишком усердно работать над этим. Учись. Не влипай в неприятности. Заведи хороших друзей в своей новой школе. Это хорошее место, чтобы встретить людей, которые однажды станут важными персонами, а каждому нужно знать несколько важных персон. Когда вырастешь, ты сможешь делать для нас ту же работу, что и твоя мать. Будешь моей Каютой 3! Как тебе это? — Хорошо, — медленно сказал Лют. — Я могу… если я буду жить в Каюте 3, я всё ещё смогу навещать Австрию? Аулия наклонила голову. — Австрию. Страну в Европе? — Я, возможно, захочу поехать туда когда-нибудь, — нервно сказал Лют. — Играть на арфе. Аулия улыбнулась. — Дорогой, ты можешь играть на арфе где захочешь! — Хихикнув, она добавила себе под нос: — Австрия. Как случайно! За несколько минут до того, как его мать пришла за ним, Аулия помогла ему уложить новые подарки в новый рюкзак. Его первый мобильный телефон, планшет, умные часы, медальон аварийного маячка, который он должен был постоянно носить под рубашкой — всё, что нужно молодому человеку, прежде чем выйти в мир Анесидоры одному. — И ещё кое-что, — сказала Аулия, достав из воздуха блестящую красную карточку. Взгляд Люта мгновенно приковался к ней. Лучшие подарки всегда телепортировались таким образом для драматического эффекта. — Я буду довольно занята до конца этого месяца, так что, боюсь, не смогу присутствовать на любом захватывающем событии, которое ты решишь устроить на свой день рождения. Но это должно компенсировать это! Она передала ему карточку. — Это НезиКарта, — сказал Лют. У него не было такой раньше, потому что он никогда никуда не ходил без взрослых. Но он видел мамину и папину. И своих кузенов. — Это твоя собственная НезиКарта! — с энтузиазмом сказала Аулия, вручая её ему. — И угадай, сколько на ней денег? Лют обдумал вопрос как следует. Хейзел получила такую с тысячей арголдов на Рождество. Она постоянно искала предлоги, чтобы класть вещи в кошелёк и вынимать их, чтобы похвастаться. Он не хотел называть так много, потому что было бы очень неловко, если бы он ошибся. — Это… сто арголдов? — О! Думаешь, я дешёвая старушка, да? — поддразнила Аулия. Затем она наклонилась и прошептала ему на ухо: — Там тысяча. И ты можешь тратить последний каждый день, если захочешь, и к тому времени, как проснёшься утром, она снова будет полна. Он уставился на кусочек пластика с зачарованным чипом в центре. — Как тебе это? — спросила Аулия. Он кивнул. — Обними меня ещё раз перед уходом. Вертолёт ждёт. Лют обнял её на прощание. Он полетел в школу рядом с матерью на заднем сиденье семейного вертолёта. Тот приземлился на площадке здания недалеко от школы, и остаток пути они прошли пешком вместе. — Бабушка дала тебе НезиКарту? — спросила Джессика. — Дала. Я буду осторожен с ней. — Не волнуйся. Их легко заменить, если потеряются… ты не выглядишь взволнованным. — О, я взволнован! — быстро сказал Лют. — Она сказала, что там тысяча арголдов, и она будет пополняться каждый день. Если я захочу. — Это много денег, — сказала Джессика. — Да. — Не трать тысячу арголдов в день, не посоветовавшись сначала со мной. Если купишь больше игрушек, чем поместится в твоих комнатах, придётся от некоторых избавиться. Она держала его за руку почти всю дорогу, но когда они дошли до школы, она позволила ему войти одному. Он махал рукой, пока дверь не закрылась между ними. Затем его улыбка исчезла. Он был рад, что теперь у него есть свои деньги. У него не было так много вещей, которые он хотел, так как Рождество только что прошло, а день рождения приближался. Но это всё равно был большой подарок, не так ли? Но… «Она назвала меня самым младшим из Велра». Он не мог думать ни о чём другом всю дорогу в школу. Даже о своих нервах. «Бабушка так сказала. Но она любит меня. Мы играли в нашу игру. Может… она не так это имела в виду. Может, она имела в виду самого младшего в каком-то одном смысле. Не самого-самого. Вероятно, она так это и имела в виду». ****** Школа была ПРЕКРАСНА. Третий класс был лучшим, что когда-либо случалось с Лютом Велрой. После того как его страх перед другими детьми прошёл, после того как его опасения по поводу того, разрешат ли ходить в туалет, рассеялись, он влился в жизнь ученика начальной школы так, будто был для этого создан. Учительница его любила! Она хвалила его за проекты по искусству, за школьные работы и за манеры. Когда ты соблюдал правила, она любила тебя ещё больше, поэтому он очень тщательно соблюдал правила. Это было так просто. Гораздо важнее было то, что другие дети его любили. У него появились друзья! Почти сразу после его появления и так же легко. Они были не похожи на кузенов. Они были все одного с ним возраста, и им было всё равно, кто однажды станет Связывающим. Они не пытались постоянно побеждать друг друга во всём. И им было всё равно, что Лют никогда не станет Призванным… в основном. Несколько человек говорили кое-что, но только несколько. На перемене они вместе играли в супергероев, и никто не говорил ему, что он не может. Он тоже играл. Они спрашивали, не хочет ли он играть супергероя-Связывающего, а он говорил: «Нет. Формирователя Воды». И так как почти никто другой не хотел этого, Люту доставалось быть Формирователем Воды очень и очень часто. И ему удавалось быть Мейстером, Аджастером, Мастером и даже один раз Бруталом. Но Брутал должен был бегать очень быстро или поднимать кого-то ещё, чтобы игра работала, и он был недостаточно хорош для этого, чтобы вызваться на второй раунд. Это не имело значения. Люди любили его. Некоторые даже считали его крутым. Его вертолёт был крутым. Его рассказы о жизни на яхте были крутыми. Его страсть к арфе… ну, учительница, казалось, считала её крутой. А все остальные считали интересным, что его забирают с уроков три дня в неделю для специальных занятий по ней. — Это будет твоя работа? — спросила одна девочка. — Как Мейстер инструмента? — Да, — сказал Лют. — Я буду играть по всему миру. Его планы на будущее развивались с каждым днём, теперь, когда ему задавали так много вопросов об этом. Почти никто дома никогда не упоминал о работе у Люта, кроме комментария Аулии о том, как он мог бы стать вторым помощником. Но в школе люди всё время говорили о том, кем хотят стать, когда вырастут. Поощрённый огромным количеством принятия, любопытства и дружелюбия, с которыми столкнулся со своими одноклассниками-третьеклассниками, Лют Велра объявил, что станет знаменитым музыкантом. Как Мейстер инструмента. И даже если он объездит весь мир, он будет возвращаться домой каждый вечер, чтобы ужинать с матерью. Мечта была не так уж далека от целей большинства других учеников. И когда он наконец раскрыл тайную истину, которой поделилась с ним миссис Ю — ту, которую он тщательно скрывал от кузенов, чтобы они не могли найти что-то обидное сказать, — она только сделала мечту ещё ярче. — Есть список! — выпалил он после урока «покажи и расскажи» с участием его арфы. Он стоял перед классом и теребил край своего жилета. — Каждые девять лет — не земных — артонианское рейтинговое бюро для крупных музыкальных ансамблей посещает выступления по всем Трипланетам и ресурсным мирам. И они составляют список всех лучших. Артониане любили всё ранжировать. Все так говорили. Лют, по крайней мере, ценил это в данном случае. — Чтобы они посетили вашу группу, ваша планета должна вас номинировать. А затем они приезжают с артонианскими экспертами и встречаются с экспертами от вашего собственного вида, и изучают всевозможные вещи о музыкантах. Они даже используют магию, чтобы определить, насколько публике нравятся выступления. После этого они составляют список, чтобы все знали, кто лучшие музыканты во вселенной. В прошлый раз в топ-27 было всего четыре группы с Земли… — Он сделал паузу для эффекта. — Ни в одной из них не было музыканта-Призванного. Ни одного. «И две группы обыграли Анесидорский Филармонический каждый раз, когда их всех ранжировали. Всеземной Симфонический и Венский Филармонический». Лют снова сделал паузу, на этот раз не намеренно. Это было просто так важно для него… это один маленький факт. — Это значит, что лучшие музыканты на Земле — обычные люди. Как мои родители и я. И я могу стать лучшим арфистом в мире, если буду достаточно стараться. Даже если у меня нет магии. Он с надеждой посмотрел на класс. Большинство лиц были немного неуверенными. Один мальчик, который, как Лют позже узнал, был сыном музыканта Анесидорского Филармонического, казался потрясённым. — Эй, это здорово! — сказал Хаою Чжан-Демир из-за своей парты в передней части комнаты. — Если ты станешь лучшим арфистом в мире, держу пари, артониане захотят послушать твою игру. Тебя могли бы пригласить на другие планеты, как и нас. Несколько людей кивали. — Да! Он мог бы это сделать. — Если ты лучший на Земле, держу пари, тебя призовут. — Я не думаю, что это призыв, если ты не Призванный…? — неуверенно сказал кто-то. — Разве это тогда не просто визит? — Почти то же самое! — Я хочу купить райх-бита, когда меня впервые призовут. — Если Лют купит райх-бита, он сможет летать рядом с его вертолётом. — Он сможет как мы. — Как мы! Лют стоял перед ними, чувствуя, что может лопнуть от гордости и облегчения. Третий класс был прекрасен. Какая жалость, что всем им пришлось вырасти. ****** Были предупреждающие знаки, но он не хотел их видеть. Ближе к концу четвёртого класса игры в супергероев стали более реалистичными. Люди захотели говорить о том, как на самом деле работают классы. Больше никаких Бруталов, превращающих людей в золотых рыбок. Больше никаких Мейстеров, которые ещё и Аджастеры втайне. Затем однажды Ванди Кариссон сказала: — Давайте все притворимся, что мы те, кем действительно хотим быть, когда станем Призванными. Все согласились. И затем несколько пар глаз обратились к Люту Велре и посмотрели на него иначе, чем ещё мгновение назад. — Всё нормально, Лют, — сказал мальчик по имени Деклан, с которым он был особенно близок. — Ты можешь быть кем угодно. — Может, ты будешь тем, кого мы сегодня спасаем, — добавила одна девочка. — Если мы все собираемся притворяться, что это по-настоящему. — О! — сказал Лют. — Хорошо. Я не против. Он был против. Но недовольство ничего не изменит. «И они мои друзья». Ещё одна пара знаков появилась в том же году в виде новых разделений в классе. Одно было уникальным для Люта. Он заметил его, потому что сдвиги в его отношениях с любыми друзьями вызывали у него ужасную тревогу. Если кто-то злился на него, он всю ночь ворочался в постели, гадая, что сделал не так и как это исправить. Но это он исправить не мог. Всегда было несколько человек, которым не разрешалось ночевать в домах Люта или приходить в гости. В третьем классе это никогда не было проблемой. Когда кто-то говорил Люту, что их родители не хотят, чтобы они приходили из-за его семьи, он сразу думал: «Я прекрасно понимаю. Кузены будут говорить по-артониански, чтобы мы не могли их понять. Орфей постоянно шатается и падает на людей. Кэди заставила меня сидеть в углу на новогодней вечеринке без причины. И никогда не знаешь, когда может прийти Хейзел». Теперь, когда он познакомился с учителями, завёл друзей и был гостем в других домах, он был более уверен, чем когда-либо, что половина его родственников были совершенно ужасны. А у него было много родственников, так что половина — это большое число. Лют не считал, что неприязнь к другим Велрам — это препятствие для дружбы, поэтому он прекрасно ладил с детьми, которым не разрешали ночевать. И они тоже ладили с ним. Все знали, что взрослые иногда устанавливают неудобные правила, которые нужно соблюдать, и ни у кого не было обид. Кто-то говорил: «Мама не разрешает мне навещать тебя на твоей лодке, хотя я говорил ей, что все остальные идут и ты мой пятый лучший друг!» И все дети качали головами, потому что, ну, Родители, да? Что вообще можно сделать с людьми, которые не признают важность связи между пятыми лучшими друзьями? Медленно это изменилось. Одноклассники, которым не разрешали навещать его дома, также начали отдаляться от него в школе. Они перешёптывались друг с другом о том, что слышали от своих родителей о его бабушке. Или о ком-то из его родственников. И из пятых лучших друзей они превратились в… — Моя мама говорит, что твоя бабушка подкупила советника Бруталов, чтобы он голосовал с ней. — Мой папа говорит, что твой дядя Корин переспал с его бывшей женой. — Моя бабушка говорит, что твоя бабушка купила ей слота омоложения, и поэтому она не может родить ещё одного ребёнка до 2039 года! Так что наши семьи теперь враги. «Имя Велра не заботится обо мне, — думал Лют каждый раз, когда одно из этих обвинений предъявляли ему так, будто он лично нёс ответственность. — Оно просто ворует моих друзей». Второе разделение, которое произошло, случилось со всеми. Внезапно ранг твоих родителей начал иметь гораздо большее значение, чем когда-либо раньше. Родители Карлотты были Бруталом B-ранга и Кроликом C-ранга. Она всегда дружила с Ванди Карриссон. А потом больше не дружила. Вместо этого она много времени проводила с Лютом. Он был рад за себя, но сожалел о ней. — Я сказала, что пойду с ней в старшую школу, когда нас обеих выберут! И мы будем делить комнату! А она сказала, что мы не можем так сделать! «Потому что ты не будешь достаточно сильной, чтобы пойти в ту же старшую школу, что и Ванди», — подумал Лют. Такие вещи были для него гораздо менее запутанными, чем внезапная неприязнь из-за его имени. Но они были гораздо более тревожными. Потому что это… это было похоже на кузенов. Все постоянно говорят о ранге. И думают о нём. И знают, что на самом дне всех них… «Не будет так. Не будет». — Не волнуйся об этом, — сказал Деклан Гао, наклоняясь, чтобы взять одну из конфет из коробки на столе Люта. Он купил их на свою НезиКарту. В последнее время он чаще покупал закуски, чтобы делиться со всеми. — Некоторые люди ведут себя так, будто их выберут завтра. Ванди, может, и не будет S-рангом. Может, она и не попадёт в школу в Апексе. Всякое может случиться. Деклан сказал не волноваться, но он тоже становился очень чувствительным к рангу. Его мама была A. А его папа был D. Из-за этого было очень трудно угадать, кем он может быть. Их класс начинал группироваться. Высокие. Низкие. Пара человек, как Деклан, которые не знали, куда принадлежат. Когда год закончился и Лют убирал в парте, чтобы отправиться домой на зимние каникулы, он боялся, что он на грани потери чего-то. ****** В пятом классе к ним пришло несколько новых учеников. Академия Парагон Нилама была дорогой; родители, которые не могли позволить себе отдавать туда детей, иногда откладывали деньги и ждали, пока те станут старше, чтобы воспользоваться преимуществами средней школы. В следующем году, когда они переедут из здания начальной школы, их класс увеличится более чем вдвое. Пока же это было просто несколько дополнений. Один из них был бодрым. Он шнырял по их новой классной комнате, представляясь каждому, словно у него была миссия — успеть пожать как можно больше рук до утренних объявлений и медитации. Лют увидел его приближающимся и успел только надеяться, что всё пройдёт хорошо, прежде чем они оказались лицом к лицу. — Привет! Я Кон. Я живу всего в нескольких кварталах отсюда. Мою школу видно с крыши моего дома! — Каким зданием владеет твоя семья? — вежливо спросил Лют. Глаза Кона расширились. — Нет. Мы не владеем целым зданием. Просто квартирой внутри. Мои родители — танцоры балета, а мой брат в шестом классе. Мы вместе перешли в эту школу в этом году! Интерес Люта был заинтригован. — Танцоры балета? — Я тоже танцую, — сказал Кон. — В молодёжном балете. — Молодёжный балет! Когда вы ставите «Щелкунчика», для вас играет молодёжный оркестр. Кон моргнул. — Несправедливо, что танцоры могут быть такими юными, а в молодёжный оркестр не берут до двенадцати, — сказал Лют. — Я хотел пройти прослушивание. Он был готов к первому прослушиванию, но возможностей было не так много. Дожить до двенадцати казалось вечностью. И что ещё хуже, «Щелкунчик» всегда был в декабре. Это означало, что Люту будет почти тринадцать, прежде чем он сможет играть в настоящем оркестре на настоящем балете. Он был уверен, что в большом мире есть другие арфисты, которые обгоняют его. — Ты играешь на каком-то инструменте? — спросил Кон. — Всё, что он умеет, — играть на арфе, — крикнула через комнату девочка, чья бабушка ждала ребёнка из-за Аулии. — Поэтому он никогда не заткнётся об этом. — Не будь злой! — сказала Тует. — Давайте не будем злыми друг к другу. Один мальчик хихикнул. Карлотта и Деклан были рядом. Они… ничего не сказали. «Кон пока не знает, — подумал Лют. — Ещё минуту он не будет знать обо мне». Вопрос внезапно стал срочным. — Очень приятно познакомиться! — быстро сказал Лют, протягивая руку. — Надеюсь, мы сможем дружить. Я принёс закуски, чтобы поделиться. Яркая улыбка Кона стала ещё ярче. — Давай дружить! К концу дня Константин дружил со всеми в классе, но Лют всё равно считал это успехом. По дороге на вертолётную площадку тем днём он оказался позади Кона и высокого мальчика, очень на него похожего, пока они ждали перехода улицы. Должно быть, это был старший брат. На нём был пиджак средней школы. Лют уже собирался поздороваться, как вдруг Кон оживился. — Угадай что! В моём классе есть мальчик, который не Призванный! — Тебе десять, — сказал брат. — В твоём классе никто не Призванный. Кон застонал. — Ты знаешь, что я имею в виду! Он не станет Призванным. Его родители — нет. — Серьёзно? — удивлённым голосом спросил брат. — Ну… в пятом классе это не имеет значения. Я уверен, что его семья переведёт его в другую школу в следующем году. — Почему? — По той же причине, по которой мы сейчас учимся здесь, Кон. В Парагоне так много высоких рангов в одном месте. Мои занятия сильно отличаются от прошлогодних. Дети S и A везде, вместо того чтобы быть просто несколькими из нас в смеси со всеми остальными. Мы начинаем подготовку к выбору раньше, чем в нашей старой школе. Для нас это хорошо, но для него занятия стали бы очень странными, не так ли? — Он просто будет тусоваться с низкими, да? Брат пожал плечами. — Я не уверен, что так работает. Вероятные низкоранговые в моём классе тоже кажутся немного другими, чем в прошлом году. В любом случае, если он пойдёт в большую школу, там наверняка будет несколько других таких же детей. Лют позволил им идти впереди, так и не заговорив. «В моём классе есть мальчик, который не Призванный», — подумал он. Кон мог бы сказать что угодно. Но он сказал это. Это не было шоком. Когда Лют сравнивал себя с другими людьми, это было первое, о чём он тоже всегда думал. Сегодня днём это просто болело сильнее, чем в последнее время. Вот и всё. «Во мне есть и другие вещи. Есть так много других вещей, которые можно сказать». Пятый класс стал годом, когда он замолчал. Это было естественно, рефлекс, рождённый тысячей велровских праздников и вечеринок. Семейное мероприятие было почти каждую неделю, иногда чаще одного раза, и когда Лют был вынужден посещать их, потому что они происходили в его текущем месте жительства — что было почти всегда, — он молчал. Если ты громкий, люди комментируют тебя. Если ты протестуешь, когда кузены говорят что-то обидное, они понимают, что причинили тебе боль. Они будут знать, что сказать в следующий раз. Он стал слишком взрослым, чтобы бежать и жаловаться матери или бабушке. Они бы это прекратили, но тогда он был бы ябедой, и даже кузены, которые его не трогали, разозлились бы. Как ни странно, за время праздников его не раз обвиняли в том, что он считает себя лучше остальных… потому что он жил с Аулией. Он понял, что молчание проведёт тебя через три четверти всех семейных мероприятий без происшествий. И он начал делать то же самое в школе. Он не говорил о своей музыке. Не говорил о своих вещах. Он игнорировал бездумные комментарии о том, кем он не был… их было так много. В то же время он больше не мог игнорировать тот факт, что некоторые его друзья оставались дружелюбными только потому, что им нравились его дома. В школе, полной богатых детей, он был самым богатым, и было слишком очевидно, что когда он приглашал их в гости, они хотели проводить время с его вещами, а не с ним. Один из них даже признался, что его родители сказали ему быть милым с Лютом из-за его семьи. А ещё был Деклан Гао, который по выходным был лучшим другом Люта, а в школе — придурком, который не хотел, чтобы высокие ранги видели, как он тусуется с Лютом. Всё было не совсем ужасно, однако. Пятый класс был самым захватывающим годом для учеников Парагона. Все с нетерпением ждали его по одной и той же причине, и когда конец года приблизился, даже Люту пришлось начать шуметь, потому что невозможно было сдерживать столько чистого энтузиазма, не взорвавшись. В конце пятого класса, когда они были ещё достаточно молоды, чтобы большинство стран были рады относиться к ним как к не угрозе, и достаточно взрослыми, чтобы взрослые не думали, что с ними будет совершенно невозможно справиться, школа организовала поездки. Три недели. Три полных недели дней, проведённых вдали от острова, в остальном мире. Они будут ездить в ТК каждое утро. А оттуда телепортироваться — многие из них впервые в жизни — в новое место на Земле. Они увидят реки! Горы! Больше одной бесплодной пустыни, которую все сочли очень скучной и неудачной! Им неоднократно напоминали не хвастаться этим перед друзьями из других школ, так как подобные вещи «очень невозможно» внедрить в национальном масштабе. Лют слышал, как учителя называли это «ежегодным безумием». И за несколько недель до этого их расписание путешествий менялось почти ежедневно, заставляя класс издавать вопли радости или уныния, когда они узнавали, что натворили усилия их родителей, школы и правительства. Люди страннели по мере приближения даты поездки. Но не Лют. Он был совершенно нормален в этом отношении. — Не предавай меня, Вена, — шептал он, склоняя голову над партой каждое утро и держа ладони обращёнными к небу в мольбе. — Ich liebe dich, Österreich. — Он снова молится Австрии. — Думаю, это больше похоже на то, что он пытается наложить на неё заклинание. — О, прекрасный Замбези, я всегда хотел увидеть водопад Виктория! Обещаю не прыгать. — Теперь Эверли разговаривает с рекой. — Может, нам тоже стоит? — Думаешь? — В Стамбуле отменили наш день, потому что команда героев сказала, что они беспокоятся о протестах. Хаою очень разочарован. — …Здравствуй, Мачу-Пикчу! Некоторые из моих предков родились в Перу. ****** Ему удалось поехать в Австрию. Ночью перед отъездом, спрятавшись под одеялами в квартире отца, Лют смотрел на фотографии на сайте риелтора на своём телефоне. Он выбрал там для себя квартиру — маленькую студию с большим количеством солнечного света рядом с метро. Он знал, что её, вероятно, не будут продавать, когда он наконец станет достаточно взрослым, чтобы эмигрировать, но всё равно было весело воображать это. И увидеть её с улицы на следующий день во время пешеходной экскурсии, в окружении флора гидов и защитников, выдающих себя за гидов. Он прятал паспортный браслет под рукавом и притворялся, что он местный, случайно забредший в середину этой группы будущих Призванных. Он делал это всегда, когда их поездки приводили их в какой-нибудь город. Здесь он не был белой вороной. Каждый человек на улице, каждая душа в каждом здании — они были как он. «Для меня это настоящий мир, — решил он. — Я не один. Я просто жду, когда попаду сюда». Он уговорит маму поехать с ним. У неё не было причин не мочь. ****** Лют начал шестой класс тихо. Безопасно. Неприметно. У него больше не было настоящих друзей. Последние из них — те, кого он раздражал тем, что слишком усердно пытался удержать… о боже, вы, ребята, Лют Велра такой прилипала — испарились во время праздников. Теперь все вступали в клубы и занимались внеклассными мероприятиями. Не в такие клубы, куда Лют мог бы просто вписаться. Стажировки в мастерских Мастеров. Боевые искусства для будущих Мейстеров. БруталСкауты. Герои Будущего. Это было не то, чтобы ему не разрешили бы участвовать. Официально они не могли дискриминировать его, и он был уверен, что взрослые в основном заставят всех вести себя прилично в его присутствии. Но нет ничего лучше, чем быть человеком в комнате, о котором все вынуждены заботиться. Это просто заставляет их перейти от небольшой жестокости к настоящей ненависти к тебе. «Так лучше, — думал он со своего места в задней части комнаты. — Я просто держу голову низко. Вежлив со всеми. Попрошу маму подарить мне на день рождения на следующей неделе первоклассную концертную арфу». «Я могу её профессионально покрасить. Фиолетовый был бы забавным». Кроме того, фиолетовый никому не принадлежал. У классов Призванных официально не было ассоциированных цветов и символики, но люди любили объединяться в команды, так что в некоторых ситуациях это было принято. Если вы зайдёте в Свайборхуд, вы увидите там и там серый флаг с артонианским символом разума. Бруталы были красными с символом тела. Зелёный для Мейстеров. Коричневый или светло-голубой, или оба в полоску для Формирователей… они, казалось, не могли решить этот вопрос. Это было не то, о чём он когда-либо много думал, но цвета были в моде теперь, когда они были в шестом классе. Если кто-то носил красный браслет или зелёную повязку для волос, все его одноклассники решили, что это должно что-то означать. Они становились суеверными в этом отношении в такой степени, что даже бабушка Аулия сочла бы это нелепым, а она недавно пригласила таксиста поужинать с ними, потому что, когда она в последний раз творила свою гигантскую цепочку удачи, ещё до рождения Люта, таксист подобрал её дважды за одну ночь. Она всё ещё проверяла его раз в год, чтобы понять, что вселенная пытается ей о нём сказать. — Мам, это странно, правда? — прошептал Лют после того, как она пришла проведать его и укрыть одеялом тем вечером. — Большинство людей так думают, — сказала Джессика с улыбкой. — Но бабушка не верит в то, чтобы отпускать что-то, что привлекло её внимание. В любом случае, шестой класс обрушил на одноклассников Люта то, что он мог описать только как лихорадку Системы, и они заставляли историю с таксистом выглядеть совершенно нормальной. Он поднял взгляд от парты на звук визга из противоположного угла, и, конечно… — Тует! Твои серьги зелёные! Это значит, что ты хочешь быть Мейстером? Вскоре все надеющиеся стать Мейстерами приветствовали её в своих рядах, как будто это было решено, хотя люди всё ещё меняли своё мнение каждый день, и ничего не было гарантировано. Люту пришлось сменить чехол для телефона с красного на чёрный, чтобы люди перестали спрашивать, не хочет ли он быть Бруталом. Это была «просто шутка», но никто из них, казалось, не заботился о том, что он не находит это смешным. «Тёмно-фиолетовый. Это был бы классный цвет для арфы». «И для моей вечеринки в этом году…» Он посмотрел вокруг. Найдутся люди, которые придут. Большинство, вероятно, придут, если он устроит эпическую вечеринку Велра. Они не все его ненавидели, просто у них не было с ним ничего общего теперь, когда они становились старше и начинали заботиться о вещах, в которых он не мог участвовать. «Нет. Я сделаю это, как раньше. На яхте, если Хейзел не будет там. Её семья в эти дни любит её захватывать. Никаких детей. Только я, мама, Айми, если она свободна, команда и торт». Он не будет приглашать Аулию. Это была её лодка. Она будет там или нет. Лют даже не мог вспомнить, когда они в последний раз играли в их игру в моду. Когда он спросил мать о вечеринке, она пообещала всё устроить. Если не на яхте, то в квартире в центре города. Затем она добавила: — Ты должен будешь пойти на день рождения Хейзел в следующем месяце, помнишь. — Должен? — спросил Лют, не потрудившись скрыть ужас в голосе. — Зачем? Они сидели вместе в Белой Гостиной, поедая бургеры из места, которое оба любили, но почти никогда не посещали. Лют притворялся, что не знает почему, но знал. Это было многолюдное заведение быстрого питания в Апексе. Полное высоких рангов. Его мама не любила ходить с Лютом в такие места, потому что присутствие телохранителей S-ранга не заставляло толпы высоких рангов нервничать, как это было внизу, в F. Если они не нервничали, они иногда делали комментарии. Лют думал, что всё будет в порядке. Нет ничего настолько ужасного, что они могли бы сказать, чтобы он не мог это игнорировать. Но ей это не нравилось, поэтому он никогда не жаловался на то, что разогретые бургеры и картошка фри были не такими вкусными. — Хейзел хочет, чтобы я был на её вечеринке? Дни рождения Хейзел часто вовлекали его, когда он был маленьким. Теперь, когда они стали старше, он был рад, что его не приглашают. В этом году у неё была компания подростков, похожих на друзей, которых она каким-то образом обрела, несмотря на то, что, когда она не была занята очень важными делами на Трипланетах с кем-то, на кого работали члены семьи Связывающих, она практически постоянно обучалась у их бабушки или кого-то ещё. Рана, нанесённая гордости Хейзел, когда её заставили извиниться перед Лютом после шуток про промахов, загноилась, а не зажила. И он тоже не был особенно заинтересован в прощении. Избегание было единственным, что поддерживало мир в доме, когда она была рядом, а она была так часто, что избегание означало, что Лют иногда днями не показывался на глаза тем, с кем жил, кроме как во время еды. — Это её четырнадцатый день рождения, Лют, — сказала Джессика. — Это что-то значит? Джессика разгладила юбку на ногах. — В этом году у неё вечеринка Совершеннолетия. Лют прищурился. — Фуууу. — Лют… — Это на целый год раньше! Это просто заговор, чтобы устроить второй грандиозный бал, когда ей исполнится пятнадцать! Я не буду надевать смокинг и учить танец для неё, пока ей не исполнится настоящий возраст! Джессика прочистила горло. — Тема, которую она выбрала, — Королевские скачки. Так что ты наденешь полный утренний костюм и цилиндр. И танца не будет. — Что такое Королевские скачки? — Это скачки. В Англии. Лют обдумал это. «Лошади… возможно, это нормально». У него было не так много возможностей пообщаться с лошадьми. — Я могу их покормить? — Это будут серии забегов Бруталов. На большом треке в F. Скаковые лошади не продержатся достаточно долго, чтобы развлекать гостей на протяжении всей вечеринки. — Она помолчала. — Можешь предложить Бруталам закуски, если хочешь. — Мааам! Джессика усмехнулась. — Можешь держать для них морковку и кусочки сахара… — Хейзел, вероятно, действительно сделает что-то подобное, — проворчал Лют. Он ошибался. То, что она сделала в день вечеринки, было намного хуже. --- ---------- Связывающий, III **Примечание от Sleyca** С днём рождения, Лют Велра! В твою честь — длинная глава сейчас и ещё одна через пару часов. --- ****** ****** Пандора Антроподром 23 февраля 2037 года 21:17 ****** ****** Лют пытался делать домашнее задание в самом уединённом месте самого уединённого павильона на одной из самых нелепых семейных вечеринок, на которых он когда-либо был, когда виновница торжества нашла его. На нём был кремовый утренний костюм с подходящим цилиндром. По непостижимой причине всем мужчинам в семье также приказали носить декоративные трости. Его трость лежала на земле перед белым складным стулом, на котором он сидел. Он пытался игнорировать стук глины по крыше павильона. Это был странный вид дождя, создаваемый мужчинами и женщинами, бегущими по огромной земляной дорожке быстрее, чем могли мечтать лошади. Глиняный дождь должен был быть частью опыта, но он просто волновал его, потому что что, если прозрачные барьеры между ними и краем дорожки откажут? Что, если какой-нибудь скоростной Брутал потеряет контроль над своими силами и врежется в палатку, убив себя и нескольких присутствующих? Вдобавок ко всему, его домашнее задание было отстойным. Он заучивал пункты о человеческой морали. Потому что они были в средней школе, и пришло время готовиться ко дню, когда все они станут Призванными. Многие его классы теперь были ориентированы на Призванных так, как раньше не были. «Представьте, что вы спидстер, бегущий на поезд. Ваша максимальная безопасная скорость с полностью активированными навыками и вспомогательными впечатлениями заклинаний составляет 198 км/ч. Вы находитесь в 19 стандартных кварталах от F-города. Если поезд приближается к станции со скоростью 50 км/ч и находится всего в одном квартале…» Теперь Лют сидел, ссутулившись, рядом с крошками липкого ирисового пудинга, украшенного неприглядным количеством сусального золота, и вот появилась именинница. Это был мусор на мусоре на совершенно гнилом дне. «Тише. Если я буду просто тихим и вежливым, всё будет нормально». Прикусывание языка пока что работало в школе. Только на днях кто-то… понюхал его. В коридоре. Один из новеньких, которые начали учиться в этом году, чтобы получить опыт подготовительной работы к выбору Призванного в более престижной средней школе. Таких учеников было так много, и для них он был гораздо забавнее, чем для тех, с кем он прожил последние несколько лет. И тот факт, что они находили его таким забавным, казалось, делал более приемлемым для некоторых из тех, с кем он вырос… В любом случае, Лют знал, что это за шутка про нюханье, но притворился, что нет. Поэтому только несколько человек рассмеялись, а потом это сошло на нет. Всё было нормально. — Вот ты где! — сказала Хейзел. За ней следовали несколько её дружелюбных людей и несколько слабых кузенов, которые были слишком далеко от милостей Аулии, чтобы злиться на её положение так, как это делали более талантливые члены семьи. Мальчики были в своих цилиндрах и утренних костюмах. Девочки — в платьях и больших шляпах. Было много кружев и лент. «Почему, чёрт возьми, они пришли сюда, чтобы беспокоить меня? — гадал Лют. — Там живая музыка. Там Призванные бегают по кругу за зрелищем. У неё запуск фейерверков каждые пятнадцать минут. Я даже не вхожу в двадцатку самых интересных вещей здесь». — Здравствуй, Хейзел, — сказал он. — С днём рождения. — И тебя! — бодро сказала она. Повернувшись к остальным, добавила: — У Люта в прошлом месяце был день рождения. Ему исполнилось двенадцать. У него не было вечеринки. — Я не хотел вечеринку, — пробормотал Лют. Затем он отругал себя, потому что это было не тихо. Это был спор. Он больше не будет так делать. «Если я просто помолчу, ей станет скучно». Её друзьям уже стало скучно. Хейзел привела их сюда, но в течение трёх-четырёх минут, казалось, что она просто болтает с Лютом. Или с Лютом. И он не мог представить, что она из этого получает. На мгновение ему пришлось допустить мысль, что она, возможно, пытается быть с ним доброй. Она объявляла миру, что в этом году достигнет совершеннолетия, что было просто абсурдно. Но, возможно, она пыталась быть взрослой, придя к нему в его уединённый уголок и загладить вину? Затем Хейзел внезапно сказала: — Хотя у Люта не было вечеринки, он хотел, чтобы «Весы» были только его на день рождения. Тётя Джессика умоляла бабушку отдать их ему, поэтому моей семье пришлось уехать, хотя в прошлом месяце мы отдыхали на них. Я была так занята на Трипланетах с друзьями нашей семьи, что мне нужен был отдых. Но я, конечно, совсем не возражала отдать яхту. Не тебе, Лют. Лют уставился на неё. — Вас выгнали с яхты? «Из-за меня?» Никто не говорил ему об этом. Его мать сказала, что они устроят его маленькую посиделку с любимыми взрослыми в квартире, если «Весы» не будут доступны. Он просто предположил, что они были доступны. День рождения Люта — 22 января. Хейзел сказала, что яхта должна была принадлежать её семье весь месяц… Неужели Джессика действительно заставила их съехать на целую неделю раньше? Хью, Кэди, Корин, Орфей, Хейзел… всех их? Ну, может быть, не Орфея. Он бродил. Не было гарантии, что он был с остальными. — Мы уехали, — напряжённо сказала Хейзел. — Ради тебя. Потому что понимаем, что у тебя нет друзей, кроме команды, и у тебя трудности. «Их выгнали. Из-за меня». Он улыбнулся. Совсем немного. — Бабушка Аулия моделирует нашу семью по некоторым концепциям, которые ей нравятся из артонианской истории и культуры, — сказала Хейзел, снимая свою широкополую белую шляпу и кладя её на стол позади Люта. — Так что теперь для меня всё это имеет смысл. Подожди, позволь мне выполнить словесную цепочку. Лют не закатил глаза, но это потребовало больших усилий. «Подожди, позволь мне выполнить словесную цепочку» было, по сути, коронной фразой Хейзел. Она периодически применяла их, чтобы похвастаться тем, сколько их знает. Она заговорила на артонианском. Её руки двигались. Лют предположил, что она делает это правильно, потому что обычно так и было. Когда она закончила, она вздохнула. — Вот. Так гораздо лучше. Эта усилила мою способность визуально воспринимать определённые вещи. Это четырнадцатая словесная цепочка, которую я сотворила в свой четырнадцатый день рождения. На удачу! — Ух ты! Четырнадцать! — сказал парень, который должен был быть на три года старше остальных. Хейзел улыбнулась ему. «Фу. Он её парень?» Она снова посмотрела на Люта. — Как я и сказала, теперь всё имеет смысл. Почему бабушка держит тебя и тётю Джессику всё время с собой и почему она делает для вас то, чего не сделала бы для большинства членов семьи… это потому, что вы помощники. — Моя мама — её помощник, — сказал Лют. — Я просто её внук. Хейзел смотрела на его лицо своими каким-то образом усиленными глазами. — Нет, я имею в виду, вы оба как помощники волшебника. Класс волшебника должен защищать не-волшебный класс, и они особенно хорошо заботятся о своих помощниках. Они дают им дом для жизни. И одежду, чтобы носить. И всё время дарят им подарки. «Придётся всё-таки поспорить». — Хейзел, это тоже делают семьи. Бабушка даёт тебе одежду и яхту, чтобы жить, и всё время дарит тебе подарки. Я не всё знаю об артонианской культуре, но я некоторое время жил на Земле. Делиться вещами с родственниками — это нормально. Он был рад, что её попытка отомстить за выселение с яхты была такой жалкой. — Да, конечно, — сказала Хейзел. — Но вы другие. Хочешь посмотреть? Внезапно Лют почувствовал опасность. Хейзел иногда делала глупые вещи, потому что у неё не было чувства… чего-то важного, что есть у большинства людей. Чувства последствий, возможно? Но она не была глупой. И она привела свидетелей. Она была уверена, что права насчёт этой безумной теории об артонианских помощниках. Она думала, что Лют получил что-то, что должно было принадлежать ей, из-за инопланетной версии… как там фраза, которую он слышал от бабушки пару раз? «Битник? Нет, не то. Это просто случайное воспоминание об Аулии всплыло». «Noblesse oblige», — подумал он. Вот оно. — Хейзел, я делаю домашнее задание. Он старался не показывать свои нервы. Они, должно быть, всё равно показались. — Неважно. — Уголки губ Хейзел приподнялись. — Я вижу, ты не хочешь этого слышать. В прошлый раз, когда я сказала тебе правду о том, что люди о тебе говорят, ты плакал. Это было неправильно с моей стороны. Помощников нужно защищать от болезненной информации. Лют встал. — Ты чокнутая, — выплюнул он. — Почему ты не можешь оставить меня в покое!? Роман едва замечает, что я существую! Миё спросила меня на Рождество, всё ли я ещё играю на пианино! Никто из важных кузенов вообще обо мне не заботится. Знаешь, кто беспокоит меня в школе? В основном не будущие S-ранги, Хейзел! Ты ведёшь себя как F. Это было оскорбление, основанное исключительно на жизненном опыте Люта. Хейзел, вероятно, даже не поняла его, но это была правда. Лекси Робертс на самом деле намекнул на это больше года назад, когда усомнился в утверждении Кона, что Лют сможет поладить с низкими рангами. Лют был на самом дне, и те, кто осознавал это больше всего, были не члены его класса, которые стремились в Апекс. Они уже оставили его настолько далеко позади, что ему пришлось бы кричать им в лицо, чтобы напомнить, что он ещё жив. Это было больно. Но за исключением тех детей высокого ранга, у которых были особые претензии к его семье, дети, которые видели его, хихикали над ним и нюхали промаха, были теми, кто тоже чувствовал себя брошенным. Совсем как кузены. Точно как они. Кузены, которые всегда больше всех стремились заговорить на языках, которых он не знал, и обсуждать вещи, которые он никогда не сможет делать, были людьми, которые надеялись, что в итоге станут C и B. Хейзел была Избранной. У неё не было никакого дела быть настолько одержимой делами Люта. — Ты жалок! — сказал он. — Ты так привыкла получать первое, что не можешь выносить быть на втором месте ни на мгновение! Единственная причина, по которой я тебя вообще волную, это то, что я живу с бабушкой, и ты боишься, что это значит, что она может выкроить три секунды из своего месяца, чтобы посмотреть на меня, а не на тебя! — Я жалкая! — насмешливо сказала Хейзел. Она посмотрела на своих друзей в поисках поддержки. — Я? Я провожу с бабушкой Аулией часы каждый день. Я провожу дни на Трипланетах каждый месяц. Мне не нужно беспокоиться о тебе. Я просто жалею тебя. — Твоя вечеринка в честь дня рождения — самая тупая вещь на свете! Тема странная. Утренние костюмы для дневного времени! У тебя Бруталы вместо лошадей. А тебе четырнадцать! Вечеринки Совершеннолетия бывают в пятнадцать. Ты была так занята деланием таинственных дел на Трипланетах, что забыла, как считать, или просто хотела, чтобы мы все полизали твои ноги на пару раз больше? При этом пара её приспешников действительно выглядели неловко. — Меня могут выбрать в четырнадцать, — сказала Хейзел, проводя руками по бокам своего белого кружевного платья. — Если меня выберут, это будет мой единственный шанс устроить вечеринку Совершеннолетия. Лют посмотрел на неё безучастно. — Он отчасти прав, — неожиданно сказала кузина Ума. На ней было персиковое платье с большим тюлевым цветком на бедре. — Мои родители говорили то же самое по дороге сюда… Хейзел набросилась на неё. — Они не говорили это со злом! Как он только что. Про вылизывание ног… они просто говорили, что в семье ещё никого не выбирали до пятнадцати. Орфей был самым ранним, не так ли? Пятнадцать лет, пятьдесят один день. — Ты не думаешь, что сможешь побить Орфея? Он начал принимать зелья, как только попал на Трипланеты! Его уволят. Ты вообще знала, что Призванного могут уволить? — Тебя не выберут в четырнадцать, — сказал Лют. — Не так уж маловероятно, что меня выберут, — сказала Хейзел, поворачиваясь к нему. — Даже бабушка так говорит. Её фальшивая улыбка исчезла. Её уверенность в окружении друзей, казалось, тоже угасла. Она выглядела раздражённой. — Система не любит делать выбросы, — сказал Лют. — Поэтому они и выбросы. Только несколько человек выбираются до пятнадцати каждый год, и некоторые из них обычно У-типы. Их нельзя считать. Всё в них странное. — Хейзел уникальна, — сказал человек, который, возможно, был парнем, сверля Лют взглядом. — На всей Анесидоре нет никого, кто был бы похож на неё. Так что нет причин думать, что её не выберут в четырнадцать. Глум выбрали в четырнадцать лет, двести восемьдесят семь дней. Райм выбрали в четырнадцать лет, триста дней. Неха… «О, он один из тех», — подумал Лют, пока тот монотонно перечислял. Он не просто запомнил даты выбора гипербол; если он упоминал Неху, значит, он пошёл и запомнил всех значимых S на острове тоже. Интересно, сколько пройдёт времени, прежде чем его одноклассники начнут делать подобные вещи. — Сонде выбрали в тринадцать лет, триста одиннадцать дней, — объявила Хейзел, видимо, раздражённая тем, что парень не включил её генетического отца. «Он У, однако», — подумал Лют. — «И огромный выброс. В этом-то и была моя мысль». — Он У, — сказала Ума, словно прочитав мысли Люта. — Ты не можешь быть У, Хейзел. Выражение лица Хейзел стало ещё более раздражённым. — Я просто пришла поздороваться, — процедила она. — Раз Лют даже не подошёл поздравить меня с днём рождения. Я закончила. Пойдём. «Потрясающе, — подумал Лют, пока она уходила со своей свитой. — Она даже забыла доказать свою точку зрения, какую бы там ни была». Похоже, она направлялась к возвышающемуся сооружению из серебряных и золотых коробок — столу с подарками. Всем сказали придерживаться определённых правил упаковки своих подарков, чтобы они не конфликтовали с декором. Затем она внезапно развернулась и, оставив своих друзей позади, направилась обратно к Люту. Он осторожно наблюдал за ней. — Моя шляпа, — пробормотала она, наклоняясь, чтобы схватить её. Она снова водрузила её на макушку. — Ты такой избалованный паршивец. Ты не можешь даже позволить мне насладиться моим Совершеннолетием. И ты такой глупый, что ничего не знаешь. Не знаю, зачем я с тобой разговариваю. Лют открыл рот. — Тётя Джессика поднимет всё, что уронит любой другой член семьи, — прошептала Хейзел ему на ухо. — Мой папа и мама так сказали, и я смотрела, и это правда. Он мог сказать, что она думала, будто говорит ему что-то ужасное, но… — Что это значит? — спросил он вопреки собственному здравому смыслу. — Даже когда она не работает. Даже если вокруг слуги. Если кто-то ещё в семье устроит беспорядок, она убирает. Потому что она знает, что она помощник. Это не просто её работа. Это то, кем она является. Люту стало холодно. Возможно, подогреватели под столами перестали работать. — Ты думаешь, моя мама не член семьи, потому что она прибирается. Это даже не имеет смысла. — Смотри. Увидишь. — Она снова выпрямилась. Выражение её лица разгладилось. — И ещё кое-что — не хотела упоминать это, потому что это просто ужасно, но… члены семьи? Мы получаем слоты у омолаживателя. Они все забронированы и законтрактованы на следующие несколько лет. Я попросила бабушку Аулию дать один моей маме, и она дала. Через шесть лет. А твоя мама? У неё никогда не было ни одного. И у неё всё ещё нет брони. Знаешь почему? «Подожди, — подумал Лют. — Перестань говорить. Перестань». У него кружилась голова. Он чувствовал, что сейчас упадёт в обморок. — Держу пари, ты знаешь. Держу пари, ты заметил. Члены семьи — если они хоть немного важны для бабушки — могут оставаться молодыми. Это половина причины, по которой другие люди нас ненавидят. Потому что мы занимаем кучу слотов у Целителей с талантами омоложения. — Хейзел резко выдохнула носом. — Ты и Джессика получаете много вещей за то, что вы помощники семьи. Но вы не получаете этого. Потому что этого не хватает на всех. И… ну… это не сильно вредит линии Велра, правда? Если твоя мама станет слишком старой, чтобы родить ещё таких, как ты. Лют был слишком подавлен, чтобы говорить. Никакого ответа не последовало. Он в оцепенении смотрел, как Хейзел уходит. Бэнд внезапно играл песню мамбо. Большинство семьи, друзей и случайных гостей, приглашённых Аулией, подбадривали своих любимых Бруталов, пока те снова бежали по кругу. Глина шлёпалась на крышу павильона. Хейзел направилась прямо к кузену Кацуро, одному из братьев Айми. Он разговаривал с Джессикой и пил стакан имитационного шампанского, которое было таким отвратительным на вкус, что Лют не мог представить, чтобы настоящее было хоть сколько-нибудь похоже. Хейзел столкнулась с его рукой. Стакан выпал из его руки в траву. Возможно, он наклонился бы, чтобы поднять его сам, но прежде чем он успел, мать Люта нырнула за ним. Они что-то сказали друг другу. Она похлопала Кацуро по плечу. Она кивнула Хейзел. Затем поспешила к бару с безалкогольными коктейлями, чтобы принести ему другой напиток. Хейзел повернулась, посмотрела назад на Люта и улыбнулась. *** — Я сбежал с вечеринки в честь Королевских скачек, — небрежно сказал Лют. — Почему-то я оставил домашнее задание и взял вместо него два пудинга. Олден снова понятия не имел, что сказать. Остатки ореховой смеси были разбросаны по столу между ними. Они уже съели весь тёмный шоколад и орехи, и теперь осталась только куча изюма. — Липкие ирисовые, покрытые сусальным золотом, — добавил Лют. — Они были порционными. Я даже не помню, как пошёл их брать. Минуту я сидел на стуле, наблюдая, как Хейзел улыбается мне, а следующую — уже был в поезде, держа два пудинга на этих маленьких золотых тарелках. — Интересно, я хотел ударить её ими? — задумчиво сказал он. — Может, я схватил пудинги, планируя размазать их по её лицу перед двумя сотнями человек и группой, играющей латинскую музыку, но потом просто ушёл. В итоге я оказался у Сирила. Я сказал ему, что принёс пудинг для него. — Конечно, на следующий год у неё была вторая вечеринка Совершеннолетия. «Интересно, какая тема была у той?» — подумал Олден. — Не могу поверить, что люди запоминают, сколько точно лет было другим Призванным, когда их выбрали, — сказал он. — До дня. — Правда? Мне это кажется естественным продолжением всего остального. Предстоящее супербезумие, которое охватывает людей по мере приближения их значимых дней рождения, — это зрелище, когда думаешь, что оно тебя вообще не касается. — Лют скрестил руки на груди и откинулся назад. — К седьмому классу я начал так сильно ненавидеть всё это. С этой стороны я понимаю, что в некоторых отношениях был неразумен. Многое из того, что меня расстраивало, было просто… неизбежно для всех. Но после целого года, когда люди игнорировали меня, дразнили или бесконечно говорили о всех крутых вещах в своей жизни и своём будущем, в которых, как я думал, я не мог участвовать, я покончил со всей страной. Я хотел, чтобы она исчезла, как Атлантида. — Однако в шестом классе я получил досрочное прослушивание в молодёжный оркестр. Мне так надоело ждать, что я пошёл и спросил, и оказалось, что они не так серьёзно относятся к возрастному ограничению. Это было что-то вроде: «Да, конечно. Приходи. Без разницы». Он поджал губы. — Анесидора отстойна в этом плане. Для того, кем я был. У подростков обычно нет действительно серьёзных хобби, не связанных с их будущим классом мечты. И во многих случаях способы, которыми люди практикуются для этих классов мечты, отличаются от того, как не-Призванный практиковался бы для ближайшего эквивалента. Поэтому для кого-то моего возраста, кто хотел выйти на следующий уровень как музыкант, на самом деле ничего не было. Мне пришлось остаться с репетиторами. — Люди, которые хотят стать Мейстерами инструментов, не изучают музыку? — спросил Олден. — Изучают, — сказал Лют. — Но им рекомендуют пробовать разные типы инструментов, а не слишком сосредотачиваться на одном. Молодёжный оркестр на самом деле просто для того, чтобы они поняли, нравится ли им играть в группе. Дело в том, что даже если они знают, какой подкласс хотят, нет гарантии, что Система предложит что-то подобное, или что их семьи смогут это для них получить. А Мейстеры музыкальных инструментов не особенно распространены. Поэтому учителя и руководители стараются убедиться, что они влюбляются в музыку и образ жизни Призванного-музыканта, но отговаривают их слишком углубляться во что-то одно. Они хотят, чтобы они играли и получали идеи для разных вариантов будущего. Это имеет смысл. Он приподнял бровь и добавил: — Это также означает, что большинство из них довольно ужасны до того, как их выберут. А после… у них, по моему мнению, не совсем правильный настрой. — Ты хочешь сказать, что у Мейстеров инструментов нет правильного настроя, чтобы быть музыкантами. — Олден усмехнулся ему. — Ладно. Я крайне сноб в этом вопросе, — сказал Лют. — Признаю. И моя снобизм — это на самом деле причина, по которой я примерно в то же время решил, что не против дружить с Лекси. Он был одним из немногих людей во всей нашей школе, кроме меня, у кого было художественное хобби, которому он действительно посвящал себя, а не просто убивал время. — Всё это балетное? Лют кивнул. — Это просто его личность, я думаю. Он не выносит делать что-то спустя рукава. Если бы его родители дали ему хоккейную клюшку или кисть для рисования, когда он был маленьким, он бы делал это вместо этого. Но они были танцорами, поэтому отдали его на танцы, и именно на это он направил весь свой перфекционизм, пока ждал, что будет дальше. — Он талантлив? — Я музыкант, а не танцор. Но он был намного лучше других детей. Я слышал, что в прошлом году он немного танцевал с любительским балетом взрослых… Призванных-взрослых. Уверен, они были гораздо более расслабленными и ничем не похожи на труппу его родителей, но это всё равно было на следующем уровне. — А потом он просто бросил, — сказал Олден. — Чтобы проводить больше времени со своим кнутом, — согласился Лют. — Я имею в виду… конечно, бросил. Ты можешь быть перфекционистом только во стольких разных направлениях одновременно, а геройская программа всегда была его целью. Он хорошо с ним в спортзале? — Думаю, да. — Олдену было трудно судить, потому что он понятия не имел, насколько трудно использовать Плеть. Когда Лекси практиковался поднимать ею маленькие предметы в квартире, он имел обыкновение разрезать их пополам вместо того, чтобы поднимать. — Кажется, он очень хорошо умеет менять её длину, фазово смещать и резать. Возможно, у него проблемы с прицеливанием наконечником и контролем общего уровня опасности? Но мне это всё равно кажется впечатляющим. У него она всего несколько месяцев. — Я знал, что он выберет Мейстера, но всё равно не могу поверить, что он выбрал артонианскую цепной кнут, связанный с его мозгом. Это было довольно дерзко. Я представлял его с чем-то гораздо более традиционным. Вроде меча. — Мой класс при выборе был Мейстер. Лют выглядел ошеломлённым. — Как же ты тогда получил Связывающего? — Я обменялся. — Ха! — сказал Лют. — Это значит, что офис Корина облажался! Они должны были быть приклеены к системе обмена классами. Или тебе повезло доставить его им лично по какой-то причине? Или он был у кого-то, чья семья ненавидит мою, и они никогда не продали бы его нам. Но они также не хотели заставлять своего ребёнка брать его. В этом случае, думаешь, они продали бы его кому-то другому, кто нас тоже ненавидит. Олден немного думал об Анджее с тех пор, как приехал в Селену Норт. Комментарий Люта только укрепил его мнение. — Я думаю, человек, который отдал мне его, избавлялся от него до того, как его семья узнала, что его выбрали. Я думаю, они боялись, что их заставят взять его сами, если кто-то узнает. — Ооо… клан ярых противников Велра? Это весело. Они повылазили изо всех щелей, когда я был в седьмом классе, и все их отпрыски на некоторое время стали особенно чудовищными. — Почему тогда? Глаз Люта взметнулся вверх. — Аулия баллотировалась на переизбрание. Не подумал бы, что это будет так плохо, раз она была в совете вечность. Подумал бы, что они привыкли к ней, правда? Но нет. Они откопали старые семейные новости и притворились, что они такие же шокирующие, как в день, когда произошли. Где-то в середине года я попытался бросить школу, на самом деле. — Школу? — Я попросил частного обучения, как когда был маленьким. Как почти все дети Велра. Дошло до того, что я думал, что смогу выдержать своих родственников лучше, чем некоторых моих одноклассников… полная перемена, я знаю. — Он перестал отклоняться и с глухим стуком опустил ножки стула на пол. — Джессика сказала нет. Она хотела, чтобы я остался в школе. ****** ****** Академия Парагон Нилама 19 июля 2038 года 7:46 утра ****** ****** Ветер был ледяным, и небо всё ещё было тёмным, когда Лют поднялся по ступенькам к главному входу здания средней школы. «Не могу поверить, что я здесь. Не могу поверить, что я это делаю, — думал он, вцепившись в шарф рукой в перчатке и уставившись в свои ботинки. — Не могу поверить, что в пятницу объявил, что ухожу, как какой-то драма-король. Почему я просто не промолчал?» Это было на его втором уроке естествознания в тот день. Биология. Там часто всё шло наперекосяк, и учитель всегда позволял зайти слишком далеко, прежде чем вмешивался. Он был подхалимом, который всегда хотел выбрать правильную сторону и никогда не мог понять, перед кем из его блистательных юных Призванных лебезить в данный момент. Вещи должны были взорваться, прежде чем он произносил что-то вялое вроде: «А теперь тихо, все. Мы все здесь друзья». «Почему я просто не промолчал? Разве план был не промолчать?» Ручка двери казалась ледяной даже сквозь перчатку. Он потянул её и направился по коридору, пытаясь спрятаться за шарфом. Они назвали его мать мулом. Деклан был ужасным комиком, который не мог даже заставить свои шутки работать без минутного объяснения следом, но всё равно… всё равно… «Знаешь, как лошади и ослы дают мулов? А мулы бесплодны? Так что, возможно, если человек и артонианин сделают мула, мул никогда не сможет творить магию!» Вся эта херня о том, что мать Люта наполовину артонианка, была по всей школе ещё до выборов. Голоса теперь были подсчитаны. Аулия победила. Почему это не прекращалось? «Мы были друзьями. Он приходил на мои ночёвки. Мама была добра к нему». Лют не понимал, что такого захватывающего в слухах о полу-артонианском происхождении. Были другие люди с похожими чертами. Были люди, которые умоляли Систему или своих хирургов дать им похожие черты. Все знали, что гибриды человека и инопланетянина — это не настоящие вещи. «Мы были в классе биологии, окружённые книгами и компьютерами, которые говорили, что это не вещи». Лют сорвался. Он встал и сказал всему классу, полному его сверстников, чтобы они не ждали его в понедельник. «Пока, психопаты. Я вас всех ненавижу и с нетерпением жду, когда больше никогда не увижу ни одного из вас». Он был на сто процентов уверен, что мама позволит ему бросить школу, если он скажет, что его травят. Не то чтобы они не могли позволить себе репетиторов. Не то чтобы он получил бы худшее образование дома. Он получил бы лучшее. Классы в Парагоне были отличными. Для большинства людей здесь. Но теперь, когда они стали старше, так много дня было сосредоточено на Трипланетах, Контракте, теории Системы, сверхчеловеческой истории. Дома, по своей собственной программе, он мог бы пропустить всю эту пред-Призванную херню и сосредоточиться на вещах, которые люди изучают в реальном мире. Урок литературы был бы крут. В Парагоне даже таких не было. Он был так уверен, что очистил свой шкафчик. Теперь он тащился к нему с загруженным рюкзаком. Чтобы снова его заполнить. Если бы Анесидора не была островом, он бы уже сбежал. Он старался ни с кем не встречаться взглядом, второпях засовывая всё обратно в шкафчик. — Э… доброе утро, Лют. Константин. Через два шкафчика. Он никогда не говорил Люту ни одного жестокого слова. Он никогда бы не сказал. Это просто не в его характере. Он даже иногда говорил людям прекратить, если они говорили что-то совершенно ужасное по его стандартам. Во многом как Ванди. Во многом как Тует. Во многом как многие милые люди, которые не хотели, чтобы что-то слишком плохое происходило прямо перед ними… Но на этом всё заканчивалось. Кон постоянно приглашал друзей. Он собирал группы, чтобы пойти потусоваться в «Роза Гроув». Иногда Деклан Гао был в этих группах. Лют никогда не был. — Доброе утро, — сказал Лют. На уроках он молчал. В обед он сидел один. Он продержался ещё неделю. И ещё одну. Ещё одну. У них было текущее задание «друзей по переписке» с учениками в Канаде. Канадка Люта была в депрессии от того, что она канадка Люта. Все остальные люди в её классе могли совершать видеозвонки и отправлять электронные письма будущим Призванным. Инструктор объявил, что они начнут менять друзей по переписке. Все знали почему. — Честно говоря, — сказала Карлотта. — Ты знал, что она хотела услышать. Почему ты просто не солгал и не сказал, что ты один из нас? Остальные из нас получали удовольствие, знакомясь с людьми, а теперь нам придётся меняться! — Она не это имела в виду, — сказал Хаою. — Меняться может быть весело. — Я именно это и имела в виду, — сказала она. Она ушла. — Ну, — сказал Хаою, звуча неловко. — Её старшей сестре только что дали D. Она переживает. — Да, должно быть, это так стрессово для неё, — сказал Лют достаточно громко, чтобы все вокруг могли его слышать. — Только представь, как ужасно должно быть получить D, когда ожидаешь C. Думаю, я бы плакал каждый день, если бы оказался ничтожным D, не так ли? Это было не совсем справедливо. Он знал, что тоже был немного придурком. Но он чувствовал себя менее призраком после того, как высказал то, что думал. Ненамеренно он продолжал это делать. Колкость здесь. Едкое замечание там. Ему не казалось, что он делает это очень часто. Каждую минуту каждого дня кто-то вонзал в него нож. Намеренно. Случайно. А те, кто не вонзал, игнорировали тех, кто вонзал, в девяноста процентах случаев. «Действительно ли наступит конец света, — гадал он, — если я просто перестану так стараться держаться подальше от всех?» Он взял Анжелу Обержин на школьный конкурс талантов. Каждому дали по три минуты. Он сыграл свою песню. Учитель биологии был тем, кто давал всем сигнал покинуть сцену. Лют посмотрел на него и внезапно понял… этот парень будет ждать вечность, прежде чем выйдет сюда и на самом деле заставит меня уйти. Он продолжал играть. У него не было грандиозного плана. У него не было иллюзий, что кто-то сочтёт его крутым за это. Им даже не нравилась арфа. Они считали классическую музыку скучной. Он мог бы сыграть что-то популярное, чтобы завоевать несколько из них, но не стал. Аранжировать сюиту Генделя ре минор для себя было его текущим проектом. Это было важно для него. Он должен был слушать то, что было важно для них, каждую секунду каждого дня. Теперь пусть они послушают его для разнообразия. «Я хорош в этом, — думал он, перебирая струны с большей энергией, чем, возможно, хотел бы Гендель. — Я сделал себя хорошим в этом. Вы все так гордитесь тем, во что вас превратит магическое заклинание». «Однажды я стану лучшим арфистом в мире. Может, это и не так зрелищно, как то, кем станете вы все. Но по крайней мере я заработаю это сам». Огни сцены становились горячими. Лют Велра злился. Когда учитель биологии наконец выбежал на сцену и попытался прикоснуться к Анжеле, Лют остановился. Зрительный зал был полон людей, хихикающих или уставившихся на него широко открытыми глазами. — Это неподобающее поведение, Лют. Ты должен извиниться перед нами всеми. «О, — подумал Лют. — Я действительно его разозлил. Он не выглядел таким злым, когда на днях мучили меня в классе». — Зачем? — спросил Лют. — Думаю, ты знаешь, зачем! Ты занял в пять раз больше времени, чем разрешено ученикам… — Потому что я в пять раз талантливее их всех, — сказал Лют. *** — Ты этого не делал, — сказал Олден. — На сцене перед всей школой? — Это было так хорошо, — сказал Лют. — Даже когда я это говорил, я знал, что это социальное самоубийство. Но я уже был социально мёртв и начал срываться, и мне вроде как хотелось, чтобы меня исключили. Я был так спокоен, когда сидел в кабинете директора. — Тебя исключили за то, что ты играл на арфе пятнадцать минут и пререкался с учителем? — Конечно, нет. Они просто позвонили моим родителям. Они пожалели об этом, потому что вместо Джессики или Сирила явилась Аулия. Я был в шоке. Директор был в шоке. Думаю, мой учитель биологии чуть не обделался. — Я никогда раньше не попадал в такие неприятности, поэтому я не осознавал, что моя бабушка вообще доступна для проблем Люта. Уверен, академия тоже не осознавала. Но мои родители не вмешивались в школьные дела. Даже когда я был в третьем классе. Сирил не ладил с другими родителями, и, думаю, Джессика знала, что люди могут дразнить меня. И… власть, понимаешь. Никто не относится к Аулии так, будто она ниже их. — Она злилась на тебя? Лют вздохнул. — Её это очень позабавило. Когда они рассказали ей, что я сделал, она сказала: «Ну, ты был в пять раз лучше их всех?» — Это не добавило мне симпатий у преподавателей. Это точно. И моя фаза отказа быть ковриком не принесла мне друзей. Я злился на всех них, понимаешь. Я был почти более зол на тех, кто не был отвратителен. Люди могут сказать, когда ты на них злишься, и это оскорбляет их, и они перестают даже немного тебя жалеть, а потом просто… седьмой класс был настолько отстойным. *** Деклан Гао был злым. Как и ещё несколько человек. Если Система не установила чертовски мощный патч эмпатии в их извращённые мозги, когда дала им силы, они вырастут суперзлодеями. Террористами, живодёрами, политиками в пользу Анесидоры без людей — что-то в этом роде. Решение, что они злые, помогло. Лют презирал их, и он всё равно морально готовился, когда проходил через двери здания, пытаясь приготовиться к чему бы то ни было ужасному, что будет для них забавным на этой неделе. Но хотя они всё ещё могли причинить ему боль, его больше не ранил тот факт, что они хотели причинить ему боль. Зло — это то, кем они были. Чего ещё можно от них ожидать? Злой человек, дразнящий тебя «Четырёхдесятитысячным», потому что твой шанс получить силы был на четыре десятичных знака правее нуля, не был неожиданностью. Это было как пиявка, сосущая твою кровь. Или как Хейзел, кричащая тебе перестать играть, пока она занимается цепочками, потому что ей теперь пятнадцать, и у неё осталось всего несколько дней практики, прежде чем она станет одним из самых могущественных существ на Земле. Это было просто то, что они делали. Ты мог это ненавидеть, но больше не мог удивляться. Что больше всего ранило его чувства в последнее время, так это все остальные — те, кто не был злым. Дружелюбные… которые всё равно на самом деле не хотели быть его другом. «Что ж, думаю, — размышлял он однажды утром в ноябре, садясь за парту, — я неудобный человек для дружбы. Моя семья сложная. Мы будем вместе учиться всего пару лет, прежде чем они все отправятся в старшие школы для Призванных. Моя собственная жизненная цель — оставить их всех позади». «Чего ещё я ожидал?» Часть его знала, что он ожидал, что дружба в начальной школе продлится. Он ожидал, что они продолжат любить его и хотеть тусоваться с ним, пока все не вырастут. Потому что он так сильно их любил. Они были не похожи на кузенов, поэтому он думал, что они похожи на детей из мультиков — друзья навсегда, несмотря на различия и расстояния. Но этого было неловко хотеть, поэтому он притворялся, что не хотел. Что не хочет. Так было проще. Он залез в сумку за своей перьевой ручкой. Перьевые ручки были его последним коллекционным отвлечением. Все разные цвета чернил, перья и хлопоты по их чистке давали ему занятие. Когда школа была особенно плоха, он покупал себе новую. «Некоторые люди используют их для искусства. Может, я научусь рисовать». Когда он положил ручку в парту, его пальцы коснулись чего-то незнакомого. Он схватил неожиданный предмет и посмотрел вниз. Ему потребовалась минута, чтобы понять, что это за вещь в розовой фольге. «Это… презерватив». У них пару недель назад был неловкий урок полового воспитания в духе «вы все теперь взрослеете». Ему только что удалось выкинуть это из головы. Неужели это осталось с того дня? Как он мог не заметить до сегодняшнего дня? «Я не могу позволить никому увидеть меня с этим!» Он засунул его в дальнюю часть парты, яростно краснея. Если кто-нибудь найдёт его, ему придётся уплыть в Антарктиду и скормить себя морскому леопарду. Другого выхода не будет. Его нервозность по поводу того, что у одного из супердетей может развиться способность видеть сквозь деревянные поверхности, или учитель объявит, что впервые в жизни будет проверка парт, так отвлекала его, что он почти забыл ненавидеть занятия. А он был очень предан ненависти к занятиям на той неделе, потому что они играли в игру. Тупую игру. «Они всё равно ни о чём другом больше не говорят, поэтому я не понимаю, почему мы должны делать это официально». Это должно было быть заданием по планированию карьеры и наградой за то, что они дожили до конца учебного года. Они собирались на декабрьские каникулы. Седьмой класс почти закончился. Все разойдутся по домам на несколько недель и вернутся уже восьмиклассниками. Эта неделя была полна весёлых занятий, которые притворялись работой. Для задания у них были мешочки, полные многогранных кубиков. Некоторые были даже большими, стогранными, похожими на мячи для гольфа. Чтобы начать игру, они закрывали глаза и вытаскивали случайный чёрный мешок из пластикового ящика, полного ими, в передней части комнаты. Когда ты открывал его, бумажка внутри определяла твой ранг, а цвет кубиков — твой класс Призванного. «Поздравляем! Вас выбрали!» У них было время для обмена и фальшивые деньги, где все пытались уговорить своих друзей отдать им желаемый общий класс. Затем ты использовал один из кубиков, чтобы выбрать подкласс. А остальные можно было бросать для рандомизации всего применимого к твоему классу. Ты находил соответствующие числа для талантов, которые могла предложить Система, в таблице и постепенно строил профиль своей мечты насколько возможно в пределах случайности. После этого они все говорили о том, как здорово быть таким-то Призванным и какую работу они могли бы иметь. Лют не обязан был участвовать. Но если он не участвовал, он должен был сидеть за партой, пытаясь читать книгу, в то время как все визжали от восторга или стонали от отчаяния на свою воображаемую судьбу. И иногда ему доставались жалостливые взгляды. Он их ненавидел, и они не удосуживались бросать их в его сторону так часто, если он тоже играл. «Единственный, кто почти всегда доволен тем, как у них всё получается, — это Хаою», — думал он, бросая зелёный кубик. Он, казалось, постепенно останавливался на Брутале Выносливости как на своём предпочтительном классе. Больше никто никогда его не хотел. «Неожиданно. Его родители могут достать ему почти всё, что угодно, а он хочет самую простую в получении вещь». Лют сегодня был Мейстером C-ранга, бросая кубик для своего инструмента. — Лют? Эй, Лют! Можно мне твой мешочек? Пластмассовый кубик подпрыгнул на его парте, и Лют прижал его рукой, чтобы он не сбежал. Он посмотрел на Карлотту. Она пересекла комнату с мешочком, полным красных кубиков Брутала, в руке. Деклан был позади неё. Кубики других людей гремели вокруг. Дверь в коридор была открыта, чтобы они могли приходить и уходить, чтобы совершать обмены и обсуждать вещи с семиклассниками из соседних классов. Их нынешний учитель болтал с одним из других у шкафчиков, вместо того чтобы следить за ними. Последние дни учебного года всегда были такими беспорядочными. — Я уже бросаю на подтип, — сказал Лют. — И я раньше не был Мейстером, так что… Он всегда оставлял себе то, что вытягивал, чтобы не торговаться с одноклассниками. До сих пор всегда выпадал Брутал. Их было больше в коробке, чем кубиков любого другого цвета. — Да, но я уже была Бруталом, — сказала она. — И ты знаешь, как сильно я хочу Мейстера. — Ты должен отдать ей, — сказал Деклан. — Мейстер веселее Брутала, — сказал Лют. — Может, он выпадет тебе завтра. — Да ладно! — сказала Карлотта, подсовывая ему свой мешочек с кубиками. — Не будь эгоистом! — Он нужен ей гораздо больше, чем тебе. Эти двое были худшими из худших. И Лют больше не был ковриком; это было единственное, что сохраняло его рассудок. Он не даст им ни хрена. Он сжал мешочек с кубиками. — Нет. Оставьте меня в покое. Мне нужно закончить задание. И затем… — Тебе действительно стоит отдать его ей. Голос разнёсся по классу. У Ванди Карриссон была привычка объявлять на весь класс, когда она выносила суждение. Все начали поднимать головы, чтобы посмотреть, кого она решила поправить. Она сидела на полу у доски, бросая кубики с некоторыми другими девочками. Она встала, чтобы сделать своё заявление. — Она хочет составить профиль Мейстера, чтобы подготовиться, — сказала Ванди, глядя на Люта своими бледными глазами. Она стала довольно хорошенькой в этом году. «Какая глупая мысль в такое время». — Ты никогда не относишься к этому серьёзно, Лют, — продолжила она. — Ты просто выбираешь случайные очки основы и таланты, которые не сочетаются друг с другом, а потом записываешь их в свой бланк. — А что ещё ему делать? — пробормотал кто-то. — Я не обязан отдавать ей свои кубики. — Лют гадал, почему вдруг нервничает. Все смотрели. — Я вытянул их из коробки, как и все остальные. Никто не обязан меняться. Таковы правила. Правила. Ванди любила правила. Она, наверное, распечатала экземпляр студенческого справочника, чтобы спать с ним. — Ты не обязан, — медленно сказала она. — Но почему бы и нет? Это важно для нас. А для тебя — нет. — Она отчасти права, — сказал Константин из-за соседней парты. — Я имею в виду, тебе всё равно, а ей очень важно… «Нет, — подумал Лют. — Нет, это неправильно. Это несправедливо». У них были такие лица… будто он причинял им боль. Даже у милых. Даже у вероятных высоких рангов. У геройских детей. «Почему…? Чего они от меня ожидают? Они знают, как она со мной обращается, но…» Неужели эта игра теперь настолько важна, что то, как она обращается с Лютом, не имеет значения в сравнении? — Я думаю… — сказала Ванди, её глаза округлились, будто у неё внезапно возникла шокирующая мысль. — О. Ты действительно хотел Мейстера тоже? Я думаю, если бы ты хотел… это было бы по-другому. Если бы ты хотел сегодня серьёзно отнестись к составлению профиля. На всякий случай. Некоторые люди всё ещё возились со своими кубиками. Последний звякнул на месте, и в классе стало так тихо, что они могли слышать, как учителя перешёптываются в коридоре. Люту казалось, что каждый глаз в комнате вырезает по кусочку его сердца. «Тебя никогда не выберут. Ты никогда не станешь Призванным. Ты никогда не сделаешь никакой магии, кроме словесных цепочек. Ты понимаешь?» «Но, мамочка, все остальные…» «Скажи, что понимаешь». — Я буду арфистом, — сказал Лют. — Я никогда не хотел быть кем-то другим. С какой стати мне относиться к этому серьёзно? Что-то вышло из комнаты. Какое-то огромное напряжение между ним и ними — хуже, чем любое, которое он когда-либо чувствовал раньше, — угасло. Глаза закатились, стулья скрипнули. — Конечно, он не хочет быть Мейстером на самом деле, Ванди. У него своя фигня. Он играл скучную музыку целый час на конкурсе талантов. — У Четырёхдесятитысячного распланировано всё его бууудущее, — сказал Деклан. Он засунул руку в парту Люта. Было ясно, что он точно знает, что ищет. — И смотрите! Он ответственный. Он хлопнул Люта по спине и поднял вверх розовый фольговый квадратик. — Мы должны предотвратить появление новых промахов! Люди ахнули. Или засмеялись. — Деклан, серьёзно, что с тобой не так? — сказал Кон. — Это не смешно. — Это презерватив? — с ужасом сказал кто-то. — Правда? — спросила Ванди, оглядываясь в поисках ответа. Люту вдруг стало совершенно всё равно на презерватив. Это было просто первоначальное откровение Хейзел о том, как некоторые Призванные говорят о таких, как он, в новой форме. Ужасная шутка дня. Вместо этого его волновал тот факт, что когда Карлотта потянулась к его кубикам, его пальцы разжались. Даже милые сказали, что они не должны быть у него, так что… Все остальные, однако, бесились из-за этого презерватива. Они подняли много шума, учителя услышали, и Деклана утащили в кабинет директора. Лют сидел за партой и пытался бросить свои кубики. Красные. Его зрение было почему-то затуманено. Наверное, не слёзы. Ему было тринадцать. Он серьёзно предпочёл бы быть съеденным морским леопардом, чем плакать перед ними. Но он не видел чисел. Два дня спустя, когда все пошли выбирать свои мешочки с кубиками, они обнаружили, что некоторые кубики были заменены. Открытие произошло после того, как цвета были увидены и обмены состоялись. Оно произошло после того, как почти у всех был набор кубиков для их класса мечты. Иногда, когда ты бросал один, вместо числа, которое должно было выпасть на этой грани, ты получал процент. И сообщение, написанное крошечными логограммами. Людям пришлось искать значения в телефонах. — Это… это шанс Аджастера A-ранга вернуться домой после экстренного призыва, — высоким голосом сказал Кон. — У меня для Брутала A-ранга! И ещё один кубик с шансом быть убитым в бою на Земле! — А вот один для… для неизлечимого повреждения разума, — прошептала Тует. — У меня для Мейстера S-ранга. Смерть на Матадеро. Но число ноль. «Да, — подумал Лют, сидя за партой снова с красными кубиками. — Я хотел быть беспристрастным. На Матадеро на самом деле никто никогда не умирает». — У меня годовой шанс получить экстренный призыв для S-ранга. — Неужели уровень смертности действительно так высок для Формирователей Жизни S-ранга? — сказал кто-то паническим голосом. — Ребята! Правда? Мою маму иногда призывают, и она Формирователь Жизни S-ранга! *** Олден и Лют долго смотрели друг на друга, ничего не говоря. — Ладно… — наконец сказал Олден. — Всё это было ужасно. — Я знаю. Я испортил конец учебного года. И, видимо, мама Хаою была в экстренном призыве, когда я это сделал. Он, наверное, очень боялся за неё. Я не знал. Он должен был ударить меня. Я надеюсь, что не сделал бы этого, если бы знал, но я не уверен. Я сорвался. Реально сорвался. Мне понадобилось больше дня, чтобы найти всю статистику, разработать кубики и распечатать их на 3D-принтере. И мне всё ещё казалось, что это разумный и соразмерный ответ, когда я засовывал их в мешочки. — Я не совсем тебя имел в виду, — сказал Олден. — Всё это. Твоя школа звучит как ад. — Меня всё-таки свозили посмотреть на водопад Виктория, — сказал Лют. — Это было захватывающе дух. Затем он поморщился. — Хаою пару раз пытался заставить меня потусоваться с некоторыми из них. Во время Дивали. Сегодня утром в скейт-парке. Он говорит, что считает, что выбор сделал их более зрелыми, и… я действительно ему верю. По большей части. Настроение уже начало меняться, когда я ушёл из Парагона, чтобы прийти в СНГ. Но ты бы видел их лица, когда они смотрят на меня. Олден видел их лица, когда упоминали имя Люта. Он мог представить. — Такие люди, как Ванди, не ненавидели меня до того, как я сказал, что надеюсь, что их и их родителей призовут умирать мучительной смертью… — Ты действительно это имел в виду? — Нет. Но они так поняли. Моя разъярённая тринадцатилетняя версия думала, что делает впечатляющий вывод. О том, что если кубики настолько серьёзны, что я плохой человек за то, что не отдал одной из моих задир её любимый цвет, тогда, возможно, кубики действительно должны быть серьёзными. Этот нюанс потерялся для всех остальных. Оказывается, кубик, покрытый способами, которыми ты и твои близкие могли бы умереть, не способствует передаче чего-либо кроме «Умрите, все вы». Он положил локти на стол и подпёр подбородок руками. Становилось позже. Шум людей, движущихся по зданию и снаружи по дорожкам, стих. — Не думаю, что кто-то из них когда-либо понимал, что я расстроен из-за того, что они заставили меня отдать кубики. Они думали, что всё дело в презервативе, и что я сошёл с ума, вымещая свой гнев на них, когда они не имели к этому никакого отношения. — Он посмотрел на Олдена. — Я рассказал тебе эту историю, потому что хотел объяснить… я не так чувствую. Я вырос здесь. Я знаю, что с Призванными иногда случается серьёзное дерьмо. И я знаю, что это не то, над чем стоит насмехаться. Олден прочистил горло. — Какова статистика для Кроликов B-ранга, застрявших на лунах без Систем? Лицо Люта расслабилось. — Ты никогда не поверишь, но я не включил это в свои кубики «ужасных фактов о Призванных». — Серьёзный пробел. В следующий раз тебе придётся уделять больше внимания безопасным рангам и классам. — Связывающий — безопасный класс, — сказал Лют. — Самый безопасный из всех. Все знают, что мы не умираем. Наверное, Кейко может заниматься геройской работой, но остальные из нас… сомневаюсь, что это добавляет что-то к мнению моих бывших одноклассников о моём характере… — О, к чёрту. Твой характер в порядке, — сказал Олден. — Кроме… ну, ты знаешь… — Что? — с беспокойством спросил Лют. — Ты обжора ванн, — серьёзным тоном сказал Олден. — Я знаю, обычно жалуется Лекси, но это только потому, что он тоже хочет захапать ванну. Мы с Хаою не получаем ничего, кроме душа. Мы начинаем говорить о вас обоих плохо. — Вы, ребята, получаете модную сауну с наркотиками! Вам не нужна ванна! — Мы платим за сауну с наркотиками, — сказал Олден. — Ванна — это бесплатный общесемейный ресурс. Мы имеем право на четверть всех ванных вечеров каждый. Я понимаю, ты привык иметь постоянный доступ к нескольким плавательным бассейнам… — Только к двум… или трём, если я не против терпеть некоторых людей! — И в отсутствие твоих двух-трёх плавательных бассейнов ты явно страдаешь от обезвоживания, — сказал Олден. — Как какой-нибудь тропический цветок Велра. Но тебе нужно научиться поливать себя в душе иногда вместо этого. Лют задумался. — Ты собираешься сказать Лекси, что он тоже обжора ванн? — Ни за что. Он ходит в ванную с кнутом. Хаою скажет ему. --- ---------- Связывающий, IV **Примечание от Sleyca** С днём рождения, Лют! ПРИМЕЧАНИЕ: Последняя глава была опубликована всего несколько часов назад! Если вы пропустили её, вам стоит вернуться, прежде чем читать эту! --- **112** — Итак, — сказал Олден, сплёвывая зубную пасту в раковину, пока Лют чистил зубы рядом, — когда это случилось? Лют посмотрел на него в зеркало аптечки. — Когда что случилось? — Как ты думаешь, чувак? Ты не можешь рассказать мне всё о своём детстве, а потом пропустить самое главное — магию. — Я и не собирался. — Он вытер рот тыльной стороной ладони. — А каково это было для тебя — быть выбранным? — Я был в школьном туалете, смотрел на анатомически подозрительный кактус, который кто-то нарисовал на стене. У меня было очень странное чувство, а потом Система начала шептать мне на ухо. Это был шок. Я просто ушёл, ни с кем не попрощавшись. Но меня предупредили, что меня может ждать такой шок, так что это было не так… — Предупредили? На самом деле именно предупреждение Горгона сыграло самую важную роль, но Олден не был готов пытаться это объяснить. — У супергероя, который спас мне жизнь, когда я был ребёнком, было заклинание, которое сработало на мне неправильно. Оно должно было полностью вырубить меня, но я остался в сознании. Ханне стало любопытно, поэтому она пошла и проверила это заклинание на куче разных людей и животных. Несколько лет спустя она сказала мне, что единственные, кто отреагировал так же, как я, были несколько детей с Анесидоры. — Он прополоскал щётку. — Она думала, что, возможно, это связано с теориями людей о потенциале хаоса. Она тщательно подчеркнула, что я не должен ничего ожидать, и я не ожидал. Именно. Но это подпитывало мои надежды. Я хотел этого ещё долго после того возраста, когда человеку ещё разумно надеяться: «Может быть, однажды я стану магическим!» — Потенциал хаоса — это абсолютно реальная вещь, — сказал Лют. — У среднего гражданина просто нет много информации о том, что это такое. Держу пари, по крайней мере некоторые из сильных бойцов, которых призывают, знают. Я просто предполагаю, что Грандвитч тоже знает такие вещи. Не чтобы сделать ей комплимент, но она антикварная и очень заинтересована во вмешательстве во всё артонианское. — Хочешь услышать мою теорию? — Конечно. — Она плохая. — Уверен, я слышал её раньше. Анесидорцы любят больше всего гадать о том, о чём артониане всё ещё отказываются говорить на сто процентов открыто. Мы даже гадаем о том, о чём они говорят открыто, на случай, если они лгут. Олден написал мысленное сообщение и оставил его висеть без получателя: [Если у тебя проблема с тем, что я поделюсь частью теории, которую я придумал на Тегунде, дай мне знать.] Он подождал секунду. Система не закричала: «Стоп, идиот! Это вызовет глобальную катастрофу!» Так что он решил, что это безопасно. Он подарил Люту свою самую весёлую улыбку. — Я на девяносто процентов уверен, что фраза «потенциал хаоса» связана с тем, насколько вероятно, что человек превратится во что-то, что можно классифицировать как демона, в случае воздействия хаоса. Лют моргнул. — Я слышал похожие вещи, но эти идеи, кажется, более популярны в анти-Призванных группах ненависти, чем среди Призванных. — Что ж, часть вторая моей теории заключается в том, что Система исправляет уязвимости к хаосу, которые могут быть у человека, в процессе превращения нас в Призванных, так что у групп ненависти нет причин использовать это против кого-либо из нас. Мы лучше справляемся с хаосом, чем обычные люди, а не хуже. Как и обещано. В конце концов, артониане сказали, что они создают Призванных, чтобы те помогали им с проблемами хаоса. — Он помолчал. — Кроме того, только потому, что у некоторых Призванных может быть высокий потенциал хаоса до того, как их выберут, это не значит, что у всех нас он есть. На самом деле я так не думаю. Система сказала, что она стабилизирует существования. Она может выбирать только тех людей, у которых есть сочетание достаточно высокой власти и необычной уязвимости к хаосу. Или она может выбирать всех на Земле, у кого естественный порог власти выше F-ранга, и давать им закрепления и дальнейшую стабильность. Или она может взвешивать множество качеств, чтобы оценить ценность человека как будущего Призванного, а также риск его одемонивания. Он не знал, что из этого верно, или играет ли роль какой-то третий или четвёртый фактор, но он не верил, что это чистый потенциал хаоса. Потому что Горгон что-то сделал с Олденом до того, как Система добралась до него. И он сделал это настолько хорошо, что Земная Система упомянула, что это положительно, и прокомментировала, насколько исключительной была работа Горгона над ним. Но Земная Система всё равно выбрала его. И дополнительно стабилизировала его закреплением. Возможно, она сделала это только потому, что я уже был в её списке будущих Призванных, и она не смогла или не захотела удалять меня из него по какой-то причине. Он сомневался, что это так. — О, то есть ты не обязательно думаешь, что потенциал хаоса делает нас Призванными. Ты думаешь, это дополнительная проблема в этой ситуации? Как ты думаешь, что заставляет Систему выбирать кого-то? — В интересах не вести очень долгий разговор об инопланетной философии, — сказал Олден, — давайте назовём это силой. Лют кивнул. — Сила. Большинство людей, которых я знал в детстве, думали, что либо они обладают способностью вмещать больше силы, чем обычные люди, и поэтому Система выберет их, чтобы они владели магией, либо они родились с какой-то силой, и Система способна разбудить её и превратить в магию. «Скорее второе», — подумал Олден. — Насколько мне известно, моя семья почти вся думает в духе какой-то версии второго. Есть и другие теории. Но не имеет значения, на какую ты смотришь… если она хоть немного разумна, она должна учитывать тот факт, что у двух сверхлюдей обычно рождаются сверхчеловеческие дети. Это значит, что это не случайно. Особенная вещь, какова бы она ни была, находится внутри тебя. Он уставился на своё отражение. — Я действительно не знаю, каково это — расти, зная, что у тебя есть что-то, что станет магией. Я был так уверен, что у меня этого нет. Я тренировал себя не хотеть этого даже с тех пор, как был чуть старше малыша. К восьмому классу… я просто пытался продержаться, пока не стану достаточно взрослым, чтобы началась моя настоящая жизнь. Где-то далеко отсюда. ****** ****** Театр Академии Парагон Нилама 14 января 2039 года ****** ****** «Однажды, — думал Лют Велра, — я буду жить в тысячах километров от этого места». Он сидел в группе своих одноклассников, прямо у подножия сцены, ожидая, когда назовут его имя. Это был конец первой недели занятий, и директор вызывал их по одному. Эта маленькая церемония была только для восьмого класса; речь была короткой и неформальной. Это не имело значения. Волнение было настолько сильным, что он гадал, не раздражает ли кого-то из новых учителей звук всех этих бьющихся сердец. Она была Аудиал-Бруталом. — Константин Робертс! — назвал директор, и Кон вылетел со своего места и взбежал по ступенькам, чтобы пожать ей руку и взять маленькую деревянную шкатулку, гравированную его именем и названием школы. «Я буду жить так далеко, что они забудут моё имя». В начале восьмого класса ученики Парагона получали свои выпускные булавки. Это была традиция, почти такая же любимая, как поездки в пятом классе. Булавки представляли собой одну логограмму из титана. Это был необычно замысловатый и элегантный символ, и речь директора в основном была посвящена определению артонианского слова, которое он обозначал. — Оно означает конец и начало, которые наступают одновременно, — сказала она. — И поэтому уместно, что мы даём их вам. Однажды вы пройдёте через двери этой школы, нося их, чтобы объявить, что прекрасный этап вашей жизни закончился и начался столь же прекрасный. «Когда я увижу сильных мира сего на экранах телевизоров, я подумаю: „О, вот Кон электризует серийного убийцу заклинанием молнии. Не думал об этом парне годами“». Константин спрыгнул со сцены и бросился обратно на своё место. Он открыл шкатулку, чтобы уставиться на свою булавку. Все так делали. Большинство класса уже назвали, и они теперь смотрели на булавки. Или даже слегка касались их пальцами, как будто проверяли, настоящие ли они. Обычно они получали их в первый день. Вместо этого весь класс в понедельник привели в аудиторию не на церемонию вручения булавок, а на лекцию об их общем поведении в предыдущем семестре. Это был самый пронизывающий разнос, который Лют когда-либо переживал. Суть заключалась в том, что в этом году от них ожидали зрелого поведения, чёрт возьми, и любой, кто не способен на это, должен был поднять руку прямо здесь и сейчас, чтобы его могли отвести обратно в здание начальной школы и начать заново с пятилетками. — Карлотта Салливан! Карлотта направилась за своей булавкой. На месте впереди Люта Ванди смотрела на свою булавку. На ней были светло-голубые серьги в форме облаков — тонкое объявление о том, что она решила стать Формирователем Неба для себя во время каникул. Он сомневался, что она передумает. Она была не из тех, кто любит менять курс. Родители Ванди были супергероями S-ранга. Довольно известными. Она, вероятно, тоже будет. «Интересно, каково это будет — увидеть её однажды, через десятилетия, и она будет выглядеть почти так же. Ещё красивее из-за Привлекательности. В модной одежде из-за своей работы. Но в основном такой же». Лют отогнал эту мысль от себя, как делал всегда. На неё было слишком страшно смотреть долго. Если предположить, что настоящее омоложение останется редким набором навыков среди лучших Целителей Земли, не у всех его одноклассников будет к нему доступ. Но… у некоторых будет. У лучших и наиболее связанных. А у него, вероятно, нет. Если у его матери не было, после целой жизни рядом с Аулией, то у Люта не будет после жизни, проведённой в том, чтобы держаться как можно дальше от Анесидоры. «Когда я состарюсь и заболею, они будут лечить меня лекарствами, которые существуют только благодаря Контракту. Благодаря Призванным. Наверное, тогда я о них всех и вспомню». Интересно, будет ли он всё ещё чувствовать вину за кубики, когда станет стариком. Если некоторые из его одноклассников действительно умрут одним из тех способов… если кто-то из их близких пострадает одним из тех способов… «Перестань думать об этом». С ним никто не разговаривал всю неделю, если только это не было необходимо для занятий. Он сам не начинал разговор ни с кем из них. Лют не знал, как они к этому относятся, но с его стороны проявление зрелости было просто возвращением к молчанию. «Держаться подальше от них. Не ныть больше о том, что их мир окружает тебя, не впуская. Если классное задание тебя не касается, всё равно делай его тихо. Если всё снова пойдёт плохо, не реагируй. Смириться со всем. Быть ковриком. Пока ты наконец не сможешь навсегда покинуть это место». Было тише, чем в прошлом году — ни одного инцидента, который можно было бы назвать травлей. — Лют Велра! Он встал. Ни смеха. Ничего. Так было лучше, не так ли? Даже если иногда было так холодно. Он подошёл за своей булавкой, а затем сел обратно с ней. Он не мог решить, хочет ли открывать коробку. Конечно, они дали ему одну. Раз мама не позволила ему бросить школу или перевестись, он однажды закончит её. Вроде того. Старшая школа в Парагоне была не зданием, а одним коридором, который быстро опустевал в течение года, поскольку люди, которых не выбрали во второй половине девятого класса, все получали свой шанс в десятом. Одиннадцатый класс к концу года превратится в одну классную комнату. Всего горстка отставших будущих низких рангов с родителями, достаточно богатыми, чтобы продолжать посылать их сюда. Одиннадцатый был ускоренным годом. Шесть дней занятий вместо пяти и никаких каникул для того маленького класса отставших, чтобы их могли вытолкнуть за дверь прямо в университет, вместо того чтобы возиться с поступлением и переводом в старшую школу для Призванных на двенадцатый год. Выпускной для них — это сахарное печенье с родителями и преподавателями в учительской, и все желают им удачи в оставшейся жизни. В тот день они смогут надеть свои булавки, если ещё не надели. Это звучало невероятно удручающе. Никто из этих людей не смотрел бы так сияюще на свои булавки, если бы знал наверняка, как Лют, что они наденут их только один раз. В день сахарного печенья. — Хаою Чжан-Демир! Хаою всегда вызывают последним во всём подобном. Из-за «Ч». Однако, возможно, он будет первым, кто наденет булавку. Он должен быть одним из претендентов на эту честь. Его родители были не просто S; они были сильными S. Традиция в Парагоне заключалась в том, что ученики начинали носить выпускную булавку в первый учебный день после их выбора. Поскольку вам не разрешалось бесконечно продолжать посещать школу в качестве Призванного, выбор был началом вашего выпускного процесса. Люди носили булавки в школу несколько недель или месяцев, пока они обменивались на желаемый класс, решали свои дальнейшие шаги и подавали заявления в старшие школы для Призванных. Затем они уходили навсегда. В мир взрослых сверхлюдей. Конец и начало, которые наступают одновременно. Девятый класс был посвящён проверке лацканов ваших одноклассников каждое утро, чтобы увидеть, не пришла ли фея Системы, чтобы одарить их подарками ночью. Но булавки они получили в восьмом, потому что… — Что, если это случится с кем-то из нас в этом году! — завизжала какая-то девочка, пока Лют пытался найти путь через группу своих одноклассников-восьмиклассников, которые забили коридор в конце дня. — Иногда так бывает! Парагон был такой школой, где иногда выбирали восьмиклассника. Не У-типа, конечно. Настоящего до-пятнадцати. Это случилось с одной девочкой позапрошлым годом, и это было похоже на взрыв эмоциональной бомбы в здании средней школы. Восьмой класс так взбесился, что им просто позволили пропустить уроки и целый день перебрасываться энтузиазмом друг с другом. Похоже было, когда первый девятиклассник проходил через двери со своей булавкой каждый год, но это обычно происходило в феврале или марте с кем-то, кому исполнилось пятнадцать в начале года. Все знали, что это приближается. После этого первого знака того, что наконец-то всё начинается для всех них, девятиклассники входили в рутину: сходили с ума по своим новым избранным в первую половину учебного дня, а затем возвращались к делам. Выбранный восьмиклассник завладел коллективным сознанием школы на недели. — Это можешь быть ты, Ванди! Или ты, Хаою! Хаою нервно улыбнулся. — Не думаю, что хотел бы быть выбранным в этом году, — сказал им он. — Мне пришлось бы уйти и отправиться в старшую школу без всех вас. Я был бы младше всех остальных учеников в моей новой школе. И я почти уверен в том, чего хочу, но не на все сто процентов. Мне пришлось бы принимать важные решения в большой спешке. Думаю, это было бы очень трудно. «Он звучит так, будто серьёзно думал о досрочном выборе», — подумал Лют. По крайней мере, он не сделает ничего ужасно высокомерного… например, устроит себе преждевременную вечеринку Совершеннолетия. «Думаю, Хейзел сглазила себя этим. Она будет поздней пятнадцатилетней, а не четырнадцатилетней, как хотела». Вероятно, это случится в ближайшие несколько недель. До её шестнадцатилетия. Она была привязана к Аулии, как любимый паразит, последние два года. Их бабушка была так занята с ней, что Джессика подделывала подпись Аулии на всех подарках и поздравительных открытках, даже для важных родственников. А Аулия забыла поцеловать Миё в щёку, когда её семья вошла в дверь особняка на большом рождественском завтраке, потому что Хейзел сделала ошибку в произношении во время одного из своих «Подождите, позвольте мне выполнить словесную цепочку». Бабушкин Поцелуй в Щёку был целым ритуалом, который Аулия использовала как заклинание на всех них в рождественское утро. И это была Миё, которая была, вероятно, её вторым самым любимым внуком до выбора. Миё была почти так же хороша в словесных цепочках, как Хейзел в её возрасте. Как и Роман. Они говорили по-артониански почти так же хорошо, как она. Они оба учились читать логограммы, хотя такой масштабный проект запоминания, вероятно, будет для них намного легче в будущем, после того как Система немного улучшит их Обработку. Они просто не могли чувствовать особые мистические чувства, когда выполняли цепочки или когда это делали другие. Поэтому они не считались конкуренцией для Хейзел вообще. Лют не особенно заботился ни о ком из них, но последнее время он несколько раз чувствовал раздражение за них. «О, не было бы сумасшествием, — думал он, направляясь на вокзал. — Ему гораздо больше нравилось ездить на поезде, чем на вертолёте. Поездки на поезде и автобусе занимали больше времени, продлевая блаженный переходный период, когда он был ни в школе, ни дома. Не было бы сумасшествием, если бы Хейзел оказалась A, а не S?» Мысль о том, что она получит назначение ниже этого, не приходила ему в голову. Даже Хейзел A-ранга казалась полётом фантазии, который он позволял себе в ответ на день булавок и своё будущее как члена класса сахарного печенья. Она уже могла делать что-то вроде магии. Артониане, с которыми работали все семейные Связывающие, по сообщениям, были очарованы ею. S был у неё в сумке с рождения. «По крайней мере, в этом году у неё нет вечеринки». Идея, казалось, заключалась в том, что она будет настолько востребованным, важным Призванным, что не имело смысла планировать её. Она может быть на работе на другой планете в свой день рождения. В поезде Лют некоторое время смотрел на футляр с булавкой, а затем засунул его обратно в рюкзак. Он не откроет его. Он сделает это впервые в тот день, когда его выгонят из Академии Парагон. Это казалось более подходящим для такого, как он. ****** Люту исполнилось четырнадцать в субботу. Вместо вечеринки он попросил Джессику провести время с ним. Она была так занята, разбираясь со всеми делами, которые Аулия запустила из-за Хейзел, что казалось, будто они недостаточно видятся. Он спланировал весь день сам, полностью воспользовавшись деньгами семьи так, как у него редко было реальное желание это делать. Он забронировал целый кинотеатр, чтобы они могли быть только вдвоём, и его мама не чувствовала бы необходимости брать телохранителей. Обычно она не делала этого, когда путешествовала одна. Он не делал этого, когда путешествовал один. Но она всё равно хотела охранников каждый раз, когда они были вместе. Он так сильно ненавидел это для неё — тот факт, что она не выносила мысли о том, что такие, как Деклан или Хейзел, могут говорить о ней там, где он мог бы их услышать. Но он не мог сказать: «Всё в порядке. Они делают это, даже когда тебя нет. Я уже достаточно взрослый. Мы можем просто пойти куда захотим, съесть бургеры и игнорировать их». Пока нет. Он не знал, как подобрать слова, чтобы это не расстроило её ещё больше. Вместо этого он сделал так — только они вдвоём тратят деньги Велра и едят свои любимые блюда на вынос, пока на экране идёт ряд выступлений знаменитых музыкантов, которые он выбрал. Ни одного Призванного-музыканта во всей подборке. — Мам, — сказал Лют, макая картошку фри в ремулад, который предназначался для крабовых котлет, — когда я перееду в Австрию, ты поедешь со мной, правда? Джессика усмехнулась. — Ты всё ещё на Австрии? Я не осознавала! Лют нахмурился на неё. — Но ты знаешь, что я планирую поехать туда. Как только стану достаточно взрослым. В двадцать один. Если смогу, я закончу университет в музыкальной школе. Я надеюсь, что они позволят мне пройти часть ранней программы дистанционно из-за моей ситуации, но даже если нет, это будет нормально. Детали складывались последние несколько месяцев. Он на самом деле ещё не обсуждал с ней конкретику сроков и учебного плана, потому что она была так занята, но раз все остальные его возраста сейчас планируют карьеру, Лют тоже планировал карьеру. Единственной по-настоящему замечательной вещью в том, чтобы родиться на Анесидоре не-Призванным, было то, что почти каждая страна на Земле была подписана под соглашением, которое гласило, что ты можешь выбирать, если и когда ты решишь уехать. Когда ему исполнится двадцать один, Лют сможет объявить себя гражданином любой страны, какой захочет. Брови его матери нахмурились. Она открыла рот. Закрыла. Открыла… — Малыш, ты ведь не серьёзно насчёт этого, правда? — медленно сказала она. — Ты не хочешь уезжать? Лют был уверен, что его собственный рот открылся, как у золотой рыбки. — Что? — сказал он наконец. — Мам, я хотел этого вечность. С тех пор, как миссис Ю впервые рассказала мне о… Он подарил ей улыбку. — Я имею в виду… ты знаешь это. — Ты не можешь хотеть того же, чего хотел, когда тебе было шесть! «Могу, — подумал Лют. — Хочу». Он был совершенно сбит с толку тем фактом, что существовало недопонимание такого масштаба. Каким-то образом. Он не мог поверить, что оно существовало, потому что он никогда, никогда не говорил ей, что хочет чего-то другого, с тех пор как был слишком мал, чтобы плавать без нарукавников. — Я хотел этого, когда мне было семь. И когда было восемь. И десять. И двенадцать. И в прошлом году. И сейчас. — Он начинал немного расстраиваться. — Мам, это… это практически главное во мне! Я говорил тебе. Я говорил папе. Я даже пару раз говорил бабушке. Ты можешь спросить кого угодно в моём классе в школе, и они тебе скажут. Это… — Ладно! Ладно, — поспешно сказала Джессика. — Я понимаю. Не… не расстраивайся в свой день рождения. Мы поговорим об этом. «Не о чем говорить, — подумал Лют. Слова чуть не выскочили у него изо рта, но он сдержал их. Дело в том, что он действительно хотел поговорить об этом. Очень серьёзно. С ней. Взрослый разговор. Потому что для него было очень важно, чтобы она поехала с ним и уехала из этого места, где она подбирала мусор, который роняли её сёстры, братья, племянницы и племянники. Где ей было стыдно, что люди могут говорить вещи, которые Лют может услышать. Где ей приходилось стареть, наблюдая, как её собственные родственники молодеют. Хейзел пару лет назад ткнула носом Люта в чудовищную правду. Не в чудовищную ложь. Лют не мог спросить Джессику о чём-то настолько ужасном, но он начал обращать внимание. Он не мог не обращать. У каждого был свой календарный месяц для омоложения. Даже Кейко, которая вела себя так, будто быть частью семьи было ниже её достоинства, в то время как она сама выбрала их фирменный класс, была назначена на несколько лет вперёд. Кейко была младше Джессики. Кэди была в списке, а она была C-рангом Бруталом, даже не кровной родственницей Аулии. «Мама, — думал Лют, безучастно глядя на дирижёра на огромном экране. — Мама, ты не можешь вечно убирать за тем, кто не считает тебя достойной. Главного подарка». Большинство людей не получали вечную молодость. Даже не большинство Призванных. Но Аулия была очень хороша в том, чтобы заполучить её. Она заключила контракт с одним из S-Целителей, когда им обоим было около тридцати. Вечность назад. Этот придурок с тех пор брал таланты омоложения, и он принадлежал ей. А то, что нельзя было выжать из него, она извлекала из других Целителей с помощью денег, услуг и закулисных сделок. Это была одна из тех вещей, которые приводили людей в ярость… но только потому, что они сами хотели делать то же самое. Жизнь — это жизнь, а не предмет роскоши. Как можно разумно винить кого-то за то, что он покупает себе дополнительные годы дыхания? Но Лют мог винить Аулию. Ему это было очень легко. Потому что Аулия не просто покупала годы для себя, она выбирала, кто ещё в семье их получит. И выглядело так, будто она выбирала всех, кроме его мамы. Вся эта страна была просто… не для них. Для них существовал другой мир. Им нужно было попасть туда. Джессике, возможно, всё равно будет трудно в реальном мире, но там, по крайней мере, их имя не будет добавлять к их проблемам. Лют взял бы с собой и отца, если бы Сирил был из тех, кто заинтересован. Он не был. У него буквально никогда не было работы, и он никогда не хотел. Ему было бы плохо в среде, которая не позволяла ему бездельничать бесконечно. Лют и Джессика могли бы найти работу. Он хотел работу. Насколько круто было бы играть на своей арфе для людей, которые ценят это? За деньги? Даже если он не начнёт официально, он всегда хотел попробовать уличные выступления. «Давай сделаем это, мама, — думал он. Он даже не слышал музыку, играющую на экране кинотеатра. — Давай уберёмся отсюда. Давайте уедем». Если ему суждено стареть, если у него есть одно столетие впереди вместо неизвестного количества, то Лют Велра хотел провести его с другими обычными людьми рядом. Не здесь, на этом острове, где миллионы Призванных топчут его и его мечты. — Я хочу, — сказал он, когда они тем вечером выходили из театра в «Бентли» его бабушки, — серьёзно поговорить об этом. — О чём? — спросила Джессика. — Мам, я не собираюсь однажды работать на семью. Как — как какой-то слуга, а не родственник. Как многие Велры. Я буду музыкантом. Я буду путешествовать по миру. Я не буду жить здесь. Я очень, очень хочу… нет, мне нужно… чтобы ты поехала со мной. Я думаю, тебе стоит. Нам стоит. Это будет потрясающе. — Я понимаю, — сказала Джессика, уделяя огромное внимание содержимому своей сумочки. — Я вижу, что ты так чувствуешь. Но тебе всего четырнадцать, Лют. Давай подождём пару лет и посмотрим, как ты будешь чувствовать. Давай подождём и посмотрим, что случится. «Почему она не хочет говорить со мной об этом?» «Почему она не верила мне каждый раз, когда я говорил ей об этом? Слушала ли она меня вообще?» — Мам, я люблю тебя, — сказал Лют. — О, малыш, — сказала она, наклоняясь через море, чтобы поцеловать его в нос. — Я тоже люблю тебя. Больше всего на свете. Прости, если я расстроила тебя в твой день рождения. ****** Несколько недель спустя Хейзел исполнилось шестнадцать. Её настроение было таким мрачным, что затмило особняк. Она была так зла, что это перешло от забавного к страшному, а затем снова к забавному. Лют в основном жил с ней последние полтора года. То, что они с Аулией были неразлучны, а Джессика была привязана к его бабушке, делало это неизбежным. Но некоторое время они двигались по непересекающимся путям. Она была так занята подготовкой к своему вознесению, так уверена, что это произойдёт со дня на день, что у неё действительно было время беспокоить его, только если они случайно сталкивались друг с другом. Если Лют выбирал завтракать по дороге в школу и ужинать в своей комнате, он обычно мог прожить дни, не слыша её мнения ни о чём. От её родителей, которые приезжали вместе с ней, было труднее спрятаться. Но кузен Хью и Кэди относились к нему так, будто его не существовало, даже если стояли в метре от него, так что это было нормально. Тем вечером Хейзел сидела в Белой Гостиной, уставившись на композицию из лилий, словно пыталась заставить их увянуть своей аурой. Кэди, которая пыталась подбодрить её весь день, сказала: — О, посмотри, Хейзел! Уже 20:04! Это та самая минута, когда ты родилась! Хейзел встала и набросилась на свою мать. Она закричала что-то на артонианском. Лют тихо сидел в угловой нише, поедая один из изысканных сэндвичей с сыром на гриле, с лёгким маслом, который шеф Кабир периодически готовил с полудня. На случай, если Хейзел решит, что не может жить на одном негодовании. Это был бри, руккола и яблоко. Приправленный злорадством. «Он восхитителен». Он посмотрел на свой телефон. Он держал его открытым на приложении для перевода с артонианского последний час, так как Хью и Хейзел говорили на этом языке, будто считали, что если этого не делать, это добавит проклятия к её шестнадцатому дню рождения. «У неё съехала крыша». Кэди была настоящим карьеристкой, и Хейзел была её лестницей; но она не ненавидела свою дочь. Она пыталась уговорить Хейзел пригласить кого-нибудь в гости или пойти куда-нибудь на ночь, чтобы она не сидела здесь и не кипела. Хейзел злобно посмотрела через комнату на Люта, её грудь вздымалась под пуловером. Она недавно решила, что образ преппи — это то, что нужно. Все её носки были до колен, все юбки в складку, и она никогда не появлялась без чего-то в ромбах. Лют не смеялся с полным ртом бри. Но он улыбнулся. — Я просто делаю здесь домашнее задание. — Он показал на блокнот, в котором рисовал каракули своей новейшей перьевой ручкой. — Тихо. Никого не беспокою. «Следовало бы сказать "С днём рождения", — подумал он, глядя на её красное лицо. — Или, что ещё лучше, сыграть это ей на пианино, как она тогда требовала. Прямо перед тем, как прочитала мне все те шутки». Прежде чем он успел решить, было ли это жестокостью или справедливостью, Хейзел схватила деревянную фигурку с почётного места на журнальном столике. Она швырнула её. Лют даже не мог уследить за движением. Раздался свист, а затем грохот, когда она ударилась о каменную стену рядом с камином. Полетели щепки. Кэди закричала. Хью мгновенно вскочил с дивана и встал перед Хейзел… немного поздно, чтобы защитить её от щепок, если это было его намерением. — Какого чёрта, — прошипел Лют, его сердце колотилось. Хью тоже ругался. — Сколько цепочек силы ты наложила? — закричал он на дочь. — Каких?! — Всего несколько! — закричала Хейзел в ответ. — Нельзя так себя вести, когда ты усилена! — сказал её отец. — Если бы ты бросила это в своего кузена, ты могла бы попасть в тюрьму! «Э… — подумал Лют. — Если бы она бросила это в меня, я был бы мёртв». Ему казалось, что это более драматичный момент, но он не собирался его высказывать сам. Он решил покинуть комнату, когда Аулия ворвалась, чтобы узнать, что за грохот. Её светлые волосы были заколоты зажимом, и несколько крошек от её собственного ужина из сэндвича с сыром на гриле украшали переднюю часть её шёлкового халата. Она посмотрела с Хейзел на кучу щепок у камина. — Это был один из первых подарков, которые я получила от одного из моих друзей на Артоне I, — мягко сказала она. Её глаза метнулись вверх, чтобы встретить лицо Хейзел. — Надеюсь, ты не ожидаешь, что я оплачу стоимость всех этих цепочек, которые ты на себя наложила, в качестве подарка на день рождения в этом году. Тебя ждут тяжёлые времена с их отдачей. «О, чёрт, — подумал Лют, останавливаясь на лестнице. — Она может быть действительно зла. На Хейзел». — Тебя выберут со дня на день, дорогая, — сказала Аулия. — Я понимаю, ты расстроена, но сейчас для тебя настало время вести себя больше как один из ведущих огней этой семьи. А не меньше. Пойдём со мной в мой кабинет. Мы поговорим о будущем. Затем она взглянула на лестницу, в сторону Люта. — Не мог бы ты взять совок или пылесос? Мы не хотим, чтобы люди наступали на щепки. — Ага, — сказал он. — Конечно. Он стоял в кладовой, где хранились чистящие средства, прежде чем даже понял, на что согласился. Это было только потому, что он действительно не был занят. Это было только потому, что Аулия упомянула об опасности щепок, и он подумал: «Точно, это нужно сделать. Не хочу, чтобы кто-нибудь поранился». Главная экономка ушла на ночь. Если был устроен беспорядок, его нужно было убрать. Это не казалось странным до только что. Лют взял веник и совок, вернулся в гостиную и смел каждую щепку. Он боялся, что если не сделает этого, его мать спустится после душа и уберёт сама. Он ни разу никому не пожаловался на это. Он даже не был очень зол на это, учитывая, насколько это было связано со всеми его больными точками. Но когда он выбросил беспорядок Хейзел в кухонную мусорку, он почувствовал то, что мог описать только как самый чистый разрыв в мире, произошедший внутри него. «Прощай, Анесидора, — подумал он, доставая один из последних сэндвичей с сыром на гриле из духовки, куда их положили, чтобы они оставались тёплыми. — Жареный красный перец и базилик на домашнем цельнозерновом. Думаю, я всё ещё немного любил тебя прямо до этого момента. Теперь всё прошло. Ты больше не можешь причинить мне боль. И каждый последний магический человек, место и вещь здесь могут поцеловать мою человеческую задницу». ****** Кузена Романа выбрали две недели спустя. Через несколько секунд после этого он заказал машину, чтобы приехать в особняк. Был тёплый солнечный день, и он прибыл как раз в тот момент, когда Лют шёл по подъездной дорожке домой из школы. Машина остановилась, и Роман выкарабкался из заднего сиденья, так широко улыбаясь, что его глаза почти исчезли. Его тёмно-каштановые волосы были спутаны. Он побежал к Люту, который остановился в удивлении. Он не мог вспомнить, чтобы кто-либо из его кузенов-не-взрослых когда-либо приветствовал его с таким явным восторгом. — Лют! — сказал он запыхавшись. — Лют! Я получил его! «Что получил?» — подумал Лют. — S!! — сказал Роман странно ликующим шипящим голосом. — Я получил S. Только что. Я приехал прямо сюда. Я имею в виду… приехал прямо сюда. На этой машине! С S. — Ладно, — сказал Лют. — Это здорово. Поздравляю. Его мозг, не настроенный на Канал Связывающего 24/7, как у всех остальных, не совсем осознал значение того, что сказал его кузен. — Лют, я на восемь месяцев младше её! «О, — подумал Лют. — Ооооо». — Мне ещё нет даже пятнадцати с половиной! Им придётся отдать его мне. Лют не мог обработать всё так же быстро, как Роман, очевидно, ожидал, но, да, это звучало как определённая возможность, не так ли? S держали последние несколько лет. Хейзел исполнилось шестнадцать. Она была… Ну, Лют не рассматривал это всерьёз так, как следовало бы, потому что она была Хейзел и самой особенной из особенных, но если подходить к этому логически, то… «Подождите-ка. На самом деле у неё уже не так много шансов получить S. У неё вообще мало шансов получить S. У неё даже не так много шансов получить A». Это всё ещё могло случиться. Иногда Система выбирала поздно. Но если оценивать шансы, сегодня вы бы не поставили на Хейзел против Романа, не так ли? С такой большой разницей в возрасте. С его преданностью Аулии и самому Связывающему. Люта пронзило удивление. — Они дадут тебе S. Роман поднёс руку ко рту. — Я мог бы быть B. Я был готов к этому. Я ожидал A, но говорил себе, что B может случиться. А затем… это! А Миё может взять A! — Он посмотрел на машину. — Я даже не могу сесть обратно. Это слишком медленно. Бери её ты. Я должен бежать! Он толкнул Люта к машине, как будто ожидал, что он проедет в ней несколько метров по подъездной дорожке, а затем побежал к особняку. Лют улыбнулся. Теперь он мог наслаждаться такими вещами, поскольку то, что связывало человека с местом его рождения, для него полностью разорвалось. С дня рождения Хейзел жизнь здесь стала похожа на очень реалистичный фильм, который он смотрел. Анесидора, Велры и его одноклассники проплывали мимо. Иногда они задевали его. Но его кожа была алмазно-твёрдой, и ничто больше не пробивало её. Ему это нравилось. Ничто его не ранило. Как будто он впервые нашёл лёгкий режим. Он думал, что это, возможно, даже делает его лучшим человеком. На днях он придержал дверь для Карлотты, чтобы она могла пронести свой проект в класс, потому что пренебрежительные взгляды, которые она бросала на него, больше его не беспокоили. «Хорошо для Романа, — подумал Лют. — Какая интересная часть анесидорского фильма». Он поспешил за кузеном, чтобы увидеть, что произойдёт. Он ожидал, что всё разрешится за один день. Роман был на восемь месяцев младше Хейзел. Он был S. Он был полностью обучен и подготовлен. Люту придётся поискать некоторые цифры, чтобы понять, какова роль высоких рангов родителей, но если судить только по возрасту, то у Хейзел теперь гораздо больше шансов быть C, чем любым другим рангом. Он ставил на то, что цифры сильно в пользу Романа. Он казался таким уверенным, а кузены не отлынивали от знания таких вещей. Следующие три месяца были нелепыми. Члены семьи разделились на лагеря. Были собрания высоких рангов. Аулия, родители Хейзел и её бабушка с дедушкой защищали её право на Связывающего S. Тётя Хикари, вступившаяся за Хейзел, почти наверняка делала это скорее потому, что пыталась спасти S для своей дочери Миё, чем что-либо ещё. Аулия была занята тушением пожаров внутри семьи, поэтому Джессика была занята помощью ей. Лют наблюдал, как всё это разваливается, чувствуя себя нетронутым. Хотя он был удивлён, что его бабушка действительно сожжёт такую историю успеха, как Роман, даже ради Хейзел. Однажды утром перед рассветом он проснулся от того, что Роман кричал во всё горло о суеверной херне, разрушающей его жизнь, а на следующий день Аулия перевезла их маленькое хозяйство на «Весы» и отправила их в плавание. Люту снова пришлось добираться до школы на вертолёте. Но что с того? Важно было то, что подростки, которым вот-вот должны были дать Кролика вместо Связывающего, не могли явиться в пять утра, чтобы осудить Аулию, если она была в миле от берега. ****** ****** Академия Парагон Нилама 20 июня 2039 года ****** ****** Лекси и Кон стояли головами вместе у шкафчика Кона, когда Лют добрался до школы. Лекси снова звучал раздражённо на своего младшего брата. Они всегда были близки. Лют не знал, почему в последнее время они немного ссорились, и не видел причин вмешиваться. Кон всё ещё был бодрым. С большинством людей. И он был в одном из тех скачков роста, которые, казалось, случались с другими мальчиками в их классе каждые пару месяцев. Лют подозревал, что некоторые из них вытягиваются на сантиметры, пока спят в своих кроватях ночью. Его собственный невысокий рост был досадой, но не эмоциональным кризисом, которым, казалось, считал его отец. Вероятно, потому что у него всегда было много других сложных вещей, из-за которых можно было переживать. Если бы у него было больше черт, похожих на артонианские, как у его матери, он уверен, что это было бы более серьёзной проблемой. Как бы то ни было, у него были круглые щёки и длинные ресницы, которые заставляли его выглядеть как первоклассник, заблудившийся в куче старших детей. Покупать интересную одежду, чтобы носить, когда он не был в форме, было болью в заднице. Но кроме этого… Он всё ещё рос, и детское лицо скоро исчезнет. Действительно ли важно, как он выглядит сейчас, до того, как его настоящая жизнь начнётся в двадцать один? «Боже, как мне нравится не волноваться. Это так легче». В этом году его шкафчик тоже был рядом с шкафчиком Кона, так что ему пришлось протиснуться мимо братьев, чтобы добраться до него. — Привет, Лют. — Привет, Лекси, — сказал Лют. Его глаза проверили лацкан девятиклассника. Даже если Анесидора недавно стала фильмом, он не мог не делать таких вещей. Они были вплавлены в то, кем он был, слишком долго. Кроме того, Лекси всё ещё разговаривал с Лютом, когда они встречались в коридорах, и Лют совсем не возражал против этого. Парень работал, чтобы быть хорошим в балете, хотя больше никто в его возрастной группе не относился к этому серьёзно, если только не хотел быть танцором всю оставшуюся жизнь. Лют чувствовал, что у них есть артистическая совместимость или что-то в этом роде, хотя он воздерживался от того, чтобы произносить это вслух, на случай, если Лекси разочарует его, не согласившись. И он делает всю эту подготовку к геройству с Коном в придачу. Лекси сейчас как раз на пике времени для своего выбора, и когда он наденет свою булавку, Лют планировал искренне его поздравить. — Знаешь, какими будут ставки для обменов Мейстера в ближайшие несколько месяцев? — спросил Лекси. — Пойдут они вверх или вниз? Я понимаю, это неожиданный деловой вопрос, но если ты случайно что-то слышал… Кон бросил на брата неловкий взгляд. — Не знаю, — сказал Лют. — Я не уверен, что дядя Корин вообще знает такие вещи, или он просто притворяется, что держит руку на пульсе бизнеса обмена классами. Система выплёвывает то, что выплёвывает, а он просто платит людям, чтобы они держали хорошие вещи для торга… Я могу спросить. — Не нужно. — Я живу в каюте рядом с его каютой. Его там много нет, но это не проблема. Роман теперь был Кроликом, но они всё ещё были на плаву. Лют гадал, не прячется ли Аулия от него из чувства вины. Интересно, способна ли она вообще на чувство вины. Лекси кивнул. — Спасибо. Я был в большой обменной группе. Некоторые из них были выбраны раньше, чем ожидалось, и вышли. Если я опоздаю на несколько месяцев… — Я спрошу, — сказал Лют. Обменные группы всегда оставляли кучу людей с короткими спичками, даже если все придерживались своих договорённостей. У Люта сложилось впечатление, что семья Робертс находилась на грани возможности дать своим детям лучшее образование и классы, которые они хотели. Если только Система не бросит ключ в их планы, дав им что-то ужасное для обмена. Лекси направился к своим друзьям. Некоторые из них уже носили свои булавки. Кон уставился на Люта. — Ты действительно спросишь своего дядю или ты просто так говоришь? — Зачем мне врать? Мне нравится твой брат, — сказал Лют. — Он всегда был добр ко мне. Я побеспокою Корина ради него. — Большинство из нас были добры к тебе. Я никогда не был ничем, кроме добр к тебе. Лют почувствовал трещину, самую маленькую щербинку в своей алмазной коже. «Осторожно, — подумал он. — Осторожно». — Я думаю, — медленно сказал Лют, — что я не имею в виду добрый. Я имею в виду, что твой брат ведёт себя так, будто видит меня время от времени. «А ты никогда». — Я думал, он возненавидит тебя, — сказал Кон. — Когда я рассказал ему о кубиках. Мне казалось, что это такая вещь, из-за которой он может возненавидеть тебя. Он злится из-за таких вещей… но ты прав. Он всё ещё ладит с тобой почему-то. Он захлопнул дверцу шкафчика. — В любом случае, спасибо, что спросил за него. Он сходит с ума из-за своего дня выбора. Лют пошёл на занятия. Разговор с носителем китайского в одной из кабинок языкового обмена. Математический анализ 1. Химия. «Кому действительно нужно запоминать период полураспада актиния? Когда это пригодится? Когда это пригодится в ситуации, где у нас нет под рукой компьютера, чтобы узнать ответ?» Он сидел во втором ряду с конца, пытаясь нарисовать, как бы выглядела Анжела Обержин, если бы она была девушкой с таким именем. «Когда я раскрашу это, я дам ей фиолетовые волосы, очевидно… не будет ли она выглядеть слишком артонианкой? Может, фиолетовая футболка?» Всё его тело свело судорогой. Ручка выпала из его руки и стукнулась о блокнот. Лют замер на месте. Что это было? Какой-то… маленький припадок? Он пострадал? «Кажется, я чувствую себя нормально». Однако он не потянулся за ручкой. «Случится ли это снова?» — Здравствуй, Лют, — прошептал голос в его ухо. — В 1963 году народы Земли приняли вливание магии и технологий, а также обещание будущей защиты в рамках соглашения с Артонианским Трипланетным Правительством. Сделав это, Земля стала ресурсным миром Артонианцев со всеми сопутствующими правами, привилегиями и обязанностями, предусмотренными этим статусом. «О, — подумал Лют. — О, эти придурки снова взялись за своё». Он догадался, что несколько месяцев тихого холодного отношения со стороны одноклассников было больше, чем следовало ожидать. Это была речь Системы о выборе. Все знали её наизусть. Он не будет реагировать. Никакой другой дрожи. Он спокойно поднял ручку и вернулся к рисованию Анжелы. — Как часть этого союза, — продолжил голос тихо, — Земля обязана предоставить определённое количество подходящих лиц в договорное подчинение. Вы были выбраны для этой чести. Вы можете отказаться подписать версию вашей планеты Межпространственного Контракта Воинов из личных принципов, и ваше возражение будет принято во внимание в дальнейшем. В конечном итоге, однако, вы не можете отказаться служить. «Интересно, кто из них это». Деклан, Карлотта… кто-то ещё, наконец, мстит за то, что я сунул им в лицо самые страшные части их будущего? — Подписав контракт, вы станете одним из Призванных вашей планеты. Вероятно, они использовали одно из тех устройств, которые магически направляют звук в ухо одного человека. Существовали игрушечные версии, но это было чрезвычайно реалистично. Возможно, кто-то одолжил его у родителей. — В качестве подписного бонуса вы получите дополнительный подарок. Отказ от подписания приведёт к потере этого бонуса. «Это так жестоко с их стороны, — подумал Лют. — Раньше, когда я был сделан из алмаза, это могло бы сломать меня». — Став одним из Призванных, вы будете подлежать призывам, как экстренным, так и неэкстренным, со стороны членов артонианских волшебных классов. По артонианским законам, все Призванные справедливо вознаграждаются за любые оказанные услуги. — Ваш ранг был определён. Ваш класс был случайно назначен на основе текущих запросов Трипланетного Правительства. У вас есть девяносто земных дней, чтобы подписать Контракт по своей доброй воле. В течение этого времени вы можете обменять свой класс с эквивалентно ранжированными избранными с вашей собственной планеты. После закрепления назначение вашего класса становится неизменным. «Анесидора течёт мимо меня». — Добро пожаловать, Лют. И спасибо за вашу будущую службу. Теперь всё кончено. Это всё, что должно было быть из речи. Лют был в порядке. Он будет в порядке с такими вещами, пока не покинет это… Одна точка золотого света появилась в центре его зрения, а затем растекалась наружу. Оказалось, что он был сделан не из алмаза. Он был чем-то гораздо более хрупким. Потому что появились слова и пронзили его насквозь, его и всё, что он думал о себе: **Предварительно закреплённый избранный: Лют Стеллан Велра** **Ранг расхождения: S** **Назначенный класс: Мастер** --- ---------- Связывающий, V **Примечание от Sleyca** Конец «Связывающего» приближается! Если вы из тех, кому нравятся главы большого размера, я очень рада представить вам эту и следующую (выйдет в воскресенье). Они поистине огромны. Приятного чтения! --- — Лют? Лют, ты в порядке? ЛЮТ ВЕЛРА. Лют понял, что он в классе. Он стоял у своей парты. Ручка была зажата в его руке. Он тяжело дышал. Каждое лицо смотрело на него в замешательстве. У учительницы химии, миссис Шармы, между бровей залегла морщинка, когда она рассматривала его. — Я… — сказал Лют. — Ты в порядке? — снова спросила она. — Мне плохо, — выпалил он. — Мне нужно выйти. У меня болит голова. И живот. Должен ли он сказать, что болит больше? Ему действительно нужно… что-то сделать. Двигаться. Уйти отсюда. Думать. Что-то было не так. «Может, я действительно заболел? Может, я сошёл с ума?» Миссис Шарму звали Саанви. Её имя плавало на светящейся табличке над плечом. — Хорошо, — сказала учительница, её голос теперь был деловым, когда проблема была определена. — Тует, проводи Люта в медпункт. Я предупрежу их, что вы идёте. Лют, возьми рюкзак на случай, если тебя отправят домой. Уведомление о выборе Люта всё ещё плавало перед его глазами. Его рука потянулась к нему, затем остановилась. «Если я… если я смахну что-то в воздухе перед ними, они все поймут, что это значит. Взрослые так делают. Взрослые-Призванные». Вместо этого он сделал вид, что убирает волосы со лба. Он был уверен, что после этого пошёл в медпункт рядом с Тует, но это было пустое место. Он мог бы быть телепортирован туда, судя по тому, что он помнил о пути. — Ты действительно выглядишь не очень хорошо. — Медсестра наводила на его голову термометр. — Но у тебя нет температуры. Ты говоришь, болит голова, живот и спина? «Я добавил ещё и боль в спине?» — Мне плохо, — повторил Лют. — Думаю, мне нужно прилечь. — Если ты действительно думаешь, что можешь быть болен, мы отведём тебя к Целителю, и они используют Диагноз. На всякий случай. Как тебе это? Лют к тому моменту постепенно приходил в себя. Его главной заботой теперь было время. Всё взрывалось внутри него. Он больше ничего не знал. Если бы он побежал по школе с криком: «Я либо Призванный, либо сумасшедший!», вещи начали бы взрываться и снаружи него. Он должен был разобраться во внутренних взрывах, прежде чем устраивать внешние, потому что… тысяча причин. Они все толпились в его голове, так что он не мог разобрать ни одну из них, но он знал, что они были там и были огромными. Ему нужно было время. Он хотел бы кататься на поезде или автобусе весь следующий год, никогда не останавливаясь, пока наконец не успокоится. Этого не случится. Он не мог даже покинуть кампус до конца дня. Это был семейный район. Один из дежурных наблюдателей подобрал бы бродящего ученика и вернул его в школу, где ему место. Медсестра наклонилась к нему. — Лют, — ровным голосом сказала она, — ты действительно болен? Или у тебя снова проблемы с одноклассниками? Проблемы Люта с одноклассниками были настолько неактуальны в тот момент, что он даже не стал редактировать свой ответ. — Большинство из них думают, что никогда ничего мне не делали все эти годы, а я отплатил им тем, что высмеивал убитых Призванных. Так что теперь они сознательно избегают меня вместо того, чтобы делать это случайно. Но задиры тоже переключились на избегание, чтобы вписаться в толпу. Так гораздо лучше. — Ладно, — сказала медсестра. — Можешь сделать здесь домашнее задание до вечера. Я разрешаю тебе только потому, что ты никогда раньше так не делал. Не входи в привычку. Если бы Лют знал, что у медсестры есть такая слабость, он бы абсолютно привык симулировать болезнь в прошлом году. Он тихо сидел на стуле, делая вид, что читает на планшете. Вместо этого он смотрел на свой интерфейс. Прошёл почти час, прежде чем он действительно начал принимать тот факт, что это не какой-то трюк или психический срыв. Никто не умудрился воткнуть ему в глаза пару высокотехнологичных контактных линз. Это был интерфейс Системы. И он был его. Хотел он этого или нет. «Что случилось? — подумал Лют. — Я Четырёхдесятитысячный. Я не один из них. У меня нет магии». Текст, плавающий перед ним — который он всё ещё не смахивал, потому что прикосновение к интерфейсу казалось слишком большим обязательством, — говорил, что у него есть. Он говорил, что он в девяноста днях, или в одном нажатии кнопки, от того, чтобы быть Мастером. «Мастер? Я имею в виду… Мастера существуют. У них есть работа по созданию вещей Мастеров здесь, на Анесидоре. Магические штуки. Фейерверки, оружие, оборудование, инфраструктура, игрушки, бомбы». Многие люди очень хотят быть Мастерами. Он мог вспомнить имена и лица каждого человека, которого знал, кто когда-либо проходил через фазу интереса к Мастеру, и всех тех, кто сейчас был близок к окончательному решению в пользу этого класса. «Это как-то странно». Как будто кто-то только что подошёл к нему на улице и сказал: «Не хочешь ли зайти ко мне домой через несколько месяцев, чтобы починить посудомоечную машину?» «О нет, вы, должно быть, приняли меня за кого-то другого. Я не ремонтник посудомоечных машин». «Тогда ты им станешь. И каждый день после этого. Увидимся в сентябре». Он продолжал размышлять над словом «Мастер», как будто его нужно было расшифровать. Оно не принадлежало ему. Он не был Мастером. Он практиковался и готовился к тому дню, когда станет профессиональным арфистом. Это поддерживало его рассудок, пока он ждал, когда сможет уйти от Призванных. «Уйти от Призванных? Я собираюсь стать Призванным». Мысль снова и снова ударяла его как удар под дых и угасала. Лют гадал, не было ли вещество его существа просто слишком упрямым, чтобы позволить чему-то настолько противоположному прилипнуть более чем на несколько секунд. «Я должен попытаться впустить это. Взяться за это. Я не могу просто бродить с этими словами перед глазами три месяца, пока не случится большое событие. Я… я посещал уроки со всеми остальными. Я наблюдал, как они годами планировали свой выбор». Это должно было быть время действовать. Верно? Тебя выбирают. Ты обмениваешься на класс, который планировал. Ходишь на встречи со взрослыми, у которых он есть, прежде чем всё завершить. Профессиональные консультанты по карьере. Убеждаешься, что не облажаешься навсегда. Заявления. Закрепление. Приходят письма о зачислении. Старшая школа. «Подожди, — подумал Лют. — Подожди-подожди-подожди». «Нет». «Я не хочу делать ничего из этого». Мог ли он это скрыть? Глобусники иногда скрывали. Незарегистрированные. Преступники. Он мог бы это сделать! И тогда было бы так, будто ничего не случилось. «Ты идиот, Лют. Ты анесидорец. В твоём случае нет никакой выгоды». Для человека, родившегося здесь, получить гражданство другой страны было так легко. Это было одной из вещей, которых он ждал с тех пор, как начались классные поездки. В двадцать один ты просто заполняешь несколько форм и проходишь собеседование с верификатором-Подчинителем, который подтвердит всем, что, даже если ты родился на территории сверхлюдей, ты сам не являешься одним из них. И тогда ты можешь сделать своим домом любое место на Земле. Лют больше не сможет пройти это выпускное собеседование. Он застрял здесь. Это тоже ударило его и угасло. Он всё ещё усваивал факты, всё ещё так занят попытками понять, что происходит, что не чувствовал ничего, кроме шока и замешательства. И тут одна из его мыслей прорвалась немного громче всех остальных. «Значит, это Мастер. И это S. Это хорошо. Все Призванные хотят быть S-рангами, потому что это лучший… один…» S-ранг? Лют так сильно уставился на свой новый ранг, что он фактически расширился. Он каким-то образом увеличил изображение ментально, слишком сильно сфокусировавшись. Теперь гигантская полупрозрачная золотая буква S заслоняла большую часть медпункта. — Мне четырнадцать лет. Медсестра посмотрела на него со своего стола. — Что? — Извините! — Лют покачал головой. — Просто думаю вслух. Он сжал рот. Мысль в его голове была достаточно громкой, чтобы всё равно эхом разноситься по комнате. «Мне четырнадцать». Он убедился, что медсестра отвернулась, затем поспешно смахнул гигантскую S, чтобы видеть ясно. Он открыл календарь на планшете. «Мне четырнадцать лет, сто сорок девять дней». Я S-ранг до пятнадцати. Очень до пятнадцати. Даже не четырнадцать с половиной. Система не говорила людям, почему выбирает их именно тогда. Она не объясняла свои выбросы. «У неё планы в планах», — говорили некоторые начинающие мудрецы. — «И мы можем увидеть лишь некоторые из них». Но если засунуть небольшое число Уникальных в коробку и припрятать их в сторону, чтобы они были чокнутыми, скрытными и потенциально гиперболами, вдали от обычных Призванных… одним из более очевидных планов или указаний Системы было выбирать сильных людей моложе. Если посмотреть на дни рождения всех зарегистрированных Призванных, всё становится совершенно ясно. S и A в пятнадцать с парой B для ровного счёта. Затем огромная куча средних рангов с примесью высоких и низких в шестнадцать. Затем D и F с некоторыми отставшими средними рангами в семнадцать. Было почти так же странно для S быть выбранным в семнадцать, как и для F быть выбранным в пятнадцать. И гораздо более странно, чем то и другое… «Если только это не один из тех планов в планах, — подумал Лют, — это подразумевает, что я, вероятно, буду сильным». Не все начинали одинаково, даже если Система навешивала на них одну и ту же букву. Если он правильно помнил, тот четырнадцатилетний S, который учился в школе пару лет назад, должен был получить больше очков основы, чем обычно для начинающего S её класса. Немного меньше характеристик, немного больше, дополнительное впечатление заклинания или два, специальное предложение, когда начинаешь закрепляться — Система, казалось, играла с этими вещами. Так что Лют в четырнадцать может быть не просто S. Он может быть S, который получил что-то дополнительное вдобавок. «Никто из преподавателей не S-ранга, — подумал Лют, всё ещё глядя на календарь на планшете. — Один есть в девятом классе сейчас, почти выпускник. Ещё трое в десятом». Если Лют Велра согласится на Контракт прямо сейчас, возьмёт Мастера и закрепится… он думал, что может выйти из медпункта самым сильным человеком во всей школе. ****** — Почему ты сидишь на руках? — спросила медсестра. — Ты должен делать уроки. — Они замёрзли, — сказал Лют. Скорее, они были в трёх секундах от нажатия кнопок, чтобы увидеть, насколько безумнее может стать день. «Я не хочу быть Мастером. Не думаю. Они определённо в середине списка для меня, не наверху, верно? Насколько я предпочитаю классы Призванных». У него не было любимого класса с тех пор, как он играл в супергероев на площадке. Это было бы всё равно что иметь любимую спортивную машину в ряду машин с табличками НЕДЛЯЛЮТА. «Я не уверен, что мне нравится хоть один из них». Его мысли сразу же перешли к Мейстерам инструментов, а затем отбросили их. Они не были подклассами для высоких рангов. В основном C и ниже C. О паре S-ранговых, о которых он слышал, у них были инструменты, которые удваивались как звуковое оружие. Даже если одна из таких редкостей появится, это было не то, чего он хотел. Музыкальные инструменты были для созидания. Не для разрушения. Формирователь. Формирователи были чрезвычайно полезны, и они могли быть художниками. Формовочные представления под музыку были популярны и захватывающе. Все стихии были хороши. Но Вода — самая красивая. Он чуть не застонал вслух от самого себя. Его вкус к магии не изменился с четырёх лет. Может быть, потому что тогда он в последний раз действительно думал, что может ею обладать. «Это не моя вина, что я совсем не подготовился! Я не должен был иметь магию. — Бровь Люта нахмурилась. — Э… так почему же у меня она есть?» Этот вопрос был достаточно срочным, чтобы временно вытеснить десять тысяч других от единственного нейрона, который всё ещё был способен к нормальной работе. «Я ребёнок двух обычных людей. Я тоже должен быть обычным человеком». Не было много данных о детях с двумя парами бабушек и дедушек сверхлюдей и парой обычных родителей, но это не так, чтобы он был единственным и неповторимым. Были и другие. И были те, кто убрался с Анесидоры, как планировал Лют, и женился на обычных людях. Все свидетельства указывали на то, что промахи были садовыми обычными людьми, с которыми Система не была заинтересована играть. Садовые обычные люди не очень часто рожали сверхлюдей. Каждый глобусник — маленькое статистическое чудо. «Я мог бы быть чудом». Но прежде чем он начнёт представляться как Лют Велра — первый в истории четырнадцатилетний S-ранг, рождённый от не-Призванных родителей на Анесидоре, — он должен был рассмотреть гораздо более вероятную причину. «Если я не самое большое чудо из всех, то по крайней мере один из моих родителей… нет». Он понял, что его губа дрожит, и он прикусил её, зажмурившись и покачав головой. «Это не… не будь ребёнком из-за этого, хорошо? Это не проблема». Это была огромная проблема. «Твои родители даже разведены. Как у многих. Ты не думал, что у них были какие-то прекрасные отношения. Папа, наверное, интересовался мамой, потому что он неуверен в своём росте и в том, что он не Призванный, и в богатстве семьи. А маме нравился папа ради…» На самом деле его мать никогда не признавалась, что ей нравится что-то конкретное в Сириле. Но Лют предполагал, что, возможно, у неё тоже была проблема неуверенности. Она ни с кем не встречалась после развода. «Если я буду менее склонным сомневаться, у них могло быть просто одно большое общее дело, и они думали, что оно заставит их любить друг друга вечно». Было трудно быть единственным не-Призванным в каждой комнате. Лют знал. Если бы в школу пришёл другой ребёнок, похожий на него, он был бы совершенно очарован им, даже если бы все остальные считали его самым скучным человеком на планете. «Я жалок. И любили они друг друга или нет… Где-то была ложь. Я либо чудо, либо ложь, и я просто не могу заставить себя серьёзно поверить в первое». «Они мои родители». **Обыденное объяснение:** Джессика изменила Сирилу с Призванным и никогда не говорила. «Как она могла? Это была ужасная ошибка? Она слишком смущена, чтобы признаться, даже если это действительно важная информация для меня?» **Анесидорское мыльное объяснение:** Они состояли в полиаморных отношениях, по-артониански, с могущественным S-рангом, который предал их. Они так сильно ненавидели этого мудака, что согласились никогда не упоминать его Люту. «Для этого они должны быть совсем другими людьми, чем я думаю, но раз всё равно происходит что-то совсем другое, могу ли я действительно это исключить?» Вероятно, нет, но ему нравился этот сценарий. Это означало бы, что оба его родителя были в этом замешаны, и оба знали, что Лют мог быть рождён от S-ранга-предателя, и когда его выбор выйдет наружу, его папа не… «Он не перестанет быть моим папой. Не перестанет. Правда?» **Объяснение сверхчеловеческого разведения 1:** Один или оба его родителя были похожи на Хейзел. Они хотели ребёнка сильнее, чем могли сделать сами, и они… сделали что-то, чтобы это произошло. С ведома другого человека или без. **Объяснение сверхчеловеческого разведения 2:** Лют мог бы быть… «Мне всё равно! — Он снова покачал головой. — Большинство из этих вариантов ужасны. Они не ужасные люди! Они не идеальны, но они мои родители. Я не хочу других!» Джессика, даже когда была занята, была лучшим другом Люта во всём мире. Они были командой в семье, полной сумасшедших Призванных. Они заботились друг о друге. Сирил, даже если он был немного озлобленным и бездельником, был вторым лучшим другом Люта. Они всё ещё виделись каждые выходные. Иногда чаще, если там, где жил Лют, была большая концентрация кузенов. Они вместе играли в видеоигры, злословили об ужасных родителях Сирила и большинстве членов семьи Велра и гуляли по вечерам по району, где он жил. Это были люди, которые любили Люта. И которых любил он. Эти двое. Если он потеряет их, он будет один. «Значит, я не потеряю их. Хью и Кэди — родители Хейзел. Мама и папа — мои. И к чёрту всех, кто будет говорить иначе!» Вот. Так лучше. Теперь он мог обратить внимание на действительно важные вещи, то есть буквально на всё, что происходило прямо сейчас. «Ладно. Одна хорошая вещь. Если я не могу покинуть Анесидору, не провезя себя контрабандой на лодке, тогда я просто… о боже, я в ловушке здесь!.. нет. Сосредоточься, Лют. Если я не могу покинуть Анесидору, тогда мне не придётся уговаривать маму и папу поехать со мной. Мы точно будем вместе». «Что ещё хорошего?» Он был S. У него были некоторые проблемы с осознанием этого, но если это попадало в колонку, это должна была быть колонка «за», не так ли? «Ещё одна хорошая вещь?» Было кое-что, чего, как он знал, он не мог иметь. И теперь он, вероятно, мог. «Мне, возможно, не придётся умирать». Как бы логично и зрело он ни пытался к этому относиться с тех пор, как Хейзел сбросила на него бомбу, нормальная человеческая продолжительность жизни была ужасно болезненной пилюлей, которую нужно было проглотить после детства, проведённого в среде, которая заставила его предположить, что всё будет иначе. Тот факт, что он и его мать не были в семейном плане омоложения, вверг его в некое подобие фуги в двенадцать лет, и он бродил по F-городу с липкими ирисовыми пудингами неизвестно сколько времени, прежде чем вышел из неё. Теперь ему было четырнадцать. Смерть была ещё далеко, поэтому ему не составляло большого труда отодвинуть эту мысль. Только она иногда возвращалась, и когда возвращалась, то с удвоенной силой. Она была рядом всякий раз, когда какой-нибудь родственник проходил через дом на десять лет моложе, чем был месяц назад. И он скрежетал зубами всякий раз, когда замечал, что его мама, всегда рядом с Аулией, начинала выглядеть всё больше как мать Аулии, а не как её дочь. Он говорил себе, что всё в порядке. Он был необычайно привилегирован во многих других отношениях. Это было правдой, напоминал он себе, что Призванные получают магию и вещи, которых обычные люди не получают. Но они также платят за это цену, которую другим не нужно платить. Лют мог вспомнить звук кубиков, стучащих друг о друга, когда он засовывал их один за другим в мешочки. «Мне, возможно, не придётся умирать… от старости», — поправил он себя. Он провёл остаток дня, думая о своих родителях, Велрах, кубиках, цене вещей. Выйдя из медпункта тем днём, он был измотан, как будто бежал часами, а не сидел на руках и размышлял. Внизу у ступенек здания он заметил Хаою. У него была одна нога на скейтборде, и он надевал шлем. «Хаою не хотел быть выбранным в этом году, — подумал Лют. — Он сказал, что не готов. А у него было целую вечность, чтобы подготовиться». «Я обречён». — Ты чувствуешь себя лучше, Лют? Лют слишком долго смотрел, и теперь Хаою смотрел на него. — Я чувствую себя совершенно нормально, — быстро сказал Лют. — Полностью как обычно. Так же, как каждый день. Почему бы и нет? Хаою моргнул. — Потому что я слышал, тебе стало плохо на уроке? — Теперь я в порядке, — сказал Лют. — Это был очень короткий вирус. Увидимся завтра! Он поспешил прочь. «Что за беспорядок в глазах?!» У некоторых людей плавали таблички с именами. У зданий были ярлыки. С каких это пор в районе Нилама стало так много указателей? «Есть способ выключить большую часть этого, верно?» У него были воспоминания о том, как взрослые вскользь упоминали, что настраивают такие вещи, но чтобы он настраивал такие вещи, ему пришлось бы размахивать руками, а он не хотел, чтобы кто-то ещё знал. Когда он вернулся на яхту, было облегчением видеть, что всё выглядит нормально. Он мог на время притвориться, что это обычный день. Может быть, это перезагрузит его голову. В обычный день на «Весах» он пошёл посмотреть, какая сегодня выпечка на камбузе. Затем он взял её в свою каюту и съел, пока прятался от Хейзел и делал уроки. — Курица а-ля король на ужин, — сказал шеф Кабир, пока Лют воровал кусок кофейного кекса из-под стеклянного колпака. «Аулия в стрессе», — подумал Лют. Курица а-ля король с тостами была одним из её не совсем секретных блюд комфортной еды. Интересно, она снова пыталась помириться с Романом. «Ха! В этом году это не случится». Он надеялся, что у Романа было по крайней мере столько самоуважения. «Может, и нет. Промывка мозгов в этой семье, кажется, очень сильна. Когда я наконец выберусь отсюда…» Мысль снова ударила его как кулак. И на этот раз… на этот раз ему показалось, что она прилипла. Кусок кекса, который он только что откусил, лежал во рту, не разжёванный, размокая на языке. «Я не выберусь отсюда. Теперь я навсегда анесидорец. Даже если в будущем я попытаюсь найти работу за пределами острова, это место, куда они заставят меня вернуться. Всегда». Лют проглотил кекс. Он был уверен, что на вкус он не был похож на пыль. Кабир был отличным поваром. — …тебе нравится быть Бруталом? — спросил Лют. Кабир доставал бутылку сливок из холодильника. — Я им уже больше двадцати лет, — легкомысленно сказал он. — Честно говоря, я почти никогда об этом не думаю. Это просто то, кем я являюсь. Кабир был C-рангом Дальнозорким Бруталом. Он не особенно повышал уровень. Он был быстр с кухонным ножом, и ему нравилось, когда Аулия хотела устроить шоу-ужин для особых гостей, чтобы он мог показать немного мастерства во время работы. У него было заклинание, позволяющее ему установить точку обзора где-то, но оно действовало не очень долго. Он иногда использовал его, чтобы следить за кастрюлями и сковородками, когда был занят другим. — Ты хотел бы быть кем-то другим, не Бруталом? Если бы ты мог прямо сейчас сменить класс, ты бы сменил? — Все мы находим способы быть счастливыми на той дороге, по которой идём, не так ли? — сказал Кабир. — Вопрос «Что, если бы у меня была другая жизнь?» просто отвлекает от той, которую ты живёшь. «Ладно, это мило и всё, — подумал Лют, покидая камбуз. — Но что, если Система сейчас спрашивает тебя: „Какую жизнь?“» Когда он пошёл за вторым куском кекса, он услышал, как Кабир перешёптывается с одним из членов команды. Первой мыслью Люта было: «Ух ты! Переводы!» Второй: «Интересно, как часто взрослые, которых я знаю, говорили обо мне на языках, которые я не мог понять?» Третьей было возмущённое: «Я не тоскую по тому, чтобы быть Призванным! И теперь посмотрите, что я получил. Это противоположность тоски. Я четырнадцатилетний S, который хочет быть членом Венского Филармонического! Неужели все думали, что я шучу насчёт этого всю свою жизнь?! У меня анти-тоска!» У него было полжелания ворваться туда с включённой табличкой с именем для себя: «Лют Велра — не завидуй, что ты Призванный!» Когда он направлялся обратно в свою каюту, уже без кекса, другой вопрос настойчиво постучался в его переполненный разум. «Почему мама отправила меня в Парагон?» В начальной школе это имело больше смысла. Он был счастлив. В шестом и седьмом классах? В этом году? «Почему она продолжала отправлять меня туда после того, как я сказал ей, как сильно ненавижу это?» Это была одна из их единственных настоящих ссор, тем вечером, когда он сказал ей, что очистил шкафчик и хочет частного обучения вместо школы. Она сказала, что для него важно научиться сталкиваться с трудностями, а не убегать от них. Это звучало как то, что мог бы сказать взрослый, но не то, что его мать сказала бы ему, и это всё ещё ощущалось как жгучая критика, которой он не заслужил. Не было никакой награды за то, чтобы сталкиваться с трудностями в Парагоне, никакого лучшего пункта назначения в конце пути. Только день за днём, когда к тебе относились как к пустому месту в комнате, если везло, или как к жалкому объекту шуток, если не везло, что приводило к образованию, которое не подходило ему так же хорошо, как более персонализированное. Лют давно простил её за это и продолжил свою жизнь как нежелательный ученик. И всё же… «Это, по сути, подготовительная школа для высоких рангов, но я не то чтобы хорошо к ней подготовился. Мне даже давали альтернативные задания по куче вещей. Она знала это». Он не думал, что это действительно что-то значит. Джессика, должно быть, хотела, чтобы он учился в школе, чтобы он не стал затворником. Или чтобы он не вырос таким, как Хейзел, которая, вероятно, думала, что весь мир устроен как паутина Велра. И Парагон был дорогой школой, где он мог познакомиться с будущими «важными персонами», как выразилась Аулия, прежде чем отправила его в самый первый учебный день. Если бы ты хотел, чтобы кто-то готовился к жизни Призванного, разве ты не сказал бы ему так ясно и полностью, что это невозможно? Лют плюхнулся на кровать в своей каюте и прижал к лицу подушку в форме жареного яйца. Когда тебя выбирали, ты либо бежал рассказывать своим родителям, либо своим лучшим друзьям. Повезло ему, его родители были его лучшими друзьями! Не нужно было выбирать. Менее повезло… Хотя он любил их больше всех, он не совсем доверял им сейчас. И это была вся его оставшаяся жизнь. Он не мог её испортить. ****** Во-первых, — думал Лют, глядя на свой блокнот, — ты выбираешь класс, который хочешь. Давай. Ты знаешь их все. Это должно быть легко. Их не так много. Ноутбук на столе перед ним и два планшета рядом показывали заметки. Карьеры Призванных — ни одной он не хотел. Вероятность призывов, таланты, опросы удовлетворённости, вся та уродливая статистика, которую он нашёл для своих одноклассников в прошлом году… Была полночь. Он занимался этим семь часов. «Весы» скрипели и качались на волнах, потому что Аулия сказала, что лучше спит, когда яхта не настолько стабилизирована, что кажется просто ещё одним домом. Люту тоже нравилось, когда лодка чувствовалась как лодка, хотя он не стал бы этого признавать. Где-то в холодильнике камбуза его порция курицы а-ля король, вероятно, была красиво сервирована и ждала его. Но он не мог оторваться от этого занятия. Время было не на его стороне. Одна маленькая ошибка, один промах — и его семья вмешается. «Не могу поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы это понять». Лют так привык быть ниже чьего-либо внимания, что истина дошла до него не сразу. Быть S-рангом в четырнадцать означало, что он внезапно станет интересен своим собственным родственникам. «Захотят ли они меня для…?» Он не знал. Он просто не знал о месте Связывающего S-ранга. Они сбросили Романа, хорошего и верного отпрыска Велра, со скалы из-за психической причуды Хейзел. «Я намного моложе Романа. Я первый Велра, которого выбрали до пятнадцати». «И это сразу после того, как Аулия отвергла Романа?» «Бабушка может подумать, что это какой-то знак, и тогда кто знает, что она сделает?» Дело было в том, что не имело значения, хотят ли они его для Связывающего или нет. Даже если он был вне игры на это, они всё равно захотят от него чего-то. Связывающий был фирменным классом Велра, но не то чтобы Аулия собиралась игнорировать все другие высокие ранги. Роман взял навык Кролика, который позволял ему находить потерянные предметы, и Лют уже слышал, как его бабушка придумывает различные полезные вещи, которые он мог бы с ним делать для семьи — «когда у нас больше не будет маленькой ссоры!» Лют должен был понять, с чем он может жить, а затем сделать всё возможное, чтобы занять позицию для этого, прежде чем они начнут строить идеи и отрежут ему путь. Они могли действительно помочь ему или действительно навредить. S был слишком, блин, редким. «Добро пожаловать в один процент! Удачи в выцарапывании желаемого класса у других членов вашего крошечного обменного пула без семизначного баланса в арголдах и множества рукопожатий, которыми обмениваются все их расширенные семьи». «Как глобусники это делают?! Они просто берут случайную фигню и думают: „Наверное, сойдёт“?» Он мог посочувствовать. Его семья могла купить ему почти всё, но они не стали бы этого делать, если бы вбили себе в голову, что он должен быть кем-то другим. А если бы они действительно серьёзно настроились заставить его взять какой-то случайный класс, они могли бы даже пойти настолько далеко, чтобы заплатить другим подросткам, чтобы те забрали предпочитаемые им классы с обменного стола. Единственной страховочной сеткой, на которую он мог рассчитывать, был класс, который был в его распоряжении в тот день, когда его бабушка узнает. «Давайте пока не паниковать. Давайте составим список». К трём часам ночи он вроде бы сделал это. Он расставил все классы по порядку, от высшего к низшему, оставив только очень редкие. За исключением очевидных… 1. Целитель 2. Кролик 3. Аджастер (пути заклинаний будут определены до закрепления — не боевые) 4. Формирователь (предпочтение: вода, объекты, жизнь, земля, небо… редкие?) 5. Мастер 6. Мейстер (не боевой инструмент) 7. Связывающий (что именно моя семья делает с инопланетянами?) 8. Брутал (голосовой, сенсорный, возможно морф?) 9. Мейстер (дальнобойное оружие) 10. Брутал (другие) 11. Мейстер (оружие ближнего боя) 12. Подчинитель (должен ли быть выше? я бы не возражал против следующего поколения. но я не хочу, чтобы все думали, что я извращенец. если я пойду в старшую школу с людьми, которые меня ещё не знают, лучше не начинать с восприятия как извращенца.) «Это выглядит неправильно, — подумал Лют, глядя на свой блокнот. — Всё это не похоже на меня». Он пытался заставить это работать, но что-то было не так со всеми ними для него. Даже с Целителем наверху — он выбрал его из-за продолжительности жизни и потому, что легко найти работу за пределами острова. Все любили Целителя. И, что самое важное, с его помощью он мог заботиться о своих родителях. Семья только что потратила три месяца, пытаясь получить S-Целителя для Романа, и не смогла, так что это была очень отдалённая возможность. Однако если они его поддержат, можно попробовать снова. «Не то чтобы бабушка возражала бы против ещё одного вызова». Но даже если бы он получил его, Целитель был таким поглощающим жизнь классом. Ты не мог взять Целителя и не ожидать, что проведёшь практически всю свою рабочую жизнь, исцеляя. Если только ты не был действительно потрясающим в том, чтобы говорить больным и раненым людям «нет», а Лют не думал, что он такой. «Я просто хочу его, потому что боюсь умереть и боюсь, что умрут мои мама и папа. Думаю, я боюсь этого больше, чем когда-либо осознавал». Может быть, дело было не только в его молодо выглядящих родственниках. Может быть, это происходило от того, что он всегда знал в глубине души, что дети, с которыми он вырос, смогут убить его пощёчиной, словом или жестом, когда станут старше. Не намного старше. Начиная со следующего года. Это было не так, чтобы Лют боялся этого в реалистичном смысле; это было больше похоже на монстра под кроватью. Ты знаешь, что это глупо, но мысль всё равно заставляет тебя чувствовать, что нужно быть осторожным, чтобы не свешивать ноги с края кровати. «Или, может быть, то, что я так зациклен на смерти после того, как узнал, что стану одним из них, — это просто карма». За кубики. Он потёр глаза. «Кролик — их не призывают на опасные дела вроде боёв. Они зарабатывают много денег, так что Лют мог бы быть независимым. И тот вид Кролика, который выбрал Роман, на самом деле был довольно аккуратным. Его кузен, возможно, был в ярости, но, казалось, он выбрал для себя хорошую ситуацию. Навык поиска, который он выбрал, был не из тех, что держат его на инопланетных мирах большую часть жизни, как многие навыки Кроликов высокого ранга. Предположительно, он будет получать кучу призывов, но эти призывы будут почти все очень короткими. Насколько Лют понимал, Роман выкатится из постели посреди ночи, когда его призовут, появится где-то, где какой-нибудь волшебник — в приступе разочарования — решил платить бешеные деньги, чтобы Призванный нашёл потерянную вещь. И Роман активирует свой навык и скажет: «О, да. Любимая пиала твоей бабушки стоит у твоего котла. Ты наполнил её чем-то, что выглядит отвратительно. Удачи». Работа сделана. Плата получена. Волшебник будет рад, что его потерянная вещь найдена, а Роман вернётся в свою постель, пока простыни ещё не остыли. «Я могу получить Кролика, только если семья поможет мне, как помогла ему». Он мог спросить. Может быть, они согласятся. Что касается Аджастера, у него были некоторые пути заклинаний, которые казались безопасными и прибыльными. Его тоже было бы трудно обменять самостоятельно, если только ему не повезёт. Формирователи… такие полезные. Артониане призывают их для самых разных вещей. Это может быть проект по ландшафтному дизайну или, на высоких рангах, реальное задание в поле коррупции. «Они редки. Я действительно не должен бояться получить один». Он боялся. Поэтому в его списке самые безопасные вещи были выше того класса, которым ему на самом деле нравилось воображать себе пользование. «Любить идею художественного телекинеза — недостаточно веская причина, Лют», — сказал он себе. Но гордость не позволяла ему поместить то, чем он восхищался, ниже других пунктов. «Ты можешь быть полностью безопасен как Мастер, но ты также можешь оказаться очень высокооплачиваемым работягой. О, смотри, ты взял все таланты, необходимые для создания очень ценного вида бомб! Как думаешь, сколько двадцать тысяч захочет Трипланеты? Удачного десятилетия, когда больше ничего не создаёшь!» Мейстер инструмента был подозрителен аналогично. То, что Система предлагала конкретный не боевой инструмент на S-ранге, подразумевало, что у кого-то уже есть применение для этого инструмента, не так ли? Ты, конечно, мог ожидать работы в качестве лучшего в мире владельца магического гаечного ключа. Но сколько работы? Кто может сказать! Что, если им нужно, чтобы ты провёл один месяц, делая невероятно важную вещь, которая обогатит тысячи жизней, но потом твой магический гаечный ключ станет бесполезным… а ты продолжаешь становиться лучше в его использовании без причины и больше никогда с ним ничего не делаешь? Или это может быть больше похоже на: «Ты и этот гаечный ключ понадобишься нам до конца времён, приятель! Устраивайся поудобнее!» Рискованно. Связывающий был на седьмом месте, а не на последнем, потому что, хотя Лют был уверен, что будет ненавидеть вечную связь и внимание со стороны большинства своих родственников, он заметил некоторые очень ценные особенности. Его родственники-Связывающие почти все работали по расписанию, что было необычным устройством для Призванных. Они в основном, казалось, знали, какие дни они будут в отъезде, за месяцы или даже годы вперёд. И это было не много дней, даже для S-рангов. Аулия и Хейзел отсутствовали постоянно, но у Люта сложилось впечатление, что большую часть этих поездок инициировала Аулия. Не все они были призывами. Для других членов семьи это казалось больше похожим на то, что у них были встречи, на которые они ходили два или три раза в месяц. Он не знал, что они делают, но это не могло быть чем-то слишком сложным. Никто из них, казалось, никогда не был напряжён или недоволен этим. Они редко казались супер взволнованными этим тоже, так что Лют думал, что их задачи на Трипланетах, каковы бы они ни были, вероятно, были довольно нейтральными. «Бабушка всегда приглашает стилиста, чтобы тот сделал её причёску прямо перед отъездом…» Лют не мог извлечь из этого ничего, кроме того факта, что инопланетяне не использовали её, чтобы усилить себя цепочками, чтобы она могла противостоять опасности или заниматься тяжёлой работой. «Честно говоря, я думаю, что все S просто идут, несколько раз используют "Массовое Дарование", чтобы распространить любые цепочки, которые хотят артониане, куда они хотят, а затем возвращаются домой немного богаче. Я не вижу, как это может быть чем-то ещё». Все они вели себя так, будто были очень величественными и таинственными. Сторонники Аулии думали, что она знает скрытые истины о магии и у неё есть двести волшебников в списке приоритетных контактов, готовых решить любую её проблему. Её враги думали, что она ездит на Трипланеты есть щенков и получать тёмные силы, которые помогут ей воровать удачу у своих политических оппонентов. Но Лют вырос среди них. Тётя Хикари была Связывающей S-ранга, и она не позволила бы ни одному ребёнку в семье покататься на открывшихся в прошлом году американских горках, соединяющих крыши, пока не опросила Мастера, который их спроектировал. Она не пыталась бы убедиться, что все её дети получили этот класс, если бы он включал что-то слишком безумное. Так что он был уверен, что работа безопасна, легка, не слишком странна и включает в себя накладывание множества словесных цепочек и использование навыка «Массовое Дарование» вокруг. «Наверное, я мог бы выбрать другой навык, когда увижу свои варианты. S-ранги, вероятно, все берут этот, потому что Аулия так сделала и они знали, что он хорош, но я мог бы выбрать что-то своё». И ты учишь специальным цепочкам, которыми артониане не делятся со всеми остальными. И твой собственный нежелательный долг сокращается. Связывающие получают больше, чем платят. Все это знают. Плюс универсальность была довольно хороша. Словесные цепочки были как заклинания, которые нужно было отдавать, верно? Связывающий облегчает их выполнение, поэтому ты можешь выучить их больше и быстрее. Таким образом, продвинутый Связывающий имел доступ ко многим магическим эффектам, а не только к нескольким впечатлениям заклинаний. Что касается «Массового Дарования», это была не самая интересная магия. На самом деле она была скучной, теперь, когда Лют серьёзно её рассматривал. Премьерный навык Связывающего был просто передачей чего-то другим людям, насколько он мог судить. Ценно. Другие Призванные определённо хотели доступа к улучшениям, которые они не могли получить сами. Просто это было не захватывающе. Однако наличие приличного графика призывов и безопасной работы звучало положительно. И Лют был почти уверен, что его родственники в основном работают на одну и ту же группу волшебников, так что он, предположительно, тоже будет. «Похоже, у Связывающих есть долгосрочное задание без недостатков долгосрочного задания». Если бы не его семья, он был бы выше в списке. Если бы не его семья, его также было бы совершенно невозможно получить. Он уронил ручку и уставился на свою работу. Всё, что ниже Связывающего в списке, будет слишком полезным для боя на S-ранге. Лют подумал о тех членах своего класса в школе, которые стремились к жизни супергероя. Он не мог представить себя делающим то, что они хотят делать. А если ты не хочешь быть бойцом или знаменитой версией бойца, что ты должен делать со многими талантами Призванных? Как Мейстер дальнобойного оружия — такой популярный, потому что выглядит так круто. Но если у тебя есть лук и стрелы, что у тебя есть кроме лука и стрел? Как часто ты действительно хочешь в кого-то стрелять? «Я знаю, что у тебя также может быть хорошее зрение и всё такое с такими классами. Но почему артониане дают нам так много боевой магии?» Он знал ответ. «Это Контракт, согласно которому Призванных можно использовать как боевую силу. Мы все привыкли думать о нём просто как о „Системе“, и мы все привыкли, что артониане не требуют от многих из нас слишком многого». «Но они могут». «Что, если однажды они это сделают?» *** — Ты ведь знаешь, что Формирователь идеально подходит для боя, да? — спросил Олден. — На S-ранге он даже потрясающе на первом уровне, как только они наберутся практики, чтобы разобраться. Их таланты не настолько просты, чтобы они могли освоить их в день получения, как некоторые классы, но Формирователи в геройской программе становятся лучше очень быстро. Лют лежал на диване. Олден сидел на ковре перед инфракрасным камином, делая растяжку, потому что решил, что раз уж они засиделись допоздна, болтая о Велрах, можно и быть продуктивным. У него сложилось впечатление, что Лют рассказывает ему так много о себе отчасти для того, чтобы ему не нужно было идти в свою комнату и оставаться одному, чтобы думать о том, что его мать помогает Аулии делать что-то с Манон. Это было бы всё равно что узнать, что тётя Конни замешана. Они не понимают, чем именно они занимаются, но знают, что это не благородно. Олдену было бы неприятно думать, что кто-то, о ком он заботится, использует людей в такой степени ради наживы. Причиняет им боль. Вероятно, делает что-то незаконное или, по крайней мере, знает, что Манон делает что-то незаконное, чтобы выполнить работу. «Он не хочет закрывать на это глаза и размышлять», — решил Олден. — Формирователь просто потрясающий. — Лют подбросил в воздух над головой один из своих смятых фольгированных флан-стаканчиков и поймал его. — Он ничего не может поделать с тем, что он хорош для красоты, полезности и убийства одновременно. — Я не так много видел художественного Формирования лично, — сказал Олден. — Некоторые люди делали узоры рангали в воздухе на Дивали. — Нам стоит как-нибудь сходить на представление, — сказал Лют. — У них есть ежегодное мероприятие под названием «Театр Моря». Зрители сидят на платформе в океане, и лучшие Формирователи острова строят шоу вокруг тебя и над тобой. Они используют все стихии. Это так круто. Оно идёт всего пару недель, но мама водила меня почти каждый день, когда мне было четыре, потому что я был одержим им. Он снова поймал фольговый шарик и прижал его к груди. — Некоторым Формирователям поручают играть с маленькими детьми в зрительном зале. Они учат тебя жестам, и если ты делаешь их во время шоу, они делают так, чтобы выглядело, будто ты сам управляешь стихией. Так что ты машешь рукой определённым образом, и потоки воды текут вокруг тебя. — Да. Это, наверное, вызвало бы интерес у кого угодно. — Не хвастаясь, но в детстве я был очаровательным. И я сидел на лучших местах, — сказал Лют. — Один Формирователь потакал мне всё шоу, независимо от того, сколько раз я делал свои маленькие жесты руками. — Я рад, что не вырос здесь, — сказал Олден. — Даже если бы я не был в твоей ситуации. Все хотят магию, когда они маленькие. Большинство из нас всё ещё хотят магию, когда мы довольно большие. Иметь её перед лицом всё время, хотеть её и не знать, какой тип или сколько ты получишь… даже если убрать мысли о призывах, это было бы трудно. Камин издавал поддельные потрескивающие звуки, пока Олден тянулся к носкам. Цвет светящихся поленьев был настроен на изменение, и они постепенно перешли от зелёного к более нормальному оранжевому оттенку. — Я хотел этого, — тихо сказал Лют. — Магии? Или Связывающего? — Формирователя. Олден уставился на свою ногу в носке. — О. — В то время я и хотел, и не хотел. Мой разум говорил, что это не самое разумное для меня. Если бы моя семья была готова дать мне всё, что я попрошу, я мог бы в итоге получить Кролика, как Роман. Я мог бы взять даже тот же навык. Потому что я видел в нём много практичности. Я был в режиме минимизации ущерба, понимаешь? «Выбор отнял у меня всё моё видение моего будущего и мой образ себя за секунду. И мне казалось, что всё остальное будет потеряно, если я не буду осторожен. Я думал, что всё моё время исчезнет, если я выберу что-то вроде Целителя или "Повара Момента" Натали. Я думал, что моя жизнь может закончиться, если я выберу боевой подкласс. Моя конфиденциальность исчезнет, если я выберу что-то, что выставит меня на публику. Я предположил, что у меня никогда больше не будет шанса завести друзей, если я стану Подчинителем. Чёрт, я думал, что мои мама и папа исчезнут, если я осмелюсь усомниться в том, как я появился на свет». Он тяжело вздохнул. «И я не осознавал, что так боюсь того, что я и мои родители более смертны, чем мои другие родственники. Пока всё это не обрушилось на меня, и я внезапно не смог отпустить это. У меня был повторяющийся кошмар на неделе, когда меня выбрали, где я был в особняке, и вся семья была там за обеденным столом, выглядя так же, как сейчас, и я пытался найти свою маму, а потом меня осенила мысль… „О, точно. Её не было сто лет. Теперь только я и остальные из них“». «Это плохой сон», — подумал Олден. — Это был короткий сон. Ничего другого в нём не происходило. Но он повторялся снова и снова… — Лют замолк. — Они говорят, что нужно быть уверенным, что выберешь класс, который будет приносить удовольствие всю оставшуюся жизнь. Когда они говорят о планировании карьеры с будущими Призванными. У нас были приглашённые спикеры, и родители приходили рассказывать нам о своей работе. Я помню, как некоторые из них ясно говорили о том, что нужно сосредоточиться на том, какие положительные вещи ты сможешь делать со своими новыми силами, и затем сделать выбор. — Неха тоже говорила о выборе вещей на всю жизнь, — сказал Олден. — Талантах, которые заставляют тебя гордиться и приносят радость. — Ты уже знаешь одну из первых Крольчих? — Она была моим консультантом в Приёмном корпусе. — Круто. Думаю, я слышал, что она иногда этим занимается. В любом случае, я слышал, как взрослые говорили это. Выбирай силы, которыми можно гордиться… только я чувствовал, что выбор причинил мне вред. Мечты закончились. В ловушке. Изгнан из остального мира. Я так беспокоился о предотвращении дальнейших потерь, что не мог правильно взвешивать свои решения. — Он сглотнул. — Я обменял Мастера на Формирователя Воды… — Без ведома твоей семьи? Лют кивнул. — Я хотел получить что-то как можно выше в моём списке классов до того, как новости выйдут наружу, чтобы у моей семьи было меньше рычагов давления, чтобы заставить меня что-то делать. Я думал, что если я смогу получить то, что не ненавижу, то смогу сказать «нет» любым неразумным требованиям с их стороны. Ты представляешь, как трудно тайно обменять класс здесь? — Нет вариантов приватности? — Официально торговые посты, где ты сидишь за крутыми столами и обмениваешься с Призванными по всему миру, являются конфиденциальными учреждениями. Но даже если охранникам и авторизованным свидетелям не разрешается рассказывать другим, что ты там делал, здания находятся не в уединённых местах. Любой ребёнок высоких рангов, направляющийся на торговый пост в первый раз, будет замечен, и не только моя семья собирает такого рода информацию. «Значит, что-то вроде того, как Скифф шпионил в консульстве, здесь — нормальное поведение. Хотя у анесидорских подростков не было тех же рисков. Или тех же вариантов. Быть незарегистрированным для них не играло роли, если только они не делали что-то экстремальное, чтобы покинуть остров». Лют сел и повернулся к нему. — Было так странно внезапно быть лично заинтересованным в процессе обмена. Я получил информацию об обмене Мейстеров для Лекси у дяди Корина и продолжал подлизываться к нему, пока не узнал ещё несколько вещей. Затем я преследовал девяти- и десятиклассников в моей школе всю оставшуюся неделю, подслушивая их. — Он нахмурился. — Я слышал, как кто-то назвал меня Лютом-Скрытником в какой-то момент, так что я был не таким незаметным, как мне казалось. Но знаешь… они никогда не подозревали. Даже когда я набрался смелости, чтобы задать вопросы об этом. Никто никогда не думал: «Лют Велра внезапно подозрительно интересуется такими делами. Может быть, его тоже выбрали». *** Был четверг. Лют знал, что станет Призванным, с понедельника. С тех пор он проспал около двенадцати часов, большую часть из них на уроках. Была переменка. Он стоял в коридоре перед классами десятых классов, точа третий цветной карандаш ручной точилкой в мусорное ведро между двумя блоками шкафчиков. Как будто это был хороший способ точить целую пачку карандашей и нормальный способ для него проводить перемены. «Смотрите на меня. Не скрываюсь. Просто точу. Я никогда не слышал об электрических точилках, и у меня есть дела к этому мусорному контейнеру». Группа девяти- и десятиклассников стояла вокруг пары с булавками, и все они говорили о том, как трудно обменять более распространённые типы Бруталов на что-то ещё. «Слушай, Лют, — сказал он себе, — ты просто должен вклиниться в разговор. Всё будет нормально. Просто подойди к тому великану-десятикласснику — чем его родители кормят? — и спроси. Ты слышал, что он только что сказал. Иди сделай это». Он всё ещё не думал, что действительно хочет какой-либо из классов. Но он был уверен, что теперь не хочет Мастера. Формирователь звучал лучше. Формирователь звучал достаточно хорошо, чтобы он мог выдержать давление семьи, которое могло привести к неизвестно чему, если бы он держал его в руке. Он мог справиться с этим выбором. Его одноклассникам однажды тоже придётся с этим справиться. Ну и что, что у них было пятнадцать лет дополнительного уведомления? Что такое подготовка всей жизни по сравнению с позитивным настроем? «Мне не следовало вчера идти смотреть на табло «Вылеты» в ТК. Не думаю, что это было таким хорошим способом укрепить мою решимость, как я планировал». После этого ему пришлось высморкаться в туалете, и когда он вышел, он мог поклясться, что слышал, как кто-то ещё драматично высмаркивается прямо рядом с ним, хотя там был только почтовый автомат. «Мне нужно больше спать». Его карандаш заточился слишком сильно. Теперь он просто становился короче. Он крепко сжал его и направился к группе старшеклассников. — Извините? — сказал он. Никто не обернулся. Старшие ученики не занимались тем, что его избегали. Просто он случайно сказал шёпотом. — Извините! На этот раз слишком громко. Девушка с волосами, заплетёнными в мелкие косички, крутанулась к нему. Группа замолкла. — Я слышал, вы сказали, что знаете кого-то, кто пытается напрямую обменять S-Формирователя. — Он обратился к парню, который это сказал. — У одного из моих кузенов есть друг, который только что получил Мастера и хочет обменять на любого Формирователя. Это прозвучало для Люта как вопиющая ложь. Он был уверен, что они вот-вот укажут на него и скажут: «Ага! Ты сам и есть этот „друг“, не так ли?!» Но после пары морганий, в течение которых они, очевидно, усваивали новую информацию, парень сказал: — О, правда? Но мой друг хочет Аджастера. Поэтому я и говорил, что он безнадёжен. Обменять Формирователя на Аджастера на S, с одним оставшимся месяцем и без добавления бонуса? Ему придётся надеяться, что какой-нибудь глобусник клюнет. — Ладно, — сказал Лют. — Просто… проверяю для друга моего кузена. Потому что они тоже не могут добавить большой бонус. — Мастера на Формирователя должно быть легко обменять, — сказала девушка, которую он напугал. — Формирователь популярнее, но Мастер реже. Кто-нибудь захочет его достаточно скоро, если просто выставят на биржу. «Не могу выставить на биржу. За ними следят люди Корина». Лют подарил им всем болезненную улыбку. — Да, я уверен, что это правда. Они просто беспокоятся, потому что не знают, поддержит ли их семья обмен. — Ненавижу таких родителей, — сказала она. — Как будто и так трудно решиться! А когда наконец решаешься, они вдруг начинают говорить что-то вроде: «Окружающие Бруталы? Когда мы говорили, что будем поддерживать тебя, независимо от того, куда ты захочешь пойти в жизни, Миранда, мы имели в виду на этой планете! Ледяной Брутал — это просто ворота в какую-то ледяную пустошь на задворках вселенной». Её друзья кивали. Лют не был уверен, соглашаются ли они с Мирандой или её родителями. Перемена закончилась через несколько минут, и он подумал, что весь разговор был тупиком. Но на следующее утро, когда он выходил из кабинки языкового обмена с группой своих одноклассников, его ждали несколько десятиклассников своей очереди войти. — Эй! Эй, парень Велра! Лют увидел, как вчерашний здоровяк отделился от своих сверстников и машет ему. — Мой друг не хочет Мастера, но он сказал, что слышал о другом Формирователе, который хочет. О девушке из средней школы Нилама. У Люта ёкнуло сердце. — Это всего в нескольких кварталах отсюда. — Ха-ха, — сказал парень. — Ну, большинство школ находятся в семейных районах, верно? Я не узнал имя, но её, наверное, будет нетрудно найти. Люди из Ниламид будут знать, кто это. Лют хотел немедленно бежать туда. Он бы так и сделал, если бы был на сто процентов уверен в наводке. Но он не хотел раскрывать себя, сорвавшись посреди учебного дня, только чтобы обнаружить, что Формирователь не существует или уже обменялся. Другие восьмиклассники бросали на него странные взгляды. — Почему ты разговариваешь с ними об обменах? — спросил кто-то. — Наверное, выполняет поручения для своей семьи или что-то в этом роде, — ответила Карлотта, прежде чем Лют успел ответить. — Ты знаешь, сколько они платят детям своих друзей, чтобы те держали этих S и A Связывающих, не забирая их? Моя мама говорит, что только приостановка такой ультраредкой вещи обходится им в миллионы каждый год. Она прошла мимо Люта с тем же выражением «нос кверху», которое носила с пятого класса. Её папа — B. Её мама — C. Её сестра — D. Лют знал ранги родителей и братьев и сестёр всех наизусть. Каждый другой человек в классе был таким же. Это было просто то, что ты знал о людях. Карлотта, вероятно, будет средним рангом. B или C, как её родители. Чтобы чувствовать себя так, будто она принадлежит к небу с теми, с кем хотела дружить, она смотрела свысока на Люта и нескольких других низких предполагаемых рангов. Причины Деклана были похожи. Лют всегда знал это. Он также всегда знал, что их причины не были оправданием и что они были скользкими тварями, которых следовало привязать к камням и утопить. Так почему же, внезапно, он пожалел её? Совсем чуть-чуть. «Ладно. Я дам ей один шанс». — Я недавно спрашивал своего дядю о торговом бизнесе. Он дал мне информацию о Мейстере. Если тебе любопытно… Это была информация об интересных Мейстерах, которые в настоящее время переходили из рук в руки среди высоких рангов, которую он получил для Лекси, совершенно бесполезная для Карлотты. Но она всё ещё любила Мейстера. Это было настолько мирным предложением, насколько Лют был готов пойти, чтобы удовлетворить это нежелательное чувство. Она была бы в восторге, если бы кто-то другой сказал ей это. Ещё несколько человек заинтересовались. На несколько шагов впереди них Лют увидел, что Тует вообще развернулась и шла задом наперёд, чтобы слышать разговор. Должно быть, она всё ещё думала об оружейных Мейстерах. Лют не знал, что она планирует делать с одним из них. «Не в геройскую школу, конечно? Она ненавидит публичные выступления. Не могу представить, чтобы ей нравилось заниматься геройским PR». — Зачем мне говорить о работе Призванных с тобой? — Понятно, — сказал Лют. Они почти дошли до их класса. — Просто подумал, что предложу. Было так приятно открыть свой блокнот, когда он вернулся за парту, и вычеркнуть имя Карлотты из списка, который он в нём сделал. Он покинет эту школу. Он не был уверен, когда именно, но даже если по какой-то причине он останется до конца года, он не сможет вернуться в девятый класс. Так что на этой неделе он в последний раз смотрит на них всех. Как частный ритуал прощания. Если они относились к нему как к человеку, даже в малой степени, они подчёркивались. Если они были придурками после того, как он пытался быть милым… Он с энтузиазмом продолжал зачёркивать «Карлотту Салливан». «Теперь мне никогда не придётся думать о ней снова. Хотя мы оба навсегда застрянем на этом острове. Пока, Карлотта. Ты больше не существуешь для меня». В конце учебного дня он побежал так быстро, как мог, в среднюю школу Нилама. Было холодно, и ученики в тяжёлой зимней одежде вытекали из дверей. Он огляделся в поисках табличек с именами в интерфейсе. Почти каждый выбранный, казалось, хотел сразу же дать себе одну, в отличие от него. Большинство из них также показывали свои текущие классы, чтобы люди знали. «Формирователь, Формирователь, где же Формирователь?» Он мог видеть только двух человек с табличками сейчас, и у обоих были Бруталы. Ничего не поделаешь. Придётся спрашивать. Лют протиснулся сквозь толпу младших учеников и направился к одному из Бруталов у велосипедных парковок. — Привет, — сказал он. Другой мальчик огляделся. Он с любопытством оглядел униформу Люта. — Я ищу кое-кого в этой школе, — сказал Лют. — Девушку, которая только что получила Формирователя? Возможный Брутал просиял. — Для обмена? — Я помогаю другу отследить её, — сказал Лют. — Он слышал, что она, возможно, хочет Мастера. — О, чувак. Я надеялся, что ты, возможно, будешь трейдером с Морфом. Я сейчас пытаюсь найти один. В любом случае, да! Это Изабель. Она собиралась взять закуски перед тем, как отправиться на торговый пост. — Он покачал головой. — …новые выбранные. Такие неподготовленные. Он показал на огромную спортивную сумку на спине. — Я упакован и готов провести выходные на посту. У меня здесь достаточно кофеина, чтобы остановить сердце спидстера! — Удачи? — Спасибо! Изабель, наверное, в магазине на углу. Многие люди заходят туда после уроков. Хочешь, я позвоню ей? — Он усмехнулся. — Теперь я могу сделать это через Систему! Через десять минут Лют стоял перед витриной с горячей едой в магазинчике на углу, ожидая, пока девушка с смуглой кожей, большими очками и механическим карандашом, воткнутым в пучок, закончит выбирать свой любимый из ассортимента кусочков пиццы. — Позвольте мне прояснить, — сказала Изабель, щурясь на вариант, покрытый болгарским перцем. — У тебя есть кузен, у которого есть друг S-ранга, который хочет обменять Мастера на любого Формирователя. Без ведома их семей о том, что их выбрали. И ты слышал обо мне от десятиклассника в твоей школе, и ты пытаешься назначить встречу, чтобы я встретилась с безымянным другом твоего безымянного кузена, чтобы мы могли обменяться в присутствии авторизованного свидетеля, не идя на торговый пост. Почему друг твоего кузена не может организовать это сам? — Они под большим давлением. И… моя школа очень близка к твоей. Поэтому я знал, что смогу добраться первым. — Это звучит как одна из тех подозрительных ситуаций, о которых нас предупреждают, — сказала Изабель. — «Не ходите с незнакомцами. Они найдут кого-то, кто вас Подчинит, и плохой свидетель авторизует обмен, который разрушит вашу жизнь». — Нет ничего подозрительного! Ты даже можешь выбрать свидетеля! И место, если оно не слишком публичное! — Ага… — Она повернулась, чтобы посмотреть на него сверху вниз. — Это ты друг? У Люта перехватило дыхание. — Ух ты. Ты выглядишь очень молодо для кого-то нашего возраста, — сказала Изабель. — Я куплю тебе чего-нибудь на тысячу арголдов, — прошипел Лют. — Это всё, что у меня есть сейчас. — Это заставляет тебя звучать более подозрительно, богатенький мальчик, — сказала она. Она встала. — Но я ожидала бесплатного обмена или чтобы деньги пошли в другую сторону, так что это сработает. Мои родители не накопили достаточно для S-обмена. Пойдём в мастерскую Мастера. В Апексе. Я уже знаю, что хочу. А потом мы сделаем это. Ты обеспечиваешь свидетеля. Она указала на витрину. — И купи мне этот кусок пиццы. ****** «Я почти уверен, что я простофиля», — подумал Лют, его руки тряслись от веса пакетов с покупками Изабель, пока они шли к башне у моря, полной роскошных квартир. Они каким-то образом согласились, что Лют должен ей ещё три тысячи арголдов за отказ назвать своё имя. И ещё шесть — за то, что лишил её радостей торгового поста. И ещё одну — за риски, с которыми она сталкивается в своём будущем, соглашаясь пойти с ним в частное место для обмена. Это были только рукопожатные договорённости, но она записала на видео, как они пожимали руки, чтобы его могли «опозорить все S нашего поколения, если ты нарушишь слово». — Это место, — сказал он, кивая на магические двери у основания здания. — Ты здесь живёшь? — спросила Изабель, когда они прошли через вход, а стеклянная панель разбилась и исчезла вокруг них, только чтобы появиться снова, как только они оказались внутри. — Шикарно. — Нет. Свидетель, который нам поможет, живёт здесь. «Надеюсь». Он попытался перехватить пакеты так, чтобы они не перекрывали кровообращение его пальцев. — Позволь мне поговорить с ней несколько минут, прежде чем мы сделаем это, хорошо? Изабель пожала плечами. — Если это займёт больше часа, ты должен мне ещё пятьсот арголдов. — За что?! — За то, что лишил меня времени на домашнее задание. ****** Лют уронил пакеты на белый плиточный пол в ту же секунду, как они вошли в квартиру Айми Велра. Поздоровавшись и помахав Айми, Изабель начала в них рыться. — Я просто хочу познакомиться с моим новым оборудованием, — сказала она. — Пока ты разговариваешь с этой безымянной леди, безымянный богатенький мальчик. Брови Айми поднялись, и она с интересом посмотрела на Люта. Он схватил её за руку и потащил к балкону. Она нажала на управление ветрозащитой, когда они проходили. — Лют! — сказала она. — Ты клеишься к девушке!? Ты уже достаточно взрослый для этого? Я так удив… — Я не клеюсь к ней! Думаю, она меня грабит. — Ты уверен? — спросила Айми. — Потому что твои текстовые сообщения были очень подозрительными. «Мне нужна твоя помощь. Мне нужна твоя поддержка. Не звони маме». А потом ты привёл девушку в мою квартиру, и ты таскаешь для неё сумки с покупками и… — Они полны странных отвёрток, и там есть мёртвая инопланетная крыса в вакуумной упаковке. — Не будь связан традициями. Важно дать девушке то, что она действительно хочет! — сказала Айми. — Если бы мой бывший понял это… — Айми, — прервал Лют, — с артонианами всё в порядке? Он стоял, глядя через перила балкона. Волны сегодня были высокими. — Они контролируют известную вселенную, — сказала Айми озадаченным голосом. — Когда я проверяла в последний раз, у них всё было хорошо. На ней было короткое, расшитое блёстками золотое платье. Её волосы выглядели наполовину расчёсанными. Вероятно, она собиралась куда-то развлечься в пятницу вечером, прежде чем он начал писать ей. — Нет, — сказал он. — Мне нужно… я хотел знать, дружелюбны ли они? Люди, на которых вы работаете. Я видел артониан только тут и там. К нам в школу приходили несколько. Бабушка приглашала одного на ужин. Не то чтобы я много думал о том, каково это — иметь с ними дело. «Потому что я не должен был». — К чему это? — спросила Айми. Лют хотел услышать её ответ, прежде чем сказать ей. Поэтому он просто пожал плечами в ответ. — Нууу, — сказала Айми. — Они мне вполне нравятся. Они странные. Только между нами, те, с кем мы, Связывающие, обычно работаем, немного нестандартны. Когда мне было шестнадцать, я думала, что они могут быть более представительными для вида, а потом поняла… нет, неееет… они действительно своеобразные. Так что, думаю, я могу не так много знать о том, как всё устроено для других Призванных. Но моя работа нормальная. Я уезжаю на день или около того, делаю своё дело, встречаю некоторых людей, которые хотят… э… поддержать меня и обеспечить моральную поддержку? Она коснулась своего бедра, когда сказала это. «Значит, это одна из тех вещей, которые Аулия запирает за татуировкой?» Лют глубоко вздохнул. Его кузина не говорила ему ничего особенно нового. Он просто затягивал. — Айми, ты ведь авторизованный свидетель, не так ли? Хейзел недавно стала им, так что было бы странно, если бы Айми, работавшая Связывающей годами, не была. — Да! — сказала Айми. — Но я не буду свидетельствовать о каком-то артонианско-законном союзе с девушкой с мёртвой крысой. Извини. Я только за, но не раньше, чем ты закончишь старшую школу. — Наша семья сумасшедшая, — сказал Лют. — Ты знаешь это, не так ли? — Бабушка снова беспокоит того таксиста? — Вероятно. Это не… Я хочу, чтобы ты помогла мне сохранить от них секрет. Ненадолго. — Конечно! Лют прищурился на неё. — Правда? Айми пожала плечами. — Пока это не изуродованное тело одного из хороших родственников…. Это мой кузенский долг — не предавать тебя старикам! Таковы правила выживания Велра. Айми отказывалась признавать, что существует поколение кузенов младше неё, которые считают её одной из стариков. Лют доверял ей. В основном. Она не была самым ответственным взрослым, которого он знал, но, казалось, она дрейфовала под чужим радаром. Она могла появиться на собраниях, и её включали, или исчезнуть, и её не замечали. Легкомысленная B-ранговая Айми — член семьи, с которой легко ладить, недостаточно важная, чтобы переживать. Впервые Лют задумался, не была ли Айми чем-то вроде гения. Ему потребовалась ещё минута, чтобы вытолкнуть слова изо рта. Как только он сказал это, пути назад не было. «В любом случае, пути назад нет. Это происходит с тобой. Ты просто должен реагировать». — Я хочу, чтобы ты засвидетельствовала классовый обмен, — сказал Лют. Айми повернулась, чтобы посмотреть через раздвижные двери на Изабель, которая уже взяла один из кухонных ножей, чтобы открыть упаковку разноцветного фонарика, который, как она сказала Люту, не перегорит, даже если она будет использовать его каждый день в течение следующих двадцати лет. — Симпатичному ботанику нужна помощь? — Нам обоим. Айми повернулась к нему с выражением зарождающегося понимания. — Меня выбрали S-рангом в понедельник, — сказал Лют, засовывая руки в карманы пиджака. — Так что… знаешь. Привет? Он ждал. И ждал. — О, чёрт, — прошептала Айми. — Сколько тебе лет, ещё раз? — Ты была приглашена на мой день рождения несколько месяцев назад, — сказал Лют. — Ты подарила мне батут, потому что хотела попрыгать на нём сама. — Но, может быть, я неправильно помню твой возраст… — Не неправильно. Мне четырнадцать. Айми ухмыльнулась, а затем начала фыркать от смеха. — Не смейся! Это серьёзно! — Я знаю! Это так плохо! — сказала Айми, смеясь ещё громче. — Это так, так плохо! — Айми! — Всем просто надоело ссориться из-за Романа! Его отец называл его «юным титаном» при каждом удобном случае. Он нормального возраста для S, но то, как они о нём говорили! Как будто он только что вылез из кроватки. А теперь ты! Ты… Айми согнулась пополам. — Ты поможешь, не так ли? — отчаянно спросил Лют. — Я хочу Формирователя, пока кто-нибудь в семье не узнал. Он мне вроде как нравится? Я не уверен, но я хочу иметь что-то, кроме Мастера. Даже их магазины пугают. Она взмахнула в его сторону рукой. — Да! Да. Я хочу быть частью этого исторического момента. Иди за своей девушкой! — Партнёр по обмену, — сказал Лют, быстро шагая к двери. — Изабель! Давай сделаем это! *** — Она настояла на свадебной терминологии, — сказал Лют, качая головой при воспоминании. — «Возлюбленные, мы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями чуда в лице моего кузена Люта!» Изабель думала, что мы ненормальные. Затем она увидела мою фамилию в уведомлении об обмене и была такая: «Я должна была потребовать больше денег». — Она совершенно точно должна была, — согласился Олден со своего места на ковре. — Но не потребовать достаточно денег у Велра — это честная ошибка. Любой мог её совершить. Это не признак глупости. Никого не следует осуждать. — Я знаю, ты сейчас говоришь о себе. Не волнуйся об Изабель. Она была уверена в Мастере. Она закрепилась, стоя прямо на балконе, и Айми перевела ей «праздничную» сумму в честь особого случая. — Что…? Дверная ручка их квартиры издала больше шума, чем обычно, когда её открывали, и они оба с удивлением сели, когда Хаою вошёл. На нём была его ветровка и странная улыбка. — Я думал, ты сегодня вечером останешься дома? — сказал Лют. — Нет, я просто поздно поужинал с мамой. — Хаою не совсем смотрел ему в глаза. — Все мои удобные подушки здесь. Что вы, ребята, делаете? — Просто разговариваем, — сказал Лют. Хаою кивнул. Он всё ещё странно улыбался. «Виновато-странно», — подумал Олден. Он изучил их соседа по комнате. — Ты подслушивал у двери? — предположил он. — Нет! Я услышал имя Лекси, и мне стало интересно… они говорят о нём? Что они говорят? — Значит, ты подслушивал у двери. То, чем ты занимаешься, называется подслушиванием. — Нет! Потому что это и моя дверь тоже. Разве можно подслушивать у собственной двери? — Это зависит от обстоятельств, — сказал Лют. — Как долго ты там стоял? — Недолго! — сказал Хаою. — Всего десять или пятнадцать минут, наверное. Лют выглядел ошеломлённым. Олден уставился. — Что? — Тон Хаою был защитным. — Так не признаются в подслушивании, чувак, — сказал Олден. — Нужно сказать: «Недолго. Я был там всего секунду». Даже если ты был там намного дольше. — Да. Стоять там пятнадцать минут, прижав ухо к двери, — это уже территория шпионажа. Не дружеское подслушивание, — сказал Лют. — Я не раскрывал государственных секретов. Почему ты просто не зашёл внутрь? Нервная улыбка Хаою стала ещё более нервной. — Я думал… Они оба молча ждали его ответа. — Я просто подумал, что вы можете упомянуть меня? — Зачем? — спросил Лют. — Я имею в виду… я могу упомянуть тебя, если хочешь. Олден, в пятом классе Хаою пытался отрастить длинные волосы. Он выглядел как совершенно другой человек. Это было неплохо, но он всё сбрил после того, как один из наших гидов в поездке в Гранд-Каньон принял его сзади за девочку. Держу пари, у Кона есть фотографии того образа. — Не упоминай меня так! — с ужасом сказал Хаою. — Я просто ждал, чтобы узнать, где я в списке! — В каком списке? — спросил Лют. Олден рассмеялся. — Он имеет в виду твой список «Люди, которых я ненавижу вечно». Тот, что ты составил со всеми именами одноклассников. Олден тоже гадал, куда попали все, кого он знал. — Ты называл людей, которые были вычеркнуты навсегда! — сказал Хаою. — И ты называл людей, которые были подчёркнуты за то, что были добры к тебе. И мне нужно было знать, вычеркнул ты меня или нет. Я не хочу быть вычеркнутым. — Ты не был вычеркнут. — Ну, а я был подчёркнут? — Неважно, был ты подчёркнут или нет, — сказал Лют. — Я рассказывал Олдену о списке, чтобы объяснить своё настроение в то время. Не потому, что список на самом деле важен сейчас. — Я не был подчёркнут! — Ты был подчёркнут. Хаою застонал. — Я должен был продолжать подслушивать. Теперь я никогда не узнаю, говоришь ли ты это, чтобы я чувствовал себя лучше. — Ты был подчёркнут. Если бы список всё ещё существовал, мне, возможно, пришлось бы стереть твоё подчёркивание. Раз ты шпион. — Но он очень честный шпион, — сказал Олден. — Это говорит в его пользу. — Правда? Честность — плохое качество для шпиона. Хаою расстегнул куртку и сел в одно из кресел. — Можно, я послушаю? — Ты только что подслушивал. — Ты рассказываешь истории о выборе! Они всегда такие интересные. А я не слышал твою. Лют взбил подушку и снова лёг. — Ну… моя — это на самом деле вся моя жизненная история, которую я рассказал Олдену, потому что мы видели мою маму сегодня вечером. А он не знал, что она не-Призванная. Так что он получает выгрузку от меня, прежде чем кто-то другой сможет отравить его разум. Хаою посмотрел на Олдена. — Ты думал, что его родители — высокие ранги? — Я не особо задумывался об этом. Это было просто предположение. — Я рассказывал ему о школе, — объяснил Лют. — Расскажи ему о конкурсе талантов, — немедленно сказал Хаою. Лют повернулся, чтобы посмотреть на него. — Я рассказывал ему об этом. — Он играл целую вечность! — доложил Хаою. — И когда они пошли вытаскивать его со сцены, он посмотрел на мистера Фретча таким страшным взглядом, что тот сделал шаг назад. — Неправда. — Правда. — Уверен, что нет. Я был очень собран. — Лют посмотрел на весь зал, — сказал Хаою, — и я почувствовал, что он смотрит прямо на меня… — Я не смотрел на тебя! Я даже не знаю, где ты сидел. — Все могли почувствовать, как он смотрит, — продолжил Хаою, указывая на свои глаза для убедительности. — А потом он сказал: «Я в пять раз талантливее их всех». — Не повторяй это. Это звучит хуже, когда говорят другие. — Ты сказал это так громко! Эхо разнеслось по всей комнате. — Он помолчал. — Люди дразнили тебя неделями. — Отказываться уходить со сцены было странно. А затем я подтвердил это такой фразой. Я не ожидал, что это кому-то понравится, так что не мог винить их за это. — Лют отвёл взгляд, затем добавил: — Я рассказал Олдену и о кубиках. — О тех самых кубиках, — мягко сказал Хаою. — Да, это был ещё один памятный день. — Извини. — Тебе не нужно извиняться. Ты уже пытался пару раз. Олдену нечего было добавить к этому минному полю, поэтому он промолчал. Хаою закинул ноги на подлокотник и сел в кресло боком. — Думаю, ты думаешь, что это было для меня большим шоком, — сказал Хаою. — Я искал такого рода статистику с тех пор, как получил свой первый планшет. Каждый раз, когда мою маму призывают, я иду и смотрю снова. Даже если это глупо. Она не статистика. Обычно она работает с людьми, которых знает, и для них. Она, кажется, считает это важным. Я уверен, что она умна и осторожна. Или когда моего отца внезапно призывают для усиления команды в новом городе… я бегу проверять, не умер ли там какой-нибудь герой. Это тоже глупо. То, что какой-то другой герой попал в аварию пять лет назад, не значит, что он попадёт сегодня. — Всё равно, — сказал Лют, — я не должен был просто швырять это в вас всех. — Это было довольно зло, — сказал Хаою. — Все остальные думали, что это очень зло. Я просто решил, что у большинства из них нет родителей, которые много говорили бы с ними о таких серьёзных вещах, и они чувствовали, что это было жестче. Или что у тебя не было права указывать на это из-за того, кем ты был. — Они думают, что я был сумасшедшим, ревнивым промахом, который не мог вынести шутку про презерватив, и смеялся, когда Призванные умирали. Хаою не ответил. «Неловко, — подумал Олден, гадая, не стоит ли ему попытаться разрядить обстановку. — Так неловко». — Я не такой, — пробормотал Лют. — Мне было больно, — сказал Хаою, глядя на него. — Когда все ожидали, что ты отдашь мешочек с кубиками. Обычно ты вёл себя так, будто тебе вообще всё равно на такие вещи. Но ты был так расстроен в тот день. Затем Ванди сделала хуже, сказав, что тебе было бы нормально оставить кубики, только если бы ты на самом деле хотел быть Призванным. Ты выглядел так, будто вот-вот… ты выглядел несчастным. Лют сглотнул. — Я не знал, что ты заметил. — Я заметил. Я просто не знал, что сказать. Затем Деклан был отвратителен, и все сосредоточились на нём. Я помог Кону накричать на него. — Спасибо. — На Деклана было легко кричать, — сказал Хаою. — Но как только я увидел кубики смерти, я вспомнил, как плохо выглядело твоё лицо. И я почувствовал, что должен был что-то сказать тебе, но всё ещё не знал что. Поэтому я вообще ничего не сказал. Я никогда много не говорил тебе, и у меня всегда были такие отговорки. Извини. — Всё в порядке. Но со мной действительно не так трудно разговаривать, — сказал Лют. — Спроси Олдена. Олден прочистил горло. — Лют замечательный. Во второй раз, когда я встретил его, он заставил меня снова и снова угадывать, что случилось с его глазом, а я даже не был уверен в то время, действительно ли его не хватает, потому что его чувство юмора было таким странным. — Эй! — Он пытался заставить меня надеть лыжную маску против моей воли сегодня. Он назвал меня Кроликом. — Это ужасно, Лют, — сказал Хаою. — Не будь злым с Кроликами. Они самый милый класс. — Олден — заблудший Кролик. Он учится в школе со всеми вами, воинственными людьми. — Лют стащил повязку с глаза и бросил её на ножку дивана. — Я должен был пережить неудачную половину «Глянца» в безопасном месте. Настолько безопасном, насколько вообще может быть место, когда бумеранг судьбы Аулии идёт на посадку. Он приземлился слишком рано. Или я добрался до безопасного места слишком поздно. Я стоял прямо снаружи, и дрон врезался в машину, на которой я только что приехал. Один из пропеллеров отлетел. Он коснулся щеки под искусственным глазом. — Это было быстро. Я просто подумал: «Чёрт. Я ранен». Прошла минута, прежде чем я понял, что действительно ранен. После этого моя семья вела себя так, будто для меня не будет проблемой получить новый глаз. Он сглотнул. — Я узнал, что они лгали насчёт этого. Неожиданность. Исцеление было бы… дорогим и сложным. И не для них. Я решил, что не могу позволить себе бинокулярное зрение в конце концов. Наступила долгая тишина. — Повязки на глазах — это круто, — сказал Олден. — Да, — быстро согласился Хаою. — И большинство людей не могут носить их, если это не Хэллоуин. — Мне нравится та, с большим красным X на ней. — Кожаная — моя любимая. Лют улыбнулся. — Я делаю одну с надписью «Отвернись, Лекси». Мы можем повесить её на белого медведя после того, как я пару раз её надену. --- Лют получил Формирователя. Это было ниже его имени в уведомлении о выборе. И не просто Формирователя — у Изабель была Формирователь Воды. Он был в квартире отца в эти выходные и смотрел на него во время ужина. В ванне. В постели. «Это, — подумал он, — не похоже на Мастера». Его разум был полон всех причин, почему это было неправильно для него. На бумаге другие вещи всё равно были лучше. Но в этом классе была изюминка, не так ли? Это заставляло всё это чувствовать себя немного меньшей катастрофой. Самое главное, это заставляло его чувствовать, что он может двигаться дальше со всем остальным, что должно было произойти. В какой-то момент ему нужно было сказать всем, а не только Айми и новоиспечённому Мастеру. «Мне нужны советы от людей, которые знают больше меня о классах, которые я не ненавижу. Консультанты по карьере?» Когда они расставались, Изабель строчила двадцатипунктовый план на следующие три месяца своей жизни. Это заставило Люта острее, чем когда-либо, почувствовать свою неподготовленность. «Если я действительно хочу чего-то вроде Кролика или Аджастера, мне понадобится помощь, чтобы получить их. Мама, вероятно, могла бы заплатить за это, если бы Аулия не захотела… но переговоры о популярном или редком S-классе занимают время, независимо от того, кто за ним охотится». У него оставалось более восьмидесяти дней. Он сможет успокоиться, выяснить, собирается ли его семья помогать ему или нет, и сделать рациональный выбор до того, как таймер истечёт. «Как запустить первую доминошку?» Лют уставился на светящиеся в темноте звёзды, которые он наклеил на потолок в этой спальне, когда ему было девять. Он принял решение. «В понедельник, — подумал он. — Это случится в понедельник». Ему нужно будет сначала заехать в особняк и забрать кое-что, что он оставил в шкафу. «Каково это будет — быть одним из них? Я совсем не могу этого представить». «Наверное, узнаю». ****** Лют прибыл в Дом Нарцисс, когда утро было настолько ранним, что всё ещё ощущалось как ночь. Машина высадила его у главных ворот, и его мобильный телефон и отпечаток пальца дали ему доступ. «Это изменится, — подумал он, идя по подъездной дорожке, холодный воздух обжигал щёки. — Вот что изменится». Анесидора была единственным местом на Земле, где Система согласилась быть полезной даже для некоторых мельчайших деталей повседневной жизни. Ворота будут открываться по команде интерфейса для членов семьи Призванных, и это будет включать и его, как только Аулия узнает о нём. С тех пор как Лют был здесь в последний раз, приезжали ландшафтные дизайнеры. Кашпо у входной двери были полны бледных цветов морозника и тех тёмно-красных растений с усиками, которые светились каждый раз, когда ветер шевелил их. «Интересно, окажусь ли я когда-нибудь в мире, откуда эти штуки». Внутри он нашёл признаки того, что его бабушка неожиданно решила в эти выходные вернуться с моря. Один из любимых шарфов Хейзел был в гардеробной в прихожей. Гора разнообразных кейсов и сумок ждала у двери рассвета, когда кто-нибудь их распакует. Он направился наверх. Его комната была точно такой же, как он её оставил. У него здесь была школьная форма, как и во всех других его местах жительства, и он взял ту, которая выглядела так, будто её никогда не носили. Он надел её с необычной тщательностью, затем выбрал чёрное кашемировое пальто в тон. Забравшись на стремянку, он потянулся к одной из самых высоких полок. Там была маленькая деревянная шкатулка с вырезанным на ней его именем. «Была ли она такой тяжёлой в прошлый раз, когда я её держал?» — гадал он, глядя на неё. Он отчётливо помнил, что думал, что она бесполезна для него. Он помнил, как закатил глаза, засовывая её подальше, чтобы она ждала своего единственного и неповторимого появления в день сахарного печенья. Его пальцы зависли над крышкой. «Не сейчас». Он сунул её в карман пиджака и набросил пальто на руку. Когда он спустился вниз, он услышал перешёптывание на кухне. Он надеялся взять что-нибудь из холодильника, но неважно. Он просто уйдёт. Тихо. Никаких конфликтов. Однажды он навсегда покинет Анесидору, и тогда сможет шуметь сколько захочет. Лют замер в фойе, в нескольких шагах от входной двери. «Сколько пройдёт времени, прежде чем у меня перестанут возникать такие мысли?» «Сколько раз я пропускал еду или выходил из комнат, только чтобы не чувствовать, что взрослые стирают меня своим невниманием, а кузены высматривают уязвимости». «Интересно, как они все будут смотреть на меня сегодня, как они будут выглядеть для меня сегодня. В это утро прямо перед тем, как всё изменится». К лучшему или к худшему. Он повернул обратно, чтобы посмотреть, какие Велры встали так рано утром, тихо разговаривая и наполняя дом запахом кофе. Аулия, Корин, Кэди, Хью, Хейзел — обычные подозреваемые, все в халатах или пижамах, кроме Корина, который, вероятно, родился в этом скучном костюме-тройке. Затем тётя Диана, её муж и двое их взрослых детей — необычные дополнения, но в данном случае предсказуемые. Им нравилось занимать особняк, когда он был в основном пуст, и притворяться, что он их. Должно быть, они были застигнуты здесь врасплох прошлой ночью, а теперь завтракали со всеми остальными, чтобы казаться гостями, а не серийными похитителями домов. Семья Дианы механически улыбалась и кивала, пока остальные разговаривали. Когда Лют вошёл в комнату, абсолютно ничего не изменилось. Аулия продолжала размешивать коричневый сахар в кофе маленькой серебряной ложкой. Хью и Корин продолжали наклоняться к ней, осыпая её словами, произнесёнными тонами, которые подразумевали, что разговор очень серьёзный, хотя, вероятно, это было не так. Они оба разговаривали с ней так, независимо от того, насколько тривиальной была тема, как будто они могли заставить своё мнение значить больше, чем чужое, просто интонацией голоса. — Я хочу нового стилиста, — говорила Хейзел своей матери. — То, как последний заплёл мои волосы перед отъездом, было нелепо. «О. Хейзел, должно быть, собирается заниматься тем, чем занимается с артонианами. И Аулия, естественно, поедет с ней». В этом случае не было ничего странного в том, что они все встали так рано. Разница во времени между планетами означала, что Призванных, и Хейзел, можно было застать за подготовкой к поездке в любое время суток. Лют изучал все лица. Никто не изучал его в ответ. — Доброе утро, — сказал Лют. В комнате, кроме него, было девять человек. Кузина Бекки, из группы тёти Дианы, издала над своей кофейной кружкой хрюкающий звук, который можно было принять за жалкое «доброе утро» в ответ. Хейзел взглянула на него и отвернулась, не прерывая разговора с матерью. Больше никто не ответил. Лют подошёл к одному из двух стальных холодильников в огромной кухне и поискал завтрак. Он уже тянулся за йогуртом, когда передумал. «Нет. Что-то более заметное, чем это». Он открыл морозильник и нашёл пинту вишнёвого мороженого с кусочками шоколада. Он выложил его всё ложкой в миску. Затем покрыл кукурузными хлопьями, шоколадной крошкой и грецкими орехами, и сел, скрестив ноги, на кухонный островок, чтобы есть это столовой ложкой. Он убедился, что хрустит агрессивно и иногда стучит ложкой о край миски. «Это на самом деле лучше, чем я думал. Мороженое и хлопья действительно работают». Ни слова от его родственников, пока он пробирался через странный завтрак. Однако Хейзел знала о нём. Он мог сказать это по её иногда раздражённым взглядам. Но она была в режиме «я слишком важна для тебя», и всё, что она делала, это повышала голос, когда говорила о подходящей обуви для долгого дня на ногах с инопланетянами. Лют съел столько мороженого, сколько казалось разумным для такого времени суток, затем поставил миску на белый мрамор рядом с собой. — Роман, — сказал он. При звуке этого имени разговор прекратился. Головы повернулись. — Как он там? — спросил Лют. — Он чувствует себя лучше? — Как будто тебе не всё равно, — насмехалась Хейзел. Люди зашевелились. Стулья слегка скрежетали по полу. Аулия смотрела на него с нейтральным выражением лица — не расстроенным, не счастливым, а просто взглядом, который говорил: «Да, вот ребёнок, который жил со мной всю свою жизнь». — Мне просто было интересно, — сказал Лют. — Он был так взволнован в день, когда его выбрали. Мне действительно жаль его. Хейзел открыла рот. — Все мы его жалеем, дорогая, — сказала Аулия. Её улыбка была слабой, но не особенно раздражённой. — Я бы оставила Связывающего для каждого члена этой семьи, если бы могла. Может быть, однажды. — Роман в порядке, — сказал Корин. Его глаза обвели стол. Он обращал свои слова к остальным, а не к Люту. — Ему даже лучше. Кролик гораздо больше подходит его личности, чем Связывающий, если подумать. Он приживётся и будет счастлив, как моллюск! Кэди и Хью оба кивали. Никто другой не согласился. Даже Аулия. — Наверное, он был всего на восемь месяцев младше Хейзел, — сказал Лют. — Восемь месяцев — это на самом деле не так много. Это было абсолютно много, когда одному из участников было шестнадцать, а другому пятнадцать. И все в комнате это знали. Лют соскользнул с островка и потянулся за пальто. — Было так приятно позавтракать со всеми вами. Удачи в ваших путешествиях, бабушка. Хейзел. Мне пора. Глаза Хейзел были прищурены. Улыбка Аулии теперь согревала комнату, словно чтобы изгнать любые оставшиеся упоминания о бедном Романе. — Спасибо, Лют! Хорошего дня в школе! — Он будет интересным, — сказал Лют, покидая кухню. — Я всё расскажу, когда вы вернётесь домой. ****** Он открыл коробку в первый раз в автобусе, который ехал по Мосту. Солнце всё ещё не взошло, и слева и справа от него тёмный океан мог бы быть бесконечным. Выпускная булавка была прямо там, лежала на ложе из голубого атласа. Титановый символ мерцал, ловя свет уличных фонарей. Автобус был полон взрослых, разговаривающих на утренней громкости. Лют слышал обрывки, пока смотрел на булавку. — Я собираюсь в Милуоки на Четвёртое июля. Мой старик каждый год готовит цыплёнка в банке из-под пива. — Мне всегда нравился этот символ. — Это была женщина средних лет на сиденье рядом с ним. Она смотрела на булавку. — Конец и начало одновременно. — Это булавка, которую дают ученикам в моей школе, — сказал Лют. — Директор произносил речь об этом. Женщина улыбнулась. У её глаз был такой идеальный аквамариновый оттенок, что, вероятно, здесь использовалась магия, и под курткой на ней была футболка клуба дайвинга Бруталов. — Они не говорили, что иногда это используется для напоминания человеку двигаться вперёд? Это может быть способом сказать, что независимо от того, насколько красивым или болезненным был момент в твоей жизни, это всего лишь точка на пути. Ты не можешь удержать его, но у тебя может быть следующий момент. — Она не так это сформулировала. — Ну, это моя любимая вещь об этом, — сказала женщина. — Так что теперь ты знаешь. Лют коснулся титановой логограммы пальцем, как делало много его одноклассников несколько месяцев назад. Позже, в туалете магазина рядом с его школой, который торговал инопланетными товарами, он наконец надел булавку. Затем он поиграл со своей системной табличкой. Лют Велра Лют Стеллан Велра — S ранг Лют Велра — Арфист Лют Велра — Предварительно закреплённый Формирователь Воды Стеллан Велра — Нет, не этот Наслаждайся одиннадцатым классом, Карлотта и Деклан «Она действительно позволяет мне писать что угодно». Он несколько раз пробовал табличку «арфист». Она нравилась ему больше всего. Это была та, которую он думал носить большую часть времени. Но сегодня… кое-что другое. Решившись, он спрятал табличку и вышел из туалета в пальто поверх пиджака. Проход последнего квартала до школы был сюрреалистичным. Солнце всё ещё не взошло. Ему казалось, что путь занял много времени. Люди, которых он видел каждый день, проходили мимо него на велосипедах или пешком. Их дыхание превращалось в облачка тумана вокруг их лиц. Болтающие группы друзей, старшеклассники, младшие. Ученики начальной школы в зимних свитерах, держась за руки родителей или приезжая на машинах. Он заметил Тует, схватившую за воротник своего младшего брата. А вон Ванди гналась за сдутой ветром чипсовой упаковкой по тротуару. Она подпрыгнула и раздавила её туфлёй, затем подняла. Лют остановился, чтобы посмотреть на неё. «Если бы я собирался что-то ей сказать, что бы я сказал?» Извинение имело бы большой вес для Ванди, но он не собирался извиняться перед ней. Не перед ней. Пока она не извинится перед ним, а он не видел, чтобы это случилось. Она была очень упрямой. Даже если бы он написал десятистраничное эссе, обнажающее душу, она бы не подумала, что сделала что-то не так. С её точки зрения, она не сделала. С точки зрения всех, возможно. Кроме моей. «Неужели было так трудно разглядеть землю со своего места в небе?» Что ж, это работало в обе стороны. Ему не было очень жаль тех, кто плакал в конце классных поездок, не так ли? Они все справлялись с тем, что видели вещи, которые им, возможно, никогда больше не разрешат увидеть. Эверли была особенно убита горем в последний день. Салар-де-Уюни, сразу после удачного дождя. Лют сел на скамейку и позвонил отцу на мобильный, прежде чем войти в здание средней школы. Сирил всё ещё спал. Ему пришлось позвонить дважды, прежде чем тот ответил. — Привет, Лути, — сказал он хриплым голосом. — Ты в порядке в школе? Лют прижал телефон к уху. — Я в порядке. Извини, что разбудил. — Всё в порядке. — Сирил зевнул. — Пап, я хотел сказать тебе… доброе утро и хорошего дня и… эм… люблю тебя. Это было не то, для чего он звонил. Но другие слова не шли. Они обменялись любезностями, и он повесил трубку. Лют убрал телефон и поднялся по лестнице в здание. Он остановился у дверей. Люди всё ещё прибывали, но не так много. Почти настало время первого звонка. В коридорах будет полно учеников, задержавшихся, чтобы поговорить с друзьями, прежде чем отправиться в свои классы. Будут некоторые девяти- и десятиклассники, следящие за входом, стремящиеся первыми сообщить школе о новой выпускной булавке. «Сейчас? — гадал Лют, прижимая руку к тому месту, где булавка была спрятана под пальто. — Здесь? Или позже в классе?» Позади него раздались быстрые шаги, ботинки, прыгающие по бетонным ступенькам. Затем Константин пронёсся мимо него, как вихрь, распахивая дверь, безумно нетерпеливый к утру понедельника, как обычно. Он сделал три шага внутрь, затем остановился и крутанулся обратно, чтобы поймать дверь, прежде чем она могла захлопнуться перед лицом Люта. Он всю неделю держал двери и говорил необычно громкие «добрые утра». Лют был почти уверен, что он расстроен тем, что его сочли менее социально наблюдательным, чем Лекси. «Я не это имел в виду, — подумал Лют, пока Кон ждал с дверью. — Он вообще не понимает». Хотя его ошибочные усилия принесли ему самое большое количество подчёркиваний в списке на этой неделе. «Я знаю, как я хочу это сделать». — Доброе утро, Лют, — сказал Кон, когда Лют прошёл в дверь. — Утро, Кон. Они пошли в здание рядом. Лют прогуливался по входной зоне неторопливо. Кон, без сомнения, вибрируя от желания поговорить с двадцатью людьми до звонка, замедлился, чтобы идти с ним в ногу. — Как прошли выходные? — вежливо спросил он. Люту снова придётся его подчеркнуть. Он продолжал упускать суть, но ошибочное усилие всё равно было усилием, полагал Лют. — Нормально. У меня были очень напряжённые несколько дней, но сегодня утром я съел на завтрак мороженое с хлопьями. Рекомендую. Они прошли через входную зону, и когда они вошли в коридор, где были их класс и их шкафчики, Лют перестал идти. Там было людно. Люди сновали взад-вперёд. Дверцы шкафчиков хлопали, и воздух наполняли голоса. «Новых выбранных сегодня нет, — подумал Лют». Это всегда можно было определить по атмосфере. Неважно, в каком они классе, в воздухе будет дополнительный гул о том, кто бы это ни был. Люди будут говорить о классе, который был назначен последнему счастливчику, и делать с ним фотографии. Кон остановился рядом с ним. Когда Лют не двинулся с места несколько секунд, он спросил: — Ты что-то забыл? «Так много вещей. Я даже не знаю, что останется после этого». — Я просто сниму пальто. Пальцы Люта коснулись мягкого кашемира. Он освободил плечи от пальто. Затем он включил табличку с именем, чтобы люди с необходимыми приложениями или собственными интерфейсами могли её видеть: **Лют** Больше ничего. Он решил позволить самому существованию таблички говорить за себя. Он повернулся лицом к Кону. Он смотрел, как карие глаза устремляются на его лацкан. Выпускная булавка блестела там. Бровь Кона нахмурилась. Он открыл рот, вероятно, чтобы спросить Люта, что именно это означает, и Лют сказал: — Меня выбрали S-рангом в понедельник. Тишина между ними резко контрастировала с суетой других учеников в коридоре. Больше никто ещё не заметил. Лют знал, что это произойдёт через мгновение. — Ты никогда не видел меня раньше, — сказал он, глядя в глаза Кона. — Может быть, теперь ты сможешь. --- ---------- Связывающий, кода **Примечание от Sleyca** *Как вы увидите позже в этой главе, она содержит немного фактической информации, которую вы, читатель, получите, но которую Олден и Хаою не получат. Но не всё, что вы, вероятно, хотели бы знать… *Чтобы прочитать это, потребуется не менее часа. Я поставила «антракт», чтобы напомнить вам всем встать и размяться. Или поспать, если вы читаете это ночью и уже поздно. Технически, вы даже можете разбить этот пост на четыре части и читать полноценную главу в течение следующих нескольких дней. *Я сама люблю запоем читать, так что никогда не последую своему же совету в этом вопросе. Не будьте как я. Спасибо, что составили мне компанию в этом путешествии. Я оставлю вас наслаждаться шоу. --- **114** Лют лежал на диване — кожаном честерфилде, который Олден Торн очень легко уговорил купить во время их совместного похода за украшениями в общежитие — и смотрел вверх на медный светильник в виде оленьих рогов. «Если бы я переписывал историю своей жизни, — подумал он, — закрепил бы я Формирователя Воды прямо там, в школьном коридоре?» Хаою с воодушевлением рассказывал Олдену о всех традициях, связанных с выпускными булавками. Он считал, что шок среди учеников восьмого класса сделал день откровения Люта менее радостным, чем следовало бы. Люта это тогда не волновало. Ему это казалось правильным, даже если поздравления сверстников были более сбитыми с толку и сдержанными, чем были бы для большинства людей. Тот день стал концом и началом. Он не был в настроении желать от него большего. — Всё, что случилось потом, — сказал Лют, — заставляет меня звучать так глупо. Я не знаю, как рассказать об этом, чтобы вы оба не подумали, что я жалок. Может быть, если он просто будет придерживаться фактов. Безжалостно. — Я пошёл к Сирилу сразу после школы. Слухи распространялись по семье со стороны матери уже несколько часов, но ему никто не позвонил. Я уверен, что в любом случае не позвонили бы, но на всякий случай я написал Джессике, когда понял, что новости вышли наружу, сказав, что хочу сам с ним поговорить. Это было тяжело. «Папа, это не должно ничего менять. Пожалуйста. Я не хочу этого». «…Мне нужно время, чтобы подумать, Лют. Спасибо, что сказал мне. Спасибо. Почему бы тебе не остаться сегодня вечером у мамы?» — Ему всё ещё нужно время, чтобы подумать, — сказал Лют, — хочет ли он быть моим отцом. Прошло полтора года. Думаю, он когда-нибудь соберётся с решением. В квартире стало тихо. «Надеюсь, я не травмирую Хаою. Его родители кажутся такими функциональными и любящими. И… чёрт… родители Олдена ужасно умерли, так что, наверное, я должен быть осторожен и не слишком ныть насчёт своих». — С полудня мне звонили через интерфейс все Велры, когда-либо рождённые, — продолжил он. — Если бы я был Системой, я бы телепортировал родителей Хейзел и Корина на дно какой-нибудь океанской впадины. Они, должно быть, стояли и скандировали: «Позвони Люту! Напиши Люту! Позвони Люту!» — Я заблокировал их. Они не могли поверить, что я посмел такое сделать. Очевидно, у нас есть правило Велра не блокировать друг друга, потому что «Что, если случится семейный экстренный случай!?» Роман написал ему прямо перед тем, как занятия закончились. «Если они отдадут его тебе, заставь её заплатить». «Бабушку или Хейзел?» «Да». — Разговор с отцом действительно выбил меня из колеи. Я был так зол. «Не зол». Он не знал, почему соврал об эмоции. Злым он был сейчас. Тогда он был напуган. Он стоял в лифте здания Сирила, поднимаясь и опускаясь, когда кто-то заходил в кабину, гадая, только что потерял ли он отца навсегда, и пытаясь понять, было ли это из-за происхождения или из-за того, что он получил то, что Сирил всегда хотел для себя. «Или я сказал что-то не так, когда рассказывал ему? Может, другие слова…» — Когда я наконец ушёл, это было нелепо. Хью, Кэди и Корин ждали снаружи в «Бентли». Отец Романа стоял там и сверлил их взглядом со своего мотоцикла. Миё и ещё несколько кузенов стояли на тротуаре. Наблюдатель района была Аджастером, и она демонстративно стояла перед библиотекой с выражением лица, говорившим, что она готова вывернуть некоторых Велров наизнанку, если они что-то начнут. «Как только я вышел, они набросились на меня. Все такие: „Какие прекрасные новости! Ты, возможно, не знаешь, но я сказал горничной сменить тебе подгузник, когда тебе было шесть месяцев, и это делает нас невероятно близкими. А теперь делай в точности, как я говорю“. «Но Джессика была впереди них. Она прислала водителя, чтобы отвезти меня к вертолёту. Хью попытался сесть в машину со мной, и я сказал ему заниматься своими делами. Вежливо». ****** ****** — Схватишь меня за руку ещё раз, и я закричу о помощи, — сказал Лют, отмахиваясь от отца Хейзел одной рукой и пытаясь закрыть дверцу машины другой. — А теперь послушай меня, молодой человек! — Нет! Я не буду тебя слушать. Вы, чёртовы психи, приехали сюда из самого Апекса, чтобы наброситься на меня! Не суй свою руку в эту машину! — Ты ведёшь себя нелепо, Лют. Ты переживаешь трудное время, и тебе нужно руководство… — Помогите! — заревел Лют так громко, что водитель выругался. — Я пытаюсь уехать, а этот человек не отпускает меня! Он не мой опекун! Я его едва знаю. Ноги Хью оторвались от земли. Кэди, которая собиралась залезть на заднее сиденье машины с другой стороны, завизжала, когда её мужа подняли за лодыжки в воздух. Он повис там, размахивая руками и бормоча оправдания, пока Аджастер, отвечавшая за поддержание дружественной атмосферы в районе, не подошла. Она закатывала рукава своей серой униформы и выглядела глубоко раздражённой. Лют замер на месте. Корин поправлял галстук, словно от этого наблюдательница отнеслась бы к нему серьёзнее. Отец Романа хихикал у гидранта. Половина кузенов выглядела ошеломлённой, другая половина — довольной. — У вас всех какие-то проблемы? — спросила она на китайском. Она обращалась к Люту, вероятно, потому что знала, что он иногда здесь живёт. Он видел её в этом районе время от времени. — Моя мать вызвала для меня эту машину. Только для меня. Эти люди пытаются сесть в неё со мной, хотя не должны, — сказал Лют на том же языке. — Мы его семья! — быстро сказал Корин по-английски. — Не то чтобы мы были незнакомцами. — Верно! — Хью всё ещё висел в воздухе. — Мы просто пытаемся помочь ему. Он… — За минуту до того, как стать Призванным, — сказала Аджастер, скрещивая руки на груди. — У него включена табличка с именем и есть уведомление не-Призванного, что означает, что его недавно выбрали. Поздравляю, кстати. — Спасибо, — сказал Лют. — Почему вы все, кажется, думаете, что кто-то, кто собирается принять одни из самых важных решений в своей жизни, нуждается в вашей помощи для маленькой поездки на машине? — сказала она, наклоняясь, чтобы посмотреть на Хью с угрожающим выражением. — Хм? Она издала мычащий звук и жестом вернула Хью на ноги. Ущерб был нанесён. Люди с любопытством смотрели из окон квартир. Кэди подняла воротник пальто, словно это могло скрыть её от взглядов. — Пристегнись, — сказала наблюдательница Люту. — Хорошего дня. «Я мог бы быть Аджастером, — подумал Лют, когда машина отъехала. — Интересно, какие у неё заклинания? Может, это связывающие заклинания, и то просто поднимает цель над землёй. Не похоже, чтобы она возилась с гравитацией». Было так много разных методов, которыми эта замечательная женщина могла наказать его семью. Она, вероятно, просто делала им внушение, но Люту нравилось представлять их всех висящими вверх ногами. Счастливая мысль была недолгой. «Папа…» «Если я просто дам ему время, всё будет хорошо. Не так ли? Очевидно, он совсем не подозревал. И он расстроен. Это много». Лют надеялся, что это не слишком много. «Что, если мама так же расстроена?» Она написала ему несколько раз, но всё это было в очень деловом режиме. «Да, ты можешь пойти к отцу. Я организую вертолёт. За тобой приедет машина. Не принимай поспешных решений. Приезжай прямо ко мне. Ты в порядке в школе?» «Что, если никто из них не хочет сына, который отличается от них таким образом? Как бы я чувствовал себя, если бы кто-то из них вдруг стал Призванным?» Он прислонился головой к окну. Ответ пришёл к нему немедленно — «Как будто они оставили меня позади. Как будто они ушли к остальной Анесидоре». «Одиноко». Чувствовала ли его мать сейчас то же самое? Будет ли она иначе смотреть на него, когда он войдёт в дверь? «Если никто из них не захочет меня таким, думаю, это меня убьёт». Машина до вертолёта. Вертолёт до Дома Нарцисс. Немного абсурдно только ради того, чтобы сэкономить минуты в пути, но, по крайней мере, Связывающие не умеют летать. Если бы умели, они были бы здесь и пытались вытащить его из вертолёта. «Семья Хейзел действительно хотела, чтобы я закрепился до того, как бабушка вернётся с Трипланет. Они беспокоятся о её положении больше, чем показывают». А отец Романа был там, чтобы сказать ему не закрепляться, пока не вернётся Аулия. Никто из них даже не спросил, какого класса он на самом деле хочет. Корин просто начал выкрикивать названия вещей, которые мог достать очень быстро. Лют смотрел, как внизу проплывает город и море. Он постоянно проверял телефон и интерфейс в поисках сообщений, надеясь увидеть от Сирила что-то вроде «не волнуйся». Или даже одного эмодзи было бы достаточно. Не обязательно сердечко, просто большой палец вверх. Подмигивание. Вертолёт приземлился, и Лют направился к задней части дома с пальто на руке и чувством, близким к ужасу, бурлящим в желудке. «Мама справится. Справится. У неё будут советы, и она поможет мне всё это понять. Она, наверное, сейчас работает в кабинете бабушки. Я пойду к ней и расскажу всё…» Раздвижная дверь, ведущая из солярия в летнюю кухню, открылась, и Джессика Велра стояла там. На ней был тёмно-зелёный свитер, который Лют купил ей на День матери, и джинсы. На ней были те уродливые шлёпанцы на липучках, которые она любила, но носила только тогда, когда вряд ли ожидала гостей. Её белокурые волосы свисали боковой косой. Она плакала. Она всё ещё плакала. Тушь, которой она иногда красила ресницы, размазалась. Её щёки были мокрыми. Лют замер на месте, боясь больше, чем когда-либо в жизни. «Мама, нет. Пожалуйста, не надо. Всё в порядке». Он хотел произнести эти слова вслух, но не произнёс. Затем она побежала к нему, раскинув руки, и Лют даже не успел уронить пальто, как она уже обнимала его. — Мама, что…? Он споткнулся. Не успел он опомниться, как оказался на траве, а Джессика сидела на земле рядом с ним, всё ещё сжимая его в объятиях. — Посмотри на себя, — рыдала она ему в ухо. — Посмотри на себя, малыш. Ты Призванный! Я так счастлива. — Правда? — спросил Лют. — Серьёзно? — Ты красивый, — сказала она, откидываясь назад и касаясь его щеки рукой. — Ты всегда был таким красивым. Тебе было трудно. Это моя вина. Прости. Я боялась, что будет трудно вечно, но теперь не будет. Лют, у тебя всё будет хорошо. «Что?» — «Мама, у меня всё хорошо». — Я была эгоисткой, что так сильно хотела тебя. — Она украла его карманный платок и вытерла им лицо. — Ты в порядке? Ты пострадал? — От падения в траву? Она усмехнулась. — Я знаю. Я глупо себя веду. Я видела Выбор у скольких других людей? Но теперь это ты, и первое, что я подумала: «Надеюсь, Контракт будет осторожен с ним! Надеюсь, он его не напугал!» — Он напугал меня до чёртиков — тьфу — до полусмерти. — Правда? — Я даже не поверил, что это происходит, пока не прошёл час. Она встала и подняла его на ноги. «…Мама, ты правда рада?» Страх угасал. Ему на смену пришло облегчение. Она улыбнулась и протянула руку. — Лют Велра, это самый счастливый день для меня со дня твоего рождения. Я горжусь тобой. — Но я ничего не сделал. Несмотря на то, как некоторые, казалось, считали, стать Призванным не было тем, что ты заслуживаешь. Тем не менее, он не мог не ответить на её улыбку. — Пойдём! — сказала она. — Пойдём со мной. Нам нужно поговорить, пока твоя бабушка не вернулась домой! ****** Радость Джессики от выбора Люта была заразительна. У самого Люта не было подобных эмоций по этому поводу, и после недели, когда он чувствовал всё, кроме радости, он позволил себе немного расслабиться. — Ладно, ладно! — сказал он, стряхивая крошки от брауни с рубашки и наклоняясь к ней с таким же нетерпением, с каким она наклонялась к нему. Они сидели в двух розовых бархатных креслах внутри просторной проходной гардеробной, которая соединяла её спальню со спальней Аулии, и установили панические протоколы, чтобы не слышать стука родственников. Лют с удовольствием представлял, как некоторые из особенно токсичных снаружи снова и снова глупо бросаются на стены того, что, по сути, было бомбоубежищем. Как зомби. — Итак, первый человек после Кона видит мою булавку, говорит что-то своему другу, и дальше это расходится по всему коридору. И становится тихо, за исключением пары старшеклассников, которые такие: «Эй! Круто! Восьмиклассник носит булавку!» И все пытаются понять, действительно ли меня выбрали или это какой-то трюк, а затем миссис Шарма идёт по коридору, жонглируя всеми своими сумками и кучей материалов. Она просто останавливается и смотрит на меня целую вечность, не замечая, что кружка наклонена в её руке и она капает тем артонианским цветочным чаем, который она любит, на пол. «Наконец она понимает, что её нога мокнет, выходит из оцепенения и просто бросает всё, что несла, на Деклана, даже не спросив — как на стол для мусора! — и спешит убедиться, что я не делаю ничего глупого. Казалось, она думала, что я мог быть перегружен и начать закрепляться прямо там, у шкафчиков». Он покачал головой. — Я не был отличником, когда дело касалось вещей о Призванных, но я не настолько невежественен. Он был в четверти секунды от того, чтобы из любопытства стать Мастером, но нужно ли было это упоминать? — И тогда они все поняли, что это правда! И эта волна сплетен обрушилась на школу, и… это было странно, но весело. Люди смотрели на меня так, будто я стал совершенно другим человеком за одну ночь. Его мать сияла. Её руки были сложены на сердце. — Я хотела этого для тебя, — сказала она дрожащим голосом. — Всю твою жизнь, я хотела, чтобы тебе не пришлось проходить через то, через что прошла я. Я хотела, чтобы у тебя было всё, но не могла быть уверена. — Ты не была уверена… в чём? — осторожно спросил Лют. Он не знал, хочет ли он ответа. Но она всё ещё любила его. Они всё ещё были командой, прячась здесь, в этом гигантском шкафу, от всех остальных Велров. Ничто другое не могло иметь такое же значение. — Я не была уверена, станешь ли ты Призванным или нет. — Джессика потянулась к его колену и сжала его. — Вырасти, предполагая, что я им буду — вся эта бесконечная подготовка, и вдруг… всё исчезло. Я ненавидела себя. Я ненавидела себя годами. Я не могла позволить этому случиться с тобой. Если бы ты не знал, ты не мог бы быть так ранен. Если бы ты не знал, и случилось бы что-то прекрасное, это могло бы быть для тебя только благословением. У Люта сжалась грудь. «Значит, это была ложь. Она думала, что я, возможно, смогу… но она говорила мне, что никогда. Вся моя жизнь была построена на этой лжи». Её лицо было заплакано. Она думала, что станет Призванной. Аулия спроектировала её такой. Обучала её. Говорила, что она будет сильной. А потом она не стала. Потом она стала помощницей. Лют знал эти вещи о своей матери. Но в его глазах она была каким-то образом выше этого. Ему никогда не приходило в голову до этой секунды, что она могла думать о его жизни и будущем таким образом. «Я думал, мы одинаковы. Я, она и папа. Но это не так. Они выросли… как все остальные, кого я знаю. Как Призванные». «Не как я». — Ты понимаешь, не так ли? — быстро сказала Джессика. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы знать. Я не могла растить тебя, как остальных. Я не могла позволить тебе жить так, тренироваться ради будущего, которое может не наступить. Я хотела, чтобы у тебя было всё, чего не было у меня. Школа, хобби, детство, никакого страха разочаровать меня… ты никогда не мог бы меня разочаровать… и тогда, может быть, это пришло бы к тебе вот так. Как подарок. И я никогда не представляла… S. Малыш, ты будешь S-рангом! До конца жизни никто не сможет у тебя этого отнять. — О, — сказал Лют, всё ещё чувствуя, будто у него украли последние крошки твёрдой почвы из-под ног. — Мама, я знаю, ты любишь меня, но это… «Ложь. Неправильно. Я не знаю, что было бы правильно, раз ты только думала, что я могу быть Призванным, но ты ошиблась. Весь мир причинял мне боль каждый день из-за твоей лжи». Но она была так облегчена. Она плакала весь день… потому что больше не боялась за него. Он не мог сказать что-то настолько грубое. — Я действительно хотел стать лучшим арфистом в мире, — тихо сказал он. — Я гордился этим. Я хотел этого. «Ты заставила меня этого хотеть». — Ты можешь им быть, не так ли? — сказала Джессика, сияя на него. — Ты можешь быть им и многим другим теперь. Его телефон на маленьком столике рядом с тарелкой брауни завибрировал, и он схватил его. «Папа?» Нет, конечно. Каким-то образом Миё раздобыла его номер телефона и хотела знать, что он собирается делать. — Они так поглощены собой, что не могут даже представить, что меня может не волновать Связывающий, — сказал Лют. — Они предполагают, что все так же одержимы этим классом, как и они. Джессика глубоко вздохнула. — Не забегай вперёд, но бабушка может подумывать отдать его тебе. Она хочет поставить перед артонианами самого сильного члена семьи, какого только можно, а Хейзел… Лют фыркнул. — Неважно, подумывает она обо мне или нет. — Он всё ещё смотрел на свои текстовые сообщения, желая, чтобы появилось новое. — Я составил список. Связывающий не так высоко в нём. Я знаю, что есть положительные стороны, но тот факт, что он в основном у людей, которых я ненавижу, отбрасывает его далеко вниз в рейтинге. — Лют, ты не ненавидишь свою бабушку. Он задумался. — Думаю, это очень близко к ненависти, — сказал он. — Что такое ненависть, но с меньшей страстью? Ненависть, но в смысле «я хочу, чтобы ты умерла»? Потому что такое чувство. «Справедливое чувство», — подумал он, учитывая, как она к ним относилась. Джессика моргнула. — Я обменялся на Формирователя Воды, — сказал Лют. — Мама, я хотел поговорить с тобой о Кролике и Аджастере и посмотреть, сможем ли мы обменяться на один из них без помощи Корина? Или с ней. Он кажется чрезвычайно готовым помочь. Я не уверен, что хочу этого. Я не готов принять решение. Думаю, мне нужен профессиональный консультант по классам и карьере. У многих моих одноклассников они есть. — Формирователь? — сказала Джессика. — Формирователь S-ранга? Я знаю, ты раньше восхищался ими, но… — Я знаю, я знаю, — быстро сказал Лют. — Это, наверное, не идеально. Мне просто нужно время, чтобы разобраться. Если станешь хорош в этом на S, не знаешь, для чего и как часто тебя будут призывать. И я полагаю, что захочу быть талантливым в том классе, который у меня будет? Но в нём есть что-то. Даже держать его было приятнее, чем Мастера. — Не закрепляйся, пока мы не разберёмся вместе! — быстро сказала Джессика. — Думаю, ты можешь передумать. Даже если ты возьмёшь Связывающего, это не значит, что ты должен постоянно находиться рядом с нелюбимыми членами семьи. Твоя бабушка будет ожидать, что ты бросишь школу и будешь учиться у неё, но… — Нет. — Но тебе не пришлось бы, — продолжила она. — Ты всё ещё можешь ходить в школу, куда захочешь. Ты можешь играть на арфе. Не принимай поспешных решений. — Я и не собираюсь. — Лют потянулся за ещё одним брауни. — Но бабушка ничего не скажет, что убедит меня взять Связывающего. Его мать снова моргнула. Её улыбка стала немного натянутой. — Я знаю, я никогда не поощряла тебя любить словесные цепочки. На самом деле, я отговаривала тебя от этого, потому что не хотела, чтобы кто-то слишком заинтересовался, если ты окажешься в них хорош. Но они полезны. И безопасность… Лют, это класс, который никогда не будет беспокоиться о том, чтобы быть принесённым в жертву в какой-то ужасной зарубежной битве или… — Но есть же Кролик, мама. — Связывающий может приносить столько же денег, сколько Кролик, если тебя это волнует. — Нет. — Лют помолчал. — Я надеюсь, она захочет отдать его мне. Чтобы я мог сказать ей, что мне всё равно на её особенный, таинственный класс. Наверное, она могла бы убедить меня взять его, если бы отдала «Весы»… нет, даже тогда. Может, если бы отдала Целителя. Он был немного драматичен. Он слышал, как кто-то однажды сказал, что «Весы» со всеми их магическими модификациями и удобствами стоят больше, чем всё остальное, чем владеет Аулия, вместе взятое. — Целителя? — сказала Джессика. — Что ты имеешь в виду…? — Тот человек, который делает омоложение. — Лют не мог сдержать гнев, просочившийся в его голос. — Тот, с кем у неё сделка. Его. Я возьму его, а она может дать мне любой класс. — Лют, важно серьёзно относиться к таким вещам. Я знаю, семья не была дружелюбна к тебе. В целом. Но ты не можешь выбрасывать свою жизнь только чтобы досадить им. Лют проглотил последний кусок. — Я серьёзен. Мама, я знаю, мы не говорим об этом, но тебя даже нет в списке омоложения. Ты недостаточно важна для этого? Недостаточно важна, а Кейко — важна? Я встречал её дважды! Она даже не любит семью. А Кэди? Кэди может оставаться молодой, хотя она и Хью — те, кто… кто… «Кто так говорит о тебе при Хейзел. Кто говорит ей, что ты подбираешь мусор за другими членами семьи». — …они пытались сесть в машину со мной, когда я уезжал от папы! — сказал он вместо этого. — Мне пришлось позвать дежурного наблюдателя, чтобы они оставили меня в покое, как ребёнка в ролике о безопасности! Выражение лица Джессики стало пустым. Лют вцепился в бархатные подлокотники кресла. — Мы заслуживаем лучшего. Ты заслуживаешь лучшего. Я не знаю, понравится ли мне быть Призванным. Я не могу этого представить. Это как будто чужая жизнь упала на меня и раздавила мои планы в пыль. Но даже если я возненавижу Систему в своей голове, даже если никогда не смогу покинуть эту крошечную страну-ловушку, есть одна хорошая вещь: здесь больше Целителей. И как S-ранг, я в конце концов смогу заработать деньги, даже без помощи Аулии. К тому времени, как я закончу школу, я смогу найти какую-нибудь работу. И я сделаю так, чтобы мне не приходилось приходить ужинать сюда, в особняк, через сто лет и смотреть на лицо бабушки, гадая, почему она может быть здесь, когда вас с папой нет. Он использовал весь кислород в лёгких на эту маленькую речь. Он вдохнул. — Я не знала, что тебя волнуют такие вещи, — странным голосом сказала Джессика. — Не в твоём возрасте. — Ты моя мама, — сказал Лют. — И папа мой… он папа. Она сложила руки на коленях. — Хорошо, — сказала она через минуту. Она прочистила горло и перешла на деловой тон. — Мы всё это обсудим, прежде чем тебе придётся принять решение. Когда мы оба будем немного спокойнее. Когда твоя бабушка вернётся домой с Хейзел. Лют откинулся на спинку и вздохнул. — Был долгий день. — Похоже на то. Хью действительно…? — Он сделал это. Как сумасшедший. — Лют покачал головой. — И Кэди собиралась с ним! Что они собирались делать? Избить меня на заднем сиденье машины и заставить закрепиться прямо там? Джессика нахмурилась. Она постучала накрашенным ногтем по столику. — Думаю, мы устроим вечеринку сегодня вечером. — Что? — сказал Лют. — Вся семья. Даже более дальние родственники. Может, ещё несколько друзей. Лидия. «Лидия?» Люта потребовалась секунда, чтобы вспомнить это имя, и когда он вспомнил, он удивился. — Мать Орфея? Бывшая жена Хью. Брутал Силы S-ранга, с которым он развёлся ради Кэди. — Да, думаю, с ней рядом у родителей Хейзел не будет времени беспокоить тебя сегодня вечером. — Я должен пойти на эту вечеринку? — спросил Лют. — Да, — сказала мать. — Смысл в том, чтобы окружить себя людьми, чтобы предотвратить инциденты. Пока твоя бабушка не вернётся из ТК и не напомнит всем об их обязанностях перед семьёй. Это должно быть поздно вечером. Кроме того, для кого ещё была бы эта вечеринка в этот конкретный вечер? — Для меня? — Ну, да, — сказала Джессика. В её глазах блеснуло что-то, чего Лют никогда раньше не видел. — Кажется, я помню, как заставила тебя присутствовать на двух вечеринках Совершеннолетия одной из твоих кузин. Не хотел бы ты устроить свою собственную? ****** ****** — У тебя были лошади на вечеринке? — прервал Олден, ухмыляясь. — Лошади? — спросил Хаою. Они оба теперь сидели на ковре. Олден гладил его. Лют не думал, что он осознаёт, что делает. — Ты серьёзно думаешь, что я заставил лошадей бегать кругами вокруг особняка, чтобы напомнить Хейзел о её причудливом вкусе в развлечениях? — А ты? — Нет! Это было очень спонтанно. И, честно говоря, не весело. Я был уставшим и напряжённым, и люди, которые мне не нравились, наводнили меня рукопожатиями, советами и требованиями. Они все были такими фальшивыми… — Он покачал головой. — Джессика спросила меня, какую вечеринку я хочу, а я понятия не имел. Я был такой: «Торт на четырнадцать с половиной лет? Музыка. Свечи. Может, приход папы». Он хмыкнул. — Не то чтобы я сказал последнюю часть вслух. Мама хороша в организации мероприятий. Иногда Аулии просто нужно что-то, так что она кое-что собирает. Она пригласила Аджастера, чтобы тот обработал газон заклинаниями, и стало похоже на лето, и повсюду были припаркованы фуд-траки. Уличные музыканты по очереди играли на одном из балконов. Никто меня не избил и не Подчинил, чтобы заставить закрепиться, так что, наверное, сработало. — Нам стоит устроить тебе ещё одну, — сказал Хаою, с интересом наблюдая, как Олден гладит пушистый ковёр. — Чтобы ты мог действительно насладиться. Вечеринки Совершеннолетия должны быть в радость для тех, у кого они есть. — Мне исполнится шестнадцать в январе. — И? — Я слишком стар. Не хочу. — Я хочу вечеринку в честь дня рождения, — сказал Олден. — Я только что решил. У меня будет вечеринка. Моя последняя была запоминающейся, но я бы хотел, чтобы следующая была более обычной. — Что ты делал на последней? — Хаою экспериментально погладил ковёр. — Я собрал все овощи, в которых был уверен, что они не ядовиты, из теплицы в лаборатории, и сделал из них нечто, похожее на семислойный дип. Затем я надел гавайскую рубашку и съел это на крыше с Кибби. Я научил её свечам, и она улучшила традицию. Теперь все по очереди их задувают. Лют обменялся взглядом с Хаою. — Это звучит… мирно? — предположил Лют. — Думаю, я неплохо справился. Я пел. Мы смотрели на коррумпированные луга Тегунда и говорили о том, хватит ли света в лаборатории на всю долгую ночь. Я занимался паркуром. — Вам обоим отчаянно нужны нормальные дни рождения, — пробормотал Хаою. — Я не пел на своей, — сказал Лют. — Но я сыграл песню. ****** ****** У Люта Велры был маленький голосок в голове, который говорил ему быть осторожным с местью. Ему не очень нравилось, как это закончилось в прошлый раз. Несколько человек плакали. Он очень пристально смотрел на аккордеониста и ел луковые кольца из бумажного кулька. Он надеялся, что смесь его, судя по всему, интенсивной фокусировки на музыканте, его вонючего дыхания и того факта, что он спрятал табличку с именем и надел бейсболку, защитит его от родственников хотя бы на несколько минут. Эта вечеринка была полна самых ожесточённых семейных взаимодействий и ядовитых сплетен, которые он когда-либо видел или слышал. Ни одно из них не было направлено на него, конечно. Боже упаси! Сегодня вечером все были его друзьями. Сторонники Романа жаждали реванша, и они подхватили знамя Люта, согласился он на это или нет! А сторонники Хейзел теряли позиции, но всё ещё находили время, чтобы подойти и сообщить ему, что Связывающий — просто худший. Серьёзно. Он не был подготовлен. Если Аулия решит предложить ему это — не то чтобы она когда-либо сделала такое! — он будет мучиться и найдет это ужасно скучным, и не хочет ли он взять другой класс? Любой другой? Они похитят для него какого-нибудь невинного пятнадцатилетнего и доставят его связанным, как подарок, если он захочет. «Бабушка и Хейзел вернутся домой к этому». «Не думаю, что у неё внутри есть слёзы. Она, наверное, плачет кислотой. Но всё равно… думаю, мне следовало отказаться от этого безумия. Мы могли бы спрятаться у кого-то надёжного. Мама просто разозлилась из-за того, что они пытались меня принудить». Затем зазвонил его телефон. Он начал тянуться к карману, но остановился. — Система, можешь отправить это в мой интерфейс? Ему нужно начать изучать функции. Знакомое лицо появилось, плавая в круглом окне в верхней части его поля зрения. Каштановые волосы Хейзел были заплетены в корону. На ней было чёрное платье с белым воротником и манжетами. Она стояла в туалетной кабинке в ТК. Лют узнал плитку на стене позади неё, потому что недавно перед ней некоторое время сморкался. — Лют, привет, — сказала она. Она звучала очень профессионально, как будто этот звонок был встречей, которую они назначили целую вечность назад. — Поздравляю! Мой телефон полон новостей о том, что случилось. Это прекрасно. Бабушка и я так за тебя рады. — Спасибо, — сказал Лют таким же профессиональным голосом. У него было несколько часов практики благодарить людей, когда он этого не имел в виду, сегодня вечером. Он был хорошо разогрет. — Слышала, у тебя Формирователь Воды. Это прекрасный класс. Тебе всегда нравилось… плавать. «Небольшая запинка». — Спасибо, — снова сказал Лют. — Я думала… это такое безумие, — сказала Хейзел. Она облизала губы. — На работе сегодня была женщина, которая напомнила мне тётю Джессику… — Ты серьёзно? — Нет! — быстро сказала Хейзел. — Слушай, это важно. Была женщина, которая напомнила мне тётю Джессику… из-за её характера. У неё сегодня был трудный день, и я помогла ей с ним смириться. Я иногда так делаю, когда навещаю наших друзей там. Извини, что не могу рассказать больше. Но я хотела, чтобы ты знал, она напомнила мне твою мать и тебя, и я подумала… это ужасно, что я никогда не извинилась перед тобой. Я не должна была говорить тебе те вещи… — В какой раз? — прервал Лют. — Что? — За какие именно вещи ты извиняешься? «Скажи их мне вслух прямо сейчас. Любые из них. Любые из тысячи. Я тебя вызываю». «…знаешь, ты был прав, когда кричал на меня на моей маленькой вечеринке в честь Королевских скачек. Я была такой незрелой. Я должна была извиниться, но вместо этого сказала то, что сказала. Я не думаю о тебе и тёте Джессике так. Никогда не думала. Я просто была расстроена и сбита с толку». В одной из соседних кабинок спустили воду. — Спасибо, Хейзел, — сказал Лют. — За извинения. Увидимся, когда вернёшься домой. Вертолёт должен был уже ждать их в ТК. «Сколько это займёт? Полчаса, если они будут медленными. Достаточно времени». Он повесил трубку. Он нашёл свою мать смеющейся за фуд-траком с матерью Орфея, Лидией. Бывшая жена Хью была брюнеткой с очень заметной фигурой «песочные часы». Лют сразу понял, что никогда не видел её в доме раньше, потому что запомнил бы её. Она была эффектной. Магнетической, что заставило его подумать о высоком показателе Привлекательности, хотя это не обязательно было так. Если он правильно помнил, Лидия была Бруталом Силы. Одна из тех, кто прошёл одну из программ повышения уровня Апекса… так что в какой-то момент она хотела быть супергероем или чем-то подобным. У Кэди тоже была очень изогнутая фигура и она была брюнеткой. Лют задумался, был ли у Хью определённый тип. — Мам, я буду в гостиной некоторое время. Я возьму с собой Айми. — Она была где-то здесь, пробовала еду. — Бабушка и Хейзел вернулись. — Я знаю. Твоя бабушка написала. — Она проверила одни из своих умных часов. — На самом деле, пишет. — Я буду там, когда они вернутся в дом. — Тебе не нравится вечеринка? — Я хочу сыграть одну песню. Мне нужно размяться. ****** Лют оставил Айми наслаждаться подносом, полным жареной еды и мяса на шампурах, пока она охраняла дверь в гостиную. Он разучивал песню, пока не убедился в каждой ноте, а затем продолжал играть, пытаясь вдохнуть в неё жизнь. Прошло некоторое время. Ждать пришлось недолго. Когда Аулия впорхнула с сияющей улыбкой на лице, а Хейзел вбежала за ней с напряжённым выражением, в комнате было темно. Свет шёл только из окон и от лампы над нотами. — Здравствуй, Хейзел, — сказал Лют со своего места у пианино. Он не отводил взгляда от нот. — Ты помнишь название этой песни? Табличка с именем, парящая над его плечом, гласила: «Лют - Младший из Велра». Он сомневался, что его бабушка вообще помнила, что говорила это, но идея всё равно дойдёт. — Это Gymnopédie 1, — сказал Лют, его пальцы были нежны на клавишах. — Это любимая песня моей матери. Она почти болезненно красива. И каждый раз, когда я играю её… я должен думать о салфетках в мусорных баках. Спасибо за это. Он наконец посмотрел на неё. Его пальцы продолжали двигаться. — Не волнуйся о вечеринке в честь Королевских скачек. Это было так давно. Тебе было всего четырнадцать. — Он помолчал. — О. Подожди. Это тот же возраст, что и мне сейчас. ****** Маленькие мокрые ноги, шлёпающие по палубе, когда Лют бежал за пляжным мячом. Взрослая босая нога остановила его. Лодыжка, покрытая блестящими подвесками, заставила его замереть для любопытного изучения. И фрагмент разговора владелицы лодыжки с другим членом семьи, подслушанный, но отложенный в глубине его разума. Взрослый артефакт в день, полный более интересных вещей для маленького ребёнка. — Все думают, что попытки Аулии находить знаки и предзнаменования в магических событиях — это слабость, единственная трещина в иначе несгибаемой натуре. Они ошибаются. Вдох. — Тётя Хикари! Ты ведь не веришь в это всерьёз, правда…? — Это не имеет значения, — сказала Хикари. — Вот чего, кажется, никто не понимает. Не имеет значения, существуют ли такие знаки. Не имеет значения, правильно ли Аулия их читает. Она думает, что они существуют и что их можно интерпретировать, и это освобождает её от одних из оков, которые сдерживают большинство из нас. — Я не понимаю. — Страха. И инерции, которую он порождает. — Она толкнула мяч к Люту. — Как только Аулия уверена, что магия указывает ей путь, она идёт по нему. Её собственная уверенность в сверхъестественном происхождении её курса уменьшает препятствия на её пути. Так что она обычно достигает своего пункта назначения, когда по всем правилам не должна. Пухлые пальцы обхватили влажный винил. Лют встал и повернулся обратно к своему бассейну. — Не так много людей достаточно сильны, чтобы остановить инерцию того, кто верит, что расшифровал голос своего бога. ****** Аулия Велра стояла улыбаясь рядом со скамейкой пианино, её волосы сияли глубоким медовым цветом в свете лампы, когда Лют закончил песню. — Лют, голубь мой, — сказала она. — Разве ты сегодня не великолепен! Я не знала, что ты вообще продолжал заниматься пианино. Я думала, вы с Анжелой более эксклюзивная пара. Удивлённый, он посмотрел на неё. «Она знает имя моей арфы?» Он был уверен, что говорил его при ней несколько раз. Но он мог бы поспорить на цену Анжелы, что она не удосужилась запомнить. Табличка с надписью «Младший из Велра» плавала рядом с его головой не просто так. — Я не особо им занимался, — сказал он. — Просто не так трудно вернуться к песне, на которую ты когда-то тратил много времени. — Ммм, — сказала Аулия. — Поздравляю. Я искренне рада узнать, что вся моя душевная боль о твоём будущем была напрасна. — Ни на секунду не поверю, что у тебя болело сердце обо мне. Она коснулась его щеки. Так близко она пахла жасмином. — Я знаю, что не веришь, — сказала она. — Это моя вина, не так ли? Мне было даровано больше талантливых маленьких внуков, чем я могу уследить. Это не значит, что я не люблю каждого из вас. Но иногда я оборачиваюсь и понимаю, что вы так выросли за последние несколько мгновений, а я не обращала внимания. «Она звучит искренне. Как тревожно». — Бабушка, — сказала Хейзел, — ты не собираешься… Глаза Аулии не отрывались от лица Люта. — Хейзел, милая. Я знаю о трудностях, с которыми ты столкнулась. И ты должна знать, что твоё положение в моём сердце и в этой семье никогда не будет под угрозой. Ты, возможно, самый уникально одарённый человек на всей Анесидоре. Ты станешь Связывающей. Хейзел выпрямилась. На её лице, смягчившемся от облегчения, была лишь тень самодовольства. — Давай совершим маленькую поездку, — сказала Аулия. — Только втроём. Я поведу. В последовавшей тишине шум с вечеринки проник в комнату. — Ты умеешь водить? — сказали Хейзел и Лют одновременно. Они нахмурились друг на друга. — Боже праведный, вы двое, — сказала Аулия, отбрасывая волосы за плечо. — Это я причина, по которой анесидорцы ездят по правой стороне. То, что я не делала этого некоторое время, не значит, что я забыла как. — Но… как давно это было? — спросил Лют. Он никогда не видел, чтобы его бабушка управляла автомобилем. — Я продлила права лет пятнадцать назад. Так что это было совсем недавно! Мы поедем на «Бентли». Она отвезла их в квартиру. Поездка была тихой, если не считать одного из местных новостных каналов, транслировавшихся через динамики машины. Они говорили о недавних обновлениях. Когда Аулия подъехала к зданию и передала ключи швейцару, она приподняла бровь, глядя на них двоих. — Хорошая работа, — сказал Лют. — Мы живы. — Бабушка, ты можешь научить меня водить? — спросила Хейзел. — Корин может научить тебя, — сказал Лют. — Я знаю, потому что он привёз твоих родителей к моему отцу сегодня, чтобы они все могли напасть на меня. Она сердито посмотрела на него. — Твой от… — Мне неинтересно слушать, как вы двое пререкаетесь, — сказала Аулия, делая в сторону швейцара жест рукой, который она использовала, чтобы автоматически отправлять чаевые через Систему. — Вы семья. Ведите себя соответственно. «Мне начать говорить на языке, который Хейзел не понимает? Это было бы очень по-семейному, насколько эта семья семейна». Когда они поднялись в пентхаус, он был пуст. Резиденции Аулии редко были пусты. Всегда находился какой-нибудь член семьи, наслаждающийся роскошью. Может быть, все были на вечеринке, но Лют думал, что скорее она позвонила заранее и очистила место. Она провела их в квартиру, сбросила туфли и уронила артонианское пальто с широкими рукавами, которое было на ней, на ножку шезлонга. Огни, управляемые командой через её интерфейс, зажглись, затем приглушились. И гигантские окна, обрамляющие две стороны главной жилой зоны квартиры, стали непрозрачными, закрывая вид на горизонт. — Садитесь где хотите, — сказала Аулия, завязывая волосы в хвост резинкой, которую она вытащила из кармана штанов. Синие татуировки виднелись из-под облегающей кремовой майки без рукавов — на плече, груди, талии. Лют, видевший её в купальнике, знал, что геометрические узоры переплетаются, образуя сеть по левой стороне её торса. Новые были меньше старых, но такие же замысловатые. Одна за каждого Велра, у которого есть своя собственная. — Давайте проведём небольшой урок, — сказала Аулия. — Особенный. Мы выучим словесную цепочку вместе. У неё приятное название. «Глаз Тысячи Мгновений». Хейзел устроилась в центре дивана. — сказала она по-артониански. — Старая, — сказала Аулия. — Настолько старая, что дряхлая, можно сказать. Хейзел вдохнула. — Но если она такая… она не… и не попадём ли мы в беду…? — Я знаю, что делаю, — ответила Аулия. — И зачем нам попадать в беду? Если один из вас выкуёт половину цепочки, я позабочусь, чтобы другая половина была выкована, чтобы встретить вас. Это просто. Посмотрим, не сможем ли мы её разбудить. — Я не соглашался на это, — сказал Лют. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, и я не занимаюсь словесными цепочками. — Ха! — сказала Хейзел торжествующим тоном, как будто он только что признался в том, что ковыряется в носу, а не в том, что не балуется семейным хобби. — И что эта вообще делает? Может, я не хочу видеть тысячу мгновений. — Ничего такого грандиозного, — сказала Аулия. — Если у тебя получится, это даст тебе возможность видеть на дальние расстояния на мгновение. Есть и другие цепочки с похожими эффектами. Эта просто создана так, что она необычна… и нежелательна для некоторых людей на руководящих должностях. Так что ты не найдёшь её ни в одной книге. Хейзел тоже не найдёт её ни в одной из своих книг. — На самом деле, её нет ни в одной из моих книг. Она настолько далека от мира, в котором мы работаем. Хейзел ахнула. Лют посмотрел между ними. «Они такие мелодраматичные. Думаю, им это нравится». — Это моё особенное приобретение, — сказала Аулия. — И слова и знаки не очень трудные, Лют, так что преимущество Хейзел будет немного уменьшено. Она уникально подходит для маленького дружеского соревнования. — Что делает другая половина? — Тебе не придётся её расплачивать. — Её улыбка расширилась. — Я позаботилась о долгах Хейзел за цепочки, которые она накладывала на своё Совершеннолетие. Было бы нечестно, если бы я не сделала того же для тебя. «Совершеннолетия, — подумал Лют. — Во множественном числе». Он пошёл в ванную и написал матери. [Бабушка хочет, чтобы я выучил какую-то древнюю цепочку для зрения. Это соревнование с Хейзел.] [Удачи! У тебя получится!] — ответила Джессика. «Не то я имел в виду». Он написал Айми. [Бабушка хочет, чтобы я выучил древнюю цепочку. Соревнование с Хейзел. Это не ловушка какая-то?] Через несколько секунд Айми ответила: [Беги! Спасай свою жизнь! :) Шучу. Она постоянно так делает. Бои кузенов заставляют нас всех чувствовать себя более любящими друг к другу по мере взросления.] Лют вздохнул. [Проводить часы, наблюдая, как ты неуклюже возишься с артонианским, — очень неудобный способ убийства, тебе не кажется?] — добавила Айми. [Я не думал, что она собирается меня убивать. Но зачем ей так жутко себя вести?!] [Настрой.] «Ну, и ладно. Не то чтобы я должен серьёзно пытаться, если не хочу». Он был уверен, что весь этот план был задуман, чтобы укрепить уверенность Хейзел и успокоить её. «Да, вот оно. Вот, Хейзел. Я знаю, тебе грустно, что тебе шестнадцать, и половина семьи злится из-за Романа. Разгроми Люта в своей любимой игре, чтобы все всё равно знали, что ты выше него». Словесная цепочка, которой их научила Аулия, была, как она и сказала, простой. Условно-простой. Двадцать слов. Несколько жестов. Им не разрешили практиковаться всем сразу. Вместо этого нужно было делать это по частям вне очереди. — Когда решите, что готовы попробовать полный каст, дайте мне знать, — бодро сказала она, закончив обучение. — Только по одной попытке на каждого! — Только по одной? — спросила Хейзел. Казалось, она была недовольна этой цепочкой. Она продолжала смотреть на Аулию и спрашивать: «Это всё?» в отношении жестов и слов. Как будто хотела, чтобы было сложнее. Переводы слов, появившиеся на интерфейсе Люта, указывали, что цепочка сделает то, что сказала Аулия. Речь шла о том, чтобы видеть очень далеко. Он записал слова фонетически на английском с примечаниями о нюансах произношения в стороне. У цепочек Аулии также был приятный ритмический речитатив, и это помогало. Артонианский — плохо. Песни — хорошо. Жесты рук — это было не похоже на игру на арфе, но он был довольно хорош в том, чтобы заставить пальцы делать то, что он им говорит, когда он им говорит. Хейзел, видимо, беспокоясь о том, чтобы дать ему какие-либо преимущества, отказывалась практиковаться вслух. Она только беззвучно шевелила губами и смотрела в пространство. Лют выбросил страницу, на которой записал определения слов, потому что пытаться запомнить, что всё это значит, не нужно, не так ли? Просто произнеси звуки правильно и передай идею. «Эй! Дай-ка мне дальнее зрение на секунду. Я расплачусь». Нет причин быть формальным. «Но будь искренним», — решил он. Волнуют ли словесные цепочки искренность? Он сомневался. Хейзел же могла их делать. Но они звучали так, будто должны быть искренними, так что он выцарапает преимущество там, где сможет. Хейзел определённо победит его в этой странной маленькой игре, которую Аулия решила пригласить младшего из Велра, теперь, когда он выглядит менее младшим. «В любом случае, это тише, чем вечеринка». Когда он подумал, что запомнил это, он подождал. Ни за что он не пойдёт первым. Он хотел увидеть, как Хейзел попробует. Она тоже поглядывала на него, как будто думала о том же. «Я могу пересидеть тебя, — подумал Лют. — Потому что я не хочу доказывать себя так сильно, как ты». Он усмехнулся ей. — На случай, если у вас обоих получится, первый, кто успешно сделает, побеждает, — сказала Аулия, печатая на ноутбуке поблизости. Хейзел вскочила. — Я пойду первой! — Что мы вообще выигрываем? — спросил Лют, не двигаясь с места. — Ты можешь выбрать меню на следующий месяц, — сказала Аулия. — Что захочешь. Как тебе? — С Кабиром? — Если только у нас не появился другой повар. Неплохая награда. Хейзел ненавидела острую еду. Лют целую вечность не ел фирменную ямайскую курицу-гриль Кабира. Он всё равно позволил Хейзел попробовать первой. Аулия отвела её к окнам и убрала непрозрачность. Она велела Хейзел смотреть на горизонт. — Начинай, — сказала она. К удивлению Люта, его бабушка начала накладывать то, что казалось противоположной половиной цепочки, всего через несколько секунд после того, как Хейзел начала свою. «Вот так "послушать Хейзел для советов по произношению"». Это звучало как каша, когда они обе скандировали. Хейзел закончила. Аулия внимательно наблюдала за ней. Она внезапно перестала накладывать на полуслове и опустила руки. — Ты очень хорошо справилась, дорогая. Твой каст был безупречен, — сказала Аулия. Руки Хейзел были сжаты по бокам. — Ты всегда так обижаешься, когда это происходит. Расслабься. Всё придёт к тебе в своё время. Она посмотрела на Люта. — Ты готов? — Конечно, — сказал он, поднимаясь с дивана. — Почему нет? Он подошёл к ней у окна. — На что мне смотреть? — На что хочешь. Лучше на что-то вдалеке. Это продлится лишь мгновение, так зачем тратить его впустую? — Если сработает, ты имеешь в виду, — пробормотала Хейзел. Лют уставился на самую дальнюю точку, которую мог видеть с этой высоты. Мимо улиц, крыш и шпилей, мимо Иглы Наутилуса, к маленькому огоньку вдали на воде. Он выполнил цепочку, отключившись от одновременного исполнения Аулии ушами, привыкшими игнорировать некоторых из более невыносимых членов молодёжного оркестра. Слова были для него просто звуками. Движения рук были танцем, идущим в ритме с песней, которую он создавал. Он искренне пытался захотеть одолжить это, чтобы увидеть крошечный огонёк там. Он не почувствовал ничего особенного. Ни головной боли, ни психического события. Просто он делал это настолько хорошо, насколько позволяла утомительная ночь практики. Он произнёс последний слог. И затем… То, что он принял за лодку, не было лодкой. Он мог видеть это ясно, как будто темноты и расстояния не существовало. Это была луна. Не настоящая луна, но большая сияющая луна, тем не менее, оживлённая чьей-то магией иллюзий и висящая над водой, как гигантский фонарь. Мужчина и женщина, укутанные в пальто и наушники, внезапно появились из того, что должно было быть тёмной стороной их гигантской луны. Они шли под руку, медленно облетая её. — Это, должно быть, самое лучшее свидание в Апексе за всю историю свиданий! — воскликнул Лют. — Кто из них летает, а у кого заклинание иллюзии? Он моргнул, и больше не мог этого видеть. Он уставился на город и маленький огонёк над водой, который больше не был загадкой. — Словесные цепочки могут такое? — удивлённо спросил он. — Это был настоящий уровень Дальнозоркости… Позади него раздался стук, привлёкший его внимание, и он повернулся, чтобы увидеть Хейзел, прыгающую на одной босой ноге. Она держалась за другую и кривилась. «Она только что пнула диван?» Он сказал: — Пинать вещи — это само наказани… — Заткнись! — выплюнула Хейзел. — Просто заткнись! — Теперь я вижу. — В голосе Аулии было что-то, заставившее Люта забыть о кузине. Одна из её рук была прижата к окну. Она закрыла глаза. — Или, скорее, не вижу. Её выражение было мягким. Она повернулась лицом к Люту безошибочно, даже с закрытыми глазами. — Так вот к чему я была слепа. ****** Четыре дня спустя его мать разбудила его ночью. Он выбрался из-под простыней, адреналин захлестнул его от срочности в голосе матери, и планшет, с которым он заснул, ожил, показывая последний веб-сайт, который он просматривал. Услуги консультирования по классам и карьере. Он нашёл один, который казался крутым. Он собирался попросить маму назначить встречу. Он хотел поговорить о Формирователе и Кролике. И об Аджастерах с иллюзионными способностями — свидание на луне было слишком ярким, чтобы выбросить из головы, поэтому он хотел узнать больше о пути, который привёл бы его к такому заклинанию. — Что случилось? — спросил он, глядя в глаза Джессики. — Что-то не так? — Тебе нужно одеться, — прошептала она. — Не шуми. Это твой шанс. — А? — прошептал он в ответ. Она протягивала ему одежду. Джинсы и футболку с лицом Бетховена. — Быстрее, — сказала она. — Твоя бабушка ждёт. Не нужно, чтобы она передумала. — Она всё ещё… ты знаешь. Она снова видит? Люту совсем не нравилась эта странная цепочка, которой она их научила. Она была не похожа ни на одну из тех, о которых он когда-либо слышал, даже живя в доме, полном Связывающих. Плохая половина, казалось, была совсем несоразмерна хорошей, а словесные цепочки должны быть равны, не так ли? Стоила ли та единственная минутка суперчеловеческого свидания дней слепоты? То, что она делала, казалось неправильным в первую очередь, а Хейзел была вся такая: «Держу пари, ты чувствуешь себя самодовольным, но не думай, что это заслужит тебе уважение важных людей!» Неудивительно, что это была какая-то забытая древность. — С ней всё в порядке, — сказала Джессика. Она подошла к Анжеле Обержин. — Одевайся. Быстро. Не шуми. Если остальные проснутся, они будут мешать. — Мешать чему? — Лют натянул футболку через голову и начал натягивать джинсы. Пара кроссовок и носков уже были на кровати. — Связывающему, — прошептала Джессика. Она смотрела на арфу. — Ты его получаешь. Лют замер с носком в руке. — Я не хочу его. Я сказал бабушке, что не хочу. Я сказал ей, прежде чем она успела прямо спросить, заинтересован ли я. На самом деле он сказал что-то более паническое о сумасшедших старых Призванных, делающих жуткие словесные цепочки, которые они, вероятно, получили от тех волшебников, у кого под кроватями разлагаются тела. Но он был уверен, что «нет, спасибо, я не хочу ничего такого» прозвучало громко и ясно. Джессика издала один короткий смешок. — Да. Ты удивил её. Возможно, в положительном смысле. Ты… это хорошо, если ты можешь немного постоять за себя в этой семье. У нас есть некоторые сильные личности. Лют не надевал носки. — Я сказал нет. Она не может заставить меня взять класс, который я не хочу. Я просто… я закреплю Формирователя, даже если не готов. Он не был уверен, что у него хватит смелости сделать это. Он действительно хотел времени. Мать посмотрела на него. Её лицо вдруг стало очень собранным. — Лют, просто поговори с ней. Связывающий — хороший класс. И я думаю… я уверена, что она сделает это стоящим для тебя. — Если я это сделаю, тогда мы сможем пойти к консультанту по карьере завтра? Джессика не ответила мгновение. — Да, — сказала она. — Мы можем это сделать. — Это недалеко от квартиры папы, — добавил Лют. — Я мог бы зайти ещё раз. Он не ответил на мои голосовые сообщения. Он засунул ноги в туфли, затем последовал за матерью через особняк, вниз по изогнутой лестнице в Белую Гостиную, через неё и по коридору в кабинет Аулии. Джессика остановилась у двери. — Ты не пойдёшь со мной? — прошипел Лют. — Зачем? Боишься своей бабушки? — Нет. — «Немного». Она наклонилась и поцеловала его в щёку. — Я люблю тебя, малыш. Больше всего на свете. У тебя получится. У тебя всё будет отлично. Теперь Люту стало неловко, что он заставил её сказать нечто подобное перед простым разговором с собственной бабушкой. Он шагнул в дверь. Аулия была за своим столом. Четыре глобуса — Земля и каждая из Артон — стояли на деревянных подставках позади неё. Пушистая серая кошка сидела у неё на коленях, мурлыча, пока она гладила её. Персию принёс Орфей несколько лет назад. Лют не знал, чья это кошка официально, но её сердце принадлежало экономке. Аулия встала и опустила её на пол. Она вышла из-за стола. — Ну? — сказала она, раскинув руки и кружась медленно. — Что скажешь? Бирюзовая облегающая водолазка без рукавов. Батик-шаровары. Кеды на низком ходу. Большие деревянные серьги-кольца и деревянный браслет. Её волосы были заплетены во французскую косу. — Начало 1970-х, Универсалия, — сказал Лют. — Они хотели выглядеть как артониане, но круче. — Бинго! — сказала Аулия, уперев руку в бок. — Они также хотели выглядеть как можно более отлично от тех старых пердунов, которые мечтали о возвращении в 50-е. — Я не хочу Связывающего. Отдай его Хейзел. Его бабушка драматично вздохнула и упала обратно в своё кресло на колёсиках. Она скрестила одну ногу на другой. — Знаешь, Лют, — сказала она, — я уверена, что артониане могли бы сказать мне, является ли Хейзел S-рангом. Или они могли бы сказать мне, что им был ты. Возможно, не в минуту твоего рождения, но, безусловно, до этого возраста. Если Система знает, как они могут не знать? Но они очень упрямо отказывались давать мне такую информацию. На самом деле, они до нелепости обижаются, когда я спрашиваю. Кажется, они считают, что наличие таких ответов может привести к неправильному воспитанию юных умов. Довольно отсталая точка зрения, учитывая, как всё прошло. «Если бы артониане сказали ей обо мне много лет назад, провёл бы я всё своё время взаперти с ней и Хейзел?» Лют содрогнулся. — Джессика… — Аулия нахмурилась. — Твоя мать, кажется, придерживалась похожего мнения, не осознавая этого. Если бы она вела себя иначе, если бы она дала мне понять, что ты можешь быть Призванным… у тебя было бы меньше проблем. Я бы настаивала на том, чтобы учить тебя. По мере взросления я, уверена, заметила бы, что ты выше среднего. Некоторые дети превосходят других благодаря усилиям, даже если у них нет таланта, как твоя мать. Но когда талант присутствует, он всегда проявляется в конце концов. Сливки поднимаются, как говорится. Она изогнула бровь, глядя на него. — Если честно с тобой, Лют, я не отказалась от мысли, что Хейзел достигнет S-ранга. Так что надеюсь, ты примешь как комплимент то, что я хочу отдать эту позицию тебе, а не ей. У тебя не было подготовки, которую я предпочитаю давать нашим новым Связывающим перед тем, как представить их людям Трипланет, но, как указывает твоя мать, ты доказал свою способность в других отношениях. Ты говоришь на двух иностранных языках, привык к долгим часам практики на арфе, и твой каст такой ржавой цепочки был судьбоносным. Тебе не кажется? Я выбрала именно её, потому что знала, что так и будет. Магия так очевидно выбрала твою кузину, я была слепа к тому факту, что она также выбрала тебя. «Да. Это совершенно нормальный способ определять, насколько ценны члены семьи». — S в четырнадцать, — сказала Аулия. — Знаешь, сколько людей звонили поздравить меня с тобой? И уже были безвкусные вопросы о твоём происхождении. Ожидай немного зависти и необоснованного гнева от дураков и их посредственных детей в ближайшие несколько лет. Воспринимай любые идиотские обвинения, которые они тебе бросают, как комплименты. И, конечно, ты мой внук. Ты хорошо подойдёшь Связывающему. Лют сглотнул. — Ты хочешь сказать, что семья не поможет мне получить какой-либо другой класс? — Похоже, я это говорю? Аулия открыла ящик стола и достала колоду карт Таро. Они лежали там так долго, сколько Лют себя помнил. Когда он был маленьким, он спросил её, верит ли она в них, и она сказала, конечно, нет. Они просто полезны, чтобы привести мысли в порядок. Только идиот воспринимал бы их всерьёз, когда существует настоящая магия. Он всё ещё не знал, что об этом думать. Она положила первую карту на стол. — Что, по-твоему, ты ненавидишь в Связывающем? — Я не хочу находиться рядом с большинством людей, у которых есть этот класс. — Сними квартиру, — сказала Аулия. — Закрой дверь и скажи нелюбимым членам семьи, чтобы уходили. «Неужели она не понимает, что это включает её?» — Я даже не понимаю, что вы все делаете, когда вас призывают. — У тебя прекрасно получится! Это просто. Ты идёшь, используешь Массовое Дарование, пока оно не перестанет работать, встречаешь много людей, которые очень рады видеть важного Призванного, а затем возвращаешься домой. — Любой может делать словесные цепочки, — сказал Лют. — Я знаю, ты учишь дополнительным… — Любой может делать словесные цепочки, да. Но видишь ли ты много людей, использующих их так же часто, как мы? Система настроит тебя так, что учить их станет намного легче. И ты сможешь передавать их другим людям. Освой несколько очень желанных, и сможешь заработать собственное состояние, если захочешь. — Это… — Лют колебался, — …Связывающий не очень похож на магию. Аулия подняла взгляд от Десятки Мечей. — Что? — Бабушка, если у меня будет магия — после того, как я так долго думал, что её не может быть, — я бы предпочёл, чтобы она делала что-то более очевидно магическое. Иллюзия луны. Полет. Целый бассейн воды, подчиняющийся его команде. Даже что-то вроде нового навыка Романа по поиску потерянных предметов. — Я понятия не имею, о чём ты сейчас говоришь, — сказала Аулия. — Через несколько секунд я могла бы передать тебе цепочку, которая сделала бы тебя сильным, как бык. Что в этом немагического? Лют пожал плечами. — Просто я так сейчас чувствую. Связывающий звучит нормально, но это не мой любимый. Если ты поможешь мне получить другие классы, это отлично. Если нет, я возьму Формирователя Воды. «Нет, спасибо. Мне не понравилось быть Велрой огромной ценности последние несколько дней. Я буду прокладывать свой путь». Он чувствовал себя хорошо, говоря это. Когда бабушка не ответила, он решил, что сам может объявить встречу оконченной. Он повернулся, чтобы уйти. — Я слышал, ты заявил, что не возьмёшь Связывающего, только если я не отдам тебе «Весы». Или Горацио. У тебя такие дорогие вкусы? Горечь зашевелилась. Лют боялся, что если обернётся, то накричит на неё. А он не хотел злить её настолько. Аулия была высшей властью в его жизни и, что более важно, в жизни его матери. Всегда была. Даже если он сможет снять квартиру и запереть её оттуда… пройдёт некоторое время, прежде чем он закончит школу и сможет работать. Пройдёт некоторое время, прежде чем у него будут ресурсы, чтобы полностью разорвать связи, не рискуя тем, что было для него важнее собственной гордости. — Ты можешь получить Горацио. Лют развернулся. — Что? Улыбка Аулии исчезла. — Представь себе. Просить меня о целом человеке. Целителе. Я почти восхищаюсь тобой за это. Она отложила колоду. — Ты говоришь, что Связывающий для тебя «нормален», так что ты не так уж сильно ненавидишь этот класс. Этого достаточно. Ты увидишь его преимущества, когда он будет у тебя в руках. Ты не можешь получить всего Горацио, как бы… интересен я ни находила этот запрос. Ты можешь получить сто сорок лет омолаживающих процедур для кого угодно, когда угодно. Десятилетие омоложения за каждый год твоей собственной жизни. Не то чтобы его таланты контролировали вещи буквально год за годом, но мы можем аппроксимировать количество. Что думаешь? Лют не думал вообще ничего. Его разум опустел. Аулия скрестила руки на груди и ждала. — Ты… — сказал Лют, его голос сорвался. — Ты просто…. ты собираешься дать мне сто сорок лет омолаживающих процедур. Чтобы делать с ними всё, что я хочу. Когда ты не даёшь…? Его шея горела. Джессика всё ещё могла быть за дверью. Он понизил голос до свирепого шёпота. — …когда ты не даёшь маме ничего?! Она делает для тебя всё. Она самый трудолюбивый член всей семьи. И только потому, что я получил S… — Ранний S, — сказала Аулия. — Очень ранний и благоприятный S. — Мне всё равно, насколько он ранний. Мне всё равно, родился ли я с этой буквой, вытатуированной на заднице! — О, ты уже достаточно взрослый, чтобы ругаться на бабушку. Мило. «Ты чудовище, — подумал Лют. — Ты ужасное чудовище, старая леди, и если бы была магическая сила, чтобы высосать всю молодость и красоту из твоего лица, я бы использовал её на тебе прямо сейчас». — Я заработаю свои собственные деньги, — сказал он. — Я заработаю достаточно, чтобы самому получить омоложение. — Я уверена, что сможешь, — сказала Аулия. — Ты явно очень зол, но поскольку это ради твоей матери, я не буду держать это против тебя. Я обещаю, в тот день, когда у тебя будет достаточно денег и связей, чтобы пробиться в лист ожидания омоложения, я буду аплодировать тебе. Как думаешь, сколько времени это займёт? Лют уставился на неё. — Ещё восемь лет школы, прежде чем ты сможешь работать полный рабочий день. Но, возможно, тебя будут призывать часто, и это действительно ускорит тебя в плане денег и связей. Формирователь Воды так полезен. Если ты пройдёшь через программу развития талантов и сосредоточишься на интенсивном повышении его уровня в ущерб всему остальному, ты, без сомнения, станешь одним из лучших в мире. И, возможно, артониане перестанут быть такими скупыми с навыками омоложения в первую очередь. Если они будут раздавать их чаще, то Целители, которых выбирают сейчас и которые идут по этому пути, могут достичь уровня Горацио через… ну, он того же возраста, что и я. Она вздохнула носом. — Я верю, что ты способен туда попасть. Но впереди у тебя болезненный и долгий путь. Ты не поверишь, через что некоторые люди проходят, чтобы попасть в эти списки. Они губят свою молодость в процессе погони за молодостью, если спросишь меня. Разве не было бы намного проще, если бы я… — Она сделала щёлкающий жест пальцами, — …сбросила с тебя какого-нибудь родственника, который уже пробыл в списке несколько раз, чтобы ты мог поставить на его место кого захочешь? «Я в ловушке, — подумал Лют». Он чувствовал напряжение в своих мышцах, как будто готовился бежать. — Почему…? — сказал он. — Почему ты так сильно на меня давишь? Только из-за Связывающего? Почему…? «Почему S-ранг стоит так много? Когда всего несколько дней назад я вообще ничего для тебя не значил. Когда моя мама, очевидно, всё ещё ничего не значит». «Я ненавижу Анесидору. Я хочу покинуть это место навсегда». — Не чувствуй давления, — спокойно сказала Аулия. — Это всего лишь деловое соглашение. Я предлагаю тебе вариант, которого у тебя раньше не было. Делай любой выбор, какой хочешь. Затем она развернула кресло и уставилась на глобусы. — Мне нужно время, чтобы… подумать. — Бери столько времени, сколько хочешь, — сказала его бабушка. — Но… пока думаешь, учти это: если Хейзел получит S, я отдам приз ей. Это как в нашей игре на днях. В случае равенства, первый, кто вызовется, побеждает. Лют бросился прочь. В доме было темно. Один из автоматических ночников в коридоре включился, когда он выбежал из кабинета, отбрасывая его тень на стены. В Белой Гостиной он нашёл свою мать, сидящую на диване с компьютером и смотрящую на свои руки. — О, — сказала она, дрожащей улыбкой, — ты поймал меня. Я так нервничала, что просто сидела здесь вместо того, чтобы работать. Он бросился к ней и обнял. — Что случилось? — спросила Джессика. — Нам нужно уехать, — приглушённо сказал Лют. — Она ужасна, мама. Нам нужно жить где-то ещё. Она погладила его по затылку. — Лют, мне здесь нравится. И я люблю твою бабушку. — Она не любит тебя в ответ. — Он не отпускал её. Ему казалось, что если он отпустит её, она исчезнет. — Думаю… думаю, мне, возможно, придётся взять Связывающего. Её руки сжались вокруг него. — Всё будет хорошо, правда? — Он едва мог думать об этом. Внезапно над его головой появились тикающие часы, и это был не дружелюбный девяностодневный таймер, который дала ему Система. «Первый, кто вызовется, побеждает». Хейзел, вероятно, не получит S. Но могла. Могла в любую секунду. Она была такой чертовски старой. Система могла давать ей эту речь прямо сейчас. — Это был не… это не мой самый нелюбимый класс. И мне не обязательно тусоваться с семьёй только потому, что я Связывающий. Я могу снять квартиру и запереть людей. Я могу содержать себя. Когда я составлял свой список, мне понравилось расписание. Потому что я мог бы продолжать быть музыкантом вместо того, чтобы тратить всё время на вещи Призванных. Я никогда этого не хотел, так что любой класс, который не слишком сложен и не приведёт к моей смерти… вот как я думал в первый день. Так я всё ещё думаю. Как если бы я получил правильный навык Кролика, это не сильно отличалось бы от Связывающего, не так ли? Я поставил его так низко только из-за кузенов. Это такая ребяческая причина, чтобы отбрасывать класс. Может, он мне на самом деле нравится? Формирователь Воды был у него в голове. И луна. Это было глупо. Лют прожил всю свою жизнь, совсем не желая магии. Теперь, когда он думал, что может получить её, он сбивался с пути. — Я справился с той цепочкой, когда Хейзел не смогла в тот вечер. Так что мне, вероятно, не будет отстойно с ними. И… мне нужно быть практичным. Связывающий очень практичен. Он продолжал бормотать, пока наконец не понял, что бормочет. Он всё ещё был так взволнован, что не мог испытывать неловкости от того, что слишком долго обнимал мать и бормотал ей в ухо. Он отпустил её и встал, поправляя футболку с Бетховеном. — Я принимаю правильное решение, не так ли, мама? Это… я знаю, это важное решение, и она заставляет меня спешить. Я так чертовски ненавижу её. Но это всё ещё правильное решение? Джессика наклонилась вперёд. — Ну, — сказала она, — я хочу, чтобы ты был счастлив. И я хочу, чтобы ты был в безопасности. И я не хочу, чтобы тебе пришлось жить, получая призывы каждые несколько секунд ради неизвестно чего. Я думаю, Связывающий даст тебе всё это, тогда как немногие другие вещи могут. — Да. Я знаю, тебе не нравится идея Формирователя, — сказал Лют. — Я думаю, этот класс может однажды тебя убить, — сказала Джессика. — Так что ты должен простить меня за то, что я не фанат. Мне он просто не кажется тобой. — А Кролик… если бы у меня был идеальный навык Кролика, это могло бы быть здорово, но что, если артониане внезапно решат, что не могут прожить пяти минут, не видя моего лица? — У тебя милое лицо. — Так что они будут призывать меня всё время. Одна минута я в постели, следующая — я падаю, пытаясь надеть одежду, прежде чем кто-то прикажет мне полировать их люстры. — Ты даже не любишь убирать в своей комнате, — сказала Джессика. — Думаю, мне бы это нравилось гораздо больше, если бы была замешана магия. — Лют вздохнул. — Но всё равно. Связывающий. Совсем неплох. — Он тебе подходит, — твёрдо сказала она. — Так думаешь? — Искренне считаю. Заверение действительно заставило его чувствовать себя лучше. — Хейзел сойдёт с ума. Если она действительно получит S, мне, возможно, придётся нанять охрану. Ладно. Связывающий. Лёгкое решение. Не знаю, почему я паникую. Позволь мне просто пойти сказать бабушке. Он вернулся в её кабинет. Чуть менее паникующий. «Это нормально. И у меня есть примерное представление о том, сколько стоит время Горацио из-за моей одержимости этой темой. Её бабушка — ненавистная ведьма за то, что держит это над моей головой, но, по крайней мере, я получаю огромный бонус за класс, за который мои кузены готовы убить друг друга». «Эта бессмыслица о Призванных действительно очень сложна. Неудивительно, что мои одноклассники — кучка психопатов». Он постучал в дверь и вошёл. — Это не заняло у тебя много времени. — Голос его бабушки был приятным. Её ноги были на столе, и она смотрела в потолок. — Я сделаю это, — сказал Лют. — Я возьму Связывающего. Эм… я должен получить эту татуировку, как все…? — Семейный знак не обсуждается. — И мы нанимаем адвоката утром, чтобы составить соглашение о Целителе, или как? Ни за что он не даст ей ничего, пока не будет уверен, что она не сможет его обмануть. — Ты хочешь, чтобы это было связывающим, не так ли? — сказала Аулия. — Мы привяжем это к татуировке со всем остальным, чтобы ты мог быть уверен в моей честности. «Я получу эту татуировку на заднице. Настоящую. На той ягодице, которая мне меньше нравится». — Так когда мы…? Она улыбнулась. — Прямо около… — Когда? — Подожди… сейчас. [Приглашение от Художника Контрактов Рекисс-тха Дом Южной Конвокации Дворец Несокрушимости Артона III] [Телепорт через 74 с] [Принять/Отклонить] ****** ****** — И так меня заклеймили на всю жизнь в четырнадцать лет, — сказал Лют. — Следующее, что случилось, было… — Я не услышу о церемонии татуировки?! — запротестовал Хаою. — Это была твоя первая поездка на Трипланеты! — Но я почти ничего не могу тебе о ней рассказать. Я не могу сказать, где именно я был или какова её функция. Я не могу рассказать обо всём, на что согласился или нет. — Я не против. Ты пропустил другие вещи, и всё равно интересно. Например, ты сказал, что бабушка проверила тебя цепочкой, но не сказал нам, как она называлась или что делала. — Это потому, что она заставила меня пообещать не разглашать это во время нашей маленькой тату-сессии. — Как выглядел художник по татуировкам? — спросил Хаою. — Он был милым? — Она. И я на самом деле не знаю, была ли она милой. Она не была со мной злой или что-то. Но я был не в лучшем расположении духа, чтобы делать суждения о характере. Очевидно. — Ты был под кайфом? — спросил Олден. Хаою с удивлением посмотрел на него. — Я имею в виду, пока ему делали татуировку, — пояснил Олден. — Я не спрашиваю, был ли он под кайфом, когда принимал решения о своём классе. — Не думаю, что был. Я был расслаблен очень специфическим образом… ладно, я расскажу вам кое-что. ****** ****** Лют Велра никогда не ожидал увидеть одну из Трипланет в реальной жизни. Когда телепорт закончился, его глаза были плотно закрыты, и он думал: «Другая планета! Волшебники будут смотреть на меня! Инопланетяне будут думать обо мне и разговаривать со мной! Волшебники-инопланетяне! Мне делают татуировку! Становлюсь Призванным! Мама! Как там звали Художника Контрактов? Как это произносится? У меня должно было быть больше времени». Его глаза открылись. Он дышал быстро. Он был… на парковке. Снаружи того, что выглядело как стадион. Пара гигантских изогнутых крыльев, сделанных из металла, похожего на кованую бронзу, укрывала его. «Система поместила нас не туда?» — удивился он. Затем, безумно: «Если так, это мой единственный шанс сбежать и жить в Европе под чужим именем?» Реальность быстро дала о себе знать. На парковке не было разметки для машин. Вместо этого она была покрыта узорами и логограммами. Воздух пах странно. Был солнечный день. — Тепло, — сказал он. — Думаешь, здесь тридцать градусов? — Возможно. Хотя для этой местности это не особенно жарко. Аулия быстрым шагом направилась к стадиону, и Лют поспешил за ней. Беспилотная тележка встретила их на полпути и доставила к месту назначения. — Здесь играют в какой-то спорт? — спросил Лют, выходя из тележки перед огромным входом, где возвышающиеся статуи артонианцев, поддерживающих края одного из бронзовых крыльев, создавали тенистую зону. Его бабушка рассмеялась. — О, быть в твоём возрасте! «Это "да" или "нет"?» Вскоре он вошёл в своё первое инопланетное здание. Оно выглядело как конференц-центр, но очень декорированный. Повсюду логограммы. Ни людей… «О, вот один». Лют увидел артонианца. Они выкатывали что-то похожее на библиотечную тележку, покрытую маленькими деревянными пирамидами, из ближайшей комнаты. Увидев Люта и Аулию, артонианец замер. И уставился. Только когда они спустились на лифте на нижний уровень, Люту пришло в голову, что он был настоящим инопланетянином в этом инопланетном месте. У того человека был обычный артонианский понедельник. А потом мы прошли мимо. Может быть, они пойдут домой и расскажут своим детям, что сегодня на работе видели человека-мальчика. Они встретили своего Художника Контрактов в жаркой и тёмной круглой комнате, полной того, что выглядело как регулируемые массажные столы. Трое людей в одинаковых мантиях, которых Лют предположил были ассистентами, готовили два соседних стола. Рекисс-тха, стоявшая между ними, взглянула на Люта и сказала: — легко сказала Аулия. — Мне четырнадцать. — Лют был полон решимости не позволять Аулии всё говорить за него, даже если он был ограничен в языке. — По земным меркам. У Рекисс-тха была линза, парящая перед левым глазом. Лют предположил, что через неё она получает переводы. Её волшебный наряд казался необычно сложным и очень разноцветным. — повторила она. — сказала Аулия. «Я скоро буду работать на какой-то дворец. Это… это хорошо?» Художница фыркнула с явным недовольством этой новостью. Затем она сделала порхающий жест в сторону Аулии. Аулия улыбнулась и запрыгнула на ближайший стол. Рекисс-тха подозвала Люта. Она посмотрела на него красновато-карими глазами. — Да. Она звучала с надеждой. — Нет, — быстро сказал Лют. — Нет… спасибо. Не на лицо. «На задницу». «На попу». «На ягодицу». Неа, ни одно из этих слов не выходило. Он их имел в виду, но они не выходили. «Что насчёт "крестец"?» Тоже не то. Лют не мог смотреть волшебнице в глаза через десять минут после прибытия на другую планету в первый раз и просить о татуировке в таком месте. Как бы он ни был недоволен своей бабушкой. «Я, кажется, боюсь Рекисс-тха, не так ли?» В животе завязался узел тревоги. Он был на грани того, чтобы стать Призванным. Она была волшебницей. Она могла призвать его. Она, вероятно, была гораздо надёжнее Аулии, просто по вероятности. Но всё равно было очень странное осознание того, что он вот-вот будет официально, по первому требованию артонианцев. «Может, Связывающий действительно лучший выбор. То скучное рабочее расписание, которое, кажется, у них всех, звучит обнадёживающе прямо сейчас». Тем не менее, он не мог позволить себе быть полностью подавленным. Он будет стоять на своём. Бороться со страхом. Бороться с бабушкой. «Это останется навсегда. Оно должно быть в правильном месте. Я должен сделать заявление как младший из Велра. Я подросток. Я могу сказать слово "жопа"!» — Я бы хотел её на поясницу, пожалуйста. — Ты уверен в этом, дорогой? — спросила Аулия. — Я знаю, я не дала тебе много времени на подготовку. Ты можешь подумать ещё немного. Лют набросился на неё. — Я могу сделать татуировку где захочу. Думаю, я знаю свой разум. Поясница — классическое место. Она подняла руки. — Я всегда хотел её там. «Чёрт, — подумал он, забираясь на свой стол и принимая чашку… маслянистого серого чая?… от одного из ассистентов. — Всё нормально. Поясница достаточно близко. Я всё ещё могу называть её татуировкой на заднице». В любом случае, кто будет делать татуировку на ягодице в присутствии бабушки? Он принимал лучшие решения. «На вкус как мел». Несколько позже он лежал на столе лицом вниз. Приятно пахнущий дым неуклонно тянулся к его ноздрям от горящих вокруг благовоний. Лют находился в странном психическом пространстве. Были применены заклинания и чай, и он был одновременно очень расслаблен и очень сосредоточен. Он едва осознавал линии краски, которые Рекисс-тха наносила ему на спину тонкой кистью. Но он был чрезвычайно внимателен к словам, которые она говорила. Казалось, каждое из них имело настолько мощное значение, что могло уничтожить всё остальное на своём пути. Он понимал, что узнаёт много нового о Связывающем в процессе. Но в то же время не мог заботиться о таких тривиальных вещах. Что имело значение, так это каждое слово. Понять его. Подумать, согласен ли он с ним или нет. В какой-то момент Рекисс-тха похлопала Люта по плечу. Звенящий тон, заполнивший комнату — когда это началось? — внезапно прекратился, и она сказала: Долгая пауза. — отстранённо сказала Аулия. — сказала художница. — Что не так? — пробормотал Лют. — сказала Рекисс-тха, снова похлопав его по плечу. — сказала Аулия, всё ещё отстранённо. Рекисс-тха фыркнула. — сказала она. Затем тон вернулся в комнату, и Лют снова сосредоточился на словах. Возможно, часы спустя, он постепенно пришёл в себя настолько, чтобы понять, что сидит в удобном кресле, держа чашку вевви, и вежливо кивает одному из ассистентов. Она спрашивала его, помнит ли он всё, на что согласился. — Да, — сказал он. — Всё это прямо здесь, в моей голове. В передней части его разума, на самом деле. Как будто информация была написана там совсем недавно жирным почерком. — Я помню, как спорил с бабушкой о некоторых пунктах. Но также кажется, что этого на самом деле не происходило. Она задала ему ещё несколько вопросов, которые, казалось, были предназначены для того, чтобы проверить, правильно ли он восстанавливается после изменённого состояния, затем оставила его одного в боковой комнате с чашкой вевви. Лют пробежал в уме условия семейного контракта, потягивая напиток. «Было бы лучше с какао. Ух, бабушка доводит мелочный контроль до неловкого уровня. Все эти мелкие детали просто глупы. Никогда не рассказывай никому о навыке этого члена семьи. Обо всём остальном можешь рассказывать. Держи эти тридцать восемь конкретных фактов о своей работе в секрете». У него ещё не было этого класса в руках, но всё это звучало так, будто Аулия сеет путаницу в том, как работают их силы, чтобы люди думали, что она более особенная, чем на самом деле. И чтобы скрыть некоторые слабости от врагов. Например, Глянец — большой козырь, который Лют теперь был обязан позволить ей наложить на себя, с определёнными условиями… ****** ****** — А что насчёт Глянца? — спросил Хаою. — Тату на заднице. — Ооооо… ****** …большой козырь, который Лют теперь был обязан позволить ей наложить на себя, с определёнными условиями — должен был быть полностью оплачен. Все знали, что одним из главных преимуществ быть Связывающим было то, что ты получаешь больше, чем платишь, и можешь выборочно уменьшать стоимость половин словесных цепочек. Но Лют только что согласился хранить множество секретов о том, как в целом работает погашение долга Связывающего, так что где-то происходит что-то нехорошее. И он специально согласился никогда не позволять никому узнать, что некоторые словесные цепочки, включая Глянец, не могут быть ослаблены или выплачены другими сторонами. Фирменная цепочка Аулии имела мифический статус на Анесидоре. Если ты можешь призвать удачу для себя и своей семьи и не получить столько же неудачи взамен, то у тебя есть гарантированная кнопка победы. Если бы ты просто продолжал нажимать её, ты бы в конце концов обошёл всех остальных, и единственная причина, по которой Аулия не делала этого, была в том, что она была уважаемым членом совета, который не хотел рисковать, вызывая всенациональный хаос ради собственной выгоды. «Что ж, это куча дерьма, — подумал Лют. — Причина, по которой она этого не делает, очевидно, в том, что нет смысла! Нет выгоды, если нужно всё возвращать! Да зачем бы она вообще её использовала?» Аулия впорхнула в комнату, её деревянные серьги-кольца раскачивались. — Ты вернулся к себе, я вижу! Отлично. Я как раз рассказывала о тебе кое-кому. Они не могут дождаться, чтобы встретиться с тобой. Но им придётся, боюсь. У нас записано, чтобы получить твой новый класс. «Она весела». — Эй, — сказал он. — Связывающие работают только на этот Дворец Несокрушимости? Потому что один из пунктов в контракте… — Верно! — сказала Аулия. — Вставай. Мы выйдем из того же места, откуда прибыли. Она протянула руку, как будто собиралась вытащить его из кресла на ноги. Лют проигнорировал её и встал сам. — Нас никогда не призывают никто другой? Никогда? — Почти никогда, — сказала Аулия. — У Дворца эксклюзивные права на призыв Связывающих. Они могут отдавать нас в аренду, но редко считают нужным это делать. Лют прищурился на неё. — Это хорошо? Это не звучало как худшее, в зависимости от того, насколько приятны люди во Дворце, но семья была очень сдержана на этот счёт. Лют думал, что они все работают на одно и то же место, но не знал, что они могут работать только там. — У этого есть свои плюсы и минусы, — сказала Аулия, её улыбка стала натянутой. — Когда я была немного старше тебя и у меня было моё первое магическое приключение… признаюсь, я была несколько расстроена, обнаружив, что у меня не будет доступа ко всем Трипланетам. Но какой Призванный имеет доступ? «Доступ…» — думал Лют, пока они ехали на тележке по парковке, где никто не парковался. — Разве у тебя нет друзей по всем Трипланетам? — сказал Лют. — Все говорят, что ты… — Дворец существует во многих местах на всех трёх Артонах, — ответила Аулия. — И есть несколько на других мирах. Плюс есть много других способов заводить связи. — Да… но это определённо не то впечатление, которое у большинства людей о тебе. — Как я и сказала, есть плюсы и минусы. Например, Дворец не призывает другие классы Призванных. Не стесняйся рассказывать людям об этом, пока придерживаешься семейных правил, чтобы это звучало правильно. — Зачем нам правила о том, как что-то звучит? Это странно. — То, что люди думают как правда, часто более могущественно, чем сама правда, — сказала Аулия тоном, который, казалось, должен был передавать мудрость. «Это звучит липово, — подумал Лют. — Это звучит как то, что ты говоришь, потому что настоящая правда в том, что Связывающие изолированы от остальных Трипланет и могут работать только с одной конкретной группой артонианцев. У которых есть здания, выглядящие как спортивные стадионы». — Почему это хорошо, что они не призывают других Призванных? — спросил он. — Потому что здесь есть сила, дорогой, — сказала Аулия. — Зачем нам ею делиться? ****** Когда они вернулись домой, было около середины утра. Джессика ждала в кабинете Аулии с темноволосым мальчиком в рубашке. Он вскочил на ноги, как только Аулия вошла, и взволнованно сказал: — Консультант Велра! — Да, ты выиграл в лотерею, не так ли? — сказала Аулия. — Спасибо, что держали для нас класс последние несколько месяцев. Средства переведены? Хорошо. Джессика, оставь нас на минутку. Мать Люта обняла его и вышла. — Лют, обменяйся с ним, — сказала Аулия, когда дверь за ней закрылась. «Слишком рано. Я не совсем готов. Позволь мне подумать ещё немного». Протест умер внутри него. Среди тысячи других вещей, которые говорила татуировка, которую он теперь носил, он обещал, что закрепит Связывающего, и взамен Аулия обещала сделать всё возможное, чтобы выполнить свою часть сделки, даже если Целитель Горацио внезапно умрёт. Другой парень с энтузиазмом инициировал обмен. Аулия стояла как авторизованный свидетель. Лют принял. Укол сожаления, когда слова «Формирователь Воды» были заменены на «Связывающий». Отказ от Мастера не ощущался так. Он знал, что просто ребячится. Он провёл всю свою жизнь, думая, что вообще не станет Призванным. Любой класс, который он получит, сделает его гораздо более магическим, чем он когда-либо ожидал. Пока он пытался отвлечься от неожиданного чувства потери, рассматривая глобус Артоны III и пытаясь понять, где именно он провёл последние несколько часов своей жизни, Аулия говорила любезные политические вещи его партнёру по обмену и пожелала ему светлого будущего, прежде чем выпроводить его за дверь. Та щёлкнула за ним. — Ладно, — сказала она. — Какое захватывающее утро! Теперь ты будешь держать назначение Связывающего следующие два с половиной месяца, пока мы дадим тебе ускоренный курс по всему, что нужно. Я бы загрузила язык в твою голову, если бы могла, но даже началу изучения такого придётся подождать. Так много всего другого. Тебе понадобится сначала репертуар словесных цепочек, уроки уникальной культуры, окружающей Дворец Несокрушимости, и этикет. Боже, этикет! И, конечно, я дам тебе полное описание всех важных фигур, с которыми ты можешь встретиться в ходе работы. Лют посмотрел вокруг. — Ты не хочешь, чтобы я сразу закреплял класс? — Абсолютно нет, — сказала Аулия. — Ты уже контрактован это сделать, так что я не беспокоюсь о перемене мнения. Ты S. У нас их не так много. Больше, чем у других, тебе нужно тщательное образование о том, как себя вести и как обращаться с людьми, которых ты встретишь. Это займёт время, но Дворец имеет обыкновение призывать новых Связывающих очень быстро, чтобы поздороваться. Я не хочу, чтобы ты закреплялся, пока я не подтолкнула некоторые вещи и не поговорила с лидерами о тебе. Учитывая твой возраст и то, как развалился Орфей, когда начал, не составит труда убедить их, что тебе нужно работать рядом с кем-то из нас при каждом призыве в ближайшие несколько лет. — Думаю, я справлюсь сам. Она драматично закатила глаза. — Да, да. Я знаю, ты решил, что я ужасный человек. Но ты действительно предпочёл бы работать в полном одиночестве с кучей инопланетян, а не иметь поддержку от более опытных членов собственной семьи? — Может, если это будет Айми. — Айми не может быть твоим хранителем. Айми нужен свой собственный хранитель. Сейчас… девять утра. Пусть принесут завтрак сюда, и мы начнём с твоих первых уроков прямо сейчас. «На завтрак сегодня запеканка из французских тостов». Лют помнил меню, которое составил с Кабиром на эту неделю. Завтраки были единственными неострыми блюдами в нём почему-то. — Сколько времени займёт всё это репетиторство? — спросил Лют. — Я очищаю своё расписание на ближайшие недели. У нас нет ни минуты, чтобы терять. — Глаза Аулии мелькали в воздухе, пока она что-то делала со своим интерфейсом. — У меня школа. — Не будь нелепым. Ты хочешь провести ближайшие несколько недель, уча таблицу умножения, или хочешь знать, как управлять своей карьерой на Трипланетах? «Таблица умножения? Когда она в последний раз смотрела на домашнее задание по математике восьмого класса?» Она подошла к нему и забралась в своё кресло на колёсиках. Он стоял между ней и глобусом. — И ещё кое-что… — Её губы скривились. — Джессика просила меня не говорить тебе, что ты совершил ошибку в суждении, пока тебе не понравится твой новый класс, но боюсь, я не смогу удовлетворить её пожелания. Я предпочла бы не становиться репетитором для внука, который думает, что я злая. Мне было бы плохо, так как у нас с ней отношения, построенные на доверии. Но, видимо, это доверие не так глубоко, как я думала. — О чём ты говоришь? — Я спросила её, кто твой биологический отец. Она настояла, что это Сирил. Ты ещё не требовал знать иначе; думаю, она чувствует, что сохранит эту маленькую иллюзию для тебя, если захочешь. Сообщи мне, если передумаешь. Мне было бы очень интересно. — Аулия сложила карты Таро, которые оставила раньше, и убрала их обратно в ящик стола. — Что касается твоей ошибки… у меня никогда не было намерения позволять твоей матери или тебе страдать от опустошения времени, пока остальные из нас живут дальше. — Я не верю… — Исцеление не всегда работает. Ты знаешь? Лют нахмурился. — Я знаю, что есть вещи, которые магия не исправляет. И есть откат. — Артониане владели магией задолго до того, как поняли клетки или гены. Исцеление делает вещи за пределами медицины и страдает от недостатков за пределами медицины. Откат, например. Время от времени или в ответ на определённые вмешательства работа Целителя может откатиться. Проходит неделя, и вылеченная кость внезапно снова ломается. — Откат очень редок. — Да. Но он чаще встречается после интенсивных или повторяющихся исцелений. И чаще, когда исцеление проводится Призванными. — Что? Я никогда такого не слышал! — Это достаточно редко, независимо от того, кто Целитель, так что тебе не нужно беспокоиться об этом ежедневно. Моя мысль в том, что исцеление чудесно, но оно не безупречно. Специально обученный волшебник — или иногда целая команда — может предложить более мягкие, более индивидуализированные варианты исцеления, чем любой Призванный, который у нас сейчас есть на Земле. Омоложение считается экстремальным магическим процессом. Артониане, которым разрешено им пользоваться, почти никогда не используют Призванных для своих собственных процедур. Она сложила пальцы на животе и смотрела на него. — Когда я поняла, что Джессика не станет одной из нас, я изучила этот вопрос. Не так много обычных людей получили омолаживающие процедуры, особенно не несколько, и здесь, на Земле, было не так много информации. Но я нашла её на Трипланетах. Мне сказали, что не-Призванный будет более деликатным, чем мы с тобой. Сказали, что если я хочу, чтобы у неё была самая долгая жизнь, её должны лечить там специалисты. Не здесь, таким, как Горацио. — Устроить это для неё непросто. Мы ждём ещё около десяти лет, а затем я соглашусь на то, что, без сомнения, будет чередой ужасных услуг, чтобы у нас был Кролик, который разбирается в поиске дружественных людям целителей, чтобы организовать это для нас. Первое, что почувствовал Лют, было облегчение. Второе — зарождающееся понимание, которое почти перехватило ему дыхание. — Ты… я знаю, ты лжёшь, — сказал он. — Мама знала, что я думаю. Я сказал ей, и она никогда не говорила… у неё не было причин позволять мне думать… — Именно она и рассказала мне о твоём заблуждении, — указала Аулия. — Я была уверена, что смогу убедить тебя захотеть Связывающего самостоятельно, но она боялась, что ты будешь только больше влюбляться в Формирователя по мере того, как время будет идти. Или в Кролика. Она думала, что один слишком опасен. Другой может забрать тебя с планеты, так что она никогда больше тебя не увидит. Немного глупо. Не то чтобы у нас Формирователи умирали направо и налево. Большинство Кроликов наслаждаются своими путешествиями. Но Джессика лучше всего знакома со Связывающим. Она понимает все его недостатки и преимущества. Она хотела его для тебя. И я хотела тебя для него. Поэтому она предложила, если всё остальное не поможет, мы могли бы воспользоваться твоим недопониманием, чтобы ты сделал то, что лучше для себя. «Нет, — подумал Лют. — Нет, она бы не стала этого делать. Она бы не стала так со мной поступать». — Я уверена, ты подхватил идею, что я холодное существо, которое позволило бы собственной дочери умереть, от остальной семьи. Очевидно, Джессика и я не говорим им, что в будущем она получит доступ к гораздо лучшим магическим процедурам. Это только сделало бы их завистливыми и невыносимыми. Некоторые из более бесстыдных будут торчать вокруг меня круглосуточно, выпрашивая больше, чем я уже им даю. Аулия положила ноги на стол. Один из шнурков её кед начинал развязываться. — Итак, теперь у тебя есть полная картина. Твоя мать всегда была хорошо обеспечена. Ты должен был быть хорошо обеспечен. И, пожалуйста, помни, что даже если я сыграла с тобой маленькую шутку, я дала тебе время Горацио для использования в любых целях. Было бы так легко просто пообещать тебе, что я помогу Джессике получить омолаживающие процедуры, и это ничего бы мне не стоило, так как это уже был мой план. «Я уже согласился. Я согласился». Когда он попытался представить, как отдаёт Связывающего кому-то другому, он почувствовал это. Контракт. Он мог ненавидеть класс. Мог хотеть избавиться от него. Но как только он серьёзно думал о попытке избавиться от него, возникало это… отрицание возможности того, что это может стать реальностью. Он обещал. Он имел это в виду. Всё было кончено. Аулия внезапно рассмеялась. — Ты первый человек, которому я когда-либо платила, чтобы взять Связывающего! Считай это извинением за все годы моего обучения, которые ты пропустил. Делай со своим призом что хочешь. Продай за целое состояние. Отдай человеку, которого называешь отцом. Оставь себе или поделись с кем-то, кого найдёшь в будущем. Наслаждайся! Раздался крик ярости. Глобус Артоны III упал на пол. Лют Велра бежал через особняк, через Белую Гостиную, мимо кухни, к входной двери. Его мать была там, подбирая пару туфель, которые кто-то оставил не на месте, когда заходил. — Лют? — Ты лгала мне! — закричал он. — Ты лгала мне всю мою жизнь! Ты лгала мне о всех самых важных вещах в моей жизни! Она выглядела так шокированно. — Лют, давай успокоимся… — НЕТ! Она потянулась к нему, и он отшатнулся от неё так быстро, что чуть не споткнулся. — Это должно было быть моим решением! Моим! Это самый большой выбор, который я когда-либо сделаю, и я так старался сделать всё правильно, и ты знала это, и ты лгала мне! — Я просто хочу, чтобы ты был самым счастл… — Иди ты! Продолжай подбирать за всеми их дерьмо, пока действительно не умрёшь. Обещаю, я не пророню ни единой слезинки по тебе! Он пробежал мимо неё и выскочил за дверь. «Она лгала. Она лгала мне и папе. Она лгала о том, что я, возможно, Призванный. Она сговаривалась с бабушкой, чтобы заставить меня взять Связывающего». Он бежал, пока почти не упал. Он забрёл в автобус. Джессика продолжала присылать ему сообщения и голосовые, пытаясь объяснить, что понимает, как он расстроен, и что любит его, и что она просто хотела убедиться, что у него будет лучшая возможная жизнь. [Это всё, — написала она, — чего я когда-либо для тебя хотела.] [Заставь Аулию согласиться расторгнуть контракт,] — наконец ответил он. [Возвращайся домой. Мы поговорим.] [Заставь Аулию расторгнуть контракт. Позволь мне сделать выбор, когда у меня будут все факты. Исправь то, что ты сделала.] Он пошёл к Сирилу и практически ворвался в квартиру. Он остался на пару ночей, пытаясь игнорировать тот факт, что атмосфера стала ядовитой из-за сочетания того, что он нуждался в том, чтобы папа вёл себя нормально, и того, что папа не мог этого сделать. Единственный момент связи произошёл, когда он впервые объяснил, что случилось. — Её воспитали такой, не так ли? — сказал Сирил, давая Люту апельсиновый сок, так как у него было только это в холодильнике. — Связывающий то, Связывающий это. Джессика всегда говорила, что ненавидит это и что с тобой всё будет иначе, но, думаю, она имела в виду, что подождёт и посмотрит, будешь ли ты Призванным, прежде чем отправить тебя в семейный бизнес, вместо того чтобы начинать, когда ты был в яслях. Лют сжал стакан с соком в обеих руках. — Если она хотя бы не попытается заставить Аулию вытащить меня из соглашения, я никогда её не прощу. — Сомневаюсь, что она тебе поверит. В конце концов, она ---------- Ленивое воскресенье **115** [Прежде всего, это не моя вина, Бо. Я разослал свои предупреждения членам лодочников, затем пошёл поговорить с Лорой. Я прекратил, потому что она как раз связывалась с Велрами. И звучало так, будто она просила у них деньги в обмен на то, что ей управляют разумом, так что, думаю, она не так беспокоится о себе, как я беспокоился о ней. Злить одного из самых богатых S-рангов в мире ради людей, которые не хотят помощи, кажется плохой идеей, так что мои усилия в этом вопросе на этом завершены. Если только никто не явится в мою квартиру, чтобы убить меня. Если в следующий раз, когда ты со мной заговоришь, я скажу: «Манон — мой друг. Аулия — моя новая мама. Мы с Хейзел встречаемся», — пожалуйста, пришли помощь.] Было почти четыре утра, и Олден только что лёг в постель. Он не мог решить, есть ли смысл пытаться спать, когда ты уже так далеко зашёл в следующий день, но соблюдение ритуалов казалось ответственным поступком. Он перечитал сообщение, затем добавил: [Не думаю, что они узнали меня у Лоры, так что, даже если они знают, что я замешан, возможно, они не знают, что я знаю, что они замешаны. Или что-то в этом роде. Не волнуйся. Отлепись от кота. Скоро поговорим.] Когда он натягивал простыни до подбородка, он получил текстовое сообщение от Хаою с вопросом, спит ли он уже. [Нет,] — ответил Олден. [Не думаю, что смогу уснуть. Я буду внизу, в общей зоне.] «Он хочет компании или просто сообщает мне, потому что час странный?» — гадал Олден. Он зевнул. «Кажется, я устал. Интересно, считается ли вчерашний сон, учитывая, что часть его я провёл в кабинете школьного консультанта с Системой». Его генератор белого шума убаюкивал его звуками вентилятора. В постели была идеальная температура. Он пытался придумать, как сформулировать сообщение, чтобы Хаою знал, что он готов не спать, но не обязательно хочет этого делать. Олден закрыл глаза. Может быть… Шесть часов спустя он проснулся от солнечного света, просачивающегося по краям штор. Он размышлял о том, стоит ли просто остаться в постели на весь оставшийся день. Когда в последний раз у него был совершенно ленивый выходной? «Возможно ли это вообще для меня сейчас?» Занятость была механизмом выживания с того момента, как он прибыл в Приёмный корпус. И было чем заняться. Он собрался с духом и проверил почту. Никаких сообщений от лодочников. Ни обвинений, ни вопросов. Ничего. «Может, я действительно покончил с этим дерьмом?» Эмоционально — да. Наконец-то. Он сделал то, что намеревался. Если из-за этого случится что-то ещё, ему просто придётся реагировать, когда это произойдёт. Означало ли это, что он может есть вредную еду и лежать в постели до понедельника? «Ну, есть кое-какая неизбежная подготовка к завтрашней физкультуре. И Лют хотел пойти куда-то с девушками… хотя после вчерашнего вечера он, возможно, не в настроении. Ладно. Но комфортная еда состоится несмотря ни на что». Он надел свои фланелевые пижамные штаны и самую мешковатую футболку, чтобы закрепить свои намерения быть нормальным ленивым парнем в нормальное ленивое воскресенье. Когда он вышел из своей комнаты, в квартире было тихо. — Только я и ты, Санни? — спросил Олден голову белого медведя. Он потянулся, улыбнулся и сделал заказ из закусочной, которую заметил пару недель назад. Это была ретро-открытка ресторана — сиденья из аквавинила, хромированные детали повсюду и музыкальный автомат, играющий хиты доконтрактной эпохи. Не очень похоже на районную закусочную, которую он часто посещал с Бо и Джереми. Но он прочитал меню онлайн, и оно попадало во все нужные точки ностальгии. Он устроился за кухонным столом с ноутбуком, чтобы ждать прибытия своего пиршества. Когда Хаою час спустя вошёл в квартиру с корзиной, полной белья, Олден как раз приступал к горе золотистых хрустящих картофельных оладий с луком двух видов — часть карамелизированным, другой нарезанным тонкими полосками и обжаренным в кляре для дополнительного хруста. Были соусы. Он был счастлив. Затем он посмотрел на своего соседа по комнате. Хаою выглядел не таким весёлым, как обычно. — Хаою! Извини за раньше. Я заснул, когда писал тебе, что хочу спать. — Всё в порядке. Я так и подумал. — Хочешь картофельных оладий? Хаою начал качать головой, затем посмотрел на высокую горку перед Олденом. — Может быть. Дай я поставлю это. Он вернулся без корзины с бельём. Несколько кусочков картошки и довольно много липкого сладкого соуса из мисо-кетчупа исчезли у него во рту, прежде чем он сказал: — Было бы неправильно купить машину и сбить ею членов семьи Люта? — Я понимаю этот порыв, но это было бы убийством. Его сосед по комнате запихнул в рот ещё одну вилку картошки. — Но всегда ли убийство неправильно? — пробормотал он. — Зависит от того, какой вид спрашивать. Мы, люди, склонны считать, что да. Хаою ткнул вилкой в картофельную гору. — То, что они с ним сделали, было отвратительно. И я даже не имею в виду глаз, хотя это достаточно плохо. Конечно, я гадал, почему он его не заменил, но думал, что, возможно, он боится имплантировать магибионику. Раз дело не в этом, очевидно, есть какое-то дополнительное осложнение для травм, полученных, пока Аулия загрязняла причинность в национальном масштабе. — В глобальном, — сказал Олден. — Что? — Не то чтобы я это понимал, но у Глянца, вероятно, глобальные последствия. Ты подслушивал, так что слышал, как я упоминал… Хаою моргал на него. — Возможно, ты пропустил ту часть, — неловко сказал Олден. — И… теперь будет странно, если я не объясню. Во время первой половины цепочки удачи кто-то обменял со мной назначение Связывающего B-ранга как раз перед тем, как я должен был приехать сюда на похороны Ханны Элбер. Получение этого класса для Хейзел было главной причиной Глянца. Человек, который получил Связывающего от Системы, был не здесь, на Анесидоре, и я тоже. Семья Люта, по сути, набросилась на меня, как только я приземлился, и к концу дня у меня было полтора миллиона арголдов. — Тебе следовало просить больше, — ровным голосом сказал Хаою. — Ты должен был разорить их. — Я просил намного меньше. Моё представление о том, сколько это стоит, было не очень хорошим. Даже если бы я пытался навредить Велрам финансово, думаю, я бы промахнулся. — Если это работает в глобальном масштабе, то она ещё хуже, — подчеркнуто сказал Хаою. — Когда кто-то делает что-то подобное, Призванные выглядят плохо. Когда один из лидеров Анесидоры это делает? «Он эмоциональный едок». Олден наблюдал, как Хаою засовывает в рот ещё больше жареной картошки. Он был рад, что заказал щедрое количество. — Мать Люта и его бабушка… — Хаою говорил между укусами. — Когда он рассказывал историю, он говорил что-то вроде: «Я должен был ожидать, что они обманут меня, после всего остального, верно? Я был глуп, что хоть немного им доверял». А я просто сидел и думал: «Нет, ты не был глуп. Ты был в уязвимом месте в своей жизни, и они воспользовались тобой. Они монстры, и тебе следует получить судебный запрет». Он снова ткнул вилкой в картошку. — Но ты ведь не можешь сказать такое о чужой семье, если они сами этого не сказали, правда? Я знаю, Лют ненавидит Аулию, но я не думаю, что он винит свою мать настолько сильно, насколько следовало бы. Я был так взбешён этим, что не мог спать. А он проспал всего два-три часа. Он ушёл рано утром, сказав, что у него есть дела, но держу пари, это потому, что он всё ещё был расстроен из-за вчерашней встречи с ней. «И Хаою даже не знает, чем она занималась, когда мы её видели». Олден подвинул через стол ещё один пластиковый стаканчик с соусом. — Комментировать семейные ситуации других людей непросто, — согласился он. — Они слишком личные, и ты не можешь увидеть их изнутри. Ему никогда не нравилось, когда посторонний говорил что-то резкое о его тёте, даже если он злился на те же самые вещи, за которые они её осуждали. — Я ходил на консультацию перед выбором в восьмом классе, — сказал Хаою. — После того, как Лют ушёл из школы. Он перевёлся в СНГ очень быстро после того, как взял Связывающего. Я не уверен, что это было даже стандартное окно приёма для учеников искусств. Теперь, когда я услышал его историю, я гадаю, не пытался ли он просто попасть в общежитие и уйти от них как можно быстрее. «На той консультации была группа людей, рассказывающих свои истории о выборе, и один из них сказал, что единственный выбор, более изменяющий жизнь, чем твой класс — это тот, на ком ты женишься. А Трёхглазая Рода —» У них действительно были классные люди, связанные с их школой, подумал Олден. Трёхглазая Рода была известным Аджастером, который мог накладывать разрушительные заклинания на вещи за мили, если видел и помечал их в течение последних нескольких часов. «— сказала, что брак гораздо менее серьёзен. "Ты не можешь развестись с классом. Ты не можешь поговорить с ним и попросить его изменить своё отношение к тебе. Ты не можешь уйти в другую комнату, чтобы побыть одному. Это часть тебя". Думаю, другие участники группы подумали, что она слишком давит на нас, потому что попытались смягчить это тем, что сказали дальше. Но это всё равно правда. Я не могу теперь перестать быть Бруталом. Если у меня когда-нибудь будут сомнения, я просто напомню себе, что я не торопился и принял лучшие решения, которые мог. И даже если другие люди помогали мне определиться, это были полностью мои решения. У Люта этого нет». «Он прав». — Я чуть не сказал что-то сам, — признал Олден. — Я хотел прокомментировать, как извращённо, что они разбудили его среди ночи, чтобы сделать это. — Я знаю. — Хаою понизил голос. — Это было… — Вытащить его из постели вот так? Для этого абсолютно не было никакой причины, кроме как запутать его и заставить чувствовать, что это срочно. Как будто принять решение прямо здесь и сейчас было чрезвычайной ситуацией. Если бы они подождали и спокойно поговорили об этом утром, он бы не запаниковал, когда Аулия указала, что Хейзел всё ещё может получить S в любую минуту и забрать возможность. Он знал, что это маловероятно, но они сделали всё возможное, чтобы он запаниковал. Оба замолчали. — Эта картошка действительно очень вкусная, — наконец сказал Хаою. — Я съел половину твоего завтрака? — Она вкусная. Не волнуйся. Я заказал больше, чем смог бы съесть сам. Хаою вздохнул. — И Глянец не сделал ему ничего хорошего здесь, в СНГ. Кон рассказывал мне об этом вчера. У девочки умер питомец в классе, пока действовала цепочка… — Ого, подожди! У меня сложилось впечатление, что творческие ученики не любят Люта, потому что он думает, что лучше их во многих вещах, и он не… прилагает усилий, чтобы это скрывать. Также, кажется, они думают, что он использует магию удачи, чтобы жульничать на прослушиваниях или что-то в этом роде. Хаою кивнул. — Я слышал, он назвал одну из самых популярных третьекурсниц бездарностью и сдал все экзамены по теории музыки в старшей школе, потому что знал, сколько волос в носу у Моцарта, или что-то в этом роде. «Похоже на правду», — подумал Олден. — Но насчёт истории с питомцем — по словам Кона, была одна девушка-Мастер, в которую Лют был откровенно влюблён, и у её подруги был домашний инопланетянин, которого ей разрешали носить с собой на занятия, потому что уговорить его отложить яйца было проектом, одобренным одним из её инструкторов. Он выглядел как морская свинка, скрещённая с утконосом, и был талисманом одного из самых больших научных классов первого курса. У них даже была лента с питомцем, которая транслировалась на передней части комнаты рядом с лекционными заметками инструктора. «Это звучит совершенно очаровательно». — Мне не нравится, к чему это идёт для утконосвинки. — Тебе точно не нравится. В первый день действия Глянца кто-то отвлёкся, когда использовал навык, и хотя они были на другом конце лекционного зала, эффект поразил утконосвинку… Олден прижал ладони к ушам и покачал головой. — Нет. Хватит. Никаких мысленных образов. — Утконосвинки больше нет с нами, — просто сказал Хаою. — Как это было удачей для Люта? — Он сидел прямо там и утешал хозяйку питомца. Он завернул тело умершего в свой шарф, чтобы ей не пришлось на него смотреть. Девушка, в которую он был влюблён, посчитала его поведение джентльменским, наверное. Поэтому она пригласила его на свидание. Он, должно быть, понял, что происходит, и отказал ей. Затем, когда люди узнали о Глянце и посчитали… — Это могло быть совпадением, — с сомнением в голосе сказал Олден. — Никто не может доказать, что нет. — Тон Хаою был столь же сомнительным. — И он этого не делал. Похоже, Аулия исполняет Глянец, а остальная семья просто едет за компанию, хотят они того или нет. — Все это знают. Или, по крайней мере, подозревают. Но если подумать, сколько вещей должно было совпасть, чтобы эта девушка внезапно решила, что Лют пригоден для свиданий, хотя раньше она так не думала, это беспокоит. Они, вероятно, попытаются сделать это незаконным теперь, когда Аулия ушла из Высокого Совета. — Чтобы она накладывала эту цепочку? — спросил Олден. — Папа так думает. Они пытались несколько раз, но это никогда не срабатывало. Запреты на силы так непопулярны. И Аулия всегда находит примеры того, за что предыдущие два использования Глянца могли быть ответственны, которые были хорошими, а не плохими. «Люту нужна кампания по восстановлению репутации». Хаою осматривал остальную обстановку на столе. Ноутбук Олдена был там, и рядом лежали пряди паракорда, завязанные разными способами. — Ты пытался подготовиться к физкультуре, не так ли? А я сел и высказался тебе. Извини. Я просто… — Хочу переехать некоторых Велров машиной. — Вот именно. Олден улыбнулся. — Всё в порядке. Я как раз завершал выбор инструмента. — Значит, ты остановился на верёвке. — Да, — сказал Олден. — Я написал Фоксболт, раз она отвечает за утверждение, и она только что ответила мне перед твоим приходом. Она говорит, что, хотя они меня ограничивают, они позволят мне быть гибким в рамках выбранной категории оружия. Любой тип верёвки или троса, разный вес на конце, разные способы переноски — вроде того. Он посмотрел на петли шнура, которые он завязал. — Я рад, что буду практиковаться с ним. У меня есть идеи, что я хочу попробовать для защиты, маневрирования и спасения. Для нападения… у меня, возможно, есть идея. Если мы всё ещё играем в «Убей Кляйна». — Я слышал от одной из второкурсниц, что он всё ещё много играет с ними в эту игру. Похоже, как только несколько человек на самом деле добираются до него, он повышает сложность. — Я хочу хотя бы заставить его использовать больше спортзала. Уныло быть в битве десять на одного, где этот один даже не должен далеко бегать. — Навык «Мгновенные повороты» феноменален, — согласился Хаою. — Я знал, что так и будет. Я видел его много раз, смотря «Арену Бруталов», потому что S-ранговые Аги обожают его. Но быть лицом к лицу с тем, кто его использует, — это совсем другое. Ты всегда думаешь: «Да! Я поймал его… нет, даже близко». Я спросил маму, что делать. — Что она сказала? — спросил Олден. — Она сказала, что мне нужно больше думать об основах, а не о противодействии конкретным навыкам на данном этапе. Она считает, что мне следует сосредоточиться на том, чтобы научиться читать «тики». — Как в покере? Он кивнул. — У большинства людей есть один-два тика, связанные с их навыками. Многие из них — намеренные действия, чтобы войти в нужное состояние ума. Но некоторые — случайные. Для Боксёрских перчаток я не хотел начинать старшую школу, вынужденный говорить «Активировать Боксёрские перчатки!» вслух, потому что это немного неловко. Поэтому я тренировался, пока не смог делать это без этого, но у меня появилась привычка автоматически сжимать кулаки каждый раз. Я работаю над тем, чтобы прекратить. — Значит, у Кляйна, вероятно, есть тик, когда он собирается использовать «Мгновенные повороты». Олден был полон решимости найти его и использовать против него. — Ну, многие профессиональные герои избавляются от своих известных тиков как можно безжалостнее. Они даже нанимают Подчинителей, чтобы те помогли им избавиться от привычки. Но мама говорит, что даже если он избавился от своих настоящих тиков, он, вероятно, демонстрирует фальшивые в учебных целях. Она говорит, что Большой Змей тоже должен это делать на занятиях по Нападению, чтобы тренировать наши глаза. Олден взял последний кусок картофельных оладий и отодвинул контейнер. — Интересно, какие у меня самого тики? Сомневаюсь, что у меня есть какой-то, когда я просто сохраняю, но, возможно, когда я собираюсь активировать или деактивировать сохранение? — Мы можем вместе изучить наши записи с физкультуры и попытаться найти привычки друг друга, если хочешь. — Хочу. — Олден уставился на паракорд, на котором практиковался в быстром завязывании узлов. — Может, не сегодня. Я пытался устроить ленивое воскресенье, а уже придумал себе заданий на шесть выходных. И это только связанное с обучением использованию верёвки. — Я всегда хотел кого-нибудь заарканить. — Я только что посмотрел видео, как кто-то использует лассо. Я почти уверен, что смог бы поймать корову после некоторой практики, но инструктор Кляйн не двигается со скоростью коровы. Хаою рассмеялся. — А что, если бы коровы двигались со скоростью Кляйна? — Я бы улетел на более безопасную планету. Прошло ещё два часа, прежде чем Лют вернулся домой. Когда он пришёл, Олден и Хаою оба работали в своих спальнях за столами с открытыми дверями. И периодически… — Вы двое мычите друг на друга? — спросил Лют из коридора. — Нет, — совершенно нейтральным голосом сказал Хаою. — Конечно, нет. — С чего бы нам? — Олдену удавалось сохранять серьёзное лицо гораздо хуже. — Я практикую новые жесты для словесной цепочки. И пытаюсь понять, как быстро сделать полезные приспособления из шнура. Мы оба продуктив… — Муууууу, — сказал Хаою. Олден расхохотался, и Хаою отставал от него всего на секунду. Лют смотрел то на одного, то на другого. — Как вы успели так быстро стать такими странными? Меня не было всего несколько часов. — Мы говорили о коровах с суперспособностями, — сказал Олден. — Ты обедал? — спросил Хаою. — Олден только что заказал кучу выпечки из веганской пекарни. — Нет, — сказал Лют. — Я был очень занят. Олден, ты продолжаешь «Операцию Кролик»? Встревоженный, Олден оттолкнул кресло от стола, откатываясь на нём назад, пока не смог лучше видеть Люта. Тот стоял спиной к противоположной стене в коридоре, чтобы разговаривать с ними обоими одновременно. — Что такое «Операция Кролик»? — спросил Хаою. — Нет, чувак, — сказал Олден. — После вчерашнего я удовлетворён. Доброе дело сделано. Единственное, что я упустил, это тот разговор, и очевидно, что тот разговор не прошёл бы хорошо. И… знаешь… «Твоя мать была там. Почти наверняка работала на твою бабушку. Я больше ни за что не пойду туда». — У меня ленивое воскресенье. — Ты практиковал свою цепочку «Самообладание», когда я вошёл, — указал Лют. — Для меня это лениво. Скоро будут фруктовые тарталетки. И печенье, покрытое тёмным шоколадом. — Аууу? — сказал Хаою. Олден услышал, как его стул заскрипел, и мгновение спустя он выкатился в коридор рядом с Лютом. — Что за операция? — Завершённая. — Но она была достойна кодового названия? — Нет. Лют дал ей кодовое название по своей… Лют прервал их. — Я просто уточнял на случай, если ты захочешь больше информации. Наступила долгая пауза. Лют смотрел на него. Голова Хаою металась от одного к другому, как будто он мог расшифровать ситуацию, если будет достаточно быстро читать выражения их лиц. — Я… хочу съесть печенье, — сказал Олден. — Ты долго принимал решение. — Печенье. Лют пожал плечами. — В любом случае, я просто хотел сказать тебе, что сегодня утром, в ходе «Операции Месть Одина», я преследовал одну из наших подозреваемых… — Есть подозреваемые?! — воскликнул Хаою. — И у неё был очень похожий разговор с тем, что мы подслушали прошлой ночью, с другим человеком, который, предположительно, является членом той группы, которой ты интересовался. Так что это просто Один сообщает Кролику. На случай, если ему нужно знать. — Чувак, — сказал Олден, — какого чёрта ты делаешь? — Ты меня вдохновил. — Лют прижал руку к груди. — А потом наш вчерашний разговор вдохновил меня ещё больше. «Операция Месть Одина» — моё новое хобби. Её цель проста, но трудна. Я собираюсь добиться ареста Грандвитч. За что-то незаконное, что она сделала. Каким-то образом. Олден уставился на него. Хаою уставился на него. Санни уставился на всех троих из-за своих ярко-розовых солнцезащитных очков. — Это безум… — Я могу помочь? — Хаою! — запротестовал Олден. — Конечно, можешь, Хаою, — сказал Лют. — У меня нет разрешения рассказывать тебе о завершённой операции Олдена, но моя в любом случае с ней не пересечётся. Я решил это сегодня утром. Слишком трудно приписать Аулии преступления через этих людей, Олден. Она просто переложит вину на мелкого криминального авторитета, не так ли? Плюс, большая организованная группа людей, вовлечённых в это, и преступления, по крайней мере частично, совершаемые на Трипланетах, делают это слишком сложным. Олден предположил, что «мелкий криминальный авторитет» — это Манон. — Но поскольку я уверен, что Аулия делает и другие ужасные вещи. Я найду одну и добуду доказательства. И расскажу всем. — Он довольно улыбнулся. Хаою выглядел крайне заинтригованным. Олден не видел, как это могло быть его виной, но ему казалось, что это его вина. — Ладно, — медленно сказал он. — Я поддерживаю твоё желание… засадить бабушку в тюрьму. Но насколько ты серьёзен в этом? Потому что это звучит довольно опасно, и ты должен ценить свою жизнь. Она у нас одна. Не умирай, делая что-то, что того не стоит. И… не рискуй так, как ты не хотел бы, чтобы рисковали твои друзья вместе с тобой. «Я так рад, что Бо сейчас не слышит, как я пытаюсь перефразировать его». Почему они так на меня смотрят? Хаою выглядел так, будто только что увидел самого милого щенка в мире. А Лют выглядел так, будто наткнулся на того же щенка, когда тот делал что-то глупое — например, атаковал своё отражение в луже. — Олден, ты действительно за него беспокоишься! — Вы слишком долго на него мычали, — сказал Лют. — Это сделало его нервным. Я говорю о том, чтобы исследовать запертые чуланы в моих бывших домах и разговаривать со своими родственниками. Я не умру. Олдену стало невероятно неловко на несколько секунд, а затем немного менее неловко, когда он переоценил уровень угрозы. — Подождите. Вы, ребята, это было слишком сильное предупреждение, но в нём есть смысл. Бабушка Люта не будет счастлива, если узнает, что он делает, и… — Хорошо, — сказал Лют. — Нет. Не хорошо. Что случится, если она действительно разозлится на тебя? — сказал Олден. — Не «мой внук меня раздражает» зла, а «Лют — реальная угроза моей свободе» зла. Она может серьёзно испортить тебе жизнь. — Нет, — сухо сказал Лют. — Думаешь? — Думаю, ты очень зол, — сказал Олден. — И должен быть. Но тебе всё равно стоит подумать больше нескольких часов, прежде чем идти против анесидорской мафии, и ценить свою жизнь, и всё остальное, что я только что сказал. Это был хороший совет! — Я не думаю, что мы вполне заслуживаем называться мафией… Хаою с любопытством посмотрел на Олдена. — Какого чёрта вы, ребята, делали вчера без меня? — Знаешь что, я не буду говорить об этом вслух. Я напишу тебе. Отныне все разговоры о таком будут происходить в приватных кабинках или в наших головах. [Олден: Смотри. Вот. Говорите здесь, если собираетесь вместе бороться с мафией в прекрасное воскресенье, когда в пути есть выпечка.] — Ух ты. Ты действительно один из самых быстрых ментальных писателей, которых я когда-либо видел, — сказал Хаою. — Это был целый абзац. С нестандартным шрифтом. — Это шрифт «раздражение». — Но ты включаешь себя в групповой чат, — указал Лют. — Потому что мне не всё равно, что с тобой случится, глупый. Не беги сломя голову из-за того, что я вчера привёл тебя в безумную ситуацию и случайно подверг… той эмоциональной бомбе. — На самом деле, — сказал Хаою, — хотя я и хочу переехать твою бабушку машиной… — Хочешь? — Мы говорили об этом раньше. Но даже если я этого хочу, я согласен с Олденом, что тебе следует быть осторожным. Каков был твой план? — Мой план был… [Олден: Пиши в чат! В этот чат! Прямо здесь!] Они оба моргнули на него, затем подняли руки, чтобы начать печатать. Олден вздохнул и откинул голову назад, чтобы уставиться в потолок. «Я пытаюсь начать новую жизнь… а теперь Лют хочет лично посадить Аулию Велра в тюрьму». Он попытался представить, как он когда-либо объяснит это Бо, если он ввяжется. «Возможно, это не считается по нашему соглашению о подражании героям, поскольку мотивация Люта — месть, а моя была бы…» [Хаою: «Операция Месть Одина» — весёлое название. Мне нужно кодовое имя. Я могу выбрать его сам?] [Лют: Мой план теперь не звучит так уж хорошо, раз ты заставляешь меня его записывать. Не думаю, что я на самом деле знаю, как купить устройство, которое бесшумно проделает дыру в стене кабинета Аулии. Я уверен, что он защищён, как паническая комната и другие безопасные места.] [Лют: И кодовые имена выбираю я. Ты можешь выбирать кодовые имена для своих собственных операций.] [Хаою: Я хочу помочь, но не хочу делать ничего действительно незаконного, хорошо? Мои родители удивятся, если я стрельну в чей-то кабинет из магической пушки. Но не в хорошем смысле. Наши действия должны быть более умеренными.] [Олден: Я хотел бы напомнить Люту, что он смеялся надо мной только вчера из-за того, что у меня была миссия. Я также хотел бы отметить, что люди, пытающиеся тайно обыскать несколько частных мест, вероятно, не должны оставлять после себя гигантские дыры, чтобы все знали, где они были.] [Лют: Значит, ты помогаешь, Кролик!] Олден закатил глаза. Он сделал ещё немного работы, пока они оба переписывались друг с другом шпионскими планами. Они оба постепенно снижали планку, разговаривая, так что он стал гораздо меньше беспокоиться о том, что Лют собирается сделать что-то безумное. Прибыла доставка из пекарни, и пока он спускался вниз, чтобы забрать её, он просмотрел чат. Похоже, Лют остановился на гораздо более постепенном подходе по сбору информации. Он говорил о том, чтобы посещать больше семейных собраний и на самом деле обращать внимание на «фигню Велра», пока он там, вместо того чтобы избегать всех. [Лют: Мне нужно будет сделать вид, что я хочу чего-то от Аулии. Чтобы она не была такой подозрительной. Звучит ужасно. Может, нам стоит пересмотреть достоинства подрыва всего.] Олден отнёс коробку с выпечкой обратно в квартиру, обнюхивая её чаще, чем было необходимо. — Эй, — сказал он, входя. — Закуски. Хаою вскочил с дивана, и Лют был недалеко позади. Олден схватил миниатюрную вишнёвую тарталетку и съел её, задумчиво глядя на Люта Велру. — Я пойду с тобой, — сказал он. Лют вылизывал лимонно-кокосовую начинку из своей тарталетки. — Что? — Я пойду с тобой на вечеринку Велра. Ты же знаешь, Аулия будет в восторге. [Олден: Я тоже не собираюсь делать ничего незаконного или взрывного. Но я мог бы быть хорошим отвлечением для твоей бабушки, если ты захочешь шнырять и разговаривать с другими людьми без её внимания.] — Нет, — сказал Лют. — Я не могу просить тебя об этом. Я знаю, ты изо всех сил пытаешься избегать её и её бренда безумия. Я… — Пытаюсь. Я даже нервничал из-за того, что мы соседи по комнате, потому что боялся, что меня засосёт в водоворот Велра. Лют неловко отвёл взгляд. Хаою перестал жевать печенье. — Странно, правда? — сказал Олден. — Я так волновался. А теперь, пару недель спустя, я думаю, что ты — человек, которого я знаю лучше всех на всей Анесидоре. Голова Люта снова дёрнулась. Он выглядел ошеломлённым. Олден пожал плечами. — Ну, так и есть. Я здесь недолго. Я узнал много хороших людей, с которыми надеюсь узнать друг друга ещё лучше. Но мы с тобой провели уйму времени вместе, и с тобой чертовски весело тусоваться, даже если ты просто шесть часов подряд репетируешь меня. Ты… отличный друг. Так что да. Запиши меня на безвкусное мероприятие для богатых, где Аулия попытается прочитать линии на моих ладонях. Это будет весело по-своему, если мы будем делать это все вместе, правда? — Правда, — сказал Лют, его удивлённое выражение постепенно сменилось улыбкой. — Семейные вечеринки должны быть намного веселее с друзьями. — Сегодня вечером есть одна? — спросил Олден. — Нет. — Тогда давай выкинем это из головы на время, — сказал Олден. — Разве ты не хотел что-то сделать с девушками сегодня днём? Уже поздно. Хаою, ты тоже хочешь пойти, да? Лют всё ещё счастливо улыбался своей выпечке. — Что? О! Я вообще ничего не планировал. Я хотел, а потом… — Ты вскользь упомянул кое-что вчера вечером, что мне было очень интересно, поэтому я уверен, что им тоже будет. — Что? — Ты сказал, что есть магические американские горки? — спросил Олден. — Мне нужно это увидеть. --- ---------- Мерцай, мерцай, гокоратч **116** Аттракцион-американские горки, перекинутые с крыши на крышу в F-городе, был одновременно развлекательной поездкой с видом на город, захватывающим аттракционом и одой магическому машиностроению. А ещё он был очень популярен. Несмотря на то, что они купили билеты, как только Олден проявил интерес, у них в итоге всё равно оказались временные слоты, разбросанные на два часа. Люди катались на американских горках парами, и перед уходом из квартиры Лют попытался разработать сложные социальные планы, чтобы гарантировать, что он сможет покататься с Эмилией, чтобы это не выглядело «неестественно». — Ты не думаешь, что этой Хадизе лучше было бы покататься с кем-то из своих друзей, а не со мной? — запротестовал Хаою. — Будет странно подойти к ним с уже намеченными парнями и девушками для катания. Как будто мы изо всех сил пытаемся устроить свидание. — Согласен, — сказал Олден. — Почему бы мне не покататься с Хаою? Натали и Хадиза могут покататься вместе. А вы с Эмилией всё равно можете быть парой. Лют, который склонялся к зеркалу в ванной и делал что-то с волосами с помощью помады, сказал: — Ладно. Но я не думаю, что это звучало так уж странно. По-видимому, девушки тоже так не думали. Почти сразу после встречи, когда Лют объяснил про американские горки, они предложили разделить группу именно так, как он и надеялся, без всяких подсказок. Он продолжал бросать на Олдена и Хаою многозначительные взгляды, словно говоря: «Видите. Я понимаю эти вещи». В здании, откуда отправлялись горки, на первом этаже были магазины, где можно было побродить, пока все ждали своей очереди. — Твоему другу нравится Эмилия, — заметила Хадиза, пока она, Олден, Хаою и Натали бродили по проходам магазина, торгующего в основном бумагой и художественными принадлежностями. Олден поспешно написал Хаою: [Что нам сказать?] Хаою посмотрел на него безучастным взглядом, затем указал на полку и сказал: — Обёрточная бумага с райх-битами! Такое не каждый день увидишь. «Хорошая идея. Отвлечение». — Я держал райх-бита в руках, — объявил Олден. — Она была классная. — Лют говорил с ней на литовском, — хихикая, сказала Натали. Хадиза кивнула. — Он сказал, что она красивая. — Эмилия сказала, что его произношение было довольно хорошим! «Что ж, ладно, — подумал Олден, стараясь не обижаться за Другого Олдена. — Похоже, я единственный, кто считает, что держать миниатюрного дракона — более достойная тема для разговора». Рот Хаою открылся. [Лют действительно так и сделал,] — подтвердил Олден по переписке. — [Он наложил на себя цепочку самоуверенности. Я сказал ему не пытаться снова сегодня. Что, если он подумает, что может кататься на горках без страховочной дуги?] Как раз в этот момент он заметил пачку бумаги для оригами тёмных, драгоценных тонов. — Ты это покупаешь? — спросила Натали, когда он взял её. Он перевернул её, чтобы проверить цену. Оборотная сторона бумаги была золотой. — Да, думаю, да. — Если научишься что-то из неё делать, сделай что-нибудь и для меня! — бодро сказала она. — Конечно. Что ты хочешь? — Удиви меня. Их очередь кататься наступила вскоре после этого. Они сели в вагончик на крыше здания после краткого инструктажа по технике безопасности о том, что они, вероятно, взорвутся, упадут и умрут, если попытаются воздействовать на аттракцион своими силами. — Так вот что значит "заставить американские горки стать вкусными", — пошутила Натали, когда странно большая и мягкая страховочная дуга опустилась. Олден уже собирался спросить её, пробовала ли она когда-нибудь приготовить что-то несъедобное, как дуга и сиденье отвлекли его, слегка расплавившись и приняв форму его тела. Натали моргала, глядя на свои ноги. — Сиденья нас обнимают? — Они обнимашки, — подтвердил Олден. — Этого не было в инструкции по безопасно… Без какого-либо обратного отсчёта или зелёного света для предупреждения вагончик рванул вперёд и перелетел через край крыши. Они стремительно падали вниз на десять этажей, Натали визжала, а Олден вцепился в страховочную дугу, которая услужливо облепила его руки, когда он положил их сверху. Затем они замедлились, не до полной остановки, а до парения. Сердце колотилось, Олдену потребовалась секунда, чтобы осознать тот факт, что он висит на боку небоскрёба. Они были обращены вперёд, задняя часть их вагончика зацепилась за рельсы во время вертикального падения, и он чувствовал себя почти невесомым благодаря какому-то магическому эффекту. Взволнованно смеясь, Натали подтолкнула его локтем. — Твои волосы! — Твои волосы, — ответил Олден. Светлые пряди парили в воздухе над её головой. Секунду спустя они снова упали, а затем рванули вперёд по совершенно невидимому участку пути, который, как предположил Олден, существовал, поскольку всё ещё звучало так, будто они ехали по горкам, а не на вагончике, превратившемся в летательный аппарат. — Это лучшее! — закричала Натали, вскидывая руки в воздух. Это действительно было так. Поездка поднимала их вверх, вниз и от крыши к крыше. Её удлиняли пара медленных участков — ещё одна пауза, чтобы полюбоваться городским горизонтом, и путешествие над особенно великолепной серией климат-контролируемых садов, где можно было помахать людям внизу. А усилена она была способами, которым обычные американские горки не могли и надеяться подражать. В какой-то момент вагончик, казалось, перепрыгнул с одного здания на другое по высокой дуге. Как лягушка, прыгающая между листьями кувшинки. Олден понятия не имел, действительно ли они перепрыгнули или это был какой-то иллюзорный эффект, встроенный в рельсы. Когда они вернулись к началу и выбрались из вагончика, он сказал: — Им нужно сделать так со всеми крышами в городе. — Целый тематический парк на крышах, — согласилась она. Внизу они нашли всех в магазине модной одежды. Эмилия и Хадиза обсуждали что-то у двери примерочной, и когда Натали подошла посмотреть, о чём они говорят, Хаою поймал взгляд Олдена. — Лют позволяет им выбирать для него наряды, — сказал Хаою, указывая на девушек. — Они относятся к этому очень серьёзно. Они изо всех сил пытаются найти ему вещи, которые будут ему по размеру и при этом не будут выглядеть слишком вызывающе. — Они явно не видели его шкаф. Стоит ли нам сказать им, что он делает для себя жилет из скотча? — Думаю, нам стоит просто закинуть туда самую необычную одежду, какую найдём, и посмотреть, сможет ли он с ней справиться. — Мне нравится этот план, — сказал Олден, разглядывая брюки, которые были декоративно забрызганы веществом, похожим на виноградное желе. ****** Олден вернулся в кампус как раз вовремя, чтобы посетить занятие в клубе «Список B». Инструктор Плим, сидящая в центре зала в своём жёлтом дождевике, как и в прошлый раз, слушала его вопросы о том, на чём ему следует сосредоточиться в ближайшие несколько недель, пока другие B-ранги, надеявшиеся поговорить с советником клуба, толпились у него за спиной, ожидая своей очереди. — Я не могу поверить, что они ограничивают вас одним типом инструмента, когда мы могли бы сделать с вами так много увлекательного! Не то чтобы я их критикую. У них что, нет любопытства!? Не то чтобы ваш рост мастерства в одном типе инструмента тоже не важен. Динь. Динь. — Она хочет отвести тебя в свою лабораторию и заставить сохранять каждый материал в известной вселенной, — прошептал Фрэнсис, Подчинитель. Инструктор Плим отмахнулась от него. — Если вы должны использовать верёвочные штуки, и у вас всего несколько недель до конца семестра, то, я думаю, вам стоит изучить похожие инструменты и оружие и придумать способы, которыми ваш навык может укрепить их слабые стороны или использовать их уникальные свойства. Возьмите, к примеру, пращу… После короткой тренировки Олден отнёс свой спорткостюм в местную прачечную. Там было несколько обычных стиральных и сушильных машин, но ими почти никогда не пользовались. Зато чистящие шкафы, встроенные в стены, были в ходу постоянно. Макс был там, одевая один из безголовых, блестящих серебряных манекенов, которые выходили из шкафов, когда вы говорили им, что хотите начать цикл стирки. — Чей-то костюм на полу, — заметил Олден, на мгновение останавливаясь, чтобы рассмотреть тёмно-серую ткань, прежде чем перешагнуть через него. Существовало правило ничего не делать с костюмами, которые не принадлежали тебе, и хотя он думал, что поднять его и положить на стол не считается, он не был полностью уверен. Он не мог забыть предупреждение, полученное в день оценки о том, как директор Салех прошла сквозь стену чьей-то спальни глубокой ночью, чтобы забрать пропавший костюм. — Это Джеффи, — раздражённым тоном сказал Макс. — Как ты можешь сказать? «У тебя настолько точно записаны размеры наших тел? Ты сегодня шпионил за Джеффи?» Олден подумал, что было бы забавно сказать эти вещи, но Макс выглядел усталым, поэтому он воздержался. — Потому что, как только я увидел ценную часть магического снаряжения, валяющуюся на полу, я задался вопросом, кто может быть настолько идиотом. И почему-то лицо моего соседа по комнате сразу пришло мне на ум. Поэтому я написал ему и спросил, не знает ли он, где его костюм. — Ты первый человек, которого я слышал, употребившим слово «случайно» в реальной жизни. Я уважаю это. Макс запечатал свой костюм вокруг серебряного манекена, в то время как Олден вызвал своего собственного из шкафа рядом. Тот вышел из стены с набором колышков. Олден повесил на них манжеты для шеи, запястий и лодыжек. — У «Превосходных» сегодня утром было своё клубное время в спортзале, — сказал Макс. — Джеффи говорит, что после этого оставил костюм в одном из шкафов, потому что не захотел ждать цикла стирки. Он думал, что просто заберёт его завтра перед нашим занятием. — Завтра вечером? — По-видимому. — Кто-то разозлился из-за того, что он занимал шкаф, — заключил Олден. — Люди из больших классов и клубов иногда полчаса и больше ждут своей очереди, так что я уверен, что вид постоянно занятого шкафа разозлил их. Но тот, кто это сделал, даже больший идиот, чем Джеффи. Если кто-то из преподавателей зайдёт и увидит это здесь до того, как он приедет забирать, горячая голова, которая на самом деле с ним возилась, попадёт в большие неприятности, чем тот придурок, который оставил его в чистилке. Макс поднял руку, словно собирался нажать кнопку, которая запустила бы цикл стирки, затем помедлил и нажал её мягко. Он направился к скамейке у двери и сел. Олден запустил свой цикл стирки и пошёл присоединиться к нему. — Ты выглядишь напряжённым, — заметил он. Макс смотрел на спорткостюм на полу. — Джеффи в общем-то нормальный парень, — сказал он. — Он просто не думает. Или думает так сильно не о тех вещах, что в его черепной коробке не остаётся места ни для чего другого. И раздражает осознавать, что он может облажаться таким количеством способов, столько раз, и всё равно быть подходящим типом для этой школы с первой попытки, в то время как мне пришлось потратить полгода, выворачивая себя наизнанку, чтобы стать достаточно интересным для них, чтобы меня впустили. В этот момент Джеффи вбежал в прачечную в коротком халате и кроссовках без носков. В его волосах была пена от шампуня. Макс вздохнул. ****** Когда они проснулись в понедельник утром, Лекси вернулся. Он пил чёрный кофе и разбивал яйцо в миску с очередной попыткой Хаою приготовить овсянку. — Это вкусно? — спросил Олден, наблюдая, как он взбивает сырое яйцо в парящую овсянку вилкой. — Мне нравится. — В F-городе только что открылось кафе с животными. Там есть куры, которые бродят под столами. — Астрид рассказала ему об этом. — Их можно подержать. Лекси прищурился на него. — Я собираюсь пойти, — сказал Олден, насыпая в свою миску с овсянкой пищевые дрожжи. — Скоро. — Зачем ты мне это говоришь? — Очевидно, потому что приглашает тебя пойти с ним в кафе с животными. — Лют зевал, входя в комнату. — Он думает, что время, проведённое с лесными созданиями, пойдёт тебе на пользу. — Яйцо просто напомнило мне об этом. Но ты можешь пойти. Все могут пойти. И если одна из кур выглядит так, будто хочет, чтобы её подержали, дайте мне знать, чтобы я мог её подержать. Куры несут яйца. Если курица подойдёт к Олдену и случайно снесёт яйцо, это будет так, будто ему подарили яйцо. Тогда он сможет съесть его и раз и навсегда доказать, что яйца должны быть в его меню. Независимо от того, разрешает ли кафе забирать сувениры от своих кур домой или нет, если он заполучит в руки съедобное яйцо, оно будет его, даже если ему придётся купить весь ресторан. — Лекси! — сказал Хаою, впрыгивая. — Ты вернулся! Позволь пригласить тебя в наш групповой чат. — Я уже в чате соседей по комнате. — Это отдельный! Для дел. Лют показал Хаою большой палец вверх. — «Операция Месть Одина». Поскольку изначально чат создал Олден, ему пришлось одобрить приглашение. Задумавшись о том, как это воспримут, он сделал это. [Лекси Робертс присоединился к Групповому Чату для Безумных Вещей, о Которых Никому Больше Никогда Не Нужно Знать.] [Лют: Я буду придумывать тебе кодовое имя.] [Хаою: Лют думает, что на этой неделе, вероятно, будет что-то на день рождения его дяди Бенджамина. Он собирается пригласить себя на это. По крайней мере, один из нас должен пойти для подстраховки.] Лекси нахмурился и начал прокручивать назад, чтобы понять, о чём всё это. — Почему Олден настаивает, что будет только светским человеком, а не тем, кто взламывает запертые комнаты? — спросил Лекси. — Что это за… Его хмурый взгляд углубился. Он посмотрел на Люта, затем на Хаою, затем на Олдена. [Лекси Робертс покинул Групповой Чат для Безумных Вещей, о Которых Никому Больше Никогда Не Нужно Знать.] — Эй! — сказал Хаою. — Твоё кодовое имя — Предатель, — сказал Лют. — Ты действительно не будешь помогать? — спросил Хаою. — Это важно. — Не вижу, как это может быть важно. — Мы делаем это, чтобы помочь Люту и улучшить нашу родину. И ничего незаконного не происходит! Мы договорились. Ничего не взорвётся. Никого не собьют машиной. В основном это солидарность соседей по комнате, — настаивал Хаою. — Я приглашаю тебя снова. — Пока меня не было на выходных, вы все решили заняться политикой? — сказал Лекси. — Здесь было так скучно? — На самом деле это были очень насыщенные выходные, — сказал Лют. — Вы, ребята, веселитесь, ходя на ужасные вечеринки и слушая, как ужасные люди говорят ужасные вещи. Я буду делать домашнее задание. И тренироваться. И спать по восемь с половиной часов в сутки. Хаою вздохнул. — Если ты так считаешь, я понимаю. Наверное, если нам когда-нибудь понадобится четвёртый человек по какой-то причине, мы могли бы попросить Константина помочь нам… [Лекси Робертс присоединился к Групповому Чату для Безумных Вещей, о Которых Никому Больше Никогда Не Нужно Знать.] — Просто чтобы я мог следить за вами всеми, — пробормотал он. ****** Утро прошло без происшествий. Олден посетил занятия, затем провёл обеденный перерыв в своей комнате, практикуя новую словесную цепочку. Гремлин теперь был помощником, непреднамеренно. Олден достаточно хорошо освоил цепочку, чтобы заинтересовать его, поэтому всякий раз, когда он делал значительную ошибку и этот интерес внезапно падал, он знал, что у него проблема. Это было не так хорошо, как если бы Лют стоял над ним, определял, в чём проблема, и исправлял её, но это определённо было чем-то. Как обычно, он пропустил свою трёхчасовую официальную учебную комнату. По пути обратно в общежитие он столкнулся с Марисель. Она слушала музыку в наушниках-вкладышах, которые подходили к розовым прядям в её стрижке пикси, и не заметила его, пока он не пошёл рядом с ней. — Хорошая музыка? — спросил он, когда она вынула один наушник и улыбнулась ему. — Это группа, которая, по словам Тует, ей нравится, поэтому я решила попробовать. Когда я слушаю песни, которые мы с друзьями пели дома… — Она выпрямила спину. — В любом случае! Да! Мне нравится. — Ты идёшь на занятия? — Я должна быть на учебной комнате. — У нас, должно быть, одна и та же, — сказал Олден. — Я не знал. Я никогда туда не ходил. — Я ходила на все, — сказала Марисель. — Потому что ходит Ванди. Но я думаю, что делаю домашнее задание лучше в комнате. А сегодня я собираюсь посмотреть, как другие Формирователи Земли практикуются в «Земляном ящике». Инструктор Фрагмент рекомендовала. Олден понял, что их инструктор по спасению и Марисель особенно хорошо ладят. — Ещё раз поздравляю с тем, что ты стала лучшей ученицей недели на физкультуре. Хаою рад поесть филиппинской еды в пятницу. Думаю, он закажет всё меню. — Не знаю, заслужила ли я это, — сказала она. — Думаю, Фрагмент могла уговорить других учителей выбрать меня. Потому что я показала большой прогресс. Но я показала его только потому, что она постоянно отводила меня в сторону чаще, чем всех остальных, чтобы объяснить мне конкретные техники Формирования и рассказать о всех способах их использования для помощи людям. Это было так мило с её стороны, но, возможно… — Я не думаю, что в этом есть что-то плохое, — перебил Олден. — У инструкторов всегда будет больше сказать о своих собственных подклассах, потому что они понимают их лучше всех. В конце концов, каждый встретит преподавателя, который совпадёт с ними… кроме меня, очевидно. И тебе всё равно пришлось работать, чтобы воспользоваться советами. Фрагмент кажется прямолинейной. Она бы не выбрала тебя, если бы ты действительно не произвела на неё впечатление. Марисель отвела взгляд, её улыбка стала смущённой. — Я рада этому. Я хожу в этот ресторан по крайней мере два раза в неделю с тех пор, как приехала сюда. Владелец будет так рад, что придёт весь класс. Олдену хотелось спросить Марисель Алькантару о многом. Всё ли она ещё думает о том, чтобы её призвали с острова? Как у неё на самом деле дела? Работает ли у неё стратегия «притворяйся, пока не получится»? Нравится ли ей геройская программа больше, чем она думала, раз она преуспевает? Его вопросы только удовлетворили бы его собственное любопытство и никак не помогли бы ей, насколько он видел. «Думаю, мне стоит попытаться быть немного более похожей на себя прежнюю, пока я ещё могу», — вот как она это сформулировала. — Мне нравятся твои волосы, — сказал он. — Ты выглядишь круто. Она потянулась, чтобы коснуться их. — Ты должен говорить мне это постоянно, не так ли? Они постоянно меняются. — Они постоянно меняются в крутых направлениях. То, как их отрезал Парень-с-ножом, было самым впечатляющим, но… — Я тоже не могу вспомнить его имя, — прошептала Марисель. — В мыслях я называю его «Парень, который стрижёт волосы». — Удивительно много людей называют меня просто «Кроликом» в лицо, так что мы, по крайней мере, не настолько плохи. Он попрощался с ней сразу после этого, так как они направлялись в разные стороны. Наблюдая, как она уходит, она остановилась, чтобы левитировать кусок тротуарной плитки, который треснул и отвалился — без сомнения, благодаря чьему-то чрезмерно сильному шагу — обратно на своё место. «Думаю, у неё всё в порядке», — подумал Олден, пока она с силой забивала повреждённый блок на место своей телекинезой. Она сделала это слишком сильно, и он погрузился на дюйм глубже, чем следовало. Оглядевшись с виноватым видом, она вытащила его обратно, пока он не стал на нужном уровне. Окно чата его соседей по комнате внезапно открылось. [Хаою: Олден, проверишь минестроне в моей мультиварке? Кажется, я забыл посолить.] [Лекси: Всё в порядке. Я сказал тебе, что всё в порядке, когда заходил в комнату раньше.] [Лют: Он не может тебе доверять. Ты думаешь, что у сельтерской полно вкуса.] Олден вернулся в квартиру и проверил минестроне, с которым всё было в порядке. Затем он взял формочки для фруктового льда, которые купил в магазине кухонных принадлежностей, куда Натали затащила их всех вчера, а также пакет больших зефирин и кувшин фруктового пунша. Что ещё может понадобиться волшебнику? Он запер дверь спальни, задернул светонепроницаемые шторы и пошёл в угол, чтобы встать на колени на своей подделке учебной подушки. Он наложил все заклинания, которые знал, одно за другим, начиная с заклинания зажигания палочек обещаний. Не имея настоящих палочек обещаний, он наложил его на кедровую свечу в банке, которую купил в надежде имитировать запах горящего дерева. В мыслях он пообещал Кибби быть хорошим партнёром в обучении и сделать искреннее старание. После того, как он перебрал свой небольшой репертуар заклинаний, требующих только рук, он снял ауриаду с шеи. Когда он начал наматывать её на пальцы, он почувствовал предвкушение. Он всегда чувствовал. Но сегодня оно было окрашено немного больше, чем обычно, нежелательной меланхолией. Олден не был уверен в причине. Когда он попытался найти проблему, он не мог указать на что-то одно и сказать: «Это плохо». Он перебросил подушку через комнату квадратным ударом. Затем заклинанием прессования превратил кучу зефира в идеальный диск. Это было приятно. И безопасно. Они просто слиплись, без осколков. Если он сделает свою кучу достаточно большой или немного изменит прицел, он сможет убедиться, что часть зефира разрезается пополам, оставаясь частично вне зоны сжатия. Он недостаточно доверял своим собственным способностям к щиту, чтобы давить здесь, в квартире, что-то более опасное. Насколько он мог судить, заклинание никогда не позволяло ничему лететь обратно в заклинателя. Всё каждый раз шло прямо от него. Тем не менее, пробовать что-то безумное, например, большой кусок стали или стеклянную сферу, не казалось добрососедским поступком. Хаою делал много своих блюд в мультиварке веганскими; Олден не мог отплатить ему тем, что встроил металлические осколки в стену между их комнатами. Затем он использовал своё заклинание заморозки, чтобы сделать пару фруктовых эскимо. Он надеялся сделать больше, но на втором эскимо начал чувствовать напряжение своей свободной власти в сочетании с тем чувством сопротивления окружающего мира, которое означало, что он достиг своего предела. Он проверил время и увидел, что у него есть ещё час до того, как он должен быть в здании МФП. «Этого достаточно». Он вызвал свою книгу из системного хранилища и поправил колени на подушке, пока не оказался в удобном положении, чтобы изучать следующее заклинание. Это было режущее заклинание, которое посылало магический треугольник в воздух, как кинжал. Старший брат квадратного удара. Автор рекомендовал волшебнику практиковаться, посетив фруктовый сад в сезон сбора урожая, чтобы помочь рабочим срезать плоды с высоких веток. Не в первый раз Олден задумался о том, насколько стара эта книга. На Трипланетах есть фруктовые сады, и им нужно каким-то образом снимать плоды с верхних веток. Но он предположил, что это, вероятно, включает в себя технологии, а не артониан, карабкающихся по деревьям. Ферма Элепта по производству ягод марлек была сильно роботизирована. «Эй, что я знаю? Может, есть какой-то магический орех, который на вкус нехорош, если его не собирать вручную или с помощью заклинания». Ауриада струилась между его пальцами, пока он практиковал узоры. «Кибби очень понравилось бы смотреть, как я это делаю. Она всегда так радовалась, когда у меня получалось заклинание. Надеюсь, она сейчас чертовски впечатляет одного из своих репетиторов». Когда он достаточно попрактиковался, он задул свечу и прибрался. В целом, сеанс волшебства прошёл успешно. Все его заклинания работали. Было приятно, как всегда, растягивать свою власть таким образом. И запоминание нового заклинания далось естественно. Он не был уверен, связано ли это с тем, что его Обработка встала на место, или он просто очень привык к такому типу учёбы. Он решил, что его подавленное настроение, вероятно, было связано с повышением уровня на этих выходных, напомнившим ему, что его способность свободно творить магию всегда будет чем-то, что он будет культивировать какое-то время, а затем терять какое-то время. А также с небольшим одиночеством. Практика без партнёра всё ещё была веселой, но не с кем было поделиться своими экстраординарными способностями к созданию фруктового льда. По пути в спортзал — таща свою спортивную сумку, полную припасов, так как инструктор Фрагмент всё ещё была открыта для его экспериментов во время занятий по спасению — он поискал в интернете номер. Если он был прав, в данный момент на Земле находилось около семнадцати тысяч артонианцев. Это число сильно колебалось изо дня в день. Большинство из них, вероятно, были волшебниками. Они управляли Домами Исцеления, преподавали, занимались дипломатией или обслуживали магическое оборудование и помещения. Некоторые из них были давними жителями Земли; другие просто приезжали, чтобы выполнить какую-то быструю работу. «Тысячи волшебников, — подумал Олден. — И один человек, который только начинает». ****** Раздевалка была шумной, когда он вошёл. — Олден! — взволнованно крикнул шотландский голос. — Ты споёшь с нами, не так ли?! Финлей уже был в своём спорткостюме. Он с энтузиазмом махал Олдену чёрным планшетом через всю комнату. — Спеть? — Если он умный, не будет, — сказал Уинстон. Он завязывал шнурки рядом с тем парнем-Бруталом, который всегда редактировал свои фотографии в соцсетях, чтобы сделать себя выше других людей на снимках. — Нам нужно начинать думать о нашем присутствии в интернете уже сейчас. Хочешь выглядеть продаваемо или хочешь выглядеть как ботан? Финлей сердито посмотрел на него. — Другие люди это делали! И Джеффи, и Кон поют со мной. Мы собираемся попросить и девушек. «Так эта вражда становится всё уродливее с течением времени», — отметил Олден. Он понятия не имел, чего Уинстон Хилфизер ожидал от геройской программы. Будучи A-рангом, он, конечно, не предполагал, что станет одной из самых ярких звёзд школы? Он даже не поступил с первой попытки. Когда они впервые встретились в автобусе, у Олдена сложилось впечатление, что Уинстон был грубым, поверхностным и не очень умным. А затем у этого парня появилась странная дух соперничества с Финлеем на вечеринке, ещё до того, как Финлей его заметил. «Неужели он думал, что будет единственным спидстером в классе?» Это было бы нелепым предположением. И он был раздражён тем, что все говорили обо мне на вечеринке, хотя они не то чтобы хвалили меня. Просто крайний голод по вниманию? Может быть, Уинстон был суперпопулярен на родине и думал, что будет таким же здесь. Это было лучшее предположение Олдена, пока он прямо не спросит его, в чём его проблема, а это звучало как много хлопот ради маленькой награды. — Финлей, — сказал Олден, — я понятия не имею, о чём ты говоришь, но, чтобы ты знал, у меня ужасный голос. Так что ответ, вероятно, нет. — Ничего страшного, если ты плохо поёшь. Это сделает это ещё смешнее. Я целый день на уроках сочинял песни про гокоратч, и мы споём их в наших спорткостюмах и посмотрим, сможем ли мы стать вирусными! — Я участвую, — сказал Олден, прежде чем Финлей успел вздохнуть. — Да. Не делайте этого без меня. Я оденусь через мгновение. Хаою натягивал свой костюм, и при интенсивности голоса Олдена он начал смеяться. — Что смешного? — спросил Финлей. — Ничего! — сказал Хаою. — Я тоже это сделаю. Я хочу. — Чем больше, тем веселее! Олден уже был в душевой, раздеваясь с молниеносной скоростью. Его желание стать вирусным было ниже нуля. Определённо в отрицательных числах. Он хотел бы быть противоположностью вирусного навсегда. Однако… можно было пожертвовать чем-то ради того, чтобы как можно больше людей пели о гокоратч. Чтобы увидеть выражение лица Стю-арт’ха во время их следующего телефонного разговора. За несколько минут до начала занятия около десяти из них стояли группой в одном из коридоров и пели песни, которые Финлей сочинил в тот день на уроках. Личный фаворит Олдена исполнялся на мотив «Мерцай, мерцай, маленькая звёздочка»: Вонючий, вонючий, гокоратч, Ешь собратьев, как начнут вылупляться, Над деревьями ты летишь, Голод в глазах твоих горит… Олден был не единственным, у кого был плохой голос. А Астрид заставила задний ряд «каннибальски» махать руками. Это было поистине прекрасное зрелище. --- ---------- Ловить **117** На физкультуре их распределили по новым группам. Группировки были более разнообразными, чем на прошлой неделе, но, помимо намеренного смешения классов и рангов в каждой группе из десяти учеников, Олден не мог сказать, была ли за этим какая-то причина. В его группе было три S, шесть A и он. Марисель, Джеффи и очень тихая Брутал Силы по имени Люсиль были их S. Нджери — Формирователь Воды, Рейнхард — Мейстер Лука, Эверли, Астрид, Хаою и Лекси — их A. «Это значительно более внушительная компания для занятий физкультурой, чем на прошлой неделе». Это также было захватывающе. Ему хотелось увидеть своих соседей по комнате и Марисель вблизи. Он уже видел все трюки Эверли, но её заклинания заморозки обычно делали занятия гораздо интереснее. А погоня за Кляйном была бы не той же самой без Астрид, которая безрассудно бросалась в неожиданных направлениях. — Это здорово! — сказал Хаою, пробегая через спортзал между Олденом и Лекси к их первому занятию. — Я думал, мы можем пройти весь семестр, не попав в одну группу! К удивлению Олдена, лабиринт для пряток инструктора Мэриона снова появился. Хотя выглядел он в новой конфигурации. — Я как раз думал, что тоже рад этому. — Я рад, что мы сразу разобрались с лабиринтом. — У Лекси сегодня была Плеть в наплечной кобуре поверх комбинезона. — Это моё самое нелюбимое. — Потому что ты не любишь запоминать позиции всех остальных? — спросил Олден. — Или потому что не можешь использовать Плеть? — Потому что это командная игра, — громко прошептал Хаою. Лекси не стал отрицать. — Извините, что пришлось так скоро снова вытащить лабиринт, — сказал инструктор Мэрион, когда они все собрались. — Он не должен был появиться ещё две недели, но в наши планы внесли изменения, из-за которых вводить новое занятие сегодня менее практично. Большой Змей — инструктор Уэйкер — завтра уезжает на Трипланеты и его не будет по крайней мере неделю. Астрид издала недовольный звук. Она, казалось, очень любила стиль преподавания Большого Змея для человека, который получал так же много теннисных мячей в лицо, как и все остальные. — Я понимаю, — сказал Мэрион. — Но директор Салех заменит его. Она думает, что вам будет весело попробовать свои силы в гонке с препятствиями, которую мы подготовили для классов первого года, которые опережают ваш. Для этого мы будем использовать мою обычную часть спортзала и часть инструктора Уэйкера. И я знаю, что вы все будете рады услышать, что это командное мероприятие! Олден случайно встретился взглядом с Лекси именно в этот момент и не смог удержаться от улыбки. Мэрион продолжил объяснять, что полосу препятствий будут проходить две соревнующиеся группы одновременно. И будет разрешено «стратегическое вмешательство» в бегунов. — Мы сможем сражаться! — Джеффи звучал воодушевлённо. — Стратегическое вмешательство — это не совсем дуэль. — Инструктор Мэрион осмотрел Джеффи. — Мы поговорим об этом в среду! Так правила будут свежи в вашей памяти. А пока давайте разделим вас на команды. Те же правила, что и в прошлый раз. И помните! Никаких способностей наведения, как бы заманчиво это ни было. Лабиринт для пряток был другим опытом с этой группой, чем с предыдущей. Во-первых, половина этих людей обладала очень сверхчеловеческой выносливостью. И они почти все были в другой команде, выглядели бодрыми и хорошо насыщенными кислородом, в то время как Олден и несколько других его товарищей по команде начинали задыхаться от всех этих спринтов. Марисель, Джеффи, Люсиль, Хаою и Рейнхард были преследуемыми в зелёных жилетах. А Олден каким-то образом стал координатором для охотников в красных жилетах. «Я знаю, как это произошло. Я просто удивлён, что это произошло». Астрид предложила его кандидатуру. — Потому что ты всегда командуешь людьми в этой игре! Как Макс! У тебя хорошо получается! — Это не совсем так, — сказал Олден. — Я просто быстрее печатаю сообщения, чем остальные, поэтому в итоге отправляю группе больше информации. — Связь важна, — сказала Нджери, отводя одну ногу назад в растяжке бедра. — Я хочу выиграть. — Когда я сосредотачиваюсь на охоте за конкретным человеком, я забываю, где все остальные, — сказала Эверли. — Лекси, что думаешь? — спросил Олден. — Я не даю другим людям указания для такого, если только не уверен в них на сто процентов, так что если я говорю кому-то из вас что-то сделать, я ожидаю, что вы это сделаете. Остальные трое выглядели раздражёнными. «Как бы хороший сосед по комнате перевёл это для него?» — Думаю, Лекси в душе имеет в виду, что он предпочёл бы не занимать сильную совещательную позицию в команде, но когда он даёт совет, он надеется, что мы доверимся его суждению. — Это я и сказал. — Так что мы все в этом вместе! — объявил Олден. — Я постараюсь запоминать позицию другой команды. Пожалуйста, уделяйте пару секунд, чтобы писать, когда вы меняете свои позиции или замечаете зелёный жилет. И теперь он застрял в роли лидера. Но поскольку он не был силён в запоминании того, где находятся все остальные игроки в любой момент, он особенно сосредоточился на слабости, которую они обнаружили в другой команде. Джеффи клевал на приманку. Олден почти не мог поверить, когда Нджери сказала, что заставила Аква-Брутала пойти по коридору, оставив на полу след из капель воды. [Он последовал за ними? Он не убежал от них?] Когда кого-то из преследуемых замечали, команда Олдена крала одно из их очков. Если Джеффи думал, что Нджери находится в зоне, он должен был бежать, а не направляться к ней. Выполняя умственную работу, Олден сам бегал не так много. В данный момент он занимал место рядом с пирамидальным препятствием. Хаою должен был быть в этом районе, и отсюда Олден мог бы мельком увидеть его. [Он последовал,] — подтвердила Нджери. — [Я оставила воду там, потому что не хотела, чтобы он использовал этот путь. Я планировала поймать его в другом месте. Но затем он не появился там, где я ожидала, и Лекси вместо этого получил от него очко.] Минуту назад Лекси заметил Джеффи, пытающегося спрятаться между двумя кубическими препятствиями на другой стороне лабиринта. [Кто-нибудь сейчас его слышит?] — спросил Олден. То, что никто его не видит, было само собой разумеющимся. Их счёт очков поднялся бы, и заметивший сообщил бы о местоположении. [Я слышу, как кто-то тяжело ходит,] — сказала Эверли. — [Мы оба сейчас в Колонном Лесу. Если это не какой-то трюк, это, наверное, один из мальчиков.] Колонный Лес в какой-то момент получил своё название. Это была небольшая зона, полная высоких колонн, между которыми было достаточно места только для того, чтобы человек мог пройти. Это было любимое место для пряток преследуемых и раздражающая часть лабиринта для охотников. [Хаою должен быть рядом со мной. У них с Рейнхардом обоих нет обуви, и они знают, что нужно красться, когда они в тесных местах, а не в коридорах,] — сказал Олден. — [Если ты их чётко слышишь, это должен быть Джеффи.] [Тогда это он.] «Хорошо, — подумал Олден. — Как эффективнее всего использовать его, пока другая команда не поняла, что мы его используем?» После того как охотники замечали кого-то, они должны были закрыть глаза и считать, чтобы дать пойманному человеку время сменить позицию. И всякий раз, когда кто-то находился в режиме обратного отсчёта, у команды Олдена появлялось слепое пятно на карте, которое другая команда могла использовать. Если несколько человек считали одновременно, они теряли контроль над слишком большой территорией, и их добыча разбегалась. Так что просто сойтись всем на Джеффи в ловушке было никуда не годно. «Зачем он последовал за водой?» [Он, должно быть, хочет помочь своей команде, сообщая о местоположении кого-то,] — написал Олден. Это имело больше всего смысла. Джеффи хотел подкрасться к охотнику, не будучи замеченным в ответ, чтобы он мог сказать своим товарищам по команде, где находится враг. Преследуемые зарабатывали очки пассивно, убегая и не попадаясь на глаза. Джеффи, вероятно, не нравилась эта роль так же сильно, как более активная позиция охотника. Очко пришло внезапно, и мгновение спустя Астрид отправила одно из своих мысленных сообщений в группу. [Я поймала! Девушка-грязь! Считаю считаю! Край! Слышу быстро! Думаю деревья.] Олден так привык переводить за неё на прошлой неделе, что просто сделал это, не дожидаясь, чтобы узнать, поняли ли люди или нет. [Она заметила Марисель у границы её зоны и слышит, как она быстро убегает. Она сейчас считает. Она думает, что Марисель направляется в Колонный Лес к тебе, Эверли.] [Да!] — согласилась Астрид. [Лекси, можешь прикрыть свою зону и зону Нджери?] — спросил Олден. [Не идеально.] Олден закатил глаза. Подход Лекси к охоте был агрессивным, эффективным и очень похожим на него. Он запомнил несколько разных маршрутов по своему участку, которые обеспечивали ему полную видимость, присвоил им номера, и у него на интерфейсе был открыт сайт с генератором случайных чисел, который говорил ему, какой маршрут бежать следующим после завершения одного, чтобы у преследуемых не было возможности уловить закономерность. Он постоянно бегал с начала занятия, и никто не покидал его зону живым, что означало, что большую часть игры никто не прятался в его зоне. [Думаю, было бы нормально, если бы ты был немного менее идеален, пока прикрываешь большую территорию. Нджери, не могла бы ты пойти забрать Джеффи и поводить его за нами? Мы будем по очереди воровать у него очки, пока он не перестанет за тобой гоняться. Если мы достаточно растянем это, другая команда может подумать, что ему просто не везёт, что его постоянно ловят, вместо того чтобы понять, что это схема.] Пришло очко. Нджери ответила: [Считаю. Люсиль. К тебе, Лекси. Я займусь Джеффи следующим.] Они получили ещё одно очко, когда Лекси заметил Люсиль. Какое-то движение на периферии зрения привлекло внимание Олдена, и он развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хаою пытается выскользнуть из-за пирамиды. Олден указал на него с торжествующим видом, и Хаою поморщился. [Ты такой злой,] — написал ему Хаою несколько секунд спустя, пока он считал. [Ты даже не тяжело дышишь,] — сказал ему Олден. — [Беги быстрее.] Вскоре после этого пришло их первое очко от Джеффи, когда Нджери заманила его к Астрид. [Взволнована! Ищейка!] — сказала Астрид. Олден, бегая по своей зоне в надежде на неожиданный маршрут для любых прячущихся зелёных жилетов, понятия не имел, что это значит. [Астрид, если это важная информация, для текста можно использовать пальцы. Не обязательно всё время мысленно. Я иногда печатаю пальцами.] Редко. [Джеффи выглядит очень взволнованным. Как ищейка, бегущая по следу!] — сказала Астрид. «Это хорошо, — подумал Олден. — [Отличная работа, Нджери!]» Она не ответила. Но секунду спустя он услышал шаги, и Формирователь Воды пробежала через перекрёсток, к которому он приближался, с сосредоточенным выражением лица. Их глаза едва встретились, когда она выплеснула немного воды из бутылок для питья, которые принесла в лабиринт «на случай, если я придумаю, что с ними сделать». Марисель тоже принесла большой пакет с почвой для горшков, с которой любила работать на занятиях. Это позволяло ей передвигаться в воздухе без единого шага, но таскать его за собой, даже телекинезом, должно быть, было слишком медленно. Она бросила его. Олден гадал, насколько полезна будет бутылка с водой, поскольку Нджери не могла левитировать с её помощью, и им не разрешалось атаковать других игроков. Ему никогда не приходило в голову заманивать кого-то с её помощью. Он попытался показать ей большой палец вверх, но она уже убегала. «Не слишком ли быстро она бежит?» — подумал он, прячась за углом, чтобы подождать свою жертву, доставленную Формирователем. Вряд ли Джеффи будет бежать за ней. Он пытался подкрасться к… Топот шагов прервал его мысли, и появился Аква-Брутал с ирокезом, бегущий трусцой и уставившийся в землю. Джеффи ухмылялся. Увидев лужицу воды, оставленную Нджери, его лицо просияло ещё больше. И он ускорился. Олден забрал очко для своей команды, и… «Он меня не видел». Бег трусцой Джеффи переходил в бег. Потерянное очко, казалось, нисколько его не смутило. Олден не думал, что он даже знает, что это он лишил свою команду очка. [Нджери! Беги быстрее! Он нагоняет тебя!] Олден закрыл глаза на требуемое количество секунд. [Что значит "он нагоняет её"?] — спросил Лекси. [Вы, ребята, Джеффи сосредоточен на преследовании Нджери. Возможно, он забыл, что он не охотник. Не дайте ему увидеть вас, когда вы забираете у него очко.] [Он не может быть настолько…] Ещё одно очко. [Неважно. Он определённо забыл,] — сказал Лекси. — [Астрид, иди немного сюда.] Эверли наконец получила очко от Марисель в Колонном Лесу. [Можно мне немного очков от Джеффи?] В следующий раз, когда Олден увидел Нджери, она бежала со всех ног, и остановилась только настолько, чтобы подобрать воду, оставленную в прошлый раз, чтобы выплеснуть её в немного другое место. Самым ярким моментом всей игры, по его мнению, стало через две минуты и довольно много очков спустя, когда он услышал, как Рейнхард взревел: «Что значит "ты поймала её"?! Ты не должна никого ловить!!» Ещё одно очко. [Я!] — написала Астрид. — [Громкий крик! Я нашла!] ****** На Спасении инструктор Фрагмент заставила их извлекать водяные шарики из внушительной кучи дерева, щебня и сломанной техники. Это требовало концентрации и осторожного применения сил, так как ошибки приводили к обвалам, которые раздавливали жертв. Сегодня им разрешалось работать в одиночку или в группах. Олден спасал бедных раненых шариков направо и налево. — Лекси, скажи мне поднять тот кусок ДСП, — сказал он, указывая на тот, который выбрал. Лекси смотрел на свой третий раздавленный шарик. Он очень хорошо использовал Плеть Разума, когда нужно было разрезать что-то на части, чтобы легче было перемещать, или когда вытаскивал крепкие предметы среднего размера из кучи. Но она не подходила для поднятия тяжестей, и когда он пытался вытащить застрявшие шарики непосредственно из беспорядка, они всегда лопались. Однако он продолжал пытаться. Казалось, он очень беспокоился о своей деликатности с этим инструментом. — Возьми ДСП, — услужливо сказала Астрид. Она извлекала то, что выглядело как половина кресла-качалки. Олден сменил цель. — Скажи ещё раз, пожалуйста, Астрид. — Возьми доску! Доска была под кучей кирпичей. Проверив, стоит ли он на чём-то ненадёжном, Олден схватил доску за край, сохранил и поднял. Кирпичи поднялись вместе с ней, лежа сверху. Он пошёл назад, стараясь не наклонять тяжёлый груз. Было приятно сбросить всё это в его личную кучу щебня, а затем нырнуть обратно, чтобы спасти шарик, который он обнаружил. Он был едва виден, всё ещё застрявший в расщелине под тяжёлой бетонной плитой с торчащими изогнутыми кусками арматуры. — Астрид, ты не против…? — Спаси того розового умирающего человека! Шарик был розовым. И это был один из тех больших, которые были переполнены, так что лопались легче. Олден засунул руку, схватил и сохранил. Но когда он довёл шарик до выхода, то понял, что у него проблема. «Розовый умирающий человек, ты слишком пухлый, чтобы выбраться этим путём. Ну… не то чтобы ты лопнешь. Пока я не перестану сосредотачиваться на твоей защите». Намеренное ударение сохранёнными предметами могло быть ненадёжным. Он предполагал, что протаскивание их через трещину, в которую они не должны помещаться, будет аналогично ненадёжным, хотя он никогда на самом деле не пробовал этот конкретный манёвр. Он закрыл глаза и сосредоточился. «Я добровольно несу вес этого водяного шарика. Я хочу защитить его от повреждений. То, что я вытаскиваю его из-под большой кучи тяжёлых вещей и позволяю ему тереться о некоторые предметы сверху и снизу, является частью этого». Перемещение всего тяжёлого мусора на нём по кусочкам было бы другим вариантом, но менее познавательным. Олден присел и дёрнул пухлый шарик экспериментально. Его сохранение удержалось, но щебень не сдвинулся. Похоже, он был плотно заклинён. «Хм… может, если я подсуну руку под шарик и попробую больше поднимать, чтобы сдвинуть то, что сверху?» Он попробовал, но ему пришлось сразу же остановиться. Бетонная плита сдвинулась, и её сдвиг заставил намного больше щебня двинуться и скользнуть, чем ожидал Олден. Он не знал, сколько шариков он мог бы раздавить, если бы куча обрушилась. — Ты действительно собираешься использовать людей, которых спасаешь, таким образом в будущем? — спросил Лекси. — Понятия не имею, что ты имеешь в виду, — солгал Олден. — Кроме того, если бы я оказался в ловушке и пришёл герой с моим навыком, чтобы спасти меня, я был бы совершенно не против, если бы они использовали моё сохранённое тело как рычаг или переноску… — Может, он собирается стать одним из тех тёмных героев! — крикнул Рейнхард с другой стороны кучи. — Он спасёт тебя от злодея, а затем развернётся и заблокирует заклинания злодея твоим лицом. — Это правда? — спросила Марисель. Она работала с Люсиль, перемещая препятствия из элемента земли своей телекинезой, пока тихая девушка перемещала всё остальное. Их коллекция спасённых шариков быстро росла. — Бывают такие герои? — Они не очень распространены, — сказала Нджери. — Слишком спорно. — Я заметил это на прошлой неделе. Ты на самом деле не так много знаешь о супергероях, да, Марисель? — сказал Рейнхард. Большой бледный камень, который она двигала, внезапно упал, и Люсиль поймала его с кряхтением, прежде чем он мог ударить по тайнику шариков, которые они пытались спасти. Одной рукой. «Ладно, — подумал Олден, приподнимая бровь, глядя на девушку, пока Марисель отчаянно извинялась. — Будь такой эпичной». Он не был уверен, что смог бы даже заставить валун такого размера покачнуться, не поместив под него что-то, покрытое его магией. Интересно, как она сравнится с Хелоисой, рангом ниже неё. Лекси подошёл рассмотреть проблемное спасение Олдена поближе. Его кнут был в руке. — Хочешь, я попробую вырезать более широкое отверстие? — Звучит как хороший план. Я могу сохранить шарик, так что если что-то упадёт на него, он всё равно будет в безопасности. — Я могу попасть по твоей руке, — предупредил Лекси. — Для этого и нужны спорткостюмы. — Я могу попасть по шарику. — Для этого нужен я. Тонкая цепь Плети удлинилась и начала светиться. Лекси отступил на несколько шагов назад. «Он отступает?» Олден предполагал, что они собирались провести ближнюю, деликатную операцию. — Не двигайся, — сказал Лекси. «Он действительно собирается размахнуться». Олден напрягся. Хотя настройка боли в спортзале сегодня снова была низкой, он всё ещё помнил, каково это, когда его хватали за талию и пронзали ногу этой штукой во время боевой оценки. И это была не её полная сила. Лекси двинулся. Глаза Олдена не были достаточно быстрыми, чтобы разглядеть кнут как что-то иное, чем размытое пятно света, но раздался громкий треск, и часть бетона вокруг его рук раскрошилась. Плеть вышла из фазы. Тонкий слой бетона и железа упал на предплечья Олдена. Он был тяжёлым, но недостаточно, чтобы травмировать его. «Его кнут прорезал всё это, — подумал Олден, поднимая водяной шарик из расширенной щели. — Что ж, это аккуратно». Он снова убедился, что группа, в которую он попал в прошлый раз, состояла из наименее страшных членов класса. Во время короткого перерыва в середине занятия Олден приготовился к защите. — Это щит дня? — спросил Хаою, с любопытством наклоняясь над ним. — Ага. Олден усвоил на прошлой неделе, что если он попытается защитить всё своё тело, Большой Змей просто бросает в него больше мячей сильнее. Это утомляло его быстрее, так что он не мог опробовать так много вещей в следующих сессиях, а прятаться за магической стеной полчаса в любом случае было лениво. Поэтому сегодня его щит будет более спортивного размера. Он стремился к покрытию от плеча до бедра. — Я подумал, что зигзаг из паракорда будет легко сделать быстро даже в чрезвычайной ситуации, поэтому я хотел попробовать. Он разложил шнур на полу в форме зигзага, убедившись, что он немного шире его тела и что все промежутки достаточно узкие, чтобы предотвратить попадание мячей Змея, но при этом обеспечить достаточную видимость, если он поднимет его перед лицом. Когда он закончил, он размотал ещё немного оливково-зелёного паракорда с катушки, которую использовал, и привязал себе ручку. — Щит за минуту! — объявил он, поднимая его, чтобы похвастаться. — Это было ближе к двум минутам, — сказал Лекси со своего места на трибунах рядом. — Я засекал. — Это было так полезно с твоей стороны. Спасибо. — Держу пари, я мог бы прострелить его, — сказал Рейнхард. Он использовал какое-то заклинание на наконечниках своих стрел, прежде чем засунуть их обратно в колчан. — У тебя стрелы, а не теннисные мячи. Я бы сделал щит с меньшими промежутками, чтобы справиться с тобой. Большой Змей был в том же бурном настроении, что и на прошлой неделе, несмотря на то, что скоро уезжал по какому-то заданию. Однако он повысил сложность их игры. Олден не был уверен, планировал ли инструктор всегда увеличивать сложность, или разница была в том, что он находился в более сильной группе одноклассников. Лук Рейнхарда не годился для этого, но у него были быстрые рефлексы и отличное зрение. Он хорошо уворачивался. Лекси тоже отлично уворачивался, хотя, казалось, решил этого не делать. Вместо этого он пытался использовать Плеть как блокирующее устройство с помощью ментального контроля. «Он определённо пытается сделать свою собственную версию зигзагообразного щита из цепи», — подумал Олден, опуская голову и поднимая свой паракорд, чтобы заблокировать мяч. Он решил, что ему польщено. Лекси много раз попадали — как мячами, так и кусочками мячей, которые были разрезаны кнутом при приближении. Тактика Хаою заключалась в том, чтобы отбивать летящие мячи руками, защищёнными навыком «Боксёрские перчатки». А у Марисель и Нджери были подняты стихийные щиты. Вместо того чтобы использовать камень или один из мешков с песком, Марисель сосредоточилась на сжатии и перемещении свободной почвы. Сегодня днём в «Земляном ящике» она видела, как кто-то делал клиновидную форму, и пыталась использовать одну из своих, чтобы перенаправить снаряды. Это работало хорошо. Мигающая точка внизу слева в поле зрения Олдена сообщила ему, что таймер, который он установил, только что сработал. У них осталось около пяти минут до конца занятия. «Если я собираюсь попробовать, сейчас самое время». Он хотел попробовать кое-что на прошлой неделе, но думал, что это может потребовать много неудач, поэтому решил подождать, пока инструктор Уэйкер не увидит его навык в более очевидном применении. Теперь он был уверен, что не будет выглядеть так, будто отбывает номер, и Большой Змей не будет против того, что он мечется, если кажется, что у него есть план. Он отбил один мяч своим щитом, перешагнул через грязный, который только что отскочил от почвенного клина Марисель, и сосредоточился на Змее. Мужчина улыбался и выкрикивал похвалу Нджери, которая наконец смогла поднять достаточно воды в воздух перед мячом, чтобы удержать его от прорыва и удара по ней. Олден напряг ту часть своей власти, которая отвечала за наведение, и сосредоточился на инструкторе. Его чувство притяжения к Хаою, справа и позади него, исчезло. Его щит рухнул в запутанный шнур у его ног. Он больше не чувствовал, как его власть защищает его второй, секретный объект — мятную конфету, которую он сохранял в желудке, чтобы утомляться с нормальной скоростью для человека с мощным четвёртым уровнем вместо мощного восьмого. «Теперь девятый», — поправил он себя. — У тебя истощение навыка, Олден? — крикнул Большой Змей. — Лучше приготовься бегать! Олден не собирался бегать. «Просто поймай мяч». Он ловил вещи, которые бросал Джо. Он ловил вещи, которые бросала Кибби. Проблема была в том, что Джо и Кибби бросали эти вещи ему, а не в него. Конечно, Олден задавался вопросом, сможет ли он перехватить летящий снаряд. Но перенацеливание означало, что он был бессилен, пока его цель не давала ему разрешение что-то держать, поэтому было рискованно бросать щиты и пытаться. Давало ли ему разрешение держать предметы то, что кто-то посылал их в его сторону с намерением навредить? Может быть… если подумать правильно. «Я обещаю сохранить всё, что Большой Змей бросит в меня, в безопасности, пока оно не покинет мою защиту». Теннисный мяч врезался ему в колено, прежде чем он успел поднести к нему пальцы, заставив сустав болеть и ныть. Раздражённый на себя, Олден побежал за мячом. Таковы были правила для тех, что попадали в его тело, а не в щит… тех, что не лопались, по крайней мере. Не все мячи были рассчитаны на сверхчеловеческое использование, и хотя инструктор Уэйкер не использовал ничего близкого к своей полной силе, некоторые из них разлетались по швам при ударе. Олден поймал убегающий мяч и бросил его обратно в сторону Змея. Инструктор поймал его из воздуха левой рукой, одновременно правой швырнув три мяча в сторону Лекси. Олден снова сосредоточился на своём плане. «Ладно. Может потребоваться много попыток, и может не сработать, и все подумают, что я странный. Кому какое дело. Поймай следующий». Он внимательно наблюдал за героем. Инструктор Уэйкер пытался… Олден не знал, как это назвать. Иногда он зачерпывал кучу мячей из корзины обеими огромными руками и отправлял их в потолок, затем с радостью пинал и бил их по направлению к своим убегающим ученикам. — Дождь Ужаса! — закричал Рейнхард, поднимая лук и стреляя в один из летящих мячей. «Думаю, можно назвать это так». Олден присел и поднял руки перед грудью. Он широко растопырил пальцы. Он пытался обращать внимание на движения Большого Змея, а также на то чувство чего-то вроде веса, которое он испытывал, когда у него была цель. Как будто мир слегка наклонялся в сторону другого человека. «Он моя цель. Это он может доверять мне вещи. Всё, что он бросает в меня, предназначено для меня». Мячи падали. «Если уроки восприятия Джо окажутся полезными, сейчас был бы отличный…» Взмах массивной рукой под углом, который его мозг счёл опасным. «Куда?» И затем он повалился вперёд, неожиданно потеряв равновесие из-за внезапного движения собственного тела, и в правой руке он сохранял теннисный мяч. Ладонь совсем не болела. «Поймал мяч! Не погасил импульс!» — взволнованно подумал Олден, стоя на коленях на полу спортзала. Он чувствовал, как его навык защищает его. «Как я это поймал?» Мяч летел низко. Он попал бы ему в лодыжку. Но никогда не было мгновения, когда он осознанно думал: «Он попадёт низко». «Просто рефлекс?» Вероятно. Вероятно, ему только показалось, что произошло что-то загадочное, потому что всё было так быстро и не могло быть достаточно мыслей. И всё же… это был действительно отличный улов. «Посмотрите, что я сделал!» Буквально никто на него не смотрел. Даже Большой Змей. «О, да ладно!» Он был уверен, что это выглядело так, будто ему повезло и он остановил мяч руками вместо остального тела. Но это было нечто гораздо большее! Подгоревший кусок теннисного мяча отскочил от его плеча со стороны Лекси, и Олден посмотрел на своего соседа по комнате, сияя. Лекси вытирал пот со лба тыльной стороной рукава, и блестящая цепь Плети извивалась в воздухе вокруг него. Он заметил Олдена и моргнул. Плеть задвигалась быстрее. — Ты в порядке? — спросил Лекси. — Я поймал мяч! — Я вижу… почему ты на полу обнимаешь мяч, который поймал? — Его ударили по голове? — крикнул Джеффи позади них. Он звучал обеспокоенно, так что Олден не мог слишком обижаться. Грязь обрызгала всех, когда клин Марисель принял сильный удар прямо в остриё. Последующий удар Большого Змея врезался ей в живот, и она взвизгнула. Оставив свою грязь на полу, она побежала за мячом. — Я бы тоже обрадовалась, если бы поймала одну из этих штук! — крикнула она. — Позвольте ему насладиться. «Спасибо, Марисель». Олден вскочил. — Нет. Я действительно поймал его, — сказал он Лекси, который всё ещё смотрел на него. — Смотри! Он подумал о мяче ещё секунду, повернул его, пока он не указал в нужном направлении, затем дал ему спокойно лежать на ладони. Он вытянул руку в сторону инструктора, улыбнулся и отпустил сохранение. Теннисный мяч полетел обратно к Большому Змею со всей силой броска самого героя. Прицел Олдена был не лучшим; мяч пролетел бы над головой Змея, если бы тот не подпрыгнул, чтобы поймать его. Но скорость! Он ударил его по руке с таким удовлетворяющим звуком «шлёп». В активности внезапно наступила пауза. Люсиль, стоящая как можно ближе к инструктору, огляделась, чтобы увидеть, кто так быстро вернул мяч. Хаою тоже. Эверли, которая собирала три мяча и пропустила происходящее, начала бросать их обратно, но остановилась, когда Большой Змей указал на Олдена. — Эй! — сказал он воодушевлённым голосом, эхом разнёсшимся по спортзалу. — Кажется, я знаю, что это было! Давай посмотрим это снова! Олден был в восторге. А затем он получил теннисным мячом по ключице. — Нужно оставаться начеку! — крикнул Большой Змей, пока Олден ругался в уме и бежал за ним. — Если ты собираешься играть в такую игру за пределами спортзала, пропустить один небезопасно! За последние несколько минут Защиты Олден пропустил пять мячей и поймал ещё один, который был направлен прямо ему в грудь. Когда сигнал просигналил о смене занятия, Большой Змей поманил его. — Ты знал, что можешь это сделать? — спросил герой, вытаскивая повреждённые снаряды из своей корзины и с невероятной точностью бросая их в отдельный контейнер для переработки позади себя. — Заполучить эти твоим навыком то, что твоя цель, возможно, не собиралась тебе оставлять? — Я знал, что могу воспользоваться тем, что люди не конкретизируют, когда говорят мне поднять что-то, и могу использовать их неосведомлённость о том, что они мои доверители, когда они вручают мне предметы, — сказал Олден. — Я не был уверен насчёт чего-то подобного. Оружие, летящее в тебя, предназначено для тебя, но не в том же смысле… — Навыки — забавные штуки. — Большой Змей всё ещё перебирал корзину. — Нужно понимать, для чего они предназначены, не загоняя их в рамки. Или это моё мнение, которое я должен сказать тебе, что это только моё мнение, так как каждый познаёт себя по-своему. Некоторые люди — аналитики. Другие — чувствилища. Я знаю несколько успешных повышающих уровень, которые считают себя исследователями… ставят цель каждый день открывать что-то новое о том, что дала им Система. Он посмотрел на Олдена. — В любом случае, у тебя был твой навык дольше, чем у других детей здесь, и ты использовал его для более серьёзных вещей, чем занятия физкультурой. — Да, — согласился Олден после короткого колебания. — Это правда. — Повысил его несколько раз тоже, — сказал Большой Змей. — Можешь сказать, когда ты на грани того, чтобы освоить новый трюк? — Я не уверен. Иногда? — Думаешь, ещё полчаса того, как я нападаю на тебя, могут помочь тебе схватить это? Олден с удивлением посмотрел на него. — Думаю, да. Это определённо не повредит. Кроме моего тела. И моей гордости. Большой Змей рассмеялся так громко, что все остальные звуки в спортзале на секунду затихли. «Что ж, теперь люди гадают, что происходит». — Да! — сказал инструктор Уэйкер. — Мне не нравится отпускать тебя, когда ты только начинаешь что-то понимать. Если ты не умираешь от желания пойти попробовать свои силы с Торстеном, оставайся в моей секции на ещё один раунд защиты. Просто присоединяйся к следующей группе. Это звучало идеально. — Спасибо. Если вы не против. — Бросать вещи в одиннадцать человек не сложнее, чем в десять. — Он поднял руку и помахал через спортзал инструктору Кляйну. Олден предположил, что у преподавателей есть какой-то мысленный обмен сообщениями, так как одного взмаха, казалось, недостаточно, чтобы передать информацию. Кляйн некоторое время смотрел на Олдена, затем стоически кивнул Змею. — Отлично! — Гигантский мужчина усмехнулся Олдену. — А теперь давай поговорим о том, как извлечь из этого максимум пользы. ****** В новой группе, к которой присоединился Олден, был Уинстон, и они только что пришли с занятия инструктора Мэриона, что, вероятно, было причиной того, что половина из них выглядела полуживой. Игра в охоту благоволила быстрым людям; Уинстон немного важничал. На прошлой неделе он и Финлей были в одной группе, поэтому инструктор Мэрион смог разделить их между двумя командами. «Может, это отчасти причина, почему у Уинстона всё ещё такая проблема с ним», — подумал Олден, пересекая пол по направлению к позиции, которую ему указал Большой Змей. Прямое соревнование между двумя спидстерами в лабиринте было бы на ступеньку ниже, чем поставить их на дорожку и смотреть, как Финлей раз за разом обгоняет A-ранга. Мехди был на шаг впереди Ванди, когда группа достигла Олдена. Его обычно безупречные волосы были в беспорядке, и он держался за бок, как будто у него кололо. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, заметив Олдена. — Ещё защита. Большой Змей сказал, что я должен остаться, чтобы поработать кое над чем. Ванди выглядела заинтригованной. Мехди просиял. — Мы сможем сразиться лицом к лицу! Смотри на меня, и я покажу тебе, как может двигаться Брутал Ловкости. — Спасибо? Но я буду занят, следя за инструктором Уэйкером… Мехди открыл рот. — Посмотрим, кому из B-рангов придётся гоняться за большинством мячей! — прервал Уинстон. Макс замыкал группу. Как всегда к концу физкультуры, он шёл так, будто у него болели ноги, и был настолько мокрым, что выглядел так, будто плавал. Олден нахмурился на Уинстона. — Максу не за многими нужно гоняться. Он создаёт зоны, чтобы замедлять или останавливать их. Макс взглянул на него и покачал головой. — Впечатления заклинаний на сегодня в основном кончились. Я использовал почти все свои касты. — О, извини. Макс пожал плечами. — Наверное, мы с тобой могли бы посоревноваться, — сказал Уинстон Олдену. Затем он улыбнулся одной из девушек в своей группе, как будто сказал что-то уморительное. «Я слишком занят для его проблем», — подумал Олден. Но, с другой стороны… — Если хочешь посоревноваться, кому придётся гоняться за большинством мячей, Уинстон, давай, — сказал Олден. — Звучит круто. Макс приподнял бровь, глядя на него. — Ладно! — крикнул Большой Змей. — Приготовьтесь. Вы знаете, как это работает. Уинстон побежал к передней линии. — Зачем ты соглашаешься на его вызов? — тихо спросил Макс, занимая позицию рядом с Олденом. — Ты обычно не воспринимаешь его всерьёз. — Я и не воспринимаю. Увидишь. Он думал, что был таким смешным, предложив посоревноваться. Тусклая чёрная линия в форме полукруга появилась на полу вокруг Олдена. — Внимание все, Олден сейчас практикует кое-что конкретное. У него за спиной барьер, чтобы ему не приходилось гоняться за мячами, — объявил Большой Змей. — Он прозрачный, так что не повлияет на вашу видимость. Не пересекайте линию на полу, иначе наткнётесь на него! Уинстон развернулся и уставился на Олдена. — Видишь? — прошептал Олден Максу. — Я тоже забавный. Уголок рта Макса приподнялся. — Он скажет, что не это имел в виду. — Мне всё равно. — Олден присел и поднял руки, растопырив пальцы. Он сосредоточил своё внимание на инструкторе Уэйкере. — У меня есть дела. ****** Так много теннисных мячей так быстро осыпали Олдена, что несколько частей его тела всегда болели от имитации боли костюмом. Но здесь было что-то, стучащееся в дверь его разума, ожидающее, чтобы его поняли. Каждый раз, когда очередной мяч летел в него, он всё больше погружался в то, что делал. Не имея необходимости бегать или уворачиваться, виды и звуки спортзала угасали. Он отключился от своих одноклассников. Он сосредоточился. И сосредоточился снова. Глубже. Он был внимателен так, как он больше ассоциировал с наложением заклинаний, чем с использованием своих сил Призванного. Он не знал, как он сюда попал, но теперь, когда он был здесь, он доверял этому чувству. В какой-то момент перестало иметь значение то, что теннисный мяч был оружием, направленным на него. Думать об этом так было неправильно. Слишком сложно. Объект покинул руку Моррисона Уэйкера и полетел к Олдену Торну. Нет, это всё ещё было слишком сложно. Объект полетел к Носильщику Всех Тягот из руки его доверителя. Это было… ближе. Не идеально, почему-то, но гораздо ближе. И чем больше Олден пытался удержать эту идею — чем больше он пытался встретиться с ней собой — тем естественнее становилась ловля летящих мячей. Они всё ещё были слишком быстрыми. Слишком сильными. Брошенными в самые неудобные части его тела с самым неудобным временем, независимо от того, в какой позе он находился. Он не мог видеть их приближение правильно и пропускал так много из них. Но иногда его руки обхватывали один, прежде чем он даже осознавал, что потянулся за ним. И чем больше он это делал, тем больше сомневался, что это просто рефлекс. Когда это происходило, в момент захвата мяча, навык чувствовался живым внутри него. Не было какого-то особого изгиба или складывания закрепления, которое он внезапно активировал, никакой кнопки «поймать бремя», которую он мог бы найти. Это было одновременно и более всеобъемлющим, и более тонким. И хотя его тело двигалось без сознательного направления, это совсем не походило на роботизированный захват, который происходил всякий раз, когда он использовал своё впечатление заклинания «Призрачная Сфера». «Что это именно? Что мы делаем?» Жаль, что его собственный навык не мог ответить ему, потому что это чувствовалось действительно важным. «Тот момент, когда я накладываю заклинание с ауриадой — момент, когда кажется, что реальность расступается, чтобы дать мне дорогу. То чувство, которое Бо называл самоутверждением и эйфорией от успеха в одном флаконе. Это ощущается больше так, чем обычно бывает при использовании навыка». Он ловил. Он ловил. Он ловил. Три подряд. Он всё ещё возвращал их своему инструктору, но хотя быстрая обратная подача была такой захватывающей раньше, сейчас ловля была важнее, чем отпускание. Затем броски прекратились. Долгое мгновение Олден ждал, всё ещё готовый. Звуки спортзала, такие громкие и поразительные, вторглись в него очень внезапно. За ними последовала срочность его собственной потребности в воздухе, его тяжело дышащая грудь, его тело… «Кто-то изменил настройки моего спорткостюма? Почему всё так сильно болит?» Земля вокруг его ног была усеяна теннисными мячами. Он должен был их подобрать. Он согнулся пополам в поясе, и его спина запротестовала. Он выпрямился с мячом в руке, чувствуя, что только что совершил что-то геркулесовое, не выругавшись вслух. Макс шёл обратно от корзины для мячей, выражение его лица было задумчивым, когда он смотрел на Олдена. Он был не единственным, кто смотрел. Мехди хмурился на него. Ванди выглядела так, будто пыталась просветить его рентгеном. Олден внезапно понял, что понятия не имеет, как он выглядел со стороны. Он понятия не имел, сколько мячей поймал или правильно ли их все вернул. Он не знал, сколько в него попало. Его ноющие лёгкие и напряжённые мышцы говорили, что он не стоял на месте. «Я только надеюсь, что не разговаривал со своим навыком вслух». Инструктор Уэйкер махал ему. Он подошёл, стараясь не споткнуться. — Ненавидел переставать бросать в тебя, когда ты, казалось, начинал понимать, как ловить! Но занятие закончено, и ты выглядел так, будто вот-вот упадёшь в обморок. Я бы вечно не слышал от директора, если бы ты упал. — Спасибо, — сказал Олден, выдавливая слова между вдохами, — за дополнительное время. — Я бы спросил, помогло ли это, как ты думаешь, но мне не нужно. — Я…? — У него был не один вопрос. Ни один из них не был лёгким для вопроса. «Выглядел ли я так, будто у меня был значимый опыт с чувством, которым не обладает ни один другой человек?» — Эм… я возвращал пойманные в правильном направлении? Инструктор усмехнулся. — Не уверен, да? Я так и думал. У тебя хорошо получалось, парень. Большой прогресс. Твоя запись будет в твоём почтовом ящике, как всегда. Тебе стоит её посмотреть. --- ---------- Раскрытие **Примечание от Sleyca** Спасибо всем, кто комментирует, оценивает и рецензирует! Я давно этого не говорила, и я просто хотела, чтобы вы знали, что я ценю это. --- **118** К тому времени, как Олден закончил убирать за собой, он был последним учеником, оставшимся в спортзале, кроме Марисель, которая оживлённо говорила с Фрагмент о том, что видела, как другие Формирователи Земли делают в «Земляном ящике». Он направился в раздевалку, гадая, как он дотащит своё измождённое тело до «Северного Предела» и будет ли восстановительная сауна достаточно мощной, чтобы спасти его. Звук собственного имени заставил его руку замереть, прежде чем он толкнул дверь. Он приоткрыл её, вместо того чтобы пройти насквозь. «…будто он особенный или что-то. Это просто ловля мячей». Уинстон. — Я только мельком видел, — сказал Кон. — Но Уэйкер бросает так, что ты едва успеваешь увидеть вещи, прежде чем они на тебя налетят. Поймать их может быть не невозможно, но и не легко. — И мячи сами возвращались! Это было здорово! Инструктор Кляйн злился, потому что я всё смотрел туда, а не на него. «А это Джеффи. Я настоящим прощаю тебе то, что моя клетчатая рубашка пахнет дешёвым парфюмом, Джеффи». — Разве ты не хочешь, чтобы инструкторы помогали тебе, когда ты осваиваешь что-то новое со своими силами? — спокойно сказал Хаою. — Это школа. Они учителя. Они учат. В этом нет ничего сложного. «Я куплю больше медной техники для квартиры». — Это не что-то новое, — парировал Уинстон. — Это ловля. Он просто B, а БольшойиМаленькийЗмей так сосредоточился на нём к концу нашего занятия, что уворачиваться стало даже не так сложно, как обычно! — Это было ново, идиот, — рявкнул Лекси. — Если бы ты на самом деле обращал внимание на способности других людей вместо того, чтобы завидовать из-за тупых… Олден распахнул дверь и поспешил внутрь, прежде чем Лекси успел вляпаться в неприятности. Он притворился, что не замечает тишины, воцарившейся над всеми. Работающие души были единственным звуком в комнате. Олден беззаботно улыбнулся всем и написал Хаою. [Заставь Лекси пойти с нами сегодня в сауну.] Хаою посмотрел на него с удивлением. [У тебя хорошо получается заставлять его что-то делать,] — сказал Олден. — [Я заплачу за гостевой абонемент и бронирование.] ****** — Ты не можешь постоянно говорить: «Наверное, пригласим вместо этого Кона», когда хочешь, чтобы я на что-то согласился, — жаловался Лекси, пока они шли по оживлённой улице, пролегающей между краем кампуса и «Северным Пределом». — Я знаю, что ты делаешь! — Не то чтобы я лгу, когда говорю это, — сказал Хаою. — Мы с Коном ладим. Я действительно мог бы пригласить его вместо этого. — Зачем ты вообще постоянно просишь меня идти сюда? — Для твоего здоровья и счастья. Но сегодня я настоял, потому что Олден тоже хотел, чтобы ты пришёл. Лекси оглянулся. Олден был на несколько шагов позади них. — Зачем ты заставляешь меня идти с тобой в твоё отвратительно шикарное учреждение по вдыханию зелий? И… тебе нужно, чтобы кто-то из нас понёс твою сумку или что-то? — Нет. Я в порядке. Кажется, я просто потянул мышцу. Везде. Лекси закатил глаза и забрал у него сумку. — Спасибо. Вы, A-ранги, такие полезные. И «Северный Предел» не отвратительно шикарный. Он очень хорошей степени шикарности. Правда, Хаою? — Именно. Несколько минут спустя, когда они вошли в спортзал, девушка, которая часто охраняла вестибюль, вручила Лекси бархатный подарочный пакет, полный рекламных сувениров, в честь его первого визита. — Смузи и замороженный йогурт бесплатны, — сказал Хаою. — Душевые достаточно большие для десяти человек. — Духовная эпиляция может быть настоящей. — Вы двое пытаетесь продать мне абонемент или что? По мнению Олдена, место стоило гораздо больше цены абонемента тем вечером. «Что это было?» — гадал он, стоя под тёплой водой в душе с тропическим ливнем. Он вспомнил ощущение своих пальцев и своего навыка, обхватывающих теннисные мячи, которые он, вероятно, не должен был иметь возможности поймать. «Как я это делал? Что это было?» Он не знал. Было обидно не знать, но захватывающе думать, что у «Носильщика» есть что-то подобное, чтобы показать ему. Когда он пришёл в сауну, внутри никого не было, кроме Лекси и Хаою. Обычно находилось несколько других людей, пользующихся паром с добавлением зелий, но если подождать достаточно долго, можно попасть в пару интервалов, когда все остальные уходят. Соседи Олдена по комнате сидели на нижней скамейке, их руки двигались в воздухе, пока они работали со своими интерфейсами. Лекси взглянул на Олдена, на мгновение задержав взгляд на левой стороне его груди. — Это не настоящее, — громко прошептал Хаою, когда Олден сел рядом с ним. — Он сделал её, потому что хотел выглядеть более взрослым, чем остальные из нас. — Хаою, не говори ему правду. Я хочу, чтобы все думали, что я серьёзный Призванный. — Извини, — сказал Хаою. — Она очень-очень настоящая. Он убил несколько человек для волшебника, и татуировка не даёт ему раскрыть места захоронения тел. — Верно, — сказал Олден. — Я опасный Кролик. Лекси посмотрел на него. — Может быть. — Ты ведь знаешь, что я шучу про убийство, да? — Это я знаю. Но что было с твоим временем реакции в классе сегодня? — спросил Лекси. — Ты двигался совершенно иначе, чем пару недель назад. Хаою застонал. — Лекси, ты не можешь даже расслабиться и пошутить с нами ни на секунду? Наступила тишина, затем Лекси прочистил горло. — Тук-тук. Олден уставился на него. Глаза Хаою загорелись. — Кто там? — Алексей, — пробормотал Лекси. Он выглядел так, будто уже жалел об этом. — Алексей кто? — спросил Хаою. — А лексикон — это такой словарь. Не хочешь купить? Улыбка Хаою была огромной. Олден подумал, что у него, наверное, такое же выражение лица. — У тебя есть своя семейная шутка «тук-тук»! — воскликнул он. И он был достаточно смел, чтобы рассказать её. — Лекси. Кон. Это идеально, — сказал Хаою. Лицо Лекси было слишком красным для того времени, которое они провели в сауне. — Мой папа придумал её, когда мы были маленькими. Он считает её уморительной. Могу я теперь спросить тебя о физкультуре? — Я всё равно собирался тебе ответить. — Олден поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее. Они оба смотрели на него с ожиданием. «Это сложно. Те части, которые, как я думаю, я понимаю, заставили бы меня звучать сумасшедшим. О, я мог чувствовать, как мои цели лучше согласуются с моим закреплением, чем обычно. Я подозреваю, что я более правильно устанавливал свою власть над реальностью, и это делало навык более эффективным в ряде отношений, которые я не совсем могу уловить — подожди… не убегайте! Возвращайтесь, ребята! Мне не нужны новые соседи по комнате!» — Я не думаю, что должен был поймать некоторые из тех, — сказал он вместо этого. — Большинство из них. Когда дело доходит до более быстрых бросков Большого Змея, у меня обычно нет времени думать: «Левая лодыжка. Правое бедро. Плечо». Это больше похоже на: «Ой! Движение! Пригнись!» Он выгнул спину, пытаясь её растянуть. — Также я был очень сосредоточен на… своём образе мыслей. Поэтому я не обращал большого внимания на детали. Он бросал их по крайней мере так же быстро, как обычно, верно? Хаою и Лекси переглянулись. — Я был занят попытками победить инструктора Кляйна, — сказал Лекси. — Но… — Это становилось заметным к концу занятия, — сказал ему Хаою. — Не скорость отдельных бросков; он бросал с той же своей обычной максимальной скоростью для тебя. Олден кивнул. Змей бросал в одних людей сильнее, чем в других, в зависимости от того, что они делали со своими силами и насколько они были приспособлены к игре в скоростной вышибалы. — Но он бросал в тебя гораздо большее количество бросков. Во второй половине занятия он даже не давал тебе времени вернуть один, прежде чем следующий уже был в воздухе. И он бросал больше многократных бросков в твою сторону. Тебе нужно было быть Призванным-осьминогом, чтобы поймать их все. — Мне нужно посмотреть мою запись. — Прежде чем ты это сделаешь, — сказал Лекси, — позволь спросить — ты не знал, да? Что ты можешь поймать то, что используется как оружие против тебя. Поэтому ты так обрадовался даже первому? — Я никогда этого не делал, — ответил Олден. — Конечно, Большой Змей не пытается навредить нам по-настоящему, но это ситуация, в которой обе стороны знают, что его цель — попасть в нас, а не передать нам мячи. Так что это был приличный тест. «Гораздо лучший тест, чем я ожидал». Олден надеялся, что это будет первый шаг к выяснению его восприятия летящих вражеских снарядов. Всего лишь маленький шажок, думал он, поскольку это была не идеальная модель действительно опасной ситуации. Вот и всё. «В итоге я увидел нечто совершенно иное, чем планировал. Я практиковался в игре в мяч со своим навыком, но чтобы освоить мгновенное сохранение предметов, а не остановку их импульса и затем сохранение. Это было не похоже на…» — Ты не всегда мог это делать? — Лицо Лекси было сосредоточенным. — Это то, что ты понял методом проб и ошибок? — На самом деле потребовалось много практики, чтобы делать это естественно каждый раз. — Ты мог сказать, когда был на правильном пути к его освоению? — немедленно спросил Хаою. — Как много раз, по-твоему, тебе пришлось попробовать? — спросил Лекси одновременно. — Эм… вы двое определённо не должны использовать большую часть моего опыта, чтобы судить о своём собственном прогрессе. Я многое узнал о своём навыке и своей черте во время кризиса. Были действительно уникальные обстоятельства, которые в одних отношениях сдерживали меня, а в других толкали вперёд. Они оба выглядели смущёнными, чего Олден совсем не хотел. — Я не против говорить с вами об этом, — поспешно сказал он. К своему удивлению, он понял, что это было ближе к правде, чем ко лжи. Может быть, только потому, что он только что слышал, как они защищают его, даже не зная, что он слушает, но было облегчением в этот раз не чувствовать внутреннего сжатия при мысли о том, что могут спросить о Тегунде. Он был уверен, что оно вернётся, когда у него будет другое настроение, но пока… — Я всё время играл в мяч с Кибби. Она бросала гравий. Маленькие острые камни — не самые приятные вещи для ловли, но это было к лучшему, потому что побуждало меня хватать их с правильной мыслью вместо неправильной. В то время, когда кто-то бросал мне что-то, у меня было ощущение, что мне нужно остановить это и хорошо ухватиться, прежде чем сохранить. И когда чувства и интуиция были всем, на что я мог положиться вместо моего чувства власти, это делало активацию навыка именно так, как я хотел, чем-то из области ракетной науки. Хорошо, что они спросили об этом именно сейчас, подумал он. Мгновенное сохранение движущихся предметов было одной из немногих вещей, в которых он достиг прогресса до того, как обрёл более осознанный контроль над своим закреплением. — Практика, чтобы избавиться от этого, сработала. У меня получалось всё чаще и чаще. «Достаточно скоро, даже без расширения моих чувств, меняющих моё понимание моей магии, правильная остановка камней стала бы навыком обычным для человека-Призванного, я уверен. Просто одна из тех вещей, которые ты можешь делать не задумываясь, раз освоил, магический эквивалент езды на велосипеде». — Теперь это совсем не трудно. Я… Звук открывающейся двери привлёк его внимание. Лют Велра вошёл в комнату с полотенцем вокруг талии и оранжевым смузи в руке. — Понятно, — сказал он, драматично помахивая паром к носу одной рукой, затем отхлёбывая из напитка. — Так вот где избалованные люди делают свою домашнюю работу. — Тебе прилично называть кого-то избалованным? — спросил Лекси. — Лют! — сказал Хаою. — Что ты здесь делаешь? — Олден пригласил меня. Извините, что опоздал. Мне нужно было убедиться, что я попробовал все бесплатные образцы. Он заглядывал в маленький котёл на пьедестале в центре комнаты. На нём не было повязки, и под этим углом, в пару, было невозможно сказать, что у него искусственный глаз. — Тебе лучше выпить смузи побыстрее, — сказал Олден. — Здесь нельзя есть. Когда появятся другие люди, они будут на тебя злиться. Лют повернулся, чтобы ответить. — Эй! У тебя есть татуировка! Прежде чем Олден успел ответить, Лют был рядом с ним, рассматривая её. — Она идёт по боку? Похоже, идёт по боку. Олден поднял руку. — Оооо… таинственный треугольник. Олден фыркнул. — Ты должен был сказать, что у тебя есть! — Затем Лют нахмурился. — Теперь моя ещё глупее. Ты, вероятно, сделал свою, договариваясь с волшебником, а моя — это модная буква V, которую моя бабушка разработала в тёмные века. — При несколько иных обстоятельствах, родовая татуировка была бы на самом деле крутой, — сказал Олден. — Да. Наверное. Но это зависит от того, насколько круты твои предки. — Он сел. — Так что теперь Хаою и Лекси нужно просто быть призванными для чего-то серьёзного или секретного, и у всех нас будут татуировки. — Это не в моих планах на ближайшее будущее, — сказал Хаою. — И моих тоже. — Ладно. Но мы с Олденом обгоняем вас. — Он вытянул соломинку. — Итак! Теперь мы сидим и восстанавливаемся вместе. — Мы восстанавливаемся после интенсивного занятия МФП, — сказал Лекси. — Я не знаю, от чего, по-твоему, ты восстанавливаешься. — Я хочу, чтобы ты знал, что сегодня я поднимался по лестнице вместо лифтов, чтобы добраться до всех моих уроков. — Ладно, — сказал Олден. — Я рад, что вы оба пришли. Но теперь мне действительно нужно посмотреть видео, чтобы понять, что я на самом деле делал со своим навыком раньше. — Будет развлечение? — спросил Лют. — Можно мне посмотреть? — Я не против. У тебя нет своего домашнего задания? — Моё домашнее задание скучное. В итоге смотрели все, даже Лекси, который утверждал, что ему нужно изучать свои собственные усилия гораздо больше, чем Олдена. Всегда было странно смотреть записи занятий. В первый раз, когда Олден увидел своё тело в высоком разрешении со всех ракурсов, в комбинезоне и делающим те вещи, которые они делали в МФП, он не узнал себя. И в хорошем, и в плохом смысле. Его реакция включала важные вопросы вроде: «Мой акцент немного изменился? У меня смешные волосы? Моё лицо так краснеет, когда я тренируюсь, и оно строит столько гримас. Держу пари, все думают, что я жуткая помидорная голова». И были некоторые более позитивные наблюдения. Наблюдать за тем, как он творит магию, было невероятно. Он выглядел гораздо более похожим на сверхчеловека, когда использовал свой навык, чем он осознавал. Олден годичной давности подумал бы, что у парня на видео крутые силы. Вдобавок, он выглядел спортивным, что было приятно. Он знал, что в отличной форме; он это чувствовал. Но видеть, как он двигается способами, которыми не мог раньше, всё ещё было захватывающе. И что касается движений, которые он не мог или, скорее, не должен был делать… Когда они достигли пятнадцатиминутной отметки записи, Олден посмотрел через свой интерфейс, как два снаряда летят в него в быстрой последовательности. Он поставил на паузу. [Лекси: Двойной промах.] Он печатал в их общем чате соседей по комнате, чтобы не беспокоить мужчину и женщину, которые пришли отдохнуть на скамейках напротив них. [Хаою: Одиночный промах.] [Лют: Тебе попадут в плечо и колено.] Время от времени они играли в эту игру угадайки, пытаясь определить, сможет ли Олден сделать эти ловли. [Олден: Двойной промах. Эти слишком быстрые.] Он запустил видео. Он сам из недалёкого прошлого бросил своё тело вперёд, чтобы поймать первый мяч правой рукой, прежде чем тот ударил его по голени, а затем, даже когда он поднимал руку, чтобы отправить мяч обратно инструктору Уэйкеру, он рывком поднялся и вывернул позвоночник, чтобы поймать второй мяч левой рукой, хотя тот уже пролетел мимо него. «Какого чёрта?» — подумал Олден, одновременно взволнованный и сбитый с толку. — Чёрт, — сказал Лют прямо рядом с ним. — Ты намного лучше, чем я себе представлял. [Олден: Эй.] [Хаою: Верно. Дай ему шрифт «раздражение».] [Лют: Серьёзно, если честно. Ты выглядишь так, будто используешь цепочку самообладания, хотя не используешь.] [Лекси: Твой навык дал тебе какое-то временное усиление?] [Хаою: Может, ускорение? Это было бы потрясающе!] Олден сомневался, что это так, но он тоже не знал, что это было. Он перемотал и посмотрел снова в замедленном движении. Летящие мячи, которые должны были попасть в него один за другим. Ловля. Отпускание. Ловля. Отпускание. Гладко как шёлк. Он посмотрел это ещё два раза в нормальном темпе. Затем в замедленном. Затем ещё раз, сосредоточившись на пальцах своей правой руки, когда они манипулировали мячом в правильное положение для возврата. [Олден: Я не думаю, что моё тело двигается быстрее, чем я способен. Но я так сосредоточился на перехвате подач своей магией, что немного потерял чувство самосохранения.] Все трое посмотрели на него. [Лекси: Что это значит?] [Олден: Я отключился от всего остального. Я почти уверен, что не стал бы так сильно и быстро выворачиваться, чтобы поймать мяч в нормальном состоянии. У меня самого шея болит, когда я на это смотрю. Это объясняет, почему я такой больной.] Есть твой обычный лучший результат, а есть твой лучший результат «мне удалось убедить себя, что ловля мяча — это цель моего существования, и я слишком занят, чувствуя свою власть, чтобы замечать, болит что-то или нет». [Лют: Разве ваши суперстильные комбинезоны-водолазки не предотвращают травмы?] Все повернулись и посмотрели на него. Хаою прищурился. [Значит, ты считаешь наши супергеройские костюмы стильными?] [Лекси: Они не предотвращают мышечное напряжение, если только ты не делаешь что-то совершенно безумное.] «Я, может, и не двигаюсь намного быстрее, — подумал Олден, глядя, как он пропускает одну подачу, но ловит другую. — Но я точно двигаюсь в правильном направлении чаще, чем нет». И он двигался всё более и более правильно, чем дольше это продолжалось. За последние несколько минут занятия даже мячи, которые он пропускал, были едва пропущены. Для начала некоторые из них заставали его врасплох, но в конце он всегда тянулся к месту, куда они летели, той или иной рукой. Казалось, Большой Змей решил, что более сложные ловли помогают больше всего. Он даже начал бросать несколько из них дико, вместо того чтобы играть злодея и всегда целиться в тело Олдена. — Твои глаза, — сказал Лекси, когда они приблизились к концу видео. Затем он, казалось, понял, что сказал вслух, и извиняющимся взглядом посмотрел на других посетителей сауны. [Хаою: Я тоже хотел это сказать. Его визуальная обработка, должно быть, действительно отличная.] «Дело не в этом». Олден помнил ощущение ловли. Он не помнил, чтобы очень часто видел летящие в него мячи. [Лекси: Нет. Посмотри на его лицо снова во время той быстрой серии бросков раньше.] [Лют: Той, где Учитель Змей попал в него как пятнадцать раз просто ради удовольствия?] [Хаою: Не думаю, что ради удовольствия. Думаю, он просто решил опробовать кучу разных вещей, чтобы увидеть, как Олден на них отреагирует. Тот мяч, который ударился о пол прямо перед ним и взорвался, вряд ли кто-то в нашем классе смог бы поймать рукой. Это был эксперимент.] Олден перематывал видео назад, чтобы найти ту часть, которую имел в виду Лекси. Это был нелепый момент. Если бы он не был так поглощён тем, что происходило с его навыком в тот момент, вид почти двадцати летящих объектов заставил бы его беспомощно поднять руки вверх. Но, очевидно, когда он был так глубоко в этом, он был весь в деле. В прошлый раз он смотрел на своё тело и свои руки. Он знал, что пропустит почти все эти подачи. Он никак не мог их поймать. Теперь, следуя подсказке Лекси, он смотрел на своё лицо. «Я выгляжу измождённым». Он задыхался. «Я выгляжу спокойным». Он помнил это. «Я выгляжу…» Удивлённый, он приблизил своё лицо ещё сильнее. «Какого чёрта я делаю?» Он поймал мяч и вернул его. Дюжина других ударили его или просвистели над головой. Он поймал второй и вернул его. Он бросился в сторону, так что его пальцы коснулись последнего мяча в серии, но не смогли сомкнуться на нём вовремя. Олден переиграл сцену снова. — Я закрыл глаза?! — воскликнул он. — Может, ты слышишь мячи ушами, — прошептал Хаою. [Лекси: Ты читаешь мысли инструктора Уэйкера?] — Не использовать глаза делает тебя на сто процентов круче. Я постоянно на пятьдесят процентов круче, чем вы, так что мне стоит знать. — О боже, Олден из спортзала был временно экстрасенсом, — сказал Олден. Хаою рассмеялся. — Ты ведь знаешь, что Олден из спортзала — это ты, да? [Лекси: Вы все помните, что здесь нельзя шуметь, да?] [Олден: Как я поймал их с закрытыми глазами???] Лекси моргнул на него. [Лют: Ты серьёзно просишь нас рассказать тебе, как работают твои собственные силы?] [Хаою: Может, ты просто запомнил, где были все мячи, и так поймал пару.] «Может ли это быть так? С таким количеством летящих в него, пара удачных ловлей… всё равно было бы слишком удачно». [Лекси: Дело не в этом. Отдали изображение, чтобы ты мог видеть себя и инструктора Уэйкера одновременно.] Олден сделал это. Большой Змей бросил огромную серию, а затем добавил ещё несколько. [Последний, — написал Лекси. — Тот, которого твои пальцы едва коснулись. Он бросил его сразу после того, как ты закрыл глаза. Ты не мог его видеть, но всё равно потянулся за ним.] Он был прав. И поскольку Олден не читал мысли Большого Змея… [Лют: Ребята, посмотрите на его лицо. Он улыбается своей собственной записи.] Конечно, Олден улыбался. Как он мог не улыбаться? Это была часть его навыка, о существовании которой он не догадывался. Он всегда был так сосредоточен на сохранении бремени и использовании сохранённого бремени разными способами и поиске пределов сохранения… Ему нужен был более широкий взгляд. Хотя он знал, что его навык особенный, он всё равно не смотрел на него через достаточно широкую линзу. «Навык на всю жизнь. Который называется "Носильщик Всех Тягот"». «Во время моего последнего закрепления я даже взял "пакет очистки", который она рекомендовала. Я улучшил Носильщика опцией [Чувствительность]. Я предполагал, что всё, что она может для меня сейчас сделать, это помочь мне видеть и чувствовать зачарования, чтобы я мог правильно использовать новую грань навыка… потому что именно об этом мы говорили в то время». Ему никогда не приходило в голову, что она может сделать что-то для твёрдых предметов. Никто никогда не доверял ему предмет, местоположение которого он более или менее не знал. До сегодняшнего дня. Его глаза и мозг были недостаточно быстры, чтобы направить его тело к бременам, которые он хотел нести, поэтому его навык включился. Закрыв глаза, когда он полностью погрузился в это усилие… «Я просто отказывался от менее способного чувства, чтобы другое могло выполнять свою работу лучше». ****** — Ладно. — Хаою втягивал лапшу за кухонным столом. — Ты прав. Лапша рамэн хороша с минестроне. — В отсутствие профессионального повара и полноценной кухни, лапша рамэн хороша со всем, — ответил Лют. — Олден, ты сейчас споткнёшься о пуфик. Опять. «Перестань так много говорить», — подумал Олден, останавливая свою медленную прогулку с завязанными глазами по квартире. — «Это мешает мне чувствовать мой суп». Где-то в этом месте была кружка минестроне, которую Хаою велел ему сохранить. Они придумали этот план по пути из сауны. Лют спросил, может ли Олден практиковать свою недавно обнаруженную способность, используя её как гораздо более ограниченную версию навыка поиска потерянных предметов, как у Романа Велра. Хаою вызвался быть его доверителем. А Лекси предложил использовать ужин как мотиватор, так как желудок Олдена урчал. Теперь на нём была маска для сна, и он пытался найти и свою еду, и то особое психическое состояние, которое позволило ему ловить подачи, которые он не видел. — Перестань его нюхать, — сказал Лекси. — Вся квартира пахнет минестроне. Так ты его не найдёшь. — Я делаю это не нарочно! Мой нос просто вдыхает больше обычного сам по себе. — Он помолчал. — Хаою, ты знаешь, где кружка, да? Я не знаю, сработает ли это, если никто из нас не знает, где спряталась вещь, которую я ищу. — Я знаю, где кружка, — подтвердил Хаою. — И я хочу, чтобы ты её сохранил. Она остывает. Будет невкусно. Ты портишь ужин, который я приготовил. — Дави на него больше, — сказал Лют. — Я буду в депрессии, если эта кружка завтра утром будет полна холодного супа и размокшей лапши. И ты умрёшь с голоду. — Слишком много давления, — сказал Олден, выбираясь из гостиной. — Я иду в свою комнату. Может, я смогу лучше чувствовать суп оттуда. «Ладно, — подумал он, закрыв дверь и сняв маску. — Давай сделаем это правильно». Он пошёл встать на колени на учебную подушку и обдумать всё, что он знает и всё, что подозревает. «Прежде всего, — сказал он себе, — это не аккуратный маленький трюк. Так что не позволяй себе думать о нём так». Ловить вещи с закрытыми глазами было аккуратно. И это действительно выглядело как забавный вечериночный трюк. Но когда он на самом деле это делал, его намерения были более серьёзными. «Я начал думать о себе как о Носильщике Всех Тягот вместо Олдена. Это немного неловко теперь, когда я не так глубоко потерян внутри своего собственного закрепления». Но последствия этого нельзя было отрицать. Дело было не только в том, что он позволял своей магии вести его руки к местам расположения теннисных мячей; он также был настолько эффективен в этом. Чем больше он смотрел видео, тем яснее становилось. За последние три или около того минуты занятия он не просто ловил больше мячей, он тянулся к лучшим из них. Он, очевидно, начал понимать, какие из них он действительно может успеть. «Если пребывание в этом состоянии сработало однажды, оно сработает снова. Мне просто нужно найти способ туда попасть». Он замедлил дыхание и опустил веки. «Я должен взглянуть на себя. Я должен сделать это с чувством». Он вернулся в прошлое, всё назад к лучшей учебной подушке в худшем месте. Назад к мягкому голосу артонианского воспитателя детского сада и к мучительно полной надежды присутствию скорбящей девушки, которая продолжала искать партнёра по обучению, чтобы не оставаться одной в хаосе. Назад к тому моменту, когда он впервые ответил на дружеское похлопывание. Было место, где вселенная уступала место Олдену. Место, которое было им. И когда он наконец нашёл себя… «У меня есть власть двигаться здесь». Он впервые за несколько месяцев сделал волшебный кулачок. Он послал его распространяющимся, как крошечный ненаправленный импульс, так как здесь не было Кибби, чтобы принять его. «Я могу двигаться так. Но не весь я». Он вспомнил волнение, удовлетворение и радость того первого осознанного упражнения своей власти. И неизбежный ужас. «Привет, — подумал он об остальной части себя. — Как дела? Я знаю, что вы — тоже я». Было неприятно думать о себе в полном объёме, поэтому слишком часто, как он подозревал, он разделял это. Он притворялся, что он — это его свободная власть, а связанная больше похожа на придаток. Полезный придаток, от которого он не может избавиться… но всё же придаток. «Это большое самонаправленное любящее заблуждение». Он вздохнул и отпустил это заблуждение сейчас. Он знал, как. Отрицание было роскошью, которой его последнее закрепление серьёзно лишило, так что не то чтобы он когда-либо действительно мог обмануть себя, заставив забыть свою истинную природу. Просто было неудобно полностью признавать это в тихий момент, подобный этому. «Принятие того, что я был в основном Носильщиком Всех Тягот и лишь немного свободным, не казалось таким уж плохим ранее, когда я был сосредоточен на правильном выполнении своей работы». Носильщик Всех Тягот не мог удариться кулачком с Кибби. Он… он не мог использовать ауриаду. Он никогда не сделает фруктовое эскимо или не зажжёт палочку обещания. Бесконечные будущие Носильщика были прерваны ради единственной цели. «Я могу чертовски хорошо носить некоторые тяготы». «А теперь… где Хаою?» Они были достаточно близко друг к другу сейчас, чтобы Олден мог почувствовать своего соседа по комнате той частью себя, которая была свободна; он никогда не пробовал этого по ряду причин. И в любом случае, это был совершенно другой тип ощущения, чем тот, который использовал Носильщик. «Вот. Этот вес». Судя по направлению, Хаою всё ещё был на кухне. «Моя цель доверила мне кружку супа. Это правда, что это не самая значимая вещь, которую мне когда-либо поручали защищать, но она всё ещё находится под моей заботой». Ничего не произошло. «Я не чувствую этого так, как в спортзале». Он не впадал в свою роль так естественно, как раньше. Слишком много мыслей бежало в его голове. Слишком много желаний за пределами его цели. Меньше срочности. «Может, если бы суп был в ужасной опасности». Он усмехнулся. «Я очень отвлекаем, когда голоден, болен и устал. Что ещё я могу сделать?» Он вспомнил, как навык чувствовал себя более живым, когда он согласовывался с ним. «Просто выбери какую-нибудь особенность навыка, которую я знаю, как активировать, и удели ей сознательное внимание. Может быть, это введёт меня в зону». Он сосредоточился на способности наведения. «Я не часто думаю о тебе или работаю над тобой. Я даже не удосужился представить тебя как нечто более интересное, чем кнопка на машине. Как неблагодарно с моей стороны. Ты оставался нацеленным на Кибби в течение месяцев без единого сбоя. Я хотел тебя, и ты был мне нужен, но я не ценил того, что ты делаешь». Олден попытался подумать о том, чем была эта часть его — чем она была на самом деле. Он думал о ней как о маленькой доле его силы, и это было не неправильно. Но когда он исследовал её, то обнаружил, что в ней есть что-то фундаментальное. «Эта часть закрепления проходит через всё остальное, чем является Носильщик. Как провода или корни дерева». Ему нравилась метафора оригами для других частей его навыка, и он чувствовал, что должен сохранять последовательность, поэтому… бумажные корни? Бумагу можно скрутить в формы корней, так что это не было самым нелепым. Но затем нужно было признать, что делает функция наведения. Она указывает ему на его доверителя. Она даёт ему то чувство, что они важны. Настолько важны, что вселенная слегка наклоняется в их сторону. «Кроме того, когда я навожусь на кого-то, это чувство не является силовым». Теперь, когда он задумался, это было интересно. Он чувствовал тычки и уколы, когда другие Призванные наводились на него, но он не думал, что его собственное наведение причиняет боль так же. Может быть, Кибби сможет сказать ему наверняка, каково это, в следующий раз, когда он увидит её. Но по крайней мере на его конце это был более восприимчивый процесс. «Как будто я открываю себя или протягиваю руку? Мне стоит попробовать представить это как что-то с корнями, что открывается и отслеживает вещи?» «Это довольно особенное. Оно поддерживает мою связь с моим доверителем на больших расстояниях». Олден удержал свой разум на чувстве Хаою. «Итак, если бы я хотел признать и укрепить эту часть навыка, то…» Ему никогда не приходило в голову попытаться навестись на кого-то сильнее, манипулируя своей связанной властью. Во-первых, это не казалось необходимым. Его целевой человек был целью, и он мог защищать вещи, которые они ему доверяли. Это была такая базовая часть навыка, что её упускали из виду. Он работал над этим некоторое время, погружаясь так же, как в свою последнюю ночь в Приёмном корпусе, когда он впервые начал переосмысливать закрепление. В конце концов, как он и надеялся, интенсивное сосредоточение даже на маленькой части навыка помогло ему согласовать себя с целым. К тому времени, как он нашёл способ мышления, который помог ему стать немного более восприимчивым к своей цели и повысить осведомлённость о местонахождении Хаою, он чувствовал себя расслабленным и более комфортным с самим собой. «Мой доверитель там, — подумал он. — А теперь где вещь, которую он велел мне сохранить?» Он встал и вышел из комнаты. Глаза всё ещё закрыты, он повернулся и прошёл несколько шагов до конца коридора. Он старался держать свои мысли тихими. Если он потратит время, чтобы усомниться, он был уверен, что потеряет это. Сейчас это должно быть больше похоже на инстинкт. Он наклонился, и его пальцы сомкнулись вокруг чего-то, мгновенно сохраняя это. Он открыл глаза. «Конечно, они поставили мой суп на пол под голову белого медведя». Он понёс её на кухню, чтобы разогреть. Все трое других парней были в гостиной. — Я нашёл её, — сказал Олден, поднимая кружку. Хаою и Лекси посмотрели на него. Лют повернулся в своём кресле, чтобы тоже посмотреть. — Без глаз? — спросил Хаою. — Или ты просто проголодался? — Без глаз, — подтвердил Олден с усмешкой. Затем он зевнул. — Но я очень голоден. И хочу спать. — Это забавное новое открытие силы, — сказал Лют. — Я буду прятать вещи, которые тебе нужны, в неудобных местах. Чтобы помочь тебе тренироваться. Удачи найти туалетную бумагу завтра. — Спасибо. Ты настоящий друг. — Это заняло у тебя два часа, — сказал Лекси. Олден проверил время. — Да. Извини. Я думал, что быстрее, но я как-то увлёкся процессом. Он подошёл к микроволновке. — Можешь взять свежий суп, — сказал Хаою. — Тебе не обязательно есть тренировочный суп. — Я съем тренировочный суп и свежий суп, если ты не против. Пахнет потрясающе. — Сделай селфи со своей кружкой, — сказал Хаою. — Я отправлю их маме. Чтобы доказать, что я круто готовлю. — Сделаю. — Олден смотрел, как его ужин вращается на стеклянной тарелке. — Эй… гелиотропные цветы — это круто, да? — А? — сказал Лют. — Ну, знаешь. Цветы, которые всегда поворачиваются к солнцу и следуют за ним по небу. Как маргаритки. Они целевые цветы. Если бы ты собирался быть цветком, ты бы хотел быть гелиотропным. — Они довольно крутые, — сказал Хаою. — Чувак, тебе нужно поспать, — сказал Лют. — Ты представлял себя маргариткой, когда пытался нацелиться на свою кружку с супом? — медленно спросил Лекси. — Подожди! — воскликнул Хаою. — Это ты имел в виду? — Не совсем. Он играл с идеей, что у него есть целевая форма оригами, направленная на Хаою. Не на суп. И это была не совсем маргаритка; это было просто ощущение раскрытия, как цветок, поворачивающийся к солнцу, которое дало ему более сильное чувство местоположения Хаою, которого он хотел. — Что именно ты тогда имел в виду? — спросил Лекси. — Мммм… вкусный минестроне. Я просто занимаюсь метафорами, Лекси. Пробую всё. Подхожу к магии с новых углов. Ничего особенного. — Это работает для тебя? — Иногда. Но мне потребовалось два целых часа, чтобы найти свой ужин. Это вечность. Так что, возможно, не следуй моим советам. Олден съел всё до кусочка, затем достал остатки из холодильника и снова наполнил кружку. [Лют: Завтра вечером что-то на день рождения дяди Бенджамина. Это не огромная вечеринка. Человек пятьдесят. Я получаю приглашение от Айми. Ты всё ещё хочешь пойти?] «Фу», — подумал Олден. — Да. — Я иду, — сказал Хаою. — Как ты думаешь, сколько ещё раз тебе нужно будет практиковаться, пока ты сможешь надёжно находить свой доверенный объект? — спросил Лекси. «У него одноколейный ум». — Ты имеешь в виду, пока я не стану в этом хорош? — сказал Олден. — Мне просто было интересно, знаешь ли ты… — Я уже могу надёжно его найти, вероятно. Если время не проблема, я уверен, что смогу сделать это снова. Но я продолжу практиковаться, пока не стану намного быстрее. Я хочу найти способ достичь того состояния, в котором я был сегодня в спортзале, по желанию, а не спустя полчаса после того, как супергерой забросает меня фастболами. — Как далеко, по-твоему…? — Есть ограничение по расстоянию, насколько далеко моя цель может находиться от того, что они мне доверяют, так что не очень далеко. Хаою мог бы, вероятно, сказать мне пойти найти что-то, что он оставил внизу, но не через весь кампус. И ему, возможно, нужно иметь хотя бы общее представление о том, где находится предмет, прежде чем он сможет сказать мне взять его. Мы не проверяли это. Это сделало бы его гораздо менее полезным для поиска потерянных предметов. Но это всё равно хороший способ тренироваться. И, возможно, я могу попросить кого-то из вас бросать в меня вещи. Я тоже помогу вам с тем, что вы захотите практиковать. — Твоё новое кодовое имя — Ловишка Мячей. — Можешь идти на эту вечеринку один, Лют. — Хлопковые Шарики? — Сам. --- ---------- Интересно **Примечание от Sleyca** *****Примечания***** *Олдену 13 лет по артонианским меркам. (На их трёх основных планетах разная продолжительность года, но в непринуждённой беседе, когда артониане говорят о годе, они имеют в виду время, за которое Артона I совершает оборот вокруг своей звезды.) --- **119** Блестящий наконечник тонкого цепного кнута медленно двигался по воздуху, приближаясь к своей жертве с тихой, смертоносной грацией. — Нежно, — пробормотал Лекси Робертс, глядя на зефир на бетонном полу в паре метров от себя. — Спокойно. — Лекси? Ты сегодня утром не бегаешь? Плеть обернулась вокруг зефира и разрезала его пополам, наполнив квартиру запахом жжёного сахара и заставив Хаою Чжан-Демира виновато улыбнуться из-за кожаного кресла, у которого он стоял. — Извини. Ты тренировался. — Не то чтобы это хорошо получалось. — Лекси фыркнул и пошёл подбирать кусочки зефира, чтобы бросить их в мусорку. — Не выбрасывай их! — запротестовал Хаою. — Поджаренный зефир вкусный. — Они были на полу. — Он безупречен. Робот-пылесос чистит его каждый день. — Пакет на столешнице, если хочешь свежий. Ты не против, что я использую их для этого? — Зефир? — спросил Хаою. — Почему я был бы против? — Они были на полке с общей едой. Я решил, что ты купил их. — Нет. Олден. Ему всё равно. Кажется, он легкомысленно относится к большинству вещей. Плеть свисала рядом с Лекси, слегка извиваясь. — Как думаешь, он…? — спросил Лекси. Хаою посмотрел на него. — Как думаешь, он из тех людей, которые просто понимают, как естественно использовать свои силы? — спросил Лекси. Хаою пожал плечами. — Я не знаю. Я не так давно его знаю. У меня не так давно есть силы. У него тоже, если честно. Гадать преждевременно. — Я знаю, ты вчера вечером думал о том же, что и я, — сказал Лекси. — Я видел твоё лицо. — Когда? — Несколько раз. Хаою вздохнул. — Ладно. Я немного завидовал. — Да, — прошипел Лекси. — Это не первый… — Я знаю. Мы встретили его меньше трёх недель назад, и его навык выглядит гораздо более впечатляюще, чем в день оценки. — Он настолько отличается от того, чем я его считал, — сказал Лекси. — Даже Кон упоминал об этом на этих выходных, а тогда мы ещё не видели, чтобы он делал… что бы это ни было прошлой ночью. — Навык кажется очень универсальным. Я рад за него. Перестань так сильно беспокоиться о своём собственном прогрессе. У тебя отлично получается. — Плеть тоже должна быть универсальной. Но она случайно атакует… — Это была крошечная царапина. Это было сразу после того, как ты её получил, и Кон даже не разозлился. — Я не хочу, чтобы смертельное оружие, за которое я отвечаю, царапало моего брата. — Она реагирует на твоё настроение. — Это не то, на что ей стоит реагировать. — Я имею в виду, она реагирует на твоё настроение прямо сейчас. Она только что подпалила край пушистого ковра. Лекси выругался по-русски и побежал тушить тлеющее место ногами, пока Плеть отступала. Хаою подошёл с ножницами и начал выстригать подпаленный ворс из ковра. — Может, мне позвать Кона. — Это такой толстый ковёр. Он сам скрывает такие ошибки. Лекси уставился на него. — Сколько раз ты его подстригал? — Один раз. Было одно крошечное маленькое пятнышко, которое не отчищалось. А теперь его нет. Как будто ничего и не было. — Он отстриг ещё немного. — Не думаю, что у Олдена была возможность попробовать большинство тех вещей со своим навыком, которые он пробует сейчас. Его не окружали старшие Призванные, когда он закреплялся, которые могли бы отвести его в безопасные места и позволить экспериментировать. И даже несмотря на то, что он повысил уровень, сомневаюсь, что у него было настроение идти на творческие риски, когда он был в ситуации, где ошибки могли бы его убить. Если думать об этом так, естественно, что он находит кучу новых вещей, которые может делать, все сразу. — Я знаю. И всё же. Вчера вечером ему потребовалось два часа, чтобы найти суп… — Точно. И он был такой: «О нет, это так долго». — После первого раза, когда я активировал способность Плети выходить из фазы, мне потребовалась неделя, чтобы заставить её сделать это снова. Хаою встал с горстью обрезков. — Именно его уверенность в том, что отныне он сможет делать это надёжно, уколола моё самолюбие. Но, возможно, он так быстро разбирается со своим навыком потому, что пережил с ним плохие вещи. — Я учитывал это. — Так что перестань сравнивать свой темп с его. У него просто интересные обстоятельства. После того, как тебя призовут на другую планету на месяцы, тогда ты можешь беспокоиться, что ты медленный. Лекси замолчал. Затем сказал: — Как думаешь, когда это случится с нами? — Может быть, поздно в университете? Если мы оба будем повышать уровень так быстро, как надеемся. Если только какой-нибудь волшебник, который знает наших родителей, не решит запросить нас для работы из любопытства. — Ты серьёзно идёшь на эту вечеринку сегодня вечером? — Да. Это не так уж сложно. И Люту нужна поддержка. Ты тоже идёшь. — Нет, не иду. — Увидим. — Не иду. ****** — Кролик интересный. — Моррисон, надеюсь, ты сейчас говоришь о милом животном или знаке зодиака, а не об одном из наших учеников, — сказала Леседи Салех, просовывая руку сквозь крышку мини-холодильника рядом с кроватью и вытаскивая бутылку воды. — Ученики — это работа. А я не обсуждаю работу, когда я не полностью одета. Моррисон Уэйкер перекатился на бок и усмехнулся ей. — Ты только что рассказывала мне о том, как просунула руку сквозь Мейстера, чтобы ударить Брутала позади него. — Я на пенсии как Фантом. Старая работа — уже не работа. Олден Торн — текущая работа. Текущая работа запрещена, когда я голая или когда человек, с которым я говорю, голый. — Хорошая политика. Она отвинтила крышку с бутылки, выпила половину, а затем передала остальное ему. Он сел, чтобы взять её. — Когда ты не Большой Змей и не Маленький Змей, тебя когда-нибудь называют Средним Змеем? Он покачал головой. — В последнее время у меня редко бывает возможность быть самим собой перед незнакомцами. — Ты мне нравишься таким. Ты больше похож на того, каким мы были, когда впервые встретились. — Я могу выглядеть точно так же, как при нашей первой встрече, если хочешь. Вплоть до мульлета. Она отбросила волосы за плечо. — Не то чтобы я не ценила возможности твоего морфинга, но давай оставим всё простым для нашей первой попытки. — Ты начальник, — счастливо сказал он. Затем он ахнул от притворного ужаса. — Подожди. Ты действительно мой начальник теперь. Я сплю с начальником. Она шлёпнула его по бедру. — Это ужасно. Мной пользуются. — Если ты не против, я воспользуюсь тобой немного больше. Некоторое время спустя, когда огни в комнате постепенно загорелись, сигнализируя о наступлении утра, они лежали, глядя друг на друга через смятые простыни. — Это была ночь в стиле «на случай, если ты умрёшь там»? — спросил он. — Или что-то другое? Я рад в любом случае, и я не хочу предполагать… — Возвращайся домой живым, чтобы мы могли поговорить об этом больше, — сказала она. — Это была такая ночь. Многие люди здесь, на Земле, скучали бы по тебе, если бы тебя не стало. Он кивнул. — Сделаю. Хочешь, я уйду по-тихому, до того как твоя дочь проснётся? — Тебе нужно ехать домой собирать вещи? — Нет. У меня есть сумка в системном хранилище. — Тогда оставайся на завтрак. Она будет рада компании, а она слишком мала, чтобы волноваться о том, почему компания здесь с утра пораньше. Но будь готов услышать много о домиках на деревьях. Я прочитала ей на ночь сказку, где был такой, и теперь она хочет такой же. — Кто не хочет? — Моррисон, ты знаешь, как трудно найти дом с двором и подходящим для домика на дереве деревом на этом острове? После того как они оделись, пока варился кофе, он сказал: — Итак. Кролик. Леседи вздохнула. — На нас есть одежда. И это действительно интересно. Он может использовать свой навык с закрытыми глазами. — Почему бы и нет? Моррисон осмотрел выбор кофейных кружек и выбрал одну с красными полосками. — Я имею в виду, он может использовать его, чтобы ловить вещи в воздухе и замораживать их, не открывая глаз, чтобы увидеть, что летит в его сторону. Я видел это своими глазами, но всё равно пересмотрел видео после занятия, чтобы убедиться. Выражение её лица изменилось. — Видишь? Тебе интересно. — Я удивлена. Учитывая ситуацию, я довольно много думала о его навыке. Такая способность превосходит мои ожидания относительно его развития. — Ему всё равно нужно наводиться на человека, который бросает в него вещи, так что… — Это сводит Торстена с ума. Мы все знаем, что навык исчез из списка после того, как Олден выбрал его. Но даже если он экспериментальный, то, что он называет вверением, кажется бессмысленным ограничителем для довольно безобидной силы. Луна Плим считает, что это самая прекрасная загадка. Она пытается найти другие навыки с такими же непрактичными требованиями. — Как ты думаешь, сколько уровней ему нужно получить на одном навыке, прежде чем он сможет ловить им пули? — Ты хочешь, чтобы Кролик B-ранга был ловцом пуль? — Я хочу, чтобы он получил что-то стоящее за свои проблемы. Ему пришлось несладко. ****** На крыше зеркального кубического здания, стоящего в одиночестве, отражающего лишь бесконечность неба и волн, женщина смотрела на восток, туда, где только что взошедшее солнце Земли пряталось за толстыми серыми облаками. Её каштановые волосы свисали по спине тремя косами, скреплёнными деревянными кольцами. Форма, которую она носила, была украшена металлическими заклёпками, а ткань её пальто была бледно-зелёного оттенка, который один из людей на жилых уровнях под ней назвал бы, возможно, «цветом морской пены» на его языке. Она была слегка разочарована тем, что море здесь с тех пор, как она прибыла, не давало пены такого же цвета. «Это одинокое место на такой оживлённой планете», — подумала она. Но она не чувствовала себя одинокой. Она улыбнулась, и минуту спустя её партнёр появился на крыше рядом с ней. — Линд, ты здесь уже несколько часов, — пожаловался он. — Я думаю, ты делаешь это, чтобы проверить, буду ли я скучать по тебе. — Немного. Разве это не абсурдно? Я никогда не был более осведомлён о твоём присутствии. Можно подумать, это сделало бы меня менее склонным следовать за тобой на холодные крыши, но вот я здесь. Его собственные волосы, такие тёмные, что почти настоящий чёрный, были заплетены в косы, чтобы соответствовать её. Он скрестил руки на груди и драматично задрожал. — Ты серьёзно, Эш? — сказала она с насмешливым тоном. — В прошлый раз, когда мы посещали первый Раппорт, была метель, и я не заметила, чтобы ты тогда жаловался на погоду. — Я жаловался в уме. Я позабочусь, чтобы в следующий раз ты это заметила. — Он посмотрел на горизонт. — Что ты здесь делаешь? — Поздно ночью я почувствовала кое-что необычное. Я хотела немного отдалиться от людей, чтобы подумать об этом. Он подождал. — Приветствие властью, — сказала она. — Но такое тихое, ненаправленное. Как будто они не искали ответа. — Я не заметил. — Ты наблюдал за тренировкой Призванных. И, как я сказала… это было очень тихо. — Давай отправим сообщение всем свободным здесь, на Земле, и потребуем, чтобы человек, рассылающий случайные приветствия, признался, — предложил он. — Тайна будет раскрыта за минуту. Она рассмеялась. — Ты жестокий человек. Ты заставишь какого-нибудь испуганного человека поверить, что мы злимся на них. — Мы скажем им, что их странное поведение отвлекло тебя от работы. — Давай оставим того, кто это был, в покое. В их приветствии было что-то очаровательное. Поэтому мне стало любопытно в первую очередь. — Кстати о любопытном… я попросил у местного Контракта профили всех удостоенных Призванных на этой планете. Она повернулась к нему. — Ты собирался пригласить их пообщаться, потренироваться или поработать? Он поднял руки. — Я просто не знаю, что с собой делать, когда ты прячешься на крышах и нет никаких происшествий. Я подумал, если есть кто-то очень интересный, кого ещё нет здесь, мы могли бы попросить их зайти. — Заходите. Наслаждайтесь с нами миазмами хаоса. — Её тон был ироничным. — Да. Что-то в этом роде. Помнишь ту историю, которую мы слышали о том, как Алис-арт’х нашла человека на Тегунде? — сказал он. — Конечно. — Из-за этого опыта у него самая высокая благодарность среди людей-Призванных. Тринадцатилетний мальчик Райх-бит. Разве это не интересно? — Да, — согласилась она. — Очень интересно. И тревожно. Должно быть, он замечательный ребёнок. Я очень надеюсь, что он хорошо отдыхает теперь, когда вернулся домой. ****** Олден Торн выпал из кровати, и его ноги с глухим стуком ударились о ковёр под ним. Он слышал тихие звуки разговора Лекси и Хаою в гостиной. А бегущий душ означал, что Лют тоже уже встал. «Отлично, — подумал он. — Я проспал разумное количество часов». Его индикатор сообщений мигал. [Хаою: Доброе утро, всем! С Днём Проникновения в Мафию Велра! Давайте обсудим наши цели.] --- ---------- Тусовщики **Примечание от Sleyca** ********Заметки******** **Роман** — Родители не названы, хотя мы видели его отца на мотоцикле, смеющегося, когда участковый наблюдатель левитировал Хью. Романа выбрали за несколько месяцев до Люта с S-рангом, и он был уверен, что Аулия выберет его на место Связывающего S, потому что он был хорошим и верным отпрыском Велра, который выучил все свои словесные цепочки и уважал бабушку. А затем она сказала нет и уплыла на яхте, чтобы он даже не мог накричать на неё. Теперь Роман Кролик с навыком поиска потерянных вещей. **Бенджамин** — С днём рождения, чувак! Ты дядя Люта, что является твоим главным претензией на славу, но также ты Связывающий, сын Аулии и муж Хикари уже несколько десятилетий. У вас куча детей, включая Айми (похитительница и владелица джакузи), Кейко (герой, работающий в Токио) и Миё (15 лет, ожидает, что её выберут со дня на день… Лют беспокоится, что если она получит S, она будет в ярости из-за того, что он забрал класс Связывающего). Детей Бенджамина/Хикари легко узнать, потому что у всех японские имена. **Хикари** — S-ранг Связывающая, самый влиятельный член семьи после Аулии, ранее замужем за Корином и родила от него сына по имени Хью, прежде чем развелась с ним ради Бенджамина. **Корин** — Сын Аулии, дедушка Хейзел. Корин отвечает за семейный бизнес по обмену классами. Он заключает все контракты и обмены, которые удерживают класс Связывающего в руках Велра. Корин известен романами на стороне, что объясняет, почему Хикари предпочитает его брата. **Хью** — Отец Хейзел, Связывающий A-ранга **Кэди** — Мать Хейзел, Брутал C-ранга **Хейзел** — Правнучка Аулии (биологически её дочь от гиперболы, но семья уважает выбранные отношения, а не делает акцент на генетических). ******** Спасибо за чтение «Super Supportive»! Я так счастлива, что вы здесь. Эта глава теперь доступна бесплатно на Patreon для тех, кто хочет прочитать ещё больше комментариев. Остерегайтесь спойлеров! Обычно их нет, но иногда… Вы также можете зайти туда, чтобы поддержать историю своими арголдами и читать главы заранее, если захотите. --- **120** ***** — Олден… что, во имя Апекса, ты только что достал из сумки? — спросил Лют, моргая на предмет в руке Олдена, когда четверо соседей по комнате приближались к переулку, где проходила вечеринка в честь дня рождения Бенджамина Велра. Был шестой час вечера, и они находились в районе Апекса, где Олден никогда раньше не был. По словам остальных, это место славилось ночной жизнью, но сейчас было слишком рано, чтобы это было заметно. — Это подарок. — Олден поднял коробку, обёрнутую бумагой с райх-битами. — Разве мы не должны приносить подарки? Это день рождения, и мы сами напросились. — Бенджамину исполняется семьдесят, — сказал Лют. — Взрослым всё равно дарят подарки на день рождения, не так ли? — Я ничего не принёс, — сказал Лекси. — Но ты должен был, Лют. Он твой дядя. — Серьёзно? — Смотри! Он сделал бантик из бумаги для оригами, — сказал Хаою. — Что вообще дарят семидесятилетнему миллионеру, которого ты никогда не встречал? — спросил Лекси. — Это маска для сна. Я купил три разные, чтобы попробовать, и эту ещё не использовал. [Лют: Думаю, это вписывается в твой образ, Кролик.] Олден подавил вздох. Цели Люта на вечер были достаточно просты. Во-первых, он хотел появиться перед семьёй наименее подозрительным образом. «Это значит притворяться, что я хочу от них чего-то, — сказал он, — так как никто из них не поверил бы, если бы я просто начал жаждать их общества после стольких лет». С этой целью он будет намекать на желание показать «Весы» своим соседям по комнате. В идеале это должно привести к тому, что их всех пригласят на мегаяхту, которая была в списке мест, где Лют хотел поискать доказательства преступности своей бабушки, на высоком месте. Во-вторых, он хотел подлизаться к некоторым кузенам, у которых были жалобы на Аулию, и посмотреть, не выболтают ли они какую-нибудь интересную информацию. — Если бы это была вечеринка, где безалкогольные коктейли были не такими уж безалкогольными, нам, вероятно, повезло бы больше, — объяснил он, пока они шли. — Но дядя Бенджамин из тех людей, которые считают, что сделали что-то дикое, когда заказывают больше одного блюда из десертного меню. Это будет для вас, Лекси, подходящее стартовое мероприятие. — Почему ты упоминаешь меня конкретно? — подозрительным голосом спросил Лекси. — Кажется, тебе нужно легче входить в свою роль, чем другим двоим, Таинственный Русский. — Нет. — Это одиннадцатое кодовое имя, от которого ты отказался. Кролик принял своё с достоинством, а Повар Врагов придумал хорошее имя самостоятельно. Олден, Хаою и Лекси должны были быть собой «если бы вы были более нормальными», по словам Люта. По-видимому, он мало верил в их актёрские способности, поэтому провёл время на уроках сегодня, составляя для каждого из них листы с описанием персонажей. [Лют: Помни, Кролик, ты…] [Олден: …не фанат общения, но благодарен, что Аулия дала мне кучу денег, и польщён, что она присылает мне электронные письма. А не напуган и насторожен.] Лют кивнул. [Мне говорили, что нормальным людям нравится, когда моя бабушка осыпает их вниманием и подарками.] [Олден: Не уверен, что эти люди нормальные, но я соглашусь.] [Хаою: Я обычный подросток, который пришёл на эту вечеринку, потому что вечеринки — это круто, и я наконец достаточно взрослый, чтобы делать всё, что хочу! Я тусовщик, который определённо не хочет переехать Аулию Велра машиной!] — А я просто пришёл, потому что мне нечем больше заняться в своей жизни во вторник вечером, кроме как следить, чтобы вы трое не задерживались допоздна и не влипли в неприятности, — саркастически сказал Лекси. — Я… — Вон то место, — прервал Лют, указывая на занавес из мерцающих звёзд, который скрывал вход в переулок. Он остановился, чтобы поправить повязку на глазу — сегодня на нём была простая чёрная. Он поправлял её дольше, чем обычно. — Знаешь, — сказал Олден, — если это дерьмо, мы можем уйти в любой момент. — Верно, — сказал Хаою. — Как тусовщик, я тусуюсь только на лучших вечеринках. Так что если эта не лучшая… — У всех нас есть домашнее задание, которое нужно делать, — добавил Лекси. Лют перестал возиться с повязкой. — Идите, моя свита, — сказал он. — Я собираюсь добыть себе поездку на яхте. [Лют: А под поездкой на яхте я имею в виду справедливость.] Хаою взглянул на Олдена. [Как думаешь, это плохая идея?] — спросил он в приватном сообщении. [Честно говоря, я не могу сказать,] — признал Олден. — [Думаю, это может быть из разряда тех вещей, где если он попробует один-два раза, ему станет легче, даже если ничего не выйдет. А всё, что мне нужно делать, это общаться с людьми, которые меня, вероятно, раздражают. Насколько плохо это может быть на самом деле?] ****** Украшения на вечеринке были достаточно впечатляющими, что даже Лекси и Хаою — которые гораздо больше привыкли к магии вокруг себя на специальных мероприятиях, чем Олден, — остановились на мгновение после того, как вошли в переулок, чтобы полюбоваться местом. Хаою присвистнул. — Эти мусорные баки источают что-то, похожее на расплавленное золото? — спросил Лекси. — Ты говорил, что у твоего дяди скучный вкус? — Олден осмотрел граффити на стене рядом с собой. Оно выглядело как обычная аэрозольная краска, но каждый раз, когда он моргал, оно менялось. Поздравительное сообщение исчезало, уступая место длинному зелёному языку, обёрнутому вокруг леденца. — Если это скучно, я обеспокоен тем, что ты думаешь обо мне. — У него действительно скучный вкус. Но некоторые из его детей планировали это мероприятие. Так что они включили то, что считали крутым. По словам Айми, тема — «Блёстки и Гранж». — Лют протянул руку, чтобы оттолкнуть от лица переливающийся пузырь размером с баскетбольный мяч, но как только его пальцы коснулись его, он лопнул. Облако металлического конфетти вылетело наружу, осыпав их всех, а на тротуар упало сверкающее колье. — Это же бижутерия, не так ли? — спросил Лекси, глядя на ожерелье. Ответ пришёл не от Люта, а от мальчика, который только что прошёл сквозь звёздную занавеску позади них. — Если найдёшь серьги или часы, они настоящие. Всё остальное — просто стразы. Привет, Лют. — Привет, Роман, — настороженным тоном сказал Лют. — Что ты здесь делаешь? — спросил Роман. У него были тёмные, слегка вьющиеся волосы и магнетические глубоко посаженные глаза. Его голос был приятным на слух, и Олден научился распознавать такую особенность как признак высокой Привлекательности некоторых людей. — Ты пришёл забрать свой глаз? «Но даже Привлекательность не может заставить нечто подобное звучать менее тревожно». Олден, Хаою и Лекси замерли. Выражение лица Люта стало пустым. — Ты же знаешь, что он не на полке в бабушкином шкафу, да? Его нарезали и нашинковали. Это были взорванные останки глазного яблока. Медицинские отходы. Я не могу его вернуть. [так плохо плохо так быстро! очень неловко как мне теперь быть тусовщиком?] Руки Хаою были в карманах, так что он использовал чисто мысленное сообщение. Он отправил его и Олдену, и Лекси. [У тебя довольно хорошо получается,] — ответил Олден. — [Тебе стоит чаще пользоваться ментальным.] Что касается ответа на вопрос Хаою… он понятия не имел. — Но мне жаль тебя, — сказал Роман. — Я всё думаю: «Что, если бы это был мой глаз?» Это почти могло бы быть. И все говорят, что ты не получишь новый, потому что просто упрямишься, чтобы задеть чувства тёти Джессики… — Привет, я Олден! — Он протянул руку кузену Люта. — Я тоже Кролик. У нас, должно быть, так много общего. Как Кролики. Он попытался скрыть гримасу улыбкой. «Какого чёрта, мозг? Ты не мог придумать ничего другого, чтобы прервать разговор?» Прежде чем Роман успел пожать ему руку, Хаою сунул свою. — Я Хаою. Можешь считать меня барсуком-тусовщиком! Лекси скрестил руки на груди. — Можно нам лопать пузыри оружием Мейстера? Роман Велра прищурился на всех троих, затем повернулся к Люту с вопросительным взглядом. — Это мои соседи по комнате, — сказал Лют. — Если бы они были нормальными, они бы представились как мои соседи по комнате. — Я его сосед по комнате, — сказал Олден. — Я тоже, — сказал Хаою. — Да, верно. — Мы также его друзья, — добавил Хаою. — Да, мы не просто живём с ним, — сказал Олден. — Он нам на самом деле нравится. Они оба повернулись к Лекси. — Он монополизирует ванну. — Ладно! — сказал Лют, один раз хлопнув в ладоши. — Соседи по комнате представлены. Всё было очень нормально. Почему бы вам троим не пойти чего-нибудь поесть? Роман, ты знаешь, где сейчас Аулия? Когда они оставили Люта с его родственниками, Хаою сказал: — Он сказал нам пойти поесть, чтобы у нас были полные рты и мы ни с кем не могли разговаривать? — Вероятно. Что такое барсук-тусовщик? — спросил Олден. — Я пытался понять, каким тусовщиком мне быть. Я не хотел говорить это вслух. Ещё один взрыв конфетти попал в них, и они посмотрели, как Лекси поднимает тиару со стразами. — Я не использовал Плеть, — сказал он оборонительно. — Мы тебя не осуждаем, — сказал Хаою. — Я собираюсь лопнуть каждый из этих пузырей, который проплывёт рядом со мной, — согласился Олден. ****** Первые двадцать минут вечеринки они держались вместе, пока прибывали всё новые Велры и друзья Велров. Олден намеревался продолжать держаться за людей, которых считал безопасными, но когда он на мгновение отошёл, чтобы поставить свой подарок на стол с большим шоколадным тортом, то обнаружил себя покинутым. Лекси пробирался сквозь гостей, преследуя особенно большой конфетти-пузырь с сосредоточенным выражением лица, которое очень пригодилось бы ему, если бы он когда-нибудь пытался внушить страх… ну, кому угодно. А Хаою был вовлечён в разговор девушкой, которая могла быть кузиной Люта Миё. Он уже собирался написать Хаою, чтобы спросить, не хочет ли он, чтобы его спасли, когда пара рук опустилась ему на плечи сзади. — Приветствия! Давно не виделись. «Неровно». Гремлин был таким капризным, когда передавал эту мысль. Он был убеждён, что Олден в данный момент посещает вечеринку, полную грешников. «Мы говорили об этом так много раз. Словесные цепочки окупаются. Не то чтобы все эти Велры с сегодняшнего утра отказались от полудюжины священных контрактов. Они просто несут долг». Он повернулся к человеку, который схватил его. — Айми, — настороженно сказал он. — Здравствуй. На ней было красное мини-платье, много бижутерии и широкая улыбка. — Ты выжил, — сказала она. — Молодец. «Что ж, это один из способов признать случившееся, не делая его слишком мрачным». — Спасибо. — Ты пользовался моим джакузи! И пришёл на семейную вечеринку с Лютом! Теперь ты один из моих кузенов! — Нет. — Ты принёс подарок? — Она заглядывала ему за спину, чтобы увидеть свёрток на столе. — Отлично! Мы написали на приглашениях «без подарков», потому что так делали в прошлом году, и позапрошлом, и позапозапрошлом. Но потом, я думаю, папа расстроился из-за этого в этом году, потому что семьдесят — круглая дата… или что-то в этом роде. Я отнесу это ему! «Это было достаточно безболезненно», — подумал Олден, когда она упорхнула с подарком. Один Велр успешно проинтерактивлен. Теперь, где же ребята… Настроение толпы в переулке изменилось. Это было не драматично, но Олден всё равно заметил. Гул голосов перестал заглушать музыку. Кто-то, стоящий у стола с деревянной катушки, пролил свой напиток. Пара крошечных дронов взвилась в воздух по команде хозяев, и слишком много голов одновременно повернулось ко входу. Олден проследил за их взглядами и впервые в реальной жизни увидел Аулию Велра. «Она выглядит лучше, чем на фотографиях». Он предполагал, что так и будет; могущественные сверхлюди были такими. Их «больше» лучше воспринимается лично, чем на плёнке. Он просто не ожидал, что она будет выглядеть иначе именно так. «Величественная и внушающая трепет» — вот каким он её себе представлял, потому что она была старой, политической и богатой. Затем он услышал историю Люта и понял, что это не так. Но он всё равно не пришёл к выводу, который сделал сейчас, через несколько секунд после того, как увидел, как она входит на вечеринку. Её руки были широко раскрыты, чтобы приветствовать очень маленького мальчика — без сомнения, одного из её многочисленных внуков — который радостно бежал к ней. Аулия крепко обняла маленького мальчика, поцеловала его в лоб, затем указала на самый высокий из летающих пузырей. Он кивнул, и она подмигнула ему. Мгновение спустя резинка, которая держала её светло-каштановые волосы в очень бодром хвосте, оказалась у неё в руке. Когда её волосы рассыпались по спине, она обернула один конец резинки вокруг большого пальца и натянула другой. Затем она выстрелила им в пузырь. Секунду спустя посыпалось конфетти, и мальчик бросился к падающему призу. А Аулия уже двигалась сквозь вечеринку, меняя её вокруг себя с каждым шагом. Она указала на чью-то чашку и задала вопрос, и они предложили ей глотнуть их напитка. Проглотив его, она улыбнулась, затем жестом подозвала проходящего мимо мужчину в огромном ожерелье. Она выкрикнула шутку. Он моргнул, затем расхохотался. Аулия откинула голову и засмеялась вместе с ним. Она двинулась дальше, пожимая руку здесь, воруя халапеньо, обёрнутый в бекон, с чьей-то тарелки там. Полностью соответствуя теме, на ней были рабочие ботинки и комбинезон, художественно испачканный золотой краской и тем, что выглядело как масло. Даже зная то, что он знал, Олден не мог избавиться от впечатления, что Аулия Велра была одним из самых живых людей, которых он когда-либо видел. Она была яркой, и хотя люди расступались, чтобы дать ей дорогу, или плелись за ней в надежде привлечь её внимание, не ощущалось, что она их контролирует. Похоже, она была там как дома. Прямо в центре событий. Олден гадал, как она могла продолжать выигрывать выборы, когда у неё, очевидно, было так много врагов. «Теперь я знаю». Он был так сосредоточен на ней, что ему потребовалась минута, чтобы разглядеть людей, которые пришли с ней. Они были запоздалой мыслью, декоративным фоном для звезды шоу. Мать Люта была там. Внешность Джессики Велры была настолько примечательной и так свежа в памяти Олдена, что она была первой, кого он увидел после Аулии. Она была всего на шаг позади, её белобрысая коса свисала через плечо. На ней была рваная юбка и блузка, которые больше походили на костюм зомби-апокалипсиса, чем на что-либо ещё, и её глаза метались между одними умными часами и мобильным телефоном. «Если есть один человек на этой вечеринке, которого я должен избегать любой ценой, так это она». Он меньше беспокоился о том, что она узнает его по их недавней короткой встрече, чем о том, что он понятия не имеет, как с ней разговаривать. Как и сказал Хаою, Лют злился на Джессику, но это казалось очень противоречивой злостью. Олден понимал, что должен поздороваться с Аулией, быть вежливым и скучным, убедиться, что она не знает, как его пугает тот факт, что она верит в их судьбоносное взаимодействие — ну, вроде того. Но ему не дали никаких советов о том, как вести себя с Джессикой. И он не спрашивал, потому что не знал, как спросить. «Эй, Лют. Твоя мать предала твоё доверие и лишила тебя выбора в твоём будущем. Она одновременно страшная и жалкая. Она твоя мать. Ты любишь её. Я должен быть с ней мил или кричать на неё за тебя?» Он мысленно нарисовал большой крест на Джессике и пообещал себе, что убежит, если она направится к нему, независимо от того, как это будет выглядеть. «Видите. План. Я могу справиться с Велрами. Я… а вот и Хейзел». Не то чтобы Олден был удивлён, увидев её, но он был уверен, что на его лицо набежала хмурая тень. «Может, мне всё-таки следовало взять у Люта цепочку». Лют предлагал передать ему цепочку, которую Олден сейчас учил. Самообладание, Грациозность, Моё Тело Становится Моим Слугой — как бы это ни называлось, у неё было хорошее применение в социальных контекстах. Олден отказался на том основании, что вечеринка звучала одновременно скучно и полна раздражающих факторов, а это плохое сочетание с повышенной телесной осознанностью. У Люта это получалось нормально, но у Люта было много практики. «Было бы хорошо иметь сознательный контроль над всеми своими выражениями лица. Но, вероятно, лучше сделать одну-другую смешную гримасу, чем запирать кучу дискомфорта за безмятежной улыбкой, пока я не подожгу свою одежду и не начну кричать на людей за то, что они громко разговаривают». Хейзел была в задней части группы, прибывшей с Аулией. На ней было облегающее блестящее серебряное платье и подходящая повязка в стиле двадцатых годов. Вместо того чтобы добавлять что-то грязное к своему собственному образу, она привела с собой мальчика, который должен был быть гранжем к её блёсткам. На нём были джинсы и футболка, и он был вымазан тем, что выглядело как обычная грязь. Как будто он нашёл свежую клумбу и повалялся в ней прямо перед приходом. Олден не мог критиковать. На нём были чиносы и рубашка на пуговицах, потому что Лют либо не знал, либо не счёл нужным сказать кому-то, что люди будут в костюмах. Хаою, который решил, что тусовщик должен использовать все аспекты вечеринки, прицеплял к себе бижутерию каждый раз, когда рядом с ним лопался пузырь, и приколол к рубашке Олдена безобразную брошь со стразами. «Парень Хейзел выглядит знакомым». Он предположил, что это и был тот самый испачканный грязью мальчик. Но она подозвала его пальцем, когда он слишком отстал, и это выглядело странно повелительно. Так кто знает? Корин Велра тоже кружил вокруг Аулии. Мужчина и женщина, которых Олден предположил, были, вероятно, Хью и Кэди, основываясь на описаниях Люта, тоже были рядом с ней. И… [Олден: Лют, твоя бабушка тебя заметила.] Он увидел, как Хаою заглядывает через плечо Миё, чтобы оценить ситуацию. Лекси, который ушёл так далеко в переулок, что выглядело, будто он пытается сбежать с вечеринки, обернулся, чтобы посмотреть. Предупреждение не было нужно Люту. Мгновение назад он разговаривал с женщиной, которая сидела за столом одна. Теперь он стоял в конце фуршетного стола, установленного в середине прохода, с прямой спиной и расслабленными вдоль тела руками. Его глаз был устремлён на Аулию. И её глаза были устремлены на него. Лица обоих внезапно стали непроницаемыми. [Хаою: Как в вестерне.] Это было не самое очевидное сравнение, но Олден понял, что он имел в виду. Если бы на Аулии и Лют были ковбойские шляпы, он ожидал бы, что они выхватят пистолеты друг против друга. — Это он, — пробормотал себе под нос мужчина, прислонившийся к стене рядом, женщине рядом с ним. — Новейший S-ранг Велра. «Видимо, он не член семьи?» Момент растянулся, и напряжение, которое, как думал Олден, он не воображает, заполнило переулок. Затем Аулия улыбнулась. Она помахала Люту, как будто они друзья, случайно встретившиеся на улице, и почти всё вернулось на круги своя. Болтовня, музыка, дождь из конфетти. Почти всё. Джессика больше не двигалась сквозь толпу с Аулией. Она просто стояла там, глядя на своего сына. Лют смотрел на неё секунду, затем повернулся к ней спиной и схватил тарелку с фуршета. — Пойдём поддержим его. — Хаою внезапно оказался у плеча Олдена в огромных очках со стразами и решительным выражением лица. — Повар Врагов и Кролик на посту. — Если мы не будем осторожны, эти имена распространятся и прилипнут. — Нет. По крайней мере, моё нет. Если такое имя, как Повар Врагов, начнёт набирать общественную популярность, агенты моих родителей задушат его на корню. Слишком комично, жестоко и сбивает с толку. Он направился к Люту, и Олден присоединился к нему. — Берите тарелки, — легко сказал Лют. — Есть бумажные и фарфоровые. — Фарфоровые можно легче использовать как оружие в экстренной ситуации, так что я возьму такую, — сказал Хаою. Олден тянулся за бумажной, но передумал. — Ты планируешь бросать в людей тарелки? — спросил Лют. — Это не план. Скорее мера предосторожности. Лют накладывал икру на свою тарелку рядом с горкой картофельных чипсов. — Куда делся Лекси? Олден огляделся. — Похоже, он направлялся к нам, но Роман перехватил его. — Это должно быть интересно. Роман ещё не решил, простил он мою бабушку или нет — его решимость слаба, — но он хочет обсудить, как он к этому относится. А Лекси так хорошо умеет говорить о чувствах. Хаою замер, протянув руку к чипсам. — Всё будет нормально… В его голосе было не много уверенности. Олден был слишком занят, следя одним глазом за Аулией, которая медленно, но верно приближалась к ним, чтобы обращать внимание на то, чем он наполняет свою тарелку. К тому времени, как бабушка Люта добралась до фуршетного стола, он посмотрел вниз и понял, что взял ничего съедобного, кроме большого количества редиски с блюда с овощами. «Я нормальный парень, который не избегал её как чумы с тех пор, как вернулся на Землю. Простой любитель редиски, который гораздо менее интересен, чем она думает». — Лют! — сказала Аулия, очаровательно улыбаясь ему, когда обошла тарелки и взяла кунжутный бонбон. — Как ты, дорогой? Прошли месяцы! — Бывало и хуже, — сказал Лют. Олден гадал, как именно Лют будет с ней общаться. Похоже, он выбрал нейтральный тон. «Думаю, он посчитал, что теплота была бы фальшивой, а враждебность не вписалась бы в его предполагаемую причину быть здесь». — И я слышала маленький слух, что ты переехал обратно в кампус Селены Норт. — Да. — Лют указал на Олдена и Хаою. — Это мои соседи по комнате. Ребята, это моя бабушка, Аулия. — Не нужно представлений! Думаю, мы все узнаём друг друга. — Она шагнула вперёд и похлопала Хаою по руке. — Хаою, приятно познакомиться. Мне редко выпадает возможность поговорить по-настоящему с твоими родителями, но каждый раз, когда я сталкиваюсь с ними, они упоминают тебя! — Спасибо, — сказал Хаою, улыбаясь так, будто у него никогда не было ни одной недоброй мысли о ней. — Они меня очень любят. — Так и должно быть! Затем она повернулась к Олдену. — Олден, я так рада, что ты присоединился к нам. И ты учишься в школе с моим внуком! Я не могу быть счастливее. Как ты осваиваешься в жизни здесь, на нашем маленьком оазисе Призванных? В последний момент он решил не пытаться улыбаться. Хаою был слишком хорош в притворстве. Он проиграет в сравнении. — У меня всё довольно хорошо, — сказал он. — Я рад снова учиться в школе, и изучать Анесидору было весело. Но это был тяжёлый год. Аулия сочувственно покачала головой. — Я даже не могу представить. Слушай, если тебе что-нибудь понадобится, звони мне. Твои сообщения дойдут. После того, через что ты прошёл… у тебя здесь есть друг. Не один! Мне кажется, у нас, Велров, есть с тобой особая связь. Не так ли? Свита кивала. — Я знаю, что мы с Хью лично так тебе благодарны, — сказала женщина с изогнутыми формами, протягивая руку, чтобы пожать ладонь Олдена. — Хейзел тоже. «Это, должно быть, Кэди». Она также была не слишком тонка. Велры не должны были упоминать, что он отдал Хейзел Связывающего в присутствии Хаою. Они не знали, что он знает. Хью и Корин кивали. Олден пожал им руки. «Быстро. Безболезненно. Всё идёт хорошо. Должен ли я пожать руку Хейзел?» Они уже встречались. Он не хотел. Сначала он направился к её вероятному парню, чтобы подумать ещё секунду, но другой подросток отступил на пару шагов назад. Олден в недоумении посмотрел на свою руку. «Она не грязная или что-то». Он перешёл на волну. — Приятно познакомиться. Мальчик выглядел смущённым, так что, возможно, он не хотел отступать. — Мы встречались, — сказал он. — То есть не совсем, но я всё равно знаю, кто ты. Я Джейкоб. Олден моргнул. «Отсутствие анесидорского акцента, плюс его возраст, плюс смутная знакомость равняется…» — Мы были в Приёмном корпусе вместе? — Джейкоб — C-ранг глобусник, — сказала Хейзел. Это был странный способ представлять своего парня, но Олден был слишком занят попытками понять, где и когда он мог на самом деле видеть этого человека, чтобы беспокоиться об этом. В любой момент времени в Приёмном корпусе были тысячи подростков, так что не то чтобы он узнал хотя бы малую их часть. — Он Мастер, — добавила Хейзел. «Оооо… он беглец». Олден не встречал Джейкоба. Но другие не раз указывали на него как на диковинку — парня, который постоянно угонял лодки и которого возвращали обратно. Все думали, что его поместят в охраняемое жильё, но он, предположительно, достаточно успокоился, что это не потребовалось. «Как такой парень попал на вечеринку к Хейзел Велра?» Олден почувствовал, что кто-то нацелился на него. Он был в небольшой толпе. Это мог быть кто угодно по множеству причин, в основном безобидных. Но его глаза автоматически встретились с карими глазами Хейзел. На ней не было той улыбки, что была на похоронах или в тот день, когда она потребовала его «Спокойствия Разума». Она выглядела раздражённой и несчастной. «Если это ты, удачи снова обмануть меня», — подумал Олден. — «Сейчас я свободен от долгов». Она отвела от него взгляд. «Отчасти из-за тебя мне пришлось пройти через многочасовое занятие страхом о будущем Кибби, за которым последовал эмоциональный срыв перед Бо. Я, вероятно, был бы готов потратить своё "Спокойствие Разума" в тот день, если бы не ты. Мне не пришлось бы накладывать его снова. Или, по крайней мере, мне не пришлось бы сразу расплачиваться за плохую половину, если бы я не беспокоился, что ты подстрелишь меня своим навыком на публике. Ты отстой, Хейзел». Локоть толкнул его, и он очнулся, увидев, что Хаою вопросительно смотрит на него. «Отлично. Я сверлил её взглядом». [Олден: Извини. Она мне не нравится.] [Хаою: Большой шок для меня. Такое дружелюбное лицо ты носи.] Он закатил глаза для убедительности. Олдену хотелось, чтобы больше людей смело пытались использовать мысленные сообщения, прежде чем освоить их. Их было весело читать. [Лекси: Пусть кто-нибудь придёт сюда и заставит этого Романа оставить меня в покое.] [Олден: Не прошло и пяти минут. Ты не можешь выдержать его пять минут?] [Лекси: Я лучше позволю Плети его прикончить.] Глаза Хаою расширились. — Ух ты, закуски такие вкусные! — сказал он. — Позвольте отнести немного моему другу. Олден собирался последовать за ним, но прежде чем он успел, Аулия отправила последний кусочек бонбона в рот, вытерла руки и сказала: — Знаешь, Олден, Хейзел через пару месяцев начнёт учиться в университете Селены Норт. Может быть, вы двое могли бы как-нибудь встретиться и исследовать кампус. Устроишь ей полную экскурсию, когда освоишься! — Это было бы так мило! Правда, Хейзел? — ободряюще сказала Кэди. — Думаю, да, думаю, да, — сказал Корин. — Наша Хейзел очень одарённая, — сказал Хью. — Она провела так много времени на Трипланетах. Я уверен, у вас двоих было бы много общего. За исключением Джессики, которая всё ещё смотрела на Люта у кирпичной стены переулка, и Джейкоба, который понемногу отодвигался от группы, как будто надеялся добраться до ближайшего мусорного бака и спрятаться, вся свита смотрела на Хейзел. Она натянула на лицо улыбку и кивнула Олдену. — Я была бы рада этому! Предчувствие было таким сильным, что почти подавляло. Одна маленькая экскурсия по кампусу не убьёт его, но если он скажет «да», все эти люди могут решить, что отправлять Хейзел как личного представителя семьи Велра для связи с Олденом — это путь навечно. «Аулия, наверное, считает это совершенно естественным. Лют в её понимании — бешеный пёс, а вот Хейзел подходящего возраста и… подожди. Что, если она не просто думает, что я важен для семьи Велра в целом? Что, если она думает, что я важен для Хейзел конкретно, раз я принёс ей Связывающего?» Хейзел уже появлялась один раз очень нежеланным образом. Олден не хотел, чтобы это стало регулярным. Он повернулся к Люту, умоляя о помощи взглядом, и Лют кашлянул. — Не своди моего соседа по комнате со случайным членом семьи в течение двух минут после знакомства. Это странно. Хейзел посмотрела на него как на букашку. Кэди и Хью посмотрели на него как на дьявола. Корин что-то пробормотал о ерунде, а Аулия усмехнулась и ласково покачала головой. — О боже! Не дай нашему Люту отпугнуть тебя, Олден. Я просто предлагаю дружескую договорённость. Я бы попросила его устроить кузине небольшую экскурсию, но… — она понизила голос до заговорщического шёпота, — …они не всегда ладили. Слишком много детских оскорблений, которыми обменялись за эти годы. Они посмеются над этим когда-нибудь, когда будут такими же старыми, как я! Рот Люта сжался, и его щёки покраснели. Это было не много. Олден не мог сказать, злится ли он от того, что его конфликт с кузиной свёл к «детским оскорблениям», или просто смущён тем, что бабушка слегка унизила его перед другом. Как бы то ни было, он быстро взял себя в руки, его лицо стало скучающим, когда он зачерпнул икру чипсом. «Он позволит этому пройти». Не было причин не позволять. Это был малюсенький укол, если его вообще можно было считать уколом. Аулия говорила это не чтобы кого-то задеть. Она использовала это, чтобы сгладить их текущий разговор. И, вероятно, чтобы сделать вежливое оправдание, чтобы покрыть всё, что Лют мог рассказать мне о Хейзел. Самое лёгкое — пропустить это мимо ушей. — Всё в порядке, — сказал Олден. — Лют просто пытается мне помочь. Дело в том… Он помедлил. Намеренное нарушение социальных норм было не тем, что он делал. Ему не приходило в голову сделать это до этой секунды, и он недостаточно обдумал это. Все Велры смотрели на него с разной степенью интереса. Улыбка Аулии была такой тёплой и приглашающей, что она буквально умоляла его довериться ей. Она, вероятно, не ожидала, что это приведёт к такому. — Дело в том, что я не хочу находиться рядом с тобой, Хейзел. — Олден услышал, как он произносит эти слова прямо. — Мне некомфортно, когда ты рядом. Несколько недель назад, когда ты пыталась привлечь моё внимание, словесная цепочка, которая сделала бы меня более открытым для разговора с тобой, наступила раньше срока. И не то чтобы я могу доказать, что это была ты, но я действительно так думаю. Извини, если я ложно обвиняю тебя, но… мне совсем не нравится, когда незнакомец по капризу решает, что я должен принять дозу корректора настроения для её удобства. За исключением звука, похожего на то, как Лют давился чипсами позади Олдена, от маленькой группы не было слышно ни звука. А Кейко Велра, которая проходила мимо с куском торта, когда Олден начал говорить, остановилась и уставилась на них всех. Хью, Кэди и Корин выглядели совершенно ошеломлёнными. Лицо Хейзел так застыло, что Олден понятия не имел, что она чувствует, кроме шока. Выражение лица Аулии стало таким же непроницаемым, каким было, когда она впервые заметила Люта. — Извините, — сказал Олден Аулии. — Я благодарен вам… и вам, Кейко. «Помни, по описанию персонажа более-нормального Олдена от Люта, я благодарен и польщён». Он посмотрел на супергероя-Связывающего, которая кивнула ему с недоумением. — Я купил пальто, которое, вероятно, спасло мне жизнь, на деньги, которые вы, ребята, дали мне за обмен класса. Даже если это то, из-за чего я попал в беду в первую очередь, оно всё равно было очень полезно. И Айми кажется… веселой. И Лют был потрясающим соседом по комнате. Потрясающий сосед по комнате всё ещё давился. Не нужна ли ему помощь? — Так что я надеюсь, что никого здесь не обижаю, — продолжил Олден. — Но я откажусь от встречи с Хейзел. — Ты ничего не можешь доказать! — дико сказала мать Хейзел. — Молодой человек! — воскликнул Корин. — Обвинять мою внучку в таком… — Я и не пытаюсь ничего доказывать. — Олден чувствовал себя на удивление спокойно перед лицом того, что семья Хейзел так расстроена. — Мне не нужно. Я даже не хочу. Я просто говорю, что неприятная вещь, связанная со словесной цепочкой, произошла как раз в тот момент, когда я столкнулся с одним из единственных Связывающих во вселенной. Это вызвало у меня подозрения к этому человеку. Мать Хейзел хотела сказать что-то ещё, но Хейзел перебила её. — Мне очень жаль, что ты предполагаешь обо мне такую ужасную вещь. Её слова были спокойны, но по бокам её руки сжимали мятую серебряную ткань платья. — Очевидно, я ничего не могу сделать, чтобы защитить себя. Мы, Связывающие, не делаем наши профили публичными, так что я даже не могу показать тебе свой навык. Он не делает ничего подобного тому, что ты предполагаешь. На секунду Олден почувствовал укол сомнения. «Было бы унизительно, если бы я полностью ошибался насчёт того, что она это сделала. На неё указывает множество ярких знаков, и Лют почти подтвердил, но…» — Возможно, если ты не можешь доверять мне, ты можешь учесть мою квалификацию, — сказала Хейзел, выпрямляясь. — Я была официально признана за ответственное использование цепочек самими артонианами. Ты знаешь, что я авторизованный свидетель. Я была им ещё до того, как стала Призванной. Ты действительно думаешь, что они просто так раздают такие вещи ненадёжным людям? — Большинство Связывающих в семье являются авторизованными свидетелями, Хейзел, — вставил Лют. — Это не идёт в комплекте с нимбом. Она сердито посмотрела на него. — Ты… — Хейзел, — резким голосом сказала Аулия, — я очень смущена тобой сейчас. Извинись перед Олденом. Олден моргнул. Свита, казалось, затаила дыхание. Хейзел с шоком уставилась на бабушку. — Зачем мне извиняться, если нет доказательств, что я что-то сделала…? Аулия заставила её замолчать взглядом. — Нет доказательств? Мы все знаем, что делает твой навык. Ты ожидаешь, что вся семья будет стоять здесь за твоей спиной и поддерживать тебя, пока ты врёшь кому-то об одном из своих проступков? Хью издал звук протеста, но он был таким тихим, что Аулия даже не удосужилась его заметить. Вместо этого она снова посмотрела на Олдена. — Мне так жаль, дорогой. Как говорит Хейзел, семья не делится своими профилями. К сожалению, ведение дел Связывающих наилучшим образом требует от нас определённой сдержанности. — Она сказала это так, будто необходимость в секретности была неудобством и для неё, а не идеей, которую она сама выдумала. — Но при этих обстоятельствах я не могу представить, что оставлю тебя в неведении. Навык Хейзел действительно делает то, что ты подозреваешь. [Лют: !!! О боже. Да!] — Это простая способность, которая… как бы мне сказать? Она мягко подталкивает цепочку к её должнику. — Бабушка, ты не можешь просто…! — Хейзел выглядела сражённой. — Похоже, моя внучка была почти непростительно эгоистична. Конечно, это больше никогда не повторится. Какая это была цепочка? Олден был застигнут врасплох. Не продумав всё это заранее, он не знал, какой реакции от Аулии Велра на его обвинение он бы ожидал, если бы у него было время подумать. Но это было не так. А лица Хейзел, Хью и Корина говорили о том, что они гораздо больше ужаснулись этим результатом, чем казалось нормальным. — Это было «Спокойствие Разума», — медленно сказал он. — Понятно, — сказала Аулия. — Прекрасная цепочка. Одна из самых популярных во вселенной, на самом деле. Корин и Хью побледнели. Кэди ломала руки. Краем глаза Олден заметил, что Кейко выглядела так, будто была готова прыгнуть. Как будто если что-то пойдёт слишком ужасно, она была готова вмешаться. «Популярность — это плохо… потому что цепочка суперздоровая?» — предположил он. — «Так что ещё меньше причин для неё подталкивать долг ко мне, чем было бы в противном случае?» Он предположил, что подталкивание Хейзел инициировало погашение долга словесной цепочки способом, менее затратным для цепочки, чем обычный автоматический откат, который происходил, если слишком долго не произносить другую половину. Дворцу Несокрушимости могло иметь смысл создать такой навык. — Лют, — теперь говорила Аулия, — если ты знал об этом, ты должен был сразу же сказать мне. — Должен был? — Конечно. Думаешь, я позволила бы этой ситуации оставаться хоть на мгновение? Лют не ответил. — Хейзел, — сказала Аулия, — извинись. Выражение её лица, казалось, могло пригвоздить людей к стенам. Свита определённо не двигалась; даже Джессика и Джейкоб были застывшими на месте. А эффект расширялся по мере того, как всё больше людей на вечеринке осознавали, что разворачивается какая-то драма. Некоторые гости, которые начали приближаться к фуршету, передумали. Однако Хейзел не выглядела пригвождённой. Её лицо было красным, а руки тряслись. И это не походило на смущение. «Она выглядит очень злой». — Ты только что объявила о моём навыке! — закричала она. — Он должен быть частным. Ты только что сказала ему. — Ты как бы сказала ему первой, — пробормотал Лют. Хейзел, казалось, не слышала его. Всё её внимание было теперь устремлено на Аулию. — Он должен быть секретом. Он должен быть моим! Как ты могла так со мной поступить?! Аулия постучала тонким пальцем по подбородку и задумчиво посмотрела вверх. — Тот, кто хочет держать свои таланты в секрете, должен, возможно, подумать о том, чтобы не использовать их против наших семейных друзей. — Я твоя внучка! — закричала Хейзел. — Я твоя протеже. Я делала всё, что ты просила, а ты отдала моего S тому нытику, ленивому промаху, как только его выбрали! — Хейзел! — с тревогой сказал Корин. Хью протянул руку, чтобы успокоить её. Кэди закрыла рот руками. — Я работала на эту семью годами, — сказала Хейзел, отталкивая руку отца. — Каждый день. Весь день. Я училась для тебя и производила впечатление на людей для тебя, и делала то, что только я могу делать для тебя, а Лют один раз правильно накладывает цепочку, и ты выбираешь его? Его!? — Она перешла на артонианский. — Ты почти закончила с этой маленькой истерикой? — ледяным голосом спросила Аулия. Хейзел указала на Олдена, который защитно поднял свою тарелку перед собой. Редиска скатилась с края и упала на асфальт. Когда музыка, наполнявшая переулок, сменилась песней, которая начиналась с визгливого соло на электрогитаре, Хейзел сказала: — Я просто пыталась узнать его получше для тебя, потому что то же самое глупое суеверие, которое заставляет тебя думать, что Лют особенный, заставляет тебя думать, что этот мальчик имеет значение. Думаешь, я сама хочу проводить время с таким, как он? «Чувство взаимно». — У него мог быть любой класс, какой он захочет, а он умолял стать горничной! «Эй», — подумал Олден. — Эй! — закричал голос, похожий на голос Романа. — Хейзел, пожалуйста, милая, — сказала её мать. — У тебя был плохой день. Почему бы нам не… — Он просто какой-то грубый глобусник, которому повезло получить Связывающего, и что теперь? — Подвесная кисточка на её повязке дрожала, как будто тоже была в ярости. — Мы должны иметь его на всех семейных мероприятиях? Я должна ходить с ним на экскурсии по кампусам, которые я уже видела? Она снова ткнула пальцем, которым указывала на Олдена, в воздух. — Я была с тобой ничего, кроме доброй, а ты самый плохой человек, которого я когда-либо встречала. Олден держал рот на замке. — Ты оставил меня закрепляться одну. Ты чуть не задел меня велосипедом и даже не остановился извиниться. Ты… ты… выдвигаешь обвинения, на которые у тебя нет доказательств! Олден собирался продолжать держать рот на замке. Групповой чат «Операция Месть Одина» становился странным. Хаою и Лют пытались и не могли отправить мысленные сообщения, и он получал только случайные слова и знаки препинания. — Я единственный человек в мире, который может делать то, что делаю я. Мой ранг не имеет значения. Я имею значение. Я важна на этой планете и на . Ты должен был быть благодарен, что кто-то вроде меня протянул тебе руку, вместо того чтобы жаловаться на маленькое… это было ничего! То, что я сделала, заставило тебя чувствовать себя хорошо. Это не причинило тебе боли! Почему ты поднимаешь из-за этого шум и унижаешь меня перед всеми здесь? «Значит, это была она». То, что это вырвалось из её собственного рта, так что он мог раз и навсегда отбросить последние остатки сомнений, было таким облегчением. — Если то, что твоё собственное поведение описали публично, заставляет тебя чувствовать себя униженной, — сказал Олден, — возможно, тебе стоит вести себя иначе. У Хейзел, казалось, закончились слова. Она тяжело дышала. Её лицо менялось с гнева на что-то более испуганное, и её глаза метались взад-вперёд, как будто она искала выход. Её родственники либо смотрели на неё с открытыми ртами, либо избегали её взгляда. Аулия окинула её взглядом всего один раз, затем отвернулась и потянулась за другим бонбоном. — Думаю, мы не должны развлекать драму Хейзел ни секундой дольше, — сказала она звонким голосом. — Олден, ты пробовал брускетту? Она пальчики оближешь. --- ---------- Лавина **121** **** Олден Торн усвоил сегодня ценный жизненный урок — один момент честности может превратить управляемую вечеринку в череду социальных страданий. А социальные страдания в геометрической прогрессии хуже, когда они связаны с Велрами. — Я говорила, я всегда говорила, что эта девочка однажды сорвётся и убьёт кого-нибудь, — сказала дама, которую Олден считал матерью Романа, наклоняясь так близко, что край её палантина окунулся в его лаймовый имбирный эль. — Тебе повезло, что это было только ментальное нападение, а не конец твоей жизни. Смерть смотрела на тебя. Помяни мои слова. «Ой», — подумал Олден. Как только он сбежал от этой женщины, он столкнулся с мальчиком на пару лет младше его, который говорил так, будто обладал сверхчеловеческой ёмкостью лёгких, хотя ещё не был Призванным. — Я раньше думал, что Хейзел милая, но она не совсем милая, потому что однажды я рассказал ей о своём хомяке, а она спросила, почему я думаю, что её это волнует, и когда Тара получила C, и ей не дали Связывающего, Хейзел сказала: «Ну, чего ты ожидала?» А я сказал: «Что это значит?» А она сказала: «Тара произносит слова так, будто у неё язык из цемента», а я сказал… — Кто такая Тара? — спросил Олден только для того, чтобы остановить поток слов. — Моя вторая по старшинству сестра. А я сказал: «Что значит "у неё язык из цемента"?» А Хейзел сказала: «Ты когда-нибудь заткнешься?» Как она могла так сказать тому, чья сестра только что стала C-рангом? Это было так зло. Поэтому я сказал… «Спаси меня», — подумал Олден. — Но можно ли получить полноценное образование без частных репетиторов? — спросил другой мальчик. — Я не знаю. Мне кажется, тебе стоит беспокоиться больше, чем большинству людей. «Осмелюсь спросить, почему?» — Молодой человек в вашем положении должен заботиться о своём имидже, — сказала ему одна из тёть Люта. — Позвольте мне связать вас со своим пиарщиком. — Если Аулия попросит поговорить с тобой наедине… — Говорящий был отчимом кого-то, кто был кузеном… Олден даже не хотел это запоминать. — Ты звони мне. Расскажешь всё, что она скажет, а я дам тебе совет. — Это было всего лишь «Спокойствие Разума», сынок, — раздражённым голосом сказал мужчина, который определённо не выглядел достаточно взрослым, чтобы называть незнакомых подростков «сынком». — Нужно продумывать такие вещи. Любой Велр — хорошая партия для B-ранга, так что даже если они немного с приветом, нельзя упускать возможность. [Олден: Где вы трое, чёрт возьми? Пусть кто-нибудь утащит меня отсюда…] — Олден, вот ты где! — раздался голос его спасителя. Хаою подскочил, звеня бижутерией. — Ты нужен. Иди сюда ко мне. По вечериночным причинам. — Вы оставили меня одного так надолго, — пожаловался Олден, когда они сбежали. — Всего пять минут. Я думал, что заметил пузырь с часами. [Олден: Это не может быть правдой! Я разговаривал с сотней Велров.] — Здесь даже сотни Велров нет, — сказал Хаою. [Олден: Вон тот парень думает, что мне нужны специальные репетиторы, потому что я из Америки. Мы можем уже уйти?] [Хаою: Конечно. Но это ты решил, что нужно остаться.] Олден вздохнул. После того, как Хейзел взорвалась и сбежала с вечеринки, его соседи по комнате предложили уйти. Но Лют оставался, а Олден не хотел выглядеть так, будто убегает после того, как бросил камешек, вызвавший лавину. Кроме того, план поддерживать Люта и облегчить его возвращение в лоно Велров на самом деле не провалился. Если на то пошло, он шёл даже лучше, чем ожидалось. Аулия всё ещё вела себя так, будто была рада, что они все здесь. «Думаю, то, что я выделил Хейзел как проблему и намекнул, что её присутствие — моя единственная проблема с Велрами, возможно, заставило выглядеть так, будто я действительно благодарен и готов узнать остальных». Благодарный, готовый человек не стал бы пытаться сбежать, когда Аулия так открыто встала на его сторону против собственной внучки. «Она даже страшнее, чем я думал». Она была такой… возможно, слово было «невозмутимая»? Олден не знал, что промелькнуло в её голове в тот момент, когда она проанализировала его обвинение против Хейзел, но он знал, что у неё была мысль, и она немедленно действовала в соответствии с ней, ожидая, что каждый член её семьи подчинится. Она раскрыла навык Хейзел. Похоже, все считали, что это было нечто действительно экстремальное, и это определённо было необратимо. И она приняла решение сделать это примерно за полминуты. Олден посмотрел туда, где матриарх Велров держала чьего-то ребёнка, разговаривая со своим сыном, Бенджамином. Сегодня у него был семидесятый день рождения, и эта вечеринка была для него; но он был чуть ли не самым тихим человеком здесь. Бенджамин был A-рангом, который выглядел на середину тридцатых. Он был обычным парнем по меркам Призванных, и у него была куча детей от Хикари, второй по старшинству Связывающей S-ранга в мире. «Тётя Конни была бы в восторге, услышав всё это». Олден был так занят с тех пор, как началась учёба, что у них было всего пару коротких разговоров. Но Велры были, по сути, одним из тех реалити-шоу, которые она любила, усиленным до тысячи и пропитанным магией. [Хаою: Хью всё ещё бросает на нас злобные взгляды.] [Лекси: Чего ты ожидаешь? Олден обвинил его дочь в злоупотреблении силой перед всеми здесь. Эта сцена, наверное, уже загружена в интернет.] Ноги Олдена перестали нести его вперёд. Звуки вечеринки затихли. — О, чёрт. Хаою взглянул на него, а затем посмотрел ещё раз, заметив выражение лица Олдена, которое, он был уверен, было тошнотворным. — Не о чем волноваться, — быстро сказал он. — Ты не звучал неразумно. — Что, если это действительно в интернете? Уголки губ Хаою приподнялись в вежливой улыбке, и он моргнул на Олдена. Это было выражение, которое дают ребёнку, только что сказавшему, что у него есть подозрения насчёт Санта-Клауса. — Хаою… — Всё в порядке. Это было отредактировано перед публикацией. — Кто-то уже выложил это? Ты смотрел это? Хаою начал печатать в воздухе так быстро, как только мог. [Хаою: То, что ты отдал ей класс, не упоминалось. Очевидно, что некоторые из её криков в твой адрес и некоторые из твоих слов были обрезаны, так что люди будут придумывать всякое. Но это не выставляет тебя в плохом свете.] [Лют: Не-не 2 обижай ведьму. Все знают. Нормальные дела.] [Хаою: Он пытается сказать, что для видео естественно быть отредактированным. Никто здесь не хочет обидеть его бабушку.] [Олден: Тогда зачем они вообще выкладывают это в интернет?!] — Не волнуйся, — сказал Хаою. — Сама Аулия тебя поддержала. Ты выглядишь хорошо. «Всё в порядке, — сказал себе Олден. — Он имел в виду почти каждое слово, которое сказал. Просто…» [Олден: Ненавижу быть в центре общественного внимания. Я знал, что дроны там, но они везде и всегда. Я слишком привык к ним.] — Хочешь, я позвоню Молли? — спросил Хаою. — Ассистентке твоей мамы? — Она занимается такими вещами. Она скажет тебе, что всё в порядке. — Нет. Всё хорошо. Я просто не продумал это. Хаою пожал плечами. — Мы не можем обдумывать каждую мелочь. В прошлом году один член геройской группы моих родителей надел шляпу, которая напоминала шляпу, которую носила одна из участниц «Сверхлюдей Повсеместно», когда её поймали, и до сих пор есть люди, которые отказываются верить, что это было совпадение, а не политическое заявление. И… ты не выглядишь так, будто эта история тебя успокаивает, так что… выпей имбирного эля! Олден посмотрел в свою чашку. — Одна из родственниц Люта окунула в неё свой шарф. — Это трагедия. Давай принесём тебе другую. ****** Олден общался столько, сколько мог выдержать, а затем пошёл прятаться в мусорный бак. Это был очень хороший мусорный бак, который явно никогда не видел мусора. У него были подушки, на которых можно было сидеть, и большие искусственные драгоценные камни, которые на самом деле были светильниками на батарейках, чтобы радовать глаз. — Мусорные баки для детей, — сообщила ему маленькая девочка. Она стояла на удобной стремянке, по которой можно было залезть внутрь, и смотрела на него сверху вниз. — Нет таблички, которая бы это говорила. Внутри было много прыгучих мячей и большой набор магнитных кубиков, но это могли быть игрушки для всех возрастов. Нет причин, почему взрослые не могут время от времени строить хороший магнитный замок. — Все это знают, — сказала девочка. — Я ребёнок. Она прищурилась. — Ты уже Призванный? — Нельзя ставить это мне в вину! — Эй! — сказал знакомый голос. Лют запрыгнул и приземлился на корточках на край металлического бака с неестественной грацией. — Ты в детском мусорном баке? — Видишь. Я говорила, он не для тебя! — объявила девочка. — Мило, — сказал Лют. Он позволил себе опрокинуться вперёд и растянулся на спине на подушках рядом с Олденом. — Ты потрясающий. Мне нужно поехать в Чикаго. Ты и Анжела Обержин — вы оба оттуда. Должно быть, что-то в воде. — Да. Правильная фторизация в моей юности привела к этому моменту. — Олден сглотнул, глядя на веб-страницу, которую открыл в интерфейсе. — Шестьдесят тысяч просмотров и растёт. — Не читай комментарии. — Я знаю. — Тогда зачем ты это делаешь? — Откуда ты знаешь, что я это делаю? — Конечно, делаешь. Все читают комментарии. Лют скрестил руки за головой. Кусочек конфетти слетел вниз в мусорный бак и приземлился на его футболку. Девочка исчезла со стремянки. — Извини, чувак. Мне следовало упомянуть, что такая вечеринка, как эта, с присутствием не родственников, почти всегда справедливая цель для публикаций и сплетен. — Я знал. Я видел дронов. Я просто не думал, что я настолько интересен. — Честно говоря, сомневаюсь, что ты был бы таким уж интересным сам по себе. Я уверен, что это извинение моей бабушки и несдержанная тирада Хейзел набирают тысячу просмотров в минуту. Или, может быть, это я, задыхающийся от чипсов на заднем плане. У меня отличное сценическое присутствие. — Он схватил прыгучий мяч и бросил его в стену мусорного бака. — Это пройдёт по Анесидоре как лесной пожар, но, если тебе станет легче, драмы Велра обычно не распространяются так широко, как новости о супергероях, в остальном мире. Олден вздохнул и смахнул видео. [Спасибо.] — Лют отправил сообщение приватно, а не через их групповой чат. — [Извини, что моя семья устроила беспорядок. Это то, что они делают. Спасибо, что пришли. То, что вы были здесь, было здорово.] — И насколько я понимаю, — сказал он вслух, — сказать всему острову, что моя кузина не имеет приличия держать свой навык подальше от нежелающих людей, было общественной услугой. [Её отец плохо это воспринимает,] — написал Олден. — [Я в этом мусорном баке отчасти потому, что он выглядит так, будто хочет меня прикончить.] — Хью? — Лют фыркнул. Его пальцы начали мелькать в воздухе. — [Слушай, позволь рассказать тебе кое-что о Хью. Он неудачник. Он развёлся с сексапильной S-рангом сразу после того, как родил с ней ребёнка, потому что она была круче его, и люди постоянно на это указывали. Поэтому он женился на C-ранге, которая подозрительно похожа на его первую жену, но с гораздо более слабой личностью. Он боится собственной матери, своего отца, своей бывшей жены, своего сына и, очевидно, Аулии. Он пытался ехать на хвосте Хейзел к славе с тех пор, как она родилась, а Аулия только что стащила пальто Хейзел и бросила его в шредер.] Олден попытался всё это осмыслить. [Я говорю, что у него нет ни храбрости, ни энергии, чтобы тебя прикончить,] — сказал Лют. — [И если бы он попытался что-то сделать… мы бы его побили.] Олден фыркнул. — Думаешь? — Я уверен. — Лют взглянул на него. — [Хочешь, я дам тебе бесплатное "Спокойствие Разума"?] — Что? Нет. Да ладно. Я не так расстроен. Отдых в роскошных мусорных баках — часть моего процесса. После каждой вечеринки нужно несколько таких штук. Он постучал по металлической стене за головой для убедительности. — Ладно. Но это действительно не проблема. Так что если передумаешь… — Я в порядке, — настоял Олден. — Тогда давай уберёмся отсюда и вернёмся в нормальность. Я получил то, за чем пришёл. Олден уставился на него. [Уже? Приглашение на "Весы"?] — Я имею в виду это, — сказал Лют, вытаскивая из-под рубашки большую банку икры. — Мы будем есть как короли! По крайней мере, остальные из нас. Я бы украл что-нибудь и для тебя, но не было никаких дорогих фруктов и овощей, лежащих на виду. [Я бы не беспокоился о приглашении на "Весы",] — добавил он. — [Я не знаю, что сейчас в извращённом уме Аулии, но она явно про-тебя. Так что держу пари, оно случится.] Они вылезли из мусорного бака и встретились с Хаою и Лекси поблизости. Эти двое были не одни. — Я мог бы пройтись с вами, ребята, до поезда, — сказал Роман, бросая фальшивый жемчуг и ослепительные браслеты-манжеты в один из пластиковых пакетов для покупок, который наполнял Лекси. — Если вам нужна компания. — Нас четверо, — указал Лют. — Мы как бы сами себе компания. — Он может пойти. — Тон Лекси был тоном человека, который только что согласился на удаление зубов мудрости человеком с плоскогубцами. Вежливый побег с вечеринки занял двадцать минут. Люди постоянно останавливали их, чтобы высказаться, и по крайней мере один заметный дрон был направлен на Олдена, как будто он собирался показать фокус. А затем, прямо перед тем, как они вышли на улицу, их остановил самый последний человек, с которым они хотели бы столкнуться. — Лют, — сказала Джессика Велра, — я так рада, что ты решил прийти. Как ты… — Ребята, это дочь Аулии Джессика, — мёртвым голосом сказал Лют, глядя прямо через её плечо. — Джессика, это мои соседи по комнате. Мы как бы спешим. Обеспокоенность Олдена по поводу видеосъёмки на мгновение полностью забылась. Он почти желал, чтобы мать Люта узнала его по их недавней короткой встрече в коридоре дома Лоры. Было бы легче, если бы она устроила с ним какую-нибудь сцену, вместо того чтобы смотреть на Люта так, будто вот-вот заплачет. Даже Хаою, казалось, не знал, как бороться с таким уровнем напряжения. Его улыбка была натянутой. Роман ахнул. «Хорошо, — подумал Олден. — Он знает их обоих. Может, он скажет что-то полезное». Палец коснулся его плеча, и когда он посмотрел на Романа, другой парень сунул ему в руку недопитый холодный кофе. — Что…? — Мои волосы выглядят нормально? — потребовал Роман. — В них немного конфетти. Зачем? Роман перевернул голову вниз и вытряхнул волосы. Через секунду после того, как он выпрямился, он исчез в воздухе. К тому времени, как Олден пришёл в себя от удивления, Лют воспользовался возможностью, которую предоставило отвлечение, чтобы уйти. Лекси и Хаою последовали за ним. Неловко кивнув Джессике, Олден бросился за ними. — Ладно… — сказал Хаою пару минут спустя, когда они проходили мимо клуба, рекламировавшего стендап-комедию. — Это определённо было интереснее, чем вечеринка Константина. Я всегда надеялся, что старшая школа будет захватывающей, но она уже превосходит мои ожидания. — Объявляю нашу первую операцию успешной, — сказал Лют тоном таким беззаботным, что Олден никогда бы не догадался, что он только что пережил, должно быть, эмоциональную встречу. — Мы выжили в моей семье. Лекси не нашёл бриллиантов, но он всё равно присвоил себе процентов восемьдесят вечериночных сувениров, и у него больше никогда не закончатся украшения. — Это рождественские подарки для моей младшей сестры. — А Олден… раскрыл нам и всем остальным свою истинную природу, — продолжил Лют. Олден застонал. — Праведный, вежливо сокрушительный… — сказал Лют. — Он был вежлив, — согласился Хаою. — Это сделало его атаку гораздо более эффективной! — Лют перепрыгнул через решётку на тротуаре. Олден был рад, что они одобряют. «И по крайней мере теперь я точно знаю, на каком мы с Хейзел месте». Он думал, что в долгосрочной перспективе будет менее напряжённо, когда всё выложено начистоту. Теперь ему не придётся гадать, почему она это сделала, что это значило, и не сумасшедший ли он, что расстроен из-за этого. — В комментариях к этому видео есть настоящие идиоты, — сказал Лекси. — Тебе определённо не стоит их читать. — А ты читаешь? Лекси пожал плечами. — Большинство людей желают тебе добра, — сказал Хаою. — Я не хочу, чтобы мне желали добра. Я хочу, чтобы меня игнорировали. — Кто-то связал тебя с видео песен про гокоратч, которое Финлей выложил вчера, — сказал Хаою. — Оно тоже начало набирать много просмотров. Олден задумался. — Этого недостаточно для утешения. Но я согласен. — Ты действительно собираешься отправить это своему… иностранному другу? — спросил Лекси. — Да, — сказал Олден. — Моему иностранному другу нужно знать, как нам всем нравятся его вклады. Можем мы обсудить что-нибудь, кроме инцидента с Хейзел? На секунду воцарилась тишина, затем Лекси сказал: — Лют, твоему кузену Роману нужно домашнее животное или что-то в этом роде. Такое, которое не против, чтобы он разговаривал с ним часами. Упоминание о Романе заставило Олдена посмотреть на кофе, который он всё ещё нёс. — Я могу его выбросить, да? Он же не появится снова и не захочет его? — Его призывы обычно длятся около тридцати минут, — сообщил Лекси. — Мы будем уже в квартире. Говорю, выбрасывай. — Вы, ребята, говорили о его призывах? — спросил Хаою. — Он говорил, — мрачным голосом сказал Лекси. — Он принял моё молчание за то, что я хороший слушатель. — Если ты запомнил всё, что он сказал, разве это не делает тебя хорошим слушателем? ****** Манон Барре почти не спала с тех пор, как вернулась на Землю. «Удивительно, как много может развалиться, когда меня нет всего несколько часов». Теперь она сидела на третьем этаже здания на складном стуле и смотрела на людей в переулке внизу через окно. Проникнуть внутрь было слишком легко. Она просто сказала владельцу, что рассматривает возможность аренды этого пустующего помещения в будущем, и получила код доступа. У неё была отличная репутация в индустрии мероприятий. Не было причин отказывать ей, даже если сегодня вечером проходила вечеринка одной известной семьи. Её почтовый ящик был полон злых, сбитых с толку сообщений от лодочников, и было раздражающее количество «уважительных советов по достижению наших общих интересов» от дочери Аулии Велра, ставшей личным помощником. Первая проблема решалась по одному члену лодочника за раз. Трое из них уже были умиротворены, а остальные будут… как только она сможет это устроить. Вся суетливость маленькой помощницы Аулии была не нужна. Манон вырезала канавки, в которые вписывалась жизнь её людей. Они были в основном довольны, и они перефокусируются на том, что действительно важно, после того как она посвятит достаточно времени, чтобы снова запрятать проблемные идеи в глубины их разума. «Аулия только усложняет мою работу, вмешиваясь». Теперь, когда некоторые из них обнаружили, что представитель Велра прибежит по их зову, у них появилось завышенное чувство собственной важности. С этим тоже нужно будет разобраться. Манон не была уверена, что дополнительная работа, которую ей создали Велры, была непреднамеренной. «Было бы хорошо для Аулии, если бы я была слишком занята, заботясь об их мелких обидах, чтобы задавать ей неудобные вопросы о нашем соглашении». И сейчас было много обид. Манон никогда не подозревала, что такое короткое отсутствие может привести к такому хаосу, не после всех этих лет. «Маленькое дерьмо всё продумало. Это я ему зачту». Вера членов в своего лидера, их благодарность к ней и их привязанность к ней были бы достаточно сильны, чтобы выдержать простое предупреждение. Но многостраничное эссе с предупреждением, доставленное каждому из них, и в двойном экземпляре, было совсем другим. Произнесённое слово можно так быстро вытолкнуть из головы. Иметь так много слов, которые так тщательно предполагали часть их жизни, сунутыми перед глазами один раз, а затем снова вскоре после этого в бумажном виде… Это был век текстовых сообщений и короткой концентрации внимания. Что делал подросток, создавая исследовательские работы о деятельности Манон в своё свободное время? Неужели ему нечем было больше заняться? «Можно подумать, что у того, кто только что выбрался из какой-то катастрофы, найдутся другие заботы». И почему, чёрт возьми, он сейчас стоял под ней, лопая конфетти-шары на вечеринке Велра? Манон не могла понять. Поняла ли Аулия, что мальчик знает о её причастности к лодочникам? Пригласила ли она Олдена Торна сюда как своего рода взятку? Был ли он здесь сам, потому что прознал о том, что Аулия поддерживает Манон, и вообразил себя сыщиком? Он пришёл с одноглазым невысоким мальчиком. S-рангом Джессики. Может быть, они были знакомы, и это просто совпадение? «Неважно. Я разберусь с ним, когда лодочники снова успокоятся». Одно дело за раз, и сегодняшнее уже было решено. У Аулии и её помощницы, очевидно, было недостаточно дел в последнее время, если они могли вести тонко завуалированные переговоры с некоторыми из людей Манон. Ей нужно было убрать их с дороги, чтобы восстановить контроль. Попытка выполнить работу в Лифсонге без неё была бы обречена. Это было очевидно для неё, но, возможно, не так очевидно для оторванного от жизни S-ранга. «Итак, сегодня вечером мы найдём что-нибудь, чтобы отвлечь её от вмешательства в мою часть бизнеса. Если я займу её на некоторое время и полностью восстановлю контроль, она оставит это в покое на время. И…» Поиск способа заставить Аулию соблюдать их сделку мог подождать ещё немного. Это потребовало бы большего планирования. Манон смотрела. Она ждала. Эта вечеринка была не её. Люди, посещавшие её, были не её. Но Кролик с «Обустройством Среды» больше привык работать с чужими вещами. И навык Манон достиг предела некоторое время назад, и последние прекрасные особенности улеглись в её сознании, сделав её одной из лучших в том, чтобы понимать, какие именно изменения она может внести, чтобы угодить владельцу пространства, мероприятия или мысли. Как следствие, она также могла сказать, какие изменения были менее подходящими. На этой вечеринке было несколько разных людей, которых можно было считать «владельцами» с разными потребностями и степенью связи с пространством. Манон сначала нацелилась на Бенджамина Велра, так как у мужчины был день рождения. «Господи, — подумала она. — Его вообще спрашивали, хочет ли он вечеринку?» Почти всё в переулке было для него не идеально. Если бы она действительно переставляла и размещала вещи, чтобы угодить ему, а не просто заглядывала, она бы заказала для него машину побега и сказала ему уехать куда-нибудь в тихое место. Единственными вещами в этой обстановке, которые ему подходили, были торт, мусорные баки, в которых играли дети, и завернутый подарок, который его старшая дочь вручала ему. Манон нахмурилась на Айми, затем продолжила. Она нацелилась на жену Бенджамина. Хикари Велра. И внезапно увидела дюжину новых возможных расположений столов и стульев. «Её волнует, где люди сидят». Многому можно научиться, обустраивая среду. «Не удивительно, что другой S-ранг, который так долго был рядом с Аулией, заинтересован в манипулировании различными семейными отношениями». Прежде чем Манон смогла переключиться на новую цель, прибыла сама королева. «Вот и ты, Аулия. Давай посмотрим, что тебе сейчас подходит. Давай посмотрим, может ли ничтожный C-ранг сделать так, чтобы это осталось вне твоей досягаемости». ****** Интересная вещь об «Обустройстве Среды», которую большинство непользователей не понимали — желания и потребности владельца имели значение, когда речь шла об обустройстве идеального пространства. Навык уравновешивал эти вещи, но не говорил Манон, как он их уравновешивает или каковы на самом деле мысли клиента. Ей не нужно было знать, чтобы делать свою работу, поэтому она не знала. Но она часто могла догадаться. Например, если магия указывала, что фамильную реликвию следует поместить в очень заметное, но иначе неудобное место, это, вероятно, означало, что владелец так её любит, что его желание её присутствия перевешивает практичность. «Это то, чего хочет Аулия? Или то, что ей нужно?» — гадала Манон, наблюдая, как женщина пробирается сквозь толпу с той своей манерой, которую большинство пожилых анесидорцев, вероятно, узнали бы, даже если бы она внезапно оказалась в другом теле. Право собственности женщины на эту вечеринку было настолько сильным с момента её появления, что Манон могла видеть всю картину целиком, и то, что больше всего подходило Аулии сейчас, было не её собственным комфортом… а комфортом Олдена Торна. Это было не самое лёгкое для восприятия, но для опытного глаза это было заметно. Чтобы это пространство подходило Аулии настолько хорошо, насколько это возможно в данный момент, особенно красивое украшение следовало переместить в поле зрения Олдена. Один из конфетти-пузырей — без сомнения, содержащий вечериночный сувенир, который ему понравится — должен был оказаться перед ним. «Что это значит?» Аулия двигалась сквозь толпу так быстро, что у Манон едва было время понять, что говорит ей её навык. Выяснение того, почему он говорит ей такую вещь, без сомнения, займёт часы. Действовать нужно было сейчас. Аулии было комфортно, когда мальчику было комфортно. Манон было выгодно, чтобы у Аулии были проблемы. «И Олден заслуживает страданий», — подумала Манон. — «Иногда вселенная дарит нам такие неожиданные возможности». Когда Аулия завязала с ним разговор, Манон искала возможность. Она не могла просто выбросить стул из окна и ударить мальчика по голове, хотя это, без сомнения, решило бы проблему. Пришлось бы действовать тонко. Что было непросто. Это были не её люди. Переназначение мыслей на месте без чего-то, напоминающего согласие владельца мыслей, было не тем, для чего на самом деле предназначался навык, но был способ, если она найдёт именно того человека с правильным психическим состоянием… Она попробовала Джессику первой, потому что слабые люди обычно легче. Затем Кэди Велра. Без особой надежды она попробовала самого Олдена и обнаружила, что он тоже не подходит. Даже в Лифсонге ей едва удалось отодвинуть пару его мыслей на задний план — подозрения в отношении себя, в чём она теперь была уверена. И это, вероятно, было возможно только потому, что мальчик на своём первом задании был так напряжён во многих отношениях, что уменьшение этого напряжения пошло ему на пользу. Затем она нацелилась на Хейзел Велра — дочь Аулии, хотя все, казалось, были согласны вежливо притворяться, что она правнучка. «Вот! Часть, которую я могу подвинуть». Манон не могла прочитать мысль. Для неё это была просто форма, которую ей разрешалось взять и поместить в новый слот. Чтобы догадаться, что это было, ей нужно было бы хорошо знать Хейзел или быть там, читая выражения лица девушки и внимательно слушая, что она говорит. А это было невозможно. Но со всеми вовлечёнными сторонами, на которых была нацелена, и с её навыком, работающим на полную мощность, Манон могла сказать, что подталкивание этой мысли вперёд в сознании девушки каким-то образом сделает среду менее приятной для Олдена и менее идеальной для Аулии. «Неряшливо. Но придётся сработать». Она сосредоточила всё своё внимание на Хейзел Велра. «У тебя есть что-то внутри, что тебя беспокоит, не так ли? Что-то, что тебе так нужно и хочется выпустить, что ты готова лопнуть от этого. Есть часть твоей ментальной среды, которую было бы так приятно выпустить, но какие-то другие надоедливые проблемы сдерживают тебя». Чтобы это было возможно сделать на лету, когда Манон никогда даже не говорила с девушкой, должно быть, это было именно так. «Позволь мне помочь тебе, Хейзел. Тебе будет комфортнее самой с собой, если ты выскажешь то, что у тебя на уме». Она подняла форму мысли к свету. Затем она подождала. Язык тела за последние несколько секунд указывал на то, что Аулия делала хорошую работу, заставляя Олдена Торна чувствовать себя некомфортно. Пока Манон выявляла полезность Хейзел, он метал панические взгляды на мальчика с повязкой на глазу. Одноглазый что-то сказал. Затем Аулия рассмеялась, сделав пренебрежительный жест рукой, пока наклонялась к Олдену. Он уставился на Хейзел и ответил. Пока Манон работала, происходила некоторая перепалка, и теперь… — Я твоя внучка! — закричала Хейзел так громко, что слова разнеслись над музыкой и достигли окна Манон. — Я твоя протеже. Я делала всё, что ты просила, а ты отдала моего S тому нытику, ленивому промаху, как только его выбрали! «Так вот какая идея тебя грызла», — подумала Манон, пока девушка внизу продолжала свою тираду в полный голос. Некоторые из сказанных ею вещей были противоречивы. Некоторые не имели смысла. Но Манон знала, что Хейзел на самом деле говорила. «Так по-детски. Такое распространённое чувство, и всегда такое полезное для меня, хотя это определённо самый драматичный результат, который у меня когда-либо был от его вытаскивания из кого-то». Манон задумалась, нужно ли было ей вообще что-то делать. Чтобы так сорваться, девушка, должно быть, находилась на самом краю своего самообладания. Она могла бы потерять голову в любую секунду и без помощи Манон, выпуская это из своей системы. «Это несправедливо», — кричала Хейзел Велра во весь голос, используя гораздо больше слов, чем необходимо. — «Моя жизнь несправедлива». Манон улыбнулась. Хейзел раскрывала обиды, желания и слабости в изобилии. Она была взрывной натурой, но взрывность была проблемой, только если вы планировали управлять кем-то долгое время. Если вы просто хотели, чтобы они предоставили вам информацию или устроили неприятности для кого-то другого, это было полезным качеством. Девушка провела всю свою жизнь у ног Аулии. И вот у неё такой ужасный день. «Это, — подумала Манон, — возможность». ****** — У нас с тобой много общего, — сказала женщина-Кролик, сочувственно качая головой. Она уже давно говорила бла-бла-бла. Хейзел обратила внимание на достаточно болтовни, чтобы знать, что у них нет ничего общего. А её босые ноги мёрзли на мраморном полу. Этот диван был твёрдым, как камень. «Зачем я согласилась пойти с этим надоедливым незнакомцем?» — гадала она. Потому что она убежала с вечеринки в рыданиях. Потому что она предположила, что чёрный седан, который остановился для неё, был послан её родителями, чтобы отвезти её домой с комфортом, и как только она села в машину, женщина заговорила так, будто была как-то связана с семьёй. Одна из прислуги, предположила Хейзел. Возможно, кто-то из офиса дедушки Корина. И когда она поняла, что Крольчиха была просто одной из тех, кто хочет подлизаться к Велру… ну, Хейзел не возражала. Может быть, если она исчезнет и откажется отвечать на сообщения какое-то время, её семья поймёт, как плохо они с ней обошлись. Её родители и дедушка могли бы заступиться за неё. Вместо этого они просто бесцельно шевелили губами и съёживались. «Мой навык… они забрали у меня мой навык». Она не могла поверить, что это действительно происходит. Способность была полезна на Земле только в том случае, если люди не знали, что она у неё есть. И ей не требовалось получать согласие перед его использованием, в отличие от многих её родственников перед использованием их собственных навыков. Это была привилегия, которую она заслужила для себя, продукт её одарённости и её усилий. Её единственное утешение после катастрофы с рангом. «Этот мальчик…» «Я не сделала ничего плохого. Это не было большой проблемой. Но бабушка встала на его сторону. Как с Лютом. Она думает, что они особенные, хотя они ничего не сделали, чтобы это заслужить». По крайней мере, Лют был S. По крайней мере, он получил его в четырнадцать. Он этого не заслуживал, но это было что-то. Олден Торн был просто мальчиком на побегушках, который доставил Хейзел её Связывающего. Она чувствовала себя почти онемевшей. Видео заполнило её глаза, непрозрачность была достаточно низкой, чтобы она всё ещё могла видеть женщину, сидящую рядом с ней и поедающую карааге, которым она постоянно предлагала поделиться с Хейзел. Хейзел взяла несколько кусочков. Её рот был жирным, а комментарии под видео впивались ей в глаза. — Знаешь, избавиться от таких вещей может быть очень приятно, — сказала женщина. Манон Что-то Там. В потоке бла-бла она как-то умудрилась сообщить, что она подрядчица какого-то рода для бабушки Хейзел. Как будто это была особая связь, которую они разделяли. «Бабушка, наверное, даже не знает её имени. Она, вероятно, однажды улыбнулась ей, а эта старая леди думает, что это значило, что она важна». Хейзел потянулась за ещё одним кусочком курицы и пожевала его. Она вытерла пальцы о платье. Она больше никогда не сможет его надеть. Оно заставит людей вспомнить, как Олден Торн объявил, что находиться рядом с ней опасно. «Может быть, ей действительно хотелось избавиться от чего-то». — Он нестабилен. — Она указала на видео перед глазами, хотя Манон не могла его видеть. — Люди не должны просто верить всему, что он говорит. Призванные, которые проводят месяцы в плохих ситуациях, обычно возвращаются с повреждениями. Это грустно, но это правда. Наверное, поэтому он так расстроен из-за своего "Спокойствия Разума". Потому что у него проблемы. Он чрезмерно реагирует, а люди слишком невежественны в словесных цепочках, чтобы понять, что то, что я сделала, не было бы таким уж плохим для нормального человека. Манон помолчала секунду. Затем она просияла. — Эй! Хочешь обменяться историями? Я на самом деле немного знаю Олдена. Я расскажу тебе о нём кое-что неловкое, а ты расскажешь мне о… о, ком хочешь! Кто вёл себя неловко рядом с тобой в последнее время? «Это звучит глупо. Зачем мне сплетничать с такой, как ты?» — Думаю, я пойду, — сказала Хейзел, вставая и направляясь к двери. — Не так быстро! — Манон звучала так разочарованно. — У меня даже есть несколько его фотографий в забавном костюме. Позволь мне взять планшет, на котором я храню фотографии с Трипланет. «Фотографии?» — Хейзел нахмурилась. — «Может, мне станет легче». Женщина-Кролик рылась на книжной полке, казалось, слишком долго. «Почему она просто не отправит мне копию через интерфейс?» Технологии могли быть лучше и удобнее для съёмки фото и видео. Хейзел любила свой дрон и свой телефон. Может, Манон была такой же. Она стояла у полки, наблюдая, как Манон очень медленно прокручивает папку с фотографиями на планшете. — Аулия думает, что я слишком много сижу в соцсетях, — сказала Хейзел. — Я сказала ей, что это мой выход, но она не понимает. «Хейзел, почему бы тебе не завести продуктивное хобби?» Но не то чтобы заводить фанатов непродуктивно. А теперь они будут думать обо мне всякие неправильные вещи из-за Олдена. — Аулию не волнуют твои интересы? — удивлённым голосом спросила Манон. — Но ты же её внучка! — Она постоянно говорит, что ожидает от меня зрелости. Она сама не всегда зрелая. Но я должна быть. — Старшие поколения не всегда справедливы к младшим. Я бы извинилась от нашего имени, но твоя бабушка немного старше меня. — Когда она была в моём возрасте, у неё уже был первый ребёнок. Не думаю, что она даже знает, кем был отец дедушки Корина. — Похоже, ты более ответственна, чем она была. — Я годами работаю на Трипланетах. Думаю, я понимаю реальный мир лучше, чем большинство людей. — Большие горизонтальные песочные часы на книжной полке привлекли внимание Хейзел. Они выглядели не на месте с остальным декором в квартире. Она протянула руку, чтобы бесцельно постучать по металлическому футляру, и нахмурилась, когда он скользнул по дереву. «Неправильно». Ей не казалось, что она стукнула так сильно. «О. Я только что наложила дополнительное "Силы Тела Путника". Помню. У двери, прямо перед тем, как подойти сюда, чтобы встать рядом с Манон и посмотреть фотографии». Она даже чувствовала собственное нарушение равновесия, но оно никогда не беспокоило её так, как беспокоило других. «Как странно, что я забыла об этом». Хейзел нравилась вся серия словесных цепочек «Силы Тела». Ей нравилось превращать взмах руки во что-то взрывное. Обычно она предпочитала накладывать одну в обычный день. «Зачем я решила добавить ещё одну?» — Большинство людей не мыслители, — сказала Манон. — И не деятели. Они просто существуют. Ты другая. Я могу сказать. Аулия не видит этого в тебе? Хейзел нахмурилась. — Что ты сказала, что ты делаешь для моей бабушки? — Я веду небольшой побочный бизнес для неё во время одного ежегодного мероприятия. Мы партнёры уже почти пятнадцать лет. — Манон посмотрела на таймер. — К сожалению, моей оплатой должно было быть время с Горацио К… — Так вот оно что. Все хотят знать, когда вернётся целитель. — Хейзел закатила глаза. — Он просто нытик. Айми едва задела его машиной. Он орал о том, что Глянец угрожает его жизни, а затем запросил назначение на Артону III в дополнительную школу целителей. Он скоро успокоится и попросится домой. По словам бабушки, он даже не любит другие планеты. Улыбка Манон была натянутой. — Это хорошая новость, но «скоро» для кого-то такого старого, как Горацио или твоя бабушка, может быть довольно долгим для остальных из нас… в любом случае, на чём мы остановились? Ты рассказывала мне, что Аулия ожидает от тебя зрелости, хотя сама не всегда зрелая! — У тебя вообще есть неловкие фотографии Олдена Торна? «Откуда бы? Точно! Это была мысль. Поэтому я наложила дополнительную усиливающую цепочку. Потому что фотографии звучали неправдоподобно, и я подумала, что она немного жуткая. То, как она ела эту курицу, было ненормально». Олден и Манон были оба Кроликами, но Олден недолго был на Анесидоре. Почему они должны были знать друг друга? Почему они должны были знать друг друга достаточно хорошо, чтобы у неё были его фотографии «в забавном костюме»? Это звучало как выдумка, которую женщина придумала только для того, чтобы Хейзел говорила с ней дольше. — У меня есть, — сказала Манон. — С одной работы, которую мы делали вместе. Они на этом планшете. «Ложь». Хейзел не знала Олдена. Но она знала о нём. У него была только одна работа. Та, что закончилась плохо. Иронично, что работа была в… «Лифсонг. В этой школе из всех мест. Неудивительно, что бабушка совершенно лишилась чувств, когда дело касается мальчика на побегушках. Она, наверное, думает, что вселенная кричит его имя». Хейзел начала отворачиваться. Она собиралась выйти за дверь и оставить эту жалкую лгунью-Крольчиху её жалкой маленькой жизни. И затем… остальные факты сложились воедино. — Вступительные экзамены в Лифсонг? — медленно спросила она. — Это та работа, которую ты имеешь в виду? — Да, — сказала Манон, улыбаясь ей так, будто она сказала что-то лестное. В тот момент Хейзел Велра поняла всё о последних нескольких часах. «Она думает, что я не знаю, что она делает в этой школе. Она думает, что это такой важный секрет, что Аулия не поделилась бы им со мной». — Ты знаешь, что у меня не один контрактный татуировка с моей бабушкой, — выплюнула Хейзел. Её гнев закипал внутри неё. Манон уставилась на неё. — Не один? — Ты думаешь, она не доверила бы мне информацию? Мне? «Наглость этой женщины. Она сделала это… со мной…!» — Я не могу поверить, что она платит такой, как ты, Горацио! — Хейзел не могла повторить точные детали работы Манон даже самой женщине из-за правила в одном из контрактов. Но она вытолкнет каждую горькую правду, которую сможет, в обход ограничений. — Ты даже не делаешь ничего трудного! Множество людей могли бы делать эту работу. И нам она не особо нужна. Бабушка просто думает, что, заставляя тебя делать это, однажды мы сможем получить что-то интересное. Ты бесполезна. Тебя следует уволить. Брови Манон поползли к её седеющей линии роста волос. — А теперь успокойся. Нет нужды нам ссориться… — Ты пытаешься сделать это со мной снова? Думаешь, я не знаю, что ты можешь делать с людьми? Думаешь, бабушка Аулия не рассказала бы мне о таком? Я. Имею. Значение. Я знаю вещи. Я знаю, кто ты! Лицо Манон побледнело. — Ты была там, чтобы забрать меня, как только я сбежала с вечеринки! — закричала Хейзел. — Думаешь, я глупая? В углу глаза, там, где она свернула видео, комментатор писал, что её платье делает её похожей на буррито из круглосуточного магазина. — Я бы никогда не вела себя так, как сегодня! Я бы никогда не говорила таких вещей! — Хейзел ударила рукой по книжной полке так сильно, что керамическая фигурка упала и разбилась о ледяной пол. — Ты заставила меня! — Я не заставляла! — сказала Манон. — Я тебе не верю! Ты меня Подчинила. Почему ты не делаешь это сейчас? У твоего C-рангового навыка кончилась сила? — Я не Подчинитель! Послушай, Хейзел, я понимаю, ты… Она протягивала руку к Хейзел. Рука Хейзел обхватила что-то тяжёлое на полке рядом с ней. Она взмахнула рукой в воздухе. Все её любимые ежедневные цепочки были с ней, защищая её от злой сумасшедшей женщины, стоящей перед ней. Хейзел была грациозной, точной, сильной. Песочные часы встретились с виском Манон. Был удар. Тёплые брызги. Мягкий, но увесистый стук тела, падающего на пол. Хейзел смотрела вниз, грудь вздымалась. Ей было холодно и жарко. Воздух пах кровью. — К-контракт, — сказала она, — позови… позови мою бабушку. Она мне нужна. Она нужна мне прямо сейчас! В её руке, незаметно, одно зёрнышко песка переместилось с одной стороны пятнадцатилетнего таймера на другую, отмечая очередную минуту. ****** Вечеринка заканчивалась. Когда последние несколько гостей вышли из переулка и команда низкоранговых Бруталов и Формирователей начала уборку, Аулия водружала тиару на голову Миё. Пришло уведомление о звонке. — Хорошо, — со вздохом сказала Аулия. Она подмигнула в ответ на вопросительный взгляд Миё. — Твоя кузина звонит. Хочешь поспорить со мной, будет ли это извинение или нет? — Нет, — немедленно сказала Миё. — Тысяча арголдов. — Договорились! Это была их маленькая игра. Она перевела звонок только в аудио. — Да, Хейзел, дорогая. Ты хочешь мне что-то сказать? — Бабушка, — рыдала Хейзел. — Бабушка, я убила Кролика. — Ой! Аулия случайно дёрнула тиару, зацепившуюся за волосы Миё. — Что ты сказала? — спокойным голосом спросила она. — Я у-убила К-кролика. Аулия сложила руки перед грудью. Граффити на стене за Миё сменилось изображением языка и леденца. — Повтори, пожалуйста, — сказала Аулия. Огни её интерфейса вспыхнули и изменились, экраны быстро менялись, пока она запрашивала и оплачивала информацию. Мальчика в последний раз видели на публике, когда он входил в своё общежитие с Лютом и двумя другими. Последнее известное местонахождение Хейзел было в многоквартирном доме недалеко от Иглы Наутилуса. Аулия выдохнула. — Хейзел, Олден Торн, возможно, однажды станет необычайным другом этой семьи. Мне жаль, что у тебя такие трудности с привыканием к несколько иной реальности, чем мы планировали, но я не вижу причин поощрять твоё поведение дальше… — Не того Кролика! — Голос Хейзел был почти криком. — Манон! Крольчиху из Лифсонга. Она попыталась использовать на мне свои силы. Мне пришлось… мне пришлось убить её. Это была самооборона! Скрежет стульев и столов, царапающих бетон, наполнил переулок, когда уборочная бригада начала их убирать. — Ты уже третий раз делаешь сегодня такое лицо, — заметила Миё, потирая кожу головы. Аулия взглянула на неё. — сказала Миё по-артониански, проведя рукой прямо вниз по своему лицу, сделав выражение пустым. У неё появлялся интересный характер теперь, когда она стала подростком. Аулия не могла оценить это в данный момент. — спросила Миё. — — Действительно выиграла, — сказала Аулия. — Одну минуту, дорогая. Хейзел, я так рада слышать о твоём решении! Практиковать свой навык и служить другим — хороший способ загладить вину за то позорное представление сегодня вечером. Наши друзья будут рады иметь тебя рядом на полный день. — Ч-что? — спросила Хейзел. — Бабушка, здесь повсюду кровь. Но это была самооборона. Клянусь. Она делала со мной что-то своими силами. — Не убегай так быстро! — сказала Аулия. — Где ты? Я пришлю за тобой кого-нибудь. Тебе нужно вернуться домой и собрать вещи. — Хейзел куда-то уезжает? — спросила Миё. Аулия кивнула ей. — Важные новости, — сказала она им обеим. — Хейзел планирует стать волонтёром на Трипланетах. Она скоро покинет нас. — Волонтёром? — спросила Миё. — Да! Это вариант для нас, Связывающих. Если чувствуешь призвание к службе и решаешь отказаться от собственного комфорта и пожертвовать правами на оплату и свободное время, тебе не откажут! Миё приподняла бровь. — Значит, она пытается избежать последствий этого видео. Как долго она останется? — Надолго, — тонким голосом сказала Аулия. — Она, вероятно, останется там очень надолго. Я предлагала волонтёрство вскоре после того, как она закрепилась, но она была так разочарована своим рангом, что отказалась. У неё произошла перемена в сердце. Хочешь машину, Миё? — Я? — Ты такая прекрасная внучка. — Аулия наклонилась и поцеловала её в обе щеки. — Думаю, ты заслуживаешь больше, чем тысячи арголдов. Давай получим для тебя лицензию. И машину. Или вертолёт. Выбирай. ****** Олден глубоко вздохнул и позволил себе погрузиться под поверхность воды. Ему наконец досталась очередь в ванну на львиных ножках. «И всё, что мне нужно было сделать, это попросить Хейзел Велра держаться от меня подальше. Проще пареной репы». Он выпустил воздух из носа, и пузырьки поднялись на поверхность. Время в восстановительной сауне сотворило чудеса после вчерашней физкультуры, но он всё ещё был более ноющим, чем обычно. Горячая вода была хороша. Он чувствовал, как его ауриада, свободно обмотанная вокруг пальцев после заклинания, которое он практиковал, пока отмокал, дрейфует. «Было бы весело закончить словесную цепочку к завтрашней полосе препятствий, — подумал он. — Но, думаю, пришлось бы просидеть всю ночь, долбя её. Пятница — более реальная цель». Индикатор уведомления индигового цвета, его высокоприоритетного цвета, появился, и он принял его мыслью, выныривая для глотка воздуха. «О, это просто то». Он надеялся, что это Бо. Вместо этого это было уведомление о том, что Манон Барре обновила свою страницу в социальных сетях. Он перешёл по ссылке, чтобы посмотреть, потому что не мог остановить себя, и, к своему удивлению, увидел, что новая запись снова была её анимацией отсутствия. «Её призвали? Она только что вернулась». Песочные часы перевернулись. «Может, на этот раз её оставят дольше, чем на несколько часов. Один или два члена лодочников всё ещё могут хотеть от неё сбежать. Если они не все такие, как Лора…» «Нет». Он должен был отпустить это. Он сделал то, что намеревался. Если это не помогло, значит, не помогло. Олден снова опустил голову под воду. «Интересно, сколько времени потребуется, чтобы сделать кубик льда в горячей воде с помощью моего заклинания заморозки?» Его ауриада перестала так сильно дрейфовать в воде. Он почувствовал, как несколько петель сжались вокруг его пальцев. Он улыбнулся. --- ---------- Препятствия **Примечание от Sleyca** *****Заметки о персонажах***** (Обновлено из заметок «Сорока ананасов») **Олден Торн** — Кролик-волшебник **Астрид** — У неё пушистые колючие волосы и настрой «могу всё». В своём дебютном появлении её волокли по полу спортзала Кон и Олден. Она была очень предана своей роли жертвы, и Олден отметил её пирсинг в языке, потому что она высовывала его в попытке выглядеть более травмированной. Текущие цели: посетить кафе с животными, о котором она рассказала Олдену, любым способом атаковать инструктора Кляйна. A-ранг. Морф-Брутал. Кажется, планирует специализироваться на полноценной смене формы. (Имитация личности.) **Эверли Ким** — У неё серебристые волосы и синий лак для ногтей. A-ранг Аджастер с ледяными заклинаниями и навыком, позволяющим ей контролировать сцепление на льду. Девушка Кона. **Финлей** — Восторженный шотландский парень, который всегда мечтал стать супергероем-спидстером. Его мечта сбылась до мельчайших подробностей. Он единственный персонаж, который вызвал у Олдена прилив адреналина во время боевой оценки, и он остался непобеждённым весь день, несмотря на то, что преподаватели пытались устроить каждому ученику серьёзное поражение. S-ранг. Брутал Скорости. **Хаою Чжан-Демир** — Саунный приятель. Подстригатель ковров. Начинающий повар. A-ранг. Дюра-Брутал. **Хелоиса** — В последний раз её видели делающей кикфлипы на скейтборде перед Мехди, пока он притворялся, что не замечает её. Родители Хелоисы родом из Бразилии. Олден должен ей услугу за игру с питьём на вечеринке. Она хочет снова сразиться с зонтом. A-ранг. Брутал Силы. **Джеффи** — Он поступил. S-ранг Аква-Брутал, который хотел бы быть Бруталом Силы. Одалживатель рубашек. Казалось, он был доволен выступлением Олдена с теннисными мячами на прошлом занятии. **Юпитер** — Не даст ли кто-нибудь ей растение? Её отец, возможно, действующий герой, так как у него до сих пор звон в ушах от боя с Вокальным Бруталом. S-ранг Формирователь Жизни. Вопрос: может ли Юпитер использовать свою силу напрямую на людях/животных? Ответ: Пока нет. Сейчас она специализируется на растениях. **Кон(стантин) Робертс** — S-ранг Аджастер с навыком чтения объектов и заклинанием, восстанавливающим объекты до предыдущих состояний. Становится довольно любопытным, почему его брат не пускает его в квартиру. **Люсиль** — S-ранг Брутал Силы. Говорит мало. **Лекси Робертс** — Случайно собрал лучшую коллекцию соседей по комнате в кампусе. Задаётся вопросом, не влип ли он в это с головой. Недавно приобрёл восемьдесят процентов вечериночных сувениров на вечеринке Велра для своей младшей сестры. A-ранг Мейстер Плети Разума. **Макс** — У него один человек-родитель и один сверхчеловек-родитель, и он вырос, проводя каникулы на Анесидоре с мамой, а остальное время в Южной Африке с папой. Не смог поступить в Селену Норт с первой попытки и провёл четыре месяца, готовясь ко второй. Решил выбрать агрессивный и манипулятивный подход к победе в боях и устранению других угроз B-ранга, и это окупилось. B-ранг Аджастер с заклинаниями зонального движения. **Марисель** — S-ранг Формирователь Земли. Быстро осваивает эту телекинезную штуку. **Нджери** — A-ранг Формирователь Воды. В последний раз её видели заманивающей Джеффи через лабиринт инструктора Мэриона на очень высокой скорости. **Рейнхард** — A-ранг Мейстер Лука. В последний раз его видели стреляющим в воздух одним из теннисных мячей Большого Змея. Кажется, у него тяжёлый день… но у всех, кроме… **Тует** — А Лют гадает, как она вообще попала в программу… S-ранг Мейстер Дротиков. **Список команд** **Команда Кролик (только официальное название в голове Люта)** 10 членов S - Марисель - Формирователь Земли S - Люсиль - Брутал Силы S - Джеффи - Аква-Брутал A - Рейнхард - Мейстер Лука A - Лекси - Мейстер Плети Разума A - Хаою - Дюра-Брутал A - Астрид - Морф-Брутал A - Нджери - Формирователь Воды A - Эверли - Аджастер (ледяные заклинания) B - Олден - Единственный и Неповторимый Кролик **Команда Финлей/Юпитер/Тует (извини, Кон)** 10 членов S - Финлей - Брутал Скорости S - Юпитер - Формирователь Жизни (пока растений) S - Тует - Мейстер Дротиков S - Константин - Аджастер + 6 A-рангов Доброе утро, всем! Прежде чем начать: В главах с полосой препятствий будет МНОГО персонажей. Вообще весь класс с именами. Если у вас память как стальной капкан для персонажей или вы только что добрались сюда после запоя, вы, возможно, помните их всех! Если хотите освежить память, вверху есть гид по командам и список персонажей. Там нет реальных спойлеров, так что не стесняйтесь прочитать сначала, если хотите. Если хотите освежить память в более длинном формате, хорошие главы для перечитывания в качестве аперитива — те, где много одноклассников, например, «Сорок ананасов I и II» (главы 90 и 91, вечеринка Кона) и «Физкультура I и II» (99 и 100). Команда Олдена — та же еженедельная группа по физкультуре, в которую его определили в понедельник. Это было в главе «Ловить» (117). Наслаждайтесь чтением! Увидимся в воскресенье! --- **122** У Олдена было подозрение, что день может быть немного другим, ещё до того, как он вышел из общежития тем утром. Джереми обычно не звонил ему по видео из туалетной кабинки в половине восьмого утра. — Привет! Рад тебя видеть, а не просто получать сообщение, но разве ты не должен быть на втором уроке? — спросил Олден. Он только что натянул рубашку с длинным рукавом и убирал ноутбук в сумку-посыльную. — Люди говорили о тебе всё утро, — сказал Джереми. — Я не звонил раньше, потому что ты любишь спать. — Я действительно люблю спать. Спасибо за уважение к часовому поясу. Есть шанс, что они говорили о том, как скучают по мне, сидящему в классе? Та готовая девушка хочет, чтобы я всё ещё был там и одалживал ей ручки? Она должна мне три. Не думай, что я забыл, пока меня не было. — Я видел видео. Олден скривился. — Ты ходил на вечеринку вчера вечером и сказал девушке, что она подозрительная и она тебе не нравится? — Может быть… — Перед её родителями и её бабушкой, которая является членом правительства Анесидоры? — Аулия больше не в Высоком Совете. Кроме того, вокруг было гораздо больше людей. Кроме того, это мог быть и не я. Это мог быть другой парень, похожий на меня. — Ты в порядке? — спросил Джереми. — Другой Призванный использовал на тебе свои силы! Разве это не преступление или что-то вроде? — Я в порядке. Это не было чем-то серьёзным. Я просто очень не хотел иметь больше никаких дел с Хейзел Велра, и в тот момент объявить об этом показалось лучшим способом действий. — Отстойно, что меня там не было, — сказал Джереми. Он усмехнулся. — Я буду ненавидеть её за тебя отсюда! — Ты классный, — сказал Олден. На Джереми была футболка с изображением глаза и камня. — Что более важно, — сказал он, — ты пел кучу песен об инопланетной птице в своей спортзальной пижаме? — Это тоже дошло до тебя? «Светлая сторона». Затем формулировка Джереми привлекла его внимание. — Ты только что назвал моё очень магическое, эксклюзивное, созданное волшебниками защитное снаряжение Призванного спортзальной пижамой? — Так их назвала Кимберли. Это мило, правда? — Это определённо незабываемо, — сказал Олден. — Я знаю, тебе нужно идти на занятия, но прежде чем ты это сделаешь, я должен был проверить, как ты, и сказать тебе… — Джереми указал на него. — Ты официально состоялся как сверхчеловек. Брови Олдена приподнялись. — Это ты к чему? — Олден, есть мемы. ****** Могло быть и хуже, но Олден был уверен, что не могло быть страннее. Пока он шёл по утренним делам, он встретил нескольких учеников и даже одного преподавателя, напевающих песни Финлея про гокоратч, так что это было хорошо. Многие люди занимались своими делами или им было всё равно на его стычку с Хейзел. Некоторые, к сожалению, чувствовали необходимость зажать его в углу и дать свой личный анализ ситуации; это было неприятно, независимо от их мнения, поскольку Олден не помнил, чтобы просил критику у других подростков, которые думали, что знают его, основываясь на коротком видео и некоторых фактах, найденных в интернете. Но помимо всего этого, большинство студентов СНГ, которые хотели пообщаться с ним из-за видео, хотели поговорить о… — Ты получил больше редисок? — Редисочный Кролик! — Не мои редиски! — Тебе лучше заставить Велров купить тебе пожизненный запас, приятель! Нельзя позволять им уйти безнаказанными, лишив мужчину его угощений! — сказал он Люту, стоя на коленях на слишком тонкой подушке во время их разговорного занятия. — ответил Лют, поправляя для него положение пальца. — сказал Олден. — — спросил Лют. Олден нахмурился. — Лют склонил голову и сложил руки в молитвенной позе. Олден не знал, смеяться ему или вздыхать. Из мемов, о которых Джереми упомянул сегодня утром, только два, казалось, набирали популярность. Первый был клипом, где Хейзел кричала о том, как она важна на Земле и Матери, пока кисточка её повязки развевалась. Второй был Олден, поспешно поднимающий перед собой фарфоровую тарелку и отправляющий одиннадцать редисок — по словам людей, потрудившихся сосчитать — на смерть. Были их замедленные съёмки падения. В одном варианте кто-то нарисовал на них маленькие кричащие лица. «Кролик Роняет Свои Редиски» был самой безобидной вещью, которая могла появиться при поиске его имени, поэтому он колебался между вопросом, нормально ли, чтобы что-то настолько глупое делало его мгновенно узнаваемым в кампусе, и надеждой, что это станет основным впечатлением многих людей о нём, прежде чем они начнут копаться во всём остальном. Его соседи по комнате были правы; видео не выставляло его в таком уж плохом свете. Некоторые придурки говорили придурковатые вещи, и, если он не параноик, момент, когда Аулия назвала его одним из «друзей семьи» Велров, казался едва заметно громче и чётче остального аудио. Но он надеялся, что «друг семьи» звучит не на сто процентов убедительно, когда он жалуется на члена этой семьи. И он выглядел спокойным и собранным, когда объяснял, почему у него проблема с Хейзел. — спросил Олден Люта, когда они обувались в конце занятия. — — Ты теперь всё время говоришь по-артониански? Олден пожал плечами. — Я ещё не переключился. Но это хорошая практика для тебя, так что не жалуйся. Я спрашивал, почему Аулия… — Я снова включил переводы, так что понял. Вероятно, есть сотня факторов, которые мы с тобой не можем угадать, но я предполагаю, что Хейзел становилась проблемной и другими способами. Некоторые родственники упоминали, что она стала ещё большей занозой с тех пор, как у неё появилось свободное время. Она привыкла быть с репетитором, с Аулией или спать. Аулия больше не тренирует её часами каждый день. Хочешь пообедать вместе? — Конечно, — сказал Олден. — Но не стоит ли тебе пропускать театральный кружок реже, чем ты это делаешь? — Нет. Ты меня осуждаешь? — Очень сильно. ****** Тем вечером группа Олдена по физкультуре стояла вместе в ожидании прибытия директора Салех, чтобы официально начать занятие. Они все смотрели на свою судьбу. — Хаою, — прошептал Олден, наклоняясь к нему, не отрывая глаз от чудовища, созданного преподавателями. — Ты можешь пройти всю эту трассу? Хаою тоже смотрел на неё. — Не могу. — Может, она не закончена? — предположила Нджери. — Выглядит незаконченной. — Должно быть, так и есть! — согласилась Астрид. Она зафиксировала свои короткие волосы в мини-ирокез «для поднятия командного духа». Она упёрла руки в бока. — Они пропустили несколько лестниц. И, наверное, принесут нам акваланги! Все они стояли у чёрной линии, отделяющей трассу от остального огромного спортзала. Джеффи с энтузиазмом подошёл к самому краю. — Держу пари, я смогу это сделать! — Правда? — сухим голосом сказал Лекси. Короткая цепь Плети дёргалась на конце рукояти. — Как ты собираешься перелезть через пятнадцатиметровый магический барьер, если нет зацепок? — Думаешь, нам нужно на него взбираться? — спросил Джеффи. — Может, нам просто нужно обойти его. Как в лабиринте. — Джеффи, мой друг по ирокезу, — сказала Астрид, прежде чем Лекси успел добавить что-то ещё, — позволь мне объяснить, как обычно работают полосы препятствий. — Вероятно, мы должны помогать друг другу, — добавил Хаою. — Это распространено в таких вещах. Олден подошёл к Марисель. У неё было задумчивое выражение лица. — О чём ты думаешь? — спросил он. — Мне было интересно, позволят ли мне проезжать над препятствиями на моей почвенной платформе или нет. Я видела твоё видео… — Ты и все остальные. Он прибыл в здание МФП и переоделся пораньше, чтобы избежать комментариев в раздевалке от некоторых людей. Пока что он был блаженно неосведомлён о том, что могли сказать некоторые из более нудных членов его класса. Марисель смотрела на него минуту. — Ты мог бы замариновать те редиски, — печально сказала она. — И они бы не умерли. Удивлённый, Олден потратил секунду на реакцию на шутку. Он покачал головой. — Тсссс… не раскрывай мою истинную силу. Когда появилась директор Салех, на ней был её собственный костюм, и она несла маленький металлический треугольник на палке, который оказался магическим мегафоном. — Рада снова вас видеть, все! — сказала она. Позади неё инструкторы Мэрион, Фоксболт и Иванова держали планшеты и проверяли различные препятствия. Вопреки надеждам Астрид, никакие лестницы не появлялись. — Это часть трассы, которую вы все сегодня пробежите. Другие первокурсники уже несколько раз пробегали этот маршрут в своих собственных классах, так что если вы хотите сравнить время своих команд с их или посмотреть их видео, мы предоставим вам такую возможность. «Только часть трассы?» — подумал Олден. — Давайте пройдёмся по правилам! Пять минут спустя он стоял на улице в своей команде на выделенной дорожке Маго-Физ трека. Им досталась одна половина, а группе из десяти человек, которые будут соревноваться с ними, — другая. Олден слушал, как Хаою и Рейнхард спорят о стратегии, и смотрел, как Люсиль зашнуровывает пару тёмно-фиолетовых ботинок, которые показались ему очень блестящими и интересными благодаря Симпатии к Магии. В спортзале люди, которые не хотели рисковать износом или разрушением обычной спортивной обуви, просто снимали её. Костюмы защищали ноги, так что это было нормально, если хотелось. Но здесь некоторым из одноклассников Олдена разрешили взять снаряжение, которое он обычно не видел. Ботинки Люсиль были особо прочными. Кто-то в другой команде жаловался на особое обращение, потому что доспехи, сделанные Мастером, но приподнятая бровь директора Салех заставила нытика замолчать. Олден не возражал. Ни одно из разрешённых приспособлений не должно было стать решающим фактором, и не было смысла рисковать травмой только для того, чтобы никто не обвинил тебя в крошечном преимуществе. Команда, с которой им предстояло соревноваться вначале, включала Константина, Финлея, Юпитер и Тует, а также шестерых других. Вторая половина класса находилась в спортзале, отрабатывая школьные процедуры при чрезвычайных ситуациях с Кляйном и Фрагмент, пока они ждали своей очереди пробежать трассу. Их забег будет прерван на двадцатиминутной отметке, если они не закончат. Проигравшие поменяются местами с одной из команд в спортзале, а победители останутся здесь на ещё один раунд. Проигравшая команда проведёт ещё один забег до конца занятия. А затем ещё два в пятницу. Так что каждая команда из десяти или одиннадцати человек получит шанс встретиться друг с другом один раз. Как это обычно бывало на их занятиях физкультурой, объяснение того, что они должны делать, было кратким и по существу, и от них ожидали, что они приступят к работе и будут разбираться в деталях по ходу дела. Олден снова прокручивал правила в голове, слишком сосредоточенный на том, чтобы не облажаться в основах, чтобы представить, каким будет бег по трассе на самом деле. Они начинали здесь, на трансформируемой дорожке, где должны были пробежать три круга с теми же барьерами, с которыми Олден столкнулся в день боевой оценки. В конце третьего круга они бежали по обозначенному флагами пути в спортзал, где находилась более опасная и невероятно выглядящая половина трассы. По мере приближения к препятствиям их интерфейсы будут давать им указания при необходимости. Обе команды начинают забег одновременно, при участии всех членов команды. Это было достаточно просто. Но затем в игру вступал аспект гонки, который инструктор Мэрион назвал «стратегическим вмешательством». Чтобы не забыть детали, Олден напечатал себе список, пока снова объяснял всё вслух Джеффи: 1. Чтобы команда выиграла гонку, каждый участник должен достичь конца трассы. 2. Бегун, достигший финиша, не может участвовать в гонке, кроме как давать советы своим товарищам по команде. 3. Каждый раз, когда кто-то пересекает финишную черту, его активные товарищи по команде могут совершить одно враждебное действие, чтобы помешать бегунам другой команды. Одно враждебное действие определяется как единичное использование таланта, изменение препятствия или физическая атака одним членом команды. Враждебный актор может войти на половину трассы другой команды. На уличной части трассы для помех бегунам можно использовать только безвредные атаки и изменение препятствий. Внутри спортзала разрешены все атаки, включая смертельные. 4. Травмы будут имитироваться ограничением движения. 5. «Мёртвые» бегуны должны вернуться к началу гонки. 6. Не убивать своих товарищей по команде. Рейнхард и Хаою энергично не соглашались друг с другом по множеству аспектов гонки, и Олден понимал почему. Количество стратегий, необходимых для максимизации скорости команды, было огромным. Преуспевание в этой игре потребует планирования, практики и тщательного выбора товарищей по команде. У них будет возможность сделать это в следующих академических семестрах, но в этот раз, в первый, они летели вслепую. Олдену нравилась идея полосы препятствий, и он мог внести свой вклад в виде ста двадцати футов (36,5 метров) паракорда с грузом в виде прочного карабина. Его устраивало, если все будут смотреть на это как на интересную возможность проверить свои способности, как обычно. Но у него возникало чувство, что большинство остальных были более тревожны и стремились проявить себя, чем в понедельник. — Я могу подстрелить Тует! — говорил Рейнхард. — Я знаю, что смогу её вывести. Его предпочтительная стратегия заключалась в том, чтобы Люсиль и Марисель прорвались через трассу вместе и достигли финиша, чтобы они могли как можно быстрее совершить две атаки на другую команду. — Я смотрел университетские соревнования по полосе препятствий, — настаивал Хаою. — Там всё по-другому, потому что многие из тех людей могут пройти всю трассу без посторонней помощи, но в таком командном забеге вы не отправляете всех своих сильнейших участников к финишу. Вы оставляете некоторых из них в игре, чтобы они могли помогать всем остальным. — Он прав насчёт того, чтобы не терять ключевых игроков, — сказала Нджери. — Хотя я не уверена, что Люсиль на самом деле наш самый сильный участник. Она посмотрела на тихую девушку. — Ты, конечно, буквально наша самая сильная. Но ты смогла бы пройти весь маршрут одна, если бы тебя оставили позади? Люсиль покачала головой. «Но разве кто-то из нас смог бы?» — подумал Олден. — Старт через тридцать секунд! — объявила Леседи Салех. Марисель трясла руками, уставившись на дорожку перед ними. Рейнхард издал сдавленный звук. Астрид с нетерпением подпрыгивала на носках. — Экономь энергию, — сказал ей Лекси. — Я кто? Он хмыкнул. Все они стояли на линии старта. На стороне другой команды Юпитер напевала и тоскливо поглядывала на кучу свежесрезанных веток и прутьев, которые она украла у того, кто подрезал растения. Её команда едва смогла отговорить её от того, чтобы тащить всю кучу с собой телекинезом во время гонки. Соответствующие элементные грузы были предоставлены каждому Формирователю для использования здесь и в спортзале, но если они хотели что-то особенное, их команды должны были транспортировать это через весь маршрут. Несколько других несли тяжёлые ветки для Юпитер, чтобы её не замедляли. [Начало гонки через 10…] — Я не хочу проигрывать, — сказала Эверли, занимая стартовую позицию. — Твой лёд отлично подойдёт для того, чтобы мешать другой команде, — сказала ей Нджери. — Если мы сможем доставить кого-нибудь к финишу. — Я даже не знаю, что мы делаем, — пробормотал Рейнхард, в последний раз проверяя ремни на колчане. — Просто бегите так быстро, как можете, и присылайте новости, как только доберётесь до спортзала, сообщая о препятствиях, — сказал Лекси. — Не будьте идиотами. — Никто не пересекает финишную черту без консультации с остальными, — сказал Хаою. — Директор смотрит, — прошептал Джеффи. — Мы знаем, — одновременно ответили трое других. Рейнхард нахмурился. — Я больше беспокоюсь о том, что они сделают эту запись доступной для остальных первокурсников. Двести других людей будут пытаться решить, должны ли мы были поступить в школу вместе с ними или нет. [3…] — Всё будет хорошо, — сказал Хаою. — Только если мы выступим хорошо. Это будет их первое впечатление о нас. Олден сохранил свой шнур. Он носил его обмотанным вокруг себя свободными, перекрещивающимися петлями. Хаою был его доверителем, что становилось обычным для занятий физкультурой. — Победим, — прошептала Люсиль. [1] «Поехали». Они сорвались с места. С первых нескольких шагов Олден понял, что это будет не похоже на его прошлый бег по дорожке. Во-первых, это была гонка, а во-вторых… это была не кучка B-рангов, которые не прошли отбор. «Слава богу, бег с моей чертой — одна из тех вещей, которые я практиковал больше всего». Было облегчением наконец-то иметь на занятии поверхность из элемента земли под ногами. Он не удосужился смотреть, что происходит с другой командой, так как атак пока не будет. Вместо этого он сосредоточился на своей технике, своей скорости и на том, чтобы как можно быстрее преодолевать расстояние. «Однажды они дадут нам что-то вроде грязи, по которой нужно бежать, и вот тогда я действительно засияю». Сегодня днём он выступал неплохо по сравнению со своими товарищами по команде. Люсиль и Джеффи были впереди него, но магическая помощь Лазурного Кролика вывела его вперёд A-рангов и Марисель. «Приятная перемена — не быть медленнее большинства из них в спортзале». Барьеры здесь были стенами разной высоты, поднимающимися из самой дорожки. Первую он перепрыгнул легко, мысленно поблагодарив черту за высоту прыжка и Бобби за то, что он может быть уверен в правильной технике и знании своих пределов в приземлениях. Он продолжал. После подъёма на крутой холм в конце круга Олден подпрыгнул и подтянулся на вершину стены, которая была намного выше всех остальных. Он с облегчением обнаружил мат, ожидающий людей внизу. Он приземлился на него, пробежал ещё несколько шагов и получил уведомление [Первый круг завершён] через интерфейс. «Я чувствую себя довольно хорошо». Он думал, что правильно рассчитывает темп; его тело двигалось хорошо. Он завершил второй и третий круги точно так же, как и первый, обойдя Джеффи, который взял на себя задачу стоять рядом с высоким барьером и помогать людям перелезать через него. Обсуждение в голосовом чате их команды предполагало, что у всех всё было хорошо либо самостоятельно, либо с помощью при последнем прыжке. Люсиль уже прошла через первое внутреннее препятствие и сообщала о следующем, когда Олден оставил дорожку позади и побежал по размеченному пути к спортзалу. Рейнхард был недалеко позади него. «Кто впереди нас в другой команде?» Финлей и Тует были далеко впереди. Он думал, что по крайней мере один из других Бруталов был впереди него. Олден влетел в открытые двери здания МФП и по короткому коридору в спортзал. — Пол включён! — громко крикнул инструктор Фоксболт со своего поста в начале внутренней трассы. — Зелёная линия! Полоса препятствий высилась перед ним. Зелёные и красные линии на полу и на самих препятствиях указывали путь каждой команды. У Олдена возникло мгновенное воспоминание о детской игровой зоне у ресторана быстрого питания, который он посещал в детстве, когда он опустился на руки и колени и начал ползти по длинному пластиковому туннелю. Когда он вылез с другой стороны, то обнаружил препятствие, о котором Люсиль упоминала в своём обновлении совсем недавно. [Пройти через.] Да, это было очевидно. Это не делало задание более привлекательным. — Итак, — сказал он вслух для остальной команды, — контейнер для перевозки грузов горит, как упоминала Люсиль. Он, кажется, немного больше обычного контейнера, и стены стреляют струями пламени. Пол — нет. Мне пройти одному или вы хотите, чтобы я задержался и прикрыл вас? Хаою ответил первым. — Буду через секунду. Люсиль, какой урон ты получила, пробегая? — Неплохо, — кратко сказала она. — Как солнечный ожог. Десять процентов замедления движения. Мой костюм стал жёстче. — Десять процентов — это плохо, — сказал Рейнхард. — Получить такое наказание ещё пару раз, и мы будем двигаться как улитки. — Я, наверное, могу заморозить всё это! — Эверли звучала слегка запыхавшейся. — Не думаю, что это против правил, но я не на полпути к своему последнему кругу. «Неудачно», — подумал Олден, когда жар от бокса перед ним заставил его сделать шаг назад. Если бы Эверли стояла там, где он сейчас, она могла бы ловко решить проблему для всех и бежать дальше. «Как же я сейчас жалею, что не выбрал дождевик». Смысл был в том, чтобы заставить себя придумывать неочевидные решения, но ему всё равно было бы круто пройти через огненное препятствие. Звук быстрого топота из туннеля позади него заставил его обернуться, и он увидел выходящего Рейнхарда. — Неси меня, — потребовал лучник, ещё не встав. — Сделай свой трюк. Ты можешь, да? — Да… может, подождём Эверли и проведём всех остальных без повреждений сразу? — Я хотел бы пойти вперёд, — нетерпеливо сказал Рейнхард. — Важно как можно быстрее доставить людей к финишу. Финлей и Тует далеко впереди Люсиль. Олден посмотрел вдоль трассы. Тует и Финлей взбирались на высокую магическую стену, вонзая в неё её дротики и используя их как зацепки. — Ты можешь так со своими стрелами? — Не узнаю, пока не попробую воткнуть одну и не посмотрю, какие у них настройки. — Ладно, но давай постараемся, чтобы и я не получил большое штрафное замедление. Прошло меньше полминуты, прежде чем Лекси вылез из трубы. — Прикрой меня вместо этого. — Я только что надел свой наряд Рейнхарда, — ответил Олден, быстро перераспределяя вес лучника. — Похоже, это легко достижимо? Рейнхард был перекинут через его спину, его ноги свисали почти до земли, в стиле «человек-плащ». Его руки были вытянуты прямо мимо ушей Олдена, сжимая колчан, чтобы обеспечить некоторую защиту лица и туловища Олдена. Это был очень неудобный способ нести человека, но время, казалось, имело решающее значение, поэтому… «Поехали». Он затащил свой человеческий щит в огненный бокс, прижимаясь ближе к одной стене и пятясь боком как можно быстрее вдоль неё, с Рейнхардом, расположенным так, чтобы принимать на себя основную тяжесть пламени. Он быстро прошёл его и с облегчением опустил другого парня. — Я действительно не получил никакого урона! — Рейнхард хлопнул Олдена по плечу и сунул ему обратно его паракорд. Олден взял его. Теперь Рейнхард был его целью, так что формально всё было повторно вверено. — Это щит типа «всё или ничего». Делать…? Рейнхард начал бежать вперёд, только чтобы остановиться и выругаться двумя шагами спустя, увидев следующее препятствие. — Люсиль уже передвинула их для нас! — запротестовал он, уставившись на линию чёрных грузов разной формы, стоящих перед ним. Каждый весил либо 500 килограммов, либо целую метрическую тонну. Инструкции, мелькающие перед глазами, указывали, что все формы нужно переместить на двадцать метров вниз по трассе и вверх по рампе, чтобы сбросить в соответствующий отсек, прежде чем кто-либо ещё из команды сможет двигаться дальше. — Препятствие, должно быть, сбрасывается. — Олден сгибал локти и колени экспериментально, чтобы понять, как ощущается трёхпроцентное ограничение движения, которое он заработал, слегка обгорев на пути через туннель. Он огляделся и увидел Хаою и Лекси, бегущих сквозь огонь, причём Хаою прикрывал Лекси от основной силы пламени. Тем временем их групповой звонок становился оживлённым. — Я в спортзале! — крикнула Астрид. — Я недалеко позади неё, — сказала Марисель. — Я могу прикрыть нас обеих мешками с песком. — Джеффи, переправь Эверли и Нджери через последний барьер. — Хаою поспешил к форме в виде шины и присел, чтобы подсунуть руки под её край. Он подтолкнул её вверх и перевернул, и она с громким стуком ударилась о пол. — Мы почти закончим с ними к тому времени, как вы доберётесь сюда. Он снова присел. Лекси сосредоточился на том, чтобы обернуть Плеть вокруг формы в виде конуса — это немного тревожило, так как это было не одно из заданий, где им разрешалось разрезать вещи пополам. Рейнхард толкал сферу к рампе. Олден накинул петлю шнура на основание додекаэдра высотой по пояс. Он наклонился, сохранил, поднял. Он был доволен, когда тот легко двинулся. «Поехали, защищаем нашу драгоценную верёвку от этого злодея весом в пятьсот килограммов, который хочет её раздавить». Форма груза означала, что когда он поднял его, тот устроился в петле, которую он сделал. Он нёс груз перед собой, осторожно поднимаясь по рампе, потому что нервничал, что уронит его и он покатится обратно на него или на кого-то ещё. «После этого подъём по верёвке вертикально вверх, а затем эти качели на перекладинах. Я могу это сделать. Шнур тоже пригодится для вертикального подъёма. Он мог поднимать людей, а затем они могли подтягивать его. Марисель тоже могла поднимать себя и других. Вместе как команда будет быстро». «С вершины высокой стены — бассейн для ныряния. Этот выглядит сложнее». Он сбросил груз в отведённое место и направился за следующим. Марисель и Астрид только что выбежали из огня. — Олден, — сказала Марисель, позволяя паре обугленных мешков с песком упасть на пол рядом с ней, — давай переместим этот вместе… Раздался звонок. Все красные линии на трассе другой команды ярко вспыхнули, и Юпитер, которая только что прибыла к заданию с перемещением груза с парой дымящихся веток, радостно закричала. Рябь в воздухе указала на опускание невидимого барьера между двумя половинами трассы. Рейнхард ругался. — Люсиль! — крикнул Хаою. — Ты видишь сверху, на перекладинах, кто пересёк финишную черту? — Финлей, — сказала Люсиль. «Значит, он выбыл из гонки», — подумал Олден. — Мне ударить его?! — кричала Юпитер. — Нет! — крикнул в ответ один из её товарищей по команде. — Придерживаемся плана. — Все, берегитесь! — сказал Хаою. — Особенно мужчины, — сказал Лекси. — Она сказала «его». — Мы в пролёте, — выплюнул Рейнхард. — Тует стоит на вершине стены. Олден посмотрел. Тует была там, её чёрные волосы до подбородка были мокрыми, очевидно, она вернулась от водного препятствия. Она уставилась на него. Он переместил свой паракорд перед туловищем для некоторой защиты, но она двигалась быстрее. Её рука метнулась в воздух так быстро, что он понял, что это было за движение, только когда всё уже закончилось. Большой дротик из блестящего перламутрового материала отскочил от его лба и упал на землю у его ног. Было не больно, поэтому ему потребовалась секунда, чтобы понять, что его только что убили. [МЁРТВ — Вернуться к началу] — Когда умираете, идите по пути наименьшего сопротивления из спортзала! Не беспокойтесь о препятствиях! — объявила директор Салех через свой мегафон. — Вперёд! — крикнул Рейнхард. — Быстрее! Олден уже сорвался с места. «Чёрт», — подумал он, сосредоточившись на списке травм, пока бежал. «Если бы это была реальная жизнь, дротик Тует убил бы меня так быстро, что мой мозг не успел бы почувствовать боль». Она зарядила его взрывным заклинанием, которое выстреливало веером от точки удара. «Вот так быстро. Я даже не почувствовал, как она нацелилась на меня». Возможно, он был слишком отвлечён? Он так не думал, потому что знал, что атака приближается. Олден предполагал, что у Мейстера с дальнобойным оружием будет способность наведения, но, возможно, у неё её не было. S-ранг мог просто быть очень точным благодаря характеристикам и талантам, без необходимости в дополнительных функциях наведения. Может даже быть, что она наводится на точки в пространстве, а не на людей. Не думаю, что я бы это почувствовал. Когда Рейнхард стрелял в него раньше, стрелы, казалось, были полу-притянуты к определённым частям тела. Как будто он сказал им попасть в «левое колено Олдена Торна», даже если левое колено Олдена двигалось. «Неважно. Просто обойди дорожку три раза как можно быстрее». Он обогнал последних членов своей команды по пути к двери. «Смерть действительно нас замедлит. Если таймер сброса грузов составляет всего минуту или две, кому-то придётся задержаться или вернуться, чтобы помочь мне их переместить». Было неприятно быть тем, кто пострадал, но он не мог ничего с этим поделать, насколько видел. Он не был уверен, что лучше всего делать, чтобы остановить что-то такое маленькое и быстрое. Уклоняться, защищаться или попытаться своей новой способностью поймать его в воздухе? Когда его ноги коснулись асфальта дорожки, дрон-оператор взмыл на позицию рядом с ним, и когда он приблизился к линии старта, он получил уведомление «Начало гонки» без обратного отсчёта. Его товарищи по команде спорили по связи о том, чтобы провести людей до финиша — кто должен бежать вперёд, кто должен отстать, какие таланты им нужны, чтобы провести всех через остальные препятствия. «Я просто сосредоточусь на беге». Он был здесь один, так что другого выхода не было. — Скажите мне, если кто-то из их команды вернётся ко мне! — сказал он, перепрыгивая первый барьер. Он выкладывался. Он не хотел быть задержкой. Пока он бежал по кругу, он пытался спланировать наиболее эффективные способы пройти всё, что ждало впереди. «Сделать круги, через трубу, огонь… если он всё ещё будет замёрзшим от заклинания Эверли, я в порядке». Единственным светлым пятном в этой ситуации было то, что смерть сняла с него ограничение движения, и это было не большим утешением, так как его ограничение было настолько незначительным, что он его почти не замечал. — На полпути через третий круг, — сказал он. — Скоро вернусь в спортзал. — Марисель поднимает Джеффи через стену! — сообщил Хаою. — Он быстро пройдёт водное препятствие. Как только он достигнет финиша, угроза того, что кто-то из нас выведет Тует, может заставить её уйти с вершины стены. И к финишу, если повезёт. — Она всё ещё там? — Снайперская позиция, — сказал Рейнхард. «Это более устрашающе, чем я мог себе представить в начале». Олден был на траве, бежал обратно к зданию, когда Люсиль сказала: — Они чего-то ждут. — Что ты имеешь в виду? — спросил Лекси. Пауза. — Люсиль в воде! — сказала Марисель. — Думаю, она имеет в виду того другого Брутала, который там стоит. Почему они не пошли через финиш? — Олден, не заходи на пол спортзала! — крикнул Хаою. Олден достиг спортзала секундами позже и остановился прямо у края белого пола. — Почему? Он попытался всё осмыслить. Тует всё ещё была на позиции на вершине пятнадцатиметровой стены на своей половине команды, с дротиком в руке. Юпитер поднимала Константина с помощью мешка с жизненной массой. Это выглядело как очень грубая поездка. Он обхватил мешок руками и ногами. Марисель предоставляла более нежный лифт-сервис для Хаою с помощью одного из мешков с песком. — Я не могу просто стоять здесь, — сказал Олден. Голова Хаою металась. — Джеффи, тебе нужно пересечь нашу финишную черту сейчас. — Но что, если вам понадобится помощь с водой? — Мы должны вывести члена их команды. Лучше всего Кона. Сейчас. Пока у Рейнхарда есть чистый выстрел. — Я собираюсь вывести Тует. — Нет, не можешь! — Думаешь, я не могу в неё попасть? Звонок прозвенел, когда Джеффи пересёк финишную черту. Зелёные линии команды Олдена ярко вспыхнули, и барьер опустился. Прежде чем зелёный успел погаснуть, звонок прозвенел снова, и красные линии вспыхнули. Хаою сказал: — Выведи Константи… Стрела рассекла воздух и с силой вонзилась Тует в рёбра. Она упала навзничь со стены. — Нет! — сказал Хаою. — Я говорил тебе, что смогу её достать! — Я не это имел в виду! Зачем ты стреляешь в самого быстрого бегуна, который у них остался? Она быстро вернётся. Через несколько секунд Тует пронеслась мимо Олдена по пути на свой второй круг по дорожке. Капли воды слетали с неё, когда она проходила мимо него. Олден поспешно соорудил себе щит из своего шнура, тревожно ожидая сигнала идти. Он выбрал тот же зигзагообразный дизайн, который использовал против Большого Змея в понедельник, даже если он не сильно поможет от огня, и он должен был предположить, что Тует сможет пронзить его дротиком. Были и другие бойцы, которых следовало учитывать, и это должно было помочь против некоторых из них. Он думал, что сможет проползти через трубу с ним на спине, чтобы не потерять его. Он также думал, что понял, почему Хаою попросил его не заходить на пол спортзала. Опасные атаки могли происходить только там. Кто бы ни мешал ему до того, как он ступит на белую поверхность, не сможет использовать большую силу, так что его не смогут отправить обратно на старт снова. «Но если я буду просто стоять, пока Тует не вернётся, мы всё равно проиграем». — Люсиль возвращается за тобой! — сказал Хаою. — Встреть Люсиль у грузов! — сказала в тот же момент Марисель. Другая команда всё ещё не использовала полученный шанс атаки. «Мне это не нравится». Он прополз через длинную трубу. Когда он был на полпути, Лекси сказал: — Оставайся там! — Почему? — Мы возвращаемся за тобой. — крикнула Марисель. Олден отключил сохранение на своём щите из паракорда и снова заморозил его за долю секунды. Позже он почувствует себя немного умным из-за этой быстрой мысли. Зигзаги шнура свешивались на его спину, ягодицы и голову. Это была не великая броня, но это была самая быстрая броня, которую он мог бы сделать при таком маленьком предупреждении, застряв на четвереньках внутри трубы. Однако в тот момент это казалось жалкой попыткой. Он закрыл голову руками. Он слышал, как люди кричат. Треск. А затем гораздо больше треска и хлопков, когда целый лес выстрелил в трубу и через неё. Самый большой древесный ствол Юпитер ударил его так сильно, что выбросил из трубы, и он покатился назад, его руки и ноги не могли остановить его инерцию, и врезался в барьер, который предотвращал попадание студентов на трибуны. Сердце колотилось, Олден попытался вскочить на ноги, только чтобы обнаружить, что не может двигаться. Его костюм не позволял ему. [Штраф: 100% ограничение, без сознания] [Травмы…] Список прокручивался долго. При низкой настройке боли, с которой они работали сегодня, он чувствовал себя нормально, но, очевидно, был на пути к смерти. Снова. У него было внутреннее кровотечение. — Кстати, не разговаривайте и не пишите своим товарищам по команде, когда вы указаны как без сознания! — объявила Леседи Салех через свой мегафон. Товарищи Олдена по команде так много говорили, что он всё равно не мог бы вставить ни слова. Похоже, Лекси пытался остановить летящий ствол Плетью, но всё, что он сделал, это «немного подрезал его», по словам Рейнхарда. Теперь он хотел немного подрезать Рейнхарда. Марисель, Люсиль и Эверли отчаянно пытались оценить травмы Олдена по показаниям, которые они получили, и угадать, сколько времени ему потребуется, чтобы умереть. Нджери спрашивала их всех, должна ли она пересечь финишную черту или нет. «Что за беспорядок». Директор подошла посмотреть на Олдена. Он лежал на боку, встревоженный ответами, которые получил, когда мысленно запросил больше деталей о травмах. — Можешь поговорить со мной, если хочешь, — сказала она, приседая, чтобы улыбнуться ему. — Как тебе учёба? — В данный момент меньше, чем обычно, — сказал Олден. — Было хорошо. У меня классные соседи по комнате. — Рада это слышать. — Её тёмные волосы были в том же гладком пучке, который она обычно носила. — После просмотра одного видео инструктор Колибри из университета хочет, чтобы я настоятельно рекомендовала тебе зайти в её офис и поговорить о твоём поведении перед камерой и твоём чувстве стиля. — Правда? — высоким голосом сказал Олден. — Как мило с её стороны. Так мило. Э… я сейчас очень занят, но, может, в следующей четверти… — Я хочу настоятельно рекомендовать тебе продолжать в том же духе. Инструктор Уэйкер был впечатлён твоими усилиями на занятии в понедельник. — Я как бы хочу, чтобы он сейчас был здесь и бросал в меня теннисные мячи. — Ха! — Она покачала головой. — Он бы, наверное, ничего не хотел больше. Я также хотела бы попросить тебя зайти в мой собственный кабинет, если у тебя возникнут какие-то проблемы в школе. — Спасибо, — сказал Олден. — Но на самом деле пока всё было довольно здорово. Она встала. — Надеюсь, так и останется. У нас много талантливых детей, но в некоторых группах обстановка накаляется, когда мы действительно начинаем вводить бой в занятия. Командные упражнения должны одновременно укреплять товарищество. Посмотрим. Раздался звонок. Нджери только что пересекла финишную черту. Костюм Олдена наконец решил, что он покойник, и он поднялся и побежал к двери. Он услышал ещё один звонок, и Хаою сказал: — Это они пересекли финишную черту, Олден. «Значит, у них есть ещё один шанс атаки». Он огибал второй поворот дорожки и поднимался по склону к последнему барьеру, когда Марисель сказала: — Где Тует? — Думаю, она в трубе, — ответила Нджери. — Я не вижу её с финишной черты. Олден бежал изо всех сил. Было нелегко находить воздух для разговора, но он слушал их. — Её нет в трубе, — сказал Джеффи. — Я следил за ней. «Я просто предположил, что она вернулась в спортзал». Он не мог видеть трассу должным образом с того ракурса, под которым упал. Поэтому он подумал, что она успела, пока он не смотрел. Она была достаточно быстрой, чтобы уже быть в спортзале. — Я не обогнал её, — выдавил он, подпрыгивая и хватаясь за край стены. Он спрыгнул на мат. — Я не видел её по пути сюда. Наступила секундная тишина. — Нам нужно остановиться на секунду и подумать, — сказал Хаою. — Где она? И почему она там? — Ах! — испуганно сказала Марисель. — Это плохо. — Что? — потребовал Лекси. — Правила! Тует может использовать свою… Человеческая фигура вылетела из-под толстого мата, с которого Олден собирался слезть, и рука выстрелила в сторону его ноги. — Чёрт! — закричал он, отпрыгивая назад. — Извини! — крикнула Тует. Её мокрые волосы прилипли к щеке, и на лице у неё был отпечаток от асфальта. — Было больно? Олден схватился за грудь. — Какого чёрта?! Вызывать у людей сердечные приступы должно быть против правил. — Не отходи от мата, — сказала Тует. — Ты можешь удариться головой, когда упадёшь. — Что? Она указала вниз на его ботинок. Из верхней части торчал дротик. Он понял, что его нога болит. — Ты пырнула меня? — У меня есть бинт! Это крошечная игла! Магия на ней просто заставляет тебя… Колени Олдена подкосились. Он шлёпнулся на мат. Примерно двадцать минут спустя он очнулся лежащим на трибунах с одной босой ногой. Небольшая ярко-жёлтая повязка была приклеена чуть выше пальцев ног, и кто-то ручкой нарисовал на ней животное, которое, если быть снисходительным, можно было назвать енотом. Из его рта исходили маленькие буквы Z. Стоная, он закрыл лицо руками. [Хаою: Он очнулся! Привет, Олден! Прежде всего, мне так, так жаль.] [Лют: Слышал, это было уморительно.] [Олден: Что случилось?] Он сел и посмотрел вокруг спортзала. Его товарищи по команде были наверху на трибунах напротив него, слушая, как Фрагмент объясняет что-то о потолке здания МФП, если судить по направлению её пальца. [Хаою: Мы плохо спланировали. Всё рухнуло. Они убили Астрид и Лекси. Мы получили Юпитер.] [Олден: Догадываюсь, мы не выиграли.] Тует снова была на своей снайперской позиции, пробегая трассу со своей командой, так что это было очевидно. [Хаою: Рейнхард и Лекси не попали друг в друга своим оружием. Это победа.] Олден надел ботинок и пошёл учить школьные процедуры при чрезвычайных ситуациях. «Наша следующая попытка определённо будет лучше этой». ****** Вытаскивая себя из спортзала после занятий, мокрый и измождённый, как и остальная часть его команды, он решил, что не ошибся. Вторая гонка была намного более напряжённой, и он умер только один раз — от рук Хелоисы, которая так сильно схватила его на вершине высокой стены, что столкнула с него и Эверли Ким, и саму себя. Они проиграли, но он был более полезен в защите людей и помощи им в преодолении препятствий, чем в первом забеге. И он всё же добрался до финиша. Так что по крайней мере он смог пройти всю трассу. «Но они сосредоточились на том, чтобы убить меня, больше, чем следовало, не так ли? Наверное, потому что они видели, как это сделала другая команда, и решили, что это сработает». Конечно, Олден не был доволен тем, как всё прошло, но было более удручающе, что его товарищи по команде были разочарованы. Эверли была так расстроена после своей второй смерти, что немного плакала, даже продолжая идти. Люсиль становилась всё тише и тише, пока люди не начали на неё огрызаться за то, что она не общается. Рейнхард винил во всём всех остальных. Лекси винил во всём Рейнхарда. Нджери спросила Марисель, не может ли она идти немного быстрее, и Марисель, которая была под большим давлением из-за своей полезности на большинстве препятствий, чуть не откусила ей голову. Сейчас они тихо разговаривали друг с другом, тащась в сторону женской раздевалки впереди Олдена. К концу даже попытки Хаою быть миротворцем были скорее угрожающими, чем вдохновляющими на мир. Слишком много разных давлений нарастало. Они все раньше ошибались на физкультуре, но это было по-другому. Более лично. Тует была самой вежливой из убийц, и Олден всё ещё был немного раздражён, что она выбрала его для убийства. Дважды. Не то чтобы он когда-либо это показывал. — Может, если бы я нёс Эверли на спине по дорожке, — сказал Джеффи. — Думаю, это было моей ошибкой. — Думаю, все ошиблись, — сказал Олден. — Не бей из-за этого сушилку для рук или что-то в этом роде. В пятницу мы сделаем так намного луч… — Потому что он мёртвый, блядь, балласт! — Возбуждённый голос позади них заставил Джеффи, Олдена и нескольких других обернуться. Это был Уинстон. Он указывал на Макса. Их команда тоже проиграла дважды сегодня. — Я уверена, он старался изо всех сил, — сказала Ванди. — Мы все очень старались. Может, если мы встретимся завтра, чтобы спланировать… — У него не было магии большую часть второго забега! — закричал Уинстон. Макс прорвался сквозь группу. Он выглядел разъярённым. — Что? Тебе нечего сказать в своё оправдание? — крикнул ему вдогонку Уинстон. — Ты делал то, что предлагал Макс во время гонки? — спросил Олден. Уинстон набросился на него. — Я не с тобой разговариваю. — А я не знаю, почему я с тобой разговариваю, но вот мы здесь. Перестань быть таким придурком. Макс потрясающе разбирается в стратегии, и его заклинания — безвредные ловушки и улучшения движения. Он должен быть одним из самых ценных членов всей вашей команды для этого занятия. — Это не твоё дело. Олден пожал плечами и отвернулся. — Только команды с B-рангами проиграли! — сказал Уинстон. — Это было нечестно. Кто-то шикнул на него. Несколько человек неловко заёрзали. «Очень научное рассуждение», — подумал Олден. Он последовал за Максом, Хаою и Лекси через дверь раздевалки. — Я не просил тебя этого делать, — язвительно сказал Макс. — Я хотел. Он раздражает. И меня убили несколькими унизительными способами. Мой самоконтроль на нуле. Хаою покачал головой. — Опять? О, Олден. В прошлый раз, когда это случилось, ты забрал жизни одиннадцати… — Только не ты тоже! — …невинных юных редисок, — закончил Хаою. Олден посмотрел на него. — Мне жаль, что я так много умирал. — Это действительно была не твоя вина. Думаю, это была стратегия Кона. Он придурок. Кон стоял в углу раздевалки, расстегивая переднюю часть своего комбинезона. — Хаою! — Это была твоя идея? — Лекси уставился на него. — Почему ты выглядишь шокированным? — спросил Кон. — У меня могут быть идеи. Лекси приподнял бровь. Кон нервно улыбнулся Олдену. — Это не совсем была стратегия. Просто мы пытались собрать что-то вместе, чтобы соответствовать паре целей. Но я был тем, кто предложил сосредоточиться на тебе. Я думал, что мне стоит делать больше умственной работы, так как я сейчас бесполезен во всём остальном в этом классе. — Всё в порядке. Но почему…? — Нашей целью было обезвредить кого-нибудь как можно дальше от помощи. Ты казался подходящим выбором, потому что собирался быть очень полезным помощником для остальной твоей команды. То, что ты выбыл из игры, было для нас удобно. И ты мог преодолеть последний барьер самостоятельно. Если бы мы вывели Эверли или Нджери, кто-то из вас пошёл бы обратно на дорожку с ними с самого начала и был бы рядом, чтобы помочь. Когда ты выбыл, им пришлось бежать обратно за тобой, а затем дважды бежать по кругу, неся тебя. «Кажется, я рад, что проспал это». — Это могло бы сработать по-разному. Или не сработать совсем. Нам повезло, что Рейнхард подстрелил Тует. Большинство из нас просто планировали использовать планшет для создания препятствий, чтобы увеличить высоту последнего барьера, и тебе пришлось бы звать на помощь. Тует вывела тебя из строя на всю игру. Олден вздохнул. — Спасибо за сон, наверное. — Ты не злишься? Он покачал головой. — Эй! — сказал Кон, оживляясь. — Когда вы, ребята, пригласите меня посмотреть вашу квартиру? Я приглашал вас посмотреть мою! — Это просто квартира, — сказал Лекси. — Смотреть не на что. — У меня есть мультиварка, — сказал Хаою. Кон моргнул на него. — У меня есть ковёр. Или два, — сказал Олден. — Лекси назначил нам всем наши собственные полки для еды. — Ладно. Это очень уютно, но… почему у меня такое чувство, что вы все что-то упускаете? --- ---------- Встреча **Примечание от Sleyca** *****Заметки о персонажах***** ************************** **Олден** — закатил глаза, когда проснулся сегодня утром и заметил синяк на бедре от того, что его товарищи по команде не рассчитали прыжок через барьер и врезали его в него, а не перебросили через него. Попытался «воспринять» путь, чтобы ему разрешили съесть взбитые сливки, пока он стоял в очереди за завтраком Люта у дамы с вафлями в Северной столовой. Вердикт: Нет **Астрид** — сейчас трансформирует части себя, чтобы выглядеть как новые части. Многие начинающие морфы пугаются этого, но она считает это крутым. **Эверли** — планировала свою ледяную эстетику с тех пор, как училась с Лютом в Академии Парагон. Родители отвели её красить волосы в серебряный цвет в день, когда она закрепилась. **Хаою** — купил новый пакет конфет, чтобы не съесть последний кусочек своего счастливого хэллоуинского запаса от отца. **Джеффи** — загадка для тех, кто живёт как над, так и под поверхностью. **Лекси** — болит голова, случайно оставил маленький ожог на нижней стороне парты на одном из своих занятий. Никогда в этом не признается. **Люсиль** — наш S-ранговый Брутал Силы — третье поколение анесидорцев. У неё есть предки-Призванные, родившиеся в Китае, Франции и Америке. **Лют** — Вафли! Снова заснул после ухода Олдена и пропустил большую часть своего первого занятия. **Марисель** — каждый день немного удивлена, насколько *полезной* может быть стихия земли. **Нджери** — A-ранг Формирователь Воды. Очень рада быть в хоккейном клубе! **Очевидный, но всё ещё забавный факт:** Спорт Призванных является смешанным, и люди в профессиональных взрослых командах практически все знают друг друга. В менее популярных командных видах спорта, как правило, царит гостеприимная атмосфера по отношению к новичкам, даже если они не очень талантливы, потому что у них не очень большой пул игроков. **Рейнхард** — A-ранг Мейстер Лука. У него папа из Германии и мама из Новой Зеландии. Думал, что на этой встрече будет пицца, потому что в его старой школе в учебных группах всегда была пицца. **Ванди** — взяла чипс-питу. Изучила его. Съела. --- **123** Было четыре утра, и пальцы Олдена мелькали, выполняя новое заклинание. Он сосредоточился на формах, которые принимала его ауриада, проталкивая себя через них наружу тем особым способом, который вызывает магию. Колдовство возбуждало его, как всегда, но ему хотелось, чтобы рядом был кто-то, кто мог бы ответить на его вопросы. Следовать инструкциям в «Искусстве Уан-тел» было достаточно легко. Были и другие факторы, с которыми он мог справиться сам — запоминание, быстрые руки, манипуляция властью. Но могу ли я сделать что-то, чтобы заклинание работало лучше? Могу ли я сделать что-то, чтобы оно работало хуже? По-другому? Он был уверен, что ответы — «да». Краткие упоминания инструктора Гвен-лор об «искусстве восприятия множеством способов» иногда дразнили его. Восприятие было не только важным инструментом для Призванных, использующих свои навыки, как учил его Джо. Оно также могло помочь с наложением заклинаний. Но книги Олдена не говорили ему, как работать с восприятием или обходить его, или должен ли он вообще регулярно принимать его во внимание. Возможно, изменение восприятия вступало в игру только тогда, когда вы испытывали трудности с заклинанием или если вам нужно было заставить его отклониться от своего предназначения. «Он просто не знал». И кроме того, волшебники много говорили о совершенстве. По словам Люта и основываясь на собственном опыте Олдена, совершенство повышало вероятность того, что словесная цепочка сработает. Как это сочетается с заклинаниями? Несомненно, большая или меньшая степень точности должна на что-то влиять. Один или два раза он замечал, что делал небольшую ошибку, и заклинания всё равно делали то, что должны были. «Правильно ли я учусь? Как много я упускаю?» Очевидно, целую культурную историю и понимание. Это было так обидно. Ему хотелось снова подслушивать уроки Кибби. Он отвлёк свою власть от усилия и выполнил последние несколько движений только руками и ауриадой. Он думал, что освоил заклинание достаточно хорошо, чтобы оно возымело эффект, и не хотел стрелять летящим кинжалом силы в свой ноутбук. Компьютер был открыт на столе под его кроватью-чердаком. Прошлой ночью, перед сном, Олден некоторое время смотрел телевизионные забеги по полосе препятствий. Он видел их и раньше, но забеги один на один между известными Призванными были более популярны. Он был не так знаком с университетскими командными соревнованиями. Испытав трассу на себе, он обнаружил, что они вызывают у него гораздо более глубокий интерес и понимание того, насколько они трудны. «Я уверен, что в прошлом году я бы думал, что такие вещи, как туннели и коридоры, — это скучное заполнение, но теперь они вызывают такой стресс». После своей смерти от древесного ствола он ненавидел ползти по трубе больше, чем любое другое препятствие, даже несмотря на то, что это было чуть ли не самое лёгкое на всей трассе. Внутри этой штуки ты был как сидячая утка — едва достаточно места, чтобы двигаться, никакой видимости, полностью зависим от своих товарищей по команде, которые должны сообщать тебе, что происходит, и держать оба конца трубы чистыми, чтобы ты мог безопасно выбраться. Олден опустил руки и позволил ауриаде снова обмотаться вокруг запястья. Затем он встал с учебной подушки и бросил Вамми на неё, чтобы тот, как обычно, служил сторожем-вомбатом. «На подушке уже появилась торчащая нитка, — заметил он. — Это делает её какой-то грустной. Мне попробовать поспать ещё час или два?» В итоге он сел за стол и вместо этого заставил себя сделать часть домашнего задания. Менее чем через час тихий шёпот голосов выманил его из комнаты. В квартире все огни были выключены, кроме ночника на кухоньке. Хаою сидел за столом с планшетом, стилусом и множеством фантиков от конфет. Лекси, одетый для утренней пробежки, стоял напротив него через стол. — Привет, — сказал Олден, понижая голос ради Люта. — Вы уже встали? — Я уже встал, — ответил Лекси. — Он ещё не ложился. Он дёрнул головой в сторону Хаою. Когда Хаою закатил глаза на неодобрение в голосе своего друга, Олден понял, что на нём всё ещё была та футболка, которая была на нём, когда они вдвоём вчера вечером ушли из «Северного Предела». — Ты не спал? — спросил его Олден. — Я понял, что я не в настроении спать. — Я встал в три. Мне следовало прийти сюда к тебе. — Вы оба должны были лечь спать. Ваши частые сеансы терапии зельями не заменяют настоящий отдых, — сказал Лекси. Хаою засунул в рот несколько мармеладных мишек и с жевательным упрямым выражением лица. Олден подошёл посмотреть на планшет. Неудивительно, что на нём воспроизводилась их вчерашняя запись с физкультуры. — Меня раздражает, что мы делаем это только на этих двух занятиях, пока Змея нет, — признал Олден. — Это хорошая практика, как и всегда на физкультуре. Но четырёх забегов едва достаточно, чтобы мы освоились. Мне кажется, нам нужно было бы поработать в команде гораздо больше, чтобы на самом деле хорошо играть в эту игру. — Это раздражает. — Хаою отодвинул планшет от себя. — Если бы у нас было пару недель и время на практику, я думаю, это было бы очень весело. Но так мы просто проходим неловкую начальную фазу изучения трассы. И я вчера чувствовал себя таким придурком, пытаясь давать советы, когда был в плохом настроении, и все остальные тоже. Я заставил Эверли плакать? — Нет, — одновременно сказали Олден и Лекси. — Она просто злилась на себя, — сказал Олден. — Обычно она гораздо больше колдует на занятиях. Мне было интересно, хотела ли она использовать свои заклинания для некоторых препятствий, но не могла, потому что нервничала из-за того, как это повлияет на остальных. — Я тоже не чувствовал, что делаю достаточно, чтобы помочь. И у нас нет времени до следующего занятия, чтобы строить планы. — Хаою поднял один палец, затем другой. — Сегодня. Завтра. Вот и всё. У всех разное расписание занятий, с которым нужно считаться, и я даже не знаю, хотят ли они все встречаться. Инструкторы не назначали групповых сессий планирования, так что некоторые, возможно, не заботятся об этом. Может, мне стоит пойти на пробежку. Это прояснит голову, правда? Это то, что люди делают, чтобы прояснить голову? Лекси наклонил голову. — Ты меня спрашиваешь? — Я тоже пойду, — сказал Олден. Хаою отодвинулся от стола. — Я буду готов через минуту. Олден ожидал, что Лекси будет протестовать, что его утренний ритуал священен и он не хочет компании или разговоров о физкультуре во время него. Но он подождал их обоих. Было темно и прохладно, и бег давался легко. Они бежали по извилистому маршруту вокруг и через кампус. Когда небо становилось светлее, они оказались на своём третьем круге через мемориальный сад Селены Норт. Зона была освещена фонарями, свисающими с изогнутых ветвей деревьев. — Я остановлюсь здесь ненадолго, — сказал Олден, когда они приблизились к развилке дорожки. — Вы бегите дальше. — Хочешь, мы купим тебе что-нибудь в кофейне? — спросил Хаою. — Я возьму что-нибудь сам. Он замедлился, позволяя им бежать вперёд, прежде чем свернуть на тропинку. Он прошёл мимо скамейки, где впервые встретил Хейзел Велра, и вошёл в амфитеатр. Террасы с травяными сиденьями, высокие гранитные поминальные камни, декоративная груша — всё выглядело так же, и всё же ощущалось по-другому. Он спустился на самый нижний уровень, чтобы встать рядом с камнем, на котором было вырезано имя Ханны. — Знаешь, — сказал он, касаясь букв, — я закрепился на следующий день. Это звучит безумно. Если бы ты была рядом, я уверен, ты дала бы мне какой-нибудь совет, прежде чем я с головой окунулся в Призванные. Ему было интересно, что бы она сказала. Вещи, которые ты говоришь ребёнку, который восхищается тобой, вероятно, отличаются от того, что ты говоришь кому-то, кто собирается подписать Контракт и по-настоящему жить этой жизнью. Бо высказал похожую мысль. Это была хорошая мысль. Олден не был уверен, насколько это важно сейчас, после всего. — Или, может быть, ты была бы точно таким же человеком с теми же словами. Меня бы это не удивило. Ты всегда, казалось, так ясно знала, во что веришь…. Ты была самой крутой, Ханна. Все фанаты супергероев, которые не замечали тебя, потому что ты выбрала работать в фоне, многое упустили. Он сильнее нажал на камень, затем отдёрнул палец, чтобы увидеть отпечаток одной из букв «А», оставшийся на коже. — Я сильно изменился. — Когда он повернул голову, он мог видеть место на первой террасе, где он решил сесть, когда пришёл на похороны. — Между тем и этим есть пропасть. И это не просто те «взрослые» изменения, о которых все говорят, что они тебя ждут. «Не думай, что я жалуюсь. Не жалуюсь. По крайней мере, сейчас. Я прошёл через эпические мучения с тех пор, как вернулся домой два с половиной месяца назад. Но я привыкаю заботиться о других вещах и думать по-другому. И это неплохо. Думаю, эта сторона пропасти, вероятно, так же хороша по-своему. Хотел бы я, чтобы мы могли потусоваться и поговорить об этом. Надеюсь, мы всё ещё были бы друзьями». Он ушёл ненадолго позже. Небо было ярким. День обещал быть ясным. ****** — Ребята, давайте спросим всю команду, хотят ли они встретиться и разработать стратегию на завтра, — сказал Олден, войдя в квартиру позже с контейнером еды на вынос из Северной столовой. — Они могут согласиться, и даже если придут только несколько из них и мы, это будет половина группы. У меня есть кое-какие мысли. — Я только что проверял насчёт библиотеки! — Хаою пил холодный фруктовый чай и выглядел гораздо больше собой, чем раньше. — Там есть комнаты для занятий, достаточно большие для группы, но мы можем брать их только на три часа за раз. — Что, если мы будем бронировать их по очереди? — спросил Олден. — Если бы мы могли оставить одну на весь день, то всякий раз, когда у некоторых из нас нет занятий, мы могли бы быть там и прорабатывать всё. Я бронирую одну, затем ты бронируешь её на конец моего временного слота, затем Лекси, затем Джеффи… Руки Хаою задвигались в воздухе. — Это должно сработать! Я не вижу на сайте ничего, что говорило бы, что нельзя. Почему Джеффи? — Потому что он, вероятно, уже не спит. Он встаёт рано. И, кажется, он вообще хочет участвовать. Лекси вышел из коридора, застёгивая пуговицы на рубашке. — Мы должны разработать стратегию, но я не понимаю, как вы двое собираетесь заставить всех согласиться на всё. — Сомневаюсь, что мы согласимся на всё, — сказал Олден, — но есть пара вещей, которые, как я знаю, помогли бы мне лучше пробежать трассу, и я не могу представить, чтобы кто-то из вас был против. Так что если мы начнём с этого, это, думаю, остудит некоторые страсти и настроит всех на более полезный лад. Могу я… вести начало встречи, наверное? Хаою выглядел заинтригованным. — И как вы думаете, насколько разозлится Лют, если я разбужу его пораньше? — спросил Олден. — Он совсем не разозлится, — сказал Хаою. — Ты должен это сделать. — Он шутит, — предупредил Лекси. — Не шучу. Ты должен это сделать, Олден. Сделай. — Я принёс ему вафли из киоска. Горячие и свежие. — Он поднял контейнер. — Это искупает, правда? Лют ворчал, что его вытащили из постели для незапланированного занятия, но Олден не думал, что он на самом деле раздражён. — Ты изгнал Хейзел с планеты, так что, наверное, заслуживаешь больше моего общества. Олден тянулся через стол, чтобы передать ему еду. Это заставило его замереть. — Я сделал что? — Слышал это от Романа и самой Грандвитч вчера, — сказал Лют. — По словам Романа, Хейзел психанула и убежала работать на наших работодателей на полную ставку, потому что не вынесла жары от видео. История Аулии заключается в том, что это реабилитационный отдых для характера. Она говорит, что Хейзел вернётся из него более умиротворённой своим навыком и рангом. «Я выгнал человека с Земли?» Он не знал, что об этом думать. Лют взял у Олдена свой завтрак и открыл коробку. Вырвался пар. Он улыбнулся. — Вафли всё ещё хрустящие. Шоколадные завитки и взбитые сливки с мочей даже не растаяли. — Я знаю, — сказал Олден. Лют провёл пальцем по взбитым сливкам. — Чем ты занимаешься в своей жизни, чувак? Стань курьером. Выведи из бизнеса пару дронов. ****** В течение утра команда постепенно согласилась встретиться. В 12:15, когда «Разговор IV» закончился, Олден бросился через кампус в библиотеку. Он поднялся по лестнице на шестой этаж в учебную комнату, которую они забронировали, и попытался понять, как пользоваться проектором, чтобы они могли вывести видео своих вчерашних забегов на стену. Все, кого не было здесь в комнате, должны были быть на связи через интерфейс, за исключением Астрид. Её пригласили на специальную тренировку с приглашённым наставником-Морфом. Вскоре после этого, когда остальная команда собралась или присоединилась к звонку, последовали неприятные тридцать секунд, когда все смотрели друг на друга, прежде чем Олден прочистил горло и сказал: — Чтобы было ясно, я не пытаюсь быть капитаном команды или что-то в этом роде. Но я решил, что нам нужно с чего-то начать. Кто-нибудь возражает, если я пока буду направлять разговор? Через час у меня последнее занятие в этот день, так что если кто-то другой захочет взять на себя руководство тогда, это будет здорово. [Я не возражаю,] — написал Хаою из своего текущего класса. — Не стоило бы тебе… — начал было Рейнхард. — Мне это кажется отличной идеей, — перебила Марисель. Рейнхард покосился на неё, но не возразил. — Ладно, — сказал Олден. — Давайте проясним обстановку. Вчерашний день был не идеальным. — Это было неловко, — сказала Нджери. На ней была куртка с эмблемой хоккейного клуба на спине, и она принесла большой пакет чипсов-питы и баночки с соусом для своего обеда. — Мы выглядели как кучка некомпетентных детей, — сказал Рейнхард, барабаня пальцами по столу для совещаний. «Мы, в общем-то, и есть», — подумал Олден. Но так как почти вся группа кивала в знак согласия, он не высказал это мнение вслух. — Я хотел, чтобы директор сказала инструктору Кляйну, что я крутой, — сказал Джеффи. — Не думаю, что я выглядел круто. Марисель сидела рядом с ним и напротив Олдена. — Зачем ты этого хотел? — Потому что всякий раз, когда я задаю вопрос на занятиях по Нападению, он говорит: «Ты задаёшь неправильный вопрос. Это не то, о чему Аква-Бруталу действительно нужно беспокоиться». Если бы директор сказала ему, что нормально, чтобы я сражался на земле вместо того, чтобы проводить водные спасательные работы… Рейнхард и Эверли оба открыли рты; в классе в здании Фортрайт Лекси поднял руку, чтобы написать что-то, без сомнения, уничтожительное. — Это хорошо! — быстро перебил Олден. — Я на самом деле хотел обсудить это со всеми. Чего вы все хотите от забегов завтра? Вчера мы просто бросились вперёд, и я знаю, что все очень старались. Никто из нас не лодырь. Но мы злились друг на друга и не понимали друг друга. — Мы все хотим одного и того же, — сказал Рейнхард. — Победить. Многие в ответ закивали. — Ага. — Олден откинулся на спинку стула. — Все предпочли бы победить. Но я не знаю, победа ли единственное, чего мы все хотим, или даже самое важное. Некоторые люди вчера сильно жертвовали личными целями, а другие — лишь немного. Это несправедливо. И из-за этого у всех нас были разные ожидания друг от друга. Большинство из них не выглядели так, будто поняли, что он говорит. — Вы, ребята, правда хотите, чтобы команда победила больше всего на свете? — спросил он. — Или для вас важнее добиться чего-то для себя на трассе, раз у нас есть только ещё один день, чтобы её использовать? Мы должны быть честны в этом. Например, Марисель… Она издала удивлённый звук, когда все повернулись к ней. — Она вчера игнорировала свою собственную практику, чтобы быть командным игроком. Чего, я думаю, мы все недостаточно ценили. Она использовала мешки с песком только для подъёма и защиты, а это не то, над чем она работает со своими силами сейчас. Она пытается научиться сжимать рыхлую почву в формы, пока перемещает её. Я уверен, она предпочла бы иметь большую кучу грязи, но мешки с песком быстрее и легче разбрасывать. Так что она делала это только ради нас. Это было здорово с твоей стороны. Спасибо. — Ты имеешь в виду, что нам нужно решить, что нам нужно? — спросила Эверли. Её серебристые пучки были закреплены парой карандашей, а на ногтях были нарисованы снежинки. Олден кивнул. — Мы должны знать, где каждый стоит. Я думаю, это нормально, если мы хотим думать о трассе как о личной игровой площадке или о возможности показать себя индивидуально, а не как о стремлении к командной победе. Но так должны вести себя все мы, а не некоторые из нас, и мы должны установить некоторые ограничения, чтобы это не было снова полным фиаско. [Он имеет в виду лучника,] — напечатал Лекси. — У меня есть имя! — сказал Рейнхард. — Я говорил вам, что подстрелить Тует… — Ты просто хотел доказать, что можешь вывести S-ранга, — сказала Нджери. — Ты объявил, что хочешь нацелиться на неё ещё до начала гонки. А затем ты сделал ещё два выстрела, на которые мы не все согласились, в следующей игре. — Я Мейстер дальнего боя! Ты знаешь, каким раздражающим был класс? Спасение, Защита, лабиринт — мой лук бесполезен для всего этого! Это не как инструмент Лекси. Он может поднимать и резать. Я просто стреляю. И единственное, в кого мне разрешено стрелять, это теннисные мячи и Кляйн, который, очевидно, сын угря. А теперь вы, ребята, хотите, чтобы я не стрелял в людей, когда у меня наконец появится такой шанс? Я наше основное нападение! — Просто не стреляй в людей, пока мы не скажем тебе стрелять, — сказала Нджери. Олден посмотрел на Рейнхарда. С дня боевой оценки он превратил свои светло-каштановые волосы в ёжик. — Значит, самое важное для тебя — быть нашим основным нападением? — спросил он. «Некоторые могли бы возразить». — Я просто не хочу выглядеть так, будто я ничего не делаю, — сказал Рейнхард. — За нами наблюдают другие ученики. Первокурсники делятся этим. Моя старшая сестра на третьем курсе. Когда она увидит нашу запись, я хочу выглядеть как лучник. А не как парень, который таскает лук без причины. Ты хочешь выглядеть бесполезным перед всей школой? Все заёрзали и бросили неловкие взгляды на Олдена. «Спасибо, ребята. Но вы все были бы бесполезны, если бы тоже спали». — Насчёт того, чего хочу я… — сказал он. — Во-первых, я хотел бы, чтобы вы все сказали мне, как я могу помочь вам на каждом препятствии или как вы можете помочь мне, если мы работаем вдвоём. Прежде чем мы снова побежим. Если мы сможем договориться, мы будем знать, чего ожидать друг от друга. Вчера было много бесполезных препирательств. — Во-вторых, я собираюсь завтра перед занятием зайти в большой магазин Мастера и купить ещё несколько «Сфер воздержания». Я не знаю, для чего мы могли бы их использовать, разве что дать одну Люсиль, чтобы она бросила её во врага. Но если вы захотите использовать моё кричащее невидимое заклинание для чего-либо, просто скажите. У меня их будет много. — И в-третьих, я хотел сообщить всем, что завтра я буду использовать новую словесную цепочку. Она в основном помогает мне функционировать на пике — лучшее равновесие, более эффективные движения, немного повышенная пространственная осознанность. [Ты уже освоил её?] — спросил Хаою. Он много ёрзал на своём месте. У Олдена было чувство, что он предпочёл бы быть здесь с командой, а не на своём занятии. — Я очень близок. — Олден почти освоил её во время сегодняшнего утреннего занятия. — Если у кого-то из вас есть словесные цепочки, которые, как вы считаете, пошли бы вам на пользу, но вам нужна помощь в их освоении, Лют Велра сказал, что не против дать пару советов. Очевидно, вы не можете выучить новую с нуля. Однако, если у вас есть та, которая уже работает, но только время от времени, или вы думаете, что вам нужен всего один-два совета, чтобы разобраться, он, возможно, сможет помочь. — Я слышал о том парне, Велре, — сказал Рейнхард, его выражение стало обеспокоенным. — Он убил утконоса своей девушки? «Ещё одно доказательство того, что Люту нужна репутационная реабилитация». — Лют определённо этого не делал, — ответил Олден. — Это был несчастный случай, возможно, вызванный словесной цепочкой, к наложению которой он не имел отношения. И она не была его девушкой, и это был не утконос. Иногда случаются тревожные, печальные вещи, на которые мы не можем повлиять. Он сложил руки на столе. — Итак, это всё от меня! Я с радостью последую тому, что захочет команда, и постараюсь, чтобы это сработало. Я бы предпочёл снова не быть любимой мишенью других команд, но если так пойдёт, я справлюсь. Также я обдумывал идеи для препятствий, но хотел сначала услышать, что вы все думаете. Оказалось, у них было много мыслей. И не все из них были тем, что Олден мог бы ожидать. Пока он вскоре после этого сидел на «Введении в другие миры», слушая их продолжающееся обсуждение больше, чем лекцию преподавателя, они всё ещё пытались решить, действительно ли они хотят победить любой ценой или хотят дать каждому шанс показать себя и попробовать новое. Олден не был удивлён, обнаружив, что большинство из них больше заботится о своих индивидуальных результатах, чем о командных, но его заинтересовало разнообразие их аргументов. Рейнхард беспокоился о том, что будет выглядеть плохо и выставит плохо свою сестру. Родители Эверли часто просили посмотреть её записи занятий, и она очень не хотела, чтобы они видели её неудачи. — Они так беспокоятся обо мне из-за этой программы. Их напугает, если я буду выглядеть слабой. Я хочу, чтобы они знали, что я могу держаться. — Я не хочу никого убивать, — сказал голос так тихо, что Олден почти не расслышал. — Я боялась, что вы все попросите меня атаковать другую команду вчера. Я не хочу. Олден направил одно из видеоизображений обратно в центр своего поля зрения. Пока он воспринимал сцену в библиотеке, его пальцы зависли над клавишами ноутбука, курсор на экране мигал на полпути через страницу, которая начиналась как конспект лекции, а превратилась в конспект команды. Никто ничего не говорил секунду. — Что ты имеешь в виду, Люсиль? — спросил Хаою. У них с Лекси теперь было свободное время, так что они были там. Марисель была на уроке алгебры. А Джеффи был в большой лекционной аудитории этажом ниже Олдена. Почему-то он записывал идеи в блокнот и поднимал их, чтобы все могли прочитать, вместо того чтобы писать сообщения. — Извините, — сказала Люсиль. — Я знаю, я S. Отказ от использования смертельных атак означает, что у команды меньше вариантов. Но я хочу быть героем, который не убивает. — Тип нежный великан, — сказал Рейнхард с кивком. — Классика для Брутала Силы, но это может развалиться, если попасть в неправильные ситуации. — Я просто не хочу этого делать. — Тёмные волосы Люсиль упали на глаза, когда она уставилась на один чипс-питу на салфетке перед собой. — И я не великан. Я среднего роста. — Так называется тип… — Но это же физкультура, — указала Нджери. — Настройки реализма очень низкие. Даже ты сказала, что ходить сквозь огонь было как получить солнечный ожог, так что не то чтобы мы на самом деле причиняли людям боль. Люсиль глубоко вздохнула. — Я решила, что если когда-нибудь убью кого-то, даже просто на физкультуре, я откажусь от идеи стать героем, приписанным к городу. Я переключусь только на спасение при катастрофах. Как Фрагмент. Из Рейнхарда вырвался сдавленный звук. — Это слишком экстремально! Это совершенно разные жизни. Не отказывайся от своей мечты из-за того, что происходит на наших занятиях! — А что, если ты сделаешь это случайно? Что, если ты просто ошибёшься? — спросила Нджери. — Тогда я бы не доверяла себе, что не сделаю это снова. — Всё в порядке, — сказал Хаою. — Нет причин, по которым она должна использовать смертоносную силу. Вероятно, лучше, если мы будем меньше использовать такие атаки. По стратегическим причинам. [Люсиль помогает с кучей других вещей на трассе,] — добавил Олден по переписке. — [Ей не нужно тоже атаковать.] — Но что ты будешь делать в дуэлях, когда мы начнём их? — спросил Рейнхард у Брутала. — Я не против обездвиживать людей. — Только обездвиживать людей?! — Пусть она делает это, как хочет, — сказал Хаою. — Ты хочешь завтра быть нашим основным нападением. Джеффи, насчёт водного препятствия… ты ведь не ненавидишь свой навык, правда? — Он скучный, — сказал он вслух. Затем он посмотрел на соседей в лекционном зале и снова схватил блокнот. «Это буквально не так», — сказала Нджери. — «Погружение и Всплытие» так полезно. «Всё происходит только вверх и вниз в воде», — написал Джеффи. У него был удивительно разборчивый почерк. — Зачем ему? — пробормотал Лекси про себя. Затем, громче, он сказал: — Ты знаешь, что 71% планеты находится под водой, не так ли? Ещё одна запись: «Все люди над водой. Кому какое дело до рыб?» Лоб Хаою нахмурился. Он медленно выдохнул. — Зачем, во имя Апекса, ты взял Аква-Брутала, если не хотел его? Ты мог бы обменять его на любого другого Брутала. Я знаю так много людей, которые были бы рады… Джеффи поднял блокнот: «Интернет сказал мне взять его. Чтобы я мог поступить в школу с вами, ребята! И мой дедушка думал, что это хорошая идея». Рейнхард издавал больше встревоженных звуков. Нджери качала головой. Эверли сложила пальцы домиком перед ртом. — Тебе, наверное, нравится возможность долго оставаться под водой, когда другие не могут? Джеффи выглядел так, будто обдумывал вопрос. Он начал писать в блокноте. В чате соседей по комнате Олдена появилось уведомление. [Лекси: Кто-нибудь из вас скажите мне, что он пишет, если это стоит услышать. В остальном оставьте меня в неведении. Он меня напрягает.] ****** — Олден, ты в порядке? Он с удивлением поднял взгляд и увидел Ванди рядом со своей партой. Он как раз дописывал последнюю заметку о Люсиль. Нджери предложила выяснить, может ли захват Бруталом Силы кого-то из другой команды и перенос его задом наперёд по их трассе, чтобы поместить рядом с неудобным препятствием, считаться одной атакой или это не разрешено. Он поспешно закрыл ноутбук. — Ага! Я в порядке, Ванди! Почему? — Я наблюдала за тобой на занятии, чтобы понять, что ты сегодня сохраняешь… «Конечно, наблюдала». — …и заметила, что ты делаешь очень болезненные выражения лица. Ты вчера ударился о пару барьеров. — Нет! Я перепрыгнул их все! Сине-серые глаза моргнули. — Я имею в виду, когда твои товарищи по команде несли тебя, пока ты спал. — А, это. Я в порядке. — Если ты травмирован, тебе стоит сходить в студенческий медицинский центр. — Я не травмирован. Она окинула его взглядом сверху вниз. — Я не травмирован, — повторил он. — Обещаю. Если только Тует не спросит. Тогда я очень травмирован, и она должна чувствовать себя виноватой. — Если ты не ранен, это хорошо… Она уставилась на него. — Она хочет, чтобы ты сказал, почему ты не обращал внимания на занятии, — сообщил ему Хаою через всё ещё активный видеозвонок. Олден кивнул Ванди. — Я действительно не ранен. Я просто думал о нашем… — Не говори ей ничего, — перебила Нджери. — Это соревнование. Мы используем любое преимущество! — Как то, что мы не говорим ей, что у нас встреча, — преимущество? — спросила Марисель, выходя с урока математики. — Она тоже захочет провести такую, — сказала Эверли. — Я знаю, что она тоже захочет, — ответила Марисель. — Она весь день пытается организовать свою команду. Все они начали давать Олдену совершенно нелепое количество советов о том, как вести себя с любопытной одноклассницей. — Ты снова делаешь эти выражения, — сказала Ванди. В то же время Рейнхард предлагал Олдену «поступить правильно для команды», попросив у Ванди помощи с домашним заданием, чтобы она была слишком занята, чтобы организовать свою группу. «Это довольно коварно с его стороны». — Я думал о нашем забеге по полосе препятствий, — сказал Олден, решив, что компромисс между полной честностью и дьявольскими планами уместен. — Много эмоций. Прежде чем она успела задать другой вопрос, он залез в карман своей толстовки и достал свой текущий сохранённый предмет. — Хочешь чипс-питу? Он с манговым чатни. --- ---------- Бедные мышки **Примечание от Sleyca** **ГИД ПО КОМАНДАМ:** (Обращайтесь к нему, если он полезен, или игнорируйте, если нет! Приятного чтения всем!) **Команда Кролик (только официальное название в голове Люта)** 0 побед, 2 поражения — 10 членов S - Марисель - Формирователь Земли S - Люсиль - Брутал Силы (не хочет убивать людей) S - Джеффи - Аква-Брутал A - Рейнхард - Мейстер Лука A - Лекси - Мейстер Плети Разума A - Хаою - Дюра-Брутал A - Астрид - Морф-Брутал A - Нджери - Формирователь Воды A - Эверли - Аджастер (ледяные заклинания) B - Олден - Единственный и Неповторимый Кролик **Команда Финлей/Юпитер/Тует (извини, Кон)** 2 победы, 0 поражений — 10 членов S - Финлей - Брутал Скорости S - Юпитер - Формирователь Жизни S - Тует - Мейстер Дротиков S - Константин - Аджастер + 6 безымянных A-рангов **Команда Ванди/Марша** 0 побед, 2 поражения — 11 членов S - Ванди - Формирователь Неба S - Марша - Мейстер (см. описание в этой главе) A - Мехди - Брутал Ловкости A - Уинстон - Брутал Скорости A - безымянный - Формирователь Объектов B - Макс - Аджастер (зоны) + 5 безымянных A-рангов **Команда Фебри/Шрайк** 2 победы, 0 поражений — 10 членов S - Фебри - Брутал Ловкости S - Игнасио (Шрайк) - Мейстер Ножей A - Хелоиса - Брутал Силы A - Олив - Аджастер (способности будут упомянуты в будущей главе) A - Ребекка - Прыгающий Брутал (сама придумала название подкласса, Олден никогда о таком не слышал) A - Санджай - класс всё ещё не указан, болел за Олдена в игре с питьём на вечеринке A - Сёрен - Формирователь Света +3 безымянных A-ранга Это составляет весь класс из 41 ученика! Если только я кого-то не пропустила. --- **124** — Я не понимаю. — Джеффи стоял в задней части учебной комнаты, наблюдая, как Рейнхард в десятый раз произносит строку артонианских слов. Словесная цепочка должна была увеличить энергию, и лучник сказал, что хочет её на завтра. Лют слушал его с края стола для совещаний. — Ты иногда не ходишь на занятия? — спросил Джеффи Люта. — И учителя не возражают? — Они будут возражать, если ты не будешь ходить на занятия, — сказал ему Лекси. — Иди сюда и обсуди водное препятствие с Нджери. Это важно. — Быть Аква-Бруталом так круто, — сказала Астрид. Она пыталась подбодрить Джеффи насчёт плавания с тех пор, как пришла со своей специальной тренировки Морфа, чтобы присоединиться к их командному планированию. Она сделала себе орлиный нос и добавила длинную асимметричную чёлку в волосы. Её язык снова был проколот, и она заверила их, что теперь уверена в своей способности сделать свои ноги на четыре с половиной сантиметра длиннее «без какой-либо потери их ножных функциональностей!» для удобства бега и прыжков с барьерами. Она действительно казалась выше, когда вошла, подумал Олден, выскребая остатки табуле из контейнера на вынос из Северной столовой. Он сидел между Астрид и Люсиль, наблюдая за записью команды Ванди/Марша. За вечер все привыкли называть другие команды по именам их самых устрашающих членов. Естественно, это означало S-рангов. Олдена это поначалу раздражало, а теперь это звучало почти естественно. «Фиксация на ранге пагубна». Он думал, что это также мешает некоторым его товарищам по команде должным образом уважать других игроков. — Кто-нибудь знает, может ли Рейнхард на самом деле подстрелить Мехди? Я знаю, мы сказали, что это будет вариант, но только потому, что он A-ранг, это не значит… — Конечно, могу! — скомандовал Лют на артонианском, запуская в лоб Рейнхарда одной из скрепок, которые он последний час сгибал в забавные формы. Он взял горсть из подсобки по пути в библиотеку, и благодаря своим быстрым рукам уже перебрал дюжины. Рейнхард потёр лоб, сердито посмотрел и вернулся к практике. — Рейн, наверное, может в него попасть, — сказала Астрид. — У Мехди есть его навык обнаружения угроз, но его радиус сейчас чуть меньше трёх метров. — Это актуально, если Рейнхард стреляет в него со спины, — сказал Олден, — но у нас будет не много неожиданных атак. Звонок звенит, когда кто-то из нас пересекает финишную черту. Они все знают, что что-то грядёт. Мехди может смотреть прямо на него, когда он натягивает лук. У Олдена всё ещё не было хорошего понимания того, как быстро всё и все двигаются в спортзале. Вчера, когда Рейнхард выстрелил в Фебри — S-рангового Аги Брутала из команды, которую они теперь называли Фебри/Шрайк, — он промахнулся. У Фебри был тот же навык «Мгновенные повороты», что и у инструктора Кляйна, и даже на первом уровне он смог использовать его, чтобы изменить положение своего тела в мгновение ока, так что выстрел Рейнхарда прошёл мимо его спины, вместо того чтобы попасть прямо в центр груди. По-видимому, Олден был не единственным, кто помнил тот момент, потому что Хаою подал голос из угла, где он, Эверли и Марисель смотрели видео об Аджастере, у которого было то же сверхскользкое заклинание ледяной ловушки, которое могла использовать Эверли. — Если мы снова столкнёмся с командой Фебри/Шрайк, — сказал он, — я думаю, их Аджастер, Олив, будет лучшей целью, чем любой из S-рангов. Лекси указал на Рейнхарда. — Он имеет в виду, что ты был идиотом, когда нацелился на того единственного члена той команды, в которого ты точно не мог попасть в прошлый раз. На экране Олден смотрел, как Уинстон Хилфизер вылезает из трубы и попадает в зону скорости, которую Макс установил между ней и огненным препятствием. Ещё одна зона скорости была внутри самого бокса с горящими стенами, и ещё одна у грузов, рядом с зоной, которую Олден считал невидимым бассейном. — Они использовали его так, блядь, плохо. — Раздражение просочилось в его голос, когда Макс сам вернулся к огню, только чтобы снова наложить заклинание скорости. — Кто? — спросила Нджери. — Уинстон? — Нет. Макс. — Он прошлой ночью не спал в своей комнате, — сказал Джеффи. — Я позвонил спросить, где он, а он был в поезде к маме. Он остался там. Несколько человек заинтересовались новостью. Нджери подошла посмотреть на экран. — Я не совсем понимаю, как они его неправильно использовали, Олден. Увеличение скорости помогает им всем проходить этот участок трассы с гораздо меньшими штрафами за движение от ожогов, а… зона плавучести?… позволяет некоторым из них перемещать грузы, когда обычно они не могут. — Это хорошие места для его зон. Практически вся трасса — хорошее место для одной из них, — сказал Олден. — Но почти каждый член их команды, который подходит к одной, использует её, независимо от состояния остальной группы. Зоны Макса круты, но у них есть ограничения по пропускной способности. Кто-то с высокими характеристиками, пролетающий через них, или кто-то, стоящий внутри и использующий заклинания, ускоряет окончание эффекта. Огненное препятствие было большим замедлением, если у вашей команды не было жёсткого контрмеры против него. А у команды Ванди/Марша их было немного. — Думаешь, Уинстон должен был избежать зоны и оставить её для того, кто позади? — спросила Нджери. — Люсиль может пройти через огонь без помощи и с десятипроцентным ограничением движения. Уинстон должен быть способен по крайней мере на это. По мнению Олдена, не было веской причины для Брутала Скорости утраивать свой темп, когда в его команде была куча более медленных людей, и он не мог двигаться через предстоящие препятствия без них. — Он просто не хочет замедляться на остальной трассе, — сказала Астрид. — Он также пытается получить эффектные кадры для своих фанатов. — Один из серебряных пучков Эверли постепенно распускался по мере того, как ночь затягивалась, держащий его карандаш съезжал к уху. — Когда он сегодня утром выложил свои спортзальные клипы, момент, когда он бежал сквозь пламя, был вступлением. Он упомянул в текстовом описании, что получил пользу от эффекта заклинания, но никто их не читает. — Ему разрешено выкладывать официальные школьные видео из спортзала? — спросил Олден. — Я думал, есть правило против их публикации в интернете? — Можно, если ты единственный видимый человек. — Она приподняла брови. — Я как раз хотела спросить тебя… когда ты собираешься обновить свой аккаунт? Я пыталась связаться со всеми в классе, но ты ничего не публиковал с октября прошлого года. — У него тридцать тысяч комментариев под тем постом, — сказала Нджери. — Он никогда не сможет их все прочитать. Лют повернулся на столе. — Я прочитал много из них. В основном там написано: «Он умер». Или «Он не умер!». Или, совсем недавно, «Он вернулся за редисками». «Хорошо, что есть краткое содержание, наверное». Эверли покосилась на Люта. Она делала это часто, но ничего негативного не сказала. — Почему вы все изучаете мою фотографию стаи голубей, сделанную больше года назад? — спросил Олден. Они переглянулись. — Я не собирался ничего говорить, — сказал Рейнхард, опуская руки из положения для наложения заклинания. — Потому что я тебя не знаю. Но если бы я был на твоём месте, я бы вскоре что-нибудь опубликовал. Воспользовался бы всем интересом, который ты недавно привлёк. Использовал бы это. Тебе стоит попробовать сделать что-то крутое во время забега завтра и выложить это. И рассказать о видео с той девушкой, которая была… э… Он нахмурился на Люта. — Как ты смеешь думать недобрые мысли о моей кузине, — сказал Лют, сворачивая скрепку в спираль. — Олден мог бы сделать пост «Как я стал Призванным»! — сказала Эверли. — Такие всегда намного-намного интереснее для глобусников, чем для нас. Это захватывающе, потому что быть выбранным — это сюрприз для всех вас! Марисель начала публиковать посты, но она тоже не делала такого. Она подтолкнула плечом Марисель. — Ванди предлагала это несколько раз, — нейтральным голосом сказала Марисель. Когда Олден не ответил сразу, Хаою прочистил горло. — Ребята, он, возможно, не хочет создавать себе медийную личность на первом курсе. — Не хочу. — Мои профили все приватные, — добавил Хаою. — Некоторые из вас очень торопятся с созданием образа супергероя. — Я не пользуюсь социальными сетями, — сказал Лекси. — Никогда бы не догадался, — пробормотал Рейнхард. — Можем мы сосредоточиться на задаче? — спросил Олден, указывая на видео. — Я никогда не хотел быть интернет-знаменитостью. Я выложил голубей только потому, что они шли по тротуару идеально прямой линией. Теперь, насчёт Уинстона… — Неудивительно, что у него с тобой проблема, — сказал Рейнхард. — Он так отчаянно хочет быть интернет-знаменитостью. А ты добиваешься этого не стараясь. «Ладно. Давайте не будем сосредоточены на задаче». Было одиннадцать часов ночи, и они все занимались этим с перерывами весь день. Ожидать, что все будут на сто процентов следить за темой, было, вероятно, слишком. — Мы обсуждали знаменитость в раздевалке перед видео про гокоратч! — объявила Астрид. — Уинстон очень разозлился на вечеринке, когда люди начали давать Финлею советы по таким вещам. Олден вздохнул. — Он серьёзно злится, что Финлей популярнее его в интернете? Вот и всё? В этом вся его проблема? — Думаю, да, — сказала Астрид. — Становящимся популярнее, — поправила Нджери. — Уинстон всё ещё немного опережает по количеству подписчиков. Но только потому, что он начал месяцами раньше. Финлей его обгонит, а затем будет продолжать обгонять… во многих смыслах, что, вероятно, делает ситуацию хуже. — Мне его немного жаль, — сказала Эверли. — Думаю, его семья вложила много денег в его рекламу ещё до того, как он покинул дом. Было какое-то турне по США? Он давал интервью и снимал так много видео. Он более дружелюбен на камеру, чем в жизни, и это, должно быть, было очень много работы. Наверное, это отчасти сделало его привлекательным для приёмной комиссии. «Ух ты. Это действительно какая-то знаменитостная драма». Похоже, Уинстон стремился к той сделке по брендированию спортивных напитков, которую он упомянул, когда Олден и Марисель впервые встретили его. — Можем мы поговорить о Марше? — с надеждой предложил он, прежде чем они смогли уйти ещё дальше от дела. Он поставил видео на паузу на стройной девушке с голубыми глазами и тёмными волосами до плеч, собранными в хвост. Она говорила с ним ровно один раз, во время знакомства с классом в день зачисления. Она была довольно снисходительна к B-рангам, и с тех пор у них практически не было повода общаться. На экране Марша несла древковое оружие с древком, которое выглядело так, будто было сделано из резной кости. Она могла менять форму лезвия. Сейчас оно напоминало глефу, и она опускала его размашистым движением на Финлея, который оттолкнул Юпитер с пути удара. Финлей смог бы увернуться, если бы Марша wielded обычное оружие, но древковое оружие могло нанести почти мгновенный магический повторный удар, равный по силе исходному взмаху. Два смертельных удара по цене одного. Марша могла в некоторой степени выбирать направление, в котором двигалась эта невидимая рубящая сила, так что если она промахивалась физическим лезвием, магический удар с неожиданного угла мог достать цель. Что именно и случилось с Финлеем. — У Марши уникальная личность, — дипломатично сказала Эверли. — У Марши много подавленных чувств, — сказала Нджери. — Или что-то в этом роде. — Марша только что разрезала того быстрого парня пополам, и она выглядела счастливой. Избегайте её. Все повернулись к Люту. — Что? Мне нельзя комментировать? Я командный тренер. Олден усмехнулся ему. — Она, наверное, выглядела счастливой, потому что это был единственный раз, когда кто-либо в нашем классе победил Финлея. Я собирался сказать, что, похоже, Марша, возможно, может пройти всю трассу самостоятельно. Это так? То, как она использует магические удары, чтобы подбрасывать некоторые грузы, довольно громоздко и медленно, но кроме этого… Девушки переглянулись. — Думаю, это зависит от того, первый у неё забег или второй, — сказала Марисель. Люсиль кивала. — Она не любит сдерживаться, — объяснила Марисель. — Наши консультанты из клуба «Превосходные» даже упоминали это. Она будет использовать свои таланты для всего, даже если не нужно. Поэтому к концу занятия, если она останется последней в своей команде, у неё может не остаться достаточно магии, чтобы пройти всю трассу. — Марша уже дважды исчерпывала себя, атакуя инструктора Кляйна. Ванди пыталась дать ей совет во второй раз… — Нджери покачала головой. — Это плохо кончилось. Олден снова посмотрел на видео S-ранга. После того как она разобралась с Финлеем и вернулась на половину своей команды, она произнесла заклинание над оружием и метнула его в магическую стену, как копьё. Оно глубоко вонзилось недалеко от вершины. Вместо того чтобы взять талант призыва оружия, как многие Мейстеры, Марша поступила наоборот и взяла способность, которая притягивала её тело к древковому оружию. Олден не мог представить, как это выглядит, если она использует это для движения по земле, но движение с земли в воздух выглядело неудобно. Как будто её с силой тянули вверх невидимые кукольные нити. «Однако это отлично работает». Её руки вцепились в древко, и она подтянулась на вершину стены, вытаскивая оружие на ходу. — Я хочу так уметь, — с тоской сказал Джеффи. Астрид развернула к нему стул. — Конечно! Но только представь, насколько круче было бы делать что-то подобное под водой. ****** Они работали до полуночи и, возможно, продолжили бы, если бы Лекси не пригрозил прочитать им исследование о том, как недостаток сна делает тебя слишком неуклюжим для прохождения полосы препятствий. — Это исследование действительно существует? — зевнул Хаою, когда они проходили под фонарём по пути обратно через кампус в Гарден Холл. Олден и его соседи по комнате отставали на пару минут от остальной группы, так как Лют хотел ещё немного изучить бесплатные канцелярские принадлежности библиотеки. — Какой-то учёный заставил кучу людей не спать, а затем прогнал их через полосу препятствий? — Это был лабиринт. И это были мыши. Но это всё равно применимо. — Бедные мышки. — Вы, ребята, победите? — спросил Лют. — Я буду в депрессии, если вы проиграете, теперь, когда я внёс свой вклад. — Три словесные цепочки, — сказал Лекси. — Часы репетиторства, — парировал Лют. — Рейнхард не будет усталой мышью в лабиринте, даже если не ляжет спать всю ночь. Нджери будет очень незначительно сильнее. А Астрид будет чувствовать себя более умиротворённой, когда всё идёт не так. Предполагая, что они все запомнят, что я им сказал. У меня есть сомнения. — Спасибо, что сделал это, — сказал Олден. Лекси вздохнул. — Это было мило. — Это было здорово с твоей стороны! — согласился Хаою. Лют перепрыгнул их на тротуаре и отвесил им драматичный поклон. — Я велик. Но серьёзно… вы победите? Другие команды выглядят страшнее, чем вы. — У всех них есть S-ранговый Мейстер оружия, кроме нас. Тует, Марша и Шрайк — чистое нападение, — сказал Лекси. — Мы серьёзно должны называть Парня-с-ножом «Шрайк»? — спросил Олден. — Даже если он выбрал себе геройское имя, уверены ли мы, что он не хочет, чтобы мы использовали его настоящее имя в обычном разговоре? — Ты называешь его Парень-с-ножом, — указал Лекси. — И я не могу поверить, что ты не знал имени одного из S-рангов класса. — Я с ним почти не общался. Марисель тоже не помнила! Мейстер Ножей, как оказалось, был не очень разговорчив из-за языкового барьера. Он только учил английский и часто отключал переводы для погружения в языковую среду. — Игнасио хочет использовать оба имени, так что оба подойдут, — сказал Хаою. — Я думаю, мы можем победить. Наша команда тоже интересная. Много универсальности. Стратегия всё ещё в воздухе, раз мы решили позволить каждому добиться хотя бы одной личной цели. Но даже с этим мы будем работать вместе гораздо лучше, чем в прошлый раз. Когда они приблизились к общежитию, Лекси сказал: — Ты так и не упомянул, есть ли что-то, что ты хотел бы попробовать. — Я? — спросил Олден. Лекси кивнул. — Верно! — сказал Хаою. — Ты был тем, кто сказал, что мы должны быть открытыми, если хотим что-то протестировать или показать, пока у нас есть доступ к трассе. Разве ты не хотел ничего попробовать? Олден посмотрел вверх на окно своей спальни, когда они проходили под ним. Соседнее женское общежитие вчера обновилось в виде гирлянд огней в их плюще. Он предположил, что мужское здание скоро последует этому примеру. — Я просто хочу быть на заднем плане и находить способы использовать свою силу, чтобы поддерживать всех остальных, — сказал он наконец. — И всё? — Хаою наклонился, чтобы лучше его видеть. — Ты уверен? — Я собираюсь использовать свою новую словесную цепочку. И у меня есть несколько идей, которые могли бы быть забавными, если возникнут подходящие ситуации. Этого достаточно. Я получу много практики, что бы я ни делал… если только меня никто не вырубит. Они вошли в раздвижные двери, ненадолго задержались в общей зоне, чтобы Лекси выбросил кучу мусора, который кто-то оставил на одном из столов, в контейнеры для переработки, затем направились вверх по лестнице. — Я забираю ванну, — объявил Лют, когда их ноги застучали по ступенькам. — Это моё право как командного тренера. Хаою кивнул. — Звучит справедливо. — Я забираю… — сказал Лекси. — Первый душ мой! — быстро сказал Хаою. — Ха! Я выиграл. Ты можешь… Крик прервал его. Олден подпрыгнул. Его рука сжалась на мягкой ткани сумки. Все четверо посмотрели на потолок. — Это было не так громко, — сказал Лекси. — Должно быть, изнутри комнаты. — Нам стоит…? — Хаою указал вверх. — Кто-то горит, — сказал Лют, наклонив голову. — Что? — потребовал Лекси. — Что ты имеешь в виду…? — Кто-то действительно… ЧЁРТ! — закричал Лют, взлетая по последним ступенькам и бросаясь на третий этаж. — ЭТ!! ЭТ сам!! Все трое были прямо за ним. Сумка Олдена с ноутбуком ударилась ему в бедро, когда они завернули за угол. Он поднимался по лестнице на следующий этаж двумя шагами за Хаою. «Нет времени на мысли, кроме самых очевидных». «Пожар? Кто это? Мой навык…» Голоса кричали. Лют стучал в дверь апартаментов 313, много ругался и кричал, чтобы раненый человек экстренно телепортировался в больницу. Дверь распахнулась, и Санджай из их класса вылетел наружу. — Санджай! — сказал Лекси. — Кто пострадал? Санджай прыгнул в воздух, направляясь вниз по лестнице, которую Олден и остальные только что поднялись, фактически не используя ступеньки. Он приземлился на площадке перекатом, который врезал его в стену, затем вскочил и спрыгнул вниз по следующему пролёту, оставив после себя только сломанный шлёпанец. — Святые угодники, — сказал Олден. Они ворвались в квартиру. Каждая поверхность была покрыта едой, сумками и техникой; и люди кричали в коридоре. Они вбежали и оказались в задней части группы своих одноклассников, толпящихся в дверях одной из спален. — О боже, о боже, — говорила Ребекка. — Ему нужна больница. — Потушили! Пожар потушили! Сохраняйте спокойствие! — пронзительно закричал кто-то. — Все сохраняйте спокойствие! — Заткнитесь! Я не слышу! — Сёрен? Сёрен, почему ты не ЭТ? Воздух пах дымом. Не останавливаясь, чтобы понять, что именно произошло, Олден попытался протиснуться между Ребеккой и ещё одним Бруталом из класса, чтобы пройти в дверь спальни. Кто-то извинялся почти истерично. — Ребекка, — сказал Олден, — Ребекка, если кто-то ранен, отойди. — Эй! — резко раздался голос. — Блядь, отойдите все! Это был Лекси. — Навык Олдена хорош для раненых! — закричал Хаою сразу после него. — Пропустите его! Ребекка отпрыгнула в сторону и пересекла комнату так быстро, что чуть не вылетела в окно. Олден поспешил внутрь, впитывая всё как можно быстрее. Слегка обгоревший письменный стол, сломанная лампа, вода повсюду и металлическое ведро на боку у лестницы к кровати-чердаку. Сёрен лежал на полу, тяжело дыша. Его губы дрожали, и он неуклюже отмахнулся встревоженным Рейнхардом — который, должно быть, вернулся в свою квартиру как раз вовремя, чтобы стать свидетелем несчастного случая — одной рукой. Фебри и Игнасио, S-ранги из команды Сёрена, сидели на корточках рядом с ним. Оба выглядели напуганными. Фебри показался Олдену жизнерадостным парнем, когда он впервые увидел его на вечеринке Константина, носящимся в предупредительной ленте, и хотя с тех пор они почти не разговаривали, он не думал, что впечатление было неверным. Однако сейчас Брутал Ловкости нервно грыз ноготь. А руки Игнасио парили над правым боком Сёрена, как будто они стремились что-то сделать, но не могли найти правильного действия. Рукав рубашки Сёрена, очевидно, загорелся. Обнажённая кожа на его руке и плече выглядела ужасно. — Часть… часть ткани… кажется, она прилипла к твоей коже, — сказал Фебри. — И всё покрыто волдырями. Тебе нужно к целителю. — Я в-в порядке, — сказал Сёрен. — Извините. Я в порядке. Я всё ещё могу бежать завтра. Я могу бежать. — Это твоя вина! — перебила Ребекка, указывая на двух S-рангов. — Ты сказал ему, что нет причин быть на командной встрече! — сказал Игнасио. — «Как ты атакуешь?» — подумал Олден. Рявканье инструктора Кляйна с их первого дня занятий вернулась к нему так ясно, будто тот был в комнате. И смущённый ответ Сёрена был… «Он может нагревать места. Фокусировать свет, чтобы создать тепло. Только пока не очень контролируемо». Очевидно. Олден присел рядом с Рейнхардом и нацелился на раненого парня. — Выглядит суперболезненно. Хочешь, я тебя подниму? Я даже мгновеннее, чем артонианские наркотики. Формирователь Света покачал головой. Он вытер слезящиеся глаза необожжённой рукой. — Я в порядке. Я просто хочу минуту. Оставьте меня в покое, — забормотал он. — Простите. Я… — Ты не в порядке! — сказал Рейнхард. — Твоя рука выглядит так, будто её жарили на гриле. Ты на адреналине или что-то в этом роде. Ты сумасшедший? ЭТ. Сейчас. Суета у двери возвестила о прибытии ещё нескольких одноклассников. Квартира и так была переполнена тем, что, очевидно, было встречей команды Фебри/Шрайк. Теперь в коридоре было несколько членов команды Ванди/Марша, и Кон в пижаме входил в комнату, его любопытное выражение лица угасло, а глаза расширились. — Мы слышали крики… что случилось!? Почему вы не отправили его в…? — Санджай пошёл за Целителем, — прошептал кто-то. — Его сестра девушка одной из них. Она в университетском общежитии. — Он забыл, что у него теперь есть Система? Почему он просто не позвонил ей? Голос Лекси снова раздался из коридора. — Раненым нужно в больницу исцеления, а не к случайной студентке, которую знает Санджай. — Думаю, ему нужно немного пространства, — ровным голосом сказал Олден. Сёрен снова закрыл глаза рукой. — Он не умирает. Нет причин всем стоять и смотреть и обсуждать. Все проигнорировали его. «Есть ли у него здесь друзья?» — Олден посмотрел вокруг. Он не знал, с кем тусовался Формирователь Света. Или общался ли он вообще с кем-то. Он лишь смутно знал, что Сёрен и Рейнхард были соседями по комнате. Все переговаривались, некоторые делились якобы полезными идеями, другие просто распространяли сплетни и обвинения. Судя по намёкам, товарищи Сёрена по команде не очень скрывали, что они не в восторге от его присутствия в команде. Формирователь, который ещё не умел формировать, который боялся высоты, которого приходилось переносить через большинство препятствий… — Я не хочу Целителя, — снова говорил Сёрен тем же дрожащим голосом, всё ещё закрывая лицо рукой. — Никто не должен знать. Они не пустят меня на занятия завтра. Я не могу снова подвести всех. «Он не в себе», — подумал Олден. Не было способа сохранить это в секрете, и не было веской причины для этого. Он бы даже не захотел, когда первоначальный порыв эмоций утихнет. В комнате пахло едко. Не то чтобы Сёрен мог сейчас надеть спорткостюм. Ему нужен был врач или кто-то с подходящим и нежным заклинанием, чтобы снять с него рубашку, не причиняя боли. Олден уже открыл рот, чтобы попробовать воздействовать на парня логикой, когда раздался девичий голос: — Твоя команда будет бегать лучше без тебя. Так что просто иди в больницу и прими лекарства. Сделай перерыв. Ты здесь никому не нужен, и вся эта драма тебе, наверное, вредна. Олден оглянулся и увидел, как люди расступаются перед Маршей. Уинстон был прямо за ней, стоя на цыпочках, чтобы лучше видеть комнату. Ванди с ними не было. «Наверное, уже слишком поздно для неё быть с командой, даже если некоторые из них наконец собрались». Марисель упоминала, что у Ванди строгий личный график. Она верила в бессонные ночи даже меньше, чем Лекси. — сказал Игнасио. Марша пожала плечами. Нижняя губа Сёрена дрожала сильнее. Олден беспомощно огляделся в поисках безопасного выхода для парня, пока кто-нибудь не сказал что-нибудь ещё более ужасное. Он нашёл следующую лучшую вещь в лице Константина, который стоял в нескольких футах и осматривал сломанную лампу. [Кон, не можешь ты от них всех избавиться?] — написал он. — [Они ничем не помогают.] Кон моргнул, затем поднял голову с удивлением. — А! — сказал он после секундного размышления. Он отложил лампу в сторону, затем развернулся с сияющей улыбкой на лице. — Ладно, ладно. Это не так серьёзно, вы, ребята. Вы все ведёте себя так, будто случилось что-то безумное. — Потому что так и есть, — сказала Ребекка. — Мы теперь Призванные! — бодро сказал Кон. — Иногда практика сил идёт не так. Сёрену не нужна помощь двадцати человек. А мне нужно сосредоточиться на починке его лампы. — Его лампы? — спросил какой-то парень. — Может, попробую и его стол, — Кон делал жесты руками, как будто пытался всех отогнать. — Хорошая практика. Но вы все слишком шумите, и моё заклинание не сработает, если вы меня слишком долго отвлекаете, так что… Ему удалось выпроводить большую часть зрителей от двери и по коридору, затем он закрыл её за ними и для надёжности запер. Они не перестали говорить и спорить, но по крайней мере звуки стали приглушёнными. В комнате самым громким звуком было тяжёлое дыхание Сёрена. Ребекка, которая всё ещё стояла у окна, внезапно сказала: — Сёрен, если ты телепортируешься в больницу, я пойду встречу тебя там. Я всё равно сегодня не смогу уснуть. — Это хорошая идея! — Фебри звучал облегчённо. — Ты недолго будешь один. Давай. Некоторые из нас сразу поедут туда. — Нет, — сказал Сёрен. — Нет, я… я подожду. Если друг Санджая сможет помочь… тогда завтра… Как будто он хотел что-то доказать, он опустил здоровую руку от лица и использовал её, чтобы медленно подтолкнуть себя в сидячее положение, его лицо исказилось, когда он это сделал. Он сделал ещё несколько глубоких вдохов. — Я буду в порядке. Я часть команды. Я тоже часть этой программы. Я заслуживаю быть здесь. Я не буду медленным на стене снова. Я заберусь так же быстро, как и все остальные. Пока никто не скажет инструкторам, я смогу бежать, и… Олден принял решение. — Звучит как план. Фебри и Игнасио уставились на него. Ребекка издала протестующий звук. Кон приподнял бровь. — Может, с небольшой помощью Целителя, которого знает Санджай, и если ты пропустишь свои ранние занятия завтра и выспишься, ты будешь в порядке к физкультуре, — сказал Олден. — Стоит попробовать. Тебе, наверное, стоит позволить мне тебя поднять. Чтобы ты не усугубил ничего до прихода Целителя. Сёрен моргнул на него. — Ты не хочешь двигаться с травмой, верно? Это только усложнит Целителю задачу по исправлению. — Только до прихода Целителя? — спросил Сёрен, глядя ему в глаза своими заплаканными. Он действительно выглядел ужасно. Его волосы были наполовину мокрыми и свисали по шее, где кожа была ярко-красной. Он тоже обгорел там, просто недостаточно сильно, чтобы мгновенно покрыться волдырями. Олден кивнул. — Обхвати рукой, которая не болит, мою шею. Я тебя подниму. — Он улыбнулся. — Ты попадёшь в очень эксклюзивный клуб путешественников во времени вместе с инструктором Плим. Сёрен медленно кивнул. Минуту спустя Олден встал с одним замороженным Формирователем на руках. — Итак, — сказал он, перехватывая руки, теперь, когда он не боялся навредить однокласснику, прикасаясь к ожогам, — я ЭТ отсюда с ним. Надеюсь. В противном случае мне придётся просто сидеть и держать его, пока не приедет кто-нибудь из преподавателей и не заставит его ЭТ. Это казалось более удобным для Олдена, так как это не означало бы позднюю поездку через остров, но более жестоким для Сёрена, чем быстрый приезд в больницу и доза обезболивающих. Третий вариант — тащить обожжённое сохранённое тело на машине или общественном транспорте — не казался самой желательной идеей. — спросил Игнасио. — Хорошо, — облегчённым голосом сказала Ребекка. — Я пойду скажу команде, что я еду туда! — Он рассердится на тебя, — сказал Фебри. — Возможно, — сказал Олден. — Но думаю, он на каком-то уровне знает, что он слишком сильно ранен, чтобы идти на занятия завтра. Ему просто нужно было, чтобы кто-то снял с него ответственность за выбор. Чтобы он не чувствовал, что сдался. — Ты можешь телепортировать его своим навыком, даже если он только что напрямую отклонил телепортацию в это место? — спросил Кон. — Это почему-то удивительно. — Никогда не пробовал. Сейчас узнаем. Система, мне нужна экстренная телепортация в больницу исцеления. Ответ был немедленным. [Использование квоты телепортации Анесидоры авторизовано. Пожалуйста, отмените запрос, если ваша потребность не является срочной.] [Телепортация через 8 с…] — Говорит отменить запрос, если моя потребность не срочная. — Не беспокойся об этом, — сказал Кон. — Это достаточно срочно. Они просто не хотят, чтобы люди использовали ЭТ для царапин и синяков. — Мой дядя влетел в большие неприятности за злоупотребление квотой ЭТ, когда был в нашем возрасте, — сказал Фебри. — Он был сорвиголовой и полагался на неё, чтобы вытащить его из любой надвигающейся катастрофы. Теперь он в списке ограниченных… У Олдена было краткое ощущение, которое он мог описать только как своего рода экзистенциальное моргание. Как будто его на кратчайшее мгновение отключили от физического мира, так что он осознавал только себя и человека, которого защищал, и больше ничего, а затем он внезапно оказался в другом месте. «Странно. Это как мини-версия более длинных телепортаций сейчас. Но нет тошноты». Раньше у него всегда была тошнота при местных телепортациях. Это была его первая с тех пор, как он вернулся домой. Оглядевшись, он обнаружил себя в телепортационном отсеке больше стандартного. Он был примерно на треть размера его спальни, и на стене перед ним был экран. Темнокожая женщина в нефритово-зелёной медицинской форме рассматривала его через него. — В чём характер вашей экстренной ситуации? — Он обжёгся, — сказал Олден. — Он… без сознания? — О! — Это, вероятно, выглядело запутанно. И если у неё были те же мониторы жизненно важных показателей в этом телепортационном отсеке, что и в ТК, это могло выглядеть так, будто Олден держал ничего. Или мёртвого человека. — Это мой навык. Он защищён слоем магии, который защищает его и сохраняет в том же состоянии, в каком он был, когда я его поднял. Он ничего не осознаёт. По сути, он на паузе. Она моргнула на него. — Это хороший навык. «Им понравилось в последнем отделении неотложной помощи, которое я посетил, тоже». Женщина быстро прошла через серию вопросов, которые, как был уверен Олден, никто не задал бы в медицинском учреждении где-либо ещё. То, что Сёрен был A-рангом, вызвало несколько дополнительных вопросов о его состоянии ума, когда Олден поднял его, заставив Олдена задуматься, не было ли в штате какого-нибудь усмирителя высоких рангов, который защищал людей от буйных пациентов. Через пару минут после его прибытия дверь в стене слева от него скользнула в сторону, и появились мужчина и женщина в таких же нефритово-зелёных медицинских формах с каталка и тележкой для принадлежностей. Они с любопытством осмотрели Сёрена, затем так же любопытно посмотрели на Олдена, и наконец позволили ему опустить Формирователя Света. Сёрен секунду с недоумением моргал. — Мы в больнице исцеления в F-городе, — сказал Олден, засовывая руки в карманы. — Извини. Они задали раненому парню некоторые из тех же вопросов, что и Олдену, получили разрешение дать ему лекарство и начали вводить инжекторы в его руки прямо там, в отсеке. Его лицо сильно расслабилось. — Ты солгал мне, — сказал Сёрен. Он не звучал удивлённым. — Извини, — снова сказал Олден. Несмотря на необходимость, он действительно чувствовал себя виноватым. — Все думают, что я бесполезен. Это выставляет меня ещё хуже. — Нельзя просто перетерпеть серьёзную травму. Поправляйся и используй свой ультраредкий подкласс, чтобы победить их всех. Это единственный способ. ****** Олден покинул больницу больше чем через час. Он устал, и он не мог не чувствовать, что это была плохая нота для завершения в остальном продуктивного дня. Он заснул в личной машине по пути обратно в кампус и втащился в дверь квартиры почти в три часа ночи. Остальные спали. Он принял душ, затем направился в свою комнату. «Мои планы на ночь рухнули». Он хотел впервые наложить неуклюжую половину цепочки самоосознания в одиночку, чтобы завтра он мог использовать другую половину для физкультуры. Просто было приятнее сделать это так, даже если Хейзел Велра сейчас не представляла угрозы. Теперь у него не было достаточно часов, чтобы цепочка отыграла своё до урока естествознания. «Всё в порядке. Сделать так было бы приятно, но не обязательно». Он уже собирался залезть в кровать, когда появилось уведомление Системы. Он открыл его, а затем прочитал больше одного раза, чтобы убедиться, что понял, что это было. Сообщение пришло из артонианского посольства. В отличие от консульства в Чикаго, здесь, на Анесидоре, было фактическое посольское присутствие. Один из помощников нынешнего посла хотел знать, как он хотел бы получать свою почту. «Мою почту?» Помощник дал ему слишком много вариантов, включая рекомендации о своих любимых пешеходных маршрутах к различным местам назначения, где почта могла быть вручена Олдену. «Это доводит тщательность до совершенно нового уровня». Сама почта была намеренно не описана, учитывая, что была предоставлена карта к конкретному чайному магазину на случай, если ему понадобится тёплый человеческий напиток к своей почте. «Может быть, это что-то ещё от Лифсонга. Ещё одна посылка водолазок и спортивных штанов. Хотя для той они использовали курьерскую службу людей». «Невежливо ли просить просто телепортировать её мне?» Такой вариант был, так что, конечно, нет. Он попытался включить мозг и написать вежливый ответ. «Кибби следовало дать мне уроки письма вместо манер за столом». Кли-пак однажды написала письмо родственнику и вложила прядь волос. К счастью, через Систему это было невозможно, так что Олдену не пришлось спрашивать себя, необходимо ли это. Он отправил сообщение, затем подождал. Через пару минут прибыла посылка. Довольно большой мешок из того, что выглядело как тяжёлый коричневый шёлк, появился на ковре прямо рядом с ним. Углы ткани были завязаны наверху узлом, продетым через единственную ленту в тон. Очень любопытствуя, Олден наклонился и начал ковырять узел. В конце концов он понял, что это не тот путь, и экспериментально потянул за конец ленты. Она легко выскользнула, и завязанный шёлк развязался вместе с ней. Олден понял, что это за подарок, как только увидел угол, выглядывающий из-под ткани. Тёмно-коричневая кожа, логограмма слова, означающего «искренне ищущий», вышитая наверху золотой нитью, которая мерцала с небольшой магией в дополнение к металлическому блеску. Он стоял на коленях и смотрел на угол некоторое время, ошеломлённый эмоциями, которые не мог точно определить. «Стю-арт’х прислал мне учебную подушку». Его рука потянулась к ауриаде на шее. «Это было продуманно с его стороны». С одной стороны, это была просто очень хорошая подушка. С другой… Учебные подушки, подобные этой, были для волшебников. Поэтому Кибби так дорожила двумя от Джо, даже несмотря на то, что в лаборатории были другие подушки. Большинство людей не понимали, что существуют разные типы, если только они не были артонианскими гиками; Земля ассоциировала кожаные подушки с артонианами в целом, соответственно производя подделки. Но учебная подушка, которую не-волшебник использовал в классе, была бы сделана из других материалов. Кожа имела значение, потому что она была получена от жизни. «Я слишком много в это вчитываюсь. Он знал, какими подушками мы играли здесь, на Земле, потому что видел их. Он, вероятно, предположил, что естественно дать мне волшебную, потому что я предпочёл её, и нет официальных правил о материалах подушек для Призванных». Знание всего этого не уменьшало его чувств. Он медленно развернул подушку. И обнаружил, что она, чёрт возьми, великолепна. Подушка могла быть великолепной, оказывается. На ней было больше вышивки, чем на подушке Кибби. Шесть строк золотых и серебряных логограмм образовывали полосу по краям. Она была тяжёлой, и если Олден не ошибался, немного большего размера и толще стандартной. «Она больше подходит под мой размер. Стю рулит». Абсолютно идеальная. Вот какая она была. Он был в восторге, обнаружив, что у неё даже есть незаметный узкий боковой карман, где студент мог хранить запасную палочку обещаний… или хранить свою нерождённую ауриаду, пока не решит отдать её человеку в качестве награды за возвращение с машиной живым. «Если я не смогу найти палочку обещаний на Земле, я сделаю её сам». Он почти не хотел класть подушку на пол, даже если для этого она и предназначалась, но в конце концов он это сделал. Затем он наклонился, чтобы поднять записку, которая была помещена под ней в тканевую обёртку. Стю написал её, поэтому он был уверен, что это будет тщательно продуманное письмо. Вероятно, с уроком о правильном использовании подушек. Когда он развернул её, то обнаружил, что она была такой же хорошо продуманной, как он и ожидал, хотя и не в том смысле, которого он ожидал. Стю написал записку на отличном английском. Она была краткой, и его почерк был аккуратным, но довольно округлым, как будто он хотел, чтобы буквы были более круглыми, чем им полагалось быть: **Дорогой Олден,** Это сделано Мастерицей Энил-тирг, которая также сделала мою подушку. Пожалуйста, защищай её от своих одноклассников. Пусть ты обретаешь знания во все дни своей жизни, и пусть дней твоих будет много. --- ---------- Он со вкусом перца **Примечание от Sleyca** **Списки команд для удобства:** **Команда Кролик (только официальное название в голове Люта)** 0 побед, 2 поражения — 10 членов S - Марисель - Формирователь Земли S - Люсиль - Брутал Силы (не хочет убивать людей) S - Джеффи - Аква-Брутал A - Рейнхард - Мейстер Лука A - Лекси - Мейстер Плети Разума A - Хаою - Дюра-Брутал A - Астрид - Морф-Брутал A - Нджери - Формирователь Воды A - Эверли - Аджастер (ледяные заклинания) B - Олден - Единственный и Неповторимый Кролик **Команда Финлей/Юпитер/Тует (извини, Кон)** 2 победы, 0 поражений — 10 членов S - Финлей - Брутал Скорости S - Юпитер - Формирователь Жизни (пока растений) S - Тует - Мейстер Дротиков S - Константин - Аджастер + 6 A-рангов **Команда Ванди/Марша** 0 побед, 2 поражения — 11 членов S - Ванди - Формирователь Неба S - Марша - Мейстер трансформирующегося древкового оружия A - Мехди - Брутал Ловкости A - Уинстон - Брутал Скорости A - безымянный - Формирователь Объектов B - Макс - Аджастер (зоны) + 5 A-рангов **Команда Фебри/Шрайк** 2 победы, 0 поражений — 10 членов S - Фебри - Брутал Ловкости S - Игнасио (Шрайк) - Мейстер Ножей A - Олив - Аджастер A - Ребекка - Прыгающий Брутал (сама придумала название подкласса, Олден никогда о таком не слышал) A - Санджай - класс всё ещё не указан, болел за Олдена в игре с питьём на вечеринке Кона A - Сёрен - Формирователь Света A - Хелоиса - Брутал Силы +3 A-ранга **Порядок полосы препятствий:** Дорожка — 3 круга, барьеры — это не традиционные барьеры, а стены разной высоты Труба — плохо здесь застрять, когда через неё проходит куча растительности Огненный бокс — немного больше транспортного контейнера, из стен вырывается пламя, потому что так веселее Грузы — грузы разной формы весом в метрическую тонну и полтонны, которые нужно перенести через пол и вверх по короткому пандусу, чтобы сбросить в отведённые места; они периодически сбрасываются Лазание по верёвке — каждому спортзалу нужно одно такое Качели на перекладинах — иииии! Высокая стена — 15 метров Вода — залезай туда, Джеффи ?? — Я знаю, но вы, ребята, пока нет Финишная черта * Примечание: У каждой команды своя идентичная трасса, по которой они бегут одновременно. --- ************ 125 ************ Где-то в другой части вселенной артонианский ребёнок, родившийся в одно время с Олденом Торном, был взволнован. Возможно, слишком взволнован. — Прекрати. — Олден покачал головой, наблюдая, как Камень Противоположности на его столе светится мягким белым светом в четвёртый раз за последние пятнадцать минут. — За них нужно платить. Он закончил записывать своё самое первое успешное наложение словесной цепочки в бухгалтерскую книгу, используя официальное название Дворца — «Моё Тело Становится Моим Помощником», — и любуясь тем, насколько он крут в рисовании логограмм, когда у него есть цепочка в дополнение к его улучшенной ловкости. Затем он поместил кисть щетиной вниз в углубление для чистки на крышке чернильницы. Мутный кристаллический шашка всё ещё светился. Олден закрыл книгу и взял камень. «Надеюсь, ты сейчас в окружении кучи других детей, — подумал он. — И они увидели, как загорелся твой камень, и они все под огромным впечатлением». Он также надеялся, что маленький энтузиаст копил приятные половины этих словесных цепочек в качестве праздничного ответа на первое сообщение Олдена, или что это были какие-то детские словесные цепочки. В противном случае они быстро накапливают долг. Олден отключил звук в конференц-звонке своей команды, пока работал. Он шёл весь день, люди исчезали из него, когда нужно, и появлялись снова во время перерывов, чтобы предложить идеи или задать вопросы. Убрав бухгалтерскую книгу в стол, а мигающий камень в карман, он снова подключился. — Итак, — сказал он, — последний шанс решить, хотите ли вы, чтобы я что-нибудь вам купил. Я иду в «Ремесла Мастеров». — Я хочу вяленую говядину. — Он имеет в виду, нужно ли тебе что-нибудь для физкультуры, Джеффи! — Но я хочу её именно для физкультуры. Я всегда ем белок во время нашего перерыва. — Если увижу вяленую говядину в магазине Мастера, куплю, — сказал Олден. — Я свяжусь, как только доберусь туда. Он снова отключил их, чтобы они не заставляли его нервничать. Они провели весь день в беспокойстве и пересматривании. Некоторым из них, казалось, нравилось волноваться, но он не находил это полезным. Когда Олден вышел из своей комнаты, он обнаружил Люта сидящим на полу у камина за каким-то рукоделием. — Я получил цепочку, — сказал Олден, указывая на себя. — Бирка на моей рубашке удалена — на этот раз ножницами — и моё тело стало моим помощником. — Поздравляю! Как твой репетитор, я ожидаю кружку с надписью «Лучший учитель в мире». Кстати, я не думаю, что ты сможешь сделать рубашку достаточно быстро, чтобы она была полезна на трассе. Может, с некоторой практикой… — Рубашку? Лют поднял сетчатую майку, сделанную из фиолетовой пряжи. — Разве она не прекрасна? Это просто тестовый образец. Ты мог бы сделать то же самое со своим шнуром. Дайте мне ещё десять минут, и это будет платье в пол. Даже твои лодыжки будут в безопасности. По крайней мере, от вещей, которые больше дырок в сетке. Олден подошёл посмотреть. — Это круто. Я нашёл в интернете парня, который вяжет крючком рюкзаки из паракорда для людей. Но почему ты здесь разрабатываешь теоретическую броню для меня? — Потому что это гораздо интереснее моего домашнего задания. И я не мог придумать ничего другого весёлого, чтобы помочь команде. Хотя я уверен, что если бы я мог заполучить кнут… — Кон даже не заполучил его. — Я хитрее Кона. — Лют накинул майку поверх рубашки. — Как я выгляжу? Олден окинул взглядом наспех сделанную фиолетовую сетку. — Мммм… хочешь пойти со мной в магазин Мастера? Лют посмотрел на себя. — Это настолько плохо, что ты даже не ответишь, да? ****** Список припасов был недлинным, но в крупнейшем магазине Мастера на острове легко отвлекаться. — Олден, тебе нужен крюк-кошка! — Это аккуратно. — Ручной пусковой механизм для верёвки! — Я куплю один себе в подарок после первой четверти, наверное. — Левитирующие блоки! Переносной автолом! Самоузловая верёвка! — Всё это захватывающие вещи, — согласился Олден, рассматривая катушки со шнурами перед собой. — Почему же ты не покупаешь захватывающие вещи? — Лют держал ткацкий станок в руках. — Потому что время в спортзале — это время тренировок. А во время тренировок я исхожу из предположения, что когда случится реальное дерьмо, у меня не будет доступа к гигантским хозяйственным магазинам, полным магических прибамбасов. Что более вероятно — я окажусь на другой планете и найду идеальный инструмент Мастера? Или я окажусь на другой планете и найду какую-нибудь верёвку? Нельзя рассчитывать на то, что хорошо укомплектованная лаборатория сумасшедшего учёного всегда будет в пределах досягаемости. Лют не ответил. Тишина была заметной, учитывая, как много он говорил с тех пор, как они приехали. — Что? — спросил Олден, оглядываясь на него. — Ничего! — Лют поспешно поставил станок обратно на полку. — Тебе не нужно притворяться, что это разумно. Я знаю, что нет. — Олден вернулся к изучению шнура. — Даже если я попаду в кризис, шансы того, что этот кризис будет связан с тем, что я застряну на планете без Системы и ничего, кроме одного спутника и верёвки, которую мы сплели из натуральных волокон, астрономически малы. — Эй, человеку нужно быть готовым ко всем возможностям, — легкомысленно сказал Лют. — Иногда Системы ломаются. Иногда пропеллеры дронов разрушают глаза… ты планируешь также научиться делать верёвки из натуральных волокон? — Селене Норт нужны уроки выживания в дикой природе. Тот факт, что их у нас нет, — преступление. Но я шучу насчёт обучения плетению верёвок. В основном. И я пришёл сюда купить что-то вроде этого. Он потянулся за катушкой паракорда болезненно-жёлтого цвета. — Я не совсем за то, чтобы усложнять себе физкультуру. Особенно с командным аспектом в этот раз. Это сверхпрочный шнур для выживания — настолько модный, насколько может быть что-то такое простое. И я буду нести его много. Не было правила о том, сколько верёвки Олден мог принести на занятие. Внешняя оплётка этого конкретного паракорда была огнестойкой, внутренние нити предоставляли ему некоторые интересные возможности, и она была достаточно прочной, чтобы Люсиль могла поднять всех членов команды на стену одновременно, если по какой-то причине это станет хорошей идеей. — Теперь нам нужны сферы воздержания, даже если они, вероятно, вообще не пригодятся, бутылочка того порошка, который нужен Эверли для наложения её ледяной ловушки, и вяленая говядина. — Там её не будет. — Я знаю. ****** «Не могу поверить, что у них было восемь разных видов вяленой говядины». Проходя через раздевалку, Олден бросил пакет с покупками в сторону Джеффи, временно отвлекая Аква-Брутала от того, что он рассказывал Рейнхарду. — Так много вкусов! Его восторженный тон контрастировал с разговором, происходившим рядом. Парни из команды Сёрена выглядели так, будто обсуждали что-то серьёзное. — Сёрен в порядке? — спросил Олден. Формирователь Света был гораздо более рационален к тому времени, как Олден покинул больницу исцеления прошлой ночью. Достаточно рационален, что когда он позвонил матери, чтобы сказать ей, где он и что случилось, он смог сделать так, что это звучало, будто он использовал экстренную телепортацию в ту же секунду, как начался пожар, вместо того чтобы спорить со всеми, может ли он скрыть свои травмы от преподавателей. — Ему последние несколько часов выращивали новую кожу, — сказал Фебри. — Он чувствует себя нормально и вернётся в школу в начале следующей недели. Но он расстроен, что ему сказали не ходить на физкультуру до среды. — спросил Игнасио. Он рылся в тяжёлой сумке, которая, как знал Олден по предыдущим взглядам, содержала внушающее количество лезвий. По словам Рейнхарда, Игнасио покупал оптом старые ножи на сайтах аукционов и использовал заклинание, чтобы заточить каждый, прежде чем добавить в свою коллекцию. — Ты имеешь в виду о том, что случилось? — Олден пожал плечами. — Мне позвонили для проверки… от кого-то. И инструктор Мэрион отвёл меня в сторону перед «Взаимодействием с неожиданным», чтобы спросить, не нужно ли мне чего. Кроме этого, не особо. Звонок для проверки поступил от специалиста по травмам, назначенного ему, когда он только прибыл на остров. У него всё ещё были регулярные видеозвонки с ней по расписанию. Это не было обязательным, но это настолько настоятельно рекомендовали все — службы безопасности в ТК, офис общественного здоровья и безопасности, консультанты Приёмного корпуса — что пока лучше соглашаться. И она была действительно хороша в том, чтобы не настаивать на деталях, которыми он не мог или не хотел делиться. Он думал, что это перебор, что школа вызвала её для этого, даже если она указана как один из его медицинских провайдеров. Он не был настолько напряжён, чтобы рисковать со своими силами. Игнасио открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, когда вошёл Макс. Уинстон, который заменял белые шнурки на своих ботинках красными, выпалил: — Вот ты где! Где ты был, придурок? Мы посылали тебе сообщения весь день, рассказывая наши планы на забеги! — Планы, в которых вы все требуете, чтобы я установил зоны именно там, где вы хотите, когда вы хотите? — Макс бросил рюкзак на скамейку и стащил рубашку через голову. — Такая глубоко продуманная стратегия, и моя роль так ужасно сложна. Как же я подготовлюсь помогать вам, если не отвечу на ваши сообщения? Все внезапно стали очень заняты переодеванием. Олден поспешил к ближайшему душу, чтобы заняться тем же. — Это не наша вина, что ты не смог поддерживать темп в прошлый раз, — сказал Уинстон, когда Олден запер за собой дверь. — Марша говорит, что тебе не следует быть таким придурком из-за того, что у тебя кончились касты. Высокие ранги всегда носят низких рангов в таких соревнованиях. Если ты просто будешь накладывать то, что мы тебе говорим, ты можешь сидеть, и кто-нибудь из нас доставит тебя к финишу. Олден поморщился. Макс повысил голос. — Обещаю накладывать именно то, что вы все мне скажете. Я не скажу команде ни слова совета. Ванди может попытаться удержать вас всех вместе, пока Марша гоняется за достойными противниками, а остальные из вас позируют для камеры. Я не скажу ни слова. Да будет так. «Они ладят ещё хуже, чем я ожидал». Олден был чрезвычайно рад, что его не назначили в ту команду. Как ни странно, Мехди не комментировал ссору. Он молчал с тех пор, как их команда потерпела двойное поражение, и Хаою назвал его «надутым», когда они обсуждали его как возможную цель для Рейнхарда. «Я знаю, что говорят, что высококонкурентная среда помогает Призванным быстрее прогрессировать. Но у нас был только один день командных соревнований, и кто-то уже загорелся». Олден не мог представить, что дуэли меньшего масштаба приведут к меньшему количеству обид. «Третьекурсники, должно быть, прошли через это вместе, и они выглядят здравомыслящими. По крайней мере, B-ранги. Второкурсники ненормальные, но Рахул говорит, что они особый случай». Олден, скорее всего, будет в классе с этими же людьми в следующей четверти и последующей. В какой-то момент обычно бывает, что высокоуспевающие оказываются в группах физкультуры более высокого уровня, а неуспевающие повторяют курс. Но до тех пор он надеялся, что его класс будет очень нормальным. Пресным. Ванильным пудингом из классов СНГ. Минуту спустя он вышел в своём комбинезоне и обнаружил Джеффи, пытающегося успокоить Макса полоской вяленой говядины. — Он со вкусом перца, — сказал он, помахивая ею перед носом Макса. — Я не хочу. — Откуда ты знаешь, если не откусишь? — Джеффи, пойдём встретимся с нашей группой. Они уже ждут в спортзале. К тому же, Макс, возможно, экономит место для сегодняшнего ужина. Будет свинина во многих видах. Хаою может рассказать тебе всё об этом. Он запомнил меню. ****** Их группе предстояло столкнуться с командой Фебри/Шрайк в первом забеге. Когда они вышли на дорожку, небо было облачным, и ветер дул так сильно, что в воздухе летала пыль. Марисель и Люсиль шли впереди, таща с собой мешки с глинистой почвой. Нджери и Эверли были прямо за ними, тихо обсуждая свои роли, чтобы другая команда не слышала. Рейнхард давал Лекси непрошеные советы о том, кого атаковать Плетью, если лучник будет недоступен, а необходимость будет срочной. А Хаою и Олден замыкали шествие с Джеффи и Астрид. Вторая половина класса будет смотреть с трибун, пока директор Салех, инструктор Кляйн и инструктор Мэрион будут по очереди освещать командную тактику и разбирать способы, которыми отдельные ученики решили использовать свои силы. Олден с нетерпением ждал своей очереди быть в зрителях, даже опасаясь критики своих решений. Когда его ботинки коснулись асфальта, он проверил себя в третий раз с тех пор, как ступил на улицу. «Ага. Всё ещё здесь». Две тысячи футов (600 метров) паракорда звучали как тонна, но это было очень портативное количество. Олден обмотал его вокруг себя двумя перекрещивающимися петлями, образующими X на груди, и носил сумку, полную своих сфер воздержания. Ему разрешили бы взять маленький нож или ножницы, чтобы разрезать шнур, если бы он захотел, но он не хотел. Иметь при себе ненужные острые предметы против команды с S-ранговым Мейстером Ножей было плохой идеей. Вместо этого он предварительно разрезал шнур на длинные секции, связанные вместе свободными узлами. Так он мог раздавать куски товарищам по команде или жертвовать частями, не тратя много времени. — Мы должны думать об этой реванше как о возможности, — сказал Рейнхард, занимая своё место на линии старта. — Позавчерашний день — история. — Буквально! — сказала Астрид. — Это буквально история. Так давайте создадим новую историю вместе… — Он замолк и неуверенно посмотрел на них всех. — Я никогда раньше не произносил мотивационных речей? Но я подумал, что должен произнести одну как со-капитан. Несколько человек хотели попробовать свои силы в руководстве командой. Вместо того чтобы устраивать большую ссору, они решили иметь четырёх капитанов. По два на забег. Капитанство было не о руководстве общей стратегией или подходами к препятствиям, так как это уже было согласовано. Им нужен был тот, кто мог бы отслеживать состояние игры и перестраивать членов команды, чтобы их планы оставались жизнеспособными после того, как атаки другой команды ранили или убили людей. Рейнхард и Нджери отвечали за этот забег. Хаою и Астрид — за следующий. Олден был немного удивлён, что Астрид хотела попробовать отдавать приказы, но она, казалось, беспокоилась, что не может достаточно внести вклад другими способами. Нджери внезапно прочистила горло и упёрла руки в боки. — Итак, Призванные! — взревела она. Вся их команда отступила от неё на шаг от удивления. Олив — Аджастер из команды Фебри/Шрайк — взвизгнула и развернулась, чтобы уставиться на неё. Инструктор Иванова, стоявшая у дорожки и проводившая финальные проверки барьеров на своём планшете, тоже выглядела удивлённой. — Сегодня я хочу, чтобы вы думали об одной вещи и только об одной — знаете ли вы, о чём я? — потребовала Нджери. — Лучшее командное взаимодействие, — сказал Хаою. — Хорошая стрельба? — предположил Рейнхард. — Спортивное поведение? — спросила Астрид. — Произвести впечатление на директора! — воскликнул Джеффи. — Ничего из этого! — закричала Нджери. — Победа пирует за столами тех, кто приготовил величайшие пиры. Она может жиреть только за счёт нашей подготовки, нашей любви к игре и плоти наших врагов. Олден обменялся взглядом с Хаою. По другую сторону от него Эверли кивала в такт речи. — Я не буду вам лгать, — сказала Нджери, качая головой. — Мы не совсем готовы. Мы ещё не достаточно вспотели, чтобы наполнить чашу Победы. И наша любовь к этой игре только начинает расцветать. — Ух ты, — благоговейным голосом сказал Джеффи. — Так что у нас осталось, чтобы предложить Победе, чтобы заманить её к нашему столу? — Не спортивное поведение? — прошептала Астрид. Наступила долгая пауза. Затем Рейнхард посмотрел на другую команду. — Вот именно! Посмотрите на своего врага. Они — наши подношения Победе. Когда они проходят мимо вас по трассе, когда они наступают на вас с оружием, когда вы чувствуете первые признаки запугивания, помните — они — пища Победы. А мы — её охотники. Мы не позволим ей голодать! Нджери глубоко вздохнула, затем улыбнулась. — Я всегда хотела произнести мотивационную речь! Я подумала, что вам, ребята, может понадобиться немного дополнительной энергии, так как Фебри/Шрайк уже побеждали нас раньше. Я смоделировала её по образцу речи моего хоккейного тренера! Как вам? — Энергично. — Мотивационно в немного угрожающей манере. — С хоккейной командой всё в порядке? — Победа! — Но разве мы не согласились, что победа — не наша единственная цель? — Речь о том, что, возможно, не страшно проиграть, звучит не так хорошо! — запротестовала Нджери. — Как я должна вас всех вдохновить этим? — Мне это очень понравилось! — крикнула Хелоиса. — Спасибо! — крикнула в ответ Нджери. — Но ты не в той команде! «Не знаю, почувствовал ли я себя вдохновлённым, — подумал Олден. — Но я определённо чувствую себя более бодрым сейчас». Рядом с ним Марисель виновато смотрела на кучу мешков с почвой. — Всё в порядке, — сказал Олден. — Мы все так решили. — Но я могла бы просто высыпать песок из мешков в спортзале. Или забыть о практике и сосредоточиться на побе… — Ты делала это в прошлый раз. — Лекси смотрел на дорожку перед ними. — Если тебе нужна конкретная грязь, мы понесём конкретную грязь. — Это может даже не замедлить нас, — добавил Хаою. — Наличие её может сделать всё более гладким позже. Мы просто не узнаем, пока не попробуем. Олден думал, что правила полосы препятствий для Формирователей были произвольными. Юпитер хотела свежесрубленную древесину. Марисель хотела почву. На трассе было установленное количество мешков с жизненной массой и мешков с песком, которые они могли использовать вместо этого. Нджери могла использовать воду из водного препятствия, если они были достаточно близко к нему, или она могла нести воду, если хотела использовать её раньше на трассе… что они и делали в этот раз. Кувшины с водой были тяжёлыми. Но если бы это был какой-то реальный сценарий, Марисель могла бы выкопать землю прямо перед зданием и принести её с собой в спортзал. Или Юпитер могла бы повалить одно из растущих перед зданием деревьев в форме ёршика для бутылок и сделать то же самое. Заставлять их команды таскать их особые запросы казалось немного жестоким. В университетских командных соревнованиях, которые Олден смотрел за последние пару дней, у Формирователей обычно были специальные внешние зоны и лимиты веса для их материалов; но им разрешалось положить туда всё, что они хотели. «Я полагаю, это всё ещё класс, и идея в ограничениях. У Ванди всегда будет воздух для Формирования Неба. У Марисель и Юпитер обычно будет что-то доступное, но не обязательно тот тип, который они предпочитают». Появился обратный отсчёт до гонки, и все заняли свои позиции. «Просто следуй плану, — сказал себе Олден. — Посмотрим, как пойдёт». ****** Гонка началась, а вместе с ней и первый крупный стратегический сдвиг команды. — Сначала медленные! — крикнул Рейнхард. «Не так бы я это сформулировал… но да». Эверли с её заклинанием «Глазурь Объекта» была лучшим ответом на огненный бокс. Три наложения заклинания покроют бокс твёрдым льдом на несколько минут, позволяя остальной команде прорваться без каких-либо штрафов за движение. «Это должно более чем компенсировать их более медленный старт». Эверли, Нджери, Марисель и Астрид сорвались с места. Джеффи побежал с ними секундой позже, неся по большому кувшину с водой в каждой руке. Люсиль наклонилась и позволила Лекси и Хаою привязать мешки с почвой к её спине одним из шнуров Олдена. — Это действительно неудобно? — спросил Олден, готовя свою собственную почву для транспортировки с помощью Рейнхарда. — Я могу взять больше. Люсиль покачала головой. Он был рад, что она держит это под контролем. Олден сам понесёт четыре мешка, обёрнутых паракордом. Они не будут много весить благодаря его власти, несущей груз, но в какой-то момент размер становится неудобным для преодоления барьеров. Как бы то ни было, если он ошибётся, сто пятьдесят килограммов грязи мгновенно врежутся в него вперёд или потянут назад, в зависимости от его удачи. «Честно говоря, я просто благодарен, что никто из преподавателей не говорит, что слишком опасно бегать с таким количеством вне спортзала». Люсиль отправилась вперёд как раз в тот момент, когда медленные заканчивали свой первый круг. — Надеюсь, я правильно завязал узлы, — сказал Хаою, наблюдая, как Люсиль перепрыгивает через барьер. — Я чувствую, что это много от них требует. — Всё в порядке. Поехали, — сказал Лекси, срываясь с места. Лидеры другой команды заканчивали свой второй круг. Этого было достаточно, чтобы у любого возник приступ тревоги после прошлого занятия. «Первая команда, чей участник пересечёт финишную черту, получает первый выстрел». «Мы наверстаем упущенное в помещении, — напомнил себе Олден. — Таков план». Он отправился и позволил себе насладиться уверенностью в своих ногах, которую давала ему новая словесная цепочка. Это было то же самое, что и в первый раз, когда Лют дал её ему; его тело всегда двигалось именно так, как он ему говорил. Это было, думал он, немного похоже на бег во сне. В реальной жизни ты часто представляешь, как прыгаешь определённым образом и приземляешься определённым образом, только чтобы скорректировать ожидания или восстановиться после потери равновесия. С действующей цепочкой прыжки и приземления становились почти жутким совпадением с мысленным видением Олдена. Первые несколько барьеров заставили его почувствовать, что у него всё идёт как по маслу; со следующей дюжиной у него начало появляться ощущение ирреальности. Он подошёл к концу своего первого круга, когда Фебри заканчивал свой последний, и увидел, как Брутал Ловкости преодолевает самый большой барьер с движениями такими плавными, что они пристыдили бы кошку. «Интересно, чувствует ли он себя так всё время». Фебри оттолкнулся достаточно далеко, чтобы приземлиться на другую сторону защитного мата. Не нуждаясь в амортизации, без лишнего шага он бросился к спортзалу. «Сначала дорожка, — подумал Олден. — Затем труба. Затем огонь». — Всё идёт по плану, все! — сказала Нджери. Рёв, который Олден решил, должно быть, её тренерский голос, раздался в командном звонке и одновременно эхом донёсся до него с другой стороны ветреной дорожки. — Давайте оставим этот скучный бег позади и пойдём играть с весёлыми штуками! С задорным криком Эверли и чем-то вроде йодля от Астрид поднялся восторженный возглас. Хаою крикнул энергичное «Да!», перепрыгивая через барьер. Олден намеренно рассчитывал темп, чтобы прибыть в спортзал позади группы, замораживающей препятствия, как и планировалось, но было трудно не бежать немного быстрее, когда все кричат подбадривания друг другу в уши. ****** ****** — Давайте попробуем определить стратегии команд, основываясь на том, что мы видели на этом раннем этапе, — сказал инструктор Мэрион половине класса, которая находилась на трибунах в ожидании своей очереди пробежать трассу. — Обсудите в своих группах. Я подойду послушать ваши идеи. — Очевидно, что в команде моего брата замешана грязь, — сказал Кон своим товарищам по команде, глядя на живой ход гонки через свой интерфейс. — Очень много грязи. — Марисель пошла покупать всё это посреди ночи, — сказала Тует. — Сказала, что не могла уснуть. — Лекси размахивает одним из мешков так, будто тот оскорбил его мать, — заметил Финлей. — Он лопнет. — Посмотрите, сколько веса они несут для неё. Грязь тяжёлая. Я не вижу никаких жалоб в команде Марисель. Все повернулись к Юпитер. — Живая изгородь из падуба, которую ты принесла, не впишется, — сказал Кон. — Она огромная и колючая. Ты вся в царапинах, и она явно украдена. На ней всё ещё есть корни. — То, что на ней есть корни, делает её одолженной! — сказала Юпитер. — Я могу вернуть её после занятий. Они отвернулись. — Ребята! Я обещаю, я могу вернуть её! Я уже купила для неё специальные удобрения! ****** — Команда Марисель решила построиться так, чтобы более медленные члены были впереди группы, — сказала Ванди, складывая руки на коленях и жадно глядя на кадры с дронов. — В среду они позволяли тем, кто мог бежать вперёд, делать это. Сегодня они, очевидно, отдали приоритет способностям Эверли для первых внутренних препятствий и, возможно, думают о её синергии с Нджери. Вероятно, эти двое будут держаться вместе на протяжении всей трассы. Нам нужно будет посмотреть, что они делают, и решить, не захотим ли мы нацелиться на одну из них и разделить их. — У Марисель может быть или не быть конкретный план для глинистой почвы, которую они несут. Она была разочарована в среду, что смогла использовать только свои более простые способности Формирования. Она очень восхищается инструктором Фрагмент из-за их схожего происхождения и хочет произвести на неё впечатление. Навык точки сжатия, который она практикует, позволяет ей сжимать землю вместе и очень плотно упаковывать её, но формы её точек сжатия ограничены. Она обычно использует левую руку для жестов и назначает правую для перемещения своих творений по воздуху. Она планирует однажды включить дыхательные жесты. Диапазон её контроля уже впечатляет для новичка-Формирователя Земли, и… — Олден бежит быстрее, — внезапно сказал Уинстон. — Может, он что-то принял. Ванди моргнула от прерывания. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду вроде наркотиков. — Зачем ему принимать наркотики, чтобы бежать в задней части их группы? — с раздражением сказал Мехди. — В прошлый раз он был третьим по скорости. Ты не обращал внимания? — Сейчас он бежит иначе! — настаивал Уинстон. — Посмотри на него. Он бежит… больше похоже на тебя! — Прошу прощения, но я не преодолеваю барьеры как Кролик. Марша закатила глаза и обратилась к Ванди. — Почему эти двое так одержимы B-рангом? — Олден — прилежный человек, — сказала Ванди. — У него также есть опыт работы в стрессовой обстановке, так что в некоторых отношениях он самый проверенный член нашего класса. Например, во время вчерашнего несчастного случая с Сёреном, я слышала, он использовал свои силы очень спокойно… — Силу, — перебил Уинстон. — В единственном числе. У Олдена один полезный навык. Не несколько. И он очень высокомерен. Он говорил так, будто точно попадёт в программу ещё до того, как автобус сюда доехал. И знаешь… они принимают не много таких, как он. Он взглянул на Макса, который ещё не говорил, и остальная команда последовала за его взглядом. — Уверенность — не недостаток, если она заслужена, — серьёзно сказала Ванди. — И Макс тоже очень прилежный ученик. Макс отпил из своей бутылки с водой и ничего не сказал. — Ну… — Ванди помедлила. — Может, вы все хотели бы поговорить о стратегии команды Шрайк? Мы могли бы кое-чему у них научиться. — Они отрезали всё, что их сдерживает, — сказала Марша. — В нашем классе слишком много экспериментов Системы и мечтателей. Раздражает, что у нас не будет ещё одного боя с их командой. Они будут противостоять группе Тует в следующий раз. Если бы у меня был ещё один шанс на Фебри… его уклонение в прошлый раз было случайностью. Я могу попасть в кого-то с навыком «Мгновенные повороты». Мне просто нужно правильно рассчитать угол моего удара… — Я действительно думаю, что нашей команде следовало атаковать их, когда они были на перекладинах в прошлый раз, — сказала Ванди. — Сосредоточение на Фебри было… — Я могла бы справиться со Шрайком и сама, — сказала Марша. Она посмотрела на Макса. — Не сохраняй для моих атак сегодня никаких зон. Я хочу сделать их сама. Ты не нужен мне, чтобы снова пытаться помочь. Мне не нужен подчинённый. Макс сделал ещё один глоток из бутылки. Он заговорил впервые после ухода из раздевалки. — Вы все можете получить именно то, что хотите. Больше никаких жалоб с моей стороны. ****** ****** Олден достиг спортзала как раз перед Хаою, двигаясь в темпе, который казался слишком неторопливым, даже если всё пока шло по плану. Хаою помог ему освободиться от мешков с почвой, и как только мешки упали на пол, они поднялись в воздух и направились к своей хозяйке. Теперь, когда почва была в спортзале, любые повторные забеги по дорожке будут без груза. — Ты первый, — сказал Олден, указывая на вход в трубу. Хаою усмехнулся ему. — Ты боишься трубы? — Ты бы тоже боялся, если бы был на моём месте! Хаою опустился на колени и начал ползти, и Олден последовал за ним. — Добро пожаловать в Мастерскую! — крикнула Нджери, когда они вылезли. Она формировала водяной шар размером с грейпфрут и протягивала его Эверли. — Проходите. Проходите. Олдену почти хотелось задержаться и осмотреть Мастерскую, но он не мог себе этого позволить. «Я всё равно знаю, что там происходит, — утешал он себя, пока они с Хаою спешили через замёрзшее огненное препятствие». В течение первых нескольких минут гонки Эверли, Нджери и Марисель будут создавать вещи вместо того, чтобы бежать по трассе вместе с остальными. Это звучало как странная идея, когда Эверли её предложила. Но она хотела использовать свои заклинания гораздо чаще, и Нджери чувствовала, что её Формирование Воды также было недоиспользовано. Поэтому они придумали это. Если всё пойдёт так, как они надеялись, то они создадут безопасную зону перед трубой и сделают ресурсы, которые будут полезны, когда начнётся бой. — Олив в спортзале! — сказал Рейнхард. — Глаза на Олив! Она только что вошла в трубу. Лекси… — Я направляюсь в спортзал сейчас. Её здесь нет, — сказал Лекси. — Подтверждено. Олив действительно в трубе! Я буду следить за ней, пока вы, ребята, не доберётесь до вершины лазания по верёвке, затем мы с Хаою поменяемся. Олден и Хаою пробежали мимо препятствия с грузами — уже удобно перемещённого Люсиль и остальными и ещё не сброшенного. «Наш тайминг идеален. Теперь где все?» Олден осмотрел части спортзала, которые мог видеть отсюда. Люсиль стояла внизу у верёвки для лазания впереди; это будет её позиция на некоторое время. Джеффи преодолел качели на высоких перекладинах у потолка. Астрид была прямо за ним. Рейнхард стоял на первой перекладине, с сосредоточенным выражением лица глядя на трубу другой команды. На другой стороне трассы Игнасио быстро вырезал зацепки на пятнадцатиметровой стене для своих товарищей по команде, а Санджай поднимался по ним следом. Ребекки видно не было, но если они делали это, как в прошлый раз, она, вероятно, была уже за стеной и в воде. Брутал был очень прыгучим, когда использовал своё впечатление заклинания и всю силу прыжка. Настолько прыгучим, что иногда промахивался мимо цели или приземлялся неправильно. — Похоже, они отправляют Санджая первым за линию, — предположил Олден, подтягиваясь на руках вверх по верёвке. — Это могла бы быть Ребекка, но держу пари, они позволят ей остаться в игре. «Эта словесная цепочка потрясающая», — снова подумал он, достигнув вершины и вытягиваясь, чтобы схватиться за перекладины. Когда он впервые поднялся по верёвке в среду, его руки уже немного горели. Теперь они не горели. «Неужели меньшее количество бесполезных движений имеет такое большое значение?» Он пролетел мимо Рейнхарда, который всё ещё следил за трубой другой команды как ястреб. Олив не выходила. Она определённо ждала момента, когда использование её заклинаний создаст как можно больше путаницы. — Мы всё ещё отправляем Астрид первой за линию, Олден, — сказал Рейнхард. «Не нужно напоминать, но это нормально». — Понял. Астрид была очевидным выбором. Она вносила вклад в команду, но с точки зрения её магии и набора навыков она не вносила ничего незаменимого. Поэтому отправка её за финишную черту и выведение из игры был вариантом, который стоил им меньше всего. «Надеюсь, она не слишком расстроена из-за этого. Она всегда такая жизнерадостная, но всё равно…» Качели на перекладинах были достаточно лёгкими, как «обезьяньи брусья», если бы игровая площадка хотела, чтобы обезьяны падали насмерть. Психологическое воздействие высоты на самом деле было хуже, чем требуемые физические усилия. Олден раскачал тело и пролетел небольшое расстояние. Благодаря словесной цепочке он был ненормально осведомлён о потоке воздуха на своей коже, даже когда его руки обхватили последнюю перекладину. Лют сказал ему, что это цепочка, которую со временем учишься использовать лучше, и он видел, что это правда. Был ментальный сдвиг, к которому ему нужно будет привыкнуть. Его тело на словесной цепочке двигалось иначе, так что ему придётся научиться принимать решения, которые используют это правильно. «А затем знать, как переключать ожидания для себя, когда я её не использую». Он подтянулся на узкую металлическую площадку в конце перекладин, затем посмотрел вниз. Полупрозрачный барьер отделял это препятствие от следующего на уровне земли, и единственный способ пройти через него в соответствии с правилами был войти через определённый промежуток в барьере, к которому можно было получить доступ, спустившись по узкой металлической балке. Она торчала под крутым углом к полу, так что спуск по ней был невозможен, если у вас нет хорошего заклинания. Скольжение не убило бы вас, если бы вы могли справиться, не упав, но при экспериментах на предыдущих забегах они получили несколько растяжений и один перелом копчика, что замедляло их. Олден оставил кусок шнура на площадке для того, кому он может понадобиться, затем осторожно опустился на балку, прижавшись животом к металлу и направив ягодицы к полу, как здравомыслящий человек. Не как Джеффи, которого невозможно было убедить, что ракетой вниз головой сложнее, даже если видишь, куда направляешься. — Скользи, остановись, скользи, остановись! — крикнул Рейнхард, передавая свою задачу наблюдения за трубой Хаою и перелетая через перекладины к Олдену. «Снова. Необязательно. Но, наверное, приятно, когда подсказки напоминают всем, что происходит». Олден расслабил руки и ноги, чтобы ослабить хватку на балке, быстро спустился вниз, снова схватился, прежде чем смог набрать слишком много импульса, и повторил процесс до самого прохода через барьер и на пол. Он откатился назад и вскочил на ноги, развязывая следующий отрезок шнура, когда бежал присоединиться к Астрид и Джеффи у подножия белой пятнадцатиметровой стены. Созданное спортзалом препятствие было гладким как стекло, и Олдену оно казалось твёрдым как камень, хотя Мейстеры могли пронзить его, а Люсиль могла вырвать из него куски голыми руками, если бы её не волновал урон, который она получит в процессе. — Олден! Я готов! — Джеффи помахал ему. — Подними нас! Этот человек готов плавать! — Астрид всё ещё пыталась при каждом удобном случае подчеркивать радости подводной работы. — Ты помнишь, как мы это делаем? — спросил Олден, держась за один конец шнура, пока сбрасывал остальную катушку на пол. Эта длина всё ещё была вверена ему, и так и останется, пока он не уберёт руку с её конца. Он поспешил назад, благодарный, что перед стеной была зона разбега, которую он мог использовать таким образом. — Я держусь за Астрид, а не за магическую верёвку! — объявил Джеффи. — Верно! — Олден перестал отходить назад, когда в куче рядом с Джеффи осталось пять витков шнура. Этот кусок был предварительно отмерен для этой задачи, так что он должен быть достаточно длинным. Он наклонился, сохранил и поднял. Шнур затвердел, и свёрнутый конец поднялся с пола в пятнадцати метрах. Как обычно, нагрузка на его власть была удивительно высокой, когда он сохранял на расстоянии. Теперь на конце прямой длины была петля из свёрнутого шнура. — Рейнхард, нам подождать тебя? — спросил он. — Не надо! — сказал лучник по связи. — Я поднимусь отдельно. Все, отзовитесь! — Мастерская в порядке! — крикнула Нджери. — У Марисель отличная идея. Для второй атаки, если правильно рассчитаем время. — Олив всё ещё в трубе! — объявил Хаою. — Грузы сбросились, — сказала Люсиль. — Помните, мы перемещаем их снова, как только Санджай достигнет последнего препятствия! — крикнула Нджери. — Лекси, ты на перекладинах с видом на всё. В каком состоянии остальная часть их команды? — Шрайк на стене, наблюдает за нашим прогрессом. Фебри, Санджай и Ребекка заканчивают водное препятствие. Хелоиса начала снова перемещать их грузы, и у них есть пара человек, поднимающихся на стену. — Ладно, давайте двигаться, все! Мы нагоним их в воде. — Спасибо Джеффи! — крикнула Астрид. — Спасибо Джеффи, — согласился Олден. — Готов поднять. Он почувствовал прилив волнения и нервов. Сама полоса препятствий была легко проходима как команда. Когда начинались атаки… вот тогда всё становилось гораздо сложнее. — Скажи мне, если у тебя возникнут какие-то проблемы по пути наверх, — приказал Олден, опуская свою петлю на голову Джеффи. Аква-Брутал вытянул руки в сторону Астрид, и когда Олден поднял его, паракорд зацепился Джеффи под мышки и оторвал его ноги от земли. Астрид подпрыгнула и схватила его в полную медвежью хватку, её руки пошли поверх шнура и обхватили его спину, её ноги обвили его талию. Паракорд теперь застрял между ними. «Это на самом деле более тщательно, чем то, что мы обсуждали», — подумал Олден, поднимая их медленно выше и внимательно следя за ними, чтобы убедиться, что они не собираются менять положение и соскользнуть. Пока Астрид не потеряет хватку, они не должны упасть. Он одобрил. Джеффи выглядел встревоженным, но не в плохом смысле. Его ноги бешено дрыгались, а глаза были широко открыты, но он обхватил руками Астрид, когда они поднимались. — Ладно! — сказал Олден. — Кричите, если что-то понадобится. — Выше! Быстрее! — крикнула Астрид. — Давай победим! — Да!! — сказал Джеффи. Олден сдержал желание удовлетворить их. Во-первых, их вес полностью поддерживался довольно узкой петлёй вместо правильной страховки, и даже если Джеффи был крепким парнем, это, вероятно, было неудобно. Во-первых, скорость на конце линии была не самым лёгким делом для оценки, если он торопился. Как предупреждала Фрагмент, когда Олден практиковался в спасении таким же образом, небольшие движения запястья на его конце сохранённого шнура приводили к гораздо большим раскачиваниям на дальнем конце. «Запустить их через спортзал было бы не очень дружелюбно с моей стороны». — Это выглядит так же аккуратно, как и в первый раз, когда я это видел, — сказала Эверли со своего места в Мастерской, когда Астрид и Джеффи достигли вершины своей дуги. — Как будто у него странный воздушный шар. — Я и есть странный воздушный шар! — закричала Астрид. — Санджай только что достиг последнего препятствия! Перемещай грузы, Люсиль! Ух ты! Люди на трибунах начинают волноваться. Я вижу, как они показывают пальцами. Между бегунами и зрителями был шумовой барьер. Олден был благодарен за это. Как только его взволнованные пассажиры оказались на высоте пятнадцати метров в воздухе и более или менее вертикально, он просто подошёл к основанию стены вместе с ними. — Джеффи, отпусти её, но держи шнур под мышками! Астрид, ты должна легко спрыгнуть на вершину стены. — Он помолчал, затем добавил: — Не промахнись! Астрид секундой позже была на вершине стены, а Джеффи был прямо за ней. Он издал победный крик, затем спрыгнул задом. Всплеск возвестил о его приземлении в резервуар с водой, и Астрид последовала за ним. — Отличная работа! — крикнул Рейнхард, подбегая к Олдену с Лекси прямо за ним. — Подними меня тоже, чтобы я мог приготовиться к стрельбе. Олден оставил свой шнур сохранённым, отбежал туда, откуда начинал в прошлый раз, и опустил петлю для Рейнхарда. Лучник предпочёл обхватить её руками и ногами и висеть вниз головой, как ленивец на дереве. — Давай, давай, давай! — кричала Нджери. — Почти время! — Спасибо, что был моим телохранителем, — сказал Олден Лекси, пока поднимал ленивца в воздух, делая паузу, когда показалось, что Рейнхарду нужно поправить положение. Лекси стоял спиной к Олдену, и Плеть была длинной и наготове, пока он наблюдал за половиной трассы другой команды. — Они снова поставили Ребекку на вершину их стены. Она наблюдает вместо Шрайка. Я не вижу его отсюда, так что он, должно быть, вернулся на пол, готовясь к атаке. Фебри тоже снова направляется на землю. Фебри/Шрайк использовали своих S-рангов для атаки, хотя в прошлый раз они позволили Хелоисе и Ребекке попробовать, когда стало очевидно, что они вырываются вперёд команды Олдена. Все другие команды использовали своих S-рангов в качестве основных атакующих. И не без причины. — Думаю, если это будет Шрайк, я смогу помешать ему нанести тебе слишком много урона, — сказал Лекси. — Если это будет Фебри… — Всё в порядке. Дерьмо случается. Олден заставил себя не швырять Рейнхарда к потолку быстрее от нервов. — Эверли, начинай замораживать, — сказал Рейнхард сверху. — Они могут пойти за тобой вместо Олдена. Люсиль, ты, вероятно, их третий выбор. — Олив в трубе, — сказал Хаою. — Если она останется там, позвольте мне сделать первую атаку! — крикнула Марисель. — Джеффи провёл меня через воду! — крикнула Астрид. — Я направляюсь к финишу. Аква-Брутал действительно делает это препятствие быстрым. Раздался звонок. Огни на другой половине трассы зажглись. Невидимый барьер, разделяющий две стороны, дал предупреждающую вспышку, затем опустился. Другой команде теперь разрешалось пересечь границу для совершения одной атаки или возни с одним из препятствий, используя свои силы или планшет модификации препятствий, который лежал у входа в каждую из труб. Сброс грузов мог серьёзно подставить команду, если их сильнейшие участники уже прошли финиш. Сброс стены, чтобы удалить созданные командами зацепки, также был вариантом. — Мастерская защищает планшет и Эверли! — крикнула Марисель. — Я на Олдене, — доложил Лекси. — Я пойду с Астрид, чтобы защитить её! — сказал Джеффи. — Нет! — Рейнхард и Нджери заговорили одновременно. — Ты остаёшься в воде, помнишь? — сказал Рейнхард, пока Олден нёс его к стене быстрым шагом. — Ты оставайся там, если не понадобится бежать обратно! — согласилась Нджери. — О, точно. — Джеффи звучал печально. Рейнхард добрался до вершины стены. Он пригнулся и использовал преимущество высоты, чтобы осмотреть трассу. Облегчённый тем, что успел вовремя доставить некоторых ключевых товарищей по команде на позиции, Олден отключил сохранение и позволил своему шнуру упасть беспорядочной кучей у ног. Поспешно сбивая кучу в немного более связную форму, он поднял её всю вместе. Получился маленький ручной щит с множеством дырок. Но это заняло всего несколько секунд. — Что ты собираешься с этим делать? — спросил Лекси, не оглядываясь через плечо. — Они могут не послать своих S. Я должен выдержать удар от остальных. Никогда не знаешь. Было неудобно, когда любого члена их команды отправляли обратно на дорожку или сильно ранили с ограничением движения. Но некоторые из них были особенно лакомыми целями. Выведение из строя Марисель, Люсиль или Джеффи стало бы настоящим триумфом для их врагов; но Фебри/Шрайк, вероятно, не стали бы пытаться. Марисель была у трубы и замёрзшего бокса, что обеспечивало ей много укрытия. Огромные мешки с песком, которые были у неё под рукой, также служили ей и оружием, и щитами. Джеффи, надеюсь, был под водой. Попасть в резервуар и успешно атаковать его там было бы почти невозможно для кого-либо из команды Фебри/Шрайк. Люсиль была более уязвима, но она не выглядела так, пока бегала взад-вперёд с грузами в тонну. «Нам повезло, что они не знают, что она не хочет смертельно бить людей. Это действительно ограничивает её варианты ответа». Другие команды, похоже, пока этого не осознали. На данный момент риск не вывести Люсиль одним ударом и не получить тычком в лоб в ответ, который отправит на луну, вероятно, удержит атакующих от того, чтобы подобраться к ней на расстояние вытянутой руки. Если враги не пойдут на S, Олден и Эверли были следующими самыми привлекательными жертвами. Эверли защищала Марисель. Таким образом, наиболее вероятное место для атаки было здесь. «Вот он я, и хрупкий, и полезный для команды». И тело Олдена было не единственным хрупким. То, как работает его навык, давало ему дополнительную эксплуатируемую слабость для такого рода игр. — Не защищайся от удара, если не уверен в его силе, — сказал Лекси, оставаясь между Олденом и любыми возможными угрозами. — Я знаю. — В следующем забеге… — Я знаю. Я сам указал, что моя собственная смерть технически была бы более полезной, чем мои попытки защитить себя иногда. Навык Олдена был сильнее, чем кто-либо здесь знал, и если он прав в своих теоретизированиях, он был более универсальным и мощным, чем мог бы быть в руках нормального B-рангового Кролика. Но некоторые из его одноклассников всё ещё могли магически подавить его одним ударом и вывести из строя на остаток занятия. Это просто зависело от того, какие это были одноклассники и что это был за удар. И помимо этого, была накопительная усталость. Их текущая стратегия требовала, чтобы Олден делал столько высоких подъёмов, сколько необходимо, чтобы переправить людей через стену. В зависимости от того, сколько смертей и повторных забегов они понесут, их могло быть довольно много. Если он истощит свой навык, Марисель возьмёт на себя руководство, или они начнут подниматься гораздо более утомительным и медленным способом; но лучше, чтобы Олден оставался доступным на протяжении этого забега и следующего. Что означало, что он должен использовать свой маленький грязный щит здесь, чтобы впитывать атаки, только если это не будет слишком дорого или не сделает его бесполезным позже. «Если это Фебри, стоит ли мне пытаться? Он мог бы, например, моргнуть в неподходящий момент, и могло бы случиться чудо. Но насколько сильно он бьёт по сравнению с кем-то вроде Хелоисы. Если это…» — Фебри за линией! Фебри за линией! Направляется в Мастерскую! — Зов Рейнхарда был взволнованным. — Люсиль, остановись…! — Олив вышла из трубы! — объявил Хаою в то же время. — И ещё одна Олив вышла из трубы! И третья! — Я почти у финиша! — сказала Астрид. — Держитесь! — Хаою, Рейнхард, попытайтесь определить, какая Олив настоящая. Люсиль, беги к Фебри. Схвати его! Марисель, охраняй. — Инструкции Нджери подавались так быстро, что их было бы трудно интерпретировать, если бы они не были достаточно хорошо спланированы заранее. Олден и Лекси оба побежали к проёму в стене — шириной примерно в два тела — который соединял эту часть трассы их команды с предыдущей, чтобы люди, завершившие перекладины и спустившиеся по балке, могли вернуться к старым препятствиям, чтобы помочь товарищам по команде с ними. Это была ситуация с односторонним движением. Вы могли использовать этот короткий путь для быстрого возврата, но как только вы возвращались, вы были обязаны вернуться трудным путём. Это также было место, где люди, ожидающие подъёма на стену, могли видеть, что происходит, и где атакующие — которые не обязаны соблюдать порядок препятствий на вражеской трассе — могли пройти. Теперь, когда они знали, что атакующий — Фебри и он идёт в другом направлении, можно было безопасно взглянуть. Люсиль и Фебри стояли лицом друг к другу перед последним кубическим грузом. Она присела. Её руки были широко расставлены, и она была готова прыгнуть и схватить Фебри. Но Брутал Ловкости подпрыгнул один раз на носках, сделал ложный выпад вниз и вправо, затем подпрыгнул вверх и влево так быстро, что к тому времени, как Люсиль начала двигаться, чтобы перехватить его в направлении обманного движения, он уже был в воздухе, делая ненужный, но очень круто выглядящий флип, когда летел к замёрзшей зоне Мастерской. Лекси стоял у линии, которую им не разрешалось пересекать без официального возврата, но Плеть вытягивалась над ней в сторону Фебри, нервно дёргаясь. Олден решил не комментировать это. Они были слишком далеко, чтобы Лекси мог достать S-ранга кнутом. — Держу пари, он улыбается, — прошипел Лекси. — По тому, как он подпрыгивает, можно сказать, что он улыбается. — Ненадолго, — тихо сказала Марисель по связи. «Было очень мило с их стороны сначала пойти на Эверли», — подумал Олден. «Непрактично, учитывая, что у неё было два спутника против одного у Олдена. Наверное, они думали, что смогут безнаказанно присмотреться к тому, что мы делаем там». Он чувствовал небольшое самодовольство из-за того, что должно было произойти, а затем раздались два звонка, и обе стороны трассы снова мигнули. — Я за финишной чертой! — крикнула Астрид. — И ещё один из их тоже. Лекси и Олден уставились друг на друга. — Шрайк, — сказали они оба. Мгновение спустя они заметили его. Игнасио бежал к ним быстро, выкрикивая инструкции своим товарищам по команде на испанском, и нёс на каждом плече по сумке для ножей в дополнение к своим дарованным Системой кинжалам Мейстера — по одному в каждой руке, направленным прямо перед ним. Пара стрел одна за другой просвистела в воздухе. Рейнхард мог стрелять сколько угодно по нарушителям на их половине трассы. Но судя по ругани, он промахнулся по Фебри. Он не будет целиться в Шрайка. S-ранг взял необычный навык, и в дополнение к его наступательным применениям, он аккуратно контратаковал стрелы Рейнхарда. Лекси предстояло разобраться с ним. — Хаою, — сказал Рейнхард, понижая голос. — Какая Олив настоящая? — Ещё не знаю. Извини. Она улучшила свою реалистичность теперь, когда знает, как выглядит трасса. Лучшая догадка — средняя. Многое произошло одновременно. Это был знакомый хаос после забегов в среду, но Олден всё равно не мог поверить, как быстро всё движется, когда начинаются атаки. Он позволил мини-щиту, слишком маленькому, чтобы быть полезным против любимой атаки Игнасио, развернуться. Он начал заново сворачивать его конец, чтобы сделать форму для подъёма товарищей по команде, когда вышел из поля зрения Мейстера Ножей и прижался к барьеру. Лекси стоял смело в проёме, готовый перехватить, Плеть извивалась в воздухе перед ним угрожающе. — Используем нашу атаку, — говорил Рейнхард. — Целюсь в одного из лезущих на стену, так как мы не знаем, где Олив. Олден слушал. Шаги бегущего замерли, когда Игнасио обдумывал свои варианты. — крикнул он своим товарищам по команде. Стрела полетела к своей цели. — Попал в лезущего! — Рейнхард звучал радостно. Из Мастерской донёсся треск и хлопок. За ним последовал визг. Плеть хлестнула. Раздалась ругань на испанском. Олден высунул голову из-за стены как раз настолько, чтобы увидеть, что кнут схватил Игнасио за ногу и выбил его из равновесия. Его сумки с ножами были открыты на полу рядом с ним. Он боролся с кнутом, но если бы он просто остановился и развернулся… Олден уронил катушку паракорда, которую только что сделал позади Лекси, и побежал назад, снова ставя между собой и Шрайком перегородку и разматывая верёвку так же, как он делал, чтобы поднять Джеффи на стену. — Шрайк попытался повернуть к Мастерской! — звал Лекси на пользу команды. — Плеть держит его, но он не атаковал, и его руки всё ещё свободны, чтобы… — Шагни назад, Лекси! — крикнул Олден, отправляя мысленное сообщение для усиления. — Шаг назад! [Шаг назад!] Это был просто безумный план последней секунды. Что-то, что он попробовал, потому что идея пришла ему в голову, и в тумане боя он не видел никаких немедленных недостатков. Правильный расчёт времени был по крайней мере на девяносто процентов удачей. Шаг Лекси назад был, вероятно, больше реакцией на то, что происходило с врагом перед ним, чем на команду Олдена. Но он сделал шаг назад. Прямо в центр подготовленной петли позади себя. — ХВАТАЙ ВЕРЁВКУ! — закричал Олден, сохраняя и толкая шнур прямо вверх над головой. Петля зацепила Лекси под вытянутую руку, и через мгновение после того, как его ноги оторвались от земли, другая его рука уже была перекинута через неё. Олден поднял своего соседа по комнате намного быстрее, чем было безопасно, и как раз достаточно быстро, чтобы основная часть атаки Игнасио промахнулась. Один из кинжалов Мейстера Ножей, светящийся тёмным, горящим оранжевым, пролетел ниже ног Лекси, и все острые предметы в окрестностях Шрайка последовали за ним. Навык «Ведущий Нож». Олден не был знаком с ним, пока не увидел, как его одноклассник использует его. Большинство Призванных-метателей ножей, казалось, гордились своей точностью, силой и эффектами заклинаний оружия, более похожими на дротики Тует. Но «Ведущий Нож» заставлял любой предмет, достаточно похожий на нож, в пределах досягаемости пользователя, ориентироваться в том же направлении, что и ведущее лезвие Шрайка. Рейнхард был особенно раздражён существованием навыка, который заставлял даже его сильнейшие стрелы вращаться в неправильном направлении при приближении к цели. И как только ведущее лезвие покидало руку Шрайка, все эти подчинённые лезвия преследовали его, как стая птиц. Обычные лезвия были ограничены довольно большой сферической областью позади брошенного оружия Мейстера, хотя форму было трудно разобрать, если только в воздухе не было много оружия одновременно. Это был отличный навык для превращения человека или целых групп людей в подушечки для булавок. Большой нож в верхней части стаи врезался в голени Лекси, прежде чем Олден успел вытащить его из зоны поражения, но затем продолжил движение. Но они избежали худшего, и Игнасио теперь висел в воздухе, его нога всё ещё была захвачена Плетью. Лекси смотрел на него вниз с достоинством и сосредоточенностью, подобающими человеку, который едва держался на своей неудобной перекладине под мышками. — Думаю, его нога, вероятно, отсутствует. — Он бормотал про себя так тихо, что это было слышно только по связи. — Это хорошо. Небольшое падение. Больше никаких атак. Плеть вышла из фазы и вернулась к своему нормальному размеру. Когда Шрайк встал с застывшими движениями человека, терпящего серьёзное ограничение движения, Лекси крикнул: — Шрайк серьёзно ранен, но не думаю, что он умрёт! Давайте отпустим его! Он их замедлит. Шрайк оглянулся через плечо и скривился. Затем он вздохнул и начал прыгать прочь от них на одной ноге. — Подожди! Почему я в воздухе?! Олден уставился вверх, когда выражение лица Лекси стало шокированным, и он в панике попытался перекинуть ногу через петлю, чтобы устроиться поудобнее. — Ты не знал? — спросил Олден, озадаченный. — Моё оружие требует концентрации. — Тогда ты отлично справился! — сказал Олден. — Я двигался очень быстро, и ты отлично держался! — Что с моей ногой?! — Тебя пырнули по пути наверх. Должно быть, не слишком плохо. — Его пырнули? Хорошо! — крикнула Нджери. — Почему это хорошо!? — Потому что нам нужен кто-то за линией прямо сейчас, и он достаточно близко, чтобы добраться до финиша, если он только слегка ранен! Олден, переправь его через стену. Джеффи, проведи его через воду. Хаою… — Кажется, я знаю, какая Олив настоящая. Слежу за ней. — Слава богу, — сказал Рейнхард. — Её антинаводящее заклинание не должно быть разрешено в сочетании с иллюзиями! — Ребята! — Эверли звучала взволнованно. — Вы понимаете, что только что произошло? Наступила пауза. Олден усмехнулся. — Мы ранили их S-рангов! Мы отразили две атаки и провели одну свою! План работает! — сказала Эверли. — Что там случилось? — спросил Лекси. — Я расскажу тебе всё после игры, — сказала Нджери. — А теперь быстрее! — Вверх ты пошёл! — крикнул Олден, поднимая свой странный воздушный шар выше в воздух. --- ---------- Посмотрим **Примечание от Sleyca** P.S. Думаю, я опубликую... Список команд для удобства чтения, если он вам нужен! Там нет никакой новой информации, так что если он не нужен, не стесняйтесь пропустить. **Списки команд:** **Команда Кролик (только официальное название в голове Люта)** 0 побед, 2 поражения — 10 членов S - Марисель - Формирователь Земли S - Люсиль - Брутал Силы (не хочет убивать людей) S - Джеффи - Аква-Брутал A - Рейнхард - Мейстер Лука A - Лекси - Мейстер Плети Разума A - Хаою - Дюра-Брутал A - Астрид - Морф-Брутал A - Нджери - Формирователь Воды A - Эверли - Аджастер (ледяные заклинания) B - Олден - Единственный и Неповторимый Кролик **Команда Финлей/Юпитер/Тует (извини, Кон)** 2 победы, 0 поражений — 10 членов S - Финлей - Брутал Скорости S - Юпитер - Формирователь Жизни (пока растений) S - Тует - Мейстер Дротиков S - Константин - Аджастер + 6 A-рангов **Команда Ванди/Марша** 0 побед, 2 поражения — 11 членов S - Ванди - Формирователь Неба S - Марша - Мейстер очень внушающего трепет древкового оружия A - Мехди - Брутал Ловкости A - Уинстон - Брутал Скорости A - безымянный - Формирователь Объектов B - Макс - Аджастер (зоны) + 5 A-рангов **Команда Фебри/Шрайк** 2 победы, 0 поражений — 10 членов S - Фебри - Брутал Ловкости S - Игнасио (Шрайк) - Мейстер Ножей A - Олив - Аджастер A - Ребекка - Прыгающий Брутал (сама придумала название подкласса, Олден никогда о таком не слышал) A - Санджай - класс всё ещё не указан, болел за Олдена в игре с питьём на вечеринке A - Сёрен - Формирователь Света A - Хелоиса - Брутал Силы + 3 A-ранга **Порядок препятствий:** Дорожка — 3 круга, барьеры — это не традиционные барьеры, а стены разной высоты Труба — плохо здесь застрять, когда через неё проходит куча растительности Огненный бокс — немного больше транспортного контейнера, из стен вырывается пламя, потому что так веселее Грузы — грузы разной формы весом в метрическую тонну и полтонны, которые нужно перенести через пол и вверх по короткому пандусу, чтобы сбросить в отведённые места; они периодически сбрасываются Лазание по верёвке — каждому спортзалу нужно одно такое Качели на перекладинах — иииии! Высокая стена — 15 метров Вода — залезай туда, Джеффи ?? — упоминается в этой главе Финишная черта * У каждой команды своя идентичная трасса, по которой они бегут одновременно. --- **126** *** — Теперь мой брат летит. Выглядит счастливым! — Мне кажется, он выглядит немного скучающим, — сказал Финлей, наблюдая, как Лекси цепляется за петлю из флуоресцентно-жёлтого паракорда, которая ровной дугой поднимает его к вершине стены. — Особенно для человека, висящего на верёвке так высоко в воздухе. — Нет, это одно из его счастливых лиц. — Кон стоял. — Посмотрите на кадры с дрона и приблизьте вместо того, чтобы смотреть отсюда. Там такая крошечная самодовольная ухмылка. Несмотря на то, что их класс занимал лишь малую часть трибун, голоса эхом разносились по спортзалу, смешиваясь с криками людей на полу. Как только первые игроки пересекли финишную черту, напряжение начало нарастать. Кон был не единственным, кого нервы или волнение подняли на ноги. — Фебри! Фебри, чувак! Как ты мог попасть в такую очевидную ловушку? — кричал кто-то из другой ожидающей команды, сидящей группой в нескольких метрах. Другой человек застонал. — Шрайк зря потратил эту атаку! Зря! Он S-ранговый Мейстер! Он должен был достать их обоих! — Хорошо, что они не слышат нас там внизу, — сказал Кон. Тует поморщилась. — Хотелось бы мне, чтобы люди не предполагали, что Мейстеры и S-ранги безупречны в этой игре. Это так напрягает. — Знаешь, это отчасти твоя вина, да? — сказал Кон. — Моя! Как? — Ты просто стоишь там наверху, на стене, уничтожая другие команды одним дротиком за раз. Поднимая планку для других Мейстеров. Внизу на трассе Лекси достиг вершины упомянутой стены, и Рейнхард подал ему руку. — Он хромает, — сказал Кон, когда его брат перешагнул через лишний кусок паракорда, который Астрид отправила наверх раньше. Лекси нырнул в резервуар с водой. — Ограничение движения от того ножа, который он получил по голени. — Было бы гораздо хуже, чем ограничение, если бы Олден не дёрнул его в воздух в тот момент, — сказала Юпитер. — Кстати, почему у нас не может быть Ремесленного Замка? У Марисель есть Ремесленный Замок. — Они называют это мастерской, не так ли? Кажется, они кричали именно это, — сказал Финлей. — Что бы ты создавала, Юпитер? — спросила Тует. — Представьте себе стену из колючих защитников, созданных из растений. Когда враг приближается, они бросаются на защиту. Такая благородная флора. Как, например, падуб… Они все застонали. Инструктор Мэрион был внизу, коротко переговариваясь с директором Салех и инструктором Кляйном. Он направился к их группе. — Думаю… — сказал Кон, — нам слишком весело. Держу пари, он хочет, чтобы мы проанализировали только что произошедшее с «стратегическим складом ума». Быстро. Пусть кто-нибудь придумает что-нибудь умное о ловушке, которую устроили девушки. — О, я уже это сделала, — объявила Юпитер. — Вот мои заметки. Все нажали в воздухе перед собой, чтобы принять сообщение, которое она только что отправила. * **Ремесленный Замок!!** **Ремесленный Замок (для Убийства?)** **Ремесленный Замок Каличения** **Художники:** Марисель (S-Формирователь Земли), Эверли (A-Ледяные Заклинания), Нджери (A-Формирователь Воды) **Материалы:** мешки с почвой (напоминание: я должна Мари почву для горшков, потому что одолжила немного без спроса) песок, высыпанный из 120-килограммовых мешков с песком вода **События:** 1. Эверли использует несколько наложений «Глазури Объекта», чтобы превратить огненное препятствие в замёрзший бокс. Сегодня у неё голубые тени для век. 2. Марисель создаёт большой тонкий прямоугольник из почвы. Отличное формирование. Они снова используют «Глазурь Объекта», чтобы покрыть прямоугольник льдом. Вода и земля в равновесии означают, что его могут перемещать и Марисель, и Нджери. 3. После того как все их товарищи по команде прошли через препятствие, художники перемещают ледяной земляной прямоугольник в положение над выходом из замёрзшего бокса, делая внутренность невидимой с вражеской трассы. Я хотела бы такой же форт в нашем следующем забеге. 4. Кадры с дронов показывают, как художники быстро создают маленькие твёрдые ледяные шары (x11), один большой земляной шар, покрытый льдом (x1), и один большой, сильно сжатый цилиндр из глины и песка (x1 — всё ещё в процессе). Я думаю, у всего этого есть множество потенциальных применений. Они создают всё, что может понадобиться их команде. 5. Санджай пересёк финишную черту! Держу пари, художники расстроены, что это произошло так быстро, заставив их прекратить создание, но они бросаются в действие при звуке вражеского звонка. Нджери и Марисель покидают крепость! Идут в трубу! **Не забывайте Эверли! Почему вы её оставляете?** Ледяные шары, песок и грязь следуют за ними в трубу. 6. Это много песка, Мари. Можно сказать, жадное количество. Сколько тебе там нужно? 7. Фебри — атакующий. Он собирается атаковать Олдена, вероятно. Ему следовало подождать, пока Олден снова не поднимет кого-то в воздух. Вот как поступила бы я. 8. Нет! Фебри, очевидно, слишком любопытен к ремесленной команде, чтобы устоять! Он штурмует замок. 9. Люсиль пытается перехватить его и взять в захват, но она слишком медленная. Думаю, она могла бы двигаться быстрее. 10. Это пушка!!! 11. Я была права! Я поняла, что это пушка, раньше Фебри! Он попытался войти в замёрзший форт, чтобы атаковать Эверли, не зная, что она только что наложила свою дополнительную скользкую ледяную ловушку. Это замедлило его всего на секунду, но секунды было достаточно. Эверли пригнулась за сферой и цилиндром, которые Формирователи оставили в форте. Затем Марисель использовала свою максимальную силу, чтобы вытолкнуть весь песок и ледяные шары из трубы на высокой скорости. Очень высокой скорости. Я уверена, что именно я была вдохновителем этой атаки. Одно пушечное ядро попало Фебри в плечо. Пока он страдал от слепящего штрафа от всего песка, Эверли сбежала из форта через разбитую заднюю панель и побежала под защиту Люсиль. Нджери вылезла из трубы и обрушила немного льда с потолка и стен форта на Фебри. Огненные струи перезапустились. Избитый, обожжённый и подавленный, он предпочёл отступить. Но я уверена, он не возражал, раз ему удалось лично увидеть тяжёлую работу этих преданных художников. Они заслуживают отпраздновать свою победу, но вместо этого должны спасти свои оставшиеся творения из огня. **Итоговые мысли:** Создание защищённой базы на внутренней трассе было умным решением. Выбранное ими место было идеальным, и оно имеет преимущество, защищая планшет создания объектов, расположенный в конце трубы. Защита планшета ограничивает методы атаки врага. Их успех доказывает, что геройская программа должна принимать более высокий процент Формирователей. Я вызываюсь быть в этой команде для их следующего забега. Добавление Формирователя Жизни в их группу было бы познавательно для всех нас. И я верю, что Олден Торн был бы рад помочь мне нести мои предпочтительные припасы. В отличие от некоторых людей. * ****** Ванди Карриссон наклонилась вперёд, уперев руки в колени, и с жадностью наблюдала за командами внизу. — Атака на Лекси и Олдена могла бы пройти иначе, если бы Шрайк не отвлёкся на то, что случилось с Фебри. Он, очевидно, хотел помочь своему товарищу по команде, но повернуться спиной к Лекси было ошибкой. Интересно, не ошибся ли он в дальности Плети Разума? — Она повернулась к Марше. — Мне также интересно, какова была стратегия Фебри. Может, он думал, что посмотреть, где находятся Марисель, Нджери и Эверли, стоит риска. Или он предположил, что его ловкость и навык позволят ему сбежать, что бы он там ни нашёл. Он не учёл времени, которое у них было на подготовку. — Он, вероятно, просто хотел вывести Марисель, — сказала Марша. — Он мог бы это сделать, если бы у неё не было двойной поддержки. Она недостаточно быстра, чтобы остановить его подкласс. Нет причин бояться её в бою один на один. — Ты думаешь, что все S-ранги так же сосредоточены друг на друге, как ты на них, — сказал Мехди с фырканьем. — Ты вообще знаешь имена других членов нашего класса? — Не принимай это на свой счёт, Мехди, — сухо сказала Марша. — Я ничего не имею против вас, A-рангов. Я просто не вижу смысла в этих смешанных боевых классах. Я лучше тренируюсь против более сильных противников, и они лучше тренируются против меня. Она встала. Её древковое оружие в форме глефы лежало на скамейке рядом с ней. Она подняла его и направила на бегунов на трассе. — Это игра. Ты знаешь, что это игра, потому что Шрайк проиграл Кролику и парню с кнутом. По одной атаке за раз? Это заставляет нас учиться лучше планировать, но это совсем не похоже на настоящую дуэль. В «Превосходных» наши тренировочные бои совсем другие. Мехди сжал губы, как будто не собирался продолжать разговор. Но затем, полминуты спустя, спросил: — Чем они отличаются? Марша улыбнулась ему. — Когда Шрайк сражается по-настоящему, он бросает один из своих кинжалов Мейстера, как вы только что видели. Его коллекция лезвий следует за ним. Затем он призывает их обратно, пока ведущий нож всё ещё в воздухе, и все ножи поворачивают, чтобы преследовать его обратно. Как только он ловит его, он тут же хлещет им в другом направлении, прежде чем какие-либо из следующих ножей успевают упасть. Он может удерживать их в воздухе целую вечность. Как будто он управляет роем на поле боя. Здесь ему не разрешают этого делать, потому что это считается больше чем одной атакой. — Она позволила пятке своего оружия ударить по трибуне. — Дуэли будут другими. Я уверена, они сделают S против S. И A против A. Так что не волнуйся об этом. Мехди выпрямился. — Я не волновался о… — Он выбрал дурацкий цвет для своей верёвки. — Уинстон стоял, скрестив руки на груди, и смотрел, как Олден Торн приветствует Хаою Чжан-Демира, когда Брутал скатывается с балки в свою часть полосы препятствий. — Насколько дураком нужно быть, чтобы принести неоново-жёлтую верёвку? Как будто он говорит: «Посмотри на меня! Посмотри на меня! Атакуй здесь». — Возможно, яркие цвета помогают ему визуализировать то, что он делает, более чётко, — предположила Ванди. — Я уверена, что для некоторых вещей ему нужно точно видеть, где находится конец линии. — До сих пор он много использовал тёмно-зелёный, — сказал Мехди, щурясь на Олдена. — Может, у него кончился, и ему пришлось схватить неоновый по пути к выходу. Марша уставилась на них. — Вы двое запоминаете цвета верёвок B-ранга? Что с вами не так? Если вам нужно будет сражаться с ним, когда мы пойдём против них, уклоняйтесь от верёвки — ты Аги и спидстер; вы справитесь хотя бы с этим, не так ли? — и ударьте его. Или пните. Это не так сложно. — Хм, — сказал Макс. Ванди была единственным человеком в команде, который посмотрел на него. Он улыбнулся ей и пожал плечами. Раздался звонок. — Парень с кнутом за финишной чертой, — сказала Марша. — И эта игра практически закончена. ****** «Всё идёт слишком хорошо, — подумал Олден, когда прозвенел звонок. — Наверняка у нас вот-вот начнутся проблемы». Грузы были перемещены, возможно, в последний раз, если ничего не пойдёт не так. Люсиль карабкалась по верёвке с Нджери на спине, чтобы ускорить процесс. А Эверли замораживала огненное препятствие в последний, определённо последний раз; ей нужно будет сохранить много наложений для их следующего забега. И была их очередь атаковать. — Мой план — модификация препятствия, — говорила Марисель. — Это должно сильно их замедлить. Я почти готова. — Я следующей пересеку финишную черту, — сказала Нджери. — Как только я перейду, Рейнхард выведет Олив. Она их самый медленный бегун. Если ты уверен, что выбрал правильную раньше, Хаою. — Я следил за той, на которую он указал, — сказал Рейнхард. — Она сидит на площадке в конце качелей на перекладинах. Я не вижу никакой разницы между ними, и у меня улучшенное зрение. Если он ошибётся, мы зря потратим выстрел. — Никакого давления или чего-то, — пробормотал Хаою рядом с Олденом. Они стояли в проёме, который Лекси защищал от Шрайка некоторое время назад, глядя через их трассу на то, что могли видеть на стороне opposing команды. Хаою пытался рассмотреть трёх одинаковых девушек в ярко-розовых повязках на голову под другим углом, чем Рейнхард, в надежде заметить что-то ещё. — Она взглянула вверх с любопытным выражением лица раньше, — сказал он команде. — Это было всего секунду, но это не было похоже на одно из тех запланированных действий, которые она даёт иллюзиям, чтобы сделать их более реалистичными. Думаю, её отвлекло то, как Олден летал с Лекси по воздуху, как с воздушным змеем. Олден не ответил. Вместо этого он смотрел на Олив. Две на перекладинах. Одна сидит на вершине стены их команды. Все очень соблазнительно расположены, и в них легко стрелять. Аджастеру понадобится помощь второго товарища по команде на дорожке, так что она была очевидным кандидатом, чтобы отправить её обратно на старт. Но она была хороша со своими иллюзиями, и после того, как она пробежала трассу в среду, она стала ещё лучше. Насколько Олден понимал её силу, иллюзорные девушки двигались по препятствиям и боролись реалистично, потому что Олив смогла создать их на основе воспоминаний об этих конкретных задачах, а не полагаться на общие воспоминания о движении своего тела. У неё даже было заклинание, чтобы люди не могли на неё нацеливаться. Олден всё ещё знал, какая из них настоящая. Он понял, как это определить, в прошлый раз, и с тех пор пытался решить, как быть честным в этом вопросе. «Спросите меня, — подумал он. — Спросите, какая, по-моему, настоящая». Вот к чему он пришёл. Он найдёт Олив для своей команды, если ему поручат найти Олив. Если кто-то прямо спросит, он выберет её и притворится, что у него просто было предчувствие, что она правильная. В противном случае он будет прикидываться неосведомлённым. Было бы жестоко постоянно обманывать её способом, от которого никто не мог бы защититься. «И мне придётся каждый раз придумывать оправдания, как я это понял». Когда люди правильно идентифицировали Олив, она спрашивала их, как они это сделали, в конце занятия. Чтобы она могла улучшиться. Олден мог бы использовать «это было везение» и «не уверен, может, подсознательно заметил что-то» только определённое количество раз, прежде чем она подумает, что у неё есть какой-то тонкий тик, который он не раскрывает, и начнёт из-за этого переживать. — Я почти уверен, что выбрал правильную, — сказал Хаою команде. — Сомнения не помогут, если мы не увидим какой-то знак. Он был прав. Олден знал это, потому что гремлин сказал, что эта конкретная Олив — нет-нет. Олден не мог съесть её без её разрешения. — О чём ты вздыхаешь в середине эпической битвы магии и умов? — Хаою приподнял бровь. — Хотел бы я иногда быть менее странным. Прежде чем Хаою успел ответить, Марисель сказала: — Готово! Она звучала взволнованно. — С учётом текущего положения Хелоисы, я думаю, я могу сделать даже лучше! Но мне придётся начать дальше от цели. И как только я сделаю формовочный жест, который будет считаться официальной атакой, директор Салех даст нам штраф, если я сделаю ещё один жест, чтобы скорректировать положение моей грязи. Я могу промахнуться. Может, не стоит пытаться сделать больше, если это рискованно… — Всегда пытайся сделать больше, — сказала Астрид со своего места у финишной черты. — Согласен, — сказала Нджери. — Дайте Победе её пропитание. — Если вы все не против… ладно! Мгновение прошло, и затем Марисель появилась в поле зрения. Она подбежала к пандусу в конце задания с грузами. У неё не было с собой никакой грязи. «Пока». — Ты знаешь, что она собирается делать? — спросил Хаою Олдена. — Нет. Мы говорили о том, чтобы сбивать людей с вершины их стены мешками с песком, но, очевидно, будет не это. Шрайк снова направлялся к стене. Он, вероятно, устроится там со своей «отрубленной» ногой на пару минут, надеясь, что они проявят неосторожность и собьют его, чтобы он мог начать заново. Другая команда была осторожна. Они знали, что атака приближается. Они просто не знали, что это будет или кто её нанесёт. У Рейнхарда была наложена стрела, и это привлекало большую часть их внимания к нему. Марисель делала вид, что просто перестраивается. Она вообще не смотрела в сторону вражеской команды, даже на Хелоису, которая переминалась с ноги на ногу и смотрела на Рейнхарда так, будто полностью намеревалась увернуться от стрелы, если она полетит в её сторону. Она с нетерпением ухмылялась. «Она знает, что я тоже Призванный, не так ли?» — проворчал он. — «Я не ребёнок, играющий с игрушечным луком, и она не Фебри». — Не стреляй в неё только для того, чтобы доказать, что можешь, — сказал Хаою. — Сейчас не твоя очередь. Олден смотрел на Марисель. «Удачи, — подумал он, когда она внезапно остановилась и подняла руки. — У тебя всё отлично получается с тех пор, как началась учёба. Сделай их». Всё стало лучше с тех пор, как Марисель Алькантара покинула Приёмный корпус. Она никогда этого не ожидала и всё ещё не могла поверить, что это происходит. Но последние две недели многие хорошие вещи, которые были украдены у неё в тот момент, когда Система выбрала её, казалось, возвращались к ней все сразу. Они были немного другими, чем раньше — островная версия этих хороших вещей, а не идентичные замены тому, что она потеряла, — но она всё равно их узнавала. Друзья. Школа. Учителя. Ещё шесть месяцев назад у Марисель всё это было. Она всегда была желанной гостьей среди других девушек своего возраста дома. Она с нетерпением ждала встречи с ними каждый день и времяпрепровождения с ними… не как самая популярная или интересная личность, а как комфортный фоновый персонаж в их мире. Сразу после того, как её семья заставила её зарегистрироваться, она вернулась в свою среднюю школу, как думала, на последнюю неделю занятий и возможность попрощаться со всеми. Именно так ей описали это её куратор, сотрудники эмиграционной службы Призванных и все те другие взрослые, которые начали суетиться вокруг неё в тот момент, когда объявили, что она только что выбранный S. Вместо этого неделя оказалась скорее большим праздником. Предположительно, всё было в её честь, но она быстро поняла, что, хотя её имя было повсюду, ничто из запланированного не было направлено на то, чтобы улучшить её жизнь. Многим людям нужен был свой кусочек землетрясения, которое потрясло основы её жизни. «Позволь этой съёмочной группе снимать тебя во время обеда, Марисель. Ты даже не заметишь их присутствия. Убедись, что улыбаешься. Будь счастлива для репортёра. И завтра у нас интервью. Тебе так повезло! Всем так любопытно!» «Нет, ты не обязана, но это уже организовано. Подумай об обществе, о школе, обо всём, что мы для тебя сделали. Неужели это так трудно?» «Девушка в твоём положении должна быть благодарна». «А теперь иди сюда и встань рядом с этим важным незнакомцем для камеры. А теперь с этим другим. Ещё один». Она чувствовала, как её кружат в вихре дни, а затем, внезапно… всё кончилось. Они повеселились, получили свою сказочную историю о Призванной, и школа на самом деле не хотела управляться с S-рангом в классе. Она была бы угрозой и отвлечением, и ей требовалось, чтобы её куратор был с ней постоянно в больших группах людей. Так неудобно для всех. Родители будут жаловаться. В последний день была прощальная линейка. Тогда можно было плакать. Это было трогательно, если она плакала после того, как праздник закончился. Люди говорили, что если она станет знаменитой, они, возможно, назовут школу, которую ей больше не разрешали посещать, в её честь. Она вернулась домой с новеньким компьютером, подаренным местной компанией, которая хотела получить её фотографию в футболке с их логотипом, чтобы она могла сидеть в своей спальне и посещать онлайн-уроки. Безопасно убранная с дороги всех остальных, пока её не сошлют на Анесидору. Даже она считала, что так лучше, потому что хотела проводить как можно больше времени с семьёй. Но, может быть, нет. Может быть, слушать разговоры за дверью и представлять, как в будущем её имя будут произносить в доме всё реже и реже, пока она не перестанет там действительно принадлежать, было для неё вредно. Затем, в Приёмном корпусе, многие новоприбывшие были грустны, как и она. Но они выходили из этого состояния. Так быстро. И они хотели оставить грусть позади. А она всё ещё перебирала коробки с салфетками и искала способы вернуться домой. «Думаю, я действительно должна стать достаточно знаменитой, чтобы они назвали в мою честь школу», — решила она. — «Думаю, я просто должна стать одной из тех Призванных, которые могут сокрушать горы. Мне придётся хорошо выглядеть, улыбаться для камер и пожимать руки незнакомцам… и если я буду делать это для них, они позволят мне остаться». Это был её луч надежды. Это также приводило её в такую ярость, что ей хотелось вырвать пол моря. Она практиковалась со своими силами, чтобы однажды сделать это. В Приёмном корпусе она узнала, что девушка с буквой S рядом с именем должна быть благодарна даже здесь. Она должна жаловаться меньше всех, а не больше. Только другие мрачные, разъярённые люди считали, что она имеет право на своё несчастье. Поэтому она немного тусовалась с ними. Это была не совсем дружба. Просто разделённое страдание и обида. Это казалось естественным — тусоваться с людьми, которые чувствовали то же самое, думала она, стоя внутри снова замёрзшей Мастерской. Она осторожно наводилась на точки внутри и вокруг большого цилиндра, который построила для команды. Она использовала свои руки, свои навыки и странную ментальную сосредоточенность, которую давало ей активное впечатление заклинания, чтобы направлять свою магию. Но это просто затрудняло движение вперёд. Всё было не идеально, и всё же всё становилось лучше с тех пор, как она ушла из Приёмного корпуса. И сказать Джейкобу раз и навсегда, что она не пойдёт с ним, если он снова попытается сбежать, сняло некоторое давление, о котором она не подозревала, что оно её сокрушает. Она надеялась, что он поговорит с Системой, как предложил Олден, и скажет ей, что хочет, чтобы его призвали. Пытаться сбежать с Анесидоры таким образом звучало намного безопаснее и более вероятно. Но что касается Марисель, она была здесь сейчас. На этом пути домой. Она должна была начать идти по нему. Она утрамбовала больше глины в свой цилиндр. Больше песка. Она давила и давила. Чуть неправильное движение или неправильно размещённая точка сжатия, и её магия разрушит форму, а не затвердит её. Ошибки обычно не были проблемой. Это была просто грязь. Но сегодня она нервничала. «Я не хочу их всех разочаровывать. Было так весело». Долгие часы в библиотеке, когда все были на связи с ней на занятиях, даже подшучивание над Ванди и Тует сегодня утром перед тем, как они вышли из квартиры… Эверли шутила, что их команда потратила всё своё время на поиск безотказных методов противодействия Мейстерам Дротиков и Формирователям Неба, и Марисель поддержала её. Тует в отместку пригрозила приколоть их фотографии к своей доске для дротиков. «Мне нравится быть в команде». После их ужасных забегов в среду она думала, что они могут развалиться. Она была уверена, что Олден, должно быть, чувствует себя ужасно после того, как столько раз становился целью. Но он был спокоен и собран, начиная их встречу, и дальше всё становилось только лучше. «Хотела бы я, чтобы мы могли пробегать трассу вместе больше раз. Мы могли бы стать в этом такими хорошими». У них был только сегодняшний день. Она хотела использовать его с толком. И она хотела произвести впечатление на Фрагмент, которая смотрела с трибун. Старший Формирователь Земли спасала людей при катастрофах с помощью своей силы. У неё было два брата на несколько лет младше её, как и у Марисель. Она была вынуждена оставить их позади, когда ей было пятнадцать, как и Марисель. — И я никогда не подозревала, — сказала она, предлагая Марисель кокосовую ириску из жестяной банки, которую держала на столе, — что однажды младшего тоже выберут! Я была так рада, что к тому времени уже твёрдо стояла на ногах. Я только что купила свою первую квартиру. У меня даже не было запасной спальни, но он переехал ко мне в день прибытия на остров. Братья и сёстры глобусников-Призванных обычно тоже не становились Призванными. Но это случалось с ними гораздо чаще, чем с населением в целом. «Никогда не знаешь». Марисель Алькантара пыталась снова твёрдо встать на ноги по многим причинам. Она прекратила формовку и посмотрела на большую трубу, которую сделала. Ей пришлось использовать больше песка, чем хотелось, но с слегка влажной глиной и сильным сжатием она должна была достаточно хорошо держаться вместе, пока не достигнет пункта назначения. — Отлично, — сказала Эверли с того места, где стояла и наблюдала. — Это должно их хорошенько побесить. — Готова! — крикнула Марисель остальной команде. Несколько мгновений спустя, с бешено бьющимся от нервов сердцем, она поспешила по трассе. Её формовочные атаки на другую команду должны были быть либо массированными, либо очень точными, чтобы быть эффективными. Ей разрешалось переместить что-то на их сторону всего на несколько секунд, а затем она могла сделать один жест, чтобы направить это на кого-то или что-то агрессивным образом. В противном случае Формирователи могли бы просто летать со своим элементом целую вечность, не совершая должной атаки, создавая длительную угрозу, которая помешала бы манёврам другой команды. Она остановилась как раз за пандусом для грузов. Она взглянула на Рейнхарда. Он отвлекал другую команду для неё. Хелоиса смотрела на него. Марисель оценила положение другой девушки, почти прямо напротив её собственного. «Думаю, я смогу это сделать. Кажется, она стоит в идеальном месте. Но нужно будет действовать очень быстро, чтобы застать её врасплох». Она подняла руки. «Сохраняй форму левой рукой. Три жеста правой, — подумала она. — Ко мне, от меня, вниз по вражеской трассе. Если я буду неточной, будет очень неловко». Но Астрид только что сказала, что они всегда должны пытаться сделать больше. *** — Вот и вся наша грязь! — сказал Хаою. — Она движется очень… — Быстро, — сказал Олден. — Святые угодники—! Большая труба из грязи пролетела по воздуху к Марисель. Люди кричали. Её правая рука вытянулась вперёд, когда цилиндр пролетел над её головой, и его направление изменилось в одно мгновение. Он ракетой понёсся через вражеские линии, врезался в пол — что должно было разбить его на куски или, учитывая его форму, отправить катиться в закат — и замер на долю секунды. Хелоиса, стоявшая в паре метров от его конца, развернулась, чтобы встретить его, как раз вовремя, чтобы он врезался ей в ноги и отбросил её, когда он покатился по полу по идеально прямой линии вниз по вражеской трассе. Он оставил за собой большой след из грязи на белом полу. — ВПЕРЁД! — крикнула Марисель. Она обхватила себя руками, возможно, чтобы случайно не использовать свою магию. Цилиндр пролетел прямо через огненное препятствие, вылетел с другой стороны и влетел в трубу, причём очень тонкий край на дне препятствия срезал ещё немного грязи, но едва замедлил движение этого джаггернаута. — А ТЕПЕРЬ ОСТАНОВИСЬ! — приказала его создательница. У неё не было возможности управлять грязью голосом, и Олден ожидал увидеть, как она вылетит из трубы, как пуля, учитывая, как быстро вошла. Но она остановилась. Не посередине, где Марисель, вероятно, и хотела её остановить. Вместо этого около половины массы, разваливающейся от своего бурного путешествия, высунулось из конца. — Нет! Я бросила её слишком сильно! Им будет легче откопать её оттуда. Мне так жаль… Её извинения были прерваны криками и смехом остальной команды. — Это было потрясающе, — сказал Хаою. — Хелоиса, прости! — крикнула Эверли. Нджери закричала: — Твоя точность ПОТРЯСАЮЩАЯ, Марисель! — Действительно, — сказал Олден. — Это был очень дальний бросок. И ты попала в Хелоису по пути. — Мы, возможно, только что выиграли, — сказал Рейнхард. — Их бегун по дорожке вот-вот доберётся до спортзала и должен будет откапывать. Марисель выбила Хелоису по коленям, и это было довольно серьёзно. Она ползёт на животе к лазанию по верёвке… пугающе быстро… но мы можем её не считать. Думаю. — Давайте рвёмся к финишу, — сказал Хаою. — Все вместе. Олден начал готовить свой шнур. «Раз мы все идём, порядок приоритета за линией легко определить». Он поднимет Нджери и Люсиль вместе. Нджери отправится к финишу с помощью Джеффи. Рейнхард нацелится на кого-то из другой команды, как только она перейдёт. Люсиль также сможет помогать людям подниматься по шнуру сверху. Затем пройдёт Эверли, затем Олден и Хаою. Против этой команды для Рейнхарда было нормально оставаться на своей снайперской позиции до последней минуты, так что он закончит трассу вместе с тремя S-рангами. Удивительно скоро Олден сам оказался на вершине стены, глядя вниз в воду. Резервуар имел форму гигантской буквы L, где более длинная вертикальная сторона L примыкала к стене. Там были маленькие поплавки, которые нужно было утащить под воду и поместить в проволочные ловушки вдоль пути, прежде чем откроется аварийный люк на другом конце L. Ловушки периодически выпускали поплавки обратно. Это было не сложно, но было изнурительно — затапливать все поплавки. Если только у вас в команде не было Аква-Брутала. Джеффи был сейчас на дне резервуара, устанавливая один из поплавков в ловушку. Благодаря своему навыку он мог тащить их все сразу, если бы захотел, и просто ходить по дну, держа их, полностью игнорируя плавучесть. «Он, вероятно, немного разочарован, что всё идёт так хорошо». Они обещали, что отправят его обратно на дорожку по крайней мере один раз, чтобы помочь и защитить того, кто умер, чтобы он мог показать свои «наземные движения» директору. «В следующий раз мы позволим ему атаковать кого-нибудь». Олден прыгнул. Хаою был прямо за ним. Он задержал дыхание, когда ударился о воду, и прежде чем смог всплыть, чья-то рука схватила его за лодыжку, и он пошёл ко дну, несмотря на полные лёгкие воздуха. Он держал глаза закрытыми, пока они опускались. Вертикальная часть резервуара была глубиной около десяти метров, и когда вы достигали дна, вы плыли по проходу к аварийному люку. Джеффи должен был толкать их прямо к нему, так что это требовало очень мало усилий. «Интересно, смог бы он поймать мишнена?» Вероятно. По крайней мере, у него было бы больше вариантов, чем раздеваться до нижнего белья и пытаться насадить его на штаны. Они достигли дна, и рука толкнула Олдена вперёд. Он открыл глаза и поплыл. Несколько секунд спустя он выныривал из аварийного люка, и магический барьер позволял ему просто скользить сквозь него. Последнее препятствие было простым — хождение по канату. Металлический трос, по которому им предстояло пройти, находился всего в нескольких десятках сантиметров над землёй, но каждое падение наказывалось пятипроцентным штрафом к движению всего тела. «Я почти уверен, что сейчас всё пройдёт отлично, — подумал Олден, запрыгивая на него». Это было именно то испытание, которое его новая словесная цепочка должна была превратить в не-испытание. Он сделал свои первые несколько шагов и улыбнулся. «Спасибо, Лют». Он прошёл остаток пути до финишной черты. Все, кто ушёл раньше него, ждали с широкими улыбками на лицах. ****** — Я вижу, — сказала Леседи Салех, опустив магическое устройство, которое она использовала как мегафон, когда это удобно, вниз и уставившись на уведомление, которое только что получила через интерфейс, — что один из наших учеников уже вызвал некоторую зависть. — Только один? — спросил Торстен Кляйн. Он наблюдал, как Марисель спотыкается о финишную черту и сияет, когда Астрид и Эверли похлопывают её по спине. — У нас есть несколько выдающихся. — Все они должны быть исключительны в каком-то смысле, — ответила директор. — Но я имела в виду Олдена; кто-то только что использовал систему оповещения, чтобы поделиться своими подозрениями, что он «использует какие-то допинги». Очевидно, им не понравился его бодрый вид, когда он заканчивал гонку. Жаль. Мне, наоборот, понравилось. — Это словесная цепочка, — сказал Кляйн, переводя взгляд на Олдена. — Мы сказали ему не приносить её на занятие снова, пока он не сможет накладывать её сам. Я думал, мы не увидим её снова ещё несколько недель, если он вообще продолжит с ней. — Я улавливаю нотку одобрения? — Зависит от того, наложил ли он её сам. — Он кажется вам обманщиком? — Нет. — Он нахмурился. — Как думаете, он планирует использовать словесные цепочки для более существенного усиления, чем обычно? — Если так, это будет много учёбы. У нас есть несколько учеников, которые пробуют, но мы не оставляем им на это много времени. Я всегда считала, что углубление знаний о словесных цепочках — это скорее пост-дипломное занятие. Кляйн один раз кивнул. — Повышение уровня для получения дополнительных очков основы и талантов даёт улучшение без недостатков. Но его необычное распределение Ловкости и Скорости… может, он сделал это специально, потому что надеялся компенсировать свой ранг и класс цепочками? Ему следовало упомянуть об этом во время собеседования, если так. — Вы можете просто спросить его, — мягко сказала она. Он вздохнул носом. — Может, после того, как увижу больше доказательств того, что это действительно хорошая для него идея, а не пустая трата времени. — Он также может делать несколько вещей со своим навыком, на которые не был способен всего несколько недель назад, — указала она. Он не ответил. — Моррисон хочет, чтобы он ловил ими пули. Кляйн закатил глаза. — Это надёжный навык, — сказал он. — Мы скоро узнаем, насколько надёжный. А потом… посмотрим. ****** Когда они все пересекли финишную черту, возбуждённые своей первой победой и попивая воду из бутылок, пока другая команда использовала оставшиеся минуты на таймере, чтобы пробиваться через трассу, Джеффи смотрел кадры с дрона эпической атаки Марисель. Он слышал, как все говорили о ней под водой, но не мог её видеть. Он чувствовал, что упустил что-то важное. — Это было так круто! — сказал он, грызя полоску вяленой говядины. Марисель просияла. — Спас… — Похоже, их труба какает, если смотреть в обратном порядке. Улыбка Марисель застыла. — Что? Олден попытался не смеяться. Эверли фыркнула. — Я тоже так подумала. — Что?! — Твоё творение действительно немного походило на гигантский… — Хаою уловил выражение её лица и быстро сменил тактику. — Но все были полностью сосредоточены на твоём идеальном Формировании! Ты выглядела вдохновляюще. Определённо лучший игрок матча. Это не твоя вина, что ты хотела заткнуть трубу, а трубы имеют форму труб. — О нет, — Марисель уставилась на другую команду. — Может, никто другой не заметил, на что это слегка походило, — сказала Нджери. — Кроме Джеффи, Эверли, Хаою и меня. Наступила пауза. — Я заметила, — сказал Лекси. Марисель застонала. --- ---------- Давайте скормим её Победе **127** ****** Победа ощущалась хорошо. Ничего удивительного. Но ликующая, радостная атмосфера среди членов команды продолжала нарастать, и все вели себя так, будто совершили нечто гораздо более грандиозное, чем победу в гонке против своих одноклассников. Они заняли место на трибунах вместе, пока две другие команды готовились к своим забегам, и Олден наслаждался победой вместе со всеми ними. — Нам нужно понять, как превратить трубу в ещё более мощную пушку! — сказала Нджери. — Ты видел, как мой ледяной шар вывел Фебри?! Его рука не работала до конца гонки! Эверли с энтузиазмом кивнула. — Есть ли что-то, что мы могли бы сделать, чтобы внутри создавалось давление? Чтобы было более взрывным? — Мне стоит попробовать пройти в школьную команду в январе, — говорил Рейнхард. — Мейстеры дальнего боя так хороши в этой игре, и это дало бы мне много времени на практику в спортзале. — Ты знаешь, что правила для разных трасс разные, — сказал Хаою. — Так что они не всегда так сильно благоприятствуют Мейстерам… — Лекси, ты, должно быть, облегчён, что наконец получил возможность использовать Плеть на человеке, да? — спросил Рейнхард, хлопая Лекси по спине так сильно, что тот чуть не уронил бутылку с водой. — То, как ты это сформулировал, звучит мрачно, — сказала Астрид. — Мейстерам нужно тренировать своё оружие на остальных. Так уж устроено! — Я был доволен работой Плети, — сказал Лекси. — Он был очень доволен, — сказал Хаою. — Это видно по его самодовольной ухмылке. — Есть ухмылка? — Астрид, сидевшая по другую сторону от Олдена, наклонилась, чтобы рассмотреть лицо Лекси. — Нужно смотреть вблизи, — сказал Хаою. — Перестаньте так пристально на меня смотреть! — запротестовал Лекси. — Это просто лицо. — Ты мало улыбаешься, потому что это заставило бы тебя выглядеть как Кон? — спросила Астрид. — Конечно, нет. Я просто не улыбчивый человек. И технически Кон похож на меня. Я родился первым. — Спасибо, что несли мою грязь, — сказала Марисель Люсиль. — И тебе, Олден. И Лекси. Олден кивнул ей. — Мы снова будем так делать? — О, не обязательно! — сказала Марисель. — Разве мы не согласились попробовать так один забег, а затем в следующем попробовать что-то другое, чтобы каждый… — Не думаю, что кто-то из нас возражал против твоих усилий в этот раз. И Олден отлично справился с быстрым подъёмом людей на стену, — сказал Хаою. — Так что нам не обязательно, чтобы ты делала это. Пока он не на грани истощения своего навыка… — Я в порядке для ещё одного забега, если он не превратится в такую же большую затяжную катастрофу, как в среду. Олден планировал использовать свою искусственную слабость перед следующим забегом. Обычно он съедал сохранённую мятную конфету в середине занятия, чтобы удвоить использование навыка и выгореть примерно по расписанию каждый раз. «Но я не обязан делать именно так. Может быть, неплохо было бы иметь немного дополнительной силы в нужный момент. И я всё ещё могу чувствовать, когда приближаюсь к пределу». Когда он приблизится к тому, что считает полуистощением, он остановится. Если он чуть-чуть поднажмёт… Голос в голове, похожий на Бо, сказал ему, что каждый раз, когда он делает что-то подобное, он рискует, что люди начнут задавать вопросы. «Я знаю, знаю. Подозрения накапливаются со временем, так что нужно быть осторожным с самого начала. Я сделаю это лишь самую малость. Только если это действительно будет важно». Он хотел снова победить, не только чтобы сохранить это приятное чувство, но и потому, что их последний забег будет против команды Ванди/Марша. Не то чтобы у него было соперничество с Уинстоном Хилфизером, но спидстер так старался быть мерзавцем с начала учёбы, что Олден был уверен: позволить ему победить было бы равносильно приглашению к ещё более худшему поведению. «Или я немного более злопамятен, чем следовало бы». — Джеффи, ты проходишь водное препятствие для нас так быстро, — внезапно сказал Рейнхард. — Мы проходим его гораздо быстрее, чем любая другая команда. — Верно, — согласилась Нджери. — Без тебя наши забеги занимали бы намного больше времени. Их голоса стали ободряющими до приторности. «Они определённо попытаются уговорить его согласиться остаться в резервуаре на всю следующую гонку». Это была бы идеальная ситуация для команды. А Нджери и Рейнхард были их самыми громкими конкурентными членами. Олден подозревал, что Эверли и Лекси были так же заинтересованы в победе, но они обычно молчали об этом. — Ты действительно очень облегчаешь нам жизнь, чувак, — сказал он Аква-Бруталу. Джеффи агрессивно вытирал волосы полотенцем, как будто думал, что сможет вернуть к жизни промокший ирокез. — Однако я с нетерпением жду возможности увидеть твои… наземные движения… в нашем следующем забеге. Сияние улыбки Джеффи с лихвой компенсировало сердитый взгляд, который Рейнхард бросил на Олдена. «Мы обещали ему, — беззвучно прошептал Олден лучнику». Нджери откинулась на сиденье. — Я так сильно использую своё впечатление заклинания для вас, ребята! — объявил Джеффи. — Я атакую им всех в другой команде. — Не думаю, что можно использовать впечатление заклинания сильно, — сказала Эверли. Она вздохнула. — Но мы все с нетерпением ждём, как это пройдёт. — Я могу использовать его сильно. Это такое чувство в голове. Как решимость и очень сильное желание! Между бровями Эверли появилась складка. — Вот это дух! — сказала Астрид. — И, может быть, после того, как ты используешь его один раз, ты сможешь использовать свои наземные движения, чтобы быстро вернуться в резервуар. Например, быстро, как спидстер. Это было бы круто. — Да! — сказал Рейнхард. — После того, как мы позволим тебе атаковать врага, посмотрим, как быстро ты сможешь добежать обратно до резервуара. Джеффи наклонил голову и посмотрел на Рейнхарда. — Ты боишься плавать один? Рейнхард выронил банку с защитным покрытием, которое наносил на наконечники стрел, и чуть не уронил её. — Что?! — Я имею в виду, если ты боишься, я останусь в воде для тебя. Ты мог бы просто сказать мне, что ты плохой пловец. — Ты… — лицо Рейнхарда дёргалось от обиды к раздражению. — Он не плохой пловец, — сказал Олден, прежде чем кто-либо успел решить запихнуть Джеффи обратно в его «золотую рыбку» с этим маленьким оправданием. — Никто из нас не плохой пловец. Когда ты помогаешь нам с водным препятствием, мы работаем быстрее как команда, но мы все согласились, что можем пробовать разные вещи на трассе, так что не волнуйся о нас. Мы… — Олден, спустись сюда на минутку! Все затихли при звуке усиленного голоса Леседи Салех. Олден встал. — Скажи мне, если она что-нибудь скажет обо мне, — крикнул ему вслед Джеффи. Сзади Олден услышал забавный голос Хаою: — Думаешь, она стала бы вызывать Олдена, чтобы поговорить о тебе? Олден спрыгнул на пол спортзала и подошёл к главе геройской программы. Директор Салех стояла вместе с инструктором Кляйном, перешёптываясь и указывая на спину Тует, когда та направлялась с командой к дорожке. «Я уверен, что Тует — большая часть причины, по которой их команде сегодня приходится сражаться дважды подряд». В отличие от первого дня, когда победители проводили двойные матчи, порядок забегов на сегодня был предопределён. Следующим забегом был Финлей/Тует/Юпитер против Ванди/Марша, затем Финлей/Тует/Юпитер против Фебри/Шрайк. Наконец, команда Олдена в последнем забеге встретится с Ванди/Марша. — Извините, что отвлекла вас от команды сразу после такой интересной победы, — сказала директор Салех, когда Олден подошёл. — Вы хорошо двигались там. — Спасибо. — Инструктор Кляйн говорит, что вы изучаете двигательную словесную цепочку? Олден кивнул. — Мой сосед по комнате репетирует меня. — Какая это цепочка? — спросил Кляйн. — Ну, это… — «Думаю, мне стоит использовать официальное название?» , — сказал он. Кляйн моргнул на него. Директор приподняла бровь. — Она повышает мою осознанность собственного тела и контроль над ним. Намного. Система упомянула, что она также повышает ситуационную осведомлённость, когда Лют впервые передал её мне, но не думаю, что я заметил это настолько. Я ещё осваиваюсь. Лют говорит, что тут есть кривая обучения. — Когда вы говорите «намного»…? — спросила директор. — На днях я перестал краснеть с её помощью. Я покраснел, а потом перестал. Это было круто. Я пока не смог повторить что-то подобное, но цепочка в целом облегчает движение. Баланс, кажется, очень важен. Я очень остро чувствую, когда он нарушен, и его очень легко восстановить. Лют говорит, что Кейко Велра называет эту цепочку «Грациозность», так что это имеет смысл. Он подумал упомянуть, как Лют использует её — чтобы контролировать свои выражения лица для актёрской игры. Но так как он сам ещё не пробовал этого, то не стал. — Звучит как очень полезная словесная цепочка, — сказал Кляйн. — Лют — хороший репетитор. Ему пришлось получить разрешение, чтобы научить меня ей. — Что ж, очевидно, она вам помогает, — сказала директор Салех. Она странно посмотрела на него. — Настолько хорошо, что на вас анонимно пожаловались за употребление наркотиков. Несколько секунд Олден просто смотрел на неё. — Я? — наконец сказал он. — Каких наркотиков? — Неуточнённых допингов. — Я не употребляю наркотики! Это было настолько глупое обвинение, что он был на грани смеха… что, как он запоздало понял, вероятно, было не самой подходящей реакцией. — Я не употребляю наркотики, — снова сказал он. Спокойно и зрело. — Мы знаем, — сказала директор. — Я просто сообщила вам на случай, если вы захотите пройти тест на наркотики, чтобы пресечь это в зародыше. Или вы можете подождать. У каждого члена вашего класса назначен случайный тест до конца четверти. Мы можем просто «случайно» протестировать вас сейчас. Если хотите. «Думаю, они считают, что если кто-то бросит это мне в лицо, мне, возможно, будет лучше иметь возможность немедленно доказать, что я не под кайфом от инопланетных стимуляторов?» Не самая плохая идея. И если это был тот же тест, который они все проходили раньше, это всего несколько минут и ничего страшного. — Хорошо. Я не против. — Тогда направляйтесь в лабораторию, — сказала директор Салех. — Один из инструкторов присоединится к вам через минуту. Прежде чем покинуть спортзал, Олден зашёл в чат соседей по комнате. [Олден: Эй, меня будут тестировать на наркотики! :)] Он поднял взгляд и увидел ошеломлённые выражения лиц Хаою и Лекси на трибунах. [Хаою: Ты рад этому?] [Олден: Я настолько потрясающий, что кто-то в нашем классе думает, что я преступник.] Хаою драматично закатил глаза. Лекси окинул взглядом класс. [Лекси: Держу пари, это был Хилфизер. Он уже ушёл на дорожку, но держу пари, это был он.] «…да, он самый вероятный подозреваемый». [Лют: Это из-за словесной цепочки?] [Олден: Вероятно. Учителя, кажется, так думают. Я стал объектом зависти из-за одной цепочки.] Это заставило его захотеть выучить дюжину других и применить их все сразу, чтобы посмотреть, не взорвётся ли у Уинстона голова. «Мне нужно подсчитать, сколько часов я потратил на изучение этой в общей сложности. Мне кажется, это была очень хорошая окупаемость инвестиций». Он подсчитал всё, пока выходил из спортзала и направлялся в комнату, где проходил его последний тест на наркотики. Все те занятия в обед. Можно считать половиной занятия во время уроков, так как мы были сосредоточены только частично на мне, время, проведённое в приватной кабинке, вся практика во время перерывов и по вечерам… «Вероятно, более сорока часов». Изучение словесной цепочки поглощало его жизнь, когда он не был в школе или не практиковался в наложении заклинаний. Но теперь она у него была. Если он будет накладывать её хотя бы раз в неделю, он не должен забыть все маленькие жесты, которые в неё входят, и если она всегда будет срабатывать… «Это стоит гораздо большего». «Интересно, сколько Лют на самом деле должен брать с меня за репетиторство. Даже если игнорировать тот факт, что ему пришлось поручиться за меня перед Дворцом Несокрушимости, чтобы научить этой, не так много отличных репетиторов по словесным цепочкам для необычных цепочек». Сколько берут S-ранговые Призванные за обучение вещам, которым могут научить только они? К тому времени, как Фоксболт пришла тестировать его, Олден уже посмотрел почасовую цену личных тренеров S-ранга в «Северном Пределе». Это были те люди, которые работали с вами в спортзале для тяжеловесов, когда вы сами были начинающим тяжеловесом, которому нужен был кто-то для индивидуальных советов по правильной технике удара головой, чтобы подчинить себе грузовики. Он решил, что это лучший эквивалент, который он мог придумать. Лют был всего лишь подростком, но он был Связывающим. Они были очень редким товаром. — Давайте всё это уладим! — сказала Фоксболт, идя по коридору к Олдену с пружинистой походкой. — Отличная работа — так быстро освоить свою новую цепочку! Она подмигнула. Она много подмигивала всем. От этого её подводка для глаз меняла цвет с синего на оранжевый и обратно. По словам Рейнхарда, который следил за карьерой всех преподавателей-героев, это была милая привычка для камеры, когда инструктор была супергероем на полную ставку. Теперь, когда она взяла перерыв, чтобы проводить больше времени с семьёй здесь, на Анесидоре, она всё ещё не перестала это делать. — Не боитесь иголок? — спросила она, впуская Олдена в комнату и открывая шкаф за припасами. — Не боюсь. — Он смотрел, как кости голографического скелета в углу медленно меняют форму, предположительно имитируя эффекты талантов Морфа. — Отлично! Приходится спрашивать! — сказала Фоксболт. — У нас есть второкурсница, которая получит удар мечом по лицу на физкультуре и продолжит идти без единого вздрагивания. Поэтому я не спросила её, прежде чем уколоть пальчик, и она рухнула на пол, как будто я превратила её ноги в заварной крем. Олден протянул руку и позволил инструктору уколоть его иглой. Она вытерла каплю крови на тест-полоску, он плюнул в пробирку с зельем, затем зашёл в сканер тела. — Я также проверю вас на наличие магических инструментов, — сказала она. Сердце Олдена забилось быстрее. Из-за словесной цепочки он очень остро это ощущал. «Успокойся, — сказал он себе. — Контролируй выражение лица». — Звучит хорошо. Он уже проходил это раньше. Сканер не обнаружил ауриаду в прошлый раз. Не обнаружит и в этот. «Она ближе к тому, чтобы быть частью меня, чем к тому типу магических инструментов, которые проверяет школа». Олден предположил, что что-то вроде зачарованного кольца Джо вызвало бы срабатывание. Он расслабил тело и стоял неподвижно, пока работал сканер. Фоксболт смотрела на тест-полоску, которая не реагировала. — Словесная цепочка может стать для вас большим плюсом, — сказала она. — Если вы будете использовать её достаточно часто, чтобы мы были уверены, что вы её освоили и можете применять по требованию, мы добавим её в вашу официальную транскрипцию. Она станет дополнительным соображением при поступлении на определённые курсы… и когда вы однажды будете пытаться устроиться на работу, конечно. Сканер остановился. Фоксболт помолчала мгновение, получая показания. — Вы не употребляете наркотики, — объявила она. — Продолжайте в том же духе. — Обязательно. — Можете возвращаться в спортзал. Кстати, как у вас дела с верёвкой? — Иногда я жалею, что это не дождевик. В остальном — нормально. Она рассмеялась. — Продолжайте в том же духе! Вы только начинаете, и у вас вся жизнь впереди, чтобы превратить это в нечто потрясающее. Олден замер на выходе. — Спасибо. Больше нечего было сказать, поэтому он повернул ручку и вышел. «Это было неожиданно приятно слышать». «У вас вся жизнь впереди» — это одна из тех ничего не значащих фраз, которые люди говорят. Но сейчас она казалась гораздо менее ничего не значащей, чем раньше. «Я не умру в том ужасном месте. Я не буду смотреть, как умирает Кибби. Мои самые большие проблемы, по крайней мере на ближайшие несколько месяцев, — это гадать, когда Бо отлипнет от котовселенной, и иметь дело с Уинстоном Хилфизером, который думает, что я жульничаю на физкультуре». Жизнь сейчас была действительно прекрасна. ****** — Лют! Олден заскочил в туалет и как раз вовремя заметил, как пара армейских ботинок исчезла из узкой щели внизу двери кабинки, когда их владелец спрятал ноги. — Что ты здесь делаешь? Дверь открылась, и показался Лют, сидящий на крышке унитаза. На нём всё ещё была его самодельная вязаная майка поверх футболки. — Какого чёрта? Ты можешь видеть сквозь стены? — спросил он. — Я знаю всю твою обувь, — сказал Олден. — Я неделями наблюдал, как ты проверяешь, не нагадил ли Обувной Ссака. Затем он понял, почему его сосед по комнате, вероятно, прятался в туалете в здании, где ему определённо не место. — Ты волновался за команду? Ты шпионил за нами? — Нет! — Шпионил! Я скажу Хаою, что ты тоже шпион. Лекси и я — единственные по-настоящему честные люди в этом домике. Лют опустил ноги и встал. — Я просто проверял, используют ли мои ученики по словесным цепочкам то, чему я их научил. Я бы очень разозлился, если бы потратил часы, репетируя этих идиотов, а они даже не удосужились наложить цепочки перед трассой. — Они наложили. Думаю, Рейнхард попытался сделать энергетическую цепочку дважды, но со второго раза она не сработала. — Их становится труднее накладывать, когда накапливаешь несколько. — Лют шагнул ближе к нему. — Иииии… «Самообладание» было настолько хорошим, что тебя протестировали на наркотики? Олден поднял палец, который только что укололи. Теперь он был заклеен водонепроницаемым пластырем. — Они забрали мою кровь и всё такое. Лют выглядел довольным. — Я знаю, что такая мелочь не должна заставлять меня чувствовать, будто я чего-то добился, но заставляет. — Я не могу остаться и поговорить с тобой, — сказал Олден. — Мне нужно сделать свои дела и вернуться в спортзал. Но да. Ты лучший. Ты просто прячешься здесь, пока мы снова не начнём бегать, или…? — Как только люди попадают во внутреннюю часть трассы, все, кажется, отвлекаются, — ответил Лют. — Я немного посмотрел с боковой линии. Не всё увидел, но достаточно. — Я покажу тебе все наши записи позже, — пообещал Олден. Меньше чем через минуту он вышел из туалета и направился обратно в спортзал. Он мысленно открыл сайт «Северного Предела» и перешёл на страницу, где продавались абонементы. Затем написал Люту. [Ты когда-нибудь тренируешься?] [Нет. Ты на что-то намекаешь?] [Конечно, нет. Секунду.] Он купил ежегодный спа-пакет. Он давал доступ к приятным вещам в «Северном Пределе» — комнатам отдыха, бассейнам и одному бесплатному спа-процедуре в неделю. [Вот,] — написал он. — [Подарок в знак благодарности.] Лют не ответил, пока Олден почти не добрался до команды. Инструктор Кляйн был с ними. Он, казалось, был занят разбором наступательных и оборонительных решений, которые все приняли на трассе. [Ты не должен был мне ничего дарить,] — написал Лют. [Ты не должен был тратить вечность, обучая меня. Это просто я по-дружески к другу. Не парься.] [Я планирую париться. В шикарных саунах. Кажется, я уже говорил тебе, что я хорошо обучен искусству тратить чужие деньги.] ****** К тому времени, когда гонка прошла треть, было очевидно, что команда Финлей/Тует/Юпитер сотрёт в порошок Ванди/Марша. Даже несмотря на то, что Ванди обеспечивала достойный контраргумент против дротиков Тует. Формирователь Неба делала воздух турбулентным практически на каждой части трассы своей команды всякий раз, когда противник атаковал, и поскольку Тует не могла определить, в какую сторону дует ветер между её снайперской позицией и членами другой команды, она не могла учесть это в своих бросках. — Здесь у моей стрельбы есть преимущество, — прошептал Рейнхард. — Конечно, есть, — сказал Лекси. — Есть! Это не так, как когда я пытаюсь стрелять в Шрайка, когда его навык активен. Мои стрелы сами скорректируются обратно к цели, если на пути только ветер. — А ты смог бы стрелять сквозь такой уровень движения воздуха, как у Ванди? Я думал, ты сказал, что будет трудно, когда мы говорили об этом раньше? — спросил Хаою. — Зависит от того, сколько ветра дует между мной и человеком, в которого я целюсь, а воздух, к сожалению, невидим. — Значит, у тебя та же проблема, что и у Тует, — заключил Лекси. — Теперь ты просто придурок! — воскликнул Рейнхард. — Поэтому все любят твоего брата больше. — Я напоминаю тебе не делать безрассудных выстрелов. У тебя есть история… — Теперь я капитан, и я приказываю вам обоим прекратить ссориться, — сказал Хаою. — Вы создаёте напряжение на борту моего строго управляемого корабля. — Нашего строго управляемого корабля, — сказала Астрид. — Мы ещё не на трассе, — указал Лекси. — Астрид и я уже со-капитаны, — сказал ему Хаою. — Следим за вашим моральным духом, обеспечиваем хорошее поведение. — Тот, кто скажет что-то негативное другому товарищу по команде до конца занятия, должен жевать вяленое мясо, чтобы не мог больше говорить, — добавила Астрид. — Мне нравится! — сказал Хаою. Она кивнула. — Наказания должны соответствовать преступлению. Олден больше обращал внимание на происходящее на трассе, чем на их разговор. Макс выбыл, снятый Юпитер по пути на стену. Он ударился головой, и это, похоже, считалось потерей сознания, а не смертью, что было худшим возможным исходом с игровой точки зрения. — Значит, на протяжении большей части нашего забега нам придётся иметь дело с Максом, — сказал он. Были некоторые сомнения относительно того, будет ли его команда снова чрезмерно использовать его в первом забеге, но так как он сейчас не мог накладывать заклинания, он, вероятно, сможет нанести гораздо больше урона, когда они столкнутся с ним. «Ну, он сможет, если они действительно заставят его делать правильные вещи». До того, как его вырубили, он накладывал зоны в тех же местах, что и в прошлый раз. Они были эгоистичной командой. Никто никого не защищал. Они хотели зон, которые улучшали их индивидуальную способность преодолевать конкретные препятствия, а не увеличивали общий шанс команды на победу. Печатая заметки для инструктора Мэриона, когда он вернётся, чтобы обсудить стратегию, Олден позволил себе быть резким в своём анализе. — Ты беспокоишься о Максе? — спросила его Эверли. — Стратегически? — Олден покачал головой. — Не особенно. Но это только потому, что они худшие, и он решил досадить им, позволив им продолжать быть худшими. Если бы он на самом деле пытался им помочь, он был бы серьёзной проблемой. Им следовало бы использовать его, чтобы создать зоны плавучести на стене, чтобы они могли проплыть вверх по ней, а затем отправить его обратно на дорожку, чтобы он разрушил нашу жизнь. — Я ожидал, что они будут использовать его так, — сказал Хаою. — Они вообще не используют беговую дорожку. Олден кивнул. Ловушка-зона Макса — та, которая заставляла человека внутри бежать, никогда не продвигаясь вперёд — была одним из немногих талантов, которые можно было использовать на дорожке против других игроков. Она была совершенно безвредной, так что не была запрещена там; и даже если она захватывала кого-то всего на пару минут, это была очень долгая задержка на трассе. — Всё, что ему нужно сделать, это наложить её после того, как все в другой команде войдут туда, где не смогут его видеть. Невозможно узнать, где она находится, пока не наступишь на неё. — И вот причина, по которой они не позволяют ему использовать её. — Хаою указал на Маршу. Она направлялась к Юпитер, как ракета. Было совершенно очевидно, что Марша считает работу атакующего своей. Когда её команда получала возможность удара, она отступала, только если член вражеской команды вторгался на их половину трассы и она чувствовала, что должна сначала разобраться с ними. — Значит, она действительно интересуется только боем с S-рангами, — сказала Нджери. — До сих пор я всё ещё гадала, не думает ли она о том, чтобы идти на самых ценных членов другой команды, и все они оказывались S. Но похоже, у неё туннельное зрение по рангам. На трибуне ниже Олдена Люсиль грызла ноготь. — Всё будет в порядке, — сказал он. — Как и у других команд. — Давайте скормим её Победе, — сказал Джеффи. Нджери подняла руку для «дай пять». «Думаю, у нас получится». ****** Они направлялись на дорожку для последнего забега вечера, все в отличном настроении и строя планы, как справиться с эгоистичным стилем другой команды, когда Марисель внезапно ахнула. Мешки с грязью, которые она парила перед собой, выглядя намного грязнее и потрёпаннее после того, как их переупаковали и заклеили скотчем, чтобы они снова стали пригодными к использованию, с глухим стуком упали на землю. — Ты не просто истощила свои навыки, надеюсь!? — сказал Рейнхард с ужасом в голосе. — Мы проиграем. — Ух ты, — сказала Астрид. — Давай, скажи всем, кто, по-твоему, лучший товарищ по команде. Не сдерживайся. — Марисель? — обеспокоенным голосом спросила Эверли. Олден тоже волновался. Марисель смотрела прямо перед собой, её лицо было расслабленным. — Эй, ты в порядке? — Я… — сказала она. — Вы все идите. Мне нужно кое с кем поговорить. — Что? — сказал Рейнхард. — Сейчас? Прямо в эту секунду? — Я буду… я скоро буду. Она начала стучать пальцами по воздуху, кому-то печатая. — Ладно, — сказал Хаою, когда стало ясно, что все просто собираются неловко ждать её. — Она встретит нас на дорожке. Олден всё время оглядывался через плечо по пути к дорожке. Марисель стояла и смотрела на что-то в своём интерфейсе, её пальцы нервно крутили один из защитных браслетов, которые все они носили на запястьях. Она что-то сказала. Затем по её лицу пробежало шокированное выражение, она замерла на некоторое время, прежде чем развернуться и броситься обратно в спортзал. — Кажется, проблема, — сказал он. Все переглянулись. — Может, плохие новости из дома? — предположила Эверли. «Надеюсь, нет». Вскоре после этого инструктор Иванова направилась к их команде. — Итак, — сказала она бодрым голосом. — Я только что получила сообщение из спортзала. У Марисель возникло внезапное личное дело. Она не сможет участвовать в этом забеге. У вас есть пара минут, чтобы скорректировать планы, а затем мы начнём. --- ---------- Лучше берегись **Примечание от Sleyca** **Гид по командам** **Команда Кролик (только официальное название в голове Люта)** 1 победа, 2 поражения — 10 членов S - Марисель - Формирователь Земли * У Марисель тёмные волосы, стрижка пикси с розовыми прядями сзади. Она с Филиппин. Впервые встретила Олдена в автобусе. Ей было очень тяжело стать Призванной и уехать из дома, но две главы назад мы узнали, что она заводит друзей и нашла наставника в лице инструктора Фрагмент. В прошлой главе она получила таинственный звонок/сообщение и ей пришлось внезапно уйти. S - Люсиль - Брутал Силы * Люсиль — девушка обычного роста, что она специально отметила, когда Рейнхард заметил, что она придерживается образа «нежного великана» для своей геройской работы. Она вообще очень тихая. Она хочет быть героем, который не убивает, и поставила себе цель не убивать никого даже на физкультуре. Она настолько строга в этом, что если когда-нибудь убьёт, то планирует отказаться от роли боевого героя и переключиться исключительно на спасение. S - Джеффи - Аква-Брутал * У Джеффи ярко-синий ирокез и довольно средний пресс, по словам людей, которые видели его, когда он прыгнул в фонтан у Северной столовой после того, как его приняли в школу. Джеффи очень хочет, чтобы директор заметила, как он хорош на суше, чтобы она сказала инструктору Кляйну, что Аква-Бруталы не обязаны играть в воде, если не хотят… посмотрим, как это пойдёт. У него потрясающие навыки в воде. Включая способность долго оставаться под водой и навык, позволяющий ему легко и мгновенно опускаться на дно с вещами, которые должны плавать, или всплывать на поверхность с вещами, которые должны тонуть. A - Рейнхард - Мейстер Лука * У Рейнхарда каштановые волосы, которые он недавно коротко постриг. Он любит стрелять в людей, у него вспыльчивый характер и дух соперничества. После первого дня он хорошо ладил с командой. Он беспокоится о предстоящем бое, потому что Ванди хорошо противостоит его стрелам. Он немного фанат супергероев. A - Лекси - Мейстер Плети Разума A - Хаою - Дюра-Брутал A - Астрид - Морф-Брутал * У Астрид короткие пушистые светлые волосы. У неё также пышный бюст, от которого она избавляется для занятий физкультурой. Что-то на её лице обычно проколото. У неё бойкий характер, и одна из её жизненных целей сейчас — нанести удар инструктору Кляйну. Любительница животных: лоси! Еноты! А ещё она разбудила свою собаку, чтобы поделиться новостью, когда стала Призванной. A - Нджери - Формирователь Воды * Нджери в хоккейной команде. Она произнесла страстную речь о Победе. Она очень конкурентоспособна и сделала много ледяных объектов в мастерской вместе с Марисель и Эверли в прошлом забеге. A - Эверли - Аджастер (ледяные заклинания) * Эверли Ким — девушка Константина. Она наполовину кореянка, у неё окрашенные в серебряный цвет волосы. Она замораживает вещи и хорошо держится на замёрзшем, и Олден восхищается её выносливостью после того, как увидел, как она идёт боком по замёрзшей верёвке, неся мешок с песком, который весил больше неё. B - Олден - Единственный и Неповторимый Кролик **Команда Ванди/Марша** 0 побед, 3 поражения — 11 членов S - Ванди - Формирователь Неба * У Ванди каштановые волосы и сине-серые глаза. Лют Велра считает её довольно хорошенькой. У неё очень серьёзный, возможно, слишком серьёзный характер. Она всегда пытается поступать правильно и строга к себе и другим. Она довольно пристально следит за Олденом, постоянно проверяя, есть ли при нём сохранённый предмет. Она носит школьную форму каждый день на занятия, хотя это не обязательно. S - Марша - Мейстер очень внушающего трепет древкового оружия * Марша — девушка с изгибами, тёмными волосами и голубыми глазами. Обычно она носит хвост на занятиях. Её древковое оружие — большое, богато украшенное оружие с древком, которое выглядит так, будто сделано из резной кости. Она может менять форму лезвия на конце. Она может нанести удар лезвием, который вызывает магический повторный удар, проходящий по воздуху под другим углом, позволяя ей бить физически и магически. A - Мехди - Брутал Ловкости * Мехди сверхконкурентен. Он следит за своей внешностью и стильно одевается. Он делал довольно грубые комментарии о людях в Приёмном корпусе и часто бросает вызов Олдену на физкультуре. Олден… отказывается. Иногда Олден даже не замечает. Это, без сомнения, очень раздражает Мехди. A - Уинстон - Брутал Скорости * Уинстон Реджинальд Хилфизер выглядит как стереотипный сёрфер, по словам Олдена. У него серьёзные проблемы с людьми, которые популярнее его. Особенно с S-ранговыми спидстерами с шотландским акцентом, которые популярнее его. Он очень активно строит свой бренд в интернете с тех пор, как его выбрали, с таким усердием и успехом, что Эверли Ким подозревает, что это отчасти причина, по которой его приняли в программу. A - безымянный - Формирователь Объектов * В последний раз мы видели этого парня, когда он пытался поднять матрас родителей Кона с пола, на котором стояли все девушки класса. Это причина, по которой Кону пришлось покупать родителям новый матрас. B - Макс - Аджастер (зоны) * Макс — высокий, долговязый темнокожий парень, который вырос в Южной Африке, проводя каникулы со своей мамой-анесидоркой. Он самый старший ученик в классе и очень расстроен тем, что ему пришлось так много бороться, чтобы получить принятие в программу. Олден считал его слишком наблюдательным, чтобы быть соседом по комнате, но он совсем не против Макса. У Макса был такой плохой забег с этой командой в прошлый раз, что он после него пошёл и переночевал у мамы. + 5 A-рангов **Порядок препятствий:** Дорожка — 3 круга, барьеры — это не традиционные барьеры, а стены разной высоты Труба — плохо здесь застрять, когда через неё проходит куча растительности Огненный бокс — немного больше транспортного контейнера, из стен вырывается пламя, потому что так веселее Грузы — грузы разной формы весом в метрическую тонну и полтонны, которые нужно перенести через пол и вверх по короткому пандусу, чтобы сбросить в отведённые места; они периодически сбрасываются Лазание по верёвке — каждому спортзалу нужно одно такое Качели на перекладинах — иииии! высоко под потолком спортзала, самая высокая точка обзора на трассе. Диагональная балка — так вы спускаетесь с площадки в конце качелей. Представьте себе очень крутую и узкую горку. Высокая стена — 15 метров Вода — залезай туда, Джеффи Канат — он невысоко над землёй, но за падение налагается штраф на движение Финишная черта --- **128** ******* С самого начала в этом было что-то мерзкое. У команды Олдена не хватало ключевого звена. Они волновались, нервничали и не знали, что им теперь делать, когда все их планы рухнули. А личности их противников добавляли дополнительный элемент напряжения, которого не было ни в одном из предыдущих матчей. Члены команды Ванди/Марша, которые были мрачны из-за своих предыдущих поражений, внезапно почувствовали, что у них появился шанс. Отсутствие Марисель подняло настроение некоторым из них. Их воодушевлял тот факт, что им не придётся противостоять одной из самых сильных учениц класса, и они были слишком поглощены собой, чтобы это скрывать. «Придурки», — подумал Олден, выныривая в резервуаре с водой и делая несколько глотков воздуха, прежде чем схватить третий поплавок и снова нырнуть вниз. Ванди, конечно, была расстроена из-за Марисель. Они были на пути к тому, чтобы стать друзьями, если ещё не стали. Но Марша… Олден стиснул зубы и яростно поплыл ко дну резервуара, толкая поплавок перед собой. Даже если бы Марисель не пропала, даже если бы он и его товарищи по команде не волновались за неё, он всё равно думал, что в этой гонке они бы боролись больше, чем ожидали. «В этих ребятах есть что-то жестокое, и тот факт, что у них нет чёткого собственного плана, портит все наши попытки разработать планы, чтобы противостоять им». Пример: гонка была примерно на середине, и Олден в данный момент выполнял работу Джеффи. Это даже не было в их плане как запасной запасной вариант. Всё было странным на протяжении всей гонки, начиная с той секунды, как другая команда попала в спортзал. Они скорее прорывались через трассу, а не бежали по ней, пытаясь не отставать от Марши, которая была так одержима идеей нанести первый удар, что практически донесла единственного в классе Вокального Брутала до финишной черты и перебросила его через неё. Команда Олдена, несмотря ни на что, отставала не слишком сильно. Они решили отправить Астрид и Нджери за линию первыми, чтобы получить некоторые возможности для атаки, и Олден как раз закончил поднимать их двоих, а также Джеффи и Рейнхарда на вершину стены, когда раздался звонок другой команды, объявляющий, что Марша заработала им право атаковать. — Ладно, — сказал Хаою. В то время они с Лекси заняли позицию на полу в том конце грузов, намереваясь заставить приближающихся врагов столкнуться с ними, вместо того чтобы бежать к людям на стене. — Будем настороже. Умным для них было бы подождать, пока у них не будет двух атак, чтобы они могли… или нет. Вот она идёт! Марша побежала прямо на них двоих, метнула своё оружие высоко в воздух над их головами, прежде чем достигла их, и использовала свой обратный призыв, чтобы взлететь к нему, набрав достаточную высоту, так что Плеть успела только перерезать наконечник шнурка на её ботинке, когда она пролетала мимо. Она и древковое оружие — в форме копья — приземлились на пол на их стороне трассы так сильно, что она, должно быть, получила по крайней мере лёгкую травму. Но вы бы не узнали об этом по тому, как она снова вскочила и бросилась к стене, у подножия которой стоял Олден. Даже если бы он был полностью отдохнувшим и держал большой щит, он не был бы настолько глуп, чтобы думать, что сможет выдержать прямой удар S-рангового Мейстера. Он не хотел терять возможность использовать свой навык до конца игры, поэтому предпочёл смерть. Или он предпочёл то, что стало бы его смертью, если бы Марша была игроком, которому победа важнее собственных личных амбиций. Олден отключил сохранение на своём паракорде и запустил в неё сферой воздержания, когда она приблизилась. Потому что почему бы не попробовать всё? Затем он нырнул под остриё копья и в её колени, когда она достигла его. Первой его мыслью было: «Не могу поверить, что мне удалось схватить её до того, как она меня пырнула». Второй: «О боже. Как будто я схватил медведя». Марша даже не споткнулась. Она просто пролетела прямо сквозь него и над ним, что не считалось атакой с её стороны, так как это он бросился перед этим товарным поездом, а она не сделала ни одного движения, чтобы ранить его. Олден перекатился по полу, задыхаясь, и поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Марша карабкается по стене, снова подбросив своё копьё. Рейнхард выстрелил в неё дважды, целясь в травмы, а не в убийство, потому что раненая Марша была для них гораздо лучше. У неё была одна мёртвая рука и одна наполовину функционирующая, когда она перепрыгнула через него и в их резервуар. Чтобы атаковать Джеффи. В воде. Она могла бы вывести Астрид и Нджери, которые тоже были в резервуаре в тот момент, одним взмахом. Могла бы вывести Рейнхарда или Олдена, когда пролетала мимо. Вместо этого она получила кучу травм, позволила очень сбитому с толку Джеффи утащить себя на дно резервуара, а затем атаковала его, когда была на грани утопления. По сути, это было убийство-самоубийство, которому удалось не нарушить никаких правил. Убить себя было нельзя, но быть безрассудным в преследовании цели — можно. Джеффи был расстроен сразу после этого, но это действительно была не его вина. Никто из них не дал ему совета, что делать, если враг войдёт в резервуар вместе с ним, и последнее, что он слышал, как Рейнхард кричал по связи: «Я прослежу, чтобы не убить её». Поэтому он колебался, не зная, что правильно. Этот навык Марши, который выпускал невидимый удар, пронзил его в грудь. — Это было безумие, — сказала Астрид после того, как всё закончилось. — Если ей нужно было вывести S, почему она не пошла сначала на Люсиль? Люсиль была на земле у замёрзшего огненного препятствия, охраняя Эверли. Она была гораздо, гораздо более лёгкой целью, чем Джеффи. Рейнхард злился на себя. — Мне следовало стрелять в неё насмерть. Я мог бы. Мы просто согласились стрелять на травмы, и я думал, что стрел в плечи будет достаточно… — Всё в порядке, — сказал Хаою. — Отряхнитесь, все. Особенно ты, Джеффи. Это была по сути потраченная атака для них, раз Марша тоже возвращается на старт. Посмотри, как раздражена Ванди. Ванди действительно выглядела очень недовольной. Она сидела наверху на препятствии с «обезьяньими брусьями» своей команды, нахмурившись и быстро говоря. — Не волнуйся так, — ответила Марша по пути из спортзала. Её голос был достаточно громким, чтобы его было слышно. — В их команде всего один S-ранг, раз Марисель ушла. В тот момент Олден довольно наивно задумался, не оговорилась ли она. Но нет. Следующие несколько минут пролили свет на этот вопрос. Марша, которая, казалось, была одержима идеей уничтожения других S, что граничило с навязчивой идеей, не хотела возиться с Люсиль. В своей следующей атаке она снова взялась за Джеффи, прежде чем он успел вернуться в воду. На этот раз он был готов, вроде бы, и сумел схватить её и что-то проговорить, когда «умирал». — Какого чёрта это было? — спросила она, когда заклинание не сделало ничего очевидного. — Какое впечатление заклинания ты взял? — Это не сработает на ней, — сказал Рейнхард со стоном. — Из-за её навыка… почему он просто не ударил её? Он немного боролся с тем фактом, что не мог успешно атаковать там сам. Сильные ветры были таким хорошим контраргументом стрелам, что не стоило тратить выстрел, и он ограничился бы защитной стрельбой. Их следующим лучшим атакующим была бы Марисель. В её отсутствие они использовали необычную комбинацию. Когда они заработали свои первые две атаки, Лекси пересёк вражескую трассу с Эверли. Его задачей было использовать свою одну атаку, чтобы защитить её от того, кто попытается помешать ей, пока она накладывает своё скользкое ледяное пятно на пандус, ведущий к зоне, куда нужно было сбрасывать грузы в тонну и полтонны. Это было самое сильное заклинание Эверли, и лёд, который оно создавало, был немного более таинственным, чем тот, что люди обычно достают из морозилки. Она использовала его несколько раз против инструктора Кляйна, и эта штука была опасностью. По нему нельзя было бежать, только скользить, и он сопротивлялся таянию и разрушению. Другой команде пришлось бы уговаривать Маршу использовать своё оружие, чтобы разбить его, если бы они захотели снова поднимать грузы по пандусу. Поспешно разработанный план сработал достаточно хорошо. Эверли наложила лёд и ушла. Лекси был убит, но успел обмотать Плеть вокруг руки Мехди и подбросить его в воздух. Всё шло достаточно хорошо, если Олден сравнивал прогресс их команды с прогрессом другой. Гонка была просто хаотичной, трудной и всё более ожесточённой. Когда он снова опустился в глубины резервуара с очередным поплавком, мир затих, за исключением звука голосов Астрид и Хаою, подбадривающих всех по связи. Они изо всех сил старались противостоять негативу и путанице хорошим настроением и постоянными комментариями о том, что происходит… за чем было не так легко уследить, так как Ванди, наконец, устала от Марши. После того, как последняя рискованная атака на Джеффи снова пронесла Мейстера с древковым оружием мимо более лакомых целей, Ванди начала пытаться руководить командой, не обращая больше внимания на атаки своего самого рьяного товарища по команде. Вместо того чтобы позволить Марше напасть в третий раз, она нанесла свой собственный удар и сбила Рейнхарда прямо с вершины стены мощным порывом воздуха. Он пережил долгое падение с таким сильным ограничением движения, что Хаою пришлось нести его к финишу. Решение Ванди не позволить Марше делать по-своему, действуя в обход неё, похоже, разрушило последние остатки командного единства. Там была игра без правил, где некоторые члены группы рвались к финишу почти без какой-либо помощи, а другие ждали звонка, чтобы заявить о следующей атаке. — Они проигрывают, — крикнул Хаою. — Я знаю, сейчас напряжённо, но просто помните, что их стиль игры заставит их проиграть, даже если это делает наши собственные стратегии… бесполезными. Он переправил Рейнхарда за линию некоторое время назад и теперь направлялся забрать Эверли и провести её по трассе. Поскольку Ванди доказала свою готовность атаковать, теперь им также приходилось принимать её в расчёт. Более высокие, более рискованные позиции, такие как лазание по верёвке, перекладины и вершина стены, могли стать смертельными ловушками. У Хаою было впечатление заклинания, которое делало его менее подверженным сбиванию с ног ударами. Он казался немного смущённым этим, потому что это была гораздо более слабая версия талантов его родителей. Но она была достаточно сильна, чтобы помочь ему сопротивляться ветру Ванди, поэтому он проследит, чтобы Эверли не сбили с ног по пути к финишу. — Люсиль, ты в порядке? — крикнула Астрид. — Ты уверена, что сможешь ещё раз переместить грузы для Джеффи, когда он закончит бегать по дорожке? — Да, — тихо сказала она. Под водой, зацепившись ногами за одну ловушку, чтобы оставаться погружённым, пока его пальцы открывали защёлку другой, Олден поморщился. Даже этот односложный ответ звучал удручённо. Люсиль бросилась на пути Марши, чтобы защитить Джеффи от той последней атаки. Она успела вовремя с взрывным мощным прыжком, но затем её захват и бросок, отправивший Маршу обратно на её трассу, были… довольно нежными. Особенно для S-ранга, который хватает и бросает другого S-ранга. Настолько нежными, что Марша успела завершить свой замах и убить Джеффи во второй раз. Настолько нежными, что Уинстон Хилфизер увидел это и внезапно решил, что тоже может поучаствовать в атакующих действиях. Формирователь Объектов их команды был там, на их трассе, тихо превращая все случайные предметы, которые он принёс, в очень острые случайные предметы. Он делал то же самое в их прошлом забеге. Казалось, он хотел атаковать ими людей, но никогда не приступал к этому, так что, возможно, это был просто его способ держаться подальше от более агрессивных товарищей по команде. Когда их звонок прозвенел в четвёртый раз, Уинстон схватил ветряные колокольчики, превращённые во что-то вроде острого как бритва серпа. Он потребовал от Макса зону скорости, побежал на Люсиль, драматично нырнул через пол и порезал ей икру. Теперь она перемещала грузы с больной ногой, звучала так, будто вот-вот заплачет, а Уинстон следил за ней как ястреб, явно надеясь получить ещё один шанс. — Ванди снова отправляет Макса на дорожку, — сообщила Астрид. — Он бежит туда. — Это так глупо, — выплюнул Лекси. — Как будто пытаешься угадать, что куча перевозбуждённых малышей сделает со своими суперспособностями в следующую секунду. Макс делал то, что поклялся делать, и следовал инструкциям. Инструкциям всех. И поскольку в их команде не было ничего похожего на организацию после разрыва Ванди с Маршей, люди постоянно противоречили друг другу. Ванди отправляла Макса на дорожку, чтобы установить ловушку; очевидно, она думала, что её команда должна была использовать его так с самого начала. Затем Марша замечала это и приказывала ему вернуться, потому что не хотела, чтобы он занимал один из её слотов для атаки. Или Уинстон призывал его обратно, чтобы установить ещё одну зону скорости перед ним, якобы для того, чтобы он мог атаковать быстрее или бегать взад-вперёд сквозь огонь. Олден был уверен, что на самом деле это было для того, чтобы он мог бегать так же быстро, как Финлей, пока строил крутое выражение лица для камеры. В результате Макс проводил половину времени, бесполезно бегая взад-вперёд, а другую половину — накладывая заклинания, которые приносили пользу одному или двум людям для очень конкретных задач. Кому-то пришла в голову блестящая идея сказать ему установить кучу зон плавучести под «обезьяньими брусьями», чтобы никто не умер, если упадёт. Так что это впечатление заклинания теперь полностью исчезло, если счёт Олдена был верен, и не было никакой пользы, если только у кого-то в их команде спонтанно не ослабнет хватка по пути через это одно препятствие. Теперь Хаою спрашивал Джеффи, не хочет ли он использовать свои наземные движения на Максе, так как они оба вот-вот должны были разминуться на улице, и Макс вряд ли сбежит от S-ранга, который пустится в погоню. «Лишь бы это не заняло у него слишком много времени», — подумал Олден. Хотя он был намного, намного медленнее Аква-Брутала, он всё равно усердно работал здесь, чтобы препятствие оставалось проходимым, чтобы они могли отправить Эверли, не дожидаясь, пока Джеффи установит все поплавки. «Я не должен был так много плавать». Ни в одном варианте плана не предусматривалось, что я буду пловцом команды. Он снова вдохнул воздуха и вернулся к делу. Все старались изо всех сил в этом безумии. Он гордился своими товарищами по команде за то, что они не слишком растерялись из-за ситуации. Он продолжал прокручивать всё в голове. Было важнее держать в уме мысленную картину их расположения, когда он был здесь, внизу, где не мог их видеть. «Я здесь делаю свою работу и остаюсь в безопасности от атак, если только Марша не решит поохотиться на B-ранга с гарпуном. Астрид, Нджери и Рейнхард за финишной чертой. Люсиль всё ещё толкает для нас грузы; она лучше всех подходит для этого, даже если хромает. Джеффи через минуту вернётся в спортзал. Хаою и Эверли доберутся до меня прямо перед ним, и я подниму их всех». Хаою воспользовался луком Рейнхарда и выстрелил из него стрелами в эту сторону стены над резервуаром, чтобы Олден мог забраться обратно на вершину, когда придёт время. Рейнхард был официально без сознания и поэтому не мог жаловаться вслух, не влипая в неприятности, но они получили от него несколько нерасшифровываемых мысленных сообщений, которые, вероятно, означали что-то вроде: «Как ты смеешь играть с моим луком, свинья?!» Он не возражал против того, чтобы трогали стрелы, но лук был для него очень ценен. Текущий план, который был двенадцатым за столько же минут, заключался в том, чтобы последние шесть членов команды отправились за финишную черту двумя группами. Сначала пойдут Эверли и Лекси. Затем Хаою, Олден, Люсиль и Джеффи перейдут только когда будут все вместе. Они вчетвером должны быть в состоянии преодолеть каждое препятствие на трассе, даже если кого-то из них вырубят атакой и придётся нести. Они даже не собирались пытаться провести ещё одну атаку после того, как Эверли и Лекси пересекут линию. Они просто побегут и покончат с этим беспорядком. — Я поймал Макса! — взволнованно сказал Джеффи. — Я схватил его и наложил заклинание. Как думаешь, он возражал? — Думаю, Макс сегодня уже перестал на что-либо возражать, Джеффи, — сказала Астрид. — А теперь быстро возвращайся! Олден делает твою работу с десятипроцентной скоростью. Вскоре после этого Олдену сообщили, что настал его звёздный час, и он вылез из резервуара. Он услышал позади себя слишком знакомый мягкий всплеск, когда карабкался по нескольким шатким стрелам наверх. Один из поплавков освободился из ловушки, и его нужно будет вернуть обратно. Тяжело дыша, он добрался до вершины стены. Лёжа на животе, чтобы любые неожиданные атаки Ванди с меньшей вероятностью сбросили его вниз, с волосами, залипающими глаза, он посмотрел через край и увидел внизу Хаою, Лекси, Эверли и Джеффи. — Привет, — сказал он. — Твой навык в порядке, да? — спросил Хаою. — Может, подняться всем вместе, чтобы тебе не пришлось использовать его дольше? Вместе, что спорно, было рискованнее так поздно в игре, когда атаки могли участиться по мере того, как другая команда получала больше своих финишёров. Если бы Олдена сбили со стены, пока он поднимал их четверых, это могло бы привести к убийствам и серьёзным травмам половины команды одновременно. — Я в порядке. Давай сделаем это по двое, чтобы быть в безопасности. — Люсиль, — крикнула Астрид с того места, где наблюдала в конце трассы. — Обязательно кричи, если увидишь, что Ванди делает формовочные жесты. Теперь, когда все прошли через грузы, как они надеялись, в последний раз, раненый Брутал замыкала шествие и служила наблюдателем. Она была высоко у потолка, цепляясь за платформу в конце перекладин, её сила обеспечивала хороший захват, который не позволил бы Ванди попытаться атаковать её. Как только Лекси и Эверли пересекут финишную черту, она спустится по крутой диагональной балке, чтобы присоединиться к последним четырём в этой части трассы. Олден поднимет её. «И тогда мы сможем закончить это». Он завязал большую петлю на конце куска шнура и опустил его, сохранив как раз перед тем, как он коснулся пола почти в пятнадцати метрах под ним. Он поднял Эверли и Джеффи. Она устало улыбнулась ему. — Я готова, чтобы эта уже закончилась, — сказала она, затем плюхнулась в резервуар вместе с Аква-Бруталом. Олден поднял Лекси и Хаою, нервничая всю дорогу. Но они тоже добрались до вершины. Лекси нырнул в воду. Пока Джеффи тащил его и Эверли ко дну, Хаою присел на корточки рядом с Олденом, снова наложил своё впечатление заклинания и крепко схватил Олдена за спину комбинезона. — Я называю это своим анти-ветряным движением, — тихо сказал он, переводя взгляд с Ванди на Люсиль и обратно. — Я ценю это. Умереть от падения — не весело. — Извини, что тебе пришлось проплыть всю гонку. — Всё в порядке, — сказал Олден. — Джеффи сделал своё дело. Я с нетерпением жду результатов. Честно говоря, он уже довольно устал. Скоростное плавание само по себе выматывает, а делать это с поплавками, которые всё время пытаются утащить тебя обратно на поверхность, было намного труднее. Теперь Люсиль спускалась по балке, используя метод «скользи-хватай-скользи», на который они все согласились. [У неё глаза на мокром месте.] — Хаою отправил мысленное сообщение Олдену приватно. — [Никаких разговоров.] Это было правдой. В конце забега против Фебри/Шрайк Люсиль стала более разговорчивой, но теперь она почти полностью замкнулась. Сколько бы ободрений Астрид ни посылала ей, казалось, она держалась на волоске. [Она злится на себя,] — ответил Олден. Без Люсиль команда не зашла бы так далеко. Даже если всё, что она делала, это перемещала грузы, это было огромным подспорьем. Эти чёртовы штуки отнимали так много времени, и для остальных требовались комбинации по крайней мере из двух человек, чтобы их двигать. Но Люсиль упустила шансы вывести врагов, которые другой человек с её способностями не упустил бы, и она, очевидно, очень хорошо это осознавала. [Я боялся, что Рейнхард скажет ей что-то по этому поводу,] — признал Олден. — [Он выглядел таким злым после того, как она поддала Марше. Но он промолчал.] [Хорошая команда,] — сказал Хаою. Макс вбежал обратно в спортзал с совершенно безучастным выражением лица; либо он наконец-то смог установить ловушку там в первый раз с тех пор, как начались полосы препятствий, либо его снова вызвал какой-то член команды, который хотел использовать его глупо. Олден смотрел, как он опускается на колени и лезет в трубу. Когда он вышел, он установил одну из своих последних зон скорости внутри огненного препятствия, чтобы пройти его с минимально возможным ограничением движения. — Как думаешь, Макс заминировал дорожку? — спросил Хаою, прищурившись. — У них есть атака. Так что он мог. Снова раздался звонок вражеской команды. «Раздражает, что у них на два игрока больше, чем у нас. С другой стороны, учитывая их полную неспособность ладить, возможно, чем больше, тем не веселее в этом случае». Люсиль достигла конца балки и, прихрамывая, направилась к ним. Хотя по человеческим меркам это не совсем хромота. Скорее, наполненные силой прыжки на одной ноге, которые доставили её к основанию стены за считанные мгновения. Олден уже сохранил шнур и ждал её. — У них теперь точно есть по крайней мере одна атака, — сказал Хаою. — Им нужно использовать её. Ванди может попытаться сбить Лекси с каната, или Марша выглядит так, будто… — Уинстон! — сказал Олден, заметив спидстера, когда тот промчался через границу между двумя трассами. Как только он это сделал, он стал официальным атакующим своей команды на один ход. — Люсиль, хватайся! Дай мне поднять тебя в воздух! Она колебалась. Олден подумал, что она хочет попробовать. Дать сдачи. Всё, что ей нужно было сделать, это ударить Уинстона по ноге, и он был бы готов. Игра была окончена. Все знали это. Но она колебалась, а так нельзя против людей, которых Система создала быстрыми. Олден думал, что Уинстон Хилфизер — мерзкий, поверхностный тип, но он двигался как спидстер. «Как будто его характеристики говорят самой реальности, что он имеет право проходить через неё быстрее, чем остальные из нас». Это была наполовину сформировавшаяся концепция в уме Олдена до этой секунды, немного иное восприятие очков основы, к которому он пришёл после своего последнего разговора с Системой и после того, как наблюдал, как его одноклассники делали так много удивительных вещей за последние недели. «Легко забыть, когда сила выглядит физической, а не мистической, но вот она», — мрачно подумал он, когда серп из ветряных колокольчиков, который Уинстон украл ранее, сверкнул поперёк горла Люсиль. Уинстон использовал каждый бит своей магии, а Люсиль боялась использовать всю свою. Она прислонилась к стене под ним и Хаою, с сокрушённым выражением лица. Атака Уинстона не отбросила её назад ни на шаг, но его прицел был точен. Олден был уверен, что она только что получила уведомление о смерти. Уинстон на мгновение остановился и посмотрел вверх на дрон с победоносной улыбкой на лице, и руки Олдена приняли решение быстрее, чем его мозг успел их осознать. Он схватил сумку с неиспользованными сферами воздержания и вытряхнул весь свой запас на голову Уинстона. — Засунь это на свой сайт, — пробормотал он, когда Уинстон взвизгнул и пригнулся, уносясь обратно в безопасность своей команды так быстро, что было ясно, что он представляет себя под гораздо более серьёзной атакой, чем на самом деле. — Если бы ты этого не сделал, я бы сейчас прыгнул на него, — сказал Хаою. — С пятнадцатиметровой высоты? — Я бы почти наверняка не умер. Но он мог бы. Если бы я попал в него. Немного неловко, если бы он увернулся. — Отряхнись, Люсиль! — крикнула Астрид. — Не страшно. Ты самый быстрый человек из нас. Если поторопишься, лёд Эверли может всё ещё действовать на огненном боксе, когда ты вернёшься. — Верно! — сказала Нджери. — Возвращайся. Мы почти закончили. — П-простите! — сказала Люсиль, вытирая глаза тыльной стороной рукава. — Я потороплюсь! Олден облегчённо вздохнул, увидев, что она всё ещё двигается. Он на секунду испугался, что она сдастся. — О чувак, — сказал он, глядя, как она уходит. — Дорожка… Хаою посмотрел на него. Затем застонал. — Макс. Олден кивнул. — Возможно, там ловушка. Если предположить, что они дали ему время сделать это, прежде чем призвали обратно. Вероятно, так и есть, раз Марша не бежит сюда что-то пырнуть. Должно быть, он использовал для этого ту другую атаку, которую они заработали. — Люсиль, вероятно, сможет прорваться. Это не задержит S-ранга надолго. — Это может задержать её всего на минуту, — сказал Олден. — Нам не нужна задержка, и… И он беспокоился о том, как она отреагирует на ещё одну неудачу. Даже такую маленькую. Повторные неудачи очень тяжело переживаются. Они переживаются ещё тяжелее, когда знаешь, что сорок других людей смотрят на тебя и осуждают. — Разрешение на выход, со-капитан? — сказал он. Губы Хаою слегка дёрнулись. — Да. Если хочешь. — Да! — согласилась Астрид. Олден кивнул. — Я побегу с ней и позабочусь, чтобы ловушка не была проблемой. Если вы останетесь здесь с Джеффи… ну, так лучше. Вдвоём присматривать друг за другом. А мы с Люсиль сделаем то же самое. Никто не один. Больше гибкости. Вот. Он шлёпнул свой шнур на вершину стены. У него было ещё несколько кусков достаточно длинных, чтобы поднять себя и Люсиль сюда, если Хаою не сможет удержать пост, пока они не вернутся. — Осталось пять минут, — сказал Хаою. — Времени полно. По пути из спортзала Олден увидел, как Уинстон указывает на Макса, а затем на землю перед собой требовательно. ****** Поскольку Олден не умер, ему не нужно было бежать три круга по дорожке, прежде чем вернуться в спортзал. Он просто собирался подождать и убедиться, что у Люсиль не возникнет проблем. Но когда он вышел, то увидел, что у неё уже были проблемы. Она действительно плакала, преодолевая барьеры один за другим. — Всё в порядке, Люсиль, — сказал он, стоя на краю дорожки. Солнце уже садилось. — Я проспал половину нашего первого забега. Помнишь? Ты могла бы умереть ещё три раза и всё равно достигла бы большего, чем я в той гонке. — Я в-всё вам порчу. — Она перелетела через барьер как минимум на метр и сильно приземлилась на другой стороне. — Я х-хотела дать сдачи, но я не умею угадывать, как сильно могу ударить, когда люди налетают на меня быстро. — Понимаю. Никто не злится. Ничего не испорчено. Мы всё равно победим, потому что они дерьмовая команда. — Я д-должна быть нашим самым сильным бойцом. Особенно без Марисель. И когда Ванди противостоит стрелам. Я в-вас подвожу. Лекси пришлось защищать Эверли. Хаою… — Лекси очень хотел кого-нибудь ударить Плетью, — сказал Олден. — И он достал Мехди. А Мехди слишком упрям, чтобы покинуть их трассу, так что он просто ковыляет там… надеясь на что-то. Всё хорошо. Клянусь. Люсиль огибала второй поворот дорожки, когда внезапно перестала двигаться вперёд. Её ноги всё ещё двигались, но каждый её прыжок не продвигал её ни на сантиметр. «Ага, вот и она», — подумал Олден. Она остановилась и уставилась на свои ботинки. Олден подбежал к ней. Её щёки были мокрыми от слёз. Она была из тех людей, которые сильно краснеют и отекают, когда плачут. Он мог это понять. — Я в ловушке, — сказала она дрожащим голосом. — Да. Спасибо, что нашли её для нас. — Он улыбнулся. — Хочешь, я брошу тебе верёвку, или ты вырвешься, подавив её сверхсилой? Держу пари, ты сможешь. Один действительно сильный прыжок. — Почему ты такой милый со мной? — Она снова тёрла глаза. — Ты должен злиться. — Люди ошибаются, пока пытаются понять свои силы. Ты бы разозлилась, если бы я ошибся? Она всё ещё смотрела на свои ботинки. — Они снова нападут на меня, — сказала она. — Как только я вернусь в спортзал. Я снова всё испорчу. — Им следовало бы сосредоточиться на своей собственной трассе, а не рисковать с новыми атаками, — сказал Олден. — Так что, возможно… Она яростно покачала головой. — Я слышала, как Марша сказала кому-то на выходе. Что она просто позволит Уинстону продолжать… что, возможно, это научит меня уроку, если A будет побеждать меня снова и снова… она злилась, что я не стала сражаться с ней так, как она хотела, в «Превосходных» на прошлой неделе. «Марша какая-то боевая психопатка. Им нужно включить настройки реализма в спортзале на полную и посмотреть, отрезвит ли это её задницу». — Думаю, это нормально, что ты хочешь понять, как побеждать людей, не убивая их. Я думаю, это хорошо, что ты практикуешься в этом так, как тебе удобнее. Может, это отличается от того, как поступил бы я… я не знаю… я не на твоём месте. Но это занятие. Занятие для практики. Я в этой школе, потому что это учебное заведение, и, честно говоря, меня утомляет, что почти все остальные, кажется, думают, что это магический прибор для измерения члена. Она наконец встретилась с ним взглядом. Она выглядела немного встревоженной. Олден пожал плечами. — Надеюсь, Уинстон снова на тебя нападёт. Потому что я на самом деле хочу учиться. Мне любопытно посмотреть, как Кролик должен сражаться с Бруталом Скорости. Так что если он нападёт, позволь мне разобраться с этим. — Эм… — Что? Думаешь, я не смогу? — Нет! Я уверена, что сможешь! — Её глаза были широко раскрыты. — Не конец света, если не смогу. Я попробую. Если я пострадаю, ты донесёшь меня до финиша своей силой Брутала. Если ты пострадаешь, я свяжу тебя кучей верёвок и донесу до финиша своей магией. Договорились? Она помедлила. — Договорились? — Кстати, — добавил он, — я однажды видел, как Брутала Силы разорвало пополам. Это было ужасно. Это, вероятно, спасло мне жизнь. Я очень сомневаюсь, что у Марши больше понимания в этом вопросе, чем у тебя или меня, так что определённо не слушай её мнение о том, как тебе следует обращаться со своим рангом и классом. Он указал на неё. — А теперь выбирайся из этой жалкой ловушки и беги. Быстро. Несмотря на всё, что я только что сказал об измерении членов, я не хочу проиграть такой ужасной команде. Догони меня, пока я не вернулся в спортзал. Он повернулся, чтобы уйти. Прошло около десяти секунд, прежде чем он услышал кряхтение, за которым последовал звук ботинок, сильно ударившихся об асфальт, как будто их владелец приземлился после особенно сильного прыжка. ****** — Ты уверен, что не хочешь, чтобы мы вернулись за тобой? — спросил Хаою. — Или только я. Нам действительно стоит оставить Джеффи в воде. — Мы в порядке, — сказал Олден, ползя по трубе за Люсиль. Лезвие сорванной травы упало с подошвы её ботинок. — Давай пока придерживаться плана «два на два». — Тебя это устраивает, Люсиль? — Мы в порядке! — сказала она. — У нас получится. — Секунду, — сказал ей Олден. — Позволь мне кое-что подготовить, прежде чем мы выйдем из трубы, пока другая команда не может нас видеть. — Что? — Я принёс кое-что особенное для борьбы с нашими более быстрыми одноклассниками. Я не ожидал, что мне действительно удастся это использовать. «В конце концов, никто никогда не просит Кролика идти в атаку». Есть гораздо более квалифицированные люди. «Приятно, что Уинстон сам создал такие неудобства», — подумал он, вытаскивая больше ослепительно-жёлтого паракорда из своих запасов. ****** ****** Уинстон Хилфизер сосредоточился на каждой части своего тела. То, как подушечки его ног касались земли, напряжение в позвоночнике, изгиб серпа в правой руке, затем в левой, затем снова в правой. Он стремился к броску с грацией Призванного, но не всегда можно сказать, как это выглядит, пока не увидишь запись. Он сделал улыбку. Один из фанатов назвал её его улыбкой «вид убивает». Она была маленькой. Но уверенной. «Уже победил S дважды», — будет сказано в подписи. — «Как думаете, я достаточно смел, чтобы попробовать в третий раз?» Присутствие. Было. Всем. Ну, нет. Сила была лучше. Но у него был A, и он будет работать с ним. Были некоторые A, которые были более известны, чем S. Более горячие, более смешные, более крутые. Он станет одним из них. «Они выходят из трубы». Когда её взять? Что будет выглядеть лучше? Не когда она на коленях выбирается из трубы. Даже если Уинстону не разрешалось показывать сам момент, когда он убивал её, из-за правил о публикации изображений других учеников, иногда смотрящие видео очень внимательно анализировали его движения. Эти слишком ревностные фанаты могли заметить угол, под которым он приближался к своей жертве, и понять, что он целился в кого-то на земле. Плохой образ. Ему хотелось бы иметь ещё одну атаку. Всего одну. Три раза против единственного S в классе, кроме Кона, с которым Марша не хотела сражаться сама… а затем ещё одну против Олдена Торна. Этого парня нужно было поставить на место. Он привлекал так много внимания из-за милого лица и дерьмовой истории. Из-за того, что он был самым глупым в классе, уронил тарелку с овощами и пел песни о жутких инопланетных птицах, которые ели друг друга. Фанаты Уинстона хотели знать о нём больше. «Может, мне всё-таки пойти на него?» Нет. Сосредоточься на том, что важно. Олден может ходить начинять инопланетное серебро и ронять морковь на других веснушчатых сирот; в конце концов, это перестанет быть новым, и люди забудут его. Так и будет. Это просто логика. Важно то, что Уинстон строит себя и свой образ. Свою легенду. Он смотрел, как Люсиль вылезает из трубы. Остальная часть её команды была в другом конце трассы. Она боялась ударить людей слишком сильно, поэтому была сидячей уткой. «Через огонь, — решил он. — Лёд истончается. Талая вода, немного пламени — это будет выглядеть отлично». — Эй! У тебя есть ещё одно ускорение для меня? Макс крутился рядом с Уинстоном. Уинстон не знал, почему. Кто-то, кто бегает с чисто человеческой скоростью, должен был бы уже мчаться по трассе, чтобы не задерживать остальных. Но раз он был здесь… — Ты снова собираешься атаковать Люсиль? — спросил B-ранг. — С ней Олден. Лучше берегись. Уинстон прищурился. — Ты что, шутишь? Макс взглянул на другую команду. Олден вылезал из трубы, держа в руке кусок той флуоресцентно-жёлтой верёвки. — Конечно, — сказал Макс. — У меня как раз осталась одна зона скорости. Скажи, где тебе нужно, и она будет установлена. ****** Паракорд был верёвкой типа kernmantle. Более мелкие внутренние нити удерживались вместе и защищались от разрыва плетёной внешней оболочкой. Внешние оболочки бывают разных цветов, включая оттенки настолько яркие, что почти режут глаза. Внутренние нити в большинстве коллекции паракорда Олдена были белыми. Пол спортзала тоже был белым. Возможности были очевидны. Но на всякий случай он пошёл ещё дальше. Некоторые виды паракорда — в основном предназначенные для выживальщиков — имеют внутри аккуратные вещи помимо простой белой сердцевины. Провода, огнива, даже леску. И нужно всего ничего, чтобы добраться до этих штук; вы просто хватаете конец той внутренней нити, которая вам нужна, и тянете. Она выходит, дюйм за дюймом, фут за футом. Прежде чем они покинули трубу, Олден вытащил немного своей лески. Когда он распрямил всё это и сохранил, у него получилась очень заметная линия паракорда длиной в несколько футов с ещё более длинной, но гораздо менее заметной, нитью лески, торчащей из конца. Уинстон бросился на них, как только они встали на ноги, так быстро, что у Олдена едва было время полюбоваться своим новым инструментом. Спидстер прорвался сквозь тающее огненное препятствие, его ноги разбили очень тонкий слой льда, оставшийся на полу. Он двигался со скоростью автострады. На такой скорости большинство людей не видят нитей прозрачной лески. Оказалось, что Уинстон Хилфизер тоже не мог. Олден вытянул шнур, повернул запястье как раз вовремя, чтобы расположить его параллельно полу между огненным препятствием и Люсиль, и затем почувствовал удар по своей власти, когда Уинстон налетел на него и упал на спину. Другой подросток сильно ударился о пол, схватившись за шею, с шокированным выражением лица. Вот так быстро всё и закончилось. Олден отпустил навык. То, что Уинстон врезался в сохранённый предмет, почти истощило его до конца; Олден зашёл дальше, чем планировал. «Другие Призванные, напрямую бьющие по сохранённому объекту, кажется, бьют сильнее, чем эквивалентные не-Призванные силы». Такое явление не было неизвестным; у него просто не было большого личного опыта с ним. «Магия сталкивается с магией. Власть против власти». Уинстон сбил дыхание. Он всё ещё смотрел в потолок в изумлении. — Ладно, — сказал Олден, обходя его и спеша к следующему препятствию, пока оно не превратилось в ад. — Вот и всё. Люсиль, мой навык кончился. Мне придётся положиться на тебя и Хаою, чтобы пройти грузы и перелезть через стену. — Вы, ребята, только что вывели Уинстона? — крикнула Астрид. — Что это было? — Я почти уверен, что Олден только что обезглавил его, — сказал Хаою. — Давайте теперь победим, — сказал Олден. — Я хочу есть филиппинскую еду. ****** ****** Гонка закончилась тем, что Люсиль пересекла канат над финишной чертой. Раздался звонок, и через мгновение они все улыбались, половина драмы последних двадцати минут забылась в одночасье. Астрид начала раздавать объятия каждому. — Красивые наземные движения! — крикнула она в ухо Джеффи, указывая на трассу другой команды. — Посмотри, чего ты добился. В их резервуаре с водой Макс мирно плавал на спине. А Марша была вниз головой, её ноги бешено дрыгались в воздухе, когда она пыталась нырнуть. И не могла. Её глефа была на дне резервуара. Она бросила её туда, без сомнения, планируя притянуться к ней, но, похоже, переусердствовала со способностью. — Марисель говорила, что она склонна перенапрягаться и выдыхаться, — сказал Олден. — Видимо, так и случилось. — Кто бы мог подумать, что заклинание спасательного жилета можно использовать для победы над людьми? — Хаою звучал забавно, наблюдая, как Марша борется. — Оно, должно быть, довольно сильное. Она никуда не денется. — Если наложить его восемь раз, можно заставить даже очень тяжёлый грузовик плавать, — объявил Джеффи. — Я практиковался в этом перед отъездом из дома. — Это хорошо, — сказал Олден. — Ты победил Уинстона, — сказал Лекси. — Да. Я как бы хотел приберечь этот трюк для Кляйна. Но это было достойное дело. Марша так сильно брыкалась ногами, что у неё слетел один ботинок, но она продолжала болтаться в воде, как поплавок. --- ---------- Они Пиршествовали Примечание от Sleyca Гид по командам Команда «Пушистый Хвост» (только официальное название в голове Люта)1 победа, 2 поражения — 10 членовS — Марисель — Формировательница ЗемлиS — Люсиль — Брутал СилыS — Джеффи — Аква-БруталA — Рейнхард — Мейстер ЛукаA — Лекси — Мейстер Плети Для РазумаA — Хаою — Дюра-БруталA — Астрид — Морф-БруталA — Нджери — Формировательница ВодыA — Эверли — Аджастер (ледяные заклинания)B — Олден — Единственный и Неповторимый Кролик Команда «Ванди/Марша»0 побед, 3 поражения — 11 членовS — Ванди — Формировательница НебаS — Марша — Мейстер очень устрашающего древкового оружияA — Мехди — Брутал ЛовкостиA — Уинстон — Спид-БруталA — безымянный — Формирователь ОбъектовB — Макс — Аджастер (зоны) · 5 A-рангов Остальные команды не указаны, так как в этой главе они не появляются. 129 В прачечной здания МФО было шумно, когда Олден вошёл с формой на руке. — После того как поедим, мы все могли бы пойти вместе куда-нибудь в торговый центр. — Будет поздно. Мы даже в ресторан не попадём раньше восьми. — Сегодня пятница! Кого волнует, что поздно? — Команда Марши всё ещё в спортзале. Как думаешь, что преподаватели с ними делают? — Они и раньше не были сплочёнными, но тот последний забег был уже слишком, тебе не кажется? Они полностью развалились. — Мы могли бы пойти в кино. — Я лучше пойду в магазины. У нас теперь есть стипендии. — Я уже потратил свою, покупая вещи для комнаты. Олден направился к чистящему шкафу, из которого Ребекка только что достала свою форму. Пока он вешал одежду на манекен и цеплял манжеты на колышки, он слушал болтовню одноклассников. Даже команда Фебри и Сорокопута, которая сегодня потерпела два поражения, казалось, не слишком расстроена. Олив была на другой стороне комнаты, допрашивая Хаою о том, как ему удалось отличить её от иллюзий, а Фебри пытался объяснить Константину, что у команды был план сделать заявление о солидарности, который был разрушен из-за их поражения. — Мы собирались почти победить, — объяснял он, — а потом последний человек должен был отказаться пересекать финишную черту. Потому что Сёрена здесь нет. Это должен был быть жест. — Такой жест… — Кон покачивался взад-вперёд. — Я понимаю, к чему вы стремились, но это могло бы заставить Сёрена чувствовать себя неловко? Звучит покровительственно, по-моему, — подумал Олден. Но, наверное, Сёрен оценил бы усилие, даже если оно ошибочное. Он закрыл шкаф и прислонился к нему. Тот издал слабое жужжание, когда начался цикл. Инструктор Кляйн попросил команду «Ванди/Марша» остаться после занятия, а не идти в раздевалку вместе со всеми. Он не сказал, что они в беде, но было маловероятно, что их задержали для похвалы. Услышав, что её группу выделили, Ванди выглядела настолько потрясённой, что если бы Олден не знал, что происходит, он бы подумал, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Ему было немного жаль их, и он был рад, что он здесь, а не на их месте. Официально конец ещё одной недели. Сегодня вечером ничего не нужно делать, кроме как сесть на автобус до F, поужинать и расслабиться. Его команда победила. Его навык получил нагрузку. И он только что принял горячий душ, через который не нужно было спешить. Некоторые парни решили, что резервуар для плавания был достаточной ванной. Было бы почти идеально, если бы Марисель не пришлось уйти. Он надеялся, что новости, которые она получила, не были ужасными. Когда команда закончила проходить полосу, Фрагмент и директор уже ушли. Это заставляло его волноваться ещё больше, но они могли уйти по другой причине. Может, у них были последние приготовления к ужину или— — Марисель! — Мари! — Ты в порядке? — Куда ты уходила? Некоторые из девушек, сидевших на скамейках у двери, заметили её первыми. Марисель уже переоделась из формы в джинсовую юбку и розовую рубашку. — Я в порядке. Мне так жаль! Позвонил друг, и у него были неприятности, так что мне пришлось— — Друг из дома? — С ним всё в порядке? — Ты можешь вернуться домой, чтобы увидеться с ним? — Всё в порядке. Я сказала инструктору Фрагмент. Всё улажено. — Она направилась к ближайшему свободному шкафу, пока Эверли и Тует рассказывали ей всё, что она пропустила. — Марисель! — закричал Джеффи. — Мы накормили ими Победу! — Почему люди в твоей команде постоянно это говорят? — спросил Финлей Олдена из соседнего шкафа. — Думаю, теперь это наш девиз. Марисель внезапно посмотрела через плечо Эверли в его сторону, и её тёмно-карие глаза встретились с его. Её улыбка была скорее напряжённой, чем счастливой. [Всё в порядке?] — написал он ей. Он ожидал, что она скажет «да», независимо от того, так ли это. Она не была из тех, кто посвящает во всё. Не с того первого дня их знакомства, когда она почувствовала, что сказала слишком много. И действительно, она кивнула. [Мы очень скучали по тебе на полосе.] Люди всё ещё выкрикивали ей основные моменты боя; имя Олдена всплывало не раз. — Олден убил Уинстона, — сказал Хаою. — Он целился в горло. — Нджери звучала одобрительно. — Финлей, это убило бы и тебя? — спросила Юпитер. — Мы можем так тебя убить? Многие головы повернулись к Спид-Бруталу. — За что вы все собираетесь меня убивать!? — сказал Финлей. — И откуда мне знать? Никто никогда не пытался снести мне голову леской. Мы такими вещами в моей старшей школе не занимались. — В Шотландии вас не учат смертоносным приёмам на физкультуре? — спросил Олден. — Представьте себе. Финлей рассмеялся. — сказал Игнасио. — Это правда, — согласился Финлей с пожиманием плеч. — Моя визуальная обработка и скорость реакции лучше, чем у него. Я также стараюсь не двигаться на максимальной скорости, когда собираюсь с кем-то взаимодействовать. Лю Ариэль говорит, что в бою она движется быстрее, чем злодей может понять, а не быстрее, чем она сама может понять. Выжимать всё до предела нужно, чтобы добраться до места боя, разве нет? Или когда ты в невыгодном положении. — Тебе нравится Ариэль? — спросил Хаою. — Она дружит с моими родителями. — Она моя любимица, — сказал Финлей. — Она была твоей любимицей до или после того, как получила свои последние улучшения? — спросил Фебри. — Потому что она стала любимицей многих, когда начала получать особые штуки. — Некоторые Бруталы считают, что спидстеры, использующие телепортацию на короткие дистанции, — это не по-брутальски, — сказала Ребекка. — Это потому, что эти Бруталы завидуют, что ещё не достигли того уровня, когда Система даёт вам такой выбор. — Финлей оживлённо жестикулировал. — Они все халтурят с тренировками, когда становятся старше, если спросить меня. Лю Ариэль всё это время продолжала повышать свой уровень. Она рано или поздно станет гиперболой. Я верю в неё. Я верю в себя! Я тоже получу этот навык однажды. Кон ходил по комнате, легко касаясь пальцами случайных предметов и закрывая глаза. Его навык чтения объектов работал значительно дольше, чем сопровождающий его отпечаток заклинания. Он должен был выжигать оба таланта каждый день, как и все остальные, но так как у него никогда не было такой возможности на занятиях, он проводил много времени, тыкая разные вещи в течение дня и психически анализируя их недавнюю историю. Он убрал руку от неиспользуемой стиральной машины в задней части комнаты и огляделся в поисках Финлея. — Удивлён, что ты не пошёл к Ли Джин. Она время от времени там преподаёт, и я уверен, ты мог бы попасть. — Я попал. Но меня пригласили посмотреть некоторые занятия, и я решил, что будет трудно следить за переводами Системы и при этом выкладываться на полную в их спортзале. Чувствовал, что останавливаюсь бы каждую секунду, чтобы прочитать. Пока вокруг него продолжался разговор, Олден составил сообщение Джереми, описывая свою победу на физкультуре. Джереми пару раз намекал, что Олден недостаточно подробно рассказывает о суперспособностях, когда они говорят, поэтому он написал больше, чем обычно. К тому времени, как он закончил и его форма была чистой, команду «Ванди/Марша» отпустили после какой-то лекции. Никто из них не разговаривал друг с другом, так что если темой разговора была важность командного единства, то он провалился. Мехди выглядел так, будто готов кого-то ударить. Выражение лица Макса было совершенно беззаботным и приятным, потому что он был страшным ублюдком, но каким-то образом от него всё равно исходило напряжение, как ядовитый газ. А что касается Ванди, несколько девушек сказали, что она спряталась в пустом классе, чтобы позвонить семье и признаться во всех своих личных провалах. Уинстона нигде не было видно. Все, у кого было чувство самосохранения, оставили их зализывать раны и одеваться самостоятельно. Олден покинул здание вместе с большей частью класса, идя между Лекси и Хаою по пути к ближайшей улице. Ветер, который ранее гонял пыль по треку, не утихал, и вдалеке раздавались раскаты грома. Один из автобусов Селены Норт ждал их. Олден сел рядом с Джеффи, Лекси и Хаою — через проход, а Эверли и Кон — перед ним. Когда автобус наполнялся, Кон внезапно высунулся из своего места, чтобы посмотреть вверх и вниз по проходу. — Все сидят парами. Мы собираемся усадить команду Ванди всех вместе в конце? — Ха! — сказал Рейнхард. — Это уморительно. — Немного, — сказал Кон. — Но они испортят наш классный ужин, если станут ещё более… самими собой. — Я спасла место для Мехди! — крикнула Хелоиса из передней части автобуса. Эверли хихикнула. — Нам стоит выбрать места для всех них, чтобы снизить их напряжение, — бодро сказал Хаою. — Уинстон и Олден могут сидеть вместе. И Джеффи с Маршей. И Тует— — Позовите инструктора! — закричала Астрид. — Они случайно впустили в программу злодея. — Да, нам нужно выгнать Хаою из автобуса, — согласился Олден. Как раз после восьми часов автобус высадил их у одного из боковых входов в ТЦ «Роза Гроув». Несмотря на ряд всё более ужасных схем рассадки, которые обсуждались, класс в конце концов выбрал ненасилие. Олден пошёл в конец, чтобы спасти место для Макса, который всю поездку молча смотрел в окно. Это было неплохо, так как у Олдена было время сделать немного домашней работы по пути. Мехди сел с Коном, в то время как Эверли провела большую часть поездки, пытаясь подбодрить Ванди. Марша и Уинстон в итоге сели вместе по умолчанию. Он притворялся спящим, чтобы не разговаривать ни с кем. Но в отличие от остальной их команды, Марша, казалось, почти не была обеспокоена выговором, который они получили. По словам Хаою, который мог видеть её планшет со своего места, она провела поездку, просматривая нарезки лучших боёв Мейстеров. Олден был одним из последних, кто вышел из автобуса, и, шагнув на тротуар, он с удивлением обнаружил, что Марисель задержалась, вместо того чтобы идти к торговому центру с Тует. Любопытно, он немного притормозил. В ответ она тоже немного притормозила. Поскольку все остальные стремились получить обещанную еду, они в итоге задержались снаружи после того, как группа убежала вперёд. На этой части внешней стены торгового центра транслировались крупные рекламные объявления. Известная Призванная, специализирующаяся на спасении в горах, стояла на вершине в бушующую бурю, а камера медленно приближалась, показывая, что её макияж безупречен, несмотря на воду, стекающую с лица. Ярко-красные губы улыбались, и под подбородком появлялись слова «всё ещё желанная». Затем гламурная реклама исчезла, уступив место изображениям детей, занимающихся в языковой академии. — В чём дело? — спросил Олден, щурясь от ветра, когда посмотрел на Марисель. — Помнишь, я спрашивала тебя о волшебниках, меняющих наши пункты назначения после призыва? В другое место, а не на Анесидору. — Ага, — сказал он, стараясь говорить легко, хотя в животе у него всё сжалось от этой темы. Марисель глубоко вздохнула. — Это было для одного человека, которого я встретила в Приёмном корпусе. Он всё ещё хочет уехать. Я хотела… я пыталась найти для него безопасный способ сделать это, чтобы он не выбрал снова опасный. Я рассказала ему, что читала в интернете о том, что побег после призыва возможен, и то, что ты сказал об этом, вероятно, правда. Я думала, он мне поверил. Я думала, я убедила его подождать некоторое время. Она звучала несчастной, но Олден не мог не почувствовать облегчения от того, что она спрашивала не для себя. — Парень не послушал? — предположил он. Марисель покачала головой. — Он прислал мне сообщение раньше. Он сказал, что у него всё готово. Он сказал, что это мой последний шанс пойти с ним. Олден подождал, пока она продолжит. — Он уходит на лодке. Сейчас ночь. Надвигается дождь, и океан очень бурный. Может, поэтому он думает, что патрули не смогут его найти в этот раз. Она волнуется. — Власти здесь постоянно имеют дело с такими вещами, — сказал Олден. — И если ты кому-то сказала— — Я сказала инструктору Фрагмент. — Марисель понизила голос. — Она и директор остались со мной, пока мы звонили кому-то из охраны «Море-Небо». Они задали мне кучу вопросов, но я ничего не знаю. Только то, что только что сказала тебе. — Ты в беде? — Не думаю. Но, возможно, должна быть. Я могла бы сказать кому-то раньше, вместо того чтобы пытаться отговорить его самой. Они хотят, чтобы я продолжала пытаться связаться с ним, поэтому я пишу ему каждые несколько минут. Но он перестал отвечать, когда понял, что я не пойду с ним. Если что-то случится… Трое подростков с табличками непризванных вышли через ближайшие двери. Они взвизгнули, когда ветер чуть не вырвал большую коробку с пиццей из рук одной из девушек, а затем все начали смеяться. — С ним всё будет в порядке, — сказал Олден. — Не может быть, чтобы это был первый раз, когда кто-то пытался использовать плохую погоду, чтобы проскользнуть мимо патрулей. Это, наверное, случается еженедельно. — Фрагмент сказала то же самое. И мужчина, который меня опрашивал, казалось, не волновался, но— — К тому же всегда есть ЭТ. — Олден вспомнил, как Лекси говорил Кону именно это о его поездке на лодке по бурному морю в день вечеринки. — Если твой друг перевернётся или потеряется, это всегда вариант. Она скривилась. — Я знаю. И если так думать, я задаюсь вопросом, правильно ли я сделала, что рассказала о нём. Что, если бы он смог? И был бы счастлив? Но из-за меня его поймают. — говорила реклама на стене. — Это не первый раз, когда он сбегает. Когда его вернут, они наложат на него много ограничений, — продолжила Марисель. — Он возненавидит меня навсегда. Я… вот о чём я хотела тебя спросить. Когда он вернётся, если он не против, не попробуешь ли ты поговорить с ним за меня? — Почему я? — Олден задавался этим вопросом в прошлый раз, когда она спрашивала его о побеге через призыв. Ей казалось, что у него есть какое-то понимание, которого у него не было. — Я не авторитет по поводу побега с острова или призывов. Есть гораздо более подходящие люди, чтобы— — Ты один из нас, — сказала Марисель, делая шаг ближе к нему. — Глобусник. Это действительно важно для него. И ты не ненавидишь это место, но не думаешь, что другие люди глупы или сумасшедшие, если ненавидят. Ты хороший человек. И ты знаешь призывающих, хотя ты нашего возраста. Нет больше никого с таким набором качеств. Может, он тебя послушает. Думаю, если такой специфический набор качеств — её критерий, то не так много подходящих вариантов. — Я имею в виду… я готов попробовать, наверное. Никаких обещаний, что у меня получится убедить его в чём-либо. — Спасибо. — Её плечи опустились, и она долго выдохнула. — Ты лучший друг, чем я. Извини. Я постараюсь не доставлять тебе столько хлопот— — Всё нормально, — сказал Олден. — Я считал тебя крутой с тех пор, как ты наехала на тех придурков, которые говорили: «Фу… Кролик», и заявила о своём намерении пересечь планету, чтобы вернуться домой. Она поморщилась. — В большинстве случаев я не такая. — Я понимаю. Это был твой плохой день. Ты всё равно была крутой. А теперь перестань волноваться. Позволь профессионалам решать проблему. И отведи меня поесть. Они пиршествовали. Ресторан находился на третьем этаже торгового центра. Это было небольшое место. Сорок один ученик, шесть инструкторов и один директор почти заполнили его. Столы были сдвинуты для них у ряда окон, выходящих на одну из зон отдыха на открытом воздухе. Широкий неглубокий фонтан со встроенными огнями периодически устраивал представление для проходящих мимо людей внизу. Олден предположил, что струи воды двигались в такт музыке, но он не мог слышать её через толстое стекло и шум перекрикивающихся голосов. — Думаешь, весь жареный чесночный рис принадлежит тебе? — спросил Лекси Олдена. — Думаю, у всех остальных уже был шанс его взять. — Он наполнил свою тарелку. — Я терпеливо ждал. Теперь пусть дерутся со мной за него. Он положил ложку атчары рядом с рисом и посмотрел на свежую партию lumpia, которую один из официантов только что поставил на другой конец стола. Они выглядели покрытыми карамелизированным сахаром. Наверное, это десерт. *Атчара (atchara) — филиппинское блюдо из маринованных овощей, часто подаётся как приправа к жареному мясу или рису. Lumpia — филиппинские весенние роллы, могут быть жареными или свежими. Звёздами были все мясные блюда, включая хрустящий лечон, который Хаою так хотел попробовать. Но ресторан приготовил также вкусное блюдо из джекфрута*, так что Олден не страдал, кроме как от небольшой зависти. *Джекфрут — тропический фрукт, также известный как индийское хлебное дерево; мякоть по консистенции напоминает курицу, часто используется как заменитель мяса в вегетарианских блюдах. Директор Салех платила за всё, и еда продолжала поступать. Ужин с учителями сначала был напряжённым, но вскоре стало ясно, что в сознании преподавателей это было скорее светское мероприятие для знакомства. Чем дольше они не говорили об успеваемости и школьной работе, тем больше люди расслаблялись. На расстоянии нескольких мест Финлей рассказывал людям о своём отце. — Он ушёл с работы электриком и купил паб. Теряет на нём кучу денег и сводит мою маму с ума, но говорит, что это его мечта. — Мы с инструктором Кляйном были в одной геройской команде пару лет, когда я только начинала, — говорила Фоксболт Астрид. — У нас не было ни одного инцидента со сверхчеловеком выше C-ранга, но Берлин только что был выбран для размещения womb vault* (хранилище/банк маток?). Протестующие стекались отовсюду, наводняя улицы каждый день в течение нескольких месяцев. А когда началось само строительство, мы были на круглосуточном дежурстве по охране. *Womb vault — вымышленное медицинское учреждение, связано с искусственными матками. Оставлено как «хранилище маток» с сноской. Астрид выглядела озадаченной. — Так много людей злились из-за этого? Я думала, магическая медицинская помощь больше не вызывает споров. — Вообще-то нет, — сказала Фоксболт. — В целом. Искусственные матки — одна из самых спорных областей в наши дни. Что немного странно, учитывая, что их почти единодушно хвалили, когда Контракт только начинал разрабатываться. Инструктор Кляйн тяжело вздохнул. — Большинство из вас думает о карьере, которая уведёт вас с острова, так что вам нужно начать обращать внимание на то, что происходит в мире. Те из вас, кто родился здесь, обнаружат, что ряд вещей, которые наше общество считает совершенно безобидными, в других местах скандальны, и наоборот. — В связи с этим, все вы сможете пройти любимый курс всех дважды — перед выпуском из старшей школы и в университете, — сказала директор Салех, даря злую улыбку сидящим рядом. — «Поведение и представительство Призванного». — Нам нужно проходить национальный курс этикета больше одного раза? — спросил Рейнхард. Олден сидел достаточно далеко от них, чтобы не участвовать в разговоре, но при этих словах он проглотил кусок чесночного риса и посмотрел на Лекси и Хаою через стол. — Что такое национальный курс этикета? Хаою, который только что засунул в рот ещё один кусок свиного брюшка, требовательно толкнул Лекси локтем. — Это то, что можно предположить, — сказал Лекси. — Они учат вас, как правительство хотело бы, чтобы вы себя вели, и что они хотят, чтобы вы говорили по определённым вопросам, когда вы работаете или общаетесь с людьми за пределами острова. Кон, который занял место по другую сторону от брата, закатил глаза. — Это курс промывания мозгов. Высший Совет сделал его обязательным для школ давным-давно— — Больше десяти лет назад, — сказал Лекси. — Но люди всё ещё спорят об этом во время выборов, — заключил Кон. — Кто решает, каким должно быть наше национальное поведение? — спросил Олден. — В основном об этом и ведутся споры, — сказал Хаою, отпив воды. — Когда спорят не о том, должно ли что-то подобное вообще существовать. Мехди был молчалив и мрачен большую часть еды, так что это было неожиданно, когда он вставил: — Это несправедливо. По-настоящему старые люди жили как хотели и говорили что хотели, когда получили свои силы. А теперь они внезапно пытаются создать все эти правила для остальных из нас. Ванди услышала его. — Но теперь у нас здесь есть своя страна. А у них не было. Ещё один официант поставил тарелку перед Олденом, и он наконец добрался до десерта. Хрустящие обёртки весенних роллов, покрытые сахаром, были полны банана. Он взял один и откусил, позволяя себе отключиться, пока Ванди разглагольствовала о беспрецедентной природе Анесидоры и важности тщательного законотворчества. Марша смотрела, как Сорокопут крутит нож. Уинстон ковырялся в еде и избегал смотреть в глаза всем, будто пережил ужасное унижение, а не боевую смерть в спортзале. Осмелюсь ли я надеяться, что в будущем он будет меньше доставать? Макс и Джеффи сидели рядом и отвечали на вопросы инструктора Мариона о том, где они выросли. Макс рассказывал о Южной Африке как нормальный человек, в отличие от Джеффи, который давал ненужно туманные намёки о своём доме. Инструктор Марион выглядел сбитым с толку, и Олден не мог его винить. Единственное, что можно было понять из этого сумбура, — это то, что Джеффи вырос в доме с бабушкой, дедушкой и дядей. Он только что закончил описывать свою бывшую школу как «место, где, возможно, было или не было много людей с ирокезами». — Хорошо, — тоном, говорившим, что он решил согласиться с этим, сказал Марион. — Что касается меня, я вырос недалеко от того места, где мы сейчас сидим. Я не удивлюсь, если мои родители сейчас бродят по торговому центру. Они едят вне дома каждый вечер, и им нравится фуд-корт внизу. Макс кивнул. — Ты второе поколение или— — Третье с одной стороны, — сказал инструктор. — Второе с другой. Это побудило к повороту в обсуждении, когда люди начали вставлять свои собственные родословные Призванных. В отличие от Мариона, большинство присутствующих преподавателей родились не на острове. Ученики, конечно, почти все родились здесь. И у большего их количества были большие семьи, чем Олден предполагал. Никто не описывал ничего похожего на ситуацию с многопоколенным кланом Велра, но количество людей, упоминавших о множестве братьев и сестёр, было больше, чем он ожидал бы от выборки сверстников дома. У Мехди было три старших брата, старшая сестра и младший брат. Тует была одной из семерых. У Юпитер была группа братьев и сестёр, названных в честь планет их солнечной системы. — Кроме того, они пропустили Уран и перешли сразу к Нептуну. Когда Кон заявил всем, что они с Лекси ожидают ещё одного брата или сестру в ближайшие пару лет, его брат протянул руку и шлёпнул его по затылку. — Ой! Это за что? — Не рассказывай всем на острове репродуктивные планы наших родителей. Кон закатил глаза. — Появится новый человек с нашей фамилией. Что нам делать? Притворяться, что они нашли младенца, растущего на дереве? — Не в этом дело— — Ты знаешь, будет это девочка или мальчик? — спросила Астрид. — Они позволяют нам всем быть сюрпризами, так что предполагаю, что с Номером 4 будет то же самое. — Кон поднял вилку угрожающе, когда Лекси выглядел так, будто хотел снова его шлёпнуть. Олден отложил эту информацию в свой файл «не делать предположений». Если бы его кто-то спросил, он бы предположил, что Лекси и Кон были созданы искусственно. Оба были эстетически одарены, даже без очков Привлекательности. Кроме того, если игнорировать личность, стиль и тот факт, что Лекси был безумно подтянут благодаря поддержанию балетной формы, они выглядели бы очень похоже даже по братским меркам. — А как насчёт тебя, Олден? Олден вопросительно посмотрел на Астрид. — Я знаю, у тебя нет братьев и сестёр, но у тебя много кузенов? — Нет. Только я и моя тётя. Он думал, что на этом его очередь закончится, но все всё ещё терпеливо ждали, как будто давая ему время сказать что-то ещё. Серьёзно, ребята. Это всё с семейной стороны. Может, где-то есть какие-то дальние двоюродные троюродные братья, но кроме этого… — У меня есть два близких друга дома, — добавил он. — Один из них практически мой брат. Он воздержался от слов: «У него была отвратительная семейная ситуация. Мы практически вырастили друг друга». — Это тот друг, который присматривает за твоим котом? — спросил Хаою. — Как его зовут? Он собирается приехать в гости? Олден внезапно понял, что нырнул с головой во что-то более драматичное, чем планировал. Ладно. Даже те части ситуации с Бо, которыми можно поделиться, звучат довольно… — Его зовут Бо. Я уверен, он когда-нибудь приедет в гости. Он в моём списке гостей. — Олден попытался звучать непринуждённо. — Я не упоминал о нём раньше, потому что его нет дома сейчас. Он сбежал после моих похорон. Хаою моргнул. Лекси нахмурился. Кон прищурился на него. — Мне удалось связаться с ним несколько недель назад, — объяснил Олден. — С ним всё в порядке. Он сказал, что вернётся домой, как только всё уладит. Эта история подкреплялась некоторыми фальшивыми телефонными звонками, которые Бо заставил Олдена совершать в общественных местах. Никто не ответил. — И есть мой друг Джереми. Его родители юристы. У него есть сестра, которая играет в оркестре на марширующей полосе. Он отлично заботится о моём коте! Спасибо тебе за то, что ты здравомыслящий, Джереми. Олден поискал в уме другие доказательства того, что у него была обычная и стабильная социальная жизнь до приезда на Анесидору. Я регулярно покупаю подарки инопланетянину, прикованному к столу в чикагском консульстве. Это не совсем… а, чёрт с этим. Расскажу им о том, как Кибби круче всех других младших братьев и сестёр, о которых сегодня упоминали. — У тебя были похороны? — выпалил Кон. Лекси посмотрел на него. — Ты знаешь, все думали, что он мёртв. Что ещё должно было случиться? — Я знаю. Мне просто никогда не приходило в голову, что у него были настоящие похороны. — Это были хорошие похороны? — Астрид звучала заинтригованно. — Я имею в виду… меня там не было, — сказал Олден, удивлённый. — Но нет. Там было около тысячи человек, и я хорошо знал только нескольких из них. — Это так странно, — сказал Кон. — Должно быть, очень странное чувство. Да? — Был гроб? — спросила Астрид. — Или урна? — Это странно, только если задумываться. У меня не было много времени, чтобы забивать себе этим голову. И, по словам моей тёти, гроба не было, Астрид. Просто огромная фотография меня на подставке. — Ты заслуживал чего-то более захватывающего, чем это, — сказал Хаою. — Согласна, — сказала Астрид. — Я могла бы придумать лучшие похороны за пять минут. Ужин закончился тем, что многие люди планировали для себя всё более абсурдные похороны. В конце концов Олден оказался кивающим, пока Астрид описывала своё желание, чтобы её прах запустили с вершины Иглы Наутилуса в полночь из магической пушки. Хаою хотел статую себя, поставленную туда, где статуям не место, чтобы озадачить как можно больше людей. А Лекси отказался играть в эту игру, в результате чего Кон спланировал для него джазовые похороны без его участия. Когда они покинули стол, их желудки были полны еды, и они все смеялись слишком громко над своими собственными глупыми идеями. Олден решил, что это хорошее сочетание, учитывая обстоятельства. несколько часов ранее Джейкоб не хотел звонить Марисель Алькантаре. Это не входило в план. Но когда катер отчалил, нырнув в волну и вызвав тошноту в животе, он внезапно подумал: А что, если она пожалеет? Это место, которое минуту назад притворялось дворцом, а затем показывало своё истинное лицо тюрьмы, — она думала, что будет здесь в порядке, с этими людьми, но как она могла? Всё становилось хуже, когда ты покидал Приёмный корпус, а не лучше, как ему постоянно обещали. Поэтому он отправил ей сообщение. Он попытался дать ей последний шанс. Она отказалась, и он заставил себя не отвечать на её последующие сообщения. Они, наверное, больше никогда не увидятся. Солёная вода забрызгала окна, когда мужчина в рубке переключал тумблеры и поворачивал серебряный штурвал. Джейкоб сидел с остальными в каюте. Лодка была хорошо оборудована, но он едва мог разглядеть деревянные полы или камбуз. Припасы покрывали каждую поверхность. Мебель кают-компании была убрана, чтобы освободить место для чего-то особенно большого, упакованного в брезент. Еда, конечно, была, но в основном лодка была заполнена магическим оборудованием, ингредиентами для заклинаний, ящиками, в которых, как был уверен Джейкоб, было оружие — всё, что трудно или дорого достать людям за пределами Анесидоры. Койки оставили нетронутыми, но если бы они захотели воспользоваться кроватями, им пришлось бы спать посменно. Трое пассажиров сейчас были втиснуты на маленький диванчик, а четвёртый сидел на большом пластиковом контейнере, который, как он с гордостью сказал Джейкобу, был полон украденных зелий. Пятого… пятого не было. — сказал мужчина, сидящий на контейнере. Джейкоб был здесь самым младшим. Мужчина, укравший зелья, был примерно двадцати пяти. Странный на конце диванчика, который напевал себе под нос и ковырял корочку на тыльной стороне ладони, пока она не начинала кровоточить, выглядел лет на десять старше. Девушка с мягкими тёмными кудрями, собранными на макушке заколкой, сказала, что ей «девятнадцать, и она готова посмотреть, что там», когда они все представлялись. Другого… другого пассажира не было. У капитана были седые волосы. Интересно, теперь я часть «борьбы». Он не планировал, но с тех пор, как впервые связался с «Суперлюдьми повсюду», ему казалось, что звёзды сошлись. Всё, о чём они просили, доставалось ему гораздо легче, чем он думал. Его взгляд упал на его собственный вклад в богатство странных устройств на лодке. «Погружатель» занимал почётное место на полу рядом с капитаном. Контейнер, похожий на аквариум, стоял на кристаллическом циферблате, который явно был сделан, чтобы держать его. Джейкобу не пришлось доставать эту часть. Капитан уже владел ею и знал, как ею пользоваться, по предыдущему опыту с одним из этих устройств. «Погружатель» будет только вторым, который СЛП* получит. Они называли его героем. Не думаю, что они были бы так впечатлены мной, если бы сами встретили Орфея Велра. Он бы продал Землю дьяволу за сигарету. *SAL — Superhumans At Large; переведено как СЛП (Суперлюди повсюду) с сноской. — Тебе нужно расслабиться. — Девушка коснулась его колена своим. — У нас долгий путь впереди, даже если наши друзья встретят нас на полпути. Если ты останешься таким напряжённым всё время, это будет тяжело. — А ты разве не нервничаешь? — спросил Джейкоб. — Не особо. — сказал капитан. Он указал вниз на «Погружатель». Джейкоб сглотнул. Капитан улыбнулся темнеющему небу. ---------- Круги по воде, I Примечание от Sleyca ОБНОВЛЕНИЕ РАСПИСАНИЯ: В воскресенье главы не будет. Это связано с тем, что я готовлюсь к потенциальным изменениям в расписании и надеюсь выкроить себе пространство для манёвра с выпуском глав в таких местах, где это не вызовет у вас чрезмерных страданий. Возможно, вы не почувствуете, что это так, в конце этой главы, поскольку она заканчивается на клиффхэнгере, но, думаю, это одно из лучших мест для него. Потому что… УВЕДОМЛЕНИЕ О КЛИФФХЭНГЕРАХ: Клиффхэнгеры будут случаться чаще в ближайшие несколько недель. Я никогда не пишу с целью их создания, но когда они возникают сами собой, они, как правило, являются одним из самых естественных мест разрыва в тексте, и проходить мимо них или останавливаться перед ними часто делает конец главы плоским. Как читатель, я люблю их в меру, но знаю, что некоторые люди находят их напрягающими. Итак… они идут, и теперь вы знаете! 130 После ужина класс разбился. Некоторые люди ушли обратно в общежития, встретиться с друзьями или пораньше начать семейные выходные. Директор Салех и большинство инструкторов удалились, в то время как Торстену Кляйну досталась работа проводить автобус обратно в кампус. Машина была самоуправляемой, но школе требовался для неё «присматривающий». — Торговый центр закрывается в полночь! — крикнул он вслед ученикам, когда они разбегались. — Если вас нет в автобусе через пять минут, добирайтесь сами! Хаою хотел покидать монеты в один особенный фонтан, потому что делал так каждый раз, когда приходил в торговый центр, поэтому Лекси и Олден увязались за ним. Три человека, идущих в одном направлении с целью, даже такой маленькой, должно быть, обладали какой-то естественной притягательностью, потому что несколько других парней без собственных планов в итоге последовали за ними. Джеффи и Финлей были не так уж удивительны; как и Олден, они не очень хорошо ориентировались в огромном торговом комплексе. Рейнхард тоже пришёл. И Мехди, похоже, оказался с ними случайно. Он пытался пойти с Коном, но Эверли Ким бросила на него такой ледяной взгляд, что он побежал присоединяться к ближайшей доступной группе. — Зачем фонтан? — простонал он. — Он для маленьких детей. — Потому что бросать монеты в фонтан — к удаче, — сказал Хаою. — Если уйти из «Розы Гроув» без броска монет в фонтан — к неудаче. Можете покататься с горки, если хотите. Она прямо рядом. Мехди оживился. — Я не был на горке целую вечность! Там всегда очередь, когда я хожу по магазинам с мамой, а она никогда не хочет ждать. Рейнхард посмотрел на него свысока. — Значит, ты любишь горку, а фонтан — для маленьких детей? Они препирались, совсем как маленькие дети, которыми они оба так настойчиво себя не считали, пока группа не достигла атриума. Отсюда были видны все четыре этажа торгового центра, и панели, составлявшие крышу, могли открываться, делая его открытым пространством. Сейчас они были закрыты. Дождь, который обещали раскаты грома ранее, начался, и вода стекала по стеклу. Олден похлопал свою сумку. У него там было два одноразовых дождевика. Он чувствовал самодовольное удовлетворение должным образом подготовленного. Неважно, что я, вероятно, мог бы купить всевозможные дождевые принадлежности здесь, в торговом центре. С закрытой крышей атриум наполнился голосами вечерних покупателей и счастливыми криками нескольких детей, которые скатывались с горки вместе с родителями. Достаточно широкая, чтобы пять человек могли кататься рядом на скользких ковриках, она шла с четвёртого этажа на первый. Когда пассажиры мчались вниз, за ними оставались красочные светящиеся следы, которые затем исчезали, возвращая поверхности тёмно-серый цвет. — Нет очереди! — взволнованно сказал Джеффи. — Пошли! Все, кроме Олдена и его соседей, бросились к лестнице, ведущей на четвёртый этаж. — Надеюсь, они не разочаруются, — сказал Хаою, спускаясь по той же лестнице на нижний этаж несколькими секундами позже. — Раньше я любил горку. — Раньше? — спросил Олден. Она выглядела весело. Определённо не только для «маленьких детей», несмотря на все споры об этом. Хаою посмотрел на неё. — Я немного волновался с тех пор, как мы начали учиться, что такие вещи станут скучными. Не знаю. Я просто не хочу скатиться и обнаружить, что у меня больше нет этого щекочущего чувства в животе. Будет грустно, если она перестанет быть особенной. — Из-за спортзала. — Лекси кивал. Олден внезапно понял, о чём они говорят, и ему это совсем не понравилось. — Нет! Неужели то безумие, которым мы занимаемся в спортзале МагоФиза, испортит аттракционы? — Американские горки между крышами всё ещё были отличными, — сказал Хаою. — Но только подумай обо всём, что мы сделали сегодня. И если сравнить это с горкой… — Я бросаю школу. — Переводись хотя бы на художественное или научное направление, чтобы нам не пришлось искать нового соседа, — сказал ему Хаою. «Фонтан», который нравился Хаою, был на самом деле огромной, красиво детализированной масштабной моделью Анесидоры. Она стояла на тротуаре на уровне земли. Интерьер неглубокого бассейна был тёмно-сине-серым, и вода внутри образовывала крошечные волны, соответствующие океану. В центре стояли F-город и Апекс — круг и полумесяц, соединённые Мостом. Не было ни машин, ни крошечных людей, но в окнах зданий и небоскрёбов мерцали огни, иногда зажигаясь и гаснув. Один фиолетовый луч, направленный вверх, служил указателем «Вы Здесь» над моделью торгового центра. Пара киосков, расположенных по разные стороны фонтана, продавали монеты. — Вы выбираете проект, который хотите финансировать, — объяснил Лекси, пока Хаою тыкал в экран. — И вы получаете монету, созданную для него… или монеты. Восемь блестящих жетонов размером с серебряный доллар с грохотом упали в лоток киоска. Олден задался вопросом, не купил ли Хаою столько, чтобы поделиться, но это было не так. Он взял их все себе и прошёл примерно четверть пути вокруг фонтана с видом человека, у которого есть устоявшееся любимое место для бросков. Лекси купил одну монету для себя, затем Олден подошёл, чтобы прочитать о проектах, которые сейчас финансировал фонтан. Тот, который был дальше всего от своей цели, заключался в создании постоянно мягкого индивидуального климата для второго по величине парка на острове. Мы строим такие вещи для себя или платим волшебникам, чтобы они сделали это для нас? Он пожертвовал на план, который должен был украсить одну из улиц рядом с кампусом, потому что решил, что будет наслаждаться этим чаще, и монеты с изображениями зданий на одной стороне и деревьев на другой упали в лоток. Восемь за восемь арголдов были намного дороже, чем кидать пенни, но у него было более чем достаточно желаний, чтобы оправдать это. Он подбросил монету в воздух, пытаясь увидеть, сможет ли приземлить её точно на то место, куда Лекси только что попал своим броском. Я желаю Кибби счастья. Монета с удовлетворительным плюхом упала в миниатюрное море. Она приземлилась не совсем в то место, куда он целился. Возможно, попала бы, если бы его словесная цепочка не кончилась. Он бросил следующую. Бо остаётся в безопасности и живёт так, как хочет. Серебряный диск опустился под поверхность. Его третья монета была для него самого. Я желаю больше моментов, подобных этому. Его живот был полон хорошей еды. Его тело приятно устало после полосы. Люди смеялись, спускаясь с горки. Из одного из магазинов лилась музыка калипсо. А у киоска, который он только что использовал, маленькая девочка терпеливо читала вслух описания проектов ещё более маленькому мальчику, который держал НезиКарту обеими руками и смотрел на экран. Ничего слишком вычурного. Просто больше моментов, как этот. Сколько смогу. Монета упала в воду. Круги по воде не распространились далеко, прежде чем исчезнуть в волнах. В Апексе мужчина в домашних штанах, заправленных в сапоги, вышел из кирпичного таунхауса. Он усмехнулся, когда золотистый ретривер, виляя хвостом, протиснулся мимо него и помчался вниз по ступенькам так быстро, что чуть не споткнулся о собственные лапы. — Даже под дождём? — крикнул из дома женский голос. — Он хороший мальчик, — сказал мужчина. — И я обещал. Он закрыл дверь. Собака ждала на тротуаре, стоя на задних лапах и взволнованно поскуливая. Хозяин спустился по ступенькам, его сапоги шлёпали по луже, собравшейся в углублении бетона. Большой дрон над головой мужчины держал его сухим. У него не было пропеллеров, но он тихо и легко парил над ним, словно ветер почти не влиял на паруса из тёмной ткани, которыми он укрывал мужчину. Собака была пухлой, и её шерсть вокруг морды становилась серебристой. Но она носилась по узкой улице с энергией щенка и вбежала в травянистый сквер, напротив которого стоял таунхаус. Другие похожие дома окружали его. Сейчас они были в основном тихими, шторы плотно задёрнуты от ночи. Мужчина поднял левую руку, достигнув сквера, и дважды щёлкнул пальцами. Уличные фонари и дорожные огни мгновенно зажглись, освещая мокрую траву и собаку, бегающую возбуждёнными кругами. — Ладно. Апорт, значит. — Он достал из кармана куртки теннисный мяч и бросил его. Собака бросилась за ним, радостно лая, не обращая внимания на дождь. Они играли несколько минут, прежде чем чирикающий звук привлёк внимание мужчины к его часам. — Что случилось? — спросил он. — Элиас, почему ты не отвечаешь на свой чёртов интерфейс, когда тебя вызывает охрана «Море-Небо»? — Здравствуй, Арчибальд. Почему государственные чиновники продолжают звонить мне в интерфейс, когда знают, что это не мой предпочтительный способ связи для информационного бизнеса? — Ты упрямый старый— — Ты почти такой же старый, как я. И я полностью снабжаю «Море-Небо» лучшим инфоснаряжением. — Никто не хочет носить твоё шпионское оборудование, Элиас! — Многие хотят. Пока Элиас снова бросал мокрый теннисный мяч, другой мужчина вздохнул. — У нас проблемы с теми беглецами, о которых мы запрашивали тебя сегодня вечером. Прошло достаточно времени, что они, возможно… возможно… проскользнули мимо основной части наших патрулей. Мы хотели бы найти их, прежде чем они достигнут границы нашей территории и столкнутся с менее терпимыми сторонами. Когда он закончил говорить, перед глазами Элиаса появились заметки, и успокаивающий мужской голос прошептал ему на ухо. Элиас несколько секунд слушал его отчёт, затем сказал: — Я вижу, вы запросили информацию о семнадцатилетнем мальчике, паре, которая решила, что попытка побега скрасит их любовную жизнь, и той забавной женщине, которая наслаждается острыми ощущениями, когда её вылавливают из волн каждые пару месяцев. Он также увидел, что пару и искательницу острых ощущений уже вернули. — Аудиозапись и видео, которые вы купили, показывают, что мальчик ушёл в компании пятерых других. И, судя по тому, что большинство членов вашей дневной смены ещё не вернулись домой, вы не нашли никаких их следов. Арчибальд что-то проворчал, затем сказал более чётко: — Где они? — Сомневаюсь, что моё творение знает точный ответ на это. Я могу заставить его строить догадки на основе профиля личности капитана и возможностей их судна, но у меня нет записывающих устройств в море. — Мы хотим всё, что у тебя есть, что поможет. Мы заплатим гонорар. — Арчибальд Кариссон произнёс слово «гонорар» так, будто это было проклятие. — Как нехарактерно щедро вы распоряжаетесь бюджетом сегодня вечером. Из-за двух высоких рангов, путешествующих с ними, полагаю? — Элиас свистнул, и его собака рысью направилась к нему, высоко подняв голову и виляя хвостом. — Тебя должны были бы обязать по закону помогать в таких делах, если спросить меня. Каждый раз, когда Призванному удаётся покинуть остров и создаёт проблемы для обычных людей, это неудача для глобальных отношений и ставит под угрозу наши усилия по функционированию как независимая нация без вмешательства— — Если бы меня обязывал по закону делать что-либо подобное, я бы сам сел на лодку. И вы бы меня не нашли. — Он наклонился, чтобы положить руку на мягкую, мокрую голову собаки. — Или я бы баллотировался на выборах. Он почти физически мог ощутить, как другой мужчина вздрогнул от этой мысли. — Вам придётся довольствоваться тем фактом, что я не придерживаюсь тех же стандартов конфиденциальности, что и наша Система. Если бы придерживался, я бы вообще вам ничего не сказал. Итак… сколько помощи вы хотите? Арчибальд не колебался. — Не нужно направлять своё творение с помощью твоей силы, — сказал он сразу. — Только его собственной работы будет достаточно. Информатор вздохнул. — Ты слышал его. Что мы знаем о пропавшей лодке? Синтезируй всю релевантную информацию и сделай прогнозы. Данные начали поступать немедленно. — Вы ищете не там, — мягко сказал он. — Вам нужно искать глубже. — Они затонули? — удивлённо спросил Арчибальд. — Они почти наверняка затонули, но не в том смысле, который вы имеете в виду. Надеюсь, у вас есть много людей на сегодняшние поиски. И что они сильные пловцы. На дне моря было тихо. И темно. Джейкоб изо всех сил старался игнорировать пустоту за окнами погружённой лодки, просматривая интернет и переписываясь с мамой. Он сказал ей, что ушёл на ночь с новыми друзьями, поэтому их переписка была лёгкой. Ей не нужно больше забот. Он сидел на диванчике, свернувшись в углу, чтобы не мешать своим спутникам. Он слышал, как все они дышат. С выключенными двигателями лодка была настолько тиха. Ни бьющихся волн, ни ревущего ветра. Свет исходил от нескольких фонарей на батарейках и «Погружателя», который сиял в рубке, кристаллический циферблат, ставший его новой базой, иногда мерцал и привлекал внимание капитана. Хотя он никогда к нему не прикасается, — заметил Джейкоб. Капитан заглушил двигатели, затем установил курс с помощью циферблата и стеклянной палочки, которую, по мнению Джейкоба, можно было бы назвать либо стилусом, либо волшебной палочкой. На циферблате были логограммы, управляющие глубиной, направлением, скоростью и, Джейкоб не знал, чем ещё. После того как капитан поиграл с устройством — прижимая стилус к одной логограмме, затем к другой, каждый раз зачем-то засекая время по секундомеру, — он перевернул весь «Погружатель», так что маслянистая жёлтая жидкость внутри бака оказалась внизу вместо верха. Когда он снова поставил «Погружатель» на циферблат, серебряная бусина в середине жидкости почти опустилась на дно. А затем опустилась и лодка. Магия окутала её, вода поползла по бортам, утягивая вниз… Джейкоб содрогнулся. — Не трогать это и не накладывать на неё заклинания, — мрачным голосом предупредил капитан, прогоняя мужчину с коростой на руке от устройства, когда всё было кончено. — Она мощное, но чувствительное оборудование, и она — всё, что защищает нас от врагов и глубины. Джейкоб совсем не хотел трогать «Погружатель». Он просто хотел, чтобы магическая, жуткая часть их путешествия закончилась. Если возможно, он бы отодвинул вора их компании подальше от ящика с украденными лекарствами и поискал одно из тех снотворных, которые они дали ему в прошлый раз, когда тащили обратно в Приёмный корпус. Быть без сознания, пока они не вернутся на поверхность, звучало как отличная идея. Другие люди не были так встревожены, как он. — Что ж! — сказала девушка, Райли. Она хлопнула в ладоши и вскочила на ноги. — Оказывается, путешествовать вдали от дома становится скучно всего через несколько часов. Я пойду посмотрю, что там снаружи, если вы не против, капитан. Он лежал на одной из коек сейчас, читая книгу в мягкой обложке. — Можно выходить. Можешь даже прикоснуться к оболочке, если хочешь воочию увидеть силу подарка Джейкоба нам. Райли схватила один из фонарей и протиснулась через все припасы к двери. — Ты идёшь? — спросила она, поманив Джейкоба. Он покачал головой. Он не видел привлекательности в том, чтобы приближаться к темноте ещё ближе. Она вышла, и он попытался расслабиться. Это не облегчалось компанией. Вор постоянно громко смеялся над тем, что он смотрел или читал на интерфейсе, а другой мужчина бродил по лодке с интенсивностью, которой соответствовала только его бессистемность. Он смотрел на царапину на одном из шкафчиков, затем на один из ящиков с оружием, затем уставился на брезент, покрывавший большой объект, стоявший там, где раньше была кают-компания. Край туго натянутого брезента начал отходить внизу. — Эм, — сказал Джейкоб, встревоженный. — Тебе стоило бы этого делать? — Отойди от этого, Уилл, — сказал капитан, выглядывая поверх книги. — Это хрупкое. Опасное. Мужчина отпрыгнул назад, пробормотал извинение, затем пошёл смотреть на этикетку на банке с арахисовым маслом. Капитан представил странного мужчину только как друга, которому нужна помощь в дороге. Увидев выражение лица Джейкоба, он, казалось, решил, что нужно дальнейшее объяснение. — Не волнуйся об Уилле, — сказал он. — Он просто так ёрзает, потому что нервничает. Так ведь, приятель? — Я не нервничаю, — пробормотал Уилл, раскачиваясь взад-вперёд. — Здесь просто очень тесно. — Клаустрофобия? — беззаботным голосом спросил вор. — Что парень твоего возраста делает здесь, взаперти с нами? — спросил капитан Джейкоба. — Выйди, посмотри. Не часто в жизни увидишь такое зрелище. Уилл открыл шкаф и взвизгнул, когда десятки больших наклеек выскользнули и запорхали вокруг него. Он отступил назад, его носки скользили по наклейкам, пока он убегал. Наклейки казались расточительным дополнением на лодке, набитой всем необходимым. Джейкоб встал, чтобы рассмотреть их получше. Большинство из них были квадратными или прямоугольными. Несколько были вырубными, рогатые морды монстров. На них было написано что-то вроде «СЛП за истинный мир» и «Кто спасёт тебя от демонов?» Некоторые были на английском, другие на китайском. Он даже заметил одну на французском. Капитан покачал головой. — Я сказал Райли, что она может взять одну коробку таких, раз она так долго их разрабатывала. Нужно было уточнить размер коробки. Она засунула их в каждый уголок. Уилл поднял наклейку, похожую на голографический куб. Он смотрел на неё сейчас. Наверное, это так же интересно, как и этикетка на арахисовом масле. Джейкоб попытался помочь убрать наклейки, но Уилл отмахнулся от него. Ну и ладно. Он не хотел выходить наружу и «посмотреть», но оставаться здесь тоже было ненамного лучше. — Извините, — сказал он, когда был на полпути к двери. Подожди, перед кем я извинялся… Ему нужно было расслабиться и сосредоточиться на том, чтобы выйти наружу. У фонтана был магазин домашней утвари, специализирующийся на инопланетном импорте. Вот это не тот шопинг-опыт, который бывает в Чикаго, — подумал Олден, сидя на очень низком табурете в углу магазина и ожидая, пока тепло его тела заставит материал, похожий на камень, из которого он был сделан, выделить аромат. Табличка рядом с табуретом сказала, что так и произойдёт, и больше никто не захотел пробовать. Где их чувство приключений? Как часто выпадает шанс испытать посидеть-и-понюхать табурет из Тмита? Однако в этом месте было много других приключений. Финлей пытался понять, как прочитать устройство, которое называло себя часами, хотя выглядело просто как банка, полная гелей разных цветов. Мехди всё глубже погружался в пухлую массу бесформенного массажёра; скоро от него ничего не останется, кроме носа. А Хаою и Лекси просматривали полки. Джеффи и Рейнхард задержались, чтобы ещё раз скатиться с горки, но прошло так много времени, что Олден подозревал, они либо заблудились, либо забыли, что должны были к ним присоединиться. Сладковатый запах, смутно напоминавший ему яблоки, наполнил воздух, и, удовлетворив своё любопытство, он встал, чтобы поискать новый странный опыт. Он нашёл Хаою, постукивающего по двухфутовой (~0,6 м) цилиндрической лампе, освещённой роем крошечных светящихся жучков. Лекси был прямо рядом с ним, изучая все принадлежности, необходимые для поддержания жизни вашей лампы с жучками. — Ты наконец слез с табурета, — сказал Хаою. — Мы как раз о тебе говорили. — Вы говорили хорошие вещи? — Мы гадали, не хочешь ли ты всё ещё поехать с нами на Матадеро. Это долгая поездка, и смотреть там особо не на что, так как мы не можем подойти слишком близко, но лодка — это весело. — Завтра? Хаою кивнул. — Или в воскресенье, если погода будет лучше. Мы спросим и Ванди. Её мама там проживает, и она так расстроена из-за того, как всё прошло на занятиях на этой неделе. Лекси не жаловался на роль водного такси. Олден посмотрел на него. — Я скоро продаю лодку, — сказал он. — Мои родители просто пытались отвлечь меня новым хобби и дать мне возможность сбежать, чтобы я не сошёл с ума в ожидании избрания, но теперь у меня нет на неё времени. Иметь деньги практичнее. — Это наш последний шанс попрощаться с благородным судном. — Хаою по какой-то причине отсалютовал лампе. Они не планируют приближаться. Нет причин испытывать неловкость от мысли о наблюдении за Матадеро издалека. — Я поеду, — сказал он. — Спасибо, что пригласили. Он провёл ещё несколько минут, разглядывая товары вместе с ними, остановившись, чтобы полюбоваться витриной, полной тех же красочных каменных существ, за которыми ему нравилось наблюдать вместе с другими Кроликами в Приёмном корпусе. Сейчас они все были в режиме гибернации. В магазине была вывеска с датой их следующего пробуждения. — Мы делали ставки на этих парней в Приёмном корпусе, — сказал он остальным, указывая. — У парней из квартиры по соседству был целый стол, полный таких. — Серьёзно? Они довольно дорогие. — Хаою наклонился к витрине, и его дыхание затуманило стекло рядом с пятнистым розоватым существом. — У всех квартир есть уникальные интересные особенности. Для общения. Некоторые просто ходили из комнаты в комнату, опробуя чужие игры и мебель. — Что было у вас? — спросил Лекси. — Очень драматичная кофеварка и игра в пинбол. — Звучит весело, — сказал Хаою. — Так и было. Они создают максимальный комфорт. Это должно быть мягкой посадкой. Достаточно мягкой не для всех, наверное. Интересно, поймали ли уже друга Марисель. — В CNH даже лучше, верьте или нет. — Комнаты были не такими роскошными, но суета и хорошая компания заставляли его чувствовать себя более устроенным, чем удавалось Приёмному корпусу. — Ну, у нас есть белый медведь, — сказал Хаою. — С этим трудно конкурировать. — Верно. Санни — главная причина, по которой я остаюсь с вами. Плюс спонтанные вспышки мычания. [ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Вы приближаетесь к блокированной зоне. Поверните назад или запросите телепортацию на Анесидору немедленно.] — Я же говорила! — Свободные кудри Райли освободились от заколки, и они парили в магии, которую капитан называл «оболочкой». Она откинула кормовую аппарель лодки, чтобы подобраться ещё ближе к океану, который их окружал. Она откинулась назад, раскинув руки. Позади неё не было ничего, кроме тьмы; любой слабый свет от ночного неба так далеко наверху не мог проникнуть на такую глубину. Угол наклона её тела заставлял её выглядеть так, будто она сейчас упадёт в бесконечную пустоту, но магия «Погружателя» удерживала её на месте. Джейкоб сам прикоснулся к магии всего один раз, сразу после того, как вышел сюда, чтобы присоединиться к ней, час или около того назад. Защитная оболочка была невидимой, но ощущалось, как будто сам воздух становился всё плотнее и плотнее, чем дальше он вытягивал руку от краёв лодки, пока не мог протиснуться дальше. — Капитан не смог удержаться от того, чтобы поцеловать край запретной зоны. Последний… — Она подняла средний палец, покрытый малиновым лаком, к небу. — …всем тем Призванным, которые соглашаются играть роль тюремщиков для своего же вида. Джейкоб всё ещё смотрел на уведомление о блокировке. — Что, если Система отправит нас обратно? Райли фыркнула. — Она этого не делает, если только ты её не попросишь. Поверь мне. Я прожила здесь всю жизнь. Люди, которые добираются до Матадеро на спор, говорят, что она просто продолжает мигать предупреждением. Когда вы подходите достаточно близко, ваша лодка врезается в щит. Вот настоящая запретная зона. Но мы в любом случае не туда направляемся. Мы просто пробираемся вдоль периметра, прямо под всеми этими патрулями. Она улыбнулась тихой черноте над их головами. — Слышите, придурки? Скоро у вас под носом будут гуляющие на свободе сверхлюди, а вы и понятия не имеете! Её голос исчез в оболочке. Она скрестила руки на груди. Некоторое время спустя она сказала: — Знаешь, ты тихий для героя. — Я не герой. — Типа ты герой, — сказала Райли. — Капитан так думает, во всяком случае. Похоже, эта штука, которую ты нам принёс, редкая на Земле. У СЛП есть только одна такая, и человек, который привёз её с Трипланет много лет назад, не позволяет использовать её ни для чего, кроме помощи беглецам прятаться или переселяться. Они не совсем соответствуют духу времени. Тем из нас, кто не любит происходящее, нужно начинать подталкивать людей к размышлениям, не так ли? С момента их первой встречи сегодня днём Джейкоб понял, что причины Райли покинуть Анесидору совсем не такие, как его. Ей нравился остров. Ей просто было скучно. Она действительно хотела быть могущественной, но она была C-ранговой Брутал Выносливости, которая не могла выбрать специальность в университете, потому что все звучали бессмысленно. — На пути к ничего-не-деланью, как мои ничего-не-делающие друзья и семья, — сказала она. — Я лучше буду активисткой. Она проводила много времени в системном чате с анонимными незарегистрированными Призванными, которые были членами СЛП, и она хотела «присоединиться к борьбе за права Призванных». — Мы защитники Земли, знаешь ли, — сказала она ему через несколько минут после того, как они получили сообщение. Она всё ещё прижималась спиной к оболочке, насколько могла. — Даже если хаос останется в стороне, мы с тобой защищаем Землю прямо сейчас. Своими жизнями. — Мы не совсем— — Просто подумай, сколько людей выигрывает от Контракта в эту самую минуту. Миллиарды. Во всех смыслах. И чем им пришлось за это пожертвовать? — Она указала на него. — Ничем. Ничем. Если случится какой-то вселенский апокалипсис, думаю, им, возможно, придётся освободить место для нескольких инопланетных беженцев, но сейчас они не платят ничего. Всё, что им нужно делать, это позволить Системе создавать нас. Мы — вот что волнует артонианцев здесь. Я не супремасист или что-то в этом роде, но каждый Призванный должен быть признан спасающим человеческие жизни уже тем, что дышит. Потому что это так. Она такая анесидорка, — подумал Джейкоб. Она ни в какое сравнение не шла с Хейзел Велра — командовать им, как слугой, шантажировать, чтобы он был её парнем, а затем представлять его всем в своей семье как Джейкоба C-ранг, будто она надеялась, что кто-то начнёт комментировать его недостойность. Но в ней было похожее высокомерие. Гордость, с которой он не мог сродниться. И своего рода слепая незаинтересованность в жизни или чувствах людей, которые не родились с магической целью. Райли продолжала тараторить, объясняя, что Призванным должно быть разрешено пересекать любую границу на Земле, если они хотят, и их должны встречать с распростёртыми объятиями. По её словам, именно так артонианцы представляли себе всё это, основываясь на том, как работает их собственная культура. — А что, если они навредят людям? Райли замолчала на полуслове. — Они? Джейкоба на мгновение ошеломило. Это был не первый раз, когда он сталкивался с этим чувством отстранённости, но сколько бы раз это ни случалось, оно всегда заставляло его чувствовать себя потерянным. — Мы. Я имел в виду мы. Нос Райли сморщился. — Ты глобусник. Ты не был одним из тех сумасшедших, которые считали Призванных отвратительными или что-то в этом роде до того, как тебя избрали? — Нет, — раздражённым голосом сказал Джейкоб. — Тогда почему твоей реакцией по умолчанию было думать: «А что, если они навредят людям?» Это глупо. Ты живешь на острове, полном сверхлюдей. Мы что, все убивали друг друга на улицах? — Призванные используют свои силы на людях, когда думают, что могут сойти с рук. Одна девушка, которую я знаю, использовала свой навык, чтобы вмешаться в чужую словесную цепочку. И есть другие примеры. — Ты снова это сделал, — сказала она. — Ты серьёзно не считаешь себя тоже Призванным? — Я знаю, что я Призванный, — сказал он. — У меня нет проблем с ними. Нами. Не обвиняй меня в том, чего не знаешь обо мне! Я… люди вроде моего отца думают, что сверхлюди… я так не думаю. Я просто задал вопрос о том, что ты говорила. Райли замолчала, и Джейкоб постарался не позволить этому заставить его чувствовать себя неловко. У неё вообще не было много периодов молчания с тех пор, как лодка отплыла. Я не хотел позволять ей заводить меня. Она просто не заткнётся обо всех этих вещах, о которых я слишком устал думать, и она ведёт себя так, будто я должен волноваться о них, но я не волнуюсь. Я не хочу. Это не то, кто я— Наконец она сказала: — Знаешь, ты всё равно будешь одним из нас, да? Куда бы на Земле ты ни попал. Ты можешь сбежать с острова, но тебе придётся взять себя с собой. Он отвернулся. Но единственным местом, куда можно было пойти, была каюта с остальными. — Эй. Не расстраивайся. Я просто никогда не встречала никого, похожего на тебя, раньше, — сказала Райли. Рука опустилась на плечо Джейкоба, и он резко обернулся, увидев, что она улыбается ему. — Твой отец думал, что магия неестественна? Или что Призванные — артонанская инфекция, которую нужно поместить в карантин? Он отступил от неё на шаг. — Или это была одна из ещё более безумных идей? — Она покачала головой. — Неважно. Это хорошо, что ты едешь с нами, Джейкоб. Тебе нужно быть среди людей, которые покажут тебе, как всё обстоит на самом деле. — Как что обстоит на самом деле? — спросил он. Она наклонилась к нему. — Мы классные, — мягко сказала она. — Сильнее, здоровее, добрее и красивее, если захотим. Умнее. Это труднее увидеть на Анесидоре, где все — один из нас. Как ты думаешь, почему они заставляют нас там оставаться? Она звучала настолько уверенно, что невозможно было не слушать. — «О, что, если вы навредите нам, обычным людям, своей ужасной инопланетной магией? Вы как ходячее оружие», — насмехалась она. — Не поэтому они хотят запереть нас всех. Большинство людей приняли бы нас с распростёртыми объятиями, но те, кто сейчас у власти…? Она посмотрела в темноту. — Они говорят, что если бы первое поколение Призванных было избрано в сорок, а не в подростковом возрасте, они стали бы президентами и премьер-министрами. Они бы положили конец монополиям и отвоевали бы себе королевства. Джейкоб никогда раньше не слышал, чтобы кто-то так говорил. — Некоторые из них всё равно почти сделали такие вещи. Но они были детьми, выросшими в мире без магии, и люди у власти увидели, что грядёт, раньше, чем они. И они решили запереть джинна обратно в бутылку, прежде чем он понял, кем был на самом деле… Она внезапно наклонилась и подняла электрический фонарь. Она высоко подняла его, как факел. — Мы не останемся в бутылке надолго. Я буду одной из первых, кто вырвется на свободу. У всех разные мысли о Призванных, — подумал Джейкоб. Я скучаю по тому времени, когда не был сбит с толку. — Я— — начал он, но его прервал второй, нервный девичий голос. — Эм… эм… вы, ребята? Она стояла прямо здесь, на корме лодки, рядом с ними. Она была настолько худой, что розовая с белыми горошек толстовка, которая была на ней, выглядела так, будто проглотила её. Её бледные глаза были широко раскрыты. — Что-то оченьочень не так. ---------- Круги по воде, II 131 Автобус на полпути обратно в кампус был заполнен меньше чем наполовину, поэтому Олден занял два места. Огни были выключены, он позволил себе развалиться, наблюдая, как проплывает мимо город, пока они приближались к северному берегу F и Мосту. Анесидора начинает казаться знакомой во многих местах. Мотоцикл пронёсся сквозь поток машин, его водитель ускорился, чтобы обогнать автобус до того, как они достигнут длинного моста, и полицейский дрон впереди мигнул жёлтым предупреждением. Но кое-что всё ещё безумно. Позади него Хаою высунулся из своего места, чтобы поговорить с Коном. — Джеффи стоит на парковке вместе с Рейнхардом прямо сейчас, — говорил он. — Они искали автобус. Кон повернул голову к передней части, где инструктор Кляйн сидел на водительском сиденье, скрестив руки на груди, будто критически размышлял о дороге, а не просто следил за ней. Там был сенсорный экран и руль на случай, если ему нужно будет взять управление транспортным средством на себя. — Мне их немного жаль, но он предупреждал нас не опаздывать. Они оба говорили шёпотом. Рядом с Коном Эверли уже спала. Её голова была прислонена к окну, подушкой служил один из её серебряных пучков, а рот был открыт. Двери автобуса закрылись в 00:05. Олден был почти уверен, что Кляйн засёк время отправления до секунды. — Они слишком увлеклись гонкой на горке с какими-то парнями из старой средней школы Рейнхарда и потеряли счёт времени, — сказал Хаою. — Затем они случайно пошли по указателям к парковочному гаражу, а не к стоянке, где был автобус. — Какой шок, — пробормотал Лекси. — Скажи им, чтобы попробовали встретиться с Астрид, — сказала Марисель на пару рядов впереди него. Она сидела рядом с Тует. — Она должна быть всё ещё там. Она была с нами, но вернулась, чтобы купить штаны, которые увидела в рекламе по пути к выходу. Олден ничего не купил. Он пытался найти что-то для Стю, но хотел подарок, который бы как-то говорил: «Спасибо за учебную подушку, а также удачи с тем необратимым жизненным выбором, который ты собираешься сделать». Ароматические свечи и лампы с жучками казались слишком поверхностными. [Филиппинская еда была отличной,] — написал Олден Марисель. [Я объелся.] Это казалось лучше, чем напоминать ей о сегодняшних проблемах. Он предположил, что она сообщила бы ему, если бы что-то услышала за последние несколько часов. Ближе к передней части автобуса Марша пила баночку клубничного молока и время от времени донимала Игнасио вопросами о его ножах. Она и Мехди были единственными членами их команды, кто остался, чтобы ехать на автобусе обратно в кампус. Даже Ванди ушла, как только ужин закончился. Олден думал, что это было соотношение пятьдесят на пятьдесят между её смущением из-за выступления команды и её нежеланием идти на компромисс с личным графиком и задерживаться допоздна. Пока все вокруг продолжали перешёптываться, он мысленно начал набрасывать письмо Кибби. Оно станет хорошим дополнением к его обычным видеосообщениям, а время, потраченное на перевод его на логограммы для неё, будет хорошей практикой. К тому же он не хотел засыпать, как Эверли. Увидеть кошмар в автобусе было бы неприятно. Они снились ему реже, но последний раз потревожил его достаточно сильно, что он беспокоился о повторении больше, чем обычно. Ему снился Тегунд, он был в своём пальто, пытался добраться до лаборатории в первый день катастрофы. Он услышал свист и побежал так быстро, как мог, к машине, чтобы забрать её, только чтобы обнаружить, что её там нет. Там были только тела её отца и сестры. Звук свиста снова позвал его с бесконечной равнины, и он преследовал его, казалось, часами, пока высокая трава увядала вокруг него и превращалась в грязь, словно её смерть ускорили. Затем последние стебли сгнили, и он остался стоять там один. Только он и хаос. Никакого больше свиста. И он понял, что ему придётся пройти через всё это снова, без неё. Без другой живой души. — Спасибо! Я надену свой в понедельник, — сказал Хаою. Олден перефокусировался и понял, что Нджери раздаёт временные татуировки лавровых венков, которые она купила для их команды в торговом центре в честь победы. Он взял у неё маленький квадратик бумаги со словами благодарности. — Они должны продержаться неделю, — сказала она ему. — Так что убедитесь, что наклеишь туда, где тебе нравится. Она вернулась на своё место, и он секунду улыбнулся маленькому кружку тёмно-зелёных листьев, прежде чем убрать его в сумку. Инструктор Кивб-и, — напечатал он мыслью в интерфейсе, — я хотел бы рассказать вам о команде, с которой работал на этой неделе, и о том, чего мы вместе достигли. Я также прилагаю несколько видеозаписей моего навыка в действии, чтобы вы могли видеть, чему я научился… Минуту спустя автобус слегка подпрыгнул под ними, когда они въехали на мост. Апекс и, хочется надеяться, хороший ночной сон были всего в нескольких милях. Райли вскрикнула и уронила фонарь, который держала высоко. Джейкоб отпрыгнул назад. Девушка, которая только что появилась между ними и дверью в каюту, замахала руками. — Не бойтесь! Не бойтесь меня! — Откуда ты взялась?! — закричал Джейкоб. Но она казалась ему странно знакомой. Её внезапное присутствие было одновременно удивительным и нет, так что он чувствовал дезориентацию. — Извините! Мне так жаль! Япростонехотелачтобыменясбросилискорабля! — Она всё ещё махала руками. — Но что-то не так, и я не могу открыть дверь, и я больше не могу наводиться на капитана, и мне кажется, происходит что-то плохое, и я не могу это исправить одна! — Какого чёрта ты такая? — потребовала Райли. — И как, во имя Задницы Бумтауна, ты здесь оказалась? — Мина, — сказала девушка, делая шаг к ним обоим. — Я Мина. Но послушайте меня. Неважно, кто я. Системы нет. Куда она делась? И дверь в каюту заперта. Почему люди внутри больше не разговаривают? Жалюзи на окнах внезапно закрылись сами собой. Я думаю, это сделал тот Формирователь Объектов, с которым у меня проблемы. Что-то не так. Совсем не так. — Ты—! — воскликнула Райли. — Вы меня слушаете?! — Голос Мины был таким высоким, что пронзал насквозь. — Система ИСЧЕЗЛА! Она звучит безумно, — подумал Джейкоб. Но мгновение спустя он понял, что это не так. Он не делал ничего со своим интерфейсом, пока слушал, как Райли говорит о «Суперлюдях повсюду», но в углу его зрения должны были быть пара незаметных огоньков, к которым он мог бы взмахнуть рукой, чтобы вызвать его обратно, так как он ещё не освоил мысленную команду. Эти огоньки исчезли. Он взмахнул рукой в области, где они должны были быть, чувствуя себя странно. Вот как всё выглядело раньше. Последним уведомлением Системы было предупреждение. — Это просто потому, что мы пересекли блокировку? Так и должно быть? — дрожащим голосом спросила Мина. — Это нормально? Ты знаешь? Райли с озадаченным выражением смотрела на пространство перед своим носом. — Я лишь немного волновалась, когда она исчезла в первый раз, но теперь у меня плохое предчувствие, — сказала Мина. — Как будто что-то там, в воде, смотрит через моё плечо. Нам нужно выбраться отсюда. — Выбраться отсюда — это две мили (~3,2 км) под Тихим океаном, — медленно сказал Джейкоб. — Так… откуда ты взялась? — Ты Подчинительница? — прошипела Райли, угрожающе направляясь к Мине. — Ты всё это с нами делаешь? Верни мне мой интерфейс! Мина отшатнулась от неё, пока не врезалась в стену каюты. — ЭТ! — закричала она. — Система, ЭТ меня! Экстренная телепортация. Я хотела бы быть телепортирована немедленно! Пожалуйста! Пожалуйста! Ничего не произошло; Мина продолжала бормотать. Джейкоб понял, что начинает тяжело дышать. — Я не понимаю, почему Система исчезла, — пробормотал он. — Как она может просто исчезнуть? Ни у кого не было ответа для Мины, так что, конечно, не было и для него. Может, мне тоже стоит позвать на ЭТ. Может, стоит. Возможно, она всё ещё слышит меня. Райли замерла, уже протянув руку к испуганной девушке. Передумав, она внезапно развернулась к двери каюты. Она схватила ручку и потянула. Ничего не произошло. Ручка даже не шелохнулась; она была словно вцементирована. — Эй! — крикнула она, хлопая ладонью по двери. — Эй! Впустите нас! Капитан Ади! Мистер Беласко! Уилл! Ответа не было. — Джейкоб, у тебя есть какое-нибудь снаряжение Мастера, которое может открыть двери или—? Из него вырвался сдавленный смешок, хотя ничего из этого не было смешным. — Я взял таланты, чтобы помочь мне делать детекторные фонарики. Я бесполезен. — Знаешь что? — сказала Райли. — К чёрту. Становится некомфортно. Я Брутал, и это всего лишь дверь. Она отступила на шаг, подняла ногу и сильно пнула ручку. Раздался хлопающий звук, и ручка отлетела. — Ха! — сказала она. Но когда она набросилась на дверь, та всё равно не открылась. Прижатая к стене рядом, Мина сказала: — Я же говорила, этоФормировательОбъектов! Он,наверное,стабилизируетдверьиокнаизнутри— Джейкоб вздрогнул, когда Райли протянула руку и легонько шлёпнула другую девушку по щеке. — Говори как нормальный человек! — приказала она. — Мы члены «Суперлюдей повсюду». Мы не будем паниковать. Сейчас не время паниковать. Мина прижала руку к щеке. — Я думаю… я думаю… — Выкладывай на нормальной скорости! — закричала на неё Райли. — Я думаю, все внутри мертвы, кроме того мужчины, Уилла! — закричала в ответ Мина. — Я думаю, он убил капитана и того другого! Я думаю, он пытается убить нас всех! Краткая тишина последовала за этим заявлением. Это неправда, — подумал Джейкоб. Всё идёт не так. Всё не может просто внезапно пойти наперекосяк без причины. Не может же? — Я Подчинительница, хорошо? — Губы Мины теперь дрожали. — Но я скрывалась, пока не решила, стоит ли раскрываться! Я пыталась немного расслабить всех, потому что мне очень хотелось отдохнуть, и было бы хорошо, если бы вы все легли спать. Но когда я снова попыталась навестись на капитана, у меня не получилось. Поэтому я попробовала на грабителя, и на него тоже не смогла навестись. Как будто их… их нет. Этот Уилл всё ещё там, но моя релаксационная перемена почти не действует на него. Я думаю, он высокий ранг. Это так? — A-ранг, кажется, — сказала Райли, уставившись на неё. — Ты мерзкая маленькая… неважно. Он бы не убил капитана. Они друзья. Мы все пытаемся сбежать вместе. И Система отключилась только из-за Матадеро. Наверное. Может, она отключается вокруг острова. На секунду её слова повисли в воздухе, принося утешение. Джейкоб хотел в них поверить. Но… — Ты только что сказала мне, что Система всегда предупреждает людей снова и снова, пока они не врежутся в настоящую запретную зону. Она больше не предупреждает нас. Мы получили только первое. Мина выкручивала подол своей толстовки в горошек между руками. Райли схватила прядь своих кудрявых волос и уставилась вокруг. — Слушайте, — сказала она. — Слушайте. Это много паники из ничего. Может, они занимаются там чем-то личным. Наверное, потому что поняли, что у нас на борту безбилетница, и пытаются придумать, что с тобой делать. Она кивала в такт своим же догадкам. — А если Системы нет… ну, «Погружатель» мог начать с ней мешать. Это мощная магия, да? Все так говорят. Работает в океанах на всех видах планет! Это совершенно дико! Наши интерфейсы вернутся, как только мы поднимемся на поверхность и выключим устройство. — Или, если не в этом проблема, — продолжала она, — то Матадеро просто… другое сейчас по какой-то причине. Может, сегодня ночью большие парни выходят на охоту и выбивают дух из демона. Система может взять перерыв для этого? Она снова включится, когда они закончат. Или мы просто выйдем из зоны блокировки и обнаружим Земной Контракт, ждущий нас по ту сторону. — Ты сама ни во что из этого не веришь! — воскликнула Мина. — Ты—! — Райли глубоко вздохнула. — Слушай. Я рада помочь тебе обрести свободу, даже если ты насильник разума. Но перестань паниковать. Мы в порядке. Посмотри вокруг. Спокойно. Часами ничего не менялось. Она указала на темноту. Джейкоб уже смотрел в неё, пристальнее, чем раньше. Как будто пристальное разглядывание поможет мне видеть яснее. — Откуда нам знать? — тихо спросил он. Обе девушки посмотрели на него. — Что ты имеешь в виду? — Райли прихрамывала на одну ногу после удара по двери. — Как бы мы узнали, что там что-то изменилось? — Голос Джейкоба напрягался с каждым словом. — Ты хоть представляешь, как быстро мы движемся? Или в каком направлении? Не то чтобы мы могли чувствовать своё движение или слышать, как вода проносится мимо, изнутри. Как бы мы узнали, если бы кто-то развернул нас или ускорил? Мы могли бы сейчас лететь к патрулям на поверхности. Или к Анесидоре. Или ко дну моря. Он уставился в бледные глаза Мины. — Ты не можешь наводиться на капитана? Ты уверена, что не просто ошибаешься со своими силами? Она кивнула. — Я учила мысленное наведение как можно быстрее. Чтобы впечатлить школы. Я пыталась попасть в геройские программы. Райли подошла к кормовой аппарели, где она провела так много времени, откинувшись назад на магию, которая их защищала. Она спустилась на неё, закрыла глаза и снова откинулась. Её волосы парили вокруг неё. — Что ты делаешь? — запротестовал Джейкоб. — Игнорирование проблемы не поможет— — Заткнись. Я сосредотачиваюсь. Я думала… — Её лоб наморщился от концентрации. — Я думала, раньше было мягче. Магическая оболочка. Было больше ощущения парения? Я предположила, что просто привыкаю к ней, но, может, она действительно изменилась. Она как будто стала жёстче. — Как давно? — спросила Мина. — Сразу после того, как мы получили сообщение? — Райли открыла глаза. — Это было всего несколько минут назад. Не то чтобы мы могли сильно отклониться от курса за несколько минут. — Как далеко граница блокировки от Матадеро? — спросила Мина. — Расчёт времени… и если он взял под контроль «Погружатель», потому что хотел изменить наше направление, то… куб — это главное здесь. Так что… так что ты знаешь… Райли сглотнула. Джейкоб выругался. — Неважно, как далеко что от чего, вы двое! Как я сказал, мы не знаем, как быстро движемся. Мы можем лететь к месту, где убивают демонов, как пуля! Мы должны ворваться в эту каюту. Сейчас. — Он уставился на Райли. — Сейчас. Несколько секунд решение стояло вместе с ними, как вопрос. Затем она выпрямилась. — Сделаем это. Ты — Мина — успокой чёртова Уилла. Мне всё равно, чем ты в него попадёшь. Дай нам возможность! Джейкоб, ты— Он кивнул. Его кулаки сжались. Они вместе бросились на дверь. Вот о чём они думали. Пока пытались. Пока осознавали. Что что-то пошло не так. Что что-то закончилось. Что что-то вот-вот закончится. Райли Лин думала о том, как в детстве ей снился повторяющийся сон, в котором она бежала так быстро по улицам Анесидоры, что создавала за собой реку ветра. Весь мусор на острове летел за ней по воздуху. А когда она останавливалась на северном краю апексного полумесяца, он пролетал мимо неё и уплывал в море. В конце сна она всегда оборачивалась и видела, что все поражены ею. Молния Райли. Прибирает их дом за ними каждый раз, когда идёт на пробежку. Она была совсем маленькой. Мина Новак думала о том, как никогда не была настроена серьёзно идти с этими людьми. Это был просто каприз. Ребенческая шалость, чтобы доказать себе, что она достаточно сильна и умна, чтобы серьёзно напроказничать и не попасться. Она не хотела этого на самом деле. Правда не хотела. В глубине души она всегда знала, что через день-другой телепортируется домой. На следующей неделе ей исполнится шестнадцать. Её отец уже купил ингредиенты для её праздничного ужина. Она видела их в холодильнике прошлой ночью. Она не могла вспомнить, почему не оценила их. Джейкоб Мур думал о том, как его мама будет гадать, почему он солгал ей в последнем текстовом сообщении. Во многих из них за последние месяцы. Будет ли она расстроена, что он не доверился ей? Будет ли она гадать, не доверял ли он ей? Он думал о том, как его отец всегда говорил, что Система выбирает только людей с ментальной слабостью. «Если у тебя есть хребет, — говорил он, — почему она выберет тебя? Призванные все на каком-то уровне отчаянно этого хотят, что бы они ни ныли. Повреждённые. У них есть потребность, чтобы ими управляли. Зачем артонианцам давать настоящую силу кому-то вроде меня, кто может думать сам за себя?» Пару лет назад Джейкоб решил, что эти слова — чушь. Он был уверен, что вытравил их из себя. Он был уверен, что их больше нет внутри него, формирующих то, кем он стал. Райли думала: Я вышибу эту чёртову дверь, и я спасу этот чёртов корабль, и я доберусь до своих друзей, борющихся за наши права. Я сделаю что-то в этом чёртовом мире, независимо от моего ранга. Мина думала: Расслабьсярасслабьсярасслабься. Почему Формирователь Объектов не расслабляется? Я знаю, это не моя самая сильная перемена, но она должна работать. Я слишком много её использовала, прячась от них всех? Он действительно высокого уровня? У меня кончилась магия? Джейкоб думал: Не здесь. Не так. Я не знаю, чего хочу. Я никогда не знал, чего хочу. Но я хочу чего-то другого. Райли думала: Пни сильнее. Ещё. Я Призванная. У меня есть сила. Используй всю. Мина думала: Если мой контроль разума не работает, я тоже ударю дверь. У меня есть характеристики. Он всего лишь A. Он всего лишь A, и он пытается закрыть всю каюту. Нас трое. Джейкоб думал: Я так рад, что не смог уговорить никого ещё поехать со мной в эту поездку. Они были правы, когда говорили, что я зашёл слишком далеко. На двери была кровь. Внутри объекта, который люди называли скотобойней — Юмористично? Серьёзно? Гривеки были бы в восторге от названия, но они могли бы принять это как приглашение — Эш-эрди смотрел на бой внизу обоими глазами. Он стоял на одном из прозрачных барьеров, герметизировавших верхнюю часть зоны содержания. Сущность, с которой сейчас сражались бойцы, была достаточно опасна, что Эш не расслаблялся и не обменивался шутками с Линд, стоявшей рядом с ним. Но демон также был достаточно прост по форме и способностям, что он не вмешивался, если только кто-то из людей не нуждался в нём. Два десятка Призванных, которых избрали, подходили к битве одним из методов, которые они решили несколько дней назад. По шесть за раз, используя свои способности против него волнами. Демон был размером примерно с верхового теракерина, которого Эш недавно подарил своим племянницам. Люди постоянно выкрикивали в его адрес «сороконожка». Контракт на время отступил от этого маленького участка Земли, поэтому Эш и его напарник носили в ушах переводчики. Оборудование определяло слово достаточно хорошо, но он не был уверен, почему все люди так быстро и уверенно назвали демона, основываясь только на его внешности. Если он изменит форму, начнут ли они называть его как-то иначе? Он почти хотел спросить одного из некомбатантов, стоявших на втором барьере над ним, для объяснения, но его любопытство могло подождать. Быть рядом с битвой, даже в качестве свидетелей, тоже было для них образовательным опытом. Он не должен мешать их обучению. Интересно, как они её воспринимают? За время своего пребывания здесь он слышал, как некоторые из опытных описывали новичкам такие слабые вторжения, но описания всё равно оставляли его неуверенным в глубине их понимания. Есть ли у них какое-то чутьё того, что это за существо? Чувствуют ли они становление и разрушение? Хаос сочился вокруг него, пока он боролся с ними и с богатством этого мира, в котором они жили. Он прорвался в том месте, где такие вещи должны прорываться, если они вообще собираются, и скоро он исчезнет. Призванные тренировались вместе. Они были преданы задаче. И то, как они использовали свои навыки, было… рабочим. Его напарница издала выразительный звук в глубине горла. Возможно, она уловила его последнюю мысль. Или предвосхитила её. — Он интересен, — мягко сказала она. Она не указала на мужчину жестом, но он знал, кого она имеет в виду. Весёлый, который наносил меньше урона, чем большинство других, но не уставал. У Призванного Чжан-Демира был очень защитный стиль боя, и в выборах, которые он сделал для себя с момента своего закрепления, чувствовалось единство цели. Его путь был прост. Силён. И он гордился тем, что он такой, как представлял Эш. Или эгоистично надеялся. Это был путь, который защитит того, кто идёт по нему, пока он следует за ним, так что он проживёт достаточно долго, чтобы увидеть, как он расширяется перед ним. Вот это действительно надежда. Эш-эрди беспокоился о людях немного больше, чем ему хотелось. Так много их. Так мало Призванных среди них. Так похожи на нас. Какой пугающей диковиной была Земля. И какой ужасной ответственностью. На лодке они кричали — слова, ругательства, от боли. Звуки бились в дверь в такт их кулакам и ногам; они исчезали без эха в магии, сдерживающей вес моря. К чёрту эту дверь, — думала Райли. Неважно, что больно, — думал Джейкоб. Продолжай. Войди туда, чтобы выбраться отсюда. РАССЛАБЬСЯ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, — думала Мина, врезаясь плечом в дверь, представляя, как тянется своим разумом, чтобы прокричать эти слова в лицо мужчине внутри. И затем, наконец, дверь открылась. Они провалились сквозь неё. В нескольких милях от Анесидоры, на борту корабля, служащего жилым помещением с низким уровнем безопасности для Призванных, которых по разным причинам лучше держать подальше от основной популяции, темноволосый мужчина сидел один в бильярдной. Он свернулся калачиком в кресле, укутанный в стёганое одеяло, и огни были выключены, кроме того, что над большим столом. Несколько шаров остались на сукне от незаконченной партии. Женщина просунула голову в комнату. — Ты тоже поздно встал! — сказала она. — Хочешь пойти со мной на прогулку по палубе? Он, казалось, не слышал её. Его губы тихо шевелились. Слово «расслабься» было единственным, которое она могла разобрать достаточно громко. — Плохая ночь? — сказала женщина. — Давно у тебя такой не было. Хочешь кофе? Я делаю его не так хорошо, как ты. Она подождала ответа, которого не последовало, затем сказала: — Я сделаю нам обоим по чашке. Капитан был мёртв. Кровь от большой раны на голове пропитала койку под ним. Он умер достаточно быстро, что его книга в мягкой обложке всё ещё лежала на животе. Что касается вора, его тело лежало в кухонной зоне, где брызги крови покрывали шкафчики, а красная лужа растекалась, покрывая некоторые из наклеек, оставленных на полу. — Охнетнетнет. — Мина развернулась и побежала. Её ноги застучали по тиковому деке позади Джейкоба, затем остановились. Некуда идти. Негде спрятаться. Это была маленькая лодка. Разум Джейкоба был почти пуст. Уилл сидел на корточках на полу рядом с «Погружателем». Он держал в одной руке голографическую наклейку-куб, которую поднял ранее, а другой прижимал стилус к одной из логограмм на управляющем циферблате «Погружателя». Металлическая бусина в баке всё ещё была погружена неподвижно, но она больше не была в центре устройства. Вместо этого она билась о стеклянные стенки своего контейнера, как крошечная рыбка, пытающаяся вырваться из защищающего её аквариума. — Извините, — сказал Уилл, его глаза смотрели сквозь подростков. — Вы не чувствуете этого, да? Я чувствую. Оно прямо здесь, царапается и царапается в дверь. Почему все на Земле притворяются, что его нет? — Ладно, — сказала Райли, её голос был замечательно спокоен, пока кровь капала с её рук на пол. — Сэр. Уилл. Мы все друзья. Мы все хотим одного и того же. Отдайте мне «Погружатель». Давайте поговорим об этом. Он моргнул на неё несколько секунд, затем стилус, управляющий устройством, поднялся в воздух и со звоном чисто переломился пополам. Формирователю даже не пришлось использовать жест, чтобы сделать это. — Нет! — закричала Райли, поднимая руки, будто хотела остановить то, что уже случилось. Прямо за дверью каюты Мина всхлипнула. — Мы почти на месте, — сказал Уилл, падая обратно на ягодицы и уставившись на наклейку в руке. — Почти на месте. Извините. Извините за поездку. Я передумал. Он поднял с пола то, чего Джейкоб не заметил из-за всех других ужасных вещей, которые можно было заметить в каюте. Это был инжектор с зельем, вероятно, взятый из припасов, украденных мёртвым вором. Уилл прижал его к своей шее. Он произнёс слово на артонанском, затем рухнул на пол. Без сознания или мёртвый. Разве это имело значение? Райли подбежала к «Погружателю» и попыталась поднять его, но управляющий циферблат поднялся вместе с ним. — Помогите мне! — сказала она, возясь со сломанным стилусом. — Вы двое! Сделайте что-нибудь, помогите мне! Я ничего не могу сделать, — подумал Джейкоб. Но он обнаружил, что тащит свою сумку для побега из угла, где спрятал её. Он засунул руку внутрь и достал одну из немногих вещей, которые сделал как Мастер. Кое-какие компоненты, отпечаток заклинания, который нужно было наложить на линзу нелепое количество раз, навык, который подпитывал её энергией, если батарея садилась — слабый детекторный фонарик. Джейкоб предпочитал открытую сложность проводов, труб и цепей. Магически созданные предметы функционировали способами, которых он не понимал, даже если сделал их сам. Поэтому он выбрал таланты, необходимые для создания магического устройства, которое могло бы помочь ему осматривать немагические. Некоторые немагические, во всяком случае. Его детекторный фонарик работал только на объектах и частях объектов, которые были созданы вручную или заклинанием. Он вообще не помогал с массово производимыми, машинными деталями. Сомневаюсь, что «Погружатель» сошёл с роботизированной сборочной линии. Джейкоб прижал палец к переключателю и направил тусклый красный луч на «Погружатель». Он удивился, что его сердце может упасть ещё ниже, но это случилось. — Что это? — сказала Райли. — Что ты видишь? — Ничего. — Детектор должен был показывать места, которые были «неупорядочены» на созданных объектах. Ослабленные винты, сломанные чары, неисправности — почти у всего есть изъян. Они должны были стать ярко-розовыми под светом. — Здесь абсолютно ничего. И фонарик работал нормально; сломанный стилус ярко светился. Когда Джейкоб провёл лучом по комнате, он увидел всевозможные неупорядоченности. Даже штуковина под брезентом — та, которая, как он был уверен, была какой-то бомбой, сделанной Мастером, — издавала слабое розовое свечение. Но «Погружатель»… — Эта штука действительно хорошо сделана, — сказал он. — Если у неё и есть слабые места, они слишком малы для меня. Она будет продолжать… будет продолжать делать то, что он велел ей делать. Думаю, мы могли бы попробовать разбить её. Но… Но тогда мы умрём. Если мы разобьём её, мы умрём. Если он установил её на столкновение с Матадеро, мы умрём. — У нас есть силы, — слабым голосом сказала Райли. — У нас есть силы. Должно быть, мы можем что-то сделать. Мина ввалилась в комнату. Она прижимала руку к передней части своей толстовки, прямо над сердцем. — Он сказал, что скоро. Он сказал, что мы почти на месте. Это значило минута? Две? Час? Никто из них не ответил ей. Она уставилась на тело Уилла. — Он бы не вырубил себя, правда? Если бы это не было оченьочень скоро. — Она сделала три вдоха так быстро, что воздух свистел между её губами, затем ещё сильнее ударила рукой по груди, пальцы впились в толстую ткань. — Надеюсьэтоправильноерешение. Активировать «Хрупкую Атмосферу»! — О боже, — сказала Райли. Её голос дрожал. — Это… это действительно происходит. Она прижала руку к своей груди. — Активировать… активировать «Хрупкую Атмосферу». Они обе посмотрели на Джейкоба. На их коже был слой чего-то вроде серебряных блёсток. Так вот как это выглядит, — подумал Джейкоб. Так выглядит, когда используешь свой разовый подписной бонус Контракта. — Ты…? — спросила Райли. — Я взял предложение идентификации устройств. — Голос Джейкоба звучал в его собственных ушах отстранённо. — Все говорили, что это гораздо полезнее. Для Мастера. Вздох сверху привлёк часть внимания Эш-эрди. Он взглянул вверх одним глазом. Звук исходил от посыльной. Её единственной функцией в этом месте, в это время, было поддерживать ментальную связь с другим Призванным, который всё ещё находился под защитой Контракта. Гораздо более надёжная форма связи в этой среде, чем технологии. — Что случилось? — спросил он. — Сообщение, — сказала она на одном из человеческих языков. Сообщение, когда никакое слово не ожидается, — подумал он, наблюдая за её лицом и демоном внизу одновременно. Новости никогда не бывают хорошими. — «Расслабься, чёрт возьми»? — Слова не совсем сочетались с вопросительным тоном, и ругань — даже в озадаченном шёпоте — звучала странно из уст Тует. Олден с любопытством посмотрел на неё. — Тует? — спросила Марисель. — Извините! Я не с вами разговариваю. Я только что получила сообщение от своего брата. Самого старшего. Он Подчинитель, и он не… совсем здоров. Он живёт на жилом судне. Иногда он делает странные вещи. Должно быть, ему сейчас тяжело. Дай я ему отвечу. Автобус был на полпути через мост. Движение было на удивление оживлённым для такого часа, но была пятница вечер. — Если Лют будет в ванне, когда мы вернёмся домой, — говорил Лекси Хаою, — то, думаю, нам стоит— Пронзительный вой наполнил воздух. Олден мгновенно вскочил с места, готовый двигаться, не имея понятия, куда или почему он должен двигаться. И он был не один. Сирена была ужасающе громкой. Эверли, разбуженная от сна, закричала и оттолкнула Кона от себя, будто подумала, что её атакуют. Он шатнулся в сторону и ничего не сказал об этом. Его глаза были устремлены на Лекси, который тоже встал со своего места. В передней части автобуса инструктор Кляйн тоже поднялся. — Для чего эта сирена? — спросил Кон. — спросил Игнасио из передней части автобуса. — У нас есть сирена хаоса? — потребовал Олден. — Никто не теряйте голову, — сказал Кляйн. — Уведомления должны прийти с минуты на минуту. Сохраняйте спокойствие. Уведомления появились. Нервы Олдена внезапно стали такими плохими, что он едва мог разобрать слова, которые посылала ему Система, хотя прекрасно их читал. [Оповещение о катастрофе: Атака на Матадеро] [Оповещение о катастрофе: Низкая Вероятность Воздействия Хаоса] Никто не успел ничего сказать о двух шокирующих «Оповещениях о катастрофе», прежде чем прибыло третье: [Оповещение о катастрофе: Океанические Аномалии — Неминуемо Избегайте морской воды. Ищите возвышенность. Остерегайтесь возможного цунами.] ---------- Круги по воде, III Примечание от Sleyca Второстепенные персонажи, вновь появляющиеся в этой главе: Марша — S-ранговая Владелица Древкового Оружия, недавно изображала пробку благодаря Джеффи, очень любит тыкать, но считает, что тыкать стоит только других S-рангов. Игнасио / Сорокопут — S-ранговый Мейстер Ножей, когда в форме, запускает стаю ножей, летающих вокруг, Лекси, Олден и Плеть побили его во время полосы препятствий. Финлей — S-ранговый Спид-Брутал, из Шотландии, самый быстрый парень в классе, не знал поражений до недавнего времени, когда Марша достала его, пока он пытался защитить товарища по команде. Тует — S-ранговый Мейстер Дротиков, отличный снайпер, быстро становится близкой подругой Марисель. Юпитер — S-ранговая Формировательница Жизни, убила Олдена деревом, одолжила немного падуба для боевых целей (это одалживание, если удобряешь его при пересадке!). Мехди — A-ранговый Брутал Ловкости, очень конкурентен, иногда довольно груб, сосед Кона, кажется, очень хочет побить B-рангов в классе хоть в чём-то, но не может заставить B-рангов в классе волноваться об этом. Ребекка — A-ранговая Прыгун-Брутал, сама придумала название подкласса, прыгает очень высоко, кажется, дружит с Астрид, не очень хотела быть Бруталом, но её родители не накопили достаточно денег на обмены. Нджери — A-ранговая Формировательница Воды, хоккей на льду, накормить их Победе!, достала команде временные татуировки в прошлой главе, чтобы отпраздновать. Эверли — A-ранговая Аджастер, прекрасный ледяной паук по словам её парня, Кона. Торстен Кляйн — S-ранговый Брутал Ловкости. Был в комитете по собеседованию Олдена, преподаёт Нападение. Его оставили присматривать за автобусом. Интересно, чувствуют ли другие преподаватели вину за это сейчас. Мост — 8-километровый мост, соединяющий F-город и Апекс. Точка Немо — Где находится Анесидора. Это океанический полюс недоступности, расположенный дальше от суши, чем любая другая точка на земном шаре. 132 В считанные мгновения все в автобусе заговорили. — Система, позвони маме! — Здесь сказано «цунами»? — Что, во имя Апекса, такое «океаническая аномалия»? — Гардероб. — Возможное цунами и есть аномалия! — Тогда почему оно указано отдельно? — Напиши моей сестре. — Экстренная телепортация! — Открыть гардероб. — Типа гигантские волны? У нас они вообще бывают? — Я думал, на Земле нет хаоса! — Что происходит на Матадеро? Что за атака? — Гардероб. — Э… Система? Я просил тебя позвонить маме. — Я СКАЗАЛ ВСЕМ СЛУШАТЬСЯ! — взревел Торстен Кляйн с места у водительского сиденья. За его спиной дворники ритмично счищали капли дождя с лобового стекла автобуса, а фары и габаритные огни транспорта на мосту ярко светились. Наступила тишина. Олден, всё ещё стоя на ногах, сжимал свой кожаный браслет-манжету, сильно вдавливая спрятанную под ним ауриаду в запястье. Он смотрел на Гардероб Кролика, желая, чтобы окно выглядело как положено. Он не глючил, точно. Вкладки были на месте, включая те особенные, которые она добавила. Но ничего нельзя было купить. Магазин был закрыт. Это отличается от того раза. Когда я попросил Гардероб в тот день, когда Система на Тегунде сломалась, и запрос не прошёл, это выглядело не так. Просто не даёт мне совершать покупки. Всё остальное нормально. Тем не менее, внутри него пузырилась тревога. Отсутствие у тебя функции в интерфейсе не значит, что всё разваливается. Ты на Земле. Давай, сделай «Спокойствие Разума», чтобы ты мог— — Мы будем в Апексе через несколько минут. Сохраняйте. Спокойствие, — приказал инструктор Кляйн. — Не паникуйте, если ваши звонки не проходят. Мои тоже не проходят. Система, очевидно, сейчас занята. Уверен, скоро мы получим больше информации. Олден слышал слова. Он понимал их. Он даже верил им. В основном. Но они не помогли остановить сухость во рту или напряжение в груди. Ему хотелось вылезти в окно и убежать. Ему хотелось залезть под одно из сидений и спрятаться. Ему хотелось, чтобы его призвали, немедленно, куда угодно, где его связь с Системой выглядела бы совершенно, на сто процентов нормальной. Всё нормально. Кляйн здесь. Этот автобус полон высоких рангов. Есть места и похуже. Успокойся. Рука поднялась в передней части автобуса. — Не сейчас, Юпитер. Дай мне закончить. — Кляйн держался спокойно. — Во время чрезвычайной ситуации сохраняйте присутствие духа. Не применяйте свои силы к проблемам, если только это не нужно для вашей или чьей-то ещё безопасности. Обращайте внимание на инструкции властей, Системы, а в отсутствие инструкций от этих двух источников — на меня. Его взгляд остановился на каждом из них по очереди, спокойный и в то же время пронзительный. — Я знаю о происходящем не больше вашего. Уверен, информация скоро появится в наших интерфейсах. Если узнаю что-то ещё, сообщу. А пока я ожидаю, что вы будете вести себя так, будто это серьёзное дело, а вы — серьёзные юноши и девушки. — Больше никакого перевода, — тихо сказал голос. Это был Игнасио, который выглядел неловко, признавая, что не всё понял из речи Кляйна. Испанский был его первым языком, и, если Олден правильно помнил, он также говорил на хинди. — Даже перевод теперь не работает? — сказал Мехди. — Выглядит не очень. — Он не сломан, — решительно сказал Олден. — Система просто занята. Она не сломается. Мехди повернулся к нему с приподнятыми бровями. — Кто-нибудь возьмёт на себя Игнасио и переведёт для него? — спросил Кляйн. — Я сделаю это! — сказала Юпитер, вскакивая с места. — Но, инструктор, разве нам не стоит развернуться? Прежде чем Кляйн успел ответить, она продолжила: — Мы почти у среднего маркера, но до F-города немного ближе. И там больше безопасных гаваней, не так ли? Разве в конце этого моста не должно быть здание, которое служит убежищем на случай чрезвычайной ситуации? — Да! — сказал Мехди, поднимаясь на ноги. — Моя семья живёт рядом. Моя мать вечно жалуется, какое оно уродливое. Как крепость без окон. Нам нужно туда! Раздались возгласы согласия от нескольких человек. Кляйн покачал головой. — Мы уже движемся на север. В Апексе тоже есть убежища, если понадобится. Также нужно думать об ответственности быть… ну, есть и другие причины двигаться в этом направлении. Главная в том, что Система указала нам быстро добраться до возвышенности, а разворот автобуса на Мосту создаст проблемы с движением и в конечном счёте замедлит нас. — Другие люди, похоже, этого не знают, — сказал Кон, наклоняясь над Эверли, чтобы выглянуть в окно. Когда его внимание привлекли к этому, Олден понял, что это правда. Звуки гудков и крики людей заполняли промежутки между завываниями сирен. На Мосту было четыре полосы — две на север, две на юг. Велосипедисты и пешеходы, двигающиеся ниже определённых скоростей, могли использовать Мостовую Тропу — беговую дорожку, проходящую чуть ниже уровня проезжей части с западной стороны моста, как полку. Позади инструктора Кляйна движение, которое было довольно плотным, но всё ещё устойчиво текло в обоих направлениях, теперь менялось. Мотоциклы и мопеды поворачивали повсюду, и маленькая чёрная машина на одной из южных полос внезапно рванула вперёд. Финлей выругался. Тует издала испуганное «иип». За мгновение до того, как машина должна была столкнуться с потоком двухколёсного транспорта впереди, она поднялась над землёй и перелетела через другие транспортные средства, предположительно благодаря навыкам или заклинаниям водителя или пассажира, так как она не выглядела сделанной Мастером. По крайней мере, не выглядела сделанной Мастером, который знал, что делает. Машина едва не задела головы ближайших водителей. Некоторые из них даже пригнулись. Олден резко обернулся, чтобы посмотреть, как она набирает достаточную высоту, чтобы её шины задели крышу городского автобуса. — Вот такая глупость, — произнёс инструктор Кляйн, указывая на машину, — именно того поведения, которого я ожидаю, что вы все избежите. Этот человек явно не умеет управлять летающим транспортным средством, поэтому не должен им управлять. Если он не убьёт себя или кого-то ещё, он истощит свою магию. Он создаст хаос для всех вокруг себя. Автобус CNH уже замедлялся из-за меняющегося движения. Теперь он дёрнулся, когда тормоза полностью остановили его. Олден покачнулся на ногах. Прежде чем кто-либо успел прокомментировать тот факт, что они остановились, начали поступать новые сообщения Системы. [Консультация о катастрофе: Все оповещения о катастрофах остаются в силе.] [Глобальная консультация: В связи с чрезвычайной ситуацией, затрагивающей район и население, находящиеся под юрисдикцией Трипланетного правительства, несущественные услуги Контракта на Земле приостановлены. Запросы информации будут обработаны после возобновления нормальной работы.] [Консультация о катастрофе: Местные усилия по смягчению последствий продолжаются. Квота экстренной телепортации для Анесидоры увеличена, но все личные запросы на телепортацию будут игнорироваться. Ваш приоритет телепортации будет назначен в ближайшее время и может быть изменён в любой момент.] [Обновление о катастрофе: Атака на Матадеро — Подтверждена] [Оповещение о катастрофе: Океанические Аномалии — Неминуемо] — Какого чёрта происходит на Матадеро? — пробормотал Мехди. Матадеро. Я должен был поехать туда завтра. О нет. Олден посмотрел на Хаою, сидевшего на месте прямо за ним у окна. Его тёмно-карие глаза были устремлены на пространство перед носом. Олден не мог сказать, смотрит ли он на свой интерфейс или на спинку сиденья. Его лицо — обычно такое весёлое, всегда такое выразительное, даже когда выражение было ложью ради его же шуток — было пустым. — Хаою, — тихо сказал Лекси, — я уверен… — В чём ты уверен? — спросил Хаою, не глядя на него. Он сказал это не резко. Его голос был таким же пустым, как и лицо. Но все затаили дыхание, вся группа съёжилась, как будто он набросился на Лекси вместо этого. По всей Анесидоре сирены достигали тихой впадины своего воя и снова взлетали к крещендо. Через минуту после того, как автобус остановился, все ученики уже выбрались со своих мест и столпились у передней части, пытаясь лучше рассмотреть происходящее через лобовое стекло. Звуки шагов Торстена Кляйна по металлической крыше внезапно исчезли. — Использовал один из своих отпечатков заклинаний, чтобы подняться выше, — сказал Мехди. Инструктор оценивал ситуацию с движением. Меньшие транспортные средства всё ещё двигались, лавируя между стоящими машинами, автобусами и фургонами. — В ближайшее время лучше не станет, да? — Голос Кона был напряжённым. — Может даже стать хуже. Мы все пытаемся выбраться, но, должно быть, есть люди в Апексе и F, которые сейчас направляются к мосту, потому что хотят пересечь его. Они будут пытаться добраться до домов или семей… — Его, вероятно, уже закрыли, — сказал Лекси. — Это не значит, что его закрыли до того, как на него попало ещё больше транспорта, — ответил Кон. — Он мог забиться от конца до конца. Сирены завыли совсем недавно. Всё происходило быстро, но ощущалось таким медленным. Слово «неминуемо» врезалось в глаза Олдену. Он развернул последнее оповещение о катастрофе и заморозил его там, вместо того чтобы смахнуть. Это было доказательством того, что Система здесь и работает; он хотел этого доказательства даже больше, чем ясного обзора. Она не могла сказать нам, насколько неминуемо? Не могла определить океанические аномалии хотя бы немного? Его мозг подкидывал ему образы демонизированных рыб, плывущих по морю, врезающихся в опоры моста, пробивающих в них дыры, превращающих их в песок. Прекрати. Если бы Система имела в виду демонов, она бы сказала «демоны». Не то чтобы она не знала этого чёртова слова. И хаоса здесь пока не было. Олден был начеку во многих смыслах, активно прислушиваясь, ожидая первого прикосновения чего-то чуждого его существованию. Его не было. Даже того более смутного ощущения наблюдения, вторжения в частную жизнь, которое он чувствовал, когда хаос коснулся его впервые. Мир вокруг него сейчас казался нормальным. Его собственное тело и разум были тем, что становилось всё более чуждым. Я ненавижу это. У него болела грудь. В ушах звенело — шум в ушах, которого у него больше не было. Его мысли быстро метались от планирования к демонам и трупам и наблюдению за тем, как собственные участки плоти превращаются во что-то гротескное— Успокойся, чёрт возьми! Самоприказ не сработал. Ты можешь осознавать, что сходишь с рельсов всё дальше, и не иметь возможности остановиться. Твоя голова может напоминать тебе, что ты обычно способен на логическую оценку, может пытаться провести логическую оценку, в то время как какой-то раненый зверь внутри тебя разрывает каждое рациональное представление, прежде чем оно успеет набрать силу. Я так сильно ненавижу это. Он задавался вопросом, выглядит ли он странно в дополнение к странным ощущениям. Он просто тихо стоял в задней части группы, пока остальные смотрели в лобовое стекло. Хаою был рядом с ним. Эверли была прямо перед ним, стояла на цыпочках и пыталась рассмотреть. Он предположил, что для них он выглядит нормально. Как будто он внимательно слушает их разговор о Кляйне, оповещениях и людях на мосту, которые начинают вести себя плохо. Мужчина только что бросил свою машину на шоссе и ушёл пешком. Одноклассники Олдена спорили. Спор был актуален для следующих нескольких минут его жизни, и он хотел слушать, но улавливал лишь отдельные предложения, которые перемалывались в водовороте его мыслей. Мне нужно немедленно сделать «Спокойствие Разума». Я рад, что Кибби с Алис-арт’х. Алис-арт’х защитит её, что бы со мной ни случилось. Цунами? Вода будет холодной. Теннар выплюнула кровь, когда умерла. Должен ли я бежать? Если люди бросают машины, нет смысла оставаться в автобусе. Должен ли я доверять Кляйну, что он знает, что делает? Возьми сумку; она полна всех твоих вещей. Получила ли тётя Конни глобальную консультацию на свой телефон? Затем выяснить, считается ли поверхность моста элементом земли для моей черты. Придёт ли помощь? Должен ли я бежать? Отец Хаою может быть мёртв. Разве цунами обычно не вызываются землетрясениями? Где-то в этом потоке нежелательного мусора Олден знал, что были хорошие мысли, которые привели бы к полезным действиям. Но его способность расставлять приоритеты, казалось, была сильно повреждена. Он вдыхал носом и выдыхал ртом. Итак, оказывается, что я не могу справиться с тем, что мой интерфейс внезапно лишился некоторых привычных функций. Это не должно было шокировать. Глючная Система была ярким предупреждающим знаком о Тегунде. Отказ Системы ознаменовал конец его старой жизни и начало его истории ужасов. Если что-то и должно было особенно сильно нажать на его кнопки паники, почему не это? На каком-то уровне он был заинтригован тем фактом, что мог распознать, что с ним не так, распознать, что реагирует плохо, и всё равно не мог это преодолеть. На гораздо более насущном уровне он боялся, что перейдёт от панических мыслей к полному и абсолютному безумию. Или неподвижности. И тогда Кляйн оставит его здесь одного, чтобы он не задерживал функциональных людей. Бросить слабака. Принести его в жертву демоническим рыбам. Почти уверен, что это не один из моих разумных страхов. Мне нужно успокоиться. Как мне успокоиться? Мне нужно немедленно сделать «Спокойствие Разума». Внезапно Олден понял, что говорил себе сделать «Спокойствие Разума» «немедленно» почти с тех пор, как завыли сирены. В течение нескольких секунд он знал, что должен. Он просто… Разгильдяйство. Сделай «Спокойствие Разума», что бы ни случилось. Прямо сейчас. Сделай это. Он отшатнулся от группы к задней части автобуса по причинам, которые могли показаться разумными только панике-разгильдяю. Мол, невежливо начинать декламировать свою поэтичную артонанскую речь посреди группы людей, которые разговаривают. Следи за манерами, Олден. Он закатил на себя глаза и остановился у последнего ряда сидений, лицом к заднему окну, покрытому дождевой плёнкой. Его руки дрожали. Они почти перестали, когда он начал их использовать. Ловкость. Она была сделана частью его существа. Руки Олдена должны были двигаться хорошо, и вот они делали это за него. Словесная цепочка была такой знакомой. Три месяца назад я делал это в машине с Кибби. Три месяца назад он был спокойнее, столкнувшись с почти неминуемой смертью. После того, как он переживёт это, ему придётся разобраться, почему его психическое состояние сейчас хуже, чем тогда. Олден закончил цепочку. Когда прозвучал последний слог, почувствовалось, будто кто-то снял верхний слой его паники и выбросил его. Спасибо. Он внезапно вспомнил, как один из парней на «Взаимодействии с неожиданным» спросил, зачем «жертвовать своей остротой», используя эту цепочку. У этого парня просто недостаточно остроты. Моя острота настолько высока, что я могу позволить себе поделиться. Он помедлил, затем начал накладывать её снова. Сейчас она, вероятно, сработает для него дважды, исходя из того, что говорил Лют. Олден выполнял цепочку последовательно, не расплачиваясь по ней во время поездки на Тегунде. Попытка наложить её, когда она уже активна, для усиления эффекта, — это другое дело. Но это была очень «здоровая» цепочка. Он много практиковался, его форма была идеальной, и он был Призванным. К его облегчению, это сработало. Его острота притупилась ещё немного. Теперь новая. Он сплёл руками узоры цепочки, которую использовал сегодня раньше. Господство над своим телом было бы крайне желательно. Но когда он дошёл до конца, ничего не произошло. Я произнёс её намного быстрее, чем обычно. Нервы. В этом ли была проблема? Это была гораздо более мощная цепочка. Более короткий срок возврата. Сложнее в наложении. Она была менее знакома ему, и он уже держал за неё долг. Возможно, Олден просто не мог снова призвать её со всеми этими факторами, работающими против него. Он вытер вспотевшие ладони о переднюю часть рубашки. Меня тянет на тройное «Спокойствие Разума». Вместо этого он опустил руки. Он был достаточно спокоен, чтобы понять, что это желание, вероятно, было преувеличением. Он хотел сосредоточиться сквозь своё напряжение, а не зайти так далеко, чтобы безмятежно позволить гигантской волне унести его в море. И я сейчас примерно в нужном эмоциональном месте. Сирены всё ещё вызывали у него тревогу. Он боялся. Но он больше не был настолько тревожен и напуган, что не мог решить, что делать. Сумка. Он направился к своему месту и схватил сумку. Его палец провёл по медальону на застёжке, и он почувствовал знакомый укол власти, опознающей своего владельца. Хорошая сумка. У него было два дождевика в упаковке, сфера воздержания, карабин и сто футов (~30 м) туго скрученного паракорда. Это были обычные вещи, с которыми он играл во время перерывов в последнее время. У него даже не было модного выживального шнура, который он использовал сегодня на физкультуре, потому что думал, что идёт в торговый центр развлекаться, чёрт возьми, и он не поменял свои повседневные припасы на апокалиптические. Апокалиптические припасы должны были попасть в его апокалиптическую сумку через несколько месяцев, когда его должны были призвать. Чтобы он мог быть официантом на коктейльной вечеринке, который чересчур подготовлен. Я думал, что я слишком параноик. Ха! Очевидно, я недостаточно параноик. У него также был его планшет артонанского производства, стилус, пачка бумаги для оригами и один из тех протеиновых батончиков с тестом для печенья — полностью раздавленный, потому что он был отвратительным, и он просто оставил его на дне сумки, чтобы над ним надругались. И, наконец, куча лавандовых саше. Он недавно начал осуществлять план по размещению своих излишков этих вещей в местах, где бедные, обделённые лавандой люди могли бы их оценить. Чтобы избавиться от них без чувства вины. Если некоторые классы и туалеты в кампусе внезапно запахнут лучше, чем другие, кто-нибудь будет возражать? Он выгреб саше и бросил их в заднюю часть автобуса. Не умереть из-за того, что меня утяжелили лишние несколько унций сушёных цветов. Он подумал о том, чтобы выбросить другие вещи, но для большинства из них он мог придумать применение, поэтому не стал. Конечно, он не мог придумать много применений, которые были бы актуальны, если бы он упал в океан. Возможно, он мог бы надуть дождевик и использовать его как плавсредство или что-то в этом роде. Единственными другими вещами, которые у него были, была его одежда. Зелёная клетчатая рубашка, футболка под ней, мигающий проверяющий в переднем кармане джинсов. Он засунул руку в карман. И действительно, его неизвестная Противоположность весело связывала в ответ на его предыдущие цепочки. Олден секунду смотрел, как светится Камень Противоположности, затем снова убрал его. — Ты в порядке? Шёпотом спросил Хаою. Он отделился от остальных, которые… О, ладно. Так вот что происходит. Они смотрели на Кляйна, который был далеко впереди них. Он парил высоко над движением, цепляясь за один из созданных заклинанием эффектов, которые он иногда использовал, чтобы быстро менять положение в спортзале. Заклинания создавали невидимые блоки, до которых мог дотронуться только он. Он мог наложить их довольно много, но они держались совсем недолго. У инструктора был мощный фонарик в свободной руке. Память Олдена на мелкие детали последних нескольких минут была не очень хороша, поэтому он не знал, взял ли Кляйн свет из автобуса или схватил его у машины на земле. Он то включал, то выключал его там. Азбука Морзе? Мы уже дошли до этого. — Я в порядке, — сказал Олден Хаою. — Я привёл себя в порядок с помощью словесных цепочек, во всяком случае, в состояние, близкое к порядку. Ты заметил, наверное? Ты… Ты в порядке? Возвращать вопрос в данном случае казалось неправильным. В их глазах мигали уведомления Системы, которые говорили, что отец Хаою находится под атакой. — Вверишь ли ты мне мою сумку? — спросил он вместо этого. Хаою кивнул, но затем сказал: — Это требование делает твой навык намного менее полезным. Это странно. Если бы с тобой никого не было, ты бы был беспомощен. Он всё ещё говорил слегка не своим голосом. У Олдена сложилось впечатление, что он потерял один или два личных фильтра. — Я знаю. — Он решил не комментировать нехарактерную прямоту замечания. — Я много думал об этом. Что делает Кляйн? — Мы не уверены. Ответ пришёл секундой позже в виде огней, загоревшихся в воздухе впереди них. Сигнальная ракета зашипела. Большой луч света передавал свою азбуку Морзе. Иллюзия светофора горела красным. Все они были размыты дождём. Олден посмотрел в задние окна и увидел вереницу подобных сигналов, взлетающих в воздух позади него. Не все из них он понял. Кто-то был в воздухе там, просто беззаботно размахивая светящимися палочками. Но основная масса информации была ясна. — Движение остановилось повсюду, — сказала Марисель в тишину. Кляйн спускался с насеста, направляясь обратно к ним. Похоже, мы будем бежать, — подумал Олден. Инструктор вернулся к автобусу с высокой молодой женщиной, которая вела велосипед. Олден и большинство остальных встретили их на тротуаре, их вещи уже были в руках. — У нас есть план, — сказал Кляйн, звуча недовольно. — Это Ди из нашей университетской программы. Аджастер. Дальнобойные взрывные заклинания. — Очень полезно сейчас. — Ди помахала им всем. — Она пойдёт с нами. Финлей… — Он уставился на спидстера. Финлей выглядел слегка безумным. Все выглядели. — Ты можешь безопасно добраться самостоятельно? Финлей дёрнул головой вверх. — Да? — Не обязательно. — Нет, я могу! Я могу добраться обратно в кампус или куда скажет Система. Без проблем. — Тебе нужно остерегаться людей, которые ведут себя как идиоты. Ещё больше, чем обычно, — предупредил Кляйн. — У меня всё будет нормально. — Тогда иди. Прямо в Апекс. Не останавливайся, пока не окажешься в безопасном месте. — Да! — Финлей встретился взглядом с Олденом на мгновение. — Эм… удачи? — Удачи, — сказал Олден. Все повторили это голосами, демонстрирующими широкий спектр эмоций от застывших от нервов до нарочито бодрых. — Увидимся в школе. Скоро! Очень скоро, — сказал Финлей. Он сорвался с места. — Перестань оборачиваться, чтобы смотреть на нас! — закричал ему вслед Кляйн. — Смотри вперёд! — Можно мне пойти? — Тует крепко сжимала свою ярко-жёлтую сумочку. Там хранился её футляр с дротиками. — Одна из моих сестёр живёт на стороне Апекса с моими племянниками. Ей может понадобиться помощь. Я не устала. Я доберусь. Кляйн взглянул на её обувь. На ней были балетки. — Ладно. Если у тебя будут проблемы, просто остановись и подожди нас. Теперь, для остальных, вот что мы сделаем. Он попросил их бежать небольшими группами. — Не толпой. Достаточно близко друг к другу, чтобы если у кого-то возникнут проблемы, вы это заметили. Не бросайте своего самого медленного участника группы настолько далеко позади, чтобы не могли с ним воссоединиться. Кроме этого, они должны были бежать так быстро, как могли безопасно. Они отправились в путь, причём студентка университета замыкала шествие на велосипеде, оставаясь на связи с Кляйном через инфогарный телефон. Как только она указала, что инфоснаряжение всё ещё позволяет осуществлять местные звонки и сообщения с задержкой, Кляйн попросил одолжить часы у Мехди, который был единственным человеком в автобусе, у кого был кусок технологии Информатора. Затем он оставил их себе. Он преподнёс это так, будто собирался подержать их всего секунду. Не думаю, что он хотел, чтобы это так прозвучало. Но держу пари, Мехди раздражён. Инструктор бегал в десять раз больше, чем все остальные, часто перепрыгивая через пустующие машины, пока двигался вверх и вниз по мосту, пытаясь одновременно следить за прогрессом и безопасностью всех своих учеников. Это заставило Олдена задуматься, почему они не бегут все в более плотной группе, чтобы Кляйн мог лучше их защищать. Его мозг, всё ещё ведущий себя как мудак даже под воздействием двух цепочек «Спокойствие Разума», подсказал ему мнение, что это делается для уменьшения риска полного уничтожения. Если мост рухнет под одной маленькой группой, по крайней мере остальные выживут. Тогда почему бы нам всем просто не бежать по отдельности? — задался он вопросом. Чтобы, когда придут демоны, вы могли отбиваться вместе, — сказал его мозг. Вероятно, правда была в чем-то подобном, плюс Кляйн пытался сбалансировать свои собственные желания держать весь класс под своей защитой с некой холодной логикой, которая гласила, что более быстрых детей не следует заставлять сдерживаться ради более медленных в опасной ситуации. Передняя группа — Марша, Игнасио и Ребекка — вскоре ушли так далеко, что Олден не мог их разглядеть среди остановившихся машин и других бегущих людей. Вторая группа — Хаою, Лекси, Мехди и Кон — была достаточно далеко впереди, что он подумал, что было бы глупо менять группу и догонять их, хотя часть его жаждала сделать именно это. Это случилось, Бо. Ты был прав. Я хочу, чтобы что-то было землёй, а оно не является. Мост, казалось, был сделан из приятных землеподобных веществ, с которыми Олден обычно хорошо ладил. Если предположить, что это действительно бетон и сталь с Земли, а не похожие материалы из другого мира — всегда возможный вариант на Анесидоре, — он мог бы бегать по нему при большинстве обстоятельств. Но он парил над глубокой водой, чудо инженерии. Ни травинки, растущей из трещины. По сути, Мост был слишком тесно связан с элементом объектов, чтобы его черта движения могла с ним взаимодействовать. Интересно, смог бы с ним работать очень сильный Формирователь Земли. Неважно. Я не могу. Олден был самым быстрым членом задней группы, но он всё ещё был достаточно медленным, что если бы он ускорился, чтобы присоединиться к парням впереди, он был бы тем, кто их задерживает. Поэтому он бежал с Марисель, Эверли, Юпитер и Нджери. Юпитер попросила Систему использовать её очки основы для улучшения обоняния. Олдену придётся спросить её, зачем она сделала такую вещь, когда они выберутся из этого. Они бежали около трёх минут. Дождь был не сильным, но на вершине моста было так ветрено, что его нос и щёки немели. Или, может, это от холода. Он был благодарен за свои дождевики. Один всё ещё был надёжно спрятан в его вверенной сумке на случай, если понадобится броня позже. Он носил другой, чтобы оставаться сухим. Капюшон был откинут, так как он не держался, пока он бежал, но пластик хорошо сохранял тепло в других местах. В данный момент у него не было сохранения ни на чём. Поскольку черта не работала бы здесь, на мосту, чтобы ускорить его, он экономил магию. Он не знал, что ему придётся делать с ней до конца ночи. Управление ресурсами. Он был зол, что движение остановило автобус, но в то же время рад, что мост не был полностью пуст. Это место могло быть ещё более жутким, чем сейчас. Океан простирался по обе стороны от них. Там было так темно, и Олден был так ослеплён яркими уличными фонарями, которые выстраивали мост, что не мог многое разглядеть. Огни от лодок и кораблей. Вертолёт пролетел сразу после того, как они начали бежать. Апекс мерцал впереди него. Зачем они построили его так далеко от F?! Может, они действительно планировали когда-нибудь прилепить между ними ещё один городской остров и назвать его Центральным, как однажды пошутил Константин. В форме полумесяца, чтобы соответствовать теме. Шины завизжали, и Олден огляделся. Он не заметил источник звука, но впереди Хаою внезапно крикнул и бросился на бок минивэна. Лекси выдернул Кона с дороги, когда мототрик* на юг вылетел со своей полосы на их, используя разрывы между застывшими машинами. Олден остановился, прижимаясь к багажнику купе на случай, если водитель трика сделает что-то ещё неожиданное. *Мототрик — трёхколёсный мотоцикл (с коляской или без); возможно, спортивный трёхколёсный автомобиль. На шлеме человека была светящаяся синяя полоса, которая сочеталась с подсвеченными колёсами. Когда он прорычал мимо, едкие капли воды слетели и забрызгали его дождевик. — Надеюсь, ты врежешься в выбоину и умрёшь! — крикнул Мехди достаточно громко, чтобы его голос перекрыл ветер. На нём было то же чёрное пальто до колен со стилизованным бронзовым львом на спине, которое он носил на вечеринке Кона. Оно выглядело довольно круто, когда они стартовали, лёгкая ткань развевалась вокруг него, пока он бежал. Теперь он просто выглядел промокшим. Движение внутри машины, к которой Олден прижимался, привлекло его внимание, и он понял, что мальчик и девочка смотрят на него с заднего сиденья. Самый маленький помахал ему фигуркой супергероя и сказал что-то, что было заглушено стеклом. По звуку можно было подумать, что он говорит по-русски. Водитель машины обернулся, чтобы поговорить с детьми. Большинство людей сейчас покидали свои машины, но Олден пробежал мимо нескольких занятых транспортных средств. Интересно, думали ли они, что пробка рассосётся. Или предполагали, что мост подходит под определение «возвышенности». Он был построен так, чтобы под ним могли проходить лодки. Я рад, что Кляйн не захотел сидеть на месте. Они были в километрах от берега в обоих направлениях, а Система говорила всем избегать морской воды. Если что-то случится с мостом, вокруг не будет ничего, кроме морской воды. Олден хотел быть достаточно близко к Апексу, чтобы проплыть остаток пути в бурных волнах, и он предполагал, что в этих условиях он вообще не сможет далеко уплыть. Так что оставалось только бежать. Нджери и Марисель подбежали к нему и остановились, чтобы посмотреть, на что он смотрит. Маленький мальчик помахал фигуркой и им. — Я не видел здесь других детей, — сказала Марисель. — Не намного младше нас. Он одного возраста с одним из моих братьев. Так поздно ночью, даже в выходные, большинство маленьких детей будут дома в постели. Мальчику было около пяти-шести. Девочка ненамного старше. — Должны ли мы предложить…? — Олден замолчал. О боже, хаос. — Вам нужна помощь? — кричала Марисель через заднее окно. Если здесь произойдёт коррупционный инцидент, что случится с детьми? Они не были Призванными. Но большинство из них станут. И если закрепление было тем, что защищало уязвимых людей от хаоса… Пассажирское окно опустилось. — Они скоро телепортируются! Очень скоро! — сказал водитель, прогоняя их всех вперёд рукой. — Идите! Идите! Бурление в животе Олдена утихло. Облегчённый более чем одним способом, он снова отправился в путь. Система перемещает детей в безопасное место в первую очередь. Отец просто ждал с ними, пока это произойдёт. Система работала. Всё будет нормально. Олден и его группа преодолели почти половину пути, когда появились новые обновления Системы. [Обновление о катастрофе: Океанические аномалии могут произойти в вашем месте в ближайшее время.Покиньте плавсредства. Двигайтесь вглубь материка. Волноподобные вторжения воды остаются возможными. Анализ вероятных исходов всё ещё продолжается.] Прежде чем Олден успел строить догадки о том, что всё это значит, он получил следующее уведомление. [Приоритет телепортации назначен: 8 мин 59 сВаш приоритет может быть изменён. Для вашей безопасности рекомендуется продолжать движение к убежищу.Отклонение телепортации не рекомендуется.] ДА! — подумал Олден. Да, да, да. Система телепортирует мою задницу в безопасное место через восемь минут. Надеюсь, она перенесёт меня обратно в Иллинойс. Он был не единственным счастливчиком. Поднялся общий шум от его одноклассников и других людей на мосту. Несколько радостных возгласов. И по крайней мере один возмущённый крик: «Час и восемнадцать минут!?» от парня, стоявшего перед своей машиной с зонтиком. Это действительно кажется очень долгим. Парень, несомненно, доберётся куда-то безопасно на своих двоих задолго до этого, так? Если он действительно будет двигать ими, а не стоять на месте. Система понижает ваш приоритет, если вы не прилагаете усилий? Это была странная мысль, и казалась маловероятной, но на всякий случай Олден собирался продолжать двигаться вперёд с усилием. Кляйн приближался к нему для одной из своих проверок, бегая между машинами и иногда перепрыгивая через них. — Я в порядке, — крикнул Олден. Обычно это было всё, что инструктор хотел услышать. Он не переставал двигаться с тех пор, как они покинули автобус, но теперь он пошёл рядом с Олденом, и у Олдена внезапно возникло странное впечатление, что Кляйн бежит в замедленной съёмке, хотя они оба двигались с одинаковой скоростью. Он так много носился повсюду, что я забыл, что он может двигаться медленнее. — Ты можешь ускориться? — спросил Кляйн. — Да. — Олден бежал, но это был очень комфортный бег. — Наш хвост здесь становится длинным. Передняя группа далеко впереди. Я перенесу некоторых людей вперёд, к следующей группе. Вы с Ди будете в задней части пару минут. Она одолжит тебе велосипед, чтобы ты догнал нас. Отдашь его Юпитер, когда доберёшься до неё. Ди догонит пешком. — Я сделаю это. Он облегчённо вздохнул. Он знал, что они двигаются с нормальной скоростью; они обгоняли многих людей, которые шли пешком в том же направлении. Но он всё равно хотел побыстрее убраться с этого моста. По иронии судьбы, я, вероятно, буду телепортироваться как раз в тот момент, когда достигну финиша. У него не было с этим проблем. Он попрощается с этим местом и поприветствует безопасность любым способом, который произойдёт первым. — Не волнуйся о своём назначении телепортации, — сказал Кляйн. — Ладно. — Приоритеты всё ещё корректируются. Я не хочу, чтобы мой приоритет корректировался, если это произойдёт в неправильную сторону. — Есть большая вероятность, что мы доберёмся до подходящего места до того, как телепортация станет доступна. Я знаю пару мест, — сказал Кляйн. — При необходимости я отклоню свою. Никого не бросят одного. Что-то в этом звучало не так. Прежде чем Олден успел понять, что именно, инструктор исчез. Через несколько секунд он пронёсся мимо с Юпитер, которая, похоже, сильно тряслась больше, чем было комфортно. Думаю, он пытался быть добрым ко мне? Олден сдержал желание закричать на женщину на мопеде, которая чуть не сбила его сзади. Сказал мне, что никого не бросят. Он думает, что мой таймер длиннее, чем у него. Так ли это? Нет, он также думает, что мы будем в безопасном месте до того, как закончится обратный отсчёт. Ни за что мы не сойдём с моста и не доберёмся до устойчивого к хаосу, устойчивого к наводнениям убежища за восемь минут. Значит, мой таймер короче, чем у него, так? Это имело смысл, если Система шла по принципу «сначала низшие ранги». Но тогда почему Торстен Кляйн думал, что будет наоборот? Инструктор вернулся за Эверли, Нджери, затем Марисель. Когда Ди подъехала, чтобы отдать Олдену велосипед, он спросил: — Какой у вас таймер телепортации? — Двадцать пять минут. Всё время меняется, не так ли? Не волнуйся об этом сейчас, — сказала она, слезая. Она начала передавать ему велосипед, но остановилась, положив руку на руль, и посмотрела на море через разрыв в застывшем южном потоке машин. Её тушь оставляла полосы на светло-коричневой коже щёк, а на спине мокрой рубашки был логотип, рекламирующий закусочную, где Олден в прошлые выходные заказал гигантскую гору хешбраунов с луком. Он уставился на свой таймер. Он не изменился ни на секунду. Он неуклонно отсчитывал время. — Вы видели…? — спросила Аджастерша, хмурясь. Олден отвёл взгляд от времени, чтобы проследить за её взглядом. Пролетал ещё один вертолёт, и маленькая фигурка, едва различимая на фоне облаков, которая могла быть человеком в полёте. — Что? — спросил он, повышая голос из-за шума лопастей вертолёта и ветра. — Неважно, — сказала она. — Давай доставим тебя— Огни одного из кораблей внезапно погасли. Олден не мог видеть судно, которому принадлежали огни. Оно было слишком далеко, и темнота за сияющим Мостом была слишком непроницаема. Но это могла быть яхта — что-то развлекательное, вероятно, а не рабочее судно. Он смотрел прямо на него, потому что огни переливались всеми цветами радуги, и это выделялось на фоне других объектов в том направлении. — Вы видели, как лодка исчезла? — спросил Олден. — Может, у них… отключилось электричество, — сказала она. — Давай не будем стоять на месте. Олден закинул ногу на велосипед. Когда его кроссовка коснулась земли с другой стороны, мост содрогнулся под его ногами. Это была не сильная дрожь, но мост до сих пор был твёрдым и неподвижным. Его руки сжали руль. Его пульс, и так уже частый, перешёл на новую передачу. Они оба посмотрели друг на друга. — Не думаю, что это было отключение электричества, — сказал Олден. Мост содрогнулся снова. Огни другой лодки, гораздо меньшей, мчащейся к Апексу, погасли. Клянусь, она только что ушла под воду, но разве лодки могут тонуть так быстро? — Велосипед! — крикнула Ди. — Поехали! Он рванул с места. Она побежала. Вокруг них люди, которые ждали в машинах или выбрали более неторопливый бег, чем группа подростков-высокоранговых, тоже начали бежать. Дверь фургона распахнулась прямо перед Олденом, и он чуть не потерял контроль над велосипедом, объезжая её. Чёрт, чёрт, чёрт, я не хочу упасть в Тихий океан с кучей обломков. Продолжался ли мост дрожать? Он не знал. Может, на велосипеде это будет ощущаться иначе. Ветер свистел в ушах. Кто-то кричал по-китайски. Сзади раздался резкий удар — должно быть, столкновение машины с другой машиной. А затем пришла вода. Это не было цунами. Это даже не было «волноподобным». И гигантской, голливудской убийственной волны, которую рисовал его мудацкий мозг, определённо нигде не было видно. Олден видел магический феномен своими глазами и не смог его понять, пока уже не оказался во власти. Океан, пузырясь и кружась потусторонне, выползал на бетонные барьеры, образующие края моста. Он полз по полосам движения и спиралями поднимался по столбам фонарей. Был глубиной в дюйм, два, фут* в мгновение ока. Олдену удалось спрыгнуть с велосипеда вместо падения, но бежать было некуда. *Фут ≈ 30 см. Он бросился на капот ближайшей машины, едва осознавая, что другие делают то же самое вокруг него. А затем мост просел. Он закричал, когда машина ненадолго исчезла из-под него, а затем он снова грохнулся на капот, глядя на мерцающий свет какого-то смелого дрона или далёкой звезды, пока вода снова не начала вести себя как вода. Она внезапно отхлынула от всех опор, поддерживающих Мост, с мощным грохотом. Масса жидкости отпустила фонарь над головой Олдена. Столько воды собралось там всего за несколько ударов сердца, что когда она упала на него, это было скорее ударом, чем брызгами. Мост почти чувствовался так, будто раскачивается. Или, может, он просто дезориентирован. Кто знает? Он слышал по крайней мере один громкий треск, разорвавший ночь. Падаю ли я? Мы тонем? Ему казалось, что прошла вечность, прежде чем он понял, что ни то, ни другое не происходит в данный момент. Согласно его таймеру телепортации, прошло всего несколько секунд. [Обновление о катастрофе: Океанические Аномалии — Подтверждены] Думаю, это не совсем отражает то, что только что случилось, — подумал Олден. Думаю, «цунами» тоже было плохим описанием. Он сполз с машины и плюхнулся в воду по щиколотку, которая стекала по мостовой. Думаю, океан только что попытался съесть Мост. ---------- Круги по воде, IV 133 Было шумно. Вертолёт всё ещё был наверху, и сработала автомобильная сигнализация. К шуму ветра добавился звук воды, стекающей по мостовой, следуя за уклоном моста в сторону Апекса. Где-то позади Олдена мужчина выкрикивал ругательства с такой яростью, что казался невменяемым. Но, несмотря на всё это, после первоначального… Что это было? — гадал Олден, стягивая дождевик и роняя его. Пластик разорвался почти пополам вдоль груди, вероятно, зацепившись за часть велосипеда или машины, когда он поспешно убирался от воды. Теперь ему хотелось брони, покрывающей всё тело. Экономить силы было важно, но при данных обстоятельствах он больше не был готов скупиться на них. Укрытие тела не защитит его от утопления, но, откуда ему знать, возможно, океан сейчас подхватит буксир и швырнёт им в него. Он запустил руку в сумку-мессенджер и схватил второй дождевик. Чёрт. Я не потерял вверение, нет? На самом деле он отлично следовал правилам навыка, даже когда отвлекался. Они стали второй натурой. Но то, что только что произошло, было серьёзным отвлечением. Если он случайно перекатился на сумке и потерял контакт с кожей в то же время, если она на время этого падения оказалась в воздухе… Он сосредоточился, обернув магию навыка и вокруг сумки, и вокруг дождевика одновременно, сохранил их, затем поспешно отпустил, чтобы напряжение от удержания двух отдельных объектов Носильщиком не начало сказываться. Хорошо. Сохранение части вверенной связки — или отдельного предмета изнутри вверенной сумки в данном случае — обычно прекращало вверение на несохранённой части. Олден переопределял свою ношу, когда делал это, отделяя её от вещей, которые больше не будут под его защитой. То, что он только что сделал, было его способом убедиться, что отныне он может нести дождевик и сумку отдельно. Две ноши вместо одной. Он зачесал волосы назад с частичным успехом, чтобы они перестали капать в глаза, затем накинул дождевик, проигнорировав прорези для рук и просто надев его на себя, как большой пластиковый пакет. Он быстро завершил ручную смену гардероба. Сердце всё ещё колотилось от адреналина. Люди всё ещё поднимали себя или своих спутников с мест, где они упали, оглядываясь с недоумением и страхом. Взгляд Олдена упал на розовую шпильку на мостовой рядом. У него возникло начало мысли о том, что владелица, должно быть, бросила её, потому что она плохо подходит для бега, но он тут же забыл задумываться о такой обыденной вещи. Вода, текущая мимо туфли, начинала странно с ней взаимодействовать. Жидкость скапливалась вокруг и поверх шпильки, будто хотела покрыть её. Он смотрел, как всё больше и больше воды облепляет туфлю, пока она не превратилась в размытый объект, отдалённо напоминающий шпильку, высотой почти до его колен. Океанические аномалии. Избегайте морской воды. Я сейчас весь в морской воде. Его дождевик помогал при небольшом дожде, но почти не сделал ничего, когда он порвался, и вся ледяная вода, которая поднялась, чтобы покрыть тот фонарный столб, внезапно решила отпустить. Его джинсы промокли до бёдер, рубашка была пропитана. Немногие сухие места не останутся такими надолго. Происходит какая-то жуткая магическая штука. Опасно ли просто быть мокрым? Стоит ли мне раздеться и попытаться высохнуть немедленно? Но мне нужно не отставать от всех. Всплеск приближающихся шагов привлёк его внимание к Ди, которая цеплялась за фургон на пару машин позади него. — Ты в порядке!? — крикнула она вопрос прямо ему в лицо. — Да! — Пойдём! Побежали. Не думаю, что мой велосипед — лучший выбор при таком количестве текущей воды. — Она всё равно подняла велосипед и занесла его над головой, двигаясь вперёд. — Держитесь центра моста! Мост. — Он в порядке? — спросил Олден, спеша за ней. Их ноги поднимали маленькие волны. — Мост просел, да? Он сломан? Ему он казался нормальным, но проблема с мостами в том, что нельзя увидеть, что происходит под ними, когда стоишь наверху. — Всё, что я знаю, это что мы не на дне океана. Раз никто из нас не умеет летать, будем надеяться, что понтоны и якоря всё ещё делают то, для чего предназначены! — Она была гораздо менее спокойна, чем раньше. Она постоянно бежала быстро, затем останавливалась, чтобы он догнал. — Ты ведь не умеешь летать, да? Не скрываешь? — Нет. Я Кролик. Я сохраняю— — Ха! Хорошая шутка! Но сейчас не время для шуток! Здесь хаос атакует. — Это не хаос, — сказал Олден. — Это просто какая-то магия. Водная атака не коснулась его власти. Ничто на мосту не разрушалось и не трансформировалось каким-либо образом, который он мог видеть. И он был так благодарен за это, что не мог выразить словами. Система как-то сдерживает это? Она всё ещё там, на Матадеро? Ди остановилась рядом с хэтчбеком, у которого вода поднималась по колёсам, осторожно наблюдая за ними. — Мне очень хочется взорвать это и посмотреть, что будет. Чтобы знать на всякий случай… Олден смотрел вперёд, пробегая мимо неё, пытаясь заметить своих одноклассников. Кляйн уже унёс Юпитер, Эверли и Нджери вперёд, чтобы уплотнить группу. Марисель была с инструктором, когда поднялась вода. Что касается лидеров, они, вероятно, сейчас мчались к Апексу ещё быстрее. Они будут на мосту через несколько минут. Я должен видеть хотя бы парней. Хаою, Лекси, Кон. Где львиное пальто Мехди? Он ещё не слишком волновался, так как чувствовал тяжесть присутствия своего вверителя впереди. Точное расстояние было не так легко определить, но направление — да. Если бы Хаою каким-то образом упал с моста, Олден бы знал. Женщина внезапно появилась из воздуха в тридцати ярдах (~27 м) впереди него, отвлекая его от поисков. Её голые икры торчали из-под пушистого белого халата. Ноги были засунуты в ботинки, похожие на те, которые Люсиль носила на полосе препятствий. Всё это плюс её распущенные бирюзовые волосы, развевающиеся на ветру, заставляли её выглядеть именно так, как будто её только что вырвали из мирной ночи, дав несколько секунд предупреждения, прежде чем Система украла её. Плопстар. Одним прыжком она взлетела на крышу минивэна и повернулась лицом на запад. Она подняла руки над головой. [Предупреждение: Опасность в вашем районе. Не мешайте Призванным, находящимся на задании. Призванные на задании указаны в вашем интерфейсе.] Над головой Плопстар появился тёмно-красный ореол, созданный интерфейсом, очень похожий на ореол наведения, который Олден использовал ранее, за исключением цвета. На некотором расстоянии высоко над водой образовались крошечные белые огоньки — больше, чем Олден мог быстро сосчитать. Трескучий звук наполнил воздух, когда они расширились и приобрели размытое качество, будто края таяли в окружающем воздухе. Они одновременно устремились к волнам, так быстро и ярко, что оставляли за собой следы. Когда они достигли поверхности, они взорвались. Раздался резкий громкий хлопок, и мгновенно поднялся пар, белое облако которого подсвечивалось снизу быстрыми вспышками магии гиперболы, которая рикошетила там внизу, всё ещё горячая. Если предположить, что знания Олдена о навыке Плопстар были актуальны и она использовала его на полную мощность, площадь, которую она только что прожарила, была размером с пару городских кварталов. Сквозь густой белый пар он не мог видеть, какой эффект это оказывает на океан, кроме выделения тепла. Было ли там что-то, во что можно попасть? Наказывала ли она плохой участок воды? У него не было времени останавливаться, чтобы любоваться её работой. Когда он пробегал мимо неё, над океаном формировалось ещё одно поле крошечных звёзд, и впереди, как бы отражая их, огни вертолётов и заклинаний поднимались над Апексом, когда люди искали безопасности в небе. Минуту спустя Олден проносился мимо грузовика с названием компании по укладке полов на боку, когда заметил девушку в розовой рубашке и джинсовой юбке, пытающуюся открыть защёлку на двери трейлера. — Марисель! Она была так сосредоточена на своём деле, что, казалось, не слышала его. Вместо этого она сказала что-то на тагальском и быстро вскинула правую руку в воздух. Изнутри раздался грохот жестоких ударов. Весь трейлер подпрыгнул на колёсах и раскачался. Марисель всё ещё стояла лицом к грузовику. Она отпрыгнула обратно на полосу Олдена, снова сильно провела рукой по воздуху, и дверь с силой распахнулась. Каменные плиты и плитки с грохотом упали на мостовую прямо за трейлером. Розовая гранитная столешница, таща за собой деревянный А-образный каркас, к которому была привязана, со стуком врезалась во всё остальное, затем вырвалась из каркаса и перевернулась на пустую машину, припаркованную за грузовиком. Её конец прошёл прямо через лобовое стекло. Пара свидетелей закричала, никто из них не так громко, как сама Марисель. Олден бросился к ней. — Марисель! Она развернулась к нему лицом; её карие глаза были огромными. — Я думала, это будут маленькие вещи! — сказала она. — Как тротуарные кирпичи в школе! Она сделала жест руками перед собой, как будто пыталась показать ему воображаемую, невинно выглядящую мостовую плитку. — Где Кляйн? — спросил Олден. — Остальные— — Его телепортировали, прежде чем мы их догнали. До того, как вода сделала это… Олден, мост чувствовался так, будто падает! Впереди Ди бежала с велосипедом в руках. Она, казалось, ещё не осознавала, что оставляет их позади, но Олден не волновался об этом. Студентка университета каждые несколько секунд оглядывалась через плечо, проверяя его. — Что значит «его телепортировали»? Он только что сказал мне, что отклонит. — Он не смог. Это был не спасательный телепорт. Это был официальный экстренный призыв на помощь в другое место. У него едва хватило времени дать мне это. Она подняла инфогарные часы Мехди. Маленький экран вспыхнул, и неуместно успокаивающий голос объявил, что районы вокруг Нилама Марины следует избегать из-за сильного наводнения. — Система также приказала провести локальную эвакуацию следующих районов из-за возрастающих рисков, — сказал голос. — В Апексе: Пунта-де-ла-Луна, Бухта Альбатрос, Пляж Саньцзяо… Итак, мост получает Плопстар, а другое место получает Кляйна, — подумал Олден, пока голос продолжал перечислять места. Марисель повернулась, чтобы посмотреть на то, что она только что сделала. Небольшое облако пыли висело над местом преступления. — Я увидела слово «напольные покрытия» и подумала, что там, вероятно, будет что-то, что я смогу использовать. Но я не могла видеть внутрь. Я не хотела ломать— — Всё нормально. Просто идём. — Подожди! Я хочу кое-что взять. На случай, если вода вернётся. О, — подумал Олден. Она пыталась найти способ летать. Это звучало круто, но… Но ты не можешь двигаться так же быстро, используя формирование. Была причина, по которой мы помогали таскать всю ту грязь по треку, вместо того чтобы позволить тебе делать это самой. Что, если ты истощишься? Есть ли у тебя представление о том, насколько восстановился твой навык после сегодняшней физкультуры? Эта столешница выглядит тяжёлой, и если мы начнём сваливать на неё тела, какой вес ты сможешь удержать? Стоит ли пытаться, или нам стоит продолжать бежать и довериться мосту? У Олдена были вопросы, но не было времени стоять и искать ответы. Пусть другие люди решают, что делать со своей магией, — сказал он себе. Она знает свои силы лучше тебя, а у тебя и так достаточно забот на твоей стороне. — Эй! — крикнула Ди. Она поняла, что Олден отстал, и махала им рукой. Марисель подняла столешницу в воздух. Ночь становилась белой от пара, который создавал навык Плопстар. На таймере Олдена оставалось чуть меньше пяти минут до того, как он сможет уйти. Если бы он собирался помогать Марисель со столешницей, используя свой навык, ему потребовалось бы несколько минут, чтобы закрепить каменную плиту своими припасами и даже начать бежать с ней. Так что он выбывал. — Хорошо. Ты несешь её с нами. Но делай это очень быстро? — предложил он. — Нам нужно догнать остальных. Ди мгновенно вернулась к ним. — Ага! — сказала она, заметив розовую гранитную плиту, парящую перед ними. — Я понимаю, что ты задумала, но нам нужно двигаться. Я знаю, Формирователи любят иметь много контроля, но ты можешь переключиться на скорость. Если только ты не собираешься на ней ехать? Это может быть хорошей идеей, если хочешь двигаться самостоятельно. Или если ты сможешь нести и вес Олдена до самого берега… — Я в порядке и на ногах, — сказал Олден. — Мой таймер скоро подойдёт. Странное выражение промелькнуло на лице Ди при этих словах, но она была больше сосредоточена на Марисель. — Я собиралась попытаться добраться до остальных и помочь всем, — сказала Марисель. — Чтобы, если мост упадёт или вода… поднимется снова сюда?… у нас было что-то. — Тогда над водой! — сказала Ди, указывая. — Если у тебя нет времени на контроль, держи её над океаном, и если упадёт — упадёт, хорошо? — Да! — сказала Марисель. — Да. Хорошо. Я поняла. — Инструктор ушёл, — сообщил Олден, когда они снова отправились в путь. — Его призвали что-то сделать. Ди замерла на долю секунды. — Я так и думала! Это лучше, чем если бы его забрала хаотическая вода. Эм… теперь остались только мы. И остальные, если мы их догоним. Я останусь с вами. Продолжаем! Это не хаотическая вода. Думаю, я бы тоже так подумал, если бы мало что знал о хаосе… Уведомления об оповещениях о катастрофах всё ещё указывали вероятность воздействия хаоса как низкую. Сила Марисель была сильнее, если она находилась рядом с тем, что формирует, поэтому они снова пересекли шоссе и побежали вдоль восточного края моста. Олден теперь был впереди; Ди — сзади. Они оба пытались убедиться, что Марисель может бежать, не беспокоясь о препятствиях. Столешница парила рядом с ними, как ковёр-самолёт, иногда быстро вырываясь вперёд, затем останавливаясь, когда Марисель пыталась найти ритм, который был бы для неё легче. Если мост хоть чуть-чуть вздрогнет, она подтянет её обратно, и они заберутся наверх. [Обновление о катастрофе: Океанические аномалии, вызванные утечкой магического загрязнителя на Матадеро, продолжаются.] Олден отбросил ногой брошенный рюкзак с их пути. Дождь скользил по его дождевику. Он продолжал сохранять и отпускать сохранение, пытаясь придать форму для бега. [Наблюдаемые эффекты включают: принудительное погружение — обычно, но не всегда, элементов, определённых стихией, быстрое движение погружённых материалов, внезапные притоки воды в ограниченных прибрежных зонах.] Его таймер достиг трёхминутной отметки. Он резко повернул голову, пытаясь разглядеть что-либо сквозь быстро густеющий белый туман. Он чувствовал, что бежит через увлажнитель воздуха. Мимо больше не проезжали мотоциклы или мопеды. Это было хорошо, так как уменьшало риск быть сбитым, но в то же время делало мост более мёртвым. Почти пришли. Мы должны быть ближе. — Слушайте! — крикнул он остальным. — Меня скоро телепортируют. Ещё до того, как мы достигнем конца моста. Мне стоит—? Хаою. Олден внезапно понял, что он совсем рядом. Всё ещё впереди, но недалеко. Немного левее. — Хаою! — крикнул он. Он должен быть далеко впереди нас. Почему его нет? — Хаою! — Олден? Сразу после ответа Хаою раздался глухой удар, когда пара ног приземлилась на крышу машины на две полосы левее. Мехди. Его пальто исчезло, и тонкая чёрная футболка, которую он носил под ним, начинала отвисать на вороте из-за собственного мокрого веса. — Кляйн с тобой? — потребовал он. Олден облегчённо вздохнул, увидев любого члена класса невредимым. — Нет! Он ушёл. Телепортировался! Мехди застонал. — Почему вы не двигаетесь вперёд? — крикнула Ди. — Тут был затор из-за аварии. Мы только что разобрались. Кстати, если мы сломаем что-то, делая доброе дело, насколько сильно мы влипнем? Олден подбежал к сцене настолько супергероической, что в другой день он мог бы остановиться, чтобы поглазеть. Смятые машины были навалены кучей у барьера. Небольшой автомобиль был разрезан на три части, а затем эти части были отодвинуты. Пальто Мехди было накинуто на одну из них. Другая машина с помятой боковиной, сработавшими подушками безопасности и вырванной водительской дверью стояла на дороге. Вот и Хаою, выползающий из одной из разбитых машин и вручающий сумочку невысокой женщине с седыми волосами и парой инфогарных очков, висящих на украшенной бусинами цепочке на шее. Она похлопала его по руке и сказала что-то на языке, которого Олден не узнал, но это, вероятно, была какая-то версия «Какой же ты милый молодой человек!» Вот Лекси с разорванным рукавом рубашки, стоящий под дождём с сияющей вокруг него Плетью, которая шипела каждый раз, когда капля касалась её. А вот Кон, у которого из носа и рта текла кровь, пока он смотрел на что-то на своей ладони. Ну, последнее не совсем вписывается. И Лекси выглядел бы более традиционно героически, если бы не кричал на того парня в мешковатых штанах. — Мне было бы всё равно, даже если бы твоя девушка рожала прямо сейчас. Это не моя проблема, это не делает тебя особенным, и мы не обязаны тебя никуда везти. Мой брат уже чуть не умер, помогая тебе! А теперь убирайся. — Кон чуть не умер?! — воскликнул Олден. И кто-то рожает? И, похоже, Лекси резал что-то Плетью. Очевидно, этот участок моста был более захватывающим, чем большинство. — Кон ударил себя машиной по лицу, но даже не потерял сознание, — сказал Мехди. Затем он продолжил объяснять Ди, что огромная сфера воды проглотила грузовик, а затем швырнула его под углом через все четыре полосы движения, вызвав этот беспорядок. — Мы были немного дальше, когда пришла вся вода. Мы видели, как это случилось, и некоторые люди, которые были в своих машинах, оказались в ловушке, поэтому мы побежали обратно— — Олден! — воскликнул Кон. — Марисель! Ещё больше крови вытекло из его нижней губы и присоединилось к разбавленным струйкам, стекающим с подбородка на рубашку. У него также было шишка на лбу. Прежде чем Олден успел спросить, как человек может ударить себя машиной по лицу, даже если он занимается спасательными работами, Хаою, Кон и Лекси окружили его. — Я так рад, что ты в порядке! — сказал Хаою. — Вода—! — Олден, у меня прорыв с моими силами! — Кон сиял. — Кон, отдай их ему немедленно! Возможно, их можно будет вставить обратно. — Лекси попытался разжать кулак брата. Плеть вышла из фазы и мгновенно вернулась в короткий, неактивный режим. — Что? — сказал Кон, моргая на Лекси. — Эй! Точно! Он может делать своё… подержишь их для меня, Олден? Олден просунул руку в одно из отверстий для рук дождевика как раз вовремя, чтобы принять подношение. Он почти пожалел, что сделал это. — Это зубы! К его чести, он не уронил два окровавленных резца. Кон открыл рот. В его улыбке была большая дыра. — Я читал одно из колёс машины, которая придавливала других, и решил попробовать! Не ремонт — вернуть её в исходное положение. Всё дело в том, чтобы правильно считать с помощью моего навыка. Как только я это сделал, моё заклинание потащило за собой всю машину, хотя я накладывал его только на колесо! Быстрее, чем я ожидал, но— — Зачем ты отдаёшь мне свои зубы? — прервал Олден. — Чтобы ты сохранил их в безопасности, пока мы не доставим его к целителю! — закричал Лекси. Хаою фыркнул при виде выражения лица Олдена. — Он имеет в виду с помощью твоего навыка. — О! — Дурацкая. Конечно, они этого хотят. — Мне никогда раньше не передавали зубы. Это произошло как-то неожиданно. Извините. Думаю, я засуну их в сумку, а потом попрошу Хаою перевверить всё? — Не потеряй их. — Лекси смотрел так, будто думал, что Олден может просто выбросить зубы в ближайшую мусорку. — Я сделаю всё возможное… — Мисс? Мисс, вы Формировательница? — раздался голос. — Можете отвезти меня на этой штуке в F-город? Говорившим был мужчина, на которого Лекси только что кричал. Он выглядел примерно ровесником Ди, и на нём была майка с надписью «Клуб „Одуванчик“» спереди. Он поспешил к ним, указывая на парящую столешницу Марисель. — О, — сказала она. — Мне так жаль. Но мы направляемся в— — Я тоже Формирователь! Я всего лишь D-ранг, но мой таймер почему-то больше часа! Моя девушка в F, и она беременна. Лекси закатил глаза. — Он постоянно это повторяет, будто это заклинание, которое заставит нас нести его семь километров через, возможно, тонущий мост! Возвращайся в Апекс! Мы уже спасли тебя! — Этот парень оказался в ловушке в своей машине из-за аварии, — объяснил Хаою. — Мы его вытащили, но он пытается попасть в F. — Я не с тобой разговариваю! — выплюнул мужчина в сторону Лекси. — Эта леди может решить сама— — Нет, — сказала Ди, становясь между мужчиной и Марисель. — Марисель. Парни. Не могу вспомнить всех по имени, извините. Но мы все направляемся прямо в Апекс. Прямо сейчас. Держитесь вместе. Если вы по какой-то причине окажетесь далеко впереди меня, не останавливайтесь, чтобы ждать, и не останавливайтесь, чтобы разбираться с чем-то ещё. Мужчина выглядел разозлённым. — Тебе тоже стоит бежать в Апекс. Мы почти пришли. Ты ведёшь себя неразумно, но меня это устраивает, — сказала ему Ди. — Пока ты не трогаешь детей. — Они высокие ранги. — Они Призванные меньше года. Я высокий ранг. И я тоже не собираюсь сопровождать тебя через Мост в обратном направлении. Лекси схватил Кона за руку и потащил вперёд. Они все бросились за ним. Ди осталась позади. — Та пожилая женщина, которой мы помогли, бежит так же быстро, как мы, — сказал Мехди. — Посмотрите, как она бежит. — Мне немного жаль того мужчину, — пробормотала Марисель, отправляя столешницу немного вперёд, останавливая её, затем снова отправляя вперёд в ритме, который, как она решила, был для неё хорош. — Не надо, — сказал Лекси. — У него было более чем достаточно времени, чтобы вернуться в Апекс. Он его не использовал. Некоторые люди сами создают себе проблемы. — Наверное, думал, что его телепортируют раньше, — сказал Мехди. — Думаю, многие так думали, — ответил Хаою. — Вы слышали, как некоторые из них кричали об этом? Они предполагали, что Система будет использовать приоритеты спасения Апекса. Как будто все забыли, что Система не работает на Анесидору и не следует нашим правилам. И в обычный день она, вероятно, сожгла бы телепортационную квоту за секунды, и никто бы не телепортировался. Она работает в соответствии со своими собственными— — Ребята, насчёт телепортации, — прервал Олден. — Я ухожу. — Сколько у тебя времени? — спросил Хаою, взглянув на него. — Не волнуйся. Мы очень скоро достигнем конца моста. Если бы не этот туман, мы бы его видели. Мы можем подняться на вершину прочного здания или— — Я телепортируюсь чуть больше чем через минуту, — быстро сказал Олден. — Мне взять кого-нибудь из вас с собой? Обычно я могу удерживать людей во время телепортов своим навыком, так что не вижу причины, почему не смогу сейчас. — Что значит «минута»? — воскликнул Мехди. — Нет, не телепортируешься! — Это правда минута? — потребовал Лекси. — Зачем мне врать о таймере? — сказал Олден. Лекси был таким напряжённым, что Олден чувствовал себя спокойным по сравнению. Ему нужно «Спокойствие Разума». — Почему ты телепортируешься раньше S-рангов? — запротестовал Мехди. — Я остаюсь. Мама в Апексе, — сказал Хаою. — Я очень надеюсь, что столкнусь с ней, а ты не знаешь, куда Система тебя отправит. Это может быть безопасное место внизу, в F. — Возьми Кона. — Нет! Лекси, у меня нет зубов, а не ног. Я хочу присоединиться к остальным и помочь! — У тебя травма головы. — Ты паникуешь из-за пустяков. Это всего лишь маленькая шишка. И мой собственный таймер короче, чем у остальных из вас, в любом— — Вода поднимается! — внезапно сказала Марисель. — Всем— Им не нужно было повторять дважды. Как только она опустила столешницу, они все забрались на неё. Хаою просунул ногу в отверстие, вырезанное для кухонной мойки какого-то бедного домовладельца, и схватился за одну лодыжку Олдена и один локоть Лекси, когда они все сгрудились вместе. Марисель, сидя в центре столешницы, подняла их. Олден не жаловался на силу хватки своего соседа. Если Марисель сформирует немного неправильно, и они перевернутся… На самом деле я сейчас упаду не очень далеко. Она держала их всего в паре футов над водой на мосту. — Это то же самое, что и в прошлый раз. — Голос Кона был напряжённым, когда он смотрел, как океан поднимается на проезжей части, поручнях, фонарных столбах. — Может, то, что делает Плопстар, не помогает? — Кто-то приказал ей сражаться с океаном. Дай ей время, — сказал Мехди. — Марисель, как долго ты сможешь удерживать такой вес? — спросил Хаою. — Всё нормально, — ответила она. — Я уверена, что смогу донести всех до конца моста. Но… я бы предпочла не нести больше никого, если не придётся. На всякий случай. Откуда-то позади них донёсся стонущий, трескучий звук. Это могло быть чем угодно, но воображение Олдена рисовало картины того, как Мост — подвергнутый нагрузкам, которые даже самые креативные магические инженеры вряд ли предвидели — начинает разваливаться на куски. — Тебе лучше поднять нас повыше, — тихо сказал Лекси. — Пока кто-нибудь не подбежит и не решит пригласить себя сам. Любой, кто нас увидит, увидит спасательную шлюпку с большим количеством места, и они не послушают тебя, когда ты попытаешься сказать, что есть предел. Как бы иллюстрируя его мысль, в этот самый момент раздался голос Ди: — Есть место ещё для двоих!? Мужчина, который пытался получить помощь, чтобы пересечь мост, был с ней. Вода в этот раз поднималась выше, чем раньше. Она была уже выше их колен. Сердце Олдена бешено колотилось, когда он смотрел на неё, гадая, когда она начнёт обрушивать мост, а затем… она внезапно просто снова стала обычной водой. Как будто передумала. Раздался ещё один громовой удар, когда вода отхлынула от Моста обратно в Тихий океан. Воздух наполнился морскими брызгами. — Фух! — крикнула Ди, бредя к ним. — Это облегчение, но давайте не будем слишком доверять. Я убедила этого джентльмена, что Апекс в конце концов не так уж плох. — Ди, — сказал Лекси, — Марисель не уверена— — Конечно, место будет! — Голос Марисель был выше обычного. Она посмотрела на Лекси и понизила голос. — Я смогу. — Не придётся, — сказал Олден, глядя на свой таймер. — Я скоро исчезну, и я могу взять людей с собой. По крайней мере, двух-трёх. [Приоритет телепортации назначен: 23 с] — Ди! — крикнул он, вытаскивая свой паракорд из сумки и протягивая его Хаою. Раз уж он направлялся в безопасное место, остальные могли бы использовать его больше. — Я телепортируюсь через двадцать секунд! Кто-нибудь хочет пойти? — Я! — закричал мужчина в футболке «Клуб „Одуванчик“». — Возьми меня, чувак! Он буквально бросился на Олдена. — Я не знаю, отправят ли меня в F, — предупредил Олден. — Я вообще не знаю, куда я отправляюсь. Мужчина рассмеялся и хлопнул его по плечу. — Я пойду с тобой куда угодно. Всё нормально! Всё нормально! Теперь мы все в этом вместе, да? Он смотрел вниз на воду и тяжело дышал. Олден попытался испытать к парню хоть какую-то симпатию. Встретить его, когда Лекси на него кричал, было не лучшим первым впечатлением. — Верно, — сказал он, с сожалением меняя цели. — Поехали. Он предпочёл бы взять любого из остальных. Он предпочёл бы взять нескольких из остальных одновременно. Но Хаою оставался, значит, Лекси оставался. Кон хотел воссоединиться с классом и не бросал Лекси. Мехди сказал, что он не трус… что бы это ни значило. А Ди чувствовала себя обязанной доставить студентов в безопасное место в отсутствие инструктора Кляйна. Они были менее чем в километре от конца моста. По крайней мере, Олден уберёт этого человека с их пути и немного облегчит ношу Марисель в случае, если она понадобится им на финишном отрезке. Всегда принимайте телепортацию подальше от плохих ситуаций, когда её предлагают, ребята, — подумал Олден, сжимая замороженного Мистера Одуванчика, когда таймер приближался к нулю. Всегда. Не сомневайтесь. Иногда шанс на выход не представляется снова очень, очень долго. Это был запутанный телепорт. Олден выдохнул, и мост исчез. Затем он стоял в телепортационном отсеке в Телепортационном Комплексе, крепко обхватив одного тяжёлого пассажира. У него была лишь секунда, чтобы осмотреть пространство. Символы, покрывающие сводчатый потолок и пол, горели так ярко, что резали глаза. Воздух был обжигающе морозным, а пол был покрыт слоем воды с плавающими в ней осколками льда. Люди выкрикивали что-то похожее на приказы друг другу из-за металлической двери. Он вдохнул и почувствовал очень слабый запах плесени. Как в артонанских джунглях? Затем он вывалился из совершенно другой телепортационной ниши. Он ожидал оказаться на вершине высокого здания, в каком-то антихаотическом бункере или, возможно, обратно в Селене Норт. Вместо этого он задался вопросом, не покинул ли он планету вообще. Он был в длинной прямоугольной комнате с окнами с трёх сторон. Все они были закрыты снаружи тяжёлыми деревянными ставнями. Воздух был тёплым, и пространство было пронзено резкими тенями благодаря необычному освещению; пухлые стеклянные лампы были равномерно расставлены на полу под колючими комнатными растениями. Рядом с телепортационной нишей стояли двойные двери, вырезанные с логограммой, означающей «добро пожаловать». А пол в комнате представлял собой головокружительную головоломку из деревянных звёзд и ромбов, составленных вместе, каждый немного другого оттенка для приглушённого радужного эффекта. — Система, ты отправила меня на одну из Трипланет? — спросил Олден. Однако Система была слишком занята для таких скучных вопросов. Что само по себе было достаточным доказательством того, что он всё ещё на Земле. Другие Системы работали бы как обычно. Интересно, слышит ли его вообще Земля сейчас. Тот телепортационный отсек выглядел так, будто он был в бедственном положении. Она случайно притащила лёд откуда-то, или оборудование замерзает, когда его много используют? Он отпустил Мистера Одуванчика, и мужчина сразу же ожил. — Вау! — сказал он, оглядываясь. — Так быстро. И… святые угодники… это резиденция Артонанского Посла! — Это она? — Ага! — Он рассмеялся. — Нас сюда привозили полюбоваться на пол, когда я был ребёнком. На школьную экскурсию. Дальше внутрь не пускали, но мы прослушали урок о всех различных породах дерева, из которых построено это место, пока ели эскимо из вевви и слушали какую-то странную музыку. Я выбрал правильного парня, чтобы с ним увязаться! Ты не выбирал меня. Я просто был тебе удобен. — Значит, мы в F? — спросил Олден. — Нет. Это место находится в Пунта-де-ла-Луна. Апекс. Тогда почему ты радуешься? — Разве ты не хотел в F? — напомнил ему Олден. — Чтобы найти свою девушку? — …да, это было бы лучше. Но мы ведь здесь будем в безопасности, да? Держу пари, артонианцы построили это так, чтобы оно выдержало что угодно! — Мужчина уверенно шёл к двойным дверям. — Ты что-то очень важное? Скандальный новостной S-ранг? Интересно, существует ли девушка на самом деле. — Я B-ранговый Кролик. Подожди. Мне нужно, чтобы ты вверил мне эту сумку. — Там были зубы Кона. Ему нужно было заново всё сохранить из-за смены цели, которую ему пришлось сделать, чтобы доставить этого парня сюда. — Любимый Кролик какого-то волшебника, а? — Мужчина усмехнулся. — Рад за тебя! Прежде чем он успел коснуться дверей, одна из них распахнулась, и артонианец, несущий поднос, покрытый кружками без ручек, шагнул внутрь. У него были тёмно-фиолетовые волосы, такая длинная коса, что почти касалась пола, и его брови были выгнуты так, что он выглядел слегка обеспокоенным, даже несмотря на нейтральное выражение лица. Он нахмурился на Мистера Одуванчика, взглянул на него сверху вниз, затем повернулся к Олдену. — Олден Райх-бит. — Он низко поклонился. — Я очень польщён познакомиться с вами. Я очень сожалею о характере этого случая. Посол передаёт свои пожелания долгой жизни и приглашает вас воспользоваться одним из наших спасательных летательных аппаратов, пока это возмущение не закончится. Он протянул поднос. — Прежде чем вы уйдёте, я приготовил для вас выбор из множества чаёв! ---------- Круги по воде, V Примечание от Sleyca Одна вещь перед тем, как вы начнёте чтение: Я получила пару комментариев и сообщение о том, что весь мой переведённый диалог между символами > нечитаем в приложении Royal Road. Насколько мне известно, это новая проблема. Мне очень жаль за неудобства! В этой главе их нет, но если вы перечитываете, пока пользуйтесь браузерами. Если мне действительно придётся пройти через всё и заменить их на другой символ (кавычки-ёлочки, если это сработает…), это займёт у меня некоторое время. 134 Мгновения спустя после того, как артонианец выпрямился из поклона, он втолкнул весь поднос, полный кружек, в руки Олдена. Этого я не ожидал, — подумал Олден, глядя на выбор из множества чаёв. Поднос был тяжёлым. Большинство керамических сосудов источали ароматный пар, но некоторые были со льдом. Он вспомнил, как Стю говорил, что однажды утром ему пришлось выпить восемь чашек вевви перед первой едой, чтобы быть вежливым с преподавателями Лифсонга, и задался вопросом, не придётся ли ему сейчас делать то же самое. Разве я только что не стоял на, возможно, разрушающемся мосту? — Мост, — сказал Олден, пока артонианец изучал его. У него были металлические кольца в радужках, как у Стю, хотя они были бледно-коричневого оттенка, почти сливающегося с цветом глаз. — Я был на мосту, и вода пыталась его утянуть. Люди там— — Не волнуйтесь, — сказал артонианец на очень чистом английском. — Земной Контракт работает на пределе своих возможностей, а его возможности значительны. Я не ожидал, что вы прибудете с попутчиком. В тоне не было ничего упрёчного, но Олден задался вопросом, не поступил ли он неправильно. Как это могло быть неправильно? Я просто пытался убрать кого-то подальше от опасности и помочь остальным. Я не знал, что попаду в место более эксклюзивное, чем убежище. Возможно, ему следовало заподозрить что-то подобное, учитывая скорость его выхода по сравнению со всеми остальными, но у него было много мыслей. Мистер Одуванчик выжимал свою майку «Клуб „Одуванчик“» на пол. — Этот человек был со мной на мосту, — медленно сказал Олден. — Там было опасно. Я подумал, что взять его с собой будет полезно. — Конечно, — сказал артонианец, один раз склонив голову. — Вы делали всё возможное со своим навыком. Я понимаю. — Я Маркс! — сказал Одуванчик. — Буква «эс» в конце для удачи, по словам моей матери. Итак, мы летим на каком-то спасательном самолёте? Меня это устраивает! Если будет место для ещё кого-то, у меня есть друзья, моя девушка… у вас тут есть способы связываться с людьми, наверное. Вы можете заставить Систему отправлять сообщения как обычно? Он шагнул и потянулся к ближайшей кружке с чаем. — Меня зовут Зериди-унд’х, — сказал артонианец. — Мне жаль знакомиться с вами обоими при таких неприятных обстоятельствах. Это чай из цветов бабочкиного горошка, Маркс. Можете взять чашку. До поезда недалеко. Была вызвана команда, чтобы поддерживать линию в рабочем состоянии в случае наводнения, но мы стараемся быстро очистить этот район, чтобы Призванные, назначенные сюда, могли вскоре отправиться в более населённые районы. Пожалуйста, наслаждайтесь напитком, следуя местным приказам об эвакуации. О чёрт, — подумал Олден. Никакой компании не разрешено. Зериди-унд’х звучал вежливо и профессионально, но в его голосе не было ни намёка на возможность манёвра. Олден не мог представить, чтобы это хорошо приняли. И это была его вина, даже если он всего лишь пытался быть полезным. Он держал свои чаи и пытался придумать, как всё это сгладить. — Значит, поблизости есть эвакуационные команды! — сказал он. — И район уже почти пуст? Это отлично. На Мосту было хаотично, и я не видел спасателей, кроме Плопста— — А теперь подождите-ка, — сказал Маркс, сужая глаза на Зериди-унд’ха. — Почему это я должен идти на поезд, если вы двое летите на самолёте? — Мне жаль, но самолёта нет. Только один летательный аппарат. Его курс предустановлен, так что даже если бы на борту было место для ваших друзей, у нас не было бы способа их забрать. Зериди-унд’х подошёл к одному из заставленных ставнями окон от пола до потолка и зацепил пальцем за задвижку, которую Олден не заметил. Когда он потянул её и отодвинул одну из тяжёлых ставен, окно оказалось дверью, выходящей на веранду. За ней террасный сад спускался к живописной кирпичной улочке, с которой открывался вид на черепичные крыши коттеджей, выстроившихся вдоль приморской набережной. При дневном свете Олден был уверен, что холм, на котором располагался этот район, обеспечивает отличный обзор океана. Сейчас он обеспечивал отличный обзор пары припаркованных полицейских машин, заливавших район мигающим красным и синим светом. Небольшая группа людей с рюкзаками и сумками поднималась по лестнице, ведущей от набережной к улочке. Их сопровождали освещающий дрон и мужчина в дождевике со светоотражающими полосами на рукавах. Зериди-унд’х замер при виде их, затем пробормотал на своём языке: «Всё ещё дети. Людям нужно практиковаться ———. Недостаточно веры в Контракт. Нет ————». Это ощущается некомфортно знакомо без перевода. Но по крайней мере вокруг были люди. — Пойдёмте со мной, Маркс! — Зериди-унд’х поманил его и вышел под дождь. — Не бойтесь за свою безопасность. Эвакуационные команды отводят всех в безопасные места. Нет никакой нехватки, и для тех, кто прибывает вовремя, будет очень мало опасности. Маркс посмотрел на Олдена. — Тебе нечего сказать об этом? Мозг Олдена перебирал варианты. Он хотел указать, что если бы он собирался умолять человека, которого только что встретил, предоставить незнакомцам доступ к тому, что звучало как ограниченный спасательный ресурс, он бы не стал этого делать для мистера Одуванчика, когда на виду были более симпатичные люди. Этот парень уже трижды сегодня был спасён из-за собственной глупости по подсчётам Олдена. Один раз — когда ребята остановились, чтобы освободить его из автомобильной пробки, в которой он оказался только потому, что отказался покинуть машину, один раз — когда Ди отговорила его просто стоять и ждать, пока кто-то отнесёт его в F, и один раз — когда Олден дал ему бесплатный билет с моста, атакованного океаном, в это место, где профессионалы направляли людей в безопасность. Мои одноклассники всё ещё застряли на Мосту. Ты здесь, на суше. Ребёнок с плюшевым эвтви поднимается по лестнице со своей семьёй. Пошевели своей собственной задницей в этот раз. Он сделал вдох. Маркс напуган. Все напуганы. Не делай хуже. Поступи правильно. На самом деле он не был на сто процентов уверен, что правильно. Что он хотел, так это столкнуть этого человека с веранды, бежать прямо к тому, что такое «спасательный летательный аппарат», и пристегнуться. Наличие двух «Спокойствий Разума» было отлично. Но словесные цепочки не заставляли его жаждать страдать во время катастрофы. Снова. Почему нечто подобное происходит снова? Меньше часа назад я тусовался в торговом центре со всеми остальными, а теперь… Оповещения, которые он всё ещё не убрал, сияли в его глазах. — Мне очень жаль, что моя телепортация не доставила тебя в F, Маркс, — сказал он, стараясь звучать так же спокойно, как помощник посла. — Я могу пойти с тобой и всеми остальными на вокзал, чтобы убедиться, что ты доберёшься туда в безопасности. Если это поможет тебе чувствовать себя увереннее. Или я мог бы помочь с— — Чёрт, — сказал Маркс, хмуро глядя на него. — Мне следовало знать, что какой-то Кролик-глобусник не будет следовать правилам. Я D. Ты A. Подумай об этом! Подумай об этом в своём частном самолёте, пока ты— — Там нет самолёта, — запротестовал Олден. — Он только что сказал тебе. И я не знаю, что, по-твоему, я могу для тебя сделать, чего я уже не сделал! Ты хочешь, чтобы я на руках отнёс тебя в убежище? Я не вижу в этом смысла. У меня, вероятно, ненамного больше физических очков основы, чем у тебя. Может, даже меньше. И я B, и у меня нет никаких сил, которые сделали бы меня невосприимчивым к наводнениям. — А что насчёт этого дома? — потребовал Маркс, разворачиваясь к Зериди-унд’ху. — Ты не впускаешь людей? Оставляешь всё себе. — Дом не является безопасным местом, за исключением естественной безопасности, обеспечиваемой его положением на холме. Весь этот район эвакуируется. На этом строении нет магической защиты, и в данный момент в резиденции нет волшебников, которые могли бы предложить защиту Призванным. Посол Баш-нор должен отказать вам в гостеприимстве этого дома сегодня вечером для вашего же благополучия. То, как помощник преподнёс новости, звучало заученно, и Олден задался вопросом, не озвучивалось ли это уже другим сегодня вечером. Маркс внезапно сильно бросил кружку с чаем на пол. Керамика отскочила, а не разбилась, но Олден всё равно подпрыгнул достаточно, чтобы другие кружки на подносе зазвенели. Он почувствовал, как напрягся. Интересно, что, по мнению его тела, они собирались делать, если Маркс станет агрессивным. Ударить его своими многочисленными чаями? Сменить цель и попытаться превратить этот поднос в щит? Или… Его ауриада сдвинулась на запястье. Но вместо того чтобы устраивать ещё большую сцену, Маркс развернулся и зашагал к двери. К тому времени, как он вышел на улочку, он уже махал полицейскому и семье, крича «Подождите!» голосом, который был почти радостным. Олден смотрел ему вслед. Думаю, он сначала пробует быть милым, чтобы получить желаемое, а затем переключается на злой и настойчивый, когда это не срабатывает. Теперь он понимал, почему Плеть выглядела такой недружелюбной, когда он нашёл Лекси, кричащего на этого парня. — Извините, — сказал он. — Я не мог просто оставить его на мосту. — Не волнуйтесь, — сказал Зериди-унд’х, выглядя слегка отвлечённой. Она щурилась на семью, поднимающуюся на холм. — Это миссис Чандола. Она разумный человек. Почему…? Мне нужно поговорить с ней. Я сейчас вернусь! Она сделала два шага за дверь под дождь, затем развернулась. — Кстати, Олден Райх-бит, я женщина. Ширина бёдер и волосы на затылке в моём случае не являются хорошими индикаторами. Я заметила, что люди меньше смущаются из-за таких недоразумений, если я проясняю это как можно скорее после нашей первой встречи. Пожалуйста, наслаждайтесь напитками! — О! Я— — Он… она… уже бежала за Марксом, поднимая свою очень длинную косу, когда спешила вниз по ступенькам веранды с видом человека, привыкшего не давать ей волочиться. Первой мыслью Олдена было: Чёрт. Я так хорошо справлялся в Лифсонге. Я должен был ошибиться в какой-то момент. Второй: Сколько из них заметили, как я проверял их бёдра? Он был уверен, что им всё равно, но он также гордился тем, что делал это быстро и незаметно. На Зериди-унд’х даже была относительно облегающая одежда — светло-коричневые брюки и более тёмный коричневый свитер с воротником-капюшоном. Волшебники иногда были одеты в слои ткани. Более простой наряд помощницы придал ему ложную уверенность в его первой догадке. Она сказала ему наслаждаться напитками, но в этой комнате не было стола, на который можно было поставить поднос. И он всё ещё нервничал из-за поведения Маркса. Он стоял у двери, наблюдая, как артонианка разговаривает с группой, которая только что достигла улочки. Она использовала очень человеческие жесты рук, но использовала их слишком много и слишком выразительно. Должно быть, она очень старается общаться в человеческом стиле. Её английский потрясающий. Было бы логично, если бы сам посол говорил на одном или двух земных языках… хотя, похоже, это должность с высокой текучестью. На лекции по истории Анесидоры, которую Олден посещал для выпускных кредитов во время Приёмного корпуса, он слышал по крайней мере трёх разных послов «таких-то». Но даже если послам приходилось учить местные языки, он не ожидал, что весь персонал будет так бегло говорить. Было и ещё пару сюрпризов. Во-первых, резиденция посла находилась не в F, вместе с более крупным зданием официального посольства. Артонианцы, должно быть, хотели быть справедливыми к Апексу. Или они просто предпочитали этот очень милый прибрежный жилой район на западной оконечности полумесяца городскому лабиринту вокруг своего офиса. И Олден также предположил бы, что любое место, где живёт важный артонанский официальный лицо, будет магически защищено. Одно дело, когда семья арт’х живёт в своём управляемом рыцарями раппорте размером с штат, но можно подумать, что здесь, на Анесидоре… Может, она лгала, чтобы просто избавиться от Маркса. Но если дом был полностью безопасен, другие артонианцы пережидали бы здесь катастрофу, не так ли? Резиденция была достаточно большой, чтобы вместить довольно много людей, но за его спиной было тихо. Если здесь были другие, они вели себя очень скрытно. По улочке сейчас поднимался мужчина с тем, что выглядело как половина содержимого дома, наваленного на спину в шатающуюся башню, которую, должно быть, удерживала на месте магия в дополнение к его силе. Женщина следовала за ним с собственной поклажей из сумок. Это было нелепое зрелище, но… Все они беспокоятся, что их дома затопит. Совсем другой тон в середине того же кризиса. На мосту люди сбрасывали обувь, чтобы бежать быстрее. Здесь они пытались спасти все свои шкафы. Олден не винил их за это. Их разбудили воющие сирены и мигающие огни совсем недавно. Они были сбиты с толку. Район эвакуировался быстро, учитывая обстоятельства. Он продолжал замечать спидстера, бегущего от двери к двери внизу у воды, проверяющего дома на наличие отставших. Это была просто опасность, происходящая в другом темпе. Зериди-унд’х широко улыбнулась женщине, с которой разговаривала. Поклонилась. И мгновение спустя маленькая девочка, держащая куклу эвтви, исчезла. Помощница посла поспешила обратно к Олдену. — У нас некоторые неожиданные трудности с людьми, отказывающимися от телепортации своих детей, — сказала она, забирая у него поднос и направляясь к двери с логограммой «добро пожаловать». — Ваш Контракт, кажется, немного слишком краток в своих приказах и объяснениях. Но всё в порядке! Миссис Чандола поняла. Идёмте со мной. У меня есть для вас сухая одежда. — Есть ли время на что-то подобное? — Да! Всё нормально. Люди сдвигают загрязнение подальше от берега здесь. Оповещение придёт до того, как они потеряют силы, а вы дрожите. Он понял, что она права. Он был промокшим насквозь ледяной морской водой, и ветер на мосту не улучшил положения. У него было много вопросов, если она была человеком, у которого есть ответы, но сначала: — Зериди-унд’х, есть ли способ узнать, всё ли в порядке с моими одноклассниками, не отвлекая Систему от её работы? — Пожалуйста, называйте меня Зериди, если такое обращение вас не смущает. Я предпочитаю его. Я помогу вам. И у нас есть кое-какие дела, которые нужно завершить вместе. Вы любите сахар в чае? Артонианка провела его через особняк так быстро, что у него не было бы времени оценить полы, гобелены и альковы, полные резьбы, даже если бы он был в туристическом настроении, а не в напряжённом и слегка ошеломлённом. Она отвела его в гостиную без окон, которая, вероятно, предназначалась для того, чтобы жильцы общались и курили, если он правильно понял назначение маленьких мисочек на боковых столиках. Рядом с открытым чемоданом на длинном диване, покрытом шелковистой серой тканью, были разложены несколько предметов, как будто кто-то должен был их осмотреть, прежде чем их упакуют. Я, наверное. Это сюрреалистично. — Вы приготовили всё это для меня? Только что? За последние полчаса. Пока сирены выли и все остальные эвакуировались. Зачем? — Не совсем. — Зериди смотрела на него одним глазом, в то время как другим сканировала предметы на диване. — Я действительно сбегала в один из соседних домов, чтобы купить вам одежду. Я не знала, в каком состоянии вы будете, когда прибудете, и надеялась, что вам будет комфортно иметь при себе повседневную человеческую одежду. Всё остальное было подготовлено и хранилось с вашего возвращения на Землю. Я думала, что оно будет вручено вам вскоре после вашего прибытия. Я предполагала, что посол встретится с вами немедленно, чтобы убедиться в вашем благополучии и обсудить с вами ваш статус. Наступила краткая пауза. — Я не смогла предвидеть его темп. Я уверена, он хотел, чтобы вы сначала устроились, и не было причин спешить. Она звучала очень, очень вежливо. Олден не знал, критикует ли она посла, себя или просто констатирует факты. — Всё это из-за благодарности Алис — Рыцаря Алис-арт’х, — сказал он. Он решил использовать артонанское слово для «рыцаря». То, у которого было много тонких слоёв значения, которые он всё ещё не до конца распаковал. Хн’тьон — вероятно, так он бы это написал, если бы его попросили, но у него был необычный первый слог даже по стандартам языка, который был принудительно унифицирован на протяжении своей истории людьми, не желавшими упускать ни одного крутого звука, который мог издавать их вид. Своего рода вдохнутый гул, как будто слово требовало от говорящего маленького вздоха, прежде чем оно могло продолжиться. — Да, — сказала она. — Вам нужна помощь с одеванием? Олдену потребовалась секунда, чтобы понять, что она буквально спрашивает, а не говорит ему поторопиться. Одежда, которую она купила у соседа, была длинными хаки-шортами, сандалиями для походов и толстовкой с надписью «КАНАДА» красными буквами. — Эм… нет, спасибо. Я справлюсь сам. Он стянул дождевик. Не было хорошего места, чтобы его бросить, и он уже прошлёпал водой через весь дом без её жалоб, поэтому просто позволил ему упасть на пол. Когда он стряхивал с себя мокрую зелёную клетчатую рубашку, она повернулась спиной. — Я объясню вам ситуацию, пока вы вытираетесь и переодеваетесь. Она даже не выходит из комнаты? Ауриада была спрятана под браслетом, и у него не было причин скрывать от неё свою контрактную татуировку, так что он решил, что всё нормально, если повёрнутая спина — это максимум уединения, который он получит. А теперь, когда сухая одежда была прямо перед ним, а адреналин кончался, он остро осознавал, насколько некомфортно быть насквозь мокрым в холодной солёной воде. — Я бы не отказался от полотенца. — Я дала вам кое-что, чтобы вытереться, — сказала она. — На спинке сиденья. Олден оглядел комнату. Диван был единственным предметом мебели, у которого на спинке что-то было, и это не могло быть правильно. — Одеяло со всеми оттенками серебристого и серого? — неуверенно спросил он. — Да, — сказала Зериди. Оно выглядело как семейная реликвия, которую хранишь, потому что твоя прабабушка воткнула в него десять тысяч раз иглу, сшивая его. А не то, чем вытираешь задницу. Я не сумасшедший, — подумал Олден, когда его футболка шлёпнулась на пол, и он начал стягивать джинсы. У артонианцев есть полотенца. Такие, из микрофибры. Я их видел. Я их использовал. — Я не могу оправдать использование Контракта для отслеживания ваших одноклассников, о которых вы беспокоитесь, — сказала Зериди. — Но есть альтернативные кадры ситуации на Мосту. Пар скрывает большую его часть. В каком районе они были? — Мы были всего в километре от конца. Возможно, они уже сошли. Должны были. Если вода снова поднялась над мостом, у Марисель была гранитная столешница. Она Формировательница. Они ехали на ней. У Мехди есть инфогарные часы, если это поможет. — Я поищу их, пока буду с вами разговаривать. Во-первых, не слишком тревожьтесь из-за того, что вас вызвали для специальной эвакуации. Большинство людей, обладающих пониманием на этом раннем этапе, не считают, что у Земли есть серьёзная проблема. — Это не серьёзная проблема? — Это проблема для Анесидоры. Я говорю в глобальном масштабе. Это лучше, чем ничего. Зериди продолжила: — Однако в маловероятном случае, если этот инцидент или какой-то будущий приведёт к катастрофической эрозии Контракта на Земле, вы будете……… приоритет……… заверить вас………. многими различными способами выхода………. планшет перед вами может— — Стоп, — сказал Олден. Он смотрел вниз на свои босые ноги. Очень красивое одеяло, которое явно не предназначалось для использования в качестве полотенца, независимо от того, с какой планеты вы родом, было обёрнуто вокруг него. — Кажется, я не… я почти ничего не слышал с тех пор, как вы сказали, что Система может рухнуть. Зериди повернулась, чтобы нахмуриться на него. — Важно, чтобы вы запомнили всё— — Извините, — сказал Олден по-артонански. Он чувствовал, что должен извиниться на её языке. У него сложилось впечатление, что она говорила уже довольно долго, прежде чем он её остановил. — Мысль о провале Контракта причиняет мне боль. Я буду слушать сейчас. Было интересно, как ограниченный словарный запас может иногда заставить тебя быть более честным, чем тебе хотелось бы. Сейчас он, казалось, не мог подобрать слов, которые вежливо обошли бы этот вопрос. Зериди-унд’х несколько секунд смотрела, затем её выражение смягчилось. — Я объясню снова. Контракт, похоже, не в опасности для тех, кто сейчас изучает ситуацию. Однако он ведёт себя с крайней бдительностью. Непредвиденный инцидент на Матадеро беспрецедентен для него. Он всё ещё не знает, что могло упустить, что привело к такому исходу, и из-за этого он реагирует оборонительно. Один из эффектов этого заключается в том, что он не хочет инициировать выходные телепортации с Анесидоры в настоящее время. И нет причин заставлять его, когда у нас есть другой подготовленный вариант. Вы понимаете? — Да, — сказал Олден. — Нет. Почему—? — Его рассуждения сложны. Истощение ресурсов, потенциал того, что враждебный Призванный сбежит и спровоцирует вторую атаку в другом месте, пока его внимание здесь, и желание не выбирать обычные маршруты, которые могли быть предугаданы врагами, — всё это часть целого. Система паникует и одновременно играет в шахматы с неизвестным врагом? Именно так, как ей показалось, она и сказала. Она снова повернулась к нему спиной, поэтому он занялся одеванием в чужую одежду, пока слушал. Суть сводилась к тому, что Земля почти наверняка не собиралась растворяться в безвозвратной луже хаоса. Но поскольку такая возможность не была полностью исключена, артонианцы тихо запускали первые этапы планетарной эвакуации. Очевидно, планетарная эвакуация «в её наиболее желательной форме» включала массовую телепортацию из секретных мест. Летательный аппарат, предназначенный для обеспечения выхода из самых разных кризисов, доставит Олдена в одно из этих мест сейчас без какого-либо участия Системы. На этот раз он слушал Зериди-унд’х, но всё ещё был ошеломлён скоростью всего происходящего. И внезапной необходимостью переопределить, от какого именно инцидента его спасают. — Вы привезли меня сюда не для того, чтобы защитить от океана, — сказал он, просто чтобы подтвердить. — Как я сказала тому человеку, которого вы привезли с собой, — и нескольким другим сегодня вечером — на Анесидоре много мест, где люди могут укрыться. Телепортировать вас напрямую в одно из них было бы простым делом. Я привезла вас сюда, потому что здесь находится один из наших последних летательных аппаратов. Вы будете среди самых первых, кто прибудет на место планетарной эвакуации. Толстовка «КАНАДА» полностью скрывала запястья Олдена, поэтому он отцепил мокрый кожаный браслет и засунул в карман шорт. Быстрым движением он устроил ауриаду повыше на руке. — Система говорит, что вероятность воздействия хаоса низкая. — Это так. Она настолько низка, что посол был несколько раздражён тем, что её вообще упомянули в оповещениях. — Значит, она низкая. Но вы всё равно начинаете предварительную эвакуацию на случай апокалипсиса? — Мы должны ждать? Ладно, определённо здесь была сарказм. — А как насчёт…? — Количество вещей, которые он хотел спросить, создавало ментальный затор. — Разве нет некоторых других людей, которые должны уехать первыми? — Если есть, то они уже обладают средствами для этого. Здесь, в доме, было дюжина летательных аппаратов, и в пять раз больше в посольстве. Другие были в личных домах артонианцев и Призванных, которым они были назначены. Олден смотрел, как вода от его одежды растекается по полу лужицей. Покинуть Анесидору, чтобы убраться от происходящего здесь, было достаточно простой идеей, чтобы он мог её осознать. Покинуть Землю, чтобы она погрузилась в хаос и никогда не вернуться, даже если это была всего лишь крошечная вероятность, плохо укладывалось в голове. Зериди, очевидно решив, что у него было достаточно времени, чтобы одеться, развернулась и подошла к дивану. Она подняла блестящий металлический шар. — Эта сфера служит маяком в случае крушения вашего летательного аппарата. Также она будет полезна, если вы не успеете вовремя к месту назначения и вам придётся спасаться в космос. — Значит, это тоже вариант, да? Она, должно быть, услышала высокую ноту в его голосе. — Я назначу встречу с вами после того, как всё закончится и вы благополучно вернётесь на Анесидору. Я объясню всё более подробно, — мягко сказала она. — Если у посла не будет времени, я уверена, он не будет возражать, если я возьму на себя эту задачу. Она убрала его маяк на случай застревания в космосе в его чемодан на случай конца Земли, затем перешла к следующему предмету. — Это ваша личная аптечка, — сказала она, открывая контейнер размером с обувную коробку и протягивая его, чтобы он мог видеть. Аккуратно упакованные зелья, инжекторы, короткая палочка и что-то вроде клеевого пистолета поприветствовали его. — Все дозировки подобраны под размер вашего тела. Я перевела этикетки на английский для вас. Инструкции в брошюре на дне. Должно быть, она действительно готовила всё это какое-то время. Аптечка отправилась в чемодан рядом с маяком. — Неудобно, что некоторые вещи в вашей аптечке являются незаконными для Призванных в хранении и использовании здесь. С этого момента и до вашего возвращения вы будете находиться на территории или в пределах собственности под юрисдикцией Артоны, так что, пожалуйста, не беспокойтесь о юридических последствиях. У меня и так слишком много других забот. — Этот планшет будет храниться для вас в посольстве и регулярно обновляться персоналом. В начале любой будущей чрезвычайной ситуации он будет доставлен вам напрямую или будет ждать вас на вашем конечном эвакуационном месте. Его последнее обновление было десять дней назад. Олден не понял, что вещь, которую она держала, была планшетом. Он был достаточно толстым, чтобы служить маленькой скамеечкой. — Что на нём? — Копия интернета, — сказала Зериди. — Копия? Всего интернета? — Да. Для вашего развлечения, образования и чтобы помнить о своих людях. Их взгляды встретились. — Не… что последнее не следует воспринимать слишком серьёзно, — сказала артонианка. — Кто-то… доброжелательный человек… подумал, что людям может понравиться иметь свои личные копии в трудные времена. И раздача их многим надёжным людям гарантирует сохранение информации. — Вы тот доброжелательный человек? — спросил Олден. — Планшет также позволяет вам сообщать свои официальные запросы принимающим решения сторонам во время чрезвычайной ситуации. — Она протянула его ему и откинула крышку на экране. Стилус выкатился, и он поймал его. Там светилась форма, ожидающая, пока он её заполнит. — Вам разрешено назвать двух человек. Их приоритет эвакуации будет изменён в соответствии с вашим собственным. Олден посмотрел на форму, затем снова на Зериди-унд’х. — Спасибо. Она кивнула. Он вписал имена, и форма исчезла. Мгновение прошло. Зериди, казалось, что-то искала с помощью своих глазных колец. — Мне не следует… я чувствую себя обязанной упомянуть, что один из людей, которых вы назвали, является Призванным высокого ранга и уникальной способности. — Я знаю. — Его собственный приоритет эвакуации значительно ниже вашего, но во многих сценариях потери планеты он всё равно был бы спасён. Мои люди несут ответственность за Призванных. Даже за тех, кто отклонил Контракт. Если это было фактором в вашем решении, вы можете передумать. — Я всё ещё уверен, — сказал Олден. — Хорошо, — сказала она. — Большинство людей долго мучаются над этим выбором? — спросил он. — У меня не очень большая семья, так что, возможно, по-другому. — Я видела, как лишь несколько человек делали свой выбор, — сказала Зериди после паузы. — Все они выбирали быстро и не меняли своего мнения. Если они и мучились, то делали это после и не получили от этого никакого понимания. Он смотрел, как она кладёт планшет вместе с другими предметами. — Это пакет апельсинов. — Она взяла последний предмет с дивана. — Это мой любимый земной фрукт, поэтому они были у нас на кухне. Я не знала, будете ли вы голодны или нет. — Мост остаётся в основном нетронутым, — сказала Зериди, проводя его через дом снова. Олден тащил за собой свой новый чемодан, а сумка-мессенджер висела на плече. Зериди немного на неё посмотрела, но ничего не сказала. — Разрыв в этом конце моста мешает людям выбраться, но ваших друзей среди них, похоже, нет. Я некоторое время изучала сцену. — Спасибо, что поискали их. Разрыв не был бы проблемой, если бы они были с Марисель. Точно. Зубы Кона. — Зериди, вы не возражаете, если я наведусь на вас? Мне нужно сохранить свою сумку-мессенджер. — Не возражаю, — сказала она. Несколько секунд спустя, когда сумка была надёжно сохранена, он последовал за ней в комнату размером с чулан, полную мониторов. — Думаю, самый быстрый способ получить информацию — это отправить сообщение тому, у кого есть часы. Инфогарь в настоящее время работает с небольшой задержкой, но сообщение должно пройти. Вот. Когда она сказала «вот», она залезла в шкаф и достала маленький металлический сейф, который открылся только после того, как она подержала на нём руку некоторое время. Внутри сейфа был второй сейф. Олден полностью ожидал, что она достанет бомбу или бриллиант размером с бейсбольный мяч. Вместо этого она протянула ему обычный инфогарный мобильный телефон. Ладно. Артонанский посол хранит свой инфогарь в двух сейфах даже в уединении своего дома. Я больше никогда не скажу ни слова вслух рядом с куском этой техники. — Чтобы им воспользоваться, вам нужно— Прежде чем он успел сказать ей, что его предыдущее замешательство действительно не было причиной объяснять, что такое апельсины или как пользоваться телефонами, она вздохнула. — Снова? — пробормотала она по-артонански. — Так много людей предполагают… — Что не так? — спросил он на том же языке. — Свяжитесь с друзьями, — сказала она, переключаясь обратно. — Я вернусь. В саду люди. Она поспешила прочь. Он ввёл имя Мехди в телефон и указал его адрес как третий этаж мужского общежития Гарден Холл. Инфогарю было всё равно, знаете ли вы чей-то номер на самом деле. Вам просто нужно было достаточно точно определить, кто это. Сейчас это было удобно. Сначала он попробовал голосовой вызов, получил уведомление о задержке и отправил текстовое сообщение: [Мехди, это Олден. Я в безопасности. Парень, которого я взял с собой, тоже должен быть в порядке. Все ли в порядке?] Пока он ждал ответа, он смотрел на мониторы. Ни один из них не показывал комнаты внутри дома. Все они были снаружи. Передний сад. Веранда. Очень большой задний двор по местным стандартам с огромной теплицей. Ничего похожего на ангар. Движение на мониторе веранды привлекло его внимание, и он наблюдал, как Зериди-унд’х с помощью своих больших человеческих жестов рук объясняет группе из четырёх человек — двух мужчин средних лет и более молодой паре — что они не могут войти. Он почти мог слышать разговор по тому, как двигались её руки. Поклон — ей очень жаль из-за неприятных обстоятельств. Взмах рукой в сторону воды с качанием головы — нет, нет, Посла здесь нет, и дом не защищён от наводнений. Указание на место, где раньше стояли полицейские машины, а затем на север, в сторону вокзала — пожалуйста, идите туда. Вы только что пропустили другую группу. Олден смотрел на пантомиму. Они недовольны её ответом. Один из мужчин злобно указывал на саму Зериди, а затем вверх под углом. Олден не был уверен, указывает ли он на второй этаж дома или на небо. Она снова поклонилась, на этот раз глубже, сжимая конец своей тёмно-фиолетовой косы обеими руками, чтобы она не волочилась по луже. Олден внезапно задался вопросом, не был ли посол Баш-нор куском дерьма за то, что оставил помощницу здесь справляться и с Олденом, и с напряжённой ситуацией в одиночку. В доме было дюжина спасательных летательных аппаратов. Теперь остался один. Одиннадцать, должно быть, улетели без Зериди-унд’х. Он нахмурился на монитор. Двое старших мужчин теперь спорили друг с другом, а Зериди выпрямилась. Она выглядела совсем не взволнованной. Казалось, ничто её пока не смутило, кроме матери маленькой девочки, которую она знала по соседству, и та не приняла телепортацию. Но Олден внезапно вспомнил свой первый визит в лабораторию. И тот факт, что помощники Джо немного боялись его. Человек! Вероятно, это мужчина-человек. Интересно, будет ли он творить магию. Надеюсь, он поможет нам. Надеюсь, он не причинит нам вреда. Вот что Кибби сказала, что думала, когда впервые увидела его. Такие простые, очевидные вещи. Он покинул комнату с мониторами и направился обратно к передней части дома. Когда он добрался до входа со всеми окнами и колючими тенями, группа людей только что уходила. Зериди шагнула внутрь, немного более влажная, чем была. — Зериди, вы полетите на летательном аппарате со мной? — спросил Олден. Она позволила своей косе опуститься и качнуться позади. — Нет, — сказала она. — Вы уедете, как только получите весточку от своих друзей на мосту. Я останусь здесь. Как видите, люди всё ещё думают, что это безопасное место для эвакуации, даже несмотря на то, что им сказали, что район нужно покинуть. Дом находится на холме, и они верят, что он охраняется магией. Как укрепление от хаоса. Если люди попытаются здесь укрыться, их может смыть, когда загрязнение снова сместится в нашу сторону. — Дом действительно не защищён? Она моргнула на него. — Если бы был, я бы впустила их. — Это кажется странным. Я понимаю, почему все они так предполагают. — Послы приходят и уходят так часто, — сказала Зериди. — Это хороший способ получить опыт на Земле и завоевать большее влияние в комитетах, принимающих решения о вашем виде. У многих послов напряжённые отношения с их предшественниками, поэтому все они предпочитают устанавливать собственные меры личной безопасности. Защитные чары посла Баш-нора содержатся в портативной форме. Он взял их с собой, чтобы защищать залы Высшего Совета Анесидоры, пока встречался с ними. — А как насчёт вас? — спросил Олден. — Вы просто останетесь здесь, пытаясь убедиться, что никто не попытается использовать дом как убежище? Где будете укрываться вы? Она улыбнулась. — Вы добры, что беспокоитесь. Но я не останусь надолго после того, как последний поезд уйдёт. Как только я убедюсь, что район пуст, я пойду пешком в безопасное место. Это не очень далеко. Если безопасным местом был ближайший высотный небоскрёб в глубине материка, как подозревал Олден, то это был очень долгий путь. — Я останусь с вами, — сказал он. — Вы сказали, что до последнего поезда осталось недолго, верно? Я останусь и помогу вам объяснять людям, которые придут, а затем мы оба улетим на летательном аппарате вместе. ---------- Волны, I Примечание от Sleyca Спасибо всем, кто сообщил мне о проблеме с переводом в угловых скобках в приложении и предоставил подробности. Это баг, и Royal Road знает о нём и работает над ним. В этой главе их всего несколько, но если вы не видите их в приложении, они видны в браузере. 135 — Нет, — сказала Зериди-унд’х, когда они вернулись в резиденцию посла. — Нет, — повторила она, пока Олден обеспокоенно смотрел на телефон. Ответа от Мехди всё ещё не было. — НЕТ, — настаивала артонианка, когда они стояли в комнате с видеомониторами. Олден проверял сначала их, затем экран телефона. Он начал чистить один из своих апельсинов, просто чтобы хоть куда-то деть нервную энергию. Его взгляд упал на стопку чего-то, похожего на ламинированную бежевую бумагу. Сверху лежал толстый маркер с кистевидным наконечником. — Вы делали знаки до того, как я пришёл? Первая строка текста на верхнем знаке была на испанском, вторая на китайском. Он знал, что это они, только потому что она начала писать третью строку на английском, прежде чем остановиться на полуслове: ПОЖАЛУЙСТА, ПРОДОЛЖАЙТЕ ДВИГАТЬСЯ К БЕЗОПАСНОСТИ. ЭТОТ ДОМ НЕ— — Это хорошая идея. Мы можем приклеить их на двери перед уходом. — Я приклею их на двери перед своим уходом, — сказала Зериди. — Как только вы перестанете беспокоиться о своих друзьях, вы сядете в свой летательный аппарат и отправитесь на место планетарной эвакуации! Олден предположил, что она согласна ждать, пока он будет возиться с телефоном, только потому, что инфогарь не мог отправиться с ним или не будет работать, если он возьмёт его в спасательное транспортное средство. И она очень старалась — возможно, слишком старалась — быть утешительной. Апельсины. Сухая человеческая одежда. Весь этот чай. Он выпил только один чёрный чай с сахаром сразу после того, как оделся, проглотив его из вежливости. Он надеялся, что она не расстроена из-за этого. — В летательном аппарате поместятся двое? — спросил он. — Не с комфортом. Значит, да. — Почему бы вам не пойти посмотреть на него? — Она говорила увещевательным тоном, даже когда её рука взяла маркер и начала быстро дописывать знак печатными буквами. — Он очень хороший. — Пойду, — сказал Олден, вонзая большой палец в кожуру апельсина. — Поверьте. Как только вы будете готовы уйти, я буду в этом летательном аппарате. И мы улетим из этого прибрежного района. Я серьёзно жду этого. Кстати, почему океан ведёт себя безумно? Люди на мосту говорили, что это хаос, но это, очевидно, не так. Он ничего не разрушает. Зериди-унд’х закатила на него один глаз, в то время как другой был устремлён на знак. — — сказала она по-артонански. — Я не понял все эти слова, — сказал Олден. — Что-то о погружении? Что такое—? — Кто-то, у кого настолько ограничен здравый смысл, что он должен был бы уже умереть от собственных ошибок, дал Призванному «Погружатель-Отправитель». — Она помолчала. — Если только один из моих людей не принёс его сам и не решил врезать его в куб. Но я сомневаюсь в этом. Это был бы такой дорогой и глупый способ атаки для волшебника, что учреждение, подтвердившее целостность его образования, аннулировало бы его дипломы и извинилось бы перед всеми Трипланетами, услышав об этом. Очевидно, волшебников могут исключить из школы ещё долгое время после выпуска, если они будут позорно глупы. Олден отложил это для размышлений в более спокойный момент. — «Погружатель-Отправитель»? — Я бы назвала это так на вашем языке. Устройство, предназначенное для безопасного погружения объектов в жидкую среду и их транспортировки. Полезно для судоходства, скрытности, защиты, исследований… многих вещей. — Значит, кто-то врезал «Погружатель-Отправитель» в Матадеро. И он достаточно мощный, чтобы пожирать мосты и затапливать острова? Означает ли это, что объект на Матадеро был уничтожен? Или затоплен? — Устройства разрешены на этой планете, но только потому, что большинство из них не такие сильные. Они становятся мощнее с возрастом и правильным уходом. Идея о том, что кто-то отдаст такое старое устройство Призванному, нелепа. Оно должно было быть создано за тысячу лет до того, как мы вообще нашли ваш вид! Оно должно было быть помещено под обученную опеку на планете, где его услуги действительно нужны. Она подчеркнула свои слова особенно агрессивным движением кисти, затем начала делать ещё один знак. — Устройство всё ещё творит магию, даже если оно сломано? — Было бы неправильно называть это магией, — сказала она. — «Погружатель-Отправитель» был, очевидно, настолько стар, что каждая его часть начала резонировать с функцией целого. Частицы, выброшенные в воду при его разрушении, поэтому создают эффекты, подобные целям, которым они служили на протяжении всего своего существования. Она мрачно уставилась на него. Всё ещё одним глазом. — Разлив будет очищен. Или он разложится достаточно, чтобы не представлять угрозы для других земель. Но до этого он может нанести большой ущерб. — Цунами? — Большие объёмы воды будут вытягиваться на острова в некоторых местах, когда загрязнение повлияет на объекты у берега и попытается их поглотить. Сила частиц «Погружателя», вызывающих конкретный эффект, будет быстро исчерпана, но дополнительные частицы загрязнения будут распространяться наводнением. Вытягивая ещё больше воды на берег. — Плопстар взрывает океан вокруг Моста. — Её использование большого количества магии в загрязнённой области должно помочь разрушить — вы отвлекаете меня от насущного вопроса намеренно! — Я нет! Она уронила маркер. — Ситуация здесь не повлияет на вас, когда вы улетите на своём летательном аппарате. С ней справляются как можно лучше многие компетентные люди. Вы будете очень далеко отсюда, ожидая в месте сбора массовой телепортации. На случай, если за этим инцидентом последуют другие, которые приведут к серьёзным последствиям. То есть на случай, если Система паникует по правильным причинам и это первая из серии спланированных атак, которые сокрушат Землю. — Куда меня доставит летательный аппарат? — Это секретное место. — Это Сахара или Амазонка? Может, Антарктида? Этот вариант был бы немного ближе. Зериди ничего не сказала. — Если это для эвакуации во время ситуаций с распадом планеты, он всё ещё использует Систему? Или есть гигантская версия одной из тех телепортационных комнат, как у Четвертой на её корабле? Огонь, кровь, грязь, коряги. Очень странно. Я очень благодарен, что такой вариант существует, но у меня есть достоверные сведения, что отправка на Артону I таким способом чуть не убила меня. А я обычно отлично переношу телепортации. — Возможно, я была слишком успокаивающей. — Зериди наклонилась к нему. — Олден Райх-бит, даже несмотря на то, что у этого района сейчас есть защитники, он не полностью безопасен. Вам следует идти. Он знал. В его интерфейсе мигали оповещения, сообщающие, что район Пунта-де-ла-Луна должен быть немедленно эвакуирован. И он не хотел оставаться здесь, когда было доступно воздушное транспортное средство. Но он также не чувствовал себя правильно, оставляя Зериди одну разбираться с кучей раздражённых сверхлюдей. Её связь с послом могла заставить людей слушаться её, но она сама не была волшебницей. Призванные прекрасно знали, что занимают более высокую социальную ступень, чем обычный класс артонианцев на Трипланетах, и Олден сомневался, что сегодня вечером все готовы добросовестно разбираться в сложностях и балансе этих отношений. Он уже встретил одного мудака, который хотел использовать ранг как таран. Правда, в обратном направлении, чего он не ожидал. Но Маркс был одной стороной медали, а на другой стороне, Олден был уверен, найдётся другой идиот, который попытается реквизировать дом у Зериди, потому что он «Призванный-начальник». Она, казалось, очень заботилась о людях, живущих здесь. Она могла остаться, пытаясь убедить кого-то упрямого не подвергать себя опасности, пока не станет слишком поздно, и тогда… Подожди. Я веду себя так, будто я тоже её начальник? Это не то, что я имел в виду. — Вам не обязательно лететь со мной на летательном аппарате, если вы не хотите, — быстро сказал он. Она выглядела очень довольной. — Хорошо! Я провожу вас до— — Нет. Позвольте объяснить. Я знаю, что здесь не полностью безопасно. Но… если здесь достаточно безопасно для вас, чтобы остаться ещё ненадолго, то почему я не могу сделать то же самое? Я могу помочь вам сделать то, что вы хотите. Некоторые вещи будут быстрее с двумя людьми. Я вполне могу делать знаки или бегать по улице, проверяя дома ваших соседей, как тот спидстер внизу у воды. Я могу помочь вам убедить людей, что это место не подходит для укрытия. Её глаза сузились. — Держу пари, спасательный летательный аппарат движется быстро, — продолжил он. — Вы сказали, что я должен быть одним из самых первых, кто прибудет на возможную планетарную эвакуацию, так что даже если мы перестанем думать о катастрофе, которая на самом деле происходит вокруг нас, и начнём думать о маловероятной возможности того, что Земля погрузится в хаос… я буду в порядке. Так? Я могу позволить себе остаться здесь, пока вы не будете готовы уйти. Я могу помогать вам и всё равно иметь достаточно времени, чтобы добраться до того места, куда меня доставит летательный аппарат. И если бы вы захотели пойти со мной, вы могли бы. Он думал, что отлично справляется с тем, чтобы не вырвать, пока говорит о том, что Земля превращается в коррумпированную пустошь, неспособную поддерживать жизнь. Подожди. Она может пойти со мной? — Ваш начальник не сказал вам, что вы не… имеете права использовать летательный аппарат со мной или что-то в этом роде? Олден недостаточно хорошо знал её, чтобы читать по лицу, но если бы она была Кибби вместо взрослой женщины, он бы заподозрил, что она обдумывает, не соврать ли о чём-то. — Для меня это серьёзно, — сказал он по-артонански. — Лгать о серьёзных вещах — зло-зло. Челюсть Зериди отвисла, и её брови сошлись вместе, пока лоб не сморщился. — Ты только что назвал меня зло-зло?! — Нет. Я сказал, что с вашей стороны было бы зло-зло лгать сейчас, когда я пытаюсь принять важные решения. Он не был уверен, почему Зериди-унд’х так долго смотрит на него после этих слов. Наконец она засунула инфогарный телефон обратно в его защитные сейфы и выбрала ответ. — Посол не возражал бы против моего отъезда с Анесидоры. И даже на месте планетарной эвакуации, если всё пойдёт плохо, никто не возражал бы против того, чтобы я присоединилась к первой волне эвакуируемых. Но вы должны уйти раньше меня. Раньше почти всех. Не ради безопасности, а ради максимальной безопасности. — Почему? — спросил Олден. — Я обещаю, я не настолько замечательный. — У вас есть обязательство! Вы должны учитывать свою истинную ———! — Что? Зериди глубоко вздохнула. — Я не знаю, можете ли вы полностью понять ——— этого, но… ваша смерть может отягощать умы Хн’тьон Алис-арт’х и Хн’тьон Эвул-арт’х! Олден моргнул на неё, слишком сбитый с толку, чтобы ответить. Зериди смотрела на него обоими глазами. Её руки были сжаты по бокам. — Их жизни полны трудностей, которые вы не можете себе представить. Без сомнения, они черпают большое утешение в мысли о вас здесь, живущем жизнью в мире и счастье на вашей родной планете. Образы вас могут ——— сквозь них в это самое мгновение, давая им силу цели и волю двигаться вперёд через их испытания. — Простите, но это звучит совсем не правдоподобно! — запротестовал Олден. — Думаю, вы могли неправильно понять некоторые вещи— — Чтобы вы умерли так молоды и так скоро после того, как они ——— свою привязанность в вас— — Почему мы так серьёзно говорим о моей смерти сейчас? — Я уверена, что благодарность, которую вы заслужили за свои действия, не является ——— политическим ходом Четвертой! — Кто сказал, что это так?! Зериди погрозила ему пальцем. — Они, очевидно, испытывают к вам искреннее уважение и симпатию. Эвул-арт’х прислала вам подарок! Такой неожиданный ———. Я никогда бы не вообразила ——— для ———. Вы не должны заставлять ни одну из них горевать. Олден собирался сказать ей, что Эвул-арт’х просто отправила посылку за своего младшего брата, поскольку Стю не разрешалось общаться с Призванными без присмотра. Если бы Олден умер, Эвул, вероятно, пожала бы плечами и подумала: «Ну и ладно… У Малыша Стю всё равно есть более симпатичный Олден. Я всегда считала, что потный был странным выбором». Но Зериди внезапно потянулась к его апокалиптическому чемодану, бормоча себе под нос: «Где аптечка человеческого мальчика?» — Зачем вам это знать? — спросил он. — Вам нужно больше расслабиться, чтобы вы могли спокойно включить свой мозг и понять, что я вам говорю! О боже, она собирается усыпить меня, чтобы засунуть в летательный аппарат и гарантировать, что вероятность хоть малейшего чувства грусти у члена семьи арт’х будет равна 0,0%. Я не могу поверить, что волновался, будто я слишком командую. Она полностью готова командовать мной прямо с планеты. Олден огляделся в поисках способа убедить её, что его не нужно так ревностно защищать, и заметил движение на одном из мониторов. Молодая женщина поднималась по передней дорожке. Идеально! — Зериди, кто-то снова идёт к дому. Она перестала рыться в аптечке и посмотрела вверх. Её выражение стало встревоженным. — Это Бекки! Но она уже должна была уйти! Я видела, как она направлялась к поезду сразу после сирен… минуточку, я… Олден смотрел, как она поспешила прочь. Он взял свою аптечку и засунул её в сумку-мессенджер вместо чемодана. Сохранение сумки и содержимого вместе с аптечкой должно сработать. Затем он взял маркер, дописал последний знак, который помощница делала, и подобрал рулон скотча, ждущий рядом со стопкой. Он схватил мини-сейф, хотя не мог открыть его; откуда ему знать, может, внутри всё равно можно услышать звонок телефона. Затем он направился ко входу. На этот раз Зериди впустила посетительницу внутрь, так как дождь усилился. Бекки выглядела примерно на двадцать лет. На ней были платформенные ботинки, и она несла инструмент Мейстера, похожий на гигантский рыболовный крюк. — Люди так много говорили о хаосе, Зериди! И такого раньше никогда не случалось! Поэтому я попыталась позвонить вам и спросить об этом, но не могла дозвониться, — сказала она. — Какой-то мужчина, которого однажды призывали, говорил, что, возможно, Башня Китамы не будет безопасной, если будет хаос, а не просто океанические аномалии. И он говорил, что, возможно, ТК и здание посольства были бы лучше, но как теперь кому-то добраться до F? И я подумала об этом месте из-за всех тех раз, что я была здесь на вечеринках Посла. Можно мне остаться с вами? — Нет! — сказала Зериди, качая головой. — Мне очень жаль из-за всего этого. В настоящее время наша резиденция не защищена. Но не волнуйтесь! Как говорит Контракт, риск любого воздействия хаоса низок. Шанс опасного для Призванных количества намного ниже этого. Продолжайте следовать всем приказам об эвакуации. Башня Китамы будет очень безопасной, и, я верю, многих Формирователей Воды призывают… К облегчению Олдена, Бекки восприняла это совершенно спокойно и, казалось, поверила помощнице. Никаких споров или криков в этот раз. Она спросила Зериди, состоится ли вечеринка на следующей неделе, и затем упорхнула. Зериди-унд’х высунулась за дверь, пытаясь проследить за ней взглядом до самого конца улочки. Сирены наконец отключили, но снизу, с набережной, доносился звук громкоговорителя аварийной машины, сообщавший всем, что личные вещи нужно оставить, если они не являются предметами первой необходимости. — Вы знаете ту женщину по вечеринкам Посла? — Скотч издал рвущий звук, когда Олден оторвал его от рулона. Он разместил знак на уровне глаз на внутренней стороне стеклянной двери. — Он устраивает их много? Зериди всё ещё щурилась вслед Бекки. — Все послы организуют много вечеринок. Даже те, кто не планирует в начале своего срока, в итоге проводят много после того, как посетят несколько здесь и увидят, как обстоят дела. Несмотря на обстоятельства, Олден не смог сдержать улыбки. — Вы хотите сказать, что мы настолько отстойны в вечеринках, что они чувствуют, что нам нужна помощь? Вместо ответа она сказала: — Я стараюсь знать каждого Призванного, живущего в этом районе. Если они не против знать меня. Некоторые против. — Должно быть, это важно для помощника посла — заниматься такими вещами. — Это привилегия, — сказала она. Он разгладил складки на скотче и посмотрел на дождь. Она втянула голову обратно и критически осмотрела его работу. — Я умею клеить знаки, — сказал Олден. — Я пойду расклею все остальные. Я уверен, у вас есть ещё двадцать дел, которые нужно закончить, прежде чем вы сможете покинуть это место. Я могу справиться с этим. Я могу говорить людям, что дом небезопасен, так же, как и вы, если кого-то встречу, пока буду клеить. И если они станут вести себя со мной мерзко из-за того, что я здесь, я скажу, что я S-ранг, который может ходить по воздуху или что-то вроде того. Это подвинет их без всего этого метания посуды и «Почему у тебя есть частный самолёт?!», через что нам пришлось пройти с Марксом. — Та группа из четырёх человек выглядела так, будто с ними было трудно иметь дело, — сказал он. — Некоторых людей быстрее убедит человек. Некоторых быстрее убедит помощник посла. Если мы оба будем работать над этим, у нас будет больше шансов. Она вздохнула. — Люди, знакомые с этим местом, не лишены оснований предполагать, что оно открыто для них. Или что оно безопасно. Посол Баш-нор в торжественных случаях позволял Призванным испытывать свои силы против дома. Олден представил вечеринку, достигшую стадии излишней развязности, и артонианца, который почему-то выглядел как Джо, кричащего: «Вдарьте по нему всем, что у вас есть! Мои чары выдержат ваши жалкие человеческие магии! Я спроектировал этот навык!» — Конечно, такие вещи оставляют след в памяти, — сказала Зериди. — И вскоре после оповещений о катастрофе летательные аппараты улетели с другими жителями этого дома и парой Призванных из соседей на борту. Это было визуально заметно. Я не знаю точно, чем люди думали они были, но очевидное предположение — что это своего рода спасательные транспортные средства. Те четверо, что были здесь несколько минут назад, видели их и хотели о них узнать. Вероятно, спрашивая, зачем артонианцам космические самолёты, если на Анесидоре действительно всё в порядке. Довольно трудно объяснить, что они просто опережают эвакуацию совершенно другого масштаба на случай, если всё пойдёт к чёрту повсюду. — Теперь вы— — начала Зериди. — Пожалуйста, позвольте мне остаться так же долго, как и вы, — сказал Олден. — Я уже вышел из самой опасной зоны, и мне было бы стыдно перед собой, если бы я оставил вас. У него также было чувство, что Зериди-унд’х уйдёт за более разумное время, если он будет рядом, вместо того чтобы обыскивать весь район в поисках отставших ещё долго после того, как ей следовало бы уехать. Она закрыла дверь, приглушив звук громкоговорителя и стук капель. — Вы правда почувствовали бы стыд? Он почувствовал, как поднялись брови. — Я уверен, что да. По словам парня, который должен знать, у меня проблема именно с этой эмоцией. — Тогда я понимаю, — сказала Зериди. — Я бы не хотела, чтобы вы носили с собой такое чувство из-за такого маленького дела. Идите клейте знаки. Не забудьте про задние ворота. Олден бежал по тротуару, слишком спеша, чтобы оценить тот факт, что его навык активен и бетон под сандалиями считается землёй. Его дождевик снова был в деле, чтобы он не промок. Он расправил его и заморозил в его дополнительно глупой грибовидной форме, чтобы двигать руками под ним. Его сумка-мессенджер была прикреплена к нему куском скотча, чтобы они считались одним объектом. В заднем кармане инфогарный телефон получил сообщение, из-за которого ему захотелось подолгу поговорить с тем из одноклассников, кто его отправил: [ОК]. Неужели Мехди убило бы написать полное предложение? Что значат две буквы? «У всех всё хорошо». «Рад, что ты в порядке». «У меня всё хорошо, но все остальные упали с моста». «Нас телепортировало в Оклахому!?» Он винил Мехди за жалкое сообщение на пятьдесят процентов, а Лекси — на остальные пятьдесят. Он был уверен, что остальные обладали бы достаточным чувством приличия, чтобы написать хотя бы полдюжины слов. Если только они не присоединились к группе Марши. Думаю, это весьма вероятно, и я понятия не имею, что бы она написала. Он визуально проверял окна и двери всех домов, мимо которых проходил, автоматически. Планшет в левой руке запищал, и голос Зериди раздался из него: — Ты вернул Гудрун её владельцу? — Да! Вокзал был закрыт и забаррикадирован около десяти минут назад. Олден делал последний круг по зоне, которую Зериди ему назначила, когда столкнулся с парнем в смокинге, который возвращался в район пешком. Он был на мероприятии, когда завыли сирены, и шёл домой больше часа. Конечно, ни одного общественного транспорта в этом направлении не было, и он хотел спасти своего датского дога. Парень не был спортивным и был достаточно доверчив, чтобы дать странно одетому подростку код от своего коттеджа на набережной. Олден и датский дог были быстры. Задание выполнено. И она была такой дружелюбной собакой. Она так радовалась ночной пробежке с незнакомцем. Она чуть не вырвала Олдена из сандалий, когда увидела своего человека, и мужчина в смокинге так растрогался, что у Олдена тоже комок подкатил к горлу. И теперь он понимал, что другие домашние животные могли остаться в домах вокруг него, и… Он старался не думать об этом. — Я заперла в доме всё, что могло бы причинить вред, если бы было повреждено или украдено, — сказала Зериди. — С тех пор как ты ушёл, заходили только два человека. Оба прочитали знак на входной двери и ушли. Она каким-то образом соединила свои глазные кольца с его артонанским планшетом. С тех пор она поручала ему задания. Как только решила, что ему разрешено помогать, она была полна решимости не тратить эту помощь впустую. Она даже отправила его доставлять сообщения и запрашивать обновления у полиции и других Призванных, которые официально выполняли задания Системы в Пунта-де-ла-Луна. Неожиданно его черта движения, казалось, придавала ему легитимности. Возможно, это заставляло его выглядеть более способным человеком, чем он был на самом деле, потому что только пара человек спросили, что он, по его мнению, делает, разгуливая тут. Честно говоря, мои ноги устают. Они уже пробежали полосу препятствий и мост за последние несколько часов. Последнее, о чём он думал в обоих случаях, это экономить силы для ещё большего количества спринтов. Пережить катастрофу после физкультуры… Он думал об этом несколько раз. Многие его одноклассники, вероятно, работали на пределе возможностей. Мышцы, навыки и заклинания, использованные до предела, немного восстановились за ужином, но никто из них не был бы на пике. Очень, очень повезло, что Марисель пропустила вторую гонку. На вершине холма он повернулся и посмотрел на район. Теперь здесь было так тихо. Дома были тёмными. Маленькая фигурка внизу у воды с красным ореолом Системы, означавшим, что ей нельзя мешать, держала над головой какой-то сверкающий жезл. Аджастер с отпечатком заклинания, требующим инструмента, может быть? Инструктор Кляйн, вероятно, сейчас тоже носил похожий ореол. Это была лишь догадка, но Олден думал, что его могли вызвать куда-то, чтобы ускорить эвакуацию детей и подростков, которые ещё не были избраны. Это, казалось, было большим приоритетом для Системы с самого начала, и, судя по обрывку разговора, который он подслушал между одним из полицейских и красным ореолом, многих людей отправили на сопровождение детей. Как Олден уже видел, некоторые Призванные были не рады одобрить телепортацию, которая забрала бы их детей с глаз долой, даже если это было, как он подозревал, в настоящее устойчивое к хаосу убежище, а не просто в безопасное от воды место. Телефон в заднем кармане внезапно радостно запищал, и он схватил его так быстро, что чуть не выронил. Он посмотрел сквозь мокрый дождевик на экран. [Олден, это Хаою. Я одолжил телефон у кого-то. Меня телепортировало в безопасное место некоторое время назад, так что не волнуйся за меня. Кона тоже телепортировало. В другое место. Все остальные были в порядке и направлялись в центр города, когда я ушёл. Марисель переправила нас через разрыв в мосту через пару минут после того, как ты исчез. Не знаю, видел ли ты новости. Она переправила ещё четырнадцать человек, прежде чем сказала, что не уверена, когда у неё кончатся силы, и решила остановиться и позволить профессионалам заняться этим, чтобы случайно никого не уронить. Марша травмировала пару девчонок из Старшей школы Франклина. Она сказала им, что умеет летать, затем перетащила их, метнув копьё, схватив их, а затем призвав себя к нему. С ними всё было в порядке, но было много крика. Все согласились, что крика было бы ещё больше, если бы они знали, насколько плохо она умеет угадывать, когда её таланты будут на исходе. Много людей помогали на стороне Апекса, так что я думаю, все выбираются. Никто ничего не слышал о тех, кого мы оставили в торговом центре, или о тех, кто ушёл домой рано. Сохрани зубы в безопасности, иначе Лекси тебя убьёт. Я ничего не слышал от Люта. Не слишком волнуюсь за него по очевидным причинам. Напиши мне, когда сможешь. Я одолжу другой кусок инфогаря, когда смогу, чтобы проверить. Береги себя. Возможно, я был груб с тобой в автобусе. Извини. Я буду готовить только ту еду, которую ты можешь есть, на следующей неделе, чтобы загладить вину.] Настроение Олдена мгновенно поднялось. Вот это, — подумал он, — правильно написанное текстовое сообщение. Он перечитал его снова, облегчённый тем, что побег с моста, казалось, прошёл для людей в автобусе так же хорошо, как он надеялся… даже если нельзя назвать идеальным исходом забег, который включал почти тонущий мост, машину, разрезанную на куски, Константина, разбившего себе лицо автомобилем, и всех, пролетевших последние несколько метров до безопасности на треснувшей гранитной столешнице, которую украла Марисель. Его взгляд зацепился за последнюю строку. Тебе не нужно извиняться за это, Хаою. Из всех нас у тебя, вероятно, самая тяжёлая ночь. Он сдержал желание проверить экстренные обновления на телефоне. Главной новостью с тех пор, как он прибыл сюда, было одно и то же. Семейный район Нилама внизу в F, где выросли Лекси и Кон, всё ещё был затоплен. Он убрал телефон обратно в карман и в последний раз посмотрел на черепичные крыши и живописную улочку. Он чувствовал Зериди-унд’х позади себя. Северная сторона дома. Было утешительно иметь это чувство своего вверителя. Полезно тоже. Невозможно заблудиться на незнакомых улицах, когда всегда знаешь, в каком направлении находится резиденция посла. Он поднялся по террасному саду к веранде. Закрыв и заперев дверь, он прижал скотч на обратной стороне знака ещё раз. Надеюсь, ты всё ещё будешь здесь утром, — подумал он. Он нашёл Зериди в комнате, которую ещё не видел. — Неудивительно, что так много людей хотят попасть внутрь. У посла был большой бар в резиденции. И те бутылки, выстроившиеся на блестящих полках за спиной Зериди, определённо были полны не ингредиентами для безалкогольных коктейлей. Помощница вылила маленький пузырёк чего-то в раковину, затем нажала кнопку рядом с ней, и из слива вырвалось синее пламя. — Забавный измельчитель отходов, — сказал Олден. — Если кто-то вломится, здесь есть некоторые вещества, которые не следует употреблять без присмотра знающего человека. Я почти закончила их выливать или упаковывать. Держу пари. И это что, механический бык сзади? Насколько прочным нужно сделать такое, чтобы Призванные нашли его сложным? — Хотите выпить перед уходом? — спросила Зериди. — У нас есть миксы, чай и вевви. Вы могли бы взять банку вишен на дорогу? — Нет, я в порядке. — Он перегнулся через бар к ней. — Зериди… похоже, у вас всё ещё есть доступ к большому количеству информации о происходящем, даже без Посла? Казалось, она не использовала Систему для связи, но она сказала несколько вещей, которые подразумевали, что она не в том же списке «Оставьте меня в покое, пока я занят охотой на врагов вашей планеты», что и почти все остальные. Например, она не сказала, что не может использовать ресурсы Системы, чтобы найти его друзей, а только что не может это оправдать. И поскольку она могла подключаться к некоторой артонанской технике не через Систему, вероятно, она получала информацию и так. — Да, — ответила она. — Матадеро… — Связь с Матадеро сейчас осуществляется через телепатическое реле. Точная информация о ситуации там мне недоступна мгновенно. Но у меня всё ещё есть новости. Что вы хотите знать? — Я не хочу, чтобы у вас были неприятности за то, что вы мне что-то рассказали. Я знаю, что битва с демонами — это всегда совершенно секретная вещь, и люди там находятся в изоляции, а теперь, когда произошло нападение, это, вероятно, ещё более— Она начала отвинчивать крышку с другого пузырька. — Просто спросите. Я скажу, если смогу. Возможно, я попрошу вас сначала убрать шпионское устройство. — Справедливо. Один из родителей моего соседа там. Его отец. Есть ли способ узнать, всё ли в порядке с конкретным человеком? Она помолчала и посмотрела на него. — Вы беспокоитесь о текущей безопасности Призванных на Матадеро? — спросила она слегка удивлённым голосом. — Конечно. С тех пор как Система предупредила, что произошла атака— — Понимаю. — Она дотянулась за бутылкой тоника и достала тюрьму для телефона. Олден засунул его внутрь. — Я не знаю всех деталей. Я не могу сказать вам, кто атаковал или почему. Но я расскажу вам то, что знаю. ранее Волны величайшего океана Земли вгрызались в зеркальные стены Матадеро. Вода билась об объект и отступала в ритме, существовавшем с того дня, как строительство было завершено. Частично погружённый, без физических якорей на морском дне, куб не сдвинулся с места более семидесяти лет. Внутри него Призванные сражались с существом, которому не место в их мире. Кулак столкнулся с блестящим красным двухметровым выростом, служившим одной из многих ног этой твари. Раздался треск, будто лопнул камень. Демон, казалось, не заметил, как конечность отделилась от его тела. Иногда он реагировал на атаку. Иногда нет. У сражающихся с ним мужчин и женщин сложилось впечатление, что у него есть любимые части. Те, кто ждал на боковой линии своей очереди атаковать, не расслаблялись. В этом месте, в этот момент это было невозможно. Ещё до появления демона здесь было что-то не так с реальностью. Даже когда он исчезал, неправильность оставалась ещё на время. Они понимали это по-разному, в разной степени, но все знали, что это было там. Напряжение, болезнь, нежеланный взгляд. Прикосновение, от которого нельзя отшатнуться. — Я ничего особенного не чувствую в присутствии хаоса, — сказала Мелани Кариссон в какой-то момент во время недель подготовки. — Мне просто постоянно снится, что я пытаюсь написать своё имя на чём-то важном, но как бы быстро я ни писала, чернила исчезают с бумаги, прежде чем я успеваю дописать последнюю букву. Теперь лезвие её ветра разрезало ширину арены, как нож. Остальные бойцы пригнулись или отпрыгнули, чтобы избежать его с отработанной синхронностью. Острый ветер был направлен не на тело демона, а в область над ним. Там была какая-то его часть, невидимая. Менее невидимая конечность для управления и более жестокое возмущение в воздухе, которое иногда безумно вырывалось наружу. Облако чего-то, похожего на чёрный песок, возникло, когда ветер рассёк это место. Воздух наполнился зловонием. Их предупреждали не слишком много думать о том, чем были части тела демона и имели ли смысл вещи, происходящие при ударе. Эффекты столкновения хаоса с реальностью не могли быть предсказаны такими, как они. И всё же было трудно не считать этот удар маленькой победой. А затем раздался вздох Подчинительницы, стоящей на одном из защитных барьеров над ними. Бойцы не слышали её. Они не слышали, как Эш-эрди — наблюдавший за их битвой сверху — задал ей вопрос. Они не слышали её ответа. Они заметили, когда демон умер. Это произошло так быстро, что большинство из них не смогли увидеть образующиеся трещины — в ране на спине сущности, в каждой избитой или разорванной ноге, в безумно бурлящем «что-то» над ним. Они образовались, расширились, раскрылись. И из каждого разлома распространялось всё больше трещин. У многих Призванных сложилось впечатление, что демон просто мгновенно распался на сотню кусков по сотне швов, о существовании которых они не знали. А затем он продолжал рассыпаться, пока Эш-эрди и Линд-отта спустились к ним. Двое артонианцев приземлились на груду фрагментированных частей, которые когда-то двигались как полуорганизованный зверь, и там, куда ступали их ноги, останки демона разлетались вдребезги, как осколки стекла. В воздух поднялось ещё одно облако чёрного песка. Хаос всё ещё наполнял эту область, но для тех, у кого хватало внимания, чтобы заметить, его подкрадывающееся присутствие, казалось, внезапно приглушилось. Эш-эрди сказал что-то. Большинство Призванных выглядели удивлёнными. Некоторые уставились на него в недоумении. Он посмотрел вверх на магический барьер, где стояли некомбатанты. Ещё два волшебника, посыльная-Подчинительница, группа Призванных, не выбранных для участия в этом конкретном бою, когда появился демон, и светловолосая женщина в малиновых джинсах и водолазке. — Он говорит, что Контракт только что сообщил нам через реле Подчинителя, что корабль с бомбой и мощным магическим устройством вот-вот врежется в первый слой щита вокруг Матадеро, — сказала Аулия Велра. — У некоторых из ваших переводных наушников, похоже, сели батарейки в хаосе. — Когда? — потребовал кто-то. — Что нам следует—? Линд-отта повернула лицо на восток. — спросил её напарник. — сказала она. В 12:27 ночи лодка с тремя подростками, бессознательным мужчиной и двумя трупами врезалась в щит вокруг Матадеро со скоростью, недостижимой ни для какой другой подводной лодки на Земле. Щит объекта, обнаружив мощную атаку, жестоко отразил их. Защитная оболочка вокруг судна исчезла в мгновение ока. Бомба, сделанная Мастером, взорвалась. Магический артефакт, созданный по крайней мере за тысячу лет до того, как волшебники обнаружили человеческий вид, был разнесён на части, и его содержимое, ударившись о щит, вызвало второй, более целенаправленный отталкивающий импульс. Подгоняемые наполовину собственной несдерживаемой и ненаправленной силой, наполовину импульсом магии от щитов, бесчисленные частицы жидких веществ, питавших артефакт, устремились по воде к Анесидоре. Сирены уже выли. Ещё одна волна ударила в зеркальную стену. Она устояла. — Если бы куб пал, вы бы здесь не стояли, — сказала Зериди-унд’х Олдену. — Я бы лежал без сознания в своём летательном аппарате по пути в Антарктиду? — Что-то вроде того, — бесстыдно сказала она. Олден улыбнулся. — Так отец Хаою— Она подняла руку. — Я не обещаю, что на Матадеро все невредимы. Они были в бою. И они останутся на месте на какое-то время, а не вернутся помогать сюда немедленно. Если последуют другие атаки или будет… больше дел с демонами… крайне важно иметь сильную группу на месте. Но никто не пострадал от атаки «Погружателя-Отправителя». — И я уверена, что услышала бы, если бы Призванный умер в бою с демоном. Это расстроило бы тех, кто сейчас отвечает за Матадеро, и я думаю, они упомянули бы об этом, когда докладывали о ситуации послу. — Эш-эрди и Линд-одо? — спросил Олден. Он пытался вспомнить имена из разговора со Стю. Зериди уставилась на него. — Она… из семьи отта. Да. Они. — Извините. Я уловил её имя только один раз. — Как…? Она выглядела очень сбитой с толку. Помощница была так собрана с того момента, как Олден вывалился из телепортационной ниши и начал капать на полы посла, что было весело её удивить. И поскольку она уже была убеждена, что очень важные рыцари будут охвачены горем, если Олден умрёт, у него не было причин вести себя так, будто он полностью не в курсе. — Раньше вы сказали, что Эвул-арт’х прислала мне подарок… это был не от неё. Честно говоря, я даже не знаю её. Мы перебросились всего парой слов, и половина из них была о том, потеют ли все люди так же сильно, как я. Я дружу с её братом— — С каким братом? — потребовала Зериди. Она смотрела на него обоими глазами и продолжала держать кнопку магического измельчителя отходов нажатой. Синее пламя становилось выше. — Со Стю-арт’х, — сказал Олден. — Вы можете даже не знать о нём. Он не— — Вы друзья? Ударение, которое она сделала на слове «друзья», заставило Олдена замереть. — Я бы сказал, друзья, но, наверное, другие люди могли бы подумать, что это больше похоже на переписку? Мы разговариваем по выходным. Мы оба ждём этого. Он прислал мне подарок, который вы переслали. Мою учебную подушку. Зериди наконец поняла, что сжигает ничего, и выключила пламя. Она уставилась в раковину после того, как они погасли, затем сказала: — Нам пора идти к летательному аппарату. — Вы не сделаете те другие пузырьки и банки? У неё было ещё несколько выстроенных в ряд, которые, как он думал, предназначались для утилизации. — Всё в порядке, если мы оставим их здесь. И ваш друг — я имею в виду ваш человеческий сосед, не… младшего ребёнка Праймори — мне жаль, что я не могу полностью подтвердить безопасность его отца, но вы можете передать ему то, что я сказала. Я предполагаю, что вы хотели это узнать? — Да! Спасибо. Его мама и папа оба довольно важны, так что возможно, он уже получил какую-то информацию, но на всякий случай, могу я сказать, что вы почти уверены, что с Матадеро всё в порядке? По крайней мере, на данный момент? Она наконец подняла взгляд и кивнула. Она хлопнула рукой по верху сейфа, чтобы освободить инфогарь из заточения. — Встретимся в теплице, когда отправишь ему сообщение. Я возьму твой чемодан. Когда он взял телефон, она добавила: — И положи его обратно в сейф, когда закончишь. Он не будет работать в летательном аппарате или в пункте назначения. Она ушла шагом немного быстрее своего обычного делового темпа, и Олден набросал своё сообщение. [Хаою, рад, что ты в безопасности. Я был с помощницей артонанского посла с тех пор, как покинул вас. Она говорит, что объект на Матадеро не пострадал от атаки и что все там…] Возможность отправить это была приятной, — подумал он. Надеюсь, это принесёт Хаою облегчение. Он спустился по ступенькам на задний двор дома и направился к огромной теплице. Дождь стихал. Уже не так много капель звенело о его власть, когда он и его дождевик пробирались по траве. Он нашёл Зериди в теплице под чем-то, похожим на полосатое банановое растение, и она загружала его чемодан в отсек в нижней части блестящего серебряного яйца. Летательный аппарат стоял на бетоне под углом в сорок пять градусов. У него был прозрачный верх, открытый ровно настолько, чтобы человек мог протиснуться под него, а внутри была пушистая белая пена в форме сиденья. Ничего похожего на двигатель. Думаю, здесь мы полностью полагаемся на магический космический корабль. Спасательный летательный аппарат определённо был одноместным, но достаточно просторным, так что для двоих он был бы просто неудобным, а не невозможным. — Я очистила и высушила твою одежду, прежде чем упаковать, — сказала Зериди. — Вы нашли время сделать это со всем остальным? — спросил Олден. — Спасибо. Это… — Что такое? — спросила она. — Секунду… можно мне…? — Он поспешил забрать чемодан. — Когда я переодевался, я даже не думал об этом. Столько всего происходило. У меня в кармане был Камень Противоположности. Из Дворца Несокрушимости. Джинсы были сверху, мягкие и сухие. Карманы были пусты. — Тебе стоит сбегать в прачечную, — сказала она. — Я спешила, поэтому могла не заметить, что камень выпал. Она рядом с кухней. — Извините. Я быстро! Поиск камня занял у него всего пару минут. Его не было в прачечной, но он был в гостиной, где он раздевался, на полу. Он схватил его и бросился обратно через дом. Он снова был снаружи, и его нога только что коснулась травы, как это случилось. Это был первый раз, когда Олден почувствовал что-то подобное. И всё же он знал, что это было. Эти круги по воде, внезапно нахлынувшие на него, такие слабые, но такие пугающие… Он напрягся. Он напрягся. Пять чувств, с которыми он родился, притупились, и на мгновение он был менее существом из плоти и костей, чем когда-либо. Он не протягивал себя. Ему не нужно было. Чувство коснулось его, как когда-то первое дружеское похлопывание Кивб-и. И он просто… понял. Эти круги по воде были вызваны другой властью, которая знала, как заставить вселенную двигаться. Они были криком без звука. Они были доказательством того, что человек мечется и раскачивает воду вокруг себя, предупреждая, нуждаясь, боясь. Зериди. Тело Олдена снова стало ему подвластно, когда он побежал. Он увидел, что одни из ворот открыты. Он повесил на них знак раньше — столько скотча, чтобы он держался в непогоду. Он чувствовал холодную твёрдость Камня Противоположности в кулаке. Он чувствовал чистый запах дождя. Он слышал кричащий мужской голос. Его рот всё ещё чувствовал вкус апельсинов. ---------- Волны, II 136 Теплица посла была жаркой и влажной. Как только Олден увидел её, частично освещённую сегодня вечером огнями, предназначенными для определённых растений, он решил, что это не место для производства продуктов питания или исследований, как теплицы в лаборатории Джо, а среда, созданная для удовольствия жильцов дома и их гостей. Повсюду были цветы, пятнами покрывающие спутанные заросли лиан или скрывающиеся под листвой, которая выглядела потусторонней. Запах, похожий на мускатный орех и лимоны, наполнял воздух, хотя ни того, ни другого не было видно. Кресла-адирондаки были расставлены в привлекательных лиственных альковах, и приятное журчание, не прекращавшееся никогда, создавало впечатление, что рядом протекает ручей, только скрытый за листвой. Но Олден не слышал сейчас журчания. Его уши были полны мужчины с оружием — что это? что это? кол для палатки? садовый колышек? какая-то обычная вещь. не инструмент Мейстера. он не выглядит достаточно особенным. два фута (~60 см) длиной. тонкий. острый. в крови — кричащего на второго мужчину, который толкал заднюю часть летательного аппарата обеими руками. Двое мужчин. Они стояли в дальнем конце, под тем местом, где одна из панелей крыши была убрана для выхода летательного аппарата. Задняя дверь теплицы была открыта, как и передняя, и ветер врывался внутрь, колыхая растения. Двое мужчин. Нет, их трое. Третий в тени. Лежит. Ранен? Мёртв? Не двигается. — Чёрт! Какого чёрта!? ——— волшебник —! ——— оглушатель ———. Чёрт! Владелец оружия говорил не столько на английском, и Олден не пытался понять, что это за другой язык. Он едва осознавал слова, которые понимал. Слишком много внимания было приковано к острому, окровавленному предмету, которым мужчина размахивал в воздухе. — Заткнись, — прошипел другой. — Перестань паниковать. Всё хорошо, пока мы... пока мы... чёрт, я не знаю! Так не должно было получиться. С Григсом без сознания мы не можем использовать его коробку-глотатель. Как нам вывезти это... просто проверь его, пока я попытаюсь заставить эту штуку катиться или что-то в этом роде! Грёбаные инопланетяне сделали круглый предмет, который не катится! Позади бормочущего, толкающего летательный аппарат, Зериди-унд’х лежала лицом вниз. Он почти стоял на её длинной тёмно-фиолетовой косе. Её тело приминало один из больших листьев с зебристой полоской. Место, где она лежала, было плохо освещено. Олден не мог разглядеть её достаточно хорошо, чтобы знать то, что ему нужно было знать. Этот ужасный, пульсирующий крик власти оборвался так внезапно, как раз когда он закончил пересекать газон. Означало ли это, что её не стало? Может, она не слишком сильно пострадала. Может, нет. Он присел у передней двери теплицы, прячась в тёмном углу за растением, покрытым крупными круглыми ягодами. Он не помнил, чтобы думал о тех вещах, которые, должно быть, думал, чтобы оказаться в этом положении: Мне нужно быть тихим. Это опасно. Я не могу позволить им увидеть меня. Пригнуться. Его тело прибежало сюда, ведомое адреналином. Оно заставило его спрятаться за этим растением. И теперь… Что мне делать? Что делать? Думай. Думайдумайдумай. Его ауриада запуталась в пальцах левой руки. Правая рылась в сумке. Что я здесь ищу? Его пальцы сжали бумагу для оригами. Протеиновый батончик. Сферу воздержания. — ——— волшебник!? — Какая тебе разница, был тот артонианец волшебником или нет? Он теперь труп! Дерьмо. Мёртвый артонианец. Чёрт, ты его хорошо заколол. Ты довольно быстрый. Это в тебе Брутал. Хорошая... хорошая работа. Ха! Меня так трясёт. Не могу думать прямо. Это... здесь может быть два трупа. — Бормотун на секунду обернулся, чтобы посмотреть на человека на полу, прежде чем снова принялся шарить по летательному аппарату. — Нам следовало просто подождать, пока этот ублюдок улетит, и обыскать дом на предмет ценностей. Нам следовало подождать. — Я говорил это! Я говорил это дважды! — закричал мужчина с оружием. — Но ты говоришь: «Моими силами, маленький космический корабль! Раз в жизни! ——— арголдов!» Он ударил оружием по серебристому боку яйцеобразного летательного аппарата, и тот издал лязг. — Ты и Григс— — Чёрт! Я знаю, хорошо? Я знаю, что это бардак. Но это не моя вина! Мне жаль из-за оглушателя. Их используют в больнице, чтобы отключать людей, у которых поехала крыша. Парень сказал, что он подействует даже на многих высоких рангов. Я не знал, что он не подействует на артонианца! Я ударил его три раза. Может, это? — подумал Олден, сжимая пальцами сферу воздержания. Я взял отпечаток заклинания для таких ситуаций, не так ли? Для отвлечения. Тогда, когда хотел другого. — Они не должны быть грёбаными мастерами боевых искусств, да? — защищаясь сказал бормотун. — Этот тощий ублюдок ударил Григса в горло и вырубил его, как— — ————————! — закричал другой. — Убавь свой грёбаный голос! Что, если кто-то нас здесь услышит!? Олден бросил сферу воздержания за дверь, в траву. И что теперь? Она издаст громкий звук. Это вообще поможет? Они убегут? А если нет? Он начал пропускать ауриаду между пальцами. Бормотун внезапно врезался плечом в летательный аппарат, отскочил и поморщился. — Это не моя вина. Это ничья не вина. Нам следовало пойти к артонанскому целителю. Но дом Посла должен был быть пуст! Ты слышал, как те люди жаловались на это в поезде. Этот несчастный случай на Матадеро должен был стать лучшим, что с нами случалось! Добраться до материнской жилы, а не рыться в поисках какого-то дерьма, которое волшебники оставляют в своих офисах на ночь. Руки Олдена двигались. — Проверь, жив ли Григс! Попробуй разбудить его. Если бы мы могли засунуть эту штуку в коробку-глотатель и убраться отсюда.... ты не понимаешь? Мы не смогли бы заполучить нечто подобное, даже если бы нас призвали. Ты знаешь, сколько денег могут заработать те счастливые ублюдки, которые привозят домой хорошие вещи с Трипланет? Эта штука может стоить десятки миллионов! Ауриада Олдена двигалась. Его власть двигалась. Чтобы что сделать? Что я собираюсь с этим делать? Он начал плести «колыбель для кошки», пробираясь через самое знакомое заклинание ауриады без плана, просто чтобы не быть беспомощным. Сейчас должен был появиться квадрат удара. Около шестнадцати дюймов (~40 см) по диагонали. Он ударит сильнее, чем он мог бы ударить кулаком или ногой. Но их двое. Я не смогу сделать это дважды, прежде чем они до меня доберутся. Смогу ли я наложить и бежать, и наложить снова? Если они посмотрят сюда… Стоило ли мне выбрать треугольник? Нет. Не это. Я могу промахнуться. Летящее треугольное заклинание, казалось, было мощнее, но описание в «Искусстве Уан-тела» указывало, что оно создаёт меньшую форму. Олден был уверен, что сможет его наложить, но, поскольку он не хотел пробивать дыру в стене своей спальни, он никогда не доводил его до конца, чтобы увидеть, как именно оно выглядит и что делает. Если его прицел будет плох, если вместо пронзающего лезвия, которое он представлял, получится какой-то маленький хлопок… Они закололи Зериди. Тот здоровяк заколол её длинным металлическим прутом. Потому что хотели украсть летательный аппарат. Даже не чтобы спастись. Не потому, что боялись. Какие чокнутые отморозки будут грабить волшебников? Они самоубийцы? Думают, артонианцам будет всё равно, если пропадёт что-то важное? Похоже, они планировали взять что-то помельче из дома, но... сосредоточься. Что такое оглушатель? Второе оружие. Какая-то вырубающая штука. У бормотуна на правой руке было устройство. Что-то вроде металлического бандажа с прикреплённой к нему сочленённой перчаткой, которая покрывала только тыльную сторону ладони. Это оно? Насколько оно сильное? Насколько сильны они? Стоит ли мне уйти? Это была первая мысль о бегстве. Он осознал её отрывистыми вспышками, заканчивая формировать заклинание. Они плохие люди. Они ранили её. Больше криков. Они думают, что убили её. Мир слегка наклонился в сторону его вверителя. Мне нужно увести её отсюда. Чего бы я ожидал от Бо? Я не знаю. — ———————————! ———————— Пунта! — Да, я вижу оповещение о катастрофе! Я знаю, что за районом больше не будут присматривать! Поэтому мы здесь, и если мы уйдём ни с чем, это всё будет грёбаной тратой! Я не знаю. Я не знаю. Она не мертва. Они не настолько сильны. Последние движения пальцев. Заклинание строилось. Вселенная скоро должна была расступиться для него. Решай, Олден. Выстрелить в бормотуна, у которого есть оглушающее оружие. Выбежать наружу. Активировать сферу воздержания. Может, крик заставит их думать, что здесь есть ещё люди. Подготовить второй выстрел. Может, они выбегут за мной. Я, вероятно, быстрее их. Спрятаться в темноте, затем пробраться обратно и схватить Зери— Зебристый лист хрустнул, когда Зериди-унд’х зашевелилась. Она едва двигалась, всё ещё лежа лицом вниз. Панический крик власти начался снова. Одна рука дёрнулась. — Он шевелится!! — закричал бормотун. — Шевелится! Бей его! Бей! Он нас видел! Он может наложить заклинание! Брутал развернулся к упавшей артонианке с паническим выражением и поднял свой окровавленный кол над её телом. Попытка Олдена составить план исчезла. Квадрат. Он вышел из-за растений, поднял ауриаду и выстрелил. Он целился в голову мужчины. Всё произошло быстро. Его ауриада снова была под рукавом толстовки, и он двигался. У него не было больше времени на размышления. Но, возможно, потому что он уже немного привык смотреть на других Призванных — более быстрых, более сильных Призванных — он обнаружил, что видит. То, что он три раза в неделю поворачивал голову, чтобы проверить теннисные мячи, одноклассников и Торстена Кляйна, создало у него впечатление, что опасность происходит с такой скоростью, на которую он лишь изредка может реагировать. К тому времени, как ты понимал, что нужно пригнуться, Тует уже вонзала в тебя дротик. Или Кляйн уже исчезал. Или ты уже на спине, а Астрид отталкивается от твоего лица. Но сейчас Олдену удалось добраться до двоих мужчин прежде, чем они вообще поняли, что он в теплице с ними. Это были два больших прыжка с помощью «Лазурного Кролика», и он случайно опрокинул ведро, а затем он был там. Они всё ещё возились после первой атаки. Бормотун, очевидно, полагая, что это Зериди что-то сделала, кричал: — Волшебник! Артонианец — волшебник! Бей его быстрее! Бей его быстрее! Вместо того чтобы помогать своему другу, он протиснулся под крышку летательного аппарата и влез в сиденье, колотя обеими руками по логограммам на передней панели. Брутал был на полу за аппаратом, пытаясь нащупать оружие. Его правая рука была поднята, занесена для удара сверху, когда Олден наложил заклинание, и она оказалась в положении, чтобы принять на себя основную силу удара. К счастью, он выронил кол. К сожалению, он всё ещё был в сознании. — Какого чёрта ты такой!? — закричал тот, что в летательном аппарате, когда Олден приземлился рядом с Зериди. Капюшон дождевика Олдена свалился. Он натянул его обратно на голову, втянул руки внутрь, наклонился к Зериди— Движение. Он уловил лишь кратчайший, краем глаза, проблеск движения от Брутала позади. Затем металлический кол вонзился ему в спину. Остриём первым. Прямо между лопаток. Он ударил в магию его навыка. Олден высунул руки из-под замороженного дождевика и схватил помощницу посла под мышки обеими руками. Она издала короткий, высокий звук боли. Он продолжал поднимать, пытаясь как-то укрыть её дождевиком, не отпуская при этом свой навык. Я не могу… о чёрт. Он снова идёт на меня. Он отпустил Зериди. Он развернулся. Он продолжал сидеть на корточках. Всё, кроме лица и ног, было защищено. Пока он не поднимет лицо и не даст Бруталу шанс ударить— Оружие вонзилось ему в затылок. Он услышал слабый звук его вибрации, а затем лязг, когда оно ударилось о цементный пол и откатилось. — Я, блядь, S-ранговый Аджастер, психопаты! — закричал Олден поверх их собственных криков. — Вам лучше бежать, пока я не засунул вам сосульки в глотки и не разорвал вас изнутри!! В этой угрозе было столько логических проблем. Но это была первая случайная, насильственная вещь, которую его мозг смог выдать, поэтому она вылетела. — И эта леди — лучший волшебник на Трипланетах. Она взрывает гокоратчей для развлечения! Он не мог видеть их лиц сейчас, потому что для этого пришлось бы поднять его уязвимое лицо, но он видел ноги здоровяка, и мужчина снова тянулся к упавшему колу. Олден заорал что-то ещё о сосульках и прыгнул на Брутала, сбив его с ног и сам едва не упав. Бормотун всё ещё кричал на летательный аппарат, будто думал, что это заставит его работать. Мясистая рука Брутала сумела обхватить оружие. Когда он схватил кол, Олден пнул ногой, целясь в голову, но попал в плечо и мгновенно и болезненно вспомнил, что на мне сандалии, которые Зериди мне добыла, дерьмо, и кому есть дело до этого, он пытается меня убить, пни его снова! Из мужчины в летательном аппарате донёсся ещё один крик, гораздо более мучительный, чем все предыдущие. Он внезапно оборвался. Олден на секунду дёрнул головой, чтобы увидеть, что летательный аппарат закрылся. На прозрачной крыше было кровавое пятно. Мужчина внутри беззвучно выл. Олден вернулся к более насущной угрозе, но прежде чем он успел пнуть мужчину снова, тусклая теплица внезапно стала ярче дня. Брутал, всё ещё стоя на коленях на полу, крякнул и замахнулся на него, и Олден на этот раз прыгнул, потому что удар мог прийтись по его незащищённым ногам. Ведомый адреналином и своей чертой, он прыгнул слишком сильно. Он чуть не врезался в стеклянный потолок теплицы. В воздухе у него была доля секунды, чтобы увидеть, что это летательный аппарат полыхал светом, а затем летательный аппарат исчез. Вверх и наружу, как пуля, летящая к звёздам. Олден был настолько ослеплён в внезапной темноте, что когда упал на землю и перекатился, у него почти не было чувства, где находится Брутал с оружием. Он встал на ноги как можно быстрее и снова сохранил дождевик. Скотч, который соединял сумку-мессенджер с ним, в какой-то момент отклеился, и сумка теперь болталась у бока, больше не будучи вверенной и сохранённой. Я не вижу. Нужно забрать Зериди и убираться. Где…? Его пульс был таким высоким, что он чувствовал, как он пульсирует в голове. Когда ему удалось достаточно восстановить зрение, чтобы различать формы, он увидел фигуру, стоящую на коленях на бетоне. Он пригнулся, готовый принять ещё один удар на свой дождевик. Он ждал. А затем понял, что фигура была меньше, чем Брутал. Его глаза немного привыкли. — Зериди? Ты…? Брутал лежал на полу рядом с ней. Он не двигался. Похоже, она пронзила ему висок его же оружием. — Извини, — сказала она по-артонански, её голос был слабым. — Извини. Они собирались навредить тебе. Мне пришлось отправить летательный аппарат. Тебе нужно бежать. — Вверь себя мне, — настаивал Олден, заставляя себя говорить мягко. Он использовал артонанский, чтобы быть уверенным, что она понимает. — Зериди, пожалуйста. Она опустилась на пол рядом с мёртвым Бруталом. Олден теперь стоял на коленях рядом с ней, левой рукой прижимая кровавое пятно на правой стороне её груди, правой — прижимая второе кровавое пятно на её животе. Это помогает? Это вообще помогает? Раны сквозные. Брутал заколол её по крайней мере дважды. И на боку головы была огромная рваная рана. Олден с трудом мог представить какую-либо первую помощь, кроме как сохранить её как можно быстрее. Он нажал сильнее, и она издала удушающий звук. — Вверь себя мне, — повторил он спокойным голосом. Её кровь была горячей и скользкой. — Не бойся, — сказала она. — Этот человек не мёртв. Она говорила это во второй раз. Только один её глаз был сфокусирован на лице Олдена. Другой бесцельно блуждал. Она очень дезориентирована из-за травмы головы. — Вверь себя мне. — Он только спит, — прошептала Зериди. — Тот другой мужчина тоже только спит. Нет. Она дезориентирована, но не так, как я думаю. Артонианка пыталась дать ему утешительную ложь. Как будто он ребёнок. — Я тебе верю, — сказал Олден. Он не удостоил Брутала, лежащего в нескольких дюймах с железным колом, торчащим из черепа, ни единым взглядом. — Ты помогла плохим людям заснуть. Я не боюсь. Можно мне тебя поднять? — Извини, мне пришлось отдать другому мужчине твой спасательный летательный аппарат. Тебе нужно немедленно покинуть дом. — Всё в порядке. Мы уйдём вместе. — Он не умрёт от потери крови, пока доберётся до Амазонки. Его не сильно ранило, когда его руку ——— крышкой летательного аппарата. Она имела в виду, что бормотуна не сильно ранило, когда крышка корабля закрылась на его руке, отсекая её почти до плеча. Рука с магическим устройством лежала на мостовой рядом. Олден предположил, что однорукий мужчина, который сейчас летел к Южной Америке на не принадлежащем ему летательном аппарате, высунул конечность из аппарата, готовясь выстрелить из того, что он назвал оглушателем, в спину Олдена. Если оно может вырубить высоких рангов, оно могло бы прорвать мой дождевик. Или утомить меня настолько, что следующий удар Брутала достиг бы цели. И тогда мы оба были бы мертвы. Зериди, должно быть, удалось через свои глазные кольца дать аппарату какую-то команду «старт». — Ах, — сказал он, — значит, одна из моих догадок о месте телепортации была верной. Мы собирались лететь в Амазонку вместе. Это было бы весело. Зериди сделала вдох. Кажется, он даётся ей тяжелее, чем предыдущий? Я это выдумываю? Оба её глаза на мгновение встретились с его, прежде чем левый снова ускользнул. — Иди сейчас в ———, — сказала она. — Быстрее. Он предположил, что это синоним убежища, которого он ещё не выучил. У неё хороший момент? Он пристально посмотрел в её сфокусированный глаз. — Зериди, я буду бежать быстрее, если ты будешь жива. Мой навык и черта сработают, только если ты пойдёшь со мной. Можно мне тебя нести? Она моргнула этим глазом. — Я буду бежать быстрее, если понесу тебя, — медленно сказал он. Ему казалось, что это может быть правдой. Но, вероятно, нет. Он определённо бежал бы быстрее с самого начала, если бы использовал свой навык, но он не был уверен на самом деле, потеряет ли он вверение, если его вверитель умрёт. И он также быстрее устанет, неся её вес. Утешительная ложь может быть обоюдоострой. — Я буду намного быстрее, если ты позволишь мне нести тебя, — сказал он. — Можно мне нести тебя? — Да, — сказала она. Это согласие! Он перестал прижимать руки к её ранам и потянулся к её косе. — В доме есть лекарство, которое тебе поможет? Есть там что-то вроде моей специальной аптечки? Для артонианцев? — Этот человек просто спит. — Я тебе верю. В доме есть лекарство для артонианцев? Какое-нибудь из лекарств в моей сумке поможет тебе? — Да. В ———. Наверху. В «накрыше»? В «подкрыше»? Это слово для чердака? Стоит ли искать это правильным шагом? Он перекинул косу вперёд через её лицо. Её волосы были густыми и мягкими там, где они не были мокрыми от крови. Он засунул фиолетовую кисточку на конце за пояс её брюк, затем приподнял косу за середину, чтобы сделать… ну, это была отличная лямка для переноски. Если бы все были оснащены собственными верёвками, моя жизнь была бы намного проще. — Спасибо, Зериди. Ты спасла нам жизнь. Ты потрясающая. Всё будет хорошо. ---------- Волны, III 137 — Ты довольно тяжёлая, Зериди. Олден говорил тихо, но его голос казался громким и неуместным в теплице. Всего несколько минут назад здесь кричали люди. Олден кричал. Его тело всё ещё немного дрожало от последствий случившегося. Я даже не знаю, как это назвать. Должно быть, это была половина «бей» из режима «бей или беги». Теперь были только нежное журчание несуществующего ручья и звук капель воды, падающих через открытую панель крыши на пустой участок пола, где раньше стоял летательный аппарат. Ещё на несколько секунд он оценил всё это. Туловище Зериди было прижато к его груди. Её вес несли его спина и плечи, когда он отпустил руки, благодаря лямке, которую он сделал из её длинной косы. Артонианка была ростом около пяти футов (~152 см) — обычный рост для взрослых её вида. Он уже понимал, что нести её станет тяжело раньше, чем ему хотелось бы. Теперь, когда она была окутана защитной магией его навыка, он мог тащить её как угодно. Перекинуть через плечо; балансировать на голове, если понадобится. Я смогу. Я справлюсь. Правая нога пульсировала болью. Он был уверен, что сломал пару пальцев. Пинать другого человека изо всех сил в сандалях — это, наверное, какая-то оплошность в драке. Он был менее уверен насчёт крови, покрывающей конец сандалии. Возможно, это была его собственная, от одного из сломанных пальцев. Но он не осматривал себя на предмет травм до сих пор. Он не мог хорошо рассмотреть ногу без лишних хлопот и перекладывания Зериди. А в комнате было так много других возможных источников крови. Один мёртвый Брутал. Одна отрубленная рука. Одна заколотая и избитая артонианка. Его взгляд упал на мужчину, который лежал в тени с тех пор, как Олден добрался до теплицы. Того, кого они называли Григсом. Мысль о том, чтобы проверить у него пульс, мелькнула в голове Олдена, но он отбросил её. Если мужчина был мёртв, нет смысла. Если он притворялся мёртвым, то мог вскочить и напасть, когда его раскроют. А если он был без сознания, у Олдена не было ни времени, ни сил, чтобы помогать ему. Сейчас ему нужно было двигаться. В каком-то направлении. Быстро. Хорошо. Я не знаю, что лучше сделать… так знакомо. Я никогда не знаю, что делать, когда всё становится действительно, действительно плохо, не так ли? Просто старайся не быть полным идиотом. Торчать здесь, на месте преступления, и беспокоиться о степени мёртвости одного из трупов, займёт время. В доме были безопасные для артонианцев лекарства, но их поиск займёт время. Время было ограничено. Первое предупреждение о том, что Призванные, назначенные защищать и помогать в этом районе, собираются уйти, пришло, когда Олден возвращал датского дога её владельцу. Последний поезд уже ушёл. Олден видел, как Спид-Брутал, проверявший дома у набережной, направлялся очищать следующий жилой район, который эвакуировали. Но он был не единственным красным ореолом вокруг. Было ещё несколько. И я только что видел кого-то. Внизу у воды. Человека с ореолом и сияющим жезлом, который, как он предположил, был Аджастером, выполняющим какую-то магическую работу с инструментом. Я знаю, что красный ореол означает: «Не разговаривайте со мной, я занят», но, да ладно. Не то чтобы у меня маленькая проблема. Он двинулся. Из теплицы, так быстро, как только мог, не уронив Зериди. Выходя, его нога обо что-то ударилась, и он понял, что это его сфера воздержания. Это был план, который никуда не привёл. Раздражённый и не желая останавливаться или наклоняться с ношей ради зачарованного предмета, который был не так уж полезен в текущей ситуации, он пнул его вверх краем сандалии в совершенно половинчатой попытке подобрать его. Маленький стеклянный шар взлетел вверх. Он сделал шаг и легко поймал его левой рукой. Типично, — подумал он, спеша к передней части резиденции посла. Я ломаю пальцы о Брутала, и мне повезло, что я не сломал больше, когда приземлился после того идиотски высокого прыжка, но я сама грация, когда дело доходит до подбирания шестисотдолларового мяча для гольфа, который мне не очень-то и нужен. Он вышел на улицу и огляделся. Единственная узкая улочка здесь была неправдоподобно милой, учитывая ситуацию. Она была вымощена кирпичом и закрыта для любого транспортного средства, не принадлежащего жителям выстроившихся вдоль неё домов. Фонарь, выполненный в виде старой газовой лампы, мерцал над головой Олдена. Даже велосипедные стойки в районе были скрыты за решётками или в маленьких нишах, и те, которые он находил во время своих предыдущих походов, были пусты. Он сдержал желание проверить стойку через несколько домов на случай, если там чудесным образом появился велосипед или электросамокат. Вместо этого он направился к лестнице, которая вела вниз по склону холма к набережной. Двигаться к океану было неприятно, но красный ореол был там. Сколько времени прошло с тех пор, как Олден заметил его? Он недолго разговаривал с Зериди в баре, отправил сообщение Хаою, запер телефон обратно в сейф, направился в теплицу… Они были готовы уйти. Прошло не больше пятнадцати минут. Пожалуйста, будь всё ещё там. Воздух кусал его, когда он спускался по лестнице. Одну руку он держал на мокрых перилах, потому что если когда-либо и было время не споткнуться о собственные ноги, так это сейчас. На полпути вниз стены из шлакоблоков отделяли лестницу от крытых черепицей коттеджей по обе стороны. Дома были почти все тёмными. Те, в окнах которых всё ещё горел свет, были такими же пустыми, как и другие, но он не мог не смотреть на них внимательнее, жаждя признаков жизни. Расписная железная арка внизу лестницы приветствовала его в Пунта-де-ла-Луна, и его ноги впервые ступили на набережную. Она была широкой и ветреной. Ограждение из переплетённых канатов отделяло край променада от моря внизу. Ещё несколько поддельных газовых фонарей мерцали рядом с парой витрин, но здесь были и более яркие огни, освещавшие всю набережную. Слева от него, в нескольких десятках метров, банк биноклей на столбах указывал на юг. Они выглядели как те, что можно использовать для обзора F-города и Моста при дневном свете. Справа были другие заведения, включая единственный гостевой дом, который он когда-либо замечал на Анесидоре. Где красный ореол? Они были прямо здесь раньше. Если они всё ещё рядом, они будут у воды, не так ли? — Эй! — крикнул он. Затем, решив, что это не то приветствие при данных обстоятельствах: — ПОМОГИТЕ! Когда ответа не последовало, он сложил руки рупором и крикнул снова. Ничего. Плохо. Это плохо. Он оглянулся назад, вверх на холм. Будет очень трудно идти, если красного ореола здесь больше нет. Я не могу долго оставаться здесь у воды, но если бы я мог просто связаться с какими-нибудь спасателями… Самый быстрый способ выбраться из этого — найти кого-то, кто поможет, даже если они не могут остановить свою работу, чтобы активно спасти Зериди. Если всё, что они сделают, это позвонят по какому-нибудь инфогарю офицеру полиции с машиной, чтобы он подождал Олдена впереди, чтобы у него была цель в уме, а не в нескольких милях отсюда, этого было бы достаточно, чтобы сделать эту ужасную ситуацию управляемой. Если красный ореол был пешком, накладывая последние заклинания перед уходом из района, он или она, скорее всего, направились на север вдоль набережной. Если предположить, что их работа была похожа на работу Плопстар и им нужен был доступ к океану, чтобы оттолкнуть загрязнение, они бы не покинули набережную. Всё ещё есть шанс наткнуться на них. Мы попробуем только до конца набережной. Это было недалеко. Сердце колотилось, он повернул направо и направился на север, прижимаясь к фасадам зданий, совсем не желая подходить к океану ближе, чем он уже был. Он кричал о помощи каждые десять шагов. Он также открыл окно сообщений и начал мысленно писать Системе. Она была занята телепортацией людей, предотвращая превращение низкой вероятности воздействия хаоса в высокую и, очевидно, охотясь на террористов, которые хотели выпустить демонов на Землю. Но теперь, когда его собственная потребность в спасении выглядела довольно чёртовски срочной, он меньше беспокоился о том, чтобы беспокоить её. [Это Олден. У меня умирающая артонианка на груди, и мы в Пунта-де-ла-Луна, и мой летательный аппарат улетел с не тем человеком на борту, так что если вы убрали меня из списка тех, кому нужно помочь сегодня вечером, пожалуйста, верните меня.] [Спасибо.] [Я знаю, у вас трудное время. Я уверен, что несколько миллионов Призванных сейчас просят вас о чём-то, и артонианцы, вероятно, оказывают на вас большое давление, чтобы выяснить, что там с инцидентом на Матадеро. Я не хочу сильно вас отвлекать, но какой-нибудь знак, что вы читаете мои сообщения, был бы отлично.] [Вы отлично справляетесь, и я ценю вас.] [Возможно, вы помните нашу враждебность во время нашей последней встречи. Вы знаете, что я одобряю вашу работу. Большой фанат. Мне даже не нужна телепортация. Они для вас хлопотнее, да? Просто короткое текстовое сообщение ближайшему человеку, способному мне помочь, будет нормально.] Он ничего не получил. Олден не мог решить, просто ли он расстроен тем, что она не отвечает, или он на самом деле немного удивлён. Всё ещё были активны оповещения о катастрофах, которые он мог открыть мыслью. Одно из них гласило, что несущественные услуги приостановлены. Одно гласило, что все личные запросы на телепортацию будут игнорироваться. Он прекрасно умел читать. Я думал, она может уделять мне extra внимание в любом случае. Он знал, что он не самый важный человек, бегающий сейчас по Анесидоре, но он надеялся, что благодарность, которая принесла ему раннюю телепортацию, также может дать ему привилегии общения сверх обычных в чрезвычайных обстоятельствах. Очевидно, нет. Если только она просто не любит меня. Эта мысль была совсем нежеланной. Земная Система указала, что она неспособна испытывать чувства к своим Призванным… кроме как в плохие дни. Что, если я в её чёрном списке? О, чёрт. Конечно, я там. Подумайте, насколько легче была бы её жизнь, или что там у неё вместо жизни, если бы я просто умер. Теперь, когда он подумал об этом, Олден мог придумать слишком много причин, по которым его исчезновение было бы желательно для Системы, если бы она была в плохом настроении. Я, блядь, странный, и она должна тратить энергию, думая, как со мной обращаться. Артонианцы не снабдили её правилами для одного из своих Призванных, который осознаёт своё присутствие и свою власть. Я буду отказываться делать единственное, что она действительно от меня хочет, до последней минуты каждый раз, когда она просит. И когда она наконец получит моё разрешение… Олден не любил думать о процессе закрепления. Но у него было много причин полагать, что его будущие закрепления стали более дорогими в том смысле, который, похоже, волновал Системы. Джо однажды сказал, что Контракты не хотят заставлять Призванных закрепляться, отчасти потому, что это «ад с точки зрения бюджета». Даже когда Олден полностью согласился на Артоне I и его предупредили о сути процесса настолько полно, насколько это было возможно… «Ты будешь сопротивляться, и ты проиграешь». У него скрутило живот. Что ж, это один из способов отвлечься от текущей проблемы. Но возвращаясь к ней — Земной Контракт, вероятно, читает мои сообщения и испытывает что-то вроде надежды. Держу пари, она наблюдает за особой снежинкой, которая существует только потому, что куча инопланетян вмешалась так, как не должна была, и скандирует: «Таи, тай, тай!» Были и другие разумные объяснения, не приписывающие Системе столько враждебного веселья. Но независимо от того, был Олден несправедлив или нет, это не меняло того факта, что он не получал никаких ответов. [Вы отлично справляетесь, и я ценю вас,] — снова написал он. Он надеялся, что это заставит её чувствовать себя виноватой из-за скандирования. Набережная закончилась. Мощёная дорожка соединяла её с улицей, которая была такой же безжизненной, как и всё остальное. — Дерьмо, — прошептал Олден, в отчаянии оглядываясь в поисках любого признака красного. — Ладно. Ладно… Зериди, я сказал, что мы дойдём только до этого места, и мы дошли, а теперь мы просто делаем следующее. Два выбора. Первый — продолжать идти. Вглубь материка. Надеяться, что скоро встретит людей. Второй — бежать обратно в дом, найти аптечку и воткнуть в Зериди что-то, что могло бы предотвратить потерю крови. Надеяться, что там есть что-то ещё, что вернёт ей ясность ума. Говорить с ней, пока она не поймёт, что должна позвать на помощь через свои глазные кольца. «Оба варианта ужасны. Они полное дерьмо». Просто сделай что-нибудь быстро. У тебя нет времени думать. Выбор, который казался самым пугающим, — вернуться в дом. Что, если он сделает это, обыщет чердак и не найдёт лекарства? Сдаться через десять минут? Двадцать? Полчаса? Что, если найдёт, но там не будет такого же разнообразия припасов, как в его собственной аптечке? Что, если он ошибётся в артонанской биологии и, разбудив Зериди-унд’х на несколько минут и дав ей ещё немного истечь кровью, убьёт её? — Мы идём пешком, — сказал он. — Если только у того фуд-трака нет ключей внутри. Тогда я научусь управлять фуд-траком с замороженным человеком на коленях. Фуд-трак был на небольшой парковке впереди. Он был не ближе к воде, чем он уже был. Ладно. Олден поспешил к нему, двигаясь галопом теперь, когда его ноги снова были на том, что считалось землёй. Волна разбилась, и ветер донёс немного влаги до его щеки. Он не думал об этом. Он был слишком занят, безмолвно молясь, чтобы какой-нибудь доверчивый и добросердечный владелец фуд-трака держал ключ в солнцезащитном козырьке. Затем он увидел блеск тонкого слоя воды, пересекающего улицу впереди. Он остановился и развернулся. Насколько он мог видеть впереди и позади себя в темноте, океан сочился на берег. — Нет! Он мгновенно забыл о фуд-траке и побежал так быстро, как мог, по улице, прижимая тело Зериди к себе, как тяжёлый груз, схватив её обеими руками для устойчивости. Не-не-не. Даже морских брызг достаточно, чтобы перенести это? Так вот как это работает? Та же самая волна, которая только что подбросила воду в воздух и коснулась его щеки, должно быть, распространила тонкий туман над половиной всего, что было видно. Если даже частицы остатков «Погружателя-Отправителя» было достаточно, чтобы призвать воду на берег, чтобы затопить всё, к чему она прикоснулась… Олден достиг перекрёстка и повернул на него. Не оглядывайся снова. Вы с Бо всегда говорите, что люди, которые делают это в сценах погони, только замедляют себя. Продолжай бежать. Он не останавливался, пока его бёдра и икры не начали гореть. Он не останавливался, пока не оказался на несколько кварталов вглубь материка и на несколько кварталов севернее, немного дальше того места, где раньше нашёл мужчину в смокинге. Он рухнул на скамейку автобусной остановки, задыхаясь и прижимая к себе Зериди, стараясь, чтобы она не касалась самой скамейки, чтобы не потерять сохранение. Хорошо, — подумал он. Можно дышать. Этого, должно быть, достаточно на данный момент. Он откинулся и уставился на изогнутую крышу над собой, лёгкие болели. Спринт со взрослым невероятно отличается от марафона с рюкзаком-Кибби. Я это знал. Но уже всё болит. Нужно просто минуту перевести дыхание. Затем я могу продолжать и продолжать кричать о помощи. Говорить себе, что здесь, можно перевести дыхание и подумать, было по крайней мере небольшой ложью. Он не был уверен, что это нормально, но он был уверен, что его тело не собирается сотрудничать с паническим темпом, который он только что пытался задать. Итак, теперь мы кое-что знаем. Вода идёт. Красные ореолы, похоже, покинули район. Вау, какую потрясающую работу они проделали, помогая всем здравомыслящим людям убраться. Не видел ни души, кроме тупых мудаков-убийц, которые пытались воспользоваться тем, что все нормальные люди ушли. Он моргнул несколько раз. Кто-то пытался убить меня некоторое время назад. Никаких ожидаемых эмоций не было связано с этой мыслью. Мужчина взял металлический прут и попытался вонзить его мне в спину. Он ударил меня им по затылку, достаточно сильно, чтобы расколоть череп. Весь бой в теплице казался чем-то, чего на самом деле не происходило. Олден не думал, что он вытесняет это, потому что это было травматично. Он помнил всё это ясно. Но событие было таким внезапным и безличным. Он понял, что происходит что-то плохое. Затем он оказался в этом. Затем всё закончилось. Сидеть здесь, на этой автобусной остановке, на этой пустынной улице, когда Система игнорирует его, а вода снова становится опасной, наносило больший эмоциональный урон. Он посмотрел на Зериди, перекладывая её, чтобы видеть её лицо под косой. Иногда — обычно, если быть честным — люди, которых он так нёс, выглядели неестественно даже для него. Но она закрыла глаза или моргнула прямо перед тем, как её сохранили. Её выражение было мягким, вероятно, потому что она как раз пыталась утешить его своей утешительной ложью. Если не думать о кровавой ране на её голове, она выглядела спящей. На самом деле спящей. Не «спящей», как тот парень с колом в мозгу. — Какая же ты крутая, — сказал он. — Они подкрались к тебе и выстрелили в тебя этой штукой, затем закололи, а ты всё равно их победила. Я лишь немного помог в конце. Ты работаешь по совместительству обученным сотрудником безопасности для послов или что-то в этом роде? Она была напугана. Что это был за крик, который я почувствовал, Зериди? Ты волшебница? На ней не была одежда, которую часто носят работающие волшебники, но, возможно, это была её попытка вписаться в человеческую среду. Однако у неё, казалось, не было тех вещей, которыми обычно снабжены взрослые волшебники. Она не достала волшебную палочку, кучу зелий или ауриаду. Никаких колец на пальцах. И она определённо не накладывала никаких заклинаний, которые заметил Олден. Почувствовала ли она, как я накладывал заклинание? У него сложилось впечатление, что наложение заклинаний может быть заметно для людей с большим опытом, чем у него. Иногда он смутно осознавал свои собственные заклинания после того, как отдал команду. Мне это кажется довольно незаметным, но это не значит, что так кажется всем. Обычно он бы не беспокоился. Все Призванные творят магию. Волшебники творят магию. Если магический шум существует, то они находятся на острове, полном его. Но если вы внезапно сократили количество людей в этом районе почти до нуля, может ли волшебник понять, что вы что-то наложили? Он надеялся, что она не заметила. Он надеялся, что ему удалось уйти от использования ауриады на публике. Всё видеонаблюдение посла, казалось, было сосредоточено на внешних локациях, а он был внутри теплицы, полной растений от стены до стены. Он не думал, что его снимали. Ничего не могу с этим поделать сейчас, если я неправ. Он ждал, пока дыхание замедлится, и потратил ещё минуту, чтобы поискать в своей новой аптечке. Если ему нужно будет что-то из неё взять, он не хотел шарить в сумке и пытаться читать этикетки на бегу. Засовывая по одному инжектору в каждый карман шорт, он стал замечать странный звук. Он был далёким, и он не мог точно понять, откуда он исходил. Рокочущий рёв. Не звук, который принадлежит этому месту, — подумал он. Не звук, который я слышал раньше. Интересно… Если большое количество воды вышло на берег, Олден думал, что это могло звучать примерно так. — Время идти, — тихо сказал он. Он обхватил рукой плечи Зериди и встал с кряхтеньем. — Ты действительно довольно тяжёлая. Олден шёл несколько минут, периодически подгоняя Систему и крича о помощи. Он прошёл мимо ещё одной закрытой станции поезда. Мне просто нужно продолжать идти. Впереди будут другие люди. Это не Тегунд. Сходства становятся чрезвычайно неприятными. Но Система существует. Я нахожусь в густонаселённом месте, полном Призванных. Мир не коррумпирован, и я не один. Он чувствовал себя почти так, будто он один. Всего некоторое время назад я разговаривал с людьми и помогал людям. Я делал знаки, которые люди читали. Они рядом. Я найду кого-нибудь. Он прошёл ещё несколько кварталов. Он проверил три машины и одно транспортное средство, похожее на самодельный джип, но все они были заперты. Он шёл посередине улицы, пытаясь оставаться очень заметным, но вертолёт, пролетевший далеко наверху, казалось, имел задачу, которая не включала поиск заблудших Кроликов. И когда он обнаружил его своими датчиками, квадратный дрон доставки еды, который он нашёл сидящим снаружи прачечной, просто повторял те же сообщения «Оповещение о катастрофе», которые он получал от Системы. — Я знаю, что мне нужно держаться подальше от воды! — рявкнул он на него. — Я пытаюсь! Он надеялся, что если он приблизится к дрону, и тот увидит человека там, где его не должно быть, он отправит какое-то сообщение спасателям. Всё нормально. Каждый мой шаг делает нас безопаснее. Он всё ещё находился в очень жилом районе, который был полностью эвакуирован, но он уже покинул район Пунта-де-ла-Луна. Пока он двигался по изгибу полумесяца, Апекс расширялся. Побережья становились более отдалёнными. Паводковым водам пришлось бы пройти дальше, чтобы достичь его. Я могу— что это? «Это фара!» Впереди, приближаясь к нему, была одна фара мотоцикла. Олден отпрыгнул от дрона и встал прямо посередине улицы, размахивая обеими руками над головой в том, что он был уверен, было универсальным символом «Стоп. Мне нужна помощь». Спасибо, спасибо. Вы едете в неправильном направлении по какой-то причине, но вы едете очень быстро. Если бы вы могли просто подобрать нас и отвезти вперёд на две-три минуты, в район с людьми… Мотоцикл замедлился, когда водитель, темноволосая женщина в мокром свитере и джинсах, заметила его. Тёплая волна облегчения смешалась с волнением, пробежав по Олдену. — Пожалуйста, нам действительно нужна—! Она покачала головой, отвернулась, снова набрала скорость и исчезла. — Нет! — закричал ей вслед Олден. — Нет! Вернитесь! Красный стоп-сигнал повернул за угол вдали и исчез. Что? Она меня видела. Она точно видела, как я нёс раненого человека. Мы смотрели друг другу в глаза. Она, казалось, думала о том, чтобы остановиться. Но она не остановилась. Может… может, она вернётся. У него скрутило желудок. Он сжимал Зериди в мёртвой хватке, глядя на то место, где исчез мотоцикл. Он не вернулся. У неё, наверное, свои проблемы сегодня вечером. И нет места на её тарелке для ещё одной. Возможно, она могла быть на пути к своему любовнику, родителям или друзьям. Может, она просто слишком боялась его, чтобы остановиться. Он нёс по улице окровавленную, застывшую артонианку. Может, он выглядел опасным. Олден всё это понимал. Он не знал, почему это чувствовалось так, будто он только что получил самый сокрушительный удар за всю эту ужасную ночь. Она выглядела так, будто ей было не всё равно, а потом ей стало всё равно. Лучше бы она попыталась ударить меня ножом в спину. За этой странной мыслью последовала другая, ещё более странная. Я должен был умереть несколько месяцев назад. Я написал завещание с Алис-арт’х. Я думал, что прощаюсь с Кибби навсегда. А затем я вернулся. Может, желать пережить ещё одну катастрофу с моей стороны — это жадность. Может, быть тем парнем, который снова выкручивается, не суждено. Он уставился в тротуар. — Боже, — прошептал он. — Мелодраматично и мрачно, вот так? Всё совсем не так плохо. Так глупо. Он приказал своим ногам двигаться вперёд, и они подчинились. По крайней мере, это что-то. Олден продолжал идти, пытаясь выбить себя из внезапной и очень неполезной хандры, разговаривая с Зериди и втыкая в себя инжектор, который уменьшал физическую боль. — Ты отлично подготовила аптечку. Я рад, что в ней есть неполные обезболивающие. Эти штуки жёсткие, но ломать кости и даже не знать, что ты это сделал, — это перебор. Я хотел бы прожить всю свою жизнь, ни разу не оказавшись в ситуации, где мне понадобится что-то подобное. Он продолжал говорить ни о чём и оглядываться через плечо каждый раз, когда слышал звук, который мог быть возвращением мотоциклистки. — Знаешь, она, наверное, уже возвращается. Держу пари, она поехала по другой улице, чтобы не видеть нас здесь, пробирающихся с трудом… Он замолчал. Вот оно снова. Этот странный рокочущий звук. Слева от меня. Он периодически отмечал взглядом прочные строения. На всякий случай. Он только что прошёл мимо последнего — здания, полного студий для художников, сдаваемых в аренду. У него не было окон на первом этаже, и было шесть этажей. Это было лучшее, что было здесь. Звук становится громче, — подумал Олден. — И он делает это слишком быстро. ---------- Волны, IV 138 Вверх. Иди вверх. Олден не знал наверняка, что приближается и достигнет ли это его вообще. Он понятия не имел, сейчас ли правильное время, чтобы abandon свою горизонтальную эвакуацию в пользу вертикальной. Единственное место, где он был уверен, что будет в безопасности, было внутри летательного аппарата, который сейчас направлялся в Южную Америку. В отсутствие этого транспортного средства и поскольку его школьное образование не подготовило его к побегу от океанических аномалий, вызванных магическими загрязнителями, ему придётся придерживаться плана C. В смысле «пещерный человек». Громкий страшный звук становится громче. Спрятаться от него. Он увеличил скорость и поспешил обратно туда, откуда только что пришёл, пробегая мимо ряда странно готических таунхаусов. Когда он пересекал следующую улицу, мигающие предупреждающие огни для пешеходов автоматически включились, заливая переход жёлтым светом. Одно из самых безопасных зданий, которые он видел с тех пор, как покинул Мост, было на углу. Участок бетонной стены, выкрашенный в белый цвет, привёл его к двери, которая показалась ему обнадёживающе прочной, когда он проходил мимо ранее. Это был высокий, широкий прямоугольник, спроектированный так, чтобы выглядеть как пазл из разноцветных кусочков металла. Некоторые из них имели немного разную высоту, придавая двери текстурированный вид. Теперь, когда я хочу войти, она выглядит слишком чёртовски прочной. У Олдена было пару сомнительных идей о том, как он будет взламывать дверь, но он предпочёл бы, чтобы она была просто незаперта. Если я не смогу её открыть, просто взломаю один из домов вместо этого. Вот и всё. Рокот всё ещё наполнял его уши. Он не мог сказать, растёт ли он, но он был слишком громким для его вкуса. Это не может быть хорошо. Либо какой-то Призванный использует очень мощную магию, либо океан пожирает то, что океану пожирать не следует. Он протянул руку к очень большому куску пазла, служившему ручкой. Ничего не произошло, когда он повернул её в любую сторону. Не паникуй. Просто попробуй— — Привет! Бьенвеню! — Ак! — Олден отступил на шаг и схватил Зериди обеими руками, когда на стене у двери внезапно появилась анимация улыбающегося мультяшного тюленя. Он помахал ластом. — Добро пожаловать в «Апогей Артист Спейсез»! Вы можете использовать свою студию 24/7. Просто введите свой личный код от пазла для входа. Какого чёрта говорящий тюлень связан с чем-либо? — У меня нет кода, — быстро сказал Олден, глядя тюленю в глаза. — Но это чрезвычайная ситуация. Не могли бы вы открыть дверь? Тюлень хихикнул и сделал кувырок назад в плавании. — Искусство — это весело! Чёрт. — Ты не оборудован для ответа, да? Я разговариваю с пикселями. Тюлень хлопнул ластами. — Вы можете арендовать наши студии помесячно! У нас даже есть бум-комнаты! Просто позвоните Кимми Т— Олден отключил звук и осторожно перехватил Зериди, стараясь держать её так, чтобы не причинять боль. Её закололи. Как бы ты её ни держал, это будет больно. Просто попытайся поговорить с ней быстро. Он впервые отпустил сохранение на помощнице с тех пор, как поднял её. Зериди не издала ни звука, но внезапное оживление её черт превратило иллюзию мирного сна во что-то более болезненное. Её глаза открылись. — Ты в порядке, — сказал Олден по-артонански, стараясь чётко произносить слова. — Я в порядке. Мне нужно открыть дверь. Я думаю, если я ненадолго использую свой навык на двери, она может открыться. Могу я взять эту дверь? Она уставилась на него одним глазом. Другой смотрел прямо вверх. Кровь из раны на голове стекала к уху. — Некоторые двери в резиденции дорогие, — прошептала она. — Зачем они тебе? Олден сглотнул. Сохраняй спокойствие. Веди себя нормально. Не пугай её. — Мы не в резиденции посла. Я веду нас обоих в место, которое, как я думаю, безопасно. Это другая дверь. Ты не возражаешь, если я использую на ней свой навык? — Те мужчины спят. — Я рад, что они спят. Могу я взять эту дверь? Или хотя бы ручку? — Зачем? Ещё больше тёплой крови заливало его руки. Дерьмо. Я не могу делать это с ней. Ещё одна попытка. Затем снова сохраним её. — Если я использую свой навык на этой двери, она может открыться. Я надеюсь, что она ведёт в безопасное место. Могу я? — Да. Отлично! — Олден Райх-бит, извини, — сказала она. — Мне не следовало позволять тебе— Он прижал руку к ручке-пазлу, пытаясь одновременно активировать сохранение и на Зериди, и на двери. Её слова оборвались в тот же миг. Что касается двери… Не было никакой возможности, чтобы Олден мог сохранить её, пока она была прикреплена к косяку. Возможно, с помощью множества ментальных гимнастик, на которые у него не было времени, он мог бы убедить себя, что здание — это враг, пытающийся атаковать дверь, или что-то в этом роде. Но пока он просто надеялся, что его намерение взять объект под свою защиту будет достаточно ясным, чтобы навык всё равно посчитал его своим. Отметься, дверь-пазл. Ты теперь под моей защитой, даже если не получила полного сохранения. Под его ногами по тротуару прошла едва заметная вибрация. Это… должно быть, действительно плохо. Зайди внутрь. Поднимись повыше, — сказал он себе, лихорадочно осматривая дверь в поисках чар. По его мнению, был более чем пятидесятипроцентный шанс, что дверь была каким-то магическим художественным произведением, сделанным Мастером. Альтернативой была обычная технология. Если это было магическое произведение искусства, в нём должны быть зачарованные компоненты. Сначала он ничего не увидел и почти сразу перешёл к своему запасному плану — пытаться снова и снова использовать свой навык только на дверной ручке, чтобы посмотреть, не сможет ли он нарушить воображаемый электрический замок. Но затем его собственное тяжёлое дыхание и ощущение кровавой, потной ладони, скользящей по ручке, заставили его передумать. Чары могут быть там. Ты просто в неправильном настроении, чтобы их видеть. Тебе нужно потратить немного времени и посмотреть внимательнее. Та часть «пакета очистки обзора», которую он выбрал для улучшения «Носильщика Всех Тягот» во время своего последнего закрепления, была не той, которую он имел много возможностей тренировать. Он был профессионалом в видении чар на НезиКартах, когда был спокоен и сосредоточен, но это не означало, что он может принимать как должное, что улавливает всё, что можно увидеть на этой двери. Дай себе шестьдесят секунд. Шестьдесят секунд сосредоточения. Земля всё ещё вибрировала. Игнорируй. Олден попытался сделать следующий вдох медленным и ровным. Он сильнее прижал руку к ручке. Ладно. Ты была вверена мне. Вся целиком. Что включает в себя «вся»? Что ты есть, кроме просто двери? Он максимально активировал свой навык, глядя на вход, не пытаясь использовать какую-либо конкретную особенность своей связанной власти, просто немного больше выстраивая себя в соответствие со своим закреплением. Ему удалось уделить этому процессу лишь жалкую долю своего внимания; это было ничто по сравнению с усилием, которое он посвятил выстраиванию себя той ночью, когда провёл целую вечность, размышляя о своей способности наведения и примиряясь с самим собой, чтобы найти кружку супа, которую спрятал Хаою. Но к его удивлению и облегчению, даже небольшое усилие имело значение. Новый аспект двери внезапно проявился. Ручка под рукой Олдена засияла сетью магии, похожей на те чары, которые он видел, когда смотрел на сферы воздержания или чипы на вверенных НезиКартах. И теперь он мог чувствовать этот кусочек чар под ладонью, как тёплое пятно. «Пакет очистки обзора» действительно великолепен сегодня вечером. Сделав ещё один вдох, полный решимости не терять голову и не переключать внимание, он осмотрел остальную часть двери. Маленькие узелки чар сияли на нескольких кусочках пазла — на тех, которые были приподняты или углублены по сравнению с другими. Все они имели волосяные магические связи с дверной ручкой. Гигикающий тюлень сказал ввести мой код для входа. Эти кусочки, должно быть, кнопки, которые люди нажимают, чтобы открыть эту штуку. Он подумал, что попытка вытянуть чары только с одного кусочка будет плохой идеей. Это могло вообще ничего не сделать. Вытянуть всё и полностью лишить дверь магии казалось самым верным вариантом. Однако он немного беспокоился о напряжении для своего навыка. Чары тяжелее объектов, а с сохранённой Зериди это будет двойная нагрузка в дополнение. Не думаю, что это меня сильно истощит, но… Быстро. Просто сделай это быстро. Взять чары. Повернуть ручку. Готово. — Пожалуйста, сработай, — пробормотал он. Он сделал щипковое движение на дверной ручке, как будто пытался снять с неё паутину, и снова активировал сохранение, на этот раз с намерением нести только чары и отказаться от притязаний на остальную часть двери. Но все чары целиком. Я хочу удерживать все чары. Сеть света отделилась от двери и обернулась вокруг его руки и нескольких дюймов предплечья. Он чувствовал её там, под рукавом толстовки. И он ахнул, поняв, что удерживать это требует гораздо больше усилий, чем чар сферы воздержания. — Дерьмо! Олден схватил свеже-лишённую магии ручку, повернул и дёрнул. Дверь распахнулась. Слишком спеша, чтобы быть благодарным, он шагнул внутрь и отпустил украденные чары в ту же секунду, как его ноги оказались за порогом. Сердце колотилось, рука всё ещё на ручке, он посмотрел на то, что сделал. Он снова чувствовал тепло восстановленных чар под ладонью и видел их на кнопках-кусочках пазла… по крайней мере, на некоторых из них. Они казались тусклее, и большинство нитей, соединяющих разные кусочки с ручкой, отсутствовали. Я почти уверен, что сломал её. Он отпустил, захлопнул дверь и отступил на шаг. Через пару секунд дверь щёлкнула, как будто запиралась сама. Затем она щёлкнула снова. И ещё несколько раз. — Ага. Это определённо сломано. Он надеялся, что крутая дверь не была чьим-то магнумопусом. Кое-что, о чём стоит пожалеть в другой, более хороший день. Когда у него также будет время оценить тот факт, что он только что подтвердил, что может использовать свой навык, чтобы взламывать магические замки. Олдену потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться, но, вероятно, это не заняло бы даже столько времени, если бы он не был так напряжён. Здание, казалось, имело простую планировку. Огни были включены, как и отопление. Было тепло, светло и тихо. Рокот был не слышен, но он сомневался, что он просто прекратился в тот самый момент, когда дверь закрылась. Стены, должно быть, были достаточно толстыми, чтобы блокировать звук. Это могло быть только хорошей новостью. Он нёс Зериди по коридору с дверями по обе стороны. На некоторых были таблички с именами. На одной была надпись «Бум-комната 4 — Свободно». Что такое бум-комната? Он ассоциировал забавные названия со словом «бум» с Мастерами, которые работали с опасными материалами, а не с художниками. Он добрался до лифта и нажал кнопку вызова. Стоит ли мне искать лестницу? Застрять в лифте сделало бы плохой вечер ещё хуже. Но подняться на шесть этажей по лестнице с раненой пассажиркой было бы ненамного быстрее и истощило бы его ещё больше. Пока он ждал, он смотрел на анимированного тюленя на экране на стене. Тюлень плавал в ярко-голубом океане и носом подталкивал к нему шары, покрытые уведомлениями и новостями, чтобы он их прочитал. Кто-то искал неоплачиваемых коллабораторов, модели в диапазоне Привлекательности 3-6 требовались для показа мод весной, а «живой скульптурный опыт» состоится завтра вечером в галерее на шестом этаже. Будут закуски. — Ваш лифт прибыл! — сказал тюлень. — Желаем творческого дня! Олден шагнул в лифт. Как будто насмехаясь над ним, лифт оказался мучительно медленным. Он пытался не представлять гигантскую волну, несущуюся на него, пока смотрел, как меняются номера этажей один за другим. Когда звонок наконец объявил о его прибытии на верхний этаж, он вышел и оказался в обещанной галерее. — Ну… это ненужно жутко. Весь шестой этаж был большим открытым пространством, за исключением колонн, поддерживающих крышу, и по бокам были окна со всех четырёх сторон. Вся комната была полна скульптур, почти все из которых изображали человеческие фигуры в натуральную величину, которые различными способами протягивали руки, как бы взаимодействуя с людьми, которых здесь не было. Это было бы жутко само по себе, но ни один из основных верхних огней не был включён. Вместо этого около половины скульптур имели собственное индивидуальное освещение, которое оставляло лица, руки или другие части тела светящимися, в то время как всё остальное в комнате было в тени. И звук, который заставил его бежать, снова был слышен здесь, благодаря всем стёклам. Олден игнорировал протянутые руки и понимающие выражения на лицах статуй, пока шёл к окнам, выходящим на улицу, которую только что покинул. Он смотрел вниз, ожидая. Ничего. Его тело не могло расслабиться. Он стоял там, настороже, высматривая проблески злодея, которого вообразил. Постепенно появлялись признаки неправильности. Они были не внизу на улице, а на некотором расстоянии впереди — в том направлении, куда он направлялся, и слева, примерно там, где на этом мысе полумесяца находилось западное побережье. — О, — тихо сказал он, прижимаясь лбом к стеклу, пытаясь разглядеть лучше. Там была область тьмы, как будто что-то откусило кусок острова. Большинство мест в эвакуированных районах были не полностью освещены. Но были уличные фонари, вывески, окна и иногда целый дом или здание с оставленными включёнными огнями. В том месте, однако, было черно. Может, просто отключили электричество. Может, там бухта или какое-то другое место, где нет освещения. Или, может, там была новая бухта, созданная в последние несколько минут. — Мне очень некомфортно от того, что она впереди нас, а не позади, Зериди. Он представлял опасность у себя за спиной, преследующую его. А впереди — действительно, не так далеко — будут люди, высокие здания, супергерои, боевые группы… безопасность. Нас могут отрезать. Он обошёл галерею по периметру, выглядывая во все стороны, пытаясь понять, что происходит там, в темноте. — Я думаю… Он замолчал, потому что не знал, что думает. Отсюда, сверху, он мог видеть ещё одно многоэтажное здание в том направлении, куда им нужно было идти. По его подсчётам, в нескольких минутах его самого быстрого темпа с ношей-артонианкой. Я могу бежать-отдыхать-бежать. Продолжать двигаться из зоны эвакуации, останавливаться каждый раз, когда добираюсь до бетонного здания высотой хотя бы в несколько этажей, чтобы перевести дыхание и подняться наверх, чтобы осмотреть местность. Делать это таким образом звучало как какой-то план. Думаю, это имеет смысл. Я не хочу снова оказаться в ситуации, когда я на уровне улицы понятия не имею, что происходит впереди или позади меня, так что подниматься высоко для периодических проверок — это хорошо. Не хочу бежать к месту, где все огни погасли, верно? План принёс новые беспокойства. Если электричество выключится повсюду, я ничего не увижу. Что, если в следующем здании, к которому я направлюсь, будет дверь, как у банковского хранилища? Что, если в следующий раз, когда я попытаюсь поговорить с Зериди, потеря крови наконец доберётся до неё, и она упадёт в обморок? — Ага, — сказал он вслух, намеренно игнорируя своего внутреннего вопрошателя. — Это хороший план. Думаю, короткий отдых и перегруппировка, пока я пытаюсь понять, что делает шум и вибрация там, — правильный выбор. Я сделаю что-нибудь со своими сломанными пальцами и попытаюсь починить ремешки на этих сандалиях канадского мужчины. О, и давайте найдём нам выключатели света! Вдохновлённый техникой инструктора Кляйна на мосту ранее, Олден придумал идею заставить огни галереи мигать сигналом SOS, щёлкая выключателем снова и снова. Его планы были разрушены технологическим «прогрессом». Вместо выключателей была только панель управления освещением, доступ к которой осуществлялся через экран у лифта. — Слушай, ты, глупый тюлень, — сказал он, тыкая пальцем в лоб счастливого животного. — Мы оба знаем, что нет причин ставить пароль на свет! Ты просто боишься, что я разгляжу некоторых более жутких статуй, прячущихся в тени! Он бросил этот проект, так как он вклинивался в его самодельный «отдых и перегруппировку», и пошёл сесть. Единственными сиденьями в комнате были прозрачные акриловые скамьи вдоль окон с двух сторон. Он выбрал угловую, чтобы прислониться спиной к стене и всё равно видеть, что снаружи, лицом в том направлении, куда планировал идти. Он потратил пару минут на то, чтобы поправить обувь, выбраться из дождевика — потому что он всё равно пачкался, и ему было жарко — и устроиться на скамье в максимально удобное положение, когда на нём лежит другой человек. — Ладно, — сказал он наконец. — Должен быть абсолютно честен, Зериди. Я бы хотел, чтобы ты не была ранена, но я рад, что ты не можешь меня сейчас видеть. Играть в «пол — это лава для того, кого я держу», пока он пытался поправить одежду и позаботиться о своей собственной травмированной ноге, было, мягко говоря, неэлегантно. Теперь я сижу здесь, смотрю и принимаю решения. Спокойно. Ага, конечно. Он уже ёрзал, хотя наконец получил возможность посидеть, просто потому, что не бежать казалось неправильным. Рокот, казалось, уменьшился. Он смотрел наружу, пытаясь уловить изменения в городском пейзаже. Люди впереди. Огни центра Апекса были там, изгибаясь вдоль полумесяца, такие близкие и такие далёкие одновременно. Он надеялся, что с парнями всё в порядке. С ними определённо всё лучше, чем со мной. Он вернул своё внимание к более близким пунктам назначения. Здание, которое он мысленно отметил как следующую остановку, было в поле зрения. Мы направимся к нему, когда уйдём. Я мог бы там использовать стимулирующий инжектор. На этикетке предупреждали о возможности внезапной усталости после его действия, и он опасался использовать его, пока не был немного более уверен, что спасение в пределах досягаемости. Какое-то время он продолжал смотреть, надеясь заметить признаки жизни, признаки опасности и знаки, указывающие, где может быть помощь. — Я хотел, чтобы это место защищало меня. Он переложил вес Зериди. То, как он её расположил, заставляло одну ногу неметь. — Анесидору, я имею в виду. Это не всё, чего я от неё хотел, но это, вероятно, главное. Хаос должен оставаться там, с вами, артонианцами. Он не должен преследовать меня на Землю. Матадеро должно было быть ничем — инцидентом, который случается, а затем он слышит о нём по новостям и снова забывает. Как это было каждый год его жизни до сегодняшнего вечера. — Я хотел бы подать жалобу послу. Как Призванный, я ожидаю безопасных и комфортных условий жизни, когда я не при исполнении. Это только справедливо. Демонический куб следует переместить в то место на Земле, которое находится как можно дальше от Анесидоры. Так что вы, ребята, просто соберите нескольких волшебников, действуйте так же могущественно, как когда появились восемьдесят лет назад, и скажите остальной планете, что вы водрузите его в другом месте. — А если куб нельзя переместить, вы можете переместить всё, что осталось от этого места, куда-нибудь ещё. Он смотрел на тёмное место впереди, гадая. — Эй, — сказал он наконец. — Ты не собиралась сказать мне, чтобы я опустил тебя? До того, как я снова сохранил тебя. Это звучало немного так. Он посмотрел на макушку её головы. — Не делай этого со мной, Зериди. Я знаю, мы только встретились, но ты… Она была добра. Её оставили позади по крайней мере отчасти ради него. Она была из тех людей, которые беспокоятся о безопасности своих человеческих соседей, и она бросила своё разбитое тело на Призванного, который пытался убить Олдена. И она убила его. — Ты напоминаешь мне слишком много людей, которые были важны в моей жизни. Частицы каждого из них. Кибби, Ханна, Арджун Томас, Теннар. Если она попросит меня опустить её и будет казаться, что у неё ясный момент, думаю, мне придётся это сделать. Но что тогда случится с нами? — Пожалуйста, не проси. Это действительно не героично с моей стороны, — сказал Олден. — Ты заставила меня заботиться о тебе так быстро. Я всё ещё вижу способы выбраться отсюда вместе, и пока я их вижу, я не хочу знать, каково это — оставлять тебя позади. Вот и всё. Внизу Олден произнёс последнюю ободряющую речь, попивая воду из кулера у лифта. Я готов к пробежке до следующего здания. Двигаться вперёд устойчиво. Если я подумаю, что вот-вот станет действительно опасно, а я буду на три четверти пути, я продолжу. Если я не зайду так далеко, я поверну обратно. Он решил, что три четверти расстояния должны быть его точкой отсечения вместо половины, поскольку он не знал точной ситуации с другим зданием. Ему могло потребоваться несколько минут, чтобы войти, или он мог обнаружить, что взломать его невозможно, и тогда ему придётся бежать к следующему лучшему месту. Это место имело преимущество быть известной величиной. Тем, у которого была дверь, которую он уже сломал. Он снова наполнил бумажный стаканчик, и кулер издал один большой булькающий звук, когда вода потекла из крана. Он выпил, смял стаканчик и бросил его в мусорное ведро. Он чувствовал себя готовым двигаться. Он уже смыл кровь с рук. Зериди висела у него на спине, её коса была обмотана вокруг его груди и плеч. Хорошо. Пойдём. Это не испытание уровня Тегунда. Просто плохая ночь. Неважно, отвечает мне Система или нет. Я доставлю нас обоих в безопасное место в течение часа. Полный решимости, движимый и сосредоточенный на предстоящем пути, он направился к выходу. И замер при виде бледнокожего, темноволосого мужчины в одних ярко-красных плавках. Он стоял спиной к Олдену и открывал дверь-пазл. Он шагнул наружу в ночь. Когда дверь захлопнулась, Олден увидел, как он раскинул руки и встал на цыпочки, откинув голову назад, чтобы сделать большой вдох. — Это твоя ночь, Лиам! — крикнул он улице. — Твоё время! Стань больше, чем— Дверь закрылась, отрезав голос мужчины. Повреждённый замок несколько раз щёлкнул. ---------- Волны, V 139 Только что здесь был мужчина в крошечных плавках. Здесь был мужчина. Другой Призванный. Здесь. Только что. Я не один. Мысли Олдена на мгновение опустели, но тут же вернулись. — Сэр! — закричал он, бросаясь по коридору. — Чувак! Лиам! Подождите! Он распахнул дверь и выбежал на тротуар. Куда он делся!? Олден развернулся на месте раз. Два. Он нигде не мог его увидеть. Я не вообразил его. Я ещё не настолько безумен. — Лиам! — закричал он так громко, как только мог. — Лиам! Где ты?! О чёрт. Чёрт, он ушёл. Должно быть, бежит. Быстро. Он повернул за угол впереди? Если я просто… Он продолжал кричать, бегом направляясь к перекрёстку, и как раз когда он достиг пешеходного перехода, он услышал, как кто-то ответил. — Эй! У тебя всё в порядке? Облегчённый до глубины души, Олден огляделся и увидел мужчину в плавках, стоящего на другом пешеходном переходе, на другой стороне перекрёстка. Жёлтые огни для пешеходов мигали для них обоих. — Что у тебя на спине? — крикнул Лиам. Образ женщины на мотоцикле, качающей головой и abandon (бросающей) его, промелькнул перед Олденом. — Она жива! — закричал он. — Я пытаюсь доставить её к кому-нибудь, кто может помочь! Она выглядит так только из-за моего навыка. Я определённо не убийца! — Кто-то ранен? — Мужчина подбежал к нему. У него было дружелюбное лицо. Его глаза расширились, когда он приблизился достаточно, чтобы лучше разглядеть Олдена и Зериди. — Ого вау! Что с тобой случилось!? Это артонианка. Очень окровавленная артонианка. И она такая окоченевшая! — Это из-за моего навыка. Он останавливает время для неё и защищает её. Что… Что ты здесь делаешь в плавках? Почему ты направлялся к побережью? Ты видел кого-нибудь ещё? Олден остановился на вопросе, который имел наибольшее значение: — Вы можете нам как-то помочь? Лиам вился вокруг спины Олдена, глазея на Зериди, поэтому Олдену пришлось вытягивать шею, чтобы нормально его видеть. — Что? — спросил Лиам. — Вы можете нам помочь? — повторил Олден. — Я пытаюсь убраться отсюда как можно быстрее. Я не знаю здесь дорог. — Конечно! — воскликнул Лиам. — Ого вау! У тебя, очевидно, была адская ночь. Что, во имя Апекса, с вами двоими случилось? Вы пришли оттуда? Что-то пошло не так с эвакуацией там? Он указал в направлении, которое Олден мысленно отметил как небезопасное — туда, где все огни погасли. — Нет. Мы пришли из резиденции артонанского посла. Это долгая история. — Ну, не волнуйся. Если только ты не думаешь, что твои силы могут отказать? В таком случае нам, возможно, стоит волноваться. Ага… — Он провёл рукой по своим гладким тёмным волосам и посмотрел вверх и вниз по улице. — Мы не рядом с отделением экстренной помощи, и я не очень представляю, как я могу помочь с чем-то подобным. — Я могу долго держать её и сохранять в таком состоянии, — сказал Олден. — Бежать далеко было бы трудно, но если мы будем идти— — Тогда всё в порядке. Да. Я знаю безопасное место. — Знаете? Мужчина кивал. — Да. Если ты действительно можешь держать артонианку окаменевшей… Ты на сто процентов уверен, что она не умрёт от ран в таком состоянии? Она выглядит… не очень здоровой. — Я могу сохранять её в таком состоянии, — твёрдо сказал Олден. — Она не умрёт. — Тогда ты в порядке, приятель! Какой у тебя класс? Целитель? Неважно. Я тебя прикрою. Да, да… о, и мы, вероятно, можем использовать одно из заклинаний Тины, чтобы отправить сообщение вперёд. Ради хорошего дела… определённо! Вера Олдена в человечество сегодня вечером получила несколько критических ударов. Этот парень быстро её восстанавливал. — Большое спасибо. Кто такая Тина? И где—? — Пойдём, пойдём! Давай отведём тебя в место, где ты сможешь отдохнуть. К удивлению Олдена, Лиам Лонг привёл его обратно в «Апогей Артист Спейсез», всю дорогу разговаривая со скоростью девяносто миль в час. «Безопасное место», о котором он знал, было студией на первом этаже, которую он делил со своим братом и сестрой. Брат и сестра были B-ранговыми студентами Университета Селены Норт; Лиам тоже был B-рангом. Он только что закончил. Парни были Бруталами. Сестра была Аджастером. По словам Лиама, бум-комнаты на первом этаже «Апогея» были идеальной «базой операций» во время стихийного бедствия. По сути, это были усиленные бетонные коробки, которые позволяли художникам более жестоко проявлять творческий подход со своими силами, чем это допускалось в студиях на верхних этажах. Следовательно, отсутствие окон и толстые двери. — Старушка в студии напротив снимает, как проламывает всякие штуки. Держу пари, ты видел некоторые её работы в фильмах! Картечь Бетти? Мы никогда не слышим ни звука. Это звучит хорошо, — подумал Олден, но… — Кто-нибудь говорил, что эти комнаты безопасны для укрытия во время магического наводнения? — Он смотрел, как Лиам вводит свой код на панели у двери Бум-комнаты 6. — Или обычного наводнения даже? Они на первом этаже. Они водонепроницаемы? Их оценивали на предмет внешних воздействий, скажем, инженером? Его код безопасности — просто 123123123? Олден запоминал его на случай, если ему нужно будет уйти и вернуться по какой-то причине. Лиам Лонг, казалось, слишком беспечно относился к текущей катастрофе. — Конечно, они не могли официально разрешить людям здесь укрываться. Там всего несколько комнат. Но Тина, Ройс и я согласились, что это достаточно безопасно. Ты можешь остаться здесь, в нашей бум-комнате. Я быстро доберусь до них и расскажу о тебе. У Тины есть заклинание, которое подаст сигнал друзьям в кампусе, если кто-то из нас попадёт в беду. Когда они его получат, они будут знать, что нужно послать кого-то в эту сторону. Ты просто сиди спокойно! Он ободряюще улыбнулся, толкнул дверь и жестом пригласил Олдена войти. Олден действительно шагнул внутрь. Затем огни автоматически включились, и он развернулся так быстро, что чуть не упал. — Большое спасибо, но мы с Зериди просто пойдём в центр города сами! Приятно было познакомиться. Извините за беспокойство! Думаю, я достаточно быстр, чтобы добраться туда. Я надеюсь, что вы, ваш брат и сестра и все, кого вы знаете, прекрасно проведёте время вместе в своих купальных костюмах. До свида— — Подожди! — закричал Лиам. Ни за что. Олден уже был в конце коридора, схватив ручку-пазл, в мгновение ока. Босые ноги мужчины шлёпали по полу за ним. — Это не камера пыток! — закричал Лиам. — Я уверен, что нет! — крикнул в ответ Олден, выбегая наружу. — Никаких осуждений! Просто ухожу. По нескольким личным причинам! Он побежал так быстро, как мог. Лиам Лонг догнал его, обогнал и, проскользив, остановился перед ним. Он быстрее меня. Наверное, спидстер. Я в пролёте. — Малыш, это не камера пыток! Я имею в виду, это своего рода, но— Может, если я пну его по яйцам достаточно сильно. — Тина, Ройс и я просто используем её, чтобы пугать себя. — Я уверен, что так и есть. Это звучит как то, что любой может делать! Как я и сказал. Никаких осуждений. Я просто понял, что хочу сейчас побегать. Пнуть его, а потом пнуть снова. — Я знаю, это выглядит странно! — Лиам замахал руками. — Но мы просто собираемся и вытряхиваем друг из друга всё дерьмо. Клянусь. — Зачем? — потребовал Олден. — Потому что… — Он опустил руки и смущённо улыбнулся Олдену. — Мы делаем это, чтобы помогать друг другу повышать уровень. Олден моргнул. — …что? Это настолько нелепо и разочаровывающе. Прошло несколько минут, и Олден сидел задом наперёд на складном стуле в частной темнице братьев и сестёр Лонг, уставившись на тарантула. Паук поднял свои волосатые передние лапки и заскрёб по стеклянным стенкам своего террариума. Другие террариумы для тараканов, маленькой змеи и особенно зловредного скорпиона выстроились на полках выше и ниже. — Не ты. Ты очень страшный, — пробормотал Олден тарантулу. Как и всё остальное в этом месте, даже несмотря на то, что Лиам Лонг намекнул, что он и его брат с сестрой «переросли» свои первоначальные страхи. В последнее время они использовали друг на друге сомнительные вещества, чтобы всё в комнате становилось ещё хуже и «по-настоящему разгоняло адреналин». У них была реалистичная модель гривека. Зазубренный язык, торчащий из пасти, можно было управлять с пульта. Была большая бочка с жидкостью — Олден надеялся, что это вода — с кучей массивных цепей рядом. И, естественно, они сделали свою собственную железную деву и включили обогреватель, чтобы рисковать тепловым ударом в дополнение к пронзанию. И это были лишь некоторые из предметов, которые Олден умел опознавать. Какого чёрта они делают друг с другом с помощью этих присочек? Он понимал, к чему они стремятся… хотя ему никогда в жизни не приходило в голову, что кто-то будет собираться по выходным со своим братом и сестрой и заниматься экстремальным стресс-индуцированием ради более быстрого повышения уровня. — Держу пари, ты думаешь, мы сумасшедшие! Лиам усмехнулся про себя, открывая ящики одного из немногих нормальных предметов в этом царстве ужаса — стального офисного стола, который выглядел так, будто был ещё с времён Холодной войны. — Это не сильно отличается от того, как университеты тренируют людей в геройских программах, — сказал он. — Они на девяносто процентов состоят из укрепления сил. Мы просто создали свою собственную версию. Отчасти. Вроде. Серьёзно, хоть убей? Олден даже не мог спорить с парнем о состоятельности проекта. Звучало так, будто Лонги создавали друг для друга стрессовые ситуации, требующие использования их Призванных способностей для выхода из них. Запереть сестру в железной деве и не выпускать её, пока она не научится использовать свой навык на объекте на двенадцать сантиметров дальше, чем могла в прошлые выходные, — это ненормально. Но Олдена на этой неделе жгли, метали в него дротики, пронзали и сбрасывали с пятидесятифутовой стены. Так что у него не так много моральных оснований, как ему хотелось бы. Конкурентная среда, противостояние другим Призванным, необходимость пробовать новое со своей магией, иначе… — Слушай, — сказал Олден, — я учусь в программе развития талантов в CNH. Я был в спортзале несколько часов назад. Я знаю, какие среды мы используем для стимулирования роста и новых открытий о наших силах. Но это не опасно, когда мы это делаем. Мы чрезвычайно хорошо защищены, даже от боли большую часть времени. То, что ты и твои брат с сестрой планируете сегодня вечером, — другое, и это меня так— — Ты студент-герой! На B-ранге! ВАУ! Круто!! — …чёртовски разочаровывает, — закончил Олден в своей голове. Хорошо, что он не сказал это вслух. Лиам не был ему ничем обязан. Даже здравым смыслом. Но Олден всё равно был озадачен, раздражён и удручён тем, что человек, который был готов ему помочь, воспринимает чрезвычайную ситуацию как личную тренировочную площадку. — Ты, должно быть, крутой, — продолжил Лиам. — Мы все пытались поступить. Прошли весь цикл заявлений в старшей школе, затем в университете. Так тяжело на B. Клянусь, меня автоматически отклоняли каждый раз только потому, что мой средний балл не был идеальным. Тина прошла до боевой оценки в старшей школе один раз. Ройс всё ещё думает попробовать ещё раз на университетскую программу. По крайней мере, из неё не выпадаешь по возрасту. Если он сможет прорваться через три уровня в ближайшие двенадцать месяцев, это развеет многие сомнения приёмной комиссии. Он порылся в ящике и захлопнул его. Потянувшись к следующему, он вздохнул. — Тина, какой смысл иметь систему файлов, если ты ею не пользуешься? Где папка «активные»? Тина Лонг — которая была с другим братом, на пути к тому, чтобы играть в «курицу» с океаническими аномалиями — владела навыком, который магически соединял объекты, а также заклинаниями, которые использовали эти соединения несколькими разными способами. Она могла создавать временные устройства связи на короткие расстояния. У Лиама была серьга, которую сестра могла использовать, чтобы подать ему сигнал. Он собирался дать Олдену что-то ещё, на чём она недавно использовала свой навык, чтобы он мог связаться с братом и сестрой для обмена экстренными новостями. Если Лиам сможет это найти. Я должен попробовать ещё раз, — подумал Олден. Эти ребята определённо должны пойти со мной. То, что они делают, — безумие. — Ты слушал, когда я говорил, что всё это вызывает магическое вещество, да? В воде миллиарды его частиц. Насколько я понимаю, они цепляются за объекты и пытаются их затопить или раскидать. Тонны магии, вытягивающие воду на берег. Думаю, иногда эффект довольно слабый. Шар воды вокруг той туфли на каблуке на мосту казался относительно самодостаточным и безвредным. — Но иногда он безумно силён. Он двигал Мостом. Он накрыл мост и дёргал его. Плопстар по приказу Системы атакует весь океан— — Значит, наложение на неё заклинаний может повлиять? — Лиам с энтузиазмом повернулся к нему. — Это полезная информация! Я всё ещё не могу поверить, какая у тебя была ночь. На Мосту! Носишь помощницу посла. Держу пари, ты повысишь уровень после этого! — Лучше бы, блядь, нет. Лиам выглядел удивлённым. Олден покачал головой. — Я имею в виду — это серьёзно. И это не просто вода. Это швырнуло грузовик через мост так сильно, что он пробил кучу других машин, как кегли для боулинга. Моим одноклассникам пришлось помогать вызволять водителей. Океан будет двигаться очень непредсказуемо. Это не похоже на волну на пляже. Вы не сможете угадать, насколько большой или в какую сторону— — О! Вот оно! — Лиам помахал большой папкой-гармошкой и исполнил маленький победный танец посередине своей семейной камеры пыток. В своих плавках. Олден сдержал желание закричать. Лиам вывалил содержимое папки на стол, и оттуда высыпались безделушки. Он схватил два чёрных прямоугольника из плотной бумаги и передал один Олдену, который вытянул руку через спинку стула, чтобы взять его и маленькую заострённую деревянную палочку, которую мужчина предложил вместе с ним. Олден осмотрел карточку. Слово «тестирование» было видно на углу радужными буквами. — Это одна из тех штук для гравировки, где соскабливаешь чёрный слой, а под ним цвета? — спросил он. — Ага! — сказал Лиам, держа другую карточку. — Не царапай сразу. Они уже соединены, но Тина должна наложить заклинание по крайней мере на одну половину, чтобы они начали имитировать друг друга. Я отнесу эту ей, она наложит заклинание и напишет тебе маленькую записку, чтобы сообщить, что она активна. Затем ты сможешь ответить нам. — Спасибо. Олден говорил это искренне. Даже ограниченная возможность связи с одним Аджастером казалась спасательным кругом при данных обстоятельствах. Он мог бы сообщить им, где он, если попадёт в беду. Они могли бы сказать ему, где опасность. Поскольку они собираются её преследовать. Он пошевелился, снова перекладывая вес Зериди, и стул скрипнул. — Ты выглядишь обеспокоенным, Олден! Не надо. Мы знаем, что делаем. — Даже Система не знает, что она делает сегодня вечером, — устало сказал Олден. — Хм. Ну, возможно, это правда. — Лиам закрыл папку обратно в ящик. — Мы думали, что получим более позднюю телепортацию, когда отклонили первые. Она сказала, что не рекомендует этого, так что, думаю, это справедливо…. Но мы собирались использовать это, чтобы спланировать наши испытания на ночь. Выложиться, устать, телепортироваться. Она не предложила другого времени. Думаю, это была сделка вроде «используй свой единственный шанс или позаботься о себе сам». Он с любопытством посмотрел на Олдена. — Я использовал свой, — сказал Олден. — Просто не сработало. Очевидно. Он не был уверен, является ли готовность Лиама не задавать вопросов и воспринимать сохранённую, ужасно раненую инопланетянку как должное признаком практичности или симптомом его беззаботного подхода к событиям этой ночи в целом. — Хотел бы я, чтобы ты рассмотрел возможность остаться здесь, в нашей бум-комнате, — сказал Лиам, улыбаясь ему. — Ты мог бы присесть. Отдохнуть. Змея дружелюбная. Мы все вернёмся сюда после того, как закончим испытывать себя против воды и всего, что ещё можем найти, так что ты не будешь один долго. Олден убрал свою карточку для гравировки в сумку-мессенджер, пытаясь придумать последний аргумент, который мог бы вселить хоть немного разумного страха в такого человека. — Я ценю предложение. Очень. Я вернусь сюда, если понадобится. — Если всё пойдёт к чертям и у меня не будет другого выбора. — Но Система советует вам уйти. — Ты не думаешь, что если бы действительно было безопасно, она бы просто сказала «оставайтесь на месте»? — спросил Олден. — Даже если она просто слишком занята и упустила это место, никто другой не пришёл сюда укрываться. Даже другие люди, снимающие бум-комнаты. Может, они не так безопасны, как вы думаете. Я действительно… Может, если я сделаю ему комплимент. Я ещё не пробовал это. — Я думаю, то, как вы тренируетесь, уже впечатляет. Вам не нужно заходить ещё дальше и рисковать своей жизнью. У вас и так всё отлично получается, да? — Спасибо. Ты хороший парень. Но не волнуйся так, — сказал Лиам. — Мы прикроем спины друг другу, и дело в том… это реальность. Мы пытаемся расширить свои границы, но ты всегда на каком-то уровне знаешь, что это ненастояще, когда твой младший брат угрожает тебе Честером. Он дёрнул большим пальцем в сторону гривека. — У нас никогда не было возможности испытать себя перед лицом реальной опасности. Магической опасности! И она нам нужна. Призванные, пережившие настоящие катастрофы, меняются, — сказал Лиам. — Правда? — ровным голосом спросил Олден. Этот мечтательный тон в голосе Брутала… Терпение и готовность Олдена уговаривать Лиама Лонга умерли на этом месте. Осталась лишь небольшая благодарность за доброту и предложение помощи, какой бы ограниченной она ни была. И тень уныния от того, что иногда дружелюбные люди безнадёжно глупы. Я не могу спасти ни его, ни себя, ни Зериди. Я не могу тащить его с собой. Возможно, с братом и сестрой он будет достаточно силён и удачлив, чтобы остаться в безопасности. Он встал со стула. Лиам всё ещё не заметил перемены в его настроении. Он с энтузиазмом рассказывал о своих целях. — Почти каждый, кто когда-либо научился удваивать свои характеристики, впервые сделал это в кризисной ситуации. Я знаю, что шансы невелики, но мы — Лонги! Сегодняшняя ночь может стать нашей ночью для такого редкого прорыва. Если бы что-то подобное случилось со мной— — Удачи, — сказал Олден, шлёпая инжектором со стимулятором и маленьким рулоном бинтов на стол. Он достал их из сумки, пока Лиам рылся в ящиках. Он думал, что их можно отдать, так как у него было по два каждого. — Прочитайте инструкцию перед использованием. Постарайтесь остаться в живых. Он направился к двери так быстро, что Лиам не отреагировал на его внезапный уход, пока он не повернул ручку. — Ты тоже! Увидимся как-нибудь. Я всё ещё много тусуюсь в кампусе из-за брата и сестры. Может, мы… Он продолжал говорить. Олден перестал слушать. Он только что вышел из бум-комнаты Лонгов, и здание вибрировало вокруг него. Низкий гул, такой глубокий, что он чувствовал его, раздался. Он замер, глядя в коридор. Дверь-пазл была всего в нескольких метрах. Раньше здесь не было шума. Толстые стены. — Лиам, — сказал он, — что-то не так. Пол— Сзади раздался грохот, и он обернулся. Когда он это сделал, он увидел большую бутылку из-под воды, скользящую по коридору к нему. Бутылка сбилась с основания, горлышко бутылки было открыто, но вода из неё не вытекала. Олден отпрыгнул с пути. Она ударилась о стену рядом с дверью-пазлом и остановилась. Вода не выливается. Олден смотрел на неё. Всё ли тянется в этом направлении, просто таща бутылку за собой? Он не мог представить, что бы это ещё могло быть. — Тина? Эй! Тебя плохо слышно. Лиам вышел из комнаты и встал в коридоре рядом с Олденом. Он вытаскивал своё коммуникационное кольцо из мочки уха. Это была золотая гвоздика, и она издавала слабый, металлический голос. — Бегииииии, — сказала она. — —иамммм, даваааай. — Возможно, сегодня вечером был не лучший вечер для экспериментов с неподходящей парой, — извиняющимся тоном сказал Лиам. — Но мы не знали, что должно было случиться, когда она использовала свой навык на серьгах. Обычно она звучит гораздо луч— Олден игнорировал его, уставившись на шарик в его ладони. — Что происходит? — потребовал Олден, сжимая свою лямку из косы Зериди и обращаясь к серьге. — Где вода? — —тссс ушлааа. Сиииииннгнгнг меееста. — Место Синга? — Она имеет в виду место доктора Сингха. Мы собирались встретиться там, но… Впервые Лиам выглядел обеспокоенным. — Эй… ты думаешь…? Тина! Тина, ты говоришь, что место доктора Сингха исчезло? А как же вся та защита, которую они там установили? — Бегииииии— Олден не стал ждать остального. Ему нужно было увидеть самому. Выбежать на улицу, в направлении, куда, казалось, направлялась вода в бутылке, казалось неправильным. И он думал, что заверения Лиама о безопасности первого этажа основаны на слишком большом позитивном мышлении без учёта реальности, чтобы доверять им. Поэтому он последовал своему собственному инстинкту, который кричал о том же, что и в прошлый раз, когда он слышал звук приближающейся опасности. Вверх. Нам нужно наверх. Его более ранние размышления об отключениях электроэнергии и знание того, что лифт был медленным, отправили его в поисках лестницы. Когда он добрался до неё, он с силой открыл дверь так, что она врезалась в стену. Он услышал, как Лиам что-то крикнул. Нет времени выяснять, мне или его сестре. Добраться до шестого этажа. Вперёд. Он больше не чувствовал вибрации, потому что двигал своим телом изо всех сил. Второй этаж. Номер этажа был написан на стене ярко-синей краской. Это был почти тот же размер, шрифт и цвет, что и в старой школе Олдена. Мимолётное чувство дежавю. Он оставил его позади, проходя лестничную площадку и направляясь к третьему этажу. Его дыхание было громким в ушах. Его мысли забегали вперёд, к тому, что он будет делать, если улица внизу будет выглядеть так или иначе, когда он на неё посмотрит. Его ноги твёрдо ступали по ступенькам. А затем мир вокруг него изменился весь сразу. Взрыв звука. Бьющееся стекло. Одна из идеально расположенных ступеней оказалась не там, где он ожидал, когда здание затряслось. Олден больно поймал себя на руки и колени на полпути вверх по лестничному пролёту. Он прикусил язык. Он попытался сразу вскочить, но лестница всё ещё двигалась. Он замер там, тяжело дыша. Он слышал… реку. Такую громкую, будто она лилась у него над головой. Он слышал крики. Что? Что именно происходит? Его мозг не располагал достаточной информацией или опытом. Он не мог ответить ему. Всё ещё стоя на коленях, он потянулся к перилам и вцепился в них. Трясётся. Тряслось здание, или трясся он. Всё внезапно стало таким нестабильным. Он посмотрел сквозь прутья. Вот была река, заполняющая лестничную клетку и лестничную площадку внизу. Вода была такой грязной, что почти чёрной. Тысячи кусочков неопознаваемого мусора ударялись о стены. Дверь на второй этаж была сорвана с петель и плавала. И там был Лиам — мокрый, что-то ревущий, вытаскивающий себя из воды и поднимающийся по лестнице за Олденом. Он, должно быть, последовал за мной. Олден смотрел. Он цеплялся. Лиам продолжал кричать, а Олден продолжал не воспринимать реальных слов. Воспринимать то, что Лиам делает, думает и хочет от него, было настолько менее важно, чем понимать всё остальное. Затем рука приземлилась на Зериди-унд’х. Он почувствовал это своей властью. — Не трогай её! Крик Олдена эхом разнёсся по лестничной клетке, но он звучал как ничто по сравнению со всем остальным. Тыльная сторона его руки защипала, и он понял, что сильно оттолкнул руку Лиама Лонга. — Нам нужно идти! Нам нужно идти, чувак! — кричал Лиам. — Вода! Вода! Олден встал. Он мог стоять. Лиам уже бежал наверх. — Вода не поднимается. — Олден не понял, что заметил это, пока не сказал. Он снова посмотрел через перила, чтобы убедиться, что правильно понял. — Думаю, магия сейчас её не тянет. Как на мосту, когда магия «Погружателя-Отправителя» внезапно сломалась или истощилась, и всё вернулось в норму. Вода внизу выглядела как вода. Бурная вода, которая только что обрушилась на второй этаж здания, но… То, как весь этот мусор кружился в ней, — это было нормальное поведение воды. Она не выглядела так, будто была на миссии взбираться на стены или идти куда-то. — Хорошо, — сказал Олден, глядя на неё. — Я в порядке. Мы оба в порядке. Мне всё ещё нужно подняться наверх. Он слышал, как Лиам ругается, убегая вверх. Олден начал подниматься, быстро, но на этот раз не бегом. Он всё ещё не был уверен в устойчивости пола под ним. Он увидел мокрые следы Лиама на следующей лестничной площадке. Один из них был розоватым от крови. Он поднялся ещё на несколько ступенек, прежде чем отключилось электричество. Олден вошёл в галерею на шестом этаже, и дверь за ним закрылась, отрезав аварийное освещение лестничной клетки. Он стоял неподвижно, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте, и прислушиваясь к своему единственному сознательному спутнику. — Нет. О нет. О боже. Одерьмо. Нет нет нет. Лиам был пока лишь силуэтом, бегающим среди леса статуй. Его скорость была неуместна в этой обстановке, заставляя его выглядеть скорее призраком из фильма ужасов, чем глупым парнем без особой одежды. Бормотание «нет» было не для Олдена. Это был просто монолог, громкость то повышалась, то понижалась, пока он носился от одной стороны галереи к другой, чтобы смотреть в окна во всех направлениях. Олден потратил несколько секунд, чтобы оценить себя и свою ношу. С его телом было всё в порядке. Чудом падение на лестнице почти не повредило ему. Сломанные пальцы снова сильно пульсировали. Локоть чувствовался ушибленным. С Зериди тоже всё было в порядке. По крайней мере, она была не хуже, чем раньше. Он не отпускал её ни на секунду. Когда он наконец смог достаточно хорошо видеть, чтобы пробираться между статуями, он так и сделал, направляясь к акриловой скамье, где отдыхал такое короткое время. Он посмотрел на мир, который был намного чернее, мокрее и пустыннее, чем несколько минут назад. Всё ещё были огни — работающие на батарейках, магические, работающая электросеть вдалеке, один… нет, два… маленьких пожара в этом районе. Один из них полыхал и потрескивал на вершине плота из обломков, который плавал у перекрёстка прямо под ним. Огни пешеходного перехода всё ещё работают. Как жутко видеть воду, мигающую жёлтым, подсвеченную снизу. Олден медленно прошёл по периметру галереи, пытаясь увидеть всё и понять всё. Он думал, что вода в основном пришла из того тёмного места, которое он заметил ранее. Того района, где братья и сестры Лонг планировали провести своё собственное личное испытание «человек против природы». Почти всё между тем местом, где он стоял, и тем местом теперь было тёмным, и то, что он мог разглядеть, выглядело неправильно. Кое-где стояли здания. Но всё было не так, как раньше. Слишком плоско. Некоторых линий крыш, которые он считал примечательными ранее, нигде не было видно. Даже с ужасной видимостью он знал, что чего-то не хватает. Под водой ли они или сровнены с землёй… Затем он уставился в направлении, куда планировал двигаться, осматривая то, что осталось от таунхаусов с готическими фасадами, которые он заметил ранее. Осталось не много. Крыши исчезли. Стены исчезли. Пара углов всё ещё стояли высоко. Он смотрел, как горящие обломки начали скользить вниз по улице, сначала медленно, затем быстрее, половина из них отделилась от плота, когда они столкнулись со столбом уличного фонаря, остальные продолжали набирать скорость, когда вода снова стала странной, создавая организованное течение там, где его быть не должно. И оно направлялось как раз в ту сторону, в которую сам Олден хотел идти. Что вызвало волну, ударившую по нашему зданию? Насколько большой она должна была быть, чтобы снести таунхаусы и потрясти это место? Его воображение подсказывало ему догадки, но он понятия не имел, верны ли они. Масштаб этого было трудно осознать. Олден представил, как особенно большой комок или особенно сильная частица загрязнения цепляются за что-то огромное — дом вместо туфли на каблуке. Или что-то ещё большее. Это могло притягивать всё больше и больше воды к этому объекту, чтобы покрыть его, раздуваясь и разрастаясь, пытаясь утащить его. Чёрт, может, оно и утащило его. Может, целый затопленный дом мог двигаться, как грузовик, который вызвал пробку, в которую попал Маркс, несущийся вперёд, заключённый внутри своей собственной гигантской волны. Он разрушал бы всё на своём пути. И он разрушал бы вещи, когда сдавался, тоже. Гигантский водяной шар или столб, или что-то ещё, просто рушащееся, когда магия кончается… Сколько воды на самом деле потребовалось, чтобы разрушить дома? У Олдена было смутное воспоминание из времени незадолго до того, как он уехал из дома — какое-то утреннее шоу новостей, где ведущий предупреждал добрых жителей Чикаго держаться подальше от района, где Скифф сражался с тем парнем, который пытался устроить себе логово под озером Мичиган. «Наш любимый пляжный бродяга-красавчик может не выглядеть опасным, но помните, народ, Скифф — это не только игры и веселье. Всего несколько дюймов быстро движущейся воды могут сбить вас с ног!» Примерно так это и было. Он запомнил следующую строчку дословно: «Или, может, нам стоит называть это Скифф-быстро движущейся водой!» Это было так безвкусно. Зачем утренние шоу пытаются превращать вещи, которые не должны быть шутками, в шутки? Он сосредоточился на здании, которое было его следующей «целевой» остановкой — том, которое выглядело примерно такого же размера, как это. Оно всё ещё было там. Основное электричество, казалось, отключили, но вместо этого по нему разливалось тусклое голубое свечение. Какая-то аварийная функция, вероятно. Успел бы я вовремя или умер бы на улице с Зериди? Бесполезный вопрос, который он не мог не задать. — Тина? Тина? Ройс! Вы там, ребята? Олден повернулся, чтобы посмотреть на Лиама. Он стоял рядом. Олден теперь видел достаточно хорошо, чтобы разглядеть статую женщины позади него, протягивающей руки, как будто зовущей ребёнка, которого не существовало, прыгнуть в её объятия. Лиам умудрился удержать свою серьгу. Он держал её так близко к губам, что выглядело, будто он собирается её съесть. Он даже умудрился удержать картонку для гравировки и бинты, которые я ему дал. Они были в его другом кулаке. — Вы, ребята? Ответьте мне. Ответьте! Может, мне стоит что-то ему сказать. Он не стал. Что, по сути, можно было сказать? Любое утешение, которое он мог предложить, было бы дешёвым ничем от незнакомца. Может, брат и сестра Лиама были в порядке. Может, нет. Люди умирают так быстро. Олден понял, что становится немного странным. Что-то вроде одного шока слишком много в час. Но он не чувствовал, что вот-вот снова запаникует, так что он принял это. Ещё пару минут он наблюдал за всем. Просто чтобы убедиться. Лиам продолжал пытаться дозвониться до брата и сестры через серьгу. — Вода движется куда-то ещё. Похоже, она уходит из этого района, но кто знает, как долго это продлится? Я ухожу, если смогу, — наконец сказал Олден. — Всё ещё есть огни в сторону внутреннего изгиба полумесяца. Я пойду туда, затем к людям. Как можно быстрее. Без остановок. Лиам уставился на него так, будто он заговорил на другом языке. — Что? — Если вода уже так далеко проникла вглубь материка, рано или поздно нас полностью отрежут. Весь этот мыс полумесяца может исчезнуть к утру, — сказал Олден. — И если у них не работает намного больше людей на спасении, чем нужно, зачем кому-то приходить сюда, чтобы помочь нам? По крайней мере, один большой густонаселённый семейный район внизу в F был сильно повреждён. — Спасатели будут отдавать приоритет другим местам. Они не будут искать отставших здесь, в этих нескольких покинутых районах, где у всех уже был шанс выбраться. Он снова повернулся, чтобы посмотреть на отступающую воду. Она движется так быстро. Крупные обломки начинали тащиться по тротуару вместо того, чтобы плавать. Через пару минут, когда Олден направился к лестнице, Лиам остановил его, положив руку на плечо. — Я должен найти брата и сестру, — сказал он взволнованным голосом. — Я не могу их бросить. — Я надеюсь, ты их найдёшь, — сказал Олден. — Надеюсь, они в безопасности. — Я не… хаха… я даже не знаю, где мои туфли. — Лиам внезапно посмотрел на сандалии Олдена. Олден посмотрел на босые ноги Лиама. — Ты оставил пару внизу, в своей камере пыток? Лиам кивнул. — Тогда они, вероятно, всё ещё там. Не волнуйся. Здание не рухнуло, так что первый этаж просто мокрый, да? Не исчез. Они будут там, где ты их оставил. Олден не знал, правда это или нет. Он сказал это так, будто верил, что это правда. — Ха! Точно. Точно. — Лиам всё ещё смотрел на сандалии. — Не уходи прямо сейчас. У тебя есть… дай подумать… у тебя есть ещё лекарства? И бинты? Знаешь, Тине и Ройсу может понадобиться что-то подобное. Они там, снаружи. Им могут понадобиться вещи. Мне могут понадобиться вещи, чтобы помочь им. Колебание Олдена было быстрым, и в темноте он надеялся, что его даже не видно на лице. В аптечке было несколько вещей, которыми он, вероятно, мог бы поделиться. Но если он скажет «да», ему придётся открыть сумку и достать их прямо здесь. И ему было некомфортно позволять Лиаму Лонгу знать, что у него есть полная аптечка. Он был недостаточно уверен, чтобы оставаться, разбирать припасы и делить их. Не сейчас. Не с мужчиной, который смотрел на походные сандалии так, будто только сейчас понял, каким дураком был, планируя сражаться с цунами голым. Каждый раз, когда ты подставляешься, чтобы спасти незнакомца, представляй, что я там с тобой. Представляй, что мы ввязываемся в это вместе и сталкиваемся с одинаковым количеством борьбы и одинаковыми последствиями в случае неудачи. — Чувак, извини, — сказал Олден. — Хотел бы я иметь больше. Из полезных вещей у меня осталось только одно обезболивающее. И противный протеиновый батончик. Лекарства можешь взять. Он засунул руку в шорты и достал один из инжекторов, которые положил в карман ранее. Это была единственная вещь, которую он мог отдать, не раскрывая всего остального. — И спасибо за устройство связи. Когда найдёшь свою сестру, попроси её написать мне, хорошо? Я сообщу, где я и какова ситуация. Считай меня своим передовым разведчиком. Я двигаюсь не быстро, так что вы, ребята, можете даже встретиться со мной до того, как мы покинем зону эвакуации. Он вложил инжектор в холодную руку Лиама. — Да. Да, это хорошая идея, — пробормотал Лиам, переводя взгляд на инжектор. — А если мы не встретимся, увидимся на кампусе на следующей неделе, — сказал Олден, впервые сознательно пытаясь звучать как крутой мужик, у которого не должны украсть обувь. — У нас получится, Лиам. Рад, что встретил тебя сегодня вечером. Он отказывался задаваться вопросом, почему его попытка передать крутую мужественность была одновременно южной и суровой, как какой-то ужасный гибрид Большого Змея и Кляйна. Он ушёл сразу же, держа спину прямо и походку ровной. Когда он пересекал галерею, отказываясь оборачиваться, чтобы посмотреть на Лиама, было место в верхней части позвоночника, между лопатками, которое он слишком хорошо осознавал. Больше никакого дождевика-щита, — подумал он. Если сегодня вечером кто-то снова попытается меня заколоть, лезвие пройдёт насквозь. ---------- Волны, VI 140 — Я ОБОЖАЮ ПОКУПКИ ПРОДУКТОВ!! Голос был радостным, тёплым и золотистым, как мёд. Он разнёсся над какофонией гремящей музыки, звенящих арголдовых автоматов, шумного смеха и криков стаи ара, которые в данный момент демонстрировались на изогнутом экране, образующем крышу над оживлённой улицей. Натали Шор стояла перед казино, украшенным мигающими зелёными огнями. Она кружилась на месте, её раскинутые руки были полны пакетов с едой на вынос с названиями ресторанов, напечатанными на боках. — сказала Эмилия. — — Тогда добыча продуктов! — сказала Натали. — Я обожаю это! Все в классе говорили, что будет трудно найти кое-что из этого, но повара такие дружелюбные. У меня здесь кухонные отходы с пяти разных планет! Эмилия покачала головой. — Она всем им предлагает деньги. — Хадиза смотрела на женщину на другой стороне улицы, которая была одета в светящиеся серебряные крылья и соответствующий купальник. Исполнительница парила в шести метрах над тротуаром, прыгая по воздуху. — Аджастер? — предположила она, когда женщина остановилась, чтобы поклониться над головами зрителей. Две другие проследили за её взглядом. — Может, она Мастер? Возможно, крылья — это инструменты, которые она сделала, — предположила Натали. — О! Думаешь, они из тех, которые работают только с одним из навыков создателя, или она их продаёт? Она начала направляться к исполнительнице, но остановилась, услышав голос Эмилии. — Брутал Ловкости, — уверенно сказала старшая девушка. — Ооооу… ты уверена? — сказала Хадиза. Затем насмешливым тоном добавила: — Ботаник по Анесидоре. — объявила Эмилия. — Наверное, — сказала Натали. — Моя мама думает, что у тебя нимб над головой, Эмилия. Она такая: «Вот молодая леди с здравым смыслом, Натали. Я бы предпочла, чтобы ты не выходила после девяти вечера, но если выходишь, то оставайся с ней». — Ха! — сказала Хадиза. — В следующий раз, когда твоя семья позвонит, дай мне поговорить с ними. Она их обманула. Эмилия драматично поклонилась. Хадиза уставилась на неё. — ответила Эмилия. — Есть ещё один! Они официально закрылись в полночь, но одна девушка из университета, которая там работает, сказала, что я могу зайти. У них есть эти большие мягкоскорлупные яйца. Вот такие. — Её сумки врезались в неё, когда она попыталась поднять руки, чтобы показать размер. — Их снёс эппи-эппи. Эбби-эбби? Я правильно произношу? Говорят, они очень сливочные и на вкус как яблоки с майонезом. Хадиза скривилась. — Давайте эппи-эппи! — сказала Эмилия. — Завтрак на завтра! — Ты съешь что угодно, — сказала Хадиза. — Вообще-то, я собиралась превратить их в заправку. Для— — слова Натали были прерваны сиренами. На всей улице выступающие и гуляки остановились и с тревогой огляделись. — Что это? Девушки прижались друг к другу. Эмилия сказала что-то по-литовски, и Натали с Хадизой обе в замешательстве уставились на неё. Переводы не появились в их интерфейсах, но мгновением позже появились оповещения Системы. [Оповещение о катастрофе: Атака на Матадеро] [Оповещение о катастрофе: Низкая Вероятность Воздействия Хаоса] [Оповещение о катастрофе: Океанические Аномалии — Неминуемо Избегайте морской воды. Ищите возвышенность. Остерегайтесь возможного цунами.] Лёжа на спине в кровати, Лют прижимал к груди подушку в форме жареного яйца и зевал. Так поздно. Нужно спать. Вместо этого он открыл ещё одно окно интерфейса. Теперь перед глазами у него были три окна, и все показывали вещи, достойные глубокого созерцания. В левом нижнем Хейзел просто сносила крышу. Он включил замедленное воспроизведение. Я всё ещё не могу поверить, что это случилось. Взрыв Хейзел, даже в такой феноменальной форме, не был большим сюрпризом. Она никогда не стеснялась осыпать других унижениями и критикой, но вот сама их терпеть не могла. Диета из одной похвалы и утверждений, что ты не можешь сделать ничего плохого, вероятно, делает очень трудным для глотки то, что кто-то говорит, что ты ему не нравишься, потому что ты сделал что-то плохое. Он был рад, что она покинула Землю. Однако он не был уверен, что работа на Дворец полный день её вылечит. Может, разлука с родителями, Корином и Аулией поможет ей обрести нормальную личность, но с её обычной работой… она может стать ещё большим монстром. Если бы Паретат-уур имел какое-то отношение к управлению Хейзел, Лют позвонил бы и предупредил парня. Аулия подтвердила преступления Хейзел, раскрыла её навык и извинилась за неё перед камерой. Вот чему Лют всё ещё изумлялся. Ему хотелось заглянуть в извращённый разум бабушки всего на секунду, чтобы узнать, какой процент её поведения был основан на интересе к Олдену, а какой — на раздражении на Хейзел. Несомненно, политика тоже была в замешательстве. И я тоже. К сожалению. Он переключил внимание на среднее видео. Звук был включён, чтобы он мог слушать. Это был исполнитель на коре, который пришёл на седьмой день рождения Люта. Мужчину снимали в Парке Баттер несколько месяцев назад. Он всё ещё был одним из любимых уличных музыкантов Люта. Научил бы он меня играть на коре? Было бы грубо, если бы я спросил? Он размышлял об этом уже некоторое время. Раньше это не казалось бы грубым, когда он был обречён на обычную человеческую жизнь. Теперь всё стало сложнее. Как и всё остальное. Ему хотелось думать, что если бы высокий ранг с улучшенным слухом, руками и мозгом обратился к нему в июне прошлого года и попросил научить его играть на арфе, он бы вежливо сказал: «Я слишком занят, чтобы учить вас, но удачи». Но он боялся, что это было бы больше похоже на: «Никогда. Как ты смеешь просить? Засунь свои магические пальцы туда, куда солнце не светит». Что, если он думает, что я просто хвастливый дилетант, как тупой Хью? — «Мой папа говорит, что мне не нужны уроки пианино, как тебе, промах-бой», — пробормотал он, представляя голос Хейзел в голове. — «Система превратит меня в прирождённого музыканта, как только я получу Связывающего, и тогда я смогу так легко освоить любой инструмент». Интересно, права ли Аулия, и однажды, когда я состарюсь, мне просто будет всё равно на любые вещи, которые она говорила или делала со мной. Он не мог этого представить. Он взглянул на третье окно. Это была фотография со страницы Эмилии в социальной сети. Она опубликовала её час назад, и он смотрел на неё с тех пор, пытаясь придумать идеальный комментарий. Что-то непринуждённое и дружелюбное. Что-то, что заставит её улыбнуться. Что-то, что скажет: «Я человек, который умеет непринуждённо общаться и которому не пришлось час думать над этим комментарием». Но это также должно быть зрелым. И немного смешным. И умным. И недлинным. Вселенная, заключённая в одном предложении. Поэтический шедевр комментариев. Если бы она была где-то, что он знал, он мог бы предложить ей идеи, чем заняться. Но на её фотографии была команда, участвующая в соревновании по построению пирамид из людей перед казино. Она была внизу, в F, в Новом Сибарисе. Лют был там всего один раз, вскоре после закрепления, чтобы посмотреть, как там. «Как там» означало очень громко и людно, и там было так много взрослых, пытающихся проверить его возраст, что он ушёл, даже не ступив ногой в ресторан, который был его пунктом назначения. Он упомянул об этом Айми, и она сказала ему, что Связывающим всё равно не разрешают входить в казино. Она сказала это таким печальным голосом, что Лют задался вопросом, действительно ли она хочет играть в азартные игры или запрет каким-то образом был её виной. Что, если Эмилия там, потому что любит покер или что-то в этом роде? Если девушка согласится пойти со мной на свидание, получу ли я пожизненный бан на казино по ассоциации? Я мог бы выучить цепочку удачи и применить её на ком-то другом так же легко, как на— Его размышления были разрушены звуком сирены. Он чуть не упал с кровати-чердака. Это пожарная тревога? Какой-то парень поджёг себя прошлой ночью, так что эта мысль была свежа в его голове. Затем пришли уведомления Системы. Лют успел прочитать их несколько раз, выбраться из постели и начать натягивать одежду, прежде чем снаружи раздался усиленный женский крик. — Жители Гарден Холла! — сказала она ясным, но торопливым голосом. — Все вы должны были получить инструкции следовать в убежища кампуса. Для вас это здание МФО. Пожалуйста, направляйтесь туда сейчас. Если вы не знаете, где находится здание МФО, спросите студента программы развития талантов. Никакого бега! Никакой паники! Не оставаться в комнатах! Скоро мы пришлём людей для проверки! Лют накинул куртку. Его мысли метались. Матадеро? Но никто никогда… И что значит «океаническая аномалия»? Гигантские водовороты? Киты восстали против нас? — Система, мне кажется, ты немного скупа на информацию. Ты что, сама не уверена, что происходит? Он начал застёгивать молнию на куртке, но его руки остановились на полпути. Избегайте морской воды. Где сегодня вечером «Либру»? Где мама? — Слушай, Джеффри, — прошептал Рейнхард, оттаскивая Аква-Брутала на несколько шагов от Астрид, которая вызывала для них машину. Они втроём ждали под укрытием у одного из выходов из ТЦ «Роза Гроув». Укрытие было сделано в виде гигантского зонтика, покрытого яркими трубчатыми лампами. — Я пытаюсь оказать тебе услугу. — Джеффи — не сокращение от Джеффри. — Неважно. А теперь слушай. — Это удлинённая форма от Джеф. Рейнхард закрыл рот. — Многие ошибаются, — сказал Джеффи. — Меня это не беспокоит или что-то в этом роде. — Ты хочешь ехать с Астрид вдвоём или нет? — прошипел лучник. — Я могу поехать отдельно. Джеффи уставился на него. — Но мы не будем вдвоём. Там есть водитель. — Она, очевидно, любит тебя, ты синеволосый—! — О чём вы двое говорите? — спросила Астрид. Она использовала изогнутую ручку зонта-укрытия как опору, затягивая шнурки на обуви. — Я просто говорил Джеффи, что пойду на вокзал, — громко сказал Рейнхард. — Поеду домой. В любом случае спать в своей старой комнате удобнее, чем в кампусе. Спокойной ночи! Счастливого пути, вы двое! Пока! Прежде чем кто-либо из них успел задать вопросы, он ушёл. Это точно было моим добрым делом на неделе, — сказал он себе несколько минут спустя, поднимаясь на эскалаторе к платформе поезда. Теперь они оба мне должны. Я выполнил долг Купидона. Он изобразил стрельбу из лука по одному из фонарей над головой. Громкий нарастающий вой прервал его концентрацию. Рейнхард споткнулся, сойдя с эскалатора, недоверчиво глядя на оповещения перед собой. — Цунами? Это слово повторяли несколько человек вокруг него, такими же шокированными тонами. — Типа больших волн? Он ахнул, затем побежал к другому эскалатору. Он взлетел по нему, а затем побежал по улице обратно к торговому центру. — Джеффи! — закричал он, как только увидел светящийся зонтик-укрытие. — Астрид! Вы ведь ещё не уехали, да!? Сирены выли. — Джеффи! Когда он добрался до места, он обнаружил Астрид, ждущую его. — Ты вернулся! — Она схватила его за плечи, а затем снова отпустила жестом, который был скорее подтверждением реальности, чем объятием. — Хорошо. Я подумала, что ты можешь, поэтому подождала. Не хотела, чтобы ты был один. Но я уже начала серьёзно волноваться, что это была неправильная тактика. Рейнхард, Система— — Я знаю, — сказал он. — Где, чёрт возьми, Джеффи? Он уехал? — Он ушёл, — сказала она. — Его забрало. — Что «забрало»? — потребовал он, всё ещё оглядываясь, как будто ожидал увидеть ирокез Аква-Брутала в тени. — Рейнхард… При её озадаченном, слегка растерянном тоне он замер. — О, — сказал он. — Ты имеешь в виду, его призвали. — Ага. Вот именно. — Как Призванных. — Ага. Они оба уставились друг на друга. — Он всё ещё на Анесидоре, — сказала Астрид. — Было бы странно, если бы это был экстренный призыв куда-то ещё, да? При таких обстоятельствах. — Это было бы иронично. — Он провёл рукой по своим коротко стриженым волосам, затем опустил её. — Эй, он первый в нашем классе, кого призвали. Мы даже не проучились достаточно долго, чтобы начать делать ставки на то, кто это будет. — Есть Олден. — Ну да… но у Олдена… его ситуация не совсем… Она сглотнула. — Я уверен, с Джеффи всё будет в порядке, — сказал Рейнхард. — У этого парня есть раздражающе отличный подкласс, который ещё более отличен в этой ситуации. Это мы должны доставить себя в высокое здание. — Я знаю. Оставайся со мной. Он надел на меня спасательный жилет перед уходом, так что теперь я, по сути, аварийное плавсредство. Но мы не так близко к воде, так что, возможно, заклинание было потрачено впустую. — Кто сказал? — спросил Рейнхард. — Если я увижу даже слишком большую дождевую каплю, я схвачу тебя. С каких это пор у нас здесь бывают предупреждения о цунами? И зачем кому-то атаковать Матадеро? Это…. — Это плохо, — согласилась она. — И мы не можем звонить. У меня всё ещё есть старый мобильный телефон, но я оставила его в комнате. Я так привыкаю к интерфейсу. Они пошли, и вскоре они уже были в потоке пешеходов, направляющихся к центру F и самым высоким зданиям на острове. — Он был напуган, — тихо сказала Астрид, когда они пересекали площадь позади шумной, нервной толпы людей. — Не слишком сильно. Он пытался прочитать мне своё уведомление об экстренном призыве, а я говорила ему, что всё в порядке, Системе, наверное, просто нужен был кто-то, чтобы помочь кому-то в воде. А он говорил, что, конечно, всё в порядке и он сделает всё возможное. Но я могла сказать, что он боится. А затем он исчез. Прошло некоторое время, прежде чем Рейнхард ответил ей. — Кто бы не боялся? Олден быстро спускался по лестнице. Но не слишком быстро. Не беги. Он услышит твои шаги. Бег выглядит так, будто ты пытаешься от него убежать. Попытка убежать может заставить его задуматься, не стоит ли ему не отпускать тебя. Он надеялся, что он параноик. Лиам казался скорее человеком, который будет умолять тебя о вещах, чем человеком, который будет угрожать тебе из-за них. Достаточно приличный парень, который столкнулся лицом к лицу с ужасными выборами, которые сделал сегодня вечером. Это не имело значения. Испуганный незнакомец непредсказуем. Последствия ошибочных суждений слишком высоки. В воздухе появилось новое, опасное чувство. Олден остро осознавал свои собственные слабости. Я не могу убежать от него. Я не могу сражаться с ним. Помогать ему искать семью звучит как самоубийственная миссия. А если я брошу Зериди, она может умереть. Лестничная площадка второго этажа была под ним, и аварийное освещение в лестничной клетке было ярким, освещая абсолютный хаос. Вода стекла, оставив после себя так много разрушенных вещей — сломанную дверь, стекло, дерево, мольберт, офисный стул. Дюжина видов неопознаваемого, острого, разбитого дерьма. Олден осторожно приблизился к нему. Не было возможности не наступить на часть этого. Но походные сандалии, которые Зериди достала для него, имели толстую подошву, так что это, по крайней мере, что-то. Оставайся там, пытаясь осмыслить эту дерьмовую ситуацию ещё немного, пожалуйста, Лиам. Достаточно долго, чтобы я успел выйти. Он пробирался через лабиринт мусора шаг за шагом, пытаясь балансировать между необходимостью скорости и необходимостью всё ещё иметь функционирующие ноги и ступни, когда выберется наружу. Знаешь, а Дюра-Брутал был бы фантастичен. Может ли Хаою уже ходить по битому стеклу, как по пляжному песку? Думаю, да. Когда он доберётся до того, чего хочет, он точно сможет просто протаранить такой беспорядок. Или он мог бы прыгнуть с крыши и пропустить лестницу вообще. Он был почти внизу, когда лестничная клетка завибрировала от звука шагов. Чёрт. Ладно. Быстрее; меньше осторожности. Олден спрыгнул на четыре ступеньки на место, которое выглядело достаточно чистым, приземлившись тяжело из-за веса своей пассажирки. Здесь, ниже второго этажа, капли воды падали из всех карманов и трещин мусора, в котором они застряли. Олден хотел остановиться и изучить их движение, чтобы понять, есть ли какое-то правило или ключ к тому, как вода притягивается к своей следующей цели. Отдельные падающие капли, казалось, реагировали на гравитацию здесь нормально, но у стены также скапливался большой клин воды, как будто комната была наклонена. — Тина? Тина, ты там? — Лиам всё ещё громко разговаривал с серьгой. Его голос эхом отражался. Олден достиг последнего лестничного пролёта. Как ни странно, здесь мусора было не так много. По полу было разбросано много мелких вещей. Целая электроклавиатура стояла в углу на боку. И дверь исчезла. Её даже не было в лестничной клетке. Она просто исчезла, как будто её никогда и не было. Олден выбежал, не останавливаясь, чтобы задаваться вопросом о своей удаче. Однако через три шага он понял, что первый этаж будет абсолютно чёрным по мере удаления от освещённой аварийной лестницы. Я знаю, где дверь-пазл. На первом этаже «Апогея» было больше одного коридора, выстроенного усиленными бум-комнатами. Он не мог сейчас видеть центральный коридор, где через несколько шагов после прохода мимо комнаты пыток Лонгов он вышел бы к выходу, но это было совсем недалеко. Один поворот и прямой участок. Всё нормально. Но пауза дала ему долю секунды, чтобы обдумать другую насущную проблему. Если он выбежит прямо на улицу, он не сможет убежать от Лиама в любом удобном для него темпе. На улице, вероятно, было по крайней мере так же трудно ориентироваться, как здесь. И что, если двери-пазла больше нет? Просто груда щебня, которую нужно разгребать, чтобы найти выход. Если я буду хоть немного медленным, Лиам может меня догнать. Если он не найдёт свою обувь, он может активно попытаться преследовать меня. Безопаснее подождать, пока он уйдёт. Мужчина был почти у него. Мысль превратилась в решение, и Олден бросился прятать себя и Зериди в более глубокой темноте коридора, в котором он находился. Вскоре его ноги хрустели по тому, что он не мог нормально разглядеть. Он уворачивался от более крупных форм и шёл вдоль влажной стены. Кажется, конец прямо впереди? Становилось всё труднее что-либо различать. Он прошаркал ещё несколько шагов и случайно пнул кучу чего-то, что сдвинулось и шлёпнулось ему на ногу. Ощущалось как гигантский комок мокрой туалетной бумаги, что казалось маловероятным. Он стряхнул это и замер, подняв руку к груди, как будто это могло помешать его сердцу выпрыгнуть. Ладно. Ладно. Достаточно далеко. Не позволяй себе паниковать и продолжать шататься без причины. Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лиам выходит из лестничной клетки. Свет за его спиной делал его суперзаметным, и его мозг рептилии прошипел, что другой Призванный определённо может видеть его сейчас, если посмотрит в эту сторону. Он согнул колени и присел, чтобы выглядеть менее похожим на человека. Даже если он посмотрит в эту сторону, он меня не увидит. Только если у него нет улучшающих зрение навыков, а я не думаю, что они есть. Лиам наткнулся на пару статуй на шестом этаже, пока паниковал там. Олден понимал, что люди, стоящие на ярких местах, не могут чётко различать тёмные области. Он знал, что ночное зрение Лиама должно быть по крайней мере таким же плохим, как и у него, из-за того, что он был на более яркой лестнице. Он всё равно чувствовал себя как утка в пруду. Прошло несколько секунд, затем Лиам вышел из света и направился к своей бум-комнате. Он даже не посмотрел в сторону Олдена. Он идёт хорошо. Может, он уже принял болеутоляющий инжектор, который я ему дал. Это был тот же самый, что Олден принял ранее. Снижал всё до управляемого уровня. Но, серьёзно… пожалуйста, надень что-нибудь на ноги, чувак. Ткань, картон, что угодно. Остаться без кожи на них будет так отстойно. Лиам искал свою обувь. Олден сидел на полу в темноте, следя за ним ушами. Раздавались шарканье, топанье, плеск. Много плеска. Он что, нашёл целое озеро в камере пыток? У Олдена действительно были вопросы о том, как вода попала и вышла из здания внизу. Без окон, она пробила стены? Надеюсь, всё это здание не рухнет мне на голову. Он размял плечи, собрал мысли. Он пытался использовать короткую задержку как можно больше. Зериди лежала у него на коленях. Вода капала с потолка вокруг них, как будто насмехаясь над дождём, который так недавно перестал идти на улице. Мне нужно будет принять тот стимулятор раньше, чем я планировал. И мне нужен свет. Я слишком устал, чтобы обыскивать всё здание в поисках света, но мне это понадобится. Как люди делают факелы? Могу ли я так сделать? — Ройс, ты меня слышишь? Давай, Ройси. Давай! Олден закрыл глаза и сглотнул. Лиам продолжал звать брата и сестру. Его голос становился всё более отчаянным с каждым разом. Пожалуйста, ответьте ему, кто-нибудь из вас. Пожалуйста, не оставляйте его одного. Мужчина всё ещё искал обувь. Или, может, он её нашёл и готовился по-другому. Это было бы разумно. Олден старался не чувствовать стыда. И грусти. Страха. Он старался не задаваться вопросом, не заставляет ли он другого человека страдать больше, чем необходимо. И в то же время старался не чувствовать, что он уже в такой глубокой беде, что может не добраться до поверхности, как бы осторожен ни был. Он несколько раз похлопал Зериди по руке, просто чтобы чувствовать себя менее одиноким. Всё в порядке. Раньше мы хорошо продвигались. Мы приближались к безопасности. Мы выберемся. Он не совсем верил себе. И из-за этого, потому что он хотел, чтобы эта ужасная ситуация закончилась, он обнаружил, что открывает свой интерфейс и переключается на вкладку «Привилегии». Одно простое, весомое слово внизу списка смотрело на него: [МАТЬ] Итак, — подумал Олден. — Думаю, пришло время серьёзно подумать об этом. Это не выглядело как кнопка. Просто слово. Могу ли я на самом деле…? К нему пришло воспоминание. Острое и свежее. Руки Алис-арт’х коснулись его щёк в той телепортационной комнате на её космическом корабле, которая должна была убить его. «Мать, — сказала она, — если этот доберётся до тебя, обрати на него оба своих глаза». И из-за этого, потому что Алис-арт’х страдала и служила неизвестно сколько времени и заслужила «услугу или две» от этой сущности, Олден Торн получил возможность пожить ещё немного. Он получил ту необыкновенную помощь, которую Четвертая с таким сожалением сообщила ему, что он не удостоен. Даже более необыкновенную, чем та. Мне позволили сделать пару важных выборов. И у меня появился шанс снова быть в безопасности. Хотя это было так же просто, как просьба Алис-арт’х, Олден ни на секунду не думал, что это было на самом деле просто. Она колебалась. Она была так расстроена из-за того, что со мной случилось. Я видел, как виновата она себя чувствовала. Но она всё равно колебалась, просить ли. Рыцарь уже выходила за дверь, чтобы оставить его на произвол судьбы, когда передумала и вернулась, чтобы попросить эту услугу. Эта опция — если это вообще была опция, и Олден не совсем неправильно понимал — будет связана с гораздо большим, чем просто верёвочки. Я не думаю, что я неправильно понимаю. Она обратила внимание на то, как я впервые увидел эту привилегию. Она точно знала, что я думаю. Я даже сказал ей, что знаю, что она не джинн. Он не был Алис-арт’х. Ему ничего не должны. Если Олден хотел просить об услугах, ему придётся их заслужить. И Тихие Кролики, вероятно, не могут этого сделать. Он открыл окно текстового сообщения никому. [Если я использую свою последнюю привилегию, тогда тебе придётся поговорить со мной? Я не могу связаться с Артоной I без тебя.] Капание воды вокруг него, казалось, стало громче. Холодная капля упала ему на голову и скользнула по щеке. Затем голос прошептал ему на ухо. Довольно приятный, ни мужской, ни женский. — Ты используешь эту привилегию, Олден? Она отвечает. Вот так. Я не могу даже использовать её, чтобы отправить сообщение, если умоляю, но она отвечает на это. Если просто упоминания привилегии достаточно, чтобы переназначить её внимание… Олден внезапно почувствовал, что висит на краю обрыва, удерживаясь одним кончиком пальца. Вопрос тоже висел там, рядом с ним. [Нет,] — написал он. — [Извините за беспокойство. Я не ясно мыслил. Я не буду упоминать эту тему снова, если только не буду серьёзен.] ---------- Волны, VII 141 Олден переложил Зериди на спине и выглянул в зияющую дыру в передней стене «Апогей Артист Спейсез». Лиам только что добрался до перекрёстка. Грудь мужчины была обмотана белым светом; он нашёл какую-то гибкую светящуюся трубку в своей студии или среди обломков. И его ноги теперь были покрыты — одна обута, другая во что-то, что Олден не мог разглядеть отсюда. Удачи, — подумал он, когда Брутал перепрыгнул через то, что выглядело как разрушенный холодильник, и исчез за углом. Моя очередь идти. Он хотел фонарик, но пока слушал, как Лиам в панике обыскивает свою разрушенную студию в поисках припасов, он решил, что искать его в этом беспорядке будет слишком долго. Лучше сначала убраться с этой улицы и добраться до более чистого района. Бум-комнаты лишь частично оправдали свои названия. В этом коридоре, который соединялся непосредственно со входом в здание и улицей, большинство комнат стояли, но их двери были выбиты внутрь силой воды. Всякие вещи были перепутаны и разбиты. Часть мусора уплыла в коридор или вообще вылетела из здания, когда вода отступила. Он предполагал, что большая его часть вышла через гигантскую дыру, где раньше были дверь-пазл и бетонная стена с одной стороны от неё. Там не хватало целой комнаты, прямо позади Олдена и слева от него. Укреплённые стены превратились в щебень, а потолка было так мало, что был виден второй этаж. Он не мог не посмотреть на ту область ещё раз, гадая, прав ли он насчёт того, как это произошло. Похоже, торпеда попала в переднюю часть здания и прорвалась там, а не просто большая волна. — Эй, — сказал он, глядя на то, что он подозревал в качестве этой торпеды. — У тебя случайно нет посылки с фонариком внутри? Ярко-красная рука появилась на экране почтового ящика, освещая странную нишу в щебне, когда она помахала в знак приветствия. Выглядело так, будто там что-то довольно большое сидело, поддерживая мусор, падающий вокруг, а затем это что-то исчезло. Теперь в самом центре этого пространства стоял один ПостДроп, вертикально. Олден не был уверен, справедливо ли с его стороны подозревать ящик. Почтовый ящик не был полностью невредимым. Его солнечная панель на крышке была разбита упавшей трубой. Экран, показывающий руку, был разбит. И некоторый мусор вокруг нарушал совершенство странного кармана, в котором он находился. Но карман всё ещё был там. Выглядело так, будто он мог быть создан водяным пузырём, который окружил ПостДроп и запустил его в «Апогей». И почтовый ящик был в неожиданно фантастической форме, если бы он был обычной жертвой гигантской волны. Светящаяся рука превратилась в смайлик. — Извините, клиент. Я вас не узнаю. Моя связь с системной информацией, похоже, не работает. Пожалуйста, введите своё имя на сенсорном экране, если хотите отправить почту. — Откуда ты взялся? — спросил его Олден, думая, что, возможно, получит хотя бы название локации. Он будет знать, что не стоит идти в ту сторону, пока путешествует, поскольку пропавшие почтовые ящики не предвещают ничего хорошего для условий там. Но, должно быть, не было запрограммированного ответа на этот вопрос. Устройство снова сказало «Извините, клиент» тем же бесцветно-вежливым голосом. Намного скучнее, чем тот, который Олден помнил по ПостДропу, через который отправлял сообщение Велра. Такое ощущение, что это было много лет назад. До того, как он покинул дом. До того, как стал Кроликом. Где-то на другой стороне той пропасти в его жизни. Он глубоко вздохнул. — Хорошо, Зериди. Пойдём прогуляемся. Он вышел из здания на то, что когда-то было безупречным тротуаром, но прежде чем он смог пройти дальше, движение в нескольких футах впереди привлекло его внимание. Затем свет почтового ящика погас, и он не мог больше видеть достаточно ясно, чтобы разобрать источник движения. — ПостДроп. Красный свет за его спиной снова загорелся. — Извините, клиент. Я вас не узна— Олден проигнорировал его. Он сделал ещё один шаг, мусор хрустел под ногами, и посмотрел вниз. Там была маленькая змея, свернувшаяся на куске ДСП рядом с пластиковой коробкой для бэнто, украшенной цветами сакуры. Животное сейчас не двигалось, но оно было целым. — Тебя вымыло сюда? Это, должно быть, было холодное, страшное плавание. Змея Лиама была толщиной с карандаш, и хотя Олден не мог разглядеть цвет сейчас, он знал по тому, что видел её в террариуме ранее, что её узорчатая кожа была в основном тёмно-оранжевой. — Я слышал, ты дружелюбная. Но ты смертельна? Он взглянул на бэнто. У него была крышка. Практически судьба. Олден застонал, как старик, нагибаясь с весом Зериди на спине. У бэнто была пара палочек для еды, прикреплённых к внутренней стороне крышки. — Я нейтрален к змеям, — сказал он, просовывая палочки под существо. — Я не нейтрален к тому, чтобы быть укушенным ядовитой. Так что, пожалуйста, прости меня за то, что тыкаю в тебя этими штуками и запираю в коробке для ланча вместо того, чтобы носить на своём тёплом теле. Змея была очень вялой. Из-за температуры и истощения, предположил Олден. Она едва дёрнулась, когда он зачерпнул её в новый контейнер. — Извини. — Он закрыл крышку и сунул бэнто в сумку. — Поездка может быть ухабистой, но, думаю, у тебя больше шансов со мной, чем здесь, на улице. Если выживешь, ты будешь моим самым лёгким спасением. Так что, пожалуйста, сделай это. Он закрыл клапан сумки и огляделся. Быстрое движение воды из этого района, казалось, унесло худший из мусора из этого конкретного места, но здесь всё равно творилось что-то непостижимое. Что-то, что Олден мог только предполагать, было стальным промышленным чаном, лежало на боку на дороге прямо перед ним, и за ним нагромоздилась куча обломков. Он едва мог разобрать, что это было. Целые дома исчезли. Этот чан достаточно велик, чтобы машины могли исчезнуть внутри него. Всё это слишком масштабно, чтобы справляться ментально, не говоря уже о физически. С шестого этажа он отметил общее направление, в котором хотел двигаться. Он собирался выбраться из этой зоны разрушений, а затем попытаться обойти места, где отсутствие света указывало на то, что какой-то другой живописный уголок Апекса был превращён в пригородную пасту. Он похлопал Зериди по косе и по сумке. Находка змеи заставила его чувствовать себя немного лучше. Как будто это было доказательством того, что он тоже выживет. Ему было всё равно, имеет ли это смысл или нет. — Тогда давайте все выживем, — сказал он. — Как вам такой вариант? Ну, это выглядит иначе, чем сегодня днём, не так ли? Лют Велра встал на цыпочки и вытянул шею, чтобы рассмотреть толпу в спортзале МФО. Помещение, которое использовали ученики старшей школы по геройской программе, было огромным, какими обычно и бывают пространства для тренировки способностей Призванных и лёгкой атлетики. Многим сверхлюдям нужно пространство, чтобы их силы могли проявить себя, и здесь этого было предостаточно. Обычно. Сейчас Лют задавался вопросом, не придётся ли им начать ставить учеников друг на друга, чтобы всех разместить. Как на фотографии Эмилии. Изображение, которое F-ранговый Кролик сделал с построителями человеческих пирамид у казино, было последним доступом в интернет, которым наслаждался Лют. И это было больше часа назад. Он медленно добирался до своего назначенного эвакуационного места, потому что люди, которые его узнавали, постоянно останавливали его, чтобы попросить словесные цепочки, и как только он понял, что с этим есть серьёзная проблема, он пытался её исправить. Только чтобы потерпеть неудачу. Они все подумают, что я жадный Велра, который не поделится даже в кризис. Вот что все подумают, что бы я ни сказал. Правда была ненамного лучше, и его репутация вряд ли могла упасть ниже. Так что в этом смысле он полагал, что всё нормально. Люди наталкивались на него. Он всё ещё стоял в дверном проёме, отделяющем передний вестибюль здания от самого спортзала, и толпа была такой плотной, что он практически не мог двигаться, пока не двигались все остальные. Лют был осторожен в том, как он двигался. Он наложил на себя несколько словесных цепочек, так как мог делать это без проблем, и он не привык носить столько сразу. Хейзел получала удовольствие, превращая себя в фальшивого Брутала. Его собственный предпочтительный ежедневный список цепочек был более умеренным. Он не думал, что переборщил, но его тело всё равно чувствовалось как плохо сидящий костюм. Цепочки самообладания — две из них — помогали держать всё под контролем. Он услышал, как кто-то упомянул Телепортационный Комплекс, и сосредоточился на голосе другого парня, отключив остальной шум. «…наконец дозвонился до мамы по инфогарным часам Билала. Вечность. В любом случае, она в ночную смену, и она сказала, что они заставляли её скалывать лёд с магических символов. Какой-то побочный эффект от интенсивного использования. Можно подумать, если бы это было что-то, это было бы тепло, не так ли? Она сказала, что Система сбрасывала сотни детей сразу в конкорс, даже не заморачиваясь с отсеками. Они заставили их убрать всю мебель. Она сказала, что дети появлялись и исчезали так быстро, что она слышала, как одна партия кричала и плакала, а когда она обернулась, остались только голоса, эхом отражающиеся вокруг. Дети уже ушли, кто знает куда». Лют не мог видеть говорящего сквозь толпу. Пауза, затем парень добавил: «Это было немного страшно. Она сказала, что плитка в конкорсе начала кое-где трескаться. Она поддела кусок, потому что ей показалось, что она видит что-то странное, и там тоже есть символы. Как и в отсеках. Она спросила одного из охранников, который работает там вечность, о чём это, и он сказал, что всё здание на самом деле телепорт. Отсеки просто более продвинутые, или что-то в этом роде». — Это не страшно, — сказала девушка. — Это круто. Я не знала этого. — Я не закончил. Охранник сказал ей, что артонианцы, которые приходят на обслуживание, работают не только со зданием. Они всегда проверяют стоянки, гараж и части улиц вокруг этого места. Когда он только начал там работать, он спросил их, почему полная зона телепортации такая большая, и один из них действительно ответил ему. — Что они сказали? — Что вся штука будет использоваться только «если Анесидора больше не будет пригодна для жизни». Лют вздрогнул. Вот что мне даёт подслушивание, — подумал он. Материал для кошмаров. Но в каком-то смысле это заставило его чувствовать себя лучше. Система массово телепортировала людей. С этим плюс наличием убежищ, его родители, вероятно, уже были где-то в безопасности, или будут очень скоро. Маме, возможно, даже не нужна была телепортация. Она почти всегда с Аулией. Если уж на то пошло, Аулия была сильной. И они могли сейчас жить в пентхаусе. Они были бы там в полной безопасности. Когда толпа наконец протиснулась в сам спортзал, появилось локальное сообщение интерфейса: [Это безопасное место. Не покидайте его.] — Ладно, — пробормотал Лют. — Я не буду его покидать. Достаточно легко. Уровень шума был нелепым. Несколько человек плакали. Больше людей смеялись и шутили со своими друзьями. Около тридцати маленьких детей были группой на белом полу, пели «Донгури Корокоро» вместе со взрослыми, которые присматривали за ними. — Дети в центр пола! Дети в центр пола! Хайцзымэнь… Лют отключил людей, выкрикивающих инструкции для непризванных. Но через пару минут молодая женщина в ярко-красном жилете поверх футболки пробилась сквозь толпу к нему. — Привет! — бодро сказала она. — Вы ищете свою семью? Я найду их для вас, если хотите пройти на пол с другими несовершеннолетними. — Я S-ранг. Она на секунду растерялась, затем ахнула: — Вы парень Велра! Лют подавил вздох. — Это я. Пожалуйста, не проси у меня словесную цепочку прямо сейчас. — Мне так жаль! — Всё нормально. — Мне правда жаль. — Ничего страшного. Мне только пятнадцать. — Но я должна была вас узнать! Я вас всё время вижу. Вы выглядите иначе без вашего… у нас обоих есть занятия в Меле Центре примерно в одно время. Я учусь горловому пению! Она не узнала меня без повязки на глазу, — подумал Лют. Он был слишком взволнован на выходе из комнаты, чтобы беспокоиться о таких вещах. — В любом случае, всё это место должно быть безопасным, — сказала она, — но нам велели размещать более уязвимых людей в центре спортзала, а менее уязвимых — по краям. Если хотите, можете даже пойти посидеть в боковых коридорах и классах. Там больше места. Пока. Похоже, это ненадолго. Университетское боевое сооружение тоже быстро заполняется. Не покидайте здание, иначе можете не попасть обратно. Немного места, чтобы вздохнуть, звучало хорошо, даже если это не гарантировало долгого времени. Интересно, не стоило ли мне просто остаться в своей комнате. Кампус Селены Норт был не очень близко к побережью. Он не мог представить, чтобы океан добрался до них сюда, если только вся страна не была обречена. Лют медленно пробирался сквозь толпу и в конце концов добрался до одного из боковых коридоров. Здесь он мог нормально идти. Классы были открыты, но все парты были заняты. Ему всё равно не хотелось сидеть, поэтому он побродил немного, заглядывая в комнаты, чтобы посмотреть, какие кадры катастрофы показывают на проекционных экранах, и прислушиваясь к разговорам людей. — Клянусь своим навыком, именно это они сказали. Старое высотное здание Ниламы было полностью под водой некоторое время. Лют на мгновение задумался, всё ли ещё там Академия Парагон. Затем он нахмурился. В этом высотном здании живёт семья Лекси. Он предположил, что большинство новейших первокурсников геройской программы, включая его соседей, застряли в «Розе Гроув», когда всё пошло не так. — Если это место было под водой, то и весь семейный район был бы. Это просто невозможно, — сказал кто-то. — Нет. Перечитай обновление Системы. «Наблюдаемые эффекты включают: принудительное погружение — обычно, но не всегда, элементов, определённых стихией, быстрое движение погружённых материалов, внезапные притоки воды в ограниченных прибрежных зонах». — Что ты хочешь сказать? — Здание — это объект. Это было бы похоже на то, что случилось с Мостом. Вмешался девичий голос. — Я только что говорила с кем-то в туалете, кто был там. Она только что вернулась в кампус. — В Ниламе? — На Мосту! Лют отошёл в сторону, пропуская группу старших подростков в комнату, где происходило обсуждение. Мгновением позже его уши уловили другой разговор, происходящий за его спиной. — Ты дашь мне знать, если они ответят, да, Ванди? — Конечно. Просто не покидай здание. Нам нужно следить за всеми. — Я после Хелоисы. — Нет, Санджай. Ты после Олив. Она записалась в список раньше тебя. Недолго ждать. Лют повернулся. Он мог разглядеть только часть лица и торса Ванди Кариссон из-за толпы людей, стоящих вокруг неё, пока она сидела спиной к стене. Он подвинулся ближе, пытаясь заглянуть за спину ужасно ленивого гитариста, которого знал по общему уроку. Ванди захватила одну из единственных розеток в коридоре и подключила к ней удлинитель, сделанный для инфогаря. Три телефона последней модели были подключены к нему через их крошечные зарядные нити, и все они в данный момент были у людей, которые писали по ним сообщения. Одной рукой Ванди передавала четвёртый телефон той девушке-Аджастер, которая могла создавать иллюзии себя; другой рукой она писала в блокноте на спирали. — Хелоиса, раз ты уже сходила, не спросишь ли инструкторов и помощников, нет ли у них сообщений, которые нужно отправить? — спросила она спортивную девушку, которая была в кроссовках, пижамных шортах и толстовке. — Раз они так заняты, мы можем сделать это за них. Только убедись, что получила имена и достаточно информации. Ванди вырвала несколько листов из блокнота и передала их. — Спасибо за задание! — Хелоиса вскочила с корточек на полу и побежала. Лют воспользовался промежутком, оставленным её отсутствием, чтобы подобраться ещё ближе к Ванди. Все телефоны её? Где она взяла столько инфогаря? Она никогда не носила эти вещи в Парагон, и он не мог представить, почему она внезапно начала бы, когда получила свой интерфейс. На Ванди была её форма. Лют задался вопросом, для безопасности ли это, или она выбежала из общежития в такой спешке, что комбинезон был более уместен, чем то, что было на ней. Её каштановые волосы были нехарактерно растрёпаны, и пряди выбивались из заколки-облачка и падали на щёки, пока она сосредоточенно смотрела на таблицу, которую сделала в блокноте. Там уже было много имён. Один из телефонов запищал, и парень, державший его, передал его ей. Ванди прочитала сообщение, записала его в блокнот рядом с чьим-то именем, затем вернула. Почему кто-то другой не мог организовать службу вызовов? — подумал Лют. Она была не из тех, кто откажет ему в использовании телефона только потому, что ненавидит его, но он всё равно хотел, чтобы ему не пришлось просить. — Привет, Ванди. Её ручка перестала скрести по блокноту. Их взгляды встретились. — Лют. — Ты даёшь свои телефоны почитать? Не возражаешь, если я одолжу один, чтобы проверить, есть ли у меня сообщения? Сирил купил себе инфогарные часы несколько месяцев назад, после того как съехал из квартиры, которую Джессика предоставляла для него, пока Лют рос. Теперь это место было пустым. Она оставила сообщения с предложением, что Лют может забрать их себе. Он никогда не отвечал на них. Когда Ванди не ответила, Лют добавил: — Не прямо сейчас или что-то в этом роде. Поставь меня в конец списка? Она заставила его ждать неловко долго. Как раз когда он начал бояться, что она может отказать, она кивнула. — Хорошо. Будь рядом. Я назову твоё имя, когда придёт твоя очередь. — Спасибо. Я ценю— — Я хотела бы получить словесную цепочку, — прервала она. Её голос был деловым. В основном. Лют думал, что ему, вероятно, мерещится напряжённость. — Понятно… Она не имела это в виду как бартер. Или имела? — Ты хочешь сказать, что я не могу отправить сообщение, если я не…? — Мне бы хотелось лучше сосредотачиваться, — сказала Ванди, всё ещё глядя на него. — Мне трудно концентрироваться на том, что важно, прямо сейчас. Я, конечно, верну долг позже. И дам тебе денег. Разве так это обычно не работает? Матадеро. Её мама. Ей, наверное, действительно трудно концентрироваться. — Я на самом деле не беру плату за такие договорённости… я бы сделал это. Я правда бы. Но, понимаешь… Он не покраснел. Краснеть — это для людей, которые не потратили месяцы на изучение контроля над выражениями лица с активной цепочкой самообладания. — Я не могу наводиться на людей прямо сейчас, — признался он. — Помощь Системы отключена, а я так и не научился делать это без неё. Потому что зачем мне было это нужно? — Это нелепо, — усмехнулся прячущийся гитарист, прежде чем Ванди успела ответить. — Я всё ещё могу наводиться на вещи. Он врёт. Лют понятия не имел, какие Призванные силы у этого парня. Ему также было всё равно. — Рад за тебя, — прохладно сказал он. — Почему бы тебе не попробовать наводиться на правильные ноты в следующий раз, когда будешь играть, вместо того чтобы публично унижать свой инструмент? Система больше не помогает мне с наведением. Я не могу понять, как это делать без помощи Системы. Следовательно, сейчас я не выполняю словесные цепочки для других людей. — Почему Система—? — Это не твоё дело. Я разговариваю с Ванди. Её брови были сведены вместе. — Почему Система отказала тебе в помощи с наведением? — спросила она. Лют застонал. Внутренне. Внешне он создал личину терпения и искреннего извинения. — Ты мог бы сделать так много своим навыком, чтобы помочь людям сегодня вечером, — сказала Ванди. — Удивлена, что тебя не призвали на службу. — Ну, — сказал Лют, мысленно проклиная свою бабушку и свою татуировку за то, что они не позволяют ему полностью объяснить, — это сложная ситуация. Предъявляйте претензии Дворцу Несокрушимости! Связывающий — их, и они не хотят, чтобы я паниковал и накладывал цепочки на целые здания, полные людей, которые могут уклониться от долга. Не без какой-либо формы предоплаты, во всяком случае. Единственное другое объяснение, которое он мог придумать, заключалось в том, что сама Система не хотела сейчас связываться со Связывающими. Исчезло не только наведение. Массовое Дарование было пакетом, который поставлялся с другой значительной помощью Системы. Некоторые старики научились делать вещи без её помощи, но даже если бы Лют пытался научиться, ему потребовалось бы ещё лет тридцать. — Я предполагаю, что если кризис продлится достаточно долго и если Система действительно будет нуждаться во мне, я смогу сделать больше, — сказал он, надеясь, что это удовлетворит Ванди. У них был конкурс взглядов. Она выглядит не очень довольной. — Если ты не можешь это сделать, то— — Я попробую для тебя. Я пробовал для некоторых других людей сегодня вечером. — —то всё в порядке, — закончила Ванди. О. Она всё-таки не собиралась отказывать. Лют смотрел, как она пишет его имя в таблице. В животе было странное чувство. С твоей мамой всё в порядке, Ванди? Ты знаешь? Он не думал, что ему можно задавать ей этот вопрос. — Я попробую, — сказал он. — Ментальная сосредоточенность? Есть одна, которая мне нравится для этого. Я называю её «зона», потому что настоящее название такое сложное… неважно… минутку. Он сложил руки вместе, скрестив только безымянные пальцы друг на друге в первом знаке. Это была словесная цепочка, которую он знал достаточно хорошо, чтобы накладывать без особых размышлений, поэтому он попытался думать о наведении, пока шептал слова. Насколько это поможет. Он уже пробовал на более чем дюжине людей. На большинстве из них — больше одного раза. Что, во имя Апекса, такое наведение? Это была мозговая кнопка, которую Лют мог нажать в интерфейсе. Он научился делать это мысленно. Это было слово, которое он мог произнести. Или указание пальцем. Это было Эй, Система, помоги мне прицелиться в Ванди Кариссон. Когда Система игнорировала тебя, ничего этого не было. Так что же оставалось делать, кроме как… очень, очень пристально смотреть на Ванди, которая очень, очень пристально смотрела на меня, и думать о направлении своей магии, своей души и внимания словесной цепочки на неё. Иди к ней, цепочка. Игнорируй меня! Я могучий Связывающий, и я приказываю тебе! Лют сделал одно интересное открытие благодаря этой ситуации. Словесные цепочки, казалось, не влияли на него, когда он очень старался передать их другому человеку таким образом. Он случайно наложил на себя одну энергетическую цепочку, которую не хотел, но кроме этого, они просто терпели неудачу. Эта тоже провалится. Мне жаль. Связывающий мог бы быть впечатляющим в такое время, но этого не случится. Ванди всё ещё смотрела на него. У неё всегда были поразительные глаза. Он думал, что она хорошенькая, в тот день, когда она заставила его отдать кости Карлотте. Он всё ещё думал, что она хорошенькая сейчас. Какая досада. Находить кого-то привлекательным, когда у тебя смешанные чувства — сильно склоняющиеся к горьким и смущённым — о том, как они к тебе относились годами и как ты относился к ним в ответ, было глупо. Быть подростком было глупо. Этот случайный сквозняк, который отбросил немного волос Ванди к её рту, заставив её снова убрать их за ухо, пока она увлажняла губы языком, был особенно глуп. Лют закончил цепочку. Извини, Ванди. Я пытался— — Ты всё-таки сделал это, — сказала Ванди. — Спасибо. Так лучше. Я уверена, что теперь буду гораздо эффективнее. — Сработало? — удивлённо спросил он. — Да, — сказала она, уже сосредоточившись на добавлении новой колонки в свою таблицу. — Хотя Система не спрашивала моего разрешения и не сообщила мне, какую словесную цепочку ты накладываешь. Разве не должна была? Это… очень интересно. — Обычно да. Она кивнула. — Хорошо, что сработало. Тебе стоит подумать, что ты мог сделать по-другому в этот раз по сравнению с предыдущими попытками. Ты очень силён, Лют. У тебя есть ответственность относиться к вещам серьёзно. Он напрягся, затем его мышцы расслабились секундой позже благодаря самообладанию. Я хотел, чтобы похоть была убита, и она сделала это просто так. Замечательно. — Ты всегда хочешь, чтобы всё воспринималось серьёзно, не так ли? — сказал он. — Ладно. Рад, что это сработало для тебя. Скажи что-нибудь, когда наступит моя очередь пользоваться телефоном. Я услышу. Он зашагал прочь, стараясь выглядеть невозмутимым. Вероятно, успешно. Она просто делает свою версию правильной вещи, как всегда. Хорошо, что она не понимает, что заставила тебя плакать в прошлый раз, когда предложила тебе отнестись к тому, чтобы быть Призванным, серьёзно. Её мама на Матадеро. Не будь к ней строг. Настроение ушло от него, когда он шёл по коридору. Было неподходящее время зацикливаться на такой мелочи. Что-то пошло серьёзно не так. Система выпускала оповещения о катастрофах. Невозможно было чувствовать себя в личной опасности, когда он был окружён яркими огнями, инструкторами и сотнями подростков — многие из которых были скорее взволнованы и заинтригованы драмой происходящего, чем напуганы. Но вокруг него всё ещё были тихие, обеспокоенные лица. И каждый раз, когда Лют видел такое, он острее чувствовал узел в собственной груди. Он не думал, что с его родителями могло случиться что-то плохое. На самом деле. Эвакуации происходили по всему Апексу и F-городу. Система помогала. Взрослые Призванные помогали. Большинство преподавателей геройской программы и директор Джума из Наук сейчас были там. Были гиперболы на дежурстве. Были волшебники. Всё нормально, да? Он почувствует себя намного лучше после того, как воспользуется телефоном. Мама, наверное, тоже может достать инфогарь. Даже в такую ночь. Она умеет такие вещи. Он нашёл участок стены, чтобы прислониться, и попытался понять, как он навёл на Ванди Кариссон. Может, потому что она тоже S? Не думаю, что это должно иметь значение, но, возможно, может. Рядом с ним две девушки разговаривали о том, что оконечности апексного полумесяца полностью опустели. — У моего дедушки дом в Пунта-де-ла-Луна, — сказала одна девушка. — Это место такое красивое. Там большие дворы. И набережная, — ответила её подруга. — Папа сказал, что дедушка звонил ему с поезда, в ярости от того, что какой-то спидстер сказал ему, что он должен уехать. Он сказал, что они просто собираются отдать всё это место рыбам, и что это говорит о боевом духе Призванных? — Твой дедушка супергерой? — Нет. Он актёр-Морф. Ты когда-нибудь смотрела «Любовь сквозь измерения»? Он играет всех персонажей. Думаешь, им действительно стоит просто отдавать целые районы вот так? — Ну, это крошечная территория, окружённая океаном с трёх сторон. Я просто надеюсь, что они успеют всех вывезти до того, как— — Лют, — сказала Ванди с другого конца коридора, — твоя очередь следующая. Он смог различить её голос, даже несмотря на то, что она говорила не очень громко. Удивлённый и облегчённый тем, что его очередь наступила намного раньше, чем он ожидал, он направился обратно к ней. Когда он добрался до неё, она передала ему один из телефонов. Он был тёплым от того, что его держало так много рук. — Экраны на этих новых моделях автоматически распознают вас, как только вы дадите им разрешение идентифицировать вас как текущего пользователя, и любые полученные сообщения появятся во входящих. Вы можете держать его три минуты и отправить столько сообщений, сколько сможете за это время. Вызов принят, — подумал Лют, пальцы правой руки уже порхали над клавиатурой устройства. Входящие показывались пустыми. Он ненавидел это. Он действительно думал, что кто-то из них уже мог достать телефон, но, возможно, они были в той же ситуации, что и он, застряв в очереди, ожидая, пока кто-то в убежище поделится. — Когда закончишь, лучше всего сказать телефону, что он может доставлять твои сообщения мне на сегодняшний вечер, — сказала Ванди. — Таким образом, любые полученные будут автоматически появляться, когда я его держу, и я пришлю посыльного найти тебя, как только получу что-то для тебя. В противном случае тебе придётся ждать другого раза, чтобы проверить телефон самому. — Ладно. Я дам разрешение. Хотя я думал, что моя очередь наступит намного позже, — сказал он, заканчивая адресовать общее сообщение «жив и здоров» своим родителям и, на всякий случай, Айми. — У тебя так много имён в таблице. Ты идёшь по ним очень быстро. Ванди взглянула на него и снова опустила взгляд. — Нет. Мы уже отстаём от графика. Ты просто был в более коротком списке, потому что я предположила, что ты пытаешься связаться с родителями. Лют отправил сообщение паре человек, с которыми иногда тусовался его отец, спрашивая, не видели ли они его сегодня вечером. Затем он начал одно тёте Хикари. Она была такой ответственной, что определённо ответила бы, если бы случайно увидела. Затем я напишу Роману. Он любит сплетничать, так что может знать что-то. А затем я отправлю что-то парням. Слова, которые сказала Ванди, внезапно зарегистрировались, но он не хотел тратить время с телефоном на вопросы. Как раз когда его три минуты подходили к концу, устройство издало звук, и большой палец Люта метнулся вниз, чтобы принять сообщение. О. Хаою только что что-то отправил мне. Это действительно длинное сообщение. Вау. — Хаою написал мне книгу, — сказал он. — Я не могу прочитать её за следующие четыре секунды. — Хаою написал тебе? — Ванди посмотрела вверх. Затем вниз. Затем вокруг. — Можешь подержать ещё минуту. Лют поднял бровь. Она нарушает правило. Он был на сто процентов уверен, что она делает это ради Хаою, а не ради него. Но он с радостью прочитал сообщение. Они все ушли с моста? С каких пор они были на мосту?! И не похоже, что Олден и Лекси с ним. Но он говорит, что все они в безопасности. Хаою подписал сообщение как «Повар Врагов». Было заманчиво задержать телефон ещё немного после того, как его дополнительная минута истекла, но Лют вернул его. — Почему я был в коротком списке? — спросил он. — Разве большинство здесь не пытаются связаться со своими родителями? — Да, — сказала Ванди. — Но я сделала отдельный раздел таблицы для людей, у которых было больше причин беспокоиться о членах семьи. Потому что они не Призванные? Думаю… это было заботливо с её стороны. — С ними, наверное, всё в порядке, — сказал он, столько же себе, сколько и ей. — Я не знаю точно, где они, но Система телепортирует людей подальше от опасных зон, верно? Всем в кампусе только что сказали идти пешком в убежища, поскольку у них были старшая школа и университетские спортзалы. Ванди обменялась взглядом с Олив, которая сидела рядом с ней, надев розовую куртку задом наперёд. Их лица… — Что? — спросил Лют. — Система отвечает за телепортацию людей, — сказала Олив. — Она делает это неожиданным образом. Не так, как большинство людей думает, что она должна. Либо она в режиме серьёзного чрезвычайного контроля, либо артонианцы… думаю, нет реальной разницы. — Ты хочешь сказать, что она не телепортирует всех из опасных зон? Ванди отложила ручку. Лют теперь официально боялся того, что она собиралась сказать. — Похоже, её порядок приоритета телепортации основан на нескольких различных факторах, судя по тому, что мы слышали и по сообщениям, которые получаем. Все непризванные в возрасте до двадцати лет определённо получили самый высокий приоритет. — Точно, — сказал Лют. — Как приоритет экстренной помощи Апекса. Уязвимые люди в первую очередь. — Но после эвакуации несовершеннолетних её вторым приоритетом, кажется, является сохранение боевой силы, — сказала Ванди. — Сбалансированное с учётом непосредственного риска для человека, но не в той степени, которую можно было бы ожидать. — Мы только что приняли сообщение от кого-то, кто сказал, что если отклонить телепортацию, второй не получишь, независимо от того, в какие неприятности попадёшь, — вставила Олив. — И затем нужно учитывать, как Система телепортирует всех, кто сражается с океаном и проводит личные спасательные операции. — Назад, — сказал Лют. — Что значит «сохранение боевой силы»? Ванди выглядела неловко. — Это значит то, что звучит. Но не волнуйся. Повсюду есть высокие здания и убежища. Любой небоскрёб в глубине материка должен быть отличным местом для эвакуации. Нет никакого способа, — подумал Лют, — чтобы мои родители попадали в какую-либо категорию, которую Ванди Кариссон могла бы назвать «боевой силой». — Почти все, — сказала Ванди, — будут в порядке. — Это оооочень долгая прогулка, — сказала Натали Шор, пытаясь одновременно держать маленький розовый зонтик над собой и Хадизой. — Фух. Ладно! Я уверена, что мы вот-вот доберёмся до Бункер-стрит. Ура! Оставайся позитивной! Хадиза, с твоими ногами всё в порядке? — Бывали и лучше. — Хадиза смотрела на туфли на каблуках, которые надела для их пятничного вечера. — Мой навык делает их красивыми. Не удобными. — Ты скоро сможешь их снять. Эмилия… эм… Давай, Эмилия! Хорошая Эмилия! Улыбайся! Эмилия вздохнула. — Давай, Натали, — сказала она с сильным акцентом, слегка покручивая свой зонтик. — Хорошая Натали. Улыбайся. Натали подняла руку для «дай пять», и Эмилия удовлетворила её, прежде чем повернуться к Хадизе и посмотреть на нигерийскую девушку страдальческим взглядом. — Она думает, что ты тот, кто становится слишком громким, когда нервничает, Натали, — сказала Хадиза. — Я могу сказать по её лицу. — Я выучу литовский после этого! — объявила Натали. — Это очевидная вещь. Новый Сибарис был недалеко от побережья. Весь район опустел и двинулся вглубь материка, когда завыли сирены. Всем трём девушкам-Кроликам было сказано направиться в одно и то же место для безопасности. — Таймер, — тихо сказала Эмилия. — Мой теперь тоже длиннее, — сказала Хадиза. — Мой тоже. Снова. Но я не собиралась упоминать об этом в этот раз, потому что мы почти пришли. Я почти чувствую запах Бункер-стрит отсюда. Они были в толпе людей, ожидающих перехода через улицу с менее благоприятным названием. Движение в некоторых местах перестало подчиняться светофорам, что не помогало, когда нужно было передвигаться. — Налево, — сказала Эмилия. Две другие посмотрели на неё. — Налево? — спросила Хадиза. Эмилия указала налево, сделала пальцами движение «идти», затем указала прямо вперёд. — Мы пойдём за тобой, — сказала Натали. — Веди, веди! Эмилия отправилась в путь, и они поспешили за ней. Вскоре после этого мужчина, идущий по тротуару позади них, внезапно издал облегчённый звук, и когда все трое обернулись, чтобы посмотреть, он исчез. Чёрный зонтик, который был в его руке, с грохотом упал на землю. Хадиза что-то пробормотала. Эмилия сказала: — Нечестно. Это было то, что они начали говорить каждый раз, когда кого-то телепортировали в мгновенную безопасность. — Нечестно, — согласилась Хадиза. — Нечестно. Но бесплатный зонт! По одному на каждую. — Натали сунула розовый зонтик Хадизе и побежала подбирать тот, который уронил мужчина. — Этот большой. Кто-нибудь из вас хочет его? В этот момент их интерфейсы вспыхнули: [Локальное обновление: Убежище на Бункер-стрит заполнено. Направляйтесь на север к Кондоминиумам Норсхорс.] Натали прикусила губу. — Это… новое. Не плохое. Просто новые инструкции. Хадиза смотрела на своё уведомление. Руки Эмилии были сжаты по бокам. — Почему? — прошептала она. — Там сказано, что оно заполнено, — сказала Натали. — Почему? — потребовала Эмилия, отбрасывая свой зонтик и глядя в небо. — Она, наверное, задаётся вопросом, почему нас отправили в убежище, которое заполнилось до того, как мы до него дошли, — сказала Хадиза. — Я тоже задаюсь вопросом. — Может, Система ошиблась? — Она так делает? — спросила Хадиза. Затем её глаза расширились. — Эмилия? Эмилия! Куда ты идёшь? Эмилия побежала. — Это не север! — крикнула Хадиза. Они с Натали бросились за своей подругой по улице, затем через неё на другую, споря с ней и крича на неё. Она кричала в ответ одно- и двухсловные ответы на английском, которые недостаточно объясняли, в чём дело. Затем они начали слышать звуки толпы. Эмилия замедлилась. Остальные тоже. Они прошли мимо знака «Бункер-стрит, вход 2», и их собственная ссора была забыта, когда они столкнулись с гораздо более серьёзной. — Что это? — прошептала Хадиза. Они стояли на дороге с односторонним движением, которая пересекала Бункер-стрит. Орда людей, выкрикивающих требования и ругающихся на дюжине языков, стояла между ними и входом в бункер, в честь которого была названа улица. Часть самой улицы поднялась как люк, открывая широкий пандус, ведущий вниз, под поверхность. Мужчины и женщины с красными кольцами света над головами пытались оттеснить толпу от проёма. Кто-то выстрелил заклинанием в мужчину, который забрался на огромный люк сзади, и он упал, ревя. Натали взвизгнула, затем закрыла рот руками, пятясь назад. Она наткнулась на Хадизу, которая даже не моргнула. [Предупреждение: Опасность в вашем районе. Не мешайте Призванным, находящимся на задании. Призванные на задании указаны в вашем интерфейсе.] — Мы не остаёмся здесь, — внезапно сказала Хадиза. Она схватила Эмилию за руку. — Идём с нами. Пойдём. Эмилия смотрела на бункер. Её грудь вздымалась. Её глаза начали слезиться. — Что случилось? — спросила Натали. — Эмилия, что случилось? Нам просто нужно продолжать идти. С каждым шагом мы всё дальше от побережья. Всё в порядке. Старшая девушка сказала что-то по-литовски, её голос дрожал. Хадиза и Натали посмотрели друг на друга. — Таймер, — сказала Эмилия, вытирая глаза и разворачиваясь, чтобы вернуться той же дорогой, которой пришли. — Твой снова изменился? — сказала Хадиза. — Нет таймера для меня, — сказала Эмилия. — Нет. Он исчез. Олден был измотан. Он знал это, потому что начал спотыкаться. Сначала об один кусок мусора, который он неправильно оценил, затем о другой. Следующая улица будет чистой. Следующая. Продолжай идти, — сказал он себе. Можешь принять стимулятор, когда пройдёшь немного дальше. Не хочу, чтобы он перестал действовать. По крайней мере, это не та дрянь из Лифсонга, которая чуть не взорвала твоё сердце. Ррорро буквально исцелила его сердце. Это было отрезвляюще. Обычно он думал о других вещах, которые она исцелила, потому что те сеансы происходили, когда он был более в сознании и испытывал больше боли. Но сердце — довольно важная часть тела, и моё пришлось исцелить. Давайте не будем повторять. Его артонанский планшет был в руке, экраном к ногам. У него на самом деле не было функции фонарика, поэтому он установил его на воспроизведение одного из сохранённых видео Кибби на максимальной яркости. — Олден, — говорила она, — когда мы увидимся снова, насколько ты изменишься? Это было одно из её более тёплых сообщений. У Кибби было много режимов — учёный, моралист, вспоминатель, учитель. Этот конкретный режим был другим, и он появлялся в видео не так часто, как вживую, что было замечательно. Но Олден всё равно находил его появление трогательным. — Например, — сказала Кибби, — ты можешь вырасти даже выше, чем Почтенный Мастер Ро-ден. Ты также можешь приобрести другие мнения о людях. Даже о людях, которых знаешь очень хорошо. Например, обо мне. Ты думаешь, эти две вещи могут с тобой случиться? Какая хитрая Кибби. Я определённо никогда не узнаю, на какой вопрос ты на самом деле хочешь ответа, если отвлекаешь меня упоминанием того, что я вырасту даже выше Джо. — Люди становятся взрослыми быстрее, чем артонианцы, — сказала она. — Может, ты становишься другим быстрее, чем понимаешь. Думаю, тебе стоит подумать об этом и рассказать мне свои мысли. Мои мысли таковы: каждый раз, когда ты беспокоишься о такой глупости, я должен увеличивать размер наших будущих одинаковых татуировок на десять процентов. — У меня никогда не будет другого мнения о тебе, — сказала Кибби. — Но это не значит, что ты тот же самый. Думаю, мне не нравится, как я ответил на это сообщение. Он заверил её, что никогда не перестанет любить её и что она не найдёт его личность такой уж другой, когда они снова встретятся, но он был менее открыт, чем мог бы быть, если бы они были лицом к лицу. Немного слишком осознавал, что другие могут это увидеть. Я переделаю его, как только перестану выглядеть как дерьмо. Он продолжал идти, пока наконец не добрался до улицы, которая выглядела нормально. За исключением того, что электричество было отключено, и место было покинутым. Это заняло вечность. В качестве награды он дал себе стимулятор. Он почувствовал себя лучше мгновенно. Не замечательно, но достаточно хорошо, чтобы продолжать. С новыми силами и своей ауриадой он взломал дом, который выглядел так, будто принадлежал обложке архитектурного журнала, и проигнорировал пронзительный визг сигнализации, пока совершал кражу со взломом. — Мне следовало сделать это ещё до того, как я покинул Пунта-де-ла-Луна, — сказал Олден Зериди и змее, сидя на скамейке в ногах королевской кровати и надевая толстые носки и пару ботинок. — Задним умом. В будущем мы будем прибегать к преступлениям быстрее. Он засунул сандалии в сумку на случай, если с ботинками что-то случится. Люди, которые здесь жили, держали свои фонарики в кладовой, что не было одним из первых мест, где искал Олден, но по крайней мере, когда он их нашёл, все они работали. Я должен им за три фонарика, носки и обувь и вишнёвую колу, — подумал он, закончив быстрое пополнение запасов. И одну дверь. Он использовал своё сжимающее заклинание на ручке, чтобы попасть внутрь, и уносил куски с собой. Если дом переживёт ночь, он думал, что наличие идеально расплющенной дверной ручки будет более подозрительным, чем её отсутствие. Когда он отправился в путь, он отметил новое здание, к которому хотел направиться. У него было две мигающие антенны на крыше. Я могу это сделать. На самом деле не может быть так далеко, пока я не найду людей. Много людей. Человечество, а не просто изолированные сорвиголовы или убийцы. Он периодически поглядывал на картонку для гравировки, которую дал ему Лиам, надеясь, что тот нашёл свою сестру и она активировала другую половину. Пока ничего не было. Через десять минут, когда он проверял припаркованную на обочине машину на наличие ключей, звук воды достиг его. Олден поднял фонарик и закружился. Где это? И куда это направляется? Эта улица, казалось, была в порядке. Как раз когда он понял, что источник шума, должно быть, дальше, чем он опасался, луч фонарика осветил машину, и он остановился, глядя на капли дождя на капоте, которые ещё не высохли после последнего ливня. Они медленно текли в том направлении, куда он хотел идти. Это… не очень. Я не могу сознательно направляться к тому, что, должно быть, является растущей проблемой. Но и не должен возвращаться. Листок бумаги — листовка, оторванная от своего места, без сомнения — пролетел мимо него. Олден колебался ещё несколько секунд, пытаясь думать сквозь свои нервы, затем отправился по диагонали, надеясь, что это продвинет его вперёд, не подвергая опасности. — Зериди, Маленькая Змея, мы всё ещё движемся. Это то, что важно. Наша ночь и так уже достаточно отстойна, и пора ей стать лучше. Разговор с пассажирами был таким же хорошим способом оставаться мотивированным, как и любой другой. Диагональный путь, который он выбрал, привёл его обратно на улицы, усеянные свидетельствами того, что здесь произошло наводнение. Мусор становился всё толще и толще, и после тщательного осмотра очень спокойной воды, собравшейся на крышке перевёрнутой мусорной банки, Олден решил, что достаточно безопасно вернуться на более прямой маршрут. Вскоре после этого, в месте, где мусор от какого-то большого движения воды был отложен в огромный сугроб, он нашёл тела. ---------- Волны, VIII 142 — Извините, — тихо сказал Олден, его пальцы приподняли промокший рукав свитера мёртвой женщины, обнажив запястье, и тут же отпустили, как только он понял, что на ней нет умных часов. Он уже проверил её карманы. Это была та самая женщина, у которой он пытался получить помощь ранее. Водитель мотоцикла. Он узнал её только по одежде и волосам. Её лицо было разбито. Когда Олден только подошёл, он выключил фонарик, чтобы не видеть этого так отчётливо. Затем снова включил, потому что найти телефон могло спасти жизнь. Но всё равно он не проверял наличие инфогарного наушника, пока не осмотрел все другие вероятные места. Он легонько провёл пальцами по её щеке, отодвигая волосы, мокрые от крови и воды, от уха, которое всё ещё было целым. На ней была маленькая нефритовая серьга-кольцо. Никакой техники. Олден снял серьгу. Не было гарантии, что её тело останется здесь, когда всё закончится, и не было никаких других опознавательных знаков. Возможно, она оставила кого-то, кто захочет получить доказательство или память. — Ладно, — сказал он, отводя взгляд от неё. — Ты следующий. Другое тело было через улицу, в основном покрытое деревянным столом, у которого не хватало трёх с половиной ножек. Олден даже не заметил бы его, если бы не блеск разбитого зеркала прямо рядом, который привлёк его взгляд. Он пробирался сквозь обломки. Когда он отодвинул стол в сторону, он обнаружил, что пожилой мужчина под ним выглядел удивительно невредимым. Он лежал на боку, его руки и ноги были согнуты в позе, которая почти выглядела как отдых. Есть ли шанс, что он в порядке? Призванные могли быть действительно крепкими. Может, он был просто без сознания. Игнорируя приступ тревоги о новой куче трудных выборов, которая вот-вот свалится на него, если он найдёт раненого мужчину вместо трупа, он поднёс фонарик ближе, осторожно балансируя с весом Зериди, и наклонился, чтобы потрогать шею чуть ниже седой щетины на подбородке. Кожа мужчины была холоднее, чем воздух вокруг. И куда бы Олден ни нажимал и как бы сильно ни нажимал, пульса не было. Несмотря на его беспокойство о том, что бы он мог сделать, если бы мужчина был ещё жив, у Олдена упало сердце. Его губы даже не того цвета. Это было просто позитивное мышление без учёта реальности. Он проверил запястья мужчины, затем его карманы. В пальто из фланели он нашёл телефон, который не был инфогарным. Он даже не включался. А в кармане брюк он нашёл бумажник, который не показался ему странным, пока он не открыл его и не понял, что он полон мокрых американских купюр. Он уставился на них всего на секунду. Точно. Призванным бумажники не очень нужны. В водительских правах говорилось, что мёртвый мужчина был из Айовы. Должно быть, он навещал семью. Наверное, мотоциклистка. Возможно, она возвращалась за ним. Олден задался вопросом, почему мужчина застрял здесь. Маловероятно, что обычный человек проверял бы свою храбрость на катастрофе, как братья и сестры Лонг. Должно быть, он проигнорировал сирены, отказался садиться на поезда… неважно, почему, наверное. Люди умирали так легко. Он убрал права в сумку рядом с бэнто для змеи и серьгой, затем пошёл дальше, стараясь не думать ни о чём, кроме движения в правильном направлении. Стараясь оставаться позитивным. Это становилось всё труднее. Цепочки «Спокойствие Разума» перестали действовать. Он готовился к возвращению той парализующей паники, которую чувствовал в автобусе ранее, но, похоже, этого не было в меню. Вместо этого его горькие мысли стали особенно горькими, а мрачные — настолько мрачными, насколько позволяла ситуация. Кто-то сделал это. Кто-то заставил это случиться. Они сделали Землю такой похожей на Тегунд. Всё, чего я хотел, — это жизни. Несколько человек. Школа. Я так старался завладеть этим. Я только начал это ощущать. И кто-то отнял это. — Я придумал ещё одну причину, по которой не хочу тебя отпускать, — сказал Олден умирающей артонианке на спине. — Плохие люди сделали это. Всё это. Те, кто атаковал Матадеро. Те парни, которые ранили тебя. Зериди-унд’х осталась, чтобы повесить знаки. Это был такой маленький, заботливый поступок. Не грандиозный жест, просто маленькая вещь, потому что она беспокоилась о своих соседях. Олден приклеил один из них к тем воротам для неё, используя дополнительный скотч, чтобы он выдержал дождь, а затем трое мужчин прошли через них. Возможно, они не планировали никого убивать. Из разговора, который он подслушал, звучало, что они только намеревались обыскать дом. Но они увидели Зериди там, грузящую чемодан, полный апельсинов, во что-то, что выглядело так, будто могло стоить денег, и этот глупый монстр выстрелил в неё из оглушающего пистолета. А затем… всё пошло так, как пошло. Даже если бы они только вырубили её, это было равносильно смертному приговору. Олден ни на секунду не думал, что эти трое подобрали бы бессознательного человека, которого ограбили, и вынесли бы его из зоны эвакуации в безопасное место. — Такие люди не должны убивать кого-то вроде тебя, — сказал он. — Они не должны заставлять меня смотреть, как ты умираешь. Его фонарик уже тускнел. Скоро придётся переключиться на другой. — Мне не нужен идеальный мир. Но он должен быть немного лучше этого. [Обновление о катастрофе: Океанические аномалии, вызванные утечкой магического загрязнителя на Матадеро, продолжаются. Ведутся работы по смягчению последствий.] · [Личное сообщение от посла Баш-нора: Мои наилучшие пожелания всем Призванным, находящимся в настоящее время на Анесидоре. Если вы ищете руководство по поведению в это трудное время, я предлагаю следовать рекомендациям Контракта вашей планеты с доверием. Хотя это может пугать или быть неудобным, ваше сотрудничество упростит задачи и будет оценено. Я понимаю ваши чувства тревоги. Пожалуйста, успокойте свои умы и примите утешение от того факта, что мы, жители Трипланет, дорожим нашим соглашением с человечеством и Призванными Земли. Наконец, я только что завершил объяснения Высшему Совету Анесидоры. Ваши избранные лидеры и я настоятельно напоминаем, что вмешательство в действия Призванного, выполняющего свои обязанности по Контракту, или нападение на него является преступлением против Трипланетного Правительства. Виновные будут расследованы, и правосудие будет совершено в соответствии с артонанским законодательством.] · [Обновление о катастрофе относительно погружённых материалов: Быстрое движение продолжается. Направление движения остаётся непредсказуемым в начале, но после установления материалы вряд ли отклонятся от своего курса.] · [Обновление о катастрофе: Вероятность воздействия хаоса остаётся…] — Нагиса. В переполненном, шумном коридоре, ведущем к раздевалкам здания МФО, девушка-подросток с маленьким ребёнком на руках обернулась на звук своего имени. — Директор Салех! — воскликнула она. — Я не ожидала—! Леседи Салех, которой удалось пройти сквозь толпу, не замеченной большинством учеников, протянула руки, чтобы взять маленькую девочку. — Она спит? — Она сказала, что ей нужно в туалет, но очередь такая долгая. Она задремала. Леседи поцеловала дочь в макушку и улыбнулась, когда та зашевелилась. — Это научит меня представлять её испуганной и плачущей по матери, не так ли? Никаких забот в мире. Спасибо, что присмотрела за ней. — Всё нормально. Она такая хорошая. — Подросток устало улыбнулась ей. — И в этот момент мне тоже очень нужно в туалет. Когда студенты поблизости поняли, что женщина в футболке и вязаной шапке — это обычно безупречно одетый руководитель геройской программы, её имя разнеслось по коридору. Несколько человек прошептали «Гостен», несмотря на её уход от этого псевдонима. — Да, — сказала она, повышая голос. — Я вернулась. Скоро я сделаю заявление о том, что мне известно о ситуации на остальной части острова. — Система отправила вас в Ниламу? — раздался отчаянный голос из толпы, его обладатель, очевидно, не желал ждать информации. — Вы вернулись так рано, — сказал кто-то ещё. — Это значит, что почти всё кончено? — Директор Салех! Извините. Но вы не видели моего отца? — Я действительно отвечу на вопросы в ближайшее время. В спортзале. А пока… нет, я не видела твоего отца, Джон. Мне очень жаль. Если я что-то узнаю, я дам тебе знать. Я была в Ниламе недолго и ещё в паре других мест, тоже ненадолго. Многие люди усердно работают, но наводнение определённо не закончилось. На самом деле, я вернулась сюда только потому, что через меня прошёл экстремально большой столб воды; и Система решила, что я выбыла на несколько часов. — Она задумчиво посмотрела. — Это было очень похоже на удар чрезмерно быстрого поезда-пули. Но, думаю, на самом деле это была надувная лодка. При озадаченных выражениях лиц вокруг она сказала: — Она действительно ударила меня быстро, так что я не совсем уверена. Но если вы представите столб воды, движущийся в унисон с целью перемещения погружённого объекта размером и формой примерно с резиновую лодку на высокой скорости, у вас будет правильное представление. Система должна отправить кого-то более существенного, чем я, в буквальном смысле, перед этой проблемой. Она снова поцеловала дочь в голову. — А теперь, если вы не возражаете, я врежусь в очередь в туалет. Нет. Нет, давай. Пожалуйста. Некоторое время Олден шёл по миру, полному свидетельств того, что приближается что-то плохое. Сначала он услышал это, как близкий гром с незнакомым ритмом. Затем его глаза начали замечать признаки неправильности, которые становились всё труднее игнорировать с каждым шагом. Лёгкий мусор, переносимый вездесущим ветром Анесидоры, порхал мимо луча его фонарика. Улица была усеяна тем же самым. Он увидел своё первое разбитое окно. Ещё одно. Больше. А затем, вот так, он оказался на краю полного разрушения, глядя на свалку, которая когда-то была частью города. Здания становились немного более вертикальными. Меньше домов. Больше офисов, жилых комплексов и контор. Всё, что он мог видеть впереди отсюда, было уничтожено. Это так, так много. Я не могу… Он не мог. Осознать это. Справиться с этим. Пройти через это. Не было никакой возможности идти вперёд по этой улице, как по другим, усеянным обломками, которые он преодолел. Он не был уверен, что смог бы безопасно сделать это даже при дневном свете, без пассажиров. Это было похоже на задание по спасению, которое Фрагмент дала им в понедельник; один неверный шаг, один сдвинувшийся кусок бетона… и водяные шарики лопались. Кажется, то, что осталось от того здания, наклоняется. У него перехватило горло. Он попытался взять себя в руки, меняя положение Зериди, перекладывая её косу и снова перенося её на переднюю сторону. Он носил её на каждом плече и на спине. Он пробовал разные способы на случай, если это поможет, но сейчас всё казалось ненадёжным. — Маленькая Змея, хочешь воздуха? — спросил он. Он открыл бэнто чуть-чуть, достаточно, чтобы убедиться, что его скользкий пассажир всё ещё выглядит живым, затем убрал его обратно в сумку. Он знал, что тянет время. Просто пытается отложить решение ещё немного. Его планом было двигаться отсюда в довольно прямом направлении. Когда это не удавалось, он уходил по диагонали вправо, насколько это было возможно, к изгибу побережья, который образовывал дно апексного полумесяца. Несмотря на то, что случилось с Мостом, ему казалось разумным, что загрязнение, идущее с запада и немного с севера, не будет таким сильным вдоль южного побережья. И в этом направлении были огни, когда он отправился в путь. Но то, как были расположены обломки перед ним… выглядело так, будто удар пришёл с востока. Не могу идти вперёд. Не могу вернуться. Я знаю, что вода идёт и слева, и справа. Без всякой надежды он достал картонку для гравировки, которую дал ему Лиам. Он проверял её каждые пятнадцать минут или около того, на всякий случай. Он, наверное, ушёл. Я, наверное, единственный живой человек, оставшийся в этом проклятом месте. Олден направил на неё фонарик. Ничего. Он смотрел на неё слишком долго, прежде чем убрать. — Итак, теперь мы просто выбираем. Как на Тегунде. Направляешь лицо в какую-то сторону и идёшь туда. Это не так сложно. Единственные два приемлемых варианта — налево или направо. Просто иди. Налево. Если он пройдёт достаточно далеко налево, то найдёт конец этих разрушений, не так ли? А затем сможет обойти их и вернуться на путь. — Я думал, что я параноик и мрачен. Но нет. Я был слишком, блядь, оптимистичен, когда покидал «Апогей», — сказал он, возвращаясь по кварталу к следующей поперечной улице. — «Собираюсь напрямую прорваться к безопасности!» Это больше похоже на мышь в лабиринте. Лекси только что говорил о лишённых сна мышах в лабиринте. Та же ситуация, но теперь учёные — кучка садистов с садовыми шлангами. Каждый раз, когда он поворачивал, он слишком хорошо осознавал, что, как бы быстро ни двигались его ноги, его продвижение вперёд было ползком. Он проходил три квартала, проверял зону бедствия, проходил ещё три. О боже, это тянется так далеко. Он продолжал идти и идти. Пока его фонарик не выхватил что-то странное впереди. Какая-то блокировка? Его спина тупо заныла сквозь обезболивающие. Ладно, мы просто вернёмся ещё дальше, чтобы обойти это. Он сделал ещё несколько шагов к нему, пытаясь понять, что это такое, чтобы иметь представление о том, как далеко ему придётся обходить, прежде чем он сможет снова вернуться на эту улицу. Пытаешься обойти одну зону бедствия, находишь другую, которую нужно обойти в процессе. По крайней мере, в прошлый раз, когда я нёс человека на спине через ад, это не включало постоянные «попалась» от окружения. Возможно, позже его мрачно позабавит, что он нашёл способ, которым Анесидора хуже Тегунда. Слишком много разрушенных зданий для нормального забега со смертью. Слишком много принятия решений и отсутствия чувства прогресса. Что это, чёрт возьми, такое? Грязь? Стена? Мокрая стена? Он остановился. Это вода. Грязная вода. Тихая. Неподвижная. Заполняющая всю улицу. Возвышающаяся над его головой. — Что она делает? Он выключил свет, пытаясь увидеть воду по-другому. Небо стало чуть светлее из-за того, что грозовые облака кое-где рассеялись. Олден прищурился и вытянул шею. Он видел масштаб проблемы, но сначала не совсем осознал. Он был у края массивного водяного пузыря — той самой вещи, которую представлял ранее. Что, если вода собирается вокруг чего-то не маленького, как туфля на каблуке на мосту, а огромного, например… — Здание, — выдохнул он. Или что-то такое же большое. Он попятился, задрав голову. Судя по форме тёмной массы, заслоняющей часть неба, он думал, что центр пузыря всё ещё был впереди, а всё, что на этом краю рядом с ним, было просто случайно затоплено. Всё ещё в режиме «мышь в лабиринте», ему потребовались целые секунды, чтобы понять, что это не то, о чём нужно беспокоиться, обходя. Это то, от чего нужно убираться. Сейчас. — Дерьмо! Его ноги сорвались в бег. Внезапно он перестал чувствовать все те места, которые болели. Он не беспокоился о том, что отступает на юг так быстро, как мог. Это было недостаточно быстро. Быстрее. Быстрее. БЫСТРЕЕ. Почему ты, блядь, такой медленный? Вода могла начать двигаться в любую секунду. Или она могла просто лопнуть. Сколько воды нужно, чтобы образовать такую гору? Чтобы покрыть несколько зданий? Когда магия, которая призвала её сюда, наконец иссякнет… Это раздавит всё. Это поглотит целые кварталы. В памяти Хаою Чжан-Демира, вызванное событиями ночи, воспроизвелось воспоминание: «В первый раз, когда ты назвал меня Бàба, я набрал пять килограммов. Весь на животе. И это никогда не уходило. Ты мгновенно пробил мою Стойкость. Дети очень опасны». «Мама сказала, что это произошло не так сразу». «То есть ты ей веришь больше, чем мне?!» Хаою вздохнул и уронил комикс на колени, так как он плохо отвлекал. Спасательный шаттл был почти полон, но разговоры были приглушёнными. Слишком много детей присутствовало, чтобы взрослые могли громко говорить о своих страхах. Он высунулся за край своего сиденья, чтобы посмотреть, как один из артонианцев, которые будут путешествовать с ними, сопровождает последних пассажиров вверх по заднему трапу. Артонианец был в тяжёлом пальто и розовых наушниках. Несколько новоприбывших растирали руки. Видимо, в Телепортационном Комплексе стало ещё холоднее. Прошло довольно много времени с тех пор, как Хаою прибыл в неожиданно морозный Телепортационный Комплекс и его направили в ангар с шаттлом. Это хорошо, да? Если бы они действительно думали, что это конец света, они бы больше спешили. Всё было бы по-другому. Он надеялся. Это было гораздо спокойнее, чем любой из сценариев планетарной эвакуации, которые его родители практиковали с ним годами. Летательный аппарат в скрытом гараже безопасности дома. Мгновенная телепортация от школьной парты в полдюжины разных мест на Анесидоре. Или даже за её пределы. «Ты можешь просто моргнуть и оказаться на Трипланетах, Хаою. Не бойся, если это случится. Будь вежлив со всеми и жди. Мы скоро присоединимся к тебе». Он сглотнул. «Вы лучше присоединитесь», — подумал он. — «Лучше. Лучше. Я делаю то, что всегда обещал». Наконец, последний человек поднялся на борт. Мужчина сел напротив Хаою. Они сидели так тесно, что их колени стукались. Сонде, — подумал он. Редкая гипербола. Пару лет назад игры «кто первым заметит гиперболу» были обычным делом, когда он тусовался с одноклассниками в городе. На мужчине были очки с тёмно-синими стёклами, которые не полностью скрывали его взгляд. — Тебе очень повезло, — сказал Сонде. Ты читаешь меня своей странной штукой? Не делай этого. Сонде утверждал, что «чувствует тени потенциального прошлого человека». Что было довольно странно даже для У-типов. — Я знаю, — вежливо сказал Хаою. Он снова взял комикс, прежде чем гипербола успела снова заговорить с ним. Он сделал вид, что поглощён страницами. Это была история о мальчике, который только что стал старшим братом. Определённо написана для детей. Когда Хаою был маленьким, он рассматривал её, пока страницы не начали отрываться от переплёта. Он действительно хотел, чтобы родители подарили ему младшего брата или сестру, поэтому он демонстративно читал её перед ними при каждом удобном случае, делая не слишком тонкие комментарии о том, что у них есть свободная спальня. Что в конце концов спровоцировало одну из шуток его отца о том, что дети слишком опасны для его телосложения. Хаою оставил книгу здесь много лет назад в маленьком отсеке, отведённом для детских игрушек для комфорта. Его имя было написано на передней обложке, и артонианец отдал её ему, как только он поднялся на борт. Интересно, не хотели ли мои родители другого ребёнка, потому что боялись дней, подобных этому, — подумал он, глядя на тот маленький домик, в котором жила счастливая семья из истории. Через несколько минут спасательный шаттл поднялся в воздух. Он бы и не узнал, что они поднимаются в воздух, если бы Аджастер, сидевший через проход, не наложил заклинание «взгляд-сквозь» на участок пола между ними. Анесидора уходила вниз. Апекс выглядит неправильно. Огней не хватает. В темноте казалось, что вся западная оконечность полумесяца была отрезана. Электричество просто отключили повсюду, или её действительно больше нет? Он даже не видел вспышек заклинаний или вертолётов в той области. Должно быть, это была пустая трата сил — защищать окраины, когда всем всё равно нужно было идти вглубь материка. Надеюсь, все успели уйти. Олден бежал так долго, что подумал… возможно. Возможно, это достаточно далеко. Возможно, я трачу свою ограниченную энергию. Возможно, будет нормально свернуть здесь, подняться наверх вон там. Остановиться и перевести дух. Казалось, в холодном ночном воздухе не хватало кислорода. [Обновление о катастрофе: Вероятность воздействия хаоса теперь ничтожна. Обновления о воздействии хаоса прекратятся.] Твоя синхронизация, — подумал Олден, — абсолютно худшая. Некоторое время назад эта новость подняла бы ему настроение и дала надежду. Теперь он не мог даже порадоваться. А как насчёт всего того, с чем я на самом деле имею дело? [Обновление о катастрофе: Волноподобные инциденты становятся всё более вероятными в следующих местах…] Список был не очень длинным. Он заканчивался Пунта-де-ла-Луна и Пляжем Саньцзяо. Два места, которые Система приказала всем покинуть ещё несколько часов назад. Олден предположил, что Система всё ещё называет мёртвые зоны, и то хорошо. Несмотря на то, что это не было персонализировано, обновление заставило его отказаться от остановки. Но я иду не в ту сторону. Я всё дальше от помощи. Я не знаю, что делать. Он не мог представить, как далеко распространится вода, если она лопнет. Когда это произойдёт. Какой будет сила волны? Сколько других вещей превратятся в водяные магниты? Или в ракеты. Ещё три квартала. Всего три. Затем я поищу прочное здание. Он почти успел. Когда это случилось, это звучало как взрыв, который не заканчивался. Олден повернулся, думая: Мне нужно уйти с улицы и подняться выше. Любое место подойдёт сейчас. Он прижимал Зериди к груди руками, которые болели. У него была половинчатая мысль о том, чтобы взорвать дверь, и ауриада скользнула по запястью в готовности. Ночь заревела. Вода по пояс ударила его, как таран. Он упал. Физическое насилие этого было шоком. Он был под водой. Вещи врезались в него. Он дрыгал ногами, но это было только метание испуганного животного. Он не знал, где верх. Он не мог бы удержаться на ногах, даже если бы нашёл дно. Его глаза были закрыты. Он держался за Зериди. Он сказал себе, что будет держать её, и он держал. Он чувствовал, как вода и все вещи в воде бьют по ней. И по нему самому. Он держал её и в этом смысле. Они во что-то ударились. Они ударились во что-то ещё. Что бы это ни было, оно не поддалось. Олдена прижимало к этому водой. Ему нужно было дышать. У него уже почти не было воздуха после бега. Ему отчаянно нужно было глотнуть. Когда он наконец вдохнул, он не был уверен, была ли это удача, что вода была ниже его шеи, или его тело дало сигнал вдоха, потому что каким-то образом знало, что появилась возможность. Когда он втянул в себя ещё одну порцию воздуха и открыл глаза, он понял, что находится внутри здания. У стены. Он увидел тёмный, неопознаваемый объект, быстро движущийся к нему, перекатываемый водой, как и он сам. Спрятать лицо за грудью Зериди было рефлексом. Большая вещь ударила их и осталась, её нижняя половина частично лежала на ногах Олдена, верхняя прижималась к стене прямо над его головой. По крайней мере, это обеспечивает некоторую защиту от всего остального в воде. Олден цеплялся за свою ношу, за своим загадочным объектом, в темноте. Он пытался понять, что происходит. Попытаться вернуться к мышлению вместо того, чтобы просто выживать. У меня за спиной стена. Я сижу, прислонившись к ней. Она стоит. Она не падает. Одна твёрдая мысль привела к другой. Я потерял фонарик, но всё ещё мог видеть, как что-то летит на меня. С моими глазами всё в порядке. И было достаточно света, чтобы разглядеть форму. Я недалеко от улицы. Меня зашвырнуло в магазин или что-то в этом роде. Он так тяжело дышал. Его тело тряслось. Я ранен. Он был уверен, что ранен. Это было так жестоко. Так холодно. Он чувствовал, как его лицо ударилось об асфальт. Одна щека горела. Многие места горели. Больше всего болела левая рука. В данный момент он держал ею плечо Зериди. Он не видел её достаточно хорошо, чтобы понять, что именно с ней не так, но чувствовал, будто что-то пронзает его. Нерешительно он провёл пальцами правой руки по её тыльной стороне, ожидая обнаружить гигантский осколок стекла или кусок дерева. Вместо этого он почувствовал тёплую скользкость собственной крови, свободно текущей. Меня что-то ударило, а потом вытащили? Или я ударился обо что-то острое? В темноте, после того, что только что случилось — что всё ещё случалось, — даже собственное тело было трудно понять. Что и привело к его следующей мысли: Мои пальцы. Они все на месте? Как я буду накладывать заклинания, если потерял один? Олден пошевелил каждым из них по отдельности, хотя на левой руке это было адски больно, пересчитывая один за другим. Десять. Десять пальцев. Всё в порядке. Мысль и облегчение, которое её сопровождало, были настолько неправильными, что после того, как она прошла через его разум, ему пришлось спросить себя, нет ли у него серьёзной травмы головы. Он решил, что нет. Он просто был придурком. Люди, сидящие по подмышки в наводнении, пропитанном магическими загрязнителями, не в порядке, Олден. Ты сейчас очень близок к смерти дюжиной разных способов. Тебе нужно выбраться из воды ---------- Волны, IX Примечание от Sleyca Йога-штаны:Это не ошибка. Они достаточно эластичны. Римские цифры:Если бы я не была трусихой, я бы назвала эту главу так, как случайно назвала на Патреоне. Я представляю вам «Волны VIV». 143 Собственное тяжелое дыхание Олдена громко звучало в ушах, и плеск воды эхом разносился вокруг, пока он пытался выбраться из-под предмета, который одновременно прижимал его к месту и защищал от другого мусора в комнате. Судя по ощущениям, это было какое-то кресло. Определенно была форма мягкого сиденья. Но оно весило слишком много и казалось слишком большим для обычного кресла-качалки. Его спинка была сделана из гладкого твердого материала и простиралась дальше за кресло, чем могли дотянуться его руки. Куполообразное приспособление сверху удерживало кресло у стены прямо над его головой. В темноте он предположил, что это либо медицинское оборудование, либо развлекательное устройство. Ты садишься в него, и с тобой что-то происходит. Или что-то, что лишает твои икры и ступни крови, пока ты пытаешься сдвинуть его с себя. Его нижние ноги сейчас онемели. Если бы он не чувствовал их минуту назад, он бы паниковал еще сильнее, чем сейчас. Угол был плохим. Вес был плохим. Холод был плохим. Я должен выбраться отсюда. Мы должны выбраться отсюда. Когда его мокрые пальцы снова соскользнули с боков кресла, он мысленно выругался. Его руки казались глупыми мясными дубинами, прикрепленными к телу в плечах. Задыхаясь, он откинул голову назад, прислонившись к стене. Сделай несколько вдохов. Перестань с ним бороться. Оно не может быть невозможно тяжелым. Оно бы сильнее ударило меня, когда упало, вместо того чтобы просто онемели ноги, верно? Всего несколько вдохов. Затем он попробует сдвинуть его в немного другом направлении или другим способом. Он не мог позволить себе оставаться в ловушке надолго. Не говоря уже о том, что вода могла начать течь быстрее или подниматься в любую секунду, призванная магическими остатками артефакта, которому, по мнению Олдена, вообще не следовало находиться в той же галактике, что и Земля. Уже одна температура была проблемой. Он не был тем, кто достаточно внимательно следил за ежедневными сводками погоды, чтобы точно знать, насколько холоден океан вокруг Анесидоры сегодня, но он определенно не был достаточно теплым, чтобы он мог беззаботно сидеть в нем. Мои руки ведут себя глупо, потому что я истощен или потому что мне так холодно? Зериди была зажата здесь вместе с ним, ее грудь прижата к его груди, ноги вытянуты вправо от него. Ее лицо оказывалось под водой всякий раз, когда он не пытался активно держать его над водой. Олдену не составляло большого труда поддерживать свой навык активным на предметах в воде. Даже в более спокойных условиях было легко думать о жидкости как об угрозе для определенных объектов и как о неудобстве для себя, а не как о помощнике. Он практиковался несколько раз, плавая и защищая свой ноутбук, и однажды с открытым контейнером, полным веганских начос Натали. В тех условиях он определенно был обеспокоен тем, что ему приходится переносить вещи через водную среду. Сейчас было намного серьезнее. Если он перестанет защищать Зериди, она проснется растерянной и в ловушке. В темноте и в боли, с ледяной водой, льющейся ей в нос и рот. Олден был так благодарен, что удержал ее, когда волна накрыла их. Он не понимал, как ему это удалось — было ли это удачей или результатом того, что его тело и разум пытались следовать его последним намерениям. Ему почти хотелось верить, что сам навык помог ему сделать правильный выбор, но это, возможно, было фантазией. В любом случае, это точно не было результатом ясной мысли в тот момент. Теперь он мог думать, но его страхи за свою ношу все еще были острыми. Он заметил, между прочим, что удерживать Зериди с помощью Носильщика стало ощущаться иначе, чем до волны. Произошло какое-то тонкое изменение. Но оно ощущалось скорее как укрепление власти Олдена нести и защищать ее, а не как угроза ей, поэтому он просто принял это и с благодарностью направил больше сознательного внимания на насущную проблему — избавления от этого проклятого кресла, которое навалилось на них двоих. Поскольку оно не собиралось просто так легко сдвигаться, когда он толкал его, ему нужно было рассмотреть его получше. Первый из трех фонариков, которые он украл, был выброшен, когда сели батарейки, но два все еще были при нем, когда ударила волна. Оба теперь исчезли, даже дешевый маленький, который он сунул в карман для быстрого доступа. Оставался только планшет. Он быстро поднял свою сумку над поверхностью. Его не слишком удивило, что внутри она была сухой, но он был рад, что водонепроницаемость оказалась более совершенной, чем он думал. Он схватил планшет и закрыл сумку, позволив ей упасть обратно в воду, пока его большой палец нажимал на экран. Кибби выглядела теплой, сухой и в безопасности, сидя за своим столом. «Выбор пути большей ответственности сложнее, чем я знала, Олден», — сказала она серьезным голосом. «Например, мой уважаемый инструктор говорит, что дети обычного класса могут разочароваться во мне всякий раз, когда я проигрываю в игры. Даже в игры, в которых я не очень хороша, например, в хопкэтч. Ты думаешь, что…?» Олден попытался рассмотреть кресло при свете видео. Он все еще понятия не имел, для чего оно предназначено. На обоих подлокотниках были панели с кнопками. Была блестящая черная крышка, которая, казалось, закрывала бы голову и грудь сидящего под ней человека, когда ее опускали. Сейчас эта крышка была широко открыта, прижата к стене над ним. Он наклонился так далеко, как мог, в каждую сторону, чтобы видеть хотя бы часть того, что происходит за креслом. Так вот с чем мы имеем дело. Люди определенно сидели в этой штуке, и она определенно что-то с ними делала, и она определенно не двигалась в том направлении, в котором Олден толкал ее минуту назад, потому что частично погруженная крышка другого кресла торчала из воды, заклинив правый задний угол этого. Это не невозможно. Я справлюсь с этим. Давайте не будем замерзать насмерть. Облачко его собственного дыхания затуманило воздух перед ним. Он взглянул на свою раненую левую руку. Она выглядела именно так, как ощущалась. Глубокая рваная рана на тыльной стороне кисти зияла, в центре расходясь на полдюйма. Из нее текла кровь, и сжимать кулак было больно. Олден уронил все еще работающий планшет, позволив ему соскользнуть под воду на ребра Зериди. Устройство тоже должно было быть водонепроницаемым, поэтому он доверится ему ради сохранения хотя бы небольшого света. Судя по тому, что ему удалось разглядеть в расположении мебели, он подумал, что движение вверх-влево-назад может сработать, чтобы освободить их. Один хороший толчок. Не трать его зря. Выложись по полной. Если это не сработает, перейду к заклинаниям. Он не хотел этого делать. Подъем был бы быстрее, чем его заклинания ауриады. Если бы он смог заставить это работать. Раз. Два. Он сделал вдох и наклонился вперед, его лицо коснулось ледяной поверхности, когда он просунул руки под часть кресла, за которую можно было ухватиться. Три. Он не знал, почему закричал водянистое «БЛЯЯЯЯЯЯЯ!!!», когда поднимал и толкал. Вряд ли это могло внести что-то, кроме шума, в этот процесс. Но кресло медленно наклонилось с него, крышка заскребла по стене, когда оно двигалось. Как только оно с плеском упало набок, Олден подтянул бедра, утянув с собой онемевшие нижние ноги. Не застрял. Хорошо. Я сделал это. Это было очень трудно. Всё стало таким трудным. Его планшет соскользнул с Зериди на пол, освещая воду снизу. Он схватил его, и голос Кибби снова наполнил комнату. Встать на ноги было огромной работой. Его тело было неуклюже. Зериди весила, казалось, около тысячи фунтов. Вверх и сухость. Мы поднимаемся и становимся сухими. Пытаясь понять, где он и куда может пойти отсюда, он спотыкающимися шагами пошел вперед, производя всплески, по ногам, которые мучительно возвращались к жизни. Вода была грязной, и в ней было медленное течение. Вещи все еще врезались в него, но по крайней мере за ними не стояла огромная сила волны. Комната, в которой он находился, была небольшой. Было меньше дюжины этих странных кресел, и большинство из них были перевернуты водой. Вдоль передней стены окна от пола до потолка выходили на новую реку. Очевидно, его смыло через одно из них наводнением. За высокой изогнутой стойкой с выложенной плиткой передней частью на стене была нарисована вывеска с изображением мужчины и женщины, оба с абсурдной грудью, ухмыляющихся, сидящих в креслах. Ага, я все еще понятия не имею, что это за место. Не знаю. Не важно. Он побрел к открытой двери. На тротуаре он прищурился, оценивая линии крыш по высоте. Трехэтажное. Трехэтажное. То, вон там, похоже на четырехэтажное с плоской крышей. Он был слишком устал, чтобы искать что-то получше. — Ой-ой-ой! Дерьмо. Что это за штука со мной делает, Зериди?! Дрожа на розово-золотистом пуфике-табурете на верхнем этаже магазина женской одежды, окруженный светящейся стаей ароматных цветочных свечей в банках и жестянках, Олден закусил губу и молился, чтобы пластырь, который он только что наложил на руку, вот-вот перестанет пытаться проникнуть в рану, которую должен был защищать. Ой. Инструкция, написанная от руки в буклете из аптечки, предоставленной окаменевшей артонианкой, которая сейчас покоилась на его ногах, гласила, что этот тип повязки предназначен для «ран с умеренным кровотечением». Толстый липкий прямоугольник выглядел достаточно обычно. Как будто он был сделан из того же материала, что и пластыри от волдырей. Это определенно было сделано не из того же материала. Олден был рад, что зажег первую свечу с помощью своего заклинания зажигания палочек обещаний, прежде чем начал обрабатывать рану. Даже самое простое наложение заклинания было бы трудно выполнить, пока повязка делает такое с одной из его рук. Она сейчас ее сосет? Я что, в инопланетном аду? Зачем кому-то, чтобы его раны так интенсивно взаимодействовали? Он дрожал. Ему хотелось поджечь большую кучу одежды и согреться у огня. Но сжигать сухие верхние этажи его выбранного убежища, вероятно, было не умно. Он с кряхтеньем встал и начал раздеваться, пытаясь игнорировать то, что происходило с его рукой, пока осматривал тусклый магазин в поисках чего-нибудь теплого. Он был готов носить шторы, если понадобится. Шорты с тяжелым шлепком упали на его ботинки. Штанины были достаточно широкими, чтобы он мог выбраться, не снимая обувь. Он предпочел бы этого избежать, так как ему пришлось бы снова их надевать. Мокрые, ледяные ноги были неизбежны в этот момент, и ему было бы трудно найти лучший выбор обуви для катастрофы в этом магазине. К тому же, если прямо сейчас, пока он одевается, случится что-то плохое, он сможет убежать без штанов, но не без обуви. Он сомневался, что в данный момент сможет сделать три шага босиком на улице, не наступив на что-то, что выведет его из строя. Это что, моя пятая смена одежды с тех пор, как я проснулся? Дубины, прикрепленные к его плечам, не могли понять, как снять мокрую толстовку, не уронив Зериди. Он остановился на полпути, правая рука внутри рубашки, левая все еще в рукаве, такой уставший, что хотел лечь. Он стоял там, струйки холодной воды стекали по ногам, глядя на одну из свечей на полу перед собой. Капля упала прямо на фитиль, и свеча погасла. Кажется, стимулятор перестал действовать. Он надеялся, что да. Если он чувствовал себя таким измученным, пока он еще действовал, то обещанная усталость, когда он действительно перестанет действовать, вырубит его без сознания. Он отдал другой стимулятор Лиаму. В аптечке не было третьего. Там были улучшители настроения. Согласно инструкциям Зериди, один из них можно было бы назвать «Ты сейчас испытаешь экстаз, даже если с тебя медленно сдирают шкуру». Другой просто делал тебя немного счастливее. Олден не был уверен, что немного счастья — это то, что ему нужно. Он смотрел на темную свечу. Я не могу отдохнуть, пока мы не выберемся отсюда. Двигайся. Двигайся, черт возьми, Олден. Согрей свою задницу. Может, это сделает тебя дееспособным. Он заставил себя. Найти пару йога-штанов, которые были достаточно эластичными, чтобы подойти, заняло несколько минут. Надев их, он закончил вылезать из своей промокшей толстовки «Канада». Самым теплым верхом, который он мог надеть, был вязаный халат-свитер одного размера. К тому времени, как он надел его, пластырь наконец закончил приклеиваться к его руке. Или что бы он там ни делал. Уровень воды уже понизился? Не было смысла пытаться выбраться из этого места, пока этого не произошло. Он только задаст себе медленный темп, еще больше вымотается и будет продолжать мерзнуть. Он подошел к одному из узких окон магазина, чтобы проверить. Олден был на третьем этаже. Все двери в этом здании имели замки, управляемые интерфейсом, как в его квартире в Приемном корпусе. Каждая, которую он пробовал, была не заперта. Он мельком заглянул на четвертый этаж, прежде чем вернуться сюда, чтобы воспользоваться одеждой и свечами. Там было просто фото-пространство. Случайный реквизит. Лестница вела прямо на крышу. Она не отступает, — подумал он. Он смотрел на первый этаж здания через улицу, где плавал клубок сломанных, выкрашенных в белый досок, ударяясь о вывеску ресторана на внешней стене. Вода касалась низа той вывески, когда Олден проходил вброд. Она все еще касалась низа этой вывески. Что, если мы застряли? Что мне тогда делать? Должен ли я…? Несмотря на понижение уровня хаоса, Система так и не восстановила связь. — Давайте… немного больше света было бы хорошо, — тихо сказал он. — Мы пока не можем двигаться, так что давайте сделаем это. Давайте сделаем весь свет. Он потратил некоторое время на то, чтобы зажечь все свечи в этом месте, пока Кибби говорила ему о пути большей ответственности с планшета, который он оставил на розовом табурете. Его удивляло, что она беспокоится о откровении, связанном с хопкэтч. Она знала, как работает классовое разделение. Это было встроено в жизнь артонианцев. Сам Олден знал об этом еще до того, как стал Призванным, и многочасовой просмотр телевизора в хранилище отполировал достаточно заблуждений и предположений, чтобы он был уверен, что понимает, каков культурный идеал. Хотя у него было гораздо меньше понимания того, насколько хорошо и как часто идеал достигается на практике, и тонкости, вероятно, будут удивлять его еще много лет. Возможно, на каком-то уровне Кибби не думала, что ей действительно позволят совершить классовый переход. Взрослые в лаборатории терпимо относились к ее амбициям, но не полностью поддерживали их. Вероятно, она была так сосредоточена на том, чтобы доказать им, что может быть волшебницей, что не начала серьезно представлять, какова будет ее повседневная жизнь, когда она ею станет. «Я думаю, было бы несправедливо с их стороны ожидать, что я буду преуспевать в каждом занятии», — нервно сказала она. «Никто не хорош во всем». Олден поддел металлическую крышку последней свечи и зажег ее от одной из других. Если бы они были лицом к лицу, он, возможно, немного поддразнил бы Кибби. Не о ее страхах, конечно, а о том, что она не связала предупреждение своего учителя о том, как дети на Артоне I могут относиться к ней, со своими собственными чувствами к Джо. Олден, которому много раз рассказывали искренние описания характера, интеллекта и магической мощи Почтенного Мастера Ворли Ро-дена, сразу же уловил эту связь. Кибби считала естественным, что Джо когда-то приказал ее отцу вернуться в школу и потратить пару лет на изучение какой-то малоизвестной области, которую сам Джо не хотел исследовать. Но она также ожидала, что Джо использует службу ее отца, чтобы совершить прорывы, потрясающие вселенную. Не в смысле «я надеюсь, он это сделает», а в смысле «он это сделает. Все, что меньше, неприемлемо для всех нас и разрушит мое мировоззрение». Выбранный волшебник ее семьи, вероятно, может проигрывать в игры в хопкэтч только в том случае, если его противники — рыцари. Олден проверил окно, мысленно приказал уровню воды опуститься, затем снова сел на табурет. Пока он грел руки над одной из свечей, он думал. Я снова чуть не умер. Люди заверяли его, когда он был моложе, что то, что случилось с ним и его родителями, было случайностью — единичной случайной трагедией, а не доказательством того, каким на самом деле был мир, в котором он жил, в своей основе. «У тебя больше никогда не будет такого тяжелого дня, Олден. Жизнь в основном хороша». Он верил в это. Годы безопасности подтверждали это до этого года. Мысленным усилием он вывел на интерфейс последний набор оповещений о катастрофах и уставился на них. — Это просто невезение, — пробормотал он. — Я не настолько глуп, чтобы принимать это на свой счет. Он не был настолько глуп, чтобы принимать это на свой счет. И все же… другие люди, казалось, не получали такого количества дерьма от обстоятельств. Так часто. Я хочу домой. Он думал это так много раз на Тегунде, когда «домом» в его сознании была просто Земля. Вот он, на Земле, и тоска вернулась. И он даже не знал, что теперь для него значит «дом». Но он действительно верил, что если он попросит ее о помощи, если он примет на себя ту ответственность, которая позволила бы ему попросить ее о помощи, как это сделала Алис-арт’х, тогда он попадет во что-то настолько всепоглощающее и неизбежное, что никогда больше не сможет обрести дом. Как я мог? В лучшем сценарии, который он мог сейчас себе представить, использование привилегии фактически означало бы конец его жизни на Земле. Я не могу. Я не хочу этого. Он посмотрел вниз на Зериди. Я не могу позволить ей умереть здесь. Видео Кибби только что закончилось. Он собирался нажать на то, которое она сделала об игрушечном животном, похожем на носорога, которое она приобрела, когда внезапно вспомнил, что у него тоже есть животное. — Дерьмо! — Он вытащил бэнто из сумки так быстро, что вместе с ним вылетели один из его сандалий и картонка для гравировки. — Извините. Не будьте мертвы! Он давал оранжевой змее периодические передышки, но после волны он совершенно забыл о ней. Рептилия свернулась кольцом. Ее глаза были открыты, но она не двигалась. Олден прищурился, пытаясь понять, жива ли она или, возможно, змеи в смерти сворачиваются кольцом с открытыми глазами. Он действительно не мог сказать, и ему казалось, что будет жестоко тыкать в нее палочкой для еды только потому, что вид ее шевеления заставит его чувствовать себя лучше. Он поднес крышку бэнто к свече, чтобы согреть ее для змеи, и потянулся за картонкой, которую дал ему Лиам, ничего не ожидая. Его сердце подпрыгнуло при виде сообщения, выцарапанного грубыми заглавными буквами… только для того, чтобы содержание этого сообщения так же быстро снова испортило ему настроение: Я НАШЕЛ ИХ ТИНА ЗАСТРЯЛА В МЯСНОМ ХОЛОДИЛЬНИКЕ. ПОТРЕБОВАЛОСЬ МНОГО ВРЕМЕНИ, ЧТОБЫ ЕЁ ВЫТАЩИТЬ. ВСЁ NWW (СЕВЕРО-ЗАПАДНЕЕ) ОТ АПОГЕЯ ОЧЕНЬ ПЛОХО НЕ ПРИХОДИ. КАК У ТЕБЯ С НАПРАВЛЕНИЕМ? Когда он это отправил? Олден схватил палочку, прилагавшуюся к картонке, встал на ноги и вернулся к окну. Он уставился вниз на реку под собой. Его желудок казался ямой, пока он царапал ответ. ENO (ВОСТОЧНО-СЕВЕРО-ВОСТОЧНЕЕ) ОТ АПОГЕЯ УЖАСНО. МНОГО ОБЛОМКОВ. ОГРОМНОЕ НАВОДНЕНИЕ. Он снова посмотрел на окно. НЕ ПРИХОДИ СЮДА. Под ним вывеска ресторана, которую он использовал как ориентир, была почти полностью покрыта. Вода начала подниматься. Надежда была странной эмоцией. Вы продолжаете находить ее крохи еще долго после того, как думали, что вы покончили друг с другом. Олден больше не слышал падающих зданий. На этот раз не было огромного ревущего звука. На нем была сухая одежда. Поэтому он немного надеялся. Он надеялся, что змея жива, когда снова убрал ее. Он надеялся, что Лонги чудесным образом нашли выход. Он надеялся, что наводнение спадет, что Система пришлет ему сообщение, что он получит еще одну передышку. Когда вода приблизилась, он поднялся по лестнице на четвертый этаж, неся с собой свечу. Он сел на ступеньку рядом с ней, потирая свою ауриаду здоровой рукой и наблюдая, как опасность приближается с такой скоростью, которая была достаточно медленной, чтобы он мог думать, что она, возможно, не настигнет его. За сегодняшнюю ночь несколько раз случались узкие побеги. Даже один на лестнице. Почему бы не еще один? Вода достигла ступеньки под ним. Олден не думал, что это здание было целью магии. Жидкость не поднималась по стенам. Должно быть, она неуклонно заполняла это место, потому что поблизости была большая цель. Он и всё остальное в окрестностях просто были на пути. Он поднялся на последний пролет, остановившись у двери, ведущей на крышу. Когда вода наконец коснулась подошв его ботинок, он повернул ручку. Его рука дрожала, касаясь ее. Снаружи его свеча мерцала на ветру. Он прижимал ее и Зериди близко к груди, пока искал глазами окружающие здания, высматривая место, которое превращалось в большой водяной пузырь. Он заметил его сразу, хотя оно было дальше, чем он ожидал. До рассвета оставалось еще немного, но небо уже светлело. И там, где когда-то была линия крыши, теперь чернело нечто, вовсе не являвшееся линией крыши. Темный разбухающий сгусток на том месте, где когда-то было здание. Еще одна катастрофа, ожидающая, чтобы разразиться. Олден действительно мог видеть, как она растет. Вода устремлялась к ней со всех сторон. Одно давление и глубина убили бы меня, если бы я оказался на дне этого, — подумал он. Интересно, будет ли Анесидора в порядке. Сможет ли она вообще быть в порядке. Что, если везде так выглядит? Что, если не только здесь? Сколько останется? Останется ли вообще что-нибудь? Он смотрел, как темный холм растет. Он пытался придумать другую идею. Какой-то путь вперед. Подтягивая штанины йога-штанов, чтобы они не намокли, подбирая полы халата. Сохраняя тепло. Оставаясь в живых. Выискивая надежду, пока наконец не пришлось признать, что последняя ее крошка действительно исчезла. Вода была уже выше верха его ботинок. Он чувствовал, как она течет к горе на горизонте, которая стала разрушителем. На этот раз не было даже возможности представить себе побег. Не в одиночку. Течение тянуло его. Скоро он не сможет удержаться на ногах. Я действительно просто хочу вернуться в свою комнату в общежитии. И пошутить с парнями. Поговорить по телефону с Джереми. Я хочу вернуть вчерашний день. Хочу, чтобы он не был испорчен. — Давай доберемся до безопасности, Зериди. По-настоящему в этот раз. Его навык все еще имел ту твердость. Как будто нести Зериди стало более естественным для его магии, даже когда его тело боролось. Об этом нужно будет подумать позже. — Контракт, я собираюсь использовать свою привилегию. Я не совсем понимаю, как это работает. Но дай знать Матери. И забери меня отсюда. Контракт Земля Контракту I, обнаружен личный запрос от Призванного Сэмюэля Олдена Торна. Запрос соединения с Матерью. Предоставление соответствующей информации. Ожидание решения Матери… Ожидание решения… Решение принято. Олден стоял там, чувствуя, что только что отдал что-то драгоценное. Зная, что отдал. Его интерфейс вспыхнул. [Запрос на использование привилегии получен. Запрос отклонен.] — Что? — выдохнул он. Вода была уже выше икр и все еще поднималась. — Если не сейчас… Мы вот-вот умрем. Я и Зериди, и я… я неправильно понял? Я сделал что-то не так? Есть какая-то клятва, которую нужно произнести сначала? Глубокое чувство потери сменилось замешательством, и замешательство быстро превращалось в ужас. [Подожди.] — Чего ждать? У нас не так много времени. Я не уверен, что смогу долго удержаться на ногах, и больше ничего не могу— Громкий звук, который он не мог идентифицировать, заставил его голову резко повернуться на восток. О боже. Часть воды отделялась от вершины холма. Огромный водопад из нее. — Начинается! Система, что мне—?! Он попытался убежать от опасности, к другой стороне крыши, хотя это было смехотворно. Он не мог с собой совладать. Надвигающаяся волна собиралась убить его, и он не мог просто стоять на месте. Но прежде чем он добрался до края, его правый ботинок выскользнул из-под него, его резко дернули в сторону с такой силой, невидимой силой, что Олден закричал от боли, падая. Он пытался удержать Зериди. Его голова оказалась под водой, и туфелька, пойманная крошечной частицей той же магии, которая уже убивала его гораздо более грандиозным способом, тащила его по шероховатой поверхности крыши. Я не могу. Я не могу. Он отпустил Зериди одной рукой, только одной, пытаясь другой схватиться за что-то, чтобы остановить их движение. Но не за что было схватиться. Он царапал воду. Царапал мусор. Он потянулся за помощью, и ее не было. Боль пронзила его тело, когда его нога, а затем плечо врезались во что-то. Его хватка на Зериди ослабла. Нет. Не отпускай ее. Пожалуйста. Я не хочу отпускать ее здесь, в конце. Его разум внезапно наполнился воспоминаниями, они теснили друг друга, смешивались со страхом. Теннар с ее терпеливыми объяснениями, когда она умирала, отвечая ему маленькими словами, рассказывая, как быть в безопасности. Ханна с фальшивой улыбкой, держащая табличку с надписью НЕ БОЙСЯ. Арджун, плачущий рядом с трупом Поглотителя Заклинаний. Кибби — дюжина воспоминаний о ней. И Зериди. Просто помощница, дающая ему много чая. Делящаяся своим любимым фруктом. Убивающая за него. Он едва знал ее. Она напоминала ему о многих вещах. Он так долго нес ее. Он не мог оставить ее. Но у вселенной были другие планы. Олден сделал один глоток воздуха, и его снова утянуло под воду. Они двигались так быстро, что он знал, что они больше не могут быть на крыше. Должно быть, они перелетели через край. Они… «Они» не было. Олден внезапно понял, что его руки пусты. Нет. НЕТ. Когда он уронил ее? Это когда его хватка ослабла? Как он не понял? Он думал, что они все еще вместе, но ее не было в его руках. Он рванулся к ней. Он знал, где она. Знал. Это было недалеко. Туфелька наконец сорвалась с его ноги, и он поплыл. Он не мог видеть. Не было ни низа, ни верха. Был только он, широко открытый. И она — его вверитель, его ноша. Оба. С гравитацией, как у солнца. Но у Олдена не было воздуха. У него не было сил. И у них двоих не было времени. Его руки слабо шевелили воду. Его ноги дрыгались. Его горло, казалось, сжималось. Зериди умрет. Потому что он умирал. Не отпускай. Не… Мощная команда коснулась реальности. Олден почувствовал, что это происходит, хотя у него не было возможности понять, откуда пришла команда или что она делает. Он просто знал, что его тело и все вокруг него… замедлились. Он осознал свои волосы, дрейфующие так медленно, что почти застыли вокруг лица. Он попытался открыть глаза, и веки начали подниматься с такой скоростью, что, казалось, на это могут уйти минуты. Течение больше не несло его к горе воды, а ползло со скоростью, которую было почти невозможно обнаружить. Это напомнило ему момент, когда он попал в пузырь-заклинание Ханны, хотя его эмоции совсем не притупились, и всё вокруг тоже было частью этого. Вместо одного маленького мальчика. Его мысли были единственным, что двигалось с нормальной, казалось, скоростью. Что происходит? Кто это делает? Кто может быть настолько силен? И умрет ли он так — осознавая и имея время обдумать процесс? Затем что-то пронзило воду, мимо его носа. Рука, движущаяся быстро в мире, который почти не двигался. Прежде чем Олден даже успел удивиться, она схватила его за плечо вязаного халата. И подняла его в предрассветный воздух. ---------- Рассвет, I 144 Было так ярко. Первый вдох ударил молнией в грудь Олдена, а его глаза ослепила горящая белая звезда размером с дом, которая висела в воздухе далеко над ним. Прежде чем второй вдох, прежде чем он вообще узнал природу своего спасения, произошло нечто важное. Эта гравитация. — Зериди, — сказал он. Его спаситель опустил его на спину на твердую поверхность, и Олден мгновенно попытался дотянуться до неё, защитить её. Он перекатился, вытянув руки, стремясь— Рука на его груди снова прижала его вниз. — Тебе так понравилось плавать, что ты хочешь, чтобы я вернул тебя обратно? — спросил голос на артонанском. — Оставайся. Олден не мог полностью осознать ни инструкцию, ни того, кто её произнёс. Она там. Прямо там. Я так близко. — Я её. Как только о райх-бите, которого уже поймал. Незнакомое лицо нависло над ним. Тёмно-карие глаза, необычно близко посаженные для этого вида, смотрели вниз. — Здравствуй, Олден. Я надеялся взглянуть на тебя, но представлял более светскую первую встречу. — Зери— — Я Эш-эрди. Не волнуйся о дочери семьи унд’х. Пока она в безопасности. Ты ранен и, вероятно, очень сбит с толку. Контракт, предоставьте оценку травм для этого Призванного. После короткой паузы артонианец похлопал Олдена по груди и улыбнулся. — Ты не умираешь. И, очевидно, не испытываешь боли. Единственное, о чём нам осталось беспокоиться, — это твоё эмоциональное состояние… ты чувствуешь себя настолько подавленным, что можешь потерять контроль над своим поведением или потерять сознание? Олден почувствовал прилив страха, насколько могло дать его истощённое тело. Но не из-за предположения, что он может потерять сознание. Этот человек не понимал. — Нет, — попытался объяснить он. — Мои руки. Зериди. — У него ещё не было достаточно воздуха, чтобы полностью сказать очень важные вещи, которые нужно было сказать. Спаси её. Помоги ей. Она со мной. Я думал, она со мной. Но её нет в моих руках. — Я потерял— — Не потерял. — Артонианец наклонился ещё ближе к нему. Тёмные волосы, собранные в три длинные косы, скользнули по его плечу, пока он изучал Олдена. — Она прямо под нами. Вы были всего лишь на расстоянии друг от друга, когда я вытащил тебя из воды, и сейчас вы не намного дальше. Она всё ещё удерживается твоей властью. Олден отчаянно покачал головой. — Мой навык так не работает. Я не могу. Когда я не— — Аааа. Так вот почему ты споришь. — Улыбка мужчины стала странной. — Если так, то ладно. Я принесу её тебе сейчас. Если ты останешься здесь. Его лицо, нависавшее над Олденом, закрывало большую часть неба. Когда оно исчезло, ослепительная звезда над головой снова обожгла ему глаза. Подожди, — подумал Олден, щурясь. Что это? Что вообще происходит вокруг меня прямо сейчас? Вот тогда он наконец отпустил свою ношу. И вот тогда он наконец понял, что держал её всё это время. Перемена была резкой и непохожей ни на что, что он когда-либо испытывал раньше, отпуская то, что нёс с помощью своего навыка. Он почувствовал, что потерял себя в одном смысле и вернулся к себе в другом. В тот момент, с сосредоточенностью на Зериди на уровне души, внезапно сведённой к интеллектуальному и эмоциональному беспокойству, он не много понимал в том, что только что с ним произошло… что всё ещё происходило. Его тело было бурей ощущений — большинство из них плохими. А мир был полон таких поразительных, невозможных зрелищ, что его мозг делал бесполезные интерпретирующие вещи, пока он пытался их осмыслить. Например, он то говорил себе, что ничто не движется вообще, то говорил, что вода, покрывающая мир, движется довольно быстро. Потому что были визуальные признаки скорости — то, как поверхность рябила вокруг препятствий, пена, образующаяся на краях нескольких всё ещё видимых крыш. Но это было похоже на видео с быстро движущейся водой, которое поставили на паузу. Всё было странно тихо. Не на паузу. Замедлено. Он вспомнил, что думал, что именно так это и работает, когда его впервые накрыло эффектом. И, вдобавок ко всему, было так много других сбивающих с толку вещей, которые пытались заявить о себе все сразу. Он даже не мог понять, на чём он лежит. Всего в нескольких дюймах над водой, твердая полупрозрачная зелёная поверхность была достаточно текстурированной, чтобы он мог использовать мокрую руку, чтобы приподняться в сидячее положение, не поскользнувшись. Это была форма девятиугольника, достаточно большая для четырёх или пяти человек, чтобы удобно лежать. Она казалась полностью твёрдой. Но кроме этого, Олден не был уверен даже, является ли платформа магическим устройством или эффектом заклинания. Его спаситель — рыцарь, Эш-эрди — положил его рядом с краем. Под ним рябь, которую артонианец создал, когда прыгнул за борт, была единственным в мире, кроме самого Олдена, что двигалось с нормальной скоростью. И то только сначала. Пока он смотрел, в течение секунды или двух они замедлились, как и всё остальное. Он был ошеломлён. Он снова дрожал от холода. У него болела голова. Его лодыжка и одно плечо пульсировали достаточно сильно даже сквозь принятое ранее обезболивающее, что травмы, вероятно, были серьёзнее ушибов. И пока он пытался собрать все эти факты в связную картину происходящего, его глаза обратились к самому поразительному зрелищу из всех. Пятно на востоке, эта гора воды, было подвергнуто той же магии, что и всё остальное. Её обрушение было остановлено и освещено ещё несколькими точечными заклинаниями яркости, парящими в воздухе над и вокруг неё. Олден сглотнул. Кто мог сделать такое? Демонстрация силы Алис-арт’х на Тегунде была больше по масштабу, это правда. Но Олден был почти вне себя и наблюдал за ней издалека на бегу. Он никогда на самом деле не находился в её центре, пока она действовала. Здесь и сейчас он глубоко осознавал свою собственную малость. Затем Эш-эрди вернулся, прорвав поверхность воды с плеском, который звучал неожиданно плоско. Он прыгнул вверх, грациозно приземлившись на ноги на девятиугольник, по другую сторону от Олдена. Его не было всего мгновение. И он держал Зериди так, будто она ничего не весила. «…нести меня, — говорила она слабым голосом. — Лучше всего оставить меня здесь. Ты должен думать о покое, который твоя жизнь даёт Хн’тьон Алис-арт’х и Хн’тьон Эвул-арт’х. О Стю-ар—» — Ты собираешься человеческого ребёнка именами всех живущих арт’х, Зериди-унд’х? В такое время, пока ты лежишь, истекая кровью, в моих руках? Тебе не кажется, что это слишком? На секунду наступила пауза, пока Зериди пыталась сфокусировать свой здоровый глаз на рыцаре, который держал её, и пока Олден в свою очередь смотрел на помощницу посла. Она только сейчас заканчивает предложение, которое начала до того, как я вытянул чары из двери-пазла, — подумал он. Это значит… я действительно сохранял её. Не прикасаясь к ней. Каким-то образом. И теперь я больше не сохраняю её. Нет! Он выбросил руки и открыл рот, чтобы потребовать, чтобы рыцарь вернул ему его умирающую артонианку, но Эш-эрди уже наклонялся, чтобы передать ему Зериди. Олден попытался активировать свой навык в тот момент, когда она оказалась в его руках, но не смог. Я отпустил её. Я потерял вверение. — Зериди, скажи, что я могу нести тебя, — срочно сказал он. Её коса упала на рукав халата, который был на нём. Бледно-коричневая ткань пропитывалась кровью. Как только её здоровый глаз встретился с его, её болезненное выражение смягчилось. — Не волнуйся о тех мужчинах, — мягко сказала она. — Я действительно не волнуюсь о них. Вообще. Позволь мне— — Хн’тьон Эш-эрди, это Олден Райх-бит, — прошептала Зериди. — Его летательный аппарат украли. Пожалуйста, отведи его в безопасное место. — Я позабочусь о нём, — сказал рыцарь, держа один глаз на них, а другой направив на гору воды. — Если ты позволишь ему нести тебя. — Есть также вопрос о теплице, — сказала она. — Зериди-унд’х, мне будет неудобно, если ты не позволишь Призванному использовать на тебе свой навык. — В словах Эш-эрди был оттенок упрёка, которого не было на его лице. Она нахмурилась. — Скажи, что я могу нести тебя, — повторил Олден. — Мы почти выбрались отсюда. — Да? — неуверенно сказала Зериди. Олден активировал свой навык. Он обернулся вокруг Зериди, и он облегчённо обмяк. Держать её, даже сидя, с большей частью её веса на коленях, было больно для его раненого правого плеча. Всё равно он сжал её обеими руками. Ты в порядке. Я в порядке. Я ненадолго тебя потерял. Мы ещё не умерли. — Ты сможешь так держать её какое-то время? — спросил Эш-эрди. — Я отправлю вас обоих в медицинское учреждение, но так как она серьёзно ранена, у меня есть на примете конкретный целитель. — Я могу держать её, — сказал Олден. В его навыке не хватало того дополнительного чего-то, что он чувствовал раньше — того чувства стабильности, которому он почти не уделял внимания среди всего остального происходящего. Но он не находился в непосредственной опасности потерять её. — Не уверен, что смогу идти с ней, если честно. Я мог бы попробовать, если бы пришлось. — Я редко прошу Призванных, за которых отвечаю, ходить на сломанных костях. — Эш-эрди переставлял стопку колец на одном из своих средних пальцев. — Если только они не относятся к виду, которому нравятся такие вещи. Он вытянул руку и палец с кольцом. В ответ зелёная платформа плавно и бесшумно заскользила вперёд. — Извини, что не могу уделить тебе столько времени, сколько хотелось бы. Позже у меня наверняка будет минутка. А пока я довезу вас до края , и оттуда кто-то из твоих людей отвезёт вас обоих в безопасное место. Умиротворение, — подумал Олден, глядя вокруг. Вот как это называется? Он всё ещё тяжело дышал. Ему снова было холодно. И он только начинал осознавать, что эластичные штаны, которые были на нём под халатом, слишком стремились растянуться теперь, когда они пропитались водой, и они были недостаточно заинтересованы в том, чтобы выполнять свою работу как штаны. Удивительно, что он вообще их удержал. По крайней мере, его сумка-мессенджер осталась при нём. Я почти утонул. Только что. Я тонул. Он попросил использовать свою привилегию. Ему отказали. И теперь рыцарь Матери-Планеты перевозил его в безопасное место через этот затопленный кошмар, как личный гондольер. Световое заклинание не следовало за ними, но оно освещало такую большую область, что всё ещё было поразительно чётко видно в его резком сине-белом свечении. Они двинулись вдоль того, что было серединой улицы, прочь от эпицентра наводнения. Всё больше и больше крыш постепенно появлялось по мере того, как вода становилась мельче. — Это ты делаешь? — тихо спросил Олден. Он оглянулся на замедленный каскад на фоне неба, которое всё ещё светлело. — Нет. Это Линд-отта. Тебе нравится? Было совершенно ясно, что он ожидал, что Олдену понравится. — Нравится. Она спасла меня. И ты. Спасибо. — Пожалуйста. Время было удачным. Было несколько разных мест, которые могли бы воспользоваться нашей помощью. Мы на самом деле выбрали это, потому что искали вот эту. — Он кивнул вниз на Зериди. — Несколько часов назад она позвала на помощь. И отправила вместе с этим сообщение. Что с ней случилось? Они почувствовали её? Он имеет в виду тот же крик власти, который почувствовал я? …прямо с Матадеро? Его руки немного сильнее сжались вокруг Зериди, и это послало стрелу боли через плечо, заставив его поморщиться. — Извини, я не могу наложить на тебя заклинание облегчения боли, — сказал Эш-эрди. — Линд хороша в такой магии, но я уже много лет с большинством лечебных заклинаний. — Я в порядке, — сказал Олден. Эш бросил на него забавный взгляд. — У тебя интересная . — Я неправильно сказал «я в порядке»? — Нет. Ты сказал это хорошо! Вот. Я могу наложить заклинание, которое согреет и высушит твою одежду. Минуту… — Он ненадолго обратил то, что выглядело как всё его внимание, на Олдена и произнёс длинную серию строк. Олден почувшствовал, как его халат и штаны нагреваются. Когда он закончил заклинание, Эш-эрди продолжил говорить, не дожидаясь благодарности Олдена. — Травмы Зериди-унд’х—? — Она защищала меня, — твёрдо сказал Олден. — И себя. Трое мужчин напали на неё. Они пытались украсть летательный аппарат. Они пытались убить её и меня. Она… остановила их. — Остановила? — Один из них мог быть жив. Возможно. — Наверное, нет. — Я оставил его в теплице посла. Я не убедился, что он действительно мёртв. Может, он притворялся? — Дома посла больше нет, — сказал ему Эш-эрди. — Мужчины были Призванными? — Да. У неё будут неприятности? Не должны. Они— — Она использовала магию, чтобы остановить их? — спросил Эш-эрди. Олден нахмурился, глядя на неё. — Она волшебница? Рыцарю потребовалось несколько секунд, чтобы ответить. — Это дурной тон говорить «да», поэтому я скажу «нет». Что это значит? — Я не видел, чтобы она использовала какие-либо заклинания, — сказал Олден. — Она ударила одного кулаком в горло, заколола другого в голову его же оружием, а третьего отправила на летательном аппарате. Его рука попала под крышку, когда она закрывалась. Эш-эрди наклонил голову. Он снова взглянул на Зериди. — Руку отрубило, — уточнил Олден. На случай, если это было не очевидно. — Понимаю… мне жаль, что ночь была такой тяжёлой. Под ними вода стала достаточно мелкой, чтобы Олден мог видеть множество разрушений, причинённых последней волной. Тела мотоциклистки и мужчины из Айовы, вероятно, сейчас были под водой. Где-то. Что, если везде так выглядит? — снова подумал он. Казалось невозможным, чтобы остальная часть острова осталась нетронутой, если это место было настолько опустошено. Сколько людей погибло? — Должен ли кто-то вроде тебя и Линд-отты быть здесь только ради нас двоих? — спросил он. — Как насчёт всего остального? — Тебе ведь понравилось плавать, да? Олден покачал головой. — Кто-то должен был заняться океаном в этой области в любом случае. Он слишком далеко слишком быстро. Линд и я можем работать без такого количества , бегающих вокруг. Олден достаточно оправился, чтобы задать ещё вопросы, но один затмил остальные. И кто мог знать лучше, чем этот человек? — …Земной Контракт рухнет? Неважно, что Система сказала, что риск воздействия хаоса «ничтожен». Слишком много пошло слишком не так. Ему всё ещё не разрешали никому писать. И теперь, когда ему не угрожала непосредственная опасность со стороны воды, этот страх мог снова выйти на передний план. Он был не так силён, как раньше, но всё ещё мог заставить его желудок скрутить. — Не в данный момент. — Лицо Эш-эрди потемнело. — Однако эта планета обнаружила некоторые , которые меня сильно беспокоят. То, как он это сказал, украло с трудом добытый воздух из лёгких Олдена. Вскоре они приблизились к краю магии Линд-отты. Вокруг них мир начал ускоряться. Там, где вода не утекла, оставались только лужи, демонстрирующие нормальное лужевое поведение. — Она замедляет время, или это что-то другое? — тихо спросил Олден. — Это замедление движения, а не времени, — ответил Эш-эрди. — Мне жаль, что ты видишь это при таких обстоятельствах, но я рад, что ты можешь наблюдать её силу в таком масштабе. Она приближается к пределу своих возможностей с этой конкретной работой. Это завораживает, тебе не кажется? Он огляделся. — Куда делся тот человеческий летательный аппарат…? Рыцарь согнул палец, которым управлял их платформой, и они повернули за угол здания. На небольшом расстоянии и ниже них чёрный вертолёт был припаркован на удивительно чистом участке улицы. — Вот он. Олден, человеческий пилот доставит тебя и девушку унд’х отсюда. Олден задавался вопросом, почему вертолёт просто не подлетел ближе, чтобы забрать их, и не сэкономил артонианцам время. Затем он подумал, что, возможно, он не мог пройти через умиротворение Линд-отты. До сих пор только Эш-эрди и вещи, с которыми он взаимодействовал, казалось, могли двигаться нормально. Прежде чем он успел даже начать разбираться в этом, его отвлекло кое-что ещё. — Ты назвал Зериди «девушкой»? — сказал он, удивившись. — Сколько ей лет? — Я не знаю её точного возраста. До встречи с ней здесь я лишь смутно знал о её существовании. Она родственница друга. Её определили сюда очень молодой, но она действительно не девушка. Я оговорился. Ей должно быть… вдвое старше тебя? На несколько лет больше? Эш-эрди, очевидно, делал что-то ещё в зоне умиротворения, так как его голова была слегка повёрнута, а один глаз был направлен туда. Но глаз, всё ещё устремлённый на Олдена, сиял от любопытства. — Почему? Сколько лет, по-твоему, ей было? — Я серьёзно об этом не думал. — Я чувствую что-то забавное, скрывающееся за твоими губами. Ты должен рассказать. — Я просто… думал, она старше. — Но насколько? — настаивал Эш-эрди. У Олдена не было определённого возраста. Зериди выглядела довольно молодо, но он научился не придавать этому слишком большого значения. И она просто казалась человеком постарше. — Шестьдесят по вашим годам? — Это скучно, — разочарованным тоном сказал рыцарь. — Когда я расскажу ей о твоей ошибке, я скажу, что ты думал, что она видела конец своего первого века. Он опустил их на уровень земли, и Олден впервые хорошо рассмотрел борт вертолёта. Широко расправленная буква V, образованная сетью геометрических узоров, была нарисована там золотом. — Велра? Невозможно было не узнать часто поносимую татуировку Люта. — Ты знаешь Аулию? Она этот летательный аппарат и его пилота для эвакуации людей из этого места. Согласно Контракту, после вас должно быть ещё несколько. — Я… встречал её, — сказал Олден. — Она ? — спросил Эш-эрди. — Я так не думал, когда мы впервые встретились, но после того, как я объяснил природу кризиса, она, казалось, была даже более глубоко тронута, чем другие люди. Что ж, — подумал Олден минут пятнадцать спустя, — я же говорил, что сегодня поеду на Матадеро. Он сидел на катящейся каталке, Зериди у него на коленях. Оказалось, что наименее загруженное медицинское учреждение, а также то, которое лучше всего оборудовано для помощи серьёзно раненной артонианке, находилось прямо здесь. Внутри куба. И теперь у них было в общей сложности один человек и одна сохранённая помощница посла в качестве пациентов. Двое Призванных — Целитель и Брутал-хирург — пытались вставить слово, в то время как очень низкий и властный артонианец вскочил прямо на каталку рядом с Олденом и начал вкалывать ему одной рукой и накладывать заклинания другой. Готовность волшебника общаться с остальными сводилась к чему-то вроде: «Налагаю, налагаю, налагаю. Мои пациенты! Эш-эрди отдал их мне. Я скажу, если мне понадобится помощь! Налагаю, налагаю, налагаю. Тык. Тык». Позади них автоматические двери закрывали доступ к вертолётной площадке, и пилот уже снова взлетал, чтобы забрать больше людей. Она была очень расстроена тем, что увидела в Апексе в предрассветном свете. — Я не могу поверить, что они бросили часть острова, — сказала она не раз по пути сюда. — Это не похоже на дом. Они прилетели прямо сюда, так что Олден не видел ничего, кроме тех руин, в которых уже был. Не могу поверить, что я выжил. Не могу поверить, что Лонги выжили. Он отдал Эш-эрди картонку для гравировки перед уходом, и тот взял её. Теперь Олден понимал, что это было великодушно. Рыцарь, у которого было сотрудничество Системы, не нуждался в игрушке, чтобы найти потерянных Призванных. Когда каталку катили по яркому коридору, Олден посмотрел на двух взрослых людей. — Сколько людей…? Ранены. Пропали без вести. Мертвы. Прежде чем он решил, что именно спросить, ощущение руки, тянущейся к завязке его халата, вызвало тревогу в его голове. — Нет! — сказал он по-артонански, сжимая ткань кулаком. Все трое медицинского персонала вздрогнули от силы его голоса. Олден был истощён, и он был уверен, что некоторые из веществ, которые ему только что вкололи, делают его ещё более затуманенным. Но его ауриада сжималась вокруг левого бицепса, когда он внезапно понял, впервые с тех пор, как его вытащили из воды, что существует риск обнаружения инструмента для наложения заклинаний. Он находился в ситуации, когда люди захотят снять с него одежду. Врачи просто обожали делать такие вещи, когда ты ранен. Так старались обеспечить тебе медицинскую помощь, что никогда не останавливались, чтобы подумать, как лишение парня его рубашки может разрушить его жизнь. Артонианский целитель моргнул на него через очки с крошечными линзами и поднял что-то, похожее на большую серебряную рыбью чешую. — Мне нужно положить это тебе на грудь и руки для следующего заклинания. — Я слишком застенчив, — сказал Олден. Люди выглядели ещё более сбитыми с толку, чем инопланетянин. Возможно, Система не переводила им бред Олдена. Или, может быть, они просто задавались вопросом, что это за человек, который настолько застенчив, что почти утопление не заставило его обнажить торс. — Я быстро, — сказал артонианец после паузы. — Я наложу их сам, — возразил Олден. — В уединении. Мне всё равно нужно в туалет. — Ты не знаешь, как петь прилипающую песню. Существует песня, чтобы они прилипали?! — Я бы предпочёл, чтобы ты сначала позаботился о Зериди. Мой навык может отказать в любую секунду! — Когда он откажет, я помогу ей. А пока я помогаю тебе. Волшебник и Олден уставились друг на друга. — Если я не могу наложить эти штуки сам, тогда… я сам буду двигать свою одежду, — медленно сказал Олден. — Как тебе нужно, чтобы она была сдвинута, так и сделаю. Я сделаю это. — Так проще, если ты— — Родители добродитя Кли-пак говорят, что не нужно бояться целителей, потому что они очень понимают наши страхи. Целитель поправил очки, как будто ему нужно было посмотреть на Олдена немного внимательнее. — Ладно, — раздражённо сказал он. — Но ты слишком стар для Кли-пак. Я рекомендую тебе посмотреть истории его кузена Кву-пак. Они помогут тебе в и трудностях подросткового возраста. Облегчение Олдена вскоре сменилось необходимостью призвать последние остатки своей концентрации. Его ауриада становилась всё лучше и лучше в оказании помощи, когда он хотел, чтобы она двигалась по его телу. Благодаря этому им двоим удался неловкий танец с халатом, пока целитель накладывал чешуйки. Индиговая петля дважды сменила руку, и к тому времени, как они все прибыли в медицинский центр Матадеро, Олдену удалось заставить её скользнуть по спине и в штаны, чтобы он мог лежать спокойно и не вести себя как такая угроза для людей, пытающихся ему помочь. Почему это место такое огромное? — гадал он, пока артонианец продолжал накладывать на него заклинания. Само Матадеро было очень большим. Трудно было понять его масштаб по фотографиям, так как блестящий куб на воде не давал много информации. Но когда вертолёт приблизился, Олден был удивлён, увидев, как нависают стены и как далеко внизу под площадкой были волны, когда они приземлились. Он предположил, что основная часть сооружения была большим пустым пространством какого-то рода. Очень сильные Призванные убивали здесь очень опасных тварей. Он сомневался, что они работали в чулане для швабр. Но каким бы большим ни было то пространство, которое он себе представлял, на самом деле, его было более чем достаточно. Потому что этот медцентр определённо не был тем простым местом, которое представлял себе Олден. Он занимал несколько этажей и, по сути, был полностью оборудованной больницей исцеления. Только лишённой пациентов и в основном лишённой персонала. Мне действительно не нравится тот факт, что это место такое огромное. Это не могло быть хорошим знаком. Вы не строите целые больницы в местах, где не ожидаете, что они когда-нибудь понадобятся. — Хочешь спать? — сказал целитель. — Что? — Олдена отвлёк от его мрачных подсчётов о количестве коек, которое здесь, должно быть, имелось, этот вопрос. Целитель наконец снимал чешуйки с его груди. Его раненое плечо чувствовало себя лучше, но ничего особенного не было сделано для его ноги или для его руки, или— — Сон будет полезен для тебя, — сказал артонианец. — Он помогает с лечением и с исцелением. Олден мог сказать по тому, как он это сказал, что это какая-то распространённая поговорка. — И возможно, к нам поступят ещё пациенты. А ей потребуется много помощи. — Он нахмурился, глядя на Зериди. — Травмы головы… Он выглядел недовольным этим. — С ней всё будет в порядке? — Я сам займусь ею. С ней всё будет в порядке. Оставь её мне и иди в душ. — Он постучал по дужке очков. — Я уже заказал Душевой 1 доставить твои спреи-зелья. Не наступай на больную ногу. Просто балансируй на одной ноге. Я скажу одному из людей надеть на тебя , когда ты станешь чистым. Олден не мог представить, чтобы человек-врач сказал ему просто скакать на одной ноге в душ. Но, с другой стороны, ему было бы не трудно это сделать. И он был так, так устал. — Я хочу спать, — согласился он. Я хочу спать и не бояться, хотя бы ненадолго. ---------- Рассвет II 145 Олден лежал в кровати, настолько идеально повторяющей контуры его тела, что двигаться казалось почти неблагодарностью. Целитель велел ему выбрать любую палату в госпитале, и та, что он выбрал для себя, была совершенно тихой и очень тёмной, если не считать ночника с дружелюбным розовато-оранжевым свечением. Он просыпался уже во второй раз. В первый — когда прикреплённый к нему маленький овальный дрон начал мягко чирикать, давая знать, что пора принять зелья. Хотя Олден был уверен, что прошло всего несколько минут после того, как он закрыл глаза, он послушно перевернулся и принял предложенное. Выпив питьевые, распылив распыляемые и сказав «проткнуть» каждому инъектору, он снова укутался и уснул так быстро, что, пожалуй, не стал бы спорить, если бы кто-то попытался убедить его, что всё это прерывание ему приснилось. Теперь он полностью отдохнул, но его тянуло снова закрыть глаза и притвориться, что это не так. Чистая, спокойная палата отделяла его от реальности, творящейся снаружи. К нему никого не присылали тыкать, и никто не приходил сообщать плохие новости. Здесь не было крови, почти не было боли, не было нош, слишком тяжких, чтобы их нести. А вода, вместо того чтобы пытаться убить его, безвредно текла из крана в ванной, как ей и положено. Единственным его компаньоном была маленькая змея, которую переселили в квадратный пластиковый контейнер с проделанными в крышке отверстиями. Когда Брутал-доктор перевязывала Олдена после душа прошлой ночью, он спросил, нет ли у них чего-нибудь, в чём могут жить змеи, и получил это. Плюс неглубокую крышку, которую наполнил водой. Змея в основном пряталась в своей пещере из-под бэнто в углу, не исследуя более просторный контейнер. Олден её понимал. Здесь, в его собственном убежище, не было даже окна, которое могло бы открыть его внешнему миру. Его можно было создать вдоль стены слева; он знал это, потому что оно было активным, когда он впервые вошёл в палату. Но он выключил его простой устной просьбой, и теперь стена стояла сплошная, успокаивающая своей простотой. Мне следует хотеть встать и узнать, что произошло. С Зериди, с Анесидорой, с Землёй, со всеми. Ему не хотелось. Это мне что-то напоминает. Он ухватился за это чувство, потому что так можно было ещё немного оттянуть момент, когда придётся покидать кровать. Да. Вот оно. Когда он был ребёнком в Доме Исцеления, после гибели родителей, было такое же время. Час, когда он начал подозревать ужасную правду — почему их нет со мной, когда я ранен, и почему никто не отвечает на мои вопросы так, чтобы это имело смысл? — но на самом деле ещё не знал. Пока не знаешь наверняка, остаётся шанс, что всё так, как тебе хочется. Этот момент был таким же. Словно палата защищала его от того, что последует дальше. Насколько плохим я всё это считаю на самом деле? Логически, мир снаружи всё ещё существовал. Продолжал двигаться. Если бы эвакуация с Земли состоялась, пока он спал, он был почти уверен, что кто-нибудь его разбудил бы. Так что всё по крайней мере не настолько ужасно. Может, всё даже не очень плохо. Он в это не верил. Просто в животе сидел больной страх, что что-то, что ему дорого, окажется сломано. Что-то будет отнято. Он никогда не знал, чтобы трагедия обходила его стороной в таких вещах. Зериди. Я потерял её ощущение. Значит ли это…? Или что-то пошло не так в Чикаго. Или кто-то заметил мою ауриаду — врач здесь, Эш-эрди, дрон, которого я не заметил, когда вламывался в тот дом. Покатастрофизировав в таком духе какое-то время, Олден обнаружил, что кровать уже не кажется такой удобной. Со вздохом он выкатился из неё и позволил ногам — одна босая, другая в хлюп-ботинке — опуститься на холодный кафельный пол. Он медленно принялся за все дела, какие только мог для себя найти. Оценка травм заняла несколько минут. Левую кисть смазали мазью и снова покрыли точно такой же хватающе-присасывающейся повязкой, как прежде. Ему сказали, что когда он проснётся, ей потребуется дополнительное внимание. Нога в хлюп-ботинке, скорее всего, останется в нём ещё на пару дней. Это был динамичный гелевый фиксатор, очень похожий — по крайней мере внешне — на тот, что Олден видел на Стю-арт'хе в Лифсонге. Штуковина, заживляющая ноги. Она фиксировала всё на месте, и Олден мог нагружать её, почти не чувствуя нагрузки. Хотя это делало ходьбу странной: словно у тебя появилась конечность, которая не даёт правильной отдачи, даже когда ты делаешь ей все обычные вещи. Плечу становилось намного лучше, а всё остальное было просто мешаниной ссадин и синяков. Бросив один взгляд на ту сторону лица, которую протащило по асфальту и крыше, он очень порадовался, что её закрыли повязкой. Выглядел он так, будто нажил врага в лице тёрки для сыра. Какой смысл был позволять Ррорро избавить тебя от накопленных за жизнь повреждений, если ты собираешься так себя калечить? Наконец, Олден предпринял первую попытку взаимодействия с миром, вызвав интерфейс. Первое, что он заметил, — это время. — Неудивительно, что я чувствую себя отдохнувшим. Не считая вмешательства маленького фармацевтического друга, Олден проспал пятнадцать часов. Его внутренние часы теперь были безнадёжно сбиты. По ощущениям было утро, но на часах была половина двенадцатого ночи субботы. Пришла куча уведомлений. Одно из них гласило, что связь снова работает для всех Призванных. — Система, голосовой вызов тёте Конни. — Он был уверен, что она захочет услышать его, даже в такой поздний час, и сам хотел узнать, что с ней случилось, ведь она была одной из двух человек, с кем он поделился своим ранним приоритетом на апокалиптическое спасение. [Вызовы на Матадеро и с Матадеро разрешены только уполномоченным лицам.] Олден перечитал слова. А… ну, это в каком-то смысле логично. По его мнению, рассказывать людям о комплексе было нечего. Но политика в отношении Призванных, работающих на Матадеро, всегда заключалась в секретности и молчании. — Ты можешь хотя бы уведомить её, что я жив и пока не могу ей позвонить? Получив подтверждение, что это возможно, он обдумал своё положение. Я ведь буквально в кубе прямо сейчас. Мне не положено здесь быть. B-рангам даже не разрешалось вступать в боевые группы, которые здесь сражались. А почти ровно двадцать четыре часа назад Олден нервничал из-за одной мысли увидеть это место издалека, с лодки, с друзьями. По прибытии он испытал такое облегчение от того, что жив и находится в компании компетентных взрослых, что не позволил местоположению давить на него. Теперь, проспав здесь целый день своей жизни и всерьёз подумывая сделать эту палату своим личным убежищем отшельника, бояться её казалось просто глупо. Он был здесь. Хаоса — нет. Так что… это было просто огромное здание. С удобными кроватями. И на удивление невнимательным медицинским персоналом, учитывая, как долго его предоставляли самому себе. Если только они не заходили проведать его, пока он спал, а он даже не заметил? Его это вполне устраивало. Даже одежда была сносной. То, в чём он прибыл, конфисковали, объявив, вероятно, биологической угрозой, поскольку оно насквозь пропиталось кровью и городским супом. Взамен ему выдали пациентские штаны на завязках с широкими укороченными штанинами, легко налезавшие поверх ботинка, и рубаху, завязывающуюся на боку. Грязные сандалии, которые он засунул в сумку ранее, всё ещё были при нём, но он предпочёл бы ходить в больничном носке, который ему дали для неповреждённой ноги. Никаких возражений, если носки с цепкой подошвой — самое захватывающее, что есть здесь, на Матадеро. Когда он смахивал уведомление о запрете звонков, его посетила новая мысль: Они ведь не заставят меня сделать татуировку перед уходом? Хаою говорил, что у обоих его родителей были контракты о секретности касательно комплекса и того, что происходило во время боёв, но они действительно работали, пока находились здесь. Олден должен быть исключением. Он тут просто в гостях. В гостях в огромном госпитале, о существовании которого ты и не подозревал. — Блин… Маленькая Змея, они точно заставят меня сделать татуировку перед уходом. Может, и тебя тоже. Чернила будут конфликтовать с твоей чешуёй. Если существование госпиталя не было тайной, достойной тату, то такие вещи, как планировка здания, вероятно, ею являлись. Олден не мог точно определить их точное местоположение в кубе, так как не особо обращал внимание на коридоры, пока его везли сюда с вертолётной площадки. Но он определённо мог сузить его до квадранта. Он не знал, где заканчивается артонианская секретность и начинается человеческая, когда речь шла об этом месте, но ни одна из вовлечённых сторон не стала бы менее параноидальной в вопросах сохранения тишины после атаки. По крайней мере, тут должны быть и другие люди, которым сделают татуировки вместе со мной, да? Упоминали, что, возможно, поступят и другие пациенты. Пилот вертолёта, которого Аулия одолжила рыцарям, сказала, что вернётся за новыми. Наверное, узнаю, сколько у меня соседей, когда наконец открою дверь. Он уставился на неё. В животе заурчало. — Странно, что меня никто не покормил. Обычно целительные процедуры требовали большего количества еды, а не меньшего. — Тут есть кафетерий, что ли? — спросил он у своего яйцевидного продавца зелий. — У тебя там тоже еда есть? Вместо дрона ему ответила стена-окно. Она засветилась, и появилась карта окрестностей со стрелками, указывающими путь в «Мясницкую Столовую»… что, по мнению Олдена, доказывало, что люди приложили руку к названиям в этом месте. Была даже опция заказа в палату. Удивительно. Он предполагал, что у бойцов Матадеро было что-то вроде общей кухни. Обслуживание в палатах подразумевало специального повара, не так ли? Он поиграл с мыслью выбрать эту функцию, но, на случай, если это не просто дрон, приносящий вещи, не хотелось затруднять реального человека, который, вероятно, занят более важными делами, чем таскать еду подростку с двумя работоспособными ногами. Или одной работоспособной ногой и одним магическим фиксатором. Неважно. Они точно чем-то заняты, иначе уже занимались бы мной. Последнее, что ему нужно было обдумать перед выходом, — это ауриада. Сейчас она цеплялась за интимную и неповреждённую часть его тела, которую никому не захочется осматривать, бинтовать или вкалывать туда зелье. Не самое любимое его место для ношения, а её привычка двигаться, когда он нервничает или хочет накладывать заклинания, здесь была бы скорее неловкой, чем удобной. Но так было удобно, скрытно и всё ещё легко доступно, если очень понадобится. Другим вариантом, до которого он додумался, было проглотить её. Он надеялся, что до этого не дойдёт. Наконец, он вышел в коридор и осмотрелся. Коридор был длинный, белый, ярко освещённый… и пустой. Слабое удивление, которое Олден ощутил при виде нетронутого пола и рядов закрытых дверей, точно таких же, как его собственная, заставило его осознать, что он действительно ожидал чего-то другого. Кричащих медсестёр, вопящих пациентов — чего-то ужасного. Очевидно, так лучше. Никакого хаоса, царапающего его, никакого океана, пытающегося его утопить. Матадеро в полночь был мирным местом. Чувствуется неправильно, словно это не может быть реальностью, но вот мы здесь. Он решил найти Целителя или кого-то ещё, кто мог бы бодрствовать и знать новости, и спросить о Зериди. С ней всё будет в порядке. Так должно быть. Возможно, он просто потерял наведение из-за лекарств. Или из-за того, что к ней применяли серьёзную магию. Ему не хотелось пробовать наводиться сейчас: а вдруг это как-то помешает тому, что делал Целитель? Это казалось маловероятным, но и необходимости пробовать тоже не было. А когда Олден точно узнает, что с ней всё в порядке, он предложит помощь персоналу госпиталя. Может, им нужен кто-то, кто маринует людей. Или органы. Это был бы способ помочь, не слишком обременительный. Он мог бы просто сидеть где-нибудь в удобном месте, держа что-то на коленях, смотреть телевизор или читать книгу. Пока лифт вёз его на этаж ниже, в то, что он считал центральным узлом больничного комплекса, он размышлял, приемлемо ли будет есть, держа на руках раненого человека в больничной обстановке. Может, это не профессионально. Даже если пациенту это не повредит, другие могут странно на это посмотреть. Типа: «Почему вы едите грибной бургер над телом моего умирающего мужа?» Они должны дать мне шторку или что-то типа того. Если нет, просто объясню. Мадам или сэр, у вас есть выбор: я спасаю вашего близкого с грибным бургером или делаю перерыв на ужин и не спасаю его вовсе. Тут двери лифта открылись, и Олден оказался лицом к лицу не с кем-то, кто нуждался в помощи, а с ещё большей пустотой. Несколько минут он бродил вокруг, уверенный, что люди где-то должны быть. Единственным звуком был редкий скрип его собственного хлюп-ботинка по полу. Были некоторые — очень немногие — признаки того, что здесь могли находиться другие пациенты. В комнате с душевыми, подающими зелья, одна дверь одной из кабинок, которой он сам не пользовался, была приоткрыта. А в помещении, где ему выдали ботинок и перевязали царапины и ссадины, стояла жёлтая медицинская тележка. Когда он уходил, её там не было. Похоже, тут было всего трое сотрудников. Они могли вызвать больше врачей, но очевидно, что не стали. Олден ещё скорректировал свои ожидания. Зериди была в критическом состоянии, инопланетянкой и «родственницей друга» рыцаря. Отправлять её в переполненный приёмный покой Анесидоры, оборудованный в основном для людей, было бы не лучшим решением для всех. Это не значило, что Госпиталь Демонического Куба открылся или собирался открыться для приёма… это значило, что он открыт для избранных случаев. Может, несколько красных нимбов? Артонианцы. Я. — Другие люди вообще получили палаты? Все улетели обратно на остров? Меня просто оставили одного на Матадеро? Он действительно проспал долго, но не могло же такое на самом деле случиться с человеком? Он спустился на этаж и нашёл секцию здания, которая немного больше походила на традиционный Дом Исцеления. Здесь действительно всё запасено, — подумал он, заглядывая в складское помещение. Столько припасов ждало здесь, совершенно нетронутых. Коробки, покрытые логограммами и запечатанные воском. Стопки одеял. Пузырьки с «необходимыми элементами» с Трипланет и Земли. Здесь были даже ограничители для существ, не обладающих гуманоидной формой. Всё это припасено для чего-то по-настоящему плохого. Как если бы сотни Призванных и волшебников жили и получали ранения здесь в течение долгого времени… и никого не впускали и не выпускали? Или если бы остальная Земля была в таком плохом состоянии, что не могла бы снабжать это место. Он надеялся, что ему позволят выбрать место для новой татуировки. Если она будет достаточно маленькой, низ пальца ноги станет отличным незаметным местом. В конце концов, запах горящих трав и вибрирующий звук в воздухе — будто в гонг ударили какое-то время назад и отзвук всё ещё висел — привели его к Целителю и Зериди. Мужчина-артонианец был полностью поглощён… деланием чего-то… и это что-то включало разрисовывание и себя, и пациента тем, что выглядело как кровь, пока он пел песню над её телом в комнате, полной растений в горшках. Ага, я был смешон, думая, что Кибби не будет в восторге от того, что я попробовал её кровь. Надо было позволить ей разрисовать шкафы ещё парой логограмм. Станцевать немного. Моё отсутствие артистизма, должно быть, её сильно разочаровало. Олден смотрел на них всего секунду. Он не знал, насколько сложны целительные заклинания, но знал, что если кто-то прервёт его посреди наложения, он может не суметь правильно направить свою власть. Он предполагал, что это в какой-то степени относится и к полностью обученным волшебникам. Так что он оставил их там. Он спустился ещё на этаж, всё ещё надеясь найти хоть кого-то из двух Призванных, которых встретил прошлой ночью. Вместо этого он нашёл морг. Олден не стал бы заходить в дверь с надписью «МОРГ» и совать туда нос. Но как только лифт дзинькнул, тела оказались прямо перед ним — в помещении, которое, как и этажами выше, явно предназначалось для лечения живых. Они лежали на каталках, столах и на полу. Большинство было укрыто тканью, мерцающей магией. Мёртвая женщина на столе рядом с постом медсестры была раздета и окружена троицей волшебников. — Ты же понимаешь, о чём я, правда? — говорила одна из них раздражённым голосом. — Ты придаёшь им всем один и тот же нос! — По-моему, у неё всё нормально. — Если не умеешь, убирай свои инструменты и зови меня. Прежде чем такое случится. Или я расскажу твоей школе, что Дам-тринта раздал всем мёртвым Призванным свой собственный нос. И буду курить , пока они твой диплом. Олден принялся лихорадочно нажимать случайные кнопки лифта. Как раз когда двери закрывались, женщина, отпускавшая внушение, обернулась. Её брови приподнялись, когда она заметила его. — Человек? — произнесла она. — Я думала, сказал не беспокоиться о… Её слова оборвались. Олден прислонился к стене и выдохнул. Сколько там было тел? Больше десяти. Меньше двадцати. Там все коридоры и комнаты забиты? Поэтому они работают с ними прямо на виду? Сколько же людей погибло? Гробовщики, если это были они, явно удивились ему не меньше, чем он им. Что подтверждало то, о чём он и сам уже догадался. Людей в госпитале немного. По крайней мере, живых. Я мог бы быть там. Разложен голым на столе, ожидая, пока его тело приведут в достойный вид для семьи. На сей раз это принесло бы Конни и его друзьям хоть какую-то определённость. Мне нужно уйти отсюда. Проблема с попыткой отдалиться от трупов заключалась в том, что Олден знал на Матадеро только два места. И одним из них был госпиталь с трупами внутри. Вторым была столовая. Следуя своей памяти о карте, он покинул госпиталь через коридор, сужавшийся до прохода ровно на одного человека, а затем расширявшийся в менее клаустрофобический холл, соединявшийся с нижним уровнем жилой секции Матадеро. Это место походило на вестибюль отеля, если бы дизайнерский бюджет отеля достался тому, кто считает серый цвет смелым. Проходя, он остановился посмотреть видеонарезку, оставленную играть на экране в одной из зон отдыха. Судя по всему, вся боевая группа, которая сейчас должна была находиться здесь, участвовала в затяжной войне розыгрышей с участием стокилограммового мешка риса. Олден смотрел, как Вокальный Брутал по имени Рамона Саху отвлекла бросок голоса кого-то, кого он смутно узнал как восходящего героя из Майами, прежде чем разбить его сзади мешком риса. На заднем плане около дюжины известных и полуизвестных личностей хохотали во всё горло, пока жертва стонала и начинала собирать рассыпанные зёрна. Когда монтаж переключился на сцену, где уже Рамона проходила через заминированную дверь и получала рисом в лицо, Олден покачал головой. Самые могущественные взрослые в мире — большие придурки. Он подумал, не улетели ли они все помогать острову. Логично: если рыцарям уже можно было помогать, то и остальным тоже. Он дошёл до другого лифта и спустился. Когда он вышел, то оказался в кафетерии, который выглядел так, будто его спроектировал тот же человек, что и вестибюль наверху. В дальнем конце помещения, частично видная через вырезанную стену, находилась кухня. Не успел Олден сделать и трёх шагов, как из неё выбежал мужчина в фартуке, надетом поверх футболки и боксёров. Эй, я не один, чей кризисный гардероб оставляет желать лучшего. Парень был в домашних тапочках. — Инглиш? — спросил он. И прежде чем Олден успел подтвердить, на него посыпались вопросы: — Придут ещё люди? Сколько? Им нужен ужин? Завтрак? Что-то другое? В основном артонианцы или с вами есть люди? Остров всё ещё там? Все в порядке? Где…? — Мне шестнадцать, и я проспал последние пятнадцать часов. — Это показалось самым кратким способом выразить свою беспомощность. — Я Олден. Я пациент в госпитальной секции. — Здесь есть госпиталь? Олден кивнул. — Я… должен кормить пациентов? — Насколько мне точно известно, здесь всего двое пациентов, — сказал Олден. — Один из них — я, а второго сейчас исцеляют. Так что только я. Он порадовался, что не попытался заказать обслуживание в палату. Этот человек был бы изрядно сбит с толку, получив заказ на еду из госпиталя, о существовании которого он даже не знал. Мужчина вздохнул. — Я Кабир. — Шеф Лютa! Кабир выглядел удивлённым. — Извините. Я знаю, что вы не работаете на Люта. Но Лют упоминал вас. Я его сосед по комнате. — Он…? — Не знаю, — сказал Олден. — Уверен, он в порядке. Когда всё пошло не так, он был на кампусе. Это, должно быть, одно из лучших мест для этого. — Я здесь с тех пор, как всё пошло не так. Готовлю. Гейлкурс — Мелани Кариссон, то есть — привела меня. Я даже не выходил из кафетерия. Никто не приходил. Никто. Я уже начал думать, что я единственный человек здесь. На Матадеро! — Он немного нервно рассмеялся. — Это было бы безумием. Но вот и ты. Человек. Пациент госпиталя. Друг Люта! Я тебя накормлю. На кухне еда покрывала каждый дюйм пространства. Паэлья, выпечка, упакованные стаканчики с пудингом. Олден открыл огромный холодильник просто посмотреть, как далеко зашло безумие, и обнаружил сотню индивидуально завёрнутых сэндвичей, уставленных от стенки до стенки на одной из полок. Кабир, жертва обстоятельств, был единственным, кто отвечал за всё это. За последние два дня он почти не спал. — …и вот она просит меня приготовить что-то из особого картофеля с Артоны III. С ним непросто работать, но я сказал: «Конечно, мисс Велра. Я могу приготовить из него. На случай, если Генералы согласятся сделать перерыв и отобедать на Либре. Такого никогда раньше не случалось, хотя она просила много раз на протяжении многих лет, но я не говорю ей об этом. Я просто готовлю клёцки из розового картофеля с соусом из моллюсков. Странный рецепт. Мне он не нравится. Никто не приходит на ужин. Так что я убираю его и подготавливаю ингредиенты для Цыплёнка а-ля Кинг перед тем, как пойти в свою каюту. — Он нахмурился, глядя на сковороду на плите перед собой. — Думаю, сюда нужно что-то жирное, сливочное. Веганское. Миндальная паста тебе подойдёт. Олден с любопытством наблюдал, как повар зачерпнул огромный ком миндальной пасты в сковороду, где готовилась его еда. Там уже были свежая зелень, грибы и много жареного чеснока, постепенно превращавшиеся в соус благодаря крахмалистой воде от пасты. — Через десять минут после того, как я засыпаю, начинается катастрофа. Следующее, что я помню, — я лечу в руках Гейлкурс. — Он начал перекладывать лингвини в сковороду щипцами. — Все остальные уходят помогать Анесидоре и искать членов семьи, но мисс Велра внезапно говорит: «А, Кабир. Ты же останешься здесь и приготовишь для волшебников, да? Да?» Грибы и лапша взлетали в воздух, и он снова ловил их сковородой. — На шестом противне сырных маффинов я решаю, что, возможно, нет никаких волшебников. Никаких Призванных. Только. Я. Я ставлю заклинание обзора у лифта, чтобы высматривать демонов. Но он продолжал готовить, — подумал Олден. — Сейчас здесь нет хаоса, так что об этом, думаю, можно не беспокоиться. — Я C-ранг, знаешь ли. Мне не положено здесь находиться. — Он мрачно посмотрел на еду Олдена, выкладывая её на тарелку. — Бьюсь об заклад, они заставят меня сделать тату. — О, я думаю сделать свою на пальце ноги. — Он принял подношение. — Спасибо. Мне хватило бы просто супа и салата, но это выглядит отлично. Олден ел свою еду за одним из столиков кафетерия, а Кабир всё это время смотрел на него и нервно тряс ногой. — С тех пор как я вышел из палаты, я видел только четырёх волшебников, — сообщил ему Олден между быстрыми укусами. — Так что, возможно, вам стоит сделать перерыв в готовке. Здесь довольно пусто. И уже за полночь. Я знаю, что время в этих обстоятельствах не имеет значения. Но вам нужно поспать. Он начал хлебать свою миску мисо-супа. — Кажется, идея была в том, что артонианцы должны сюда прибыть? — сказал Кабир. — Так, кажется, думала мисс Велра, но она давала мне инструкции, пока накладывала словесные цепочки на всех. Она так усердно работала, что вспотела. Это было очень непонятно. — Мы могли бы спросить у гробовщиков, наверное, — сказал Олден. Повар кивнул. Затем поднял взгляд, расширив глаза. — У кого? Кабир не хотел покидать отведённый ему участок. — Это же Матадеро. Нельзя просто так бродить, — запротестовал он, когда Олден предложил им вместе пойти в госпиталь и найти ему спальню. И какие-нибудь штаны. — Но я уже ходил туда, — объяснил Олден. — Насколько я могу судить, там действительно нет ничего такого, за что можно было бы навлечь на себя неприятности. Мужчина покачал головой. — Я просто останусь здесь. Приготовлю кофейный пирог. Он хорошо сочетается с вевви, правда? Так что Олден снова оказался один, неся коробку с едой, которую, как он надеялся, Зериди сможет съесть. Обнаружив, что Целитель всё ещё полностью в магическом режиме, он взвесил варианты и решил сходить в свою палату за сумкой, прежде чем вернуться. Он поставил стул в конце коридора в таком месте, где не прерывал бы процесс исцеления, но и не мог пропустить появление артонианца. Он решил не предлагать гробовщикам ужин. Ему очень не хотелось узнавать все подробности их работы или случайно предложить себя в качестве добровольца для помощи им. С него хватило тел на эти выходные. Сколько их там внизу? Ещё прибудут? Он отогнал эти вопросы, как мог. Сейчас у Олдена не было ни инструкций, которым нужно следовать, ни понимания, чем ему следует заниматься, кроме как сохранять жизнь себе и змее. Он находился в госпитале, технически ожидая дальнейшего лечения. Он подозревал, что попал в какую-то межвидовую организационную слепую зону. Артонианец настоял, что Олден — его пациент, так что если человек-доктор и Целитель всё ещё были рядом, они не внесли его в свой список дел. Так что он — мой человек. Левая рука беспокоила его больше, чем другие травмы. Не потому, что было хуже, а потому, что он хотел залечить её лучше, чем всё остальное. Всё, что я могу, — спросить его об этом. А пока… Он подумал, что, наверное, можно делать то, что хочется. А хотелось ему, как он понял после минутного раздумья, делать домашнее задание. Эссе о том, должны ли люди приспосабливаться к неприятным социальным обычаям при встрече с другими народами, для «Введения в другие миры». Записать себя, пытающимся произнести несколько трудных слов для урока Разговора. Проанализировать запись побед своей команды на полосе препятствий. Ему хотелось этого. Спокойно. С вниманием к деталям. Так, как делают домашнюю работу, когда в твоей жизни всё в порядке, и у тебя просто долгий, одинокий кусок свободного времени. Так он и сделал. Словно был скучный субботний вечер. Словно в понедельник занятия начнутся снова. Словно домашнее задание имело значение. ---------- Рассвет III Примечание от Sleyca Надеюсь, оставшаяся часть недели у всех пройдёт отлично! 146 — Ты, кажется, предан своему занятию. Стилус Олдена замер над поверхностью планшета прямо посреди написания фразы «эвтвийские стяжательные обычаи». Его не прерывали уже несколько часов. Подняв взгляд, он увидел мужчину в знакомой форме, стоящего всего в метре от него и разглядывающего его, склонив голову набок. — Хн’тьон Эш-эрди. Олден произнёс это слегка отстранённо. Он не ожидал, что кто-то найдёт его здесь, кроме Целителя, а рыцарей представлял себе за много миль отсюда — останавливающими горы воды, бредущими по руинам и вытаскивающими тела из глубин. Увидев Эш-эрди, он осознал, насколько не в себе был, когда его спасали. Артонианец, по какой-то причине, запечатлелся в памяти очень физически крупным. Но сейчас, стоя здесь, он был лишь чуть выше среднего роста для своего вида. На нём было тускло-красное пальто с широкими рукавами, обрезанными у локтя. Пальто обильно украшали — разумеется, крошечные металлические заклёпки вместо вышивки. Высокая рубашка под горло и шаровары были одного оттенка золотисто-коричневого. Пояс увешан мешочками, петлями для жезлов и большим кольцом, на котором держались все перстни, неудобно сидевшие на пальцах. Полностью экипированный волшебник. Только он не просто волшебник. Внезапное появление рыцаря всколыхнуло непривычную смесь благодарности, уважения… и тревоги. А ещё заставило Олдена осознать, что это первый раз, когда он по-настоящему встречает одного из них во плоти с тех пор, как у него появилось время осмыслить, кто они такие. Его экскурсия по дому арт’хов состоялась сразу после пережитого ужаса и закрепления. Тогда он думал в основном о возвращении домой. С тех пор он общался с Эвул-арт’х лишь минуту-другую за раз, прежде чем она передавала планшет. А вчера он снова был полумёртв и зациклен на Зериди-унд’х. Теперь, когда опасность не грозила немедленно, начали проявляться сложные чувства. О рыцаре. О том, что он спас Олдена. Об информации, которую он мог принести, и вопросах, которые мог задать. Что ему нужно? Волосы Эш-эрди были настолько тёмными, что трудно было сказать наверняка: чёрные они или настолько тёмно-фиолетовые, что разницы нет. Он стоял, сложив руки перед собой, и не спеша рассматривал Олдена. — Можешь не использовать титул, — сказал он. — Это звучит слишком серьёзно. Я бы , что , доносящийся оттуда, — это Порти-лот исцеляет женщину-унд’х. Олден кивнул. — Он начал издавать этот… громкий… звук примерно два земных часа назад. Ему хотелось назвать его «ухающим», но он понятия не имел, как описать звуки совы на артонанском. Рыцарь некоторое время смотрел вглубь коридора. — Хорошо, что у него столько выносливости, — сказал он наконец. — Целителям, настаивающим на , она нужна. Слышал бы ты его, когда мы прибыли. Линд и я едва впустили свет вашего мира в свои глаза впервые, а он уже жаловался: «Где моя роща? Давно ли мы нашли эту планету? Мы что, поленились вырастить целительную рощу?» Олден неуверенно улыбнулся. — Он покрыл меня рыбьей чешуёй, когда я прибыл, и пел ей. Это целительное заклинание взаимодействовало с ним на экзистенциальном уровне, отчего он сильно нервничал, что Целитель заметит, как он это замечает. Но не заметил. Очевидно, наложенное заклинание, касающееся тебя, — не то же самое, что похлопывание «власть к власти». Олден всё равно был очень осторожен, не издав своей властью ни единого писка. — Это был новый для тебя опыт? — спросил Эш-эрди. — Да. — Забавно. — Он снова посмотрел в коридор, где уханье достигло апогея. — Он говорил тебе что-нибудь о состоянии Зериди-унд’х? — Нет. И я не уверен, куда делись Призванные, которые здесь были. Когда я проснулся, я искал их, но… — Я получил сообщение об этом. Они оставались здесь некоторое время на случай новых , но стремились вернуться в свой обычный Дом помогать . Им разрешили. У нас достаточно других вариантов, если они понадобятся. Один его глаз остановился на ноге Олдена. — Они хотя бы закончили тебя чинить перед уходом? — Они помогли мне, но Порти-лот сказал им, что я его пациент. Кажется, мы все поняли это в… не знаю, как сказать «собственнический» вежливым образом? — . Но ты здоров? Олден сильно сомневался, что это общепринятый вежливый способ сказать «собственнический», но ему понравилось. — Я в порядке. Гораздо лучше, чем когда вы видели меня в прошлый раз. Он сильно помог, но сказал, что хочет доделать ещё кое-что. — Порти-лот компетентен. Он на самом деле не забудет тебя, даже если занят чем-то, что оказалось сложнее, чем мы надеялись. — Его лицо снова повернулось в сторону уханья. — Судя по звукам, он в самой гуще процесса. Олден указал на коробку с едой на коленях. — Я держу эту еду подходящей температуры для них. Не знал, что ещё делать. — Что за еда? — спросил Эш-эрди, поворачиваясь к нему. По блеску в глазах рыцаря Олден понял, что еду сейчас реквизируют, если только она не звучит совсем уж отвратительно. — Там йогурт. Миска риса. Сэндвичи. Хотите…? — Пойдём со мной. Есть места гораздо более , чем это. Он вызовет меня, когда закончит текущий ритуал. Если не . Эш-эрди привёл Олдена в гостиную, явно спроектированную для комфорта артонианцев. Температура была ближе к жаркой, чем к тёплой, в отделке преобладало дерево, а пресс для вевви стоял в собственном специальном шкафчике. К гостиной примыкали комнаты с закрытыми дверями. Олден предположил, что это личные апартаменты Эш-эрди или общие с Линд-оттой. Выглядело помещение обжитым, что было понятно, если они провели здесь недели. И если только не существовало другого объяснения для угла, посвящённого случайным предметам, они наслаждались чем-то вроде почтового шопинга через посольство. Среди прочего, у них была пара одинаковых часов с кукушкой, куколка в застеклённом футляре и самый широкий ассортимент кондитерских посыпок, который Олден когда-либо видел. Он был не в том настроении, чтобы забавляться тем, что по крайней мере один артонианец считает посыпки достойными угла интересных земных вещей, но заметку для себя сделал. — Поговорим здесь, — сказал Эш-эрди, провожая его к паре низких мягких кресел у первого настоящего окна, которое Олден видел на Матадеро. Снаружи было слишком темно, чтобы вид был хоть сколько-то заметным. Он сглотнул. Он не представлял, о чём они будут говорить. Несколько минут назад он предположил бы, что рыцари слишком заняты, чтобы обсуждать с ним что-либо. Это не могла быть чисто светская беседа. По пути сюда он передумал много разных видов ужасных новостей, которые мог бы сообщить Эш-эрди. Человек во флаере выжил и обвиняет тебя в убийстве друзей. Ты же понимаешь, что нельзя просто так позволить человеческому волшебнику разгуливать среди людей и вызывать массовое смятение? Собирай вещи. Пока ты спал, произошли атаки на другие места. Десятки тысяч погибли. Анесидоры больше нет. Мы в ярости на ваш вид и решили, что отныне каждый Призванный Земли должен полгода истреблять демонов. — Ты выглядишь нервным, — заметил Эш-эрди, сбросив туфли и откинув пояс, как только они вошли. Он сел в одно из кресел и потянулся за коробкой в руках Олдена. Олден отдал её, прежде чем сесть. — Нет. Я в порядке. Просто странный день. Ночь. Вот и всё. — Странный. Несчастливый. — Эш-эрди обнюхивал каждый сэндвич в коробке, с любопытством читая этикетки на обёртках. — Мне действительно повезло, что я вытащил тебя из воды вместе с Зериди-унд’х. Я буду по этому поводу, когда в следующий раз встречу Четвёртую. Разве это нельзя было перевести просто как «пошучу»? — подумал Олден. — Я скажу, что она, очевидно, позволила к твоей спине, когда телепортировала тебя этим старым методом. — Он весело усмехнулся и снова пошевелил пальцами над сэндвичами, прежде чем схватить сэндвич с беконом, салатом и помидорами. Проклятья реальны? Или именно представление о том, что они реальны, и делает подшучивание над Алис-арт’х забавным? Скорее второе. Эш-эрди не был похож на человека, который стал бы смеяться над настоящим несчастьем. Олден попытался собраться и подумать, как ему следует себя вести, когда он смотрит, как рыцарь, только что спасший ему жизнь и о котором Стю-арт’х высоко отзывался, макает сэндвич в стаканчик греческого йогурта. Вернувшись после того, что, как Олден мог только надеяться, было устранением наводнения в городе. Точно. Стю-арт’х. Я забыл. — Хн’тьон Эш-эрди… — Ты снова используешь титул? — Я хотел поздравить вас обоих с эсвулгивнасом, — сказал Олден, радуясь, что это слово он хотя бы может выговорить. Он не был до конца уверен, какие именно отношения оно отмечало, но Стю-арт’х сказал, что поздравления нужно адресовать обеим сторонам, даже если разговариваешь только с одной. На лице артонианца отразилось удивление. Пока Олден говорил, он запихнул в рот почти четверть сэндвича, и теперь его челюсти работали, а один глаз поднялся от созерцания коробки с едой, так что теперь оба были устремлены на Олдена. Я всё-таки неправильно это произнёс? Эш-эрди прожевал. — Благодарю. Не уверен, уместен ли мой обычный ответ для… ну, не вижу причин, почему нет. Надеюсь, ты тоже однажды найдёшь кого-то, с кем тебе будет стоить . Олден моргнул. Слово, переданное как «сломаться», не было ни одним из тех, что он знал и которые имели схожее значение, а использование такой формы «себя» указывало, что речь идёт о чём-то, затрагивающем всю сущность Эш-эрди. Понятия не имею. Но я же знал, что градус будет 99,9%. Форма что, полностью лишает их возможности действовать на более низком уровне? Наверняка. Счастливый рыцарский медовый месяц означает какое-то совместное разрушение самого их существа. Он надеялся, что земной перевод «ломаться» так же неполон, как и перевод «медового месяца». Или что Эш-эрди выражался поэтически. Стю-арт’х, кажется, был искренне рад за них, что подразумевало бы отсутствие пугающих аспектов, будь он нормальным человеком. Но он ведь Стю-арт’х. Они коллекционируют посыпки и покупают одинаковые часы, дубина. Они явно нравятся друг другу, и это, очевидно, не неприятное событие. — Любопытно, — произнёс Эш-эрди. — Откуда ты узнал? — Стю-арт’х сказал мне, — ответил Олден. Брови Эш-эрди приподнялись, и он пропел высокую ноту. — Значит, Зериди-унд’х не просто называла случайных членов этой семьи. Я гадал, не следствие ли это её травм. Теперь мне ещё любопытнее. — Стю-арт’х — мой… Зериди удивилась слову «друг». Но мы ведь друзья? Формально Стю-арт’х не давал Олдену разрешения называть его «Стю», но это казалось не такой уж большой проблемой, учитывая, что он назвал питомца в честь Олдена, пригласил его домой и подарил идеальную учебную подушку. — Мы становимся друзьями. — Правда? — Эш-эрди звучал заинтригованно. — С младшим ребёнком Праймери? Как тебе это удаётся? Олден не до конца понял, что именно тот имел в виду. — Мы встретились в Лифсонге. Меня вызвали помочь с проблемой, которая возникла у некоторых учеников. А теперь мы разговариваем по выходным. Эвул-арт’х помогает… — О. Эвул. Да. У неё репутация правил, условностей и твёрдых предметов. — Он вытащил кусочек бекона из сэндвича и уставился на него. — Какой ты интересный. Олден не ответил, потому что не был уверен, обращается рыцарь к нему или к копчёному мясу. — Мы с Линд были рады расслабиться здесь, потому что ваша планета, до сих пор, была лишена событий. Тревоги Олдена, только начавшие было стихать из-за того, что разговор оказался легче, чем он боялся, внезапно снова вышли на первый план. Как там всё снаружи? Он нарочно избегает упоминаний? Он не чувствовал хаоса, но всё равно слишком легко позволял разумному образу затопленных улиц в своих мыслях превратиться в нечто бессмысленное. Трава, уходящая вдаль, гниющая. Он заставил себя снова сосредоточиться на рыцаре. — Простите, что меня пришлось спасать, — сказал он. — У посла для меня был флаер. Зериди хотела, чтобы я немедленно сел на него. Но она также не думала, что Земля в реальной глобальной опасности. Поэтому казалось безопасным немного подождать её, чтобы мы могли улететь с Анесидоры вместе. Всё пошло не так настолько быстро. И по столь непостижимой причине. — Я не хотел оставлять её одну, — сказал он. — Но возможно, она не была бы так тяжело ранена, если бы я сразу сделал то, что она велела. Они всё равно могли напасть на неё, но вместо того, чтобы драться, она, может быть, убежала бы. Изначально, она дралась с теми Призванными, чтобы защитить себя? Или чтобы защитить флаер для Олдена? Он не мог знать, ведь его не было в теплице, когда это случилось. Эш-эрди водрузил бекон обратно на сэндвич. — Именно об этом я и хотел с тобой поговорить. Но сначала: не извиняйся за попытку выбрать правильный путь. часто заставляют хорошие усилия и добрые намерения выглядеть . Это не значит, что прилагать хорошие усилия с добрыми намерениями было ошибкой. Как иначе следовало бы поступать? — Он поджал ноги и сел в кресле по-турецки. — И, надеюсь, ты знаешь, что не обязан следовать указаниям только потому, что их даёт артонианец. — Я знаю это. Конечно. — Тогда мою потребность . Олден почувствовал, как его брови ползут вверх, и усилием воли вернул их на место, чтобы не корчить смешные рожи перед важной персоной. — Я сегодня подслушал слишком много волшебников с мнениями. И я заметил попытку Зериди-унд’х тебя к желаемому поведению, к семье арт’х. — Но меня это не беспокоило, — быстро сказал Олден. — Думаю, она просто неправильно представляла, насколько я им нравлюсь. Я уже проигнорировал тот же аргумент, когда она пыталась его использовать раньше. — Я рад, что ты не ощутил её как давление. И я не знаю, каким был остальной ваш разговор. Но спасательный флаер был предложением. Не официальным приказом. Ты имел право отказаться. Эш-эрди доел сэндвич и поставил стаканчик с йогуртом на искусно выложенный плиткой столик. Затем сказал: — Я хотел устроить , чтобы познакомиться с тобой и другими Призванными Земли с впечатляющими благодарностями. Правда? В голове Олдена зазвенели тревожные звоночки. Что это был бы за список гостей? — Линд-отта сказала, что стоит подождать, пока мы разберёмся с демонами. И вот что произошло. Вместо моей я должен расспросить тебя о смерти трёх Призванных. — Возможно, не все они… — Все они мертвы. Я запросил Контракт вскоре после того, как ты рассказал, как ранили Зериди-унд’х. А Баш-нор получил известие о том, что во флаере. Слухи уже . — Уже пошли слухи? — Олден был настолько потрясён, что перешёл на английский. — Среди моего народа, — сказал Эш-эрди. — Сомневаюсь, что люди что-то слышали, если только кто-то полностью не забыл о . Не расскажешь ли мне в точности, что произошло? Значит, мне действительно придётся с этим разбираться? Конечно, придётся, — ответил он сам себе. Три мёртвых человека. А чего ты ожидал? Он осознавал, что три трупа — это ситуация, достойная расследования. Он даже включал её в свои лихорадочные догадки о том, что могло понадобиться Эш-эрди. Но всё остальное казалось масштабнее. Смерть этих троих случилась так быстро, а все прочие страхи Олдена казались более насущными или личными. Соседи по комнате. Лонги. Район Ниламы, где жила младшая сестра Лекси и Кона, покрытая, наверное, временными черепашьими татуировками. У Олдена были водительские права мёртвого мужчины из Айовы. Должен ли он был сообщить семье этого человека? Или кто-то уже это сделал? А люди, устроившие всё это, — их нашли? А Система — с ней точно всё в порядке? Она будет в порядке? Годами? Пока он не состарится? А Земля? Что осталось от моей жизни, что была в пятницу? Часть? Ничего? Но Эш-эрди хотел знать о Зериди и мёртвых мужчинах. Олдену хотелось бы выйти из комнаты на пару минут и наложить «Спокойствие Разума», хотя он и так уже страшился расплаты за последние два. Вместо этого он глубоко вздохнул и загнал вереницу вопросов как можно глубже в мысли. — Многие в округе знали о доме посла, — начал он. — С его вечеринок и случаев, когда он хвастался его защитой. Они постоянно подходили спрашивать, можно ли остаться у него. Некоторые думали, что там безопаснее от воды и хаоса, чем в здании, куда Система велела эвакуироваться. Потому что дом артонианский. Зериди хотела убедиться, что все её соседи ушли в безопасность. Мы должны были суметь сделать это, а затем улететь на флаере вместе… Рассказ занял на удивление много времени. Гораздо больше, чем сами смерти. Эш-эрди сохранял слегка заинтересованное и беззаботное выражение лица, настолько ровное, что Олден в итоге решил: это намеренно. До этого момента он и представить не мог, чтобы кто-то выбрал такую тактику для расспросов о жутких деталях убийства. Обеспокоенное сочувствие казалось более очевидной эмоцией для наигрыша, если уж решил притворяться. Олдену такой подход нравился больше. Лицо Эш-эрди говорило: он слушает что-то стоящее, но невинное. Лицо человека, которому рассказывают о летней подработке или о том, как выстроились в идеальную линию голуби, которых ты заметил по пути из школы. — Я нагнулся поднять её, а он попытался проткнуть меня колом. — Куда он попал? — В спину. Между лопаток. Мой навык остановил его. — Я рад этому. Что было дальше? — Он разворачивал очередной сэндвич. Такое лицо было ещё и опасным, потому что с ним рассказывать ужасные вещи становилось очень легко. Олден начинал чувствовать, что мог бы открыть этому человеку почти что угодно, и это не стало бы большим делом. Только въевшиеся личные правила не давали ему случайно выпалить: «Кстати, я не просто побежал на тех двоих. Сначала я выстрелил в одного из них ауриадой. Вы раздаёте младшеклассникам довольно ударные заклинания, да?» — Ты знаешь, почему они думали, что смогут успешно украсть такой ценный флаер? — спросил Эш-эрди. — О, я не упомянул эту часть… я подслушал, как они говорили, что у них есть что-то под названием «ящик-глотатель», и они собирались ограбить Целителя. Но потом передумали. И что-то о том, что обычно воруют то, что артонианцы оставляют в своих офисах на ночь. Эш-эрди сковырнул крошку голубого сыра с нового сэндвича и осторожно попробовал. — Я спрашиваю тебя об этом, потому что ты человек и обладаешь других людей. Если бы ты много раз брал мелочи со столов волшебников, решил бы ты, что гораздо более крупная кража тоже сойдёт с рук? — Я бы вообще не брал мелочи. — Нет? Олден покачал было головой, а потом осознал… — У меня есть кольцо, которое Ворли Ро-ден одолжил мне. Мне нравится притворяться, что я не верну его, когда в конце концов с ним встречусь, но, уверен, верну. Люди в целом согласны, что воровать дурно. — Если Ро-ден настолько, чтобы попросить его обратно, скажи ему, что оставил его у Алис-арт’х. На . Прошу прощения за то, что перебил. Продолжай, пожалуйста. Олден продолжил. Эш-эрди ещё лишь несколько раз останавливал его, чтобы задать вопрос, прежде чем он закончил. — Зериди была так сильно ранена. — Олден посмотрел на свои руки. Они не были по-настоящему чистыми. Царапины. Повязка. Но он вспоминал, как они выглядели и что чувствовали, когда были покрыты её кровью. — Они ударили её по голове. Она была сбита с толку. Я пытался убедить её позволить мне нести её, но она продолжала… она продолжала говорить мне, что они просто спят. Чтобы я не боялся. Она дарила мне ложь во спасение. Некоторое время слышно было только, как Эш-эрди жуёт. За окном небо становилось ярче. Тёмно-синие волны, казалось, уходили в бесконечность. — Ты закончил рассказывать мне об инциденте? — спросил Эш-эрди. Олден кивнул. — Правдиво и ничего не упустив? Их взгляды встретились. — Я рассказал вам правду. — Но кое-что упустил? Сердце Олдена забилось быстрее. Он подумал, не слышит ли этого Эш-эрди. — Я не упустил ничего из того, что те люди говорили и делали. Или как Зериди убила их. Я опустил только личное. Непринуждённая маска артонианца не треснула. Он по-прежнему сидел, поджав ноги в кресле. — Если бы ты рассказал мне об этом, изменило бы это моё понимание события? — Не думаю. Нет. — Хорошо, — сказал Эш-эрди. — Я тебе верю. Спасибо большое за твоё . Олден испытал облегчение. А также некоторое удивление от слова «свидетельство». Это звучало более формально, чем он думал. — Это был какой-то юридический разговор? — Не совсем. Я хотел услышать твои слова, чтобы любые слухи, которые может начать сам Баш-нор. Зериди-унд’х его оскорбляет. Он не возражал бы, чтобы её убрали с её поста здесь, по крайней мере до окончания его собственного назначения. Он мог бы для неё. — Хотя она ничего плохого не сделала? — Проблема в её классовом статусе. Она решила идти по узкой ветке. Юридически она не сделала ничего плохого. Но люди будут выдвигать моральные против неё, если ситуацию урегулируют плохо. — Какой у неё классовый статус? — спросил Олден. Эш-эрди вздохнул. — Она пытается, с тех пор как почти достигла совершеннолетия, стать членом обычного класса. — Люди так делают? — Нельзя сказать, что те, кого растили для класса волшебников, никогда не предпринимают таких попыток в юности. Но почти никому это не удаётся. Зериди-унд’х отчаянно этого хочет. Её причины… с ними я совершенно не согласен. Но ей всё равно должно быть позволено жить так, как она выбрала. Без того, чтобы Баш-нор ей, как ребёнок. — Так если бы она применила заклинания… она бы провалила попытку стать членом обычного класса? — Это было бы для неё. К тому же возникли бы вопросы, какие заклинания она использовала и правильно ли она их применила. — Он бросил остатки сэндвича на стол и отряхнул руки. — Благодаря твоим словам я смогу уверенно говорить всем громко и часто, что её поведение было уместным и мужественным. Это отвратит других от , и, уверен, её семья будет рада не волноваться за неё. — Можно задать вам ещё вопрос? Олден кивнул. — Почему ты так старался спасти её? — Я не спас её, — сказал Олден. — Я просто побегал с ней немного. Вы и Линд-отта спасли нас обоих. — Существует такой уровень скромности, который оскорбляет интеллект того, кто делает тебе комплимент. — …Простите. Эш-эрди ждал. Он и правда хочет ответа, похоже. Олден не знал, как быстро и чётко ответить на этот вопрос. — Сначала я подумал, что она, возможно, помощница, которую бросили бессердечные волшебники. Я… видел, как некоторые люди умирали вот так. А она была такой доброй. Так искренне беспокоилась о людях. Она знала имена всех своих соседей. — Она убила ради меня. — Бьюсь об заклад, когда она исцелится, она будет жалеть, что ей пришлось убить тех Призванных. Она кажется человеком, который будет страдать из-за этого. — Это похоже на правду, — согласился Эш-эрди. — Судя по тому, что я о ней знаю. Олден смотрел на воду. — Думаю, меня никогда не будет тревожить, что те мужчины мертвы. Меня никогда не тревожило, что человек, убивший моих родителей, мёртв. Но Зериди всё твердила мне не бояться. Она дарила мне ложь во спасение. Чтобы защитить меня. Если Эш-эрди хотел правды, то она была погребена где-то здесь. — И она напоминает мне других людей, которым было не всё равно. Хороших людей. Которых ранили. Или отняли. Я не боялся увидеть те тела, от которых она пыталась меня оградить, но я боялся увидеть её. — Я понимаю, — сказал Эш-эрди. — Я бы хотел… — Бо́льшая часть Анесидоры всё ещё на месте? — спросил Олден, не отрывая взгляда от окна. — Часть же должна. Да? — Да, но… — Это хорошо. Я знал, что, наверное, многое в порядке. Это было логично. Но всё равно чувство, будто… Сколько погибло? Некоторые из моих знакомых были в убежищах. Они все уцелели? А что с Контрактом? Он… повреждён? Постоянно ослаблен? На Тегунде были знаки перед тем, как он рухнул. Происходит ли то же самое здесь, на Земле, или всё иначе? Не… Ладонь легко опустилась на его плечо, и он замер, поток вопросов мгновенно иссяк. — Простите, — сказал он. — Я не хотел тараторить. Эш-эрди стоял рядом с подлокотником его кресла, глядя на него сверху вниз. — Тебе надо было начать тараторить раньше. — Рыцарь не убирал руку с его плеча. — Ты напуган. Сильнее, чем одним лишь зрелищем тела Зериди-унд’х. — Я в порядке. — Я был . Олден, бо́льшая часть Анесидоры совсем не похожа на то место, откуда мы тебя вытащили. И земной Контракт — совсем не то, что было на Луне Тегунд. Такая планета, как эта, не рушится так легко. — Он даже не отправлял сообщений, — заметил Олден. — Это не стоит воспринимать как признак его слабости, лишь как его стиль управления и при встрече с новым вызовом. Пройдёт некоторое время, прежде чем принятие решений вашим Контрактом будет полностью . Но он остаётся сильным. Эш-эрди подарил ему вымученную улыбку. — Я эксперт по слабым точкам. Трещинам. Всю жизнь изучаю то, как вещи . И мне жаль тебя. Тебе выпало несчастье стоять в эпицентре слишком многих трещин для столь юного человека. Олден уставился на него. — Бо́льшая часть Анесидоры выжила , — спокойно сказал рыцарь. — Очень немногие погибли, учитывая непредсказуемую природу магии, вызвавшей катастрофу. Потому что ваш Контракт здоров. — Вы сказали… что есть уязвимости, которые вас сильно тревожат, — проговорил Олден. — Когда вытащили меня из воды. — Они есть. И тревожат. — Глаза Эш-эрди обратились к окну. — Но это наше бремя и наша честь — тревожиться о них. Не твоя. И я не сомневаюсь, что мы сумеем со временем заделать эти трещины. Его голос упал до шёпота: — Меня огорчает лишь цена. Олден проследил за его взглядом. Снаружи восходило солнце. ---------- Все, Повсюду I Примечание от Sleyca Примечание автора: Эта глава — серия мини-сцен о персонажах, отличных от Олдена. Миростроительство, инсайты и взгляд на то, что происходило повсюду. Просто предупреждаю, чтобы никто не искал его впопыхах. Думаю, многие из вас ждали подобной главы с самого начала «Волн»/«Рассвета». Вот она! Следующая глава будет похожей и завершит «вот что случилось с остальными» с некоторыми знакомыми лицами. ПОЛИТИКА: Когда я начинаю говорить о разных способах взаимодействия Призванных с Трипланетами и Землёй и о том, как их воспринимают, неизбежно всплывает политика. Комментируя, пожалуйста, помните, что это политика «Super Supportive», и обсуждайте её в контексте вымышленного мира. Я стараюсь писать о человеческих страхах, желаниях и недостатках вдумчиво. Надеюсь, это кажется реальным. Но это не обязано идеально совпадать с нашим миром. Попытки сопоставить это только затемнят происходящее на страницах и создадут напряжённость в комментариях. Помните об этом и, по возможности, пусть комментарии будут «без шипов»! Единственный Торн, которому здесь можно, — это Олден. (Прошу прощения. Шутка была ужасной.) ПЕРСОНАЖИ: Появления персонажей здесь не обязательно означают, что персонаж суперважен и будет часто возвращаться в будущем. Это значит, что он предлагает уникальный взгляд на момент или уникальную текстуру мира. Так что не думайте, что обязаны запоминать всех этих новичков, если только не начнёте видеть их снова и снова. Некоторые могут остаться. Некоторые — исчезнуть. Время покажет. Наслаждайтесь историей! Примечания о персонажах: Джейкоб Мур: Устроил всё это. Не в одиночку, конечно, но он был активно вовлечён. Сирил: Отец Люта. Йесения: Если кто-то вспомнит её единственное (безымянное и сверхкраткое) появление до этого, я буду поражена. Танвик: Да. Это маленькая земная девочка, названная в честь артонианца Тан-вика, знаменитого укротителя вулканов и любителя земных злаков. Сина Стю-арт’х: Сина — его траурное имя. В честь сестры. Ворли Ро-ден: Это наш Джо. 147 — Вот о чём мы и говорим. Вот что мы имеем в виду, когда утверждаем, что Призванные — не мы, а инструменты для контроля над нами. — Голос ведущего ток-шоу лился из радио отреставрированного «Форд Фэйрлейн» 1959 года, пока тот кружил по тёмным, тихим улочкам пригорода Калифорнии. — Для наших слушателей, которые ещё не слышали о ситуации в Уругвае… — Думаю, наши слушатели уже слышали, Уилберт. Они умные люди. Они остаются в курсе. — Ты права, Полли. Ты права. Но для тех, кто только настраивается впервые, эта ситуация, о которой мы слышим, — знак грядущего, если мы ослабим надзор за Призванными. Если позволим тем, кто не мы, жить среди нас. Эта женщина в Уругвае уже член Палаты представителей. Они её туда пустили. И она почти наверняка Призванная. Люди, знающие её, говорят это. Это не слухи, народ. — Действительно, — согласилась Полли. — Люди это говорили. — И даже если бы не говорили, вам достаточно на неё взглянуть. По видео, которые люди нашли, видно — в ней есть магия и контроль сознания… представляете, каково это вживую? Прости, Полли, детка. Ты любовь всей моей жизни. Ты захватывающее дух человеческое существо… — Так и есть. На сто процентов человек. — Взгляните на фото Полли на нашем сайте. Вот как выглядит великолепное, полностью натуральное человеческое существо. А женщина в Уругвае — ну вы только посмотрите на неё. Только послушайте. Говорят, Привлекательность не сильно действует через экраны. Но что бы они ещё говорили? Она Призванная. Как минимум B-ранга. — Определённо, определённо, — согласилась Полли. — Как минимум B. Он очень хорошо угадывает такие вещи. — И она говорит… вы только вслушайтесь, слушатели… люди спрашивали её об этом, и она, конечно, отрицает. Но также говорит, что сочувствует незарегистрированным и надеется, что её страна изменит свой подход. — Раздался громкий звук колокола. — Это звенит тревожный звоночек! Она сама в него звонит. Это исходит из её собственных уст. Вы слышите?! — Уилберт расстроен, — сказала Полли. — Я тоже расстроена. Как столько наших собратьев-людей могут не понимать рисков? Эта женщина — мне не стоит её так называть — этот инопланетный инструмент уже политик. Однажды она сможет возглавить страну, в которой ей даже не должны разрешать жить. Она сможет выступать в ООН. Если это случится, она повлияет на нашего Президента. На лидеров других наций. Уилберт драматично застонал. — И это не как в старые добрые времена. Вы, старожилы, помните. Раньше люди куда сильнее сопротивлялись идее, что просто встретить каких-то артонианцев должно изменить то, как мы ведём дела на нашей планете. Но теперь мы все живём в мире, где люди, большинство людей, почти все наши собратья-люди кормятся из того, что я называю отравленным инопланетным корытом… — Оно действительно отравлено. Этот сладкий вкус — яд. — И они говорят, что мы с Полли сумасшедшие. Что эти «сверхлюди» — просто талантливые люди. Но это не так. Не так. Когда они были детьми, они были людьми с какой-то слабостью. Это теория, которая кажется нам наиболее осмысленной. — И это очень печально, но если вы прочтёте наши книги «Мы мечтаем об одинокой Земле» и «Хаос — ложь», вы поймёте, что Полли и я — добрые люди. Мы сочувствуем мальчикам и девочкам с этой слабостью — мы считаем, что это умственная податливость, — которая делает их более лёгкими для манипуляций и использования артонианцами. Они жертвы. Но как только они становятся Призванными, как только становятся инструментами, они… мне больно это говорить, но мы, вероятно, не можем их спасти. Они больше не одни из нас. Слыша их слова, знайте — на самом деле это говорит волшебник через них. — Если бы людям суждено было обладать магией, она пришла бы к нам через эволюцию, — сказала Полли. — Расскажи им о книге, детка. — Прямо сейчас мы пишем книгу о воспитании человеческих детей, — сказала Полли. — Мы пишем её так быстро, как можем, потому что её нужно прочитать всем. — Верно, Полли. Обязанность родителей — вырастить детей, которых артонианцы побоятся использовать. Сильных, безопасных человеческих мальчиков и девочек. — Мы любим называть их нашими маленькими будущими слушателями. — Ха-ха-ха! Точно. Итак, если вы уже отвели своих детей в Дом «Исцеления» или отправляли их в школу, использующую магические устройства для «улучшения» образовательного опыта, не паникуйте. Наша новая книга включит традиционные человеческие альтернативы — советы из многих древних человеческих культур. Мы действительно хотим докопаться до сути того, каким должно быть человеческое детство. И мы говорим о способах очистить вашу семью от… Водитель, чьи пальцы выбивали дробь по рулю, пока он слушал радиошоу, внезапно потянулся и выключил его. Его руки снова сжали руль. Винтажный автомобиль ускорился. Всего через несколько минут ему пришлось замедлиться, чтобы повернуть на подъездную дорожку. Фары на мгновение высветили номер дома. Под ним табличка с именем семьи, которая здесь жила: МУР Голубоватое свечение просачивалось сквозь щель в жалюзи окна гостевой спальни. Женщина внутри не спала допоздна, глядя на экран планшета и пытаясь подобрать все правильные слова для своего сына, Джейкоба. Хотя его сообщения перестали приходить уже некоторое время назад. — Так, кто включил эту трескотню Уолтера и Молли? — Женщина средних лет отложила карты и откинулась на спинку стула, оглядывая комнату. Подпольный бар только для непризванных представлял собой всего две квартиры в муниципальном доме F-города. Пару лет назад несколько находчивых людей снесли пару стен, установили шумоизоляцию и повесили за стойкой вывеску «Штормис». По меркам заведений такого рода на Анесидоре, это был низший сорт, но он кое-как держался благодаря местоположению. — Это Уилберт и Полли, — сказал молодой человек в куртке с логотипом «НезиТехники». — Они уже раз двадцать назвали прекрасные человеческие имена друг друга. Он уже час безуспешно пытался допить заказанный мятный джулеп, и стакан оставил кольцо конденсата на ламинированной столешнице. У мужчины постарше рядом с ним таких проблем не было. Всё, что осталось от его пятого виски, — тающий кубик льда. Он сверлил его взглядом. — Мне плевать, как их зовут, — заявила женщина. — Я прихожу сюда, чтобы побыть с людьми, которые не кастуют заклинания каждые несколько минут и не смотрят на меня удивлённо, когда мне приходится платить НезиКартой вместо интерфейса. Это не значит, что я хочу слушать, как пара иностранцев рассказывает мне, что все мои родственники — рупоры артонианцев, а я разбавляю свою человечность, наслаждаясь хорошим матчем на Брутальном Ринге. — Сколько Призванных они вообще в реальной жизни встретили, если не живут здесь? — добавила другая женщина. — И куда делись песни каньонных барабанов? Я ещё не слышала всю партию этого года. Багрууды в этом году превзошли самих себя. Мужчина с пустым стаканом из-под виски встал из-за стола с такой силой, что фишки для покера, которые они использовали, загремели. — Вырубите эту дрянь! — взревел он. — Сирил, — начала первая жаловавшаяся женщина, — не… Он уже шагал по липкому полу к бару. Ещё пара человек за столом поморщились или вздохнули. — Он в плохом настроении уже полтора года, — пробормотал кто-то. — Становится всё… — Я знаю, его чувства задеты, но разве он не ужасно обращается со своим ребёнком? Его собственные родители практически отказались от него. Казалось бы, он хотел бы поступать не так, как они… — Его ребёнок? — Шшш. — Кто его ребёнок? — с любопытством спросил студент «НезиТехники». Прежде чем кто-либо успел ответить, от бара донеслась ругань, за которой последовал стук поликарбонатной пивной кружки, покатившейся по полу. — Мне не нужно это место! Мне не нужны такие люди! — кричал Сирил. — Я пойду ГУЛЯТЬ ПО ПЛЯЖУ!! Он вылетел наружу. В наступившей тишине все переглянулись. Несколько человек рассмеялись. — Здесь в округе нет абсолютно никаких пляжей, — заметил студент. — Может, кто-то из нас…? — Оставьте его, — сказала пожилая женщина. — Ему нужно остыть. Копы снисходительны к пьяным без способностей. Потому это место до сих пор и открыто, хоть и не особо тайное. Вот такая вот поблажка. Студент сделал ещё глоток джулепа и поморщился. — Хоть что-то есть. Может, если я расскажу семье о поблажках, они перестанут вести себя так, будто я умер. Ток-шоу выключилось, и мгновение спустя снова заиграли песни каньонных барабанов. Инфогарные часы остались на столе рядом с покерными фишками Сирила. — Ещё одно, Бёрд! Пожалуйста, всего ещё одно! — И она скажет это ещё через десять. Хватит баловать мою дочь. Она ненасытна. — Что она сказала, пап? — Она сказала, что ты — куча проблем. Не забывай заряжать телефон, если хочешь переводчика. — Она такого не говорила! Ты ведь не говорила про меня такого, Бёрд? Красивая женщина с тёмными волосами до талии стояла на палубе старой яхты. Она улыбнулась девочке, умолявшей о заклинаниях, затем повернулась и издала певучую трель, волнообразно двигая руками. Пока она пела, впереди появился брахиозавр, шагающий в метрах над волнами. Он светился, будто стоял под солнечным небом, хотя ночь была безоблачным одеялом звёзд. — СУПЕР вау! — девочка побежала вперёд. — S-ранги — лучшие. Ты лучшая из лучших, Бёрд. Я рада, что мы нашли тебя в Таиланде. Я не знала, что Аджастеры могут делать иллюзии того, чего раньше даже не видели! — Ты же понимаешь, что не мы её открыли, Аннализ? — сказал её отец со своего места в шезлонге. Рядом с ним, похрапывая, лежал пожилой мужчина, в руке он сжимал боевой посох с резным кристаллом на концах. — Она и мистер Дава здесь только из-за нашей работы. Мы не сможем их оставить. — Знаааю… мы все плывём ради САС! — Аннализ вскинула кулак в воздух. — Эй, Бёрд, мне почти одиннадцать. Я скоро могу стать S-рангом. Это возможно. — Это маловероятно, учитывая, что мы с твоей матерью даже не A. Девочка вцепилась в поручень лодки и перегнулась через него. Пряди волос, когда-то окрашенные в фиолетовый, но выцветшие до тускло-розового, развевались вокруг её загорелых щёк, пока они приближались к брахиозавру и проплывали под ним. — Волшебно, — выдохнула она. — сказала Аджастер. Отец повторил сообщение. — Эй, это правда круто, — сказала Аннализ. — Мама получает кучу работы на Трипланетах и копила. Так что если у меня будет S, я, наверное, смогу обменяться в Аджастеры. — сказала Бёрд. — Правда? Это… — пробормотал Дава, не двигаясь. Отец переводил взгляд с одного на другого. Поколебавшись секунду, он перевёл слова дочери. Её глаза расширились, и она защебетала с Бёрд ещё восторженнее прежнего. — сказал Дава, его голос звучал напряжённо, несмотря на то, что он только что спал. Он наконец открыл глаза и уставился в небо. — согласилась Бёрд. — Что ж, с нетерпением жду увидеть, из-за чего весь сыр-бор, — сказал отец. — Это самая крупная сумма, которую СГП когда-либо платил нам за работу, и мне любопытно узнать об этом предмете, который они используют, чтобы убраться с острова. Не похоже, чтобы для такого требовалось сопровождение двух S-рангов. Но хорошо, что вы оба здесь. — Пап, тебе пришло ещё одно сообщение от капитана лодки, с которой мы встречаемся? Что он говорит? — спросила Аннализ. — Вообще-то он не ответил на моё последнее сообщение. Может, спит, как и нам следовало бы. — Я уложил нашу дочь спать в третий раз, — объявил Этан Робертс, плюхнувшись на кровать рядом с женой Екатериной. — Спасибо, — ответила она; волосы рассыпались по одной подушке, руки прижимали другую к груди. — Я оттёр последнюю татуировку с её ноги. Подавил желание применить силу Брутала. — Хорошо. — Я сочинил сказку на ночь о том черепашьем коврике, который ей купила Лекси. — Это был Константин. — Правда? Мило с его стороны. Он растёт… — Он скрывает вмятины и царапины на полу. Он застонал. — Сочинять сказки на ночь о черепахах — это сексуально, — сказала она. — Если Ирина не начнёт звать нас снова в ближайшие пять минут, давай займёмся чем-нибудь по поводу того, насколько ты сексуален. Он улыбнулся. — Кстати… ты купила нам новый матрас? Она нахмурилась. — Мне тоже всё время кажется, что он другой. — Может, мы просто привыкли к тем, на которых спали в поездке на… Сирены оборвали их разговор и ночной покой. Одна взвыла прямо над головой, на крыше их здания. Через мгновение Робертсы были уже в коридоре, в комнате Ирины, и Екатерина обхватила руками дочь, которая зажимала уши ладошками и выла в ответ на внезапный шум от собственного смятения и страха. — Что это? — спросил Этан, пока они стояли и смотрели друг на друга над головой дочери. Начали приходить сообщения о катастрофе, но их прервало более личное. [Для вашего ребёнка рекомендуется экстренная телепортация в безопасное место. Телепортация будет доступна в ближайшее время. Трипланетное правительство настоятельно рекомендует вам согласиться. На месте будут дежурные опекуны и утешители, связанные Контрактом, чтобы встречать детей по мере их прибытия. Когда вы будете готовы дать согласие на телепортацию вашего ребёнка, выберите «да». ДА] — Да. — Да. Они оба молчали секунду. — Я… я соберу ей кое-какие вещи, — прошептал Этан. — На случай, если оно не откажется отправить их с ней. Пока он носился по комнате, засовывая пару любимых игрушек и любимую одежду в маленький зелёный рюкзачок, его жена сидела на краю кровати, утешая Ирину поглаживаниями и шёпотом. Объясняя, что сейчас произойдёт. Через несколько минут девочка исчезла. Её мать стояла на черепашьем коврике, скрывавшем поцарапанный участок пола; её руки внезапно опустели. — Это правильно, — сказал Этан. — Мы оба точно знаем, что экстренной телепортации не отказывают. — Да. Наши мальчики… — Они будут в порядке. Мы найдём способ позвонить. Но кампус старшей школы Селены Норт должен быть безопаснее почти любого… Он осёкся, когда его интерфейс вспыхнул ярко-красным. [ВЫДАНЫ ЭКСТРЕННЫЕ ПРИКАЗЫ. Входящих вызовов нет. Вы уже находитесь в месте вашего назначения. ПРИКАЗЫ: Убедить Призванных в Апартаментах Ниламы подчиниться приказам Контракта и эвакуироваться. Не применять силу или угрозы силой против других Призванных для выполнения этого задания. Не покидать Апартаменты Ниламы, пока все Призванные не будут эвакуированы или не поступят новые приказы. Отказ не разрешён. Оплата составит…] — Этан… у тебя красное кольцо света над головой. — У тебя тоже. — Он всё ещё читал назначение. — Я должен убедить соседей слушать Систему, без применения силы. Большинство и так послушаются, но как мне заставить мистера Вэя уйти? Он не выходил из 509-й с тех пор, как Лекси ещё не родилась. Что это за приказ…? — Тебе просто нужно поговорить с соседями?! — А что? Что должна делать ты? — Я должна выдрать кучу оборудования из лодки в марине и бежать с ним через весь город! — Она посмотрела на себя. — Ладно… я могу… это не слишком сложно. Но мне, наверное, стоит надеть штаны. Лоуренс, он же Скифф, по опросам самый популярный герой в команде Чикаго с февраля и наслаждающийся оговоренной контрактом прибавкой, недавно купил исторический дом с шестью спальнями у пляжа Монтроуз. Он думал… надеялся… что обещание кучи пространства и свободных спален заманит его родителей или старшего брата навещать его чаще. Пока они не приезжали. Но Рождество ещё могло случиться. Возможно. Субботы всегда были забиты событиями, так что ему приходилось просыпаться за несколько часов до рассвета, если хотелось немного личного времени. Он ел холодный сэндвич с говядиной в своей новой парадной столовой и смотрел записанную передачу из Мадрида через интерфейс, одновременно отвечая на письма фанатов. Чикаго постоянно твердил ему поручить это помощнику, который бы вылизал письма пиаром до смерти. А анесидорское правительство финансировало службу для высокопоставленных Призванных, которая делала бы ту же работу — лучше, быстрее и деликатнее, — если бы он хотел, чтобы его фанатов запиарили до смерти немного иначе. Но нет. Имейлы и рукописные ответы от настоящего Скиффа — это будет фишкой. Даже если он отстаёт на несколько месяцев. — Посмотри на него, — раздражённо произнёс он, когда на экране появилось знакомое лицо. Мужчина демонстрировал один из новых мадридских геройских костюмов. Вдохновлённый удодом. Очень забавный. — Себастьян, тупой придурок. УЛЫБАЙСЯ. Тебе дали плащ из перьев и головной убор, а ты выглядишь как на похоронах. Его старый сосед по комнате вяло взмахнул плащом, и Скифф закатил глаза, прежде чем выключить интерфейс, чтобы сосредоточиться. Это напомнило мне, — подумал он, возвращаясь к письму, которое писал. Мне нужно поговорить с той компанией, что хочет продавать «Скиффлопы», о переименовании, если они хотят, чтобы я воспринимал их всерьёз. Он закончил пять писем, быстро записывая. Когда он приближался к концу шестого, в дверь громко забарабанили. В такое время? Было слишком поздно — или слишком рано, с какой стороны посмотреть, — для обычных рабочих причин. Что-то случилось. Почему они просто не позвонили? Он встал, но прежде чем успел выйти из-за стола, комнату залила ложная краснота, вызванная его интерфейсом, и он выронил ручку от удивления. [ВЫДАНЫ ЭКСТРЕННЫЕ ПРИКАЗЫ] — Чёрт. Случилось. Он отправляется на другую планету. И не для крутого прибыльного приключения с какими-нибудь безумными волшебниками, как пару лет назад. Экстренно. По-настоящему. Они заставят его с чем-то драться. С демоном. Злым волшебником. Или осушать что-то ужасное типа химического завода, полного токсичных магических паров. Я в пляжных шортах. Они обязаны экипировать меня для чрезвычайных ситуаций, так? Если будут испарения, мне дадут противогаз? Это их ответственность. Вот теперь мама пожалеет, что не приехала посмотреть новый дом, когда я умолял. [Призыв в Семейный Район Нилама, F-город, Анесидора. Телепортация через 9с…] — Чего? Я еду домой? Девять секунд спустя он исчез. Письмо, которое он оставил на столе, почти дописанное, было ответом маленькой девочке, чья сестра погибла в автокатастрофе. «Почему, — спрашивала она, — Система не спасла её? Почему она не послала тебя остановить другого водителя? Моя мама говорит, что так это не работает, а моя тётя говорит, что могла бы, если бы захотела. Надеюсь, моё письмо тебя не побеспокоит. Я спрыгнула с высокой вышки в бассейне, потому что видела, как ты говорил на „Скифф Сказал“ о том, как этого не бояться. Пожалуйста, ответь». Дорогая Танвик, Я горжусь тобой за то, что ты спрыгнула с высокой вышки. И за то, что ты достаточно смела, чтобы задавать трудные вопросы. И мне так жаль твою сестру. Нет таких ответов, от которых ты перестанешь скучать по ней и грустить о том, что случилось. И, наверное, я смогу только рассказать тебе то, что ты уже знаешь. Система — удивительная часть нашей планеты. Она позволяет нам общаться с остальной вселенной и даёт нам способ узнавать о людях, которых мы за тысячу человеческих жизней не смогли бы встретить без неё. Возможно, ты слышала, как артонианцы используют её во время серьёзных катастроф. Или, возможно, ты слышала, что на Анесидоре, где живут большинство Призванных, мы используем её так же, как здесь, в Чикаго, — кареты скорой помощи: чтобы добраться до госпиталя, когда ранены, или попасть в безопасность, когда мы в беде. Благодаря соглашениям с Трипланетами и Системой, Земля получает лимиты телепортации для использования людьми в самых разных полезных целях. У Анесидоры лимит больше, чем у большинства мест, но даже Призванные не всегда могут телепортироваться, когда захотят. Бывали случаи, когда лимит исчерпывался, и для нуждающихся в помощи ничего не оставалось. Это всегда очень тяжело. Обнадёживает мысль о том, что лимиты телепортации росли с тех пор, как Система впервые стала частью Земли. На Артоне I, II и III повсюду есть телепортационные центры и альковы. Когда-нибудь и Земля может стать такой. И, возможно, ты сможешь использовать Систему для путешествия на другой конец света просто потому, что захочешь попутешествовать. И мы сможем спасать больше людей, нуждающихся в помощи. Но пока я стараюсь помнить, что Система недостаточно сильна, чтобы исправить всё и повсюду. И она не предназначена делать это для нас. У неё есть важные задачи, которые мы не всегда можем вообразить… [ОФИЦИАЛЬНЫЙ ПРИКАЗ: Применить впечаток заклинания «Спасательный Жилет» к назначенным людям. Не к объектам.] — Ты уверен? Если я заставлю затонувшую лодку снова всплыть, на ней сможет плыть много людей. [Я уверен.] — Он уверен, — доложил Джеффи остальным, стоявшим в комнате обогрева, устроенной в ТК для продрогших, мокрых красных нимбов между заданиями. — Ему что, доплачивают за каждый отдельный приказ, который приходится издавать? — пробормотал мужчина по-китайски. — Сейчас это самое важное? — отозвался кто-то на том же языке. — Он реально хорош в воде. [ОФИЦИАЛЬНЫЙ ПРИКАЗ: Спасти людей из затопленного района и направить их в убежище. Следовать инструкциям назначенного напарника. Телепортация через 6с. Телепортация прямо в воду.] — Йесения! — крикнул Джеффи стоявшей рядом женщине. — Тел…! — Да, Джеффи. Мы справимся, — сказала она, подмигнув ему аквамариновым глазом. — Дайверы-Бруталы, вперёд! Была летняя ночь в Лифсонге, и цветы-голодяночки пировали на членах стаи клерм, не отражённых заклинаниями, покрывавшими кампус. Их стаккато-вопли почти заглушали разговор двух волшебников, прогуливающихся по дорожке между затемнёнными зданиями. — Древний Погружатель-Отправитель, почти наверняка ведомый слабоумными людьми, подающими ему бессмысленные команды, раздробленный на мельчайшие частицы и выброшенный в океан чужой планеты щитом, построенным на теории обращения, а не аннулирования… Говорившая пощёлкала горлом в смеси интереса и неодобрения. — Звучит как задача из проверочных тестов Возвышенного Мастера Гьяко-тима, — заметил её спутник. — Помнишь, как мы отвели целую комнату для стонов в тот год? — Крики. Стрессовый пот… Думаю, обсуждение реакции рождающегося Контракта станет хорошей темой для зимней встречи. — Возможно. Посмотрим, когда всё закончится. Сейчас я просто надеюсь, что это каким-то образом приведёт к ослаблению ограничений на призыв этого вида, а не к дальнейшему ужесточению. Одна из автоматизированных тележек кампуса приблизилась к ним сзади и проехала мимо. Единственный студент-первокурсник, сидевший в ней, не посмотрел в их сторону. — Это был не…? — Да. — Куда он так спешит в такой час? Сина Стю-арт’х сошёл с тележки и направился к куполообразному безоконному зданию из чёрного камня. Он не стал останавливаться, чтобы как следует поправить студенческую форму, а когда дверь перед ним открылась, без колебаний двинулся по изогнутому коридору по периметру горячей лаборатории. — Юный Стю-арт’х, — произнёс Ворли Ро-ден, поднимая взгляд со своего стола, когда сын Праймери вошёл в его кабинет. — У тебя, должно быть, столько вопросов о недавней экскурсии твоего класса в четвёртую кишку… — Ты не отвечаешь на сообщения своевременно, — выпалил Стю-арт’х. Он склонился над столом профессора. Глаз Ро-дена дёрнулся за моноклем. — Последнее твоё сообщение было отправлено всего четыре… — И я не думаю, что кто-либо ещё на кампусе придёт сообщить тебе новости, если эти новости способны помочь тебе сбросить часть твоего великого позора. — Ты такой очаровательный собеседник. Я упустил возможность, не болтая с тобой раньше. — На Земле что-то происходит, что подвергает риску многих Призванных, — сказал Стю-арт’х. — Крупный магический разлив в их океане. Добровольцы собираются в зале нанесения чернил Великого Сената, чтобы принести клятву на задание. Если ты отправишься в суммонариум немедленно, то прибудешь как раз вовремя, чтобы присоединиться к ним. Ро-ден замер. — Должно быть, тебе трудно совершать высокозаметные акты служения Трипланетам, одновременно отслеживая студенческие исследования четвёртых кишок, — сказал Стю-арт’х, глядя на него. — Ну… не то чтобы это неправда. Но почему ты…? — Я привёл тебе тележку. ---------- Все, Повсюду II Примечание автора: Эта глава — серия мини-сцен о персонажах, отличных от Олдена. Миростроительство, инсайты и взгляд на то, что происходило повсюду. Просто предупреждаю, чтобы никто не искал его впопыхах. Думаю, многие из вас ждали подобной главы с самого начала «Волн»/«Рассвета». Вот она! Следующая глава будет похожей и завершит «вот что случилось с остальными» с некоторыми знакомыми лицами. ПОЛИТИКА: Когда я начинаю говорить о разных способах взаимодействия Призванных с Трипланетами и Землёй и о том, как их воспринимают, неизбежно всплывает политика. Комментируя, пожалуйста, помните, что это политика «Super Supportive», и обсуждайте её в контексте вымышленного мира. Я стараюсь писать о человеческих страхах, желаниях и недостатках вдумчиво. Надеюсь, это кажется реальным. Но это не обязано идеально совпадать с нашим миром. Попытки сопоставить это только затемнят происходящее на страницах и создадут напряжённость в комментариях. Помните об этом и, по возможности, пусть комментарии будут «без шипов»! Единственный Торн, которому здесь можно, — это Олден. (Прошу прощения. Шутка была ужасной.) ПЕРСОНАЖИ: Появления персонажей здесь не обязательно означают, что персонаж суперважен и будет часто возвращаться в будущем. Это значит, что он предлагает уникальный взгляд на момент или уникальную текстуру мира. Так что не думайте, что обязаны запоминать всех этих новичков, если только не начнёте видеть их снова и снова. Некоторые могут остаться. Некоторые — исчезнуть. Время покажет. Наслаждайтесь историей! Примечания о персонажах: Джейкоб Мур: Устроил всё это. Не в одиночку, конечно, но он был активно вовлечён. Сирил: Отец Люта. Йесения: Если кто-то вспомнит её единственное (безымянное и сверхкраткое) появление до этого, я буду поражена. Танвик: Да. Это маленькая земная девочка, названная в честь артонианца Тан-вика, знаменитого укротителя вулканов и любителя земных злаков. Сина Стю-арт’х: Сина — его траурное имя. В честь сестры. Ворли Ро-ден: Это наш Джо. Примечание от Sleyca Спасибо, что читаете! 148 — У меня сейчас нет времени на твои особенности, Элиас, — раздался из часов на запястье Информатора резкий голос Арчибальда Кариссона. — Твой маленький лен слишком близко к пляжу Саньцзяо. УХОДИ. — Это район, полный интересных людей. — Элиас, в тех же галошах и в сопровождении того же дрона-зонта, что защищал его от дождя во время прогулки ранее этим вечером, помогал древнему на вид старику спуститься с крыльца таунхауса. — Не лен. И мои личные качества значительно улучшились с тех пор, как мы встретились впервые. Тебе не кажется, что стоит переоценивать друзей хотя бы каждые полвека? Внизу лестницы он отпустил руку мужчины, и тот, шаркая, удалился вслед за пуделем по улице. Элиас проводил его взглядом, а затем неспешно двинулся прочь от дома к поросшему травой центральному скверу перед ним. — «СкайСи» не сможет прийти тебе на выручку, если что-то пойдёт не так. Большинству наших членов поступили официальные приказы. То же самое с боевыми и спасательными группами. Мы не отвечаем за реагирование на эту катастрофу. Артонианцы решили, что это их дело. — Ты так недоволен этим, — заметил Элиас. — Ты бы правда предпочёл, чтобы дети из нынешнего Высшего Совета руководили нами во время магического бедствия? Просто чтобы мы все могли притворяться, что по-настоящему независимая Анесидора — до сих пор не мечта, зажатая между камнем и наковальней? Кстати, камень в этой аналогии — Земля, а наковальня — это… — У тебя есть хотя бы вертолёт? — проскрежетал Арчибальд. — Я пожертвовал парочку спасательным работам. Тарек пилотирует один. Его жена в своём летающем костюме. Мы здесь справимся и без них. Из домов выходили ещё несколько человек. Многие из них кивали или махали Элиасу, но все направлялись в ту же сторону, что и старик. Никто не присоединился к Информатору на ярко освещённой площади. Только он один стоял у трёхметрового фонтана в форме пифоса*, и его мокрый золотистый ретривер бежал к нему с теннисным мячом в зубах. — У всех при себе снаряжение? — спросил он, принимая мяч. — Никто не остался? — Все жители района направляются к общественному центру, как вы велели, и у каждого при себе как минимум два подключённых устройства. — Голос в его ухе был ровным и спокойным. — Настроение? — В целом спокойное. Родители детей, которых телепортировали… — Да. Вижу. Отправь сообщение от меня каждому из них. Содержание — твёрдое заверение, что о детях хорошо позаботятся и что телепортация несовершеннолетних Системой в подобной ситуации — полностью ожидаема. Подкорректируй каждую записку, чтобы утешить конкретного получателя. Без вранья, разумеется. — Такой личный подход, — язвительно произнёс Арчибальд. — Ты всё ещё здесь, Арчи? — Информатор снова бросил мяч собаке, затем засунул руки в карманы пальто. За его спиной вода переливалась через край пифоса и уходила сквозь решётку, почти скрытую травой. — Разве у тебя нет дел поважнее, чем беспокоиться о моих делах? Мне бы не хотелось думать, что я отвлекаю одного из лучших Формирователей Воды Анесидоры от его обязанностей. Какое задание тебе дали, кстати? — Я уже много лет не лучший. Не надо мне снова читать лекции о природе магии. И ты знаешь, что я делаю! Я таскаю твоё чёртово шпионское оборудование с собой, пока запихиваю воду обратно в океан. Каждые две минуты она опять тут как тут, пытается ползти к какой-то случайной точке, будто намагниченная. Эвакуация почти завершена. Скоро нам прикажут полностью покинуть Саньцзяо, а с ним и тебя, и твоих людей. — Как вам всем нравится инфоснаряжение сегодня ночью? — Как ты собираешься защитить себя и всех остальных от гигантских волн? Не сомневаюсь, что твой фан-клуб Мастеров… — Полагаю, ты имеешь в виду моих сотрудников и учеников. — …оборудовал это место. Но если только та штука, что ты построил… — Вечно ты ведёшь себя так, будто это нечто шокирующее. Это просто увеличенная версия того, чем я всегда занимался, улучшенная за многие годы мной и другими талантливыми Мастерами. С приятным особым характером, помогающим мне следить за всем этим. — …может видеть будущее, я сомневаюсь, что ты подготовился к этому! — Не подготовился. Но мне и не нужно было, — сказал Элиас. — В конце концов, артонианцы решили, что события сегодняшней ночи — их дело. Удачи с той парусной лодкой, кстати. — С какой парусной…? — Вон с той, — сказал Элиас, пока часть разговора с Арчибальдом не превратилась в выкрикиваемые приказы и звуки всплесков. — Увидимся утром. Он завершил вызов. — Знаешь, его внучка была благодарна за телефоны, которые я ей послал, — сказал он собаке. — Она поблагодарила меня через дрона. Я заглянул лишь разок посмотреть, как она их использует, и, конечно, она ответственна до невозможности. Она уже разобралась с сотней подростков, и они подчиняются расписанию звонков. — Впечатляет. И печально. Было бы интересно посмотреть, как далеко может зайти Кариссон со своими способностями, если бы они были чуть более склонны выходить за рамки. — Переговорщик, которого вы ожидали, только что прислал сообщение, — произнёс голос в его ухе. — Это бывший посол Либв-эт. — Они привлекли её? Скорее всего, это была её собственная идея. Мне она всегда нравилась. — Она говорит, что вынуждена спросить, не согласны ли вы наконец продать Трипланетам ваше личное творение, учитывая тот факт, что оно почти наверняка будет повреждено или уничтожено сегодняшними событиями без их вмешательства. Элиас протянул руку к фонтану, и гладкая завеса воды автоматически раздвинулась перед ним. В камень там был вделан предмет — маленький чёрный круг, сверкающий магией по краям и настолько тёмный в центре, что выглядел как отверстие. Он прижал к нему ладонь. — Скажи ей, что я прикасаюсь к первому ключу голосов, который я когда-либо создал. Столько утомительного зачарования. Скажи, что я ностальгирую и ни за что не расстанусь с ним. — Он оглядел пустую площадь. — И ни с одним из других ключей, которые я создал в своё время за последние восемьдесят лет. Через минуту голос произнёс: — Она понимает и ждёт переговоров с вами об использовании вашего творения и его защите. Она везёт с собой татуировщика и надеется, что вы простите её самонадеянность. — Конечно, — сказал Информатор. Затем вздохнул. — Полагаю, мы не можем особенно давить. В какой-то момент им становится слишком соблазнительно построить своё собственное с нуля. Уинстон Хилфизер был не из тех, кто мог оставаться в школьном спортзале, пока гибли невинные люди. Он осознал это, когда подслушал, как пара девушек из программы «Науки» говорили, что это самое худшее, что когда-либо случалось с Анесидорой. Ночь, которая войдёт в историю. То, о чём весь мир будет говорить, когда всё уляжется… или когда вода схлынет. Время героев. Было бы слишком убого, если бы все спросили его, что он делал во время кризиса, а ему пришлось бы ответить: «Сидел в школьном спортзале с учителями, как мне и велели». Это не по-Уин-Уиновски. «Уин-Уин» как прозвище, — подумал он. — А вдруг оно слишком цепляющее, и его будут использовать чаще, чем Хилфизер? Он мчался через Бумтаун. Один из его личных дронов-камер наблюдал сверху, а два были настроены заснять, как он на скорость карабкается по стене здания, чтобы проникнуть в квартиру и проверить, не оставила ли женщина, с которой он познакомился на автобусной остановке, включённую плиту. Не совсем героическая миссия, на которую он надеялся, но в центре Апекса сейчас просто не было особой драмы. Придётся ему превратить эту историю в нечто большее. Иногда быть героем — значит делать не гламурные вещи, а помогать тем, кто нуждается, даже если нужда невелика… Это звучало убого. Его фанаты поймут, что это убого. Ему правда нужно было сегодня не лажать. Он ушёл из торгового центра сразу после классового ужина, чтобы смонтировать запись из спортзала, и это было просто… его родителям никогда нельзя было это показывать. Мир никогда не должен был это увидеть. Уинстон собирался сделать имя Хилфизера нарицательным. Ещё до того, как завыли сирены, Уинстон знал, что не сможет уснуть. Потому что что он будет делать, если кто-то сольёт полную запись? Дело было не только в его одноклассниках. У других первокурсников тоже был доступ. Так много людей видели, как Кролик убил его и ушёл, даже не взглянув на него. — Ладно, — сказал Олден, перешагивая через задыхающееся лицо Уинстона. — Значит, с этим покончено. «С этим покончено». Словно победа над более высокоранговым Призванным с помощью куска верёвки была поручением, которое он вычеркнул из своего списка. Я так и знал, — думал Уинстон, подпрыгивая и хватаясь за один из выступов ячеистого фасада здания. — Я знал, что он всё это делает нарочно. Кролик был скользким и очень хорошим актёром, поэтому он сомневался в своих подозрениях. Но теперь он был уверен в одном: Олден Торн только притворялся, что ему всё равно на растущую популярность. B-ранги не получали никакого внимания от тех, кто любил смотреть программы развития талантов. Взрослые обожали азарт выбора лошади-победителя до того, как о ней кто-то узнает; подростки обожали представлять, как однажды тоже станут Призванными. Ни те, ни другие не болели за андердогов. Так что, конечно, Олден не мог показывать, что хочет фанбазу. Это было бы так стыдно. Как та девчонка B-ранга из одного класса с Уинстоном, о которой все сплетничали, потому что она открыто хотела повысить ранг. Вместо этого Кролик тайно выстраивал свой имидж и строил из себя невинность. О, я случайно попал на вечеринку, полную сверхбогатых, одетый как соседский парень, и неожиданно встретил там сумасшедшего, и так вышло, что я выдал ещё немного своей драматичной предыстории на камеру. Это было полное совпадение, что я держал тарелку с тематической едой для класса! И я вовсе не уронил её, чтобы привлечь к ней внимание! Но в этот раз он облажался. Не было никаких сомнений, что он дико праздновал победу над Уинстоном. Перешагнуть через более высокорангового соперника, как через пустое место, — это уже слишком. Такое делаешь, только если отчаянно пытаешься выглядеть так, будто тебе всё равно. Были и другие признаки. Очевидно, игра Олдена заключалась в том, чтобы позволить слухам о нём расти и расти среди фанатов других людей, чтобы, когда он наконец выложит что-то в сеть, как все остальные… это взорвалось. Это было настолько умно, что Уинстон боялся, не замешана ли тут школа. Они могли готовить Олдена как одно из лиц первого курса. Уже несколько месяцев ходили слухи о каком-то реалити-шоу старшей школы Селены Норт. Что, если его уже утвердили на роль? — Уинстон! Это ведь ты? При звуке ненавистного акцента размышления Уинстона оборвались, и он посмотрел вниз. Этот поющий шотландский позёр стоял в переулке рядом с кучей обрезков Мастера. Запыхавшийся. Портил съёмку Уинстона. Вообще-то, она и так уже была подпорчена. Он перестал карабкаться, чтобы поразмыслить об истинной природе Олдена Торна. Придётся переснимать, чтобы всё было гладко. — Что ты делаешь? — крикнул Финлей. — Разве ты не должен быть в школе? — Я помогаю людям! В одной из этих квартир включена плита. Может спалить всё здание. Он снова полез вверх. — Но, Уинстон! — голос Финлея был громким. — А ты не мог бы просто зайти внутрь и воспользоваться лифтом? Конни постоянно просыпалась от снов, которые не могла вспомнить, с противным чувством в животе, что девочки исчезнут. Вот и сейчас это случилось снова, и она лежала в постели, слушая тяжёлое дыхание Броди, пытаясь убедить себя не идти проверять его племянниц. Они остались с ночёвкой впервые, давая своим родителям выходные. Это глупо. Они в порядке. Просто спи. Вместо этого она сбросила тёплое одеяло и выскользнула из кровати, стараясь не разбудить бойфренда. Вероятно, жениха. То кольцо, что он прятал по меньшей мере пару недель, вероятно, для неё. Она, вероятно, согласится. Всё это ощущалось слегка неустойчивым. Пытаться найти твёрдую почву, отвлекая себя всю сознательную жизнь каруселью событий, было трудно. Она начала искать людей, которых помнила из дома, и понимала, что не все они устроились на отличной работе, в больших белых домах, выбранных ради школьного округа, в одежде, похожей на ту, что носили их родители. Но многие — да. Очень многие. Они водили своих восьмилеток на бейсбол. Они собирали ланч-боксы с сырными ломтиками, вырезанными звёздочками, и давали друг другу советы, как, используя шоколадные капли вместо изюма для «муравьёв на бревне», можно приучить детей есть сельдерей. Виниловый пол холодил босые ноги. Старый коридорный ковёр был в пятнах с тех пор, как они с Олденом въехали в эту квартиру. Он выглядел мерзко, даже если пылесосить, а она почти никогда этого не делала. Через пару месяцев после того, как он пропал, она сорвала его в припадке. Броди позвонил одному из своих кузенов, и постелили новый винил. Она мыла его дважды в неделю. И не могла понять, слишком это часто или недостаточно. Может, я так долго каталась на карусели, что всегда буду ощущать головокружение. В гостиной с девочками всё было в порядке. Конечно. Они лежали бок о бок на надувном матрасе, который прислали с ними родители. Младшая пускала слюни. Старшая спала, прижав ладонь к щеке. В свете, просачивающемся сквозь окно, был отлично виден маникюр, который Конни сделала ей. Разный цвет на каждом ногте. Может, стоило позволить им занять комнату Олдена. Никто не просил. Она не предлагала. Но ведь это было очевидно? Отдать им вторую спальню вместо того, чтобы позволить спать на полу. Она даже этого не могла сообразить. Она пошла проверить холодильник, не съели ли они дорогой ярко-зелёной жижи в тюбиках. Родители, которые режут сыр звёздочками, говорили, что неоновый артонианский овощной пудинг сейчас в моде. Пока нет. Она какое-то время смотрела на продукты. Потом на пол. Потом на девочек. Если я отдам им его старую комнату, он, думаю, не будет против. Она не была уверена, что узнает, если будет. Он никогда не был ребёнком, который заставит тебя чувствовать себя слишком виноватой. Он мог выносить очень много, прежде чем вообще показать, что раздражён. Из-за чего мне следовало прилагать больше усилий. А не меньше. Звук отодвигаемого засова входной двери, будто невидимые пальцы отпирали её, привлёк её внимание. Она посмотрела туда, не так встревоженная, как была бы, если бы понимала, что происходит, и увидела, как поворачивается ручка. Что за… Прежде чем она успела запаниковать, дверь открылась. На пороге стояла волшебница, убирая кольцо в карман брюк. Она держала под мышкой двухлитровую бутылку вишнёвой колы, а у её ног извивался мешок для белья. Выражение её лица было мрачным. — Целитель Ринез-ит?! — прошептала Конни. Глава Чикагского Дома Исцеления была знакома ей по короткой встрече, когда Олден был младше, и, в последнее время, по периодическим местным «позитивным» сюжетам о людях, которых она спасла. На всех тех фото и видео она всегда выглядела либо раздражённой, либо подавленной, будто желала пациентам смерти. По словам Олдена, его мать очень уважала Целителя и гордилась совместной работой. Конни этого не понимала, но её же там не было, чтобы убедиться лично. — Конни Хэтчер, — произнесла Ринез-ит, — по какой-то причине дитя Лии считает, что твою жизнь следует ставить выше жизней гениев, Призванных и других людей, вносящих большой вклад в ваш вид. Её взгляд скользнул с изумлённого лица Конни на извивающийся мешок у ног. — Полагаю, сейчас уже поздно пытаться направлять его принятие решений. Мешок мяукнул. Сердце Эмилии грохотало, и руки сжались в кулаки по бокам, пока она тихо стояла в тесной служебной уборной со своими соседками. Они все замерли так неподвижно, что свет, включающийся от движения, погас, но они просидели здесь достаточно долго, чтобы различать очертания по жёлтому свечению, просачивающемуся сквозь щель под дверью. Натали стояла, прислонившись к раковине, и так часто сглатывала, что Эмилия выучила этот звук. А Хадиза была рядом с ёршиком для туалета; её ноги были обёрнуты несколькими слоями причудливых носков, которые они нашли в этой лавке безделушек, когда впервые укрылись здесь. Это должно было быть всего на минуту. Они спешили прочь от ситуации на Бункер-стрит, когда какое-то стремительное и ужасное движение в толпе превратило гневный напор в сторону убежища в настоящий бунт. Девушки побежали по улице, а затем их всех внезапно ослепила розовая вспышка заклинания, вырвавшая зонтик Натали из рук. Эмилия не знала, почему. Они видели, как металлическая решётка пролетела по воздуху и врезалась в лицо мужчины на мопеде. Они чувствовали запах дыма. Они слышали, как женщина выкрикивала инструкции через какой-то инструмент для заклинаний, но никто из них не знал, адресованы ли инструкции им. Они не понимали языка, на котором она говорила. Большинство людей злилось. Несколько человек смеялись. Все кричали. Никто не кричал по-литовски. Эмилия понимала английские слова, такие как хаос, красный, да пошли они, наше, не понимая, что вызвало битву вокруг неё. Уйти с улицы, прочь от невозможного происходящего — Призванные сражались с Призванными прямо здесь, на публике, где могли пострадать другие люди, — не было решением, которое девушки приняли вместе. Они просто одновременно двинулись к первому увиденному укрытию. Этой тёмной лавчонке со взломанной дверью. Обычно место со взломанной дверью Эмилия бы обходила стороной. Но сегодня ночью оно выглядело как спасение. Сначала оно и было спасением. Таким безопасным, что они остались, сгрудившись в глубине лавки, наблюдая за безумием на улице через окно, словно за театральным экраном. Транспорт быстро исчез. Иногда проходило несколько минут без единого пробегающего мимо. Но звук продолжающегося бунта — у входа в бункер, предположила Эмилия — не стихал. В какой-то момент они втроём двинулись к выходу, но тут светофор врезался в мостовую прямо перед дверью, разбросав осколки, едва не задевшие их. Какое-то время казалось, что выйти на улицу — значит шагнуть в зону боевых действий. А теперь… Голоса людей, вошедших в лавку, доносились приглушённо через стены уборной. Из-за этого невозможно было разобрать даже те несколько слов, которые Эмилия могла бы узнать. Но Натали и Хадиза не двигались, так что она тоже не шевелилась. Они уже должны были уйти. Натали по крайней мере. Её таймер был короче. Он изменился? Она отклонила телепорт, чтобы остаться с ними двумя? Спросить было невозможно. Система всё ещё велела им идти к зданию кондоминиума. Пришло ещё одно уведомление не мешать людям в красных нимбах. Эмилия не получит таймер телепортации. Я всё равно не могла бы им воспользоваться сейчас. Не могла бы, пока девочки ещё здесь. Они были младше неё. Хадиза могла быть слишком зрелой для своего же блага, но обе они, казалось, нуждались в присмотре. Что мне делать, если люди снаружи зайдут сюда? Что, если они захотят драться? Что, если они нас не отпустят? Она чувствовала себя слабой. Она знала, что практически осталась тем же человеком, что и всегда. Анесидора тыкала рангом и классом в лицо чаще, чем она ожидала. Но это её обычно не сильно задевало. Зацикливаться на том, что тебе досталось меньше магии, когда ты не ждала никакой, — глупо. Полгода назад Эмилия была обычной девушкой. Она беспокоилась, что жизнь застопорится, если она не вырвется из родного города, но не хотела задевать чувства матери, говоря, что дома недостаточно. Тот день, когда Система заговорила с ней, ощущался как ответ. Анесидора. Призванная. Совершенно новая жизнь в самом захватывающем месте на Земле. Она хотела любить это место. Она любила его. Но время от времени… Во время Дивали, когда они пытались смотреть фейерверки с толпой на Мосту, её слишком сильно толкали. И это было не как толкотня в любой другой знакомой ей толпе. Руки двигались так быстро, что она не могла понять, ударят её или нет, пока их обладатель уже не проходил мимо. Маленькие толчки почти сбивали её с ног, хотя другой человек, кажется, и не замечал. С Натали и Хадизой, похоже, таких проблем не было, но… ну… они обе были очень высоко на шкале заметности. Балкон с горячей ванной тем вечером сразу вытеснил дискомфорт из мыслей. Но вот он снова здесь. Я не тот человек, который может дать отпор Призванному. Любому Призванному. Может, ещё какому-нибудь Кролику F-ранга. Не думаю, что люди снаружи — все Кролики F-ранга. Они вообще когда-нибудь уйдут? Наверное, дело было только в темноте, неподвижности и страхе. Но у их непонятного разговора был оттенок, который Эмилия сочла заговорщическим. Они звучали так, будто что-то замышляли. И, кажется, подбадривали друг друга ради своих планов. Внезапно снаружи раздался грохот, заставивший её вздрогнуть, а Натали — ахнуть. Свет в уборной на миг зажёгся, и все трое снова замерли, глядя друг на друга. Один из голосов крикнул: — Будь серьёзен! Это серьёзное дело! Нас не пускают в одно из единственных убежищ, рассчитанных на хаос. Они не имеют права так делать. Не имеют права отправлять нас в какую-то случайную башню без единого чёртова щита. Мы пробежали пол-F, чтобы добраться сюда. Это наш остров. У нас есть права. Эмилия поняла слова они, серьёзный, хаос, демон и убежище. Она вообразила ужасные вещи. — Мне нужно отлить, — сказал другой голос. Эмилия не поняла ничего из этого. Но она поняла внезапную перемену в лице Хадизы, крошечный звук, изданный Натали, топот ног, становившийся всё громче. Свет погас. Дверь распахнулась, и свет зажёгся снова. Длинноволосый мужчина, выглядевший лишь на несколько лет старше неё, в тяжёлых наручах со вставленными камнями, уставился на троих. — Наша уборная, — сказала Эмилия; её голос прозвучал жёстко. Будто у неё и правда были какие-то права на этот конкретный туалет. — Не для вас. Уходите. — Мы тут просто прячемся от опасности, — сказала Натали. Она тараторила слишком быстро, но включила ту улыбку, которая, казалось, делала любую странность очаровательной. — Там было плохо. Думаете, нам уже безопасно уходить? Эмилия не могла разобрать слов, но поймала себя на том, что согласно кивает. Хадиза замерла в движении, протягивая руку к ёршику. Что она собиралась с ним делать, оставалось только гадать. Что за оружие из ёршика, в конце концов? — Мы шли к Кондоминиумам Норсхорс, — сказала Натали. — Это туда, да? Она указала в сторону стены. Мужчина пялился на неё, в основном разинув рот. Эмилия проанализировала его лицо. Может, всё обойдётся. Хорошее лицо. Люди пялились на Натали Шор с разинутым ртом постоянно. Высокая Привлекательность была ошеломляющей, но большинству людей она нравилась. В конце концов, это было то, что должно нравиться. — О, да! Да! — Мужчина улыбнулся им. — Именно туда, точно! Но там снаружи довольно сурово. Почему бы вам троим не подождать здесь? Когда мы ворвёмся в бункер, все, кто на нашей стороне, смогут пойти с нами, и вы сможете… — Вы можете заработать свой шанс на спасение или уйти. — Высокая темноволосая женщина, подошедшая к мужчине сзади посмотреть, что происходит, имела лицо как айсберг. — Я не помогала строить это убежище своими собственными руками, чтобы меня телепортировали в какой-то случайный небоскрёб, когда великий день наконец настал. И я строила его не для того, чтобы кучка смазливых лиц впорхнула туда после того, как мы за него дрались. Она обменялась с мужчиной несколькими словами на другом языке, а затем уставилась на Натали. — Такой мощный буст красоты — и всё ещё застряла здесь? Очевидно, Кролик. Что Кролик сможет сделать, когда придут демоны? — Эмм… — сказала Натали. — Я просто хочу делать то, что велит Система. И воздействие хаоса низкое. Мне не нужно… специальное убежище или что-то такое, мэм? — Мы уходим, — твёрдо сказала Хадиза. Эмилия солидарно кивнула. Она не понимала разговора, но понимала, что её подруги недовольны. И слово уходим. Да. Давайте уходить. Пошли. Прочь от всего этого. Она была уверена, что предпочтёт иметь дело с океаном, чем с этими людьми. Они выскользнули из уборной. Эмилия вдруг почувствовала странность. Будто её тело стало слишком лёгким, а мир — слишком медленным. Может, — подумала она, — я зажала колени, пока мы прятались там. Когда она была маленькой, учительница зажала колени на школьном утреннике и упала в обморок. Она вышла за Натали и Хадизой через лавчонку. Внутри было всего пятеро. По громкости разговора казалось, что группа гораздо больше. У одной женщины был порез на лбу. У мужчины, стоявшего на страже у двери, был наручный дробовик. Ни у кого не было красных нимбов. — Инфоснаряжение нас отрезало. Стоило догадаться, что старый высокоранговый, как Информатор, на их стороне, — выплюнул седовласый мужчина. — Я голосовал за убежище на Бункер-стрит каждый год целое десятилетие! Люди говорили, что тратить средства на подготовку к хаосу — пустая трата, а теперь все хотят попасть. — Нам нужно найти члена ретранслятора Подчинителя. Связаться с остальными. Это ненормальные люди, — подумала Эмилия. — Что бы они ни говорили, они говорят это так зло. — Эй. Натали как раз вышла за дверь. Её туфли хрустели по обломкам светофора. Она остановилась, когда мужчина на страже схватил её за руку. — Эй! Нам может пригодиться эта! Он оглянулся на своих друзей. — Нам могут пригодиться все они. Наживка. Или выставить их вперёд, когда пойдём на штурм. Красные кольца всё ещё играются, будто боятся собственных сил, а эти трое — Кролики, они совсем не крутые. Им придётся думать и снова думать, как атаковать нас, так? Вокруг них разгорелся спор. Китайский, английский, ещё что-то. Седовласый мужчина перешёл на другую сторону от Натали. Дверь теперь была заблокирована. Они собираются нас удерживать? Как долго? Что, если цунами случится? Что, если прилетят новые заклинания? Голос Хадизы становился громче, пока она наступала на женщину с лицом-айсбергом. Эмилия не знала слов. Натали кусала губу и пыталась вырваться из хватки на своей руке. Её золотистые глаза наполнялись слезами. — Ты делаешь ей больно, — сказала Эмилия по-литовски. — Дробовик на запястье! Ты ранишь мою подругу! Отпусти! Хадиза рванулась к двери, и женщина с порезом попыталась схватить её. Хадиза пригнулась. Натали вскрикнула. Эмилия шагнула вперёд. Это был первый шаг разбега с захватом. Она целилась в руку, державшую Натали. Она собиралась бросить всю массу своего тела на руку, и тогда, возможно, та поддастся, и они смогут бежать, и это был не план, а просто то, что она делала, потому что внезапно всё пошло наперекосяк так быстро, и их выбор был — надеяться на лучшее или бежать. И она хотела, чтобы они бежали. Первый шаг должен был быть одним из нескольких. Три или четыре до двери, до мужчины, до свободы. Вместо этого первый шаг швырнул её тело через всю комнату, словно ею выстрелили из пушки. Ею выстрелили из пушки… но всё было лишь немного медленным. Она чувствовала себя такой лёгкой. Она летела к этой руке, и это было не так, как она думала. У неё было время прижать локти, выставить кулаки перед лицом, подумать: Что за…? А потом она врезалась в него. Было больно. Как, наверное, и должно быть, когда вкладываешься в захват изо всех сил. Но только это и было нормальным. Раздался треск, и его рука перестала быть препятствием. Она попыталась замедлиться вторым шагом, но инерция собственного тела была слишком велика. Она не успела как следует поставить ногу под себя, прежде чем врезалась в препятствие номер два — второго мужчину, загораживавшего дверь. Затем он опрокидывался назад через останки светофора, врезался в мостовую, а она падала на него и выпрямлялась почти в то же мгновение. Её тело стало непостижимой машиной, которой она пыталась управлять, — совершенно непредсказуемой, хотя и казалось, что управлять должно быть легче. — Бежим! — кричала она, поднимаясь на ноги. Она знала это слово по-английски. Хадиза кричала то же самое. — Бежим! Она рванулась. Но понеслась слишком быстро, и ей пришлось остановиться, чтобы не оставить остальных позади. Она стояла посреди истерзанной битвой улицы: грудь вздымается, руки расставлены, ноги растопырены, как у новорождённого жеребёнка. Будто она пыталась удержать равновесие, хотя ощущение неправильности тела, кажется, ничуть не улучшалось от этой позы. Эмилия была очень, очень сбита с толку. Когда двое других догнали её, Натали рыдала. Хадиза схватила Эмилию за руку и потянула. Она крикнула «бежим», и Эмилия снова побежала. И это повторилось. Она пробежала слишком далеко, слишком быстро и остановилась. Та же бесполезная защитная поза, что и раньше. На этот раз, когда остальные девушки добрались до неё, Хадиза выкрикнула вопрос. — Натали в порядке? — спросила Эмилия. — Не ранена? Натали обхватила её за шею и обняла. Так что, вероятно, это был знак, что она не сильно пострадала. Хадиза снова выкрикнула вопрос, уставившись на Эмилию. Спорим, она спрашивает, что происходит. Я бы и сама хотела это знать. Мост уже какое-то время как опустел. Плопстар телепортировалась на другое задание. Брошенные машины стояли, периодически омываемые — или смываемые — заражённым морем. Никто из Призванных не получил официального приказа через Систему охранять мост, поэтому члены полиции Апекса и F-города, которых не призвали на службу как красных нимбов, были назначены стоять по обоим концам и препятствовать переправе. Эта задача была тяжёлой раньше, особенно на стороне Апекса, но теперь, когда почти все увидели, что может делать смертоносная вода, своими глазами или через местные новости, проблем стало меньше. Прошло уже двадцать минут с тех пор, как кто-то всерьёз пытался прорваться через жидкую цепочку высокоранговых и попытать счастья на мосту, который выглядел всё более и более непроходимым с каждой водной атакой. Не хватало целых секций. Обломки парусной лодки приземлились в двух километрах от стороны F. Лишь несколько человек прорвались после того, как Мост был очищен, и эти несколько… — Понимаешь, сынок, — хрипло сказал старый Брутал A-ранга невысокому светловолосому мальчику, подошедшему к барьеру, установленному, чтобы спасать дураков от самих себя. Ряд из десяти бочкообразных устройств стоял в линию, питая завесный щит. — Если бы ты был достаточно силён, чтобы пересечь мост без проблем, ты был бы достаточно силён, чтобы пройти мимо нас без спроса. А теперь почему бы тебе не пойти с Самирой в убежище? Ты же не против, Самира? Прежде чем женщина, которую он окликнул, успела ответить, мальчик поджал губы и сказал: — Не хотелось бы пробовать это, но повлияет ли на ситуацию, если я скажу, что я Велра? Брутал уставился на него. — Ты пытаешься подкупить меня? — Не уверен. Я обычно не делаю таких вещей… сработает ли подкуп? — Знаешь, — устало сказал офицер, — это не игра. То, что там происходит, — серьёзно. Люди пострадали. И у нас нет времени на детей, которые… — Я знаю, что это не игра, — сказал мальчик. — Я пытаюсь добраться до отца. Один из его друзей написал, что его последний раз видели несколько часов назад, пьяным и направлявшимся к пляжу. Я просто собираюсь прогуляться и поискать его. — Твой отец, вероятно, уже где-то в безопасности! — вмешалась Самира со своего поста перед завесой. На данный момент дождь прекратился, но её дождевик всё ещё был усеян каплями. — Артонианцы помогают с экстренным реагированием, и Система телепортировала всех, кто нуждается. Не о чем волноваться… Она замолчала, увидев выражение его лица. — Контракт Межпространственного Воина не раздаёт бесплатную спасительную телепортацию всем подряд, — сухо сказал он. — Не все, кто живёт на Анесидоре, Призванные. — Ну… э… — Простите. Это не ваша вина… я сам дойду до убежища. Я доберусь. Я S-ранг. Не беспокойтесь обо мне. Мальчик уже начал уходить, но оглянулся через плечо, чтобы посмотреть на завесу. — Какой она высоты? Двадцать метров? Ладно. Доброй ночи. Лют Велра не знал, чего он ожидал от этого разговора. Ничего было самым вероятным результатом, и ничего он и получил. Но в его голове всё ещё были правила, которым нужно следовать. Слушаться полицию. Подчиняться взрослым. Не высовываться и жить тихо среди всех Призванных. Последнее почти исчезло. Рассыпалось. Нельзя быть сильным Призванным и не осознавать на каком-то уровне, что ты силён. У Люта было много тех же мыслей и заскоков, что и всегда, но его тело было другим. Эти мысли исходили из ума, который работал иначе. Когда Лекси отпускал ехидные комментарии, он мог при желании включить уши и улавливать точные тона, чтобы определить, правда ли его сосед в плохом настроении или просто по привычке говорит язвительные вещи. Это была привычка по крайней мере в половине случаев. Лют винил Константина в том, что он, вероятно, такой брат, который требует постоянного пиления. Но Связывающий был классом, который держал Люта более обособленным от других Призванных, чем, вероятно, другие классы. У него была работа на полставки на Трипланетах. Он не мог вступать в специализированные клубы по классу или нормально обсуждать свою магию с кем-либо, кроме собственных родственников и чрезмерно восторженного, пугающе рьяного артонианца. Так что всё ещё была часть его, которая отчаивалась при виде всех этих высокоранговых, стоящих перед созданным Мастером щитом и охраняющих мост, который отделял его от этого тупого идиота придурка Сирила. Это были настоящие Призванные. Это были сильные люди на вершине анесидорской пирамиды рангов. Лют был… Обладателем второго S-навыка, который бесполезен для этого. Одарён одними из лучших рук, которые может носить человек, и голосом, который может брать ноты, неподвластные никому. Совершенно неспособен наводиться на людей без помощи Системы, кроме как на горячих или ненавистных. Прежде чем получить сообщение о том, где в последний раз видели его отца, он бродил по спортзалу МФО, пытаясь заставить работать своё наведение. Чтобы отвлечься от тревоги незнания, где находятся оба его родителя, и доказать себе, что он не какое-то ужасное системное порождение похоти, чьи способности должны так работать. Ему удалось даровать цепочки, намеренно зацикливаясь на ком-то во время наложения. Он с облегчением открыл «ненавистный» метод, потому что это хотя бы доказывало, что способ не один. Мне просто нужно было получить доступ к определённому качеству концентрации. Совпадение, что я понял это таким неловким образом. Он научится делать это менее постыдным способом как можно скорее, унесёт тайну с собой в могилу, и никто никогда не узнает. Но сейчас он уходил от полицейского кордона, сосредоточившись на нескольких прекрасных качествах Эмилии, и плел руки, напевая ещё одну «Силу Тела Путника» для неё. Он уже наложил три таких. И ещё кое-что. Отчаянно надеясь… Она была Кроликом F-ранга. У неё будет супернизкий приоритет на телепортацию, и кто знает, в какие неприятности она могла попасть в такую ночь. Лют сомневался, что какая-либо из словесных цепочек попадала в неё. Он понятия не имел, каков его радиус действия; он никогда его не проверял, потому что его всегда хватало для выполнения работы. Но он не верил, что это более десяти с лишним километров, которые понадобились бы, чтобы действительно помочь ей. Может, если очень повезёт, хотя бы одна пробьётся. Теперь о себе. Он уже наслоил столько, что, пока бежал сюда, чувствовал себя так, будто управлял инопланетным существом через пульт. Самообладание работало на пределе. Он перестал контролировать некоторые вещи, которые обычно любил микроменеджерить, — выражение лица, тон, — чтобы сосредоточиться на главном, что должно работать идеально, чтобы избежать катастрофы. Например, руки и ноги. А что касается негативных побочных эффектов того одного… Лют не знал, возможно ли вообще осознавать отдельные клетки, но он дошёл до точки, где всерьёз это обдумывал. Человеческое тело — отвратительная мясная марионетка, пленяющая душу, и никого нельзя заставлять осознавать, как их собственные кишки перерабатывают последний обед. Что делает Связывающего великим? Вопрос, на который ему никогда не хотелось искать ответ. Система давала тебе руки. Рот. Уши. Память. И она давала пакет инструментов для самой работы Массового Дарования… к которому Лют сейчас не имел доступа. Чтобы сделать тебя Связывающим, семья или Дворец совали твой нос в книги на десятилетия и заставляли поглощать сотни малоизвестных цепочек, которые делали почти то же самое, что и сотни других малоизвестных цепочек, которые ты уже выучил. Бесконечное. Запоминание. Домашняя работа навсегда. Но помимо этого… что ещё? Что вообще делало Связывающего хорошим? Это когда словесные цепочки ложатся на тебя или на людей, на которых ты их накладываешь. Цепочки не всегда откликались. У Аулии были несносные теории о том, что высокоранговые лучше настроены на вселенную. И что из-за этого словесные цепочки их, что ли, больше любят. Может, Люту стоило украсть у неё ещё несколько уроков до того, как он вычеркнул её из своей жизни, чтобы точно понимать, что она думает. Он знал, что большинство людей не могли наслоить на себя больше дюжины наложений одной словесной цепочки. Где-то они должны переставать ложиться на тебя. Он не думал, что сможет так. Но он только что сделал это. И не с одной цепочкой. Хм. Дело было в том, что Лют пока не знал по-настоящему сильных словесных цепочек. Он всё ещё был новичком. У него было его сомнительное понимание артонианского и его книги для начинающих Связывающих, которые он запоминал последний год, как послушный мальчик. И «Гармония», которую он попросил специально. Плюс разные специальные штуки, которые давал Паретат-уур для работы или в качестве случайных сюрпризов. Это было много по сравнению со всеми остальными, но по стандартам Связывающих S-ранга он едва делал первый шаг. Но чтобы пробежать километры по частично разрушенному мосту, гарантировать, что он выживет в воде, если мост рухнет, добраться до F и, будем надеяться, до отца… Лют Велра чувствовал, впервые в жизни, что ему нужно много магии. Всё, что у него было, — это один навык, который он едва мог использовать, второй, который вообще не мог использовать в этой ситуации, и его слишком маленькие словесные цепочки. Поэтому он продолжал накладывать их. А они просто продолжали приходить к нему. Он решил, что сейчас не время для вопросов. Но он помнил свою бабушку, повернувшую к нему слепые глаза той ночью и улыбнувшуюся. Он помнил Хейзел, проигравшую ему то жестокое маленькое состязание по наложению цепочек, хотя она даже не говорила по-артониански. Хотя она была вундеркиндом. Он наложил на себя ещё одну «Силу Тела Путника». Она давала «силу для твоих странствий», что было, по мнению Люта, в обычный день просто обычной силой, но сейчас он надеялся на нечто большее. Хватит. Должно хватить. Ещё одна — и я взорвусь. Он был сильнее, быстрее и выносливее, чем когда-либо раньше. Зрение в его глазу обострилось. Он мог сосчитать каждую прядь волос, касавшуюся его лица. Его умственная концентрация была дико усилена, хотя сосредоточиться нужно было на стольком, что этого не чувствовалось. Он перестал идти по пустынной улице и обернулся, чтобы посмотреть на цепь стражей и сияющий барьер. Он отошёл достаточно далеко, чтобы они уже расслабились. Он ушёл так далеко, что большинство из них, вероятно, уже даже не могли его видеть. Пап, ты тупой придурок. Я тебя ненавижу. Я скучаю по тебе. Пожалуйста, не будь мёртвым. Ему было интересно, каково это будет — оторваться от земли. Сделать выбор. Наконец, раз и навсегда, бросить себя в небо. Достаточно быстро, чтобы тот спидстер тебя не поймал, — думал Лют. — Достаточно сильно, чтобы сильный не схватил. Добраться туда, прежде чем любое заклинание сможет тебя достичь. Давай. Он рванул вперёд. Мостовая издала резкий хлопок. К тому времени, как они поняли, что Лют Велра приближается, он был уже в тридцати метрах над их головами. ---------- Всё Сразу 149 Рука Эш-эрди ещё несколько секунд покоилась на плече Олдена, прежде чем опуститься. Пока рыцарь снова садился в кресло, разворачивая его для лучшего обзора окна, Олден пытался собраться с мыслями. — Я… Простите, что разболтался. Он уже это сказал. Простите, что сам не свой сегодня. Или что показал вам те части себя, которые слегка безумны. Хотя, если подумать, извиняться снова, когда человек сказал, что в первом извинении не было нужды, — наверное, не лучшая идея. Олдена и так только что слегка пожурили за излишнюю скромность. Он был уверен, что у Эш-эрди найдётся убийственная колкость для людей, которые продолжают твердить «простите» за вещи, которые на самом деле неподвластны контролю. Олдену было просто стыдно, что он выпалил кучу мрачных вопросов, показавших, что он не так хладнокровен, как ему хотелось бы. Неловко показать эксперту по «тому, как вещи ломаются», что он не до конца склеен после ударов, которые перенёс до этого последнего. «Ты напуган. Сильнее, чем одним лишь зрелищем тела Зериди-унд’х». — Я очень рад, что Контракт в порядке, — неловко проговорил он. — Спасибо, что сказали мне. — Хотел бы я, чтобы всех можно было утешить такими простыми . Хочешь спросить меня о чём-то ещё? У Олдена была тысяча вопросов, на которые он хотел бы получить ответ, и так мало таких, которые ему было удобно задать. Этот добрый незнакомец спас ему жизнь — и мог разрушить её с той же лёгкостью. Он поёрзал в кресле, размышляя, и остановился на самом очевидном вопросе. — Люди, которые это сделали… вы знаете, зачем они это сделали? — Нет, — сказал Эш-эрди, перебросив косы через одно плечо и откинувшись на мягкую спинку кресла. — Точно не знаю. И какие бы истории ни слагали уста в грядущие дни, никто другой тоже не будет знать наверняка. Если только нам не удастся найти что-то новое. Ты, разумеется, осознаёшь, что твой Контракт может знать твои мысли? Олден кивнул. У него сложилось впечатление, что он не то чтобы постоянно знает всё, о чём он думает, но может узнать что угодно. — И ты осознаёшь, что Контракт не должен делиться твоими мыслями? Олден вспомнил свой самый первый разговор с пустым системным манекеном и его объяснение, почему он не станет ябедничать артонианцам о существовании гремлина. Нарушение духовной или ментальной приватности влечёт за собой долг. — Да. Я знаю, что у него есть правила на этот счёт. И сообщения, посланные через него, тоже приватны. Эш-эрди один раз кивнул. — Но если бы кто-то захотел уничтожить мир, и у него были бы на это средства, молчание Контракта обошлось бы дороже нарушения этого правила. То же самое было бы верно, если бы человек хотел уничтожить это место. Или убить миллионы на Анесидоре. Призванные обычно вольны действовать по своему желанию и использовать свои силы, чтобы вредить кому пожелают… но существуют пределы. Спрашивать, почему пределы не суровее, наверняка было бы бесполезно. — Так это Призванный спланировал атаку? — спросил он вместо этого. — Это был Призванный. Но, похоже, план не существовал почти до самого момента начала действий. Контракт предупредил бы раньше, чтобы человека можно было остановить, будь хоть какие-то знаки. Олден смотрел на восход, обдумывая это. На небе не было облаков, а комната, где они сидели с рыцарем, находилась достаточно высоко, чтобы волны казались маленькими. — Значит, это было просто случайностью, — сказал он наконец. — Один человек внезапно решил совершить плохой поступок. — Этот ответ твои ? — Не знаю… — Он прикоснулся здоровой рукой к повязке на щеке, вспоминая неостановимую мощь той воды по пояс, что сбила его с ног в первый раз. В тот миг он был так же беспомощен контролировать происходящее, как кукла, брошенная в стиральную машину. Эш-эрди сказал, что Олдену не везёт. Что ему выпало несчастье быть слишком близко к слишком многим трещинам. Ему не везло, но если бы ему не повезло чуть больше… Если бы я ударился головой о что-то, если бы что-то проткнуло меня не в том месте, если бы я не смог сдвинуть с себя тот странный стул и просто сидел, медленно замерзая до смерти… — Это чувствуется неправильным, — сказал он. — Это неправильно, что кто-то мог причинить столько разрушений и ранить так много людей случайно. В каком-то смысле, это был лучший из возможных ответов. Организованная группа, пытающаяся уничтожить мир на Земле, была бы хуже. Но всё равно казалось, что один Призванный с одним магическим устройством не должен иметь силы разрушить столько, сколько они разрушили. — Прости, что пока не могу дать тебе ничего больше, — сказал Эш-эрди. — Твой Контракт тоже недоволен ответом. Олден моргнул. — Но я думал, что это Контракт предоставил ответ? — Так и было. С того момента, как начались неприятности, он искал другие объяснения и принимал творческие решения, чтобы снабдить себя ещё большей информацией. Этот ответ — то, что у него есть на данный момент. Но он также , что вовлечённый Призванный не должен был нападать на это место. По его оценке, шанс такого не существовал, когда , перевозившее , начало своё путешествие. Олден решил, что ему не нравится «Погружатель» как перевод причины всего этого. Название, которое дала магическому артефакту Зериди — «Погружатель-Отправитель», — было более описательным. «Топитель-Разрушитель» тоже было бы неплохим вариантом. Если здесь и была загадка, которую предстояло разгадать, почему всё это произошло, ему оставалось только надеяться, что Система, артонианцы и те, кому они позволят помочь, достаточно умны, чтобы сделать это. Его мысли прервал очередной вопрос Эш-эрди. — Ты испытываешь негодование к Контракту или Трипланетам за то, что они не сделали для тебя больше? — Что? — Ты ранен. Ты едва не лишился жизни. Это было бы понятно. Тон артонианца был всё тем же заинтересованным, но беззаботным, что он использовал, задавая вопросы о смерти тех троих, которые пытались украсть флаер. Испытываю ли я негодование? Ожидал бы я большего, если бы представлял, что такое случится? Олдену пришлось поразмышлять над этим минуту. «Плавься, плавься, плавься» теперь звучало скорее как шутка. Сидя здесь, в этой очень тёплой комнате, в солнечном свете, он не особо верил, что Система хотела его достать. По крайней мере, не тогда, когда у неё день от хорошего до среднего. — Я так не чувствую, — сказал он. — Контракт не спас бы меня от нападения другого Призванного в обычную ночь. Разве что я успел бы достаточно быстро использовать экстренную телепортацию. А он, должно быть, раздал на тысячи больше телепортаций, чем обычно. Я получил одну. Раньше всех остальных. И мне дали флаер. Он злился и боялся столько раз, пока это происходило, но… — Человек, который это сделал, люди, ранившие Зериди, те, кто был сосредоточен на использовании других, — на них я негодую. У него был и более длинный список обид, если вернуться назад во времени, но он не думал, что его просят вывалить все чувства о его детстве, закреплении и людях, которые бросали учёных на лунах. — Твоя точка зрения разумна, — сказал Эш-эрди. — Существуют и другие точки зрения, которые тоже разумны. Многие из них были высказаны за прошедший день, так что мне было любопытно услышать твою. Какие другие точки зрения? Олден подумал о Марксе. И братьях и сёстрах Лонг. И женщине на мотоцикле. Об артонианцах, которые считали Призванных вьючными животными, тех, кто думал, что они дети, и тех, кто верил, что они — экзистенциальные угрозы. Людей типа «подарков от святой вселенной» слишком трудно представить, пока я не встречу одного. Может, начальник Люта такой? Нет… это, возможно, просто отражённая слава Алис-арт’х сияет на мне и заставляет его говорить об органах прожектора. Он покосился на собеседника. Эш-эрди ни разу не двинул глазами по отдельности с тех пор, как убрал руку с плеча Олдена. Он всегда смотрел обоими — либо на Олдена, либо в окно. Сейчас один из его пальцев вычерчивал завиток на передней части мягкого подлокотника. Этот человек сражается с демонами, — подумал Олден. — Он вытащил меня из воды. Он и его партнёр — рыцари. Готов спорить, никто из них не стал им в обмен на спасение Системой их задниц в экстренной ситуации. О нет… я ведь правда это сделал? Я стоял перед лицом смерти. Принял это решение. А потом… Он сложил руки на коленях и сел прямее, делая вид, что любуется видом, а на самом деле осмысливая то, что сделал — или попытался сделать — впервые с тех пор, как это случилось. Олден не знал, значит ли использование привилегии Матери, чтобы попросить об одолжении, что его мгновенно засунут в форму, заставят приносить клятвы и представят Праймери с подарочным бантом на голове. Вот, я привела вам нового! Он высокий, и некоторые его части собраны по-другому, но у него есть ауриада! Но он верил, что это было согласие скакать в этом направлении с малой вероятностью повернуть назад. Это привилегия для рыцарей. Привилегия для тех, кому должны. Вот Эш-эрди, наслаждающийся передышкой после тяжёлого дня и ночи спасательных работ от наводнения, расследований смертей и чем бы он ещё ни занимался. Линд-отта всё ещё была где-то там, вероятно, замедляя время и усмиряя горы океана. Они были людьми, которые праздновали свои эсвулгивнасы, присматривая за человеческими S-рангами, и занимались неформальной резнёй демонов. Им почти наверняка были должны. Олдену было любопытно, сколько закреплений прошёл Эш-эрди. Скольких людей он спас. Сколько тел видел павшими. Интересно, было ли ему примерно столько же, сколько Стю-арт’ху, когда он им стал. Это должно было быть серьёзным решением. Личной жертвой. В конце концов, он мог бы просто быть волшебником. Свободным и чистым. Сила без боли. Он сжал руки и остановился, когда левой стало больно. Меня точно отвергли. Потому что они уже летели меня спасать? Или потому что моё отношение не было… Он скосил глаза вбок, чтобы украдкой взглянуть на рыцаря. Если предположить, что он наравне с Линд-оттой, то он невероятно силён. Должно быть, он прошёл через множество закреплений. — Простите, — выпалил Олден. Эш-эрди посмотрел на него, склонив голову набок. — За что ты извиняешься? Чёрт. Это просто вырвалось. И что теперь? Он поискал, что бы сказать не печального или странного, и остановился на информативном. — Я должен был сказать вам, там внизу, на кухне, гораздо больше еды. Там есть человек, который готовил долгое время. — Если моё присутствие заставляет тебя нервничать, ты не обязан здесь оставаться, — произнёс Эш-эрди нейтральным тоном. Олден поморщился. — Дело не в вас. Это я сам себя извожу дурацкими мыслями. — Сомневаюсь, что мои расспросы о людях, пытавшихся тебя убить, помогли. Но если так… почему бы тебе не достать то задание, над которым ты работал, когда я тебя нашёл. Это конкретное задание было сейчас так далеко от мыслей Олдена, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы вообще сообразить, что это было. — Эссе, которое я писал для школы? — Ты выглядел им, пока я не прервал. И я намерен посидеть здесь тихо некоторое время. Твоя компания не обязательна, но была бы желанна. Олден подумал, что писать работу наедине с рыцарем в одной комнате — это неуправляемо странно. Он решил, что притворится, лишь бы не задевать чувств Эш-эрди. Что, наверное, одна из самых ненужных вещей, о которых я когда-либо волновался, — подумал он, доставая планшет и стилус из сумки. — Почти уверен, такие люди не страдают от обид, нанесённых человеческими подростками, с которыми они только что познакомились. Однако, когда он снова начал работать над эссе, погрузиться в задачу оказалось на удивление легко. Температура была приятной, когда он сидел неподвижно, да и в последнее время он всё равно делал домашнюю работу в сауне. Эш-эрди в основном сидел и смотрел в окно, но пару раз выходил на несколько минут, чтобы что-то сделать в смежных комнатах. Когда он вернулся после одной из таких отлучек и поставил на столик рядом с Олденом маленький стакан с чем-то похожим на воду, подача им напитков уже не казалась странной. Хотя Олден удивился, когда оказалось, что это охлаждённый напиток — одновременно чрезвычайно сладкий и шокирующе кислый. Как лимонадный концентрат прямо из канистры, но с грейпфрутовым оттенком. — Тебе нравится? — спросил Эш-эрди, наблюдая, как лицо Олдена сморщивается. — Думаю, да. Очень вкусно. Просто я не ожидал, что он такой крепкий. — В некоторых регионах его подают студентам во время учёбы. Линд так и не утратила к нему привязанности. И больше они некоторое время ничего не говорили. [Человеческий ребёнок задел мои чувства, Линд.] [Он нервничал. Рядом со мной! Можешь представить?] [Я решил, что помогать тебе менее важно, чем завоевать его одобрение. Я даю ему твой сок сермунты, пока он пишет об эвтви.] [Я читаю его работу всякий раз, когда он не обращает внимания. Для меня очевидно, что у него никогда не было разногласий с эвтви.] [Но если серьёзнее, меня беспокоит, через что он прошёл, и его…] — Хн’тьон Линд-отта, — почтительно произнёс голос за спиной рыцаря, прерывая её веселье от болтовни партнёра, — навыки Призванного восстановились достаточно, чтобы он снова мог использовать аппарат. Дождаться Хн’тьон Эш-эрди? Линд-отта отвернулась от изучения маленького чёрного диска, вделанного в наружную стену дома. Только в этой стене были ещё сотни таких, и во всех стенах всех домов, выходящих на центральную площадь. Когда они не использовались, то были скрыты, по словам одного из волшебников, встретивших её, когда она прибыла несколько минут назад. Талантливых людей назначили охранять этот район от наводнений раньше, а теперь они охраняли его от любопытных глаз и ушей. Линд-отта слышала напряжение в голосе женщины, которая только что привлекла её внимание. Ей требовался отдых. — Эш-эрди занят кое-чем важным, — сказала Линд-отта. — А мне было просто любопытно взглянуть на этот процесс, раз я оказалась неподалёку. Пожалуйста, продолжайте, как обычно. Женщина кивнула, но вместо того чтобы сразу уйти, осталась, чтобы дать пояснения. Телефоны и часы, доставляемые дронами прямо на траву площади, все использовались до и во время катастрофы. — Не все его устройства содержат ключи, — объяснила она. — Он просто не смог бы изготовить столько. Но тем, у кого они есть, он предлагает превосходную замену в обмен на возврат. Ключи внутри тех, что сейчас собирают, скоро будут полностью подключены к аппарату другими Призванными, что увеличит его мощность и вероятность того, что он совпадёт с запросами. Она указала на дома и улицы вокруг, имея в виду многочисленные уже вделанные ключи. — У него нет талантов, чтобы соединять ключи таким образом самому, поэтому он нанимает тех, у кого они есть. Как только его навык задействован, дополнительные записывающие устройства фиксируют результат для анализа. Большинство ключей глаз слева от нас. Ключи голосов повсюду. Есть и другие типы, но их мало. Новинки или эксперименты для него. Мужчина с тёмно-каштановыми волосами и короткой бородой только что вышел из одного из домов. Несмотря на то, что в отчётах, которые Линд-отта просмотрела, говорилось, что Призванный истощил свои навыки не раз с тех пор, как всё это началось, в его походке чувствовалась энергия, когда он прогуливался мимо растущих гор устройств и проходил под сияющими, волнообразно колеблющимися нитями, исходящими из верхушки большого фонтана в форме кувшина в центре площади. — Решение Контракта отключить коммуникационные функции для большинства людей во время инцидента побудило Призванных активно использовать эти устройства инфоснаряжения в поисках ответов о происходящем. Эти разговоры были записаны и теперь доступны для покупки. Это также означает, что все ключи внутри устройств были лучше настроены именно на те вопросы, которые мы хотим задать сейчас. Линд-отта наблюдала, как человек прижимает руку к фонтану. — Разве подобные вещи не незаконны на Земле? — Полагаю, да. Но ряд лазеек на Анесидоре… — Понятно. — Линд-отта сосредоточилась на Призванном. Она ощутила, как вступает в силу один из его навыков. — Мне пора, — сказала женщина, дававшая объяснения, с кивком. — Если вы останетесь достаточно долго, он задействует и второй навык. Этот в итоге может оказаться более полезным для наших поисков ответа. Эффект, когда он применяется к такому количеству ключей, впечатляет. Все разом ключи активировались. Все разом площадь наполнилась шёпотом, который постепенно становился громче. Шёпотом, который не был записан, когда телефоны, содержавшие чёрные диски, использовались. Линд-отта не говорила на человеческих языках, поэтому не могла их понимать. Но Призванный, Элиас, целился в одно слово, которое она знала. И она слышала его повторяющимся по всей площади, в тысяче голосов, говорящих на эту тему прямо сейчас, не подозревая, что их разговоры подслушивают здесь, в этом месте. Одно и то же слово, произносимое столь по-разному — страх, гнев, скука, злорадство — на стольких разных языках одновременно. Матадеро, — говорили люди. — Атака, о которой нам следовало знать, о которой мой старик всегда говорил, что она случится, которой никто не мог ожидать, обман, знак, я же говорил, какое кому дело до, я всегда боялся, попомните мои слова, это только начало конца на… Матадеро. Глубокий, довольный звук из горла Эш-эрди привлёк внимание Олдена, и он оторвался от последней вычитки своего эссе. Хорошее вышло эссе. Будет обидно, если задание отменят, а не просто отложат. Эш-эрди улыбался, и когда Олден осознал это выражение, он понял, как долго они пробыли вместе. Разве у рыцарей не было дел поважнее, чем смотреть, как Райх-б’т делает домашнюю работу? Может, это его версия сна? Может, он стал настолько могущественным, что просто отдыхает так, вместо того чтобы ложиться спать. Не уверен, круто это или ужасно. — Зериди-унд’х выживет и будет в порядке, — сказал Эш-эрди. Олден уронил планшет на колени. — Она вышла из… «Хирургии» было бы неподходящим словом. — Она вышла из фальшивой целительной рощи? Комнаты со всеми этими растениями? — спросил он. — Если я правильно помню этот конкретный ритуал, она, вероятно, находится в фальшивой целительной роще, где всё, кроме носа и рта, зарыто в куче земли. Но это хорошо! Облегчение и волнение подняли Олдена на ноги прежде, чем он решил, что именно он собирается делать на ногах. — О… Наверное, мне не стоит идти глазеть на неё в её куче земли? — Я не против, если ты пойдёшь, но некоторые дымы в комнате могут оказать необычное воздействие на человека. Олден снова сел. — Я отправил сообщение Порти-лоту, — сказал Эш-эрди, — предложив, что могу отвезти тебя к человеческому Целителю, так как ему потребуется несколько часов на восстановление. Он пытается убедить меня, что они тебя точно убьют, потому что не поймут, что он с тобой уже сделал. Уверен, это ложь. — Он нахмурился. — Что ты предпочитаешь? Олден почти сказал, что у него нет предпочтения. Но это было неправдой. — Я очень хочу, чтобы рану на руке залечили как можно идеальнее, — сказал он. — Так что как для этого будет лучше? Это было немного глупо. Он думал, что даже если останется шрам или боль, рука всё равно будет хорошо двигаться благодаря статам. Но он пытался достичь большего совершенства в наложении заклинаний, внимательно следя за ощущениями пальцев в деле, и если они будут чувствоваться чуть иначе из-за травмы, вся эта работа пойдёт насмарку. — Если хочешь, чтобы что-то зажило идеально, лучше никогда не позволять этому заживать неидеально. Согласно Контракту, на Земле есть несколько превосходных Призванных-Целителей. Но большинство из них тоже будут очень заняты. Если ты не против подождать Порти…? — Я подожду, если он сможет это сделать. — Он сможет, — сказал Эш-эрди. — Возможно, тебя в итоге зароют в землю, но это будет сделано. И я в любом случае хотел задержать тебя здесь подольше. Здесь, в этой комнате, или здесь, на…? — В кубе, — пояснил Эш-эрди, прежде чем он успел спросить. — Баш-нор на Анесидоре. Твоя причастность к смертям в его резиденции и с флаером может побудить его подступиться к тебе. У него нет причин приезжать сюда. Я намерен убедиться, что он знает — ты не инструмент для него. И я хотел бы удостовериться, что нет человеческих законов, которые тебя потревожат. Я почти ничего не знаю о человеческих законах, так что это может занять у меня короткое время. Думаю, тебе также стоит подумать о Целителе Разума для… — Вам не обязательно всё это делать, — перебил Олден. — Это так много всего. У вас, должно быть, куча важных дел. — Я всё, что можно . По крайней мере, с Баш-нором позволь разобраться мне. Он слишком могуществен, чтобы кто-либо другой справился успешно, а Линд не любит политику. — Он вгляделся в лицо Олдена. — Ты не согласен? Он не мог. Если Эш-эрди действительно думал, что посол может его потревожить, то у Олдена не было способа остановить это самому. — Я не не согласен, — медленно произнёс он. — И не думаю, что должны быть юридические проблемы, но если бы они могли быть, хорошо бы это знать. Эш-эрди побарабанил кончиками пальцев по подлокотнику кресла, глядя на Олдена. — Я хочу, чтобы ты сказал мне, что ещё тебе нужно. Тебе стоит подумать об этом и сказать. — Я не уверен, что я… — Начни с мелочей, — сказал Эш-эрди. — Например, что ты планируешь делать завтра? Почему это похоже на вопрос с подвохом? — Мне нужно найти, чем кормить змею, или вернуть её владельцу. Хочу узнать, что со школой. Хотел бы выяснить, что случилось с моими друзьями, и передать привет тёте, но Контракт не даёт мне позвонить. И… Стю-арт’х должен позвонить завтра. Но я не знаю, возможно ли это сейчас? Я уверен, что Эвул-арт’х могла бы пробить звонок, но не знаю, станет ли она. — Если твоя школа открыта, ты хочешь пойти? — Ну… да. Я бы очень хотел. Но если я должен остаться здесь… — Ты не в ловушке. Я мог бы всё устроить. Хочешь поговорить со Стю-арт’хом? Или просто хочешь дать ему знать, что ты в порядке? — Я бы предпочёл поговорить с ним, — признался Олден. — Хорошо, — сказал Эш-эрди. — Мелочи. Крошечные трещины в будущем. Так легко починить. ---------- Новости Куба Примечание от Sleyca Сто пятьдесят глав — это своего рода веха! Надеюсь, вам понравится эта глава. Пусть ваши деревья рождения будут здоровы, а конец вашей недели — лёгким. 150 — Конни, похоже, была в странном настроении, — сказал Олден. Он лежал на боку поверх одеяла на своей больничной кровати, чтобы всякий раз, когда он не сосредотачивался на собеседнике, видеть новостные каналы, которые он вывел на стену. — Не знаю, в чём дело. Она не то чтобы звучала недовольной. Но сказала, что нам нужно кое о чём поговорить, а потом передумала. Как думаешь, артонианцы её напугали, когда забирали? — Олден, с моей точки зрения, я покинул твою комнату в Приёмном корпусе всего несколько часов назад, — сказал Бо. — А теперь я почти слеп в чужой стране. Никто не говорит мне, в какой именно стране и как я попаду домой. И я чуть не наступил на ядовитую лягушку-древолаза, когда ходил по-маленькому. По понятным причинам Бо звучал напряжённо из-за всего этого. И Олден не сомневался, что его друг испытывает проблемы со зрением. Дно тропического леса ночью вряд ли было ярким местом, а очков у него не было. Олден не совсем мог представить ситуацию в пункте массовой телепортации. Он ожидал большого здания, но по обрывочным напряжённым описаниям, которые он получил, звучало так, будто людей, которых туда доставили, просто выбросили глубоко в Амазонии с кучей волшебников. — Позволь повторить: сегодня днём я прикрыл своё тело найденными листьями папоротника. Затем, пока я пытался понять, что происходит, и получить помощь, кто-то отправил моего пушистого оранжевого скакуна обратно в Чикаго без меня! Где, судя по всему, и Конни! Приоритетная доставка для них двоих! — воскликнул Бо. — Ты беспокоишься, что её напугали? Меня, наверное, убьёт ягуар, пока артонианцы, ответственные за это приключение в дикой природе, проведут ещё несколько дебатов о том, что со мной делать. Не знаю, оставляют ли они меня напоследок, потому что я отказавшийся от Контракта, или потому что считают, будто я жадный, раз хочу билет на проезд после того, как они уже дали один твоему коту. — Включи видео, — сказал Олден. — Я никогда не видел земной тропический лес. — Нет. И смотреть тут не на что, кроме меня, стоящего в темноте как можно дальше от всех остальных, чтобы не заблудиться. Я хотел поговорить с тобой, но не хочу, чтобы последние люди, оставшиеся здесь, поняли, что у меня есть интерфейс, и запомнили мою внешность. — Прости, что ты вышел из котовселенной именно там, — сказал Олден. — Когда меня спросили, кого я хочу спасти в случае конца света, я не подумал о том, что тебя отправят куда-то, где полно других Призванных. — Всё нормально, всё нормально. Я ведь был на Анесидоре, так? И мне… не могу заставить себя сказать «повезло»… но не так не повезло, как могло бы. Я не вышел из котовселенной на глазах у людей. Виктор был в силовом загоне, который сделал какой-то волшебник. Когда я появился, я просто стоял голый в тропическом лесу рядом с котом в магическом куполе. Я обдумал все возможности, решил, что это определённо твоя вина… — Эй! — …нашёл свои листья папоротника и пошёл на звук голосов к другим людям. Уверен, все, кто меня видел, решили, что я сумасшедший, но, по крайней мере, все они были незнакомцами, и мы больше никогда не встретимся. Олден не смог сдержать смех. — Ты всё ещё в одних листьях? — Нет. Придурок. — Не стыдись. Мой кризисный гардероб с каждым разом становится всё страннее. Думаю, я всего в двух-трёх катастрофах от собственных листьев. Бо ещё какое-то время изливал душу, прежде чем перевести дух. — Я рад, что ты вернулся. — Олден переменил позу, чтобы удобнее устроиться на своей горе подушек. — Ушла бы вечность, чтобы ввести тебя в курс всего, что случилось, если бы ты ждал до моих сорока лет или типа того. Ввести его в курс и так предстояло долго. Слишком долго, чтобы начинать всерьёз прямо сейчас, когда Бо был взвинчен. А потом он сможет поделиться и объяснить историю спасения Зериди, когда Бо благополучно вернётся домой и всё успокоится. — Даже не шути об этом, — говорил Бо. — Я серьёзно боюсь сыграть Рип ван Винкля. — Это такая древняя отсылка. — Мы должны были прочитать это на английском, пока тебя не было, и сравнить с современной книгой о путешествиях во времени. — осознал Олден. — Эй, — сказал он, — я оставил тебе несколько сообщений. С лодочником вышла неудача. Не думаю, что я вообще повлиял на их жизнь. Но я попытался и покончил с этим. Есть ещё кое-что. Расскажу тебе, когда ты будешь дома и разберёшься со своей жизнью. Теперь твоя очередь быть неожиданно вернувшимся… надеюсь, у тебя всё пройдёт хорошо. Голос Бо стал подозрительным. — Что за «кое-что»? — Я был в катастрофе. Естественно, было немного «кое-чего». Не уверен, подпадает ли кое-что из этого под условия нашего соглашения. — Почему бы тебе не рассказать мне, что это было, а я уж решу? — Например, я был на Мосту, когда Тихий океан стал менее тихим… — Я тебя буквально на две недели одного оставить не могу. — Это ни в коей мере не было моей виной. Был там один парень, с которым я согласился поделиться своей экстренной телепортацией. Я за него не впрягался, а он оказался таким мудаком, что я пожалел о потраченных усилиях. Всё, что я сделал, — это спас своих одноклассников от его присутствия. Так что я почти уверен, что тебе не придётся искать мудака, чтобы куда-то его транспортировать. Теперь даже молчание Бо звучало подозрительно. Ловкий трюк. — Но тебе придётся спасти немецкого дога, — добавил Олден. — И змею. — …ты нашёл зоомагазин, нуждающийся в герое? — Я правда расскажу тебе всё позже. — Ладно, — сказал Бо через секунду. — Я смотрел кое-какие новостные кадры, пока ты не позвонил. Похоже, там был сумасшедший дом. А то, что Система отправила мне уведомление о твоей безопасности, но не дала поговорить с тобой напрямую, немного меня тревожило. Но ты говоришь, тебя уже подлечили? — Частично. Целитель здесь… — О том, чтобы не говорить о Матадеро по звонку, который ему вообще-то нельзя совершать, не могло быть и речи. — …скоро снова меня осмотрит. Но я весь день ходил. Всего лишь разбитая лодыжка, порез на руке и куча ссадин и синяков. — С Моста? — Я же сказал, Тихий океан стал не тихим со мной. И со всем остальным островом. Это было серьёзно. Олден смотрел на видео на стене, не видя их как следует. — Я рад, что ты в порядке, — сказал Бо. — Жаль, что меня там не было. — Ага. Почему это не могло случиться до того, как ты меня бросил? — ответил Олден. — Мы могли бы нажить воспоминания вместе. Олден позвонил Джереми и узнал, что его друг провёл всю субботу, стучась в двери и проверяя приюты для животных, потому что думал, что Виктор сбежал из его дома. Только чтобы кот снова появился в его комнате вместе с тремя долларами. — Может, три доллара лежали там и раньше, а ты просто забыл. — Три новенькие долларовые купюры без складок? Я бы запомнил, что положил их на комод, — настаивал Джереми. Он шёл в круглосуточный магазин. — Я использую их, чтобы купить вишнёвую колу. У меня была целая бутылка на прошлой неделе, а теперь её нет. Мама говорит, что отказывается от сахара, но я знаю, что это она. Так почему исчезновение Виктора было твоей виной? Разве ты не был занят уклонением от суперцунами? — Ну… Никто не говорил Олдену, была ли эвакуация в Амазонию секретом, и ему не пришло в голову спросить Бо или Конни, взяли ли с них артонианцы клятву молчания по прибытии. Или несекретный секрет. В новостях мельком упоминалось о флаерах, покидающих Анесидору. И, в конце концов, если бы кто-то спросил Олдена в четверг, есть ли у артонианцев какой-то план планетарной эвакуации на случай катастрофы, он бы предположил, что да. Он просто не знал бы точно, что вызывает эвакуацию, как они планируют это делать и что его самого выберут для отлёта. Сказать: «Ты был моим третьим выбором» — не было комплиментом, когда выбора было всего два. Олден вздохнул. — Я не могу вдаваться в детали, но, похоже, артонианцы внесли меня в список людей, которым разрешено улететь, если планета хотя бы икнёт. — Типа извинения за случай с Тегундом? — спросил Джереми. — Хорошо. Им стоит извиняться перед тобой почаще. — Они позволили мне выбрать только двух человек с собой, — сказал Олден. Он понял, что ожидал драматической паузы, как только её не последовало. — Только двух? — Прозвенел электронный дверной колокольчик, когда Джереми вошёл в магазин и остановился рассмотреть витрину с чипсами. — В смысле, два — это намного больше, чем ноль, но, блин… у меня бы случился сердечный приступ при выборе. Джереми был добродушным и жизнерадостным, но такой ответ казался слишком уж небрежным. — Если мне когда-нибудь дадут третье место, — сказал Олден, — ты был бы… Джереми нагнулся, чтобы посмотреть на острые чипсы внизу витрины. Он действительно выглядел совершенно невозмутимым. — Ты бы согласился? — спросил Олден, внезапно засомневавшись. — Если бы я вписал твоё имя в третье место? Его друг наконец снова посмотрел на телефон в руке. — Ты имеешь в виду, в реальной ситуации «Титаника»? — Мне сказали, что риск, что до этого дойдёт, невелик. Но… да? Джереми уставился в пространство, всё ещё сидя на корточках у чипсов, пока дверной колокольчик звенел от входящего или выходящего из магазина. — Ого. Спасибо. Думаю, да? — сказал он наконец. — Я хотел бы остаться с семьёй, но если бы я так сделал и они узнали, это бы их ранило, верно? Мы бы все вместе врезались в айсберг, и они знали бы, что я мог выжить, что сделало бы всё только ужаснее для них, а не помогло бы. Так что да. Я бы согласился. Но тебе нужно быть готовым связать меня и тащить волоком, если я сглуплю в последний момент. В его голосе была нотка шутки. — Перестань расти, если хочешь, чтобы я тебя нёс, — сказал Олден, натужно придавая своим словам ту же лёгкость. — Если вымахаешь до метра девяноста, пойдёшь ко дну вместе с кораблём. Они болтали ещё какое-то время. Когда разговор закончился, Олден сел на единственный стул в комнате рядом со своим чешуйчатым компаньоном. — Чувства Джереми не задеты, потому что я тоже не входил бы в его первую двойку, — сказал он через мгновение. — Я бы, наверное, даже в пятёрку не вошёл. Я бы знал это, если бы подумал получше. У него куча семьи. У него есть девушка. У него будет Бо, когда Бо вернётся домой… если Бо не будет недружелюбным придурком. Маленькая Змея была в своей пещере из-под бэнто, переваривая мышь-сосунка, которую Эш-эрди прислал ей через волшебника-посыльного. Когда Олден пытался представить процесс, который привёл к доставке миниатюрного змеиного ужина аж на Матадеро, у него возникало много путаных образов. — Я рад, что он не расстроился. Он наблюдал за рептилией. Решив, что это молодая кукурузная змея — и, следовательно, не смертоносная, — он подержал её несколько минут до прибытия её еды. Дать ей поползать по руке и пальцам было интересно, и он осознавал, что уже слишком к ней привязался. У Маленькой Змеи было имя. Они прошли через дерьмо вместе. Лонги даже о себе позаботиться не могли; стоило ли им доверять боевого товарища Олдена по выживанию? У них был для неё хороший террариум. И Лиам сказал, что она дружелюбная. — У меня есть кот по имени Виктор. Я, наверное, скоро получу его обратно. Маленькая Змея высунула язык. Она была жива, в безопасности и сыта мышью. — Тупой Лиам, — сказал Олден. — Думаю, мне лучше ему написать. Может, он и не хочет тебя возвращать. Он вызвал интерфейс мыслью. [Лиам, я спас твою змею из-под завалов у «Апогея». Надеюсь, ты, твой брат и сестра в порядке. Если ты слишком занят, чтобы заботиться о ней сейчас, я буду рад сделать это, сколько потребуется…] [Лют, ты в порядке? Думаю, я смогу завтра ненадолго попасть в кампус. Что…?] [Хаою, я видел твою маму по телевизору, она крушила ту надувную лодку, которая пушечным ядром носилась по улицам в…] [Вы все в порядке, Лекси? Здание Ниламы…] [Привет, Натали. Да. Я в безопасности! Извини, что был вне связи. Ты в порядке? Что значит, Эмилия одержима…?] [Уинстон, спасибо, что проверил меня и предложил помочь с моим имиджем. Уверен, ты отличный видеоредактор, но мне не хочется публиковать мою историю выбора. Особенно на этой неделе.] [Ванди, я ценю напоминание о бдении в кампусе, но не смогу прийти на сегодняшнее…] [Итак, твои зубы всё ещё у меня, Кон, но…] Ответы на сообщения Олдена поступали, пока он смотрел новости. Сообщения были почти все краткими и написанными в спешке. Даже от соседей по комнате. Стена перед ним давала обзор сразу четырёх разных каналов. Он мог увеличить один и включить звук, указав на него. Но нужно было усвоить так много, что он не мог впитать ничего как следует. Каждый выпуск новостей демонстрировал новую сцену героизма, трагедии или комментария. Что касается того, как произошла катастрофа, официальная версия в основном совпадала с тем, что он слышал от Зериди и Эш-эрди. К ней добавилось «предполагаемая связь с движением, часто прибегающим к насилию и известным как „Сверхлюди на Свободе“»* и упоминание, что человек, предположительно ответственный за это, был в компании других. Расследования продолжались, и имена пока не разглашались публике. Число погибших подтвердили на уровне чуть менее трёхсот. Раненых было гораздо больше. Когда Олден впервые услышал это, он подумал: А потом осознал, что его восприятие отличалось от восприятия всех остальных, когда лица семей и друзей жертв продолжали появляться, и все продолжали говорить о масштабе трагедии. Он так старался чувствовать правильные вещи. У него не совсем получалось. Большое число всё ещё выглядело маленьким для него из-за того страха, что сидел в животе, что всё гораздо хуже. Тысячи. Десятки тысяч. Весь мир. Он знал, что это странно, но не мог перестать испытывать облегчение, что это не весь мир. Некоторые указывали, что нигде больше на Земле событие, разрушившее так много и так быстро, не унесло бы так мало жизней. Два края Апекса, когда-то бывшие одной из самых желанной недвижимости на острове, теперь выглядели как свалки. Были полосы на западном и северо-западном побережье F-города, которые были немногим лучше. Академия Парагон, где его соседи по комнате учились до недавнего времени, исчезла. Но Призванных было труднее убить, и их можно было мобилизовать мгновенно, если Трипланеты того хотели. И Трипланеты хотели. Было выпущено огромное количество экстренных приказов. Даже анесидорские комментаторы, которые пытались предложить суждение по этому вопросу, казалось, с трудом могли сформировать мнение о действиях артонианцев. Странно было наблюдать; местные Призванные-журналисты редко запинались и спотыкались. У всех у них были голоса, которые приятно слушать — от маслянисто-успокаивающих до ярких и жизнерадостных. Никаких неудачных дней для волос. Никакой нехватки уверенности или самообладания. Но на 6-м канале, во время шоу, в котором участвовало по представителю от каждого из шести крупнейших классов Призванных, Мейстер начал с критики артонианцев за то, что они не дали анесидорскому правительству шанса организовать собственное реагирование, в то время как Аджастер хвалила их за отказ от формальностей ради уменьшения числа жертв. К концу часа они исчерпали бо́льшую часть энергии для этой темы и случайно переубедили друг друга занять противоположные позиции, после чего взаимно согласились, что сейчас важно скорбеть и восстанавливать. Ранее в тот же день Президент Высшего Совета произнесла речь, которая настолько сильно фокусировалась на вкладе Призванных, использовавших свои силы для защиты родины без приказа, что это начало ощущаться так, будто она намеренно преуменьшает работу всех, кто был в красном нимбе. Сначала Олден находил речь воодушевляющей, а потом его стало раздражать, что она пытается донести мысль, не высказывая её прямо. Но потом он снова подумал, что это была завуалированная жалоба на призывы, а затем один из комментаторов заявил, что это был неуместный выпад в сторону высокоранговых — которые составляли подавляющее большинство красных нимбов — и попытка заигрывать с демографией C-ранга и ниже. — подумал Олден и переключил канал. Некоторые новостные передачи из других стран безвкусно пытались подсчитать, сколько арголда Трипланеты выложили за выдачу всех этих приказов. По закону, Призванным должны были платить, когда их призывали, даже если их призывали спасать собственный город. Тем временем одна из анесидорских станций показывала на экране счётчик, увеличивавшийся каждый раз, когда поступало сообщение о том, что кто-то использовал свой подписной бонус «Хрупкой Атмосферы». Было интервью с мужчиной, который считал, что ему должны дать ещё один при таких обстоятельствах, потому что — что, если что-то подобное случится снова? Почти все погибшие умерли, отказавшись от эвакуации, либо умерли очень внезапно примерно в момент начала катастрофы. Система не смогла обнаружить отдельные частицы Погружателя-Отправителя или идеально предсказать их воздействие. Один из волшебников, выступавший как эксперт по устройству, хорошо объяснял, что неразумно ожидать от «здорового, но юного Контракта» мгновенно и правильно анализировать чрезвычайно сложные, никогда ранее не виданные магические события. Некоторые лодки затянуло так глубоко и так быстро, что жертвы погибли мгновенно. Другие были утянуты так же быстро, но на какое-то время защищены собственной магией Погружателя-Отправителя, что дало Системе время телепортировать людей на борту в безопасность или телепортировать помощь к ним. Также были драматичные кадры рукопашной у убежища на Бункер-стрит. Разошёлся слух, что оно лучше всех других пунктов эвакуации в этом районе. Чтобы добраться туда, люди обходили безопасные места, рекомендованные Системой, а прибыв и обнаружив убежище полным, они не давали дверям закрыться и заполонили вход. Красные нимбы были отправлены, чтобы оттеснить их. Добавляя неразберихи, небольшое число этих людей, которых на большинстве каналов называли «подготовишками к концу света», попытались организовать нападение на защитников убежища. Применение насильственных сил со стороны немногих подтолкнуло многих к краю, создав ситуацию «мы против них», которая заставила всех чувствовать, что конец близок и у них есть разрешение вести войну на улицах ради собственного выживания. Некоторые эксперты пытались объяснить психологию толпы. Другие обсуждали, как при таком количестве Призванных, владеющих оружием и обладающих силами, предназначенными для битвы, удивительно, что серьёзные столкновения не вспыхнули и в других местах. Олден заметил, что на другом канале начинается сюжет о районе Пунта-де-ла-Луна, и переключился на него. Несколько раз в каждой передаче люди упоминали, что это пока лишь первые дни. Нарратив изменится. Понимание изменится. Все только начинали собирать осколки. Около 21:00, что по ощущениям было гораздо позже из-за его сбившихся мозговых часов, Олден уснул под звук голоса, произносившего: «Мы пока не знаем, как и насколько эта ужасная трагедия изменит жизнь на нашей любимой Анесидоре, но мы знаем, что они изменятся. Сегодня ночью я буду крепче прижимать к себе моих детей…» Порти-лот велел аптечному дрону Олдена разбудить его шесть часов спустя. У него было ровно столько времени, чтобы протереть глаза и встать с кровати, прежде чем появился волшебник-Целитель, вкатывая медицинскую тележку. Олден почувствовал, что улыбается при виде неё. Огонь был бездымным и нагревал глубокую чугунную сковороду, полную чего-то похожего на грязноватую красноватую краску. — Ты не смотришь Кву-пак, — неодобрительно сказал Порти-лот, уставившись на беззвучные новости, всё ещё идущие на стене. — подумал Олден. — Я скоро буду. — Я собираюсь разрисовать твои раны зельем, приготовленным из земли с места твоего рождения, — объявил Порти-лот. — Вы достали землю из Америки? — Из Дома Рождения «Мирный Союз». Олден уставился на сковороду. Значит, он взял чуть конкретнее, чем просто «Америка». — С сожалением сообщаю, что они не записали точное место твоего отделения от матери, — сказал Порти-лот поистине сожалеющим голосом. — Только здание. Гораздо конкретнее. — Не тревожьте свой ум. — Порти-лот ткнул деревянным инструментом в форме весла в зелье и помешал. — Это сделано из дерева первого дерева, под которым ты должен был пройти, покидая здание. — подумал Олден. — Хн’тьон Эш-эрди позаботится об остальном, — сказал Порти-лот. — Остальном от чего? Целитель поднял взгляд. — Он организует дерева и земли. После нескольких вопросов Олден наконец понял, что дерево и «транспортное средство», полное земли, были куплены в родильном центре, названия которого он даже не знал, в Теннесси. Теперь он стоял без рубашки в ногах кровати, вытянув руку, пока Порти-лот заполнял глубокую рану грязью. Боли не было. Совершенно обычный на вид инъектор позаботился об этом. Ценные личные ингредиенты для заклинаний. На случай, если они ему снова когда-нибудь понадобятся. Словно чтобы подчеркнуть вопрос, на одном из каналов, которые он смотрел, пока Целитель работал, показали вид с воздуха на район, откуда спасли Олдена. Он читал субтитры с выключенным звуком, потому что не хотел прерывать целительные песнопения, и комментаторы говорили о Линд-отте и Эш-эрди. Они объясняли зрителям, что двое из самых высокопоставленных волшебников, генералы с Материнской Планеты из сил противодействия хаосу, оказались под рукой для разбирательства с Матадеро и предоставили свою помощь после того, как куб был защищён. Масштаб этой помощи демонстрировался наложенными схемами, показывающими, как далеко вглубь суши могла бы продвинуться вода без их вмешательства. Олден был не так уж далеко от безопасности, когда чуть не утонул. Поперёк полумесяца была проведена линия, обозначающая зону, где волшебники и Призванные решили обороняться от вторжения воды. Ещё несколько улиц — и Олден добрался бы до них. Если бы Эш-эрди и его партнёр не справились с массивным скоплением воды, которое почти убило его и Зериди, его обрушение послало бы мегаволну за линию обороняющихся, в части Апекса, которые не были полностью эвакуированы. Это заставило бы всех остальных метаться, разрушив больше домов и жизней. — подумал Олден. А Эш-эрди занимался важными вопросами. Олден задавался вопросом, не был ли навык артонианца совсем не полезен для текущей проблемы, но, согласно субтитрам, он использовал магию для расщепления загрязнителя в огромных объёмах воды, которые его партнёр ставил на паузу. Олден смотрел сюжет о двух рыцарях, пока он не закончился. Он был недлинным, вероятно потому, что не было видео, как два рыцаря колдуют, а говорить, насколько сильны генералы Эш-эрди и Линд-отта, было не так захватывающе, как показывать, насколько круто выглядели другие люди, используя свои силы. Главным представителем артонианцев в новостях Анесидоры был Баш-нор. Если бы демон вылез из-под земли в центре F-города прямо сейчас, Олден не хотел бы, чтобы кто-то запутался и решил, что посол — начальник рыцарей. В кадре Баш-нор был в основном безобиден. Олден ранее потакал собственной предвзятости, выискивая недостатки, но подготовленные заявления посла были аккуратной смесью вежливых соболезнований и фактов, которые совпадали с тем, что говорило большинство других артонианцев. Было много фраз в духе «Такой-то вопрос всё ещё находится на рассмотрении». Он также выглядел совершенно не так, как представлял Олден. Баш-нор был невысоким мужчиной в сером, который доносил сообщения чётко и медленно, с оттенком снисхождения настолько микроскопическим, что его можно было принять за воображение — он не казался человеком, который постоянно устраивает грандиозные вечеринки и скачет на механическом быке. — гласили субтитры. Звук открывающейся двери привлёк внимание Олдена. Обернувшись через покрытое грязевым зельем плечо, он увидел Эш-эрди, входящего в комнату. Олден пользовался помощью рыцаря весь день и вечер, но не видел его лично с послеобеденного времени. — Этот Дом Исцеления полон покоя! — воскликнул Эш-эрди. — Коридоры вокруг комнат, которые я делю с Линд, полны теперь, когда люди решили отдохнуть. Говоря «надоеды», он имел в виду «моих собратьев-артонианцев». Олден засунул голову в кафетерий за сэндвичем и поздороваться с Кабиром, перед тем как уединиться на вечер, но сэндвичей там уже не осталось. Отель «Матадеро» использовали как жильё для волшебников, прибывших на Анесидору служить группой реагирования на катастрофу. Все они оставались на ногах подозрительно долго, и даже сейчас, казалось, существовала какая-то вежливая фикция, что все они возвращаются на Матадеро проверить его. В отличие от того, чтобы вырубиться в кафетерии в окружении пустых тарелок, как одна пожилая женщина, которую заметил Олден. Словно им было бы неприлично сказать: «Моя магия истощилась, мне нужно вздремнуть, а мой вид на самом деле очень плохо функционирует, если мы не едим больше пары дней». — Мы с Линд должны переехать! Так много приятных пустых комнат в этой секции. Это та самая змея? — Эш-эрди подошёл к столу, где стоял пластиковый контейнер Маленькой Змеи, с любопытным видом. Он прошипел и выделил «с» в слове «змея», так что получилось «сс-змея». Поскольку взрослые артонианцы контролировали голос куда лучше людей, Олден заподозрил, что он знает, что змеи шипят, из исследований. Так что он либо пытался взаимодействовать с самим животным, либо придавал слову дополнительный окрас, чтобы быть общительным и забавным. — Ты не выглядел бы неуместно на наших планетах, — сказал он змее. — Я мог бы принять тебя за унтси без слизи. Ты съела мышь? Съела мышь, и тебе понравилось? — Кажется, мышь ей очень понравилась, — сказал Олден, полагая, что можно говорить, пока Порти-лот поёт, раз Эш-эрди это делает. — Спасибо вам за это. И за разрешения на звонки. И за… землю с места моего рождения и за дерево. — Гледичия*. — Что? — Твоё дерево рождения. Я отправляю его в свой дом, потому что, хотя с твоим нынешним связан сад, он очень мал и не защищён. Он сглотнул, хотя во рту не было слюны. Эш-эрди наклонился поближе обнюхать контейнер Маленькой Змеи. — Спасибо, что сохраняете это для меня, — сказал Олден. — Эм… почему… — Ты благодаришь меня за то, что я делаю простые и необходимые для твоего здоровья и благополучия вещи. Это я попросил тебя остаться здесь, в кубе, на некоторое время. Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. — Я также попросил кое-кого раздобыть для тебя вот это. — Эш-эрди прикоснулся одним из своих колец к толстому коричневому треугольнику, который свисал с его пояса как украшение. В его руке появилась безупречно сложенная форма школы Селены Норт. Олден уставился на неё. Эш-эрди снова коснулся пояса, и в другой руке внезапно оказались чёрные туфли. — Завтра обычных занятий для студентов в твоей школе нет. Но у вас общее собрание в десять часов. Олден знал об этом, так как школа прислала письмо. Все студенты, которые сейчас в Апексе, должны были быть там, а все, кто в F, — присоединиться по видео. Олден надеялся, что он проверил сайт школы. Если бы он позвонил напрямую, то тот, кто ответил, наверное, сейчас паникует и пытается понять, зачем артонианскому генералу знать расписание занятий. Или Эш-эрди просто сказал им правду, и прямо сейчас Олден был недостаточно остр умом, чтобы обдумать, что это могло бы сделать с его жизнью. — Мне жаль, что ваши инструкторы не будут вести занятия. Вы написали эссе, а рутина может быть . — Всё нормально. — Он довольно сильно хотел, чтобы школа возобновилась, ради ощущения нормальности. — Я могу присутствовать по видео. А что насчёт посла Баш… — У Баш-нора завтра насыщенный день, который я сделать для него ещё насыщеннее. Порти-лот усмехнулся посреди пения. — Ты можешь со своими человеческими сверстниками, — сказал Эш-эрди. — Кто-то надёжный присмотрит за тобой глазом и разумом на случай, если Баш-нор найдёт способ тебя потревожить. Оба его глаза метнулись мимо Олдена к стене-телевизору. — Или если кто-то другой попытается. Когда Олден проследил за направлением интереса рыцаря, он обнаружил, что читает субтитры: Пара дюжин Призванных с Бункер-стрит висели в воздухе с испуганными выражениями лиц, пока их ноги карабкались по невидимым лестницам в сторону открытого космоса. Между ними и субтитрами, протягивая женщине в красном нимбе пузырёк с зельем одной рукой и колдуя другой, стоял высокий лысый волшебник, настолько покрытый татуировками, что его кожа напоминала печатную плату. — Они только что назвали его «хн’тьон» на своём языке? — произнёс Эш-эрди с отвращением в голосе. — Надеюсь, он сам ввёл их в это заблуждение, чтобы я мог это прокомментировать. — Джо!? — воскликнул Олден, уставившись в экран. — Что он здесь делает? ---------- Сделано для Святого 151 — Посмотри на этого парня! — воскликнул Олден, обращаясь к Маленькой Змее. Они снова были одни в больничной палате. Эш-эрди ушёл больше часа назад, а Порти-лот только что вышел. Руки, ноги, торс и лицо Олдена были теперь покрыты его целительной маской из родной земли. Ему полагалось не смывать состав, пока он не перестанет быть тёплым, а поскольку обмазанность грязевым зельем не способствовала активным движениям, он сидел на краю стула и смотрел кадры с Джо. Текущее видео было снято в субботу днём. В нём волшебник стоял на крыше того самого здания Приёмного корпуса, в котором Олден жил до недавнего времени. Глаза Джо были сосредоточены на цветной дымовой метке, которую кто-то отправил над океаном, а обе руки были широко разведены перед собой, манипулируя желтовато-коричневой ауриадой, пока он пел в темпе пулемётной очереди. — говорил диктор на хинди. — Почему его ауриада такая большая? — потребовал ответа Олден. — Они бывают таких размеров?! Тонна повреждённых предметов — техника, офисные стулья, лампы — внезапно появилась высоко в воздухе над дымовой меткой и рухнула в волны. Видео замедлилось и приблизилось, чтобы дать лучший обзор мусоропада. — Это просто нелепо! Часть ауриады даже не используется для заклинания! Она обёрнута вокруг его талии, словно он слишком крут для всей этой штуки! Олден провёл несколько часов с момента возвращения на Землю, разыскивая примеры использования ауриад. Теперь, когда он так сильно заботился об этом конкретном инструменте, колдующий с ней человек уже не выглядел просто очередным волшебником, владеющим одной из своих бесчисленных волшебных игрушек. Так что он уже знал, что у других людей были ауриады побольше. Он видел несколько, которые обвивались вокруг шей или рук своих владельцев куда больше раз, чем его собственная. Но он представлял себе, что их максимальная длина разумна. — Где, чёрт возьми, он её хранит, когда она не используется? — проворчал он. — Носит её на груди как бандо? Вообще-то… это было бы круто. Защищать свою ауриаду властью было так же естественно, как дышать. Так что если Джо действительно обматывал её вокруг груди снова и снова и носил как бандо, то у него была броня такой же прочности, как он сам. Падающие объекты ударялись о волны. Большинство из них рухнуло одновременно с драматичным всплеском, а оставшиеся посыпались сразу после. Джо, однако, не прекращал колдовать. — сказал диктор. Переключились на изображение улицы перед Приёмным корпусом, которая была оцеплена, и минуту спустя, когда пение Джо пошло на басовой ноте, все предметы, которые он только что погрузил в море, снова появились там большой кучей. Его плечи опустились, и он позволил той части ауриады, что была в работе, присоединиться к остальной вокруг его талии. Призванные, охранявшие зону, чтобы никто не погиб от падающего колпака, издали несколько выкриков похвалы и благодарности. Джо склонил татуированный череп с видом смиренного благородства, а затем телепортировался прочь. — Почему вы с вашей огромной ауриадой заодно не призвали молнии? — сказал Олден. — Для драматического фона? Ему нравилось подкалывать это мягкое, полезное создание силы, которое сейчас населяло тело почти двухметрового безумного учёного, однажды предложившего… возможно, в шутку… заплатить ему биооружием. Но по правде говоря, он был рад, что Джо рядом. У него были вопросы, почему Джо рядом — кто ведёт его занятия? Был ли это его новый условно-досрочный допуск? Но он всё равно был рад. Все прибывшие волшебники делали хорошую работу, но Джо был неутомимой магической машиной. Насколько Олден видел, он и близко не стоял с Линд-оттой и Эш-эрди и не останавливал вулканы. Но он определённо казался на несколько ступеней выше большинства волшебников, прибывших на помощь. Дело было не только в том, что он носился повсюду без отдыха; важно было то, что всё, что он делал, было эффектным, сложным на вид и действенным. На этом канале время от времени комментировали вышивку на одежде волшебников, указывая на символы, которые, как известно, обозначали различные области магического опыта. Одежда Джо говорила, что он гигантский ботан с высокими достижениями как минимум в семи различных видах магии. Хотя насколько высоко твоё мастерство в «трансмогрификации зелий» должно быть, чтобы ты начал носить это как знак отличия, было для Олдена загадкой. Их запланированный звонок был сегодня. Он надеялся, что он скоро поступит. До школьного собрания оставалось несколько свободных часов, и хотя он планировал поздороваться с Зериди, как только Порти-лот даст добро, он не знал, случится ли это вообще сегодня. Разговор с другом, который не является кукурузной змеёй, был бы сейчас очень кстати. С кем-то, кто не был бы погружён в последствия всего, что здесь произошло. Все, кого знал Олден, казалось, были заняты вещами, в которые он не мог вмешиваться. Лют застрял в F после того, как «перемахнул через полицейское оцепление, чтобы спасти своего пьяного папашу-идиота». Олден был уверен, что за этой историей кроется больше, но Лют, похоже, был отвлечён Сирилом и цирком семьи Велра, который обосновался в пентхаусе Аулии, пока некоторые прибрежные зоны были временно закрыты. С закрытым Мостом добраться между двумя частями Анесидоры было куда сложнее, чем раньше. Высший Совет всё ещё вёл переговоры с Трипланетами и Системой о возможном расширении местной квоты на телепортацию для неэкстренных поездок. Лекси и Кон провели большую часть вчерашнего дня, пытаясь спуститься в F, чтобы увидеть свою семью лично. Натали звонила Олдену дважды, но оба раза её прерывали другие звонки от обеспокоенных родных из дома. Она сказала, что её мама пытается убедить её больше никогда не вешать трубку. «Боюсь, она заставит меня купить одного из тех дронов "записывай мою жизнь", чтобы она могла смотреть на меня через компьютер целыми днями». Во время катастрофы кто-то угрожал использовать её, Хадизу и Эмилию как живой щит. Сегодня они снова должны были говорить об этом с властями. Натали была оживлённой. Она сказала, что все они в порядке. Эмилия ненадолго присоединилась к разговору, чтобы сказать, что с ними тоже всё в порядке, за исключением того, что у неё произошло какое-то магическое усиление силы, и она злилась, что большинство людей, которым она пыталась об этом рассказать, отмахивались, считая это истеричной неправильной интерпретацией выброса адреналина. Она ушла, а Натали повесила трубку вскоре после этого. Девочки, кажется, решили, что это просто несколько сумасшедших людей в сумасшедшую ночь. Он же чувствовал, что это удручающая точка данных в дополнение ко всем остальным, собранным за последнее время. Это злило и печалило его, и ему хотелось отмахнуться от этого, как они. Но он чувствовал, как это добавляется к тёмной маленькой кучке вещей, на которые ему рано или поздно придётся посмотреть. Когда он не сможет найти, чем отвлечься. Или когда за те два «Спокойствия Разума» придётся платить. Пока что он позволял себе притворяться, что долга не существует. Он проверил время. Было шесть утра — слишком рано, чтобы звонить и беспокоить людей, даже если бы они не разбирали свои собственные жизни. Мысль пришла без удобного плана действий. Он попытался связаться со всеми. Он получил утреннее лечение и схему приёма лекарств. Он узнал, более-менее, свою текущую жилищную ситуацию. Она была, конечно, слишком щедрой со стороны Эш-эрди. И он сделал всё домашнее задание. Это был бы идеальный шанс попрактиковать заклинания, если бы не рука. Порти-лот велел не двигаться слишком много, пока он покрыт зельем. — Я сделал кое-что новое. Причём крупное новое. Ему каким-то образом удалось сохранить Зериди, не держа её на руках. Он выдержал физическую ношу, не неся физического веса. Это был прорыв, на который он надеялся. Если бы он сделал это после дней практики, если бы это произошло в спортзале, он был бы так взволнован и горд. Как всего неделю назад, когда ловил теннисные мячи, которые кидал Большой Змей, и находил кружку с супом, спрятанную Хаою. И он был рад доказать, что Носильщик способен на это. Но его удовольствие было скорее галочкой в уме, чем настоящим восторгом. Он также не знал, как это произошло. Или сможет ли он это повторить. Олден выключил звук новостей и закрыл глаза. Он долго и пристально смотрел на себя. Концепция навыка как могучей, но уродливой машины — в форму которой его истязали — всё ещё сохранялась. Он боялся, что она может сохраниться навсегда. Но она уступала место более красивой, более гибкой метафоре оригами. Олдену было интересно, будет ли она меняться снова и снова с возрастом или эта задержится. Хорошо для них, если это правда, но он был уверен, что ему до этого далеко. Он не знал, ожидал ли он таких изменений или нет. Он был удивлён, что может сказать это наверняка. Прошло всего лишь три дня с тех пор, как он заглядывал в себя, и к тому же, он не думал, что хорош в оценке увеличения силы, когда не использовал навык. Сейчас он мог это сказать, потому что увеличение силы было более благоприятным для навыка, чем обычно. Соотношение связанного-Олдена к свободному-Олдену было иным, чем он ожидал, и из-за этого он чувствовал себя неустроенным. И необычно. Он был уверен, основываясь на том, что говорили ему и ядро Артоны I, и Земля, что это не может быть частым явлением и это не продлится долго. Свободная власть догонит и со временем превзойдёт её, и Олдену придётся провести закрепление. Всё ещё с закрытыми глазами, он попытался вспомнить, что именно он сделал, чтобы сохранить Зериди, когда руки перестали её держать. Когда не смог понять, он снова пошёл назад, вытаскивая собственные воспоминания на свет. Пытаясь представить момент без необходимости переживать его заново, словно это было легко. Вода прибывает, палочка обещания, надежда, толкая дверь на крышу… перестав надеяться, перестав верить в Землю. Просьба использовать привилегию. Теперь он был рад, что его отвергли. Но он не мог забыть, что сделал это. Частица Погружателя-Отправителя поймала его ботинок и протащила по крыше. Через край. Он знал, что была боль, но это была менее интуитивная часть воспоминания, чем беспомощность. Тащило, ударяя о предметы, случайно отпустил Зериди… не осознавая, что отпустил. Не осознавая, что держал её только навыком. Как он это сделал? Он помнил, что думал о сдвиге в ощущении навыка ещё до самого конца. Он заметил это после того, как та первая волна сбила его с ног и забросила в помещение со странными стульями. Он помнил, как был благодарен, что его хватка на Зериди ощущалась более прочной, чем когда они отправились в путь вместе. Олден размышлял над этим больше часа, лишь изредка отвлекаясь на какой-нибудь участок грязевой маски, который становился особенно тёплым. Он пришёл к некоторым неуютным осознаниям о собственном состоянии ума во время катастрофы. Зериди-унд’х нажала на множество важных эмоциональных кнопок с того момента, как он её встретил. Они спасли друг другу жизни в теплице. Она ему нравилась, он её уважал и волновался за неё. Всё это казалось правильным, учитывая, кого она ему напоминала и как она к нему относилась. Пытаться помочь ей было правильно. Но пока он её нёс, пока всё становилось хуже с течением часов… в какой-то момент бросить её стало вариантом, которого не было даже в самом дальнем уголке его сознания. Чего бы это ему ни стоило. И он не знал, было ли это правильным. Здесь, в этом безопасном месте, Олден не думал, что умер бы за Зериди. Если бы кто-то вручил её ему прямо сейчас, он бы постарался ради неё. И он бы рисковал. И он бы переживал. Но было бы чувство самосохранения, смягчающее всё это. Как это ощущалось? Понять это правильно казалось важным. Он вспомнил, как пытался плыть к ней. У него было такое сильное чувство, где она находится, что он сначала подумал, что всё ещё держит её. И даже когда Эш-эрди вытащил его из воды, он не мог думать ни о чём другом, кроме как вернуть её. — Эгоцентричным, — внезапно сказал он. В прошлый понедельник навык показал ему захватывающие новые вещи, когда он ловил теннисные мячи. Из того опыта он знал, что Носильщик Всех Тягот раскрывал больше того, чем он… кем он… был на самом деле, когда Олден чувствовал большее совпадение с ним. Он почти впал в транс, играя в мяч с Большим Змеем. В том случае это было намеренно. Удовлетворительно. Он открыл глаза. — Что, если моя магия просто начала работать лучше, потому что я был полумёртв и очень предан? Вспомнить точно, когда он начал чувствовать, что его хватка на Зериди полностью надёжна, было трудно. До этого он лучше осознавал, что с ней ему приходится бороться. В этом что-то было. Кусочек правды. Плюсы: Зериди всё ещё жива. Минусы: Это был нелегко повторяемый эксперимент. Быть святым наносило огромный урон телу и уму. Олдену не нравилась идея, что он мог ввести себя в транс-режим супер-Носильщика, сам того не осознавая. Он даже не знал, что означает супер-Носильщик. Если он был своим навыком, значит ли это, что ему суждено стать больше похожим на то, что представляли создатели? Был ли у него контроль над этим? Насколько его личность влияет на то, чем является Носильщик Всех Тягот… и насколько то, что он — Носильщик Всех Тягот, влияет на то, кем он является? Он застонал и сполз в кресле, игнорируя тот факт, что, наверное, пачкает спинку грязью. — Ты ведёшь себя как чудак. Прекрати. У Призванных были разные личности, отличавшиеся от их закреплённых талантов. У рыцарей, похоже, тоже. Он не собирался превращаться в того, кто умрёт, защищая рожок мороженого, который сохранил в кармане. Наверное. Возможно. Он думал о рыцарях, о Призванных, о старых друзьях, о новых, о Кибби… об утраченном понятии дома. Он желал многого, чего не мог иметь. Когда зелье перестало спонтанно нагреваться, он принял долгий душ, чтобы смыть его всё. Пока оно утекало в слив, он обнаружил, что его синяки исчезли. Мелкие порезы и ссадины стали красными отметинами, которые, похоже, должны быстро зажить и исчезнуть. Ему полагалось снова надеть хлюп-ботинок, но даже без него он теперь мог переносить вес на ногу без желания ругаться. Глубокая рана, заставлявшая его руку пульсировать, всё ещё немного ныла, когда он сжимал и разжимал кулак, но края раны сомкнулись. Олден внимательно изучил её, а затем в честь праздника наложил заклинание заморозки на воду, скопившуюся в мыльнице душа. Он смотрел, как созданный им лёд съёживался от тепла. Он выскользнул из мыльницы, ударился об пол рядом с его ногой и заскользил к сливу. — Эй, Система, — сказал он. — Спасибо, что сохранила планету. Хорошая работа. Ты когда-нибудь хотела, чтобы я растаял? Как кубик льда или, может, снежинка? Когда ответа не последовало, он решил, что это один из тех многих случаев, когда разговор с ним не приносит выгоды её целям. Он обмотал ауриаду вокруг шеи, продолжая ополаскиваться. [Конечно, Земля так к тебе не относится, Олден.] Он замер, не донеся руку до уха. Там, в волосах, застряла какая-то упрямая грязь. [Пожалуйста, береги себя лучше.] Вода текла в глаза. Он слишком уставился на интерфейс, чтобы моргнуть. [Ты будешь выглядеть так красиво в форме.] — Что? В смысле… я… [Не забудь поблагодарить моего Эша за то, что раздобыл её для тебя. И хорошего дня в школе.] Олден рассмеялся. Высвобождение нервов, а не веселья. Когда он взял себя в руки и попытался продолжить разговор, ответа не было. Ни от одной из них. Он не спеша надевал её перед зеркалом в ванной. Чёрный пиджак с двойным рядом серебряных пуговиц был немного строгим и военизированным, особенно на расстоянии. Он не думал, что такое впечатление складывается только из-за воспоминаний о студентах, носивших его на похоронах Ханны. Но вблизи эмблема на левой стороне груди и крой пиджака делали его более похожим на то, что носят в школе. Для холодной погоды было более длинное, тяжёлое пальто в похожем стиле. Дополнительные перчатки. Можно было носить значки за год обучения, награды и клубы. И, по слухам, в будущем ожидалось появление какой-то короткой декоративной накидки, если третьекурсники добьются своего. Одежда сидела хорошо, и туфли, которые раздобыл Эш-эрди, были подходящего размера. По крайней мере, та, что на неповреждённой ноге. Когда Олден спросил рыцаря, как и почему появилась форма, все ответы звучали так разумно. Олден сказал, что хочет посещать школу. Для этого ему нужна была одежда, отличная от больничной. Школьная одежда была важна на Трипланетах; Эш-эрди не хотел, чтобы он ходил по кампусу неподобающе одетым. И он также не хотел нарушать дом Олдена, посылая незнакомца рыться в его комнате в общежитии. Поэтому он велел «принести» новенькую форму и туфли. Бросая последний взгляд на себя, Олден мысленно добавил «работника магазина кампуса» в свой растущий список людей, которые, вероятно, были сбиты с толку и встревожены волшебниками, бегающими по его поручениям. Это было одно из немногих его желаний, которое казалось маленьким и возможным. Ему было интересно, надеются ли другие студенты, что сегодняшнее собрание объявит о перерыве или досрочном завершении семестра. В письме говорилось, что они услышат насчёт расписания. Было почти девять. Собрание в десять. Что касается проезда, Эш-эрди сказал: «Делай, что хочешь! Я найду тебя, когда придёт время». Быстро позавтракать казалось лучшим способом отвлечься от этого вопроса подольше и сохранить довольство Порти-лота. Он велел Олдену «есть натуральную пищу своего мира, как того пожелает твоё тело», после исцеления. Он не был уверен, совет это или правило. Вчера он собрал растерянные и встревоженные взгляды волшебников, которые были под впечатлением, что Матадеро сейчас — убежище только для артонианцев. Они относились к кубу как к комнате отдыха, что было забавно. Но и практично тоже. Анесидора теперь испытывала нехватку жилья из-за разрушений, затопления и действующих на всякий случай приказов об эвакуации во многих местах. Вдобавок, волшебники подвергались массе вопросов, пристального внимания и просьб на публике. Наличие места, куда они могли бы сбежать и куда людям запрещено заходить, вероятно, помогало им соблюдать надлежащее волшебное поведение и осмотрительность. Сегодня, однако, Олдену либо вежливо улыбались, либо полностью игнорировали все встречные. Сначала он подумал, что они просто привыкли к нему. Но проходя через вестибюль жилой секции, теперь полной дремлющих или работающих над загадочными групповыми проектами волшебников, он получил впечатление, что и улыбки, и игнорирование были слегка чересчур старательными. К тому времени, как он добрался до кафетерия, он уже гадал, зачем вообще понадобилось такое совещание. Волшебники из Лифсонга без проблем вели себя по-артониански нормально с ним, что бы он ни делал. Вопросы вылетели из головы, как только он вошёл на кухню и увидел единственного другого человека, живущего в стиле отеля «Матадеро». — Кабир? — громко сказал он, перекрывая звук индийской поп-музыки, гремящей на кухне. Пара артонианцев засунули головы в холодильник, обсуждая, три порции бисквитного торта или четыре. А другой волшебник пробовал кастрюлю томатного соуса и добавлял что-то вязкое из богато украшенной стеклянной бутылки, которая не выглядела сделанной на Земле. Кабир стоял за центральной стойкой, качая головой и нарезая на скорость целые баттернат-сквоши в такт музыке. Его волосы были в полном беспорядке. Кто-то выдал ему волшебные штаны. Он пел. — Олден! — радостно сказал он. — Тебе нужна еда? Всем нужна еда! Петчко-о-о-о! У Олдена было смутное представление, что «петчко» — это какая-то артонианская подливка. Он улыбнулся шефу. — Ты, похоже, наконец поспал, если чувствуешь себя таким бодрым? — Спать? Нет! — Кабир использовал ножи, чтобы перебросить сквош на противень. Большая часть попала. Один из артонианцев из холодильника поймал кусочек, улетевший в сторону, и с любопытством откусил. — Моне-е или Мо-нее? Момомоне-е-е дала мне кое-что, чтобы я больше не испытывал стресс! Это изумительно! Олден перевёл взгляд со сквоша на полуглазированный слоёный торт рядом со сквошем, на буквально ведро бобов, замоченных на полу. — Но… ты вообще пытался уснуть? — Нет! Не волнуйся. Всё в порядке! Я больше не буду работать на мисс Велра. Момонени обожает мои крутоны. Я буду работать на неё! Его! Этого человека! — Крутоны — это хорошо… — медленно проговорил Олден. — Но зелья, которые не дают тебе спать, — менее хорошо… — Я в порядке! Я Брутал! — бодро сказал Кабир. — Никто не настолько Брутал, чувак. — Хочешь шуфты? Она вон там. — Он указал ножом за спину, двигаясь так быстро, что Олден забеспокоился, как бы Кабир случайно не убил женщину, играющую с томатным соусом. Он как раз собирался написать Целителю и спросить, знает ли кто-нибудь, что местному шеф-повару чрезмерно помогают голодные инопланетяне, когда вошёл новый голодный инопланетянин. Он выглядел слегка чумазым и более чем слегка раздражённым, направляясь к холодильнику и начиная выхватывать оттуда сэндвичи, чтобы распихать по карманам. — Какие фрукты здесь хорошие? — проворчал он по-артониански мужчине, сующему палец в блюдо с бисквитным тортом. — Все, что я пробовал, — прелесть. В кладовой есть ящики… — Джо! — воскликнул Олден. Он удивился тому, как взволновала его встреча с профессором здесь. Знакомое лицо. Они могли поговорить о разном. Несколько деликатных вопросов о магии. Много о Кибби. Олден мог бы спросить, как поживают все ассистенты, которых он спас, теперь, когда они живут на… Джо, всё ещё стоя к нему спиной, медленно выпрямился. В одной руке у него был завёрнутый в плёнку хоги*. — Эй, Джо! — сказал Олден по-артониански, когда Джо развернулся, чтобы посмотреть на него. — Я только что видел тебя по телевизору. — Боже мой. — Джо сглотнул. — Олден. Дорогой. Как ты? Так замечательно видеть тебя снова, но мне правда нужно спасать ещё бедных Призванных твоего вида. Прошу прощения. Хорошей недели. Пока. И затем, пока Олден пытался осмыслить странное приветствие, Ворли Ро-ден убежал. ---------- Резкий Разрыв Примечание от Sleyca ПРИМЕЧАНИЕ: Это была одна из самых расстраивающих глав, которые я написала. Не совсем понимаю, почему, ведь я знала, что это произойдёт, а как у автора, эмоциональные удары обычно притупляются из-за смехотворного количества часов, которые я трачу на планирование и мозговой штурм каждой главы ещё до того, как начинаю писать. Но я была так зла, что этот разговор с Джо пошёл не так, как Олден хотел и в чём нуждался. В смысле, я люблю писать об этом парне, но… Ладно, хватит признаний в том, что я злюсь на персонажа, которого полностью контролирую. Надеюсь, вам понравилась глава! Увидимся на следующей неделе. :) 152 — Забавно! — сказал Кабир, его ножи продолжали крошить сквош в такт музыке. — Почти выглядело так, будто Лысый Генерал от тебя убежал! Изумление Олдена было настолько полным, что он стоял с опустошённым разумом, уставившись на место, которое покинул Джо. Одна из горок сэндвичей в холодильнике, разбалансированная копанием волшебника, медленно завалилась набок на голый участок полки, где раньше стоял бисквитный торт. Это была скорее трусца, чем полноценный бег. Но намерение всё равно было очевидным. Превосходный Профессор Ворли Ро-ден. Многоязычный балагур. Умный, уверенный и слегка преступный — артонианец, который сумел оказаться приятным в самый первый день Олдена как Призванного, когда тот так нервничал, что даже не мог заставить себя спорить с кем-то вроде Бти-квол. Динамика между Олденом и Джо изменилась, когда они разговаривали в сентябре. Во время того позднего ночного звонка Джо не был таким уж невероятным. Олден был… другим. Более уставшим. Более осведомлённым. Но звонок не был плохим. Джо явно чувствовал себя неловко, когда взял трубку, но в конце они даже немного пошутили. Он сузил глаза. — Этот человек не хн’тьон, Кабир, — сказал он, случайно переходя на артонианский, потому что слишком напряжённо думал о представителе этого вида. — Его имя — Мастер Ворли Ро-ден. Олден, мой дорогой Кролик! Так счастлив, что мы будем работать вместе. Какой милый, милый у тебя навык! Ты мой спаситель… Можешь звать меня Джо. Внутри него всколыхнулось раздражение, порождённое полудюжиной менее определимых чувств. — Знаешь, я не думаю, что Ворли Ро-дену позволено от меня убегать. Двое волшебников у холодильника обменялись одноглазыми взглядами. Сумка Олдена качнулась, когда он развернулся, а хлюп-ботинок скрипнул по твёрдому полу. Он зашагал прочь из кухни. Он собирался поймать этого придурка. Он не спрашивал себя, что намерен делать, когда придурок будет пойман. Он даже не знал точно, зачем хочет его поймать. Не то чтобы он отчаянно жаждал поговорить с Джо. Но он был рад наткнуться на кого-то, кто знал кое-что о нём. О Кибби. О лаборатории. О его навыке. О том, что с ним случилось. Что он там видел. Внутри его головы… Нет, правда находилась где-то глубже. Ро-ден был могущественным, пронырливым артонианским гением, у которого, вероятно, снова будет целая армия потрясающих Призванных на побегушках ещё до того, как Олден окончит школу. Но Олден внезапно ощутил внутри уверенность, что Джо должен ему хоть немного больше, чем это «прощай». Несколько минут его времени. Не «хорошей недели». Не «мне правда нужно спасать ещё бедных Призванных». Несколько дружеских минут. Олден почти пересёк кафетерий. По залу расположились несколько артонианцев, наслаждаясь той едой, которой она была для них в это время суток. Джо застрял в ожидании лифта. Когда Олден остановился рядом, профессор никак не отреагировал. Он делал вид, что рассматривает большой чёрный коготь через монокль. Поскольку Олден только что видел, как он вытащил этот коготь из одного из карманов своих лососёвых брюк и вытер с него что-то похожее на майонез, он сомневался, что это драгоценный предмет, который пострадает от отсутствия внимания Джо. — Доброе утро, Джо, — сказал Олден по-артониански. — Как поживаешь? — Очень занят, — ответил Джо по-английски. Нота тревоги, звучавшая всего мгновение назад, теперь исчезла из его голоса. Её сменила резкость. Раздражение Олдена росло. — Занят? Я тоже. Но раньше я узнал, что ты здесь, на Земле. И я подумал: «Это интересно. Интересно, увидимся ли мы». Повезло, что мы встретились так скоро. — Не так повезло, как ты думаешь. Я иду в свою комнату писать предложение для Великого Сената. Более эффективный и дешёвый план по уборке этого маленького разлива, чем тот, что они рассматривают сейчас. — Джо изучал этот коготь так, будто от этого зависела его жизнь. — Нет времени болтать. Может, в другой раз. Пришёл лифт. Внутри была четвёрка волшебников, ведущих беседу, которая оборвалась, как только они увидели их двоих стоящих там. Олден не был уверен, было ли это из-за него или из-за Джо. Как только его собратья-артонианцы вышли, Джо скользнул внутрь. — Думаю, я тоже поеду наверх. — В голос Олдена на этот раз просочилось столько досады, что он сам это заметил, и это заставило его замолчать. — Ты поел? — спросил Джо. — Нет, — сказал Олден, ошеломлённый вопросом из ниоткуда. — Я как раз собирался, когда… — Тогда у тебя нет оснований приставать ко мне, когда тебя ждёт столовая, полная человеческих угощений. — Джо наконец оторвал взгляд от когтя. Они смотрели друг другу в глаза, пока двери начинали закрываться. — Оставайся здесь. Слова не содержали ни капли его обычного балагурства. Они были холодными. Властными. Мысль, что Джо действительно может злиться по какой-то причине, поразила Олдена, и его желудок сжался от совершенно определённого типа нервозности. Она была сильной, но недостаточно сильной, чтобы заглушить новую вспышку его собственного гнева, пришедшую с ней. Он просунул руку между дверями как раз перед тем, как они закрылись, и протиснулся внутрь, сверля мужчину взглядом. — Почему ты такой… что с тобой не так? — потребовал он, как только они остались одни. Кабина начала подниматься. — Смотря кого спросить, — пробормотал Джо, засовывая коготь обратно в карман и уставившись на номер этажа так, будто приказывал ему двигаться быстрее. — Ты злишься на меня? — Олден не мог понять, с чего бы ему злиться. — Ты злишься на меня? Джо не ответил. — Чего ты от меня хочешь, Олден? — Теперь он звучал нейтрально. Это была третья серьёзная смена настроения с тех пор, как они столкнулись. — Ты меня сейчас сбиваешь с толку. В смысле, чего я хочу? — Затем ему кое-что пришло в голову. — Эш-эрди сказал тебе не разговаривать со мной? Когда мы видели тебя по телевизору ранее… — Почему ты смотрел телевизор с ним? Что он…? — Губы Джо сжались. — Нет. Это неважно. Он внезапно начал нажимать кнопки всех этажей над ними. — Полагаю, разговор должен состояться, раз ты настаиваешь, но незачем его затягивать, — сказал он. — Можешь говорить со мной о несекретных вещах, пока нас не прервут. Или пока мы не достигнем верхнего этажа жилой секции, где я посплю в крошечной каморке комнаты и постараюсь избегать снов, напоминающих мне о том, в каком исключительно убогом месте моей жизни я нахожусь. Лифт прозвенел, останавливаясь на следующем этаже. Ряд кнопок светился. Олден повернулся лицом вперёд, перестав сверлить Джо взглядом. — Так… что? Я стою лишь двадцати этажей твоего времени? Его гнев был проколот. Уходя, он забирал с собой его энергию и уверенность. Двери снова закрылись. — Теперь девятнадцати, — мягко сказал Джо. — Чего ты от меня хочешь? — Ничего. — Ты очень настойчив для того, кто хочет «ничего». Двери открылись. Очередной пустой коридор простирался перед ними. — Я хотел поздороваться с тобой, — сказал Олден. — Я хотел, чтобы ты поздоровался в ответ. Я был рад тебя видеть. Я хотел, чтобы ты был… чтобы вёл себя как обычно. Моя ошибка. Они поднялись ещё на этаж без ответа от Джо. Олден чувствовал себя выбитым из колеи. Глупо. Он пожалел, что погнался за Джо в раздражении и что только что признал: всё, чего он на самом деле хотел от этого человека, — немного характера и близости. Какие дела у него были с этой резкой, негостеприимной версией Джо? — Ты слышал что-нибудь о Кибби? — спросил Олден. — Дважды. Я отправлял ей подобающие сообщения, поздравляя с новым путём и извиняясь за свои неудачи в заботе о ней и её семье. Я навещу её, когда она вернётся с Тегунда, и скажу всё то же самое лично. Она довольно… мне, вероятно, придётся специально встретиться с её новыми наставниками и передать её им для обучения. — Чтобы устроить ей резкий разрыв с тобой? — Формальность этого ей понравится. Так и будет. Какой-нибудь ритуал. Что-то, что даст ей разрешение оставить Джо в пыли там, где ему и место, и начать восторгаться милым, терпеливым учителем вроде Гвен-лор. — Хорошо, — сказал Олден. — Как твои ассистенты? — Только пара из них осталась у меня на службе. Остальные нашли достойные должности в других местах. — Одежда Джо зашуршала о стену лифта, когда он переменил позу. — Все они проживут долгую, безопасную жизнь. Олден переварил это. Было так много всего. Но и сотни поездок в лифте не хватило бы, а Джо сказал — только несекретное. И Олден на самом деле не хотел говорить с ним о важных вещах, когда он в таком мерзком настроении. Ещё один звонок. Двери разъехались. — Что ж, спасибо, — сказал Олден, переходя на английский. — Я выйду здесь. Похоже, мне и двадцати этажей не понадобилось. Они прибыли на этаж, где один из обитателей решил улучшить декор. Резкий белый верхний свет был выключен, и светильники по колено высотой сияли мягким красным. Пахло чистящим средством с ароматом сосны. Олден нарочито небрежно вышел из кабины. Не оглядываясь. — Увидимся позже, — сказал он, устремив взгляд прямо на участок пустой серой стены, залитый красноватым светом. Он ждал звука уезжающего лифта. И продолжал ждать… Вместо этого он услышал тяжёлый выдох. — Я бы сказал, что мы вряд ли встретимся снова, — произнёс Джо. — Но мы и в этот раз не должны были встретиться. Несколько дней назад я не мог представить сценария, который привёл бы меня к столкновению с тобой здесь. А у меня не хилое воображение. Когда Олден обернулся, он увидел, что Джо придерживает дверь лифта рукой. — Вместо этого я скажу, что если мы встретимся снова, особенно на публике, у меня для тебя будут только пустые любезности. Хотя это и не мой первый выбор, такова будет природа наших отношений. Если ты хочешь что-то потребовать от меня, сейчас твоя единственная возможность. Предлагаю сорвать это, пока лоза не засохла. Или понимал. Но то, что он осознавал сейчас, было настолько далеко за пределами любых ожиданий от встречи с Джо и настолько неожиданно расстраивало, что он не хотел этого понимать. — Возможно, тебе нужны извинения, — предположил Джо. — Или ты хочешь ещё один разговор, как те, что у нас были во время твоей службы в университете. Заткнись, мудак. — Первое ты можешь получить, если скажешь мне, за что именно мне извиняться. Второго не будет. По причинам, которые должны быть очевидны. — Мне не нужны извинения. Мне не нужен… Ещё один урок. Были вопросы, которые он мог бы задать, но побуждать Джо пристально рассматривать его в течение долгого времени, вероятно, было неумно. Определённо неумно, если так будут обстоять дела. — Мне не нужна сделка, — сказал Олден. — Это, вероятно, к лучшему. У меня сейчас мало что осталось на продажу. По крайней мере один из моих студентов считает меня настолько жалким, что мне нельзя доверить даже самостоятельно выползти из этого . — Брови Джо сдвинулись вниз и сошлись, и он пробормотал себе под нос: — Не думаю, что я ему лично нравлюсь. Может, он считает, что мой позор так велик, что пятнает нашу школу. Или весь наш вид. Такое озадачивающее создание. Бедняжка. — Ты в ещё более глубокой заднице, чем раньше, и ты никогда больше не хочешь меня видеть. — Олден говорил в пространство над лысой, исчерченной синими линиями головой Джо. — Я неудобен. Ты боишься Эш-эрди и Четвёртой. Все на тебя злы. Я понимаю. Твоя жизнь тяжела. — Моя жизнь не твоя… — Джо осёкся, а затем снова вздохнул. — Тогда прими честность как мои извинения. Ты необычайно приятный молодой человек, Олден. Когда мы расставались в последний раз, я предвкушал много будущих встреч с тобой. К нашей взаимной выгоде. Теперь наши обстоятельства иные. Очевидно, — подумал Олден. — Хн’тьон действительно разослал служебную записку о тебе, но в ней лишь сообщалось, что ты его личный гость здесь, на лечении, а не слуга и не источник информации. Никому не нужно было говорить мне не разговаривать с тобой, чтобы я знал — лучшее для нас обоих — это, как ты выразился, «резкий разрыв». — Вот так просто? После… всего, что случилось? — Дружелюбие с тобой лишь напоминает людям о нашей связи и усиливает впечатление некоторых, что я воспользовался бесхитростным юнцом. — Он помолчал. — Это также заставило бы их гадать, что же может быть в тебе такого интересного, что я стал бы рисковать усугублением их дурного мнения ради сохранения отношений. О. — Но… разве у меня вообще нет права голоса? — спросил Олден. — В том, как пойдут дела между нами. — Нет, — твёрдо сказал Джо. Олден нахмурился, глядя на него. И на его дурацкий монокль. И на карманы, полные закусок. — Я всегда тянусь за ещё одним трофеем, — сказал Джо. — Даже когда мои руки заняты. Так всё ломается. Прими как знак моей благодарности и уважения к тебе то, что я не потянусь за тобой снова. Уважения? — Я не трофей, — сказал Олден. — Я человек. — Прошу прощения. Это была не лучшая формулировка. И… ещё одна последняя вещь… Конечно. Почему бы и нет? Насколько хуже может стать это воссоединение? — Тот разговор, что у нас был, когда ты пил чай со льдом, — сказал Джо. Чай со льдом? Глаза Олдена расширились. Первый Урок. Он собирается говорить об этом здесь и сейчас? — Я… возможно, дал тебе неверный совет. Тянуться за ещё одним трофеем — моя дурная привычка. Это не значит, что она должна стать твоей. Олден уставился на него. — Моё искреннее наилучшее мнение в то время основывалось на предположениях о том, как сложится твоё будущее. И о моей собственной вероятной роли в его формировании. Учитывая, как всё изменилось, тебе действительно стоит рассмотреть другой курс для себя. Затем, словно он и не сказал ничего столь важного, Джо улыбнулся ему впервые с тех пор, как они столкнулись. Яркая, знакомая улыбка. Олден не мог её оценить. — Ты только посмотри на себя! — сказал Джо. Внезапная бодрость в его голосе казалась, как всегда, искренней. — Мне едва ли стоит волноваться о том, найдёшь ли ты хороший путь вперёд без меня, правда? Ты заработал исключительную благодарность от Хн’тьон Алис-арт’х. Это привлекает внимание волшебников такого сорта, у которых я уж точно не мог бы красть твоё время. Он выделил слово «внимание»? Если да, то настолько тонко, что Олден не был уверен. — Ты усердно трудишься, дорогой Олден. И, я вижу, ты оказался в . Береги себя лучше. — Он опустил руку, позволяя лифту закрыться. — Здесь мы расстаёмся. Удачи. Выбирай лёгкую дорогу на пару десятилетий, хорошо? Рекомендую отпуск. И это всё? Он действительно имеет в виду, что это всё? Только краешек Джо был виден в просвете между дверями. — Я взял отпуск, — сухо сказал Олден. — Была гавайская рубашка и всё такое. — Я рада, что у тебя новое хобби, Эш. — Линд-отта сидела в одном из кресел у окна в их общей гостиной, перегнувшись через колени и постукивая короткой палочкой по каждому обнажённому пальцу ног, накладывая массажное заклинание. — Но ты уверен, что твои усилия помочь ему не подавляют его? — Что такого подавляющего я сделал? Она посмотрела на него. Эш-эрди сидел на диване, сосредоточенно уставившись на кольцо в своей ладони. Когда Линд связала их интерфейсы, она увидела копии восьми различных информационных дисплеев, парящих в воздухе перед ним. — Ты ходишь с изображением скелета мальчика в правом периферийном зрении. — Он же не знает об этом! Кости в его стопе всё ещё заживают. Я никогда не следил за процессом исцеления человека. Что, если что-то пойдёт не так до его завершения? — Эш улыбнулся кольцу, затем сжал его в кулаке и откинулся назад. — И, я вижу, ты всё ещё пытаешься изучить все когда-либо зарегистрированные деформации сохранения, — добавила Линд. — Это книга по теории привязки людей? Я не знала, что уже написали хорошие. Лицо Эша исказилось. — Эта нехорошая. А определить происхождение его основного таланта на данном этапе его развития, имея лишь предоставленную информацию, излишне трудно. Это может быть столько разных вариантов. — Сокрытие происхождения предотвращает несколько видов злоупотреблений, — сказала Линд. — И «я» более приватно, чем скелет. Мне помнится, ты часто голосовал за ограничение доступа призывателей именно к тому типу информации, который сейчас хочешь. — Да, но я хочу копаться в нём из правильных побуждений. — Он прижал костяшку пальца к губам, уставившись на отображаемый перед ним материал. — Это ужасно. У меня нет времени разбирать все чудовищные возможности. Я, возможно, спрошу у Матери. — Это слишком. Позволь ему растить свои нынешние способности нормально. — Но что, если они плохо спроектированы или удручающи? — Он всё равно может сделать что-то своё из них. И ты сказал, что тебе понравилось. — Мне действительно понравилось! Он использовал его, чтобы доставить ко мне унд'ха. И горячую, и холодную еду. Но что, если он на весь остаток своего существования привязан к полупродуманному дипломному проекту, созданному кем-то из плохой школы? Линд вытянула ноги и пошевелила пальцами. — Может, ты сможешь найти хорошую вторичную силу, чтобы порекомендовать. Или сосредоточься на впечатках заклинаний, доступных ему. Их гораздо легче идентифицировать. Эш-эрди скрестил руки на груди и уставился на скелет. — Если я его подавляю, то только потому, что о нём недозаботились все остальные. Я обеспечил его лечением, одеждой и звонками. Не великая роскошь. — Ты снова поднимал тему исцеления разума? Он убрал несколько парящих изображений мыслью и перегруппировал остальные. — Пока нет. Но я привёл планы в действие. — думал Олден, сидя на полу в коридоре с красным освещением и глядя на свои руки, которые заостряли кончик листа зелёно-золотой бумаги для оригами. Очевидно, ответ был «да». — Он отложил сложенный бумажный самолётик и потянулся за новым листом. Но что бы он себе ни говорил, он всё равно чувствовал себя так, будто получил пощёчину и был брошен на произвол судьбы. Доводы Джо были разумны. «Это создаст проблемы нам обоим, если нас увидят вместе» — разумная причина им не видеться вместе. Но не похоже было, чтобы он счёл нужным представить эти доводы до того, как Олден вынудил его к этому. Он сам решил, что правильный образ действий — вырезать Олдена из своей жизни, и Олден даже не был достаточно важен, чтобы заслужить настоящего прощания. И этот последний совет… Забудь всё, что я тебе говорил, Олден. Забудь, что я изменил твою жизнь. У меня неприятности, и я не могу сейчас с тобой возиться. Так что мне неудобно, если ты будешь гнаться за выдающейся силой и люди начнут замечать. Прерви поиск исключительности. Возьми лучше какой-нибудь хороший навык для стирки. — Слишком поздно, — пробормотал он. — Я немного опоздал, — раздался голос по-артониански. Олден поднял взгляд от своего складывания и увидел Эш-эрди, идущего к нему по коридору. Откуда он взялся? Тут что, есть лестница, о которой я не знаю? — Ты готов к школе? — Он остановился рядом с Олденом. — Да! Спасибо. — Что это? — Он наклонился, чтобы поднять один из миниатюрных бумажных самолётиков, которые складывал Олден. — Просто чтобы отвлечься, — сказал Олден. — Бумажные флаеры. Эш-эрди сразу просветлел. — Как идеально! Я как раз собирался научить тебя летать. Олден моргнул. — В школу, — сказал Эш-эрди, протягивая кольцо на ладони. — Я подумал, это будет весело. — Это то кольцо, что управляет платформой, на которой вы меня спасли? — спросил Олден. — Да. Я модифицировал его так, чтобы оно работало у тебя. — Он выглядел довольным собой. Олден взял кольцо. Это было мило с его стороны. И это хороший способ отвлечься. — Нам придётся поспешить, чтобы успеть к твоему собранию вовремя, — сказал Эш-эрди. — Прошу прощения за это. — Всё нормально. — Олден провёл большим пальцем по краю кольца. — Вы сказали, я могу просить вас о вещах, если они мне понадобятся. Это не то, что мне нужно… — Что же это? — Мне сказали, что можно избавиться от частей контрактных татуировок, — сказал Олден. — Как только их условия выполнены. Только тех частей, которые больше не активны. — Можно. — Вы бы помогли мне это сделать? Я не знаю, насколько это хлопотно. — Той, что на груди? — спросил Эш-эрди. Он видел её как раз этим утром, пока Порти-лот разрисовывал Олдена грязью. Олден кивнул. — Ты хочешь её убрать? — Очень хочу. ---------- Галета 153 — Теперь она угаснет, — просто сказал Эш-эрди, отводя свою власть. С делом разобрались за секунды. Эш-эрди подтвердил, что Олден хочет убрать всю татуировку, кроме концентрических треугольников, обозначающих всё ещё действующий пакт о секретности. Затем сила рыцаря коснулась его. Я не ошибся насчёт того, насколько он силён, — подумал Олден. Безмерно силён. Это не была крупная, постижимая сила, как у Люта, но мощь, настолько превосходящая самого Олдена, что даже не напрашивалась на сравнение. Он чувствовал себя муравьём, которого только что погладила по голове гора. Каждый раз, когда он находился в присутствии могучего существа, опыт был разным. Горгон вперил в него тот взгляд, который запустил распускание сознания, экстатическое озарение. Праймери задавала ему вопросы и всматривалась в его существо благодаря тому, что Стю-арт'х счёл нужным похвалить некое качество его власти. А на Тегунде Алис-арт'х держала его, как пара рук обхватывает разбитую статуэтку, удерживая все кусочки на месте. В этот же раз, несмотря на внезапное осознание безмерности власти Эш-эрди, само прикосновение было кратким и лёгким, как шёпот. У Олдена мелькнул страх разоблачения; но он сидел смирно, и всё закончилось так же быстро, как началось. Почти в тот же миг, когда власть Эш-эрди отступила, татуировка на его груди закололо. Он впервые ощутил физическое чувство от неё с тех пор, как Джо попросил изменить условия прямо перед их последним уроком. Похоже, это был наш последний-препоследний урок. Ничего страшного. Нет причин чувствовать себя дрянью. — Это было так быстро, — сказал он. Эш-эрди сменил причёску из трёх кос на один хвост через плечо. Он был обмотан металлическими лентами, отражавшими красный свет в коридоре. — Я был рад это сделать. Если подумаешь о каких-нибудь других проблемах или желаниях…? Он звучал с надеждой. Олден стоял, глядя на кольцо, которое дал ему Эш-эрди. Оно было узким и сделано из того же полупрозрачного зелёного материала, что и нонагон. Четыре крошечные логограммы были выгравированы на нём, равномерно распределённые по внешней стороне. Когда Олден надел его на указательный палец правой руки, оно расширилось, чтобы подойти по размеру. — Вы, наверное, думаете, что с моей стороны было глупо, — сказал он. — Заключать частный контракт с этим человеком. — Я не могу судить твой выбор, когда не знаю условий соглашения, что ты считал правдой в то время и какое он мог оказывать. — Он помолчал, затем добавил: — У меня более чем достаточно знаний об ошибках Ро-дена, чтобы судить его, и я считаю его эгоистичным, и высокомерным. Непростительно для волшебника его возраста и ума. Настолько плохо, да? — Спасибо, что убрали метку. — Чернила быстро. Я так хорош в разрушении вещей. — Он просиял. — Давай отправимся в твою школу! Я проверил, ничего не разрушено. — Это облегчение. — Хочешь взять с собой змею? Может, ей нужен свежий воздух. Мы могли бы зайти за ней. Олден улыбнулся. — Нет. Всё нормально. Люди обычно не берут змей в школу. Эш-эрди повёл его к лифту. — Я буду занят большую часть дня, но если наши расписания совпадут, возможно, ты мог бы устроить мне экскурсию по своему кампусу. — Конечно. Да… это звучит… Тревожно. Что Олдену делать с рыцарем-туристом? Куда вообще такого водить? Что люди подумают? — Надеюсь, наш полёт туда отвлечёт тебя от тревог, — сказал Эш-эрди. — Это такой расслабляющий способ путешествовать. Олдену казалось, что есть вероятность, что летающая платформа, на которой он находился, действительно называется «Девятигранный Сын, от Которого Отреклась Собственная Мать». Эш-эрди, временно забравший кольцо обратно, демонстрировал, как ею управлять. Небо было частично облачным, но солнце уже проглядывало. Воздушное движение между островом и кубом почти отсутствовало, и Олден сомневался, что было хоть какое-то морское движение, не связанное с очисткой разлива. Так что маршрут был полностью в их распоряжении. Он сидел в центре, прямо рядом с Эш-эрди, и размышлял о названии, пока они мчались к Анесидоре достаточно быстро, чтобы ветер онемял лицо. С одной стороны, «отречённый матерью» было короче по-артониански. Это можно было передать одной логограммой. С другой стороны, Олден думал, что это может быть ругательством, и Эш-эрди вставлял его в разговор гораздо чаще, чем казалось необходимым. — И вот так ты управляешь «Девятигранным Сыном, от Которого Отреклась Собственная Мать»! — объявил он, вытягивая руку, чтобы снова увеличить скорость. — Всё разумно. Просто запомни: чтобы подняться, направляешь кольцо вниз, а чтобы опуститься, прижимаешь большой палец к символу «успокоить». Вот так! Олден усвоил в первые же секунды их путешествия, чего ожидать от вождения рыцаря. Они поднялись на крышу Матадеро, где Олден, ожидая мягкого опыта, как при спасении его и Зериди, попытался стоять на платформе. И тут же обнаружил себя в сантиметре от падения за край, когда они рванули вперёд. Человек, носящий кольцо водителя, мог приклеить себя к месту, убедившись, что кольцо правильно повёрнуто на пальце. Пассажиры были предоставлены сами себе. Теперь он был подготовлен лучше, но всё равно взвизгнул, когда магическое судно упало к поверхности океана. Ему казалось, что он оставляет желудок позади. — Готов попробовать? — спросил Эш-эрди, как только они снова выровнялись над водой. Он шутит? Это была скоростная магическая игрушка. Конечно, Олден хотел попробовать. — Не забудь произнести его имя, — сказал Эш-эрди, прежде чем передать кольцо. — Чтобы выказать уважение. Олден почувствовал, как его губы шевелятся. Он попытался сделать свою ухмылку уважительной, на случай, если это не шутка. — Это его настоящее имя? — Зачем мне давать ему ложное? — спросил рыцарь. Я просто не могу определить, — подумал Олден, пытаясь интерпретировать выражение лица артонианца. — Ладно, — сказал он, надевая кольцо на свой палец. — Поехали, Девятигранный Сын, от Которого Отреклась Собственная Мать. Платформа опускалась и поднималась, скользила и останавливалась, и он начал осваиваться. Когда нужно было отвлечься от утренних разочарований, научиться летать было трудно превзойти. Даже два дня назад, когда Олден был полумёртв и измотан после спасения, он думал: Это крутой летающий нонагон. Хотел бы я иметь летающий нонагон. И он был уверен, что любой, кто не страдает акрофобией и не является противником магии, подумал бы точно так же. Он был достаточно большим, чтобы нести несколько человек. Сквозь него можно было видеть. Управлял им ты движением пальца. Он летал. Делает ли он мёртвые петли? — подумал он, вытягивая руку, чтобы увеличить скорость. Я хочу, чтобы он делал мёртвые петли. Сбросить Эш-эрди в океан, правда, было бы не лучшим способом отплатить ему за новый опыт. В смысле, он сильный. Он мог бы просто держаться за край. Или за меня. У него возник внезапный мысленный образ самого себя, говорящего: «Держитесь за меня, Хн’тьон Эш-эрди. Нам правда нужно сделать переворот. Потому что». Отказ от этой идеи занял у него больше времени, чем следовало. Ветер хлестал вокруг него, и воздух пах чистотой. Нонагон отзывался на каждое движение его пальца. Управление платформой было ровно настолько сложным, чтобы казаться игрой, и на несколько минут Олден потерял себя в процессе смены скорости, корректировки курса и направления их выше или ниже по собственной прихоти. Кроме одного замечания, что они слишком повернули на юг, Эш-эрди, казалось, был доволен тишиной и наслаждался поездкой. Олден совершенно забыл задаваться вопросом, несут ли волны под ними всё ещё частицы Погружателя-Отправителя, и почти забыл чувствовать себя дрянью из-за встречи с Джо. Однако, когда он заметил Анесидору на горизонте, он внезапно вспомнил кое-что ещё. — Контрактная татуировка! — воскликнул он. — У тебя есть ещё одна, которую ты хочешь убрать? — Нет. — Олден потянул руку назад к туловищу, чтобы замедлиться. Они были всего примерно в шести метрах над волнами. — Я имею в виду татуировку о Матадеро. Которую мне должны сделать, чтобы я не мог рассказывать о том, что видел в кубе. Мы забыли про неё. Эш-эрди поднял взгляд от полировки одного из своих прочих многочисленных колец. — Я не забыл. — Я определённо забыл. — Какое странное совпадение получать ещё одну меньше чем через час после того, как попросил кого-то убрать часть первой. — Если мы собираемся сделать это сейчас… Эш-эрди сделал взмах рукой. Его значение было не очень ясным. — Сделаем это позже. Когда твои мысли будут яснее, и ты не будешь на пути в школу. У нас нет причин спешить. Олден замедлился ещё сильнее, пока они почти не зависли, а не летели. — Нет? Я ведь покидаю Матадеро. Я вот-вот окажусь в окружении людей. — Пожалуйста, не сообщай этим людям никаких подробностей о кубе, — сказал Эш-эрди. — Не буду, — сказал Олден. — Конечно. Во время телефонных звонков я был осторожен и даже не говорил, что нахожусь там. — Можешь говорить им это. — Но… Эш-эрди не сделал ему одолжения заполнить тишину. — Разве вам не следует больше беспокоиться, что я совершу ошибку? — спросил Олден. — Ты собираешься совершить ошибку? — Тон Эш-эрди был спокойным. Нет, — подумал Олден. Но что, если бы я был безответственным человеком, который…? Словно чтобы доказать, насколько он не обеспокоен, Эш-эрди лёг на спину на платформе и положил руки на живот. — Ты достаточно зрел, чтобы соблюдать . И я не сомневаюсь в твоей честности. Мы обяжем тебя секретностью когда-нибудь, потому что ты не для других. — Эш-эрди улыбнулся облаку. — Но я предпочитаю, чтобы мы не торопились с этим и тщательно обсудили этот вопрос вместе. И я не хочу, чтобы ты пропустил школьное собрание! Так что пока я доверяю твоему слову. Олден уставился на рыцаря. Вот так просто? — И я приказал Контракту немедленно телепортировать тебя ко мне, если кто-то попытается вторгнуться в твои мысли, — объявил Эш-эрди. — Э-э… ладно. Это возможно? — Мне пришлось немного настоять, — сказал Эш-эрди. — Если это случится, я буду в расходах. Но это маловероятно, правда? Так и было. Олден посмотрел на туманное размытое пятно, бывшее островом. — Если кто-то спросит, я скажу им, что уже связан клятвой секретности, — решил он, нажимая рукой вперёд, чтобы они снова набрали скорость. — Не думаю, что они вообще спросят. Если я скажу людям, что лечился на Матадеро, они просто предположат, что больше я ничего не могу сказать. — Сваливать вину на Целителей оправдывает любое поведение, — сказал Эш-эрди тоном человека, говорящего по опыту. — А Порти-лот . Любой, кто с ним встречался, поверит, что всё, что ты делаешь, может быть следствием его указаний. Правда. — А как насчёт всей остальной информации, которую я знаю? — Продолжай лететь, — велел Эш-эрди. — Мы поговорим об этом. Следующие несколько минут голова Олдена была занята пилотированием нонагона и на удивление трудной задачей убедить Эш-эрди, что ему должны быть даны какие-то правила разговора помимо «Пользуйся своим здравым смыслом и знанием общества!», когда речь шла о таких вещах, как стоит ли упоминать, что он был свидетелем нескольких смертей Призванных. В конце концов они разобрали ситуацию с Баш-нором/Зериди/мёртвыми к удовлетворению Олдена и были примерно в полутора милях от Апекса, когда ему внезапно поступил вызов от Диспетчерской Службы «СкайСи» с пометкой [НЕЗАКОННО НЕ ОТВЕЧАТЬ]. — Алло? — сказал он, ответив. Он услышал хлюпающий звук и, как ему показалось, агрессивные щелчки клавиатуры, затем женский голос заговорил по-испански так быстро, что Олден с трудом успевал читать перевод. — У меня нет лётной лицензии, — сказал Олден. Олден посмотрел на город впереди, потом вниз на рыцаря, который не давал никаких комментариев. — Я везу Хн’тьон Эш-эрди с Матадеро в Апекс? Поток слов остановился. Раздалось ещё одно хлюпанье. Щелчки по вероятной клавиатуре замедлились. — произнесла диспетчер наконец. Это… сработает. Правда? — Я водитель большой зелёной галеты, — подтвердил он. — В школу Селены Норт, — сказал Олден, сдерживая гримасу. У него не было времени обдумать важные вопросы вроде: Где именно припарковать крайне заметное летающее устройство с крайне заметным артонианцем, чтобы стать менее заметным? Она закончила разговор. Мгновение спустя на интерфейсе Олдена появились наложенная схема и миниатюрная карта, и он пару минут зависал, выясняя, что ему разрешено делать. Всегда так строго в обычный день? — Ты собирался задать мне ещё вопрос, — напомнил Эш-эрди. — До того, как назвал «Девятигранного Сына, от Которого Отреклась Собственная Мать» человеческой выпечкой. — Простите! — Не извиняйся передо мной. — Эш-эрди похлопал по нонагону между ними. Он точно издевается, — думал Олден, извиняясь перед их судном со всей искренностью, на какую был способен. Как у этого человека есть время издеваться надо мной? До того как поступил звонок, Олден пытался определить, что ему следует говорить об Эш-эрди и Линд-отте, спасших его, если это всплывёт сегодня в школе. Обычно его план состоял бы в том, чтобы вообще не упоминать о своём спасении или отмахнуться от него ради собственного душевного спокойствия. Оно было довольно эффектным, в конце концов, а ему не нравилось быть зрелищем. Но когда Олден начал формулировать вопросы, он постоянно натыкался на неожиданную трудность. Они спасли мне жизнь. Разве придумывать способы делать вид, что это пустяк, только ради собственного комфорта, не умаляет того, что они сделали? Эш-эрди и Линд-отта не нуждались в похвале от какого-то случайного подростка, которого выудили из воды, но чем больше Олден об этом думал, тем больше чувствовал себя ослом за то, что вообще беспокоился, насколько люди будут его раздражать, если узнают, что тут есть история об артонианских генералах. Эш-эрди, наверное, сказал бы ему делать то, что лучше для него, если бы он спросил о приуменьшении случившегося, но Олден не думал, что должен позволять себе быть таким придурком, который выбирает собственное удобство вместо того, чтобы выразить благодарность там, где она заслужена. Я тонул. Это было больно. Я был в ужасе. Они вытащили меня. Это отличалось от того, чтобы не рассказывать людям о помощи Четвёртой. Если бы он попытался объяснить, как она ему помогла, он бы открыл огромный ящик Пандоры. Это было проще. Все и так знали, что рыцари находились у Анесидоры и использовали свою магию, чтобы всё исправить. Летающее печенье Эш-эрди было даже узнаваемо. По крайней мере, для диспетчерской. Рыцари, однако, странным образом умеют не попадать на съёмку в момент использования магии. Олден снова двинул нонагон вперёд к Апексу, держа скорость низкой. У него оставалось немного времени, чтобы добраться до собрания, так что скоро придётся выжимать полную. Но он переосмысливал свои мысли и свой вопрос, и то, что он хотел спросить теперь, было важно. Не только для следующих нескольких часов его жизни. Но и в долгосрочной перспективе. — Хн’тьон Эш-эрди… — Ты используешь титул. — Он всё ещё смотрел в небо. — Вопрос настолько серьёзный? Они приближались к руинам Пунта-де-ла-Луна. Набережная, коттеджи, особняк посольства — теперь они существовали только в памяти Олдена. Я мог бы подождать и спросить Стю-арт'ха, когда поеду в гости… но было бы лучше спросить и Эш-эрди. У Стю-арт'ха может быть другая точка зрения. Они всё ещё были здесь, над водой, вдали от дронов. И Олден сомневался, что у кого-то в радиусе миль от них хватило бы смелости, таланта и знаний, чтобы шпионить за Эш-эрди. — Думаю, спрашивать вас об этом может быть грубо, но я не знаю, как это выяснить без риска, — сказал Олден. — Прошу прощения, если это так. — Надеюсь, вопрос ужаснёт меня, раз ты извиняешься за него ещё до того, как он произнесён. Не знаю. Может, и ужаснёт. Ещё мгновение он колебался между тем, чтобы спросить как можно деликатнее, и тем, чтобы просто спросить. Он остановился на втором, исходя из того, что, как ему представлялось, он чувствовал бы, если бы кто-то другой поднимал эту тему. — Похоже, тот факт, что власть хн’тьона связана в навык, никогда не упоминается, — сказал Олден, глядя прямо вперёд. — Даже на Трипланетах среди обычного класса. Может, даже среди класса волшебников? Люди никогда этого не говорят. Я не уверен, что это значит — секрет ли это, который скрывают от некоторых, или это из уважения. Я хочу делать то, что вы предпочитаете. Когда я буду рассказывать людям, что вы меня спасли, если кто-то спросит, как Линд-отта остановила воду, должен ли я просто сказать, что она наложила заклинание, как все говорят по телевизору? Этого вы оба хотите? Он не мог встретиться с глазами Эш-эрди. Он боялся увидеть там что-то опасное — не гнев, но любую другую тяжёлую эмоцию, которая могла бы появиться. Горе, боль, стыд… понимание. Только долгая пауза перед ответом Эш-эрди сказала Олдену, что вопрос застал его врасплох. — Ты спрашиваешь, почему никто никогда не упоминает . — Он говорил легко, без следа тех реакций, которых боялся Олден. — Это что-то вроде секрета в этом мире, хотя никто и не намеревается, чтобы он был идеально сохраняемым на данном этапе отношений нашего народа с вашим. В нашей культуре для тех, кто не является хн’тьоном или не связан с нами тесно, говорить об этом. До такой , что многие до сих пор клянутся соблюдать , следуя старым традициям. — Если всё пойдёт так, как я себе представляю, вы обнаружите, что примерно в то время, когда наша природа станет более широко понимаемой здесь, на Земле, молчание тоже будет принято. — Тогда простите, что поднял эту тему. — Нет нужды. Ты не назвал меня выпечкой. И задавать вопросы с целью самообразования не оскорбительно ни для кого, о ком стоит беспокоиться. Некоторые из нас, включая Линд-отту и меня, считают Призванных из . Хотя не все так считают, так что я бы ходил осторожно с другими. Значит, это на самом деле не было секретом. Даже на других мирах. Но Кибби никто никогда этого не объяснял, и Олден никогда не слышал об этом, пока поглощал артонианские медиа, потому что об этом вообще не говорили. — Карканье старейшины? — спросил он. — Не уверен, что Контракт переводит это правильно. — , часто рассказываемая детям и иногда используемая для объяснения уважительного молчания. Сейчас у меня нет времени рассказывать её. Но я прослежу, чтобы ты её услышал. — Эш-эрди сел. — Я . Никому не позволяй рассказывать её тебе раньше меня. Первый раз — лучший. — Хорошо, — сказал Олден. Эш-эрди сам себе усмехнулся. — Прошло несколько лет. Мне нужно попрактиковать карканье! Что касается остального твоего вопроса, говорить всем, что мы накладывали заклинания, вероятно, лучший вариант. Это также не неправда с определённой точки зрения. — Я так и сделаю, — твёрдо сказал Олден. — заклинания. ! — Я могу так сказать. — Ты очень серьёзный. — Улыбка Эш-эрди немного угасла. — Полагаю, ты пришёл к своим выводам из общения с Четвёртой. Или, возможно, совсем недавно — от меня и Линд-отты. Если у тебя будут ещё вопросы, можешь задавать их в любое время. — Спасибо. Это мило с вашей стороны. — Я так не думаю. Мы, вероятно, меньше похожи на Призванных, чем ты предполагаешь. И тебе было бы полезно это понять, раз ты становишься другом Стю-арт’ха. Олден направил нонагон выше, пытаясь разобраться, что за чувства вызвали у него слова Эш-эрди. Внизу мир, где жили человеческие Призванные, лежал в шокирующей смеси разрушения и великолепия. Рядом с ним Рыцарь Материнской Планеты предлагал объяснить, что он такое. На груди Олдена, скрытая высоким воротником школьной формы, лежала мягкая ауриада, а на коже там же угасала татуировка, принятая от волшебника. Мы, вероятно, меньше похожи на Призванных, чем ты думаешь. Они пролетали над районом, откуда его спасли. Вписывается ли такой, как я, хоть куда-нибудь? Буду ли я когда-нибудь? Если бы я спросил его — просто отбросил осторожность и спросил прямо — каким был бы ответ? Был бы у него вообще ответ для меня? ---------- Собрание Примечание от Sleyca Удалённая строка, потому что была слишком большим авторским вмешательством, но опубликованная здесь, потому что показалась мне забавной: «Почему тебя телепортировали раньше всех?» — спросил Лекси. — К самолёту. «Уверен, это не наше дело», — сказал Хаою. Которого тоже телепортировали раньше всех к самолёту. Спасибо, что читаете! Астрид — A-ранг Морф-Брутал. Цели: научиться выглядеть как другие люди, нанести удар по Кляйну, сходить в звериное кафе, если оно ещё существует. Последний раз видели: в F с Рейнхардом после того, как они втроём с Джеффи остались в торговом центре. Эверли — A-ранг Аджастер. Девушка Кона. Соседка Марисель, Тует и Ванди. Прекрасный ледяной паук. Последний раз видели: летящей на столешнице, чтобы убраться с моста. Фебри — S-ранг Брутал Ловкости. Впервые замечен: бегущим через вечеринку Кона с поясом из сигнальной ленты. Последний раз видели: на полосе препятствий, обезвреженным ловушкой Марисель, Эверли и Нджери у огненного препятствия. Юпитер — S-ранг Формирователь Жизни. Растения. Жестоко убила Олдена веткой дерева. Вложила много очков основы в обоняние. Последний раз видели: тащимой через мост Инструктором Кляйном / летящей на столешнице. Кон — S-ранг Аджастер. Младший брат Лекси. Недавно переехал сам себя боком на машине и был очень этому рад. Последний раз видели: столешница. Директор Салех — Директор Программы Развития Талантов/Геройской Программы. Герой У-типа, известная как Гостен до выхода на пенсию. У старшей школы Селены Норт три главы программ, по одному на каждое отделение школы. Мехди — A-ранг Брутал Ловкости. Часто видели: тусуется с Коном, крайне соревнователен, в разной степени груб. Последний раз видели: столешница, печатает «ОК» в ответ на очень длинное сообщение Олдена. Ребекка — A-ранг Брутал-«Попрыгун». Впервые замечена: делала гадость в блендере с Астрид. Последний раз видели: бегущей впереди группы по мосту с Маршей и Игнасио. Она может не отставать от многих S-рангов, когда бежит, потому что очень «прыгучая». (Настолько прыгучая при использовании впечатка заклинания, что иногда перелётывает и травмируется). Девятигранный Сын, от Которого Отреклась Собственная Мать — очень хороший нонагон. Другие заметки: Размер ученического состава: Думаю, это легко упустить из виду, так как мы всё время с Олденом и его классом физкультуры. На геройскую программу каждый год принимают больше 200 студентов, а другие программы (Науки и Искусств) больше, с большим количеством принятых B-рангов. Класс Олдена из 41 человека представляет собой часть первокурсников геройской программы. Обучение в CNH обычно трёхлетнее, и большинство студентов после выпуска сразу переходят в университет. 154 Стать частью воздушного движения Апекса оказалось ровно настолько занимательным, насколько Олден себе представлял. «Отречённое Матерью Печенье» парило на высоте, которую он считал идеальной для классного магического транспортного средства — выше большинства заклинателей и Формирователей, летающих на шезлонгах с самодельными ремнями безопасности, но ниже сверхбыстрых или шумных штуковин. Это идеальная езда, — думал он. Тихая, парит, достаточно большая для компании. И выглядела круто. Сейчас он пытался убедить себя, что привлекательность нонагона была в его крутости, всякий раз замечая внизу людей, показывающих пальцами или поднимающих планшеты и телефоны. По крайней мере, дроны не мешают. Здесь, наверху, где также летали люди, для дронов были отдельные правила. Возможно, эти правила сдерживали их. Или, возможно, его спутник был как раз из тех людей, от которых даже самые назойливые зеваки знали, что нужно держаться на почтительном расстоянии. Эш-эрди, сверхмощный рыцарь, сражающийся с хаосом, пододвинулся к краю, чтобы свесить ноги, указывать глазами и руками в двух разных направлениях одновременно и комментировать то, что находил интересным. — У этого человека ужасная техника; надеюсь, это его собственная вина, а не результат плохого дизайна таланта. Существует так много видов собак. Смотрите, это заклинание «подтяни-меня»! В какую игру играют на этой уличной ? Олден посмотрел вниз сквозь прозрачную поверхность нонагона. — Теннис, — сказал он, заметив корт на крыше. — Отбивают мячи… жёсткими сетками на палках. Слова «ракетки» не было в его артонианском арсенале. Эш-эрди кивнул и тут же перешёл к следующему объекту любопытства. — Они построили собственный флаер из движущих дисков! При названии знакомых устройств Олден снова осмотрелся, ища тех, кто мог бы их использовать. Район, над которым они пролетали, в основном не пострадал, но в некоторых изолированных местах было наводнение. На улице прямо под ними вымокшие и повреждённые вещи складывали в кучи перед зданиями. И там, летя на уровне крыш по этой улице, был жёлтый двухместный автомобиль, облепленный движущими дисками, которые выглядели точь-в-точь как те, которыми Олден учился управлять в лаборатории. На крыше автомобиля развевался флаг Анесидоры, а с багажника свисал какой-то транспарант. Олден не мог его прочитать, но когда он сосредоточился, на его интерфейсе высветилось публичное сетевое имя водителя. Прямо сейчас его или её имя значилось как: [C-Подчинитель со снимающими стресс альтерами, предлагающий рейсы между F и Апексом. Плюс поднятие тяжестей. 900 аргов/час.] — Это так дорого! — Вероятно, это один из самых дешёвых способов сделать собственный флаер, если не умеешь накладывать заклинания, — сказал Эш-эрди. — Но интересно, знают ли они, как быстро эти диски перегорают. Им придётся постоянно ставить новые. Олден имел в виду почасовую ставку, которую Подчинитель брал за разнообразные услуги, но это тоже было интересно. — Я использовал движущие диски, чтобы перевернуть машину, которая опрокинулась на Тегунде. В лаборатории их было много, но почти все не работали. Я думал, они повреждены хаосом. — Уверен, так и было, — сказал Эш-эрди. — Но это не инструменты и в лучшие времена. Традиционные зачарователи так оскорбляются количеством и качеством продукции, поступающей от Фетуны. Олден ещё раз взглянул на машину. Дешёвые зачарования для флотации было бы весело испытывать его навыком, даже если они хлипкие. Мысленная заметка: найти, оценить и поэкспериментировать с несколькими такими дисками. Ему было интересно, могут ли мысленные заметки вообще удержаться в голове. Теперь, когда они оказались в городе, в фоне работала безумная программа контроля ущерба, слегка омрачавшая удовольствие от полёта и путавшая мысли. Если бы кто-то попытался прочесть его мысли, он не получил бы секретов о Матадеро. Вместо этого ему достался бы его поток сознания: Нонагон гораздо лучше, чем таратайка того парня. Интересно, смогу ли я найти пустое место на кампусе, чтобы никто не видел, как я приземляюсь? Спорим, я снова в интернете. Фу. Может, они все слишком заняты Эш-эрди, чтобы гадать, зачем я здесь! Ему, наверное, понравились бы лошади. Рыцари и лошади — естественное сочетание. Как мне объяснить это всем в школе так, чтобы они меньше парились? У меня всё лучше получается маневрировать. Я знаю, что могу сделать мёртвую петлю на этой штуке. Он попытался обуздать всё это. Они подбирались близко к кампусу. — Спасибо, что научили меня летать. Мне это было нужно этим утром. Это очень весело. — «Девятигранный Сын, от Которого Отреклась Собственная Мать» — это весело? Прошло уже несколько минут с тех пор, как они вставляли это имя в разговор. — «Девятигранный Сын, от Которого Отреклась Собственная Мать» — это очень весело, — согласился Олден. Эш-эрди издал довольную трель, которую большинство людей с трудом могли бы воспроизвести. — Мне понравилось наблюдать, как ты учишься. Даже если это лишь малая вещь, которой я научил. Похоже, он серьёзно. Джо, кажется, тоже всегда нравилось меня учить. Это была просто пришедшая ему в голову мысль, не намеренное сравнение двух ситуаций. Но намеренно или нет, раз она появилась, часть Олдена должна была её обмозговать. Я был «необычайно приятным молодым человеком», с которым Джо рассчитывал встретиться в будущем ради «взаимной выгоды». Это не сильно отличалось от того, как Олден сам описал бы свои отношения с профессором в день, когда он в последний раз покинул Лифсонг. Но после всего, что случилось с ним в бывшем доме Джо, потому что Джо послал его туда, потому что Олден старался изо всех сил помочь людям Джо… — Маленькая девочка, с которой я жил на Тегунде, подумывает взять траурное имя, — сказал Олден. — Она долго пыталась набраться для этого храбрости. Уверен, она скоро решится. Эш-эрди опустил руки, подтянул ноги и повернулся лицом к Олдену. Он ждал. — Я знаю многое из того, что мне следует делать, чтобы показать ей, что я уважаю её решение и новое имя. Всё, что смог найти в интернете Земли и из шоу «Благонравный ребёнок Кли-пак». Но у меня были кое-какие вопросы, и я хотел убедиться, что идеально подготовлюсь к этому моменту. Можно мне как-нибудь попросить у вас совета на этот счёт? — Конечно, — сказал Эш-эрди. — Есть много разных традиций, которые ты можешь соблюсти для ребёнка. Большинство из них весьма красивы. Для меня будет привилегией поделиться ими. — Я ценю это. — Ты всё ещё часто с ней разговариваешь? — спросил Эш-эрди. — Да. Сейчас она живёт у Хн’тьон Алис-арт’х. Она вошла в класс волшебников и начала обучение с наставниками. Мы шлём друг другу сообщения каждую неделю. — Смена класса и траурное имя — и всё это сразу инцидента с порчей. У неё полёт для маленького райх-б'та. Эй! — подумал Олден. Он назвал её «маленький райх-б'т». Урок со второго класса о том, что артонианцы считают нас достаточно милыми зверьками, чтобы использовать это как ласковое обращение, был верным. — Я с нетерпением жду, когда смогу снова тебя поучить, — сказал Эш-эрди. — А я с нетерпением жду, когда смогу устроить вам экскурсию по кампусу, как только у вас появится время, — сказал Олден. Когда они приблизились к школе, Олден остановился на Селина-Сёркл как на месте остановки. Он намеревался приземлиться в большом зелёном пространстве, передать кольцо Эш-эрди, чтобы рыцарь мог отправиться по своим делам, а затем рвануть к зданию МагоФиз Воспитания. Собрание проходило в спортзале, и он решил мужественно признаться себе, что нет смысла выискивать уединённое место, чтобы сойти со своего примечательного средства передвижения. Прятаться могло бы сделать взаимодействие Олдена с людьми этим утром более управляемым, но так как он пообещал рыцарю экскурсию в неустановленное будущее, избежать того рода внимания, которое принесёт ему прогулка по кампусу с важным артонианцем, в конечном счёте было невозможно. Он бы только отсрочил реакцию. И, в любом случае, Эш-эрди заслуживал лучшего. Хн’тьон Эш-эрди, спасибо за всё. Клянусь, я не прячу вас за этими мусорными баками. Я просто хотел показать вам, где Призванные сдают вторсырьё. Но также не было причин опускать нонагон прямо в толпу, направляющуюся в спортзал. Если я так сделаю, то могу просто вскинуть руки и закричать: «Узрите! Я снова оказался в необычной ситуации!» Селина-Сёркл была достаточно близко к его цели и не должна была быть многолюдной, если все студенты собирались в другом месте. По крайней мере, так он думал, пока не увидел это. — Там купола, — сказал Олден, удивлённо глядя вниз. — Купола новые. Экстренные дома, похожие на мини-версии походного купола Алис-арт’х, появились, образуя мгновенный жилой район. Они были расставлены полукругом, покрывая траву. Вокруг двигалось довольно много людей. — Я опущу нас где-нибудь… — Это удобно! — сказал Эш-эрди. — Друзи здесь. Мне следует поприветствовать её лично. Олден уже хотел сказать, что лучше опустит нонагон где-нибудь ещё. Но ладно. Он нацелился на тротуар у края экстренного жилья и направил их туда. — Кто такая Друзи? — Было видно пару артонианцев, распаковывающих что-то похожее на ещё один купол на дальней дуге круга. — Она Линд-отты. И к тому же её кузина. Друзи-отта. Олден просто ненавидел, когда Система переводила слово, которого он не знал, другим словом, которого он тоже не знал. Придётся поискать определение, когда он не будет слушать, приземляться и смотреть сквозь платформу, чтобы убедиться, что никто из глазеющих на них людей не подбежит поздороваться. Спорим, у меня отберут лицензию на особые обстоятельства, если я опущу печенье кому-нибудь на голову. — Друзи прибыла ночью, — сказал Эш-эрди. — Она будет за всеми артонианцами, которые к тебе приблизятся. Чтобы гарантировать, что Баш-нор не подошлёт никого донимать тебя или расспрашивать. Он не должен, так как я велел ему этого не делать и уже распространил твой рассказ о событиях среди важных ушей. В данный момент он, кажется, не склонен вести себя неподобающе. — Она мой телохранитель? — спросил Олден по-английски. Надо было задать больше вопросов о том, что он имел в виду, когда сказал, что кто-то будет присматривать за мной «глазом и разумом», пока не убедится, что Баш-нор не втянет меня в свою драму. Была ли кузина Линд-отты ещё одним рыцарем? Будет ли она весь день стоять в пятнадцати сантиметрах от Олдена, нависая над его плечом? — Она не будет вмешиваться в твою учёбу, — сказал Эш-эрди. — Она из тех служительниц, что гордятся . «Служительница» — это значит «ассасин»? Он поискал глазами артонианку, похожую на ассасина. Не увидел ни одной. Но я бы и не увидел, будь она хорошим ассасином, верно? Нонагон остановился и завис в полуметре от тротуара. Все, кого видел Олден, пялились в их сторону, но никто не приближался. Он подавил вздох, спрыгнул с платформы и снял кольцо. Он протянул его Эш-эрди. — Пока оставь его у себя, — сказал Эш-эрди. — Используй, чтобы летать куда захочешь. Олден перевёл взгляд с него на кольцо, удивлённый. — Я обойдусь. А вам оно разве не нужно? — Ты уже даруешь мне своё терпение, соглашаясь остаться в кубе ещё на несколько дней, пока я не спеша разберусь со всеми вопросами, которые могут потревожить тебя и Зериди-унд’х в будущем. Значит, он думает, что это займёт несколько дней? Олден не возражал, когда Эш-эрди спросил, не останется ли он на Матадеро подольше. Лечение, личная тихая комната, отсутствие человеческих властей, донимающих его деталями о мёртвых Призванных, и отсутствие послов, пытающихся обманом заставить его оговорить неугодных им помощников, — это была неплохая ситуация для него. Но теперь, когда его ноги стояли на территории кампуса, всего в нескольких минутах ходьбы от Гарден Холла, он жаждал своей комнаты в общежитии. Эш-эрди продолжил: — Пока ты можешь быть здесь, и пока я уверен, что за тобой присматривают Контракт и компетентная служительница… Точно значит «ассасин». — …я надеюсь, ты расслабишься и свободно позаботишься о любых делах, требующих твоего внимания. Возвращайся в куб, когда захочешь, или жди, когда Друзи-отта или я скажем тебе, что пора. А пока наслаждайся школой. Если твоё собрание закончится рано, повеселись, летая на «Девятигранном Сыне, от Которого Отреклась Собственная Мать». — Он улыбнулся. — Только не врежься ни во что. Это заставит меня чувствовать себя недостойным инструктором. И затем, прежде чем Олден успел придумать причину, почему ему не следует давать нонагон в свободное пользование, Эш-эрди уже уходил. Олден уставился на летающую платформу, чувствуя раздрай. Он определённо хотел ещё с ней поиграть. Но всё же… — Я думал, что передам тебя ему после парковки, — сказал он. — Если он даёт мне тебя на целый день, что мне с тобой делать? Даже если он знал, как им управлять, он понятия не имел, как его хранить. Оставлять его здесь, на уровне земли, где кто угодно мог с ним что-то сделать, казалось неправильным. Наверное, он поедет со мной? — Почему я потратил столько сил, беспокоясь о незаметности? — Он снова сел на край платформы и велел ей поднять его достаточно высоко над тротуаром, чтобы ноги не волочились. — Поехали в школу. Он начал было мчаться к зданию МФО, но остановился, сообразив, что может оставить своего телохранителя позади. — Друзи-отта? Вы здесь? — спросил он по-артониански. — Хотите поехать со мной? Он подождал. Примерно через десять секунд шёпот, принесённый заклинанием, произнёс: — Я буду присматривать за тобой по-своему. Живи так, как будто меня нет. Олден поискал её повсюду. Никаких смертоносных на вид артонианцев в поле зрения не было. — Я… постараюсь так жить, — сказал он наконец. На дорожке у здания МФО группа первокурсников геройской программы мешкала, пользуясь последней минутой перед началом собрания, чтобы поделиться сплетнями и историями о катастрофе. — Ребята! — позвала Ребекка, заметив их издалека и присоединяясь к ним двумя большими прыжками, которые приземлили её прямо рядом с Астрид. Та пользовалась компактным зеркальцем, чтобы следить за своими бровями, пытаясь придать им симметричные изгибы. — Угадайте, что я видела по пути сюда?! Подсказка: оно было большое, зелёное и в воздухе… — Верхушка кедра, — сказала Юпитер, заставляя лист кудзу парить между одной рукой и другой. — Дирижабль. Гокоратч. — Кузнечик, которого улучшили, как волков Большого Змея, — сказала Астрид. — Облако дыма из Бумтауна, — сказала Эверли. Возникла пауза, пока Ребекка выжидательно смотрела на остальных присутствующих. Мехди, Кон и Фебри водили пальцами по воздуху, обсуждая видео, которыми делились через свои интерфейсы. — Они нам вообще когда-нибудь скажут, кто это сделал? У них были все выходные, — говорил Фебри. — У них были только выходные, — возразила Астрид. — Я удивлена, что вообще смогла вернуться в Апекс. Всё такое безумное. — Это были члены «Сверхлюдей на Свободе», — сказала Эверли. — Кажется, так все думают. — Они, наверное, пытались сделать остров необитаемым, чтобы нам тоже пришлось быть на свободе, — сказала Юпитер. — Я зла на них. Дом моего дяди исчез. И здание Ниламы. Константин, я так расстроена из-за здания Ниламы. Мехди нахмурился на неё. — Его тоже, раз он там жил. — Оно не исчезло. Мы всё ещё могли бы там жить, — сказал Кон. Потом скорчил гримасу, когда слово «там» вышло неправильно. — Тям. Дям. — С каждым разом всё хуже получается, — заметил Мехди. — Это мило! — сказала Эверли. — У него первая супергеройская травма. Кон ухмыльнулся, демонстрируя щель в зубах. — Как я говорил, мы всё ещё могли бы там жить. Здание стоит. Просто сильно намокло. Им не надо его сносить. Они не будут. Они не должны. — Поверить не могу, что «Парагон» исчез, — сказала Эверли. — Я видела свою старую парту из пятого класса в новостях. Она была перевёрнута в каком-то кафе. — Как ты узнала свою парту пятого класса? — спросил Мехди. — Они с Коном учились в школе для богатых, — сказала Астрид. — У них, наверное, были особенные парты. Эверли закатила глаза. — Да. Я узнала её, потому что она была покрыта рубинами. А не потому, что нарисовала снежинку на дне перманентным маркером. — РЕБЯТА! — Голос Ребекки был полон досады. — Прости! — воскликнула Астрид. — Бекка что-то видела. Что это было? — Один из волшебников-генералов! Я пробегала мимо Селина-Сёркл и видела, как они приземлялись. — Правда?! Который? — Мехди сделал шаг к ней с нетерпением. — Зелёная летающая штука принадлежит тому мужчине. — Юпитер заправила прядь каштановых волос за ухо и попыталась пристроить туда же лист кудзу. — Настоящему генералу. Не лысому. Эш-эрди. — Откуда ты это знаешь навскидку? — спросил Фебри. — Если я увижу важного артонианца и он будет дружелюбным, я хочу спросить у него, какие виды внеземных растений хороши для борьбы с демонами, — сказала Юпитер. — И можно ли мне их получить. — Просто вот так себя предложишь?! — возмущённым голосом произнёс Фебри. — Нельзя так, Юпитер, — сказала Эверли. — Если они генералы и помогают с Матадеро, значит, они, наверное, и призывают Призванных на самые опасные миссии. Что, если они подумают, что ты вроде как доброволец? Юпитер пожала плечами. — Ребекка, ты уверена? — спросила Астрид. — Что одному из этих людей делать на кампусе? Он собирался наложить заклинания на купола? — Может, он охотится на террористов, которые это сделали, — предположил Мехди. — Один из них мог прятаться в купольной деревне! — Почему ты говоришь это с таким восторгом? — спросила Астрид. — Я не. — Кажется, что ты. — Я не. — Я думала, что ответственные за это погибли при попытке атаковать куб? — сказала Ребекка. — Могли быть сообщники, — сказал Мехди. Их разговор оборвался, когда мимо них пронёсся блондинистый спидстер в тёмных очках, бегущий к двойным дверям, ведущим в здание. Долю секунды спустя другая фигура пронеслась мимо первого и с ювелирной точностью остановилась перед дверями как раз вовремя, чтобы открыть их до того, как второй парень подбежит. Финлей отвесил Уинстону саркастический поклон. — Кажется, это обострилось, — пробормотала Эверли. Все смотрели, как Уинстон ощетинился, а затем побежал прочь, огибая здание к заднему входу. — Ну, раз это закончилось… — сказала Ребекка, когда спидстеры исчезли. — Не думаю, что генерал стал бы искать террористов. С ним был студент! В нашей форме. — Может, ему поручили кого-то показать ему окрестности? — предположила Астрид. — Может, он призвал студента школы Селены Норт быть его личным Призванным-помощником, — сказал Мехди. — Кто бы это ни был, он, наверное, получит столько арголда. Даже больше, чем Джеффи. Эверли покачала головой. — Какая помощь от студента может понадобиться настолько сильному волшебнику? — Переводчик на случай, если ему не нравятся те, что даёт Система? Или, может, это кто-то очень одарённый, и он заинтересовался и даёт ему что-то дополнительно, — сказал Мехди, и его энтузиазм рос. — Например, специальное обучение? — спросил Фебри. — Или специальные растения, — сказала Юпитер. — Или впечаток заклинания, к которому ни у кого больше нет доступа, — сказал Мехди. — Или… — Или, может быть, студент — это Олден Торн. — Кон смахнул свои системные окна и устремил взгляд через плечо Ребекки. — И мы можем просто спросить его. Мехди фыркнул. — Хорошая шутка! Даже генералам, наверное, нужны Кролики для… а… ты имел в виду… Фебри встал на цыпочки, его брови поползли вверх. Кон взглянул на Мехди. — Не знаю, что ты собирался сказать, но думаю, тебе повезло, что ты остановился. — Я ничего плохого не имел в виду, — проворчал Мехди. Девушки все повернулись посмотреть, куда глядят парни. К ним направлялась зелёная летающая платформа. Впереди на ней ехал Олден Торн, одна рука была вытянута, словно управляя ею, другой он рылся в своей сумке. — Ребекка, ты не узнала Олдена? — ахнула Эверли. — Он был очень далеко, когда ты его видела? — Нет! — Лицо Ребекки стало смущённым. — Но… это… он никогда не носит школьную форму! Он выглядит по-другому! Астрид смеялась. — Я ассоциирую его с коричневыми худи, зелёной клеткой и редиской, — пробормотала Юпитер. — Подержи это. Я пойду спрошу его о генерале. Она сунула свой листок в лицо Эверли. Благодаря этой компании я теперь опаздываю, — думал Олден, глядя, как его одноклассники тыкают, гладят и фотографируются с нонагоном. К счастью, многие другие, кажется, тоже опаздывали. Студенты всё ещё мчались к спортзалу, и, учитывая необычность обстановки, он думал, что школа вполне могла запланировать задержку начала. Но он бы поспешил внутрь, если бы эта группа не окружила его и не сошла с ума. Олдена сразу же огорошили очевидным вопросом, от Юпитер: — Почему у тебя летающая платформа генерала Эш-эрди? Не успело предложение целиком слететь с её губ, как остальные подбежали присоединиться. — Потому что я был у его друга-Целителя. — Олден указал на свой ботинок в доказательство травмы. — Он не хотел, чтобы я пропускал школу. Наверное, не хотел, чтобы я ходил на больную ногу, и был добр. Так что… Он приготовился к уточняющим вопросам с драматичными ответами: Как ты получил травму? Где именно ты пробыл все выходные? Почему генерал вообще вовлечён? Но он должен был понимать, что его сломанные кости и жилищные условия — не самое интересное, что у него есть. — Как быстро она летает? — спросил Фебри. — Ею трудно управлять? — спросила Эверли. — Я хочу её потрогать, — сказала Астрид. — Можно потрогать? Мехди уже постукивал по краю кончиком мизинца, отдёргивая руку, как только прикасался, словно боялся, что она его обожжёт. — Можно, — сказал Олден. — Только не бейте по ней. Может, после собрания вы… Как только он сказал «можно», они все облепили её, и все вопросы превратились в: — Как быстро? Как высоко? Надолго она у нас? — В смысле «у нас»? И, наверное, она у меня только на сегодня, — сказал Олден. Он почувствовал облегчение, что неправильно оценил их приоритеты. Если сам летающий нонагон будет интереснее, чем детали того, как он оказался в ситуации, где ему понадобилось и удалось раздобыть магическое средство передвижения, это облегчит разговоры. — И у нас собрание, — добавил он. Кон соскользнул с платформы и встал рядом с Олденом, пока тот отправлял нонагон туда, что казалось ему относительно безопасным — высоко и как можно плотнее к стене здания. Гораздо труднее управлять с земли. — А что, если он выключится? — спросил Кон, глядя вверх. — Упадёт и сломается? Его голос звучал иначе из-за отсутствия зубов. И щербина была гигантской. Теперь, при дневном свете, когда они не боялись умереть, она выглядела гораздо больше. Прости, чувак. — Думаю, его состояние по умолчанию — висеть в полуметре над землёй. — Ты не знаешь? — сказал Мехди. — Я что, похож на того, кто каждый день на таких летает? Я впервые управлял им полчаса назад. — Спорим, я бы смог управлять… — начал Мехди. — Хн’тьон Эш-эрди не хочет, чтобы я давал кольцо кому-то ещё, — быстро сказал Олден. Он не знал, правда это или нет, но решил действовать, как будто это строгое правило. Только не хватало, чтобы какой-нибудь жаждущий адреналина идиот попытался взмыть на нём в стратосферу. Они направились к дверям свободной группой. Астрид была так занята разглядыванием нонагона, что чуть не споткнулась. — Что с твоей ногой? — спросил Кон Олдена. — С ней всё будет в порядке? — Ага. Будет. Одна из частиц Погружателя-Отправителя зацепилась за мой ботинок и вывернула ногу. Разорвала лодыжку. Плюс сломанные пальцы ног от удара по тому парню. — Ай, — сказал Кон. — На мосту ты не выглядел раненым. — Мехди развернулся и шёл задом наперёд, говоря. — Логично, что тебя телепортировали раньше нас, если ты был ранен. О… какое отличное оправдание. Почему я сам до этого не додумался? Он был уверен, что во время вчерашней рассылки сообщений уже дал слишком много информации слишком многим, намекая или прямо говоря, что получил травму после эвакуации, чтобы опираться на это заблуждение. — Это было после моста, — сказал Олден, входя в здание. Прежде чем кто-либо из них успел спросить что-то ещё, он выудил из сумки крошечный синий бумажный конвертик и протянул его Константину. Кон открыл его и засмеялся, высыпая два передних зуба на ладонь. — Оу… не стоило! — Извини. — Всё нормально. Лекси заставил тебя взять мои резцы так, будто это должно быть твоим главным приоритетом во время катастрофы. Когда мы не смогли тебя найти на следующий день, я решил, что у тебя свои проблемы и они пропали. — Он высунул язык в дырку. — Даже если бы ты их сохранил, Целители так заняты, что пока не берутся за мелочи. Он поднял конвертик. — Ты сам это сделал? — Я учусь оригами. Кон уронил зубы обратно. — Может быть, нужный Целитель ещё сможет что-то с ними сделать. Спасибо, что вернул их. — Ты случайно не знаешь, какое дерево первым бросило тень на твоё лицо, когда ты был младенцем? — спросил Олден. Кон моргнул несколько раз, потом наклонил голову. — Нееет. Но есть большой шанс, что его уничтожило наводнением… почему ты спрашиваешь? Спортзал был полон студентов со всех трёх школьных программ, и люди всё ещё бродили по трибунам в поисках друзей. Несмотря на проекционные экраны, парящие над полом, с надписью: «Пожалуйста, поскорее займите свои места», Олден прошёл мимо свободных мест и направился к верху трибун. Хаою был там, сияя и ведя оживлённый видеоразговор, судя по жестам. А Лекси был рядом, выглядя так, будто не спал и не мылся три дня, и яростно долбил пальцами по воздуху в том, что Олден мог принять только за сеанс гневной печати. Надеюсь, он пишет емейл своему злейшему врагу, а не учителю или кому-то, кто ему действительно нравится, — подумал Олден, пробираясь мимо пары студентов-искусствоведов с браслетами, на которых было написано «АНЕСИДОРЕЦ НАВСЕГДА». Это-то о чём? Хаою подвинулся ближе к Лекси, освобождая место для Олдена. Волосы Хаою были влажными, и он был в тёмно-синей рубашке с длинным рукавом и созвездием Скорпиона спереди. Когда Олден садился, Хаою сказал: Он переключился на английский. — Олден, ты жив! — Это правда. Это не призрак переписывался с тобой последний день. — Лекси, смотри. Олден жив. Лекси не посмотрел. Он только хрюкнул что-то, что могло быть приветствием. Хаою покачал головой. — Он пытается прорваться в F, чтобы увидеть родителей и Ирину. Не может найти транспорт, который не стоил бы целое состояние. — Мы все должны быть вместе прямо сейчас, — сказал Лекси. — У Ирины кошмары. Наша квартира пропала. Все наши вещи, вероятно, уничтожены. Если бы Кон только помог мне…! — Что ты от него ждёшь? — спросил Хаою. — Я жду, что он поможет. — Он вдруг повернулся к Олдену. — Ты здесь! Где ты был? Где вы оба были? Вы оба были такими расплывчатыми в своих сообщениях. Неважно. Где зубы Кона? — Я отдал их Кону. — Зачем!? — Потому что… это его зубы? Было бы очень странно отдать их тебе. Лекси фыркнул. — Они в порядке? Олден быстро отправил мысленное сообщение Хаою: [Он в порядке? Кажется, он на взводе.] Улыбка Хаою была безмятежной: [Сильно защищает семью. Сейчас безумен. Он опасный барсук.] — Я положил их в конверт для Кона, — медленно сказал Олден. — Чтобы он их не потерял. Я также уверен, что если они не в порядке… А они точно не в порядке. — …ему смогут вырастить новые. Он всё равно будет красивым и сможет есть кукурузу в початках и произносить щелевые согласные, когда всё закончится. Лекси выглядел так разочарованно. — Не сверли взглядом людей в гипсе, — сказал Хаою. — Как ты поранился, Олден? Я думал, ты был… где-то в очень безопасном месте. А потом ты не отправлял сообщения целый день. И теперь… Он нагнулся, чтобы получше рассмотреть хлюп-ботинок. Хаою уже знал, что Олден был с ассистенткой посла во время катастрофы, благодаря тому, что Олден написал ему информацию, которую Зериди сообщила о ситуации на Матадеро. Конечно, ему было интересно, чем всё это закончилось. Думаю, сейчас самое время рассказать им основы. Лучше дать им знать самое важное до того, как кто-то ещё в классе начнёт сопоставлять факты. Они не сидели рядом с одноклассниками, возможно, потому что Лекси был опасным барсуком. Студенты вокруг них были с других программ и все были заняты своими разговорами. Олдену не нужна была реальная приватность, чтобы рассказать секрет, который не был настоящим секретом. Но было приятно, что у них была её иллюзия благодаря нахождению в большой, шумной толпе людей, не обращающих на тебя внимания. — Меня телепортировали в Пунта-де-ла-Луна, — сказал Олден. — Там меня ждал флаер, но когда я попытался на него сесть, возникли проблемы. Возможно, это звучало как техническая неполадка, но это было лучшее, что он мог. — Мне пришлось эвакуироваться пешком с артонианкой. Она была ранена, и я её нёс. Так что я был медленным. И океан нас догнал. Глаза Хаою расширились. Лекси сузились. — Пунта-де-ла-Луна исчез, — сказал Хаою. — Ага. — Он очень исчез. Там практически ничего не осталось. — Я выбрался оттуда до того, как всё смыло. Мы почти добрались до безопасности, когда нас остановила эта огромная водяная гора. Хн’тьон Эш-эрди и Хн’тьон Линд-отта прибыли, чтобы разобраться с ней. Он вытащил меня из воды. — Ты был в воде? — спросил Хаою. Олден потёр щёку. Свежезажившая кожа была слегка чувствительной. — Я почти тонул. Глаза Лекси теперь превратились в щёлочки. — Так что время у Эш-эрди было отличное. — Олден показал им обоим большой палец вверх. — И он отправил нас к Целителю. Я проспал всю субботу. И теперь я совершенно готов к тому, чтобы школа началась снова. — Это хорошо… — Хаою неуверенно показал ему большой палец в ответ. — Но, думаю, большинство людей надеется, что нам дадут выходную неделю. — Почему тебя телепортировали раньше всех? — спросил Лекси. — К самолёту. — Уверен, это не наше дело, — сказал Хаою. — Это нормально, если это не моё дело, — сказал Лекси. — Я не собираюсь ныть, что чей-то приоритет на телепортацию отличается от моего. Столько людей ведут себя так отвратительно из-за этого, хотя почти никто не погиб от того, что их оставили напоследок. — Не дай Люту услышать, как ты это говоришь, — предупредил Хаою. — Его родители в порядке, но, похоже, Сирил привязал себя к перилам пешеходного моста, чтобы его не смыло. Лют такой: «Он пьяный придурок. Всё нормально. Я просто пошёл и забрал его». Но я уверен, у него есть чувства по этому поводу. — Я ничего не скажу об этом Люту. Но Олдену я просто говорю, что рассказывать людям, будто тебя телепортировали прямо на какой-то артонианский спасательный самолёт раньше всех остальных, включая Хаою… Лицо Хаою преобразилось в картину невинности. — Не думай, что никто из нас не заметил, как быстро ты исчез, — сказал Лекси ему. — Но в твоём случае это хотя бы логично. А Олдену я говорю, что это звучит примечательно и непонятно. Он говорит, что хочет знать, когда делает что-то примечательное и непонятное. Теперь он знает, чтобы не привлекать к этому ещё больше внимания. Я ему помогаю. — Спасибо, Лекси, — сказал Олден. — Но я уже приехал в школу на волшебной летающей платформе Эш-эрди. — Кажется, я видел эту штуку в новостях! — воскликнул Хаою. — Это та зелёная? — Она называется «Девятигранный Сын, от Которого Отреклась Собственная Мать», — сказал Олден. — Нет, — сказал Лекси. Они оба посмотрели на него. — Зачем ты приехал в школу на летающей штуке артонианского генерала? — прошептал Лекси. — Нет смысла шептаться, — сказал Олден. — Люди по всему Апексу видели нас по пути. Мы замедлились посмотреть на некоторых их собак. — Ты сейчас серьёзно? — Он дал мне её на весь день. Она припаркована снаружи. — Олден поднял руку. — Я управляю ею вот этим крутым кольцом. Хаою наклонился ближе, чтобы рассмотреть зелёный ободок. Лицо Лекси вытворяло вещи настолько выразительные, что у них почти были звуковые эффекты: Фу. Нет. Тупой глобусник. Что он такое? Почему он такой? Зачем я позволил ему быть моим соседом? Он говорил мне, что у него есть кот, что могло быть помехой, но никогда не упоминал всех этих волшебников. — Мне очень нравится быть твоим соседом, Лекси. Лекси отпрянул от него. — Почему ты это вдруг говоришь? Думаешь, это отвлечёт меня от всего остального, что ты сказал? — Это просто показалось необходимым. — Олден прочистил горло. Он понизил голос. — Эм… отвечая на твой вопрос, артонианцы дали мне более высокий приоритет на телепортацию, потому что у меня есть благодарность. Лекси замер. Хаою пытался изучить логограммы на кольце. Он тоже застыл, но его карие глаза метнулись вверх. Они встретились с глазами Олдена сквозь промежуток в его растопыренных пальцах. — Правда? — тихо сказал он. Олден кивнул. — О. Я думал, что через что бы ты ни прошёл, это было, наверное, хуже, чем ты рассказывал. — Он снова опустил взгляд. — Так и есть. Лекси медленно оттаял и начал ёрзать на сиденье. — За что она? Если ты не против… Его прервал шипящий звук. Все подняли взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как над полом взорвался фейерверк, оранжевые и синие искры разлетелись в их сторону. Огромный БУМ сотряс спортзал. Несколько человек вскрикнуло. Все остальные мгновенно умолкли. Инструктор Фоксболт сидела на нижних трибунах через весь зал от Олдена, Хаою и Лекси. Она скрестила ноги и откинулась назад, драматично дуя на свой палец, словно выстрелила фейерверком из него, а не наложила заклинание. — Спасибо, Фоксболт. — Директор Салех стояла в центре зала, её лицо отображалось на проекционных экранах для всех. — Доброе утро всем, — сказала она. — Я так рада видеть вас всех в безопасности и, по большей части, невредимыми. Это были долгие, тяжёлые выходные для всех нас. И многих из нас ждёт ещё много долгих, тяжёлых дней впереди. Давайте поговорим о том, что произошло, что будет дальше и чего мы ждём от вас всех как от студентов здесь, в Старшей школе Селены Норт. ---------- Семейные Вопросы I 155 Олден склонил голову и уставился на свои костяшки пальцев, пока школа соблюдала минуту молчания по погибшим. Речь директора Салех началась с ожидаемого. Благодарность всем, кто явился лично или через интерфейсы. Выразительные соболезнования студентам, потерявшим места или любимых людей. А теперь это. Поза, форма, звуки большой группы дышащих и тихо ёрзающих на своих местах людей — это вызвало осколок воспоминания. Редкого и драгоценного толка. Комната, полная склонённых голов, чьи обладатели в большинстве своём не подозревали, что подвергаются критическому взгляду ребёнка. Рука матери, тянущая его обратно на скамью рядом с ней. Олден, смотрящий на неё с протестом, и безмолвный наклон её головы в ответ, передающий целый мир правил и манер. Он помнил, что чувствовал себя ужасно непонятым. — Я помогал! — объяснял он с праведным негодованием, когда они вернулись домой тем днём. — Я проверял, чтобы никто не жульничал. — В молитве? — спросила она, разглядывая пятно на галстуке-клипсе, который он носил. — Это пятно от травы? Милый, как ты умудрился посадить пятно от травы на галстук? — У некоторых людей были открыты глаза, — мрачно сказал Олден. — Они играли в игры на телефонах. — Но они никому не мешали, и ты бы не узнал, если бы у тебя самого были закрыты глаза. Твоя рубашка чистая. Я не понимаю… только галстук? — Я помогал. Тепло, рука, притягивающая его ближе… улыбалась ли она? Целовала ли его? Был ли его отец в комнате? Что они делали после этого? По опыту он знал, что ответы не придут. Попытки их выжать лишь породят фантазии, которые могли случиться, а могли и не случиться в тот день. А затем минута молчания закончилась, и директор Салех снова заговорила, её голос заполнил спортзал. Когда её тон стал деловым, настроение отошло от мрачного. Оно начало больше походить на школу. Занятия завтра отменялись. Все, которые могли возобновиться в среду, возобновятся, но им следует ожидать изменений. Корректировки расписания или структуры курсов оставлялись на усмотрение отдельных инструкторов. Олден был рад, что они скоро вернутся к занятиям. Судя по количеству людей, драматично стонущих и шепчущих жалобы друзьям, он был в меньшинстве. — Это собрание закончится в одиннадцать тридцать, — сказала директор Салех. — Снаружи будут доступны упакованные ланчи. Возьмите, если голодны, затем следуйте расписанию, которое вам только что отправили. Олден открыл своё мыслью. Это было его обычное расписание, сжатое в пятнадцатиминутные периоды, с вставленной получасовой встречей «личное консультирование». Значит, мы зайдём в каждый класс и услышим от учителей лично, что мы будем делать до конца семестра. Прежде чем он дочитал, директор Салех снова заговорила. Она сообщила много базовой информации. Питание на кампусе ограничивается определёнными местами и временными окнами до дальнейшего уведомления. Купола на Селина-Сёркл не туристические достопримечательности, и люди, живущие там, не хотят, чтобы через них бродили тысячи любопытных студентов. — Даже если вы хотите помочь волонтёрами. Людям, живущим там, на самом деле не нужна никакая помощь, которую вы могли бы предоставить. Им просто нужно тихое место, чтобы оставаться, пока они не смогут вернуться в свои дома или пока не получат новые. Единственные студенты, которым следует посетить купола здесь или где-либо ещё, где их разместили, — это те из вас, у кого там живут семьи. Остальные обходите периметр нашего нового района. Это указание привело к дальнейшему обсуждению жилья. Некоторые люди пускали родственников и друзей пожить в свои комнаты в общежитии. — Правительство организует безопасное, комфортное жильё для всех, кто в нём нуждается. Купола предоставляются Трипланетами. Другие объекты по всей Анесидоре оборудуются под жилые помещения. — Теперь она стояла спиной к половине зала Олдена, так что он смотрел на неё через проекцию. — Вы, возможно, заметили, но ваши комнаты в общежитиях и квартиры не такие уж большие. Каждому нужно безопасное место и сообщество, особенно в такие времена, и наше сообщество — для наших студентов. Ваши семьи могут навещать вас здесь, но они не могут жить с вами. Она затронула ещё несколько деталей, затем закончила словами: — И Апекс, и F-город в настоящее время посещает гораздо больше волшебников, чем обычно, и их число, вероятно, увеличится в ближайшие недели. Переговоры о том, насколько Трипланетное Правительство должно участвовать в нашем процессе восстановления, продолжаются. Советник по культуре из CNU изложит несколько простых рекомендаций для вас на случай, если вы столкнётесь с волшебниками на кампусе. Но перед этим я хочу лично извиниться перед всей школой от имени Программы Развития Талантов. Олден сел прямее. Что мы натворили? У него возникла абсурдная тревога, что он мог быть невольно причастен к поведению, достаточно плохому, чтобы потребовать извинений. — Как, я уверена, многие из вас слышали, группа наших студентов решила, что общенациональная катастрофа — идеальный повод для экспериментов со своими силами в реальных условиях. Они решили покинуть безопасность нашего кампусного убежища и отправиться в район, который уже был эвакуирован. Они посчитали затопленные дома и предприятия своей личной тренировочной средой. Ещё люди, как Лиам? Серьёзно? Он надеялся, что братья и сёстры Лонг были уникальны в своём безумии. — Одно это поведение было бы достаточной причиной для меня, чтобы извиниться перед вами. Но, что ещё хуже, пара этих людей решила надеть модифицированные версии своей школьной формы, пока они гарцевали. Она не повышала голоса, но резкость в нём была несомненна. — Мы ожидаем совершенства от всех вас, но те, кто в нашей Программе Развития Талантов, должны быть ещё более ответственными в использовании своих способностей. Докладывать Страже «СкайСи», что эту группу обученных в CNH студентов нужно искать, потому что они решили направиться к пляжу Саньцзяо, чтобы экспериментировать и играть, было низшей точкой в моей карьере педагога. Кто-то влип. И судя по всему, за дело. Что за эгоистичное, незрелое… — Думаешь, они исключат всех B-рангов на геройской программе? — спросила одна из студенток-искусствоведов с браслетами «Анесидорец навсегда» у девушки рядом с ней. Думаешь, ЧТО??? — Не думаю, что это были все, да? — Я слышала, что все. — О чём они говорят? — прошипел Олден Хаою. Он открыл чат их «охотничьего домика». [Это B-ранги сделали плохое дело?] Хаою выглядел заинтригованным. [Я не знать. У меня нет сплетен. Я хочу знать.] [Олден: Лекси, ты знаешь, кто влип?] [Олден: Лекси?] Он посмотрел и увидел, что Лекси снова гневно печатает. [Хаою: Думаю, он не проверяет чат соседей.] [Лют: Хаою, не переключайся на пальцевый набор. Ты от этого становишься менее смешным.] [Лют: Эй, Олден. Ты вернулся в школу?] [Олден: Да.] [Лют: Круто. Я смотрю эту речевую штуку отсюда. Клянусь, мои родственники растут в числе и надоедливости. Вчера это была пытка, но стало гораздо лучше.] Он прислал фотографию себя, сидящего в форте из одеял. Эмилия была рядом с ним, в футболке с принтом музыкальной ноты. Они ухмылялись и держали крекеры с мясом и сыром. [Хаою: Он даже не пытался вернуться в Апекс.] [Лют: Я пытался! Просто не с тех пор, как прибыла компания.] Олден внезапно осознал, что Эмилия была в неудобном положении. Она жила в Апексе, но ездила в школу при Франклине. Как она с этим справится? [Лют: Куча B и несколько A — вот о ком она говорит. Думаю, в основном это были второкурсники. Я не всех знаю. Один — тот парень, который носит кольца, звучащие как колокольчики. И ещё девушка, которая переделала школьную форму в наряд чирлидера и нарисовала буквы B на животе. И Элла-Клара Томас.] Значит, это были они. «Злобно соревновательные» B-ранги второкурсники, одержимые Списком Побитых. Сначала Олден почувствовал облегчение. Ему действительно понравилось встречаться с товарищами-B, но он пока никого из второкурсников хорошо не знал. Погодите… эти безумцы — почти половина активных членов моего клуба ранга. Если их исключат, мы потеряем доступ в спортзал и к инструктору Плим? [Лют: Я знал, что от той девицы-Фигуристки будут проблемы, ещё когда она две недели заставляла свою гигантскую куклу бегать по кампусу на четвереньках. Она становилась всё быстрее и быстрее. Я пытался сочинить песню о том, какие чувства вызывало у меня это зрелище, когда она надвигалась на меня по тротуарам, но не мог попасть в нужный уровень жути.] Олден переключил внимание на следующего выступающего. Советник по культуре университета была оживлённой женщиной с элегантной контрактной татуировкой, заметно красующейся на тыльной стороне ладони. — Ещё одна важная вещь, которую следует помнить о наших артонианских гостях, — это то, что сейчас они здесь для работы, — говорила она. — Я уверена, что большинство из вас видели или говорили с живущими здесь волшебниками Анесидоры в прошлом, когда они занимались своей обычной жизнью. Сейчас другое. Люди, присланные Трипланетами помочь с кризисом Погружателя, здесь, чтобы донести чувство ответственности, которое класс волшебников испытывает по отношению к нам как к Призванным и к Земле как к ресурсному миру. — Они ответственны, — тихо сказал парень, сидевший на ряд ниже Олдена. — Они же создали эту штуку и отправили её на Землю, верно? Не человек же изобрёл что-то настолько опасное. Советник по культуре продолжала: — Артонианцы сочтут неуместным расслабляться или вести личные дела, когда им поручена эта цель. Так что сейчас не время пытаться заводить с ними светские беседы. Лекси перестал печатать и посмотрел на Олдена. Олден в ответ приподнял бровь. [Олден: Она имеет в виду людей, которые специально пристают к незнакомым волшебникам, замеченным на улице, а не меня.] — Некоторых из вас также может посетить искушение обратиться с призывом от своего имени или от имени кого-то из знакомых. Вставить маленькую демонстрацию своих сил или упоминание, что вы всегда мечтали о шансе послужить слушателем в элитном учебном круге во время миссии в шепчущих деревнях на Мире Жёлтого Дыма. Это чрезвычайно конкретный пример. [Хаою: Это было очень конкретно.] [Лют: Сто арголдов, что она найдёт волшебника, который возьмёт её на Мир Жёлтого Дыма, прежде чем страну приведут в порядок.] [Хаою: Я едва помню, как мы учили о шепчущих деревнях на уроках. Но Мир Жёлтого Дыма — это далеко. Её не будет месяцы или годы. И они, наверное, предпочтут другой вид. Я принимаю твою ставку.] [Лют: Я не серьёзно.] [Хаою: Теперь ты не можешь забрать слова обратно.] Олден не мог припомнить, чтобы когда-либо слышал о шепчущих деревнях. Он написал Бо. Было так приятно иметь возможность делать это сейчас. [Не думаю, что заучивание всех столиц штатов США и изучение истории Иллинойса хорошо подготовило меня к будущему.] Советник по культуре закончила, и кто-то из кампусного медпункта выступил вперёд, чтобы объявить, что консультационные услуги доступны всем, кто в них нуждается, когда Бо наконец ответил: [Аналогично. Я только что видел, как волшебник призвал, кажется, всех летающих насекомых тропического леса в портфель. Теперь пойду покрасуюсь перед ним с трагическим видом и посмотрю, отправит ли он меня домой.] Ближе к концу собрания встал последний оратор. Она была одета в школьную форму с серебряным оружием, похожим на фрисби, закреплённым на поясе. Её именная бирка сообщала, что она президент студенческого совета. Она быстро произнесла речь о солидарности, ответственности и духе CNH, а затем призвала к голосованию о форме. Студсовет считал, что ввиду нынешних трудностей форма должна быть обязательной до конца четверти. В знак единства. И по ряду других причин, которые она перечислила так быстро, что Олден едва успел их услышать, не говоря уже о том, чтобы решить, хороши ли они, прежде чем возможность проголосовать замигала у него перед глазами. — Пожалуйста, примите решение самоотверженно и с осознанием, что вы несёте на своих плечах наследие всех, кто был до вас, и мечты всех молодых людей, которые представляют себя здесь, в школе Селены Норт, однажды, — сказала она решительным голосом. Было ясно, что она считала, что только безответственные, лишённые школьного духа люди отвергнут эту идею. Олден нажал «нет». Форма выглядела хорошо, но лично он считал, что времена трудностей требуют мягкой, свободно сидящей одежды с обилием карманов. Когда голосование завершилось, восемьдесят процентов школы были с ним не согласны. Он вздохнул. — Ты не проголосовал «да»? — удивлённо спросил Хаою. — Когда становится трудно, я хочу носить треники, — сказал Олден. Хаою многозначительно оглядел его с ног до головы. — Мой наряд выбрали за меня этим утром. Ты проголосовал «да»? — Это твоя вина. Когда я увидел, как ты поднимаешься по трибунам раньше, я подумал, что ты оделся так сегодня, чтобы почтить память погибших. Я подумал, что ты поступаешь по-взрослому и вдумчиво, и мне стало стыдно, что я не надел свою. Голосование было последним пунктом повестки. Вокруг них все вставали. — Лекси, — сказал Олден. — Что? — Он ни на секунду не прекращал долбить воздух во время собрания. — Я, наверное, смогу отвезти тебя в F. Если ты уверен, что хочешь поехать. Сомневаюсь, что смогу доставить тебя обратно до начала занятий в среду, так что об этом тебе придётся позаботиться самому. Лекси поднял взгляд. — На зелёной платформе? — «Девятигранный Сын, от Которого Отреклась Собственная Мать». Ты тоже можешь поехать, если хочешь, Хаою. Летать весело. — Звучит отлично, но мои родители сегодня днём будут вместе. Я встречаюсь с ними. Впервые увижу отца лицом к лицу с тех пор, как он уехал на Матадеро. — Он выглядел таким взволнованным. — Я смогу рассказать ему всё о тебе и Люте, и о полосе препятствий, и о сотне других вещей! — Это важнее, чем увеселительная поездка в F, — согласился Олден. Лекси выглядел обеспокоенным. — Тебе точно можно просто летать на нём повсюду? — Думаю, да. Он сказал, чтобы я брал его, куда захочу. — Его больше волновала «СкайСи», чем Эш-эрди. Но они, возможно, уже и не спросят, почему он летает на нонагоне. Предположением, наверное, будет, что он выполняет указания Эш-эрди. Лекси колебался. — Я был бы признателен… — Сделай это, — сказал Хаою, вставая с места. — Сделай это ради всех нас, кто будет так завидовать, что не прокатился на летающем диске волшебного рыцаря. — Ты назвал его рыцарем! — воскликнул Олден. — Это английский перевод, который Системы на Трипланетах обычно дают для них. Мне кажется, это звучит более эпично… если только он сам не велел тебе называть его генералом. Тогда забудь, что я что-то говорил. — Он неформален. Он сказал, чтобы я отбросил титул. — Это тоже эпично. Снаружи всё ещё было солнечно, и упакованные ланчи раздавали студенты университета. Пока они втроём ждали в короткой очереди за своими, Олден то и дело оборачивался проверить нонагон. — Если нервничаешь, просто перемести его, — сказал Хаою. — Всё равно будет забавно смотреть на их реакцию. — Но никто же ничего плохого с ним не делает, — ответил Олден. Студенты то и дело подпрыгивали, карабкались и левитировали себя вверх по стене здания, чтобы посмотреть на него. Рядом было несколько сотрудников, и Олден ожидал, что они прекратят это. Но никто из любопытных не рисковал чрезмерно, используя свои силы, и очень немногие даже пытались прикоснуться к нонагону. — Люди не настолько глупы, чтобы по-настоящему связываться с летательным средством важного волшебника, — сказал Лекси. Ты бы удивился, — подумал Олден. — Мне всё равно нужно его переместить. Я не оставлю его здесь одного, пока буду ходить по кампусу на собрания классов. Ему в голову пришла идея. — Хотите посидеть на нём, пока будем обедать? Хаою был разочарован, что не мог прокатиться в F сегодня днём. Это компенсирует. — Нет нужды привлекать внимание к своему… — Да! — воскликнул Хаою. — А потом ты с шиком отвезёшь нас на уроки! Лекси закрыл рот. Несколько минут спустя они были вдали от толпы, бегом направляясь к беговой дорожке с упакованными ланчами в руках. Расстояние от зрителей было необходимо, если они не хотели, чтобы кто-то сам напросился поесть с ними. — Зови его, — сказал Хаою, заметив, что Олден остановился и уставился на кольцо управления. — Покажи нам этот инопланетный небесный лимузин. — Секунду, не хочу ошибиться и разбить его. Он нажал большим пальцем на логограмму на кольце и указал пальцем прямо вниз. Зелёный нонагон поднялся над линией крыши здания МФО. Он дал ему подняться выше и затем указал в их сторону. — Быстрее, — посоветовал Хаою. — Ты же знаешь, кто-нибудь погонится за ним. Как только он достиг их, они забрались на борт, и Олден отправил их в небо. Он остановил их в нескольких этажах над травяным полем в центре беговой дорожки — достаточно высоко, чтобы никто не чувствовал себя приглашённым в гости, достаточно низко, чтобы он не получил ещё один звонок от диспетчерской. — Эй, он текстурированный! — Хаою нагнулся у края, проводя рукой по поверхности нонагона. Он явно ни капли не волновался о вождении Олдена. В отличие от него, Лекси сидел ровно в центре, держа одну руку на рукоятке Плети. — Что бы ты на самом деле делал с кнутом, если бы упал? — спросил Олден. Лекси моргнул и посмотрел на свою руку, прежде чем убрать её. — Вы двое, хватайтесь за меня, если разобьёмся. Я смягчу ваше падение, — сказал Хаою, всё ещё касаясь нонагона. — На ощупь он как струпвафель. Вы знаете, что это такое? Такое тонкое вафельное печенье с карамелью внутри. — Похоже на то, — сказал Олден. — Бедного сына уже назвали печеньем сегодня утром. Он сел рядом с Лекси и открыл свой ланч-пакет. Он ожидал, что еда будет паршивой, как обычно бывает с массово приготовленной, безличной едой. Но был приятно удивлён, обнаружив, что ролл с веганской «жареной курицей» довольно вкусный. Пару минут они не разговаривали, пока Олден и Лекси жевали, а Хаою добавлял содержимое пакетиков с приправами в свой ролл с индейкой. Лекси даже жуёт напряжённо, — подумал Олден, изучая черты своего соседа. — Сожалею о квартире твоей семьи. — Спасибо. — Лекси говорил механически. Но потом он посмотрел на свою еду, слегка осунулся и сказал: — Я знаю, многие люди потеряли дома. Это всего лишь вещи. Все это твердят. Это правда. Мне было плевать на дом, когда всё пошло не так. Даже после того, как я услышал, что Ниламу затапливает. Быть на Мосту, когда всё началось… мост, уходящий из-под ног вот так, водяные ракеты, летающие вокруг с грузовиками внутри… Я думал, что всё ещё хуже, чем было. Я думал: «Ничего, если весь остров уничтожен. Главное, чтобы моя семья каким-то образом была в безопасности». Он осторожно положил свою еду на центр куска пластиковой обёртки, в которую она была завёрнута, снова свернул её, а затем вытер руки салфеткой. — И они в безопасности. Мне так легко. Но… — Но твой дом — это не просто вещи, — закончил за него Хаою. — Это все воспоминания, связанные с ним. — Кон в каком-то отрицании. Он постоянно говорит: «Что-то, наверное, уцелело». Нет. Не уцелело. Оно было полностью под водой. Мы, наверное, сможем спасти посуду? Пластиковые вещи? Ещё немного, если сумеем найти людей с нужными талантами, которые ещё не забронированы на десять лет вперёд. — Что сказали твои родители? — спросил Хаою. Лекси потёр глаза рукой и вздохнул. — Оставить волнения им. Очевидно. Что ещё они могли сказать? Они твердят мне ни о чём не волноваться последние два года, даже когда о многом нужно волноваться. — Наши родители на немного разных треках, — сказал Хаою. — Когда отец повёл меня ужинать, прямо перед тем как уехать в куб, мы говорили о том, чтобы не добавлять маме забот. Показывать ей, что я могу сам о себе позаботиться здесь в школе, и не психовать, если провалю боевую оценку. Что, как я думал, и случилось на несколько часов. Он выдавил последние капли из пакетика с майонезом. — Ничего такого серьёзного, просто снять с неё мелкие заботы Хаою. Думаю, он недооценивает её способность к микроменеджменту, хотя. Я послал ей фото, как стираю бельё, а она потом позвонила и пятнадцать минут говорила о количестве порошка. Лучше же больше, да? Олден живо помнил, как думал то же самое лет в девять, пытаясь стирать свою одежду. Только у них кончился стиральный порошок, и он использовал жидкость для мытья посуды. Больше — не значило лучше. Они поели. Лекси написал Кону о поездке в F, которую предложил Олден. Хаою встал и обошёл их двоих по кругу, наслаждаясь панорамным видом на кампус и улицы за его пределами. — Странный день, правда? Всё так плохо и так нормально одновременно, — сказал он наконец. — Как думаете, что будет дальше? — Уборка. Строительство зданий, — сказал Лекси. — Годы и годы криков друг на друга о том, что пошло не так и кто виноват. Страны, которые добивались собственных постоянных сил Призванных, используют это как предлог, чтобы сказать, что им нужно строить миниатюрные сверхчеловеческие армии на случай, если Анесидора когда-нибудь будет уничтожена, а Совет, наверное, постарается этого не допустить. И люди продолжат говорить, что нам никогда не следовало позволять становиться самоуправляемой страной… как будто это они нам позволили, а не первое поколение вырвало у них. Он перевёл дух. — А Трипланеты сделают что-то или ничего. Честно, кто знает, что там в их энном измерении думают обо всём этом? Я даже не уверен, большое это для них дело или просто человеческая икота. Когда он замолчал, Хаою кивнул. — Это суммировало примерно десять процентов. — Ага, — сказал Лекси. — Я опустил много мелочной драмы. Так как вы двое загадочно отсутствовали значительное время — половина людей в школе только и хочет говорить о том, кто поднял уровень, чьих родителей взяли в нимб и кого Система любит больше всех. — Это Олден. — Хаою захлопал ресницами на Олдена. — Система любит Олдена больше всех. Олден фыркнул. — Заткнись. — Спроси Мехди. Когда ты исчез с летающей столешницы Марисель, он спросил: «Почему он?» — раз двенадцать за пять минут. — Я предлагал взять кое-кого из вас с собой. — И, похоже, мы пропустили отличное время! О нет… — Улыбка Хаою угасла. — А что насчёт того парня, которого ты всё-таки взял? С ним всё было в порядке? — Маркс. Он был таким придурком, — сказал Олден. — Уверен, он в порядке. Он ушёл в бешенстве, оря на меня за то, что я Кролик-глобусник, которому плевать, что это мой долг высокорангового умереть прежде него. Во всяком случае, он к этому вёл. — Ты не хотел умирать за того парня, которого Лекси чуть не порезал Плетью? А я думал, ты лучший человек. — Он достаточно хорош для артонианцев, Хаою, — сказал Лекси. Он произнёс это лёгким тоном, который вписывался в разговор. Весьма по-приятельски по его меркам. Олден скомкал свой мусор и положил сверху сумку, чтобы его не сдуло с платформы. Помолчав, он сказал: — Прежде чем директор Салех начала говорить, ты спрашивал, за что мне дали благодарность. — Не следовало, — ответил Лекси. — Я был удивлён. Но то, что ты делаешь на Трипланетах, — твоё личное дело, если ты того хочешь. — Я предпочитаю так в большинстве случаев. Тегунд и так слишком много забрал. Я готов, чтобы это перестало ударять по мне снова и снова. Я готов, чтобы это стало как «Пожиратель Тел». Я хочу дистанции. Я хочу, чтобы это закончилось. — Я не хочу прямо сейчас оправдывать благодарность. Типа, если я просто скажу всем, что застрял на злой луне и потом был спасён, они, конечно, будут спрашивать. Но в основном они меня жалеют и спрашивают, всё ли со мной в порядке. С этим справляться легче, чем когда они просят конкретных деталей… что, если тебя поблагодарили, они, конечно, будут делать, правда? «О, ты делал что-то на луне? Крутые Призванные штуки? Какие?» А я не очень готов к тому, чтобы мои действия разбирали под микроскопом люди, которых там не было. Он вспомнил своё собеседование и нахмурился. — Я боялся вопросов о том, что случилось на Тегунде, во время финального приёмного собеседования. Все говорили, каким личным и сложным оно может быть, и я был готов. Я думал, они могут попросить рассказать всю историю и потом провести какой-то анализ? И сказать, где я облажался. — И они сказали бы ровно то, что не надо, и я бы сорвался и сделал что-то ужасное. Например, ударил бы Кляйна стулом. Не то чтобы удар бы достал… — Тебе правда не обязательно говорить об этом, — поспешно сказал Лекси. — Это нормально, если ты никогда не будешь об этом говорить. Хаою снова сел рядом с ними. Он согласно кивнул. — То, что благодарность станет публичной, было неизбежно, — сказал Олден. — Люди уже знали о ней. Преподаватели, охрана ТК, мои кураторы в Приёмном корпусе — все, с кем я делился своим профилем, и все, с кем они говорили. Я просто надеялся, что у меня будет больше времени до того, как это станет общеизвестным. Я хотел сначала узнать вас всех. Хотел хорошо проявить себя в спортзале и доказать, что я вписываюсь в класс. — Но на данном этапе — либо говорить правду, либо выдумать ложь, которая продержится лишь немногим дольше, прежде чем правда выйдет наружу. Исчезновение B-рангового Кролика раньше всех боеспособных высокоранговых было заметно. Так что я скажу нашим одноклассникам, что у меня есть благодарность, когда они сами дойдут до того, чтобы спросить меня напрямую. И… если они захотят подробностей о том, как я её получил, я либо скажу, что не хочу об этом говорить, либо кратко изложу. Я не решил. Это решение в процессе. Много всего произошло. Он побарабанил пальцами по нонагону и посмотрел на город. Отсюда был виден спортзал «Северный Предел». Он уже открылся, с ограниченными часами и услугами, согласно письму, полученному этим утром. — Но вам, ребята, я расскажу об этом, — сказал он наконец. — Правда, даже если без подробностей, это не займёт много времени. Не то чтобы я сражался с монстром или использовал свой навык каким-то особым образом. Я просто сохранял жизнь ребёнку по имени Кибби. А она сохраняла жизнь мне. А потом я отправился в очень, очень долгий забег. Всё, что демон сделал, — это коснулся её ноги. Просто коснулся. Он разрезал её, и сгноил её, и превратил её плоть в то, чем она не была. Я нёс её на руках. Я даже не мог использовать свой навык, чтобы помочь ей, потому что боялся менять цели. Я никогда не делал этого без Системы и не был уверен, что смогу. Она была первым человеком, кому хаос причинил такой вред на моих глазах. Она умерла. Они все умерли. Кроме Призванных. И маленькой девочки. Было ли лучше в лаборатории? Это сделало выживание возможным. Были хорошие вещи, которые напоминали мне, что хорошие вещи существуют. В других местах. Например? Колючая клубника. Французские косички. Телевидение. Думаю, мы бы оба свихнулись без телевидения. Помощь пришла? На 152-й день. И это было чудесно. И это было ужасно. Потому что кто-то наконец пришёл, но они были слишком далеко. Мы ждали сколько могли. Хотя оба знали, что это будет слишком долго. Машина всё ещё работала? Да. Ты можешь в это поверить? Она была развалиной. Вся в дырах. Защиты не осталось совсем. Но она всё ещё катилась. Я хочу знать, кто её сделал. Мне всё равно, какого они вида. Я хочу однажды отправиться на их планету и поблагодарить их. Твоя черта так работает? Это на самом деле потрясающе. Ага. Мы бы никогда не добрались, если бы я не мог бежать по самой дерьмовой земле. Это было слишком далеко. Это было почти слишком далеко даже с чертой. И с наркотиками. Со словесными цепочками. С ирригационными палочками. Я всё время об этом думаю. О том, как все линии жизни были тонкими, как нити. Умирающий учёный сказал мне взять несколько разбрызгивателей на случай, если понадобится вода. А потом, месяцы спустя, они стали одной из вещей, которые сделали жизнь возможной. Другие Призванные справились бы со всем гораздо лучше. Гораздо легче. Есть люди, которые могли бы спасти всех и себя в первый же день. Я не мог. Я мог лишь едва делать одно дело, а затем едва делать следующее. Снова и снова. И это «едва» никогда не прекращалось. Не было ни момента, когда я был лучшим человеком для этой работы. Я всегда был потерян, ошибался и справлялся на грани. Но затем… я добрался. Моё тело было разрушено. Я был разрушен. Но я добрался. И лучший Целитель, о котором я когда-либо слышал, был там, чтобы собрать меня заново. И очень жуткий старый ритуал телепортации отправил меня обратно в цивилизацию. И ты получил благодарность. И я получил благодарность. За Исключительную Храбрость при Отсутствии Обязательств. От Ло Алис-арт’х, Четвёртой Хн’тьон. … … Вот и всё. Это большая часть истории. Ты в порядке? Думаю, да. Я бы хотел, чтобы то пальто уцелело. ---------- Семейные Вопросы, II Примечание от Sleyca Спасибо, что читаете историю. Надеюсь, глава вам понравилась! :) 156 — Думаешь, можно наступать? — спросил Олден, глядя вниз сквозь нонагон Эш-эрди на крышу корпуса «Прямодушный». Благодаря скорости, заклинанию или приспособлению кому-то удалось покрыть почти всю поверхность крыши яркой меловой фреской. Сцены Призванных, совершающих вдохновляющие акты мужества, окружали слова: «Мы И Есть Анесидора». — Потрясающе. — Хаою так сильно свесился с края, что Олден начал опускать их на случай, если он упадёт. — Кто это бежит по воде? А вот Плопстар на Мосту! И линия Формирователя, перенаправляющая поток вниз в F — так круто. — Если художник смог создать такое так быстро, я уверен, он либо знает, как защитить это, либо ему всё равно, если по рисунку будут ходить, — сказал Лекси. Столы для пикников для студентов всё ещё стояли на месте, прямо поверх рисунков, так что Олден решил, что всё в порядке. — Кто-нибудь должен сказать им нарисовать Марисель и столешницу. И Джеффи, делающего то, что он делал, — сказал Хаою, спрыгивая. Он приземлился на изображение красного нимба. Мужчина стоял на палубе маленькой яхты с поднятыми руками, поднимая судно в воздух. Вода, льющаяся с бортов и дна лодки, становилась каплями дождя, падающими на женщину, которая целилась из установленной пусковой установки в невидимую цель. Хаою проверил подошвы на наличие мела. — Ничего не стирается. После того как все трое сошли, Олден задумался о нонагоне. — Так трудно понять, где парковать свою шикарную машину, — сочувственно сказал Хаою. — Столько ужасных вещей может случиться с… — Не надо. Я заставлю тебя охранять её. Олден действовал, исходя из убеждения, что пока он достаточно близко к «Девятигранному Сыну, от Которого Отреклась Собственная Мать», Друзи-отта может присматривать за ними обоими. Он время от времени оглядывался в её поисках, но начинал думать, что её на самом деле нет рядом с ним. Она могла просто следить за ним через заклинание или с помощью магической шпионской камеры размером с песчинку. Может быть, если кто-то подойдёт, чтобы побеспокоить его, её план — не выпрыгивать и убивать, а позвонить этому человеку и сказать, чтобы он проваливал. Драматично затачивая какое-нибудь магическое оружие служительницы. Он направил нонагон к остановке прямо над узкой остеклённой будкой, которая защищала лифт с крыши от непогоды. Хаою посмотрел на него. — Я понимаю, почему ты не хочешь делать большого дела из благодарности. И почему не хочешь, чтобы люди лезли в то, через что ты прошёл. Но я рад, что ты рассказал нам об этом. Это… — Он поправил свою футболку со Скорпионом. — Я даже не знаю, что хочу сказать, кроме того, что рад, что знаю. Лекси открыл дверь и придержал её, чтобы они вдвоём прошли. — Я тоже рад, — сказал он, когда Олден проходил мимо. — Думаю, что люди узнают об этом, будет хорошо во многих отношениях. Ты, кажется, волнуешься об этом, но… Хаою драматично ахнул. — Лекси Робертс раскроет Социальную Динамику! Какую же?! Олден не смог сдержать ухмылки. — Но, — продолжил Лекси громче, — твоя благодарность отвечает на весь этот вопрос «Почему Кролик?». — Исчерпывающе, — согласился Хаою. — Некоторые люди уже предполагали, что твой опыт там, — он неопределённо махнул в потолок, — был большой причиной, почему ты один из наших B-рангов. — Я думал, это из-за твоих уровней и твоего классного навыка, — сказал Хаою. — Я думал, это из-за того, что ты был мазохистом во время нашего командного боя на боевой оценке и тянул Плеть, как будто боль тебе не вредила. — Нет, — сказал Олден. — Это точно было больно. Ты должен позволить нам ударить тебя ею в спортзале как-нибудь. Чтобы ты сам убедился. Лекси проигнорировал это. — Я говорю о том, что для , которые будут вести себя так, будто этих вещей недостаточно, благодарность должна их заткнуть. Думаю. — Ага, — сказал Хаою, когда прибыл лифт. — Не похоже, чтобы у них самих она была. И это показывает, что ты уже проявил себя в трудных ситуациях, разве нет? Олден вошёл следом за ними. — Может быть. Лют, казалось, думал, что люди будут завидовать и вести себя хуже из-за этого. — Я волновался, что люди поймут, что я попал на программу только благодаря благодарности. И будут сволочами из-за этого. Поэтому я хотел ещё несколько недель, прежде чем информация станет широко известна. Чтобы я мог вроде как… проявить себя. Лекси нахмурился. — Такая благодарность и есть доказательство! — уверенно сказал Хаою. — Она должна поддерживать тебя, даже если ты сделаешь что-то действительно глупое. Например, переделаешь форму в наряд чирлидера, а потом ударишь себя по лицу машиной. — С чего ты вообще взял, что попал только благодаря благодарности? — спросил Лекси. — Мы только что назвали несколько причин, почему должен был. — Моё собеседование было странным, — признался Олден. — Полная халтура. Мне давали самые пресные темы для обсуждения. Типа «Почему тебе нравятся супергерои? Расскажи о своих целях. Кем ты восхищаешься?» То, что я не мог запороть, потому что уже отвечал на эти вопросы на предыдущих собеседованиях. — О. — Хмурый взгляд Лекси стал глубже. — Кляйн был более честен в конце концов, — сказал Олден. — Ему не нравится идея, что кто-то с моим классом находится здесь, потому что он не видит, как программа сможет превратить меня в готового к опасности Призванного, имея на выбор только навыки и заклинания Кролика. С тем, что он это сказал, и с тем, как всё прошло… довольно очевидно, что благодарность была моим входным билетом. И им даже было всё равно, за что она. Хаою выглядел обиженным. — Если он так сказал, это просто он слишком традиционен. Нет причин, почему ты не можешь взять какой-нибудь навык Кролика, предназначенный для парикмахерского дела или садоводства, и превратить его в нечто ужасающее. Или, по крайней мере, дополняющее тот отличный навык, что у тебя уже есть. — Спасибо. Всё нормально. Я действительно понимаю, что он имел в виду под… — Но это действительно не так! — запротестовал Хаою. — И благодарность должна была быть входным билетом, потому что им было важно, за что она. Они думают, такие вещи на деревьях растут? Думают, артонианцы раздают их, как значки Бруталов-Скаутов?! Он распалялся ещё больше. Олден взглянул на Лекси, ожидая, что тот скажет что-то, чтобы успокоить Хаою. — Я согласен с ним, — сказал Лекси. — Не насчёт парикмахерского дела. Но даже если комбинация класса и ранга вызывает у некоторых высокоранговых тревогу о том, насколько ты будешь уязвим, если всё пойдёт не так, то что с того? Они принимают некоторых других людей, исходя из предположения, что всё пойдёт правильно. — Кон — Аджастер с одним-единственным заклинанием. Он взял абсолютную неизвестность, и школа приняла его, предполагая, что это станет чем-то великим. Я рад, что для него так сложилось. Но если то, что Кон S-ранг, значит больше, чем твоя благодарность за храбрость… меня это раздражает. — А как насчёт всех организационных навыков Кроликов? — сказал Хаою. — Ты думаешь, магическая сортировка не может быть опасной? Или СКЛАДЫВАНИЕ ОДЕЖДЫ! Страсть в его голосе заставила Олдена усмехнуться. — Что, если ты сможешь использовать очень сильный навык складывания одежды на одежде с врагом внутри? — потребовал Хаою. — Кляйн об этом подумал? Очевидно, нет! — Тебе не обязательно искать мне новый навык, — сказал Олден. — Того, что у меня есть, мне достаточно для работы прямо сейчас. — Я только начал! Всего через полчаса Олден выходил из класса инструктора Марион в корпусе Вонга со вздохом. Его утренний научный класс уже встретился и был распущен. Они официально возобновят занятия в среду, как и предполагалось, но без личного присутствия. Двое из трёх инструкторов, которые должны были вести оставшуюся четверть, планировали быть слишком заняты, чтобы ездить в кампус, поэтому они будут предварительно записывать лекции и отправлять их всем. Домашнее задание будет просто чтением. Занимайтесь, и удачи! Финальный экзамен в следующем месяце будет единственной личной встречей. На «Вовлечении в Неожиданное» Марион только что объявил, что меняет программу курса, чтобы освободить время для обсуждения того, что они пережили в пятницу вечером. У них была свободна оставшаяся неделя; он ожидал, что они используют дополнительные дни, чтобы осмыслить всё произошедшее и подготовить продуманные темы для разговора. Он предполагал своего рода ведомый студентами курс «Вовлечение в Катастрофу» до конца семестра. Это была бы хорошая идея, но только если все отнесутся к этому серьёзно, — думал Олден, проскальзывая мимо девушки-Аджастера со способностями призыва в оживлённый коридор. Она разговаривала с Анджеем о пресс-конференции, которая должна была состояться сегодня вечером. Ходили слухи, что имена людей, причастных к атаке, будут обнародованы. Сколько из этих ребят действительно хотят серьёзно поразмышлять о своём личном опыте катастрофы? Разве большинство из них не будут отлынивать, а потом придут в класс с какими-нибудь низкопробными драматическими темами, как обычно, чтобы мы все могли поспорить? У некоторых из них, однако, были очень серьёзные лица. Большинство находилось на кампусе, в безопасности спортзала во время опасности, но Анесидора была маленьким миром. Каждый, кто сам ничего не потерял, по крайней мере знал кого-то, кто потерял. Надежды Марион, что все они будут зрелыми собеседниками, могли оправдаться. Олден потом решит, о чём будет говорить. Но сейчас он мысленно перестраивался на расписание, которое не будет начинаться раньше одиннадцати утра всю оставшуюся неделю. И это при условии, что инструктор Рао оставит класс Артонианского Разговора без изменений. Это, по крайней мере, даст мне достаточно времени на дорогу с Матадеро. — Да. Я слышал те же слухи, но только здесь, в школе. — Акцент Анджея привлёк внимание Олдена, и он обернулся. Польский парень всё ещё разговаривал с Аджастером. Его дубинка торчала из верхней части рюкзака. Казалось, она выглядывает через его плечо. — Тебе ничего не рассказали дома? — спросила девушка. — Твои родственники не говорят об этом, или… — Они не делятся со мной новостями Совета. Извини. Мне нужно на следующий урок. Он скользнул мимо неё и направился к Олдену. Мы встретились взглядами. Можно и подождать его. Олдену было любопытно, что случилось с теми B-рангами, которые убежали во время чрезвычайной ситуации, и Анджей, вероятно, знал. Он был активно вовлечён в клуб ранга. Он не раз приглашал Олдена на учебные группы и ужины. Олден пока не принимал этих приглашений, потому что у него, казалось, всегда было много других дел. Другие B-ранги на геройской программе, похоже, были немного более изолированы по рангу, чем он и Макс. Прошло ещё мало времени, так что Олден не успел выяснить, какие именно отношения связывают студентов из более продвинутых групп. Но, очевидно, было достаточно плохой крови, раз Анджей, который казался человеком, с которым легко ладить, предпочитал компанию B-списка большинству своих одноклассников по боевому классу. — Привет, — сказал Олден, когда другой парень присоединился к нему, и они направились по коридору к выходу. — Ты ранен. — Анджей посмотрел на его ботинок. — Ты не был… не говори мне, если был. Последнее было сказано шёпотом. Олден покачал головой. — Я не выходил с Фрэнсис, БиБи и всеми остальными дураками. Я был на другой стороне Апекса. И я изо всех сил пытался добраться до безопасности, а не убежать от неё. — О! — Анджей выглядел облегчённым. — Это так хорошо. Я уже начинаю волноваться, что в этой школе недостаточно B-рангов, которые не сумасшедшие. Когда они вышли на улицу, глаза Олдена сразу же устремились к густому дереву, стоявшему на другой стороне дорожки. Группа людей стояла под ним, показывая пальцами вверх. — У тебя были проблемы с тем, чтобы добраться до убежища? — Тон Анджея стал сочувствующим. — Тебя оставили, потому что ты Кролик. — Немного другое, — сказал Олден. — В любом случае, ты серьёзно думал, что я мог быть с той группой? И что я каким-то образом сбежал от тех, кто отправился их забирать? Не знаю, как бы я ушёл от тренированных членов «СкайСи». Уверен, они поймали всех причастных. — Нет, они пропустили Сэмми, — ответил Анджей. — Но она чувствовала себя виноватой, когда все остальные попали в неприятности, и решила признаться. Вероятно, очень хорошо для остальных… — Сэмми? — Он не встречал никого с таким именем в B-списке. — Она S-ранг. Она пошла с ними по какой-то причине. — Анджей понизил голос. — Она, наверное, слишком талантлива, чтобы её исключать. Так что, может, остальные будут в порядке? Было бы несправедливо исключать только B-рангов. Олден согласился, что было бы несправедливо исключать всех B-рангов. Но его уровень сочувствия к искателям приключений недавно достиг нового минимума. — О чём они думали? — спросил он. — Ты знаешь? Анджей возвёл глаза к небу. — Элла-Клара думала, что заработала всего четыре уровня в этом году, и даже это недостаточно быстро для неё. Остальные, наверное, думали: «Давайте последуем за Эллой-Кларой и посмотрим, что она делает». Четыре уровня было впечатляюще. Но всё остальное — нет. — Я просто не хочу, чтобы время в спортзале для B-списка отменили. — Думаю, так и будет, — сказал Анджей. — По крайней мере на пару недель. Сердитый звук вырвался из горла Олдена прежде, чем он успел себя остановить. Анджей приподнял свои светлые брови. — Инструктор Плим — могущественный Формирователь Воды. Олден уже собирался сказать что-то едкое о людях, которые разрушают образовательные возможности других, но его рот захлопнулся при этих словах. — Точно. Она, наверное, занята. — Волшебники всё ещё используют Формирователей Воды, чтобы подавить загрязнитель Погружателя… — Я слышал в новостях. — Это важнее, чем наш клуб. — Я знаю! — сказал Олден. — Я просто… на время забыл, что она Формирователь Воды. Он прижал палец к зелёному кольцу и указал им в землю. Раздался шорох и вскрик, когда один затерявшийся подросток выпал из нижней части дерева, а один Девятигранный Сын показался из верхней. Анджей уставился, пока Олден подзывал своё средство передвижения. — Хочешь со мной? — спросил Олден. — сказал Анджей, снова поворачивая голову, чтобы осмотреть дерево, будто думал, что оттуда может выскочить ещё одно. [Иду на собрание класса Разговора, Лют], — написал Олден, взбегая по лестнице за девушкой с канареечно-жёлтыми волосами. Она разбрасывала уйму наклеек «Анесидорец навсегда» на каждой лестничной площадке. Этот лозунг, кажется, быстро приживается, — подумал он, перепрыгивая через некоторые наклейки и приземляясь на свой хлюп-ботинок так сильно, что лодыжка впервые пожаловалась с тех пор, как он его надел. Чёрт. Было легко забыть, что он ранен, когда ходьба не причиняла боли. А он уже так привык к ботинку, что отсутствие обратной связи от стопы, запертой внутри, больше не привлекало его внимания. Лучше замедлиться. [Ты что, заходишь в класс онлайн?] — спросил он Люта. [Я должен,] — ответил Лют. [Но Рао ещё не прислала ссылку для подключения. Похоже, она опоздает, как обычно.] Секунду спустя он позвонил Олдену по видео. Он всё ещё сидел в форте из одеял, минус одна девушка-Кролик F-ранга. — Эмилии пришлось ехать в школу Франклина, — сказал он, плюхаясь обратно на груду разномастных подушек и диванных валиков. — У них сегодня нет занятий, но ей нужно уладить кое-какие дела днём. С тем, как сейчас обстоят дела с транспортом, это, наверное, займёт у неё вечность. Как дела? — Нормально, — машинально сказал Олден. Потом остановился, держа одну руку на перилах. У него и правда было немного нежелательного напряжения в груди. Оно было там с тех пор, как он рассказал ребятам о Тегунде. Просто остатки. Рассказывать было не так уж трудно. Но решить, что пора, и гадать, что они подумают, — было. — Я в порядке, — сказал он. — Я рассказал Лекси и Хаою об этом. О том, о чём рассказал тебе в день нашей большой сессии изучения словесных цепочек. — Что они сказали? — Лют катал круглую закусочную крекеру по тыльной стороне пальцев, как некоторые люди делают с монетами. С очень высокой скоростью. Не кроша её. — Интересно, смогу ли я так, — сказал Олден. — Они это сказали? О получении такой награды, как твоя? Они ещё амбициознее, чем я думал. Приходило ли тебе в голову, люди с геройскими мозгами, что вы не бессмерт… — Нет! Я имел в виду, что хочу делать то, что ты делаешь с крекером. Хаою и Лекси отреагировали отлично. — А-а-а. — Лют закинул игрушку в рот и захрустел ею. Не потрудившись проглотить, он сказал: — Я же говорил тебе. Разве нет? Хаою — классный парень. И у Лекси тоже есть класс. Просто он прячет его под своей личностью. — Приятно, что теперь это открыто между вами троими, — сказал Олден, продолжая подъём. — А всё остальное в порядке. Школа существует. Много счастливых живых людей здесь. Минуту спустя он добрался до класса, взял подушку, на которой, наверное, сидели все кому не лень, просто так, и опустился на колени в ожидании инструктора Рао. Почти весь класс был на месте. Большинство людей находилось на кампусе в пятницу вечером, так что они не застряли в F. Громкость болтовни росла по мере того, как шло время, и Олден начал гадать, появится ли инструктор вообще. — Она опаздывает на десять минут на собрание, которое длится всего пятнадцать, — заметил Лют. — Если бы с ней что-то случилось, школа бы нам сказала, разве нет? Раскрашенный деревянный шар ударился об пол у края подушки Олдена. Предмет был чьим-то ремесленным проектом, и группа студентов уже некоторое время перебрасывала его туда-сюда, пробуя на нём разные трюки с помощью магии. На этот раз, когда он упал, он не издал резкого звука, какого Олден ожидал от дерева об дерево. И он подпрыгнул вверх и через него, словно был сделан из резины. — Эй, это заклинание передачи свойств!? Я не знал, что у тебя оно есть! — весело крикнул парень слева от него бросавшему, шагнув вперёд, чтобы поймать его и бросить обратно на другую сторону комнаты. Класс стал таким шумным, что Олден, честно говоря, удивлялся, что никто из преподавателей из соседних комнат не зашёл сказать им всем, чтобы прекратили. — Эй, прекратите! — сказала девушка, сидящая в заднем углу. Видимо, она думает о том же. Примерно половина студентов обернулась, чтобы посмотреть на неё. — Люди погибли, — строго сказала она. — Нам не следует играть сегодня. — Она права, — согласился один парень. — Давайте проявим уважение. Как Дайкон в форме. Олден поднял руку и помахал. — Если вы не против, я Олден. Не Дайк… — Да, какая-то девчонка обвинила меня в предательстве за то, что я попросил её переключить телевизор в общей комнате с новостей вчера вечером. Но мы все смотрели новости два дня подряд. Моя семья живёт в куполе. Я хочу иметь возможность посидеть часок с друзьями и не думать о нападавших и о том, что место, где я вырос, разрушено. Они начали спорить, Олдену не удалось вставить больше ни слова, а Лют грустно покачал головой. — Ты теперь навсегда Дайкон. — Ага, наверное. Я отвезу Лекси и Кона в F позже. Хочешь, чтобы я забрал тебя, пока буду там? Мы планируем выехать, как только закончим с… — Эй, мелюзга! — внезапно крикнул кто-то, перекрывая все остальные голоса в комнате. Олден и все остальные подняли головы и увидели девушку с веснушчатым лицом в университетской футболке и шортах, входящую в комнату; шлёпанцы хлопали её по пяткам. Она хрустнула жевательной резинкой и оглядела их всех. — Извините, что опоздала, — сказала она. — Но я спала до двадцати минут назад, когда мне позвонила глава языкового департамента и спросила, не возьмусь ли я за эту работу. Занималась уборкой с волонтёрским корпусом университета. Я Келли, и я буду вашей учительницей до конца четверти. Она изобразила им пальцы-пистолетики. — Она мне нравится, — сказал Лют. — С инструктором Рао всё в порядке? — спросил кто-то. — Боже мой, она не…! — Она в порядке, — сказала Келли. — В смысле, у неё приоритеты немного… но она здорова, насколько я знаю. Она уволилась. Она гонится за своими мечтами и бросает преподавание. За мечтами? — задумался Олден. Он был не единственным с озадаченным выражением лица. — Итак… — Келли переплела пальцы и потянулась руками над головой. — Я просто скажу вам, если вы ещё не знаете. В университете всё равно об этом сплетничают. Инструктор Рао из тех людей, кто хочет убраться с этой скалы. Она хочет жить на одной из Артон и не возвращаться. Но её не так часто призывают, так что она использует свой шанс сейчас, пытаясь найти волшебника, который захочет увезти её домой с собой. Несколько секунд никто ничего не говорил, а затем все разом заговорили или засмеялись. — Она хочет быть той леди-браконьершей, что встречается с фермерами! — Может, она просто хочет работать на них полный день? — Если они узнают, насколько она безразличный учитель, они никогда не подпустят её к одной из своих планет. — Поверить не могу, что она бросает школу посреди кризиса. — Давай, Рао! — Она делает именно то, что советник по культуре нам всем только что велел не делать! — В здании моих родителей есть парень, который пытается сделать то же самое! Олден был занят мыслями о том, насколько безумно бросать стабильную работу, чтобы гоняться за инопланетным образом жизни, который совсем не гарантирован. Ну, это менее безумно, если ты анесидорец. Потеря работы учителя и отказ в обратном найме не были такой уж большой проблемой, если тебе был гарантирован достойный уровень жизни даже без работы. И вокруг бегало много волшебников. Но у него сложилось впечатление, что большинство из них совсем не те, на кого рассчитывала Рао. На видео, парящем перед ним, Лют выглядел позабавленным. — Это немного смешно, но, кажется, ужасный выбор с её стороны. [Я почти уверен, что большинство новых волшебников, которые сейчас здесь, даже не имеют прав призыва для нашего вида,] — написал ему Олден. [Думаю, многие из них здесь, чтобы доказать, что они заслуживают этих прав. Вероятно, есть несколько, кто мог бы пригласить её жить на Трипланетах, но как она вообще узнает, кто они?] Келли хлопнула в ладоши. — Ладно. Все быстро выключите свой артонианский перевод. — У нас урок? — спросил кто-то. — Осталось всего несколько минут. — Я сказала, выключайте. Или завалите. Несколько человек выглядели окаменевшими. Келли рассмеялась. — Блин, может, я и хочу быть учителем. Ладно, дети. Система вам больше не помогает? Хорошо-хорошо. Поехали. Я расскажу вам серьёзную, грустную историю о трёх артонианцах. Она прочистила горло и начала говорить по-артониански, низким и серьёзным голосом: — «Мы втроём идём сейчас по высокой и узкой ветке. Хотя наши руки не могут быть соединены, я вижу твою косу перед собой. Я слышу её шаги позади. Я как река в своём ————. ————, который ты делаешь для меня, будет удерживать меня на моём пути. Давайте пойдём сейчас и засунем косточки от фруктов, которые мы уже переварили, в ноздри того парня вон там». Олден расхохотался. Что в итоге оказалось неловко, потому что все остальные сочувственно кивали, очевидно, поверив ей на слово, что история серьёзная. — Только один из вас? — сказала Келли подавленным голосом, переходя на другой язык. — Блин, ребята, вы отстой. Когда уроки языка в старшей школе стали такими халтурными? Парень в Форме с Хорошими Манерами Обращения с Подушками, перескажи-ка то, что я сейчас сказала, по-артониански, а потом переведи для всех. — О… правда…? — Шевелись, — сказала Келли. Олден пересказал и перевёл, предположив, что непонятые им слова были «русло реки» и какая-то версия «пути». Несколько человек загоготали, включая Люта. Один парень почему-то выглядел оскорблённым. — Ты сказала, это грустная история! — Она была грустной для ноздрей, — ответила Келли, пожимая плечами. Она посмотрела на Олдена. — Честное слово, ты не используешь никаких запрещённых заклинаний, записывающих устройств или что-то такое, что делает тебя лучше в языке? — Нет, — ответил кто-то прежде, чем Олден успел. — Он уже говорит по-артониански. — Да, Олден — это лунный Кролик. Келли одарила их всех пустым взглядом. Олден открыл рот, чтобы объясниться. — Он застрял на луне, — предложил кто-то ещё. — О! — сказала Келли. — Тот самый парень. Ого. Приятно видеть тебя обратно на Земле. — Спаси… — У него есть одна из летающих штуковин генерала! Он просто катается на ней по кампусу. — Что? — Серьёзно? — Я слышал, у кого-то есть! Это был он? Все взгляды в комнате обратились к нему. Олден напрягся на своей подушке и почувствовал, как на его лице застыла вежливая улыбка. — Это интересно. — Келли склонила голову, разглядывая его. — Но к классу Разговора не относится. Олден, верно? Можешь не появляться до конца семестра. Придёшь на финал, и это будет твоей оценкой. Люди ахнули, как будто она только что вытащила из кармана обвязанного ленточкой пони. — А как же остальные? — Дайте нам ещё один шанс! — Это несправедливо! — Это справедливо, — сказала Келли. Она взмахнула обеими руками в сторону Олдена: — Этот человек говорит по-артониански. Она махнула руками, указывая на остальных: — Эти люди — нет. Я буду одной из самых справедливых учителей, которых вы когда-либо встречали! — Можно я всё равно буду приходить на занятия, если захочу? — спросил Олден. Лют застонал. — Бери победу и беги, дурак! [Я тебе не нравлюсь как партнёр по разговору?] Это был класс, где он общался с Лютом и учил его словесные цепочки. Конечно, с учителем, которому, кажется, действительно важен прогресс каждого студента, всё, наверное, будет иначе. Глаза Келли пробежались по нему. — Видимо, исходящая от тебя аура соответствует. — Ты мне не нужен! — крикнул Лют из своего форта. — Беги! Будь свободен! — Конечно. Приходи, если хочешь, — сказала Келли. — Или нет. Но думаю, мне стоит уделять большую часть времени тем, кто действительно нуждается в обучении. Остальным: я взволнована! Заведена! Увидимся в среду. Не опаздывайте. — Что у тебя дальше? — спросил Лют, пока Олден стоял на крыше «Прямодушного», подзывая нонагон. — В административный корпус. На личную консультацию. — Какую личную консультацию? — Пальцы Люта скользнули по воздуху. — Чёрт. Я что-то пропустил? Я не был сверхсосредоточен, когда получил расписание впервые. По крайней мере, не на расписании… нет, у себя такого не вижу. Олден нахмурился, закидывая сумку на летающую платформу и запрыгивая следом. — Я не упоминал об этом Лекси и Хаою. Я тоже был сосредоточен на всём остальном. Думаешь, это только у меня? — Было бы странно. Может, потому что я не на кампусе, — сказал Лют. — Ты так и не сказал, хочешь ли, чтобы я забрал тебя сегодня днём. — Хочу, — сказал Лют. — Квартиру Сирила очистили, так что мне не нужно здесь оставаться, чтобы давать ему «доступ» к собственности Велра и смягчать обстановку. И мне правда не хочется тусоваться с ним дольше. Пьяный и почти гипотермичный, он засунул мою голову себе подмышку и сказал, что не хочет, чтобы какая-то Полли несла обо мне чушь. Что касается извинений, это, наверное, лучшее, на что я мог надеяться, но я всё равно готов к тишине и покою. — А как насчёт твоей… Твоей мамы, — подумал Олден. Но передумал прежде, чем задать вопрос. — А как насчёт лодки твоей семьи? — спросил он вместо этого. — Странный вопрос. На самом деле Олдену было интересно из-за истории Кабира о спасении с «Либры». Почти случайно он до сих пор избегал говорить соседям по комнате, что находится на Матадеро. Это было из тех вещей, которые они могли бы выяснить сами, если бы попытались, но разговор пока просто не заходил в это русло. А обсудить нужно было так много всего другого. — «Либра» выжила, — сказал Лют. — Я слышал, она была с другой стороны Матадеро, когда всё произошло. Почти всё, что связано с Погружателем, направилось в противоположную сторону. Особняк затопило, но если Великая Ведьма до сих пор не заперла там какого-нибудь бедного Призванного, заставляя его накладывать осушающие заклинания, я буду потрясён. Олден взлетел с крыши и направился к следующей остановке. — Ты выглядишь таким гордым собой, — сказал Лют. — Нет. — Ты выглядишь так, будто наслаждаешься бризом в волосах, паря надо… — Я решил, что если уж буду смотрителем этого прекрасного летающего отвергнутого сына, то буду ценить это. Что ещё остаётся? Лют выглядел задумчивым. — Бочка. — Да. — Вижу, ты уже думал об этом. У Олдена было несколько свободных минут, так что он не спешил с полётом к крыше административного здания, крытой серой черепицей. Он смотрел, как Лют стряхивает крошки от крекера с одной из подушек в своём форте. Был вопрос, который он хотел задать, но чувствовал, что нужно быть осторожным в формулировке. На дне рождения Бенджамина Велры Лют предложил дать Олдену «бесплатное» Спокойствие Разума. Но Олден не думал, что «бесплатное» значит бесплатное для Люта, и не хотел нагружать дружбу, которой было всего несколько недель, чем-то вроде: «Не примешь ли ты трёхчасовую дозу плохих эмоций ради меня?» Хм. Если бы Бо был здесь и не ненавидел использовать свои силы, как бы он взаимодействовал с чем-то подобным? — Слушай, приятель, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, — мне было интересно. Какие словесные цепочки ты ненавидишь отрабатывать больше всего? Типа… какие самые отстойные? Пожалуйста, скажи, что ненавидишь что-то физическое. Что-то физическое. — Глянец, — сухо сказал Лют. Он указал на свой искусственный глаз, а затем захохотал над выражением лица Олдена. — Это напоминает мне наш первый совместный урок! — ликовал Лют. — Шутки про глаз никогда не надоедают! — У тебя такое извращённое чувство юмора! — Ты сам купился. Олден застонал. — Штука с отработкой долгов в том, что это очень ситуативно, — сказал Лют. — Всё, что имеет две потенциально позитивные половины — хорошо. Всё, что я могу просто проспать — нормально. Меняется, когда начинаешь говорить о более сильных цепочках. Слабая цепочка чувствительности кожи может быть нормальной в обеих половинах. Но с увеличением силы становится проблематично. В общем, отрицательные стороны цепочек улучшения ума, конечно, тяжёлые, и… Чёрт. Было бы идеально, если бы Лют признался, что ненавидит отрабатывать цепочки силы или что-то в этом роде. Олден мог бы предложить обменяться долгами. Но никто не скажет мне, что им нравится словесная цепочка, которая заставляет их нервничать, впадать в депрессию или бояться. Всё равно было безумием спрашивать. Я заплачу за свои решения. У него был целый свободный день завтра, и он мог использовать его, чтобы отработать одно из «Спокойствий Разума». Будет лежать в больничной кровати и переживать славный приступ тревоги со своим непредвзятым другом-змеёй. Лучше сделать это, когда моим единственным соседом будет рептилия. — …сейчас я немного волнуюсь за себя, — говорил Лют. — Я, возможно, слегка переборщил с использованием. Как думаешь, у нас могут быть неприятности за порчу общественной собственности, если это было во время чрезвычайной ситуации и ради праведного дела? Потому что я… Внезапно выражение лица Люта изменилось. Он встал на ноги, пригнувшись, чтобы не удариться головой о ткань над собой. — Что-то не так? — Не, — сказал Лют с отвлечённым лицом. — В смысле, наверное, нет. Мама Романа только что крикнула что-то о том, что Аулия публично убивает Орфея, но она слегка паникёрша. — Тебе нужно идти? — Нет. Всё нормально. Мне всё равно, что они все там делают. Я волновался, что Великая Ведьма появится и начнёт меня донимать, пока я здесь, но её не было. Её и по телевизору не было. Я ожидал увидеть её повсюду, сующей своё лицо в камеры для публичного шоу. — Он наклонил голову. — Ага. Вот оно. Она сейчас стримит себя. Семья вся послушно настраивается. Она, наверное, выражает соболезнования и мягко напоминает всем, что её любовь к Анесидоре вытатуирована поверх того органа, который качает твою кровь, когда ты злобное создание тьмы, маскирующееся под человека. — Я думал, Орфей — это твой кузен с личными проблемами? — Это такой милый способ сказать, что он намеренно уничтожал свой разум и тело с тех пор, как был едва старше нас. Каждый раз, когда его исцеляют, он тут же возвращается к этому. — Аулия обычно стримит с ним? — спросил Олден, пытаясь вписать новую информацию в свою всё более запутанную ментальную карту семейных отношений Велра. — Не-е-е… не стримит. — Лют улыбнулся. — Ладно. Теперь мне слишком любопытно, чтобы не посмотреть. Давай поглядим, что замышляет Великая Ведьма. Я пришлю тебе ссылку. Когда она пришла, Олден открыл её мысленно, планируя лишь быстро глянуть перед сессией консультирования. Аулия Велра стояла на причале с портовым краном на заднем плане. На ней был чёрный свитер и одна нитка жемчуга. Её светлые волосы были собраны в тугой высокий хвост, а выражение её лица было настолько пронзительным, что почти казалось, будто она может видеть сквозь пространство, встречаясь с глазами каждого зрителя своими. — Анесидора, — сказала она, её богатый голос, лишённый обычной ноты бодрости, — мы стоим сейчас перед одним из самых трудных наших испытаний, не так ли? Так многие из вас были так храбры, и я не предам эту храбрость трусостью. Даже если это будет стоить мне кусочка моего собственного сердца. Она посмотрела вниз, и камера сместилась, показывая более чёткий вид худого темноволосого мужчины, сидящего и рыдающего у её ног. — Погружатель был на моём попечении. И он был украден и продан тем, кто в итоге вызвал всю эту трагедию, моей собственной кровью. Она прижала руку к груди. — Я не могу загладить вину. Всё, что я могу предложить вам, — это моё признание. ---------- Семейные Вопросы III, Часть A+В Примечание от Sleyca Вопрос:Что это за название такое? Ты в порядке? Ответ:Нет, возможно, я веду себя нелепо. Извините. Но думаю, эту главу следовало разбить на две более короткие, когда я её писала. Я разбила её так, когда публиковала на Патреоне из-за проблем с расписанием, и, честно говоря, думаю, так она читается лучше. Этот первый маленький кусочек с Аулией даёт много пищи для размышлений и обсуждения, хоть он и короткий, и достаточно отличается от второй половины главы. Надо было назвать её 157 и 158. Некоторые ранние главы и главы с Тегунда были примерно такого размера, так что не было причин паниковать из-за размера (1700 слов) и притворяться, что у неё не может быть своего номера. Но я так и сделала! Ах... задним умом все крепки. Я не буду менять номера сейчас, потому что это ломает нумерацию глав в ePub для людей, которые их скачивают (они становятся бесплатными на Патреоне после публикации главы здесь), и делает все отсылки к «Главе номер X» в комментариях за последние пару месяцев неточными. Так что вот так. С главой 157, часть A. Что в моём нынешнем уставшем состоянии я считаю хорошим решением. И, надеюсь, вам понравится. И хотя название может быть странным, это значит, что вы получите две дозы «Super Supportive» в скором времени. 157, ЧАСТЬ B ВЫЙДЕТ ЗАВТРА!! И не так поздно ночью. Скоро увидимся! Первая часть этой главы была опубликована вчера! Надеюсь, вам понравится чтение! Увидимся в среду. П.п. Я объединил две главы(157А и 157В) чтобы было удобнее 157A+B Олден совершенно забыл, что летит. Нонагон остановился в воздухе, пока он увеличивал непрозрачность интерфейса, чтобы яснее видеть три лица Велра, которые были сопоставлены в его поле зрения. Слева была Аулия, суровая и твёрдая, лишь с оттенком печали в уголках глаз. И Орфей, испуганный и мокрый от слёз. В правом видеоокне выражение лица Люта застыло. Он так замер, что если бы Олден не использовал Систему для этого разговора, он бы решил, что его техника зависла. — Мой правнук будет передан властям, чтобы заплатить за свои преступления, — сказала Аулия. — Но S-рангового Связывающего может оказаться трудно задержать, и я не вижу причин, чтобы его ошибки привели к ещё большим потерям жизней. Поэтому я беру ответственность за эту работу на себя. Она присела рядом с мужчиной и заглянула ему в глаза. Он покачал головой. Она изогнула бровь, глядя на него, и её губы сжались. Губы Орфея задрожали. Прошло несколько секунд, затем он упал на тротуар у ног своей бабушки. Он без сознания или притворяется? Аулия даже не прикоснулась к нему. Олден был уверен, что существуют словесные цепочки, которые могут вырубить тебя вот так; что-то, полностью лишающее энергии, было самым очевидным. Но что бы это ни было, Аулия определённо умела произвести впечатление. Она поднялась с места рядом с упавшим внуком и повернула лицо к воде. Камера осталась на её профиле. — Анесидора так сильно изменилась с тех пор, как я сошла с корабля, который привёз первых из нас сюда. И я горжусь. Я горжусь, что видела это. Я горжусь, что наблюдала, как большинство из вас выросло в стране, где Призванные свободны. Её голос смягчился. — Потому что когда-то мы не были. Не так давно. — Когда они сбросили первое поколение здесь, мы были потерянными молодыми людьми, ищущими новую семью. Дом. Но у них не было намерения создавать для нас дом. Здесь было больше иностранных солдат, чем Призванных. Больше учёных, изучающих нас, чем учителей, помогающих нам. В этом месте, настолько удалённом от их собственных берегов, насколько возможно, люди пытались контролировать сверхлюдей. — Они пытались подчинить нас, потому что не могли совладать со своими страхами. Перед нами, перед другими мирами и друг перед другом. Она снова посмотрела в камеру. — Я не виню их. Силы и убеждения, на которых они строили свою жизнь, только что лишились иллюзий и оказались местными особенностями на вселенской сцене. Сейчас всё гораздо лучше, но… Уголки её губ приподнялись. Понимающая улыбка. — Но даже хотя я не бросаю обвинений, я не забываю. Как вы все знаете, я посвятила десятилетия своей жизни Анесидоре. Я делала всё возможное, чтобы внести вклад в создание страны, где Призванные могут использовать дарованные нам способности, чтобы жить так, как мы считаем нужным, строить нечто превосходящее мечты большинства обычных людей и защищать себя от тех, кто пытается нас разделить. Аулия взмахнула рукой. — Анесидора больше не тюрьма. Это. Наша. Сила. Наша сила. Сколько раз я стояла на трибунах и говорила, что Призванные должны оставаться едиными? На этой земле. Вместе. — Мы могущественны. Но нас также значительно превосходят числом те, кто с радостью использовал бы нас в своих целях… или уничтожил бы нас, потому что они тоскуют по укладу жизни, который исчез в тот момент, когда Земля столкнулась с планетами, полными новых народов и новых идей. — Прогресс требует времени. Труда. Веры. Я верю в ту Анесидору, о которой мы мечтали в тот день, когда несколько из нас стояли на этом самом месте и смотрели, как последний корабль, полный тюремных охранников, возвращается в их собственные страны, чтобы доложить своим лидерам, что они совершили ошибку. — В своей спешке справиться с нами они вместо этого познакомили нас друг с другом. И дали нам общую цель. Аулия подошла обратно к Орфею и посмотрела на него. — Молодые не могут помнить того, через что они не жили. Поэтому я умоляю вас довериться тем из нас, кто действительно прошёл через такие времена. «Сверхлюди на Свободе» и им подобные — не освободители. Они эгоистичны и опасны. Она вздохнула. — Похоже, что моё давнее противодействие расширению зон Призванных в других странах и моя поддержка политики, которая будет побуждать незарегистрированных выходить мирно и присоединяться к нам здесь, сделали меня врагом этих организаций. Атака на Матадеро… возможно, это моя вина в более чем одном смысле. — Сомневаюсь, что у меня будет много времени на объяснения, прежде чем кто-то явится с возражениями, — сказала она. — Но Погружатель находился в моём распоряжении много лет. Он хранился на борту моего корабля, «Либра», в комнате, созданной . Он был для моего личного использования, а также для защиты Анесидоры в случае нападения иностранного флота. — Все нынешние члены Совета знали о существовании Погружателя. Он, если бы когда-либо понадобился для чего-то, всегда был в распоряжении Анесидоры. Она великодушно склонила голову. — Президент назначила пресс-конференцию на сегодняшний вечер. Я не раскрою личности исполнителей атаки до того, как это сделает она. Хотя я считаю, что с честностью чем раньше, тем лучше, и поскольку эти личности уже известны… что ж… — Я требую — и мы все должны требовать, — чтобы продолжающееся расследование не ограничилось кражей устройства с «Либры», совершённой Орфеем. Увы, он ущербный индивид. Но его недостатки хорошо известны любому, кто когда-либо с ним встречался. Ни один разумный человек не подумает, что он был способен в одиночку украсть из хранилища работы Мастера такого качества. Кто-то ещё, кто-то более умный и более вероломный, чем этот жалкий дурак у моих ног, должно быть, был замешан. — Орфей не может сказать мне, кто это был. Он даже не помнит, как украл устройство. И я думаю, мы должны предположить, что вдохновитель его преступления не лишил себя жизни во время атаки. — У Анесидоры есть больший враг. — И этот враг решил использовать моего внука и мой Погружатель, чтобы атаковать Матадеро, пока я была там, помогая одной из наших боевых групп. Её голос слегка дрогнул впервые, когда она произнесла: — Простите. Я не могу быть уверена, была ли атака направлена на нашу Анесидору или на меня лично, и поэтому я должна попрощаться со всеми вами на время. Чтобы никакое нападение на меня больше не коснулось ваших жизней, я буду жить в море, настолько далеко от нашего дома, насколько позволяет закон, пока не буду уверена, что тот, кто был ответственен за эту трагедию… кто был действительно ответственен… задержан. — И я посвящу следующие недели, месяцы или годы своей жизни тому, чтобы выяснить, кто это был. Она закрыла глаза. Олден вздохнул. Он понял, что не шевелился с тех пор, как она начала говорить. — Святой… э… Лют? — спросил он. — Ты знаешь что-нибудь о чём-нибудь из…? — Я не могу сейчас говорить, — выдохнул Лют. — Кажется, я, возможно, мёртв. — По-моему, ты выглядишь живым. Немного бледным. — Нет. Я мёртв. Просто ещё не упал. — Моя бабушка убила сотни людей. Лют теперь уже упал. Его голос был приглушён подушкой, которую он прижимал к лицу, но Олден мог разобрать большую часть того, что он говорил. — Не думаю, что это должно было быть твоим выводом из её речи, — ответил он, пересекая лужайку в направлении парадных ступеней административного здания. — Думаю, смысл речи был в том, что она не убивала сотни людей? — Этот муд-дила Орфей убил сотни людей! Это слово, наверное, означало «мудак»? Аулия исчезла со своего стрима. Вместо этого медленно прокручивалось письменное письмо с детальным описанием всех действий, которые она предпринимает, и всех действий, которые, по её мнению, должен предпринять Высший Совет, чтобы защитить анесидорцев от дальнейшего вреда. Олден был сбит с толку признанием Аулии. На более чем одном уровне. В начале оно было неожиданно убедительным, и учитывая, насколько он не хотел быть убеждён Аулией Велра, это о многом говорило. А затем, в конце, когда она, по сути, назвала себя главной целью всей атаки, он подумал, что она звучала как изворотливый старый политик, пытающийся выставить себя жертвой. Только чем больше он пытался ухватить, почему она так звучала, тем труднее ему было сформулировать это для самого себя. Кто-то использовал её правнука, чтобы украсть магическое устройство с её корабля, и атаковал место, где она находилась… Если бы у тебя не было больше ничего, это выглядело бы так, будто она либо сама всё подстроила, либо кто-то подстроил это, чтобы подставить её, либо она действительно была целью неудавшегося покушения. Но человек, который направил лодку с Погружателем-Отправителем к Матадеро, не имел такого намерения, когда отправлялся в путь с устройством на борту. Артонианцы так сказали. Эш-эрди так сказал. — Кто-нибудь когда-нибудь пытался убить твою бабушку раньше? — спросил Олден. — НЕДОСТАТОЧНО СИЛЬНО! — заорал Лют. — Ты справишься, чувак. Это пройдёт. Лют сдёрнул подушку с лица и сел. Его волосы были всклокочены. Он тяжело дышал. — Этого не может происходить. Это не из тех вещей, что происходят. Даже со мной. Олден, я с таким же успехом мог бы иметь татуировку «СОВЛАДЕЛЕЦ ПОГРУЖАТЕЛЯ» на заднице вместо Велровской V. — Просто попытайся успокоиться и поговорить с теми членами семьи, которые могут что-то знать? — предложил Олден. — Может быть… Снаружи форта из одеял раздался ещё один громкий крик — на этот раз принадлежащий кому-то другому. — Кто это был? — Одна из моих тётушек, — сказал Лют. — Она только что прочитала ту часть извинительного письма о том, как Аулия продаёт эту квартиру и кучу других мест и использует деньги для строительства новых домов для людей… О Боже. Это из-за моей семьи у Лекси и Кона нет дома. Встреча по личному консультированию проходила на первом этаже, в уютном местечке, которое ничуть не напоминало тесный кабинет преподавателя или безликую конференц-залу, что ожидал Олден. Прямоугольный деревянный стол с четырьмя стульями стоял перед стеной с незажженным газовым камином. На противоположной стене галерея одинаковых деревянных рамок содержала фотографии знаменитых выпускников. В углу стояла кофеварка с чашей, полной капсул. Это было бы комфортное место для встречи, если бы не остальные присутствующие. Что за чёрт? Зачем? — думал Олден, пока вежливо кивал и позволял Леседи Салех показывать ему свой любимый сорт кофейных капсул и выбор ароматизированных сахаров. — Почему именно эти двое? Я не чувствую, что нуждаюсь в совете ни от кого из них прямо сейчас. До того момента, как он вошёл, он предполагал, что сегодня многим назначали консультации. Но хотя Инструктор Кляйн, сидевший спиной к камину, мог позволить себе общие студенческие консультации в такое время, Олден сомневался, что Директор Салех могла. Разве она не занята сотней других дел прямо сейчас? И они оба много ему улыбались. С Леседи Салех было понятно, но Кляйн? Он улыбался некоторым людям в классе. Не Олдену. Его взгляд обычно говорит, что я скорее беспокойный проект, который ему навязали против воли. Олден сел напротив мужчины и размешал ванильный сахар в кофе. — Как я уже говорила… — Директор Салех прошла сквозь спинку стула и села. — Мы просто хотели поговорить с тобой до возобновления занятий. Мы связываемся со всеми, кто был в автобусе в пятницу вечером. Это был совсем не такой конец вашей поездки, как мы представляли. Олден сразу расслабился. Имело смысл, что эту встречу проводят именно они двое, если речь шла только о тех немногих студентах, что были на Мосту. — Раз уж ты здесь, мы также хотим предложить тебе несколько вариантов завершения оставшейся четверти, — продолжила директор. — Во-первых, как ты себя чувствуешь в связи с произошедшим? Есть ли у тебя какие-либо опасения или вопросы? Пожалуйста, не стесняйся говорить о чём угодно. Эта комната приватна, и всё, что ты скажешь, останется здесь. Олдену на самом деле было мало что сказать. Ситуация на мосту завершилась. Он придерживался мнения, что все в его классе вели себя хорошо и что Инструктор Кляйн отлично справился с поддержанием порядка и выдачей инструкций, когда впервые завыли сирены. То, что случилось с ним после, не было делом школы, насколько он понимал, так что он смахнул это, сказав, что его телепортировали к флаеру, но возникла проблема с посадкой на него. У него не было просьб, с которыми они могли бы помочь прямо сейчас, но он поблагодарил их за предложение. Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы всё это охватить, и он ожидал, что говорить больше будет не о чем. Но Инструктор Кляйн и Директор Салех продолжали обмениваться взглядами, которые заставляли его думать, что между ними происходит частный разговор. — Ты показываешь исключительные результаты в спортзале, — сказал наконец Кляйн. Директор Салех кивнула. — За то короткое время, что у тебя было после зачисления, твой прогресс был исключительным. Мы как раз говорили об этом перед твоим приходом. Талант сохранения, который служил тебе щитом, уже был полезен. За последние пару недель он раскрыл поразительную глубину и многогранность. — Спасибо, — сказал Олден. — Я всё ещё работаю над тем, как я поймал теннисные мячи с закрытыми глазами. Я немного продвинулся. Думаю, мне понадобится время, чтобы освоиться, но когда я это сделаю, это будет очень интересно. — Да. — Леседи Салех снова улыбнулась. — Очень интересно. — Новая словесная цепочка, которую ты выучил, тоже будет тебе полезна, — добавил Кляйн. — Освоение цепочек — хороший способ для человека в твоём положении компенсировать низкие очки основы. Если у тебя есть к ним способности и ты готов посвятить необходимое время, чтобы сделать их надёжной частью своего арсенала, мы это поддержим. — Даже если это заставит некоторых одноклассников решить, что ты жульничаешь с препаратами, повышающими производительность, — легко добавила директор. Я обезглавил этого одноклассника, — подумал Олден, так что теперь мы в расчёте. Он уже собирался отхлебнуть свой напиток, когда Кляйн сказал: — С тем, как хорошо ты справляешься, мы все думаем, что твой уровень — это лишь короткий вопрос времени. Для сокращённой четверти это уже хорошая работа. Учитывая это, мы хотели спросить, не хочешь ли ты подумать о том, чтобы взять перерыв в боевом классе. Олден случайно ткнул себя в подбородок деревянной палочкой для размешивания, которую оставил в чашке. Нет! Это дерьмовая идея! С чего бы им предлагать это на ровном месте? — Нет, — сказал он, стараясь не добавлять восклицательный знак. — Я не хочу. С какой стати? — У нас всего несколько занятий до конца семестра, — сказал Инструктор Кляйн. — В долгосрочной перспективе пропустить их ради восстановления и самостоятельных занятий может быть к лучшему. Ты мог бы сосредоточиться на словесных цепочках, а затем начать с полной нагрузкой заново в январе. Это тот самый человек, который читал нам всем огромную лекцию две недели назад? У вас двадцать одно занятие до конца четверти! Будьте здесь за десять минут, а не за десять секунд. Унесите свою посредственность куда-нибудь ещё, тратильщики времени! — Это четырнадцать занятий, — сказал Олден. Он так старался убрать «О чём, чёрт возьми, вы говорите?!» из своего голоса, хотя был уверен, что это было написано у него на лице. — Я планировал посетить их все. Ради этого я и поступил в эту школу. — В смысле… я уже был немного разочарован, что у нас нет спортзала сегодня вечером. — Ты в гипсе, Олден, — заметила Директор Салех. — Да, но я мог бы сидеть на трибунах и изучать, что делают остальные. И мой , вероятно, снимут к среде. Меня лечит очень хороший Целитель. Они оба всё ещё смотрели на него. — …мне нужно принести от него записку? — спросил Олден. — Я могу. Порти-лот, скорее всего, написал бы древесным соком: «Эш-эрди дал мне это. Я это вылечил» у него на лбу. — Мы не собираемся мешать тебе посещать занятия, если ты этого хочешь, — сказала Директор Салех. — При условии, что ты продолжишь справляться с курсом так же хорошо, как до сих пор. Что? — Но ты только что пережил свою вторую катастрофу за один год, — продолжила она. — Программа конкурентная и стрессовая. Эти факторы способствуют росту силы у большинства наших студентов. Однако, когда жизнь вне школы доставляет тебе больше, чем твою долю трудностей… интенсивные тренировки могут скорее сломать тебя, чем построить. Мы хотим, чтобы ты был особенно осторожен в этом, учитывая твою ситуацию. — Спасибо, но я в порядке. — Я также хочу отметить, что это настолько идеальная возможность для тебя сделать шаг назад, насколько можно желать, — сказала она. — Несколько других студентов, включая члена твоего класса, возьмут личное время в связи с недавними событиями. Твоё отсутствие не будет шокирующим или вызвать обиду. Я шокирован и обижен этим предложением, однако. Так что нет. — Я очень жду каждого боевого занятия, — твёрдо сказал он. — За десять минут. Снова возникла неловкая пауза, затем Инструктор Кляйн сложил руки на столе и сменил улыбку на строгий взгляд, который, по мнению Олдена, был гораздо естественнее на его лице. — Одну вещь мы пока не успели толком обсудить с твоим классом, — сказал он, — это то, насколько важно ментальное состояние. И как много в супергеройстве, или в любой другой напряжённой профессии, которую может выбрать Призванный, включает тщательное управление этим. По какой-то причине, даже с этой фразой, Олден не понял, что приближается небольшой удар, пока он не достиг цели. — «Спокойствие Разума» — отличная словесная цепочка, — сказал Кляйн. — Твоё использование её в пятницу вечером было совершенно уместным. Но… Это не страшно. Олден толкнул руку вперёд, чтобы заставить нонагон лететь быстрее. Ветер остужал лицо. Он говорил себе, что его щёки горят только потому, что в административном здании было тепло, а не потому что его бросило в жар от раздражения и смущения. Это их работа — убедиться, что я в порядке. Они просто её выполняли. Но он ненавидел то, как это сбивало его собственные попытки привести себя в порядок. Вот он, собирает все упавшие кусочки и заново складывает Олдена Торна, Студента CNH. Он занят тем, что решает, что делать и говорить об убийствах, благодарностях и Матадеро. Это была его жизнь, он собирался с ней справиться, и он ждал возможности вернуть себе свои крохи нормальности. А потом приходит кто-то и кидает в него камнем, потому что: «Мы просто хотим убедиться, что ты в порядке. Один из твоих одноклассников выразил озабоченность по поводу тебя. Ты уже говорил об этом с профессионалом?» Он сжал челюсти. Такие вещи всегда ловушка. Ты раздражаешься, потому что они ковыряются в чём-то чувствительном. Но если они замечают, что ты раздражаешься, это типа: «Мы всё-таки нашли проблему!» и вопросы только продолжаются. Или ты говоришь что-то не то, пугаешь их, а потом они следят за тобой как ястребы месяцами. И с этого момента любое проявление эмоций становится чем-то, достойным анализа. Не то чтобы это произошло бы здесь; просто у него были флешбэки особенно ужасного периода в начальной школе. Торстен Кляйн и Леседи Салех, казалось, действительно были готовы принять его решение не задирать ноги и не вертеть большими пальцами следующие пять недель боевых занятий. Олден объяснил, что инцидент в автобусе был вызван внезапным исчезновением функций Системы. Такое не будет происходить каждую вторую неделю… Надеюсь. Ему было интересно, кто заметил и «выразил озабоченность». Не Хаою, очевидно; он нормально выражал озабоченность прямо в лицо Олдену. Оставь это. Думай о хороших сторонах встречи. Они одобрили его прогресс и изучение словесных цепочек. Он получил бесплатный кофе. Они не спрашивали, что у него за дела с Эш-эрди. Хотя Кляйн сделал странный комментарий о том, что ему, возможно, стоит держаться подальше от советника по культуре университета, что могло быть отсылкой. Они также напомнили ему поговорить с инструкторами, как только Система объявит, что он поднял уровень. Чтобы получить совет по выбору талантов и улучшений основы. Это проблема для другого дня. Он летал вокруг, остужая лицо и свой нрав так долго, что в итоге немного опоздал на встречу «Введения в Другие Миры». Он был разочарован, узнав, что курс возобновится только в следующий понедельник. Единственным заданием до тех пор было «сделать всё возможное» с эссе. Ванди поймала его в конце встречи. — Ты уже в форме. — Ага. Мы совпадаем, — сказал Олден. Вот только у неё не было волос, растрёпанных нонагоном. — Как ты поранился? Это было на мосту? — Нет. После. — Тебя не было на кампусе эти выходные, — сообщила она ему. Разговаривать с ней уже становится привычно. Ему нравилось, как это возвращало его в знакомую колею. — Я просто ждал Целителя и дописывал эссе. — Ты уже дописал? Значит, он был прав. Она была из тех людей, которые могли выглядеть по-настоящему застигнутыми врасплох, обнаружив, что не выигрывают в домашней работе. Даже в такое время. — Конечно! С чего бы мне не дописать? Я писал об эвтви. — Не в силах удержаться, он улыбнулся ей и добавил: — А ты разве не дописала своё? — Я допишу его сегодня вечером, — сказала она. Олдену было интересно, доложится ли она ему в ту же секунду, как сдаст его. Они направились в класс в здании МФО, затем подождали всех остальных, чтобы провести собрание по спортзалу. Неудивительно, что Ванди — частый наблюдатель за карманами Олдена — была кладезем информации об остальных. Пока она смотрела речь Аулии Велра на планшете, она рассказала Олдену, что волнуется за Марисель, которую едва видела и от которой ничего не слышала с пятницы, и за Тует, у которой была семейная ситуация. Эверли объявила, что займётся бегом для развития выносливости. Нджери пыталась уговорить её вместо этого заняться хоккеем. У Уинстона и Финлея случилась ссора, о которой ни один из них не говорил. Маршу вчера отчитали за попытку практиковать прыжки с древковым оружием на улице рядом с купольной деревней. А Формирователь Объектов из их класса расчувствовался после бдения в кампусе и признался соседям по комнате, что думал, что если бы погиб во время наводнения, никто бы не запомнил его имени. Марисель и Ребекка подняли уровень. Никто не праздновал их так, как обычно, потому что Джеффи получил два уровня, а вчера мать человека, которому он наложил спасательный жилет, пришла в кампус и сказала, что он может получить бесплатную лампу. — Лампу? — Она владеет магазином освещения. — Ванди поставила планшет на паузу. — А ты поднял уровень? — Неа. — Удивлена, что Константин не поднял. Он практиковался месяцами и говорит, что у него был прорыв. Так что он немного разочарован. — Она поджала губы. Олдену было интересно, не разочарована ли она собственным прогрессом. Они были в школе всего недолгое время, но большинство студентов практиковались как могли за недели или месяцы до поступления. Люди, которые не подняли уровень до того, как их приняли, — а таких было большинство, — наверняка уже начинали нервничать, даже если Кляйн велел им не делать этого. То, что он называет «эксцентричным» управлением повышением уровня со стороны Системы, действительно даёт ей много контроля над нашим поведением и настроением, не так ли? Её склонность объявлять о повышении уровня после того, как Призванный достигал чего-то или узнавал что-то новое о своих силах, была одновременно ободряющей и манипулятивной. Если бы объявления о повышении уровня приходили ровно при «x количестве обретённого доминиона над вселенной», это было бы честнее. Но тогда ей, возможно, пришлось бы сказать Джеффи, что он поднял уровень месяц назад, в случайный момент, и он бы впал в депрессию от того, что все варианты талантов были связаны с водой. Теперь она могла сказать ему, что он получил сразу два, чтобы подчеркнуть мысль, что успех приходит вместе с полезностью и водной стихией. Олден чувствовал… Я не знаю, что я чувствую по поводу их закреплений, — осознал он. Но это не просто. Ему пока не приходилось слишком много думать о повышении уровня одноклассников. Когда дело касалось прогресса как Призванного, разбираться с собой заполняло его тарелку с лихвой. А когда он думал о том, что будут делать другие, то в основном потому, что они все об этом говорили. Они этого хотели. Они поступили на Программу Развития Талантов ради этого. Повышение уровня в выбранных ими классах делало их гордыми и счастливыми. Это делало их сильнее. Они получали новые заклинания и навыки. Они лепили из себя людей, которыми никогда не смогли бы быть без Системы. И это не причиняло боли. И они никогда не узнают. Даже если бы они понимали в фактическом смысле… они бы не знали. Он уставился на пустые столы в ряду перед ним. Ванди продолжала вводить его в курс дела, но её голос отошёл на задний план. Это неправильно. Так многое неправильно. Он не мог с этим бороться прямо сейчас. Он снова настроился на Ванди. Она говорила ему, что кто-то, у кого есть семья в Апексе, подумывает о переезде из кампуса, чтобы жить с ними. Как раз в этот момент в комнату вошли Олив и Рейнхард. Он нёс свой лук. Она была в розовых трико и кроссовках, которые скрипели на полу, что позволило бы легко отличить её от безмолвной иллюзорной Олив, идущей за ней, даже без уникального метода обнаружения Олдена. — Вы говорите о людях, съезжающих из кампуса? Я тоже об этом думаю, — сказала Олив. — Я люблю общежитие, но сейчас мне просто хочется обнимать маму и брата раз по десять в день, чтобы убедиться, что они в безопасности. Семья важнее всего, правда? — Что с твоей ногой? — спросил Рейнхард, занимая стол через два от Олдена. — Это с тех пор, как ты подстрелил меня во время боевой оценки, — сказал Олден. — Старые раны время от времени вспыхивают. — Ха! Ты сегодня забавный. Куда ты делся, когда ушёл с мос—? [Видеозвонок от Двадцать Седьмой Сотни Шестидесятого Генерала Эвул-арт’х, Артона I. Плата за соединение отменена.] Олден встал из-за стола. — Извините. Мне звонят. Нужно ответить. Он поспешил прочь и вниз по коридору, прежде чем скользнуть в пустой класс и закрыть за собой дверь. Как только он принял звонок, появилась Эвул-арт’х. Она была в своём оконном шезлонге, скрестив руки на груди. Олден оглядел комнату вокруг неё в поисках признаков Стю-арт'ха. Обычно он был тут как тут, чтобы выхватить планшет у сестры. — Ты снова его расплющиваешь? — спросил он по-артониански. Оба её розовых глаза были сосредоточены на нём. Когда она не ответила полминуты, Олден задумался, что случилось. Когда прошла ещё половина минуты, он занервничал. — Где твой брат? — В большой гостиной, — сказала она наконец, — пытается заставить всех остальных понять что-то, что, как я уже вижу, всегда будет иметь смысл только для него. Ну… это ответ. Она направила на него три средних пальца одной руки. — Ты нравишься Стю больше, чем я думала. Что это значит? Она не выглядела сердитой. Но, кажется, была гораздо менее шутливой, чем обычно. — Он назвал Олден в мою честь, — ответил Олден, когда не смог придумать, что ещё сказать. — Мы разговариваем каждую неделю. — Да. Но он иногда экспериментирует в стремлении к личностному развитию. У него бывают . Олден ждал. — Сегодня были заданы вопросы о человеке. И он был вынужден признаться, что не заключил с тобой контракт Приватности Дома. О чёрт. У него большие неприятности из-за этого? Стю-арт'х дал понять, что это не будет большой проблемой. — Я не против получить татуировку для этого, — быстро сказал Олден. — У меня нет желания делиться информацией, которая не должна быть передана. Какой идиот вообще захотел бы компромат на этих людей? Это звучало опасно для здоровья. — Это не так серьёзно, — сказала Эвул-арт’х. — По крайней мере, не для меня. Я просто хотела взглянуть на тебя немного пристальнее. Олден сглотнул. — И я хотела сказать тебе, что Стю либо позвонит тебе скоро, либо никогда больше. В зависимости от того, как пройдёт обсуждение в большой гостиной. — Почему? — спросил Олден. — Я сделал что-то не так? — Нет. Он просто попал в семейных . — Она улыбнулась. — Посмотрим, чем всё обернётся. ---------- Семейные Вопросы IV 158 — Олден. Эй, Олден. Всё кончилось. Услышав своё имя из уст Уинстона Хилфизера, он поднял взгляд и понял, что инструкторы Кляйн и Марион закончили говорить с классом. Ранее Олден достал свой планшет на случай, если понадобится делать заметки, и тот так и лежал нетронутым на столе перед ним. Его мысли были на другой планете с тех самых пор, как Эвул-арт’х завершила разговор. — Итак, — сказал Уинстон, — что ты думаешь о моём предложении? В начале собрания спидстер обогнал Хаою, чтобы занять место прямо перед Олденом, с целью сделать ещё одно предложение — представить историю выбора Олдена как Призванного своим собственным фанатам. Волны незаинтересованности прошли через Олдена, как только Уинстон сказал «коллаб в соцсетях». — Ты бы получил мгновенный доступ к моей базе подписчиков, — говорил ему парень сейчас. Он сверкнул улыбкой. — Ты же знаешь, как такая известность помогла бы тебе с твоим запуском. Почему он говорит «знаешь» так… многозначительно? Будто мы с ним в чём-то заодно. Олден ожидал, что Уинстон будет особенно несносным после того, как влетел шеей в рыболовную леску. Но он думал, что это примет форму более завистливых взглядов и неуверенных оскорблений. Это было гораздо страннее. — Фанатам это понравится. Но мы должны сделать это на этой неделе. Моё расписание постов полностью забито на месяцы вперёд. Никуда больше тебя не втиснуть. И сейчас такой огромный интерес к Анесидоре. В мировом масштабе. Это идеальное время для… — Не думаю, что это так, — сказал Олден. — Кто делает пост «Познакомьтесь со мной! Я потрясающий!» в такое время? Мне это неинтересно, но даже если бы было, я бы не стал делать это сейчас. Это либо потеряется в шуме, либо взорвётся мне в лицо, потому что это бестактно. Звучит как афера. Уинстон уставился на него, разинув рот. Рейнхард хмыкнул. Это было слишком резко? — Уверен, ты не это имел в виду, — сказал Олден. — Но… да. В любом случае спасибо за предложение. Уинстон пробормотал что-то в защиту. У Олдена не было на него пропускной способности. Он едва уловил суть того, что говорили инструкторы за последние пятнадцать минут. Моррисон Уэйкер благополучно вернулся на планету сегодня утром и вернётся к преподаванию. Возможно, с несколькими выходными, так как правительство пыталось привлечь более известных супергероев к пиар-работе от имени страны. Олден не был уверен, что это значит. Они что, хотели, чтобы Большой и Маленький Змей говорил утешительной тягучей речью о силе Анесидоры, пока бульдозером расчищает завалы? Фрагмент определённо будет отсутствовать до конца семестра, так как она сильно вовлечена в очистку. Олден огляделся, чтобы состроить сочувственное выражение Марисель, когда услышал это, но её не было. Впрочем, многие отсутствовали. Он предположил, что они смотрели через интерфейсы. В среду у них впервые будут дуэли. Один на один. А до тех пор им следовало посмотреть запись другого боевого класса первокурсников, проводивших свои дуэли, чтобы понять правила и как это будет работать. В остальном инструкторы поблагодарили всех за хорошее поведение во время кризиса, напомнили обращаться с любыми личными проблемами, которые могут повлиять на успеваемость, и велели быть осторожными, чтобы не увлечься волонтёрскими возможностями, которые могут подвернуться в ближайшие недели. — Помните, вы всё ещё новички в качестве Призванных, — сказал Марион. — Никто из вас пока ничего не умеет, — сказал Кляйн. — Многие группы с благими намерениями пытаются помочь с восстановлением… — Но большинство из них — неорганизованные непрофессионалы, которые никогда не использовали свои силы для чего-то сложнее поднятия мебели, — перебил Кляйн. — Мы имеем в виду, что они могут быть не лучшими судьями своих собственных возможностей или ваших, — сказал Марион. — Если власти не прекратят это, кто-нибудь уронит остатки дома на чью-нибудь голову до того, как всё закончится. — Голос Кляйна был мрачным. — Не будьте тем, кто это сделает, и не стойте под этим. Если хотите волонтёрить, делайте это через школьные клубы под присмотром советника. Они продолжали и после этого, но Олден не знал, о чём именно. Думаю, я не пропустил никакой критической информации, по крайней мере. Он встал из-за стола. Если что, разберусь позже. Он попытался вернуть мысли к происходящему вокруг, но было трудно. Стю-арт’х вёл переговоры со своей семьёй в большой гостиной. Обо мне? — гадал он, засовывая планшет в сумку. Похоже, это может быть обо мне… Но с какой стороны ни посмотри, он не видел, как у семьи мог бы быть более чем десятиминутный разговор с ним в качестве главной темы. Арт’хи, которых не звали Стю или Алис, даже не знали его. Эвул-арт’х представила дело так, будто «семейные переговоры» начались из-за того, что кто-то узнал о контракте Приватности Дома. Но Олден сказал ей, что не против его заключить. Более того, он бы предпочёл сделать это, чтобы семья Стю-арт’ха чувствовала себя комфортно рядом с ним. Что касается контрактов, то тот, который просит тебя не разглашать смущающую частную информацию, которую ты узнал о ком-то как гость в его доме, был мягким. Как иметь магическую поддержку для подкрепления твоей базовой порядочности. Что, если я правда никогда больше не смогу с ним поговорить? Она же не имела в виду «никогда-никогда»? Она драматизировала? Эвул-арт’х не уточнила, а Олден был слишком выбит из колеи, чтобы спросить её до того, как она повесила трубку. Он чувствовал себя так, будто кто-то выдернул ковёр, на котором он, как оказалось, стоял, у него из-под ног. Всего за несколько долгих телефонных разговоров Стю-арт’х занял в его жизни больше места, чем Олден мог себе представить сразу после Тегунда, когда артонианский мальчик принял его за галлюцинацию и закрыл дверь перед его носом. Он из тех людей, кто задаёт мне вопросы о моей жизненной цели и подаёт это как что-то, о чём мы очевидно должны говорить. И у него на самом деле хорошее чувство юмора, когда он наконец расслабляется настолько, чтобы его показать — «Хочешь, я попрошу тётю Алис вырыть океан?» Он попытался объяснить, как работают ауриады, потому что заметил, что мне любопытно. Я смотрел, как он смотрит, как умирает его сестра. Он собирается стать рыцарем. Олден боялся, что должен был ожидать чего-то подобного с самого начала. У него были опасения, что какой-нибудь педант в конце концов положит конец обмену сообщениями с Кибби. Но Алис-арт’х сказала, что всё в порядке, так что он отпускал этот страх. Однако он никогда не беспокоился, что кто-то будет возражать против его дружбы со Стю-арт’хом, поскольку сам Стю-арт’х, казалось, совсем не беспокоился об этом. Он пригласил меня в свой дом. Он достаточно взрослый, чтобы выбирать себе друзей. Может, дело не во мне. Может, дело в… Он не мог ничего придумать. Он толком не знал ни арт’хов, ни их семейную динамику. Из-за количества секретов, всё ещё остававшихся между ними, он даже не знал достаточно о конкретных проблемах Стю-арт’ха, чтобы гадать. Эвул-арт’х сказала, что её брат пытается заставить всех остальных понять что-то, что всегда будет иметь смысл только для него. Я определённо могу себе это представить, но в то же время… Окружающий мир внезапно вторгся в виде Константина, перемахнувшего через ряд столов слева от него. Он одарил Олдена улыбкой, которая отлично демонстрировала новую дырку в зубах. — Я еду с тобой и Лекси! Спасибо огромное. Соберись, Олден. — Конечно. Никаких проблем. — Ты сможешь познакомиться с нашей сестрой. Она хочет всем рассказывать, что побывала на другой планете, и ты сможешь сказать: «Я тоже!» И вы сразу поладите. Но важный вопрос… как быстро мы полетим? На самом деле Олден не планировал заранее скорость полёта над водой. — Я даже не знаю, какая у него максимальная скорость. Не так быстро, чтобы кого-нибудь не сбросить. — Ты должен был спросить не это! — крикнула Эверли через всю комнату. — Как ты можешь отвлекаться за две секунды? — Точно, — сказал Кон. — Эверли хочет знать, сколько человек может вместить зелёная штука Генерала. Она тяжелее, чем выглядит, но всё равно очень маленькая. — О боже… хватит. Перестань говорить. Я сама его спрошу! — Эверли прервала разговор с Юпитер и поспешила к ним, светло-голубая сумка-шопер болталась на плече, пока она оттесняла своего парня. Она посмотрела на Олдена. — Я сказала ему спросить тебя, не против ли ты взять ещё кого-нибудь, а потом спросить, не хочешь ли ты взять плату. Мои родители заплатят. — Я точно не буду брать плату. — Ему, однако, было интересно, какой у нонагона лимит по весу. Четверо человек легко поместились бы по площади. — Думаю, со всеми нами будет нормально. Если нет, он предполагал, что Друзи-отта не даст им этого сделать. После занятий они все направились обратно в общежитие, чтобы каждый мог взять то, что ему нужно. Как только дверь «охотничьего домика» закрылась за Олденом и его соседями, Хаою сказал: — Что за чёрт… Велры. Лекси скорчил лицо, будто это имя поразило его в жизненно важный орган. — Я был на связи с Лютом, когда Аулия сделала заявление. — Олден бросил сумку на кухонный стол, жадно впитывая знакомую обстановку. Ничего из этого не намокло и не испортилось. На пушистом ковре была дорожка грязи. Она вела между диваном и камином к окну, где одна из металлических мусорных корзин, что стояли в их спальнях, стала домом для крупного тропического растения с длинными полосатыми листьями. Это новое. — Как он? — спросил Хаою. — Не очень, — сказал Олден. — Я сказал ему, что всё будет хорошо… — В какой вселенной? — сказал Лекси. Олден пожал плечами. — Понятия не имею, как всё будет, кроме как безумно, — сказал Хаою. — Интернет сейчас как минное поле. Люди говорят, что всех, у кого в фамилии есть «V», надо арестовывать, но также и что Аулия — герой за то, что задержала собственного внука и раскрыла «правду о скрытом враге в Высшем Совете». — Ого… они уже вовсю строят теории правительственного заговора? — спросил Олден. Лекси снова застонал. — Нам всем нужно быть на одной волне, — объявил Хаою. — И мы убедимся, что говорим что-то кроме «ыыыоооомммнееее», когда кто-нибудь спросит нас, что Лют знал, что он думает и что… — Я не звучал как «ыыыоооомммнееее»! — запротестовал Лекси. Олден посмотрел на него. — Не звучал, — сказал Лекси. — Что касается того, что Лют знал и что думает… он ничего не знал, и он был в панике, — сказал Олден. — Ничего не знал. В ужасе. Едва разговаривает с семьёй… что ещё? — размышлял Хаою вслух. — Это трудно, потому что если люди в итоге будут за Аулию, должны ли мы говорить им, что он на неё очень зол? — Может, нам просто подчеркнуть тот факт, что он был вне велровской петли с тех пор, как стал Призванным, — предложил Олден. — Ему стоит сменить фамилию, — сказал Хаою. — Его татуировка это позволяет? — Я не знаю, как с этим разобраться, — сказал Лекси. — Я просто проведу остаток дня и завтрашний, сосредоточившись на своей семье. В среду попытаюсь придумать, как предотвратить убийство Люта толпой с вилами. — Он будет тронут, — сказал Хаою. — Серьёзно. Олден не знал, когда Эш-эрди позовёт его обратно на Матадеро. Пока что у него, кажется, была полная свобода действий и открытое расписание, но на случай, если ситуация быстро изменится, он взял кое-какую одежду и засунул в свою сумку. Оглядывая свою комнату, его взгляд остановился на учебной подушке, которую прислал ему Стю-арт’х. Записка, пришедшая с ней, была вложена в его книгу ручного наложения заклинаний. Да обретёшь ты знание во все дни твоей жизни, и да будут дни твои долгими. Хаою и Лекси всё ещё гремели, собирая вещи. Двери были открыты, так что Олден слышал, как Хаою ведёт взволнованный телефонный разговор с отцом. Он собирался провести ночь с родителями, а завтра они вместе будут сидеть на полу в пижамах, смотря свои любимые фильмы. Это была традиция, сказал он, каждый раз, когда кто-то из них был в отъезде. Олден закрыл дверь. Он опустился на колени рядом с новой подушкой. Он смотрел, как переводы логограмм появляются и исчезают одна за другой, пока он фокусировался на них: сив очот — растущий путь.зет — усилие.утёда — студент. Олден прикоснулся пальцами к золотой, означавшей «гордость ищущего». Я не успел сказать ему, как сильно она мне нравится. Он решил, что когда Стю-арт’х позвонит — если позвонит — первым делом он поблагодарит его. А вторым делом я спрошу, что это — то, что он пытается объяснить своей семье и что, по мнению его сестры, всегда будет иметь смысл только для него. И мне всё равно, будет ли это самая странная, самая непостижимая идея, которая когда-либо выпадала из чужой головы. Я заставлю его объяснять, пока тоже не пойму. Если это то, что он вообще может рассказать человеку. Это был не бог весть какой ответный подарок. Но он был лучше случайной покупки в сувенирном магазине, верно? Я остаюсь на Матадеро, и завтра мне нечего делать… как насчёт подушки? Иметь её для практики было бы хорошо, но тащить её через океан и обратно казалось немного нелепо. Он вернулся в гостиную раньше Лекси, но не Хаою, который сбрызгивал водой из стакана новое тропическое растение. — Хорошее растение, — сказал Олден. — Я сохраню ему жизнь, — сказал Хаою, продолжая брызгать. — Думаю, это какой-то вид бромелии. Я имитирую для него влажную среду. — Где берут гигантскую бромелию? — Посмотри на время! Мне правда пора идти встречаться с родителями. Я бы, наверное, тоже не удержался от сувенира из тропического леса. Призванным не каждый день выпадает посетить красивые места на Земле. Но я бы взял, типа, камень или палку, что-то маленькое и обычное. А он выкопал растение размером с Люта. Лекси как раз вышел из своей комнаты с набитым рюкзаком и сумкой, полной всех украшений со стразами, которые он собрал на дне рождения Бенджамина Велры. Прежде чем он успел что-то сказать, им поступил групповой видеозвонок от Люта. Когда они ответили, то увидели его стоящим в проходе магазина в окружении коробок с краской для волос. На голове у него были большие тёмные очки. — сказал он. Ошеломлённый тем, что Лют вдруг заговорил по-немецки, Олден на секунду замешкался с ответом. — Ладно. Ты остаёшься в пентхаусе со всеми родственниками? — фыркнул Лют. — Ты покажешь нам как-нибудь свою S-ранговую харизму? — спросил Хаою. — Думаешь, немецкий как-то помешает людям тебя узнать? — сказал Лекси. Лют схватил коробку с коричневой краской для волос и потряс ею. ---------- Нежный Корень 159 — Как долго ты пробудешь? — спросил Стю-арт'х. Артонианский мальчик сидел за своим столом, уставившись на что-то, чего Олден не видел. А Олден, чьи мысли мчались к цели сбежать от того, что обещало стать эмоциональной ямой вечера, пытался составить сообщение Эш-эрди, чтобы дать рыцарю знать, куда он направляется и что его не похитили из куба. — Разве не ты должен мне это сказать? — ответил он по-артониански. — Это твой дом. — У меня осталось два с половиной дня выходных, — сказал Стю-арт'х. Ладно. Он думает о долгом визите. Прямо сейчас это звучало совершенно нормально. — У меня занятия в среду. — Если ты устанешь от моей компании или обстановки, можешь воспользоваться нашим суммонариумом в любое время. У людей столько разных пищевых обычаев. Есть ли правильное количество блюд, которое я должен тебе подать, чтобы оказать настоящий приём? — Стю-арт'х. Это я. В прошлый раз мы говорили о человеке, который мочится в обувь, и я показывал тебе бумажную формовку, и стоял под дождём в большом мешке для мусора. Стю-арт'х оторвался от того, чем занимался. — Я знаю. И ты назвал меня своим другом три раза. Я всю неделю надеялся, что ты захочешь разделить со мной ещё один свой школьный день. — …ты считал? — Когда я услышал, что Анесидора в , — сказал Стю-арт'х, — и боялся за твою безопасность, я пожалел, что в наших предыдущих разговорах позволял времени и обстоятельствам надо мной. Олден случайно добавил фразу «тяготеть надо мной» в своё сообщение Эш-эрди, поспешно стёр её, потом сказал: — Что это значит? Стю-арт'х снова опустил взгляд. — Идеальная температура для сна человека кажется мне весьма холодной. Это с греющей подушкой или без? Олден вспомнил, что у него была куча нервов по поводу визита к Стю-арт'ху и, что более важно, к остальной семье арт'хов, примерно за десять секунд до того, как вкатил свой чемодан в местную зону телепортации Матадеро. В кубе она, конечно, была. Глубоко внизу, ниже ватерлинии, где не было людей. Одна табличка, мимо которой он прошёл, гласила, что он вошёл в зону под названием «Наводная Ловушка 2». Стю-арт'х закончил звонок двадцать минут назад, чтобы завершить «приготовления». Олден завершил свои собственные, отправив Кабиру просьбу присмотреть за змеёй, почистив зубы и причесавшись, и запихав вещи в большой синий чемодан. Который, вероятно, вот-вот должен был побить рекорд для чемоданов земного производства, отправившись в Раппорт I. Какого чёрта я делаю? И какого чёрта делает Стю-арт'х? Они назначили конкретный день для первого приглашённого визита Олдена. Было ясно, что Стю-арт'х строил планы на этот день. Он собирался прислать мне рекомендации по одежде. Ещё больше правил этикета. Я должен был заказать рубашку с вышивкой, чтобы они не подумали, что я неблагодарный, не ценящий почести одного из важнейших членов их семьи. Теперь у него была только школьная форма и одна смена одежды. К счастью, это была простая коричневая футболка, без надписей и рисунков. Он помнил об этом с тех пор, как Стю-арт'х упомянул, и взял её с собой, потому что думал, что проведёт больше времени здесь, в кубе, среди кучи артонианцев. Просто это другая куча артонианцев. Ничего страшного. Самая важная куча артонианцев. Та самая, у которой только что случился какой-то спор со Стю-арт'хом, который мог быть — и, вероятно, был — об Олдене. А вот и нервы, — подумал он, сглатывая, когда вошёл в широкий телепортационный альков с арочным потолком. Эй. Светлая сторона. Социальные тревоги отвлекают меня от паники по поводу того, что это моя первая телепортация с Земли с февраля. Он помнил того себя прежнего, машущего на прощание Бо и Джереми. Свежекупленное красное пальто. Страх, смешанный с волнением. — Система, если кто-то из моего списка приоритетных контактов позвонит, соединяй за мой счёт, не давая междугороднего уведомления. Он попытался подумать, что ещё нужно сделать, прежде чем покинуть планету. На удивление мало в этом случае. Пришло сообщение от Эш-эрди. Олден чувствовал себя неловко, посылая эсэмэс рыцарю, когда тот был занят очисткой магии Погружателя-Отправителя, но, видимо, зря, потому что ответы Эш-эрди выглядели так, будто он был доволен поворотом событий. Хотя в этом говорилось: [Никому не позволяй рассказывать тебе Карканье Старейшины. У меня это получится лучше, чем у них.] Спустя примерно минуту пришло официальное приглашение посетить Раппорт I. Олден немного волновался, что оно будет выглядеть как призыв, с оплатой и таймером. Но это было изображение рукописного письма от Стю-арт'ха, парящее перед ним, пока Система переводила текст на английский. Сэмюэль Олден Торн с Земли, Принять тебя как моего гостя принесло бы мне счастье. Наш дом оживился бы от твоего присутствия на день или на год. Наши очаги теплы, и наши чаши полны. Я жду твоего ответа в доме Дженат-арт'ха. Будучи его сыном и в возрасте давать приглашение дома, Сина Стю-арт'х За этим последовало предложение телепортации. Без таймера. Формальность сильная. Но это такое радушное приглашение на самом деле. И у Праймери, наконец, было имя. Олден, наверное, думал бы о нём один процент от того, как часто думал «Праймери», но всё равно было полезно знать. Как я вообще к нему обращусь, если дойдёт до дела? Здравствуйте, Праймери? Праймери Дженат-арт'х? Хн'тьон Дженат-арт'х? Мистер Папа Стюарта? У меня должен был быть целый месяц, чтобы во всём этом разобраться. Что у них там произошло? Он понятия не имел, чего ожидать по прибытии в суммонариум. Там будет сорок рыцарей и волшебников? Дети? Праймери и его супруги? Странно ли, что я в школьной форме? Мне переодеться в футболку? Он вздохнул и поправил наряд. Он сказал себе, что семья арт'хов не страшная. В конце концов, он подавал некоторым из них третий приём пищи. — Ладно. Отправляемся на Артону I. Я принимаю телепортацию. Он потерял осознание своего тела, осознание чего-либо похожего на мир вокруг. Он обрёл то проясняющее осознание самого себя. А затем он вдыхал воздух другого мира. Он стоял в огромном суммонариуме семьи арт'хов, прямо в центре узора, нарисованного на каменном полу. Единственным другим человеком в комнате был Стю-арт'х. Он выглядел нервным и был одет в наряд чуть более праздничный, чем Олден когда-либо видел на нём раньше. Ещё не настолько сложный, как одежда, которую некоторые полностью квалифицированные волшебники носили ежедневно, но заметный. Серая туника была почти до колен, а широкий пояс из той же ткани был расшит чуть более тёмным оттенком. Центральный элемент вышивки был необычным — круглая форма с множеством заострённых выступов, которую Олден не мог точно определить. А рукава туники были достаточно широкими у запястий, чтобы показать пурпурную подкладку, когда Стю-арт'х держал руки вытянутыми, как сейчас, чтобы вручить Олдену физическую копию того самого приглашения, которое он только что видел на картинке. Поехали. Включаем манеры гостя. В прошлый раз, когда он был здесь, он был свежезакреплённым бродягой по дому — больным, покрытым грязью и подталкиваемым предложениями ядра Артоны I. Теперь он был здесь исключительно по своему выбору, чтобы увидеть Стю-арт'ха, всего через несколько часов после того, как услышал, что, возможно, больше никогда его не увидит. Если приглашающий хотел, чтобы это было событием, то приглашённый мог пойти навстречу. Олден отпустил ручку чемодана и шагнул вперёд, чтобы принять маленький бумажный листок обеими руками. — Благодарю. Я очень рад быть здесь. Я предвкушал наш обычный разговор, так что возможность увидеть тебя лично — нежданное сокровище. Он страшно гордился, что знал, как сказать эту последнюю часть по-артониански, и знал это достаточно хорошо, чтобы быть почти уверенным, что она соответствовала моменту. Стю-арт'х улыбнулся и заметно расслабился, как расслабился бы напряжённый Бо, если бы Олден сказал: «Здорово, придурок?» — Здесь, в , у нас есть больше одного набора домашней канцелярии, — сказал Стю-арт'х, очевидно, полагая, что Олден так пристально смотрит на приглашение, потому что изучает его, а не потому что переживает крупное прозрение о том, что ругань и формальность могут выполнять одну и ту же функцию. — Тётя Алис, её дети и её супруги все используют коричневые чернила для своих приглашений. — Я хотел подготовиться лучше, прежде чем приехать к тебе лично, — сказал Олден, поднимая взгляд. — Я собирался носить благодарность так, как мы говорили, и попытаться выучить имена всех твоих родственников. И я собирался придумать небольшой подарок. Многие люди так делают — подарок тому, кто пригласил. — Твоё присутствие — это подарок, — любезно сказал Стю-арт'х. Олден отступил обратно, чтобы взять свой чемодан. — Твоя нога достаточно здорова для прогулки? — Да. Ничего серьёзного. — Эш-эрди сказал, что ты чуть не утонул. Удивлённый, Олден резко обернулся. — Ты говорил с Эш-эрди обо мне? Когда? Почему? — Ты сказал ему, что волновался, что я не смогу позвонить, потому что ты находился в месте, которое люди называют Матадеро. Его причины связаться со мной заключались в том, чтобы дать мне знать, что он тебя встретил, что ты получаешь лечение от физических травм и что у меня нет причин избегать звонка из уважения к твоей предполагаемой занятости более срочными делами. — Стю-арт'х помолчал. — Я, впрочем, и так не собирался уважать твою занятость. До того, как я от него услышал, я планировал телепортироваться домой из школы пораньше, чтобы настоять, чтобы Эвул помогла мне тебя проверить. Надо было догадаться, — подумал Олден. Поговорить со Стю-арт'хом было в том же списке просьб, что и посещение школы, и еда для Маленькой Змеи. Эш-эрди решил позаботиться обо всех этих вещах. — Невысказанные причины его звонка были немного иными, если я не неправильно понял его , — сказал Стю-арт'х. Это был тревожный способ выразиться. — Что он инсинуировал? — Он… я надеюсь, наш визит приведёт нас к этой глубине разговора, — сказал Стю-арт'х. — Но сначала я отведу тебя в твой ! И мы должны обсудить наш . Мне дают домик? И распорядок? — Если тебе, как и мне, это покажется приятным, мы поедим вместе, — продолжил Стю-арт'х, ведя к двери суммонариума. — Семь сорок три пополудни по твоему человеческому времени — подходящее время для твоего третьего приёма пищи, не так ли? Это совпадает с моим вторым приёмом. Это было чуть больше чем через час. — Хорошее время, — подтвердил Олден. — Я заказал несколько блюд из мясного лепестка, раз ты сказал, что… — Мясной лепесток! — …тебе понравилось, — закончил Стю-арт'х. Выйти из суммонариума было сюрреалистично, как Олден и не ожидал. В прошлый свой единственный раз здесь он был в странном состоянии духа. Его память о деревьях и зеркальных зданиях, спрятанных среди них, была ясной, но он каким-то образом совершенно упустил детали, которые теперь бросались в глаза. Трое из высоких, тёмных деревьев, стоявших вокруг суммонариума, имели ветви, которые срастались над зданием так, что это выглядело скорее продуктом намерения, чем природы. Словно они сплетались, чтобы сформировать вторую крышу. Другое дерево, чуть дальше по тропинке, имело конусообразные корзины, свисающие с высоких ветвей. Они были достаточно большими, чтобы люди могли сидеть внутри, что, как он знал, было по крайней мере одной из их функций, поскольку трое артонианцев выглядывали из круглого входного отверстия в одной из них, глядя вниз на Олдена и Стю-арт'ха. Он подумал помахать, потом передумал. В доме, полном волшебников и рыцарей, полагаю, отсутствие лестниц к этим корзинам — небольшая проблема. Он понюхал воздух. — Пахнет очень вкусно. Как еда? Как жжёный сахар, на самом деле. — Они делают конфеты из плоских семян на другой стороне дома, — сказал Стю-арт'х. — Все проводят много времени на открытом воздухе летом. Так по-домашнему. — Я однажды ночью, когда не мог уснуть, посмотрел климат для этого Раппорта. Ваше лето такое комфортное для людей. — Тебе сегодня приятно? Солнце светило сквозь ветви, и было градусов двадцать семь. — Было бы идеально, если бы у моей школьной формы были короткие рукава, но да. Хорошо. — Нам тоже приятно. Когда он дома, мой самый старший из живущих братьев проводит весь сезон, пытаясь быть . Мы не видим его, пока не остудит мир. — Стю-арт'х остановился и осмотрелся с маленьким хмурым видом. — Куда она делась? Я сказал ей ждать у двери. Прежде чем Олден успел спросить, кого он имеет в виду, Стю-арт'х крикнул: — Аааалден! Ко мне сюда! Затем он ждал с ожидающим лицом. Никакой райх-б'т не появился. Олдену было интересно, перестанет ли он когда-нибудь считать забавным и крутым то, что существует райх-б'т с его именем. — Может, она тебя не услышала. — У неё отличный слух. Кто-то, наверное, с ней играет. Каждый раз, когда я возвращаюсь домой из школы, мне приходится напоминать ей и тому, кто сейчас последний , что она в том возрасте, когда ей нужен порядок. Он пронзительно свистнул. Мгновение спустя Олден проследил за его взглядом и увидел, что рыжая голова высунулась из занятой корзины наверху. Стю-арт'х указал на землю рядом с ногами. Райх-б'т не торопилась вылезать из корзины. Стю-арт'х продолжал свистеть и указывать. Наконец, она поднялась в воздух. Перепонки её крыльев светились, как фонарь, под полуденным солнцем над ней. — Она выглядит потрясающе! — сказал Олден. — Держи руки по бокам, — сказал Стю-арт'х. — На ней нет колпачков для когтей, и она раздерет тебе рукава, если сядет на тебя. Олден опустил руки по бокам, с нетерпением ожидая, когда питомица Стю-арт'ха приземлится, и не особенно возражая, если на него заберутся и слегка поцарапает когтями летающий динозавр. Она ударилась о землю и свистнула — совсем как Стю-арт'х только что — при виде него. Да, — подумал он, восхищённый, когда зверь побежал к нему. Она меня помнит! Только для того, чтобы Другой Олден направился прямиком к его чемодану, как будто это был единственный интересный предмет во всём лесу. Ему пришлось отдёрнуть ногу, чтобы она не наступила на его хлюп-ботинок в своём рвении обнюхать сумку. Она куснула молнию и потянула. — Нельзя! — сказал Стю-арт'х. Другой Олден посмотрела на него. Она, казалось, обдумывала инструкцию мгновение, прежде чем потянуть ещё немного. — Нельзя. В конце концов она отпустила и вместо этого забралась на сумку. Им пришлось сражаться с ней за неё, чтобы снова двинуться в путь, и Стю-арт'х в итоге извинился несколько раз, пока человек Олден пытался уговорить питомицу вести себя так, будто он так же интересен, как его багаж. Стю-арт'х повёл его по тропинке, которая существовала, как и все остальные вокруг главного дома и хозяйственных построек, только потому, что была протоптана ногами. И какой-то маленькой штукой с колёсами, как заметил Олден, увидев слабые следы колей, продавленных в лиственной мульче впереди. Он посмотрел вверх на деревья. Их мягкие, похожие на лезвия листья, казалось, начинали расти маленькими и вырастали до длины его предплечья. Все на земле были коричневыми. Мёртвыми. Но тот, что он месяцами использовал как закладку, всё ещё был здорового зелёного оттенка с серебристой изнанкой. — Сколько времени нужно листьям, чтобы стать коричневыми после падения? — спросил он. — Они не падают, пока не станут коричневыми, — сказал Стю-арт'х. — Обычно. Другой Олден порхал впереди них, сражаясь с чем-то похожим на остатки украшения или игрушки, привязанной к ветке. Они прошли уже мимо трёх зданий размером с домик, только одно из которых использовалось, если судить по наличию рабочего стола и инструментов рядом с ним. — Это в основном дома людей? Или кабинеты? — Смесь, — сказал Стю-арт'х. — Отец, тётя Алис и дядя Тесен представляли, что их дети и внуки будут жить все вместе в одном большом доме, когда решили жить как . Но они либо недооценили количество детей, которое у них будет, либо переоценили готовность всех делить пространство. Кто-то каждый день предлагает добавить ещё этаж или , но гораздо менее строить домики. Дядя Тесен, вероятно, был третьим в тройне с Алис и Дженатом, подумал Олден. Тот, который умер. — Домик, который я для тебя выбрал, — мой любимый из пустых, — сказал ему Стю-арт'х. — Он у ручья. Они прошли ещё пару минут по пологому склону, затем свернули с хорошо протоптанной тропинки к другому зданию, к которому не вело вообще никакой тропы. Оно было маленьким и прямоугольным. Построенное очень близко к основанию дерева, оно было замаскировано собственными зеркальными стенами и слоем опавших листьев на крыше. Перед дверью два тёмных деревянных стула стояли лицом к склону, который резко обрывался у ручья, упомянутого Стю-арт'хом. — Наши ближайшие соседи, семья эн, живут в том направлении. — Он указал в сторону ручья. — Наши семьи издавна друг другу. Один из моих родителей прежде был эном. Внимание Олдена привлекло это. Стю-арт'х называл Праймери своим отцом, используя слово, которое обозначало артонианца мужского пола, который и зачал его, и заботился о нём. И несколько раз он использовал слова, которые Системы обычно переводили как «родитель» или «родители», подразумевая, что он считал по крайней мере пару других людей в доме важными воспитателями в своей жизни. Скорее всего, людей, с которыми у его отца были брачные контракты, но не обязательно. Он никогда не использует слово для биологической матери, однако. Олден не хотел спрашивать прямо. Но он чувствовал, что теперь, когда он действительно стоял здесь, в их лесу, ему нужно знать хотя бы имена и отношения основных взрослых в жизни Стю-арт'ха. Чтобы произвести хорошее впечатление. — Прежде чем ты представишь меня своим родителям, я хотел бы узнать о них немного. Чтобы помочь мне запомнить, кто кому кем приходится и тебе. — Ты хочешь, чтобы тебя им представили? — спросил Стю-арт'х, внезапно поворачиваясь к домику, чтобы положить руку на зеркальную стену. — Потому что если да, я добавлю это в распорядок. Но не думаю, что кто-либо из них заслуживает встречи с тобой сегодня. В его голосе была такая резкость, что Олден мог бы позабавиться внезапной перемене, если бы не сами слова. — Я разве не для того здесь, чтобы познакомиться с твоей семьёй? — медленно спросил он. — По крайней мере, частично…? — Я с нетерпением ждал возможности представить тебя им всем во время визита, который планировал на декабрь. — Скрытая дверь скользнула внутрь и вбок, открывая интерьер домика. — Однако сегодня днём я с нетерпением жду возможности не находиться рядом с ними. Ого. — Они… злы, что я здесь? Или это что-то насчёт Приватности Дома? Эвул-арт'х сказала, что они узнали об этом, но… Стю-арт'х перешагнул порог. — По правде говоря, моё нежелание привести тебя к клятве Приватности Дома стало началом затяжной войны. Но в другое время это было бы лишь маленьким разногласием. Уже давно они копаются на полях в поисках , который могли бы держать выше досягаемости богатого, но голодающего человека. Необходимость де-метафоризировать это заставила Олдена простоять в дверях несколько секунд после того, как Стю-арт'х вошёл. — Ты имеешь в виду, что они искали что-то, чего ты хотел, чтобы заставить тебя дать им что-то, чего хотели они? Разменную монету. — Да. Заходи. Мы должны убедиться, что у тебя есть всё необходимое. Человеческое время сна наступит вскоре после твоего третьего приёма пищи. Олден слегка рассмеялся. — Тебе не обязательно назначать мне время сна. — Я не назначал время сна, — сказал Стю-арт'х. — Я лишь организовал свою половину распорядка так, чтобы воспользоваться твоим естественным временем сна. Я буду делать домашнее задание молча и созерцать события дня в течение девяти человеческих часов. Домик был весь в окнах с двух сторон, с низким потолком, который ощущался скорее уютным, чем давящим. В нём было всё, что нужно Олдену, плюс много того, что не нужно. Пока Стю-арт'х ходил за ним, объясняя значение каждого фрукта в «чаше приветствия», поставленной на специальную подставку у двери, Олден осматривался. Полупрозрачная занавеска разделяла главную комнату надвое. Самая большая кровать, которую он когда-либо видел в жизни, была на одной стороне, вместе со всем пространством для хранения и хорошим пушистым ковром. А на меньшей половине домика находилась прихожая с обувным шкафчиком, напольный стол с подушками для сидения и шкаф, полный запасов — от бутылок с сушёным чаем и инопланетных сигар до драгоценностей. — Это волшебные кольца? — спросил Олден, глядя на колышек внутри шкафа, увешанный этими штуками. — Они плохие. Большинство, вероятно, сломается после одного использования, потому что зачарования вышли слабыми, — сказал Стю-арт'х. — Но не все, кто останавливается, настроены накладывать заклинания. Так они могут быстро проветрить домик или послать сообщение в главный дом, взяв кольцо. Если не сработает — ничего страшного, а если сработает — удобно. «Не все настроены накладывать заклинания»… Понял. Олден кивнул и закрыл шкаф. Осмотрев всё, включая ванную, оставалось сделать только одно. Он вернулся к своему чемодану и взялся за недавно пожеванную молнию. Стю-арт'х стоял рядом с ним, держа в руке пару ягод, соединённых плодоножкой. — Эти две красные — прусименты. Они символизируют первую встречу. Я знаю, что это не наша первая встреча, но раз она первая с чашей приветствия… Он замолчал, когда Олден отложил свою сумку, туалетные принадлежности, футболку и джинсы, чтобы достать мешок из мягкого коричневого шёлка. Учебная подушка была доставлена в нём, и он решил использовать его снова, чтобы подушка не поцарапалась. Он отнёс её на участок ковра на противоположной стороне от кровати, у более короткой оконной стены. — Ты привёз учебную подушку с собой. — Стю-арт'х всё ещё стоял по другую сторону занавески. Его яркие ржаво-рыжие глаза были прикованы к Олдену. — Я планировал сидеть на ней завтра и… — практиковать заклинания в своей больничной палате — …учиться. Так что она была со мной, когда ты позвонил. Конечно, я не мог оставить её. Какой-нибудь бродячий человек мог бы надругаться над ней. Какой-нибудь бродячий волшебник мог бы украсть её. Олден опустился на колени на ковёр и высвободил подушку из обёртки. Тёмная кожа, золотые и серебряные логограммы по краям, потайной карман, в который он собирался найти палочку обещания. — Она чудесна, — сказал он. Всё ещё стоя на коленях, он обернулся к Стю-арт'ху. — Спасибо, что дал мне кожаную. Ты сделал её лишь немного больше обычного, и каждый символ на ней означает что-то такое заставляющее думать и совершенное. Я могу сказать, что ты выбирал их все сам. Это один из лучших подарков, которые мне когда-либо делали. — Тебе она так сильно нравится? — Стю-арт'х сделал несколько шагов ближе. — Я боялся, что она потеряется в наводнении. Я волновался за неё больше, чем за некоторых людей, с которыми встретился в пятницу вечером. — Ты не волновался! — Его лицо было где-то между ужасом и восторгом. — Волновался, — настаивал Олден. — А потом Эвул-арт'х позвонила мне и сказала, что вы спорите в большой гостиной, и я либо смогу поговорить с тобой скоро, либо никогда больше. Стю-арт'х издал сердитый звук в глубине горла. — Она не должна была звонить тебе только чтобы говорить вещи! — Я боялся, что она и правда это имела в виду. И что я никогда не смогу сказать тебе, что это много для меня значит. — Он коснулся подушки указательным пальцем. — Много. — Я хотел подарить тебе что-то значимое, — сказал Стю-арт'х, и раздражение исчезло из его голоса так же быстро, как и появилось. — Что-то, что будет с тобой долгое время. Он опустил взгляд на чашу с фруктами и наконец поставил её обратно на подставку, прежде чем пройти остаток пути. Он прошёл через просвет в занавеске, его босые ноги утопали в глубоком ковре, затем он присел перед Олденом, пока их глаза не оказались на одном уровне. — Что с тобой случилось? — спросил он. — Я слышал достаточно от Эш-эрди, чтобы знать, что это было почти такое же трудное, как то, которое ты уже перенёс. — Нет, — сказал Олден. — Это была всего одна ночь. Спустя мгновение Стю-арт'х едва заметно кивнул. — Я и правда думал, что Контракт снова рушится, — признался Олден. — Хотя это было не так. Хотя я знал, логически, что не так. И после того, как Эш-эрди спас меня, я всё ещё чувствовал глубоко внутри, что… может, Земля на грани конца. Он помнил, как его вытащили из тёмной воды на свет. Он видел гору смерти, замороженную на фоне рассветного неба силой одного рыцаря. Он видел результат работы здорового Контракта, Трипланет и Призванных вместе. Всего несколько сотен погибших от события, которое могло убить десятки тысяч. Он думал, что в этом был утешительный урок, разложенный прямо перед ним. Но он не мог впитать его, не мог прочувствовать, хотя головой знал, что это правда. Рот Стю-арт'ха снова открылся. — Ты опять делаешь эту штуку, когда уводишь нас прямиком в серьёзную землю, — сказал Олден прежде, чем тот заговорил. — Серьёзную землю? — Я не могу сказать «режим» по-артониански. Но у меня тоже был к тебе вопрос. Твоя сестра сказала, что ты пытался объяснить что-то своей семье в большой гостиной. Она сказала, что никто из них не понял. Что это было? Стю-арт'х уставился на него. Олден почти забыл, каким поразительным взглядом он обладал лично. — Ты не обязан мне говорить, очевидно. Но я хочу понять, что бы это ни было. — Не знаю насчёт этого, — сказал Стю-арт'х. Быстрый отказ, — подумал Олден, морщась. — Если ты так считаешь… — Я сказал так много всего, и думаю, они не смогли понять большую часть этого так, как я хотел. Мне пришлось бы повторить весь разговор, чтобы точно рассказать тебе то, что Эвул сочла достойным упоминания. — Ты можешь это сделать, если хочешь. Олден с удивлением наблюдал, как пурпур пополз вверх по шее и ушам Стю-арт'ха к лицу. — Я не смог бы, — тихо сказал он. — Я пару раз очень разозлился. — Это делает меня ещё любопытнее. — Я использовал слова для объяснения с любимыми. Что, во вселенной, он им сказал? Он выглядел таким смущённым, что Олден даже не мог думать о том, чтобы подшучивать над ним. Минута прошла. Затем артонианец качнулся обратно на пятки и сел на ковёр с тихим стуком. Он упёр локти в колени. — Рассказать тебе больше о себе — это то, что я хочу сделать. Это то, что я планировал сделать в декабре. Теперь всё сдвинулось. Ты уже здесь. Но то, что я должен рассказать тебе в первую очередь, это… — Что? Глаза Стю-арт'ха не отрывались от его лица. — Может, ты сначала хочешь мясной лепесток. Я на самом деле не собирался переводить наш разговор в серьёзный , пока наши желудки не наполнятся и мы не отправим Олден в её вечерний полёт. Я собирался подойти к теме нашей дружбы на мягких лапах. — Можешь не волноваться о мягких лапах. Просто скажи, что бы это ни было. А потом мы восстановимся, поедая мясной лепесток. — Хорошо, — сказал Стю-арт'х. Теперь его голос был спокойным. — Большинство людей, знающих меня лучше всех, считают, что я, вероятно, скоро умру. На мгновение после этой фразы в домике стало ужасающе тихо. Что ты говоришь, Стю-арт'х? Я не хочу, чтобы ты это говорил. — Это из-за выбора, который я сделал. Если я отвернусь от этого выбора, для меня не будет никакого риска. Но я не отвернусь. Почему? — Я говорю тебе это, потому что очень хочу дружбы с тобой. Может быть… даже дружбы клятвы однажды. Но ты должен знать, каким путём я иду и что он небезопасен. — Стю-арт'х помолчал, затем добавил: — Ты всё ещё хочешь быть друзьями? Если так? Он ждал. Медленно его выражение — такое слабо-обнадёживающее — становилось всё более одеревенелым. — А, мы всё равно могли бы стать друзьями какого-нибудь рода в следующем году, — сказал он, наконец отводя взгляд. — После того, как худшая из опасностей минует. Другие предпочли ждать этого, так что я пони… — Стоп, — сказал Олден, наконец обретя голос. Голова Стю-арт'ха дёрнулась обратно к нему. — Ты думаешь, что умрёшь? — Нет, — сказал Стю-арт'х. — Я знаю себя лучше, чем они думают. Я вынесу своё испытание. Я исполню себя и себя. Я стану тем, кем решил. И я буду жить. Вот так, — подумал Олден, замечая, как был сжат его подбородок. Нельзя забывать. Это место, которое дало название Интенсивности 99,9. Всего в паре шагов от них любопытная райх-б'т прижималась рыжей мордой к окну, оставляя след чего-то похожего на сопли. ---------- Блестящие Водяные Жучки 160 --- — Ты уверен…? — Стю-арт’х, — сказал Олден, посыпая приправой, похожей на пепел, бумажно-тонкий прямоугольник сырого мясного лепестка, — если ты спросишь меня ещё раз, уверен ли я в том, чтобы «сплести дружбу» с тобой, я оскорблюсь. Обещаю, я понял предупреждение и вопрос. Стю-арт’х захлопнул рот и наблюдал, как Олден сворачивает ломтик инопланетного овоща поверх пепла так же, как он показывал. *Спорим, он и трёх раз не моргнул с тех пор, как вернулся с едой.* Олден почувствовал облегчение, когда Стю-арт’х покинул домик за едой. Артонианец отсутствовал почти двадцать минут, собирая все компоненты их ужина. Или второго приёма пищи, в случае Стю-арт’ха. Его отсутствие дало Олдену время подумать. Какое-то время он просто стоял у учебной подушки, глядя в окно и спрашивая себя, как он на самом деле будет справляться с заботой о ком-то, кто может быть самоотверженным до саморазрушения. Стю-арт’х до разочарования не хотел вдаваться в подробности ситуации, пока полностью не убедится, что Олден правильно его понял, но Олден уже знал достаточно, чтобы сделать очевидные выводы. По какой-то причине семья Стю-арт’ха и все остальные, кто входил в категорию «людей, которые хорошо меня знают», считали, что он умрёт во время своего первого закрепления или вскоре после него. И он всё равно планировал это сделать. Пока он смотрел на деревья, которые иногда затягивали тела в почву, Олден вспомнил, как зол был Бо в тот вечер у игрового автомата, ругая его за то, что он недостаточно заботился о том, как его рискованные поступки влияли на людей, оставленных дома. Это было не одно и то же, поскольку сделка Олдена с Ро-деном была продуктом часового размышления, а решение Стю-арт’ха, скорее всего, было продуктом целой жизни. Но он всё равно чуть не позвонил Бо, чтобы извиниться снова. Единственная причина, по которой он этого не сделал, заключалась в том, что это напугало бы его друга… и в том, что он не мог придумать, как быть полностью честным о своём нынешнем местоположении, не затягивая этот испуг. Вместо этого он переоделся в футболку, широко раздвинул дверь домика и подтащил к ней напольный стол. Свежий воздух и хорошая погода были единственными идеями, которые у него были, чтобы изгнать тревогу из комнаты. Теперь они со Стю-арт’хом сидели друг напротив друга, а блюда были расставлены между ними. Когда Олден смотрел налево, он видел ручей у подножия склона. — Мы можем наловить и посадить их в банки, если хочешь, — сказал Стю-арт’х. — В это время года их много. — Занси? — Олден попробовал новое слово. — Банка, полная их, служит украшением на ночь. А утром их отпускают. Олден бросил своё творение из инопланетного овоща на плоский камень, который Стю-арт’х нагрел заклинанием. Пока оно шипело, он потянулся за своей любимой вещью на столе. У них было три разных блюда — ломтики, шампуры, где мясной лепесток персикового цвета чередовался с жевательными зелёными комочками, и крет’кан, очень похожие на те, что он ел на Артоне II. Хрустящие жареные рулетики были наполнены полосками овоща, и, как он и помнил, на вкус они очень напоминали стейк. С оттенком травянистой горечи, которая улучшала всё впечатление. Всё остальное на столе было приправами. И их было так много. Он зачерпнул ложкой джем, похожий на малиновый, на свой крет’кан и откусил. Это было джемисто. Не малиновое. *Томатно-черничное*, — решил он. Как более интересный кетчуп. — Спасибо, что принёс мясной лепесток. Очень вкусно. Стю-арт’х, казалось, предпочитал шампуры. Особенно жевательные комочки. На вкус они слишком напоминали то, на что, как представлял Олден, была бы похожа рождественская свеча, если бы её укусить, но пахли отлично, пока готовились на камне. — Я не хотел тебя оскорбить, сомневаясь в твоей уверенности, — сказал Стю-арт’х, наблюдая, как он ест. — Несколько членов моей семьи упомянули возможность, что… я могу быть неквалифицированным интерпретатором человеческого и намерений. Олден нахмурился с набитым ртом. — Но они даже не говорили с тобой! Большинство из них никогда не произносили больше нескольких слов человеку. А я прилагал . Олден проглотил. — Слушай, ты не можешь продолжать намекать на то, что они говорили обо мне и о нашей дружбе в большой гостиной. Я не знаю, что ответить, если не знаю, в чём конкретно проблема. Стю-арт’х внезапно почувствовал необходимость уставиться на маленький кувшинчик с соусом вместо Олдена. *Может, мне просто сорвать пластырь самому.* — С моей точки зрения, худшее, что они могли бы подумать обо мне, — это, наверное, что я добр к тебе только потому, что хочу от тебя чего-то. Это не… — Они так не думают! — воскликнул Стю-арт’х. — Тётя Алис дала тебе благодарность. Они все знают, что ты пожертвовал своим телом, защищая Кибби — у меня есть все её последние сообщения для тебя — и если бы они сказать что-то настолько о твоём характере, я бы призвал её описать им каждую твою рану в деталях, пока они не почувствуют стыд. Он произнёс слово «стыд» так мрачно, что Олден почти почувствовал себя виноватым, просто услышав его. — Не то чтобы им не должно быть стыдно в любом случае. — Стю-арт’х наклонился и подул на нагревательный камень. Шипящие звуки усилились. *Как это сработало? Оригинальное заклинание не включало дуновение.* — Сегодня утром я нашёл некоторых взрослых в гостиной и сказал им, что хочу пригласить тебя в наш дом. Было количество обсуждений, но я убедил их согласиться. Потом Рел прошёл мимо двери и сказал: «Ты же заключил Приватность Дома с Призванным перед тем, как он ушёл в прошлый раз, Стю?» — И я сказал нет. Потому что ты был моим гостем. И будешь моим гостем в этот раз. — «Гость» значит что-то необычное в твоём доме? — спросил Олден, прежде чем он продолжил. — Это . Но только хн’тьон может объявить кого-то гостем в Раппорте, — сказал Стю-арт’х. — Очевидно, гость не должен заключать контракт Приватности Дома. Это для посетителей и людей . — О… но ты же не… — Обычно любой, кто предпринял все необходимые шаги и своей семье, также может пользоваться маленькими привилегиями, такими как право гостя. В своём собственном доме. Обычно ты приглашаешь своего первого гостя, и все тепло его приветствуют, а затем, после его ухода — если только он не был выбором — самый высокопоставленный член твоей семьи, который с ним встретился, говорит что-то о том, как он счастлив, что твоё принятие решений жизни твоих собратьев-рыцарей в будущем. Он повернул свой шампур, посмотрел на него чуть дольше нужного, а затем снова поднял взгляд на Олдена. — Так отец сказал Эмбан, во всяком случае. Когда Эмбан пригласила своего первого гостя. Может, в других домах говорят что-то другое. Олден вспомнил, как Стю-арт’х был рад привезти тележку с вевви в его прошлый визит. — Твой первый гость пришёл весь в грязи и выпрыгнул в окно… — Когда я решил поступить в Лифсонг, я представлял, что приглашу своего первого гостя из числа новых школьных товарищей. Но узнав их получше, я не захотел приводить никого из них сюда. — Я действительно не против поклясться не разглашать секреты твоей семьи. *Давайте сделаем мне татуировку*, — подумал Олден, *и уменьшим часть возражений против меня*. — Конечно, ты не против, — сказал Стю-арт’х. — Ты благородный человек. И ты будешь моим другом. Поэтому я не хочу, чтобы мы носили метку, которая обязывает тебя хранить в секрете мои личные слабости, страдания или ошибки. *Бо хочет контракт. Стю-арт’х отказывается.* На самом деле, его рассуждения были довольно лестными. — Кроме того, — сказал Стю-арт’х, — если бы ты поклялся о приватности каждого члена семьи, кроме меня, они всё равно были бы недовольны. Очевидно, некоторые люди считают, что я слишком молод, и , чтобы выбирать, с кем делиться своими собственными истинами. Он изменил голос, произнося «молод», «перенапряжён» и «на распутье» достаточно значительно, чтобы Олден мог понять, что эти слова произнесли трое разных родственников. — После того как Рел спросил это, все попытались объяснить мне, что знакомством с Призванным нужно управлять ответственно. Они сказали, что, возможно, за мной должен следить кто-то кроме Эвул, если я хочу поддерживать с тобой контакт, и я начал , что они не слушают. Тогда я объяснил яснее, что надеюсь, этот визит будет одним из многих на протяжении наших жизней. Олден спас свой посыпанный пеплом ломтик, прежде чем Стю-арт’х снова дунул на камень и превратил его в настоящий пепел. — Это приятная надежда. Им она не понравилась? — Думаю… до этого большинство из них, возможно, предполагало, что я всё ещё за свои ошибки в день нашей встречи. И что я естественным образом прекращу в какой-то момент. Когда они поняли, что я не рассматриваю наши разговоры как временный , начались споры. Подтверждение того, что большинство семьи арт’хов считало Олдена очень хорошим человеком, но не очень хорошим материалом для серьёзной дружбы, задело, но не так сильно, как он ожидал. Может быть, потому что Стю-арт’х был так возмущён. Или, может быть, потому что у самого Олдена были некоторые опасения, которые он игнорировал, и он мог представить, что у взрослых арт’хов были похожие. — Мы живём очень разными жизнями, — сказал он, наблюдая, как Стю-арт’х сердито жуёт ещё один зелёный комочек. — Сомневаюсь, что многие будущие рыцари сейчас становятся близкими друзьями Призванных. — Нет. Не становятся. — Он посмотрел в сторону ручья и дальше. — Сейчас для них всех время сосредоточиться на укреплении отношений друг с другом. Олден внимательно наблюдал за ним. *Неужели Стю-арт’х хотел других кандидатов в рыцари в друзья и как-то упустил их? А потом и Лифсонг оказался провалом. И теперь он привёл домой B-рангового Кролика с Земли, на котором, как казалось, зациклился после странного инцидента с потерей конечности.* *Может быть, его семья просто в замешательстве.* Ситуация была запутанной, если ты не был одной из двух вовлечённых сторон. — Твоя семья упоминала дисбаланс власти между нами? Они со Стю-арт’хом не касались этого с первого телефонного разговора. — Тема была долго и со многих сторон, — сказал Стю-арт’х. — Но я заверил их, что ты разговариваешь со мной не только из вежливости, страха или чувства долга. И Эвул согласилась со мной, когда соизволила зайти в гостиную и добавить свой голос к обсуждению. — Правда. Я разговариваю с тобой, потому что у нас отличные беседы, и это весело. Олден откусил кусок, чтобы подумать ещё секунду. Ему почти не хотелось поднимать то, что для него было очевидным. Может быть, это было настолько очевидно, что было бы оскорбительно для артонианского мальчика. Или, может быть, это было совсем не ясно Стю-арт’ху, и он начал бы спорить. И тогда Олдену пришлось бы спорить на лично чувствительную тему с кем-то, кто собирался стать одним из защитников вселенной необычайной ценой. Он проглотил. — Я просто скажу это, хотя, возможно, это и не нужно говорить, потому что для меня это будет тяжестью, если я не скажу. Стю-арт’х замер на середине стягивания кусочка мясного лепестка с шампура. — Меня бы расстроило, если бы ты когда-нибудь призвал меня без моего разрешения, — сказал Олден. — Сильно. Он ожидал потрясённого выражения лица и широкоглазого Стю-арт’ха, заявляющего, что, конечно, он никогда. Он этого не получил. Стю-арт’х моргнул несколько раз, отложил еду и снова посмотрел в сторону ручья. Пока Олден ёрзал на своём месте, ожидая, что ответ придёт с секунды на секунду, артонианец продолжал смотреть вдаль с лёгким хмурым видом. В его позе произошла неуловимая перемена, которая делала его старше. Наконец, после мучительного ожидания, он сказал: — Я хочу, чтобы у тебя была жизнь, свободная от ужаса. И свободная от дерьмовости. И радостная всё время, а не только иногда. *Он повторяет то, что я сказал ему о жизни, которую хочу, во время нашего последнего разговора…. Я должен перестать учить его английским ругательствам. Они звучат слишком странно из его уст.* — Поэтому я хотел бы пообещать тебе, что никогда не призову тебя против твоей воли, даже во время . Но не думаю, что клятва, которую я дал и дам снова, позволяет мне произнести это обещание правдиво. — Ты не думаешь? — Не позволяет, — сказал Стю-арт’х твёрже. Он снова посмотрел на Олдена. — Не сейчас. Это не простой контракт, где установлены правила и я должен следовать им без . Моя интерпретация наиболее правильного действия может измениться. Но если бы Эвул упала на этот стол прямо сейчас, раненая и за мгновения до смерти… — Это очень конкретный и мрачный пример. — …и если бы ты отказался использовать на ней свой навык, но у меня была бы власть заставить тебя, я бы это сделал. Ради блага Трипланет. Даже если бы ты возненавидел меня за это и больше не был моим другом. — Ну, я был бы не очень хорошим другом, если бы отказался поднять твою раненую сестру с мясного лепестка, — сказал Олден. — Конечно, я бы сделал это для тебя. Это не совсем та ситуация, которую я имею в виду. Они уставились друг на друга. — Я знаю, что ты имеешь в виду, — сказал Стю-арт’х. — Знаешь? — Я уже был замешан в твоём призыве без твоего разрешения однажды. Это была не моя идея, но я был там. И вёл себя неправильно по отношению к тебе почти во всём. Я даже предложил призывать тебя часто в будущем. Я действительно имел в виду добровольные призывы, но всё равно действовал так, будто работа на меня, естественно, будет тем, чем ты захочешь заниматься. — Я почти забыл эту часть. Ты обещал хорошо заплатить. Стю-арт’х моргнул. — Ты почти забыл эту часть? — Да, — сказал Олден. — Ты сказал это одновременно с тем, как представил идею стать Хн’тьоном Материнской Планеты, и я был больше сосредоточен на этом. Я, правда, не имел в виду тот день с мишненом. Я знаю, что люблю упоминать об этом, но это мой способ пытаться быть забавно-злым. Ты извинился. Это позади. Я не думаю, что ты снова скормишь кого-то из нас инопланетному животному. Но я… Стю-арт’х терпеливо ждал, пока он искал правильное объяснение. — Я просто хотел, чтобы ты знал, что мои чувства по поводу того, чтобы быть Призванным, слишком сложны, чтобы призыв был для меня полностью обыденным, — сказал он. — Особенно как для Райх-б’та. Я понимаю, что мы класс для обыденных призывов, и я сам выбрал им быть. Так что это может звучать странно. Но я хочу, чтобы всё было по-другому между мной и моим другом, чем между мной и любым другим призывателем на Трипланетах. — Я понимаю. — Да? Стю-арт’х положил руку на центр своей груди. — Хорошо, — сказал Олден. — И я понимаю, что ты станешь рыцарем. И что твоя семья считает, что это будет очень опасно, и ты умрёшь. Но ты думаешь, что нет, и что сможешь сделать вселенную лучше. И, конечно, я не собираюсь ждать и смотреть, что произойдёт, прежде чем решить, стоишь ли ты моей эмоциональной… — *Как же будет «инвестиции»?* — …эмоциональной отдачи. Артонианский мальчик просиял ему. — Кто бы ни сказал тебе, что предпочёл бы сначала убедиться, что ты выживешь, прежде чем плести дружбу, — гокоратч, — сказал Олден. — Большинство из них не говорят этого прямо так. — Стю-арт’х выглядел ошеломлённым. Выбором слов, надеялся Олден. — Те, кто готовится к своему собственному , просто считают мудрейшим исключить меня, пока они углубляют товарищества друг с другом. А несколько других так меня и так стараются изменить моё мнение, что я больше не хочу быть с ними рядом. — Гокоратчи, — сказал Олден. — Нет, они защищают себя, готовясь к испытанию, что ждёт их впереди. Или их семьи хотят, чтобы они избегали , которая может плохо кончиться. Я действительно вижу их точку зрения. Я просто не ожидал этого, когда впервые объявил о своём решении. В то время я… неправильно понимал, что все обо мне думали. *Значит, он говорил не о детях из Лифсонга вовсе. Он имел в виду других будущих рыцарей. Других подростков из Раппорта. Вероятно, некоторых из тех, кого Олден видел в видении, в пурпурных мантиях.* *Тех, кто выбирает то же, что и Стю-арт’х.* Всё же… — Есть одна знаменитая новая песня на Земле, которую, я думаю, тебе нужно послушать, — сказал Олден. — Она подходит к этой ситуации. Я принесу свой планшет. --- — Дай ей теперь чемодан. — Нет. — Но она плачет. — Она не плачет. Она . Потому что в прошлый раз, когда она булькала, ты пришёл и забрал у неё сообщение, вместо того чтобы заставить её выполнить правильную доставку. Олден-райх-б’т и Олден-Райх-б’т одарили Стю-арт’ха жалостливыми взглядами. Они прошли вверх по ручью, пока не достигли места вне поля зрения дома и домиков, чтобы провести тренировку. Синий чемодан, который Олден предложил в качестве награды, был прямо за ним. Но Стю-арт’х иллюзией скрыл место, где он стоял, так что всё, что там находилось, было невидимо. Рыжая райх-б’т так радовалась каждый раз, когда Олден доставал чемодан. Теперь она стояла на полпути между ними, когтями вцепившись в верхушку корня. На ней была лёгкая шлейка с тубусом, который можно было наполнить тем, что она доставляла. Трюк, который она должна была выучить, заключался в порхающем зависании, с тубусом для сообщений, повёрнутым к получателю, чтобы тот мог взять его, не позволяя ей приземлиться. Но прямо сейчас она не хотела порхать на месте. — Просто подожди. — Стю-арт’х сидел достаточно далеко, чтобы им приходилось повышать голоса для разговора. Он был на своём собственном гигантском корне, на подушечном заклинании, которое наложил с помощью песнопения и растения, похожего на спутанную головку одуванчика. Он извлёк его из маленького поясного мешочка, скрытого туникой. — Она скоро это сделает. У Олдена тоже было подушечное заклинание. Сидеть на нём было как на зефире, который медленно проседал. И пахло базиликом. Олден не знал, было ли это заклинание или растение, использованное при его наложении. — У меня есть идея, — сказал он, ухмыляясь через расстояние. — Может, она придёт ко мне, если я спою. Стю-арт’х начал пурпурнеть. — Не думаю, что цифры под этим видео настоящие! Думаю, это шутка, которую ты в своих мыслей. — Скажи, как подключиться к земному интернету здесь, и я покажу тебе, насколько некислый мой мысленный котёл. Песни Финлея популярны. Кто-то в комментариях оценил наши усилия и сказал, что я был вторым по восторженности хлопальщиком. Что преуменьшало его вклад. Он определённо был самым восторженным членом группы, когда дело касалось каннибалистического хлопанья. Тот комментатор просто подлизывался к Астрид. — Гокоратченье теперь стало глобальным хобби на Земле благодаря тебе. Ты изменил мою планету. — Я не так хочу становиться менятелем миров. Расстроенная, что она больше не в центре внимания, райх-б’т взлетела и доставила своё сообщение как полагается. Олден сказал: «Хорошая доставка», как ему велели, а затем они поиграли с чемоданом. Её любимая игра пока что заключалась в том, что он ставил чемодан вертикально, чтобы она могла атаковать его, поцарапать когтями несколько раз, а затем встать на него сверху в позе победителя. — Она уже перестала расти? — спросил он, глядя, как она снова колотит багаж. — Кажется, она примерно того же размера, что и в прошлый раз, когда я её видел. — Она будет лишь немного крупнее, — сказал Стю-арт’х. — Её рост замедлился. Думаю, она будет хорошей взрослой. Некоторые райх-б’ты становятся менее с возрастом, но она нет. — Кибби говорит, что эта порода известна атлетизмом и весёлым нравом. — Так и есть. Я бы, наверное, выбрал такую же, как она, когда был младше, если бы это был вариант. — Никаких питомцев в детстве? Стю-арт’х смотрел, как райх-б’т топчет поверженный чемодан. — Помню, просил яйцо несколько раз. Чтобы высидеть и обучить. Никто никогда не говорил, что мне нельзя, но, думаю, была договорённость отвлекать меня от этой идеи, когда бы я её ни упоминал. Мне было бы трудно, случись какая-нибудь неприятность. Вместо этого отец купил мне хусенотов. Олден узнал это слово. — Маленькие зверьки, похожие на разноцветные камни? На Анесидоре такие есть. Люди держат их в столах как украшение. — Мои начались в столе. Но как только моя семья поняла, что мне нравится их собирать, все искали редкие цвета и узоры, чтобы подарить мне. Теперь у них своя комната. — Целая комната? Это много хусенотов. — Ты представляешь их сложенными до потолка? — Стю-арт’х звучал позабавленно. — Может быть. А это не так? — Мы поместили их среду обитания под прозрачный пол в бывшей дополнительной гостиной. Их можно видеть, когда смотришь вниз. Они не все в дверь, когда её открывают. — Так больше похоже на правду. — Люди складывают так каких-нибудь зверей? Олден рассмеялся. — Нет. Но у нас нет домашних питомцев, которые притворяются камнями днями напролёт. Мы можем добавить комнату хусенотов в распорядок? — Да. Завтра утром? Мы всё равно опережаем график. Олден постарался не дать улыбке угаснуть. *Точно. У него было «сказать Олдену, что все считают, что я умру» когда-то после ужина и прогулки с райх-б’т, но мы добрались до этого быстрее, чем ожидалось.* — Стю-арт’х… — Он собирался спросить, почему именно все так считают. Как можно деликатнее. Но в то же время Стю-арт’х сказал: — Расскажи мне ещё об Анесидоре. — Хочешь услышать о Погружателе-Отправителе? — спросил Олден. — Очевидно, мне любопытно. Но это не обязательно. Всё, что случилось с тобой с тех пор, как мы говорили в последний раз, было бы интересно. Твои дни так похожи на мои в чём-то и так отличаются в другом. — Инструктор по артонианскому языку, из-за которой ты возмущался, ушла, — сказал Олден. — А! — Лицо Стю-арт’ха просветлело. — Вы все устроили праведный научный уход, и школа была вынуждена извиниться перед вами. — Нет. Она хочет жить на Трипланетах, поэтому уволилась, чтобы тратить время на поиски волшебников, которые могли бы захотеть привезти её сюда. Стю-арт’х наклонил голову. — Я сбит с толку. — Мы все были немного сбиты с толку. Наш новый инструктор кажется гораздо лучше. Она сказала мне перестать приходить на занятия. — Теперь я ещё больше сбит с толку. — Позволь рассказать тебе о спортзале! Мы были в командах и… --- Олден говорил долго, и Стю-арт’х перебивал, когда хотел объяснения чему-то или находил место, где их опыт совпадал. Стю-арт’х считал совершенно нормальным, что Сорен поджёг себя; его собственные одноклассники часто травмировались, пробуя новые заклинания. Но классификация Бруталов в один именованный класс его озадачила, когда Олден описал способности некоторых из своих школьных товарищей. — Тот, кто может изменять собственную плоть, не относится к той же категории, что и тот, кто сосредоточен на быстром движении. Они не похожи. Стю-арт’х пересел на тот же корень, что и он, теперь, когда они закончили тренировку райх-б’т. Другой Олден висела вверх ногами на ветке высоко над их головами. — Думаешь, они похожи? — Стю-арт’х привалился спиной к стволу, а его ноги тянулись туда, где Олден сидел, скрестив ноги, на обновлённом подушечном заклинании. — Может быть, это категория вида, чтобы помочь с восприятием их способностей. — Я недостаточно об этом думал, — сказал Олден. — Но Бруталы — самый большой класс на Земле, и члены одного класса Призванных действительно чувствуют товарищество друг с другом. Если бы мы считали каждую разновидность Брутала отдельным классом, это определённо что-то изменило бы в социальном плане. И все Бруталы получают много улучшений основы. На Земле считается, что это группа с силами, сосредоточенными на собственных телах. — Я понимаю это. Большинству видов трудно точно себя за пределами физического. Так что дать вам способ творить магию, который ощущается как тех способностей, которыми вы уже обладаете, — одно из логичных решений. — Верно, — сказал Олден. — Ни у кого нет особых проблем с использованием того, что мы называем «очки основы скорости», например. Научиться безопасно использовать силу и полностью реализовать её преимущества требует времени и практики. Но просто захотеть быть быстрее и сделать это приходит естественно. Большинство людей знает, каково это — пытаться бежать сильнее, и, возможно, из-за того, как спроектировано закрепление, делать это в качестве Призванного кажется похожим на то же самое, что ты всегда делал. С более потрясающими результатами. Он осмотрел свои руки. — Так это ощущается с этими, во всяком случае. Думаю, я хотел бы улучшить их примерно до уровня рук Люта. — Для словесных цепочек? — И для других вещей. Стю-арт’х посмотрел на свои собственные пальцы, переплетённые на коленях. Мгновение спустя он сказал: — Я тоже изменю свои. Может, не совсем так, как твои очки основы. Это вариант, но не единственный. И я не выберу его во время первого связывания моей власти. Но… со временем. Это полезное изменение. Его глаза метнулись вверх. *Проверяет мою реакцию.* — Я уже знал, что рыцарям связывают власть, — сказал ему Олден. — Я ждал, когда ты сам это скажешь. Сегодня утром я спросил Эш-эрди, почему это никогда не упоминается, и он сказал, что это табу. И что многие люди даже клянутся соблюдать уважительное молчание. Стю-арт’х выпрямился. — Это не значит, что ты должен молчать! Особенно со мной. — Я пытался поступить правильно. — Мне было интересно, как много ты знаешь и знаешь ли вообще, и я решил, что нет. И я так нервничал, чтобы сказать тебе! — Почему? — спросил Олден. — Это то, что ты делаешь, чтобы иметь возможность идти в места, полные хаоса, и лучше сражаться с демонами. У меня нет причин расстраиваться из-за этого, кроме того факта, что мы живём во вселенной, где людям приходится идти в места, полные хаоса, и сражаться с демонами. — Я подумал… — сказал Стю-арт’х. — Если бы я был Призванным и узнал бы, что такое рыцари, не зная до этого и не понимая полностью, я мог бы расстроиться из-за многих вещей. Что-то звякнуло о корень между ними и отскочило в сторону Олдена. Он посмотрел вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, что это был язычок молнии, отгрызенный с его чемодана ранее. Тяжёлое хлопанье и порыв воздуха возвестили о прибытии новой владелицы язычка, которая схватила его, прежде чем улететь с ним в лес. — Она убегает от нас, — заметил Олден. — Она надеется, что мы погонимся за ней. Это нечестное соревнование, так как она умеет летать, а я не собираюсь сбивать её заклинаниями. Они смотрели, как она садится на далёкий сук. — Что ты выберешь для своего навыка? — спросил Олден. — Если ты не против сказать мне. — Если бы всё сегодня шло так, как я надеялся, я планировал рассказать тебе об этом завтра. Не против подождать? Я хочу сначала показать одно конкретное заклинание, и его наложение займёт много времени. — Он помолчал. — Или, может быть, моё этого звучит самодовольно. — Ты шутишь? Теперь, когда я знаю, что грандиозное представление — это вариант, я не соглашусь ни на что меньшее. Стю-арт’х улыбнулся и поморщился одновременно. — Если заклинание сейчас провалится, я буду выглядеть ещё хуже… возвращаясь к нашему обсуждению твоих товарищей по команде — думаю, я бы поладил с Люсиль. Олден приподнял брови. — Я не знал, что ты выбираешь любимчиков, пока я говорил. — Она думает о том, кем она будет в будущем. Она поставила перед собой трудную цель и готова терпеть унижение и плохое мнение других ради её достижения. Чем закончилась для вас финальная гонка? — Ты, наверное, поладил бы со многими из моих одноклассников. Как только привык бы к их личностям, — сказал Олден. — В общем… верёвка, которую я купил для того дня, имела внутри прозрачную нить поменьше, которую обычно используют для ловли рыбы. Разговор о полосе препятствий естественно привёл к обсуждению ужина в торговом центре. Стю-арт’х, казалось, думал, что это событие было странным. — Разве оно не должно было быть более формальным или более праздничным? — спросил он. — Для случая, отмечающего ваше принятие в качестве студентов в новую школу, обычная еда в публичном месте кажется . Дальнейшие расспросы Олдена показали, что, по мнению Стю-арт’ха, ужин был бы более нормальным, если бы Олден и его одноклассники провели несколько часов, тихо впитывая тайную мудрость от новых инструкторов, пока подавались несколько перемен блюд, каждое с особым значением. Или, если бы акцент события был на сближении класса друг с другом, он думал, что инструкторы должны были сделать человеческий эквивалент того, чтобы оставить кучу редких зелий и зачарованных колец перед тем, как оставить студентов отрываться. *Думаю, артонианская школа измотала бы меня ещё до того, как я добрался бы до класса.* — Ты ходишь на много вечеринок вроде тех, что в Лифсонге? — спросил Олден. Стю-арт’ха не было на той большой, где Олден встретил его отца и тётю. Но он тогда был как раз ранен. — Я посетил только традиционную студенческую вечеринку для снятия стресса, проводимую во время вступительных экзаменов, — сказал Стю-арт’х. — Тогда было весело. Но я решил пока не ходить на новые. оказало большее влияние на мои суждения, чем я ожидал. — На мой вкус, классовый ужин был как раз. И в одном из магазинов были хусеноты. — Здание «Роза Гроув» всё ещё стоит? Или его разрушило? — Торговый центр в безопасности. Затопило только первый этаж, и это было не слишком сильно, когда я видел в новостях. — А хусеноты…? — Они были наверху! В безопасности. Стю-арт’х выглядел облегчённым. — Если бы мы ушли на несколько минут позже или раньше, моя ночь могла бы быть гораздо легче, — сказал Олден. Он подумал было на этом закончить и переключиться на более лёгкую историю. Стю-арт’х не возражал бы услышать про американские горки с крыши на крышу. Или прокомментировать ситуацию с Хейзел Велра на дне рождения. *Но он же на самом деле знает Эш-эрди и Линд-отту. Конечно, ему любопытно, как они используют свои навыки и что случилось с большим магическим событием.* Он решил, что просто пройдётся по главному. Но чем больше он говорил, тем больше это походило на то, чем ему хотелось заниматься. Сидя на подушечном заклинании в тёплом лесу, с солнечным светом, просачивающимся сквозь просветы в ветвях, и райх-б’т, пытающейся соблазнить их двоих на игру в догонялки с язычком молнии, трудно было представить место, более далёкое от катастрофы. Казалось, он оставил Анесидору позади месяц назад, а не считанные часы. — Я действительно не думаю, что Эш-эрди будет против, если я расскажу тебе, что случилось в теплице, — сказал он, когда подошёл к этой части истории. — Он сказал, что распространит правду среди волшебников. Думаю, он просто не хочет давать правовой системе Анесидоры знать, пока не поймёт, какова её роль и как отреагируют люди. Он пытается защитить меня от неудобств, а Зериди от обвинений в неправильных действиях. Он говорит, что знает её семью. — Рыцари семьи унд’х живут в Раппорте III, — сказал Стю-арт’х. Это было не так уж удивительно после всех кусочков пазла, собранных Олденом. Это многое объясняло. От того, что Зериди смогла получить должность на Земле в юном возрасте, до её знакомства со Стю-арт’хом, до… — Все ли дети рыцарских семей имеют такое же ненормально сильное тело, как у тебя? Бровь Стю-арт’ха нахмурилась. — Ты не можешь использовать это слово для «ненормальный» таким образом. Но это распространено в семьях, как наши, где стать хн’тьоном или поступить на службу через или другие контракты является обычным курсом. — Унд’хи? — Да. — Теперь я понимаю, — сказал Олден. — Возможно, её обучали на рыцаря в детстве, а она не захотела. Или на служительницу. Уметь убить Призванного голыми руками звучит как то, чему учатся служительницы? Стю-арт’х фыркнул. — Что? — Мне нужно будет многое объяснить тебе на этих выходных. Я жду этого с нетерпением. Но почему ты упоминаешь убийство Призванных? — В теплице… Он говорил и говорил. Разговор затянулся, но также и облегчился, поскольку он меньше сосредотачивался на том, что чувствовал во время всего этого, и больше на объяснении сложного поведения воды, хохочущих уплотнителей дверей и буквально всего о Лиаме Лонге на иностранном языке кому-то, кто не знал, что такое плавки или скретч-карты. Когда история — настолько, насколько её можно было рассказать, — закончилась, Олден был менее опустошён, чем ожидал бы, если бы знал, что собирается выдать полный отчёт о катастрофе. Ему было интересно, нет ли в Раппорте какой-то магии, которая помогает чувствовать себя непринуждённее. Стю-арт’х отвёл свою райх-б’т обратно в дом и вернулся с двумя прозрачными стеклянными банками и маленьким сачком. Затем они вдвоём стояли в ручье прямо под холмом от домика, закатав штаны до колен и сняв хлюп-ботинок, несмотря на несколько неодобрительных взглядов сына Праймери. Олден научился ловить блестящих водяных жучков. Они быстро двигались и выглядели как металлические рисовые зёрна. — Некоторые из них не серебряные, — заметил он, увидев несколько зелёных, когда во второй раз высыпал сачок в свою банку. — У тебя уже есть жёлто-оранжевый? Олден проверил банку. — Пока нет. Больше ничего и не требовалось говорить некоторое время. Когда они наловили достаточно занси, чтобы удовлетворить Стю-арт’ха, который считал, что для хорошего украшения нужно определённое количество, Олден снова надел ботинок, и они направились к домику. — Ты пережил больше одного ужасного опыта. Меньше чем за год, — сказал Стю-арт’х. — Это дерьмово. Олден, который сохранял свою банку, чтобы его водяных жучков не плескало, посмотрел на него. — Это совершенно точно было дерьмово, — согласился он. — Но были и хорошие вещи. — Если хочешь, я могу познакомить тебя с одним из Целителей, которых я знаю, кто помогает с изменениями и поддержкой разума. Я пережил тяжёлую… «травма» — не правильное слово, по-моему. Но когда я был очень мал, отец лично опросил каждого специалиста на Трипланетах ради меня. — Стю-арт’х посмотрел на него поверх своей банки, выражение его лица было настороженным. — Ты кажешься мне здоровым, но если какое-то воспоминание или эмоция, связанная со всем, что с тобой случилось, тебе , ты, возможно, подумаешь о том, чтобы обратиться за помощью с этим. Они стояли на склоне холма, держа своих занси. — Мне жаль, что тебе причинили боль, когда ты был младше, — сказал наконец Олден. — Мне жаль, что тебе всё время приходится иметь дело с ранеными артонианцами, — сказал Стю-арт’х, начиная подниматься обратно на холм. — И что я позволил тебе уговорить меня проигнорировать человеческое время сна, которое я внёс в распорядок. Оно было там не просто так. Ты лечишься. Тебе нужно даже больше сна, чем обычно. *А. Вот и всё, что за этим стояло,* — подумал Олден, испытывая глубокое облегчение, глядя, как Стю-арт’х шагает впереди него. *Просто одно предложение. Не целый разговор, который испортит хорошее время здесь, в конце дня.* — Это странно-странно, что я продолжаю таскать раненых людей через неприятности, — сказал он, спеша догнать; его черта помогла ему сократить расстояние в момент. — Странно то, что ты продолжаешь попадать в неприятности, — сказал Стю-арт’х. — Таскать кого-то, раз уж ты там, имеет смысл. — Разве? — Если бы там была Линд-отта, она бы замедлила что-то опасное. Если бы там был Эш-эрди, он бы расширил трещины. Ты можешь остановить кого-то от боли, держа его на руках. Так ты можешь помочь, поэтому так ты и помогаешь. — Это правда, — сказал Олден. — Ты говоришь умную вещь. — Я пытаюсь говорить продуманно. — Нет. Однажды ты сказал мне использовать тебя как приманку для мишнена. Стю-арт’х зашипел на него. — Не говори это так громко! Моей семье не обязательно знать каждую вещь, что слетела с моего языка в тот день! ----------