– Папа, я слышу странные звуки с улицы.

– Со Ён, дорогая, почему ты не спишь?

– Этот странный шум... Он меня пугает, — сказала Со Ён, подходя ко мне и потирая глаза.

Моя дочь Со Ён только что пошла в начальную школу.

Я присел на корточки, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, и погладил ее по голове.

– Папа тоже не знает, что это за шум.

– Хм... он странный.

– Папа тоже так думает. Тогда... почему бы не позволить папе пойти проверить, чтобы наша дорогая Со Ён могла вернуться в постель?

– Мне страшно оставаться одной. Я хочу пойти с папой.

Я посмотрел на нее, не зная, что сказать.

В новостях сообщалось о распространении нового вируса, который, как говорят, подавляет рациональное мышление инфицированных, оставляя им только их склонность к насилию.

Несколько раз в день по всему городу раздавались предупреждения, призывающие граждан оставаться дома. Однако даже они прекратились, когда отключилось электричество.

После этого весь мир перевернулся с ног на голову.

Каждый день раздавались крики, сотни или даже тысячи раз. Эти крики снаружи проникали в разум здравомыслящих людей, загоняя выживших все дальше в темное и глубокое место.

Я был одним из этих выживших. Вместе с моей маленькой девочкой мы рассчитывали на прибытие спасателей.

Я не был уверен, сколько времени прошло с тех пор, как все началось. Мои дни стали скучными и унылыми, и мне нечего было делать, кроме как ждать спасения. Все, что я мог делать каждый день, это смотреть в окно и наблюдать за ситуацией снаружи.

Со Ён огляделась и спросила:

–Когда приедет мама?

– Насчет мамы... Папа попробует ей позвонить.

– Я скучаю по мамочке…

Её лицо заметно погрустнело, полное разочарования.

В такой ситуации не могло быть сотовой связи. Даже в центре Сеула не было никакого обслуживания. У меня не было возможности связаться с ней.

Мой взгляд блуждал по календарю, висевшему на стене кухни. Я не мог не вздохнуть, увидев количество «X» в календаре.

Когда вирус только появился, я пытался помешать жене пойти на работу. Однако она не придала этому большого значения и, как обычно, отправилась на работу в маске.

С тех пор прошло восемь дней.

Невозможно было оставаться спокойным, учитывая разворачивающуюся снаружи катастрофу. Странное рычание, которое сопровождались криками жертв... Это не было обычное рычание человека.

Человека? Нет, было бы неправильно называть их людьми. Эти крики исходили от какого-то существа, которое просто напоминало человека.

Это был противный рёв, словно человеку разрывало горло от криков. Эти звуки были невыносимо ужасными.

Я усадил Со Ён на диван и осторожно подошел к окну.

Я слегка приподнял уголок штор и выглянул наружу.

От несколький зданий вдалеке шел густой серый дым, но пожарных машин не было слышно. Это означало, что звонок в 119 не принесет пользы.[1]

Я посмотрел вниз на первый этаж нашего здания, мое лицо помрачнело. Перед входом в многоэтажку стояло несколько неизвестных существ.

Там стоял мужчина, сгорбившись, размахивая руками взад и вперед. Было невозможно понять, о чем он думал или почему он делал это.

Подобное ненормальное поведение мужчины продолжалось последние три дня. Наконец мой взгляд упал на женщину, лежащую на земле рядом с ним. Она потеряла правую ногу и периодически дергалась.

Держалась ли она от боли или умоляла о помощи? Однако приглядевшись, я заметил, что её лицо не выражало ни боли, ни отчаяния. Вместо этого её взгляд горел решительностью. Она медленно махала руками, словно пытаясь дотянуться до чего-то, и каждый раз, когда она это делала, я понимал, что...

Она смотрела на пятый этаж, где я находился.

Когда наши глаза встретились, мое сердце замерло, и на меня накатила волна страха.

Как и в прошлые разы, у меня не было другого выбора, кроме как крепко зажмуриться и отпустить занавеску, давая ей закрыть окно.

– Папочка, — окликнула Со Ён, ее голос был тихим и полным страха. Я подошел к ней и крепко обнял ее. Она молча обняла меня в ответ, но я чувствовал, как она расстроилась. Мне было интересно, злится ли она на меня за то, что я не могу ответить на все вопросы, которые были в её голове.

Но какой бы вопрос она ни задала, я мог выдавить из себя только один ответ.

– Все в порядке, папочка здесь.

Следующее, что я помню, — как я сплю на диване.

Проснувшись, я повернулся направо. Я тихо встал, с облегчением услышав тихое дыхание с другой стороны дивана.

Я вернулся к окну и снова раздвинул шторы.

Снаружи было совсем темно — поистине удручающий вид.

Свет уличных фонарей, яркие окна, усеивающие жилые дома, машины, едущие по дорогам... Не было ничего из этого. Я посмотрел вниз на вход в жилой дом.

Неизвестные существа все еще были на том же месте.

Мужчина все еще был там, размахивая руками вперед и назад, независимо от времени.

Я опустил голову и глубоко вздохнул. Мне было интересно, сколько еще времени потребуется, чтобы все это прекратилось. Сколько еще времени пройдет, прежде чем прибудет спасательная команда? Казалось, это было безнадежное ожидание.

Я сжал губы и пошел обратно к дивану. Со Ён спала как младенец. Я погладил ее по голове.

– Все в порядке. Все будет хорошо.

Это была всего лишь очередная попытка обмануть самого себя, в стремлении спрятаться от реальности.

– Помогите мне, пожалуйста, помогите мне!

Внезапный крик заставил меня подпрыгнуть, вернув меня к реальности. Я рефлекторно встал, навострив уши.

Откуда донёсся крик?

Это был женский голос. Он не был близко. Скорее, он ощущался как эхо, пронзившее темноту снаружи.

Я подошел к окну и внимательно посмотрел.

Полная темнота вытащила на поверхность давно забытые страхи. Используя окно в качестве щита, я осмотрел местность, пытаясь определить источник звука.

Я уставился вдаль, чтобы привыкнуть к темноте. По мере того, как мои глаза адаптировались, я постепенно начал различать, как кто-то движется. Примерно в двух кварталах от меня женщина бежала со всех ног, неся что-то в руках. Я не видел ее лица, но по тому, как тихо её ноги касались земли, я понял, что она бежит босиком.

– Помогите мне, пожалуйста!!!

Ее вопль медленно перешел в крик. Она кричала во все легкие, ведь от этого зависела её жизнь. Однако никто не приходил ей на помощь.

Я не был исключением. Мое тело окоченело, и все, что я мог сделать, это провожать её взглядом. Я наблюдал за стаей неизвестных монстров, преследующих ее, затаив дыхание.

Они преследовали ее. Они бесконтрольно размахивали руками, а головы качались из стороны в сторону. То, что они делали, нельзя было назвать бегом. Скорее, казалось, что они нападали на добычу, которая пыталась убежать.

От одного взгляда на них по моей спине пробежал холодок, а мой страх усилился.

Они двигались не как люди, и, казалось, отчаянно пытались сократить расстояние между ними и убегающей женщиной.

– Пожалуйста, помогите мне!

Ее крик был сдавленным и полным отчаяния. Плененный этой сценой, я начал лихорадочно думать.

Должен ли я помочь ей? Нет. Какая от меня польза? К тому же, что если я втяну Со Ён в беду?

Я посмотрел на Со Ён, которая все еще крепко спала. Я не мог рисковать ее жизнью, чтобы спасти кого-то, кого я не знал.

Я должен защитить Со Ён. Пожалуйста, пожалуйста, о Господь, кто-нибудь, спасите эту женщину... И спасите меня и Со Ён тоже...

Я отчаянно молился за кого-то, кого, по всей вероятности, не существовало.

Через несколько мгновений женщина споткнулась о камень и упала.

– Вставай, вставай... — прошептал я себе под нос, сквозь стиснутые зубы.

Неровно дыша, я сжал занавески в руках, а мои руки задрожали. Существа приближались к женщине, лежащей на земле. Я почти чувствовал ее ужас, как будто это я лежал посреди улицы.

Несмотря на потерю равновесия, женщина не выпустила предмет, который сжимала в руках, и поэтому упала головой вперед на твердую землю. Она лежала там, не двигаясь, затем ее верхняя часть тела дернулась, как будто она получила сотрясение мозга. Что бы это ни было у нее в руках, оно вырвалось из ее хватки.

Это был маленький ребенок, ребенок младше Со Ён.

Ребенок потянулся, чтобы потрясти свою мать.

Тоненький голос ребенка заставил моё сознание помутиться.

– Мамочка... Мамочка...

Его всхлип пронзил темноту и разнесся эхом по всему городу. В мгновение ока неизвестные существа набросились на них. Я закрыл рот обеими руками, не в силах отвести от них взгляд.

Я закрыл рот, не в состоянии сделать что-либо, кроме как наблюдать за ужасной сценой, разворачивающейся перед моими глазами. Я хотел отвернуться, но мое замершее тело не позволило мне. Это был момент ужаса, жестокости и полного отчаяния. Даже этих слов было недостаточно, чтобы описать чувство, охватившее меня в тот момент.

Мы, люди, которые стояли на вершине пищевой цепи и считали себя вне ее... в этот момент все это не имело значения.

Слезы текли по моему лицу.

Все, что я мог сделать, это прикрыть рот и сдерживать всхлипы, которые пытались вырваться наружу. Волна страха и неверия захлестнула меня, заставив неудержимо дрожать.

Монстры, выглядевшие как люди... они ели людей. Женщина и ребенок были съедены заживо.

Ребенок вопил в агонии, беспомощно наблюдая, как его собственные руки отрывают. Он кричал от страха, не в силах сопротивляться. Он был лишь слабой добычей, пожираемой хищником.

А я стоял и смотрел, впитывая всю эту сцену, не имея возможности ничего сделать... Я чувствовал себя таким беспомощным. Мои ноги подкосились, и я упал на пол. Шум разбудил Со Ён, которая, спотыкаясь, подошла ко мне, потирая глаза.

– Папа...?

Я быстро обнял ее, закрыв глаза. Она посмотрела на меня, ничего не понимая. Взяв её на руки, я заполз под обеденный стол. Увидев мои налитые кровью глаза, она расстроилась, и, казалось, вот-вот заплачет.

Я закрыл ей рот и сказал дрожащим голосом:

– Все в порядке, все в порядке.

Моих слов было недостаточно чтобы успокоить её, и она начала рыдать. Я сильнее прижал правую руку к ее рту, молясь, чтобы ее крики не услышали.

Я прикусил нижнюю губу и сделал все, чтобы перестать дрожать.

Перестань трястись, успокойся.

Но мое тело, наполненное страхом, не слушалось. Я продолжал повторять одно и то же снова и снова, как одержимый.

– Все в порядке. Мы в безопасности. С нами все будет хорошо...

Я продолжал говорить, что с нами все будет хорошо, но это были пустые обещания, произнесенные без задней мысли.

На самом деле, я был совсем не в порядке.

Мне было так страшно...

И я хотел выбраться из этой ситуации больше, чем кто-либо другой.

Примечания англ. переводчика

1. 119 — это эквивалент 911 в Корее. Однако, в отличие от 911, есть и другие номера, такие как 112 и 182, для полиции и скорой медицинской помощи соответственно.

Сквозь занавески пробивался свет.

Проснувшись, я понял, что лежу под кухонным столом. Когда я открыл глаза и встал, с меня соскользнуло одеяло. Я посмотрел на одеяло, а затем перевел взгляд на диван.

Я не нашел на нем Со Ён. Я огляделся, но ее не было ни в гостиной, ни на кухне, ни в ванной.

Она же не могла выйти на улицу?

Я открыл дверь в спальню, будучи все еще на нервах из-за прошлой ночи, надеясь, что она будет внутри.

Заглянув внутрь, я тихо выдохнул.

Она спала, разложившись на кровати как звездочка. Я присел на край кровати и погладил ее по голове.

Наверное, она тоже была напугана.

Видимо она накрыла меня одеялом, а потом легла спать сама. Я гордился ею, но в то же время мне было жаль, что я заставил ее пройти через подобное.

Отец, которого утешает его восьмилетняя дочь...

Чувствуя себя жалким, я вздохнул еще раз.

Надо собраться с силами.

У меня не было времени на слабость. Существа снаружи охотились на людей. Стоило подумать о них, как я вспомнил сообщения в новостях, касающихся вируса.

– Те, кто подвергся воздействию вируса, теряют рассудок и остаются только со склонностью к насилию.

Всё, что произошло, в точности соответствовало этим сообщениям.

Более того, всё было еще хуже. Это было не просто обычное насилие. Это была настоящая бойня.

Я глубоко вздохнул и напомнил себе, что больше не могу так себя вести. Я должен был быть сильнее, ради Со Ён. На месте ребенка, которого я видел прошлой ночью, могла быть Со Ён… Сейчас было не время для бездействия. Я поцеловал ее в лоб и решил дать ей поспать.

Я достал блокнот и начал делать заметки о нашей текущей ситуации.

- Спасательная команда. Весьма вероятно, что она не придет.

- Высока вероятность того, что и они превратились в этих существ.

- Убежища. Никаких новостей о них не поступало до того, как отключили электричество. Безопасного убежища нет.

- Оружие. Молоток и гаечный ключ. А также нож.

- Еда.

У меня закружилась голова, когда я попытался вспомнить, что у нас осталось из еды, поэтому я сразу пошел на кухню. Холодильник перестал работать. Была середина лета, и скоро все замороженные продукты испортятся. Мне нужно было распределить продукты, которые у нас остались, по разным категориям — скоропортящиеся и те, которые могли храниться дольше.

Если исключить консервы, воду, хлопья и пару упаковок рамена, оставшихся продуктов нам хватило бы примерно на два дня.

Боже... что мне делать?

Я прикусил губу и почесал затылок. Прошла уже неделя, но по-прежнему не было никаких признаков того, что сеть заработает, равно как и присутствия каких-либо спасательных команд. При обычных обстоятельствах правительственные войска уже были бы мобилизованы, чтобы взять ситуацию под контроль, но их нигде не было видно.

Это означало одно из двух: либо у правительства не было возможности избавиться от "них", либо у них не хватало необходимой рабочей силы, чтобы вернуть контроль над городом.

У нас оставалось два варианта: умереть от голода, когда у нас закончатся продукты, или рискнуть и выйти на улицу, чтобы раздобыть еще еды.

Если бы я был один, я бы составил план и сразу же начал действовать. Однако, выйдя на улицу вместе с Со Ён, будет очень трудно. Если она начнет плохо вести себя, пока мы снаружи… Всё может обернуться очень плохо. С другой стороны, если я оставлю ее одну, вряд ли это будет идеей получше.

Что, если "они" вломятся в дом и доберутся до нее, пока меня нет? В таком случае, у меня попросту больше не было бы причин продолжать жить.

В общем, пока еда не испортилась, я ещё придумаю, что нам делать.

Это единственный вывод, к которому я пришел. Мы будем питаться скоропортящимися продуктами, пока я буду разбираться в "них". И у меня было на это всего два дня. После второго дня мы должны были перейти на консервы. К тому времени… Я должен был быть полностью подготовлен к тому, чтобы выйти на улицу в поисках еды.

Распределив еду, которая у нас была, я подошел к окну, чтобы заглянуть за занавески. Они все еще были там, занимались тем же самым, что и раньше. Единственное отличие состояло в том, что у существа, размахивающего руками у входа в многоэтажку, теперь весь рот был в крови.

Вид этого существа напомнил мне о том, что произошло прошлой ночью. Непроизвольно перед глазами появилось лицо малыша, беспомощно наблюдающего за тем, как пожирают его тело.

Внезапная волна тошноты накатила на меня, когда я подумал, что кровь на лице этого существа может быть кровью ребенка. Я прикрыл рот рукой, пытаясь успокоиться и успокоить рвотный рефлекс. Я сделал глубокий вдох и проморгался, готовясь к тому, что должен осмотреть обстановку снаружи.

В данный момент я находилась в квартире 104 в Хэнд-Дан-Доне. Квартиры 101 и 102 находились напротив нас, примерно в 200 метрах. Однако расстояние между нашими квартирами кишело ‘ими’.

Чирик, чирик.

Воробей дал понять, что уже рассвело, и все существа обратили свое внимание на него. Они собрались вокруг пня, на котором сидел воробей, и махали руками, пытаясь до него дотянуться.

Неужели они не могли взобраться на него? Кроме того, они казались вялыми, в отличие от предыдущей ночи, когда они бешено носились.

Было ли это из-за того, что это был воробей? Или из-за того, что взошло солнце? Судя по тому, что я заметил, эти существа, похоже, не могли видеть. Вероятно, у них не было возможности определить, насколько опасна или велика их добыча.

Если бы это так… единственной правдоподобной теорией, объясняющей их ненормальное поведение, было присутствие солнца. Другого объяснения не было. Казалось, что в течение дня их физические возможности резко снижались. Одно можно было сказать наверняка — они отреагировали на звук.

Они даже не шелохнулись, пока воробей летал вокруг или сидел на ветке… Однако, как только он начал чирикать, это привлекло их внимание, и они все повернулись к источнику звука.

Очень скоро все они начали рычать на воробья. Этот звук отличался от того, который они издавали, когда охотились. Это был не тот тревожный звук, который издает человек, которому разрывают горло. Это было странно и даже немного величественно.

Они издают этот звук из-за разочарования? Или есть какая-то другая причина?

Пока они продолжали издавать эти звуки, в жилой комплекс хлынули другие существа с улицы.

Звуки, что они издают… Это их способ общения?

Я плотно задернул шторы, оставив только маленький глазок, чтобы следить за происходящим. По мере того, как их становилось все больше, росло мое беспокойство.

Если они меня найдут, нам конец.

Они начали сильно трясти дерево, заставив воробья улететь. Никто из них, казалось, не заметил, как воробей улетел, и продолжали трясти дерево, пока оно не повалилось. Мне стало интересно, смог бы кто-нибудь из людей повторить то, что только что они сделали. Казалось очевидным, что они физически превосходят людей. Однако их интеллект, по-видимому, не соответствовал их силе.

Когда дерево упало, некоторые существа были раздавлены им. Однако они все еще были живы — они все еще размахивали руками. Я удивился, как они все еще живы после подобного. Продолжая наблюдать, я заметил, что один из них перестал шевелиться. У него была раздавлена голова, и из нее сочилась кровь. После увиденного, в моей голове появились еще несколько предположений.

Я достал другой блокнот и начал записывать их характеристики.

- ‘Они’ реагируют на шум.

- ‘Они’ не видят.

- "Они" могут передвигаться без помощи рук или ног.

- Разбивание головы убивает ‘их’.

- ‘Им’, похоже, не хватает интеллекта.

Читая то, что я только что написал, я пришел к выводу, что это характерные черты зомби, которые появлялись в фильмах или комиксах.

Я снова выглянул в окно. Они, казалось, захватили жилой комплекс и все еще издавали этот странный звук.

Зомби, ха...

Я никак не мог поверить, что прямо передо мной были зомби. Однако мне не казалось, что они будут точь-в-точь похожи на тех, что показывают в фильмах. По крайней мере, рассматривать их как таковых было не лучшей идеей.

Конечно, все это были мои домыслы. Мне нужно было больше информации. Я сел на подоконник и продолжил внимательно наблюдать.

Пока я разглядывал их, у меня в голове крутилась одна мысль.

Должна же быть причина, из-за чего они так себя ведут. Должна быть.

Через некоторое время я почувствовал, что кто-то стоит у меня за спиной. Я обернулся и увидел Со Ён, которая шла ко мне, протирая глаза.

Она склонила голову набок и спросила:

– Папочка, что ты делаешь?

– Дорогая, ты уже проснулась?

Мне потребовалась пара секунд, чтобы осознать, что за окном красовался закат.

Я погладил ее по голове и пошел на кухню, чтобы приготовить ей что-нибудь поесть. Я достал ростки фасоли, шпинат, кимчи и джанджорим. Рисоварка больше не работала, и у нас был только холодный рис. Я взял большую ложку риса, предварительно попробовав, съедобен ли он еще.

Вероятно, с завтрашнего дня мы не сможем есть этот рис.

Скорее всего завтра он испортится. Было бы хорошо съесть как можно больше сейчас, а потом подкрепиться гарнирами.

Со Ён принялась за еду. Я был удивлен ее аппетитом. Я не мог сдержать улыбки, наблюдая, как она кушает. Однако через некоторое время она начала сбавлять темп и искоса посмотрела на меня.

Я подумал, что это из-за того, что рис испортился или что-то в этом роде. Ведь такой рис наверняка вызовет боли в животе.

– Что случилось, дорогая? - Спросил я с озабоченным выражением на лице.

– Рис невкусный?

– Папа, а ты не собираешься кушать? - спросила она с погрусневшим выражением лица.

Видимо ей было неловко, что ест только она. Улыбнувшись, я взял ложку.

- Папочка тоже собирается поесть. Просто я немного отвлекся. Папочка был слишком занят, наблюдая за тем, как ест моя милашка Со Ён.

Она покачивалась из стороны в сторону, чувствуя себя немного смущенной. После того, как мы покончили с едой, я вернулся посмотреть, что происходит снаружи.

Но когда я оглянулся посмотреть на Со Ён, то заметил, что она убирает посуду в раковину. Учитывая, какого она была низенькая, это давалось ей с большим трудом, и ей приходилось поднимать тарелки над головой, чтобы сделать это.

Я быстро побежал обратно на кухню и сказал ей:

– Милая, папа позаботится об этом.

– Но мама велела мне убирать посуду в раковину после того как мы покушаем.

– …

– Она сказала, что когда рис начинает прилипать к посуде, то потом становится сложно отмыть её.

Она улыбнулась мне. В тот момент я понятия не имел, что сказать своей милой доченьке. Когда отключилось электричество, у нас отключилось и водоснабжение. Это означало, что мы больше не можем накладывать еду по тарелкам. Мы не можем пользоваться отдельной посудой, чтобы есть, а мытье посуды стало роскошью. Еще одной серьезной проблемой была питьевая вода. И если я ничего с этим не сделаю… то вскоре это обернется огромной проблемой — неизбежной частью нашей жизни.

Однако, правильно ли я поступлю, рассказав ей? Должен ли я открыть ей правду о том, что происходит на самом деле? Или мне следует похвалить ее за то, какая она хорошая девочка? В этот момент я не мог не думать о своей жене.

Да, она постоянно придиралась ко мне... но она всегда ставила семью на первое место.

Милая… что бы ты сделала на моем месте?

Это был единственный вопрос, который я так хотел задать своей жене. Я понимал, что подобные ситуации возникнут в будущем — выбор между реальностью и идеальной фантазией, необходимость принимать трудные решения.

Особенно когда Со Ён наконец начала подрастать…

Размышляя о разочаровывающем и безнадежном будущем, ожидающем нас впереди, я невольно вздохнул. И вскоре после этого, я почувствовал как кто-то щекочет меня.

Со Ён начала щекотать мое запястье. Я делал так, когда мы играли, или когда она была расстроена. Мне показалось, что сейчас, увидев мое грустное лицо, она решила повторить за мной. Это чуть не довело меня до слез.

Я обнял ее и некоторое время не произносил ни слова. Ее тепло помогло мне успокоиться. Она непонимающе смотрела на меня, но продолжала обнимать. Чувствовала ли она то же, что и я?

В конце концов, она все еще была со мной, и я все еще был рядом с ней. Ради Со Ён я должен был выжить, несмотря ни на что.

Глубокой ночью, когда насекомые уже разлетелись, а Со Ён крепко спала, мне казалось, что она никак не могла выспаться. Я задумался, что она должна была вот-вот подрасти. Я укрыл ее несколькими одеялами и пошел в сторону кладовки, которую мы использовали как шкаф.

Внутри находилось старое радио. Все телефоны и телевизоры перестали функционировать, но я подумал, что возможно, радио все еще может работать. Я не был уверен, что смогу заставить его включиться, так как я был далек от механики, но я должен был попробовать хоть что-то. Я попытался включить радио со слабой надеждой, но в итоге у меня ничего не получилось. Настройка приемника на разные станции тоже не помогла.

Я предположил, что радио уже просто изжила своё. Я должен был научиться чинить такие вещи, когда у меня была такая возможность. Я несколько раз ударил по радиоприемнику, надеясь, что он сам придет в норму.

Раньше такие вещи исправлялись парой ударов...

К сожалению, у меня ничего не вышло. Я вздохнул и подошел к окну. Кого винить в своем неведении? И кого винить в том, что мир катился вниз по наклонной? Выглянув наружу, я заметил, что "они" вернулись туда, откуда пришли, поняв, что "им" не на кого охотиться. А существа вернулись на свое место и продолжали заниматься своими делами.

Эта безысходная реальность… сегодня я чувствовал себя на удивление спокойно. Может быть, я просто привыкаю ко всему этому. Или, возможно, мое чувство опасности притупилось. Я вздохнул и тупо уставился в ночное небо. Луна светила ярче обычного. В такие моменты мне хотелось выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Но окно с двойными стеклами и занавески загораживали обзор, словно возвращая меня обратно с небес на землю.

Я закрыл глаза и сосредоточился на стрекотании насекомых. ‘Они’, казалось, никак не реагировали на их шум, просто молча оглядывались по сторонам. Словно всё их внимание было сосредоточено на том, чтобы определить, откуда доносится стрекотание насекомых, но ‘они’ не могли тратить силы на бессмысленные звуки. Я не мог понять настоящую причину всего этого, но благодаря насекомым у меня был спокойный вечер.

Топ, топ, топ, стук.

В этот момент внезапный шум нарушил тишину. Я открыл глаза и вгляделся в темноту прямо перед собой. Я заметил, как несколько человек из квартиры 101 — квартиры напротив моей — крадучись выходили, сгорбившись над полом.

В подобной нашей многоэтажке, даже малейший звук разносится по всему зданию, независимо от того, насколько плотно закрыты окна. В такую ночь, как эта, когда было слышно даже стрекотание насекомых, звуки были особенно заметны. Я слышал их даже более отчетливо, так как был постарался сосредоточиться на шорохах.

Но тогда как насчет ‘них’? ‘Они’ полагались на свой слух. ‘Они’ ни за что бы этого не пропустили. Я быстро переключил свое внимание на вход в квартиру и сосредоточился на ‘них’. ‘Они’ перестали размахивать руками и смотрели прямо на квартиру 101.

‘Они’ не могли этого не заметить. Должно быть, ‘они’ уже услышали их.

Я проследил за ‘их’ взглядом и понял, что смотрю на людей из квартиры 101. Снаружи было всего три человека: двое мужчин и женщина. Мужчина, шедший впереди, начал шептаться с тем, кто сидел сзади, как будто заметил ‘их’ взгляды. Мне показалось, что человек, стоявший сзади, был наиболее громким.

Я не мог избавиться от беспокойства, пока смотрел на них.

Идите в дом и больше не выходите на улицу!

Выходить ночью было практически самоубийством. Гораздо лучше было передвигаться днем, когда ‘их’ передвижения были замедлены. Еще и в такую тихую ночь, как эта… ‘Их’ чувства, вероятно, были особенно обострены.

Я вцепился в занавески, наблюдая за троицей, отчаянно желая, чтобы они вернулись в дом. К сожалению, они начали спускаться на первый этаж.

Почему? Зачем они спускаются? У них что, кончилась еда? Они думают, что спасательная команда никогда не доберется до них? Они больше не в состоянии справляться с отчаянием, чувствуя себя запертыми внутри? Или они почему-то верят, что могут найти помощь снаружи?

Я не сводил с них глаз, пока они торопливо передвигались вдоль стены первого этажа. В этот момент одно из существ у входа в квартиру начало странно вести себя. Оно двигало головой вверх и вниз, делаю выражение лица странным, а затем я услышал слабое сопение.

В этот момент я не мог не подумать о морде существа, которое я видел ранее этим утром. Он вел себя как обычно, размахивая руками вперед и назад на своем привычном месте, но на этот раз весь рот у него был в крови. До того, как ребенок и женщина были съедены заживо прошлой ночью, он всего лишь размахивал руками. Исходя из этого, я пришел к выводу, что существо, должно быть, учуяло запах крови ребенка и женщины, а позже полакомилось их плотью. Это было единственным объяснением того, что кровь покрывала его рот. Это означало, что ‘они’ также обладали обонянием.

Я не мог поверить, что это не пришло мне в голову раньше. Я удивился, почему я считал, что они полагаются исключительно на свой слух. От этой мысли у меня по спине пробежал холодок, когда я увидел, как троица продолжила движение вдоль стены.

Я не мог не представить себе худшую из возможных ситуаций, которая могла бы случиться с этой троицей, если бы они были пойманы ‘ими’. В конце концов, если бы дело было только в шуме, они могли бы ходить осторожнее и тише дышать, пока не окажутся вне пределов ‘их’ досягаемости. Но как же насчет ‘их’ обоняния? Что, если бы ‘они’ могли чувствовать переполняющую существ жизнь? Если так, то у нас не было бы абсолютно никаких шансов уйти от ‘них’ незамеченными.

Я прикусил губу, наблюдая за тем, как они пытаются выйти из здания.

Есть ли способ, которым я могу подать им сигнал, чтобы они развернулись обратно? Должен же быть какой-то способ подать им знак.

В этот момент, в моей голове всплыла довольно хладнокровная мысль.

Почему я вообще беспокоюсь о них? В любом случае, это не мое дело.

У меня не было ни возможности спасти их, ни какой-либо причины их спасать. Но по почему-то я не мог перестать беспокоиться о них. Это потому, что они были такими же людьми, как я? Потому что я знал, каково это - быть одним из них? Или... в глубине души я втайне болел за них, надеясь, чтобы все прошло удачно? Может их успех придал бы мне мотивации и смелости?

Я покачал головой и вздохнул. Сейчас было не время предаваться подобным мыслям. Я должен был разобраться, что происходит.

Так… давайте рассмотрим несколько возможных вариантов событий и спрогнозируем их исход. Допустим, я действительно помогу им остаться в живых. Но что, если они начнут мне угрожать? И если они захотят забрать оставшуюся у нас с Со Ён еду...

Тогда мне придется дать им отпор. И скорее всего в процессе кто-то в конечном итоге пострадает или даже умрет. Очевидно, что тогда не было бы абсолютно никакой причины помогать им.

Но что, если бы они могли помочь нам? Я начал размышлять о том, какую помощь они могли бы мне предложить.

Еда? Медицина? Информация? Силу и мощь, способные дать ‘им’ отпор?

Я внимательно наблюдал за ними, перебирая различные варианты.

На их месте… я бы не счел это время для выхода наружу подходящим.

Несмотря на жужжание насекомых, передвигаться ночью не имело смысла. Было бы разумнее передвигаться днем, когда шансы на выживание были выше. Если бы эта троица обратила внимание на то, что как ‘они’ себя ведут, они бы и ноги за дверь не высунули.

Из-за этого я пришел к выводу, что они не очень то и сообразительные. Они были иррациональны и не продумали все до конца. Хотя действия иногда говорят громче слов, у них было безопасное место, где они могли бы выработать стратегию, и, честно говоря, им следовало сделать это. Не продумать все до конца - было их ошибкой.

Не было причин спасать таких неразумных людей. Оправдав своё будущее бездействие, я внезапно почувствовал облегчение. В любом случае, у меня действительно не было веских причин рисковать. Я должен был позаботиться о Со Ён. Её безопасность была для меня приоритетом номер один. Одна ошибка, и наши жизни могли бы быть отняты.

Я обхватил голову руками, возвращая свое внимание к тому, что они делали. Они уже миновали стены, добрались до бокового входа слева и теперь осматривали главную дорогу. Мне стало интересно, что они собираются делать дальше.

Куда, черт возьми, они направляются?

Чтобы запастись едой, им нужно было зайти в ближайший магазин или супермаркет, а попасть туда можно было через главный вход. Однако, поскольку у главного входа ‘их’ было полным полно, это было невозможно. Несмотря на это, боковой выход слева никуда не вел. Им нужно было идти к выходу справа, если они хотели попасть хоть в какой-нибудь магазин.

Так что же им нужно? Они пытаются найти другое место, чтобы спрятаться?

В этот момент мужчина, шедший впереди, жестом приказал группе продолжать движение вперед. Как ни странно, на главной дороге не было никаких существ. Все находящиеся в жилом комплексе обратили свое внимание на квартиру 101. ‘Они’ начали собираться вокруг этой квартиры, и некоторые из ‘них’ начали принюхиваться в направлении лестницы, ведущей в квартиру 101.

‘Они’ пытаются их выследить?

Я понятия не имел, что задумала эта троица, но мне казалось, что они не смогут вернуться. Я начал нервно грызть ногти, оглядываясь на главную дорогу. Троица быстро перешла дорогу и теперь стояла на обочине. Из-за выключенного света я не мог разглядеть, перед каким магазином они стоят. Я некоторое время щурился, пока, к своему изумлению, не понял, куда они направляются. На здании красовался большой логотип и слово «Аптека».

Они рисковали своими жизнями, чтобы пойти в аптеку. Может, у них кто-то заболел? У кого-то летняя простуда? Пищевое отравление? Энтерит? Экзема?

Я могу перечислить тысячи болезней, которыми может заболеть любой человек в нашей ситуации. Без электричества и воды наша иммунная система ослабевала. Кроме того, без электричества было сложно сохранить продукты, а отсутствие возможности помыть посуду не помогало.

Охваченный тревогой, я прикрыл рот кулаком и прикусил его. Вскоре после этого я услышал звук тяжелых шагов, доносившийся из квартиры 101, и направил свое внимание в ту сторону.

О боже...!

У меня вырвался вздох.

Щелк! Клац!

‘Они’ не преследовали эту троицу. Вместо этого ‘они’ возвращались туда, откуда пришла троица. ‘Они’ взбирались по лестнице, как животные, на четвереньках. ‘Они’, похоже, не были обделены выносливостью. Когда ‘они’ поднялись на третий, четвертый, пятый и, наконец, на седьмой этаж, они внезапно исчезли. ‘Они’, вероятно, вышли в коридор напротив.

Через несколько мгновений занавески балконного окна на седьмом этаже начали трястись. Когда они, наконец, поднялись, я увидел стоящую там женщину. Ее взгляд был прикован к входной двери, и стука, доносившегося со стороны двери, было достаточно, чтобы я испугался до смерти.

Тук, тук, тук!

Удары, пинки и царапанье продолжались.

Что делать, что же мне делать?

Я чувствовал себя так, словно я был на ее месте.

‘Они’ преграждали ей единственный путь. У нее не было выхода. На улице была компания ее друзей, но у неё не было возможности отбиться от ‘них’.

У меня задрожал подбородок. Я прикрыл рот рукой, не желая, чтобы хоть какой-нибудь звук непроизвольно вырвался наружу. Страх смерти почти поглотил меня.

Женщина переводила взгляд с входной двери на балкон и обратно. Затем она широко раздвинула шторы и выглянула наружу.

Женщина вернулась на балкон, неся что-то в руках. Я пригляделся.

Что это у нее в руках?

Приглядевшись, я увидел, что это новорожденный ребенок, которому не исполнилось и года.

Не может быть...

Я оглянулся на троицу у аптеки. Они бросили все, что купили в аптеке, после того, как поняли, что происходит в жилом комплексе, но не для того, чтобы убежать. Наоборот, двое из них удерживали третьего мужчину, который сопротивлялся им. Его голова была прижата к земле, лицо исказилось в немой агонии. Другой мужчина прижимал его к земле, в то время как женщина держала его за руки, оценивая ситуацию в жилом комплексе.

Я не смог разглядеть все то, что они уронили, но был уверен, что видел на земле подгузники. Именно такими обычно пользовалась Со Ён когда только родилась.

При виде подгузников у меня екнуло сердце, и я почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.. Что-то в глубине души заставило мое сердце сжаться, а дыхание участиться.

Они не были глупыми. И они определенно не были идиотами. Они просто пытались спасти жизнь новорожденного ребёнка.

– Нет, нет...

Я начал бормотать себе под нос, как будто вот-вот сойду с ума. Я не мог сдержать слез. Все начало складываться воедино. Было бы гораздо разумнее купить подгузники в ближайшем круглосуточном магазине или супермаркете, учитывая, что там можно было бы и едой припастись. Но раз уж они намеренно пошли в аптеку вместо этого… становилось ясно, что ребенок болен.

Вероятно, им нужны были жаропонижающие, и, похоже, что они прихватили пару подгузников. Нередко бывает, что у новорожденных температура достигает 39-40 градусов по Цельсию, и несвоевременный прием лекарств может привести к аутизму. [1]

Всё это, связанное с зомби не имело бы значения, если бы с моим ребенком происходило то же самое. И хотя "они" в течение дня действовали медленнее, тот факт, что "они" были опасны, не менялся.

Я не мог представить, что чувствовал человек, лежавший на земле. Мое сердце болело как никогда раньше. Я хотел как-нибудь им помочь.

Дрррр... Бам!

Я издалека услышал, как открывается балконное окно. Я быстро вытер слезы и посмотрел на седьмой этаж квартиры 101. Женщина вышла с новорожденным на руках. Переведя взгляд, я увидел, что их входная дверь была уже наполовину снесена. Она стояла на балконе и после минутного колебания шагнула на перила.

У меня невольно вырвался вздох.. Я молил Бога, чтобы она не оступилась.

Неужели нет способа помочь ей? Как бы я мог ей помочь?

В этот момент мне в голову пришла мысль.

Я направился прямиком к зеркальному столику моей жены в спальне и вернулся с ее маленьким зеркальцем. Ярко светила луна. И это зеркальце... их последняя надежда. Я использовал его, отразив лунный свет, чтобы она знала, что я здесь.

Внезапный луч света, упавший на нее, казалось, заставил ее остановиться. Мне показалось, что она была в квартире 704 [2]. Без колебаний я направил луч на балкон квартиры 705. Ее глаза проследили за светом.

Расстояние не было слишком большим. Добраться до квартиры 703 было непросто, но до квартиры 705 было более чем возможно. Женщина направилась к квартире 705, разглядывая землю, балкон квартиры, и снова землю, не в силах оторвать взгляд.

Сдаваться было определенно слишком рано. Я сжал кулаки и молча болел за неё.

Ты можешь это сделать. У тебя все получится!

Она глубоко вздохнула и прыгнула на балкон.

Глухой звук.

Лязг!

– О, Господи Боже!

Я не смог сдержать свой выкрик.

Мне показалось, что время остановилось. Сцена передо мной застыла, как на фотографии, сделанной "Полароидом". Из всего, что могло произойти,… ее лодыжка просто зацепилась за перила, когда она совершала прыжок.

Она потеряла равновесие и использовала обе руки, чтобы удержаться на ногах. Когда она замахала руками, ребенок, который был у нее на руках, упал.…

Я смотрел как он падает.

Я не мог поверить в то, что происходило перед моими глазами. Я не мог унять дрожь, словно у меня начался припадок. Чувствуя головокружение, я сделал глубокий вдох, гадая, насколько долго я до этого затаил дыхание. Я глубоко дышал, чтобы восполнить недостаток воздуха.

Мое сердце готово было разорваться, и я плакал. С налитыми кровью глазами я снова посмотрел на них. Женщина рухнула на пол, ее голова выглядывала из-за перил, она смотрела вниз, на землю.

Она была неподвижна и молчалива, как могила, как будто погрязла в болоте отчаяния и вины. Прежде чем она успела это осознать, "они" выбрались на балкон квартиры 704 и с криками и рычанием потянулись к ней. Звуки привели ее в чувство, и она посмотрела "им" прямо в глаза.

– Ааааа!!!

Нет, она не пришла в себя. Вместо этого она издала крик, который, как я и предполагал, не способен издать ни один человек.. Это был крик, не поддающийся описанию. Это был крик проклятия и ненависти к "ним". Однако она не могла "их" убить.

Казалось, она тоже это понимала. Без колебаний она снова взобралась на перила.

– Нет, нет!

И в этот момент я стал свидетелем... свободного падения человека.

Шлеп!

Пронзительный звук удара эхом разнесся по жилому комплексу, и голова сразу опустела. Мой взгляд помутился, мешая взору. Разум говорил мне отвернуться, перестать смотреть. Я задавался вопросом, было ли это из-за выброса адреналина, или это был страх, охвативший меня. Я чувствовал, что мой разум затуманивается все больше и больше. Я сжал виски и глубоко вздохнул.

– Черт возьми...

Я ничем не мог помочь. Все, что я сделал, - это удобно устроился здесь, предлагая женщине варианты действий.

И тот вариант, который я ей предложил, привел ее к гибели. Я задавался вопросом, кто был причиной ее смерти, я или "они".

Я тупо смотрел на свои дрожащие руки. Я был всего лишь бесполезным, дрожащим трусом. Я был всего лишь слабым и немощным наблюдателем. Все, что я мог делать, это тихо плакать. И все это время я прижимал руки ко рту, надеясь, что Со Ён не проснется.

Я был не более чем лицемером.

Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видел сны.

Мне снилось, как я впервые встретил свою жену. Как она сидела одна в кафе и смотрела на улицу. Я сел за столик напротив нее и не мог сдержать улыбки, наблюдая за ней.

Мы встретились взглядами, и она заговорила со мной с улыбкой на лице. По какой-то причине я не мог понять, что она говорит. Я наклонился к ней, и ее слова шокировали меня.

– Просыпайся, трус.

Я проснулся с ноющим сердцем, хватая ртом воздух. Луч солнечного света заливал комнату, и я повернулся, чтобы посмотреть на часы. Было уже больше пяти вечера.

Я глубоко вздохнул и потер лицо. Интересно, когда я успел заснуть? Я надеялся, что погрузился в сон не из-за обморока. Но прежде всего… почему мне приснился такой странный сон? Возможно ли, что моя жена умерла? Неужели моя покойная жена явилась мне во сне, чтобы проклясть меня?

Я прикусил губу и крепко зажмурил глаза.

– Папа, я слышу странные звуки снаружи.

Я понимал, что эти звуки беспокоили Со Ён. Она ерзала, на её лице отразился страх. Ее глаза были полны волнения.

Грр…

Только тогда я пришел в себя я услышал "их" крики. Я снова выглянул в окно, чтобы оценить ситуацию, и не мог поверить своим глазам. В шоке я быстро задернул шторы.

"Они" смотрели на нас, когда кричали.

Почему, почему?

Неужели все это тоже сон?

Я ударил себя по щеке, чтобы убедиться, что это не сон. Я все еще слышал "их" крики, но моя щека горела. Это был не сон. Разволновавшись, я, слегка заикаясь, спросил Со Ён:

– Дорогая, ты шумела пока я спал?

Она покачала головой.

– Ты не бросала что-нибудь в окно… или делала что-либо подобное?

Она снова покачала головой.

– Тогда что ты наделала, чтобы привлечь их внимание к нам?!

Пока я расспрашивал ее, выражение моего лица стало пугающим, отчего она чуть не расплакалась. Я почесал затылок и вздохнул.

Нужно успокоиться. Это не ее вина. Я не могу здраво мыслить.

Я опустился на колени и обнял Со Ён, надеясь, что она поймет, как мне жаль.

– Папе жаль.

– Я не делала ничего плохого!

– Папочка знает… Папа только что проснулся и ещё не пришел в себя. Мне жаль.

Я успокоил ее и подошел к окну. Я приподнял занавески, чтобы посмотреть, что происходит. Я заметил, что один из "них" сверлит меня убийственным взглядом. Это была женщина, у которой не было ноги. Это было существо, которое все время размахивало руками, глядя на балкон пятого этажа.

Когда я пригляделся, у меня по спине побежали мурашки. Видимо это из-за неё. Она заставила всех "их" собраться здесь… скорее всего это она.

Но почему? Я имею в виду, оно видело меня, но никогда не нападало на нас.

Я начал размышлять, хотя мой разум был не в самой лучшей форме. И тут я вспомнил, что делал прошлой ночью.

Миниатюрное зеркальце.

Вероятно, это дало "им" понять, что здесь тоже есть выживший. Это просто моё предположение... но это была единственная возможная причина, которая пришла мне в голову.

Я схватил сумку и быстро набил её всей едой, которая в нее поместилась, а также одеялом и кое-какой одеждой, чтобы переодеться. Я хотел положить в нее больше вещей, но моя сумка уже была заполнена до краев. Пока я собирал вещи, я не мог перестать думать о "них".

Неужели "они" тоже могут видеть?

До сих пор я думал, что при охоте они полагаются только на свой слух и обоняние. Но мое внимание привлек тот факт, что… она, без каких-либо сомнений, пристально смотрела на меня. Так было и в прошлом, так продолжалось и на этот раз.

Это означало, что "их" зрение работало отлично... но те, кто погнался за воробьем, явно были лишены зрения. Мог ли вирус мутировать, позволив некоторым из них сохранить способность видеть? Мутации, казалось, прекрасно объясняли мою нынешнюю ситуацию. Но если так, то вся информация, которую я получил, наблюдая за "ними", теперь была бесполезна.

Примечание англ. переводчика:

1. Это личное мнение главного героя. Нет никаких свидетельств того, что это могло бы привести к развитию аутизма у ребенка.

Примечание переводчика:

2. То здесь пишут 104, то 704. Я вообще не понимаю систему квартир, и просто перевожу что написано:(

Я быстро собрал вещи и пошёл в ванную за шваброй.

Я положил её на пол и ударил правой ногой по изголовью швабры.

Щелк!

Я думал, что она легко сломается, но почувствовав острую боль в ноге, понял, что она весьма прочная. Боль усилилась, и я прикусил губу. Не было и шанса сломать её ногой. Я засунул переднюю часть швабры под диван и потянул вверх, держась за ручку. Я чуть не перевернул диван.

Я должен был сохранять спокойствие, особенно в подобный момент. Я встал на диван и снова потянул за ручку швабры, думая, что моего веса будет достаточно, чтобы диван устоял.

– Черт возьми. Пожалуйста...!

Треск!

Я услышал, как нижняя часть дивана сломалась на части. Но, к счастью, насадка для швабры тоже разваливалась. Я дернул еще раз и оторвал насадку.

Это не самый лучший вариант, но в нынешней ситуации у меня не было выбора. Мне нужно было атаковать "их" на дистанции. Я бы не смог восстановиться, если бы "они" укусили меня или поцарапали. Я должен был воспользоваться своим положением, каким бы ограниченным оно ни было. Я даже на всякий случай засунул нож за пояс.

– Пойдем, милая.

– Куда? Куда мы идём? – спросила Со Ён, глядя на меня глазами, полными страха.

Нельзя было терять ни минуты. Я видел судьбу женщины, которая оказалась заперта в своей квартире, поэтому поиск выхода был для меня приоритетом номер один. Если бы "они" заблокировали входную дверь снаружи, это означало бы для нас конец.

Двое видящих существ уставились на нас. Я подумал о том, чтобы перепрыгнуть в соседнюю квартиру через балкон, но быстро понял, что это того не стоит.

- Мы должны сейчас же бежать отсюда...

Бах!

В этот момент я услышала громкий звук, от которого у меня по спине побежали мурашки. Я затаил дыхание и уставился на входную дверь. Со Ён спряталась за моими ногами, как белочка.

Грр…

Бах!

Я был уверен, что звук доносился от входной двери. Что-то колотило в дверь, издавая при этом ужасающие звуки. Я точно знал, что это было. Холодный пот струился по моей спине. Я перестал ясно мыслить, и мое тело напряглось.

– Папочка...

Голос Со Ён дрожал. Она изо всех сил ухватилась за мои штаны. Я взял себя в руки и отвел ее в спальню. Теперь отсюда больше не было выхода. Я должен заманить "их" в другое место. Я запер Со Ён в шкафу и прошептал ей:

– Милая, что бы ни случилось, ты не выйдешь отсюда, пока папочка не вернется за тобой, хорошо?

– Папа, папочка...!

– Милая, возьми эту сумку. Выпей воды и съешь хлопья, если проголодаешься. Ты всё поняла, милая?

– Папочка, не уходи!

– Солнце, папа скоро вернется. Только дождись меня.

– Я сказала, не уходи!

Она прижалась ко мне, и слезы, которые она сдерживала, хлынули из её глаз. Я сглотнул, затем погладил ее по маленькой спинке.

– Не волнуйся, солнышко, папочка всегда рядом.

– Не уходи, пожалуйста, не уходи!

– Не волнуйся, милая. Просто папа будет в гостиной.

– Тогда почему Со Ён должна остаться здесь? Я хочу пойти с тобой.

Я не знал, что ей ответить. Я пощекотал ее запястье и сказал:

– Тебе лучше спрятаться здесь, маленькая моя! Мы будем играть в прятки, хорошо?

– Я знаю, что это не прятки! Я же не дурочка!

– Мы будем играть в прятки, глупенькая уточка[1].

Я улыбнулся и погладил ее по голове. Она заплакала, не переставая потирать свои глазки. Даже в такой ситуации ее милый вид все равно заставил меня засмеяться.

– Всё в порядке, папочка всегда рядом. Всё будет хорошо.

Со Ён громко захныкала.

Я закрыл дверцу шкафа, слыша плач Со Ён изнутри. Я слышал, как она колотила своими маленькими кусочками в дверцы. Из-за ее плача мне захотелось развернуться и снова открыть шкаф.

Я знал, что, что бы сейчас не произошло, это может травмировать ее. Однако это было лучшее, что я мог сделать.

Вернувшись в гостиную, я перетащил диван, чтобы загородить дверь в спальню. Я не был уверен, как долго прослужит этот далеко не новый диван, но все равно почувствовал облегчение. Затем я притащил обеденный стол из кухни и загородил им входную дверь. Я заполнил пустые места стульями, коробками, обувью и всем, что смог найти.

Глухой удар! Бах! Хлоп!

"Они" навалились на дверь, пытаясь вломиться внутрь.

Неужели они не чувствуют боли?

Мои кости сломались бы, если бы я бился о дверь с такой силой, но они продолжали биться о нее всё сильнее и сильнее. Мне всё время приходилось сжимать швабру в руках, так как я слишком сильно вспотел.

Когда же они закончат...? Что произойдет после того, как они прорвутся? Меня разорвут на куски? Что будет с Со Ён? Она умрет от голода? Или ее тоже съедят?

Я не мог перестать думать о наихудшем развитии событий. В этот момент перед моими глазами промелькнул образ моей жены, который я видел прошлой ночью. Я вспомнил, как она, улыбаясь, назвала меня трусом.

Я знал, что я трус. Я не заботился о безопасности других. Я заботился только о себе и Со Ён. Если бы это было моим недостатком, если бы это делало меня грешником… Я бы прожил так всю оставшуюся жизнь. Я бы без колебаний стал самим подлым человек на земле, совершив еще больше грехов. Вот как сильно я хотел выжить.

Я должен был выжить, пока не встречу людей, которым смогу доверить Со Ён, или не найду убежище, где мы оба будем в безопасности. Даже если бы люди в приюте обвинили меня в убийстве, я бы с радостью это принял. Но прямо сейчас… Я должен был выжить, несмотря ни на что. Не ради своей бессмысленной жизни, а ради Со Ён.

Постоянный стук в дверь и тиканье часов обострили все мои чувства. Мое сердце бешено колотилось, но я был на удивление спокоен. Возможно, это было потому, что я знал, что это может стать концом для меня. Но у меня не было намерения давать "им" то, что они хотели.

Придите и убейте меня. Я готов. Попробуйте сделать мне что-либо, если сможете. Я разнесу вам головы, прежде чем вы доберетесь до меня.

Я стоял в напряженной позе перед забаррикадированной входной дверью. Время шло незаметно, и вскоре я увидел, как у меня за спиной появилась моя тень.

Солнце садилось.

С заходом солнца "их" удары становились только сильнее. Они бились о дверь, словно волны о берег. Я с уверенностью мог сказать, что они становились все сильнее. Когда солнце полностью сядет, "они", вероятно, в мгновение ока выломают дверь.

Сквиик—

Я слышал, как они скребутся в железную дверь. От волнения я стиснул зубы.

Засовы, удерживавшие дверь, начали расшатываться, а петли, казалось, были перекошены. Я знал, что еще несколько ударов - и дверь вылетит.

Что, если спасательная команда прибудет в самый последний момент?

Несбыточные мысли начали приходить мне в голову по мере того, как дверь медленно ломалась.

Бах!

Я знал, что всякая надежда бессмысленна. Теперь, когда дверь была сломана, я мог видеть "их". Я ударил существо шваброй в лоб. Оно пробило глаз твари и ударило по черепу. Я почувствовал, как отвратительная отдача скользнула по деревяшке к кончикам пальцев. Меня мгновенно затошнило. Я скорчил лицо от отвращения, надувая обе щеки, как жаба.

Несмотря на все это, я не мог перестать прокалывать их. Я уперся левой ногой в стол, пока бил шваброй по их головам.

Раз, два, три… тело начало неметь от всех этих ударов. Я был в полном хаосе. Моему разуму было трудно понять, что происходит, в то время как мое сердце билось так сильно, что я мог слышать его изнутри.

Бах, следующий. Бах, следующий. Бах, следующий.

Мышечная память и инстинкт самосохранения взяли верх. Я перестал думать и дал своему телу разобраться с происходящим. Довольно скоро всё, кроме входной двери, размылось. Звук моего дыхания и сердцебиения отдавался в моих барабанных перепонках, становясь все громче, по мере того как я продолжал наносить удары по "ним". Мне казалось, что все происходит как в замедленной съемке, даже мои движения.

Ядолжен двигаться быстрее, быстрее!

Мой искаженный разум начал вмешиваться в работу моего тела. Я слышал "их" вопли и видел, как накапливаются их мертвые тела. Стол начал раскачиваться, готовый сломаться в любой момент. Я понял, что больше не смогу давить на стол, упираясь в него всем весом.

Я так больше не могу.

Мой разум твердил мне сдаться, но тело сопротивлялось, сжимая швабру еще крепче. Каждый раз, когда мне хотелось сдаться, я наносил удар новому существу. Каждый раз, когда у меня возникало желание отдохнуть, я вытаскивал швабру из головы прошлого. Я больше не чувствовал себя самим собой. Странное чувство охватило меня. Мое тело двигалось как механизм, повторяя одно и то же снова и снова.

Бей, вытаскивай, бей, вытаскивай.

…Я хочу сдаться, я хочу отдохнуть...

Эти мысли крутились у меня в голове, как заезженная пластинка, но моё желание остаться в живых не позволяло мне сдаться..

А-а-а!

Я выронил швабру из рук. Она застряла в голове существа, которого я ударил последним. Я упал на пол, пытаясь вытащить ее. И тут же вскочил, схватив швабру. Мои руки дрожали, как будто у меня был припадок. Тело было пропитано страхом и усталостью, но луч надежды заставлял меня двигаться снова.

Со Ён...!

Я сжал челюсти и изо всех сил потянул швабру. Я больше не чувствовал своих рук. Я был измотан, но "они" все еще были сильны.

Я умру, если не сделаю что-нибудь.

Слезы катились по моему лицу, когда я осознал свою слабость и изнеможение.

Неужели это конец для меня? Неужели это все, что я могу сделать?

Мое тело было истощено, и теперь моя жизнь казалась бессмысленной.

Неужели моя жизнь закончится вот так? Просто сожрите меня заживо и дайте Со Ён выжить. Я здесь единственный выживший! После того, как прикончите меня, уходите!

Я уставился на их рты остекленевшими глазами.

Гррр!!!

Позади меня раздался крик, которого я никогда раньше не слышал. Он был необычайно громким и приводил в ступор. Он звучал как демонический вопль, способный высосать мою душу. Он отдавался эхом в моих барабанных перепонках, возвращая меня в настоящее.

Что дальше? Сколько еще "они" будут мучить меня?

Я обратил свое внимание на существ у входной двери. Я больше не чувствовал "их" веса на своей левой ноге. Они больше не упирались в стол. Издалека донесся непонятный крик, и все "они" перестали двигаться. Через несколько мгновений существа, толпившиеся в дверном проеме, начали отступать.

Я не мог удержаться от смеха, но знал, что это не потому, что я почувствовал облегчение. "Они" начали убегать. Эти твари, которым нравилось убивать, бежали, сверкая пятками. "Они" были похожи на гиен, убегающих при виде львов. "Их" глаза были полны страха. Эти твари, охотившиеся на людей, испугались крика.

Мне удалось повернуться и посмотреть на балкон. Я увидел что-то сквозь занавески, и меня охватила тревога. Я почувствовал, что кто-то смотрит на меня. Через несколько мгновений я услышал шаги и увидел чьи-то ноги на балконе.

Силуэт существа был в точности похож на человеческий. По иронии судьбы, даже в этот момент мне в голову пришла непрошеная мысль.

Неужели "оно"… запрыгнуло сюда?

Я был на пятом этаже. Интересно, достигло ли "оно" пятого этажа одним прыжком? "Оно" приземлилось слишком плавно, и не было похоже, что "оно" забралось наверх с нижних балконов.

Это впечатляющее мастерство...

Это уже превосходило возможности человека. Даже несмотря на то, что солнце уже село, "их" физические возможности никак не позволили бы им сделать это. Я сжимал швабру дрожащими руками, но не мог унять стук зубов. Мои ноги тоже неудержимо тряслись. Я был ужасно измотан, вероятно, потому, что мои нервы тоже были на пределе.

Я испытал мгновенное облегчение, когда "они" убежали, но теперь моя энергия покидала меня. Было совсем не холодно, но я не мог унять дрожь. Я был напуган до смерти. Существо на балконе снова издало крик.

ГРРР!!!

Вблизи звук был настолько громким, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. От этого звука у меня закружилась голова и зазвенело в ушах.

– Господи!..

Я моргнул и медленно выдохнул.

Готов поспорить, что он мог бы пробить даже те окна с двойным остеклением.

Его крик был похож на визг свиньи, которую режут, но он был резче и громче. Это был жуткий крик, вызывающий в воображении образ дементора, высасывающего душу из человека[2].

Швабра выпала у меня из рук. Мои ноги внезапно подкосились, и я упал на землю.

Плюх—

"Оно" стало приближаться.

Примечание переводчика:

1. Вместо уточки там должно было быть написано гусыня, и хоть в английском языке это старое выражение, которое является милым или забавным способом сказать кому-то, что он глупый в хорошем смысле, то на русском это звучало бы довольно странно, поэтому решила заменить на уточку:)

Примечание англ. переводчика:

2. Дементор - это вымышленное существо из серии книг "Гарри Поттер", которое способно поглощать душу человека, оставляя своих жертв в состоянии овоща.

"Оно" направилось в гостиную, наступая на осколки стекла. Когда "оно" приблизилось, у меня отвисла челюсть. Это существо словно олицетворяло саму смерть.. Если бы я был окружен гиенами, я бы дал себе шанс выжить, но я знал, что с этой тварью шансов выжить у меня нет. Его тело было черным как смоль и блестящим, как будто покрыто маслом. "Оно" было тощим, но я с уверенностью могу сказать, что "это" не было слабым. Скорее, казалось, что оно состояло из одних мышц. Самым шокирующим было то, что на лице у него был только рот.

Страх смерти охватил меня. Каждая частичка меня умоляла бежать как можно дальше. Мой разум продолжал твердить мне, что нужно убираться, но мое тело не сдвинулось с места. По сравнению с моим прошлым настроем, от нынешнего ничего не осталось. Существо приблизилось прямо к моему лицу и широко раскрыло пасть.

Оно снова собирается кричать? Оно собирается меня съесть?

Существо издало непрерывный пронзительный вой. Я больше ничего не слышал.

Круть, круть.

Как раз в тот момент, когда существо уже собиралось укусить меня за шею, его внимание внезапно привлек звук из спальни. Я неосознанно проследил за его взглядом. Я не слышал того, что произошло, но заметил, что дверная ручка странно задергалась. Со Ён пыталась выйти.

– Со Ён, нет!

Я почти оглох, поэтому я не мог сказать, произнес ли я ее имя вслух, но это определенно была она. Она пыталась выйти. Я даже не хотел думать о том, что произошло бы, если бы она вышла в этот момент. Я взял себя в руки и поднял изношенную швабру. Размахивая своим импровизированным оружием, я нацелился прямо "ему" в шею.

Удар!

Я попал прямо в точку. И несмотря на то, что конец швабры был тупым, я всё же думал, что она проткнет шею существа. Однако, несмотря на то, что я вложил в удар всю свою силу, швабра просто пролетела мимо. Точнее, она отскочила от шеи существа. Его кожа была явно очень толстой, почти как броня.

У меня что, совсем не осталось сил? Неужели я истратил их до самой последней капли?

Взгляд существа метнулся в мою сторону, заметив, что я что-то замышляю. Как только "оно" увидело меня со шваброй, оно пришло в ярость. "Оно" снова раскрыло свою пасть и выбило швабру у меня из рук. Я почувствовал, как он вывихнул мне правую руку.

– Хм? Что за...

У меня глаза на лоб полезли, когда я увидел свою сломанную руку.

Это ужасно. Мне так страшно.

Однако даже в тот момент я мог думать только об одном.

Пожалуйста, Со Ён, оставайся внутри! Тебе нельзя выходить!

Но я не мог произнести эти слова вслух. Моё сознание уже было раздавлено присутствием этого монстра, и я уже не мог даже нормально вздохнуть. В мгновение ока "это" попало мне прямо в живот. Все произошло в одно мгновение. Мои глаза не успевали за его молниеносными движениями. Я был так удивлен, что даже не смог закричать. Все, что я увидел, это как мои внутренности разрываются на части.

– АААААРХХ!

Боль наконец пронзила меня, и я вскрикнул. Мне казалось, что я сгораю заживо. Я не мог дышать. Я видел, как приближается мой конец.

– ААРХ! ГОСПОДИ! МХХАА!

Я начал выкрикивать бессмыслицу, которую даже сам не мог понять. Я сделал все, что мог, ударив его по голове и оттолкнув от себя. Однако чем больше я боролся, тем более истощенным чувствовал себя, пока у меня совсем не осталось сил.

Я… Я не могу умереть.

Даже умирая, я не мог расстаться с надеждой выжить. Я отчаянно боролся за жизнь, весь в слезах и соплях. Даже после того, как увидел, как все мои внутренности вываливаются наружу, я не мог отказаться от себя. И это было не потому, что Я хотел жить.

Кто позаботится о Со Ён, если я умру? Какая жизнь у неё будет, если я умру?

Я беспокоился, что то же самое произойдет и с Со Ён после того, как тварь прикончит меня. Я не мог перестать представлять, как она проходит через то же, что и я. Кровь расплывалась лужей, когда я потянулся за ножом. Я не собирался быть единственным кто сегодня умрет. Я не мог позволить такому монстру остаться в живых. Своим финальным ударом я попал ему в голову.

Я изо всех сил вонзил нож ему в череп. На этот раз я знал, что попал в цель. Это был мой последний удар. К моему ужасу, он оставил лишь небольшую царапину. Вся моя кровь прилила к голове, и я почувствовал, как холодеет мое тело. Я почувствовал, как кровь приливает к горлу и, в конце концов, выливается изо рта. Я продолжал повторять себе под нос одно и то же, даже когда терял рассудок:

– Не... выходи... оттуда. Нет...

Нож выпал из моей руки.

Мое сердце бешено колотилось, и мне казалось, что оно бьется в последний раз. Я больше не видел того, что происходило передо мной. Я мог сказать, что сделал свой последний вдох. Я медленно терял сознание.

Почему я не могу дышать?..

Я чувствовал, что падаю в пропасть. Я не мог сопротивляться земле, которая тянула меня вниз.

Я медленно открыл глаза и уставился на потолок в гостиной над собой. Я подумал, сколько времени прошло. Тепло и смех окружающие меня казались нереальными. Я повернулся на звук, и мой взгляд упал на кухню.

Там были моя жена и Со Ён. По какой-то причине при виде их мне стало немного грустно. Мне так не хватало всей этой атмосферы. Моей жены, моей любимой и этого спокойствия. Я встал и направился на кухню. Однако я очень быстро понял, что что-то не так. Перед столом была стеклянная стена, преграждавшая мне путь к ним.

– Милая, милая!

Я звал её изо всех сил, но никто из них, казалось, не замечал. Они не замечали моего присутствия, как будто мы находились в двух разных мирах. Я изо всех сил колотил по стене, пытаясь привлечь их внимание. Моя рука ужасно болела, но я не мог перестать стучать. Я хотел разрушить эту стену, чтобы быть рядом со своей семьей. Когда я понял, что как бы я ни старался - ничего не получится, я почувствовал как слезы градом покатились по моему лицу.

Почему, почему, почему...

Я не был уверен, почему мне стало так плохо, но это необъяснимое чувство, без сомнения, было чистой воды печалью. В этот момент Со Ён посмотрела в мою сторону. Казалось, она почувствовала, что я рядом и подбежала ко мне с широкой улыбкой. Однако моя жена была против. Остановив дочку, на её лице появилось выражение, которого я никогда раньше не видел.

Ее глаза были полны ненависти. Она посмотрела на меня и прошептала:

– Как ты мог позволить себе так откинуться? Твоим долгом было защищать её!

Мне казалось, что мой мир рушится.

Я не выполнил свой долг? Я рисковал своей жизнью, чтобы спасти ее! Теперь ты говоришь мне, что я безответственным? А что сделала ты? Да что ты вообще сделала в этом гребенном мире?

Непонятная ярость охватила меня, и я начал кричать во всю глотку.

ГРРР!

Что...? Что это за звук? Это я издаю его?

Я потер шею. Я ничего не почувствовал, хоть и прощупал её со всех сторон.

Я посмотрел на свой живот.

Что за?..

Мои глаза чуть не вылетели из орбит. Я видел, как мои кишки вывалились из живота.

Что происходит? Может, мне попробовать вставить их обратно? Какой от этого будет толк?

В голове у меня помутилось. Меня захлестнула волна страха и растерянности. И тут меня осенило.

Я умер?

– Папочка!

Я услышал голос Со Ён. Она держалась за руку своей мамы и звала меня. Я успокоился и напомнил себе о своей цели.

Я нужен ей. Моё солнце ищет меня!

Я ударил кулаком по стене еще сильнее.

Пожалуйста, разбейся уже! Господи!

– Гррр!

Я бросился к стене, разрушая разделявшее нас препятствие. Я схватил ее за руку, но как только я это сделал, моя жена начала исчезать.

– Папа!

Со Ён подбежала ко мне, как будто ждала, что стена вот-вот рухнет. Я обнял ее и успокоил.

Все в порядке, милая. Папочка всегда рядом.

По какой-то причине я не смог сказать эти слова вслух. Я обнял ее, думая о том, что не допущу, чтобы это повторилось.

Я больше никогда не отпущу ее. Я никогда больше не оставлю ее одну.

Бамс.

Мое сердце пробудило мою душу.

– ГРРР!

Я проснулся с воем. Моя слюна разлетелась во все стороны. Я продолжал тяжело дышать, постепенно приходя в себя.

Я сплю? Или я жив?

Я огляделся и заметил окровавленные осколки стекла по всему полу. Я ощупал себя, вспоминая, что произошло прошлой ночью.

Я все еще видел перед своими глазами, как черное, как смоль, существо разрывает мой желудок. Я с трудом сглотнул и посмотрел вниз. К моему удивлению, с моим животом все было в порядке. Моя одежда была порвана, но на этом всё. Я просто был немного бледнее, чем обычно.

Я справился, да? Я выжил!

Я не мог перестать улыбаться. Я встал и почувствовал себя лучше, чем когда-либо. Я вспомнил, что испытывал сильную боль перед тем, как упал в обморок, но теперь я чувствовал себя как новенький. Пока я наслаждался радостным фактом, что жив, в моей голове промелькнуло знакомое лицо.

Со Ён!

Я не мог поверить, что забыл о ней. Я бросился в спальню. Но сразу почувствовал под собой что-то мягкое. Я сразу же посмотрел вниз. Я не мог понять, что это, поэтому опустился на колени, чтобы рассмотреть поближе.

Сомнений нет…

Это мои внутренности.

На секунду у меня помутилось в голове, затем я потер живот. Я осторожно ощупал его и понял, что мою руку засасывает, как будто живот пуст изнутри. На ощупь он был похож на губчатый резиновый шарик.… Он был полый. На ощупь моя кожа напоминала кусок замороженного мяса. Некоторое время я смотрел на свою руку, а потом осторожно приложил ее к сердцу.

…

Я ничего не чувствовал.

Это значит, что моё сердце остановилось? Подождите... Тогда, неужели я стал...?

Моё сознание отказывалось признавать правды. Я не мог переварить все это.

Как я вообще двигаюсь с сердцем, которое не бьется? Как я могу думать и видеть что-то?

Я неподвижно стоял, пытаясь понять, что происходит.

Скрип. Скрип.

Я услышал, как поворачивается дверная ручка. Я посмотрел в сторону спальни и увидел диван, загораживающий вход.

Я бросился к спальне и начал толкать диван, загораживающий дверь.

– Со Ён! Со Ён!

Единственное о чём я мог думать - это её миленькое личико. Мне без разницы на моё нынешнее состояние. Я должен знать, что она в порядке. Я окончательно отодвинул диван и дверь спальни начала медленно открываться. Я взглянул на Со Ён, чьи глаза были полны страха. Она застыла как камень, очевидно шокированная моим видом.

– Солнце…

Слава Богу она жива. Почувствовав облегчение, я сделал шаг навстречу к ней, чувствуя, что могу упасть в любую секунду. Однако она развернулась и побежала обратно в шкаф. Я понятия не имею, почему она снова спряталась. Я не понимаю, что происходит.

– Почему она убегает? Почему она убегает от меня?

Я встал перед шкафом и успокаивающим голос позвал её.

– Грр.. Гррр…

Я остановился.

Подождите… Это мой голос? Я клянусь, что сказал: «Папочка всегда рядом».

Всё, что я слышал, - это тревожный, словно вырывающийся из самой глотки звук.

Я не мог открыть дверцу шкафа. Потом до меня дошло. Я, наконец, понял во что превратился. Я медленно пошел в сторону ванной комнаты. Я знал, что мое сердце больше не бьется… но это не значит, что мои подозрения верны, ведь так? Мне страшно. Я не мог перестать думать о самом худшем варианте событий.

Как только я взглянул в зеркало, моё тело начало неконтролируемо трястись. Мне стало трудно дышать. Я не могу четко видеть. Мир поплыл перед глазами, и во мне вскипела необъяснимая, первобытная злость.

– ГРР!!

Из моей груди вырвался звериный крик и под моим кулаком, зеркало разлетелось на осколки. И в каждом из них я мог увидеть свое отражение. Бледный и застывший холодный кусок плоти. Мои губы посинели. В глазах полопались капилляры, сделавшие их красно-кровавыми. Я отчаянно отрицал реальность. Хотел до последнего верить, что это всего лишь страшный сон. Но пути назад не было. Теперь это — моя жизнь. Я стал чудовищем, которое не должно было выжить.

Я задавался вопросом, сколько дней прошло. Около пары дней с тех пор, как у нас закончилась еда. У нас даже не было воды, и мне нужно было достать её для Со Ён.

Я выходил на улицу каждый день, направляясь в близлежащие супермаркеты и магазины. Я делал это не для себя. Я делал это для Со Ён. Она была жива, и ей нужны были еда и вода, чтобы выжить.

– Грр..

Как только я раздобыл необходимые мне еду и воду, один из «них» начал рычать на меня.

– Грр!

Я прорычал в ответ. «Оно» развернулось, приняв меня за «своих». Стоило мне начать вести себя как «они», твари переставали видеть во мне добычу. «Они» принимали меня за «своих» и уходили восвояси.

Сначала я переживал о вылазке наружу. Однако вскоре я осознал, что другие существа не стояли на «вооружении» когда речь шла обо мне. Я понял, что они считали меня за своих.

Я нашел немного воды и законсервированной еды. Надеюсь получится приговорить рамен?

Скрип

Неожиданные звуки шагов на автомате заставили меня пригнуться.

Ох…

Моё тело всё ещё реагировало как человеческое.

Через несколько секунд страх, отчаяние и нервозность, которые я чувствовал, когда сталкивался с «ними», грозили охватить меня. На минуту страх пронзил всё моё тело, но затем я понял, что мне больше нечего бояться. Теперь я был хищником в этом проклятом мире. Теперь и Я чудовище, просто так получилось, что я сумел сохранить способность мыслить, несмотря на то, что оказался в этом теле. У меня больше не было причин опасаться, что на меня кто-то нападет, или кого-либо, кто издает эти звуки. Выжившие - те, кто должны бояться меня.

Неожиданный звук вырвал меня из размышлений. Я повернулся в сторону откуда шел звук. Кажется он идет из магазина с разбитыми окнами. Я медленно вошел туда и осмотрел местность. Внутри я ожидал увидеть тварь, но вместо этого заметил дрожащую человеческую ногу. Скорее всего это один из выживших, что услышав меня, поспешил спрятаться в комнате для персонала. Однако, нога этого человека застряла между заклинившимися дверцами, не в силах закрыть их.

Человек не сдвинулся ни на миллиметр, видимо, почувствовав, что я стою рядом. Я отметил, что это была, одетая в босоножки, женская нога. Я прикупил губу, и начал приближаться к ней.

Хнык…

Я услышал, как она всхлипнула, когда я приблизился к комнате. Она была в ужасе. Она знала, что не может издать ни звука, и отчаянно пыталась сдержать слезы. Я знал, что напугаю ее, если появлюсь перед ней.

Я вздохнул и дотронулся до её ноги. Она быстро втянула ногу внутрь, но дверцы так и не сдвинулись с места. Кажется, у нее не хватило смелости закрыть их.

Я быстро оглядел магазин. Вся ранее замороженная еда испортилась из-за погоды. Воды я тоже не увидел. Пока я стоял там, я услышал звуки, доносящиеся из комнаты для стаффа.

Есть еще выжившие? Она может быть не одна.

Я не был уверен, сколько выживших было в комнате, но я даже не сомневался, что они голодны. Я опустился на колени, достал воду и три банки еды и протолкнул их через дверь. В глубине души я хотел предупредить их:

Не будьте укушены, как я, пожалуйста.

Но я больше не могу общаться как раньше. Единственное, что я могу издать это ужасный крик. Будет лучше, если я буду держать рот на замке.

Через несколько мгновений я увидел, как тощая рука потянулась за водой и консервами. С облегчением я глубоко выдохнул.

– Спасибо... Спасибо вам.

Через некоторое время я услышал, как они снова поблагодарили меня. Я мягко улыбнулся и тихо закрыл дверь в комнату для персонала. Несмотря на то, что мое сердце не билось, мой разум все еще был очень даже человечен. Я думал и действовал как человек. Мне не нужно было охотиться на выживших, так как мое мертвое тело не чувствовало голода.

Недавно я кое-что заметил. «Им» не нужно было охотиться на людей из-за голода. Я видел «их» ночью, изрыгающих человеческую плоть, которую они съели днем. У «них» нет пищеварительной системы. Она либо парализована, либо больше не работает. Значит «они» получают удовольствие от охоты и убийства.

Процесс трансформации занимал около 30 минут после укуса особи, если только не отгрызали голову с корнем. Неважно, потеряли ли вы руку или ногу, или то и другое одновременно... Пока ваш мозг не был поврежден, вы превратитесь в одного из «них».

Я понял это, когда наткнулся на маленького мальчика лет пяти без рук. Маленький ребенок, так привыкший ныть перед мамой, превратился в одного из «них». Я глубоко вздохнул и пошел обратно. Солнце начинало садиться. Я не мог перестать думать о том, какой голодной будет Со Ён.

Я вернулся в гостиную, кишащую мухами. Я стряхнул с себя грязь, тяжело сглотнул и постучался в спальню.

Тук, тук.

По ту сторону двери я услышал тихие шаги. Со Ён медленно открыла дверь. Со дня своей смерти я больше не видел как улыбается моя дочурка. Она посмотрела на меня пустым взглядом. В её глазах больше не было надежды. Я не мог позволить себе подойти к ней. Всё, что я могу сделать – оставить еду перед дверью. Я попытался улыбнуться.

Кушай сколько угодно, милая.

– Грр…

Я мог издать лишь этот раздражающий звук.

Она не проявила никакой реакции, когда заносила еду внутрь. Должно быть, она привыкла к моему рычанию. Она закрыла дверь без колебаний. Я застыл, глядя на закрытую дверь.

Я хочу провести больше времени с ней. Я хочу быть рядом.

Но я больше не могу погладить её по головке. Не могу почувствовать тепло, исходящее от неё.

Я размял шею и подошёл к дивану. От дивана осталось одно лишь название. Каждый сантиметр был разорван в клочья. Я вспомнил все события, которые мы с Со Ён провели вместе. Я сел и тупо уставился в никуда.

Передо мной не было ничего, кроме черного экрана телевизора. Я увидел свое отражение и не мог не усмехнуться. Глядя на свое отражение, я представлял себя в фильме. Я был бы главным героем этого трагического фильма, и никто не знает, когда и как он закончится.

– Грр…

Я зарычал. Я не могу поверить, что всё это не сон. Я не могу принять такую реальность. Однако все, что я мог сделать, это издать этот бессловесный и тревожный крик. Что это за эмоция? Она исходит из моего сердца?

Но я же, очевидно, мертв, разве не так?..

Я задавался вопросом, было ли это странное чувство вызвано воспоминаниями, которые я создал, когда у меня еще были эмоции. Однако, несмотря ни на что, есть одна вещь, в которой я уверен на все сто процентов. Я знаю, что мое «я» умерло. Да, человек внутри меня мертв. Ведь в этом мертвом теле я каждый день иду в супермаркет. Если бы мне нужно было выразить свои чувства одной фразой… Я скажу, что чувствую себя дерьмом. Я не знаю, что мне нужно сделать, чтобы избавиться от этого чувства. Я ненавижу себя.

С приходом ночи, мой разум становится яснее. Необходимость сна пропала, и я не чувствую никакой усталости.

Как было бы здорово, если бы эта черта присутствовала когда я был ещё человеком.

Я бы заработал целую кучу денег и жил бы успешной жизнью. Ну или сошёл бы с ума. Кто знает? Я посмотрел на застывший город. Раньше я осматривался, чтобы увидеть где стоят твари, но сейчас я рассматриваю окрестности в надежде заметить выживших. У меня лишь одна цель – найти их. Я не собираюсь спасать их или защищать от зла. Я на какой-нибудь там герой. Я отчаянно пытаюсь найти их ради будущего Со Ён.

Я знаю, что могу продлить её жизнь, продолжая давать ей еду, пока она находится в спальне. Но я не знаю сколько ещё мы продержимся, действуя таким образом.

До тех пор пока она не умрет? Или пока мою голову не снесут к чертям собачьим?

Я понимаю, что мир рухнул совершенно неожиданно. Однако для того, чтобы она выросла как подобает нормальному человеку, моя дочка должна держаться рядом с правильными выжившими.

Прямо сейчас я чувствую, что держу её за скота, нежели пытаюсь сохранить ей жизнь. Я кормил её, держа в клетке. Я ничего не могу сделать, чтобы развидеть её обстоятельства как абсолютную пытку для неё.

Я хочу, чтобы она жила среди людей. Я также понимаю, что при таком раскладе, скорее всего, больше не смогу видеться с ней. Однако если это единственный вариант сохранить ей жизнь среди людей, то я выдержу боль и отпущу её. Я буду хранить воспоминания о ней в своем сердце.

Вид моей сияющей дочурки всплыл в моём сознании и я улыбнулся. Она смотрит на меня не пустым взглядом как сейчас. Она вглядывается в моё лицо сияющими глазами, похожими на рябь спокойной речки. Это, безусловно, прекрасный момент, по которому я очень скучаю. Я бы хотел снова вызвать улыбку на ее лице.

Если бы существовал способ сделать это... Я бы прошел через ад, чтобы воплотить моё желание в реальность.

Я разработал строгие критерии выбора опекуна для Со Ён.

Во-первых, они должны были быть сильными, теми, кто мог защитить свою семью, друзей и товарищей в этом проклятом мире. Они должны были быть как физически, так и морально сильными.

Во-вторых, они должны были сохранить свою человечность. Этот мир был разрушен. Я уже мог сказать, что будут преступники, злодеи, которые затаились во времена, когда верховенство закона все еще держалось, и что они вырвутся на улицы, как только все уляжется. Они были такими же отвратительными, как и существа, которые сейчас бродили по улицам.

Там могли быть те, кто сошёл с ума, или те, кто высвободил своё истинное «я» в это время безумия. Возможно, эти люди таили в себе всевозможные мерзкие черты вместе с инстинктами, которые они могли держать под контролем. Чувство человечности и силы было обязательным.

Наконец, ей нужно было надлежащее убежище. Ее спальня не могла быть всем ее миром. Ей нужно было место, где она могла бы узнать, что мир шире и намного прекраснее, где люди собираются вместе.

Почему она убегает от меня?» Я задавался вопросом, есть ли человек, который соответствовал бы этим требованиям, или хотя бы место, которое соответствовало бы моему последнему требованию. Я знал, что шансы были невелики. Однако я хотел, чтобы Со-Ён могла жить в таком месте. Вы можете назвать меня наивным, но как ее отец, я желал ей только лучшего. Я хотел найти этого кого-то и какое-то место, пока я еще в здравом уме.

«Грр…»

Я глубоко вздохнул и выглянул наружу. Я даже не услышал никакого щебетания. Мир был мертво-тихим, как будто лишенным живых существ.

Из ниоткуда мне пришла на ум женщина, которую я встретил ранее. Я вспомнил, как она проливала слезы, когда благодарила меня. Я задался вопросом, осталось ли в ней хоть немного человечности.

«Она... в порядке?»

Я был удивлен, что у меня было время беспокоиться о других. Я задавался вопросом, не потому ли это, что я умер. Но я покачал головой и собрался с мыслями.

«Нет, у нее не было ни сил, ни уверенности, чтобы продолжать жить. Она, вероятно, умрет в этом магазине».

Она могла выполнить только мое второе требование. Кроме того, она могла бы сказать спасибо по привычке. Мне нужен был кто-то более искренний. Даже игнорируя третье требование, она никак не могла выполнить первое требование. Я быстро пришел к выводу.

«Это точно будет нелегко».

Как бы я ни старался, мысль о том, чтобы оставить свою девочку незнакомцам, вызывал у меня чувство дискомфорта. Я не мог перестать беспокоиться о том, как она приспособится, или будут ли ее запугивать те, кто уже был там.

Мои мысли продолжали кружиться, и я понял, что ни к чему не пришёл. Мой разум был в полном беспорядке, и я не мог прийти к какому-либо выводу.

Я перестал размышлять и посмотрел на ночное небо. Глядя в неизвестность, я думал о своем следующем шаге.

«Мне следует поискать убежище. Сообщество. Держу пари, что среди такой группы найдется кто-то с ясным умом. Если бы они смогли найти эффективный способ выживания, они бы обладали здравым смыслом и пониманием ситуации. Если бы в сообществе были правила, они бы также показали, что сохранили чувство человечности. Если бы были люди, способные дать отпор, это был бы рай на Земле».

Я закрыл глаза и начал думать о возможных местах.

Солнце уже давно взошло, но я не мог видеть рассвет. Небо было мрачным и унылым.

Я встал с балкона и осторожно прошел в гостиную. Я подтащил один конец дивана и заблокировал дверь в спальню. Я сложил стулья и столы сверху, чтобы сделать баррикаду. Этого, возможно, было недостаточно, чтобы удержать «их», но этого было достаточно, чтобы заставить меня почувствовать облегчение.

Я собирался сегодня искать убежища. Я знал, что мне лучше двигаться ночью, но я не мог этого сделать, одновременно гарантируя безопасность Со-Ён. Выжившие, вероятно, сделали бы вывод, что я необычный, так как я активно двигался днем, в отличие от «других», которые не могли.

Я проверил баррикаду в последний раз, затем сделал глубокий вдох и вышел наружу. Я видел воробьев, летающих ниже обычного. Я чувствовал, что начнется дождь либо этой ночью, либо следующим утром. Я посмотрел на туманное небо и напомнил себе о сегодняшнем пункте назначения.

Я решил пойти в ближайшую к нашему дому среднюю школу. Школа служила убежищем для экстренной эвакуации. Я пошел в том направлении с надеждой, что там кто-нибудь будет.

«Какая жизнь будет у нее, если я умру?»

Хотя школа была ближайшей к нашему дому, это не означало, что она была на самом деле рядом. Чтобы добраться туда, нужно было идти сорок минут без остановок. Я продолжал идти, пытаясь вспомнить, где находится школа. Я прошел через узкий переулок и пошел по дороге вниз.

Я видел некоторых из «их» по пути. Иногда было двое или трое «их», которые неуверенно шатались, но также было несколько больших групп «их», которые просто смотрели по сторонам.

Солнце ограничивало их движения. Вместо того, чтобы преследовать свою добычу, они ждали, когда добыча сама придет к ним. Мне в голову пришла шальная мысль.

«Разве я не должен знать что-то о «них»? Раз уж я превратился в одного из «них»?»

Я хотел проверить некоторые теории. «Они» больше не были для меня угрозой, так как мне больше не нужно было держаться от «них» подальше, чтобы выжить. Если бы я был жив, я бы не смог продолжать свои эксперименты.

Я снова почувствовал себя подростком, наблюдающим за муравьями. Я наклонился и поднял большой камень, который не мог бы унести одной рукой. Я мог сказать, что он будет настолько же угрожающим, насколько предполагал его вес. Я швырнул его в сторону «них» со всей своей силой.

Бац!

Он ударился о землю с глухим звуком, вызвав легкую дрожь. Существа быстро повернулись на звук. «Они» начали наблюдать и обнюхивать территорию вокруг камня. Как только «они» поняли, что это не живое существо, «они» быстро потеряли интерес.

В отличие от обычных существ, те, кто обладал зрением, наблюдали за камнем издалека. Они смотрели на него, и на их лицах было написано замешательство. Казалось, им было трудно понять, что это за камень, а также то, был ли он мертв или жив.

Никто из «них», казалось, не обращал на меня внимания. Для «них» мышление не существовало. Они не пытались выяснить, откуда был брошен камень или почему он был брошен. Они просто тупо смотрели на него.

Я уверенно направился к ним. Я встал прямо перед теми, у кого было зрение. «Они» осмотрели меня с ног до головы, затем обнюхали, обходя меня. Видимо, у тех, кто мог видеть, было еще и обоняние.

Мне было интересно, прошли ли «они» через разные этапы жизни, как люди прошли через младенчество, детство, половое созревание и взрослую жизнь. Возможно, они начинали только со способностью слышать. После этого у них развилось обоняние вместе со слухом. А те, у кого было зрение, имели все.

Она может не только видеть». Я ничего не делал, просто уставился на одного из них. Через несколько мгновений «оно» почувствовало мое внимание и отвернулось. Я знал, что что-то не так. «Оно» не просто отворачивалось. «Оно» смотрело вниз, отступая от меня.

«Оно опустило глаза?»

Движения существа возбудили мое любопытство. Выражение его лица... Это было лицо ребенка, которого ругают родители.

Я направился к «нему», чтобы подтвердить свою теорию. Вскоре «оно» повело взглядом из стороны в сторону и отступило назад, ведя себя так, будто увидело что-то, чего видеть не должно было. Затем оно подняло на меня глаза, его лицо было полно страха.

«О, понятно. Посмотрим, что будет, если я это сделаю!»

«ГРР!!»

Я накричал на него. Мне было интересно, как он отреагирует.

«Грр!»

Он залаял в ответ. Однако за его лаем не было никакой угрозы. Он звучал как звук, который издает загнанный в угол зверь.

«Почему он боится?»

Я тупо уставился на «это», пытаясь понять причину этого. По мере того, как страх существа рос, другие существа поблизости, которые качались, все остановились. «Они» переглянулись, а затем на того, кто был явно напуган.

«Эти твари… Они определенно боятся».

Они не могли и подумать о том, чтобы вступить в драку.

Я немного колебался, стоит ли продолжать мой последний эксперимент. Я знал, что может произойти что-то непредвиденное, если я продолжу. Но потом я вспомнил кое-что.

«Что мне еще терять? Я все равно уже почти мертв».

Кроме того, у меня были невероятные целительные способности. Я мог восстанавливать части тела, которые были серьезно повреждены.

«Хорошо, давайте попробуем».

Эксперимент был немного экстремальным, но его вряд ли можно было бы назвать безумным. Я глубоко вздохнул и пошёл за самым слабым на вид.

У «него» не было обоняния и способности видеть. «Оно» было одето в рваный черный костюм. У «него» также не было руки, а одна из его ног была согнута.

Я глубоко вздохнул и пнул его так сильно, как только мог. Эта внезапная, неожиданная атака сбила «его» на землю. Он уставился на меня, широко раскрыв рот.

Ту-дум

«ГРР!»

Внезапно меня пронзила острая головная боль, как будто кто-то вбивал толстый гвоздь в мой череп. Я инстинктивно начал дергать себя за волосы.

Мое лицо было сморщено, и я даже не мог открыть глаза из-за головокружения. Было такое чувство, будто мой разум и душу уносит волна высотой с дом.

«Это я напал. Почему мне больно? Есть ли какая-то странная сила, которая мешает им нападать друг на друга?»

Как только я открыл глаза, все эти мысли и вопросы вылетели из моей головы. Существо смотрело мне прямо в глаза. Когда я снова посмотрел на него, я понял, что «его» тело стало зеленым.

Я был мутантом. Особым типом мутанта, обладающим способностями, которые даже я не мог объяснить.

У меня были некоторые необычные способности к исцелению, и я смог вылечить свою сломанную руку и выпотрошенный желудок. У меня также были красные глаза, в отличие от других.

В тот день я открыл еще одну особую способность. Возможно, «особая способность» — не совсем подходящее слово для этого. Это была характеристика, которой я обладал, будучи своего рода мутантом.

Зеленое существо передо мной уставилось на меня, стоя по стойке смирно. Однако была одна загвоздка. Существо на самом деле не было зеленым. Мой разум воспринимал «это» как зеленое.

Мне не потребовалось много времени, чтобы прийти к такому выводу. Я решил, что даже если кожа существа стала зеленой, костюм, который было на нем, должен был остаться черным. Однако костюм, который было на нем, тоже показался мне зеленым. Была разница в насыщенности, но технически он все еще был зеленым.

Это означало, что мой разум воспринимал существо, стоявшее передо мной по стойке смирно, как зеленое.

Я глубоко вздохнул и потянулся. Голова все еще пульсировала, но я не мог позволить себе выглядеть слабым перед «этим». «Оно» стояло абсолютно неподвижно, и я чувствовал разницу между нами двумя.

Я задавался вопросом, смотрит ли «оно» на меня сверху вниз. Я посмотрел «ему» прямо в глаза и послал мысль.

«На что ты смотришь?»

«Оно» отвернулось, опустив глаза и держа спину прямо.

Я тупо уставился на то, что «оно» делало. В отличие от тех, что были рядом, «оно» стояло неподвижно, опустив лицо.

«Эта штука... Почему она так волнуется? Почему она смотрит в землю? Она что-то ищет?»

Словно прочитав мои мысли, «оно» внезапно повернулось ко мне. Поскольку «оно», казалось, делало то, что я ему говорил, я попытался отдать ему несколько команд.

«Посмотри налево».

Хруст.

«Почему оно избегает от меня?»

Он повернул шею так быстро, что я услышал треск.

«Теперь посмотри направо».

Хруст!

Я широко разинул рот.

«Садись и вставай».

Тшш, тшш.

«сядь».

Шлеп.

«Начни ползать».

Тшш, тшш.

«Вставай.»

Он снова привлек к себе внимание.

«Повернись.»

Круть!

«Оно» тупо уставилось на меня, вся его одежда была в грязи. Оно стояло совершенно неподвижно, как робот, ожидая моей следующей команды. Я прикрыл рот в недоумении.

«Эта штука — моя марионетка? Мой подчиненный?»

Я не знал, как это воспринять. Мне было интересно, почему это произошло вдруг.

«Почему он выполняет мои приказы? Почему?»

Я подумал о том, что я сделал несколько минут назад. Я испытал необъяснимую головную боль, как только я «это» ударил, но после этого я смог «это» контролировать. Я прикусил губу и посмотрел на остальных. Они даже не встречались со мной глазами. Они боялись меня. Я еще раз толкнул одного из «них», чтобы убедиться, что ход моих мыслей не был полной чепухой.

«Какая жизнь будет у нее, если я умру?»

Бац!

Та же головная боль ударила меня. Острая боль снова пронзила мою голову, причиняя боль сильнее, чем раньше. Я стиснул зубы и терпел ее так сильно, как мог.

Хруст!

Я чувствовал, как куски моих зубов разбросались по моему языку. Я не мог поверить, что я сжал челюсть так сильно, что мои зубы сломались. Я медленно повернулся к существам, выплевывая остатки. Теперь двое из них выглядели зелеными.

«Является ли эта головная боль частью процесса, который связывает меня с «ними»? Становлюсь ли я единым целым с «ними», так же, как растения общаются друг с другом?»

Я сглотнул, пытаясь понять, что происходит. Мое сердце пропустило удар. Ну, технически нет, так как я уже был мертв. Я чувствовал, как головная боль пульсирует в постоянном темпе, как сердцебиение. Я сделал глубокий вдох и посмотрел на оставшихся существ. Я не мог не ухмыльнуться.

«Хм, теперь будет интересно».

Не колеблясь, я начал пихать «их» наугад. Головные боли, которые меня бомбардировали, почти сводили меня с ума, но я не мог остановиться. Чем больше у меня было подчиненных, тем больше у меня было охранников. Мне еще многое предстояло узнать о них, но вполне возможно, что я смогу превратить их в телохранителей для Со-Ён и меня. Я продолжал пинать их, борясь с радостью и болью.

«Гррр!!!»

Мой полный боли и решимости крик разнесся эхом по тихой улице.

Я медленно открыл глаза.

«Я потерял сознание?»

Понятие усталости больше не было применимо ко мне, но обморок все еще был возможен. Неизмеримое количество боли вырубило меня. Я встал, прижав пальцы к вискам в надежде почувствовать себя лучше.

Грр.

В этот момент я услышал голоса позади себя. Я обернулся и увидел повсюду зеленых существ. Они все стояли неподвижно, тупо уставившись на меня. Мир уже был охвачен тьмой, и не было видно ни одного источника света. Однако они светились настолько зеленым, насколько могли.

Я не был уверен, как описать каждого из них.

«Гигантский светлячок? Или длинная ручка, светящаяся в темноте?»

Я не был уверен, как описать их в целом, но теперь у меня была группа подчиненных, выполняющих мои приказы. Я прикусил губу и начал отдавать им приказы.

«Почему вы не кланяетесь своему лидеру?»

Грр.

Почти мгновенно все зеленые существа поклонились мне. Я пересчитал их и сглотнул от удивления.

«Всего 32. У меня 32 подчиненных. Подождите… Что мне теперь делать?»

Возвращать их сейчас в квартиру было бы глупым решением. Я не до конца понимал их особенности. Я не знал, что случится, если они начнут капризничать. У меня не было выбора, кроме как отдать им больше приказов.

«Все, посмотрите на меня и слушайте».

Они одновременно подняли головы и непонимающе уставились на меня.

«Оставайтесь на месте. Не нападайте на людей, даже если почувствуете их присутствие. Поняли?»

Грр.

Они ответили дружно, полные воодушевления.

«Вольно».

Грр…

Существа побрели к ближайшей стене и повернулись к ней лицом, не двигаясь. Разобравшись с этим, я направился к выходу. Мне пришлось отложить свой первоначальный план поискать школу. Все, о чем я мог думать в тот момент, было то, что Со-Ён осталась одна. Обморок не входил в мои планы. Я не мог избавиться от мысли, что, возможно, она вышла наружу, чтобы поискать меня.

Я ускорил шаг, нервозность росла с каждым шагом.

Я не знал, как долго я был без сознания. Это мог быть день или даже два. Но как только я вернулся в гостиную, меня охватила волна облегчения, смывая все мои тревоги. Баррикада все еще держалась крепко. Я отодвинул ее в сторону и осторожно постучал в дверь.

Стук, стук. Стук, стук.

Я продолжал ритмично стучать, и вскоре я услышал шаги внутри. Они были маленькими и легкими. Вскоре дверь скрипнула, и я увидел Со-Ён. Я прикусил нижнюю губу и подавил крик.

Есть ли какая-то странная сила, которая мешает им нападать друг на друга?» Слава богу, с ней все в порядке. Она не вышла. Она спокойно ждала в спальне. Я был рад просто увидеть ее живой. Моя голова опустилась, когда я потянулся к дверной ручке. Затем я медленно закрыл дверь.

Ноги у меня подкосились, и я рухнул перед дверью спальни. Я прикрыл рот и закрыл глаза.

«Грр… Грр… Грр…»

Я не мог не плакать. Я укусил правую руку полуобломанными зубами, пытаясь сдержать рыдания.

Раздался скрип. Дверь открылась, и Со-Ён высунула голову. Я быстро закрыл рот и попытался закрыть дверь. Однако она просунула руку между дверью и дверной рамой, как будто не хотела, чтобы дверь больше закрывалась. Я не мог силой закрыть дверь, опасаясь, что ее рука застрянет.

Пока я колебался, она осторожно вышла и тупо уставилась на меня. Затем она улыбнулась и прошептала мне успокаивающим голосом:

«куда…»

«Грр?»

Я не мог понять ее тихий шепот. Когда я наклонил голову в замешательстве, она снова заговорила, теребя пальцы.

«куда... Куда ты ходил?»

Она спрашивала, где я был. Ее голос поразил меня прямо в сердце. В ее тоне не было никакого отвращения или дискомфорта. Скорее, это был сигнал о том, что она все еще очень полагается на меня. Я не мог поверить в то, что услышал. Я почти забыл, когда в последний раз слышал ее голос. Мне хотелось крепко ее обнять.

Когда я протянул руку, я увидел, как она напряглась. Я быстро отдернул руку, моя голова снова опустилась. Казалось, она все еще хотела сохранить дистанцию. Заметив, что я замер, она вернулась в спальню, чтобы что-то взять. Я увидел, как она вернулась с чем-то в руках. Она протянула мне блокнот для рисования и мелки.

«Она хочет, чтобы я записал то, что хочу сказать, поскольку я не могу говорить?»

Я взял мелки и улыбнулся.

«Не могу поверить, что я не подумал об этом. Даже если я не могу говорить, я все равно могу писать».

Я взял карандаш и открыл блокнот для рисования. Я хотел написать следующее:

«Я искал место, где мой милый кролик мог бы остаться и быть в безопасности. Но что-то случилось, и поэтому я опоздал».

Хотя слова в моем сознании были ясны, моя рука не двигалась. Моя голова говорила мне записать то, что я думаю, но моя рука просто парила в воздухе, как будто она не понимала, что говорит мой разум.

Я был ошеломлен. Я тупо уставился в блокнот для рисования, не зная, что делать. Мне казалось, что из меня выступает сухой пот. Это чувство... Это было похоже на изучение иностранного языка. Казалось, что я знаю слова, которые хочу использовать, чтобы выразить свои мысли, но просто не могу их написать. Способность составлять буквы казалась мне просто недостижимой. Я чувствовал себя неграмотным — способным говорить и думать, но неспособным писать. Со временем, я все еще ничего не записывал, Со Ён начала нервничать.

«Нет, нет, нет!»

Я не мог упустить этот шанс, что она откроется мне вот так. Я нарисовал большой круг своей трясущейся рукой. Я нарисовал его от отчаяния, но в итоге он оказался тем маленьким вдохновением, в котором я нуждался.

«Вместо этого я мог бы что-нибудь нарисовать! Мне не нужно ничего записывать».

В конце концов, разве человеческое общение не началось с рисунков? Я начал рисовать. Я нарисовал дом с Со-Ён внутри, сделав грустное лицо. Она внимательно посмотрела на рисунок и указала на себя, спрашивая, она ли это. Она, казалось, поняла, что я нарисовал ее. Я яростно кивнул и перевернул страницу.

Я нарисовал большой, чистый дом, в котором Со-Ён играла с другими детьми. Она наклоняла голову из стороны в сторону, пытаясь понять мой рисунок, и казалась сбитой с толку. Я сосредоточился как можно сильнее на своей правой руке, желая донести свое сообщение. Я отчаянно хотел использовать буквы, чтобы объяснить себя.

Дрожащей рукой я написал несколько букв.

«Дом…?» Она нерешительно прочитала то, что я написала. «Новое место для проживания…?»

«Грр!»

Я случайно издал свой ужасный крик. Я был так горд, что Со-Ён поняла, что я пытался сказать, и что я мог общаться с ней. Я быстро прикрыл рот на случай, если мой «голос» испугает ее или почувствует дискомфорт. К счастью, мои опасения были напрасны. Она улыбалась.

Мне хотелось поаплодировать ей за ее ум. Она сразу поняла, что я имею в виду, несмотря на мои ужасные рисунки и плохо написанные буквы. Она опустилась на колени, чтобы поближе рассмотреть мою работу, и спросила:

«Тогда где же… остановимся?»

Я покачал головой, а она закусила губу и отвела взгляд.

Я вопросительно посмотрел на нее, терпеливо ожидая, когда она скажет слова, которые она не решалась произнести.

«Я не хочу торопить ее с ответом. Мне нужно дать ей время все обдумать».

Я удобно сел и закрыл глаза. Я знал, что мои налитые кровью глаза будут для нее угрозой.

Через некоторое время я услышал очень тихий голос, почти тише шепота. «Ты…»

Я не мог расслышать, что она говорила, поэтому посмотрел на нее и покачал головой.

Она поиграла пальцами, и ее голова опустилась. Через некоторое время она сказала тем же тихим голосом: «... Ты — папа?»

Мой разум опустел. Я не мог найти способ ответить. Мои глаза были широко открыты, и я не мог держать рот закрытым.

Было такое ощущение, будто время остановилось, и в мире не было ничего, кроме меня и нее.

«Ты — папа.... Папа... папочка...».

Слово «папочка» эхом отозвалось у меня в голове.

Она называла меня папочкой. После всего расстояния, которое она создала между нами, и ее страха перед тем, во что я превратился, она снова начала называть меня папочкой. В ее голосе была легкая нерешительность, но она все равно называла меня папочкой. Я чувствовал, что владею миром. Это снова придало моей жизни смысл. Это также стало причиной того, что я не мог умереть.

Я отпустил карандаш и быстро опустил взгляд. Я прикусил нижнюю губу, пытаясь сдержать еще один ужасный визг. Когда я перестал рисовать, Со-Ён взяла карандаш и начала рисовать что-то поверх моего рисунка.

Это был мужчина, наблюдающий за игрой других детей. Мужчина улыбался, а его глаза были полны любопытства. Я указал на мужчину на рисунке, а затем снова на себя, задаваясь вопросом, это ли она имела в виду. Она кивнула, не сказав ни слова. Ее кивок передал больше смысла, чем любые слова.

«Она признает меня своим отцом? Даже если я выгляжу как монстр… она думает, что я ее отец?»

Мужчина на рисунке, с его сияющей улыбкой. Это был знак надежды и принятия. Она была готова позволить мне быть с ней. Я больше не мог сдерживать слезы.

«Почему она убегает от меня?»

Я громко закричал. Сначала она не знала, что делать, но когда она пристально посмотрела на меня, она начала щекотать мое запястье. Это было то, что я делал, будучи человеком, когда дразнил ее. И тут мои слезы полились ручьем.

«Мой малыш, мой сладкий, такой умный и добрый…»

Слов было недостаточно, чтобы выразить чувства, которые нахлынули на меня. В тот момент... я чувствовал себя невероятно живым. Я крепко обнял ее. Она не совсем ослабила свою защиту, и я мог чувствовать ее нервозность. Однако она чувствовала, как я дрожу, и она медленно открылась мне. Через некоторое время она осторожно начала похлопывать меня по спине. Она знала, какую печаль я переживаю, и сочувствовала мне.

Я был переполнен изумлением. Она, казалось, прекрасно понимала, что делать. Я нашел все способы сделать ей комплимент и выразить ей свою благодарность. Но, конечно, я только издавал воющие звуки.

Я задавался вопросом, сколько ночей сдерживаемых слез вытекло из меня. Мои плечи обвисли, как мокрое полотенце от всех этих слез. Со-Ён была в моих объятиях. Услышав, как я плачу, она плакала вместе со мной. Она спала как ангел, измученная всеми этими слезами. Теперь я мог видеть ее столько, сколько хотел. Я не мог не улыбнуться.

Я закрыл глаза, наслаждаясь незабываемым моментом, когда она снова назвала меня папой.

Я не мог не вспомнить, как она впервые назвала меня папой. Она подошла ко мне и пролепетала «Папа». Улыбка задержалась на моем лице. Это счастье, о котором я так долго мечтал, было слишком сладким и ослепительным. Если это был сон, то я не хотел, чтобы он заканчивался.

Грр… Грр…

Я слышал «их» через разбитые стекла балкона. Это был крик, который они издавали, когда искали добычу. Я мог сказать, что он доносился издалека. По направлению, откуда он доносился, я предположил, что в разных квартирах были и другие выжившие.

Пока я был рядом с Со-Ён, «они» не нападали на нас. Вернее, «они» не могли, потому что я был здесь. В иерархии существ я стоял выше них. Не было никаких шансов, что те существа, которые так меня боялись, когда-либо приблизятся к этому месту.

Я посмотрел на Со-Ён, спящую как младенец, не обращая внимания на то, что происходит снаружи. Прямо сейчас... все, чего я хотел, это быть рядом с Со-Ён. Я хотел снова почувствовать ее тепло своими руками.

Но их крики становились все ближе и ближе. Я поморщился и поднял ее. Я положил Со-Ён в спальне и снова поставил баррикаду, на всякий случай, если произойдет что-то непредвиденное. Я вышел на балкон, чтобы осмотреть обстановку снаружи.

«Кто действует им на нервы?»

Я хотел увидеть, кто нарушил мой покой. Я увидел, как «они» зигзагами перебегают улицу, преследуя нескольких человек. Там было двое мужчин и женщина. По какой-то причине их одежда показалась мне знакомой…

Я моргнул, затем сосредоточился на убегающих людях. Я наконец различил их черты, что вернуло воспоминания, которые я отбросил. Когда мои воспоминания вернулись, я почувствовал толчок удивления.

Это было трио, которое я видел раньше — отец, который не смог защитить свою жену и ребенка, и двое других, которые были с ним. В последний раз, когда я их видел, они оба пытались прижать отца.

«Они выбрались живыми?»

Я схватился за перила балкона. Я предполагал, что они мертвы, но они явно были еще живы. В тот день я пытался спасти женщину и ребенка, запертых в блоке 704, используя свое ручное зеркальце. Из-за этого бессистемного плана я оказался тем кто я есть, а матери и ребенка больше не было в этом мире. Это было ужасное воспоминание, от которого я не мог избавиться.

«Какая жизнь будет у нее, если я умру?» Я никогда не думал, что троица, которая отправилась в аптеку, все еще жива. Так думать имело смысл, потому что тогда и вход в квартиру 101, и жилой комплекс были полны «ними». Тогда возвращение в жилой дом казалось невозможным. Нет, это определенно было невозможно.

После того, как существа закончили с блоком 704, они пошли за троицей. На них, должно быть, охотились, и им потребовалась бы вся их сила, чтобы просто уйти. Я не мог поверить, что они прошли сквозь тьму живыми. Они бы бежали изо всех сил, цепляясь за последние крохи надежды. Вероятно, они нашли другой жилой комплекс, чтобы спрятаться, тот, который не был адом на земле, как этот.

«Да-Хе!»

Я увидел женщину, лежащую на земле, далеко позади группы. Она пыталась встать, а ее обуви нигде не было видно. Мужчина, который звал ее по имени, вернулся за ней без колебаний. Мужчина, возглавлявший группу, крепче сжал лопату и ударил ею ближайшее существо.

После захода солнца физические возможности этих существ превосходили человеческие. Убежать от них было практически невозможно, даже если вы попытаетесь изо всех сил. Остановиться, чтобы помочь женщине на земле, было практически самоубийством.

В этот момент я увидел туфли женщины, лежащие на земле позади нее. Бежевые балетки. Я сразу их узнал. Они были такими же, какие носила дрожащая женщина в комнате для персонала магазина.

«…Спасибо.»

Я вспомнил момент, когда она поблагодарила меня. Это был обычный способ выразить благодарность, но он дал мне надежду, что в этом проклятом мире еще осталось хоть какое-то подобие человечности. Эта надежда пришла в виде этих выживших из отряда 704.

Я закричал во весь голос, вцепившись в перила так сильно, как только мог.

«Гррр!!!»

Я мог быть идиотом, который снова и снова совершал одни и те же ошибки. Но у меня все еще были мораль, логическое мышление, привычки и инстинкты настоящего человека, как и при жизни. Я без колебаний издал крик в сторону выживших.

Мой вой пронзил тьму. Почти сразу же существа, гнавшиеся за троицей, остановились на месте и посмотрели в мою сторону. Я посмотрел им прямо в глаза и послал простую мысль.

«потеряйтесь»

Они обменялись взглядами, на мгновение замерев.

« Они услышали мой голос?»

Я не мог сказать. К сожалению, существа не могли смотреть мне прямо в глаза. Мои налитые кровью глаза сразу же давали им понять, насколько я могу быть опасен. Я хотел немедленно броситься на помощь троице, но я беспокоился, что «они» ворвутся ко мне, пока меня не будет. Я хотел спасти людей, но моим главным приоритетом всегда была и будет Со-Ён.

В этот момент мне в голову пришел план.

«Что, если я позову тех, кому я приказал оставаться на месте? Предположим, мои команды работают так же, как работает телепатия. Каков радиус действия телепатии?»

Используя свой разум, я снова и снова звал их. Мне было интересно, получили ли они мой зов. Они были примерно в двадцати минутах ходьбы. Я не получил от них никаких ответных сигналов, поэтому моим единственным выбором было подождать и посмотреть, появятся ли они, как я им приказал.

_Двадцать минут пешком. Это довольно долго».

Ожидание казалось вечностью, особенно в ситуации, когда на карту была поставлена каждая минута, каждая секунда.

Грр… Грр…

Я слышал, как их крики прорезают ночь. Они раздавались с противоположной стороны квартиры, позади меня. Я быстро побежал на кухню, чтобы выглянуть на другую сторону нашей квартиры.

Я видел издалека спешащую группу зеленых светлячков. Я был уверен, что они были по крайней мере в двадцати минутах ходьбы, в удобном темпе.. Однако «они» прибыли через 2 минуты.

Поскольку они не чувствовали усталости, у них не было понятия о перерывах. Вместо этого они сосредоточились исключительно на выполнении своих приказов, что объясняло, почему они пришли сразу. Они бежали туда, где я был, на полной скорости. Очень быстро они все собрались на первом этаже квартиры 104, где я был. Я сделал глубокий вдох и вышел на балкон. Я уставился на своих подчиненных и приказал им спасти троицу.

Грр…?

Они вопросительно посмотрели на меня, не понимая, что я только что сказал.

«Разве они не знают, что значит «сохранить»?»

Я облизнул губы и перефразировал свою команду.

«Осторожно приведите ко мне трех человек. Я не хочу, чтобы кто-то из них пострадал. Даже не думайте их кусать»

Грр!

Они начали двигаться в унисон. Я указал на местоположение троицы, и тот, кто обладал способностью видеть, повел их, остальные быстро последовали за ними. Существа, преследовавшие троицу, вскоре столкнутся с моей бандой подчиненных. Это не будет физическим противостоянием, скорее словесным поединком, каждая сторона будет пытаться заявить о своих правах на территорию.

Выжившие посмотрели на меня, а затем снова на мою банду подчиненных, как будто их души высосали. Их выражения были полны замешательства, и я чувствовал, как миллион вопросов проносятся в их черепах. Однако, поскольку они поняли, что выхода нет, они сгруппировались и наблюдали, как две группы зомби рычали и уходили.

Через несколько мгновений некоторые из моих подчиненных подошли ко мне, неся выживших. Выжившие кричали и изо всех сил пытались сопротивляться, но с заходом солнца они не представляли никакой проблемы для тварей.

Как только выживших доставили на первый этаж, я сказал своим подчиненным: «Отправьте людей наверх и охраняйте вход. Не дайте никому проникнуть внутрь».

Грр!

«Есть ли какая-то странная сила, которая мешает им нападать друг на друга?»

«Они» бросили троицу на землю и подтолкнули их вверх по лестнице, жестикулируя головами. Выжившие, совершенно не понимая, что происходит, поднялись по лестнице, в то время как мои подчиненные стояли на страже на первом этаже.

Через несколько мгновений они оказались перед блоком 504, где находился и я. Они замешкались, увидев входную дверь, едва держащуюся на петлях. Я наблюдал за ними издалека. Они стояли перед дверью, не решаясь войти.

Раздался холодный, глубокий голос. «Что ты делаешь? Заходи».

Вскоре после этого я услышал приближающиеся шаги, когда они двигались ближе к гостиной. Я бросил на них косой взгляд, пытаясь оценить, какое у них оборудование.

Все они держали разные предметы. Мужчина сзади держал большую лопату, а мужчина спереди — нож. Женщина сзади несла набитый рюкзак. Похоже, она была носильщиком группы.

Как только они вошли в гостиную, они выставили свою защиту. Я чувствовал их присутствие, но не смотрел на них и не открывал рта. Они, вероятно, бросились бы на меня, если бы увидели меня. К тому же я не мог говорить.

Человек с лопатой задал вопрос. «Что, черт возьми, происходит? Ты человек?»

Я молчал.

«Говори быстро, а? Как ты управляешь зомби?»

Они были холоднее, чем я ожидал. У мужчины был угрожающий голос, и он даже не потрудился поблагодарить меня за спасение их жизней. Однако я позвал их не только для того, чтобы услышать слова благодарности. Я медленно повернулся к ним.

Лица выживших исказились так, что это почти не поддается описанию. Налитые кровью глаза с чрезвычайно бледной кожей — я больше не был человеком. Тот факт, что я выглядел иначе, что я был выше «них» в пищевой цепочке, вероятно, приходил им в голову.

Женщина и мужчина с ножом изо всех сил пытались закрыть рты. Они явно с трудом осознавали то, что видели. Выражения их лиц и действия выдавали их мысли. Были ли они удивлены? Нет. Я мог сказать, что они были напуганы.

Человек с лопатой поправил хватку, готовясь напасть на меня в любую секунду. Однако никто не осмелился сделать первый шаг.

«Вероятно, они перебирают в голове несколько вариантов».

Они понятия не имели, что случится, если они нападут на мутанта, который контролирует других зомби. Ни один дурак не придет ко мне без информации о моих силах или способностях, которыми я обладаю.

Я вздохнул и прошел через гостиную. Все выжившие дрожали, готовые атаковать, когда того потребуют обстоятельства.

Мои шаги были тише, чем шаги существ снаружи. Я шел как человек. Мужчина с ножом и женщина обменялись взглядами с мужчиной с лопатой. Мужчина с лопатой — я вспомнил его лицо. Это он плакал, когда увидел, как «они» врываются в квартиру 101. В его глазах была угроза, в отличие от двух других.

Он, вероятно, презирал и проклинал тех, кто превратился в таких же существ, как я. Я понимал, что он чувствовал, поскольку я ничем не отличался. Я отодвинул баррикаду, блокирующую дверь в спальню.

Стук, стук, стук.

Через мгновение я услышала шаги, и Со-Ён вышла. Выжившие ахнули, увидев, как она вышла. Она тоже была удивлена, увидев их. Она испугалась, увидев этих других выживших. Мужчина с лопатой указал на меня.

«Что ты, черт возьми, такое?»

Волнение выживших возросло в десять раз. Зомби держал ребенка в плену? Или приручал его? Я видел еще больше страха, отражавшегося в их глазах.

Через мгновение человек с ножом заговорил.

«Хён, я думаю, что спальня — это место, где он хранит свою еду».

Осознание того, что внутри может быть еда, заставило выживших на время забыть о страхе. Однако их чувства быстро сменились гневом.

Мужчина с лопатой стиснул зубы и выплюнул: «Ты хочешь, чтобы мы пошли в твой продовольственный склад? Сукин сын».

Не колеблясь, он направил лопату на меня. Я не винил его. В такой ситуации было легко предположить худшее. Зомби, заботящийся о человеке, — это был невероятный сценарий. Я чувствовал, что он был на грани того, чтобы ударить меня своим оружием.

«Нет!»

В этот момент Со-Ён закричала, держась за мои ноги. Выжившие вздрогнули и перестали двигаться. Они были ошеломлены ее реакцией. Я чувствовал, как ее маленькие руки дрожат, когда они сжимают мое бедро. «Не бей его, пожалуйста…» — наконец сказала она, всхлипывая.

Они все замерли в унисон. Даже человек с лопатой был ошеломлен. Он тупо уставился на меня и Со-Ён, не в силах понять, что происходит. Я опустился на колени перед ней и начал говорить.

«Грр… Грр…»

Она смущенно посмотрела на меня. Я похлопал ее по спине и подтолкнул к выжившим. Она поняла, что я пытаюсь сказать, и побежала ко мне в слезах. Я обнял ее, кусая губы.

«Я должен держать это в себе… Я пообещал себе, что никогда не заплачу, когда придет время…»

Мои рыдания прорвались сквозь сломанные зубы. Мой крик был угрожающим и даже немного отвратительным для выживших. Но Со-Ён знала. Она знала тонкую разницу в моем плаче. Я крепко обнял ее и пощекотал запястье. Затем она заплакала еще громче, проливая слезы повсюду.

Я похлопал ее по спине и подтолкнул к женщине сзади. Женщина подняла ее, как-то нерешительно, и Со-Ён сопротивлялась изо всех сил. Женщина в конце концов не выдержала и поставила ее на землю.

Со-Ён побежала ко мне. Несмотря на мой ужасный вид, она все равно подбежала ко мне. Я не мог не обнять ее. Я успокоил ее, как мог.

«Все в порядке, милая».

Выжившие понятия не имели, как справиться с этой абсурдной, нелепой ситуацией. Я посмотрел на них, не говоря ни слова. Я встретился взглядом с женщиной сзади. Несмотря на то, что мой вид был чудовищным, мои глаза были полны печали. Женщина посмотрела на Со-Ён, затем снова на меня. Наконец, она сказала: «Я думаю, что этот человек... отец ребенка».

«Что?»

Лицо мужчины с лопатой исказилось, услышав слова женщины. Однако он не смог дать никаких объяснений странной ситуации, с которой они столкнулись.

«Я думаю, Да-Хе сказала правильно. Я думаю, этот зомби отличается от других».

«Что? Другой? Ты, блядь, идиот. Как ты мог такое сказать, зная судьбу своей невестки?»

Мужчина с лопатой, который теперь был весь взволнован, уставился на молодого человека. Молодой человек молчал, избегая зрительного контакта.

«Да-Хе, ты тоже не можешь так говорить. Ты когда-нибудь видела, чтобы они действовали рационально?»

«...Мои извинения».

Женщина теперь тоже была вовлечена в спор, но продолжала отстаивать свою первоначальную теорию вместо того, чтобы согласиться с мужчиной.

«Но… это совсем не похоже на то, что мы пережили сегодня».

«Ни фига себе!»

Мужчина фыркнул и яростно замотал головой.

Наблюдая за их спорами, я понял, что мужчина с лопатой был их лидером. Он пережил травматический опыт, который стоил ему здравомыслия и не оставил ничего, кроме ненависти к «ним» и желания отомстить. С другой стороны, младший, вместе со своей женой, начали принимать реальность.

Они держались от меня на расстоянии, но мыслили логически и, очевидно, рассматривали возможность того, что зомби-существа могут иметь множественные характеристики. Они не пренебрегали альтернативными возможностями.

Я понимал их ситуацию лучше, чем кто-либо другой. Я решил подождать, пока они не придут к общему итогу. Казалось, это был единственный способ избавиться от чувства вины, которое я испытывал, когда дело касалось их, относительно того, что произошло в прошлом.

Мужчина с лопатой некоторое время смотрел на меня, не говоря ни слова. В конце концов он бросил лопату на землю и заговорил. «И что теперь? Что ты хочешь сделать?»

«А что если нам попробовать поговорить с ним?» — слабо ответила женщина.

Мужчина тут же пришел в ярость.

«Что ты несешь? Как, черт возьми, ты собираешься с ним общаться, если он только и делает, что рычит?»

«Но я уверен, что он из тех, кто мыслит рационально. Просто посмотрите, что он делает прямо сейчас...»

Мужчина указал на меня и усмехнулся: «Что? Он Человек? Ты думаешь, он человек?»

Конечно, я больше не был человеком. Я был чем-то другим, чем-то не совсем человеческим. Было много слов, типа зомби, упырь... но они, похоже, не подходили мне идеально.

Когда голос мужчины стал громче, молодой человек заговорил, смущенно улыбаясь. «Вы не могли бы сделать его тише? Окно разбито…»

«Ради всего святого. Так я тут единственный псих, да?»

Мужчина цокнул языком и сел за обеденный стол. Ситуация катилась под откос. Команда разваливалась изнутри из-за меня и Со-Ён.

Тишина наполнила гостиную, прерываемая лишь время от времени стрекотанием насекомых или воем ветра. Однако ущерб был нанесен, и для его исправления требовалось нечто большее, чем просто тишина. Человек с ножом наконец не выдержал и нарушил тишину.

«И что ты хочешь сделать?»

Пожилой мужчина ответил не сразу.

«Мы знаем больше, чем кто-либо другой, какую трагедию вы пережили», — продолжил молодой человек. «Я также знаю, что вам не с кем было об этом поговорить. Мы также знаем, что вы все это время ставили нас на первое место».

Мужчина в кресле не ответил. Увидев, что старший брат сидит молча, ссутулившись, младший снова заговорил.

«Хён, прости. Мы вообще тебе не помогли».

«Нет, ничего подобного».

«Нет, я знаю, что Да-Хе и я были для тебя обузой».

Выражение лица младшего брата стало меланхоличным, и он незаметно отказался от своих почтительных обращений. Старший брат бросил на брата косой взгляд и вздохнул, вернувшись к обеденному столу. Казалось, у него было много мыслей на уме, но он с трудом подбирал нужные слова, чтобы их выразить. Однако младший продолжал в том же духе.

«Но Да-Хе и я выжили. Нас спасло не правительство и не какой-то Бог. Тогда никто не был в здравом уме. Но ты был другим».

Старший брат остался неподвижен как скала.

«Хён, ты спас меня и Да-Хе».

Старик вздохнул, закрыв лицо руками, уставившись в пустоту. Интересно, о чем он думал. Его бездушный взгляд был направлен на обеденный стол. Через мгновение он сделал глубокий вдох и начал говорить.

«Если бы я не пошёл в аптеку в тот день… Все были бы здесь вместе».

«С этим ничего нельзя было поделать. У Со-Джин был сильный жар».

«Она могла бы поправиться, если бы мы просто подождали. Нам следовало подождать еще один день. Тогда все могло бы быть иначе».

«У нее была температура целых три дня. Я бы сделал то же самое».

Снова наступила тишина. Мужчина за обеденным столом прикусил губу, но ничего не сказал. Через несколько мгновений он глубоко вздохнул, и его голова опустилась.

«Думает ли он о своей умершей жене? Или о своем ребенке?»

После этого мужчина не произнес ни слова. Он прикрыл рот правой рукой, его лицо было полно эмоций. Я видел, что его рука дрожит. Его глаза слезились. Без предупреждения они вырвались наружу. Слезы, которые он держал в себе все это время, вырвались наружу. Его младший брат подошел к нему и похлопал по плечу.

Мир, внезапно перевернувшийся с ног на голову, напряг их братские отношения, превратив их в бесплодный, выжженный ландшафт, словно земля, переживающая засуху. Эти слезы были как благословенный дождь, оросивший засушливую землю и восстановивший их братство.

«Это не твоя вина».

«Нет, это так. Это все моя вина. Я был тогда чертовски глуп…»

«Почему ты продолжаешь это говорить? Это не твоя вина».

Младший похлопал брата по спине, на его лице отразилась печаль.

Женщина, наблюдавшая за происходящим со стороны, тоже прослезилась.

Я молча смотрел на них, поглаживая Со Ён по голове.

Через некоторое время женщина вытерла слезы и встала передо мной на колени. Она начала говорить со мной. «Ну, тогда ты... Неважно».

Не закончив свою мысль, она повернулась к Со-Ён. «Итак, милая, как тебя зовут?»

Со-Ён перевела взгляд с меня на женщину и обратно, прежде чем осторожно раскрыться. «Ли Со-Ён…»

«Ли Со-Ён? Какое красивое имя! Сколько тебе лет, дорогая?»

«...Восемь лет».

Со-Ён держалась за мою рубашку, когда отвечала. Она все еще держалась на расстоянии от незнакомцев. Женщина, казалось, почувствовала, что она чувствует. Она улыбнулась и сказала: «Приятно познакомиться, милая. Меня зовут Чхве Да-Хе».

Женщина потерла правую руку о штаны и протянула ее для рукопожатия. Она хотела пожать руку Со-Ён. Со-Ён посмотрела на меня, в ее глазах отражался невысказанный вопрос: «Могу ли я пожать ей руку?»

Я улыбнулся, одобрительно кивнув ей. Только тогда она отпустила мою руку и пожала руку женщине. Теперь она держалась за руку живого человека, полную тепла, в отличие от моей. Я посмотрел на Да-Хе и кивнул ей. Это был лучший способ для меня выразить свою благодарность. Она посмотрела на меня, заметно сглотнула и посмотрела на Со-Ён. «Он твой отец?»

Со Ён кивнула.

Она засмеялась и сказала: «Хм... какой у тебя замечательный папа».

Она все еще была немного настороженной и боязливой, но она изо всех сил старалась сохранить улыбку ради Со-Ён. Я знал, что она хороший человек. Даже в такой ситуации она общалась с детьми, делая все возможное, чтобы поднять настроение.

Благодаря ей, беспокойство Со-Ён также исчезло. Когда она открылась, Чхве Да-Хе начала задавать вопросы, которые она хотела задать. Со-Ён ответила так хорошо, как могла, учитывая свои знания. Чхве Да-Хе задала ей простые вопросы, например, как долго Со-Ён находится в квартире, как я превратился в зомби и чем я отличаюсь от других.

Я пытался рисовать и царапать буквы на блокноте, чтобы дать ответы на вопросы, на которые Со-Ён не могла ответить. Однако Чхве Да-Хе не могла понять, что я пытаюсь передать, поэтому она позвала мужчину за обеденным столом.

«Эй, Чон Хёк».

Мужчина ничего не ответил, поэтому Да-Хе снова резко его окликнула.

«Ли Чон-Хёк? Чон-Хёк оппа!»

«Да, что?»

Мужчину с ножом звали Ли Чон-Хёк. Теперь, когда его старший брат успокоился, он похлопал его по спине и встал. Он подошел к Чхве Да-Хе и внимательно посмотрел на рисунки и буквы, которые я собрал. Он покачал головой, как будто в замешательстве.

Мне нужно было время, чтобы наладить с ними отношения. Они выжили в этом адском мире, не отказавшись от своих моральных принципов. Третье требование, которое я установил ранее... Это уже не имело значения. Я планировал снова пойти в старшую школу на следующий день, и если это не сработает... Разве я не смогу найти какое-то направление по пути?

Третье требование я собирался найти сам, поэтому этим выжившим нужно было удовлетворить только первые два моих требования.

Ли Чон-Хёк сидел рядом со мной, потирая шею. Смущённо ухмыляясь, он прошептал мне: «Прошу прощения за агрессивность, проявленную моим братом ранее».

Он извинялся перед зомби. Я не знал, как это воспринять. Я посмотрел на мужчину за обеденным столом. Он смотрел прямо в темную кухню, не двигаясь. Казалось, он через многое прошел. Я знал, что он чувствовал. Вероятно, его охватил страх смерти, когда зомби поймали их в ловушку. Даже в такой ситуации он поставил свою жизнь на карту, чтобы спасти Ли Чон Хёка и Чхве Да Хе.

Тот факт, что их привели ко мне зомби, вероятно, тоже не помог. Вполне логично, что они были полностью на грани. Однако, несмотря на отчаяние, которое он, несомненно, чувствовал из-за того, что случилось с его семьей, он спрятал свою боль глубоко внутри, чтобы защитить тех, кто был рядом.

Я ценил его усилия и менталитет. Тот факт, что они дожили до этого дня, доказывал, что у них были и достойные навыки выживания. Они отличались от меня, поскольку я не смог продержаться и дня против «них».

Ли Чон Хёк потер подбородок, внимательно разглядывая мой рисунок. «Итак... давайте перейдем к сути. Вы хотите, чтобы мы защитили вашу дочь? Слова здесь, кажется, «дочь» и «защитить», я прав?»

Я кивнул, рыча на него своим раздирающим горло криком. Звук заставил его сделать пару шагов назад, но он продолжил: «Хмм... Я действительно не знаю, что делать».

Разговор с мертвецом. Это было невозможно сделать в здравом уме. В этот момент мужчина за обеденным столом прохрипел: «Как мы можем доверять тебе? Что, если этот ребенок — всего лишь приманка, которая приводит нас к таким парням, как ты?»

Мужчина перебирал все возможные сценарии. Как лидер, он должен был думать и заботиться о вещах, которые никто другой не делал, не мог или не хотел делать. Я не воспринял его слова как оскорбление. Мне нужно было придумать, как завоевать его доверие. Я заметил обувь Чхве Да-Хе в прихожей. Они все сняли обувь, когда вошли.

Я был поражен, что они их сняли, даже в том состоянии, в котором находился мир.

Если бы мои намерения были другими, им пришлось бы убегать босиком. Эта мысль заставила меня рефлекторно рассмеяться. Мужчина за обеденным столом прищурил глаза, приняв это за знак насмешки. «Тебе лучше все объяснить».

В ответ я пошёл к прихожей и поднял туфли Чхве Да-Хе. Выжившие непонимающе посмотрели на меня, ожидая моего следующего шага. Я взял её туфли и пошёл в гостиную. Я положил их между дверью и дверной рамой, показывая им, что дверь не закрывается. Они посмотрели на меня с озадаченным выражением. Я пошёл в спальню и достал три банки еды и немного воды, чтобы помочь им понять, что я пытаюсь выразить. Я закатил еду через щель в дверном проёме.

«Хмм?» Внезапно глаза Чхве Да-Хе широко распахнулись, как будто на нее снизошло озарение. Она нерешительно указала на меня, затем подтолкнула Ли Чон-Хёка под руку, ее голос становился взволнованным. «Разве ты не помнишь, оппа? То время, когда кто-то дал нам еды, пока мы были заперты в магазине?»

«Хм…»

«Ты не помнишь?»

«Так это был… человек… человек… зомби…? В любом случае, это был он?»

«Да! Это были мои туфли. Дверь не закрылась, потому что ее зацепило!»

Ли Чон-Хёк, похоже, вспомнил сейчас. Он посмотрел на меня, широко раскрыв глаза. Мужчина за обеденным столом тоже пристально меня разглядывал. Затем Да-Хе встала. «О боже! Это был ты! Тот, кто дал нам еду?»

«Грр…»

Я яростно кивнул. Я хотел дать им понять, что я другой, что я не причиняю вреда людям, что я зомби, который на стороне людей. Мужчина, сидевший за обеденным столом, подошел ко мне. Через некоторое время он посмотрел мне прямо в глаза и спросил: «Если мы позаботимся о вашем ребенке, что вы сделаете для нас?»

Сразу к делу.

Это было довольно угрожающе, но это был самый мудрый вопрос, учитывая текущую ситуацию. Переговоры были неизбежны. Так заключались все сделки.

Я поднял альбом для рисования и мелки с пола в гостиной и отнес их на кухню. Я открыл альбом для рисования и постарался объясниться, используя комбинацию картинок и букв. Мужчина некоторое время потирал подбородок, затем наконец заговорил. «Итак… если мы позаботимся о вашем ребенке, вы обеспечите нас едой?»

«Грр!»

Я яростно кивнул. Затем он перевернул страницу, желая получить больше подтверждений нашей сделки.

«Тогда что это значит? Если ваш ребенок пострадает или умрет… Мы тоже потеряем жизнь?»

Я кивнул, на моем лице было серьезное выражение. Мужчина заметно сглотнул.

«Он нервничает?»

Несмотря на эту реакцию, выражение его лица оставалось бесстрастным, не показывая никаких эмоций. Однако Чон-Хёк и Чхве Да-Хе не смогли скрыть свою нервозность. Через некоторое время мужчина ухмыльнулся и сказал: «Разве это не несправедливая сделка? С другой стороны, я полагаю, у нас нет выбора».

Я не отреагировал на его вопрос. Он был прав. У них не было выбора. Он потер уши, затем добавил: «Мы попросим еще об одном».

Я наклонил голову и поднял бровь, ожидая увидеть, что они собираются вынести на стол. Он внимательно посмотрел на все мои рисунки и указал на один из них.

«Это. Это значит, что ты ищешь убежище?»

Я ничего не сказал. Я понял, к чему это ведёт.

«Вы, вероятно, искали его для своей дочери. Или место, где можно поохотиться на дичь».

Все потеряли бдительность, но этот человек все еще был начеку.

«Много добычи, да?»

Его заявления были полностью ложными, но ему следовало быть осторожнее, поскольку им еще предстояло пережить смерть.

Он продолжал сверлить меня пронзительным взглядом и продолжал: «Мы тоже хотим пойти в приют. Я хочу, чтобы ты охранял нас, пока мы его не найдем. Это мое дополнительное условие. Когда твоя дочь пойдет, мы тоже пойдем».

Я слышал его требования, но молчал. Я не был уверен, могу ли я доверять им с Со-Ён. Он был осторожен со всем и всеми, кроме своих людей. Это определенно было то, что нужно, чтобы выжить в этом проклятом мире, но слишком мало доверия было так же плохо, как и слишком много. Недоверие ко всему означало изоляцию от всего.

Он заметил мое отсутствие реакции и скрестил руки на груди. «Если вы не согласны, вы можете убить нас всех здесь прямо сейчас».

Глаза Ли Чжон Хёка расширились. «Ты не можешь так говорить!»

Взгляд мужчины даже не мелькнул в сторону брата. Он оставался прикованным к моему.

«Он блефует? Или просто наглеет?»

В его глазах был проблеск уверенности. Я мог это сказать, просто взглянув на них.

Он знал, что я не собирался их убивать, и знал наверняка, что они мне нужны. Если бы я считал их добычей, я бы прикончил их гораздо раньше. Но Со-Ён была игроком, который изменил правила игры. Вероятно, этот человек потратил некоторое время на то, чтобы обдумать ситуацию, и понял, что заключить со мной сделку — ключ к выживанию.

Однако заключение сделки на моих условиях, вероятно, оставило у него много вопросов. Вероятно, его беспокоила возможность того, что они могут оказаться одомашненными, как Со-Ён. Кроме того, если я найду убежище, его, вероятно, беспокоит возможность того, что я просто отправлю туда Со-Ён одну и сожру всех остальных.

Несмотря на то, что у меня были эмоции и рациональный ум, для него я ничем не отличался от тех, кто снаружи. Для него я был не более чем ходячим трупом. Поэтому он собирался использовать Со-Ён как свой ключ, чтобы доставить их всех в убежище. Он был умен. Мне нужно было быть особенно осторожным. Можно сказать, что он использовал своих людей как фигуры в переговорах, но это, вероятно, было к лучшему.

Как только я понял его намерения, я не мог не рассмеяться. Он прищурился и сказал: «Ты думаешь, я шучу?»

Нет, все было наоборот. Мне понравилось его предложение.

Если бы он когда-нибудь оказался один, он превратился бы в абсолютного зверя, в котором не осталось бы жалости. Однако, слезы, которые он пролил, вместе с химией, которую он разделял со своими товарищами... Он все еще обладал способностью испытывать эмоции, и у него были лидерские черты.

Ли Чон Хёк и Чхве Да Хе были его буферами. Пока они были рядом, он не собирался идти на отчаянные шаги. Если бы Со Ён и я могли присоединиться к ним, они были бы незаменимыми союзниками.

Я кивнул и протянул руку для рукопожатия. Мужчина уставился на мою руку, сухо кашлянул, затем пожал ее. «Я Ли Чон Ук».

Он назвал свое имя, но я не смог назвать свое. Заметив мое молчание, он чмокнул губами и спросил: «Как тебя зовут?»

Я записал это в блокноте буква за буквой.

- Ли Хён Док

Он ухмыльнулся. «Твое имя сейчас явно не соответствует твоей внешности». Он нервно улыбнулся, затем продолжил: «Ну ладно, тогда дело сделано».

Я кивнул ему с ухмылкой, обнажив зубы. Он посмотрел на них с особым интересом.

«Что случилось с твоими зубами?»

Он знал, что не получит от меня ответа. Я предположил, что он говорит из развлечения. Ли Чон Хёк и Чхве Да Хе тоже подошли, чтобы проверить их. Понаблюдав за ними некоторое время, Да Хе придумала самый идеалистический сценарий.

«Как вы думаете, он избавился от своих зубов, чтобы не кусать других людей?»

Ясно, что это не было моим намерением, но ее слов было более чем достаточно, чтобы тронуть сердца выживших. Ли Чон Хёк прикусил губу, затем осторожно протянул руку и похлопал меня по спине. Его лицо представляло собой путаницу эмоций.

Он пытается меня утешить? Или он проявляет ко мне жалость?

Выражение его лица невозможно описать словами.

Ли Чон Ук, казалось, тоже не мог найти слов, кусая губы, его лицо оставалось бесстрастным. Чхве Да Хе начала плакать, возможно, тронутая тем, что только что произошло.

Она помолчала мгновение, а затем дрожащим голосом сказала: «Я понимаю, как сильно вы любите свою дочь и какой вы человек...»

Она вытерла слезы, оставив предложение незаконченным. Она глубоко вздохнула, затем продолжила: «Твоя дочь... Мы хорошо о ней позаботимся».

Она опустила голову, затем осторожно потянулась, чтобы взять меня за руку. Я кивнул, чтобы успокоить ее. Понаблюдав за нами некоторое время, Со-Ён прибежала ко мне из гостиной. Должно быть, она почувствовала, что все обернулось хорошо. Я улыбнулся и погладил ее. Выражения лиц выживших стали еще более мучительными.

У меня не было причин говорить правду. Это был хороший способ обрамить вещи. Я также был тронут их действиями, и я почувствовал желание защитить этих эмоциональных людей.

Ли Чон Хёк и Чхве Да Хе рухнули на пол, вздохнув с облегчением. Состояние моих зубов заставило их чувствовать себя более уверенно. Мы пришли к соглашению. С этого началось странное сожительство живых и мертвых.

На следующий день мы переехали из блока 504 в блок 505. Теперь, когда наша группа выросла, нам нужна была гостиная, а также комната с нормальным окном.

Некоторые из «них» обладали способностью чувствовать запах. Отдельные особи выделяли запах, и чем больше людей собиралось в одном месте, тем сильнее становились запахи. Это увеличивало вероятность привлечения «их» внимания.

К счастью, в блоке 505 было тихо. Я видел следы наспех упакованных вещей, как будто люди, которые жили там раньше, ушли в убежище прямо тогда, когда разворачивался весь этот беспорядок. Я разместил нашу группу в блоке и приготовился выходить. Я хотел раздобыть кое-какие ежедневные вещи для группы до заката.

Я планировал пойти в школу после заката. Если в школе были выжившие, они могли представлять для меня угрозу. Мне было лучше пойти туда ночью, когда мои физические возможности были повышены, чтобы я мог лучше защитить себя, если возникнет такая необходимость.

Я доверил братьям Ли и Чхве Да-Хе обеспечение безопасности Со-Ён. Я направился к входной двери с пакетами с продуктами в каждой руке. Ли Чон-Ук последовал за мной и спросил:

«Что нам делать?»

Я уставился на Со-Ён, не говоря ни слова. Я не осознавал, насколько близко она и Чхве Да-Хе стали друг к другу. Им было весело рисовать вместе. Мы оба посмотрели на них, и выражение лица Ли Чон-Ука изменилось. Казалось, он прочитал мои мысли.

Я кивнул, не говоря ни слова. Их ответственность была ясна. Она заключалась в защите Со-Ён. Им не нужно было делать ничего другого, так как я собирался позаботиться обо всем остальном.

Я вышел на улицу с пакетами с продуктами в руках. Когда я поднялся на первый этаж, я увидел, как мои 32 подчиненных блокируют вход.

«Уступите дорогу».

Мои подчиненные расчистили путь, двигаясь в обе стороны, словно разделяющее Красное море. Отдав им ту же команду, что и накануне, я вышел наружу один. Я начинал доверять этим подчиненным, особенно после того, как они доставили мне Ли Чон Ука и остальных. Зеленые подчиненные больше не руководствовались инстинктом убийства. Они стали существами, которые следовали каждому моему приказу. Они были чрезвычайно полезными приспешниками.

Когда я шел, я заметил знакомое лицо. Это была женщина с одной ногой. При более близком рассмотрении я понял, что у нее сломан позвоночник.

«Поэтому она не может пошевелиться?»

Она пристально смотрела на меня каждый раз, когда я смотрел в окно. Пока я ее изучал, в моей голове промелькнула мысль: «Эта женщина… Я должен ее убить».

Это существо, которое могло видеть, представляло потенциальную опасность с тех пор, как мы переехали из блока 504 в блок 505. Она не представляла угрозы, пока Со Ён укрывалась в главной спальне блока 504, но теперь, когда группа выросла, а в гостиной блока 505 появилось большое окно, неудивительно, если эта женщина нас заметит.

Я мог бы превратить ее в одну из моих подчиненных, но не было причин иметь неподвижного подчиненного. Я нашел большой камень рядом с клумбой. Я встал перед ней, держа камень. Женщина уставилась на меня своими бездушными глазами.

«Эта женщина... О чем она думает? Знает ли она, что с ней все кончено? Или, что еще важнее, способна ли она вообще думать?»

Я закрыл глаза и ударил ее по голове так сильно, как только мог.

Треск!

Это было похоже на то, как будто арбуз раскалывают пополам. Неприятная вибрация прошла от кончиков пальцев по всем рукам и всему телу. Меня охватила волна тошноты, и верхняя часть тела затряслась. Я не мог поверить, что меня тошнит, несмотря на отсутствие функционирующих органов.

Это было нелегко, покончить с жизнью чего-то, что напоминало человека, неважно, были ли они нежитью или живыми. Это было неприятное чувство, и мне захотелось отказаться от себя. Я сделал глубокий вдох, потягиваясь верхней частью тела. Я отнес труп к клумбе, чтобы проверить, исчезла ли она навсегда.

В этот момент я заметил нечто странное. Я направился прямо к ее черепу и раздавил ее лицо. Ее отвратительная кровь была разбрызгана по всему камню. Однако на ее лице была улыбка.

«Это трупное окоченение? Или гемифациальный спазм?»

Однако ее улыбка была слишком естественной, чтобы ее можно было назвать спазмом. У нее была естественная улыбка, как будто она благодарила меня за то, что я ее убил. У меня возникло странное чувство, будто я ее благословляю, хотя на самом деле я ее убил.

«Испытывают ли они некое подобие предельной ясности сознания? Активизируются ли их мозговые клетки прямо перед смертью? Проносятся ли их жизни перед глазами? Благодарны ли они за смерть, после того как убили всех тех людей, пока были «живы»?»

Я не мог быть уверен ни в чем. Я плюнул на пол, чувствуя себя еще более обеспокоенным. Я направился к входу в жилой комплекс с пакетами с продуктами в руках. Когда я подошел к входу, я заметил человека, который все время размахивал руками. У него было обоняние. Его тело казалось в основном целым, и он выглядел так, будто был в отличной физической форме. Думая, что он может быть полезен, я толкнул его так сильно, как только мог.

Головная боль ударила меня, и он позеленел. Благодаря ему я потерял еще один зуб. Поскольку между зубами теперь были щели, те, что еще оставались, начали легко выпадать. Он тут же встал, глядя мне прямо в глаза.

«Ты, следуй за мной».

Он зарычал по моей команде. Я отвел его в супермаркет, ближайший к нашему жилому комплексу. Во время моего последнего визита я запасся парой коробок пресной воды. Одному человеку было невозможно все это унести.

Я вспомнил, что слышал, что супермаркеты начали запасаться свежей бутилированной водой, поскольку число людей, живущих в одиночестве и предпочитающих бутилированную воду вместо очистителей, возросло. Эта новость оказалась чрезвычайно точной. Я не мог поверить, что воды так много.

Этого было достаточно, чтобы продержаться одному человеку больше года. Я планировал забрать столько пресной воды, сколько смогу, с помощью своего подчиненного. В качестве запасного плана я мог бы также переоборудовать еще пару подчиненных перед супермаркетом, если нам понадобятся руки.

Пройдя пять минут, я наконец увидел супермаркет. Я был удивлен, увидев меньше существ, чем ожидал. В прошлый раз их было около десяти, но теперь их было всего трое.

«Куда они все подевались? На охоту пошли?»

Я направился к входу в супермаркет, часть моего разума все еще размышляла о том, что с ними случилось. В этот момент я заметил, как что-то пронеслось мимо окна.

«Подождите... Что-то пролетело мимо?»

Ни один зомби не мог бегать днем. Лучшее, на что они были способны, это быстрая ходьба. Кроме того, никто из них не мог двигаться так активно, поскольку предпочитал оставаться пассивными. Это означало, что шансы на то, что они охотятся, были невелики. Продолжая размышлять, я начал испытывать тревожное чувство. Я инстинктивно остановился и медленно сделал несколько шагов назад.

Внутри было что-то. Оно обнаружило меня и заняло агрессивную позицию.

«Успокойся. Не паникуй».

Почувствовав неминуемую опасность, я начал вести себя как существа вокруг меня. Я нарочно зарычал и огляделся. Затем я захромал прочь, отползая подальше от супермаркета. Не было никаких шансов, что я буду вести себя как человек, во всяком случае.

Моих налитых кровью глаз и бледной кожи было достаточно, чтобы я казался угрожающим любому выжившему. Я не мог позволить им узнать, что я мутант. Разумный человек занял бы оборонительную позицию, столкнувшись с мутантом, или принял бы другие меры. Мне нужно было заставить их поверить, что я обычный зомби, такой же, как те, которых они видели на улице.

Я похромал некоторое время. Я был примерно в пятидесяти метрах от супермаркета, когда наткнулся на одинокое заброшенное здание с разбитыми окнами. Я направился на крышу этого пятиэтажного здания. Оттуда я мог видеть весь супермаркет. Супермаркет был весь расположен на одном этаже, что облегчало мне просмотр того, что там происходило.

Я услышал веселый смех из супермаркета. Я сосредоточился на неожиданном смехе и поискал источник звука. В конце концов, мой взгляд привлекло что-то извивающееся на крыше супермаркета. Там было два объекта, которые, казалось, были неподвижны. Однако они начали быстро двигаться, и я быстро понял, что это были люди. На крыше было двое.

Двое мужчин что-то бормотали друг другу, следя за обстановкой. Я не мог слышать, что они говорили, из-за расстояния. Один из них, казалось, нес какую-то дубинку. Похоже на бейсбольную биту. Я предположил, что они взяли ее из крытой клетки для отбивания, так как на конце у нее был ремень. Не зная, что делать, я сглотнул, затем проследил за их движениями.

Я знал, что в супермаркете осталось более чем достаточно еды.

«Может, мне попросить их поговорить с Ли Чон Уком? Нет, это было бы слишком рискованно, так как я не знаю, что они за люди».

Я задавался вопросом, были ли они хорошими людьми или мошенниками. Я сглотнул в тревоге. Я не знал, что делать. Эти незнакомцы захватили супермаркет, который я по сути считал складом продуктов Со-Ён.

Я мог бы легко о них позаботиться, если бы позвал своих подчиненных. Но что, если они хорошие люди, как Ли Чон Ук и его группа? Что, если все, что они делали, это пытались изо всех сил выжить в этом проклятом мире? Что, если они все еще были этичными людьми, живущими в этом богом забытом мире, где мораль и бескорыстие ничего не значили?

Было ли вообще правильно с моей стороны решать, что правильно, а что нет?

Я вздохнул, кусая ногти, борясь со своими неприятными чувствами. Я знал, что в тридцати минутах отсюда есть еще один супермаркет.

«Разве не было бы лучше для нас обоих, если бы я пошёл туда вместо этого?»

Подумав немного, я принял решение пойти в супермаркет, расположенный подальше.

«Вы ублюдки! О боже!»

Только я собрался уходить, как услышал крик из супермаркета. Мой взгляд рефлекторно упал на супермаркет, и я увидел женщину, которую тянули за волосы.

Женщина продолжала кричать. Мужчины на крыше покачали ее головой из стороны в сторону, издавая хохот. Они дали ей пощечины, затем один из них закрыл ей рот и закричал: «Заткнись, сука! Зомби придут за нами, если ты продолжишь кричать! Ха-ха-ха!»

«Отлично, большой брат! Ха-ха-ха!»

Женщина изо всех сил пыталась сопротивляться. Такое бесстыдство творилось средь бела дня на крыше супермаркета. Через несколько мгновений из дверного проема, ведущего на крышу, появился мальчик.

«Нуна!»

Мальчик, похоже, был младшим братом женщины. Лицо у него было худым, а руки тонкими, как веточки, словно он не ел несколько дней. Тут же за мальчиком побежал лысый мужчина и схватил его в удушающий захват.

Двое мужчин перестали смеяться, и один из них закричал на лысого: «Ты ублюдок! Разве я не говорил тебе присматривать за ним?»

«Извините, но этот парень внезапно сбежал».

«Ты пытаешься меня обмануть?»

«Я ему здорово наподдам, большой брат».

«Эти куски свежего мяса не знают, как правильно что-то делать».

Пока мужчина жаловался, лысый мужчина потащил мальчика обратно вниз. Я почти потерял рассудок, наблюдая, как все это разворачивалось передо мной.

«Что я только что увидел?»

Мой разум настолько запутался, что остановился совсем. Я не мог понять невероятную ситуацию, которая происходила передо мной.

Это были совершенно незнакомые мне люди. Не то чтобы я когда-либо пересекался с ними раньше. Однако неописуемое чувство ярости кипело во мне, заставляя мои руки дрожать.

Я чувствовал, что начинаю нервничать. Я не был ни богом, ни необыкновенной личностью, которая спасала других от отчаяния. Конечно, я не был Ямой*, я был просто зомби.

[ Яма - индуистский бог смерти и правосудия]

Однако если эти свиньи делают что-то, чего не сделал бы даже такой зомби, как я, можно ли их вообще считать людьми?

Я стиснул оставшиеся зубы и бросился на первый этаж. Я начал расталкивать всех зомби, которые попадались мне на глаза.

«ГРР!»

Моя голова была готова расколоться надвое. Мой мозг был на грани взрыва. Мой разум падал все глубже и глубже в пропасть, пока я выталкивал все больше и больше «их».

_«Это больнее, чем я ожидал. Думаю, я умру, если продолжу это делать»._

Однако сцена, которую я только что видел, продолжала возвращаться ко мне. Боль, которую я чувствовал, была ничто по сравнению с моим гневом. Как отец, у которого был ребенок, я не мог игнорировать то, что только что произошло. Это чувство вины и потребность быть героем вели меня вперед.

Мне нужно было прийти в себя. Мне нужно было привести в чувство мое уже мертвое тело.

Я бил себя по лицу и дергал себя за волосы, чтобы вытащить себя из пропасти, в которую я упал.

Я закричал во всю силу своих легких, медленно возвращая себе рациональное мышление. Я боролся, чтобы удержаться на грани здравомыслия, пытаясь сообразить, сколько существ я толкнул. Я подсчитал зеленых существ вокруг себя. Их было двадцать восемь.

Мои глаза загорелись от удовлетворения. Я пробежал взглядом по этим новым подчиненным, заметив, что их тела были целы, и у всех были подбородки. Я посмотрел на своих новобранцев, указал на супермаркет и отдал им свой первый заказ.

«Пора есть».

Они завыли как один.

Я выстроил пять подчиненных впереди. Я следовал прямо за ними, в то время как остальные были слева и справа от меня, наблюдая за нашим окружением. Причина, по которой я следовал за ними, была довольно простой. Я не мог просто приказать им съесть все живое в супермаркете.

Мне пришлось отсортировать жертв и преступников для них. Мои подчиненные не могли этого сделать, учитывая их неспособность мыслить рационально. Поэтому мне пришлось сказать им, за кем им следует идти. Когда мы приблизились к супермаркету, преступники не предприняли никаких действий.

«Вероятно, они забыли поставить охрану».

Я увидел довольно неуклюжую баррикаду, установленную внутри входа в супермаркет. Я приказал пятерым спереди избавиться от баррикады.

Грр!!!

Мои подчиненные закричали во весь голос и ударились телами о стеклянную дверь, ведущую в супермаркет. Она мгновенно разбилась, осколки стекла пронзили тела моих подчиненных. Но осколков разбитого стекла было недостаточно, чтобы остановить моих подчиненных.

Когда дверь была опущена, мои подчиненные ринулись на неряшливую баррикаду. Острые деревянные колья пронзили их живот, грудь и руки. Это были не маленькие шипы. Они пробивали большие дыры размером с кулак в мягкой плоти. Но это не имело значения для существ, которые были нечувствительны к боли. Все, что они делали, это следовали моим приказам.

Мои подчиненные навалились на баррикаду, изо всех сил толкая вперед ноги. Через несколько мгновений неуклюжая баррикада начала прогибаться внутрь, не в силах выдержать давление. Ее части начали раскалываться и ломаться, и было трудно сказать, что это когда-то была баррикада. Виновные прибежали, осознав серьезность ситуации.

Там было трое мужчин. Казалось, они угрожали выжившим. Мне было все равно, что они затеяли. Для меня они были не более чем комками жира. У них были татуировки по всей груди, которые кричали мне, что они гангстеры.

«Что за хрень!»

Поток ругательств вырвался из их уст, но я увидел довольно знакомую эмоцию в их глазах. Они не испытывали никакого обычного чувства страха. Их разум кричал об этом, их сердца выкрикивали это вслух.

Смерть.

Они были свидетелями того, что такое смерть. Я окинул их взглядом, налитым кровью, и отдал команду.

«Вы, ребята, спереди, откусите им все, кроме голов».

Грр!

Мои подчиненные бросились к трем гангстерам, крича во все горло. Три гангстера завыли так, словно их жизни проносились перед глазами. Они были словно травоядные, на которых нападают плотоядные. Мои подчиненные жадно вдыхали их татуированные тела.

Я приказал этим подчиненным полакомиться гангстерским трио и оставить в покое все живое, а затем направился на крышу вместе с остальными своими подчиненными.

«Подожди».

Я остановился на полпути вверх по лестнице. Что-то было не так. Бандиты на крыше, вероятно, услышали шум внизу. Я должен был услышать их шаги. Но на крыше было подозрительно тихо.

«Они готовятся устроить мне засаду?»

Поскольку я не мог рисковать, я приказал своим подчиненным подняться первыми и укусить двух мужчин сверху. Мои подчиненные радостно побежали вверх по лестнице, визжа в своей надрывной манере.

Бац!

Когда тот, что был впереди, приблизился к вершине, массивная бейсбольная бита взмахнула и ударила его по голове. Пораженный подчиненный рухнул на месте.

Я быстро приказал своим подчиненным остановиться. Эта лестница была едва достаточно широкой, чтобы один человек мог подняться наверх. Даже если бы у нас было численное преимущество, мы бы понесли больше потерь. Все мои подчиненные замерли от моего внезапного приказа.

Я уставился на своих подчиненных, приказывая им отступить и следовать за мной. Когда я медленно вел своих подчиненных вниз, я услышал, как гангстеры наверху начали говорить.

«Большой брат, они возвращаются!»

«Что? Зачем им это делать?»

«Я тоже не совсем понимаю, что происходит».

Обычные зомби сразу бы устремились на запах свежего мяса, сражаясь друг с другом, чтобы пройти по узкой лестнице. Но у меня не было намерения давать им то, что они хотели. Выходя, я приказал пятерым своим подчиненным оставаться внизу лестницы. Затем я вышел и оценил высоту крыши. Она была довольно высокой для одноэтажного здания.

Теперь я понял, почему гангстеры наверху не могли спрыгнуть вниз.

«Думают ли они, что у них есть шанс, если они будут драться на крыше?»

Вероятно, они не думали, что мы сможем перебраться через стену.

Я указал на троих своих подчиненных. «Вы трое, сделайте платформу, на которой мы сможем стоять».

Они зарычали по моей команде, затем встали у стены. Однако больше ничего не сделали. Было невозможно объяснить им, что такое платформа, поэтому я сложил каждого из своих подчиненных по одному, сделав их спины параллельными земле.

«Никому из вас не двигаться. Оставайтесь на месте, пока мы не доберемся до вершины».

Три подчиненных прижались головами к стене, их ягодицы были направлены наружу. Я стоял на них сверху, но понимал, что крыша все еще была вне досягаемости.

Я заставил еще одного подчиненного согнуться в том же положении поверх трех других.

«Я думаю, этого достаточно. Ладно, остальные, поднимайтесь!»

Как будто они не могли больше ждать, оставшиеся подчиненные начали карабкаться по четырем неподвижным. Через несколько мгновений я услышал череду вульгарностей, а также звук чего-то твердого, ударенного бейсбольной битой.

В этот момент я приказал пятерым подчиненным внизу лестницы подняться наверх. Тут же я услышал рычание из супермаркета. Я был последним, кто перелез через своих подчиненных «лестницы» на крышу.

Крыша была пуста, когда я добрался туда. Мои подчиненные продирались сквозь толпу мужчин. Я увидел женщину, свернувшуюся в углу крыши и сильно трясущуюся.

Некоторые из моих подчиненных вопросительно посмотрели на меня, гадая, не относится ли она к тем, кого они могли бы жевать. Я вздохнул и запретил им это делать. Они мгновенно перестали двигаться, став неподвижными, как искусно высеченные каменные фигуры.

Те, что пировали на мужчинах, закатили глаза.

Грр…

Мои подчиненные скулили, как собаки, ожидая команды хозяина на еду.

Ждите.

Попросив их подождать неопределенно долго, я спустился вниз, чтобы поискать одеяло. К счастью, на стене висели одеяла, достаточно большие, чтобы укрыть одного человека. Я направился обратно на крышу с самым чистым на вид в руке.

Я бросил ей одеяло. Она тупо уставилась на меня стеклянными глазами. Я не искал благодарности. Для нее, пока я был там со своими подчиненными, я ничем не отличался от них.

Я приказал своим подчиненным вынести трупы наружу и ждать. По моему приказу они двинулись в унисон. Конечно, я не забыл сказать им самое главное.

«Ешьте все, кроме их голов. У меня есть для них кое-что на примете».

Мои подчиненные рявкнули в ответ, вынося тела гангстеров наружу. Миссия была успешной, но остались еще некоторые незаконченные дела. Пришло время посмотреть, кто на самом деле выжил.

Остальных выживших я нашел в комнате отдыха за прилавком супермаркета. Там был мальчик, который выглядел так, будто только что поступил в начальную школу, а также женщина лет тридцати и подросток с избитым лицом.

На их лицах были написаны страх и отчаяние, но я ничего не мог им сказать.

«Теперь все в порядке. Я поймал всех плохих парней. Теперь вы можете выходить».

Лучше бы Ли Чон Ук сказал такие слова вместо меня. В их глазах я был не более чем зомби. Я закрыл дверь комнаты отдыха и вышел на улицу.

Когда я выходил из супермаркета, я увидел пять голов на земле. Пять голов моргали, их рты открывались и закрывались, как у золотых рыбок.

Члены банды были превращены в то же, что и мы. Нет, их положение было хуже. Они не могли убить себя, даже если бы захотели, так как у них не было ни рук, ни ног. Они были и мертвы, и живы. Я приказал своим подчиненным вырвать все их зубы, пока я смотрел.

Мои подчиненные сделали это без колебаний.

Я приказал им повесить пять голов у входа в супермаркет. Мои подчиненные дружно выполнили мой приказ. Готовый шедевр шокировал даже меня. Это было ясное предупреждение другим, что им следует избегать этого места, так как внутри находятся психопаты. Ни одно живое существо не осмелится ступить в супермаркет, увидев такую картину.

Я посмотрел на оставшихся подчиненных. Я потерял двоих — теперь у меня было двадцать шесть, вместо двадцати восьми. Чтобы позаботиться о пяти людях, требовалось двое подчиненных. Из двадцати шести двое потеряли по руке. Должно быть, они потеряли их, прорываясь через баррикаду.

Этого бы не произошло, если бы мы предприняли действия ночью. Было так жаль видеть их такими. Их тела были в основном целы, и они были довольно полезны.

Я приказал своим подчиненным стоять на страже.

«Не подпускайте никого близко. Неважно, зомби это или живые существа».

Они зарычали в знак согласия, и я направился обратно в свою квартиру. Я понимал, что ничего этого не произошло бы, если бы мы атаковали ночью. Жаль, что новобранцы так тратятся. Они могли бы сделать больше, если бы их тела остались целыми.

Зомби насытились свежим мясом. Они снова зарычали на меня. Я слегка кивнул им, а затем пошёл обратно в свою квартиру.

Моей первоначальной целью было достать припасы из супермаркета, но я не мог перестать думать о выживших, оставшихся в комнате отдыха. Мальчик, который противостоял гангстерам, чтобы спасти свою старшую сестру, был в критическом состоянии. Его нужно было лечить немедленно.

Один из мальчиков страдал от недоедания, а другая женщина и мальчик получили тяжелую психическую травму. Они, вероятно, задавались вопросом, почему они живы сейчас. Я знал, что они должны были чувствовать себя преданными человечеством. Я не мог представить себе ненависть, которую они питали к человечеству. Они заслуживали еще одного шанса начать все заново.

Возможно, я слишком много думал, но я смог увидеть мир, в котором мы живем, их глазами. Я знал, что мое тело не в самом идеальном состоянии, но я хотел дать им немного надежды. Я хотел дать им знать, что даже кто-то вроде меня держится и еще не потерял надежду.

Вздох…

Я больше не хотел думать ни о чем таком. Все, чего я хотел в тот момент, это увидеть Со-Ён.

Когда я вернулся с пустыми руками, Ли Чон Ук и его товарищи встретили меня нервными взглядами. Я мог почувствовать их настороженность под их испуганными лицами.

«Возможно, они думают, что я нарушил наше соглашение, потому что не принёс обратно еды».

Я достал блокнот для рисования, надеясь облегчить их беспокойство. Я написал несколько отдельных слов, чтобы объяснить, что произошло несколько минут назад.

- Супермаркет. Выжившие.

Ли Чон Ук прочитал их, затем выгнул бровь и спросил: «В супермаркете были выжившие?»

Я кивнул в знак согласия.

Ли Чон Ук некоторое время размышлял над этим, потирая подбородок. Мгновение спустя выражение его лица стало слегка горьким. «Итак, ты хочешь привести их сюда?»

Я снова кивнул в знак согласия.

Ли Чон Ук задумался на некоторое время. Он долго смотрел мне в лицо и в конце концов усмехнулся. «С таким-то лицом?»

«…»

«Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой, да?»

Я кивнул. Ли Чон Ук сразу понял, чего я хочу. Почти сразу же Ли Чон Хёк позвал Ли Чон Ука к себе, на его лице было обеспокоенное выражение. «Хён».

«Что?»

«Я против того, чтобы ты пошёл один».

«Почему? Ты думаешь, он меня съест или что-то в этом роде?»

Молодой человек не ответил. Чон Ук, должно быть, попал в точку.

Ли Чон-Хёк ничего не сказал, но бросил на меня быстрый взгляд. Затем Ли Чон-Ук пожал плечами и продолжил.

«Один час. Если я не вернусь, следуй своей интуиции».

«Что? Моя интуиция?»

«Это тебе решать».

Ли Чон Ук прогнал брата, затем приготовился выйти. Я задавался вопросом, не было ли его желание вызвано скукой, поскольку все, что он делал, это сидел целый день. С другой стороны, возможно, он хотел увидеть выживших своими глазами. Ли Чон Хёк и Чхве Да Хе уставились на спину Ли Чон Ука, их глаза были полны страха.

Ли Чон Ук достал нож и сказал им обоим не беспокоиться. Он вел себя так, будто был готов ударить меня ножом в тот момент, когда я попытаюсь сделать что-то странное.

Мы все еще находились в процессе формирования взаимного доверия. Шансы, что он ударит меня ножом, были ничтожно малы, а поскольку я не лгал, ему не было нужды носить нож. Часа было более чем достаточно, поскольку супермаркет находился всего в пяти минутах ходьбы.

Закончив, Ли Чон Ук встретился со мной взглядом и спросил: «Итак, мы заключили сделку?»

Я одобрительно кивнул.

Нелегко было взять Ли Чон Ука с собой в пятиминутное путешествие в супермаркет. Как только он вышел, зомби устремили на нас свои взгляды. Должно быть, они почувствовали его живую плоть.

У меня не было выбора, кроме как взять с собой шестерых моих подчиненных, которые охраняли вход в жилой комплекс. Я заставил их сопровождать Ли Чон Ука. Его лицо выражало недовольство, но он последовал за мной, не сказав ни слова. Он знал, что это было для его же блага.

Зомби собрались вокруг, учуяв запах Ли Чон Ука, но все они покачали головами из стороны в сторону, как будто почувствовав, что что-то не так. Странное смешение запахов мертвой и живой плоти, казалось, сбило их с толку. Они не могли понять эту странную комбинацию запахов.

Я посмотрел на них, и они отступили, облизываясь. К счастью, никто из них не напал. Когда мы подошли к супермаркету, я увидел, что мои новые рекруты все еще охраняют вход. Я приказал им освободить дорогу и держать руки подальше от Ли Чон Ука.

Когда мы вошли, я услышал плач из комнаты отдыха. Ли Чон Ук посмотрел на меня и сглотнул. Я слегка подтолкнул его, побуждая войти.

Он оставался внутри более тридцати минут. Сначала я беспокоился, что он слишком долго, но крики, которые доносились из комнаты, успокоили меня. Он успокаивал и утешал людей внутри. Через некоторое время он, наконец, вышел вместе со всеми, кто был внутри, выражение его лица было безмятежным. Он сверкнул неловкой улыбкой. «Давайте начнем».

Я кивнул, отдавая приказы своим подчиненным.

Когда мы вернулись в наше убежище, выжившие из супермаркета снабдили нас кладезем информации. Они были родом из района Ттуксом, но в конечном итоге отправились в Хенгдан-дон, чтобы избежать зомби. Люди, которых они встретили, когда добрались до города, оказались теми гангстерами, которые встретили свою смерть ранее в тот день.

Бандиты держали их в плену под предлогом защиты, и они использовали мужа женщины, которой было тридцать, и парня женщины, которой было двадцать, в качестве приманки, чтобы захватить супермаркет. Как только зомби начали пожирать мужа и парня, бандиты вступили в бой, разбив головы зомби и захватив супермаркет.

В начале было больше десяти гангстеров, но после их битвы с зомби осталось только пятеро. Самое шокирующее, что все это произошло всего за день до этого. В течение дня одна женщина потеряла мужа, а другая — парня, и они почти отдали свои собственные жизни.

Сидя в гостиной, я разозлился, слушая эту историю, и из моего горла вырвался низкий рык. Ли Чон Ук жестом приказал мне сохранять спокойствие, так как мой рык пугал остальных.

Я сжал кулак, чтобы сдержать гнев. Выжившие, которые только что присоединились к нам, посмотрели на меня с поднятыми бровями. Затем женщина лет двадцати указала на меня и задала вопрос. «Этот человек, нет, тот зомби…»

Пока женщина пыталась обратиться ко мне, Ли Чон Ук внезапно придумал для меня титул. «Назови его лидером зомби».

«Что? Лидер зомби? Ты же знаешь, что меня зовут Ли Хён Док, да?»

Я не был уверен, шутит он или нет. Когда я сердито посмотрел на Ли Чон Ука, он похлопал меня по спине и нервно улыбнулся. Какая же это дурацкая шутка с его стороны. Женщина впереди заговорила тихим голосом. «Спасибо, что помогли нам сегодня».

Я вздохнул. Ей действительно не за что было благодарить. Мир только что перевернулся. Женщина лет двадцати протянула мне одеяло, за которое держалась.

«Спасибо за это. Я не хотела возвращать его, не постирав...»

Она замолчала, ее выражение лица стало горьким. Я хотел сказать, что все в порядке. Однако, поскольку я не мог говорить, у меня не было выбора, кроме как взять одеяло, которое она предложила. Мне стало плохо, услышав ее извинения. Честно говоря, одеяло изначально не было моим.

Ли Чон Ук ухмыльнулся, комментируя мой жест. «Когда ты успел дать ей одеяло? Какой джентльмен».

Я вздохнул и медленно покачал головой. Я не хотел соглашаться на его шутки. Затем он предложил выжившим остаться с нами. Выражение его лица было таким, какого я раньше не видел. Он казался более радостным, чем обычно.

«Вы можете остаться у нас».

«Хм?»

Глаза двадцатилетней женщины расширились, и она посмотрела то на Ли Чон Ука, то на меня. Затем Ли Чон Ук спросил меня о моем решении. «Разве ты не этого хочешь? Верно, Хён Док?»

На мгновение я лишился дара речи.

Ли Чон Ук назвал меня по имени. Я догадался, что он сожалеет о том, что назвал меня «лидером зомби» ранее.

Я прикусил губу, одобрительно кивая. Выжившие в супермаркете были теми людьми, которые нужны были Со-Ён, чтобы выжить в этом мире. Люди, которые знали, как благодарить, люди, которые не были морально опустошены, как тот гангстер из прошлого.

Через мгновение заговорила женщина лет тридцати. «Мне очень жаль, но у вас случайно нет чего-нибудь поесть?»

Ее слова были едва слышны, и, похоже, ей было трудно смотреть нам в глаза. Она знала, что не в том положении, чтобы просить об одолжениях. Ее руки были болезненно тонкими, а щеки впалыми. Все это, вместе с темными кругами вокруг глаз, говорило о ее нынешнем состоянии. Вероятно, она не ела уже пару дней.

Она, вероятно, не выспалась, потому что ей приходилось быть начеку, и все эти перемещения, чтобы выжить, вероятно, еще больше ее погубили. В этот момент ее взгляд остановился на маленьком мальчике, который даже не мог держать глаза открытыми.

Она не просила еду для себя. Она взяла на себя смелость попросить еду для него. Ли Чон Ук кивнул, глядя на Чхве Да Хе. Она принесла их сумку и достала немного консервов и шоколадных батончиков для выживших.

Глаза женщины сверкнули, когда ее взгляд упал на консервы, она поблагодарила Чхве Да-Хе, торопливо отправляя консервы в рот мальчику. Мое сердце заныло, когда я увидел, как она кормит мальчика. В этой сцене не было ничего плохого, но я не мог не почувствовать грусти.

Я встал с пакетом из продуктов в руке. Ли Чон Ук последовал за мной и спросил: «Ты хочешь, чтобы я что-то сделал?»

Я указал на всех, сидящих в гостиной, а затем на него. «Позаботься обо всех».

Он кивнул мне, как будто точно зная, о чем я думаю.

«Папочка!»

Топ, топ, топ

Со-Ён побежала ко мне. Я погладила ее по голове и подхватил на руки, кружа ее туда-сюда. Ее конечным пунктом назначения были руки Ли Чон-Ука. Ли Чон-Ук взял Со-Ён и попрощался со мной.

Мне нужно было добыть еду до заката. Мне нужно было добыть больше еды сейчас, так как нас было больше. Я мог бы почувствовать давление, но не почувствовал. Вместо этого я чувствовал меньше стресса. Мы все были по-прежнему чужими, но было что-то другое в этой группе. Они все поддерживали друг друга и ставили других выше себя.

Это были люди, которые были нужны Со-Ён в ее жизни, чтобы преуспеть в этом мире. Мне стоит пойти в старшую школу вечером. Солнце должно было сесть через час или два. Мне нужно было торопиться. Я вышел на улицу, держа в руках пакеты для продуктов.

Я вернулся в супермаркет с десятью подчиненными. В глубине оставалось еще много пресной воды, консервов и рамёна.

Пока я обзаводился необходимыми вещами, такими как переносные горелки и газ, я почувствовал необходимость в нескольких дополнительных парах рук.

Я превратил еще двух зомби в своих подчиненных и отправил их обратно в наше убежище с руками, полными припасов.

Все приветствовали меня удивленными взглядами, когда я вернулся. Ну, они приветствовали еду, которую я принес.

«Рамен? Это рамен?» — воскликнула Чхве Да-Хе, подпрыгивая от волнения.

Ли Чон Хёк направился прямо к арбузу и постучал по нему, чтобы проверить, спелый ли он.

Ли Чон Ук широко улыбнулся мне, не в силах скрыть своего удивления.

Но я хотел, чтобы они помыли посуду перед едой.

Я помахал всем рукой, чтобы успокоить их, и что-то написал в блокноте.

- Душ

Чхве Да-Хе вскрикнула, прочитав слово «душ».

Она подошла прямо ко мне и спросила: «А как насчет воды? Где мы будем брать воду?»

Я не мог понять, задавала ли она мне вопрос или угрожала.

Она не могла скрыть своего волнения. Я считал ее честность хорошей чертой. Ну, все в нашей группе были честными. Это мне и нравилось в нашей группе. Я предпочитал людей, которые говорили прямо, а не тех, кто притворялся милым, говоря обо мне за моей спиной.

Я приказал своим подчиненным оставить свежую воду у входной двери. Они выполнили мои приказы, поставив сумки, полные бутилированной воды, на пол. У некоторых из них на плечах были фляги с водой.

Количество воды, которое накапливалось, заставило остальных открыть рты от удивления. Даже выжившие из супермаркета пробормотали в недоумении: «У нас было всего две бутылки пресной воды за последние несколько дней...»

Я знал, что выживать на двух бутылках, должно быть, было тяжело. Я даже не мог понять их борьбу. Я отнес блокнот для рисования Ли Чон-Уку.

Я указал на слово «душ», а затем на еду. Я хотел, чтобы они приняли душ перед едой. Ли Чон Ук кивнул в знак согласия.

Затем он почесал шею и неловко замешкался, словно пытаясь что-то сказать. Через несколько мгновений он наконец заговорил. «Надеюсь, я не звучу как сноб, говоря это сейчас…»

«Грр?»

«... Но спасибо, что спасли меня, Чон Хёк и Да Хе».

Я не ответил сразу.

Ему, конечно, потребовалось некоторое время, чтобы сказать это. Однако я был слегка удивлен, так как я вообще не ожидал, что он меня поблагодарит.

Он указал на бутылку с водой, пытаясь увести разговор в сторону.

«Мы будем экономить воду. За исключением сегодняшнего дня. Договорились?»

Я ухмыльнулся и кивнул в знак согласия.

тук, тук, тук.

Со Ён схватила меня за руку и спросила: «Ты разве не собираешься принять душ?»

Я не знал, что сказать. Я не мог сказать ей, что мое мертвое тело не нуждается в мытье. Пока я стоял там, мой рот безмолвно двигался, Ли Чон Ук похлопал ее и сказал: «Твой отец будет последним, кто будет мыться».

«Почему?»

«Он сказал, что помоется после того, как сделает пару дел».

«Правда? Папа так сказал?»

«Конечно, милая. Хотелось бы, чтобы он помылся, а то от него воняет! Правда?»

«Хе-хе, да!» Она кивнула, смеясь.

К моему удивлению, она неплохо поладила с Ли Чон Уком. По-моему, с ним было сложнее всего сблизиться, но она следовала за ним, как будто он был дружелюбным соседом или тем дядей в каждой семье, на которого все дети равнялись.

Я задавался вопросом, хорошо ли он с ней обращался, пока меня не было. Возможно, он был колючим только по отношению ко мне. Однако с тех пор, как мы спасли выживших в супермаркете, он начал открываться и мне.

Настроение Со-Ён, похоже, улучшилось, теперь, когда она привыкла находиться среди большего количества людей. Она больше говорила. Она больше смеялась. Это была хорошая перемена.

«Пока все хорошо. Я делаю все, что могу».

Я улыбнулся, глядя на ее сияющее лицо. Ли Чон Ук нарушил тишину, вырвав меня из раздумий. «Ты не собираешься уходить?»

«…»

«Чтобы сблизиться с Ли Чон Уком, понадобится больше времени».

Я взял с собой пятерых подчиненных и вышел наружу. Солнце еще светило. За красноватым небом я чувствовал летний бриз и стрекотание насекомых.

Я мог наслаждаться природой вокруг меня, поскольку бриз и щебетание перекрывали звуки, которые издавали зомби. Моим пунктом назначения была средняя школа, которая находилась в сорока минутах езды. Я собирался проверить, есть ли там выжившие.

Конечно, план переместить туда Со-Ён еще не был окончательно утвержден. Я не был готов идти на компромисс по второму условию. Я переместил бы группу только после того, как почувствую по их поведению, что они безопасны для нахождения рядом.

Небо потеряло свой красноватый оттенок, когда я направился в среднюю школу, погрузившись в чернильную тьму. Ночью, без солнца, улицы были более жуткими, чем я ожидал. Я проезжал мимо машин и зданий с разбитыми окнами, а улицы были завалены мусором и трупами.

Вокруг бегали зомби, некоторые из них яростно выворачивали шеи, чтобы понюхать воздух.

Улицы без солнца были настоящим адом. Я не мог не быть впечатлен группой Ли Чон Ука и выжившими из супермаркета, которые оставались в живых в таком мире в течение нескольких дней. Из-за отключения электричества город был полностью черным. Я ничего не мог видеть.

Даже когда мои глаза привыкли к темноте, я постоянно удивлялся, когда из ниоткуда появлялись зомби.

Их было трудно заметить невооруженным глазом, а остаться незамеченными ими было невозможно, учитывая их острое обоняние и зрение.

Я изменил свой маршрут и пробирался через маленькие переулки, стараясь избегать зомби, насколько это возможно. Я делал это, потому что знал, что мне, возможно, придется брать всех с собой позже. Я искал маршрут, где мы столкнемся с наименьшим их количеством.

Я мог бы превратить их в своих подчиненных, но я считал это худшим вариантом. Я не хотел снова испытывать острые головные боли или страдать от еще большего количества сломанных зубов. Чтобы пережить такую боль, требовалось нечто большее, чем просто мужество.

Я не планировал увеличивать число подчиненных, если только это не было абсолютно необходимо. Я пересчитал по пальцам всех, кто у меня был. К моему удивлению, у меня было ровно шестьдесят подчиненных.

«Лидер шестидесяти зомби».

Я почувствовал чувство силы.

Я продолжал идти сквозь темноту, мой разум был занят всякими мыслями. Прежде чем я это осознал, я увидел перед собой среднюю школу.

Стена, выше среднего человека, окружала школу. Было два способа попасть внутрь: через передние ворота или через задние. Оба были стальными раздвижными воротами. Я медленно приблизился к передним воротам, следуя вдоль стены. Когда я приблизился, я услышал голоса из-за стальных ворот.

«Подождите. Так что же случилось с мистером Кимом?»

«Я не знаю. Я слышал, что он столкнулся с директором или что-то в этом роде».

«Чувак, я не могу понять, кто говорит правду».

«Ну, обе стороны говорят правду, вот почему. Но вы не должны просто так двигаться, если не хотите умереть как собака».

«Но нет никаких гарантий, что приедет спасательная команда. Прошли уже недели. И что мы будем делать с едой?»

Я инстинктивно наклонился, и меня пронзило удивление. Хотя они и шептались, я знал, что это разговор между живыми людьми. Я питал малейшую надежду, но не мог поверить, что есть выжившие. Из того, что они сказали, было ясно, что выживших больше.

Мне нужно было знать, какова ситуация внутри. Я выстроил своих подчиненных у стены позади себя. Я приказал им наклониться, так же, как я приказал остальным сегодня утром, чтобы образовать платформу, на которой я мог бы стоять. Я забрался им на спины, чтобы видеть всю школу.

Всего этажей было пять, но, похоже, жилым был только первый этаж.

Из пары классных комнат на первом этаже горел свет. Свет мерцал сквозь занавески, как это бывает со свечами.

Рядом не было никаких высотных зданий, откуда можно было бы обозревать всю школу. Благодаря этому, казалось, что зомби, у которых развилось зрение, не могли видеть свет, исходящий с первого этажа.

«Как дежурные защищают себя от зомби?»

В конце концов, зомби нападут, как только почувствуют запах живой плоти.

Я оперся подбородком о верх стены и наблюдал за наблюдателями.

Я присмотрелся к ним повнимательнее и заметил, что они измазались кровью зомби. Я не мог поверить, что они могли сделать что-то настолько отвратительное. Я предполагал, что нет ничего, чего бы человек не сделал, чтобы выжить.

Теперь, когда я убедился в наличии выживших, мне нужно было заглянуть внутрь.

Я повел своих подчиненных к задней части школы и расставил их таким же образом. Перебравшись через них, я приземлился по ту сторону стены, не издав ни звука.

Я думал, что мое приземление будет шумным, но, как ни странно, мое тело было легким как перышко. Теперь, когда солнце зашло, мои физические возможности намного превосходили то, что я мог сделать, когда солнце было высоко в небе.

Я немедленно придумал путь к отступлению на случай, если меня поймают люди в школе. Я выстроил вдоль стены несколько столов и стульев. Они, похоже, были лишними предметами, которые не использовались в баррикаде, которую создали выжившие. Импровизированная платформа была не такой уж прочной, но ее было более чем достаточно, чтобы перепрыгнуть через стену. Подготовив средства к отступлению, я заметил вдалеке заднюю дверь, которая вела в здание.

Я пробрался туда, бесшумный, как таракан. Однако дверь была плотно закрыта, заперта и закована в цепи.

Я поспешно поискал открытую дверь. Однако все двери, включая заднюю, левую и правую, были заперты. Я знал, что взломать их не составит труда, так как двери были стеклянными. Но если бы я это сделал, все мои попытки спрятаться были бы напрасны.

Я пришел к выводу, что нет другого пути, кроме как войти прямо через главные ворота.

В этот момент я направил свой взгляд на окно второго этажа. Окно, казалось, было разбито.

«Бинго. Давайте войдем через него. Думаю, поговорка «было бы желание, а возможность найдется» действительно верна. Хорошо, давайте попробуем».

Это было не самое лучшее время для проверки моих физических возможностей, но у меня не было другого выбора. Я подпрыгнул так высоко, как только мог, сосредоточив всю свою силу в ногах. Я чувствовал, как мои бедра расширяются, а икры сжимаются.

Я прыгнул.

Я еле руки дотянул до подоконника. Я не мог поверить, на что я способен.

«Подожди, я могу прыгать так высоко? Интересно, насколько высок мой вертикальный прыжок».

Казалось, что он был больше метра. Я похолодел, понимая, на что я способен. Казалось, что я мог на мгновение бросить вызов гравитации, чувство, которое я никогда раньше не испытывал.

Теперь я обрел уверенность в своих физических возможностях, чего у меня никогда не было раньше. Я перепрыгнул через окно и пригнулся. Я увидел баррикаду, преграждающую путь на первый этаж.

Учитывая то, как все было устроено, я понял, что выжившие недооценили возможности зомби.

Когда я присел там, я услышал шаги, доносящиеся из коридора первого этажа. Я затаился, сосредоточившись на звуке шагов.

Шаги приближались, и я начал различать шёпоты. Они звучали как женские.

«Госпожа Хан, мы закончили с ночными сменами?»

Другая женщина вздохнула.

«Мы, наверное, больше не сможем работать в ночную смену. У нас закончилась «их» кровь, чтобы мазать себя».

«Что случилось с людьми, которые искали «их» трупы и еду?»

«Поисковая группа? Я имею в виду, кто захочет пойти добровольцем, когда половина группы не возвращается каждый раз? Мы все умрем такими темпами».

Дела шли не в их пользу. Я задавался вопросом, сколько людей не дожили до того, чтобы она сказала что-то подобное.

Я знал, что человеку нелегко рисковать своей жизнью, но если у него есть люди, которых он хочет защитить, у него не будет другого выбора.

Я продолжал подслушивать, а их голоса становились все более отдаленными.

«Госпожа Хан, сколько мужчин осталось?»

«Я бы тоже хотела это знать. Новости о поисковой группе все время меняются, вы знаете».

Еще один вздох.

«С каждым днем все становится все более странным».

«Что с этим можно сделать? Вероятно, это потому, что у всех были разные представления о том, как управлять».

Разговор об оставшемся количестве мужчин автоматически перешел в обсуждение поисковой группы. Это означало, что поисковая группа состояла только из мужчин.

Похоже, эта группа выживших довольно хорошо распределила свои обязанности. В этом адском мире, несомненно, ценилась физическая сила, и было очевидно, что у мужчин больше шансов выжить, чем у женщин. Казалось, что мужчины выходили на улицу за провизией, а женщины остались защищать школу. Однако я не мог не задаться вопросом, что она имела в виду, когда сказала, что у них разные представления о том, как управлять всем этим. Их шаги становились все дальше и дальше, оставляя меня с вопросами без ответов.

Я воспользовался этой возможностью, чтобы перебраться через баррикаду, которая блокировала коридор первого этажа, и добраться до классов с мерцающим светом. В двух классах внутри горели свечи. Большинство окон были разбиты, а занавески были либо порваны, либо полны пыли.

Я заглянул в два класса и насчитал около тридцати выживших. Половина из них были пожилыми, а остальные — от детей до подростков в школьной форме.

Увидев это, я увидел проблеск надежды. Выжившие здесь заботились о детях и стариках. Казалось, они еще не отказались от своей человечности. Вооружившись этим знанием, я приготовился отправиться обратно.

В этот момент я увидел мерцающий свет в конце коридора.

«Это кабинет директора? Или комната ночного дежурства?»

Я направился туда, чтобы выяснить, что это такое. По слабому свету, исходившему из комнаты, я предположил, что там кто-то есть, и мне нужно было выяснить, что они затевают.

Подойдя ближе, я услышал внутри голоса нескольких людей.

«Женщинам-учителям также придется присоединиться к поисковой группе».

«Я что-нибудь об этом говорил? Я знаю, что ты говоришь правильно. Но я хочу знать, кто будет нести караул, если женщины помогут поисковой группе?»

«Разве это не легко? Мы можем попросить тех, кто остался, сделать это».

«Кто? Дети? Или старики? Как вы думаете, на что они будут способны?»

«Чтобы выжить, всем придется работать сообща».

Обе стороны имели веские аргументы, но директор и таинственная женщина продолжали спорить по этому поводу.

«Но почему?»

Мне это показалось не такой уж проблемой, из-за которой стоило так волноваться.

Женщина сердито сказала: «Вы только болтаете. Что именно вы здесь сделали?»

«Что ты только что сказала?»

«Ты разве не мужчина? Почему ты не в составе поисковой группы? Ты вечно перекладываешь ответственность на молодых. Не веди себя так невежественно!»

«Перекладывание ответственности? Вот как, мисс Пак, вы думаете, я ничего не делаю?»

Их голоса становились громче. Я чувствовал обиду и злость, которые они испытывали друг к другу. Однако в их голосах звучало общее течение.

Страх.

Страх перед тем, что находится за стеной, страх, что у них закончится еда, страх перед смертью людей и страх, что спасательная команда не придет.

Все эти страхи взяли верх над их эмоциями, хотя на самом деле им следовало бы работать сообща, чтобы справиться с ситуацией.

После паузы снова раздался голос женщины, полный ярости. «Да, и что вы здесь делаете? Держу пари, никто не может сказать. Это забавно, потому что вы были тем, кто был против того, чтобы женщины-учителя присоединялись к поисковой группе в самом начале. А теперь вы хотите, чтобы мы активизировались, увидев, как умирают мужчины-учителя? Кто в здравом уме это сделает?»

«Значит, вы хотите сказать, что женщины-учителя ничего не будут делать, потому что им нужно нести караульную службу?»

«Я говорю, что ваша система изначально была несовершенной! Все потеряли надежду, особенно с тех пор, как мы потеряли всякую связь с внешним миром. Вы должны быть тем, кто войдет в поисковую группу. Вы должны стать ее частью, чтобы вернуть доверие остальных! Вот что говорят все учителя-мужчины!»

Наступило долгое молчание. Директор не ответил. Все это подслушивание открыло мне кое-что. Это было не просто отсутствие руководства. Было что-то более фундаментальное, что не было решено.

Волдырь уже лопнул, а инфекция ухудшалась. Она уже превратилась в неизлечимый сепсис. Разговор метался между идеализмом и реальностью. Мне было интересно, что привело их к этому моменту.

Через несколько мгновений директор ответил взволнованным голосом: «Вы задумывались о том, что бы вы сделали, если бы я погиб, находясь в составе поисковой группы?»

«Что?»

Женщина не сразу ответила на вопрос директора. Директор глубоко вздохнул и потребовал:

«Кого вы собираетесь выдвинуть в качестве следующего лидера?»

Он старался сохранять хладнокровие, сдерживая громкость своих слов, цепляясь за остатки здравого смысла, которые у него еще остались.

«Ким, мистер Ким займет ваше место», — ответила женщина, слегка заикаясь.

Гнев директора вырвался наружу. «Вот ублюдок! Этот ублюдок думает только о том, чтобы выйти на улицу! Все умрут, если выйдут наружу!»

«Мистер Ким, да?»

Разговор, который я подслушал у ворот, дал мне некоторое представление о репутации г-на Кима. Он был тем учителем, который столкнулся с директором. Казалось, что это были два мнения, которые конфликтовали — оставаться на месте или рискнуть выйти наружу. Поскольку эта женщина выступала в защиту г-на Кима, я предположил, что молодые учителя были на стороне г-на Кима.

Директор разразился хохотом. Он смеялся во весь голос, как будто только что услышал самую смешную шутку в мире. Затем он процедил сквозь зубы:

«Разве ты раньше ничего не говорила о выживших? А теперь ты просто думаешь бросить всех. Разве не так?»

Теперь настала очередь женщины промолчать.

Хлоп!

Директор стукнул кулаком по столу.

«Знаете, почему я не вхожу в поисковую группу? Потому что моя жизнь слишком драгоценна? Нет, нет. Моя жизнь ничего не стоит, особенно после того, как я оставил сына и жену, которых покусали монстры. Но дети и старики здесь, они все рассчитывают на меня. Как я могу умереть, когда они все на меня рассчитывают? Если я умру, разве все просто не уйдут, включая мистера Кима? Я не прав? Я знаю, что вы собираетесь бросить всех!»

Его обвинение было встречено гробовым молчанием.

«У вас, ребята, нет никаких проблем с перемещением! Вы, ребята, уйдете, не задумываясь о том, умрут эти люди или нет!»

«Почему мы должны нести за них ответственность?» — парировала женщина. «Вы вообще знаете, сколько учителей погибло, защищая их?» Она встретила тираду директора мыслями, которые поглощали ее собственный разум. Слезы катились по ее щекам. «Как долго, по-вашему, мы сможем защищать этих людей? А? Нравится вам это или нет, мы все умрем такими темпами!»

«Вот почему я сказал, что мы должны позволить им нести караульную службу!»

«Мы этого не хотим! Мы просто хотим уйти! Сколько нам еще жертвовать собой? Мы даже о себе не можем позаботиться в этом проклятом мире!»

«Ха! Когда вы говорите «мы», вы ведь не имеете в виду детей и стариков, не так ли?»

Женщина выплакала глаза. Директор вздохнул и не стал продолжать разговор.

В этом месте не было достаточно молодых, физически крепких людей. Это было похоже на стареющее общество, которому не хватало поддержки, чтобы удержаться на плаву. Система рушилась, и это был лишь вопрос времени, когда оставшееся население молодых и здоровых людей покинет ее. Это была ситуация, из которой не было решения. Нет, это была ситуация, из которой вывод был болезненно ясен.

Я прислонился к стене, слушая вздохи и плач за стеной. Я задавался вопросом, что бы случилось, если бы наши выжившие пришли сюда. У нас были способные личности, у которых были силы, чтобы что-то сделать. Заставят ли их пойти на жертвы или они захватят власть и захватят все?

Я не знал, что и думать. Это было вне моего контроля. Это было не то, что я мог решить. Если бы наша группа выживших пришла, в этом комплексе жило бы более пятидесяти человек. Смогу ли я принести достаточно еды для всех?

Продолжит ли группа Ли Чон Ука заботиться о Соён, если я не смогу принести достаточно еды? Один вопрос вел к другому, нескончаемый поток. Однако в конце концов я пришел к самому важному вопросу.

«Игнорировать ли мне этих выживших или помогать им?»

У обеих сторон были веские аргументы. Одна фракция пыталась выбраться, а другая не хотела уходить. Тот факт, что они спорили, показывал, что они все еще были в здравом уме и имели некоторое подобие морали. Однако, как стеклянный пол, медленно трескающийся под слишком большим весом, они, казалось, медленно теряли способность оставаться рациональными.

Я не мог прийти к какому-либо выводу. Мне пришлось обсудить этот вопрос с моей группой выживших. Я не был уверен, смогу ли объяснить все, что происходит, но я был готов попытаться, независимо от того, сколько времени это займет.

Я встал и вышел из здания. Когда я перепрыгнул через стену, я заметил, что мои подчиненные все еще сгорбились у стены. Сказав им встать, я быстро направился обратно в свое убежище сквозь темноту.

Мое сердце было тяжелым всю дорогу обратно. Я не мог перестать думать о том, что я видел в школе. Я просто не мог с этим справиться. Я знал, что мне нужно обсудить это с моей группой и принять решение.

Я услышал смех через входную дверь, когда добрался до своего убежища. Он был негромким, но я чувствовал тепло в нем. Я сделал глубокий вдох и медленно открыл дверь, зная, что я был носителем плохих новостей. Ли Чжон Ук подошел ко мне с улыбкой.

«Эй, Ли Хён Док, у нас возникла такая идея…»

Он резко оборвал себя, увидев мое лицо. Его улыбка исчезла, и он спросил меня, что случилось.

Пока я стоял там со смешанными чувствами, Ли Чон Ук принес мне блокнот для рисования и несколько цветных ручек, которые валялись поблизости.

Он просил меня объяснить, что произошло. Я начал писать медленно, буква за буквой. Он кивнул, следуя моим каракулям.

Я писал снова и снова.

- Много стариков и детей. Молодежи не так много.

Ли Чон Ук медленно проговаривал слова на блокноте.

«Есть ли большая разница между двумя группами?»

Я кивнул, рыча.

«Хорошо. Продолжай».

Я продолжал писать.

Я нарисовал изображения лидеров фракции пожилых и фракции молодых и написал под ними слово «лидеры».

Ли Чон Ук покачал головой, пытаясь понять мой рисунок.

«Лидер пожилых людей и лидер молодых людей?»

Я кивнул в знак одобрения. Затем я нарисовал бесчисленное количество стрелок, чтобы описать тех, кто пытался уйти, тех, кто пытался остаться, и их несогласие. Ли Чон Ук рассмотрел стрелки, затем задал свой собственный вопрос. «Они пытаются уйти? Только молодые люди?»

Я утвердительно прорычал.

«Почему они хотят уйти? А как насчет остальных людей?»

Я нарисовал большой «Х» над оставшимися людьми. Лицо Ли Чон Ука побледнело. «Они мертвы?»

Я зарычал в знак отрицания, качая головой. Он снова наклонил голову и перефразировал свой вопрос. «Молодые люди убили стариков?»

Я скорчил рожу, снова зарычав в отрицании. Я записал несколько слов, чтобы прояснить себя.

- Старики, дети, сил нет. Молодым терять нечего.

Ли Чон Хёк пришёл на помощь. «Я думаю, он пытается сказать, что молодые люди оставят стариков и детей позади, потому что они им не особо полезны».

Я одобрительно зарычал, похлопав его по плечу в знак благодарности за то, что он смягчил мое разочарование. Я почувствовал, как он подпрыгнул от моего внезапного прикосновения, но он быстро сверкнул довольной улыбкой. Остальная часть группы подошла, чтобы посмотреть на мои рисунки и слова.

Чхве Да-Хе нарушила тишину. «Подождите минутку. Давайте проясним это, прежде чем двигаться дальше. То есть вы говорите, что молодые люди собираются бросить пожилых? Поэтому лидер группы пожилых людей хмурится?»

«Грр!»

«Тогда о чем рисунок на следующей странице? Тот, где лидеры спорят. Это ссора между теми, кто хочет остаться, и теми, кто хочет уйти?»

Я был так рад, что чуть не взвыл. Я чувствовал, что постарел как минимум на десять лет за несколько минут. Я был благодарен Ли Чон Хёку, который исправил ложные предположения, вернув разговор в нужное русло.

Ли Чон Ук сидел неподвижно, тихо слушая, что говорят остальные. Через некоторое время он неодобрительно нахмурился, затем почесал бакенбарды и спросил: «Значит, молодые люди отчаянно хотят уйти, а пожилые хотят, чтобы они остались?»

«Грр!»

«Подождите, это не кажется правильным. Есть что-то более фундаментальное, что не имеет смысла. Если бы у молодых людей была возможность уйти, зачем бы им оставаться и спорить об этом?»

Я не знал, как ответить на его вопрос. Он был полностью прав. Однако я не знал, как это объяснить. Я не был Пикассо, поэтому был предел тому, сколько я мог объяснить через свои рисунки. Кроме того, я также не мог придумать правильных слов, чтобы объяснить эту ситуацию.

В этот момент заговорил Ли Чон Хёк.

«Держу пари, что какая-то проблема с едой. Вероятно, они дерутся, потому что молодые люди пытались забрать всю еду. Так?»

«Нет, я не думаю, что это так. Терять нечего, даже если они уйдут. Шансы, что у них будет много еды, ничтожно малы. В конце концов, они просто хотят избавиться от людей, которые не могут оказать особой помощи. В конце концов, они могли бы просто уйти с едой с самого начала».

Ли Чон Ук высказался очень лаконично. Мне хотелось поаплодировать ему, чтобы признать его острый и аналитический ум. Он потер подбородок, затем фыркнул и продолжил свою гипотезу. «Хм, остается только одна причина…»

Его провозглашение привлекло всеобщее внимание. Под всеобщим вниманием он облизнул губы и продолжил говорить.

«Они не могут уйти, не чувствуя себя виноватыми. Они хотят уйти, но в то же время не хотят чувствовать, что бросают людей, которые останутся позади. Как будто они изо всех сил пытаются оправдать свои действия. Кучка лицемеров, если вы меня спросите».

Раздались всеобщие одобрительные возгласы, когда остальная часть группы кивнула, соглашаясь с теорией Ли Чон Ука. Он пожал плечами и продолжил: «Это может быть рационализацией или оправданием. Кажется, они уже знают, что не могут оправдать то, чего хотят, поэтому просто тратят время на ссоры».

Я не мог не кивнуть в ответ на его теорию. Я вспомнил подслушанный мной спор между директором и женщиной. Теперь мне казалось, что женщина просто хотела избавиться от директора, заставив его присоединиться к поисковой группе. Не было бы лучшего оправдания их действиям, чем если бы директора убили.

Они не хотели делать грязную работу сами, и не хотели поддерживать статус-кво. Они были настолько эгоистичны, насколько это было возможно. Мне было интересно, знали ли они, что больше не действуют как рациональные, разумные существа.

Когда я уставился на Ли Чон Ука, он ухмыльнулся и сказал: «Хэй, отец Соён».

Я зарычал в ответ от удивления. Раньше он называл меня лидером зомби, но теперь он называл меня отцом Со-Ён. Это звучало как-то.

«Ты знаешь, что происходит?»

Я не ответил. Заметив, что я избегаю его вопроса, Ли Чон Ук вздохнул и пошёл к дивану. Он плюхнулся на диван и пробормотал: «Уже слишком поздно».

Лунный свет лился в гостиную, словно освещая его мысли. Не было ни одного человека, который бы не понял, что он имел в виду. Было уже слишком поздно убеждать молодежь в школе мыслить этично и морально. Бессмысленно давать им второй шанс, тем более, что единственное, чего они хотели сейчас, — избавиться от директора.

Они ничем не отличались от детей, желающих смерти своих родителей. Через некоторое время Ли Чон Ук задал мне еще один вопрос. «Отец Со Ён, у тебя на уме только одно, верно?»

Его вопрос привлек всеобщее внимание ко мне. Я кивнул, мое лицо было полно смешанных эмоций. Единственное, что меня беспокоило, это судьба беспомощных детей и стариков.

Для молодых и здоровых людей в школе было вполне естественно замышлять побег. Мои мысли были только о детях и стариках. Они умрут, не зная почему. Я знал, что, игнорируя их, я лишу себя последней капли человечности. Я не мог закрыть на них глаза. Если бы я это сделал, я был бы всего лишь мертвым телом, без всякой человечности во мне.

Когда я возвращался из школы, мольба директора застряла в моей голове. Он не был там, чтобы сохранить себе жизнь. Он хотел, чтобы все держались вместе, хотя и знал, чего хотят младшие. Он хотел спасти всех. Когда он понял, что это не выход, он плакал во весь голос и умолял остальных быть на той же волне, что и он.

К сожалению, никто не захотел присоединиться. С того момента, как они решили, что хотят, чтобы директор ушел, это был лишь вопрос времени, когда молодая фракция предпримет свой шаг к побегу.

Ли Чон Ук внимательно посмотрел на мое лицо, его голова покачивалась из стороны в сторону в знак неодобрения.

«Я не могу понять, хороший ли ты человек или просто тупой».

Я скорчил рожицу.

«Я что, тупой?»

На кону были жизни людей. Мне нужно было вызвать его на дуэль за то, что он не смог принять такое простое решение?

Ли Чон Ук вздохнул и продолжил: «Я ничем не отличаюсь. Я не могу перестать думать о людях там».

Я уставился на него, не говоря ни слова. Он тоже называл себя тупицей. Я понял, что у нас с ним может быть больше общего, чем я думал раньше. Через некоторое время он встал, хрюкнув, и закончил свою мысль. «Ладно, я верю в тебя. Не подведи меня».

«Вера, да?»

Я не был уверен, говорил ли он мне не предавать его доверие, или он хотел, чтобы я никогда не отказывался от своей позиции заботы о других. Я не мог не ухмыльнуться. Вероятно, он имел в виду и то, и другое. Сначала меня оттолкнуло его отношение, но чем больше я узнавал его, тем больше я понимал, что мы с ним неплохо ладим. Он почесал шею и продолжил вопросом. «И каков план?»

Я крепче сжал ручку, лежавшую на столе.

Когда наступил вечер следующего дня, я привел Ли Чон Ука в старшую школу. Его сопровождали тридцать моих подчиненных. Мы собирались действовать ночью по одной простой причине. Я хотел совершить набег на школу, когда мои подчиненные будут в пиковой физической форме.

Если бы выжившие обратили внимание на то, что происходит, они должны были бы знать, насколько опасными были зомби после заката. Я называю это рейдом, но тридцать подчиненных, которых я брал с собой, были всего лишь статистами.

Мы собирались устроить представление, угрожая выжившим. Я предполагал, что они не будут сопротивляться, так как у них, похоже, не было никакого надлежащего оружия, и у них не было воли защищать школу. Как только мы появились и получили численное преимущество, молодые разбежались. В этот момент Ли Чон Ук подошел к старикам и детям, запертым в классах.

После взятия школы Ли Чон Ук должен был оценить выживших. Это был план, который мы придумали накануне вечером. Я также снова и снова вдалбливал своим подчиненным, что они никогда, ни при каких обстоятельствах не должны кусать никого из выживших в школе.

Передвигаться ночью с Ли Чон Уком оказалось опаснее, чем я предполагал. Обмазать его тело кровью зомби было недостаточно, чтобы скрыть его сладкий человеческий запах. Каждый раз, когда он дышал, его запах распространялся по улицам, как аромат аппетитного рамена.

Зомби, чьи чувства обострились, постоянно тянулись к нему. Каждый раз, когда появлялись недружелюбные зомби, мне приходилось выстраивать своих подчиненных и кричать приближающимся зомби:

«Шевели, сгинь! Подойди ближе, если хочешь умереть».

Таким образом я отпугнул столько зомби, сколько смог.

Я не хотел страдать от головной боли, прежде чем мы выполним наш план. Это была бы полная катастрофа, если бы я потерял рассудок. Однако у меня не было выбора, кроме как превратить зомби, обладающих зрением, в своих подчиненных. Я мог что-то сделать с теми, кто обладал только способностью слышать, или с теми, кто полагался на свое обоняние, но я не знал, какие сюрпризы преподнесут те, кто мог видеть.

Если бы те, у кого есть зрение, начали кричать, ситуация быстро вышла бы из-под моего контроля. По мере того, как мы сталкивались со все большим количеством зомби, наш темп замедлялся. Несмотря на то, что мы были так близко, нам приходилось останавливаться несколько раз из-за сильной головной боли.

По пути я набрал восемь новых подчиненных. Все восемь из них обладали способностью видеть. Я не видел их днем, но теперь они время от времени появлялись.

«Чувак, давай соберемся».

Я сделал пару глубоких вдохов, проверяя, не отстает ли Ли Чон Ук. Это было довольно интересное зрелище, наблюдать, как он движется, сопровождаемый моими подчиненными. Его горькое выражение заставило меня усмехнуться. Это было довольно приятно; это было похоже на то, как я отомстил ему за все шутки, которые он отпустил в мой адрес.

Продвигаясь пятьдесят минут, все время внимательно следя за окружающей обстановкой, мы наконец увидели стену, окружающую школу. Это заняло у нас больше времени, чем обычно. Я посмотрел на Ли Чон Ука, указывая на стену школы. Он кивнул, заметно сглотнув. Он больше не улыбался. Он мысленно готовился к тому, что должно было произойти.

Мое отношение тоже изменилось, когда я осторожно пробирался к стене. Мне пришлось скрываться от охранников, чтобы убедиться, что наш план не провалится. Я прикусил губу, делая каждый шаг с осторожностью.

Всплеск.

Неожиданный звук заставил меня остановиться. Мои ноги застыли, а волосы встали дыбом. Я немедленно присел и приказал своим подчиненным сесть. Ли Чон Ук тайком последовал за мной, глядя на меня с нервным выражением. Я открыл глаза так широко, как только мог, осматривая область, включая любые возможные слепые зоны.

«Откуда этот звук? Он звучит слишком знакомо».

Неприятное чувство поднялось изнутри меня, и я почувствовал, как прохладный летний бриз ласкает мою кожу. С холодком, пробегающим по позвоночнику, я продолжал осматриваться, напрягая свои налитые кровью глаза.

Всплеск, всплеск.

Я снова это услышал.

Липкие шаги, как будто у кого-то были мокрые ноги. Неприятный шум царапал мои барабанные перепонки. Через мгновение в моем сознании всплыло забытое воспоминание. Я замер, как будто увидел привидение.

В моем сознании звенели тревожные колокола. Звук наполнил меня, как и ощущение, будто вся вода вытекает из моего тела. Это было чувство, о котором я полностью забыл, став зомби. Это чувство, которое, как я думал, мне больше никогда не придется испытать, снова охватило меня.

Смерть.

Страх смерти ревел в моем сознании, словно сирена.

Пока я стоя неподвижно, Ли Чон Ук заговорил, его голос был полон сомнений.

«Эй, отец Соён».

Он тоже нервничал. Я чувствовал отчаяние в его голосе. Он никогда раньше не сталкивался с черным существом.

Он, вероятно, удивлялся, почему я перестал двигаться. Я пробрался сквозь своих подчиненных и закрыл ему рот. Он этого не ожидал. Его глаза широко распахнулись, и все его тело затряслось.

«Он что, думает, что я его съем?»

Взгляд на мое нервное выражение лица заставил его понять, что происходит что-то еще. Он осторожно убрал мою руку, моргая так сильно, как только мог. Он давал мне понять, что может молчать.

Всплеск.

Я услышал его снова. Мои зубы стучали от страха. Вдалеке, на противоположной стороне школы, я увидел существо, с которым больше никогда не хотел столкнуться.

Удлиненная тень, вылепленная лунным светом, медленно шла к школе с широкой улыбкой на лице.

«Тень? Нет».

Это был не человек. Эта тень была мрачным жнецом.

Всплеск.

Жуткие шаги существа эхом разносились по тихой улице.

Зомби, преграждавший ему путь, издал крик страха.

Треск!

Я чуть не ахнул от удивления. Мои глаза расширились, и я прикрыл рот от удивления. Все произошло в одно мгновение. Черное существо съело голову зомби. Мутная черная жидкость сочилась из шеи зомби. Она была чисто прорезана, как будто ее разрезали лезвием гильотины.

Тело зомби упало на землю, словно тростник, подхваченный ветром. Я чувствовал, что сейчас сойду с ума. Оно пожирало себе подобных. Черное существо без колебаний проглотило голову зомби, словно уничтожая бесполезного вредителя.

Глоток.

Я услышал, как кто-то тяжело дышит позади меня. Мой взгляд метнулся к источнику звука, упав на Ли Чон Ука, глаза которого были полны страха.

Вот дерьмо.

Я оглянулся на горизонт и увидел существо, пристально смотрящее в нашу сторону.

Почему я не подумал об этом раньше?

Может быть, просто может быть, я отрицал его существование как своего рода защитный механизм, как средство сохранения рассудка. Я был высокомерным, думая, что он навсегда покинул Хэндан-дон и больше никогда не появится передо мной. Я почувствовал, как мой живот закололо, а затем он начал болезненно пульсировать.

Черное существо медленно шло ко мне. Я стоял неподвижно, как каменная статуя, застыв от страха. Я знал, что лучше не кричать и не сопротивляться, если только не хотел встретить тот же конец, что и зомби, которому откусили голову.

Не было никакой гарантии, что я выживу, если попытаюсь бороться с этой штукой. Я прекрасно знал ее физические возможности.

Я знал, что убежать было не вариантом. Мне оставалось только надеяться, что он направит свое внимание в другое место.

Грр…

Наконец, оно добралось до меня. Оно издало неприятный крик, от которого мои волосы встали дыбом. Я не осмелился взглянуть ему в лицо. Моя голова опустилась, как у испуганного животного. Оно кружило вокруг меня, все время улыбаясь. Оно продолжало кружить вокруг меня, как будто пыталось запугать меня, напоминая мне о моем положении по сравнению с ним.

Всплеск, всплеск, всплеск.

Его медленная походка и четкие, отчетливые шаги обострили мои чувства. Его близость парализовала каждый мой нерв. Я стоял там, застыв, когда он остановился прямо передо мной. Я не знал, сколько времени прошло. Он просто стоял передо мной, сея во мне страх, отчаяние и беспомощность, как фермер, сеющий свои семена. Я осторожно поднял голову, чтобы мельком увидеть его. От одного взгляда на него у меня подкосились колени.

Он улыбался. Я не сомневался, что он улыбался.

Уголки его рта были подняты так высоко, как он мог. Все, что я видел, это его красные десны. Он смеялся над моим страхом. У него были зубы, острые, как у акулы, без промежутков между ними. Я не мог сказать, сколько у него зубов. Его безмолвная улыбка была постоянным напоминанием о моем месте в пищевой цепочке. Я чувствовал себя так, будто я был на самом дне, даже близко не приближаясь к «ему».

Я лежал на земле, трясясь, мое тело сотрясали спазмы. Он еще некоторое время смотрел на меня, а затем переключил свое внимание на свою первоначальную цель — школу.

«Это значит позволить мне жить? Это значит быть милосердным к слабым?»

Он быстро вскарабкался на вершину стены и согнул тело, готовясь к прыжку. Мышцы его бедер напряглись, а голени сложились, как пружины. Он взмыл вверх, как бабочка или упырь, пытающийся выбраться из глубин ада на небеса. Он подпрыгнул так высоко и двигался так быстро, что я не мог уследить за его движениями.

Всплеск.

Он легко приземлился на крыше школы. Единственный звук, который он издал, был легкий стук, несмотря на такой большой прыжок.

БРР!!!

Он издал такой громкий вопль, что мог разорвать барабанные перепонки. Он звучал как дементор, засасывающий каждую душу вокруг себя.

У меня звенело в голове, и было такое ощущение, будто из меня выкачали весь воздух.

«Какого черта!»

«Что это был за шум?»

Я слышал возгласы людей, стоявших на посту.

«Это Смерть. Они умрут».

Я яростно замотал головой, пытаясь изо всех сил прийти в себя. Когда мои способности вернулись, я заметил Ли Чон Ука на земле, его рот открывался и закрывался, как у золотой рыбки.

Нельзя было терять времени. Мне было жаль людей в школе, но мне пришлось использовать их, чтобы выиграть время и сбежать.

Я схватил Ли Чон Ука за руку и заставил его встать. Сейчас не время беспокоиться о зомби вокруг нас. Нам нужно было уходить. Нам нужно было бежать, не оглядываясь.

Луч надежды в этой ситуации был в том, что зомби вокруг нас также бежали от крика черного существа. Это была возможность для меня сбежать с моими подчиненными. Я предполагал, что черному существу будет сложнее отличить нас от других зомби, которые также бежали, спасая свои жизни.

Я бежал так быстро, как только мог, здания темного города проносились мимо меня. Все проносилось в размытом виде, как будто я смотрел в окно движущегося поезда.

Моим телом двигала одна, превосходящая мысль — продолжать бежать. Я набирал скорость, как будто мои ноги приводились в движение моторами. Каждая мышца в моем теле контролировалась сигналами опасности, посылаемыми моим разумом.

С заходом солнца я мог бежать гораздо быстрее, чем днем. Я направился прямиком в нашу квартиру, приказав своим подчиненным следить за нашими флангами и следить за Ли Чон Уком на случай, если он останется позади.

Не было времени делать крюк, чтобы избежать зомби. Нам пришлось выбрать самый прямой путь. Не было нужды оглядываться.

Все, что я слышал, был звук моего прерывистого дыхания.

Пробежав целую вечность, я услышал сзади вздох. Когда я обернулся, я увидел Ли Чон Ука, мокрого от пота и сухую рвоту. Не было времени на отдых. Невозможно было сказать, насколько далеко был радиус действия этого черного демона. Я закинул Ли Чон Ука на спину и продолжил бежать.

«Нам нужно уйти еще дальше. Еще дальше!»

Я бежал как сумасшедший, окруженный своими подчиненными. Продолжая бежать, я заметил вдалеке нашу квартиру.

«Мы на месте. Мы почти на месте. Еще немного, и мы вернемся в нашу квартиру…»

Воздух разорвал демонический вой.

От этого крика у меня по спине пробежал холодок. С усилием я повернул свою затекшую шею, чтобы посмотреть, что происходит позади нас. Я заметил существо вдалеке, прыгающее с крыши на крышу по пути к нам. Оно догнало нас и теперь следовало за нами.

«Мы все вместе не сможем выбраться».

Как бы мы ни старались, он нас опережал.

Кхе-кхе.

Я услышал, как Ли Чон Ук кашляет позади меня. Я знал, что он бежит изо всех сил, несмотря на свой затуманенный разум. Он, вероятно, бежал на полной скорости пару километров, не думая о том, чтобы задавать себе темп.

Он уже был измотан. За эти несколько мгновений я собрался с мыслями и приказал своему подчиненному отвести Ли Чон Ука обратно в квартиру.

Мои подчиненные что-то проворчали в ответ и приготовились бежать.

И тут я почувствовал рывок.

Что-то крепко схватило меня за одежду. Я опустил взгляд, и мой взгляд упал на Ли Чон Ука, облитого холодным потом. Он был бледен и тяжело дышал.

«Не умирай».

Я был ошеломлен. Я знал, что он говорил это от всего сердца. Его глаза были едва открыты, но я знал, что он смотрит на меня. Однако я не знал, как реагировать.

«Как мне сразиться с этим черным существом?»

Бороться с этим было последним, чего я хотел. Лучшее, что я мог сделать, это убежать или молить о пощаде. Выжить в бою с этой штукой было невообразимо. Просьба Ли Чон Ука остаться в живых была почти несбыточной мечтой. Через мгновение рука Ли Чон Ука обмякла. Он потерял сознание от истощения.

«Вперед. Вперед!»

По моему приказу мои подчиненные бросились к нашей квартире. Увидев, что мы с Ли Чон Уком разделились, черное существо на мгновение остановилось. Вероятно, оно размышляло, кем бы полакомиться первым. Если оно пошло за Ли Чон Уком, его следующая жертва была очевидна.

«Со-Ён».

Я не мог этого допустить. Я не мог позволить ему пойти за Ли Чон Уком. Нам потребовалось больше сорока минут, чтобы дойти до школы, это было довольно большое расстояние. Однако это существо неотступно следовало за нами. Пока оно было рядом, я не мог гарантировать безопасность людей в квартире.

Я не мог направить его туда, где была Со-Ён. Нет, я совершенно не мог отправить его туда. Мне нужно было как-то отбиваться. Ситуация приняла нелепый оборот. Я посмотрел на удаляющуюся фигуру Ли Чон-Ука и глубоко вздохнул. Его сгорбленная фигура казалась отсюда такой маленькой и незначительной. Тем не менее, я надеялся, что этот сгорбленный силуэт благополучно вернется, чтобы позаботиться о Со-Ён.

Я закричал так громко, как только мог, в сторону черного существа.

«ГРРРР!!!»

Неприятный, раздирающий горло крик прорезал тишину города. Черное существо остановилось и посмотрело в мою сторону.

«Вот так, идиот!»

Пришло время слабым дать отпор. Существо взвыло, еще более злобно, чем прежде. Мне было интересно, услышало ли оно, как я его ругаю. Оно побежало ко мне, как бык, реагирующий на красный флаг.

Моя кожа натянулась от страха, и я почувствовал, как жажда убийства этого существа охватывает мое тело.

Я закричал на него, намереваясь как-то напугать, но это не помогло. Драться с ним лицом к лицу было самоубийством. Я побежал в противоположную сторону от нашей квартиры на негнущихся ногах.

«Ладно, надо думать. Думай, думай, думай!»

Я не знал, способен ли этот черный демон думать, но сейчас мне нужно было полностью сосредоточиться на собственном выживании.

Его адский вопль разнесся в воздухе позади меня.

Несмотря на все мои усилия, я не мог увеличить расстояние между нами. Наоборот, его крик звучал еще ближе. Я знал, что он приближается. Это был вопрос времени, прежде чем меня поймают.

«Вы, пятеро сзади, блокируйте черную тварь! Нет, убейте ее!»

Я продолжал бежать, отдавая приказы своим подчиненным.

Грр! Аргх! Грр!

Я слышал их крики, пока отдавал больше приказов. Казалось, существо уже догнало их. Я время от времени оглядывался назад, чтобы проверить, что происходит позади меня. Я видел, как моих подчиненных разрывают на части, их плоть летит во все стороны. Внезапно я увидел зеленую голову, летящую ко мне.

Задыхаясь, я пригнулся и позволил летящей голове проплыть над собой. Я выжал из себя все силы и бросился бежать. Я кусал губы, пока бежал, и вскоре увидел вдали станцию Вангсимни.

Перед станцией находилось заброшенное строящееся здание. Строительство явно было остановлено, поскольку знак «безопасность прежде всего» был частично сорван.

Я знал, что невозможно избавиться от «этого». Я чувствовал подсознательно, что строительная площадка станет моим последним полем битвы. Я использовал своих подчиненных в качестве приманки, пока спешно направлялся к строительной площадке.

Восемь, девять, десять из них... Я слышал бесконечные крики моих подчиненных. Я чувствовал негодование в их криках. Я закрыл глаза, чтобы игнорировать их вопли.

«Мне жаль, мне жаль!»

Их смерть была бессмысленной. Я не приказывал им сражаться. Вместо этого это было похоже на команду камикадзе.

Однако я не мог позволить себе умереть. Если я умру, что будет со всеми в квартире? А как насчет остальных моих подчиненных, которые следовали моим приказам? А как насчет Со-Ён?

Я не мог предвидеть последствий. Я крепко зажмурился и прикусил нижнюю губу. Мне было жаль моих подчиненных, но я не мог умереть здесь.

Я едва добрался до строительной площадки, хотя ради этого пожертвовал своими подчиненными. Я знал, что лучше не отдыхать. Я обыскал строительную площадку в поисках оружия, которое я мог бы использовать для борьбы с черным существом. После долгих поисков мой взгляд остановился на куче арматуры. Арматура валялась по всему полу. Казалось, что провода, которые удерживали их вместе, порвались.

БРР!!!

Я услышал его визг позади себя. Я был уверен, что он схватит меня за шею в любой момент. Я почувствовал холодок по спине, и воздух вокруг меня стал ледяным. Даже не оборачиваясь, я чувствовал, как его широко раскрытая пасть тянется к моей шее. Я бросился к ближайшей куче арматуры, схватив ближайшую ко мне.

Я размахивал арматурой, пытаясь восстановить равновесие. В тот момент, когда он меня увидел, он бросился на меня. Мое тело отреагировало первым. Я ударил арматурой так сильно, как только мог, пронзив существо, когда оно летело в воздухе. Арматура прошла прямо через его сердце.

Существо визжало и выло.

Его крик наполнил воздух вокруг меня. Но это был не крик боли. Скорее, это был крик гнева, такой, который издает хищник, когда ему бросает вызов что-то, что он считает добычей. Он боролся еще более яростно. Я крепче сжал отрезок арматуры и держал его так крепко, как мог. Я использовал все свои силы, пытаясь противостоять сопротивлению существа. Однако меня только тянуло ближе к существу, как железные опилки к магниту.

В конце концов я отпустил арматуру. Мой взгляд упал на другой кусок арматуры на земле, и я быстро поднял его.

«Все, хватайте арматуру и убейте ее!»

Я отдал приказ своим оставшимся подчиненным, каждый из которых схватил арматуру, когда оно бросились ко мне. Используя всю свою силу, я вонзил еще одну часть арматуры по диагонали в тело существа.

Треск!

Арматура пронзила его тело со звуком ломающейся кости.

Хруст! Треск! Удар!

Мои подчиненные сами напали. Тело существа выглядело так, будто его изрешечили пулями. Я знал, что не смогу остановиться. Этого было недостаточно, чтобы остановить его. Оно пошатнулось на мгновение, затем бросилось на меня, схватив одного из моих подчиненных и оторвав ему голову. Я отступил так быстро, как только мог, когда существо протянуло ко мне руки.

Несмотря на мои отчаянные попытки уклониться, ему удалось схватить мою левую руку своими длинными лапами.

Треск!

Хм?

Его острые ногти впились в мой локоть и оторвали нижнюю половину моей руки, как будто она была сделана из пенопласта. Мои глаза расширились, когда я увидел, как моя левая рука летит в воздухе.

«ГРРРР!!!»

Его вой ярости грозил разорвать мой разум на части. Я отдавал приказы своим подчиненным, едва цепляясь за рассудок.

«Продолжайте колоть! Не останавливайтесь!»

Приказав своим подчиненным атаковать «это», я вошел в недостроенное здание, чтобы найти что-то, что могло бы положить конец его жизни. Я бросился вверх по лестнице, пройдя второй и третий этажи без остановки.

Я слышал крики моих подчиненных снизу, за которыми следовал вой существа, словно диссонирующее эхо. Его вой парализовал мой разум, заставив меня потерять контроль над ногами. Я продолжал подниматься, ударяя кулаками по бедрам, которые напрягались из-за всепоглощающего страха.

Когда я добрался до четвертого этажа, что-то привлекло мое внимание. Рядом со стенами площадки было несколько виброустойчивых железобетонных труб. Я не был уверен, что канализационная труба делает на четвертом этаже, но сейчас не время думать о таких вещах. Я посмотрел через ограждение, чтобы оценить ситуацию внизу, и увидел, как моих подчиненных разрывает на части «оно».

Из всего его тела торчали куски арматуры, но это не мешало ему постоянно атаковать моих подчиненных своими руками. Ограничение его движений, похоже, мало что дало. Он все равно разрывал моих подчиненных своей подавляющей силой, словно разрывал стопки бумаги.

У меня не было времени на сентиментальность. Чтобы добить его, мне пришлось нанести смертельный удар. Используя кусок арматуры, который валялся вокруг, я изо всех сил толкнул железобетонные трубы. Однако одного куска арматуры было недостаточно, чтобы сдвинуть что-то весом в несколько тонн.

Я засунул пару отрезков арматуры под круглую трубу в качестве рычага и потянул их вниз так сильно, как только мог. Моя правая рука сильно тряслась, и мне стало трудно дышать. Железобетонная труба наконец дернулась. Я знал, что смогу превратить существо в мясную котлету, как только протолкну его за ограждение.

Я вложил в это все оставшиеся силы, разбивая оставшиеся зубы. Мои мышцы, казалось, вот-вот лопнут. Я зарычал на свои вывихнутые суставы. Мои вены выпирали из моего тела, словно собирались лопнуть.

«ГРРРР!!!»

Я изо всех сил напрягся, пытаясь упереться в железобетонную трубу.

Стук, лязг, стук.

Мне наконец удалось заставить бетонную трубу двигаться. Я увидел, как внизу моих подчиненных убивает черное существо. Ей потребовалось мгновение, чтобы заметить падающую бетонную трубу. Она немедленно присела, готовясь к прыжку.

Скрип металла по бетону разнесся по всей строительной площадке.

Длины арматуры, которые были воткнуты по диагонали в его тело, не дали ему прыгнуть. Когда он боролся сильнее, арматура рвала его плоть и внутренности. Арматура удерживала его на месте.

ГРРР!!!

Существо уставилось на четвертый этаж, издавая ужасный вой. Это был не крик ненависти, а крик животного, которое знало, что оно вот-вот встретит свой конец. Оно знало, что не сможет избежать падающей железобетонной трубы.

БАХ!

Земля тряслась, как будто произошло землетрясение, и ужасная вибрация подняла огромное облако пыли. Я чувствовал вибрацию через ноги, пока она поднималась по зданию на четвертый этаж. Я прищурился, прикрывая рот и нос одной рукой.

«Оно мертво? Оно точно мертво?»

Га… Грр…

Я все еще слышал его крики. Оно еще не умерло. Оно все еще дышало, несмотря на то, что прямо на него с четвертого этажа свалили двухтонный блок железобетона. Я сжал кулак, спускаясь на первый этаж.

Когда пыль осела, я заметил, что он лежит там, с половиной раздавленной головы. Железобетон лежал, прижатый к арматуре, все еще сдавливая его тело, разрывая его плоть. Его тело было в беспорядке, а его внутренности вываливались наружу. Из его раздавленной головы и рта сочилась черная, чернильная жидкость.

Он лежал там, выплевывая липкую жидкость, напоминавшую зловонную болотную воду, не оказывая никакого сопротивления. Я схватил последний оставшийся отрезок арматуры на земле, чтобы положить конец своим разочаровывающим отношениям с существом. Я сосредоточенно прицелился в его неподвижную голову.

«Иди к черту».

Мои синие вены, казалось, вот-вот лопнут. Со всей своей силой я вонзил в его лицо кусок арматуры.

Существо издало ужасный вой.

Треск!

С последним, предсмертным криком холодная арматура пронзила его череп. Его тело обвисло, как марионетка с обрезанными нитями. Арматура, пронзившая его, яростно тряслась. Мои ноги потеряли силу, и я рухнул на землю.

Все было кончено. Все было кончено. Я не чувствовал себя больным. Меня переполняла радость от победы над противником, вместе с адреналином, который все еще циркулировал в моих мышцах. Я не мог не улыбнуться. Я чувствовал себя потрясающе. Это было счастье, которое исходило от осознания того, что я навсегда покончил с этим существом. Я представлял себе ребенка, бегущего ко мне с улыбкой.

«Теперь я могу пойти и увидеть Со Ён».

Биииип!

В этот момент пронзительный шум ударил по моим барабанным перепонкам, заставив мое зрение затуманиться. Это был одиночный пронзительный визг. Казалось, что перед моими глазами вспыхивают огни.

«У меня проблемы с мозгом?»

Мне было трудно сохранять равновесие, как будто что-то пошло не так с моим внутренним ухом. Вместе с этой внезапной головной болью мой рот начал сильно зудеть. Было такое чувство, будто сотни или тысячи насекомых ползали у меня во рту. Я чувствовал, как мой разум ускользает, как будто арматура, пронзившая голову черного существа, на самом деле пронзила и мою.

«Это что, какой-то рикошет? Это из-за того, что мои суставы смещены?»

Это было невозможно. Я не чувствовал никакой физической усталости, и не чувствовал никакой физической боли, кроме этой головной боли. Однако из-за нее все мое тело было в агонии.

«ГРР, ГА! ГРР!!!!»

Слюна текла из моего рта. Я не мог дышать. Я обхватил шею правой рукой от боли.

«Откуда эта боль? Почему мне больно? Я чувствую, что умираю. Такое чувство, что я могу умереть в любой момент. Со-Ён…»

Ее лицо промелькнуло у меня в голове. Я представил, как она бежит ко мне с милой улыбкой, дотягивается до меня и обнимает. Она казалась такой близкой, на расстоянии вытянутой руки, но она исчезла передо мной, как мираж.

« Гррр… ГААХ!_»

Я продолжал дергаться и извиваться, пытаясь сопротивляться этой смертельной боли. Я не мог умереть вот так. Я не мог оставить Со-Ён вот так. Дышать становилось все труднее, как будто кто-то положил мне в горло большой камень. Я не мог втянуть воздух. Моя кровь, казалось, перестала течь, как только достигла моей заблокированной шеи, неспособная попасть в мой мозг. Я чувствовал, что моя голова вот-вот лопнет, а глаза вот-вот вылезут.

«Грр… Грр…. Га…»

Вся моя жизнь пронеслась перед моими глазами. Момент, когда Со-Ён назвала меня «папочкой», хотя держалась от меня на расстоянии, казалось, целую вечность. Момент, когда выжившие поблагодарили меня. Момент, когда Ли Чон-Ук назвал меня лидером зомби. Все эти воспоминания промелькнули, как размытая полоска кинопленки.

Несмотря на то, что сейчас я был _живым_ трупом, у меня все еще были драгоценные моменты, когда я чувствовал себя живым.

- Не умирай.

Слова Ли Чон Ука вернули меня в чувство.

«Правильно, я не могу умереть. Я выиграл битву, а смерть — только для проигравших».

Я широко открыл глаза и ударился лбом об пол.

«ГРРР!»

Я направил все оставшиеся силы в ту руку, которая у меня была, одновременно с усилием выпрямляя напряженную верхнюю часть тела.

«ГААА!»

В этот момент что-то начало расти в моем зудящем рту. Оно пробралось сквозь мои десны, врастая в их правильное положение. Я стиснул зубы, чтобы бороться с болью.

«Подождите, я что, только что стиснул зубы?»

Я знал, что потерял все зубы, но каким-то образом именно в этот момент я стиснул зубы. Когда я выпрямил спину, мое заблокированное горло медленно прочистилось. Летний бриз пробрался сквозь щель. Мой разум, провалившийся в бездну, едва вернулся к здравомыслию, регистрируя сладкий воздух через нос и рот.

Фух... Фух...

Я чувствовал, как мои чувства медленно возвращаются. Все мое тело тряслось, содрогаясь от кашля, когда я жадно вдыхал воздух. Я медленно возвращался в свои чувства, и я чувствовал, как меня накрывает чувство сильного комфорта.

«Грр…»

Когда я выпустил затхлый воздух, который был заперт внутри меня, мое дрожащее тело начало успокаиваться. Я медленно поднялся на ноги, делая глубокие вдохи с закрытыми глазами. Чувство свежести и спокойствия, которое я никогда раньше не испытывал, окутало мое тело.

Страх смерти, охвативший меня всего несколько мгновений назад, исчез, как ветер. Я открыл глаза, глядя на горизонт. Все казалось далеким, как будто я спал. Я видел весь мир, как будто я был в глубоком сне.

Я стоял в неопределенной, бессмысленной и невесомой точке времени и пространства. Все в этом мире ощущалось как рябь на поверхности спокойного озера. Я массировал свою затекшую шею, медленно двигая ею из стороны в сторону. Я поднял правую руку, чтобы почесать зудящую часть рта.

Слэш.

Было такое чувство, будто мою плоть разрезали на части. Черная кровь стекала по моему указательному пальцу правой руки.

Зубы выросли. Нет, вылезла пара клыков. Зубы были острые и бритвенно-острые, как зубы акулы. Что-то было не так.

Я был в здравом уме, но все казалось слишком мирным. Казалось, что я не я. Через мгновение я почувствовал что-то сладкое. Я непрерывно принюхивался, и мой взгляд в конце концов упал на предмет, который источал запах. Я понял, что он исходил от разорванного трупа черного существа. Я подошел к нему.

Глоток.

Мой рот наполнился слюной. Голод, который я не мог почувствовать, бурлил во мне, как вулкан, готовый взорваться.

Я не был уверен, как описать состояние, в котором я находился в тот момент. Мне показалось неправильным говорить, что я потерял рассудок. Однако я не просто следовал своим инстинктам. Не колеблясь, я пошёл к голове чёрного существа, проломив ему череп, чтобы обнажить мозг.

Его мозг был черным как смоль. Я не знал, как описать то, что я чувствовал.

«Это то чувство, когда сидишь перед куском сочной, нежной говядины, пока ее готовят?»

Я не мог остановить слюнотечение. Я уже чувствовал сладость, кружащуюся у меня во рту. Я открыл рот так широко, как только мог, чтобы прожевать его мозг.

Глоть, глоть.

Его мозг был деликатесом, как я и думал. Я чувствовал, как мышцы моего тела напрягаются и расширяются, пока я продолжал пировать. Я чувствовал, как мои мышцы становятся такими же напряженными, как мышцы черного существа. За считанные мгновения я закончил все это. Осталась только жидкость.

Биииип!

Снова раздался пронзительный вой. Шум бил по моим барабанным перепонкам, путая мой разум. Я не мог удержать равновесие. Я знал, что должен был стоять прямо, но мир передо мной уже был на боку. Через несколько мгновений я почувствовал холод пола сквозь кожу.

Я хотел двигаться. Мой разум говорил мне двигаться. Но мое тело не хотело этого. Через некоторое время необычное чувство охватило мое тело.

«Необычное чувство?»

Это было чувство, которое я давно не испытывал, поэтому мне потребовалось время, чтобы понять, что это такое. Я никогда не чувствовал его после того, как превратился в это.

Сонливость.

Я внезапно почувствовал сонливость. Мои глаза сами собой закрылись. Я не мог сопротивляться, как будто впадал в спячку. Мое тело действовало инстинктивно. Казалось совершенно естественным для меня заснуть.

Мой разум кричал мне, чтобы я двигался, и что мне нужно вернуться в квартиру. Однако мое тело не повиновалось. Вместо этого мои веки начали закрываться. Я моргнул несколько раз, мое зрение замерцало, как это бывает со светом перед отключением света. В конце концов, меня поглотила тьма.