Роскошный круглый стол из черного дерева.

Текстура древесины была настолько отчетливой, что каждая линия казалась живой; прекрасное зрелище.

На нем покоился сверкающий золотой кубок.

Казалось, любое дешевое спиртное, налитое в эту чашу, обретет божественный вкус.

Даже если его содержимым окажется смертельный «яд».

Я спокойно взял золотой кубок.

Затем смиренно выпил его.

Взирая на торжественный портрет предыдущего великого герцога Севера.

«――――――.»

Пока я пил, снаружи особняка было ужасно шумно.

Словно граждане Империи подняли восстание, с первого этажа доносилось эхо бесчисленных шагов.

Шум был таким громким, что плотно закрытые стеклянные окна дрожали.

Я точно знал, что это за суматоха.

Тридцатилетний мужчина, который недавно был объявлен особо опасным преступником.

Шаги рыцарей, пытающихся схватить меня, Юлиуса Роджера.

Я был главным секретарем герцога Лутона, великого герцога, правившего северными провинциями Империи.

Человеком, самым близким к великому герцогу, которому было доверено управление его огромным состоянием.

И все же, возможно, именно потому, что в моих руках оказалась столь колоссальная власть.

Я совершил серьезную ошибку.

Я наложил руки на имущество великого герцога.

— Обыщите первый этаж! Остальные — за мной на второй!!

Преступление в виде растраты богатств одного из самых могущественных людей в Империи.

Чтобы расследовать это преступление, здесь собрались элитные рыцари Севера.

Но я не чувствовал волнения от приближающихся шагов.

Напротив, пока рыцари пробирались сюда…

Я просто и тихо любовался прекрасным шедевром, висящим на стене кабинета, будто в моем распоряжении было все время мира.

«Когда же я его приобрел?»

Юная девушка в бальном платье, грацинозно танцующая.

Картина настолько известная, что каждый, кто видел ее, вспоминал свою первую любовь из самых чистых дней юности.

Из-за этого ее стоимость взлетела до небес.

Достаточно высокая, чтобы с легкостью купить несколько зданий.

Но все насмехались над идеей вложить целое состояние в простую кучу красок.

На самом деле, когда я предложил купить этот шедевр, даже проницательный великий герцог пытался отговорить меня.

Тем не менее, я настаивал на своем и, в конце концов, повесил эту работу здесь, в кабинете.

И по сей день старший сын великого герцога, ныне глава семьи, до сих пор изредка хвалил мое решение купить ее.

Причина была проста.

Все богатства, накопленные великим герцогом за эти годы.

Все те грязные деньги, которые другие подносили в качестве взяток, чтобы взобраться выше…

Я спрятал их под юбкой этой девушки.

Активы с неясным происхождением всегда рисковали быть конфискованными и проверенными на налоги.

Но с искусством, чья ценность менялась в реальном времени, было трудно определить его точно как богатство.

Поддерживать ценность произведения было просто.

Нет — в этом даже не было необходимости.

Одного слуха о том, что великий герцог Севера инвестировал в него, было достаточно для рекламы.

Напротив, с каждым днем цена росла еще выше, и работа стала считаться легендарным шедевром.

Таким образом, за последние десять лет я собрал в особняке десятки подобных работ.

«Вероятно, это больше не имеет значения…»

Одиноким взором я обвел кабинет главного секретаря.

Словно я собирался отправиться в долгое путешествие, из которого никогда не вернусь.

Возможно, я боялся этого долгого пути, так как мои ноги постепенно начали дрожать.

Даже мой ладно скроенный костюм прилип к телу, будто я промок до нитки.

И все же, я не выдал ни малейшего признака дискомфорта.

Никогда не выказывать беспокойства перед другими.

Тихо поддерживать своего господина, словно тень.

В этом заключался долг секретаря.

Чтобы достичь этой должности, я прошел суровую школу этих правил.

Благодаря этому, казалось, я давно забыл, как вообще проявлять какие-либо эмоции.

«……»

Я просто медленно закрыл глаза.

Затем, перед уходом, я стал ждать последнего гостя из герцогского дома, которого мне суждено было встретить.

Снаружи донеслись резкие звуки военных сапог.

В тот момент, когда они наконец замерли перед дверью…

Ба-бах――――!!

Парадная дверь кабинета распахнулась настежь со всей силы.

От этого громового звука мои плотно сомкнутые веки медленно поднялись.

— Юлиус Роджер.

Холодный голос женщины-рыцаря заполнил кабинет.

При ее появлении даже золотая чаша, стоявшая на круглом столе, слабо вздрогнула.

Ибо передо мной стоял самый выдержанный человек в доме Лутонов.

— Леди Эчина.

Золотые глаза, мерцающие в обрамлении прекрасных черных волос.

Эчина Лутон — вторая дочь великого герцога, которой я служил десять лет, а ныне — действующий командующий рыцарями.

— Я не ожидал, что вы лично придете арестовать меня.

Одетая в белую форму, сшитую точно по ее фигуре, рыцарь направила на меня меч.

Но в этих ее золотых глазах не было ни жажды убийства, ни гнева.

— Неужели это действительно твоих рук дело…?

В них была лишь отчаянная искренность.

Словно она все еще не могла поверить, что я был тем самым преступником, который растратил состояние поместья.

— О чем именно вы говорите?

Когда я ответил своим обычным дружелюбным тоном, великая герцогиня сжала свободную руку в кулак.

Сопровождавшие ее рыцари начали отступать шаг за шагом.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я. Неужели это действительно ты перекачивал богатства моего отца в другое государство?

Она была женщиной, которая, больше чем кто-либо, редко позволяла своим чувствам выйти наружу.

Ибо для того, чтобы выжить в качестве рыцаря в этих ледяных северных землях, нужно было быть еще холоднее.

— Отвечай мне.

Но сейчас она из последних сил пыталась скрыть смятение в своем сердце.

Ее мягкие алые губы едва заметно дрожали, подтверждая это.

— …Да.

В глубине моих черных волос мои пустые глаза слабо блеснули.

Даже черная родинка под глазом, словно какой-то хитрый предатель, казалось, улыбалась.

Но.

— Нет — это не так.

Как и ожидалось, ничего из этого не подействовало на нее, выросшую в этом доме вместе со мной на протяжении десяти лет.

Напротив, она посмотрела на меня холодно, словно негодуя на то, что я лгу даже ей.

— Ты берешь вину на себя только потому, что злодеяния Эрика выплыли наружу — потому что другого выхода не было.

Острый взгляд Эчины едва заметно дрогнул.

Словно золотое море, подернутое легкой рябью.

— Точно так же, как делали все секретари до тебя.

Как она и сказала, моей задачей всегда было скрывать ошибки герцогской семьи.

В этом заключался долг секретаря.

Но в этот раз даже она не могла меня понять.

Что я, простой простолюдин, возьму на себя вину за растрату теневых фондов, совершенную Эриком —

Ее собственным старшим братом и наследником великого герцога.

— Но на этот раз это не то, от чего можно так легко отмахнуться.

Пожизненное заключение, разумеется, и, возможно, пытки, чтобы отследить растраченные средства.

— Ты можешь больше никогда не увидеть дневного света.

Как командующий рыцарями, она знала это слишком хорошо.

Вот почему она больше всего на свете хотела помешать мне стать тем «хвостом», который отсекают.

Она просто не могла понять, почему я выбрал путь, который практически был самоубийством.

— Даже такой скользкий человек, как ты…

Кончик меча, который она направила на меня, слегка задрожал.

Великая герцогиня Севера медленно покачала головой с печальным видом.

— Так что…

Пока она качала головой, одинокая горячая слеза скатилась по ее холодному лицу.

Великая герцогиня Севера, столь знаменитая своей бесчувственностью.

— Пожалуйста, прекрати…

Я отвел взгляд от ее дрожащего лица.

Потому что я понятия не имел, как реагировать на печаль в глазах Эчины — то, что я видел впервые в своей жизни.

Даже для меня, секретаря с десятилетним стажем, это было нерядовым событием.

— Да. Каким бы хитрым я ни был, в этот раз сбежать будет трудно.

С тех пор как я выпил вино, в моем животе неуклонно нарастала невыносимая боль.

Посреди этой агонии я едва цеплялся за угасающее сознание.

— Мне придется в одиночку нести все грехи, накопленные нынешним великим герцогом.

Когда я безучастно посмотрел на потолок, у меня закружилась голова.

Казалось, кровь, текущая по всему моему телу, хлынула вспять.

— И разве для имперской семьи не будет более убедительно, если в качестве преступника схватят человека моего положения?

— Значит, ты намерен взвалить все на себя… и покончить с этим здесь…?

Черноволосый рыцарь медленно приблизилась к моей шатающейся фигуре.

В этот момент —

«…!!»

С привычной легкостью она поймала меня, когда я рухнул.

И в пустоте моего тела, подобного выпотрошенной оболочке, она наконец осознала, насколько серьезной стала ситуация.

— Нет…

Когда я упал, золотой кубок, стоявший на круглом столе, со звоном покатился по полу.

Черная жидкость внутри начала медленно растекаться по земле.

Осознав, что это была за жидкость, великая герцогиня прикусила дрожащую губу.

— Десять лет назад… Вы помните?

Я медленно посмотрел на нее, ее глаза были плотно закрыты.

И я тихо произнес:

— Когда моя семья была на грани краха и банкротства, в тот день герцог Лутон протянул мне руку.

Я пытался как-то облечь свой выбор в рациональные слова.

Потому что думал, что это может облегчить вину семьи, которой я служил.

— С того момента, как я принял ту руку, я дал обет.

Кто бы ни стал великим герцогом.

Что бы он мне ни приказал.

— Я всегда буду защищать дом великого герцога.

В этом заключался долг секретаря.

— Это не в твоем стиле…

Эчина поддерживала мое обмякшее тело.

Моя голова медленно опустилась на ее теплое, уютное бедро.

— Так безрассудно и крайнее решение…

Не похоже на меня.

На эти слова я не смог ответить ни мгновения.

‘Возможно, она действительно была права.’

По всем правилам, я должен был уже выпить из чаши и запереть за собой дверь кабинета.

Я должен был тихо закрыть глаза.

Чтобы, когда Эчина придет выслеживать меня, она ни в коем случае не пострадала.

Словно старый пес, который прячется, чтобы умереть, дабы хозяину не пришлось быть свидетелем этого.

Но почему-то я просто не мог заставить себя сделать это.

Будто в каком-то запоздалом отрочестве, я хотел увидеть кого-то перед смертью.

И, возможно… я хотел, чтобы кто-то знал об этой моей пустой смерти.

Это был, вне всяких сомнений, эгоистичный поступок — нечто совершенно не похожее на меня.

— Возможно, вы правы.

С огромным трудом я протянул руку и коснулся холодной щеки великой герцогини.

Мягкая кожа и единственный след от слезы.

Я упивался этим ощущением, которое могло стать последним прикосновением, познанным мною в этой жизни.

— Но, кажется, вы тоже изменились, моя леди.

С остатками сил я приподнял уголки губ.

И я выдавил улыбку Эчине, которая всю свою жизнь прожила как суровая вторая дочь герцогского дома.

Даже она, которая когда-то чувствовала так же мало, как и я —

Теперь, в этот момент —

Была способна плакать.

— Потому что вы научились чувствовать «сострадание» к другим.

Но —

Даже видя мою улыбку, великая герцогиня не улыбнулась в ответ.

Вместо этого она прикусила алую губу, словно пытаясь сдержать боль, вскипающую внутри нее.

— Это не жалость…

Ее холодный, официальный тон, голос, которым она пришла сюда по долгу службы, изменился.

Теперь он был теплым и близким, как голос родного человека.

— Это не жалость, Юлиус.

При виде того, как сильно она изменилась, даже моя улыбка окончательно угасла.

Потому что я только сейчас осознал смысл слез, которые она проливала.

— Это был не отец и не Эрик —

Великая герцогиня опустилась на пол, все еще баюкая мое лицо.

Поскольку она склонила голову, ее прекрасные черные волосы упали на меня, словно вуаль.

В то мгновение ее волосы отгородили весь остальной мир, оставив только нас двоих.

И в этом пространстве она дала волю чувству, которое никогда прежде мне не показывала.

— Что мне теперь делать… когда ты так меня покидаешь…!!

Ее золотые глаза, всегда твердые, как янтарь, начали дрожать.

Наконец, слезы брызнули из ее глаз, горячие и яркие.

— Моя леди…

На мое лицо, которое уже становилось холодным, пали ее пылкие чувства.

И на мгновение они вновь разожгли угасающий уголек жизни во мне.

— Всю свою жизнь я жил только ради других.

Я посмотрел на Эчину, чьи глаза были полны слез, и почувствовал тихую жалость.

И с последними силами в теле я снова улыбнулся.

— Вот почему… было так много моментов, когда жизнь казалась мне пустой.

Но эта улыбка отличалась от всех тех лживых улыбок, что я носил до сих пор.

— Но в этот момент… я наконец понял.

С тем немногим, что у меня осталось сил, я протянул руку и погладил ее мягкую щеку.

И, встретив ее мерцающий взгляд, я произнес:

— Возможно… я прожил жизнь более благословенную, чем когда-либо заслуживал.

Пока я смотрел на ее лицо в последний раз, мое сознание начало ускользать.

То, что я должен был умереть перед женщиной, которая так глубоко заботилась обо мне —

Это наполнило меня горьким сожалением.

— Спасибо.

Оставив за собой последние слова, которые я всегда хотел ей сказать, я закрыл глаза.

Наконец, шумный особняк великого герцога Севера затих.

Яркий полуденный солнечный свет залил нас.

И в этом свете великая герцогиня Севера прижимала к себе обескровленного мужчину и плакала так, будто ее сердце разрывалось.

Это был последний миг моей жизни.

Когда я был маленьким, я осознал одну истину об этом мире.

「Это были богатство и честь.」

Людям нужно было богатство, чтобы жить достойно.

И только за честью следовало богатство.

Этой истине — тому, что они дополняют друг друга, — научил меня мой отец.

Юлиус Робин.

Благодаря своей статной внешности и исключительному мастерству владения мечом, он был крайне популярным наемником в Империи.

Но он не был просто рыцарем, полагающимся на свою внешность.

На словах он провозглашал справедливость, но на деле тщательно выбирал лишь те поля сражений, где мог отличиться.

「Сын мой, в чести важен не процесс ее получения.」

Какими бы средствами ты ее ни добыл, в конце концов все будут аплодировать.

Именно так отец в итоге использовал все доступные ему методы, чтобы закрепить за собой рыцарский титул «квази-барона».

Но он не удовлетворился лишь этим.

Как только он получил титул, отец начал участвовать в войнах еще чаще, словно только и ждал этой возможности.

Потому что как рыцарь он мог претендовать на большую долю добычи, чем остальные, и она быстро превращалась в «богатство».

Когда богатство накопилось, роскошный особняк и прекрасно сшитые костюмы последовали сами собой.

Через них отец завел связи. Наконец, он стал одним из почетных рыцарей этого места, Норда.

Благодаря ему я тоже смог поступить в академию, которую посещали дворяне.

После этого каждое утро, когда я уходил на занятия, отец всегда давал мне этот совет.

「Сын мой, что бы ни случилось, ты никогда не должен терять свое богатство и честь.」

Мне претили эти слова, которые я слышал так часто, что они намозолили мне уши.

Поэтому, посещая академию, я иногда возражал ему известными высказываниями, которые там выучил.

— Но отец, в школе нас учили, что самое важное — это «внутреннее я» человека.

Отец молча слушал меня.

Затем, тихо рассмеявшись, он протянул руку и погладил меня по макушке.

「Внутреннее я человека, значит… Но что ты будешь делать, если никто не захочет видеть это «внутреннее я»?」

— Не захочет видеть?..

「Каким бы прекрасным ни было твое внутреннее я, если другому человеку это неинтересно, это ничего не значит.」

Пока я подбирал слова, ко мне пришло понимание.

Чтобы поделиться своим внутренним миром, нужно сначала сблизиться с другим человеком.

「Первый шаг в любых отношениях начинается не с «внутреннего я» человека, а с его «внешнего я».」

Отец стряхнул мелкую пыль, прилипшую к его роскошному пиджаку.

Затем, заложив руки за спину, он посмотрел на свой элегантный особняк.

「Запомни это хорошенько. Внутреннее я — это то, что ты можешь показать только тогда, когда другой человек действительно начнет в тебе нуждаться.」

Красивая женщина будет приносить счастье каждое утро, просыпаясь рядом с тобой.

А способный мужчина, просто оставаясь поблизости, даст почувствовать, что ты причастен к его превосходству.

「Возможно, это было нечто гораздо более роскошное, чем богатство и честь.」

— Да… я запомню.

Я согласился со словами отца, и с того момента я стал стремиться к богатству и чести.

Однако я не выбрал путь рыцаря, как он.

Даже отец, обладавший выдающимся талантом в фехтовании, не мог выигрывать каждую битву.

Скромные достижения, которые он постепенно выстраивал, стремительно рухнули после поражения в крупной войне между двумя нациями.

Как только он потерял титул «непобежденного в сотне сражений», все, что у него осталось…

Был лишь статус «когда-то выдающегося рыцаря», приближающегося к отставке.

Возможно, именно потому, что я так отчетливо видел, как рухнул мой отец, который был гораздо талантливее меня в фехтовании.

Вместо того чтобы встать на путь рыцаря, я начал искать другие способы возвыситься в мире.

Именно тогда великий герцог Севера, «семья Лутон», протянул нам руку спасения.

Благодаря старым связям отца, когда он служил наемником, мне дали шанс получить там работу.

Служить самому авторитетному человеку в Империи.

Это была «должность секретаря» герцогского дома.

Однако нельзя было стать секретарем с самого начала.

Туда взяли десятки других мальчиков, таких же, как я.

И среди них только один мог стать секретарем великого герцога Севера.

Выдержав все мыслимые лишения, я единственный выжил и стал главным секретарем.

Но должность главного секретаря, какое бы богатство она ни предлагала, была совершенно далека от «чести».

От уборки последствий безрассудных выходок молодых наследников…

До сортировки и избавления от бесчисленных взяток и попыток лоббирования, поступавших в дом.

Меня называли управляющим семьи, но на деле я был немногим лучше уборщика.

Я стал, как и говорил отец, человеком, в котором они «нуждались», но это не значило, что у нас бывали честные разговоры.

Даже если они не утруждали себя тем, чтобы это показывать, внутреннее я наследников было гораздо более гнилым и разложившимся, чем я мог себе представить.

Моя душа, которой некуда было деться, бесцельно блуждала.

Я чувствовал укоры совести за каждое злодеяние, которому пособничал, и постепенно меня поглотили сомнения.

То, что меня отсекли как «хвост» Эрика, ставшего следующим великим герцогом Севера…

Возможно, это тоже было божественным наказанием.

В тот момент, когда передо мной лежала смерть,

К сожалению, наконец пришел кто-то, кто разделил то самое «внутреннее я», о котором говорил отец.

「Я всегда думала, что ты моя настоящая семья…」

Но было слишком, слишком поздно.

Время, отведенное нам, было слишком коротким.

Эчина.

Мне потребовалось так много времени, чтобы просто осознать ее существование.

Если бы мне дали вторую жизнь, я хотел бы снова встретиться с великой герцогиней и искренне извиниться.

И…

「Я бы покинул этот герцогский дом без всяких сожалений.」

――――――.

Из кромешной тьмы я услышал чей-то голос.

「Тобанг Арман.」

— Да.

Он вызывал кого-то по очереди, одного за другим.

Словно проводил перекличку.

「Виндзор Конфилд.」

— Да.

При повторном звуке голоса я медленно открыл глаза.

То, что развернулось передо мной, было знакомым потолком.

— ….

Нет — более чем знакомым, это было место, которое мне до смерти надоело видеть.

Это был потолок особняка Лутонов, которым я управлял десять лет.

«Что это?..»

Когда я приподнял тело, каждая его часть заныла.

Сначала я подумал, что это последствия смертельного яда, который я выпил перед смертью.

Но когда я пришел в себя и заглянул в зеркало в ванной,

мои губы разомкнулись, но слова не выходили.

— Какого черта…

Отражение в зеркале.

Этот облик больше не принадлежал главному секретарю герцогского дома.

「Юлиус Роджер.」

То, что я видел сейчас перед своими глазами, был я сам десятилетней давности.

В те времена, когда я был всего лишь кандидатом в секретари и выглядел так, будто меня избили до полусмерти.

Моя белая классическая рубашка была сплошь покрыта грязными отпечатками подошв.

Вдобавок к этому, мои волосы были в беспорядке, а губы разбиты и посинели от синяков.

Хотя боль от выпитого яда исчезла, ушибы были настолько сильными, что я нахмурился.

「Юлиус Роджер еще не прибыл?」

Снаружи донесся строгий голос, вызывающий меня.

Осознав, что это было десять лет назад, я мгновенно узнал, кто это.

「Опоздание на практический экзамен… У тебя нет дисциплины.」

Следуя за холодным, презрительным голосом, я, прихрамывая, вышел из ванной.

Потому что мои инстинкты помнили: я не должен впасть у него в немилость.

Я потянул на себя дверь с изображением черного льва — символа семьи Лутон.

Вскоре показался грандиозный вестибюль старого особняка.

— Ты опоздал, Юлиус Роджер.

Четыре кандидата в секретари стояли в шеренге в центре.

Перед ними возвышалась высокая фигура главного секретаря.

Дебье Лутон.

Мой предшественник на посту главного секретаря и первый из подчиненных, кому была дарована фамилия герцога.

— Опоздание на четыре минуты.

Увидев, что я приближаюсь издалека, он заговорил ледяным голосом.

Заложив руки за спину, он выглядел как орел, взирающий на свою добычу с высоты.

— Что означает этот наряд?

Высокопоставленный секретарь герцогского дома указал не на мое израненное лицо, а на мою растрепанную одежду, которую он считал куда более позорной.

Его острый взгляд блестел в темной тени глаз.

— Похоже, он поскользнулся и упал в туалете или вроде того.

Кандидаты, прибывшие раньше и стоявшие по стойке смирно, захихикали.

Особенно этот ублюдок Тобанг, который поднял кулак и погрозил им мне.

«Так это был он».

На его костяшках пальцев виднелись синяки, оставшиеся от удара.

Однако я ничего не ответил и не стал жаловаться Дебье на это.

— Я не тебя спрашивал, Тобанг Арман.

Да.

Если ты так неосторожно открывал рот, тебя неизбежно ждал выговор.

— Улыбаешься так легко перед экзаменом, значит? Минус 1 балл.

Секретарь никогда не должен так легко выдавать эмоции при исполнении обязанностей.

Этот дурак провалился на самых азах.

— Простите….

Особенно при встрече с Дебье нужно было хранить как можно большее молчание, никогда не оправдываясь и не давая объяснений.

Даже спустя десять лет он оставался в моей памяти таким ярким, потому что был внушительной фигурой.

— Какова бы ни была причина, явиться в таком виде в день практического экзамена.

Как и ожидалось, главный секретарь не проявил ни малейшего любопытства к тому, как я оказался ранен.

Он лишь равнодушно чиркнул что-то пером, которое держал в руке.

— Ненадлежащий вид и опоздание. Юлиус Роджер, минус 2 балла из 10.

— Я принимаю это без возражений.

Склонив голову, я спокойно принял наказание.

Всякий раз, когда нужно было скрыть выражение лица и подумать о чем-то другом, это был лучший способ.

«Из всех дней, когда я мог проснуться, почему это должен был быть именно день экзамена Дебье…»

И вдобавок к этому, я уже получил штраф в самом начале.

Благодаря этому туман в моей голове мгновенно рассеялся.

Поэтому на данный момент я решил сосредоточить все свое внимание на текущей ситуации.

— Раз уж время было потрачено впустую, я немедленно сообщу вам правила теста.

Мужчина средних лет в идеально сшитом костюме.

Зачесав назад черные волосы с проседью, он сцепил руки за спиной.

Затем он указал на парадный вход главного дома, стоявший позади нас.

— Сегодня вам впервые выпадет честь служить молодым господам и леди семьи Лутон.

Первое испытание по приему.

Вероятно, это было одно из величайших испытаний, с которыми мог столкнуться кандидат в секретари.

Оно проводилось раз в квартал, всего четыре раза, каждое оценивалось по десятибалльной шкале.

Точного проходного балла не существовало.

Независимо от вашей оценки, если кто-то из молодых дворян проникался к вам симпатией, они могли назначить вас своим секретарем.

Однако если ваш суммарный балл за год не превышал тридцати…

Вас исключали из официального списка кандидатов.

И поскольку у меня уже вычли два балла на старте, это было огромным штрафом.

— Экзамен продлится с 11:30 до 14:30.

Дебье разомкнул руки и вручил каждому из нас небольшой листок бумаги.

На нем были наши имена и оценочные листы.

— Когда тест закончится, молодые господа и леди, которым вы служили, запишут здесь ваши баллы.

Когда он вложил бумагу мне в руку, слюна непроизвольно скопилась у меня во рту.

Этот знакомый, беспощадный оценочный лист.

Он был в точности таким же, за который я когда-то отчаянно цеплялся в своем стремлении стать главным секретарем.

— Эти баллы никогда не могут быть изменены.

Благодаря этому я смог полностью ощутить реальность своего положения.

Что это может быть не просто мимолетное видение перед смертью, а действительно прошлое десятилетней давности.

Вот насколько суровыми были тренировки и экзамены под началом Дебье.

— Поэтому в течение следующих трех часов вы обеспечите молодым господам и леди обслуживание высочайшего уровня.

Он был главным секретарем, прослужившим герцогской семье более тридцати лет.

Он оглядел лица каждого из нас, его холодный голос произнес предупреждение.

Выражение его лица ясно давало понять — если мы вызовем недовольство дворян, нам лучше быть готовыми к последствиям.

— Итак, сделайте все возможное для тех, за кем вы закреплены.

Все кандидаты ответили громкими голосами.

Я тоже присоединился, подстраиваясь под обстановку.

— Да, понятно!!

Дебье посмотрел на серебряные карманные часы, пристегнутые к его запястью.

Текущее время было 11:30.

С этого момента молодой господин и леди будут прибывать, чтобы засвидетельствовать свое полуденное почтение главе семьи.

«――――――.»

Чтобы заставить нас почувствовать всю тяжесть практического экзамена, главный секретарь отошел в сторону.

Даже не оглянувшись, он поднялся по центральной лестнице, без слов давая понять, что не окажет никому никакой помощи.

Благодаря этому в огромном вестибюле остались стоять только пять кандидатов в секретари.

Мы стояли лицом к парадному входу в особняк, ожидая, что в любой момент прибудут высшие аристократы Севера.

— ….

Возможно, из-за того, что прошло так много времени с тех пор, как я стоял на месте соревнования вместе со всеми остальными,

мое сердце, которое давно замерло, начало биться снова.

Но вскоре я осознал истинную причину, по которой мою грудь переполняли эмоции.

«Тогда… может быть, я снова ее увижу?..»

Женщину, которая вскоре переступит этот порог.

Она, казавшаяся столь безразличной внешне, но бывшая единственным человеком, который искренне доверял мне, скоро прибудет.

Тихий вестибюль особняка Лутонов.

В одном углу выстроились мужчины в костюмах.

«……»

Большинство кандидатов просто ждали прибытия детей герцога.

Однако среди них был один человек, который в одиночку продолжал сверлить меня взглядом.

Это был Тобанг Арман, тот самый, что насмехался надо мной, когда я ввалился в вестибюль в лохмотьях.

— Ты все-таки сумел подняться, я гляжу.

Мужчина с зелеными глазами, чьи золотистые волосы были аккуратно разделены пополам и уложены помадой.

На вид он был моим ровесником и, казалось, водил дружбу с кандидатами, стоявшими рядом.

Что ж, это неудивительно.

В то время он был младшим сыном в одной из выдающихся рыцарских семей Империи.

Хотя он и не был титулованным дворянином, он обладал богатством и славой, которые соперничали с их достоянием.

Полная противоположность моему отцу, который потерял все после поражения на завершающих этапах войны.

— Но что ты будешь делать теперь? Ты уже потерял баллы.

Несмотря на то, что он тоже был лишь кандидатом в секретари, его галстук был из той же лавки, которую посещали аристократы.

Вместе с тем на нем был элегантный костюм и хорошо начищенные кожаные туфли.

Тот факт, что даже столь обеспеченная семья добровольно вызвалась служить в качестве секретарей, доказывал, насколько могущественным на самом деле был великий герцог Севера.

— Неужели ты думаешь, что сможешь предстать перед молодыми господами сегодня в таком виде?

Он указал на мой жалкий наряд с издевательским смешком.

Будто не он был тем, кто в первую очередь привел меня в такое состояние.

«……»

Однако я ничего ему не ответил.

Я лишь молча восстанавливал в памяти события, приведшие к тому, что этот хитрый ублюдок меня избил.

— Тебе следовало просто отдать это, когда я просил по-хорошему.

Это.

Он дернул подбородком в сторону моего порванного пиджака.

Кстати говоря, я почувствовал что-то во внутреннем кармане.

Я медленно вытащил это.

Затем я убедился, что это женское ожерелье.

«Точно, ко мне начинают возвращаться воспоминания…»

Это рубиновое ожерелье было чем-то, что я, вероятно, подобрал по дороге из общежития в особняк.

Даже с первого взгляда было ясно, что это дорогое украшение.

В прошлом я хранил его у себя, прежде чем в конце концов заложить в лавке старьевщика.

— В любом случае, мы нашли его на нашей территории. Не кажется ли тебе, что нам правильнее оставить его себе, чем тебе?

Под территорией он имел в виду задние ворота сада особняка, которыми пользовались мы, секретари.

Он и его близкие друзья часто тайком пробирались туда покурить.

Из-за такой пустяковой причины он заявил права на ожерелье, которое подобрал я.

Когда я отказался, он попытался отобрать его у меня силой в уборной.

— Заткнись и смотри вперед.

Но и в этой жизни ожерелье никогда не попадет к нему в руки.

Теперь, когда я знал его истинную ценность, я ни за что не отдам его.

— Только не потеряй еще больше баллов, пока ты здесь.

При моем спокойном ответе его глаза расширились, будто он не мог поверить в услышанное.

— Вот как. Значит, ты считаешь, что в уборной тебе недостаточно досталось?..

Он поднял белую ткань, которую перекинул через руку для приема гостей.

И в тот момент, когда он уже готов был наброситься на меня —

――――――.

Он замер при звуке открывающейся тяжелой парадной двери.

Элегантные шаги эхом отозвались из-за порога.

«……»

Когда дверь распахнулась, первым делом я увидел подол чисто-белой юбки.

Затем появился благородный жакет, накинутый на рубашку, и роскошная брошь, символизирующая достоинство ее дома.

Первой в главную резиденцию прибыла старшая дочь великого герцога Севера, Фрейя.

— О боже.

Ее волосы, напоминавшие сторону матери, были элегантного серебристого цвета.

И все же она унаследовала мудрые золотые глаза своего отца.

— Лица, которых я никогда не видела прежде… Вы, должно быть, замена Дебье?

При появлении старшей дочери лица кандидатов в секретари разом просветлели.

«Это логично».

Среди детей великого герцога Фрейя была одной из немногих, кто обладал кротким нравом.

Когда в прошлом я стал главным секретарем, она даже сказала мне просто называть ее «Рэй», чтобы мне было комфортно.

— Совершенно верно, леди Фрейя.

Из-за этого все мои сверстники немедленно начали действовать, чтобы привлечь ее внимание.

Ведь Фрейя наверняка будет щедра на баллы.

— Я Тобанг Арман, ответственный за сегодняшний прием до полудня.

— Я Виндзор Конфилд!..

Коричневоволосый кандидат, который всегда следовал за ним, вставил свое слово сразу после.

Благодаря им за одной леди одновременно ухаживали двое мужчин.

«……!!»

Всего мгновение назад эти же товарищи хихикали вместе, насмехаясь надо мной.

Теперь же они смотрели друг на друга волком, как смертные враги.

— Как любопытно.

Словно желая их помирить, Рэй зрело улыбнулась.

Держа портфель в руках, она переводила взгляд с одного мужчины на другого.

— Подумать только, что сразу двое таких достойных джентльменов предложат мне помощь…

Тобанг посмотрел на Виндзора так, будто готов был убить его за это предательство.

Но вскоре теплое обаяние Фрейи окутало его, и он затаил дыхание.

— Хм. Какая приятная дилемма.

Старшая дочь великого герцога приподняла губы в нежной улыбке.

Затем она начала снимать жакет, накинутый на плечи.

— Давайте сделаем так.

Рэй протянула снятый жакет Тобангу.

А портфель, который несла, доверила Виндзору.

В итоге ей удалось заручиться помощью двух мужчин одновременно.

— Отец на втором этаже?

Освободив руки, Фрейя задала вопрос, и Тобанг первым шагнул вперед.

Тот ядовитый взгляд, который он демонстрировал мне раньше, бесследно исчез.

Он нежно улыбался, так, как наверняка вел себя с женщинами своего возраста.

— Да, я немедленно провожу вас.

— Прошу сюда.

Двое молодых кандидатов звонкими голосами повели дочь великого герцога за собой.

Сереброволосая леди молча наблюдала за ними мгновение, а затем тихо произнесла:

— Спасибо.

Фрейя последовала за ними, пока они шли впереди, медленно проходя мимо остальных кандидатов.

Ей, казалось, было любопытно узнать, кто придет на смену Дебье, и она не торопилась, запоминая лица каждого из нас.

Почувствовав это, оставшиеся двое кандидатов поспешили представиться, стремясь оставить о себе впечатление.

— Для меня честь познакомиться с вами, леди Фрейя. Я Люкун.

— Я Брук, второй сын семьи Локхид.

Фрейя милостиво приняла каждое из их приветствий.

Она встретилась взглядом с каждым и ответила мягкой, благожелательной улыбкой.

Затем, когда она уже собиралась подняться по лестнице, пройдя мимо всех —

Она внезапно остановилась передо мной, единственным, кто стоял в лохмотьях, в отличие от моих ухоженных сверстников.

— О боже, как же ты так поранился?

Золотые глаза дочери великого герцога пристально уставились на мою разбитую губу.

Но я не ответил на ее вопрос.

Я лишь слегка склонил голову, чтобы скрыть лицо.

Это был негласный жест, показывающий, что она не должна позволять мне нарушать ее график.

В конце концов, секретарь никогда не должен тревожить разум своего господина.

«……»

Предоставление услуг таким образом, чтобы казаться одновременно присутствующим и невидимым —

Это была одна из добродетелей, о которых мой отец говорил, что они делают человека «незаменимым» для высшего общества.

— Ха… Не обращайте на него внимания, моя леди. Он поскользнулся в уборной.

Возможно, раздосадованный интересом Фрейи ко мне, Тобанг ответил за меня.

Однако его слова вскоре вернулись к нему возмездием.

— Ох… Должно быть, на полу была вода. Мне придется поговорить об этом с Дебье.

— А… Нет, моя леди, вам не стоит утруждать себя таким пустяковым делом…

— Мы сами ему скажем!

Фрейя одарила их безмятежной улыбкой в ответ на их бесстыдную ложь.

Затем, коротко кивнув мне на прощание, она спокойно поднялась по лестнице.

— У тебя прекрасные коллеги. Они могут быть твоими соперниками, и все же они здесь.

— Неважно, соперники мы или нет, раз уж мы вошли в семью Лутон, я верю, что все мы — одна семья.

На всем пути вверх по лестнице голоса мужчин и дочери великого герцога не умолкали.

— Тобанг, ты очень добр. Благодаря таким надежным коллегам, как вы оба, атмосфера, должно быть, очень гармоничная.

— Я только благодарен слышать это от вас.

После того как двое кандидатов поднялись по лестнице вместе с ней —

— Тобанг… Подумать только, как быстро он выскочил…

— Мы должны были быть теми, кто выделится в день, когда соберутся все молодые господа и леди…

Остальные кандидаты в секретари, каждый с чистой белой тканью на руке, вытянулись в струнку.

Они лишь пристально смотрели на парадную дверь, втайне решив ухватиться за следующую возможность.

Тем временем я наблюдал за ними холодным взглядом, острым, как у лиса.

Им, по крайней мере, повезло, что они не последовали за Фрейей.

Большинство прихлебателей больше всего боялись господина с тяжелым нравом.

Но по-настоящему самым пугающим правителем был тот, кто никогда не терял улыбки, что бы ни случилось.

Они никогда не подадут виду, в чем именно вы перед ними провинились.

Они лишь холодно осудят вас в своем сердце.

11:40 утра.

Издалека послышался звук тяжелых мужских туфель.

При этом все, кто до этого отдыхал, прислонившись к стене, немедленно приняли идеальную позу.

«……»

Просто по одним шагам все точно знали, кто этот гость.

―――――.

Когда дверь открылась, первым делом я увидел пару начищенных коричневых туфель.

Затем появился мужчина с зачесанными назад черными волосами и глазами, яростными, как у хищника.

«……»

Одно его появление заставило почувствовать, будто температура в особняке упала.

Даже те кандидаты, что ворчали, разом тяжело сглотнули.

Эдвард Лутон.

Второй сын великого герцога и бизнесмен, который контролировал все распределение оружия в северном регионе Империи.

Он был верным партнером Эрика, человека, который довел меня до самоубийства.

— Отец на втором этаже?

Голос этого тридцатилетнего мужчины нес в себе львиный дух, бывший эмблемой семьи Лутон.

В отличие от Фрейи, он не проявил ровным счетом никакого интереса к стоящим перед ним кандидатам.

Он просто молча преследовал свои амбиции.

Мои сверстники съежились под тяжестью его присутствия.

В самом деле, для кандидатов Эдвард был фигурой, внушающей страх.

Но даже в такой атмосфере один человек смело сделал шаг вперед.

— Да, это так.

Люкун Ферн, единственный, кто не участвовал в моем избиении.

Имея рост почти метр девяносто, он встретил Эдварда, столь же внушительную фигуру, лицом к лицу.

— Я Люкун Ферн, мне сегодня поручено прислуживать молодым господам до полудня.

Должно быть, он нервничал, встречаясь взглядом с таким грозным человеком.

Однако в его синих глазах, сиявших под каштановыми волосами, мерцало —

То самое честолюбие, которым когда-то обладал я, когда метил на место главного секретаря.

— Понимаю. Самое время Дебье обзавестись преемником.

Эдвард рассеянно погладил свою острую челюсть.

Затем, молча уставившись на рослого юношу перед собой…

— Отец ведь в своем кабинете?

Он прошел мимо Люкуна, будто тот был невидимкой.

— Да… Если позволите, я провожу вас.

Его тон был скромным и ненавязчивым — подходящий выбор слов для секретаря.

Однако —

— Нет нужды. Это дом моего отца. С чего бы мне требовался проводник?

Люкун выбрал не того противника.

— Я пойду один.

Эдвард, который всегда помнил о своем положении в гонке за наследство, никогда не подпускал к себе никого, кроме своих людей.

Попытка сблизиться с одним из сильнейших кандидатов на наследство великого герцога была достойной, но Люкуну не хватило подготовки.

— Так тебе и надо.

Один из друзей Тобанга, оставшийся в центре вестибюля, тихо хмыкнул, глядя на одиноко стоящего Люкуна.

И вот так второй шанс неуклонно ускользал все дальше.

«……»

Все это время я один тихо стоял с закрытыми глазами.

И я просто молча ждал следующего гостя, который еще не прибыл.

11:50 утра.

Было почти полдень, но шагов следующего наследника все еще не было слышно.

Оставшиеся кандидаты начали заметно нервничать.

— Черт… Это значит, остались только двое самых пугающих…

— Старший, Эрик, в отъезде. Так что, по сути, осталась всего одна.

Выражения лиц Брука и Люкуна становились все мрачнее и мрачнее.

Казалось, последний из отпрысков был тем, кого все предпочитали избегать.

— У нас нет выбора. Я слышал, сегодня комнату приемов посещают другие почетные гости.

— Знаю. Это наше единственное утешение.

Как они и сказали, сегодня не только дети великого герцога могли нас оценивать.

Если наследники отказывались принимать наши услуги, как это случилось ранее —

Мы всегда могли обратиться к другим гостям, посещающим особняк.

И все же мы все знали истину.

Если ты стремишься к должности секретаря в семье Лутон, самое важное — это помогать непосредственно домочадцам и быть замеченным ими.

Несмотря на это, Брук отказался от своего последнего шанса.

Вместо этого он слонялся возле коридора, ведущего в комнату приемов, в надежде, что появится какая-нибудь менее внушительная знатная дама.

Люкун погрузился в раздумья в одиночестве, когда его план провалился.

И таким образом, я остался единственным кандидатом, все еще ждущим перед парадной дверью.

«……»

Я продолжал смотреть в одном направлении.

Потому что человек, с которым я хотел встретиться, был именно тем, кого все остальные избегали.

Ровно 12 часов.

Вдалеке эхом отозвался глухой стук военных сапог.

Шаги были настолько грубыми, что даже те, кто выглядывал из комнаты приемов, могли их четко слышать.

— Только не говорите мне… что это она?..

Говорят, о характере человека можно судить по звуку его шагов.

И словно в подтверждение этого, в тот момент, когда дверь распахнулась —

――――――.

Появилась пара черных военных сапог, настолько заношенных, что они были стерты до основания.

Они были покрыты пылью, и на них не было ни намека на блеск.

Выше виднелись черные чулки, порванные в нескольких местах, и белый мундир.

— Она здесь… Она действительно здесь…

— Не смотри ей в глаза. Сегодня, из всех дней, это опасно.

Все остальные кандидаты немедленно опустили головы.

Все точно знали, кто эта женщина.

Но я один сохранял спокойствие и осанку.

И я просто наблюдал за тем, как она приближается без колебаний.

Эчина Лутон.

Вторая дочь семьи Черного Льва.

Единственная среди детей великого герцога, выбравшая путь рыцаря — в поле зрения появилась эта двадцатиоднолетняя женщина.

Но ее присутствие не имело ничего общего с другими молодыми леди, только что достигшими совершеннолетия.

Распахнутая дверь, множество студентов, ждущих на входе в особняк —

Все они были кадетами академии, следовавшими за дочерью великой герцогини Севера, Эчиной.

— Оставайтесь здесь у входа на мгновение.

Из-под ее растрепанных волос блеснули золотые глаза, точь-в-точь как у отца.

Словно рыцарь, вернувшийся с поля боя.

Бесчисленные бинты были обмотаны вокруг длинных пальцев Эчины.

Однако её это нисколько не заботило.

Она не обращала никакого внимания на раны.

Она лишь с безразличием откинула влажную челку со лба.

«Подумать только, она проливала по мне слезы этими самыми глазами».

«……»

Кандидаты в секретари не смели и рта раскрыть перед ней.

Было очевидно, что настроение Эчины далеко от приятного.

От рубашки, промокшей от пота и облегающей фигуру, до черных чулок, порванных и перекошенных.

На губах даже виднелся след крови, будто она только что вернулась после ожесточенного спарринга.

— Я пришла повидать Его Светлость.

Голос её был спокойным и приглушенным.

Этот голос ударил по вестибюлю особняка, словно физический толчок.

В то время как все старшие сестры и братья называли герцога отцом, Эчина обращалась к нему с холодным титулом, как любой посторонний человек.

«……»

Даже Люкун, собиравшийся сопровождать наследника великого герцога, склонил голову перед Эчиной.

Когда никто не осмелился ей ответить, дочь великого герцога изогнула губы в слабой усмешке.

И в тот момент, когда она проходила мимо нас, словно мимо жалких насекомых…

— Его Светлость наверху.

Я шагнул вперед без суеты, произнося эти слова. Чистая ткань была перекинута через мою правую руку.

— Если позволите, я провожу вас.

Самый тихий из нас решился выйти навстречу самому пугающему противнику. Мои сверстники были заметно ошарашены.

— Что… Этот идиот с ума сошел?

— Он обрекает себя на крах, лишь бы попасться на глаза герцогу…

Все бормотали себе под нос.

Но чем больше они шептались, тем ближе я подходил к дочери великого герцога.

Секретарь — это не тот, кто выбирает легкую цель для лести.

Господин всегда проявляет интерес к тому, кто может оказаться полезен немедленно.

В этом и заключался истинный смысл испытания и сама причина, по которой существовали мы, секретари.

— Ты говоришь, что лично проводишь меня?

Дочь великого герцога, Эчина Лутон.

Она стояла одна, скрестив руки на груди, и медленно оглядывала меня с ног до головы.

— Мне кажется, ты сам сейчас нуждаешься в помощи.

Действительно, она была столь же знаменита своей компетентностью, сколь и взыскательным нравом.

При её тихом замечании друг Тобанга, Брук, коротко рассмеялся.

— Хотя я могу выглядеть неопрятно, это полотенце, по крайней мере, подготовлено теплым.

Я не обратил внимания на их насмешки.

Вместо этого я поднял правую руку с перекинутой через неё чистой тканью грациозным жестом.

— Я всего лишь кандидат в секретари, но вы, моя леди, — совсем другое дело.

С вежливой осторожностью я протянул руку, указывая на грязный нагрудный карман её мундира. Там был приколот значок черного льва, символ семьи Лутон.

— Для рыцаря Империи ваш нынешний облик вполне естественен. Но Его Светлость, несомненно, желает видеть свою драгоценную дочь в добром здравии.

Гладко.

С величайшим почтением я произнес:

— Поэтому моё скромное желание заключается в том, чтобы вы уделили внимание ране на вашем лице.

«……»

Эчина посмотрела на меня своими узкими глазами, зафиксировав взгляд на моей родинке под глазом, словно на раненом лисе.

Она явно не ожидала от меня такой дерзости.

— Интересно. Но, возможно, из-за того, что ты еще кандидат, ты в чем-то сильно ошибаешься.

Дочь великого герцога вскоре обуздала свой холодный взгляд. Она сочла нужным подчеркнуть, что я осмелился упомянуть её отношения с отцом.

— Его Светлость из тех, кого ничуть не заботит, в каком состоянии я предстану перед ним.

С напускным безразличием она смахнула пыль со своей фигуры. Затем, слегка поправив воротник мундира, продолжила:

— Так что вытирание лица в таком виде ничего не изменит.

Это был твердый ответ Эчины, обладавшей грозной репутацией. Благодаря её словам атмосфера в вестибюле особняка стала еще более ледяной.

«……»

Мои товарищи-кандидаты наблюдали за мной с растущим беспокойством, будто я подливал масла в огонь. Но я сохранял спокойствие.

«Если бы я не знал будущего, я бы, возможно, покорно отступил на этом этапе».

— Если позволите, я осмелюсь ответить, что вы ошибаетесь.

Но, возможно, всё дело было в слезах, которые я видел в её глазах перед самой смертью.

Прежде чем настанет день, когда я покину дом герцога, я хотел сделать Эчине маленький подарок.

— Столь похвальное зрелище — привести в порядок лицо после столь суровой схватки.

Я снова разомкнул свои разбитые губы, чтобы заговорить. Глядя на её юное лицо, на котором под слоем пыли всё еще угадывалась мягкость.

— Нет в мире отца, которому было бы неприятно видеть подобное.

Эчина замолчала, услышав мой ответ. Подумать только, я посмел предположить, что творится в сердце её отца.

Обычно она бы схватила меня и подвергла суровому допросу. Однако, возможно, она нашла странное упорство в том, как я продолжал предлагать ей полотенце.

— Очень хорошо. Раз уж твои старания столь необычайны, я соглашусь на этот раз.

Она решила проверить мою прозорливость.

— Но если твой совет не принесет достойного результата…

Час встречи с отцом был назначен на полдень, ровно двенадцать. Однако к тому моменту, когда она прибыла в вестибюль особняка, назначенный час давно прошел.

— Ты заплатишь за то, что потратил моё время.

— Я понимаю.

Я ответил на её циничный взгляд слабой улыбкой. Она мгновение смотрела на эту едва заметную улыбку, а затем коротко вздохнула.

— Давай полотенце.

Эчина приняла чистое, дымящееся полотенце, от которого всё еще исходили струйки тепла. Затем она медленно закрыла глаза и прижала живительное тепло к лицу.

— Фух…

Липкие капли пота, собравшиеся под рубашкой во время спарринга. Стоило им остыть, и они становились лишь холоднее.

В таком состоянии жар теплого полотенца, прижатого к лицу… Даже её резкий, чувствительный взгляд заметно смягчился.

«……»

Молодая львица вскоре приобрела томный вид, напоминая сонную кошку. Но в тот момент, когда она поняла, что я внимательно наблюдаю за ней, она быстро вернула лицу строгое выражение.

— Хм. Как тебя зовут?

Слегка смутившись, она спросила моё имя небрежным тоном. Я ответил почтительной улыбкой, сузив глаза:

— Моё имя — Юлиус Роджер.

Эчина медленно кивнула. Затем она вернула полотенце, теперь испачканное пылью.

— Я с пользой применила полотенце, Роджер.

Взглядом более мягким, чем прежде, она прошла мимо меня. И, поднимаясь по лестнице…

— Что ты делаешь?

Она остановилась на полпути и обратилась ко мне.

— Почему стоишь и не идешь следом?

Мои товарищи-кандидаты вскинули головы. Когда они увидели, как дочь великого герцога зовет меня за собой, их рты раскрылись от шока.

— Разве мы не должны лично убедиться, изменится ли реакция моего отца, как ты утверждал?

Услышав это, я быстро отряхнул потрепанный воротник рубашки. Затем я последовал за ней по парадной лестнице в центре особняка.

— Слушаюсь.

Снизу за мной наблюдали остальные кандидаты. До полудня никто из них не получил никакого задания, и они просто смотрели мне вслед.

«……»

Эта лестница, по которой изначально было позволено подниматься только членам семьи великого герцога и главному секретарю… Я ступал по ней с привычной легкостью, будто мне там и было место.

И в тот момент, когда я достиг коридора второго этажа…

— ……!

В поле зрения появились Тобанг и Виндзор, стоявшие впереди вместе с Фрейей. Они ждали в одиночестве перед кабинетом герцога.

Очевидно, ни один из них не мог вообразить, что я буду третьим, кто придет сюда, и их брови дернулись. Но когда они увидели, что меня сопровождает сама Эчина, у них отвисли челюсти.

Однако потрясения для них только начинались.

— Сюда.

Игнорируя Тобанга, Эчина направилась прямиком к двери кабинета. Затем она жестом велела мне следовать за ней.

――――!!

После её элегантного сигнала раздался четкий стук. Тобанг просто тупо смотрел, как тяжелая дверь кабинета герцога медленно открывается.

Даже он, рожденный в процветающем рыцарском доме, никогда не смел переступить этот порог. И теперь я — тот, кого он презирал, — первым войду в эти священные владения.

Но я не удостоил его даже взглядом.

— Входи.

Из щели в дверях донесся голос более торжественный, чем любой другой в Империи. Я знал, чей это голос.

Человек, правивший частью этого огромного континента.

Бейлис Лутон.

Даже издалека мощь его присутствия была неоспорима. Тобанг, смотревший на меня так, будто хотел убить, тяжело сглотнул. Он поспешно вытянулся в струнку, принимая официальную позу.

Эчина бросила на меня короткий взгляд через плечо. Затем, с еще более торжественным видом, чем прежде, произнесла:

— Ты тоже пойдешь со мной.

Наконец, огромная дверь распахнулась. Густой аромат бумаги и кожи ударил мне в нос.

— Я позволю тебе самому увидеть, насколько безразличен мой отец на самом деле.

Элегантный рыцарь с иссиня-черными волосами вошла первой. Я молча последовал за ней.

Когда я проходил мимо, Тобанг приподнялся на цыпочки, пытаясь заглянуть в кабинет. Но даже это не было ему позволено. Как только я переступил порог, дверь кабинета великого герцога снова плотно закрылась за моей спиной.

――――――

Кабинет, по размеру превосходящий салоны большинства особняков. Книжные полки с бесчисленными томами и витрины с трофеями тянулись вдоль обеих стен.

— Эчина, ты пришла.

В дальнем конце комнаты у окна стоял роскошный стол. За ним сидел пожилой мужчина с величественным видом.

Его волосы были седыми и сурово зачесаны назад, а глубокие морщины на лбу напоминали львиную гриву. И эти золотые глаза, поблескивающие в тени… они свидетельствовали об испытаниях и трудностях, которые он преодолел, чтобы занять это место.

— Ты опоздала.

Это было всего лишь короткое замечание. Но даже так другие дети, прибывшие раньше нас, и Дебье, главный секретарь, разом напряглись.

— Прошу прощения.

Эчина ответила холодным голосом. Затем она сделала шаг вперед и встала в ряд рядом со своими братом и сестрой.

Я тихо остался у двери, чтобы не мешаться. Когда мои глаза встретились с глазами Дебье в другом конце комнаты, я вежливо склонил голову в приветствии с привычной тонкостью.

В отличие от Тобанга, он, казалось, ничуть не удивился тому, что я зашел так далеко. Как и подобает главному секретарю с тридцатилетним стажем, он просто не сводил торжественного взора со своего господина.

— Постарайся, чтобы это не повторилось.

Действительно, как и говорила Эчина, герцог Лутон даже не удостоил её взглядом. Несмотря на то, что она, несомненно, была его драгоценной младшей дочерью.

«……»

Подобно каменной статуе из храма, он бесстрастно смотрел на бумаги на своем столе. И в этом огромном кабинете слышался лишь шелест переворачиваемых страниц.

Вскоре великий герцог взял один из документов. На нем были имя Эчины и печать академии Норда, где она училась.

— Я слышал об академии. Во время спарринга другой студент был ранен довольно серьезно.

— Я лишь приложила все силы в поединке.

Золотые глаза, столь похожие на отцовские, ответили без эмоций. Она была во всем его дочерью — столь же непоколебимой даже перед лицом одной из величайших сил Империи.

— Да. Для рыцаря вполне естественно, что кто-то может пострадать во время спарринга.

Герцог Лутон не выглядел недовольным поведением своей второй дочери. Он спокойно кивнул. Но вскоре его взгляд обострился, как у вожака львов, уставившись на Эчину с холодной строгостью.

— Однако, прежде чем стать солдатом, ты член семьи Лутон.

Неважно, что она была его собственным ребенком — он не мог терпеть ничего, что нарушало его порядок.

— Ты, неся столь тяжкую ответственность, позволяешь подобному оказаться на моем столе?

Великий герцог поднял уведомление о вызове, лежавшее на его черном столе, и встряхнул им. В самом деле, вызов главы дома в академию был делом не пустяковым. Но по сравнению с другими документами, разложенными на его столе, он выглядел незначительным.

Переговоры с соседним королевством. Имперский совет, созванный лично Императором. Посреди таких весомых дел этот вызов казался почти смехотворно легким.

— И более того, противник — старшая дочь директора академии.

Конечно, их семья была ниже положением по сравнению с герцогским домом. Но когда высокопоставленные семьи вступают в конфликт, это всегда приносит лишь взаимные убытки.

— Скорее всего, директор Лиам планирует выжать из этого инцидента все возможные выгоды.

Поэтому герцог лично пригласил заинтересованные стороны в свой зал приемов. Те сановники, за которыми надеялись присматривать мои товарищи-кандидаты, были не кем иным, как директором и его дочерью.

— Так что ты пойдешь и сама разберешься с тем беспорядком, который устроила.

Хотя в уведомлении было указано, что её должен сопровождать глава дома, великий герцог явно не имел намерения ввязываться в столь тривиальные дела.

— Ты должна уладить всё идеально, используя только свои собственные силы.

— Я понимаю. Прошу прощения за беспокойство.

Эчина склонила голову, будто давно привыкла к такому обращению. Затем она привычным грациозным жестом убрала упавшую челку и повернулась, чтобы уйти.

Когда она дошла до двери, её лицо оказалось в тени. Из этой темноты её золотые глаза уставились на меня.

«Ты видел, Роджер? Что за человек мой отец?» — словно посылала она мне безмолвное сообщение.

«Он даже не удосужился спросить, через что мне пришлось пройти».

И всё же я не позволил улыбке сойти с моего лица. Напротив, я перевел взгляд, мягко указывая ей на то, что она должна оглянуться на него.

— ……?

Брови Эчины едва заметно сдвинулись при виде моего выражения. И как раз в тот момент, когда она замерла…

— Погоди мгновение, Эчина.

Голос великого герцога раздался вновь, когда казалось, что я больше не услышу его во второй раз. При этом Фрейя и Эдвард, стоявшие молча, тоже отреагировали.

— Обернись.

Эчина сохраняла бесстрастное выражение лица, слушая слова отца. Затем с привычной дисциплиной она развернулась на каблуках сапог лицом к нему.

— Вы звали меня?

При вопросе младшей дочери герцог Лутон наконец оторвал взгляд от стола. Нахмурившись, яростно, как хищник, он внимательно изучил её. От сапог, покрытых толстым слоем пыли, до рваных черных чулок — даже её колени были испачканы свежей красной кровью.

— Подойди ближе.

Герцог с силой прижал пальцы к переносице. Он устало выдохнул, ожидая, когда она подойдет.

При этом дочь великого герцога тайно глубоко вздохнула. Она была уверена, что он сурово отчитает её за внешний вид. Однако в тот момент, когда она остановилась перед его столом…

— Посреди этого хаоса ты, кажется, всё же нашла время умыться.

Ответ, последовавший от холодного, сурового великого герцога, был тем, чего она никак не могла ожидать.

— …Что?

Губы Эчины непроизвольно разомкнулись, она была поражена едва заметной мягкостью в выражении лица отца. Старшая дочь и второй сын, наблюдавшие издалека, отреагировали так же. Они не могли скрыть удивления, видя, как великий герцог тихо произносит подобную похвалу своим приглушенным голосом.

— Рыцарь, который стремится занять ключевой пост, должен поддерживать минимальный стандарт самодисциплины, какой бы срочной ни была ситуация.

Золотые глаза великого герцога остановились на значке черного льва, приколотом к её груди. Затем он снова опустил взгляд на документы и заговорил низким голосом:

— Ты молодец.

От дверного проема я наблюдал за ними обоими с тихим удовлетворением. Затем мой взгляд случайно встретился со взглядом главного секретаря, Дебье, который ждал в противоположном углу.

«……»

Главный секретарь с тридцатилетним стажем вскоре перевел взор на белое полотенце, которое я держал. Он посмотрел на пятна пыли и капли крови на ткани и торжественно кивнул.

После этого Дебье вынул из внутреннего кармана маленькую записную книжку. И без единого слова начал водить пером по странице. Будто записывал баллы в книгу учета.

Похвала сорвалась с губ сурового великого герцога.

После этого в кабинете воцарилась тихая неподвижность.

«……»

Герцог Лутон заговорил снова лишь после того, как достал из ящика монокль.

Великий герцог вставил линзу в глубокую тень своих глаз и молча вернулся к государственным документам.

「Мне больше нечего сказать.」

Как обычно, он стал безразличен, не поднимая головы до тех пор, пока Эчина не ушла.

Он лишь оставил один отстраненный совет.

「Когда спустишься на встречу с директором, сохраняй этот настрой.」

— Я буду это помнить.

Однако при таком холодном поведении дочь великого герцога не почувствовала разочарования.

Напротив, она тихо повторила про себя его безразличную похвалу и совет, сохраняя смиренную позу.

— Тогда я откланяюсь.

Эчина склонила голову, скрывая свое выражение лица.

Но я легко мог угадать чувства, которые она пыталась спрятать.

Дочь великого герцога была изрядно смущена реакцией своего отца.

«Наверное, сейчас под этими волосами скрывается неловкая улыбка».

Представив это зрелище, я едва не позволил уголкам своих губ приподняться.

Возможно, заметив это, Эчина продолжала поглядывать на меня краем глаза, пока шла к главной двери.

Проходя мимо меня, она прошептала совсем тихим голосом:

— Следуй за мной.

――――――.

Ее тяжелые военные сапоги эхом отдавались в широком кабинете.

Я неспешно последовал за ее танцующими черными волосами прочь из комнаты.

По пути я слегка кивнул Фрейе и Эдварду, с которыми столкнулся.

— Как любопытно. Никогда бы не подумала, что этот ребенок доберется досюда.

Старшая дочь семьи Лутон приложила пальцы к своему изящному подбородку.

И она молча наблюдала за тем, как моя поношенная фигура удаляется вглубь коридора.

— Кто это? — спросил Эдвард, заложив руки за спину и подавшись вперед.

Когда он увидел мой изношенный мундир, его брови сошлись в суровой гримасе.

Казалось, он даже забыл о моем существовании на первом этаже.

— Тот кандидат в секретари. Я думала, он скоро отсеется, раз остальные его выживают.

Фрейя ответила кукольно-холодным голосом.

Добрая улыбка, которую она демонстрировала на первом этаже, исчезла; она уже знала причину, по которой я был ранен.

— Оказывается, у него есть неожиданный талант. Подумать только, его выбрала наша Эчина.

Старшая дочь с интересом посмотрела на меня, прислуживающего печально известной своей придирчивостью Эчине.

Вот так просто видные деятели семьи признали мое существование в самый первый день практического испытания.

Только герцог Лутон, великий герцог Севера, все еще держал голову опущенной.

«Он не изменился».

Если кто-то не приносил ему пользы, он даже не считал его за человека.

Хотя он явно заметил меня, он не удостоил меня ни единым взглядом.

Что ж, этого следовало ожидать.

Сейчас я вернулся всего лишь как кандидат в секретари.

Но эта жизнь будет иной.

Прежде чем он заболеет и умрет в течение следующих десяти лет, я планировал уйти отсюда первым.

Используя знания, которые я почерпнул и испытал, работая главным секретарем, я обеспечу себе «богатство» и «честь» по-своему.

До тех пор мне нужно было завоевать расположение кого-то надежного в доме великого герцога.

Это и было моей нынешней первой целью.

――――――.

Массивная дверь кабинета медленно закрылась.

Эчина убедилась, что она плотно заперта, а затем издала тихий вздох.

— Ты был прав.

Она уверенно заявляла, что отец не обратит на нее никакого внимания.

Думая об отце за плотно закрытой дверью, она твердо спросила:

— Как ты узнал?

Когда я не ответил сразу, Эчина повернула голову.

Заложив руки за спину, она сохраняла свое кукольно-безразличное выражение лица, спрашивая снова:

— Как одно только умывание заставило моего отца проявить ко мне интерес?

Я шел рядом с дочерью великого герцога неспешным шагом.

Вскоре я посмотрел на нее спокойным взглядом.

— Как я и сказал минуту назад, нет в мире отца, который полностью игнорирует свое дитя.

Эчина нахмурилась, словно ее раздражало то, что я говорю как какой-то старый мудрец.

Уловив ее реакцию, я добавил еще одну фразу:

— Он просто неуклюж в самовыражении.

— В самовыражении… ты хочешь сказать, что мой отец на самом деле хотел сказать мне что-то другое?

На ее вопрос я мягко улыбнулся и кивнул.

Возможно, сочтя эту лукавую улыбку неприятной, Эчина слегка наклонила голову.

— Его дочь, которую он давно не видел, умылась, несмотря на плохие условия, только чтобы прийти и повидаться с ним. Разве это не идеальный момент для него, чтобы что-то сказать?

В будущем, до которого оставалось менее десяти лет, я вспоминал герцога Лутона, который скончается от болезни.

Несмотря на то, что он считался самым могущественным человеком в Империи, ни одного из его детей не было у его смертного одра.

И прямо перед смертью герцог жалел о том, что так и не встретился со своей дочерью снова.

— Чем больше ответственности несет человек, тем труднее ему действовать.

Я приподнял белое полотенце, перекинутое через правую руку, чтобы она могла его ясно видеть.

На белой ткани остались красные пятна крови и грязь, которые Эчина стерла со своего лица.

— Моя роль — просто дать таким людям небольшой толчок, чтобы они могли действовать более свободно.

— Небольшой толчок…

Эчина медленно повторила эту фразу про себя.

Затем она на мгновение остановилась посреди коридора.

— Ты…

Дочь великого герцога пронзила меня своим характерным холодным взглядом.

Чуть дальше по коридору Тобанг и Виндзор, которые со скукой ждали, с интересом наблюдали за этой сценой.

Они, вероятно, ожидали, что Эчина снова допросит меня за то, что я превысил свои полномочия.

— Ты ведь не шпион, подосланный какой-нибудь дворянской семьей?

Как и ожидалось, она была сообразительна.

Ее настороженные глаза изучали меня — того, кто вел себя совершенно иначе, чем другие наши ровесники.

— Я видела бесчисленное количество кандидатов в секретари, но никто из них никогда не говорил так, как ты.

«Я должен ответить осторожно».

Было бы опасно, если бы меня неосмотрительно заподозрили в том, что я шпион, подосланный другим дворянским домом для кражи информации из дома великого герцога.

Мне все еще нужно было налаживать связи и набираться опыта здесь, так что я должен был пройти через это благополучно.

— Я лишь в точности повторил то, чему меня учил главный секретарь Дебье.

— Дядя Дебье?

Я перенял манеру речи человека, который всю жизнь прослужил бок о бок с моим требовательным отцом.

Одного этого упоминания было достаточно, чтобы мои слова прозвучали весьма убедительно.

— Да, он всегда давал мне множество наставлений, чтобы я мог быть полезен своему господину. Я просто поделился одним из этих учений.

Эчина медленно прищурила свои острые глаза и пристально изучила меня.

Но затем она посмотрела на жалкое зрелище перед собой — мой поношенный мундир и лицо, испачканное грязью, словно у мальчишки, который копал уголь.

«……»

Как бы она ни смотрела, было трудно поверить, что я хорошо обученный шпион из другого дома.

Я не ожидал, что избиение бандой Тобанга в итоге так мне поможет.

Не подозревая об этом, те парни все еще ждали, когда Эчина продолжит меня допрашивать.

— Ты.

Конечно же, холодный взгляд дочери великого герцога снова впился в меня.

Но — слова, сорвавшиеся с ее алых губ, были совсем не теми, на которые надеялись наблюдавшие кандидаты в секретари.

— Сколько тебе лет?

При этом коротком и решительном вопросе я моргнул обоими глазами.

Родинка в форме слезинки на моей щеке шевельнулась вместе с ними.

— Мне девятнадцать в этом году.

Я ответил на ее морозный взор своей характерной теплой улыбкой.

Эчина, казалось, была сбита с толку контрастом между нашим поведением, слегка наклонив голову.

— Странно. Я всего на год старше тебя…

Она отвернулась, возможно, чтобы избежать моей лукавой ухмылки, и ускорила шаг.

После этого она одна спустилась по лестнице, бормоча себе под нос, как девчонка:

— Ты действительно говоришь точь-в-точь как дядя Дебье…

Казалось, она инстинктивно чувствовала себя так, словно ее дисциплинируют.

И вот дочь великого герцога спустилась в лобби первого этажа одна.

«У тебя хороший нюх, как и всегда».

Я с нежностью посмотрел на маленькую черную макушку ее головы, которая становилась всё дальше.

Затем я медленно поднял взгляд на вход в кабинет.

Там стояли Тобанг и Виндзор, которые с самого начала пристально следили за нами.

Они выглядели как собаки, оставленные в коридоре ждать хозяина, ушедшего в лавку.

Будто их жалко привязали к дверной ручке.

— На что ты уставился?

Тобанг сильно прикусил губу, явно раздраженный моим спокойным выражением лица.

Словно отчаянно желая как-то меня унизить, он выплюнул усмешку:

— Думаешь, стал кем-то важным только потому, что дочь великого герцога один раз тебя выделила?

Он слишком хорошо знал, насколько придирчива Эчина.

В конце концов, его отец служил инструктором в рыцарском ордене великого герцога Севера, так что его наверняка предупредили заранее.

— Не обольщайся. Тебе просто на мгновение повезло.

Он был из тех, кто считал себя выше других кандидатов именно по этой причине.

По правде говоря, он даже не осознавал, что вся информация, которой он владел, досталась ему по милости его отца.

— Младшая леди, вероятно, даже не знает твоего имени.

Я просто смотрел на светловолосого юношу, которому едва исполнилось двадцать и который разглагольствовал в одиночестве.

Затем, услышав голос, донесшийся снизу лестницы, я не смог сдержать короткого смешка.

— Поторапливайся и спускайся, Юлиус Роджер.

К сожалению для него, дочь великого герцога назвала мое имя очень точно.

«……»

Я спокойно улыбнулся, глядя на побелевшее лицо Тобанга.

Когда я одарил его этой характерной для «старой души» улыбкой, кожа под его глазом дернулась.

— Что ты только что сказал, Тобанг?

Я наклонил голову, повторяя ему вопрос.

Возможно, слишком ошеломленный, Тобанг открыл рот, но не смог вымолвить ни слова.

— Я не совсем тебя расслышал. Почему бы тебе не подойти поближе и не повторить это снова?

Кандидаты в секретари должны были ждать у входа в кабинет, чтобы сопровождать своего господина.

Вот почему я мог так спокойно стоять там, заложив руки за спину.

— О — у тебя проблемы из-за собачьего поводка?

Я слегка похлопал себя по шее и твердо произнес:

Затем, как и в бытность главным секретарем, я сделал ему элегантный прощальный жест.

— Ничего не поделаешь. Поговорим, когда твой хозяин решит дать тебе немного свободного времени.

— Ах ты ублюдок… Когда это закончится, я тебе это припомню…

Тобанг пробормотал это низким голосом, совсем не похожим на его обычный.

Но я не обратил на него внимания и начал спускаться по лестнице.

Я просто шел на встречу с дочерью великого герцога, ждавшей внизу.

— Вы звали меня?

Я приглушил свои шаги, подойдя к ней.

Она повернула голову — и при виде меня, появившегося так внезапно, ее брови дрогнули от удивления.

— Да.

— Пожалуйста, говорите. Я исполню ваше приказание.

Эчина снова придала своему голосу твердость, словно пытаясь восстановить достоинство.

— Ты, должно быть, уже выучил это, но наша семья Лутон строга и в наградах, и в наказаниях.

— Совершенно верно. Принцип, который передается на протяжении трех поколений.

Я кивнул, словно делая ей комплимент за его соблюдение.

Эчина на мгновение снова показалась раздраженной этой атмосферой «старой души».

Затем она продолжила спокойным тоном:

— Поэтому, так как твое суждение помогло мне, я намерена даровать тебе награду.

Облаченная в свой белый мундир, дочь великого герцога скрестила руки на груди и посмотрела на меня снизу вверх.

В свои двадцать один год она уже несла в себе достоинство правителя.

— Есть ли какая-то конкретная награда, которую ты желаешь?

Ее тон был холодным, словно она присутствовала на официальной церемонии.

При этих словах я на мгновение перевел взгляд на комнату приемов, куда она направлялась.

То самое место, где мы выслушивали дебаты по поводу чрезмерной реакции во время спарринга.

В то время это был довольно неловкий вопрос, так как противником была дочь директора Академии.

На самом деле, Эчина сурово наказала ее, когда та использовала магию, чтобы игрушками делать других.

Если я правильно помню, в этот период моей прошлой жизни они лишь обменялись аргументами, прежде чем дело потихоньку замяли.

Благодаря этому в личном деле дочери великого герцога в Академии осталось небольшое пятно: «Сильное чувство самоутверждения».

Но на этот раз всё будет иначе.

Раз она однажды назвала меня семьей, я намеревался сделать ее надежным партнером в этой жизни.

Прежде чем покинуть это место, я сделаю ей подарок.

— Да, есть.

Когда я так охотно ответил на тему награды, Эчина кивнула.

Для постороннего я мог показаться меркантильным, но она не выказала ни малейшего изменения в выражении лица.

— Говори.

Словно молодая львица, уже полная решимости выполнить свой долг.

Она смело смотрела на меня, даже не зная, о чем я собираюсь просить.

— Однако я беспокоюсь. То, чего я желаю, довольно неловко.

— Не беспокойся. Я из тех, кто всегда держит свои обещания.

Даже после этого предупреждения взгляд Эчины оставался спокойным и непоколебимым.

Поэтому я встретил ее глаза решительным взором и озвучил свою просьбу.

— Награда, которую я желаю…

Я взял обеими руками испачканное полотенце, перекинутое через правую руку.

Затем я протянул его к благородному лицу Эчины и заявил:

— Чтобы вы, дочь великого герцога, снова испачкали свое лицо.

Тихое лобби первого этажа особняка.

Там я высказал свою просьбу с торжественным выражением глаз.

— Если бы вы могли выглядеть так же жалко и плачевно, как изнуренный рыцарь, я был бы крайне признателен.

При такой сути награды брови Эчины невольно сдвинулись.

Ее обычно бесстрастное лицо эффектно исказилось.

— У тебя… очень странные предпочтения…

Она отступила от меня с явным отвращением, пока я приближался, протягивая полотенце.

Она дрожала от брезгливости, на ее лице застыло выражение чистого презрения.

— Да дело вовсе не в этом!!

— Это было в том же контексте, что и тогда, когда вы умыли лицо мгновение назад.

Я намеренно придал голосу твердость.

Затем, подняв испачканное грязью полотенце, я продолжил:

— Даже будучи изнуренной, вы привели свой облик в порядок перед встречей с отцом. Великий герцог наверняка был втайне доволен.

Эчина молча согласилась, пронзив меня острым взглядом.

Ее черные веки слабо поблескивали под лучами полуденного солнца.

— Таким образом, внешние проявления крайне важны.

Я слегка коснулся кожи под своей родинкой-слезинкой и добавил:

— Чтобы они не смогли обвинить вас в том, что вы ранили противника во время спарринга, мы тоже притворимся ранеными.

— Притворимся… ранеными?..

Дочь великого герцога посмотрела на меня с холодным неодобрением, будто ей претило само слово «раненый». Ибо семья Лутон никогда ни перед кем не отступала, кроме Императора.

— Главная суть этого спора в том, что вы слишком сильно давили на противника, не так ли?

— У меня не было выбора. С магом проще расправиться основательно, когда выпадает шанс.

В глазах Эчины вспыхнула угроза, свойственная молодой львице.

Каким бы сильным ни был рыцарь, маги, использующие рельеф и предметы, всегда приводили в ярость.

— В тот момент было столько пыли, что, хотя я и защищала тело маной, я не переставала кашлять.

— Именно. Если вы сделаете акцент на этом кашле, противник не посмеет нападать на вас слишком агрессивно.

Слушая мою схему, дочь великого герцога нахмурила свои изящные брови.

— Ты предлагаешь мне притвориться раненой?

Для самой многообещающей ученицы Академии получить травму от сверстника — такие слухи распространятся не только по северным провинциям, но и дойдут до самого Императорского двора.

— Это бесчестный поступок. Мне всё равно, но отец будет недоволен.

Если это случится, другие великие герцоги, которые привыкли сдерживать герцога Лутона, воспользуются шансом уязвить его гордость.

— Вам не стоит об этом беспокоиться.

Заложив руки за спину, я покачал головой, словно не по годам развитый старик. Затем, глядя глазами черными как смоль, затуманенными всевозможной коррупцией и политикой, я произнес:

— Мы просто должны убедиться, что о том, что произошло сегодня, никогда не заговорят.

— О чем это ты… что это значит, Роджер?

Услышав мои загадочные слова, дочь великого герцога наклонила голову. Видя ее замешательство, я передал ей полотенце и твердо посмотрел на нее.

— А пока, пожалуйста, войдите в комнату приемов первой. С остальным я разберусь.

Эчина приняла полотенце, пропитанное грязью. При словах простого кадета о том, что он разрешит эту ситуацию, она издала короткий вздох.

— Значит, у тебя есть еще один план.

— Да. Я «подготовлюсь» и последую за вами.

Эчина спокойно кивнула. Она решила еще раз довериться мне, увидев, на что я способен.

— Очень хорошо. Будем действовать по твоему плану.

Дочь великого герцога молча втерла грязь и белую пыль в свою светлую кожу. В это время я тоже отступил с многозначительным выражением лица. Но стоило мне собраться уходить — холодный голос рыцарши окликнул меня снова.

— Юлиус Роджер.

— Да, моя леди.

Я обернулся к ней с непринужденной улыбкой. Эчина стояла одна, скрестив руки на груди, и смотрела на меня отстраненным взглядом.

«Теперь, когда ее лицо действительно испачкано, неужели она чувствует недовольство?..»

Вспоминая ее яростный и чувствительный темперамент в прошлом, я тяжело сглотнул. И в тот момент, когда я молча посмотрел на алые губы Эчины…

— Это всё, чего ты хочешь в качестве награды?

Ее ответ был настолько неожиданным, что я несколько раз моргнул.

— То, что вы испачкали лицо, — просто часть плана. Это не награда для меня.

Другие аристократы обычно старались вовсе избежать вознаграждения. Но Эчина, известная своей холодностью, заботилась о подчиненном даже посреди своих дел.

…

Печальное выражение лица, которое было на ней перед самой смертью, наслоилось на образ Эчины, стоящей передо мной сейчас. Невольно на моем лице промелькнула горькая улыбка.

— Нет, есть еще кое-что.

При моих словах о желании награды она коротко, понимающе рассмеялась, будто говоря: «Конечно». Никто никогда не отказывался от милости семьи Лутон.

— Говори.

От сверкающих золотых монет до официальной должности секретаря в доме великого герцога — Эчина скрестила руки, гадая, какое же желание я открою.

Но —

— Я хотел бы встретиться с домашним врачом великого герцога.

Мой ответ был совсем не таким, как она ожидала. Напротив, он на мгновение застал ее врасплох.

— С врачом… Ты ранен серьезнее, чем я думала?

— Совершенно верно. Мое тело чувствует себя не очень хорошо.

Эчина пристально посмотрела на мою рубашку, всё еще покрытую следами от обуви.

— Что ж, полагаю, впечатляюще, что ты умудряешься разгуливать в таком состоянии.

Не было похоже, что она действительно беспокоится обо мне. Она просто, казалось, упрекала себя за то, что не поняла, что ее временный подчиненный был ранен.

— Тогда иди и отдыхай.

— Благодарю вас, моя леди.

Я поклонился ей и выразил свою признательность. И когда звук военных сапог Эчины наконец затих — я в одиночку направился к клинике, где работал домашний врач. Шагом, который был слишком бодрым для раненого человека.

――――――

Эчина стояла перед комнатой приемов. Облаченная в свой чисто-белый мундир, она обеими руками распахнула парадные двери. Первое, что встретило ее взгляд при входе, — это отец и дочь. Они молча сидели на диване, ожидая дочь великого герцога.

— Ты наконец-то пришла.

Первым встал мужчина средних лет с волосами, уложенными помадой. На нем был элегантный костюм и роскошный галстук.

— Эчина Лутон. Мы заждались тебя.

На поверхности директор обладал благородным имиджем покровителя Академии. Но на самом деле он был хитрым человеком, который всегда поставлял низкосортные материалы, присваивал разницу и использовал это для снижения налогов.

— Благодарю за ожидание, директор Лиам.

Дочь великого герцога обменялась коротким приветствием с директором Академии. После этого она повернулась к молодой леди с красными хвостиками — той самой, с которой у нее возникли проблемы.

— Ты опоздала. Разве допустимо заставлять своих гостей так ждать?

Лиз Лиам.

Ее руки были покрыты синяками, когда она приветствовала Эчину холодным голосом.

— Я заходила на минуту повидать отца.

Дочь великого герцога заложила руки за спину в непринужденной позе даже перед этими отцом и дочерью. Она посмотрела на портрет герцога Лутона, висящий на стене комнаты приемов, и произнесла:

— Похоже, он занят официальными делами, так что сегодня пришла только я.

— Ты заставила нас проделать весь этот путь, а он даже не встретится с нами?..

Лиз издала пустой смешок, глядя на бесстрастное лицо Эчины. Она намеревалась использовать эту возможность, чтобы перевернуть иерархию Академии, но вместо этого невозмутимость Эчины просто сбивала с толку. Однако это было только начало.

— Все знают, что он исключительно занятой человек, не так ли?

С отсутствующим выражением лица дочь великого герцога слегка поднесла кулак к губам. На мгновение она приняла нежный, скромный вид — и начала кашлять прямо перед сверстницей, которую только что безжалостно избила. И самым неловким образом.

— …?

Лиз нахмурилась в недоверии, глядя на аса Академии, впервые в жизни разыгрывающую подобный спектакль. Она покачала головой, словно говоря: «Кто вообще купится на такое бесстыдное притворство?»

Но целью Эчины была не Лиз.

— Она кашляет… Вы плохо себя чувствуете?

Ее настоящей целью был отец Лиз — директор Академии. Каким бы ни был его спор с собственной дочерью, травма звездной ученицы Академии — это не то, что можно было так легко игнорировать.

— Ах, этот кашель начал проявляться понемногу сразу после спарринга…

— Я тоже порядком кашляла, знаешь ли! Перестань поднимать такой шум!

Лиз вытянула руку, указывая на стол перед собой. На нем лежала куча обрывков салфеток, явно помеченных следами кашля.

— А пока давайте все успокоимся и присядем. Очевидно, вы обе нездоровы.

Директор Лиам попытался успокоить двух молодых леди. Всего несколько минут назад он прибыл с намерением потребовать объяснений, но теперь настроение сменилось на нечто странное.

— Когда я слышал только рассказ своей дочери, я не представлял, что вы будете в таком состоянии, Эчина.

Взаимная вина. Раз оба дуэлянта пострадали, не было никакой возможности свалить вину только на одну сторону.

— На данный момент нет причин спорить о том, кто виноват.

Лиам скрыл свои смешанные чувства за вежливой улыбкой. Почти так, будто он почувствовал облегчение от того, что всё обернулось именно так.

— Похоже, директор чувствует некоторое облегчение, видя меня раненой.

Но дочь великого герцога еще не была удовлетворена. Она устремила свой уникально холодный взгляд на растерянного оппонента и надавила сильнее.

— Конечно, нет. Я лишь имела в виду, что больше нет нужды обсуждать вину.

— Да, так будет лучше.

Лиз тоже вмешалась. Своими умными глазами мага она открыла рот:

— Раз это был такой «равный матч», что ни одной стороне не нужно винить другую.

Молодая леди, как и подобает гордой юной элите, ухватилась за момент, чтобы тонко уколоть дочь великого герцога.

— Раз уж я сражалась на равных со знаменитой дочерью великого герцога, моя репутация наверняка возрастет.

Это был момент, когда ее истинная слабость была обнажена.

Репутация.

Как единственный рыцарь дома великого герцога, Эчина несла на себе огромные общественные ожидания и признание. И теперь она была ранена в том же дуэли, что и дочь обычного графа. В тот миг, когда Лиз признают равной ей — репутация Эчины будет низведена до этого самого уровня.

— Спасибо, Эчина. Благодаря тебе на предстоящем Фестивале Основания появится сочный повод для сплетен.

Лиз впилась в это слепое пятно, чтобы спровоцировать дочь великого герцога. Поправляя свои блестящие рубиновые серьги, она явно понимала важность «чести».

…

Сидя во главе стола, Эчина не ответила сразу. Когда она услышала провокацию Лиз, в ее остром взгляде промелькнула вспышка.

— Это так на тебя похоже, Лиз.

Приложив изящную руку к гладкому подбородку, она погрузилась в молчаливое созерцание. И все присутствующие слуги знали — эти полуприкрытые прекрасные глаза на самом деле… планировали, как именно вцепиться в горло этой добыче, посмевшей принизить ее.

— Что я могу сказать? В отличие от некоторых, вокруг меня не роятся журналисты.

Не подозревая об опасности, Лиз коротко рассмеялась и элегантно скрестила ноги. Оборванные нити ее чулок, порванных во время грубого спарринга с Эчиной, изящно натянулись на коже.

— В отличие от великого дома великого герцога, мне абсолютно нечего терять.

— Лиз, есть ли нужда провоцировать ее? Давайте просто уладим это тихо, как ничью.

Мужчина средних лет улыбнулся, словно желая сгладить углы. Но за улыбкой он уже представлял, как будет хвастаться тем, что его дочь сразилась со знаменитой Эчиной вничью.

…

Инстинктивно чувствуя это, дочь великого герцога не проявляла эмоций. Она не особенно цеплялась за честь, но в тот момент она вспомнила лицо отца, который выкажет разочарование, если в ее дуэльном послужном списке появится пятно.

Та же мысль пришла в голову Дебье, главному секретарю, который тихо вошел в комнату приемов. Управляющий домом великого герцога молча наблюдал за ситуацией, прежде чем закрыть глаза и издать вздох. Будто только что началось какое-то хлопотное дело.

В дилемме, где любой выбор был бы трудным, даже опытный Дебье не находил решения. Так что в комнате приемов воцарилась холодная тишина.

Но — шаги нарушили морозное безмолвие, раздаваясь издалека.

――――――

Следуя за звуком, все повернулись к парадным дверям. В этот момент —

— Прошу прощения за вторжение.

Пара потрепанных, помятых туфель ступила на прекрасно отполированный пол комнаты приемов. Затем внутри появился человек в поношенном костюме.

— Сегодня я служил исполняющим обязанности секретаря, назначенным леди Эчине, дочери великого герцога. Мое имя — Юлиус Роджер.

Следы от обуви всё еще покрывали мою рубашку, а лицо было в синяках. При виде моего жалкого облика и отец, и дочь из Академии нахмурились. Однако у Эчины и Дебье были совсем другие выражения лиц. Они были уверены, что я ушел отдыхать — и всё же я стоял здесь, вернувшись словно для того, чтобы что-то доказать, и их лица застыли в немом удивлении.

— Я слышал, леди Эчина приказала тебе сделать перерыв. Что ты здесь делаешь так внезапно?

В этой напряженной ситуации первым заговорил Дебье, его тон был холодным и точным, он опасался, что я, простой кандидат, могу совершить какую-нибудь оплошность. В тот момент, когда четыре самые влиятельные фигуры в высших кругах Империи обратили на меня свои взоры —

— Я пришел из-за кое-чего очень важного.

Я разомкнул свои потрескавшиеся губы с невозмутимым выражением лица. Будто я провел в этом особняке десятилетия… Будто я уже сотни раз был свидетелем подобных мелких ссор.

— Пока я отдыхал и разговаривал с домашним врачом, мне попалась одна информация.

Я засунул руку во внутренний карман пиджака. Затем вытащил листок бумаги.

— Я сказал ему, что после спарринга кашель леди Эчины усилился.

Бумага, которую я предъявил, была письменным заключением врача. И она была написана одним из самых известных докторов на всем континенте.

— Он сказал, что нет никаких причин для того, чтобы кто-то столь сильный, как леди Эчина, так легко кашлял.

Я спокойно посмотрел на вундеркинда Академии. Эчина тоже отрешенно смотрела на родинку-слезинку под моим узким глазом.

— Поэтому он предположил, что это должен быть фактор окружающей среды, и спросил меня, из какого материала построена площадка для дуэлей.

Я твердо положил документ на приемный стол. Список болезней, которые могут возникнуть в результате вдыхания «известковой пыли».

— Я сообщил ему, что пол площадки для дуэлей в Академии Норда полностью выложен известковой плиткой.

Я сказал это отцу и его дочери голосом столь же холодным, как и всегда — тем самым тоном с потухшим взглядом, который я использовал в бытность свою главным секретарем.

— Он сказал, что если такое место полностью обрушится, даже Мастер Меча может заработать болезнь легких.

Причиной травмы вовсе не был удар Лиз — а просто известковая плитка. При этих словах и Лиз, и директор Лиам застыли как громом пораженные.

— И затем он спросил меня — кто был тот дурак, который решил выложить весь пол известию?

Услышав мой лукавый голос, Эчина издала прерывистый, недоверчивый смешок. Даже Дебье, которого обычно невозможно было удивить, дернул уголком рта. В то мгновение самые бесстрастные фигуры дома великого герцога выдали мне свои эмоции.

— Что вы об этом думаете, директор Лиам?

Я перевел свой пристальный взгляд на того самого дурака.

— Есть ли у вас еще что-нибудь, что вы хотели бы сказать по этому поводу?

С этого момента ситуация будет развиваться в совершенно ином направлении.

— Ха, известковая пыль, говоришь?..

Лиз, элитный маг, стояла, скрестив руки на груди. Она спросила это, и её двойные косы подрагивали от тяжелого дыхания.

— О чем ты вообще говоришь? Как можно получить внутренние повреждения только из-за того, что вдохнул немного каменной пыли?

Я вытянул ладонь, указывая на стол, словно отвечая на слова юной леди. Перед ней лежала беспорядочная куча обрывков салфеток.

— Миледи, вы, должно быть, испытали те же симптомы после того, как вдохнули этот дым.

— Что?..

Лиз на мгновение посмотрела на салфетки. Затем, возможно, смутившись, она лишь гневно сверкнула глазами в сторону других кандидатов в секретари, которые еще не успели убраться.

— До сих пор вы часто использовали магию земли, не так ли? Но именно сегодня ваш кашель не стал ли намного сильнее?

Когда я спокойно спросил об этом, директор Академии нахмурил брови в пугающей гримасе. Но меня ничуть не беспокоил его взгляд.

— Если вы мне не верите, вы могли бы спросить студентов, которые проводили спарринги один за другим прямо перед вами, миледи.

Напротив, я считал, что они должны быть мне благодарны.

Через три года.

Произойдет инцидент, в котором площадка для дуэлей полностью обрушится из-за интенсивных спаррингов студентов-магов. Из-за этого известковая пыль распространится по всей Академии, и многие студенты пострадают от необъяснимой болезни.

И после расследования истины того происшествия выяснилось, что проблемой была именно известковая пыль, образовавшаяся при обрушении.

— Скорее всего, те студенты тоже мучились от кашля.

Я слегка подтолкнул отчет в сторону директора Академии. И отчетливо холодным голосом, подобающим члену дома великого герцога, произнес:

— Если вам трудно в это поверить, вы можете провести собственное расследование вместе с этим документом.

— ...

Лоб директора Академии дернулся, когда он резко откинул свои рыжие волосы назад. Он выглядел крайне недовольным тем, что какой-то секретарь осмелился загнать в угол графа, подобного ему.

— Прекрасная идея.

Дочь великого герцога, которая до этого молча слушала нас, добавила свою поддержку.

— Мы не можем допустить, чтобы драгоценные будущие таланты Империи страдали из-за некачественных материалов.

— Ваша Светлость, кажется, тема этой встречи становится путанной...

Директор средних лет увлажнил губы и придал голосу твердость.

— Разве причиной нашей сегодняшней встречи не был ваш чрезмерно жестокий спарринг?..

Внезапно оказавшись обвиняемым, он схватился за свой туго затянутый галстук. Затем, словно задыхаясь, он силой ослабил его.

— Совершенно верно.

Я заговорил, словно снова перехватывая его дыхание. С совершенно невинной улыбкой.

— Мы, безусловно, должны продолжить обсуждение вопроса о чрезмерном спарринге — «однако», раз уж вы всё равно здесь, нам следует также рассмотреть «проблему дуэльной площадки», из-за которой едва не пострадала дочь нашего великого герцога.

Я развел руками с невозмутимым выражением лица. И грациозным жестом я призвал обе стороны к согласию.

— Все присутствующие здесь так заняты и так выдающиеся, что одного тела на всё не хватает, в конце концов.

По сравнению со студентами, которые спаррингуют и бьют друг друга чуть сильнее, чем нужно. Построить площадку для дуэлей из дешевых материалов и довести кого-то до травмы.

«Что из этого является более постыдным поступком?»

Я пристально смотрел на директора Лиама, сохраняя на лице лукавую улыбку. Мужчина средних лет плотно сжал губы, словно столкнулся с хитрым лисом.

— Это правда. Я настолько занятой человек, что заставила директора ждать довольно долго.

Почувствовав моё намерение, умная дочь великого герцога добавила замечание. Она откинулась на спинку кожаного дивана с расслабленным выражением лица, которое ей идеально подходило. Совсем как сам великий герцог Севера.

— Как говорит Роджер, раз уж вы проделали весь этот путь, директор, вам следует решить всё сразу.

Стоявшая рядом с директором Лиз с тревогой посмотрела на своего загнанного в угол отца.

— Отец, ты действительно веришь тому, что он говорит? Что Эчина, эксперт высокого ранга, получила травму из-за какой-то простой каменной пыли?

Я возразил на повысившийся голос Лиз. Очень твердым тоном.

— Вы утверждаете, что личный врач Его Светлости лжет?

Когда было упомянуто имя великого герцога Севера, Лиз на мгновение лишилась дара речи. Даже грозная старшая дочь графа не могла тягаться с герцогом Лутоном.

— Я не это имела в виду... Каким бы искусным ни был врач, это всё равно лишь мнение одного человека.

Лиз с трудом покачала головой и попыталась сохранить самообладание, продолжая говорить:

— Чтобы списать это просто на нашу вину за использование плохих материалов, необходимо провести дополнительное расследование, прежде чем делать какие-либо выводы.

Но к этому моменту центр спора уже сместился. Лиз тоже перестала говорить о чрезмерном спарринге и говорила только об извести.

— Расследование — это хорошо.

Я посмотрел на Лиз, которая пыталась мягко разрядить обстановку, находя её довольно достойной восхищения. И, неспешно улыбаясь, как старая душа, я кивнул.

— Давайте сделаем это. Раз уж дом нашего великого герцога понес ущерб, нам следует провести расследование всем вместе.

Я вежливо повернулся к дочери великого герцога и спросил снова. Эчина, изящно сидевшая на кожаном диване со скрещенными ногами, издала тихий смешок.

— Превосходно. Раз уж на то пошло, давайте также попросим Императорскую семью, которой Лиз так восхищается, принять участие и провести «тщательное» расследование.

При упоминании Императорской семьи рыжие глаза директора Лиама почти незаметно дрогнули. Он поспешно замахал руками, чтобы прервать её.

— Пожалуйста, подождите мгновение. Неужели действительно необходимо доводить это дело до самой Императорской семьи?..

— «Доводить»? Я страдаю от постоянного кашля, и вы, как директор, действительно хотите так это сформулировать?

Характерный резкий взгляд дочери великого герцога ударил по дому графа, словно лезвие. Это было впечатляющее зрелище — Эчина исполняла свой собственный танец с ножами в тот самый момент, когда ухватилась хотя бы за одну деталь.

— Я искренне извиняюсь за это. Но это не было преднамеренной ошибкой.

— Даже если это не было преднамеренным, это более чем достаточная причина для того, чтобы вы были привлечены к ответственности.

Я продолжал свои безжалостные комментарии, прячась за спиной огромного хищника, которым была дочь великого герцога. Эчина также приняла мою сторону и захватила контроль над разговором.

— Известняк — один из самых дешевых материалов, используемых для плитки. Если бы вы изначально использовали материалы, соответствующие репутации Академии, разве это когда-нибудь случилось бы?

— Хорошее замечание, Роджер. Я буду иметь его в виду, когда буду говорить с имперской следственной группой.

Даже ослабив галстук, Лиам всё еще казался задыхающимся, когда перевел взгляд на стол. Он потянулся к стоящему перед ним стакану и залпом выпил воду.

— Я прошу прощения, Эчина.

Утолив жажду, директор понял, что отступление — лучший вариант действий. В конце концов, он проявил слабость перед собственной дочерью.

— Отныне мы проведем очень тщательное расследование с нашей стороны и заменим материалы, чтобы такое больше никогда не повторилось.

При виде изможденного отца глаза Лиз расширились. Она выглядела глубоко шокированной, видя его — того, кто всегда был так горд, достоин графа Империи — таким побежденным.

— Поэтому, пожалуйста, не сообщайте об этом Императорской семье.

— Отец...

Когда Лиз поспешно посмотрела на него, директор впервые обратил мрачное, бесстрастное лицо к своей старшей дочери.

— Помолчи, Лиз.

Она сжала губы и положила обе руки на колени. Она выглядела так, будто хотела поспорить прямо сейчас, но сдержалась, чтобы не опозорить честь семьи.

— ...

Действительно, в такие моменты она оказывалась умнее других легкомысленных молодых леди. Если бы её голова была пуста, она бы протестовала из-за собственной травмы, даже не понимая, о чем идет речь.

— Если вы дадите мне шанс, я перестрою площадку для дуэлей из собственного кармана, если потребуется. Я также улучшу окружающую обстановку.

Лично заняться не только реконструкцией, но и улучшением всей территории — черный лев, теперь несколько заинтересованный, приложил свою изящную руку к гладкому подбородку.

— Хм... Слышать это от вас действительно успокаивает, директор.

Притворившись, что раздумывает мгновение, она повернулась к Дебье, стоявшему позади неё. Торжественный главный секретарь встретил её взгляд и медленно кивнул.

«Как и ожидалось, Дебье также решил не обострять ситуацию дальше».

Поскольку и семья графа Лиама, и семья герцога Лутона проживали в северных землях — ничего хорошего из того, чтобы стать заклятыми врагами, не вышло бы. Правильной позицией было просто умеренно подтвердить свой авторитет.

— Тогда я «специально» оставлю это дело в ваших руках, директор.

Дочь великого герцога уже заняла положение начальника, и никто этого не заметил. Лиаму оставалось только стиснуть зубы и подняться с дивана.

— Ах. И если вам будет не хватать следователей, не стесняйтесь обращаться к нам.

Эчина поднялась в неспешном темпе. Затем она спокойно протянула руку директору.

— Лутон поможет вам в любое время.

При этом формальном жесте выражение лица Лиз исказилось от отвращения. И всё же она могла лишь сильно стиснуть зубы.

— Все дела в Норде находятся под нашей юрисдикцией, не так ли?

Правителем северных регионов Империи была семья Лутон. Так что не смейте снова пытаться перешагнуть через нас. Лиам понял этот леденящий подтекст и издал долгий вздох.

— Одно только ваше заявление обнадеживает. Я обязательно так и сделаю...

Лиам заставил себя улыбнуться и пожал руку, которую протянула Эчина.

Но.

После того, как он уходил, выражение лица, которое я увидел у него, было ничем иным, как убийственным. Унижение от того, что тебя растоптала женщина более чем на двадцать лет моложе его самого, просто потому, что она принадлежала к герцогскому дому. И тот факт, что он выставил это унижение на всеобщее обозрение своей дочери. Всё в этом было постыдным.

— Что-то случилось, директор?

Эчина тоже, казалось, почувствовала эту эмоцию и окликнула уходящего Лиама.

— Что, у вас всё еще есть что-то, что вы желаете сказать?

— Нет... ничего...

В самом деле, почему граф с таким количеством денег использовал известковую плитку в студенческих помещениях? Несмотря на то, что его дочь пыталась напасть на Эчину с такой точностью, её усилия рассыпались прахом из-за ошибки отца.

— Пойдем, Лиз.

Люкун и Брук, которые тихо наблюдали издалека, открыли дверь приемной. И вот Лиам и его дочь покинули коридор под конвоем кандидатов в секретари.

Благодаря их уходу когда-то враждебная приемная снова наполнилась мягким полуденным солнечным светом и в ней воцарился покой.

— Они оставили отчет.

После того как звук их шагов полностью исчез. Я поднял со стола единственный документ.

— Он им наверняка понадобится, если они планируют исследовать материалы.

Как раз когда я собирался пойти за ними. Изящная рука Эчины мягко перехватила мою руку.

— В этом, вероятно, не будет необходимости.

Дочь великого герцога взяла чай другой рукой. Затем она мягко откинула челку и заговорила.

— С отчетом или без, я всё равно первым делом собираюсь снести ту дуэльную площадку.

Когда в приемной стало просторнее, Дебье медленно подошел к нам. Он принял отчет из моих рук и наконец заговорил.

— Известковая пыль... Даже если это был дешевый материал, я никогда не представлял, что он может быть вреден для организма.

— В самом деле. Каждый раз, когда я спарринговала с той женщиной, у меня в горле всегда першило — теперь я знаю почему.

Они оба устремили на меня свои одинаково острые взгляды. Словно гадая, как я мог знать информацию, которой не обладали даже они.

— В прошлом мой отец тоже выложил двор нашего особняка известковой плиткой. Она и тогда была дешевой.

При этих словах я почесал затылок со своей характерной лукавой улыбкой.

— Позже, когда наша семья разорилась и дом был изъят, площадку для дуэлей во дворе тоже демонтировали.

Рассказывая такую мрачную историю, лучше было сохранять непринужденный голос, как будто всё в порядке. Демонстрация личных чувств господину была поведением, не подобающим секретарю.

— Во время того процесса было разбросано огромное количество известковой пыли. Все рабочие закрывали рты и носы полотенцами.

— Понятно. Значит, те, кто работал на месте, понимали это инстинктивно.

Эчина медленно кивнула, её умные глаза блеснули.

— Совершенно верно. Я просто связал то воспоминание с известковой пылью на вашей одежде, миледи.

Совершенно невинным тоном я протянул полотенце Дебье. Главный секретарь с сомнением посмотрел то на меня, то на полотенце, а затем вернул его мне. После короткого вздоха он снял монокль и тихо протер линзу.

— Миледи, кажется, вы завершили все свои дела в поместье на сегодня. Вернемся в Академию?

— Давайте так и сделаем, главный секретарь.

Когда все хлопотные дела были наконец улажены, выражение лица Эчины заметно посветлело, и она дала свое согласие. И как раз когда она собиралась вернуться в рыцарство с легким сердцем — она, казалось, что-то вспомнила и на мгновение остановилась.

— Ах.

Медленно дочь великого герцога повернула голову. Она посмотрела на меня, улыбаясь своими сияющими золотыми глазами.

— Юлиус Роджер.

Словно отвечая на её зов, я тоже повернулся лицом к Эчине. В то мгновение —

— ...!

Она подошла совсем близко, черноволосая дочь великого герцога. Так близко, что я мог видеть нежный, бледный пушок на её белой коже, когда она наклонилась, чтобы прошептать мне на ухо.

— Сегодняшнее выступление было очень впечатляющим.

Несмотря на свое юное лицо, которому едва исполнилось двадцать один год, она использовала тот же грубоватый тон, что и её отец. Это было так мило, что уголок моего рта дернулся без моего ведома.

— Я с нетерпением жду твоей следующей службы.

Сказав это, Эчина безразлично отвернула голову. Но я ничего не мог с собой поделать. Я видел это. Как раз в тот момент, когда она отвернула лицо... Её свежие алые губы тихо изогнулись вверх.

— ...

Я стоял там в оцепенении, глядя, как покачиваются черные волосы дочери великого герцога, пока она уходила. Заложив руки за спину, она удалялась по коридору гораздо более легким шагом.

«Погодите-ка, она сказала "следующей службы"?..»

После того как Эчина уехала в Академию.

Моя лукавая улыбка полностью исчезла.

— Юлиус Роджер.

Теперь в приемной остались только я и легенда мира секретарей…

Дебье Лутон.

— Подойди сюда на мгновение.

Я последовал за главным секретарем к дивану. Затем управляющий домом великого герцога достал листок бумаги из внутреннего кармана пиджака.

— Уже три часа дня, так что оценка окончена.

Острым взглядом он начал оценивать всё то поведение, которое я демонстрировал до сих пор.

Будь я прежним в этой ситуации, я бы подумал, что он намерен дать мне бонусные баллы за то, что я хорошо справился с делами.

Но я не позволил себе даже тени улыбки. Потому что Дебье никогда не стал бы просто хвалить мои действия.

— Считаешь ли ты, что то, что ты сделал в приемной ранее, было правильным?

«……»

Действительно, выставляя мне оценки, Дебье спрашивал холодным, ровным голосом.

— Нет, сэр.

— И почему же ты так считаешь?

Когда я не выказал никакого желания получить награду, брови Дебье слегка приподнялись.

— Потому что в том, что я только что сделал, было как минимум три ошибки.

Не только признание вины, но даже уточнение их количества. Возможно, сочтя мой ответ интригующим, главный секретарь снова поправил монокль.

— Скажи мне, какими они были.

В чистой линзе отразилось мое невозмутимое лицо. Глазами, которые зеркально отражали взгляд главного секретаря, которому было за шестьдесят, я заговорил.

— Во-первых, я позволил дочери великого герцога войти в приемную в одиночестве.

Когда я изложил информацию, которой он меня еще не учил, губы Дебье слегка разомкнулись. Его метод обучения не был зубрежкой, это был стиль, поощряющий обучение через самостоятельный поиск знаний.

— Во-вторых, хотя я знал способ разрядить спор, я не сообщил об этом Ее Светлости заранее.

Я поднял отчет, одиноко лежавший на столе. Затем, передавая его главному секретарю, я произнес:

— План, который не скоординирован заранее, может заставить господина чувствовать себя неловко.

Дебье заложил руки за спину и медленно закрыл глаза. Затем спокойным голосом спросил:

— А какова третья и последняя ошибка?

— Последней было…

Мой ответ на это был очень прост. Но услышав его, глаза главного секретаря расширились.

— То, что я сопроводил леди Эчину слишком поздно.

При моем многозначительном ответе главный секретарь снял монокль. Затем, медленно протирая линзу тканью, он заговорил.

— Странно. Ты ведь кандидат, который только что вошел в этот дом.

Дебье молча изучал очищенную линзу. Это зрелище создавало впечатление, будто наблюдаешь за работой прославленного мастера.

— Ты всего лишь кандидат, пришедший недавно. Почему же ты дал такой ответ?

Через линзу он пристально посмотрел на меня. Дебье пытался разглядеть перемену в моем внутреннем мире, произошедшую всего за один день.

— Если бы я был личным секретарем леди Эчины, дело бы никогда до этого не дошло.

В каком-то смысле это была безрассудная уверенность. Однако именно в тот момент, когда я говорил, в моих иссиня-черных глазах промелькнул блеск.

— Раз я лишь с опозданием признал своего господина и начал служить ему, это моя вина.

Что бы ни случилось, я должен был притворяться, что думаю только о семье Лутон. Эта одержимость и решимость были именно теми чертами, которые объединяли всех, кто поднялся до ранга главного секретаря…

«Потому что это именно тот ответ, который нужен Дебье».

— Ты хочешь сказать, что винишь себя даже за то, что тебя выбрали слишком поздно?

Секретарь с тридцатилетним стажем казался почти раздосадованным, когда опускал монокль. Словно больше не было нужды видеть меня насквозь.

— У тебя возникла довольно интересная мысль, Юлиус Роджер.

Управляющий домом великого герцога, приближающийся к преклонному возрасту, неспешно заложил руки за спину. Затем, развернувшись, произнес:

— Пойдем в лобби. Оценка будет возобновлена, когда все соберутся.

Звук шагов главного секретаря, идущего впереди, постепенно удалялся. Я последовал за этим звуком и без лишних эмоций покинул приемную.

――――――.

Когда я вышел в центральный холл особняка, другие кандидаты уже прибыли первыми и выстроились по порядку. Люкун и Брук, сопровождавшие отца и дочь Лиам, поспешили присоединиться к очереди. Судя по их мрачным лицам, их опалила напряженная атмосфера уходящих гостей. В моей прошлой жизни именно я выполнял эти обязанности вместо них.

— Все вы прибыли вовремя.

Наконец, когда я занял свое место в конце шеренги, Дебье успокоил атмосферу торжественным голосом. Заложив руки за спину, он медленно оглядел каждого из кандидатов в секретари по очереди.

— Теперь мы приступим к индивидуальным оценкам.

Главный секретарь остановился сначала перед Тобангом и Виндзором. Они, служившие Фрейе, старшей дочери семьи Лутон, стояли, преисполненные уверенности. Одно только прислуживание одному из детей великого герцога было достаточно, чтобы оставить благоприятное впечатление. Если им повезет, их могут выбрать немедленно и повысить до ранга личного секретаря.

Однако.

Выражение лица главного секретаря было, напротив, весьма пугающим.

— Тобанг и Виндзор. С полудня до трех часов сегодня вы служили леди Фрейе.

— Да, это верно.

— Это был ценный опыт.

Двое блондинов ответили уверенными голосами. Среди них Тобанг слегка повернул голову, чтобы украдкой взглянуть на мое лицо. Он издал короткий насмешливый смешок, увидев меня, пришедшего последним. Невзирая на то, что Эчина запомнила мое имя, он наверняка думал, что, послужив старшей дочери, получит гораздо более высокие баллы.

— Леди Фрейя дала вам следующую оценку.

Но.

Чем сильнее человек, которому ты служишь, тем труднее это становится.

— Из всех кандидатов, которые когда-либо представали перед ней, она сказала, что вы были самыми дерзкими.

Глубокая тень легла под брови главного секретаря. В этой темноте его безжизненные черные глаза угрожающе блеснули.

— Ч-что?..

— Этого не может быть. Она явно выглядела довольной всё то время, что мы служили ей…

Двое молодых людей обменялись растерянными взглядами. Еще совсем недавно они рычали друг на друга, чтобы Фрейя выбрала первым именно его.

— Мы ничуть не дерзили!..

Но теперь, когда опасность нависла над ними, они, казалось, снова начали полагаться друг на друга. Вот насколько внушительным было присутствие Дебье — настолько леденящим, что оно могло заставить помириться даже заклятых врагов.

«……»

Главный секретарь цокнул языком при виде этих кандидатов, которые совершенно не признавали своих ошибок. Затем его взгляд случайно встретился с моим.

— Роджер. Ты ведь знаешь, не так ли?

Когда главный секретарь указал на меня, все кандидаты, стоящие в шеренге, разом обратили на меня внимание.

— Ошибки, которые совершили сегодня Тобанг и Виндзор.

Группа Тобанга казалась недоверчивой, они втихомолку цокали языками. Их взгляды говорили: «Как кто-то вроде тебя, оставшийся позади, может знать то, чего не знаем даже мы?»

Но их высокомерные взоры вскоре были разбиты.

— Да. Я знаю.

— Перечисляй.

Я сделал один шаг вперед. Затем, глядя прямо перед собой, заговорил.

— Во-первых, они представились до того, как их господин дал на то разрешение.

— Продолжай.

Я повернул голову и посмотрел на Тобанга и Виндзора.

— Во-вторых, когда они оба шагнули вперед одновременно, один должен был отступить, чтобы не обременять дочь великого герцога.

Затем я добавил, и мои глаза были лишены эмоций.

— Однако ни один из них не отступил. В результате леди Фрейе пришлось вмешаться лично.

— Верно. Она сама распределила свои сумки и жакеты, чтобы «лично» поручить им работу.

Дебье, который, должно быть, наблюдал за ситуацией издалека, заговорил ледяным голосом. При этих словах нижние веки Тобанга и Виндзора начали неудержимо подрагивать.

— Герцогу нужно было немедленно увидеть ее, чтобы доложить о срочном деле. Благодаря вам двоим ее время было потрачено впустую.

Густые брови главного секретаря сошлись в пугающей гримасе.

— Если бы вы действительно заботились о благополучии их светлостей, до этого бы никогда не дошло.

Дебье достал листок бумаги из внутреннего кармана пиджака. Затем перьевой ручкой быстро набросал их баллы.

— Роджер. Считаешь ли ты, что это всё, что касается ошибок твоих товарищей?

При его вопросе я на мгновение сжал губы. Затем, неспешно поведя глазами, медленно ответил.

— Нет, последнюю я не совсем…

Конечно, я знал и последнюю ошибку. Но если бы я выпалил всё слишком легко, как это было с Эчиной, меня могли бы заподозрить в шпионаже. Так что было необходимо знать, когда следует вовремя отступить.

— Последней был их скрытый мотив.

Дебье слегка постучал по своему виску длинным пальцем.

— Знаете ли вы, почему секретарям платят гораздо больше, чем любым другим слугам?

Спросил пожилой мужчина в черном костюме. На его галстуке была роскошная булавка с бриллиантом.

— Горничные, фермеры-арендаторы и повара заканчивают свою работу и уходят домой, когда день окончен. Но секретари иные — они подобны теням, которые думают только о своем господине.

Главный секретарь поднял палец и указал через окно на далекое общежитие, где размещались кандидаты. Он подчеркнул, что, в отличие от других слуг, мы должны посвящать господину все двадцать четыре часа в сутки.

— И все же вы опозорились этим жалким зрелищем только ради того, чтобы как-то прогрызть себе путь наверх?

Группа Тобанга замолчала, не находя слов, возможно, никогда не представляя, что кто-то наблюдал за ними издалека. Плотно зажмурив глаза, они издали долгие, тяжелые вздохи.

«Немного колет слышать это».

На этот раз я тоже сжал губы. В конце концов, в этой жизни я не собирался полностью посвящать себя секретарской работе.

— Тобанг Арман, Виндзор Конфилд. Ваша оценка за первый квартал — три балла.

Тобанг и Виндзор издали тихие вздохи, будто одно лишь представление об этом заставило их головы опустеть. Затем они низко опустили головы, скрывая высокомерные выражения лиц, которые так нагло носили раньше.

— Следующие — Люкун и Брук. Похоже, никто из детей великого герцога вас не выбрал.

— Я прошу прощения…

Крупный Люкун первым склонил голову и заговорил. Брук зажмурил глаза без единого слова.

— Не нужно извиняться передо мной. Само по себе это не является чем-то, что влечет за собой вычет баллов.

Главный секретарь передал каждому из них листок с написанными баллами, его манера была безразличной.

— Оба вы получили по шесть баллов.

В два раза больше, чем Тобанг и Виндзор, хотя всё равно не впечатляет. Брук издал тяжелый вздох, выглядя по крайней мере несколько облегченным.

«……»

Но Люкун был другим. Он сжал губы, его стремление к должности секретаря было слишком острым, чтобы его скрыть.

— И наконец, Юлиус Роджер.

Пожилой мужчина в черном костюме остановился передо мной.

— Теперь я приступлю к оценке тебя, служившего леди Эчине Лутон.

Надев белые перчатки, главный секретарь грациозно засунул руку в пиджак. Затем он вытащил оценочный лист, который подготовил заранее на основе отзывов господ. Поправив монокль, он проверил оценки, которые она мне поставила.

В тот момент.

— Хм?..

Старик замолчал, будто никогда в жизни не видел подобной оценки. Он некоторое время смотрел то на меня, то на бумагу, а затем медленно заговорил.

— Леди Эчина передала следующую оценку о тебе.

Дебье протянул мне оценочный лист на виду у всех. Бумага была плотно заполнена разделами для поведения, отношения, способностей к работе и многого другого.

Однако Эчина не поставила ни одной отметки ни в одном из них.

«Что это?.. Я никогда не сталкивался ни с чем подобным даже в прошлой жизни…»

Я нахмурился, глядя на результат, который полностью отличался от ожидаемого. Продолжая читать страницу до конца, мои глаза остановились на единственной строчке, написанной внизу красивым почерком.

«Ввиду множества утомительных дел сегодня, оценка Юлиуса Роджера будет опущена…?»

После всей той помощи, которую она приняла от меня, она написала эти слова так небрежно. Совершенно раздосадованный, я внутренне вздохнул.

— Она сказала, что поставит тебе балл при вашей следующей встрече.

Следующая встреча.

При этих словах я медленно моргнул, мои черные глаза были пусты.

— На этом оценки за первый квартал окончены.

Пока я стоял в замешательстве, Дебье прошел мимо меня без единого слова.

— На сегодня это всё. До следующего вызова все вы будете ждать в своем общежитии.

После ухода Дебье остальные кандидаты уставились на меня, единственного, кто не получил никакой оценки. Но даже тогда я видел только удаляющуюся фигуру главного секретаря.

«Этот старик… наверняка…»

Он тоже, казалось, скрывал улыбку. Будто он один понимал намерение дочери великого герцога.

Долгожданная первая практическая подготовка подошла к концу.

Однако у большинства моих товарищей-стажеров лица были такими, будто они сгнили и рассыпались в прах. Двадцатилетние юноши, подавленные брутальной атмосферой дома великого герцога — того самого, о котором они слышали лишь в туманных слухах. Возможно, у них даже не осталось сил на то, чтобы мучить меня, потому что все поспешили прочь, волоча ноги к общежитию.

Я тоже открыл дверь общежития и вошел в комнату, расположенную в самом конце коридора. После этого, прежде чем приняться за дела, я прилег на кровать, которую сам же аккуратно заправил.

«……»

Я протянул ладонь к пустому воздуху. Один за другим я зашевелил пальцами с тем же гибким изяществом, с каким нажимают на клавиши пианино.

«Подумать только, я действительно вернулся к жизни».

Судя по живым ощущениям, это не было мимолетным видением перед лицом смерти. Действия всех фигур из прошлого полностью изменились в зависимости от моего выбора. Особенно Эчина и Дебье, пребывающие в своем самом чувствительном возрасте, улыбнулись мне. По сравнению с болью, которую я чувствовал, когда группа Тобанга избивала меня, их выражения лиц казались куда более реальными.

— Тогда… значит ли это, что я могу изменить ту собачью смерть, которую я принял в доме великого герцога?..

Как только эта убежденность окрепла, я резко поднялся с кровати. Затем я быстро пробежался по планам на будущее, которые набросал в течение дня.

«Первая цель — выбраться из дома великого герцога».

Как только герцог Лутон умрет, семья будет втянута в грандиозную войну за наследство. Самое важное — уйти в отставку до того, как этот инцидент взорвется.

«Вторая цель — обеспечить пенсионные фонды и связи».

Пока я всё еще здесь, я должен с пользой использовать свою принадлежность к дому великого герцога. Это чувство сопричастности естественным образом превратится в доверие, что позволит мне наладить отношения с различными предприятиями и контактами. Среди этих людей наверняка будет Эчина Лутон. Женщина, которая была единственной в доме великого герцога, кто считал меня семьей.

Вспомнив сцену, когда она проливала по мне слезы, я мягко закрыл глаза.

«Но почему мою оценку внезапно отложили?..»

При этой мысли я наклонил голову, всё еще не открывая глаз. Затем я решил просто оставить это, так как все дети дома великого герцога были эксцентричны по своей природе. Если так, то что сейчас представляет для меня наибольшую угрозу? Скорее всего, это Тобанг, который мне завидует. Этот ублюдок не только компетентен, но и является экспертом в преследовании своих соперников.

«На данный момент первый шаг — завести союзников на этом этапе испытаний».

Я потрогал ожерелье, которое защитил от Тобанга. В то же время я встал с кровати и распахнул дверь комнаты.

――――――.

Первое, что бросилось мне в глаза, когда я вышел, была комната напротив моей.

Комната 203.

Я точно знал, кто там живет. Люкун Ферн, которого я весь день встречал в приемной. Он был единственным, кто не ладил с Тобангом, а еще он был крепким сыном ростовщика.

«Похоже, я нашел эксперта, который должным образом оценит стоимость ожерелья».

Я неспешно подошел к его двери. После этого я легко постучал тыльной стороной ладони.

「…….」

Ответа изнутри не последовало. Но я ясно видел своими глазами, как он входил в эту комнату. Поэтому я тихо взялся за дверную ручку и повернул её.

— Ху-у…

Взору предстал мужчина, в одиночестве отжимавшийся от пола. Но Люкун не делал упражнения обычным способом. По полу были разбросаны записи, которые он делал весь день, а на стене висела таблица расписания. Каждый раз, когда он сгибал руки, он читал записи на полу. Каждый раз, когда выпрямлял — устремлял взгляд на расписание на стене, заучивая его с каким-то безумным видом.

— Роджер? По какому делу ты пришел в мою комнату.

Этот здоровяк не удостоил меня даже взглядом. Он просто продолжал смотреть на два листка бумаги, не прерывая свою жестокую тренировку.

— Ничего особенного.

Я медленно подошел к нему. Затем, небрежно прислонившись к стене, спросил мягким тоном:

— Похоже, у тебя был довольно тяжелый день, вот я и зашел навестить тебя.

— Ха, ты тоже пришел поглумиться надо мной, как это сделал Тобанг.

Значит, этот ублюдок Тобанг уже был здесь. Типично для высокомерного отпрыска дворян — он наверняка пытался завербовать Люкуна, глядя на него свысока. Но такая тактика ни за что не сработала бы с великаном передо мной.

— Нет, над чем тут глумиться? Мы в одинаковом положении, просто товарищи по стажировке.

— Тогда зачем ты здесь? Ты всегда сидел в своей комнате тише воды ниже травы.

Возможно, заинтригованный моими мотивами, он наконец прекратил упражнения.

— Как ты знаешь, я слишком компетентен, поэтому банда Тобанга начала меня сдерживать.

Шатен посмотрел на меня с недоверием, пока я уверенно говорил. Его глаза словно спрашивали, может ли человек так сильно измениться за одну ночь.

— Вот почему я говорю — я хотел бы предложить сделку.

— Сделку? Что именно ты имеешь в виду?

Люкун скрестил руки на груди, будто не мог в это поверить. Его толстые пальцы были покрыты мозолями.

— Ты сегодня сам видел. Как умело я служил леди Эчине.

Он должен был признать хотя бы эту часть моих способностей, так как не стал возражать. И неудивительно. Пока он собирал выброшенные салфетки в приемной, я давил на дочь графа. Для любого стороннего наблюдателя это была непреодолимая пропасть между слугой и официальным секретарем.

— Ты станешь моим надежным партнером, а я взамен научу тебя всем тонкостям работы секретаря.

«……»

Его грубые глаза, напоминающие взгляд дикого зверя, пристально изучали меня. Словно он пытался определить, враг я, союзник или добыча.

— Надежный партнер, значит. Я примерно догадываюсь, что ты имеешь в виду.

Люкун сел на край кровати. Затем, снова скрестив свои мощные руки на груди, спросил:

— Ты хочешь сказать, что тебе нужен цепной пес, который не даст банде Тобанга связываться с тобой, не так ли?

— Цепной пес? Я сказал — партнер.

Я пожал плечами с лукавой улыбкой. Затем, не спрашивая разрешения, естественно сел на стул.

— В любом случае, ты ведь тоже в отчаянии, не так ли? Разве ты не хочешь как-нибудь стать официальным секретарем в течение этого года?

Рядом со стулом стоял комод. На нем лежал пиджак, который он снял ранее, и единственное кольцо.

— В отчаянии? Вряд ли. Даже если я не получу эту работу, у меня полно других вариантов.

Люкун фыркнул, будто его гордость была сегодня сильно задета. Но вскоре его взгляд полностью сосредоточился на мне.

— Ну, ты сын самого успешного ростовщика в Норде, так что деньги не должны быть проблемой.

Ведь я взял обручальное кольцо, лежавшее на полке, и внимательно его осматривал.

— Что ты, по-твоему, делаешь? Кто дал тебе право трогать чужое…

— Бриллиант в три карата.

Люкун мгновенно вскочил с кровати. Но мне было всё равно. Я просто изучал прекрасное кольцо, выполненное в бриллиантовой огранке. Дизайн, который приводил к наибольшим потерям необработанного камня при обработке. Когда заказы внезапно отменялись или возвращались, страдали только ювелиры, так что это было мастерство, предназначенное исключительно для знатных клиентов.

— Каким бы обеспеченным ростовщиком ни был твой отец, заказать такое кольцо было бы трудно. Твоя невеста, должно быть, знатная молодая леди.

— К чему ты клонишь? Ты собираешься угрожать мне или типа того?

На его повышенный тон я ответил улыбкой хитрой лисицы.

— Нет, я говорю о том, что причина твоего рвения к должности секретаря кроется именно в твоей невесте.

Я положил кольцо обратно на пиджак. Затем, словно укрывая спящего ребенка, я осторожно прикрыл его рукавом.

— Даже если ты сын процветающего купца, твой статус всё равно остается простолюдином. Чтобы соответствовать её положению, ты хочешь стать секретарем дома великого герцога, не так ли?

«……»

Люкун лишился дара речи, приоткрыв рот, будто я обнажил чувства, которые он скрывал. Он просто смотрел на мою лукавую улыбку с выражением недоверия.

— Я помогу тебе. Я сделаю так, чтобы ты стал официальным секретарем в течение этого года.

Мой здоровяк-товарищ тяжело вздохнул. Затем, словно не справляясь с эмоциями, он грубо почесал затылок.

— Подумать только, еще сегодня утром ты был таким тихим… Что, черт возьми, с тобой произошло…

Он выглядел так, будто гадал, не подчинился ли я банде Тобанга и не стал ли их шпионом.

— И почему я должен доверять тебе и объединять силы?

Я видел предостаточно людей, оказавшихся в запутанных ситуациях, подобных его. И я также очень хорошо знал лучший способ убедить их.

«Что мы, люди, всегда использовали для установления абсолютного доверия друг с другом?»

Я засунул руку во внутренний карман пиджака. Затем я вытащил ожерелье, которое сверкало так же ярко, как и кольцо Люкуна.

— В честь заключения нашего первого контракта, я думаю, это будет вполне уместно, не так ли?

Рубиновое ожерелье, свисающее с моего указательного пальца, красиво танцевало в воздухе. В его гладкой поверхности отражалось лицо Люкуна. Будучи сыном ростовщика, он точно знал, насколько ценным было это сокровище.

— Ты… Это та вещь, из-за которой тебя избивали весь день. И теперь ты просто собираешься её отдать?

— Мне кажется, тебе она сейчас нужнее, чем мне.

— Мне?..

Я положил ожерелье, которое совсем не подходило его массивным рукам, ему на ладонь. Тонкая золотая цепочка свернулась на его мозолистой коже.

— Да. С такой вещью семья твоей невесты будет более чем удовлетворена.

Я указал на расписание, на которое он до этого смотрел. Там дата через два дня была отмечена красной звездой.

— Когда встретишься с её семьей в эти выходные, преподнеси это во время обеда.

Будучи свидетелем бесчисленных встреч по случаю помолвки в бытность мою главным секретарем, я живо мог представить Люкуна, скованно сидящего в доме своих будущих родственников. Такому человеку, как он, более привычному к действиям, чем к разговорам, всегда было трудно подобрать правильные слова. В подобных ситуациях подарок был самым верным способом создать гармоничную атмосферу.

— Если ты покажешь это на глазах у всех, твоя невеста похвастается этим перед матерью. Как только её мать объяснит ценность вещи, твой тесть решит, что у тебя в доме великого герцога всё идет отлично.

— Всё это из-за одного ожерелья?

Я слегка постучал по виску, словно призывая его обдумать это.

— Для нас, секретарей, денежные вознаграждения, которые мы получаем на работе, намного превышают наши зарплаты.

Его глаза спрашивали, откуда я вообще могу это знать. Ведь мы даже не были официальными секретарями.

— Если ты придешь домой с такой вещью, когда еще даже не день зарплаты, какой вывод, по-твоему, сделает твой тесть?

Я заложил руки за спину и подобострастно, лукаво улыбнулся.

— Он догадается, что отпрыски дома награждают тебя лично за то, что ты так хорошо справляешься.

Люкун тупо смотрел на меня, пока я демонстрировал эту хитрую ухмылку. Затем, прежде чем он сам это осознал, он нахмурился и пробормотал:

— Твое лицо сейчас… выглядит в точности как у Дебье.

Притворяясь невинным, я похлопал его по широкому плечу. Затем я коснулся родинки под глазом, словно привлекая к ней внимание, и напомнил ему:

— Внимательно следи за действиями главного секретаря и анализируй их. Это станет твоим фундаментом для того, чтобы стать настоящим секретарем.

Легким шагом я пошел прочь от Люкуна. Как раз в тот момент, когда я собирался вернуться и продолжить планирование будущего —

«……!»

Я столкнулся взглядом с некоторыми стажерами, которые уже вышли в коридор. Тобанг и Брук. Виндзора, который предал своего лидера и пытался подлизаться к Фрейе, нигде не было видно.

— Это еще что, почему ты выходишь оттуда?

Блондин подошел, глубоко засунув руки в карманы. Теперь, когда мы вернулись в общежитие, он выглядел еще более властным.

«……»

Я даже не взглянул на него и направился к своей комнате. Внезапно резкая боль пронзила запястье.

— Ты, ублюдок… Ты сегодня меня уже несколько раз выбесил, не так ли? Не собираешься отвечать?

Его ладонь сомкнулась на моем запястье, как челюсти змеи. Тем не менее, я не подал и виду, несмотря на пульсирующую боль.

— Ты ни капли не изменился, Тобанг.

— Что?..

Я вырвал руку резким сильным рывком. Затем, глядя ему прямо в глаза, заговорил ровным, лишенным эмоций голосом.

— Почему ты должен вымещать на мне тот факт, что родители тебя игнорируют? Жалкое зрелище.

Обычно за такие слова я бы сразу получил удар. Но стоило мне упомянуть его родителей, как Тобанг просто застыл. Словно гадая, как я мог знать его самый глубокий позор. Пока он пребывал в этом оцепенении, я молча потянулся к ручке двери. Но стоило мне собраться войти —

— Стой. Кто сказал, что ты можешь просто так уйти?

Он сильно толкнул меня в спину, заставляя ввалиться в комнату. Затем он занес кулак. Однако —

«…?!»

Его удар так и не коснулся моего лица. Сколько бы силы он в него ни вкладывал, лицо Тобанга лишь исказилось от разочарования.

— Тобанг…

Услышав страдальческий голос Брука, он повернул голову. И в это мгновение — он увидел Брука, прижатого спиной к полностью распахнутой двери и корчащегося от боли.

— Постарайся вести себя тихо до ужина, ладно?

Он медленно поднял глаза в сторону холодного, угрожающего голоса. И там он наконец столкнулся лицом к лицу с самым сильным человеком среди тех самых стажеров, которых он так жаждал завербовать.

— Ты мешаешь моей тренировке.

Как бы яростно Тобанг ни вырывался, рука Люкуна, сжимавшая его руку, не сдвинулась ни на дюйм. При этом дрожащая шея Тобанга вывернулась, отчаянно ища меня — того, кто выскользнул из зоны досягаемости.

— Ты мог бы закрыть дверь потише, Тобанг.

Я стоял, заложив руки за спину, и молча наблюдал за ним. Лукаво улыбаясь, словно подобострастный прихвостень, дергающий за ниточки тирана.

— Ты слышал его — не мешай его тренировке.

В комнате в самом конце коридора общежития стояли трое мужчин.

Однако воцарилась гробовая тишина, словно там никого и не было.

— Люкун, это дело касается только нас двоих.

Первым тишину нарушил Тобанг, чье запястье всё еще сжимал Люкун. Он говорил дрожащим голосом, будто от боли.

— Так что не лезь не в свое дело и проваливай!..

Тобанг, который первым пытался переманить меня на свою сторону, слишком хорошо знал стоящего перед ним великана. Даже если его способности секретаря пока средние… Когда дело доходило до чистой физической силы, он был сильнейшим среди наших сокурсников.

Но.

Просто знать это не значило иметь возможность что-то предпринять.

Секретарь по своей природе должен понимать, чего хочет другой человек. И быть в состоянии предоставить это немедленно.

— Нет. Ты резал мне слух, так что теперь это касается нас троих.

Взгляд голубых глаз Люкуна блеснул из-под каштановых волос. Этот взор был подобен взгляду зверя, готового покарать незваного гостя, вторгшегося на его территорию.

— Не создавай проблем и не давай повода для того, чтобы баллы вычли у всех, Тобанг.

Под глазом Тобанга промелькнул едва заметный тик. Он тоже считал, что ему не к лицу отступать, будучи сыном из престижной семьи рыцарей.

— Если продолжишь, я раздавлю вас всех и буду проходить оценку в одиночку.

Однако аура вокруг Люкуна разительно отличалась от его собственной. Это была жажда крови, закаленная в бесчисленных драках и столкновениях с преступниками на улицах.

— …

Почувствовав это инстинктивно, Тобанг послушно отпустил меня. Затем, естественно, Люкун тоже разжал хватку.

— Ладно, я понял…

Блондин вернул себе самообладание и пристально посмотрел на меня. Глазами, подобными змеиным, полным яда.

«У семьи Арман определенно свирепый взгляд».

Конечно, было просто жаль, что весь этот впечатляющий запал тратился впустую на какого-то сокурсника-секретаря.

— Я не хочу создавать лишних проблем в день, когда нас оценивают.

Тобанг слегка похлопал Люкуна по плечу. В то же время он медленно отступил и произнес:

— Так что сегодня я спущу это на тормозах ради тебя. Кто знает, может, когда-нибудь мы окажемся на одной стороне?

— Если ты продолжишь вести себя так позорно, этот день никогда не настанет.

Блондин пожал плечами и постепенно удалился. За дверью Брук, который до этого съежился от страха, наконец пришел в себя и последовал за ним.

— …

Перед комнатой 204 остались только мы с Люкуном.

— Ты сделал отличный выбор, Люкун. Как я и думал, мое суждение не было ошибочным.

— Я еще не принял окончательного решения.

Он прикусил губу, словно прекрасно понимал, сколько хлопот доставляет банда Тобанга. Казалось, он думал, что ввязался в обременительное дельце.

— Брось, после того как ты их так унизил, они ни за что не вернутся.

Я цокнул языком, как старик, и похлопал его по плечу.

— Не волнуйся. Ты будешь благодарен за сегодняшний выбор до конца своих дней.

— Посмотрим…

Великаноподобный мужчина спокойно вернулся в свою комнату. Его дверь плотно закрылась. Как только он зашел внутрь, в коридоре стало тихо. Из каждой комнаты доносились лишь слабые звуки — шум чьих-то упражнений, чье-то тихое напевание песни.

— …

Пока все остальные наслаждались свободным временем, я переоделся в новый строгий пиджак. После этого я затянул самый дорогой галстук, что у меня был, и покинул общежитие.

Я шел по тускло освещенной мощеной дороге. Вдоль обочины мерно светились расставленные через равные промежутки фонари. Когда я подошел к особняку, я инстинктивно посмотрел на второй этаж. Там располагались кабинет великого герцога и столовая, где проходил банкет. Видя, что оба помещения ярко освещены, стало ясно, что они уже обедают со своими гостями.

— Прийти пораньше действительно было верным решением.

Пока мои сокурсники тратили часы на досуг, я с чистым лицом прибыл в особняк на час раньше срока. И, как всегда, встал в идеальной позе в специально отведенном месте для ожидания.

――――――

Группа молодых горничных торопливо прошла мимо, подготавливая трапезу. И вот я стоял там, намеренно изнуряя себя ранним приходом. Затем я услышал знакомый резкий звук туфель со стороны лестницы на второй этаж.

— Юлиус Роджер.

Я тихо склонил голову, выказывая уважение приближающемуся главному секретарю. Управляющий особняком спускался по лестнице с озадаченным выражением лица.

— До ужина еще довольно много времени.

— На случай если Его Светлость вызовет меня, я пришел заранее, чтобы ждать на месте.

Услышав мой решительный ответ, Дебье медленно моргнул своими глубокими черными глазами.

— Желание быстро ответить на вызов… Это похвальная мысль.

Главный секретарь перевел взгляд с меня на второй этаж. Затем, после минутного колебания в раздумьях, он поднял свою изящную руку и отдал приказ.

— Поднимайся на второй этаж. Его Светлость обедает с высокопоставленными гостями.

— Мне тоже можно?

Услышав, что мне предстоит присутствовать на званом ужине, я переспросил, встретившись с его черными глазами.

— Да. Разве ты не сказал, что хочешь быстро ответить на вызов? Тогда ты должен ждать прямо подле него.

— Слушаюсь.

Я последовал за ним, и мои шаги были поспешными. Внутри я скрывал лукавую улыбку, словно был хитрым придворным.

――――――

— Мой господин, это Дебье Лутон.

Пока управляющий получал разрешение, я тихо оглядывал знакомое пространство. Вазы, стоящие почти столько же, сколько сотня фермеров-арендаторов, и прекрасные картины украшали холл второго этажа.

— Можем ли мы войти на мгновение?

Получив одобрение, Дебье взялся за красиво вырезанную дверную ручку. И когда он медленно толкнул огромную дверь…

「――――――」

Наконец предо мной предстало это зрелище. Гордость особняка Лутон и самая большая комната внутри…

«Банкетный зал».

За длинным деревянным столом в два ряда сидели бесчисленные влиятельные фигуры. Не только дети великого герцога, но и высокопоставленные генералы Империи, и главы торговых гильдий. Все люди, которые приводили в движение обширные северные территории Империи, собрались в одном месте.

「…….」

Во главе стола, в самом центре, сидел герцог Лутон. Его белоснежные волосы были зачесаны назад, а поверх белой рубашки был надет кардиган, расшитый золотой нитью. По обе стороны от него сидели Фрейя и Эдвард, которых я видел ранее днем.

— Отныне ни при каких обстоятельствах не действуй опрометчиво.

Было ли это потому, что я вошел в запретные владения, куда никогда не допускали кандидатов? Дебье предупредил меня голосом еще более суровым, чем обычно.

— Я буду иметь это в виду.

Я тихо последовал за ним мимо могущественных фигур. После этого я приблизился к герцогу Лутону, занимавшему место хозяина.

「Кто этот ребенок, Дебье?」

Конечно, взгляд герцога ни разу не обратился на меня. Тем не менее, потягивая вино, Лутон спросил обо мне. Главный секретарь подал мне знак взглядом. Я твердо поднял голову и ответил сдержанным голосом:

— Кандидат в секретари Юлиус Роджер, мой господин.

— Он ждал около часа до ужина, поэтому я привел его с собой.

「Понятно… И причина?」

Возможно, герцогу показался скучным разговор в зале до этого момента; он бросил вопрос безразлично. Я отсек все лишние слова и ответил лаконично:

— Я прибыл заранее, чтобы немедленно откликнуться, если меня вызовут.

Может быть, именно моя невозмутимая манера ответа показалась им любопытной. Влиятельные лица, сидящие за столом, взглянули на меня и тихо рассмеялись.

— Похвальный образ мыслей.

— В самом деле. На вид ему едва исполнилось двадцать лет.

「В этом нет ничего впечатляющего. Это отношение, которое следует сохранять всегда.」

Герцог коротко рассмеялся и поставил бокал. При этом генералы, сидевшие по обе стороны стола, зацокали языками и пренебрежительно замахали руками.

— Нет, мой господин — в наши дни почти не встретишь таких молодых людей.

Большинство гостей были примерно того же возраста, что и герцог Лутон. Однако среди них была одна, кто выделялся своей молодостью и свежестью. Золотистые волосы, ярко сияющие рядом с креслом директора Гилберта. И когда она взглянула на меня, её голубые глаза блеснули, как озеро.

— Подумать только, кандидат уже обладает взглядом опытного секретаря…

Её взгляд встретился с моим. Затем белокурая молодая леди красиво улыбнулась.

— Даже я нахожу его желанным приобретением.

— Значит, леди Елена тоже так считает.

При замечании женщины, которая казалась моей ровесницей, почтенные генералы дружно рассмеялись. Они, по-видимому, признавали её, одетую в белое платье, полноправным членом собрания.

«Леди Елена?..»

Она была той, с кем у меня не было никаких связей в прошлой жизни. Но, по крайней мере, её имя было мне знакомо. Елена Екатерина. Старшая дочь герцога Хериота, великого герцога Запада, управлявшего западными провинциями Империи.

«Неужели она присутствует здесь вместо своего отца?»

— Я бы хотела когда-нибудь отправить своих секретарей поучиться у него отдельно.

— В самом деле!!

「Исключено. Вы думаете, у Дебье здесь столько свободного времени?」

Великий герцог Севера коротко рассмеялся и покачал головой. Затем, подняв бокал с вином, он обратился к почетным гостям.

「Если вы действительно хотите поучиться, каждый из вас заплатит по 100 золотых монет. Тогда я подумаю.」

— Как и ожидалось от прославленного великого герцога Севера — !! Думать о делах даже в такой ситуации!!

Директор Гилберт, который был к нему ближе всех, цокнул языком и поднял свой бокал. Благодаря этому атмосфера банкета стала весьма теплой.

「Дебье, пусть кандидат подождет здесь. Я вызову его, если понадобится.」

— Да, Ваша Светлость.

По приказу великого герцога главный секретарь жестом велел мне отступить к стене. Благодаря этому я встал в ряд с первоклассными горничными, молча наблюдая за банкетом этих могущественных фигур. Однако я не чувствовал ни трепета, ни благоговения.

«У меня есть причина, по которой я намеренно проследовал так далеко».

Среди всех присутствующих под роскошными люстрами я один не улыбался. Нет — если присмотреться, был еще один человек. Светловолосая женщина, сидевшая далеко от великого герцога Лутона. Елена тоже тихо наслаждалась чаем под смех влиятельных гостей.

«Похоже, она пришла сюда не просто для того, чтобы похвастаться детьми своего отца».

Действительно, хотя дочь великого герцога Запада, казалось, улыбалась, потягивая вино, время от времени она осматривала окружающих острым взглядом. В особенности её глаза часто задерживались на эфесах мечей генералов Империи, сидевших ближе всего к Лутону.

「Кстати… у всех сегодня на редкость развязаны языки.」

Великий герцог Лутон посмотрел на усатых генералов и заговорил. Под их форменными фуражками были отчетливо видны проницательные глаза солдат средних лет.

「Обычно, когда вы так оживляете атмосферу, за этим всегда следуют извинения.」

— Как и ожидалось, от Вашей Светлости ничего не скроется.

— В самом деле.

「Говорите свободно. Когда это я заставлял вас чувствовать себя неуютно?」

Сказав это, герцог Лутон поставил бокал. На тарелке перед ним лежал стейк, нетронутый, без единого надреза.

— Если честно, начиная с этого квартала, похоже, мы будем размещать заказы на стандартные длинные мечи Империи у другого поставщика.

「…….」

При этих смелых словах генерала яркая атмосфера банкета мгновенно замерла. Эдвард и Фрейя, сидевшие по обе стороны от великого герцога, тоже стали бесстрастными.

「Что вы имеете в виду, директор Гилберт?」

В глазах Черного Льва Империи промелькнул смертоносный блеск, как у хищника. При этом даже Эдвард, который долгое время курировал военную промышленность, выглядел пораженным и допросил Гилберта.

— Всё верно. До сих пор у нас были хорошие отношения с оружейными заводами Лутона…

「Насколько мне известно, военные длинные мечи поставлялись нами, Лутонами, на протяжении десятилетий?..」

Под этим взглядом даже генералы, которые мгновение назад были так приветливы, побледнели и напряглись. Из-за этого в зале воцарилась тяжелая тишина.

「Повторите еще раз, директор.」

В удушающем безмолвии никто не поднимал бокал и не смел заговорить. Они лишь настороженно наблюдали друг за другом, прикусив языки.

— …

Однако.

Среди них были те, кому эта ситуация казалась глубоко занимательной. Этот банкетный зал, где переходили из рук в руки величайшие состояния Империи. Это место скоро станет раем, где я соберу богатство и почет.

«Это тот самый момент, когда боеприпасы Севера уступают позиции западному великому герцогу».

Я подавил уголки губ, грозившие изогнуться вверх, и сохранил лицо бесстрастным. Затем, по воле случая, мой взгляд упал на человека, на лице которого было то же выражение, что и у меня. Дочь великого герцога Запада, Елена, её свежие алые губы были плотно сжаты. Когда наши взгляды встретились, я увидел в её голубых глазах голод, не уступающий моему собственному. В то мгновение я инстинктивно понял, что она — мой соперник.

— Ха-ха... Ну чего вы так расстроились, Лутон.

Мужчина с двумя золотыми львиными значками на мундире. Это был генерал-майор Гилберт, старший офицер, которого я отчетливо помнил даже по своей прошлой жизни.

— Не стоит так разочаровываться. Даже если отбросить длинные мечи, большая часть военных поставок по-прежнему производится семьей Лутон, не так ли?

Генерал средних лет, тщательно ухаживавший за своими усами, неспешно пил вино. После этого, возможно, из-за какой-то навязчивой привычки, он педантично вытер губы, не оставив на них ни единой капли.

— Просто я иногда меняю поставщиков ради небольшого разнообразия.

— Верно. Мы по-прежнему без проблем используем мечи семьи Лутон.

Герцог издал тихий смешок на эти легкомысленные попытки генералов его успокоить и сам сделал глоток. Однако, прослужив ему в прошлом, я знал правду. Едва проглотив вино, он немедленно перевел взгляд на Эдварда, отвечавшего за военно-промышленный сектор.

— Генерал-майор, было бы предпочтительнее, если бы вы проинформировали меня о подобных делах заранее.

Под леденящим взглядом отца голос второго сына слегка дрогнул. Даже Фрейя, сидевшая напротив, в этот миг утратила свою характерную мягкую улыбку.

— Эдвард, неужели действительно была нужда советоваться по такому поводу.

Генерал-майор Гилберт приподнял висевшие на поясе ножны, словно это был сущий пустяк. Несколько других генералов, включая его самого, носили мечи такого же дизайна.

— В нынешнюю эпоху мира, когда в Империи не осталось соперников, какое значение может иметь какой-то меч.

«Какой-то меч», сказал он. И все же церемониальные длинные мечи генералов сами по себе были символами власти. То, что человек в его положении говорил о них подобным образом, казалось подозрительным.

— Вот оно как...

Великий герцог Севера тоже не мог этого не заметить. В густых тенях его опущенного взора блеснули золотистые глаза.

— Гилберт, кажется, с возрастом вы стали довольно мягким.

— Похоже на то.

Благодаря расслабленной манере Лутона атмосфера снова смягчилась. Но я знал лучше.

«Действительно, самое время для попытки зайти в политику».

Великий герцог абсолютно не забыл своего недовольства. Внешне он любезно улыбался, но внутренне взирал на почетных гостей с леденящей враждебностью. Однако то же самое касалось и генерал-майора Гилберта. В любой момент он мог выйти из бизнеса семьи Лутон и пожать руки предприятию другого дома. Это была не более чем битва нервов между искушенными игроками власти.

— Теперь, пожалуй, пора приступить к трапезе.

Когда хозяин дома первым взял нож, гости последовали его примеру и начали наслаждаться банкетом. Вскоре огромный зал наполнился лишь звуками столовых приборов, ударяющихся о тарелки. Спустя мгновение главные двери распахнулись, и слуги начали один за другим вносить роскошные деликатесы, заполняя стол. В то же время симпатичный светловолосый кадет тихо подошел и встал рядом со мной.

— Как ты сюда попал…!

Было очевидно, почему Тобанг так растерялся. Это было важное собрание, куда никто не мог войти без разрешения. И все же, вот он я — выходец из павшей семьи — смело обозначил свое присутствие первым. Внутри у него всё должно было кипеть.

«…»

Пока он сверлил меня испепеляющим взглядом, я спокойно сосредоточился на пустом стакане для воды генерал-майора Гилберта.

— Позвольте на мгновение.

Я наполнил его стакан из кувшина. Вода лилась идеальной дугой без тени колебания.

— Хо-хо… Я собирался перейти на вино, чтобы никого не утруждать, но это весьма предусмотрительно с вашей стороны.

Лукавый голос генерала ударил по ушам Тобанга, как далекий гром. Это заставило его в спешке оглядеться в поисках любого стакана, который он мог бы наполнить. Но мое внимание было приковано исключительно к мечу, ставшему центром всей этой суматохи. И вскоре я понял, почему генерал отказался и дальше получать мечи семьи Лутон.

«Это же… меч Леонил из дома великого герцога Запада, не так ли?»

Эфес, обернутый качественными кожаными ремешками. В самом центре — прекрасная эмблема золотого льва, торжествующе рычащего.

«Подумать только, этот дизайн существовал уже десять лет назад…»

Как и сказал генерал, с наступлением эпохи мира генералы больше не были заняты национальной обороной, их интересовали политика и фракционная борьба. В такие времена самым важным была принадлежность. Мечи семьи Лутон были настолько простыми, что, какой бы превосходной ни была их функциональность, они никогда не привлекали взгляд. Но этот меч, украшенный броским знаком льва, негласно давал чувство единства тем, кто его носил.

«Кто же, черт возьми, его выковал?»

Анализ был настолько точным: предсказание того, что символизм вскоре перевесит практичность. Дерзкий вызов против массивной монополии семьи Лутон.

«Кто именно из дома великого герцога Запада мог это сделать?»

Пока я был поглощен этими молчаливыми размышлениями, кто-то слегка коснулся моего плеча.

— Не нальешь ли воды и мне?

Когда я повернул голову, в поле зрения появилась Елена Екатерина, дочь великого герцога Запада, которая привлекла мое внимание ранее. Она протянула мне стакан, её взгляд был умным и пронзительным.

— Пожалуйста, миледи.

На время я отвел глаза от меча и сосредоточился на её стакане. Тогда Елена тихо прошептала мне:

— На что ты так пристально смотришь?

Её дыхание мягко коснулось моего уха. В ответ я посмотрел на неё безжизненными черными глазами.

— Казалось, ты не мог оторвать взгляда от меча сэра Гилберта, пока разливал воду.

«Это она».

Смелость вклиниться в оборонный бизнес, очаровав генералов Империи. Инстинкт, позволивший уловить мой взгляд даже среди всех этих могущественных фигур. Елена пришла сюда не просто как замена отцу — она пришла оценить силы противников.

«…»

Я ничего ей не ответил. Лишь молча поклонился с едва заметной улыбкой. Дочь великого герцога не стала меня за это отчитывать. Напротив, она прикрыла губы пальцами, наблюдая за моим отступлением с заинтригованным выражением лица.

— Это не тот взгляд, что формируется простой зубрежкой.

Елена сделала легкий глоток и тихо пробормотала это себе под нос. Когда генерал-майор Гилберт, услышавший её, спросил, о чем она, она лишь отмахнулась.

— Нет, ничего. Просто кое-что на мгновение пробудило мой интерес.

После этого сменилось несколько раундов пустых тарелок. Великий герцог Севера вытер губы салфеткой и обратился к почетным гостям.

[Всем ли пришлась по вкусу еда?]

— Банкет в Лутоне всегда приносит удовлетворение. Я снова прекрасно провел сегодня время.

Генерал-майор Гилберт с гордостью продемонстрировал свою чистую тарелку. На это великий герцог добродушно хмыкнул и первым поднялся со своего места. Однако — еда на его собственной тарелке осталась почти нетронутой. Сочный стейк, на котором было лишь несколько небрежных надрезов. Он пригласил всех насладиться трапезой, но сам едва прикоснулся к еде.

[Пора вставать.]

Фрейя и Эдвард тоже встали, следуя за великим герцогом. Разумеется, более половины их порций остались на столе. Особенно это касалось второго сына — хотя он был гурманом и любил мясо, он почти не ел, вероятно, слишком остро чувствуя присутствие отца. Всё, что он мог — это идти позади великого герцога, и его шаги выдавали беспокойство. Дочь великого герцога Запада, Елена, последовала за ними неспешным шагом. Когда её сияющие золотистые волосы мягко качнулись, вокруг распространился нежный аромат инжира. Реагируя на него, я оглянулся на её удаляющуюся фигуру.

В этот момент — Елена, шедшая прямо к выходу, тоже повернула голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Её глаза, голубые, как спокойное озеро, посмотрели на меня, и она едва заметно улыбнулась. Но я не принял эту улыбку за знак доброй воли. То, что она только что сделала с великим герцогом Севера... Это было так, словно она запустила свою острую когтистую лапу в чужие владения.

«…»

Даже после того как эти могущественные фигуры ушли, мы остались в зале в ожидании. Я знал, что великий герцог и его дети скоро вернутся, поэтому сохранял спокойствие. Как только горничные закончили уборку, по длинному столу разлился полированный блеск. После того как они поспешно покинули зал, на этой гладкой поверхности снова появилось отражение великого герцога.

[…]

Выражение его лица было совсем не таким, как когда я только пришел сюда. Оно было мрачным и свирепым, будто он собирался надеть шлем и в то же мгновение выступить в лагерь врага. Напротив, Эдвард и Фрейя, стоявшие по бокам, выглядели так, будто вот-вот потеряют рассудок. Фрейя, не отвечавшая за военные поставки, по крайней мере, сохраняла нейтральное лицо — но Эдвард, ответственный за это человек, выглядел жалко и встревоженно, словно кто-то выставил напоказ все его слабости. Несмотря на то, что ему было почти тридцать и он был опытным главой компании.

[Эдвард.]

Великий герцог, теперь сидевший во главе семейного стола, прикрыл лоб рукой. Когда он наконец заговорил, каждый член герцогской семьи с трудом сглотнул.

— Да, отец…

[Почему ты не сообщил об этом деле заранее?]

— Я и сам правда не знал… Я был так сосредоточен на закреплении рудников, что не мог отвлечься…

Стоило ему начать оправдываться, как герцог Лутон с силой обрушил свой огромный кулак на круглый стол.

Ква-а-анг―――!!

[Ты считаешь, что это дело стоит меньше, чем рудник!!]

Великого герцога привело в ярость не просто то, что сын оправдывался. А то, что сын, похоже, действительно верил, что потерянное только что стоит меньше рудника — и от этого он выглядел совершенно никчемным.

— Отец, наша семья Лутон и так распоряжается большей частью оружия и припасов Империи…! Неужели генералам нельзя позволить попробовать другой меч хотя бы раз…?

[Какой-то меч, говоришь…?]

Лутон издал короткий, недоверчивый смешок. Он отвернулся от своего бормочущего сына, вздыхая так, будто не мог больше на него смотреть.

[Вот именно поэтому тебя постоянно сравнивают с Эриком, болван.]

Лутон с трудом понимал, как те, в ком течет его кровь, могут быть столь слепы. Резким, раздраженным жестом он прогнал его.

[Ступай. И немедленно выясни, что пошло не так!]

Эдвард медленно опустил голову. Вероятно, он привык извиняться перед отцом; он молча вежливо поклонился и покинул зал.

[И перед следующей аудиенцией ты доложишь в точности, какой негодяй посмел занести свою ложку над столом Лутонов!]

Эдвард покинул особняк вместе со свитой в черных костюмах. В итоге напротив великого герцога остались сидеть только Фрейя и её помощники.

[Ха-а-а…]

— Отец, я тоже проведу расследование и доложу вам.

Старшая дочь, одетая в шелковое платье, нежно коснулась плеча отца. Однако даже её ласковый жест не шевельнул ни единым волоском в его бровях.

[Нет. Тебе следует заниматься конкурсом, который скоро пройдет здесь, в зале Лутонов.]

Если старший сын Эрик занимался финансами и сельским хозяйством, а второй сын курировал военные поставки, то Фрейя единолично управляла сферой искусств. Её влияние в северных культурных кругах Империи было значительным — она практически председательствовала над всей роскошью и меценатством в регионе. Множество театров и отелей под эгидой герцогского дома перешли к ней.

— У Эдварда наверняка есть свои планы. Он уже взрослый человек.

[Один лишь возраст не делает человека опытным. И если ты намерена защитить свое место, ты не должна довольствоваться малым — смотри на мир шире.]

— Я запомню это, отец.

Тридцатилетняя женщина скромно приложила руку к груди и сдержанно поклонилась. После этого она также покинула особняк вместе со своей свитой. И так, в конце концов, за просторным столом остался сидеть один лишь герцог Лутон. Пустые стулья тянулись длинным безмолвным рядом. Герцог смотрел на это пустынное зрелище тусклыми, безжизненными глазами. Затем, опустив лоб на сцепленные руки, он погрузился в раздумья.

[Я стал отцом пятерых детей, но ни один из них не внушает доверия.]

Его старший сын, Эрик, в данный момент находился за морем в имперской столице, ведя переговоры с кронпринцем. Однако в глазах Лутона амбиции Эрика далеко опережали его проницательность. С тех пор как Эрик взял управление на себя, основной доход предприятий Лутонов — сам костяк их дома — перестал расти. Конечно, общая тенденция всё еще была восходящей. Но для герцога было прискорбно, что Эрик, казалось, доволен столь скудным прогрессом.

Второй сын, Эдвард, был ничуть не лучше. Даже когда его собственный бизнес был в беде, он пренебрегал им, вечно гоняясь за высокоприбыльными активами вроде рудников и недвижимости. По сравнению с ними Фрейя была довольно способна в делах. Однако, родившись женщиной и вторым ребенком, ей было трудно превзойти Эрика без веского, неоспоримого повода.

Если исключить младшую, Эчину, выбравшую путь рыцаря, и Эдгара, всё еще студента Академии — герцог Лутон задавался вопросом, сможет ли хоть один из его сыновей достойно возглавить семью. Неважно, что они были его детьми — он был из тех людей, кто ценит сам дом выше любых семейных уз.

[Я выйду подышать воздухом.]

Герцог поднялся со своего места, заложив руки за спину. Главный секретарь последовал за ним в нескольких шагах без напоминаний.

[Сегодня я пойду один. Я скоро вернусь, так что жди здесь.]

— Да, Ваша Светлость. Пожалуйста, не торопитесь.

Мы с Тобангом прижались к стене, в тишине затаив дыхание. Герцог прошел мимо нас торжественным шагом. В итоге в огромном банкетном зале осталось всего три человека. Когда господин вышел наружу, Дебье в одиночестве тихо встал у окна. Он наблюдал за герцогом, медленно прохаживающимся по саду в темноте.

— Тобанг Арман, Юлиус Роджер.

— Да.

Оба кадета ответили в унисон. Заложив руки за спину, главный секретарь обратился к нам:

— Вы должны действовать автономно.

— Слушаюсь.

Действовать автономно. На поверхности эту фразу можно было принять за «отдыхайте в свое удовольствие». Но любой секретарь, обладающий хоть каплей здравого смысла, уловил бы истинное значение. Тот факт, что нас оставили здесь даже после завершения банкета, означал, что от нас ожидают самостоятельных раздумий о том, как услужить герцогу, когда он вернется. Иными словами, это было лишь продолжение теста.

«…»

Критический шанс услужить герцогу лично. Полностью осознав это, мы обменялись взглядами — и в то же мгновение начали движение. Чтобы первыми сделать свое имя известным герцогу.

Первым банкетный зал покинул Тобанг. Словно у него всё уже было спланировано, он направился прямиком к кухне.

— Лили. Думаю, сегодня мне понадобится то, о чем я говорил раньше.

Он обратился к горничной, ожидавшей перед входом в кухню. Похоже, он уже успел завоевать их расположение своей привлекательной внешностью, так как разговаривал с ними бодрым и уверенным голосом.

— Да, я принесу это немедленно.

Горничные поспешили на кухню и вскоре вышли, неся поднос, подготовленный заранее. На нем были изящный чайник и несколько кусочков шоколада, всё аккуратно расставлено. Он действительно поработал головой. Тобанг поставил угощения на стол, словно напоказ. Затем он слегка приоткрыл крышку чайника, чтобы насыщенный аромат распространился по всему залу. Запах розмарина, успокаивающий при одном лишь вдохе, коснулся моего носа.

……

Дебье молча кивнул, наблюдая за действиями Тобанга. Меню, подготовленное кандидатом из престижной семьи, не было обычным чаем с десертом. Лучшие чайные листья, привезенные с Востока, и темный шоколад, выбранный с учетом вкуса великого герцога, который не любил сладкое. В каждом его выборе чувствовались вдумчивость и искренность. Главный секретарь всё еще наблюдал за мной — тем, кто до сих пор не предпринял никаких действий. Теперь, когда шанс первым предложить десерт и чай был упущен, он словно спрашивал взглядом: а что здесь могу сделать я?

В ответ я тоже сделал шаг вперед. Однако, в отличие от Тобанга, я направился не на кухню и не в сад, где был великий герцог. Я остановился прямо перед главным секретарем.

— Ты хочешь что-то сказать, Роджер?

Дебье нахмурился из-за моего неожиданного поступка.

— Да, у меня есть просьба.

— Твой коллега предпочел служить своими силами. На каком основании ты берешь на себя смелость обращаться ко мне с просьбами?

Как и полагалось ближайшему помощнику великого герцога, Дебье был холоден. Но я тоже был тем, кто когда-то занимал ту же самую позицию.

— У меня нет намерения выдвигать необоснованные требования ради собственного удобства. Я — секретарь великого герцога.

В такие моменты было крайне важно открыто заявлять о своих убеждениях. Показать, что всё, что я делаю, — ради моего господина.

— Однако прямо сейчас я желаю предложить ту услугу, в которой герцог нуждается больше всего.

— Услугу, в которой он нуждается больше всего?..

Как человек, служивший только ему всю свою жизнь, Дебье проявил интерес к этим словам. Даже в глазах, которые до этого смотрели на меня как на ничтожное существо, промелькнула искра любопытства.

— Да. Чтобы предложить эту услугу, мне требуется ваше разрешение.

— Говори. Если это действительно для Его Светлости, я его дам.

Я приложил кулак к левой стороне груди и отдал ему почтительный салют. Затем, пройдя мимо Тобанга, который с трудом сохранял спокойствие на лице, я вышел из обеденного зала. Дебье шел рядом со мной, заложив руки за спину. Когда же он увидел место, перед которым я резко остановился, в его остром взоре сверкнула молния.

— Я прошу разрешения войти сюда.

То, о чем я осмелился просить, был доступ в кабинет великого герцога Севера.

— Это место, куда даже официальные секретари могут входить только спустя пять лет службы. И ты, простой кандидат, просишь об этом?

Дебье говорил, элегантно поглаживая ручку двери, вырезанную в форме величественного черного льва. В ответ я спокойно открыл рот:

— Разве вы не сказали, что разрешите, если это будет чем-то важным для Его Светлости?

— Даже так, я не могу позволить тебе войти одному по личным причинам. Только если бы тебя сопровождал Его Светлость.

Глядя на решительного главного секретаря, я медленно покачал головой. Затем я поднял пальцы, показывая число два.

— В таком случае, пожалуйста, войдите сами и вынесите всего два документа.

— Документа?..

Я подошел ближе к Дебье, который нахмурился еще сильнее. Я наклонился к его уху и прошептал то, что хотел получить.

— Если великий герцог вернется, собравшись с мыслями, это будет самое первое, что он станет искать.

Наконец, поняв, что я запрашиваю, Дебье слегка приоткрыл рот. Прослужив великому герцогу Севера более тридцати лет, он выглядел одновременно раздосадованным и слегка польщенным; слабая улыбка невольно тронула его губы.

— Жди здесь.

Как только он уловил мое намерение, главный секретарь перестал во мне сомневаться. Грациозными движениями он проверил кабинет и мгновенно достал два документа, о которых я просил. Словно он знал на память расположение каждой бумаги в этом офисе.

……

Я протянул обе руки, чтобы принять их. Но Дебье, притворившись, что отдает их, отдернул бумаги в последний момент.

— Роджер, я стал свидетелем твоей преданности Его Светлости. Однако.

В тусклом коридоре его черные глаза холодно блеснули. Его пронзительный взгляд был подобен взору ночного орла, выслеживающего добычу.

— Осознаешь ли ты, насколько высокомерной и опасной была твоя просьба?

Это испытание, придуманное Дебье, должно было показать, на что я способен в рамках «уровня кандидата». И всё же я, человек, который еще ничего не доказал, осмелился переступить черту, претендуя на знание мыслей великого герцога. Даже если намерения были благими, великий герцог мог легко счесть это дерзостью и самоуправством.

— Я понимаю, главный секретарь.

Я медленно опустил вытянутые руки. В лунном свете мои безжизненные глаза приобрели едва заметный блеск.

— Но неужели вы действительно верите, что герцогу нужен подчиненный, чьи способности ограничиваются лишь подачей десертов?

— Что?..

Главный секретарь насупил густые брови при виде кандидата, посмевшего подвергнуть сомнению его слова. Из-за этого его и без того суровое лицо стало еще более пугающим.

— Герцог Лутон желает только самого лучшего — будь то земля или люди.

Я повернул голову, чтобы посмотреть на бесчисленные произведения искусства, украшающие коридор. Прекрасные вазы и картины. Все они были шедеврами, созданными художниками на пике их карьеры, в которые было вложено всё их мастерство.

— Я всегда делал всё возможное, чтобы стать тем человеком, в котором Его Светлость нуждается.

Дебье, заслуживший признание герцога Лутона за тридцать лет. Он тоже хорошо знал: если хочешь быть признанным своим господином, ты должен доказать, что незаменим.

……

По этой причине старик на мгновение закрыл глаза. После нескольких секунд тишины, когда он снова их открыл — яростный блеск в его взгляде сменился привычным самообладанием.

— Возьми их.

Возможно, решив, что этот кандидат осознает тяжесть своих действий, главный секретарь передал документы. Затем он тихо запер за собой дверь кабинета.

— Благодарю вас, главный секретарь.

Я принял бумаги и спокойно вернулся в банкетный зал. После чего положил их рядом с чашкой чая, которую поставил Тобанг.

―――――――

Сколько времени прошло? Вскоре я услышал торжественные шаги великого герцога, приближающиеся издалека. Быстрее и тяжелее, чем обычно. Даже в самом звуке шагов чувствовался его гнев. Когда дверь открылась, великий герцог вошел в зал с леденящим выражением лица.

……

Вернувшись в теперь уже пустой банкетный зал, второй по силе человек на континенте глубоко вздохнул. Тяжелое, звучное дыхание, словно зверь выпускает пар через ноздри. Насыщенный аромат розмарина, заполнявший зал, исчез под напором этого вздоха. Решительным шагом великий герцог подошел к главному креслу. Он снова сел и молча уставился на длинный пустой стол. Затем, когда он опустил взгляд — его глаза наткнулись на чай и документ. Даже не присматриваясь, он немедленно взял бумаги в руки. Он достал монокль, который хранил в кармане кардигана, и надел его.

— «Военные поставки Лутонов, полугодовой отчет о результатах».

Великий герцог сжал отчет Эдварда в одной руке. Яростным взглядом он снова просмотрел цифры за полугодие. Когда он перевернул одну страницу, затем другую — только тогда он наконец поднес остывшую чашку чая к губам, сделал небольшой глоток и оглядел комнату.

— Дебье.

— Да, Ваша Светлость.

Золотистые глаза Лутона переместились туда, где мы с Тобангом стояли в отдалении.

— Почему кандидаты всё еще здесь?

— Они еще не получали приказа уйти, поэтому я велел им ждать.

Выглядя утомленным, великий герцог потер переносицу пальцами. Затем, с несколько смягчившимся выражением лица, он снова посмотрел на нас.

— Значит, этот чай тоже приготовили эти двое?

Главный секретарь подал знак Тобангу отвечать лично. Юный отпрыск благородной семьи уверенно приподнял уголок рта:

— Я приготовил его сам, Ваша Светлость.

— Почему ты решил подать именно чай?

Когда вещи, которые он подготовил, были упомянуты самим великим герцогом, Тобанг уверился в своей победе. Со своим характерным статным и красивым лицом он плавно ответил:

— Потому что я знал, что из-за дискуссий во время банкета настроение Вашей Светлости будет неспокойным.

Он почтительно указал ладонью на чайник. В щели крышки виднелся ярлык пакетика известной восточной торговой компании.

— Я слышал, что аромат розмарина оказывает успокаивающее действие на разум и тело, поэтому подготовил его заранее.

Великий герцог Лутон медленно кивнул, слушая четкую речь светловолосого кандидата. Затем с безразличным выражением лица он снова посмотрел на документ.

— Понимать душевное состояние своего господина и создавать оптимальную обстановку — это тоже добродетель.

Великий герцог долго выдыхал. Затем взмахом руки он дал понять, что Тобанг может идти.

— Хорошо сработано. Можешь возвращаться.

— Благодарю вас, Ваша Светлость!

Очевидно, удовлетворенный бесстрастным комплиментом великого герцога, Тобанг склонил голову в знак благодарности. Слегка кивнув главному секретарю, он покинул зал. Великий герцог обвел своим острым золотым взглядом просторную столовую. Затем, осознав, что с момента его ухода ничего не изменилось, он глубоко вздохнул.

— Отправь и этого ребенка.

Великий герцог Севера не задал мне ни единого вопроса. Даже не удостоив меня взглядом, он просто махнул рукой, отпуская меня.

……

В ответ я тоже тихо склонил голову в прощальном жесте. Когда я молча вышел из зала, Дебье плотно закрыл за мной огромные двери. Наконец в банкетном зале остались только великий герцог Севера и главный секретарь. Только тогда Лутон поднял чашку и вдохнул насыщенный аромат.

— Аромат приятный, главный секретарь.

— Это сорт, который кандидат подготовил заранее. Я слышал, что в землях их семьи есть участки, где его выращивают.

— Вот как? Они не могут оба принадлежать к одной семье. Это была семья того черноволосого ребенка?

Дебье решительно покачал головой. Затем, наполняя наполовину пустую чашку, заговорил:

— Нет, это была семья Тобанга Армана, того, кто говорил первым.

При имени Арман великий герцог молча кивнул.

— Значит, сын барона Армана. Неудивительно — эти зеленые глаза похожи.

Он безразличными движениями перелистывал страницы документа. Затем просмотрел материалы по дизайну мечей, прикрепленные к концу отчета, которые касались западного региона Империи.

— Насколько я видел, черноволосый ребенок ничего не подготовил. Мальчишка Арман просто действовал первым.

Великий герцог уже полностью понимал обстоятельства кандидатов. Его золотые глаза ярко сияли, словно видя всё насквозь.

— Но это лишь доказывает отсутствие способностей. Рождение в захудалом доме — не повод для гордости.

Уже стерев из памяти кандидата, которого хвалили генералы, Лутон произнес бесчувственным голосом:

— Если ты рожден с низкой кровью, ты должен знать, как преодолеть это самому. Зачем мне нанимать таких людей? Я не содержу благотворительную организацию.

Он, казалось, не желал тратить больше ни секунды на каких-то там кандидатов и вернулся к отчету. Подперев острую линию челюсти тыльной стороной ладони, он сохранял серьезное выражение лица. Но — пока он был погружен в работу, его и без того напряженные брови резко дернулись.

— Нет, Ваша Светлость.

Потому что Дебье произнес слова, которых он никак не ожидал.

— Юлиус идеально понял истинную суть этого испытания.

Великий герцог медленно поднял голову при словах главного секретаря. Поправив монокль, он жестом велел ему объяснить, что тот имеет в виду.

— Этот ребенок уже освободился от ограничений своего происхождения.

Дебье, секретарь с тридцатилетним стажем, ответил со слабой, редкой улыбкой в уголках губ.

— Все материалы, которые вы сейчас держите в руках, были подготовлены им.

Великий герцог Севера, молча стоявший со скрещенными руками и слушавший ответ секретаря, нахмурился, словно гадая, не ослышался ли он.

— Этот ребенок?..

Даже он не смог скрыть несвойственное ему выражение удивления.

— Значит, это тоже подготовил не ты?

Быстрыми движениями великий герцог пролистал отчет. Затем он указал на иллюстрацию золотого льва — символа дома великого герцога Запада, семьи Екатерины, — которую он никогда не запрашивал.

— Да, Ваша Светлость.

Дебье опустил взгляд на золотого льва вместе с ним. Там были написаны имена дочери западного великого герцога Елены и торговца оружием Леонила.

— Этот ребенок уже знает, в чем Ваша Светлость нуждается больше всего прямо сейчас.

……

В линзе монокля отразилось имя Елены. Некоторое время он молча смотрел на это имя, затем снял монокль и потер переносицу.

— Завтра закажи церемониальный длинный меч у Леонила под другим торговым именем.

— Да, как прикажете.

Великий герцог поднялся с главного места. Затем, заложив руки за спину, он с торжественным видом посмотрел в окно.

— И завтра включи этого ребенка в график осмотра оружейной мастерской.

— Вы имеете в виду Роджера, Ваша Светлость?

Великий герцог бросил короткий взгляд в сторону. Предводитель черных львов смотрел на двери, через которые вышли кандидаты.

— Да. Юлиуса Роджера.

Он положил информационный документ о доме западного великого герцога на стол. Затем, поглаживая острую челюсть, произнес:

— Посмотрим сами.

Посмотрим. При этом слове Дебье тоже посмотрел на двери решительным взглядом.

— Действительно ли он тот талант, который мне требуется.

Потому что впервые великий герцог проявил искренний интерес к простому кандидату в секретари.

П.П: Дорогие читатели!Очень прошу вас соблюдать терпение,в ближайшее время я собираюсь заняться марафоном до 60 главы.До этого времени пожалуйста потерпите,мне нужно заняться другими тайтлами.Надеюсь на понимание.Спасибо.

P.S Этот комментарий побудил меня написать пользователь под ником Адвокат Дьявола.Данное произведение ему ,видно, очень понравилось и он буквально стал зависимым.Пожалуйста цените свое здоровье и не становитесь "книжными наркоманами". Спасибо

На следующий день на рассвете.

Это было время, когда все кадеты еще крепко спали.

В этот час я сидел один за круглым столом.

В руках у меня был чертеж церемониального длинного меча.

「――――――.」

Кто-то постучал в дверь в размеренном ритме. Отвечая на стук, я открыл дверь.

— Юлиус Роджер.

Передо мной стоял Дебье, главный секретарь, одетый в безупречный строгий костюм, точь-в-точь как я. Даже на рассвете его глаза хищно поблескивали, словно у орла.

— Ты уже не спал. Подготовился заранее?

— Да, мне всегда требовалось мало времени на сон.

Заложив руки за спину, секретарь безучастно отвернулся.

— Следуй за мной.

Перед резиденцией ждал экипаж. Я сел в него, и вместе мы направились в одну из мастерских, принадлежащих оружейному дому Лутонов.

Мастерская находилась недалеко. Путь в карете занял около часа; всего в тридцати минутах езды от нее располагалась академия, в которой училась Эчина.

«…….»

На протяжении всей поездки Дебье не проронил ни слова. Он лишь опирался обеими руками на трость и пристально смотрел мне в лицо. Этот взгляд давил, поэтому я просто не отрывал глаз от окна. Вдалеке показалось элегантное старинное здание академии. Похоже, там как раз шли тренировки, так как до нас доносились задорные крики студентов. К тому времени, как этот звук окончательно затих, мы прибыли в мастерскую Лутонов.

Первым делом по прибытии нас встретил едкий воздух. Слабый запах железа, смешанный с чем-то горелым и горьким. Пробираясь сквозь этот тяжелый воздух после выхода из экипажа, я заметил рабочих, которые вышли нам навстречу.

— Вы прибыли, главный секретарь Дебье!..

На оживленное приветствие рабочих Дебье лишь слегка махнул рукой.

— Зачем вы все вышли заранее?

— Конечно, мы должны вас встретить. Вы ведь управляющий.

Мужчина средних лет, который, судя по всему, был главой мастерской, глубоко поклонился Дебье. Каким бы высоким ни был их ранг, перед главным секретарем они оставались лишь подчиненными.

— Но я не ожидал, что вы прибудете на два часа раньше графика. Неужели мы совершили какую-то ошибку?..

— Нет. Я просто решил приехать пораньше.

Всё так же держа руки за спиной, секретарь зашагал в мастерскую. Стоя бок о бок с ним, я осматривал мастерскую Лутонов такой, какой она была десять лет назад — зрелище, которое я не видел долгое время. Большинство сотрудников были мастерами, обученными дварфами, жившими в северных горах. У массивной печи, расположенной в центре мастерской, они принимали расплавленный металл и усердно ковали сталь.

Каанг―――.

В воздухе раздался чистый звук закалки. Под присмотром магов, отвечающих за безопасность, мастера ковали древковое оружие в безупречной координации.

«Пока что атмосфера и дисциплина в мастерской остаются нетронутыми».

Конечно, после того как Эдвард захватит полную власть, мастерская скатится на третье место в индустрии. Глядя на всё это, я понимал, насколько умело Дебье и великий герцог Севера вели дела всё это время.

— Продажи в этом квартале уже побили рекорды прошлого года. Всё идет гладко.

— Я знаю. Вы хорошо поработали, мастер.

Дебье, казалось, совершенно не интересовался обычным оружием и прошел мимо огромного цеха. После этого мы пересекли гравийный двор и направились к маленькой постройке.

— Мастер Шмидт внутри?

— А, да... полагаю, что так, но дело в том...

При упоминании имени Шмидта выражение лица главы мастерской стало обеспокоенным. В ответ Дебье сузил свои безжизненные черные глаза и холодно произнес:

— Без сомнения, он снова бездельничает.

— Прошу прощения. Просто в последнее время заказов на качественные мечи почти нет...

Секретарь даже не удостоил оправдание ответом и распахнул дверь скромной мастерской.

В этот момент в нос ударил удушливый запах спиртного. Однако Дебье даже бровью не повел. Он просто подошел к мускулистому мужчине, который развалился и спал рядом с пылающим горном.

— Мастер Шмидт. Чем именно вы занимаетесь в рабочее время?

— ……

От ледяного голоса секретаря мускулы на широкой спине мужчины дернулись. Затем мужчина средних лет с грубым, пугающим лицом медленно посмотрел на Дебье.

— Должно быть, я совсем разленился. Если уж самый прославленный секретарь империи пришел сюда лично...

Кузнец Шмидт низко хмыкнул, приподнимаясь. На его теле было множество старых шрамов от мечей, давно затянувшихся.

— Простите меня. В последнее время заказов почти не было. Весь день пялиться на горн — так и с ума сойти можно.

— Мне доложили. Даже те немногие оставшиеся заказы были перехвачены другими домами.

Даже потеряв всех клиентов в пользу семей-конкурентов, этот мастер-кузнец не проявлял настоящего гнева. Он лишь издал долгий, усталый вздох, будто в нем не осталось воли.

— Времена меняются, Шмидт. В наши дни мечи проводят гораздо больше времени в ножнах, чем вне их.

— Этого и следовало ожидать. В конце концов, наступил век мира.

Мастер криво усмехнулся, словно всё понимал. Он так упорно трудился, выковывая мечи ради мира, только чтобы обнаружить: когда мир действительно наступил, ему в нем не осталось места.

— С вашим мастерством вы могли бы хотя бы делать декоративные клинки.

— Пусть заказывают эти нарядные игрушки в той большой мастерской. Мне это неинтересно.

Даже перед секретарем, который заставлял главу мастерской дрожать, кузнец оставался совершенно невозмутимым. Он резко отвернулся и снова стал смотреть в пылающее пламя.

— Когда Лутон привел меня сюда, он обещал, что я смогу ковать мечи с истинным смыслом.

Он назвал великого герцога Севера просто «Лутоном». Значит, он был как минимум ровесником герцога.

— А теперь вы ждете, что я буду делать крошечные кинжалы для женщин?

Шмидт Вальверде. Между прядями длинных заплетенных черных волос мужчины средних лет виднелись заостренные уши.

— В конце концов, великий герцог изменился.

Он был полудварфом, рожденным от дварфа и человека. Хотя внешне он выглядел как мужчина средних лет, на самом деле ему было почти шестьдесят.

— Если всё так, я лучше стану независимым и открою собственную мастерскую.

Однако. Дебье был не тем человеком, которого можно было принимать всерьез.

— Мастерскую... Если бы вы объявили о таких планах, мы бы с радостью вас поддержали. Но...

Секретарь достал белый документ из внутреннего кармана своего сюртука. Это был трудовой договор, сохраненный магией в течение сорока лет.

「Трудовой договор, Шмидт Вальверде.」

Своими длинными пальцами секретарь указал на определенный пункт. Там было написано следующее:

「В случае расторжения контракта Шмидту запрещается работать в той же отрасли в течение трех лет в целях защиты коммерческой тайны.」

— Неужели вы думаете, что сможете отложить молот на целых три года?

Дебье вложил документ в огромные руки мускулистого мужчины. Хотя Шмидт был почти на две головы ниже, его ладони были гораздо крупнее.

— Ну... полагаю, это всё же лучше, чем делать игрушечные мечи.

Секретарь молча смотрел сверху вниз на полудварфа. В его черных глазах отражалось свирепое пламя горна.

— На самом деле этот пункт о коммерческой тайне даже не так важен.

— Что?..

Когда Шмидт нахмурился, секретарь оглядел мастерскую ремесленника и заговорил:

— Потому что, если вы не оставите это упрямство, даже если вы откроете собственную мастерскую, никто не купит ваши пресные мечи.

Вдоль стен мастерской были выставлены бесчисленные шедевры. Однако все они имели простой дизайн, строго соответствующий основам.

— Знаете ли вы, почему ваши мечи всё это время продавались хотя бы понемногу?

На первый взгляд, они мало чем отличались от дешевых мечей, продающихся на улице. Только опытный рыцарь, взяв их в руки, смог бы почувствовать разницу.

— Это происходило потому, что великий герцог Лутон лично поощрял командиров покупать их.

От холодного замечания Дебье кожа под глазами Шмидта задрожала. Его заостренные уши слегка дернулись, словно тоже оскорбились.

— Каким бы прекрасным ни был меч, какой в нем толк, если никто не признает его ценности?

Палец секретаря в белой перчатке указал прямо в лицо Шмидту. Ошеломленный ремесленник не смог ничего возразить.

— Если вы продолжите цепляться за эту бессмысленную гордость, в конце концов вас выбросят.

Секретарь резко отвернулся. Затем, глядя на груду неудавшихся мечей, разбросанных в углу мастерской, он произнес:

— Кем бы вы ни были.

С безразличным выражением лица Дебье покинул мастерскую. Я тоже тихо последовал за ним. Уходя, я бросил взгляд на Шмидта. Выражение лица ремесленника, смотрящего на сломанные мечи, было совершенно несчастным.

«Да, теперь я вспомнил».

В это время я всё еще был кадетом и никогда не имел возможности встретиться со Шмидтом лично. Когда меня назначили главным секретарем, его уже выгнали из дома великого герцога за плохие показатели. Упрямство дварфа было тверже любого куска железа. Дебье прекрасно это знал, поэтому и спровоцировал Шмидта.

Стоя у входа в мастерскую, секретарь крепко зажмурил глаза, словно пытаясь остудить гнев. Мастера мастерской нервно поглядывали на него, не в силах скрыть тревогу.

— Простите нас, главный секретарь. Мы сделаем всё возможное, чтобы убедить мастера Шмидта.

— Нет, в этом нет необходимости. Как обычные люди могут сломить упрямство дварфа?

Дебье решительно покачал головой. Затем он повернулся в сторону академии Норд, где была запланирована следующая встреча.

— Желания великого герцога были высказаны предельно ясно. Теперь выбор за Шмидтом.

Похоже, секретарь уже поставил на нем крест, так как больше не удостоил мастерскую ни единым взглядом. Он просто зашагал обратно к экипажу. Однако я не стал садиться в карету вслед за ним.

— Ты не едешь, Роджер?

— Нет. Если позволите, я хотел бы остаться здесь.

Обычно, если бы любой другой кадет сказал такое, Дебье вышел бы из себя. Но раз уж он сам привез меня сюда, значит, он чего-то от меня ожидал.

— Ты намерен попытаться убедить Шмидта, которого никогда даже не встречал, только ради того, чтобы соперничать с леди Еленой?

— Если вы дадите мне шанс, я именно так и поступлю.

Дебье засучил рукав и посмотрел на свои наручные часы. Затем его острый взгляд дрогнул, и он произнес:

— Великий герцог не дает человеку второго шанса. Тебе незачем брать на себя сложную задачу по усмирению гордости дварфа.

— Если я буду выбирать, за какие возможности хвататься, как я смогу называть себя тем талантом, которого желает великий герцог?

Я приложил кулак к левой стороне груди. И такими же безжизненными черными глазами, так похожими на его собственные, я дал обещание.

— Семья Лутон никогда и никому не проиграет.

Дебье молча смотрел на меня, прежде чем расстегнуть свои наручные часы. Он положил их прямо в мою открытую ладонь.

— Я посещу Академию, чтобы повидаться с леди Эчиной. К тому времени, как я закончу, наступит полдень.

Он указал на отметку «12 часов» на часах в моей руке. И холодным, бесстрастным голосом отдал последнее указание:

— К тому времени посмотри, сможешь ли ты заставить Шмидта передумать.

Дебье, который всегда казался безразличным к мастеру-дварфу. На самом деле он тоже чувствовал сожаление по отношению к старому деловому партнеру Лутона. Каким бы выдающимся ни был талант, если он отставал или шел против воли семьи, его отбрасывали без колебаний.

— Я понимаю.

И это касалось меня тоже, раз уж я остался, настаивая на том, что смогу убедить Шмидта. Неверный выбор был основанием для дисквалификации секретаря. Ведь безрассудное решение могло легко подвергнуть опасности господина. Это было естественно.

— К вашему возвращению я изменю мнение мастера.

Я отдал Дебье вежливый салют, когда он сел в экипаж. Когда дверь закрылась, все стоявшие рядом со мной служащие разом склонили головы.

— Глава мастерской.

— Да, главный секретарь.

Перед отъездом Дебье подозвал главу мастерской. Затем, указав на меня, произнес серьезным тоном:

— Пока меня нет, Юлиус Роджер будет действовать от моего имени.

— ...Простите?

Глава мастерской средних лет слегка нахмурился, глядя на мое юное лицо. Однако, встретив леденящий взгляд Дебье, он быстро разгладил выражение лица.

— До моего возвращения вы будете оказывать ему полное содействие.

— А... понятно.

Я думал, он просто проигнорирует всё, что я сделал до сих пор. Но, по правде говоря, Дебье, похоже, в какой-то мере признал мои заслуги.

— Что прикажете делать, кадет? — спросил глава мастерской холодным голосом после отъезда Дебье. Мастера этого места обладали сильной гордостью, так что было ясно: им не нравится идея моего временного назначения.

— Для начала принесите мне бутылку виски. Очень крепкого и дорогого.

Оставив эти слова, я повернулся и направился в мастерскую Шмидта. Когда я снова распахнул дверь, полудварф всё так же сидел у горна. Раса дварфов была известна тем, что они вступали в бой первыми, кто бы ни вторгся — будь то дракон. С этого момента мне предстояло убедить этого упрямого человека, унаследовавшего их кровь.

«А в этой области я всегда был экспертом».

Вскоре сотрудник, вызванный главой мастерской, принес мне стеклянную бутылку, наполненную золотистой жидкостью. Я взял ее в руку и медленно подошел к Шмидту.

— Приветствую вас, мастер-ремесленник.

Я одарил его хитрой, лисьей улыбкой. Но кузнец даже не взглянул в мою сторону.

— Я слышал, вы всегда любили хороший алкоголь, поэтому принес вам кое-что.

При слове «алкоголь» плечи дварфа средних лет дрогнули.

— Я в порядке. Я бросил пить целую вечность назад.

— …Хм? Дварф, знаменитый тем, что был пьяницей, бросил пить?

Услышав неловкую ложь Шмидта, я сразу понял, что он пытается что-то скрыть. Чтобы выяснить это, я приподнялся на цыпочки и заглянул мастеру через плечо.

И в этот момент я увидел: он уже держал бутылку виски, на стекле которой был выгравирован золотой лев.

— Подождите-ка. Откуда у вас это спиртное?

Когда я шагнул вперед, Шмидт смущенно откашлялся.

— П-просто ранее одна юная леди оставила это в качестве подарка, когда заказывала меч.

Особый виски из западной империи с гербом в виде золотого льва в качестве доказательства. И она заказала меч у мастера семьи Лутон — который в наши дни почти не пользовался спросом.

— Та юная леди... куда она ушла?

П.П:Я создал ТГ канал,там будет вся информация про процесс перевода,если интересно,то заходите(ну или хотя бы посмотрите 👉👈).

Ссылка в профиле команды.Увидимся в следующих главах!

— Я сказал, что подожду неподалеку от мастерской, пока меч не будет полностью готов.

Шмидт уже опустошил почти половину бутылки виски. Его массивный нос покраснел.

— Просто подожди здесь. И не делай его для неё пока что.

Оставив дварфа позади, я в одиночестве вышел из мастерской. Свернув за угол, я направился к тихой поляне, где в поле зрения появился платинового цвета экипаж. Пара белых лошадей, привязанных к дереву, неспешно жевала сено.

«Елена, дочь великого герцога...»

Я знал, что она придет сегодня, но чтобы прибыть в такой ранний час... И она даже заказала меч у ремесленника конкурирующего предприятия? Я был настолько поражен её дерзостью, что зашагал прямо к карете. Затем я твердо постучал в плотно закрытое окно.

―――――.

Окно медленно открылось. Вместе с насыщенным ароматом показался проблеск сияющих золотых волос. Елена, дочь великого герцога Запада, с её чувственными голубыми глазами. Сидя внутри экипажа, она держала чайную чашку и спокойно смотрела на меня.

— Приветствую, леди.

— Юлиус Роджер, встретить тебя именно здесь.

Старшая дочь дома великого герцога Запада знала моё имя. Оно упоминалось в банкетном зале лишь раз, и всё же она запомнила даже мою фамилию.

— Я проезжал мимо с инспекцией, когда узнал знакомый экипаж и подошел.

— Понимаю. Как раз так совпало, что и у меня здесь были дела.

— Да, я в курсе. Вы разместили заказ на меч у мастера Шмидта.

Однако по-настоящему меня беспокоило не то, что она знала моё имя.

— Вы сделали это без ведома нашего дома великого герцога.

В течение десяти лет она шла иным путем в бизнесе. В этих голубых глазах под золотыми волосами амбиции переливались через край.

— Без ведома? Я просто пришла проконсультироваться с известным кузнецом Севера, вот и всё.

— Это не просто консультация. Вам нужны техники ковки мастера Шмидта, не так ли?

Рыцарь Западного Ордена, сидевший в карете, взирал на меня с убийственным видом. При этом леди изящным жестом показала, что всё в порядке.

— Что ж. Не то чтобы я прямо требовала, чтобы он обучил меня техникам.

Она уже знала о положениях, запрещающих утечку технологий. Как и следовало ожидать от женщины, которая десять лет вынашивала грандиозный план, она была крайне проницательна. Но и я не намерен был уступать. Я закреплю Шмидта за собой первым.

— Прошу прощения, но это будет для вас затруднительно.

Я одарил леди легкой, яркой улыбкой. Затем, отступив на шаг, произнес:

— Мастер Шмидт продолжит ковать мечи только для Его Светлости герцога Лутона.

Леди на мгновение поставила чашку, увидев мою улыбку.

— Вот как?..

Возможно, заинтригованная моим решительным ответом, она оперлась локтем о оконную раму. Она медленно положила подбородок на тыльную сторону ладони, облаченную в шелковый перчатку.

— Похоже, Шмидт уже предал доверие великого герцога.

«Значит, она просчитала всё даже до этого момента». Будущий великий герцог Запада ответила такой же легкой, яркой улыбкой. Затем она указала остальными пальцами прямо мне в лицо.

— Тот факт, что ты и Дебье пришли сюда лично, чтобы убедить его, показывает, насколько серьезно всё стало.

Красные губы дочери великого герцога Запада изогнулись в лукавой усмешке. Она смотрела на меня так, словно я был маленьким лисом, выделывающим трюки перед её глазами.

— Я просто благодарен за то, что кто-то из далекого Запада так сильно беспокоится о нас.

Я заложил руки за спину и вернул леди ту же улыбку. Однако слова, слетевшие с моих губ, имели мало общего с моим выражением лица.

— И всё же, это прискорбно. Вы проделали этот путь совершенно напрасно.

Сегодня Елена вернется, ничего не добившись.

— Мастер Шмидт не покинет семью Лутон. Ни сегодня, ни в ближайшее время.

Я приложил кулак к левой стороне груди. Встретив её взгляд напрямую — на что решались немногие — я твердо произнес:

— Потому что я об этом позабочусь.

Дочь великого герцога Запада сузила глаза, видя мою решимость.

— Понимаю...

Елена положила руку на свою тонкую талию. Затем на её прекрасном лице в глазах отразился леденящий блеск.

— Еще на переговорах я гадала, зачем Дебье потрудился притащить тебя сюда. Теперь я понимаю.

Она взяла веер, лежавший на сиденье. Затем грациозным движением раскрыла его, чтобы скрыть губы, оставив видимыми только эти характерные голубые глаза.

— С нетерпением жду возможности увидеть эту уверенность.

Даже когда я начал уходить, Елена не закрыла окно. Она просто сидела там, молча наблюдая, как я снова вхожу в мастерскую. Словно говоря, что я могу барахтаться сколько угодно. Она была убеждена, что уже удерживает преимущество на рынке мечей.

«У неё есть все основания быть такой расслабленной». Десять лет спустя Леонил из дома великого герцога Запада вырастет настолько, что станет соперничать с Лутоном, второй силой континента. Возможно, тем, кто внес наибольший вклад в этот взлет, была не кто иная, как Елена, старшая дочь.

— Мастер Шмидт, я вхожу.

Я спокойно выкинул из головы все остаточные мысли о ней. Затем я решил полностью сосредоточиться на этом дварфе передо мной.

— Кхм... Да, ты вернулся.

Ремесленник, похоже, протрезвел и отодвинул подальше спиртное, которое дала ему Елена. Он посмотрел на меня с серьезным выражением.

— Я слышал, ты сейчас выступаешь в качестве доверенного лица Дебье.

— Совершенно верно. Юлиус Роджер, кандидат.

Он поднялся от горна, встав напротив меня. Мой рост составлял 182 сантиметра, а он был примерно на голову ниже.

— Тогда скажи мне — почему Дебье оставил тебя здесь? Чтобы присматривать, на случай если я попытаюсь продать свои техники?

— Нет. С самого начала лорд Дебье не возлагал на вас совершенно никаких надежд.

Я взглянул на простой круглый стол в мастерской. Виски, который я оставил, казался нетронутым.

— Проклятье, тогда зачем ты пришел? Чтобы остаться и поливать меня грязью?

— Ну. У меня самого нет такого неприятного хобби.

С бесстрастным лицом я прошел мимо круглого стола. Мои шаги замерли перед мечом, который Шмидт выковал недавно. Я взял одну из рапир. Подняв клинок с чистым дизайном, легкий, но прочный, я принял позицию «en garde».(П.П:Самая основная стойка при фехтовании,её видел каждый)

— Причина, по которой я здесь, — помочь вам вернуть репутацию мастера.

Острое лезвие поднялось прямо перед моим носом. В полированной поверхности отразились суровые черты лица Шмидта.

— Скажите мне — как вы думаете, почему продажи ваших клинков в наши дни так плохи?

— Хм... По словам Дебье, это потому, что дизайн слишком прост.

Полудварф скрестил руки с безразличным видом. Его мощные предплечья напряглись.

— Но каждое оружие должно быть верно только своему предназначению. Украшения только мешают в реальных ситуациях.

Негибкая натура дварфа проявилась без прикрас. Он явно не желал видеть свои шедевры в роли простых предметов роскоши.

— Я хочу ковать мечи, которые защищают жизнь.

Шмидт посмотрел в сторону бутылки спиртного от Леонила, стоявшей на круглом столе. Затем он высказал свои честные мысли.

— Та юная леди, что приходила сегодня, сказала мне то же самое.

Неважно, сколько десятилетий он проработал на Лутонов, человека всегда тянет к тому, кто разделяет его идеалы. Для того, кто вкладывал душу в свою работу, было просто разочаровывающим, что семья Лутон его не понимала.

— Честно говоря, я немного поколебался. Та молодая женщина обладала глубокими знаниями и пониманием мечей. Редкий человек.

Я стоял молча, наблюдая за дварфом, который отвел взгляд. Затем я спросил твердым голосом.

— Вы осознаете, что эта женщина — та самая, кто украл всех ваших клиентов?

— Что?..

Глаза ремесленника расширились, словно он слышал об этом впервые.

— Леди, которую вы только что встретили, является представителем оружейного дома Леонил, который заманил в свои сети нескольких генералов, включая генерал-майора Гилберта.

Я медленно прокрутил бутылку на столе.

— Она планирует объединить ваши техники с красивым дизайном. Ей совершенно нет дела до ваших чистых убеждений.

— …

Толстые скулы Шмидта едва заметно задрожали. Он думал, что она просто женщина, любящая мечи, — но она была той самой, кто загнал его в угол.

— Это... правда...?

— Вчера вечером великий герцог Лутон лично подтвердил это. Это точно.

При упоминании о том, что даже второй человек на континенте проверил информацию, дварф глубоко выдохнул. Его еще даже не выгнали из дома великого герцога, а кто-то уже пришел красть его техники. Должно быть, это стало для него тяжелым ударом. А в такие времена инстинктивно тянешься к проблеску надежды.

— Я помогу вам. Я обеспечу вас клиентами.

Как только я предложил это простое решение, Шмидт немедленно проявил интерес. Однако он вскоре снова пришел в себя и бросил на меня настороженный взгляд.

— Итак, при условии, что я облеплю свои изделия драгоценными камнями?

Я мягко покачал головой, давая понять, что в этом нет нужды. Затем я представил другой вариант.

— Нет. Мы не будем использовать никаких камней. Вместо этого мы примем стратегию смены нашей клиентской базы.

— Смены клиентов?..

Услышав, что есть другой план, полудварф наконец проявил неподдельный интерес. Я вывел его из мастерской.

— До сих пор, кто составлял большинство ваших клиентов, заказывающих мечи?

— Конечно, это были генералы Империи. Я только и делал, что ковал для них церемониальные длинные мечи.

Каким бы знаменитым ни было место, как только оно отстает от времени, оно обречено на забвение. Поэтому нам нужно было обеспечить стабильную клиентуру, которая не будет зависеть от трендов. И эти клиенты были именно там, куда указывал мой палец.

— Отныне нашими клиентами будут молодые рыцари Академии.

Вдалеке тянулись красивые крыши академии Норд. Это было самое крупное собрание на Севере, дом для тысяч выдающихся рыцарей и магов.

— Даже в этот век мира они бесчисленное количество раз взмахивают своими мечами, постоянно тренируясь, чтобы защитить свои семьи и родину.

Стоя рядом со мной, Шмидт медленно моргнул. Я наклонился ближе и тихо прошептал.

— Как вы и желаете, ваши мечи найдут достойное применение.

Мужчина средних лет с трудом сглотнул. Видя, что он искушен, я добавил последнее сладкое замечание.

— Представьте, как эти юнцы после всех своих трудов вырастают в генералов.

Вместе мы смотрели на сияющие крыши, залитые солнечным светом. На краю крыш стояла статуя имперского героя, выпускника академии Норд.

— Они будут заказывать мечи только у вас, мастер Шмидт. Они станут вашими пожизненными покровителями.

Я коснулся лезвия церемониального меча, который держал в руках. На нем не было выгравировано ни единой именной таблички.

— Они никогда не окажутся выброшенными через несколько месяцев, как эти никчемные стандартные клинки.

Шмидт издал короткий вздох. И словно последние следы хмеля покинули его, его взгляд стал серьезным.

— Я не говорил, что никогда не рассматривал возможность продажи студентам.

Глубокие морщины на его лбу излучали торжественное достоинство.

— Но дети даже более чувствительны к трендам и дизайну, чем генералы.

Шмидт взял меч из моих рук. Он погладил простую, ничем не украшенную рукоять, словно это был его собственный ребенок.

— Это беспощадный рынок, где тебя могут подвергнуть остракизму только за использование меча не того бренда.

Меч, верный своему назначению — и в то же время способный пленить молодежь. Одна только мысль о таком вызове заставила меня издать тихий смешок.

— Не волнуйтесь. У нас уже есть «самый популярный рыцарь во всей Академии», который задаст нам тренд.

Ремесленник встретился с моими безжизненными черными глазами и на мгновение ничего не сказал. С нерешительным выражением лица он, казалось, перебирал в памяти, кто бы мог быть этим рыцарем. Затем, в тот миг, когда он вспомнил о самой красивой дочери среди детей Лутона —

— Поверить не могу, что не подумал о ней... Как она вылетела у меня из головы?

— Я возьму на себя подготовку сцены. Всё, что вам нужно сделать, — это изготовить меч с душой.

Я заложил руки за спину и одарил его хитрой улыбкой своим характерным прищуренным взглядом.

— Хорошо. Тогда где чертеж?

— Прямо здесь.

В тот миг, когда он дал согласие, я вытащил чертеж, который кропотливо готовил со вчерашнего вечера. При виде этого характерно свирепые глаза дварфа расширились.

— Что?.. Ты уже принес его...?

— Да, я подготовил его заранее.

Шмидт слегка постучал кулаком по подбородку, просматривая дизайн. Его карие глаза деловито бегали по линиям.

— Но сам дизайн не изменился. Он выглядит точно так же, как и другие мечи.

— Верно. Суть заключается именно здесь.

Мой палец коснулся одной части чертежа, изображающей меч.

— Всё, что вам нужно сделать, — это выгравировать эмблему черного льва прямо здесь.

Это был не изящно удлиненный клинок. И не крестовина, как у мечей западного великого герцога.

— Эта деталь не помешает характеристикам меча. И это позволит нам использовать существующие запасы.

— Да, если она будет там, это не испортит ни работу, ни вид, и не будет выглядеть вычурно...!!

Даже ремесленник с многолетним опытом мог мгновенно оценить блеск этой идеи. Его карие глаза светились страстью, которую он не проявлял уже долгое время.

— Сможете завершить его в течение сегодняшнего дня?

Я наблюдал за взволнованным дварфом с неспешностью хитрого лиса. Затем Шмидт сердечно рассмеялся и опустил свою тяжелую руку мне на плечо.

— Ха-ха, конечно!! Это будет закончено в мгновение ока!!

Он быстро потянулся, чтобы схватить чертеж. Но так как моя рука всё еще крепко его держала, он на мгновение замер, пораженный.

— Погодите, прежде чем мы это сделаем — давайте составим контракт.

— Контракт...?

Глаза ремесленника, проработавшего более тридцати лет в мастерской Лутонов, внезапно блеснули. Эти глубокие карие глаза дварфа пристально уставились на меня.

— Ты...

Восторженное выражение лица, собиравшееся ринуться в работу, полностью исчезло. Будучи полукровкой, он смотрел на меня и инстинктивно чувствовал неладное.

— Только не говори мне... ты планируешь нажиться лично за спиной великого герцога?

На мгновение в мастерской, которая обычно была такой шумной, воцарилась тишина. Его взгляд был ужасающе серьезным, когда он заглянул в омертвевшие глаза, которые я оттачивал в годы работы главным секретарем.

— Дебье не будет стоять в стороне и ничего не делать...

— Личная выгода, говорите... Строго говоря, это не совсем так.

Я заложил руки за спину и окинул взглядом десятки выставленных мечей. Слегка коснувшись пальцем одного из них, я продолжил:

— Приказ, который я получил, заключался лишь в том, чтобы помочь мастеру Шмидту изготовить меч, превосходящий изделия дома западного великого герцога.

Полудварф, встретившись со мной взглядом, невольно сглотнул. Словно в моем лице промелькнул чей-то знакомый образ.

— Этот чертеж был разработан мной лично. Это моя интеллектуальная собственность, никак не связанная с домом великого герцога.

Я с уверенностью положил чертеж на круглый стол. Затем голосом, полным твердости, произнес:

— Вам не нужно беспокоиться о распределении прибыли. По этому контракту я возьму себе лишь долю в пропорции 70 на 30.

— Всего 30?..

На первый взгляд это звучало как условия, абсурдно невыгодные для меня. Но если бы я опрометчиво предложил раздел 50 на 50, и он доложил бы об этом главному секретарю Дебье с негативным подтекстом, последствия были бы гораздо серьезнее. Всё, что мне сейчас было нужно, — это лишь начальный капитал, чтобы заложить фундамент для моего дела.

— Да, я настолько уважаю мастера.

Шмидт скрестил руки на груди, словно всё еще подозревая неладное в моей уверенности и необычных условиях. Однако, возможно, поняв мои истинные намерения, он слегка приподнял уголки своих толстых губ в ухмылке.

— Ты просишь так мало лишь потому, что боишься, как бы я не настучал Дебье. Раз уж ты помогаешь мне, то решил заодно подобрать и крошки со стола.

Я ответил дварфу, чьи заостренные уши дернулись, хитрой улыбкой.

— В любом случае, обе стороны в выигрыше, не так ли?

Шмидт пристально посмотрел в мои безжизненные глаза, а затем расплылся в широкой белозубой улыбке. После чего воскликнул:

— Я всё гадал, кого ты мне напоминаешь... так ты вылитый Дебье в молодости! В те времена он тоже всегда заботился о том, чтобы обеспечить свою долю.

Дварф, похоже, решил, что видит во мне след главного секретаря. Учитывая, что в прошлой жизни я и был главным секретарем, интуиция у него была отменная.

— Приму это за комплимент.

— Безусловно. Если этот чертеж действительно плод твоих знаний, ты определенно достоин места.

Возможно, из-за того, что я с самого начала назвал столь скромную сумму, кузнец подписал контракт без колебаний.

— И ты даже проявил скромность в запросах.

— Я искренне рад, что вы видите это в таком свете.

Вскоре после этого из трубы мастерской впервые за долгое время повалил густой дым. Он был настолько плотным, что его было видно издалека. Даже из экипажа дома западного великого герцога, ожидавшего позади мастерской.

— Хм...

Елена открыла окно, смакуя чай. Она пристально смотрела на дым, энергично валящий из мастерской Шмидта.

— Моя леди, похоже, мастер приступил к работе, — произнес западный рыцарь, сидевший на козлах, довольным голосом. Однако дочь великого герцога решительно покачала черной головой.

— Нет, это не тот меч, который я заказала. Жар в горне гораздо сильнее обычного.

Елена с пристальным вниманием изучала необычно мощный дым. Затем её голубые глаза, напоминающие очи хищника, широко распахнулись.

— Неужели этот кандидат в секретари действительно убедил дварфа?

Дочь великого герцога издала короткий, недоверчивый смешок от мысли, что какой-то кандидат сдвинул с места упрямого дварфа. Затем, стремительно сойдя из экипажа, она бросила рыцарю:

— Мне нужно пойти и увидеть всё самой. Что за меч они там делают?

「――――――」

Дым из мастерской был настолько густым, что его заметили даже в академии Норд. Даже Дебье, стоявший у входа в академию, обратил на него внимание.

— Главный секретарь, на что вы смотрите? — спросила Эчина, дочь великого герцога Севера, одетая в белую униформу, во время разговора с ним. Дебье слегка рассмеялся и покачал головой.

— Ни на что особенное.

Эчина медленно моргнула, удивленная редкой переменой в выражении лица главного секретаря. В этот момент она походила на черную кошку с расширенными круглыми глазами.

— Кажется, я нашел довольно интересный талант.

Дебье взглянул на свои запасные наручные часы. Убедившись, что уже полдень, он приготовился уходить.

— Пора возвращаться.

— Вы собираетесь в мастерскую мастера Шмидта? — спросила Эчина, заложив руки за спину, вслед направляющемуся к карете главному секретарю. На это Дебье лишь слегка повернул голову, оставив многозначительное замечание:

— Да, потому что он снова взял в руки молот.

— Вот как?.. Это хорошие новости. Как раз кстати, лезвие моего меча изрядно затупилось.

Эчина изящно провела тыльной стороной ладони по своей прилегающей юбке. Затем, грациозно поправив свои черные волосы, развевающиеся на ветру, она произнесла:

— Я поеду с вами.

Две дочери великих герцогов Империи направились в одно и то же место. В мастерскую кузнеца, наполненную обжигающим жаром.

――――――

Горн, расположенный позади мастерской. Черный экипаж прибыл к месту, где из трубы валил горячий воздух.

— Мастер Шмидт действительно снова начал работать!..

Военные сапоги и черные чулки легко ступили на ступеньки кареты. Дочь великого герцога Севера убрала прекрасную прядь черных волос за ухо, пробираясь сквозь толпу.

Каанг―――. Каанг―――!!

Из мастерской Лутонов доносились четкие, звонкие удары по металлу. У самого источника этого звука стоял Шмидт, мастер-кузнец, обливающийся потом перед печью. Одной рукой он крепко держал лезвие щипцами. Другой, мощной рукой, он наносил удары молотом по стали. Он выглядел столь же внушительно, как кузнец из легенд. А рядом с ним стоял человек, спокойно исполнявший роль его помощника. В этой мастерской, где было почти невозможно открыть глаза от жара, он тихо держал чертеж и помогал без единой жалобы. При виде этого Эчина слегка нахмурила свои изящные брови и прошептала себе под нос:

— Юлиус Роджер?..

— Да, я взял его с собой для сегодняшней инспекции.

Стоя бок о бок с дочерью великого герцога, Дебье ответил на её шепот.

— Он сказал, что лично убедил мастера Шмидта и намерен создать меч, способный соперничать с изделиями дома западного великого герцога.

— Зачем добровольно выбирать столь трудную задачу? Я слышала, что страсть Шмидта уже давно угасла.

На слова второй дочери Дебье мягко погладил свой острый подбородок. Затем с серьезным выражением лица, подобно орлу, обозревающему мир с небес, он произнес:

— Тот, кто выбирает, когда именно хвататься за возможность, — не тот талант, в котором нуждается дом великого герцога.

Черные волосы Эчины едва заметно колыхались в горячем воздухе мастерской. Унаследовав красивые черты лица великого герцога, она стояла, скрестив руки, и молча наблюдала за этой редкой сценой.

— Наконец-то готово!..

Ремесленник, насквозь промокший от пота, вышел, неся десять готовых мечей. Выковать такое количество всего за утро... Даже Дебье нахмурился, посчитав это невозможным.

— А, главный секретарь. Вы пришли как раз вовремя! — воскликнул Шмидт своим характерным сердечным голосом дварфа. Затем, словно хвастаясь, он протянул главному секретарю один черный меч.

— Это заново рожденный «Меч Лутонов»!..

Дебье и Эчина приняли меч, представший перед их глазами, с ошеломленными лицами. Поначалу, услышав, что Шмидт вновь обрел страсть к клинкам, они решили довериться и посмотреть.

— Это...

Главный секретарь достал из внутреннего кармана монокль и приставил его к глазу. Он медленно осмотрел меч, а затем склонил голову, выглядя озадаченным.

— Разве это не тот же самый меч, что и раньше, просто с более тонким лезвием?

— Ты постарел, не так ли? Твой глаз уже не тот, что прежде, — Шмидт усмехнулся, скрестив руки на груди. — Посмотри внимательно на навершие на конце рукояти.

Следуя указаниям мастера, Дебье посмотрел на противовес, прикрепленный к концу меча. Когда он видел его в прошлый раз, это был простой железный шар, но теперь всё изменилось. Из камня Джульмано была вырезана ревущая голова «Черного Льва».

— Это максимум роскоши, который я позволил. Это не вредит характеристикам клинка и выглядит вполне элегантно.

— ……

Главный секретарь молча изучал меч — простой бастард, в котором лишь навершие превратилось в черного льва. Действительно, руками кузнеца Шмидта голова черного льва была вырезана великолепно. Тот, кто проектировал это, добился истинного изящества и достоинства. Однако всё еще было неясно, достаточно ли этого новшества, чтобы перевернуть текущий порядок.

— Это определенно шаг вперед, но я пока не убежден, что это может соперничать с мечом Леонила.

Дебье убрал монокль. С несколько разочарованным выражением лица он передал меч Лутонов мне.

— Это не похоже на полную перековку — просто старая неудача, к которой добавили немного декора.

Он был прав. Если бы они действительно переплавляли каждый клинок с нуля, даже мастеру-дварфу потребовалось бы несколько дней. Однако Дебье всё еще не знал истинной ценности нового меча Лутонов.

— Нет, главный секретарь.

Я осмелился возразить ему. Я открыл рот, глядя теми же безжизненными черными глазами, так похожими на его собственные.

— На первый взгляд разница может показаться незначительной. Но величайшая сила этого меча заключается в другом.

В тот миг, когда простой двадцатилетний кандидат высказал возражение, не только Эчина, но и каждый рабочий в мастерской обратили на меня взоры. Ободренный их вниманием, я уверенно закрепил меч Лутонов на поясе. Тонкая гарда и рукоять из обычной стали. С первого взгляда он казался настолько простым, что его можно было принять за тренировочный меч.

— Это определенно выглядит как дизайн, который могли бы носить студенты.

— Слишком заурядно.

Реакция мастера и персонала была безразличной. Словно они смотрели на обычный студенческий меч. Но в тот миг, когда я замер и скрестил руки — так же, как до этого делал сам Шмидт — часть рукояти, скрытая за моей рукой, наконец стала видна.

— Погодите секунду.

Эчина приподняла свои острые глаза, свирепые, как у черного льва. Главный секретарь тоже поправил монокль, чтобы рассмотреть выделяющуюся деталь поближе. Навершие на конце рукояти. Там гордая голова черного льва величественно возвышалась, притягивая каждый взгляд.

— Это лучше, чем я ожидала, Дебье.

Дочь великого герцога Севера немедленно осознала ценность меча. Видя, насколько остр её взгляд, я позволил слабой улыбке коснуться моих губ.

— Действительно, ощущения совсем другие, когда его надеваешь.

Даже Дебье, умевший признавать достойное, ответил своим ровным голосом:

— Это правда — в наше время мечи проводят больше времени в ножнах, чем в бою.

Я посмотрел на приближенных великого герцога, продолжая объяснение. Схватив ножны меча Лутонов, я поднял их на всеобщее обозрение.

— В такие моменты первое, что бросается в глаза, — это рукоять, а второе — вот это навершие.

Я развернул конец рукояти ко всем, чтобы они могли отчетливо его рассмотреть. Черный лев, символизирующий семью Лутон, издавал беззвучный, могучий рык.

— Если рукоять слишком богато украшена, это мешает в бою. Напротив, пока навершие сохраняет правильный вес, в нем нет никаких недостатков.

Большинство семей, чьи дети учатся в старой академии, ценят «честь» выше пустой показухи. Для таких людей нечто сдержанное, подобное этому, будет гораздо привлекательнее безвкусного льва, вырезанного по всей длине меча.

— Взрослых может заботить дизайн, но любой родитель прежде всего смотрит на надежность.

Я смиренно обнажил меч Лутонов. Подняв перед лицом лезвие, отточенное мастером до бритвенной остроты, я добавил:

— И поэтому, естественно, все их дети в итоге будут использовать меч Лутонов.

Шмидт прислонился к стене с удовлетворенным видом. Я скрестил руки и глубоко выдохнул.

— Когда они вырастут и станут офицерами, они выберут тот же бренд.

Остальные мастера переглянулись и молча кивнули в знак согласия.

— В этом определенно есть логика...

В этой атмосфере Эчина с серьезным выражением лица изучала меч Лутонов. Казалось, она представляла себе тот день, когда меч Лутонов станет писком моды в Академии. Но кое-кто появился, чтобы нарушить её сосредоточенность.

— Интересная идея.

Элегантные шаги на каблуках эхом отозвались в глубине мастерской. Затем появилась дочь западного великого герцога, Елена, теперь одетая в платиновые леггинсы и блузку.

— Облагородить столь простой дизайн, чтобы нацелиться на студентов Академии — должна сказать, это отличная альтернатива.

При появлении дочери западного великого герцога персонал мастерской расступился перед ней, как море. Сбросив неудобное платье, она без колебаний подошла ко мне.

— Но, похоже, ты уже слишком опоздал.

В золотистых веках Елены её голубые глаза остро блеснули. Её взгляд был направлен мимо меня, на Дебье, вернувшегося из Академии.

— Главный секретарь тоже должен был это видеть. Как много рыцарей в академии Норд уже носят совсем другой меч.

Главный секретарь ничего не ответил на её вопрос. Он просто стоял, заложив руки за спину, сохраняя бесстрастное выражение лица.

— Уже трое из десяти студентов носят меч Леонила. И вскоре, как только молва разойдется, это число вырастет до четырех.

Золотой значок льва был приколот к передней части облегающей блузки Елены. Она с гордостью коснулась этой эмблемы, продолжая:

— Студенты уже начали понимать, что такое настоящая «утонченная элегантность».

Стоя перед притихшей мастерской Шмидта, Елена медленно оглядела всех присутствующих. Несмотря на то, что толпа вокруг принадлежала семье Лутон, она не выказала ни малейшего признака страха. Подобно золотой львице, беспрепятственно разгуливающей по чужой территории, она стояла с высоко поднятой головой.

— Что ж, Юлиус — твое предложение было впечатляющим. Настолько, что мне трудно поверить, что ты всего лишь кандидат в секретари.

Дочь западного великого герцога скрестила руки на груди.

— Будь у нас на Западе кто-то с твоими талантами, я бы немедленно сделала его полноправным сотрудником.

Елена подошла ко мне еще ближе. Её голубые глаза, подобные спокойному озеру, пристально смотрели в мои.

— Этот жалкий ярлык — «кандидат» — кажется, будто человека оценивают как товар. Тебе так не кажется?

При виде её прекрасного лица, оказавшегося так близко, я сглотнул. Я внезапно понял, почему дом Елены так яростно её поддерживает. Она точно знала, как завоевывать сердца людей.

— Я могла бы сделать так, чтобы эти способности приносили настоящую пользу.

Дочь великого герцога протянула палец к воротнику моей помятой рубашки. Но как только она собиралась мягко разгладить складку на ткани —

— Что ты себе позволяешь?

В мгновение ока Эчина, стоявшая поодаль, оказалась рядом с нами.

— Как ты смеешь проявлять такое неподобающее поведение перед одним из моих подчиненных, Елена, дочь великого герцога.

В глубине черных волос Эчины её золотые глаза вспыхнули леденящим светом. Две женщины стояли передо мной, прожигая друг друга холодными, режущими взглядами.

— Эчина, дочь великого герцога. Почему у тебя такой гневный взгляд?

Елена всё так же непринужденно смотрела на дочь великого герцога Севера, стоявшую прямо перед ней. Однако её голубые глаза изменились, утратив привычный вид.

— Я слышала, ты славишься своей хладнокровностью.

Когда я видел её на конференции, её взгляд напоминал синее озеро, но теперь он был холодным, как ледник. Словно львица, пришедшая разграбить чужое логово.

— Этот ребенок — всего лишь стажер, в любом случае.

Золотая львица указала на меня пальцем. Затем с расслабленным видом неспешно произнесла:

— Разве этот поводок «стажера» не затянут на твоей шее лишь потому, что они до сих пор тебе не доверяют?

Елена, скрестив руки, тонко прищурилась. Словно по привычке, она теребила значок золотого льва, приколотый к её облегающей блузке.

— В таком случае, я думаю, для тебя было бы лучше, если бы я официально наняла тебя сама.

На резкое замечание дочери западного великого герцога Эчина даже не моргнула. Стоя рядом со мной, простым стажером, она лишь положила руку на бедро.

— Будь то стажер или полноправный сотрудник, он принадлежит нашей семье Лутон. Я сама им распоряжусь.

Возможно, дело было в том, что десять лет назад семья Лутон обладала непревзойденным могуществом. Эчина ничуть не выглядела запуганной своей соперницей.

— Разве тебе не следует искать таланты на Западе? Почему ты пытаешься вербовать кого-то здесь?

Эчина, сделав шаг ближе, встала лицом к лицу с фигурой столь же поразительной, как и сама Елена. Даже в плотной униформе её силуэт невозможно было скрыть.

— Неужели на Западе действительно так не хватает талантов?

Елене было двадцать два года. Эчине — двадцать один. Они явно были одними из самых молодых среди присутствующих. И всё же, словно не в силах отрицать текущую в них кровь, аура, которую они излучали, была столь же свирепой, как у командира рыцарей.

«…….»

До сих пор Елена никогда не встречала достойного соперника, поэтому проявила интерес. Она на мгновение приложила руку к своему гладкому подбородку, а затем задала многозначительный вопрос:

— Тогда веришь ли ты, что сможешь сделать проект этого ребенка успешным?

Меч Леонила от дома западного великого герцога уже получил признание во всей Империи. Однако что насчет новорожденного меча Лутонов? Сможет ли он превзойти проверенный клинок, уже пользующийся огромной популярностью в западных регионах? Даже если это место принадлежало территории семьи Лутон, нельзя было сказать что-либо наверняка.

— Я спрашиваю, сможешь ли ты победить меня и сделать меч Лутонов успешным.

Мы с Дебье посмотрели на дочь великого герцога Севера нашими характерными черными глазами. Персонал мастерской и Шмидт тоже напряженно наблюдали, ожидая её ответа. В этот момент.

— Успешным?

Эчина скрестила руки. Между её черными волосами ярко засияли золотые глаза.

— Скоро ты сама это узнаешь.

Дочь великого герцога Севера пристально посмотрела на меня. Отвечая на её взгляд, я почтительно поднес ей меч.

— Что случается, когда провоцируют семью Лутон.

Северный рыцарь обнажил свой длинный меч. Затем, окинув пронзительным взором лезвие, отточенное до убийственной остроты, он произнес:

— После этого ты осознаешь, насколько была высокомерна.

Лицо Елены отразилось в леденящей стали. В её выражении не было ни капли страха.

— С нетерпением жду этого.

Напротив, она лишь сохраняла непринужденную улыбку, словно хищник, наслаждающийся схваткой.

— Тогда, может, заключим пари?

Пари?.. Насколько я помнил, Елена, дочь великого герцога, не была женщиной, любящей азартные игры. И всё же она внезапно предлагала пари...

— Наш меч Леонила поставляется в академию Норд ровно одну неделю.

Дочь западного великого герцога говорила спокойно, заложив руки за спину.

— Так что мы подсчитаем продажи меча Лутонов за неделю с момента его выпуска и посмотрим, какой из них окажется более популярным.

При предложении Елены характерные острые глаза Эчины блеснули. Как и подобало храброй второй дочери великого герцога Севера, она решила хотя бы выслушать условия.

— Если победит меч Лутонов, мы полностью прекратим продажу меча Леонила в Академии.

Это было довольно радикальное условие. В конце концов, академия Норд была крупнейшим учебным заведением на Севере.

«Она уверена в себе, потому что клиентура среднего возраста уже крепко держится за неё».

— А если победит Леонил, что ты намерена потребовать?

На холодный вопрос Эчины Елена медленно закрыла глаза. Затем, притворившись, что раздумывает, она указала своим голубым взором на меня.

— Того чертежа, что у ребенка, будет достаточно.

Технология чертежа. При этих словах и Эчина, и Дебье одновременно повернулись ко мне. Потому что тем, кто его спроектировал, был не Шмидт, а я.

— Если подумать, Роджер. Где ты приобрел эту технологию? Ты ведь не сам её разработал?

— Это точная форма заказа, которую мой отец использовал всякий раз, когда заказывал мечи у мастеров в прошлом.

Это был тот тип ответа, который при обычных обстоятельствах вызвал бы глубокие подозрения. Однако Дебье, помнивший экстравагантные манеры моего отца, должен был понять.

— Если твоим отцом был тот человек, то это наверняка был сам барон Робин.

Но, к удивлению, даже Эчина знала имя моего отца. Я был уверен, что в этот момент времени она ничего обо мне не знала.

— Учитывая любовь сэра Робина к изысканности, он, вероятно, сам это исследовал.

— Если этот чертеж действительно наследство твоего отца, то это и твое дело тоже, Роджер.

Выслушав слова Дебье, дочь великого герцога молча кивнула. Затем, глядя на меня, спокойно спросила:

— Что ты думаешь о предложении леди Елены? Я оставляю решение на твое усмотрение.

При серьезном вопросе дочери великого герцога я глубоко выдохнул. Затем притворился, что очень тщательно размышляю. Была простая причина, по которой я устроил этот спектакль. Потому что когда Елена поставила условие передать мою технологию...

— Для меня было бы великой честью, если бы мои скромные навыки могли помочь семье.

На самом деле я втайне улыбался про себя.

— Я желаю принять пари.

На мгновение Эчина плотно сжала губы, глядя на то, как я исполняю свою роль. Затем, словно утвердившись в своем решении, она окинула меня серьезным взглядом и произнесла:

— Очень хорошо. Я позабочусь о том, чтобы наследие твоего отца не пропало даром.

Дочь великого герцога, которая так сильно напоминала самого великого герцога Севера, поправила воротник своей униформы. Затем, подойдя к Елене, она бросила на неё пронзительный взгляд.

— Я принимаю твое предложение, леди Елена.

Дочь западного великого герцога наблюдала за достойной Эчиной, прежде чем медленно кивнуть головой. После этого она первой протянула руку и сказала:

— Я знала, что ты не отступишь, Эчина.

Две дочери великих герцогов сцепили руки в крепком рукопожатии. В тот момент, когда их руки разошлись, дочери двух самых могущественных людей Империи после самого Императора впервые официально стали противниками. И первой искрой стал «длинный меч».

— Ну что ж, я пойду.

Елена заложила руки за спину и пошла вперед. Сделав несколько шагов, она внезапно остановилась и на мгновение перевела свой умный взгляд на меня.

— Еще увидимся, Юлиус Роджер.

Дочь западного великого герцога назвала меня прямо по имени. Оставив это безучастное замечание, она тихо покинула мастерскую. Её золотые волосы, купавшиеся в полуденном солнечном свете, мягко колыхались при каждом шаге. Хоть это и была мимолетная встреча, она была поистине необычным человеком. То, как она сразу распознала чужие способности при первой встрече, было поразительно. Возможно, именно она была истинной движущей силой дома западного великого герцога.

«Мне придется навести о ней справки отдельно в ближайшее время».

— О чем ты так напряженно думаешь, Роджер?

Показалось лицо Эчины, изучающей меня с довольно угрюмым выражением. Она смотрела на меня так пристально, что я мог почти разглядеть пушок на её коже. В прошлой жизни, в мои стажерские дни, она даже не знала о моем существовании, но в этой она была необычайно внимательна. Неужели она боялась, что я могу переметнуться к дому западного великого герцога?..

— Я думал о том, как леди Эчине лучше всего одержать победу в пари.

— Тебе не стоит беспокоиться. Раз уж ты заложил свою собственность, настала моя очередь внести свой вклад.

Эчина положила руку на бедро. Затем, взглянув на главного секретаря, начала излагать свой план.

— Дебье, отправь письма профессорам Академии.

— Будет исполнено.

Прежде всего, она намеревалась порекомендовать меч Лутонов знакомым, которые у неё уже были. Видя её решительность, я тихо кивнул самому себе. Однако был еще более простой и эффективный способ.

— Моя леди, если позволите мне дерзость высказаться, есть куда более простой и действенный метод.

Проще и эффективнее. При этих словах Эчина подняла руку, на мгновение остановив Дебье. Затем, словно желая сначала услышать мои мысли, она разомкнула свои алые губы.

— Излагай.

— Есть предел тому, чего можно достичь, продавая длинные мечи знакомым. К тому же, раз они купили их не по необходимости, они не будут ими часто пользоваться.

Я взял меч Лутонов и медленно вытянул его из ножен. В лезвии, отточенном до бритвенной остроты, отразились и мое лицо, и лицо Эчины.

— Лучший способ увеличить продажи — сосредоточиться исключительно на тех клиентах, которым мечи действительно необходимы.

Продавать знакомым или зазывать покупателей на рыночных площадях, как бродячий торговец, было устаревшим методом. Это могло прокормить, но никогда не сделало бы тебя магнатом.

— Клиенты, которым мечи действительно необходимы...?

При моих многозначительных словах Эчина нахмурила свои прекрасные брови. Даже когда она хмурилась, её лицо было необычайно красивым.

— Да, в этом нет совершенно ничего сложного.

Я был уверен, что даже то выражение лица, с которым она владеет мечом, будет благородным. Наблюдая за её красотой так долго, я мог заявить об этом с уверенностью.

— Моя леди, как и всегда, вам нужно лишь сосредоточиться на спарринге, запланированном на завтра.

Чтобы увидеть это зрелище, куда хлынут её обожатели? К тренировочным площадкам. Боготворили они её или просто восхищались ею — не имело значения. Молодые рыцари, которые тайно любили её, будут искать любые точки соприкосновения с ней хотя бы ради шанса перекинуться парой слов. И что произойдет, если она появится там с новым мечом? Наши богатые знатные юноши купят его на импульсе без колебаний. Женщины-рыцари, восхищавшиеся ею, поступят так же. С тех пор как они были младшекурсницами, они почитали Эчину, сильную старшую ученицу. Они бы купили даже шпильки, которыми она закалывает волосы во время спарринга. Они бы носили черные чулки до самой талии точно так же, как она. Дочь великого герцога Севера всегда была законодательницей моды.

«Конечно, она сама этого никогда не осознавала».

— И оружием, которое вы будете носить, станет меч Лутонов.

Эчина приставила кулак к подбородку. Затем, глубоко задумавшись, совсем как её отец, герцог Лутон, она вскоре кивнула в знак согласия.

— Давай так и сделаем.

Она взглянула на меня, словно полностью уловив мой замысел, и тихо рассмеялась. Как я и думал, она была умна уже в возрасте двадцати одного года.

— Дебье. Кто мой противник по спаррингу завтра?

— Это Джованни из графского дома.

Дом графа Джованни. Семья, тесно связанная с домом западного великого герцога. Один из прославленных фехтовальных домов, расположенных в северо-западной части Империи.

— Он, вероятно, тоже будет использовать меч Леонила.

Эчина издала тихий смешок и плавно размяла шею. В свежем весеннем ветерке её черные волосы мягко колыхались.

— Похоже, мне придется впервые за долгое время отнестись к завтрашнему спаррингу серьезно.

Дебье глубоко вздохнул. Не то чтобы он сомневался в её мастерстве, но как за вторую дочь великого герцога, он беспокоился, что она может слишком сильно давить на себя из гордости.

— Давайте зайдем внутрь. Почти время лекций.

— Да, мы тоже вернемся в резиденцию.

Эчина закрепила меч Лутонов на юбке своей униформы. С каждым её шагом ножны элегантно покачивались.

— Юлиус Роджер.

Фигурка черного льва, украшающая конец рукояти, идеально подходила Эчине. Она ненадолго оглянулась на меня, а затем произнесла, сверкнув золотыми глазами под полуденным солнцем:

— Не беспокойся. Твои усилия не пропадут даром.

Я молча смотрел на достойное лицо дочери великого герцога, стоящей спиной к солнечному свету. Глядя в глаза, сияющие из тени, я тихо поклялся самому себе. Отплатить за то «сердце», что она проявила ко мне в прошлой жизни.

Экипаж, везущий меня и Дебье, отъехал в противоположную от Эчины сторону. Пока мы ехали вместе, он взглянул на меня и сказал:

— На вторую половину дня назначенных встреч больше нет, Роджер.

Обычно я должен был продолжать самостоятельно изучать этикет и культуру дома великого герцога. Но, возможно, из-за того, что он молча признал мои успехи в первой оценке...

— До вечерней переклички у тебя свободное время. Используй его, чтобы привести свои дела в порядок.

Он предоставил мне увольнительную — то, что обычно дается только лучшему ученику квартала.

— Благодарю вас, главный секретарь.

Дебье с любопытством изучал мою неожиданно спокойную реакцию на награду. Затем он тихо спросил меня:

— Что ты планируешь делать в это время?

Я не ответил сразу. Вместо этого я посмотрел на академию, мимо которой мы проезжали.

「…… .」

Перед академией были установлены две огромные площадки для спарринга. Возможно, из-за недавнего конфликта с Лизе, вся плитка на площадках была заменена. Мой взгляд упал на группу студентов, сидящих на скамейках у площадки. На их плечах были повязки с надписью:

[Пресс-клуб академии Норд.]

— Я планирую встретиться с «другом», который учится в академии.

Все они были энергичными юношами лет двадцати с небольшим, у каждого был острый блеск в глазах. Словно они искали что-то интересное, о чем можно было бы написать.

…

— Не возражаете, если я высажусь здесь?

— Обязательно вернись до вечерней переклички.

— Я буду это помнить.

Я прижал кулак к левой стороне груди и вежливо поклонился. Экипаж главного секретаря покинул тренировочную площадку, даже не оглянувшись, поднимая облака пыли. В густой дымке мои угольно-черные глаза холодно блеснули. Я повернулся к арене для спаррингов, где завтра должен был состояться поединок. Поскольку было обеденное время, место пустовало, и я спокойно пересек его, поднимаясь по ступеням.

«Директор действительно не поскупился на это место».

Я легко ступал туфлями по гладкой мраморной плитке. Теперь жертвы обрушения арены, которое должно было произойти через несколько лет, были фактически спасены. И все же я не мог позволить себе чувствовать удовлетворение из-за такого пустяка. Появилась новая переменная — Елена Екатерина, дочь великого герцога. Я должен был остановить ее беспощадную деловую экспансию. Конечно, даже если бы я бросил дом великого герцога и прибился к ней, я мог бы безбедно жить до конца своих дней. Но я не хотел растрачивать впустую все те знания, которые получил в качестве главного секретаря, — знания, которые мне приказали приобрести даже ценой собственной жизни.

«Мне надоело жить под чьей-то пятой».

Во-первых, мне нужно было, чтобы «Меч Лутонов» добился коммерческого успеха, чтобы я мог забрать свою долю. А завтра я должен был помочь Эчине продемонстрировать подавляющее превосходство на грандиозном событии — спарринге. Для моих будущих планов не было ничего лучше, чем слава, которую я мог извлечь из связей с домом великого герцога.

«На период стажировки здесь всё еще стоит оставаться».

Под палящим полуденным солнцем арена уже заставляла меня хмуриться — над землей дрожали волны жара. Я естественным образом переместился в тень. Оказавшись там, я почувствовал прохладный весенний ветерок и слабый землистый запах пыли. Посмотрев под дерево, стоявшее с одной стороны арены, я увидел выползшего червя, который уже высох и погиб.

— Будет дождь.

Я зачерпнул влажную почву и потер её между пальцами. Затем с силой надавил подошвой на мраморный пол.

――――――.

Резкий звук скрежета подошвы громко отозвался эхом. Студенты, лениво болтавшие на дальней скамье, при этом шуме замолчали. Они подозрительно уставились на меня, вероятно, гадая, почему кто-то не в униформе поднялся на площадку для спаррингов.

— Почему посторонний поднялся на арену?

Один из них, видимо, их лидер, подошел ко мне. Он был ниже меня ростом, светловолосый мальчик с поразительно красивым лицом. Значок в форме голубя, приколотый к его куртке, выдавал в нем члена школьного пресс-клуба.

— Когда-то я мечтал стать рыцарем, вот и пришел посмотреть.

Сын благородного семейства, скучавший до моего появления, с интересом наблюдал за мной. Заложив руки за спину и сверкая игривым блеском в глазах, он принялся гадать о моем происхождении.

— В наши дни даже без способностей можно стать рыцарем, если есть деньги. Но раз ты им не стал, значит, ты не дворянин, и тебя нет в моем списке нуворишей из богатых семей...

Я уже знал, кто этот мальчик. Его звали Мансакс, сын президента самой успешной газеты северной империи — «Золотое утро».

— Если ты всё еще так нагло здесь разгуливаешь, должно быть, ты какой-то слуга из высокопоставленного дома, верно?

А через три года он поднимется с должности главы штаб-квартиры газеты до вице-президента — настоящая элита. Именно для того, чтобы встретить этого «будущего журналиста», я наблюдал за ним из экипажа.

— Совершенно верно. Я принадлежу к семье Лутон.

— Хм...

Мансакс подпер рукой свой гладкий подбородок, изучая меня еще пристальнее. Он явно горел желанием угадать причину моего прихода, но когда ему это не удалось, он раздосадованно цокнул языком.

— Слова о том, что ты пришел сюда из-за мечты стать рыцарем, — это ведь была шутка? Эчина тайно приказала тебе что-то сделать, не так ли?

— Что почтенная дочь великого герцога могла приказать такому простому кадету, как я?

Возможно, он счел это остроумным ответом, потому что Мансакс снова цокнул.

— Верно, верно. Если подумать, она не из тех, кто раздает приказы. Она всё решает сама.

Он коротко рассмеялся, окинув взглядом мою одежду. Затем, как и подобает сыну газетного магната, он предвкушающе облизнулся при виде меня — человека, связанного с домом великого герцога.

— Тогда, раз уж ты здесь, могу я тебя кое о чем спросить?

— Что вы имеете в виду? Вся информация о доме великого герцога засекречена.

При моем решительном выражении лица худощавый мальчик быстро замахал руками.

— Нет-нет, я знаю! Поэтому я предлагаю совершить сделку.

Мансакс полез в задний карман и выудил пять золотых монет. В то время пять золотых монет составляли пятьдесят тысяч золотых — сумма, равная стоимости сшитого на заказ парадного костюма.

— На это ты мог бы купить себе костюм, достойный дома великого герцога, верно?

— ......

Когда я не проронил ни слова, он, видимо, решил, что я ошеломлен огромной суммой, и неспешно продолжил:

— Подойдет даже что-то простое. Например, переписывается ли Эчина с каким-нибудь мужчиной — что-то в этом роде.

Информация о дочери великого герцога — знаменитости академии — стоила немало. Он это прекрасно понимал, поэтому был полон решимости подкупить меня хоть чем-то.

— Не чувствуй давления. Что бы ты ни ответил, золото уже твое.

Мансакс пожал плечами, напуская на себя вид небрежной щедрости. Он был настолько искусен в этом, что казалось, будто он привык иметь дело с посредниками — хотя мы виделись впервые. И не было ничего забавнее, чем выставить такого человека дураком.

— Ах, вот как? Ну что ж, тогда я с удовольствием просто приму его. Я всего лишь кадет, так что я совершенно ничего не знаю...

Я демонстративно убрал монеты в карман своей рубашки-куртки. Затем, оставив газетного наследника позади, я зашагал вниз по ступеням арены, не оглядываясь.

— Э?.. Эй, ты куда?!

Он в недоумении приоткрыл рот, наблюдая, как я забираю деньги и ухожу. Казалось, он никогда в жизни не сталкивался с подобной ситуацией.

— Если вы собираетесь что-то дать, разве вы не должны также ожидать что-то взамен?

— Ты же сам сказал мне просто взять их. Я лишь следовал желанию благородного молодого господина...?

Он поспешил вниз по ступеням вслед за мной и крикнул:

— Ты невероятно холоден — именно того я и ожидал от кого-то, кто связан с домом великого герцога...! И всё же, если ты что-то взял, ты должен хотя бы что-то дать взамен, не так ли?

Мансакс изо всех сил старался сохранить непринужденную манеру аристократа. Но я прекрасно знал, почему он так отчаянно пытался всучить мне золото и вымолить информацию. Вероятно, дело было в его отце — президенте «Золотого утра», — который был столь же холоден и расчетлив, как и сам герцог Лутон. Чем больше родитель ожидал от ребенка, тем тревожнее становился этот ребенок.

— Если вы думаете, что можете купить информацию дома великого герцога за жалкие пять золотых монет, вам лучше сдаться прямо сейчас.

— Если дело в сумме, я могу заплатить тебе гораздо больше.

Он заглотил наживку, ответив вполне сдержанно. При этом я слегка повернул голову и произнес с хитрой, лисьей улыбкой:

— Мне не нужны деньги. Вместо этого сделаем так.

Я вдохнул резкий землистый запах в тени деревьев. Затем, взглянув на постепенно темнеющее небо, выдвинул встречное предложение.

— Вы будете торговать не с кадетом дома великого герцога. Вы будете торговать со мной как с отдельной личностью.

— Как с личностью...?

Когда он эхом повторил мои слова, я вытащил пять монет, спрятанных в куртке. Одну я подбросил и вернул ему, после чего продолжил:

— Я буду снабжать вас различными полезными сведениями, которые помогут вам стать президентом «Золотого утра».

— ……!

Должно быть, это было нечто такое, чего он даже представить себе не мог. Игривый блеск в глазах Мансакса мгновенно исчез. Он уставился на меня взглядом, замутненным грязью общества.

— Что ты такое говоришь? Президентом... Ты что, какая-то ищейка имперской газеты...?

Неужели потому, что незнакомец так точно пронзил его амбиции? Светловолосый мальчик теперь смотрел на меня с настороженностью. Но я даже не вздрогнул под его резким взором.

— Конечно нет. Вы думаете, дом великого герцога принял бы меня без проведения тщательной проверки биографии?

В бытность мою главным секретарем я имел дело с бесчисленным множеством репортеров, которые пытались взять у нас интервью, чтобы подорвать авторитет семьи Лутон. Я наказал каждого из них, включая тех, кто пытался пробраться в само поместье. Каким бы гигантом ни стал Мансакс в будущем, сейчас он был всего лишь неоперившимся юнцом.

— Просто я ценю себя как личность чуть больше, чем любой дом.

Тем же бесстрастным взглядом, который я носил в годы секретарства, я встретил взор мальчика. Возможно, потому что я напомнил ему его отца, он тяжело сглотнул.

— У меня нет намерения по-настоящему посвящать себя имперской семье или семье Лутон.

— ...Тогда чего же ты хочешь?

На вопрос Мансакса я указал в сторону других членов клуба. Тех самых, кто больше всего на свете любил сплетни внутри академии. Если они узнают хотя бы крупицу информации, через несколько часов об этом будет знать каждый студент в кампусе.

— Было бы полезно, если бы вы написали несколько «статей» в студенческой газете.

Я держал оставшиеся золотые монеты в руке, неспешно наблюдая за ним. На гладкой поверхности монет я видел отражение Мансакса и следил за выражением его лица.

— Ты просишь меня писать сфабрикованные статьи?

Он посмотрел на меня с презрением. Сначала я говорил непринужденным тоном, просто чтобы подразнить его, но теперь, когда ситуация стала серьезной, атмосфера изменилась.

— Сфабрикованные? Я лишь прошу вас сообщать достоверную информацию.

Я изобразил ту официальную улыбку, которую обычно надевал при тайных встречах с политиками.

— Просто... преподносить её чуть более «громко», чем обычно.

Услышав это, Мансакс глубоко выдохнул. Как и подобает умному второму сыну президента газеты, его понимание было острым.

— Ты хочешь, чтобы определенные статьи были преувеличены. Напоминает встречи, которые мой отец проводил с великими герцогами.

«Конечно напоминает. Это именно то, чем я занимался». Подражая отцу, он скрестил руки на груди. Затем, пытаясь придать себе зрелый вид, спросил снова:

— Ладно. Допустим, я готов рассмотреть твое предложение. Но что ты можешь предложить мне взамен?

— Сегодня я дам вам эксклюзивную сенсацию, достойную первой полосы газеты академии.

Я заложил руки за спину, непринужденно стоя перед молодым дворянином. Но он невольно снова развел руки, когда я продолжил:

— Затем я дам вам информацию, достойную первой полосы самой «Золотого утра».

Сенсация, которая потрясла бы даже третью по величине газету в империи. Хотя он был всего лишь двадцатилетним юнцом, Мансакс, должно быть, почувствовал, что это необычный разговор, потому что между его бровей залегла слабая складка.

— Хорошо, мне нравится твоя амбициозность. Но я сын ведущей семьи прессы, а ты всего лишь безвестный кадет.

Он указал поочередно на каждого из нас.

— При такой разнице в статусе будет только правильно, если сторона, находящаяся в невыгодном положении, первой раскроет свои карты.

— Тогда я дам вам образец информации.

Я повернул голову и указал на площадку для спаррингов, с которой мы только что спустились.

— Завтра дочь великого герцога сразится с семьей графа Джованни.

Как я уже упоминал, Эчина была одной из самых популярных личностей в академии. Каждая деталь её расписания была ценной добычей для репортеров.

— Такое расписание занятий — это то, что я узнал давным-давно. Это информация, которую даже самый младший член клуба держит в своем блокноте.

Для Мансакса, главы газетного клуба, это были совершенно заурядные сведения. Он фыркнул и покачал головой с видом «я так и знал».

— Кроме того, не каждый поединок Эчины имеет ценность. Высокопоставленные дома всегда поддаются друг другу в спаррингах.

Он был прав. Ради всеобщего достоинства существовало негласное правило обмениваться в таких поединках лишь легкими ударами. Но. Ему пришлось перестать качать головой мгновение спустя.

— А что, если завтра всё будет иначе? — произнес я нечто совершенно неожиданное. — Что, если это превратится в поединок, где она сокрушит своего противника подавляющим образом?

— Что...?

Наследник газетного гиганта нахмурился от моих слов. Он приставил кулак к подбородоку, тщательно обдумывая это, прежде чем заговорить снова.

— Противник — прославленная семья фехтовальщиков из Норда. В прошлом они всегда лидировали в каждой войне. Если такой дом будет наголову разбит второй дочерью великого герцога...

Он быстро прокрутил в голове потенциальный эффект от статьи. Затем он представил своего отца в редакции, услышавшего эту новость.

— Вы обеспечите себе сенсацию, которой был бы доволен даже ваш отец, Терри Мансакс.

Я наклонился и прошептал ему на ухо, как хитрый придворный, именно в тот момент, когда он погрузился в это видение. Мансакс плотно сжал свои дрогнувшие губы.

— Ладно — допустим, всё выйдет именно так, как ты утверждаешь. Но это всё еще зависит от победы Эчины, не так ли?

Почувствовав потенциальную награду, он теперь должен был взвесить риск. В его голубые глаза вернулась острота.

— С другой стороны, если победит сторона графа Джованни, нужно учитывать последствия. Если выйдет статья, заявляющая, что единственный рыцарь-женщина великого герцога проиграла, семья Лутон придет за мной.

Значит, он додумался и до этого. Я ожидал, что он ослепнет от наживки и немедленно её заглотит. Как и ожидалось от будущего вице-президента — его ум работал замечательно хорошо.

— Если это случится, история не просто будет похоронена — я попаду в черный список семьи Лутон.

Чтобы вознаградить его за осторожность, я выдал еще одну крупицу информации. Глядя на него с абсолютной уверенностью:

— Дочь великого герцога победит без малейших сомнений.

Ледяной ветер с севера пронесся к западу. В вихре разлетающихся листьев мои тусклые черные глаза холодно блеснули.

— Потому что я об этом позабочусь.

Следующий день.

По какой-то причине академия Норд гудела с самого утра.

— Эй, вы слышали? В этот раз Эчина и Джованни сойдутся по-настоящему!

— Что?.. Я думал, существует негласное правило, что дворяне не сражаются всерьез.

Огромный слух передавался из уст в уста, достигая ушей скучающих студентов.

— Нет, в этот раз всё всерьез!!

— Неужели Джованни чем-то насолил дому великого герцога?.. В любом случае, пойдемте посмотрим.

Толпы студентов поспешно спускались по лестницам. Члены газетного клуба академии, дежурившие на каждом этаже, достали свои блокноты. Они начали подсчитывать собирающуюся толпу.

— Из каждого класса мобилизовано более 10 учеников.

— Хорошо. Убедитесь, что к началу дуэли на арене соберется более 100 человек.

С крыши школы Мансакс принимал отчет с помощью магии передачи голоса. Он тщательно записал список пожеланий, услышанных от некоего кандидата в секретари.

— Меч Лутонов, значит... Так что это, в конце концов, не просто дуэль на эмоциях.

Мансакс молча рассматривал длинный меч, который он набросал благодаря своим исключительным художественным навыкам. Затем, словно поддавшись вдохновению, он нацарапал фразу пером, заложенным за ухо.

「Война «двух мечей», которые поведут за собой две семьи.」

Второй сын газетного магната удовлетворенно кивнул. Затем, почувствовав присутствие вице-президента клуба за спиной, он закрыл блокнот.

— Президент, вам не кажется, что всё это зашло слишком далеко?

На замечание черноволосой девушки светловолосый юноша мягко улыбнулся. Затем, глядя в сторону экипажа дома великого герцога, подъезжающего к арене, он ответил:

— Слишком далеко? Это то самое грандиозное зрелище, о котором я всегда мечтал.

— Семья Джованни — это потомственные фехтовальщики. Какой бы талантливой ни была Эчина, сможет ли она действительно преодолеть физическую силу рыцаря-мужчины?..

В отличие от обеспокоенной вице-президента, Мансакс оставался невозмутим. В его глазах ярко сиял азарт, унаследованный от отца.

— Да какая разница? Если Эчина проиграет, мы просто не напишем статью. Если победит — сенсация на первую полосу.

Второй сын газетного магната посмотрел вниз на делового партнера и внушительного главного секретаря, выходящих из кареты. В то же время он оперся подбородком на тыльную сторону ладони, и его голубые глаза блеснули.

— Но в этот раз у меня хорошее предчувствие.

— У вас хорошее предчувствие, президент?

При словах Мансакса вице-президент на мгновение замолчала. Она слишком много раз сталкивалась с его сверхъестественной интуицией, чтобы игнорировать её, и тяжело сглотнула.

— Тот кандидат, что встречает Эчину — что ты о нем думаешь?

На вопрос президента молодая женщина лет двадцати слегка приподнялась на цыпочках. Помаргивая своими темными глазами, она изучила его лицо.

— Он просто выглядит как смазливый мальчик. Из тех, что ездят по ушам наивным девушкам.

— Хм. Значит, это всё, что ты видишь?

Мансакс тихо усмехнулся, разочарованный наблюдательностью своей подчиненной. Затем он поднял палец и указал на глаза кандидата.

— Эти глаза — ты знаешь, на кого он похож вблизи?

— Хм... на лису?

На этот простодушный ответ Мансакс глубоко вздохнул. Затем он прямо описал то живое ощущение, которое испытал вчера.

— Он похож на моего отца.

Он вспомнил отца, который проводил встречи с бесчисленными могущественными фигурами Империи. Тот хитрый взгляд, с которым он помогал им укреплять политические позиции.

— Взгляд человека, который играл в грязные игры — и на суше, и на море, и даже в воздухе.

Как он мог когда-либо забыть ту сцену? Одна только мысль об этом заставила Мансакса вздрогнуть, и он покачал головой.

「――――――」

Небо, которое еще вчера было ярко-голубым, теперь затянули тяжелые тучи. Сверху донесся предвещающий беду рокот, словно молния могла ударить в любой момент. Обычно такая погода заставляла студентов возвращаться внутрь из страха перед внезапным ливнем. Но сегодня бесчисленное множество учеников вышли на трибуны. Все их взгляды были прикованы к одной женщине.

— Юлиус Роджер? Что ты здесь делаешь?

Рыцарь в белой униформе, с черными волосами, спадающими до талии — Эчина. Она слегка наклонила голову, глядя на меня острыми глазами, подобно дикому зверю.

— Главный секретарь дал специальное разрешение.

Главный секретарь, опираясь обеими руками на трость, безучастно добавил:

— Он сказал, что снова выбрал Роджера для следующего задания, поэтому я привел его.

— Ясно.

Эчина не выказала никаких особых эмоций при моем появлении. Она просто положила руку на голову черного льва, вырезанную на мече Лутонов.

— Дуэль начнется через десять минут.

— Я знаю. Поэтому я заранее принес небольшое «приготовление».

Хотя она уже была полностью экипирована, у меня было на уме кое-что еще. Пока Эчина смотрела на меня, я протянул предметы, подготовленные заранее.

— Вам следует переобуться в это.

Массивные военные ботинки с резиновой подошвой. Они были разработаны армией для работы на вязкой, неустойчивой местности.

— Дождь еще даже не пошел. Они слишком тяжелые — будут только мешать.

На её холодный ответ я дал неспешный, взвешенный совет:

— Плитка на дуэльной площадке заменена на мраморную. Такие ботинки, приспособленные к дождю, минимизируют скольжение и помогают сохранять равновесие.

Эчина не выглядела довольной перспективой носить такие ботинки на благородной дуэли. Она походила на прекрасную львицу с угрюмым выражением лица.

— Победа важнее внешнего вида, не так ли?

— Ты прав.

Эчина, похоже, согласилась и присела на ступеньки дуэльной площадки. Когда она сняла свои высокие сапоги, показались её ступни, обтянутые белыми чулками.

— Позвольте мне.

Я осторожно взял гладкую ногу дочери великого герцога в чулке. Было поразительно, что столь точное фехтование может исходить от таких тонких лодыжек.

— Благодарю.

Эчина слегка наклонила голову, наблюдая за тем, как я стою на коленях и умело помогаю ей надеть военные ботинки. Её волосы, струясь по изгибам тела, рассыпались по одну сторону.

— Ты часто помогаешь женщинам надевать обувь?

— ...?

Почему она вдруг спросила об этом? Поскольку это был вопрос от дочери великого герцога, я решил, что в нем должен быть какой-то скрытый умысел. Я быстро произвел расчет, используя инстинкты, отточенные в бытность главным секретарем.

— Да. Я часто делал это, когда мыл ноги своей матери.

— Понятно.

Когда Эчина закинула ногу на ногу, ткань её белых чулок натянулась, обнажая оттенок кожи под ней. Я отвел взгляд от её натянувшейся юбки и осторожно поправил её ногу натренированными руками.

— Готово.

Когда её согретая ступня была закреплена в ботинке, я перевел взгляд на перчатки, которые она носила как часть униформы.

— Ваша Светлость, не желаете ли вы также снять перчатки?

— У тебя приготовлена другая пара?

Она посмотрела на меня в недоумении, и я покачал головой.

— Нет, но я рекомендую сегодня держать меч голыми руками.

— И какова причина?

На её вопрос я посмотрел на небо. Холодная капля дождя упала прямо мне на переносицу.

— Вы поймете это во время дуэли.

Я спокойно вытер каплю с лица и слегка улыбнулся. Эчина молча смотрела на меня мгновение, затем поднялась со ступеней.

— Очень хорошо.

Дочь великого герцога охотно сняла перчатки и передала их мне. Как раз когда она собиралась подняться по лестнице — я дал ей последний совет.

— Когда столкнетесь с Джованни, встаньте на противоположной стороне от тени дерева.

Эчина замерла на полушаге. То же самое сделал Дебье, который тихо наблюдал за каждым моим движением. Два тяжеловеса семьи Лутон уставились на меня.

— Почему так?

— Вы и это узнаете — как только начнется дуэль.

Эчина коротко выдохнула. Затем спокойными шагами она поднялась в центр арены.

— Хитрый же ты... С нетерпением буду ждать, какую уловку ты придумал.

Ветер дул холоднее обычного. Солнце давно скрылось. Капли дождя начали падать, медленно затемняя поверхность плиточного пола. Стоя на них, дочь великого герцога потерла подошвы ботинок, которые я для неё выбрал.

Скуаарк―――.

Пропитанная водой плитка плотно сцепилась с резиновой подошвой, издав липкий звук. Удовлетворенная, Эчина подняла голову при звуке тяжелых сапог, приближающихся с противоположной стороны.

「Джованни Далтон.」

Голубые волосы, спадающие на лоб. Поджарый, но высокий и поразительно выглядящий — фехтовальщик. Он был настолько искусен, что даже западный регион Империи стремился завербовать его в свои рыцарские ряды. Даже со своего места под ареной я хорошо его знал. На самом деле, в ближайшем будущем он станет достаточно сильным, чтобы возглавить покорение монстров в Северных горах. Но. Победа решается не только мастерством. Чем более равны способности, тем сильнее решающими факторами становятся окружение, стратегия и, прежде всего, подготовка.

— Ты наверняка знал, что пойдет дождь, Роджер.

Дебье, стоявший рядом со мной, похоже, тоже это прекрасно понимал. С тростью в руке он излучал присутствие истинного титана Империи.

— Запах земли на дуэльной площадке вчера был необычайно сильным.

— ……

При моих словах главный секретарь повернул голову. Возможно, осознав, почему я спускался на дуэльную площадку накануне, он глубоко выдохнул.

— Понятно.

Дебье убрал одну руку с трости с черным львом. Он поднял ладонь вверх, чувствуя капли, падающие с неба. Его взгляд переместился на двух рыцарей, стоящих друг против друга. Между ними стоял профессор фехтования Академии.

— Благодарю вас обоих за то, что нашли время поучаствовать, несмотря на ваши плотные графики.

Профессор говорил буднично с отпрысками благородных семей. Он не выглядел особо обеспокоенным поединком между этими двумя гениями, пропустив даже объяснение правил.

— Давайте начнем, как обычно — просто не покалечьте друг друга.

Довольно необычное наставление от профессора своим студентам. Это было признаком того, насколько прославленными были мастерство и репутация этих двоих.

— Эчина, похоже, твоя мана стала еще сильнее с нашей последней встречи.

Джованни поприветствовал дочь великого герцога с улыбкой. Это была естественная улыбка, рожденная давними дружескими отношениями между их престижными домами.

— С нетерпением жду возможности снова поучиться у тебя сегодня.

Конечно, когда встречаешь Эчину лицом к лицу, большинство мужчин не могут не вести себя вежливо. Но.

— ……

Выражение лица Эчины, стоящей перед ним, было таким же холодным, как и сегодняшняя погода. Обычно она обменивалась хотя бы вежливым приветствием. Но сегодня её глаза были такими острыми, словно она стояла перед заклятым врагом своей семьи.

— Именно, Далтон.

Фехтовальщик из престижного дома мог инстинктивно почувствовать, что её присутствие сегодня было каким угодно, только не обычным. Дочь великого герцога, которая обычно относилась к дуэлям вполсилы, теперь обладала взглядом хищника, вцепившегося в добычу. Ему почти захотелось спросить, не случилось ли с ней сегодня чего-то плохого. Но глаза Эчины не были прикованы к самому Далтону. Тем, что спровоцировало её настроение, был меч с золотым львом, который он держал — Меч Леонила, оружие дочери западного великого герцога.

— Начинается дождь. Давай покончим с этим быстро.

Дочь северного великого герцога обнажила меч Лутонов. Выкованный молотом мастера-ремесленника, его острый клинок замер вертикально перед её лицом.

— Я не против. Терпеть не могу мокнуть.

Далтон коротко рассмеялся, бросив взгляд через плечо на трибуны. Они были забиты студентками, пришедшими посмотреть на него. Словно играя на публику, он тоже обнажил меч Леонила, элегантно подняв его перед лицом.

Дуэль между самым театральным фехтовальщиком Севера и его самым холодным клинком.

「Поединок начинается.」

При словах профессора над ареной воцарилась тишина. Только звук дождевых капель разносился в воздухе.

— ……

Двое рыцарей стояли друг против друга, их мечи замерли в безмолвии. Каждый сжимал те самые символы, которые будут представлять их семьи грядущие поколения. По мере того как дождь усиливался, они медленно двигались в поисках бреши. И в тот момент, когда Далтон инстинктивно взглянул вниз на свои промокшие перчатки —

— Хааах...!!

Эчина глубоко вдохнула и бросилась вперед. Её военные ботинки с силой ударили по каменному полу, выбивая легкий веер брызг.

Клааанг――――!

Два промокших лезвия с силой столкнулись друг с другом. Вырвались искры, брызги разлетелись во все стороны.

— Кх...

Далтон крепче сжал меч, явно обеспокоенный своими всё более намокающими перчатками. Вода выдавливалась из его сжатых ладоней, стекая по предплечьям. Но Эчина, державшая меч голыми руками, оставалась твердой и непоколебимой. В её железной хватке не было ни малейшего колебания.

— Похоже, твоя хватка становится неудобной. Как насчет того, чтобы попробовать что-то новое?

Голос Эчины был уверенным, пока она смотрела на меч в руке Далтона. Но её глаза — далекие от игривости — всё еще сверкали, как у свирепого черного льва.

«И при этом она умудряется рекламировать меч Лутонов. Поразительно, как и всегда».

Мы с Дебье одновременно удовлетворенно кивнули при виде этой сцены. Затем, поймав взгляды друг друга, мы холодно отвернулись.

— Прости, но я тоже получил это в подарок!

Сын мастера меча вложил весь свой вес в клинок, зажатый в обеих руках. В результате два меча, промокшие от дождя, скрежетнули друг о друга в громком, резком крике.

―――――!!

Я выкрутила тело в тот момент, когда лезвия начали соскальзывать. Благодаря этому мне удалось увернуться от меча Далтона, который опускался прямо на мою руку.

— Это из-за этого меча ты сегодня особенно резкая, Эчина?

Он был не только умелым фехтовальщиком, но и встречался с бесчисленным количеством девушек — он спросил это проницательно и одновременно взмахнул мечом Леонила прямо в сторону моей шеи. Клинок прорезал ливень, обрушиваясь вниз. Я смотрела прямо на этот смертоносный удар, усиленный его длинными руками.

— Хафф...!!

С криком концентрации я подняла меч обеими руками, чтобы встретить яростный выпад. Я поймала его точно гардой своего меча.

Чаеенг―――!!

Поскольку я приняла удар на самый сильный центр тяжести меча, мне удалось выстоять. Затем, вывернув оба запястья, я перенаправила лезвие вниз. Как только я отразила атаку, я поправила хват на рукояти и нанесла колющий удар. Далтон, теряя равновесие, инстинктивно дернул плечом и едва избежал его.

— Идет дождь — неужели нам обязательно заходить так далеко?!

Несмотря на холодный ливень, Далтон покрылся потом под шквалом резких, почти боевых атак. Я ответила из-под промокших волос, совершенно не меняясь в лице:

— Если тебе страшно, сдавайся.

Впервые я даже позволила себе насмешку.

— Что...?

Далтон на мгновение впал в ступор, застигнутый врасплох моей неожиданной дерзостью, а затем издал сухой смешок. Он всегда считал меня холодной, отстраненной особой, к которой трудно подступиться. Теперь, когда я провоцировала его, я казалась ему кем-то новым — интересным.

— Ты мог бы просто признать поражение, как обычно делаешь в наших спаррингах.

На провокацию дочери северного великого герцога сын мастера меча слабо улыбнулся. Он снял промокшие перчатки и крепко сжал меч голыми руками.

— Нет, я предпочитаю такой бой — вместо чего-то половинчатого ради спокойствия взрослых.

Прозрачные капли дождя застывали на его длинных ресницах, прежде чем соскользнуть по бледным щекам. Падающий дождь пропитывал воротник его униформы.

— И к тому же, я всегда хотел сразиться с тобой серьезно хотя бы раз.

«Значит, Далтон тоже принял решение».

Я была не единственной, кто почувствовал, что ситуация изменилась. От второго сына газетного магната Мансакса и всех членов клуба, наблюдавших со скамьи, до профессоров академии и даже главного секретаря Дебье, который ожидал обычного, расслабленного поединка. Сотни студентов, окруживших площадку для спаррингов, затаили дыхание, наблюдая за схваткой самых ярких талантов Севера.

――――――

Тем временем дождь усилился. Пол площадки стал иссиня-черным, повсюду начали образовываться лужи. Прохладный порыв ветра доносил брызги и до трибун. Студентки снимали жакеты, чтобы прикрыть ноги, а студенты поднялись, чтобы лучше видеть дуэль.

— Сегодняшний матч определенно чем-то отличается...

— Да, разве благородные фехтовальщики не должны поддаваться друг другу?

Возможно, привлеченная слухами, среди толпы оказалась старшая дочь директора академии, Лизе. Женщина с красными хвостиками наблюдала за дуэлью, скрестив руки и стоя в одиночестве.

— Тогда на этот раз я пойду первым...!

Обычно игривые глаза Далтона стали холодными и свирепыми, словно он столкнулся с настоящим врагом. Когда он шагнул вперед и взмахнул мечом по диагонали —

――――――!!

Я повела плечом, избегая удара с мокрой от дождя рукоятью в руке. От моих развевающихся черных волос потянуло слабым ароматом инжира. Я крутанулась в движении и полоснула в сторону бока Далтона. Старший сын мастера меча быстро поднял клинок и заблокировал удар. Снова, когда он попытался подавить меня грубой силой, я использовала свою характерную гибкость, чтобы провернуться и отбить его меч в сторону. Затем, приземлившись на противоположной стороне, я немедленно нацелилась ему в шею.

Каанг!!

Нестандартные и разнообразные атаки. Большинство рыцарей потеряли бы равновесие и рухнули, пытаясь просто заблокировать их. Но сын мастера меча явно был на другом уровне. Даже в грязных ботинках и перчатках, промокших настолько, что на пальцах могли появиться волдыри, он отвечал на мой меч природным талантом и острыми инстинктами.

— Кх...!!

И всё же. Мое мастерство не было чем-то, рожденным из таланта. Я зашла так далеко, ведомая лишь жгучим желанием заслужить признание отца. Глаза, которые встретил Далтон, были запредельно серьезными. Непоколебимая решимость сокрушить противника. Эта решимость ярко пылала в моих золотых глазах — глазах, напоминающих второго величайшего фехтовальщика континента.

Кагак―――――!!

Искры вылетали из наших сталкивающихся клинков, как огонь. В тот момент, когда любой из нас потерял бы концентрацию, меч бы соскользнул, и кто-то был бы ранен первым.

— …….

Пока все затаили дыхание, Мансакс, второй сын газетного магната, смотрел на нас широко раскрытыми, сосредоточенными глазами.

— Кто же победит? Я с ума сойду от любопытства...!!

Рядом с ним Лизе приподняла свои умные брови мага. Её глаза, настроенные на магию природы, повернулись к... массивному дереву, стоящему рядом с Далтоном. Освежающий ветер заставил его листья неистово дрожать. И в тот момент, когда огромная капля, собравшаяся на листьях, сорвалась вниз —

— Угх...!

Она упала прямо Далтону в глаз, заливая его. Его зрение затуманилось, и он вздрогнул всего на секунду. Я не упустила этот мимолетный момент.

――――――

Пока он зажмуривал один глаз, я вывернула оба запястья и отбила меч Далтона в сторону. Затем без колебаний я размахнулась и сильно ударила его в бок.

— Кх...!!

Сын мастера меча нахмурился от внезапного приступа боли. Тем не менее, он не сдавался. Каким-то образом одной рукой он взмахнул мечом, пытаясь контратаковать. Но чем больше он пытался нанести ответный удар — тем меньше силы было в его клинке, и каждый взмах беспомощно отскакивал. Это зрелище повергло всех присутствующих в шок. Потому что теперь было ясно: хрупкая на вид Эчина подавляла его чистой силой. Дочь северного великого герцога не проявляла милосердия. Словно неся на себе груз множества ожиданий в этой дуэли, она нанесла решающий удар. В этот момент —

Квааак―――――!!

Куртка униформы Далтона разорвалась, а мана-щит, защищавший его тело, полностью разлетелся. Если бы это была настоящая битва на поле боя, его туловище было бы разрублено пополам. Победа была за Эчиной.

「Поединок окончен!!」

Издалека закричал профессор академии, который нервно наблюдал за происходящим. Благодаря ему лязг стали больше не оглашал арену.

— Далтон, ты не ранен?! Твой мана-щит полностью разрушен!

Профессор бросился сквозь проливной дождь к стоящему на коленях молодому человеку. От этого Далтон казался еще более побежденным.

— …….

Напротив, Эчина стояла прямо. Промокшая до нитки, её безмятежные глаза сияли сквозь пряди слипшихся черных волос. Она перевела взгляд на тень дерева, где раньше стоял Далтон.

— Так вот почему ты хотел поменяться местами.

Дочь северного великого герцога протянула руку. Крупная капля, собравшаяся на листьях дерева, упала и приземлилась ей на кожу. Эчина вложила омытую дождем рукоять обратно в ножны. Когда она посмотрела на мраморный пол — она заметила перчатки Далтона, промокшие и брошенные. Его пальцы скользили внутри мокрых перчаток, из-за чего его запястья сильно распухли. То, что ему вообще удалось продержаться, не говоря уже о том, чтобы соответствовать ей до такой степени, было почти чудом. От резиновых подошв ботинок дочери великого герцога донесся легкий звук всплеска. Прежде чем кто-то заметил, весь пол арены стал скользким от скопившейся воды. Осознав множество факторов, приведших к её победе, алые губы Эчины слегка разомкнулись. Затем, когда она повернула голову в мою сторону —

「Ваааа―――――!!」

Возгласы студентов академии взорвались, перекрывая шум дождя. Все они встали как один, их лица светились восторгом от поединка, подобного которому они не видели целую вечность. Тот, кто утверждал, что благородные дуэли скучны, явно никогда не видел этой. Они аплодировали жестокому состязанию, проведенному в самый разгар ливня.

— Это было по-настоящему.

Мансакс, пришедший освещать дуэль с настроем «мне нечего терять», и репортеры клуба — они в оцепенении смотрели друг на друга, прежде чем расплыться в широчайших улыбках.

— Так, все знают свои задачи, верно?

Мансакс сначала указал на застенчивую девушку в очках из клуба.

— Портрет!

— Да, я всё нарисовала...!

Быстрыми штрихами застенчивая девушка изобразила павшего Далтона и Эчину. Удовлетворенный, Мансакс немедленно отдал следующую команду.

— Хорошо, теперь нарисуй этот меч, который держит Эчина!! Добавь «Меч Лутонов» крупно и жирно рядом с ней!

— Д-да, сейчас же...!

Наследник одной из трех ведущих газет Империи повернулся к студенту, отвечающему за «сарафанное радио», его лицо светилось от возбуждения.

— Ты позвал всех новых стажеров-рыцарей, как мы и договаривались?

— Я воспользовался твоим именем и собрал всех до единого!!

Мальчик, выглядевший поджарым и быстрым на ногу, указал на толпу младшекурсников, собравшихся у скамьи и восхищавшихся мастерством Эчины.

— Отличная работа, мелкий ты ублюдок!!

「Шокирующее поражение семьи Джованни!! Из дома, в котором не было рыцарей, родилась величайшая звезда семьи Лутон!!」

Мансакс, вооружившись заголовком, достойным первой полосы газеты Академии, помчался к клубной комнате. Репортеры клуба быстро последовали за ним, приходя в движение.

――――――

Посреди проливного дождя и громогласных аплодисментов Эчина смотрела на толпу с тихим безразличием. Её выражение лица было таким же бесстрастным, как и всегда. Тем не менее, и старшекурсники, и младшекурсники были полностью очарованы. Даже её привычное пустое выражение лица только добавляло блеска сегодняшней дуэли.

— …….

Дочь северного великого герцога подняла меч Лутонов в их сторону. Затем, демонстрируя артистизм, которого она никогда в жизни не проявляла, она выполнила приветствие.

— Эчина... кланяется нам?!

Подняв клинок прямо перед лицом, она элегантно крутанула его и убрала в ножны. Гладкая голова черного льва, вырезанная на конце рукояти, предстала во всей красе.

— Погодите-ка, это ведь не тот меч, который она обычно носит?

— Неужели семья Лутон сделала новый...?

Студенты, одержимые мечами, расширили глаза при виде её нового спутника. Они даже вышли из-под навесов трибун, чтобы лучше рассмотреть его, не заботясь о том, что промокнут. Но Эчина не предложила ничего сверх этого. Дальнейшие расспросы... она оставила мне.

— Ты в порядке, Далтон?

Сквозь промокшие черные волосы её золотые глаза мягко мерцали. Сын мастера меча посмотрел на Эчину, которая подошла к нему.

— Конечно. Я бы не стал ныть из-за такого.

— Хорошо. Это был достойный бой.

Она протянула ему свою бледную, изящную руку. Далтон тупо смотрел на неё, прежде чем, наконец, протянуть руку и принять помощь, чтобы встать.

— Не верится, что настал день, когда именно ты помогаешь мне подняться.

Но на этом всё закончилось. В тот момент, когда он встал, Эчина без колебаний отпустила его руку. Её взгляд блуждал мимо противника перед ней — она искала того загадочного человека, который позволил ей сокрушить старшего сына мастера меча.

— Отличная работа, дочь великого герцога.

Стоя под ареной, я посмотрел на неё и мягко улыбнулся. При этом Эчина, как всегда бесстрастная, позволила слабой улыбке тронуть уголок её губ.

「На этом промежуточная оценка дуэли завершена.」

Профессор академии, стоя под зонтом, откашлялся. Затем, глядя на Эчину, он одарил её взглядом, полным искренних поздравлений.

「В этой оценке полная победа присуждается Эчине Лутон!!」

— Это был отличный матч, Эчина.

— Согласен, Далтон.

Джованни Далтон еще раз протянул ей руку. В ответ Эчина слегка коснулась кончиков его пальцев и отстраненно пожала их.

— В следующий раз мне придется подготовиться лучше —

Прижимая ноющее запястье, старший сын мастера меча неспешно спустился по ступеням. Проходя мимо, он оглянулся на длинный меч Эчины и заметил:

— Думаю, рукоять меча семьи Лутон прочнее, чем я думал.

Правда заключалась в том, что главной причиной его проигрыша стала неспособность учесть погодные условия. Но люди всегда спешат найти другие объяснения. Далтон пришел к выводу, что секрет превосходства Эчины заключался в её новом мече — так как в самой дочери великого герцога ничего больше не изменилось.

— Можете обращаться в любое время.

Эчина тихо рассмеялась и, наконец, убрала промокшую челку со лба. Её бледный, белый лоб и полуприкрытые грациозные глаза выглядели необычайно красиво. На протяжении всех ступеней многие стажеры-рыцари завороженно смотрели на неё. Но она не удостоила их ни единым взглядом. Это холодное безразличие только добавляло ей таинственного очарования.

— Пфу...

Эчина ухватила ткань своей промокшей рубашки и энергично встряхнула её. Несмотря на освежающую прохладу, жар дуэли согрел её одежду. Спускаясь по ступеням дуэльной арены неспешным шагом, она открыла рот, чтобы позвать кого-то — но слова застряли у неё в горле.

— Как видите, мастерство нашего ремесленника весьма примечательно.

Пока дочь великого герцога спускалась после поединка, я был занят рекламой палочек Шмидта для Лизе и других студентов-магов.

— На этот раз я предложу их бесплатно, в качестве извинения за предыдущий инцидент.

— …….

Лизе молча изучала палочку Лутонов своим характерным острым, свирепым взглядом. Затем, со слабой ухмылкой, она элегантно взмахнула ею, словно хвастаясь.

— Проводимость маны определенно хороша. Я найду ей достойное применение.

— Для меня большая честь, что вы довольны.

Я гордо вытер лоб, и мои лисьи глаза заблестели от восторга. Однако я внезапно почувствовал леденящий взгляд сзади и медленно повернул голову.

— Юлиус Роджер.

В какой-то момент дочь северного великого герцога спустилась по лестнице и теперь стояла прямо позади меня. Скрестив руки, она позвала меня холодным голосом.

— Ваша Светлость...! Поздравляю с победой!!

Я быстро обернулся и сложил руки в почтительном жесте. Затем, с моей обычной хитрой улыбкой, я тепло поприветствовал её.

— Ты выглядишь очень занятым.

Как человек, прослуживший ей более десяти лет в качестве главного секретаря, я сразу всё понял. Хотя снаружи Эчина выглядела бесстрастной, внутри она была окончательно надута. Её слегка поджатые алые губы ясно давали понять, что она не в духе.

«Неужели я сделал что-то не так...?»

— Дай мне полотенце.

— Да, Ваша Светлость.

Эчина взяла полотенце, которое я ей протянул, и накрыла им лицо. Затем она слегка опустила его, искоса взглянула на меня — и тихо надулась.

Перед главными воротами академии стоял экипаж платинового цвета. Женщина вышла из него и наблюдала за тренировочной ареной из-под зонта, который держал её рыцарь.

— Эчина, дочь великого герцога, весьма искусна. Я не ожидала, что она победит.

Западный рыцарь, державший зонт, заговорил первым:

— Подумать только, молодой лорд Далтон проиграет так легко... Это определенно повысит и ценность меча Лутонов.

Елена резко взглянула на него, затем покачала головой. На ней было облегающее платье, а на плечи наброшена форменная куртка.

— Тебе кажется, что Эчина победила исключительно благодаря мастерству?

Дочь западного великого герцога скрестила руки на груди. Прижав указательный палец к своей изящной челюсти, она устремила взор на кадета, стоящего рядом с Эчиной.

— Разве нет?.. Она явно победила мастерством...

— Нет. Эти двое явно на равных. Оба на уровне официального рыцаря.

Елена обратила свои острые, подобные львиным, глаза на раскидистое дерево, растущее с одной стороны тренировочной площадки. Она также заметила обнаженную руку Эчины, без перчатки.

— В подобных случаях, чтобы одна сторона победила столь решительно, несколько факторов должны сработать одновременно.

— Факторов...?

Коричневоволосый рыцарь почесал макушку. Дочь великого герцога заправила за ухо прядь сияющих золотистых волос и произнесла:

— Да. Кто-то должен был определить суть поединка и детально разъяснить ей каждую деталь.

— Тогда это, должно быть, главный секретарь Дебье. Он один из самых легендарных секретарей Империи, не так ли?

На это туманное предположение Елена спокойно покачала головой. Затем, возможно, из-за прохладной погоды, она плотнее запахнула куртку на плечах.

— Нет. Он секретарь великого герцога Лутона, а не собственность Эчины.

— Тогда...

Только тогда западный рыцарь посмотрел на фигуру, на которую явно указывала Елена. Скромный костюм, глаза острые, как у лисы. Почему-то, хотя Эчина и победила, она казалась странно не в духе, а кадет успокаивал её с хитрой улыбкой.

— Да, похоже, Север произвел на свет весьма примечательный самородок.

Елена посмотрела на его лицо и улыбнулась с блеском в глазах. Словно зрелая львица, нашедшая восхитительную добычу.

— Ты ведь раздобыл личную информацию об этом ребенке, как я просила раньше?

— Разумеется.

Рыцарь сопровождения не мог понять, зачем его госпоже биография простого кадета. Он просто передал информацию, которую ему было поручено собрать заранее.

— Семья барона Юлиуса, значит... Неудивительно, что он искусен в дуэлях. Вероятно, нахватался всяких трюков, наблюдая за отцом.

Дочь западного великого герцога изучала документы, словно читала увлекательный роман. Её эскорт осторожно спросил:

— Ваша Светлость... при всем уважении, неужели этот простолюдин-кадет действительно заслуживает такого внимания...?

— Да. Достаточно, чтобы заплатить цену за четырех или пятерых таких, как ты.

Рыцарь, явно павший духом от такой твердой оценки, плотно сжал губы.

— Конечно, это только в том случае, если его правильно взрастить.

Только тогда западный мужчина испустил вздох облегчения. Он снова выпрямил зонт, сохраняя осанку телохранителя.

— Главная резиденция как раз неподалеку. Давай заглянем на минутку.

— Я немедленно провожу вас.

Рыцарь открыл дверь экипажа и поднял над ней зонт. Елена поднялась по ступеням грациозным шагом. Каждый её шаг подчеркивал её манящие изгибы.

— Прежде чем я вернусь, мне стоит сделать ему подарок.

Устроившись на роскошном сиденье, она элегантно закинула ногу на ногу. Затем ленивым тоном пробормотала:

— «Сладкий подарок», как раз такой, чтобы втянуть его в неприятности.

Экипаж платинового цвета энергично разрезал гладкую, мокрую от дождя дорогу. Он направлялся не на запад, а в тихий жилой квартал.

「―――――.」

Ситуация улеглась. По окончании матча студенты академии начали возвращаться внутрь, спасаясь от дождя.

— Похоже, мне снова пришлось принять от тебя помощь, Роджер.

Эчина небрежно откинула назад промокшие черные волосы. Она вытерла свой чистый лоб теплым полотенцем.

— В этот раз у меня нет выбора, кроме как признать это.

Я почтительно склонил голову, принимая полотенце, нагретое теплом её тела.

— Победа была одержана исключительно благодаря вашему собственному мастерству, Ваша Светлость.

— Нет, я в состоянии признать хотя бы это.

Эчина опустила взгляд, встречаясь с моим, пока я кланялся. Её золотые глаза, на лице, оказавшемся так близко к моему, сияли великолепно.

— Если бы не твои советы, я бы не смогла одолеть Далтона.

Эчина мельком взглянула на Дебье, стоявшего рядом со мной. Главный секретарь молча и спокойно кивнул.

— Тогда могу я, наконец, получить ту просроченную оценку сегодня? — спросил я легко, полушутя.

Дочь великого герцога неспешно сцепила руки за спиной и слегка наклонила голову.

— Раз уж ты об этом заговорил, я действительно отложила твою промежуточную оценку.

Эчина полезла в промокший карман своей рубашки под курткой. Из-за плотных изгибов её тела бумага внутри изогнулась. Она выставила оценку уже давно. Балл, который она мне дала, был 9 из 10.

«Погодите-ка... куда делся последний балл?»

Конечно, я знал, что дом великого герцога всегда требователен. И всё же в этот раз я был уверен, что получу высший балл. Я почувствовал легкое разочарование.

— У тебя такое лицо, будто ты гадаешь, почему балл не идеален.

Эчина протянула мне бумагу, размягченную теплом её тела и дождевой водой. Затем, когда от неё повеяло сладким ароматом инжира, она мягко прошептала:

— Если тебе так любопытно, приходи и подай апелляцию. Я подумаю о пересмотре оценки.

С этими словами Эчина приложила указательный палец к своим алым губам. После этого я снял промокшую тяжелую униформу и направился в душевую академии.

— Я бы хотел подать апелляцию прямо сейчас, — произнес я, глядя на её удаляющуюся спину.

В ответ дочь северного великого герцога слегка махнула рукой в знак согласия.

— Тогда приходи в мой кабинет завтра к часу дня.

«Этот чертов дом всегда создает трудности так или иначе. С чего вдруг в кабинет?..»

Я посмотрел на теплый листок бумаги в руке, размышляя о десяти годах, которые я молча вытерпел. Затем, повернув голову, я увидел главного секретаря, подошедшего взглянуть на лист с оценкой.

— Её Светлость попросила тебя прийти завтра?

— Да, верно. Она сказала, что обсудит исправление моей оценки.

Если она всё равно собиралась исправить оценку, зачем было вообще ставить девятку? Пока я молча пытался разгадать сердце молодой черной львицы, Дебье сделал леденящее замечание:

— Жаль. У меня на завтрашний день была запланирована тренировка на выносливость.

— ...?

Тренировка на выносливость. Это был жестокий ежемесячный режим, который Дебье проводил без исключений. После него к ужину было трудно даже ложку поднять. А на следующий день из-за боли в мышцах, мешающей сохранять правильную осанку, меня часто отчитывали во время официальных приемов. Хотя это было десять лет назад, от одного воспоминания по спине пробежал холодок.

— Тебе везет, Роджер.

Я уставился в спину главному секретарю. Отвернувшись, он оставил мне золотое замечание:

— Завтрашняя тренировка отменяется. Я тоже недоволен оценкой, которую дала Её Светлость, и планирую пойти к ней.

Только тогда я понял, почему Эчина поставила мне слегка разочаровывающую оценку. Она, которой было трудно выражать эмоции, по-своему проявила благодарность. Это был элегантный жест, уникальный для дочери великого герцога, которая так походила на герцога Лутона в своей строгой ясности поощрения и наказания.

— Благодарю вас, главный секретарь.

Я склонил голову перед удаляющейся фигурой Дебье. Затем управляющий домом великого герцога тихо заговорил, наблюдая, как дождь утихает:

— Показатели Шмидта улучшаются?

— Да. Начиная с сегодняшнего дня, продажи должны значительно вырасти, — уверенно ответил я.

На мой ответ главный секретарь слегка повернул голову, чтобы взглянуть на меня.

— Ты выглядишь очень уверенным.

Однако выражение его лица было далеко не довольным. Он смотрел на меня леденящим взглядом, словно человек, поймавший лису, пробравшуюся в зернохранилище.

— Ты ведь сейчас идешь подсчитывать бланки запросов на покупку от второго сына «Золотого утра» и других, заинтересованных в мече Лутонов?

«Этот старый лис... Неужели он уже всё понял?..»

«Пытаешься меня обмануть? Тебе до этого еще далеко».

Мы обменялись взглядами, каждый читал эти мысли в выражении лица другого.

— Могу я ненадолго отлучиться...?

— Ты сам сказал, что поднимешь показатели Шмидта. Я ничего не говорил о средствах или методах, так что у меня нет причин тебя останавливать.

К счастью, похоже, он не догадался, что я также решил забирать долю прибыли от продаж Шмидта.

— Тогда, если позволите, я отлучусь ненадолго.

Я еще раз вежливо поклонился, прежде чем направиться к выходу из академии. Как раз в тот момент, когда я втайне улыбался и подсчитывал в уме деньги —

— Не беспокойся о доле выплаты, которую ты получил за конструкцию противовеса.

Дебье говорил спокойным тоном, глядя на меня.

— Вы знали об этом...?

— Пока ты безупречно выполняешь свои обязанности, мне плевать, чем еще ты занимаешься.

Дебье всегда оставлял в покое тех, кто соответствовал его строгим стандартам. К счастью, похоже, на данный момент я им соответствовал.

— Но если ты забросишь свои обязанности из жадности, тебе лучше быть готовым.

— Я буду это помнить.

Оставив его с этими словами, я в одиночестве пошел через вход в академию. Поднимаясь по лестнице, я посмотрел в окно на главного секретаря внизу.

«Как и ожидалось, этот старик остер как никогда...»

Он служил главным секретарем более 40 лет и повидал всякое. Вероятно, он знал и о прибыли от лоббирования и отмывания денег. И судя по тому, что он спускал это на тормозах даже сейчас, Дебье, должно быть, забирал свою долю этой маржи. Он прекрасно знал, что такая прибыль является движущей силой лояльности, и именно поэтому он поддерживал меня сейчас.

— ……

Поднявшись по лестнице, я направился в комнату журналистского клуба академии. Она уже была забита десятками кадетов-рыцарей, спешащих приобрести меч Лутонов.

— Извините, разрешите пройти...!!

Я протиснулся сквозь них и сумел попасть внутрь. Члены клуба, будущие сотрудники газет, усердно сортировали бланки запросов на покупку. Среди них я встретился глазами с Мансаксом, который что-то усердно писал ручкой, надев очки.

— Ну надо же — неужели это секретарь дома великого герцога...!!

Второй сын одного из владельцев трех крупнейших газет вскочил на ноги, как только увидел меня. Он радостно замахал мне толстой пачкой бланков и закричал:

— Ты знаешь, что это? Это результат твоего достижения!!

Мансакс поправил очки и протянул мне тяжелую стопку бумаг. Привычными пальцами я пролистал и пересчитал все 52 листа.

— Меч и палочка Лутонов. По 200 000 золотых за штуку. Это почти 10 миллионов золотых дохода!!

За одно мгновение я заработал достаточно, чтобы купить экипаж. Примерно 30% от этого — около 3,3 миллиона золотых — были моими.

— Если всё уже так хорошо только на начальном ажиотаже, представь, как всё будет выглядеть через месяц!

Мансакс ревниво ткнул меня локтем в бок. Затем он жестом пригласил меня пройти за ним в его личный кабинет.

— Пойдем к моему столу на минутку.

Зайдя внутрь, я увидел десятки птичьих клеток, свисающих с потолка.

— Прошу прощения за шум. В конце концов, именно здесь собирается вся разведка округи.

Молодой наследник одной из трех крупнейших газет тяжело опустился в массивное кожаное кресло. Его стол был завален вещами, отражая его обычную игривую натуру.

— Благодаря тебе я наконец-то смогу доложить отцу о весомых результатах.

— Мы просто помогаем друг другу, не так ли?

Заложив руки за спину(П.П:Я тоже не в восторге от того,что автор так часто использует эту фразу,видимо это самый простой метод подчеркнуть элегантность секретаря,да и вообще любой светской персоны ¯⁠\⁠_⁠(⁠ツ⁠)⁠_⁠/⁠¯ ), я лениво ответил, глядя в окно. Светловолосый мальчик махнул рукой, словно призывая меня не скромничать.

— Не нужно вести себя чопорно. Разве мы теперь не деловые партнеры?

Указывая то на себя, то на меня, знатный юноша заговорил тоном дружеского товарищества. Он осознал, что я обладаю информацией высокого уровня, и теперь относился ко мне как к равному.

— Мы всё равно ровесники. Давай отбросим официальную речь. Разве тебе не будет так удобнее?

— Как я смею? Я даже не дворянин.

Я смиренно улыбнулся и ловко уклонился от предложения. Мансакс усмехнулся.

— Всё в порядке. Это мне неудобно соблюдать формальности —

Причина, по которой он относился ко мне так щедро, была проста. В тот момент, когда статья об унизительном поражении Далтона попадет в газеты... Будет считаться, что он пошел против дома западного великого герцога, выпустив эксклюзивный репортаж.

«Раз уж до этого дошло, он, должно быть, планирует построить как можно более дружеские отношения с домом северного великого герцога».

В этом мире умение балансировать на канате значило всё. Даже такая престижная семья, как у Мансакса, могла пасть в мгновение ока, если окажется на неверной стороне общественного мнения.

— Ну... полагаю, это справедливо.

Всего за несколько дней с момента регрессии я дошел до того, что непринужденно разговаривал с сыном баронской семьи. Но это было только начало. Я не планировал останавливаться на сыне барона... Я намеревался встать на равных и с домом великого герцога.

Глядя в окно самой престижной академии Севера, я внезапно кое-что заметил. Почтовый голубь летел к экипажу главного секретаря, ожидавшему у главных ворот.

«Это ведь... голубь из нашего поместья, не так ли?..»

Поскольку нашему павшему дому принадлежал всего один почтовый голубь, я узнал его мгновенно. Что могло внезапно случиться, раз отец прислал сообщение? Словно отвечая на мой вопрос, Дебье вскоре перенаправил голубя сюда. Птица аккуратно приземлилась на окно кабинета, неся запечатанную записку.

— Это от твоего секретаря?

— Нет, это из моего дома.

С озадаченным выражением лица я развернул записку. Я пытался вспомнить, что происходило в это время с моим отцом, пока читал содержимое.

— ..!!

В этот момент мои тусклые глаза, доселе безжизненные, широко распахнулись.

— Кто-то посетил наш дом...?

— Кто же в главном поместье так сильно тебя удивил? — спросил светловолосый Мансакс, восседая в роскошном кожаном кресле.

Он сидел, закинув ногу на ногу и слегка наклонив голову.

『Женщина, которую называют дочерью западного великого герцога, оставила два комплекта дорогих костюмов и золотой слиток. Ты её знаешь?』

— Знатная дама прислала золотой слиток в дом моего отца.

— Один золотой слиток стоит целого экипажа... Довольно дерзко для подарка, не находишь?

Я не стал отвечать на бормотание наследника газетной империи. Я просто прикрыл губы кулаком и молча пытался разгадать намерения Елены.

«Должно быть, она наблюдала за сегодняшним поединком издалека».

Если она видела исход дуэли, то поняла, что проиграет недельную битву за продажи. Но какая у неё была причина внезапно присылать мне такое? Я искоса взглянул на бокал со спиртным на столе Мансакса. Вид этого бокала всколыхнул мерзкое воспоминание.

『Отравленная чаша.』

Тот день, когда я взял на себя вину за преступления великого герцога и умер в обмен на пост главного секретаря. Золотой слиток, присланный Еленой сейчас, был подобен той чаше. Если я проглочу этот подарок целиком, эта хитрая женщина получит рычаг давления на меня. Если семья Лутон узнает, что я принял подарок от Елены, они наверняка заподозрят во мне шпиона — особенно после того, как я в последнее время показывал такие блестящие результаты. Эчина уже допрашивала меня однажды, так что подозрение легко перерастет в убежденность.

«Она пытается вбить клин между мной и семьей Лутон».

Пока я буду радостно заглатывать наживку, лапа хищника медленно сожмется на моем горле. Однако, даже если я откажусь от подарка, Елена не заберет его обратно.

«Она пытается добиться моего изгнания и заманить меня в свои объятия любой ценой!..»

— Похоже, другая семья пытается тебя переманить, — Мансакс, видимо, всё понял, лениво потянулся и заговорил.

Он смотрел на меня с довольным выражением лица, словно эта ситуация доказывала мою исключительную ценность.

— Если один золотой слиток — это лишь бонус при найме, то жалованье должно быть в несколько раз больше. Весьма заманчивое предложение.

Его острый взгляд, присущий сыну газетного магната, блеснул. Как и ожидалось, он был человеком, который ценит амбиции выше преданности.

— Ты и так уже раздобыл достаточно секретов семьи Лутон. С твоей стороны, не лучше ли было бы уйти и слить их?

Конечно, как он и сказал, последовать за Еленой и перейти в дом западного великого герцога было бы не самым худшим ходом. По крайней мере, служба под её началом не привела бы к принудительному самоубийству. Но — информация, которой я владел на ближайшие десять лет, ограничивалась северным регионом. Чтобы использовать её, я должен был оставаться на Севере.

— Если они пытаются украсть тебя у дома великого герцога, это должна быть весьма влиятельная семья.

Как и ожидалось от того, кого я выбрал в качестве делового партнера — его инстинкты были остры. Я беспокоился, что возвращение подарка может вызвать её гнев.

— Единственная семья, которая сейчас способна переманивать таланты у Лутонов — это дом западного великого герцога.

— Верно, это дочь великого герцога Елена.

Мансакс, скрестив руки, слегка приоткрыл рот при имени Елена. Но тут же покачал головой, будто мало что о ней знал.

— Тогда отказаться будет тем более сложно. Ходят слухи, что она не прощает тех, кто идет против её воли.

— Именно. И зная её характер, даже если я верну подарок, она его не примет.

Она не примет меня, даже если я явлюсь лично. В конце концов, это бомба, замаскированная под подарок.

— Поэтому я просто приму его.

Я взял перо со стола Мансакса. Когда я начал писать ответ отцу, наследник газетной империи осторожно спросил:

— Ты уверен в этом?.. Если тебя поймают после того, как ты его примешь, тебя заподозрят в сговоре с ней...

Словно отвечая на его беспокойство, я дописал письмо отцу.

— Есть способ принять подарок, не вызывая подозрений.

Мансаксу, похоже, стал любопытен этот метод, и он встал, чтобы заглянуть в письмо. И тут —

— Погоди-ка... Ты серьезно собираешься это сделать?!

Лицо расчетливого газетчика полностью исказилось. Потому что в письме было написано ни много ни мало — полное пожертвование полученного золотого слитка. Место назначения: Собор Святой Истины в Норде.

— Пожертвование? Ты выглядишь как человек, у которого нет ни капли веры, и ты собираешься выбросить это драгоценное золото?

Мансакс покачал головой, глядя в мои хитрые лисьи глаза. Я вернул ему перо и ответил:

— Есть два основных способа справиться с подозрительными деньгами.

С тем самым безжизненным взглядом, который был у меня в бытность главным секретарем, я посмотрел прямо на двадцатилетнего юношу перед собой. Он просто молча слушал, возможно, снова почувствовав, что я становлюсь всё больше похож на его отца.

— Во-первых, не принимать их с самого начала.

Нужно отвергать взятки, с которыми ты не сможешь справиться, прямо на старте. Были секретари из других семей, которые брали деньги, происхождение которых не могли скрыть, и в итоге лишались запястий.

— Во-вторых, если деньги приходят легко, то и тратить их нужно так же легко.

Если есть взятка, которую ты не можешь не взять, с ней нужно расправиться быстро. Чтобы твой господин не заподозрил в тебе предателя.

— Ясно, значит, ты выбрал второй вариант. Пожертвовать их — это по сути выбросить их на землю.

Мансакс, которому было всего двадцать, похоже, не понимал значимости пожертвований. Поэтому я задал ему один вопрос:

— Будь ты на моем месте, что бы ты сделал с золотым слитком?

— Ну, я полагаю... я бы купил на него землю или недвижимость, может быть?..

На его туманный ответ я издал тихий сухой смешок.

— Верно. В дом великого герцога пошли бы отчеты о том, что сын разорившегося барона внезапно начал скупать землю или недвижимость. И что бы ты тогда сказал об источнике этих денег?

Второй сын газетного магната потерял дар речи, видимо, не задумываясь о происхождении средств. Это было естественно — он никогда в жизни не имел дела с «грязными деньгами».

— Этот подарок — ловушка. Как бы я с ним ни поступил, я неизбежно попаду под подозрение со стороны Лутонов.

Заложив руки за спину, я уставился на карту империи, висящую на стене кабинета.

— В таком случае лучше пожертвовать его и не провоцировать ни одну из сторон.

В северной части империи крупными буквами было помечено обширное поместье семьи Лутон. На западе раскинулась семья Екатерины, стоящая в оппозиции к Лутонам.

— Дарителю золотого слитка я предстаю как набожная и честная фигура. А подозрительной стороне я доказываю, что отверг взятку.

Это был лучший план действий в текущих обстоятельствах. Проницательный Мансакс, казалось, быстро уловил мою мысль и коротко вздохнул.

— И всё же, жаль. Один золотой слиток мог бы стать огромным подспорьем в качестве стартового капитала. А так просто выбросить его...

Возможно, потому что он хорошо знал, как заставить деньги работать, он причмокнул губами при мысли о том, что такая крупная сумма окажется бесполезной. Я одарил его хитрым лисьим взглядом и спросил:

— Когда это я говорил, что выбрасываю золото?

Я указал на точку на карте, приколотой к стене. Когда Мансакс проследил за моим пальцем, его лицо выразило сомнение.

— Почему ты указываешь на собор, которому собираешься пожертвовать деньги?

Как человек, не особо верующий, сын газетчика смотрел на меня с недоумением. Молодому журналисту, полагающемуся исключительно на информацию и связи, не было причин зависеть от веры.

— Планируешь встретиться со Святой или вроде того? — хмыкнул он, поддразнивая меня.

Но его лицо вскоре исказилось еще сильнее.

— Именно. Мне нужно встретиться с ней и произвести хорошее впечатление.

Потому что я не стал отрицать шутку моего партнера. Собор Норда был построен в самом сердце города, где цены на землю были самыми высокими. И вокруг этого района располагались многочисленные коммерческие лавки, поддерживавшие собор. Благодаря этому церковь долгое время была самой влиятельной группой в городе, уступая лишь дому великого герцога.

— Чтобы тратить деньги, которые я заработаю на продаже мечей Лутонов, мне нужен «кредит».

Для покупки дорогой земли или зданий свыше определенной суммы требовался поручитель или залог. Дворянин мог подписывать контракты с легкостью, но для кого-то вроде меня — простолюдина — этот процесс был полон преград. Кратчайшим путем в обход этих преград были пожертвования.

— Если я пожертвую крупную сумму самому влиятельному собору в Норде, сама Святая сойдет ко мне для встречи.

Насколько я помнил, Истина(П.П:Это имя,ударение на вторую “И”)была не только прекрасна внешне, но и известна как проницательная женщина. Она принимала пожертвования от бесчисленных представителей высшего общества и в ответ оказывала влияние в различных деловых операциях.

— Если я налажу с ней отношения, я смогу гарантировать свой кредитный рейтинг для будущих сделок.

Я с удовлетворением оглядел пустующие участки земли, стоимость которых в следующем году вырастет более чем втрое. Затем, глядя на Мансакса спокойным взглядом отца, смотрящего на сына, я сказал:

— И последнее...

Мой деловой партнер посмотрел на меня торжественным взглядом, словно предчувствуя еще одну скрытую выгоду. В ответ я спокойно поднял указательный палец и ответил:

— Ты не платишь налоги в конце года.

Мансакс на мгновение опешил, его лицо застыло. Но затем, когда смысл моих последних слов дошел до него, он разразился смешком.

— Ясно, значит, ты планируешь заработать к концу года столько, что тебе даже придется беспокоиться о налогах.

Сын владельца одной из трех крупнейших газет, казалось, был доволен моими амбициями и усмехнулся. Затем, пока мы оба смотрели на карту города Норд, он добавил:

— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, дай мне знать. Я позабочусь о том, чтобы новость о твоем пожертвовании разнеслась повсюду.

— Даже просто слышать это — уже облегчение.

Отправив письмо, я в одиночестве покинул клубную комнату академии.

――――――

Следующий день.

Утро прошло без происшествий: занятия для секретарей проводились в аудитории особняка. Лица моих коллег-стажеров были полны ужаса. Они прекрасно знали, чтó предвещало сегодняшнее внезапное объявление — физическую подготовку. Хотя специальная подготовка обычно проводилась раз в месяц, расписание всегда полностью зависело от прихоти главного секретаря. Из-за этой непредсказуемости мы чувствовали себя смертниками, живущими в страхе перед неизвестной датой казни.

— На этом утренняя часть закончена. Всем собраться перед общежитием после обеда.

— Да, сэр!!

Возможно, из-за того, что большинство моих сверстников получили низкие оценки за первую половину года, Дебье ходил с суровым выражением лица, как орел, строго обучающий своих птенцов. Зная, какой кошмар их ждет, каждый втайне вздохнул.

— Проклятье, спецподготовка ни с того ни с сего...

— Я планировал сходить в город сегодня вечером — вот же не повезло.

Тобан тяжело вздохнул. Его специализацией всегда были походы по барам после отбоя. Гуляя там, он, вероятно, часто слышал о недвижимости и перспективных объектах от своих многочисленных друзей из высшего общества. Так что вполне вероятно, что он уже присмотрел себе несколько «золотых» участков на ближайшее будущее. К несчастью для него, не в этот раз. Пока он будет ползать как пес под командованием Дебье, я сделаю свой ход первым.

— Чего ты пялишься, Роджер? Не сглазь меня.

— Да, своими этими узкими длинными глазами.(П.П:Я не знаю почему в тайтле продолжают говорить про его “лисьи” глаза,хотя на обложке они у него вроде нормальные)

Я с удовольствием наблюдал, как мои коллеги-стажеры идут вперед, чтобы набить животы. Затем я небрежно помахал им, подбадривая.

— Ах ты ублюдок!..

— Если бы не Лукан, я бы давно тебя прикончил!

Фирменные зеленые глаза Тобана яростно уставились на меня. Но мои расслабленные, улыбающиеся глаза не выказывали ни капли страха.

— Именно. Поэтому мы теперь так близки, не правда ли?

Заложив руки за спину, я спокойно ответил ему, и Тобан лишь фыркнул, видимо, не найдя слов. Всё же он не был настолько глуп, чтобы бросаться на меня прямо здесь и сейчас. Ему нужно было беречь силы для физической подготовки, запланированной на вторую половину дня.

— Просто подожди. Посмотрим, как долго ты сможешь так расхаживать. Скоро ты вернешься на свое место.

Ткнув пальцем мне в лицо, он исчез в столовой вместе с остальными. Лукан тоже прошел мимо меня. Наши глаза встретились, и я тихо сказал ему:

— Иди. Я принесу хорошие новости.

Увидев, что я единственный пропускаю общее расписание, Лукан просто кивнул. Словно мои необычные действия породили в его голове множество догадок.

— …….

Хотя все остальные пошли в столовую, я ничего не ел. Я просто молча сидел на скамейке в саду, глядя на наручные часы, которые одолжил мне Дебье.

«Кстати говоря, он так и не попросил их обратно».

Около часа дня я увидел, как другие стажеры возвращаются в общежитие, чтобы переодеться. Только тогда я поднялся со своего места и в одиночестве направился к пристройке особняка. Туда, где была Эчина.

――――――

Горничная в вестибюле первого этажа проводила меня на второй этаж. Затем я остановился перед комнатой в конце коридора.

— Дочь великого герцога, это Юлиус Роджер.

Я вежливо постучал в дверь тыльной стороной ладони. Сдержанный голос ответил изнутри:

— Войди.

Значит, она одна. Когда мы оставались наедине, она, сама того не замечая, переходила на неформальную речь. Спокойным шагом я повернул дверную ручку.

— …….

Кабинет дочери великого герцога не был особенно экстравагантным для дворянской семьи. Просторная комната, обставленная роскошным кожаным диваном и столом. Если уж на то пошло, он казался слишком формальным — почти унылым — для женского кабинета.

«В прошлой жизни она держала здесь цветочные горшки. В это же время её характер определенно был таким же сухим».

— Ты поел?

За письменным столом сидела дочь северного великого герцога. Она подняла голову, на ней были очки в тонкой металлической оправе. С этими острыми глазами под черными волосами и очками она, наконец, выглядела чуть мягче — больше похожей на женщину моего возраста.

— Да, я об этом позаботился.

Хотя она принадлежала к рыцарскому ордену, её зачисление в академию означало, что она так же предана учебе. На её столе высились стопки руководств и текстов по командованию и тактике.

— Располагайся. Я позвала тебя сегодня не по официальным делам.

Эчина говорила мягко, легко поднимаясь со своего места. На ней было платье без рукавов, подчеркивающее её фигуру, с наброшенным сверху свободным кардиганом. Как и великий герцог Севера несколько дней назад, даже её повседневный стиль был похож.

— Благодарю.

Когда я устроился на диване, мой взгляд упал на простой стол передо мной. Чайник и чашки без единого узора — тогда я намеренно менял их на что-то более красочное. Руки уже чесались немного приукрасить это место.

— Вот, твой табель.

Она бросила слова небрежно. С каждым её шагом я слышал едва уловимое шарканье тапочек.

«Что за... Она уже сменила оценку на 10».

Чернила полностью высохли — она, должно быть, исправила балл сразу после вчерашнего дня. Так она действительно пыталась освободить меня от спецподготовки?.. Почесав щеку, я взглянул на Эчину. Она плюхнулась напротив меня и закинула ногу на ногу. Затем, не говоря ни слова, просто уставилась на меня. Она не выглядела сердитой или чем-то недовольной. Скорее, она наблюдала за мной со странным выражением лица, словно хищник, впервые увидевший животное — с любопытством и осторожностью. Её уникально красивые золотые глаза были чуть шире обычного.

— Твое выступление вчера было впечатляющим. Ты знал всякие тонкие хитрости — даже я их не заметила, а ведь я рыцарь.

— Вы мне льстите. Я заговорил лишь для того, чтобы предложить вам небольшую помощь, Эчина.

На мой отказ принять даже один комплимент Эчина слегка надулась. Когда она скрестила руки, элегантный изгиб её фигуры проявился отчетливо.

— Странно.

Тапочка, свисающая с её подъема, слегка покачивалась. Её изящные пальцы ног, обтянутые белыми чулками, зашевелились, словно выражая недовольство мной. Затем, в тот момент, когда её движение прекратилось —

— ……!!

Эчина внезапно вскочила и бросилась на меня. Её грудь почти коснулась кончика моего носа — так близко она была.

— Что ты такое?

Она забралась на меня, оседлав своими бедрами. Аромат инжира исходил от её черных волос, окутывая мое лицо.

— Какой обычный человек так успешно реагирует на засаду рыцаря?

В одно мгновение я оказался подобен добыче, прижатой львицей.

Глава 22: Лев и Волк (2)

После внезапного допроса Эчины в кабинете воцарилась холодная тишина. В этом безмолвии я спокойно ответил, находясь в тени её фигуры, нависшей над моим лицом:

— Ну, не потому ли это, что мой отец был рыцарем?

Дочь великого герцога наверняка знала, что мой отец был довольно известным рыцарем. Однако её взгляд оставался таким же холодным, как и прежде.

— То, что чей-то родитель — рыцарь, не означает, что ребенок талантлив. Это было явно отработанное движение.

Речь шла о моменте, когда я инстинктивно перехватил её запястье, когда она бросилась на меня. Я лишь пытался осторожно сместить её в сторону, беспокоясь, как бы она не ушиблась. Но вместо этого дочь великого герцога еще более игриво навалилась на меня всем весом, обдавая своим теплым дыханием.

— С таким талантом действительно ли есть смысл держаться за черную работу секретаря?

Она могла оценить мои навыки, просто наблюдая за скоростью реакции. Как и ожидалось от дочери великого герцога — она проницательна во многих вещах.

— Немало шпионов пытались подлизаться ко мне, и всё ради того, чтобы подобраться к моему отцу.

Я понимал её подозрительность по отношению ко мне. Как дочь великого герцога, Эчина с юных лет сталкивалась с бесчисленным количеством шпионов и подхалимов. И всё же у меня не было причин проявлять излишнюю предупредительность сейчас, когда я не собирался возвращаться на должность главного секретаря. Доброта, которую я проявлял к ней в прошлой жизни, закончится здесь.

— Я понимаю ваше недоверие. В конце концов, вас, вероятно, изводили многие, кто лишь стремился использовать вас.

Я спокойно оттолкнул руку Эчины с размеренной силой. Затем я осторожно опустил её рядом на диван.

— Хм...?

Её алые губы приоткрылись, когда я так легко переместил её. Словно дикий зверь, превратившийся в домашнюю кошку, она захлопала глазами, глядя на меня.

— Но не все пытаются использовать вас, моя леди.

Эчина была явно удивлена тем, как легко её тело было поднято. Глядя на неё, я продолжил спокойным голосом:

— Было время, когда моей мечтой было стать великим рыцарем, как мой отец. Поэтому в детстве я посещал Академию.

Я извинился за то, что посмел наложить руки на дочь великого герцога. В то же время я почтительно поправил кардиган, соскользнувший с её гладкого плеча.

— Я проходил обучение как кадет-рыцарь, пока моя семья не разорилась и мне не пришлось бросить учебу.

— Ты был кадетом-рыцарем...?

На её слова я ответил слабой улыбкой, словно умудренный опытом старик.

— Да, я был лучшим кадетом в течение трех лет в Императорской академии.

— Что...

Эчина нежно коснулась своего изящного подбородка, словно никогда не представляла, что я из такого престижного заведения. В её золотых глазах — обычно столь настороженных — промелькнул след оживления.

— После того как я бросил учебу, я попал в дом великого герцога в качестве кандидата благодаря одному из знакомых моего отца.

Встав, я отряхнул брюки, которые помялись, пока она сидела на мне. Из-за пота во время потасовки наша кожа слегка липла друг к другу.

— Если желаете, я могу организовать встречу, чтобы вы могли связаться с этим человеком напрямую.

— Нет... в этом нет необходимости.

Эчина осторожно прикусила нижнюю алую губу, по-видимому, чувствуя некоторую вину. Она выглядела смущенной из-за того, что она, всегда гордившаяся идеальным анализом любой ситуации, совершила ошибку.

— Прости за недопонимание. Ты просто настолько исключителен, что это сбило меня с толку...

— Вовсе нет. Это моя вина, что я совершил нечто, заставившее меня выглядеть подозрительно. В следующий раз я буду осторожнее.

Когда я повернулся и поправил воротник, Эчина — возможно, стыдясь своего прежнего поведения — вдавила кулак в диван. Она совершенно не осознавала, что ручное зеркало на столе отражало каждое её движение.

— Вот салфетка. Похоже, вы вспотели.

— Спасибо.

Дочь великого герцога отвернулась, вытирая шею с подчеркнутым изяществом. Я молча наблюдал за ней и тихо усмехнулся про себя.

— В любом случае... должно быть, это было тяжело. Вынужденно бросить Академию из-за семейных обстоятельств.

Придя в себя, она попыталась сменить тему. Как её секретарь, я решил подстроиться под её ритм.

— Поначалу мне было немного грустно. Но как только я погрузился в секретарскую работу, я почти забыл об этом.

— Как бы не так. Реакции твоего тела всё еще при тебе.

Эчина скрестила руки с обиженным выражением лица. Как и следовало ожидать от той, кто уже тогда была в числе лучших — её глаз на таланты был остер.

— Теперь я чувствую глубокую ответственность, служа великому герцогу.

— ...

Дочь великого герцога тихо вздохнула, услышав мои слова. Затем она подняла палец и указала на стол.

— Раз уж ты здесь, забери и это.

Следуя направлению её руки, я приподнялся на цыпочки. Там я заметил роскошно упакованную подарочную коробку.

— Что это...?

— Ты так плохо одеваешься, что это начало казаться мне протестом.

Эчина сказала это небрежно, всё еще скрестив руки.

— Как бы хорошо ты ни справлялся с гостями, ты всё равно должен поддерживать достоинство, подобающее дому великого герцога.

Я осторожно вскрыл упаковку ножом для писем. Внутри лежал единственный галстук из роскошной ткани.

— Ты вечно ходишь в каком-то тряпье. Вот почему к тебе липнут всякие странные личности.

Странные личности...? Ах, она, должно быть, имеет в виду дочь великого герцога Елену.

— Это стоило недорого, так что не чувствуй себя обязанным.

Я медленно развернул галстук. Прямо в центре черной ткани была элегантная булавка из черного оникса. Даже с первого взгляда было ясно, что вещь не из дешевых.

— Как я могу принять нечто подобное...?

Подумать только, она подготовила это ни с того ни с сего за один день. Неужели она действительно ревнует меня к Елене?

— Независимо от того, выполнял ли ты просто свою работу, факт остается фактом — я получила от тебя помощь.

Эчина прикрыла губы кулаком и тихо кашлянула.

— Это просто надлежащая компенсация. Принимай без лишних слов.

Она сняла свои перекошенные очки и положила их на стол. Затем, возможно, найдя кофе весьма недурным, сделала глубокий глоток, смакуя послевкусие.

— Понимаю. Тогда я приму это с благодарностью.

Я слегка поклонился в знак благодарности и убрал галстук обратно в упаковку. Как раз в тот момент, когда я собирался положить его на стол — Эчина подняла взгляд и вскользь спросила:

— Ты не собираешься примерить его прямо сейчас?

— ...?

На её неожиданный вопрос я захлопал своими тусклыми глазами. Затем, поняв, что она имеет в виду, я ответил так же, как в годы своего секретарства — спокойно и сдержанно:

— Да. Поскольку это дар от вас, моя леди, я планировал надеть его с чистым костюмом и с благоговением в сердце.

На мой ответ Эчина молча сжала губы. Это не было неправильным ответом, но по какой-то причине она теперь казалась ребенком рядом со взрослым.

— ...

Она разгладила подол платья, который задрался, пока она сидела. Затем, подойдя ко мне, она посмотрела снизу вверх слегка обиженным взглядом.

«Я... сказал что-то не то?»

Я уже думал извиниться, решив, что она могла принять мои слова за ироничный комплимент. Но именно тогда —

— ...!

Эчина выхватила футляр с галстуком из моих рук. Она сама развернула его и достала подарок.

— Нет.

Когда она подошла ближе, её фирменный сладкий аромат инжира, казалось, усилился. Затем, слегка приподнявшись на цыпочках в своих тапочках —

— Надень его здесь.

Её грациозные руки потянулись вверх и обхватили мою шею. Её теплое дыхание нежно щекотало мне затылок. Затем роскошный галстук мягко затянулся на моем горле, словно поводок.

— Даже кандидат — всё равно мой человек.

Дочь великого герцога говорила прямо, глядя на галстук и мою рубашку. Затем, взглянув на меня —

— Я признала тебя. Так что с этого момента можешь вести себя увереннее.

На алых губах Эчины заиграла мягкая улыбка. С такими страстными и зрелыми глазами трудно было поверить, что ей всего двадцать один год.

— Я щедра к компетентным людям.

Я молча смотрел на неё сверху вниз, без малейшего изменения в выражении лица. Затем ответил глазами, лишенными жизни:

— Благодарю за вашу заботу.

До сих пор я всегда выпутывался из ситуаций с хитростью старой души, но в этот раз ответил с искренней официальностью. Потому что в этой жизни... Я не собирался становиться её главным секретарем. То, что я намеревался забрать из этого места, — это лишь звание сдавшего экзамен на должность главного секретаря и связи, которые с ним связаны.

— С этим никто не посмеет сказать, что с тобой обращались как с вещью.

Завязав галстук, Эчина медленно отступила назад. Затем с холодным спокойствием, подобающим второй дочери дома великого герцога, она еще раз осмотрела меня.

«Она действительно была под впечатлением от Елены».

Я тихо рассмеялся про себя, сохраняя невозмутимое выражение лица. В то же время я слегка потянул за новый роскошный галстук, чтобы показать свою признательность.

— Я буду бережно относиться к вашему подарку.

Но это было всё. В конце концов, она была женщиной, полной амбиций — точь-в-точь как великий герцог Севера. Она могла сказать, что считает меня семьей, но это была лишь вероятность в будущем. Доброта, которую она проявляла ко мне сейчас, не была родственной привязанностью — это было чувство собственничества того, кто присмотрел себе ценный актив.

«Я не должен привязываться к этому красивому лицу».

Подумав так, я снова сцепил руки за спиной и молча замер в её кабинете. Эчина, наблюдая за тем, как я тихо стою, небрежно произнесла:

— Сегодня не будет никаких дневных назначений из-за спецподготовки. Так что возьми вторую половину дня выходным.

Значит, она отменила тренировку в знак благодарности за помощь, которую я оказал ей вчера? Я и не предполагал, что Эчина вообще способна на такое.

— Благодарю вас, леди. Тогда я сейчас откланяюсь, чтобы не мешать вашему отдыху.

Я с благодарностью склонил голову и слабо улыбнулся. Затем, когда я уже потянулся к дверной ручке, чтобы тихо уйти —

— Что ты планируешь делать в свободное время?

На её безразличный вопрос я оглянулся на неё. Что это значит? Обычно она не расспрашивала так своих подчиненных. Неужели она всё еще подозревает, что я могу быть шпионом? Может быть, она специально дает мне свободное время, чтобы понаблюдать за моими действиями.

«Воистину, она так же дотошна, как и её отец».

— Я планирую посетить собор.

Мне нужно было убедиться, что мой отец должным образом вернул подарок, полученный от дочери великого герцога. Затем в соборе я заявлю о себе и создам кредитную историю, необходимую для покупки земли или зданий в дальнейшем. Пока я размышлял об этом — Эчина слегка наклонила голову и оперлась подбородком на кулак.

— Ты не похож на того, кто любит молиться.

«Почему все продолжают это говорить?» Видимо, мой образ в прошлом был не самым благоприятным. В академии люди видели меня в довольно хорошем свете.

— В таком случае... куда же, по-вашему, я мог бы пойти?

— Судя по твоей внешности, я подумала, что ты отправишься на встречу с дамой.

Дочь великого герцога коснулась уголка глаза с безразличным выражением лица. Похоже, мои резкие черты лица и манера поведения создавали впечатление человека, который любит погулять.

— Я всё же сын рыцарской семьи. Молитвы всегда были частью моей жизни.

Конечно, это было в детстве.

— Вот как? Я не ожидала от тебя такой стороны.

Эчина деловито кивнула, как будто всё поняла. Возможно, чувствуя некоторую вину за то, что усомнилась во мне мгновение назад, она без сопротивления дала разрешение. Однако — прежде чем я успел испытать облегчение, она выдала еще одну неожиданную фразу:

— Тогда я пойду с тобой.

Эчина положила очки, которые на ней были, на стол. Затем, аккуратно заправив черную челку за ухо, она произнесла с достоинством:

— Я и сама хотела подышать свежим воздухом.

— Прошу прощения, но... собор может не совсем подойти вам, леди Эчина...

При этих словах дочь великого герцога сверкнула своими острыми золотыми глазами. Затем она спокойно подошла ко мне.

— Что именно ты имеешь в виду, Роджер? Ты хочешь сказать, что я выгляжу слишком приземленной?

Эчина посмотрела на меня взглядом львицы, заприметившей добычу. Её элегантные изгибы предстали перед взором, но я справился с этим моментом с полным спокойствием.

— Вовсе нет. Я лишь имел в виду, что вы кажетесь человеком, который больше полагается на собственные способности, чем на веру.

На мой ответ дочь великого герцога молча повернулась и пошла вперед, открывая дверь кабинета. Затем она сложила ладони в молитвенном жесте и благостно улыбнулась, словно святая.

— Не беспокойся. Я провожу тебя только до ворот.

Но выражение лица за её сложенными руками было отнюдь не святым. Несомненная аура дома великого герцога и ярое чувство собственничества вспыхнули в ней. Её пальцы слегка зашевелились, словно что-то её не устраивало. И затем, в тот момент, когда они замерли —

— ……!!

Эчина внезапно рванулась вперед и бросилась на меня. Она была так близко, что её грудь почти коснулась кончика моего носа.(Второй раз)

— Кто ты на самом деле?

Она оседлала меня своими полными, крепкими бедрами. Сладкий аромат инжира поднялся от её черных волос, когда они коснулись моего лица.

— Какой обычный человек так успешно реагирует на внезапную атаку обученного рыцаря?

В одно мгновение я превратился в добычу, прижатую львицей.(Тоже Второй Раз)

Я шел бок о бок с Эчиной по коридору пристройки. Тем временем за нами следовали две горничные, провожая нас к гардеробной. Дочь великого герцога молча наблюдала за двумя незнакомыми лицами. Затем она искоса взглянула на меня.

— Тебя выбрали в сопровождающие, но на твоем лице не отражается ничего особенного.

Одетая в облегающее цельное платье, она скрестила руки на груди.

— Большинство слуг сильно теряются, когда я прошу их пойти со мной.

Элегантная рука Эчины слегка коснулась лацкана моего пиджака. Словно пытаясь вскрыть мою грудную клетку и заглянуть в самое сердце.

— Но ты кажешься совершенно невозмутимым, будто так и должно быть.

Было ли это потому, что мы стояли в тени? Её золотые глаза, казалось, могли пронзить всё насквозь. Большинство мужчин нашего возраста под таким взглядом потеряли бы самообладание и выдали свои истинные мысли.

— Ну, в будние дни после полудня, кроме меня, некому ассистировать вам, леди.

Однако для того, кто всю жизнь прослужил этой семье, это была очень знакомая ситуация.

— Вы всегда избегаете часов, когда ваши помощники находятся в режиме ожидания, поэтому я нахожу это вполне естественным.

Я остановился перед гардеробной и обратился к ней. Проявив интерес, дочь великого герцога посмотрела на сопровождавшую нас горничную и спросила:

— Ты знаешь, почему я так поступаю?

— Чтобы избежать слуг других членов семьи, присланных шпионить за вами.

Сопровождающие горничные на мгновение запнулись, услышав эти слова. Они коротко переглянулись, а затем вновь обрели самообладание.

— У большинства помощников есть свои обязанности в обычные будние часы. Но если бы они уже заранее находились в режиме ожидания, чтобы обслужить внезапно прибывшую дочь великого герцога...

Мой холодный взгляд упал на горничных. Почувствовав мой взор, их затылки едва заметно вздрогнули.

— Было бы логично заподозрить, что это слуги, подосланные другими членами семьи.

— Именно. Это мир, в котором нельзя доверять даже собственной семье.

Юные горничные осторожно открыли дверь гардеробной. Затем, низко поклонившись, они отступили за мою спину.

— Жди. Я скоро выйду.

Эчина сняла кардиган и набросила его мне на руку. После этого её черные волосы взметнулись, когда она в одиночестве вошла в гардеробную.

— ……

Благодаря этому я остался в коридоре наедине с двумя горничными. Они осторожно посмотрели на меня, а затем заговорили приглушенными голосами.

— Мы лишь исполняли приказ главного секретаря.

Я небрежно поправил пиджак обеими руками. Затем одна из них поспешно добавила:

— Раньше мы служили леди Фрейе, но из-за неопытности нас перевели в особняк в качестве простых горничных.

— Верно. Мы просто хотели произвести хорошее впечатление на леди Эчину, хотя бы здесь...

У горничных тоже была своя иерархия. Вероятно, они тоже изо всех сил старались как-то закрепиться на стабильной позиции. Не похоже было, что они лгут.

— Нет ли способа избежать подозрений, господин Роджер...?

Способ, спросила она. Если бы такое существовало, семья Лутон не была бы семьей с самым высоким процентом увольнений в Империи.

— Ну, я и сам не уверен, но в одном я убежден точно.

Я одарил двух девушек примерно моего возраста хитрой улыбкой и заговорил непринужденным тоном. Затем, под звук поворачивающейся дверной ручки в гардеробной, я дал ответ.

— Большинство шпионов стараются вести себя крайне тихо, чтобы не совершать ошибок.

Я вспомнил бывших слуг, которые хорошо зарекомендовали себя в мое бытность главным секретарем. Затем я поделился их общей чертой с горничными:

— Но те, кто действительно предан своим господам, никогда не стеснялись давать советы, которые были необходимы.

Горничные тяжело сглотнули после моих слов.

— Но... не будет ли это слишком опасно? Что, если нас накажут за то, что мы лезем не в свое дело...?

Я посмотрел на робких горничных с теплотой деда(П.П:O⁠_⁠o), присматривающего за внучками. Затем, подняв палец, мягко ответил:

— Наша работа — в конце концов, служить нашим господам, не так ли?

— Ну, это правда...

Я встретил их неуверенные взгляды. Затем, опираясь на свой десятилетний опыт службы в доме великого герцога, я дал совет:

— Если они действительно дети великого герцога, они со временем распознают эту искренность — и в итоге будут ценить вас за неё еще больше.

По правде говоря, самыми доверенными слугами, выжившими рядом с детьми аристократов, всегда были те, кто проявлял мужество. По-настоящему престижный дом всегда предпочтет верных вассалов подхалимам.

— Понятно... Господин Роджер, думаю, я поняла вашу мысль.

Горничные, похоже, приняли мои слова близко к сердцу, и в их глазах зажегся свет. Но тут они снова замолчали при виде Эчины, выходящей из гардеробной.

— Пойдем, Роджер.

У женщин приоткрылись рты от изумления при виде наряда дочери великого герцога. Вторая дочь самого престижного дворянского дома Империи вышла в... академской форме. И даже не в юбке — а в облегающих брюках.

— Эм, леди...?

Ободренная моим советом, одна горничная набралась смелости заговорить. При ближайшем рассмотрении это была та самая девушка, которую позже выберут личной горничной Эчины.

— Если я посмею спросить... есть ли какая-то особая причина, по которой вы выбрали брюки в качестве сегодняшнего дресс-кода...?

— Почему тебя это интересует?

Эчина сцепила руки за спиной. Ткань её облегающих брюк натянулась.

— Просто... если бы в гардеробной не оказалось платьев или юбок, я думала принести их из главного дома.

Это был довольно впечатляющий ответ для начинающей горничной. Поскольку великий герцог Лутон всегда хвалил Фрейю за ношение платьев, было ясно, что эта горничная пыталась порекомендовать юбку, держа это в уме. Воистину, она годилась на роль официальной горничной.

— Я ценю заботу, но всё в порядке. Я выбрала этот наряд, потому что сама хотела его надеть.

Эчина небрежно откинула свои длинные волосы в сторону. Её острая линия челюсти проступила отчетливо.

— Роджер, ты ведь хорошо понимаешь причину, не так ли?

Дочь великого герцога взглянула на меня и спросила вдумчивым, интеллектуальным тоном. Она намекала, что я должен воспользоваться случаем и дать наставление горничным.

— Да, леди. Это потому, что вы не просто дочь дворянина — вы также принадлежите к Рыцарскому Ордену.

Учитывая, как холодна она обычно была со своими слугами, её просьба дать им совет явно означала, что ей приглянулась эта миниатюрная горничная. Эчина также знала, что горничная элегантно «прорекламировала» юбку, когда предлагала её.

— Если рыцарь обязан защищать Империю, он должен всегда быть готов обнажить меч. В этом смысле брюки более уместны для выхода в свет.

— Верно.

Дочь северного великого герцога провела опытными пальцами по навершию эфеса, висящего у неё на поясе. Голова черного льва блеснула между её пальцами.

— И еще...

Эчина снова взглянула на меня, на этот раз с редкой, едва заметной улыбкой в глазах.

— Разве брюки сами по себе не элегантны?

Затем, заложив руки за спину, она направилась к вестибюлю. Горничные, стоявшие рядом со мной, завороженно смотрели ей в спину.

— ……

При каждом шаге дочери великого герцога её черные волосы мягко покачивались. Сквозь них можно было уловить грациозность движений. Юные горничные пробормотали, в оцепенении наблюдая за её походкой:

— Брюки... действительно могут быть женственными...

— Да...

Как и они, я молча смотрел вслед Эчине. Но в отличие от двух женщин, мой взгляд был сосредоточен на мече Лутонов, висящем у неё на поясе. Она сама проявила инициативу надеть его в рекламных целях. Эчина прекрасно осознавала, насколько она влиятельна в глазах общественности.

— Эти двое были весьма смелыми.

И в этот короткий миг она также поняла, что горничные не были прихвостнями её брата или сестры.

— Верно. Они дали свой совет достаточно прямо.

— Да. Совсем неплохо.

Оставив гардеробную позади, мы спустились в вестибюль первого этажа. Там рыцарь из семьи Лутон, уже ожидавший нас, вежливо поприветствовал:

— Добро пожаловать, леди Эчина. Я Дерек, и я буду сопровождать вас в сегодняшней поездке.

— Нет кучера? Ты исполняешь обе роли?

Вторая дочь семьи Лутон осмотрела экипаж у передних ворот острым взглядом. Дерек ответил с широкой улыбкой:

— Да, я приехал один, так как вы упомянули, что это личная прогулка.

— ……

Эчина уставилась на молодого человека безжизненными золотыми глазами. Её зрачки были почти идеальными кругами, и даже ветеран-рыцарь тяжело сглотнул под этим взглядом.

— Поехали.

— Да, мы немедленно отправляемся.

Рыцарь Лутонов держал голову склоненной, пока она полностью не прошла мимо него. Затем он мельком взглянул на меня. Словно в поездке появилась незапланированная заноза. Но я даже не удостоил его взглядом. Даже если Дерек не знал меня, я знал его очень хорошо. Помощник второго сына, Эдварда. Сторожевой пес, приставленный вечно подозрительным мастером по торговле оружием Лутонов. Хотя собственный отец его ни во что не ставил, Эдвард Лутон был опытным игроком за пределами дома — и он не терял бдительности даже со своей младшей сестрой. Она могла выбрать путь рыцаря, но с детства славилась своей не по годам развитой проницательностью.

— Куда мне отвезти вас, леди?

— В центр города Норд. Где-нибудь рядом с собором будет хорошо.

Дерек принял команду и немедленно схватил вожжи.

— Кстати... могу я спросить, кто это...?

— Это стажер-секретарь. Поскольку это простая прогулка, я подумала взять его с собой в город.

— А, понятно...

Услышав объяснение, что я просто очередной подчиненный, рыцарь медленно кивнул. С этого момента он, казалось, перестал обращать на меня внимание и сосредоточился исключительно на вождении и охране.

――――――

Сидя напротив меня, она не проронила ни слова. Она просто подперла подбородок ладонью и молча смотрела в окно движущегося экипажа.

— ……

И всё же в моих мыслях была не красавица передо мной, а одна конкретная вещь, которую она сказала. Она сказала мне, что берет меня в качестве сопровождающего, но затем сказала рыцарю, что я сойду на полпути. Я не мог не задаться вопросом, зачем она так намеренно солгала. Дочь великого герцога, должно быть, почувствовала мой взгляд, так как перевела на меня только глаза. Затем она поднесла указательный палец к губам с едва заметной улыбкой в глазах.

«Неужели...»

Я понял намерение Эчины только после того, как экипаж полностью остановился. Мы прибыли в Новый Лутон — крупнейший город Империи. Гордый северный драгоценный камень, знаменитый своими бесчисленными каменными зданиями и ухоженными дорогами.

— Мы прибыли, леди Эчина.

Рыцарь Дерек вышел из экипажа и естественным образом встал напротив неё. Его мужественный взгляд и красивое лицо выглядывали из-под прядей каштановых волос.

— Теперь я приступаю к вашему сопровождению.

Рыцарь второго сына прижал кулак к левой стороне груди и заговорил с уверенностью. Но — выражение лица Эчины осталось абсолютно холодным.

— Нет, мне не нужно сопровождение.

— Простите...? Но ведь великий герцог дал прямой приказ, что вы должны быть в сопровождении во время выездов.

Дерек на мгновение выглядел растерянным, хотя быстро взял себя в руки. Однако вскоре его лицо полностью исказилось, теряя контроль над эмоциями.

— Всё в порядке. Эту роль возьмет на себя этот мальчик.

— Э-этот стажер, госпожа? Но ранее вы сказали, что он сойдет на полпути...

Эчина холодно смотрела на рыцаря, который не мог сохранить самообладание перед ней.

— Я передумала.

Только тогда Дерек наконец понял — молодая женщина, стоявшая перед ним, не была просто «легкой» знатной дамой.

— В любом случае, кто-то должен остаться присматривать за экипажем. Этот бессильный стажер подвергается большему риску, так не будет ли логичнее, если ты защитишь его?

На самом деле она была детенышем самого свирепого зверя Империи — черного льва, полностью подавляющим его.

— Тогда как будет защищена дочь великого герцога? Это самое важное!

Словно цепляясь за последнее оправдание, Дерек ухватился за обязанность охранять её. Он отчаянно хотел присматривать за дочерью великого герцога и докладывать Эдварду в надежде заслужить его расположение. Но —

— Неужели я выгляжу настолько слабой, что мне нужен телохранитель?

В тот миг, когда он увидел дочь великого герцога, стоящую с заложенными за спину руками и смотрящую прямо на него — все мысли о том, чтобы выслужиться, вылетели у него из головы.

— Э-это...

Её лицо... Её взгляд и аура были слишком леденящими, чтобы кто-то мог принять её за простую дочь аристократа.

— Н-нет, госпожа... Я останусь у экипажа.

Дерек инстинктивно почувствовал, как страх проникает до самых костей. В конце концов он низко поклонился и поспешил обратно к экипажу.

— ……

Эчина провожала его удаляющуюся фигуру бесстрастным взглядом. Затем она лишь шевельнула губами, произнеся холодный шепот:

— Эдвард действительно жалок. Поручить слежку за мной такому бесхребетному человеку, который поджимает хвост в ту же секунду, как его прогоняют.

Дочь великого герцога мягко перевела взгляд на меня. Затем, с яркой улыбкой в глазах, она оставила мне леденящее замечание:

— Будь он хоть наполовину компетентен, он бы нашел способ пригрозить тебе и украсть твое место в качестве моего сопровождающего.

На это я ответил спокойной улыбкой. Такой человек, как я, и глазом бы не моргнул, даже если бы на него набросились десятки новичков сразу.

— Пойдем, Роджер.

Собор Истины был настолько грандиозным, что мог заслонить собой даже солнце. Мы с Эчиной стояли друг напротив друга у подножия бесконечно тянущейся вверх лестницы.

— Давно я здесь не была, — проговорила дочь северного великого герцога, заложив руки за спину и сощурив глаза.

Хотя её холодный, рациональный взгляд был далек от благочестия, в детстве она часто приходила в этот собор. Так продолжалось до тех пор, пока её мать не скончалась от болезни.

— Пойдем внутрь вместе? — вежливо спросил я.

Однако Эчина покачала головой и отказалась.

— Нет, всё в порядке. Возвращайся сам.

— Да, моя леди.

Легким шагом Эчина развернулась и пошла прочь. Будь на её месте любая другая женщина, я бы забеспокоился, отпуская её одну, но она была иной. На самом деле, в этот момент она выглядела удивительно свободной. Кто посмеет тронуть гения фехтования, одну из лучших в Академии? Любой опытный противник первым же делом был бы подавлен мощной маной, таящейся в груди дочери великого герцога.

«Пожалуй, мне пора внутрь».

Каменные ворота стояли настежь. Изнутри доносился аромат благовоний и древесный запах скамей.

— ……

На массивной внешней стене позади длинных рядов скамей и кафедры было установлено распятие. Верующие склоняли головы перед этим символом, вознося свои личные молитвы. Возможно, из-за того, что был полдень буднего дня, людей было немного. Тем не менее, большинство казались чужаками — восточниками, судя по их бронзовой коже. Я занял место в уединенном углу с самого края. И стал ждать, наблюдая за ними, пока не появился высокопоставленный священник. Среди присутствующих было несколько богатых лордов-торговцев.

«Они с Востока».

Как ни посмотри, это не было похоже на простое паломничество. Они незаметно оглядывались по сторонам, словно ожидая кого-то, будто у них была совсем иная цель. Восточная женщина в меховом манто и её муж в роскошной фетровой шляпе. Напротив них — мужчина и женщина лет тридцати с небольшим, одетые просто в рубашки с коротким рукавом. У всех была бронзовая кожа, и они время от времени обменивались короткими кивками, словно были знакомы.

«Богатые восточники собрались в этом соборе. Но они не похожи на тех, кого интересует молитва».

Другими словами, эти люди пришли на встречу. И этот «кто-то», вероятно...

— Это мои последователи с Востока, — раздался мягкий голос прямо у моего уха.

Повернув голову, я увидел женщину, которая каким-то образом уселась рядом со мной.

«Святая Истина!..»

Тонкая черная ткань облегала её фигуру, напоминающую песочные часы. Тем не менее, её грациозную красоту невозможно было скрыть.

— Судя по твоему взгляду, ты очень заинтересован моими последователями.

Когда наши глаза встретились, её голубые зрачки замерцали под серебристыми волосами. В лице этой женщины было нечто — подобное поверхности глубокого синего моря — что вызывало у мужчины странное чувство трепета.

— Одни — из недавно получившей независимость торговой группы, другие — из крупнейшей на Востоке. И те, и другие являются спонсорами нашего собора.

Она озвучила именно то, о чем я размышлял, словно отвечая мне напрямую. Это был вежливый способ попросить меня перестать одарять их столь тяжелым взглядом.

— Крупнейшая, должно быть, вон те молодые люди, — ответил я на благостную улыбку Святой своим безжизненным взглядом.

Если её взор был полон веры и святости, то мой был запятнан всей грязью мирской суеты.

— Почему... ты так думаешь?

Святая Истина, должно быть, тоже это почувствовала, так как посмотрела на меня с интересом. Словно пастух, встретивший паршивую овцу, вымазанную в саже.

— Потому что у тех, кто разбогател недавно, обычно нет ничего, кроме денег.

Её голубые глаза пристально смотрели на меня, словно пытаясь проникнуть в мои сокровенные мысли. Но я не вздрогнул ни на йоту.

— За эти деньги они покупают почет. Через почет обретают статус. Вот почему они носят меха весной.

Женщина в меховом манто зевнула. Она покосилась на своего молчаливого мужа, бросив на него взгляд, полный желания поскорее отправиться за покупками в центр города.

— К тому же, каким бы холодным ни был север Империи, сейчас весна. Женщина, прожившая всю жизнь на Востоке, не может этого знать, и сейчас ей ужасно жарко.

На этот раз я указал на лорда-торговца в рубашке, сидящего напротив них. Пара выглядела просто и скромно, особенно на фоне супругов среднего возраста. Настолько, что трудно было поверить в их богатство.

— Но тот, кто возглавляет крупную торговую группу, привык к подобным поездкам. Они знают, что весна в северном городе не так уж холодна.

Истина медленно прикрыла глаза наполовину, словно мои слова были правильным ответом.

— И пока нувориш(П.П:Человек, внезапно разбогатевший на разорении других во времена народных бедствий, различных общественных перемен и тем самым пробившийся в социальные верхи) имея только деньги, спешит заявить о себе, магнату есть что терять.

Я осторожно поправил галстук, который завязала мне Эчина. Булавка с черным львом зацепилась за палец и слегка качнулась.

— Одно неверное решение может стоить сотен, а то и тысяч жизней, поэтому они не украшают себя. Они всегда сохраняют самообладание.

Святая Истина молча выслушала мои слова, затем захлопала своими элегантными серебристыми веками. Её бледная кожа мягко сияла на контрасте с черным одеянием святой.

— Совсем как вы, Святая.

— …….

Причина, по которой она скрывала свою поразительную красоту за черной тканью. Она была женщиной настолько способной, что ей не нужно было выставлять напоказ очарование своей внешности — её главный актив как женщины. Она была из тех женщин, которых могущественные и амбициозные деятели Востока искали сами.

— Ты весьма интересный прихожанин.

Было ли это потому, что я сделал столько выводов о них лишь на расстоянии? Святая Истина отбросила свою благостную улыбку.

— Да. Все они — мои последователи, но разница в их богатстве колоссальна.

Казалось, в её глазах над их головами сияли не нимбы, а численные значения их состояний. Своим истинным, обольстительным взглядом она вернула мне вопрос:

— И всё же, каждый из них достоин называться богачом. Но что насчет тебя?

Святая Истина молча наблюдала за мной и, подобно мне самому, начала быстро делать выводы.

— На твоей булавке герб семьи Лутон, но я никогда раньше не видела твоего лица.

Её взгляд поднялся к моему лицу. Она изучала мои узкие глаза своими голубыми, затем приоткрыла алые губы.

— И если ты проделал весь путь до собора пешком, значит, ты не дворянин. Ты, должно быть, слуга.

Словно отвечая на её догадку, я посмотрел в сторону ящика для пожертвований. Затем я заговорил, и выражение моего лица указывало на то, что я не простой слуга.

— Я слуга, но меня прислали сюда не по чьему-либо приказу.

В священном соборе самый мирской человек в мире и святая сидели бок о бок. Я представился по-нашему, без лишних свидетелей.

— Вчера в собор должны были поступить слитки золота стоимостью в сто золотых и сшитый на заказ костюм. Я — владелец этих вещей.

— Ах... Так ты сын семьи Юлиус.

К счастью, мой отец, похоже, вернул золотые слитки, полученные от Елены. Благодаря этому я мог плавно вести этот разговор с Истиной.

— Неудивительно. Ты действительно очень похож на своего отца. Этот узкий взгляд, например.

— Не самое примечательное лицо.

Когда я негромко рассмеялся и покачал головой, Истина нежно коснулась розария, покоящегося на её грациозных изгибах.

— Но это странно. Барон Робин не казался тем, кто верит в Бога.

Её взгляд, несущий божественное благословение, уставился прямо в мои иссиня-черные глаза. Она инстинктивно почувствовала, что я пришел из места, пропитанного самыми темными уголками светского мира.

— И ты ничем не отличаешься.

Её глаза говорили: пора говорить честно. На это я тихо хмыкнул и покачал головой.

— Похоже, перед Богом мне не солгать.

Я повернулся к Истине. И, окруженный тонким ароматом её мыла, заговорил прямо:

— Я хочу вести дела здесь, в Норде.

Очень серьезным тоном.

— ……

Дела. Это слово было совершенно неуместным в соборе, и Истина слегка наклонила голову.

— Тогда тебе стоит пойти в мэрию. Зачем тебе мое разрешение?

— Вы сами знаете, почему. Если хочешь проворачивать крупные сделки в Норде, нужно быть либо дворянином, либо кем-то с безупречной репутацией.

Когда я перешел к делу, Святая Истина издала неглубокий вздох, явно выражая недовольство. Конечно, я ожидал этого, но её ответ оказался более пресным, чем я предполагал, и это, как ни странно, меня немного разочаровало. Но — я не дрогнул перед её реакцией и смело продолжил:

— Как вы видели по пожертвованным слиткам золота, у меня более чем достаточно финансовых сил. Если вы напишете мне рекомендательное письмо, вы не пожалеете.

Неужели она приняла это за простую дерзость юнца едва двадцати лет? Фирменная благостная улыбка Истины полностью исчезла. То, что последовало за этим, было лицом настолько холодным, что трудно было поверить в её святость. Она смотрела на меня как особа королевской крови, держащая ключи от имперской казны.

— Прошу прощения, но где именно семья Юлиус приобрела такое богатство?

Её образ был образом святой, но чтобы достичь этого положения, она использовала бесчисленное количество стратегий и манипуляций. Кто-то вроде неё никогда не отдаст доступ к хранилищам Церкви Серебряной Истины(П.П:А вот это уже не имя ,и читается как мы все привыкли)так легко.

— Пока я не узнаю настоящий источник и поток доходов, я не смогу тебе помочь.

С этими словами Истина сложила ладони вместе. Затем, вернув себе священное выражение лица, она повернула голову к кресту. Словно она была просто чистой 24-летней женщиной, не знающей ровным счетом ничего.

— ……

Если бы не путь святой, она могла бы стать выдающейся бизнес-леди. С её сложенными руками её характерные грациозные изгибы стали еще более подчеркнутыми.

— Я могу это доказать.

Я тоже молча посмотрел на крест. Но мой подбородок был поднят высоко — не с благоговением, а с непоколебимой решимостью.

— Если вы мне не верите, позвольте мне приобрести объект недвижимости с низким риском и низкой стоимостью.

Секретарь никогда не должен полагаться на других.

— Например — «Старый Лутон».

Старый Лутон. При упоминании этого названия святая мягко приподняла свои нежные серебристые веки. Но это было только начало. То, что я сказал дальше, заставило её глаза расшириться, как у серебряной волчицы.

— Если вы позволите лишь это, я верну двадцатикратную стоимость в течение двух месяцев.

В двадцать раз. Он предлагал возродить место, настолько заброшенное, что его сочли недостойным развития.

— Старый Лутон — это город-призрак. Ты утверждаешь, что сможешь вернуть его к жизни... за два месяца?

При упоминании о восстановлении разрушенного города, на котором поставили крест даже боги, Истина наконец проявила неподдельный интерес. Я ответил слабой улыбкой, мои узкие глаза слегка блеснули.

— Я обязан доказать хотя бы это, если хочу, чтобы Бог признал меня.

На мою сухую шутку алые губы Истины лишь слегка дрогнули. Тем не менее, верная своему глубокому благочестию, она сохранила самообладание.

— Ты забавный, Роджер.

Закончив молитву, Истина взглянула на меня. Затем, как человек, готовый потакать капризам заблудшей овечки, она решила подождать и посмотреть, что я буду делать.

— С моей точки зрения, какую бы магию ты ни применил, двух месяцев будет недостаточно.

Её безмятежный взгляд заострился, сузившись, словно лезвие. В это мгновение её образ изменился — из милосердного ангела она превратилась в свирепого хищника.

— Ты намерен заключить сделку с дьяволом?

Сквозь пряди серебристых волос её голубые глаза холодно сверкнули. Я встретил её взор глубокими черными зрачками человека, которого невозможно прочесть. С выражением лица, сформированным опытом куда более темным и презренным, чем что-либо демоническое.

— Люди, с которыми я имел дело до сих пор, были хуже демонов.

По крайней мере, демоны не скармливают яд своим подчиненным и не принуждают их к самоубийству. Прослужив существам, гораздо более извращенным, всю свою жизнь, мне больше нечего было бояться.

— Так что не беспокойтесь.

Я легко поднялся со скамьи. Затем, в тишине пройдя мимо рядов пустых мест, я направился к выходу из собора. На выходе — один из восточных магнатов, услышав мои шаги, прервал молитву и оглянулся. Но увидев мой простой костюм, он без лишних раздумий вернулся к алтарю.

— Имел дело с теми, кто хуже дьяволов...

Оставшись одна, Истина нежно коснулась своего розария, повторяя про себя мои слова. Затем, поднеся свои мягкие губы к кресту, она пробормотала:

— Давно не попадалось никого столь интересного.

Святая поднялась со скамьи. Она слегка разгладила складки, образовавшиеся на одежде, пока она сидела, позволяя одеянию снова лечь грациозными складками. Истина устремила взгляд на мою удаляющуюся фигуру, пока я спускался по ступеням собора. Затем, когда я окончательно скрылся из виду — она вернулась в кабинет, где хранились кредитные письма.

— Подумать только, кто-то осмелился предложить пари в стенах собора.

Пока она шла назад, выражение её лица больше не было выражением милосердной святой. Вместо этого на её лице была зрелая улыбка озорного дьявола, скрывающегося за вуалью святой.

— Очень надеюсь, что его стоит оставить себе...

Не в объятиях Бога, а в её собственных.

Первым делом после ухода из собора я направился в отель. Отель «Эриан» — единственное высотное здание, возвышающееся в центре Старого Лутона. Там я подтвердил, что цена покупки отеля составляла всего 1 миллиард золотых. Однако — разумеется, была причина, по которой он стоил так дешево.

«Расходы на содержание отеля составляют 100 миллионов золотых в год...!!»

Он был построен семьей Лутон, поэтому стоимость материалов была астрономической. Но меня это нисколько не беспокоило. Это была примерно та сумма, которую я и ожидал. Хотя красная ковровая дорожка у входа в отель теперь была потертой и убогой, когда-то это место было воплощением великих амбиций. Ведь его проектировала не кто иная, как ныне покойная жена великого герцога Лутона. Даже если город развалился под давлением имперской семьи, этот отель оставался настоящим шедевром. Его стоило заполучить, даже если для этого пришлось бы влезть в долги.

— Как только кредит будет одобрен, я сразу же подпишу контракт.

Я завершил предварительное соглашение и покинул отель. Затем я направился прямиком на почту и взял бумагу и перо. Получателем был клубный кабинет Мансакса. Я отправил ему письмо с просьбой немедленно прибыть сюда.

— Передача завершена.

Почта Империи могла доставлять письма в кабинет получателя с помощью магии на расстоянии. Это стоило гораздо дороже, чем почтовый голубь, но в высшем обществе, где информация ценилась наравне с валютой, это был незаменимый метод.

[Ты покупаешь здания в Старом Лутоне……?! Ты с ума сошел!!]

Как и следовало ожидать от сына владельца газеты, ответ пришел очень быстро. Даже несмотря на то, что это было всего лишь письмо, я ясно представлял себе, как он выходит из себя.

[Я не сумасшедший, просто приезжай сюда сначала.]

Я написал ему ответ и отправил письмо также в мастерскую Шмидта. Затем я нанял экипаж и направился в сторону Старого Лутона. Чем ближе я подъезжал, тем реже становились толпы людей. И вот, когда я наконец прибыл в город — передо мной раскинулся пустынный город-призрак, несмотря на то что был разгар дня.

«А наследник газеты в чем-то прав».

[Добро пожаловать в Старый Лутон.]

Словно с гордостью заявляя о своем некогда процветающем прошлом, количество зданий было значительным. Однако большинство из них пустовали. У холодных входов в здания висели лишь невзрачные таблички с надписью «Сдается в аренду».

— Всё тот же город.

Только через пять лет, после восстания жителей и протестов, наконец-то будут одобрены перепланировка и расширение города. До тех пор этот район сохранял атмосферу города-призрака, так как большая часть населения уехала. Строить новые города поблизости и окружать их городами-спутниками было гораздо выгоднее. Но это было верно только для богатых людей, у которых был капитал для покупки земли. Для таких опоздавших, как я, это заброшенное место было сокровищницей. И отправной точкой этого грандиозного плана было не что иное, как —

[Материнский стол.]

Единственный ресторан, расположенный на городской площади. Это было то самое место.

— Добро пожаловать —.

Девушка в фартуке быстро подошла с подносом в руках. Хотя заведение было совершенно пустым, выражение её лица было светлым. На её фартуке был маленький бейджик с именем «Мина».

— Мне домашний обед.

Я не спеша сделал заказ, сидя у открытого входа. Знакомая с меню, девушка кивнула с веселой улыбкой.

— Да, понятно. Гм…?

— Что-то не так?

Когда я небрежно переспросил, Мина посмотрела на меня с легким сомнением.

— Ах, нет. Просто... о домашнем обеде знают только завсегдатаи, поэтому мне стало интересно, откуда о нем узнал тот, кого я вижу впервые…

Такая реакция была возможна только в том случае, если она помнила лицо каждого клиента. Я ответил тонкой улыбкой:

— Друг порекомендовал это место.

— Ах—. Понимаю. Хорошо. Я сейчас всё принесу.

Девушка с волосами, завязанными набок, ушла на кухню одна. Обычно, если кто-то просто разносит заказы, он передает бланк заказа, а не идет на кухню сам. Это означало, что этим местом заправляют всего два человека. И всё же внутреннее пространство было довольно просторным.

«Должно быть, они вложили крупные средства на раннем этапе, ожидая, что город будет процветать».

Никогда не представляя, что имперская семья введет прямые ограничения на этот район. Из-за этого владельцы магазинов здесь, должно быть, понесли тяжелые убытки. Здание, которое на пике стоило 5 миллиардов золотых, рухнуло до 550 миллионов. Это было падение почти на 90%. Примерно в это же время, должно быть, было немало людей, которых арестовали во время протестов в столице.

— Вот хлеб для начала.

Девушка аккуратно поставила свежевыпеченный хлеб вместе с кусочком масла. Аромат молока пощекотал кончик моего носа.

— Ты управляешь этим местом вместе с матерью?

Возможно, я был прав — её круглые черные глаза на мгновение моргнули.

— Как вы узнали?

— Редко случается, чтобы официант также помогал на кухне. Тебе, должно быть, приходится нелегко в то время, когда ты должна учиться.

Я спокойно намазывал масло на хлеб, пока говорил. Девушка неловко улыбнулась и тихо ответила:

— Мой отец уехал в столицу на заработки. Так что здесь только я и мама.

Она избегала прямо говорить о том, что её отец был арестован во время протестов. Ребенок, достаточно взрослый, чтобы тщательно подбирать слова, дабы у заведения не появилась дурная слава.

— Это действительно очень вкусно.

— Правда? Мы с мамой сами печем его каждое утро.

Причина, по которой я предложил Мансаксу встретиться здесь, также заключалась во «вкусе». Это место, когда-то бывшее точкой сбора протестующих, взлетит в цене в тот же миг, как только численность населения восстановится.

— Кстати... могу я спросить, что привело вас сюда…? — осторожно спросила меня Мина. — В эти дни здесь не так много посетителей, так как поблизости больше нет ни офисов, ни рабочих мест…

— Я бизнесмен. Я пришел инвестировать в эту улицу.

Даже девушка не старше восемнадцати лет могла понять, насколько мрачно обстоят здесь дела. Но когда я сказал, что пришел возродить это место, её брови удивленно дрогнули.

— Б-бизнесмен…? Значит, вы хотите сказать, что пришли купить это место…?

— Именно так. Скоро эти столы будут заполнены до отказа.

Девушка, державшая поднос, тут же прикрыла рот рукой.

— П-пожалуйста, подождите минутку…

С её длинными волосами, развевающимися за спиной, она бросилась на кухню. Словно для того, чтобы сообщить эту радостную весть своей матери. Тем временем я в одиночестве пробовал хлеб и смотрел на широко открытый вход в ресторан. И тогда — с той стороны раздался громкий стук копыт.

――――――

Экипаж, поднимая пыль, остановился перед рестораном. Роскошная эмблема с голубем резко контрастировала с захудалой улицей. Дверь распахнулась, и оттуда выскочил яростный Мансакс.

— Роджер…!! Сбросив такую бомбу, ты еще можешь сидеть здесь и есть хлеб?

Он вернулся с несколькими отчетами, заткнутыми за пояс. Возможно, от жары, он сбросил форменную рубашку и рухнул на сиденье напротив меня.

— Добро пожаловать. Если ты еще не ел, присоединяйся.

— Есть? Один только вид этого места отбивает у меня аппетит.

Мансакс, обладавший острым деловым чутьем, глубоко вздохнул, оглядывая пустой ресторан. Затем он швырнул один из отчетов, принесенных из офиса, перед моей тарелкой.

— Ты знаешь три условия процветания коммерческого района?

Он твердо указал пальцем на три слова.

— Пешеходный поток, торговля и государственные учреждения.

Делая акцент на своих словах, он машинально схватил кусок теплого хлеба. Затем, откусив большой кусок, пробормотал с набитым ртом:

— Старый Лутон не соответствует ни одному из этих трех условий. Это просто мертвый город!

— Я знаю. Но здесь полно пустых магазинов. Как только население восстановится, он начнет расти как сумасшедший.

Я пожал плечами, делая глоток воды. То ли от раздражения, то ли подавившись хлебом, наследник газеты забарабанил рукой по груди.

— Именно. Потому что все уже покинули город!

— Вот почему нам стоит покупать дешево и пытаться его возродить, не так ли?

На громкий голос Мансакса из кухни снова вышла девушка. Она поставила на стол теплый обед — бекон, яйца и тушеный картофель.

— Похоже, твой спутник прибыл.

— Да, он мой партнер в деле возвращения этой улицы к жизни.

При упоминании о совместном возрождении района черные глаза девушки заблестели. Смутившись под её взглядом, Мансакс быстро отвернулся.

— Ты уже раззвонил об этом…!! Любой, кто посмотрит, подумает, что мы филантропы.

— Филантропы? Нет, это явно спланированная инвестиция.

Я достал из внутреннего кармана пиджака рекомендательное письмо, присланное по почте. Затем я легко бросил его на стол и сказал:

— Собор даже написал мне рекомендацию.

— Что за чертовщина… Что Ее Святейшество разглядела в тебе, раз дала это?

Мансакс схватил письмо, его лицо выражало полное недоверие. Он сжал его так сильно, что оно чуть не помялось, поэтому я осторожно забрал его обратно.

— Должно быть, она увидела потенциал. «Ценность», в которую стоит инвестировать.

— ……

Выглядя встревоженным, Мансакс достал коробок спичек из внутреннего кармана пиджака. Он подал сигнал кучеру принести ему толстую сигару.

— Ладно... допустим, ценность есть.

Теперь, когда я видел его таким, он определенно выглядел как молодой наследник из престижной семьи — состоятельный и невозмутимый.

— Тогда каков твой план по реализации этой ценности? Давай послушаем.

Я поставил перед ним пепельницу. Затем, слегка постукивая вилкой по тарелке, я спросил:

— Как здесь еда?

— К чему вдруг эти разговоры о еде? — хмыкнул он, явно не заинтересованный.

В этот момент я выхватил сигару из его руки и раздавил её в пепельнице. Встретив мой серьезный взгляд, Мансакс неловко откашлялся. Затем, взяв себя в руки, он ответил честно:

— Еда была хорошей. Но почему ты спрашиваешь?

— Приправы здесь в меру — в самый раз. Это идеально подходит для людей, которым нужна надежная еда каждый день. Идеально для офисных работников.

Я взглянул в сторону кухни, где Мина выглядывала и наблюдала за нами. Совсем еще юная, в возрасте, когда ей следовало бы гулять.

— Мина.

— Д-да…!

Я мягко улыбнулся оживленной девушке.

— Можно ли будет открыть это место и вечером тоже?

— Ах, это возможно. Мы просто закрывались пораньше, потому что по вечерам здесь никого нет…

Я слегка прищурился, глядя на девушку, которая внезапно стала немного робкой. От того, как мои глаза сузились, словно у лиса, Мина тяжело сглотнула, видимо, напрягшись.

— Тогда вы должны продавать и пиво тоже.

Опершись острым подбородком на руку, я погрузился в глубокие раздумья. Видя меня таким, и Мина, и даже Мансакс напротив сидели с озадаченными лицами. Затем, в тот момент, когда я закончил всё просчитывать и открыл рот — у них обоих челюсти отвисли от удивления.

— Сможете подготовить 30 кружек пива прямо сейчас?

Пиво. Тридцать кружек. Среди бела дня. Внезапная цифра заставила брови Мансакса резко дернуться.

— О чем ты, черт возьми, говоришь…? Зачем тебе алкоголь?

— Он прав — 30 кружек можно сделать, но зачем они вам…?

Я не ответил ни на один из их вопросов. Я просто дополнил заказ:

— Вечером сделайте 100 кружек. Было бы неплохо подать и пять целых жареных поросят в качестве закуски.

По мере того как масштабы росли, Мансакс вскочил на ноги.

— Что именно ты затеваешь?!

Только тогда я с удовлетворением посмотрел на своего партнера. Затем я указал пальцем на главный вход в ресторан.

— Ты сказал ранее, что одна из трех основ коммерческого района — это торговля, не так ли?

— Да. Но я также сказал, что здесь её нет.

Издалека звук бесчисленных шагов начал становиться всё громче.

— Ты знаешь, какая часть торговли собирает больше всего людей?

Мансакс нахмурился и на мгновение выглядел ошарашенным. В этот момент —

— Это промышленный комплекс.

Толпа массивных мужчин начала вливаться в пустой ресторан. Среди них был Шмидт, мастер-ремесленник и старший мастер мастерской.

— Роджер, ты сказал, что нашел хорошее место для корпоративного ужина —?

— Заходите, Мастер. И спасибо всем подмастерьям за то, что проделали такой долгий путь.

Услышав шум в заведении впервые за долгие годы, мать Мины вышла из кухни. Изнуренная женщина средних лет в изумлении приоткрыла рот, глядя на шумных полукровок и рабочих мастерской, заполняющих зал.

— Э—. От мастерской досюда всего двадцать минут пути, пустяки. Ты ведь действительно угощаешь нас сегодня, верно?

Я встал со своего места и почтительно проводил их к столам. Затем, повернувшись к лишившемуся дара речи Мансаксу, я слабо улыбнулся.

— Конечно. С этого момента я беру на себя все расходы мастерской на питание.

В разрушенном городе внезапно появляются рабочие из мастерской престижной семьи. Здания и земля, которые не продавались даже по бросовым ценам, внезапно начинают безумно раскупаться одним человеком. Когда эта информация просочится, как ты думаешь, кто услышит её первым?

«Старый Лутон вмиг станет центром внимания».

П.П:В моём ТГ канале главы выходят раньше,если не терпится прочитать,то заглядывайте туда.

Глава 26: Рождение нувориша (1)

Вторым шагом к возрождению этого разрушенного района стал мой «деловой партнер».

— Мансакс, твоя задача проста.

Я посмотрел на вереницу рабочих, входящих в заведение. Пока их было только тридцать. Но как только к ним добавятся дистрибьюторы, которые будут перевозить оружие и снаряжение, произведенное в мастерской, их число легко достигнет нескольких сотен. Представив приток всех этих людей в пустующий город, я позволил черному блеску своих секретарских времен промелькнуть в глазах.

— Когда вернешься сегодня, доложи своему отцу об этой ситуации — о том, что население тяготеет к Старому Лутону.

Как президент одной из трех крупнейших газет, его отец уже был тесно связан с многочисленными высокопоставленными фигурами. Это были люди, которые по щелчку пальцев могли завладеть бесчисленными зданиями в Норде.

— Такой человек, как он, поймет, насколько ценен этот приток людей в промышленный район.

Как только они узнают об этом феномене, они наверняка начнут действовать. В конце концов, нет более простого способа делать деньги, чем недвижимость.

— Понял. Я также постараюсь тиснуть пару строк в газете.

Рабочие уже заполнили некогда пустой зал. Мой деловой партнер, видимо, довольный шумной атмосферой, кивнул головой. Мина и её мать, вышедшие из кухни, похоже, чувствовали то же самое. Каждую ночь они вдвоем лишь мечтали о таком оживленном заведении, и теперь на их глазах выступили слезы.

— Секретарь Юлиус!! Так ты действительно планируешь взять на себя ответственность за питание всех этих рабочих?

Шмидт сердечно рассмеялся и положил свою тяжелую руку мне на плечо. Я разжал его ладонь и вложил в неё кошель с золотыми монетами.

— Да. Пожалуйста, используйте это для покрытия расходов на еду и сборы в Старом Лутоне.

— Благодарю. Значит, это касается только этой улицы, верно?

Полудварф переспросил, и его глаза заблестели теперь, когда он получил золото.

— Именно так. Даже когда вы обедаете с другими «мастерами-дварфами», всегда следите за тем, чтобы пользоваться только этим местом.

— Понял! Я обязательно как следует разнесу весть среди наших —!!

Мансакс почесал щеку, удивленный моим необычайно щедрым предложением.

— Ты уверен, что всё будет в порядке...? Ты покрываешь расходы даже чистокровных дварфов. Ты хоть знаешь, сколько они могут выпить...!

Дварфы, как нечеловеческая раса, имели совершенно иное телосложение, чем люди. Их устойчивость к алкоголю была настолько легендарной, что существовала поговорка: «Одна из самых глупых вещей, которые можно сделать — это поспорить с дварфом на выпивку».

— Это не имеет значения.

Я присел на край стула и посмотрел на Мину, которая суетливо сновала туда-сюда. Её завязанные в хвост черные волосы, подпрыгивающие при каждом шаге, оставляли приятное впечатление.

— Большинство дварфов, которых знает лорд Шмидт, — такие же великие мастера, как он сам.

К тому же их гордость была настолько высока, что они отказывались работать под чьим-либо началом. Шмидт согласился работать с семьей Лутон только потому, что как полудварф обладал достаточной гибкостью. Но всё же. Это не означало, что дварфы никогда не взаимодействовали с людьми.

— У них одних под началом сотни подмастерьев.

Население, готовое въехать в Старый Лутон, внезапно увеличилось на несколько сотен человек. Мансакс издал сухой кашель, видимо, ошарашенный.

— Если подумать, я слышал, что немало молодых людей отправляются на север, чтобы обучиться кузнечному делу...!!

— Но у них такие эксцентричные характеры, что они не спешат передавать свои знания человеческим подмастерьям.

Я пристально посмотрел на Шмидта, сжимающего холодный стакан пива. Из всего, что создали люди, единственной вещью, которую дварфы хвалили без исключения, было «пиво».

— Чтобы как следует их задобрить — как ты думаешь, куда поведут их подмастерьев?

Я не спеша спросил своего делового партнера, поворачиваясь к нему. У него во рту уже была сигара — вероятно, его соблазнил запах денег.

— Они естественным образом соберутся в этом коммерческом районе...!!

Как только он попытался зажечь спичку, я небрежно выхватил сигару у него изо рта. Затем, самодовольно помахивая ею, я одарил его спокойной улыбкой.

— Именно так.

Несмотря на потерю сигары, Мансакс не выказал ни капли недовольства. Его голова уже кружилась от мыслей о прибыли. Затем, словно окончательно придя в себя, его голубые глаза медленно моргнули. Он нахмурился и высказал обоснованное опасение.

— Но послушай… это хорошо, что город привлекает внимание, но сможет ли его стоимость действительно вырасти? — Мансакс оглядел заведение, пока говорил. — Столы, заполненные грубыми мужчинами. Если весь город заполнится одними чернорабочими, я не думаю, что в долгосрочной перспективе он будет высоко цениться.

Это было острое наблюдение. Как и полагается журналисту, он оценивал будущее Старого Лутона трезвым взглядом.

— Сейчас стоимость вырастет, но опора только на один социальный класс в конечном итоге упрется в потолок.

Он был прав. Привлечение персонала мастерской Лутонов было лишь временной мерой, экстренным вливанием населения. Теперь пришло время начать «джентрификацию города».(П.П:Процесс, в котором привлекаются благосостоятельные люди в депрессивные города,для увеличения его благосостоятельные)

— Именно так, полагаться исключительно на рабочих мастерской и подмастерьев дварфов будет недостаточно.

Я протянул ему кусок хлеба вместо сигары. Затем, встав из-за стола, я жестом пригласил его следовать за мной.

— Есть и другие, кого нам нужно прочно закрепить за собой.

— Почему мы вдруг выходим наружу...?

Мансакс стряхнул крошки со своих кашемировых брюк и последовал за мной. И вскоре... Приехав сюда в экипаже, теперь он начал замечать вещи, которые упускал до сих пор.

— Видишь их? Вон там.

Молодые мужчины и женщины, одетые в аккуратные, простые белые рубашки. Многие из них выглядели так, будто только что проснулись, их волосы всё еще были в беспорядке.

— Я думал, это город-призрак, но люди продолжают появляться из ниоткуда...?

— Как ты думаешь, кто они?

На мой вопрос сын благородной семьи погрузился в глубокие раздумья. Но не было никакой возможности, чтобы человек, проведший жизнь в роскошных особняках, понял жизнь бедной молодежи.

— Понятия не имею. Это... студенты?

— Наполовину верно, наполовину нет.

Я помахал молодым людям, мимо которых мы проходили. Затем я сделал жест, словно подношу ложку ко рту, спрашивая, ели ли они.

— Половина из них — студенты, приехавшие в Норд из провинции в мечтах найти работу.

Среди неопрятной толпы мое внимание привлекла одна женщина в аккуратно сшитом костюме. Она нахмурилась, наблюдая за тем, как я пытаюсь заманить молодежь в заведение.

— Другая половина уже нашла работу, но они всё еще бедны.

Круглые очки, густые волосы, красные глаза. Она была невысокого роста, но блеск в её глазах был острым. Я знал её. Через десять лет она станет королевским прокурором, который будет охотиться за коррупцией в благородных семьях.

[Анна Эммелик.]

Она была той ищейкой, которая неустанно преследовала меня, даже когда я пытался скрыть преступления эрцгерцога Эрика.

«Я слышал, что у неё было бедное детство, но не ожидал, что она живет здесь...»

Трудно поверить, что эта свежая на вид ученица юриста — она самая в свои двадцать лет. Она больше походила на пушистого щенка ретривера, чем на будущую ищейку.

— Что там происходит?

— Кажется, в том заведении бесплатно кормят рабочих.

Для этих бедных студентов из сословия простолюдинов она была символом надежды. Анна, на которую они смотрели как на старшую и образец для подражания, уставилась прямо на меня.

— Внезапно, бесплатно...?

— Да, я слышал краем уха, что он здесь новый домовладелец? Он жестом пригласил и нас тоже.

Как и ожидалось от будущей ищейки — её глаза наполнились подозрением. Затем, поправив галстук, она твердо заявила:

— Все ждите здесь. Я пойду проверю.

Группа молодых интеллектуалов последовала за Анной, которая вела их к заведению. Она скрестила руки на груди и допросила меня острым взглядом.

— Прошу прощения. Это вы сказали нашим младшим, что дадите им бесплатный обед?

— Да, верно. Хотя это только на сегодня.

Когда я одарил её чистой и невинной улыбкой, Анна в ответ посмотрела на меня с ворчливым видом. У неё уже были темные круги под глазами, вероятно, от того, что её гоняли старшие в юридической сфере.

— Если вы согласитесь на мое условие, я мог бы даже предложить это бесплатно на всю жизнь —.

Бесплатно на всю жизнь. От этих заманчивых слов у младших, стоявших за спиной Анны, загорелись глаза. Насыщенный аромат бекона и свежего хлеба доносился из заведения. А для двадцатилетнего юноши звук холодного пива был подобен мечте. Переехав в Норд, они каждый день ели только сухой ржаной хлеб. Это было похоже на сцену из фэнтези.

[— Роджер!! Можно мне еще мяса сюда? —]

— Конечно—. Угощайтесь, сколько хотите —.

На мой вежливый голос студенты тяжело сглотнули. И как только они бессознательно начали делать шаг к заведению —

— Ребята, возьмите себя в руки!

Маленькая старшая Анна бросилась их останавливать.

— Нельзя просто так принимать подобные вещи!

Как всегда, осторожна и остра как бритва. Как и ожидалось от будущей ищейки — её инстинкты были на высоте.

— Тут определенно будет какой-то подвох. Вы только посмотрите на эти хитрые лисьи глаза!

Анна указала на мое озорное лицо и резко добавила. На это я широко улыбнулся и поднял указательный палец.

— Вы правы. Пожизненный бесплатный обед не дается на простых условиях.

— Видите? Он явно пытается воспользоваться наивными студентами из сельской местности с помощью какого-то скрытого пункта!

Маленький ретривер придвинулся ко мне вплотную и твердо произнес эти слова. Её голос заставил остальных младших насторожиться, и все они уставились на меня, будучи начеку.

— Скрытый пункт, говорите?

Но. То, что я сказал дальше, заставило свежеиспеченных двадцатилетних подростков полностью лишиться дара речи. Потому что условие, которое я предложил, не имело ничего общего с тем, что они себе навоображали.

— Всё, о чем я прошу, это чтобы вы переехали в здание, которое я только что приобрел.

Я указал на массивное строение рядом с «Материнским столом» — прямо по соседству с заведением. Это был отель «Эриан», тот самый, который я купил сегодня утром.

— Я буду брать с вас лишь половину того, что вы сейчас платите за аренду.

Бесплатная еда, а теперь еще и аренда за полцены? Анна изо всех сил протерла глаза своими изящными ручками, словно не верила тому, что только что услышала. Даже Мансакс, слушавший неподалеку, позволил своей челюсти отвиснуть от недоверия. Но это было только начало.

— Залога нет, и вы вольны съехать в любое время.

То, что я предлагал этим будущим талантам, было практически актом благотворительности.

— П-подождите секунду…!! Вы ведь не из какого-то культа или теневой организации, верно?!

Условия были настолько шокирующе щедрыми, что глаза младших начали искриться. Хорошее жилье, хорошая еда и никаких обязательств — от такого было слишком трудно отказаться.

— Если вы заходите так далеко, какая вам от этого выгода?!

Анна была настолько взволнована, что её круглые очки на лице перекосились. Сжав свои крошечные кулачки, она выпалила вопрос на одном дыхании. Это было странно мило.

— Я предлагаю это, потому что кое-что получаю взамен. Я не филантроп.

Заложив руки за спину, я повернулся лицом к пустому городу. Опустевшая площадь, Старый Лутон, где даже ночью нет ни единого огонька.

— Я намерен возродить этот город. Но сейчас единственный пешеходный поток идет от рабочих, которых я привел.

Я представил себе офисы и интеллектуалов, заполняющих эту пустоту.

— Если такие трудолюбивые студенты, как вы, помогут заполнить оставшееся пространство, имидж города улучшится, а улицы оживут.

Я представил, как с теплотой улыбаюсь, держа метлу и глядя на эту яркую сцену. Одна лишь мысль о том, чтобы избежать беспощадных политических битв в доме великого герцога и провести мирную старость, заставляла мою грудь расширяться.

— Поэтому, пожалуйста, оставайтесь в Старом Лутоне даже после того, как найдете работу.

Чтобы это произошло, мне нужны были эти будущие таланты — выращенные и выросшие без предрассудков в Старом Лутоне. Одним своим присутствием они могли трансформировать имидж этого бедного промышленного городка.

— ……

Анна, видимо, поняв мои намерения, молча кивнула.

— Хорошо… Теперь я вижу, что вы не просто пытаетесь эксплуатировать студентов.

Но это было всё, на что она была готова пойти. Условие об открытии офиса в Старом Лутоне даже после получения работы всё еще оставалось тяжелым требованием.

— Просто… все эти младшие здесь готовятся к экзамену на адвоката, как и я. Даже если они сдадут его, им придется работать рядом с судом.

Её младшие закивали вместе со своей миниатюрной старшей. Они тоже всегда мечтали одеваться в чистые костюмы и ездить на работу в оживленный центр города.

— Открыть офис здесь — это фактически сказать клиентам, чтобы они искали нас сами.

— Она права… Маловероятно, что кто-то, нуждающийся в юридическом консультанте, забредет так далеко, — вмешался Мансакс, показывая, что понимает их логику.

Глядя на этих умных молодых ученых, я ярко улыбнулся. Они могли быть лучшими в своих областях — но они абсолютно не имели представления о том, как на самом деле движутся деньги.

— Почему вы думаете, что здесь не будет клиентов?

Я медленно отступил назад через вход в заведение. Затем грациозным жестом из моих секретарских времен я указал на рабочих внутри заведения.

— Я уже привел их сюда.

На мой спокойный ответ Анна и все студенты вокруг неё замерли в шоке. На это я ответил тусклым блеском своих глаз — тем самым взглядом, который был у меня в секретарские годы. Профессия, наиболее часто подвергающаяся несправедливым контрактам и постоянно находящаяся в спорах с деловыми партнерами. Не штатные сотрудники, вечно обеспокоенные вопросами временного трудоустройства. Именно эти люди — и были постоянными клиентами юридических консультантов.

— Ах…!!

Анна хлопнула в ладоши, наконец уловив мою мысль. Острый блеск ищейки в её глазах смягчился, снова превратившись в круглый взгляд померанского шпица.

— Кем именно вы работали до этого…? Откуда вы всё это знаете…?

Анна озадаченно посмотрела на меня, словно пытаясь понять, как кто-то может быть так хорошо знаком с её миром. Но я не мог дать ей ответ. Я не мог сказать ей, что в будущем я буду покрывать преступления эрцгерцога Эрика — и что она и я окажемся по разные стороны баррикад из-за этого. Всё, чего я хотел сейчас, в этой жизни, — это жить как хороший домовладелец с хорошими жильцами.

— Я Юлиус Роджер. Член семьи Лутон.

— Семья Лутон…! Это объясняет, как кто-то нашего возраста уже владеет зданием.

На замечание миниатюрной блондинки я просто пожал плечами.

— Не то чтобы я купил его на зарплату секретаря, но, по крайней мере, это показывает, что я надежный человек, верно?

— Ну… Если член дома великого герцога Севера совершит преступление, мы будем точно знать, куда идти и подавать жалобу.

Красные глаза Анны заблестели, когда она уставилась прямо мне в лицо. Действительно, в двадцать лет, когда у тебя за душой нет никакой кредитной истории, титул северного дворянина имеет немалый вес.

— Очень хорошо. Раз уж между нами возникло некое доверие, могу я попросить вас о небольшой услуге?

— В чем дело? Скажу еще раз — если это взятка или что-то сомнительное… — на вопрос ученицы юриста я покачал головой.

Затем я обратился к ней с одной любопытной просьбой.

— Мисс Анна, вы — та, на кого равняются другие студенты. Большинство из них послушают вас, не так ли?

— Полагаю, что так…? Я пока единственная, кто сдал экзамен. — Она медленно моргнула, взглянув на ничего не подозревающих первокурсников, всё еще следовавших за ней.

— Тогда, пожалуйста, скажите им, чтобы сегодня вечером они оставили шторы открытыми, пока занимаются.

Шторы открыты — ночью? Она наклонила голову, её растрепанные волосы качнулись, явно не понимая сути.

— Вы узнаете причину сегодня вечером.

С едва заметной многозначительной улыбкой я развернулся и посмотрел вдаль за пределы заведения.

П.П:Марафон начат!Во время марафона главы будут выходить по 2 главы каждый день!Конец запланирован на 60 главе,после этого график вернётся к 1 главе каждые 1.5 дня.

Обеспечив себе обещания о проживании от имперских талантов, включая Анну, я официально принял отель и занял пост президента. Разумеется, я погряз в долгах, но, пользуясь статусом Дома великого герцога и рекомендательным письмом Святой, мне удалось уладить дела. После этого я одолжил экипаж Мансакса, чтобы вернуться в особняк.

— Кстати, а ты не перегибаешь палку? — заговорил Мансакс, глядя на отель, виднеющийся в окне экипажа. Даже после открытия это место казалось довольно заброшенным, находясь в самом центре города-призрака.

— Что ты имеешь в виду?

— Тогда, в конторе по недвижимости. Ты взял приличный кредит, используя свою принадлежность к Лутонам и рекомендацию собора.

Когда мы проехали отель, экипаж выехал на дорогу, ведущую в гору. Чем выше мы поднимались, тем полнее перед нами разворачивался городской пейзаж.

— Проценты я смогу покрыть прибылью от «Меча Лутона». Что касается основной суммы, я буду выплачивать её постепенно из доходов отеля.

Солнце скрылось за величественными северными горами. Благодаря этому город стал еще темнее. Большинство улиц были освещены фонарями и заполнены горожанами, возвращающимися с работы. Однако «Старый Лутон», печально известный как город-призрак, всё еще оставался тусклым и мрачным. Он казался совершенно безжизненным, словно люди действительно покинули его навсегда.

— Подумать только, на всё это ты купил лишь безымянный «отель»......

Мансакс вытащил контракт, торчащий из моей папки с документами. Затем он пробежался глазами по странным условиям покупки, прописанным внутри.

— Здание, в котором запрещена реконструкция, а расходы на содержание ежегодно бьют по карману — зачем, черт возьми, ты его купил?

Это был единственный высотный отель в Старом Лутоне. Причина, по которой он был облеплен такими странными пунктами, была проста. Строителем был важный член семьи великого герцога Севера... И это была его последняя работа. Великий герцог позаботился о том, чтобы это значимое строение не было обезображено. Однако этот факт не был широко известен.

— Он был дешевым, — я пожал плечами перед своим деловым партнером, который и мечтать не мог о таких особых обстоятельствах. — И есть человек, который знает истинную ценность этого отеля лучше, чем кто-либо другой.

— Кто же?

На вопрос наследника газеты я повернулся к нему от окна. Затем ответил своими черными глазами, словно я бесчисленное количество раз прошел через грязное поле битвы:

— Те, кто скучает по архитектору этого отеля.

После этого моего многозначительного ответа в поле зрения появился самый оживленный район Норда. Новый город, Новый Лутон, построенный великим герцогом Севера после того, как он оставил Старый Лутон.

— Я сойду здесь.

— Здесь? Я собирался высадить тебя у дома великого герцога.

Я отмахнулся от него, забирая свою папку.

— Всё в порядке. У меня есть с кем вернуться.

По правде говоря, я был не единственным, кто проявлял интерес к Старому Лутону. Там была «женщина», которая, вероятно, в одиночестве любовалась видом отсюда — единственного места, откуда можно было обозреть весь Норд.

— Вот как… Понятно.

Мансакс одарил меня улыбкой, говорящей о том, что он догадывается, с кем я встречаюсь. Затем, махнув кучеру, он высадил меня в самом центре шумного района.

— До завтра.

— Да. С этого момента дел будет невпроворот.

Его экипаж, отмеченный флагом с черным ястребом — символом газетной семьи, направился к главной дороге. Я молча наблюдал, как он исчезает в плотном потоке транспорта.

— Новый Лутон действительно не изменился, даже сейчас.

Будь то через десять лет или сейчас, это место оставалось прежним. От пробок, вызванных Северным судом, и тесно прижатых друг к другу магазинов до торговых центров, концертных залов и даже колизея, построенного великим герцогом Лутоном. Воистину, он сохранял достоинство, подобающее величайшему городу Севера.

— Чтобы до конца жизни жить безбедно, здесь понадобилось бы как минимум два здания.

Я повернул голову, чтобы взглянуть на площадь. Под статуей черного льва, символом великого герцога Севера, раскинулся широкий фонтан. Перед ним находилось кафе. Его название было неизвестно, так как на нем не было вывески. Однако... Я отчетливо помнил его, потому что Эчина всегда пила там кофе. Дочь великого герцога сидела в одиночестве на террасе. Она скрестила ноги и молча любовалась ночным видом Норда.

— Приветствую, дочь великого герцога.

Я подошел к Эчине и вежливо поклонился. Она мягко подняла на меня глаза, а затем безучастно ответила на приветствие:

— Юлиус Роджер.

Затем она молча перевела взгляд обратно на панораму Норда. Её глаза были устремлены на Старый Лутон. Безжизненным взором она смотрела на отель, который одиноко выделялся в том месте.

— Значит, вы еще не вернулись домой.

— Я как раз собиралась вызвать экипаж.

На мою спокойную улыбку Эчина едва заметно сузила свои острые глаза. Она посмотрела на меня и приоткрыла свои алые губы:

— Куда ты ходил?

На это я ответил предельно честно:

— Я ходил в Старый Лутон.

Эчина плавно заправила прядь черных волос за ухо. Затем она сделала глоток своего кофе, такого же черного, как и мои глаза.

— Это неожиданно. Там нет ничего, что могло бы заинтересовать двадцатилетнего мужчину.

— Я знаю один отличный ресторан, так что я пообедал там с сэром Шмидтом.

Дочь великого герцога слегка приподняла голову. Её длинные черные ресницы, тронутые отблеском заката, слабо дрогнули.

— И с Мансаксом, полагаю.

Её золотистые глаза — точь-в-точь как у великого герцога Севера — пронзили меня насквозь.

— Ты, кажется, много времени проводишь с ним в последнее время. Я не знала, что у семьи Юлиус есть подобные связи.

— В конце концов, он инвестировал в «Меч Лутона». Полагаю, он видит во мне перспективу.

Даже под её подозрительным взглядом я отвечал невозмутимым тоном.

— Значит, вы вдвоем высматривали возможности для инвестиций в Старом Лутоне?

— Да. Я даже купил здание.

По мере того как мои ответы становились всё более гладкими, Эчина на мгновение замолчала.

— Первоначальные инвестиции, должно быть, поступили от прибыли с «Меча Лутона». Но как тебе удалось получить кредит?

Её острые расспросы продолжались. В ответ я уверенно заговорил, глядя на неё теми самыми иссиня-черными глазами, что были у меня во времена службы главным секретарем:

— Я получил рекомендательное письмо от собора.

Дочь великого герцога скрестила руки на груди. Возможно, ей показалось интересным, что какой-то двадцатилетний юноша уже влез в недвижимость, так как на её губах появилась слабая улыбка.

— Ты, должно быть, получил это письмо, воспользовавшись своей связью с семьей Лутон, верно?

— Совершенно верно. Я также сделал небольшое пожертвование.

Мне не было нужды скрывать от неё свои действия. В конце концов, пока я остаюсь в северной части Империи, обо всем, что я делаю, в итоге будет доложено в деталях. Что сейчас действительно имело значение, так это сохранение уверенной позиции — такой, которая доказывала бы, что я не принесу никакого вреда Дому великого герцога.

— ……

Черноволосая дочь великого герцога приложила указательный палец к алым губам. Затем, словно завершив свои расчеты, она спросила, почему я решил инвестировать в умирающий город.

— Какова твоя причина? Это место годами находится в упадке.

Эчина и сама в бытность свою командиром рыцарей владела несколькими объектами недвижимости. Она была проницательным стратегом, инвестируя только в безопасные объекты со стабильной тенденцией к росту.

— Если уж инвестировать, то нужно стремиться к достойному успеху. Так зачем заимствовать имя моей семьи, чтобы ввязываться в подобное место?

Будь то великий герцог или его дочь — никто из них не терпел некомпетентности. Эчина смотрела на меня холодным взглядом, словно я просто пытался использовать предоставленный ею отпуск ради собственной выгоды. Но. Острота в её глазах исходила из совсем другого источника.

— Я объясню.

То, как Эчина провела здесь целый день, глядя в сторону Старого Лутона... То, как её лицо стало торжественным в тот миг, когда я сказал, что купил там здание... Всё это указывало на одну истину: Старый Лутон имел для неё глубокий смысл.

— Старый Лутон — это место, где покоится монументальная история Дома нашего великого герцога.

Я почтительно приложил руку к левой стороне груди. Затем я широко раскрыл глаза под черными волосами и произнес:

— Здание, которое я приобрел, — это отель «Эриан», построенный семьей Лутон в прошлом.

Отель «Эриан». При этом названии губы Эчины слегка приоткрылись, словно она узнала его.

— Хотя он и не самый впечатляющий среди многих строений, возведенных Домом великого герцога, я знаю.

Затем она в оцепенении посмотрела на меня, её глаза наполнились эмоциями.

— Что человеком, спроектировавшим его, была не кто иная, как первая жена великого герцога, леди Эриан.

Леди Эриан, герцогиня. Упомянутая была матерью Эчины, скончавшейся от болезни десять лет назад.

— После потери своей первой жены великий герцог был настолько потрясен травмой, что забросил развитие Старого Лутона.

И заброшенная земля с тех пор оставалась в запустении. Однако Император, не желая оставлять пятно на процветающем Норде, оказывал давление на великого герцога, чтобы тот продал собственность. В ответ на это великий герцог обставил продажу рядом обременительных условий, гарантируя, что район не будет продан легко.

— Так что мне повезло приобрести собственность, когда она вышла на рынок по бросовой цене.

Эчина молча смотрела на меня холодным взглядом. Затем, глазами столь же яростными, как у великого герцога, она бросила:

— Ты знал всё это и всё же посмел наложить руки на Старый Лутон?

Её алые губы слегка дрожали, пока она сдерживала эмоции, разгневанная тем, что я коснулся последней работы её покойной матери. Как и подобало благородной дочери великого герцога, она не взорвалась сразу — но я видел. Она была очень расстроена.

— Да. Это был довольно самонадеянный поступок.

Поскольку я спокойно признал это, напряжение в её глазах стало еще более интенсивным. Несмотря на то, насколько многолюдно было в кафе, внезапно показалось, что в заведении воцарилась гробовая тишина. Но. Я нисколько не съежился под её давлением. Вместо этого я отвернулся от Эчины и посмотрел на город.

— Однако, как член семьи Лутон, я не мог безучастно стоять и смотреть, как последняя работа герцогини остается в таком состоянии.

Перед нами раскинулся ослепительный ночной пейзаж Норда. Среди него была лишь одна улица, окутанная тьмой — Старый Лутон. Я указал на район, резко контрастировавший со своим окружением.

— Поэтому я осмелился купить его.

Эчина ответила не сразу. Она просто смотрела на отель «Эриан», плотно сжав губы.

— Для отца это место — не более чем выброшенный мусор, заброшенный из-за запрета на реконструкцию.

Она сделала глоток своего уже остывшего кофе. Если он и был горьким, она этого не показала.

— В этом нет глубокого смысла. Ни больше ни меньше.

Возможно, дело было в ночном воздухе, но и без того бледная кожа Эчины казалась еще более призрачной, чем обычно.

— Таков мой отец.

В свои двадцать один год Эчина не знала. Она не знала истинной причины, по которой великий герцог Севера оставил отель своей жены нетронутым.

— Это неправда.

Я посмотрел на её отражение в поверхности кофе. Видя это безэмоциональное лицо, я позволил тихой улыбке появиться на моих губах.

— Его Светлость не бросал Старый Лутон.

От моих многозначительных слов Эчина подняла голову.

— О чем ты говоришь…? Что мой отец не бросал город…

Между черными прядями её волос блеснули золотистые глаза. Точь-в-точь как огни города внизу.

— Когда великий герцог продавал это место, он включил пункт, запрещающий реконструкцию.

Я тепло ей улыбнулся.

— Первое: здание никогда не должно быть снесено или перестроено по чьей-либо прихоти.

Совсем как в те прошлые дни, когда я служил Эчине и её семье с непоколебимой преданностью.

— Второе: отель должен быть сохранен именно таким, каким его видела леди Эриан — прекрасным.

В этом и заключалась причина, по которой было четко указано, что здание не может быть использовано ни для каких целей, кроме гостиничного дела. Отель на улице, которую никто не посещает. Так великий герцог Севера по-своему оберегал последнюю работу своей жены.

— Знаешь, почему Его Светлость, человек столь доскональный в делах, зашел так далеко?

Эчина покачала головой.

— Потому что он хотел сохранить первое и последнее воспоминание о своей жене.

Воспоминание о жене. При этих теплых словах — столь непохожих на всё, что можно было бы связать с её отцом — лицо Эчины побледнело.

— Тогда… зачем ты купил это здание?

На её вопрос я молча посмотрел на ночной пейзаж своими черными глазами. Огни города отражались в темноте моего взгляда.

— Потому что кто-то должен защищать его и заботиться о нем.

Через десять лет отель «Эриан» рухнет. После смерти великого герцога эти пункты будут аннулированы Эриком, сыном второй жены.

— И эта ответственность ложится на меня.

Как только пункты договора были стерты, здание пало и было заменено торговым комплексом. И вот так последние воспоминания о герцогине и великом герцоге превратились в пыль и развеялись по ветру.

— Потому что я секретарь Дома великого герцога.

На этот раз я это остановлю. Последний подарок, который я мог сделать Эчине — той, что плакала обо мне, — это наследие её матери. Отель «Эриан».

— Пора.

Пока я говорил с ней, пробило 7 часов. Время, когда большинство людей закончили ужинать и возвращались в свои жилища. Благодаря этому теперь даже в Старом Лутоне началось медленное движение людей. Наконец —

— Не взглянете ли вы на Старый Лутон еще раз?

— На город…?

Эчина проследила за моим взглядом и посмотрела на Старый Лутон. Отель, построенный её матерью, вместе с окружающими зданиями оставался окутанным тьмой. Но затем, под звуки соборных колоколов, пробивших 7 часов —

— ……!!

「――――――」

На улицах некогда темного Старого Лутона начал зажигаться свет. Шторы, которые были плотно закрыты, теперь раздвинулись, и яркие огни пронзили тени. То же самое произошло и с отелем, построенным её матерью и великим герцогом Севера. Студенты, которые уже начали заселяться, услышав мои слова, осветили здание. Благодаря им иссиня-черный фасад здания теперь мерцал всё нарастающей яркостью.

— Старый Лутон будет жить снова.

Заложив руки за спину, я снова повернулся к Эчине. И я одарил её нежной улыбкой — той самой, которую я дарил женщине, плакавшей обо мне.

— Вам больше не придется стоять на этой улице в одиночестве, Ваша Светлость.

Так же, как ты оставалась рядом со мной до самого конца, Эчина.

«Так вот каково это, когда в отеле зажигаются огни».

В золотистых глазах Эчины отражалось наследие её матери. Она не задыхалась от слез и не прыгала от радости. Она просто была удовлетворена тем, что творение её матери наконец начало дышать и оживать.

— ……

Я молча наблюдал за дочерью великого герцога. Всю свою жизнь она скрывала эмоции, воспитанная всегда проявлять благородство, подобающее второй дочери герцога. Мне было грустно от того, что она выросла, не имея возможности пролить ни единой слезинки на людях. И в тот момент, когда я вспомнил, как она плакала по мне — Эчина заговорила, словно пытаясь скрыть это воспоминание.

— Спасибо, Роджер.

Она придала своему голосу твердость, как у великого герцога Севера. Стоя в полный рост со скрещенными на груди руками, она выразила свою благодарность с достоинством.

— Благодаря тебе я теперь смогу каждый день в этот час наслаждаться тем, как зажигаются уличные фонари.

Она изо всех сил старалась казаться безразличной, но я знал правду. Её лицо стало чуть краснее обычного.

— И вам спасибо за то, что так благосклонно к этому отнеслись.

Я почтительно склонил голову. Эчина встала рядом со мной, заложив руки за спину, точно так же, как и я. Какое-то время ни один из нас не произнес ни слова. Лишь звуки десятков проезжающих мимо экипажей заполняли пространство вокруг нас. Спустя довольно долгое время она снова заговорила. Видимо, решив, что это неловкое молчание ей не идет, Эчина откашлялась.

— Ты купил только здание отеля «Эриан»?

— Да, всё верно.

По правде говоря, я уже приобрел и пустующие участки поблизости… Но так как дочь великого герцога спросила только о здании, я не стал упоминать лишние детали. Я просто смотрел, как Эчина слегка улыбнулась моим скромным инвестициям.

— Жаль. Стоимость Старого Лутона вот-вот взлетит до небес.

Её золотистые глаза ярко сияли в ранних вечерних сумерках. Она понимала. Она точно знала, какой резонанс вызовут огни Старого Лутона — видимые из этого элитного района — во всей северной части Империи.

— И всё же, я закрепил за собой символическое сердце этой улицы, так что мне не на что жаловаться, — сказал я, глядя на самый высокий отель в Старом Лутоне.

— Неужели? Разве богатые дураки не набегут сюда, разбрасываясь деньгами, как только почувствуют запах прибыли?

— Всё в порядке. У моего отеля особая ценность.

Я подмигнул ей. Эчина наклонила голову, как любопытная кошка.

— Особая ценность?

Словно отвечая на её вопрос, я открыл свой портфель. Затем я показал ей контракты многих начинающих юристов, которые подписали со мной соглашения.

— Есть много факторов, повышающих стоимость здания. Один из них — это те, кто в нем живет.

Отель, в котором юристы коллективно устроили свои офисы. Одно только это уже создавало образ роскоши и элегантности. Его состаренный экстерьер лишь подчеркнет утонченную атмосферу чувством классического шарма.

— Юристы, значит. Действительно, если они обосновываются в Старом Лутоне, вся атмосфера улицы улучшится.

Эчина мгновенно уловила мой замысел и кивнула. Такой женщине я подбросил полушутливое предложение:

— Почему бы вам самой не воспользоваться возможностью и не инвестировать в Старый Лутон, Ваша Светлость?

Начиная с завтрашнего дня стоимость этого места взлетит выше всяких разумных пределов. Эчина, которая когда-то оплакивала мою смерть, имела более чем достаточно прав на получение ранней информации. Нет — пожалуй, она была самым подходящим инвестором из всех. У других наследников не было реальной привязанности к этому месту, и они, скорее всего, продали бы всё, как только цена вырастет.

— Инвестировать?

Но. Эчина не была обычной двадцатилетней девушкой.

— В этом нет необходимости.

Дочь великого герцога уперла руку в бок. Затем, с тем самым острым взглядом, характерным для представителя знатной семьи, она посмотрела на меня снизу вверх и сказала:

— Все магазины вокруг отеля уже принадлежат мне.

«……?»

Это было для меня новостью. Хотя я и знал, что она не просто рыцарь и обладает хорошей деловой хваткой… Я и понятия не имел, что она владеет землей в Старом Лутоне.

— Тогда могу я спросить, почему вы не купили сам отель, несмотря на то что так дорожите наследием своей матери?

Я спросил, почему она намеренно избегала покупки. Эчина ответила величественным голосом, как королева:

— Моему отцу было бы не по себе, если бы он понял, что я всё еще тоскую по матери.

Благородные семьи глубоко заботились о внешнем приличии. Даже если «другие» — это члены их собственной семьи. Хотя её отношения с отцом были натянутыми, она всё равно очень уважала его.

— Значит, покупка только земли вокруг отеля была…

— Верно.

Эчина едва заметно приподняла уголки своих алых губ. Затем она произнесла нечто такое, что могла сказать только женщина, находящаяся на вершине пищевой цепи империи:

— Если бы его забрал какой-нибудь жалкий парень, я планировала превратить его жизнь в ад, пока он не уберется.

Она поднесла свои длинные пальцы к губам. Её решительная натура ни капли не изменилась.

— Ха-ха… Тогда мне тоже придется быть осторожным.

Я почесал щеку с неловкой улыбкой. Неудивительно, что мне не сказали, кто владеет соседними магазинами, когда я наводил справки…

«Значит, Эчина скрывала свою личность, выжидая случая раздавить любого, кто посмеет наложить руки на отель её матери».

Мне тоже нужно будет уделить отелю повышенное внимание. Но тут —

— Ну, тем не менее…

Эчина больше не проявляла враждебности, узнав, что отелем владею я. Скорее, она посмотрела на меня с легкой улыбкой.

— С тобой, я думаю, всё будет в порядке.

Галстук, покоящийся на её пышных изгибах, плавно развевался на ночном ветру. Дочь северного великого герцога убрала элегантную прядь волос за ухо и заговорила:

— Надеюсь, ты и дальше будешь присматривать за ним с такой глубокой искренностью.

— Я буду помнить об этом, Ваша Светлость.

Я ответил на её просьбу, приложив кулак к левой стороне груди. К счастью, я наконец смог вздохнуть свободнее теперь, когда она признала во мне владельца отеля. Но — я планировал продать отель, когда придет время покидать дом великого герцога...

«Когда это время придет, Эчина может просто расплакаться…»

Нет — скорее, вместо слез она просто вонзит свои острые клыки в мою костлявую шею. За то, что я посмел распродать отель, прикрываясь именем её матери. Если я не хотел выслушивать подобное, лучшим вариантом было бы произвести сильное впечатление, когда я в конце концов «уйду на покой» из дома великого герцога.

— Ты просто сосредоточься на процветании отеля. Я займусь инвестициями в прилегающую торговую зону.

Эчина уже захватила контроль над всеми магазинами вокруг отеля. Если туда будут вложены огромные капиталы великого герцога, другие дворяне не усидят на месте. Нахлынет поток инвестиций, и двадцатикратное увеличение стоимости, которое я обещал Истине, станет делом решенным.

— Спасибо, Ваша Светлость. Я сделаю всё возможное, чтобы он процветал.

Просто скажи это уверенно. О будущем я смогу побеспокоиться, когда придет время покидать дом великого герцога. Тем же мягким взглядом, что был у меня в должности главного секретаря, я ответил ей. Затем Эчина, всё еще держа руки за спиной, медленно пошла вперед.

— Сначала я открою роскошный магазин по продаже «Мечей Лутона».

— Этот район часто посещают и рабочие мастерских, так что доступность должна быть хорошей.

Я поддакнул ей, идя рядом. На это дочь великого герцога оглянулась и бросила на меня хитрый, лисий взгляд.

— Ты всё больше и больше напоминаешь мне Дебье.

— Я польщен такой высокой похвалой.

От моего расслабленного тона Эчина обнажила свои острые клыки, словно в раздражении. Затем, с обиженным выражением лица указав на мое лицо, она пробормотала:

— Вне особняка ты ведешь себя совсем иначе. Ты даже более скользкий.

— Ну, в конце концов, мы ведь за пределами дома великого герцога.

Эчина тяжело вздохнула на мой бесстыдный ответ. Затем она скрестила ноги и снова села.

— Экипаж прибудет через тридцать минут. Вернемся вместе.

— Слушаюсь. Тогда я отправлю отчет в особняк.

Пока она потягивала свой теперь уже холодный кофе, я направился к стойке кафе. Я протянул серебряную монету официанту и попросил почтового голубя.

— В резиденцию Лутонов, пожалуйста. Самого быстрого, какой у вас есть.

— Самый быстрый — на заднем дворе.

Молодой шатен-официант вежливо указал вглубь заведения. Я кивнул, сказав, что мы пойдем вместе, и свернул за угол. В тот момент — ряды клеток с птицами, висящие в коридоре кафе, попали в поле моего зрения.

――――――.

Почтовые голуби спокойно отдыхали в золотых клетках. Множество официантов суетились, ухаживая за птицами и доставляя письма, которые те приносили, клиентам кафе. Это был Новый Лутон. Эпоха, когда информация была властью, а власть — всем. И в эту эпоху даже кафе адаптировались, служа ушами и ногами своих покровителей. Именно поэтому элита севера Империи задерживалась в этом месте.

— Этот сизый голубь самый быстрый, сэр.

— Спасибо.

Официант указал на лоснящегося коричневого голубя. Обычно, имея дело с простым секретарем, они предлагали заурядную почтовую птицу и забирали чаевые с минимальными усилиями. Но этот ответил честно. Я дал ему еще одну серебряную монету.

— Весьма признателен.

Пока он открывал клетку, я достал записную книжку и написал короткую записку о том, что возвращаюсь вместе с дочерью великого герцога. Затем я передал её и попросил отправить именно в таком виде. Я уже собирался возвращаться, когда —

— ……!

Сквозь латунные прутья клеток я поймал взгляд женщины.

— Какая встреча в таком месте.

Под лунным светом её сияющие золотистые волосы слабо мерцали. Шелковое платье облегало её фигуру «песочные часы», манящую, как сами песочные часы.

— Юлиус Роджер.

Дочь западного великого герцога, Елена, увидела меня и изящно помахала рукой. Её лицо было частично скрыто за иссиня-черными линзами.

— Леди Елена.

Я вежливо поклонился в знак приветствия. Блондинка положила тыльную сторону ладони на свое полное бедро.

— Ты в отпуске или вроде того?

— Да, отлучился ненадолго.

Елена нежно провела пальцами по одной из клеток. Затем она пошла ко мне, всё еще лаская прутья.

— Значит, ты только что вызвал экипаж для возвращения.

— Верно. Вы тоже собираетесь обратно, Ваша Светлость?

Встав рядом со мной, она поправила очки. Тонированные линзы — разработка, которая появится через пять лет, чтобы блокировать солнечный свет, — она носила уже более десяти лет. Хотя она не возвращалась из будущего, как я, у неё явно было замечательное чувство предвидения. Без сомнения, уже тогда она инвестировала в самые разные предприятия.

— Да, но…

Дочь западного великого герцога коснулась дужкой очков своих сочных губ. И своими голубыми глазами, похожими на гладь застывшего озера, она произнесла:

— Я скоро вернусь.

«Конечно». Как только она услышит слухи о Старом Лутоне, она может развернуть свой экипаж, даже не проехав и половины пути до дома. Но к тому времени будет уже слишком поздно.

— Наслаждаетесь прибылью от «Меча Лутона»?

— Да, у меня был очень приятный день.

Теперь, когда мы были одни, без присутствия дочери великого герцога, я ответил ей холодным тоном своего прежнего «я» — главного секретаря. Видимо, удивленная атмосферой — в которую трудно было поверить, учитывая, что она исходила от простого кандидата, — она слабо улыбнулась.

— Неужели? Интересно, как именно ты развлекался на эти деньги.

Разумеется, у меня не было причин рассказывать ей об этом. Поэтому я вежливо попрощался и молча повернулся, чтобы вернуться в зал кафе в одиночестве. Но — она естественным образом пошла в ногу со мной. Скользнув дужкой очков в карман своей облегающей рубашки, она демонстрировала силуэт, который становился еще более выразительным с каждым шагом в её узкой юбке.

— Прошу прощения, но я не припомню, чтобы мы когда-либо были в столь доверительных отношениях.

— Я просто шла в ту же сторону.

Дочь западного великого герцога указала на своего рыцаря сопровождения, ждавшего у входа в кафе. И вот так я в итоге вернулся к столу вместе с ней. И эта ситуация…

— ……

…оказалась запечатлена в острых глазах Эчины, пронзительных, как взгляд черного льва.

— О боже, Эчина, дочь великого герцога. Ты тоже здесь?

— Я здесь уже довольно давно.

Дочь северного великого герцога поднялась со своего места, увидев, что я вернулся вместе с Еленой. Пока она приближалась к нам, её сшитые на заказ брюки притягивали взгляд при каждом шаге.

— Вот как? Я зашла сразу отправить сообщение, поэтому не видела тебя.

— Разве это не было намеренно — пройти мимо и проигнорировать меня?

На колкое замечание Эчины Елена наклонила голову. Её сияющие золотистые волосы каскадом рассыпались по плечу, словно чаши весов, которые колеблются.

— Ну. Я обычно не обращаю особого внимания в ту сторону.

Затем западная женщина нежно посмотрела на меня. Словно намекая, что я интересую её гораздо больше, чем другая дочь великого герцога.

— Понятно. Тогда в том же духе отсутствия внимания, полагаю, на этом мы и разойдемся.

Но Эчину нельзя было недооценивать. Она одарила соперницу слабой, понимающей улыбкой доминирующего зверя, а затем протянула руку. Она слегка ухватила край моего рукава и мягко потянула меня к себе.

— Пойдем, Роджер. Скоро время ужина.

Она заговорила доверительным тоном, придвигаясь ко мне вплотную. Тонкий аромат инжира вокруг неё, казалось, стал сильнее.

— ……

Елена на мгновение выглядела ошеломленной смелой выходкой Эчины. Она перевела взгляд с меня на Эчину и обратно, прежде чем медленно изогнуть алые губы в усмешке, словно ей только что пришла в голову отличная идея.

— Что ж, хорошо. Благополучно добраться до дома.

Видя, что та так легко отступила, Эчина резко отвернула голову. Но в этот момент — подобно хищнику, заносящему лапу для удара в спину соперника, Елена нанесла удар.

— О, точно — Роджер. Ты получил «подарок», который я тебе отправила?

Острый выпад, словно когти в воздухе.

— Подарок…?

Блеск исчез из глаз Эчины, которые были отвернуты. Она оглянулась на Елену, а затем уставилась прямо на нас обоих. Словно львица, заметившая хитрую лису, прижимающуюся слишком близко к её паре.

«Началось…!!»

— Подарок? Что ты имеешь в виду, Роджер?

Золотистые глаза Эчины пристально уставились на меня. Она не спешила подозревать во мне шпиона Елены. В ответ на это доверие я глубоко выдохнул.

— Ах, тот подарок…

Елена хитро прищурилась, явно заинтригованная тем, что я отвечу. Она пыталась использовать эту возможность, чтобы пошатнуть отношения между мной и дочерью великого герцога и переманить меня на свою сторону, как только нас разлучат. Словно она хотела воочию узреть плоды своей интриги.

— Ну же, говори, Юлиус Роджер.

Я не вернул подарок и не сообщил дому великого герцога о его получении. Это была идеальная почва для подозрений, и Эчина смотрела на меня тяжелым взглядом. В этот момент —

— Я его принял, — заговорил я, обращаясь к обеим знатным дамам. С самой невинной и яркой улыбкой в мире. — И всё пожертвовал.

После моих твердых слов в кафе воцарилась тяжелая тишина. Лишь вдали слышался едва уловимый звон кофейных чашек, которые джентльмены подносили к губам и ставили обратно. Обе леди уставились на меня в немом оцепенении.

— Что…?

Лицо Елены — той самой, что лично отправила мне подарок, — стоило видеть. Она всегда держалась как королева, с таким достоинством и высокомерием. Но сейчас её голубые глаза были широко распахнуты, как у напуганной кошки.

— Ты хочешь сказать, что просто выбросил костюмы стоимостью в два экипажа и золотые слитки в соборе?

— Да. Святая была весьма довольна. Сказала, что пришел верный брат —.

Я божественно улыбнулся, словно осененный благословением богов. Затем я умело привел причину, которую она не могла опровергнуть.

— Было бы грубо отвергнуть столь драгоценный дар от дочери западного великого герцога.

Нет — я дал ей повод, который она была обязана принять.

— Поэтому я подумал, что пожертвование собору будет самым значимым способом его использования.

— ……

Как только я заговорил о религии, Елена больше не могла на меня давить. Эчина тоже. Судя по реакции дочери западного великого герцога, моя невиновность была твердо доказана. Если бы я действительно был её шпионом, не было бы никакой причины швырять в церковь столь огромную сумму, предназначенную для операций.

— Это нелепо. Тогда на что ты купил эти здания? — Елена скрестила руки на груди и бросила мне этот вопрос. Солнцезащитные очки, висящие на её туго натянутой рубашке, слегка выпирали. — Не может быть, чтобы ты провернул такое только на прибыли от «Меча Лутона».

— Я взял кредит в банке.

Дочь западного великого герцога знала, что я купил недвижимость. Видимо, застигнутая врасплох, она в итоге выдала, что следит за моими действиями.

— Это невозможно. Баронский дом никак не мог получить такой крупный кредит на основании своей репутации.

Должно быть, она думала, что я играю по её правилам. Но к тому времени я уже стоял рядом с ней — с той, кто думала, что я у неё на ладони. Достаточно легко отследить чьи-то перемещения, но заглянуть в чье-то сердце — совсем другое дело.

— Мне посчастливилось получить благословение Святой.

Я сложил руки вместе и одарил её святой улыбкой. При виде моей хитрой физиономии Эчина издала короткий невольный смешок.

— Благословение…?

Елена, однако, отреагировала совершенно иначе. Сузив глаза, она молча уставилась на меня, наблюдая за тем, как я выскользнул из её рук подобно лису. Любая другая знатная дама проявила бы хоть каплю паники при провале своей уловки. Но Елена, как опытный охотник, просто снова взяла мой след.

— Ясно… Значит, ты превратил мой подарок в взятку для Святой!

— Взятку? Я просто пожертвовал его из добрых побуждений.

Видимо, осознав, что её ловушка на самом деле дала мне путь к отступлению, Елена глубоко выдохнула.

— Кстати, откуда вы узнали, что я купил здания?

— Я просто случайно узнала об этом, когда заходила в банк!

В какой-то момент Елена перестала использовать со мной официальный тон. Она откашлялась и заговорила вновь тоном императрицы.

— Что ты делала в Северном банке? — вмешалась Эчина, поддерживая меня, словно залпом прикрытия. И дочь западного великого герцога, не желая сдавать позиции, ответила с полным самообладанием:

— В Старом Лутоне оказался неплохой торговый квартал, так что я в него вложилась.

— Старый Лутон…?

У Елены не могло быть много информации об этом месте. И всё же она внезапно решила инвестировать в этот угасающий город?

«Может ли это быть очередной авантюрой, основанной на её слежке за мной?» Возможно, эта женщина, стоящая передо мной… Была обо мне более высокого мнения, чем я думал.

— Там случайно нашелся милый старый отель, так что я приобрела торговый комплекс прямо напротив него… Расположение совсем не плохое. — Грациозным движением Елена закинула ногу на ногу. — Сам отель тоже выглядит довольно очаровательно. — Она взяла свои черные очки и слегка постучала ими по губам.

Теперь я фактически оказался зажат между магазинами двух великих герцогинь, с отелем посередине.

— Я думаю, это идеальное место для создания торгового района одежды и оружия. Разумеется, включая «Меч Леонила».

— Ты так уверена? Потому что, как оказалось, я тоже планирую продавать «Меч Лутона».

Две великие герцогини скрестили руки и встали друг против друга. Напряжение между ними было настолько сильным, что холодный кофе на столе, казалось, вот-вот закипит снова. Если вдуматься, обе они обладали властью на континенте, уступающей лишь императорской семье. И в настоящем, и в будущем они обладали исключительной деловой хваткой. То, что такие женщины так смотрят друг на друга…

«Это чертовски захватывающе…»

— Значит, ты уже планируешь вешать вывеску «Меча Лутона», леди Эчина, хотя он только-только начал получать признание? — Из-под сияющих золотистых волос Елены остро блеснули её голубые глаза, напоминающие море. Острый, интеллектуальный взгляд Елены — той, кто уже укрепил свое влияние в доме западного великого герцога. — Как насчет того, чтобы сначала закрепить популярность в кампусе? Просто небольшой совет от старшей по бизнесу.

Большинство мужчин высшего общества не имели бы против неё ни единого шанса. Любой, кто недооценил бы её потрясающую фигуру и благородные черты лица, был бы мгновенно подавлен.

— Это ты торопишь события. Кажется, ты безрассудно расширяешься на север после потери рынка Академии, нет?

В подобном противостоянии Эчина тоже не отступала. Она была знаменита своей красотой в кампусе, но тот факт, что ни один мужчина даже не пытался к ней подойти, делал эту репутацию очевидной.

— Эм… Леди, кажется, вы обе немного перегрелись…

Я переводил взгляд с одной дамы на другую с нарочито неловким выражением лица. Тогда обе они, как территориальные хищники, произнесли одновременно:

— Нет, вовсе нет.

— Мы ведем деловой разговор, Роджер.

По обеим моим щекам пробежал холодок. Слегка потерев лицо, я повернулся сначала к Елене.

— Тем не менее, я верю, что Старый Лутон будет процветать еще больше благодаря вам, леди Елена. — Я бросил этот комментарий, словно лис, пристраивающийся рядом с золотым зверем. — «Меч Леонила» особенно популярен среди более взрослой, зрелой аудитории — например, офицеров. Это должно привлечь приличное количество клиентов из высшего общества.

— Разумеется. Ты лучше любого другого знаешь, что нет лучшей подпитки для коммерческого района, чем устоявшаяся элита, не так ли?

Елена медленно прикрыла свои прекрасные глаза и посмотрела на Эчину. Своими полуприкрытыми голубыми глазами она наблюдала за соперницей с расслабленным спокойствием.

— ……

— Это правда. Как человек, инвестировавший в ту же область, я и сам весьма доволен. — Я ответил с искренним выражением признательности. На это дочь западного великого герцога слегка задела своей скрещенной ногой мои брюки.

— Не нужно впечатляться так рано.

Елена сняла форменный жакет, наброшенный на плечи. Её бледные плечи предстали взору.

— Когда ты рядом со мной, обязательно случаются куда более интересные вещи. — Она протянула руку с элегантным изяществом. Её указательный палец слегка коснулся пряди моей челки, торчащей вверх, словно она гладила щенка. — Я не скуплюсь, когда дело касается инвестиций в талантливых людей.

От её поднятой руки исходил сладкий аромат винограда. И этот шепот, столь зрелый и манящий. Ни один обычный мужчина не смог бы легко отказать такому мастеру.

— Одно лишь слышать это — большая честь, леди Елена.

— ……

Пока я вежливо выражал свое почтение, Эчина сузила свои фирменные золотистые глаза. Словно львица, наблюдающая за хищником, вошедшим в её владения и хвастающим своей шкурой.

— Посмотрим.

Дочь великого герцога мягко положила руку на «Меч Лутона» у своей талии. Затем она нежно погладила эфес в форме льва.

— Кажется, ты не в курсе, что в Старом Лутоне теперь гораздо больше молодежи, не так ли?

Эчина, убежденная, что новые юристы и различные официальные лица скоро наводнят мой отель. Она посмотрела на меня величественным взглядом, царственная, как сам великий герцог Севера. Почему-то казалось, что обе женщины смотрят на меня каждый раз, когда говорят.

— В конечном счете, будь то сейчас или в будущем, тот, у кого инвестиционная стоимость гораздо выше — это наш «Меч Лутона».

Эчина поднялась со своего места. Затем, небрежно отряхивая брюки после сидения, она добавила мимоходом:

— Мы узнаем об этом достаточно скоро, как только обе откроем магазины.

Елена тоже встала. И как раз в этот момент перед кафе начал останавливаться экипаж с гербом черного льва.

— Это будет весело. Второй раунд?

Две великие герцогини подошли ближе друг к другу. Так близко, что развевающийся галстук Эчины задел изгибы платья Елены.

— Нет, это уже не второй раунд. Теперь ты — претендент.

Эчина слегка улыбнулась. Своими безжизненными золотистыми глазами. Затем она резко повернула голову. С её длинными черными волосами, развевающимися позади, она сказала мне:

— Пойдем, Роджер. Экипаж прибыл.

Я мельком взглянул на Елену. Затем, с вежливым поклоном, направился к выходу из кафе.

— Слушаюсь.

Всю дорогу я сохранял привычное, нечитаемое выражение лица. Но внутри я злорадно ухмылялся.

«Обе эти силы только что зажгли фитиль». Теперь пришло время откинуться на спинку кресла и наблюдать за тем, как начнет вращаться разложенная мною доска.

— ……

Елена молча наблюдала за тем, как мы отдаляемся. Затем, когда я окончательно сел в экипаж —

— Ипсон. — Она достала черные очки из кармана своей туго натянутой белой рубашки и надела их. Словно на этой улице больше не на что было смотреть.

— Слушаю, Ваша Светлость.

— Отправь еще одного почтового голубя.

Рыцарь эскорта, ждавший на расстоянии, достал блокнот и перо. Когда он открыл рот, чтобы спросить, какое сообщение написать —

— Передай им, что я вернусь домой еще позже, чем ожидалось.

— Ч-что…?!

Губы Ипсона раскрылись от шока при этом громоподобном заявлении. В конце концов, она пробыла на севере уже более трех недель.

— Его Светлость великий герцог Леонил, должно быть, волнуется… Он всегда думает о вас, госпожа.

Елена, которая до этого сохраняла холодное выражение лица, подобное императрице, глубоко вздохнула при упоминании отца.

— Если я и в этот раз не приведу вас обратно, я действительно могу погибнуть…!!

— Ха-а…

Дочь западного великого герцога покачала головой с явным недовольством. Затем, наконец, она позволила своему лицу выразить юношеские эмоции, подобающие 22-летней девушке.

— Он такой сильный, когда дело касается управления страной… И всё же он всегда ведет себя так только со мной.

— Он говорит, что вы заработали достаточно денег, поэтому хочет, чтобы вы вернулись домой и хотя бы показались...

Елена оглянулась на своего рыцаря эскорта. Его голубые глаза мерцали между прядями каштановых волос, когда она смотрела на него с тенью жалости. Но — это было всё. Она была прирожденной претенденткой.

— Прости, Ипсон.

Елена одарила подчиненного зрелой, безмятежной улыбкой.

— Разве отец не говорил это сам? Ты не отпускаешь добычу, если уверен, что её стоит поймать.

Изящной, точной рукой она поправила оправу очков. Она легко сняла их, немного покрутила и направилась к отелю в Новом Лутоне.

— Ваше Высочество…!!

Рыцарь эскорта глубоко вздохнул. И в конечном итоге ему ничего не оставалось, кроме как молча следовать за ней шаг в шаг.

「――――――」

Черный экипаж проехал мимо самого дорогого отеля в торговом районе и покатился по главной дороге. Во время поездки обратно я намеревался подсчитать, насколько завтра вырастет средняя стоимость недвижимости в Старом Лутоне. Но я не мог заставить себя сделать это.

— Ваша Светлость.

Дочь великого герцога Севера, сидящая напротив меня и закинувшая ногу на ногу. Обычно, когда мы ехали вместе, она молча смотрела в окно. Но сейчас она смотрела прямо на меня, словно могла пронзить насквозь.

— У меня что-то на лице?

«Не думаю, что я сделал что-то не так сегодня…» Я идеально отразил подарок Елены, пожертвовав его. А что касается оружейного бизнеса, Лутон явно лидировал на Севере…

— Да, есть.

Она действительно сказала, что у меня что-то на лице. С надутыми губами, как у недовольной кошки, она опустила взгляд на вещевой отсек экипажа. Затем, протянув руку — в руке Эчины появилась маленькая баночка геля для волос. Такого, который женщины обычно используют для фиксации прически. Я только задавался вопросом, зачем она вдруг его достала, когда —

— Мне многое не нравится.

Дочь великого герцога Севера окунула длинные пальцы в бледный крем. Затем, зачерпнув липкий гель — она спокойно пригладила ту часть моей челки, которой до этого касалась Елена.

— Тебе нужно выглядеть презентабельно перед встречей с отцом.

Мягкое дыхание Эчины пощекотало кончик моего носа. В замкнутом пространстве экипажа она нежно зачесала мою челку назад, приводя её в порядок.

— Я просто поправила это, потому что оно меня раздражало.

— Благодарю за вашу заботу.

Я одарил Эчину мягкой улыбкой благодарности. На это она лишь откашлялась и отбросила пустую баночку в сторону. Рассеянно перебирая свои теперь уже липкие пальцы.

Город Норд, второй по величине в Империи после столицы. Он был знаменит как город, где солнце встает позже всего. Из-за массивного Северного горного хребта, окружавшего город, было трудно увидеть солнце, поднимающееся над горизонтом. Благодаря этому большинство горожан просыпались позже, чем в других городах. Но.

— Ваша Светлость, это Дебье.

Второй по могуществу человек в Империи, герцог Лутон, был другим. Он уже переоделся в свежую классическую рубашку и смотрел в окно взглядом вожака львов.

— Входи.

Дверь кабинета открылась, и вошел главный секретарь, одетый в серый костюм. Его взгляд упал на газету на столе и холодную чашку кофе.

「Gold Morning.」

Однако газета почти не выглядела прочитанной. Она даже не была полностью развернута — её жирные заголовки оставались нетронутыми на первой полосе.

— Итак, каковы отчеты на сегодня?

По правде говоря, у герцога Лутона не было реальной необходимости читать газету. Он вообще не доверял прессе.

— Да, я начну с промышленного отчета.

Для него газеты были не более чем пропагандой — инструментами, позволяющими увидеть, какую информацию продвигают другие семьи и какие интриги они замышляют. У него и так было достаточно глаз и ушей, которые давали ему ясную картину Норда.

— Что касается продаж и чистой прибыли, мы удерживаем непоколебимое лидерство. Мана-колесо, разработанное при поддержке молодого лорда Эрика, произвело настоящий фурор.

— Верно, у этого всегда был наметан глаз на людей. Похоже, алхимики наконец добились успеха.

Главный секретарь спокойно кивнул. Мана-колесо было компонентом, зачарованным магией для повышения прочности и устойчивости экипажей.

— Да. Он лично посещал производство и сам контролировал каждый этап.

Благодаря этому экипажи Норда теперь могли плавно передвигаться по многим суровым грунтовым дорогам региона. И великий герцог Севера смог еще больше укрепить свое подавляющее господство. Но. Даже услышав такие хорошие новости, выражение лица Лутона было далеко не радостным.

— Лично контролировал, значит.

С холодным блеском в глазах он вытащил листок бумаги из внутреннего кармана пиджака. Затем он показал элегантно нарисованное изображение своего старшего сына.

— Он пил со вторым принцем почти каждую ночь, а теперь заявляет, что был на производстве? Очевидно, кто-то просто составил льстивый отчет.

Дебье крепко зажмурился при виде Эрика, изображенного на иллюстрации. Затем, заложив руки за спину, Лутон глубоко нахмурился.

— И всё же… возможно, он пытается укрепить связи с императорской семьей…?

— Тебе это так кажется? — серьезно спросил шестидесятилетний мужчина у главного секретаря. Его золотистые глаза всё еще ярко пылали, даже на рассвете. — Мои отношения с императорской семьей давно закончились. Достаточно посмотреть на то, как они напрямую накладывают ограничения на развитие Норда — это очевидно.

Лутон говорил, указывая на карту Норда, разложенную на столе в кабинете. Его палец остановился на «Старом Лутоне», районе, который больше всего пострадал от этих ограничений.

— Разрезанная кожа всегда оставляет шрам, даже если её зашить. И всё же, как ты думаешь, по какой причине этот мальчишка продолжает сближаться с императорской семьей?

На лице Дебье отразилось сожаление, словно он уже знал ответ. Но как слуга своего господина, он не мог заставить себя произнести это вслух.

— Он готовится к тому дню, когда станет великим герцогом — после моей смерти.

Морщины вокруг глаз вожака львов угрожающе углубились. Он не был рыцарем, и ему было уже за шестьдесят, но его присутствие оставалось яростным и устрашающим.

— И он смеет вытворять подобное, пока я еще жив и наблюдаю за всем обоими глазами...?

Великий герцог Севера глубоко выдохнул. Затем, мгновение спустя, восстановив дыхание, он повернулся к главному секретарю, который так долго служил рядом с ним.

— Отныне докладывай о каждом шаге этого мальчишки во всех подробностях.

— Слушаюсь, Ваша Светлость.

Дебье почтительно поклонился, принимая приказ. Затем он продолжил следующий доклад.

— Далее я введу вас в курс тенденций в производстве оружия, фонда искусств и сельского хозяйства.

— Начни с производства оружия. Я всё еще не доверяю этому Эдварду.

Герцог Лутон отхлебнул холодный кофе, стоявший на столе. Даже когда он пил его так, словно это был яд, выражение его лица ни капли не изменилось — совсем как у его дочери.

— Несмотря на период застоя, линейка премиального оружия сейчас демонстрирует рост продаж.

— Это благодаря «Мечу Лутона»?

Великий герцог Севера уже был проинформирован о недавно разработанной линейке премиального оружия.

— Да. Говорят, что меч, созданный великим мастером Шмидтом, стал чрезвычайно популярен среди детей знатных домов.

Дебье, который говорил сурово, когда обсуждал Эрика и Эдварда, теперь отвечал со смягчившимся взглядом, как только упомянули «Меч Лутона».

— И что более важно, он победил своего конкурента — «Меч Леонила».

«Меч Леонила». Оружие, которое заставило его чувствовать себя неуютно всего несколько недель назад в банкетном зале. Теперь, услышав, что его собственное оружие восторжествовало над ним… Хотя Лутон не показал этого внешне, гнев в его голосе начал утихать.

— Да, Эчина лично одолела семью Далтон во время тренировочного поединка. Именно это обеспечило результат.

— Всё верно.

Несмотря на то, что он не присутствовал на мероприятии, великий герцог Севера уже полностью представлял себе всё произошедшее. Он оперся кулаком о подбородок и, казалось, погрузился в глубокие раздумья, его золотистые глаза мерцали.

— Но это странно. Что нашло на Шмидта, что он вообще задумался о дизайне продукта?

— Это было сделано по совету того кадета, которого вы видели на банкете — Юлиуса Роджера.

Юлиус Роджер. Бровь великого герцога дрогнула, он явно вспомнил это имя.

— Тот черноволосый мальчишка с острым взглядом, ты имеешь в виду.

— Да, Ваша Светлость. Говорят, дизайн был вдохновлен мечом, который хранил его отец.

Лутон вспомнил семью барона Роджера. Простолюдинский дом, возвысившийся благодаря военным достижениям — он помнил этого человека как того, кто любил стиль и лоск. И потому даже он в итоге кивнул в знак согласия.

— Да, если это он, то логично, что его заботит дизайн меча.

Заложив руки за спину, великий герцог медленно подошел к окну кабинета. Там он пристально смотрел на багровое солнце, постепенно показывающееся из-за Северного горного хребта.

— Раз уж ты об этом заговорил, я слышал, что в районе мастерских наметилось какое-то новое движение.

— Рабочие начали собираться в Старом Лутоне для трапез и встреч. А ряд младших судебных чиновников переехали в отель «Эриан».

При упоминании отеля «Эриан» второй по могуществу человек на континенте слегка повернул голову. Затем холодным голосом спросил:

— Переехали в этот отель? Значит ли это, что он снова открылся?

— Да. Вчера нашелся покупатель.

Несмотря на то, что он приложил гору условий, чтобы здание никогда не было продано. И всё же кто-то намеренно пошел и купил его. Почувствовав за этим явный мотив, великий герцог сузил глаза в безжалостном взгляде вожака львов.

— Кто покупатель?

Дебье молча наблюдал за выражением лица великого герцога. Затем серьезным голосом ответил:

— Юлиус Роджер.

Снова то же самое имя. Простой кадет, и всё же его имя продолжало звучать в кабинете второго по могуществу человека Империи.

— Снова этот мальчишка…?

Когда великий герцог спросил с недоумением, Дебье почтительно склонил голову.

— Да. Вчера вечером он вернулся в особняк вместе с леди Эчиной.

Его собственная вторая дочь отправилась куда-то с кадетом. В ситуации, которой никогда не случалось прежде, Лутон глубоко выдохнул.

— Понятно.

— Провести более тщательное расследование в отношении Роджера?

На это великий герцог покачал головой. И впервые за долгое время на его лице появилась слабая улыбка — благодаря дочери.

— Нет, не нужно. Этот кадет купил отель только потому, что таков был «замысел Эчины».

Секретарь, преданно служивший ему всю жизнь, слегка нахмурился от многозначительных слов своего господина.

— Леди Эчины, вы говорите…?

— Да. Вероятно, она использовала имя подчиненного, чтобы скрыть, что покупку совершила она.

Лутон, чувствуя некоторую горечь, крепко зажмурился.

— Если бы она купила памятную вещь своей матери напрямую, это выглядело бы так, будто она всё еще скорбит — и я бы заволновался.

Великий герцог, находя действия своей второй дочери довольно интригующими, указал на карту, разложенную на столе. Старый Лутон, рядом с мастерскими. Если бы всё это организовала Эчина, всё обретало идеальный смысл.

— Привлечение рабочих мастерских и привлечение судебных чиновников в качестве их клиентов.

Лутон слегка постучал пальцем по карте. Четкая вибрация эхом отозвалась от полированного деревянного стола.

— Чтобы возродить отель «Эриан» — она всё это спланировала.

Дебье понимающе кивнул.

— Действительно, должно быть, так оно и есть. Нужно глубокое понимание как нашего дома, так и мира юриспруденции, чтобы это осуществить. И единственная, кто подходит под это описание — леди Эчина.

Заложив руки за спину, Лутон выглядел заинтересованным. Тем не менее, он не спешил позволить себе гордиться дочерью. Такого уровня успеха было еще недостаточно, чтобы быть признанной истинной преемницей герцогского дома. Чтобы выжить в жестокой политике высшего общества, ей придется показать больше — гораздо больше. И чтобы подтвердить именно это, великий герцог Севера принял решение.

— Пусть Эчина посещает еженедельные собрания, начиная с завтрашнего дня.

Он вызывал её в палату, где собирались ключевые фигуры и дети герцогской семьи. При этом решении губы главного секретаря слегка приоткрылись. Со своим характерным серьезным выражением лица — ястребиным, как и всегда — он спросил своего господина:

— Вы уверены в этом...? Пригласить дочь великого герцога на это собрание…

— Да. Это будет довольно неудобная ситуация для остальных.

Эчина изначально выбрала путь рыцаря и была исключена из престолонаследия. А теперь её вызывали в политическую обстановку. Другими словами, ей снова предоставлялось право претендовать на место великого герцога.

— Но даже они должны осознать.

Великий герцог скрестил руки на груди. И голосом столь же величественным, как у Императора, он провозгласил:

— Им нужно показать, что их нынешнее поведение уступает их младшей сестре.

Великий герцог молча смотрел вниз на огромный город, который он построил. Второй по процветанию город в Империи — Норд. В его глазах мерцало любопытство по поводу того, кто станет тем, кто будет править им после него.

— Что дальше по расписанию, Дебье?

— Ежедневное собрание в 10 утра, Ваша Светлость.

Ежедневное собрание. Встреча с ключевыми членами герцогского дома для обсуждения вновь поступившей информации. Повернувшись к портретам своих предков, герцог Лутон отдал еще один приказ:

— Пусть кадеты-секретари также посетят это собрание.

У мудрых лидеров семьи всегда были умные помощники рядом. Такие, как Дебье был для него.

— Пришло время посмотреть, насколько продвинулись эти кадеты.

Возможно, потому что Эчине приглянулся один из них. Для человека, который обычно не обращал внимания на простых кадетов, на лице великого герцога теперь играла слабая улыбка.

— Кто знает. Один из них может оказаться следующим главным секретарем — восьмым в своем роду, — который будет служить дому пожизненно.

— Я выполню ваш приказ.

――――――

Два часа спустя. В 7 утра кадеты-секретари прибыли в особняк на завтрак. Большинство мужчин заняли свои места за столом, выглядя безупречно даже в такой ранний час. Однако…

— Роджер, что у тебя с лицом...?

— Хм?

Лукун с любопытством посмотрел на меня, так как я без причины продолжал ухмыляться. В ответ я попытался сохранить невозмутимое выражение лица и спокойно ответил:

— Ничего. Просто… кажется, отставка наступит раньше, чем ожидалось.

Благодаря конкуренции между дочерьми великих герцогов и успеху в привлечении стабильных инвестиций, моя ожидаемая прибыль уже взлетела более чем в двадцать раз выше, чем я изначально предполагал. Разумеется, продать всё сразу и обналичить деньги было невозможно — это привлекло бы слишком много внимания со стороны герцогской семьи. К тому же великий герцог Севера наверняка уже догадался, что это я приобрел отель «Эриан».

«Пока попридержу его потихоньку, а потом распродам всё разом после отставки». Таким образом, я смогу чисто разорвать связи с герцогской семьей и жить как нордовский нувориш.

— Тебе что, приснился сон о богатстве или типа того? — спросил Лукун, зачерпывая ложку картофельного пюре. Пережевывая полоску бекона, я лениво ответил:

— Ага. Сон о том, как я становлюсь нуворишем.

— Звучит не как особо лестный термин.

Он был прав — у слова «нувориш» был не самый лучший имидж. Оно относилось к тем, кто сколотил состояние за короткое время, но кому не хватало утонченности высшего общества.(П.П:Более подробнее я описывал это слово в предыдущих главах)

«Но что, если ты — нувориш, который держался рядом с могущественной семьей и рано приобрел эту утонченность?» Я понимал их общество. Вместо того чтобы ввязываться в их кровавую борьбу за власть, я просто буду наслаждаться, отрывая самые лакомые куски от их успеха.

— Внимание всем.

В обеденный зал вошел главный секретарь, заставив всех кадетов синхронно подняться со своих мест. Последовала напряженная тишина.

— Его Светлость великий герцог решил, что кадетам-секретарям будет разрешено присутствовать на сегодняшнем ежедневном собрании.

— ……!!

Кадеты-секретари, которые еще даже не были официальными помощниками, допускаются на ежедневное собрание? Как только эти слова были произнесены, в глазах моих сверстников вспыхнул огонь. Им предоставлялся шанс воочию увидеть собрание элиты, правившей Севером Империи.

— У всех вас будет один час на проверку внешнего вида и сбор в вестибюле.

— Есть, сэр!!

Энергичные голоса парней, которым едва исполнилось двадцать, эхом разнеслись по обеденному залу. Среди них на моем лице играла хитрая, кривая улыбка. Я знал тему сегодняшнего собрания лучше всех остальных. Мне предстояло увидеть прямо перед своими глазами, какой выбор сделает великий герцог Севера относительно Старого Лутона. С этой мыслью я последовал за шеренгой кадетов из обеденного зала. Но как раз когда мы проходили мимо Дебье, который провожал нас, наши взгляды встретились.

«Хм…?»

Его пристальный взгляд заставил меня внутренне склонить голову.

«Почему он уже так на меня смотрит?» Я планировал лишь умеренно проявлять себя, а затем ускользнуть от герцогской семьи. Почувствовав внезапный холод, пробежавший по коже, я слегка передернул плечами.

«Должно быть, воображение». Не может быть, чтобы пресловутая своей избирательностью герцогская семья уже проявила ко мне какой-то особый интерес. Большинство моих действий наверняка выглядели так, будто все они были организованы Эчиной.

«Я буду и дальше показывать ровно столько перспективности, чтобы заработать очки — а потом сбегу, когда придет время». С этой мыслью я неспешно зашагал к вестибюлю. Навстречу ежедневному собранию, где ждал великий герцог Севера.

— Оказавшись внутри, все прижмитесь к стене и ждите.

Главный секретарь распахнул массивные двери конференц-зала. В то же мгновение густой аромат дорогого дерева вырвался в коридор. Вскоре взору открылся длинный стол и ряд сидящих за ним джентльменов. Я знал, кто они такие. Нет — как я мог их забыть? Это были ближайшие помощники герцога Лутона, элита, управлявшая Севером этой империи.

— А, главный секретарь Дебье. Вижу, вы привели новые лица?

Большинство из них казались моложе великого герцога Севера. И всё же каждый из этих людей, стоило ему выйти за пределы этого зала в город, был тем, перед кем склонялись массы.

— Это кандидаты в секретари, граф Дильман.

— О, вот как? Значит, Тобанг тоже здесь! — спросил джентльмен средних лет, снимая шляпу.

— Тобанг Арман, присутствует, — уверенно подняв руку, ответил блондин. Граф Дильман усмехнулся и одобрительно кивнул.

— Как тебе жизнь кандидата?

— Хорошо, главный секретарь проявляет о нас большую заботу.

Дебье молча заложил руки за спину. Он замер рядом с нами, выстроившимися в ровную шеренгу.

— Славно, рад видеть, что у тебя всё в порядке. Ты явно стал настоящим мужчиной.

По правде говоря, именно этот человек рекомендовал семью Тобанга дому великого герцога. Граф Дильман, возглавлявший промышленную компанию под началом великого герцога Севера, отвечал за треть всех доходов семьи Лутон.

— Виндзор тоже здесь?

— Да, Виндзор Конфилд.

На этот раз заговорил барон. Барон Оби, управлявший сотнями экипажей и различными логистическими линиями для дома великого герцога. Он смотрел на другого кандидата так, словно с гордостью взирал на собственного сына.

— Ты изрядно подтянулся с нашей последней встречи. Похоже, тебе пора начинать вникать в семейное дело.

— Мне еще многому предстоит научиться.

Дворяне, работавшие на обоих великих герцогов, разом повернулись к главному секретарю. С изысканными улыбками они просили его присмотреть за обоими кандидатами.

— Дебье, пожалуйста, пригляди за этими юношами. В конце концов, именно мы их рекомендовали.

Это было правдой. За каждым кандидатом, стоявшим здесь, кто-то стоял. Даже если об этом не упоминалось прямо, у Лукуна и Брука тоже были личные связи среди дворян, присутствовавших на этом совете. Единственным, у кого здесь не было никаких связей, был я.

— Его Светлость великий герцог входит.

Голос раздался со стороны плотно закрытых дверей конференц-зала, заставив нас всех вернуться на свои позиции.

— Всем встать.

Граф Дильман, как самый высокопоставленный среди них, подал сигнал. Затем, откашлявшись, он поднялся со своего места.

「…….」

Двери конференц-зала полностью распахнулись. Появился великий герцог Севера, одетый в строгий парадный костюм.

――――――

С каждым его шагом твердый звук подошв отдавался так громко, что казалось, мое сердце дрожит. За ним следовали Дебье и Фрейя. Они прошли мимо кандидатов с характерными для дома великого герцога холодными выражениями лиц. Герцог явно не удостоил и взглядом двадцатилетних юношей. Однако —

「Ты...」

Прямо передо мной великий герцог внезапно остановился. Затем он пронзительно посмотрел в мои иссиня-черные глаза и —

「Юлиус Роджер.」

Он назвал меня по имени перед всеми.

— ……!!

Это был не граф, близкий помощник великого герцога, и не барон, отвечающий за логистику. Это был сам Лутон — второй по могуществу человек в Империи и хозяин дома великого герцога — кто обратился ко мне напрямую. Естественно, не только его помощники, но и другие кандидаты выглядели потрясенными.

— Да, Ваша Светлость. Я Юлиус Роджер.

Оставив их замешательство позади, я ответил с невозмутимым видом. Точно так же, как в свои секретарские времена, я приложил кулак к левой стороне груди и официально поприветствовал его.

「С нетерпением жду возможности увидеть, как ты воспримешь сегодняшний опыт.」

С этими загадочными словами великий герцог проследовал к главному креслу. Всё, что осталось, — это недоуменные взгляды других кандидатов, по-прежнему прикованные ко мне.

— Доброе утро, Ваша Светлость, — граф Дильман, пытавшийся продвинуть Тобанга, поприветствовал его настолько спокойным голосом, насколько мог. Следуя его примеру, бесчисленные дворяне по очереди выразили свое почтение.

「Садитесь. Начнем собрание.」

Но, верный своему холодному характеру, великий герцог лишь пренебрежительно махнул рукой. Стоило Лутону сесть, как все стоявшие дворяне разом заняли свои места. От звука отодвигаемых стульев задрожал пол во всем зале.

「Каковы основные доклады на сегодня?」

На вопрос герцога вперед вышел Дебье. И вот так началось долгожданное ежедневное собрание дома великого герцога Севера.

— Старый Лутон.

Дебье развернул большую карту на длинном столе. Наполненная маной бумага начала мягко светиться, выделяя Норд.

「Давай подробности.」

Великий герцог, скрестив руки на груди, отдал приказ. Когда темой была императорская семья, его глаза были полны гнева, но теперь, когда упомянули Старый Лутон, он выглядел относительно расслабленным. Почти так, словно ситуация его удовлетворяла.

— Двадцать коммерческих объектов, которые ранее считались непродаваемыми, были выкуплены «все до одного».

При этом докладе все дворяне дома великого герцога изобразили крайнее изумление.

— Все эти объекты с огромной уценкой проданы…?

— И всё за один день? Не работа ли это оперативной группы конкурирующей семьи?

Но их удивление только начиналось. Следующая недвижимость, упомянутая главным секретарем, имела огромное значение для дома великого герцога.

— Заброшенный отель «Эриан» также был приобретен.

Это был отель «Эриан» — здание, намеренно выставленное на продажу из-за ограничений Императорской семьи на расширение города. Как последнее поместье, оставленное мадам Лутон, оно охранялось с величайшей заботой и было обременено целым рядом сложных условий покупки — и кто-то купил это здание?

— Кто это был……?!

— Вы хотите сказать, что место, пустовавшее годами, вдруг выкуплено сейчас?

Это могло означать лишь одно из двух: вызов великому герцогу Севера или дерзость, подкрепленную уверенностью в способности управлять отелем так, чтобы заслужить его одобрение.

«И я подхожу под оба варианта».

Я разовью этот отель до такой степени, что даже великий герцог будет доволен, — а затем продам его по очень высокой цене.

— Кто именно покупатель?

— Если это какой-то выскочка, мы будем давить на него, пока он не сдастся, Ваша Светлость.

Представители высшей элиты Империи сузили свои острые глаза. В этой мрачной атмосфере великий герцог хранил молчание.

「…….」

Холодная тишина, подобная заснеженному полю, опустилась на конференц-зал. В этой тишине мои товарищи-кандидаты могли лишь затаить дыхание. Жажда крови помощников герцога. Леденящая аура молчания великого герцога. Простым двадцатилетним юношам было нелегко выстоять под таким давлением. Но в этой тишине я твердо поднял свои иссиня-черные глаза. Потому что именно я купил этот отель.

«Посмотрим. Как он отреагирует?»

Как он ответит на то, что кандидат в секретари из простолюдинов завладел последним поместьем его жены?

「Вы до сих пор не поняли?」

Всё так же скрестив руки, великий герцог поднял свои золотистые глаза. Затем, когда он заговорил под сиянием льющегося внутрь солнца, лица всех дворян разом исказились от шока.

「Покупатель — моя дочь, Эчина.」

Покупатель, который так всех интересовал, оказался человеком, которого они знали слишком хорошо.

— Леди Эчина…?

— Вы хотите сказать, что здание купила та, кто состоит в рыцарском ордене…?

Граф и барон недоуменно переглянулись.

「Да. Она использовала имя одного из моих помощников для совершения сделки.」

Второй по могуществу человек на континенте теперь спрашивал своих помощников о намерениях дочери. И его ближайшие соратники — граф Дильман и барон Оби — тут же гладко ответили:

— Похоже, она беспокоилась, что это может выглядеть как эмоциональная покупка, вызванная тоской по памяти матери.

— Да. Она также хотела проявить должное уважение к Вашей Светлости.

「Действительно. В последнее время я был в скверном расположении духа. Но благодаря этому мне стало немного лучше.」

Видя, что великий герцог заметно повеселел, его помощники вздохнули с облегчением. Однако радость герцога длилась лишь мгновение. Даже его дочь, которой только исполнился двадцать один год, сумела принести ему некое удовлетворение.

「Так что же вы все делали до сих пор?」

Он был явно недоволен достижениями не только её старших братьев, но и своих старых, многолетних помощников.

「Развитие Старого Лутона произведет хорошее впечатление на императорскую семью, когда они приедут на Фестиваль Основания. Но какие результаты принесли мне вы?」

— П-промышленная компания Лутона только что достигла двойного объема продаж по сравнению с прошлым годом……!! — быстро ответил граф Дильман, и барон последовал его примеру. — Наша логистика также в настоящее время лидирует в отрасли, Ваша Светлость.

На первый взгляд всё это звучало как похвальные достижения. Однако, если бы великий герцог Севера довольствовался лишь этим, он никогда не стал бы вторым по могуществу человеком на континенте.

「И это то, что делает вас лучшими в Империи?」

Великий герцог поднял массивный палец. Затем, словно нанося удар острым лезвием, указал прямо на Дильмана.

「Деньги, которые вы поглощаете у меня, утроились с прошлого года. Но ваши продажи только удвоились. И это то, чем вы хвастаетесь?」

Губы графа задрожали. Несмотря на то, что он входил в число всего лишь ста высших дворян Империи, его ноги заметно подкашивались.

「И ты, логистика — ты ничем не лучше. Номер один в отрасли? Это, должно быть, только в масштабах всей Империи, верно?」

— Э-это в регионе Норд… В масштабах страны мы третьи……

Это было вполне естественно. Транспортная компания Лутона, базирующаяся в самом северном регионе Империи, вряд ли могла превзойти центральные распределительные компании, укоренившиеся в столице. Но даже зная это, великий герцог требовал не меньше, чем первого места в отрасли. Стоит поддаться самоуспокоению — и будущему бизнеса конец.

「В то время как некоторые усердно работают ради результата, но слишком скромны, чтобы выставлять его напоказ, что именно делаете вы, так называемые помощники!!」

Лутон поднял сжатый кулак в воздух. Затем обрушил его на стол.

―――――!!

Великий герцог Севера не был ни рыцарем, ни магом. И всё же та свирепость, что исходила от него, проистекала из силы самого человека по имени Лутон. Он был тем, кто командовал и рыцарями, и магами.

— Мы глубоко извиняемся, Ваша Светлость…….

— Мы будем стремиться достичь вершины.

「Ха-а…….」

Великий герцог прижал сжатый кулак к напряженному лбу. Затем, подавив гнев, он вернулся к главной теме — Старому Лутону.

「Поскольку количество сделок с недвижимостью в Старом Лутоне растет, а поток людей увеличивается, как только об этом пойдет молва, общественное внимание нахлынет немедленно.」

Его взгляд снова стал острым.

「И оказалось, что Эчина не единственная, кто начал там инвестировать.」

— Кто-то еще…? — растерянно спросил граф Дильман.

При этих словах главный секретарь Дебье указал на обширную западную часть столицы, отмеченную на карте. В сторону дома великого герцога Леонила.

「Дом западного великого герцога также начал движение. Дерзко накладывают руки на северные земли.」

— С Запада…?!

Каков мог быть их мотив? Помощники мрачно уставились на город в пределах Норда. Но я, прекрасно зная причину, сохранял нейтральное выражение лица. Они никак не могли знать о соревновании между дочерьми двух великих герцогов, которое началось из-за меня. Крепко зажмурив свои иссиня-черные глаза, я хранил молчание.

「Леонил Екатертна, этот щенок, должно быть, просек фишку. Старый Лутон — это практически экстерриториальная зона, находящаяся под надзором императорской семьи.」

Пока Император держал его под пристальным вниманием, Старый Лутон был тем самым местом, где можно было не оглядываться на реакцию великого герцога Севера. Прекрасно зная об этом, Елена также без колебаний ввязалась в инвестиционную игру.

「Из-за этого человека в Старый Лутон хлынет поток капитала.」

— Действительно. Похоже, СМИ уже начали распространять информацию. Даже окрестные маркизские и графские семьи начинают проявлять интерес.

Дебье достал полуденный выпуск газеты «Gold Morning». До полудня оставался еще час, но газета была раздобыта заранее. И в ней данные показывали, что цены на недвижимость в Старом Лутоне уже утроились.

— Они выросли уже в полтора раза всего за один день…?!

Высшее общество всегда первым захватывало информацию. И этот раз не был исключением. До сих пор они не решались инвестировать в Старый Лутон из осторожности перед позицией великого герцога, но теперь, когда вмешался дом западного великого герцога, дело приняло иной оборот. Все бросятся в инвестиционную лихорадку.

「Как долго, по-вашему, продлится это явление?」

Великий герцог Лутон поднялся со своего места за столом. Затем, крепко уперев массивную ладонь в столешницу, он спросил:

「Сможет ли Старый Лутон догнать Новый Лутон?」

Граф и барон облились холодным потом от его вопроса. Они тревожно забегали глазами, пытаясь рассчитать потенциальный рост цен, и в конце концов Дильман заговорил первым:

— Трудно дать определенный ответ, но я рассматриваю это как временное явление.

— Совершенно верно. Даже если инвестиции будут сделаны сейчас, нынешние инвесторы уже опоздали — опоздавшие сталкиваются с явными ограничениями.

「То есть вы хотите сказать, что инвестировать нет смысла.」

Выражение лица великого герцога стало холодным от их пессимистичного прогноза. Граф, не в силах даже вытереть пот со лба, запинаясь, ответил:

— Н-нет, дело не в этом…… По моим расчетам, инвестиция сейчас может принести примерно двухсполовинойкратную прибыль.

「…….」

Примерно 2.5 раза. При этом великий герцог горько усмехнулся, затем перевел взгляд на барона Оби, человека, отвечающего за логистику Лутонов.

「А ты что думаешь?」

Почувствовав недовольство герцога ответом Дильмана, барон дерзко назвал цифру выше:

— Я верю, что она может быть ближе к пятикратной…!!

Великий герцог посмотрел на лицо барона без всякого интереса. Затем он резко повернул голову к своей дочери, Фрейе.

「Рэй, а ты? Неужели ты действительно думаешь, что рост Старого Лутона ограничится пятью разами?」

Сереброволосая дочь великого герцога грациозно подперла рукой подбородок. Затем, моргнув своими умными золотистыми глазами… Она деликатно развела обеими руками и ответила отцу:

— Я думаю, это будет около десяти раз.

Десять раз. Это абсурдное число заставило помощников герцога заметно вздрогнуть.

「…….」

Напротив, услышав это, выражение лица великого герцога Севера слегка смягчилось. Он медленно кивнул, признавая, что хотя бы его дочь предложила наиболее близкую оценку. Однако второй по могуществу человек на континенте не был тем, кто удовлетворится лишь этим. Он искал того, кто действительно смог бы понять его амбиции лучше всех остальных.

「Очень хорошо. Есть ли у кого-нибудь другое мнение?」

Вот почему великий герцог обвел своим острым взглядом огромный зал. Сканируя комнату, полную помощников, в поисках хотя бы одного человека, чьи мысли совпадали бы с его собственными.

「Любой желающий. Говорите свободно.」

Я знал, что от своих помощников он ждал не слепого повиновения, подавленного давлением, — а честного ответа, не зависящего от атмосферы. Однако —

「Даже если вы всего лишь кандидат.」

Его глаза смотрели прямо на меня. Среди всех кандидатов он вглядывался в мои безжизненные зрачки.

— ……!

При слове «кандидат» все сильные мира сего в Империи разом повернули головы. Каждый из них смотрел на нас холодным, испытующим взглядом.

Вопрос великого герцога Севера преследовал одну четкую цель — меня. Он оставил эту тему, решив, что я купил отель по приказу Эчины. Вместо этого он проверял, достоин ли я стоять рядом с ней.

— Ха-ха… Ваша Светлость, что могут знать кандидаты в секретари?

— И впрямь. Они ведь только недавно появились в поместье…

Граф Дильман и барон Оби натянуто улыбнулись, пытаясь сгладить ситуацию. Если сейчас что-то пойдет не так — дети их знакомых, которых они пристроили, окажутся на карандаше у своего лорда.

「Дебье, что ты думаешь?」

— Я считаю, что они более чем квалифицированы, чтобы ответить. Если им суждено быть секретарями в доме великого герцога, они должны давать точные советы ради своего господина.

Главный секретарь поправил монокль, отвечая. Его характерные острые, ястребиные глаза сегодня блестели более угрожающе, чем обычно.

— Раз вы так говорите, тогда…

Ни барон, ни граф не могли отклонить проверку великого герцога. Таким образом, им ничего не оставалось, кроме как молча наблюдать за детьми своих протеже. Всё, что они могли — это безмолвно молиться, чтобы те выдали образцовые ответы.

— Что ж, говорите свободно.

— Да, не нервничайте.

Дильман и Оби посмотрели на Тобанга и Виндзора с натянутыми улыбками. Помощники, поддерживавшие Лукуна и Брука, ничем не отличались. Все их покровители теперь превратились в попрошаек, вынужденных полагаться на кандидатов.

「……」

За моей спиной не было никого, кто бы присматривал за мной. Однако великий герцог Севера, который всегда был безразличен ко всем, теперь молча наблюдал за мной. Глазами могущественного человека, который когда-то боролся за верховенство в Империи.

«Он изрядно постарел».

Даже несмотря на то, что прошло десять лет, цвет его лица не выглядел здоровым. Пусть сейчас он излучал столь подавляющее присутствие, но те, кто несут на себе слишком много, в конце концов изнуряют себя. Пока все напряглись в этот полный давления момент, я мог лишь смотреть на великого герцога с чувством жалости.

— Я отвечу первым.

Дильман кивнул Тобангу, который уверенно шагнул вперед.

— Прежде чем начать, позвольте представиться. Я Тобанг Арман, официальный кандидат в секретари семьи Лутон.

Скромное представление. Следом последовал его ответ.

— Я считаю неуместным для секретаря высказывать мнение об операции, когда нет веских доказательств.

Между золотистыми волосами Тобанга сверкнули его зеленые глаза. Изучив бесчисленные манеры и социальные формальности, он продолжил ясным, четким голосом.

— Прежде чем предлагать мнение, необходимо сначала завершить тщательное расследование.

Отпрыск престижной семьи пристально смотрел на великого герцога Севера. Он сохранял спокойное, бесстрастное лицо и отвечал прямолинейно.

— Только после этого можно должным образом посоветовать своему лорду принять верное решение.

Его выражение лица было безупречным, осанка — прямой. Он действительно воплощал классический образ благородного секретаря.

— В самом деле… Скромный и подобающий ответ.

Граф Дильман, казалось, так гордился Тобангом, что на его губах невольно заиграла улыбка. Затем, взглянув на великого герцога Севера, он вежливо спросил:

— С таким образцовым ответом следующему будет довольно непросто, не так ли, Ваша Светлость?

「……」

Великий герцог кивнул со своим обычным холодным, безэмоциональным выражением лица. На первый взгляд это выглядело как очень резкая реакция. Однако для простого кандидата вызвать даже такой уровень отклика у взыскательного великого герцога уже было значительным достижением. Любая ошибка могла привести к немедленному изгнанию из дома великого герцога. Тем не менее, одного лишь образцового ответа было недостаточно, чтобы удовлетворить великого герцога. Он был тем, кто всегда требовал только самого лучшего в пределах своей досягаемости. Вероятно, именно поэтому на протяжении стольких лет только Дебье оставался рядом с Лутоном.

— А каковы мнения других кандидатов?

Дебье, прекрасно это осознавая, снова задал вопрос, обращаясь к кандидатам в секретари. И особенно ко мне. И главный секретарь, и великий герцог — теперь они хотели услышать мой ответ. Действительно ли я способен управлять отелем «Эриан». И обладаю ли я «квалификацией», чтобы стать помощником Эчины.

«Мне нужно ответить хорошо».

Способный, но достаточно скромный, чтобы не задеть начальство. Это был самый сложный, но необходимый момент для секретаря.

— Юлиус Роджер.

Я шагнул вперед. Звук моих начищенных туфель отозвался эхом по ухоженному паркетному полу.

— Если позволите, я бы тоже хотел дать ответ.

Пока что мне всё еще была нужна поддержка дома великого герцога. Статус человека, обученного их официальными секретарями, послужил бы гарантией в любой сделке.

— Говори же.

Главный секретарь, словно ожидая этого момента, дал разрешение торжественным взглядом. Благодаря этому каждая влиятельная фигура в северной части Империи обратила на меня свой взор. И в этот момент —

— В двадцать раз.

Я поднял два пальца, дерзко произнося это. С теми же тусклыми глазами, что были у меня в бытность секретарем.

— В двадцать раз…?!

При упоминании столь возмутительной цифры все помощники нахмурились. Совершенно противоположный подход по сравнению с Тобангом, который скромно придержал свой ответ. Возможно, сбитые с толку моей уверенностью, дворяне Империи издали насмешливые смешки. Но меня это ни капли не беспокоило. Образцовый секретарь должен был вести себя как Тобанг. Однако компетентный секретарь, такой как Дебье — должен был уже знать ответ на вопрос своего господина.

— ……

В отличие от взволнованных помощников, выражение лица Дебье оставалось спокойным. Он медленно закрыл глаза, казалось, довольный моим ответом, и ждал реакции своего господина.

— В двадцать раз… Почему ты так думаешь?

— Неужели он просто выложил число побольше, раз все остальные называли высокие цифры?

Дильман и Оби обменялись взглядами и фыркнули в нос. Они, казалось, думали, что мой ответ — не более чем бравада молодого человека, и тонко попросили великого герцога не принимать это всерьез.

— Ваша Светлость, я полагаю, этот юноша просто хотел выделиться и совершил ошибку.

— Пожалуйста, просим вашего снисхождения.

Герцог Лутон никак не отреагировал на их слова. Стоя прямо, скрестив руки на груди, он смотрел прямо на меня и спросил снова:

「Почему ты так считаешь?」

Словно в этом огромном конференц-зале существовали только великий герцог и я.

「Изложи свою причину, Роджер.」

Тяжесть его вопроса заставила умолкнуть даже натянутые улыбки его помощников. Сейчас был поистине момент, когда я должен был ответить хорошо. Им оставалось только наблюдать за мной в напряженном молчании, затаив дыхание.

— Причина очень проста.

Я прекрасно осознавал вес этой ситуации. И я также знал, как прорваться сквозь нее.

— Потому что все присутствующие здесь уже подробно описали тенденцию роста Старого Лутона.

Я почтительно поклонился собравшимся здесь влиятельным фигурам Империи. Затем, грациозно протянув одну руку, похвалил их.

— Те из вас, у кого самый острый глаз на Севере, уже предсказали, что стоимость вырастет в десять раз.

「Да, но почему она должна вырасти еще больше, до двадцатикратной?」

Я естественным образом приписал фундамент своего ответа им всем. Но великий герцог, верный своим купеческим инстинктам, требовал только вывода. В ответ я указал на грандиозное окно из высоких стеклянных панелей.

— Из-за «Фестиваля Основания», который состоится на следующей неделе.

Фестиваль Основания. Это было крупнейшее событие Империи, о котором Лиз упоминала несколько недель назад. Поскольку он знаменовал день основания Империи, по всему городу проводились бесчисленные банкеты. И туристы прибывали не только из столицы, но и со всех провинций.

— В Норде традиционно во время Фестиваля Основания число посетителей увеличивается более чем вдвое по сравнению с обычным уровнем.

「Я знаю это. Но это не дает никому повода ехать в устаревший Старый Лутон.」

Взгляд великого герцога стал острым, он парировал с силой льва. Я ответил спокойно, мягким тоном.

— Всё верно. Большинство туристов естественным образом направятся к знаменитым местам, таким как собор Истина.

Сейчас Старый Лутон всё еще был полон рабочих мастерских и студентов. Даже если великие герцогини приобрели торговый квартал, было бы трудно создать четкую коммерческую зону всего за неделю.

— Но что, если Его Высочество принц посетит город?

「Принц…?」

При упоминании принца великий герцог нахмурил густые брови, как лев, а помощники последовали его примеру, ошеломленные. Среди этой напряженной атмосферы я продолжал говорить прямо и твердо.

— Старый Лутон когда-то был ограничен императорской семьей, чтобы держать дом великого герцога под контролем.

「Всё верно. Поэтому даже наша сторона отказалась от его развития.」

Герцог Лутон ответил безразлично, всё еще стоя со скрещенными руками. Его ответ заставил не только помощников, но даже кандидатов в секретари тяжело сглотнуть. Неужели я пытался спровоцировать нрав великого герцога?

— Однако на этот раз не только леди Эчина, но даже дочь великого герцога Елена приобрели значительное количество магазинов за короткий период. Об этом движении наверняка также доложили императорской семье.

Я перевел взгляд на портрет Императора, висящий в центре стены конференц-зала. И с иссиня-черными глазами заговорил скромно, но твердо.

— Вот почему принц, который нанесет визит во время этого Фестиваля Основания, скорее всего, включит Старый Лутон в свой маршрут инспекции.

В северном регионе Империи увидеть особу королевской крови случается лишь раз в год. Толпы будут стекаться в каждое место, которое он посетит, и Старый Лутон естественным образом станет оживленнее. Именно поэтому я в первую очередь подтолкнул дочерей двух великих герцогов.

「Интересная мысль.」

Великий герцог Севера снял монокль. И теперь, когда оба глаза смотрели ясно и сосредоточенно, он взглянул прямо на меня.

— Действительно, Его Высочество принц обычно инспектирует крупные города Норда.

— Если он нанесет визит, общественность, скорее всего, истолкует это так, будто императорская семья снова поддерживает Старый Лутон.

Пока Дебье добавлял это, Фрейя последовала за ним с замечанием.

「Что думают остальные? Вы действительно верите, как говорит этот мальчик, что принц приедет в Старый Лутон?」

「……」

Граф Дильман и барон Оби не смогли ответить немедленно. Даже они видели, что есть высокий шанс посещения принцем Старого Лутона, учитывая подозрительный скачок стоимости. Но если бы они согласились слишком быстро, это вытеснило бы кандидатов, которых они поддерживали, из центра внимания. Для них, планировавших сделать своих протеже официальными секретарями и поставить их рядом со своими детьми, это было неловко.

— Вероятность высока.

— Но поскольку пока ничего не подтверждено, мы не можем делать поспешных предположений.

«Нет. Второй принц обязательно приедет». Он был тем стратегом, который вскоре начнет манипулировать принцем Эриком после того, как герцог Лутон скончается от болезни. Он ни за что не упустит такой тонкий сдвиг. Город, долгое время находившийся в запустении под имперским давлением, внезапно взлетает в цене — и даже дом западного великого герцога вмешивается, чтобы купить недвижимость. Он ни за что не оставил бы это без внимания.

「……」

Великий герцог Севера наконец изогнул уголок губ, словно услышал ответ, которого ждал. Затем, глядя прямо на меня, он произнес единственную фразу. Те самые слова, что были у меня на уме.

「Нет, принц приедет наверняка.」

Его золотистые глаза, как у зверя, правящего континентом в качестве второго по могуществу человека, блеснули. С солнцем — тем, кто правит всем — за спиной, он хищно улыбнулся.

「Убедитесь, что прием организован с величайшей тщательностью.」

При этой подавляющей ауре чай на столе, казалось, застыл на месте. Пораженные холодом, пробежавшим по спинам, кандидаты невольно вздрогнули.

— Д-да, Ваша Светлость…!!

「На этом сегодняшнее собрание окончено.」

Герцог Лутон развел руки и заложил их за спину. Затем, оставив своих помощников, он в одиночестве направился к окну и отдал приказы.

「Остальную часть отчета представьте в письменном виде.」

— Слушаемся!!

Помощники встали в порядке ранга, начиная с Дильмана, и склонили головы перед спиной великого герцога. Затем один за другим дворяне Империи покинули конференц-зал. Они мельком взглянули на меня, затем посмотрели на кандидатов, которых рекомендовали, и глубоко вздохнули. Если бы их протеже сделали какую-нибудь глупость, они могли бы их отругать. Но, возможно, из-за того, что прозвучал ответ, который они сами даже не рассматривали — они просто бросили на меня короткий взгляд и молча ушли.

――――――.

Как только дворяне ушли, пришла очередь кандидатов в секретари покидать зал. Дебье шел впереди и придерживал дверь, кандидаты выходили один за другим.

「……」

После того как все ушли, в конференц-зале остались только Дебье, Фрейя, великий герцог Севера и я. Старшая дочь великого герцога всё еще сидела за столом, смакуя свой теперь уже холодный чай. Но я инстинктивно чувствовал. Хотя она притворялась, что наслаждается ароматом, она пристально наблюдала за мной.

「Юлиус Роджер, подойди ближе.」

Герцог Лутон, всё еще стоя спиной к окну, позвал меня. Когда я подошел к окну по зову, он заговорил серьезным тоном.

「Я попросил тебя остаться, потому что у меня есть один вопрос.」

— Я отвечу на всё честно.

Сияющий солнечный свет ярко освещал его лицо.

「Почему в двадцать раз?」

На его краткий и прямой вопрос я на мгновение замолчал. Затем великий герцог взглянул на меня острыми глазами и добавил:

「Одно дело предсказать рост. Но почему ты сказал именно в двадцать раз?」

「……」

Уже было ясно, что у меня есть качества, чтобы оставаться рядом с Эчиной. И всё же он спрашивал об этом по одной простой причине — он хотел знать, являюсь ли я кем-то, чьи амбиции выходят за рамки простого служения Эчине в качестве секретаря.

— Будь честен. Я не пытаюсь загнать тебя в угол.

Фрейя предложила свою поддержку мягким голосом. Дебье тоже казался настроенным скептически. Они оба гадали, не являюсь ли я, простой кандидат в секретари, кем-то гораздо более исключительным. Я глубоко выдохнул. Затем, почесав затылок, начал говорить с застенчивой улыбкой.

— Ну… так как все повышали в два раза, я тоже просто сказал в двадцать раз.

Я прищурился, как хитрый лис, прикрыв веки.

— Когда цена выросла примерно с трех до пяти раз, а затем с пяти до десяти — ну, вы понимаете идею.

Затем я повернулся к великому герцогу и широко улыбнулся, приподняв уголок губ. Полуденный солнечный свет окутал мое лицо, заставляя его сиять. В этот момент —

「……」

В комнате воцарилась абсурдная тишина. Такая тихая, что я слышал суетливые шаги горничных, готовящих обед снаружи.

— Погоди, ты действительно хочешь сказать, что назвал двадцать раз только из-за этого?

Впервые Фрейя, которая всегда сохраняла грациозное выражение лица, выглядела совершенно ошарашенной.

— Да, всё верно —

Я одарил прекрасную леди настолько невинной улыбкой, насколько это было возможно. Затем, после недолгого молчания, герцог Лутон разразился сердечным смехом.

「Так вот оно что…!!」

Возможно, сожалея о том, как он допрашивал юношу, которому едва исполнилось двадцать, он покачал головой. После этого он издал сухой смешок и махнул рукой.

「Должно быть, это утро — видать, я был слишком чувствителен. Главный секретарь, уведи кандидата с собой.」

— Слушаюсь, Ваша Светлость.

Дебье жестом пригласил меня следовать за ним. Я ответил тем, что зашагал рядом с ним к выходу из конференц-зала.

「Назначьте этого мальчика личным секретарем Эчины на банкете в честь Фестиваля Основания.」

— Слушаюсь.

Дебье почтительно поклонился великому герцогу, преданно принимая его приказ. Я тоже поклонился в знак согласия, скрывая лицо. В отличие от того, что было мгновение назад, теперь на моем лице играла совсем другая улыбка — жестокая, скрытая за моим выражением лица. Но как раз когда я собирался выйти из конференц-зала, я случайно оглянулся на мгновение. И тогда я понял — великий герцог Севера, герцог Лутон, улыбался точно так же, как я.

Собрание закончилось, наступил полдень. Поскольку были выходные, все разъехались по своим семьям. Однако я не направился прямиком в родной дом. Местом, куда я держал путь, был Старый Лутон. Потому что там находился мой самый первый актив — и мой единственный источник дохода — отель «Эриан».

— Давно не виделись.

Старомодный отель стоял посреди видавшей виды улицы. Для места, которое было заброшено и долгое время пустовало без гостей, его фасад выглядел безупречно, без единой трещины. Однако эти экипажи, беспардонно припаркованные у самого входа... Это могло создать впечатление, что гостей сейчас много, но это была дешевая тактика, характерная для третьесортных отелей. Совсем не то, что подобало «Эриану», которому вскоре предстояло возродиться как заведению первоклассного уровня.

«Для начала стоит избавиться от этого».

――――――

Заложив руки за спину, я вошел через главный вход отеля. У дверей не было персонала. Лишь когда я ступил в лобби, я заметил женщину, неловко стоящую перед стойкой регистрации. На груди у нее был бейдж с надписью «Менеджер».

— Ах, добрый день...!

— Рад встрече. Полагаю, вы менеджер.

— Да, меня зовут Юрия!

Естественно, всегда немного не по себе, когда твой босс выглядит примерно твоего возраста. Менеджер передо мной не была исключением. Она продолжала искоса поглядывать на меня, и по выражению её лица было ясно: она гадает, действительно ли я владелец отеля.

— Как долго вы здесь за главную?

— Идет третий месяц.

Три месяца. Этого как раз достаточно, чтобы освоиться с поверхностными задачами.

— А ваш предшественник?

— Ну...

При упоминании предыдущего менеджера Юрия замялась. Сквозь её небрежно собранные рыжие волосы было видно, как дрогнули алые глаза.

— Передав дела, они сразу же ушли... — произнесла она, тяжело вздохнув.

Кстати говоря, темные круги под её глазами намекали на то, что времена у неё выдались нелегкие. Вероятно, она была выпускницей престижной академии, мечтавшей о гламурной жизни управляющей отелем. Должно быть, она ухватилась за этот шанс, услышав, что отель, построенный домом великого герцога, ищет менеджера... Но она и представить не могла, что это окажется такая дыра.

«Неудивительно, что предыдущий менеджер уволился так, будто спасался бегством».

— Судя по вашему лицу, вы уже жалеете, что согласились на эту работу.

— Н-нет, вовсе нет!! Как я могла... В конце концов, это исторический отель, построенный домом великого герцога...

Я слегка улыбнулся неуклюжей попытке женщины скрыть правду. Затем я оглядел причудливое лобби отеля и продолжил:

— То, что вещь историческая, еще не делает отель хорошим.

Я осторожно постучал тыльной стороной ладони по одной из старых мраморных колонн. Раздался чистый, резонирующий звук. Судя по одному этому, здание действительно было добротным — достойным того, чтобы его построил дом великого герцога.

— Простите, что разочаровал. Представляю, какие у вас были надежды, когда вы услышали, что его построила семья Лутон.

— ...

Юрия не нашла что ответить на мои извинения. Она выглядела моей ровесницей, но вела себя так, будто имела дело с гораздо более старшим начальником.

— Однако с сегодняшнего дня всё изменится.

Я дал ей это обещание с тем же взглядом, что был у меня в бытность главным секретарем. Затем, вытащив из заднего кармана пару перчаток из белой кожи, я спросил:

— Потому что я собираюсь превратить это место в самый престижный отель Норда.

Заявить, что я превращу самое захолустное место Севера в лучшее заведение. Юрии, казалось, было трудно в это поверить, и она не смогла ответить сразу.

— Понятно… — пробормотала она. В конце концов, она и сама клялась как-то оживить отель, когда только прибыла сюда. — Если вы дадите распоряжения, я выполню их со всей душой.

Оставив позади изможденного менеджера, я направился прямиком в лаунж-зону, соединенную с лобби. Это было пространство, обставленное старыми креслами и столами, стоящими на мягком ковре. Оно не было особенно большим, но в нем было всё необходимое.

«Гостей, вероятно, еще нет».

С этой мыслью я окинул взглядом столы. Но в тот момент, когда я повернулся к окну —

— ...?

Мои глаза расширились при виде знакомого силуэта.

— О боже.

Блестящие, объемные золотистые волосы. И даже сидя — спина, элегантная, как песочные часы.

— Владелец этого отеля соизволил явиться.

Елена, дочь западного великого герцога, оглянулась на меня. Её золотистые веки красиво мерцали в солнечном свете.

— Не поздновато ли ты пришел на работу...?

Узнав меня, она заговорила, а Юрия быстро переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять ситуацию.

— Вы двое знакомы? Я думала, это просто молодая леди…

— Да. Она — старшая дочь дома западного великого герцога.

От моего спокойного ответа глаза менеджера стали круглыми, как блюдца. Как у испуганной белки.

— Ч-что...? Кто...?!

Оставив ошеломленную Юрию позади, я подошел к окну. Затем я спросил Елену, державшую в руке чашку чая:

— Что привело вас сюда?

— Ничего особенного. Просто заехала проверить, идет ли должным образом реновация в коммерческом здании, которое я приобрела.Елена грациозным движением поправила челку. От её великолепных волос исходил глубокий аромат винограда.

— Но это оказалось единственным местом поблизости, подходящим для чашки чая.

Дочь престижной семьи говорила с невозмутимым изяществом.

— Так что просто занимайся своими делами. Сегодня я здесь в качестве гостя.

Мне особо нечего было сказать в ответ. И впрямь, поблизости пока не было другого приличного места, где подавали бы чай.

— Понятно. Чай вам по вкусу?

— Аромат тонкий и приятный. Неплохо.

Я вежливо поклонился ей и отступил. Затем я заметил изрядное количество сахарной пудры, рассыпанной на её столе, и наклонил голову.

«Не похоже, что она пьет его ради аромата...»

Когда я повернул голову и зашагал обратно в лобби, Елена сидела, скрестив ноги, и наблюдала за ситуацией ленивым взглядом.

— Что ж, посмотрим. — Держа чашку в одной руке, она добавила: — Как ты планируешь возродить прогоревший отель.

Вернувшись в лобби, я повернулся к Юрии, которая последовала за мной. Поняв, что я знаком с дочерью западного великого герцога, Юрия напряглась. Я заговорил с ней спокойно:

— Во-первых, собери здесь весь персонал.

— Да, поняла.

Менеджер пока послушно исполнила мой приказ. Должно быть, у неё есть хоть какая-то хватка, раз её прислали из дома великого герцога. Как и было велено, она собрала сотрудников. Десять человек в темно-синих костюмах. Среди них четверо мужчин-отельеров. Несмотря на то, что в отеле восемь этажей, похоже, из-за долгого отсутствия гостей штат сократили.

— Это все?

— Да. Остальные уже перешли в другие отели.

Они тоже либо планировали вскоре уйти, либо просто делали необходимый минимум. Никто из них даже не проявил любопытства к тому, какие приказы я могу отдать.

— Сначала весь мужской персонал — на выход.

Мужчины в синих костюмах неуверенно переглянулись. В их глазах явно читался вопрос: неужели их сейчас уволят?

— Выйдите и уберите все экипажи, припаркованные перед отелем.

При моем приказе Юрия быстро шагнула вперед, чтобы остановить меня.

— Н-но у нас нет специального парковочного места.

— Я в курсе.

Я посмотрел на менеджера сверху вниз и спокойно ответил. Затем указал через дорогу на пустой участок.

— Отныне все экипажи гостей следует направлять на тот участок.

— Вы имеете в виду — силами нашего персонала? — Юрия удивленно моргнула. — Понятно... но наверняка будет много жалоб.

— Нет, я думаю, они это оценят.

На её дерзкое опасение я ответил мягкой улыбкой. Затем, сделав жест пальцами, имитирующий подсчет денег, я сказал:

— Гости, не привыкшие к такому сервису, легко впечатляются — и они склонны оставлять чаевые.

— ...!

Чем больше усилий вы прикладываете, тем выше награда. Стоит появиться первым щедрым чаевым, как даже равнодушный персонал оживится и сам вызовется на работу.

— Это первый отель мадам Лутон.

Я подпер кулаком свой острый подбородок. Затем, оглядев элегантно выстроенное лобби, созданное самой герцогиней, добавил:

— Поскольку это одно из самых знаковых зданий Старого Лутона, мы должны сделать отличительный сервис нашим оружием.

Старый, устаревший отель не мог конкурировать с гладкими современными зданиями Нового Лутона. Это значило, что маркетинговая стратегия должна была измениться.

— Знаковое здание…?

Юрия повторила мои слова и оглядела прохладное пустое лобби отеля. Хотя здание было построено из довольно качественных материалов, в него почти не вкладывались. Нельзя было найти ни одного декоративного элемента. Оно казалось слишком голым, чтобы считаться городской достопримечательностью.

— Но даже так, нам особо нечего показывать.

Закончив пить чай, Елена тоже вышла в лобби, скрестив руки на груди. Словно желая поближе рассмотреть мои действия, она прислонилась к мраморной колонне. На ней были белые леггинсы и свежая классическая рубашка. Когда она слегка склонила голову, золотистые волосы элегантно рассыпались по её плечу.

— Признаю, лобби кажется довольно пустым.

Дочь западного великого герцога знала. Она знала, что я взял кредиты на покупку отеля и прилегающего участка, и у меня не осталось средств на меблировку интерьера. Её взгляд говорил, что она могла бы одолжить мне денег, если бы я захотел. С грациозной улыбкой королевы она предлагала мне возможность.

— Если бы здесь висело несколько знаменитых картин, это бы изрядно помогло, я полагаю.

Но я знал лучше. Стоит тебе попасть в её объятия — хотя бы раз — и ты уже никогда не выберешься.

— Всё верно. Отель «Эриан» так долго был в запустении, что никогда не получал никакой поддержки.

Заложив руки за спину, я спокойно посмотрел на золотоволосую женщину. Она сузила свои элегантные глаза, возможно, озадаченная моим расслабленным поведением.

— Значит, у тебя всё-таки есть решение, Роджер?

Дочь западного великого герцога слегка изогнула свои алые губы, словно была уверена, что я больше ничего не могу сделать. Она правильно предсказала, что мне больше неоткуда брать деньги. Однако —

— Да. Есть.

Я ответил ей яркой улыбкой. Даже без денег существовало бесчисленное множество способов украсить отель.

――――――

Со стороны входа в отель раздался громкий стук колес экипажа. Услышав звук, Юрия приподнялась на цыпочках и произнесла:

— Похоже, владельцы экипажей пришли переставить свои повозки.

— Нет.

Я твердо покачал головой на её слова. А затем... Пока мы смотрели на множество экипажей, подкатывающих к входу в отель, я лениво проговорил:

— Мой друг прибыл.

Парадные двери распахнулись с сильным размахом. Затем в лобби стройной шеренгой начали входить незнакомые рабочие.

— Э...? Кто все эти люди? — спросила Юрия, и её лицо выражало полное замешательство при виде входящих мужчин.

Словно отвечая на её вопрос, величественный и роскошный экипаж, припаркованный у входа, открылся, и кто-то вышел. Даже на расстоянии у него было внушительное телосложение. Одетый в изысканный костюм, мужчина вошел в отель. Рабочие следовали за ним в одну шеренгу, синхронно склонив головы. Это зрелище напоминало торжественный выход дворянина. Но он не был дворянином.

— Это и есть отель «Эриан»?

Он был старшим сыном крупнейшего ломбарда империи. Лукун Ферн.

— Ах, да... да, это он!!

Глаза Юрии расширились при виде высокого мужчины, чье присутствие, казалось, заполняло всё помещение.

— Я пришел по просьбе Роджера.

Наш надежный наследник ломбарда спокойно посмотрел на меня. Затем, указав большим пальцем на экипажи, которые он привез, сказал:

— Мы «сдали в аренду» несколько наших произведений искусства отелю «Эриан».

Сдали в аренду. Елена, слушавшая издалека, от удивления слегка приоткрыла губы. Я взглянул на неё и хитро улыбнулся.

— Верно. С сегодняшнего дня мы проводим «художественную выставку», используя экспонаты, арендованные у ломбарда Ферн.

Как только я закончил говорить, рабочие прошли мимо Елены. От этого движения сияющие золотистые волосы дочери великого герцога слегка качнулись.

— Дать их напрокат — это одно… но мне всё равно чертовски тревожно.

Я слегка похлопал своего надежного однокурсника по плечу, словно хитрый лис, прицепившийся к льву.

— Эти вещи всё равно просто пылились — вы всё равно не получали по ним никаких выплат. По крайней мере, так они наконец-то приносят пользу.

Парень, который никогда не открывался никому в академии, издал тихий смешок. Затем он молча наблюдал за тем, как произведения искусства расставляют по всему лобби.

— Эй, подвиньте ту статую слона чуть левее! — Он даже давал рабочим спокойные и четкие указания.

Глядя на него такого, я вспомнил, что не абы кто может стать кандидатом в секретари дома великого герцога.

— Кстати, твоей жене понравилось ожерелье?

— Кхм… Да. Сказала, ей очень понравился дизайн.

Ожерелье, которое я охранял ценой своей жизни, теперь было обменяно на связь с сильнейшим ломбардом империи. Какая сделка могла быть лучше? Подумав об этом, я повернулся к Елене. Дочь великого герцога издала короткий вздох, затем вытащила из корсажа пару черных солнцезащитных очков и надела их. Словно желая скрыть выражение своих глаз.

— Ты действительно умеешь развлечь.

Скрестив руки на груди, дочь западного великого герцога молча наблюдала. Она казалась завороженной сценой перед собой, беззвучно шевеля алыми губами. Как будто что-то подсчитывала в уме. И она была не единственной, кого захватил этот момент.

— Вау…!!

Это была нынешний менеджер отеля, Юрия. Обремененная всем после исчезновения последнего управляющего, она теперь стояла в благоговейном трепете, глядя, как отель наполняется дорогими вещами.

— Боже мой… Что это за вещи?!

Будучи выпускницей престижной академии, она была весьма осведомлена. И ей не потребовалось много времени, чтобы понять: произведения искусства перед ней были шедеврами, которые редко встретишь даже в музеях. От статуи слона, привезенной с Востока, до роскошного портрета павшей королевской семьи — она была совершенно ошеломлена предметами, которые видела только в учебниках.

— Не стой просто так с открытым ртом. На, неси это.

Я протянул бутылку вина ошеломленной девушке. Она моргнула своими алыми глазами и уставилась на этикетку.

— Это… «Король Лео», 30-летней выдержки?! Погодите — вы и вино арендовали?

— Нет. Его я купил на свои деньги.

Вино премиальной линейки, стоимостью как целый экипаж — за одну бутылку. Была простая причина, почему я арендовал всё искусство, но купил именно это вино.

«Скоро у нас появятся гости, которые тоже любят выпить».

Я посмотрел на вход в отель, заполняющийся предметами искусства, мой взгляд был решительным. На далеком горизонте начал вырисовываться силуэт экипажа. А на его крыше... Флаг с крестом — символом собора — гордо развевался на ветру.

— Приготовьтесь. Это наши первые гости.

Первые инвесторы, пришедшие лично убедиться, стоит ли это место хоть чего-то. Если я не смогу доказать свои способности, они будут достаточно могущественны, чтобы безжалостно растоптать «Эриан» во имя религии.

«Они станут моими первыми противниками».

Экипаж, украшенный блестящей эмблемой креста, остановился на дороге. Когда святой рыцарь открыл дверцу, явила себя святая Истина.

— Отель «Эриан»... давно здесь не была.

Святая с сияющими серебряными волосами заговорила благостным голосом. Она провела много времени в высшем свете, часто посещая различные отели. Теперь же она лично прибыла в отель, чтобы проверить место, в которое инвестировала.

— Если стоимость этого района действительно взлетит, то и отель человека, одолжившего нам деньги, должен подняться.

— Верно. Он может даже стать символом города.

В ответ на комментарий своего рыцаря сопровождения святая Истина добавила:

— Мне любопытно узнать, были ли слова этого ребенка простым блефом или подлинным предвидением.

Обладая значительным капиталом Империи, она сузила глаза. Её безжизненные голубые глаза.

— Если первое, нам придется отсечь его без колебаний.

Несмотря на её святой облик, тон был леденящим. Сдвинув поля шляпы назад, она посмотрела на вход в отель.

— Как и ожидалось, перед отелем пустошь.

Видимо, не впечатленная первым впечатлением, святая покачала головой. Но в этот момент —

— Добро пожаловать, святая Истина.

Она сверкнула своими острыми глазами при виде меня — я вышел лично поприветствовать её. Ведь я вышел так, словно знал о её визите заранее.

— Странно. Я не сообщала о своем приезде.

— Как я мог не почувствовать святую ауру, приближающуюся к отелю?

Я отвесил им вежливый поклон. Почтительно склонив голову, я явил свою фирменную хитрую улыбку.

— Пройдемте внутрь? Я буду вашим проводником.

Жестом подозвав сотрудников-мужчин, вышедших за мной, я велел им отогнать экипаж на парковку. При этом Истина остановила их и спросила с интеллектуальным блеском в глазах:

— Подожди минуту. Куда именно вы отправляете экипаж?

— Там подготовлена «конюшня», эксклюзивная для отеля.

Эксклюзивная конюшня отеля. Услышав это незнакомое понятие, святая нахмурила свои тонкие брови.

— Эксклюзивная для отеля, говоришь…?

— Да. Раз уж вы здесь, не желаете ли взглянуть?

Грациозным движением я повел святую на задний двор отеля. Когда они увидели преображенное пространство, которое еще несколько дней назад было пустырем, их рты невольно приоткрылись.

— Эй, Роджер. Что это за место такое…?

— Как вы думаете, что это?

В ответ на вопрос рыцаря сопровождения я прищурил свои тонкие глаза. Затем торжественным голосом представил это место:

— Фирменный сервис нашего отеля «Эриан»…

Сотрудники отеля освежающе ополаскивали белых лошадей с Запада. Служащие тщательно вручную мыли роскошный экипаж Елены.

— Услуги парковки и мойки.

Святой рыцарь ошеломленно уставился на белых лошадей, спокойно качающих головами. Верховая езда была одним из его хобби, и он, казалось, понимал, насколько чувствительны и дороги были породы стоящих перед ним скакунов.

— Вон там, в районе бедра — чешите чуть нежнее. Премиальные жеребцы крайне чувствительны.

Вид персонала, понимающего даже темперамент таких существ и ухаживающего за ними с такой заботой… Это был сервис совсем другого уровня по сравнению с тем, чтобы просто бросить экипаж у обочины.

— Ты и в лошадях разбираешься? — с интересом спросил рыцарь, увидев, что я точно назвал породу.

Приложив руку к левой стороне груди, я ответил неторопливым голосом:

— Если кто-то мечтает стать официальным секретарем, я считаю, что знание скакунов, служащих лорду, также необходимо.

— Хо… Редко встретишь того, кто заходит так далеко в своем обучении. Впечатляет.

Святой рыцарь тихо рассмеялся и с удовлетворением посмотрел на зону парковки. При этом святая бросила на него резкий взгляд. Словно предупреждая, чтобы он не поддавался так легко.

— Кхм-кхм… Что ж, это определенно достойный подход.

— Согласна. Но когда дело касается отелей, разве интерьер не важнее всего?

Как и ожидалось от человека, возглавляющего массивный собор, — её было нелегко впечатлить. Она мягко прижала поля своей широкой шляпы, сдерживая эмоции и сохраняя твердую позицию.

— Верно. Тогда позвольте мне проводить вас в лобби.

Пока я шел впереди, святая и её рыцари сопровождения спокойно следовали за мной. Тем временем святой рыцарь продолжал поглядывать в сторону зоны мойки, погруженный в свои мысли.

— Пр-р-р-р!!

Одна из призовых лошадей, освеженная прохладным душем, мощно чихнула. Персонал отеля ухаживал за животным с довольными улыбками. Их карманы были изрядно набиты щедрыми чаевыми от дома западного великого герцога.

――――――

— Мы рады служить вам. Добро пожаловать в отель «Эриан».

Сотрудники лобби, ожидавшие заранее, выстроились в ровную шеренгу. Они выкрикнули приветствие голосами ровно такой громкости, чтобы не напугать гостей.

— Фирменное приветствие, значит? Неплохо.

Святая вошла в лобби с официальной улыбкой. Словно готовясь резко раскритиковать отель, который, как она полагала, давно пришел в упадок, она слегка лизнула кончиком языка свои алые губы. Как раз в тот момент, когда она откидывала капюшон, смакуя сладкий вкус помады —

— Хм…?

Её голубые глаза расширились при виде представшей перед ней картины — чего-то совершенно иного, чем она ожидала. Словно волк в снегах, впервые встретивший человека.

— Это действительно отель «Эриан»…?

Святой рыцарь, следовавший за ней, выглядел не менее озадаченным. Он нахмурил брови, будто не мог поверить, что это отель некогда заброшенного города.

— Это заново открытый отель «Эриан».

Я слегка повернулся и отвесил официальный поклон. Затем указал на большую статую слона, твердо охраняющую лобби.

— Мадам Лутон была родом с Востока Империи.

Смелым голосом я добавил немного истории основательницы.

— Когда она вышла замуж на Север, то часто говорила, что скучает по слонам, которых выращивала на родине.(П.П:Из Индии что-ли?В средневековье никто кроме Индии слонов не выращивал,они их в битвах использовали)

Двухметровая статуя слона, вырезанная из ароматного цельного дерева. Она обладала эффектом успокоения сердец посетителей. Статуя, некогда гнившая на складе ломбарда, наконец нашла свое место в открытом лобби отеля.

— Я поместил её здесь, в лобби, из желания почтить её память, хотя бы немного.

Я встал между рыцарем и святой, ошеломленно смотрящими на величественную скульптуру. Затем, с хитрой искоркой в глазах, я прошептал:

— На Востоке говорят, что слоны — это ездовые животные королей. Это отражает нашу веру в то, что к гостям, останавливающимся здесь, будут относиться как к особам королевской крови.

При моем плавном объяснении святая издала тихий смешок. Затем она возобновила свои расспросы с профессиональным блеском в глазах.

— Хорошо. Размер подходящий, так что неплохо. Но… наличие всего одной статуи всё равно оставляет ощущение пустоты в лобби.

Она откинула назад свой длинный капюшон и оглядела разные части отеля.

— Статуя слона — это мило, но отелю всё еще не хватает собственной «отличительной элегантности».

Стать первоклассным в этих бескрайних землях Норда было непростой задачей. Останавливаясь во многих отелях во время паломничеств по всей Империи, святая не была легко удовлетворяема.

— Вы правы. Я только недавно взял это место под управление, так что во многом оно еще несовершенно.

Я признал это без сопротивления и кивнул. На мой кроткий ответ святая позволила слабой улыбке промелькнуть в тени её шляпы.

— Что ж, полагаю, тут ничего не поделаешь.

Подобно Елене в её черных очках, святая низко надвинула капюшон, чтобы скрыть лицо. Она заговорила, скрывая жадность, наполнявшую её глаза.

— Нашему собору придется спонсировать для вас различные произведения искусства.

При неожиданном предложении Истины самой спонсировать отель, глаза её эскорта сверкнули от напряжения. Покровительство святой было воистину сродни божественной милости. Богатство и честь, которые она могла даровать, были чрезвычайно сладки. Однако —

— Нет, я никак не могу. Я уже получил столь великое благословение от вас, святая Истина, — как я могу просить о большем?

Я пожал плечами перед зверем в маске святой. Затем, подобно самому преданному верующему в мире, я сложил руки вместе и продолжил:

— Пожалуйста, спуститесь по ступеням лобби. У меня есть кое-что, что я хочу вам показать.

Лобби отеля «Эриан» было разделено на две основные зоны. Главное лобби, тянущееся от входа до стойки регистрации. И большое пространство для ожидания всего в пяти шагах вниз по лестнице. Раньше это было пустое место с несколькими диванами, расставленными без всякой мысли.

«Но на этот раз всё иначе».

Святая последовала за мной по ступеням. И в тот момент — Истина немедленно поняла, почему я отказался от её предложения милости.

— 1-я художественная выставка «Эриан — Ферн».

Десятки тысяч произведений искусства (П.П:Это эпитет,если что,автор имеет в виду,что картин много,но не как не десять тысяч) плотно заполняли обширное пространство. А в центре стояла прекрасная статуя ангела, обнимающая их всех. Эта статуя имела сверхъестественное сходство с самой святой Истиной.

— Вероятно, во всем Норде нет ни одного отеля, проводящего выставку такого масштаба.

Заложив руки за спину, я повернулся к святой с тем же выражением лица, что было у меня когда-то в должности главного секретаря. В моих глазах, пропитанных грязью светского мира, она почувствовала странный, неописуемый диссонанс. Но я знал правду. Что святая нашей Империи, больше чем кто-либо другой, была одновременно изысканно прекрасна и так же погрязла в мирском, как и я.

— Впечатляет.

Истина слабо улыбнулась из-под наклоненного капюшона. Мягко приложив кулак к подбородку, она окинула взглядом винтажную атмосферу отеля «Эриан». Её глаза были особенно прикованы к грандиозному портрету герцогини, висящему в центре внешней стены.

— Я так хотела найти изъян в чем-нибудь, но мне нечего сказать.

Святая посмотрела на меня с озорной улыбкой в глазах. Но зная, насколько озорной она может быть, я сохранял строго официальное выражение лица.

— Очень хорошо. Со всем этим у меня нет другого выбора, кроме как признать это.

Сложив руки за спиной, святая развернулась с элегантной грацией. В этот момент святой рыцарь, пришедший с ней, переглянулся между нами двумя и прошептал:

— Ты намерена просто так уйти?

«Значит, таков был ваш план — сманеврировать так, чтобы я оказался в подчинении у святой». Но всё пошло не так, как они желали, поэтому святой рыцарь проверял её намерения. Я тоже ожидал, что Истина быстро перейдет к следующему плану. Однако её ответ был неожиданно смелым.

— Сэр Ленни, вы узнаете портрет в центре галереи?

— Портрет…?

Святой рыцарь повернулся лицом к портрету герцогини на стене с её безмятежной улыбкой. С кожей белой, как слоновая кость, и сияющей улыбкой на лице — один взгляд на неё, казалось, согревал его грудь.

— Я не уверен. Но я могу сказать, что она была женой великого герцога Севера — и что она была красива.

— Она была гораздо красивее в жизни.

Истина слегка наклонила голову и посмотрела на меня.

— Пять лет назад я присутствовала на церемонии основания отеля «Эриан», чтобы даровать ему благословение.

Улыбка исчезла с её лица, и взгляд стал серьезнее.

— В то время герцогиня питала глубокую привязанность к этому отелю, который построила сама. Она благодарила каждого посетителя и даже пожимала им руки.

Истина развела руки за спиной. Затем, с благостным выражением, подобающим святой, она посмотрела на портрет.

— Более ста человек пришли в тот день. Вот насколько дорог был ей этот отель.

Женщина, всецело преданная тому, что любила, благодарящая каждого встречного — с точки зрения святой, вероятно, не было ничего более трогательного.

— Но после того как она скончалась и отель был заброшен, этот портрет тоже исчез.

— Он хранился в хранилище, чтобы предотвратить порчу.

Я смотрел на портрет вместе со святой. Когда я ответил спокойным голосом, она позволила улыбке украсить её губы.

— Верно.

Истина дала лишь короткий ответ и отвернула голову. Затем, направляясь к лаунж-бару, она бросила единственную фразу:

— Приятно снова видеть выставленным портрет такого человека, как она.

Чистый звук каблуков святой отозвался эхом по отелю «Эриан». Когда звук стал отдаляться, на моем лице больше не было привычного хитрого выражения. Мгновение назад Истина действительно выглядела как святая.

— Роджер, ты покажешь мне и лаунж-бар тоже?

Услышав её голос издалека, я медленно моргнул. Затем, бросив быстрый взгляд на прекрасную улыбку женщины, висящую в галерее… Я последовал за Истиной со своим серьезным выражением лица.

――――――

Как только мы вошли в лаунж, в поле зрения появилась дочь западного великого герцога, Елена. Одетая в леггинсы и белую рубашку, она небрежно прислонилась к стене. Слегка опустив черные очки, она посмотрела и на святую, и на меня холодными голубыми глазами.

— Так у тебя всё-таки был спонсор…?

Несмотря на то, что я отверг её дар, она теперь видела, как я получаю поддержку другой женщины. При этом алые губы Елены слегка изогнулись.

— Интересно, Роджер.

Дочь западного великого герцога сняла тонированные очки и убрала их в рубашку. Затем, приложив указательный палец к подбородку, она сузила глаза. На мгновение я подумал, что, возможно, она ревнует меня. Но — Елена не была той женщиной, которую можно было бы определить так просто.

— Значит, ты не из тех, кто просто продолжает говорить «нет».

Вместо ревности в ней говорила амбициозная женщина, которая искала способ самой войти в этот бизнес.

Две женщины стояли лицом к лицу перед лаунж-баром. Святая Истина и дочь западного великого герцога, Елена. Представительница государственной религии Империи и влиятельная фигура западного региона встретились в отеле «Эриан».

— Вы, должно быть, святая Истина.

— Давно не виделись, Елена. С последнего Фестиваля Основания, верно?

Святая кротко улыбнулась из-под своей широкополой шляпы. В ответ дочь великого герцога отозвалась спокойной, уверенной улыбкой глаз, свойственной тем, кто привык распоряжаться властью.

— Да, это наша первая встреча с того времени в Императорском дворце.

Дом великого герцога Екатерины, к которому принадлежала Елена, долгое время сдерживал религиозную власть. Так что, даже если внешне они улыбались, внутри им наверняка было крайне неуютно.

— Что ж, я отойду, чтобы вы могли пообщаться наедине.

С официальной улыбкой я попытался незаметно ускользнуть от бара. В этот момент обе женщины обратились ко мне твердыми голосами.

— Нет, владелец отеля должен остаться.

— Верно, Роджер. Пожалуйста, останься.

Их выражения лиц были неоспоримо мягкими. Однако в пространстве, которое каждая считала своей сферой влияния, их глаза были полны настороженности — словно они столкнулись с естественным врагом.

— Понял. Тогда позвольте мне немедленно представить вам лаунж-бар.

Я подозвал Юрию, которая в нерешительности топталась поодаль. С заметно напряженным лицом она приблизилась к двум величественным фигурам.

— Добрый день. Я Юрия, менеджер отеля.

Рыжеволосая женщина тяжело сглотнула, глядя на двух дам перед собой. Святая, появившаяся сразу после дочери великого герцога, да еще и в день открытия. Она взглянула на меня, и в её глазах явно читался вопрос: кто же я такой на самом деле?

— Позвольте проводить вас к местам у окна.

— Благодарю вас, мисс Юрия.

Святая присела с доброй улыбкой на указанное место. Елена также грациозно уселась напротив неё, элегантно скрестив ноги.

— Не могли бы вы объяснить, что делает лаунж-бар «Эриан» особенным?

Елена достала тонированные очки из кармана рубашки и положила их на стол. В ответ Юрия спокойно продолжила объяснение, её глаза были ясными и внимательными.

— Прежде всего, в отличие от других отелей, наш бар располагает весьма разнообразной винной картой.

Грациозным движением она протянула карту обеим женщинам. Даже те вина, что мы заняли в ломбарде, уже были внесены туда заранее. Её предусмотрительность в осознании важности винной карты впечатляла.

— От «Короля Лео» 30-летней выдержки до вин, изготовленных непосредственно семьей Лутон.

Елена подперла рукой свой гладкий подбородок, проявляя интерес.

— «Король Лео», хм... Это довольно высокая линейка. Вы хорошо её достали.

Когда разговор зашел об алкоголе, Истина тоже сняла шляпу. Затем с зрелым изяществом она красиво поправила свои слегка примятые серебристые волосы.

— Это тоже твоих рук дело, Роджер?

— Да. Если пожелаете, я велю подать его вам обеим.

Одна бутылка этого вина стоила как целый экипаж. Когда я предложил подать его, Елена слегка усмехнулась. Но святая медленно покачала головой, сказав, что в этом нет необходимости.

— Всё в порядке. Это практически визитная карточка этого бара. Не будет ли это накладно, если я выпью всё?

Истина прекрасно понимала смысл, стоящий за этим вином. Я не ожидал, что она будет так сведуща в подобных вопросах.

— Не так ли, леди Елена? — спросила Истина с благостным взором, подобающим её титулу.

Однако Елена ни в малейшей степени не согласилась с её вопросом.

— Ну, я в этом не так уверена.

У обеих женщин были голубые глаза. Но если у Истины они были свежими и чистыми, как открытое небо, то у Елены — глубокими и темными, как океан. Словно она была полностью погружена в мирскую жизнь.

— Лично я бы выпила.

Она оперлась локтем о стол, положила подбородок на тыльную сторону ладони и посмотрела на меня изысканным взглядом.

— Я не из тех, кто отказывается от того, что предлагают даром.

Увидев Елену такой, улыбка сошла с губ Истины. Все всегда уважали её слова и следовали им. Но теперь, столкнувшись с образом деловой женщины, полностью погруженной в земные дела, она сделала серьезное предупреждение.

— Если будешь гоняться за слишком многими бесплатными вещами, Господь может тебя пожалеть.

Я внутренне вздохнул. Почему люди вечно превращают мое заведение в поле битвы гордости? И как раз когда я собирался поручить Юрии принести 30-летнее вино —

— О боже, даром?

Дочь западного великого герцога положила руку на талию, а затем продолжила с официальной улыбкой:

— Если полка опустеет, я могу просто сама её пополнить.

Её уверенность была подавляющей. Своими глубокими, как океан, глазами она парировала святой.

— Так же как вы инвестировали в этот отель, святая, я тоже планирую в это включиться — если вкус будет мне по душе.

Она умело пыталась создать возможность заслужить мое расположение. С благородной улыбкой в глазах она посмотрела на святую.

— Раз это место выбрала великая и могучая государственная религия, оно должно заслуживать доверия, верно?

Словно спрашивая: «Разве вы не так же погрязли в мирском, как и я?». И таким образом она смело настояла на своем праве быть за этим столом.

— Вы строите целую схему из одной бутылки вина, леди Елена.

На мгновение между женщинами повисла ледяная тишина. В это время Юрия в панике взглянула на меня, её зрачки сузились от тревоги.

— Что нам делать, владелец отеля…?!

На её вопрос я полуприкрыл свои тусклые глаза. Затем, прикрыв рот тыльной стороной ладони, я тихо прошептал ей:

— Принеси то, что я подготовил.

Менеджер быстро приказала официантам вынести другую бутылку вина. Я взял её в руки, поддерживая дно ладонью.

— Поскольку мнения ваших милостей разошлись, я хотел бы представить вино, которое наш отель рекомендует лично — если вы не против.

Для начала я почтительно спросил одобрения у двух имперских титанов. Истина и Елена обменялись холодными взглядами, затем слегка кивнули.

— Благодарю за разрешение.

Грациозными движениями я начал разливать вино по бокалам. Глубокое малиновое вино красиво заполнило прозрачное стекло.

— Аромат чудесный, Роджер. Откуда это вино?

— И впрямь. Цвет кажется каким-то знакомым.

Елена, явно довольная, также проявила интерес. Я разливал вино, держа бутылку этикеткой от них. Затем, словно отвечая на их вопросы, я развернул бутылку. На элегантной этикетке был изображен черный лев — эмблема семьи Лутон.

— Это «Вуаль» 21-летней выдержки, сваренная на Севере.

Обе женщины сосредоточились на красивой бутылке перед ними. Но — они обе быстро напряглись, их выражения лиц стали холодными.

— Это вино семьи Лутон.

Вино, которое я подал, было для этих гордых аристократок худшим из возможных вариантов.

— Вино из холодного северного региона? Это изрядное падение после «Короля Лео».

Святая не состояла в особо теплых отношениях с великим герцогом Севера. А великий герцог Лутон был бизнесменом, который больше верил в свои способности, чем в любую религию. Учитывая мое положение, я должен был знать об их отношениях — и всё же вынес это вино? Истина тоже не выглядела довольной.

— Что ж, раз это место построил великий герцог Севера, полагаю, не удивительно, что он подает вино своей семьи.

— Верно, они ни за что бы не стали открыто закупать вино с Запада.

Хотя внешне они вроде бы приняли это, ни одна из женщин не притронулась к вину. Напротив, это лишь сделало атмосферу еще более морозной, будто в огонь подлили масла.

— Сэр, вы уверены, что это был правильный выбор…?! — прошептала мне Юрия, как напуганная белка.

Конечно, она и сама раньше уверенно рекомендовала это вино. Но вопрос его происхождения столкнулся с их предрассудками. Я ободряюще похлопал её по плечу, говоря, что всё в порядке. Потому что у меня была конкретная причина подать вино великого герцога.

— Позвольте мне объяснить, почему я выбрал для вас именно это вино?

— Говори.

Елена скрестила руки и дала согласие.

— Но как бы красиво ты ни пытался это преподнести, это не изменит того факта, что это вино уступает тому, что есть у нас в регионе Леониль.

— Тут я вынуждена согласиться, — подтвердила Истина.

Однако —

— Конечно. Вино из теплой западной части Империи, несомненно, лучшее.

Я нисколько не был напуган их резкими замечаниями. Напротив, я ответил хитрой улыбкой, будто ожидал именно такой реакции.

— Но не взглянете ли вы на этикетку?

Елена наклонилась по моей просьбе. И тут она заметила строчку мелкого текста.

«Виноград Леониль, виноград Норд, соотношение 5:5».

— Наш великий герцог Севера очень гордится своей техникой виноделия. Но в то же время он умеет признавать сильные стороны других.

Я налил еще один бокал в бокал, который мне подала Юрия. Когда я отстранил бутылку, красивые капли прочертили изящную дугу в воздухе.

— Конечно, виноград семьи леди Елены Екатерины по-прежнему превосходен.

Насыщенный аромат дуба и сладкий запах винограда распространились по лаунж-бару.

— Вот почему мы смешиваем виноград из западных регионов в равной пропорции. Именно поэтому я осмелился рекомендовать это вино вам, дочь великого герцога.

Приложив руку к сердцу, я почтительно склонил голову. Затем, глазами хитрыми и полными глубины, я мягко улыбнулся.

— Чтобы ваш чувствительный вкус всё же смог уловить след винограда вашей родины.

Елена завороженно смотрела на свое отражение в бокале. Это был не самый элитный урожай, но «Вуаль» 21-летней выдержки уважала наследие её семьи. После моих слов уязвимое место, в которое она могла бы ударить, бесследно исчезло.

— Есть также особая причина, по которой я выбрал это вино для вас, святая Истина.

— Для меня…?

Истина моргнула своими голубыми глазами — словно волчица снежных равнин. К ней я поднес этикетку поближе для лучшего обзора.

— Да. Потому что человек, разработавший этикетку и бутылку для этого вина, — это тот, кого вы очень хорошо знаете.

— Епископ святой Томас.

Это был не кто иной, как монах, который когда-то был учителем Истины. В отличие от других священнослужителей того времени, он любил вино и даже был знаком с великим герцогом. Иногда, когда его принимали во время паломничеств, он оставлял подобные подарки.

— Это… это работа епископа, не так ли…?

Увидев знакомый рисунок, губы Истины приоткрылись от удивления. Её обычно скрытый острый клык показался лишь на мгновение, впервые.

— Да. На самом деле, епископ пробовал это вино еще до того, как оно было выпущено.

Я мягко закрыл глаза и заговорил самым нежным и тоскливым голосом, на который был способен.

— В то время он так высоко оценил его, что в знак благодарности лично нарисовал эту этикетку —

Конечно, это была тайная история, которую я узнал только став главным секретарем. А это значило, что даже Истина, несмотря на то что была его ученицей, слышала это впервые.

— Если этому пьянице-учителю оно так понравилось…

Святая, оказавшись в ситуации, которой не ожидала, поднесла кулак к своим нежным губам.

«Естественно». Отвергнуть это вино? Это было бы всё равно что оскорбить то самое вино, которое хвалил её почитаемый учитель.

— Кхм-кхм… Что ж, ради тебя, Роджер, я, пожалуй, пригублю его.

Елена, явно довольная моими комплиментами, смягчила свой прежде острый, хищный взгляд. Истина, не имея больше возражений, просто молча сжала губы.

— Ты играешь грязно, Роджер.

Я посмотрел на святую с хитрым выражением. Затем отвесил легкий поклон.

— Я лишь порекомендовал ученице то, что когда-то любил её учитель.

— Я об этом и говорю — это грязно.

Истина мягко улыбнулась, как пастырь своему стаду. Однако взгляд её был таким, словно она смотрела на паршивую овцу, отбившуюся от стада.

「……」

Святая аккуратно поправила серебристые волосы. Затем, полуприкрыв голубые глаза, она смаковала вино. Елена сделала то же самое. Две женщины, соответствующие высшему социальному классу Империи, закончили дегустацию с элегантным спокойствием.

— Как вам вино? — спросил я их непринужденным тоном.

「……」

На мгновение святая и дочь великого герцога промолчали. Они тихо промокнули алые губы салфетками, а затем высказали свои оценки спокойными голосами.

— Неплохо. Виноград нашего региона, безусловно, вкусен.

— Неудивительно, что мой учитель хвалил его. У него изысканный вкус.

Менеджер, напряженно наблюдавшая со стороны, вздохнула с облегчением. Я посмотрел на неё с тем же мягким выражением, которое использовал в дни обучения кандидатов в секретари.

— Юрия, почему бы тебе не разлить следующий бокал нашим гостям?

— Ах, да, поняла.

Рыжеволосая женщина быстро взяла себя в руки и приняла бутылку. Затем, с грацией, усвоенной в престижной академии, она разлила вино по их бокалам.

— Навыки виноделия северного великого герцога совсем не плохи, — предложила Елена объективную оценку, наслаждаясь вкусом.

Истина также принимала каждую порцию и пила вино с благодарностью.

— Действительно. С таким вином я бы легко выпивала по бокалу каждый день.

Похоже, она унаследовала от учителя и стойкость к алкоголю.

――――――

Так женщины прикончили целую бутылку под поданный сыр. Честно говоря, я ожидал, что они остановятся после одного-двух бокалов… Забираю свои слова о её святости обратно.

— Фух…

Истина глубоко выдохнула, её выражение лица стало заметно более расслабленным. Затем, ущипнув подол своего длинного платья, она перекинула одно стройное бедро через другое. Даже сквозь ткань изгиб выделялся отчетливо.

— Юлиус Роджер, а ты не пьешь?

— Я в порядке. Я при исполнении, как-никак.

Её некогда мягкий взгляд теперь казался странно более зрелым. Она подняла грациозный палец и указала на место рядом с собой.

— Не присядешь ли со мной на мгновение? Ты долго был на ногах.

Я осторожно взглянул на Елену. Сквозь золотистые волосы её голубые глаза встретились с моими и спокойно дали разрешение.

「……」

Я тихо сел рядом с ними. Истина подперла подбородок тыльной стороной ладони и уставилась на меня.

— Из того, что я видела сегодня, отель кажется идеальным.

— Вы ведь еще даже не осмотрели номера.

Святая мягко покачала головой. Затем, пододвинув свой бокал ко мне, заговорила:

— Всё в порядке. Если ты подготовил вино под вкус гостя, то дальше смотреть незачем.

Её вид говорил, что ничто другое больше не имеет значения. Истина положила вторую руку на стол и переплела пальцы.

— Есть кое-что более важное, что мне нужно сказать.

Святая Истина, положив мягкие щеки на ладони, смотрела на меня нежными, зрелыми глазами. Её лицо слегка покраснело.

— Что бы это могло быть? — спросил я с хитрой улыбкой, отвечая на её легкое опьянение.

И в этот момент —

— Ты когда-нибудь задумывался о чем-то более значимом, чем управление этим маленьким отелем?

Наконец святая раскрыла мирские амбиции, которые скрывала. С многозначительной улыбкой глаз, как озорной дьявол в маске святой.

— Например… управление финансами каждого собора в Империи.

В Империи было более двадцати крупных соборов. И она предлагала мне должность управляющего всем золотом, что протекало через них. Прямо сейчас Истина приглашала меня войти в объятия своего огромного владения.

— Это не то, чем может заниматься абы кто.

Её тон стал более непринужденным. Я ошеломленно моргнул, глядя на неё.

「……」

С другой стороны, дочь западного великого герцога, Елена, издала короткий, недоверчивый смешок от абсурдности ситуации. Словно другой хищник положил глаз на добычу, которую она уже пометила своим запахом. Почувствовав взгляд Елены, Истина слегка повернула голову в её сторону. Затем медленно посмотрела на дочь западного великого герцога со спокойной, невозмутимой улыбкой.

— Конечно, это начнется как временная должность, но с твоей проницательностью, Роджер, я уверена, что даже Святой Престол вскоре признает твою ценность.

Словно говоря: «Можешь ли ты предложить ему что-то лучше, чем я?».

— В конце концов, ты — человек, которого я выбрала лично.

«Это определенно шокирующее предложение». Управление финансами государственной религии Империи… Это фактически приравнивалось к обладанию властью наравне с Имперским казначеем. И под щитом религии, неуязвимым для любого государственного вмешательства. Но — за этим сладким предложением крылась смертельная ловушка. Условие заключалось в том, что мне пришлось бы работать бок о бок с ней до конца жизни. Истина была знаменита тем, что умело выжимала из своих людей всё до последней капли таланта. Большинству её подчиненных не позволялось уходить на покой, пока они не состарятся и не износятся. Какой смысл в такой высокой должности… если я даже не смогу насладиться богатством и славой, которые она приносит?

Тем не менее, было одно очень четкое преимущество. В отличие от моей прошлой жизни, это означало, что я не буду связан с домом великого герцога и не закончу жизнь смертью. Для кого-то вроде меня, кто однажды встретил такой жалкий конец, это могло стать идеальным путем к отступлению.

— Каково твое решение, Юлиус Роджер?

Елена тоже взглянула на меня. Она тоже молча ждала моего ответа умными глазами. В удушающей тишине я глубоко выдохнул. И как раз когда я открыл рот с голосом, полным решимости — издалека раздался резкий звук военных сапог, и мои глаза широко распахнулись.

「―――――― 」

Дочь великого герцога Севера, Эчина Лутон.

Она пришла в отель «Эриан» впервые за очень долгое время. После смерти матери, когда это место оказалось заброшенным, она лишь издали поглядывала на него. Она боялась столкнуться лицом к лицу с плачевным состоянием отеля, который когда-то так нежно любила.

Однако. Наконец-то появился новый владелец.

Сначала она не могла поверить, что он взял отель под свое управление. Не было никакой возможности, чтобы простой кандидат в секретари семьи справился с этим. И всё же, встреченный ею человек обладал странным чувством исключительности. Благодаря этому она набралась смелости нанести визит — хоть и терзаясь сомнениями. Последнее наследие её матери, отель «Эриан».

«Как и ожидалось, перед входом пусто».

Пространство перед величественным старомодным входом было совершенно безлюдным. Эчина посмотрела на него со сложным выражением лица и ступила на красную ковровую дорожку в своих военных сапогах.

«Ничего не поделаешь, раз это первый день, но всё же это разочаровывает».

С холодным выражением лица дочь великого герцога вошла в лобби. Она ожидала, что её пустой взор встретит одинокая стойка регистрации. Но. То, что приветствовало её, совершенно отличалось от воображаемого.

「Мы рады служить вам. Добро пожаловать в "Эриан"」.

Персонал отеля выстроился в ровную шеренгу, склонившись в приветствии. А в конце их строя величественно и прочно стояла статуя слона.

— Для нас большая честь приветствовать вас, леди Эчина.

Лобби, которое, как она ожидала, будет казаться безжизненным, кипело той яркой энергией, что встречается лишь в отелях высшего класса.

— Прошу прощения, но менеджер и директор находятся в лаунже. Позвольте мне проводить вас?

На вопрос сотрудника в темно-синей форме Эчина молча покачала головой. Заложив руки за спину, она просто стояла, тихо оглядывая отель.

— Нет, я хорошо знаю это место. Я осмотрюсь сама.

Персонал тяжело сглотнул при звуке характерного морозного тона дочери великого герцога Севера. Затем, как и было велено, они осторожно отступили.

— Слон... Напоминает мне о детстве. Однажды я видела такого на родине моей матери.

Возможно, потому что она пришла прямо из Академии, на ней была форменная юбка и белая рубашка.

— Должно быть, совпадение.

Эчина мягко поправила форменный жакет, наброшенный на плечи. Затем она прошла мимо статуи слона с отсутствующим взглядом и направилась к лестнице.

「……」

Чем глубже она входила в отель, тем сильнее у неё начинало щемить в груди по причинам, которые она не могла объяснить. Было такое чувство, будто она возвращает давно утраченное место заветных воспоминаний.

— Художественная выставка?

Когда она спустилась по лестнице, её взору открылись бесчисленные произведения искусства. С первого взгляда распознав их ценность, Эчина позволила слабой улыбке коснуться своих губ.

— Умный ход. Вероятно, они не могут отремонтировать отель немедленно, так что это мудрая стратегия.

Звук её военных сапог торжественно отдавался эхом в галерее.

— И всё же чего-то не хватает. Нет знакового экспоната, достойного отеля, построенного домом великого герцога.

Оценивая обстановку острым взглядом, она продолжила спускаться. Но на последней ступени Эчина замерла.

「……」

Та самая символическая вещь, о которой она упоминала. Потому что она столкнулась лицом к лицу с последним фрагментом пазла, который завершал это прежде пустое пространство. Самое центральное место в галерее. Там висел портрет прекрасной женщины. Как она могла её не узнать?

Эчина не могла вымолвить ни слова, впервые за пять лет встретившись с портретом матери. Она просто стояла там, тупо глядя на нежную улыбку матери.

— Я ошибалась.

Её золотистые глаза поймали свет полуденного солнца. Благодаря этому её некогда безжизненные зрачки засияли, как спокойная гладь реки.

— Отель уже был идеален.

Дочь великого герцога мягко провела рукой по раме портрета. Он годами хранился в хранилище, и вот наконец вернулся на свет. Её алые губы слегка дрогнули при этом виде. Женщина, годами жившая без эмоций, не могла вернуть себе мимику так быстро. Но она поняла, что в последнее время начала улыбаться — пусть даже втайне.

— Может, пришло время мне научиться делать комплименты, хотя бы раз.

Дочь великого герцога тихо прошептала это самой себе и пошла обратно вверх по лестнице. Затем она направилась прямиком в лаунж, о котором упоминал персонал. Её шаги были гораздо легче, чем когда она только прибыла.

――――――

Однако, когда она вошла в бар, Эчина внезапно была вынуждена остановиться. Прямо перед её глазами были я, Елена и святая Истина. И перед ними я говорил с решительной настойчивостью:

— Мне жаль, но я вынужден отказаться.

На мой холодный и четкий отказ Истина на мгновение замолчала. Глядя на её безмолвное выражение лица, я спокойно объяснил причину:

— Я уже получил огромную помощь в открытии отеля, но стать управляющим собора? Это чересчур.

При моем твердом тоне Елена позволила себе слабую улыбку. Взором, достойным императрицы, она неторопливо наблюдала за святой.

— Это должность слишком величественная для кого-то вроде меня, кто не смыслит в религиозных делах.

— Что ж, полагаю, это было бы обременительно для того, кто даже не является частью веры, — вставила Елена.

Она изящно откусила кусочек бисквита своими гладкими губами и закрыла глаза.

— И стоимость этого отеля скоро вырастет как минимум в двадцать раз. Я смогу отплатить за вашу доброту в кратчайшие сроки.

Долги, раз уж они получены, следует возвращать быстро. Когда дело касается денег, лучшая стратегия — быстро распутать узлы и двигаться дальше. Это тоже был ценный урок, который я усвоил в бытность главным секретарем.

「……」

Было ясно, что я намерен выплатить долг по векселю и вернуть золотые слитки, которые она предоставила — а затем исчезнуть. При виде этой хитрой улыбки уголки губ Истины слегка опустились.

— Как любопытно, Роджер.

Возможно, это было потому, что она встречала лишь мужчин, которые склонялись перед её благосклонностью и в ответ вежливо улыбались. Должно быть, она ожидала, что я отвечу ледяным пристальным взглядом.

— Все, кого я благословляла, только и жаждали большего, чем больше я им давала.

Вместо этого лицо святой выражало глубокую заинтригованность. Элегантным движением она прикрыла губы.

— Ты первый человек, который вообще подумал о том, чтобы вернуть долг.

Истина спокойно поправила позу.

— Какой же ты быстрый — словно лис.

— Я часто это слышу, — сказал я, отмахнувшись небрежным смешком.

В то же время я взглянул на Елену, которая щелкнула по пустому винному бокалу и добавила:

— Что ж, всегда лучше побыстрее возвращать деньги, занятые у церкви.

Дочь западного великого герцога расцепила ноги. Затем она мягко перебрала пуговицы своей белой рубашки.

— Если не вернешь, они будут преследовать тебя до самого ада.

Елена посмотрела на меня бледно-голубыми глазами. Затем, по-королевски высоко подняв подбородок, заговорила:

— Разве не гораздо приятнее оставаться в мирском обществе, чем зарывать свои кости в подобном месте?

Её голубые глаза пронзили мои. Чем дольше в них смотришь, тем сильнее кажется, что проваливаешься в глубины её синей бездны. Но. Истина тоже не собиралась уступать.

— Приятнее, говоришь.

Святая налила воду в винный бокал, который почти допила. Некогда прозрачная вода медленно окрашивалась, смешиваясь с остатками капель темно-красного вина.

— Жизнь в вере под моим началом не была бы скучной, уверяю тебя.

Каждый раз, когда я видел их, я вспоминал — аристократки, особенно умные, мыслили на другом уровне. Обычные люди, сталкиваясь с чем-то, чего не могут получить, склонны уничтожать это или проклинать за спиной. Но женщины вроде них верили в собственные способности и пытались забрать это любыми средствами.

— Ха-ха… Слышать такое от вас — огромная честь.

Пока я шел по канату между двумя хищницами, издалека донеслись приветствия персонала лобби. Мы все одновременно повернули головы на звук. И там мы встретили силуэт третьего гостя отеля.

— Вот ты где, Юлиус Роджер.

Дочь великого герцога Севера, Эчина. Она подошла ко мне и положила руку на стол. Затем, без колебаний, взяла нетронутый бокал вина.

— Леди великая герцогиня, — сказал я, вставая, радуясь, что она прибыла так вовремя.

Затем Эчина бросила холодный, ничего не выражающий взгляд на гостей.

— Вижу, в день открытия здесь знаменитые посетители.

Дочь великого герцога взяла бокал вина и убрала челку со лба. От её блестящих черных волос слабо исходил глубокий аромат инжира.

— Давно не виделись, леди Эчина.

— Похоже, ты пришла прямо из Академии.

Две властительницы империи смотрели на Эчину с ленивыми улыбками. Однако дочь великого герцога ничего не ответила. Она просто…

「……」

Выпила вино передо мной одним глотком.

— Прошу прощения, но я хотела бы поговорить с владельцем отеля наедине.

— Мы ведь можем поговорить и здесь, не так ли? — сказала Елена, скрестив руки и глядя на дочь великого герцога. Её глубокие голубые глаза отражали морозное лицо Эчины. — В любом случае, отель больше не принадлежит дому великого герцога. Теперь он его.

— Именно. Я была той, кто вообще помог с приобретением, знаете ли.

То, что начиналось как простое соперничество за талант, теперь превратилось в вопрос гордости между ними. Видя это, я попытался разрядить обстановку непринужденной улыбкой.

— Ха-ха… Нет, вовсе нет, дамы. На самом деле, это я лично попросил леди Эчину прийти.

Эчина слегка наклонила голову на мой бесстыдный комментарий. Её черные волосы мягко качнулись в сторону.

— В конце концов, леди Эчина, должно быть, хорошо помнит, как отель выглядел в свои ранние годы.

Святая Истина бросила на меня взгляд, подразумевавший, что она тоже когда-то посещала это место. Но я быстро добавил аргумент в свою защиту:

— К тому же, когда строился отель "Эриан", я уверен, великий герцог Севера заложил в него идеальное видение — и только дочь великого герцога знает, каким оно было.

На данный момент я всё еще был кандидатом в секретари при доме великого герцога. Так что это был способ сказать, что я буду следовать их первоначальным намерениям. Возможно, не найдя контраргументов, святая тихо выдохнула.

— Идем. Я ждала.

Я мягко улыбнулся черноволосой дочери великого герцога. Она посмотрела на меня мгновение, затем поправила жакет на плече и последовала за мной.

「……」

Истина и Елена молча смотрели нам вслед. Затем они взяли пустые винные бокалы и заговорили.

— Какая жалость. Такая преданность нашла бы отличное применение в вере.

Кожа Истины снова стала бледной, словно она не сделала ни глотка. Будто она могла контролировать опьянение по своей воле.

— Ты действительно думаешь, что слова Роджера звучали как «преданность»?

Елена подозвала официанта и получила чашку чая. Она зачерпнула немного белого сахара чайной ложкой и добавила:

— Я уверена, ты тоже это почувствовала, святая.

— Вне зависимости от его намерений, он не высокомерен и делает всё возможное на своем месте.

Истина слегка помассировала свое затекшее плечо. Затем своими полуприкрытыми голубыми глазами она взглянула на Елену.

— Ты ведь пришла в этот отель из-за этого мальчика, не так ли?

Пока Елена добавляла пятую ложку сахара в свой чай.

— Кто знает.

Елена тихо смотрела на золотистую поверхность чая. На отраженное там лицо — свое собственное царственное выражение, как у королевы.

— Ты ведь и сама уже подозреваешь. Что он не просто какой-то умный двадцатилетний юнец.

Простой кандидат в секретари, который внезапно появился, чтобы создать фирменное оружие дома великого герцога. Затем использовал прибыль для покупки отеля и без всякого опыта поднял его до такого уровня за один день. И если его слова верны, стоимость отеля вскоре вырастет более чем в двадцать раз. Обе обладательницы власти быстро поняли, что всё это ненормально. Тот человек, с которым они только что говорили — он явно обладал редкой исключительностью, чем-то выходящим далеко за рамки обычного.

— Подобное маневрирование под силу только самому хитрому дворянину лет тридцати-сорока.

Истина, казалось, согласилась, и в уголках её губ промелькнул слабый смешок.

— Мужчины вроде него никогда не остаются под чьим-то каблуком. Рано или поздно он покинет дом великого герцога и займется чем-то гораздо более масштабным.

「……」

Елена вытерла влагу с алых губ большим пальцем. Затем она поднялась со стула и повернулась к окну. Снаружи её разрастающийся торговый квартал всё еще активно строился.

— Пока что мы просто ждем. И когда он наконец выйдет на свет, мы сделаем свой ход.

— Ты делишься со мной таким амбициозным планом? — ответила Истина, всё еще сидя, расслабленным тоном. — Знаешь, я ведь могу метить в тот же самый момент.

Возможно, из-за того, что добыча ушла из пределов досягаемости, голубые глаза святой сверкнули между прядями серебристых волос. Словно снежный леопард с северных гор.

— Я не против.

Если бы святая империи сказала что-то подобное, большинство людей съежились бы от страха. Но дочь западного великого герцога осталась совершенно невозмутимой.

— Потому что, как только я нацеливаюсь на добычу, я никогда её не отпускаю.

Она произнесла это мягко, не сводя глаз со стоящих вдали меня и Эчины. Со взглядом деловой женщины, которая только что нашла приз, слишком хороший, чтобы его упустить.

Оставив двух женщин позади, я встал лицом к лицу с Эчиной в лобби. Она следовала за мной молча. Перед статуей слона она посмотрела на меня снизу вверх своими золотистыми глазами.

— Что привело вас ко мне?

Эчина едва не ответила рефлекторно, но тут же снова сжала губы.

— Просто… пришла проверить, должным образом ли управляется отель матери.

Дочь великого герцога Севера небрежно заложила руки за спину. Затем, приподняв мягкий подбородок, она обратилась ко мне.

— Вот как…?

Я благосклонно посмотрел на неё сверху вниз; её жакет украшали красивые медали. Затем, с хитрой улыбкой, я протянул одну руку.

— Тогда почему бы не дать нам вашу оценку?

Я указал жестом на лобби отеля, которое уже удовлетворило и Святую, и дочь западного великого герцога.

— Лобби я уже проверила.

Эчина сузила свои острые глаза и отвела взгляд. Затем она посмотрела в сторону коридора с гостевыми номерами и произнесла:

— Тогда зачем ты снова меня позвал?

Я спросил её с самым невинным выражением лица, на которое был способен. Встретившись с моими иссиня-черными глазами, Эчина моргнула черными веками.

「……」

На мгновение она, казалось, взяла себя в руки, пытаясь сохранить достоинство, подобающее её статусу, и слегка кашлянула. Вскоре она указала на гостевые комнаты, на которые засматривалась.

— Я еще не проверяла номера.

— Ах, вы имеете в виду номера.

Теперь, когда я об этом подумал, Истина действительно не проверяла гостевые комнаты. Так что мы еще не получили полную оценку. С уверенностью я вежливо жестом пригласил её следовать за мной.

— Я немедленно вас провожу.

Прием будущих гостей я оставил в руках Юрии. Затем я повел Эчину вверх по магической винтовой лестнице на второй этаж. К гостиничному номеру люкс.

— Сюда, Ваша Светлость.

С привычной легкостью я открыл дверь номера. Перед нами развернулся длинный коридор и прекрасная гостиничная комната.

— Это место определенно кажется немного устаревшим.

Эчина оглядела комнату серьезным взглядом. Тем не менее, она не стала указывать на что-то конкретное. Нет — она, вероятно, и не смогла бы.

«Я лично инспектировал каждую комнату».

Набросив форменный жакет на плечи, она подошла к кровати. Она протянула указательный палец, осторожно перебирая мягкие простыни. Это в точности напомнило мне великого герцога Севера.

— Здесь только одна кровать.

Она коротко взглянула на меня, затем мягко опустилась на постель. Матрас слегка прогнулся под её весом, и даже когда она нажала на него ладонью, он продемонстрировал отличную упругость. Здесь легко могли бы поместиться двое.

「……」

Заложив руки за спину, я тихо наблюдал за дочерью великого герцога. Её выражение лица было нечитаемым, и я не мог понять, о чем она думает, поэтому мягко спросил:

— Вы довольны номером?

— О… он хорош.

На самом деле она пришла не для того, чтобы давать строгую оценку. Когда я приблизился, она быстро вскочила с кровати.

— В последнюю очередь я должна проверить ванную.

Я с самообладанием наблюдал за её внезапно ускорившимся шагом.

— Такие вещи, как мыло — эти деликатные мелочи — очень важны.

Эчина направилась прямо к раковине и взяла бедное мыло. Но осознав, что оно сделано из высококачественного ароматного материала, неловко положила его обратно.

— Вода должна течь хорошо, верно? Было бы проблемой, если бы на втором этаже был слабый напор.

Наконец она направилась к душу. И в тот момент, когда она спокойно повернула кран, всё еще сохраняя бесстрастное выражение лица —

— Видишь? Она не идет.

Она наконец нашла, к чему придраться, и указала мне на это с безразличным лицом.

«Кажется, уголки её губ только что слегка приподнялись».

— Разве не именно поэтому я пришла проверить всё сама?

Я шагнул к дочери великого герцога, которая моргала своими острыми глазами. Затем привычным движением я повернул кран в сторону холодной воды.

――――――.

Вскоре начал литься поток чистой воды. Эчина захлопала своими круглыми глазами.

— Мы перекрыли горячую воду, так как заездов гостей еще не было.

— Понимаю.

Рыцарь с наброшенным на плечи жакетом прикрыла губы кулаком. Откашлявшись, она сохранила достоинство.

— Да, бюджет всё еще ограничен, поэтому мы стараемся экономить.

— Поскольку гости скоро начнут прибывать, возможно, стоит включить её обратно.

Эчина дала совет, сохраняя привычное пустое выражение лица. В то же время, когда она слегка прислонилась к стене —

— ……!!

Вода хлынула из душевой лейки в форме подсолнуха, закрепленной на потолке. Прямо мне на макушку.

— Угх…!!

Вздрогнув, я в панике отпрыгнул от душевой лейки. А Эчина, в равной степени удивленная, приоткрыла губы, как испуганная кошка.

— У этой штуки есть кнопочная функция…!!

— …Прости.

Дочь великого герцога не смогла сдержать улыбку, глядя на меня, с совершенно промокшими волосами. Прищурив свои острые глаза, она даже издала тихий смешок.

— Вы находите это забавным, не так ли…

— Нет. Просто — ты так внезапно подпрыгнул… выглядел как лис, в которого попала водяная бомба…

Я отошел от неё подальше и встряхнул мокрыми волосами.

— Вон там есть полотенце.

— Оно для гостей. Я не могу его использовать.

Когда я быстро покачал головой, Эчина закусила губы, словно моя реакция только еще больше сделала меня похожим в её глазах на животное. И она изо всех сил старалась сохранять бесстрастное лицо.

— Просто высуши волосы. Я его выключу.

— Вы знаете, как его выключить?

Спросил я, зачесывая челку назад. Эчина указала на переключатель, который нажала ранее.

— Разве не нужно просто нажать на него снова?

— Нужно нажать на него и одновременно повернуть тот кривой кран за струей воды.

Эчина скрестила руки и молча уставилась на воду, льющуюся из душевой лейки. Как командующий рыцарей перед лицом заклятого врага —

— Тогда я должна преодолеть этот барьер.

— Всё в порядке, пожалуйста, отойдите на мгновение. Раз уж я и так промок, я сам справлюсь.

Я внутренне глубоко вздохнул и шагнул вперед. Но, неожиданно, Эчина покачала головой.

— Нет. Это я виновата, так что я сама должна с этим разобраться.

Она сбросила форменный жакет, наброшенный на плечи. Затем она свирепо уставилась на кран — словно столкнулась с Далтоном —

— ……!!

Она рванула прямо в поток воды и перекрыла кран. Прохладный ливень прекратился, оставив после себя лишь стук нескольких разрозненных капель. После этого Эчина вернулась, бодро отряхивая слегка влажную белую рубашку.

— Вот полотенце.

Я вежливо протянул ей полотенце; её черные волосы всё еще были мокрыми.

— Я ведь не гость.

— Вы не просто гость — вы моя госпожа.

Дочери великого герцога, казалось, не не понравился мой ответ, и она молча приняла полотенце. Затем, полуприкрыв глаза, она начала вытирать волосы со зрелым взором.

«Хотя, конечно, это, вероятно, последний раз в этой жизни».

Подумав так, я первым вышел из ванной. После этого я тихо расправил помятые простыни там, где сидела Эчина. Но моя рука, разглаживающая ткань, вскоре вынуждена была остановиться. Из коридора — где мы еще даже не принимали гостей — донесся спешный звук шагов.

— Босс, вы в одной из комнат……!!

— Сюда, Юрия.

Я открыл дверь и позвал. Миниатюрная женщина, быстрая, как белка, поспешила ко мне.

— Что происходит, Роджер?

Не только я — Эчина тоже вышла, небрежно вытирая волосы полотенцем. Увидев нас обоих, Юрия на мгновение замерла, широко раскрыв глаза от удивления.

— О… вы… вы оба вышли вместе.

— Да. Есть какая-то проблема? — спросили мы одновременно со спокойными, ничего не выражающими лицами.

При этом живые алые глаза Юрии начали метаться туда-сюда.

— Н-нет. Конечно, мужчина и женщина могут выйти вместе насквозь мокрыми… ахаха…

Она посмотрела на меня с еще более растерянным выражением, чем при нашей первой встрече. Словно я стал для неё еще большей загадкой.

— Так какова была срочная причина, по которой ты искала меня в лобби?

— Ах, ну, там гость, который специально просил встречи с вами.

Явно не обычный гость. В конце концов, Старый Лутон только начал свое развитие — не было причин приходить сюда, если это не было преднамеренным. Что могло означать только одно. Инвесторы, прибывшие с опозданием, чтобы попытаться соскрести остатки.

— Веди.

Я немедленно вернулся к достойному поведению времен моего пребывания в должности главного секретаря. Отряхнув пиджак, я шагнул вперед.

「……」

Эчина тихо наблюдала за внезапной переменой в моем поведении. Затем, снова надев форменный жакет, она последовала за мной.

――――――.

Спускаясь по винтовой лестнице, я сразу заметил группу дам, любующихся картинами в лобби. Широкополые элегантные шляпы и сумки из высококачественной кожи. Скромные на вид, но безошибочно узнаваемые платья от известных дизайнеров. Я мгновенно узнал в них благородных дам из соседнего города Эдем, известного своей страстью к знаниям.

— Добро пожаловать, дамы. Для меня большая честь принимать вас в отеле «Эриан».

С интеллектуальной улыбкой я подошел к ним. Тотчас же женщины, разошедшиеся по лобби, быстро собрались вокруг меня. Я перевел взгляд на самую высокую из них, от которой исходила наиболее властная аура.

— Значит, вы владелец этого заведения.

Под широкими полями шляпы были видны только её красные губы. Затем грациозным движением она приподняла поля, открыв лицо красивой женщины средних лет.

— Приятно познакомиться. Я Лорианг из Эдема.

Обычные дамы при приветствии часто протягивают руку для поцелуя в тыльную сторону ладони. Но она, в отличие от других, предложила мне рукопожатие.

— Я слышала, что отель «Эриан» открылся заново, и решила заглянуть.

Уже по одному этому было ясно, что она — деловая женщина, сделавшая себя сама. Более привыкшая к профессиональным приветствиям, чем к бальным любезностям.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, мадам. Я Юлиус Роджер.

Я снял белые перчатки, которые были на мне. Затем протянул обнаженную руку для почтительного рукопожатия.

— Если вы планируете остановиться, наш менеджер весьма компетентна и поможет вам. Но я полагаю, есть конкретная причина, по которой вы просили именно меня?

— Да. Судя по тому, насколько преобразился отель всего через день после открытия, вы, должно быть, очень привязаны к этому месту —

Зеленые глаза Лорианг ярко сияли, как изумруды.

— — поэтому я полагаю, вы сделали значительные инвестиции в Старый Лутон?

— Что ж, я владею отелем. Разве мне не выгодно, если весь район будет процветать? — ответил я со спокойной улыбкой на её прямой вопрос.

— Понимаю. Как раз сейчас мы тоже подумываем об инвестициях в Старый Лутон, но всё еще размышляем, какой сектор будет лучшим.

Естественно. Лучшие деловые места вокруг отеля уже были заняты дочерями великого герцога. Я взглянул на Эчину, которая тихо наблюдала за развитием ситуации с вершины винтовой лестницы. Затем я ответил хитрой улыбкой человека с душой старика.

— Ах, понимаю. В таком случае, позвольте спросить, не заинтересует ли вас инвестирование в наш отель?

Я не стал ходить вокруг да около — я спросил её четко и прямо. Как истинная деловая женщина, мадам Лорианг немедленно начала прощупывать почву.

— Ну, честно говоря, строить на купленной земле обычно выгоднее, чем инвестировать в уже построенные здания. Не так ли, дамы?

Когда предпринимательница средних лет пожала плечами, собравшиеся женщины согласно закивали. Вероятно, это были сторонницы, желавшие инвестировать вместе с ней, следуя её примеру.

— Совет мадам Лорианг еще никогда не подводил нас —

Другими словами, если бы я смог склонить на свою сторону эту одну женщину, остальные дамы из высшего общества последовали бы за ней со своими инвестициями. Я не мог позволить этой возможности ускользнуть.

— Ха-ха… Вы совершенно правы. Однако —

Я незаметно осмотрел сумку, висевшую у неё на плече. Структурированная сумка-тоут, застегивающаяся на пуговицу. Внутри был спрятан один свиток. На кончике, едва заметная, была слабая печать в форме арфы. Я знал, что означает эта печать. Это был сертификат о зачислении из Академии искусств Норда. У этих женщин сейчас были дети, которые только что поступили в престижную академию. Короче говоря, их главной причиной поиска прибыли было образование их детей.

— Строительство нового здания на пустой земле несет в себе значительный риск, и требуется много времени, чтобы увидеть отдачу.

— Но если вы инвестируете в уже созданную недвижимость, такую как наш отель, вы сможете получить прибыль гораздо быстрее.

Лорианг, верная своей деловой хватке, сразу уловила мою мысль. Она медленно кивнула, сигнализируя о своем согласии.

— Согласна.

Однако — это был весь ответ, который я получил.

— Но, раз уж близлежащие торговые районы уже приобретены, я полагаю, у вашей собственности и так предостаточно ранних инвесторов?

Женщина средних лет обратилась ко мне с прямым, существенным вопросом. Из-под тени своей шляпы она вперила в меня острый взгляд.

— Так что если мы придем как опоздавшие и инвестируем сюда…

Аристократка, которая вынесла все испытания, что могла предложить жизнь, и сама пробилась на вершину. Такие люди были от природы осторожны и крайне расчетливы. А это значило, что никакое половинчатое предложение не сдвинет её ни на дюйм.

— …интересно, на какую отдачу мы могли бы рассчитывать.

Но — предвосхищение потребностей таких взыскательных элит и было работой секретаря.

— Это отличный вопрос.

На её холодный, проницательный вопрос я ответил легкой улыбкой. Возможно, застигнутая врасплох моим спокойствием, Лорианг слегка нахмурила свои изысканные брови.

「……」

Эчина, всё еще наблюдавшая с лестницы, была не исключением. Она смотрела вниз с любопытством, гадая, как я воспользуюсь этой возможностью. В этот момент — со спокойными, не сияющими глазами, я заговорил со смелостью.

— Концертный зал на верхнем этаже отеля — этого должно хватить.

Именно то, что эта гостья сочтет лучшим предложением.

— Концертный зал…?

Мадам Лорианг подняла шляпу выше, словно только что услышала то, о чем никогда и не задумывалась. И затем уставилась на меня серьезным взглядом, пытаясь понять, действительно ли я это серьезно.

— Да. Видите ли, я глубоко интересуюсь музыкой.

Ей я ответил хитрой, почти озорной улыбкой. Только что поступивший студент престижной академии — только что родившийся художник. Какой бы богатой ни была семья, будет ли у их ребенка шанс сразу выйти на настоящую сцену? Конечно, нет. Искусство всегда было сферой, зарезервированной для высших эшелонов Империи. Чтобы втиснуться в это узкое пространство и встать на сцену, требовались бесконечные шаги и одобрения.

— Моя мечта — построить концертный зал на верхнем этаже отеля и наблюдать за ростом молодых талантов.

Пусть начинающие музыканты выступают в моем отеле. И когда эти поддерживаемые артисты однажды расскажут свои истории — что тогда произойдет? Старый Лутон естественным образом будет восприниматься как более изысканный, элегантный город.

— Не дадите ли вы мне шанс, мадам, разделить эту высокую цель с другими?

С привычным изяществом я приложил руку к левой стороне груди. И предпринимательнице средних лет, чьи губы приоткрылись от удивления, я предложил свои слова в достойном тоне.

「……」

При этом мадам Лорианг впервые сжала губы. Это выражение было настолько незнакомым, что даже инвесторы, пришедшие с ней, тяжело сглотнули. И они ждали — ждали ответа от опытного мастера инвестиций.

— Я хотела бы услышать больше о концертном зале.

Опытная предпринимательница средних лет наконец заговорила. В ответ я проводил инвесторов в лаунж-бар рядом с галереей.

— Давайте поговорим за чашкой чая внутри.

Следуя за мной, женщины гуськом вошли в лаунж-бар. Внутри Истины и Елены уже не было. Благодаря этому я теперь мог встретиться с инвесторами наедине в пустом баре.

— Действительно ли осуществим концертный зал, о котором вы упоминали ранее? — спросила она спокойным голосом, желая получить подтверждение немедленно.

Как и ожидалось от успешного предпринимателя, она была весьма осторожна.

— Конечно. Как видите, я глубоко интересуюсь искусством. И музыка не исключение.

Дом великого герцога Севера был хорошо известен своим покровительством музыкантам и концертным залам. Если бы я использовал это как рычаг, я мог бы заслужить еще большее доверие.

— Кроме того, в данный момент я являюсь кандидатом в секретари семьи Лутон. Я желаю внести значимый вклад в искусство в соответствии с их ценностями.

Причина, по которой я всё еще оставался при доме великого герцога. До тех пор, пока я не заработаю достаточно денег, я мог использовать великого герцога Севера в качестве массивного гаранта. С точки зрения инвесторов, если возникнет какая-либо проблема, они могли просто предъявить претензии дому великого герцога.

— Однако в данный момент в Старом Лутоне нет земли, подходящей для строительства концертного зала. Все коммерческие участки уже проданы.

Я грациозно протянул руку и указал на пришедших с ней женщин средних лет. С непринужденной улыбкой в глазах я спросил их:

— В таком случае, разве наш отель не станет единственной «сценой» в Старом Лутоне?

Если люди захотят послушать музыку в городе, у них не будет другого выбора, кроме как прийти в отель «Эриан». Не говоря уже о том, что здесь уже регулярно проводятся художественные выставки. В то время как все остальные вливали деньги во внешний вид своих отелей, строя их в последних модных стилях — я подчеркивал, что наш отель пропитан культурой и искусством. Это и была стратегия отеля «Эриан».

— И вправду… если это будет единственный концертный зал, посетители наверняка хлынут сюда.

— Это правда. В этом определенно есть что-то уникальное.

Инвесторы, пришедшие с мадам Лорианг, переглядывались и перешептывались между собой. Тем не менее, даже в этой ситуации опытная бизнесвумен не повела и бровью. В перчатках, отделанных кружевом, она молча сохраняла бдительность.

— Это солидная стратегия, президент Роджер.

Лорианг спокойно кивнула, давая понять, что поняла всё, что я сказал. Затем зелеными глазами, полными скрытой проницательности, она уставилась прямо на меня и сделала резкое замечание:

— Но есть одна проблема.

— Пожалуйста, говорите свободно, мадам.

Я тихо сделал глубокий внутренний вдох. Затем я прямо встретил выпад могущественного инвестора перед собой.

— Артистичный отель, представляющий Старый Лутон. На первый взгляд звучит очень убедительно.

Мадам Лорианг положила пальцы на стол и начала мягко ими двигать. Словно она играла на клавишах пианино.

— И всё же, вы действительно думаете, что люди, наслаждающиеся культурой высшего общества, приедут в Старый Лутон?

Её пальцы резко остановились. Она подняла указательный палец и направила его прямо мне в сердце.

— Все они поедут в Новый Лутон или другие города. Нет реальной причины приезжать в такое место. — Словно вызывая меня раскрыть свои истинные намерения. — Потому что прямо сейчас Старый Лутон наполнен только грубыми, пугающими рабочими мастерских.

Критика Лорианг была сосредоточена на имидже Старого Лутона. Когда люди думают о судах, они думают о Новом Лутоне. Когда они думают о частном образовании, они думают об Эдеме. У каждого города неизбежно есть определенный образ, связанный с ним. Но что представлял собой Старый Лутон сейчас? Город рабочих мастерских, куда внезапно нахлынули инвесторы. Ни больше ни меньше. Другими словами, не было реальной причины строить здесь концертный зал. Зная это, она давила на меня, заставляя раскрыть истинную мотивацию.

— Теперь, когда вы об этом упомянули, это правда. Ранее мимо проходило много рабочих.

— Было немного не по себе. Все они выглядели такими грубыми…

Даже благородные дамы согласно закивали.

«Мне нужно правильно ответить здесь».

Тот факт, что мадам Лорианг зашла так далеко, устроив этот отдельный разговор — означало, что это её последняя проверка перед принятием решения об инвестициях.

「……」

Я на мгновение повременил с ответом и глубоко вздохнул. Вдалеке я увидел Эчину, медленно приближающуюся к лаунж-бару. Я спокойно подал ей знак, что всё идет гладко. Затем я посмотрел на мадам Лорианг с серьезным выражением лица.

— Вы правы. Именно поэтому я хочу построить здесь концертный зал. — И тогда я раскрыл ей свое истинное намерение. — Я собираюсь сделать Старый Лутон местом, где сосуществуют искусство и промышленность.

Искусство и промышленность. Даже просто услышав эти слова вместе, Лорианг медленно моргнула от противоречивости образов. Однако — я не выказал ни капли колебания, смело выражая свое намерение. С тусклыми глазами человека, выжившего в безжалостном мире, в точности как она.

— Если проблема в атмосфере и имидже города, я это исправлю.

Я поднял один палец. Держа цифру один, я твердо заявил:

— Дайте мне всего один месяц, и я полностью изменю настроение Старого Лутона.

Всего тридцать дней. За этот короткий срок я изменю всю атмосферу города. Возможно, это звучало совершенно абсурдно — губы мадам Лорианг самопроизвольно приоткрылись. То же самое произошло и с другими инвесторами, сидевшими рядом. Вместо недоверия их первой реакцией на мою уверенность было беспокойство.

— Вы действительно верите, что это возможно? Предрассудки не ломаются так легко.

— Если не верите мне, вернитесь через месяц и убедитесь сами.

Я спокойно отряхнул влажный пиджак обеими руками. Затем, с волосами, всё еще мокрыми, пряди которых прилипли ко лбу, я произнес:

— До тех пор я также не буду подписывать никаких контрактов.

Она прямо отказалась от контракта первой. При такой уверенной позиции темные брови Лорианг наконец дернулись.

— Очень хорошо. Мы ничего не теряем со своей стороны.

Опытный, весомый инвестор поднялась со своего места. Остальные благородные дамы тоже начали двигаться, следуя её примеру.

— Если, когда я вернусь через месяц, атмосфера города изменится, тогда я подпишу контракт на месте.

— Понял. Надеюсь, вы будете этого ждать.

Я тоже поднялся и пожал ей руку на прощание. Затем я лично проводил их всех до самого лобби.

「……」

Когда инвесторы ушли, Эчина — теперь уже в форменном жакете — подошла и встала рядом со мной.

— Думаешь, это возможно?

Она наблюдала за тем, как благородные дамы принимают свои экипажи у персонала отеля, скрестив руки. С холодным, расчетливым взглядом, напоминающим великого герцога Севера, она задала вопрос:

— Предрассудки — это не то, что легко ломается.

Смогу ли я повернуть сердце этого опытного инвестора —

— Вы правы. Люди обычно судят только по внешности.

Как когда-то говорил мне отец. Люди не склонны интересоваться внутренними качествами человека. Только после того, как им пришлась по вкусу внешность, они начинают заботиться о внутреннем содержании.

— Так что если мы улучшим то, как вещи выглядят снаружи, разве это не решит проблему?

Я вытащил из внутреннего кармана записную книжку, заполненную от корки до корки идеями для Старого Лутона. Я вырвал одну страницу и зажал её в ладони. Затем, внимательно глядя на дочь великого герцога перед собой, я спросил:

— Тем не менее, могу ли я предложить вам кое-что?

Простой кандидат в секретари, осмелившийся предложить что-то дочери великого герцога — будь это кто-то другой, его бы отругали на месте. Но —

— Это важное предложение, которое принесет пользу и вам, Ваша Светлость.

Со своей обычной преждевременно зрелой, официальной улыбкой я выпрямился и проявил к ней должное уважение. К этому моменту она уже поняла, что мои способности были какими угодно, только не заурядными.

— Что это за предложение?

Эчина ответила холодно, всё еще со скрещенными руками, её лицо было нечитаемым. Даже если я казался ей достойным восхищения, она выглядела как человек, готовый пресечь любое превышение полномочий подчиненного.

— Я бы хотел, чтобы вы представили это «предложение» великому герцогу относительно благосостояния рабочих.

На её настороженный взгляд я поклонился под идеальным углом в девяносто градусов и вежливо протянул вырванную страницу обеими руками. При этом преувеличенном жесте бровь Эчины дернулась.

— Ты хочешь, чтобы я рассказала об этом отцу…?

Она посмотрела на меня так, словно я был загнанным зверем, молящим о пощаде в забавном маленьком представлении. Возможно, из любопытства, Эчина моргнула золотистыми глазами и посмотрела на бумагу.

「……」

Сначала выражение лица Эчины выражало явное недоверие, её не впечатлила моя гладкая манера речи. Но чем больше она читала…

— Ты действительно веришь, что это одно может изменить город?

Её выражение лица стало серьезным. Глазами, в которых сквозила зрелость человека, напоминающего второго по значимости на континенте.

— Да, Ваша Светлость. Всё, о чем я прошу, это чтобы вы утвердили бюджет.

Я ответил ей таким же холодным, ничего не выражающим взглядом. Совсем как в те времена, когда я работал за кулисами в должности главного секретаря, сплетая планы за спинами глав благородных домов.

— Тогда, начиная со следующей недели, торговый квартал леди Эчины будет переполнен покупателями.

Эчина пристально посмотрела в мой странно острый взгляд. Затем, верная своим инстинктам дочери правителя, она пробормотала одну фразу:

— Время от времени я вспоминаю, насколько ты странный.

Дочь великого герцога шагнула ближе ко мне. Так близко, что я почувствовал её слабое дыхание на кончике своего носа.

— Когда ты принимаешь гостей, ты хитер и ловок, как умный лис.

Её благородная рука ущипнула воротник моей влажной рубашки. Затем, словно проверяя состояние добычи, она слегка потянула его.

— Но иногда ты выглядишь слишком уж опытным. Как прямо сейчас.

Её бесстрастное лицо отражалось в моих иссиня-черных глазах.

— Совсем как Дебье, который служит моему отцу десятилетиями.

Я не предложил ни единого опровержения на её резкие слова. Я просто стоял на своем, сохраняя то же холодное, нечитаемое выражение лица.

— Ну, это больше не имеет значения.

Эчина вскоре отпустила воротник рубашки, который держала. Затем, повернувшись ко мне спиной, она бросила последнюю реплику:

— Каковы бы ни были твои намерения, мне нравятся талантливые люди.

Густой аромат инжира донесся от её колышущихся волос. Тот самый сладкий аромат, обожаемый королевами, проник в мой разум.

— Только не делай ничего, что могло бы подвергнуть семью опасности, Юлиус Роджер.

Заложив руки за спину, Эчина взглянула на меня через плечо. И улыбнулась — зрелой улыбкой, подобающей будущему командующему рыцарями.

— Если сделаешь, эта твоя хитрая улыбочка может исчезнуть навсегда.

Это было впервые. Впервые она оставила меня с такой леденящей улыбкой. Её лицо, так напоминающее покойную мадам Эриан, было по-настоящему прекрасным. Но леденящее замечание за её улыбкой — это было похоже на то, как если бы внутри роскошно сладкого инжира обнаружилась кишащая масса насекомых.

— Благодарю вас.

Эчина легко помахала листком бумаги, который я ей дал, одной рукой и направилась к дороге. При этом черный конь, ждавший на парковке отеля, поднял голову.

――――――.

Боевой конь, который бросался вперед от одного лишь взгляда хозяина. С привычной легкостью дочь великого герцога одним плавным движением приземлилась в седло. Персонал отеля выстроился в ряд, чтобы проводить её. Как представитель отеля, я вышел вперед них.

— Ты наконец-то начинаешь соответствовать образу.

Эчина коротко усмехнулась, глядя на меня, стоящего у входа в отель «Эриан». Затем она быстро вернулась к своему холодному, пустому выражению лица.

— Продолжай одеваться так же даже в доме великого герцога.

— Я сделаю всё, что в моих силах.

Я вежливо попрощался с дочерью великого герцога, когда она натянула поводья. А затем я молча наблюдал за удаляющейся фигурой северного рыцаря-женщины.

「……」

После того как она исчезла, взору открылся притихший пейзаж Старого Лутона. Старые каменные здания и пустые улицы. Хотя персонал усердно прибирался, присущую городу мрачность нельзя было стереть. Но даже так — я смотрел на Старый Лутон с едва заметной улыбкой. Потому что в моем воображении этот город уже стал более процветающим и ослепительным, чем любое другое место на Севере Империи.

«Это только начало».

Вскоре инвесторы начали прогуливаться по торговому кварталу, осматривая улицы. Рабочие из мастерской Лутона и студенты из окрестностей также направились в ресторан за предлагаемыми закусками. Пока я стоял один в тишине, из лобби вышла менеджер отеля Юрия.

— Юрия.

— Д-Да, сэр…!!

Возможно, почувствовав что-то леденящее в моем твердом тоне, она выглядела заметно напряженной. Ей — рыжеволосой и одетой в официальный костюм — я отдал тихий приказ:

— Свяжись со Шмидтом из мастерской Лутона.

В какой-то момент я достиг точки, когда мог по своей воле вызвать главного мастера-ремесленника Империи. И всё же это было только начало.

— Скажи ему, что я хотел бы его видеть.

Пройдет совсем немного времени, и многие великие силы Империи начнут двигаться по моей команде.

— Прошу прощения, что вызвал вас всех в редкий выходной.

Стол был плотно окружен партнерами. Стоя прямо посреди них, я одарил их расслабленной и благодарной улыбкой.

— Что происходит, Роджер? Ты решил устроить нам еще один корпоративный ужин сегодня?

Это был мастер-карлик Шмидт, который опустошал мои личные средства с пугающей скоростью. Он усмехнулся и дружески похлопал по плечам стоявших рядом с ним руководителей групп.

— Причина, по которой я пригласил вас сюда сегодня, заключается лишь в том, чтобы выслушать трудности, с которыми вы сталкиваетесь.

Заложив руки за спину, я медленно обошел их. Затем я поднял указательный палец и произнес:

— Пожалуйста, каждый из вас назовите мне только одну главную проблему, которую вы испытываете сейчас в своей повседневной жизни.

Быть внезапно вызванным и услышать просьбу поговорить о трудностях — и Шмидт, и пришедшие с ним молодые лидеры групп выглядели озадаченными.

— Если мы скажем вам, президент Роджер... вы это исправите? — с уверенностью спросил один особенно симпатичный светловолосый юноша.

Казалось, он пришел прямиком с работы: на нем был поношенный джемпер поверх белой майки. Весь в поту и пятнах черного масла, он выглядел как трудяга до мозга костей.

— Конечно. В конце концов, именно я привел вас всех сюда, в Старый Лутон.

Рабочие мастерской переглянулись, молча подталкивая друг друга заговорить первым. В конце концов заговорил тот самый красавец, задавший первый вопрос.

— Тогда я буду первым.

— Очень хорошо. Пожалуйста, назовите вместе с этим свое имя. — Я указал на него, приподняв уголок рта.

— Меня зовут Джейк. Я работаю в мастерской Лутона уже десять лет.

Рабочий мастерской поднялся со своего места. Затем он снял джемпер, повесил его на спинку стула и разоткровенничался.

— Я женился как раз в то время, когда начал работать в мастерской, и моему ребенку сейчас десять. Как раз подходящий возраст для школы.

По правде говоря, я уже знал эту информацию. Джек — сын этого красавца — в ближайшем будущем вырастет и станет довольно известным моделью. Именно поэтому я внимательно прислушивался к его жалобе.

— Я получаю хорошую зарплату от дома великого герцога, и льготы тоже неплохие. Так что в целом я вполне доволен своей работой.

— Тогда в чем проблема? — спросил я, протягивая прохладительный напиток этому человеку, предназначенному для плодотворной семейной жизни.

Джейк ответил слегка смущенным голосом:

— Ну… Дело в том… люди не могут понять, что мы работаем на великого герцога.

— ...?

На это довольно приземленное замечание Анна, прямолинейный юрист, склонила голову. Остальные сотрудники отеля выглядели не менее озадаченными. Джейк покачал головой и объяснил, что это, по его мнению, серьезная трудность.

— Честно говоря, это больнее, чем вы думаете. Я штатный сотрудник, но люди просто отмахиваются от меня, будто я пустое место...

Пришедшие с ним лидеры групп согласно закивали. Шмидт почесал свою пухлую щеку, как будто ему было всё равно.

— Больше всего выматывает то, что постоянно приходится объяснять, что я работаю на дом великого герцога, а у друзей моего сына в итоге возникают предубеждения на этот счет.

— Ну, это естественно. На кого бы мы ни работали, в конце концов мы — рабочие мастерской, — Шмидт коротко рассмеялся, как бы говоря, что подобные вещи не являются настоящими проблемами. — Неважно, как нас видят другие, пока мы гордимся тем, что делаем, и искренне относимся к своей работе, это единственное, что имеет значение.

Карлик оставил после себя слова, достойные истинного мастера. Но Джейк, человек семейный, всё еще выглядел обеспокоенным.

— И всё же… было бы приятно иметь какое-то чувство сопричастности. Каждый раз, когда мне нужно заполнять анкеты для частных репетиторов моего ребенка, у меня начинает болеть голова только от попыток объяснить, где я работаю.

Слушая непринужденную беседу этих двоих, я поднял ладонь. Затем я четко резюмировал ситуацию:

— Значит, вы хотите сказать, что хотели бы, чтобы люди признавали вашу принадлежность к дому великого герцога и относились к вам соответствующим образом, верно?

Джейк с энтузиазмом закивал. Другие лидеры групп также согласились с серьезными лицами.

— Да, именно так. Особенно когда мы выходим куда-то с детьми — мы просто хотим чувствовать себя отцами, которыми можно гордиться.

Главной надеждой простолюдинов всегда было социальное продвижение. Работа на престижную семью в какой-то степени удовлетворяла это желание, но если это не было заметно окружающим, оставалось чувство разочарования.

— Послушайте, Роджер, может, и компетентен, но как он может решить нечто подобное? Вам следует обратиться с этим напрямую к дому великого герцога.

— Но это как-то боязно…

На резкое замечание Шмидта лидеры групп немного съежились. Даже мужчины с суровыми лицами казались запуганными при одном лишь упоминании имени великого герцога Севера.

— Лорд Шмидт прав. Я всего лишь простой кандидат в секретари.

Я мягко улыбнулся, глядя на них. Но затем я сказал нечто совершенно неожиданное:

— Однако я считаю, что именно об этой проблеме я могу позаботиться сам.

При моем спокойном ответе все рабочие мастерской разом замолкли. Они на мгновение тупо уставились друг на друга, а затем Джейк, самый откровенный из всех, заговорил от их имени:

— Ч-что именно вы имеете в виду…?

Словно отвечая на вопрос, я подал знак Юрии. И наша способная менеджер, быстро сообразив, начала раздавать каждому из рабочих по листку бумаги.

— Это бланки для медицинского осмотра. Вы сможете заполнить их, когда будете проходить плановую проверку здоровья на этой неделе.

Шмидт взглянул на полученный листок. Там было указано записать свои параметры тела и детали размеров.

— Пожалуйста, соберите их у всех в мастерской и передайте мне. Я вручу вам «хороший подарок» взамен.

При слове «подарок» они без колебаний начали собирать стопки бумаг. Я немного отступил и с удовлетворением наблюдал за этой сценой. Как раз в этот момент коренастый карлик лорд Шмидт тихо подсел ко мне.

— Что это за подарок и почему ты держишь его в секрете?

В ответ на вопрос мастера я слегка отряхнул пыль со своего пиджака. Я посмотрел на свое отражение в далеком окне и ответил взглядом, острым, как у лиса:

— Это потому, что требуется определенная «процедура». Вы скоро всё узнаете.

— Вы, молодые, вечно любите напускать таинственность.

Шмидт усмехнулся и крепко похлопал меня по плечу. Огненная тяжесть его руки заставила мои губы непроизвольно разомкнуться.

— И всё же я больше не беспокоюсь.

Глубоко посаженные глаза карлика спокойно посмотрели на меня. Прежде чем я успел это осознать, улыбка исчезла с его лица, и теперь на нем отражалась гордость. Словно он хотел сказать, что теперь полностью мне доверяет.

「……」

Я молча посмотрел на его поношенную рубашку. Затем я осторожно смахнул пыль с его плеча и произнес с искренностью:

— Спасибо, что сказали это.

――――――

Так прошла неделя. К тому времени в СМИ начали широко распространяться необычные слухи о Старом Лутоне. Возможно, из-за этого улицы были забиты людьми уже с раннего утра субботы.

――――――

На парковке отеля остановился роскошный экипаж. Из него вышла красивая аристократка средних лет… и её дочь, Рочеллия.

— Мама, неужели это действительно то место, где я буду выступать…? — спросила юная блондинка, указывая на восьмиэтажный отель перед ними.

Мадам Лорианг в широкополой шляпе ответила:

— Это еще неясно.

Как и ожидалось, опытная деловая женщина не спешила с выводами. Вместо этого она нежно взяла дочь за руку и шагнула к улице перед отелем. Было 9 утра. Даже в выходные это было не то время, когда стоило ожидать больших толп.

「……」

И, как она и предсказывала, территория вокруг парковки была совершенно тихой. Кроме нескольких сотрудников отеля, открывавших двери, улица была абсолютно пустой.

— Значит, это всё же было пустое бахвальство. Я и не ожидала многого от человека, похожего на жиголо…

— От кого? — спросила дочь, взглянув на неё.

Но в этот момент —

— ..!!

Мать и дочь повернули за угол и столкнулись с мужчиной, идущим в противоположном направлении.

— Рочеллия…!!

— Я-я в порядке…

Белокурая девушка слегка задела плечом мужчину и отшатнулась к матери. Столкнувшийся с ними человек с беспокойством посмотрел на неё и серьезно спросил:

— Вы в порядке…?!

Под теплыми лучами солнца его крепкий силуэт, казалось, светился ореолом. Когда дочь аристократки посмотрела на эту фигуру —

— Мне искренне жаль. Я торопился на работу и не заметил вас…

Она увидела его широкие плечи, как море, и аккуратно зачесанные назад волосы, уложенные помадой. А затем —

«Оружейник Лутона»

— было жирным шрифтом начертано на спине его джемпера.

Это был Джейк. Он выглядел как лихой джентльмен, только что вернувшийся с матча по поло.

— Ах, всё в порядке. Я тоже не смотрела, куда иду…

Юная Рочеллия сразу поняла, что он принадлежит к дому великого герцога Севера. Джейк также вежливо ответил на этот жест извинением.

— О боже, вы из дома великого герцога?

— Да, верно. В настоящее время я работаю руководителем группы в ближайшей мастерской.

Когда элегантная аристократка узнала его, Джейк неловко улыбнулся. Он просто теребил свой недавно надетый джемпер.

— Ах… Мастерская Лутона! Униформа выглядит так стильно, что я приняла вас за члена элитного клуба.

— Ха-ха… Это еще не официальная форма. Просто образец. Мы её тестируем.

Джейк весело рассмеялся, и его красивое лицо озарилось. Затем он помахал мальчику, следовавшему за ним.

— Джек, поторапливайся! У тебя скоро репетитор!(П.П:Какое оригинальное имя)

— А что мне делать? В ресторане подали слишком много еды —!

Высокий мальчик, весь в отца, неторопливо шел следом. Затем, внезапно, его глаза загорелись, когда он взглянул на Рочеллию.

— Твой учитель ждет. Пойдем.

Джейк указал на первый этаж массивного здания на площади. Там мужчины в элегантных джемперах и нарядно одетые женщины входили внутрь вместе с детьми. В прошлом жены никогда бы не гуляли так со своими мужьями. Но по какой-то причине, с тех пор как появились эмблема черного льва великого герцога и знак оружейника…

「Когда ты сегодня освободишься?」

「Работаю только до полудня. Хочешь сходить на художественную выставку в отеле после того, как у детей закончатся занятия?」

…Они снова начали потихоньку выходить на улицы вместе. Наряженные так же, как в первые дни своего брака.

— Что это за место, куда идет столько молодых пар?

— А—! Это академия репетиторства. Студенты из элитных академий поблизости обучают там наших детей.

Значит, в Старом Лутоне теперь жили элитные студенты. И молодые пары часто посещали этот район. При этом красные губы мадам Лорианг слегка приоткрылись от удивления. Она внезапно вспомнила обещание, данное одному человеку на прошлой неделе. Однако —

— Значит, это и есть все те перемены, о которых он говорил.

Выражение лица опытной бизнесвумен быстро снова стало холодным. Для неё, пережившей бесчисленные трудности и деловое соперничество, всё это казалось не более чем мимолетным мгновением.

— Образ мыслей, подобающий мелкому оператору отеля.

Позволить студентам из окрестностей и детям рабочих получать частные уроки. И выдать униформу, чтобы улучшить имидж рабочих. На первый взгляд это было умно и рационально. Но для её глаз, натренированных годами острых инвестиционных инстинктов, это было похоже на попытку налить воду в треснувшую чашу. Сейчас атмосфера на улицах может казаться оживленной — но это не продлится долго. Импульс быстро угаснет.

— Пойдем обратно.

— А? А как же площадка для моего выступления…?

Рочеллия с замешательством посмотрела на мать. Мадам Лорианг просто молча смотрела на оживленную площадь и медленно закрыла глаза.

— Не думаю, что сейчас это возможно.

Затем настал день — отметка в один месяц, обещанный срок. Мадам Лорианг вернулась в Старый Лутон, чтобы уведомить владельца отеля «Эриан» о своем решении расторгнуть контракт.

— Сегодня они особенно опаздывают… Что-то случилось с лошадьми?

Тихо спросила Лорианг, сидя за задернутыми шторами; открытым оставалось только окно кучера. Слуга повернул голову и вежливо извинился.

— Прошу прощения, мадам. Тут небольшая пробка…

Пробка. В столице Норда такие заторы были обычным делом — ничего тревожного. Однако —

— Погоди… Ты хочешь сказать, что дороги в Старом Лутоне забиты?

Всего несколько недель назад дороги здесь были совершенно пустыми. А теперь здесь пробка? Почуяв неладное, аристократка с силой отдернула занавеску. В этот момент —

— ..!!

Зеленые глаза Лорианг остро блеснули, как у испуганной змеи. Её юная дочь тоже повернулась, чтобы посмотреть в окно.

— Что случилось, мама…?

В отличие от того, что было раньше, улицы теперь были забиты людьми.

— Что, черт возьми, происходит…?

И это не были обычные рабочие фабрик, которых она всегда видела в Старом Лутоне. Люди на улице были одеты в лучшие наряды — совсем как она и её дочь. Другими словами, люди, толпившиеся на улицах Старого Лутона, теперь все принадлежали к высшему классу.

「А-ах, прошу прощения! Начиная с этого места, пожалуйста, следуйте в объезд!」

С обочины раздался громкий голос. Услышав звук, Лорианг высунула голову из окна и посмотрела в сторону отеля.

— Юлиус Роджер…?

Вскоре она заметила рыцарей из дома великого герцога, контролировавших дорогу перед отелем. За спинами рыцарей были расставлены ряды стульев, где люди из индустрии моды — дизайнеры и байеры — ждали моделей. Присутствовали даже знаменитости из северного региона Империи. Над ними висел баннер:

«1-й Национальный конкурс дизайна униформы Лутона и Эриана».

— Конкурс дизайна…? Только не говорите мне, что он стал партнером дома великого герцога?!

Мадам Лорианг спрыгнула с экипажа, не веря своим глазам при виде масштабного модного показа, заполнившего весь Старый Лутон. Затем, приподняв поля своей широкой шляпы —

「Посетители конкурса дизайна, пожалуйста, проходите на заднюю парковку отеля!」

— она тупо уставилась на меня, стоящего посреди дороги и направляющего движение.

「Мадам, пожалуйста, припаркуйтесь здесь!」

Я посмотрел на неё, когда наши глаза встретились, и расслабленно улыбнулся. Грациозным жестом я пригласил её пройти и посмотреть шоу.

「Мероприятие вот-вот начнется!」

Одновременно с призывом я плавно отступил в сторону. И в этот момент — красная дорожка, скрытая за моей спиной, предстала взорам. Тотчас же бесчисленные дворяне Империи подняли головы.

「Это первый этап.」

Одна из самых известных красавиц Империи и старшая дочь дома великого герцога — Фрейя Лутон появилась в облегающих брюках, поверх которых на ней был джемпер оружейника Лутона.

「Это изделие было лично создано леди Фрейей, дочерью великого герцога, и она же выступает в роли модели.」

В наряде, созданном на пике художественного мира Империи, она уверенно шагала по сцене. С гордым взглядом, напоминающим великого герцога Севера, и чувственной походкой она захватила всеобщее внимание.

「Джемпер Лутона — издание Старого Лутона!!」

Лорианг быстро поняла, что это тот самый джемпер, который она видела несколько недель назад на Джейке, рабочем мастерской. Она думала, что это просто хорошо сшитая стильная вещь. Но теперь известные дизайнеры и знаменитости поднимались со своих мест, с энтузиазмом аплодируя при виде этого.

— Мама! В этом городе так много людей!! — восторженно закричала своей матери Рочеллия, последовавшая за ней.

— Д-да… их действительно много…

Аристократке ничего не оставалось, кроме как аплодировать вместе со всеми, оказавшись в этот момент среди элиты и поддавшись восторгу дочери.

「На этом первая часть мероприятия завершена. Мы любезно приглашаем наших уважаемых гостей насладиться закусками, приготовленными в лаунж-баре.」

Этими словами я завершил действие заклинания усиления голоса, наложенного магом великого герцога. Красная дорожка тянулась от самого входа в отель. Гости, сидевшие в рядах кресел по обе стороны, дружно поднялись. Затем, следуя указаниям персонала, все направились к лаунж-бару. Людей пришло так много, что десятки из них выплеснулись в лобби, потягивая коктейли. Возможно, дело было в том, что индустрия одежды тесно связана с искусством. Вид дизайнеров, заполнивших галерею отеля, производил сильное впечатление.

— Мистер Юлиус Роджер.

Как только я спустился после завершения мероприятия, издалека меня окликнул знакомый голос. Повернув голову, я заметил леди Лорианг.

— Ах, леди Лорианг. Какая неожиданность.

Всего несколько недель назад она высмеивала мои амбиции. Однако сегодня её взгляд почему-то стал необычайно скромным.

— Я облегчена. Не была уверена, что вы вспомните меня спустя всего месяц.

Она сняла шляпу и протянула мне руку для рукопожатия. Я посмотрел на этот жест спокойными, не сияющими глазами.

— Сегодня тот самый день, о котором я упоминала— день нашего обещания. Вот почему я пришла.

Впервые лицо Лорианг напряглось от волнения. Она ждала, как я отреагирую теперь, в этот момент. Подумать только, мне удалось втянуть в свою орбиту столько представителей высшего общества. Теперь она, казалось, сомневалась, представляет ли её присутствие всё еще хоть какую-то ценность для меня. Но —

— Ах, я ждал этого очень долго.

Я ответил ей теплой улыбкой. Затем я обхватил обе её ладони своими и искренне пожал их.

— Того дня, когда вы придете разыскать меня, мадам.

Возможно, из-за того, что я остался скромным даже после проведения такого грандиозного мероприятия — мадам Лорианг рассеянно моргнула, её глаза были чистыми и светящимися, как изумруды.

— Подумать только, вам удалось организовать конкурс дизайна одежды такого масштаба…

— Что ж, чтобы завоевать ваше расположение, я должен был проявить по крайней мере столько искренности.

Правда заключалась в том, что я вел себя так не просто из уважения к ней. Лорианг Артур, несомненно, была крупным магнатом, но она не принадлежала к высшей аристократии.

— В бизнесе доверие важнее всего.

Рядом со шлейфом длинного платья Лорианг я заметил светловолосую девочку. Я знал этого ребенка. Её звали Лорианг Рочеллия. Через десять лет она прославится как ведущая пианистка Норда. Матери знаменитостей редко бывают известны сами по себе, поэтому я не сразу узнал её. Но позже, исследуя перспективные таланты, чья ценность резко возросла, я наткнулся на её имя.

— Кстати, какие у вас отношения с домом великого герцога? Трудно поверить, что простой кандидат в секретари мог предложить нечто подобное.

Даже будучи захваченной атмосферой, мадам Лорианг всё же задала острый вопрос. Я ответил ей самой плутовской улыбкой, на которую был способен.

— Похоже, дом великого герцога смотрит на меня весьма благосклонно.

На это она слабо улыбнулась.

— Я слышала, вы входите в ближний круг леди Эчины. Должно быть, в этом причина, верно?

— Ну, вероятно, помогает и то, что основательница отеля «Эриан» по совместительству является моей матерью. Ха-ха—.

Лорианг наверняка провела тщательное расследование в отношении меня. Но как бы глубоко она ни копала, единственным преувеличенным слухом, который она могла найти, было то, что Эчина купила отель на мое имя, хотя я был всего лишь кандидатом в секретари. Из-за этого она, скорее всего, предположила, что именно Эчина стояла за организацией всего этого мероприятия.

«Именно поэтому я не хвастаюсь».

— Итак, приступим ли мы к подписанию контракта сразу после окончания вечеринки?

— Давайте так и сделаем. Я подожду до званого ужина.

При моем любезном поведении мадам Лорианг приподняла уголки губ в улыбке. Она отхлебнула коктейль, предложенный персоналом, с удовлетворенным выражением лица.

— Для меня истинная честь, что вы лично ждете меня.

Я приложил руку к левой стороне груди и отвесил почтительный поклон. На это Лорианг лишь мягко, благосклонно покачала головой.

— Я вижу, что вы не тот человек, который останется просто владельцем маленького отеля.

Доверенное лицо дочери великого герцога. Человек, способный организовать столь масштабное событие одним лишь шепотом ей на ухо. Теперь, когда она это поняла, казалось, Лорианг наконец решила, чью сторону занять. Прямо сейчас ковалась мощная финансовая связь.

«Одной крупной заботой меньше—».

Я повернул голову и слегка прикрыл лицо, сделав глоток вина. И когда я представил масштабный концертный зал и эксклюзивный контракт с будущей пианисткой для моего отеля, зловещая улыбка промелькнула на моем лице.

— Хаа…

Осушив половину бокала, я огляделся. Именно тогда я заметил красавца из нашей мастерской, Джейка, и его сына, Джека. Оба были одеты в строгие костюмы. Образцы униформы сидели на них так хорошо, что они, по-видимому, уже начали получать предложения о работе моделями.

— Как оно, Джейк? Напиток по вкусу?

— Ха-ха… Я даже не уверен, что мне место на таком мероприятии.

Я осторожно положил руку ему на плечо. Хотя он был как минимум на десять лет старше меня, Джейк начал обращаться ко мне уважительно, сам того не замечая.

— Конечно, вам здесь место. Вы сегодня здесь как официальная модель конкурса.

— И всё же… я бы хотел пока сосредоточиться на работе в мастерской… Всё это очень ошеломляет.

Чистосердечный молодой человек из мастерской, не знающий, как справиться с такой чрезмерной радостью. Я с удовлетворением посмотрел на него, еще больше сузив свои лисьи глаза.

— Понимаю, понимаю. Не торопитесь с решением насчет модельного бизнеса.

— Всё равно, огромное спасибо. Президент Роджер, вы мой спаситель!!

Я отмахнулся, смеясь над мыслью о том, что я какой-то спаситель. Затем я бросил взгляд вниз на его сына, Джека.

«Даже если отец откажется от работы моделью, сын в итоге исполнит эту мечту вместо него».

Золотистые волосы и голубые глаза. У него была типичная внешность имперского красавца, и прямо сейчас он пристально смотрел на леди Лорианг и Рочеллию.

— Два персиковых сока, пожалуйста.

Я подозвал сотрудника, несшего широкий поднос с коктейлями. Получив два стакана сладкого безалкогольного сока, я тихо протянул их нашему юному красавцу.

— Джек, пить хочешь? Вот, возьми сок.

— Спасибо, сэр… но почему вы даете мне два?

Мальчик с блестящими глазами с любопытством посмотрел на меня. С мягкой улыбкой я наклонился и прошептал:

— Поделись с другом.

— Спасибо, я с удовольствием выпью, президент.

Он вежливо поклонился. Я тепло посмотрел на него и сказал, что нет нужды в таком официозе.

— Президент, да—? Просто зови меня дядей. Ты ведь не против, Джейк?

— Ах, конечно…!! Джек, он хозяин сегодняшней вечеринки. Ты должен поблагодарить его как следует.

Словно дьявол, режиссирующий какой-то коварный маленький план. Джек на мгновение уставился на мою хитрую ухмылку, явно не зная, как реагировать, а затем взял два стакана. И как только он снова повернул голову — его глаза встретились с глазами Рочеллии, дочери нашего новейшего финансового покровителя.

— У меня руки заняты… не хочешь один?

Двое юных созданий переглянулись, глядя на два стакана, а затем естественным образом шагнули навстречу друг другу. Рочеллия приняла стакан из рук Джека и застенчиво произнесла:

— Конечно, я помогу тебе.

Встреча будущей модели и будущей пианистки. С одной стороны — отец, обязанный мне. С другой — мать, связанная со мной тесным контрактом.

«Ну что ж — похоже, маскоты для отеля уже определены, не так ли?»

Я расплылся в похотливой улыбке, любуясь толпой именитых гостей, заполнивших лобби. Это было похоже на созерцание прекрасной картины. Но — эта моя улыбка мгновенно исчезла. Северный рыцарь-женщина бесшумно подошла ко мне. Эчина Лутон стояла позади меня, с угрюмым выражением наблюдая за моей ухмылкой.

— С таким лицом любой подумает, что ты преступник, собирающийся взорвать этот отель, Роджер.

На её плече был стильный жакет с надписью «Оружейник Лутона». Она смотрела на меня снизу вверх с достоинством королевы в глазах.

— Стал бы я? В конце концов, это место — моя собственность, — ответил я светской, слишком уж елейной улыбкой.

Эчина мгновение холодно смотрела на меня, словно я был каким-то скользким старикашкой. Затем она скрестила руки и повернулась к шумному отелю.

— Как ты узнал? Что мой отец одобрит это мероприятие.

Хотя Эчина была его дочерью, великий герцог Севера был не из тех, кто легко разрешает события, требующие такого капитала. Но прослужив ему десять лет, я знал истину.

«Великий герцог на самом деле весьма любящий отец».

— Ну, не потому ли это, что леди Эчина в последнее время демонстрирует столь выдающиеся результаты?

Герцог Лутон был щедр — более чем кто-либо — к тем, кто приносил результаты. И этим впечатляющим человеком по чистой случайности оказалась его младшая дочь.

— Теперь её регулярно допускают на еженедельные собрания. Он, должно быть, поверил, что она способна справиться с мероприятием такого масштаба.

Будь я на его месте, я бы тоже был по уши влюблен.

— Это не единственная причина.

Тем не менее, Эчина не дрогнула под градом похвал. Хотя успех определенно был записан на её имя, она сохраняла холодное, ничего не выражающее лицо правителя.

— Отец также должен был понять, насколько сильно это событие поднимет ценность Старого Лутона.

— И так как вы были первой, кто проанализировал это и доложил, он, вероятно, воспринял это весьма благосклонно, не так ли, «леди дочь великого герцога» —?

Лис, прильнувший к зверю и сладко льстящий ему. Эчина, должно быть, почувствовала желание ущипнуть мою пухлую щеку — её пальцы слегка дернулись.

— Хаа… неважно. В любом случае, твоя догадка снова оказалась верной.

Она сняла жакет, наброшенный на плечи. Затем небрежно повязала его вокруг талии и пробормотала:

— Честно говоря, иногда мне кажется, что ты понимаешь моего отца лучше, чем я.

На это резкое замечание дочери великого герцога мои густые брови лишь слегка дернулись. Я посмотрел на неё по-доброму, как всегда смотрел на проницательную Эчину, и отвесил легкий поклон.

— Ваша похвала смиряет меня. Я буду стараться еще усерднее в будущем.

Глубокий поклон в 90 градусов, совершенный на виду у всех. Поскольку хозяин этого грандиозного события проявил такую учтивость, окружающие гости начали украдкой поглядывать на Эчину. Она издала слабый смешок, возможно, ошеломленная моим театральным представлением. Затем, приняв коктейль от проходящего мимо сотрудника отеля… она осторожно поставила бокал на мою пушистую макушку, словно используя её в качестве подноса.

— …?

Вздрогнув от этой небрежной шутки, я взглянул на неё снизу вверх. При этом Эчина отвернулась и отпила из бокала.

— Что именно это должно было означать…?

— Это было просто… ты вел себя слишком уж чересчур.

Допив напиток, дочь великого герцога передала бокал проходящему мимо официанту. А затем, после этой мимолетной встречи, она в одиночестве направилась к главному входу в отель.

— Вы уже уходите? Не останетесь на вторую часть мероприятия?

— Нет, спасибо. Я просто заглянула на минутку.

Я смотрел на её удаляющуюся фигуру. С каждым шагом меч Лутона, закрепленный на её талии, ловил свет. Его рукоять была отполирована тщательнее, чем обычно.

— Она пришла сюда перед тренировочным поединком.

Она явно не была одной из моделей модного показа. И всё же каждый раз, когда она шла по красной дорожке, её властное присутствие соперничало с присутствием любой знаменитости. От этой ауры, унаследованной от великого герцога Севера, ни дизайнеры, ни художники не могли отвести глаз. Затем, как только люди понимали, кто она такая, все поспешно склоняли головы.

«Эта семья действительно с рождения создана из другого теста».

Если бы я родился с такой внешностью, я был бы совершенно счастлив, просто будучи знаменитостью всю свою жизнь. Но амбициозная семья великого герцога, казалось, всегда хотела большего.

「……」

Думая об этом, я поднялся по винтовой лестнице. И, зажав винный бокал между пальцами, я тихо посмотрел вниз на свой отель. Всего месяц назад это было ветхое здание в городе-призраке. Теперь же оно было наполнено толпой имперских сановников. Стоя над ними, я прищурился и сделал маленький глоток вина.

«Фундамент заложен».

В тот день, когда отель «Эриан» гордо встанет в один ряд с лучшими роскошными отелями Империи — в тот день мир узнает имя Юлиус. И с этого момента всё начнется. Возвышение семьи Юлиус — силы, которую не сможет игнорировать даже могущественный дом великого герцога.

「――――――」

Это случилось на следующий же день. Экстренный заголовок занял первую полосу «Золотого утра», одной из трех крупнейших газет Империи.

「Великое возрождение отеля «Эриан».」

Под изображением огромного здания отеля десятки инвесторов стояли в одну линию. В центре мы с Лорианг стояли плечом к плечу, держась за черный бархат.

— Спасибо всем. С вашей поддержкой мы превратим «Эриан» в лучший отель Империи.

Вместе мы разрезали бархат ножницами. Затем, улыбаясь перед толпой журналистов, мы провели грандиозную церемонию разрезания ленточки.

「Семья Лорианг подписывает спонсорское соглашение на сумму 50 000 золотых. На верхнем этаже запланирован крупнейший крытый концертный зал.」

Чуть ниже заголовка была иллюстрация, на которой я с официальной улыбкой держу плакат. На карточке было написано:

「Фонд искусств Эриана.」

Фонд, созданный для поддержки бедных музыкантов и художников. В статье также упоминалось, что, впечатленная инициативой, императорская семья планирует нанести визит для официальной проверки. Возможно, из-за этого — финансовая колонка чуть ниже первой полосы также была посвящена Старому Лутону. Сообщалось, что стоимость города взлетела на невероятные «28 раз». Экземпляры газеты дождем рассыпались по всему Норду, крупнейшему северному городу Империи. И все те, кто подобрал газету… начали направляться в некогда забытый район развлечений — ныне возрожденный как новый город надежды:

「Старый Лутон.」

— Мансакс, тебе не кажется, что они изобразили меня слишком уж лощеным?

Я лениво помахал газетой в сторону своего делового партнера. Мужчина, сидевший рядом со мной в лаунж-баре, просто пожал плечами.

— О чем ты говоришь? Все иллюстраторы «Золотого утра» — выпускники Академии искусств, знаешь ли.

Белокурый наследник аристократа фыркнул, указывая на мое лицо.

— Парень, заявляющий о поддержке искусств, даже не может отличить хорошую работу?

— Ну же, разве немного льстивой ретуши — не самое малое, что они могли сделать ради таких хороших новостей?

Я покачал головой на его игривую подразнивание. Затем я обернулся, чтобы с нежностью посмотреть на гостей, суетящихся с раннего утра субботы.

— Ну, рад за тебя. Стоимость отеля действительно взлетела до небес, как ты и предсказывал.

Мансакс зевнул, помешивая кофе. Но вскоре ему пришлось перестать вращать чайной ложкой. Потому что выражение лица, которое, как он ожидал, должно было расплыться в широкой ухмылке… вместо этого было спокойным и серьезным.

— Нет, впереди еще одни ворота, которые нужно пройти.

— Ворота…?

На вопрос делового партнера я повернул голову к окну. Глядя на восходящее солнце, освещающее горизонт, я тихо произнес:

— Фестиваль Основания.

Приближающийся Фестиваль Основания — величайшее празднество Империи. В это время из столицы прибудет второй принц. Самый хитрый, умный человек на континенте — тиран, который без колебаний душит любую зарождающуюся угрозу императорской семье.

«Они наверняка сосредоточат свое внимание на переменах, происходящих в Старом Лутоне».

— Мне пора возвращаться в дом великого герцога.

Следующий день.

Вернувшись в дом великого герцога, я с раннего утра надел свой официальный костюм. Затем вместе с другими кандидатами в секретари я направился к залу совещаний особняка торжественным шагом.

— Все в сборе?

Перед величественной дверью стоял главный секретарь Дебье. Заложив руки за спину, он окинул нас острым взглядом.

— Сегодня вам впервые будет оказана честь присутствовать на еженедельном собрании.

«Мы присутствуем на еженедельном собрании…?»

У меня возникли сомнения при словах Дебьеа. Согласно правилам особняка, кандидатам в секретари не разрешалось входить в зал совещаний. Если только сам великий герцог не делал специального назначения, как в прошлый раз, это было практически невозможно. А это значило... Это собрание должно быть связано с официальным экзаменом на должность секретаря. Казалось, большинство остальных поняли то же самое. Они тяжело сглотнули и выпрямились, ожидая приказа главного секретаря.

— Как только войдете, сохраняйте торжественный вид, которому вас учили.

— Да, понятно!

Довольный нашим ответом, Дебье открыл деревянную дверь. В этот момент —

「……」

Я увидел длинный стол, и по обе стороны от него сидели члены семьи великого герцога. Спустя десять лет большинство их лиц стали мне знакомы. Но — прямо рядом с главным креслом сидел человек, которого я не видел очень давно.

「Эрик Лутон.」

Тридцатилетний мужчина с серебристыми волосами, элегантно разделенными на пробор. Его правильные черты лица и острый взгляд, так похожий на отцовский, производили впечатление. Однако в моих глазах он не выглядел ничем подобным. Он был тем, кто предал волю своего отца, переметнулся на сторону принца и превратил дом великого герцога в комнатную собачку Империи. Прежде всего, он был врагом, который однажды убьет меня.

— Дебье. Где отец, и что это за странные люди, которых ты привел?

— Это кандидаты в секретари. Его Светлость великий герцог не будет присутствовать на сегодняшнем собрании.

Дебье выстроил нас вдоль внешней стены, а затем в одиночку подошел к главному креслу.

— Вскоре он отправится в столицу для подготовки к Фестивалю Основания, поэтому сегодня он отсутствует.

— Жаль. Я даже не успел толком поприветствовать его после возвращения.

Его сын отправился в столицу только для того, чтобы вилять хвостом перед принцем — с чего бы великому герцогу хотеть его видеть? Я был уверен, что за этим расслабленным выражением лица сочились амбиции.

— Что ж, раз кажется, что все в сборе, я передам слова Его Светлости.

Ближе всего к главному креслу сидели Эрик и Фрейя. Рядом с ними сидели Эчина и Эдвард. Самый младший, Эд, отсутствовал, так как ему было всего пятнадцать. За исключением него, все обратили внимание на главного секретаря.

— Его Светлость упомянул, что Ее Величество вторая императрица будет сопровождать эту имперскую инспекцию.

Вторая императрица. Она была матерью второго принца, заметной фигурой, возглавлявшей мощную внешнюю фракцию.

— Похоже, она проявила интерес, услышав, что отель «Эриан» открылся вновь.

Взгляд Дебьеа обратился к Эчине. При этом дочь великого герцога небрежно заправила черные волосы за ухо и кивнула.

— Таким образом, он включил посещение Старого Лутона в официальный график.

Официальный график был информацией, которая доходила до всего высшего общества Империи. Другими словами, место под названием Старый Лутон теперь во всеуслышание объявлялось по всей Империи. Как я и ожидал, я не ошибся. Безжизненными глазами я умело сохранял пустое выражение лица.

— Его Светлость похвалил свою младшую дочь за привлечение столь колоссальной фигуры.

Похвала в официальной обстановке. При этих словах и старшие братья, и сестра обратили внимание на Эчину.

— Пожалуйста, передайте мою благодарность.

Эчина была не из тех, кто тушуется под их взглядами. Как член семьи Лутон, она также сохраняла собранное и достойное выражение лица.

— Поскольку Ее Величество императрица будет присутствовать на инспекции, Его Светлость также приказал добавить в график новое мероприятие.

При упоминании нового мероприятия Фрейя, курировавшая искусство, проявила интерес. Обычно, когда императорская семья участвовала в мероприятии, включались сценические выступления. Тем более что вторая императрица Екатерина была широко известна своей любовью к искусству и культуре.

— Какое именно мероприятие запросил отец?

На вопрос старшей дочери Дебье поправил монокль, который носил.

— Он запросил оркестр и музыкальное выступление. Он также упомянул, что кто-то калибра Беннета Толкина был бы идеален.

Беннет Толкин. При этом имени все дети великого герцога Севера помрачнели. Это объяснимо. Беннет был легендарным певцом, который уже ушел на покой и исчез из поля зрения общественности.

— Я слышал, он восстанавливает силы здесь, в Норде, своем родном городе. Мы действительно должны вернуть такого человека на сцену? — спросил второй сын Эдвард, поглаживая усы.

— Похоже, Его Светлость считает, что такой уровень искренности необходим для приема Ее Величества императрицы.

Главный секретарь ответил спокойным тоном, как будто это было естественным ходом вещей. При этом Эдвард причмокнул губами с не самым довольным выражением лица.

— Такого рода вещи больше подошли бы Фрейе…

— Я тоже ничего не знаю о сэре Беннете. Даже когда его приглашали, он всегда отказывался.

Сэр Беннет, по сообщениям, никогда не принимал приглашений от знати, какими бы престижными они ни были. Вернувшись в родной город, он полностью прекратил контакты с другими людьми.

— Если нам не удастся привести его, можем ли мы вместо него пригласить другого певца?

Хотя Эдвард не был силен в искусстве, он был довольно известной фигурой в светских кругах. Благодаря этому он был уверен, что при необходимости сможет заполучить певца всего на уровень ниже Беннета.

— Это должны решить Ее Величество императрица и Его Светлость.

Второй сын понимающе кивнул. Затем главный секретарь широко раскрыл глаза и продолжил говорить:

— Леди Эчине также приказано принять непосредственное участие. Когда будет завершен концертный зал, строящийся в отеле «Эриан»?

— Он будет готов до Фестиваля Основания. Мы даже мобилизовали магов.

Дочь великого герцога ответила спокойно, её золотистые глаза были неподвижны. При этом и старший сын Эрик, и старшая дочь Фрейя одновременно повернулись к младшей сестре.

— Ты справишься? Принимать Ее Величество императрицу на открытии должно быть трудно.

— Да, Эчина. Приглашение певца — задача не из легких.

Двое властных братьев и сестра смотрели на дочь великого герцога расслабленным взглядом человека, наблюдающего за молодым львенком. До сих пор она изучала только фехтование и командование в академии. Но —

— Всё в порядке. У меня есть на кого положиться.

Эчина одарила сестру и братьев нежной улыбкой.

— В этот раз я докажу всё как следует, так что беспокоиться не о чем.

Затем её взгляд обратился ко мне. Я ответил ей едва заметной улыбкой.

— Его Светлость обещал щедрую поддержку тому, кто добьется успеха, поэтому я надеюсь, что все отнесутся к этому серьезно.

Щедрая поддержка. Если великий герцог сказал это сам, значит, это было что-то, заслуживающее внимания.

— Какая именно поддержка, Дебье?

При этом даже Эрик, молчавший до сих пор, проявил интерес. Он спросил со спокойным, но острым взглядом, подобающим старшему сыну.

「……」

Дебье ответил не сразу. Он глубоко вздохнул, а затем продолжил очень торжественным голосом:

— Его Светлость сказал, что передаст свои акции в Фонде искусств Лутона.

При упоминании только фонда искусств Эрик тихо усмехнулся. Фрейя и Эдвард поступили так же. Особенно Фрейя — она уже владела 50% акций фонда, поэтому её лицо осталось бесстрастным. Она в любом случае унаследовала бы остальное, как только их отец уйдет на покой.

— Отец, право слово. Он всегда находит способ всё усложнить вместо того, чтобы просто передать.

К тому же, фонд искусств даже не был особо ценным активом. Из четырнадцати предприятий, принадлежащих великому герцогу Севера, он занимал 13-е место по размеру.

— Я понимаю, главный секретарь. Намерения отца достаточно ясны.

— Какое скупое обещание. Вот если бы это была доля в промышленном секторе, тогда другое дело.

Два брата коротко вздохнули. Они уже владели предприятиями, намного превосходящими фонд искусств. Но — мое выражение лица, когда я слушал, было совсем иным: я был заметно воодушевлен.

Он предлагает 50% акций фонда искусств? Это означало, что если я побью Фрейю в этом состязании, я получу право собственности на одно из предприятий семьи Лутон. И дело было не только в приобретении акций. Владение фондом искусств означало... Это означало, что я смогу использовать обширную сеть сил, связанных с домом великого герцога! Поступят бесчисленные запросы от тех, кто хочет посмотреть выступления или организовать их с участием артистов, связанных с фондом Лутона. И большинство из них, несомненно, будут представителями высшего сословия, которые председательствуют на крупных семейных мероприятиях.

Это испытание…! Герцог Лутон проверял, смогут ли его дети увидеть глубокий смысл за этим. Но для детей, которые были слишком заняты тем, чтобы удержать то, что у них уже есть, понять это намерение будет трудно. А это значило, что для Эчины и меня это был колоссальный шанс.

— Послание Его Светлости на этом закончено. Пожалуйста, возвращайтесь к своим обязанностям.

С заключительным объявлением Дебьеа атмосфера в зале совещаний разрядилась. Дети великого герцога начали расходиться по своим делам.

— Что ж, я пойду первым. Стоило мне вернуться, как отец отправляется в столицу, а.

Эрик, вставший первым, слабо рассмеялся, отряхивая костюм. Затем, проходя мимо младшей дочери великого герцога, он оставил ей замечание, полное скрытого смысла:

— Кстати, Эчина. Если подумать, в последнее время ты довольно часто посещаешь отель «Эриан»…

Между прядями серебристых волос его золотистые глаза блеснули опасным огоньком. Кандидаты в секретари, ставшие свидетелями этого вблизи, разом застыли. Поведение старшего сына в семье всегда было ужасающим.

— Только не говори мне, что в последнее время ты положила глаз на что-то еще, кроме рыцарей?

От сжигания окружающего леса только для того, чтобы поймать оленя, который нравился отцу, ради его одобрения, до тайной мести сокурснику по академии, который однажды победил его в поединке — он был тем, кто не остановится ни перед чем ради достижения своих целей.

「……」

Но — Эчина была зверем, в котором текла та же кровь.

— Тебе-то что?

Спокойный и решительный ответ. Большой зал в мгновение ока замер от яростного столкновения воль брата и сестры.

— Что, Эрик, ты уже чувствуешь угрозу с моей стороны?

Эчина медленно моргнула, её прекрасные глаза были непоколебимы. Положив изящные пальцы на грудь, она спросила тихим голосом:

— Что, в последнее время стало тревожно?

Младшая дочь великого герцога слегка поправила свой галстук. Затем, с той же снисходительной улыбкой, которой был известен их отец, она нанесла ответный удар брату.

「……」

Эрик мгновение молча смотрел сверху вниз на свою младшую сестру. Затем он внезапно громко рассмеялся и взъерошил ей макушку.

— Наша малышка в последнее время так полна уверенности, теперь, когда она развлекается с отелем, а?

Внезапный скачок стоимости недвижимости в Старом Лутоне уже был горячей темой в Норде. Казалось, сын эрцгерцога решил, что Эчина хвастается именно этим, и он с расслабленным видом покачал головой.

— Продолжай в том же духе. Может быть, когда я стану главой семьи, я назначу тебя менеджером отеля?

Эрик разрядил обстановку с невозмутимым видом старшего сына. Но Эчина была не той, кого так легко подавить.

— Главой семьи? Ты?

Младшая дочь, которая хорошо знала путь своего брата — и которой почти нечего было терять, будучи истинным рыцарем Севера —

— Ты действительно думаешь, что отец просто передаст всё тебе, увидев, как ты себя вел?

Эчина, зверь, только что достигший совершеннолетия, оскалила острые зубы. И с этими словами температура в зале совещаний упала еще ниже, чем прежде.

— Не обманывай себя. Ты сейчас в опасности.

「……」

Никто из брата и сестры не отступил ни на дюйм. То, что наконец положило конец их яростному противостоянию, был хозяин особняка — Дебье. Как главный секретарь, присматривавший за детьми с юных лет, он естественно вмешался, чтобы стать посредником, произнеся спокойные и собранные слова.

— Леди Эчина. Его Светлость великий герцог просил вас зайти к нему в кабинет.

— Отец звал меня?

Теперь она называла его отцом, а не Его Светлостью. В ответ Дебье заговорил тем же добрым голосом, которым пользовался в те дни, когда с теплотой присматривал за ней.

— Да. Он упомянул, что есть кое-что, о чем ему нужно поговорить с вами наедине.

После этого главный секретарь повернулся к Эрику и вежливо попросил его о понимании. Старший сын, уловив намерение Дебьеа, молча кивнул.

— Хорошо. Пойдем.

Эчина скрестила руки и сама пошла впереди. Остальные дети молча наблюдали за ней, их выражения лиц были холодными и нечитаемыми. Им не нравилось то, что отец вызвал её одну. Эчина, которая когда-то даже не имела места за этим столом, теперь проводила с ним частные встречи? Это пробудило в них растущее чувство тревоги.

«Хотя, благодаря этому, они совершенно забыли обо мне».

Я тихо рассмеялся в глубине души и глубоко вздохнул. Мне было приятно думать, что все верят, будто отель и окружающий деловой квартал — моя собственность — просто числятся на имя Эчины. Но в этот момент —

— Юлиус Роджер.

Эчина назвала мое имя спокойным и уверенным голосом.

— Да, моя леди.

Я быстро взял себя в руки и шагнул вперед. Затем, бросив взгляд в мою сторону, она добавила:

— Отец сказал, что ты должен пойти со мной.

Словно она затягивала меня в свое логово. В это мгновение — не только мои коллеги, кандидаты в секретари, но и дети великого герцога разом обратили свои взоры на меня. Особенно тот, кто в моей прошлой жизни приказал убить меня — будущий глава семьи Эрик Лутон.

「……」

Под их пронзительными взглядами я на мгновение медленно закрыл глаза. Затем, с теми же тусклыми, безжизненными глазами, которые были у меня в бытность главным секретарем, я ответил со смирением:

— Да, понятно.

— Дебье, ты не знаешь, почему отец вызвал нас?

Каждый раз, когда дочь великого герцога шла по коридору, её длинные, шелковистые волосы слегка развевались. С каждым шагом сладкий аромат инжира щекотал кончик моего носа.

— Не уверен. Мне было велено только привести вас.

Дебье отвечал с серьезным выражением лица, подобно ястребу, настороженно следящему за окружением. Судя по его осторожному тону, дело было весьма важным.

— Узнаете, как только войдете.

Главный секретарь вскоре остановился перед кабинетом и открыл тяжелую дверь. В тот же миг оттуда вырвался густой аромат ценных пород дерева и донесся тихий шелест переворачиваемых страниц.

— Мое почтение Вашей Светлости.

Эчина вежливо поприветствовала его издалека. Торжественный голос ответил со стороны ростового зеркала.

「Входи, Эчина.」

Великий герцог Севера хладнокровно зачесал назад свои седые волосы. Он стоял перед зеркалом, проверяя, как сидит его безупречно сшитый костюм.

「Присаживайся на диван.」

— Да, Ваша Светлость.

Эчина села на роскошный кожаный диван, а я тихо встал позади неё. Тем временем великий герцог спокойно поправлял галстук.

「Ты знаешь, почему я вызвал тебя сегодня?」

Ни один слуга не помогал ему одеваться. Одно это выдавало в нем человека определенного склада — того, кто не доверяет никому, полагаясь исключительно на собственные убеждения и способности.

— Полагаю, это потому, что я впервые вхожу в семейный бизнес, и вы хотели дать мне несколько советов.

Эчина ответила отцу честно и точно. Великий герцог, видимо, не оставшись недовольным ответом, спокойно кивнул.

「Весьма точная догадка.」

Затем он перевел взгляд на меня и спросил снова. Его яростные глаза пытались распознать, был ли я добычей или полезным подчиненным.

「А ты? Что думаешь ты?」

Наконец, причина, по которой меня привели сюда, должна была раскрыться. До сих пор Эчина никогда не конкурировала со своими братьями и сестрой в семейных делах. К тому же, она скоро отправлялась в столицу на Фестиваль Основания. Это было испытание, призванное проверить, смогу ли я должным образом поддерживать Эчину в её отсутствие.

「Скажи мне и ты, почему я вызвал вас.」

Закончив поправлять наряд, великий герцог положил руку на диван. Затем, подобно льву, оценивающему добычу, он уставился прямо мне в лицо.

— Что ж…

Половина ответа уже была озвучена Эчиной. Но великий герцог был не тем человеком, которого удовлетворило бы только это.

«Значит, я должен дать идеальный ответ на высший балл».

— Я считаю, вы вызвали меня, чтобы оценить, способен ли я давать здравые советы, находясь рядом с дочерью великого герцога.

Великий герцог никак не отреагировал на мой ответ. Он лишь коротко выдохнул, как бы подтверждая правоту моих слов.

「Понятно. Похоже, моя дочь оказывает тебе немалое доверие.」

До сих пор Эчина никогда не проявляла интереса ни к одному кандидату. Возможно, из-за этой неожиданности великий герцог начал оценивать меня еще пристальнее.

「Итак, я хотел бы задать тебе несколько вопросов.」

Великий герцог убрал руку с дивана и скрестил руки на груди. Под тканью его рубашки проступили мощные мышцы предплечий.

— Я отвечу на всё честно.

Я смиренно склонил голову, выказывая должное почтение. Тогда золотистыми глазами, которые, казалось, пронзали всё сущее, великий герцог спросил меня:

「У нынешнего старого императора три сына.」

Императору Империи, Райбану, в этом году исполнилось семьдесят. И всем его сыновьям было за тридцать.

「И все же этот хитрый старик до сих пор не назвал наследника.」

Великий герцог прищелкнул языком, явно недовольный поведением императора. Это было понятно. Как второй по могуществу человек в Империи, он должен был выбрать одного из них и встать на его сторону. Прежде чем император умрет, он должен был выбрать фракцию, если хотел сохранить власть в качестве одного из ближайших соратников монарха.

「Кого из троих, по-твоему, нам следует поддержать?」

Великий герцог спрашивал меня, на ком должно быть сосредоточено будущее семьи. И он спрашивал это у меня — всего лишь кандидата в секретари. Конечно, не потому, что считал меня кем-то особенным.

«Он, вероятно, просто пытается проверить, способен ли я мыслить масштабно. Есть ли у меня чутье».

「……」

Дебье, ожидавший у двери кабинета, наблюдал за мной холодным аналитическим взглядом. Эчина, сидя на диване, тоже молча ждала моего ответа. В этой гнетущей тишине я должен был выдать лучший из возможных ответов.

「Говори свободно. Это не идеологическая проверка.」

Великий герцог безразлично посмотрел на меня, пока я на мгновение хранил молчание. Затем, заложив руки за спину, он холодно уставился в окно на город. Но вскоре ему пришлось снова перевести взгляд на меня. Даже Дебье и Эчина теперь смотрели на меня с любопытством. Потому что ответ, который я дал после мимолетной тишины, был...

— Будет ли дозволено упомянуть кого-то, кроме трех сыновей?

Потому что это было совершенно неожиданно.

「Кого-то другого…?」

Великий герцог нахмурился в своей обычной напряженной манере.

— Да. Будь я на вашем месте, я бы выдал каждому из трех сыновей лишь немного карманных денег.

Великий герцог, казалось, был заинтригован моим ответом, тень улыбки тронула уголок его рта. Он слегка наклонился вперед, положив обе руки на диван, и спросил снова.

「Тогда кому бы ты отправил самую крупную сумму?」

— Императрице Маргарите.

Не кому-то из трех сыновей — а их матери. Однако великий герцог немедленно уловил смысл моих слов и удовлетворенно выдохнул.

「Объясни свои доводы.」

— Да. В настоящее время все три принца создали силы примерно равной мощи.

Я поднял указательный палец, объясняя причину. Глазами черными как смоль, которые так напоминали глаза Дебьеа.

— Все они наращивают военную мощь в ожидании возможности того, что император может внезапно скончаться и спровоцировать конфликт за престолонаследие.

Я повернул голову, чтобы посмотреть на портрет королевской семьи, висящий на одной из стен кабинета. На нем были изображены не только три сына, но и многочисленные родственники. Все они занимали ключевые посты в Империи — военное командование, администрация и судебная власть.

— Однако то, что военная сила собрана, еще не означает, что её можно использовать по своему усмотрению.

Я одарил его той официальной улыбкой, которую привык носить в бытность главным секретарем. В то время как внутри меня бурлили коварные, застарелые амбиции.

— Чтобы собранная военная сила пришла в движение, она должна получить согласие фракций, которые вместе планировали операцию.

Империя — это не захолустное королевство, где один принц, обнаживший меч, может перевернуть весь режим. Чтобы занять трон, нужны оправдание, лидерство и серия стратегических военных процедур.

— Вот тогда поддержка императрицы и её союзников станет критически важной.

「То есть ты хочешь сказать — независимо от того, какой сын победит, целью должна быть сила, которая его контролирует.」

Великий герцог Севера, Лутон, согласно и легко постучал пальцами по дивану. Движение напоминало изящное нажатие клавиши пианино.

— Именно так. В конце концов, сыновья императора — корыстные люди, движимые амбициями.

Я сцепил руки за спиной и бросил острый взгляд на принцев на портрете. Словно я сам когда-то манипулировал ими.

— Сколько бы мы их ни поддерживали, очевидно, что они не проявят никакой истинной благодарности. Не лучше ли инвестировать в тех, кто оценит это по-настоящему?

Большинство королевских родственников наблюдали за тем, как принцы росли с малых лет. Ни за что на свете новоиспеченный, гораздо более молодой император не сможет свергнуть столь тесно сплоченный властный блок.

— Я также слышал, что Ее Величество императрица Маргарита обладает искренним характером и никогда не забывает об оказанной услуге.

「…….」

Выслушав мой окончательный ответ, великий герцог на мгновение замолчал. Он был явно заинтригован, но пока не мог определить, был ли это правильный ответ. В этой тишине Эчина и Дебье безмолвно ждали реакции великого герцога.

«Он, вероятно, просчитывает варианты в уме».

Высчитывает, что произойдет, если он действительно решит поддержать императрицу. Сможет ли дом великого герцога сохраниться в неприкосновенности после смерти императора. Поскольку у самого герцога Лутона тоже было три сына, он, вероятно, никогда не рассматривал другие варианты. Расширение кругозора своего господина — это тоже часть обязанностей советника. Одна из истинных задач секретаря.

— Более того, Ее Величество императрица только недавно перешагнула сорокалетний рубеж.

Я мягко улыбнулся. Даже маленькая родинка в форме слезы под моим глазом сощурилась вместе с ней.

— Я считаю, что шансов на то, что она потерпит крах — физический или политический — в ближайшие десятилетия крайне мало.

Великий герцог Севера, наконец, казалось, остался доволен моим ответом и застегнул пуговицу на пиджаке. Затем, взяв портфель, поданный ему главным секретарем, он произнес:

「Очень хорошо. Понятно.」

Истинный магнат, который никогда не доверял важные документы подчиненным, нося их сам. Он посмотрел на меня со спокойным лицом, выражавшим теперь решимость.

「Раз ты понимаешь важность императрицы, я верю, что ты будешь знать, как принять её должным образом, когда она нанесет визит в будущем.」

Человек, не принадлежащий ни к королевской крови, ни к числу родственников престола — и все же заслуживший титул «Ваша Светлость». Великий герцог Севера, Бейлис Лутон.

「Я с нетерпением жду твоей работы, Юлиус Роджер.」

Из его уст прозвучали слова признания.

— Я сделаю всё возможное, Ваша Светлость.

Я почтительно поклонился великому герцогу в знак благодарности. Затем Лутон вернул себе обычное холодное выражение лица и вышел из кабинета.

「Всё готово?」

— Да, Ваша Светлость. Эскорт ждет внизу.

Когда Дебье открыл дверь, Лутон небрежно поправил воротник пиджака и начал готовиться к отъезду. При этом дочь великого герцога тоже поднялась с дивана.

「Эчина.」

Перед уходом великий герцог позвал свою младшую дочь. Она ответила со смиренным выражением лица.

— Да, Ваша Светлость.

「У тебя неплохое чутье.」

Короткий, решительный комплимент. Оставив только это, великий герцог в одиночестве спокойно зашагал по коридору.

「Я жду хороших новостей, пока буду в отъезде.」

Эчина на мгновение выглядела ошеломленной редким проявлением нежности отца. Хотя его лицо оставалось холодным, как и всегда, в его словах была странная теплота.

— Да, отец.

Эчина мягко ответила великому герцогу, когда он уходил. Затем она слегка повернула голову, и уголок её губ приподнялся в легкой улыбке.

「……」

Я молча наблюдал за ней. В своей прошлой жизни она никогда не считала отца семьей. Но в этой, похоже, их отношения медленно улучшались — на что было приятно смотреть.

«И все же, слишком рано расслабляться».

Расположение великого герцога не проистекало из семейной любви. Доброта, которую он проявлял сейчас, была лишь авансом, припасенным для способного ребенка. Если Эчине не удастся ярко проявить себя во время предстоящего имперского визита…

«Велик шанс, что он тут же вернется к пренебрежительному отношению к ней».

Вот почему я должен был гарантировать, что она, мой знаменосец, тоже добьется успеха. В конце концов, в этой жизни я выбрал партнером Эчину, а не Эрика. С этой мыслью я вышел в коридор. И из окна я тихо наблюдал, как великий герцог Лутон покидает территорию особняка через главные ворота.

「Мы направляемся прямиком в столицу. Капитан эскорта.」

— Да, Ваша Светлость! Я доставлю вас в целости в Императорский дворец!!

Мастер меча, охранявший дом великого герцога, глубоко поклонился, отвечая на приказ. После этого Лутон уже собирался ступить на подножку своей роскошной кареты, когда —

— Отец, я хотел поприветствовать вас перед отъездом.

Великий герцог повернул голову к Эрику, своему старшему сыну, который вышел вслед за ним вместе с Тобангом.

「Так ты вернулся.」

Взгляд, который он бросил на сына, был настолько холодным, что трудно было поверить, что он направлен на члена семьи. Верный своему стилю, великий герцог не проявлял снисхождения даже к старшему, если не одобрял его поведение.

— Да, отец. Я съездил и понаблюдал за общей атмосферой и господствующими течениями внутри Императорского дворца.

Эрик почтительно поднял левую руку и отвесил официальный поклон. Великий герцог бросил на него короткий взгляд и задал тот же вопрос, что и мне.

「Итак, исходя из того, что ты видел, кого из трех сыновей нам следует поддержать?」

При этом Эрик приподнял уголок рта в уверенной улыбке. Он ответил спокойным, зрелым голосом — как человек, готовый унаследовать дом.

— Я считаю, что второй принц — лучший вариант.

「Твои доводы.」

Эрик посмотрел на отца, стоявшего на подножке, и смело ответил:

— Второй принц в настоящее время командует самым большим числом личных войск внутри Императорского дворца. Кроме того, дом западного великого герцога уже пытался встретиться с ним.

Дом западного великого герцога был дальней ветвью королевской семьи и одним из самых близких к трону среди всех домов великих герцогов. С точки зрения грубой силы они могли уступать дому северного великого герцога, но их понимание политических течений, вероятно, было острее.

— Кроме того, я уже довольно долгое время поддерживаю близкие отношения со вторым принцем. Я верю, что наш дом будет пользоваться высочайшим уважением, если он займет трон.

Это был вполне обоснованный ответ. Выбрать одного из трех и полностью посвятить себя этой стороне, установив четкое направление. Однако —

「А если второй принц не станет императором, что тогда?」

Этот сценарий имел смысл только в том случае, если бы второй принц действительно захватил имперскую власть. При том, что все три принца обладали схожим уровнем влияния, ставить всё на тридцатипроцентный шанс было опасно.

「Ты не просто инвестор — тебе суждено стать главой этого дома. Если ты собираешься бросить всё на одну чашу весов, разве у тебя не должно быть обоснования и запасных планов на этот случай?」

Как и ожидалось, великий герцог думал так же, как и я. Он стоял, скрестив руки на груди, допрашивая Эрика — проверяя, действительно ли у старшего сына есть чувство ответственности, чтобы унаследовать титул главы семьи.

— Что ж… поскольку он уже располагает наибольшими личными силами и имеет самую сильную поддержку, если мы тоже объявим о своей поддержке, разве это не склонит чашу весов в пользу одного из трех сыновей…?

В его утверждении была определенная логика. Но —

「Это он посетил Императорский дворец, но ясно видеть способен другой.」

«Как и ожидалось, расплывчатые догадки вроде этой не сработают с великим герцогом».

После своего резкого ответа великий герцог вошел в карету, даже не оглянувшись. Главный секретарь последовал за ним и закрыл за ним дверь.

「Подумать только, тридцатилетний обладает меньшей проницательностью, чем тот, кому едва исполнилось двадцать…」

Глаз Эрика слегка дернулся от холодного пренебрежения великого герцога. Но он заставил себя сохранить самообладание и склонил голову, когда отец уезжал.

— Отправляемся.

――――――

Когда Дебье подал сигнал, рыцари, сопровождавшие карету, начали движение. Сидя на вороных конях, рыцари ехали с суровыми лицами, окружая карету великого герцога строем.

「……」

И вот, у входа в особняк остались только старший сын, Дебье и кандидат Тобанг. Тогда Эрик поднял голову, его взгляд мгновенно стал острым и смертоносным.

— Дебье.

— Да, молодой господин.

Его золотистые глаза холодно блестели под серебристыми волосами.

— Похоже, Эчине в последнее время удалось монополизировать расположение отца?

Великий герцог сказал, что тот менее проницателен, чем кто-то, кому едва исполнилось двадцать. По этой одной фразе Эрик немедленно сделал вывод, что речь шла о двадцатиоднолетней Эчине.

— Пока вы были в Императорском дворце, она начала посещать еженедельные стратегические собрания, молодой господин.

Выражение лица Эрика застыло при известии о переменах в младшей сестре, которая когда-то имела меньше всего влияния в герцогском доме.

— Какие именно перемены произошли, пока меня не было?

Он резко повернул голову, чтобы взглянуть на кабинет. В ответ я элегантно задернул занавеску, закрывая ему обзор. Подобно тому, как он скрывал свою враждебность до сих пор — я тоже встретил его взгляд холодными, безжизненными глазами, которые когда-то носил в бытность главным секретарем.

«Истинные перемены только начинаются».

И катализатором этих перемен станет предстоящий имперский визит императрицы.

После того как великий герцог Севера отбыл в столицу, его дети также разъехались по своим постам. В результате в особняке остались только кандидаты в секретари и Дебье. Он привел нас в зал для совещаний персонала на первом этаже.

— Раз все в сборе, я представлю второе испытание.

Пятеро кандидатов сидели за длинным столом. Заложив руки за спину, главный секретарь произнес с торжественным выражением лица:

— Через месяц Ее Величество императрица и второй принц посетят Норд.

Визит самых высокопоставленных лиц Империи. При этих словах все кандидаты мгновенно и благоговейно выпрямились.

— До тех пор каждый из вас будет исполнять обязанности личного секретаря одного из детей великого герцога и помогать им в работе.

Дебье небрежно поднял руку и щелкнул пальцами. В зал вошел рыцарь дома великого герцога, неся элегантную шкатулку.

— Сейчас я назову имя того, кому каждый из вас будет служить.

Когда главный секретарь открыл шкатулку, показался значок в форме черного льва с золотой лентой. Инсигния дома великого герцога — вещь, которую могли получить только официальные секретари. Вид ослепительного значка заставил остальных тяжело сглотнуть от зависти.

— Тобанг будет помогать эрцгерцогу Эрику, Лукун будет служить Фрейе, Виндзор позаботится об Эдварде, а Брук поможет Эдгару.

Каждый из них получил значок вместе с именем назначенного им господина. И вот, наконец, настал момент, когда один из них протянули мне.

— Наконец, Роджер будет отвечать за леди Эчину.

Я посмотрел на Дебье пустыми глазами. Этот значок не просто признавал нас членами дома великого герцога. Он нес в себе четкий подтекст: если что-то пойдет не так, мы будем нести ответственность так, словно являемся официальными секретарями.

«Другими словами, это своего рода предупреждение — выложиться на полную в рамках своих возможностей».

— Первое мероприятие в вашем графике — визит Ее Величества императрицы в город.

Дебье положил составленный им документ с расписанием. Лукун, сидевший ближе всех к нему, тихо передал документ дальше.

— Всякий раз, когда Ее Величество отправляется с инспекцией, она всегда знакомится с местной культурой и искусством, чтобы прочувствовать атмосферу улиц.

Элитные кандидаты, получив документ, тут же принялись просчитывать в уме: какую сцену и каких музыкантов им следует подготовить, чтобы удовлетворить императрицу.

— Дети будут заняты своими обязанностями, так что вам придется готовить всё от начала до конца.

Дебье твердо уперся рукой в стол, продолжая:

— Идеально. Самостоятельно.

Орел выталкивает птенца из гнезда. Главный секретарь дал нам инструкции именно в такой манере.

— Что ж, приступайте.

「Да, понятно!!」

Кандидаты выкрикнули в унисон. После этого дверь зала совещаний распахнулась, и все начали торопливо покидать свои места.

— Юлиус Роджер.

Как раз когда я собирался выйти последним, хозяин дома великого герцога предостерег меня суровым взглядом.

— Ее Величество желает только самого лучшего.

Словно говоря: раз уж я привлек внимание герцога, от меня ожидают самого впечатляющего результата в мире.

— Полагаю, ты понимаешь, что это значит.

Я посмотрел на Дебьеа и ответил тем же выражением лица, давая понять, что осознаю серьезность ситуации. Это был тот самый безжизненный взгляд, понятный только главным секретарям.

— Я буду иметь это в виду.

Я крепко сжал в руке инсигнию с черным львом. Так крепко, что пальцы впились в черный кристалл, и начала проступать кровь.

「――――――,」

Прибыв в общежитие, я застал своих коллег в суматохе. Некоторые уже паковали портфели и собирались домой. Все они планировали по максимуму использовать свои личные связи, чтобы преуспеть в этой миссии. И действительно, из-за горизонта начали приближаться многочисленные кареты. Процессия была настолько величественной, что её можно было принять за эскорт, приехавший за самим великим герцогом. Три кареты остановились перед зданием общежития. На каждой был стяг с изображением щита, а карета в окружении охраны выглядела особенно роскошной.

— Виндзор, садись скорее.

Знатная дама с каштановыми волосами, точь-в-точь как у Виндзора, сама открыла дверь и жестом позвала его. Даже кучер спешился, чтобы донести портфель Виндзора.

— Да, мама…!!

Ступая в карету, Виндзор мельком оглянулся на меня, стоявшего у дороги. Затем с едва заметной ухмылкой он вошел внутрь.

「……」

Пока его багаж грузили в багажник, Брук также поднялся в приехавшую за ним карету. Его семья была довольно известна на Севере, поэтому его сопровождал не один, а два рыцаря эскорта.

— Молодой господин, глава семьи ждет вас.

— Едем.

Видя их в сопровождении рыцарей, они действительно выглядели как молодые аристократы. Наблюдение за такими людьми в роли секретарей показывало, насколько могущественным на самом деле был дом великого герцога. Однако… настоящий молодой дворянин был кем-то другим.

―――――

Издалека донесся громоподобный топот копыт. Гул был таким сильным, что можно было подумать, будто приближается целая армия.

— Роджер.

Вслед за этим звуком Тобанг вышел из общежития, словно только и ждал этого момента. Небрежно проходя мимо меня, он произнес:

— Теперь, когда тебя выбрала дочь великого герцога, ты выглядишь подозрительно расслабленным.

Может, потому, что его выбрал Эрик, старший сын? Его глаза светились уверенностью.

— Ваша семья Юлиус всегда кажется мне полной необоснованной самоуверенности, сколько я вас знаю.

Семья Юлиус и семья Арман, к которой принадлежал Тобанг… По правде говоря, когда-то обе семьи принадлежали к одному и тому же отряду наемников. Возможно, дело было в том, что в прошлом мой отец приписывал себе слишком много заслуг за скромные достижения благодаря своей красивой внешности и подвешенному языку. Несмотря на то что семья Арман показывала лучшие результаты, их часто обходили вниманием, и Тобанг глубоко это ненавидел.

«Хотя на самом деле это командир рыцарей — опасавшийся семьи Арман — намеренно осыпал моего отца похвалами».

Впрочем, Тобанг не мог об этом знать. Мой отец поднялся в чинах только благодаря политическим маневрам — ему просто повезло. Конечно, его внешность и отличное умение создавать имидж тоже помогли.

— Но на этот раз всё будет иначе.

Пять величественных белых карет остановились перед Тобангом. Вокруг них стояли четверо рыцарей на белых конях.

«Эксперты меча среднего уровня».

Бойцы высшего ранга среди рыцарей, находящихся в личном владении дворянских домов. Кроме того, карету, в которой должен был ехать Тобанг, охраняли еще четыре частных экипажа. Такая мощь была действительно под стать престижной рыцарской семье Арман.

— Это испытание сделает разницу между мной и тобой мучительно очевидной.

Величественный флаг с изображением склоненной головы белого коня мощно затрепетал на ветру. И из кареты вышел человек в белой форме.

— Приветствуем вас, молодой господин Тобанг.

— Да, Ланс. Ты подготовил то, о чем я просил?

Рыжеволосый мужчина склонил голову перед Тобангом. Я знал, кто это. Рыцарь передо мной через десять лет станет Мастером меча. Конечно, к тому времени он уже не будет служить Тобангу, а будет состоять при императорской семье. Пока же он был всего лишь кадетом, обучающимся у семьи Арман.

— Да, я организовал встречу с президентом Музыкальной ассоциации Норда.

— Едем немедленно. Нельзя терять время.

Тобанг поставил ногу на подножку кареты и оглянулся на меня. Затем он коротко и горько рассмеялся и вошел внутрь.

«Как прискорбно».

Даже если семья богата, какой в этом толк, если на сердце неспокойно? Приказывать сыну мучить ребенка из соперничающей семьи — похоже, семья Арман до сих пор ненавидела моего отца. Засунув руки в карманы пальто, я смотрел на множество карет, занявших обочину. Это выглядело так экстравагантно, что можно было подумать, будто здесь собрались высшие аристократы Империи. Такая сцена была возможна только потому, что великий герцог Севера и его дети покинули поместье.

— Столько шума, чтобы просто забрать одного сына.

Лукун подошел ко мне, словно вторя моим мыслям. В его руке был лишь простой портфель.

— Из твоей семьи никто за тобой не приедет?

— Мой дом давно пал. У нас даже кучера нет.

Я пожал плечами и озорно посмотрел на него. Лукун спокойно покачал головой и добавил:

— Это прискорбно.

— Не стоит так думать. Секретарь в любом случае должен быть подобен тени.

Я медленно размял лодыжки, готовясь к тому, чтобы покинуть поместье пешком. В конце концов, скоро я и так буду смотреть на их семьи свысока.

— Я пойду первым.

Держа лишь портфель, я легким шагом перешел дорогу. Но затем — мне пришлось внезапно остановиться. Издалека донесся едва уловимый топот копыт.

— Молодой господин, кто-то приближается, — сказал Ланс, рыцарь, который уже собирался закрыть дверь кареты Тобанга.

Тобанг издал пренебрежительный смешок и покачал головой.

— Оставь. Наверное, этот простолюдин вызвал себе осла или вроде того.

Брук, сидевший в карете напротив него, высунул голову из окна и усмехнулся. Но их лица быстро стали холодными. Потому что звук приближающихся копыт был слишком яростным для какого-то осла.

――――――

Вскоре за горизонтом показался силуэт человека. Не только кандидаты, но даже рыцари начали пристально наблюдать. И в тот момент, когда они увидели её развевающиеся черные элегантные волосы — все начали в спешке выбираться из своих карет. Та, что скакала на массивном вороном коне, была...

— От—открывайте дверь!!

— Всем выйти из карет! Проявите должное почтение!!

Единственный рыцарь дома северного великого герцога — и его вторая дочь. Это была Эчина Лутон.

— Почему она вдруг вернулась…? Я думал, она направилась в академию, — пробормотал Тобанг, торопливо и заметно нервничая спускаясь из кареты. Даже вечно гордая мать Виндзора сошла на землю и поклонилась, соблюдая официальный этикет.

――――――

Но дочь великого герцога не удостоила их даже взглядом. Она просто проскакала мимо карет и остановилась прямо передо мной.

— Юлиус Роджер.

Под лучами палящего солнца женщина-рыцарь пристально смотрела на меня сверху вниз. Её золотистые глаза и благородный силуэт предстали прямо передо мной.

— Я думал, вы уже уехали по делам, леди Эчина.

Я почтительно склонил голову в приветствии. Эчина, держа поводья, грациозно поправила челку и произнесла:

— Я просто кое-что вспомнила по дороге.

Одной рукой она указала прямо на мои узкие, хитрые глаза.

— Твои раздражающе самодовольные, елейные глаза.

Она вспомнила обо мне по пути назад. При этих словах мои коллеги побледнели и уставились на меня в недоумении. Чтобы холодная дочь северного великого герцога подумала о ком-то — и не о ком-нибудь, а о простом кандидате в секретари.

— Нам всё равно по пути, так что я тебя подвезу.

— Но у вас только одна лошадь… — сказал я, озадаченно склонив голову.

Эчина ответила взглядом, не терпящим возражений:

— Очевидно, ты поедешь позади меня.

Ехать в одном седле с дочерью великого герцога. При этих словах даже Тобанг и обычно молчаливый Лукун, наблюдавшие издалека, разинули рты от изумления.

— Вы имеете в виду, я должен ехать позади леди Эчины…?

— Да. В нашем рыцарском ордене это обычная практика.

Даже я, с моим десятилетним опытом работы главным секретарем, был сбит с толку. Но прежде чем я успел это осознать, Эчина уже заставила вороного коня умело подогнуть ноги.

— Залезай. Разве ты не занят подготовкой к выступлению?

— Ах, понятно.

Тяжело сглотнув, я медленно шагнул к вороному коню. К счастью, седло было довольно широким — более чем достаточно для двоих всадников. Однако…

— Ты что, никогда не ездил на лошади? Так ты свалишься.

Возможно, из-за того, что я держался на заметном расстоянии позади неё в седле, Эчина оглянулась на меня и холодно предостерегла.

«Как будто я никогда не ездил. Я и сам был кадетом-рыцарем».

Проблема была не в этом. Проблема была в спине дочери великого герцога прямо перед моим лицом. Куда мне прикажете девать руки для опоры?

— Понял…

Я слегка кашлянул и осторожно положил обе руки ей на плечи. При этом Эчина полностью обернулась с недовольным выражением лица. Как львица, смотрящая на неуклюжего котенка, даже после того как благосклонно подставила ему спину.

— Как утомительно. Держать руки на моих плечах — это ничего не значит.

— Тогда, может быть, я буду править спереди, пока Ваша Милость отдыхает?

Со вздохом я предложил самому взять поводья. Но Эчина покачала годовой с холодным взглядом опытного рыцаря.

— Не выйдет. Этот конь не слушается никого, кроме своего хозяина.

Словно соглашаясь с ней, массивный вороной конь резко вскинул голову. Я чувствовал жар его дыхания даже от одного фырканья. И всё же —

— Просто доверьтесь мне.

Я первым соскочил на землю и уверенно произнес:

— Настоящий секретарь должен как минимум уметь управляться с лошадью своего господина, не так ли?

「……」

Эчина мгновение молча смотрела на меня. Затем она отсела назад за седло и предупредила:

— Не знаю, откуда в тебе такая уверенность, но будь осторожен.

Прежде чем снова сесть на коня, я медленно подошел к его голове.

— У дюнкеркского жеребца слишком много гордости. Сначала нужно поприветствовать его, прежде чем он подставит спину.

Не говоря ни слова, я встретился взглядом с глубокими черными глазами коня — такими же, как его масть. Затем, нежно поглаживая его щеку, я позволил ему почувствовать мое прикосновение.

— Нужно представиться, чтобы он знал, кто на нем едет. Так он расслабляется.

Лошади — разумные животные, способные к связи с другими. Особенно жеребцы благородных кровей — они знают себе цену. Вот почему с ними нужно обращаться с должным уважением.

— Что ж, в путь.

Я плавно запрыгнул обратно в седло. Даже когда я крепко сжал поводья, вороной конь не выказал ни малейшего признака сопротивления.

— Как видите, я ему, кажется, не противен.

— Странно… Он лягал любого рыцаря, который пытался на него сесть.

Любой в мире, каким бы сложным он ни был, ценит, когда к нему относятся с заботой. Животные не исключение.

— Тогда держись крепче.

Следуя моим словам, Эчина протянула руки вперед. Но её ладони нерешительно замерли, не зная, за что ухватиться.

— В чем дело…? Вам нужно держаться, чтобы мы могли ехать.

Я слегка повернул голову — точно так же, как дочь великого герцога сделала со мной мгновение назад — и тихо спросил. При этом её алые губы слегка приоткрылись, а сама она погрузилась в раздумья.

— За что мне… держаться…

Только сейчас она, кажется, осознала, что я чувствовал раньше. Её золотистые глаза, неуверенные и ищущие, метались между моей талией и моей спиной. Она выглядела точь-в-точь как сбитая с толку кошка, застигнутая врасплох.

— Леди Эчина—? При таком темпе даже кто-то вашего ранга может свалиться—

Её глаза округлились, как у испуганного кота. И тогда, наконец... Она сделала именно то, что сделала, когда отчитывала меня раньше — положила обе руки прямо мне на плечи.

— Поехали.

Я оглянулся на неё с ошеломленным выражением лица. В свою очередь, дочь великого герцога откашлялась и заговорила тише, стараясь сохранить самообладание.

— Просто вот так… поехали.

— Да, понятно—

Я снова устремил взгляд вперед с едва заметной улыбкой. Затем с привычной легкостью направил вороного коня к отелю «Эриан». Ради второго испытания.

Вороной конь мощно скакал по дороге. Всего несколько недель назад эта улица пустовала, но теперь она была заполнена толпами людей.

「Luton Royal. Главный магазин Старого Лутона.」

「Yekaterina Premium. Филиал в Норде.」

(П.П:Кхм,кхм насчёт названия…Я не знал,как это корректно переводить…)

Люди рассматривали два торговых квартала, построенных вокруг отеля дочерьми великого герцога… когда они на мгновение обернулись на появление статного скакуна с мощными мускулистыми ногами. Даже Эчина, которая сжимала мои плечи так, будто могла их раздавить, оглянулась.

— Мы прибыли, Ваша Милость. Не могли бы вы теперь отпустить мои плечи…?

Я едва заставил себя открыть рот, приняв самое жалкое выражение лица в мире. Словно лис, пойманный лапой львицы.

— Твои навыки верховой езды не так уж плохи.

Эчина слегка отвела взгляд и отпустила мои плечи. Мой взор упал на пиджак, теперь помятый и потерявший форму от её пота и железной хватки.

— Благодарю за возможность управлять таким прекрасным конем.

Растирая затекшие плечи, я спешился с вороного, пока персонал отеля спешил нам навстречу. Они на мгновение застыли с изумленными лицами, увидев дочь великого герцога рядом со мной.

「…?」

Особенно Мансакс, который неспешно попивал кофе в лаунж-баре. Парень скорчил гримасу от разительного контраста между холодно-бесстрастной дочерью великого герцога и моим непринужденным видом.

— Я подвезла тебя только ради экономии времени, Роджер.

После того как я слез, Эчина поправилась в седле. Затем, с едва заметной улыбкой — что она делала крайне редко — добавила:

— Так что старайся изо всех сил.

Когда дочь великого герцога натянула поводья, вороной конь с торжественным видом вскинул переднюю ногу. Сцена была величественной, как движение героя войны.

— Никогда не знаешь, верно? Если и в этот раз ты проявишь себя хорошо, награда может быть еще слаще.

Оставив эти многозначительные слова, Эчина развернула коня. В то же мгновение её черные волосы красиво взметнулись на ветру.

— Я сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваши ожидания.

Я склонил голову вслед её удаляющейся фигуре. И только когда звук копыт полностью затих, я снова поднял голову.

— Я сейчас правильно всё увидел?

В какой-то момент Мансакс вышел на улицу с чашкой кофе в руке. Светловолосый юноша тихо спросил меня, выглядя неловким и нерешительным:

— Как это получается, что кто-то приезжает на одной лошади с дочерью великого герцога первым же делом с утра…?

— Она просто сказала мне ехать с ней.

Я похлопал ошеломленного парня по плечу и направился к отелю. После этого меня вела вереница сотрудников, их менеджер выкрикивала приказы, а Юрия шла впереди.

— Идем. Давай выпьем по чашке чая.

Сын газетного магната моргнул, словно преданный пес. Затем, склонив голову, он быстро последовал за мной.

— Ты ведь знаешь, что через месяц Ее Величество императрица приедет в Старый Лутон? — спросил я, садясь за столик в лаунж-баре. В ответ он посмотрел на меня с интеллектуальным блеском в глазах, подобающим вундеркинду от прессы.

— Верно, это официальный визит. Об этом объявят в ежедневных газетах по всей стране через два дня.

Имя Старого Лутона скоро узнает вся империя. Стоимость города, которая уже выросла в двадцать раз, теперь, вероятно, поднимется как минимум в тридцать раз от первоначальной. Быть включенным в официальный маршрут императорской семьи означало… либо город уже успешен, либо у него настолько высокий потенциал, что руководство империи пристально за ним следит.

«Поскольку мы относимся ко второй категории, теперь весь континент будет смотреть на Старый Лутон».

— Эм, босс…

Когда я приступил к работе, Юрия осторожно обратилась ко мне.

— О, в чем дело?

— Ну… просто отель в последнее время полностью забронирован… Я думаю, нам нужно либо нанять больше персонала, либо улучшить условия труда.

Под глазами рыжеволосой женщины, напоминавшей белку, залегли темные круги. Раньше она выглядела подавленной из-за отсутствия работы, но теперь она казалась изможденной от её избытка.

— Тогда пока пусть менеджер лично наймет около десяти новых сотрудников.

Публичный найм десяти сотрудников — вот так просто. Лицо Юрии мгновенно просветлело. Словно она только что нашла целый склад желудей, спрятанный под палой листвой.

— Правда…?!

— Да, и со следующего месяца зарплаты тоже вырастут в полтора раза. Так что держись.

Щедрая прибавка в придачу ко всему. Малиновые глаза менеджера заблестели, а темные круги под ними исчезли, будто их и не было.

— Я вдруг совсем перестала чувствовать усталость.

— Но обязательно найми красавчиков для главного вестибюля.

Юрия с энтузиазмом закивала. Она крепко прижала к себе отчет, который держала в руках, сияя от счастья.

— Я выберу тех, кто похож на вас, босс—!!

「…」

Наблюдавший за этой сценой Мансакс дернул уголком глаза от такой лести менеджера.

— Это повышение зарплаты творит чудеса. Ты уверен, что это нормально — поднимать её так сильно за один раз…?

— Стоимость отеля выросла более чем в двадцать раз. Такое повышение — это меньшее, что я могу сделать.

«Таким образом, когда она вырастет в тридцать раз, я смогу сказать: "Разве я только что не поднял вам зарплату?" и заработать очки лояльности».

Я отхлебнул чаю с хитрой ухмылкой, как коварный интриган. Мансакс, видя это выражение моего лица, покачал головой, пробормотав, что я едва ли вписываюсь в образ хрестоматийного красавчика.

— Тогда, раз уж я твой деловой партнер, разве ты не должен и меня взять в долю?

— В долю? Для чего? Ты и так богат.

Я рассмеялся, отмахиваясь от этой идеи. Тогда он, к его чести, выступил с полезным предложением.

— Эй — вам ведь нужен музыкант, чтобы сопровождать Ее Величество императрицу во время этого визита? Я помогу тебе найти кого-нибудь.

Он пожал плечами и достал свой блокнот. Он был набит адресами представителей высших кругов империи.

— У тебя больше связей в мире искусства, чем я думал.

Я с большим интересом пролистал блокнот сына владельца одной из «Трех крупнейших газет». От молодых гениальных скрипачей до востребованных оперных певцов, чья популярность стремительно росла. Как и ожидалось от всеобщего любимца и президента клуба — его сеть контактов была впечатляющей.

— Как тебе? Если я задействую связи своего отца, я мог бы привести кого-то даже более высокого уровня, понимаешь?

Мансакс подбоченился и гордо вскинул подбородок. Но… я спокойно вернул ему блокнот.

— Нет, в этом нет необходимости.

— Что…?

Парень, который уверенно предложил свою помощь, в замешательстве моргнул, забирая список обратно.

— Ты уже нашел кого-то заранее?

— Нет, но исполнителя такого уровня будет недостаточно, чтобы удовлетворить Ее Величество императрицу.

Несомненно, мои коллеги-секретари, особенно Тобанг, уже заполучили музыкантов подобного ранга. Этого было бы недостаточно, чтобы выделиться на фоне прямого приказа великого герцога.

— О чем ты говоришь? Это практически лучшие люди в Норде. На какую сцену ты вообще надеешься?

Мансакс скрестил руки на груди, допрашивая меня. В ответ я тихо поставил чашку кофе и произнес:

— Беннет Толкин.

Легендарный музыкант, первый певец, когда-либо возведенный в рыцарское достоинство. Единственный певец, когда-либо признанный великим герцогом Севера. Но он также был трагической фигурой — первым, кто пошел против Империи и был изгнан. Он выступал против войны и был пойман на тайной помощи беженцам, что привело к его изгнанию из мира музыки.

— Этот человек уже ушел на покой, не так ли…? Он числится пропавшим уже десять лет.

К счастью, императрица попросила императора о снисхождении, сказав, что хочет снова услышать его голос. Благодаря её просьбе Беннету предложили вернуться в мир музыки — но он отказался по собственной воле.

— Конечно, если бы мы могли найти его и убедить, это был бы лучший результат из возможных…

Мансакс, полностью осознавая ситуацию, коротко вздохнул. Но затем его глаза расширились от моей неожиданной реакции.

— Да, именно такой реакции я и ждал.

В этой безнадежной ситуации я вместо этого жутковато улыбался.

— Это единственный способ удовлетворить и великого герцога Севера, и Ее Величество императрицу.

Мансакс нахмурился, глядя на мое выражение лица.

— Как ты рассчитываешь найти человека, который стал призраком…?

— Ты прав. Трудно выследить того, кто скрывается намеренно.

Я повернулся к вестибюлю. Повара в белых кителях деловито направлялись на кухню.

— Так вместо этого, не лучше ли будет выманить его?

Я поднял руку. Щелк-щелк — Юрия, ожидавшая поодаль, быстро подошла.

— Менеджер, ты знаешь, как выглядит расписание светских вечеринок в других отелях?

— Многие из них забронированы мероприятиями одно за другим, начиная с этой недели. Похоже, произошел внезапный всплеск.

Большинство мероприятий появилось всего за несколько дней. Очевидно, мои коллеги-секретари связывались со своими семьями, чтобы привлечь музыкантов.

— Они быстры. Отчаянно пытаются привлечь внимание великого герцога.

— Нам тоже подготовить вечеринку, ориентированную на музыкантов…? — нерешительно спросила Юрия, явно немного нервничая.

Я медленно кивнул в ответ.

— Конечно. Сколько у нас сейчас кухонного персонала, включая шеф-поваров?

— Всего восемь человек.

— Хорошо. Тогда дай всем знать, что завтра в ресторане отеля мы устроим барбекю-вечеринку.

— Поняла. А кого нам пригласить?

Глаза Юрии заблестели при мысли о том, что она увидит знаменитых музыкантов. Но её выражение лица быстро сменилось глубоким разочарованием.

— Пригласи в основном «бродяг» из трущоб Дейл-Тауна.

Потому что гости, которых я планировал пригласить, были полной противоположностью изысканным музыкантам.

— …Простите? Разве вечеринка не для того, чтобы нанять музыкантов?

— Вот именно. Почему это вдруг превращается в благотворительную акцию?

Два деловых партнера наперебой допрашивали меня. С одной стороны лаял «пес», с другой тараторила «белка» — у меня в ушах звенело.

— У меня есть свои причины. Пока просто следуйте моим инструкциям.

Заложив руки за спину, я посмотрел на вход в отель. И тогда я вспомнил статью, которую видел в газетах, когда мне было за тридцать и я служил главным секретарем. Даже вернувшись в эту жизнь, я не смог забыть тот заголовок.

「Знаменитый музыкант Беннет Толкин найден мертвым в трущобах Дейл-Тауна.」

— Юрия, проследи, чтобы большинство приглашений получили жители Дейл-Тауна.

Видя серьезность в моих глазах, менеджер немедленно кивнула. Я молча наблюдал, как она с хладнокровием начала подготовку к завтрашней вечеринке.

«Это станет началом Первой благотворительной вечеринки "Эриана"».

Это событие может выйти за рамки одного выступления... Оно может изменить ход культурной истории Империи.

「――――――」

Следующий день, около полудня. Это было утро буднего дня — время, когда в отеле было мало постояльцев. Благодаря этому мы смогли провести благотворительную вечеринку без особых неудобств для клиентов.

— Огромное спасибо за приглашение, президент Роджер.

Монахини, ухаживающие за бездомными в близлежащих трущобах, выразили свою благодарность. Они мягко призывали бродяг вести себя прилично во время обеда, так как в отеле присутствовали и гости.

— Вам не нужно меня благодарить. Это мероприятие — то, что я решил сделать по доброй воле.

Я пожимал им руки с самым кротким выражением лица в мире. Напротив, лицо моего делового партнера, жарившего мясо на барбекю, было далеко не таким приятным.

— Эй, я из семьи графа…!! — вскричал Мансакс в знак протеста, стоя в фартуке и с щипцами для барбекю. Он посмотрел на меня с самым жалким лицом на свете. — Если у тебя не хватает рук, ты должен сам жарить мясо. Почему ты заставляешь меня?!

— Как чудесно это выглядит — элегантная вечеринка, где второй сын графа лично жарит мясо.

Я с благостной улыбкой представил его монахиням, стоявшим рядом со мной. Даже самые святые женщины в Империи выразили Мансаксу свою благодарность.

— Кху-х…

Видя их улыбающиеся лица, Мансакс мог только плотно сжать губы. Как и ожидалось, ничто так не усмиряет дворян, как религия. Но я стоял у входа в одиночестве не только для того, чтобы увильнуть от помощи. Среди этих десятков бездомных был кто-то, кого мне нужно было найти. Однако у большинства из них шляпы были надвинуты низко, что мешало проверять лица по одному. Поэтому я обратился с небольшой просьбой к женщине, присматривавшей за ними.

— Сестра, не будет ли возражений, если мы предложим нашим гостям по бокалу вина?

— Вина…?

Предлагать алкоголь людям из трущоб, и так кишащих алкоголиками? Монахиня выглядела нерешительной, обеспокоенной этой идеей.

— Всего по одному бокалу. Считайте это причастием.

Я сложил руки вместе и одарил её самой святой улыбкой. Возможно, не выдержав этого зрелища, монахиня в конце концов тяжело вздохнула.

— Тогда… только по одному бокалу. Категорически не больше.

Получив её разрешение, я немедленно позвал Юрию и отдал приказ:

— Подай каждому из наших гостей по бокалу вина.

— Да, сию минуту!

Как только они услышали, что будет подано вино, большинство бродяг разразились радостными криками. Они облизывали губы, глядя на красное вино, выставленное перед ними. Из угла обеденного зала я внимательно наблюдал за ними. Особенно за их пальцами, когда они брали бокалы.

— Вечность прошла с тех пор, как я пил…!

— Где еще в мире найдешь такой отель? Истинное благословение богов!

Бездомные гости грубо сжимали бокалы вина в кулаках, когда пили. Как и ожидалось, большинство не имели ни малейшего представления о том, как правильно держать бокал. Но — мой взгляд вскоре остановился на мужчине, сидевшем в конце стола. В поношенной шляпе, низко надвинутой на лицо, он держал винный бокал одним лишь указательным пальцем.

«Нашел».

Наряд мужчины среднего возраста не мог быть более простым. Поношенные хлопчатобумажные брюки и мятая серая рубашка. В чьих угодно глазах он выглядел как обычный бездомный из этого района.

— Еда вам по вкусу?

Я непринужденно поприветствовал его и естественно подошел ближе. Мужчина, низко надвинув шляпу, просто кивнул в ответ.

— Да, сэр. Благодаря вам, это действительно восхитительно.

Грубый голос, напоминающий скрежет металла. На первый слух он казался совершенно не связанным с чем-либо музыкальным.

— Благотворительный вечер… Вы делаете замечательное дело.

— Наш отель также открылся благодаря поддержке Святой.

Я взял стул, поданный персоналом, и сел напротив него. Когда наши взгляды оказались на одном уровне, из-под полей его шляпы стали видны небесно-голубые глаза.

— Чтобы отплатить за эту милость хотя бы немного, я решил устроить этот вечер.

— Понимаю… Я уверен, Бог милостиво взглянет на ваши добрые дела, сэр.

Бродяга осторожно поставил бокал с вином. Словно пытаясь скрыть привычки своей некогда высокосветской жизни.

— Это судьба, что мы так встретились — не пожмем ли друг другу руки? Я Юлиус Роджер.

Говоря это, я небрежно протянул руку. Бродяга медленно покачал головой.

— Как могут эти мои грязные руки касаться рук благородного человека?

— Всё в порядке. Я и сам из простолюдинов.

При упоминании о простом происхождении мужчина среднего возраста на мгновение поднял взгляд. Словно пытаясь подтвердить, действительно ли я не дворянин.

— Если вам неудобно, мы можем просто обменяться именами.

— Ну что ж, я Антон Бурц.

Великий певец назвал вымышленное имя тоном, который казался отрепетированным. Но в этот момент —

— Здесь нет нужды скрывать свое имя.

Губы бродяги мгновенно застыли. До этого момента мое лицо светилось добротой... но теперь оно изменилось — став лицом человека, потрепанного грязным миром политики, совсем как он сам.

— Десять лет назад вы были великим певцом, три года подряд получавшим музыкальную премию «Золотой лев»…

Я пододвинул бокал с вином обратно к нему.

— Вы Беннет Толкин.

Возможно, дело было в упоминании его настоящего имени. Беннет тут же отбросил благодарное выражение лица и заговорил леденящим тоном.

— Тебя прислала столица?

Я тихо поставил перед Беннетом порцию поджаренного до золотистой корочки мяса, принесенную сотрудником отеля. Однако великий певец даже не взглянул на еду.

— Это не так. Я не из императорской семьи и не дворянин.

— Тогда откуда ты узнал, что я живу как бродяга в трущобах…?

Несмотря на его резкий вопрос, я сохранял спокойствие. Вместо этого я даже сам разрезал мясо и положил ему на тарелку.

— Я не знал. Я только слышал, что вас изгнали из мира музыки после того, как поймали на помощи детям-беженцам в побеге.

Я лишь предполагал. Пять лет спустя газета сообщит о его смерти. Всё, что я знал, это то, что местом его кончины были трущобы Норда, Дейл-Таун. Я пригласил всех бродяг оттуда.

— После окончания войны императорская семья помиловала вас. Не пора ли вам вернуться?

Я ловко подцепил кусочек мяса на край ножа и переложил на его тарелку. Но Беннет не съел ни кусочка.

— Теперь, спустя столько времени?

Мужчина среднего возраста посмотрел на меня пустыми глазами. Для дворянина морщины вокруг его глаз были необычайно глубокими.

— Даже если императорская семья простила меня, на моем образе уже стоит клеймо шпиона враждебной нации.

Он глубоко нахмурился, словно болезненное прошлое только что всплыло в его памяти. Словно даже спустя более чем десять лет оно оставалось незабвенным.

— Никто не поймет, почему я, будучи на пике карьеры, помогал детям из враждебного государства.

Беннет выглядел как человек, долгое время ведший одинокую битву. Но вскоре морщины на его нахмуренном лбу начали разглаживаться.

— Это было из-за чувства вины, не так ли?

Я молча слушал, и теперь указал именно на то, что с ним произошло.

— В прошлом вас заставляли исполнять военную пропагандистскую музыку по приказу военных, не так ли?

Я говорил с теми же безжизненными глазами, которые отражали его собственные. Потому что, как и он, я тоже совершил бесчисленное множество поступков, которых не желал.

— Вы ненавидели это, но на вас давила семья вашей жены — одна из самых престижных рыцарских семей Империи.

— Откуда… ты это знаешь…

Губы великого певца слегка приоткрылись. Поняв, что я попал в точку, он глубоко вздохнул и признался:

— Верно. Я не смог противостоять давлению извне, поэтому в конце концов отказался от своих убеждений.

С тяжелым выражением лица Беннет посмотрел на бродяг, наслаждающихся музыкой. Держа в руках бокалы с вином, они аплодировали со вкусом подобранным мелодиям пианиста.

— А потом мне пришлось наблюдать, как молодые люди, вступившие в армию под влиянием моих пропагандистских песен... и жертвы... погибали один за другим.

Рука мужчины среднего возраста задрожала, когда он взял вилку. Всё еще преследуемый воспоминаниями, Беннет плотно закрыл глаза.

— Это чувство вины — причина, по которой вы тайно переправили детей-беженцев.

— Да…

Я отложил вилку и нож. Затем я тихо наблюдал за ним — всё еще опустошенным, даже после того, как он помог детям благополучно сбежать.

— И меня поймали, и я закончил вот так.

Теперь, в свои пятьдесят с небольшим, мужчина среднего возраста глубоко вздохнул и заговорил глухим тоном.(П.П:Если я правильно помню,то в средневековое время совершеннолетними считались 23-25 лет.По такой же логике 50-55 это как в нынешнее время 30 лет)

— Сейчас всё сильно изменилось. Ее Величество императрица даровала музыкантам свободу самовыражения.

Я разложил несколько памфлетов из столицы, которые собрал в процессе подготовки к встрече с Беннетом. На их обложках были портреты молодых музыкантов, смело поющих о мире.

— Если вы вернетесь даже сейчас, вы станете великим вдохновением для молодого поколения.

Беннет молча посмотрел на рекламные материалы, которые я ему передал. На краткое мгновение показалось, что энергия его певческих лет вернулась в его глаза.

— Я не знаю… Я не уверен.

Но вскоре он тяжело вздохнул и крепко зажмурился. Словно говоря, что его жизнь как певца уже закончена.

— Я уже слишком сломлен.

В самом деле, как и при нашей первой встрече, его голос сильно пострадал. И после многих лет суровой жизни его тело, казалось, тоже было не в лучшей форме.

— Даже если бы я снова вышел на сцену сейчас, я не знаю, смог бы я вытянуть и две песни.

Явно была причина, по которой пять лет спустя его нашли мертвым от холода.

— После того как меня приговорили к изгнанию, даже моя семья отреклась от меня. Никто бы меня не принял.

— Когда в Империи на кого-то ставят клеймо шпиона враждебного государства, его никто не нанимает.

Я снова наполнил его пустой стакан водой. Каждый раз, когда он пил, он слегка морщился, словно боль пронзала его горло.

— Верно. Я потерял все деньги, что у меня были, и потерял этот глаз, занимаясь гуманитарной помощью.

Беннет наконец снял шляпу, которую низко нахлобучивал на лицо. Затем он показал мне свой левый глаз, мутный и обесцвеченный — смесь белого и черного.

— Иногда я задаюсь вопросом. Если бы я тогда отвернулся от тех детей и похоронил свою совесть…

Певец века, измученный годами презрения и лишений. Его единственный оставшийся голубой глаз смотрел прямо на меня.

— …смог бы я снова стоять на сцене?

Больше всего он оплакивал не свое разрушенное тело. А убеждение, что он никогда больше не сможет вернуться на сцену. До такой степени, что он задавался вопросом, не было ли спасение тех детей ошибкой. Но я знал. Нет — кто угодно мог знать. Отказ от своих убеждений ради цели не приближает к счастью.

— Нет. Даже если бы вы тогда отказались от своей совести, вы всё равно не смогли бы стоять на сцене.

Я провел свою жизнь, подчищая хвосты и принимая на себя вину за проступки дома великого герцога. Просто в погоне за богатством и честью, любой ценой. Но в итоге...

— Певец — это тот, кто воспевает эмоции, рождающиеся в глубине сердца.

Всё, что осталось, — это слезы и сожаление. Потому что я даже бросил единственного человека, который когда-либо искренне считал меня семьей.

— Если кто-то поет всю жизнь под бременем вины, он в конце концов развалится на части.

Я поднялся со стула. Затем, осторожно расправляя шляпу, которую он снял, я сказал:

— Несмотря на то что вы потеряли один глаз, сэр Беннет, вы всё равно до конца защитили свою честность как музыканта.

Глазами, полными серьезности, которые я когда-то носил в бытность главным секретарем.

— Вот почему — больше, чем когда-либо — вы сейчас настоящий артист.

Беннет, услышав мои слова, молча посмотрел в свой бокал с вином. Поверхность красного вина была цвета пропитанных кровью луж времен войны — глубокой и темной. Из-за этого он не притрагивался ни к капле вина с тех пор, как закончилась война... Он долго и отсутствующе смотрел на отражение своего лица в вине. Хотя он потерял зрение на одном глазу и всё его тело было изношено, пение совершалось не телом.

«Оно совершается сердцем».

— Если вы дадите мне возможность, я подготовлю выступление, о котором вы никогда не пожалеете.

Я осторожно подтолкнул бокал с вином к певцу века. С тем же утонченным жестом, который был у меня как у главного секретаря.

— Если в тот день вы будете удовлетворены увиденным — вы споете снова?

Беннет отсутствующе смотрел в мои иссиня-черные глаза. Затем, поняв, что я искренен, он откашлялся.

— Ты говоришь, что удовлетворишь меня?

Мужчина среднего возраста слегка похлопал себя по груди, словно чувствуя стеснение внутри. Но я знал правду.

— Мы встретились только сегодня, и все же ты переполнен уверенностью.

Что это был не дискомфорт — его сердце переполняли эмоции.

— Я тот, кто обязан совершать невозможное.

Беннет сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Затем спокойным голосом произнес:

— Очень хорошо. Если я буду удовлетворен, то так и сделаю.

— Превосходно. Тогда, пожалуйста, приходите в отель ровно через четыре недели.

Я достал визитную карточку из внутреннего кармана пиджака. И обеими руками вежливо вложил её в теперь уже мозолистую ладонь Беннета.

— В тот день я подготовлю идеальную сцену специально для вас.

Я поклонился с должным почтением певцу века. Все присутствующие на вечере с интересом наблюдали за этой сценой.

「……」

Беннет отсутствующе смотрел на владельца отеля, склонившегося перед ним. Затем с легким недоумением спросил:

— Но почему ты всё это делаешь для меня…? Мой расцвет давно миновал.

В самом деле, его голос был в плохом состоянии. И учитывая характер выступления, ему пришлось бы спеть как минимум семь песен подряд. Даже если бы он передумал и вышел на сцену, не было никакой гарантии, что выступление увенчается успехом. Но —

— Мой господин всегда требует только лучшего.

Я смотрел на него с непоколебимой уверенностью.

— Когда речь заходит о величайшем певце — кто еще это может быть, кроме Беннета Толкина?

Великий герцог Севера отдал приказ. Он прямо сказал нанять певца века, подобного Беннету Толкину. Секретарь, который не справляется с этим требованием, — третьесортный. Тот, кто соглашается на замену после неудачи с основной целью, — второсортный. Но по-настоящему первоклассный секретарь должен исполнить даже приказ достать луну с неба.

— Хорошо. Но не жди от меня слишком многого.

Я молча наблюдал за легендарным певцом века, когда он покидал благотворительный вечер. Действительно, когда он впервые вошел сюда, он выглядел не более чем оборванным бродягой.

— Певцы теряют форму всего за неделю без практики.

Но теперь его шаги, когда он уходил, выглядели тверже, чем раньше. Словно новая надежда пришла в жизнь, которая знала только отчаяние.

«Теперь мне остается только хорошо справиться со своей частью».

Я отвел от него взгляд и посмотрел на сцену. Мой деловой партнер жарил мясо с самым ворчливым выражением лица. Даже с таким видом его добрая натура проявлялась в том, как молча и усердно он работал — это производило впечатление.

— Мансакс, не мог бы ты подойти сюда на минуту?

Его лицо мгновенно просветлело, когда он снял фартук. Он размял запястья и подошел ко мне.

— Тот парень, который только что ушел — это и был Беннет Толкин?

— Да. Его тело не в лучшей форме, и его сердце тоже сильно пострадало.

Он взял вино со стола с изысканным аристократическим жестом. Затем, промочив горло, спросил снова:

— Правда? Тогда он, вероятно, не сможет выйти на сцену, верно?

— Нет, он выйдет. Несмотря ни на что.

Я сказал ему это с уверенностью.

— Потому что я об этом позабочусь.

Второй сын одной из «Трех крупнейших газет» посмотрел на меня настороженным, почти обреченным взглядом.

— У тебя есть план?

— Есть. Но мне понадобится твоя помощь.

Мансакс нахмурился, словно я собирался снова втянуть его в какую-то авантюру.

— Ты в последнее время слишком сильно меня эксплуатируешь. Позволь прояснить — мы деловые партнеры, а не я твой мальчик на побегушках.

— Я дам тебе люкс.

Номер высшего класса в отеле, стоимость которого только что взлетела до небес — предложенный бесплатно. При этих словах Мансакс мгновенно превратился в самого щедрого в мире наследника благородного рода.

— Ни слова больше. В конце концов, мы ведь деловые партнеры.

Конечно, я был не из тех, кто работает в убыток. Раз уж я только что отдал дорогой номер, было много вещей, о которых мне нужно было попросить нашего хорошо воспитанного молодого господина.

— Что это снова за скользкая ухмылка…

— Ничего особенного. Тебе даже не придется пачкать руки, так что не волнуйся.

Я небрежно отмахнулся. Затем, глядя на него с самым искренним выражением — словно я был чистейшим человеком на свете — произнес:

— Взамен я хотел бы одолжить нескольких репортеров вашей газеты.

— Наших сотрудников?

Он недоуменно наклонил голову. Тогда я достал бумажник, набитый визитными карточками отеля. И с гордостью вложил их в обе его руки.

— В частности, ваших иностранных корреспондентов, находящихся за рубежом.

Мансакс посмотрел на меня с лицом, полным любопытства. Но он тяжело вздохнул и кивнул, прекрасно зная, что следование моим советам еще ни разу не приводило к убыткам.

— Это возможно, но потребуется некоторое время.

— Сколько?

Он на мгновение что-то прикинул в уме, затем поднял три пальца.

— Как минимум три недели.

— Это нормально. Я рассчитываю на тебя.

Молодой господин одной из «Трех крупнейших газет» согласно кивнул. Затем, наблюдая, как я сам убираю тарелку с нарезанным мясом вместо персонала, он сказал:

— Тогда тем временем вызови сэра Беннета и заставь его практиковаться.

При упоминании о практике я замер и поставил тарелку. Затем повернулся к Мансаксу и заговорил со значением в голосе:

— Нет, практики не будет. Выступление начнется в тот момент, когда сэр Беннет приедет.

— Что…? Ты хочешь сказать, он будет выступать в тот день без всяких репетиций?

Голубые глаза Мансакса расширились от дерзости моего плана. На это я ответил торжественным голосом:

— Да. На это потребуется довольно много времени.

Изменить сердце того, кто более десяти лет пребывал в отчаянии, отрезанный от мира, — задача не из легких. Но я хорошо знал, как удовлетворить даже таких людей. В этом и заключался долг секретаря великого герцога Севера.

— Это всё еще самый верный способ заставить его передумать.

Десять лет назад.

«Суд признает подсудимого, Беннета Толкина, виновным в нарушении национальной безопасности».

Императорский суд, Весы Леонила. Судья заговорил с массивной трибуны:

«Однако, принимая во внимание его прежний культурный вклад, я приговариваю его к изгнанию вместо тюремного заключения».

Судья посмотрел на Беннета, стоявшего на скамье подсудимых, пронзительным взглядом. Он огласил вердикт при всех:

«С сегодняшнего дня Беннет Толкин навсегда исключен из "мира искусств" Империи».

С этими последними словами процесс завершился. После этого Беннета вывели из зала суда под конвоем стражи.

— Сэр Беннет, почему вы тайно помогли детям-беженцам бежать?!

Когда он спускался по высокой лестнице, его обступили репортеры.

— Я больше не хочу, чтобы моя музыка использовалась в политических целях.

Возможно, потому что это был последний шанс высказаться в столице, Беннет спокойно открыл долго скрываемую правду:

— Вместо того чтобы подстрекать молодежь лживыми песнями, я хотел помочь жертвам войны.

Искренность его ответа заставила их на мгновение замолкнуть. Затем, с глазами, заявлявшими, что он никогда об этом не пожалеет, некогда великий певец добавил:

— И неважно, какое у них гражданство.

Больше он не сказал ни слова. Ибо как раз в этот момент его жена, Мириам, пробилась сквозь толпу репортеров и подошла к нему.

— Беннет……!!

С печальным выражением лица она обняла мужа. Трогательные объятия певца и дочери благородного семейства привлекли внимание прессы.

— Мириам…….

Но — несмотря на то что они держали друг друга, их истинные чувства говорили о другом.

— Я же говорила тебе не вставать у меня на пути.

Вопреки тоскливому выражению её лица, прошептанные слова были леденящими.

— Мне не следовало принимать бастарда без родителей.

На таком близком расстоянии её лицо было холодным и безжалостным.

— Как только покинешь столицу, никогда не возвращайся. Проведи остаток жизни с жалкими сиротами, подобными тебе.

Она вышла за него замуж только для того, чтобы использовать его популярность как певца для повышения собственного статуса в высшем обществе. Теперь, когда ценность Беннета упала, её лицо исказилось в открытом отвращении.

— Всем отойти!!

— С сегодняшнего дня приговор вступает в силу! Беннет Толкин должен покинуть столицу!!

Когда стража расчистила путь, разгневанная толпа, которую теперь оттеснили, начала швырять в него камни.

— Угх……!!

Острый край попал ему в лоб, и заструилась кровь. Среди этого хаоса Беннета уводила стража; его глаза были пустыми. Любовь, которую он когда-то получал как певец века, мгновенно сменилась суровым осуждением.

「――――――.」

Дейл-Таун, трущобы в северном городе Империи, Норде. В одном из переулков бездомный открыл глаза.

— Снова тот же сон.

Он поправил шляпу. Затем своим единственным оставшимся глазом он посмотрел на широкий бульвар.

— Кха, кха……!

Беннет поморщился и с трудом сглотнул слюну. Одолеваемое жаждой и холодом, его тело сильно дрожало.

— Вы проснулись, певец.

— Да… Как долго я спал?

Старый бродяга, сидевший рядом и прикуривавший окурок, поднял руку и показал на пальцах цифру восемь.

— Не знаю, сколько ты дрых, но сейчас восемь утра.

Затем он указал на бульвар, заполненный копошащимися толпами.

— Удивительно, что ты вообще смог спать, когда вокруг столько народу суетится.

— Должно быть, я устал после того, как впервые за долгое время выбрался в город. Куда они все направляются…?

Когда Беннет спросил, приподнявшись на цыпочки, чтобы разглядеть, старик усмехнулся:

— А куда еще? В Старый Лутон.

Он сказал это так, будто это была самая очевидная вещь в мире.

— Сегодня ведь тот самый день, а? Ее Величество императрица и Его Высочество принц прибывают!!

— Они едут сюда из самого Императорского дворца…?

— Ага, в отель "Эриан" или как его там… Слыхал, они едут туда смотреть выступление.

Губы Беннета приоткрылись, словно он только что вспомнил о чем-то забытом. И тогда в его памяти вспыхнуло обещание, данное четыре недели назад.

――――――.

При звуке громкого грохота колес со стороны бульвара он поднял голову.

— Вот вы где, сэр Беннет!!

И вскоре он узнал голос, который успел позабыть. Голос единственного человека, который подошел к нему после того, как Империя его отвергла.

— Я искал вас повсюду!!

Я высунулся из окна кареты. И с самой лисьей ухмылкой на свете я ярко улыбнулся некогда великому певцу, которого наконец нашел.

— Вы ведь… президент Роджер из отеля "Эриан"?

— Да. Сцена, которую я обещал, готова, поэтому я приехал за вами.

Карета остановилась перед Беннетом. Я сошел вниз вместе с кучером, чья шляпа была низко надвинута на лицо, и проявил должное почтение.

— Пожалуйста, входите внутрь. Я обещаю вам лучшее место, о котором вы не пожалеете.

Когда дверь кареты открылась, развернулась длинная красная ковровая дорожка. Роскошный шелк расстелился по самой бедной дороге Империи. Путь вел к человеку, который когда-то был певцом века — к Беннету.

— Что ж, посмотрим, какую грандиозную сцену вы подготовили.

После минутного колебания Беннет медленно ступил на красную дорожку. И как только он поднялся в карету —

— Хм…?

Один его глаз внезапно блеснул. Потому что внутри его ждал человек в белом халате.

— Он говорит, что является вашим поклонником, сэр Беннет. Услышав о вашем возвращении, он лично пришел помочь.

Мужчина с черными волосами и синими глазами поднялся со своего места. Он вежливо жестом пригласил певца сесть.

— Я целитель Гарри. Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр.

— Этот молодой человек сегодня проведет полный осмотр вашего здоровья.

Беннет сел на мягкое сиденье, всё еще выглядя ошеломленным. Затем молодой маг, которому было около двадцати, начал искренне и тщательно осматривать его тело.

— Я начну с заклинания жизненной силы. Ваше тело в довольно плохом состоянии.

— Спасибо… Я не ожидал, что такой молодой человек знает, кто я…

Гарри кротко улыбнулся на слова Беннета и легко взял его за руку. Затем, приложив руку к артерии Беннета, он начал исцеление.

— Как только закончим лечение, мы сразу подберем вам одежду. До вечернего выступления осталось не так много времени.

— Я не давал окончательного ответа, что буду выступать.

Джентльмен среднего возраста провел черту, сохраняя сложное выражение лица. Тем не менее я продолжал улыбаться, не смущенный его нежеланием.

— Я верю, что в итоге вы выйдете на сцену, планируете вы это или нет.

— Спасибо за лечение, но… этого недостаточно, чтобы убедить меня.

Беннет пробормотал это, наблюдая за молодым магом, словно говоря, что он вдоволь насмотрелся на подобную заботу в годы своего расцвета.

— Но разве ваше тело не чувствует себя хоть чуточку лучше?

「……」

Он не сразу ответил на мой вопрос. Затем, спустя мгновение, тихо произнес с едва заметной улыбкой:

— Ну, полагаю… оно действительно чувствует себя теплее.

Пока продолжалось лечение, карета ехала к отелю. Но внезапно она начала замедляться.

— Там пробка?

Я высунулся в окно, чтобы проверить. Кареты стояли до самого горизонта — визит монарших особ начинал ощущаться по-настоящему.

— Это нехорошо. Мы идем впритык, особенно если собираемся провести репетицию.

Я пробормотал это, потирая затылок. Тогда тихая кучер наконец подала голос:

— Мне поехать в объезд через переулок?

— Дорога там узкая. Вы справитесь?

В ответ кучер повернула голову. Посмотрев прямо на Беннета своими поразительными синими глазами, она сказала:

— Да, справлюсь. Я изучала верховую езду в академии.

Редкая женщина-кучер сняла шляпу. Она туго завязала волосы на одну сторону… И с уверенным выкриком крепко сжала поводья.

— Может немного потрясти.

С этим предупреждением карета медленно повернула налево. Затем, въехав в переулок, она плавно и с удивительной маневренностью поехала по узкой проселочной дороге.

Ку-гу-гу―――.

— Э-это действительно нормально…?!

— Не волнуйтесь. Я же говорил вам, не так ли?

Я с гордостью приложил руку к груди и сказал:

— Я обещал подарить вам лучший опыт в вашей жизни сегодня.

Оставив ошеломленного Беннета позади, я перебрался на сиденье рядом с кучером. И, сам направляя её, я давал указания. К моему отелю — к «Эриану», где развернется величайшая сцена на земле.

Так Беннет Толкин вернулся в отель спустя четыре недели. Одетый как оборванный бродяга, он беззаботно вошел внутрь.

— Я зарезервировал для вас место на втором этаже.

Вестибюль был заполнен высокопоставленными гостями, пришедшими на сегодняшнее выступление. Они в замешательстве смотрели на Беннета, который ни в малейшей степени не соответствовал элегантной атмосфере.

— А вот и они — лучшие портной и парикмахер, которых я пригласил специально для сегодняшнего дня.

Когда мы поднялись по винтовой лестнице, мастера, ожидавшие заранее, поприветствовали Беннета. Закончив детальный заказ по дресс-коду, я отступил назад, чтобы издалека понаблюдать за его преображением.

— Давайте начнем с того, что снимем мерки. И, пожалуйста, умойтесь заодно.

— Да, понятно. Не пройдете ли вы сюда?

Портняжная, женщина с синими глазами и черными волосами, ярко улыбнулась. Беннет не особо отреагировал на её чистую улыбку, но послушно последовал за ней.

— Начнем с рукавов.

Словно привыкнув к пошиву костюмов на заказ, Беннет поднял руку. Портняжная умело начала обмер.

— Вы работаете здесь, в отеле?

— Нет, я здесь, можно сказать, на коротком задании.

Мужчина среднего возраста, когда-то принадлежавший к высшему обществу Империи, кивнул с почти отсутствующим выражением лица. После этого тишина заполнила мастерскую, пока она продолжала снимать мерки.

— Вам, должно быть, пришлось нелегко.

Тишину прервала сама портняжная. Как истинный профессионал, она мягко разрядила обстановку, обмеряя руку Беннета.

— Никто не избежит бега времени. Как только перевалит за средний возраст, начинаешь просто увядать.

Певец века ответил сухо, равнодушный к её теплому подходу.

— У вас есть дети?

— Нет. Развелся раньше, чем представился шанс.

Развод. Одного этого слова было достаточно, чтобы в комнате воцарилась леденящая тишина. Но в этом и заключалось намерение Беннета. Словно он испытывал меня — того, кто смело заявил, что даст ему лучшую сцену.

— Понимаю.

К удивлению, выражение лица портняжной не дрогнуло. Вместо этого с печалью в глазах она проявила сочувствие:

— Вам, должно быть, было очень одиноко всё это время.

「……」

Обычный молодой человек мог бы замолчать, проклиная всё на свете после такого ответа. Но почему-то эта портняжная продолжала подстраиваться под эмоциональное состояние Беннета. Возможно, поэтому мужчина среднего возраста заговорил с молодой портняжной с легким оттенком раскаяния.

— Мне не было одиноко.

Беннет глубоко вздохнул. И затем он перевел взгляд в окно мастерской, на город Норд.

— Хотя у меня не было детей, у меня были другие дети, которые были мне так же дороги.

Величественный северный горный хребет, окружавший Норд. За ним лежало королевство, которое когда-то воевало с Империей.

— Когда я представляю, как те дети вернулись домой и выросли достойными людьми…

Беннет вспомнил детей, которых он отправил в безопасное место. Детей, которые даже уходя плакали и благодарили его.

— Я совсем не чувствую себя одиноким.

Должно быть, были моменты, когда он жалел о том, что помог тем детям. Когда его изгнали из столицы и мир отвернулся от него — для того, кого когда-то почитали как певца века, это должно было быть невыносимо.

「……」

Но именно в этот момент, когда он говорил о них, искра жизни впервые вернулась в глаза Беннета. Портняжная, которая тихо наблюдала за ним, опустила голову и мягко произнесла:

— Ваши руки стали очень тонкими. Мне нужно будет внести некоторые изменения, чтобы костюм сел идеально.

— Вот как…? Извините за беспокойство.

Беннет вернулся к нейтральному выражению лица, словно сожалея о ненужном комментарии. Но портняжная просто покачала головой с кроткой улыбкой:

— Никакого беспокойства. Я быстро всё подправлю, так что, пожалуйста, просто отдыхайте.

Закончив с примеркой, Беннет направился в парикмахерскую. Возможно, из-за того, что он так сильно походил на бродягу, потребовалось довольно много времени, прежде чем он вышел. Но когда он снова ступил в коридор, преображение было поразительным.

「……」

Четкий звук начищенных туфель эхом отдавался издалека. Элегантный темно-синий костюм и белоснежная рубашка. Чисто выбритое лицо и аккуратно зачесанные седые волосы, уложенные помадой.

— Вы вернулись, сэр Беннет.

Заложив руки за спину, я стоял перед ним — перед вновь обретшим свой облик певцом века. Джентльмен среднего возраста выглядел заметно более расслабленным, словно его больше не заботило, как он выглядит. Словно он наконец надел одежду, которая ему действительно подходила.

— Никогда не думал, что настанет день, когда я снова надену что-то подобное.

Хотя это был формальный костюм, на таком человеке, как он — рожденном для сцены — он выглядел гораздо естественнее, чем лохмотья бродяги.

— Кажется, теперь всё готово.

— Да. Пойдемте посмотрим, а?

Я вежливо указал на лифт. Старинный мраморный пол двигался благодаря мана-камням под ним. Мы вместе вошли внутрь.

――――――.

Лифт медленно поднимался к верхнему этажу отеля. Словно приближаясь к голубой луне.

— Мы на месте.

Когда мы достигли девятого этажа, в конце длинного коридора показалась массивная дверь. Беннет пристально посмотрел на неё. Он провел жизнь на сценах, и инстинкты подсказали ему, что это и есть вход.

— Поднимемся?

Джентльмен среднего возраста в одиночестве прошел по коридору. И в тот момент, когда он толкнул дверь и заглянул внутрь — вид концертного зала отразился в его потускневших глазах. Грандиозное видение «Эриан-холла», завершенного после месяца масштабного строительства.

— Что вы думаете, сэр Беннет?

Я медленно последовал за ним и спросил. В великолепном концертном зале на 250 мест, несмотря на то что это была внутренняя сцена.

「……」

Беннет не сразу ответил. Но вскоре я увидел реакцию, на которую надеялся.

— Это хорошо построенный зал.

Великий певец мягко повернулся ко мне. При виде этого теплого выражения лица я внутренне возликовал.

— Я рад, что вам нравится.

Я спокойно подошел и встал рядом с ним. Вместе мы с удовлетворением смотрели на пустые зрительские места. Но — его следующие слова заставили всю радость исчезнуть с моего лица.

— Однако… я не думаю, что поднимусь на эту сцену.

— Что вы имеете в виду? — спросил я, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

При этих словах Беннет глубоко вздохнул и заговорил откровенно:

— Я не спел ни единой ноты с тех пор, как меня выгнали из столицы.

Он обвел взглядом пустые кресла, представляя толпы людей, которые заполнят это пространство всего через несколько дней.

— Поползли слухи, что я помогал бежать не только детям, но и шпионам, и с тех пор меня терзали бесконечные подозрения и презрение.

Беннет инстинктивно и спокойно потер лоб. Там остался шрам, не вылеченный вовремя и ставший вечной отметиной.

— Позорно признавать, но с тех пор от одного присутствия в толпе это проклятое тело начинает разваливаться.

Великий певец поднял руку. Его пальцы дрожали, как у человека, который не спал несколько дней.

— Я пришел сюда, поверив твоим словам, надеясь, что, может быть… просто может быть…

Беннет едва сумел перехватить дрожащую руку другой ладонью. Но даже его самый важный инструмент — голос — жалко вибрировал.

— Похоже, я всё еще боюсь публики, Роджер.

Социальная тревожность. Была причина, по которой он так низко надвигал шляпу, когда впервые пришел на благотворительный вечер. С тех пор как его изгнали из столицы, он медленно увядал под гнетом суровой критики и угроз.

— Даже если Ее Величество императрица простила меня, я всё равно чувствую, будто каждый втайне проклинает мое имя.

С горьким выражением лица Беннет мягко прикрыл глаза. Затем, медленно открыв их, он тоскливо посмотрел на меня.

— Врач и кучер, которые заботились обо мне сегодня…

Джентльмен среднего возраста потеребил рукав своего костюма.

— Даже портниха и парикмахер, которые так изысканно меня нарядили…

Сейчас он казался вполне свободным, но еще десять лет назад обвинение в шпионаже было практически смертным приговором. Глядя на статью пятилетней давности, сообщавшую о его убийстве… возможно, было вполне естественно, что у Беннета развился подобный страх.

«Он в худшем состоянии, чем я думал».

— Знаешь ли ты, когда певец чувствует, что его жизнь действительно закончилась?

Я не мог легко ответить на его вопрос. Вместо этого я молча слушал слова великого певца.

— Это когда он понимает, что по нему больше никто не скучает.

Был ли это свет, отразившийся в его глазах? Или, быть может, глубоко запрятанные эмоции наконец вырвались наружу? Глаза Беннета замерцали, подобно ряби на воде.

「……」

Я молча наблюдал за этим сиянием. Затем с серьезным выражением лица снова спросил его:

— Вы хотите сказать, что в этом мире нет ни одного человека, который скучал бы по вам?

Сирота, разведенный с женой, отвергнутый даже окружением из-за подозрений в шпионаже — Беннет.

— Именно так.

Но всё же — я снова посмотрел на него глазами, полными убежденности.

— Я не думаю, что это правда.

— …?

Беннет слегка приоткрыл губы, услышав мой твердый тон. Затем, глядя на меня глазами, в которых разгладилась каждая морщинка, он спросил:

— Что ты имеешь в виду, Роджер?

Даже под пристальным взглядом великого певца я продолжал смотреть на пустые места. Затем я заговорил смелым голосом:

— Потому что есть еще много людей, которые скучают по вам, сэр Беннет.

Певец среднего возраста нахмурился и склонил голову. Но вскоре он, казалось, понял смысл моих слов.

「…?」

Я грациозно указал на зрительские места. В этот момент в одном из боковых проходов появился темный силуэт.

— Разве это не тот молодой целитель, что лечил меня в карете?

— Да, всё верно, сэр Беннет.

Мужчина с прекрасной улыбкой приподнял уголок губ в мягкой ухмылке. Под его черными волосами мягко поблескивали синие глаза.

— И десять лет назад он был одним из тех детей-беженцев, которым вы помогли бежать из Империи.

Беннет не мог вымолвить ни слова, узнав, кто этот целитель. Он просто отсутствующе смотрел на его лицо вдали.

— Что…?

— Давно не виделись, сэр.

Возможно, из-за потери зрения на одном глазу Беннет не узнал его сразу.

— Этого не может быть… Дети должны были вернуться в королевство за Северным хребтом.

Беннет когда-то видел этих детей — брошенных в руинах, разлученных с родителями. Позже в своем опубликованном дневнике он написал: «Мне тоже не на кого было опереться, как и тем детям-беженцам». Его родители умерли, а жена лишь пыталась его использовать. Живя в такой реальности, он чувствовал глубокую связь с теми детьми.

— Блистательная столица выглядела веселой, но грустной.

Голос, чистый, как ночное небо, зазвучал издалека. Вслед за целителем появилась женщина, запевшая следующую строку. Портниха, подготовившая костюм Беннета.

— Река, текущая через город, была прекрасна, но казалась одинокой.

Затем вышел парикмахер, лично подстригший его. И женщина-кучер, управлявшая каретой.

— Поскольку все улыбались, у меня не было выбора, кроме как улыбаться в ответ.

Вскоре четверо молодых людей, которым только исполнилось двадцать, спустились в самый первый ряд партера. Они посмотрели на Беннета, стоявшего в оцепенении, и раскрыли свои личности.

— Здравствуйте, дядя Беннет.

Певец века не мог сразу ответить на их приветствие. Его губы слегка дрожали, словно он был в глубоком шоке.

— Благодаря вам мы все благополучно вернулись на родину.

Молодой целитель мягко представил их теплым жестом:

— Это Лили — теперь она самая популярная портниха в королевстве. Недавно она стала отвечать за платья королевской семьи.

— Я всегда мечтала шить ваши сценические костюмы, когда вырасту… и теперь я исполнила эту мечту.

Черноволосая женщина приложила руку к груди и элегантно поприветствовала его.

— А этот надежный друг теперь королевский парикмахер. Он недавно уволился и открыл большой салон в столице.

— Я приехал, как только услышал новости.

Парикмахер с неловким выражением почесал щеку. Хотя его бизнес только начался, он приехал сюда прямиком, чтобы увидеть Беннета.

— Эта тихая кучер на самом деле рыцарь королевства. Она слишком стеснялась признаться, поэтому притворилась кучером—

— Достаточно, Ян.

Девушка с волосами, собранными в хвост, низко надвинула шляпу. Затем тихим голосом пробормотала:

— Я скучала по вам, сэр Беннет.

Целитель по имени Ян наконец раскрыл себя:

— А я Ян. Вы помните меня…?

Беннет тяжело сглотнул на вопрос детей. Затем своим единственным здоровым глазом он пристально посмотрел на него и заговорил:

— Да, Ян Тимоти… Ты говорил, что хочешь стать врачом и лечить жертв войны!

Наконец джентльмен среднего возраста узнал их всех. Его голос дрожал всё сильнее.

— Вы узнаёте нас теперь?

— Конечно узнаю!!

Колени Беннета подкосились, и его тело качнулось. Я быстро поддержал его, стоя рядом. Теперь уже взрослые дети достали букеты цветов, спрятанные в пустых креслах. Затем они смиренно поднялись на сцену и встали перед человеком, который их спас.

— Нам искренне жаль, что нам потребовалось столько времени, чтобы прийти и поблагодарить вас.

— Нет, всё в порядке. Но… как вы добрались сюда…? — спросил Беннет, принимая букет, переполненный чувствами. В уголках его глаз мягко выступили слезы радости.

— Владелец отеля рассказал нам.

— Он сказал, что вам приходится нелегко в Империи.

Дети королевства повернулись ко мне. С выражением глубокой благодарности в их глазах.

— Простите. Потребовалось время, чтобы выследить, где живут дети.

— Нет, просто иметь возможность снова увидеть вас вот так… это чудо…!!

Беннет покачал головой, говоря, что это совсем не важно. Затем слезы, собравшиеся в его глазах, начали падать одна за другой.

— Так вот о какой сцене ты говорил, Роджер…

Певец века посмотрел на меня с выражением, полным эмоций. Я ответил ему спокойно, как когда-то в бытность главным секретарем:

— Да, именно так.

Тихая улыбка появилась в уголках моих губ. Затем я добавил искренним голосом:

— Мир мог отвернуться от вас, но спасенные вами жизни ждали вас именно так.

Беннет оглядел детей, смотревших на него с такими сердечными чувствами. Затем своей огрубевшей ладонью он закрыл лицо, пытаясь подавить эмоции, поднимающиеся в груди.

— Как вы помогли им десять лет назад, так и они хотят помочь вам сейчас.

Все огни грандиозного концертного зала «Эриан-холл» осветили сцену. Стоя в этом сиянии, Беннет медленно обвел взглядом детей, выросших в прекрасных молодых людей. Своим единственным оставшимся глазом.

— Но… только вы четверо пришли сегодня?

Ян и Лили многозначительно улыбнулись на его вопрос. Беннет, снедаемый любопытством, снова спросил с нетерпением на лице:

— А как же Мика…? Она ведь тоже благополучно вернулась, верно?

Поскольку я готовил эту сцену, я ответил за них:

— Она прибудет с минуты на минуту.

Я посмотрел в сторону коридора, через который мы вошли. И когда я подумал о женщине, которая скоро там появится, уголки моего рта приподнялись.

— Она была довольно сложной гостьей для приглашения.

Остальные едва заметно кивнули в знак согласия. Видя их всех такими, Беннет мог только недоумевать.

— Что ж, вернемся к репетиции?

Я легко сложил ладони и посмотрел на певца века. Затем снова обратился с просьбой твердым голосом:

— Сэр Беннет Толкин. Не споете ли вы для нас еще раз?

Десять лет назад он три года подряд получал премию «Золотой лев» — легендарный музыкант. Он по очереди посмотрел на лица молодых людей, стоявших рядом с ним, своим единственным глазом. Их синие глаза были словно отражения луны.

— Ради «величайшей сцены», которая ознаменует ваше триумфальное возвращение.

Беннет поднялся с помощью поддерживавших его молодых людей. Затем он посмотрел на значок, который я протянул, зачарованный магией усиления звука.

「……」

Он протянул руку и смело взял значок из моей ладони. Но — Беннет снова сжал мою ладонь вокруг значка, отказываясь от него. Словно говоря, что его голос сам по себе — магия.

— Мне не нужны такие вещи, когда я пою.

Он уверенно поправил воротник своего костюма. Затем, с зелеными глазами, искрящимися новой жизнью, произнес:

— Начнем, Роджер.

「――――――.」

Солнце зашло. Когда-то темный и безмолвный Старый Лутон, где не горело ни одного здания, теперь сиял ярче прежнего. И всё же дорога, когда-то забитая каретами, была странно пуста. Словно кто-то намеренно расчистил пространство. Затем въехали две кареты, украшенные сияющим золотом. Их сопровождали рыцари в белой униформе. Их процессия была настолько величественной, что казалось, будто пришло в движение целое королевство. Почетного караула не было — в конце концов, был вечер. Вместо этого тротуары были забиты горожанами Норда, аплодировавшими вместо военного оркестра.

――――――.

Под приветственные возгласы кареты остановились перед отелем. Затем два мастера меча — одни из двадцати в Империи — спустились и лично открыли двери.

— Это здесь.

Показалась туфелька, расшитая прекрасными золотыми камнями. Бледный подъем её стопы был обернут тонкой кожей, которая мягко ступила на красную дорожку.

— Отель "Эриан".

Спускаясь, словно падающие снежинки, императрица вышла в платье, сплошь расшитом бриллиантами.

«Екатерина Лер».

С золотистыми волосами, сияющими как солнечный свет, она молча смотрела на шедевр старого друга. Затем её взгляд встретился со взглядом второго принца Империи, вышедшего из кареты напротив.

— Матушка, вы кажетесь весьма тронутой.

— Да, Леопольд. Я только слышала, что это место закрыто, поэтому мне так и не представилось случая его посетить…

Императрица посмотрела в сторону Юрии и персонала отеля, выстроившихся в вестибюле. Величественным взглядом, подобающим монарху, она изучила их вышколенный вид и произнесла:

— Я искренне рада, что смогла приехать — пусть даже так.

— Пойдемте внутрь. Я провожу вас.

Императорская гвардия вошла в вестибюль первой. Как только они обеспечили безопасный периметр, две царственные особы проследовали внутрь отеля.

— А-а, п-приветствую, Ваше Величество императрица, Ваше Высочество принц!! Я Юрия, менеджер отеля "Эриан"!!

Рыжеволосая менеджер едва находила слова, её голос дрожал от нахлынувших чувств. Всего несколько месяцев назад она стояла в пустом отеле-призраке. А теперь, прислуживая монархам — её сердце было переполнено.

— Приятно познакомиться, Юрия. Отель весьма красив.

— Б-большое вам спасибо!!

Верная своей репутации ценительницы искусств и элегантной женщины, императрица была чрезвычайно добра. Однако сопровождавший её второй принц был совсем иным.

— Владелец не вышел нас поприветствовать? — спросил второй сын императора, слывущий самым способным человеком в Империи, холодно заметив отсутствие хозяина отеля.

— Ах, ну… Сегодня на верхнем этаже запланировано выступление, поэтому он лично курирует подготовку сцены.

Большинство людей застыли бы под резким взглядом пугающего принца. Но наш способный менеджер докладывала четко, несмотря на дрожащий голос.

— Чтобы владелец лично проверял выступление… Это действительно отель искусств, — заметила Екатерина, глядя на статую слона, прочно стоящую в вестибюле. Видя, что мать отзывается благосклонно, суровое выражение лица принца смягчилось.

— Раз уж мы здесь, не желаете ли вы тоже посмотреть выступление, матушка?

— Хм. Не думаю, что у меня найдется время, учитывая мой график. Я и так видела столько выступлений в последнее время.

Императрица спокойно покачала головой. На это принц издал тихий смешок и спросил снова:

— Но большинство из них нагнали на вас скуку, не так ли?

— Что ж, возможно, это и так, но как мы можем отказаться от того, что великий герцог так тщательно для нас подготовил?

Юрия выглядела слегка разочарованной, когда императрица поначалу сказала, что не пойдет на выступление, но всё же вежливо проводила их к мана-лифту. Однако они не смогли войти сразу. Впереди уже стояла женщина с группой рыцарей, охранявших её, пока она ждала своей очереди.

— О боже, это же…

Для того чтобы самая выдающаяся женщина в Империи узнала кого-то первой — её сын спросил с любопытством:

— Матушка, вы её знаете?

— Конечно. Разве это не мисс Синди, певица из королевства Арк?

Не просто в королевстве, а на данный момент самая знаменитая поп-певица на всём континенте. Даже в Империи она была известна своей огромной фан-базой. Молодая женщина, которой едва исполнилось двадцать, тоже приехала в отель.

— Приветствую Ваше Величество императрицу и Ваше Высочество принца.

— Я не ожидала, что вы будете звездой сегодняшнего выступления.

На это Синди вежливо склонила голову:

— Простите, Ваше Величество, но я не звезда сегодняшнего шоу.

— …Прошу прощения?

Императрица слегка наклонила голову от неожиданного ответа.

— Если мисс Синди не выходит на сцену, то кто же?

— Сегодня на сцену выйдет человек гораздо более великий, чем я.

Женщина в струящемся синем платье мягко улыбнулась. Её темно-синие глаза напоминали полную луну на ночном небе.

— Чтобы кто-то вроде вас так сказал… Теперь мне действительно любопытно.

У императрицы, известной своей глубокой любовью к культуре и искусству, золотистые глаза заблестели от растущего любопытства.

— Что ж, тогда не остаться ли нам хотя бы на одну песню?

Двое членов императорской семьи вошли в лифт вместе со знаменитой певицей. Юрия, сопровождавшая их, осторожно нажала кнопку верхнего этажа.

――――――.

Когда лифт остановился, открылся длинный коридор. Императрица, принц и Синди направились к главным дверям вместе со своим эскортом.

— Ваше Величество, у меня назначено отдельное место, поэтому я покину вас здесь.

Синди приложила руку к груди и вежливо поклонилась. В ответ императрица величественно кивнула с невозмутимой улыбкой.

— Для тебя подготовлено отдельное место?

— Да, для Ваших Высочеств также подготовлены места.

На вопрос Екатерины Юрия ответила с осторожностью. После этого она проводила императорскую семью к балконной ложе, расположенной ближе всего к сцене.

— У них даже есть лимонный чай, который я всегда пью.

Императрица посмотрела на напиток, поставленный на столик перед креслом. Ломтик лимона, заправленный за край бокала, был примечательной деталью.

— Ах, владелец поручил нам подготовить его заранее.

— Как будто он знал, что я приду. Тебе не кажется, Леопольд?

Второй принц спокойно осмотрел VIP-секцию. Как у человека императорской крови, его взгляд был свирепым и пугающим, подобающим царю зверей.

— Похоже на то. К счастью, я не чувствую никаких странных потоков маны.

Юрия почтительно поклонилась. Затем под руководством рыцарей сопровождения она медленно отступила назад в коридор.

— Фух……

Как только прибыли даже самые высокопоставленные особы Империи, все 600 зрительских мест вскоре были заполнены. Это был момент, когда самый одинокий город Севера превратился в культурный центр.

―――――.

Настало обещанное время. Весь свет в зале погас, и яркие прожекторы осветили сцену. Сначала она была скрыта за багряным занавесом. Но вскоре занавес постепенно поднялся, открывая ожидающий за ним оркестр. Музыканты в черных костюмах молча ждали звезду вечера. В этой застывшей тишине даже зрители затаили дыхание. Вскоре к центру сцены вышел силуэт мужчины. При этом виде зал взорвался инстинктивными аплодисментами. Однако всё это было лишь частью формальностей.

— Ради кого они так тянут время?

— Мне немного не по себе — всё-таки это выступление в Старом Лутоне…

Собравшихся здесь VIP-персон было не так-то просто впечатлить. Даже на лицах представителей императорской семьи застыло выражение, полное скепсиса пополам с ожиданием.

――――――.

Наконец под светом прожектора блеснула начищенная туфля. Затем, когда исполнитель начал свою первую песню...

— ..!!

Вся аудитория ахнула от шока. Главным героем сегодняшней сцены был не кто иной, как...

«Блистательные огни столицы выглядели радостными, но почему-то грустными».

Певец века, когда-то отвернувшийся от мира. Человек, по чьему голосу скучали так сильно, что императорская семья помиловала его первой. Это был Беннет Толкин.

«Река, текущая через город, тоже прекрасна, но почему-то выглядела одинокой».

Беннет шагнул вперед со спокойным взглядом. Затем, склонив голову, он продолжил петь.

«Все улыбались, поэтому у меня не было выбора, кроме как улыбаться в ответ».

Когда я впервые встретил его в те дни, что он был бездомным, его голос звучал как скрежет металла. Но теперь, когда он снова стоял на сцене, его голос… казался таким же уютным и утешительным, как прикосновение к постели после долгого дня.

«Я устал от такой жизни».

Беннет медленно набрался смелости, чтобы поднять голову. Затем он тихо оглядел плотно забитый зал. Но в этот момент —

«И поэтому…»

Беннет не смог заставить себя спеть следующую строчку. Он просто отсутствующе смотрел на 600 зрителей, с которыми снова столкнулся спустя десять долгих лет.

— Что происходит…?

— Он внезапно перестал петь.

Зрители зашептались между собой, обмениваясь взглядами из-за поведения Беннета. Императрица тоже выглядела обеспокоенной. Она хранила молчание при виде своего любимого певца, замершего посреди выступления.

«Он, должно быть, нервничает. Прошло столько времени с тех пор, как он стоял на сцене».

Я серьезно наблюдал за Беннетом из-за кулис. Но я не особо волновался. Пришло время для финального хода, который я подготовил, чтобы он засиял.

«И поэтому…»

Губы Беннета задрожали при виде лиц зрителей, смотрящих на него в замешательстве. Он сделал глубокий вдох, всеми силами пытаясь подавить нарастающую тревогу. Каким бы великим певцом он ни был, одержимость, разъедавшая его десять лет… не была чем-то, что можно легко преодолеть. Пока он стоял там, в одиночестве переводя дыхание — он вскоре забыл о боли и оглянулся назад.

「――――――.」

Чистый звук высоких каблуков эхом отозвался издалека. Этот звук становился всё ближе и ближе к сцене.

«Так что теперь я возвращаюсь».

Наконец тихая сцена наполнилась чистым, звучным голосом.

«В Норд, где ждет прекрасный горный хребет».

Зрители начали медленно улыбаться, услышав этот прекрасный голос, подобного которому в Империи еще не слышали. Но… тем, кто был больше всего переполнен эмоциями, был не кто иной, как Беннет Толкин. В отличие от остальных, он точно знал, чей это голос.

— Мика……!!

Среди детей-беженцев, которых он когда-то спас, она пела лучше всех. Девочка, которая говорила, что его песни прекрасны, но ужасно одиноки, и понимала его. Теперь эта девочка стояла перед своим спасителем, сияя красотой.

«Норд, где я оставила свое сердце, зовет меня».

Мика грациозно отвела в сторону свои прекрасные каштановые волосы. Затем она протянула руку своему спасителю, приглашая его спеть вместе.

«Даже если от холодного воздуха Севера мои руки замерзнут, это ничего».

По мере того как Мика подходила ближе, глаза Беннета начали наполняться слезами. Тот момент, когда он отправил карету с беженцами за границу — он наконец воссоединился с девочкой, которая когда-то кричала, что они когда-нибудь вместе выйдут на сцену.

«Потому что женщина, которую я люблю, ждет меня там».

Беннет снова поднял голову. Подавив захлестнувшие грудь эмоции, он обрел самообладание. Наконец настал момент исполнить обещание, данное ей. Не было ни единого шанса, что человек, познавший великий успех, упустит эту возможность. Беннет торжественно посмотрел на Мику, стоявшую перед ним. Певицу века, теперь известную как Синди.

«За теми великими горами».

Джентльмен среднего возраста вскоре снова приоткрыл губы. И удивительно ровным голосом он начал петь. При этом виде VIP-персоны в унисон поднялись со своих мест. Чарующее выступление двух легендарных певцов постепенно захватывало их целиком.

«Когда мы наконец придем домой —»

Императрица смотрела на сцену, её лицо было переполнено эмоциями. Затем, в тот момент, когда высокая нота её любимого певца эхом разнеслась под сводами — она тоже встала и оперлась руками о перила.

«Золотое солнце осветит нас».

Прекрасные голоса двух певцов заполнили концертный зал. И затем, когда песня подошла к концу —

「――――――.」

Величественный подъем оркестра хлынул, подобно разбивающейся волне. Зрители, пораженные музыкой, пребывали в блаженстве. Разразились громовые аплодисменты. Толпа осыпала Беннета приветствиями за то, что он преодолел жизненные невзгоды и вернулся. Некоторые были настолько потрясены, что даже подбрасывали в воздух свои шляпы. И это несмотря на то, что все они были утонченными представителями высшего общества.

— Похоже, заминка в начале была частью представления. Это сделало всё еще более драматичным…!!

Беннет стоял с широко открытыми глазами, принимая приветствия и поздравления 600 зрителей. Он думал, что его всё еще будут подозревать в предательстве даже после возвращения.

— Подумать только, что настанет день, когда я снова выйду на сцену…

Его сердце щемило от эмоций при виде людей, искренне поддерживающих его.

— Вы через столько прошли, мистер.

Мика протянула ему букет, который подготовила заранее. Руки певца века неудержимо дрожали, когда он принимал его.

— Больше не осталось никого, кто ненавидел бы вас.

С переполняющим его чувством Беннет крепко обнял Мику. Поняв, что между ними произошло нечто глубокое, зрители ответили еще более неистовыми аплодисментами.

— Похоже, мисс Синди была одной из тех детей-беженцев, которых спас сэр Беннет.

— Похоже на то. Спустя десять лет она как раз в том возрасте.

На замечание матери Леопольд ответил спокойным голосом. Две царственные особы с нежностью смотрели на Беннета, обретшего душевный покой.

«Прошло много времени, друзья. Я Беннет Толкин».

Беннет осторожно положил букет на рояль. Затем, с живым взглядом, который был у него в годы расцвета, он представился.

«Я искренне счастлив видеть вас всех снова».

Мика подала ему платок. В ответ Беннет медленно вытер глаза дрожащей рукой и продолжил говорить.

«Честно говоря, мне было очень тяжело».

Как опытный артист, Беннет быстро заметил императрицу в толпе.

«Ее Величество императрица очистила мое имя, но у меня всё еще не хватало смелости вернуться к вам всем».

Екатерина ответила сдержанной улыбкой. Беннет слегка кивнул и снова заговорил.

«Я постоянно боролся с сожалением и чувством вины».

Он взглянул на Мику, девочку, которую когда-то спас. Затем его взгляд переместился на детей, сидевших в первом ряду. Получив все их улыбки, он наконец произнес громким голосом:

«Но наконец я смог подняться снова».

Беннет мягко повернул голову. Затем он указал на меня — стоящего в одиночестве за кулисами со скрещенными на груди руками.

«Был человек, который сказал мне кое-что».

Внезапно сценические огни повернулись ко мне, скрытому в тени. Встревоженный светом, как лиса, застигнутая врасплох, я инстинктивно расширил глаза.

«Он сказал, что певец — это тот, кто поет сердцем».

В отличие от того, что было раньше, Беннет теперь шел с уверенностью, как в свои лучшие годы. Он положил свою тяжелую ладонь мне на плечо и естественно вывел на сцену.

«Он сказал мне, что если такой человек проживет остаток жизни, мучаясь чувством вины, он никогда не сможет петь снова».

Я почесал затылок под взглядами сотен людей. Я так старался дирижировать всем потихоньку. Но я на мгновение забыл, что имею дело с артистом, искушенным в сценическом мастерстве.

«Благодаря этим словам я смог снова предстать перед вами вот так».

Беннет широко раскинул руки. Затем громким голосом он крикнул всем:

«Огромное спасибо за то, что приняли меня обратно».

――――――.

При его искренних словах весь зал взорвался аплодисментами. Однако хлопки вскоре прекратились. Потому что Беннет поднял руку, прося подождать мгновение.

«А теперь, если позволите, я хотел бы сказать всем вам только одну вещь».

Это было его грандиозное возвращение и первое официальное появление. Поскольку присутствовала даже большая часть прессы, лицо Беннета стало серьезным.

— Как думаете, что он собирается сказать?

— Мне тоже интересно. Я действительно жду этого.

Принц и императрица также с интересом наблюдали за развитием ситуации.

«Я, Беннет, в благодарность этому месту, которое дало мне второй шанс в жизни и позволило снова стоять на сцене…»

Над огромным концертным залом воцарилась тишина. В ней певец века заговорил с сияющей улыбкой.

«…отныне буду выступать исключительно в отеле "Эриан"».

Это было шокирующее заявление, которое заставило не только зрителей, но даже императрицу заметно опешить.

— Ч-что он только что сказал…?

— Значит… чтобы увидеть выступления сэра Беннета, нам всегда придется приезжать сюда?

Толпа в ошеломленном недоумении смотрела на Беннета. Но уверенный в себе певец, полный убежденности, добавил еще одну фразу:

«Я узнал, что фонд "Эриан" поддерживает молодых, малообеспеченных музыкантов».

В отличие от изумленной публики, я широко улыбнулся про себя. Как и ожидалось от опытного артиста, Беннет выдвинул четкую и достойную уважения причину.

«Я хотел бы поддержать своих младших коллег здесь, почтив эту миссию».

Выросший сиротой, принужденный даже к политическому браку в суровые годы юности — теперь он стоял здесь, успешный, решив в свою очередь помогать нуждающимся музыкантам.

«Кто станет открыто критиковать такое?»

В конце концов, все были тронуты его искренностью и устроили ему овацию. Купаясь в этих славных аплодисментах, я сохранял самую дьявольскую ухмылку про себя. Однако — не все просто хлопали. Сидя в императорской VIP-ложе, императрица Екатерина на самом деле находила ситуацию забавной.

— Значит, нам придется каждый раз ездить в Норд, чтобы увидеть выступление сэра Беннета?

— В этом нет необходимости. Мы попытаемся переубедить его со своей стороны.

Леопольд спокойно сказал матери, чтобы она не беспокоилась. Но императрица, захватившая трон силой своего лидерства, покачала головой.

— Нет, всё в порядке. Если мой самый дорогой певец только что вернулся, мы должны хотя бы дать ему это.

Красные губы Екатерины изогнулись в едва заметной улыбке. Даже в сорок пять она оставалась элегантно красивой.

— И всё же… значит, это тот мальчик вернул сэра Беннета?

— Да, он менеджер отеля "Эриан" и кандидат в секретари семьи Лутон.

Правители Империи уже собрали информацию. В этот момент я встретился взглядом с императрицей.

— Кандидат в секретари, хм… — Екатерина издала тихий смешок с ноткой веселья в голосе. И в то же время она внимательно посмотрела на моё дерзкое лицо. — Интересно, какую магию он использовал.

День после выступления. Газета «Gold Morning» была до краев заполнена репортажами о вчерашней ночи.

«Певец века Беннет Толкин наконец-то вернулся».

— Вау. Они реально расстарались, чтобы выбить себе номер люкс.

Я читал газету у входа в общежитие, держа в одной руке теплый кофе. Завтрак был не особо нужен — каждая статья здесь насыщала меня сполна.

«Ее Величество императрица восхваляет выступление. Заявляет, что будет регулярно посещать Старый Лутон для присутствия на будущих концертах!!»

Эта статья была особенно сладкой. Она сказала, что будет заезжать регулярно, когда императорская семья будет в туре.

«Это практически означает, что она пометила отель "Эриан" как культурный центр Севера».

Мне стоит превратить часть приобретенных участков в музыкальные торговые зоны под эгидой фонда «Эриан». Если соседний город Эдем был известен как город частного образования, то этот мы могли бы вылепить по образу города музыки.

«Недвижимость сегодня: Чудо Старого Лутона».

Напоследок я взглянул на раздел недвижимости в самом низу газеты. Он тоже был куда более экстравагантным, чем обычно.

«С 20-го на 11-е место в рейтинге экономики городов…!»

Отель «Эриан» стал достопримечательностью северной имперской культуры. Торговые кварталы двух дочерей великого герцога вокруг него. Улицы, уставленные товарами премиум-класса от герцогских семей и высшего сословия. Плюс ежегодный показ мод в первой половине года и музыкальный фестиваль в конце. И, как вишенка на торте, регулярные ежемесячные концерты Беннета Толкина. Общая рыночная стоимость города всё еще находилась в середине списка по Норду. Но если отсортировать по темпам роста за последнее время...

«Целое 2-е место…!!»

Если исключить застраиваемый Новый Лутон, за которым стоял дом великого герцога, это было, по сути, первое место.

— Черт... Надо было инвестировать раньше.

— Да ладно, кто мог угадать, что он так взлетит? Если не знать будущего, это было невозможно.

Мои однокурсники, вышедшие с газетами в руках, с самого утра цокали языками. Они взглянули на меня, вышедшего первым, затем неловко кашлянули и пошли вперед.

— Что это за хитрая ухмылка с самого утра?

Тень Лукуна упала на меня сзади. Я слегка похлопал по плечу парня, который выглядел уставшим.

— Как мне не улыбаться? У меня была лучшая ночь в жизни.

— Ну... я видел в газете, что ты привел сэра Беннета.

Лукун скрестил руки с легким сожалением во взгляде. Словно он всегда оказывался тем, кто помогает мне получать все выгоды.

— Не волнуйся. Я уже сказал им, что все гастрольные выступления должны начинаться с твоей стороны.

Я еще несколько раз ободряюще похлопал Лукуна по плечу, словно делая массаж. Затем небрежно сунул прочитанную газету в карман и заговорил:

— Кто знает? Ее Величество императрица может нанести визит как раз к этому моменту.

— Иногда мне кажется... что в прошлой жизни ты был знаменитым подхалимом.

Он посмотрел на меня как на хитрого лиса, едущего на его спине. Тем не менее, похоже, он не то чтобы ненавидел это, раз уж всё обернулось в его пользу.

— Ладно, пойдем за работу. Сегодня презентация результатов.

Я издал смешок и принял выражение лица человека, познавшего все мирские дела. От этого моего вида «старой души» Лукун глубоко вздохнул.

— Да, пойдем.

Вместе мы направились в поместье, неся портфели, полные материалов для презентации. В вестибюле другие кандидаты уже прибыли. Все они выглядели совершенно измотанными после найма музыкантов и подготовки к встрече Ее Величества. Только Тобан по-прежнему выглядел расслабленным.

— Так ты нашел сэра Беннета, когда он был практически бродягой, и теперь думаешь, что победа у тебя в кармане, Роджер?

Судя по тому, что я слышал, певец, которого он заполучил вчера вечером, тоже был громким именем. И вдобавок ко всему, он отвечал за Новый Лутон под руководством первенца, Эрика.

— Концерт — это одно, но когда дело доходит до городских туров, победа явно за мной.

Императрица ни за что не откажется от самого оживленного района континента. Его глаза блестели от уверенности, заявляя, что на этот раз он не будет легким соперником.

— Посмотрим, когда придет время, — ответил я ему непринужденным тоном.

Затем со второго этажа раздался резкий звук каблуков, заставивший нас снова выпрямиться.

— Все в сборе?

Главный секретарь Дебье из дома великого герцога. Заложив руки за спину, он быстро окинул группу взглядом.

— Да, господин главный секретарь!!

Хозяин дома спустился на первый этаж и взглянул на наручные часы.

— Все подготовили материалы для презентации как следует?

— Да, идеально.

Каждый из нас еще крепче сжал свой портфель. Затем Дебье с многозначительным выражением лица пошел впереди.

— Хорошо, все за мной наверх.

С торжественным видом я последовал за Дебье в зал заседаний.

――――――

За длинным столом сидели дети дома великого герцога. Со своими характерными суровыми, непроницаемыми лицами они подчиняли себе атмосферу одним лишь присутствием.

— Все кандидаты в секретари собраны.

— Хорошая работа, Дебье. Начнем немедленно.

Пока великий герцог был в отъезде, заседание вел его первенец, Эрик. Сидя во главе стола, он заговорил, сверкнув острым взглядом.

— Будем докладывать в том порядке, в каком Ее Величество посещала каждый город.

Фрейя, закрепленная за Нордией — первым местом, которое посетила Екатерина, — подняла руку. В ответ Лукун, отвечавший за этот район, шагнул вперед.

— Тогда я начну презентацию.

Он достал из портфеля наполненный маной документ и положил его на стол. В этот момент текст на бумаге взлетел в воздух и сложился в крупный заголовок.

«Отчет об инспекции Нордии и графике выступлений»

— Наш город гордится самой долгой историей и традициями на Севере.

Лукун продолжал презентацию уверенным голосом. Поскольку Нордия была родным городом его семьи, он глубоко разбирался в её географии и культуре.

— Поэтому каждый раз, когда Ее Величество наносит визит, она всегда оставалась довольна.

Он положил на стол еще один документ. Текст в воздухе тут же перешел на следующую страницу.

— Однако выступления с одними и теми же чувствами и атмосферой каждый раз закономерно приедаются и снижают ожидания.

С этими многозначительными словами Лукун вытащил плакат.

— Поэтому на этот раз мы представили страстную сцену с участием недавно взошедших талантов.

С точки зрения императрицы, любящей культуру, это должно было быть весьма удовлетворительным шоу. Вот почему Лукун мог говорить с такой уверенностью.

— Ну, это же Нордия. Ее Величество всегда благоволила этому месту…

— Достойная попытка отойти от привычного старомодного чувства традиции.

Эдвард кивнул с покойным выражением лица, и Эчина тоже казалась довольной эффектностью концепции. Фрейя едва заметно улыбнулась, глядя на своих братьев и сестру.

— Главный секретарь, что об этом подумал отец?

Хотя герцог Лутон в данный момент находился в командировке в столице, он наверняка получал обновления в режиме реального времени. Как и ожидалось, Дебье держал при себе оценку герцога, прибывшую на рассвете в виде письма.

— Его Светлость великий герцог ответил на отчет следующим образом.

Главный секретарь поправил монокль. Затем пугающе острым взглядом, напоминающим взгляд герцога, он начал читать.

«Ее Величество наслаждалась выступлением, но была обеспокоена ребенком, получившим травму во время мероприятия».

Произошла травма. Лукун плотно зажмурился, явно тяготясь этим фактом.

«Из-за этого ребенка она сказала, что не смогла запомнить ни одной части инспекции».

Даже если это была ошибка, последствия были значительными. И ответственность также лежала на Лукуне, организовавшем такую дерзкую сцену.

«Ты ведь понимаешь, что это значит, Фрейя?»

Естественно, критика распространилась и на его окончательного утвердителя — старшую дочь. В результате атмосфера в зале заседаний стала ледяной, несмотря на то что великий герцог не присутствовал физически.

— Понимаю.

К счастью, она не выразила свой гнев открыто. Однако, поскольку она уже недооценила и Тобана, и Виндзора, было ясно, что высоких баллов Лукуну она тоже не поставит.

— Пожалуйста, передай отцу мои извинения, Дебье.

Лукун тоже, казалось, прекрасно это понимал, склонив голову с покорным выражением лица. После этого оценки презентаций Брука и Виндзора были не чем иным, как катастрофой.

«Он сказал, что регион Эдем был самым скучным во время инспекции. Эдвард, ты совсем не продвинулся?»

«Если ты думал, что статус младшего принесет тебе поблажки, бросай семейный бизнес прямо сейчас, Эд».

По крайней мере, в случае Лукуна единственной проблемой была ошибка артиста — в остальном серьезных изъянов не было, так что он всё еще оставался в лидерах. Если дела пойдут так и дальше, имперская инспекция ко Дню основания в этом году превратится в худшую из всех.

— Далее отчет об инспекции лорда Эрика.

На этот раз вперед вышел Тобан. Он почтительно поклонился под пристальным взглядом старшего сына.

— Сейчас я доложу о результатах инспекции района Новый Лутон.

Как и Виндзор, Тобан положил документ презентации на стол. Следуя той же процедуре, он начал излагать достижения, которых добился.

— Ее Величество провела больше всего времени, осматривая наш город, Новый Лутон, и даже полностью посмотрела каждое выступление.

У него были все основания для уверенности. Район, находящийся под его началом, в данный момент был самым процветающим в Норде. И у его семьи были давние связи с ведущими музыкальными ассоциациями империи.

— Певцом, которого я заполучил для этого мероприятия, был Пол Ньюман.

Пол Ньюман. Когда Беннет ушел из центра внимания, титул «Певца века» естественным образом перешел к нему. Он тоже был признан мастером вокала.

— Пол Ньюман, хм… Ты задействовал серьезные рычаги.

— Чтобы кандидат заполучил его, должно быть, потребовалось немало. Впечатляет.

Фрейя, искушенная в искусстве, издала легкий смешок. Даже Эчина, проводившая всё время в Академии, кивнула в знак признания.

— Говорят, любимый певец Ее Величества — сэр Ньюман.

Старший сын посмотрел на Дебье глазами, полными уверенности. Если быть точным — на письмо от отца, которое держал Дебье.

— Его Светлость великий герцог передал реакцию Ее Величества следующим образом…

Все взгляды напряженно замерли в ожидании результата. Затем, в тот момент, когда главный секретарь открыл рот... лица у всех побледнели.

«Она сказала, что это было самое скучное выступление в мире».

Несмотря на наем такого известного артиста, реакция императрицы была брутальной — совершенно неожиданной.

— Что… вы сказали? — переспросил Эрик пугающе бесстрастным голосом. От смены его настроения пальцы Тобана начали мелко дрожать.

«Пол Ньюман. Он, безусловно, великий певец — несомненно, законный преемник Беннета Толкина».

Дебье продолжал спокойно.

«Но знаете ли вы, что его концерты проходят в Императорском дворце раз в месяц?»

Ньюман был не просто талантлив — он также был печально известен своей запредельной активностью. Из-за этого его часто приглашали на имперские мероприятия, и императрица часто сталкивалась с его выступлениями.

«И вот, даже здесь, на далеком Севере, ей пришлось снова слушать то же самое шоу».

Тобан соблазнился славой Ньюмана и в итоге сделал лучший, но в то же время худший выбор из возможных. Именно поэтому я не выбрал его, хотя он был среди связей в музыкальной индустрии, рекомендованных Мансаксом.

— Но всё же Ее Величество прослушала каждое исполненное произведение…!! Она даже выглядела довольной…

Тобан, растерявшись, поспешил добавить оправданий. Однако и это можно было легко объяснить.

— Остальные сцены, которые она видела до этого, были намного ниже королевских стандартов, так что она, вероятно, высидела знакомое шоу просто потому, что у неё не было лучшего выбора.

Эчина, скрестив руки, высказалась вместо меня, озвучив то, о чем я на самом деле думал. От холода в её взгляде по лицу Тобана потек пот.

«Она сказала, что опыт в Нордии на самом деле был лучше. Хоть и была травма, по крайней мере, это было более увлекательно».

Услышав это, Фрейя позволила едва заметной улыбке появиться на своих губах. Лукун тоже издал тихий вздох облегчения и приложил руку к груди. Но — у Эрика, получившего еще более худшую оценку, едва заметно дернулся глаз. Он, всю жизнь стремившийся к совершенству, теперь метал молнии в Тобана, который так феерично провалился.

«Напоследок оценка Старого Лутона».

В напряженной тишине зала заседаний наконец настала моя очередь. Все уже получили холодные оценки великого герцога Севера. И теперь вердикт по Старому Лутону — самому слаборазвитому району из всех...

«Это было место, где Ее Величество пробыла меньше всего времени».

Как и ожидалось, это звучало не слишком многообещающе.

— Больше слушать нечего, верно? Давайте готовиться к работе, — пробормотал Эдвард, поднимаясь со своего места. Эчина тоже тихо вздохнула с непроницаемым выражением лица. Однако, в отличие от остальных, они, похоже, не были склонны винить меня. Это было больше похоже на то, что они просто понимали резкий характер нашего отца.

Но — следующие строки от великого герцога не были похожи ни на что прежнее.

«И именно поэтому она сказала, что сожалеет об этом».

Даже по одному почерку можно было заметить след гордости.

«Она сказала, что если бы прибыла раньше, то осталась бы гораздо дольше».

Он был беспощаден к некомпетентности, но щедр на награды для способных. Таким на самом деле был великий герцог Севера.

«Она сказала, что опыт в Старом Лутоне был лучшим в истории инспекций».

Губы Дебье дернулись в едва заметной улыбке, когда он читал вслух. Он посмотрел прямо на меня, словно видел насквозь, и гордо объявил:

«Он сказал, что Ее Величество обещала обязательно вернуться в следующий раз».

Наполовину встав со своего места, Эчина спросила ошеломленным голосом:

— Это… правда?

И она была не единственной шокированной. Все в комнате повернулись ко мне с широко открытыми, потрясенными глазами.

— Да, это правда. У меня нет причин лгать о словах великого герцога, — сказал Дебье, открыто кладя письмо на стол. Затем, уже выучив его наизусть, он начал сам цитировать его содержание.

«Услышав высокую похвалу Ее Величества, Его Светлость одобрил расширение и развитие Старого Лутона».

Расширение Старого Лутона — возобновлено спустя пять лет. Все в комнате выглядели потрясенными.

«Однако, поскольку это будет совместный проект с императорской семьей, ответственный за символ города, отель "Эриан"…»

При упоминании отеля «Эриан» все правители Севера перевели взгляды на меня. Под этими взглядами я принял слова великого герцога с торжественным выражением лица.

«Юлиус Роджер должен лично явиться во дворец и представить проект строительства».

С точки зрения великого герцога «соответствующая награда» означала нечто масштабное.

«Это всё».

Теперь он обращался ко мне. Если у тебя есть уверенность — тогда прими вызов. Даже если твой противник — массивный горный хребет, коим является великий герцог Севера.

Исход этого состязания был более или менее предрешен. В отличие от Эчины, которая старалась сохранять нейтральное выражение лица, другие наследники не выглядели довольными.

— Перед тем как мы закончим собрание, у меня есть один вопрос.

Эрик, выступавший в зале заседаний в качестве представителя великого герцога, заговорил. Он серьезно посмотрел на меня, теперь, когда мне предстояло заняться совместным проектом с императорской семьей, и спросил:

— Юлиус Роджер, как тебе удалось убедить Беннета?

Другим наследникам наверняка тоже было любопытно — они все разом повернулись ко мне. То же самое касалось и моих сокурсников. Они начинали чувствовать всё большее отчуждение из-за того, как я продолжал проворачивать невозможное.

— Как тебе одному удалось вернуть великого певца, которого даже императорская семья не смогла восстановить в правах?

Словно отвечая на вопрос, я приложил руку к левой стороне груди. Затем я склонил голову в вежливом поклоне.

— Да. Это была непростая задача.

Я выставил заготовленную фразу, словно оружие.

— Посещая благотворительный вечер в Старом Лутоне, я случайно «столкнулся» с ним. Я узнал его благодаря элегантной внешности, весьма необычной для бродяги.

Это не было ложью. Я просто излагал ровно столько, сколько было необходимо.

— После обмена именами я воспользовался случаем и предложил ему вернуться на сцену. Но он отказался, сказав, что зрителей, ждущих его, больше нет.

— Учитывая, что его подозревали в шпионаже и презирали в этой стране, конечно, он бы так и ответил… — вмешалась Фрейя, хорошо разбирающаяся в мире искусства.

Воодушевленный её словами, я добавил с хитрой улыбкой:

— Поэтому я долго и упорно размышлял. Кто же еще может скучать по нему?

Наследники на мгновение задумались, кто бы это мог быть. Затем старший, Эрик, нахмурился и произнес:

— Только не говори мне…

— Да, всё верно. Те дети-беженцы, которых он спас.

Я достал из внутреннего кармана пиджака гостиничный ключ с выгравированными на нем именами. VIP-ключ, выпущенный для беспрепятственных ежемесячных встреч с Беннетом.

— Пока другие студенты готовились к выступлению, я связался с ними и пригласил их в отель.

Я искал детей, которые могли быть где угодно в королевстве. И сделал это всего за четыре недели.

— Потому что именно они искренне скучали по Беннету.

Дебье склонил голову, заинтригованный моей безрассудной ставкой. Затем с серьезным выражением лица он спросил:

— Что заставило тебя пойти на такой рискованный шаг? Если бы ты их не нашел, это было бы просто пустой тратой времени.

Эчина также смотрела на меня с серьезным, непроницаемым лицом. На их вопросы я на мгновение прикрыл глаза. И, коротко выдохнув, ответил:

— Ну, потому что великий герцог сказал, что хочет певца уровня Беннета Толкина.

Я дал им идеальный ответ, который каждый хотел услышать.

— Если он чего-то хочет, разве не работа секретаря — осуществить это, несмотря ни на что?

При моих словах, сказанных так, будто это самая естественная вещь в мире, в зале заседаний на мгновение воцарилась тишина. Затем, впервые в жизни, Дебье издал короткий смешок на глазах у всех.

— Понимаю. «Раз великий герцог этого хотел, это должно было быть сделано», вот как…

Для Дебье, прожившего тридцать лет в качестве управляющего семьи... это был самый идеальный ответ.

— Я передам это послание Его Светлости, Юлиус Роджер.

С довольным выражением лица Дебье поправил монокль. Мое серьезное лицо отразилось в линзе.

— На этом я передал все указания Его Светлости.

Главный секретарь обратился ко всем с заметно более расслабленным лицом. После этого он сжег письмо великого герцога в камине кабинета.

— Его Светлость вернется через три дня, так что, пожалуйста, выполняйте свои обязанности как обычно до тех пор.

С последними словами Дебье собрание подошло к концу. Первой поднялась Фрейя. Она легко похлопала Эчину по плечу и равнодушно прошла мимо. Словно ей посчастливилось заполучить способного подчиненного. С другой стороны, двое сыновей не стали скрывать своего недовольства. Чтобы Эчина, которая только что вернулась в Академию, отвечала за совместный проект с императорской семьей?

— Дебье, не слишком ли это — отдавать такое крупное мероприятие тому, кто только что стал взрослым? — Эрик, скрестив руки, заговорил спокойно.

Эдвард погладил усы и добавил:

— Он прав. Это безрассудно. Отец, должно быть, принял эмоциональное решение на радостях.

Однако даже при виде двух сыновей Дебье сохранял непринужденное выражение лица.

— Что ж, я просто передаю приказы Его Светлости. Вы сможете обсудить детали, когда Его Светлость вернется.

Эчина молча наблюдала за братьями, разговаривающими с главным секретарем так, будто её здесь и не было. Затем она поднялась со своего места и вмешалась:

— Всё в порядке. Пусть мне не хватает опыта, но у меня есть то, чего нет у вас двоих.

То, что у неё было нечто, чего не хватало превосходящим её братьям — при этих словах двое мужчин посмотрели на сестру безразличными глазами. В ответ Эчина элегантно приложила руку к груди и заговорила. С тем самым острым взглядом, унаследованным от отца.

— Знаете, тот самый «компетентный талант», о котором всегда говорит отец.

Сказав это, дочь великого герцога оглянулась на меня. И продемонстрировала хитрую улыбку, которую она нечасто открывала. Я вежливо склонил голову, чтобы скрыть свое выражение лица.

— Я тоже пойду, Дебье.

Эчина равнодушно прошла мимо сокурсников. Затем она ненадолго задержалась передо мной...

— Увидимся сегодня днем, Роджер.

Гордым жестом она поправила одну прядь моей челки, которая выбилась из прически.

「……!!」

При этом виде у Лукуна и Тобана, стоявших по обе стороны от меня, заметно дернулись веки. Особенно у Тобана — его губы даже слегка приоткрылись от удивления.

— Простите, дочь великого герцога. У главного секретаря запланирована физическая подготовка на вторую половину дня.

Я ответил тусклым взглядом на предложение знатной женщины поразительной красоты. Двое сокурсников отсутствующе уставились на мой ответ. Однако самое удивительное только начиналось. Когда я отказал ей, Эчина скрестила руки и прямо на глазах у всех... подошла очень близко.

— Вот почему я сказала тебе выйти.

Она посмотрела на меня снизу вверх и тихо прошептала. Затем она развернулась и покинула зал заседаний, её сияющие черные волосы развевались за спиной, оставляя после себя слабый аромат инжира.

「……」

Эрик молча провожал взглядом уходящую дочь великого герцога. Затем он отпил воды и подождал, пока даже курсанты покинут комнату. Словно лев, затаившийся в ожидании и присматривающийся к трону вожака.

「――――――」

После объявления, по дороге вниз на первый этаж. Сокурсники начали разъезжаться по своим городам, чтобы завершить празднование Дня основания. В обычных обстоятельствах я бы направился прямиком в Старый Лутон, как и они. Но я решил остаться в поместье, следуя словам Эчины увидеть её днем, и начал планировать следующий шаг. Грандиозный план по серьезному расширению своего влияния.

«Я уже хорошо понимаю, какие активы взлетят в будущем».

Проблемой был капитал. Даже несмотря на то, что стоимость моего отеля и земли взлетела до небес, я не собирался продавать их в ближайшее время. Старый Лутон скоро стабилизируется как город высшего класса, приносящий золотые яйца. Размышляя в одиночестве об альтернативных вариантах и спускаясь по лестнице — я услышал, как кто-то спускается по винтовой лестнице за моей спиной.

— Юлиус Роджер.

Повернув голову, я увидел мужчину в белой форме. Коротко стриженные синие волосы и пронзительный взгляд. Это был Дин, человек, который в моей прошлой жизни поднимется до должности капитана гвардии дома великого герцога.

— Да, я здесь.

— Пройдем со мной на минуту.

Тобан, собиравшийся сесть в карету, замер при этом виде. Он холодно посмотрел на меня, когда я последовал за Дином в сторону охотничьих угодий за поместьем.

「……」

Но я никак не отреагировал. Потому что человек, с которым мне предстояло столкнуться, был сильнее и подлее его. Скрывая выражение лица, я последовал за рыцарем по лесной тропе за поместьем. Теперь я знал, куда направляюсь. Охотничьи угодья, куда разрешалось входить только сыновьям дома великого герцога.

— Я привел его, как приказано, молодой лорд.

Когда мы вошли в охотничьи угодья, я увидел второго сына, Эдварда. Он сидел на стуле за круглым столом, глядя на глубокий синий горизонт.

— Хорошая работа, Дин.

— Начинаю патрулирование периметра.

Старший рыцарь-эксперт меча быстро удалился. Вероятно, он встал на страже, следя за тем, чтобы никто не подслушивал.

— Присаживайся, Роджер.

— Приветствую, молодой лорд.

Я сел напротив него с холодным, непроницаемым лицом. На круглом столе стоял золотой кубок и бутылка виски.

— Ты планировал поехать в отель?

— Нет. Я планировал остаться в поместье.

Эдвард молча налил карамельного цвета жидкость в бокал.

— Я слышал о твоих достижениях. Ты рано инвестировал в Старый Лутон и приобрел значительное богатство, даже создал ему имидж культурного города.

Как у одного из видных наследников великого герцога, его информационная сеть была впечатляющей.

— Вы мне льстите.

— А затем, чтобы найти певца, который нравится моему отцу, ты даже разыскал детей-беженцев из другой страны...

Эдвард издал смешок, словно всё еще не мог в это поверить.

— Мне нравятся такие люди, как ты. — Второй сын подтолкнул ко мне золотой кубок. — Типаж отчаянных, готовых отдать всё ради успеха.

Мое лицо отразилось на поверхности кубка. Безжизненное выражение времен моей работы главным секретарем.

— Твой прогресс впечатляет. Говорят, даже мой суровый отец гордится тобой.

Эдвард поднялся со своего места. Затем он взял кремневую винтовку, лежавшую на круглом столе.

— Но ты совершил одну критическую ошибку.

«Я совершил ошибку?»

Я нахмурился, пока он поворачивал голову к горизонту. Затем, прижав приклад винтовки к плечу, он заговорил:

— И эта ошибка всё еще продолжается.

— Простите меня, но смею ли я спросить, в чем она заключается? — спросил я с серьезным взглядом.

В этот момент — ――――――.

Раздался леденящий душу выстрел, и пороховой дым рассеялся в воздухе.

— Ты выбрал безнадежного господина.

Эдвард оглянулся на меня. В его серебристых волосах и глазах таилось безумие хищника.

— Каким бы талантливым ни был подчиненный, какой в этом толк, если его господин никчемен?

Сын великого герцога указал пальцем в ту сторону, куда стрелял. И из ближайших кустов вышел Дин — тот самый человек, которого я видел раньше.

— Всего лишь еще одна добыча, пойманная вместе с остальными.

Он тащил оленя с пробитой шеей.

— Вот как выглядит твое будущее.

Эдвард всегда был невероятно атлетичен. Он ни разу не проигрывал первое место ни на одном охотничьем мероприятии в светском клубе.

— Талантливые люди, как торчащие гвозди, всегда вылетают первыми.

Он небрежно положил использованную винтовку на круглый стол. Едкий запах пороха щипал мне нос.

— Если такие люди хотят выжить, им нужно выбрать господина, достаточно сильного, чтобы соответствовать им.

Эдвард слегка щелкнул по золотому кубку, который предложил мне. Чистый звон пощекотал мне уши.

— Ты понимаешь, о чем я?

Я молча смотрел на будущего главу семьи. Действительно, как и великий герцог, он обладал и красноречием, и поразительной внешностью. И его амбиции достичь вершины были идентичны. Однако —

— Да, я очень хорошо понимаю.

Между этими двумя мужчинами, несомненно, была разительная разница. Великий герцог вел своих подчиненных к осуществлению своей амбиции. Но Эдвард и Эрик лишь использовали их как инструменты.

— Пока что оставайся рядом с Эчиной.

Второй сын схватил за загривок олениху, которую только что принес Дин. Затем он с удовлетворением посмотрел на плотно закрытые глаза зверя и сказал:

— И докладывай мне о любых приказах, которые даст тебе эта девчонка.

Эдвард спросил с леденящим взглядом, словно требуя подтверждения.

— Если ты хорошо справишься с заданием, я позабочусь о том, чтобы позже тебя вывели на самый верх.

Второй сын дома великого герцога предлагал мне роль двойного агента. На это я не ответил сразу. Потому что когда он сказал «верх», он имел в виду фракцию Эрика. Два сына заключили союз и после смерти великого герцога разделили власть между собой.

— В чем дело? Не по душе пришлось? — снова спросил второй сын расслабленным голосом.

И затем — 「……!」

Я внезапно поднялся со своего места. Так быстро, что даже Дин, наблюдавший со стороны, инстинктивно потянулся к рукояти меча. Но вскоре он расслабился.

— Предоставьте это мне.

Потому что я согнулся в 90-градусном поклоне и почтительно принял приказ Эдварда. Скрывая очень тихую и презрительную улыбку.

— Хорошо. Это то, что мне нравится в способных людях — они быстро соображают.

Эдвард, на мгновение сбитый с толку, коротко рассмеялся и кивнул. Он похлопал меня по плечу и прошептал зловещим тоном:

— Ну что ж, посмотрим, как ты справишься.

Совсем как в старые добрые времена, когда он поручал мне всю грязную работу и обещал богатство и почет.

「……」

Когда эти грязные воспоминания на мгновение всплыли на поверхность, я поднял голову. Затем, взяв бутылку виски, я сказал второму сыну:

— Что ж, могу ли я на этот раз налить вам выпить?

Я налил жидкость в золотой кубок. Затем протянул его Эдварду с многозначительным выражением лица. Словно говоря: теперь ваша очередь.

— Очень хорошо. Наливай тогда.

Эдвард осушил кубок как истинный мужчина. После этого он отправил меня обратно в поместье.

「……」

По дороге обратно в поместье великого герцога в одиночестве — я и не заметил, как наступил полдень. У входа ждал знакомый вороной жеребец.

— Ты опоздал, Роджер.

Черный рыцарь, Эчина, небрежно прислонилась к одной из колонн поместья. Когда она увидела меня, она подошла, заложив руки за спину, расслабленная.

— Мои извинения, дочь великого герцога. Могу ли я спросить, зачем вы меня звали?

Когда я поклонился и вежливо спросил, Эчина молча посмотрела на тропу, с которой я пришел. Словно она уже прекрасно знала об охотничьих угодьях в её конце.

— Я ведь говорила тебе, не так ли? Что если ты снова справишься, я дам тебе лучшую награду.

Из-за вороного жеребца показалась лошадь — великолепный скакун с развевающейся белой гривой и лоснящейся кожей, которая сияла.

«Неужели она действительно ждала здесь только для того, чтобы дать мне это...?»

Нет, этого не могло быть. Даже если Эчине в то время был всего двадцать один год, она была более чем достаточно умна. Причина, по которой она попросила увидеть меня днем, вероятно, была проста. Она, должно быть, предсказала, что другие наследники, став свидетелями моего выступления сегодня, попытаются переманить меня первыми. Так что это был её способ проверить мою реакцию.

「……」

Я молча смотрел на белую лошадь перед собой. Затем с серьезным взглядом я наконец заговорил.

— Леди Эчина. Прежде всего, есть кое-что, что мне нужно вам сказать.

Почувствовав неладное, она тоже скрестила руки. И посмотрела на меня с серьезным выражением лица. Словно нервничая из-за того, не переманят ли меня на самом деле другие наследники.

— Лорд Эдвард вызвал меня отдельно всего несколько мгновений назад.

Эчина изо всех сил старалась сохранять холодное, бесстрастное лицо. Но я знал.

— И что с того?

Я знал, что втайне она тревожится внутри, ведь она только-только начала укреплять свои позиции. Её пальцы нервно задвигались, словно она боялась потерять компетентный актив, который наконец заполучила. Но вскоре её пальцы полностью замерли.

— Он приказал мне докладывать ему о любых приказах, которые вы мне дадите.

Потому что я открыто раскрыл секрет, разделенный между Эдвардом и мной.

— Что…? Тебе вообще позволено говорить мне такое?

Золотистые радужки дочери великого герцога слегка дрогнули. Я спокойно посмотрел на неё и ответил:

— Да. Я решил, что это не будет иметь значения.

Я подошел к белой лошади, которую она мне подарила. И, нежно поглаживая её послушную голову, заговорил:

— Вам не нужно давать мне никаких приказов, леди Эчина.

При моем умелом прикосновении лошадь потерлась щекой о меня, словно узнавая своего нового хозяина.

— Я позабочусь обо всем еще до того, как вы спросите.

Я вскочил в седло уверенным толчком. Затем, мягко удерживая поводья, я повернулся к ошеломленной Эчине и сказал:

— В таком случае и второму сыну докладывать будет не о чем.

Возможно, поняв, что я имею в виду, её красные губы слегка приоткрылись. С недоверчивым выражением она указала пальцем на мое хитрое лицо.

— Ты действительно нечто…

Эчина вскочила на своего вороного жеребца. Затем, умело повернув голову лошади, она заговорила:

— Забудь. Поехали.

— Куда, если позволите спросить? — спросил я, слегка склонив голову на бок, сидя на белом коне.

Эчина указала своей гладкой челюстью в сторону города.

— В твой отель. Давай легко пообедаем.

«Еще и десяти часов нет...»

Пока я переводил взгляд со своих наручных часов на Эчину — она резко отвернулась и тронулась первой.

— Поехали. Ты слишком медленный…!!

Я погнался за ней, озадаченный её внезапной спешкой. И вскоре понял. Эчина не торопилась — она просто испытывала облегчение.

Оседлав белого коня, подаренного Эчиной, мы вместе покинули поместье. Так мы въехали в Старый Лутон.

В отличие от прежних времен, дороги теперь были забиты каретами, что создавало серьезные пробки. Но это было только начало. Улицы, когда-то пестревшие объявлениями «Сдается в аренду» и заброшенными домами…

「Старый Лутон, Улица Портных.」

…получили новое название — Улица Портных, и теперь были уставлены бесчисленными ателье. Дизайнеры открывали свои личные мастерские и магазины одежды. Улицы были переполнены моделями, дефилирующими в стильных нарядах, и репортерами, зарисовывающими их облики. После прохождения такой элегантной улицы внимание посетителей захватывали прекрасные мелодии.

「Старый Лутон, Проспект Музыки Нового Мира.」

Бедные музыканты собирались здесь, чтобы получить поддержку от фонда «Эриан» и посетить лекции Беннета. Помимо них, известные певцы и инструменталисты из престижных семей лично посещали эту улицу в поисках вдохновения. Повсюду были мастерские по ремонту инструментов, лавки по продаже костюмов и всевозможных сопутствующих товаров. И пройдя через всё это, наконец...

「Лутон Роял.」

Отель «Эриан» и по обе стороны от него — два магазина, основанных дочерьми великого герцога. Открылся ориентир с самой высокой стоимостью земли в Старом Лутоне.

— Значит, это коммерческий район Вашей Светлости.

— Да. Он открылся на прошлой неделе, и отклик неплохой.

Эчина, скрестив руки, смотрела на свой магазин с высоты вороного коня. Её острые глаза, казалось, подспудно искали похвалы.

— Вы оформили его очень стильно.

Та самая классическая и грациозная атмосфера, присущая только дому северного великого герцога. Чистые линии в дизайне одежды и аксессуаров набирали огромную популярность среди молодого поколения.

«Эчина действительно талантлива».

Помимо харизмы, позволяющей стать командиром рыцарей, она явно унаследовала многие из разнообразных способностей своего отца. Конечно, это также приводило к довольно сильному желанию признания, как и сейчас.

— Очевидно. Я сужу обо всем с позиции разума.

Я смотрел на неё — она выглядела как кошка, гордо вскинувшая подбородок. Её прищуренные глаза были капризными и пронзительными, как у высокогорной лисицы.

«И при этом она ввязалась в ту психологическую битву с Еленой…»

— Давай зайдем внутрь. Я устрою тебе надлежащую экскурсию.

— Слушаюсь.

Эчина грациозно спешилась. Набросив на плечи черный форменный китель, она элегантно пошла вперед.

— Добро пожаловать в "Лутон".

Две сотрудницы в черных костюмах поприветствовали нас по обе стороны от входа. Одетые скромно, они излучали спокойствие, настраивающее клиентов на нужный лад.

— Одежда от бренда Фрейи, не так ли?

— Ага. Старый Лутон стал настолько популярен, что она захотела войти в долю.

Эчина издала легкий смешок и снова скрестила руки. Затем она осмотрела элегантные и атмосферные женские костюмы, висящие на витринах.

— Так что я сделала ей "разумную" скидку.

— Впечатляет. Вы и персонал подобрали удачно. Это место лучше, чем среднестатистический магазин в Норде.

Эчина снова бросила на меня странный взгляд из-за моей улыбки «старой души». Хотя я знал, что она на год старше меня, она, должно быть, чувствовала себя так, словно её хвалит отец или кто-то в этом роде.

— Но я не вижу здесь других брендов.

— Они всё еще на рассмотрении. Мы получили довольно много заявок.

Эчина коснулась пальцем своих красных губ с серьезным выражением лица. Она выглядела точь-в-точь как полководец, разрабатывающий стратегию.

— Я не планирую привлекать бренды только из-за громкого имени. Предметы роскоши и так наводнили сторону Леониль.

Здравая стратегия. Елена, которая уже имела значительное влияние как дочь западного великого герцога, первой заполучила люксовые бренды. Чтобы противостоять этому, Эчине требовалось другое оружие.

— Значит, вы планируете сосредоточиться на многообещающих дизайнерах.

— Почему бы и нет? Пока у них есть элегантность, достойная дома северного великого герцога, я буду привлекать их независимо от репутации.

Эчина слегка наклонила голову, подражая мне, пока я тихо изучал костюм. Её прекрасное лицо отразилось в моих черных глазах, притупленных миром и политикой.

— Только не говори мне, что ты подумываешь о запуске собственного бренда?

— Я бы не сказал, что это исключено.

Я повернул голову с едва заметной улыбкой.

— У меня ведь на подхвате сэр Беннет и перспективные музыканты, не так ли?

— Мне нравится эта уверенность.

Казалось, она была довольна моими амбициями, её губы чуть заметно изогнулись. Затем она слегка коснулась моего плеча и прошла мимо.

— Я договорилась о встрече с Еленой в твоем лаунж-баре. Загляни туда и дай нам знать, заинтересован ли ты в открытии магазина.

Я собирался поблагодарить её на рефлексе. Но тут в голове возник вопрос.

— Если встреча в "Эриане", вы могли бы сказать мне заранее. Я бы поприветствовал вас обеих более официально.

Эчина на мгновение моргнула от моего безобидного вопроса. Затем, при словах «вас обеих», она резко отвернула голову и бросила:

— Я забыла.

«Я сказал что-то не так…?»

Эчина сцепила руки за спиной, полуприкрыв глаза острым взглядом. Затем она пробормотала отстраненным тоном:

— В любом случае, просто скажи тогда, будешь ли ты открываться и в районе Леониль.

— В этом нет необходимости. Я планирую открываться только в районе Лутон.

Только тогда Эчина снова взглянула на меня. И голосом чуть более легким, чем прежде, произнесла:

— Ну, раз ты так говоришь.

Звук сапог дочери великого герцога эхом отозвался, когда она вышла из магазина. Почему-то они звучали чуть более звонко и бодро, чем раньше. Она шла как кошка — уверенно и довольная собой.

— Пойдем. Выпьем чашечку кофе в твоем лаунж-баре.

— Вы угощаете?

В какой-то момент я стал шутить с ней совершенно естественно. Эчине, должно быть, тоже не претила моя манера, так как она ответила игривым, капризным взглядом.

――――――

Как только мы вышли из магазина, кто-то подошел, остановившись перед нашими ждущими лошадьми. Мужчина в белой форме, тяжело дыша, как будто он примчался в спешке. Хриплым голосом он обратился к дочери великого герцога.

— Леди Эчина.

— Капитан гвардии…? Что привело вас сюда?

Он был капитаном эскорта Эчины и её ближайшим доверенным лицом. Он подошел с серьезным выражением лица, осторожно озираясь по сторонам.

— Он мой близкий помощник, так что всё в порядке. Говори свободно.

— Слушаюсь.

Капитан гвардии посмотрел на меня с любопытством, словно удивленный тем, что я заслужил доверие Эчины. Затем торжественным тоном он объяснил причину своего визита.

— Произошел несчастный случай с произведениями искусства, приобретенными домом великого герцога и перевозимыми сегодня.

— Произведения искусства…?

Тонкие брови Эчины нахмурились. Словно она недоумевала, неужели подобный инцидент действительно настолько срочный, чтобы докладывать ей немедленно. Капитан гвардии сглотнул и продолжил. И услышав следующую часть, Эчина приоткрыла рот от недоверия.

— Да, и пропавшие картины — не что иное, как работы Деяна.

Деян. Мастер живописи четырехсотлетней давности. Называемый волшебником цвета, его картины были одними из самых любимых северным великим герцогом.

— Если это Деян… ты имеешь в виду серию из пяти портретов его возлюбленной?

— Да, верно. Все пять исчезли!!

Теперь я вспомнил. Тот инцидент десятилетней давности, когда было утрачено несколько шедевров, купленных домом великого герцога.

— Это абсурд. Чем занималась охрана?

— Говорят, внезапный подъем воды в реке прорвал дамбу, и повозка, перевозившая их, перевернулась и была унесена течением.

Работы Деяна были потеряны в реке и бесследно исчезли. Позже, спустя время, Дебье лично восстановил их.

«Конечно, в этом деле было нечто большее».

Хотя в отчете утверждалось, что повозку унесло рекой, правда заключалась в том, что члены эскорта украли картины. Однако кто именно приказал им это сделать, так и не было раскрыто.

— Течение унесло ящики за водопад, что затрудняет их отслеживание.

— …

В тени её черных волос золотые глаза вспыхнули смертоносной силой. Даже высокий гвардеец инстинктивно пригнулся и настороженно наблюдал за ней.

— Какова оценочная стоимость потерянных картин?

— Как серия из пяти, каждая стоит около пяти миллиардов золотых.

Каждое полотно стоило как здание в столице. К тому же спрос был настолько велик, что цена почти никогда не падала.

— Что стало с гвардейцами, причастными к этому?

— Они только что вернулись в главный дом и сейчас находятся под допросом. Возможно, они присвоили картины.

Эчина плотно закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Барон Оби, отвечавший за транспортировку, должно быть, в трудном положении.

— Да. Похоже, он думал, что всё будет в порядке, так как гвардейцы были из престижных академий.

Дом великого герцога всегда тщательно отбирал персонал из уважаемых семей. Однако некоторые из них пристрастились к азартным играм на службе и спустили всё состояние — поэтому сознательно пошли на преступление. Остановить таких людей было невозможно, так как внешне они казались абсолютно нормальными.

— Есть ли способ вернуть их?

— Сейчас мы можем только прочесывать реку…

Эчина медленно покачала головой.

— Если кто-то заметит ящик, защищенный маной, местные жители тут же набросятся на него. Они схватят его и продадут втайне.

— Если это случится, вернуть их будет крайне сложно.

Возможно, потому что это не было её прямой территорией, дочь великого герцога приложила палец к губам и погрузилась в молчаливые раздумья.

— Что сказал Его Светлость?

— Он сказал, что поговорит подробнее, когда вы вернетесь в поместье. Но из того, что я подслушал…

Капитан гвардии еще раз осторожно огляделся. Затем приглушенным голосом прошептал нам:

— Его Светлость сказал, что даст большую награду тому, кто вернет картины.

«Большая награда», лично обещанная великим герцогом. Учитывая, что даже его недавние награды уже были экстраординарными, выражение лица Эчины стало серьезным.

— Это правда?

— Это правда?

Мы с Эчиной спросили гвардейца одновременно. Затем и дочь великого герцога, и гвардеец пристально уставились на меня.

— Кхм… Нет, я правда просто хочу вернуть их ради Его Светлости.

— Вот именно.

При виде моего лица, искаженного жадностью, Эчина сильно прикусила губу.

— Тогда для начала нам следует начать с прочесывания местности вокруг реки. Расспросите и местных жителей.

Фундаментальный подход, как и подобает будущему командиру рыцарей. Но я знал правду. Эти украденные шедевры уже были спрятаны под землей или разошлись по разным частям города.

— Ну… если позволите мне дерзость, я полагаю, что картин в реке уже нет.

— Ты думаешь, их уже украли, Роджер?

Эчина спросила серьезным тоном, стоя совсем рядом. Обычно она была сдержанной, но когда дело касалось официальных вопросов, она действительно напоминала северного великого герцога.

— Да. К этому моменту их уже могли завезти в Норд.

— Не в столицу, а в Норд… Тогда это значит, что кто-то намерен переправить их контрабандой в соседнее Северное Королевство.

Эчина попала точно в цель.

— Верно. Поэтому нам нужно перехватить их до того, как это случится.

— Но это будет непросто, — добавил капитан гвардии с мрачным видом. — Другие наследники уже разослали свои поисковые отряды. Они прочесывают каждый угол.

Конечно, они, вероятно, тоже жаждали получить картины, но что более важно — все они хотели заслужить благосклонность великого герцога. По этой причине бесчисленное множество людей из дома великого герцога присоединялись к операции.

— Роджер, у тебя есть то, что позволит опередить их и захватить добычу первым?

Я пристально посмотрел в сияющие золотые глаза серьезной дочери великого герцога. Затем черными глазами, умудренными миром, — полной противоположностью её глаз — я ответил:

— Да.

Я ответил голосом, полным уверенности. На мгновение перед магазином воцарилась тишина в ответ на этот короткий и решительный ответ.

— Но у меня есть одно условие.

Я поднял один палец и спросил. Эчина спокойно кивнула, позволяя мне говорить.

— Продолжай.

В ответ я смело открыл рот. Это было опасно дерзкое предложение — особенно для того, кто был всего лишь секретарем.

— Если я найду их, я хочу получить ту награду, которую обещал Его Светлость.

Я требовал один из шедевров века в качестве компенсации. От этого капитан гвардии, стоявший рядом, раскрыл рот от недоверия.

— Не слишком ли ты зарываешься только потому, что Ее Светлость в последнее время проявляет к тебе благосклонность…?! — Он раздраженно указал на мое лицо. Однако —

— Да будет так.

Эчина согласилась без малейших колебаний.

— Но, Ваша Светлость…!!

— Ты всё еще не умеешь считать, Дэн.

«Не умеешь считать». При этих словах бровь капитана гвардии дернулась.

— Роджер предлагает вложить мне в руки то, что я не смогла бы получить сама.

Дочь великого герцога действительно была иной. Подперев рукой острый подбородок, она сверкнула свирепым взглядом, присущим только правителю.

— И он предлагает мне заслугу за это.

— Как и ожидалось, ваше понимание стремительно.

Я приложил руку к левой стороне груди и почтительно поклонился ей. Затем, подобно хитрому придворному, служащему тирану, добавил, прищурив коварные глаза:

— Вам — заслуга, мне — выгода.

В конце концов, у Эчины, как у ребенка дома великого герцога, и так было более чем достаточно богатства. К тому же она была гораздо привычнее к рыцарской жизни, чем к бизнесу — так что она не была особо жадной. Для рыцаря честь значила больше, чем картины.

— Хорошо, Роджер. Раз ты сделал такое смелое предложение, я полагаю, у тебя есть надежный метод?

Я посмотрел на дороги Старого Лутона. Вдалеке я видел рыцарей великого герцога, наступающих на горизонте.

— Да, конечно, — ответил я, неторопливо наблюдая за ними. Мое собственное отражение слабо проступило в стекле — на губах играла многозначительная улыбка. — Украденные картины вернутся к нам в течение двух недель.

Два дня спустя, во время ланча. Карета в сопровождении эскорта рыцарей прибыла к поместью. Во дворе уже ждали многочисленные вассалы. Как только экипаж остановился, они поспешно выстроились для официального приветствия. Великий герцог Севера вернулся из своей деловой поездки в столицу.

「……」

— С возвращением, Ваша Светлость.

Дети дома великого герцога собрались вместе и принесли коллективное приветствие. Однако великий герцог Севера даже не взглянул на них. Он уже слышал плохие новости по дороге назад.

「Сначала направимся в зал заседаний.」

Дети великого герцога выстроились в ряд и последовали за ним в поместье. Мы, наблюдая из вестибюля первого этажа, замерли от напряжения. Лицо великого герцога, идущего впереди, было ужасающе мрачным. Войдя в банкетный зал на втором этаже, Лутон передал Дебье черный китель, наброшенный на плечо. Затем с торжественным выражением лица он сел во главе стола.

「Всем занять свои места.」

Только после команды великого герцога вассалы начали рассаживаться. Мы, кандидаты в секретари, также молча стояли в углу конференц-зала, ожидая.

「Я получил отчет по дороге назад. Я глубоко разочарован.」

— Простите, Ваша Светлость. Я совершил непростительный грех…!!

Барон Оби, сидевший напротив Дильмана, вскочил и начал то и дело склонять голову. На это великий герцог пренебрежительно махнул рукой, словно не желая слушать дальше.

「Я не желаю подвергать сомнению то, что уже произошло. Однако…」

Долгая поездка еще сильнее заострила взгляд великого герцога. Тем не менее, как и подобает второму по силе человеку на континенте, он не терял самообладания. Вместо этого — как человек, возглавляющий великий род, он ограничился одним коротким замечанием:

「Что бы ни случилось, активы семьи должны быть возвращены.」

Великий герцог обвел взглядом всех присутствующих, включая собственных детей. Затем, получив монокль от главного секретаря, продолжил:

「Этот приказ касается не только барона, но и каждого из вас.」

Напротив, казалось, он даже наслаждался ситуацией. Словно хотел воспользоваться этим шансом, чтобы увидеть, насколько выросли его подчиненные.

「Тот, кто найдет их первым, получит в награду одну из картин пятикнижия Деяна.」

「……!!」

В тот момент, когда была объявлена великая награда, все в зале заседаний замерли, а их лица побледнели. Даже одна из пяти картин стоила столько же, сколько здание в столице. Другими словами, великий герцог был готов предложить пятьдесят миллиардов золотых тому, кто вернет пропажу.

— Ваша Светлость, серия Деяна стоит больше, чем целый замок.

— Верно. Не слишком ли поспешно отдавать картину, которая практически является семейной реликвией…?

Эдвард осторожно заговорил, поглаживая усы. Фрейя, имевшая влияние в мире искусства, подхватила с растерянным видом. Словно они беспокоились, что их будущее наследство может быть передано простым вассалам.

「Вы потеряли пять таких произведений — как я мог не ответить подобным образом?」

Но Лутон, прекрасно знавший жадность своих детей, ответил спокойно. Словно говоря: «Если хотите этого — докажите делом».

「Неужели вы думаете, что ценность этой работы измеряется только золотом?」

Великий герцог скрестил руки. И вместо того чтобы дрогнуть перед неожиданным инцидентом, он явил смелый, непоколебимый взгляд.

「Женщина на картинах Деяна — это свидетельство того, что 400 лет назад Норд был куда богаче столицы.」

Лутон не был просто богатым лордом. Он был гордым хозяином этой земли, которую сам построил — великого Северного хребта.

「Так что если вы желаете представлять дом великого герцога, вам придется действовать со всей серьезностью.」

— Мы принимаем ваш приказ.

Все вассалы склонили головы в знак подчинения воле великого герцога. Затем великий герцог, сославшись на усталость, снял монокль.

「Я выслушаю отчеты о ситуации на завтрашнем утреннем совещании.」

— Слушаемся, Ваша Светлость.

Эрик, выступая в качестве представителя, отвесил почтительный поклон. Затем он подал сигнал всем начать расходиться.

— Тогда на этом мы откланиваемся.

――――――

Старший сын быстро застегнул пиджак и вышел первым. Другие вассалы и дети дома также начали деловито расходиться. Пятикнижие Деяна. Заполучить «Возлюбленную четырех сезонов» для себя.

— Фух…

Барон Оби, несущий конечную ответственность за всё это, вышел в коридор с встревоженным лицом. Пока он спешил принять меры и уладить инцидент, он встретился взглядом с Эчиной, которая ждала его.

— Барон Оби. Могу я сказать пару слов?

— Вы имеете в виду… со мной?

Мужчина средних лет перевел взгляд с детей, спускающихся по лестнице, на Эчину.

— Да, у меня есть к вам предложение.

— Слушаюсь.

Барон, прослуживший управляющим в семье более десяти лет, обострил взгляд, осторожно осмотрелся и последовал за ней в кабинет дочери великого герцога.

— Предложение, говорите…?

— Да. Вы сейчас в довольно затруднительном положении, не так ли?

Эчина скрестила руки и подошла к окну своего кабинета. Она наблюдала, как кареты в спешке покидают поместье.

— Вы правы. Я даже не знаю, как это случилось со мной… Это так удручает, что я едва нахожу себе место.

Барон выглядел искренне подавленным, словно верил, что несчастье обрушилось на него несправедливо. Но затем — он побледнел и посмотрел на Эчину.

— А что, если всё это происшествие было спланированной аварией?

Спланированная авария? Кто осмелится посягнуть на имущество великого герцога?

— Вы хотите сказать, что за этим стоит наш корпус сопровождения?

Барон Оби приложил руку к подбородку, его лицо потемнело от беспокойства. Словно он пытался сообразить, кто из нанятых им людей мог решиться на такой дерзкий поступок.

— Но мои подчиненные всё время находились под присмотром рыцарей. В такой ситуации было бы трудно что-то вывезти контрабандой…

Барон медленно покачал головой, настаивая на том, что его люди никогда бы не сделали подобного. Но тут от голоса, раздавшегося из угла кабинета, его брови удивленно дернулись.

— А что, если кто-то намеренно прорвал дамбу на реке, и там уже заранее дежурили и ждали люди?

Угольно-черные глаза, темные, как ночь, блеснули из тени.

— Вы…?

— Юлиус Роджер.

Я подошел к нему с тем же серьезным видом, какой когда-то посвящал дому великого герцога, как и барон Оби.

— Я в курсе. Я знаю, насколько преданным был ваш корпус сопровождения.

— Вот именно. Все они выходцы из знатных семей и хорошо знакомы с моими родителями. Они ни за что бы не сделали ничего подобного.

Барону было за сорок. Возраст, который можно считать и молодым, и зрелым. Прожив всю жизнь как представитель высшего сословия, была одна истина, которую он еще не понимал. А именно…

— Ну. Так говорят люди, когда они в тепле и сыты.

Что люди продадут даже собственных родителей ради денег.

— Когда всё, что у вас было, исчезает, и вы сталкиваетесь с угрозой потерять вообще всё — преданность и всё прочее просто испаряется.

— Вы хотите сказать, что мои подчиненные украли картины, потому что попали в финансовую ловушку?

Как и подобает высокопоставленному чиновнику дома великого герцога, он быстро уловил логику.

— Совершенно верно. И я готов поспорить, что они в весьма серьезной беде.

— Не может быть… Я ничего такого не слышал от их семей.

Оби нахмурился, не в силах этого осознать. По крайней мере, до тех пор, пока я не протянул ему карточку.

— Они, вероятно, не могли заставить себя рассказать родителям. Признаться в том, что наделали огромных долгов в казино, должно быть, было ужасно.

Барон осторожно взял карточку, которую я протянул. И тут он понял — это была визитка казино, расположенного неподалеку от места дислокации корпуса сопровождения.

— Азартные игры…?!

— Да. В последнее время зазывалы из казино так и роятся вокруг вассалов знатных семей из провинций.

Я говорил с уверенным видом. Потому что не раз видел, какой крах постигал тех, кто попадался в эту ловушку. Казино, за которым стоял Третий принц и которое охранялось государственной властью, раз за разом нацеливалось на таких дворян.

— Вероятно, они начали понемногу, завлеченные приманкой. Но по мере роста проигрышей это в конечном итоге превратилось в огромный долг.

Барон Оби наверняка уже знал о дурной славе имперского казино. Он знал, какие угрозы приходят вместе с долгами из этого места и кто стоит за всем этим.

— Эта информация достоверна?

В ответ на его вопрос я кивнул с твердым выражением лица. Потому что в ближайшем будущем один из сопровождающих сознается, и весь инцидент подтвердится как истина.

— У вас всё равно нет более четких зацепок, не так ли?

「……」

Барон тяжело вздохнул. Затем, опершись рукой о книжную полку, он прижал ладонь ко лбу, словно от боли.

— В конце концов, именно я пойду и верну их. Так что вам нет нужды чувствовать себя обремененным.

Говоря это, я положил футляр для документов, который держал, перед круглым столом.

— Я заставлю их самих вернуть картины.

Я намеревался выманить виновных на их собственных ногах. При этих загадочных словах Оби коротко выдохнул.

— Как именно…?

— Это просто.

Я указал на пиджак барона в ответ на его вопрос. Точнее, на черную перьевую ручку, торчащую из внутреннего кармана.

— Мне нужна только ваша подпись.

Оби нахмурился, его лицо было непроницаемым. Решить эту безнадежную проблему одним лишь автографом? Прожив более пятидесяти лет и повидав всякое, он не мог этого до конца осознать.

— Вы были тесно связаны с миром искусства, перевозя многие активы великого герцога, не так ли?

Тем не менее — я сохранял спокойствие, несмотря на его недоверие. Точно так же, как и в прошлом, когда хладнокровно реагировал на любую схему, какой бы злонамеренной она ни была.

— Верно. Я член Имперской ассоциации искусств.

Я достал футляр для документов, подготовленный заранее. Затем показал ему бумагу, которую набрасывал последние два дня.

— Члены Ассоциации имеют право подавать на рассмотрение высшего совета статьи об искусстве от общественности.

— Статью…? О чем вы вдруг заговорили…?

Барон принял документ с недовольным видом. И в тот момент, когда он прочитал написанное внутри — он лишился дара речи от шока. Потому что на титульном листе представленного мной документа было написано:

「Подозрения в подделке серии пятикнижия Деяна "Возлюбленная четырех сезонов"」

— Подделка? Какое это имеет отношение к данному делу?

— Любимая работа отца… подделка?

Даже Эчина, молча слушавшая, расширила глаза от этого неожиданного откровения. Она взяла подготовленный мной документ с недоверчивым выражением лица.

— Роджер, вместо того чтобы пытаться вернуть пропавшее произведение искусства, ты писал это? Я не слышала об этом ни слова!

— Верно. У меня глаза начали болеть — давненько я не писал научных статей.

Я ответил на их вопросы, крепко прижав пальцы к виску.

— Какой в этом смысл? Работа Деяна очевидно подлинная!

— Она права. Мы купили её напрямую у семьи Деян в столице.

Дочь великого герцога добавила, будучи в равном замешательстве. Глядя на их реакцию, я явил им зловещую улыбку, словно хитрый придворный.

— Подделка это или нет — не имеет значения.

Я сцепил руки за спиной, как умудренный опытом бюрократ. Затем, глядя в окно на кареты, спешащие вернуть произведение искусства, произнес:

— Важно то, что пока эта статья находится на рассмотрении…

С тем самым холодным взглядом, который был у меня когда-то в должности главного секретаря.

「…пропавшие шедевры полностью потеряют свою "ценность" как нечто, что стоит покупать за целое состояние.」

Их ценность исчезнет. При этих словах барон замер, ошеломленный. Эчина тоже. Однако она нахмурила свои грациозные брови, словно пытаясь понять мой замысел, и погрузилась в глубокие раздумья.

— Устранить ценность картины, значит…

И наконец, когда его лицо постепенно посветлело… Кажется, уловив мое намерение, Оби начал поддаваться убеждению.

— Почему бы нам не последовать предложению Роджера, барон?

— Кажется, у вас что-то на уме, дочь великого герцога…?

Оби взглянул в мои хитрые глаза, подозревая меня так, как можно подозревать коварного лиса. Но довольно скоро он дрогнул перед серьезным взглядом Эчины.

— Да, так что доверьтесь мне. Это стратегия с реальным потенциалом.

Эти веские слова исходили от человека, обычно известного своим холодным рассудком.

— Я верю в Роджера, в этого ребенка.

Мужчина средних лет, знавший её более десяти лет, глубоко сглотнул. И серьезным тоном произнес:

— Понял. Раз вы так говорите, Ваша Светлость, у меня нет выбора, кроме как довериться вам.

Затем он вытащил перьевую ручку из пиджака. После этого он подписал титульный лист представленной мной статьи и небрежно спросил:

— Кстати, когда ты начал думать так далеко наперед?

— О чем вы?

Эчина склонила голову при виде довольной улыбки барона. Затем, словно постепенно осознавая смысл, стоящий за этим, её глаза расширились, как у черной кошки.

— Вы несете чепуху, барон.

Дочь великого герцога резко отвернула голову. И, пытаясь сохранить самообладание, прочистила горло и добавила оправдание:

— Я просто имела в виду, что он более компетентен, чем остальные!

— Именно в таком духе я и спрашивал.

Барон усмехнулся и убрал ручку обратно в карман пиджака. Затем он повернулся ко мне, его взгляд был твердым и серьезным — как у президента компании.

— Я доверяю тебе, Роджер.

— Вы не пожалеете.

Я ответил с видом твердой уверенности. Затем, убирая подписанный документ в сумку, произнес:

— Эта статья скоро станет огромной сетью.

Иногда один лист бумаги может создать более тесную осаду, чем сотни рыцарей.

Тот же день, после полудня. Когда каждый обитатель поместья отправился на поиски пропавшего шедевра — великий герцог Севера, Бейлис Лутон, сидел один в своем кабинете, потягивая чай.

Ситуация была такова, что он лишился одной из своих самых любимых и невероятно дорогих картин. И всё же он не выглядел особо обеспокоенным, просто просматривая государственные документы, полученные из Имперского двора.

— Ваша Светлость, это Дебье.

「Входи.」

Великий герцог отодвинул чашку чая. Затем, приложив руку к своей массивной челюсти, спросил:

「Итак, как дети подходят к делу?」

— Начну с лорда Эрика.

Дебье начал свой доклад спокойным тоном, его глаза были остры, как и всегда.

— Говорят, старший сын встретился с графом Арчмондом, лордом региона, где произошел инцидент.

「Должно быть, планирует провести совместный поиск с местной стражей.」

Просто услышав, с кем тот встретился, великий герцог угадал действия Эрика. Он молча кивнул, одобряя методичный ответ сына.

— Да, он быстро проверил список карет, проезжавших в день происшествия, и сейчас допрашивает людей вместе со стражниками.

「Неплохо. Остальные делают то же самое?」

Снова спросил великий герцог, глядя на чаинки, плавающие на горячей поверхности напитка. На это главный секретарь, прижав правый кулак к левой стороне груди, добавил:

— Второй сын, Эдвард, пришел к выводу, что это спланированное преступление, и допрашивает гвардейцев сопровождения.

「Результат?」

— К сожалению, никто еще не сознался. К тому же, поскольку большинство из них выходцы из знатных семей, продолжают поступать просьбы обходиться с ними помягче.

Великий герцог на мгновение замолчал при упоминании метода своего второго сына. Затем, потирая висок большим пальцем, заговорил снова:

「Чем сейчас заняты Фрейя и Эчина?」

— Леди Фрейя задействовала силы наблюдения, сосредоточившись на ломбардах, которые часто имеют дело с произведениями искусства.

Возможно, сочтя метод старшей дочери впечатляющим, секретарь поправил монокль, отвечая. Великий герцог, казалось, был согласен, и его лицо немного смягчилось.

「Она бьет прямо по сети контрабанды.」

Лутон посмотрел на чаинки, кружащиеся в горячей воде.

「А что насчет Эчины?」

— Ну…

Впервые Дебье, который до этого момента отвечал без запинки, замялся. При этом великий герцог поднял свои золотые глаза и спросил:

「Что «ну»? С Эчиной что-то случилось?」

— Нет, Ваша Светлость. Просто… она действует совсем не так, как другие молодые лорды и леди.

Секретарь коротко выдохнул и выровнял голос. Затем с многозначительным видом ответил великому герцогу:

— Леди Эчина в данный момент находится в Имперской ассоциации искусств.

「……?」

При внезапном упоминании столь неожиданного места великий герцог глубоко нахмурился. Всё еще держа ложку, которой собирался выловить чаинки, он переспросил:

「Ассоциация искусств — ты имеешь в виду филиал в Норде…?」

— Да. Насколько мне известно, она отправилась туда вместе с кандидатом в секретари Роджером.

Юлиус Роджер. Как только он услышал это знакомое имя, великий герцог немедленно проявил интерес. С выражением куда более заинтригованным, чем когда слушал о действиях своих детей.

「Что она там делала с этим малым?」

— Ну… она подала в Ассоциацию вот это.

В ответ на вопрос Лутона Дебье достал документ из внутреннего кармана пиджака. Это была копия тезисов, предоставленная Ассоциацией.

「…….」

В то мгновение, когда великий герцог увидел документ, морщины между его бровями — и без того суровыми, как у льва — стали еще глубже. В тезисах утверждалось, что серия из пяти картин Деяна, которую он приобрел по цене замка, является подделкой. Фыркнув, подобно дикому зверю, он пролистал страницы. В конце концов —

「――――!!」

Тот самый вечно внушительный великий герцог внезапно разразился смехом на глазах у своего подчиненного. Так искренне, что окна задрожали.

「Дебье, когда именно мне впервые доложили, что шедевр пропал?」

— Это было два дня назад в 13:00.

Главный секретарь доложил точное время без задержки. На это великий герцог заговорил снова, с выражением полного недоверия:

「Верно, значит, Роджер тоже получил новости два дня назад. И с того самого момента он готовил это.」

Дебье тоже поправил монокль с видом ошеломленным. Даже Бейлис Лутон, повидавший на своем веку немало бурь, чувствовал то же самое. Перелистывая страницы с пораженным видом, он в конце концов сухо усмехнулся, видимо, осознав нечто в крайне детализированном содержании.

「Ты понимаешь, что означают эти тезисы?」

Дебье, главный секретарь, который управлял бесчисленными активами и произведениями искусства, как хозяин дома, ответил спокойно, его взгляд был острым, как у орла:

— Раз эти тезисы были поданы, ценность пяти картин Деяна будет поставлена под сомнение.

「Именно. Отныне никто не посмеет купить эти работы.」

Великий герцог слегка приподнялся из-за стола. Затем, заложив руки за спину, он посмотрел на бескрайние северные равнины Империи и произнес:

「Кто станет тратить сотни миллиардов золотых на картину, которая может оказаться фальшивкой? Мальчишка в одно мгновение взял под контроль всю операцию по контрабанде.」

— Совершенно верно. Пока тезисы не будут проверены, любая торговля, связанная с этим произведением искусства, будет остановлена.

Великий герцог снова усмехнулся и покачал головой. В то же время он взмахнул тезисами в руке с горьким блеском в глазах.

「Как мои собственные дети могут настолько уступать секретарю?」

Он небрежно отложил тезисы. Затем, взяв чашку чая, заговорил ровным голосом:

「Все их действия — не более чем уборка за своими подчиненными.」

Лутон посмотрел на свое отражение в поверхности чая.

「Они лишь суетятся, пытаясь догнать события, когда инцидент уже раздулся до предела.」

Главный секретарь, видимо, соглашаясь, молча кивнул. При этом великий герцог отхлебнул чаю и продолжил:

「Будь они истинными командирами, их подход был бы иным с самого начала.」

Великий герцог перевел взгляд на карту Норда, висящую на стене кабинета. Он всегда подходил к любому делу со всевидящей перспективой бога, проникая во всё с самой высокой точки обзора.

「Захватить контроль над обществом и перекроить течение по собственному замыслу.」

Пока все остальные были заняты беготней на собственных ногах — он один, не выходя из кабинета, обеспечил средство контроля над преступниками.

「В этом и заключается истинная роль того, кто обладает властью.」

Великий герцог скрестил руки. В лучах яркого солнечного света за спиной его золотые глаза сияли внутри окружающей его ауры.

「Но из всех людей… секретарь…」

Он оставил довольную улыбку и вернулся к своему обычному холодному выражению лица. В его взгляде смешались удовлетворение и сложное чувство.

「Если он смог написать нечто подобное всего за два дня, он ни за что не удовлетворится местом здесь.」

「――――――」

На следующее утро. В Gold Morning, ведущей газете Севера Империи, вышла экстренная статья.

「Шедевр века — "Возлюбленная четырех сезонов" Деяна Ренуара под подозрением в подделке!!」

Были поданы тезисы, предполагающие, что некоторые работы Деяна, творившего 400 лет назад, могут быть подделками. Суть проблемы заключалась в кобальтовом синем пигменте, использованном в краске.

「Этот пигмент был разработан только 150 лет назад, что не совпадает с периодом активности Деяна.」

— Картина Деяна может быть фальшивкой…?

— Вы можете в это поверить? Это было произведение, которое я всегда надеялся когда-нибудь увидеть в нашем отеле…!!

「Поэтому мы требуем приостановить любую торговлю этим произведением до тех пор, пока вопрос не будет надлежащим образом проверен!」

У входа в отель «Эриан» сотрудники, готовящиеся к утренней смене, читали газету. И не только они — бесчисленные горожане на улицах перешептывались, ошеломленные возможностью того, что одно из самых знаковых произведений Норда может оказаться подделкой.

— Неудивительно… она всегда казалась слишком утонченной для своего времени.

— Но это ведь всё еще просто предположения, верно? Дом великого герцога ни за что бы не купил подделку.

Представители среднего класса, ехавшие через Старый Лутон, решили пока спокойно дождаться результатов расследования. Однако —

「……」

Мужчина в пальто молча прошел мимо них. Надвинув федору пониже на лицо, он прикусил губу и свернул в переулок. Это был узкий проход, настолько темный, что даже солнечный свет не достигал его. В конце показалась небольшая железная дверь. Он осторожно постучал.

――――――.

Дверь со скрипом приоткрылась, и он скользнул внутрь. И наконец позволил себе рухнуть в своем убежище.

— Черт возьми, да что вообще происходит…!!

Коллега-брокер, ждавший внутри, поднялся на ноги. Темная мана текла вокруг его тела, а во взгляде читалась холодная острота, присущая опытному рыцарю.

— Все украденные картины оказались фальшивками. Ты хоть представляешь, сколько хлопот мне стоило обрабатывать гвардейцев сопровождения?

— Успокойся. Дом великого герцога ни за что не стал бы перевозить подделки.

Мужчина с длинными черными волосами тяжело сглотнул и попытался вразумить напарника. Тем не менее, даже он выглядел неспокойно, то и дело постукивая подошвой по полу.

— Нам просто нужно сбыть работу Деяна в Королевство, забрать деньги и вернуться в казино.

Именно тогда к ним обратился мужчина средних лет, который всё это время смотрел в окно. Он задернул шторы, впустил почтовых птиц и сохранил самообладание.

— Пришли новости. Всем приготовиться.

Управляющий отвязал записки от лапок птиц и разложил их на круглом столе. Быстро просматривая детали, чтобы подтвердить место встречи с контрабандистами —

— Хм…?

Он внезапно нахмурил свои густые, суровые брови.

— Это еще что? Они внезапно прекращают операции по контрабанде…?

Даже для высокопоставленного сотрудника крупного казино, поддерживаемого Третьим принцем, дела с домом великого герцога были пугающими. Поэтому череда провальных новостей потрясла их.

— Если даже контрабандисты ведут себя так осторожно, скандал с подделкой должен быть реальным.

Длинноволосый брокер схватился за голову. Даже будучи опытным бывшим рыцарем, он явно выказывал свое недовольство — он впервые столкнулся с такой ситуацией.

— Настоящая проблема не в том, подделка это или нет. Суть в том, что мы больше не можем её сбыть.

Опытный управляющий упер руки в бока и тяжело вздохнул.

— В таком случае лучше разобраться с этим внутри Норда.

Хотя ситуация изменилась, она не была безнадежной. Будучи опытным дельцом, он имел запасные планы.

— У нас есть те черные рынки, с которыми мы связались заранее, как раз на такие случаи.

— Верно. Пусть мы не получим полную цену, но даже доля будет большой добычей.

С острым блеском в глазах менеджер казино развернул записки, собранные ранее у почтовых птиц. И начал проверять ответы от различных черных рынков. Однако —

「Мы не будем проводить никаких транзакций до подтверждения подлинности.」

С самого первого письма новости были удручающими. Даже черные рынки, известные тем, что торгуют чем угодно, отказались от сделки.

— Не лучшее начало.

Мужчина средних лет, невозмутимый, словно подобные неудачи были рутиной, перешел к следующему ответу. Но затем —

「Извините, но учитывая цену, это будет сложно, пока подлинность не подтвердится.」

Следующее письмо. И то, что после него. Из семи писем в шести содержались твердые отказы.

— Это какой-то кошмар. Ни один контрабандист не желает брать произведение…!

— Цена настолько высока, что риск, вероятно, их пугает.

Даже на черном рынке никто не мог позволить себе потратить миллионы золотых на предмет, который может оказаться фальшивкой. Они тоже предпочитали ждать, пока подлинность не будет установлена.

— Похоже, нам нужно пока покинуть город.

— Давайте затаимся, а когда тезисы будут опубликованы, тогда и продадим.

Дельцы обсуждали свой следующий план достаточно спокойно. Но голос перевозчика средних лет оставался холодным.

— Картина у нас прямо здесь — как мы должны определить, настоящая она или нет?

Ветеран в таких делах, мужчина средних лет держался за пульсирующую голову. Затем с характерным безжалостным взглядом пробормотал:

— К тому же рыцари великого герцога сейчас проверяют дороги по всему Норду.

Говоря это, он ударил пальцем по круглому столу. Его лицо было полно решимости.

— Мы должны покончить с этим здесь, несмотря ни на что, и вернуться.

После его холодного, расчетливого вывода в хранилище воцарилась тишина, словно сама смерть прошла мимо. Наконец заговорили бывшие рыцари из отряда сопровождения.

— Какой план?

В ответ на их вопрос перевозчик достал седьмое, последнее сообщение — всё еще не вскрытое. И с серьезным выражением лица, словно стирая защитный слой с лотерейного билета, произнес:

— Это немного рискованно… но у нас нет другого выбора, кроме как отправиться на черный рынок.

Обычный черный рынок в Дейл-Тауне. Там купят абсолютно всё — но никакой гарантии безопасности не дают.

— Оказывается, кто-то там проявил интерес к этой вещи.

— Вы уверены, что у покупателя достаточно денег…?

Брокеры, которые обычно имели дело только с самой элитной клиентурой даже на черном рынке, выглядели сомневающимися.

— Насколько я слышал, это кто-то из фонда «Эриан».

Фонд «Эриан». При упоминании этого имени — художественного объединения из Старого Лутона, чья репутация в настоящее время стремительно росла, — подчиненные начали проявлять интерес. Ведь в порядке вещей было продавать контрабандные произведения искусства одержимым искусством аристократам.

— В таком случае нам стоит хотя бы встретиться с ними.

— Верно. В нашей нынешней ситуации более крупной рыбы не найти.

Дельцы быстро накрыли картину, закрепленную внутри защищенного маной роскошного футляра, холстом. Затем погрузили её на грузовую повозку и начали движение. В Дейл-Таун в Норде.

Дейл-Таун.

Грузовая повозка замерла перед тихим кафе. В отличие от соседнего Старого Лутона, этот город все еще оставался упадочным и безлюдным. Дорога была пуста, прохожих почти не наблюдалось.

— Заходи.

Один из мужчин, бывший рыцарь, остался охранять повозку. Тем временем перевозчик и брокер с серьезными минами вошли в кафе. Внутри почти не было посетителей. Лишь один человек. За столиком, ожидая их, сидел только я.

— Добро пожаловать. Я вас ждал.

Я поприветствовал двоих непринужденной улыбкой и вежливо указал на стулья напротив.

— Так это ты. Тот самый из фонда «Эриан».

— Верно. В данный момент я работаю в отеле «Эриан» в Старом Лутоне.

Я достал визитку из внутреннего кармана пиджака и спокойно протянул её перевозчику средних лет. Простое имя, без указания титула.

「Юлиус Роджер.」

— Похоже, ты не очень знаком с тем, как здесь ведут дела. Мы не доверяем визиткам и прочему.

Перевозчик поправил очки. Затем, глядя на меня сквозь линзы жутковатыми черными глазами, произнес:

— Ты ведь знаешь, что вокруг картин Деяна сейчас разгорелся скандал из-за подозрений в подделке?

— Знаю.

Я ответил без эмоций. Моя невозмутимость немного сбила дельцов с толку, и они продолжили расспросы:

— И даже при этом ты пришел сюда, чтобы купить их?

«Вот здесь мне нужно тщательно подбирать слова».

Эти люди были агентами, которые проворачивали схемы в крупнейшем казино столицы. Они бы не ослабили бдительность ради чего-то меньшего, чем гладкая ложь.

— Ну, можно назвать это своего рода азартной игрой.

Я усмехнулся и закинул ногу на ногу. Затем, подражая высокородным дворянам, которым служил всё это время, прищурился и сказал:

— Если они окажутся подлинными, прибыль возрастет в несколько раз, не так ли?

— А если это подделка, ты потеряешь все деньги?

На его вопрос я ответил едва заметной улыбкой. Затем посмотрел на него так, словно сам вопрос казался мне абсурдным.

— Так это подделка?

На мой твердый и краткий вопрос дельцы на мгновение замолчали.

— Если они настоящие, проблем нет. Не понимаю, почему вы так осторожничаете.

「…….」

Длинноволосый брокер попытался было возразить с недовольным видом, но мужчина средних лет, который, судя по всему, был лидером группы, придержал его и заговорил сам:

— Ладно. Теперь я понял. Видно, что ты настроен серьезно.

Он снял очки и осторожно протер их платком.

— Цена — 10 миллиардов золотых. Снижена с первоначальной стоимости в 25 миллиардов. Даже не половина. — Он взглянул на меня и спросил: — Согласен?

На этот раз я не ответил сразу. Но не потому, что растерялся или посчитал цену завышенной.

— Ну. Я думал об этом по дороге сюда…

Напротив, на моем лице застыло хитрое выражение интригана.

— Честно говоря, риск с нашей стороны слишком велик. 10 миллиардов — это непомерно дорого.

— Какого черта…?!

Длинноволосый брокер, слушавший рядом, вспыхнул. Но я продолжил в своем обычном расслабленном тоне:

— Тот факт, что вас до сих пор не поймали, наводит на мысль, что дом великого герцога не слишком торопится. Не намекает ли это на высокую вероятность того, что картины — фальшивка?

— Это только потому, что мы профессионалы — нас не так-то просто поймать.

Перевозчик ответил гладко. Мое поведение его, похоже, не слишком задело. Просьба о скидке означала, что я искренне заинтересован в сделке.

— Хорошо. Каково твое предложение? Но взамен сделка должна быть завершена прямо здесь и сейчас.

— В таких случаях цену первым обычно называет тот, кто больше в ней нуждается.

Под глазом брокера едва заметно дернулся мускул. Он отхлебнул кофе и произнес холодным голосом:

— 8 миллиардов золотых.

По мере того как цена падала, брокер рядом с ним тяжело вздохнул. Однако —

— Похоже, вы всё еще не понимаете собственного положения.

Я не был удовлетворен ни на йоту. Вместо этого я скрестил руки и молча посмотрел в окно на повозку.

— Вы действительно думаете, что кто-то, кроме меня, купит эти картины прямо сейчас?

「…….」

На этот раз даже терпение опытного перевозчика, казалось, подошло к концу. Он резко выдохнул носом, подобно зверю, и бросил:

— Ладно, назови свою цену сам.

От его тела начало исходить слабое сияние синей маны. Словно он готов был прямо здесь и сейчас перегрызть мою лисью шею.

— Хватит испытывать удачу, просто скажи.

В ответ я наконец поднял обе руки. Затем растопырил все десять пальцев и произнес:

— 5 миллиардов золотых. Оформляем сделку сейчас.

Заявление о том, что я куплю пять величайших шедевров века всего по 1 миллиарду за штуку. Мужчина средних лет медленно закрыл глаза.

— Это возмутительно, директор. Никакой прибыли не остается!

— Я в курсе.

Перевозчик глубоко вздохнул и погрузился в раздумья. Тем временем я достал мешочек из портфеля, стоявшего рядом с моим сиденьем. Развязал узел и выложил его на стол на всеобщее обозрение. Увидев это, человек, ответственный за всю операцию — директор — открыл его и проверил содержимое.

— Алмаз в 30 карат…?

Его текущая рыночная стоимость: ровно 5 миллиардов золотых. Поскольку в империи царил мир, спрос на алмазы взлетел до небес, что облегчало их сбыт.

— Разве не было бы приятно просто уйти с этим на руках?

Я подпер подбородок рукой и заговорил непринужденно. Длинноволосый брокер воспользовался лупой, которую всегда носил с собой, чтобы подтвердить подлинность камня.

— Директор, камень настоящий.

「…….」

Мужчина средних лет молча созерцал свое отражение в мерцающем алмазе. Затем, словно пытаясь отбросить остатки осторожности, задал мне многозначительный вопрос:

— Позволь мне спросить напоследок.

— Что еще.

Директор казино снял очки. И тут зловещее выражение, скрывавшееся под ними, проявилось в полной мере.

— Что ты планируешь делать с этими картинами?

Он был тем, кто отказался от своих убеждений и жил лишь ради выполнения приказов господина — человеком-тенью. Тот тип людей, что совершили бесчисленные злодеяния и принимали решения, руководствуясь лишь инстинктами.

— Несмотря на то, что они могут быть подделками, и если ты ошибешься, ты можешь нажить врага в лице великого герцога Севера.

Я не сразу ответил на его вопрос. Потому что я тоже когда-то выбрал путь чьей-то тени.

— Тогда позвольте мне спросить вас в ответ.

Однако — даже среди теней существует иерархия.

— Как вы думаете, какова ценность этих украденных картин?

— Я знаю, что они стоят целого замка.

На его твердый ответ я медленно покачал головой. Затем, глядя потускневшими глазами, произнес:

— Деян был художником, представлявшим аристократию Норда. В основном он писал прекрасных знатных дам Севера.

— Я знаю. Поэтому его недооценивали в обществе, клеймя как человека, одержимого женщинами.

Как и ожидалось от человека из окружения Третьего принца — он был хорошо осведомлен в светских делах.

— Возможно, в мире искусства его недооценивают, но только не здесь, в Норде.

Я положил руку на спинку стула. Затем, поглаживая подбородок, спокойно сказал:

— Это исторические хроники, доказывающие, что когда-то Север был великолепнее столицы.

Другими словами, ценность картин заключалась не просто в имени Деяна. Само их существование возвышало престиж Норда и подтверждало достоинство его аристократии.

— Как только скандал с подделками утихнет, недавнее внимание придаст импульс, и их стоимость вырастет еще больше. Богачи Норда будут заинтересованы.

Я подумал о человеке, который выкупит эти картины. Гигантский черный лев, правивший Северным хребтом.

— Думаю, теперь вы понимаете, почему я иду на эту сделку.

「…….」

Директор казино, казалось, тоже уловил смысл моих слов и замолчал. Он выглядел так, будто взвешивал в уме бесчисленные доводы о том, правильным ли шагом будет продажа этого шедевра. Но в конце концов у него не было другого выбора, кроме как принять сделку. Тот факт, что я не донес на них, в их глазах доказывал, что я надежный покупатель.

— Картины в повозке. Забирай.

— Хорошая сделка.

Я протянул ему руку. Однако директор проигнорировал жест и просто убрал алмаз в карман.

――――――

Когда я вышел из кафе, мой взгляд упал на бывшего рыцаря, охранявшего повозку. Он явно был экспертом как минимум среднего уровня. Получив сигнал от директора казино, следовавшего за мной, он начал выгружать картины.

— Ты пригнал карету?

— Я одолжил рикшу.

Я указал на мальчишку в комбинезоне, который ждал неподалеку. Он изо всех сил толкал рикшу вперед, его лицо светилось простодушием.

「…….」

Мужчина средних лет выглядел озадаченным, наблюдая, как я пытаюсь перевезти ценность целого замка на этой убогой тележке. Тем не менее, поскольку оплата уже была произведена, он сосредоточился лишь на том, чтобы поскорее скрыться.

— Ах да, и не направляйтесь в сторону Старого Лутона. Рыцари дочери великого герцога установили там блокпост.

Я говорил это, небрежно заталкивая картины в заднюю часть рикши. Словно это были дешевые копии, предназначенные для местной закусочной.

— Я учту это.

Директор казино и его люди одновременно повернули головы. Они сели в свою повозку и укатили в противоположном направлении.

— Проклятье…!! Всего 5 миллиардов за это?!

— Будь доволен. Проявишь слишком много жадности — и нас могут поймать, тогда и Его Высочество Третий принц может быть втянут в это.

Директор казино говорил с холодным выражением лица. При этих словах брокер глубоко вздохнул, выражая понимание.

— В любом случае, директор, какой маршрут выберете?

— Нет нужды резать через Старый Лутон, как и сказал этот заносчивый ублюдок.

Однако брокер-рыцарь всё еще выглядел подозрительным.

— Но почему мы вообще ему верим?

— Если бы он работал на дом великого герцога, зачем бы ему давать нам алмаз? Он бы просто подождал и напал.

Опытный перевозчик ответил спокойно. Сидя на пассажирском месте, он скрестил руки и продолжил:

— Он просто хотел заполучить картины раньше великого герцога. Потом он перепродаст их дороже.

Директор незаметно спрятал алмаз в тайник в крыше повозки. Затем приказал кучеру направить лошадей на главную дорогу. И как только повозка начала выезжать на окраину Норда —

――――――!!

Лошади, тянувшие повозку, внезапно отпрянули в испуге.

— Мы нашли их.

Перед ними возникли рыцари в черной форме.

— Что за—?!

— Засада! Всем вон из повозки!!

Оперативники казино поспешно спешились. И как только они потянулись к мечам —

— Я бы не советовал этого делать.

Рыцари великого герцога Севера вышли из теней и узких проходов.

— Мы нашли их, лорд Эдвард!!

Высокоранговые эксперты в полной экипировке окружили контрабандистов. Осознав разницу в силе, те побледнели от страха.

— Разумеется. Это же мой отец. Он уже вычислил их маршрут.

Эдвард, второй сын великого герцога, появился в форме. Его золотые глаза были полны амбиций.

— Назад!!

Его гвардейцы оттеснили контрабандистов к внешней стене. Тем временем Эдвард подошел к повозке и не спеша начал открывать багажный отсек.

— Отличная работа, капитан гвардии. Вы будете вознаграждены по возвращении.

— Благодарю, Ваше Высочество.

Обеими руками второй сын распахнул задние двери повозки. Но в тот же миг его характерно острый взгляд расширился от шока. Пяти шедевров века, которые должны были быть там, нигде не было.

— Их уже забрали.

Эдвард перевел свой львиный, свирепый взгляд на брокеров.

— Где тот ублюдок, которому вы передали картины…!!

Если бы директор не принял алмаз, он, вероятно, сразу бы сознался. Но в такой ситуации признание могло означать, что и камень отберут.

— Его повозка к этому времени уже должна была покинуть город.

Так что директор казино ответил спокойно, сохраняя невозмутимый вид. Он уже получил свою долю — теперь они все были в одной лодке.

— Обыскать каждую повозку в округе!! — крикнул Эдвард своим людям, осознав ситуацию.

Рыцари на вороных конях быстро поскакали в противоположную от контрабандистов сторону.

――――――

Добравшись до конца переулка, мы выехали на главную дорогу. Вдоль обочины стояли разные кареты и рикши.

— Сегодня их тут немало.

— Ты бери левую сторону, мы обыщем те, что справа.

Хорошо обученные рыцари начали подходить к быстро движущимся повозкам. Проезжая мимо медленно катившейся по обочине рикши.(П.П:Рикша — это распространенный в странах Азии (преимущественно Юго-Восточной) вид легкого двухколесного экипажа для перевозки людей или грузов, приводимый в движение человеком, который везет коляску, держась за оглобли.)

— Похоже, сегодня намечается что-то серьезное, сэр.

Простодушный на вид молодой рикша заговорил, наблюдая за тем, как досматривают другие повозки. Я тоже отхлебнул кофе, который взял с собой из кафе, наблюдая за происходящим.

— Похоже на то.

Повозки начали притормаживать, открывая багажники один за другим. Благодаря этому мы не спеша двигались по расчищенной главной дороге.

— Должно быть, украли какую-то ценную вещь или вроде того.

Навстречу великому герцогу Севера, который будет ждать.

Рикша остановился перед указателем с надписью «Территория семьи Лутон». У столба, прислоненный к нему, стоял одинокий велосипед.

— Ты отлично справился. Отсюда я продолжу один.

Словно подготовившись заранее, я подошел к велосипеду. Затем уложил упакованные картины на багажник. Это не имело значения, так как они всё равно были защищены маной. И всё же зрелище того, как кто-то перевозит ценность целого поместья на велосипеде, стоило того, чтобы на него посмотреть.

— Вот. Твоя оплата.

— Сэр, это слишком много…!!

Его губы разомкнулись в шоке при виде пяти золотых монет в руках. Ведь такой мальчишка, как он, обычно зарабатывал не больше одной золотой монеты за работу.

— Это достойная плата за то, что ты сделал сегодня.

Я оставил эти многозначительные слова и сел на скромный велосипед.

— Тогда позвольте мне сопроводить вас до особняка.

— Нет нужды. Отсюда дальше, чем кажется.

Мальчишка-рикша продолжал кланяться в знак благодарности, пока я уезжал. Махнув ему рукой, я не спеша въехал в поместье великого герцога.

――――――

Золотые пшеничные поля плавно колыхались под осенним бризом. Солнце начало скрываться за величественным горным хребтом, стекая, словно расплавленная лава. Посреди этого захватывающего дух вида я прокладывал путь к далекому особняку Лутонов.

「……」

Вскоре показался сад поместья. И там, купаясь в лучах заходящего солнца, стояла женщина.

— Юлиус Роджер!

Дочь великого герцога, Эчина. Её глаза, освещенные эмоциями, приобрели яркий алый оттенок.

— Я гадала, на чем ты вернешься — но что это за велосипед?

— Дороги здесь хорошие. Вполне подходят для прогулки на велосипеде.

Эчина издала пустой смешок при виде моего вечно непредсказуемого поведения. Даже с отелем на мое имя, даже с певцом века под боком — я не изменился. Она покачала головой.

— Все, кого я видела до сих пор, меняются в тот миг, когда обретают статус…

Я молча посмотрел на Эчину сбоку. Её прекрасные глаза мерцали под развевающимися черными волосами.

— Но каждый представитель высшего общества, которого видел я, всегда первым делом вцепляется в свои вещи.

Стоя рядом с дребезжащим велосипедом, дочь великого герцога сцепила руки за спиной. Затем, устремив взгляд исключительно вперед, она спокойно произнесла:

— Ты привез их в целости, я уверена.

Она первым делом убедилась, что я в безопасности, прежде чем даже взглянуть на картины. В ответ я указал на длинные ящики, туго пристегнутые к заднему сиденью.

— Не говори мне — это одна из картин Деяна…?

— Да. Свежая, только что приобретенная.

Увидев картину, защищенную маной, Эчина мгновенно почувствовала, что это подлинник.

— Ха. Ты невероятен.

— Что вы имеете в виду? — спросил я, неспешно крутя педали.

Дочь великого герцога мягко закрыла глаза, словно это не имело значения.

— Ничего. Пойдем назад.

После этого мы просто вместе вернулись, впитывая осенний ветер. Показался вход в особняк. Звук велосипедной цепи, редко слышимый в поместье, мягко отозвался эхом. Рыцарь сопровождения, охранявший ворота, провозгласил торжественным голосом:

— Дочь великого герцога вернулась!

Вскоре после этого главные ворота поместья распахнулись. Слуги, ждавшие внутри, вышли в ряд и выстроились в две шеренги. Мы гордо прошли между ними. И когда вошли в вестибюль — столкнулись лицом к лицу с великим герцогом Севера, герцогом Лутоном, который спускался по винтовой лестнице.

「Эчина, это ты.」

— Да, глава дома. Я только что вернулась, выполнив миссию.

Она выполнила миссию. Это означало, что она успешно справилась с задачей, которую он возложил. На это великий герцог спросил с едва заметной улыбкой, заигравшей в уголках губ:

「Я вижу. Ты вернула картину?」

— Да, она здесь.

Одновременно с её ответом я развязал крепления ящика. Тогда рыцари, наблюдавшие поблизости, подошли и приняли картины.

「Всё еще запечатаны, как и были.」

— Контрабандисты, скорее всего, использовали магию ясновидения, чтобы проверить работы, не вскрывая их.

Я ответил спокойно — как человек, обладающий тонким пониманием искусства в прошлом. Великий герцог слегка сузил свой напряженный взгляд и спросил снова:

「Только не говори мне — ты привез это один?」

— Технически, леди Эчина и я привезли это вместе.

Я посмотрел на дочь великого герцога и мягко улыбнулся. В ответ она молча кивнула.

「Вы не встретили ни одного охранника или рыцаря на обратном пути?」

— Нет, возвращение было очень гладким.

Великий герцог Севера нахмурился, явно сомневаясь. Это было понятно. Эрик и рыцари великого герцога, следовавшие за мной — они, вероятно, планировали ворваться на сцену как раз в тот момент, когда я встречался с контрабандистами. Таким образом, они могли бы присвоить заслуги за операцию, а затем демонстративно преподнести картину в качестве награды. Даже если это была награда, им было бы больно отдавать её так легко кому-то вроде меня, не связанному с ними кровными узами. И Эрик — явно просчитав ситуацию — тоже пытался вклиниться в последний момент, чтобы заявить о своих правах. Именно поэтому я настоял на выплате полной стоимости картины — чтобы я мог претендовать на неё честно.

「В любом случае, вы оба, поднимитесь наверх.」

— Да, слушаемся.

Пока рыцари вызывали мага, чтобы распечатать картину, мы последовали за великим герцогом в его кабинет. Дебье, ждавший в коридоре второго этажа, лично открыл нам дверь. Как только мы вошли, он закрыл дверь и сцепил руки за спиной.

「Поговорим, пока картины проверяют.」

Великий герцог стоял, заложив руки за спину, лицом к окну. Он смотрел на наши отражения в стекле, когда спросил:

「Честно говоря, я не ожидал, что ты, Эчина, вернешь картину. Ты была в невыгодном положении с точки зрения военной мощи, разведки — на всех фронтах.」

「……」

Дочь великого герцога промолчала на его холодную и четкую оценку.

「Но, похоже, у тебя есть то, чего нет у других — хороший глаз.」

Великий герцог медленно повернул голову. И золотыми глазами, окрашенными закатом, посмотрел прямо на меня.

— Вы льстите мне, Ваша Светлость.

「Я как раз собирался спросить тебя кое о чем.」

Темная тень легла на лицо герцога Лутона, когда закат засиял позади него. В этой тени его глаза хищно блеснули.

「Я слышал, ты недавно приобрел алмаз в 30 карат в Новом Лутоне.」

Великий герцог Севера знал детали моих сделок с пугающей точностью. Он спросил холодным, расчетливым голосом:

「Такое всё еще должно быть трудно позволить себе только на чистую прибыль от отеля «Эриан». Так как же ты за него заплатил?」

Я ответил немедленно. С тем же взглядом, который был у меня в должности главного секретаря, когда шедевры украшали стены вокруг меня.

— Я взял кредит под залог имущества отеля.

「Другими словами, ты был уверен, что вернешь картину первым, несмотря ни на что?」

Я глубоко вздохнул. Затем, приложив кулак к сердцу, почтительно ответил:

— Нет, сэр. Я просто сделал всё возможное как секретарь, чтобы вернуть то, чего желал мой господин.

Я перевел взгляд на карту Норда, висящую на стене кабинета. Великий герцог тоже уставился на обширную территорию, спросив снова:

「Ты говоришь так, словно понимаешь истинную ценность картины.」

— Да, понимаю.

Я ответил смело, ничего не скрывая. Сейчас было самое время — заявить о себе и в то же время… возвысить положение Эчины.

「Тогда позволь один вопрос.」

Из коридора донесся эхо шагов рыцарских сапог. Следуя за этим звуком, великий герцог задал весомый вопрос:

「По-твоему, что определяет шедевр?」

Шедевр. Это веское слово принесло в кабинет момент торжественной тишины.

「Я спрашиваю, почему ты зашел так далеко, что влез в долги только ради того, чтобы инвестировать в одну из картин Деяна.」

Эчина посмотрела на меня с напряженным выражением. Встретив её взгляд, я ответил без колебаний:

— Картина Деяна представляет гордость Севера — в противовес императорской семье.

Гордость Севера. Великому герцогу, которому, по-видимому, понравилось направление мысли, слушал в тишине.

— Это историческое доказательство того, что 400 лет назад Север был богаче самой столицы благодаря торговле с королевством.

Великий герцог Севера был человеком, неистово гордящимся своей родиной, Нордом. И он был проницательным бизнесменом, который прекрасно знал, что эта гордость и любовь к дому — основа сплоченности.

— В результате северная аристократия обрела более сильную гордость за свою родину, и это укрепило их единство.

Как только я закончил говорить, в кабинет вошли рыцари. В перчатках они поставили распечатанные шедевры вертикально у книжной полки.

— В этом и заключается влияние шедевра — сила культуры.

Шедевры художника века, Деяна. Четыре из них теперь стояли в ряд.

— Вы, великий герцог, должно быть, воздержались от того, чтобы самому вернуть утраченные произведения искусства, чтобы увидеть, понимают ли ваши наследники именно этот момент.

「…….」

Великий герцог молча смотрел на четырех женщин, изображенных на холсте. Одетые в роскошные платья, с выражениями лиц, полными счастья. Лутон надеялся воссоздать ту эпоху процветания еще раз в свое время. Золотой век Норда — когда им не нужно было склоняться перед прихотями императорской семьи.

「Неплохо.」

Наконец великий герцог, казалось, убедился. Он медленно закрыл глаза. Затем повернул голову, чтобы посмотреть в окно.

「Вы можете идти.」

Заходящее солнце отражалось в его золотых глазах. Лутон заговорил, спокойно наблюдая за видом:

「Эчина.」

— Да, Ваша Светлость.

「Какую из картин Деяна ты заберешь с собой?」

На его вопрос Эчина ответила не сразу. Вместо этого она посмотрела на меня — того, кто должен был получить награду — и предоставила мне шанс.

— Я решила доверить произведение Юлиусу Роджеру, который внес огромный вклад в этот раз.

Отдать картину стоимостью в десять миллиардов золотых монет простому кандидату в секретари. Великий герцог повернулся к Эчине после её твердого решения.

「Это правда?」

— Да. Я считаю, что те, кто вносит достойный вклад, должны получать столь же достойные награды.

Даже великий герцог Севера этого не предвидел. Он пристально посмотрел на дочь. Но в тот миг, когда он встретил решительный блеск в её глазах —

「Очень хорошо. Пусть будет так.」

Он впервые улыбнулся своей дочери. Ситуация была достаточно серьезной, чтобы он подумывал отдать одну из картин тому, кто её вернет. То, что она поняла всю важность дела и передала эту награду подчиненному, который его разрешил — видя, что его вторая дочь разделяет его собственную смелость, он не мог не улыбнуться.

「……」

Сердце Эчины наполнилось чувствами при виде такого отца. Это была первая улыбка, которую он когда-либо ей подарил. Более ослепительная, чем любая награда. В её глазах эта улыбка великого герцога сама по себе была шедевром.

「Юлиус Роджер. Какую картину ты выберешь?」

Великий герцог скрестил руки и задал мне вопрос. Словно намереваясь заодно проверить мой художественный вкус.

「……」

В тишине я проследовал за его взглядом к картинам, прислоненным к книжной полке. Знатные дамы в одеждах весны, лета, осени и зимы. Каждая была достаточно прекрасна, чтобы называться шедевром. Однако —

— Здесь нет картины, которую я возьму.

Я не выбрал ни одну из них.

— ……?

Никакой картины? Эчина моргнула, как ошеломленная львица. Но великий герцог, возможно, уже разгадав мой замысел, сохранил бесстрастие. Всё еще со скрещенными руками он спокойно переспросил:

「Тогда где же та картина, которую ты намерен взять?」

— Я выбираю пятую картину — ту, что еще не распечатана.

Великий герцог махнул рукой, словно говоря: «Делай, как пожелаешь». В ответ я вежливо склонил голову в знак благодарности.

— Спустимся вместе?

— Пойдем.

Я собирался покинуть кабинет вместе с дочерью великого герцога. Но тут я замер на месте от голоса, раздавшегося сзади.

「Кстати, полагаю, жаль тот алмаз. У меня нет намерения возвращать то, что было обменяно незаконно.」

Как и ожидалось, великий герцог позаботился о своей выгоде. Как опытный бизнесмен, он оставил мои 5 миллиардов золотых себе. Однако его улыбка длилась недолго.

— Всё в порядке. Считайте, что я просто приобрел одну картину по полной стоимости.

Я уже перестал думать об алмазе.

— На самом деле, раз уж я заплатил за неё, я буду свободно распространять влияние шедевра так, как мне заблагорассудится.

Великий герцог молча наблюдал за мной, когда я выходил из комнаты. Затем он поднес руку к губам. Словно он понял истинную причину, по которой я выбрал именно ту картину.

「―――――」

Дверь кабинета закрылась. Дебье, вышедший вперед, жестом пригласил нас следовать за ним.

— Роджер, кстати, почему ты не выбрал одну из картин в кабинете?

Эчина знала. Что четыре картины «Возлюбленная четырех сезонов», которые мы видели раньше, были дороже той, которую мы собирались увидеть.

— С художественной точки зрения те, что мы видели раньше, стоили больше.

— Так и есть. Цвет, мастерство исполнения — было ясно, сколько усилий в них вложено.

Однако. Это были картины, которые ценились с точки зрения аристократов. Ведь героями на холсте были сплошь знатные дамы.

— Серия «Возлюбленная четырех сезонов» мало что значит по отдельности. А их гламурный вид мешает им найти отклик у широкой публики.

Когда мы спустились на первый этаж, упаковку пятой картины как раз сняли. Я спокойно подошел к ней. И в тот момент, когда я наконец увидел изображенную на ней девушку —

«Давненько не виделись».

Я не мог сдержать тихую узнающую улыбку. Потому что пятой картиной Деяна была… та самая девушка в наряде танцовщицы, которая будет висеть в моем кабинете десять лет спустя — после моей смерти.

— Но девушка в наряде танцовщицы — другая.

Я заговорил с Эчиной, глядя на картину. С тем же взглядом, который был у меня когда-то в должности главного секретаря — ответственного за финансы дома великого герцога.

— У каждой дочери в каждой семье когда-нибудь да был наряд танцовщицы.

Моим следующим предприятием была мода. И не просто мода — лучший люксовый бренд Норда, запущенный с этой картиной в качестве символа.

День, когда простой кандидат в секретари стал обладателем шедевра стоимостью 5 миллиардов золотых.

Дети, упустившие картину прямо перед носом, немедленно отправились к отцу. Начиная с Эрика, курировавшего строительство и промышленность Лутонов. Затем Эдвард, отвечавший за торговлю оружием, и Фрейя, управлявшая отелями и сектором культурного туризма. Они поднялись в кабинет и предстали перед великим герцогом Севера.

— Отец, мы слышали, что ты отдал картину Деяна Эчине.

Эрик заговорил первым как их представитель. Великий герцог, сидевший за столом и занимавшийся государственными делами, даже не взглянул на сына, словно это не имело никакого значения.

「Вас расстроило именно это.」

— Да. Эчина еще не готова распоряжаться подобными вещами.

— Верно. Шедевром должен владеть кто-то соответствующего статуса, — поддакнул Эдвард.

Особенно искушенный в вопросах моды и светских раутов, он выглядел наиболее недовольным. Однако сыновья, уверенно протестовавшие мгновение назад, тут же вздрогнули.

「Тогда вам следовало заполучить её первыми.」

Их отец, который обычно в какой-то мере потакал просьбам сыновей, теперь сидел с леденящим кровь бесстрастным лицом.

「Вы смеете говорить такое, когда позволили младшей сестре вырвать возможность, которую я вам дал.」

Великий герцог с силой опустил документ, который изучал, на стол. Затем, скрестив руки, он посмотрел на детей с неодобрением.

「Да, Эчина, возможно, не полностью готова. В конце концов, до сих пор она только изучала науки и фехтование в академии.」

Лутон поднялся из кожаного кресла. Опираясь одной рукой о стол, он нахмурился, подобно доминирующему льву.

「Но в последнее время она демонстрирует больший потенциал, чем любой из вас.」

— Но она никогда не училась вести практические дела.

— У каждого из нас уже есть свои компании, которыми нужно управлять, поэтому трудно уделять внимание чему-то еще.

Все дети, кроме Эчины и младшего сына Эдгара, взывали к тому, что они уже руководят собственным бизнесом. Однако для человека власти, такого как великий герцог, оправдания не имели веса.

「То есть вы хотите сказать, что были слишком заняты, чтобы должным образом исполнить мой приказ?」

Это лишь разозлило его еще больше.

「……」

Дети не смогли ответить на вопрос отца. Видя это, великий герцог кивнул, словно говоря, что он слишком хорошо понимает их намерения.

「Хорошо, в таком случае будет справедливо, если Эчина тоже возглавит какое-нибудь дело.」

Он доверит бизнес и второй дочери. При этих словах дети, которые до этого сжались, разом заговорили:

— Отец!!

「Почему нет? Разве каждый из вас не получил одно из моих предприятий даром? Разве Эчина не такая же моя дочь?」

Когда великий герцог изложил всё так прямо, они больше не могли ему возразить. Им оставалось лишь с недовольством наблюдать за появлением нового конкурента.

「Не горькуйте. Смотрите в лицо реальности.」

Однако великий герцог Севера не просто проявлял фаворитизм к Эчине. Ребенок, рожденный зверем, должен был пройти столь же беспощадное обучение.

「Если вы так недовольны Эчиной, то просто заберите назад то, что я ей дал.」

Признавая вторую дочь, великий герцог одновременно столкнул её с того же обрыва. Наконец, он дал равный шанс в битве за наследство.

「Когда это я препятствовал вашим мелким интригам?」

「……」

Они были вольны забрать это. При этих словах в глазах детей вспыхнул яростный блеск, напоминающий отцовский.

— Отец, я хочу спросить лишь об одном.

Великий герцог поднял подбородок, давая знак говорить.

— Что заставило тебя внезапно ввести Эчину в семейный бизнес?

Эдвард и Фрейя тоже повернулись к герцогу Лутону с вопрошающими взглядами. Великий герцог некоторое время молчал, затем повернулся к обширной карте Норда, висящей на стене, и спросил:

「Что бы вы сделали с картиной Деяна, если бы получили её?」

При внезапном упоминании картины, которую они только что упустили, Эрик тяжело сглотнул. И как старший сын, изучавший бизнес под руководством отца, ответил спокойно:

— Каждая из картин Деяна стоит более 5 миллиардов золотых. Более того, благодаря славе художника, эта ценность почти полностью стабильна.

Он явно уловил рыночную стоимость полотна.

— Если в империи случится рецессия или валюта пошатнется, эта картина сослужит большую службу. Она может вызвать у клиентов больше доверия, чем золото или алмазы.

「То есть ты считаешь её непоколебимым, абсолютным активом.」

— Да, отец, — ответил Эрик с уверенностью в глазах.

「…….」

Лутон медленно закрыл глаза. В то время как один сын уловил суть шедевра и был готов использовать его как инструмент бизнеса для получения огромной прибыли — этот же старший сын планировал запереть его в хранилище до востребования. Он чувствовал досаду, гадая, не слишком ли сильно профессиональное образование загнало сына в рамки.

「Вот почему я хочу дать шанс Эчине.」

Эчине еще многое предстояло доказать. Однако у неё, по крайней мере, был надежный подчиненный рядом. Более того, она доверяла этому подчиненному и выказывала готовность слушать, несмотря на свой более высокий ранг. Если эта девочка получит правильное руководство и пробудится для мира бизнеса...