Перевод: Astarmina

Бесконечная череда горных вершин напоминала бурлящие морские волны. По узкой горной тропе, соединяющей эти «волны», шли двадцать даосов.

Ранняя весна. Холодный ветер пробирал даосов до костей, заставляя их плотнее закутываться в свои дэлои и втягивать головы в плечи.

Внезапно даос средних лет, шедший впереди, поднял голову. Ему было около пятидесяти, и сейчас он стиснул зубы так сильно, что челюсти свело судорогой.

Его глаза были красными от ярости, а плечи содрогались от непрекращающейся дрожи.

— Хуашань принесла великие жертвы в войне с Демоническим Учением, но в ответ получила лишь холодное равнодушие мира. Как же непостоянны людские сердца!

— Старший брат...

— Мы станем сильнее. Чтобы мир больше никогда не смел смотреть на Хуашань свысока!

В его голосе звучала непоколебимая решимость. Даосы, следовавшие за ним, опустили головы и сжали кулаки так, что кости затрещали.

Они чувствовали то же самое.

Лишь один даос с благородными чертами лица тихо закрыл глаза и покачал головой.

— Бесконечное Милосердие Будды! Старший брат проникся ядом ненависти...

Даос, шедший впереди и источающий ледяное бешенство, звался Сюаньтянь — патриарх великой школы Хуашань, одной из девяти великих школ*.

И сейчас Сюаньтянь гневался. И Хуашань двинется туда, куда направит его гнев.

— Куда же теперь пойдет Хуашань?

Когда Сюаньсяо тихо вздохнул, раздался чей-то голос:

— Вон там дым!

Этот голос прервал размышления Сюаньтяня и Сюаньсяо.

За ближайшим холмом поднимался столб дыма. Ветер донес до них резкий, тошнотворный запах, от которого у даосов непроизвольно исказились лица.

— Запах крови?

— Пойдемте.

Сюаньтянь, стараясь подавить гнев, двинулся вперед.

Даосы быстро поднялись на холм — и перед ними открылась ужасная картина.

— О-о...

Они онемели от увиденного.

Небольшая деревня была объята пламенем. Около тридцати домов уже сгорели дотла или превратились в груды углей. На улицах валялись тела.

— Бесконечное Милосердие Будды! Что здесь произошло?!

— Похоже, напали бандиты. В последнее время они бесчинствуют повсюду.

— Не может быть...

Лицо Сюаньсяо исказилось от ужаса.

— Бесконечное Милосердие Будды! После падения Демонического Учения теперь бандиты распоясались... Как же нам с этим справиться?

Даосы разбрелись по деревне в поисках выживших, но не нашли никого. Мужчины, женщины, дети — более ста человек из тридцати семей были вырезаны.

— Какие же они чудовища! Как можно убивать ни в чем не повинных людей?

— Великий Небесный Владыка, смилуйся над их душами...

Пока даосы молились за погибших, Сюаньсяо услышал слабый стон. Сначала он подумал, что ему послышалось.

— М-м...

Но когда стон повторился, он понял — это не галлюцинация.

— Где?

Сюаньсяо огляделся, пытаясь определить источник звука.

Стон доносился из-под обломков одного из домов — когда-то уютного семейного гнезда, а теперь лишь груды пепла и углей.

Он начал быстро разгребать завалы. Отшвырнул полуобгоревшую балку, разгреб пепел руками.

— Младший брат, что ты делаешь?

— Дядя-наставник, что...

— Здесь кто-то жив!

Услышав это, молодые даосы бросились помогать.

Когда они разобрали половину завала, в золе показалось тело мужчины, обгоревшего наполовину.

На поясе у него висел меч, а на теле — одежда из звериных шкур. Сюаньсяо нахмурился.

— Бандит?

Одежда и внешность явно не принадлежали местному жителю. Грубые мозоли на кулаках подтверждали догадку.

Сюаньсяо прикоснулся к телу — никакого тепла.

— Младший брат, тебе показалось. Он давно мертв.

— Но почему бандит мертв? Разве в деревне были бойцы?

Сюаньтянь и другие даосы обменивались предположениями, но ответа не находили.

И тут...

— М-м...

Снова раздался слабый стон. На этот раз его услышали все.

— Неужели?

Сюаньсяо быстро перевернул тело бандита.

Если спина была обуглена, то передняя часть почти не пострадала. Но даосов поразило не это.

Под телом бандита лежал мальчик. Его просто не было видно из-за массивного трупа.

Неизвестно, от рождения или из-за травм, но его руки и ноги были уродливо переломаны. Жуткие раны красноречиво говорили о том, через что он прошел.

— О-о...

— Бесконечное Милосердие Будды!

Даосы невольно ахнули, некоторые отвернулись, не в силах смотреть.

Мальчик, до этого казавшийся мертвым, внезапно открыл глаза.

Пустой, потерянный взгляд. Но в глубине — неистовая воля к жизни. Даже Сюаньсяо вздрогнул.

— Дитя...

Он протянул руку, но в этот момент мальчик с трудом повернул голову и выплюнул то, что держал во рту.

Что-то размером с кулак упало на землю. Это был окровавленный кусок плоти.

— Э-это...

Даосов сковала леденящая тишина.

Примечания:

1. Дэлои (得羅衣) — традиционная одежда даосских монахов.

2. Хуашань — одна из священных гор даосизма, здесь — название школы.

3. Бесконечное Милосердие Будды (무량수불) — восклицание, аналог «Боже правый» или «Святые небеса».

4. Сюаньтянь (현천) — «Сокрытое Небо», имя патриарха.

5. Сюаньсяо (현소) — «Тайная Суть», имя другого даоса.

Перевод: Astarmina

Юноша, выглядевший лет на шестнадцать-семнадцать, с трудом поднимался в гору. Густые брови под плотно завязанной на лбу повязкой, холодные, пронзительные глаза и крепко сжатые губы — всё это выдавало в нём упрямый и несгибаемый характер.

Внезапно он поднял голову и взглянул на вершину.

Перед ним предстали скальные пики, вздымавшиеся к небу, словно мечи, воткнутые остриём вверх. Они напоминали распустившийся лотос, и потому самый высокий из них носил название Лотосовый пик.

Лотосовый пик — место, где обосновалась одна из девяти великих школ боевых искусств, школа Хуашань. Точнее, здесь находились лишь её символы — Нефритовый зал и Дворец Шан, но люди отождествляли весь пик с самой школой.

В отличие от школы Удан, сосредоточенной на вершине одноимённой горы, школа Хуашань была рассредоточена по всему горному массиву.

Дворец Истинного Воина, символ боевой мощи школы, располагался на вершине Юньтайфэн, а другие важные места — Дворец Золотого Неба, Дворец Сокровенной Драгоценности и Дворец Духовной Силы — были скрыты от посторонних глаз.

Известными среди мирян были лишь Нефритовый источник у подножия и Дворец Великого Спокойствия на склоне. Но доступен для простых людей был только Нефритовый источник, поэтому истинный облик школы Хуашань оставался для мира загадкой.

— Хух!

Изо рта юноши вырвался тяжёлый вздох.

Сейчас он поднимался по узкой каменной лестнице, проложенной между скал, — Ущелье Ста Чи. Оно было настолько узким и почти вертикальным, что взрослый человек едва мог протиснуться, а его длина в сто чи (около 30 метров) оправдывала название.

Чтобы добраться до ущелья, нужно было преодолеть триста семьдесят каменных ступеней — Лестницу Тысячи Чи. Этот почти отвесный путь славился своей опасностью даже среди мастеров боевых искусств.

Но юноша, стиснув зубы, упорно шёл вперёд. Его ноги были тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Пот лился с него градом, лицо давно побледнело. Сердце бешено колотилось, будто готовое выпрыгнуть из груди.

Каждый шаг казался мучительнее смерти, но он не останавливался и не жаловался.

И вот, когда он уже почти преодолел ущелье, его левую ногу вдруг свело судорогой.

Юноша на мгновение замер, глядя на неё. Она была тоньше правой и слегка искривлена ниже колена, из-за чего он не мог нормально на неё опираться и ходил, прихрамывая.

Он был хромым.

В обычной жизни это не мешало, но для воина, изучающего боевые искусства, такой недостаток был смертельным приговором.

И всё же юноша каждый день поднимался от подножия к вершине и спускался обратно по пути, который даже мастера преодолевали с трудом.

«Всё в порядке! Я справлюсь!»

Стиснув зубы, он снова двинулся вперёд.

Тело было измождённым, ноги дрожали, но его взгляд был устремлён на вершину Хуашань.

Шаг за шагом он продвигался вперёд, пока наконец не выбрался из Ущелья Ста Чи.

Но это ещё не означало, что он достиг вершины. Путь был пройден лишь наполовину.

Переведя дух, юноша огляделся. Вдали, за хребтом Полоненного Дракона, виднелся Лотосовый пик с его Нефритовым залом и Дворцом Шан — символом школы Хуашань. Но это была не его цель.

Он направился к Юньтайфэн.

В отличие от Западного, Восточного и Южного пиков, Юньтайфэн стоял особняком, отчего казался одиноким.

Крупные капли пота стекали со лба юноши. Ноги были тяжёлыми, особенно болела левая.

Мышцы спины и бёдер горели, суставы ломило, лёгкие жадно хватали воздух, а сердце бешено колотилось.

Неизвестно, сколько времени прошло, но он наконец вошёл в рощу у подножия Юньтайфэн.

За деревьями скрывалась узкая тропа, незаметная для посторонних.

Пробираясь по ней, юноша вскоре увидел небольшой павильон, стоявший на самом краю обрыва. Перед ним лежала деревянная платформа, на которой сидел средних лет даос.

Он был одет в потрёпанную рясу, изношенную до дыр.

Почувствовав присутствие юноши, даос оторвался от созерцания пейзажа и посмотрел на него.

На его лбу залегла глубокая складка.

— Опять спускался к подножию?

— Учитель...

— Разве твоя нога от этого станет здоровой? Зачем так упрямиться? Хотя... если бы ты слушался, то давно бы уже бросил.

Пять лет юноша каждый день поднимался и спускался по горе. Даже здоровому человеку требовалось полдня, чтобы взойти на вершину.

А у него была хромая нога.

Все считали его безумцем, но он продолжал.

В первый раз ему понадобилось три дня, чтобы подняться.

Его дух рвался вперёд, но тело не слушалось. Особенно искривлённая левая нога причиняла невыносимую боль. Но он никогда не жаловался и не останавливался.

Шаг за шагом, без отдыха, он медленно поднимался, и когда наконец достиг вершины, был на грани смерти.

Если бы даос вовремя не оказал помощь, юноша бы умер.

Обычный человек на этом бы остановился. Но как только он поправился — снова пошёл в гору.

Его воля была несгибаемой, и даос мог лишь наблюдать.

С каждым подъёмом юноша становился сильнее. Его худощавое тело обрело мышцы, а за пять лет он развил такую силу и выносливость, что теперь мог подниматься быстро.

— Подойди сюда.

— Учитель, я в порядке.

— А я — нет. Иди.

Покорно юноша сел на платформу, и даос начал разминать его ноги костлявыми руками.

— М-м! — стиснув зубы, юноша подавил стон.

Руки даоса двигались жёстко и резко, причиняя боль, но уже через мгновение её сменило облегчение.

— Зачем так истязать себя? Неужели так хочешь изучить высшие техники?

— Простите, Учитель.

— Что мне прощать? Это я должен извиняться перед тобой.

— Нет... — юноша замахал руками.

Даос был его спасителем. Он вытащил его с того света, вылечил и взял в ученики. Без него его не было бы в живых.

— Хо!

— Да, Учитель?

— Ты... Ладно, неважно, — даос не договорил.

Его имя было Сюаньсяо — один из старейшин школы Хуашань.

А юношу звали Дан Хо.

Единственный выживший после нападения бандитов на деревню пять лет назад.

Все, увидев его раны, отвернулись.

Но Сюаньсяо не сдался. Он не бросил мальчика, даже когда тот был на грани смерти.

Не будучи врачом, он сделал всё возможное.

По воле небес Дан Хо выжил, но его левая нога навсегда осталась хромой. С этим ничего нельзя было поделать.

«Бедный мой Хо...»

В глазах Сюаньсяо мелькнула грусть.

Талант Дан Хо был выдающимся, но ещё сильнее была его воля.

Пережив трагедию в детстве, он стал крепче сверстников. Будь его тело здоровым, он бы стал великим воином. Но хромая нога была смертельным недостатком для бойца.

Особенно в школе Хуашань, где техника передвижения играла ключевую роль.

Чтобы изучить высшие техники, нужно было освоить «Шаги Девяти Дворцов» — сложнейший стиль, с которым справлялись лишь гении.

Для Дан Хо это казалось невозможным. Но он не сдавался. Каждый день карабкался в гору, укрепляя ноги.

Смог бы он когда-нибудь освоить Цзюгунбу? Неизвестно. Но он тренировался без устали.

И глядя на это, Сюаньсяо не мог сдержать слёз.

— Учитель, уже достаточно.

— Ещё немного.

— Но...

— Я хочу это делать. Дай мне ещё немного времени.

— Учитель...

Дань Хо опустил глаза.

Все эти пять лет Сюаньсяо заботился о нём, словно родной отец. Без него не было бы нынешнего Дан Хо.

Массируя его ноги, даос сказал:

— Мужчине нужна лишь твёрдая воля. Если твой дух несокрушим — небеса сами укажут путь. Так что не торопись, Хо.

Типичные слова истинного даоса.

«Учитель... я не верю в небеса».

Но этот ответ так и остался невысказанным.