Врата в истину [Мир Сфер] (Новелла)
Alexander Belyavsky

Четыре года Данзан, предводитель отряда наёмников, ищет способ одолеть чудовище, которое считают непобедимым. Он колесит по королевству, раздираемому войной, в компании боевых товарищей: обретает союзников, теряет близких — и всё это лишь для того, чтобы выйти на решающий бой.

Здесь покажут битвы, где смерть ходит по пятам, чаяния воинов и то, что способно сломить даже обстрелянных ветеранов. Перед читателем предстанет жизнь наёмников без прикрас, а ещё прозвучит ответ: оправдана ли месть ценой принесённых жертв, или существует другой путь?

====================

ПРОЛОГ

И снова здесь…

Каждую ночь Данзан попадает в одно и то же место. Страх перед сном преследует его. Ужас вновь оказаться там, в кошмаре. Где звуки тянутся, будто густая смола, заставляя разум увязнуть в них. Они проходили сквозь маленького и беззащитного человека, оказавшегося наедине с самим собой.

«Что будет на этот раз?..» — Словно вспышка мысль пролетела через наёмника.

Его тело, ускоряясь, стало пробиваться через плотные чёрные облака. Краски сгущались, складываясь в первое воспоминание. Смерть. Эта старуха с косой всегда неумолимо преследовала каждого воина. Лишать ли будущего авантюристов или же тех, с кем они скрещивали мечи — костлявой было всё равно.

— Левый фланг, угол: разорвана правая голень — упор! — звучали приказы Данзана отряду, что слаженно перетекал в другую сторону. Наёмники начали давить на уязвимую зону вражеских воинов.

Сцена, в которую попал мужчина, часто ему встречалась во время кошмаров. Она напоминала Данзану, что такое сражение между людьми. Южанин уже давно не брал заказы на отлов бандитов, но его собственный разум не давал забыть, каково это: проливать кровь таких же, как ты.

Любой бой — это стратегия. Малая ли битва, да хоть целая кампания — все они работали по одному и тому же принципу: найди уязвимость в строю, надави, заставь противника отступить и выиграй с минимальными потерями.

Бугурт — редкое событие. Безумные удары копьями и короткими клинками, отсутствие дистанции и строя, месиво из человеческих тел — прерогатива сумасшедших, отчаянных, либо же очерки в дорогих романах для столичных вельмож. Каждая душа на счету. Раздели и убей — вот главное правило победы. Такова настоящая война.

— Хватить колоть в спины, трусы!.. — звонко проплыл рядом с Данзаном голос женоподобного изгнанника. Дворянина, выбравшего для себя кровавый и бесчестный путь — бремя бандита.

Мужчина не помнил его лица. Может, дело в том, что даже несмотря на бывший титул дворянина и возраст, воспринимался юноша как обычный разбойник. Маменькин сынок, почувствовавший вкус власти и сколотивший из тунеядцев отряд. Он бил в спины без колебаний. Но когда строй оборванцев дрогнул под ударом эспадона, мальчишка стушевался, орал, призывал к чести — будто та его волновала. Образы, воспоминания того дня сливались в бесформенную массу. Единственное, что неизменно оставалось в памяти мужчины каждый раз по пробуждению от кошмара — это странная татуировка на телах разбойников: скрученная птица и червяк вместо рта. Символ, срезанный с мертвецов вместе с кожей — он же и послужил отличным доказательством факта выполненного задания.

Схватив покрепче короткое копьё, южанин рванул к дворянину, готовясь закончить очередное наваждение. Может, оно даже будет единственным. Пусть и редко, но иногда мужчине везло: порой кошмары заканчивались через мгновения, и подобные ночи бывший солдат любил больше всего.

— Спасибо, любимый.

К сожалению, этот сон — не тот случай. Копьё, удерживаемое наёмником легко вошло в тело жертвы. Перед лицом мужчины возникла ненавистная картина. Та самая, которую южанин хотел забыть больше всего. Образ дворянина вмиг изменился на облик возлюбленной — женщины с огненно-рыжими волосами. Нежная улыбка и мягкий взгляд, тускнеющий с каждой секундой. Столь желанные когда-то пряди стали чернеть и опадать.

— Благодарю тебя… Ты сделал все, что мог.

«Хватит… Прошу…» — мелькнула мысль Данзана в ответ на слова умирающей.

Голова стала пульсировать, сознание трепыхалось от нарастающей боли. Женщина крепко схватила копьё крупными руками, облизнулась. Взгляд её голубых глаз стал прожигать и топить южанина. Тот буквально начал захлёбываться: мужчина почувствовал себя в окружении необъятного моря. Корд не мог даже вскинуть руки, чтобы всплыть. Взор его стала застилать белая пена. Густая, пришедшая словно с соленых водоёмов, она скрыла все образы внутри этого безумного кошмара.

«Ну, может, хоть это конец?» — Искорка надежды тепло отозвалась в его сердце.

Опустившись на самое дно, чувствуя спиной твёрдую опору, Данзан приготовился проснуться. Вязкая пелена постепенно исчезла — даже дышать стало проще. На секунду в глазах посветлело. Теплый, золотистый цветок расцвёл прямо перед лицом наёмника, раскрылся и показал пять лепестков. Милая звёздочка, в центре которой что-то росло. Приятно, ничего не скажешь. Редкость для ночных кошмаров.

Плод внутри цветка стремительно увеличивался. Мясистый и до боли знакомый. Словно ускоренные в сотни раз, лепестки иссушались, бледнели, приобретая серые тона. Зародыш же крепчал, развивался, толстел.

«Нет… Пожалуйста, только не снова!»

Внутри Данзана стала расти паника, а она сменилась густой яростью.

Плод рос, покрывался линиями, сегментами, а его цвет приобрёл сочный оранжевый оттенок.

Тыква.

— Кагрус?.. Кагрус! — прямо в ухо Данзана врезался отчаянный и хриплый мужской крик.

Злобный, полный страха, безысходности — это был его голос. Тыква перед взором наёмника покрылась проплешинами. Стебли, крепящие плод к жёстким травинкам, порозовели, будто длинная шея выпрямились. Пульсируя в разуме, стал появляться человеческий образ. Тыквенные соки, словно кровь, стекали вниз по полупрозрачным плечам фигуры. Сам плод раскалывался, превращался в бесформенную кашу.

«Ну началось. Спасибо, как же мне не хватало этих ощущений».

Бывший солдат знал, что сейчас произойдёт. Сценарий каждый раз отличался в деталях, но корень событий не менялся. Мощный поток, жаркий, как пламя, стал поднимать тело Данзана вверх. Всё запылало, докрасна раскалилось пространство, а в нос ударил мерзкий запах жжёной травы.

Крики затихли. Остались только плач и рыдание, эхом проносившиеся по иллюзорным стенам. Это были отголоски закалённых солдат — мужчин и женщин, прошедших через пекло. Столкновение с настоящим ужасом сломило разом каждого.

Порой степной  корд спрашивал себя, почему он так зациклился на той битве. В сущности людей было забывать ужасы, через которые те прошли. Убирать их в дальний ящик памяти, заменять более приятными, близкими образами. Южанин же так не смог. Раз за разом он возвращался в миг, когда путь его перевернулся с ног на голову, превратился в безумие и постоянную беготню за тем, что познать не суждено. Как вообще можно понять существо, способное лишь одним желанием отобрать чью-то жизнь? Стрелу можно отразить щитом, от пламени укрыться. Меч парировать, копья избежать. Но от этого… Уйти от первозданной воли невозможно.

Монстры — не чудовища, не магические звери или мутанты. Твари способны влиять на саму реальность, воплотить худшие кошмары в жизнь. Сражаться с безумными детьми Бездны — глупость, однако каждые несколько лет бравым ребятам приходится сдерживать натиск одного такого создания, теряя почти весь состав. Ужас — это не то, чем можно достоверно описать ощущения, когда присутствуешь рядом с мясным и постоянно изменяющимся отродьем. Видя нечто схожее, ты ломаешься, будто меняешься вместе с ним. Данзан знает об этом не понаслышке, ведь наёмник смог выжить, присутствуя рядом с тварью на расстоянии нескольких метров. Чудо для выжившего, но напоминало оно, скорее, уродливое проклятье.

«Гх… К-командир…» — За последними словами затихли и все звуки.

Вокруг никого не осталось. Все мертвы. Красная пелена стала застилать округу, чувства помутились.. Главная трудность таких снов — неспособность отвернуться. Проходя через них сотни раз, как в первый, хочешь увести лицо, закрыть уши, забыться. И никак не можешь, ведь вынужден смотреть, слушать сиплые и рыдающие голоса, наблюдать за ускользающими жизнями подчиненных, чьи тела были разделены на две ровные половинки. Командир уже не вспомнит имён. Однако лица, жизни, слова и прошлое — всё это останется с ним навсегда. Призраки тех, кого он потерял.

И всё же мужчина не винил себя в их смерти. Данзан сокрушался только от того, что выжил тогда сам.

[[image:/storage/reader-images/821233d0229ab15db6cdb6b859e6b58508010da5.png]]

----------

Старые раны

1458 год по календарю Тора. 83 день шарха.

— Вот брода калёного… Где моё пиво?.. Я же тут, вроде, оставил. — Хриплый голос раздался из уст Данзана, лицо которого скривилось от навязчивого запаха сырого мяса.

Эта резкая и мерзкая дрянная вонь преследовала его всегда по пробуждению, а местами и в моменты стресса. Чувствуя непривычную прохладу в веках, южанин стал давить глаза огрубевшими пальцами. Больно.

Резные яркие ставни настолько плотно прилегали к оконной раме, что даже тусклый лучик проходил с трудом. Для Данзана, по обыкновению просыпающегося от ощущения нагретого лица, это казалось неприятным.

— А… Вот оно.

Схватив рукой кружку, стоящую неподалеку, южанин стал с жадностью глотать её содержимое, дабы хоть немного погасить застывший в ноздрях запах. Обжигающая ягодная настойка прошлась по горлу, словно наждачка, заставляя наёмника глухо закашляться.

«Чего?.. Я на ночь глядя решил себя угробить?»

Мужчина выпучил глаза, не ожидав, что возьмёт к похмелью перед сном не столового вина или слабой бражки, а крепкую настойку.

Он — Данзан, степной корд, рождённый к югу от тамрамских земель. Покинул Рыжие степи вскоре после смерти дорогого ему скакуна. Раталас стал для него кормящим домом, ведь королевство, находящееся в войне с Гавелоном уже не одно десятилетие, привлекало воинов со всех сторон. От безработицы командир наёмников не страдал, да и деньжата всегда водились.

«Покажусь таким перед Брунхи — убьёт… Может, побриться?»

Крепкий хват по обе стороны бадьи, от которого толстая древесина заскрипела. В кристально чистой воде отражалось заспанное лицо смугловатого мужика с густой неухоженной бородой и закрученными вниз усами, норовящими попасть прямо в рот. Широкие скулы, деформированный нос, походивший, скорее, на обрубок. Волос на голове не было вовсе — от них Данзан избавлялся исправно Местами Данзан больше походил на старого деда, хотя его возраст едва пересёк отметку тридцати пяти.

Впрочем, это степного корда мало волновало: те немногочисленные женщины, с которыми воин имел дело, подобному внимание не уделяли. Так что Данзан смажет бороду уксусом: может, разгладится, а если нет — нечего и думать. Именно с такими мыслями он, традиционно плюхнув ладонью по водной глади, направился к окну, распахивая ставни и впуская внутрь свет. Послышался гомон, шум, звуки топора. Ребятня вдалеке тыкает палками в труп дохлой собаки, местные мужики подготавливают кострище в честь празднества и встречи периода Равновесия. Виды, вызывающие редкое чувство теплоты и нежной ностальгии.

— Может, остаться здесь подольше? — прошептал Данзан, и улыбка на лице наёмника расцвела.

Однако почти сразу в нос ударил запах плоти.

Мужчина отрезвился, сразу вспомнил важный факт: у отряда задание. И пусть спешить не обязательно, но и затягивать не стоит.

Отойдя от кровати к тумбочке, Данзан принялся проверять свои вещи. Вещмешок цел, несмотря на то, что дурная псина хорошенько потрепала сумку прошлым днём. Следы зубов, потёртости, да и только — какое-то время ещё точно проживёт. Закинув сумку за спину, южанин подвязал её к рубахе и штанам, а затем как следует затянул пояс.

Яркий желтый кафтан требовал починки, однако Жигаг обещал заняться этим позже, когда купит все необходимое. Натянув его поверх, он стал искать шоссы. С ними у наёмника были особые отношения: будто по проклятью, тряпки нередко терялись. Дорогие шерстяные или совсем дешёвые суконные — со всеми была одна беда. Тремя месяцами ранее проблема столь остро проявила себя, что мужские чулки пришлось закупать прозапас. Он уже и на духов думал, и на собственную неряшливость. Неприятное беспокойство снова не найти их на месте не покидало Данзана.

«А вот и вы. Ну, слава Великим».

Благо одежда оказалась на месте.

— Хватит орать! Белены обожрались?! Ждите, кабану ещё нужно как следует разогреться!

Внизу же уже кричал довольный трактирщик, бодро отгоняя жаждущие рты. Те же так и норовили подойти к центру комнаты. Там готовили сочную мясную тушу. Костёр-печь прямо в центре главного зала — представление завораживающее. Мясные соки стекали по огромному телу, блестели. Кожа лопалась, жир тёк по ногам и прямо в огороженное кирпичами кострище. Иногда тело поливали вином и пивом, из-за чего языки пламени опасно вспыхивали.

Трактир «На железном зубке» славился интересной готовкой еды. Это удивило наёмника, ведь поначалу ему казалось, что заведение создавалось для уставших путников и проходящих мимо странников. Они обычно не остаются в подобных местах более дня. Нет смысла устраивать представление, если его никто н не оценит. Теперь же мнение мужчины поменялось. Судя по всему местный староста хочет привлечь как можно больше людей. То-то наёмников так тепло приняли.

Деревня, в которой заведение располагалось, была отдалённым местом у гор. Такие редко растут, но конкретно эта сумела чудом отгрызть себе право на разработку шахт, о чём южанин узнал совсем недавно. Развивалось поселение не по годам. Ещё смешные лет десять, и эту территорию можно будет назвать городом.

«Неплохое место трактирщик выбрал. Пройдоха. Знал, где будет строить дело. — Поправив по привычке рукав, Данзан кивнул сам себе, как будто подтверждая отмеченную деталь. — Вот он и выделывается, как может. Надо будет заскочить сюда ещё раз, если работы совсем не будет».

Спустившись в зал, командир заказал ячменно-грибное пиво с похлёбкой в хлебе, уселся недалеко от центра и стал слушать.

Взор аккуратно проходился по особо болтливым столам, концентрировался. Кто-то снова сетовал на возможное отсоединение Раталаса от Великого Божественного Адепта Тора, присоединение этого государства к нейтральным землям. Другие с рвением подобную возможность отрицали.

Наёмник принялся собирать слухи. Информация — ресурс иногда бесполезный, а местами неоценимый. Никогда не знаешь, что пригодится в будущем. Привычка улавливать всё полезное и интригующее слух если не спасала жизнь командиру наёмников, то точно её скрашивала.

Правда, одна вещь сейчас мешала Данзану сосредоточиться: его взгляд то и дело стремился в сторону сочных мясных ломтей.

Впрочем, ненадолго его отвлекло кабанье мясо. Словно сочащиеся интересными тайнами громкие разговоры привлекли внимание южанина. Данзан навострил уши.

— Вот, значится, так дело и обстоит, брат. На юге, у деревеньки близ той страшной крепости, мой друг ситный всё в руки-то свои побрал. Грэгом звать. Ребят построил, баб в хомут, а умерших за грань — в повозки и через горный перевал. Дело нехитрое: платит барон бешено. Трупы к рукам берет, как зверь голодный, — сказал безбородый мужчина, ухмыльнувшись.

Пара мужиков за соседним столиком, судя по одежде, были мельниками. Однако одеяния слишком претенциозные: богатые и открытые. Мельничий народ обычно старается себя не выдавать. Говорящий держал на поясе широкий кинжал в расшитых кожаных ножнах — не бедствовал, раз мог себе такое позволить.

— Правда? — воскликнул собеседник. Глаза его округлились, будто блюдца. — Какая жуть. Чего только на свете не сыщешь. Я не удивился, когда услышал, что на юге говно скупают — но вот трупы…

— Не тушуйся. Всё является товаром, и мы с тобой с этого хорошо сыграем. Главное — не задавать лишних вопросов. — Ухмылка на лице безбородого проявилась особенно пошло.

Мысленно командир наёмников выругался: очередные любители сорвать куш, пока горячо. Слышал он о таких дураках и видел вживую — их убьют, как станут бесполезны. Продажа трупов — дело богохульное, а, значит, опасное. Когда-то давно Данзану уже приходилось иметь дело с кантоном инквизиции. А те из них, что носили синие плащи, карали с особым усердием. Южанин больше не хотел к ним приближаться — в прошлом обжёгся так, что потерял жену.

— В любом случае, как бы наша жизнь не сложилась дальше, тост! За серебро, невиданное злато и тамрамских баб!

Раздался стук кружек, гогот, задорные разговоры, от которых тянуло сладким духом авантюры и приключений.

«Тьфу».

Покачав головой, Данзан принялся опустошать хлебную тарелку с невиданным усердием. Она была совсем безвкусной — по крайней мере не сырой. А может, у мужчины просто отбило вкус.

Откуда-то из глубины живота поднялась неприятная досада: у южанина ныне имелась цель, но приносила ли та счастье, что испытывают авантюристы от невиданного приключения?

Двери трактира громко распахнулись. Раздался топот сапог, и живое вытянутое красное лицо появилось в дверном проёме.

Наёмник развернулся. Брунхильда пришла раньше, чем он думал.

— Командир, если будешь долго жрать — заработаешь несварение!

Каким-то образом этой несносной девчонке удавалось перебить шум трактира — аведь наёмница ещё не перешла на крик.

Наглое выражение лица, упёртые в бока руки. Она отличалась от обычных баб — точнее было бы назвать её боевым братом.

— На рынке полно вещей интересных. Вставай!

Брунхильда, или Брунхи, — давняя сестра по оружию, прошедшая с Данзаном через десятки передряг. Её нельзя назвать заморской красавицей — впрочем, ценили девушку далеко не за миловидное личико. Брунхильда была вызывающей: широко колечная кольчуга на ярком расшитом кафтане, коричневая шляпа с длинными полями и голубиным пером, воткнутым куда-то в центр головного убора. А клёпаные и с металлическими вставками сапоги доходили чуть ли не до колен. Шоссы девушки отличались далеко не самым распространённым в этих краях сливовым оттенком. За спиной Брунхильды, на плече, висел молот с длинным древком — оружие было не простым, а с латунной гравировкой, издали напоминающей золото. Девушка прозвала своё оружие Гурди Младшим. Ширина плеч Брунхильды не могла сравниться с таковой у Данзана, однако в росте подруга сильно превосходила мужчину: метр девяносто, а то и все два. Чего уж: внутри могучей воительницы текла кровь северных браха.

— Ты сегодня необычно бодрая, подруга.

Покинув трактир и потянувшись, Данзан достал из сумки небольшой мешочек и бросил прямо в сторону девушки. Та ловко его поймала.

— Как и обещал. Если будет нужно ещё — достанем. И всё же не расходись в хотелках. Дабы раздавать жалованье направо и налево, нужно сначала его заработать. У нас, конечно, остались запасы, но Яков мне плешь проест, если будем транжирить…

— Скажи этому жадному шеллу следующее: он пойдёт в следующий бой на своем осле — и плевать, что боец из него никудышный. Как песни петь в караул и закупаться сомнительными тканями — так богоугодное дело. А мне подобрать вещичку вне жалования, тем более для переговоров, — всё. Вражда накликал!

Девушка расплылась в хитрой улыбке. Её глаза озорно прищурились.

Данзан знал, как Брунхильда ответственно относится к деньгам, так что эта, похожая на детскую забава, его не тревожила. В действительности подозревать её в расточительстве глупо. Девчонка редко когда покупает что-то по мелочной прихоти, за деньгами не гоняется и всегда рада помочь своим кошельком. Если Брунхи понадобилось что-то взять — пусть так и будет. К тому же возможность свободно тратить средства на хорошую одежду, не рискуя остаться без еды или снаряжения — благое время для отряда, повод для радости.

Рынок деревеньки действительно поражал. Начиная с того, что удивляло само его наличие — не все села могут таким похвастаться. Здесь было много товара: специи из рыжих степей, радширские грибы, сладости. Центральная часть рынка, где располагались объединения палаток и мастеров, полнилась различными инструментами, вышивкой, даже оружием. Цеховая структура здесь была проще, чем в городах, но столько вещей и простых людских ценностей красило глаз.

Интересно также, как здесь обозначались лавки и их принадлежность к конкретному рабочему роду. Если на севере Раталаса обычно красили низ деревянных поддонов в соответствующие рангу и роду деятельности цвета, то здесь лавки отличались формой, имели различные опознавательные знаки, рисунки.

— Тут даже скот продаётся, притом не самый дурной. Не удивлюсь, если увижу где-нибудь одного шестопала, — пусть и сухо, но с некоторым восхищением произнес Данзан, рассматривая округу.

— А как по мне, ничего не обычного, командир. Неужели вчерашняя драка пробудила в тебе сентиментальность?

Легонько толкнув брата по оружию в плечо кулаком, девушка взяла его за руку. С ускоренным темпом они направились к одной из торговых лавок, имеющей причудливую конусообразную форму навеса — это была лавка портного и мастера верхней одежды. Рубахи и кафтаны, жилеты и накидки — всё это, сложенное в ширину, своей красотой манило покупателей.

— Чем могу помочь, сальярди?

Продавцом же оказался никто иной, как старый аксакал. Смоляная кожа, белые витиеватые вены на лице и плотные костевидные отростки вместо волос. Говор протяжный, отдающий неестественной загадочностью и опытом десятков поколений. Они редкие гости, однако желанные многими светлыми умами за то, сколько знаний хранят в памяти. Аксакалы прослыли чудаками, сказителями, но реже торговцами.

Едва парочка подошла ближе к его лавке, купец выпрямился и стал с огромным интересом осматривать наёмников, торопливо, пусть и до странности пристально. Прошло несколько секунд, а у Данзана уже возникло чувство, словно он виден насквозь.

— М-м-м, я ищу тунику, которую будет не стыдно надеть на встречу со знатной особой. У вас просто прекрасный, даже манящий ассортимент. Подскажите и посоветуйте вещичку поприятнее и красивее. — Рукой Брунхильда оперлась о стойку, чуть наклонилась и подмигнула торговцу.

— Такая молодая, однако я ощущаю дымку амбиций, исходящих от тебя, дитя.

Проигнорировав тон собеседницы, взгляд жёлтых пустых глаз торговца устремился прямо на Брунхи.

— Будь осторожна: сила важна не больше способности меняться. Лишь гибкость поможет избежать трагедии.

Закончив фразу, аксакал заметил, что девушка впала в ступор. Он быстро изменился в лице, улыбнулся и продолжил с задорным голосом.

— Не беспокойся, я просто шучу, — сказал торговец и усмехнулся.

Будто пытаясь исправиться, торговец стал говорить более осторожно.

Аксакал приступил к показу ассортимента. Одна за другой стали сменяться туники: жёлтые, синие, с узорами и без, — были даже полностью белые. Перебрали почти всё, но лишь одна осталась нетронутой, сокрытая в корзинке позади аксакала. Наёмник заприметил её почти сразу, когда началась выборка. Торговец постоянно пытался убрать вещь поглубже, вытаскивал и перепрятывал, незаметно для девушки.

«Странно». — В разуме командира появилось лёгкое подозрение.

— А что за туника с голубым пошивом? Выглядит качественно. Под запрос моей напарницы подходит лучше, чем то, что ранее показывали. Если считаете, что у нас не хватит средств — так и скажите. Я гарантирую, мы пришли не с пустыми руками.

Подойдя ближе к прилавку, Данзан указал в сторону злополучной корзинки, кивнул, намекнув Брунхи глянуть туда же. Голос его приобрел строгие нотки, лицо чуть сморщилось.

— Ох… Увидели. Прошу прощения за мою невежливость, я не хотел оскорбить вас, господа. И всё же эта туника не продается так легко. Дело в чём… Мне её принесла невероятной красоты девушка, добродушная, прямо олицетворение невинного любопытства. Она отдала эту тунику мне даром, однако попросила передать её только людям с подобной девушке доброй душой. — Разведя аккуратно руками, аксакал неловко улыбнулся. — Если желаете, я готов отдать тунику лишь при условии, что честно ответите: больше в своей жизни вы совершили блага или греха?

Брунхильда почти сразу была готова выпалить тираду. Но стоило ей вновь встретиться со взглядом торговца, как девушка притихла. Уж слишком жутким казался добродушный купец.

«Пожалуй, лучше не лгать — воспримет хуже».

— Мы отнюдь не добряки, врать не стану. Мои руки по левый локоть в крови, пусть и по правый они в благодарностях за спасённые жизни. Тем не менее эта туника нам нужна.

Вытащив ещё один мешок с монетами из своей сумки, командир поставил тот прямо на стойку.

— Этой суммы хватит на ряд таких одёжек. Надеюсь, вам будет достаточно.

Данзан так и не понял, почему так сильно захотел взять подруге именно эту тунику. Наблюдая за тем, как напарница, довольная, рассматривает обновку, в мыслях закрадывалось сомнение: а не обманул ли их торговец? Заинтриговал, завысил цену и обвёл вокруг пальца.

Однако стоило Брунхильде и Данзану отойти подальше от торговой площади, как там, где идут сборы и подготовка к сожжению главного костра, началась казнь.

— Поднимай его, ну же!..

Слова тройки мужиков, решивших судить фигуру, подвешенную вниз головой на дереве, звучали особенно жестоко.

— Изгнанник…

Наблюдая за избитым телом существа, внешним видом напоминающим человека, Данзан почувствовал странный дискомфорт. Вытянутые уши создания, тонкие костяные пластины на щеках выдавали в нём мутанта, однако хуже было другое — отрезанная кисть говорила о том, что от бедняги отвернулись свои. Таких не щадили, они считались хуже животных. Неуправляемые и не имеющие право на существование.

Среди отряда был один такой — повар Тунумна. Ему сказали, чтобы он не приходил в деревню, но чужестранец слишком горел желанием наконец посетить хоть какое-то селение. Остаётся надеяться на его благоразумие — иначе быть беде.

— Оставь, — сказала Брунхильда. — Мы всё равно не сможем помочь, командир. Один изгнанник у нас уже есть в команде, со вторым остальные уже мириться не станут.

— Знаю. Я просто побоялся, что наш повар влезет в неприятности. Не бери в голову.

Перевеля взгляд с тела, Данзан повёл девушку к месту встречи остальных ребят. Наверняка они уже заждались.

Когда дело шло к периоду Равновесия, празднеству и украшениям в деревне уделялось особое внимание. На деревьях вырезали различные картины и образы. Входы в дом украшались шкурами животных. Старожилы отряда шли на главное вечернее представление — огромную резную фигуру, представляющую собой весы, на обеих чашах которых сжигались ценности как подношение природе и сущности Бога Единства. Отдельным важным элементом празднества была одежда. Для фестиваля шили таковую из волокон или листвы, а порой поступали проще: красили ткань в зелёные цвета. Одеваться растительных в одежду естественных для природы оттенков когда-то кроме этого периода запрещалось, хотя исключения имелись.

— Уже сказаль, не буду делать огромны гульфик с улыбчавой рожицей! У вас разумь есть, близняшки окаянны?!

«Жигаг кричит? Снова что-то учудили?» — подумал Данзан, услышав знакомый голос возле окраины леса.

Прошлым днём командир наёмников сказал группе доверенных ребят собраться в обозначенном месте, когда все дела будут завершены. Трое боевых братьев стояли рядом друг с другом и спорили. Один из них, бранящийся мужчина со странным говором — Жигаг. Ремесленник отряда, бледнолицый зобаданец. Пусть и худо, но умеет всё: и одежду подошьёт, и оружие починит. Как и многие из его народа, мужчина безмерно вспыльчив, а широкий непробиваемый лоб как бы намекал, что сколько с ним не спорь, он всегда будет стоять на своем.

— Чего ты скучный такой! Хватит вести себя как сухарь! — не унимался высокий парень крайне смазливой внешности.

Рой — лучший фехтовальщик отряда. Дуэлянт, каких поискать. Пока дело не касалось работы, парнишка был развязным и серьёзного поведения от него ждать не стоило.

К юноше присоединилась и сестра, которая лицом была как две капли воды похожа на брата.

— Вот-вот! Вечером праздник: гулять, пить, на сеновал прыгать! А ты держишься за какие-то глупые предрассудки, дурашка. Сделай этот гульфик! И мне тоже! Вот будет потеха, когда деревенские мужики станут головы ломать, почему на мне эта штуковина!

Тесса в свою очередь далеко от брата не отошла. Пусть и лучшей мечницей её назвать трудно, но в тандеме с братом девушка показывала себя смертоноснее шестопалов в брачный период: хорошая скорость, понимание боя и основ командной тактики. Сейчас же она отдыхала, развязная и лёгкая на подъем.

— Не выставляйте себя посмешищем. Всё закупили?

Подойдя ближе, Данзан бросил сумку к дереву, где лежали сложенными ряды мешков. Набитые под завязку и плотно затянутые бечёвкой, они едва не рвались.

Появился южанин для остальных внезапно. Впрочем, ребята к такому приучены. Тон и выражение лица близняшек сменилось моментально: из шутовского обрело более строгий вид.

— Да, командир. Всё, чтобы пережить два дня Равновесия.

Прямо из рукава Тесса вытащила небольшой кусок пергамента — карту. На ней схематически изображены ряды дорог, лесов, подписи и детали. На обратной же стороне корявым почерком располагались планы, списки предметов.

— Еда, инструменты, травы. Местных опросила: дорога должна быть чиста. Разбойничьего отродья, кажется, не предвидится.

— Я вот думаю: подобные подготовления явно излишне. Мало какие психи решат выйти на дорогу и грабить во время Тумана и Удушения. — Брат Тессы был настроен скептически. В его взгляде читалось недовольство.

— Мы сами рискуем, подставляясь под буйство богов. Могли бы обождать, это ведь не трудно. К чему хлопоты?

— Ты в отряде не для того, чтобы думать, гладковолосый! — Тут же подошла и Брунхильда, жуя яблоко. — Истязатели нам жопу порвут.

И таково мнение многих. Истязатели, Кровавые мясники, Лесные духи — у этих бандитов много имён. О них ходили разные слухи, однако достоверно известно только одно — никто не выживал, встретившись с ними вплотную. Убийцы изувечивали своих противников, нападая неожиданно. Один из очевидцев, находившийся вдали от места боя описывал происходящее следующим образом: «Тени… Волной эти чудовища набросились на отряд. Метались. Трудно было разглядеть хоть что-то в человеческой метели. Сначала крики, а затем кромешная тишина. Я спрятался, но когда пришел на место побоища… Они не оставили живого места ни на лошадях, ни на погибших».

Этой бесчеловечностью Истязатели многим напоминали монстров. И всё же Данзан не верил в это ни на йоту. Бандиты ли или чудовища — у них есть то, чего нет у созданий Бездны. Ритм.

— О нет! Конечно, помрём все от неведомых духов лесов. — Стиснув зубы, Рой покачал головой и уселся прямо у дерева.

Командир наёмников нахмурился. Взор мужчины стал прожигать парнишку.

— Молчу-молчу. Просто не прельщает замерзнуть в один день, а во второй изжариться до хрустящей корочки.

— Не боись, и трусить ты не смей! Божества, благо, от любой беды укроют нас, детей его смиренных! — Звонкий и едва виляющий голос раздался со стороны.

Из глубин леса показался шатающийся северный браха — такой же лысый, как и Данзан.

Эха — бывший инквизитор, боевой брат, прошедший с Данзаном через многие передряги. Зелёный балахон и бронзовое кольцо на пальце — одежда инквизиторов и была тем редким исключением, касающимся зелёного цвета. В прошлом — младший послушник, едва не достигший звания Синих плащей, но ушедший в путешествия за свободой выбора личного пути. В отличие от своего друга, командира наёмников, борода у Эха знатная, ухоженная, доходящая до груди. Не сказать, чтобы этот вечный пьяница старше — скорее наоборот: лицо бывшего инквизитора выглядело молодо и свежо.

Когда все решившие посетить деревню были в сборе, подошло время поработать руками. Дело нехитрое: ручной труд всегда ценился и почитался в Раталасе, а у народа северных дродов считался вовсе благим и священным. Впрочем, были и те, кто правдами и неправдами хотел его избежать.

Все в сборе, мешки на руках. Отряд направился обратно в деревню.

Рой подошел ближе к Данзану, заговорил тише.

— Я договорился со старостой: если поможем чаши весов поставить, то нам ещё и парочку животинок в дар дадут, однако… Тут дело у меня.

Командир наёмников повернулся к парню и кивнул ему продолжать.

— Кажется, дочка старика на меня глаз положила.  Если аккуратно этим воспользоваться, может выйдет тушку мясца за так получить.  Даешь добро, а?

Данзан, услышав слова парнишки, скривился: снова Рой хочет от работы отлынивать. С одной стороны, юноша всегда знал своё место, не говоря о том, что он никогда не развлекался в ущерб отряду, — по крайней мере намеренно, — но с другой… Каждый раз новая авантюра, и далеко не всегда она заканчивалась хорошо.

— Пройдоха. Даю, но при двух условиях.

Вытащив из кармана кусок затвердевшего вяленого мясца, капитан запихнул его в рот и стал намеренно громко пережёвывать. Пара взоров товарищей обратилась на говорящих, что смутило парнишку.

— Каких именно?..

Юноша на секунду стушевался. Впрочем, тень облегчения всё же проявилась на лице Роя.

— Первое: придёшь ни с чем — копать землянки на привале будешь лично. А то мы сегодня пахать, а ты развлекаться. Второе: не забывай о главном правиле дворовой интеллигенции.

— Это которое «не врать, лишних надежд не давать, взамен что-то предоставлять»?.. — Почесав затылок, брат Тессы отвёл взгляд, на ходу посмотрел в сторону любопытствующих взоров остальных.

— Оно самое.

— Тогда замётано! — Сказал он с довольной ухмылкой и резво побежал в сторону деревни, обегая остальных. Парнишки словно след простыл.

«Дамский угодник».

Работа пошла полным ходом. Огромные и тяжёлые брусья, чаша из согнутых веток — вот что ждало работяг. Под палящим солнцем и блестящими макушками Данзана и Эха отряд выстраивал образ величественных весов. Конечно, они не сравнятся с таковыми в Адоруме — столице Раталаса, однако излишняя претенциозность работала только на знать.

Со стороны доносились игривое хихиканье сельских дев, тихонько обсуждающих чужаков, уткнувшись в платки. Пара местных парней, с жадностью глотая воду, наблюдала за Тессой и Брунхильдой: ненасытно, пусть и стараясь скрывать свои взгляды.

Казалось бы: маленькая работёнка, а двигались и работали «Покорители Ржавых Хронцев» не покладая рук: отточенные команды, ни минуты покоя и промедления. За одним движением тут же следовало другое, а натянутые, как пружина, мышцы ребят как бы намекали о серьёзности их отношения к труду.

Так прошло несколько часов. Дело близилось к вечеру. Празднество было не за горами. В меру уставшие, обливающие себя водой из глиняных кувшинов, наёмники собирались как следует отдохнуть. Но есть одна пословица: «Хороший праздник не может пройти без драки как до начала, так и по его завершению».

— Ещё недолюдь? Только одного повесили, дак второй приперся! Что ж вас сюда манит…

Местный мужик, подвыпивший медовухи, схватил за шкирку высокого гуманоида, отдалённо напоминающего человека. Лицо селянина сморщилось от неприятного запаха — на секунду он даже заткнул нос свободной рукой.

— Тебя тоже повесить?.. Пахнешь, как говно, а то и хуже. Рука не отрублена, но, наверное, сбежал от своих же.

Тунумна являлся негласным символом отряда «Покорителей Ржавых Кронцев». Не все, конечно, соглашались с этим высказыванием, но представить лагерь без чужеземца в поварском колпаке ныне не представлялось возможным. Он уроженец рыжих степей, как и Данзан. Вышел из энкидского племени рода неприкасаемых или, как сам говорил, Дуро-Тан. Подобные ему отличались ловкостью, крепким желудком, однако крайне специфическим, естественным для их тел запахом тухлых яиц. Мало того, что к кочевникам полулюдям и так относились с подозрениями, неприкасамых и вовсе презирали. Бедняги были редкими гостями в кланах своих же сородичей. В простых поселениях энкидов не найти вовсе. Тунумна — редкое исключение.

— Вы… убили беззащитного… — Тихий голос раздался от бедняги, удерживаемого цепкими ручищами селянина.

— Длинноухий! Может, мы тебе их отрежем, а? — Грузный мужичок схватил повара за острые упругие уши.

Энкид пытался сопротивляться, но хилое телосложение и тонкие жилистые руки не позволяли дать отпор.

— Убийцы… — Сдавленный голос вышел из узких уст. Тон был дрожащим и наивным. Когда-то именно он разжалобил командира наёмников пойти против офицера и помочь Тунумне. — Вы… убили Рэко-Тана. Даже не осмотрели его. Рука сородича обрублена не по обычаям. К тому же если и рубят, то палец!

— Да какая разница, Вражда тебя подери. Тьфу.

Отбросив энкида в сторону, местный пьяница поднял с земли палку. На лице селянина появилась ухмылка.

— Эй, ребята, у нас тут особенное чучело. Давайте по реке сплавим. Посмотрим, как барахтаться будет!

За громким возгласом тут же последовало внимание двух селян, глотающих пиво из бурдюков. Многие были уставшими, а запах Тунумны не располагал никого к сочувствию незнакомцу. С него содрали тонкий балахон, под которым скрывалась бледно-голубая кожа. Беднягу метали, как игрушку, его сумка улетела в сторону, а сам энкид закрыл глаза. Он привык к издевательствам и прекрасно понимал: сам виноват. Пошел в деревню, несмотря на запрет, но тягучее негодование и скорбь заставили бедолагу сжать челюсть и кулаки до предела. Мужчина хотел драться, однако, скорее всего, за этим последовала бы смерть. Лучше перетерпеть, чем лишиться шанса встретиться с потерянной супругой.

— Ну почему этот оболдуй не мог просто спокойно подождать в лагере?.. — простонала Брунхильда с недовольством. — А ну, разбежались по сторонам!

Последние слова девушки прозвучали подобно выстрелу пушки — громко и резко. Брунхильда сняла молот с плеча, но тут же была остановлена Данзаном.

— Справимся кулаками.

Командир размял пальцы, направляясь к ошарашенным селянам.

— А может, просто договоримся? — В голосе Тессы послышалась неуверенность.

Пусть девчонка и любила подраться, но она совершенно не желала лишаться  из-за мелочной драки возможностей, которые им подготовили её брат и Брунхи — помощь селян в сборе отряда к иссушению точно не помешает.

— Сейчас не время молоть языком. Не поймут. Лучше сразу покажем, что Тунумна наш, а затем вытянем стряпуна обратно в лагерь. Вперёд!

За словами последовал длинный шаг Данзана в сторону перебранки. Ребята быстро перестроились.

Всё стремительно шло к драке.

Юго-западная часть деревни, в которой вспыхнул переполох, примыкала к длинному озеру, по краям которого располагались небольшие рыбацкие домики. Грунтовая дорога, пролегающая через всю деревню, шла поблизости. Селяне, тащившие со стороны леса древесину, могли наблюдать забавную картину.

— Ыгх… Да… отцепись!

Один из мужиков, вступивших в драку, топтался вокруг своей оси, раскручиваемый Тессой.

Бодрая девчушка взяла длинноволосого дуралея за волосы, прыгала вокруг и отвлекала, пока остальные разбирались с основной группой обидчиков.

— Двое на одного! Где ваши яйца!..

Не успел зачинщик закончить фразу, как напавшие на него Данзан и Эха двумя быстрыми ударами в живот и область виска отправили деревенского покорять сны.

Они постоянно двигались в стороны, ни секунды не останавливались. Ноги их переступали быстро, рывками, хаотично в общей динамике боя. Каким бы ни было сражение, прервать ритм, рождающийся в поединке, было ещё одной ступенькой к победе.

— Сосунки! — Гогоча, Брунхильда заломила селянина и прижала беднягу коленом в спину.

Капля пота скатилась ей прямо в глаз. Девушка зажмурилась и оттого сильнее придавила свою жертву. Снизу неё послышался болезненный стон.

— Эй… Подождите! Вы чё, мужики?! Это ж энкид, да ещё и вонючий — чего вы тварёныша покрываете?

Тем временем Тесса с подоспевшими напарниками вырубила волосатого, и последний оставшийся селянин стал стремительно отступать.

Собралась толпа. Если в обычной ситуации местные были бы всецело за своих сожителей, то сейчас слышались тихие смешки. Праздника без драки не бывает, да и наёмники помогли деревне — пусть порезвятся.

— Он наш! — рявкнул Данзан.

Едва не закашлявшись, командир подошёл к деревенскому, что трясся от страха. Наёмник нахмурился, едва замахнулся, пугая селянина. Тот в ужасе упал наземь, и южанин отступил. Взор Данзана упал на свой окровавленный кулак. Лоб зобаданца был крепким, и случись ударить сильнее — сломал бы себе костяшки.

Потихоньку толпа рассосалась. Тесса подхватила Тунумну и отправилась с ним к краю деревни.

Светило угасало, разводились костры.

Самая важная часть праздника в честь окончания шарха и встречи двухдневного периода Равновесия — это не только сожжение весов, но и танцы. Пестрящие зелёными одеждами, мужики да девы собирались возле горящих костров. Все горланили песни, веселились. В небо, заброшенная селянами поверх костра, поднималась потоком тепла и воздуха от гигантского пламени лиственная двухметровая плошка. Блюдце, что олицетворяло надежды селян, сгорало спустя минуты и опадало рядом с костром. Однако никто не гневался, не расстраивался. Наоборот: счастливые улыбки появлялись на их лицах. В этот раз блюдце продержалось дольше обычного

Данзан стоял на краю площади. Взор его был направлен на дверь одного из домов. На ней нарисована рожица, так мерзко напоминающая ему знакомый овощ. Тыква являлась неотъемлемой частью ритуалов конца шарха, когда жара медленно стихала, а бахчевые уже не засаживались.

— Скорее бы все закончилось… — С уст капитана сошёл еле слышимый другими шёпот.

Он скривился. Внутри поднялось напряжение. Руки требовали труда, будто само естество говорило, что отдыхать южанин будет в гробу. Мужчина не уверен, когда у него это началось. Ломка по работе.

В центре хоровода виднелось довольное лицо Эха, распевающего частушки. Фигура Тессы скрывалась за одним из дальних зданий, держа за руку какого-то селянина. Рой, скорее всего, развлекался в доме старосты. Но где была Брунхильда?

— Чего застыл, Данзан?

Неожиданно сбоку появилось лучезарное лицо сестры по оружию. Голос её звучал тихо, непривычно для командира. Девушка уселась на скамейку, обняла собеседника за плечо.

— Отдыхаю. Веселюсь, — не отводя взгляда от процессии произнес наёмник.

Языки пламени вдалеке вспыхивали убаюкивающе, но в то же время тяжесть и меланхолия минуты спокойствия угнетала.

— Я думал, ты присоединишься к празднеству.

— Ну а я думала, что ты составишь мне компанию. Неловко вышло. Поэтому поднимайся и пойдем танцевать. Давай-давай!

На мгновение взор Данзана остановился на лице Брунхильды. Крупная и мощная, одетая экстравагантно. От неё веяло странным теплом и ностальгией. Как будто точно такой же разговор поднимался ранее. Мужчина молчал. Черты лица девушки стали раздражённее.

— Ты до сих пор не простил меня за ночь, когда я отдавила тебе ноги? — Брунхи прищурилась, как следует потрепала товарища за плечо, словно пытаясь растормошить его. — Это было один раз, Данз, один! Я плохо танцую, но это всё ещё не повод лишать нас обоих заслуженного отдыха, верно?

Взгляд наёмника помутнел. Он почувствовал, как его желание присоединиться утопает в странной тревоге. Он уже однажды танцевал у костра с одной женщиной, и сейчас она мертва.

— Нет. Точнее, да.

Южанин отвязал бурдюк c ремня и прижался к горлышку.

— Через дней шесть нам придётся туго. Не хочу лишиться здравой способности двигаться. Не обессудь.

Ухмыльнувшись, мужик бросил бурдюк Брунхильде. Та поймала его резким движением руки и, запрокинув голову, опустошила сосуд.

Наступила пауза, затянувшаяся на минуты. Разговор был окончен, так что Данзан закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Брунхильда же вместо ответа вытащила из сумки свёрток и сунула его в подмышку Данзана. Фигура её направилась прямиком к площади.

— Нотик… Как давно мы не вспоминали это прозвище.

Развернув свёрток, он увидел там неказистый амулет птицы с широкими крыльями — нотик. Ещё один символ минувших дней.

----------

Одиннадцать лет назад. Военный лагерь на границе с Гавелоном.

В глазах всё плыло, голова раскалывалась, а внутри лёгких ощущалась бесконечная сухость. Солдат, кряхтя и еле передвигая руками, поднялся на колени. Первая неделя за крепостью —  и сразу в кошмар, подобный этому.

«Пить… пить… воды…»

Времени и сил думать, за что их бросили под Равновесие, не было. Солдата сейчас волновала лишь мучительная жажда, заполонившая все мысли.

Место, в котором он находился, было землянкой. Яма, наспех выкопанная им и его товарищем, стала могилой для последнего. Поодаль, к углу укрытия, чувствовался гнилой смрад. Нащупав отупевшими пальцами плотную ткань, солдат сорвал её. Внизу оказалась бочка, закопанная в землю по обруч. Солдат принялся усердно по ней колотить руками. Понимая, что ничего не выходит, он стал шариться по земле. Вскоре он нашёл оставленное рядом шило. Ударив им по бочке, тонкая крышка тут же продавилась внутрь, открывая доступ к дешёвой браге.

«Вот зачем…»

Окунувшись головой внутрь, солдат стал что есть мочи пить. Процеженная и сильно разбавленная бражка — остатки от производства пива и других напитков. Брага закупалась фортом как раз дней Равновесия. Вода при высоких температурах протухнет, а брага останется в порядке. Впрочем, идеальным решением она тоже не являлась, ведь пить её трудно.

Вчерашней ночью солдат едва не погиб. Все эти года, с самого рождения, он пережидал последние дни шарха в глубоких подвалах. Подобные можно найти в любой деревне, городе — достаточно добраться до постоялого двора. Заполненные заранее подготовленной жидкостью, едой, такие места спасали от холода «тумана» и испепеляющей жары «удушения». Настолько привычным оказалось прятаться в подобных местах, что попытка переждать Равновесие близь поверхности казалась безумной.

Но опасность представлял не только двухдневный промежуток между шархом и тешеном. По окончанию каждого из четырёх сезонов, мир ждали испытания. Таковые различались по длительности и назывались исступлением — слово, данное людьми для обозначения последствий и агонии мира, познавшего раскол Бога. До Алого Заката, тысячелетия назад принесшего хаос, мир не знал бед. Тем не менее после него, как итоги катастрофы, остались и такие короткие по длительности, но невероятно жуткие явления. Однако худшим являлось отнюдь не Равновесие, а Случайность и закономерность. Впрочем, это не умаляло тех жертв, которые приносило каждое исступление.

Солдат поднял голову, без сил лёг на землю у края бочки. Его взор упал в сторону лежанки брата по оружию. Еле заметная в темноте землянки фигура лежала неподвижно. Смрад, от него исходивший, не давал и надежды. Больше с ним выпить не удастся.

— По… чему… — Голос до сих пор не восстановился. Он звучал сипло и болезненно.

Поднявшись с земли, солдат направился к выходу, скрытому ширмой из веток и ткани. Но, не успев выйти из землянки, тут же получил по носу заграждением.

Отодвинув то, что защищало обитателей укрытия, у входа показался командир.

— М-м-м. Вроде живые, а пахнет-то почему… Вот Вражды отродья.

Глава гарнизона с суровым квадратным лицом и широким выступающим вперёд лбом, выдающим в нём зобаданца, смотрел на трясущееся тело солдата с укором и отвращением. По комнате расходился мерзкий запах гнили. Взор его пал на труп в дальней части комнаты. Рядом с ним лежала одинокая бутыль с тесьмой. Подобные подавали в трактирах.

— Дурачьё… Вы пили перед Равновесием?

Взгляд солдата неохотно покосился на мёртвого товарища. Действительно, последний выпил для храбрости, так как боялся оказаться в столь суровых условия трезвым.

— Идиоты… Выметайся!

Крепкая рука, пальцы которой напоминали грубые ветви деревьев, схватила солдата за шкирку и бросила его в сторону улицы. Снаружи солдата встретили горячий воздух и запах пригари.

Снаружи показался лагерь с кипящей пуще прежнего жизнью — настроения разве что поугасли. Мужики вытаскивали тела из землянок, уносили в центр лагеря, где бросали в подготовленную там заранее огромную яму. Впрочем, далеко не все были мрачными. Обитатели лагеря делились на тех, кто уже встречал иссушение в поле, и только что прошедших через Равновесие. Вид офицеров пусть и выражал суровость, однако в нём не было тени отчаяния, что отлично прослеживалась у рекрутов. Где-то вдали виднелся ревнитель, помогающий рекрутам. «Удивительное зрелище», — Так подумает каждый.

Солдат более уверенно поднялся с земли. Дрожь стала стихать, но слабость в теле не исчезнет ещё долгое время. Взор его пал на землянку позади. Наспех сделанное убежище теперь казалось ненадёжным со стороны пережитого двумя днями ранее события. Только сейчас стало понятно, на какие части землянки нужно обращать больше всего внимания. Перед «туманом» они с напарником гордо обсуждали, что одними из первых закончили укрытие — новички, в головах которых ещё не пропал энтузиазм. Впрочем, сейчас он испарился, как дымка. Равновесие убило наивность быстрее, чем суровые тренировки в форте.

— Все слушайте меня! — Командир рявкнул во всё горло.

Казалось голос мужика распространялся далеко за пределы лагеря и пронзал уши слушателей. Оттого офицера и прозвали «Гремящая кирка» — в честь одноимённых наёмников из тихих низин.

— Вижу, урок усвоен не был! Уже пятеро сдохли, накидавшись дешёвым крепким пойлом. — Широкая улыбка появилась на лице зобаданца. Он будто получал удовольствие от своих слов. — Слушайте внимательно! Все ваши привычки, все те ребяческие помои, которые вы в головах своих оставили, любая ошибка в поле заставит вас встретиться с самим Богом. Вы идиоты, а те, кто сдохли, и того хуже. Запомните: пить перед любым стыком сезонов смертельно опасно. Вы теперь это прочувствовали на себе. Все дни, когда, выпив, вы пережидали жар в постоялых дворах, прошли. Здесь иная жизнь, и мириться с ней придётся по её правилам.

Закончив говорить, командир засмеялся, вытащил бурдюк из ремня, дабы утолить жажду. По лицам присутствующих, офицеров и новичков, видно — все и так всё поняли. Одно дело услышать предупреждение в форте, другое — проснуться рядом с мёртвым товарищем, заблёванным и источающим трупный смрад.

Командир убрал бурдюк и направился к офицерам. Остальные послушно продолжили работу.

Солдат собирался уже пойти к бывшему укрытию, но его окликнул ревнитель, внезапно появившийся возле землянки. Серый балахон, отсутствие плаща, льняные ленты на руках и ногах. Лицо ревнителя скрывала маска с тонкими прорезями.

«А из церкви ли он?» — мелькнуло в его мыслях.

— Прошу прощения, кьюренси! — Странный акцент, дрожащие тона в голосе. Слова будто скакали, не имея стабильного ударного звука.

«Что за тип?..» — Солдат окончательно перевёл взор на фигуру.

Та уже была в нескольких метрах, остановилась, сделав нехарактерный ни аристократии, ни городскому люду поклон — слишком грубый, резкий, без уточняющих жестов, что показали бы его принадлежность к какому-либо сословию. Ревнителем незнакомец точно не являлся — у них другие привычки.

— Я Фрюю. Нахожусь в лагере по поручению господина. Не разрешите помочь вам? — Пальцы незнакомца плавно двигались, напоминая ход волн реки.

— Э… А при чём тут я и этот господин? — Солдат непонимающе уставился на собеседника.

Он простой рекрут. Личность, стоящая перед ним, выглядела необычно и, скорее всего, принадлежала сословию, до которого не дотянуться простому человеку.

— Связь между вами и им косвенная. Хотел бы поговорить о лагере. Не бойтесь, вы просто ближе, вот к вам и обратился. К тому же я опросил многих ваших собратьев.

— Хорошо. — Решив не спорить, солдат кивнул.

Внутри него сыграло беспокойство, но промедление опасно. Чем сильнее гниёт бывший товарищ, тем рискованнее труп вытаскивать.

Вместе с незнакомцем он вошёл обратно в душную землянку. Сознание затуманилось, солдат едва не упал на колени, однако таинственная фигура его в тот же миг подхватила.

— Осторожнее! — Воскликнул Фрюю.

Слабые и толстые руки, поверхность которых оказалась болезненно острой для солдата, подтянули его вверх. По ощущениям, под одеждой незнакомца, была кольчуга или пришивная чешуя. Либо у не-ревнителя броня, либо…

— Войвр? — Фраза сошла с уст мгновенно и неконтролируемо. Солдат даже сам удивился своей реакции.

— Верно.

Войвры редко появлялись в Раталасе. Земноводные прибрежные создания. Легенды. Незаменимый союзник, когда дело касается морских путешествий. Именно благодаря кланам существ, голова которых напоминала осьминога, существовали торговые морские маршруты. Монстры, именуемые русалками, являлись естественными врагами кланов войвров, отчего те за целые годы противостояния научились с ними сражаться. Помогали они в этом и людям.

— Почему вы тут? После Равновесия? — Солдат оторопел.

Его понимание войвров не сходилось с нахождением их представителя под палящим солнцем и в духоте. Эти создания любили воду, так…

— Почему я нахожусь в месте, которое иссушает моё тело? — Скачущий тон голоса жителя залива прозвучал шутливо.

— Да.

Схватив за ноги мёртвого товарища, солдат вместе с морским собеседником принялся вытаскивать его наружу. Тело будто полегчало, сильно потеряло в весе. Когда в последний раз он тащил друга после пьянки, тот чувствовался тяжелее на несколько гирь.

— О, никаких заметных сложностей, уверяю. Под щекой у меня океанская губка, а тело хорошо увлажнено жиром. Впрочем, каюсь, долго так прожить не выйдет, и часто повторять подобный опыт никому не советую. Мне просто очень хотелось почувствовать Равновесие. Для меня, странника клана Фрюю-С-Вьет, это важно.

Сделав спиралевидный жест обеими кистями рук, войвр поднял одно из щупалец головы прямо из балахона. Только сейчас солдат стал замечать неестественную тонкость его пальцев и длину рук.

— К тому же в форте меня ждёт богатая баня, которую вы, увы, получить не сможете. Хе-хе… А теперь моя очередь. Спрошу то же, что и других: почему вы идёте на смерть? — Тон иноземца резко поменялся: стал более сиплым, резким.

Не может существо, живущее в морях и заливах, быть схоже мышлением с простым рекрутом. Данный факт солдат стал осознавать только сейчас. Не часто видишь существо, которое отличается от тебя на порядок всем. Страшно представить, какой ход мыслей имеют жители глубин из-за постоянной борьбы и страха.

— Что?.. Я солдат. Это мой долг — рисковать ради господина.

Наступила минута молчания. С лёгкостью вытащив тело, пара потащила его прямиком к трупной яме и сбросила вниз. Лишь сейчас, когда острые лучи светила касались их особенно сильно, солдат увидел кое-что жуткое. Под маской странного собеседника, в разрезах под глаза, был не простой человеческий зрачок, а сетчатая, похожая на губку структура. Глаза войвра постоянно изгибались и сжимались, как отдельный организм. Нельзя точно предположить, куда он сейчас смотрит.

— Рисковать — не умирать. Почему вы выбрали именно аристократа дома Дороден? Мы, конечно, сейчас у западной границы по просьбе знати из Адорума. Тут безопасно. И всё же не могу взять в толк: зачем выбирать Дом, предназначение которого — исследовать Бездну? Рано или поздно вы отправитесь к крепости у перевала Конец и Начало, разве я не прав?

— Какие глупости. — Выражение лица солдата помрачнело и ожесточилось. — А кто сказал, что на границе с Гавелоном безопасно? У нас с ними война уже сотню лет. Думаете, просто так появилась традиция Празднества Великих Битв? Благодаря ней снижаются потери. К тому же умереть можно везде. — Выждав небольшую паузу, он вытер пот со лба и подошёл ещё ближе к войвру. — А выбрал меня сам граф, на фестивале борцов в Ватахе. Прошу не задавать вопросов, которые могут попрать его честь.

— Хм…

Постоянно изгибающиеся глаза войвра остановились. Два странных отростка в их центре, похожие на червей, стремительно удлинились, пока не вышли за пределы маски. Они почти коснулись лица солдата, но тот в ужасе отступил назад.

— Я не учёл того, что мои слова оскорбят вашего господина. Видимо, поэтому почти у всех воинов одна и та же реакция. Примите мои извинения, ничего подобного я увы не имел ввиду. Мне только предстоит познать ваш народ.

Разговор странного морского создания и солдата продолжился недолго. Уже вскоре оба вернулись к своим делам, ведь командир этого лагеря не дремал. Продлись беседа дольше — кто-то точно получил бы выговор.

Время шло, работа спорилась. Когда с телами бедняг, не сумевшими  пережить прошлую ночь, было покончено, к главной стоянке стали подвозить телеги, запряжённые мулами и набитые снаряжением.

— Ну что, все в добром здравии?

Оглядев уставших рекрутов, командующий лагерем ухмыльнулся. Уставшие и смиренные — именно такой вид новичков радовал мужчину больше всего. Спесь и мечты, хранимые даже после отбора, прошедшего в крепости, здесь пропадали. Для того и нужно испытание Равновесием.

— Вижу, вы готовы. Прекрасно. А теперь слушайте дальнейшие распоряжения!..

Командир стал серьёзнее. Речь шла не просто о ночевке. На границе с Гавелоном должна появится небольшая армия врага. Задача их лагеря — её сдержать. На лицах большинства был читаем вопрос: «Как мы, без опыта и нормального отдыха сдержим подготовленное войско, превосходящее нас числом?». Однако никто не решился его задать вслух. Впрочем…

— Я знаю, о чём вы думаете! Но нет, вас вывели не как скот на убой. Нам не нужны лишние потери среди тех, кто смог остаться на ногах. В этом лагере вы лишь помощники и поддержка…

Пока командир говорил, в поле зрения солдата промелькнула фигура в серых одеждах, направившаяся к офицерской братии лагеря.

«Что он тут делает?»

Тем не менее никто больше не обратил на подобное внимание.

— … И всю солдатскую волю за вас проявит наш очень важный гость, согласившийся показать на практике силу чудотворцев.

Ладонью командующий показал на Фрюю, что вышел в центр лагеря, и взгляды десятков рекрутов были обращены именно в его сторону.

— Представляться не стану. Хотел бы сразу перейти к делу, друзья.

Войвр осторожно поднял капюшон и снял повязки, показывая всем свою внешность. Судя по возгласам и удивлению солдат, далеко не все поняли во время раннего с ним разговора, кем на самом деле был странный незнакомец.

— Как и сказал мой наземный друг, я чудотворец. Не удивляйтесь: даже несмотря на то, что среди наземников ходит молва об отсутствии даров у нашего брата, это лишь слухи.

Подобно смерчу, пыль под ногами Фрюю стала вихриться. Из его правой руки вышло тусклое и пульсирующее сияние коричневого оттенка: оно растягивалось, шло прямо к стопам и там же рассеивалось. Магия. Ведомые незримой силой частички грязи стали обматывать рукав чудотворца, уплотняться и встраиваться в еле заметные поры, сегменты и выемки формируемой земляной перчатки. Когда всё было готово, твёрдый и тяжёлый рукав, будто глиняный гипс, удерживал руку войвра. Через мгновения он раскололся и опал, напоминая разбитый глиняный кувшин. Процесс занял доли секунды, и далеко не каждый понял, что именно произошло.

— Но как вам эти навыки помогут сокрушить войско?.. — Рекрут с длинным шрамом на лице нахмурился. Парня не впечатлило увиденное зрелище.

Среди других новобранцев стал доноситься недоверчивый шёпот.

— О, среди вас есть мыслители. — Подобная осминожьей, голова войвра в районе рта сильно растянулась, напоминая ухмылку. — Показанный трюк, на вид простой и мелочный, в разы сложнее, чем поднять целую бурю. Управление твердыней, основной мира — землёй, требует достаточной сноровки. Однако, что ещё сложнее — метаморфозы.

Вновь рука Войвра вспыхнула светом, с земли поднялся кусок уплотнённой пыли, напоминающей глину. Поначалу тот рассыпался прямо в воздухе, теряя фрагменты, размер и массу. Затем же разрушение прекратилось, и стремительно материал стал менять свой цвет. С грязно-коричневого приобрёл более серые оттенки, стал прозрачнее. После структура материала уплотнялась на глазах, теперь напоминая блестящий металл, и рекруты разинули рты от удивления. А в конце фрагмент очистился окончательно, представляя собою стекловидное вещество белого цвета. Рекруты тут же стали шептаться.

«Он превратил пыль в металл?.. Что за жуть», — послышался чей-то растерянный голос среди новобранцев.

— И... Насколько это… чудотворно? — Новичок, относившийся ранее к жителю океана скептически, почесал макушку.

Он точно был сбит с толку способностями Фрюю.

— Настолько, что аналогом представленного мною процесса будет пылевая буря. — Щупальца на лице Войвра стали двигаться задорно, будто пританцовывая, а в голосе его послышались нотки гордости.

Впрочем, солдат ощутил во взгляде жителя морей странное пренебрежение. Он разговаривал с ними будто с детьми. Минерал в руке Фрюю стал быстро вращаться, подниматься в воздух, и в следующую секунду молниеносно влетел в дерево неподалеку. Раздался громкий треск, дерево разлетелось на куски.

— И это только самое малое, что я могу. Больше увидите скоро. А если среди вас окажется талантливый юноша, то пусть скажет — с удовольствием возьму его в ученики или проведу с ним магический спарринг. На этом всё.

После этих слов, войвр направился обратно к офицерам.

Какое-то время среди юнцов шли обсуждения увиденного, но командир быстро разогнал новобранцев: раздал указания и отправил трудиться, разгребать повозки. Солдат отчётливо понимал — его пренебрежительное отношение к войвру ранее могло стоить головы. Если океанский настолько хорош, как рассказывает, то способности водяного находятся на уровне войска целого феода или небольшого королевства. Что такая важная личность делает в этом захолустье он даже не решался представить. Вместе с остальными солдат начал переносить ящики и оружие. Пот уже не тёк градом, как раньше, сухая кожа неприятно пощипывала. Вытащив из мешочка, привязанного к внутренней части рубахи, небольшое ожерелье, солдат расплылся в улыбке. Быть может уже совсем скоро удастся встретиться с Ребеккой. Ожидание момента придавало сил.

— Эх… Когда я был в отряде наёмников, было проще. Мы с братками ходили да всяких беглецов выслеживали, караваны сопровождали. Тут и деньгу отдавать проще с части заработанного, ведь лишаешься не огромной суммы, а лишь небольшой части. — Потрёпанный худощавый рекрут, явно хитрый шелл, понурил голову. — С одной стороны, здесь платят золотыми торами после службы, но с другой — отпахивать с пяток годков, а местами и все десять…

После службы солдаты в гарнизонах и войске феодала получали награду в виде серебряных или золотых монет. Как правило, не отслужив весь срок, вознаграждения было не видать. Всё, что ждало воина до сего момента — еда, минимальное жалование и снаряжение, намеренная порча которого зачастую снижала конечную выплату. Плата золотом считалась самой престижной. Одна такая монета могла позволить купить пяток голов скота. Учитывая, что за хорошую службу даже будучи простым воякой давали до трёх монет, воин мог обеспечить себя на всю дальнейшую жизнь.

— Ну ты и загнул, малец. Наёмничьего люда всегда пруд пруди. Да плевать на их жизни даже сердобольной девице: мрут, как мухи. Есть и есть. — Его собеседник, таща с рекрутом крупный ящик, покачал головой и усмехнулся. — Так что радуйся. До нас дело имеется. Жрать, снаряжать, обучать — всё это стоит хороших деньжат. Малые братии никогда высоко не поднимутся. Подобным только выживать, да и то — с большим риском помереть от лихой заточки.

Пусть авантюристы и были распространены в Раталасе, но уважение к этой прослойке общества ждать не стоило. В основном ценились наёмные кампании, подготовленные армии, требующие лишь денежные выплаты по выполнению работы. Маленькие группы и объединения привлекали больше неприятного внимания со стороны гарнизона. Именно с ними чаще всего возникали конфликты и неурядицы, да и пользы от десятка человек немного. К тому же редкие военные братии могли достичь того уровня, дабы получать заказы от знатных вельмож. Оттого и слава за авантюристами, не прикрепленными к наёмным кампаниям, шла грязная. Чаще их просто представляли бандитами.

Слушая внимательно разговор, солдат нахмурился.

«Пошёл бы братию собирать я? Точно нет, никогда в наёмники не пойду. Жизнь скота какая-то».

Взгляд его пал в сторону горизонта, но вдруг издали послышался звук горна… Протяжный и исполненный скорбью. Кажется, беда пришла раньше, чем её ждали.

----------

Дыхание бога

Очередное утро. Запах сырого мяса, вызывающий рвотные позывы. Тяжесть в голове, словно после серьёзной пьянки.

— Просыпайся давай.

Чьи-то сильные руки стали толкать мужчину в плечо, а голос неизвестного подозрительно напоминал Брунхильды— такой же грубоватый и дерзкий.

— Не пил ведь вчера — так чего ведёшь себя, как сваренный труп? Равновесие даже наступить не успело.

Данзан с трудом открыл глаза, но тут же прищурился из-за яркого света. Шатёр был открыт. Над южанином возвышалась фигура подруги и, судя по силуэту, одежды на ней было не больше, чем скромности в характере.

— Почему так рано?..

Облизнувшись от мерзкого привкуса желчи во рту, капитан уселся. Рука его ушла под ногу и вытащила нож в чехле, который неприятно давил на голень.

— Ты выглядишь так, словно что-то случилось.

Внимание мужчины привлёк странный вид девушки: слегка согнутая, неровная поза. Кисти напряжены, на губе еле заметный след, кровоподтек. Напарница будто бы хорошенько её прикусила или с кем-то подралась.

— Случилось-случилось, но об этом потом. Давай сначала помогу…

Не успел наёмник возразить, как его тут же подхватили за плечо.

Брунхильда одним движением поставила южанина на ноги, да так резко, что дабы колени не согнулись сами собой, ему пришлось как следует обхватить свою подругу.

— Гх… Ты обещала так не делать, Вражда тебя прокляни,  — рыкнув с раздражением и оттенком боли, Данзан вцепился ногтями в её плечо, но быстро пришёл в себя.

— Да ладно тебе, я ж легонько и любя! — Загоготав, Брунхильда любезно отпустила Данзана.

Сохранив равновесие и привыкнув к стоячему положению, южанин провёл ладонью по подбородку. Этот жест, означающий смирение, был частым для мужчины. Но вместо привычных неухоженных зарослей командир ощутил раздражающую гладкость.

«Никак не примирюсь с этой пустотой. — Смотря в наглый взор напарницы, южанин скривился, а его пальцы различали лишь тоскливую колкость. — Она стала больно вольной за последние месяцы… Приструнить, что ли».

Лицо командира наёмников гладко выбрито, и приспособиться к ощущению, когда ничего не лезет тебе в рот, было нелегко. До сих пор Данзан с содроганием вспоминал тот трагичный момент, когда, воспользовавшись его минутной слабостью в лежбище, Брунхильда бессовестно срезала всё. Такой ловкий рез, тренированный…

— Тебе нужно не воевать, а идти в цирюльники. Инструментики с Яковом подобрала? — На лице вояки появилась язвительная ухмылка.

— Хватит мне об этом постоянно напоминать. В бороде, так-то, заводятся вши, а они, как известно, переносят миазмы и болезни. Я тебя спасла!

Невинная улыбка расцвела на лице Брунхильде, и она поспешила сама сесть на соломенное лежбище.

— Тогда давай тебя налысо побреем. В волосах вши тоже водятся.

Рука наёмника потянулась к ножу, но девушка быстрее успела его перехватить. Как будто заранее знала, куда пойдёт разговор.

Спустя мгновения оба разразились смехом. Усевшись обратно, Данзан покрепче обхватил подругу. Мерзкий запах сырого мяса отступил.

— Так что случилось? — Командир нахмурился, стал серьёзнее. — Опять проблемы с паснушками или…

— Нет, не с ними. Несколько рекрутов-идиотов нарушили какой-то приказ. Близнецы их за это чуть на месте не казнили, а теперь до изнеможения всю братию безмозглую гоняют. — В голосе девушки послышались жёсткие нотки.

— Чтоб их болотная плетелица высекла. Если эти дурни вусмерть устанут к Равновесию, то…

— Штабелями полягут, ага. Мы это уже проходили. Разберись уж, это по твоей части.

Брунхильда помогла Данзану одеться. Её присутствие было как нельзя кстати: шоссы наёмника девушка находила, как заправский сыщик. Если они, конечно, не терялись с концами. И такое порой бывало.

Снаружи первым делом Данзана встретило лазурное небо. Нежное, покрытое густыми бархатными облаками. Те неторопливо плыли по небосводу, и лишь одно из них сильно выделялось: оранжевая неправильная тёмная туча, быстро мчащаяся впереди всех, словно стараясь выйти из окружения своих братьев. Это было очень редкое явление, предвестник скорого радостного визга городской аристократии. Раз в году в случайном месте с небес опадал латунный хлопок или, как его ещё называли в народе, ржавый хронец. Субстанция, по словам ревнителей, даруемая самим Единством. Впрочем, интерпретаций и объяснений его появления было множество. Суть же одна — сбор этого редкого материала мог обогатить любого, ведь именно из него шились самые дорогие наряды.

— Уже скоро…

Внутри Данзана застыло чувство неприятного ожидания.

Бледно-жёлтое светило на небе застыло. Оно не двигалось и слегка пульсировало, знаменуя быстрое наступление Равновесия. Через какие-то несколько дней отряду снова придётся столкнуться с маленькой катастрофой, а значит, землянки делать придётся в скорости. К тому же близится начало самого спокойного сезона. После исступления температура начнёт выравниваться, знаменуя самый благоприятный для крестьян период — тешен. И, словно чувствуя надвигающуюся угрозу, птицы целыми стаями огибали горы и улетали в сторону. Именно их заметил мужчина, подняв голову.

Степная трава плотным высоким ковром устилала каштановую землю. Она была ярко-зелёной, с редкими белыми проблесками тамрамского пустотника. Её трепало в разные стороны: восходящий ветер клонил полотно к горам, и затем потоки спускались, возвращая травинки в начальное положение. Впрочем, не одной травой степь тамрамская едина. Издали, на западе от лагеря, виднелись большие кусты и редкие деревья. В отличие от земляного покрова, они были большие, величественные: высокие кроны берёз плакальщиц красиво свисали, разветвлялись десятками ветвей. Листья её были пламенно-жёлтыми, покрытыми особым пигментом, который поможет дереву перенести сильные перепады температур.

На секунду, огибая шатёр и направляясь в сторону площадки для тренировок, Данзан увидел в траве чью-то пушистую мясистую задницу и вздрогнул.

«Неужто паснушка?..»

Наёмник с подозрением и опаской пригляделся. Нередко эти загадочные маленькие животные перебегают из рыжих степей на север, принося неудачу. Тем не менее его опасения не оправдались. Зверёк поднял голову.

«Нет. Хорёк».

Тренировочная площадка находилась по правую сторону от шатра, принадлежавшего Данзану и являющегося центром стоянки. Можно было даже с уверенностью сказать, что огороженная палками и верёвкой земля была вне лагеря.

— Ещё! Я не вижу отдачи, сопляки! Что, думаете, можете сачковать?

Тэсса стояла с мечом в руках. Озлобленное лицо девушки выдавало в ней не легкомысленную мечницу, а кровожадную бестию, вот-вот готовую сорваться. Рой находился неподалёку. Пусть он и не гневался так открыто, но его пристальный взгляд  следил за каждым движением дюжины новобранцев.

Юнцы от шестнадцати до двадцати лет упорно копали яму. Вид разрытой земли удивил Данзана, ведь рекруты должны были тренироваться бою, а не перекапывать площадку.

«Неужели близнецы…»

— Стоять. Прекратили могильную яму рыть. — Тяжёлый голос командира остановил рекрутов во мгновение. Встав между близнецами, наёмник тут же продолжил: — Что происходит? Близнецы, кто нарушил приказ?

— Эти трое!.. — начала Тесса, но брат прервал свою взбаламученную и озлобленную сестру, продолжив сам:

— Трое в центре построения выпили, несмотря на запрет.

Рой указал в сторону рекрутов, которые копали впереди всех, буквально находясь в центре ямы.

— Собирались тренироваться пьяными и думали, что никто не увидит.

— Д-да ничего такого, мы по о-одному кувшинчику, и то разбавленного! — Один из новичков, самый высокий, попытался оправдаться.

Лицо Данзана будто посерело. Кулаки сжались сами собой, напряглись до предела, а взгляд, если бы мог, прожёг бы всех виновников насквозь.

— Ко мне. Все трое.

— Н-но…

Несмотря на явное нежелание юнцов идти к своему командиру, у них не было выбора. Стоящие по бокам от главы близнецы с мечами наперевес как бы намекали: «Убьём, если не подчинитесь».

— Дайте нам объясниться!

— Объяснитесь после.

В следующую же секунду как один из мальцов приблизился к Данзану на расстояние полутора метров, командир сделал резкий шаг вперед: мышцы на его правой руке натянулись, как пружины. Рука зашла сбоку и мощно, грубо впилась прямо в живот бедняги. Тот согнулся в три погибели, глаза были готовы выпрыгнуть из орбит, а лицо мальчишки стало красным, как кровь Вражды. Он тут же упал на колени, и всё, что могло быть в его животе, вышло без лишних просьб.

Остальных виновников командир наёмников щадить тоже не стал. Рывок за рывком, и одного удара его железного кулака хватило, чтобы бедняг вырвало.

— Скажете Тунумне сделать его любимый отвар. Пусть проблюются получше, а затем воды похлебают. Остальные, слушайте сюда. — Протерев кулаки, командир громко щёлкнул пальцами. — Пить в Равновесие нельзя, ибо сдохнете. Близнецы эту яму вырыли, ибо такова добрая традиция для новичков. Каждый, кто дохнет, отправляется в яму и следом её поджигают. Горит, кстати, хорошо. — На лице Данзана появилась ехидная ухмылка. — А потом мы полдня слушаем рыдания сопляков по сгинувшим.

Рукой наёмник махнул рекрутам расходиться и отдохнуть, ибо вскоре придётся снова работать. Два раза повторять им не нужно было. Близнецы, конечно, довольны не были, что показательная порка отменилась.

— Запомните. Они сейчас яму копают и тратят силы в пустую. Нам еще таскать вещи, пересобирать лагерь и делать землянки. У нас на носу задание, терять сразу всех не хочу. И эти трое…

На секунду Данзан помрачнел и почувствовал знакомый запах

— Я видел и понимаю, почему рекруты пьют перед исступлением. Встретить Равновесие лицом к лицу страшно. В обычной ситуации — выпороть или отрезать пару пальцев, отправить в деревню. Но людей у нас не хватает. Думайте, прежде чем гнать. И да…

Сделав небольшую паузу, мужчина внимательно взглянул на Тессу, которая до сих пор была на взводе. Брат её быстро успокоился, но девчонка…

— Устройте между собой небольшой спарринг. Вы давно не соревновались. Раз так много энергии, то потратьте её на пользу.

— Есть! — На лице дуэлянтки появилось счастливое выражение, а вот Рой явно не хотел вступать в бой с сестрой-бестией.

Что бы ни произошло дальше, разобравшись с ситуацией, командир начал осматривать лагерь. Новобранцы отправились к своим шалашам, что стояли полукругом в отношении главного шатра. Они были созданы из шкур, натянутых на ветки. Их жилища пусть и были плотно укрыты, но выглядели грубо и неказисто. Они сильно контрастировали с местом для сна командира наёмников. Шатёр его был более качественным, сделанным из холщи и пропитанным специальным масляным раствором. Дорогая вещь, но благодаря ей ткань почти не портится.

Поодаль от центра лагеря, к северу, расположились купец и ремесленник. Несмотря на возможность жить в более комфортных условиях, их палатки выглядели обычно и совершенно не выделялись: натянутая добротная ткань в несколько слоёв на толстые ветки. Эти двое будто сговорились не привлекать внимание. Данзан понимал, почему — если на лагерь нападут бандиты, их не станут грабить первыми.

— Мне кажется, они единственные, кому эта гордячка импонирует по-настоящему.

На самом юге располагались две телеги, набитые снаряжением, провизией — вещами, нужными в пути. Там же сейчас стоял и скот: две тягловые лошади и два мула. Привязанные к вбитому в землю колу, они умиротворённо пили воду из больших бочек. Пить им нужно было много, а вот есть — нет: во время исступлений почти все животные впадали в короткую спячку. Наполненный желудок в свою очередь заставлял их организм работать. Бережно Брунхильда заботилась о животинках: вычёсывала, мыла, покрывала суллюдиной — маслом из корня ложного ландыша. Девушка относилась к скоту с трепетом, словно к своим кровным детям, и это удивляло многих.

Животные были приспособленнее людей, когда дело касается температуры: они обычно прятались в норы, рвали траву или обмазывались маслами, которые могли найти в дикой природе. Однако на привязи многого не сыщешь, да и одомашненные, эти скотины вряд ли бы выжили, отправь их просто в поле. Так что приходилось кому-то заниматься заботой о них. Сначала это был Тунумна, но с недавних пор Брунхильда открыла в себе такой интерес, забрав у энкида часть его работы.

«Сначала, пожалуй, загляну к Жигагу…» — С этими мыслями командир направился к северной палатке, что находилась правее купцовой.

— Когда-ныбудь стяшки мои будуть ровне.

Сидя на пеньковой подушке, ремесленник усердно пытался попасть в шов жёлтого кафтана. Он даже не сразу заметил, как Данзан преодолел порог его жилища.

— Жигаг, как успехи?

Постучав по деревянной опоре палатки, наёмник подошел ближе и сел рядом. Ему до сих пор было невдомёк, почему у коренного бледнолицего зобаданца был столь странный акцент. Данный народ заселял центральные южные области Фальдема — тихие низины и горные клещи. Язык их весьма прост и незамысловат. Выходцам из тех земель обычно не составляет труда привыкнуть к чужому говору. Жигаг в тамрамских землях очень давно, так что своей неспособностью говорить подобно остальным ремесленник вводил многих в ступор.

— А? А! ДунДанзан! Я пощти закончиль. Кафтан, конешно, тот ещо, новый брать нада, но до поры жыть будет. — Радостно взмахнув им, мужчина чуть не попал своему командиру в глаз крупной  иглой.

На кафтане виднелись следы упорной работы: сделанная из кости одного из Ватахских чудовищ, на ней так или иначе оставались следы от упорной кройки плотных тканей. Жигаг был трудолюбивым мужиком — за это Данзан его уважал.

Встретились они впервые на севере Раталаса. Это было вскоре после убийства аристократа, который пошёл по бандитской дорожке. Тогда Жигаг и двух слов нормально связать не мог, но на удивление им удалось найти общий язык. Ремесленнику нужна практика и материалы, еда и компания. Это всё, что интересовало странного зобаданца.

— Хорошо. Но я здесь не за этим. Нужно чего из инструментов?

Широко расставив ноги и уперев руки в колени, командир ощутил легкий прилив ностальгии. Когда-то давно, в глубоких степях он отчитывался перед отцом о потерянной кобылке. Тот сидел именно так, как расселся наёмник сейчас.

— Тощна, нужно́-нужно́.

Кивнув наёмнику, Жигаг быстро вытащил из кармана небольшой свёрток — пергамент. Он был молочного оттенка, и Данзан уверен, что лучше никому не знать, как именно такие создают.

— М-м-м. — Когда свёрток попал в руки, командир тут же его раскрыл. — Значит хочешь заняться сапожничеством? Подсоблю. Будет кожа — возьмём, а нет — контракт выполним на чудовище, получишь что-то получше обычных лоскутов.

С уверенной улыбкой кивнув, мужчина передал Жигагу свёрток обратно. По ясному, радостному виду последнего, зобаданец явно был доволен ответом командира.

Посидев и поговорив ещё какое-то время с ремесленником, Данзан вышел и снова оглядел лагерь. Кажется, рекрутов уже запрягли, и они во всю работали: снимали полотна со своих шалашей, копали ямы для землянок, таскали воду и заготовленные брёвна. Ряд бочек стоял неподалёку от главного шатра. Раньше использовали брагу, но после эпопеи с ведьмой и потерей троллиного глаза, Данзану удалось выпросить у той рецепт водицы побезопаснее: ряд трав, немного специй и выходит то, что можно пить даже после Равновесия. Были после торгов с ней и другие подарки, но большую часть из них командир ненавидел, ведь они давали преимущества в сражении, но большой ценой.

— Да, всё уже готово, управляющий! — Голос интенданта прозвучал резво и нетерпеливо.

В сравнении с Жигагом, Яков, торговец и по совместительству их интендант, будто ждал Данзана: отреагировал даже до того, как тот успел войти в палатку. Следующим по лагерному осмотру был именно он, так как без Якова вся их братия долго бы не просуществовала.

Встретились они на ярмарке. Всё началось с обычного задания, которое должно было принести Данзану просто денежную прибыль — найти реликвию семьи торговца, передать и забыть. Кто знал, что по итогу того задания он обретёт интенданта?

— Ты как всегда, Яков. — Кивнув ему, командир, не усаживаясь, подошёл ближе и забрал крупную шкатулку из руки торговца, резную и роскошную.

Она скрывала кое-что очень ценное, на что намекала дороговизна её вида: росписи, аккуратная резьба. Раскрыв ларец, мужчина увидел внутри большой свисток размером с три кулака.

— Да-да, знать бы ещё, зачем нужно было тратить три серебряных пузана на… это. Не похоже на манок. Какой-то странный боевой рог. Выглядит, как глупая аристократическая игрушка. — В голосе Якова послышалась привычная ему остринка.

Он всегда во всём сомневался и только ему это было позволительно. В конце концов этот хитрый шелл выжил в торговом ремесле именно благодаря уму.

— Эта вещь спасёт нас в будущем. Так что, считай, необходимое вложение.

— А трата на одёжку для Брунхильды тоже необходимое вложение? — Прищурив один глаз, Яков прямо бурил собеседника взглядом.

— Конечно. Думаешь, идти к аристократу мы будем в одежде грязных оборванцев? Деньги нам сулят хорошие. А ещё дороже — репутация от потенциальной работёнки. Такие траты в долгосрочной перспективе — мелочь.

— Но именно благодаря мелочи собирается денежный сундук. — Яков лишь покачал головой. Но, судя по тому, что спорить торговец не стал, хоть частично, но он был согласен со сказанным Данзаном. — Ладно, перейдем-ка к делу. Закупить нужно много всего, управляющий. Начиная от провизии, заканчивая взятками гильдии «Боевые Мастера». Но что-то нужно сократить. Мы либо хорошо укомплектованный отряд и жалование в этом полугодии будет короче и скуднее, либо придётся ужать расходы.

— А разве наших запасов не хватит, чтобы просуществовать как минимум год спокойно?

Наёмник указал в сторону крупного ларца, что лежал позади Якова. Там были все их сбережения. Латунные, серебряные, золотые монеты. Водились даже электрумовые, хотя кроме сделок с церковью, их почти никуда не денешь. При том хранились не в головешках, небольших монетах, используемых повсеместно. Они были номиналом пузанов — монетах побольше и стоимостью, как пять мелких.

— Хватит. Но если разбазаривать, то ваша группа быстро развалится. Вы движетесь быстро и ярко. А я много раз видал, как годовой запас сгорал за месяц от роста потребностей и амбиций

— Добро. — Данзан одобрительно кивнул. — Тогда уменьшим пока резерв, и если вдруг что-то пойдёт не так — из своего кармана выдам жалование.

Обсуждение расходов продолжилось ещё какое-то время, но затем их разговор перешёл на более бытовой уровень. Яков был хорошим мужиком, пусть и брезгливым. Лягушек, например, он боялся, как огня.

— …И вот, значит, открываю я палатку ночью, чтобы дела сральные сделать, а тут она как полетит! — По коже хитрого шелла пошли мурашки.

— Это дело недолгое, перетерпи. Они беснуются, ибо скоро начнётся сам знаешь что. Потом всё уляжется.

— Да ну их, — Покачав головой, торговец достал из кармана пастилу, купленную еще несколько недель назад. — Эта мерзость скользкая и глазастая. У неё души нет. Я говорю: если что-то и было создано Враждой, то точно лягушки. Эти твари хуже зверей-демонов.

— Для человека, который так ненавидит земноводных, ты на редкость любишь войвров. Самому странным не кажется?.. — Ухмыльнувшись, Данзан протянул руку в сторону пастилы в ладони Якова, оторвал небольшой кусок и отправил в рот.

— Конечно же, всё дело в их очаровании и экзотичной еде. — Яков хитро подмигнул. — Ну и как маленькая приятная деталь — в их товарах, которые городские раскупают за баснословные деньги, ха-ха-ха! — Гогот торговца был тихим и сиплым, кто-то даже называл его жутким.

В конце разговора они обменялись крепкими рукопожатиями.

У Данзана осталось последнее место, требующее проверки. На северо-востоке лагеря, если идти в сторону гор, то вскоре можно увидеть очень узкую палатку, в которой едва мог поместиться даже один человек. Именно в ней жил Тунумна. Неподалеку он расположил как котлы с готовящейся едой, так и сушилки для мяса. Энкид, правда, пребывал не в палатке, а усердно и виртуозно рубил дрова, стоя неподалёку от костра. Вид у повара был понурый: взгляд тяжелый, двигался он непривычно резко — нервно, ещё и хмурился через каждый удар. Тунумна явно был не в духе.

Приютить у себя энкида уже считалось странным, изгнанника — неприемлемым. А подпустить же к себе «неприкасаемого» казалось и вовсе абсурдным, не говоря уже о том, чтобы пригласить его к своему котлу. В народе их часто звали «гнилые нелюди» — и было, за что: пахло от них соответствующе. Как и с другими такими степняками, Данзан встретил впервые Тунумну именно на плахе.

Тот день был особенно мерзким. Тучи, усталость, погибли несколько действительно хороших ребят. Смердящий запах сырого мяса сводил наёмника с ума. Он тогда ещё не привык к нему так, как сейчас. Голова пульсировала, глотку и дыхание перекрывало. Местами в особо плохие часы дышать было действительно тяжко. Несколько раз Данзан был на грани того, чтобы прервать свои мелочные, как ему кажется сейчас, страдания. Но что-то внутри него сломалось, когда он увидел на плахе энкида, молившего богов и судьбу о помощи. Не для себя, но для жены, дабы родня приняла её обратно, чтобы грех его не сломал жизнь родному ему энкиду. Наёмник потерял отличную боевую команду. Они были знакомы ему очень давно, пережили разные трудности, и Данзан мог без сомнений подставить им свою спину. Потеря таких боевых братьев была тяжелой. И тут он увидел Тунумну — непреклонного, не беспокоящегося о собственной жизни, но тревожащегося за жизнь близких. Командир наёмников имел авторитет среди стражи. Без труда он узнал, за что вешают этого беднягу. И он спас его. Запах неприкасаемого наёмник тогда не учуял — мясо его перебивало, оттого и неприязни почти не было. Но что более важно — энкид напомнил командиру о наличии другого выхода. Тогда, когда жизнь Данзана пошла под откос.

— Почему тут? Еда не готова, брат. — Голос повара звучал, как грубая кузнечная чеканка. В нём не было далёкого, режущего слух акцента: энкид быстро улавливал и схватывал особенности речи местных. Только вот самих знаний о языке и словах ему не хватало.

— Проверить, как идут дела, брат. — Тон и речь Данзана стали более вольными, панибратскими. Либо это было данью уважения традициям энкидов, либо им с Тунумной было проще так говорить и понимать друг друга, но командир привык общаться именно подобным образом.

Подойдя ближе и увидя понурое выражение товарища, наёмник уже в этот момент прекрасно понимал, почему неприкасаемый в таком дурном положении духа. Увидеть смерть сородича, пусть даже и не знакомого лично, для него тяжело. Это людское общество привыкло к смерти, она преследует их неустанно. А энкиды в кланах борются за семью до конца, даже если обиженные не из их племени. Данзан об этом знал и уважал традиции товарища, но порой это раздражало.

— Хорошо дела. Лучше, чем у брата. У него кровь в голову ушла. Больше нет брата.

Покачав головой, неприкасаемый с силой ударил топором по бревнышку. То отлетело в сторону и чуть не задело командира.

— Ну нет и нет, не наше это дело, — ответил ему командир.

— Знаю. Не виню, но не понимаю. Почему? Почему тогда спас меня? — В голосе энкида послышалась непривычная для него неуверенность.

Обычно Тунумна всегда знал, что делает, но здесь…

— Я взял тебя, ибо мне нужен помощник. Тот энкид был изгнанником и без кисти он бесполезен. Сам знаешь, что солдат и наёмник, потерявший конечность, заканчивает свой путь. Спасать его себе дороже.

Ещё пара фраз осталась на языке наёмника, но он обратил внимание на тот самый котёл, в котором что-то кипело. Пахло из него сладковато и приятно. Запах заглушал вонь, которая исходила от неприкасаемого.

— Это еда? — спросил мужчина, готовясь взять деревянную ложку, лежавшую прямо на котле.

— Нет. Это отвар, чтобы выпускать из живота миазмы. Для людей новых, Рой просил.

После его слов наёмник сразу отдёрнул руку от ложки, едва не зачерпнув того, чего не следовало.

— Но ведь найти повара несложно. А я проблемный.

— Хватит вести себя, как баба. Тунумна! — Данзан подшёл ближе к товарищу и крепко похлопал его по спине. — Ты превосходный повар, руки у тебя золотые. А отвар твой вообще бодрящий. Меньше думай о таких глупостях. Нам скоро равновесие пережидать.

— Справедливо. — Тунумна кивнул, с силой вогнав топор в пень.

Где-то вдали послышались крики и мольба провинившихся рекрутов. Кто-то молил отпустить их, кто-то раскаивался, говорил, что всё понял и больше не будет. Данзан, пока весь лагерь собирался поесть у общего котла, наблюдал за тем, как Брунхильда с удовольствием пичкает мальцов настоем, отойдя к повозкам. Бедняги и их желудки надолго запомнят, что пить перед Равновесием нельзя. Вокруг костра собрались почти все: рекруты, Тесса, Рой, Данзан, Жигаг, Эха, Тунумна. Новички с трудом терпели запах неприкасаемого, но уселись послушно, не говорили ни слова. Остальные свыклись и уже не реагировали. На самом деле, когда Данзан представил нового товарища-повара отряду, недовольны были почти все. Даже подраться пришлось, но всё обошлось малой кровью: пара синяков и разбитых носов.

— Слушай, Тунумна. А как ты к овсу относишься? Самое дешёвое зерно, как никак. Сможешь сготовить овёс так, чтобы мы даже не заметили его присутствия? — Рой ухмыльнулся во весь рот, жуя похлёбку и закусывая свежеиспечённой лепёшкой.

— Рой, мне жаль тебя огорчать. Но что лепёшка, что похлёбка из овса и сделаны. — Тесса похлопала брата по плечу. В выражении его лица показалось искреннее недоумение.

Ребята засмеялись.

— Рой, наш дорогой. Где мясо? — В голосе Эха промелькнуло легкое подозрение.

— А-а-а… Оно… ну… В пути. Кабан будет. Потом… — Юноша отговаривался, неловко улыбаясь и теребя лепёшку в руках.

— Значит, время впустую потратил — ещё и своих бросил работать.

Данзан слегка наклонился, сидя на пеньке, прищурился, выставил правую ногу вперёд. Поза мужчины стала наглой, угрожающей. С лица Роя стекла капля пота.

— Значит, работать будешь после еды за четверых. На тебе копка и доставка брёвен. Побегаешь у меня сегодня.

Парнишка побледнел и лишь стыдливо кивнул.

Болтовня продолжалась ещё какое-то время. К ней даже присоединились несколько рекрутов. У всех была своя история. Глупая, страшная, трагичная или пустяковая — за костром это не имело никакого значения. Когда вы собраны вокруг котла, рядом товарищи и твои боевые братья, всё в мире становится неважным.

И вновь началась работа. Эха читал молитвы, Тунумна подготавливал настои. Тесса и Жигаг плели основу из веток, листьев и травы для будущих укрытий. Данзан вместе с Роем таскал брёвна и командовал рекрутами. Брунхильда волочила камни и подготавливала места для животных. Работы было много: выкопать место под землянки, сделать основу и обмазать её купленой морской глиной.

Любая мелочь делалась на совесть. Если в поселениях исступления переживались проще, а распитие алкоголя было делом безопасным, то в дикой природе всё совсем наоборот. Умереть от ошибки, столкнувшись с межсезонной катастрофой — проще простого, и каждый здесь это понимал. Бочки закапывались в землю, закрывались плотной тканью. Тщательно проверялись все места землянок на предмет дыр. Брёвна уходили в основу укрытий. К тому же нужно было также разгрузить всё из повозок и завести телеги поглубже в речушку, что была метров в пятистах от лагеря.

Лица всех были напряжены до предела, многие были готовы сдаться, но каждый выдержал это испытание. Ведь самое сложное было только впереди.

— Эх, Данзан. Знал бы ты, как я хочу выпить. — После этих слов Эха облизнул высохшие губы и как следует прокашлялся. — Староват я стал для всего этого. Неправедник угрожает Адептам, а Король с другого континента обратился чудовищем и напал на Фальдем. Хочу назад, когда всё было спокойно.

— Ты выглядишь в разы моложе меня, Эха. Не бухти. — Командир наёмников устало хрустнул шеей и всмотрелся в сторону речки.

С высоты холма даже и не заметишь, что повозки, полностью погрузили в воду. Пропитанные маслом, они смогут продержаться два дня, до того, как начнут гнить.

— И когда ты стал таким ворчливым?

Священник вытащил из кармана своего балахона небольшой амулет в виде хорошо сохранившегося когтя огромного зверя — гигантского чешуйчатого кабана. Старый трофей, добытый ещё в начале пути наёмниками. Он до сих пор служит ценным напоминанием, что нельзя недооценивать чудовищ. Много тогда полегло охотников. Наверняка коллекционерам можно было продать эту безделушку подороже, но Эха предпочел сделать его основой для чёток.

— Когда понял, что терпеть не могу, как готовят тушеные овощи к концу шарха.

Переглянувшись, старые друзья задорно похлопали друг друга по плечам.

— Что будем делать дальше, Данзан? — Священник стал серьёзнне.

Его пропитанный балахон сильно потускнел — когда-то он был ярче улыбки довольной Брунхильды.

— О чём ты? К аристократу отправимся, задание выполним и…

Не успел командир закончить фразу, как старый товарищ его прервал:

— Я не об этом. Что будем делать с твоим сыном? Он ведь так до сих пор и не объявился с тех пор.

— А что с ним делать? Он сделал свой выбор, я — свой. Искать его не моя обязанность.

— Ты отец! Неужели совсем не интересно, куда делся Яндан?! — Эха вспылил. Лицо исказилось в тусклой гримасе отчаяния. На нём появились заметные морщины. — Я дал слово на том полу, что помогу тебе его найти. Ты сам знаешь, что забрать обещание назад не в моих силах и принципах.

— Я знаю, но пока не до него. — Голос Данзана стал сухим, эмоции будто угасли, как и интерес к разговору. — У нас важное задание на носу. Мальчишка сам ослушался моего приказа, Ушёл своевольно и безответственно. Захочет — вернётся.

— Дуралей ты. Я в последнее время думаю, что Железным Черепом тебя прозвали когда-то не за стальную выучку, а за тугую головёшку. — Выдохнув, Эха обхватил Данзана за плечи.

Командир наёмников и не думал прерывать его. Наверное, только своему старому приятелю он мог позволить говорить всё, что тому вздумается. Даже жене такого не было дозволено.

— Впрочем, сейчас я тебя переубедить не смогу. Ты лучше скажи мне вот что: почему на меня, такого красавца, не клюют девицы?

— Может, потому, что ты быстрее напиваешься, чем успеваешь кого-то привлечь?

Данзан и Эха заметно расслабились, на лицах обоих были спокойные улыбки.

— Бред какой-то. Я уже подумываю бросить это всё и уйти обратно к Умайе.

— А ты ещё говорил, будто не можешь забрать своё слово… — Прервашись, наёмник с удивлением посмотрел на Эха. — Подожди. Чего?..

Наступила неловкая пауза, после которой Данзан засмеялся, что есть мочи. Вдали послышался голос Брунхильды, кричавший спускаться и продолжать работать.

День подходил к концу.

----------

Восемь лет назад. Крепость без названия.

Ведруд неспешно ехал по дороге, осматривая красоты местной природы и свои владения. Его личный обоз плёлся следом, как сонная муха, постукивая колёсами по брусчатой потемневшей дороге. Вбитые в чёрную рыхлую землю камни едва заметно поблёскивали: на них не было ни скола, несмотря на то, сколько раз через эту тропу проезжали караваны. Десятки изрядно опустевших во время похода телег наконец-то возвращались домой. В Крепость Без Названия.

— Что скажешь, Куч?

Ведруд с блаженной улыбкой окинул взглядом широкие густые луга.

— Я же говорил, что местечко придётся тебе по вкусу. Не ошибся ведь, а?

— Не ошиблись, барон, не ошиблись. — Скрюченный карлик, что ехал на пони, сурово кивнул.

Несмотря на убогое тело, лицом Куч был ясен и красив. Густые волосы, лицо с идеальными широкими скулами. Голубые глаза и длинные яркие ресницы. Лико Куча было словно вытесано из камня очень талантливым скульптором, и подобно статуе в лице карлик никогда не менялся.

— Не тронули природу здесь руки простого народа. Интересные места для исследования логистики Последней Империи.

— И я про тоже. — Барон кивнул в ответ и принялся разглядывать небо.

— К слову, Вердруд. А что вы о ней вообще знаете? — В голосе карлика вновь вспыхнул горделивый азарт.

Барон задумался. Последняя Империя — таинственное государство, существовавшее до Алого Заката и принёсшее в мир хаос и раздор. Правил ею Последний Император, оставив после себя земли, усеянные артефактами и загадками. Он истребил целые народы, воспротивился воле Великих Божественных Адептов. Кем бы ни был этот странный государь, чья власть распространялась далеко за пределы Фальдема, фигурой он был знаковой.

Впрочем, аристократа данный вопрос интересовал меньше всего. Сколько месяцев мужчина не видел гарнизон, глубоко внутри у него зудело неприятное чувство одиночества. Люди ждут Ведруда, и дворянин это прекрасно знал.

— Ничего, Куч. Только то, что это исчезнувшее государство до сих пор не одобряется церковью Единства.

— Какое невежество. Вы даже не знаете об империи, чьи дороги вас кормят. — Исследователь едко хмыкнул.

Время шло к полудню. Обоз едва опаздывал. Если бы не внезапная хворь, охватившая солдат на подступах к деревне Холмовая, Ведруд был бы в крепости два дня назад. Впрочем, им ещё повезло. Вспыхни болезнь раньше, то даже несмотря на наличие чудотворцев жизни, потерь было бы не избежать.

И впрямь, деревня была хороша, зажиточна. Обоз приняли радушно, и местные помогли всем, чем смогли.

Небо было чистым, как хрусталь.

«И чего оно сегодня такое приветливое?.. Неужто встречает?»

Редко в этих краях встретишь безоблачную погоду, чему аристократ сильно удивился.

Ведруд управлял этими землями уже добрый десяток лет. Он многое повидал здесь, у горной границы тамрамских земель и фальдемских равнин. Его крепость располагалась близ перевала Конец и Начало. С запада и востока виднелись протяжённые горные массивы. Они разделяли континент Фальдем у самого его севера, граничили с югом всех тамрамских государств. Раталас не был исключением.

— Кстати, Куч, а как вам моё одеяние? — Ведруд отвлёкся от созерцания пейзажа и вновь перевёл взгляд на карлика.

— Мне кажется, такие вопросы не должны волновать человека, который командует смертниками. — Всадник на пони ответил без особого интереса. Он даже отвернулся и посмотрел назад, будто проверяя, не отстал ли обоз.

Ведруд подметил эту привычку ещё давно: как только Куч чувствует скуку, он притворяется, будто следит за людьми в дальней части колонны. Аристократ находил это невероятно забавным.

— О чем вы? Мои люди не смертники. Более того, мне очень важно то, как они меня встретят. Как думаете, хотели бы ребята увидеть мою истощённую тушку в одной пропитанной потом рубахе? Или им лучше стоит наблюдать за своим бароном в наипрекраснейшем расположении духа?

Между собеседниками наступила небольшая пауза. Колонна слегка затормозила: кажется, одного мула вдали схватил приступ. Бедняги запыхались — их гнали, как проклятых на прошлой неделе.

— Спрошу вас в ответ, барон. Как вам моя спина?

Взгляд Куча вновь обратился на своего собеседника. Ему было сложно поднимать голову так, чтобы видеть хотя бы глаза Ведруда. Тем не менее карлик смог закинуть её назад и совершенно не подавал виду, что это неудобно.

— М… — От вопроса собеседника барон немного растерялся. Но мгновения спустя он стал серьёзнее. — Хотите сказать, что внешность не имеет значения? Быть может так. И всё же между мной и вам разница. Я управленец, добившийся успеха, полный уверенности и сил. Я выгляжу так не для себя — мне важен боевой дух солдат в первую очередь. А вам, Куч, есть дело только до знаний и электрумовых монет.

— Вы как всегда проницательны, барон. Но моя мысль была более тривиальной. Чхать мне на ваши философские рассуждения. — Куч сказал, как отрезал.

Опустив наконец голову вниз, он тяжело выдохнул. Редко кто может вот так просто нагрубить барону и уйти без последствий, не будучи сам выше дворянина. Тем не менее Ведруд лишь усмехнулся.

— Я хочу найти сраный смысл в постройке этих дорог. Уже успел наслушаться историй. Лучше научите ваших всадников и возчих нормально обращаться с животными.

После этих слов карлик пришпорил свою пони, и та быстро засеменила вперёд. Барон лишь покачал головой — до чего же эксцентричен был этот исследователь с трупного берега.

Вдали показались очертания крепости. Мощные стены, созданные из серого металлического кирпича — он представлял собой смесь обычной глины, перетёртых крепких ракушек и алюминиевого армирования. Дорогой, но долговечный материал, а самое главное — способный выдерживать атаки чудотворством. Вердруду пришлось потратить немалую часть своего состояния, чтобы крепость смогла эффективно сдерживать натиск монстра.

— Я вот что не могу понять…

Куч чуть замедлился. Его взгляд внимательно осматривал очертания укреплённой зоны. Карлик достал из сумки блокнот и вечное перо, чуть не выронил их по пути и принялся зарисовывать все свои наблюдения.

— С точки зрения экономии и сложности постройки, делать форму крепости, подобную листу платана — рационально. Но это же совершенно не имеет смысла, если неприятель зайдёт сзади или сбоку.

— Хох, интересные мысли задаёте, Куч.

Взгляд Вердруда чуть помутнел. Мужчина задумался и сжал свой подбородок, потирая его большим пальцем.

— Дело в том, что монстры не обойдут форт и не зайдут сбоку. Они целятся в скопления людей. Именно в этом задача самой конструкции — помочь нашим врагам исполнить их желания. Однако в тонкости не ударюсь: я не мастер-архитектор.

На лице Барона появилась противоречивая улыбка: хитрая и неловкая одновременно.

На мгновение Куча захватил азарт и раздражение. Исследователь терпеть не мог загадки, а ещё сильнее ненавидел тех, кто умалчивал ответы к ним.

— Мне кажется, вы что-то не договариваете, барон, — сказал карлик с неизменным выражением лица. Голос его прозвучал чуть торопливее, чем ранее. — Вы родились в доме Дороден. Каждый из вашей семьи, по собранным мною данным, помешан на монстрах сильнее, чем заядлый пьяница на тамарамских отварах.

— Но, Куч…

Вердруд потянулся к седельной сумке, чуть пришпорив лошадь и замедлившись. Барон стал копаться и вытащил длинный походный плащ, который накинул на себя одним движением.

— …Управленец, не умеющий распределять обязанности и прыгающий в задачи головой вперёд, глуп.

Мужчина натянул поводья, хорошенько ударил по лошади, начиная ускоряться и сближаться с собеседником.

—  Моя основная задача — управлять землями и подчинёнными. А те уже, в свою очередь, уделяют внимание делам узконаправленным. К тому же невежливо подозревать в обмане человека, что предоставил вам такие хорошие условия исследования земель.

Между собеседниками наступила небольшая пауза. Колонна близилась к крепости, у её входа виднелись солдаты, радостно ей мащущие рукой. Где-то в траве промелькнул серый продолговатый зверёк и юрко запрыгнул в еле заметную с седла ямку. Рука Вердруда расслабленно легла на бедро.

— И всё же, барон…

Куч достал из-за пояса закрытый деревянной пробкой дубовый рог. Он был его любимым — выпивка из него была особенно приятной. Расслабленный и по-хорошему взбудораженный потоком мыслей, которые вызвала беседа, исследователь решил продолжить с большим напором:

— Скажу честно: во всех фестивальных играх, где требовались мозги, я забирал самую сочную хлебную. Меня просто так не обхитрить.

На секунду карлик взглянул в сторону подъехавшего ближе барона. Внутри него заклокотало лёгкое подозрение, что было заметно. На краю взора, где-то позади пони исследователя, подобрался ещё один всадник, ехавший почти вплотную.  Его Куч раньше не видел. Исследователь слышал истории о том, что особо любопытных, пытающихся разгадать чужие тайны исследователей, аристократы могли тихо убрать. Но он всегда старался быть напористым. К тому же, как карлик сам считал, те, кто вёл себя, как дитё, были и внутри не сложнее водяного колеса.

«Вердруд либо действительно ничего не знает, и свои догадки я просто скажу в пустоту. Либо же, быть может, — Улыбка промелькнула на лице карлика — впервые за столько времени оно хоть немного изменилось, — я даже смогу условия получше выиграть, если угадаю что-то важное? Обожаю себя за смекалку».

— Учитывая тот факт, что в характере монстров всегда следовать за наибольшим скоплением людей и им подобных, из-за чего ваши крепости имеют хоть какой-то смысл, я делаю вывод, что строение форта как-то связано с этим фактом. Наличие людей в гарнизонах у угловых стен не секрет. Да и к тому же в самой крепости гораздо больше людей, так что влияние нескольких десятков душ вряд ли имело бы такой вес, чтобы монстры ни за что не стали искать обходные пути. Тогда вывод один. Дело не столько в стенах, сколько в…

Куч на секунду осёкся. Это было в его привычке, особенно когда рассуждение и монологи увлекали карлика особенно сильно. То язык прикусит, то потеряет мысль.

— Сколько в чём? — Голос аристократа потерял прежнюю живость и стал мертвенно спокойным.

Что-то пошло совсем не так. Взгляд Вердруда уж слишком пристально уставился на карлика.

Ворота были в метрах тридцати. Но с другой стороны, если барон за всё время не выдал истинную натуру, что ему помешает избавится от бедняги в самой укреплённой зоне?

«Я просчитался».

Всё время поездки беседа Куча и Вердруда походила на шахматную партию. Сначала дворянин блеснул своим красноречием, затем исследователь обличал его в пустословии. Это напоминало игру. Именно поэтому светлый ум мог позволить себе так обращаться с бароном. Только поздно Куч понял, что не он вёл партию.

— Сколько в… характере поведения монстров? Ам… я…

— Командир! Наконец-то вы дома!

Не успел Куч договорить, как его прервали. Солдаты стали подходить ближе к колонне, хватая уздечку и барона, и карлика. На лицах суровых мужиков виднелась радость. Это было очень странное зрелище: покрытые шрамами вояки приветствовали Вердруда; сходу они стали рассказывать байки, болтать о том, что в крепости случилось за последние месяца. Голова карлика начала кружиться. Его понимание барона оказалось несколько ложным.

— Продолжим нашу беседу позже, Куч.

Похлопав исследователя по плечу, барон направился в сторону крепости.

Его собеседник ходил по очень тонкому льду и вскоре провалится в воду. Секреты крепости не должны быть раскрыты. По крайней мере не сейчас.

***

Взгляд Данзана пал на проходящие через огромные деревянные ворота повозки. Как же долго он ждал управляющего.

— Вот и барон… — Воин выдохнул с облегчением, сплюнул на землю смешанную с мёдом и мятой съедобную глину.

— Ну, удачи. И, окромя важных вещей, не забудь передать, что было бы неплохо баб временно в крепость подвезти… — Его товарищ, один из старших офицеров, подмигнул южанину.

Какие-то три года назад уроженец рыжих степей был рядовым. Теперь же он почётно носил звание старшего офицера. Быстрый подъём, ничего не скажешь. Многие могли такому только позавидовать. Впрочем, заслужил подобные почести мужчина звериным упорством — помогли навыки и советы, полученные когда-то от отца.

Ускоренным шагом Данзан стал идти в сторону фигуры, облаченной в чёрно-жёлтые одежды. Яркий, выделяющийся, особенный, родной — вот каким был барон для солдат.

— Данзан, вижу, вы в добром здравии.

Вердруд широко улыбнулся. Аристократ говорил так же, как и месяца назад, перед отъездом — уверенно и вежливо. Данзану всегда нравилась такая манера поведения его нанимателя. Она будто говорила о бесконечном уважении, таящемся внутри барона.

— Светлость, так и есть. — Солдат кивнул.

— В таком случае пойдём. Мне нужно поговорить с тобой о важных вещах. Надеюсь, твоя мозговитость не пропала за время моего отъезда?

— Никак нет, не пропала. Я, барон, даже выучил большую часть северных глифов, как вы и просили. И отчёт составил, э-э-э… — На секунду Данзан замялся. — Почти без помощи писаря.

В действительности та старая карга, нанятая Вердрудом, сделала за него всю бумажную работу. Офицеру оставалось лишь диктовать.

— Вот и славно. Тогда пойдём. Время не ждёт. Работы, уверен, непочатый край.

Быстрыми шагами барон и офицер направились в сторону крепостного замка. На секунду на глаза Данзана попалась фигура девушки, одетая в богатый наряд и уверенно направляющаяся в сторону зоны складов.

«Исследователь, про которого писал барон?.. Мне казалось из текстов, что это должен был быть мужчина».

Раскрылись ворота внутреннего замка. В глаза мужчины попало знакомое бедное убранство главного зала, который использовался чаще всего для трапез аристократа с членами его дворянского дома. Несмотря на сравнительно большую площадь помещения, здесь почти не было мебели. Небольшой стол да ряд стульев, приставленные к дальней части зала. Богатства здесь не чувствовалось: подсвечники на стенах были из меди, а люстра не отличалась роскошью. Единственное, что выделялось в этой комнате — это голова гигантского горного козлорога, подвешенная на стене над крупным стулом, предназначавшимся главе крепости.   Когда-то давно козёл-переросток решил подойти к крепости на расстояние выстрела из лука. Здорово тогда повеселился гарнизон.

Вместе с бароном они прошли к неприметному входу в дальнему правому углу зала — небольшой проход, закрытый тяжёлой дубовой дверью, что вёл в башню барона. Барон отвёл Данзана к нему, раскрыл дверь ключом, и они поднялись по винтовой лестнице прямиком к кабинету Вердруда. И офицер там был не раз, потому не терялся.

— Присаживайся. — Аристократ кивнул на стул напротив себя, пока сам садился в деревянное кресло.

— Как скажете, светлость.

И так началась их беседа. Вердруд, как и было свойственно ему, внимательно относился к проблемам своих солдат. Он выслушивал Данзана, не отвлекаясь ни на шум работящих дродов снаружи башни, ни на лишние движения. Руки барона были сложены, взор не сходил с говорящего. Чувство, что тебя искренне ценят, приятно подкрепляло солдатский долг. Особенно учитывая тот факт, что к остальным, напрямую не связанным с этой укреплённой зоной, барон относился иначе.

Бывало, офицера как сопровождающего Вердруда также приглашали на заседания дворянского люда. Младшие аристократы из одного Дома нередко собирались вместе, обсуждая планы и притязания. Его господин на таких сборищах бывал нечасто, но каждый раз вояка видел на нём тень скуки, отвращения к мелочным распрям и пустым беседам: например простой жест покусывания гусиного пера — лишь малая часть приближённых была об этом осведомлена, но барон таким образом скрытно спускал гнев. Об этом Данзан узнал случайно.

Аристократ редко показывал истинные эмоции, особенно негативные. Старался их скрывать и подавлять. Только вот однажды прачка побеспокоила Вердруда не в самый лучший для него период. С ней ничего не случилось, но пришлось успокаивать бедняжку после того, как барон решил прогнать её точным броском ножа в дверь. Тогда же обнаружилась целая дюжина обточенных зубами аристократа перьев.

— Значит, рекруты в этот раз справились хорошо. А ведь всего лишь стоило показать на практике, к чему может привести непослушание.

Вердруд кивнул и глазами прошёлся по отчёту, составленному Данзаном.

— Насчёт тканей и металлов можешь не волноваться. Я за время поездки смог наладить крепкие торговые связи с одной гильдией. Взамен на помощь в перевозке товаров за тамрамские земли они будут обеспечивать нас всем необходимым.

— Благодарю, ваше светлость.

Офицер облегчённо выдохнул.

В последнее время из-за дождей и испарений в казармах стало слишком сыро, и большая часть кроватей прогнила. Многие на это жалуются, но скоро проблема будет решена.

— Также касательно нашего ремесленника. Он требует все больше тор, так как отдает большую часть земле и подношениям духам. Если у вас есть на примете мастер менее суеверный, было бы полезно пригласить его в крепость.

— Думаю, я разберусь с этой проблемой простым разговором, Данзан. Кстати. Ты до сих пор поддерживаешь отношения с Ребеккой?

Отложив доклад в сторону, барон достал из под стола деревянный ящик, а из него небольшую бутыль. На её горлышке горкой лежали четыре берёзовые стопки.

— Конечно!.. — Удивившись внезапному вопросу не по теме, офицер едва замялся.

— Тогда давай об этом и поговорим. А то у меня в собеседниках за всю поездку была только одна несносная девчонка и экстравагантный горделивый исследователь.

Аристократ мягко улыбнулся и принялся разливать по стопкам травяной настой из мяты.

Но после этих действий дворянин увидел едва заметный укоризненный взгляд офицера.

— Не смотри на меня так, Данзан. Это всего лишь небольшая профилактика горла и желудка. Во время пути колонна здорово приболела, так что не повредит. — на этих словах уголки губ барона растянулись шире.

— И чего вы хотите услышать, ваша светлость? У нас всё по-старому. Письмами.

— Я, скорее, о том, какими судьбами вы встретились и познакомились. Видишь ли, после того, как моя жена несправедливо покинула мир этот, одиноко бывает ночами. Думаю посетить бал какой-нибудь.

— Все это туфта, барон! — Данзан неожиданно для себя нахмурился. — Настоящую бабу нужно искать не на балах. Если хотите, чтобы цену счёту знала, то тут девки торговцев и бургомистров подойдут. Если крепкую, то у зажиточных крестьян присмотрите. К тому же Феремон может статься хорошим выбором для поиска. Там бургомистры не из дворян ведутся, а из городских советов. Как-то с солдатами мы это обговаривали: города в Феремоне не чета нашим. Так что жена оттуда ответственнее будет.

— Ха, не ожидал от тебя такой осведомлённости.

Взяв в руки стопку, барон опрокинул её залпом и даже не поморщился. Офицер последовал его примеру, но лицо скривилось от настойки.

— Так Бекки-то как нашел?

— Вопрос, на самом деле, такой простой. Правильнее сказать, мы нашли друг друга вместе…

Это был вечер девятого дня сезона эноха. После особенно тяжелых холодов гнева городские собирались вместе, устраивали посиделки за костром, а постоялые дворы были переполнены людьми. Ребекка работала тогда половой в заведении «Яйца Гуся»: таскала посуду, убирала рвоту постояльцев, напившихся в заведении до соплей. Интересным было то, что таких не выбрасывали, как это делали обычно в другие сезоны. Выкинуть напившегося дуралея на улицу, пока мороз не сошел с городских улиц, равносильно тому, чтобы его убить. Городскими бургомистрами в поселениях Раталаса чаще всего постановлялось оставлять их у себя до рассвета. Естественно пьянчуги должны были впоследствии заплатить за сон. А если не могли, то сами начинали работать в заведении, пока долг не будет погашен.

Так Данзан и попался. На тот момент он не умел пить: алкогольные традиции на его родине были связаны с обрядами, выпивка была некрепкой и активно заедалась соленьями, просоленным нежирным мясом и сырами с кефиром. Благо самой соли на рыжих степях водилось с достатком благодаря рапам — водам в мёртвых озерах. В Раталасе же пили активно, сам алкоголь был крепким и почти не имел вкуса. Напиться в таких условиях чужеземцу было проще простого. Пьяный, почти без денег, тогда ещё юношей, Данзан начал отрабатывать долг, так как провалялся в постоялом дворе дня три — не меньше. Впрочем, цену ответственности за свои действия он знал. Работал решительно, хотя и не прельщало Данзану услужничать перед городским сбродом.

Южанин не соврал, если бы сказал, что Ребекка понравилась ему тогда почти сразу. Несмотря на крайне морщинистый лоб, она была хороша собой: огненно-рыжие волосы прекрасны, словно пламя, сил ей было не занимать и работала она за пятерых. Неприятной традицией его народа, степных кордов, было то, что они не могли ухаживать за понравившимися девицами, пока те сами не проявят знаки внимания и добровольно не тронут потенциальных ухажеров за руку или плечо. Обычай степняков, чтобы молодые не слишком заглядывались на кого попало и уделяли больше времени работе. Но несмотря на это Данзан позволял себе любоватся девчонкой даже после отработки долга. Это был первый раз, когда юноша остановился на одном месте более, чем на неделю.

Поворотным моментом стало то, что тройка мужиков решили с Беккой поиграться. Стали надоедать во время работы, поджидали у выхода из постоялого двора. Юноша не сразу это заметил, а девица упорно игнорировала все их попытки. Но когда они обступили её в самом зале…

Данзан избил их до полусмерти. Он давно не ощущал такую ярость — настолько сильную, что сознание помутнело и вернулось к юнцу только после совершённого деяния. Не сказать, будто этот поступок понравился самой Ребекке. Разбитые после драки стулья, мусор и проблемы — всё это пришлось бы разгребать ей. Так что в отместку она дала юноше хорошей взбучки, но самое для него главное — роняя Данзана на пол, она дотронулась до его руки. И тут… понеслась.

— Не помню, сколько дней я потратил, чтобы добиться от неё хоть какого-то внимания, барон. Она была не только крепкой, но и упрямой. Впрочем, размышляя сейчас, если бы Ребекка хотела отвадить меня от себя, то прямо бы и высказала всё, что думает. Взамен же она устраивала испытания, проверки на прочность. А потом…

— А потом? — Вердруд посмотрел на Данзана с искренним интересом.

— А… что было потом, я, честно говоря, помню плохо. Видимо, отбилось её тяжелой рукой — не зря Ребекка на корабле работала когда-то. Но самое важное — всё срослось! — Данзан несколько неловко улыбнулся. — Небольшой совет, барон: не пользуйтесь козьими. Они пусть и распространённее, но совсем ненадежные. Лучше найдите из бычьих. У их кишков оболочка прочнее и эластичнее.

— Запомню для момента, когда найду суженную. — Барон осушил вторую стопку, но все ещё не выглядел опьяневшим. — Я согласен с тобой, Данзан. Статус — это полезно, но пара, выбранная по нему, будет декоративной. Дворянских девиц, несомненно, поверхностно обучают наукам и разному ремеслу, но нет в них тех чувств или, знаешь… огонька жизни. Аж зубы скрипят, как нет.

Наступила небольшая пауза. Вердруд развернулся в сторону окна башни, где на заднем дворе активно трудились лекари и работяги, выносящие с повозок в приземистое здание ослабленных после похода солдат. Его глаза будто вспыхнули внезапным осознанием.

— Точно. Была девица такая, кажется. — Барон стукнул стопкой прямо по столу, и капли настойки разлетелись в разные стороны. — Крупная и трудолюбивая, весьма миленькая. Помогала ухаживать за больными и за мной успела поухаживать. Надо будет потом ещё раз туда съездить, навестить.

— Хорошая идея, ваша Светлость. — Данзан кивнул.

Беседа офицера и Вердруда продолжилась до самого полудня. Все отчёты были проверены, каждый слух и событие прошедших месяцев разобрали по косточкам. Пришло время вояке покидать дворянина, но…

— У меня для тебя очень важное поручение. — Взгляд барона стал более хмурым. Офицер напрягся, чувствуя, что разговор будет серьёзным.

— Конечно. — Даже не дожидаясь подробностей, Данзан уверенно кивнул.

Медленно рука Вердруда легла в тонкий кармашек вещмешка, достала оттуда небольшой помятый конверт из благородного уплотнённого пергамента. Судя по его состоянию, не особо-то и аристократ заботился об этой бумаге. Значит, в ней что-то неприятное, возможно, грязное.

Будучи доверенным лицом барона, офицеру уже приходилось выполнять задания, которые в прошлом на его родине посчитали бы бесчестными. Но когда речь идёт о жизнях тысяч и поддержании порядка этой крепости, мораль часто уходит на второй план.

— Хорошо. Примерно такого ответа я и ожидал.

Достав из конверта само письмо, аристократ протянул его офицеру, и тот взял его в руки. Взгляд Данзана сразу упал на аккуратно выведенные чернилами буквы.

— В моей совсем ещё молодости я как-то был у дальней родственницы и, скажем… совершил не совсем обдуманный поступок. Теперь в этой крепости сейчас будет жить моя дочь. Брунхильда.

— Что? — Глаза офицера округлились.

— То, что ты услышал, друг мой. Её семья факт события той ночи скрыла, чтобы не поднимать шум и не позорить род. А сейчас девочка стала приносить слишком много проблем.

Наступила многозначительная пауза. Барон скривился от досады.

— Так что о моём отцовском долге быстро напомнили. Да ладно бы просто присмотреть. Но видишь ли, в чём дело: девчонка слишком увлекается солдатским делом. Сбегает на турниры, тайно учится фехтованию и чуть не убила одного мальца из дворянского рода другого Дома. Как-то даже пыталась улизнуть, нарядившись в солдатский гамбезон. Поэтому, будь добр. Сбей с неё спесь.

— То есть, как?

— Ну, вот так. Я успел поговорить с дочуркой и она сказанула такую глупость, что обхохочешься: планирует в солдаты податься. Покажи ей, что она этого на самом деле не хочет.

— И как же мне это… показать? К обезображенным телам отвести? Или рассказать о том, что на поле боя бывает?

— О, нет, это не поможет. Избей её хорошенько, даю личное разрешение. — Тёплая и мягкая улыбка барона вызвала у Данзана мурашки. — Дай понять, что воевать она не хочет. Что это больно и неприятно. Повод, думаю, найдётся. Уверен, что Брунхильда уже залезла в какой-то склад и ищет снаряжение. А, может, сделает это вечером. Или утром. В любом случае она тут будет какое-то время.

Протянув руку, чтобы забрать письмо, которое Данзан читал с трудом, Вердруд махнул рукой в сторону двери.	— Пока разведчики не обнаружили следов монстра, эта крепость местами безопаснее столицы. Тут эту девочку удержать проще всего. Дерзай.

Солдаты расступались перед хмурым и недовольным Данзаном, шедшим сторону складских помещений и казарм. Перед ним стояла очень странная задача, и мужчина совершенно не знал, как к ней подходить.

— Кого несёте? — гаркнул офицер, взглянув на двух старожил, что тащили бездыханное тело какого-то карлика по дороге.

— А… Это ещё один умник, Данзан. Нам его… ну…

— Я понял, не продолжай.

Понимающе кивнув, офицер лишь ускорился. Южанин никак не хотел бить девушку и даже не представлял, как начнёт сбивать с неё глупую подростковую спесь.

Слова барона всё еще вертелись в его голове: «Я могу доверить это только тебе. Данзан, ты хорошо дерёшься, а также отлично умеешь сдерживать удары. Тренировки с рекрутами это показали в полной степени. Помни, что её нужно не покалечить, а именно припугнуть. Главное, чтобы за дело».

На самом деле офицер даже был немного рад внезапному поручению. В ближайший месяц работы не прибавится. Но сама суть просьбы тревожила.

Данзан преодолел узкие кривые улочки крепости — внутри она казалась более простой и менее величественной, чем снаружи. Голая земля, повсюду простые деревянные бараки, поверхностно обмазанные глиной.

Стрельбище и истыканные стрелами потускневшие чучела не радовали глаз. Офицер всё реже видел, чтобы гарнизонные на них тренировались. После того, как соломенных случайно облили тазом ночного злата, они провоняли до самой сути. Рекруты и старожилы старались пореже подходить к ним. Впрочем, была и другая причина: сами чучела уже были старыми, требовали замены. Не ровен час, что прошьёт стрела такую и попадёт в кого-то, а бедняге стрелку потом отдуваться.

С левой стороны от крепости находилась складкая улочка. Именно к ней Данзан и направлялся. Обойдя замок с востока, перед взором офицера предстала складская зона. Главной её частью было трехэтажное кирпичное здание, выкрашенное в белый цвет. Окна строения были очень узкими, закрытыми плотными ставнями, а дверь крупной — настолько, что вставь её в амбар и никто не заметит разницы.

— Вудь, кто-то входил в склад? — спросил Данзан солдата на стороже, надеясь, что девчонка не будет делать глупостей сразу.

«Наверняка ей ещё нужно остановиться, подготовиться, вещи разобрать. В покоях устроиться и отдохнуть. Она, может, и боевитая, но всё ещё аристократка. Не ровен час в поле-то нежная душа таких проявится во всю».

— Э… Да.. Деваха какая-то подходила, показала герб баронского дома и сказала, что у неё поручение от господина.

«Прямо так сразу?!» — Лицо мужчины скривилось от раздражения.

Сторож склада замялся и тут же продолжил:

— Говорила, что склады проверить надо, отчёт интендантам подготовить. Это дело важное, вот и впустил! А что… Не нужно было?

— Башка твоя дана тебе, чтобы думать…

Данзан схватил солдата за макушку и потряс. Следом мужчина взялся за горизонтальную ручку двери и резким движением раскрыл её нараспашку.

— …А не пускать кого попало, особенно учитывая, что офицеры новых должностных лиц не представляли.

— Э… Виноват!

Фигура Данзана пролетала одну лестницу за другой, глаза искали приоткрытые двери. Мужчина умел слушать и делал это превосходно — пригодились степные навыки охоты.

— А?..

И вот, на третьем этаже в полутёмной комнате стояла фигура, державшая копьё и напялившая на себя кольчугу. Та самая, которую увидел мужчина во время прибытия Вердруда.

— Ты кто такой? — Тон девушки, которой по лицу дашь не более четырнадцати лет, звучал грубовато.

«Так это был не исследователь».

На секунду офицер оказался ошарашен. Он и подумать не мог, что та фигура, которая поначалу показалась ему взрослой и уверенной, будет мелкой соплячкой. Впрочем, для своего возраста она была высоковата.

— Это не место для детских игр. — Рефлекторно Данзан повторил свой привычный общению с рекрутами резкий и тяжелый тон.

Внутри него вспыхнуло чувство стыда: он ощущал себя сейчас не гордым офицером, а какой-то гувернанткой, нанятой следить за непослушными дворянскими дочками.

— Ну так и не играй здесь, — ответила девчонка и подняла бровь от удивления. — А я… а я занимаюсь здесь важным делом! Я…

«...Не покалечить, а именно припугнуть».

Мужчина тут же стал оценивать обстановку. Взгляд его метался, улавливал каждую деталь.

Брунхильда и офицер стояли друг от друга в четырёх метрах. По бокам от них были мешки, шкафы, бочки с оружием. Ничего не преграждало их путь к друг к другу, к тому же сзади девчонки был деревянный, не кирпичный и не каменный пол — падать не так больно. Резко Данзан встал в боевую кулачную стойку, разве что ладони не сжимал в кулаки, наоборот — полураскрыл. Приготовился к захвату. Левая нога мужчины смотрела вперёд, правую он отвёл и развернул вбок.

Глаза девочки широко раскрылись. Она не успела осознать происходящее — офицер и не дал ей такого шанса. Рывок правой ногой вперёд, крепкие ладони Данзана ухватились за правую руку Брунхильды — плечо и надплечье. Твёрдо вцепились, продавили тонкое оранжевое платье, но на удивление офицера его оппонентка не издала ни звука. Не теряя времени и момента, мужчина сделал дворянке подножку, роняя её на пол. Используя инерцию, Данзан развернулся и сам, заводя руку девушки ей за спину.

И тут офицер понял, почему аристократка доставляла столько проблем семье.

— Ай!

Одними лишь рефлексами, падая на грудь, Брунхильда упёрлась левой рукой о пол. Она вскинула её в спешке, но весьма удачно: благодаря полученной опоре, девушка тут же развернула торс, пусть и не мешая офицеру её держать, и ударила его следом обеими ногами по стопам. От неожиданности Данзан отпустил её. Дворянка резво встала, отпрыгнула назад к двери, но не убежала.

— Ты чего? Ты хоть знаешь, кто я?

Несмотря на девичий визг, присущий девчонкам её возраста, Брунхильда уже приняла стойку, аналогичную Данзану ранее. Полусогнутые руки подняты на высоте плеч, ладони раскрыты, ноги крепко стоят с упором в левую стопу. А на лице... Улыбка.

— Мне плевать, кто ты, — рявкнул в ответ офицер. — Ты зашла без разрешения на складскую зону, пробралась на сам склад. За такое вешают — и неважно, дворянка ты или простая глупая крестьянка.

— Внушительно… Но если бы ты, солдатишка, хотел меня отсюда прогнать, то не стал бы нежно ронять на пол. Вы ребята резвые и колете без сомнений. Значит, дело не в складе! Хе-хе…

— Тц! Слушаться, я так понимаю, ты не собираешься. — Поднявшись с пола и отряхнувшись, Данзан принял стойку, но уже не для захвата.

— Да! — На лице Брунхильды мелькнула озорная и хитрая улыбка.

Это надолго.

Данзан не был уверен, сколько точно провёл в спарринге с аристократкой, но время близилось к вечеру. Истощённая дворянка лежала на полу, широко раскинув руки и ноги. Её платье поистрепалось, дыхание было учащённым, а лицо красным от напряжения. Данзан стоял рядом, смотрел на девчонку сверху вниз. Мужчина не ожидал, что она окажется настолько боевитой.

— Х-х-х… х-х-х…

Встретившись глазами с Данзаном, Брунхильда показала ему большой палец, на что офицер скривился.

— Меня подослал к тебе отец, чтобы спесь сбить. Тебе хватило этого спарринга? Не будешь больше беспределить?

— Конечно буду, кх-х…

Девочка закашлялась, и мужчина бросил ей свой бурдюк, который оставил ранее на бочке. Аристократка стала жадно глотать воду, будто та была слаще сахара.

— Но мне понравилось. Никто ещё ранее со мной так не дрался.

— Это дракой не было и в помине. В драке обычно ломают нос с первого же удара.

Забрав бурдюк у напившейся девчонки, мужчина и сам к нему приложился.

— Ха-ха… Я была бы не против.

— Не сомневаюсь.

Наступила небольшая пауза. С поданной офицером руки Брунхильда начала подниматься. Она отделалась лишь лёгкими синяками да усталостью, но еле-еле держалась на ногах

— Слушай… М… У меня небольшая просьба. Если выполнишь — обещаю, что больше никогда не буду барагозить. И Вердруду мешать. И неприятности… ну, создавать.

— Что за просьба? — Взгляд Данзана упал на неловкое лицо дворянки, которая опёрлась о бочку, переводя дыхание.

— Потренируй меня ещё так. И не одну — я хочу с другими тренироваться!

Брунхильда, несмотря на утомлённый вид, выглядела твёрдой и уверенной. Вспоминая слова барона о том, что она чуть не убила другого аристократа…

«Мне сказали решить задачу. Значит, будем её решать. Любыми способами».

— Хорошо.

От быстрого согласия юноши девочка даже икнула — настолько неожиданным это для неё было.

— Но у меня три условия. Будешь их выполнять — я буду тебя тренировать. Нет — сломаю ногу, и больше ты неприятностей доставлять не сможешь. Будь уверена: обломать её можно так, чтобы в жизни это не приносило дискомфорта, но ты уже не сможешь бегать и драться.

— А-а… Ладно. А какие условия?

— Условие первое. Армия — порядок. Порядок в покое и на поле брани. Иначе сломают или тебя, или всех. Неподчинение приказам и неуважительное подчинение вышестоящим карается строжайшим наказанием. Запомни это навсегда. Ты обязана соблюдать иерархию, что бы ни случилось. Поняла меня?

Брунхильда сглотнула. Не от страха или волнения, но от возбуждения и задора. Её выражение лица напоминало таковое у мальчишек, нашедших пример для подражания. Она слушала внимательно, запоминала каждое слово. А в конце послушно кивнула.

—  Условие второе — вне тренировок и лагеря ты будешь паинькой. Неважно, где и как — вне крепости или внутри неё. Ты будешь тихой, как солдат, который пытается скрытно украсть выпивку у начальства.

После этих слов Брунхильда тихонько захихикала, но быстро прекратила, увидев укоризненный взгляд Данзана.

— Да! Буду тише воды и ниже травы.

— Отлично. Последнее условие личное. Ты дворянка, и тебя наверняка обучали языку и наукам. А самое главное — игре в шахматы. Так что в свободное от тренировок время тебе придётся учить меня всему, что сама знаешь. Поняла меня?

«Может быть, хоть так я смогу победить господина в партии… Ну, или хотя бы стать полезнее, чем сейчас».

— Да! — напоследок гаркнула Брунхильда с энтузиазмом. Даже большим, чем думал сам офицер. К тому же Данзан удивился от силы её голоса.

«А девчонка, хороша! Еще б наши новички имели половину её желания и упорства», — подумал он и почувствовал волну облегчения.

Первую неделю офицер проверял силу воли Брунхильды, гонял её по не самым приятным порученмям. Девчонка весь день потратила на то, чтобы очистить от зловония, починить и повторно обвязать пугало. Но она не сдалась, не сказала ни слова против. Впоследствии он приставил девчонку к отряду рекрутов, и начались тренировки.

Несмотря на то, что Данзан был уверен в глупости новичков, их способности учудить глупость, они приняли Брунхильду тепло и, кажется, даже получили сильную мотивацию работать не покладая рук. Вердруд поначалу был против, но затем решил, что так будет лучше. Правда, мысли свои он оставил при себе, пусть и наградил офицера парадным кинжалом. Тот Данзан хранил и будет хранить ещё очень долго, как трофей и знак расположения своего господина.

Так и начался путь дерзкой дворянки к становлению настоящим солдатом. Данзан далеко не сразу поймёт, что он стал для неё чем-то большим, чем просто учителем уже в тот момент.

----------

Золотая клетка

Этот день обещал быть скоротечным. Но оказался самым нудным и долгим за многие месяцы. Близнецы на взводе. Данзан выглядит, как близкая к взрыву бочка с порохом. Ну что за кутерьма.

— Сколько нам ещё ждать?! — Тесса сжала кулаки. Её лицо покраснело сродни спелому помидору.

— Без понятия, сестра, но я хочу жрать.

Рой же, в свою очередь, хмур и зол, однако не столь ярко выражал эмоции. Он был сейчас ближе к Данзану, что, закрыв глаза, напряжённо бормотал околесицу на языке степняков.

Слуги при поместье смотрели на близнецов недоверчиво, обходили их стороной и шептались. Никто не был рад внезапному приходу наёмничьего люда. Впрочем, отряд тоже не желал быть здесь.

Основная часть отряда поднялась спозаранку и сразу направилась к поместью местного барона. Тот расположил свои владения не так далеко от безымянной крепости на перевале Конец и Начало. Эха, Брунхильда, Данзан и близнецы должны были сразу встретиться с дворянином, как только прибудут к особняку. Но вот уже полдень, и он не удостаивает их аудиенции. Более сильного проявления неуважения со стороны аристократии представить было сложно.

— Успокоились. Это либо проверка, либо у них что-то случилось. — Взяв себя в руки, Данзан подошёл к Тессе и стукнул её по голове. Девчушка быстро пришла в себя и кивнула. — Как бы то ни было, даже если нас дразнят, то повода поглумиться над этим им не дадим. Держите себя в руках.

После этих слов мужчина сел обратно на лавку.

Поместье, в котором они находились, едва ли можно было назвать безопасным и практичным. Это был огромный дом на краю небольшой деревеньки, который будто кричал о том, что его хозяин невероятно богат. Резные ставни на окнах, расписанные голубою краской. Они были слишком крупными, открывать их наверняка трудно. Небольшое крыльцо над порогом держат мраморные колонны-статуи, изображающие трудящихся мужчин. Безвкусица, как считал Данзан. Дань столичной моде. Крыши же острые, с небольшими деревянными шпилями, будто подчёркивающие особенность их хозяина. То, как острый разум стремится к свободному небу, полному возможностей, так и шпили дома смотрят вверх.

Главной проблемой было то, что хлипкие деревянные шпили снесёт ветром во время Плача, третьего исступления в году. А за шпилями полетит и крыша. Тот, кто прорабатывал архитектуру здания, явно не учитывал погодные условия. Либо их проигнорировал сам барон.

Впрочем, больше внешнего вида дома наёмника раздражало внутреннее убранство. Серебряные канделябры украшали стены лилового цвета. По коридорам, полы которого были устланы дорогими коврами, то и дело стояли небольшие пристенные столики. На них всегда находился серебряный кувшин, до краёв заполненный дорогим вином.

Леонард — так звали барона — получил это поместье недавно. Более того, сам он принадлежал отнюдь не дому Дороден, а Эдек. Какими правдами и неправдами Леонард получил землю вне своей дворянской семьи, не сможет угадать даже Единство.

— Эй, служка, нам вина испить можно, а? В глотке пересохло!

Рой ладонью остановил одну из служанок, но та лишь немного испуганно покачала головой и ускоренным шагом скрылась за углом.

— Ну что же это такое.

— Терпи. Скоро должна прийти Брунхи и Эха с хлебом и пивом. Не просто так их послали. — Данзан выдохнул от усталости.

— Ладно-ладно.

В дальней части коридора послышался протяжный выдох и медитативный голос, подобный священнику на проповеди. Тесса и Рой мигом оживились.

— Ребятушки, вы, наверное, заждались?

Эха подошел со стороны входа в поместье, держа в руках огромную корзинку, в которой были два кувшина и буханки до краёв. Позади него шла Брунхильда, одетая в голубую тунику.

— Да не то слово, спаситель наш! — Рой тут же схватил кувшин и приложился к нему, а Тесса сунула булку в свой рот.

— Ну, как там? Что деревенские говорят?

Командир наёмников поднялся. Взор его был направлен на Брунхи, но первым ответил Эха:

— Ничего не говорят. Скудно у них всё. Пришлось идти к нашей стоянке и муку запасённую брать. Что есть барон, что его нет — деревне ни жарко ни холодно. — Бывший инквизитор широко зевнул. — А на подходе к поместью местный обалдуй, видимо, сыночек твоего Леонарда, домогался к цветочнице. Совсем от рук отбились дети в наше время.

— Каков отец, таков и сын. — В голосе Тессы послышалось нескрываемое презрение.

— Кем бы эта семья ни была, оценивать их мы не имеем права.

Неожиданно для остальных в разговор вступила Брунхильда, вытащив из кармана небольшую флягу ручной работы. Она стала перебрасывать её в руках. Прозвучали слова наёмницы холодно и неодобрительно.

— Они аристократы и выше нас во всех отношениях. Обсуждать их — последнее, чем нам стоит заниматься. Запомните это.

— Кхе-кхе… И это говорит бывшая аристократка?

Ржаное пиво и светлая пенка тонкой струей стекали по гладко выбритому лицу Роя. Он только прильнул к краю кувшина, как его внезапно ошарашили.

— Именно что бывшая, — ответила наёмница, фыркнув.

Пальцы Брунхильды наконец открыли пеньковую крышку фляги. Губами наёмница приложилась к горлышку. Но недолго пребывала девушка была хмурой: она тут же стиснула Данзана за плечи, крепко прижала к себе. На лице вновь вспыхнула искорка задора.

— Да, Данз? Всё верно говорю?

— Верно. — В ответ мужчина кивнул и взаимно обхватил Брунхильду.

Сколько точно времени прошло до момента, как барон открыл дверь, сказать трудно. И всё же ожидание оказалось не напрасным.

— Входите. — Из-за двери, рядом с которой отряд расположился, донёсся тонкий и напыщенный голос. Аристократ наконец-то соблаговолил их впустить.

Данзан первым открыл дверь комнаты, в которую никто не мог войти раньше из-за старых дворянских традиций. Пока человек из высшего общества, даже незначительный, не вызвал кого-то, войти в его комнату или кабинет в Раталасе строго воспрещалось. Этот обычай многие аристократические Дома переняли из королевской семьи как дань моде. Наёмникам приходилось потакать их прихотям.

— Присаживайтесь. Надеюсь, ожидание не было утомляющим, — сказал барон, как только голова лидера наёмников показалась в проходе.

И, услышав слова аристократа, которые могли сыграть злую шутку с настроем боевых братьев, Данзан обернулся. Как и ожидалось, Тесса и Рой были вне себя от ярости. Мужчина нахмурился, показал ладонью наёмникам остановиться и ничего не предпринимать.

Если общий образ дома выдавал в дворянине человека тщеславного, то кабинет Леонарда был олицетворением выражения «грязь в красивой обертке». Полное противополность слова «практичный»: шкаф с книгами и пергаментом стоял в противоположной стороне от стола, посеребренные вазы находились в разных углах, на подоконниках, подставках и просто на полу, а цветы в них завяли — это говорит не только о лени слуг или скупости дворянина, но и о том, что ставить вазы в разные части комнаты глупо и крайне неудобно. Внешняя и внутренняя часть дома сильно разнились, но при этом красноречиво раскрывали образ их владельца.

— Не утомились. Предлагаю перейти сразу к делу. — Голос командира был сухим и не выражал эмоций.

Напротив стола аристократа заблаговременно выставили ряд грубых стульев. На них наёмники и уселись. Южанин впереди всех, Тесса и Рой ровно позади него, Эха и Брунхильда расположились по бокам.

— К делу, так к делу. — Кивнув, Леонард ухмыльнулся.

Длинная белая шея дворянина согнулась. Он посмотрел на всех исподлобья.

— Я вами недоволен. Прошлое задание выполнено лишь наполовину.

Из-под стола аристократ достал небольшой мешочек и свиток, чуть не уронив вазу с засохшими цветами со стола.

— Что это значит? Мы выполнили задание. Пришли вовремя за следующим. — Лицо Данзана еле заметно исказилось.

— То и значит. Вы, конечно, помогли нужной мне деревне, но местные так и не согласились сотрудничать. Вам нужно было их подтолкнуть. Тем не менее…

Барон недовольно поднял голову. Свет не попадал на рабочий стол в комнате, и лишь тусклая свеча раскрывала лицо худощавого высокородного. Единственный яркий лучик в кабинете аристократа был направлен точно на картину, гордо висящую на стене. Она изображала как самого барона, так и его семью — жену и сына. Занавески окон были прикрыты, чтобы освещение выделяло дорогой портрет, но из-за этого растения в комнате не получали необходимое для них тепло.

— Этого не было в договоре!

Данзан поднялся на ноги и напрягся. Гнев внутри него вспыхнул, подобно зажжённой свече. Мужчина с силой ударил по столу, и тот аж подпрыгнул от силы к нему приложенной.

— Но я сказал это при тебе же. Поэтому оплата будет, как за половину задания. — Леонард едва дрогнул, побледнел. Однако в лице он совершенно не изменился. Аристократ умел скрывать эмоции.

— Мы потеряли там двух рекрутов, хотя это должно было быть простым поручением! — Тесса начала вскипать, но тяжёлая рука Брунхильды остановила её от необдуманных действий.

Наёмница специально села рядом с самой вспыльчивой. Тем не менее подруга Данзана не собиралась останавливать его самого.

— Я понимаю. Но желаемого результата я не получил. Так что поступим таким образом: следующее поручение будет с двойной оплатой, если вы сделаете всё, как нужно. — Сглотнув, худощавый дворянин скрестил руки на груди.

Без лишних слов Данзан схватил мешок с монетами со стола и развязал, заглядывая внутрь. Десять серебряных тор. Этого, конечно, хватит на покупку пяти пудов муки, но ведь одной ей сыт не будешь. Всего в отряде двадцать человек: двенадцать новичков, Жигаг и Яков, Данзан, Эха, Брунхильда, Тунумна, близнецы. И это не считая лошадей и мулов. Пусть у них и есть запасы продовольствия и лишние монеты, но фактически отряд ушёл в минус, хотя предполагалось хотя бы выйти в ноль.

— Следующее задание оплатите золотом. А если куда-то ехать придётся, то и поездку тоже обеспечите.

— Эм… Хорошо. Вы ребята ответственные, так что не проблема. — На секунду странный вопрошающий взгляд дворянина упал куда-то в сторону левого плеча командира наёмников.

«Эха? Нет… — Данзан посмотрел назад, увидев с той стороны его боевую подругу. — Брунхильда. Странно. Надеется, что, раз она бывшая дворянка, то поможет ему?»

— Тогда договорились. Рассказывайте детали следующего задания. — Усевшись обратно, командир принялся слушать, как и весь остальной отряд.

Недалеко от деревни и крепости находится поселение мельников, где-то в километрах пяти отсюда. Стоящее на холме, оно выделялось тем, что с него просматривалась вся округа на далекие расстояния. Мельники не были связаны ни с аристократическими домами, ни с самим Раталасом.

Они испокон веков представлялись бандитами, которые законно вели свои дела на этих землях.

— Вам нужно заставить их нынешнего главу со мной сотрудничать. Дело нехитрое, к тому же у нас с ним уже заключена словесная договоренность…

Барона никто не перебивал, ибо отряд прекрасно понимал, к чему шло дело.

— Но если вдруг он решит её нарушить, то постарайтесь его убедить. Либо словом, либо молотом по голове. Ясно вам?

— С мельниками дело иметь — беду накликать. Вы прекрасно знаете, что братия их берет начало своё с Кастелии. А обидишь этих островных — сбежать уже с Фальдема не сможешь. По тонкому льду ходите. — Данзан нахмурился, пододвинулся ближе. — Леонард, на кой вы Вражду на свою башку кличите?

Терпение уже самого дворянина начало подходить к концу: из-за естественной бледности мужчины покрасневшие от злости щёки прекрасно отражали его настроение.

— Начнём с того, что не нужно наглеть. Я, между прочим, вам плачу! — Барон стукнул ладонью по столу, но тот даже не шелохнулся. — А закончим следующим: если всё пойдет хорошо, то золота у нас с вами, грубияны, будет хоть отбавляй. — И очень быстро вся злоба сошла на нет, будто её и не было.

— Предположим. Каково дело? Не таите. Мы должны знать, на что подписываемся. Чтобы по глупости не потерять снова двух зелёных.

— Хорошо. Но только тебе.

Несмотря на то, что Леонард всего лишь мелкий аристократ из захолустья, командир наёмников услышал в его словах ту серьезность, которая присуща почти всем знатным господам, когда дела касаются чего-то скользкого.

— Хорошо. — Голова южанина повернулась, а взгляд его уставился на всех по очереди. — Ждите снаружи. Скоро буду.

Отряд не стал ему перечить. Все послушно вышли за дверь. И вровень после этого, тяжело вздохнув, Леонард аккуратно поднялся со своего стула. Тот заскрипел. Мужчина обошёл стол с некоторой задержкой и неуклюжестью.

— Предлагаю сыграть.

Взяв со шкафа в другой части комнаты небольшую деревянную доску для шахмат, дворянин сел напротив и указал своему собеседнику подвинуться к нему.

— А пока будем играть, расскажу детали. Однако отмечу, что я, пусть и не мастер, но очень достойный подмастерье в этом ремесле.

— А я отвратительно в них играю. — Тут уже была очередь командира наёмников стушеваться. — Может, другая игра, Леонард? Я сомневаюсь, что смогу дать вам достойную партию. Первый человек, познакомивший меня с шахматами, так и не познал ни одного поражения, как бы я ни старался.

— Хо-хо, ничего страшного! Хотя я, например, своего отца смог побороть в них уже спустя месяц тренировок.

«Какие же вы все разные, дворянские сыны. И при этом одержимые одним и тем же. Что нашли в шахматах… — Мысли командира были неутешительны. Дворяне с самого детства обучались ремеслу тактических игр. Может, южанин и лучше на поле боя, но вот в этом поединке умов ему не победить. — Ну, ладно, быстро проиграю. Главное — получить информацию и уйти. Оно же к лучшему».

Фигуры были расставлены. Старая дешёвая доска напомнила Данзану таковую у Вердруда. Его бывший господин и по совместительству хороший друг имел шахматную доску, потрёпанную временем и купленную за сущие латунные. Правда, в отличие от Леонарда, гордыней тот не обладал, объясняя свой аскетизм просто: «Не люблю вычурно выделять вещи, что дороги сердцу. Пусть они будут напоминать хлам, зато никто не захочет их отнять». Возможно, барон этой деревеньки был схож с Вердрудом хоть в чём-то.

Партия началась.

— А?..

Аристократ вылупился и тупым взглядом смотрел в сторону стола. Его рот приоткрылся из-за недоумения.

Партия закончилась.

— Наверное, это была ошибка. — Внутри Данзана всё сжалось — не от страха, волнения или радости. — Не ожидали, что я сделаю крестьянский мат?

— А… Да. Это точно была ошибка. Глупости какие! Никто при мне не использовал эту бесчестную тактику! Попробуем ещё раз! Реванш!

И снова то же самое. На этот раз партия продлилась немного дольше. Третья была равна второй. А четвертая игра закончилась броском Леонарда доски в стену.

— Я давно не практиковался. — Вспыливший мужчина говорил уязвлённо и обиженно. — А касательно задания — то где-то на горном перевале пропал наш караван с артефактом. Штука, предположительно, дорогая. Нужно её  найти и желательно не привлекая внимания крепости. А мельники, они... могут это внимание обеспечить.

— Хорошо. Этого достаточно. — Данзан удовлетворённо кивнул. — Нам отправляться сразу туда или…

— Сначала встретьте моего посыльного. — Положив руку на лоб, дворянин принялся выходить из-за стола ради кувшина с вином. Зачерпнул и хлебнул, а командир наёмников уже медленно двигался к двери. — Он должен ехать по дороге и прибудет через дня три-четыре. Езжайте в его сторону и забирайте грязные письма, которые помогут уговорить мельника. Это всё, что тебе нужно знать.

— В таком случае я…

— Брунхильда. Ты ведь знаешь, кто она и откуда? — Прежде чем Данзан ушёл, Леонард оклкнул его.

— Знаю. — Внутри наёмника медленно поднялось щекочущее чувство сомнения.

— И есть, наверное, какие-то планы? Не просто же так ты таскаешь девчонку с такой историей за плечами. — В голосе аристократа послышался странный тон, наполненный непонятным командиру подозрением.

— А вы информированы. Да. Я таскаю её не просто так. — Глаза дворянина раскрылись, словно ожидая подробностей. — Она моя боевая подруга. А на происхождение Брунхильды плевать.

— Тогда… Мне нечего сказать, — последовал ответ собеседника Данзана.

После этого командир окончательно вышел за дверь и прикрыл её.

Леонард принялся хлебать вино.

— Ничего. Я ещё отыграюсь.

----------

Под сенью дорожной пыли

— Я… я не хочу умирать! — Новобранец медленно отошел от Данзана и откинул своё копье на землю. И не он один.

Почти все рекруты стали разоружаться, бросали щиты. Они не хотели заканчивать свой путь здесь, на юге Раталаса — в пасти Истязателей.

В отряде произошёл раскол, и командир его не предугадал.

— Мы не просто так ведь пережидали Равновесие… Зачем же идти прямо к ним?..

— Да!.. Зачем? Раз уж они идут в нашу сторону, давайте подождём в деревне! А если нет, тогда пусть с этим разбираются инквизиторы. Это ж твари страшные, наверняка посланники Вражды. Это, должно быть, по их части!

— Завалили хлебала, сопляки!!! — Брунхильда закричала, что есть мочи.

Удерживая свой молот, девушка была готова ломать черепа всем и каждому, но крепкий хват Данзана за плечо останавливал её от необдуманных действий.

Всё случилось ранним утром. Во время подготовки к отъезду и обсуждения плана действий, Данзан обмолвился о возможной опасности на дороге. Истязатели по какой-то причине приближались к деревне. Об этом говорили очевидцы, заметившие следы пребывания странных человекоподобных существ на местах близ поселений. Лишь тот факт, что эта банда иногда замедлялась, позволило информации дойти до нынешнего местонахождения отряда.

— А мы с ними согласны. — Близнецы вышли вперёд.

Рой и Тесса пусть и не бросили свои клинки на землю, но, скрестив руки, казались непреклонными. Ситуация накалялась.

Впрочем, далеко не все поддерживали упаднические настроения. Троица братьев, что находились в стороне — это рекруты, которых заставили исторгнуть из себя весь алкоголь. Новички стояли особняком, будто чего-то ждали.

«Возможно, они и спровоцировали остальных».

Внутри Данзана вспыхнула пока ещё контролируемая ярость.

— Подождите. — Эха, закончивший работу над оберегами, встал неподалеку от конфликтующих. — Да видит Единство, что поддаётесь вы всеобщему раздору. Злиться будем друг на друга мы, и это приведет совместному несчастью. Предлагаю разобраться.

— А чего тут разбираться? Сначала Равновесие, потом идём на неведомых духов. Да наш командир хочет извести всех и каждого! — ответил боевому священнику рекрут.

Данзан знал его. Этот парнишка был один из самых умных, подавал хорошие надежды. Но сейчас развитое мышление мальца вышло боком.

— А теперь слушайте меня.

Внутри командира наёмников зрели самые разные мысли. Убить или искалечить несколько новобранцев в назидание за неподчинение — милое дело. Но что-то ему сейчас подсказывало — это не поможет. Меньше людей — меньше шансов. А если он будет и так сокращать количество воинов, то могут возникнуть серьёзные проблемы. К тому же не хотелось бы умереть в битве от удара копья союзника в спину.

«Мой авторитет уже пошатнулся. А я думал главной проблемой будут сами Истязатели».

— Начнём с того, что избежать Равновесие в поле было необходимо.

Кто-то попытался прервать Данзана вопросом, тем не менее суровый взгляд командира и усилившийся тон, заставили рекрута замолчать.

— Благодаря этому мы ускорились. Не рискнув, нас бы, скорее всего, настигли во время похода к деревне. Неподготовленных, ночью в лагере — не выжил бы никто. Поэтому считайте, что это действие спасло ваши никчёмные жизни.

— Данзан, зачем тогда нам губить наши жизни сейчас? Вы же с Брунхильдой сами говорили, что они прорвут нас. — Рой вышел вперёд. Тон его был пусть и холодным, однако в нём не чувствовалось давления. Юноша действительно сомневался.

— Потому что благодаря стремительности мы в выгодной позиции и можем атаковать. К сражению готов весь отряд.

Южанин глубоко набрал воздух в легкие и выдал громогласную речь:

— Запомните! Вы вступили в нашу братию, поклявшись идти в бой с гордостью, не перечить своему командиру, доверять во всём боевым товарищам, что едят с вами из общего котла! Я не назову вас слабаками, бестолочи. И даже не покараю ни одного, хотя любой на моём месте повесил бы парочку самых громких смутьянов на кол в назидание — вот, что обычно происходит в таких отрядах, как наш. Но нет. Хотел бы перебить — не жалел бы братьев, ни опыта своего не дал на укрытия полевые. Послушайте меня. Каждый из вас знает, что в прошлом я был солдатом крепости неподалеку. Конец и Начало — та самая, о которой вы иногда шепчетесь. Почему я тогда ушёл со службы, как думаете?

— Э-э-э…

Новобранцы замолкли.

Тесса и Рой переглянулись, но их напряжённое выражение лица сгладилось. Они понимали, к чему мужик ведёт.

— Наверное… выслуга лет? Опыт?.. Ну или…

— Нет. Я свалил из этой крепости, только пятки мои сверкали, потому что в отличие от вас, сопляков, которые боятся неведомых лесных духов и чьи деяния объясняются простым бандитским разбоем, я был в пяти метрах от монстра! И выжил, Вражда тебя подери! Я познал такой ужас, который каждая ваша головёшка не сможет даже представить. И я тут. Говорю с вами. Говорю о том, что знаю лично. Я говорю о том, что Истязатели — сраная труппа вшивых маньяков, которые возомнили себя посланниками Вражды. Они пытаются казаться волками, но сами...

— Подождите!.. Ведь были же новости, что они смогли настигнуть большой отряд хорошо вооруженных людей!

— Были. Лгать не стану. Однако что вы знаете об этих хорошо вооружённых людях? Были ли они готовы к встрече с этими шакалами? Знали ли они об опасности? Был ли у них козырь? — Рукой Данзан указал на сундучок, который висел у Брунхильды на спине, как сумка. — Не было!

Сердце Данзана билось бешено, в нос вновь проникал мерзкий запах сырой плоти. Но говорил мужчина уверенно, твёрдо.

Среди рекрутов послышался шёпот сомнений.

— Я, как старший из братьев…

Один из тройки вышел вперёд. Взгляды всех направились на него, и Данзан не был исключением. Брунхильда напряглась. Эха заметил это и схватил рукой её молот.

— …Подтверждаю слова нашего командира.

Шёпот прекратился. Все замолкли.

— Я подтверждаю их! Там, в поле, я должен был сдохнуть, но выжил! А потом меня и братьев ещё тащили за собой, пока силы к нам не вернулись. Я не видел тех духов, зато видел, что наш командир — воин достойный.

— Не знаю, как вы, ребята. Но мы с братьями пойдём за ним в пекло.

Второй, средний сын, стоя посередине, обнял старшего и младшего. На его лице была уверенная улыбка.

Внутри Данзана что-то ёкнуло. Он почувствовал укол вины, однако продолжил.

— Гарантировать выживание всех не могу, но сделаю всё возможное! Ещё раз: мы идём туда не умирать, а спасать посла и прикончить бандитов, которые разоряют поселения и люд режут. За это, кстати, мы получим неплохие деньги. Так что жалованье этого полугодия будет повышено на треть. Ну как, вы со мной? — Сжав кулак до хруста, мужчина вскинул его вверх. — Кто пойдёт со мной резать ублюдков?

На лице командира появилась задорная ухмылка. Пусть и не без сомнений, но новички начали поднимать оружие и щиты. Все, кроме одного. Того самого умного, но трусливого парнишки. Данзан наблюдал, как тот отходит назад, начинает осторожно отступать в деревню.

«Жаль. Его право».

Взгляд командира наёмников упал в сторону Брунхильды. Она уловила взор и кивнула в ответ. Если этот оболдуй останется в деревне, то как только отряд вернётся — он может попрощаться со своим снаряжением. Уйдёшь, как трус — покинешь братьев без оружия.

По приказу командира все оделись в балахоны, схожие с теми, которыми пользовались странствующие торговцы. Мужчины запрягли повозку с едой и скрыли её плотной тканью. С виду наёмники слабо напоминали воинов, но если приглядеться, то такая маскировка была ненадёжной. В путь собирались отправится не все: Тунумна, Жигаг и Яков остались вместе с одним рекрутом, задачей которого являлось сторожить вещи лагеря.

Когда приготовления завершились, а светило на небе взошло окончательно, «Покорители Ржавых Хронцев» отправились навстречу неизвестности.

Деревня уже давно скрылась за горизонтом, но рекруты всё ещё продолжали оглядываться назад. Они будто надеялись вернуться в безопасное место. Нервничали все, не только новички: Эха молчал всю дорогу, несмотря на привычный ему задорный нрав. Близнецы держались к друг другу на расстоянии вытянутой ладони, и лишь Брунхильда была спокойна.

«Брунхи… Надеюсь, ты не сделаешь глупостей», — подумал Данзан, и ладонь его легла в карман балахона.

Брунхильда старалась идти впереди него. Специально для командира, дабы в случае чего тот мог открыть сундук, висящий у неё на спине. Но мужчина слукавил во время разговора. В его кармане была вещь, едва ли не более полезная в битве, чем сокровище в сундуке. Пусть и для этого придется пожертвовать целой неделей.

Поодаль и рядом с дорогой всё чаще встречались большие холмы. По форме они напоминали волны бурной реки, застывшие во времени. Южная лесостепная зона Раталаса представлялась весьма ухабистой.

— Приготовьтесь, — прервал тишину Эха.

У священника имелось хорошее чутьё, когда дело касалось выслеживания бандитов. Сейчас его голос был резок и жесток, словно нож. Мужчина не зря имел все шансы попасть в Синие Плащи Инквизиции.

Дорога постепенно сужалась, напоминала путь в один конец. Неровностей в земле становилось всё больше. Отличное место для засады.

— Звуки животных исчезли… Мы, наверное, близко. — Рой сглотнул.

Его рука легла на бедро, где за балахоном скрывались ножны меча.

В глаза Данзану попалось покорёженное дерево. Одинокое, стоящее на холме вдали отсюда. Оно было разломано ровно посередине. Когда отряд сюда ехал впервые, ничего подобного они не замечали.

— Вот дерьмо.

Командир отряда нахмурился. Стоило им подняться выше по дороге, как во взгляд наёмников попала ужасная картина.

Истерзанное тела человека и лошади лежало прямо по пути. Конечности их были отделены от туловища, повсюду кровь. Тот, кто сделал это, обладал извращённым умом. Простые бандиты никогда бы такого не сделали. Возничий остановил повозку.

«Мерзость».

— Как быстро твари добрались… Судя по докладам, Истязатели обычно идут медленнее. — В голосе командира наёмников послышалась досада.

— Надеюсь, тот человек не посол… Будет неловко. — Тесса дрогнула, но быстро взяла себя в руки.

«Пора».

Медленным движением руки Данзан вытащил из карманов небольшой пузырёк, заткнутый плотной пеньковой пробкой. Внутри плескалась жидкость болотного цвета. Одного её вида было достаточно, чтобы заставить командира скривиться. Это был подарок ведьмы, с которой они когда-то вели дела. У южанина осталось только два таких флакона, и этот случай как раз подходил для одного из них.

— Я тебе говорил не брать эту штуку.

Эха, вовремя заметивший действия южанина, крепко схватил его за запястье.

— Враг сильнее, чем простые головорезы. И ты сам это чуешь. — Не прилагая больших усилий, мужчина вырвал руку из ладоней лучшего друга. — Это нужно. Не мешай.

Данзан откупорил пробку и залпом влил зелье прямо себе в глотку.

«Лучше, чем в прошлый раз».

Мужчина зажмурился, чувствуя, как обжигающая жидкость проскальзывает по его горлу, и даже в желудке ощущается неприятная тяжесть. Зрачки Данзана расширились, он стал слышать своё сердце, а неприятный запах сырого мяса, вызванный волнением, пропал. Это зелье усиляет реакцию человека. Но взамен чрезвычайно истощает организм. У них на всё про всё час.

— Вперёд! — Командир кивнул возничему двигаться дальше.

Отряд стал приближаться к истерзанному телу. Данзан и Эха уже прекрасно понимали, почему мертвеца положили именно тут.

«Выпрыгнут из-за холмов. Пока мы в шоке, подойдут сзади. Окружат. Жаль их разочаровывать, но именно это нам и нужно», — подумал южанин, однако тут же его усиленный слух уловил движение по бокам. Пора действовать.

— Всем окружить повозку. Щит впереди, чуть к верху, копьё для прикрытия. Сзади может быть опасность. Брунхи! — послышался быстрый, чёткий и уверенный голос человека, прошедшего не через один бой.

— Есть!

Боевая подруга Данзана тут же ослабила ремни, держащие сундук. Тот едва не упал, но мужчина поймал его за мгновение и раскрыл. То, что было внутри, убрал обратно в карман.

Все были наготове. Никто не проронил ни слова, с особой внимательностью рекруты вслушивались в слова командира и смотрели по сторонам.

И тут началось.

Тёмные размытые фигуры людей взмыли на холм с обеих сторон. Они вскинули руки и бросили в отряд короткие копья, камни, ножи — всё, что у них было. Но ни один из снарядов не попал в цель. Вовремя выставленный под правильным углом щит сводил на нет эффект неожиданности и защитил наёмников.

«Мы слышим и чуем его глас забвенья.

Отец дарует нам дар, врагам — Преткновенье.

Серпы наши режут, и рубят, кромсают,

И жизнь из людей, как смола, вытекает»

В округе послышался волчий вой. Странные голоса и пение, доносящиеся хором от каждой из фигур, завораживали и пугали одновременно. Подобно теням, существа стали носиться вокруг. Плавно поднимались по холмам, спускались на дорогу, окружали отряд со всех сторон. Двигались они размыто. Но не для Данзана.

«Твари пытаются сбить с толку. Голос и пение отвлекают. Будут выцеливать по одному».

Глаза наёмника метались по всему полю битвы. Рекруты дрожали, а кончики их копий дёргались, как будто качаемые ветром.

«Поймите, все мы лишь иллюзия жизни.

Никто не способен…»

— Хлебала завалите! Ваши стихи — дерьмо! — Данзан заорал во всё горло, на лице его была ухмылка.

Истязатели — всего лишь простые существа. Неважно, люди или чудовища —  они действуют по ритму. По всему телу наёмника прошлась волна облегчения. Этот бой будет не так сложен, как он себе представлял.

— Трой, боком, копьё вперёд, щит к телу! Все рядом с ним — прикрывать! Брунхи, выход!

Еле заметного изменения в их хороводе хватило, чтобы понять: они будут нападать, подобно шакалам. Существо неподалёку от одного из рекрутов сначала замедлилось, но через секунду тут же рвануло к парнишке на полной скорости.

— А!..

Юнец сделал, как сказал командир. А товарищи по бокам от него выставили копья в сторону мчащейся фигуры. Увидев, что манёвр не удался, Истязатель замедлился, стушевался, а Брунхильда, того и ждавшая, рывком вышла впереди рекрутов и размозжила ему череп двуручным молотом. Все вернулись обратно в строй.

«Не удалось одному — попробуют несколькими?.. С противоположной и сзади?»

— Всем приготовиться! Когда ублюдки замедляются — они готовятся к атаке! Брунхи — тыл, Эха — перед, Тесса — левый фланг, Рой — правый!

В следующий миг уже трое Истязателей рванули. Данзан уловил важное: они орудовали особыми серпами, а в другой руке у них было копьё. Оттянуть щит и ударить в живот — видимо, такой тактики придерживались эти безумцы. Малоэффективно в настоящем строевом бою, но хорошо подойдёт против врага, что не ожидал нападения.

И всё же рекруты хорошо отбивались. Действуя по трое, они пусть и с трудом, получая нестрашные травмы, но срывали атаки Истязателей. Те не спешили атаковать всей группой, постоянно менялись, пытались не дать отряду перевести дыхание. Их нечеловеческая живучесть позволяла спокойно выдержать несколько уколов копья. Лишь благодаря отличной обороне и прекрасной координации рекрутам удавалось отделаться несмертельными ранами. У кого-то успели выбить оружие, у другого повредили щит. Но даже так что-то внутри Данзана сжималось от подозрения.

«А где их командир?»

Вояка почувствовал укол тревоги и тут же стал наблюдать за холмами, ища скрытую от глаз тварь. И он нашёл. Подонок лежал за ухабом, вдали. Держал вещь, похожую на… трубку?

«Вот Вражда тебя!..»

Ещё бы секунда, и дротик, который был направлен на южанина, прошил бы ему горло — не помог бы и кольчужный воротник с подбивкой, который был спрятан под капюшоном. Длинный тонкий острый дротик попал прямо по повозке, вогнался в толстую древесину. Если бы не рефлексы и понимание, откуда будет лететь снаряд, мужчина был бы не жилец.

— Эй ты! Тот, за холмом! Важный такой! Выходи, иначе мы всех твоих перебьём! — Горло командира стало драть от боли, но он терпел и кричал. Сейчас самое важное, чтобы главарь Истязателей приблизился.

— Интересен тот, кто не знает цену смерти. Посмотрите вверх — увидите его лицо.

Неизвестная фигура действительно встала и вышла из-за холма. В голосе существа почувствовались искорки интереса. Хоровод Истязателей тут же прекратился. Твари остановились и теперь их было проще рассмотреть. Головы неизвестных были скрыты чучелами животных, волков.

«Понятно теперь, откуда пошли слухи о духах леса».

— Мне плевать на всю вашу философскую бессмыслицу. Она для меня, будто паста из буравняка. На кой черт вы людей режете? Вражды культисты?

Данзан тянул время. Рука его плотно обхватывала кристалл в кармане. Он чувствовал, что энергия медленно слушается и подчиняется его поглаживаниям.

— Какие вы глупцы. Вражда, Единство — это всё пустое. Мы служим истине. Тому, что скрыто за всем миром.

Медленно главарь Истязателей подошёл к своим. Он вёл себя, словно всё под контролем. И правда: ему ничего не помешает быстро продолжить бой, уйти за холм и начать обстрел. Как и у остальных, голова его была скрыта волчьей шкурой, но что-то при взгляде на неё заставляло сердце командира сжаться.

— Ух-х-х… Значит, ты знаешь больше, чем мы все? Убиваешь, значит, из-за глупости людской, да? Отлично! Мы с ребятами как раз хотели присоединиться к кому-то такому же! — В голосе мужчины промелькнула еле заметная усмешка. Отряд молчал, хотя, видя взгляды некоторых рекрутов, было ясно: они в полном непонимании.

— Ты хочешь истину узнать? Увидеть лик его на небе? — Главарь Истязателей протянул последнюю фразу удивлённо, как будто не ожидал такого ответа.

— Именно. Знаешь, жизнь наёмничья без смысла, она такая. Пустая, глупая. Хочу узнать больше! Давай, поведай. Всем нам. Но только ближе подойти не забудь, а то мои ребята боятся. — С силой Данзан ударил свободным кулаком по груди.

Наступила длительная пауза.

— Хорошо. Нам нужны новые слуги. Все, кто нас заинтересовал, не умрут. И мы сделаем всё, что бы вы приняли его веяние. — Главарь рассмеялся во весь голос. Окружение медленно стало стискиваться, сужаться.

«Ну вот вы и попались, древоломы».

— Как отрабатывали! Металки, цель — небо!

Неважно, поверил ли атаман Истязателей Данзану или просто хотел воспользоваться такой прекрасной возможностью сблизиться: уловка командира сработала, и сейчас начнётся настоящая битва. Рекруты бросили копья и похватали металки, сделали это и остальные члены отряда. Южанин вытащил серебристый кристалл, пульсирующий и обхватывающий еле различимыми воздушными нитями его руку. Вскинул ту, и округу озарило сияние.

Кристалл воздуха. Очень редкая вещица, содержащая в себе концентрированную магическую силу соответствующей полярности. Не просто редкая, но и безумно дорогая. Купить такую, особенно среднего размера, почти невозможно. Командир её и не приобрёл — забрал когда-то как трофей у чудотворца-преступника. С самовосстанавливающейся энергией, она могла бы стать крайне полезной. Тем не менее тот волшебник настроил кристалл весьма своеобразно, и из-за ограниченного радиуса и специфики использования южанин почти никогда не применял его в бою. К тому же любое повреждение кристалла могло вызвать огромный взрыв, и в его эпицентре не выжил бы никто.

— Начнём пляски!

После слов Данзана всё вокруг стало покрываться туманом, но в следующие же секунды управляемый мощный ураган стал кружиться вокруг повозки. Истязателей подхватило, как кукол, бросило вверх. Отряд тут же побросал в них копья. Окружение «Покорителей Ржавых Хронцев» только навредило Истязателям.

— Всем отступить. Упадут на повозку — берём в окружение.

Вновь раздались приказы, и они тут же приводились в исполнение. Врагов осталось около тринадцати — на шесть меньше, чем людей в отряде. Прежде, чем энергия в кристалле иссякнет, мужчина вытащил из повозки торчащую рукоять меча — его любимый двуручный волнистый клинок, имя которому Реви.

— Старые братки — хватайте по четыре рекрута и выцеливайте врагов по одиночке. Я займусь их главарём!

Сразу после слов Данзана, ураган закончился, сила в кристалле иссякла. Теперь его можно будет использовать только через несколько месяцев.

Все похватали своё оружие, старожилы стали раздавать подчинённым приказы. Данзан тоже схватил клинок, и Истязателям не дали и шанса опомниться. Повозка разломалась и продавилась. Впрочем, долго эти чудовища медлить не стали. Тут же резко выпрыгнули, пытаясь убить хоть кого-то. Как израненные звери, они бросались, прыгая на врагов и пытаясь оторвать им головы голыми руками.

Когда атаман бандитов решил уже было оценить обстановку, на его пути встал командир.

— Нет, дружок. Ты мой.

Пока на фоне слышались звуки битвы, звона клинков, хрипы умирающих, южанин сосредоточился на своём противнике. Действие зелья ещё не прошло, но и атаман двигался не как обычный человек. Они были сейчас наравне.

— Ну-ка, давай сюда! — Схватив фламберг крепко в две руки, командир сделал рывок вперёд.

Тварь хотела ускакать, но холмы вокруг не позволяли Истязателю просто так скрыться. Противнику пришлось принять вызов. Клинок в руках Данзана был лёгким, весил не более трёх с половиной килограмм, благодаря чему мужчина мог управляться им виртуозно. Короткие выпады, перетекающие друг в друга, рукоять меча всегда закрывала грудь мужчины. Нисходящий выпад Данзана с левого плеча перетёк в восходящий с правого, и тут же за ним последовала защитная стойка. Его противник мчался, с легкостью парировал удары серпом благодаря нечеловеческой силе, пытался колоть и сближаться, сокращать дистанцию, дабы поразить Данзана точным выпадом. Лишь реакция помогала наёмнику держаться.

Атаман молчал. Что бы ни происходило, он не издавал ни звука. Даже когда тяжелый клинок впивался в его серп и высекал искры, бандит не дышал. Казалось, будто этой твари не нужен воздух.

— Катись к Вражде, ублюдок!

Понимая, что одной противника не победить, мужчина решил воспользоваться хитростью. Вряд ли этот бандит смыслил в фехтовании.

Притворившись, словно следом пойдет прямой укол сверху, Данзан нарушил ритм боя, отпрыгнул назад и тут же рванул, крепко ухватив меч и стараясь протаранить врага.

Меч разорвал бок Истязателя, но, извиваясь, тварь будто вытекла из-под холодного металла. Даже получив рану, атаман ударил Данзана в ответ.

«Как?.. — В мыслях командира вспыхнуло удивление. — С такой скоростью проследил и нарушил ритм боя?»

Соперники были друг напротив друга. Наёмник повернулся боком, скрывая кровоточащую рану из вида. Истязатель не стал закрывать травму. Фиолетовая мерзкая жидкость вытекала из его бока.

«Точно чудовище. Но я справлюсь. Смогу. Он быстрый, но у меня лучше реакция. Притворюсь, что целюсь в рану, сам ударю сверху».

Мысли командира текли молниеносно, и в то же мгновение мужчина рванул, пытаясь сделать нисходящий выпад с правого плеча в место, где у твари была рана. И вновь прервав его на половине, увёл меч влево, поменял руки местами и уколол в правый бок.

— Х-х-х… — даже тяжело раненая, тварь не кричала, не стонала от боли, а спокойно вздыхала.

Истязатель сделал странное: выкинул серп и копьё, оставшись с голыми руками.

«Всё решит последний удар».

Даже чувствуя, что что-то не так, командир не дрогнул.

Данзан опустил кончик клинка в сторону земли, выставил правую ногу вперёд, а левую назад, ступнёй вбок. Нужно было заканчивать этот бой. Атаман загнан в угол, как крыса. Сейчас он будет биться до конца, и это чревато ответной раной, но командир не медлил. Даже если ему вспорят бочину, он убьёт ублюдка. Никто больше не побеспокоит простой люд.

На секунду командиру показалось, что чучело волка на голове Истязателя обрело звериный оскал. Атаман рванул вперёд, а Данзан вскинул клинок вверх, встал в боевую стойку, планируя атаковать нисходящим скользким выпадом.

«Будь что будет», — подумал мужчина и резко опустил меч вниз, пытаясь разрубить врага.

Но тут Истязатель поймал клинок голыми руками. Ладони его кровоточили, но тварь держала меч, несмотря ни на что. Данзан стал прикладывать все свои силы, чтобы разрубить чудовище напополам. Противник же, не мешкая, тоже давил на клинок что есть мочи. Сейчас они находились на равных, а остриё фламберга опасливо кренилось в сторону наёмника.

«Последний рывок».

Сжав челюсть и напрягши мышцы, командир закричал и стал давить вдвое сильнее. Он чувствовал, как всё тело испытывало бешеную перегрузку, а внутренности готовились разорваться от давления.

Однако Данзан сумел пересилить противника. Острое лезвие разорвало плоть на руках чудовища и прошло вперёд, разрубая тварь и заставляя ту упасть. На этот раз окончательно.

Бой окончен.

— Ты что творишь? Почему полез на эту тварь в одиночку?!

Эха рванул к Данзану, чуть ли не сбивая того с ног. Наёмник ощущал, как силы покидают его и он еле держится на ногах. Ещё с десяток минут, и мужчина потеряет сознание. Зелье высосало из него все силы.

— Успокойся. Всё прошло успешно, — ответил другу Данзан сухим и безэмоциональным тоном.

— Если бы ты сдох, то нам было бы плевать что там прошло, а что нет!

Священник схватил товарища за грудки и стал трясти.

Командиру пришлось какое-то время успокаивать своего боевого брата. К Данзану далеко не сразу пришло осознание, как сильно он рисковал. Впрочем, с Истязателями покончено.

Раненых очень много, убитых нет, а один парень едва не потерял руку — впрочем, культю придётся ампутировать так или иначе.

«Бедняга малец. Не струсил, пошёл и бился, как настоящий мужик. Уважение моё ты заслужил точно. Ну ничего. Награжу платой, снаряжение оставим, а на копьё твоё, мальчонка, повесим три синих отметки. Думаю, спокойно проживёшь остаток дней в деревне или городе», — думал мужчина, пока вместе с остальными укладывал забинтованного в искорёженную повозку.

«Лошади живы — и это главное».

— Данз!

Брунхильда подбежала к командиру, запыхавшись. На её щеке виднелся продолговатый глубокий порез. Судя по всему, ей очень повезло не потерять глаз.

— Всех проверили — они точно уже не встанут. Но тут такое дело: маски снять не удалось с Истязателей.

— Что это значит? — Южанин нахмурился.

— Они будто приросли к их лицам. Чудовища сраные.

— А. Понятно. Тогда не пытайтесь их сорвать. Срезай сама знаешь что и в мешки бросай да в повозку. Будет доказательством и прикрытием нас на будущее.

— Принято! И да, — на секунду Брунхильда замялась, — пока мы сражались, один из бандюганов всё говорил, будто от меня пахнет странно. Сказали, что тушка моя воняет глубиной и мраком. Жуть.

— И не говори. Не забивай голову, они безумцы. И чудовища. Один Единство знает, что у них было в голове.

— Ясное дело.

Итак, история местной банды Истязателей, что кошмарила народ, караваны и странников, теперь закончилась. В ней можно поставить жирную точку.

----------

Шесть лет назад. Чужой среди своих

Тусклая комната пыточной освещалась небольшим масляным фонарём, что висел на вбитом в стену крюке для мяса. Инструменты здесь были скромными, никаких дыб и железных дев: щипцы, ножи и молоточки разного размера. Грэ, беловолосый хранитель этого места, представлял собой человека скромного, молчаливого и весьма добросердечного. Офицер давно удивлялся, как такая личность пошла в дознаватели. Впрочем, сейчас в комнате его не было.

— Откуда пошли слухи о Неправеднике? Кто приказал распускать их? — Брунхильда удерживала окровавленный молоток рукой — девушка таскала его всегда с собой, почти никогда не расставалась с орудием. — Будешь молчать — сломаю и другое колено!

— Я… я не помню. Кх… Это было давно.

Юноша лет двадцати по имени Донован сидел на крепком деревянном стуле, вбитом в пол. Руки его были плотно привязаны к спинке, а одет заключённый в грязную рубаху, что пропиталась потом. Рекрут, которого поймали за распространением еретической веры, сейчас тяжело дышал. Слёзы на лице израненного давно засохли.

— Когда-то давно меня… попросили. Ну так… среди солдат пошептать. — Наступила небольшая пауза, и рекрут закинул голову назад, зажмурившись от капель пота, стекавших с бровей. — Больно…

— Кто? Как давно? Это было до начала твоей службы или уже после?! — Схватив молоток за самый край ручки, бывшая аристократка уже собиралась им ударить по сломанной ноге мальчишки.

— Стой. Не торопись. — Руку её схватил Данзан, не давая доломать колено окончательно. — Дай ему договорить. Боль притупляет разум. Будешь колотить со всей силы после каждой фразы — растянешь пытку на целые часы.

— Поняла!

Брунхи отреагировала, как и обычно. Взгляд сосредоточенный, в голосе явное уважение и почтение. Девушка была прекрасной ученицей — ни разу офицер не пожалел, что решил тренировать её. Правда девчонка явно волновалась. Колени слегка дрожали, и по сбивчивом тону Данзан понял — Брунхильде тяжело этим заниматься.

— Кхм. Так вот! Когда и где тебя попросили? Если это был посредник, то с каким акцентом он говорил? Какой народности принадлежал?

— Я же говорю… не помню. Ночь, пьянка. Кто-то под капюшоном. Запахи в том… кхе… трактире были в медовухе. Дали конверт, деньги, всё… И… знать я не знаю, кто этот ваш Неправедник! — сказал он сипло и хрипло.

Голова парня наклонилась вниз.

— Не опускай взгляда и смотри на меня. — Брунхи взяла беднягу за подбородок и подняла его голову на уровень своих глаз. — Ты знал, что идёшь служить в крепость, внутренняя безопасность которой стоит на первом месте. Ты давал присягу. И, в конце концов, все действия того незнакомца не могли не выглядеть для тебя подозрительно. Так какого Вражды тебя стукнуло послушаться словам в записке?

— Я… не знаю. Честно… Возможно, меня околдовали…

Со всей дури самоназванная дознавательница приложила молотком рекруту по здоровой ноге, и по комнате пронёсся неприятный хруст, а парень истошно закричал.

— Я же сказала!..

— Поступим следующим образом. — Рукой Данзан отодвинул Брунхильду в сторону.

Его взгляд сурово посмотрел на корчащееся лицо новичка, которого мужчина ещё недавно тренировал. Где-то в глубине души южанину было жаль парнишку, но из-за этой оплошности на его господина стала засматриваться инквизиция. Такое с рук не спустят.

— Скажи, зачем ты лжёшь?

— Я… не…

— Ложь. Это всё ложь. — Офицер покачал головой и сел на корточки рядом с парнишкой. Вытащив платок из кармана, Данзан медленно вытер красный лоб рекрута от пота. — Честно скажу. Умрёшь ты или нет, но разбирательства продолжатся, и мы точно найдём подстрекателя. — Сделав небольшую паузу, ладонь южанина легла внутрь кармана. Он достал оттуда небольшую флягу и поднёс ко рту новобранца. — Пей.

— А?.. Что, кхе, это?

— Радширская грибная. Пей, станет легче.

После слов офицера, пусть и с некоторым недоверием, но Донован опустил голову и отхлебнул из фляги.

— Кхе… кхе… Спасибо. — Юноша скривился от огненной воды, однако на лице появилась еле заметная улыбка облегчения.

— Донован. Я с Рыжих степей. Да, ушёл оттуда, ибо большего захотел. И всё же наш кордский клан всегда отличался любовью к семье. Для меня, засранец, ты такой же ближний, как для кордов соклановец. Я вас тренировал и следил, чтобы никто не сдох. И планы мои никак не поменялись. По отношению к тебе в том числе. Понимаешь меня?

— Да… Простите. — На болезненном лице рекрута появился оттенок вины.

— Вспомни, как я вытаскивал вас из передряг и выгораживал. Мы с вами по уши в говне плавали, перебирались через ров. Я прошёл через то же, что вам за этот год пришлось испытать. Я знаю вас по именам. Знаю ваши истории. Ты, например, с восточной стороны Раталаса, деревни Щопсы. Бабка твоя была сварливой, но с золотыми руками. И ты пошёл воевать, чтобы мечту её осуществить, купить старухе войвроских мазей. Донован, ты действительно хочешь предать и меня, и её? Своих кинуть? Скажи, кто это, и ноги твои залечим, снова пойдёшь в строй. Никто не будет ничего докладывать. Инквизиции достаточно найти виновного и главного распространителя.

— Я… — На секунду парнишка замялся, приоткрыл рот, но слова предательски не выходили из его рта, — Я действительно не знаю… не помню…

Данзан тяжело вздохнул, поднялся и похлопал юношу по голове.

— Отдыхай тогда. Мы ещё вернемся.

После этих слов офицер направился к выходу из комнаты. Пошла за ним и Брунхильда.

Пыточная находилась в подвале небольшой пристройки замка. Поднявшись по деревянной вертикальной лестнице, они попали в скромный домик, что принадлежал Грэ, главному дознавателю. Там была небольшая соломенная кровать, застеленная тонким льняным покрывалом, стол, на котором лежала засохшая краюха хлеба и кувшин со свежим молоком. Последнее Данзан видел редко: в крепости скоропортящихся продуктов почти не водилось, хоть и маленькое хозяйство здесь имелось.

— Он лжёт, да?

Девушка села за стол и вытащила тряпку из-под кожаного ремня. Аккуратно и скрупулезно она стала протирать свой молоток. Руки её дрожали. Вряд ли Брунхи скоро привыкнет к пыткам, пусть и всячески старается выслужиться, как может.

— Скорее всего. Кстати, ты за этим молоточком ухаживаешь, будто это питомец какой-то. Может, имя уже ему дашь?

— Хе… А может и дам! Но какое? — Повернув туда-сюда орудие, девчонка стала усердно размышлять, но через минуту стала серьёзнее. — Так вот… И что с этим предателем будет?

— Отправится в кантон инквизиции. Вердруд к этому точно никак не причастен, а проблемы с церковью Единства нам не нужны.

— Но вы же говорили про семью. — В голосе Брунхильды промелькнуло искреннее удивление, однако оно быстро сменилось на спокойствие, и девушка сменился тему: — Кстати, а как вам идея назвать молоток в честь того мальчишки, который мне его дал?

— А ты помнишь имя того дитятки до сих пор? — Данзан выпучил глаза.  — Семья семьёй, однако будучи солдатом тебе нужно уметь выполнять приказы. Особенно здесь, где от субординации зависят не только жизни солдат, но и тех, кого мы охраняем.

— Да, точно. Субординация, иерархия, приказы. — На каждом слове Брунхи кивала сама себе. — И да, я помню его! Конюха Гурди звали. — На лице девушки появилась тёплая улыбка.

Задумавшись, Данзан уселся напротив своей ученицы, рука мужчины юркнула внутрь кожаной сумки.

«Пока инквизиторы не прибыли…»

Он вытащил мешочек, пахнущий душистыми травами. Их офицеру подарила жена, что уже полгода жила в этой крепости.

«Ребекка…»

Когда мужчина увидел её лик перед воротами форта, то удивился не на шутку — было бы вернее сказать, что Данзан впал в ступор. Он кричал, говорил уйти отсюда первым же караваном, но женщина осталась. Да что тут говорить: до сих пор мужчина напоминает ей о возможности покинуть эту опасную зону. И всё же…

«Как же я моей родненькой благодарен…»

Внутри вояки что-то заклокотало. Пусть обычно он и старался чувства не проявлять, но в моменты, когда мысли о жене занимали всё сознание, на лице проступал румянец.

— Это от Бекки, верно? — Брунхильда прервала размышления своего учителя. Молотка в её руке не было.

— Да. Хочешь чаю?

— Конечно. — Ухмыльнувшись, девчонка кивнула без промедлений.

В старой глиняной печке офицер развёл костёр. Засыпал углей, мха и сухой травы, что были сложены в мешке в углу комнаты кучкой. Вода из заткнутой бадьи, мешочек внутрь чайника. Комната запахла цветами.

— Как там у Бекки дела?

Мельком Данзан заметил, что Брунхильда до странности смутилась, стала качать ногами на стуле и слегка опустила взгляд вниз.

— Она же ведь ребенка ждёт, верно?

— Да. Ещё полгода и обзаведусь вторым сыном. Или дочкой…

— А кого бы хотели больше?

— М-м-м… Сложный вопрос. С одной стороны, наследник, исходя из традиций степных кланов, всегда ценнее, но… Я в последнее время всё чаще ловлю себя на такой мысли, что дочку бы хотел сильнее.

Мужчина на секунду услышал хихиканье сзади себя и, повернувшись, увидел странное выражение лица Брунхи.

— А что такое?

Он прищурился, пытаясь понять чувства девчонки. Ухмылка на её лице, задор и хитринка в голосе. Смущение словно испарилось, и сейчас девушка выглядела в его воображении, как какой-то несносный ребенок.

«Неужели пытается меня подколоть? Настолько осмелела?»

— Да так… Вы обычно такой холодный. Исполнительный. А тут, ну… это.

— Так и есть.

Не взяв в толк слова Брунхильды, Данзан просто кивнул в ответ. Он понял, что не хочет разбираться в мыслях и чувствах шестнадцатилетней.

Когда чай был готов и разлит по глиняным кружкам, офицер и девчонка принялись распивать его в тишине. И разрушить её могла только личность, которую они ожидали, пусть и не желали увидеть в мирном домике дознавателя.

За дверью послышались тяжёлые звуки шагов, настолько контрастные со спокойной и умиротворяющей атмосферой, что Данзан напрягся. Взгляд его тут же упал в сторону двери.

Секунда, две, три. Фигура остановилась прямо у порога, скрипнули её перчатки, ухватившиеся за ручку, но после — тишина. Брунхи сглотнула, аккуратно и опасливо поднялась и направилась в дальнюю часть комнаты. Девушка нутром чуяла — она совершенно не хочет сталкиваться с таинственным гостем.

Дверь скрипнула, стала медленно открываться вовнутрь, скрывая загадочную фигуру и усиляя напряжение, царившее внутри.

Прошли мгновения. C грохотом неизвестный закрыл дверь и показал себя.

— Надеюсь, не опоздал.

Ледяной голос человека, стоявшего неподалёку от офицера, внушал трепет. Невысокий, скрытый под синим плащом. Первого взгляда достаточно, чтобы уверенно сказать — это солдат и далеко не простой. Инквизитор.

— Ты и есть тот офицер? — Человек развернулся.

Под плащом можно увидеть тяжелую кольчугу. Да и сам плащ простым не был: плотное многослойное полотно, способное частично подавить импульс от тупого удара. На поясе у него виднелся длинный эсток в ножнах и оружие, прозванное огненным ужасом, всунутое в небольшой чехол. Стреляло металлом, грохот слышен на расстоянии многих метров. Человек, носивший подобное свободно и непринужденно, внушал уважение. Это был солдат, что воевал исключительно с людьми.

— Да.

Данзан кивнул, встал из-за стола и слегка поклонился. Не столько из подобострастия, сколько из необходимости. Взор и выражение инквизитора, смотревшего на офицера из открытого шлема с кольчужным воротником, обрели презрительный оттенок.

— Отлично. Что сказал пленный?	Глубоко вздохнув, Данзан принялся рассказывать обо всём, что знает. Его собеседник молчал, слушал внимательно и старался не перебивать. Он сел за стол, держа руку постоянно на поясе.

Умолчать о любом факте сейчас — подобно вызову подозрений у церкви, а это было чревато. Коли выяснится факт даже неосознанного утаивания слов предателя, то можно считать себя если не трупом, то точно стоящим на краю пропасти.

Инквизитор принялся рассуждать вслух, когда офицер закончил:

— Ничего не знает. Молчит. Боится… Может ли некий еретик влиять на него извне? Или ваш дознаватель недостаточно пытал его?

Брунхильда сжалась в уголке, стараясь не привлекать к себе внимание.

— Исключено. Скорее всего, враг некто вне крепости. Наши офицеры неподкупны, барону нет резона так рисковать ради никому не известной цели. Источник слухов — один человек.

— И тем не менее из небытия слухи и их распространители не появляются. В ваших рядах ничтожный предатель.

Инквизитор наклонился вперёд. Его суровое каменное лицо не выражало ни единой эмоции. Данзану даже было сложно сказать, какой народности он принадлежит.

— Велика вероятность, что изменник из торговцев. Господин уже проверяет все свои связи на предмет сотрудничества с Неправедником. Я лично обучал и следил за многими рекрутами, ребятами из внутреннего замка и гарнизона крепости. Знаком с офицерами и слугами. Поверьте, мы хотим найти корень проблемы не меньше вашего.

— И что вы сделаете, когда найдёте этот корень?

— Конечно же отдадим вам.

Пристальный взгляд прожигал офицера, но через мгновение человек в синем плаще удовлетворённо кивнул.

— Отлично. Скоро прибудут остальные следователи, они помогут вам в расследовании. А пока…

Поднявшись со стула, что скрипнул от веса, казалось бы, невысокого человека, инквизитор поднял кружку Брунхильды на уровень носа и глубоко вдохнул.

— Травы. В углу обыватель женского пола. В крепости, не подразумевающей никого, кроме солдат и слуг. По меньшей мере это подозрительно. До встречи.

После этих слов инквизитор удалился, а со стороны Брунхи послышался протяжный облегчённый выдох.

После этого разговора и Данзан, и Брунхильда поспешили удалиться из домика Грэ.

Жизнь в лагере кипела, но не так хорошо, как хотелось бы. Когда пошли слухи, что крепостью заинтересовалась инквизиция, все были настороже.

— И вовсе я не сплоховала на допросе. — Наклонив голову в бок, девчонка избежала прямого удара своего учителя.

Сейчас они находились на тренировочной площадке. Небольшой спарринг всегда хорош, если нервы на пределе.

— Кх. Я бы сказал, что когда дело… Кх… касается пыток, то тебе стоит лучше чуять момент раскола заключённого и понимать, когда лучше остановиться и дать тому выговориться.

Не давая Брунхи передыху, Данзан напирал, постоянно шёл вперёд, отпрыгивал в бока и наносил самые простые, но быстрые выпады кулаками.

Мокрый песок тренировочного поля разлетался в разные стороны. Они находились в огороженной тонким заборчиком зоне для поединков. Расположенная позади замка, она открывала вид лишь на серые здания и гарнизонную стену вдали.

Мельком взгляд Данзана зацепился за кузнеца, который снова тащил мешки к воротам в качестве наказания. Трудно сказать, сколько оно уже длилось. Вердруд не просто наказал мужика, но и сумел убедить отказаться от своих традиций.

— Хорошо… — Девчонка кивнула со всей серьёзностью.

Воспользовавшись отвлечённым вниманием учителя и резко нырнув вниз, Брунхильда избежала атаки солдата и тут же схватила его за бок. Ногой девица решила подцепить офицера, но подножка не удалась — ученица не смогла найти баланс и сама упала на плотный песок. Данзану даже не пришлось ничего делать.

— Ты всё чаще используешь захваты, молодец. В бугурте бей всем, чем можно. Ногами, руками. Как только сцепилась с врагом — переверни поединок в свою пользу, и удар в пах не станет зазорным. Например, в этой ситуации ты не нарушила мой баланс. Удар по ноге перед подножкой или корпусом в живот помогли бы. К тому же…

Данзан протянул руку девушке и помог той подняться.

— Я ошиблась в ногах. Они у меня заплетаются — не знаю, почему.

Схватив руку офицера, Брунхильда поднялась на ноги и стала отряхиваться.

— У тебя хорошо получается прикладывать силу к ударам, но вот вёрткости не хватает. Сходи к Брэю Сайрису. Пусть погоняет тебя по делам стен.

— Так точно… — Настроение Брунхильды заметно потускнело.

Спарринг продолжился, но девчонка вела себя более вяло. Иногда мимо них проходили солдаты и давали ей советы, не забывая подтрунивать над Данзаном. Судя по всему, сейчас у солдат сменка — могут себе позволить такие вольности.

— Ху-у-у… — Жадно глотая воду, Брунхи надула щёки, как хомяк.

Офицер и девчонка уселись неподалёку, возле местных бараков. К стене была приставлена низенькая лавочка. Пара вытянула ноги. Одеты Данзан и Брунхильда сейчас в тонкие рубахи и обвязанные бечёвкой у стоп широкие штаны — именно такие использовались на спаррингах в этой крепости

Заметив понурый взгляд ученицы, Данзан похлопал её по плечу.

— Что случилось?

— Ну… Я ни в коем случае не оспариваю ваше указание пойти на стену, но…

— Неужели боишься высоты? — Глаза мужчины поднялись от удивления.

— Нет, нет. Просто Брэй, он... — Не найдя слов, Брунхильда сделала небольшую паузу. — Читала его трактат Танце-Света по сражению копьём. Напоминает моих прошлых учителей. Много лишнего — чувство, будто шею сжимает. Не люблю вспоминать, как меня гоняли в старом доме.

— Послушай... —  Обхватив Брунхи за плечо, южанин позволил себе расслабиться и продолжил: — То, что у тебя было в дворянском доме, уже прошло. Здесь настоящая жизнь и работа. Никто не будет душить твой талант. — Сжав руку у противоположного от Данзана плеча девушки, степняк потрепал её с долей задора. — Офицер Сайрес — хороший мужик, и трактат этот к середине разгоняется так, что только успевай читать. Он любит теорию и историю, иногда рассказывает на наших посиделках, как планировал стать светлым умом. Но сейчас Брэй тут. С нами. Я знаю, что твои слова не направлены на оспорение моих приказов, можешь не беспокоиться.

— Угу. — На лице девушки проступил еле заметный румянец.

— Наш господин и твой отец лично нашёл и привел в эту крепость много смышлёных и хороших солдат, светлых умов, слуг с золотыми руками. Никого из них не назвать пустомелей и горделивым глупцом из высшего общества. Подобные тут не задерживаются, знай это.

Где-то вдали послышался крик буристого орла, похожий на протяжный вой боевого рога. Эти громкие птицы, обитающие только степях перевала Конец и Начало, стали неотъемлемой частью жизни крепости и солдат в ней. Когда-то давно по ним определяли приход монстров, но сейчас уже давно известно, что связи между тварями из Бездны и птицами нет. Зато они всегда кричат ровно в полдень, и рекрутам проще сориентироваться и привыкнуть к распорядку текущей жизни.

Данзан поднял голову и посмотрел на голубое небо. Редкие облака медленно плыли по небосводу, и где-то там, вдали, виднелись тёмные точки, их пробивающие. Странные небесные тела устремлись на юг. Кто-то называл это явление воздушным перекати-полем, кто-то говорил, что это создания Вражды летят по небу в поисках жертвы для козней. Но офицеру как-то повезло поговорить с одним магом воздуха, побывавшем на высоте этих странных точек.

«Когда я оказался среди облаков, то одной из главных проблем стала даже не трудность сделать вдох, а увернуться от этих скоплений пыли, металла и кристаллических образований. Они никогда не опускаются на землю, продолжают лететь, движимые незримой силой. Лишь единожды мне удалось рассмотреть их получше, когда два шара столкнулись друг с дружкой и значительно замедлились», — говорил чудотворец.

— В нашем мире, Брунхи, столько всего непознанного. — В голосе Данзана послышалась редкая для него меланхолия.

— А? Вы о чём?

Не заметившая взгляда офицера в сторону неба и рассматривающая проходящих мимо людей, Брунхильда с интересом взглянула на Данзана.

— Скажи. Ты задумывалась когда-нибудь, как появился этот перевал? Мы, люди. Почему мир такой, какой он есть? Исступления, монстры, Единство и Вражда? Великие Божественные Адепты, которые ведут наше общество к чему-то большему?

— Э-э-э… — Девчушка впала в лёгкий ступор, взялась за подобородок и принялась усердно думать. Её глаза бегали туда сюда. — Не, никогда. Меня интересуют более приземлённые вещи. А всё это, связанное с глубокими и великими — скука.

Данзан опустил взгляд и тяжело выдохнул. Скоро у него появится второй ребёнок — по словам повитух и чудотворцев жизни, это должна была быть девочка. Что ему делать дальше, офицер не знал. Остаться ли защитником этой крепости или найти другой путь. Вряд ли монстр появится в ближайшие года, а южанин всегда отличался любопытством и тягой к новому. Именно они подтолкнули его покинуть свой клан.

— У меня… мать, кажется, увлекалась всяким высоким. Постоянно вызывала к себе светлых умов. Но я почти не общалась с ней, так как, ну… сами понимаете.

— Твой Дом — Эдек, кажется. Вердруд никогда не рассказывал о герцогстве, из которого ты вышла.

— М-м-м… Из того, что слышала и видела, у нас много менестрелей. Постоянно какие-то обсуждения, вопросы. Иногда мне удавалось посмотреть на шутовские представления.

— Интриганы.

— Наверное, можно и так сказать. — ответила отрывисто Брунхи офицеру.

Девушка вздохнула и напряглась. Она не любила говорить о своём настоящем доме.

«Пожалуй, пусть отдохнёт…» — подумал мужчина и медленно поднялся со скамейки.

— На сегодня свободна. Наверняка скоро разберёмся и с тайным подстрекателем и решим вопрос с солдатом. Так что иди спать.

Степняк посмотрел на Брунхильду и улыбнулся. Воин медленно поднял свою широкую ладонь и по-отечески потрепал волосы на макушке девушки. Аристократка скривилась: она не любила этот жест. Мужчине же он доставлял странное удовольствие.

Он был ответственен за дочку своего господина и сделает всё, чтобы она выросла, как личность. Это был его долг.

***

Брунхильда любила сны. Они позволяли ей отвлечься от грузных мыслей и переживаний. Очень желанной была возможность хорошо и сладко подремать, уснуть без задних ног. В прошлом — редкое удовольствие, но сейчас юная дворянка чувствовала себя свободной и могла как следует расслабиться.

«Как славно, что я могу думать и мечтать… Лучшее, что унесла из того гадюшника».

Аристократка без труда входила в осознанный сон. Она и сама не помнит, когда в первый раз представила будущее сновидение, но точно знает, почему. Дворянка месяцами мечтала погрузиться в грёзы навсегда, но по иронии засыпала очень долго и спала мало. Она боялась, что её в один миг придушат, и девчушка ничего в ответ не сделает. Поэтому долгие часы просто лежала с закрытыми глазами, размышляя о том, что увидит этой ночью.

Сначала она научилась контролировать дрёму. Это было не слишком сложно. А через недели оседлала и сам сон. Что она только не творила, сидя в своем разуме: десятки раз сбегала из дома, селилась в лесу, проживая жизнь с окружающими её лошадьми, превращалась в птицу, разрушала города, унижала мальчишек и девчонок, смевших ей перечить в реальности.

«Хе–хе… А сейчас я могу представить это…»

Брунхильде было поначалу стыдно признаться даже самой себе, насколько ей нравятся такие фантазии. Никому, даже самым близким она о них не говорила.

«И не нужно никому знать… Моя тайна».

Девушка лежала на коленях у Ребекки, жены Данзана. Эта крепкая рыжеволосая женщина, одетая в простую деревенскую бабью одежду, поглаживала её по голове, тихо шептала нежности.

У Брунхильды не было матери. Эта трусливая сука тихо отживала свои деньки в личном доме при поместье. Ей было всё равно на дочь. А Ребекка отнеслась к девушке, будто к родной.

Началось всё странно. Данзан поручил аристократке помочь своей жене, и Брунхильда относилась к этому с нежеланием. Она терпеть не могла помогать чьим-то супругам, будь то братьев или же других родственников. Чаще всего из-за того, что те вели себя надменно. Дворянка видела в них немощных рыбёшек с большими животам — такие же тупые, беспомощные и жалкие на вид. Именно поэтому Брунхильда по глупости отнеслась к Ребекке так же пренебрежительно: игнорировала её слова, вопросы, отзывалась на просьбы с третьего раза. Она шёпотом оскорбляла, однако женщина хорошо её слышала. Ребекка поначалу терпела, а затем в какой-то момент заломала дворянку. Она всыпала ей, и между ними завязалась настоящая драка.

Это было так неожиданно, что Брунхильда после маленького боя даже не успела понять, как Ребекка завела с ней разговор по душам. Чем-то она напоминала аристократке Вердруда — такая же ловкая на язык, но более напористая  и прямая.

«Это, судя по всему, у них в крови…» — подумала девушка, вспоминая первую встречу с Данзаном.

Девушка уважала наставника. Очень сильно уважала. Местами даже не понимала, как к нему относиться и как себя с ним вести. Мужчина будто открыл ей дверь в новый мир. Брунхильда задолжала ему и была уверена, что в будущем отплатит сполна. Но сейчас девушку волновало другое.

— Тише, солнце… Тише радость... Погрузись-ка в морской бриз…

Нежный голос Ребекки её убаюкивал. Внутри клокотало, и Брунхильда чувствовала себя маленькой, слабой и беспомощной, а по сознанию расходилось зыбкое ощущение безопасности. Ребекка никогда не соврёт, не оставит в дураках, всегда поддержит.

Взор женщины во сне будто смотрел на дворянку прямо сейчас. Не во сне, а в реальности.  Голова бывшей морячки опустилась. Её взгляд был таким внимательным, прозорливым и заботливым.

Таким…

«А?!»

Брунхильда вскочила с кровати, как ужаленная. Кто-то усердно тряс её за плечо, и дворянка инстинктивно чуть не врезала этому человеку. Она сейчас находилась в тёмном помещении казарм. Запашок здесь стоял довольно затхлый, но уже привычный.

Перед ней стоял Цит. Уже вскоре разведчика должны были перевести в другой корпус, но он стоял перед ней, взбаламученный и серьёзный.

— Быстро собирайся и к пыточной! — сказал воин без промедлений.

— Что… Чего стряслось? — Брунхильда протёрла глаза. Внутри она почувствовала неприятное беспокойство.

— Твой отец сказал… Э-э-э… Данзану, а тот послал меня! Долго объяснять, но… Вроде нашего, которого допрашивали, убили. Тебя зовут, как участницу допроса. Так что…

— Вот те… Бегу!

Не дожидаясь, когда солдат договорит, девушка побежала к указанному месту.

В комнате пыточной стояло много людей. Стража, слуги, даже Вердруд был здесь — он задумчиво почёсывал подбородок, облокотившись о стену подвала. Барон вскочил со своего кресла и рванул сюда, как только услышал о смерти подозреваемого рекрута. Брунхильда видела на лице отца еле заметное напряжение.

— Что успели узнать? — Дворянин говорил размеренно, без эмоций. Каждый, кто знал этого мужчину, почувствовал бегущие по спине мурашки. — Он ведь не мог умереть просто по воле божьей.

— Не мог, ваша светлость… Ишь проник Вражда внутрь комнаты! Забрал своего…

— Мне не нужны отговорки. Церковные россказни оставь нашей достопочтенной инквизиции. Я спрашиваю: кто его убил?

На лице Вердруда расцвела улыбка. Медленным движением руки он достал перо из своей шляпы и прикусил его резцами зубов.

Наступила тишина, сопровождаемая лишь бормотанием офицеров, осматривающих место преступления.

Не сказать, что Брунхильда испытывала сочувствие к умершему рекруту или своему отцу. Церковь дворянина, несомненно, прижмёт, судя по напряжённым лицам присутствующих. Девчонка не была дурой. Инквизиция наверняка начнёт рыть под всех, допросит офицеров, и многие из них уже не смогут воевать после методов церковных дознавателей.

«Тот жуткий человек… Бр-р-р. Не хочу сталкиваться с ним вновь. — Внутри аристократки всё сжалось. — Наверняка, когда слухи расползутся по крепости, он снова придёт. И будет задавать вопросы».

Единственное, что удерживало её здесь, в этой комнате — это страх. Не смерти и таинственного линчевателя, и даже не наказания, которое Брунхи могла надумать под влиянием сильных эмоций — давил страх потери новой жизни. Неосознанно взгляд девушки упал в сторону Данзана, внимательно осматривающего комнату.

— Ну не стойте вы подобно олухам. Снимите его уже со стула. Трупы не бегают. Прекратите мешкать и найдите хоть какие-то улики. — Перо разломилось надвое и упало на пол от сильного укуса барона.

Неосознанно кулаки дворянки сжались.

«Ну так иди и сам сними, козлорог несчастный».

Следуя вдоль стены комнаты, Брунхильда аккуратно и незаметно добралась до места убийства. Все были слишком заняты и не заметили девчонку, которая крадётся за их спинами.  К тому же не просто же так её сюда позвали. А опыт дворянки мог пригодиться. Ещё одна возможность доказать свою полезность.

Чего аристократка не рассказала учителю изначально, так это то, что, находясь в семье интриганов, ей приходилось видеть всякие ужасы. Отравления внутри Дома — дело частое. Старший брат закашлялся кровью прямо на Брунхи во время званого ужина. Девчонку обычно не трогали, ибо никаких притязаний она иметь не могла, но Брунхильда была уверена: признай семья её права, и у бедняжки не было бы шанса.

Из-за юношеской глупости дворянка поняла это не сразу и сейчас недоумевала: почему её не убили раньше? Почему не избавились — ведь Брунхи была той ещё занозой? У них имелись планы и, возможно, есть до сих пор.

«Что бы они ни планировали… Я не вернусь. Спасибо, что дали шанс, рачки океанские».

— Удушен верёвкой, заколот в сердце. Удар неточный, но прошил грудную клетку. Били тяжёлой рукой. Узел твёрдый — явно делал человек знающий.

Сайрес, мужчина с короткими кудрявыми волосами и широким лицом, внимательно осматривал тело и делал выводы на ходу. Офицера выдернули из гарнизона сразу после прихода Вердруда на место. Его знания и навыки были здесь как нельзя кстати.

— Кажется, такой уже видел… Это морской. У нас на корабле вязали схожим образом.

Другой офицер, Нургрим — человек с загорелым лицом и специфичной внешностью, — присматривался к узлу на шее рекрута. К его словам Брунхильда прислушалась особенно тщательно — что-то в них заставило девчонку напрячься.

— Это, случаем, не тогда, когда ты курсировал между Фальдемом и островами Ома?

— Да, оно самое. Я тогда ещё капитаном был, так что запомнил. — Бывший моряк кивнул.

— Так, а это что? Рыжий волос?

Один из офицеров поднял еле заметный из-за прилипшей к нему крови клочок волос.

— Он самый. Вот Вражда тебя… Грэ, вроде, тоже рыжий, но убить человека... Тем более просто так, без приказа…

Его взгляд тут же метнулся в сторону Вердруда, но тот лишь покачал головой.

— Где сейчас дознаватель?..

Дальнейшее обсуждение Брунхи не волновало. Медленно у неё в голове стал складываться пазл.

«Морской узел. Рыжие волосы. Крепкая хватка. Быть не может».

Брунхильда оторопела. Девчонка прислонила ладонь к горлу, чуть согнулась и припала к стенке. Дыхание аристократки усилилось, а сердце забилось, как бешеное.

— Эм… Данзан… где сейчас… инквизитор? — Голос девушки звучал тихо.

Офицер наконец обратил на неё внимание.

— Зачем он тебе? — На лице южанина появилось недоумённое выражение.

— Я… пойду, пожалуй, отсюда. Ввсё равно не помогу. И, ну… не хочу встретиться лично. Он меня пугает.

Пару мгновений учитель рассматривал её своим прозорливым взглядом, но затем просто кивнул.

— А… Да, конечно. Просто не броди рядом с гостевыми бараками.

— Поняла!

Брунхильда рванула на выход и быстро взобралась по лестнице. Краем глаза она заметила заинтересованный взгляд Вердруда, но девушке было не до этого.

Она пошла отнюдь не в свою комнату.

«Идите в зад, семейка. И туда же мой мой отец. Если убийца — это она, то пусть понесёт наказание. Все понесут наказание, кроме него. Прости, Данзан…»

Внутри девушки рождалась уверенность.

----------

Тень сомнения

Уставший и измотанный отряд вернулся в деревню. Повозка была разломана и еле передвигалась, лошади запыхались и стояли с высунутыми языками. Первым делом «Покорители Ржавых Хронцев» уделили внимание заботе о раненых. На это потребовались долгие дни. Они подкупили деревенских, организовали лазарет. Не всем нужна была срочная помощь, но пара ребят находилась в критическом состоянии. Опускать всё на волю Единства — глупость сущая.

Как и было обещано, потерявшему руку впоследствии выплатили три серебряных пузана. Парню оставили отметины на копье за хорошую службу — люди знающие теперь спокойно примут его на работу стражем в тихое место. Нападать на истязателей — затея рискованная, и даже тренированный вояка мог сдрейфить. Этот юнец сражался, как герой.

К счастью, потенциальная награда сулила хорошие перспективы. Даже если с делом дворянина всё пойдёт плохо, то вот за головы чудовищ плата точно дошла бы до уровня золота.

— В какое дерьмо я попала… — прошептала Брунхильда, сидя на лавке возле кабинета Леонарда.

Девушка чувствовала усталость и слабость, желание опустить руки. Данзан внутри обсуждал положение дел. Посол мёртв, вещей нет, компромата на мельников — тоже. Времени прочесать округу не было, да и возможностей тоже.

«Это всё ради нашего блага… надеюсь».

В руке девушки было письмо. Глаза бегали по его содержимому. Раз всё идёт настолько плохо, то придётся идти на меры сомнительные. Но скоро у них всё наладится. На этот раз у Брунхильды и Данзана точно всё наладится. По крайней мере так она думала.

— Эй, что это у тебя?

Близнецы показались в конце коридора. Перебинтованный Рой, рука которого была привязана к груди, а также Тесса, получившая длинный уродливый шрам на всё лицо, двигались в сторону Брунхи. Дуэлянтка обратила внимание на письмо, которое держала Брунхильда, из-за чего наёмница поспешила убрать его в мешок.

«Какой рубец… Почти уверена — девчонка будет долго жалеть, что подставилась. Она же так любит крепких деревенских парней. Кто за ней сейчас пойдет?» — На лице наёмницы появилась легкая ухмылка.

— Что уставилась? Шрам нравится?

На лице близняшки вспыхнуло кровожадное выражение. Оно выглядело немного комичным для Брунхи. Тесса почти всегда вела себя подобно ребёнку — с задором и озорством. В моменты, когда близняшка гневалась, Брунхильда чувствовала себя как нельзя хорошо.

— Конечно нравится. Лицо моего командира похоже на картошку — с чего бы мне воротить нос от шрамированных? — Пожав плечами, девушка тихонько засмеялась низким голосом.

И правда. Лицо Данзана было деформировано, но почему-то наёмница не испытывала из-за этого ни капли дискомфорта.

— Ну смотри мне. Сама-то целёхонькая. Небось увиливала от сражений? — Тесса не уселась, а плюхнулась на скамью, сняла флягу с пояса и приложилась к горлышку.

— Ты это, не борзей. Я больше вас двоих черепов поразбивала. Должна была это заметить, когда мы срезали доказательства.

Голос Брунхильды стал серьёзнее. Девушка ощутила принижение авторитета, но сдержала порыв эмоций. Устраивать драку и выяснение отношений перед кабинетом Леонарда, пока Данзан отдувается за них всех, она не хотела.

— Лжёшь, баба, лжёшь. Я ничего не видела такого, и Рой тоже. Да? — Грозный взгляд сестры пристально уставился на брата, что присел с ней рядом.

Напряжение продолжало расти.

— меня в свои разборки не ввязывайте. По моему личному вкусу вы обе отвратительны. — На лице парня появилось неловкое выражение. Атмосфера угрозы и надвигающейся драки спала, будто её и не было.

Тут же он получил удар поддых от сестрёнки и сжался в три погибели, упал лицом прямо в пол.

— Ладно, в чём-то Рой прав. — Брунхильда тяжело выдохнула. — Что в деревне? И с рекрутами?

— Что-что? Живы и здоровы. Никто от горячки помирать ещё не удумал. Да ты, впрочем, и сама видела.

— Нет, я про настрой юнцов.

— Юнцов… Ты сама-то мелкая, далеко от меня не ушла. Из нас всех действительно богатый опыт имеет только Данзан да Эха. Ну, Жигага и Тунумну не беру в расчёт, ибо не сражаются. Якова туда же.

— Зубы-то не заговаривай. Как настрой их?

— Ох… Как-как. Такой, какой и должен быть. Кто-то воодушевлен, мечтает теперь на постоянной на чудовищ охотиться. Могу их понять — бой был блестящим. Но в основном рекруты подавлены. Никто не понимает, к чему дело идет. И уж точно ни один не рад работать с вашим Леонардом.

— Не приписывай меня к этому дворянину. Я лишь пытаюсь вам порой напомнить, что кровь и моя, и ваша безродная. Серьёзно, будете вставлять своим поведением в палки в колеса — я лично каждому по голове надаю.

— Да ладно, никто и не спорит. Просто у всех порой башня скатывается с головушки: то Равновесие, то Истязатели. А рекрутов по большей части и не вводили в курс дела. Немудрено занервничать. Тем более мы, например, за них в ответе, и все жалобы слышим лично.

И сразу после слов парня дверь кабинета распахнулась, да так, что ветер от неё едва не снес шляпу с Брунхильды. Данзан показался в проходе кабинета, нахмуренный и напряжённый. Судя по всему, разговор прошёл не так гладко. Наёмника едва заметно пошатывало от усталости, и вид его был более щуплым, сухим.

— Я закончил. Идём к остальным.

Мужчина двигался резко, словно сильно торопился.

— Подожди-подожди.

Руки Брунхильды легли на его плечи. Девушка встала быстро и неожиданно для других, как будто к этому готовилась.

«Ноздря расширена и дышит прерывисто… Кажется, снова чувствует тот запах. Данз, ты же сказал, что всё прекратилось…»

Наёмница почувствовала неприятную досаду где-то в глубине. Кивком Брунхильда указала близнецам в сторону коридора, который вёл к выходу. Сама же закрыла входную дверь в кабинет дворянина.

— Данз, я вижу, что тебе тяжело.

Ладони обхватили наёмника. Тяжёлое и тёплое дыхание командира слегка поддувало её лицо.

— Тебе кажется.

— Да уж, кажется. Поднялся в рань, до сих пор полностью не восстановился от той дряни ведьмовской. Выглядишь, словно пробежал целый марафон. Хочешь сказать мне не волноваться? Данз, я не заботливая нянечка, чтобы отставать по первому зову.

Брунхильда обняла мужчину покрепче и ощутила, как его силы медленно сходят на нет. Конечно же, командир не мог так быстро прийти в норму. Девушка ощутила внутри тепло и приятную тянущую искорку заботы.

Будь добр перестать дёргаться и расскажи, что у тебя на уме.

— То же, что и обычно, Брунхи. Поэтому и нечего рассказывать. Просто устал.

Губы Данзана еле-еле двигались. На открытой шее и руках у него виднелись отметины, синяки и растяжки. Насколько её командир был сейчас слаб, настолько внутри наёмницы всё заклокотало.

— Пойдём. Нечего нам тут делать. Если хочешь изобразить, как ты говоришь, заботливую няньку, то лучше в лагере этим заниматься. Там и расспросишь, пока я буду пытаться заснуть.

— Ну хорошо. Только мне придётся и тряпки заранее собрать. Опять ведь проснёшься в кошмаре и будешь потным и мокрым, как будто овца болотная.

— Тц. Больше так не называй.

Мужчина скривился, но в остальном перечить не стал.

Понадобится много времени, чтобы он и рекруты пришли в себя.

***

— Подождите, то есть вы хотите сказать, что мы будем давить на мельников не только без знаний об их скелетах в шкафу, но ещё и взятку не дадим?..

— Получается, так.

Данзан чувствовал, как его голова раскалывается и кружится. Несколько дней прошли с момента приезда, а он до сих пор не чувствует себя лучше.

— Да. Так и есть. — Дав прямой и короткой ответ, мужчина направился к рекрутам, что вновь задавали провокационные вопросы. Южанин уже не хотел с этим разбираться, но нужно было. — Если сомневаетесь в решении командира — ваше место далеко не в нашем отряде. Либо валите, либо соберите яйца в кулак, и мы пойдём выполнять порученную нам работу.

Многие рекруты, которые не лежали сейчас израненные, переглянулись друг с другом. Отряд находился в отдалении от деревни, неподалёку от небольшой горной реки. Здесь было ветренно и шумно. Отличное место, если вдруг захочется побыть одному.

— Дурость какая-то! Мельничья Братия крышует торговые пути. Перейти им дорогу равно подписи смертного приговора.

— Командир! Мы выжили во время атаки Истязателей, но это другое. Никто не оспаривает ваш авторитет, наверняка задание-то выполним. А что дальше? Мельники затаят обиду, решат отомстить. Своих подошлют. Это пусть и мелкие, но проблемы.

— Ага. Зерно покупать будем. Передадут они своим, что катим бочку на их брата, дак проблем не оберёмся.

— Так. Все пришли?

Прежде чем отвечать, мужчина осмотрел присутствующих. Рой, Тесса и Брунхи здесь. Эха тут, как тут. Тунумна, Жигаг и Яков отсутствуют, но…

«Не их ушей дело», — подумал командир и закрыл глаза, собираясь с мыслями.

— Частично вы правы. А теперь подумаем головой. Начнём с важного. Мы идём не морды им бить, а договориться. На крайний случай — дадим взятку или оплатим услугой нашей братии. Тем более… Рой. — Данзан развернулся в сторону паренька, который тут же сосредоточился и сделал шаг вперёд. — Ты пойдёшь к мельникам. Скажи, что мы планируем услуги наши предлагать. Трофеи будем в случае чего там сдавать. Для прикрытия узнай про расценки. А затем пронюхай о том, сколько там мужиков, кто и как вооружен, когда охраны будет меньше всего. Узнай больше о Мельничьем Батюшке. К какому народу принадлежит, мало ли: сможем на поединок в случае чего вызвать.

— Понял! А можно…

— Нет. Девиц не соблазнять. Они там живут семьями, у тебя ни единого шанса. Говорю на опыте, ибо вырос в кланах на Рыжих степях. Дальше. Тесса…

— Можно пойти с братом?..

Несмотря на то, что ещё недавно она была разозлена, девчонка успела успокоиться. Она прервала Данзана с тоном просящего.

«Добро».

— Да. Только порознь. Пойдёшь подобно страннице, которая ищет… — Мужчина задумался, и прошло несколько секунд в мочании. — …покупателей трупов.

— А?.. Трупов? — На лице наёмницы появились признаки неприятного удивления. — Это что ещё за…

— Не беспокойся. Скажи, что услышала в одной деревеньке о двух мельниках, скупающих тела и продающих товар прямо под носом у дворян и церкви. Убеждай, будто не собираешься мешать их бизнесу. Готова отдать мужикам мертвецов по дешёвке.

— Исполню в точности, правда звучит абсурдно. Это сработает?

— Должно. Пути отхода только проработай. Это будешь делать совместно с Роем. — Южанин сделал небольшую паузу, после чего взгляд его стал строже. — И пожалуйста… не идите в один день. У нас есть время на подготовку. Также…

Вскинув руку, командир указал на своих старых товарищей.

— Будет работа и для Эха. Займись тренировкой новобранцев. Ты был один из самых перспективных кандидатов в Синие Плащи. Бороться с отбросами, подобными мельничному сброду — твой конёк. Ну и заодно научи новичков колотить, не убивая. И Брунхи.

— Да?

— Твоя задача — отправиться в крепость и отвезти головы барону, что там заседает. Нам нужны деньги. На пару с Яковом попытайся сторговаться, как умеешь.

— Э-э-э… Кто там меня кличил?..

Хитрый шелл уже был на месте сбора. Множество глаз рекрутов, что стояли в кругу, вильнули в сторону мужчины. Внимательно рассматривая взглядом братию, торговец держал в руках кипу свёртков. Он продолжил:

— Данзан. С дворянином гладко прошло?

— Ты вовремя.

— Я всегда вовремя. Так в чём вопрос?

— Загляни с Брунхильдой в крепость. Возьмите моё разрешение, получите деньги или расписку от барона и мигом обратно. Одну голову Истязателя оставьте — она нам пригодится.

— Вот как, значит… — Взгляд тощего мужчины помрачнел. — Стало быть, от аристократишки поддерки не ждать?

— Его мнение яснее некуда. Мы сами виноваты, допустив смерть посла и не найдя документы. Будем решать проблемы по мере поступления.

— А… нам что делать? Кроме тренировок… — Один из новобранцев высказался, вышел вперёд.

— Помогайте в быту. Следите за ранеными в деревне. Да и тренировок Эха вам хватит с лихвой. — На лице Данзана появилась ухмылка. — На этом всё. Начнём с завтрашнего дня. Отбой.

Сразу после этих слов мужчина махнул рукой, приказывая расходиться. Светило неприятно пекло его макушку. Впрочем, через неделю-другую погода должна стать более щадящей. Как-никак наступил Тешен.

«Из-за суматохи не успел как следует насладиться видами…»

С холмов, на которых разбили лагерь, открывался хороший вид. Внизу по густому склону можно увидеть деревню и поместье, а вдали, на одном из больших возвышений, проглядывались еле заметные образы мельниц, к которым им предстояло идти. Ветер постоянно плавно уводил траву в стороны, а неровная и ухабистая земля ещё сильнее напоминала мужчине море.

«Бекки… Ты так и не успела показать мне, каково быть во власти бушующей стихии дальних вод. А столько рассказывала. — И вновь внутри командира стала подниматься печаль. —  Может быть, когда-нибудь, c Брунхи. Накопить на корабль, собрать команду из боевых братьев. Да пойти между островами… — Мерзотный запах плоти ударил мужчине в нос. — Нет. Я не успею. Цель. Нужно о цели. А ещё выспаться…»

Развернувшись, южанин направился к своему шатру, располагавшемуся по обычаю центре лагеря. Закрытый плотной тканью, внутри он был душным. Так, когда Данзан вошёл внутрь, спёртый обжигающий воздух ударил ему прямо в лицо. И тем не менее, не обратив на это никакого внимания, наёмник, тяжело дыша, упал на плотный спальник. Голова его болела, сознание замутнялось.

«Точно… Может, сразу шоссы найду?»

С тяжестью перевернувшись, взглядом мужчина обвёл внутреннюю часть жилища. Здесь царил бардак. Несколько вещмешков, сложенных в углу шатра, двуручный меч, обтянутый тканью и лежащий рукоятью к выходу. Повсюду валялась одежда. Однако не та, которая нужна.

— Хотя… это бесполезно. Если даже Брунхи не смогла отыскать, то, значит, пропали с концами.

Командир сделал глубокий вдох. Закрыл глаза. Мысли стали путаться, будто терялись в общем потоке. Мужчина давно не спал, несколько дней к ряду был на ногах. Впрочем, погружаться в дрёму и царство фантазией Данзан не спешил.

«Не хочу засыпать… Кошмары. Надоело».

Лицо южанина исказилось от гримасы боли и досады.

— Скоро… закончится. Совсем скоро, — прошептал он с лёгкой меланхолией.

Мужчина планировал погрузиться в думы и планы. Когда голова работает, то Данзан легко засыпает, и боль внутри черепа становится слабее. Вот только шум у входа в жилище не дал мужчине утонуть в ритме мыслей.

— Чего там бормочешь? — Знакомый наглый голос ворвался в жилище.

Приоткрыв глаза, южанин увидел подругу, которая вошла в шатёр и без предупреждения уселась неподалеку. Девушка принялась развязывать ремни на своём поясе.

— А… это ты?

— Ну и кто ещё мог бы быть, Данз? — Ладонь Брунхильды легла прямо на голову товарища, стала поглаживать его гладкую макушку.

Наёмник никогда не понимал данного жеста. Местами он даже злил Данзана, ведь именно так, ласково и заботливо, девушка ухаживала за животными. Чувствовать себя скотиной — не самое приятное для командира наёмников. Впрочем, сейчас сил бурчать и сопротивляться у него не было.

— Чего пришла? Место занимать? — прокряхтел мужчина недовольно.

— Ну не тебе же одному лежать в таком большущем шатре. К тому же мне уже приходилось здесь дремать. Не жадничай.

Пусть сознание и взор Данзана расплылись, но он уловил, что девушка улыбнулась.

— Ты же знаешь, я не просто так себе заказал такой крупный… — В голосе южанина промелькнула едва заметная неловкость.

— Да-да-да, знаю. Крики твои и ворочание местами слышны даже вдали. Я не про это.

— Тогда про что?..

— Дубина ты, вот о чём я! Выглядишь, как псина, которая перед смертью от старости прячется поглубже в нору. Данзан, что происходит?

Сделав небольшую паузу, Брунхильда легла рядом, задумчиво рассматривая своего командира.

— У нас всё налаживается благодаря тебе. Деньги есть, задания — тоже. Связи появляются! Рекрутов, конечно, желательно приструнить, ибо дисциплина среди них никакая, только вот это дело малое. Я уважаю тебя за риск, и ты очень хороший командир и учитель. И всё же… Я говорила недавно с Эха, и он прав. Если ты умрёшь, Данз, то что нам делать?

— Брунхи.

— А? Говори давай. — Наёмница продолжала напирать.

— Если прыгну в Бездну, ты пойдёшь за мной?

Взгляд Данзана сконцентрировался на глазах подруги.

Мужчина и сам не понимал, зачем задал этот вопрос Ни один наёмник не пойдёт в пропасть. Честь честью, но умирать зазря не хочет никто. Деньги мертвецам не нужны, а что тебя ждёт после смерти, знают лишь одни Божественные Адепты.

Данзан уже думал сказать, что это было шуткой, но Брунхильда ответила:

— Да. Надо будет — прыгну с тобой куда угодно, хоть в обитель Вражды.

Девушка ответила без капли сомнения: взгляд твёрдый, уверенный. В нём не чувствовалось напора — только уважение.

Порой наёмник задавался вопросом: почему девушка осталась с ним? Любви не хотела, но заботилась о Данзане так, будто исполняла понятный лишь ей одной долг. За деньгами Брунхи тоже не бегала. И вот, даже сейчас. Он — калека. Изуродованный, ворчливый, поглощённый прошлым. Умри внезапно – никто не заподозрит неладного. Эха ни за что не возглавит группу, Тесса и Рой – тем более. Остаётся лишь любительница молотов и тяжелого оружия. Да, у бывшего солдата имелись навыки, опыт и ум, однако незаменимым южанина не назвать.

— Скажи, Брунхи… Ты не скучаешь по своему отцу?

В голове мужчины вспыхнул образ бывшего господина. Человека, который подарил Данзану смысл жизни. С его смертью цели степняка рассеялись поветру. В отличие от южанина, Вердруд в действительности являлся личностью, уход которой мог называться жестокой несправедливостью мира. Рассудительный, способный убедить кого угодно в своей правоте, умный и бескорыстный по отношению к себе. Крепость Без Названия при нём расцвела. Солдаты всегда были сыты и знали, за что умрут.

Знал и Данзан. Тогда, перед боем, солдат помолился Единству, готовый уйти к Ребекке во время своего, казалось бы, последнего боя. Но он выжил. Не исполнил долг, и теперь вынужден скитаться, как призрак, и надеяться когда-нибудь закончить начатое.

— Скучаю? Нет. А должна? — И вновь девушка ответила без промедлений, обескураживая наёмника.

— Просто каждому человеку нужна родня, Брунхи. Порой я вспоминаю отца, и… думаю, как изменилась бы жизнь, если бы я не ушёл тогда. А у тебя…

— А у меня семьи и не было. — Покачав головой, девушка придвинулась к наёмнику. — И это тебя гложет?..

— Можно и так сказать. — Мужчина кивнул. — Но ведь должно же быть что-то, что ты могла бы назвать семьёй. Мать наверняка вспоминает тебя.

— Хм. Если тебе будет проще, то… меня действительно беспокоил этот вопрос когда-то. Только вот сейчас я нашла искомое. — И снова улыбка. Крепкие руки девчонки приобняли уставшее тело южанина.

«Ничего не понимаю…»

Не найдя слов, Данзан закрыл глаза и стал просто лежать. Почему-то именно сейчас ощущение тягости стало сходить на нет, и вскоре сознание наёмника заволокла дрёма.

Этим днём кошмар продлился короче обычного.

***

Прошла неделя. Как и предполагалось, о присутствии отряда в деревне мельники знали, зато Данзана удивило отношение к «Покорителям Ржавых Хронцев». «Собачки Леонарда» — так наёмников прозвали бандиты в своей общине. Благо Рой — парень спокойный, и командир на это и рассчитывал, отправляя к ним юношу. Тот довольно быстро нашёл общий язык с местными.

Тесса тоже показала себя хорошо. Инфантильный характер девчонки, бойкость и вместе с этим предложение торговать трупами настолько шокировали дельцов, что они действительно поверили дуэлянтке. Так что, отправив к мельникам Эха, Брунхи или кого-то ещё, Данзан точно навлёк бы подозрения. Близнецы не напоминали типичных вояк, а больше походили на странников, затесавшихся в отряд солдат удачи. Да и самой Брунхильде выпала другая роль в плане.

— Все готовы?

На этот раз никто не собирался скрываться. И рекруты, и старожилы, и Данзан экипированы как наёмники — никакой маскировки. Тяжёлая кольчужная рубаха с длинными рукавами, стальные полусферические шлема, в народе называемые «солдатской миской». Голени закрыты железными поножами, а на бёдра крепились ремни, державшие самую важную защиту — гульфик.

— Вижу, готовы. Отправляемся!

Мужчина закинул свой двуручный меч на плечо. Ухмыльнулся, видя, что на лицах его рекрутов нет страха.

Каждый солдат здесь был одет в холщовый гамбезон, широкие и обвязанные у стоп яркие штанины: ткани у «Покорителей Ржавых Хронцев» выкрашены в чёрные и жёлтые грязные цвета. Сейчас они выглядели, словно наёмники, собравшиеся в поход. И пусть командир не собирался устраивать кровавую бойню, но мельники должны видеть: к ним идут не просто крестьяне, сбившиеся в банду.

«Пусть трое новобранцев не смогли пойти из-за ран, но нынешний боеспособный отряд составляет четырнадцать голов. Более чем достаточно».

Рекруты, вооружённые щитами и копьями, Брунхильда, держащая в обоих руках молот, Эха с топором и высоким щитом, а также близнецы, экипированные узкими мечами — все направились вниз по склону, прямиком к поселению мельников.

Как и ожидалось, встретили их отнюдь не тепло.

— Говорили наши, что шваль рядом ошивается. Оказывается, к нам заявились! — Крупный мужик, одетый в шапку-мешок, серый фартук и шоссы, вышел вперёд.

Когда наёмники подошли к мельничному селению, то им навстречу вышли человек сорок — не меньше. Кто-то с вилами, кто-то с колотушками и молотилом. Пусть они и не были солдатами, однако крепкого люда здесь хватало, к тому же наверняка эти бандиты готовы в случае чего отражать атаку и в лоб не пойдут — лишь припугнуть пытаются.

— Заткнули рты. Мы здесь на задании и не собираемся задерживаться дольше положенного. Нужно с вашим главным переговорить! Выводите.

Как обычно Данзан гаркнул во весь голос и кивнул Брунхильде ему подыграть.

— Никаких дел, кроме обсуждаловки вопроса нашего нанимателя вести с вами не собираемся!

Ворвался ревущий, без дрожи и будто взрыв, голос Брунхи. Он завораживал командира, хотя и являлся результатом тренировок и постоянной отработки приказов. Впрочем, мужчина не сомневался, что у девушки талант — наёмница не срывала горло от своих нечеловеческих воплей.

Некоторые мельники дрогнули. Впрочем, большая часть не поддалась и стояла крепко.

— Хватит зря воздух трепать. Вроде не звери, а воете, как псы. Мы с Леонардом дел не ведём. Да, хмырь этот рядом, и мы рядом, но никаких соглашений. Хватит того, что этот жмотяра не разорился и может себе позволить творить непотребства, — послышался позади мельничьего народа послышался грозный и уверенный голос.

— У вас с Леонардом договор! Вы принимаете его условия, а он — ваши.

Командир наёмников грозно сделал шаг вперёд. Впрочем, взгляд мужчины был сосредоточен отнюдь не на мельниках, с которыми разговор вёлся. Южанин рассматривал дома вдали и мельницы, окна в них и потенциальных стрелков, готовых начать поливать братию стрелами и болтами.

— Что? Ха-ха-ха! Начнём с того… — Из-за спин мужиков и баб вышел, судя по всему, главарь. Тут Данзан перевёл внимание именно на него. Карикатурно широкий и низкий прибрежный булат с бритой по бокам головой и косой, брошенной за его затылок. Одежда такая же, как и у союзной братии, однако чище, а на бедре красовался широкий, как меч, кинжал. — …что договоры свои баронишка заключал с прошлым Мельничьим Батюшкой. А я умнее, и вести дела с этим маменькиным сынком не собираюсь.

— Хм. Грэг, верно? — Сбавив гонор, командир пристально осмотрел говорящего.

«Первая часть плана выполнена успешно. Прекрасно».

— Откуда знаешь?

Мельник удивился, медленно вытащил свой кинжал из ножен и прислонил его к груди.

— А что? — Данзан ухмыльнулся. — Вроде не секрет. Ты подмял тут всё под себя и сделал это сравнительно недавно. Слухи-то расходятся.

Наступила небольшая пауза. Рекруты позади шептались, Брунхи держала молот наготове, у одного новичка уже были припрятаны метательные копья. Он держал их за спиной.

Затишье прервал сам глава мельничьего люда. Махнул рукой с кинжалом, оскалился.

— Ну раз знаешь, так зачем приперся? Я уже сказал. Вести с ним дела не собираюсь. И всё еще не ответ на вопрос, откуда пронюхал. Ты с нами никогда не пересекался.

— А это оставлю секретом. Мне плевать, хочешь ты вести с Леонардом дела или нет, но ваша община заключила договор, и…

— Какой договор? Проваливай и ты, и твоя шайка! И пусть уйдёт баронишка, иначе костей вам не собрать.

Со стороны мельников раздались смешки.

«Ни во что не ставят, значит… Ну хорошо».

— Знаешь, во-о-он то место?

Рукой мужчина указал в сторону едва заметной на горизонте безымянной крепости.

— Знаю. — Вопрос слегка сбил широкоплечего карлика с толка. Он нахмурился, и былой задор у прибрежного булата пропал.

— Я оттуда. — После слов Данзана смешки затихли окончательно. — Из той проклятой крепости. И пока ты не успел усомниться, ведь четыре года назад форт разворошил монстр, то сразу отвечу: в отличие от вас, трусов, которые ссутся от одного слова про мерзких тварей Бездны, я был там, прямо в поле. Выжил.

— Даже больше скажу: наш командир видел дрянь лицом к лицу! И она же раздербанила ему нос! У него яйца больше,  чем у вас всех вместе взятых! — Воспользовавшись тишиной, Брунхильда ударила головкой молота себе в грудь, и голос эхом прокатился по полю. Несколько рекрутов закрыли уши.

— Ага. — Данзан кивнул, не меняясь в лице. — Я знаю, что такие, как вы, боятся солдат из крепости. Пусть сейчас и наёмник, вынужден браться за детскую работу, но связи остались. Моя боевая подруга три дня назад ехала в крепость — думаю, ваши видели её на лошади. Отдавала головы Истязателей.

Одной из важных причин, по которым нужно было именно избавиться от тех чудовищ — репутация. Данзан предвидел смерть посла и не стал спешить на помощь. Взамен предпочёл выбрать вариант с использованием авторитета.

— Ну-ка, мои дорогие. Покажите мельникам эту дрянь.

Тут же через отряд стали перетаскивать крупную волчью голову, в которой проглядывались человеческие черты. Взяв её в руки, Данзан размахнулся и бросил в сторону бандитской братии, давая им как следует рассмотреть чудовище.

— Труп этой дряни ты… мог найти, — начал мельник. —Или вы убили одного какого-то. И я уверен, что слова про крепость — твой утренний бздёж. Мы никогда солдат оттуда не боялись и не боимся. Самоубийцам из форта заглядывать сюда нет смысла. Хватит трепаться и строить из себя опасного. А мы людь занятой, дел много. — Мельник поднял руку с ножом, пытаясь изобразить бесстрашие, но мужики рядом с ним стали сомневаться. — В любом случае, я не собираюсь поддаваться на твои россказни. Так уж и быть, закроем на вашу наглость глаза и сообществу не передадим ничего. Просто убирайтесь, идите назад туда, откуда пришли.

«Наконец стал давать заднюю…»

Видя сомнения мельников, мужчина обернулся. Боевой дух его наёмников рос.

— Ну, раз вы всё ещё отказываетесь…

Медленно и уверенно рука мужчины стала подниматься, будто в жесте готовиться к бою. Рекруты тут же подняли щиты, Близнецы встали на изготовку с боков, и метательные копья быстро разошлись по отряду. Мужики впереди стали дрейфить, потихоньку отступать, а судя по выражению Грэга, Мельничьего Батюшки, всё шло не по его плану.

«Осталось сделать последний выпад…»

— Но я всё ещё не хочу лить кровь. И, думаю, вы тоже. Сложная ситуация, да?

Данзан волновался, чувствовал колотящееся сердце, пусть и не дрогнул внешне.

— Всем будет проще, если вы просто развернётесь. Не глупите, мужики…

Мельник сжал кулаки.

— Ну, для нас так дело не пойдёт, ты уж прости. И всё же, как всем в этой ситуации поступить, Грэг? Что сделать, дабы не началась резня?

— Без понятия… —

Широченный карлик нахмурился, облизнул губы. Его взгляд метался из стороны в сторону. Да, их сорок, но ни один мельник не был в настоящем бою. А если и присутствовал хоть раз, то так или иначе никто не станет жертвовать жизнью в бою с профессиональными солдатами.

— А я скажу, что. Один из моих, например, прямая заместительница, против тебя или бойца, которого выставишь. Победа за нами — соглашаешься на условия Леонарда. За тобой — мы уйдём.

— А может, ты всё же просто пойдёшь с этого холма, да подальше?

— Стоп. Ты что, боишься? — Мужчина улыбнулся во всё лицо. — Ссышь сразиться с бабой?

Данзан кивнул в сторону Брунхильды и засмеялся. Тут же его настрой подхватили и остальные члены отряда.

Наступила пауза. Командир наёмников не был уверен, поддастся ли мельник на такую очевидную провокацию. Даже несмотря на все аргументы ранее представленные, он держался крепко. Пусть прибрежные булаты и отличались вспыльчивостью, но вполне вероятно, что этот…

И тут Мельничий Батюшка заверещал, лицо его стало пунцовым от злости:

— Чо сказал?! Ты меня трусом обозвал?! Да я тебе сейчас сам морду начищу!

— Ну вот и договорились. — Развернувшись назад, Данзан довольно кивнул, показывая остальным, что всё идет по плану. — Горластая Брунхи, твой выход. Начисти этому трусишке рёбра.

— Бросай свою бабскую снарягу и пошли на кулаках! Щас я покажу, что вы все ногтя не стоите!!!

Карикатурный карлик сбросил с себя рубаху, под которой были шрамы, тёмные следы, будто от плети. Шапка его улетела в сторону, и ускоренным шагом Грэг направился вперёд. Его товарищи стали осторожно двигаться следом, дабы защитить главаря при нужде.

Так и начался бой, от которого зависел успех задания.

----------

Шесть лет назад. Крепость. В комнате Ребекки.

— Бекки, открывайте! Я принесла немного гостинцев!..

Брунхи постучалась в комнату жены наставника и по совместительству своей хорошей подруги. Одета девушка была в парадный наряд: тонкая жёлтая накидка на плечах скрывала её свободные руки, бежевое платье без рукавов, как дань уважения собеседнице, с которой Брунхильда планировала провести ближайшие часы, ноги покрывали сшитые с короткими чулками фиолетовые туфли. Краска — дело дорогое, но порой Вердруд приносил своей дочери подарки. Впрочем, это было редко, и она терпеть не могла принимать их от отца, носила только по нужде. Сейчас — именно такой случай.

«Надеюсь, она тут. Что я вообще делаю?.. — Аристократка прикусила губу, по бледному лицу девчушки стекла капля пота. — Я же ненавидела подобные выкрутасы своей семьи… Так почему занимаюсь тем же самым?»

Внутри девушки пылал стыд и страх.

«Это всё ради Данзана… И меня. И моего будущего. И солдат!..» — Покачав головой, Брунхи постучалась ещё раз и посильнее, торопливо.

— Не торопите. Иду.

Вскоре тяжёлая дверь открылась, и на пороге показалась она.

Высокая рыжеволосая женщина, одетая в простое закрытое чёрно-жёлтое платье, сурово посмотрела в сторону дворянки. Её длинные волосы были скреплены удлинённой металлической заколкой, острой на конец. Ребекка не любила, когда её прерывают и торопят, особенно сейчас, когда северянку обременял широкий и вздутый живот, носивший в себе ребенка. Тот напоминал аристократке таковые у покойников, брошенных в ямы. Как бы ни хотела, Брунхильда не могла выбросить эту ассоциацию из головы и всегда старалась смотреть в глаза.

— А… Это ты. Заходи.

Узнав в госте именно Брунхи, женщина кивнула, улыбнулась и смягчилась

Не будет ложью сказать — местами она относилась к аристократке, будто к дочери. Не подобно своей настоящей семье, а более тепло и заботливо. Именно Бекки подсказала Брунхи простые способы переждать дни во время ежемесячного, как говорили взрослые, очищения от красного греха. Она же посоветовала мази, если там, внизу, начинало дурно пахнуть. Ребекка стала для девчонки проводником в новый мир. Конечно, не всегда советы бывшей морячки были разумными. Часто они сопровождались странными традициями и предубеждениями, как «давать имена всему, что имеет для тебя цену и чем дорожишь» или «в бурю и перед всегда раздеваться до гола. Но тем не менее в прошлом девчонке всегда приходилось узнавать всё самой, поэтому она была рада и такой помощи.

— Да, вот. Я поставлю на стол, хорошо?

Держа в руках закрытую сверху тканью корзинку, Брунхильда неловко и натужно улыбнулась.

— Конечно, не спеши, девочка.

Бекки с теплотой кивнула и положила свою крепкую и полную мозолей ладонь на макушку аристократки.

«И чего я волнуюсь вообще? Не факт, что права. Она ведь беременна и не смогла бы убить солдата в таком состоянии, даже связанного. Это всего лишь домыслы», — успокаивала себя девушка, заходя внутрь.

Помещение, игравшее для Бекки роль спальни, прекрасно описывалось словом «аккуратное».

Ребекка сама занималась хозяйством и делами по дому, не подпуская слуг. Стыки стен из каменных блоков аккуратно промазаны фортовой глиной, скрывая контуры. Жена Данзана объяснила решение тем, что влага так хуже попадает в комнату. Пол был выстроен из светлых досок без единого пятнышка. Они не потемнели, что говорило о чистоплотности хозяйки. Вещей в комнате расположили немного: тщательно заправленная двухместная кровать, деревянный сундук с вещами, небольшой письменный стол у окна и десертный столик, использовавшийся для принятия гостей.

— Брунхи, всё хорошо? Вид, будто Вердруд снова пошутил о помоловке.

Заметив, что дворянка вошла внутрь, поставила корзину и осталась стоять и мяться, Ребекка плавно и женственно села за стол. Взгляд её был сосредоточен на аристократке. Голос нежный, но в то же время твёрдый.

— Да! Отлично… Кстати, Вердруд почти уже не упоминает о моём замужестве с каким-нибудь аристократишкой. Ему сейчас боевой дух солдат важнее, а я с многими дружу. В общем, всё хорошо!

— Славно, — ответила Бекка с искоркой понимания.

Хозяйка комнаты вскоре предложила Брунхи выпить имбирного медовика, и, усевшись, дамы стали говорить о всяком. Винный напиток  здорово прогревал горло и желудок. Девчонке нравилось вот так проводить время с единственной подругой, но она понимала — отвлекаться нельзя.

После недолгого молчания, когда чашки  опустели, Брунхильда решила оборвать тишину

— Бекки, как у вас с Данзаном?

— В целом или?..

— Ну, вы же видитесь сейчас реже. А ты, Ребекка, беременна. Такое расставание не гнетёт?

— О, а как, ты думаешь, я жила, когда мы на целых два года потеряли прямой контакт? Нет, я умею ждать. К тому же он нередко захаживает ко мне сейчас. Уставший, да. Но время находит. Хе-хе…

Довольная улыбка вспыхнула на лице собеседницы.

— То, что наставник уставший, могу подтвердить. Данз постоянно мечется и уходит куда-то из крепости. — Отставив чашку в сторону и вытерев губы рукой, девушка продолжила. — Кстати. Мне вот интересно, каково быть с любимым человеком настолько далеко? Как справлялись?

— Легко. Общались письмами. К тому же, пока Данзан служил в крепости рекрутом, я подготавливала почву. Если вдруг он решит уйти оттуда, у меня всегда имелись варианты, куда моему мужчинке пойти потом. Ну и, естественно, зарабатывала и копила. Это сейчас с торами проблем нет, а тогда в закромах лежал лишь маленький мешочек латунных. Так что запоминай, Брунхи. Брак, благословлённый Единством, не означает гладкую жизнь, спокойствие и постоянную ласку. Даже если ты выйдешь за дворянина в качестве разменной — будь готова стать его опорой. Тогда он отплатит тебе тем же.

— Не-е-е, не хочу ни за кого выходить. Лучше сбегу. — Чувствуя приливающую тревогу, Брунхильда покачала головой. — Я уже насмотрелась на то, что происходит с жёнушками дворян. Без цели, смысла. Они пустышки. Мне было их даже жаль. Чудо, что не стала такой же. И вообще, эти браки — это страшно. Так или иначе ведут к смерти либо личности, либо от ножа кого-то из семьи. Ну, вы исключение: сильная и с большим опытом. У меня так не выйдет.

— Ну-у-у, Брунхи. — Ребекка вытянула руку и взяла дворянку за ладонь. — Когда-нибудь ты найдёшь того, кто будет близок сердцу. И не нужно думать, будто везде так же плохо, как в твоей дворянской семье. Сбежишь и найдёшь любимого. Я тоже не ожидала, что меня так захватит мой Данзан. Он поначалу казался раздолбаем, дураком и пьяницей. И знать не знала, что из него выйдет такой хороший мальчик.

— Хе-хе… — Дворянка залилась приятным румянцем и слегка засмеялась. — Может быть и найду. И всё же не сейчас.

— Кстати, а к тебе ни разу свои яйца не толкали солдаты? Удивительно: ты ведь молодая, бойкая и красивая, а рачки морские даже не попытались.

— Кхе… — Брунхильда закашлялась, лицо её стало пунцовым. — Пару раз приходили. Только обычно хватало намёка и молотка в руке. Откровенно никто не наглел. А вообще, я им как сестра. Мы в отряде все друзья. Пусть отец и лицемер, эгоист и лжец, но в его крепости гораздо уютнее, чем когда-то в поместье матери. Я чувствую себя здесь живой. Нужной.

— Радует, Брунхи. Честно говоря, когда мы впервые встретились, подумала о тебе, как о глупышке-дворянке, которая не продержится в таких условиях и всего лишь пытается бунтовать. Ну, понимаешь, дабы отец обратно отправил.

— Пф-ф, ни за что. Нет-нет-нет, я не вернусь, тьфу, к Вражде эти слова! — Дворянку аж передёрнуло. — Да и если честно, моя семья — это вы: Данзан и Ребекка.

Подставив правую руку под подбородок, Бекка улыбнулась и покачала головой.

— Брунхильда, у меня уже есть сын, и скоро будет ещё дитя. Не хватало мне взрослой непоседы.

Где-то вдали, за окном, пролетела крупная птица. Снизу доносился шум работяг. Дворянка почувствовала мерзкий укол одиночества. Она ведь говорила без шуток, пусть и с определённой целью.

— Нет, я серьёзно. Солдаты в крепости — мои друзья, старшие, товарищи. А вы семья. Когда я ехала сюда, то думала, что для меня всё кончено и будущая жизнь будет подобна ссылке и тюрьме. Такое, бывало, случалось, и я видела, какими девушки и возвращались из монастырей — бледные и сломанные. Я боялась, думала, мне конец. Даже в первый день решила вооружиться и идти до конца. А потом Данз показал — не всё потеряно. Ты же…

Вместо ответа Ребекка лишь сильнее сжала руку аристократки. Её лицо почти не выражало эмоций, и всё же Брунхильда почувствовала, что та всё понимает. Это странное ощущение связи опьянило девчушку. Она выдохнула от облегчения, но уже вскоре ощутила, как внутри всё стало болезненно скручиваться. Совесть вновь дала о себе знать.

— Я сильно давлю?.. — Ребекка сказала это торопливее, с большей заботой, и отпустила руку.

— Нет… Просто… Вспомнила сегодняшние события…

«Пожалуйста, не окажись убийцей. Умоляю, Бекки».

Сдержав тоскливое желание пустить слезу, она постаралась привести себя в порядок. Девушка протёрла лицо, вздохнула и снова посмотрела в глаза обеспокоенной Ребекке.

— Я, кажется, слышала топот и разговоры. Но что именно произошло? — Женщина нахмурилась, её вид стал недовольным. —Ты уж прости за неосведомленность, я редко выхожу отсюда.

— Если кратко — жуть. Старый солдат, которого я и Данзан допрашивали, умер. Который вести и веру о неком Неправеднике распространял. Причём убит жестоко. Ещё и инквизитор припёрся.

— Ох… Может, он и постарался тогда?.. — Бровь жены наставника поднялась вверх в удивлении.

— Не-е-ет, точно нет. Я говорила с ним и понимаю — этот страшный человек не стал бы действовать без причины и скрытно. Отнюдь: добыл бы всю информацию и казнил бы прилюдно. Оборвавший жизнь вояки наверняка один из сообщников самого старожила. Самосуд тоже невозможен, так как солдаты приучены не только исполнять приказы, но и не вершить суд своими руками без приказа — способ Вердруда сохранять боевой дух и единство.

— Жутко-жутко конечно. Поэтому терпеть не могу идеалистов и фанатиков. От них одни проблемы.

— Меня больше всего пугает другое: убийцей может оказаться тот, кого я знаю. — После этих слов, девушка сосредоточилась на лице своей собеседницы, но не увидела ни признака и намёка на её вину. — Например, кто-то из товарищей, гарнизона. Я ведь со многими разговариваю.

— Главное, не волнуйся, девочка моя. Старайся не влезать в эти дела и жди. Офицеры сами со всем разберутся, а неведомый идеалист не станет тебя трогать просто так. Поняла меня?.. — Ребекка произнесла эти слова со всей серьёзностью и твёрдостью — настолько уверенно, что девушка даже почувствовала лёгкое ощущение безопасности.

«Не ведись — это может быть блефом». — И тут же она помотала головой во все стороны, выгоняя из сознания привязанность.

— Тише, тише. Я прекрасно всё понимаю. Тебе тяжело и кажется, что в крепости теперь не так безопасно, как раньше. Ты ведь, в конце концов, ощущала себя в ней, будто рыба в воде. Но только убийцу поймают — всё вновь вернётся на круги своя. Понятно тебе?

Взяв руку девушки, Ребекка сжала её.

Дворянка начала ощущать, словно все прошлые мысли, желание разобраться в проблеме, тают.

«Может, и правда всё глупости?.. Почему я вообще решила, что смогу разобраться в проблеме взрослых?..»

Выдохнув, Брунхи на секунду уже решила закончить с беседой. Проспаться, отдохнуть. Переждать. А когда всё придёт в норму, продолжить жить, как раньше.

«Стоп, а что это?..»

Взгляд Брунхильды на секунду зацепился за письмо, лежащее на столе. Ранее оно не привлекало внимание девушки. Но теперь, когда облака открыли вид к светилу, дворянка увидела кляксы на столике, покусанное перо: письмо было небрежным.

«Почему она писала его в такой спешке, а, главное, кому?»

Заставив себя отвести взгляд от пространства рядом с окном, аристократка закрыла глаза и стала думать.

Прошло ещё немного времени, молчание затягивалось, а Брунхильда начала испытывать зудящее напряжение.

— Ладно, не будем о грустном. Расскажи, какие гостинцы принесла.

Вновь тепло улыбнувшись, собеседница кивнула в сторону гостинцев, что принесла девушка.

— Там немного сыра и творога, а ещё те сладости и соленья, которые ты хотела... А что у тебя там за письмо?

— Письмо? Ты про то, что на столе? — Ребекка развернулась и, как показалось Брунхи, слегка напряглась. — А, это… Я упражнялась на куске пергамента, не обращай внимания. Меня очень привлекла письменность краснокожих шурахов с юга. Она многогранная и интересная. Когда-нибудь и тебя обучу.

— А можно посмотреть?

— Да, конечно, дорогая. — Бекка кивнула.

Медленно и с осторожностью, Брунхильда поднялась со стула. Прошлась, осмотрела печку, в которой тлели угольки. Золы внутри неё было немеренно, но больше настораживала её рыхлость, свойственная только сгоревшим мягким и неплотным предметам

«Это либо стопки пергамента, либо много мха. А я и не помню, чтобы Бекки жаловалась на сложность розжига. Что она так усердно жгла?»

— Кстати, там в корзинке поздравления рекрутов и старожил на дощечках с ребёнком. Посмотри потом, как будет время.

Мельком, подойдя к окну, дворянка взглянула на собеседницу. Взгляд той был внимательным и иногда падал в сторону стола, а порой и на саму девушку. В конце концов, решив не мешкать, Брунхильда взяла пергамент в руки и осмотрела пристальным взором. Письмо действительно выглядело хаотичным, к тому же слова и символы принадлежали явно не письменности северных брахов или другой близкой их региону народности. Это могло объяснить и пепел в печи, если Ребекка усердно тренировалась и сжигала результаты неудачных попыток. И всё же что-то напрягало Брунхильду. Если присмотреться, оконная часть замка здесь вела в сторону боковых стен. Там было сейчас меньше всего гарнизона, и если вдруг кто-то хочет передать послание…

— Это здорово! Но…

— В чём дело?

— А тебе не скучно? Ты раньше много путешествовала, влипала в неприятности. А сейчас сидишь в крепости. — Закончив с осмотром, аристократка направилась обратно к столу.

— Ммм… ну. Я ведь, в конце концов, уже мать. Вон, старшенький учится у мастеров меча  — близнецов из пепельных холмов. А ведь ему даже тринадцати не исполнилось…  — уклончиво и с некоторой паузой ответила ей Ребекка. Впервые за разговор на её лице появилось странное выражение, граничащее с тоской. — Скоро будет ещё одно дитя. Поздно в приключения бежать. Молодость позади, Брунхи.

— И неужели ни разу не возникало желание бросить всё и прыгнуть обратно на корабль? Или влезть в другую авантюру.

На этот вопрос женщина ответила с явным промедлением. На секунду она опустила взгляд, а затем перевела его на девчонку. Сурово и серьёзно — так Ребекка посмотрела на собеседницу.

— Глупости. Брунхильда, я не полоумная. Зачем мне жертвовать своей нынешней жизнью ради какой-то неведомой авантюры? — Голос женщины прозвучал жёстко и напряжённо.

Заметив, что подобная речь сбила аристократку с толку, она поспешила исправиться:

— Прости… Просто мне тяжело последние месяцы. Давай не будем больше говорить об этом, хорошо? — Мягкая улыбка расцвела на лице жены наставника, но она казалась фальшивой.

«И что это сейчас было? — Дворянка почувствовала, как её подозрения, успевшие ранее угаснуть, стали вновь разгораться с силой. — Наверное, это и не удивительно: Бекке наверняка сейчас неприятно вспоминать её лучшие моменты жизни».

— Ничего страшного. Я не хотела задевать. Мысль в голову пришла, что вы наверняка соскучились по прошлой жизни. Прибрежная булатка, да ещё и столько повидали. Но раз всё в порядке, тогда пусть так и будет.

— Вот и славно. — Напряжение заметно сошло с женщины.

Наступила неловкая пауза. Не находя слов, девушка сидела с видом виноватой и осматривала комнату. Брунхи не знала, что делать. Разговор зашёл в тупик.

«Есть ли смысл пытаться дальше?.. Что мне ещё ей сказать?.. — Из-за тяжелых дум, аристократка заметно погрустнела. — Буду давить – только отношения испорчу».

— Эх…

Покачав головой, Бекки медленно пододвинула к себе корзинку. Вытянулась, чуть покряхтела из-за живота. Брунхильда хотела уже было ей помочь, но женщина успела сделать всё сама.

— Я тебя не виню, не беспокойся ты так. — Ребекка поспешила приподнять настрой собеседницы. Вытащив из лукошка небольшой мешочек, она протянула его Брунхильде. — Угощайся сама, не стесняйся. А я… да всякое, Брунхи, повидала, ни о чём уже не жалею. В отличие от тебя или того неизвестно кем убитого юнца-предателя, предпочитаю не лезть куда не следует. Спешить некуда. Жизнь в достатке, хозяйство не за горами и никаких тягостей рисков. Что хотела — увидела, а до остального как-то дела нет.

Сделав небольшую паузу, женщина отпустила руку собеседницы и сама достала из корзины небольшой промасленный свёрток. Раскрыв, там оказался имбирный пряник, в форме неказистого ребенка. Пекарь явно был неопытен, и художником его не назвать. Но с достоинством, подобным аристократии, Ребекка положила его в рот.

— Так што, кхе, не думай о глупостях и пустяках. Тебе самой надо стремиться к будущему и ввысь. Ты же ведь хочешь стать полноправным солдатом и даже офицером? Стремись. Читай, учись. У тебя как раз много свободного времени будет, пока взрослые разбираются с убийцей. Не трать тебе отведённое впустую, девочка. Да и… ты же ведь хочешь, чтобы старшая сестра тобой гордилась?

Засмеявшись в голос, Бекка с трудом слегка наклонилась и чистой рукой потрепала Брунхильду по голове.

Девчонка сама подставила макушку и прикрыла глаза, испытывая странное удовольствие. Чувство теплоты и искренней заботы. Это ощущение проникало вглубь Брунхи, будто пронизывая её естестество.

Немного поговорив, Ребекка и Брунхи решили разойтись. Женщина останется тут отдыхать, а дворянка пойдёт читать трактаты.

Заглянув за дверь, не пересекая порог, девушка посмотрела в правую часть коридора. Безмолвная фигура инквизитора стояла в пяти метрах от двери, ожидая, когда аристократка подаст сигнал.

«Выходит, Ребекка ни при чём… — Смотря на жуткого служителя церкви, девушка ощутила дрожь по всему телу. — Надеюсь, он не сильно будет меня на меня злиться за то, что не нашла убийцу юнца…»

И тут девушка почувствовала острый приступ паники.

«Юнца?..»

— Что случилось, Брунхи?.. — Ребекка, судя по всему, улёгшаяся на кровать, спросила с беспокойством. Она видела: девчонка замерла ни с того ни с сего.

«Какого юнца, Ребекка? Я же говорила тебе про солдата старожила. — Желание развернуться и пристально посмотреть на жену Данзана одолевало. — Ах ты лживая сука…»

— Бекка, я чуть не забыла! Кое-что спросить хотела! — Мельком и незаметно кивнув с мрачным лицом инквизитору, Брунхильда зашла обратно в комнату.

«Ты лгала мне в лицо. Говорила, что ничего не знаешь. — Дворянка вошла обратно в комнату. — Ты смотрела мне в глаза и притворялась доброй маменькой».

Чувство обиды и предательства нахлынуло на девушку. Та, кому аристократка так сильно доверяла, оказалась не лучше дворян из поместья матери. По её лицу стекла слеза, но Брунхильда быстро отвернулась, будто смотря в сторону сундука женщины. Сама, украдкой, вытерла лицо рукавом.

«Ладно! Поиграем по-другому!..» — Быстро сев за стол, девушка глубоко вздохнула и приготовилась.

— Ты, как понимаю, всё это время здесь сидела? Слухи во внутреннюю часть замка проходят с трудом…

— Верно, Брунхи. — Выражение лица Ребекки стало немного настороженным и женщина села на кровать, слегка придерживая рукой живот.

— Понимаешь, в чём дело… У тебя всегда была особенность и черта узнавать слухи последних дней.

— Держа под грудью ребенка, особого ничего и не узнаешь… — ответила Брунхильде собеседница, находясь в лёгком замешательстве.

— Так откуда ты узнала, что солдат юнец? — Девушка посмотрела на неё внимательно, оценивая каждую реакцию.

— Я и не знала. Понимаешь… — Ребекка замялась. — Для меня все рекруты юнцы, девочка.

— А с чего ты взяла, что он рекрут? Я говорила «старый солдат», а не новобранец.

После этих слов наступила пауза. Женщина нахмурилась, взгляд её медленнно стал бродить по комнате. Жена Данзана оценивала обстановку и при этом будто не спускала взгляд с самой Брунхильды. Этот пронизывающий взор пугал дворянку. Такой же был у солдат-старожил в крепости.

— Мне не нравится твой тон, девочка. Ты меня в чём то подозреваешь? — Голос Ребекки обрёл холодные и сухие оттенки. Она словно преобразилась.

— Как я могу тебя в чём-то подозревать? — Брунхильда натянуто улыбнулась. В аристократке горели противоречивые эмоции, но обида заставляла девушку неустанно продолжать. — Я просто хочу немного рассказать тебе о жизни там, за крепостью.

— А звучишь, словно пытаешься поймать на лжи. Это выглядит мерзко и отвратительно, ты хоть понимаешь?

— Бекка. Подозреваю? Тебя? Нет конечно! — Дворянка помотала головой. — Конечно нет. Просто твоя помощь и опыт могут помочь офицерам.

— И с чего бы?.. — Женщина прищурилась. — Брунхи, я устала. Поговорим…

— Солдату сломали шею верёвкой под морским узлом. Также у него имелась колотая шиповидная рана.

— Ладно. Я тут при чём, дорогая? — Ребекка спустила ноги с лежбища и поднялась. Она дышала ровно, уверенно, лицо не выражало никаких эмоций.

— Ты морячка — значит можешь при желании узел опознать. О, да, к слову: на месте преступления были найдены рыжие волосы!

— Хватит, девчоночка. — Сев за стол, Ребекка ухмыльнулась. — Вижу, к чему всё идёт, и я совсем не ожидала таких глупостей от тебя. Вроде смышлёная, а подозреваешь беременную женщину в убийстве. Вздор, Вражда тебе голову запудрил — не иначе. Я всего лишь очередная жена офицера, которая приехала в крепость, чтобы чаще видеться с мужем. Беременная и беспомощная. Ты серьёзно думаешь, что…

— Не думаю. Знаю. — Выбросив притворный задор, Брунхильда сильно нахмурилась. Её ладони под столом дрожали. Она пошла на абсолютный риск. Идти назад и отступать поздно.

— Вот как… — Женщина тяжело вздохнула, обернулась назад в сторону окна, затем обратно, и взор её остановился на закрытой двери. — Я разочарована в тебе. Мне очень больно думать, что меня подозревают в такой мерзости, как потворство культистам.

«Все найденные улики не доказывают вину Бекки прямо…» — Брунхильда сделала небольшую паузу и едва заметно улыбнулась.

— Ребекка, у нас явно недопонимание. — Притворно расслабившись, дворянка продолжила. — Я не против сделанного. Не знаю мотивов, но уверена — у тебя была причина заварить всю эту кашу. Проблема в другом…

— В том, что ты меня подозреваешь, Брунхи, — прервала её рассуждения женщина. Ни её тон, ни выражение лица не отражали внутреннее состояние северянки.

— Нет, гвоздь вопроса в лжи. Ты дура, Бекки! — Аристократка перешла на полукрик, однако Брунхильде показалось, что он прозвучал фальшиво. — Ты вообще думала о Данзане и своём ребенке, когда ввязывалась в это безумие?

На этот раз Ребекка промолчала. Тень сомнений и странная тяжесть промелькнули на лице, и она тяжело выдохнула.

— Я же говорила, что ты мне как мать. Хватит так смотреть безучастно, бесишь! — В этот раз уже ладонь дворянки легла на кисть женщины.

Бывшая морячка мельком взглянула куда-то позади девушки, но затем перевела взор обратно на собеседницу.

— Я знаю, что тебе сейчас тяжело! И… выбросим в помойную яму весь этот бред про смирение. Ты ведь жаждешь, да? Тебе хочется. — Брунхильда сжала ладонь женщины и прикусила губу.

Внутри аристократки вспыхивали противоречивые чувства. Вина за ложь смешивалась с обидой, страх человека, что стоит за дверью, потворствовал нервозности девчонки. Брунхильде было тяжело сдерживать эмоции, по её лицу вновь потекли слёзы.

— За дверью кто-то есть? — Неожиданно для дворянки собеседница рукой указала в сторону выхода.

— А… Нет.

Брунхи сглотнула и покачала головой. Страх стал одолевать, она незаметно задержала дыхание. Пальцы стоп сжались до боли от волнения.

— То есть если я встану и открою дверь, то никого там не увижу? — Улыбка на лице женщины стала ярче. Внимательно северянка уставилась на собеседницу. — И никто-никто меня там не ждёт, так?

— Верно. — Брунхильда кивнула в ответ. — Хочешь я… Нет, ты можешь сама сходить проверить. Я столько всего наговорила… Если бы кто-то нас подслушивал, то со стыда сгорела бы.

— Хм.

Свободной рукою женщина потёрла подбородок. Уже было хотела встать, но это далось ей с некоторым трудом.

— Хотя… Давай я просто дверь открою и покажу тебе. — Девушка подорвалась, тут же поднялась, мысленно надеясь, что инквизитор отойдёт в сторону. Этот страшный человек точно слышал каждое их слово.

— Ладно… — Жена Данзана покачала головой. — Я тебе верю, Брунхи. Подойди ко мне, девчушка.

Пусть и не понимая, зачем, но дворянка из семейства Эдэк послушно направилась в сторону женщины. Слезы продолжали предательски течь, в руках была дрожь. Шла она неуверенно. Где-то со стороны улицы доносился шум, гомон. Мысли и сторонние звуки стали сливаться воедино. У аристократки закружилась голова.

«А не убить она меня хочет, случаем?..»

Подойдя вблизь к беременной, девушка остановилась.

— Эх… Вот уж не думала, что так всё произойдёт.

И несмотря на опасения, Ребекка просто обняла девушку. Очень крепко, так, что где-то хрустнул позвонок. Её руки были неимоверно сильными, крепкими. Именно такие убили солдата.

— Прости. Девочка…

Рука легла на затылок Брунхи, колени той предательски подогнулись. Слабость накрыла всё тело дочери Ведруда.

Брунхильда сама не поняла, как, но оказалась на коленях женщины. Чувство тепла, приятная забота. Слёзы текли, не переставая. Девушка начала натурально реветь.

Она предала. Сейчас пользуется обманутостью женщины. Повсюду ложь.

— Да. Я действительно рискнула.

«Пожалуйста, закрой свой рот, умоляю… У тебя есть шанс… Ты не признавалась…»

— Но это было во благо. — Голос Ребекки звучал уверенно и твёрдо. Женщина сама не знала, как рыла себе могилу.

— Почему?.. — хрипло произнесла дворянка.

— Долг старой подруге… несносной каперше.

После этих слов начался протяжённый рассказ. Служба на корабле и кровный долг женщине, что спасла ей жизнь. Всё произошло слишком быстро. Внезапное письмо с разъяснениями настигло Ребекку, как ледяная вода в утренней бадье. Вера в Акси, борьба с Раталасом — человек, которому на самом деле помогала женщина, был покрыт тайной, но, несомненно, простым еретиком не являлся. Неправедник — любовник подруги Бекки. Наёмник, который сеет сомнения везде, где появится.

Сначала морячка подбила помочь пару рекрутов. Как оказалось, к жене Данзана относились с почтением, несмотря на то, что сама Брунхильда никогда не слышала о ней разговоров.

Сильно помогало ей и то, что новобранцы и старожилы не были сильно верующими вояками. У них был один символ, которому мужчины поклонялись — Вердруд и Крепость Без Названия.

Когда объяснение закончилось, женщина, вытерев слёзы Брунхи, отпустила аристократку. Они договорились разойтись и встретиться следующей ночью, чтобы обсудить планы.

— Молодец. — Жуткие глаза смотрели на девушку из-под шлема. — Дальше не твоя забота. Соглашение в силе.

— Поняла.

Что бы дальше ни произошло, дворянка, не оборачиваясь, ушла вперёд по коридору с тяжёлым сердцем. Она свой долг перед наставником исполнила.

----------

Мучные черви

Две братии собрались внизу холма. Здесь царил шум и гомон: наёмники и мельники таскали верёвки да бревна. Крепили их между собой, создавая небольшой ринг: семь на семь метров, размер поля ничем не отличался от деревенских мордовален.

«Покорители Ржавых Хронцев» выстроились снизу холма, а мельничья братия смотрела на них сверху вниз, находясь на небольшом возвышении.

— Кто вылетит за границы — проиграл. Кто сдался — проиграл! Кто не сможет дальше сражаться — кусок говна!

Мельничный батюшка орал во всю глотку. Он бил себя в грудь и готовился к драке. Лицо приземистого мужика выражало самодовольство и надменность. Противник Брунхильды явно был настроен на то, чтобы выиграть без особых усилий. Девушку он явно ни во что не ставил.

«Это сыграет с ним злую шутку. А нам будет на руку».

Данзан еле заметно кивнул сам себе.

Вокруг то и дело бегали дети. Ребятня из мельничьей общины была одета крайне скромно. Потрёпанная льняная одежда бежевых оттенков красилась луковой шелухой и белыми цветками тамрамского пустотника. У каждого ребёнка волосы были заплетены в плотную косу — особенность прибрежных народов и выходцев оттуда. Вояка плохо знал их традиции, но слышал однажды присказку:

«Коли ходишь ты у брега,

Не спеши нырять с разбега:

Волосню свяжи в косу.

А не то русалья дочь

Колтун — хвать! И уволочь».‎

Задор и веселье витали в воздухе. Пусть часами ранее ситуация была напряжённая, но ожидание хорошей драки сгладило обстановку. Напиши, что на небе ни облачка, будто светило разогнало их, дабы посмотреть битву.

— Удачи. Покажи, что мои уроки не прошли зря.

Данзан похлопал подругу по плечу, и Брунхильда тут же рванула и перескочила через брусья.

Босая  девушка, одетая в широкие штаны и повязку, скрывающую её небольшую грудь, рвалась в бой.

— Уверена, как и всегда.

Эха приблизился к южанину, встал по правую руку от него и вытащил из кармана небольшой свёрток с сушёной бараниной.

— Слушай, девчонка неплохо себя показала во время тренировок, но… — Священник задумался и прервался.

Гомон, доносящийся отовсюду, мешал размышлять, и Данзан, понимая это, ответил за друга сам:

— Сомнения насчёт роста противника?

Южанин покачал головой.

— У неё был опыт драки со мной годами ранее. Она знает, как действуют низкорослые в таких боях.

— Девка выросла. С чего бы она вспомнит те давние драки — и ещё и применит опыт здесь?  — Эха почесал свой подбородок и принялся усердно жевать сушёное мясо.

— Уверен вспомнит. — Выходец из рыжих степей выдохнул. — Ещё когда она была мелкой, я в подробностях разбирал наши драки. Девчонка должна знать, как нужно действовать с противниками низкого роста. Память-то у неё хорошая…

Не успел мужчина договорить, как бой начался.

— Насчёт три! — скомандовал Грэг и тут же встал в кулачную стойку севера, начиная отсчёт.

Туловище наклонено назад, левая нога развернута и отведена, а правая, наоборот, выступает сильно впереди. Руки чередуются, одна из них защищает голову, вторая направлена на противника в полусогнутом положении. Взор его то и дело цеплялся за низ девушки, верхняя её стойка интересовала мужчину в меньшей степени.

Мельник знал, что делает. Брунхильде из-за высокого роста будет трудно сражаться с ним на короткой дистанции. О борьбе даже говорить не нужно, так что она точно будет пользоваться положением и бить издали ногами. Пусть она и девушка, но крепкая и наверняка не собирается дать невысокому булату подойти. Значит, нужно выждать момент и рвануть, когда Брунхильда окажется в неустойчивой позиции. Защита и ожидание момента для контратаки — Грэг не из простых сельских драчунов.

«Что же ты будешь делать, дорогая подруга?»

Данзан вспоминал тренировки с не	й, и внутри бывшего солдата зародилось беспокойство. Когда дело касается дуэлей и мордобоя раз на раз, Брунхильда была не лучшим выбором. Она прежде всего строевой боец. Причина, по которой южанин выбрал именно её — провокация. Лучший шанс для бывшей аристократки победить — воспользоваться низкими ожиданиями противника и применить за раз свою силу. Ей необходимо не дать сблизиться и вырубить прибрежного булата одним ударом.

— Давай, нападай! — Грэг тут же рванул вперёд и пригнулся, пытаясь сократить дистанцию.

Четыре метра, три, два…

— А то!

Однако, несмотря на ожидания всех присутствующих, Брунхильда поступила совершенно иначе. Она рванула вперёд. Пусть и неуклюже, но девушка попыталась обхватить грудь противника, получив в ответ мощный удар в челюсть. Однако наёмница не упала и не отступила. С рёвом она подняла мужика прямо над головой.

— Бестия, чаго творишь?! — закричал от неожиданности Грэг.

Не удостоив его ответа, наёмница прорычала. Прыгнула спиной назад, вывернулась. С грохотом и пылью, поднимающимися над землей, Брунхильда уронила противника.

Среди зрителей наступила длительная пауза, но вскоре в воздухе послышался ребячий задорный смех.

«Серьёзно? — На секунду в глазах Данзана вспыхнуло понимание. — Решила рискнуть? Похвально, но…»

Челюсть Брунхильды едва ли не висела. Одного точного тумака хватило, чтобы её вывихнуть. Воительница тут же развернулась, поднялась и отпрыгнула назад. Её руки ощупывали лицо и с хрустом вправили, что требовалось. Выражение боли и раздражения проявлялось на наёмнице.

— Гх… Ишь, чо удумала, — ответил Грэг, с тяжестью поднимаясь и отряхиваясь. — Знал, что все бабы — дуры, но ты совсем чокнутая.

— Што, не ф пэрвый рас дефы бросают? — сказала в бывшая дворянка и закашлялась.

«Плохое начало. Мельник в порядке, а вот девчонка явно пошатывается. Брунхи, ну куда спешишь?»

Данзан поджал губы и сделал несколько шагов к площадке.

Со всех сторон раздавался подбадривающий гомон. Мельники кричали Грэгу добить бабу и не мешкать, не жалеть её. Тесса пыталась спровоцировать Мельничьего Батюшку, подхватывая фразу наёмницы и выкрикивая разные гадости. Остальные просто поддерживали товарища.

Битва продолжилась. Соперники стали осторожнее подходить друг к другу, бродили кругами, анализируя слабые стороны. Иногда Грэг делал ложные рывки к Брунхильде, стараясь прощупать её оборону и реакцию, однако девушка почти не реагировала на эти обманки. Пресекала выпады, не дергалась и не уклонялась от фальшивых атак.

— Шо молчишь, недоношенная?

Мельник усмехнулся, хрустнул руками да вновь рванул к противнице ближе.

— Слова коплю. Для тебя, утылок!

И Брунхильда ответила повторным сближением, на этот раз не пытаясь обхватить мужчину и перебросить назад. Наёмница одну за одной ловила его руки, и из движений девушки было понятно: в планы бойца со стороны наёмной братии входило использовать их как опору, оттолкнуться и ударить Мельника с большей силой. Не ожидавший подобного, Грэг сделал попытку отступить, однако руку его всё же обхватили крепко, не дали вырваться. Со всей силы та потянула мужчину на себя.

Мельник потерял равновесие, тут же получил удар в челюсть, но и сам не медлил. Мощный кулак главаря, полетевший навстречу к противнице, вмялся ей прямо в грудь, выбивая воздух из лёгких.

— Сучка!..

И вновь бойцы отшатнулись друг от друга. Подбородок мужика был в крови — казалось, по нему попали металлической перчаткой. Пальцы и костяшки Брунхильды были неестественно крепкими. И Данзан знал, почему. За время нахождения в крепости он гонял Брунхильду, словно проклятую. Отжимания на твёрдом камне, тренировки с мешками песка, которые аристократка дубасила голыми руками. Он проверял её на прочность. Южанин хотел увидеть предел дворянки. Однако тот не был достигнут.

«Настолько боялась вернуться обратно, что стирала костяшки и падала от истощения. Помню, потом приходилось силой отгонять, чтобы руки себе не угробила».

Выходец из рыжих степей тяжело выдохнул. Воспоминания нахлынули, и командир даже не мог сказать, были ли они приятными или отягощали.

— От бестия!

Сильно разозлённый Грэг стал бросаться на девушку с куда большей осторожностью. Каждая его попытка подловить её на дистанции выходила боком и травмами обоих.

— А тхы лапать плекхати! — рявкнула бывшая аристократка с жестоким задором, загоготала, пусть ей это и тяжело давалось.

— Хватит рассусоливать! Брунхильда, свали его одним ударом! — Рой, будто на нервах, прикрикнул. Парень прикусил губу, явно чувствуя царящее на поле боя напряжение.

— Щаго вы там вякаете? Грэг метелит вашу бабоньку, как зерно цепом! — в ответ высказался один из мельников.

Удар за ударом сыпались на обоих бойцов. Мельник уже сбился, перестал пытаться вылавливать её на попытке ударить издалека. Однако этот фарс не мог продолжаться вечно.

«Один и тот же приём не сработает, подруга, — подумал Данзан. — Вошла в ритм — не выйдешь. У тебя же много опыта сражений — так в обычной драке чего ведешь себя закостенело?»

У девушки были шансы и возможности уложить мельника с одного удара, пока она могла биться в полную силу и не выдохлась. Тем не менее, Брунхильда устроила на поле боя какое-то зрелище, иначе не скажешь.

«Надеюсь у тебя есть план. Если это просто попытка растянуть драку удовольствия ради — прибью».

Что Брунхильда, что Грэг были неплохо потрёпаны в эти первые минуты драки. Мельника здорово измотали: челюсть и область близ виска кровоточили от удара девушки. В свою очередь наёмница по большей части обошлась вывихнутой челюстью и несколькими тяжёлыми, но терпимыми ударами. Двигались бойцы уже не так резво, особенно Брунхильда. В начале сражения она прыгала туда-сюда, подобно тамрамскому зайцу, а теперь кое-как переминается.

— Отлично! Раз хочешь в бугурт — устрою!

И после этих слов, как бы подтверждая опасения степняка, Мельничий Батюшка снова рванул к противнице. Однако сделал он это не ради мнимой попытки опередить Брунхильду. Грэг расставил руки в разы шире, даже едва согнулся в коленях. На этот раз этот боец-тумба был готов.

Захват. Когда она уже собралась действительно скрепить и задержать руки мужика, то Грэг перехватил девчонку. Ладони наёмницы оказались в крепких силках мельника.

— Попалась, дрянь!

Кисть и локоть Брунхильды были зажаты в его крепких ладонях. Мужчина приблизился к ней почти вплотную, его тяжелая короткая нога как следует ударила в голень наёмницы, надавила на её стопу и заставила ту скользить назад. Девушка стремительно стала падать на землю.

— Давай, давай, бать, сделай это! Сломай её руку! — кричала ребятня на фоне.

— Брунхи, как учил! Ноги поднимай, заставь урода перевернуться! — Данзан орал, видя, как мельник зажал голову той меж колен, а правую руку наёмницы вывернул. Да увидит Единство — ещё немного, и она сойдёт с плеча, а может и вовсе порвутся мышцы.

Ситуация сложная. В один миг всё изменилось. Бывшая дворянка упиралась лицом в землю. Короткий, но при этом не менее тяжелый Грэг сдавливал её. Он не давал ей и шанса выбраться.

— Да… Знаю… Я!

Дыхание Брунхильды участилось, она зверски зарычала. Тело девчонки задрожало, как осиновый лист. Колени стали подгибаться под себя и поднимать тело, а торс наёмница с трудом и невероятными усилиями стала поворачивать влево.

— Вражду накличу, но не отпущу! Сдайся, баба! — Чуть ли не подпрыгивая, кренясь в противоположную сторону и оттягивая руку пуще прежнего, мельник пытался вырвать победу у соперницы.

— Шхестопёр тебе в зат!

Чувствуя, что победить не выходит, Брунхильда свободной рукой стала упираться в землю и ползти вперёд. Прижатая к земле, она буквально тащилась по ней, постоянно качаясь. Повязка на торсе слетела, оголяя грудь, однако ни одному из бойцов до этого не было дела.

— Руки твои… вонючие!

Одна минута сменялась другой. Мышцы Брунхильды и Грэга постоянно находились в напряжении. По ним градом тёк пот, и нельзя было точно сказать, кто победит в противостоянии. На шее Мельничьего Батюшки аж вены выступили: толстые, пульсирующие. Ноги мужчины соскальзывали с плеч противницы. Руки пусть и удерживали Брунхильду, однако позиция бойца становилась всё неустойчивей.

— Бабонька, кхе… — сиплым голосом начал мужчина. — У торгашей… есть хорошая поговорка!

— Какая? — продолжая сопротивляться, едко спросила бывшая аристократка.

— Когда… дело идёт к… заду — надо ретироваться… сдаваться… А ты…

— Ну вот и уступи!

Сделав последнее усилие, девушка дёрнулась в сторону, роняя Грэга на спину. Лицо её было красным, на шее оставались заметные следы и синяки. Она тут же бросилась к Мельничьему Батюшке. Он уже успел упасть и подняться.

Бойцы бешено сцепились руками.

— Шлюха! — крикнул Мельник наёмнице.

Сжимая челюсть, тот стал изо всех сил давить руками. Мужчина явно желал бросить противницу спиной на землю.

— Обрезанный!

Отпустив одну из рук мельника, девушка со всей силы ударила головой ему прямо в лицо.

— Да чтоб тебя!

И в ответ Грэг как следует саданул Брунхильда прямо в нос и разбил его. Кровь хлынула во все стороны. Девушка попыталась отступить, однако мельник потянул её к себе и не дал увернуться.

Однако к неожиданности Данзана, его подруга заразительно засмеялась. И к удивлению остальных Грэг поддержал её настрой. Боец заржал подобно коню.

Вновь пара сцепилась друг с другом, стали бросать и отталкивать, бить прямо в лица без страха. Их морды напоминали ныне месиво.

«Брунхи не выдержит».

И тем не менее Данзан, наблюдавший за битвой, чувствовал тяжесть и лёгкое отчаяние. Девчонка поддалась боевому азарту, но её ноги тряслись. С каждым ударом Грэга реакция девушки слабела. Обнадёживала лишь весёлая ухмылка на лице её противника.

«Молодец, хотя бы создала почву. — И всё же в этом была своя маленькая победа. — Придётся вновь работать головой. Ненавижу».

В конце концов Брунхильда и Мельничий батюшка оторвались друг от дружки, встали в метрах трёх, пошатываясь.

— Тьфу…

Девушка сплюнула кровь, тяжело дышала, её стойка была неуверенной, левая нога немного подгиналась.

— Отли-и-и-ично, бабонька. Ну что, готова? Еле стоишь…

— Да ты сам-то… едва на ногах! — На лице наёмницы появилась широкая улыбка.

Наступил последний этап боя. Решающий. Детей и совсем уж молодых парней, решивших поглазеть на Брунхильду с открытой грудью, отвели в стороны. Воины встали напротив друг друга. Девушка пригнулась, чтобы было проще сражаться с Грэгом. Тот же, в свою очередь, уже не вставал в стойку для захватов.

Бойцы сделали подшаг к друг дружке, удары посыпались один за другим. Кулак Грэга врезался наёмнице в подбородок, та же резко ударила мужику в нос. Затем они прошлись по бокам, дрожа и выбивая друг из друга последние силы.

— Рухни!..

Схватив Грэга за плечо, воительница стала истошно бить того в морду.

Мужчина харкнул кровью, а затем с силой врезал ей под дых. Бывшая аристократка сжалась в три погибели и отступила, едва не падая. Мельничий Батюшка не стал идти за ней следом, ожидал, пока его соперница придёт в себя.

Кровь, слюни и пот окропили землю ринга. Губы Брунхильды опухли, лицо было рассечено во многих местах. На животе красовались сине-алые гематомы. Кожа на руках Грэга треснула, пальцы тряслись, побелели. Борода выглядела будто полная проплешин, а один из глаз бойца отказывался открываться. Секунды промедления, Брунхильда выровнялась, подняла кулаки и локти выше. И в тот же момент Грэг рванул к ней головой вперёд. Макушкой мельник протаранил наёмницу. Та не пыталась уклоняться — не было сил. Всем своим весом девушка опустила локти вниз, врезаясь ими в спину мужчины.

Подобно статуям они стояли неподвижно, пытаясь удержать последние силы. Кто останется на ногах — тот победил, однако…

Ринг посетила тишина.

Бой закончился.

* * *

Внутреннее нижнее помещение главной мельницы представляло из себя пространство восемь на шесть метров. Вместо привычной Данзану вычурности, свойственной людям богатым и далёким от закона, здесь царил строгий порядок. Это была комната Грэга, главы Мельничьей Семьи. Первое, что бросилось в глаза наёмнику — множество больших досок, увешанных объявлениями. На одних располагались карты окрестных земель и всего Фальдема, на других — рабочие записи, связанные с торговыми поставками и тёмными делишками. Рабочий стол в центре комнаты был забит книгами, свитками и парой кувшинов с вином или пивом. В правом верхнем углу находилась крепкая дубовая вертикальная лестница, ведущая к главным механизмам строения.

— Ну что же. Согласия встретиться с тем уродом не дам, но точно вас выслушаю.

Атаман народного объединения развёл руками.

Здесь была вся главная группа предводителя «Ржавых Хронцев», сам Грэг и пара-тройка его крепких ребят. После сражения с Брунхильдой прошло несколько дней. Постоянные головные боли сошли спустя несколько дней. Впрочем, бывшая дворянка будет мучиться с внутренними травмами, опухлостью лица ещё неделю точно, однако, несмотря на это, девушка уже сейчас гордо стоит рядом с Данзаном.

— Понимаем. — Командир наёмников кивнул. — Как вижу, с дворянином у вас отношения особые. Скажу прямо: я и сам его не жалую, но деньги есть деньги.

— Естественно. От тор не смердит, а если и пахнет, то славными потом и кровью. Правда, по этому поводу есть у меня вопросец…

Грэг сел за стол. Он едва закряхтел — схватился за спину, но быстро привёл себя в порядок. Рука атамана потянулась к кувшину, и мужчина разлил по кружкам вино, кивнул наёмникам в сторону выпивки. Выдержанное, с кусочками фруктов и пряным запахом. Бочка такого будет стоить не одну серебряную, а было налито в самый простой и незамысловатый кувшин.

«Интересно, почему не пиво? Грэг выглядит, как самый типичный булат — они же только его и пьют», — промелькнула в голове Данзана мысль

— Видите ли, пока вы отправили своих горе-торговцев трупами расследовать наше селение, мы своих послали за слухами и информацией о вас. И узнали некоторые интересные детали.

Грэг выдержал небольшую паузу и вытащил из внутреннего кармана кожаного фартука мятый пергамент. Брал Мельничьий Батюшка его аккуратно и бережно двумя пальцами и, взглянув одним глазком, тут же убрал тот обратно. Видимо, тот для него был важен.

— Так вот. Не говоря о том, что вы смогли разобраться с Истязателями, о чём уже знают все в округе. Данзан, корд из рыжих степей. О тебе и твоих похождениях слухи ходят всякие. Вы воины опытные, и успехи отряда затмевают провалы.

— Сочту за комплимент... — Командир наёмников напрягся. Его товарищи были рядом, и что-то бывшему солдату подсказывало: он не хочет при всех слышать результаты расследования.

— Ага… Поэтому у меня и возник вопрос: что вы здесь делаете?

Острый взор Грэга впился в Данзана.

— По слухам вы переждали Равновесие в поле. Избавились от Истязателей. Рванули с востока Раталаса на юг, хотя отродясь тут не водились, а вели дела в центре и на севере. Работаете на Леонарда, так ещё и на нас стали бочку катить. Не знаю, что вам такого пообещали и на что надеетесь, но стоит отправить весточку к моим мельничьим братьям — и считайте, что торгаши, дельцы ремесленные вас посылать будут. Вы не большая кампания военная, а мелкий отряд, пусть и умелых воинов. Что тебе наобещал Леонард?

— Во-первых, за Истязателями мы гнались ещё с Пшека. За их головы получили кругленькую сумму. А во вторых, не вечно же на севере быть. Деньги пообещал, конечно же. Мы наёмники, всё стоит цену и платит он неплохо. К чему эти вопросы?

— Да к тому, что вы хотите моих переговоров с этим гузнолюбом. А я не хочу с ним вести дела. Мне нужно знать, на кой хер вы меня отвлекли от работы. Леонард своего слова не держит. У нас был договор, и он его нарушил. Всякие словечки применял, от темы уходил. А по итогу ничего путного. Когда мы послали его куда подальше, то сразу припёрся с извинениями, но мы не прощаем лжецов.

— Хм. С этого момента поподробнее.

— Леонард должен был передать в наши владения кое-какую вещицу и кругленькую сумму денег. Однако вместо этого их зажал. Сказал: «Не водится сейчас». А вещичку ищут, ищут… При этом мы условия договора выполнили и нашли то, что он хотел. Надуть мельников — это надо ещё постараться. Гасить его, конечно, не стали, как минимум потому что он был хорошим другом с Мельничьим Батюшкой. Однако, наёмник, так дела не делаются.

Позади послышались шушукания. Тесса и Рой обсуждали что-то между собой. Среди товарищей Данзана прозвучали неодобрительные голоса. Командир наёмников и так знал, что его товарищи относятся к аристократу с неприязнью. К тому же всё это дело с артефактом казалось очень мутным. Но что ещё неприятно — одно это известие говорило о том, что аристократ мог и не выплатить награду. Убедить наёмников в том, что работа точно окупится, будет ещё сложнее, но дело нужно закончить.

— Ну, Грэг, смотри, что мы можем сделать. Я даю слово, что Леонард выполнит все условия и, возможно, даже больше. Более того, я ни в коем случае не расскажу никому, в том числе ребятам в крепости, о том, что вы занимаетесь продажей трупов. Не спрашивай, откуда я это узнал. Но мне известно, что вы сотрудничаете с неким бароном Карстагом, но я буду рад об этом умолчать. И когда я говорю, что прослежу, то я имею в виду, что приду к Леонарду и заставлю его сделать всё, как надо. Честно скажу: он мне сам не нравится, и моим ребятам тоже. Однако дело есть дело. Как ты на это смотришь?	Грэг сильно задумался. Взгляд мельника упал на кучку писем, горой разложившихся прямо на столе. Он взял одно, развернул плотный конверт, после чего внимательно вчитался.

— Я думаю следующее. Можно попробовать. Однако Леонард должен выполнить свои условия как можно быстрее. Сверх этого ты покроешь убытки, которые возникли из-за того, что вы, ребята, отвлекли меня и мельницу от работы. Бой с вашей бабонькой был, конечно, славным. Однако нам нужно сделать ой как много вещей, иначе кое-какие дядечки посадят меня на одно место. Если такие условия тебя устраивают, то преговоры с этим долбоклюем мы устроим хоть завтра.

Данзан облегчённо выдохнул. Это, конечно, не самые выгодные условия, но хоть что-то.

Командир наёмников протянул свою ладонь. Они с Грэгом пожали руки.

Вечерело. Данзан и его отряд покинули мельницу. В руках у командира наёмников была зажаренная, почти иссушенная гусеница — мерзкие твари, обитающие внутри земли, но невероятно питательные. Пока все разбирались с делами мельницы, Тунумна времени не терял — самое то, чтобы разбавить привычный рацион.

Однако сейчас времени думать о еде не было. Отряд собрался на общий совет. Данзан чувствовал напряжение, царившее среди ребят. Конечно, как командир он мог сказать всем заткнуться и ничего не обсуждать — это бы даже сработало в крепости. Однако у мужчины не выходили из головы слова Грэга.

«Вы всего лишь мелкий отряд…»	Разногласия в группе, непонимание подчинёнными действий командира могли привести к краху. Данзана сильно настораживало, что дисциплина стала рушиться. Опасности и трудности, через которые воины проходят, истощали боевой дух. Устроить бы хорошую гулянку, во время которой бойцы смогли бы растратить нажитое. Пойти бы в город, и многие проблемы иссякли. Однако сейчас такой возможности не было.

— Данзан, после этого дела мы же прекратим поддерживать контакт с Леонардом, верно? — спросил Рой.

Близнецы Рой и Тесса давно вносят смуту в отряде. Пусть ребята и сильные, однако времени и возможности приструнить их не было. К тому же многие новички были обучены именно ими, что создаёт ещё больше потенциальных трудностей и неприятностей.

На небе не было ни облачка. Оно было чистым, даже прозрачным, напоминало водную гладь. Командир наёмников и сам хотел бы отдохнуть: забыться, отодвинуть все вопросы в сторону, искупаться в баньке.

— Рой. — В голосе Данзана послышалась характерная серьёзность, однако сейчас в нём была и усталость. — Мы будем иметь с Леонардом столько дел, сколько нужно.

— Но вы же сами слышали: дворянин не выполнял свои условия. Почему он должен выполнить их сейчас? Ранее мы сработались с торговцами, караванщиками, работали на бургомистра, охотились на чудовищ, ловили преступников. Сейчас же мы занимаемся какой-то ерундой. На прошлом задании мы безуспешно договаривались с деревенскими –  ещё и огребли. Сейчас же мы перешли дорогу мельникам. Вполне вероятно, что он даже не заплатит. Мы с ним не договоримся. И что тогда? Растеряяем репутацию, деньги начнут иссякать. Может, как в старые добрые: убьём какую-нибудь ведьму, сразимся с волками-близнецами, надерём зад троллю? А то и колоссу! В конце концов, планы-то у нас грандиозные. Как людей у нас станет под сотню, причём хороших, тренированных, то силушки будет не занимать. Мы будем иметь реальный вес. Только представь, Данзан: о нас будут слагать легенды, нас возжелает каждая городская бабёнка, а потом вообще поучаствуем в конфликте Раталаса и Гавелона! Момент, когда мы будем щеголять в латах, а мечи у нас будут от столичных кузнецов. Ты получишь феодальный статус, а мы будем командовать твоей армией. Ну разве не здорово?

Эха, сидящий неподалёку и дожёвывающей гусеницу, внезапно рявкнул и вмешался в разговор:

— Мальчик, мне кажется, ты забылся. Будущее будущим, но у командира всегда есть план. К чему это рассусоливание?

— Ну, вообще, денег у нас достаточно. Даже с этими небольшими издержками накоплений хватит, чтобы обеспечивать отряд приличное время, — вклинился Яков, задумчиво потирая подбородок.

— А что не так? Вроде всё идёт неплохо. С мельником договорились, да и не думаю, что Леонард будет возбухать, — ответила Брунхильда. На её лице была улыбка. Девчонка довольно сидела и запивала гусеницу кувшином вина — лично Грэг подарил ей выпивку, поэтому Брунхильда была довольна.

— Да с тобой-то всё понятно. Ты подралась, тебе вино подарили — то-то сидишь довольная. А ведь ты даже не победила, — съязвила Тесса. — Повеселилась от души да бока нажираешь. Уж не тебе-то говорить.

— Слушай, ты-то в кулачный бой и не лезешь никогда. Вот срастутся мои рёбра — давай-ка я тебе морду начищу, а?

— Хватит, — сказал Данзан. — У нас сейчас тяжёлый период. Яков, иди сюда.

Данзан подозвал Якова, после чего торговец потащил за собой большущий мешок.

— Как закончим дело – отправимся в Адорум и напьёмся там в столичных трактирах. Будем жрать от пуза, и каждый получит жалование. А если не выйдет — то же самое сделаем в Ватахе.

Подойдя ближе к Данзану, Яков положил мешок рядом с командиром. Тот его схватил и раскрыл так, чтобы все видели содержимое: горы серебряных монет, среди которых виднелось и золото.

— Я понимаю Роя — хотя у нас с тобой будет разговор, но не сейчас. В настоящий момент у нас десяток-другой боевых братьев. Скоро станет в разы больше. Уже сейчас наше снаряжение заставляет пройдох с улиц завидовать. Могло быть даже лучше, но я действительно коплю на будущее, как ты и говоришь, Рой. Однако сейчас нам нужно закончить дело с аристократом и после спокойно отправиться на заслуженный отдых. Поэтому не возбухайте и ждите. На этом всё.

Слова Данзана звучали давяще. Его пристальный взгляд стал прожигать Роя, переходя иногда на Тессу. Голос мужчины звучал гортанно, он был более мрачным, чем обычно. Будто ещё немного, и Данзан выхватит свой меч, однако, несмотря на это, в действительности его ладони тряслись, он еле унимал дрожь. Рой выдохнул и кивнул.

— Как скажете. Нам ещё нужно тренировку провести. Пойдём, Тесса.

Наёмники стали расходиться, а внутри Данзана была только одна мысль:

«Ещё немного… Мне нужно ещё немного времени».

----------

Цветы жизни

И вновь Данзан оказался в том же кабинете: мерзкие вычурные стены. Картины, что выделялись светом окна. Высохшие цвета. От комнаты исходило ощущение упадка. Однако в этот раз было отличие: посетив дом Леонарда сейчас, командир наёмников испытывал неоднозначные чувства. Сердце бешено колотилось, будто хотело выпрыгнуть из груди. Тяжёлое биение, каждый раз гулким звуком отражающееся в разуме Данзана. В нозри мужчины то и дело лез запах сырого мяса, а с побледневшего лица стекали капли пота.

— Что ж. Как и было обещано.

Леонард плавным движением руки пододвинул к степняку небольшой свиток. Поверхность пергамента была грязной, маслянистой. На лице дворянина застыла смесь раздражения и облегчения одновременно. Данзан смог убедить аристократа выполнить в точности условия договора с Мельничьим Батюшкой. К тому же сам Леонард отплатил «Ржавым Хронцам» сполна и по заслугам. Однако чуял Данзан, что облегчение Леонарда было, скорее, злорадством — это, пусть и отдаленно, но читалось на лице высокородного.

— Сейчас проверю.

Данзан с небольшим подозрением кивнул и следом вытащил из кармана небольшой тюбик. Залпом наёмник его опустошил, даже не задумываясь. Гадкая и горькая настойка мяты с чабрецом и другими травами, найденными Тунумной, будто наждачка прошла по горлу воина. Напряжение и сердцебиение командира «Ржавых Хронцев» медленно отступило. Даже запах сырого мяса стал менее отчётливым, пусть и не исчез полностью. Однако этого было достаточно, чтобы мужчина пришёл в себя.

Южанин раскрыл свиток. Края листа прилипли друг к другу, но их быстро разгладили ногтями.

«Надеюсь, оно».

Внутри была изображена карта каких-то лесов с пояснениями и схемой, как добраться до искомого места.

— Эту тварь мои ребята нашли недалеко от заброшенной башни. Судя по всему, она спит, так что… Можешь попытаться, коли жизнь не так дорога. И всё же… Будь осторожен...

Леонард поднял руку в предупреждающем жесте, но был прерван Данзаном.

— Я всё прекрасно знаю. Если дрянь заснула — значит, поселение с людьми достаточно далеко и она его не чует. Да и до атаки точно пошлём весточку в крепость.

— М-м-м… Не совсем это имел ввиду. Сам будь осторожнее. Мало ли: в конце концов ещё будем с тобой дела иметь. Не хотелось бы застать смерть талантливого командира. — Голос Леонарда стал слащавым с заботливыми нотками, однако даже грамма искренности в нём не ощущалось.

«Знал бы ты, каким уродом выглядишь. У тебя всё на лице написано. Если задуматься, то неудивительно, что тебя семья сослала в эту глушь», — Подумал Данзан и нахмурился, однако в ответ ничего не сказал — только покачал головой.

— Ну, думаю, это всё. Удачи тебе. — Дворянин кивнул и полез под стол. В руках у Леонарда оказались перо, чернила и чистый пергамент.  — Мне нужно работать дальше. Если останешься в добром здравии, то через несколько месяцев я отправлю экспедицию за артефактом. Буду рад, если примешь в этом участие.

— Окажусь. Я запомню это предложение. В таком случае встретимся… когда-нибудь.

Данзан встал из-за стола, после чего отправился к выходу. На душе у него была мерзкая тяжесть, давящая и глубокая. Продолжать разговор в кабинете не хотелось, пусть и снаружи было не краше.

Погода оставляла желать лучшего: пасмурно, небо было затянуто облаками.

«Вроде не холодно, а уши мёрзнут…» — С этими мыслями мужчина как следует поправил шерстяную шапку.

Путь до лагеря проходил через небольшую тропу от особняка до деревни, а затем прямиком на холм, где и расположился отряд «Ржавые Хронцы». Данзан шёл не спеша, ведь приготовления к отправке — дело не быстрое. А в этот раз с Леонардом всё прошло на удивление гладко и без задержек.

Днём ранее нутро подсказывало воину, что аристократ не станет помогать. Отмахнётся или скажет, что ему требуется больше времени. И наёмник не смог бы с этим ничего сделать. Искать его здесь — всё равно, что пытаться найти иголку в стоге сена.

«Впрочем, всегда может оказаться, что карта — ложь. Проверить-то смогу её не скоро».

Даже с такими мыслями, внутри Данзана теплилась надежда. Есть зацепка, а значит, что в ближайшие полгода он искупит вину.

Внезапно, когда Данзан был уже почти у лагеря, где-то рядом заиграла нежная мелодия — мягкий протяжный звук дудочки. Посмотрев в сторону звука, Данзан увидел Жигага, сидящего в стороне от всех.

«Странно… Разве он не должен был готовиться?»

Одинокая фигура, на вид побитая: растрёпанный кафтан, полусогнутая поза. Подойдя ближе, Данзан увидел, что лицо Жигага покрыто синяками. Мужчина нахмурился, подошёл ближе и положил ладонь на плечо соратника.

— Что случилось?

Ремесленник вздрогнул. Он не ожидал увидеть Данзана здесь так быстро.

— А? Голова! Бистро вы!

— Чего тут, а не с лагерем? Что случилось?

— Та к лошадь прилет, та лягнула!

Жигаг показал в сторону стоящих в отдалении лошадей, за которыми сейчас ухаживала Брунхильда.

«Следы не характерны для копыт. Это точно была драка. Неужели Брунхи его отметелила?»

Воин стал осматривать синяки ремесленника. Плавный сине-алый очерк на подбородке, яркий синяк на глазу. За кафтан будто схватились —  аж клок был вырван.

Данзан выдохнул.

— Я разберусь.

Командир наёмников кивнул в сторону боевой подруги, однако Жигаг тут же схватил его за рубаху и потянул назад.

— Не, не нужна! Виноват. Обидняк сказаль. Дуря башка, не та нога встал.

— Точно? — Взор южанина впился в Жигага. Пальцем он провёл по его подбородку, из-за чего ремесленник скривился.

— Да-да! И Якоф к себе, ну, зваль! Што-то про Ватахъ.

Данзан покачал головой.

— Как скажешь. Ты мне нужен крепким и бодрым.

После этих слов наёмник удалился.

В лагере работа кипела. Жилища собирали, вёдра выкапывали из земли. Все материалы грузили в повозку.

Новички поработали в разы слаженнее, чем обычно — это мужчина подметил ещё раньше. Однако сейчас, видя, как они усердно, без промедлений, все вместе занимаются работой даже без контроля близнецов, он уверился в этом ещё больше.

Яков собирал свои сумки, всё так же неуклюже, но очень усердно. Книги, одежда, сундучки — всё это ложилось в небольшую тележку.

— Эй, ты меня звал?

— А? Да, конечно, иди сюда.

Только услышав Данзана, торговец закивал.

— Навёл я кое-какие справки, да и сам повспоминал… Кстати, как прошло с Леонардом?

— Нормально прошло. Я бы даже сказал, гладко. Удивительно. Так что там насчёт праздника?

— Праздник не праздник — скорее, ярмарка. Благо, освободили тракт от Истязателей, так что должны успеть.

Командир наёмников сел рядом на сундук, так до сих пор и не убранный в тележку. Яков пыхтел, пытаясь поднять тяжёлый мешок. Торговец надул щёки, отдыхиваясь.

«Ярмарка… Не помню, чтобы в Ватахе что-то проводили в это время года. Хотя меня и забрали раньше».

— Помочь?.. — спросил южанин, кивнув в сторону груза.

— Не-е-ет… В общем… Брахская традиция. Цибульбаку. Ты наверняка слышал.

— Честно, не особо. Что-то связанное с танцами?

— Горе-степняк. Вродь рассказывал, что не один месяц провёл в Раталасе.

Как только мешок был закинут в тележку, Яков облегчённо выдохнул, схватил с пояса кожаный бурдюк и жадно прилип к нему.

— Через недельку-две начинается подготовка к обновлению районов. У кордов такой традиции нет — возможно, ты даже не понял, что что-то началось, если и был в городе в этот период. В общем, каждый год жилые дома и здания, принадлежащие цехам, красят, выделяют письменами, резьбой и всяким таким. Сословия так друг от друга отгораживаются, подчёркивают себя и свой статус. Цибульбаку нередко сопровождается танцами, торговыми ярмарками и подобным. Для торговцев и ремесленников это дело очень прибыльное. Многие готовятся и заранее краски скупают, нити и всё, что может пригодиться. Потом продавать товары втридорога горожанам — самое то для людей с деловой душой. Так что… Отведёшь в Ватах ребят, повеселитесь, а ты приспособишься к северной культуре. Как-то так.

«Справедливости говоря, что-то такое я помню. То-то горожане рвались и бегали туда-сюда. Правда, застал я эту традицию только на денёк — поэтому, наверное, и не запомнил».

Кивнув Якову, мужчина стал отходить ближе к центру лагеря.

— Если поспешить, до Ватаха путь займёт где-то четыре или пять дней. Но это в лучшем случае.

Мужчина как никто другой знает, что в пути могут быть неприятности, которые серьёзно задержат отряд.

«Пошлю-ка я вперёд Эха. У него достаточно опыта — беду заметит сразу».

Путь отряда прошёл по тому же тракту. На очищенные от бандитов дороги вновь вернулись торговцы, путники, странствующие ремесленники, ищущие своё пристанище. Одного из таких отряд повстречал где-то на середине пути. Некая Нефира, девица с дальнего юга, смуглая, со странным говором, за плату была готова написать картину отряда. Девушка прекрасно владела кистью. К тому же, кроме картины, она вместе с Жигагом соткала герб «Ржавых хронцев»: боевое знамя на длинной пике, изображающее воина в оранжевых клубах дыма.

Без неприятностей по пути всё же не обошлось: у повозки заклинило и отвалилось колесо. Однако благодаря отправленному вперёд Эха, удалось обнаружить скрытую в лесу лесопилку. Это были браконьеры. И за звонкую монету они согласились помочь отряду. Целый день потратили, чтобы починить колесо. Зато в будущем проблем с ним точно не возникнет.

Все были готовы к тому, чтобы хорошенько отдохнуть. Во время стоянок весь отряд обсуждал планы на Ватах — кто чем займётся и как проведет время. Рой собирался вновь отдохнуть в компании дев, Тессе хотелось наконец подраться на клинках и показать свои навыки толпе. Эха многого не надо: выпивка, церковь и хороший сон — вот что интересовало бывшего инквизитора. Яков планировал нажится на самой ярмарке, как следует отточить торговые навыки и заодно обрести больше связей на будущее. Брунхильда правдами и неправдами будет добиваться разговора с Бургомистром, а Тунумна давно мечтал закупиться разными специями. Энкид хочет, как и в старые добрые времена, приготовить большой котёл вкусной мясной похлёбки, не экономя на продуктах. Пусть в сам город Тунумна не пойдёт, но он уже договорился с парой новобранцев, которые согласились помочь.

— Данзан.

В один из дней, когда до Ватаха было рукой подать, к командиру отряда подошла Тесса.

— Что такое? Проблемы с новобранцами?

— Конкретно с тремя.

— Это, случаем, не те братья?

— Они самые, Данзан.

Её лицо скривилось, однако злобы на нём не было.

— Я просто хочу предупредить. У этих троих энергия бьёт ключом.

— Так это же хорошо. — Данзан приподнял бровь в лёгком удивлении.

— Отнюдь. — Девушка покачала головой, взор её стал мрачнее. — Я не уверена, ради чего они сражаются, однако, в отличие от других новичков, эти трое действительно вкладывают всех себя в работу. Это было с Истязателями, во время работы в лагере. Парни не замечают, как доводят себя до истощения.

После слов девушки воин и сам стал серьёзнее. Мужчина, взглянул вперёд. Взор его прошёлся по тракту. Внутри вспыхнула странная ностальгия.

— Хочешь сказать, что они помрут?

— Пока братья под контролем, и во время боя за ними следят — вряд ли. Можешь меня, конечно, поправить — опыта обучения людей для наёмничьего ремесла и прохождения настоящей войны у меня не так много, как у тебя. Однако почти уверена: если их не приструнить и не объяснить, что излишняя резвость может стоить жизни, то троица сгинет, а мы и не заметим.

Командир наёмников опустил взгляд. Он сталкивался с такими случаями, и не раз.

— Ты права. Проведите с ними беседу.

— А вам не кажется, что это должны вы сами сделать? — спросила девушка со смятением в голосе. — Я и в первый раз была удивлена, когда вы предложили мне и брату обучать новобранцев.

Девушка сунула руку в сумку, вытаскивая оттуда охотничий нож в чехле.

— Не могу сказать, что мне не нравится, но…

Не успела она договорить, как командир «Ржавых хронцев» её неожиданно прервал. Голос прозвучал мягче, с тягучей и несвойственной для Данзана меланхолией:

— Помнишь, что я тебе сказал тогда?

— Э-э-э… Когда?

— Когда, когда? Вы двое — прекрасные дуэлянты. Но совершенно не умели работать в команде. Более того, сборище терпеть не могли. А что теперь?

— Тогда и время другое было, командир. Я примерно понимаю, к чему вы ведёте, однако от обучения этих ребят зависят жизни. Разве оно стоит того? Сколько людей мы потеряли из-за того, что у нас с Роем в мозгах была каша. Даже в тот раз, в деревне. Если бы мы предотвратили драку, то и не узнали бы, что местные — те ещё психи. Это же работа командира. Так почему?

Взор Тессы был заполнен интересом. В голосе не звучало ни наглости, ни намёка на возможную жалобу.

— Проблема в том…

«...что я не знаю, как на твой вопрос ответить».

Данзан тяжело вздохнул. Он чувствовал, что ответ нужно дать сейчас, что от него зависит что-то очень важное. Но воин не мог выдавить ни слова.

После события в крепости мужчина с трудом мог заставить себя кого-то тренировать. Ему даже повезло: он нашёл группу, которой не требуются нудные тренировки и постоянные наставления. А когда «Ржавые хронцы» начали набирать людей, то ответственность за их обучение удобно легла на близнецов. Однако было в этом что-то ещё. Что-то, что командир осознавал хуже. Мысль, которая едва проступала на пороге разума, но тут же исчезала.

— Ладно. В любом случае это, скорее, вопросы от скуки. Я уже придумала, как приструнить тех троих. Посмотрим на результат.

— Только смотри: не дай им и шанса подумать, что их усилия идут во вред. Такие, как эти братья, если доживают, нередко становятся офицерами или опытными воинами, за которых хочется бороться. Тут уж нужно правильно отличить грань. Этим вы, кстати, и хороши: ты вспыльчива, но заинтересована, а Рой более хладнокровен, пусть и ленив. Так что в будущем из вас выйдут хорошие командиры.

— Обязательно.

Наёмница кивнула и направилась назад. Данзан кивнул ей в ответ.

До города было рукой подать.

И вот, когда светило было в зените, перед наёмниками раскинулся Ватах. Невзрачный на подступах, состоящий из деревянных срубов, редких кирпичных домов и единичных каменных зданий. Уже на подступах можно было заметить шпили, возвышающиеся над основным поселением: чёрная поблёскивающая на солнце черепица, высота, превышающая обычные постройки в три раза — это были церковь и ратуша. Ватах шутливо называли «родиной тухлых яиц». Именно отсюда пошла забава под названием «вёрткий карлик»: ловкий юноша усаживался на шест, и в него метали тухлые яйца. Остался без запаха — победил и забрал половину от того, сколько потратили горожане на свои попытки. Впрочем, в таком наименовании города было гораздо больше причин. В Ватахе много курятников, и ещё больше яиц. Курица — символ Ватаха. Даже местного бургомистра зовут «пернатым бароном». Ещё посещая это место в первый раз, Данзан подумал, что горожане так пытаются оскорбить городского управляющего. Но нет: тот принимает прозвище со странной гордостью. При том наёмник слышал, что местный бургомистр — человек сильный духом. Он в своё время вытащил город из разрухи, успешно ведёт дела и с дельцами с соседнего государства — Феремона, и аристократами, на чьих землях стоит Ватах.

Как и во всех больших поселениях, развлекаются здесь по-всякому: кулачные бои, соревнования по поеданию хлеба, танцы под песни и музыку многочисленных бардов. Редким и необычным развлечением, которое мужчина не понимал, было «двойное зеркало»: цеха-конкуренты устраивали театральные постановки, когда мужчины переодевались в женщин, а женщины — в мужчин. Группы соревновались друг с другом в остроумии, умении себя показать, отстаивали честь своей мастерской. Данзан застал подобное один раз, и на его памяти всё закончилось как обычно: плотники пошли бить морды столярам, кузнецы — ювелирам, лютнисты – арфистам, а затем те, кто остался в сознании, с расквашенными лицами, порванными платьями и жакетами отправились пить пиво.

Единственное, чем мужчине действительно неприятно запомнился Ватах — это местная культура выпивать. Вместо того, чтобы в тишине опрокинуть пару стаканчиков, каждый горожанин считал своим долгом, независимо от цеха, долить из своей кружки собеседнику, потравить байки и рассказать о том, что вместо ста сапог он за сегодня сделал сто одно. Это командир наёмников находил даже ироничным: брахи обычно не отличались многословностью. Однажды, лет десять назад, ему настолько надоело трепло местных, что южанин сбежал из трактира, а затем отправился на ярмарку и даже поучаствовал в кулачных боях. Подобное было кордам не свойственно: люди его народности не любили и не любят показывать свою силу забавы ради. Подобное считается ребячеством и глупостью. Однако тот бой и познакомил командира наёмников с будущим нанимателем — Вердрудом.

«Воспоминания… Вроде раздражают, но Ватахцы изменили мою жизнь. Неосознанно, но всё же перевернули её с ног на голову», — подумал Данзан и легонько потер подбородок.

Как бы то ни было, командир не планировал участвовать в забавах сегодня. Пусть ребята отдохнут. Он же с Яковом будет шастать среди торговцев и ремесленников. Во время празднеств в город стекается много людей. Для горожан это отличная возможность показать себя и свой товар. Конкуренция в это время возрастает, а, значит, среди прилавков будет больше ценного снаряжения по более доступной цене.

— Как красиво… — послышались возгласы среди новичков.

Эха вышел вперёд, с ухмылкой скрестил руки на груди и сказал:

— Интересное дело. Это кто до такого додумался?

Сейчас, пройдя меж первых домов, наёмники увидели маленькое чудо: на деревянных срубах, скучных кирпичных строениях красовались лозы и яркие пышные цветы. Всё вокруг зацвело. Среди улиц виднелись фонари, в которые расположили кристаллы. Те испускали пульсирующий розоватый свет и имели причудливую форму: ни один из кристаллов был не похож на другой — для естественных чудотворных камней это было не характерно. Данзан посмотрел вниз, в сторону своей сумки, где лежало его секретное оружие.

«Странствующий маг земли, что ли, постарался?»

В сознании мужчины вспыхнуло одно лицо, которое он вспоминать не хотел.

«Да ну, вряд ли. Мало ли, какие маги земли путешествуют по миру. А, может, просто бургомистр попросил сделать на заказ».

Пока боевые братья продвигались дальше, открывались и другие детали. Повозки с экзотической живностью в клетках, большие бочки с краской, просто стоявшие на улице. Местные бегали от дома к дому, украшали фундамент, красили нижнюю часть стен. Где-то звучало приятное пение.

— Что мы будем делать дальше, командир? — спросил у Данзана один из рекрутов.

Мужчина посмотрел в сторону новобранцев и сказал:

— Сначала поищем постоялый двор, что нас выдержит. Также нужно найти повозочный городок. Так что… Эха, — южанин кивнул в сторону товарища, — сходи, договорись с владельцем конюшен. Мы же уже были тут в прошлый раз, пусть и не въезжали в город. Ты цены узнавал? дорого берёт?

— Ох, зависит это от хотелок наших, командир. — Бывший инквизитор ухмыльнулся. — Коли просто встать на пару деньков, то много не возьмёт…

— Нам нужно, чтобы вещи не свистнули. Так что пусть своих мужиков припахает. Встанем мы где-то на недельку. И да, Яков…

— Товары посмотреть? — Будто зная, о чём пойдёт речь, торговец зевнул и вышел вперёд.

Данзан кивнул ему в ответ

— Посмотрю. Но мне б отдохнуть. А то устал чуточка.

— Значит, поступим так: Брунхи, останься охранять повозку. Как только Эха найдёт местечко, телегу и лошадей оставим в повозочном городке. Жигаг, вместе с Яковом сходи на рынок, вспомни, чего нам не хватает, посмотри цены и узнай подробнее, какие в Ватахе цеха. Будет время — найди информацию о том, готова ли какая-то мастерская дать за плату в пользование свои инструменты. Нам много чего подлатать нужно. Ну и заодно, если что-то сам осилить не сможешь, то отдашь на перековку мастерам, — сказал командир наёмников.

Далее его взор упал в сторону близнецов и рекрутов, стоящих в отдалении: юнцы устали, Тесса на нервах, а Рой был уныл.

«Этим нужна разрядка больше всего».

— Близнецы, послушайте… — начал мужчина, и двоица еле заметно напряглась. — Идите на площадь, подчерпните пару слухов. Если вдруг намечается какой-то турнир, то будьте готовы принять в нём участие. В остальном — тратьте время, как хотите. Рекруты, как и было обещано, заберите у Якова мешки с жалованием. Отдохните, порезвитесь — только не буяньте. Я жду всех вечером на площади. Сам же буду искать постоялый двор.

— С радостью!

Тесса сильно взбодрилась, готовая уже сейчас бежать, куда глаза глядят. Рой тоже облегчённо выдохнул.

Закончив, командир хлопнул в ладоши, тем самым знаменуя начало недели заслуженного отдыха. Все стали расходиться. Южанин подошёл напоследок к Рою, который вытаскивал шёлковый мешочек с полученными ранее деньгами. Увидев подходящего командира, юноша немного насторожился.

— Что-то не так?

— Нет.

Данзан снял свой вещмешок с плеча, сунул в него руку и, копошась, достал кипу исписанных листов, кое-как завёрнутых в плотный пергамент.

— Сделал это по дороге. Думаю, тебе будет полезно.

С непониманием парень принял подарок, развернул пергамент и внимательно вчитался в написанное на листах. Глаза юноши округлились, он начал быстро перелистывать оставшиеся страницы.

— Не могу поверить, что вижу это… Как?! Откуда?! Я что-то о вас не знаю?

— Просто вспомнил, чему меня отец давненько учил, и что почерпнул уже после. Мне надоело слушать каждый раз твои ночные похождения и думать: как тебя бабы терпят? Вперёд и удачи.

С лицом счастливого ребёнка Рой кивнул и убежал.

«Надеюсь, юноша не подумает обо мне чего-то не того… — Чувствуя неприятную неловкость, он потёр подбородок. — Хотя реакция красноречивее слов».

Командир наёмников отправился вперёд по улицам. По пути ему встречались самые разные заведения: мастерские, лавки, бакалейные и даже домик картографа. В один момент Данзан заприметил ораву мужчин, идущих по улице —  вооружённые наёмники. Они несли дешёвые знамёна в виде грязно выкрашенной ткани с неразборчиво нарисованным символом, навешанной на палку. Выглядели люди необычно для этих земель: кожа красная, закутаны в плотную тёплую одежду, совсем не подходящую по сезону. Из оружия — копья, вилы, наспех сколоченные щиты; один из мужчин держал цеп.

«А это, случаем, не Боевые змеи?»

Он слышал о них ранее, когда его отряд только начинал собирать информацио об Истязателях в Пшеке. На грубых, неотёсанных и вспыльчивых чужестранцев, прибывших в Раталас не так давно, жаловались деревенские. Работу свою мужики выполняют, однако нередко между местными и «змеями» возникали драки. При том чужестранцы не чуждались убивать. Так что трудно было сказать, кем они были: наёмниками или простыми бандитами.

«Интересно, почему их пустили в город?» — подумал Данзан. — «Неужели до Ватаха не дошли слухи о них? Надо, пожалуй, быть осторожнее: если кто-то из моих ребят сказанёт не то — начнётся бой. Не хотелось бы на этом терять людей».

Данзан проследил, куда направились Боевые змеи. Этим местом оказался один из постоялых дворов — туда мужчина уже не пойдёт. Впрочем, возникла другая проблема. Мест, где мог бы переночевать целый отряд наёмников, не так много. В простых трактирах и тавернах от силы пять комнат. Можно, конечно, дать боевым братьям возможность самим искать жильё, однако тогда за ними будет сложнее следить.

«Всегда можно поселиться вне города, однако…»

Не успев закончить мысль, Данзан уставился в сторону крупного постоялого двора, находящегося на отшибе. «Фамильное древо» — так он назывался лет десять назад.

«Удивительно, что заведение ещё работает».

Это место, откуда Данзан когда-то сбежал из-за навязчивых местных. Небольшой трактир для путников и страждущих превратился в крупную гостиницу.

«Интересно, сменился ли управляющий?»

Если память командиру н изменяет, то будучи юнцом он провёл в «Фамильном древе» дня три-четыре. В последний день, перед тем, как уйти, он устроил небольшой дебош: повздорил с постояльцами, сломал пару кувшинов и ушёл. Вряд ли его запомнили, да и Данзан сильно изменился, так что вряд ли его узнают. Волноваться не о чем.

Наёмник подошёл ближе к расписным деревянным дверям и распахнул их. В нос ему ударил манящий запах свинины и мёда.

«Ого…»

Раскрыв глаза от удивления, Данзан осмотрел помещение, в котором оказался. Большой зал с десятком столов, между которыми то и дело бегали милые служанки. В центре комнаты расположилось широкое кострище, плотно обставленное кирпичами. На нём жарился гигантский не то кабан, не то свинья — странное создание с мерзким жирнющим пятаком, абсолютно гладкой кожей, похожей на дублёную шкуру, и с выпученными глазницами, вокруг которых красовались большие змееподобные чешуйки. На вид он не внушал аппетита. Однако, если закрыть глаза, ароматный запах сделал бы своё дело. За стойкой находился старик, одетый в экстравагантную одежду — настолько яркую, что она напоминала Данзану о Брунхильде. В самом зале находились не простые работяги, а горожане, одетые прилично, с иголочки.

«Я точно туда попал?» — вспыхнула мысль в голове командира.

— Эй! Бродяжкам здесь не место! — Заприметив Данзана, один из зажиточных гостей прикрикнул ему грубо и с явным высокомерием.

Данзан нахмурился. Рефлекторно рука его потянулась к поясу, на котором сейчас висел простой шестопёр. Однако мужчина себя сдержал, тяжело вздохнул и молча направился к стойке.

«Что-то мне подсказывает, здесь мы жилья не найдём… Старик тот же, однако до жути изменился. К тому же, может, нам и хватит денег на жильё здесь, но далеко не факт, что позволит статус».

Подойдя ближе к стойке, Данзан опёр на неё руки.

— Старик, дело есть, —  обратился наёмник тяжелым тоном.

Управляющий гостиницы взглянул на него с плохо скрываемым презрением.

— Что такое? — ответил он южанину, не переставая натирать дорогой на вид расписной тряпочкой керамическое блюдце.

Прежде чем ответить, взор Данзана упал на стену позади трактирщика. В многочисленных картинных рамках находились холсты с подписанными на них событиями, происходившими в гостинице, личностями, посетившие её проездом. По качеству бумаги и датам можно было понять, что картины шли последовательно, от старых к новым.

«Забавно. Он не забросил эту традицию». — На лице мужчины появилась еле заметная улыбка.

Однако одно старое событие выделялось и рушило закономерность: обновлённая рамка и хорошая бумага. Чернила не выглядели выцветшими, надпись точно периодически переписывали. Эта странность вызвала внутри наёмника странное чувство дискомфорта.

«Что с ней не так?.. — Наёмник взглянул внимательнее на само событие. — «Победа летящего человека?» Что за бред».

— Чего уставился?

Старик у стройки нахмурился ещё сильнее.

«Кажется, его звали Батис».

—Я здесь по одному делу. Мне и моим ребятам, в сумме человек двадцать, нужно найти пристанище в тёплом ухоженном месте. Деньги есть. Сможете предоставить?

Батис закатил глаза.

— Наёмники, что ли? Ко мне не так давно уже одни заходили. Вели себя, как дикари. Их было пятеро, а вас аж двадцать рыл.

— Можете не беспокоиться — мои точно ничего не учудят. За это могу лично ручаться.

— Проблема в том, что я тебя и не знаю. Выглядишь. конечно, сурово, пусть и жутко… — Старик осмотрел Данзана внимательнее. — …однако о тебе вообще ничего не слышал.

Командир «Ржавых хронцев» ухмыльнулся.

— А сколько по Раталасу наёмничьих групп ходит? Всех и не узнаешь. Да и известен я больше на севере и юге. Здесь, на востоке, больше проездом.

— Ну, не знаю, не знаю. Видишь всё это убранство? — Старик развёл руками в стороны. — Как думаешь, почему моя гостиница стала такой богатой?

В ответ южанин пожал плечами.

— Не знаю. Это место вообще лет пятнадцать-двадцать назад обычным трактиром было. Почему уж так богато и почему гостиница — без понятия, — ответил воин без особого интереса.

Взгляд Батиса стал острее. Он отложил блюдце в сторону.

— Ну и как звать вашу братию? «Горные орлы»? Может, «Клинки запада»? Или «Болотные алебардисты»?

— Нет. «Ржавые хронцы», — Голос Данзана прозвучал устало. Он не ожидал, что кто нибудь узнает это название.

Однако в комнате резко притихли разговоры. Наступила пауза.

«Вот Вражда… Неужто здесь действительно затаили на меня обиду? Это же было так давно. Или, будучи командиром «Ржавых хронцев», я накликал врагов в Ватахе? А ведь при прошлом приезде всё было в порядке…»

Взгляд Данзана метнулся по сторонам, оценивая обстановку. Лица постояльцев застыли, все сейчас смотрели в его сторону.

«Вход открыт. Никто не пытается перегородить. Влезать в драку нежелательно. А уж столько человек за раз точно не осилю. Бежать».	Южанин незаметно приподнялся со стула. Парочка рослых богато разодетых мужиков встали вслед. Чутьё командира подсказывало — все напряжены. Любое движение оборвёт тонкую струну затишья. Взор тут же метнулся на Батиса. И тут воин встал в ступор: старика озарила улыбка. Со стороны зала послышался громкий возглас:

— Это ж та самая легенда!

— Сегодня — за мой счёт!

Понимание ситуации Данзаном было выбито из мужчины окончательно. Гулкий смех прошёлся по залу гостиницы.

«Я… не понимаю».

Окружённый ошеломляющим безумием, наёмник сел обратно.

Этот вечер стал самым неожиданным событием, случившимся в его жизни за последний месяц.

----------

Шесть лет назад. Крепость. Суд.

Комната пыточной была озарена красным пульсирующим светом. Лампа с применением эйпрахского масла создавали необходимую гнетущую атмосферу.

Данзан стоял недалеко от места, где усадили виновницу заварушки с Неправедником. Взор мужчины прожигал её лицо. Каждую секунду ему хотелось отвести взгляд, но офицер не мог. Не он вёл допрос, но южанин чувствовал: если он отвлечётся, то ситуация станет ещё хуже.

В голове была каша. Он слышал каждый звук в пыточной: шорохи крыс, бегущих через еле заметные проходы, звук падающих с кресла капель крови, тихие, прерывистые вздохи жены, потерявшей очередной ноготь. Впервые Данзану хотелось проблеватся. Долг и смешанная со скорбью злоба боролись в его разуме.

«Почему?.. Тебе что, нормально не жилось? Почему Неправедник? И еретик? Как так вышло, что об этом узнал инквизитор? Ты же умная…»

Мысли воина прервал очередной вскрик. Тело степного корда вздрогнуло. На секунду в голову Данзана закралась мысль убить инквизитора. Однако это было невозможно. Здесь слишком много людей: Вердруд, главный офицер крепости, несколько церковных служителей, фиксирующих каждое слово, произнесённое палачом и подсудимой.

— Спрошу ещё раз: что именно ты делала в этой крепости?

Ребекка закашлялась. Всё её лицо было в синяках, левый глаз не открывался. Тело было бледным, как снег.

— Я уже всё сказала… что могла.  Ко мне пришёл… человек.  Имени не назвал… Предложил работать вместе… Это было ещё до того, как я пришла в крепость… Я передавала письма через окно… С этим мне помогал солдат…

— Как зовут Неправедника?

— Да не знаю я. А если бы знала… то всё равно не ответила бы.

Незамедлительно инквизитор ударил кулаком прямо в живот Ребекки. Данзан почувствовал, как дыхание его перекрыло. Воздух просто не попадал внутрь, нос не мог сделать вдох.

Торс Ребекки опустился вниз. Женщина рыдала, но не молила о пощаде. Она проклинала инквизиторов, а затем едко засмеялась.

И в этот же момент их жизнь рухнула. Надежды, мечты, желание тихой совместной жизни после службы в крепости —  всё это было отобрано. Данзан был уверен — умрёт и он. Впрочем, было бы даже лучше, если бы офицер прошёл через пытки и казнь первым. Так он, по крайней мере, не испытывал бы той боли, что разрывала разум.

Процессия продолжалась ещё какое-то время. Каждая минута допроса была подобна вечности. В конце концов все стали идти наверх. Данзан же остался с Брунхильдой в тёмном коридоре подвала.

— Всё в порядке, Данзан! Она сама виновата! Я слышала разговоры: тебя точно не убьют.

Слова его ученицы звучали глухо. Уши офицера заложило. Сердце колотилось. Мужчине казалось, что ещё немного, и оно пробьёт грудину.

— Эй, ты меня слышишь?

Девушка помахала перед лицом своего наставника.

— Почему?.. — Из уст южанина вырвался хриплый и тихий голос.

— А? Я говорю: успокойся! Она сама виновата!

«Долгие годы я посвятил этой крепости, перевёз сюда Ребекку, чтобы она была рядом, а ребёнок не рос один. Почему я не заметил даже намёка, что она что-то скрывает? Я спал с ней, каждое утро видел её лицо, в тяжёлые моменты заходил, пусть и редко, но уделяя всё своё внимание…»

— …Как я мог этого не заметить?

— Данзан! Эта стерва просто хитрая, гнусная лгунья! Такое бывает. У меня таких в семье тоже полно было. Чуть отвернёшься — и сам не заметишь, как лежишь в фамильном склепе. Отравят или подставят как миленького.

— Не стойте.

У выхода из подвала показалось лицо одного из офицеров.

— Наверх. Быстро!

Погода снаружи будто издевалась над всеми. Светило палило ярко. На небе ни облачка, при этом в воздухе витала приятная прохлада. Именно в такую погоду пора прогулок по грибы, работы в поле или романтических свиданий на лугу. Однако никто не был в настроении наслаждаться возможностью, подаренной всем Единством.

Неподалёку уже стояли дилижансы инквизиции, готовые увозить пленницу для более тщательного допроса. Офицеры и простые солдаты тоже были здесь. Они стояли строем по обеим сторонам от входа в дом палача, внимательно наблюдали за процессией. Взор многих был направлен на самого Данзана. Однако что-то во всём этом сильно смущало степняка. Действительно: не было ощущения, что он будет следующим. На южанина смотрели сочувствующе и с жалостью.

Воин знал, что произойдёт дальше. Его жену запытают и затем выбросят. Он же, если и останется в крепости, будет понижен до обычного солдата.

Схватившись за грудь, мужчина стал тщательно сжимать и массировать место, где сердце словно пыталось вырваться из груди. Закрыв глаза, Данзан сделал глубокий вдох. Свежий воздух очистил ноздри от настырного запаха крови, застрявшего внутри.

«Если ничего не сделать, то Ребекка умрёт. Всё, что мы с ней построили, через что прошли — всё канет в забвение. Моя же дальнейшая служба, скорее всего, предрешена. Плевать… Будь что будет. Если ничего не сделаю, то потеряю абсолютно всё».

Ребекку, которую за волосы тащил инквизитор, собрались бросить в дилижанс. Данзан сделал шаг вперёд. То, что он планировал провернуть, скорее всего, закончится плачевно. Однако, если сработает, то есть шанс, что степняк спасёт их обоих.

— Эй! Куда ты её тащишь?! — Воздух внутри лёгких Данзана вырвался, и голос стал подобным рёву.

Ситуация стала напряжённой донельзя. все развернулись и посмотрели на Данзана. В том числе Вердруд, на глазах которого вспыхнуло явное разочарование.

«Теперь нужно действовать быстро. Упущу мгновение — и всё пропало».

— Эта дрянь ещё принадлежит крепости! Мерзкая предательница должна быть изгнана. Как подобает.

Данзан сделал ещё один глубокий вдох. На этот раз воздух показался ему ледяным.

Мужчина раскрыл глаза. Сердцебиение снизилось.

— О чём ты говоришь? — ответил сухо и мрачно инквизитор, тащивший Ребекку за волосы.

— Я говорю о том, что её нужно изгнать из крепости — не только её предательскую морду, но и дух — всё естество.

Данзан окинул взглядом всех впереди него. У солдат и офицеров на лицах застыло недоумение. Однако это не важно — Вердруд прищурился и наблюдал за действиями подчинённого с интересом.

«Первая преграда пройдена. Отлично. Теперь инквизитор».

— Наша крепость живёт ради того, чтобы служить воле Великих Божественных Адептов, Раталасу и жителям за её стенами. Мы готовы положить за это свою жизнь. И тут я выясняю, что моя кровь предала всё, за что я был готов полечь в поле!

На лице мужчины появилось яростное выражение. Он скривился, прищурился, нахмурился.

— И что ты предлагаешь? — вновь обратился к Данзану инквизитор, пока сзади него шептались церковники.

— Так как воля Тора и безопасность Раталаса, а также честь крепости стоит выше всего, что есть в жизнях любого здесь, я лично изгоню предательницу отсюда. Духом, волей — все должны услышать — от простых солдат до офицеров, — что грозит тем, кто решит нас предать.

Данзан стал идти вперёд. ветер в округе усилился. Инквизитор намотал волосы Ребекки и бросил её в сторону южанина. Кряхтя, женщина покатилась по холодной земле. Изорванное платье, за шитьём которого Данзан следил когда-то лично, выглядело сейчас жалко.

«Отлично. Теперь самое сложное. Только не сглупи, девочка. Пойми и подыграй. У нас шансы ничтожны, поэтому не делай глупостей».	Офицер подошёл ближе к пленнице, схватил её за волосы, подобно инквизитору, поволок к центру поля и резко потянул вверх. Мужчина не ожидал, что у Ребекки остались хоть какие-то силы, однако она твёрдо встала на ноги.

— Слушай меня сюда, — прошептал южанин. — Отрекись от веры и подыграй. Я не стану тебя вытягивать, если ты продолжишь копать себе могилу.

Ребекка ничего не ответила — только ухмыльнулась. Не мешкая, южанин продолжил:

— Ты была частью этой крепости. Как и жёны других воинов, ты приняла риск и стала нам семьёй. Тебе доверяли все. Однако, Бекка, ты совершила огромную ошибку. Ты предала нас, и больше никто не станет тебе помогать. Твой сын узнает о грехах твоих и отречётся. Солдаты, принявшие тебя как сестру, запомнят тебя как врага. Я правильно говорю?!

Взор Данзана вновь окинул поле. Со взглядов воинов исчезли жалость и недоумение.

— Именно так. — Вердруд внезапно вклинился в речь и кивнул. На лице у аристократа показалась сдержанная улыбка.

Южанин вновь обратил внимание на лицо жены.

— Ты — никто. Не только для Крепости Без Названия, но и для тех уродов, с которыми работала. Тебя поймали. Я уверен в одном: твои же друзья попытаются прикончить тебя быстрее, чем из тебя всё вытащат бравые инквизиторы. Твоя жизнь окончена.

Данзан медленно вытащил парадный нож, который никогда не использовал ранее. Он прислонил холодный металл к щеке Ребекки. Лезвие прошлось по ней, оставляя кровоточащие царапины. Постепенно те стали превращаться в символ Единства.

«Не знаю, во что ты веришь, но прости меня».

Каждое действие, мужчиной совершённое, отдавалось ему колкой болью в груди. Однако женщина совершенно не изменилась в лице.

Резко дёрнув рукой, Данзан метнул кинжал в сторону.

— Теперь я передам тебя в руки церкви. Но прежде…

Южанин толкнул жену на землю.

— Отрекись от Неправедника. Осознай, что больше никто не примет тебя как близкую. Предательница, ты никому не нужна. Отрекись.

В поле воцарилось длительное молчание.

«Ребекка, ты ведь не глупая… Ты же всё поняла, правильно? Скажи это, быстрее…»

Чем дольше длилось молчание, тем больше беспокоился Данзан.

«Ну же, скажи «да»! Давай! Тогда я попрошу оставить тебя в живых. Пожалуйста…»

Движением дрожащей ладони Ребекка убрала растрёпанные грязные волосы назад. На её лице была всё та же мерзкая ухмылка.

«Не смей…»

— Ты сделал всё, что мог, Данзан. Спасибо…

Наступила гнетущая пауза.

— И прощай.

Вскинув голову вверх, Ребекка закричала:

— Грядёт приход Неправедника! Первым умрёт Тор, а дальше — все остальные.

В глазах девушки сверкнуло безумие.

— Ты, ничтожество, которое смеет называть себя мужчиной — лишь жалкий подсос. Давай, отправляй меня обратно к церкви. Больше ведь ты ничего не сможешь сделать. Судьбу твоей жёнушки решат другие мужчины. Жалкий ты…

Мгновение. Рука Данзана легла на рукоять меча.

Полсекунды. Клинок едва коснулся горла Ребекки.

Секунда. Голова любимой слетела с плеч.

«Всё, что мог… Ты права».

Отбросив и меч в сторону, Данзан приготовился. Он забрал мучения жены взамен на гнев инквизиторов.

С момента смерти его жены прошла неделя. Церковники естественно, не были рады, что важный соучастник вопросов Неправедника погиб. Данзана бросили в темницу и долго пытали. Там же он и потерял свой нос, в настоящем времени напоминающий обрубок. Однако его не убили: Вердруд поручился за своего подчинённого. Южанин остался на прежнем посту, чтобы через года отдать свою жизнь при обороне крепости. Это был его долг, цена, которую мужчина должен заплатить, дабы не потерять дело своей жизни. Однако этого не случилось. Долг будет висеть на его шее, пока наёмник его, в конце концов, не погасит.

----------

Перед бурей

Зал гостиницы стал оживлённее некуда. Наёмник сидел в окружении людей, которых не знал, но которые называли его «легендой». Мужчина опробовал выпивку, которую ранее ни за что не мог позволить — не потому что не было денег: скорее, не было смысла себя баловать. Чаще всего солдаты удачи жили от выплаты до выплаты: получили деньги за заказ — сразу в трактир и по бабам. Степняк же, выращенный в более строгих условиях, деньгами не разбрасывался. Хранил их до момента, когда они действительно понадобятся его отряду. Возможно, именно поэтому он так легко поладил с Яковом. Впрочем, в отличие от бережливого Данзана, торговец ценил деньги не как вложение в будущее — Якову нравился сам процесс увеличения достатка.

«Кстати, думая про этого пройдоху Якова — мне же нужно с ним ещё рынок прочесать…»

Не успел Данзан закончить мысль, как тут же рядом с ним поставили большое блюдо — крупные жирные куски мяса соседствовали с дорогими овощами и фруктами. Тонкие ломтики айвы перемешались с картошкой и морквой, глазированные соусом из мёда.

— Ну что, мужик, как тебе, а? Этого бульдеплюха нашли на юге. Охотники долго тащили. Должен быть вкусным. — К южанину обратился, судя по всему, зажиточный гильдейский торговец.	Хлебнув приятного вина, наёмник наколол на двузубую вилку кусок мяса и отправил в рот. По вкусу оно оказалось не жирным, но сочным. Кусочек таял во рту. От необычного медово-фруктового вкуса Данзан аж закашлялся.

— Да, отлично. Вкусно! Эй, Батис, объясни, что происходит.

— М? Да всё просто: ты местная знаменитость — по крайней мере в моей гостинице. Видишь ли, в чём дело: годков эдак десять назад, когда ты устроил в моём тогда ещё трактире бучу, «Фамильное древо» поднялось до невиданных высот.

— Как так? — спросил с удивлением воин.

— Я только помню, что к нам куча народа тогда пришла. О, да, ещё бабенция рыжая приходила. — Хозяин гостиницы задумался. — Вроде, твоя близкая была. Сестра, кажется. Или жена… Не уверен. В общем, она там на площади, как потом народ говорил, гаркнула что-то в духе… Так, дай-ка вспомню. А ты пока пей, пей.

Ощущая ещё большую усталость, Данзан приложился к кружке. Внутри соседствовали противоречивые чувства. Он предполагал, что тогда произошло.

«Как же я устал от загадок… Что ты на самом деле тогда планировала, Бекка?»

— Кажется, вспомнил. Сказала что-то вроде: «Этот бой посвящался самому надоедливому и приставучему трактиру всех времён. Угощаю!». Потом она нередко захаживала, приносила о тебе вести, а затем мы и сами стали собирать слухи. Как-то так оно и вышло. Много людей приходили ко мне за историями. Так что, офицер, вы серьёзно оживили мой трактир.

— Уже не офицер, — скупо ответил южанин.

«И не я оживил, а Ребекка. Значит, она всё-таки думала остаться в Ватахе. Мы были в этом городе всего раз».

Порой, чтобы стать частью города и получить почётное звание горожанина, странствующие бойцы выступали на арене и посвящали победу какому-то заведению. Это мог быть цех или же трактир. Связывая себя, свою историю и успехи с местом или личностью в городе, можно было получить возможность в нём остаться, не боясь, что этого не примут горожане. Метод ещё более действенный, чем просто жениться на дочке какого-нибудь кузнеца. Однако он в разы труднее и дольше.

Данзан решил копнуть немного глубже. Внутри него взыграло любопытство:

— Слушай. Знаю, что вопрос странный, однако эта рыжая встречалась с кем-нибудь в этом трактире? Может, нередко появлялась на виду с таким же неместным.

— Ох, трудно сказать. С тех пор много воды утекло. Хм… — Он помолчал. — Да, дело такое было. Она нередко виделась с кем-то, кто, кажется, упоминал имя Слажио или Сладж — не помню точно.

В разговор вмешался гильдейский торговец:

— На самом деле много с кем она виделась. Как-то она просила меня и мою гильдию помочь. Собирала ребят и припасы в поддержку крепости на юге.

— О, да, точно. Она же, вроде, набирала быстроногих ребят — тоже, кажется, чтобы помочь дороденским у горного перевала.

«Быстроногие послы, ребята, припасы для крепости… — Степной корд нахмурился. — Я не помню, чтобы она присылала кого-то помочь, да и Вердруд не одобрил бы. К тому же Ребекка в письмах ничего не упоминала. Она говорила, что помогает сыну в тренировках и занимается быстрой торговлей».

Голова наёмника начала болеть.

«Неважно. Ребекка мертва, и её старые секреты останутся при ней же».

— Так вот, Батис. У меня к тебе одна просьба.

— Что такое, летящий человек? — спросил хозяин гостиницы с задором.

— Сможешь разместить моих ребят в гостинице?

На лице старика появилось неловкое выражение.

— Слушай, тебе комнату дам хоть бесплатно. Но вот взять ораву из двадцати человек, тем более наёмничьих рыл… Как-то нехорошо получится по отношению к моим постояльцам.

Командир наёмников ответил Батису не сразу. Он задумался на мгновение, приоткрыл рот в немой фразе, а затем, почесав затылок, выпалил:

— Тогда давай я снова сражусь за твою гостиницу.

— А? — Глаза старика округлились в удивлении.

— Ты, я вижу, рамку с моим боем в чистоте держишь. Так почему бы не забыть о ней и повесить на стену что-нибудь поинтереснее?

Среди постояльцев послышался одобрительный гомон.

— Подробнее?

Во взгляде старика появился озорной огонёк. Батис провёл ладонью по своей седой кудрявой бороде.

— Мои ребята участвовали в двухнедельной охоте на молодого тролля. Они прожённые бойцы. Вступали в схватку как с людьми, так и с большущими тварями. К тому же, буквально несколько недель назад, мы перебили всех Истязателей в округе до единого…

— Неужто? Действительно Истязателей? Мы думали, они ушли на север, — сказал один из зажиточных торговцев.

— Нет. В скрабе нашего отряда осталась пара их клинков и тесаков. К тому же мы оставили при себе кусок кожи одного ублюдка с их татуировкой. Так вот. На этой ярмарке будут бои так или иначе, верно?

— Будут. Но не знаю, насколько масштабные, — ответил Батис с неуверенностью. — Кулачной драке точно быть. А вот насчёт боя покрупнее, как стенка на стенку… Вроде говорят, что хотят устроить подобное до магического турнира.

«Надо будет об этом узнать».

— Ну вот. К тому же ты сам говорил про наёмников, которые собирались у тебя остановиться. Эти ребята, по крайней мере по слухам, по городам не шастали — только по деревням. Наверняка они пришли подраться на арене. Ну так что, согласен?

— Звучит весело! Тащи своих. Но если драки не будет — заплатите двойную цену.

Данзан кивнул, после чего поднялся и направился к выходу. Однако, прежде чем покинуть гостиницу, наёмник развернулся прямо у входной двери.

— Слушай, перед тем, как пойду, скажи: почему «летящий человек»?

Настроившись на привычную рутинную работу, Батис отреагировал не сразу. Растерявшись на мгновение, хозяин гостиницы ответил:

— Ты своего противника в полёт отправил. Он там перекувыркнулся и упал, если память мне не изменяет. У нас в Ватахе отродясь так не дрались. Поэтому «летящий человек».

«Неужто он говорит про базовый горняцкий бросок? Вот потеха. Какая мелочь».

Пожав плечами, наёмник отправился искать своих.

Вскоре наёмник встретился со своими ребятами. Возможность отдохнуть в хорошей гостинице порадовала многих. Пришлось, правда, следить, чтобы никто не натворил делов, так как перспектива заработать себе врагов в Ватахе в виде глав гильдий не особо радовала Данзана.

Как оказалось, в городе действительно планировался магический турнир. Он был организован великим магом по имени Фрюю. А вот с запланированным боем всё оказалось немного сложнее. Бургомистр не давал разрешение провести турнир, ибо это было чревато потерей крупных денег: в Ватах приезжают важные господы, которые будут наблюдать за магической битвой — это значит, что придётся увеличить количество стражей, чтобы не произошло несчастного случая. Если устраивать ещё и турнир наёмников, то охрану предоставить так или иначе придётся, однако не факт, что он будет таким прибыльным. С этой проблемой отряду помогла Брунхильда и Тесса. Что именно они наговорили управляющему, девчонки не сказали. Однако в конце концов он согласился.

Весть о созыве наёмников и желающих поучаствовать в драке разлетелась по округе буквально за день. Ватах, и ранее не бедствующий странниками, стал ещё более людным.

Однако беспокойство внутри Данзана росло. Всё сильнее у наёмника загоралось чувство, будто он не должен был пользоваться возможностью, предоставленной ему когда-то Ребеккой. Перед сном он видел её лицо. Просыпаясь, наёмник думал, что держит в руках меч. Старые воспоминания ранили. Но поделать было нечего.

Разве что иногда у южанина вспыхивала смущающая мысль — настолько мерзкая и глупая, что хотелось разбить голову о камень. Когда мужчина уснул в шатре перед дракой с мельниками, Бунхильда была рядом. Та ночь запомнилась наёмнику как самая спокойная за последние месяцы — кошмаров почти не было. И южанин смог, пусть и немного, но отдохнуть.

«Ну не могу же я ей сказать: «Посиди рядом со мной». Это звучит глупо. Чувствую себя старым дедом».

Так и не найдя сил поговорить с подругой, Южанин выбросил эти мысли из головы.

И вот настал день турнира.

— Договорился?

Данзан обратился к Якову, который с довольным лицом стоял рядом с широкой оградой городской арены.

— Естественно. — Торговец кивнул. — После победы объяви имена вот этих городских.

Яков протянул Данзану пергамент.

— И много мы с этого выручим?

— По моим расчётам, где-то половину золотого, лошадь и хорошую телегу.

Купец довольно улыбнулся.

Вокруг арены собрались разношёрстные бойцы: деревенские, решившие попытать удачу, странствующие наёмники, что были близко к Ватаху — все они пришли сюда ради наживы. Однако реальный соперник, который мог бы действительно составить конкуренцию «Ржавым хронцам», сейчас наблюдал за отрядом с противоположной стороны поля.

Снаряжение «Боевых змей» оставляло желать лучшего. Тем не менее пара новобранцев узнали, что эти наёмники в прошлом сражались на границе влияния Великих Божественных Адептов Фальдема, выступали на стороне Тора — по крайней мере сами «Змеи» не скрывали и открыто говорили об этом. Так как простым странствующим авантюристам на войне Божественных Адептов точно не место, вероятнее всего пятеро уцелевших «Боевых змей» — всё, что осталось от другой большой наёмной компании.

«Сильные они или нет — сказать трудно. Но недооценивать их точно не стоит». — С этими мыслями командир наёмников стал ждать своей очереди.

Заиграли трубачи, рекой полилась музыка местных и странствующих бардов. Горожане галдели и делали ставки, участники храбрились и готовились к сражению.

Первые драки не были впечатляющими: либо сильно затягивались из-за неопытности участников, либо тут же заканчивались после одного решительного нападения более опытных противников.

В конце концов очередь стала подходить и к «Ржавым хронцам». Они быстро расправились с неопытными юнцами, пусть Брунхильду и ушибли в бок. Людей вокруг арены становилось всё больше: подтягивались не только простые горожане, но и зажиточные жители других городов, а также аристократы, которые изначально пришли на магический турнир, но решили взглянуть на драку обычных воинов.

— Ну, что ж, вы готовы?

Данзан взглянул на четвёрку старожил. Тесса, Рой, Эха и Брунхильда были готовы к последней битве. Как и ожидалось, «Боевые змеи» тоже продержались к этому моменту. Воины с юга работали отточено и сдержанно, знали, когда нужно бить, а когда отступить, напоминая Данзану настоящих солдат.

— Ну наконец-то. Не твари и чудовища или сошедшие с ума маньяки. Я скучал по дракам с простыми людьми, — сказал Рой, протирая свою рапиру.

— Согласен, — кивнул Данзан, надевая на торс крепкую кольчугу.

Бойцы вышли на арену, перешагнув через деревянное ограждение. В знак готовности наёмники из отряда «Ржавых хронцев» стукнули по щиту.

Данзан поднял длинный меч и закричал:

— Вперёд, «Ржавые хронцы»!!!

Отряд решительно рванул на противника.

Данзан приоткрыл глаза. Арена вокруг него двоилась. Дыхание было прерывистым.

«Что случилось?..»

С трудом подняв своё тело, командир наёмников огляделся. Брунхильда, Тесса и Рой лежали на земле, потеряв сознание. Эха, крепко удерживая щит и шестопёр, отбивал атаки оставшихся «Боевых змей». Двое воинов напирали на него.

«Как такое возможно?»

Резко подняв свой меч, южанин пытался вспомнить, что же произошло.

«Ржавые хронцы» вступили в схватку. Бой не представлял из себя ничего необычного: обмен ударами, попытка прощупать оборону. Воинам Данзана даже удалось продавить оппонентов.

«Так как?..»

Пошатываясь, Данзан направился к Эха. Нужно было срочно помочь товарищу. Сделав два шага назад, мужчина едва не упал обратно на колено. Голова гудела. Сделав упор на собственный меч, он встряхнул головой и приготовился к драке. Что бы ни произошло, — шальной ли удар по макушке или же он просто не успел среагировать, — но сейчас командир не проиграет.

«А это что такое?»

Однако, уже собравшись вступить снова в бой, он увидел кое-что крайне необычное. Один из воинов, напиравший на его товарища, еле заметно вытянул вперёд ладонь, и из неё вылетел луч света. В такой гуще боя никто не заметит подобного манёвра. Сияние ударило по глазам Эха. И несмотря на выставленный вперёд щит, грузик цепа обогнул защиту и ударил прямо по шлему бывшего инквизитора.

«Мы их недооценили…»

Ладони Данзана крепко стиснули рукоять меча. Был только один выход. Это уже не обычная драка, следовательно и действовать нужно серьёзнее.

Вскинув меч вверх, Данзан рванул к врагу.

«Сначала отделим их друг от друга».

Резкий выпад в сторону мага заставил того отпрыгнуть влево. Они не ожидали, что командир «Ржавых хронцев» окажется в сознании — Данзан воспользовался этим. Одним движением южанин развернул торс в сторону командующего «Змей» и сделал ещё один выпад, на этот раз перехватив рукоять и сменив положение рук. Это сработало не так хорошо: его противник среагировал на движение и ударил цепом так, чтобы тот обмотался вокруг меча южанина. Недолго думая, Данзан кинулся вниз, хватая лежащий шестопёр Эха, и метнул его в сторону мага. Тяжёлое оружие ударилось тому прямо в лоб, и тело бойца, подобно мешку с картошкой, упало на землю арены.

Однако это далеко не победа. Командир «Змей» не собирался смотреть и ждать, пока Данзан спокойно выводит из строя его товарищей. Ногой с разворота враг ударил командира «Ржавых хронцев» прямо в бок. Тот отшатнулся. Основное оружие потеряно. У врага цеп, которому не страшны щиты. Противник стремительно приближается.

Единственное, что успел сделать мужчина — подхватить лежащую рапиру Тессы, начиная отступать.

«Голова трещит… Кажется, он сломал мне рёбра».

Командиру наёмников было тяжело дышать.

«Что же делать… Точно!»

Прекращая уходить назад, Данзан сделал большой шаг вперёд, поднял руку с рапирой и с силой её метнул, подобно пиллуму. Этим он вынудил врага закрыться: тот встал боком, удерживая щит и пригнувшись. Площадь тела врага стала меньше, поэтому Данзан кинулся через него. Попытка взмахнуть цепом привела к тому,  что степняк успел перехватить руку и оттолкнуть врага назад. Сам же наёмник из последних сил, ощущая, как рёбра давят на его лёгкие, схватил лежащий на земле двуручный меч — его оружие. В глазах стало мутнеть.

«Какой бы удар я сейчас ни сделал, он просто закроется щитом. У меня преимущество в дальности, но это дуэль, а у врага хорошая защита. Любое моё движение приведёт к тому, что мне раздробят рёбра и бок, либо проломят череп».

С этими мыслями, сделав шаг назад, мужчина взял клинок за лезвие и поднял вверх. У меча была длинная гарда.

«Может сработать».

— Эй, ты из клана «Рыжих копателей»? — внезапно нарушил безмолвие противник Данзана.

— Откуда ты знаешь? — ошарашенно спросил наёмник.

— Это неважно. — Сделав небольшую паузу и явно задумавшись, воин продолжил более тихо: — Ты сегодня умрёшь.

— Да что же это такое! Почему после приезда в Ватах меня все узнают?! — рявкнул Данзан и кинулся в атаку.

Правый нисходящий удар был нацелен прямо в голову противника. Как и было задумано, командующий «Змей» закрылся щитом. Лезвие ударилось об его поверхность, не проходя дальше, однако прямая крестовидная гарда оружия оказалась со внутренней стороны защиты. Ею наёмник и воспользовался. Данзан потянул меч на себя, резко раскрывая щит. Доля мгновения — противник южанина потерял равновесие, и из-за того, что командующий удалился, удар цепом просвистел мимо командира «Ржавых хронцев».

Данзан вновь напряг все мышцы. В его груди защемило, изо рта потекла струйка крови. Мужчина рванул вперёд. На этот раз он целился навершием противнику прямо в глаз. Так как щит был опущен вниз и наклонён к Данзану, командующий «Боевых змей» не успел скрыться, и ромбовидное навершие воткнулось прямо внутрь глазницы. Противник истошно закричал. Данзан, завершая бой, поднял меч, держа за рукоять, и резко опустил его на голову врага. Хруст.

Тот упал на землю.

Данзан осмотрел поле битвы. Все лежали, однако среди его товарищей убитых не было. Наёмник облегчённо выдохнул, хоть и далось ему это с трудом.

Бой закончился. У него осталась последняя незавершённая задача.

«А теперь…»

Медленным шагом южанин направился в центр поля. Он вскинул руку с мечом вверх и громко, но сипло проговорил:

— Мой меч сражался сегодня за следующих господ: Батиса, хозяина несравненного «Фамильного древа», а также хитрейших и самых предприимчивых членов торговой гильдии: Лакрина, Нурмана и Альрика.

После этих слов командир «Ржавых хронцев» опустился на колени. В глазах потемнело окончательно. На арену выбежали лекари.

***

Брунхиьда тихонько сидела на лавке в селе неподалёку от Ватаха. В руках она вертела письмо, а внутри у девушки царило беспокойство.

После сражения все, кроме Роя, которому повезло, отлёживались и залечивали раны. Парнишка обошёлся лишь ушибами и вдоволь насладился оставшимся временем на отдых.

«Заносчивый засранец…»  — Брунхильда тяжело выдохнула. — «Встреча с великим магом из Дородена была бы полезной».

Девушка несколько дней подготавливала почву для аудиенции с бургомистром. Глава города мог помочь ей встретиться с магом, что организовал турнир.

«Жаль, что так и не вышло».

Поднявшись на ноги, девушка потянулась и тихо промычала, чувствуя, как хрустят суставы.

«Ещё и убийца, пришедший за Данзаном… Половину боя не помню».

Тем не менее излишне долго пребывать в раздумьях наёмница не стала.

«Ладно, это неважно. Он с этим разберётся. А пока… Время работать!»

Ухмыльнувшись, Брунхильда упёрла руки в бока. Впереди был целый день, и права долго прохлаждаться девушке не давали.

Весь отряд готовился к долгой и изнурительной поездке в горы. Данзан говорил расплывчато касательно того, что им там нужно. Новые заказы «Ржавые хронцы» не получали. Кто-то говорил про поиск некоего древнего сокровища. Иные в отряде боязливо думали, что Данзан решил переправиться через горы павших воинов — Веш’Ниш. Для многих это было областью религиозных таинств, для иных — опасной и безумной возможностью быстрее переправиться на фальдемские равнины.

«Что то, что другое — чушь», — подумала девушка, уже двигаясь в сторону товарищей.

Брунхильда знала, зачем её наставнику понадобилось идти к горам. Это будет, наверное, лучшее путешествие в котором наёмница побывает. Но прежде ей нужно следить за Жигагом.

Птица с червяком вместо рта — это был символ бандитов, павших от руки «Ржавых хронцев». Не так давно Брунхильда обнаружила такую татуировку на плече ремесленника. Первой мыслью девушки было убить его здесь и сейчас. Тем не менее наёмница решила этого не делать: мужчина взмолился, просил оставить в живых и упорно твердил, что был и будет полезен отряду.

«Ладно, я и раньше его подозревала. Жигаг появился внезапно, в одной речке с остальными мужиками не купался. К тому же акцент у ремесленника слишком карикатурный».

Будучи выходцем из дома Эдек, девушка неплохо знала языки и наречия тамрамских земель. В их герцогстве наследникам следовало знать, к какому народу принадлежит собеседник. Это могло помочь при переговорах или для выявления шпионов. К тому же с народом бледнолицых зобаданцев, которым и представился ремесленник, она была знакома лично: у неё в поместье работал садовник с тихих низин. У них в речи преобладают шипящие звуки. Нередко зобаданцы создают акцент на одном конкретном слове в предложении. Жигаг же говорит ровно, пусть и съедает или путает окончания.

«С другой стороны, он работает действительно на совесть. К тому же он и не боец вовсе. Когда я хорошенько отмутузила заморыша, он и слова сказать не смог. Даже не представляю, почему он за нами тащится, но пока приносит пользу — я его не сдам».

С этими мыслями Брунхильда начала так же усердно таскать вещи и провиант, купленные у местных, в повозки.

Время близилось к вечеру. Всё было готово. Наёмники из отряда переводили дух. Брунхильда лежала в густой траве, удерживая травинку в зубах и напевая мелодию, услышанную в Ватахе.

«Какая же идиллия! Жила бы так всегда».

Внутри девушки полыхали искорки восторга. У отряда много денег, потерь за последние месяцы почти не было и вряд ли они будут в ближайшем будущем. К тому же наёмница нащупала способ помочь наставнику с кошмарами.

«Осталось только понять, как заставить его согласиться».

Довольная улыбка Брунхильды переросла в озорную ухмылку.

«Можно, конечно, нагло врываться в его палатку и спать рядом, но, боюсь, Данз этого не оценит. Да и, думаю, я его бешу, когда вхожу без разрешения. Этот упрямец никогда не признает, что от его кошмаров и ночных оров, подобных крикам беременной кошки, спасает просто моё нахождение поблизости».

Брунхильда хихикнула.

— А что это вы тут делаете? — послышался мальчишеский голос позади Брунхильды.

Наёмница дёрнулась и резко подняла голову. В трёх шагах от себя она увидела сельского мальчугана. Брунхильда даже не услышала его приближения.

— А ты что здесь делаешь? — ошарашенно спросила северянка.

Мальчик не нашёл, что ответить, и просто сел рядом. Вид у мальчугана был грустным.

— Слушай, ты прервал мои сладкие думы. Чего хочешь? —  спросила Брунхильда раздражённо и нахмурилась.

— Я просто хотел узнать: каково это — воевать за короля?

— Какого ещё короля?

— А вы разве сражаетесь не в королевской гвардии?

Наступила небольшая пауза. Брунхильда засмеялась во весь голос.

— Парень, ты тупой. Мы обычные наёмники. Наше дело — бандитов рубить и всякую нечисть колотить. Недавно, вон, на турнире сражались. Но с королём уж тем более не связаны.

Сельский неловко потёр затылок.

— Простите. Мне просто папа рассказывал, что люди с оружием — это воины короля, и поэтому к ним не нужно подходить или делать против них что-то глупое.

— И именно поэтому ты сейчас подошёл ко мне и сделал что-то глупое, я правильно понимаю?

В голосе Брунхильды слышалась насмешка, а выражение её лица стало ещё более ехидным.

Мальчик явно растерялся: он застыл и побледнел.

— Да ладно тебе, не парься. — Брунхильда хлопнула мальчишку по затылку. Тот чуть не улетел вперёд, однако смог сдержаться и постарался сделать вид, что ему не больно.

Брунхильда была уже уверена, что селянин уйдёт, поэтому расслабилась, отвела от юноши взгляд и обратила внимание на местные виды.

Восточнее холма, на котором сидела девушка, виднелись густые леса Феремона. Красивое, яркое зелёное полотно покрывало часть земель соседнего государства. По слухам, в них гораздо больше магических чудовищ и разной интересной живности. А в Раталасе такие леса только на севере.

«Как жаль, что я там почти не бывала. Люблю природу».

— Ам… Я хочу спросить, — внезапно подал голос мальчик.

— Ты ещё здесь? — Брунхильда удивилась. — Ну, говори.

— Каково это: быть воином и рисковать жизнью?

— Хм... — Брунхильда задумчиво потёрла подбородок. — Весело и больно.

— То есть, как?

— Ну, смотри. Весело — это когда ты в задорном порыве врываешься в гущу боя. А больно — когда ты просыпаешься на земле с разбитым черепом. Будучи наёмником, я много путешествую, постоянно ввязываюсь в какие-то передряги, калечусь. Но при этом с той же прытью веселюсь и отдыхаю.

— Понятно, — сказал мальчик с той же растерянностью и неловко отвёл взгляд.

— Я ведь не ответила на твой вопрос, верно? Скажи уже, что ты на самом деле хочешь узнать.

Всем телом Брунхильда развернулась к собеседнику и стала едва серьёзнее.

— Я просто хочу… Хочу узнать, каково это: быть сильным?

Брунхильда закатила глаза.

— Пожалуйста, задавай правильные вопросы. Я так понимаю, ты хочешь стать сильным — не знаю, телом или волей, — однако! Для чего это тебе нужно? Просто так эти вопросы незнакомым тёткам не задают. И почему ты подошёл ко мне? Я думаю, многие мои товарищи ответили бы на твой вопрос с большим удовольствием, чем я сама…

Видя, что юнцу становится ещё более неловко, Брунхильда махнула рукой и продолжила:

— В любом случае, мне нужно знать, для чего тебе это нужно.

— Просто… В городе есть девчонка, которая мне очень нравится. Отец запрещает мне с ней видеться и велит просто забыть. А такие как вы, воины, путешествуете свободно. Что мне нужно сделать, чтобы стать таким же, как вы?

— Хм…

Брунхильда ответила юнцу не сразу. В голове у девушки стали прокручиваться самые разные мысли.

— Не знаю, поймёшь ты или нет, однако совет дать постараюсь. Если тыы хочешь получить возможность свободно выбирать дальнейшую судьбу, то тебе нужно пройти очень долгий путь. Причём возможностей у тебя не так много. Если хочешь обрести силу и способность более свободно плавать в обществе — вступи в гарнизон какой-нибудь дворянский семьи. Как подрастёшь, тебе нужно будет обратиться к господину, что управляет вашей деревней — наместнику. Потом отслужи десяток лет, заработай на будущее деньжат. И вот тут у твоей жизни будет два пути.

— Какие? — спросил мальчонка

— Либо обосноваться в каком-нибудь городе, либо же остаться служить аристократу, и в будущем, возможно, получить от него землю. Тогда ты сможешь управлять своей жизнью в большей степени. И мало кто тебе сможет помешать. Если та девчонка, что тебе нравится, так и останется незамужней девкой, тогда у тебя уже не будет преград в том, чтобы взять её в жёны.

— Вот как…

Лицо мальчика посветлело.

Брунхильда ощутила внутри приятное удовлетворение.

— Только помни, что готовиться нужно уже сейчас. Тренируйся, таскай тяжести, помогай во всём родителям и стань в деревне по-настоящему «своим», чтобы в будущем было куда возвращаться.

На этой ноте брунхильда уже собралась подняться и уходить, однако внезапный недовольный голос Эха её остановил.

— Брунхильда, ты чему мальчишку учишь?

— А что ты здесь делаешь? — спросила Брунхильда, поднявшись и скрестив руки на груди.

Бывший инквизитор быстро подошёл к мальчугану и сказал с грозным видом:

— Забудь всё, что сказала эта спесивая. Живи себе спокойно и не рискуй.

— Но… — пробормотал испуганно и неуверенно мальчик.

Товарищ Брунхильды стал узнавать, о чём идёт разговор: он внимательно выслушал мальчонку, после чего выпалил:

— Что за дурь она тебе в голову затолкала? — Эха грозно взглянул на подругу. Если действительно любишь ту девочку, то скажи ей об этом. Будешь тратить время на всё перечисленное Брунхильдой, то её трижды успеют выдать замуж. Если ваша симпатия взаимна — поговори с родителями. Ватах не так далеко, возможность встретиться будет. Главное, в одиночку не иди, а то волки загрызут. Жизнь нашего бренного тела одна, пусть и душа бессмертна. Самое главное, живите без греха и следуйте изречениям Божественных Адептов. Остальное в твоих руках.

— Подожди–ка… —Брунхильда нахмурилась, поднялась с травы и подошла вплотную к Эха. — Как он, по-твоему, попросит разрешения родителей встречаться с городской девчонкой?

Между Эха и Брунхильдой разгорелся спор. Девушка настаивала на том, что, не рискуя и не пытаясь двигаться вверх по общественной лестнице, ничего не добьёшься. Эха же ратовал за гуманизм, чистоту труда и проявление эмоций. Как они только друг друга не называли. Наёмница утверждала, что идеи бывшего инквизитора для слабаков. Эха парировал это тем, что мировоззрение Брунхильды сильно затуманено фактом её принадлежности к дворянскому дому. Даже будучи хорошим солдатом, лишь единицы получают того, что хотят. Остальные же остаются калеками на всю жизнь или же вовсе умирают.

Перепалка их продолжалась долго. Едва не дошла до драки. Однако бывалые наёмники смогли сдержать порыв эмоций, согласившись, что разговор не имеет смысла, и ушли к готовому повозочному лагерю.

На улице стояла ночь. В центре стоянки «Ржавых хронцев» горел большой костёр. Тунумна готовил на нём свою знаменитую, по его словам, похлёбку. Большущий котёл, покрытый языками пламени, в котором бурлил суп и от которого пахло приятным мясным бульоном, красовался на костре.

Бурное обсуждение шло между рекрутами и старожилами: каждый хотел знать, куда они сейчас отправятся. Чувство предвкушения приключения раззадорило умы люда. Не хватало только командира, который куда-то отошёл. В какой-то момент и похлёбка была готова, и все хорошенько наелись. Однако Данзан всё не возвращался. Среди наёмников началось беспокойство. Брунхильда лично решила найти командира. Но это не понадобилось: южанин вышел из темноты, его руки были испачканы в земле. Он подошёл к костру и громко сказал:

— Все сюда!

«Что это с ним?» — подумала Брунхильда.

Близнецы подошли ближе. Тесса держала кувшин с вином, Рой дожёвывал баранью кость. Брунхильда встала неподалёку от своего командира. Яков лениво поднялся со спальника, бормоча: «Ну и долго же ты…». Жигаг остановился неподалёку от рекрутов. Тунумна смотрел на остальных со стороны, чистя котёл.

— Что такое, Данз? — шёпотом спросила Брунхильда, чувствуя неладное.

— Я хочу сказать вам кое-что важное. — Голос южанина звучал как-то странно: слишком ровно и спокойно. — Вы все хотите узнать, куда мы отправляемся, верно?

Многие закивали. Среди рекрутов послышался одобрительный гомон.

— Значит, пришло время сказать.

Наставник Брунхильды достал из кармана небольшой пузырёк. Девушка узнала его. Это был отвар Тунумны, что успокаивал душу и чувства. Однажды северянка пробовала этот отвар — он оказался горьким и мерзким, настолько, что её едва не вырвало в тот момент. Больше Брунхильда к нему не прикасалась. Данзан же выпил его залпом и даже бровью не повёл. Ни одна морщинка не выступила на лице командира.

Брунхильда протянула ладонь в сторону плеча наставника. Внутри девушки загорелась необъяснимая паника. Однако почему-то в этот момент она не нашла в себе силы взяться за Данзана.

— Мы идём на смерть. Прямо в логово монстра.

После этих слов Данзан бросил пузырёк в костёр.

Сердце Брунхильды рухнуло. В лагере наступила гробовая тишина.

----------

Четыре года назад. Исполненный долг.

— Ты сегодня хорош, как никогда, Грюн. — Голос Вердруда звучал нежно, с лёгким озорством.

Взгляд мужчины был направлен в сторону побледневшего скрипача невысокого роста, одетого в чёрный изысканный костюм. Мужчина, которому было около тридцати пяти лет, дрожащими руками водил смычком, извлекая из инструмента бодрящую и воодушевляющую мелодию. Аристократ пребывал в прекрасном расположении духа, чувствуя необычайный прилив сил. Сделав глоток вина, Вердруд принялся медленно и скрупулёзно перебирать письма и свитки, коих на его столе лежала целая горка.

Освещение в комнате было приглушённым, оно едва пульсировало из-за большого количества источников света. Множество свечей расположились на шкафах, подоконниках, столе — они были везде, где могли бы поместиться.

В кабинете Вердруда царил хаос: весь пол под ногами аристократа был устлан огромным количеством искусанных перьев.

— Твоя игра стала более дрожащей, не находишь? Я прекрасно тебя понимаю — авторская задумка, подобная этой, создаёт хорошую атмосферу…

Не успел мужчина договорить, как в дверь постучали, отвлекая аристократа от наблюдения за музыкантом, трясущимся от страха.

— Заходите, — сказал он громко, ровным тоном.

В комнату вбежал измызганный в грязи мужчина. Его лицо было окровавлено. В руках он держал огромный свиток.

— Он… Он з-здесь… Н-несколько отрядов было п-потеряно… Остался л-лишь один…

— Правда? — Вердруд внимательно окинул взглядом комнату и странным пристальным взором осмотрел свечи. — Странно. Он пришёл на три часа раньше запланированного. Ну, ладно. Это входит в мои расчёты. Садись, выпей вина и расскажи мне всё, что знаешь.

— Н-но… У нас же н-нет времени! Н-надо созывать…

Взор аристократа впился в подчинённого.

— Садись. Приказы на случай вашего раннего прихода были даны заранее.

Решив не спорить, разведчик послушно сел рядом на стул, и аристократ пододвинул ему вино.

— Он п-показался среди д-деревьев. Обошёл п-поле — раньше н-никогда так не делал… Нам не докладывали… П-первая группа п-погибла м-мгновенно, вторую он п-поймал по п-пути… А в-ведь мы были рядом. П-погонись он за нами — с-сгинули бы и мы…

— Понимаю.

Движением ладони аристократ подставил стакан ещё ближе к разведчику. Солдат нервно поднял его, сделал глоток, а затем второй и третий. Речь его стала плавнее, голос — ровнее.

Вердруд спрашивал о фактах, узнавал подробности смерти солдат. Скрипач играл без перерыва. Несколько свечей успели потухнуть.

«Как интересно… Значит, этот сводит лошадей с ума. Следовательно, нет смысла отправлять их в авангард. Часть побудет связными, часть будет обстреливать нашего «друга» из луков и станет приманкой. Жаль, что не удалось узнать радиус его воя за столько времени. Но это уже не имеет значения. Каким бы он ни был, в любом случае столкнёмся с неприятностями».

Вердруд мельком взглянул в окно.

«И гарнизон не знакончил установку пушек по нужному направлению… Что ж, выбор невелик».

— Цит, — кивнул Вердруд разведчику, — тебя, вроде, на родине ждёт жена, верно?

— Э-э-э… Да, — ответил тот неуверенно.

— …А ещё три дочери, матушка, отец и небольшая торговая лавка.

Разведчик ничего не ответил аристократу, и тот, прочитав ещё раз предоставленный ему отчёт, сказал:

— Пути назад у нас нет. Собери оставшихся людей, и отправляйтесь наперерез монстру.

— Н-но… — У разведчика перехватило дыхание.

— Это равносильно смерти, знаю. Как только он заревёт и лошади взбеснуются — прыгайте с них и бегите в разные стороны. Это даст гарнизону немного больше времени.

Вердруд сделал небольшую паузу. Достал другое перо из-за стола, молниеносно окунул в чернильницу и начал писать на чистом листе. Часть чернил из-за резкости движений мужчины разлетелась по сторонам и медленно стала стекать по восковой свечке, окрашивая её. Он отставил пергамент в сторону, едва нагнулся и сказал куда тише и серьёзнее:

— Любая мелочь на счету. Не поможешь своим друзьям — мне и всей крепости, — тогда могут умереть все, кто за ней. Ты же ведь не хочешь смерти родных? Твоей младшей исполнилось три года. Старшей — пятнадцать и ей пора замуж. А средняя, если не ошибаюсь, проявляла большой талант в рисовании. Не лишай их будущего. У нас с вами его всё равно нет.

Из-за части потухших свечей половина лица Вердруда потускнела. Другая же была освещена ярким алым пламенем.

— Умри за нас. Вперёд.

Закончив разговор с подчинённым и всучив исписанный листок ему в руки, дворянин потянулся к основанию стола. Музыкант прекратил играть, в глубоком шоке смотря на солдата, который спустя мгновение вместо возражений кивнул и уверенным шагом направился вниз, читая распоряжение.

— Грюн, продолжай. Работы ещё много, а времени нет.

С этими словами Вердруд вытащил из-под стола портсигар и неторопливо открыл его. Повеяло ореховым запахом с терпкими травяными нотками. Это были крупные сигары, привезённые с самого юга.

«Сойдёт… Надеют, тот шурах не врал, когда впаривал их за золотой».

Достав одну сигару, мужчина небрежно обрезал кончик, повертел ею в руках.

«Как он там говорил её раскуривать?.. Ай, не важно… Всё равно в первый раз это делаю».

Вердруд закурил сигару, как мог, закрыл глаза и стал думать. Образы всей крепости всплывали у него в голове. Мужчина хранил память о каждом, кто служил при нём. И пусть это не всегда помогало, но в отдельных случаях было полезным — например, как сейчас: заставить людей пойти на смерть — дело не самое простое.

«Хорошо, что у меня появился помощник. Не офицер, а находка».

Вновь в дверь постучали. Три коротких и тихих стука, похожие на удары дятла о дерево, могли принадлежать только одному человеку в этой крепости.

«Йохан. Кажется, я его приставил к магическому корпусу. Видимо, пришли вести о чудотворном фоне».

— Входите, — сказал Вердруд, раскинув руки в приглашающем жесте.

В комнату ворвался юнец лет восемнадцати со скучающим и вечно чумазым лицом. Юноша очень нравился аристократу за свою простоту и неизменность. Йохан едва поклонился, однако не стал медлить и сразу перешёл к делу.

— Наши маги зафиксировали резкие всплески активности, исходя из показателей чудотворного фона. Главный импульс был пойман кристаллами на расстоянии ста метров. Это значит, что предположительная зона невозврата…

«Равна пяти шагам».

— …равняется от трёх с половиной до четырёх метров. Или, иными словами, пяти шагам.

«Точно та же, что была и у предыдущих «гостей».

— Также важно отметить: большая часть чудотворных устройств вышла из строя в момент их использования. Сработала лишь малая часть. Светлые умы не нашли причины таких результатов.

Юноша продолжил читать отчёт. Дворянин же задумался.

«Это может значить только три вещи: либо монстр способен отражать магию и у него есть предел того, сколько раз он может так сделать, либо монстру нужно фокусироваться на отражении и, будучи не в состоянии заметить всплеск, он не сможет защититься от чудотворного влияния, либо здесь замешана другая причина, связанная с безумной природой монстра. Можно предположить, что сами ловушки изначально были неисправны, но это почти невозможно. К тому этот вариант не укажет нам направления для работы со слабыми местами врага».

Кивнув Йохану, Вердруд раздал указания и отпустил его. Парню нужно было сообщить магам, чтобы все свои наблюдения они отправляли в охраняемый подвал. В случае разрушения крепости люди, что придут после них, смогут проработать найденные уязвимости монстра, чтобы использовать их в дальнейшем. Также магам необходимо было принять в расчёт тактику боя против бегущей в их сторону твари.

— Прекращай, Грюн. Задуй свечи и иди в укрытие.

На лице скрипача вспыхнуло облегчение, и он торопливо принялся задувать свечки в кабинете, оставляя комнату в полумраке.

Вердруд направился на выход из замка. Путь он держал к стенам. Все в крепости работали не покладая рук. Действия каждого отряда были тщательно отточены: солдаты проверяли оружие, кузнецы спешно чинили любой брак, кипели чаны со смолой и помоями. Поднявшись на стену, Вердруд увидел то, что и ожидал: в поле перед крепостью уже готовились и проверялись ранее заготовленные ловушки.

Тактика была проста. Монстр будет проходить через поле. Конница станет обстреливать его с дальнего расстояния, а большие капканы, силки, ямы с шипами остановят тварь ненадолго. В это время по нему будут палить пушки и баллисты. Многоугольное строение крепости сделано специально для того, чтобы, пройдя через все трудности, враг уткнулся в один из углов — туда же пойдёт вся смола, а также заготовленные бомбы.

«К тому же, исходя из наблюдений, поменяется и стратегия магов. Вместо работы на истощение, чудотворцы земли, пламени и молний будут проверять каждую теорию точечно, а не просто забрасывать тварь магией, как планировали ранее. Если же враг пробьётся в крепость — обрушим землю внутри. Я надеюсь, что открывшийся проход в тоннели и темницы с пленниками отвлечёт его хотя бы ненадолго. Вражда тебя подери, я так долго собирал этих отбросов: ненужных семье детей, политических преступников и простых разбойников…»

Внезапно Вердруд вздрогнул. Дворянин вспомнил учёного, Куча, которого убил несколько лет назад. Он мог быть полезен крепости. Но Куч рано понял тайну места и был слишком заносчив и болтлив.

«Одного слушка хватило бы для проблем моей семье: узнай другие дома, что Дороден собирает в крепости простых людей как приманку — проблем не оберешься».

Насколько бы варварским ни был этот метод, он может спасти много людей, а, значит, для дворянина всё оправдано. Пленники послужат на благо Раталаса, дав пушкам и баллистам перестроиться для новой атаки.

— Господин, не стойте у края! — Рядом с дворянином прошли несколько солдат и простых рабочих, таща ящики с ядрами.

Вердруд стоял на центральном угловом выступе стены. Мужчина наклонился, держась за каменные борты и смотря в сторону поля.

«Интересно…»

Наблюдая за разворачивающейся обстановкой, у Вердруда загорелся лёгкий огонёк меланхолии.

«А когда я перешёл черту невозврата?»

Уже долгие годы он готовит солдат к последнему бою. Многих Вердруд отправил на смерть, других заставил думать, что смерть — это благо. Но кто же изменил его самого?

В прошлом у мужчины были большие амбиции. Потом его сослали сюда как в наказание. Что заставило его принять изгнание и превратить в цель своей жизни? Это была не женщина, не деньги, не лживые проповеди церковнослужителей, в которые дворянин никогда и не верил, и даже не долг. Просто в какой-то момент дворянин понял: он не хочет покидать это место.

«Я вложил в него слишком много сил, чтобы отступать».

Вердруда в ловушку поймала его собственная жадность. Пробыв год в изгнании, мужчине нехотя пришлось изменить это место. Тогда ещё была возможность уйти, но Вердруду захотелось посмотреть, во что он может превратить его ещё. Ему не хотелось терять потраченное время, и он остался, убеждая себя, что уйдёт потом. Однако этого не случилось.

«Интересно, кем бы я был, если бы смог найти силы покинуть мою крепость?»

Вердруд закрыл глаза и глубоко вздохнул. Воздух был влажным и свежим. Скоро должен был пойти дождь.

Мужчина раскинул руки. Возможно, это будет его последний день. А может быть аристократ выживет. Но при любом исходе крепость он не покинет никогда.

***

— Хватит ныть! — крикнул Данзан на новобранцев.

Рекруты, набранные месяца два назад, сейчас пребывали в глубоком ужасе. Молодые парни еле стояли на ногах или вовсе сидели на земле. Кто-то дрожал, кто-то рыдал, поддавшись чувствам, а кто-то прижимал к влажной щеке семейный амулет и бормотал, что хочет вернуться домой. Офицер чувствовал усталость, смешанную с радостью и страхом. Он знал, каково новичкам, но в его задачи не входило сочувствие — ему нужно было поднять их на ноги. Не так давно он общался со своим господином. Странный разговор о сути страха — теперь офицер его понимал.

«Он готовил меня к тому, чтобы я настроил простых парней идти вперёд без раздумий — вот, для чего это было».

Глубоко внутри мужчина испытывал отвращение и к себе, и к дворянину. Однако времени для раздумий не было.

— Запомните! Ваш страх и неуверенность только уменьшают шансы на победу и выживание. Офицеры пойдут вместе с вами. Мы опытные бойцы и знаем, что можно сделать, чтобы погибло как можно меньше людей. Сейчас же ваши соратники, товарищи, с которыми вы делили один котёл, работают и готовятся к бою. У них нет страха. Мы часть единого целого. Вы никогда не останетесь одни…

Данзан сделал небольшую паузу, осматривая ребят. В глазах многих вспыхнула надежда. Однако всё ещё были те, кто смотрел на офицера со стеклянным, пустым взглядом.

Набрав побольше воздуха в лёгкие, Данзан стал говорить громче и увереннее:

— Все, кто умрут, отдадут жизнь за своих товарищей и за тех, кто не должен познать горе сражения с монстром: за отцов и матерей, сыновей и дочерей, за родных и тех, кто мог бы ими стать — за простых людей. Умершие навсегда останутся в этой крепости, а кто выживет — будет чтить память товарищей и делать всё, чтобы трагедия никогда не повторилась. Каждый из вас важен. Теперь же — хватит ныть и рыдать. Поднимитесь.

Данзан подошёл ближе к одному из рекрутов и протянул ему руку. На лице офицера было уверенное благодушное выражение.

— Поднимись, брат. И вы тоже. — Он махнул рукой, указав на остальных новобранцев. — Все в этой крепости друг другу почти что родные.

Рекрут, удерживающий амулет, убрал его обратно в карман и поднялся. Остальные тоже встали на ноги.

После всех слов Данзан раздал приказы и стал думать, что делать дальше. Не все офицеры справлялись с упавшим моральным духом своих отрядов.

«Им нужно помочь. И заодно проверить своё снаряжение».

Быстрым и уверенным шагом Данзан направился вперёд. Страх многих солдат был обусловлен тем, что их кто-то ждёт на родине. И это навело южанина на мысль:

«Кто же ждёт меня?»

Его стопы промёрзли, будто в защищённые металлом сапоги засыпали лёд. Это началось не так давно — с момента, когда сын, прибывший в крепость, решил убить своего отца. Яндана не интересовали объяснения Данзана. Мальчик хотел избавиться от убийцы своей матери. Дуэль, естественно, окончилась его поражением. Мальчонка покинул Крепость Без Названия, сказав южанину, что они больше не родные. Примерно тогда же стали промерзать ноги. Возможно, это проклятие, которое Яндан навёл на него. Или, быть может, кара самого Единства. Степняк не знал.

Время шло. Данзан проверил снаряжение, помог остальным. И вот прозвучал горн. Это означало только одно — Вердруд созывает всех для последней речи. Солдаты стали выстраиваться в группы, как их учили офицеры, выходили вперёд. Поднялись в воздух пустые чёрные знамёна. Все готовились слушать.

— Уверен, что ваши офицеры и командиры всё высказали до меня. — Твёрдый голос аристократа прозвучал с грустью. — Так что скажу прямо: многие умрут.

Вердруд сделал небольшую паузу и окинул взглядом крепость. Данзан видел его лицо. Это был тяжелый и трагичный лик человека, который осознавал последствия грядущей битвы.

— Враг, с которым мы столкнулись — не просто чудовище из дремучего леса. Это порождение Бездны, глубокой дыры, расположенной в центре наших гор. Места опасного, до сих пор не исследованного светлыми умами. Места, рядом с которым обрывается твоя связь с землёй, и кости ломаются сами собой.

Среди солдат стали доноситься перешептывания. В этой крепости редко говорили о том, откуда на самом деле приходят монстры. Сейчас же время настало, и воины едва слышно обсуждали сказанное дворянином. Тот не обращал на этот шёпот внимание и продолжил:

— Бездна Раталаса — огромная, неизученная дыра, в области которой камни теряют вес и взмывают в воздух. Люди там перестают двигаться. Никто не забирался в саму Бездну, но известно одно — если даже рядом сама суть мироздания ломается, то страшно представить, что же внутри. И самое неприятное — в этом кипящем котле безумия Вражды монстры смогли не только родиться и выжить, но и выбраться наружу.

Проговорив последние слова, глава крепости снял свой плащ и бросил его на стену. Под одеждой Вердруд был одет в доспех — не знатные латы с вычурной красивой гравировкой, но хорошо защищающую бригантину с накинутой поверх кольчугой. Вердруд поднял вверх свою алебарду и закричал:

— Они — олицетворение нашего страха перед неизвестностью! Именно поэтому и существует эта крепость. Поэтому существуем мы, солдаты! Попади тварь на территорию Раталаса — погибнут десятки тысяч людей. В этом наша цель — сразиться с отродьем, насмехающимся над нашей реальностью, Единством — всем, что мы знаем. Монстр выбрался оттуда, где мы не выживем. Но именно мы убьём его, плюнув Вражде в лицо. Ради этого сражается каждый из нас. Так что я скажу вам в напутствие только одно: пережившие эту ночь будут пить, жрать и веселиться столько, сколько прикажут вам ваши души! Я верю в каждого! Я помню ваши имена, истории, жизни! Никто не останется забыт. А теперь, пока мы ещё все вместе, давайте споём в последний раз — так, как не пели никогда.

Данзан увидел, как Вердруд подал рукой сигнал. Солдаты одобрительно загалдели. Трубадуры, до сих пор не ушедшие в безопасное место, извлекли из своих труб тягучую и торжественную мелодию.

«Конец и Начало нас приняли вместе

У очага и со звонкою песней.

Братья на век мы. Здесь лучше, чем дома.

Сталью врага встретим тут, у разлома»

Воины голосили, драли глотки, не попадая в ритм. Но никто не обращал на это внимание. Некоторые солдаты крепко обняли друг друга за плечи, а кто-то пустил горькую слезу, не прекращая петь:

«Внезапно настигла последняя битва —

Окончания знак настоящего цикла.

С гордостью примем участь свою

И предадим мы тварь острию»

Это был хор людей, готовых отправиться на смерть — хор душ, отдавших свои сердца долгу.

Где-то вдали громыхнуло. Монстр был близко. Данзан чувствовал: его черёд почти настал.

«Интересно, что бы сказала Ребекка, если бы дожила до этого момента? Впрочем, я бы всё равно её не увидел».

С этими мыслями Данзан надел металлический шлем и перетянул кожаный ремень.

Песня настроила воинов к бою гораздо лучше слов. Когда голоса умолкли, все отправились по своим местам.

Время пришло.

***

Сказание это передаётся и мелькает в легендах народов севера. Там, где снега застилают глаза, а ветер сдувает так, что никакая трость не спасёт.

Отважный герой Тэмпент отправился в эти земли с одной целью — побороть чудовище, называемое монстром. Храбрец был силён, как тысяча быков. Никто не мог победить его. А спасённые им люди почитали Тэмпента как кумира. К тому же не было девы, не возжелавшей его. Он был красив и величественен — настолько, что никто не мог вспомнить его лица. Лик героя ослеплял каждого, кто его видел.

И вот, стоял Тэмпент у подножия холма. Не имел он ни оружия, ни брони знатной. Лишь голый торс и кулаки — вот чем герой собирался встретить неприятеля. Но не подумайте, он не был глупцом: герой был в два раза выше обычного сельского мужика и крепче самого твёрдого камня. Руки Тэмпент сделал настоящим оружием, и не нужно было ему меча, чтобы одолеть врагов.

Алое пламя полыхало над очередной деревней, уничтоженной монстром. Дым разносился далеко-далеко. Тэмпент сел на одно колено и стал размышлять, как же ему победить страшное создание.

И вот среди дыма показалась морда твари: большая и пугающая настолько, что даже описать трудно. Волочила она за собой тело, разрушая всё на своём пути.

Герой спрыгнул с холма, покатился вниз кубарем по почерневшему снегу.

— Стой, чудовище! — воскликнул храбрец и вытянул руку вперёд.

Монстр, что никогда никого не пугался, остановился, чуя величие Тэмпента.

— Хватит рушить эти земли, чудовище! — сказал герой, уперев руки в бока.

Тварь, называемая монстром, заревела, отказавшись слушаться героя.

— Тогда ты будешь повержен! — ответил храбрец и направился к своему врагу.

Подобно лавине, монстр набросился на Тэмпента, думая, что природа его нечестивая и сила нечеловеческая поможет одолеть противника.

— Получай!

Однако, замахнувшись кулаком, Тэмпент ударил по огромному монстру и отбросил его так далеко, что тот исчез с глаз храбреца.

Этим охота героя не закончилась. Долгие дни он преследовал создание и, найдя его, сломил одним ударом. Однако Тэмпент был милосердным и никогда не убивал. В сердце его горела надежда, что когда-нибудь мир будет освобождён от бесконечной войны. Поэтому храбрец запер монстра в своей темнице — в месте, откуда ни одна живая душа не сможет выбраться.

Но это всего лишь деревенское сказание. И как в любой сказке, в ней есть доля правды. Однако истинную историю сможет узнать лишь настоящий герой. Он же и решит судьбу человечества. А также судьбу двух братьев, что положили начало бесконечной войне в Малемане.

----------

Унесённые пеплом

Время пришло.

Этот день должен был наступить рано или поздно. Долгие месяцы Данзан собирал информацию, ресурсы. Искал знания и готовился освободиться от бремени. И вот, наконец, его долг будет исполнен. Мужчине осталось сделать последний рывок, и свобода будет близка. Но до этого рывка нужно было разобраться с последней преградой, неминуемо вставшей на пути наёмника.

— Ты идиот?!

Неожиданно для всех первым вскочил Рой, выхватывая клинок из ножен.

Тесса смотрела на Данзана ошарашенно. Никто не мог поверить своим ушам.

— Нет. — Голос Данзана звучал так же глухо и пусто.

— Подождите, что значит «монстры»? Они же не появляются внутри Раталаса! — выкрикнул один из новобранцев.

Вновь наступила длительная пауза. Рапира в руках Роя дрожала.

— Я как чуяла, что что-то не так…

Тесса, отличающаяся своей вспыльчивостью, выронила из рук чашку с вином. В глазах девушки читалось неверие, смешанное с болью.

Данзан вышел вперёд к костру. Его и Роя, доставшего оружие, разделяло густое, яркое пламя.

Напряглись все. Брунхильда выхватила свой шестопёр, прожигая взглядом Роя за стеной пламени. Яков куда-то спешно убежал. Тунумна направился к отряду, с ошарашенными глазами смотря в разные стороны. Эха как будто наблюдал за всем со стороны: он отошёл к боковой части костра, чтобы быть на одинаковом расстоянии между Роем и Данзаном. Рекруты растерялись. У большинства из них не было серьёзного оружия — его сложили в повозку. Малая часть достала кинжалы. Однако никто не понимал, в чью сторону воевать.

— Это, наверное, какая-то шутка…

Рой засмеялся, опустил кончик рапиры вниз. Однако дрожь в руках юноши никуда не исчезла. Его взор, направленный на Данзана, будто требовал объяснений.

Южанин скосил взгляд в сторону, куда убежал Яков.

«К повозкам… Неужто хочет забрать золото? Он же его сейчас не вытащит».

Данзан сделал глубокий вдох. Вереница мыслей проплывала в его голове.

«Что мне сейчас делать? Убедить их пойти со мной? Или оставить отряд?»

Данзана преследовало ощущение, будто он уже был в этой ситуации ранее. Разум подталкивал сказать речь. В мыслях всплывали образы его жизни с отрядом, история Роя и Тессы, а в голове внезапно прокатился мужской голос: «Это можно использовать».

Данзан сжал кулак, чувствуя внутри себя кипящую ярость. Он действительно уже проходил через это.

«Для начала узнай потребность человека. Узнай причины его беспокойства и недовольства. Переверни эти причины в свою пользу. Подкрепи её личной связью с человеком. Используй его прошлое, чтобы сделать свои слова сильнее».

Эти наставления он слышал года четыре назад, однако они врезались в его память. Вердруд неосознанно для южанина обучал того манипулировать людьми. Аристократ всегда знал, что сказать и сделать, чтобы подчинённые ему люди слушались беспрекословно.

«Что с Тессой — сказать трудно. А вот Рой нервничает. Он опустил клинок, ему не хочется верить в происходящее. Мальчишка эмоционально неустойчив. Мы с ним через многое прошли. Надавить на это. Использовать… Нет».

Данзан сильно нахмурился, попытался выбросить мысли из головы.

«Это моё личное. Я не могу заставить его пойти за мной. Я не хочу. Это неоправданно».

Командир «Ржавых Хронцев» впервые за долгое время почувствовал стыд.

— Рой.

— А?.. — Парнишка сглотнул.

— Я действительно собираюсь отправиться на поиски монстра. Не знаю, будет ли он там, или же это всего лишь байка. Но я найду его и…

— Передашь сведения о нём в крепость, верно? — Брунхильда напряжённо улыбнулась и толкнула Данзана в бок.

— …и убью его.

Со стороны повозок послышался шорох. Полусонный Яков тащил меч Данзана и, подойдя ближе к командиру, кинул ему клинок.

— Не знаю, что здесь происходит, но держи-ка.

После этих слов торговец отошёл подальше, попятился от отряда.

Данзан поднял глаза на небо. На нём не было почти никаких огней — лишь редкие точки, теряющиеся в густом смоляном полотне.

Рой сцепил зубы. Лицо мальчишки с трудом проглядывалось через густое пламя.

— Командир… Объясни, что происходит. Подробно.

Внезапно в разговор вмешалась Тесса. Она положила руку на плечо брата. Взгляд её был расфокусирован. Сказать, о чём она думает, было трудно.

— Хорошо.

Данзан кивнул. Меч, который ему бросил Яков, он удерживал в одной руке.

— Все вы слышали о том, что я был в Крепости Без Названия во время атаки монстра. Это было четыре года назад. — Голос Данзана стал более мрачным. — Тогда погибли многие: рекруты, офицеры, глава крепости. Но я выжил. Выжил, понимаете?!

Внутри Данзана горело пламя. Старое, так и не потухшее с момента нападения на крепость.

— Тот, кому я приносил присягу, погиб. На его место не сразу послали нового управляющего. Поэтому долг свой я так и не смог исполнить. Как и у многих солдат, моим долгом было тогда умереть.

— И поэтому ты хочешь сдохнуть сейчас, прихватив нас, своих соратников?! — воскликнул Рой.

— Не совсем. Монстр при атаке на крепость был особенно силён. Если за пределами существует тварь, что не нашла себе цель и уснула, то, значит, она в разы слабее остальных. Таких разрушений не будет. К тому же, я знаю о многих слабостях монстров…

— Откуда ты это знаешь, Данзан? — Тесса прищурилась. — Ты обычный офицер. Тот, кто командовал отрядом, но не более.

Брунхильда уже собиралась что-то высказать, открыла рот, но Данзан остановил её, положив руку на плечо.

— Не обычный офицер. Я был приближённым главы. Он много мне рассказывал о монстрах, делах крепости.

— Что за бред? Если ты был таким важным, Данзан, то почему ушёл оттуда? Почему бы тебе не вернуться в неё сейчас? Почему тебя вообще отпустили? Если ты так спешишь умереть, так иди туда! Расскажи о былых заслугах и попроси вернуться.

На лице Роя появилось недоверие.

— К чему этот фарс с наёмничеством?

— Это не фарс! —Неожиданно для себя Данзан поднял голос. — Я не вернусь в крепость. С меня достаточно пережитого. Мне лишь нужно вернуть должок.

— Так а мы-то тут причём?! — Рой перешёл на крик. — Ты командир и решаешь, что нам делать. Но из-за этого долга погибнешь не только ты. Погибнут рекруты, которых мы так долго тренировали, я и моя сестра, Эха и Брунхи.

— Рой, с чего бы тебе обо мне беспокоиться? — едко спросила Брунхильда. Лицо девушки исказилось от противоречивых эмоций.

— Да пошла ты к Вражде, тупая бабень! Что ты, что Тесса — вспыльчивые дуры! Но это не значит, что я хочу вашей смерти. А вот командир, кажется, хочет.

Рой сжал кулаки и направил рапиру в сторону Брунхильды.

— Я не войн! Но сказать хочу! Огромны чудовищ из легенд встречать опасно! Разумъ поберечь надо бы командиру! — внезапно высказался Жигаг, стоя позади толпы рекрутов.

Несколько новобранцев тоже стали высказываться. Никто не хотел идти на монстра.

Данзан тяжело вздохнул. Мужчина прекрасно понимал их всех. Его идея побороть монстра абсурдна сама по себе. Даже если теория верна, и эта тварь слабее своих сородичей, то отряду из двадцати человек всё равно её не сдюжить. Данзан, конечно, припас пару сюрпризов, но даже они не дают гарантий. От монстра никогда не знаешь, чего ожидать — воин это знал не понаслышке.

И всё же южанин не мог сдаться. Он чувствовал, что если не отправится на место, не убьёт там монстра или не погибнет от его лап, то кошмары останутся с ним навсегда. Крепкий рассудок южанина трескался. Медленно погружался в безумие. Мужчина устал. Каждую ночь его разум подвергался пытке. Каждую ночь он просыпался в поту. Это продолжается на протяжение четырёх лет. Не спасали и травяные настойки, чудотворцы жизни ничего не могли сделать. Если он не убьёт монстра — проклятие не спадёт. Воин верил в это. Ведь ни на что другое надеяться уже не приходилось.

«Какая мерзкая ирония. Если задуматься, даже долг здесь не имеет значения. Я просто хочу выспаться. Хочу, чтобы всё это закончилось».

На лице Данзана появилась лёгкая усмешка. Мужчина почувствовал себя до невозможности глупо.

— Чего смеёшься? Ты заварил эту кашу — расхлёбывай её теперь! — крикнул южанину Рой. Юноша еле сдерживал свою ярость. Кажется, никто в отряде не видел его таким раньше.

— Мне кажется, вам всем нужно остыть, — сказал Эха тяжёлым приказным тоном.

Никто не слышал его настолько серьёзным вне боя. Подавляющий голос принадлежал отнюдь не наёмнику, а бывшему инквизитору.

— Эха, неужели ты не понимаешь, насколько абсурдны идеи нашего командира?

— Мне плевать. — Эха поднял вверх свою булаву. — Мы воины, а не истерички. Ведите себя разумно.

Холодный ледяной тон навеял Данзану воспоминания. Брунхильда и вовсе попятилась.

— Вы все на взводе. Думайте яснее. Командир, продолжай.

Эха кивнул другу.

Южанин кивнул ему в ответ.

— Мне не нужна смерть никого из вас. Ни твоя, Рой, ни твоей сестры. У вас обоих есть цели, желания и надежды. Как и у рекрутов, которых вы так усердно тренировали. Я прекрасно знаю, что за каждым из вас стоит история, прожитая и грядущая жизнь. Помнишь нашу первую встречу, Рой? Когда я спас вас обоих в Петру. Вы тогда были заносчивыми юнцами, которые вызвали на дуэль знатного и чуть не отправились на виселицу.

Рой внимательно слушал Данзана. Конец рапиры едва опустился вниз.

— Но сейчас ты встал и направил на меня клинок. И это не глупость, но здравый смысл. Я прекрасно знаю, что вы чувствуете, и слышал много историй, как сумасшедшего командира закалывали свои же. Ты можешь вызвать меня на дуэль, и тогда мы решим всё оружием. А можешь поступить иначе.

— И как же? — Рой прищурился.

— Если вы думаете, что готовы, — Данзан перевёл внимательный взгляд на Тессу, — тогда время пришло. Вы проделали хорошую работу, находясь в отряде «Ржавых хронцев». Все, кто захочет пойти с вами, станет частью вашего нового отряда. Я выдам вам достаточно тор, чтобы старт ваш, близнецы, не как наёмников, а как командиров, наступил без лишних проблем.

Среди рекрутов послышался шёпот.

Раскол.

Разделение групп наёмников, уход одних к другому командиру — всё это было не редкостью, пусть и чаще всего проходило более кроваво. Лучшие ребята Данзана были найдены в первые полгода странствия. Может быть, всё дело в удаче, либо в его зорком взгляде. Однако никто из «старичков», пришедших в начале его наёмного пути, не погиб и не ушёл. То, что раскол произошёл только сейчас — чудо. Впрочем, для Данзана оно было вынужденной необходимостью.

— Так скажите, готовы ли вы встать на путь, которым сейчас иду я? — спросил Данзан, смотря в сторону близнецов.

— Знаешь, Данз, — начала Тесса, — я всегда думала, что ты лучше нас всех знаешь, что делаешь…

Дрова прогорали, пламя костра потихоньку утихало. Девушка опустила взгляд вниз, задумавшись. Внутри Тессы сражались две мысли, и ни одна не могла вытеснить другую. Она скривилась и закрыла глаза. Южанин видел, как ей тяжело. На секунду он даже испытал порыв счастья и надежды.

«Может быть, всё обойдётся», — подумал Данзан.

— Сейчас я так не думаю. — Тесса ответила резко, и с неё сошла неуверенность. — Когда мы только ехали к Ватаху, я спросила тебя, почему ты отдал право распоряжаться новичками именно нам. Ты не ответил.

Девушка пристально уставилась на своего командира. Рой посмотрел на сестру с лёгким недоумением.

— Ты ведь и сам не знаешь, да? Ты не понимаешь, почему сделал это. Если ты не осознаёшь причины своих действий, от результата которых зависят жизни других, то не сможешь и предугадать последствий. Ты хороший командир, Данзан. Но я не хочу умирать. И никакой дуэли не будет.

Тесса положила руку на плечо своего брата.

— Поэтому сделаем, как ты и сказал. Разделим нажитое и пойдём каждый своей дорогой.

На душу Данзана опустился камень. Надежда рухнула. Пусть южанин и понимал, что так будет правильнее, — он ведь сам и предложил эту идею, — но глубоко внутри командир «Ржавых хронцев» не хотел расходиться.

Разные мысли посещали его. Откажись он от поисков монстра, то история отряда продлилась бы на куда более долгий срок. Он ведь и сам мечтал, в конце концов, стать кем-то большим, чем просто командиром небольшого отряда. Сначала основать наземную большую компанию наёмников, а затем уйти в море и до самой старости бороздить неизведанные просторы, пока не погибнул бы от незнакомой болезни дальних островов.

Однако уже поздно горевать. Что сделано, то сделано. От сказанного не откажешься.

— Хорошо.

Мужчина кивнул Тессе, и начался затяжной разговор. До глубокой ночи выяснялось, кто хочет остаться, а кто пойдёт с близнецами. Данзан приятно удивился, когда узнал, что его покинут не все, а лишь часть группы.

Рой и Тесса забрали большинство новичков, однако все остальные поддержали Данзана. Итого в группе южанина теперь были Эха и Брунхильда, три брата из рекрутов, а также Тунумна, Яков и Жигаг. Как и было обещано, часть накоплений было отдано близнецам.

Торговец, конечно, горевал из-за опустевших мешочков с торами, но это не худшее, что могло случиться с «Ржавыми хронцами». Брунхильда даже глазом не повела и ничего не сказала на изменения в отряде и сложившуюся ситуацию. Тунумна и Жигаг, в свою очередь, решили высказаться потом.

Перед тем, как Тесса, Рой и рекруты покинули лагерь окончательно, их бывший командир остановил близнецов:

— Подожди.

— Что ещё? — отрезал Рой, в голосе которого звучала обида.

«У него есть полное право на злобу. Но…»

— Даже если ты передумал — мы не вернёмся! — сказал парень резким голосом.

Командир наёмников не испытывал внутри обиды. Подойдя ближе к юноше, пока сестра Роя вязала мула к маленькой тележке, Данзан произнёс шёпотом:

— Я понимаю. Не дёргайся. то случилось, то случилось. Береги сестру, Рой. Ей будет тяжело.

— Да знаю… И не собирался поступать иначе. — Дуэлянт сглотнул. Он напрягся, отвёл взгляд.

Наступила пауза.

— И… Ещё кое-что. — Южанин вздохнул и положил руку на плечо Роя.

Парень вновь неохотно перевёл взгляд на бывшего командира, поджал губы от нервозности.

— Книгу не выбрасывай и не продавай... — На лице Данзана появилась вымученная улыбка. — Пожалей старика: я на неё несколько дней убил. Весь опыт собрал. Отцовский, свой до брака и повспоминал жизнь с моей бывшей жёнушкой. Это первый раз, когда я… писал. Тем более что-то настолько личное. В общем, ну… оставь… На память.

Данзан прервался. Душу будто придавило чем-то тяжёлым. Дёсна южанина зачесались. Он и сам не понимал, зачем подошёл к Рою. Его тащил к парню страх, беспокойство и волнение. Чувство, подобное отравляющей тоске. Быть может он привязался к Рою сильнее, чем думал изначально. Или же просто сокрушался о бессмысленно потерянном времени.

Степняк ушёл куда-то в мысли, и только почувствовав, как чья-то рука сжала его плечо, он вновь поднял глаза и увидел скривившегося Роя.

— А ты…

Парень сглотнул, его рука дрожала. Мышцы на лице парня постоянно подрагивали, будто он пытался контролировать их.

— Сохраню я эту книжонку. А ты смотри, не помри. Может, потом встретимся.

После этих слов парень спешно развернулся и побежал в сторону своей сестры. Многие рекруты наблюдали за всей сценой с недоумением.

Командир наблюдал, как их братия скрывается во тьме. Они могли уйти под утро, но решили покинуть Ржавых Хронцев раньше. Оставшемуся отряду не оставалось ничего, кроме как обратно расставить временные палатки и лечь спать. На караул вышли Эха и один из братьев.

Обычно сны Данзана были подробными. В них он погружался в самые худшие воспоминания и переживал их раз за разом. Сейчас же всё было смутно. Возможно, из-за усталости или того, что ситуация окончилась не так плохо, как могла. Мужчина плавал в густом тумане разума, плохо осознавая себя. Отдалённо он слышал чьи-то голоса, шёпот, что не нёс в себе никакого смысла. Глубоко внутри южанина зиждилась скорбь — однако это малая цена за отсутствие кошмаров.

Тем не менее что-то или кто-то решил его разбудить. Командир чувствовал толчки в плечо, крики. Он попытался продрать глаза. Незнакомец был явно очень настойчив. Но не успел мужчина пробормотать, что он уже встаёт, как его резко ударили в челюсть. Данзан распахнул глаза, вскочил. Зрение ещё не отошло ото сна, поэтому южанин видел впереди лишь затуманенную фигуру.

Из глубин поднялась ярость, которая заполнила тело Данзана. Повалив незнакомца на спину, он уже занёс кулак, чтобы ударить его в ответ, как зрение прояснилось. В кулаке командира был сжат длинный кинжал. Ещё секунда — и тот бы пробил глотку Брунхильды.

— Что за?..

Мужчина откинул кинжал в сторону и быстро попятился. Подруга поднялась, как ни в чём не бывало, потирая запястья.

— Проснулся? — сухо спросила девушка.

— Да, Вражда его подери, проснулся. Что происходит и что ты надо мной…

Не успел южанин договорить, как резко закашлялся. Мощный запах сырого мяса ударил ему в ноздри — настолько сильный, что Данзан был готов проблеваться.

Девушка спешно встала и подошла ближе к командиру. Обеспокоенно и серьёзно она взяла его за руку.

— Ты как? В норме, Данз?

Мужчина ответил не сразу. К мерзкому запаху присоединилась и головная боль. Однако южанин нашёл в себе силы кивнуть.

Наступила небольшая пауза. Командир наёмников боролся с тяжёлыми ощущениями, стал дышать ртом, а не носом. Постепенно боль стихла.

— Что случилось? — спросил Данзан слабым голосом.

— Не знаю. Проснулась, вижу: ты пытаешься себя заколоть. Думала, совсем сбрендил, а потом оказалось, что ты спишь. Руку перехватила, попыталась разбудить — вот и вся история.

Брунхи пожала плечами. В её голосе не прослеживалось ни капли интереса.

— Я не…

Вновь Данзан почувствовал стыд и попытался оправдаться. Тут он случайно вдохнул носом и договорить не успел.

Мужчину вывернуло на землю.

Командир давно не чувствовал себя таким слабым. Сознание вновь затуманилось. Пришёл в себя Данзан только тогда, когда Брунхильда стала спешно вливать в него воду.

Подруга похлопала его по щекам, помогла подняться и взять себя в руки.

— Наверное, Тунумна что-то учудил, когда вчера похлёбку делал, — внезапно сказала девушка, когда они сидели рядом и смотрели в сторону выхода из палатки. — Или Тесса прокляла. А, может, Леонард. Приходи в себя быстрее, командир. Тебя заждались остальные.

С этими словами Брунхильда накинула на себя куртёжку и вышла наружу. Данзан перед уходом хотел спросить, что она делала в его палатке, но не успел. А догонять её, в его-то состоянии, желания не было.

Снаружи было пасмурно. Лёгкий туман устилал округу. Божественное Светило еле проглядывалось среди облаков.

Данзан осмотрелся. Всё вокруг казалось одиноким: повозка поскуднела, народу стало меньше. Непривычная тишина и отсутствие обыденного для отряда гомона рекрутов давили на уши. Тессы и Роя здесь тоже не было. Только сейчас Данзан понял, как привязался к виду стоящего в отдалении юноши, что вместе с сестрой упражнялся с мечом.

Тем временем близ повозок уже разожгли костёр. Тунумна разогревал в большом костре то, что оставалось от вечерней похлёбки. Яков с понурым лицом возился с бумагами. Трое братьев еле слышно переговаривались, сидя неподалёку от Эха, который тихо молился. Бывший инквизитор держал в руках небольшую книжонку — старый почерневший молитвенник, прошедший с Эха через многое. Не видно было только Жигага и Брунхильду. И если подруга вышла из его палатки не так давно, то где был ремесленник, командир не представлял.

Данзан присел к костру. Редкие разговоры тут же стихли. Среди оставшихся в его отряде людей ощущалось сильное напряжение.

«И что мне делать?»

Впервые за долгое время командир не знал, как вести себя в этой ситуации. Он не просто не понимал, что нужно делать — такая обстановка для него в новинку.

Не в первой Данзану было становиться изгоем и уходить из родного племени. Не первый раз он управлял людьми, разрешал конфликты силой и словом. Он успел побывать в самом низу и подняться вверх. Но никогда ещё наёмник не стоял на перепутье.

«Почти ничего не изменилось, но ощущение, будто я стою на краю. И речь даже не о смерти. Мерзко».

Южанин взглянул в сторону братьев. Он уже хотел обратиться к одному из них, но вдруг понял, что даже не знает имён.

Вердруд в своё время высмеял бы его подход. Когда командуешь людьми, ты должен знать о них всё.

«Так проще ими управлять…»

Данзан тяжело вздохнул.

«Нет смысла увиливать. Спрошу прямо».

— Братья, — обратился южанин к троице.

— А? Да, командир? — откликнулся средний брат из троицы.

— Как вас всех зовут? — немного приглушённо спросил Данзан.

Братья переглянулись, после чего ответили.

Марс — так звали старшего. Его голос напоминал командиру речь светлых умов — такая же грамотная и ровная. Имя было для здешних мест необычное. Марс парень крепкий и волосатый: его тёмные волосы были по всему теле. При этом нельзя было сказать, что он заросший.

«Старший брат — умный брат. Если бы мы не встретили этих троих у разбитого корыта — так и не скажешь, что Марс не из дворянского сословия».

Среднего и младшего звали Рыжий и Нюхач. Поначалу командир подумал, что это прозвища, однако, как оказалось, такие имена им дал отец.

— На всех, кроме Марса, старику было плевать — назвал нас по первым признакам, — сказал Рыжий грубым тоном.

Имя второму брату дали в честь цвета волос. Рыжий был худощавым, но жилистым. По всему телу были разбросаны шрамы и синяки — было ясно, что у юноши вспыльчивый характер.

По какому принципу младшему брату дали имя, южанин даже боялся представить. Нюхач и его вечно недовольное лицо навевало Данзан воспоминания о прошлом, когда он проходил по приказу Вердруда обучение в одном из лагерей. К тому же белобрысые усы младшего были гуще и больше, чем у остальных братьев. Вкупе с его молодым лицом это выглядело комично, что вызвало у Данзана лёгкую улыбку.

Разговор между командиром и братьями был прерван Тунумной, что сунул всем по чашке похлёбки в руки. К этому же моменту показались Брунхильда и Жигаг, которые присоединились к трапезе.

«Интересно, что они там делали?» — У Данзана в голове возникло множество вариантов. — «Неужели спят?»

Данзан прекрасно знал, что, кем бы ты ни был, всегда в твоей жизни придёт момент, когда захочется ласки. Мужчина ни разу не видел, чтобы Брунхильда с кем-то уединялась. Так что немудрено, что в тяжёлый для отряда период она решила выбрать именно Жигага.

«А если вспомнить, что неделю-две назад они неплохо подрались, то, возможно, их связь случилась куда раньше».

Тем не менее командир почувствовал странное облегчение.

«Мелкая ли это интрижка или что-то большее, но девушке нужно найти свой путь, а не цепляться за меня. Брунхи молодец».

Отбросив мысли, командир обратил внимание на плошку с похлёбкой. Есть Данзан не хотел. Навязчивый запах сырого мяса всё ещё стоял в ноздрях.

Однако позавтракать было необходимо.

—Рассказывай.

Когда с завтраком было покончено, Эха обратился к Данзану. Командир уже знал, о чём пойдёт разговор.

— Что ты собираешься делать с монстром? И с чего ты взял, что мы не умрём в первые секунды боя?

— Наверняка у нашего командира есть план, — сказал Рыжий наглым тоном. — Я не понимаю, с чего вообще начался весь этот сыр бор. Пойдём и убьём эту легенду!

— Не торопись, — ответил Марс. — Я почти ничего не знаю о монстрах, но, судя по всему, они похлеще троллей и колоссов.

— Ещё как хлеще, — вклинился Эха. — Один такой уничтожил целую крепость на юге.

Наступила небольшая пауза. Каждый думал о своём.

Данзан посмотрел на небо. Вдалеке виднелась пролетающая сетехвостка. Нечасто такое увидишь.

«Помню, когда ещё был офицером, много рекрутам рассказывал об этих перелётных. Вожак стаи раскидывает свои многометровые крылья конусом, за них цепляются слабые птенцы и раненые члены стаи. Остальные находятся внутри этого конуса и спокойно переживают сильные небесные ветра. Новобранцам нравилось слушать, что наша крепость была таким вожаком для остального мира».

— Не факт, что монстр, которого мы ищем, будет настолько же силён, — ответил старому другу Данзан. — К тому же, как и сказал ночью, сюрпризов для твари я припас много.

— С чего ты так решил, что этот слабее? — спросил бывший инквизитор. — И ещё: почему мы вообще идём его убивать? Не лучше ли сначала разведать, внимательно на него посмотреть, отступить и далее решать, что делать? Мы о твоих сюрпризах не знаем.

— В близкой разведке нет смысла. Монстр может проснуться, если мы будем с ним рядом. — Данзан покачал головой.

Эха подозрительно прищурился. Мужчина убрал молитвенник в карман и чуть наклонился в сторону командира.

— Так, подожди. Тебе же Леонард подсказал, где искать эту тварь? А как он тогда сам её нашёл, не разбудив?

Вопрос ввёл Данзана в ступор.

— Может, дворянин вообще наврал? Он же та ещё свинья. Указал на случайное место. Или под видом монстра дал наводку на чудовище, — высказался Нюхач, потирая свои усы.

— Я не думаю, что он соврал, — внезапно вступила в разговор Брунхильда. — Леонард — человек скользкий, но слишком трусливый, чтобы лгать и не выполнять обещаний. Я сталкивалась с такими, когда жила в особняке и изредка видела собрания дворян с отцом.

— К тому же неважно, кем монстр в итоге окажется — мне нужно проверить зацепку, — сказал Данзан, поднявшись с земли и словами ставя точку в обсуждении. — Эха.

— Да?

Эха тяжело вздохнул. На лице бывшего инквизитора отражалась сильная усталость и сомнение.

— Ты спрашивал меня, как я буду убивать монстра. Так вот, пришло время рассказать. Яков.

Торговец, до этого не участвовавший в разговоре, повернул голову в сторону Данзана.

— Принеси из повозки короб, который я говорил тебе заказать ещё до Равновесия.

У купца в глазах вспыхнул огонёк интереса, и он рванул в вещам. Тем временем Данзан продолжил:

— Самый главный козырь нашего отряда — ветряной кристалл. Он послужит в этот раз кое-чем другим, нежели обычно.

Голос Данзана прозвучал с веянием таинственности. Использовать магический кристалл так, как он задумал — расточительство. Однако это был единственный для отряда способ победить.

— И чем же? — спросил Эха с тем же недоверием и растерянностью. — Мощи кристалла не хватит, чтобы поднять целого монстра. Да и если поднимет — что с того? Он упадёт, мы его потыкаем, а после — умрём?

Братья закивали на слова бывшего инквизитора. С ними же был согласен и Тунумна. Закончив с делами, энкид сел рядом и внимательно слушал товарищей.

— Духи не справятся… Они слабы. Древнее зло таким не побороть.

— А мы не будем использовать кристалл по прямому назначению. Смерч и подъём здесь ни при чём.

После слов Данзана глаза одного из братьев, Марса, округлились, и на его лице появилось искреннее любопытство.

— Неужели мы сможем призвать элементаля воздуха, как из легенд и сказок?..

— Тем более нет. — Командир ощутил неловкость. Он даже замялся на минуту, осматривая лица всех присутствующих. — Мы его просто взорвём.

— Что?.. — вырвалось у Эха.

— Духи не простят! — вскрикнул Тунумна, однако тут же успокоился, заметив на себе осуждающий взгляд Брунхильды.

Данзан почувствовал, как его слушатели сильно растерялись. Яков как раз притащил ларец, в котором лежал второй важный инструмент для осуществления плана.

— Кроме очевидного применения этой штуки, заложенного в ней чудотворцем, её можно просто взорвать. Достаточно ударить молотом по кристаллу, кинуть его в стену или что-то подобное. Он как бочка с порохом.

— Подожди, мы всё это время таскали бочку с порохом в карманах и ящиках в трясущейся повозке?!

— Не кричи, Эха. Я хранил кристалл так, чтобы он точно не повредился.

Головная боль южанина вновь дала о себе знать. Воин прищурился, дыхание его стало чуть тяжелее.

— Ладно, суть не в этом. — Бывший инквизитор стал серьёнее и усталость на его лице как рукой сняло. — Могу предположить, минус этого способа в том, что взорви кристалл раз — и использовать его мы уже не сможем. Однако ты уверен, что на эту тварь хватит одного взрыва?

Видя заинтересованный тон и взгляд друга, Данзан почувствовал лёгкое облегчение.

— Хватит, если взорвать точечно. И для этого нам нужна вот эта игрушка.

Яков подошёл ближе и передал ларец Данзану. Командир открыл сундук и вытащил из него красивый, но крайне необычный боевой рог, закрученный спиралью.

— Похожий применяли в нашей крепости, — продолжил Данзан, взяв инструмент в руки и прислонив его к губам.

Из рога полился гудящий и звонкий звук.

— Это и есть наше самое главное оружие, — сказал командир и принялся описывать план целиком.

Отряд не сразу отправился в путешествие. Поиск карт и проводников, закупка дополнительных гарпунов и верёвок — всё это заняло много времени. Конец сезона и новое исступление оказались не за горами. Плач угрожал отряду внезапным окончанием путешествия, так что «Ржавым хронцам» пришлось поспешить.

С тех самых пор Данзан почти не разговаривал. Мужчина уже был мыслями там, у монстра. Кошмары стали длиннее, запах сырого мяса преследовал его каждое утро и стал более навязчивым и мерзким.

Ощущение, как всё, чего командир добился, рушилось, не покидало южанина. Страх, что даже оставшиеся товарищи от него отвернутся и бросят, заставил мужчину сильнее закрыться в себе.

И вот, день отправления настал. Путь по дороге прошёл без происшествий. Привычно укутанные в одежды, под которыми была броня, отряд выглядел паломниками или чужестранцами, чья повозка была набита добром. «Ржавых хронцев» попытались ограбить горе-разбойники, решившие нажиться на юге после исчезновения Истязателей и увеличения количества торговцев. Но  бандиты были совсем без опыта: это простые нищие, горожане и сбежавшие крестьяне, жизнь которых и так потрепала.

Однако, несмотря на то, что бандиты даже не собирались никого убивать и умоляли их просто отпустить, Данзан приказал:

— Не будем тратить время и просто убьём. Знали, на что шли.

Его ребята быстро расправились с разбойниками, после чего отряд продолжил путь.

Погода становилась всё более пасмурной и холодной. В конце концов отряду нужно было свернуть в поле, чтобы продолжить путь. Обычно наёмник любил такое время: чистое поле и небольшой разбитый лагерь, отдых с боевыми братьями у костра. Еды хватало, а с водой Данзан разобрался, потратив денёк и обнаружив паснушку. Эти мелкие зверушки хорошо чуяли воду и помогли воинами справиться с её нехваткой. Мало кто из местных знал о таком трюке, но мужчина был южанином с рыжих степей — там этих зверушек больше всего.

По легендам, паснушки при касании могли привести судьбу человека как к крутым переменам, так и большим неудачам — а ведь Данзан лично схватил зверушку руками и привязал к верёвке. И будто в подтверждение этой байки сразу после отдыха авантюристов ждала непогода — ливень с бурей.

«Вот ведь… А я и забыл, почему наши за ними следили, а не ловили напрямую».

Поначалу командир перепугался, что начался Плач, но это было лишь предвестием. Редким, но иногда случающимся. В итоге из-за дождя насладиться последними свободными днями в лагере в итоге не удалось.

К моменту, где вдали, среди густого леса виднелась верхушка гигантской башни, землю окутал густой туман. Будто сама судьба гнала воинов, намекая, что это их последний час.

И всё же никто не жаловался. Все шли в последний бой за Данзаном. Даже те, кто сражаться были не готовы. Конечно, Тунумна, Жигаг и Яков не пойдут к логову монстра — они останутся сторожить повозку. Тем не менее само путешествие к этому месту — дело крайне опасное.

Временный лагерь был установлен неподалеку от входа в густой тёмный лес. Отряд подготовил оружие.

Боевые братья двинулись глубь.

— Ох, и нехорошее у меня предчувствие… — В гнетущей тишине послышался голос Эха.

Опытный воин внимательно осматривал округу. Что-то в этом кусочке леса было странным: то и дело встречались вырванные с корнем деревья, буквально полностью вмятые в землю.

— Да твою же!..

Рыжий едва не упал — парня поддержал брат. Наёмник угодил ногой в глубокую узкую яму, будто оставшуюся от зарытого в неё деревянного кола.

— Тут таких много… — тихо сказала Брунхильда, присев на корточки и осмотрев лесную землю внимательнее.

Такие ямы, шириной чуть больше локтя, встречались через каждые десять метров.

— Давайте-ка зажжём свет. — Марс, потерев бороду, стал доставать фонарь из сумки.

«Ржавые хронцы» пошли дальше. Количество обломанных деревьев стало ещё больше. Теперь на земле виднелись не только вырытые углубления, но и длинные и широкие борозды. Будто что-то большое постоянно елозило по поверхности и рыло почву.

— Стойте, смотрите тут…

Эха остановил братию и указал на длинные когтеобразные следы, постоянно мелькающие на деревьях.

Из-за тусклости освещения их не было видно ранее: боевые братья путали их с естественной формой коры. Сейчас же они напоминали следы когтей. Что самое странное — такие отпечатки оказались на многих деревьях, в том числе на находящихся за десяток метров друг от друга.

— И никаких следов шагов… Ни лап, ни ног. Будто здесь прошла ватага, но не оставила ни одного отпечатка на земле. — Эха нахмурился.

— И не говори. Жуть какая. — Брунхильда кивнула товарищу.

— Пойдёмте. Я почти уверен: то, что прорыло лес, до сих пор впереди, — ответил глухо Данзан.

Остальные, пусть и с сомнениями, но направились вперёд.

«Ещё немного и я снова увижу эту дрянь».

Вскоре в лесу появился просвет. Всё указывало на то, что отряд почти дошёл до нужной поляны. Наёмники стали доставать оружие, Эха — боевой рог, а Данзан — пузырь с зельем и копьё. Впереди стали рождаться звуки: треск, рычание, грохот и шорохи. Чем ближе воины подходили, тем сильнее те проявлялись. Все напряглись. Противник был близко.

Мгновение — и мужчина увидит давнего врага. Сердце Данзана колотилось, мерзкий привычный запах в носу стал ещё отчётливее. На лице степного корда появились испарины пота. Шаг к цели — и деревья, скрывавшие обзор были преодолены. И то, что увидели там наёмники, ошеломило каждого.

— Мать честная… — вырвалось у Эха.

Боевые братья замерли. Впереди была башня, высокая, полуразрушенная. Но перехватила внимание отнюдь не она, а то, что стояло перед строением.

Чудовище, каких мир не видел до этого.

Шар.

----------

ИНТЕРЛЮДИЯ

Время стремительно шло к новому сезону. В поместье уже работали люди, организовывая хороший и уютный подвал, в котором можно будет без труда пережить Плач. Туман всё чаще опускался на землю, влага стояла сильная, что мешало слугам работать. Однако такая погода совершенно не препятствовала любимой забаве Леонарда. К нему наконец-то пришёл сын, и аристократ может повеселиться как следует.

— Слабак! — крикнул мужчина с задором, с лёгкостью отражая очередной выпад своего сына.

Звон клинков без конца доносился на тренировочном поле, пока аристократ подавляющими атаками загонял своё дитя в угол — к покосившейся железной ограде. Песок, привезённый сюда издалека, летел во все стороны.

— Ме-е-едленне-е-е!.. Пожалуйста!

Пухлый мальчишка в плотном кафтане с трудом удерживал короткий меч и ещё тяжелее ему давалось двигать ногами. Его лицо исказилось от усталости, по нему градом тёк пот, а щёки покраснели, подобно раскалённым камням. С каждым движением, отскоком, попыткой уйти из-под удара он находился на грани падения. Пусть клинки и не были заточены, но ударь дворянин таким мальчишку по голове — неприятностей не избежать.

— Что ты там сказал? Ну-ка, отрази этот удар!

Резкий выпад сверху вниз заставил сына в скорости упасть прямо на песок. Мальчонка разразился слезами.

Такие тренировки Леонард устраивал с мальчиком раз в несколько месяцев, когда тот приезжал к отцу в южное поместье. Для сына они были, скорее, наказанием, ибо в основном доме юнец не чурался творить глупости и задирать всех, кого только мог. Аристократ даже испытывал странное удовлетворение от того, что доводил мальчишку до изнеможения.

«Хороший урок от хорошего отца», — эта мысль всплывала у дворянина в голове. Мужчина её не стеснялся. Ему нравилось учить сына сражаться. Нравилось его побеждать. Нравилось его наказывать.

— Может, хватит… на сегодня…

Юнец вытер сопли и слёзы. Он уже привык к таким упражнениям и не пытался уговорить отца их прекратить вовсе. Скорее, уговаривал завершить тренировку хотя бы сегодняшним днём.

— Да мы только начали. Уже пал духом? Ты знаешь, что безвольные черви в дворянских домах не выживают! Твой отец остался на ногах только потому, что был хитрым, умным и проворным! Поднимай клинок. — В голосе Леонарда промелькнуло раздражение.

Подняв клинок сына острым концов своей обуви, он подкинул оружие мальчику, и тот послушного его поймал.

«Будешь ты ещё, сопляк, указывать, когда нам заканчивать. Ещё волосы не выросли на лице, чтобы меня о чём-то просить», — подумал дворянин, скорчив недовольную рожу.

За всем со стороны наблюдала прислуга. Многие сочувствовали сыну дворянина, ведь, находясь в этом поместье, мальчик ничего не чудил. Был примерным и правильным, поэтому никто не относился к нему с пренебрежением. Однако и злить Леонарда слуги не собирались. Они помогали чаду только тогда, когда его отпускал отец.

— Кстати. Что за рана?

Мельком мужчина указал в сторону небольшого шрама на шее ребенка. Зажившая рана была странной и рваной. Будто от когтя зверя.

— Это… ну… — Мальчик замялся. Ему не только сражаться, но и говорить с отцом не хотелось.

— Говори, иначе заставлю бегать вокруг поместья кругами! — Дворянин топнул ногой, и песок залетел ему прямо в босоножки. — Вот мерзость… Разбаловал я тебя. Тренирую в мягком песке, хотя могли бы, как настоящие мужчины, биться на земле.

С этими словами дворянин опустился и вытряхнул всё из обуви. Однако о вопросе он не забыл, что показал своему сыну пристальным взглядом.

Мальчик почесал затылок. На его лице появилась растерянность, но она быстро исчезла, и юнец выпалил:	— Собака подрала! Я её пнул — вот результат…

Ребенок неловко и нервозно улыбнулся. Любой бы понял, что он врёт, однако такой ответ удовлетворил его отца.

— Как всегда идиот. Ну хорошо, поднимайся. Ещё один раз до твоего падения, а потом ты законч…

Леонард внезапно осёкся и замер. Мужчина опустил руку с мечом, прищурился и сильно напрягся. Сын дворянина не понял, что произошло, однако аристократ схватил его за руку и швырнул назад.

— В комнату. Быстро. — Голос мужчины звучал с явной тревогой, и заносчивый тон, мелькавший в его разговорах с мальчиком, рассеялся.

— Давно не виделись, Леонард.

Со стороны главного входа в здании показалась фигура — человек в белых одеждах, чьё лицо было скрыто за плотным капюшоном, из-за которого невозможно было рассмотреть черты незнакомца.

— Что, уже всё? Пришло время? — ответил аристократ с явным раздражением. Он не ожидал увидеть эту фигуру так скоро, и уж тем более в своем особняке.

— Можно и так сказать. — Незнакомец кивнул головой.

Мальчишка воспользовался возможностью и быстро скрылся, обходя особняк, дабы не пересекаться со странным человеком. Сын Леонарда сбежал, а вот сам дворянин остался на прежнем месте, ощущая, как прилип к земле.

— Почему такая реакция? В прошлый раз мы очень хорошо и продуктивного поговорили. — Голос человека в белом прозвучал с вежливым тоном, без намёка на злые умыслы.

— А?.. Нет, всё хорошо. — Небольшая пауза. Отбросив страх, дворянин махнул ладонью, показывая, что всё в порядке.  — Йерез. Давайте сразу к делу.

Внутри до сих пор горело беспокойство, однако аристократ пытался его перебороть, и у него это получалось.

— В доме будем или…

— Ты, вроде бы, сделал сад ниже по холму. Почему бы нам не обсудить часть тем там?

— Этот сад уже… Холода, в общем. — На секунду Леонард замялся, но после продолжил столь же спешно, как и раньше: — Впрочем, не мне выбирать. Давайте уже.

Обе фигуры направились вниз по холму, на котором стоял особняк. Там действительно расположился небольшой сад, на котором, впрочем, цветов уже не было. Фундамент для постройки теплицы был подготовлен всего лишь наполовину, и, вероятнее всего, его снесёт во время Плача.

— Вижу, у тебя были планы на это место. — У человека в белых одеждах в голосе промелькнула усмешка.

— Были. Но теперь — какая разница? Если планы не меняются, я всё равно уеду в земли получше,— ответил Леонард с искоркой язвительности.

Взор аристократа переместился на почти закрытый капюшон мужчины.

— Вам вообще так удобно?.. Хоть что-нибудь видите в этой тряпке?

Леонард медленно развернулся к собеседнику. То же сделал и сам гость.

— Ой. Забыл. Полёт был больно ветреным.

Одним движением руки Йерез снял капюшон. Из его рук вышел сильный порыв ветра, который снёс плотно затянутую бечёвкой ткань с его головы. Под одеждами скрывалось лицо уставшего иврита — худощавое, с острыми чертами, а так же бледной утончённой кожей. Глаза голубые, с мешками от недосыпа. У незнакомца была гладкая макушка. Для любого с ним не знакомого, Йерез создавал впечатление человека душевного, хрупкого и ранимого, не державшего за собой кровавых секретов.

«Да уж. Если вспомнить, как он дрался… А также то, что этот мясник прислуживает жмырю, держащему культ, то… Второй раз я на такое не куплюсь».

— Так вот. Ближе к делу. Всё идёт по плану. Мои люди уже разобрались с проблемой, поэтому можете не беспокоиться. А вот насчёт артефакта… Я всё ещё жду его. Вы же можете мне его предоставить, правильно, Леонард?

На лице Йереза появилась лёгкая неловкость.

— Тут такое дело…

Дворянин почувствовал, как внутри него рождается страх. Он уже было хотел соврать, однако что-то в этом человеке заставляло дворянина не юлить и говорить только правду.

— …Мне пришлось отдать его мельникам. Не думаю, что они уже продали эту безделушку. С вашими-то навыками точно не составит труда пробраться туда и выкрасть артефакт.

— Вот как.

Человек в белом повернул голову в сторону мёртвого сада. Его голос совершенно не изменился.

— Знаете, когда вы мне говорили, что у вас цветут прекрасные синецветные заманихи, то я очень надеялся увидеть их здесь. Жаль, что сад завял.

Леонард сильно напрягся. Такой уход от темы Йерезом мог значить, что тот недоволен. Либо он действительно хотел увидеть цветы. Дворянин не хотел проверять, с каким именно случаем он столкнулся.

— А если дадите больше времени, то я попробую сам забрать артефакт у мельников назад. В конце концов, я же обещал, верно? Значит, исполню.

— Вот и славно.

Йерез развернулся обратно. На его лице появилась улыбка.

Кратко переговорив о мелочах, Леонард и Йерез решили всё же направиться внутрь особняка: дворянин после боя вспотел, а на улице было холодно. Человек в белом же просто хотел зайти и отдохнуть после утомительного путешествия.

Зайдя в кабинет, мужчина кивнул жене на дверь, чтобы та оставила их одних:

— Гретта, ты пока разогрей нам вина.

Женщина прошла мимо Йереза и на мгновение задержала на нём взгляд. Дворянин краем глаза заметил, как человек в белом что-то шепнул Гретте, и та быстро ушла прочь.

«Надеюсь, ты уйдёшь как можно быстрее отсюда. — Внутри Леонарда проскочила искра отвращения. — Йерез только пришёл и уже заигрывает с моей женой. Или это не заигрывания…»

— Что-то не так? — спросил дворянин, смотря на гостя.

— О чём вы? — Йерез, сидя на кресле, которое в кабинет привезли не так давно, развернулся к аристократу и вскинул брови.

Леонард не мог уловить эмоции человека в белом, так как тот сидел в противоположной стороне от стола дворянина, в тёмном углу.

— Вы что-то сказали моей жене. Она в чём-то провинилась?

— Нет. — Голос человека в белом не дрогнул и никак не изменился. — Я всего лишь попросил чуть охладить вино — не люблю слишком горячее.

— Хорошо…

Леонард поёрзал на стуле.

«Ладно, звучит правдиво».

Аристократ кашлянул. Наступила неловкая пауза. Решив её прервать, Леонард продолжил:

— К слову, о нашем деле. Я, конечно, уверен в своих силах, и вы помогли многим с оружием и подготовкой, но… гм… А вы поможете мне с самим монстром?

Этот вопрос волновал Леонарда давно. Конечно, укрепление и осадное оружие — это хорошо, однако иметь при себе сильного бойца-мага гораздо лучше. Человек в белом уже рассказывал Леонарду, что монстры не такие сильные, как многие думают, и что все неудачи Крепости Без Названия были связаны с тотальной глупостью и неподготовленностью её служащих.

«Могу даже в это поверить. Не думаю, что солдаты, отправленные к чёрту на куличиках, будут всерьёз воспринимать свою миссию. К тому же наверняка, только увидев чудовище, все они тут же начали отступать. Крепость там или нет, но при плохом управляющем любая авантюра провальна. Кем был тот Вердруд? Вроде как маменькин сынок. Он наверняка и сам не представлял, с чем имеет дело».

Внутри дворянина сама собой стала развиваться гордость и уверенность в победе. Чувство мысленного превосходства над дворянином более высокого ранга давала мужчине неописуемое удовольствие.

— Конечно помогу. — Неожиданно для аристократа Йерез высказался уверенно и серьёзно. — Мой господин сильно вложился в вас. Не бойтесь, тварь будет убита быстрее, чем падут первые баррикады.

— Отлично! — восторженно воскликнул Леонард, привстав со стула. — То есть… кхм… Это само собой разумеющееся, да?

Дворянин тут же сел обратно, почувствовав неловкость из-за проявленных эмоций.

— Определённо.

Человек в белом расслабленно закинул ногу на ногу и откинулся назад — теперь его не было видно вовсе.

В комнату постучалась Гретта. Она принесла вино. Женщина поставила чашку мужа на стол и уже собиралась идти к Йерезу, как Леонард недовольно сказал:

— Почему вино для нашего гостя горячее? — Хозяин заметил, как от второй чашки исходит пар. — Немедленно разбавь его. Прошу прощения, Йерез, за оплошность жены. Она сейчас же всё исправит, — сказал мужчина извиняющимся тоном, однако внутри него вновь взыграло довольство.

«Видишь, какой я хороший и гостеприимный хозяин! А другой аристократ не обратил бы внимания!»

Грета уже собиралась выйти из кабинета, как человек в белом остановил её:

— Ничего страшного, и такое выпью. Спасибо вам большое, Леонард, за заботу. Скорее всего, я сказал слишком тихо, и ваша жена не услышала мою просьбу.

Человек в белом пожал плечами. С разрешения мужа Гретта отнесла кружку гостю.

Йерез отвлёкся на вино, а Леонард, не зная, что сказать, решил и сам согреться, сделав глоток.

На улице стало темнеть. Мужчины молча сидели в кабинете. Никто не нарушал тишину, пока Леонард вновь не решил задать вопрос:

— Кстати, как там… Ну, успехи с сыном того наёмника?

Йерез задумался и ответил с некоторым промедлением.

— С тем мальчишкой Янданом? Всё отлично. Он уже должен был попасть к нашим людям. Думаю, юноша быстро освоится. Хорошая пешка для размена в будущем.

— Вот и славно. Тогда… Я, пожалуй, пойду. Спасибо за гостеприимство, Леонард, но уже темнеет, мне нужно лететь обратно. Туманы сгущаются. Это на земле не так плохо, а в небе влага такая, что почти невозможно дышать.

Человек в белом поднялся с кресла. То заскрипело.

Встал и Леонард.

— Тогда я провожу вас.

Вскоре гость скрылся в небе. Аристократ всё не мог привыкнуть к тому, что человек способен взлетать с такой лёгкостью — будь он трижды магом воздуха, но дворянин очень редко слышал, чтобы они могли не то, что летать, но и держаться в воздухе.

Вернувшись в особняк, Леонард позвал жену. Эта наблюдательная женщина не раз помогала мужу в дворцовых и не только интригах. Дворянин всецело доверял её способностям и удивился тому, что женщина повела себя так неряшливо при госте.

Они сидели в кабинете. Тусклые свечи приглушённо освещали область стола.

— Ну, как думаешь? Всё пройдёт удачно, как и планировали? — Мужчина внимательно смотрел на Гретту.

Женщина задумалась и ответила:

— Думаю, вашему гостю можно доверять, Леонард. — Гретта поправила прядь волос и подлила мужу прохладного разбавленного вина. — Даже беря в расчёт то, что вы рассказали о личности гостя, я вижу, что эта сделка ему действительно важна. Так что не беспокойтесь и просто наблюдайте за ходом событий.

— Ну, раз ты так говоришь…

Леонард облегчённо выдохнул и выпил чашку залпом.

— Так вот, я тебе ещё кое-что рассказать хочу. Посоветуй, что делать, когда…

Оставшийся вечер супруги провели за разговорами о политике и будущих планах.

Леонард говорил много и без утайки, но так и не заметил, что любимая женщина постоянно держала под столом в руках небольшой кристалл. Где-то вдалеке человек в белом, остановившись возле леса, удерживал такой же, прислоняя его к уху.

----------

Новое начало

Звук огромного горна прокатился по округе, знаменуя начало главного сражения. На каждом углу звездовидной крепости находились лучники, инженеры и солдаты-рабочие, готовые в любой момент как открыть залп по твари, так и облить её смолой или выстрелить из пушек. Основные отряды были внутри укреплений. Сотни всадников-стрелков расположились вне безопасной зоны и готовились идти вперёд.

Маги, на которых глава крепости делал большую ставку, также стояли на позициях: чудотворцы огня и земли готовили посохи и держали под рукой чаны с железным песком, пропитанным горючим. Волшебники находились на дальних боковых краях стен, готовясь стрелять навесом. Чудотворцы молний были вблизи Вердруда, с решимостью исполнять его команды по первому зову.

Командир крепости стоял в центральной зоне стены, у самого края. Через подзорную трубу мужчина смотрел в сторону поля и приближающейся красной фигуры.

«Ты больше, чем я думал…» — промелкнула мысль в голове Вердруда.

Монстр был семь метров высоту. Множество лап сменялись друг другом, входили и уходили в тело обратно, без потери скорости туши. Бесконечные щупальца вокруг создания хаотично, без какого-то ритма или согласования вертелись и тряслись. Три глаза спереди, из которых лилась черная слизь, постоянно метались в глазницах, будто пытаясь высмотреть каждую деталь местности и будущего поля боя. Как и гласили легенды, монстр оказался огромным искажённым чудищем алого цвета, напоминающего сырое мясо. Создание стремительно приближалось, распахивая всю землю вокруг себя. Земля дрожала, вызывая грохот повсюду. Солдаты и оставшиеся рабочие — все, кого сейчас видел Вердруд, — замерли. Одни выронили оружие, другие — инструменты, боеприпасы, что были нужны для предстоящего сражения. Паника стала незримой лавиной охватывать тех, кто был на стенах. Лишь стоящие внизу ничего не видели и могли только чувствовать опасность.

«Ну ничего. Размер мы тебе быстро подправим».

Вскинув руку вверх, аристократ также поднял небольшую трубу — чудотворный артефакт, многократно усиливающий голос.

— Слушайте все! Не трусить! Тварь победима, и наши предки это не раз доказали! Сейчас же мы сильнее, чем когда бы то ни было! — В голосе Вердруда звучал рык и полная уверенность в собственных словах. Не было ни одной лишней паузы или же дрожи в голосе.

— Всадники, отправляйтесь вперёд в атаку. Обстреливайте тварь, и как только она сменит вектор движения к вам — тут же отступайте, как учили! — сказал Вердруд резким голосом. — Зона ловушек помечена травой, смотрите внимательнее и не попадитесь. Солдаты! Все, кто наверху и внутри! Готовьтесь! Поле и маги выиграют вам не так много времени. Монстр скоро будет у стен!

После этих слов Вердруд тут же сунул свободную руку в карман и передал заранее заготовленный пергамент юноше — Йохану, что стоял сбоку от него.

— К магам первого залпа, живо! — рявкнул аристократ, и парень быстро побежал, куда ему было велено.

«Читать об этом и видеть наяву… Даже не знаю, радоваться или трястись от ужаса».

Прежний страх или злоба — все эмоции, зиждящиеся ранее внутри мужчины, исчезли. Лишь странное напряжение и ничего больше.

Тем временем всадники рванули строем с боковых внешних сторон укреплений. Солдаты натянули луки, и град стрел, будто серый дождь, ливанул прямо на чудовище. Пусть Вердруд не видел этого сам, но чуял — у них нет шансов ранить его глаза, пока щупальца в строю. А даже если они и ранят, то регенерация твари не даст солдатам сделать из этого преимущество.

«Поэтому цель у всадников другая». — Мужчина сделал глубокий вдох.

Тем временем воины на конях продолжали рваться вперед. И вот тварь, пропахав первое поле и несколько раз застряв в ямах, вырвалась из последней ловушки, подобно пушечному ядру. Как и было предсказано, она сменила вектор движения — теперь её целью была левая колонна.

— Отступать! — Громкий голос Вердруда пронёсся по полю.

Тут же левая колонна стала разворачиваться вправо. Лучники в ней прекратили стрельбу, сосредотачиваясь на отступлении.

Только заметив, что всадники у правой колонны тоже стали заворачивать, отступая, как Вердруд поспешил их остановить:

— Правая колонна! Не менять курс! Продолжать обстрел!

Вердруд сжал кулак до боли. Монстр стал стремительно догонять лошадей. Не изменись обстановка — у всадников был бы шанс спастись. Однако…

Тварь взревела. Дрожащий многоголосый гул, крик агонии сотни существ, соединённый в один звук.

В то же мгновение левая колонна остановилась. Смотря в подзорную трубу, Вердруд видел, как лошади начали беситься, скидывать всадников, падать на землю с пеной у рта. Многометровое чудовище ворвалось в линию упавших воинов. На десяток метров в воздух поднялась буря из земли и мёртвых тел животных и солдат.

Однако в этом было большое преимущество.

— Пушки! Навестись на левую колонну!

Не смея ослушаться, инженеры стали быстро просчитывать расстояние.

— Залп!!!

На стенах громыхнули десятки орудий. С яркой вспышкой они выпустили ядра. Взрывы стали застилать левую сторону поля боя. Часть снарядов не попала, однако, когда дым улёгся, Вердруд увидел, как поверхность тела монстра обожжена, а большинство щупалец оторвана.

— Наводчики баллист! Наводка и залп!

Вердруд вновь глубоко вдохнул. Вместо чистого воздуха в его ноздри вошёл запах пороха.

«Огненный порошок — алхимическое чудо. Хорошо. Всё пределах рассчётов».

Выстрелили баллисты. Хлопки гигантской тетивы раздались разом, и заострённые крючковатые болты стеной полетели в одну точку.

— Правая колонна, рассредоточьтесь на севере и продолжайте обстрел! Маги молний, половинный залп и экранирование! Всем закрыть уши и глаза!

Часть мужчин и женщин в серо-синих одеждах вышли вперёд. Они подняли посохи вверх. Искры электричества стали собираться в одном месте. Вердруда же окружили оставшиеся маги, и вокруг главы крепости стал формироваться голубой щит.

Вердруд закрыл уши. Пушки грохотали, баллисты свистели, а чудотворцы…

Внезапно заряд молний, что копили маги, исчез. Округу озарила вспышка, исходящая из центра стены. Оглушительный рёв молний был настолько силён, что Вердруду на секунду показалось, что тот разорвал саму реальность.

Мужчина открыл глаза не сразу. Выстрел, сконцентрированный молнией, был страшным оружием. И даже будучи подготовленным, зная, когда произойдёт разряд, всегда можно было не избежать последствий: у чудотворца дрогнет рука, и молния рванёт раньше срока, или сами воины не успеют среагировать, и секунда промедления обойдётся им потерянным зрением и слухом. Тем не менее, осмотрев всю стену через подзорную трубу, глава крепости не нашёл ни одного лежащего воина. Все выполнили приказ вовремя.

Следом Вердруд перевёл взгляд на поле боя и монстра. Земля была выжжена и пылала, а тварь, которую должно было прожечь насквозь, отделалась одной спалённой конечностью.

«Кажется, его размер уменьшился. Он залечит сами раны, однако массу не восстановит. Теперь нужно воспользоваться отвлекающим манёвром в виде… А где правая колонна?..»

***

Солдат тяжело дышал. В голове гудело, мышцы и кожа горели так, словно всадника бросили в кипящее масло. В нос ударил запах гари и крови. Со всех сторон доносились приглушённые хрипы.

«Врассыпную, монстр нас не достанет! Обстреляем по команде!» — это последнее, что слышал воин.

А после прогремел гром. За ним последовала полная тишина, сопровождаемая яркой вспышкой.

— Э… кх… ме…

Всадник открыл рот, но не мог произнести ни слова. Он издавал лишь тяжкие хрипы.

«Горло пылает… Языка не чувствую…»

Мужчина открыл глаза. Это далось с трудом. Они слезились из-за попавшего в них дыма.

Вокруг всё горело. Попытавшись встать, воин почувствовал тупую боль — всю его нижнюю часть тела парализовало. Конь упал прямо на него и сломал мужчине ноги.

Настоящая боль была приглушена, однако это временно. Если ничего не сделать, то он так и помрёт под этой лошадью. И встретить семью уже не сможет.

Несмотря на нарастающее отчаяние, солдат стал шариться по поясу, пытаясь найти нож. Выхватив его, оставалось только перерезать основные ремни и пытаться ползти назад. Однако в запястьях почти не оставалось сил. Дым от горящей травы стелился по земле, дышать стало ещё сложнее.

— П… реб… кх...

Ни позвать на помощь, ни выбраться самому. Боевой конь был очень крепким, но оттого и тяжёлым.

Вдруг рядом послышались голоса соратников:

— Вроде дёргается, не помер. Помогаем, пока не сгорели!

Появился шанс выжить. Всадник с хрипом облегчённо выдохнул и выпустил нож из рук. Несколько крепких ребят, солдат, стали вытаскивать мужчину из-под лошади. Из-за слезящихся глаз не удалось увидеть их лица.

Они подняли его на оставшуюся в живых лошадь — закинули, как мешок. Воин поднял глаза. Вокруг царил ад. Его друзья лежали на земле и горели заживо. Монстр не должен был до них достать: он был слишком далеко и отвлечён на крепость. Солдат наблюдал картину, как некоторых всадников располовинило так, будто их прожгли насквозь пламенем.

«А что со мной?..»

Говорить не удавалось, тело ощущалось ватным, одежда обуглилась, кожа едва пузырилась.

«За что?.. Мы же… Даже в бой прямой не вступили…»

Воин чувствовал отчаяние. Ребята из другой колонны отдали жизнь, чтобы тварь не ринулась на правую группу. Те же погибли так жалко. А монстр безнаказанно убегал в сторону крепости. Эта огромная смазанная фигура рвалась вперёд, земля дрожала от её шагов.

Солдат ощущал внутри растущую слабость. Боль усиливалась, сознание мутнело.

Он умрёт ещё до того, как вернётся в крепость.

***

Вердруд вытер пот с лица. Его подзорная труба была направлена на север.

Поле пылало. Разрозненные участки сгорели дотла, на других пламя пожирало с удвоенной силой. Часть всадников лежала, часть корчилась, и лишь малая часть выживших пыталась отступить к крепости.

Мужчина почувствовал укол ужаса. Быстро подняв громкоговоритель, он сказал:

— Пушки и баллисты, перезарядить! Чудотворцы земли и огня, готовьтесь делать залп по твари!

Внезапно аристократа за руку дёрнул подбежавший Йохан. Вердруд посмотрел на гонца, и тот быстро выпалил:

— Зачем атаковать сейчас? Энергии на поддержание огненно-земельных шаров будет прорва. Монстр далеко, вне нашего радиуса. По плану же ещё…

Аристократ схватил мальчишку за грудки. Он прекрасно понимал, что Йохан — всего лишь гонец, и слова не его, однако внутри командира разгорелась ярость.

— Скажи им, чтобы сделали это немедленно! Не выполни приказ — тварь дойдёт до крепости! Чудотворцы с правой стороны должны как можно быстрее перейти на левую!

— Может, нам сделать ещё один залп? Мы справимся. У нас достаточно энергии, — сказал один из чудотворцев рядом с главой крепости.

Вердруд нутром чуял, как ситуация становится всё опаснее и опаснее.

«Ударить ещё раз? Сбить ещё немного массы? Нет. Мы ещё не убедились, сколько атак и с какой силой тварь может отразить. Почти весь урон был рассеян. Чистое безумие…»

— Нет. Время для вашего залпа ещё придёт. Половина, отступите назад к внутреннему краю стены крепости! Другие же, отправляйтесь на позиции чудотворцев огня и земли. Обеспечьте им защиту от собственной атаки».

Раздав приказы, Вердруд вновь прилип к подзорной трубе. Противник уже оклемался, конечности восстанавливались на глазах. Теперь монстр был длиной уже не семь метров, но пять.

«Как ты это делаешь?.. Магия после того, как чудотворец выпускает её, перестаёт быть таковой. Она становится физической частью мира, обретает материальные свойства. При этом, друг, ты не блокируешь пушки, но спокойно отражаешь молнию, которая ничем от них не отличается».

Вердруд глубоко вдохнул. В воздухе витал как запах серы, так и чего-то сладковатого, мерзкого.

Аристократ поднёс громкоговоритель ко рту.

— Всем слушать сюда! Монстр сейчас направится к крепости. По пути не так много ловушек. Пушки и баллисты, цельтесь по направлению движения на опережение! Расчётное расстояние залпа — двадцать метров. Расчётное время — секунды три.

Командир сделал небольшую паузу. Как только тварь подойдёт к крепости, ему придётся говорить много, быстро и без остановок. Дворянин стал жадно пить из отстёгнутого с пояса бурдюка, после чего повесил его на шею.

— Сначала пушки, затем чудотворцы! Помните: мы уже его здорово ранили! Осталось ещё немного! Крепчайте, братья!

Тем временем монстр уже на всех парах мчался к левому углу крепости. Иногда он застревал в ямах, но чаще их перепрыгивал, а то и пролетал.

У чудотворца неподалёку от Вердруда стали стучать зубы. Никто среди солдат не проронил ни слова. В округе раздавался лишь грохот многотонного монстра и звуки поворота орудий.

Затем снова прогремели пушки. Ядра разрывали землю и изредка плоть противника. Ошмётки летели во все стороны. Порой они вбивались в саму крепость, дробя укреплённые кирпичи стены. Тут же свой ход сделали маги: огромные пылающие песочные шары полетели с утробным гудением в сторону врага.

«Отразит или нет?..»

Вердруд сжал кулаки в напряжённом ожидании.

Пятьдесят метров.

Тридцать метров.

Десять метров.

«Сдохни, прошу тебя», — думал Вердруд с надеждой.

Однако надежда оборвалась. Снаряды почти коснулись монстра без какого-либо сопротивления. Огромные шары были готовы попасть прямо в несущееся к крепости тело. Но за секунду до попадания остановился как враг, так и сами снаряды. Они застыли в воздухе, предвещая беду.

— Всем пригнуться! — крикнул дворянин и сел на корточки.

Во все стороны, градом и подобно пулям пистолей инквизиции, полетел раскалённый песок. Расплавленные капли стали ложиться на стены и пролетать над ними. Потоки алых частиц были везде.

Среди солдат и рабочих послышались жалобные крики. Вердруд тут же поднялся на ноги, когда горящий дождь закончился.

«Оценить… обстановку…»

Тварь мчалась, даже не замедлившись. Ей было плевать, что пылающие осколки до сих пор горели на теле.

— Тушим огонь! Пушки и баллисты перезарядить! Раскупорьте ящики с бомбами!

За стенами не было слышно гомона солдат. Значит, песок, если и попал туда, то совсем немного. А вот на стенах творился сущий хаос: одни рабочие бегали туда-сюда, пытаясь спасти своих горящих товарищей, другие рассыпали по всей поверхности белую болотную глину, пытаясь предотвратить возникновение пожара.

«Он стал меньше ещё на метр… Но он всё равно слишком большой». — Вердруд поджал губы.

Чем ближе была тварь, тем лучше слышались звуки монстра. Не его шаги и грохот, но звучание: утробное, протяжное, дрожащее. Жуткое, подобное плачу младенца, запертого в колодце. Это было похоже на пение, неестественное и искажённое.

На долю секунды аристократа одолел страх. Монстр очень близко. На стене хаос. Размер всё ещё слишком огромный — солдаты не смогут с ним соперничать. Как только подойдёт к стенам, он наверняка попытается их разрушить. На одном углу всего четыре пушки. Бомбы могут помочь, но есть шанс, что земля и фундамент станут неустойчивыми. Это грозит разрушением основания и созданием большой бреши в стене.

Вердруд вновь снял бурдюк и промочил горло.

«Я даже магов использовать не могу… Не сейчас. Надо сказать им отступить, ждать, пока не появится возможность. Слишком ценный ресурс. Потерять чудотворцев здесь будет крайне опрометчиво».

— Магам отступить по правому краю стены в тыл! Пушки, направить вниз, внутрь угловых стен! Бомбардиры, подготовьте бомбы! Рабочие, продолжайте тушить огонь и поставлять ядра! Мы не знаем, в какой угол он пойдёт — скорее всего в ближайший левый. Однако готовиться всем! Нам надо ещё сильнее сбить массу — тогда шансы на победу значительно возрастут! Мы…

Внезапно стену затрясло. Тряхануло так, что пара человек, стоявшие слишком близко к краю, с криками свалились вниз.

«Он ударился о стену? Что происходит?»

Обзор мужчине закрывали углы крепости. Подняв громкоговоритель, он закричал:

— Йохан! Доклад! Собери информацию!

Однако юнца нигде не было.

— Кто-нибудь! Быстро, информацию! — продолжал кричать аристократ.

Тут к нему подбежал один из солдат гарнизона.

— Тварь… трётся о стену и рвётся к центру! Вердруд, вам нужно уходить!

Дворянин ничего не ответил подчинённому и побежал к самому концу лепестка стены. Монстр вместо крайнего левого угла решил пробраться к центру. И сейчас глазел снизу вверх на Вердруда и гарнизон, готовящий против врага атаку.

Стена вновь затряслась. Лапы монстра, его щупальца стали биться о поверхность высокой стены крепости и рушить прочный кирпич. Почва проваливалась под ногами чудовища. Пушки сделали залп, дробя тело противника. Длинные баллисты пригвоздили его вновь к земле.

Процесс обстрела и его результаты были хаотичными. Их враг снова и снова залечивал раны. Он не менял стратегию и тактику — просто рвался вперёд. Аристократ ощутил странное наваждение, будто действия не давали никакого результата.

Вердруд почувствовал, как его сознание затуманивается. Он смотрел прямо в окровавленные глаза существа, что поставило свою жизнь на кон ради бессмысленного убийства.

«Как я могу бороться против твари, которая будет биться до конца…»

Мужчина оцепенел и сглотнул, опираясь на холодный кирпич и смотря вниз.

«Что это вообще? Как я оказался здесь?»

Громыхнули бомбы, которые бросили прямиком на монстра. Они разорвались и заволокли врага крепости дымом, копотью и осколками.

«Я ведь не так давно хотел уйти… Или… Когда это было? Почему я…»

Внезапно на Вердруда навалилась усталость. Тягостная, она проникала сквозь его руки. Он не упал: мужчину тут же подхватили солдаты, которые были рядом, и оттащили.

«Сражаться до конца… Я отправил стольких на смерть… Но сам жив. Мне не стыдно. Но почему…»

На фоне кричали воины, и стена стала крайне сильно трястись.

— Нам пора бежать!

Дворянину по щеке зарядили тяжёлой ладонью. Один из офицеров, что был на стене, прибежал лично оттащить своего господина. Вердруд завороженно смотрел в отважные глаза солдата.

«Моё состояние ненормально. Контузия? Сила монстра?»

Глубоко вдохнув, дворянин попытался прийти в себя. Он прислушался. Звуки того, как что-то неистово шкребётся, ползёт по стене, звучали отчётливо и ясно.

«Тварь, скорее всего, лезет вверх. По ощущениям прошёл примерно половину».

— Отставить! Нам нужно защитить пушки! Каков размер врага? — рявкнув, аристократ схватил своего офицера за грудки, однако злобы в голосе не было — лишь холодный расчёт.

— Чуть меньше четырех! — ответил офицер незамедлительно.

— Много.

«Я не хочу видеть, как крепость умрёт. — Вердруд почувствовал, как внутри него рождается новая эмоция — отчаяние. — Нам нужно больше времени».

Дворянин быстро оглядел местность. Рабочие спешили покинуть стену. Воины были на грани того, чтобы отступить. Монстр лезет на стену, что является худшим вариантом. Если он доберётся и преодолеет барьер в десять метров, то всему конец. Некому будет стрелять из пушек. Не факт, что совместный залп магов убьёт создание. Солдатам не выжить, если чудовище упадёт на них сверху вниз.

«Как только ранения у монстра усугубятся, он начнёт копить массу, чтобы восстановиться. Но никогда не угадаешь, когда тварь решит, что пора менять стратегию».

Дворянин крепко сжал кулак.

«Никто не пойдёт сейчас ему в пасть добровольно. А нам нужно выиграть время. Нужно открыть низ. Двери замаскированы — такие же крепкие, как стена. И открыть их можно только изнутри».

Подняв громкоговоритель, Вердруд сказал холодным тоном:

— Всем сосредоточиться и сбросить тварь со стены. Все усилия на это. Открыть каменные шлюзы на подступах крепости. Пусть монстр войдёт внутрь.

После, достав бурдюк под гром пушек и взрывы бомб, дворянин вновь сделал жадный глоток и рванул к бомбардирам. Уставшие и измотанные, испуганные инженеры и воины били, не переставая. Работали на износ — лишь бы выиграть хотя бы одну секунду форы.

— Господин?.. Что вы?..

Ошарашенный солдат, с непониманием посмотрел на дворянина.

Вердруд взял обвязанные верёвкой бомбы и тут же стал привязывать их к своему поясу.

— Заткнитесь. Как только тварь упадёт — тут же несите и готовьте пушки для стрельбы внутрь. У вас нет времени. Быстро! — сказал дворянин и рванул обратно к стене.

Его попытались остановить, однако никто не успел: мужчина выскользнул из-под чужих рук.

«Я жадный».

Вердруд подбежал к краю стены. Уже отсюда он ощущал едкий запах сырого мяса. Монстр был близко. Очень близко.

— Всем приказ! — начал говорить в громкоговоритель командир. — Право полного командования переходит под крыло офицеров. Главная задача ясна — заманить внутрь подвала и расстрелять из пушек. Цель солдат — задержать тварь верёвками и гарпунами. Бейте, крушите. Заваливайте своими трупами. На этом я снимаю с себя обязанности главы крепости. Увидимся с вами на том свете, братья.

После этих слов мужчина выбросил громкоговоритель и тут же достал небольшие кремень и кресало, которые держал всегда при себе. Мощные искры высеклись прямиком на пропитанную спиртом веревку. Она мгновенно загорелась. Мужчина поднялся на борт стены.

«Я уйду так, как должен».

Вердруд спрыгнул, ощущая порыв ветра, бьющийся ему в лицо.

«Я ненавижу своих солдат. Людей. Но я не дам трудам умереть».

Чувствуя, что тело его начинает падать камнем, мужчина закрыл глаза. Он падал прямиком в рот монстра.

На долю секунды ему показалось, как огромные и теплые щупальца обвили его тело. Броня и одежда промокли и стали вязкими. Пояс стал неприятно обжигать, пламя должно было скоро добраться до бомб.

«Отдых. Я хочу отдыха».

Мужчина облегчённо выдохнул. Под веками потемнело. Запах плоти стал ещё более мерзким и отчётливым. Но вдруг живот мужчины сильно обожгло.

«Конец. Разбирайтесь сами».

Пасть твари разорвало. Множество бомб разом громыхнули, и челюсть создания разжалаcь, как и многочисленные лапы. Враг крепости упал со стен. Перед ним любезно открыли ворота.

— Держать строй! Держать строй!!! — кричал Данзан, видя, как построение солдат рушится.

Монстр ворвался внутрь. Огромное чудище стало раскидывать людей. Оно с лёгкостью рубило их надвое, разрушало постройки. Пусть тварь и была сейчас три с половиной метра размером, но она без труда ломала всё, до чего могла добраться.

Уже третий раз солдаты пытались остановить монстра. Гарпуны перекидывались через него, верёвки летали поверху. Но даже сил сотен солдат было недостаточно. Потери росли нескончаемо. Уже несколько офицеров были погребены под тушей чудовища.

Что бы ни произошло на стене, было очевидно: Вердруд мёртв. Это значит, что справляться придётся своими силами.

— Я же сказал, не трусить! Девятое построение, движемся параллельно, волной! Эй, Войцех, двигай своих к бакалейной!

Взор Данзана был обращён на такого же офицера, как он. Грозный и свирепый воин кивнул ему в ответ. Вновь раздались приказы.

Монстр и отряды двигались в сторону небольшого здания. Там обычно хранились запасы провизии: овощи, зерно и немногочисленные фрукты. Враг двигался напролом, в любой момент менял своё движение. И почему-то он зациклился именно на бакалейной.

Солдаты по пути раскидывались в стороны: была ли их пара или десяток — неважно. Тяжело вооружённые бронированные отряды, держащие в руках длинные пики, выносило этой бушующей волной. Монстр не замедлился ни на секунду. Люди Данзана только чудом до сих пор не сбежали.

Со всей скоростью тварь врезалась прямиком в бакалейную, протаранила её насквозь. Мешки с зерном и ящики разлетелись по всей округе. Целый склад тыкв, хранящийся внутри, заполонил небо и градом упал на землю. Однако внезапно монстр остановился.

— Четвёртая попытка! Вперёд!!!

Со всей силы Данзан замахнулся и бросил гарпун в небо. Его подчинённые рекруты, не раздумывая, поступили точно так же. Отряд на другой стороне тоже не стал медлить и направил уже свои гарпуны.

— Тянем! Покрепче вбиваем в землю! Быстрее, у нас нет времени!

Южанин, подхватив гарпун, упавший рядом с ним, воткнул его в землю и стал усердно молотить им что есть мочи. Громадное чудовище продолжало жутко стонать, не шевелясь, но постоянно двигая глазами в разные стороны.

«Не понимаю… Что происходит?.. Неважно. Нужно выполнять задачу. Только выполнять задачу».

Грудь мужчины разрывалась от напряжения. Ноги болели. Руки умоляли остановиться и отдохнуть.

— Данзан, наши справились! Твои?

— Мои тоже, Войцех! — ответил отряду на другой стороне южанин.

Чудовище медленно стало подниматься на ноги. Верёвки со всех сторон натянулись до предела.

— Держим! Не отпускаем! — крикнул Данзан, схватившись за свой гарпун одной рукой. Другую он вскинул вверх и стал махать в сторону передней стены.

Наступила длительная пауза. Создание не спешило подниматься. Оно осматривало каждую деталь крепости, каждого человека вокруг него. Крепкие верёвки с трудом обхватывали тело монстра. Его плоть была мягкой и податливой. Куски мяса то и дело отрывались от туловища, стремительно стекали, будто большая капля, и уплотнялись уже внизу, на другой части тела. Ярко-красная изуродованная кожа, аморфное тело, похожее на изрубленное мясо раков. Запах сырой плоти стоял повсюду, такой мерзкий. У Данзана постоянно складывалось ощущение, будто в его желудке и глотке застряло нечто подобное и источает смрад.

Мужчина оглянулся. Новобранцы находились в состоянии не лучшем: лица их позеленели. Лишь один держался молодцом.

«Кагрус… Сильный воин: упёртый и крепкий. Есть в нём немного своенравности, но выживет — далеко пойдёт».

Данзан смотрел в сторону бойца, который пришёл в эту крепость не так давно. Обычный северный брах: короткие рыжие волосы, густая борода. Взгляд его был уверенный и острый, сосредоточен на враге. Воин не сводил с противника взора, в его лице читалась уверенность.

«Он потерял в этом бою брата, но все равно держится достойно. Уважаю».

Вид храброго новичка дал и ему сил держаться.

Офицер перевёл взгляд обратно на тварь. По команде они должны были резко отступить, а по их позициям — ударить пушки. Рассудок кричал южанину, что это смертельно опасно, но ни о чём, кроме победы, думать не хотелось. Командиры наверху наверняка знают, что делают.

«Монстр не двигается… Сосредоточиться на том, чтобы удерживать гарпун. Мысли только о нём, только о…»

— Эй, ты что делаешь?

Внезапно со стороны его отряда послышался гомон и шёпот ошеломленных новобранцев.

— А?..

Южанин посмотрел в сторону голосов и увидел, как Кагрус направляется к монстру, удерживая руками меч, что был при воине с самого начала. Северный брах шёл в сторону упавшей твари без всяких сомнений. Он отпнул тыкву, лежащую у его ног вперёд и уже вскоре находился на расстоянии десяти шагов от врага.

— Остановись, идиот! — крикнули ему товарищи.

Однако воин не остановился.

Семь шагов.

— Кагрус, отставить! Вернуться обратно и…

— Я отомщу за Нюрга. Отомщу за всех, кого эта тварь убила.

«Вашу ж вражду… Не время для ребяческой мести…»

— Вернись, кому говорят! — Данзан рявкнул и почувствовал, как его горло осипло.

Мужчина закашлялся. Отряд на другой стороне стал спрашивать, что происходит.

— Я пришёл в эту крепость ради брата. Он погиб. По традициям я вырежу на коже твари слово «месть». Иначе ни отец, ни мать меня не поймут. Я…

Когда до монстра осталось шагов пять, внезапно в округе послышался хруст.

В первые секунды никто не понял, что произошло. Время будто замедлилось. Голова северянина стала мерцать.

«Запомни, Данзан: пять шагов — это та зона, которую вам нельзя пересекать».

Внезапно в голове Данзана вспыхнула фраза Вердруда. Месяц назад они сидели вместе за одним столом.

«Не знаю, как у нашего текущего друга, но у прошлых монстров зона невозврата составляла пять шагов — это то расстояние, на котором наш противник может влиять на саму реальность. Чаще всего это приводит к смерти воина; иногда может калечить его до неузнаваемости, меняя конечности местами. Но самое опасное — ты никогда не знаешь, в какой момент противник может использовать эту способность. Он может тебя не видеть, быть отвлечённым на что-то, однако ты сам не поймёшь, когда твой клинок внезапно заменит руку. Чем сильнее монстр, тем быстрее произойдёт превращение. Оно происходит произвольно: может случиться, а может — нет. Так что будь осторожен».

Данзан рефлекторно отпустил гарпун, и рука его потянулась в сторону рекрута.

— Кагрус? Кагрус!

Дыхание южанина спёрло. Голова его подчинённого стала странно мерцать всё сильнее. А потом исчезла вовсе, оставляя на шее гладкий разрез. Однако это не было самым страшным: в следующее мгновение на месте головы появилась тыква — одна из тех, что лежали в округе, та самая, которую пнул вперёд воин. Тыква стала прорастать внутрь тела новобранца. Из горизонтальных трещин на поверхности овоща, похожих на жуткую улыбку, стала вытекать густая кровь.

В то же мгновение монстр подпрыгнул на десяток метров. Ему было плевать на верёвки: они проходили сквозь тело, будто то превратилось в облако.

Началась бойня. Четвёртая попытка оказалась провальной.

Отряд Войцеха исчез во мгновение, как и сам офицер: тварь просто упала на них плашмя. Это произошло настолько быстро, что никто не успел среагировать. Люди Данзана погибли следом: кого-то щупальцами закинули в глотку, кого-то разорвали когтями, другие погибли из-за «эффекта невозврата» в пять шагов.

Данзан же бежал, спотыкаясь. Он не знал, гонится ли монстр за ним. Но внутри мужчины разгоралась безумная паника. Южанин очнулся только тогда, когда монстр направился в крепость. Вокруг себя офицер видел лишь обезображенные тела. Запах сырой плоти стоял у него в ноздрях пуще прежнего.

Но он выжил. Выжил, струсив.

В тот день погибла почти вся крепость. Победа досталась солдатам ценой случайности. Один из выживших офицеров подул в рог отступления — их не планировали использовать, думая биться до конца. Этот боевой рог был сконструирован так, чтобы издавать глубокий утробный протяжный звук, мелодию скорби и поражения. Однако у него оказалось очень интересное свойство: услышав этот вой, монстр оторопел и замер на целую минуту, не мог пошевелиться, глаза его закатились. Объединённая команда бомбардиров и магов уничтожили тварь одним залпом. Никакого отражения магии не произошло. То, что Вердруд подготовил как чистую формальность, помогло выиграть сражение. Почему у монстра была такая реакция на рог — никто не знал, да и выяснить это невозможно. Монстры были и остаются самыми странными, опасными и неизведанными тварями Малемана.

----------

Мятный хруст

Перед отрядом было невероятных размеров чудовище, метров шесть в высоту — гигантская округлая туша, напоминающая чем-то мяч. Шар даже не имел видимых лап: из глубин густой голубой шерсти исходили лишь шестнадцать толстых щупальцевидных отростков.

На мгновение сознание Данзана кольнуло. Он уже видел эту шерсть.

«Мне её принесла невероятной красоты девушка, добродушная, прямо олицетворение невинного любопытства…» — В мыслях мужчины промелькнул характерный голос аксакала.

«Тот торговец… Нет, это невозможно».

Данзан потряс головой и сжал покрепче пиллум в руках. Мужчина тут же окинул взглядом его людей по обе стороны.

Наёмники оцепенели. Даже идя на тролля, не превышающего высотой пяти метров, требуется несколько месяцев подготовки и большой отряд опытных воинов и магов.

«А против этой твари нужна крепость. И самое худшее — она не спит, а это значит… У нас нет шансов. Учует наш запах за десятки километров. И не только наш — ближайшему городу конец. Побежим — увеличим шансы на смерть десятков тысяч людей. Следовательно, мы все сдохнем здесь. И сейчас».

Данзан поднял копьё над своей головой. Монстр не смотрел в их сторону, занимался чем-то своим рядом с башней, откуда постоянно доносился хруст и треск.

— Мы сразимся здесь, — негромко сказал Данзан, так, чтобы его могли слышать только ребята из отряда.

— Ты сумасшедший… — проговорил Эха.

— Нет. У нас есть рог, кристалл, а эта тварь подозрительно не обращает на нас внимание. Скорее всего, она сильно ослабла за то время, пока спала здесь. Монстр даже шерстью покрылся, и лап у него никаких нет — только эти щупальца. Мы свалим на него башню и будем рубить отростки, пока не закончится плоть.

— Командир… — Марс ошарашенно посмотрел в сторону южанина. — Нас всего лишь шестеро! На это чудище нужно человек двести — не меньше! Или же герои из легенд с артефактами прошлого!

— Я ведь так и не успел выполнить обещание матери… — Лицо Нюхача приняло ещё более унылое выражение.

— Скажи честно, Данзан. Зачем мы должны его атаковать?

Голос Брунхильды прозвучал нейтрально и сухо. В нём не чувствовалось осуждения. Девушка внимательно посмотрела на своего наставника. Наёмник сглотнул. Он понимал, к чему ведёт Брунхильда. Однако у южанина вновь было сильное ощущение, будто от его слов зависит нечто важное. Поэтому на этот раз степняк ответил, не раздумывая:

— Наши жизни не важны. Перед атакой на крепость никому не давали уехать — всегда был шанс, что за караванами отступающими понесётся тварина, а затем устроит хаос в Раталасе.

— Значит, мы умрём, чтобы выжили те, кто важнее нас, верно?

Данзан кивнул.

— Тогда чего ждём? — В голосе девушки звучала мрачная уверенность.

— Надоели болтать! Иди сюда, блевотный комок шерсти! — закричал Рыжий и оскалился.

В это же мгновение щупальца существа замерли.

— В бой! — крикнул Данзан, понимая, что пути назад нет.

Его рука с зельем потянулась ко рту. Эха подхватил рог, остальные ринулись врассыпную. Однако не успел Данзан зубами вытащить пробку, как почувствовал мощный земляной толчок и подлетел вверх.

С бешеной скоростью монстр вбил щупальца прямо в землю, начал разворачивать свою огромную тушу в сторону наёмников.

Данзан приземлился на ноги и смог сохранить устойчивость. Мужчина едва не разлил зелье —спас то, заткнув горлышко пальцем.

Тем временем Рыжий уже метнул копьё в сторону создания, и оно утонуло в шерсти. Воин взял булаву и кинулся сокращать расстояние. Брунхильда поступила точно так же. Огромный кристально чистый глаз чудовища, находящийся где-то в центре шара, дёргался в разные стороны, будто высматривая каждого воина.

Данзан ухмыльнулся.

«Ты точно такой же».

— Прорываемся к башне! Отвлекаем его внимание! Обрушим строение на чудище! — крикнул Данзан, вытащив кристалл из сумки.

Сейчас в одной руке он удерживал зелье, а в другой — их сильнейшее оружие.

Со стороны Эха донёсся протяжный скорбный звук рога.

Однако ничего не произошло.

«Почему?!..»

Монстр не замер, не упал. Он никак не отреагировал на вой. Мужчина почувствовал, что его надежды разрушились в миг: боевой рог мог стать сильнейшим оружием против гиганта, но оказался абсолютно бесполезен.

Враг поднял огромное тело отростками и начал отступать в сторону от башни. Чудовище стремительно двигалось влево, с грохотом удаляясь от строения как можно дальше. Незримый ранее рот гиганта раскрылся. В пасти не было видно ничего — только темноту.

«Да ты издеваешься!»

Данзан оказался слишком растерян. Наёмники остановились: они не могли успеть за широкими шагами врага.

Внезапно от монстра донёсся звук. Он не был похож на гул твари в крепости. Вместо мрачного утробного плача это был скрежет, похожий на настоящие слова.

— Что ты такое?.. — прошептал Данзан, чувствуя, как угасает его жажда битвы.

«Нет… Если продолжим в том же духе, то у нас не будет ни шанса».

— Идём на него веером! План остаётся тем же: я закину кристалл монстру в рот или сам взорвусь в нём. Не дрейфить! Мы повалим чудовище! А затем все вместе целый месяц будем нажираться в трактире!

Наёмники, стоящие в десятках метров друг от друга, переглянулись.

— Так точно! — крикнул Рыжий и кивнул.

Собравшись, наёмники вновь кинулись к чудовищу.

Однако в этот раз отступать оно не стало. Резко и быстро отростки стали удлиняться, двигаясь по земле, как змеи.

Десять метров. Двадцать. Тридцать. Пятьдесят. Длина щупалец становилась поистине невероятной. Они двигались к солдатам, распахивая землю.

— Отойди от меня!

Первый отросток обхватил Марса и поднял его высоко над землёй. Второй и третий схватили Рыжего и Нюхача, затем — Эха и Брунхильду. А последний двигался в сторону Данзана.

«Нам конец».

Грохот приближался к командиру наёмников. Увидев отросток ближе, мужчина понял, что толщиной он был около метра. Мечом такой не разрубить, а уклониться невозможно — он всё равно настигнет южанина. Кристалл у Данзана один — использовать его силу несколько раз не выйдет.

«Плевать».

Откупорив зелье, Данзан тут же выпил его залпом и почувствовал жжение в горле. Восприятие наёмника стало острее. Мужчина пригнулся, приготовившись к рывку.

«Я не тот, что раньше».

Степняк рванул что есть мочи вперёд. Он чувствовал, как его мышцы начали гореть. Тело напряглось и ускорилось на грани человеческих возможностей.

«Скоро со всем будет покончено».

Отросток был уже метрах в десяти.

«Наконец-то я смогу отдохнуть. Кошмары закончатся».

Мужчина перестал дышать. Внутри бился ужас, страх того, что щупальце, как часть тела твари, имеет такую же зону невозврата, но мужчина держался. Если это так, то его товарищи должны быть уже мертвы. Ему нечего терять.

Тело Данзана напряглось, как пружина.

«Пора».

Когда отросток почти достиг наёмника, он прыгнул.

В ушах Данзана и под его ногами просвистело, ветер будто бился в агонии. Щупальце прошло под ним, а Данзан упал прямо на его шерстяное основание.

Однако, даже коснувшись отростка, Данзан не умер — ничего не произошло. Зону невозврата имеет только тело монстра, не его отростки — так решил наёмник. Именно это ему и говорили ранее в крепости.

«Это шанс!»

Решив не мешкать, мужчина бежал, рвался прямиком к монстру. Конец щупальца позади него стал подниматься, скручиваться назад. Однако мужчина успеет. Он уже не жилец. Но и монстру Данзан подгадит, как следует.

Без колебаний наёмник продолжал сближаться. Преодолев половину пути, он увидел, как в его сторону направляются и другие отростки. В нос наёмника ударил отчётливый запах железа.

«Не поймаешь…»

Как только очередное щупальце было близко, Данзан резко нырнул вперёд, лицом расталкивая прочную шерсть. Щёки, рот, веки — вся его голова покрылась глубокими порезами. Дыхание стало чересчур быстрым. Сердце билось опасно — южанин ощущал боль, которую вызывал каждый его удар.

«Ради Ребекки…»

Данзан поднялся на ноги и вновь продолжил движение.

«Ради Вердруда…»

Он отчётливо слышал, как эти гигантские отростки рассекают воздух, приближаясь к нему. Соприкоснись наёмник хоть с одним — ему переломало бы все кости.

И вновь прыжок. Он был на волоске от того, чтобы его тело превратилось в смятку. До шара остались какие-то двадцать метров. Степняк крепко стиснул кристалл в руках.

«Ради всех боевых братьев…»

Путь по щупальцу впереди него стал возвышаться. Отросток исходил из середины шара.

Ухватившись за шерсть, командир стал лезть вверх. Руки стёрлись в кровь, однако боли не было — только цель.

«Нужно добраться… До его рта. Но слишком близко подходить тоже нельзя, пять шагов — предел».

Наконец, поднявшись на нужную высоту, Данзан перевёл взгляд в сторону огромного хрустального глаза. Тот неотрывно смотрел в сторону наёмника, будто чудовище чего-то ожидало. Рот врага также был приоткрыт, давая осуществить план. Находясь в вертикальном положении, Данзан оттолкнулся и прыгнул прямо к пасти.

Ветер свистел у него рядом с ухом. Глубокая чёрная Бездна была совсем рядом. Сжав кристалл в руке, командир наёмников приготовился разбить его, высвободить царящую внутри чудотворную мощь.

— Ой, я совсем забыла, что вы не говорите на нашем языке!

Внезапный сильный порыв воздуха из пасти сбил Данзана и отправил в полёт — монстр выдохнул. Мужчина выронил кристалл и упал плечом прямо на травянистую землю. Он почувствовал, как его рёбра и кости предплечья сломались. В голову ударила тупая боль. Сердце от напряжения в любую секунду готово было остановиться.

— Прошу не делать глупостей.

Со стороны рта чудовища стал исходить нежный мелодичный девичий голос.

«Как?..»

Данзан откинулся головой назад на траву и закрыл глаза. Сил отвечать у него не было. Сознание почти покинуло его.

— Могу похвалить вас. Вы двигались почти так же, как мой друг Хейнзрих. Но давайте я вам всё же помогу.

Это последнее, что услышал наёмник, прежде чем свалиться в обморок.

Южанин не знал, где находится. Всё его тело ощущалось так, словно оно было погружено в густую слизь. Данзан не мог открыть глаза и сделать вдох, однако даже не ощущал в этом потребности. Будто тело и не нуждалось в воздухе.

«Так вот, каково оно — быть сожранным монстром… Больно».

Мужчина стиснул зубы. Что-то постоянно касалось его кожи. Тысячи острых иголок прощупывали его, втыкались в грудь, плечи и шею. Здесь было очень тихо, и, хотя обстановка представлялась жуткой, это умиротворяло.

«Если подумать, то такой исход не так плох. Смерть — это вечный покой души. Защита от бесконечных кошмаров. Сколько я уже с ними?.. Наконец-то всё закончится».

Сколько бы планов не было у Данзана, но сражался он за одно — за то, чтобы избавиться от груза. Мужчина любил приключения и авантюры — может, когда-то ему нравилось обучать людей. Однако сейчас, каждый раз пытаясь тренировать хоть кого-то кроме Брунхильды, наёмник испытывал только боль. Поэтому он и предложил близнецам тренировать новобранцев. Эха не хотел это делать из принципа, а учитель из Брунхильды хуже некуда. Рой и Тесса же, несмотря на недостатки, выглядели хорошим вариантом.

«К тому же, если послушать Эха, то я могу и в следующей жизни переродиться воином, сражаясь, например, за Адептов. Может, встречусь с Ребеккой или Брунхи. Правда… А в чём цель служить им? Зачем вообще воевать? Ради тех, кого я даже не видел?»

Внутри Данзана вспыхнули сомнения. Противоречия, ранее не возникавшие в его голове из-за отсутствия нужды, сейчас стали болезненно давить на сознание. Что в действительности будет после смерти? Правду ли говорит церковь? Он пришёл со степей и плохо знал детали и догматы. И уж тем более никогда не спорил на эту тему.

Мысли Данзана прервала странная игла, пронзившая спину командира. Она вошла вглубь, после чего по телу растеклось непривычное тепло. Ощущение спины притупились, стали незначительными, будто её и внутренних травм не было вовсе.

«Монстр пытается меня растворить? Вот же… Значит, у меня не так много времени».

Данзан с трудом сглотнул.

«О чём я хочу подумать и вспомнить перед смертью?»

Вопрос трудный сам по себе, однако в мыслях воина неожиданно само собой появилось лицо Брунхильды.

«Интересно, что с ней… Она точно так же умерла? Или нет?»

Незримо для Данзана внутри стала медленно разгораться скорбь.

«Зачем я вообще её взял на эту авантюру?.. Вроде, всегда пытался уберечь. До сих пор помню, как эта мелкая засранка бегала вокруг меня. Прямо как собачка. Тренировалась, пыталась выслужиться, а я готовил девчонку к тому, как не погибнуть и остаться в живых подольше».

Данзан сделал очень много ошибок в жизни и сам не понимал, зачем поступил именно так.

«Дурак я… Привёл девчонку на смерть. У Вердруда хотя бы была высокая цель».

Мужчина ощутил, как стали пылать его глаза. Странное и мерзкое ощущение. Отчаяние и скорбь нахлынули на воина неостановимой лавиной.

«Я предал многих. Её в частности. А ведь девчонка была мне… Была кем?»

Поток мыслей Данзана остановился. В его руки вкололась очередная игла.

«Как быстро. Теперь и рук, скорее всего, нет. Эх... Прости, Брунхи. Как глупо. Но, пожалуйста, выживи. Плевать как, но выберись».

— Хватит чушь нести. Ты что, маленький? — Тот же девичий голос, что он услышал перед обмороком, прервал размышления окончательно.

«А ты ещё кто?» — подумал мужчина ошарашенно.

— Я Каллиопа. Та, кто тебя сейчас вытаскивает из состояния развалюхи. —  Голос звучал раздражённо и крайне по-детски. — Хватит забивать мыслительные каналы, дай мне спокойно починить твою спину!

«Ты вообще о чём? Что делаешь в моей голове?»

— Хватит думать! Понимаешь, что одно неверное движение — и распорю тебе сердце?! Оно и так еле двигается. Ты, глупыш, даже не понимаешь, в какой ситуации оказался.

И ведь действительно. Данзан ничего не понимал: монстр ли говорит с ним или же это некая божественная сущность? Его пытаются переродить? Нет, мужчина уже смирился со своей смертью, он не хотел так быстро вернуться в строй.

«Подожди! Прежде всего скажи: кто ты и что делаешь с моим телом?..»

Однако сразу после этих мыслей южанин ощутил острую, удушающую боль в груди.

— Дурак. Вот и последствия.

Делать было нечего. Понимая, что дело серьезное, наёмник попытался отбросить все мысли. Вынужденно доверился неведомому доброжелателю.

Трудно было избавиться от того, что возникало непроизвольно. Однако за годы стресса, вызванного кошмарами, степняк научился подавлять мысли. Более того: когда командир отвлёкся от собственных тяжёлых дум, ему открылось гораздо больше: постоянно вокруг возникало бульканье, глухой скрежет и шум, похожий на перемещение костей. Что-то свистело и лопалось. Эти звуки были очень тихими и легко заглушались мыслями, однако сейчас Данзан слышал их отчётливо.

Осознание, что командир находится в чьём-то желудке, сильнее закрепилось в его разуме. Однако у него было и другое предположение. Несуразное и, тем не менее, вызывающее в южанине желание улыбнуться:

«Материнский желоб».

— Хочешь ещё один шрам? Подожди немного, и я тебя выплюну.

Данзан почувствовал странный задор. Всё происходящее казалось таким нереальным и лёгким по сравнению с прежним страхом смерти, что порождало извращённое чувство удовольствия.

Шли минуты, по ощущениям растянувшиеся на часы. Внезапно Данзан ощутил, как всё его тело стали толкать вперёд. Яркий луч света болезненно ударил по глазам. Мужчина упал на мёрзлую землю — только сейчас он понял, насколько тепло было внутри. Наёмник закашлялся, стал усердно вытирать слизь с лица. Чьи-то руки подхватили южанина и стали тянуть. Голоса вокруг тянулись слишком глухо и отдалённо, однако постепенно становились более различимы.

— Данз, ты как? — прозвучал голос Брунхильды.

Через силу и боль южанин поднял глаза. Он увидел перед собой живую подругу.

Буря эмоций охватила наёмника: шок и растерянность. Данзан впал в ступор. Его пальцы и тело дрожали.

— Где я?.. Я действительно переродился?.. Мы на том свете?..

— Чего? — Брунхильда подняла глаза в удивлении.

— Кажется, житие внутри гордого шерстяного мяча тронуло голову нашего командира! — с задором прокричал Рыжий.

— Не называйте меня так! Это оскорбительно! — Глубокий протяжный и неестественный женский голос донёсся откуда-то сзади воина.

Степняк опустил взор на свои ладони. Они были покрыты слизью, но без единой раны или старого шрама. Руками он ощупал лицо. На месте привычного обрубка было кое-что невероятное — целый нос.

— Точно умер…

— Хватит нудеть. Ты живой — это самое главное. — Девушка ухмыльнулась.

«Если я жив… То что это было?»

В ноздри снова проник обычный мерзкий для наёмника запах. Данзан почувствовал невероятное напряжение. Неверие в произошедшее, спутанность сознания, страх за подругу. Наёмник поднял глаза на Брунхильду. Она была живая — не призрак или плод воображения: дышала, крепко стояла на ногах.

«Что я должен сейчас сделать?..»

От ощущения, что за Данзаном гонятся и он срочно должен что-то предпринять, сводило зубы. Руки сами собой начали медленно подниматься вверх.

—Эй, ты чего?.. — Девушка напряглась.

Данзан крепко обнял напарницу и прижал её к себе.

— Хватит пачкать меня слизью!

Но отталкивать командира Брунхильда не стала и в ответ обхватила степняка за плечи.

— Вот ведь чудо… Кому скажу — не поверят,— послышался голос Марса.

— Эй, слушай, к тебе как обращаться? Богиня или…

Рыжий не договорил: его прервал голос, который наёмник не смог сразу опознать. Это был бывший инквизитор.

Когда глаза привыкли к свету, командир, не разжимая рук, осмотрелся. Братья стояли в отдалении. Эха подошёл к Рыжему и грозно на него посмотрел.

Южанин отпустил подругу, развернулся и взглянул на спасительницу. Сзади на него взирал хрустальный глаз. Гигантское тело круглого монстра лежало на земле. Отростков не было.

Ноги мужчины подкосились, и он едва не упал, однако боевая подруга успела поймать наставника. Живот южанина сводило. В голову то и дело лезли навязчивые мысли.

Мертвый Кагрус, тыква, поле трупов. Запах.

Командир наёмников не знал, что сказать. Он чувствовал себя опустошённым и разбитым. Месть не удалась. Запах будет преследовать его вечно. Кошмары никуда не денутся. А тот монстр, которого он преследовал, оказался чем-то совершенно иным. Внутри наёмника стало подниматься раздражение. Его спас враг. И более того: страдания не закончатся. Проклятье будет преследовать мужчину, пока тот не сойдёт с ума окончательно.

— Мне кажется… С тобой не всё в порядке, верно? Сердцу больно? Оно заживёт, и какое-то время будет всё точно в порядке, так что, ну… не беспокойся. Тебе, конечно, осталось жить не больше десяти лет… Клапан не заменишь… Но тут сам виноват: я говорила не дёргаться! — В голосе монстра послышалась неловкость.

Брунхильда помрачнела, Эха опустил голову.

— В любом случае, давай, всё же, познакомимся. Меня зовут Каллиопа.

Последние слова могущественного создания прозвучали жизнерадостно. Они сопровождались сильными порывами ветра, что исходили из её пасти.

Но услышав далеко не самые утешительные слова, мужчина не почувствовал никакого горя. Даже та злоба, что медленно зрела внутри него, была направлена не на чудище. Ему просто было больно.

— А меня… Данзан, — сказал южанин и осёкся.

Командир только понял, что его речь звучала чуть выше, чем обычно. Это был всё ещё его голос, но звучал он как-то не так: слишком звонко, а тон был выше привычного.

Воин сел на мёрзлую землю. Вокруг всё ещё стоял туман и дул лёгкий ветер. Из-за того, что Плач был очень близко, клубы мутного пара буквально стелились по земле.

— Что вы со мной сделали?.. — спросил мужчина. — Почему у меня на месте нос? Почему изменился голос? Почему я жив?

Монстр недолго помолчал.

— Ну, много чего сделала…

Рассказ Каллиопы был достаточно долгим. И, что хуже, нередко существо переходило на свой трещащий язык.

Грудная клетка Данзана пробила лёгкие, травмировала сердце, которое, к тому же, от напряжения и так было готово остановиться. Ран у корда было немыслимое количество.

Каллиопа назвала себя скульптором. Она сшила всё, что могла — не идеально, и, вероятнее всего, внутри осталось множество проблем, которые она не заметила. В том числе монстр восстановила и нос. Говорить, откуда она взяла для этого кожу и хрящи, Каллиопа не стала — запнулась и решила умолчать.

«Монстр подарил мне жизнь…»

Данзан, несомненно, должен был быть мёртв. И пусть Каллиопа сказала, что из-за её вмешательства и его оплошности жить мужчине осталось не больше лет десяти, южанин был в какой-то степени благодарен.

Наёмники задавали много вопросов этому огромному пушистому шару, на которые создание отвечало с интересом и детским задором.

— А вы забавные, ребята, — сказала Каллиопа, смотря, как Эха осторожно поглаживает её длинную ворсинку.

Бывший инквизитор до сих пор не проронил ни слова. Он находился в не меньшем смятении, чем Данзан.

— Вы мне напоминаете героев одной игры. Мои знакомые и друзья подсмотрели её у народа, что когда-то обитал на этих землях. «Подземелья и Синцы» — слышали о такой?

Никто из отряда не смог ответить. Один из боевых братьев, Марс, загорелся энтузиазмом что-то вспомнить, однако у парня ничего не вышло.

— Разговоры — это хорошо, но мне всё ещё нужно аккуратно разгрести башню. Так что, раз уж я спасла вашего друга, то помогите и мне. Это дом старого волшебника, и я боюсь его повредить.

Из-под шерсти создания стали медленно выходить щупальца. Они выглядели в разы тоньше, чем те, что были раньше.

— С радостью! — Рыжий засучил рукава.

Однако тут же в разговор вмешался Нюхач:

— Подождите. Мы же так и не сказали ребятам в лагере, что живы. — На его лице появилось не только уныние, но и лёгкая едкость. — Я тоже рад, что не сдох, но… Обратно как поедем, если Жигаг, Яков и Тунумна решат убраться отсюда поскорее?

— А, у вас ещё друзья есть? — спросила Каллиопа добродушно и весело.

— Есть… Только вот они, скорее всего, уже на обратном пути, — ответил тихо Данзан.

— Ничего страшного! Укажите, куда они направились, и я быстро их догоню!

— Во-о-он туда! — сказал Рыжий.

Тут же тонкие щупальца стали обрастать волосяным покровом. Они уплотнялись и утолщались, а сама шерсть казалась живой, будто была полностью контролируемой частью тела создания. Вновь наёмников едва не снесло ветром. Огромный шар громыхнул и тут же рванул в сторону, куда ей показал Рыжий.

Впервые за долгое время на лице Нюхача появилась широкая улыбка.

— Чего лыбишься? — спросил Нюхача средний брат.

Тот ответил с небольшим промедлением:

— Увидите.

Тем временем, пока Каллиопа бежала за троицей на повозке, остальные приводили себя в порядок и искали упавшее снаряжение в поле: боевой рог, что Эха потерял, как только его подняли в воздух, и магический кристалл, ценность которого было трудно переоценить — поэтому последнее искал весь оставшийся отряд.

Брунхильда тем временем подошла к Данзану, который с остальными пытался отыскать потерянное. Мужчине было тяжело, сил совсем не было. Поэтому подруга остановила Данзана, чтобы тот отдохнул, и стала вытирать слизь с его лица, головы, рук и туловища.

«Как много всего произошло в этот день. Я успел сразиться с ненавистным врагом, почти умереть. Затем мой же враг оказался другом и спас меня от смерти. Всё ещё не понимаю, зачем. По доброте душевной или из хитрого умысла?»

Вдали вновь громыхнуло. Каллиопа бежала назад, держа над собой повозку, из которой доносились отчаянные крики и вопли.

«Точно», — смекнул Данзан и повернул голову в сторону Нюхача, улыбка на лице которого стала ещё шире. Он залился громким смехом.

«Мы же наверняка для этих троих уже мертвецы».

— Принесла! — крикнула Каллиопа. Мощный голос монстра прокатился по всей поляне. Существо аккуратно поставило повозку на землю.

В тот же миг она опустила и лошадей, что были связаны во время бега её толстой шерстью. Трудно было сказать, кто испугался больше: животные, плачущий на краю повозки Яков, продолжающий истошно кричать Жигаг или Тунумна, которого не было видно вовсе, но чья молитва духам-энчардам отчётливо слышалась из глубины повозки.

Данзан побежал в сторону товарищей. Их пришлось вытаскивать всем воинам одновременно. Никто не хотел вылезать из повозки, до смерти перепугавшись огромного ходячего монстра. Даже когда троице всё объяснили, они не перестали бояться — разве что Тунумна воспринимал ситуацию проще из-за своего образа мышления — для энкида произошедшее было лишь встречей с редким духом природы, божественным наваждением, нежели возможной опасностью. Обновлённый же вид Данзана напугал Жигага не на шутку. Ремесленник что-то постоянно бормотал себе под нос и не хотел подходить к южанину.

Данзан не был уверен, сколько они ещё пробудут с Каллиопой. Однако он чувствовал, что само её существование изменит многое.

----------

Меховая крепость

Одинокая башня, находящаяся в глуши, заброшенная и нетронутая ничем, кроме как временем, — сама по себе странность. Она должна была привлекать исследователей и авантюристов, желающих обнаружить древние артефакты. Если задуматься, крайне странно, что Леонард вообще знал о таком месте, и, более того, Каллиопа, по её же словам, пришла сюда недавно. Учитывая, сколько времени заняли сборы и поход сюда, информация, переданная аристократом, была тычком в небо.

«Либо же Леонард каким-то образом узнал, куда движется этот монстр. Но тогда страшно представить, кто, способный узнать столь много, на него работает».

Чем дольше мужчина думал, тем больше вопросов появлялось.

Сейчас же отряд исследовал башню. Вместе с Каллиопой они раскопали главный проход, после чего наёмники пробрались внутрь.

Старая, загадочная и опасная — так охарактеризовала это место Брунхильда. Данзан был с ней полностью согласен: мало того, что стены и пол строения разрушались от тяжёлого веса, так в нём ещё и были ловушки. Именно поэтому далеко «Ржавые хронцы» не заходили. Они держались только на нижних этажах и искали книгу, что нужна была Каллиопе.

«Может быть, мы сюда ещё вернёмся».

Марс принял башню с огромным энтузиазмом. Его сильно интересовала её история. С упоением старший из братьев проходился пальцами по потрескавшемуся кирпичу, камню, резным орнаментам на стенах башни. Вместо воина ему бы лучше подошла роль светлого ума. Дай ему больше знаний и времени — из Марса вышел бы отличный учёный.

Рыжий же изнывал от невозможности посетить другие этажи загадочного места. Он жаждал сокровищ и хорошей авантюры. С какой-то стороны, Данзан его понимал. Однако после произошедшего командир даже не мог быть уверен, что заслуживает своего звания. Его подчинённые вели себя более стойко и храбро, чем он сам. К тому же именно степняк привёл их в это место и подверг опасности. Такие ошибки наёмниками обычно не прощаются. Даже если ребята до сих пор считают его за своего, Данзан был обязан измениться — осталось только понять, как и в какую сторону.

— Нашла! — крикнула Брунхильда, доставая с одной из полок шкафов пыльную толстую книгу.

Остальные подбежали к девушке. Подошёл и Данзан. Книга была в добротном кожаном переплёте. Несмотря на то, сколько времени та пролежала в башне, состояние её было хорошим.

— Вот и отлично. На ней же есть тот символ, который я рисовала? — прозвучал приглушённый голос Каллиопы из-за стены. Монстр ждал их снаружи.

Повертев книгу в руках, девушка тыкнула пальцем на странный витиеватый символ, напоминающий церковное обозначение светила.

— Кажется, есть.

Наёмница кивнула. Отряд тут же направился на выход.

По пути каждый из них забрал сувенир на память: старые чаши, подсвечники, небольшие потускневшие картины и книги. Их можно будет продать за хорошую цену или оставить у себя как приятный трофей.

Когда наёмница воткнула найденный предмет в шерсть Каллиопы, то он тут же был втянут волосами монстра.

— Спасибо большое! — с задором ответило шарообразное создание.

— Ну, с башней мы разобрались. Теперь главный вопрос: как нам идти назад? — спросил Эха, посмотрев на небо.

Серые гнетущие облака полностью его закрыли. Ветра наверху образовывали спираль. Вдалеке загрохотало.

Плач был гораздо ближе, чем наёмники могли себе представить.

— Слушай, пушистое чудо. Ты быстрая. Не подвезёшь нас до города или хотя бы деревни?

Брунхильда похлопала Каллиопу по густой шерсти.

— Я боюсь, наш Жигаг снова упадёт в обморок.

Нюхач до сих пор не мог прийти в себя после попытки монстра безопасно перенести повозку обратно к воинам. С его лица с того момента не сходила улыбка — младшего брата таким никогда не видели.

Тем не менее, несмотря на весёлое настроение Нюхача, ситуация была далеко не шуточной. Все четыре дня Плача опасны сами по себе.

Во время дня «уходящих светил» сильно, пусть и не смертельно, опускается температура. Светило же полностью исчезает, погружая мир в бесконечную тьму. Добраться до безопасного места, если ты упустил такую возможность ранее, очень сложно.

День «грома и молний» ещё страшнее. Помимо тьмы в этот период начинаются дожди и бури. Даже дышать становится трудно из-за того, что туман густеет. Спрятаться, когда сознание мутнеет, а ветер вырывает из рук любой источник света, могут только хорошо подготовленные к суровым условиям люди.

Третий день называют «неминуемой смертью» или «гибельным штормом». Молнии в этот период бьют по земле каждые несколько минут. Ливни настолько сильны, что за секунды тушат любые пожары. Почва превращается в болото. По легендам, в это время на землю сходит Небесный угорь — страшилка, которой пугают детей. Однако даже самый храбрый человек не стал бы подвергать его существование сомнению. Как он выглядит, никто не знает. Но ясно одно: если увидишь огромные светящиеся жёлтые глаза в сумрачном тумане бури — тебе конец.

И лишь на четвёртый день, день «гибели лун», погода постепенно возвращается в норму: туман рассеивается, штормы и ливни прекращаются, теплеет. И только когда станут различимы звёзды, можно с уверенностью сказать, что Плач закончился и наступил первый месяц Гнева — времени года, когда холода начинают царствовать на земле.

«Если не успеем вернуться в поселение к первому дню Плача — нас тут и монстр не спасёт. Это могущественное создание, может быть, и переживёт все четыре дня, но не мы — тем более без подготовки».

— Да насчёт этого не беспокойтесь. Вы можете пока пойти пешком. Я буду впереди и поищу укрытие — пещеру, например. Или почему бы вам не остаться в башне? Она же за все годы простояла до этого дня и не разрушилась.

— Вообще-то разрушилась, — отозвался Нюхач. — Там был обвален вход. К тому же, после того, как мы его разгребли, устойчивость башни сильно пострадала. Кто знает: может, уже завтра эта башня обвалится?

— Он прав. Мы очень сильно рискнём, если переночуем в ней же, — подтвердил слова брата Марс, тяжело вздохнув.

— Ну, тогда я вас укрою собой, — ответила Каллиопа, и судя по тону, задумалась.

Данзан вздрогнул. По его телу прошли мурашки. Память о том, как он находился внутри туши монстра до сих пор всплывало у него в мыслях очень ярко. Воин вряд ли когда-нибудь сможет это забыть.

— Собой? Закроешь нас щупальцами? — спросил Рыжий с энтузиазмом.

— Можно и так сказать, — утвердительно прогудела новая спутница.

«Неужели как вигвам?»

Мысленно Данзан переместился на рыжие степи. Его сородичи обычно спали в плотно сшитых кожаных палатках, землянках или добротных срубах. Однако среди клановых шаманов нередко передавался обычай строить сооружения для ритуальных таинств, подобно общинным укрытиям краснокожих шурахов с юга.

В центр такого места забивали в землю либо деревянную, либо каменную трубу, плотно облепленную глиной. К её верхушке прикладывали концы длинных деревянных кольев, которые в итоге представляли собой не просто опору, как в обычных походных шалашах, а стену, что хорошо закрывало укрытие. Далее вся конструкция накрывалась кожей и тканью. Самое важное, что запомнил мужчина, — в этом же месте, в центре у главного столба, сооружалась печка. Степняки и северяне предпочитали греться у общего костра, когда же краснокожие шурахи делали из своих укрытий полноценный утеплённый дом.

«Если задуматься, не будет ли Каллиопа выглядеть так же: в центре шар, а по бокам нас скроют её отростки?»

От представленного зрелища мужчина почувствовал умиротворяющую искорку уюта. Однако из-за этого его вновь накрыла тяжёлая усталость.

«Так, расслабляться нельзя». — Наёмник болезненно подвывернул себе палец, чтобы прийти в себя.

Долго планы никто обсуждать не стал. Было выбрано восточное направление — так им будет проще, в случае чего, свернуть на дорогу или, если повезёт, в Ватах. Повозку запрягли снова. Правда, возникла другая проблема: лошади отказывались ехать, когда рядом находилась Каллиопа, из-за чего той пришлось отойти очень далеко от отряда. Только после этого повозки тронулись, и «Ржавые хронцы» направились вслед своей новой знакомой.

— Ничего не видно! — пытался докричаться до остальных Эха, пока воины держались за повозку и пробивались через сильный ливень.

— Ничего и нет! — ответил Данзан непривычным для себя звонким голосом.

Никто не поймал момента, как потухло светило — просто внезапно стало темно. Учитывая окружавший повозку густой туман, уставшие наёмники не обратили на это внимание. Многие и шли-то вперёд с закрытыми глазами, либо смотрели вниз, на ботинки, пытаясь продержаться и не рухнуть от истощения.

В очередной раз Данзан ударился о дерево, прикрикнув:

— Разворачивайте клячу влево!

Сколько так шли «Ржавые хронцы», пробиваясь через бурю, сказать трудно. Однако Данзан был уверен: до того, как лошади увязнут в грязи и у них закончатся силы тащить отряд вперёд, осталось меньше часа.

— Эй, в повозке! Тунумна! Дуй в рог. Ей уже пора возвращаться.

Ответ командир наёмников не услышал, однако через несколько секунд из повозки раздался громкий протяжный скорбный гул.

Южанин так и не узнал, почему рог не подействовал на монстра. Спросив об этом ранее, он услышал что-то совсем неясное:

«Этот маленький рожок нужен, чтобы разрывать глас. Он мне никак не помешает. Вот та, которую использовал друг Хейнзрих — да. И вообще, я удивлена, что у людей есть такие вещи».

«Кто этот Хейнзрих? Кто этот человек, в одиночку победивший чудище, подобное Каллиопе? Что это за глас, и почему на неё действует одна труба, а другая — нет? Это ведь не артефакт или магическое приспособление, а простой инструмент для извлечения звука».

На все эти вопросы Данзан не знал ответа. Возможно, он уточнит эти моменты у Каллиопы позже. Сейчас же он надеялся, что огромное чудище услышит звук рога и быстро придёт на помощь. В глубине души он даже беспокоился, что Каллиопа решит их бросить. А раньше сама мысль о том, чтобы довериться врагу, была для мужчины дикостью. Южанин не знал, что и думать.

— Я тут! — Над головами наёмников как гром прозвучал голос монстра.

Все подняли взгляд вверх. Каллиопа находилась прямо над ними.

— К сожалению, укрытия не нашла. Так что прибегнем к запасному плану, ребята. Только не двигайтесь. — Голос монстра стал более глубоким. Где-то в поле зрения Данзана мелькнуло щупальце Каллиопы, вошедшее в землю. — Как раз в этой части леса деревьев меньше всего — мне вас проще будет укрыть. Ещё и Чистильщик вышел поднакопить сил, поэтому дальше путь продолжать для вас опасно.

«Не двигаться?»

Данзан растерялся. Мужчина уже был готов помогать остальным оттаскивать повозку, чтобы их знакомая могла лечь на землю. Если она прямо над ними, то раздавит телегу и всех, кто внутри.

— Подожди, надо же…

Однако в следующее мгновение случилось кое-что жуткое.

Сверху донесся звук рвущейся кожи. Странное тёмное полотно стало укрывать наёмников гигантским куполом. Дождь перестал течь, а затем исчез и ветер. Отряд оказался в гнетущей тишине, но затем вспыхнуло сияние.

— Мать, роди меня обратно… — вырвалось у Нюхача. Данзан разделял его шок.

Их сейчас окружал огромный мышечный купол, поддерживаемый мириадой переплетённых костей и белых нитей. Те сияли нежным бежевым цветом, а по костным структурам то и дело текла чёрная густая слизь — та самая, в которой южанин пребывал после восстановления.

— Эй, шерстяной мячик… А это… Твоё сердце?.. — Голос Брунхильды прозвучал отрывисто.

Девушка подняла руку куда-то вверх. Взглянул туда и Данзан. На верхушке, в центре купола, висел странный шерстяной кокон. Он постоянно пульсировал подобно бьющемуся сердцу. Нити на нём сжимались и разжимались, имитируя мышцы.

— Не совсем сердце. Что ж, я закончила, так что можете расслабиться и отдохнуть. Надеюсь, вам будет тепло, ребята, — сказала Каллиопа жизнерадостно.

— Я… Я лучъше… Я лучъше сгину в буре! Помогать! — Жигаг взвизгнул как свинья.

Брунхи поймала ремесленника за шиворот, когда тот попытался выбежать с повозки. Девушка ударила его лбом прямо о борт телеги. Бедный Жигаг рухнул обратно.

— Хватит. Он напуган. — Голос Данзана прозвучал тяжело и строго. — Оставь его. Не знаю, что там между вами, но прекрати калечить нашего мастера на все руки.

Брунхильда нахмурилась, однако не стала перечить и кивнула. Жигаг жалобно стонал внутри повозки.

— Это просто сон. Кошмар. Бывает. Настоечки бы с мятой. Пойду дальше спать.

Яков улёгся обратно на промокшую ткань и притворился, что спит. Лишь Тунумна среди всего отряда не выглядел ошарашенно. Энкид спустился на мокрую землю.

— Как прекрасно, — сказал он с упоением. — Божественная ограда…

— Ага… — Когда Рыжий едва пришёл в себя, он кивнул в сторону повара. — И энтих ваших Адептов не нужно. Ни один мужик в деревне не поверит, расскажи я.

— Ладно… Спасибо тебе, Каллиопа. — сказал командир и продолжил громче. — Остальным же — взять себя в руки. Раскладываться. Нужно отжать вещи, разжечь костёр, приготовить еду. Плач будет длиться дня четыре. Как минимум два мы проведём тут. Поэтому… — Данзан подошёл ближе к повозке и хлопнул по ней. — …хватит спать и стоять, разинув рты. Готовимся. Быстро!

После своих слов южанин и сам принялся работать. Якова и Жигага подняли со дна повозки, так как её пришлось оттащить подальше, ближе к краю купола. Некоторые вещи оттуда переложили на клочок земли, укрытый плотной травой и не похожий на болото. Наёмники поставили палатки, места для готовки и сушки. Костёр с трудом, но всё же удалось разжечь.

Все уселись рядом. Тунумна неприятно вонял. Он был из рода неприкасаемых, а купол закрывал пространство плотно. Однако сейчас никого это не волновало. Возможно, потому, что отряд сейчас находился под чудовищем, которым пугают детей в сказках. А возможно, из-за того, что просто слишком боялись за свою жизнь и не обращали внимание на такие мелочи. Данзану и самому, в общем-то, было всё равно. Он уже несколько лет страдал от наваждений и спонтанно возникающих мерзких запахов. Тем более к вони Тунумны степняк привык больше всех.

— Говори, что молоть и рубить, — сказал южанин повару. Чем быстрее будет готова еда, тем быстрее они смогут отправиться на боковую.

Когда обязанности были распределены и, с горем пополам, для готовки похлёбки всё было готово, «Ржавые хронцы» окончательно уселись у костра, греясь и давая телу отдохнуть.

Где-то сбоку шептались братья и изредка бросали небольшие шутки; Эха, не прекращая, шёпотом молился Единству, Брунхильда протирала свой молот тряпкой и с обеспокоенностью поглядывала в сторону Данзана; Яков трепетно пересчитывал монеты в мешках и сундуке, переживая, что часть могла выпасть и потеряться, а Жигаг перебирал нитки и иголки, готовясь к починке своего спальника.

Данзан сидел на деревянной дощечке и смотрел в сторону пламени. Он заметил взгляд Брунхильды, но не понимал, что тот означает. На командира вновь накатило чувство опустошённости. Когда отряд, наконец, остановился, мужчина мог вновь предаться мыслям.

«Вернёмся мы обратно в Ватах и остановимся в деревне. Нам нужно будет двигаться вперёд. Но куда? Просто поискать новых рекрутов? Однако кому поручить их обучать?»

Вопросов у Данзана была уйма, но ни на один он не мог сейчас ответить. Командир накрыл голову руками и закрыл глаза.

«Сначала надо разобраться с теми, на которые я могу узнать ответ здесь и сейчас».

— Каллиопа! — обратился мужчина к монстру.

— Да? Что-то случилось?

Остальные наёмники обратили на командира внимание. Разве что Тунумна был занят похлёбкой и не слушал разговоры.

— Почему ты меня спасла?

— А… Ну, всё довольно просто: я люблю людей.

«Совсем не просто! Это даже не ответ!»

— Что ты под этим подразумеваешь?.. — Данзан нахмурился.

— Ну… А вот ответить на этот вопрос немного сложнее. Но, я так понимаю, времени у нас много, а вам там внизу скучно, так что-о-о… — Чудовище и с энтузиазмом протянуло последнее слово.

Тунумна вытащил из мешочка горсть душистых дров и бросил их в костёр. По куполу стал распространяться приятный аромат. После повар снова занялся готовкой, а Каллиопа продолжила.

— Моя любовь… Больше похожа на страсть исследователя. Это трудно объяснить. Вы появились внезапно, когда я была занята раскопками. Странные и взбаламученные, у вас интересные планы. И ты ещё так красиво бежал по моей конечности. Это было очень забавно. Потом увидела, что ты на грани, и решила помочь.

Каллиопа ответила мягче, чем обычно. Её детский на вид тон сейчас был, скорее, похож на голос существа, воспринимающего Данзана, как милую зверушку.

«Вражда тебя…» — Мужчина почувствовал себя уязвлённым.

— То есть, одни тебе подобные режут нас на лоскуты, а для других мы подопытные игрушки?

После слов Данзана наступила пауза.

— Командир! — Рыжий вскочил на ноги и сжал кулаки.

«Как вы вообще смогли так быстро привязаться к этому чудовищу?»

Данзан почувствовал негодование, нахмурился и встал на ноги сам.

— Подожди. Ты меня, кажется, не так понял.

Внезапно из потолка вышли ряд очень тонких щупалец, похожие на толстые лозы. Одно из них оплело плечо южанина, другое — Рыжего. Обоих Каллиопа опустила обратно на деревянные сидушки.

— Ты имеешь ввиду нас, целатов, или инцелатов? Просто не помню, чтобы кто-то из моих сородичей рубил людей направо и налево. Это нарушает правила Тэмпента.

— Я имею ввиду… — Данзан сделал небольшую паузу, осознав, что ничего не понимает. — А разве между вами есть отличия?

Наступила пауза. Одно из трубкообразных щупалец потянулось к котлу Тунумны.

— Я могу попробовать? — внезапно спросила Каллиопа.

Энкид посмотрел на её отросток с шоком и благоговением.

— К-конечно!..

Данзан вновь обратился к монстру, смотря на щупальце:

— Слушай, ответь на вопрос: чем вы вообще отличаетесь? Почему твои сородичи крушат и рушат? И почему ты меня на самом деле спасла?

— Командир, она вас так-то с другого света вытянула. К чему такие подозрения?

— Да потому что это похоже уже на шутку! — Южанин и сам не заметил, как сорвался на крик. — Один раз я должен был сдохнуть, но выжил и теперь схожу с ума. И второй раз, когда я должен был сдохнуть, меня лишили этой возможности!

Мужчина поднялся на ноги. Его тело дрожало.

— Данз…

Брунхильда аккуратно подняла руку вверх, однако не нашла слов, которые могли бы успокоить его наставника. На лице девушки появились грусть и смятение.

— Я отдал половину своей жизни, чтобы защищать людей от вас. И по итогу всё оказалось бесполезно! Крепость спас какой-то случайный гонец, мой господин мёртв, как и все товарищи. Мне даже некому мстить! Просто некому!

— Так, кажется, я поняла, о чём ты. Подожди. — В голосе Каллиопы послышалась несвойственная ей ранее растерянность. — Ты говоришь об инцелатах. Я к ним не отношусь. Это первое. А второе — я целат. Я такая, ибо не слышу Отца. Те, кто тебе навредили — слышат и не способны сопротивляться гулу.

— Я не понимаю… Какому гулу? — мужчина опустился обратно. Сложил руки вместе, направив свой взор в сторону костра.

— Тому, что звучит из дома. Гулу Бездны.

Каллиопа начала рассказ.

Монстры никогда не появлялись из-под земли. То, что под ними подразумевается — лишь результат роста зародыша Отродья, который вылез из дома, Бездны, чтобы защищать его. Они изначально подчинены Отцу. Съев существо, имеющее душу, Отродье начинает развиваться и становится сильнее, однако черты, известные Данзану, у них присутствуют изначально: безумие, отсутствие ритма и полная беспорядочность в действиях и поступках. Их разум заполняет гул Отца, находящегося где-то в глубине Бездны. Что-то, что породило всех монстров. Звук сводит создание с ума. Приказ защищать дом настолько силён, что монстр рвёт и мечет, крушит всё, до чего может дотянуться. Он неразумен. Он лишь кукла, управляемая кукловодом.

При этом есть и разумные монстры — те, чью связь с изначальным Отцом разорвал их Владыка. Он подарил монстрам разум, дал им культуру, правила общества и наказал делать всё, чтобы никогда не вернуться к прошлой жизни. Тэмпент, самый первый монстр, освободившийся от влияния Отца и осознавший себя как личность. О нём Каллиопа рассказывала грубо, без уважения или такта, что она проявляла к наёмникам.

Монстр терпеть его не могла. Тем не менее называла настоящим отцом.

— Инцелаты, с которыми вы столкнулись — лишь дети, у которых отобрали волю. Но это всё не из злого умысла. Это просто способ самозащиты места, из которого они появляются. Тэмпент немного рассказывал о механизме появления, пусть и не говорил, что же за тайна скрывается внутри. Чем больше существ окружают Отца, тем больше зародышей, а, значит, тем выше шанс на появление инцелата. Так это работает. Поэтому нет смысла обвинять никого, кроме случая или же любопытных, решивших подойти ближе к Отцу.

В тоне Каллиопы прозвучала тоска. Дрожащий и глубокий голос существа стал более понурым.

— Именно поэтому я не знаю, кому ты можешь отомстить. Инцелаты — это стихия. У них нет воли. К тому же нападают они далеко не по собственному умыслу. Мы, целаты, не нападаем вовсе. Наш закон запрещает вмешиваться и вредить человеческому обществу. А то, что вызывает бедствие и приход Отродий, вероятнее, и само не имеет разума. Это как буря за окном: она есть, потому что так распорядилась природа. С этим нельзя ничего сделать, кроме как просто готовиться и постараться сберечь как можно больше жизней. А жаждать смерти, когда вокруг столько неизведанного… Я не могу этого понять.

Внутри купола наступила тишина.

— И спасла я тебя просто так. Ты выглядел таким живым, боролся, и я не хотела, чтобы умер человек, который чего-то так жаждет. Я люблю людей. Люблю жизнь. И ценю всё, что даёт мне мой путь и время…

Когда эхом проносящийся голос Каллиопы затих, остались лишь звуки горящего костра и бурлящего котла. Дыхание Данзана стало редким. Взгляд наёмника расфокусировался. Каждый из отряда видел, как их командир гаснет.

***

«Даже не знаю, что мне делать…»

Данзан задремал. Брунхильда осторожно подошла ближе к наставнику и накинула на него шерстяную шкуру.

«Наверное, нужно просто переждать. Ты выжил… Мы выжили. Дождёмся шага Леонарда, и можно будет начать новую жизнь».

Девушка ощущала такую же опустошённость, как и её командир. Она едва не потеряла своего самого близкого человека. И тот сейчас мучается.

— Эй, Каллиопа. Ты упоминала родных и отца, но не углублялась в подробности. У тебя действительно есть семья? — спросил Рыжий, поедая похлёбку Тунумны.

За куполом ещё сильнее бушевала буря. До отряда то и дело доходили отголоски грома, шума бьющихся друг о друга деревьев. Там, снаружи, был кошмар, но здесь, пусть и в довольно необычных условиях, наёмники чувствовали себя безопасно.

— Да! И довольно большая! — ответила монстр радостно. — Мать, родной отец, отец приёмный, дядя. И много дальних родственников.

— И какие они? — В голосе Марса послышалась искорка интереса.

— Тоже хочу услышать. Я всё это время думала, что монстры одинаковые. Услади любопытство, шерстяной мячик. — На лице Брунхильды появилась расслабленная улыбка.

— Хм-м… Обязательно! Но, Тунумна, мне ещё чашечку! Приятно чувствовать, как по внутренним сосудам течёт горячий суп, — прогудела с задором Каллиопа.

Получив желаемое, она радостно продолжила:

— Мою мать зовут Сшилла. Многого о ней не скажу. Выглядела как огромное обезьяноподобное создание с несколькими парами рук. От неё я получила свои способности управлять шерстью, усилив их многократно. Умерла она вскоре после моего рождения. Дядя убил её на дуэли, и подробности о матери мне рассказывал приёмный отец.

— Подожди. Дядя убил твою мать? — Голос Эха прозвучал ошарашенно.

— Да. Это случилось по законам селения. Всё честно и никаких проблем не вызвало. Не знаю, что Сшилла и Пратх не поделили, но это и не важно. Моя мать была лучшей исследовательницей людей и сделала для дома достаточно, чтобы её запомнили.

— И всё же мне кажется дикостью — вызывать женщину на дуэль после рождения дитя и убивать… — Бывший инквизитор стряхнул остатки супа в сторону мокрой земли и нахмурился.

— Мы ещё не настолько смогли приблизиться к культуре людей, так что я не совсем понимаю вас.

Голос Каллиопы едва задрожал, в нём промелькнула внезапная неловкость.

— У нас матерью и отцом может быть любой монстр. Всё зависит от того, кому Владыка даст дар материнства, а кому отцовства.

— Вот оно как…

Рыжий с растерянным видом почесал затылок. Он явно выпал из беседы.

«Интересно. А ты сама кто?» — промелькнуло в мыслях Брунхильды.

— Кстати об отце, настоящем. Я его не знаю. Будучи из касты воинов, он подарил матери меня, а затем отправился помогать Владыке Монстров на дальние земли. Честно, даже не представляю, как он выглядит.

— Слушай, Каллиопа. Ты упоминала Владыку Монстров и говорила, что он твой отец. Расскажи-ка о нём подробнее. — Снова с вопросом ворвался Марс.

— О Тэмпенте, значит? Мне много есть чего рассказать. Например, что я с удовольствием бы расквасила его морду.

Многочисленные отростки на куполе начали дёргаться. От Каллиопы раздалось агрессивное гудение.

— Долгое время он мешал мне и не давал выходить в мир, удерживал. Перед моим последним успешным побегом избил до полусмерти. Наш вид может чуять друг на большом расстоянии, так что мне было туго. Но это даже не самое страшное. Я столько возможностей потеряла из-за того, что не могла отправиться в путешествие. Нет, я, конечно, понимаю, что он пытался заботиться и ограждать меня от страшного мира, но это его не оправдывает.

Наступила длительная пауза. Незаметно одно из щупалец подкралось к котлу, пробралось в него и принялось отхлёбывать суп. Это заметили Брунхильда и Эха. И, в отличие от девушки, решившей промолчать, бывший инквизитор сказал:

— Пей столько, сколько будет нужно. Мы живы благодаря тебе, шерстяная. Я не думаю, что Тунумна будет против. — Мужчина кивнул в сторону повара, который, услышав своё имя, тут же рефлекторно кивнул в ответ. — Ешь спокойно. Правда, есть насущный вопрос, ибо нам тут нужно будет дня три переждать — не сможешь потом своими щупальцами дичи принести?

— Конечно-конечно!

В этот момент в котёл упали ещё три щупальца, и содержимое стало постепенно уменьшаться.

— Так вот. Пусть я его и терпеть не могу, но Владыка Монстров невероятен.

Остаток вечера, пока остальные не легли спать, Каллиопа нахваливала существо, которое, в реальности не могла даже терпеть. Именно благодаря Владыке монстров большая часть созданий Бездны не беснуется, круша поселения, а существует незримо для всего мира, тайно почитая людскую культуру. Именно благодаря ему у них есть разум и осознанность. Это существо само смогло выйти за пределы контроля Отца и сохранило способности к управлению реальностью без риска вернуться обратно в форму инцелата.

— Если бы Тэмпент захотел захватить мир, то он бы сделал это без промедлений и труда. Сильнейшее существо! Но вместо этого он тихо следит за порядком и ведёт всех нас к светлому будущему, — сказала Каллиопа восторженно в заключение.

----------

Верхом на туче

— Закрой обратно! Скрой нас!

Яков спрятался за повозкой, когда остальные, похватав оружие, стояли, чувствуя полную беспомощность.

Где-то час назад Нюхач попросил монстра пустить больше воздуха внутрь купола. Внутри стало настолько душно, что тяжело было дышать. К тому же Данзан хотел узнать состояние бури. Находясь в укрытии, было невозможно понять, что происходит снаружи и сколько времени прошло. Командир не хотел затягивать отбытие. Если бы нашлись признаки угасания Плача, то пришлось бы в срочности готовиться и собирать вещи.

Услышав просьбы наёмников, Каллиопа открыла часть своего тела, заменив плотный слой кожи на ворсистую сетку. Ветер бился о неё и не попадал внутрь, как и дождь. Однако этого было достаточно, чтобы впустить больше воздуха в купол. Если бы не одно но.

— Может, уже хватит… Мне достаточно одной встреченной легенды за неделю…

— Как можно жить, будучи настолько крошечными?.. — В голосе Нюхача не было ни капли боевого духа, как и во всех наёмниках.

Перед ними был Небесный Угорь. Тот самый, которым пугают детей по ночам. Это чудовище было размеров, которые трудно описать. Взгляд Данзана пристально исследовал тварь, которая смотрела на отряд через сетку. Гигантские жёлтые блюдца. Морда создания была метров пятьдесят — не меньше. Поначалу южанин спутал её глаза со светом светила, подумав, что Плач закончился. Однако потом, привыкнув к яркому сиянию, он увидел больше деталей: серебристая чешуя, размером с человека, раскрытая пасть содержала пять рядов острейших, постоянно перемещающихся зубов. Оценить длину твари по торчащему где-то в небе хвосту оказалось трудно, но возможно — километр, не меньше. Новая знакомая «Ржавых Хронцев» по сравнению с ней была небольшой пушинкой.

Это создание смотрело на наёмников, скалясь, будто готовясь к удару.

— Слушайте, а я не против так погибнуть. Все мужики обзавидуются, узнав, что я умер под защитой монстра, будучи сожранным Небесным угрём. — Голос Рыжего задрожал. Он тихонько посмеивался.

Ни один из братьев, несмотря на нелепую фразу, не решился его подколоть. Ведь то, что было перед ними, могло не то, что навредить Раталасу, но и стереть его с лица земли. А, может, и не только Раталас.

Эха громко молился, просил Великого Божественного Адепта Тора стереть огромную тварь, умолял о спасении своей души и душ своих товарищей.

— Простите, я сейчас закрою! Он не станет никого есть — по крайней мере пока вы подо мной, — затараторила Каллиопа, начиная быстро стягивать шерсть и сетку с дырой плотным слоем волосяного покрова.

Данзан не стал спрашивать, каким образом Каллиопа не смогла заметить это огромное чудовище. Даже если в шуме бури не было слышно звуков, то от создания исходило такое сильное свечение, что его должно было быть хорошо видно. Однако наёмника волновал другой вопрос:

— Как эта штука летает?.. Такое огромное…

— Командир, это единственное, что вас интересует? — спросил Нюхач настолько унылым голосом, что он превзошёл сам себя.

— Дурни! Тут Тунумна упал в обморок! Помогите его поднять! — крикнула Брунхильда, ринувшись в сторону лежащего повара.

Отряд переполошился. Учитывая, что большая часть наёмников спала и была поднята по команде, то почти все стояли с выпученными глазами. Каллиопа пыталась объяснить, что опасность миновала и Чистильщик, Небесный угорь, обычно безобиден. Однажды ей повезло почесать его чешую, когда, упав из-за недостатка сил, создание пропахало собой целый район с домами у них на родине.

— Правда, есть шанс, что он так относится только к монстрам, а не к людям. Но вы сейчас подо мной, так что всё в порядке…

Командир наёмников задумался.

«Действительно, хватит на сегодня легенд. Если мы потратим время и силы на попытку понять, что сейчас произошло, то совсем не отдохнём».

— Слушайте меня сюда. Я думаю, наше жилище достаточно проветрилось. Так что все идут спать. Это не обсуждается. Как угодно, но усните. Я поступлю точно так же. Мало ли, какие там ящерицы в небе летают во время Плача.

С этими словами южанин отправился к своему спальнику. Брунхильда ошарашенно проследила за наставником, пока Рыжий её не подтолкнул вперёд. Воины закинули Тунумну обратно на место сна.

Перед тем, как погрузиться в пучины сновидений, южанин задал себе один вопрос:

«Что мне нужно сделать, чтобы всё вернулось на круги своя?»

По пробуждению мужчине пришлось стиснуть зубы, чтобы его не вырвало. Вокруг была темень, однако буря закончилась — лишь дождик едва моросил.

«Укачивает. Что было бы со мной на корабле… Разнесло бы наверняка. Хотя об этом нет смысла думать».

Данзан закрыл глаза. Вероятно, скоро должно вернуться светило. Повозку и всех лежащих в ней людей сильно шатало: пусть Каллиопа и старалась двигаться медленно и аккуратно, но высокие деревья всё равно толкали её в разные стороны. Все вещи «Ржавых хронцев» были привязаны к повозке или к шерсти Каллиопы верёвками. Поэтому в телеге, находившейся на макушке монстра, сейчас мог поместиться весь отряд. Куда, правда, создание дело лошадей, командир так и не понял. Дочь Владыки монстров просто сказала, что поместила их в безопасное место и вытащит после прибытия.

— Слушайте, ни у кого нет пергамента и пера? — внезапно спросил Марс, сидящий в противоположной стороне от командира.

На его лице было задумчивое выражение. Мужчина легонько потирал щёку. Пространство вокруг было тускло освещено лампой. Правда из-за того, что она была привязана к повозке в самом углу, свет попадал далеко не на всех.

— Если тебе нужно сходить по ветру, то сейчас не лучшее время — ветер слишком сильный, — пробормотал Нюхач, после чего зевнул.

— Да я обоих из повозки выкину, если кто-то из вас подобное решит учудить, — вяло огрызнулся Рыжий в сторону братьев, высунув руку из телеги и мягко погрузив её в шерсть Каллиопы.

— Марс, зачем тебе пергамент? — Данзан удивлённо поднял бровь, смотря на старшего брата.

Командир снял с пояса флягу, заполненную разбавленной бражкой, и плотно прильнул к ней, ибо не пил уже давно. Мужчина немного взбодрился.

— Хочу записать, что с нами приключилось, — ответил Марс, немного закашлялся и продолжил: — Может быть, даже книгу отдельную напишу. Назову её как-нибудь так: «Приключения во время Плача».

— Какое-то название… никакое. Тебе не кажется? — Рыжий хмыкнул, положив руку брату на плечо. — Лучше назови как-нибудь… «Свет во время бури». Или «Как мы сражались с Небесным угрём». — Едва развернув брата к себе, Рыжий провёл перед ним ладонью, будто открывая дверь в неизведанный мир.

— Мне кажется первое, о чём нужно задумываться… — Не успел Эха продолжить, как повозку тряхнуло.

Наёмники дёрнулись из стороны в сторону. Благо никто бы не упал: все в отряде были перевязаны верёвкой друг с другом.

— Простите! — выпалила Каллиопа. — Случайно наступила в яму.

— Ничего страшного. Так о чём это я? — Прокашлявшись, бывший инквизитор продолжил: — Если хочешь написать повесть, то в первую очередь нужно будет согласовать всё с церковью Великого Божественного Адепта Тора. Иначе может возникнуть ситуация, когда рукописи изымут.

— И, пожалуйста, не упоминайте в вашей книге меня и всё, что я вам рассказала, — по крайней мере без подробностей. — В голосе Каллиопы прозвучала искорка беспокойства.

— Ну и это тоже, да. Монстры в писаниях имеют большое значение, так что это будет трудно согласовать.

В ответ на слова старшего товарища Марс кивнул.

— Я, на самом деле, не знаю, буду ли эту книгу распространять. К тому же это наверняка будет трудно.

— На самом деле нет. — Данзан покачал головой, открыл глаза и положил руки под голову, чтобы было удобнее сидеть. — Тебе нужно будет всего лишь обратиться к хорошим писарям. Это займёт какое-то время, потребуют пять звонких монет, но может окупиться. Найти этих писарей тоже не очень сложно — в любом крупном городе точно кто-то да будет.

— Мне кажется, всё ещё проще, — вклинилась Брунхильда. — Можно написать книги под лицом какого-нибудь дворянского дома. У них обычно есть целый цех, отведённый писарям. Главное — найти аристократа, который согласится это оплатить. — Девушка сделала паузу. — Если вдруг когда-нибудь возобновлю связи со старой семьёй, то могу попробовать помочь.

— Кстати об этом, Брунхильда. Мы все слышали, что ты голубых кровей. Но откуда именно? — В разговор вступил Нюхач. Вместо прежнего уныния в его голосе прозвучала серьёзность.

— С чего это тебя заинтересовало моё прошлое? — Брунхильда вскинула в удивлении брови.

— А? А чего это мне не интересоваться?

— Потому что вам это, молодой человек, не свойственно. — Внезапно в разговор вступил Яков. Он до этого лежал с закрытыми глазами и будто спал. Однако сейчас он открыл их, как ни в чём ни бывало. — Вы обычно относитесь ко всем одинаково, без интереса. И перед тем, как вы продолжите о дворянских делах, я вставлю своё. Если вы собираетесь заниматься книгой, то можете и в торговую гильдию обратиться — тут уж я найду пару знакомых, но ничего не обещаю. А теперь можете продолжать.

Марс с благодарностью кивнул торговцу. А Нюхач тем временем вернулся к сути разговора:

— Да ладно вам, не журите. Что плохого узнать о прошлом соратника?

— Да ничего, в общем-то. Я просто удивилась. Подробности рассказывать, конечно, не стану, но если вкратце… Выросла среди дворян. Потом, скажем так, сослали в крепость, где служил Данз. Я там была подобно отщепенке, но меня приняли, как свою. Наш командир и стал мне наставником. Потом много чего произошло… И вот, собственно, я здесь.

— То есть ты изгнанница? — Глаза Нюхача раскрылись шире. — Это вообще возможно? Дворян же изгоняют обычно за серьёзные проступки — попрание чести, например. И то — явно не детей. В конце концов проще избавиться, чем изгонять, а потом себе проблемы на голову вешать.

— Слушай, Нюхач, ты как-то слишком много знаешь для того, кто лежал в деревне в своей же блевотине, — подметила девушка, чуть прищурившись.

Марс и Рыжий покосились на младшего брата, но ничего не сказали.

Наступила длительная пауза. Видимо, чувствуя, что его в чём-то подозревают, Нюхач скривился и развел руками.

— Да я… Просто Марса наслушался. Он же у нас голова. А ещё мы не деревенские вовсе, а бывшие городские. Не самые удачливые. Так уж жизнь сложилась, что пришлось оказаться в грязи. — Юноша фыркнул и тяжело выдохнул.

Наступила длительная пауза. Парень и подруга Данзана переглядывались друг с другом, но затем девушка смягчилась и махнула тому рукой продолжать. Нюхач благодарно кивнул.

— В любом случае… Мы не из аристократии или что-то в этом роде. Скорее просто балбесы, которые всякое повидали. Так, я правильно понял, что тебя изгнали и разорвали все связи? Хочешь вернуться назад и восстановить отношения?

— Можно и так сказать. — Брунхильда пожала плечами. — Правда, не скажу, что связи разорваны — скорее, забыты. Если повезёт, то когда-нибудь вернусь. И, желательно, не просто кем-то, девкой в изгнании…

— …А человеком с какой-никакой известностью. — После этих слов Данзан крикнул погромче: — Каллиопа, достань, пожалуйста, десятый по счёту мешок, который ниже всего висит!

Монстр замедлился и остановился. Вскоре тонкое щупальце подняло над повозкой небольшой мешок и бросило его отряду.

— Брунхи, кинь Марсу. Там должен быть пергамент.

Подруга кивнула южанину, подхватила мешок и передала его старшему из братьев. Тот схватил его и принялся доставать пергамент со всем причитающимся. Марс погрузился в письмо.

Шли часы. На безоблачном небе загорелось светило. Леса исчезли, уступая место широким степям юга Раталаса. Вокруг были бескрайние поля. Влажная трава уходила за горизонт, повсюду встречались маленькие болота и лужи. Повозка в них бы застряла, но благодаря Каллиопе «Покорители Ржавых Хронцев» без труда двигались вперёд.

— А это, случаем, не волнистые посмертники?

Рыжий, сидящий у самого края, с любопытством указал в сторону синих травяных участков.

Данзан тут же подорвался с сидушки, рванул к краю.

— Глазастый. Они самые, — ответил командир приглушённым голосом.

Мужчина встречал их ранее, пусть и только один раз. Эти травинки, покрытые тёмно-голубой пыльцой — очень длинные лозы, которые уходят корнями глубоко под землю, в тамрамские пещеры. Их нередко путают с обычной травой, так что увидеть синие участки даже с высоты, отличить оттенки — большая удача.

«Особенно учитывая, что встречаются они только после сильных дождей или Плача, да и то — на короткий срок».

Мужчина предался воспоминаниям. В последнее время вновь и вновь он погружался в них — так командир пытался отвлечься, а в другие моменты — найти ответы на вопросы, до сих пор зудящие внутри души.

В какой-то момент Каллиопа остановилась, поставила повозку близ неё самой, чтобы немного передохнуть. Это было время для привала: возможность для наёмников размять ноги и руки, а для монстра — восстановить силы.

— Пока предлагаю обсудить, что будем делать, как окажемся у главного тракта. — Облокотившись о телегу и одетая в одну рубаху, Брунхильда ела наспех обжаренную лепешку и запивала её.

— А что нам ещё делать? Дальше идти, — ответил ей Эха.

Бывший инквизитор тоже снял с себя броню и одежду. Он выжимал из рубашки влагу от дождя. Его тело было покрыто многочисленными шрамами, но большая часть из них напоминала раны от кнута, нежели клинка. Сам мужчина был хорошо сложен.

— Вот тут есть один момент, который я хотела уточнить, но так и не сделала раньше. Каллиопа!

С этими словами бывшая аристократка подхватила свой рюкзак, а монстр, отреагировав на оклик, открыла огромный глаз и посмотрела в сторону говорящей.

— Это, случаем, не из твоей шерсти?

Брунхильда вытащила промокшую голубую тунику и подняла её над головой. Девушка держала вещь крепко, пальцы сжимали со всей силы ткань. И, даже несмотря на это, она почти не смялась — настолько была прочной.

— Нет, я делала только один… — ответила Каллиопа растерянно. — Ой, да! Эту сама и сделала, — задорно прогудел монстр. — Моя первая работа, сделанная не для сородичей.

— Тогда следом другой вопрос. Тот аксакал — торговец, которому ты одёжку отдала, — он ведь знает, кто ты? Или продавала через посредника? Дед назвал какую-то девушку. Есть знакомые среди людей, кроме нас?

— Нет, я просто пришла в деревню и подарила её забавному купцу.

— Подожди… Как ты пришла на рынок? — Брунхильда выпучила глаза. — Прям взяла и… Пришла?

Глаз Каллиопы стал вертеться в глазнице из стороны в сторону, будто монстр о чём-то задумался.

— Подожди, неужели все деревенские знают секрет?

Данзан ощутил, как внутри начинает зарождаться страх. Он был в той деревеньке несколько месяцев назад, но даже предположить не мог, что те хранят тайну о монстре. Никто не подавал виду.

«Не думаю, что Каллиопа лжёт. Врать такой, как она — всё равно, что воду мутузить палкой. Это бессмысленно. И что же тогда думать…»

— Кажется, я поняла, в чём вопрос. — Новая знакомая отряда приподняла округлое тело щупальцами и закрыла глаз. — Вас смущает моя рабочая форма.

«Рабочая?»

Южанин растерялся. Вид его спасительницы не подходил для работы в поле или шахтах.

«Или может под «рабочей» имелась ввиду шерсть? Она может её менять? И текущая подходит для работы и путешествий в тяжёлых условиях?»

— Форма? — В отличие от командира, один из братьев обратил внимание не на первое, а второе слово. Марс тут же развернулся в сторону Каллиопы. — Ты можешь менять облик?

— Да! Дойдём до дороги, и я покажу.

----------

Во благо

Леса исчезли из видимости. Вдали показалась дорога — крепкая брусчатка, что выдержала не одну бурю и иссушение.

— Вокруг точно никого нет, — сказал монстр с уверенностью, опуская повозку с отрядом на тракт.

Своими отростками Каллиопа подняла братьев, а те отвязали от неё мешки с вещами. Следом шерстяная спутница вывалила лошадей на землю. Те выпали из её плотной шерсти, покрытые слоем слизи. Брунхильда почувствовала, как тошнота приливает к её горлу.

«Какой ужас… Почему все выглядят такими спокойными?»

Девушка рванула к животным и вытащила из сумки тряпку, которую хранила специально для своих «малышек» — для  Дерби и Кварц.

Первая была белошёрстной, с яркими рыжими пятнами — распространённая порода фальдемских равнин. В момент ухода близнецов Рой хотел её забрать, однако бывшая аристократка костьми легла и не дала утянуть животных. Взамен им отдали двух мулов.

Вторая, любимица Брунхильды, была гордой чёрной лошадью с востока трупного берега. Пустой взгляд и рыбьи глаза. Эта порода была дорогой и своенравной, но самой ласковой после приручения.

«По виду они спят. Даже не представляю, что мои детки пережили…»

Брунхильда уже давно интересовалась животными. Для неё они были простыми и беззлобными. Аристократка очень любила их, в отличие от своих родственников. Когда от человека Брунхильда ожидала ножа в спину или интриги, то в окружении созданий, руководствующихся лишь инстинктами, девушка чувствовала себя безопасно.

Конечно, сейчас ей нечего было бояться, но страсть к парнокопытным и домашнему скоту у неё сохранилась.

— Вот мои малышки… Давай, вот тут, да. Гадости этой сколько скопилось за ушком. А? Нет, не кусай мою руку!

Наёмница отдёрнула ладонь, когда Кварц потянулась к ней с разинутой пастью. Однако лошадь не собиралась её кусать. Чёрная высунула свой длинный розовый язык, будто хотела лизнуть пальцы девушки — это её характерный жест.

«Так ты напугана».

Брунхильда засунула руку в сумку и вытащила оттуда мешочек с сухофруктами.

— Я вас понимаю… — Внезапно сбоку послышался голос Данзана.

Наёмница дёрнулась, не ожидав увидеть наставника рядом. Командир положил руку на макушку Дерби, и его ладонь покрылась слоем слизи. Выражение лица южанина было странным: он едва улыбался, однако во взгляде виднелась сильная усталость.

— Хватит дурью маяться, — сказала Брунхильда недовольно, вытащив тряпку и передав её Данзану. — Помоги очистить лошадок и принеси ведро воды.

Данзан перевёл взгляд на девушку, однако спорить не стал.

«Даже не представляю, что с ним делать».

Последние дни мысли наёмницы были заняты попытками понять, как помочь товарищу. Он выглядел, подобно сломленному воину, каких было немало в Крепости Без Названия. Однако, если тогда Данзан смог взять себя в руки и начать новую жизнь, то сейчас у Брунхильды были большие опасения. Она переживала за него. И в момент первой встречи с Каллиопой в отчаяние девушку вогнала не близость гибели, а вид съедаемого монстром учителя. Когда же южанин выпал из пасти Каллиопы  — пусть и грязный, покрытый слизью, — бывшая аристократка была готова его схватить и обнять в тот же момент. Чуть не заплакала, но сдержалась.

«Нужно будет дать ему новую цель. Это, наверное, не сложно. А ещё говорят, что павшего духом воина спасёт не кружка с элем, а женщина. Надо будет кого-то наставнику подыскать или… — Брунхильда вздрогнула. — Или отдаться самой. Впрочем, нет ничего романтичнее ночи двух боевых товарищей. Но… Почему же мысль о том, чтобы переспать с ним, меня так коробит?»

Пока девушка думала, её руки уже стряхнули с Дерби половину слизи. Где-то сзади остальные наёмники ставили телегу на тракт, готовились к отъезду. Сейчас было раннее утро, а это значит, что с телегой и лошадьми они должны были приехать где-то к полудню.

Брунхильда была уверена, что сможет поднять кобылок в час нужды. Они не выглядели истощёнными, испуганными, сломленными — будто всё время спали. Достаточно будет их напоить, накормить и следом дать связку душистых трав для бодрости.

— Держи. — Данзан пришёл с ведром воды. — Так дело пойдёт явно быстрее.

Вместе с наставником Брунхильда приступила к обмывке лошадей. Работа эта долгая, но расслабляющая — девушка так считала раньше. Тем не менее, находясь к степняку так близко, северянка не могла сконцентрироваться на чистке. Её аккуратный и скользкий взгляд, полный неуверенности, то и дело падал на Данзана. Наёмница чувствовала себя в этот момент юной девой, что мнётся перед браком.

Внутри пылали противоречивые чувства.

Так уж вышло, что бывшая аристократка ещё ни разу не занималась сексом. Окружённая кучей мужчин, она не встретила того, с кем бы разделила постель. Тем не менее Брунхильда раньше отчасти гордилась своим бесстрашием. При нужде ей бы не составило труда лечь в ложе. Какое-то время, пребывая в Крепости Без Названия, девушке казалось, что чтобы остаться там и не уйти обратно в семью, ей придётся переспать с Вердрудом. Пусть он и был её отцом, но наёмница его таковым не считала. К счастью, всё обошлось. Но, появись нужда, девушка не струсила бы.

«Это было бы просто мерзко — не больше».

Однако, всякий раз давая мыслям свободу, размышляя о ней самой и Данзане, Брунхильда испытывала страх и растерянность. Ей нравился наставник. Даже несмотря на его уродливую из-за травмы внешность, она не испытывала отвращения, пусть и пыталась убедить себя, что вся её неуверенность скрыта именно в ней. Сейчас же, когда тело наёмника излечилось от травм, он выглядел иначе.

«Красивый».

Брунхильда тяжело вздохнула.

Уставшие одинокие глаза, гладкая макушка, правильные черты лица и необычный для севера смуглый цвет кожи. Девушка находила это очень привлекательным, но всё равно не чувствовала глубоко внутри нужного отклика. Она не хотела видеть в Данзане партнёра. И пусть Брунхильда понимала, почему, но не могла смириться. Чтобы помочь командиру, ей нужно было перебороть себя. Это диктовали обстоятельства.

Когда с чисткой лошадей было покончено, и вместе с Данзаном Брунхильда поставила их на ноги, пришло время откармливать кобылок и отправляться в путь.

— Мы почти закончили! Поторопитесь, ребята! — крикнула Брунхильда в сторону наёмников, что занимались телегой.

«Интересно, во что превратится Каллиопа? В маленький пушистый шарик?»

Чуть ранее монстр рассказал ещё немного о себе. Оказывается, у неё есть три формы существования.

Боевая форма — та, в которой Каллиопа настраивалась на продолжительное сражение. Она характеризовалась меньшей массой тела и большим количеством опасных конечностей, что можно было бы использовать как оружие. Брунхильда представляла эту форму как пушистый зубастый мячик.

Рабочая форма — та, в которой Каллиопа находилась сейчас. Она ей нужна была для раскопок и быстрого перемещения по континенту. К тому же именно в рабочей форме монстр лучше всего плавал.

«Если задуматься, то наш шар с ножками, оказывается, медуза».

Последней формой было то, что Каллиопа собиралась сейчас продемонстрировать. Она использовала её, чтобы ходить в людские общества.

«Что-то мне подсказывает, учитывая её способность управлять своей шерстью, она принимает форму, близкую к человеческой и накидывает одежду. Жутко. Как представлю полутораметрового плетёного человечка, так сразу не по себе становится».

— Отойдите подальше! — громко сказала монстр и сама отступила назад.

Брунхильда спешно отвела лошадей, и вместе с Данзаном они переставили поилки.

Каллиопа осталась одна в метрах тридцати, стоя в поле. В какой-то момент глаз её стал проваливаться внутрь тела.

«Чуть не забыла».

Достав заготовленные повязки, девушка обвязала глаза лошадей, а затем привязала их самих к повозке.

— Тише, тише мои малышки. — Девушка погладила Дерби и Кварц по шее, стараясь успокоить.

Лошади и так боялись самого вида Каллиопы. Однако от монстра исходил странный шум, и сейчас должно было произойти что-то жуткое — кобылки это чуяли.

— Так, я прятаться. Как только всё закончится — скажете.

Яков спешно залез в повозку и скрылся за бортами.

Жигаг поступил точно так же.

«Трус», — подумала Брунхильда, видя прячущегося ремесленника.

Несмотря на то, что он решил остаться с отрядом, а не уйти с Роем и Тессой, девушка испытывала к Жигагу лишь отвращение. В момент встречи с Каллиопой именно по инициативе ремесленника Тунумна и Яков решили уехать. К тому же, расспрашивая купца о поведении Жигага, Брунхильда узнала, что он планировал уехать сам, ещё и прихватив сундук.

«Ничего, скоро я от него избавлюсь. Но только после того, как разберёмся с проблемами».

Брунхильда крепко стиснула верёвку, за которую удерживала лошадей, и приготовилась, смотря на Каллиопу. Остальные тоже уставились в сторону монстра, а некоторые даже вышли чуть вперёд, как Тунумна, завороженно смотря.

Началось.

Резко из шерсти создания вырвались гигантские заострённые кости, похожие на шипы. В это же мгновение монстр чуть-чуть уменьшился в размерах. По отросткам вверх стала течь чёрная слизь. И, достигнув самого верха, она стала застывать, превращаясь в блестящие чёрные кристаллы.

Каллиопа начала сдуваться. Часть её тела просела внутрь. Из-под потемневшей шерсти стали проступать такие же кристаллы, как и на костях. Каллиопа уменьшила свой размер с шести метров до трёх.

Однако это было не всё. Из глубин тела монстра стал проступать тёмный грязный дым. Стремительно он обволок чудовище. А затем…

Каллиопа вышла на свет.

Тунумна упал на колени и ударился лбом прямо о землю. Эха застыл, ошарашенно раскрыв рот. Братья выпучили глаза.

— Вот как-то так. Простите, что так долго. Давно не превращалась.

Каллиопа показалась в обличье странного энкида. Её человекоподобная форма сильно бросалась в глаза: длинные острые уши, прижатые к голове, тело стройное, подтянутое, как и конечности. Плечи узкие, серый цвет кожи — такой же, как у Тунумны. Запястья монстра были в полтора раза толще — под ними будто вилась тонкая верёвка. «Девушка» вышла к отряду абсолютно нагой.

«Женщина?!»

Брунхильда почувствовала себя обманутой. Ранее Каллиопа говорила, что не принадлежит ни к какому полу, хоть и называла себя в женском роде. Однако стоящее перед всеми существо являлось именно что полноценной женщиной. При том весьма привлекательной: строгие, дворянские черты лица, совсем не сродни энкидским, чистые голубые глаза, аккуратные густые брови и длинные ресницы. Волосы раскачивались на ветру, спускаясь монстру по пояс.

По общим чертам Каллиопа походила на собирательный образ аристократки, за исключением ушей, странных рук и весьма широких бёдер.

«Почему я вообще об этом думаю?»

— Только осторожнее: моя масса почти не изменилась. Поэтому, когда я буду идти рядом, — старайтесь не столкнуться.

Будто в подтверждение этих слов земля под ногой Каллиопы сильно продавливалась.

— И да, одежды не найдёте?

— Э-а-а-ы…

Рыжий тут же кинулся к повозке, ища в ней запасную одежду. После парень рванул к Каллиопе. На его лице было странное выражение: благоговение, возбуждение и растерянность.

«Какое дитё…» — Брунхильда почувствовала искорку стыда за Рыжего.

— Спасибо! — Монстр принял одежду из рук. — А теперь пойдёмте. Деревня должна быть близко, — сказала Каллиопа более спокойно, и прежний ребяческий тон, который звучал у неё в рабочей форме, исчез. Сейчас он больше напоминал голос взрослой женщины.

Брунхильде от вида этой девушки стало ещё более жутко, чем от созерцания монстра в его истинном обличии.

«Ржавые Хронцы» направились к деревне. Атмосфера в отряде царила странная. Все молчали, но многие взглядом по тем или иным причинам пожирали монстра. Марс смотрел на него с исключительным интересом. Он держал в руках пергамент и на ходу углём делал записи. Тунумна, кажется, воспринял их знакомую как божьего посланника энкидов — она действительно выглядела очень похоже на их народ. Рыжий, кажется, и вовсе влюбился. Его совершенно не смущал тот факт, что одним случайным взмахом руки Каллиопа может снести его.

Мельком на глаза бывшей аристократки попался священник. Поникший, постоянно в раздумьях, глаза пустые.

«А Эха, судя по всему, сломался». — Брунхильда улыбнулась. — «Великий монстр оказался энкидом. То что эта тварь разумна и так бедняжку пошатнуло, так тут ещё и такое».

Наёмницу не волновало, действительно ли монстр имеет связь с энкидами, или же это совпадение — её просто забавлял вид боевого товарища.

***

— Вот тебе и последствия. Значит, эта дрянь не только пугать умеет… — сказал Данзан, как только наёмники приблизились к деревне.

Огромный шлейф следов, подобных змеиным, только в разы больше. Небесный угорь прокатился по земле и снёс несколько домов-землянок. Разруха стояла огромная.

— Поговорите с местными — мало ли, может, что-то видели. И поищите чешую, — сказал командир приказным тоном и сам направился вперёд.

«А ведь шахтёрская деревня не так далеко отсюда. Надеюсь, что её не задело».

Данзан почувствовал тоску. Мужчине не хотелось думать, что место, нашедшее отклик в его сердце перед иссушением несколько месяцев назад, разрушено.

«С другой стороны — а какая разница?»

Покачав головой, командир наёмников принялся узнавать подробности произошедшего.

Никто ничего не видел и не знает. Все прятались в укрытиях, погребах и домах, слышали шум дождя и грома, утробные звуки снаружи. Только когда местные вышли из зданий, они смогли понять, что случился не просто Плач, но что-то гораздо более опасное.

«Тела людей, чьи постройки снесли, так и не нашли. Скорее всего, сожрал, либо снесло ураганом».

Такова жизнь. Ничего нельзя противопоставить бессмертной стихии. Ты можешь злиться, сгорать от ненависти или печали. Но природа есть природа.

«Огромное чудище для меня стало стихией, а не врагом… До чего дожил».

Стиснув крепче кулаки, наёмник тяжело вздохнул. Слова Каллиопы застряли в его голове, не выходили из мыслей.

«Интересно: если я и дальше буду наблюдать за ней, слушать её, то смогу понять больше?»

Он будто стоял на пороге важного для себя открытия, но не мог сделать шаг. Из-за скудомыслия, усталости или внутреннего страха Данзан будто отказывался понять простую истину, способную облегчить душу воина, но которая была скрыта от него нынешнего. Это раздражало и огорчало, но мужчина мог лишь ждать подходящего момента, повода зацепиться за ниточку, что поможет выйти обратно в свет.

— Эй! Давайте все сюда! — Пока отряд разбредался по разрушенной деревне, послышался голос Каллиопы, доносившийся откуда-то из центра поселения.

Монстр стоял рядом с местным деревенским старостой преклонных лет, что еле удерживал в руках трость. Его окружали исхудавшие и измотанные женщины и дети, мужчины, старики — все, кто остался в живых после катастрофы. Настроения среди местных оставляли желать лучшего. На наёмников и саму Каллиопу смотрели с опаской, пусть никто и не стал бы прогонять чужаков.

На лицах селян застыл ужас. У женщин были заплаканные глаза, у старого поколения во взоре не читалось ничего, кроме отчаяния. Мужчины стояли, сгорбившись. На каждого навалилась тяжёлая ноша.

— Скажите, мы можем чем-то помочь вам? — В голосе девушки ощущалось искреннее сочувствие.

Ноги Каллиопы из-за собственного веса продавились вглубь почвы. Смотря на столь хрупких деревенских и монстра в человеческом обличьи, что весит больше, чем каменный валун, внутри Данзана появилось чувство неправильности ситуации. Существо, способное стереть здесь всё, искреннее предложило помощь.

«Почему? Ради чего она это делает?..»

Однако селяне не спешили отвечать чудовищу: хоть они и не видели в нём монстра, но видели энкида, а это не внушало доверия. Будучи в легендах проклятыми магией людьми, энкидов воспринимали как загадочных чужеземцев, которых нужно бояться и страшиться. Особенно их такими видели в местах отдалённых, где странников из этого рода ждал не тёплый приём.

— Эй, Каллиопа. Пойдём отсюда. Местные сами разберутся, что делать со своей трагедией.

Брунхильда подошла к монстру и аккуратно положила руку ей на плечо.

— Да… Нам тут… Делать нечего, — пробормотал Марс с лёгкой неловкостью в голосе.

— О чём вы? Вы же видите, что местным тяжело. — Каллиопа с непониманием смотрела наёмникам в глаза.

Находясь в отдалении, Данзан внимательно наблюдал за взглядами селян. Кто-то озирался по сторонам, кто-то раздражённо стоял и, судя по всему, ждал ухода наёмников. Другие напряжённо дрожали.

«У них засыпало колодец, склад, дома. Выживут ли? Морозы близко», — задумался командир.

— Посмотри на них. Твоя помощь этим селянам не требуется. А нам нужно двигаться вперёд. Деревня в разрухе, а значит, бесполезна. — В голосе Брунхильды послышались жёсткие нотки.

Каллиопа растерялась от слов воинов. Она уже хотела возразить, но Данзан решил вмешаться:

— Кто хочет помочь — оставайтесь. Остальные — ждите возле повозки. Чего-то ценного из следов Небесного угря всё равно не достанем — ни чешуек, ни чего-то другого. Отдыхайте.

После этих слов южанин прошёл вперёд, встал сбоку от Каллиопы и взглянул в глаза испуганных деревенских.

«Не знаю, что она хочет, какие цели у этого монстра. Но надо попробовать. Может быть, разгадка окажется ближе, чем думаю».

— Слушайте меня сюда, — сказал мужчина громким голосом и поднял руку вверх, дабы все обратили внимание на него. — Я Данзан, командир отряда «Покорители Ржавых Хронцев». Мы переждали Плач в поле и слышали тварь, которая снесла ваш привычный уклад и мир. Трогать вас никто не станет. Забирать ваши пожитки тоже, хотя, я уверен большая их часть и так утеряна. Мы вызвались помочь.

После этих слов Данзан сделал небольшую паузу.  Он положил расслабленные руки на бока и продолжил, внимательно наблюдая за растерянной и неуверенной реакцией людей:

— Вы можете отказаться — ваше право. Выгоды никакой мы с помощи не ждём и не получим. Однако скажу так. Четыре года назад я служил в Крепости Без Названия. Вам мало что это даст, но достаточно знать, что это — место, что оберегает внешний Раталас от монстров и чудовищ юга. Тварь, навредившая вашему селению, — Небесный угорь из легенд. В каком-то роде я считаю, что я обязан помочь простому люду, который пострадал от такой напасти.

После этих слов Данзан потянулся в свой вещмешок и стал ворошить там ладонью. Южанин хотел найти внутри кое-что ценное.

— Если откажетесь, то мы вас просто покинем. Не знаю, сможете ли выжить, однако это будет не наша забота. Единственное, чем в таком случае могу помочь… — Мужчина достал из сумки небольшой свёрток. Старая и потускневшая ткань, в которой лежал кинжал, давным-давно подаренный ему Вердрудом.

«Когда же это было… Вроде, незадолго до встречи с Брунхи».

Этот кинжал был ему памятью. Той самой, что возвращала мужчину в очень давние времена, до своего падения. Командир наёмников нахмурился.

«Плевать. Это всего лишь оружие. Знак расположения мертвеца, что стоит серебро».

Закрыв глаза, мужчина глубоко вздохнул, а после, убрав кинжал обратно в свёрток, бросил его одному из мужиков.

— Это кинжал дома Дороден. Кто захочет — может воспользоваться им в ближайшем городе и получить помощь. Либо просто продать. Сделаете ли вы это или…

— Мы хотим, чтобы вы нам помогли! — Внезапно девичий молодой голос среди толпы прервал Данзана. Чумазая девочка протиснулась через взрослых и вышла вперёд. Её глаза были красными от слёз, тело тощее, а кожа сморщенная. — Пожалуйста…

На секунду наёмник посмотрел в сторону Каллиопы. Взор её чистых голубых глаз был наполнен одобрением и радостью.

Понадобилось немного времени, чтобы селяне окончательно приняли предложение о помощи. Остальные воины не стали стоять в стороне и тоже помогли. Наёмники таскали брёвна, выкапывали обрушившиеся слои камня, дерева и земляной глины. Часть припасов деревенских уцелела, и местные протянут подольше. Другую же часть наёмники отдали из своих запасов. По ровной дороге до города идти не так долго, так что «Ржавые Хронцы» успеют закупить остальное. К тому же уже пришли холода, и скоро придётся зимовать.

«Ватах неплохо подойдёт, раз уж меня там знают. А, может, пока займёмся делами купеческими и отодвинем сражения на второй план», — думал Данзан, пока помогал остальным с работой. Тело его двигалось проще и легче, чем раньше. Это он понял только сейчас.

К вечеру, когда Эха с Каллиопой отправились с местными всё же попытать удачу и поискать тела пропавших, отряд устроил неподалёку от деревни лагерь, чтобы передохнуть. В воздухе витала привычная для времени после Плача сырость и странный сладковатый запах. Мужчины с Брунхильдой грелись у костра.

Данзана постепенно охватывало непонятное ему умиротворение. Наёмник пытался за него зацепиться, приблизить то чувство, что успокаивало его. И вновь всё было тщетно. Он мог понять других, но не себя. Впрочем, жажда разобраться со своими тараканами была не такой сильной, чем желание отдохнуть в компании своих товарищей.

— Почему ты отдал кинжал? — Прямо под ухом прозвучал голос Брунхильды.

Мужчина развернулся в сторону подруги. На лице девушки можно было заметить точно такие же терзания, как и на лице командира.

«Что же беспокоит тебя, Брунхи?»

Не став давать ответ сразу, южанин погрузился в свои мысли.

«Когда же я его точно получил?.. Кажется, это было до… А, нет. После. Он же меня и наградил им за тренировки дочери».

Данзан никогда не использовал этот кинжал. Оружие было лишь символом. Красивая рукоять и тонкое острое лезвие. Кинжал Милосердия, которым нужно обрывать жизнь соперника на дуэли.

Внезапно Данзан ощутил укол боли. Его лицо побледнело, по нему стал течь пот.

«Или использовал… Точно. Ребекка. Я же именно им вырезал символ».

Дыхание мужчины перехватило. Его тело сковало. Биение сердца стало чувствоваться в десяток раз сильнее. Из глубин тела поднялась бесконечная скорбь. Перед глазами вспыхнуло лицо жены с вырезанным символом Единства. Затем оно сменилось на образ трупа.

Не в силах сделать вдох, Данзан открыл рот в беззвучном крике.

Брунхи схватила наставника за плечи, начала что-то говорить, однако её голос не доходил до сознания Данзана. Запах сырого мяса вновь ударил в ноздри.

«Как я мог его отдать? Как я мог избавиться от такого?..»

Мужчина ощутил в груди пустоту. Столь глубокую и безумную, из которой было не выйти. Однако внезапно перед глазами появился просвет. Крохотный светящийся шарик, тёплый, от которого веяло надеждой. Не видя вокруг больше никого, будто все ребята резко куда-то пропали, а лагерь погрузился во тьму, Данзан протянул к свету руку. Свет, будто откликаясь на его желание, вытянул тонкий лучик и коснулся пальца наёмника.

«Я люблю жизнь… — эхом пронеслись слова Каллиопы в его голове. — И ценю всё, что ведёт и встречает меня на моём пути».

Голос звучал глухо, будто исходил из очень далекого места.

«Я люблю людей».

Данзан почувствовал, как что-то откликается глубоко внутри него. Он и раньше сражался ради простых жителей Раталаса. С его опытом и навыками мужчина давно мог стать придворным офицером в дворянском Доме, однако воин избрал иной путь. Путь жертвы.

«Инцелаты — это стихия…»

Если целью было защищать чужие жизни, то чем от простых селян и горожан отличались солдаты, с которыми он сражался бок о бок? Следуя приказу Вердруда, бывший офицер отправлял их на смерть. Наставлял и управлял рекрутами, чтобы они добровольно пожертвовали собой. Дарил надежду.

Всё это было ложью. Степняк не мог раньше признать этот факт, чувствуя, как его естество и убеждения выворачиваются наружу. Однако сейчас всё стало кристально ясным.

«Что делать с твоим сыном?..»

Внезапно в голове Данзана вспыхнул иной голос. Его хороший друг и бывший инквизитор Эха, оставшийся с командиром из-за обещания.

Южанин давно потерял надежду и желание отыскать пропавшего юнца. Но ведь он был его родным мальчиком, частичкой самого Данзана и Ребекки. Тем, кого когда-то мужчина надеялся вырастить достойным человеком. Как последний трус, Данзан даже не приступил к поискам, бросил идею.

Тесса и Рой, два брата мельника в трактире — все они были Авантюристами с большой буквы. Они жаждали приключений, страстей. Прямо как Данзан когда-то.

Мужчина не испытывал удовольствия от авантюр. Больше времени он уделял подготовке и редко сам участвовал в приключениях. Он чувствовал себя кукловодом — прямо как его господин когда-то. Выпивка, женщины, кутёж — всё это перестало волновать Данзана. А ведь именно из-за жажды перемен и приключений южанин и покинул клан. Тогда, ещё будучи юнцом, он убил брата Машула за измену: тот тянул клан в никуда, пытаясь договориться с тёмными чудовищами Рыжих Степей. Данзан стал изгнанником, но не отчаялся и рванул в неизведанные земли. Сейчас же он топчется на одном месте. Выполняет без конца заказы, работает с бумагами вместе с Яковом. Копит.

«Вот мои малышки… Давай, вот тут, да. Гадости этой сколько скопилось за ушком».

Сознание Данзана продолжало касаться этого странного света. В разуме проскользнул нежный голос Брунхильды. Мужчина прекрасно понимал чувства девушки. У него и самого в прошлом был скакун, шестопал — конь с волчьей мордой, которое разводят некоторые степные народы и, в особенности, энкиды. Отец подарил Данзану волчонка в детстве — вместе с ним наёмник и вырос. После изгнания друг был с юношей ещё какое-то время, пока не сгинул от болезни. Южанин ничего не смог сделать и проводил шестиногого товарища, оставшись с ним до конца.

Мужчина любит животных. Он степняк и сталкивался с ними раньше постоянно. Вырос с ними вместе. И глубоко внутри до сих пор мечтает встретиться со старым пушистым другом вновь.

«Я действительно должен измениться».

Наконец он начал понимать. Мужчина почувствовал просветление. Причина, почему он не мог тренировать новобранцев, — страх потери. Причина, почему он не искал сына, — безысходность, ощущение, что он и так потерял его навсегда. Данзан переполнен страхами и неуверенностью, когда ответы и путь к изменению лежат почти перед его глазами. Перед походом на монстра именно из-за него степняк стал отдаляться от друзей, боевых братьев. Именно поэтому у Данзана больше не было скакуна.

«Мною движет один страх. Я должен отбросить его. Должен собрать всех мне близких и не отпускать. Иначе останусь один. Умру. Я должен ценить их жизни так же, как ценил в прошлом свои идеалы. И не бояться потерять. Искать снова».

Запах сырого мяса стал отступать. Не как прежде — уходить на второй план или исчезать, дожидаясь момента ударить по степняку снова. Мужчина почувствовал, как запах стал понемногу пропадать, исчезать из его сознания. Без последствий или тошноты.

«Не думаю, что эта дрянь пропала окончательно, но… Как же легко».

Мужчина открыл глаза. Все вокруг него обеспокоенно столпились. На лице Брунхильды показались слёзы.

Степняк улыбнулся. Это были его товарищи: Эха, Брунхильда, трое Братьев. Сбоку показался Тунумна, который должен был быть с Каллиопой. Монстр каким-то образом услышал обеспокоенную речь наёмников на большом расстоянии и отправил энкида к ним. Даже Яков стоял рядом и кричал остальным поднять командира и проверить его состояние.

«Вот они. Мои боевые братья. Товарищи. Те, за кого я боролся, и кто готов бороться за меня. Я должен был понять это сразу, когда они отказались меня покидать и пошли к Вражде на куличики».

— Успокойтесь. Всё со мной в порядке, — сказал наёмник и стал, пусть и с трудом, но приподниматься на ноги. Тело чувствовалось ослабевшим, однако внутри всё поменялось.

Данзан наконец смог сделать шаг, чтобы побороть боль.

----------

Ложные обещания

Конец дня ознаменовался небольшим праздненством. Благодарные Каллиопе, Данзану и его отряду селяне поставили в центре маленькой деревеньки кострище. Туда пригласили всех, а монстра же, который больше остальных рвался помочь селянам, хотели усадить на сколоченное наспех подобие трона. Его украсили листьями и ветками, ягодами, цветами и сплетёнными сушёными венками, что остались ещё с начала тешена. Однако Каллиопа отказалась от этого благодарного жеста и предпочла наблюдать за всем со стороны.

«Скорее всего, она просто проломит седалище в тот же миг, как сядет», — отметил для себя Данзан, вспоминая, что вес их знакомой остался прежним.

Пусть музыкальных инструментов ни у «Ржавых Хронцев», ни у деревенских не было, за исключением не подходящего для этого события скорбного рога, но петь и танцевать никто не запрещал.

«Не станет преградой нам угорь злосчастный!

Деревню отстроим, и жизнь станет ясной.

Годами мы жили в уютном селе,

Которое вырыли вместе в скале».

Дети и старики, женщины и их мужья — все в унисон голосили слова, придуманные ими же на ходу. По лицам деревенских текли слёзы радости от появившейся на горизонте надежды и скорби по умершим прошлой ночью друзьям и родным.

«Память почтим пропавших в дожде;

Исчезли тела их в ночной темноте.

Однако остались для нас они живы.

Исчезли с улыбкой в задорном порыве»

Одна женщина упала на колени, рыдая и прощаясь с мужем, который уже к ней никогда не вернётся. Все селяне бежали в укрытия во время Плача, и семьи многих оказались навсегда разделены.

Голоса и души многих были переполнены скорбью, однако для себя Данзан видел в этом праздненстве просвет. Когда-то он простился с жизнью во время солдатской песни в крепости — сейчас же она стала для него началом чего-то нового.

— Чего застыла, Брунхильда? — Южанин протянул руку сидящей поодаль от костра подруги. — Пойдём танцевать… Нотик заждался. — Воин улыбнулся во весь рот.

Кошмары не покинули его. Они точно останутся с ним на какое-то время, но теперь степняк мог сказать гордо: он больше не будет бояться. Южанин давно не чувствовал себя настолько свободным.

Брунхильда выпучила глаза в удивлении. Не успела она отреагировать, как наставник утащил девушку в общий поток.

Наступило утро. «Ржавым Хронцам» пора уходить. Данзан решил развернуть повозку, направиться в деревню неподалёку от крепости. Не к Леонарду, но он хотел вновь встретиться с мельником и обсудить очень много вещей. Переосмысление собственного пути — задача тяжелая, и для начала нужно выстроить действительно крепкие цели, определить всех возможных союзников и связи, что помогут на пути его боевых братьев. Найдя нужную книгу, Каллиопа планировала отправится на юг. Для этого ей нужно было перебраться через горы. И раз отряд шёл в сторону перевала, она согласилась их сопроводить, но в последний раз. Девушка покинет новых знакомых перед входом в деревню и отправится своим путём. Пока же…

Их дорога вела к югу.

— Спасибо тебе, большой пушистый шар.

Опершись о бортик телеги, которую несла монстр, Данзан закрыл глаза от сильного потока ветра. Воздух сейчас напоминал мужчине о том, что рассказывала когда-то Ребекка: едва солоноватый, освежающий и лёгкий. Именно такой чаще всего встречал людей после Плача, ибо его потоки приходили спустя несколько дней по окончанию иссушения. Теперь можно было с большей уверенностью сказать, что всё закончилось.

— Я не понимаю, почему вы меня называете именно пушистым шаром? — В голосе Каллиопы послышалась едва заметная доля детской обиды.

— Все дело в пушистости. Твоя шерсть — это нечто. Прочная, большая. Ты сама как шарик. Комок. Если бы не размер в двух молодых троллей и острота волос, то можно было бы давать детям с тобой играть, — сказала Брунхильда, на которой сейчас была та самая голубая туника.

— Ну, с этой стороны я была бы, наверное, не против… — В голосе монстра послышался гудящий тон любопытства.

Сейчас создание вновь находилось в своей рабочей форме. Процесс расширения оказался в разы быстрее сжатия, однако монстру какое-то время пришлось собирать своё тело по кирпичикам. Части тела — мяса, костей и волос, — просто отвалились и упали неподалеку, источая неприятный запах. Каллиопе пришлось их приращивать. Заодно отряд узнал интересный факт: при желании их знакомая вполне может откинуть лишнюю массу, и тогда человеческая форма будет в разы легче. Однако это опасно, ведь случись что — монстр не сможет так быстро превратиться обратно. Да и лишние части тела придётся где-нибудь спрятать.

«Чем больше я о ней узнаю, тем больше вопрос задаю и тайн раскрываю… Как такое странное существо появилось на свет?»

Монстры из Бездны — лишь безумные оболочки, стихия. Но каким образом Владыка Монстров смог сделать из них подобных Каллиопе, южанин даже не мог представить. Это было глубоко за пределами его понимания и фантазии.

Через несколько дней, с наступлением рассвета, чудовище остановилось перед наёмниками, смотря на них хрустальным глазом. Пришло время прощаться.

— Спасибо за путь и истории, которые я услышала от вас, друзья.

На улице была темень. Эха поднял из повозки фонарь, зажигая его. Свет тускло залил округу.

— И тебе большое спасибо за то, что спасла, — сказал Данзан, кивнув чудовищу.

— Насчёт историй — даже не благодари. Ты поведала нам в разы больше.

Марс, держащий в руках исписанные листы пергамента, поднял их в воздух и помахал.

— Будет возможность — я в честь тебя культ организую! — Сказал Рыжий с задором, и подошедший к отряду бывший инквизитор шлёпнул его по затылку.

— Если ещё встретимся. Надеюсь. Я очень хочу как-нибудь посетить ваш родной дом и узнать получше обычаи. — В голосе Нюхача звучала прежняя унылость, но она была с еле заметной искоркой счастья и тоски.

— Ох-х, шарик… — Брунхильда, одетая в одёжку потеплее, достала тунику, которую носила всё путешествие и бросила её в сторону Каллиопы. Та быстрым движением тонкого щупальца поймала её. — Это на будущее. Вещичка моя, наш командир отвалил за неё хорошо и много. Так что обязательно потом встретимся, и отдашь тунику обратно мне, поняла?

Голос бывшей аристократки звучал дерзко, но без злобы. После своих действий и слов она направилась к остальным, довольная и лёгкая на подъём. Ещё несколько дней назад мужчина видел в своей подруге муки размышлений, однако после танца всё изменилось. Будто тот утихомирил её волнения. От этих мыслей на душе наёмника стало тепло и грустно одновременно.

— И… Я тоже кое-что скажу! Ты кошмар страшная, — произнёс купец, а затем закашлялся и быстро продолжил: — Но как и все я обязан тебе жизнью! Поэтому, если тебе понадобится совет по поводу денег — мало ли, захочешь как-то своих просвятить, — и… ну, в общем…

Купец почесал свой треугольный горбинкой нос и снял с коротко стриженной головы шешлак-ин — низкий цилиндр с хвостом на затылке. На лице у него было сложное выражение: грусть от упущенных возможностей и лёгкая неуверенность. Данзан видел Якова таким только в случаях, когда тот упускал какую-то прибыльную сделку.

— Не оторвёшь немного своей шерсти?.. Просто так, в дорогу. — Мужчина неловко улыбнулся, в его взоре промелькнул хитрый огонёк.

— Конечно, держи. — С этими словами Каллиопа протянула купцу отросток, после чего прядь длинных и толстых волос упала ему в ладони.

— Спасибо! — ответил ей Яков, однако он тут же прервался.

Волосы на его ладони стали двигаться, составляя ряд букв. От любопытства командир двинулся чуть вперёд, пока торговец стоял, замерев.

В тусклом свете фонаря мужчина увидел слова, что лежали на ладони интенданта: «Сом ты строшнуй!». С ошибками и кривые, они едва голубовато поблескивали. Торговец через секунду засмеялся, сжал ладонь и убрал копну себе в сумку. Неуверенность и грусть с его лица исчезли, оставив за собой только задор.

— Кажется, теперь моя очередь. — В голосе Эха прозвучали тяжелые ноты.

Он медленным шагом направился ближе к монстру. Свет фонаря, который мужчина держал впереди себя, хорошо осветил Каллиопу, однако сам бывший инквизитор для наёмников и Данзана был в полной тени. Маленькая черная фигура на фоне гигантского шарообразного голубого чудовища.

— Я…

Со стороны Эха послышался глубокий вздох. Хрустальный глаз Каллиопы опустился вниз и теперь внимательно смотрел на священника.

— Я не знаю, что ты такое и не уверен, могу ли доверять тебе. — Голос мужчины звучал приглушённо. Каждое последующее слово становилось всё тише и тише. — Ты монстр. Дитя Вражды. В церковных писаниях вы враги Единства, его искажённые дети… — Эха поднял фонарь вверх, а опущенный кулак его темной фигуры сжался.

Каллиопа не отвечала и не двигалась. Её глаз, размером с половину Эха, внимательно смотрел на говорящего.

— Всё это время я наблюдал и размышлял о твоей сути, но не нашёл ответов на свои вопросы. Однако я знаю точно: ты спасла моего друга. Поэтому скажу в напутствие одно: не поддавайся тому гулу, о котором говорила ранее. Не вреди. Не дай миру себя ожесточить. И спасибо за всё, что для нас сделала.

Мужчина тихонько опустился на колени и положил фонарь на густую степную траву. Ладонь Эха легла на шерсть Каллипы, а сам он стал что-то шептать.

— Обязательно. И вам всем, ребята, спасибо. Дни с вами были по-настоящему увлекательными.

После этих слов Каллиопа вытянула свои отростки, и они стали, подобно змеям, ползти по земле, достигли каждого и обняли. Даже Жигага, что предпочёл остаться за повозкой.

Вскоре чудовище скрылось в темноте, отправившись по своему собственному пути. Отряд проводил покинувшую их подругу взглядом и тут же двинулся в деревню.

В отличие от поселения восточнее, в селе при поместье аристократа, дела шли получше. Если какой дом и был разрушен, то его уже отстроили, и деревенские жили, как и раньше. Что же касается Леонарда, Данзан к нему даже не заглядывал. У его поместья шли какие-то работы: возможно, неустойчивая форма дома, что мужчина раньше подмечал, всё же сломила особняк.

Наёмники собирались встретиться с мельниками, чтобы обсудить дела и пополнить запасы провизии. Они обустроили лагерь, планируя провести в этих местах несколько дней. Встали на отдых, утеплили шатры, а уже затем направились к далёкому соседнему холму.

Услышав, что Данзан в будущем планирует собрать свою команду для морских путешествий, Грэг очень удивился, но дал советы и за хорошую плату был готов передать «Ржавым Хронцам» пару письменных рекомендаций.

Путь до капитана будет долог и сложен: начиная от обучения, заканчивая поиском и отбором людей, которых, в свою очередь, учить придётся не меньше.

«Впрочем, перед этим нужно прочесать восток. Не думаю, что мой мальчишка решил пройти через Гавелон, а, значит, идти придётся в Феремон. Там же поищем жену Тунумны. Не говоря об этом, нужно будет наведать семью и рыжие степи. Если ко мне подослали убийц, значит, что-то совсем не чисто. Потом укрепим репутацию в тихих низинах. Они далеко на юго-западе, под пиками энкидов, фальдемскими равнинами и рыжими степями. Там же поищем оставшуюся команду. Постепенно закроем все цели, которые когда-то ставили».

Внутри Данзана рос восторг. Он чувствовал невероятный прилив сил и счастья.

«Главное — не дать эмоциям затуманить разум… Я не знаю, живы ли жена Тунумны и мой сын. К тому же нужно быть осторожнее. Безопасность и жизни моих боевых братьев важнее поручений».

Приоритеты южанина поменялись. Теперь нужно будет больше уделять внимание снаряжению и защите товарищей, подготовке и истощающей тактике против врагов. Копья подлиннее, обучить остальных работе с цепами и щитами. Потребуются стрелки: пилумы хороши только для ближнего боя, но важно и не дать противнику подойти. Нужно будет также купить у столичных купцов дымовых бомб, найти порох, о котором так много говорили во время его службы в крепости. Пусть ни о каких пушках и огнепалках инквизиторов не идёт и речи, но сам порох послужит хорошим козырем в трудной ситуации.

«А ещё нужно будет собрать хороших рекрутов. Найти людей, за которых и не стыдно будет броситься в пламя. Это та ещё задачка. Жаль, что потеряли Тессу и Роя. Но тут я сам виноват».

Дел было невпроворот. Планы большие, работы много, а времени до холодного и снежного сезона гнева уже осталось совсем мало. Через несколько недель эти земли превратятся в белые пустыни. Сильные морозы на севере Фальдема обычно наступают резко и быстро — так, что совсем не успеваешь подготовиться.

Когда разговор с Грэгом подошёл к концу, и южанин отдал тому десяток серебряных тор, — головешек, — пришло время идти к своим.

— Ещё не хватал звонкие жопы клепат, — сказал Жигаг хмуро, когда его попросили сделать наёмникам барабан.

— Шкуры есть, верёвки тоже. Да и деревяшек настругаем. Чего бы не сделать? — спросил Рыжий глухо, тужась и пытаясь вытащить из забитой повозки боевое знамя — о нём забыли после празднества в Ватахе.

— Слушай, Жигагушка, нам вообще по-хорошему не помешал бы барабан или ещё что-то, на чём можно сыграть. Так что делай. — Брунхильда, которая помогала Тунумне с готовкой, крикнула в сторону ремесленника.

Тот вздрогнул, и прежняя ворчливость спала с его лица.

«Так и не пойму: что между этими двумя происходит?». — Брови Данзана поднялись в удивлении.

С момента, как Брунхильда отметелила Жигага перед Ватахом, что-то изменилось. Мужчина и раньше был молчалив, однако сейчас он казался Данзану запуганным и безучастным.

«Может, Брунхи узнала что-то, что Жигаг не хочет разглашать?»

Внутри наёмника стали рождаться подозрения. Всё выглядело не просто так. Будто в этой ситуации была какая-то связь и деталь, которую мужчина не знал или просто забыл.

Он нашёл Жигага незадолго после того, как выполнил заказ на убийство разбойников. Ремесленник искал работу и очень быстро присоединился к отряду за скромную плату. Жигаг тогда часто тёрся возле Данзана, расспрашивал командира о делах и заданиях, в которых «Ржавые Хронцы» учавствовали. Хотел узнать, не сильно ли наёмники рискуют и не будет ли потом ему проблем. Какое-то время своей приставучестью он надоедал южанину, но потом это резко сошло на нет. А его золотые руки, усердие и готовность работать ночами не раз помогали боевым братьям. Была и другая странность: ремесленник не купался с остальными, когда была возможность.

«Какой секрет он может хранить?» — Данзан нахмурился. Степняк сейчас перебирал мешки с вещами, сундук с договорами и деньгами. Проверял, всё ли на месте.

«Вариантов у меня не очень много. Либо всё просто, и Жигаг — крайне страшная баба. Либо он связан с дворянством, и его подослал тот, кто давал мне заказ на разбойников…»

Мужчина закрыл глаза и задумался.

«Либо кого-то из бандитов мы не убили».

Впрочем, все обвинения сейчас будут безосновательными. Всегда может оказаться так, что проблема проще, чем думается. К тому же, если Брунхильда ничего до сих пор не сказала, значит, либо на это есть причина, либо проблемы нет вовсе.

Глубоко внутри Данзану совершенно не хотелось кого-то подозревать. Его товарищи остались с ним в трудный момент. Наводить смуту, пока на это нет весомых причин, опасно и глупо. К тому же Жигаг много сделал для «Ржавых Хронцев». Какая бы тайна с ним связана не была, он уже стал полноценной частью отряда. Так что командиру нужно будет получше приглядывать за ним и Брунхильдой — только и всего.

Все разошлись спать. Данзан остался у костра. Он сидел, подкидывая ветки в огонь, и укутавшись в плотную, но совсем не греющую шкуру, которая была у него со старых времён. Спать мужчине не хотелось. Тревожные сны никуда не делись, пусть и всё реже наёмник помнил, что в них происходит. Тем не менее степняку придётся уйти на боковую. Именно поэтому он собрался дождаться момента, как догорят последние ветки и потухнет кострище, и только потом отправится в шатёр.

— Чего не спишь? — послышался спокойный голос Брунхильды со стороны её палатки — видимо, девушка вышла оттуда, чтобы проведать сидящего в одиночестве товарища.

— Хочу ещё немного пободрствовать, Брунхи. Завтра снова сборы, а вечером так хорошо и спокойно…

Девушка села рядом с воином. Сначала она молча уставилась в сторону костра, наблюдала за языками пламени, затем решила прервать тишину.

— Как ты? — спросила наёмница тихо, коротко и сухо.

— Честно? — ответил Данзан, переведя взор от костра на глаза подруги. — Необычно.

Брунхильда заранее накинула на себя кафтан и, судя по дрожащему телу, ей было отнюдь не жарко. Она промёрзла.

«Неужто в её жилище холодно?..»

Девушка растерялась и спешно ответила:

— Как это: «необычно»? Что-то случилось? — В голосе её было явное беспокойство.

Данзан не ожидал такой резкой реакции.

— А?.. Нет, всё отлично, Брунхи. Просто размышляю о будущем. И да…

Скинув шкуру с плеч, воин набросил её на подругу. Стало едва холоднее, но степняку было не привыкать.

— Так, стой, забери обратно. Не хватало, чтобы ты ещё и подхватил чего.

Девушка скинула с себя шкуру, поднялась, подошла к южанину сзади и, почти обнимая, укрыла своего командира плотнее, чем раньше. Такой жест сбил воина с толку. Он открыл рот, но не смог найти, что сказать.

— Что ж у тебя плечи такие широченные… — В голосе девушки послышалась нотка раздражения, а Данзан чувствовал ухом её дыхание.

Только тогда, когда шкура укрыла его полностью, Брунхильда с видом и чувством выполненного долга села обратно.

«Что это?..»

На этот раз растерялся уже Данзан. Однако вскоре пришло понимание. А за ним — волна тепла и грусти.

«Ясно. Девчонка за меня волнуется». — Мужчина потёр щёку и задержал дыхание.

В памяти его стали всплывать образы жизни и поведения наёмницы раньше. То, что вызывало у Данзана вопросы, раздражало, сейчас сложилось в цельную картину осознания.

«Она обо мне заботится. Не просто как о товарище…»

Забавный путь он прошёл. Поначалу Брунхильда была для него как ученица и вечное дитя. Затем, пройдя с ней через бои, Данзан увидел в девушке подругу и равного боевого брата, перестав опекать. А теперь…

«Кажется, опекают меня».

В мыслях Данзана вспыхнул образ отца и дочери. Воспитал, признал взрослой, а теперь…

Наёмник выдохнул.

«Глупости какие приходят в головешку. Её отцом всегда был Вердруд. И он мёртв».

— Скажи, Брунхи, — обратился к ней мужчина.

— Что? — Девушка ответила не сразу. Она потёрла ладони друг о дружку и дыхнула на них.

— Ты собираешься вернуться в семью, верно? Мы говорили об этом ранее. И теперь я хочу знать: когда ты планируешь покинуть нас? — В голосе мужчины не было упрёка. Лишь тоска, которую Данзан пытался скрыть, говоря тише.

Наступила длительная пауза. Брунхильда поджала губы, а затем решительно и с уверенным спокойствием ответила:

— Никогда.

Девушка положила ладонь на почти скрытую под шкурой руку Данзана. Стиснула её крепко.

— Подожди, но ты же?..

— Зачем мне покидать тебя и «Ржавых Хронцев»? — Брунхильда покачала головой. — Я останусь здесь. Про мои планы… В общем, я хотела сказать… Ну, мало ли: удастся это сделать внутри группы и во время наших путешествий. Подумай сам: для отряда было бы здорово получить поддержку аристократической семьи. Уходить-то не собираюсь, естественно. Там же гадюшник. — Наёмница ухмыльнулась.

— Понятно.

Данзан закрыл глаза. Судя по всему, у его подруги тоже есть какие-то планы. Надо будет их обсудить по дороге, а пока…

— Ладно. Пойдём спать, я передумал сидеть.

Зевнув, степняк снял с себя шкуру и направился к шатру. Девушка тоже поднялась, готовая идти обратно, однако мужчина остановил её:

— Собирай спальник, тряпьё и иди ко мне. Потом займёмся утеплением твоего жилища. Скажу об этом Якову.

После этих слов наёмник окончательно направился к себе, не видя лица и не слыша ответа подруги.

Она пришла чуть позже и, так ничего и не сказав, просто легла рядом.

— Вглубь перевала Конец и Начало? Это не смешно. Ты собрался прямо во время гнева экспедицию устроить? —  В голосе Данзана звучала холодность и ярость.

Неожиданно для наёмников Леонард послал к ним гонца. Дворянин был удивлен, что «Ржавые Хронцы» пришли в деревню так рано, а Данзана и вовсе не узнал. Тем не менее почти сразу он предложил им работу, как только понял, что наёмниками заправляет всё тот же командир.

«Разве этот высокородный не планировал отправлять людей после гнева? Или хотя бы через несколько месяцев? Только Плач закончился. Леонард, ты кретин!»

Наёмники стояли возле его особняка, войдя на территорию дома. Здание сейчас представляло целую крепость: деревянная ограда, дозорные вышки, даже баллисты стояли.

«Я вижу магов…» — Данзан проследил глазами за идущими среди толпы мужчинами в синих одеяниях и с посохами. Он видел таких в Крепости Без Названия — чудотворцы молнии.

— Что происходит, Леонард? Ты с готовишься к нападению? Кого?

Данзан сделал шаг к аристократу, и воины рядом с ним выставили алебарды вперёд, защищая дворянина.

— Не беспокойся. — Леонард вёл себя спокойнее некуда. — Мы отправляем караван вглубь перевала и готовимся только к тому, с чем можем столкнуться — а именно с чудовищами. Небольшая предосторожность, ведь мне очень нужен артефакт, утерянный нами ранее.

— Что это за артефакт? К чему такая подготовка?

— Данзан, подожди! — Брунхильда вышла к командиру и положила ему руку на плечо. — Ты чего так завёлся? Это просто очередная работа. За неё же хорошо заплатят, верно? — В голосе девушки звучали совершенно непривычные для неё торопливость и встревоженность. Когда дело касалось обсуждения заданий или переговоров с Леонардом, она никогда так не встревала.

Остальные наёмники стояли позади. Южанин сам вызвался разобраться с вопросом и не понимал, почему его подруга решила влезть.

— Заплатят. И хорошо. — Со стороны Леонарда послышался женский голос.

Из особняка вышла женщина лет тридцати. Худощавая, будто готовая сломаться в любой момент, как веточка. Одета она была в тёплую шубу, на лице напускная серьёзность — это была жена дворянина, которую Данзан видел пару раз. Да и то — даже словом не пересеклись.

— Видите ли, мой муж поставил на поиск этого чудотворного сокровища очень многое. Подготовка — не более чем закрытие возможных опасных вариантов развития событий. Как только артефакт будет найден, мы тут же со всеми расплатимся и отправимся обратно в глубь Раталаса. Все будут довольны, и никаких обидняков. — После этих слов женщина мягко улыбнулась.

— К тому же вы там будете не одни. — Подчеркнул Леонард, кивнув жене. — Я собрал целый отряд. Не так далеко отсюда уже поставлен лагерь. Там расскажут больше. А как со всем закончим — я выделю селянам немного тор на маленькое празднество. Много времени поход не займёт. Уверен, вы с моими людьми придёте как раз к началу.

Внутри Данзана горело беспокойство. У него была уйма вопросов: каким образом дворянин так быстро поставил своих людей, учитывая, что после Плача прошло не так много времени? Почему Брунхильде нужно, чтобы они пошли на это задание? Для чего такая предосторожность и маги? Почему аристократ внезапно решил уйти из этих земель? Что это за артефакт? С чего праздник?

«Допустим, за артефактом может гнаться или следить какое-то чудовище. Возможно, слова Брунхи про «встретиться с семьей во время путешествия в отряде» были адресованы на более близкий по времени период. Остается вопрос: как такой мелкий дворянин как Леонард смог всё организовать? Кто ему помогает? Что за сила за этим скрывается? Совершенно не хочу ввязывать ребят в то, из чего потом не выберусь».

Однако последующие слова аристократа, заставили Данзана ещё сильнее растеряться:

— Так что, беретесь? Я заплачу вам две золотых торы, если согласитесь сопроводить моих людей. У вас есть опыт, силы и знания, дабы в момент неожиданного происшествия поменять ситуацию в нашу пользу. А за это чудотворное устройство мы получим в разы больше и, в случае успеха, с удовольствием поделимся с вами наградой. — Леонард напыжился, его слова стали твёрже, но наёмник чувствовал в них фальшь.

«Столько денег… Мы потеряли в запасах из-за ухода Тессы и Роя. К тому же для рекрутов придётся закупать новое снаряжение, пока они не отработают всё делом…»

Мужчина тяжело вздохнул. Брунхильда удерживала его за плечо и смотрела так, будто всем сердцем желала согласия.

«Мысль о том, что мы столкнемся с монстром, глупа. Он не пройдёт через крепость. Но какого чудовища они боятся? Мне больше поверится, что нас хотят использовать как мясо, дабы увеличить шансы на успех количеством».

Командир наёмников закрыл глаза, начиная думать.

«Если такая спешка — значит, дворянину явно нужно заполучить этот артефакт как можно быстрее. Договор с другой дворянской семьей или… — Глаза воина прищурились с подозрением. — …или тот неведомый покровитель устал ждать? Нужно достать вещичку как можно быстрее, иначе он начнёт спрашивать с дворянина по счетам. Возможно, кто-то из Гавелона устраивает интриги?»

— От этого всего пахнет дерьмом. — Резко сказал мужчина и внимательно посмотрел на Леонарда. — Однако, допустим, мы согласны…

«Надо будет — мы просто отступим… Повозку с собой не возьмём — только лошадей. Но нам их нужно явно больше».

— Но только с тем условием, что вы предоставите лошадей для каждого из моих ребят. Нас шестеро, две лошади есть и ещё четыре нужно. Вернём в целости и сохранности после дела. И, как и сказали, если нужен мой опыт — то мои ребята и я пригодимся больше быстрыми на скакунах, чем в поле спешенными.

«Якова, Тунумну, Жигага и припасы оставим у мельников на случай проблем».

— М-м-м... Хорошо. — К неожиданности Данзана, Леонард согласился. — У нас будет для вас несколько лишних скотинок.

Командир наёмников тяжело выдохнул и кивнул с согласием.

Договор был заключён. Данзан и его ребята отправятся в лагерь, в котором их должны ждать. Южанин не рассчитывал, что придётся менять планы так быстро, но на случай непредвиденных ситуаций у него были козыри. Лошадей мужчина тщательно проверил сам. Никаких проблем с ними бы не было.

«Если всё окажется не так страшно, то мы получим хороший задаток на будущее». — Так рассудил мужчина, однако он был готов бросить миссию, если запахнет жареным.

В прошлом Данзан бы так не поступил. Задача есть задача. Но сейчас жизни оставшихся преданных ему людей были дороже этого.

Как только остальные наёмники услышали его мысли и приказ, то поддержали воина. Эха немного последил ещё за особняком, но ничего больше не узнал. Разве что его насторожила жена дворянина, которая тихонько говорила в кристалл, едва скрываясь за окном, когда никто не видел. Она связывалась с кем-то с помощью чудотворной приблуды — это мог быть тот самый покровитель.

Что же до Брунхильды, то она так и вовсе горела энтузиазмом.

«Судя по всему, её планы действительно зависят от этого змея. Ладно, так уж и быть».

Что бы ни случилось там, они вернутся живыми — это было целью командира «Покорителей Ржавых Хронцев», и воин не собирался от неё отступать.

----------

Выжить

«Ржавые Хронцы» двигались по полям, избегая болотистые участки местности. Эха, Данзан и Брунхильда чувствовали себя на лошадях уверенно, но братья в противовес им не имели никакого опыта. Боясь упасть, Рыжий вцепился кобыле в загривок. Марс пошатывался, ехал осторожно, страшась прикоснуться к скотине. Нюхач просто шёл сбоку, даже не сев в седло.

«Хватит как мямли сопли подтирать! Вы должны отработать движение, иначе — закопаю!» — В разуме мужчины внезапно возник голос Тессы — такой живой и реальный. Образы близнецов, что обучали рекрутов, текли в сознание и пробуждали память.

«Вот дела…» — Данзан почувствовал, как его одолевает тяжесть.

Мало определить план исправления, нужно ещё ему и придерживаться. Командир наёмников чувствовал, как сердце его вновь начинает пульсировать, голова болит и ноет.

«Я не хочу тренировать… Тем более езде».

Дыхание южанина стало прерывистым.

Степняк закрыл глаза. Внутри кипело беспокойство и страх, суть которого воин уже понял. Но как заставить руки двигаться? Как заставить нутро отбросить беспокойство?

У него уже был опыт тренировки юнцов в крепости. Часть всадников, что умерли во время атаки монстра, были выучены лично им. Он не помнил лиц друзей, но в голове ярко возникал образ сожжённого поля. Крики, вопли. После того, как всё закончилось, стали пересчитывать убитых и раненых, таскать трупы.

— Вот Вражда. — Данзан отпустил поводья и схватился за голову. Лицо скривилось от навалившихся на него мук.

Никто ему сейчас не поможет. Эха не собирался никого учить. Он дал эту клятву ещё во время службы инквизитором. Тренировочный спарринг был тем, что он позволял. Да и то — лишь в крайних случаях, как подготовка Брунхильды к драке с мельником. Брунхильда тем более не стала бы этим заниматься. Девушка лишь смотрела назад, на братьев, с угрюмым и недовольным выражением лица.

Мужчина должен взять себя в руки, сделать всё сам.

«Просто сделать…»

Данзан сжал зубы и собрался с мыслями. Степной корд выдохнул, едва натянул поводья, останавливая лошадь, и спрыгнул с неё вниз. Ботинки продавили мягкую землю, вода расплескалась вокруг.

— Так, ну что за дела? Вы что, бабы крестьянские? Оседлайте уже этих малышек, — сказала бывшая аристократка грубым тоном, ловко развернувшись в седле назад. Девушка явно ощущала себя как рыба в воде, когда дело касалось животных.

Обеспокоенный взор наёмницы то и дело падал на южанина.

«Ну нет… Простыми речами здесь не поможешь. Если ты не знаешь чего-то, то и повторить не сможешь, сколько не вдалбливай». — Так ему говорила старая женщина, писарь, что учила бывшего офицера языку. Он почерпнул много мудрости из её слов, пусть старуха терпеть не могла заниматься с неучем из рыжих степей.

«Ладно. Это не должно быть сложно. В сравнении с шестопалами, обычные кобылы — послушные кролики».

— Что такое? — Брунхильда тоже остановила свою лошадь, как и Эха, но они не стали слезать с седла. — Данз, ты куда?..

Командир наёмников рукой притормозил братьев, а те неумело остановили своих лошадей.

«В первую очередь нужно указать на ошибки. Построить крепкую основу для навыка. Потом на практике показать детали и дать советы», — думал про себя мужчина. — «Правда, времени на это почти нет. Но плевать, справлюсь».

— Э, командир. Вы… — Нюхач тут же сделал шаг назад. Он явно чувствовал себя уязвлённым. Мужчина мог его понять.

«Когда я обучал юнца с Феремона, тот тоже был подобно белой вороне: ни черта не мог, а назначили всадником в разведку первой линии».

Первое, что сделал бывший офицер  — показал, что лошадей бояться не стоит. Уверенность и правильные движения — ключ к тому, чтобы сделать первый шаг и начать настоящее обучение. Парнишку высмеивали свои же, но после, преодолев страх и освоив основы, он стал очень быстро обучаться и впоследствии перешёл в отряд разведчиков, что ходили вглубь перевала.

«Правда, насколько я знаю, Цит умер ещё до нападения на крепость…»

Помотав головой, мужчина попытался отбросить тяжелые мысли.

— Если будете продолжать плестись, то мы дойдём только к полудню, а нужно за час и два быть на месте.

— Может, мы это… пешком… — сказал Рыжий, не отпуская шею лошади. Этот храбрый юноша сейчас выглядел жалко.

— Нет. Время не ждёт. И раз уж мы взялись за это задание, то выполним его на совесть.

После этих слов Данзан подошёл к Нюхачу, который, судя по напряжённому виду, был готов прыгнуть за лошадь — лишь бы не встречаться с командиром взглядом.

«Ребячество. Вроде же взрослые парни… Ну, как себя ведёте, так и буду обращаться».

Данзан подошёл к младшему из братьев и схватил его за шиворот. Тот взвизгнул, но командир наёмников не дал и шанса. Он быстро приставил Нюхача к лошади и проговорил:

— Первым делом крепко хватаешь рукой поводья. Будешь залезать без них — лошадь уйдёт под тебя — и пиши пропало. Далее…

Схватив руку парня, южанин приставил её поводьям, а затем тут же стал поднимать младшего из братьев вверх. На том было достаточно тяжелое снаряжение, к тому же и весил Нюхач как обычный парень в его возрасте, однако Данзан нашёл в себе силы и даже не дрогнул.

— …Далее суй ногу в стремена! А ты, кобыла, — мужчина свистнул, привлекая внимание лошади, — смотри на меня! Запомните: когда садитесь на лошадь, сделайте так, чтобы она точно смотрела на вас. Рукой цепляйся, кхе… рукой цепляйся за седло, там есть выступы. Хватайся за них и выпрямляй ногу в стремени. Давай!

Под громким приказным голосом наёмника Нюхач стал, пусть и неуклюже, но лезть на лошадь. Парень скривился, чувствуя себя униженным дитём, но ему будет это полезно в будущем.

— Вот, отлично. Далее разворачивайся. Лошадь на себя, поводья в руках. Не отпускай до тех пор, пока обе ноги не будут в стремени. Потом: вес не на твою задницу, а на стопы! Иначе не заметишь, как ноги вылетят из стремян, а ты улетишь головой вниз.

Данзан глубоко выдохнул и выровнял спину, чувствуя, как она горит от напряжения. Таскать тяжёлых парней и помогать им лезть на лошадь — он уже давно не молод для таких трюков.

«Пусть Каллиопа меня и исцелила, но её слова про десять лет… — Данзан вздохнул. — Надо быть впредь осторожнее».

— Так, все в седле. А теперь основы.

Мужчина отошёл подальше, смотря, как братья еле держатся на кобылах. Тем не менее он подметил, что Рыжий уже сам исполнил следующий шаг. Выровнял спину, не уводя её сильно вперёд и назад, держал под небольшим наклоном к голове скакуна.

«Надо же… сам почувствовал, как нужно. Талантливый парень».

— А теперь слушаем внимательно. После того, как верно распределите вес, следите за тем, чтобы ваш торс ни в коем случае не уходил назад. Спина ровная, небольшой наклон вперёд. Поводья держите покрепче. Рыжий уже справился. Да, вот так, Марс! Нюхач, наклоняешься! Ещё раз говорю: вес не на таз и твой зад, а ноги. Расслабь бедра. Опусти себя, почувствуй стремена стопой!

Данзан глубоко вздохнул. В голову то и дело лезли образы обожжённых мертвецов, но ему нужно держаться. Дальше дело за малым: показать, как гладить и успокаивать, тянуть поводья, в какую сторону упирать ноги в стременах, как скакать вперёд. Этому навыку обучаются годами, так что братья не смогут освоить его за десяток минут. Однако, по крайней мере, они избавятся от страха и смогут ехать более уверенно. Вытащив из седельной сумки веревку, мужчина привязал поводья их лошадей к луке своего седла. Так они будут двигаться за ним. Но если решат отступить или дёрнутся, то веревка просто спадёт и не завалит седло назад, как и не уронит самого Данзана.

Теперь «Ржавые Хронцы» смогут двигаться более уверенно, а, значит, дойдут если не вовремя, то хотя бы опоздают не так сильно.

«На крайний случай, если вдруг будет серьёзная опасность и нужда бежать галопом, братья сядут сзади нас троих, а остальных лошадей пустим в поле».

Мужчина оглянулся, чтобы посмотреть на Нюхача, Рыжего и Марса. Парни теперь хоть что-то могли и, судя по лицам, не чувствовали себя так уязвимо. Значит, он сделал всё правильно.

Наёмники продолжили путь. Каждый боевой брат участвовал в тихих разговорах, чтобы убить скуку. О чём только они не болтали: о дворянских дамах и девах, которые в сказках ждут своего принца, а на деле, со слов Брунхильды, трясутся постоянно от страха и волнения; о выпивке, крабьем мясе с югов, которое когда нибудь обязательно нужно будет достать. Марс рассказал о том, что написал уже четверть задуманного. Куча листов пергамента были исписаны, и он залез в книжный тупик, не понимая, как продолжить повествование. Рыжий же мечтал о том, чтобы когда-нибудь сразиться во время Праздненства Великих Битв, когда Гавелон и Раталас выпускают лучших своих воинов на арену, и, по его словам, «меряются яйцами».

— Победители же потом возвышаются на пьедестале, и их лица вырисовываются на колоннах арены, — сказал парень с довольством.

— Эх, вы вот всё рассказываете, какие цели и планы на будущее. А мне бы исполнить волю матери, а потом пойду и где-то сопьюсь, — сказал Нюхач во время общей беседы.

— Это что за воля такая? — спросила Брунхи с интересом и также провела взглядом по Рыжему и Марсу.

Те переглянулись, но ничего не ответили.

— Скажем так… Я… — Юноша замялся. — Я должен стать чудотворцем.

— Чего? — Данзан в удивлении выпучил глаза.

— Прости, парень. Но это невозможно. — Эха едва развернулся и покачал головой.

— Я знаю, но должен попытаться. Мало ли, в мире существует артефакт или магия, что способна пробудить в других силы, — сказал Нюхач с грустью в голосе.

«Может быть… Может быть и есть какой-то артефакт или магия». — Данзан задумался.

Великие Божественные Адепты не даруют чудотворные силы — мужчина это знает от своего товарища, бывшего инквизитора. Но ведь есть и другие создания, что близки с ними по силе. Эйнчарды, загадочные и могущественные духи континентов. Тот же Владыка Монстров, который, возможно, способен дать парню хоть какие-то силы. Однако стоит ли оно того, командир не знает.

Взор мужчины упал на Эха. Все ранее высказались о своих целях. Один только священник не проронил ни слова об этом и лишь поддерживал разговор. Развернув свою кобылу в сторону друга, южанин подъехал ближе и тихо сказал:

— Слушай. Ты ведь со мной из-за обещания. Но если оно исполнится, куда пойдёшь? — Данзан расслабил руки и опустил поводья вниз.

— А? Не задумывался, — немного угрюмо ответил ему Эха.

Священник залез рукой в сумку и достал бурдюк, чтобы промочить горло.

— Да быть не может. У тебя самого дел полно. С женой бы помириться. Только не с той, которая…

— Умайя, ага… С этой мириться станет только Вражда.

— И не говори. Как вы вообще сошлись с этой бестией? — Командир наёмников ухмыльнулся.

— Не поверишь. Во время молитвы.

Наступила длительная пауза. Данзан сунул палец в ухо, пытаясь его прочистить и убедиться, что он всё правильно услышал.

— Да, молитвы. Я разве не рассказывал?

После этих слов Эха отпил из бурдюка и передал тот Данзану. Наёмник в ответ покачал головой.

— В общем. Я уже тогда странствовал и наткнулся на церквушку. Там эта баба изображала младшую монашку. Хорошо изображала, тут ничего не скажешь. Вся такая правильная, законы знает. К тому же огромная, мясистая — прям вот то, что я люблю. Ну и… Переспали прямо под колоколом. Кхе…

Эха нахмурился. В его выражении лица мелькнула неловкость. Данзан молча слушал.

— Потом каким-то образом поженились. Не помню, кто предложил. А затем оказалось, что она переспала с большей частью священников. И ладно это — так она ещё и разграбила саму церковь. Бандитка. Если бы это не была небольшая церквушка на отшибе, а я бы быстро сообразил, что к чему, то можно было бы передать дело инквизиторам. Эта еретичка заслуживает гореть в огне. Да я лично бы приставил к её виску пистоль и выстрелил.

— Только ты и не представляешь, где она, верно?

Отпив из бурдюка и вытерев губы, командир наёмников передал тот обратно священнику. Эха кивнул на слова южанина и продолжил.

— Именно. Впрочем, не моё дело. Если как-то встречу, то убью. Или просто сдам страже. Но раз уж речь зашла, то помириться с Афойей было бы славно. Ты тогда здорово помог мне вытащить эту деваху из рук безумцев. Жизнью обязан. Жаль, что повздорили с ней, и, может, девка уже вышла за кого-то. Но если нет... Когда исполню обещание — вернусь к ней. Расскажу всё, что чувствую. Эх…

Эха чуть сгорбился от тоски.

— Ничего, старик. — Данзан поддерживающе улыбнулся. — Всё будет у тебя нормально. По крайней мере твоя жива.

— Хех, ну да. — Священник быстро повеселел и тут же скорчился. — Я свою не рубанул на площади, Данзан. Хотя… Вот уж не знаю, как повёл бы в такой ситуации.

Инквизитор задумался, а сам командир наёмников пожал плечами.

— А я не знаю, правильно ли тогда сделал. С одной стороны, Ребекка сделала выбор. С другой… Предав крепость, собрав доверенных людей и напав на инквизиторов по дороге, чтобы её спасти — к чему бы это привело?

— Ни к чему хорошему, Данз. Скорее всего, ты бы умер, — ответил Эха сухим голосом и провёл рукой по своей длинной бороде.

И в этом священник был прав. Шансы без подготовки победить хорошо вооруженных умелых воинов, являющихся элитой, почти нет.

Как бы то ни было, путь предстоял быть долгим, и благо, что воины продолжили его под громким смехом и разговорами.

Спустя часы езды на юг наёмники приблизились к небольшой зоне лесостепей. Деревья скрывали обзор, однако за кронами виднелся густой дым от костров лагеря.

Отряд прибыл на место.

— Держим ухо востро. Намерения Леонарда нам неизвестны. Смотрите внимательно в оба глаза. Скажу прыгать с лошадей — прыгаете без раздумий. Всем всё понятно? — Данзан окинул взглядом своих товарищей.

— Конечно! — ответил Рыжий и кивнул.

— Да, командир. Всё это странно, мы будем настороже, — сказал Марс.

А Нюхач промолчал, но показал готовность иначе: заранее положил руку на короткий лук, висевший рядом с седельной сумкой на лошади.

— Да не волнуйтесь. Уверена, что всё пройдёт, как нужно.

Брунхильда покачала головой и погладила Кварц — одну из своих лошадей с чёрной шерстью. На Дерби же сейчас сидел Данзан.

— Вот как получим деньги и сможем отдохнуть — тогда и скажем, что прошло, как нужно, — сказал Эха, усмехнувшись и взглянув на Брунхильду.

— До этого ещё далеко. Неизвестно, сколько займёт экспедиция. — После этих слов Данзан направился вперёд, прямиком к лесу. — И да… Будьте внимательны. Чужую выпивку не пьём, едим либо своё, либо из общего котла и наливаем сами. Не отставайте.

Лес был не слишком большим, так что лагерь обнаружили очень быстро. Палаток почти нет, в центре находился огромный костёр, никаких повозок или ящиков с провиантом не наблюдалось. Встретили Данзана солдаты, на которых даже брони-то толком не было — все налегке. Почти весь лагерь на лошадях: быстрые кони, мускулистые и наверняка дорогие, но выносливостью не отличаются. Такую породу брали послы между городами и сёлами, но уж точно не воины, готовящиеся  к долгому переходу в степи.

— Стойте, вы кто такие? — сказал один из всадников, встретивший отряд Данзана.

— Наёмники. «Покорители Ржавых Хронцев». Леонард послал нас вам в поддержку. Кобыл видите, на которых мои ребята? Это ваши.

— А… Да, конечно. Тогда метнитесь-ка в разведку в поле сразу же, у нас…

— Ни в какую разведку мы не пойдём. Иная задача.

Данзан ощутил резкий порыв злобы, смотря в абсолютно безразличные и холодные глаза воинов.

— Да кто вы вообще…

Всадник с рыжей бородой нахмурился и уже был готов что-то выпалить Данзану, как тот рыкнул в ответ. Командир наёмников подвёл лошадь ближе к воину.

— Я сказал, что мы никуда пойдём. Приказы ты мне, сопляк, отдавать не будешь. Ведите в лагерь и вводите в курс дела. Всё поняли? — Голос мужчины звучал тяжело и могуче. Вся ситуация выводила Данзана из себя.

«Кто-то тут вообще готовится к экспедиции? Или они планируют в ближайшие дни заниматься завозом провизии? Тогда на кой Леонард настаивал на том, чтобы идти сейчас?»

Наступила длительная пауза. Всадники аристократа переглянулись между собой, а затем направились в лагерь, уступая место наёмникам. Южанин тяжело выдохнул.

«Надо бы быть спокойнее… Может, задержка какая-то у них, и господину своему о ней не сообщили?»

Развернувшись назад, степняк кивнул своим товарищам, и они пошли вперёд.

Лагерь стало ещё лучше видно. В нём находилось огромное количество всадников-разведчиков. Часть из них явно утомилась: они отдыхали рядом с костром и о чём-то тихо беседовали. Однако Данзана настораживало другое — из оружия у них были лишь сети, факела и луки.

У большинства на поясе висел боевой сигнальный рог. Одежда была лёгкой, не стесняющей движений. Если бы такая была на отдельных воинах — их можно было бы назвать разведчиками. Однако она имелась у всех. Солдаты аристократа напоминали не столько искателей сокровищ, наёмных воинов, цель которых выполнить задачу выжив, сколько…

«Охотников».

Данзан почувствовал укол тревоги. Всё казалось слишком неправильным, странным и бессмысленным. Мужчина тут же взором окинул лагерь. Ему нужно было найти человека, что прояснит вопросы южанина.

«А вот и капитан».

Всадник в чёрном плаще и на дорогом коне. Волосы грязные, заплетены в косу, однако одежда, в отличие от его людей, вычурная и претенциозная. Данзану на секунду захотелось сплюнуть от такого зрелища. На бедре у командира лагеря висела шпага, однако никаких отличительных знаков принадлежности к дворянской семье не было.

«Что-то мне подсказывает, что это какой-то безродный выскочка с деньгами. Вряд ли наёмник: сколотить такую ораву так, чтобы они выглядели мясом на убой, и при этом все были одинакового вида — невозможно. Если уж снаряжение они покупают сами — оно было бы разным. Если его покупают воинам за счёт их командующего, тогда вопрос: почему такая безалаберность? Кто стал бы служить подобному разгильдяю? Значит, его поставили к отряду недавно, собрали всех, кого могли, и сказали управлять», — думал Данзан, от усталости и напряжения потирая висок.

— Так, ты, в чёрном! — Командир «Ржавых Хронцев» двинулся по краю лагеря, огибая его и не приближаясь к его центру. Остальным ладонью южанин указал делать то же самое. — Что здесь происходит? Мы от Леонарда. Нужен план действий. Рассказывай.

— Чего? Вы вообще кто?.. А! — Мужчина в чёрных одеждах развернулся на своём коне в сторону Данзана и махнул на него рукой с таким же безразличием, которое наёмник встретил ещё при входе в лагерь. — Понятно. Значит, ещё один. Тогда…

— Давай без «тогда». Мы тебе подчиняться не собираемся: тут только в качестве поддержки. Ответь на вопросы. Почему здесь нет провизии и повозок? Почему так плохо с подготовкой? Вы ждёте боевой отряд? Когда планируется экспедиция? — отчеканил Данзан с приказным тоном и холодным расчётливым голосом. Мужчина, даже постоянно двигаясь вперёд на лошади, не спускал с чёрного всадника своего взора.

«Посмотрим, как отреагирует…» — Наёмник приготовился улавливать каждую деталь.

— Чего? Экспедиция? — Командир лагеря удивился. — А… Да, экспедиция. Мы планируем встречать наших в… В общем, неподалёку отсюда. Нам нужно, чтобы вы…

— На вопросы отвечай,  — остановил Данзан неуверенные слова собеседника.

«Ясно. Никакой экспедиции не планируется».

Ситуация становилась всё более странной и опасной. Интуиция кричала наёмнику, что нужно бежать. Дело пахнет жареным.

— Слушай. Если тебе ничего больше не сказали, то молчи и подчиняйся командам. Вас шестеро. Нас больше, поэтому слушайся и не вякай.

Нервозно осмотревшись, собеседник Данзана уставился прямо на южанина. Он выглядел уставшим, но в глазах мужчины, в его выражении лица сияла странная жуткая уверенность.

Данзан и сам осмотрелся: решил проследить, не собирается ли кто-то пустить в него стрелу и нет ли у кого из местных разведчиков дурных намерений.

— Нас-то шестеро. Однако мои люди снаряжены и, в случае чего, легко дадут отпор. Ваши же — на убой. Снаряжение у вас, чтобы охотиться на тролля или волка-близнеца, но уж точно не искать потерянный артефакт в глубине перевала. — Южанин говорил уверенно, внутри кипело беспокойство и желание послать командира лагеря куда подальше.

— Данз, может…

Подруга прискакала ближе и положила воину руку на плечо.

— Нет, пусть говорит, — вмешался Эха. Голос священника был сухим и безразличным. — Кострище большое. Оно не для готовки или тепла. Точно приманка. Говорите, для кого она.

Взор бывшего иквизитора при возможности мог бы прожечь дыру в стоящем в отдалении всаднике.

— Да завалитесь вы! Не знаю, зачем Леонард вас сюда отправил, но я не потреплю, когда в моём лагере кто-то принижает мой авторитет! Вам ясно?! — Голос всадника резко сорвался, стал более сиплым и злобным. Прежние безразличие и усталость сменились раздражением.

Данзан покачал головой. Ответа от него не получить. Да и лучше бы побыстрее уйти отсюда: всё равно мужчина не хотел работать на Леонарда впредь.

— Да делай ты со своим авторитетом, что хочешь, тогда…

Данзан резко замолк. Внезапно в его нос ударил запах сырого мяса. Мужчина нахмурился, скривился и опустил взгляд.

«Да что б тебя… Я же спокоен. Злюсь, но спокоен, с ума не схожу».

Наступила длительная пауза. Никто ничего не говорил, и Данзан, решив не обращать на внезапный приступ внимание, поднял обратно глаза на командира дворянских воинов. И вдруг…

— Чем это запахло? — Послышался сзади голос Рыжего. — Вы тут что, трупы собираете? — Сказал он недовольно, с подозрением.

Южанин оцепенел.

— Ага, воняет сырым мясом. При том едко. — Марс закашлялся.

Кажется, разведчики тоже это почуяли. Начался переполох. Многие стали садиться на лошадей и рваться в сторону выхода из лагеря, откуда Данзан с отрядом и приехали. Другие остались, схватив снаряжение.

«Так это… Не у меня одного?» — мелькнула в разуме южанина очень опасная мысль.

Степняк почувствовал, как его сердце заколотилось. Оно стало биться сильно и быстро — настолько, что биение заглушало посторонние звуки вдали.

Медленно мужчина развернулся к своим. Все скривились, и только Эха смотрел на Данзана, находясь в таком же в шоке.

«Охота. Близость к перевалу. Подготовка и маги. Спешка».

Руки мужчины задрожали. Тело стало настолько тяжёлым, что Данзан мог в любой момент выпасть из седла. Командир развернулся обратно в сторону лагеря. И в этот же миг, где-то там, вдалеке, с южной стороны и вглуби перевала взлетели птицы. Испуганно и всей стаей, вспорхнули разом, будто под кронами деревьев пронеслось что-то опасное. Незримо, бесшумно.

«А ведь Леонард интересовался раньше монстрами и моим прошлым».

В голове мужчины стала гореть странная мысль. Его поиски сына… не важны.

«Выжить».

Какая разница, станет ли он капитаном корабля.

«Выжить».

Жажда приключений — лишь детская забава. Неважная, бессмысленная. Глупая.

«Выжить».

Найдя последние силы, Данзан выпрыгнул из седла.

— Быстро покинули лошадей! Срочно! — крикнул Данзан своим товарищам.

Мужчина прекрасно понимал, что пришло то, что он не ожидал встретить. Не так скоро. Не здесь и не сейчас.

Монстр.

В лагере творился хаос. Всадники кричали, что слишком рано и спрашивали, куда смотрели разведчики. Однако вдруг в округе раздался безудержный гул. Монструозное пение. За ним пришло ещё большее безумие.

Лошади стали сходить с ума.

— Кварц, ты чего?!

Лошадь, на которой только что была Брунхильда, намертво вцепилась в глотку Дерби — лошади, на которой мгновение назад был наёмник. Данзан бросился к подруге и быстро оттолкнул её в сторону.

— Бейте своих лошадей, как показывал, пусть бегут! После всем лечь! Не двигаться! Уйти не успеем! — крикнул Данзан, чувствуя отчаяние.

Во время битвы с Каллиопой он отдавал себе отчёт: умрёт сам и с товарищами. Но сейчас…

«Я дал обещание… Никто не сдохнет».

Наёмник тихо сказал остальным лечь и ползти в сторону от гула. Когда Кварц догрызла глотку белошёрстной, то она тут уже упала на землю с пеной у рта.

Из-за деревьев появилось жуткое аморфное создание. Четыре метра в высоту, постоянно мутирующее, меняющее свою форму. То самое, которое Данзан встречал в крепости. Красный быстро движущийся кусок мяса.

В разные стороны полетели брызги крови. Как только тварь приближалась к воинам, то тех расплющивало под действием незримой силы.

«Значит, этот давит, а не перемещает… Вот Вражда. Безумие».

Данзан сглотнул. Взглядом он пытался проследить за всадниками. Все они рвались в сторону деревни, но ни у одного из них не было того удивления, в котором находились «Ржавые Хронцы». Они методично отступали, а кто-то даже пытался привлечь монстра к себе. У разведчиков это получалось, а Данзан, изначально находившийся с краю лагеря, был вне гнева этого стихийного создания, пришедшего из Бездны. Однако…

«Они сумасшедшие? Монстр же пойдёт к… Стоп».

Данзан вспомнил приготовления и последние слова Леонарда.

«Он собирается согнать жителей в одну кучу. Приманка. Ещё более извращённая. А затем расстрелять из баллист и магов. Но что они планируют делать с магическим отражением? У них хоть скорбный рог есть?»

Крики и вопли, мольбы. Планы дворянина были в разы более мерзкими, чем те, что устраивал Вердруд. Всё казалось сном, кошмаром, чистым безумием и хаосом во плоти.

Бойня продолжалась, но тварь методично продвигалась вперёд и вскоре скрылась в лесу. Вокруг лежали обезображенные тела, а запах стоял такой, что неподготовленного тут же бы вырвало.

Со стороны братьев послышался звук рвоты.

«Что мне делать?..»

Данзан чувствовал отчаяние. Его подруга с болью поглядывала в сторону мёртвых лошадей.

«Что нам делать?..»

Пытаясь сосредоточиться, мужчина закрыл глаза.

У него не было никакого плана.

----------

Карты на столе

Наёмники стояли у выхода из леса. Как только всё утихло и прекратились крики на поляне лагеря, «Ржавые Хронцы» вышли из укрытия и направились к месту, куда убежала тварь.

Вокруг была разруха. Всё пропахло миазмами, деревья покрылись ярко-красной слизью. Монстр уже был далеко: он побежал на север, к поселению. Тварь, пришедшая из Бездны, безумная стихия этого мира, рвалась вперёд, по пути сметая разведчиков.

«Что мне делать?..»

Мужчина смотрел в сторону деревни, в размытый горизонт, где проглядывались крохотные, еле заметные домики селян. В его голове проносились образы бойни, что произойдёт, как только тварина достигнет крестьян.

«Мои люди умирали тогда не ради того, чтобы монстр прорвался и разрушил деревни».

Данзан упал на колени. Товарищи были позади него, так же молчали. Леонард забыл о любом здравом смысле. Неважно, очередные ли это интриги знати или попытка дворянина каким-то образом усилить своё положение в Раталасе. Может, он вообще продался Гавелону и исполняет волю врага с запада государства. Но погибнут невинные люди. Десятки невинных людей сейчас, а затем существо обратит своё внимание на другие селения. Оно рано или поздно уничтожит всё на своем пути.

«Деревня в нескольких часах езды. Даже отвлекаясь на всадников, монстр достигнет места раньше».

Южанин закрыл глаза. Он пытался найти решение, но все дороги ведут в никуда. Умрут деревенские, умрут мельники и его друзья, пока монстра не остановят объединённые силы Церкви, дворян и городских. От такого удара Раталас не оправится. Начнутся куда большие хаос и разруха, что повлекут за собой гигантские жертвы.

«Даже найди мы хотя бы одну лошадь… Все не доберёмся. А ведь рядом с деревней мельники и Яков с Тунумной и Жигагом. Да и что мы сделаем? Рог-то есть, а вот кристалла нет. Где могли его потерять? Брунхи сказала, что нашли, а потом во время Плача его уже нигде не было. Никто не знает, куда делась эта штуковина».

Мужчина схватился за голову и согнулся от бессилия. Грохот, раздающийся от шагов этой четырёхметровой твари, разносился по округе. Она оставляла на земле следы, распахивала поля, и на месте её движения сгорала и гнила трава.

А ведь у южанина появилась надежда. Надежда, что впредь он сможет исправиться и больше не допустит ошибок прошлого. Однако, возможно жизнь не даёт второго шанса, а южанин просто наивный глупец.

— Что нам делать, командир?.. — Первым прервал тишину Рыжий. Парень дрожал — копьё в его руках так и норовило упасть на землю.

— Я… да. Что делать? Скажите. — Послышался голос Марса. Растерянный и слабый.

Данзан был ответствен перед своими людьми. И эта ответственность сейчас пожирала разум мужчины. Он должен отдать приказ, но, увидев монстра, такого же, как в крепости, южанин просто хотел бежать и не оглядываться. Тяжесть и нужда сделать выбор там, где его нет. Ни одного видимого варианта, как перевернуть ситуацию в их пользу. Однако, если пустить всё на самотёк, то он потеряет тех, кого поклялся защищать. А если это случится, у мужчины больше не будет второго шанса и оправдания. Воин чувствовал, что тогда окончательно сойдёт с ума.

— Мы…

Степняк сжал кулаки до хруста.

Он встал, несмотря на слабость в коленях. Командиру осталось только запихнуть все мысли и переживания подальше, ведь время шло на секунды. Медлить нельзя — нужно срочно искать выход и что-то делать. Взглянув ещё раз в сторону поля и всё уменьшающейся на горизонте твари, мужчина повернулся к товарищам.

— Сделаем так. Первым делом найдём лошадей — тех, что остались живы и в сознании. Если какая-то кобыла не обезумела окончательно, то двое из нас рванут за тварью следом, держась поодаль. А если найдём тройку, то пойдём все вместе.

— А если… Если монстр обратит внимание на…

— Понял!  — Рыжий уверенно кивнул, прерывая возгласом своего старшего брата. — Раз делать больше нечего, то давайте искать!

Марс опустил взгляд. Рука сжала сумку, в которой были его записи. Данзан его отчасти понимал: видимо, эта работа над рукописью была важна для парня. Умирать, не закончив своё дело, вдвойне грустно.

— Давайте помогу, — сказала Брунхильда осипшим голосом. Она выглядела сломленной, и всё же держала себя в руках. Потерять сразу двух лошадей, что были так дороги, наверняка больно.

«Ничего, девчонка. Прикупим потом ещё лошадей, как выберемся».

Данзан кивнул им обоим — и наёмнице, и Рыжему — и следом махнул рукой вперёд, чтобы поторопились.

— Теперь к вам. Эха, Марс, Нюхач. Проверьте поляну — может, есть выжившие. Если никого нет, то заберите наше снаряжчение с сумок лошадей и возьмите пару сетей, гарпунов. Они могут пригодиться.

Голос Данзана ускорился. Где-то вдали, на самом юге вылетела другая стая птиц. Сердце командира на секунду сжалось — но двух монстров не может быть точно.

«…Хотя, вспоминая крепость, поймать эту тварь в сеть невозможно», —  подумал Данзан. Три-четыре попытки — и всё закончились неудачей. Однако у наёмников есть шанс хотя бы замедлить создание таким образом.

После слов мужчины наёмники незамедлительно отправились выполнять задачи, исчезнув среди деревьев. Данзан решил не уходить с ними и остался следить за передвижением монстра, спускающегося по холму всё ближе и ближе к деревне. Всегда был шанс, что он внезапно развернётся и пойдёт убивать тех людей, которых чует дальше. Исходя из докладов оставшихся в живых солдат, вместо того, чтобы бить уязвимую правую колонну, тварь отправилась в сторону крепости. Даже после удара молнии выживших было очень много, пусть большинство тогда умерло от ожогов и пожирающего степь пламени.

«Вот только… Что будем делать, как догоним? Просто бегать туда-сюда и помогать жителям? Нужен план. Нужно как-то отвлечь монстра на Леонарда. Но как?..»

Мысли южанина путались. Страх смерти смешивался с кашей из образов и попыток представить, что будет после прибытия в деревню. Хаос и разруха. Данзан даже представить не мог, как будет действовать в тот момент.

А нужно ли вообще идти в деревню? Он мог бы отправить весточку в крепость: найдут лошадь и сразу пошлют туда человека. Но будет уже слишком поздно. До укреплённой зоны пару дней пути — может, больше. И солдаты в крепости будут не готовы к атаке, а, значит, не смогут использовать большую часть своих сил. Крепость ведь создана не для прямого боя, а для заманивания чудовища, его привлечения к ловушкам и последующему расстрелу из пушек и орудий. Да и даже если они пошлют весточку — не факт, что этого не сделают мельники, когда узнают об опасности.

«Грэг наверняка имеет контакт с домом Дороден — иначе ему бы не дали здесь работать. И у мельничьей шайки были бы проблемы».

Покачав головой, мужчина себя одёрнул.

«Так, ладно. Буду задумываться о будущем — ничего не сделаю. Мы всё равно ходячие трупы. Самое главное — хоть как-то подгадить твари и выжить самим. Разберёмся по пути. Кстати. А почему…»

Южанина внезапно осенило. Тревоги о будущем отступили, внутри стал зреть огонёк подозрения.

«Судя по тому, что монстр прошёл мимо крепости, то он сделал большую дугу. Исходя из слов Вердруда, можно примерно представить, что тварь по большей части реагирует на ближайшие скопления людей. Если монстр проигнорировал крепость, значит, Леонард затеял авантюру очень давно, и существо вели как минимум несколько месяцев. Простой дворянин такое не организует. Забавно, что он раньше мне о своём плане не рассказал — я бы тогда с радостью пошёл умирать. Хотя, может, этот олух боялся, что расскажу всё крепости».

Мужчина тяжело вздохнул. Ему никогда не хотелось вмешиваться в авантюры и интриги аристократов. Однако сейчас он стал жертвой одной из них. И не только он. Впереди ведь гибли наёмники.

«Ни за что не дам Брунхильде окунуться в это. Как выберемся — пошлём её родство к Вражде».

Последнее, что мужчина хотел — это увидеть Брунхильду, которая погружается в такой же хаос. Данзан сжал кулаки от отвращения.

Прерывая размышления южанина, позади послышался хриплый голос товарищей.

— Данз! Нашли лошадь!

Из-за леса вышла Брунхильда и Рыжий. Наёмница вела за собой кобылу. Парень же придерживал ту за бока, аккуратно поглаживая по шее. Животное было напугано — последствия гула явно не прошли даром. Однако скотина слушалась.

— Отлично. А…

Не успел степняк договорить, пытаясь рассмотреть, где были остальные боевые товарищи, как те тут же возникли из леса.

— Ничего! — сказал Эха, выводя оставшихся братьев и показывая собранное снаряжение. — Живых не обнаружили. Были раненые на грани, однако те всё равно ничего сказать не смогли. Добили их из милосердия.

— Понятно. — Южанин кивнул. — Значит так. Наша нынешняя приоритетная цель — спасти деревенских и наших у мельников. Там же поищем ещё лошадей. Тварь наверняка начнёт крушить, но вряд ли скоро доберётся до селения на опушке, где находятся наша троица.

Мужчина направился в сторону подруги, однако та внезапно остановилась и выпучила глаза. Рыжий направился к братьям, помогать загружать вещи, которые те притащили вместе с Эха.

— Подожди… А мы вообще собираемся помогать Леонарду?.. — В голосе девушки послышалась растерянность. Она сделала шаг вперёд, словно ограждая собой лошадь от командира.

— Брунхи. Ты в своем уме?

Слова подруги будто выбили из него все оставшиеся силы. Они звучали настолько нелепо для командира наёмников, что тот неосознанно сжал кулаки.

— Я — да. — Девушка на секунды сцепила зубы от раздражения. — Это же правильно. Мы поможем его людям и убьём монстра. Получим деньги, и так хотя бы будут шансы!

— Так, кажется, ты что-то не понимаешь… — Неосознанно Данзан повернулся в сторону поля, где бушевала кровавая мяснистая стихия. — Даже двухметровому монстру плевать на отряд хорошо вооруженных солдат и магов. Эта тварь метра четыре. Мы в крепости сражались с трёхметровым, и я знаю, о чём говорю. У этого выродка в особняке даже пушки не подвезли — только баллисты. Как они его убить собираются? Магией только себя покалечат, и мы здесь ничем не поможем.

— У нас есть рог! Монстр замрёт и всё! Его уничтожат маги. Ты же…

— Брунхильда, твою Вражду. Сдохнут все в округе, наши и не наши, пока мы будем строить с этим подонком план!

Внезапно Данзан сорвался и медленным шагом направился в сторону бывшей аристократки. На её лице горела злоба и обида.

— Да ты же сам говорил: спасаем жизни тех, кто важнее! Остальные умрут! Ты же нас с этими словами повёл умирать! — Девушка дёрнула поводья на себя, и лошадь неохотно подошла вплотную к наёмнице. — Так чего сейчас решил перековаться?

«Вот ты цепляла… Язык мой — враг мой».

— Так… Объясняю для тупых. Монстра…

— Да слышала уже! Только другого пути нет и…

— Завались и не перебивай! — Данзан тяжело задышал. Он постоянно сжимал кулаки, пытаясь пересилить желание врезать своей подруге. — Ты возомнила себя стратегом? Монстра в крепости ковыряли долгие часы. Даже когда тварь парализовало, её убили не пара магов и баллиста, а сраный залп пушек и сильных чудотворцев разом! А она, к тому же, уже была изранена. Сколько ядер в неё тогда зарядили? Заливали смолой, жгли, обстреливали, баллистами к земле прибивали? И тем тварь прорвалась.

Мужчина остановился. Сердце его бешено колотилось от внезапно нахлынувшей ярости и воспоминаний.

— Его могут убить только солдаты в крепости. Дворянин нам выиграет время. Остановим его рогом, уведём всех селян и мельников. Пока с Леонардом и его людьми разбираются, мы пойдём к укреплённой зоне. Тварь последует за нами. Повезёт — выживем. Не повезёт — мы сдохнем в любом случае.

После его слов наступила длительная пауза. Братья расступились, стояли и растерянно слушали перепалку. Эха с хмурым лицом постоянно смотрел то на Брунхильду, то на южанина.

— Ты… ты. Ты хочешь убить дворянина? Ты… идиот. Ты… — Внезапно в голосе девушки послышалась злоба — она не просто вспылила, в голосе её вспыхнула едкая ярость.

«Ого… Вот как мы заговорили».

— Ну что ж. Теперь поговорим иначе.

Брунхильда хотела сказать что-то ещё, но степняк резко подбежал к ней и врезал прямо под дых. Наёмница прервалась и согнулась, попыталась ударить Данзана в ответ, но тот вовремя схватился за её волосы и оттащил движением девушку в сторону от себя.

— А теперь слушай, дура безмозглая. Мне плевать на твой план и на Леонарда. На то, что ты задумала, тоже плевать. Отправимся помогать — мы трупы. Кто-то умрёт точно. Не говоря о том, что не отвлечем монстра — погибнут Тунумна, Яков и Жигаг. Срал я на твои амбиции. Очнись, идиотка. Сейчас не то время, чтобы думать о глубоком будущем!

Вывернувшись, Брунхильда резко врезала степняку по челюсти, но из-за того, что удар прошёл вскользь и лишь оставил покрасневший след на коже, мужчина даже не шелохнулся. Продолжал крепко держать свою подругу.

— Я не знала, что ты такой трус! — сказала наёмница едким и злобным голосом. — Ничтожество... Как ты вообще смеешь себя называть мужиком?! Ты жалок…

А в ответ на свои слова бывшая аристократка получила в нос прямой и сильной атакой кулака. Её отбросило назад, девушка выпустила поводья из рук и упала прямо на мокрую мягкую землю.

Южанин тряхнул кулаками. Он не злился, наоборот: воин чувствовал, будто все его внутренности резко перевернуло — ощущение тошноты, страха и боли. Воин слышал слова, сказанные сейчас Брунхильдой, ранее. Эти слова — проклятье. За ними идёт смерть.

— Запомни. Ты ещё подчиняешься мне и должна слушать команды. Я уверен, у тебя есть мнение и свои мысли на ситуацию. Но пока я здесь и жив — ты будешь подчиняться. Так было всегда. Ещё с крепости. Старший по званию — тот, чьи приказы не обсуждаются. Поняла меня?

Командир «Ржавых Хронцев» возвышался над подругой. Он пристально смотрел на её лицо. Голос мужчины звучал уверенно и твёрдо.

— Как скажешь, — тихо проронила девушка, а затем вытерла ладонью лицо и окровавленный нос.

— Отлично. Молодец.

Данзан незамедлительно кивнул и протянул наёмнице руку, чтобы помочь встать. Однако та её не приняла. Плохой знак. Она поднялась с болотистой земли — грязи вперемешку с травой.

Началась сборы. Стали заправлять седельные сумки, проверять само седло и крепления. Марс занимался подготовкой лошади и проверкой необходимого. Остальные собирали вещи, которые пригодятся всадникам в путь. Брунхильду подпускать к кобыле запрещалось.

— Как раньше и сказал, все не поместятся. Отправятся вперёд двое. Остальные сразу направятся пешком в сторону дороги на восток. Итак. Поскачу я и…

Мужчина задумался. Наёмницу уже брать было нельзя. Девушка могла учудить что-то на подходе. Братья — такие себе помощники из-за отсутствия опыта. Значит, священник.

— …и Эха. Вы трое и Брунхи… Подожди, Брунхи, ты…

Брунхильда внезапно рванула к Марсу, который стоял рядом с лошадью. Быстрый прямой удар в область виска — и тот вырубился, упал к кобыле под ноги. Будучи опытной всадницей, девушка вскочила на скотину за секунду и уже была готова бежать галопом.

— Стой, дура!

Южанин и священник тут же метнулись в её сторону. Данзан пытался схватиться за ногу наёмницы, однако, не успев среагировать, получил прямо в лицо и отлетел назад. Священник рванул к бывшей аристократке, избежал прямого удара и схватился за ремни. Мужчина потянул девушку к себе, однако та резко ударила того по ушам, да так, что бывший инквизитор отшатнулся. Едва не спадая с кобылы, Брунхильда хлестнула лошадь поводьями, сгибаясь так, чтобы та поняла приказ и побежала галопом вперёд.

Когда Эха и Данзан оклемались, девушка уже была далеко. Рыжий, конечно, неуклюже схватил свой лук, однако Данзан тут же опустил его руку вниз. Средни них всех только степняк умеет хорошо стрелять, и даже он не был уверен, не попадёт ли случайно в лошадь. К тому же…

«Лгунья и дура».

— Отставить.

Командир наёмников покачал головой, показывая, что догонять нет смысла.

«Безумие. Почему всё так?»

Наёмник сглотнул. Вариантов и путей осталось ещё меньше.

Прошёл час. Монстр был всё ближе к деревне, если уже не прибыл в неё. У «Ржавых Хронцев» осталась надежда только на чудо. И это «чудо» Данзан уже полчаса пытался вызвать с помощью боевого рога.

— А это точно сработает? — спросил Эха с тяжелым голосом.

— Ну… У нашей подруги отличный слух, раз разговоры слышит за сотни метров. А ещё она должна чуять сородичей. По крайней мере, так говорила, — ответил священнику Марс.

Юноша сидел на ближайшем пне — тот остался после того, как монстр во время движения вырвал дерево у основания. Старший из братьев держал руку на голове — удар Брунхильды для него оказался слишком тяжким.

Данзан почти безостановочно дул в рог, который исторгал скорбное звучание. Каллиопа должна узнать этот звук и понять, с чем, возможно, столкнулись её знакомые.

Лёгкие мужчины иссохли. Во рту была «пустыня», и он уже опустошил не один бурдюк.

«А может, она вообще уже в деревне? Вот потеха будет. Но я не против такого варианта развития событий».

Если целат спасёт жителей и дворянина от монстра, то можно сказать, что все отделаются малой кровью. Разведчики сами виноваты в своей смерти. С Леонардом же можно разобраться потом. А Брунхильда…

«Будет проще, если эта дура не умрёт, и ей можно будет вправить мозги после», — думал Данзан, пусть и чувствуя себя преданным.

«Прошу… услышь».

Наёмник продолжал дуть. Сознание заполнило отчаяние.

И вдруг снова вдали взлетели птицы. Лёгкая дрожь прошлась по земле. Затем она стала сильнее и отчётливее. Что-то очень тяжёлое быстро приближалось.

«Надеюсь, это она».

Данзан затаил дыхание. Марс закрыл глаза, Рыжий и Эха развернулись в сторону звука и грохота, а Нюхач поспешил отойти подальше в сторону.

Грохот всё усиливался, как и звук разрывающейся земли. Постепенно из-за деревьев стала выглядывать крупная голубая макушка так знакомого отряду монстра. Волна облегчения накатила на мужчину.

— Что происходит? Где инцелат?! — Голос чудовища отличался. Сейчас он был более грубым, резким, напоминал скрежет металла.

— Мы покажем! Довези нас до деревни! Быстро! — крикнул Данзан Каллиопе и направился в её сторону.

Создание быстро подхватило командира одним из своих отростков. Подняло стремительно вверх так, что наёмник почувствовал, будто все его внутренности резко упали. С остальными произошло то же самое: за какие-то секунды воины оказались прямо на макушке монстра и уже держались руками за его шерсть.

— А где та девушка? Брунхильда? — резко и обеспокоенно спросила Каллиопа.

И прежде чем кто-то успел ответить, она рванула вперёд, двигая отростками. Несмотря на плотную шерсть, в которой наёмники укрылись, ветер от скорости движения бил по их лицам, мешая дышать.

Вскоре лес остался где-то позади. С такой скоростью они смогут достичь деревни уже через десять минут.

«Лишь бы успели…»

— Эй, Каллиопа! Ты видишь Брунхильду? — крикнул Данзан, позабыв о вопросе знакомой.

— Нет! Даже не близко! А должна? — Существо сделало небольшую паузу.

Шерсть, в которой находились воины, резко стала двигаться и укрыла наёмников, будто одеяло. Данзан вздрогнул от неожиданности.

— Она убежала вперёд? Что у вас случилось?

Вероятно из-за спешки, но монстр часто срывался на свой личный язык. Мужчина смог понять только два предложения. И их ему хватило для ответа.

— Долго объяснять. Эта дура сбежала, и нужно её срочно найти!

— А разве не лучше, если она уйдёт? — спросила Каллиопа с лёгкой растерянностью.

Вдали показалась алая фигура. Пока ещё еле различимая, но она была слишком близка к деревне. Наёмник почувствовал, как от напряжения у него зазудели дёсны.

— Она не сбежала от страха, а рвётся к гибели! — ответил Данзан, и его голос дрогнул. — Один урод решил приманить монстра и… и убить его, сделав жителей села жертвой!

— Поняла! Подробностей больше не нужно!

Шерсть отпустила наёмников. Воины как можно крепче схватились за волоски, пытаясь удержаться и не упасть. Однако в тот же миг один из отростков рванул вверх и сплющился.

«Что ты задумала?..»

Щупальце стремительно летело в их сторону. Разом оно накрыло «Ржавых Хронцев» и окутало их, начиная поднимать.

— Отпусти! — яростно крикнул Эха.

Инквизитор пытался выбраться, однако отросток крепко удерживал их всех. Шерсть этого щупальца не давало даже пальцем шевельнуть. Ветер терзал лица мужчин, а затем…

Замахнувшись, Каллиопа метнула отряд, подобно ядру.

По округе разнёсся истошный крик воинов.

В голове Данзана вертелась лишь одна мысль: «Я сдохну! Сдохну! Сдохну!»

Он, как и остальные, не мог дышать. Из-за такого порыва воздуха никто не мог сделать даже вдоха.

Нюхач вырубился почти мгновенно. В полёте его неконтролируемое разумом тело постоянно дёргалось.

Пытаясь вывернуться затылком к потоку, Данзан увидел кое-что жуткое: из центра тела Каллиопа рвался смоляной фонтан. Твёрдые капли сносили с корнем кусты и разламывали деревья. Монстр снизу бежал за отрядом, постоянно изменяясь в размере. Исчезла с поверхности шерсть. Оболочка создания постепенно приобретала приобретала форму костяной изломанной сферы с глазом в центре. Отростки Каллиопы стали толще. Вся основная шерсть перешла на них, сплелась настолько плотно, что напоминала теперь мощные голубые канаты.

— Ло… Лови… — попытался крикнуть Данзан, однако шум заглушал его голос.

Тем не менее кричать и не понадобилось: в одно мгновение, будто паук, Каллиопа присела. Отростки подобно канатам бешено напряглись. Следом она прыгнула. Трёхметровый деформированный шар рванул вверх, и щупальца позади него закрутились спиралью, напоминая один большой хвост.

Каллиопа приближалась к наёмникам, что уже стремительно начали падать.

Пятьдесят метров.

Тридцать метров.

Десять метров.

Чудовище было уже под ними. У основания, откуда исходили отростки, стали появляться тонкие голубые нити. Как стебли, они рвались вперёд, вверх. Они перехватили «Ржавых Хронцев», оплетая их падающие тела.

«Чудовище».

Впервые это слово вызывало не настороженность, а радость.

Отряд притянули к искажённой сфере. Связанные нитями, наёмники схватились за выступы на твёрдом теле Каллиопы. Как падающая звезда с развевающимся хвостом, она опускалась в сторону земли.

«Нас ведь не выбросят? Не раздавят Вражде на радость?»

Данзан выдохнул и закрыл глаза.

«Нет смысла волноваться. Их жизни теперь зависят от неё».

Вскинув голову вверх, он закричал:

— Всем собраться и прийти в себя! Иначе обблюётесь прямо в воздухе! Рыжий, хватай Нюхача за плечо, приведи его в чувства! Марс, крепись!

Данзан ухмыльнулся.

«Вот теперь у нас действительно есть шансы».

Когда до земли было уже метров пятнадцать, чудовище, подобно пружине, выпустило все свои отростки вперёд. Спираль разорвалась, и щупальца впереди соединились в большой щит. Каллиопа ударилась прямо о землю, но её щупальца сработали как батут и смягчили падение.

Воинов всё равно сильно тряхнуло. Сознание помутилось, а перед глазами потемнело.

Данзан очнулся не сразу. Когда он открыл глаза, пейзаж сильно изменился, а деревня уже была так близка, что командир наёмников мог разглядеть очертания домов.

«Вот Вражда»…

Монстр был близко — всего в каких-то ста метрах. Это красное слизеобразное чудовище рвалось вперёд. Где-то изнутри его тела проглядывался тёмный плащ, который застрял в создании, и лишь маленькая его часть развеивалась по мере движения монстра.

«Поразительно. Разведчиков уничтожили всех до единого. Почему я не удивлён?»

Если погиб их командир, который должен был идти впереди и в самом безопасном месте, то вряд ли выжил кто-то другой. Мужчина это понимал, но что ещё хуже — тварь уже не остановится. Она наверняка чует жителей и будет бежать за ними, пока не перебьёт всех.

«Нам нужно отвлечь её на себя».

Командир наёмников вздохнул. Каллиопа бежала так быстро, как могла, однако в своей боевой форме их знакомая сильно потеряла в скорости.

— Каллиопа! У меня есть план. Готова слушать? — рявкнул Данзан так громко, как мог, и тут же получил ответ:

— Конечно. Говори. — Никаких эмоций в голосе монстра не было. Он был сухим, хладнокровным, подобным металлическому звону.

По коже Данзана побежали мурашки.

— Для начала скажи: насколько ты уверена в своей победе? Сможешь ли победить тварь, просто догнав?

Мужчина затаил дыхание. От ответа чудовища будет выстроен остальной план. Ему не хотелось жертвовать аристократом, но если Каллиопа не уверена в своей победе, то придётся натравить противника на Леонарда.

— Есть шанс, что придётся воспользоваться силой Отца. Не хочу. Чревато. Мы, целаты, местами слабее наших диких предков. Пусть я и смешение очень сильных представителей рода, но никогда не сражалась с подчинёнными гулу.

— Тогда действуем быстро! Нам нужно привлечь монстра. Подойти к нему ближе —  так, чтобы он увидел нас. Ударь его или ещё что-то. Далее уведём тварину прямо к особняку. Видишь строение вдали?

После слов мужчины наступила короткая пауза.

— Вижу.

— Вот и отлично. Именно этот подонок привёл монстра. Пусть хлебнёт последствий сполна.

Раз не удастся победить его силой такого же чудовища, то командиру придётся подставить Леонарда. Теперь он выиграет наёмникам и монстру время.

— Тогда… Держитесь крепче.

Каллиопа ещё сильнее притянула наёмников к себе нитями, а после вновь оттолкнулась щупальцами вперёд и вверх. Её шерсть стала изменяться. Отростки покрылись шипами, и те выстрелили прямо в бегущего монстра. Сразу после попадания Данзан увидел, как шерсть Каллиопы на красном чудище разорвалась, будто бомба, оставляя на нём большие порезы. Монстр замедлился, что позволило спасительнице наёмников сократить расстояние.

Началась погоня.

В нос Данзана ударился запах сырого мяса. Красное трёхглазое создание попыталось ударить в ответ, но Каллиопа использовала нити и отростки как щит. Она манипулировала шерстью, создавала из неё вогнутые диски — изгибала тело так, чтобы удары врага проходили мимо. Создание обстреливало своими волосами тварь, как шипами. Вой раздался на всю округу — такой же утробный и пронзительный. И вот всё чаще их противник целился уже не в подругу наёмников, а в них самих. Монстр почуял людей. Клюнул на наживку.

— Отступай к особняку! — Сказал Данзан, чувствуя, как всё его тело дрожит.

Битва двух трёхметровых чудовищ сотрясала землю. Не так сильно, как это делал монстр в крепости, но достаточно, чтобы вызывать внутри постоянное растущее ощущение тревоги и тошноты.

Каллиопа рванула в другую сторону, и монстр погнался за ними. Однако не всё так просто: уже через пару минут он вновь потерял интерес к группе. Пришлось останавливаться. Спасительница «Ржавых Хронцев», получив сильный удар снизу по своему костяному телу, отправила тварь в полёт прямиком в сторону дома Леонарда. Со стороны его укреплений полетели снаряды баллист. Оттуда послышались истошные крики паники, которые командир наёмников ловил краем уха. Воины, решившие встать на сторону аристократа, умрут, даже если они сами были ни в чём не виноваты.

----------

Убивать

Внезапное появление второго монстра нарушило весь план. Эта тварь привлекла их главную цель к особняку, и отряд внешней защиты не успел подготовиться и расстрелять создание издалека. Леонард понимал, что всё идёт по худшему сценарию.

Вне здания раздавались крики людей, вопль чудовища, грохот. Стены рушились. Вторая группа должна уже собраться в подземелье, но аристократ не успел подготовиться. В таких условиях не удастся вывести его жену и сына, как он планировал изначально.

«Почему?! Почему всё так?!»

Особняк резко зашатался, будто в него попало что-то тяжёлое. Послышался звук разбитых окон. Со всех сторон стала сыпаться пыль.

— Где мои защитники?!

Леонард бежал по коридору, держа в руках сумку с важными документами. Одет он был предусмотрительно в латы, однако не до конца сведённые ремешки мешали двигать руками.

— Йерез! Дружина!

Воинов нигде не было, как и человека в белом. Они не появились во время нападения монстра, их не было внутри особняка.

Дворянин ворвался в комнату жены. Однако и она была полностью пуста: ни платьев, ни украшений — даже сундучка, что находился между столом и шкафом, на который женщина вечно жаловалась и не могла его достать, не было на месте.

Леонард пригляделся: все вещи были тщательно собраны. На столе лежал маленький конверт.

«Она уже ушла в подземелье?»

Дворянин сглотнул, взял конверт и достал письмо.

«Прости, Муж. Но с недавних пор я решила написать спешное письмо о нашем разводе. Можешь не беспокоиться: сын будет в полной безопасности. Ветра нас унесут так далеко, чтобы это чудовище не смогло навредить нам. Спасибо большое за твою честность и за обещание дать моей семье новую жизнь. Однако в этом мне поможет другой человек.

Целую. И прощай.

Увидимся в…»

Не дочитав, Леонард яростно разорвал письмо на две части и бросил его на пол.

«Как так?.. Меня предали?! Я же был полезен! У нас же были планы!..»

Леонард побледнел. В особняке вновь громыхнуло.

Как такое могло произойти? Планы этого дня обсуждались уже давно. От его смерти не будет никакой пользы: он всего лишь мелкий аристократ. Умрёт — никто этого не заметит. Не занимая большой пост и управляя лишь крохотной деревенькой, Леонард в Раталасе ровен пылинке. У них с господином, что прислал самого Йереза, были большие планы. Монстр придёт к особняку и, пожертвовав жителями, Леонард сможет его побороть. Это поднимет его в ранге и позволит попасть на ту ступень, когда аристократ действительно сможет влиять на большую политику. Тогда этот некий господин будет вертеть Леонардом, тем самым получив ещё больше власти и связей. Дворянин не был против побыть пешкой — по крайней мере первое время, пока не обрастёт хорошей свитой. Так почему же его предали? Неужто Леонард сделал что-то не так?

Он хорошо отвлёк того командира наёмников. И, убив двух зайцев, смог легко использовать этого Данзана, чтобы договориться с мельниками без крови. Конечно, пришлось пожертвовать тем мелким и абсолютно бесполезным артефактом — светяшка, найденная в перевале Конец и Начало. Однако в общем хаосе битвы с монстром никто и не заметил бы, что мельники погибли. Всё было на руках: оправдания, ресурсы.

Леонард положил руки на голову. Каждый раз, когда он за что-то брался, всё неизменно рушилось. Отец не признавал его и хотел отдать в жалкие оруженосцы при никому не известной крепости на севере. Ничего не вышло с той знатной дамой, в которую он был влюблён. Когда они с братьями убили родителя, чтобы перехватить власть в Доме, старший выбросил Леонарда на улицу. Изгнал. Он, конечно, выжил, в отличие от остальных, но потерял всё. Брак с Греттой наложил на него большие ограничения и обязанности, но Леонард смог из них выбраться и даже приумножил данный семьёй жены капитал. А сейчас, пытаясь вновь обрести хоть какую-то власть, от него отвернулись.

«Выбирался не из такой ямы… Я всем покажу. Я найду Гретту и повешу её. Всё расскажу королю об этом Йерезе и его господине. Меня ещё будут на руках таскать за предоставленный кладезь информации».

Мужчина сцепил зубы от всепоглощающей злобы, но затем резко одёрнул себя и ударил по щекам.

«Сначала нужно найти камердинера».

— Грац, ты где?! Быстро сюда!

Звеня доспехами, Леонард выбежал из комнаты. Коридоры особняка были запутанными: множество комнат поместилось в его доме. Однако дворянин неплохо в них разбирался. Он сразу подбежал к выходу. Слуга должен был ждать его, чтобы передать, когда оборона внешнего отряда будет прорвана. Леонард, конечно, гордился, что собрал вокруг себя много опытных наёмников и даже смог обзавестись магами первой и второй ступени. Тем не менее он не тешил надежд: главная битва произойдёт в подземелье.

Когда-то давно это было величественное крупное подземье одного очень богатого дворянина. Вместилище дорогих вин, внутренних казарм для дружины. Сейчас же оно опустело и было переоборудовано в место для сражения с монстром. Высокий потолок, что поддерживался многочисленными колоннами. Широкие помещения, стены которых были разрушены. Услуги мага земли, который помог всё укрепить, обошлись Леонарду в пару золотых тор — гигантская сумма, но она будет стоить того, если мужчина переживёт день.

Завернув за очередной угол, аристократ попал в главный коридор, что вёл к выходу из поместья. Двери находились в десятке метров от него и были открыты настежь. Вбежавший внутрь камердинер рвался вперёд сломя голову. На лице низкого и худощавого мужичка можно было увидеть страх. Вся одежда слуги растрепалась. Его лицо было покрыто кровью и копотью.

— Стоять! Что случилось? — крикнул Леонард слуге, и тот застыл, заикаясь и не в силах сказать ни слова.

— Там… Нас… Я…

Камердинер поднял дрожащую руку. Дворянин хотел уже сделать шаг вперёд, однако по коридору разнёсся сильный грохот. Весь главный вход — двери и стены — снесли, как ударом пушки. Слугу отбросило в сторону Леонарда, а самого дворянина оттолкнуло назад, и он зажал уши от резкой боли.

«Маги что, особняк разнести соби…» — Мысль мужчины тут же прервалась.

В его сторону смотрели два гигантских глаза, с которых стекала черная смолянистая жидкость. Монстр прорвал оборону — так быстро, что Леонард потерял дар речи. Всё тело создания стало медленно стекать в коридор. Камердинер судорожно и отчаянно полз в противоположную от монстра сторону. Его плечо проткнула деревяшка, он рыдал и даже не мог кричать — лишь сипел.

— По… помогите… я… не хочу… уми… кха!..

Десятки щупалец пронзили слугу и разорвали его на части за секунду. Дворянин наблюдал, как куски камердинера исчезли в глубине кровавой и мясистой оболочки чудовища.

«А я ведь обещал ему выплатить тройную надбавку после битвы…»

Медленно Леонард сделал шаг назад. Во мгновение все надежды и цели дворянина ушли на второй план.

«Где… Йерез...»

Дыхание мужчины стало прерывистым. Со стороны главного входа исчезли звуки. Враг избавился от всех защитников. Там ведь были и маги, и сильные воины. Даже если баллисты не успели навестись, боевой силы точно должно было хватить, чтобы немного выиграть время.

Монстр едва загудел, но не сдвинулся. Его глаза пристально рассматривали дворянина. Наступила длительная пауза.

«Может… он наелся?..»

Булькнув, монстр выплюнул из своего аморфного тела обглоданный череп камердинера.

— Нет… — вырвалось из уст аристократа.

Монстр стал постепенно двигаться в его сторону. Сначала медленно, затем ускоряясь.

Леонард вскрикнул. Попятившись, он рванул обратно. Смерть пришла за ним быстрее, чем аристократ думал.

Стены особняка стали трескаться ещё сильнее. Разрывы буквально догоняли дворянина, который, чувствуя опасность, не смел даже повернуться и взглянуть, где враг. При каждом повороте Леонард скользил по красному ковру. Монстр бежал за ним, поглощая на своем пути всю роскошь: статуэтки, картины, бюсты. Тварь буквально ела его деньги, и если аристократ не поспешит — сожрут и его.

Подбежав к двери кухни, дворянин раскрыл её и вбежал внутрь. В нос врезался острый мерзкий запах сырого мяса — мужчина никогда не ощущал ничего подобного. По его лицу стекал градом пот. Сознание поглотил животный страх.

«А куда дальше?..»

Леонард сглотнул. К основному входу в подземье уже не пробраться — тот находился позади поместья. Но был и запасной — дворянин точно помнил, что он находится где-то в этом месте. Однако никаких других дверей и выходов из помещения здесь не оказалось: лишь раскрытые шкафы, заляпанные жиром стены и разбросанная по всей комнате посуда.

Пусть монстр и продвигался медленно, протискиваясь через коридорные стены, звуки его приближения становились всё громче. Леонард рванул назад, однако тут же увидел в метрах шести тварь, которая приближалась в его сторону. Щупальца создания были так близко — всего в трёх шагах. Аристократ обернулся, но и там выхода не было.

Дворянин упал на колени. Сердце его бешено стучало, а внутри горела обида и страх.

— Хватит сидеть, крыса!

И вдруг стена в дальней части комнаты — та, которая не была скрыта мебелью — распахнулась настежь. В ней показалось разъярённое лицо Брунхильды — девушки, с которой договорился Леонард и которую он сейчас точно не ожидал увидеть. Наёмница подбежала к аристократу и схватила его за руку.

— Быстрее! Жить надоело?!

Как только Леонард встал на ноги, стену сзади разломало. В сторону бывшей дворянки и аристократа полетели осколки дерева. Один из них на большой скорости вмялся в броню дворянина и отбросил его. Мужчина почувствовал острую боль: руку либо вывихнуло, либо раздробило. Тем не менее вместе они двинулись вперёд.

— Как ты… здесь оказалась? — спросил Леонард хриплым голосом. Его тело обуял шок, притупились чувства.

— Как-как?! Через заднюю дверь! Почему ты ещё не в укрытии, остолоп?! — говорила воин жёстким голосом.

Пара бежала через винтовую лестницу, однако монстр буквально вломился в проход. Камни посыпались сверху вниз, каждый так и норовил разломить убегающим головы.

Тяжело дыша, Леонард и Брунхильда смогли добраться до самого низа.

— Сюда! Сюда! —

Их встретил один из нанятых воинов аристократа — командир отряда, что должен был управлять группами бойцов внизу, в подземье.

Схватив дворянина за раненое плечо, он втолкнул его внутрь огромного помещения. Следом вверху всё стало рушиться. Монстр буквально проталкивал свое трёхметровое тело, уничтожая лестничную основу. Пыль летела во все стороны. Назад дороги нет.

«Когда выживем — подарю ей это поместье…» — подумал дворянин перед тем, как побежать к основной группе солдат.

***

Огромное кирпично-каменное помещение, удерживаемое укреплёнными деревянными балками в стенах и колоннами посреди поля: пять метров в высоту и десятки в длину и ширину. Было где развернуться, но это только играло на руку твари, что превосходила всех людей в скорости и силе.

Бойня. Только так можно описать сражение, что происходило сейчас внутри подземья.

Ворвавшись внутрь помещения, монстр стал рвать и метать. Солдаты рассыпались, как карточный домик. Они пытались прятаться за многочисленными колоннами, отстреливаться из луков и арбалетов. Однако монстр умело огибал укрытия и вытягивал незадачливых стрелков своими щупальцами.

— Командир!

Глава дружины, которую нанял Леонард, сейчас висел в воздухе, проткнутый огромным красным отростком, и постоянно открывал рот, пытаясь глотать воздух. Жуткое зрелище.

— Всем заткнуться, быстро прийти в себя! — крикнула наёмница и осмотрела поле боя.

Бойцы находились с левой стороны комнаты. Маги были далеко справа. Они подготавливали заклинание, которое позволило бы убить монстра разом.

«Неудачники…» — подумала девушка, смотря на группу магов молнии, что не могли собрать нужный заряд. Вспышка постоянно то гасла, то усиливалась. Это неумехи и новички — зачем их вообще притащили в это подземелье, девушке было неясно.

— Соберитесь! То, что ваш командир умер, ничего не значит! Вы пришли сюда и должны быть готовы сдохнуть! Быстро построиться! Скоординировать атаки! Мы выиграем время! — говорила наёмница командным тоном.

Тем не менее она понимала, что люди, которые здесь сражались, не были готовы отдать жизни. Брунхильда для них — спасительная соломинка. С этими мыслями девушка рванула к стоящим вдали солдатам, отдавая приказы.

— Ломайте эту колонну! Чего вы с ней мнётесь?!

Брунхильда орала во всё горло. Солдаты то и дело пытались инструментами подломить столбы. У них всё было просчитано заранее: необходимо подвести врага к неустойчивой зоне потолка и засыпать его, пытаясь выиграть время. В лучшем случае они ещё и столбом монстра придавят. Однако руки мужчин дрожали.

«Сопляки. Данзан в своё время по отросткам Каллиопы бегал, а вы боитесь столб разломать!»

Внутри девушки горела ярость и недовольство. Люди, оставшиеся с её командиром, были готовы пойти с ним на смерть. Эти же не могли просто выполнить свою работу.

Брунхильда опустила руку в сторону своей сумки, повисшей на плече. Твёрдый, со множеством граней и тёплый на ощупь. Он был на месте. А значит…

Не успела девушка закончить мысль, как монстр рванул к ней. Брунхильда чуть не вскрикнула, стала быстро бежать, отступая.

— Дальняя левая группа! Быстрее ломайте! Стреляйте, отвлеките!

Тварь была в десятке метров от Брунхильды, почти на волоске. Подбежав к одному из солдат, девушка резко схватила его за плечи и, пользуясь инерцией, что двигала её вперед, развернула воина спиной и толкнула прямо в сторону монстра. Сама же бывшая аристократа прокатилась по твёрдому полу, вскочила и побежала дальше.

— Нет! Не ухо...

Мужчина, которого отбросила наёмница, резко замолк. Его пережевало тушей твари, и воин быстро растворился в глубине тела создания.

Девушка пробегала мимо одного из отрядов солдат. Вдруг столб треснул и стал крениться в сторону бежавшей и монстра позади. Ещё немного — и её раздавит. Ещё чуть-чуть — и все приготовления окажутся бессмысленными.

— Вражда!..

Стиснув зубы, девушка щукой прыгнула вперед. Огромная колонна ударилась позади неё, поднимая пыль в воздух и треская кирпич. В голове у девушки загудело, сознание поплыло — её с большой силой отбросило в другую от колонны сторону.

Брунхильда закашлялась. Позади послышались очередные крики солдат. Сколько их осталось? Наёмница могла только догадываться. Пятьдесят бойцов, из которых больше половины точно погибли. Мало того, что само чудовище оказалось смертоносным, так большинство умирало ещё до того, как тварь к ним доберётся.

«Пять шагов…» — Эти слова вспыхнули в голове девушки. Область невозврата, попадание в которую увеличивает шансы отбросить копыта до почти гарантированного смертельного исхода. Этот монстр сжимал, разрывал, сдавливал солдат в лепёшку. Из их тел выходило абсолютно всё, что могло выйти, из-за чего в округе стояла невероятная вонь. Будто на воинов в один миг надавила скала.

Тем временем сияние магов усиливалось. Медлить было нельзя. Леонард находился неподалёку от них, и аристократа удерживали свои же солдаты. Никто не хотел отпускать дворянина, пока не закончится бой. Он либо умрёт вместе с ними, либо выживут все.

— Вы там сколько ещё? — крикнула девушка, поднимаясь с пола и быстро направляясь в сторону магов.

Юноши и старики — все держали в руках посохи и пытались соединить общие силы для одного удара.

«Ещё надо, чтобы солдаты отвлекли тварь. Перед ударом бросить на неё ещё один столб. Вот Вражда… придётся вернуться обратно и отдать приказы, пока все там не сдохли…»

— Мы… мы всё! Давайте! Штыри! К колонне! Куда-нибудь! Вокруг твари!

На лицах чудотворцев отражались все тягости мира. Бледные, уставшие, будто из них высосали все соки.

«Неужели это тяжело? У чудотворцев в крепости Вердруда таких проблем не было».

Брунхильда сцепила зубы от волнения. Битва здесь ей напоминала почти проигрышную шахматную партию. Позовёшь солдат назад — монстр может успеть всех убить и переключиться на неё и на магов. Тогда шансов уже не будет. Молния его не убьет — скорее испепелит всех вокруг. А если не позвать — они всё равно умрут, а одна наёмница не успеет подготовить ловушку.

Покрытые пылью губы Брунхильды задрожали.

«Всё равно нет выбора… Придётся звать».

Развернувшись, наёмница побежала к лежащему столбу и забралась на него, чтобы осмотреть поле боя. Монстр снова ушёл в дальнюю часть зала. Воины отстреливались, бежали от врага и неминуемо гибли.

«Осталось около двадцати… Десять отвлекают, двадцать бегут помогать».

— Третья правая и первая левые группы! Быстро сюда и к магам! Остальные, задержите тварь! Скоро всё закончится!

Пыль и грязь попали девушке прямо в глотку. После своих слов она закашлялась и чуть не упала со столба. Вдруг рядом с ней что-то с силой ударилось прямо в потолок. Инстинктивно девушка отскочила в сторону, и там, где она была ранее, упало искажённое и изуродованное тело воина.

Девушка вздрогнула. Её голова закружилась ещё сильнее.

«Что я вообще делаю?..»

По сознанию наёмницы прокатилась волна страха.

«Я ведь… должна быть рядом с Данзаном...»

Внезапно в голову влез образ воина, которого передавил монстр. Она убила его, своего товарища. Пусть девушка и не знала беднягу, но они на одной стороне.

«Не думать… Не думать…»

Брунхильда согнулась в три погибели и рухнула. Её вырвало прямо на потресканный кирпич. Девушка пыталась подняться, но локти постоянно подгибались, и наёмница падала обратно вниз лицом. Она себя переоценила. Весь бой, все последние дни девушка чувствовала, будто находилась на грани. Сейчас тело Брунхильды подвело её саму. Она теряла драгоценное время.

Лишь мысль, теплящаяся в груди, надежда дарила ей силы:

«Должна встать… Я… не хочу умирать. Пусть Данзан меня ненавидит, но нельзя умирать сейчас, должна встретиться».

Брунхильда сделала усилие и приподнялась с дрожащими руками. В глазах двоилось. Тем не менее она побежала к ящикам со стальными штырями. Медлить было нельзя. Если наёмница не выжмет из себя все соки, то умрёт. Умрут и остальные.

Тем временем несколько солдат уже успели добежать до конца подземья. Девушка бросила им холодные стальные палки. Воины уже знали, что делать — втыкать их в кирпич. Молния ударит прямо в монстра. Если вдруг маги промахнутся, то заряд так или иначе притянется этими штуками и ударит рядом с монстром. В идеале ещё и пронзить создание металлическим копьём, но солдаты могут не успеть.

«Интересно, кто подсказал Леонарду о таком трюке?»

Девушка даже от Вердруда не слышала ничего подобного. Не знал и Данзан. Наверняка это кардинально изменило бы стратегию сражения в крепости. Но, увы, её «отец» такой информацией не владел.

— Быстрее…

Держа в руках молоток, девушка стала вместе с остальными выжившими вбивать штыри в кирпич. Молоток предательски соскользнул и ударил прямо по пальцу наёмницы. Пытаясь справиться с болью, Брунхильда поменяла руку.

К ним приближалось нечто. Грохот был всё громче.

— Как дела со столбом?! — крикнула наёмница группе воинов, что пыталась сломать основание колонны неподалёку от магов.

— Мы… Не успеваем. Сейчас… Тут бей! Да, тут! — В голосах солдат звучала истерика. Вчетвером они лупили кирками, лопатами, молотками по столбу.

Монстр приближался. Красное мясное чудовище двигалось стремительно. Если он здесь, а голосов сзади нет — значит, все мертвы.

И вот он уже был в метрах тридцати. Добив последний штырь, солдаты разбежались назад. Маги готовились стрелять, а воины, что были у столба, судорожно колотили по нему, но колонна не поддавалась.

— Эй вы! Быстрее! — кричал Леонард, стоя позади всех в доспехах. Этот жалкий дворянин ничего не сделал, чтобы его люди выжили.

Брунхильда не стала идти к магам. Она убежала за ближайшую колонну рядом с ними, спряталась, держа в руках стальное тонкое копьё — дротик.

Девушка учащённо дышала. Пот лил градом. Она побледнела и была готова поклясться, что ещё немного, и её сердце остановится от напряжения.

Двадцать пять метров. Пятнадцать.

— Ломайте! — крикнули маги, однако колонна всё отказывалась падать.

— Да мы… Скоро… ещё…

Десять метров.

Брунхильда едва вышла из-за колонны. Тварь почти приблизилась к области со штырями. Столб кренился.

— Нет, у нас нет времени ждать! — крикнул один из магов, и яркий синий заряд молнии стал ещё сильнее сиять.

— Мы почти! Ещё немного! — заорали солдаты, и столб действительно начал валиться.

Все разбежались назад. В воздухе запахло сырым мясом.

— Ждите! — крикнула девушка чудотворцам, но один из магов резко махнул посохом.

Брунхильда выронила копьё из рук. Попыталась забежать обратно за стол. Округу озарило мощное сияние. Гром прокатился по всему подземью.

***

Брунхильда открыла глаза и обнаружила себя как обычно в полутёмной комнате, где тускло горела одна свеча.

Утро всегда было одинаковым. Она просыпается, видит свечку, а, значит, пора вставать, ведь слуга закончил работу. Девочка делила комнату с писарем, так как личной ей не предоставили. Впрочем, юная аристократка не обижалась на это. Порой Брунхильда пересекалась с этим взрослым, и он иногда ронял пару фраз, разбавляя одиночество.

Подъём всегда был насыщен делами. Уборка комнаты начиналась с попыток заправить тяжёлое одеяло. Неважно, пользовалась ли им дворянка, но ночью оно всегда должно быть расправлено, а поутру — заправлено обратно. Такие правила.

Далее уборка пыли и чистка стола писаря от пролитых чернил — последнее не входило в её прямые обязанности. Однако Брунхильде становилось приятно от вида улыбчивого лица слуги, когда он видел своё чистое рабочее место.

Затем девочка проверяла латунную монетку, что лежала у неё под кроватью. Дело небыстрое, ведь забраться под эту душную кровать — то ещё испытание. Тем не менее уже на протяжении нескольких недель юная аристократка исправно лезла и проверяла укромный тёмный уголок. У этого ритуала была очень веская причина: ходили слухи, что если оставить монету на какое-то время в самом тёмном углу, то она раздвоится: добрые духи возьмут эту монетку и за возможность ею попользоваться вернут обратно сразу несколько.

«Всё ещё нет…»

Однако даже спустя пару недель ничего не произошло. Это, конечно, не месяц, но чем больше проходило времени, тем больше девочка расстраивалась. Внутри маленькой Брунхильды теплилась надежда: получить как можно больше монеток таким способом, а затем сбежать куда-нибудь, гремя мешочком.

«Может, они не хотят брать мою монету, потому что она в пыли? Надо будет получше здесь протереть завтра».

Следом шёл долгий процесс надевания платья. Пусть оно и выглядело простым на первый взгляд — невзрачное бежевое с длинным подолом, — но внутри него было огромное количество лент, подвязок на спине, три подъюбника и корсет. Всё это девочка научилась надевать сама, несмотря на то, что обычно с этим помогали слуги. Однако у неё их не было, ведь, как сказала старшая горничная, «никому не нужно работать с отродьем из чужого дома». Всё нужно делать самой, ведь если она будет ошибаться или перестанет слушать указы, то с ней будет то же самое, что и со старшим братом, которого бросили к змеям.

Брунхильда должна была выглядеть так же, как и все дети — девочки этого дома. Даже если ребёнком её никто не признавал.

После того, как все дела будут сделаны, следовал отчёт главной горничной, а затем целые дни бесконечного безделья с ноющей спиной и затруднённым из-за корсета дыханием, прерываемые, разве что, приёмами пищи. Ей даже не разрешали убираться, ведь тогда могут поползти слухи.

Все правила дома были сложными и непонятными, Брунхильда не хотела разбираться и много думать о том, почему она находится в положении, в котором не побывала ни одна её сестренка.

Именно поэтому она тут же без лишних мыслей направилась в столовую.

Начинали есть все дети их семьи одном месте и в одно время. Это было незыблемым правилом, даже несмотря на то, что саму Брунхильду никто не хотел видеть рядом.

«Они просто глупые. Сами ничего не умеют, вот и завидуют, что я такая самостоятельная». — Такие мысли нередко посещали Брунхильду, убеждённую, что, несмотря на отсутствие учителей, она точно была умнее своих сверстников.

«Главное, чтобы никто не узнал, что я ворую бумажки с буквами. Тогда меня точно отправят к змеям». — На лице девочки появилась озорная улыбка.

Однако, несмотря на хорошее настроение, утро уже обещало быть противным.

— О, а вот и водяная.

Брунхильда развернулась и увидела позади высокого мальчишку. Шальди был одним из тех, кто задирал девочку больше всего. Может, всё потому, что она со скуки поддалась на его выпады и действительно облила себя ведром воды. Пусть мальчик и шутил, однако, когда юная дворянка это сделала, она вдоволь насладилась его выпученными глазами.

Тем не менее Брунхильда решила не отвечать. Если не реагировать на его шутки, то Шальди просто уйдёт.

— Молчишь, как в воду опущенная! — съязвил мальчик и, засмеявшись, прошёл мимо.

«Дурак».

И вот, все дети начали заходить.

Правила завтрака были просты. Первым ест глава семейства. Затем он уходит, и едят старшие дети. Следом — те, что помладше — и так далее.

Девочка села, куда ей и было положено, и начала ждать. Завтрак был её любимым приёмом пищи, ведь на него подавали сладкое. Брунхильда обожала сладкое!

Глава семейства очень любил говорить о правилах дома. Большую часть Брунхильда не слушала — пустая болтовня ей была не нужна. Девочка запоминала только то, от чего зависела её жизнь. Остальное проходило мимо ушей.

«Зачем так много говорить? Еда станет холодной».

Наконец он закончил, затем поел. Следом поели его сыновья. Юная аристократка терпела. Как и обычно на завтраке ей было очень скучно. Показывать это было нельзя, но так хотелось, чтобы произошло что-то весёлое.

В зале осталась лишь пара старших сыновей, что беседовали о глупых вещах, и несколько девочек. И вот подошла очередь совсем младших.

«Наконец-то!»

В животе заурчало. Девочка неловко взяла столовые приборы, готовая поесть.

Однако сзади снова зазвучал мерзкий голос Шальди. Мало того, что он вообще был рядом, так ещё и схватил тарелку Брунхильды — буквально вырвал у неё самое сокровенное.

— А тебе есть не надо. Ты водой питаешься.

Девочка развернулась. Ей очень хотелось ударить брата, но это было запрещено. Снова смириться. Нужно просто выдохнуть и перетерпеть. Сказать всё старшей горничной, и, может быть, она выдаст Брунхильде немного остатков завтрака.

Шальди с удовольствием уминал яичницу. Он кривлялся так, будто она была вкуснее всего на свете. Девочки неподалеку от дворянки шептались и поспешили уйти, чтобы не наблюдать за этой сценой. Странно, что слуги, стоящие в комнате, совершенно не пытались помешать её брату, но Брунхильда не удивлялась и этому.

Этот день мог бы завершиться скучно и томительно — так, как и всегда. Но он не был обычным.

— А?.. — Брунхильда боязливо вскочила и отступила.

Мальчик, который её задирал, скривился, его руки задрожали. Он побледнел. Юная аристократка никогда никому не желала искренне зла и теперь испытывала настоящее беспокойство.

— Это… Я не… — Брунхильда озиралась по сторонам.

Слуги тоже стояли, ошарашенные, переглядывались между собой. Шальди согнулся. Его лицо стало покрываться красными венами. Из рта текла кровь. Мальчик пытался прохрипеть что-то напоминающее «помогите», однако с каждым словом его рот всё сильнее заполнялся жидкостью.

Девочка замерла, не зная, что и думать. Её обуял ужас. Звуки вокруг притихли. Была только она и её брат.

Брунхильда протянула руку вперёд, приблизилась к брату. Шальди с отчаянием шагнул к девочке. Шатаясь, он схватил окровавленными ладонями юную дворянку за плечи. Мальчик падал, слабел. Пытаясь устоять на ногах, брат схватился за лицо сестры. Брунхильда остолбелена. В нос её ударил такой сильный запах крови, какой она не чувствовала никогда.

Шальди уткнулся в её платье. Закашлял отчётливее, отхаркнул что-то чёрное. Куски странной субстанции покрыли одежду девочки. Брунхильда попыталась поддержать брата, однако тот рухнул на пол, как мешок с картошкой.

Мальчишка пытался что-то прохрипеть. Его тело постоянно дрожало, по ногам проходили судороги. Взор Брунхильды был направлен вниз, на угасающее тело Шальди. Этот миг, казалось, длился вечность. В конце концов тело мальчика обмякло. Он свалился на пол без сил, перестал двигаться и дрожать. Из его рта вытекла последняя струйка крови: она потекла по полу, будто живая.

Брат умер прямо на глазах Брунхильды. Сбежались слуги, но девочка совершенно не обращала на них внимание.

В её голове была лишь одна мысль:

«Это ведь была моя еда… Почему?..»

***

Закашлявшись, Брунхильда попыталась открыть глаза. Всё её тело болело и ныло. Ощущения казались такими, будто её пережевал и выплюнул сам монстр.

«Этот мелкий сучёныш… Шальди… Он — последнее, что я хочу вспомнить сейчас».

Девушка сглотнула. Тело ощущалось таким уставшим. Горло не то что пересохло — бывшая аристократка его даже не ощущала.

Брунхильда приоткрыла глаза. Всё казалось смазанным. В округе была полная темнота. Фонари и факела, которые специально развесили ранее по подземелью, не горели.

«Что… случилось?..»

Девушка попыталась встать. Правой рукой она опёрлась о пол, но вторая никак не могла ухватиться и упереться. Девушка чувствовала, как пальцы уже должны были коснуться кирпича, но каждый раз ладонь проходила всё дальше и дальше.

Брунхильда повернула голову в сторону правой руки.

Её там не было.

На месте руки был лишь расплавленный обрубок.

Паника захлестнула наёмницу. Безумный и необъятный страх.

«Где она? Где рука? Где?! Где она?!»

Дыхание Брунхильды участилось, пришла и боль в горле — будто его опалили огнём.

Девушка стала пятиться одной рукой, толкая себя назад ногами. Она выползла из-за обломков кирпича и колонны, а затем увидела огонь, горящий в левой части подземья. Пламя догорающих тел. Десятки солдат, маги, Леонард в расплавленной броне — все они тускло тлели. Оружие и бочки пылали и освещали чудовище, стоявшее в десятке метров от бывшей аристократки.

Монстр ел тела. И, не переставая, смотрел на Брунхильду одним из своих многочисленных глаз.

Он её видит. Наблюдает.

Брунхильда замерла и попыталась правой рукой нащупать хоть что-то. Камень или клинок, но… правой руки не было. Она постоянно проходила сквозь вещи.

Сознание наёмницы стало спутанным. Медленно она легла обратно.

«Я умру».

Монстр видел её. Он видит её. Он будет видеть её.

Брунхильда чувствовала, как в её разум проникает странное веселье. Задор, который девушка не испытывала никогда.

Она лишилась руки. Больше бывшая аристократка не сможет называться наёмницей. Воином. Получит прощальное копье. А ещё хуже, что даже до этого она не доживёт.

Девушка рассмеялась. По её лицу потекли слёзы. Даже обжигающее дыхание уже не отвлекало так сильно.

«Я труп. Необычный труп. Такой же как и все, но другой. Безрукий. Меня скоро сожрут. Я даже не увижу Данзана. Я всегда хотела умереть у него на руках. Почему? Почему? Почему...»

Лицо девушки исказилось от гримасы досады и отчаяния. Она стала хрипеть. Тварь всё ещё наблюдала за ней пристальным взглядом, поедая тела.

«Я хочу в палатку. В шатёр. Хочу обнимать его. Хочу отдохнуть. Поспать рядом. Хочу снова сразиться». — Мешанина из мыслей стала заполнять разум.

Она даже не могла рыдать. Мышцы челюсти судорожно дёргались, но не давали закричать.

«Почему? Почему? Я не должна быть тут. Я должна быть там. Должна быть на Каллиопе. Нотик. Нотик. Прошу, спаси».

Слёзы стали заливать её лицо. Они попадали в обожжёный нос, стекали в рот, и каждая капля медленно сползала по горлу, словно раскалённое лезвие ножа.

Брунхильда подняла свои руки вверх. Она хотела увидеть ладони перед собой. Поднять их, как тогда — когда лежала спокойно на траве, и лучи светила пробивались через её пальцы. Она же чувствует их. Так почему рука не поднимается?

«Тот танец был хорош… Данзан так плясал... Неумело, но так мило. Я хочу ещё. Я всё сделаю, чтобы ещё раз станцевать. Пожалуйста... Кто-нибудь. Хоть кто-нибудь. Прошу...»

Из горла девушки стали выходить отчаянные мычание и хрипы.

Однако никто не пришёл. Никто не придёт. Даже если кто-то попытается, то уже не подоспеет.

Это конец.

Брунхильда не знала, сколько она лежала, утопая в зыбкой скорби и жалости к себе. Но в какой-то момент девушку окутало спокойствие. Безмятежность, которая вернула чистоту мыслей и сознания, привело наёмницу в чувства.

Пусть и с трудом, но Брунхильда приподнялась: она упала пару раз, забыв о руке, уткнулась лицом в пол, но смогла выровняться и усесться. Она вглядывалась в темноту. В тусклый свет от горящих вещей. Догорающие тела то и дело исчезали в пасти чудовища.

«И что я должна сделать?..»

Девушка закрыла глаза и сконцентрировалась. Монстр был рядом с ней. Брунхильде не спастись. Даже если она выживет, то уже никогда не вернётся к прежней жизни. А она не выживет. Притвориться мёртвой не выйдет. Убежать тоже — некуда.

Её жизнь такая бесполезная. Девушка ощущала, что не может и не хочет умереть вот так.

«Я жалкая…»

Рукою Брунхильда стёрла слёзы. Сумка всё ещё была на месте — висела у неё на левом боку. Чудо, что девушка не взорвалась сразу и кристалл не повредился. Чудо, что она вообще способна мыслить, но это явно не продлится долго. У неё мало времени. Либо подведёт тело, либо тварь решит сделать свой ход.

«Я предала его. Братьев. Эха. Ради ничтожества. Ради Дома, который давно покинула».

Стыд и сожаление стали буравить Брунхильду.

Чавканье раздавалось по округе эхом. Время подгоняло.

«Я должна думать. Что нужно сделать? Что могу сделать?»

Голова раскалывалась, тело ломило, но наёмница искала хоть какой-то выход. У неё был при себе кристалл. Но что можно было с ним сделать?

«Взорвать. Бросить в тварь. А если она отбросит его?»

Брунхильда с тяжестью, но сделала глубокий вдох. Стала медленно подниматься на ноги. Колени дрожали, как тонкая хрупкая ветвь в бурю.

«Если подойду вплотную… То шансов больше. Может, взрыв завалит тварь. А, может, и убьёт. Но мне тогда точно не жить. Хотя какая разница, если я и так умру?»

Внутри наёмницы стали зреть сомнения. Она цеплялась за свою шкуру, даже когда у неё не было шансов.

«А ведь он… Он был готов умереть».

Тот миг, когда Данзан рванул к монстру. Когда уже был готов броситься Каллиопе в пасть. Её командир действовал самоотверженно.

«Так почему я не могу?..»

Брунхильда задумалась. Она всегда думала, что сможет ринуться в пасть и смело встретиться со смертью. Она была наёмницей, одной из тех воинов, что могли умереть в любой момент. И тем не менее Брунхильда никогда не чувствовала, что погибнет. Она знала, что её спасут. Знала, что рядом есть человек, который никогда не предаст. Есть человек, который защитит девушку.

Смелость — лишь иллюзия. Брунхильда никогда не чувствовала себя по-настоящему в опасности. Даже встреча с Каллиопой не разрушила эту тонкую и лживую картину.

«Я была так рада, что попала в крепость. Никто не хотел меня убить. Неважно, сколько раз я получала по голове, калечилась. Всё это было не смертельно. А Шальди умер без шансов на спасение. Захлебнулся в собственной крови».

Брунхильда сделала шаг вперёд. Монстр едва развернулся в её сторону, однако не сдвинулся с места. Он продолжил есть.

Находясь в Доме, она могла умереть в любой момент. Даже повзрослев, начав творить бесчинства, показывая свой гонор, — всё это было отчаянной попыткой сбежать от участи дочери в этом доме. Её перестали воспринимать всерьёз. Она стала бешеной собакой. И вновь избежала смерти — девушку отправили к Вердруду. Жизнь будто защищала Брунхильду. Не давала ей умереть тогда, когда бывшая аристократка должна была быть мертва. Данзан подарил ей новую жизнь. Подарил то, что у Брунхильды никогда не должно быть — свободу.

«Если бы не было Нотика, Вердруд просто сослал бы меня подальше, где я бы и сгнила». — Девушка поджала губы.

Наёмница сделала ещё один шаг вперёд. Затем второй и третий. Стала приближаться к монстру. Сначала медленно, затем всё смелее и смелее. Тварь совершенно не реагировала на девушку.

«Безумное отродье, стихия?» — Поведение монстра сбило воительницу с толку. — «Ты ничтожество».

Брунхильда сжала кристалл в руке. Идти всё так же трудно, и, как назло, чудовище на неё совсем не реагировало.

«Данзан…» — Остановившись на мгновение, девушка открыла рот в беззвучной фразе. — «Ты не должен был появиться в моей жизни. Я должна была умереть ещё тогда, вместо Шальди».

Ещё один шаг. Девушка ступала тяжёлой поступью, каждый раз рискуя вновь упасть на пол.

«Но спасибо. Спасибо, что продлил мою жизнь. Но мне кажется, что мое время всё же пришло».

Видя чудовище вблизи, в спокойной обстановке, она могла разглядеть его получше. В глубине желеобразной туши твари скрывались десятки тел. Они ломались, стирались в порошок. Кожа существа постоянно лопалась, как мыльный пузырь, а затем вновь соединялась с остальным телом. Три метра — небольшая цифра. Но такая необъятная, когда стоишь рядом с ней вблизи.

В полумраке израненная девушка стояла рядом с аморфным существом, смотрящим на неё, не сводя своих больших глаз.

«Я… как же я хочу»…

Наёмница сделала ещё один шаг. Она стояла почти в пяти шагах от твари. В руке девушка держала кристалл, сжимала его своей потной ладонью.

«Как же я хочу, чтобы ты назвал меня…»

Брунхильда не успела закончить мысль. В тоже мгновение тварь пронзила её щупальцем. Воительница замахнулась и бросила кристалл на землю.

Сознание померкло. Не было ни грохота, ничего. Всё потеряло смысл и стало не важным.

Пустота.

----------

Пять шагов

Мельничья деревня была уже близко. Забрав наёмников с собой, Каллиопа рвалась вперёд, расплёскивая по округе лужи и грязь мягкой от дождя земли.

«Времени мало… Не думаю, что они его надолго задержат…»

Тревога и чувство опасности подгоняли командира наёмников. Однако он никак не сможет ускориться. Мужчина был уверен, что их спасительница двигается на пределе возможного.

«Брунхи… Надо закончить со всем быстрее, чем она дойдёт до особняка на лошади».

Дома мельников стали отчётливее. Небольшие срубы, несколько малых мельниц и одна большая — та, которой управлял сам Грэг.

— Остановись возле деревни, но не входи внутрь! Мы быстро! — крикнул Данзан монстру.

Та лишь утвердительно загудела.

Когда деревня была совсем близко, Каллиопа остановилась и опустила своё костяное тело. Монстр схватила наёмников многочисленными отростками и, подняв их в воздух, понесла сторону деревни.

«Никогда к этому не привыкну…» — подумал Данзан.

Ощущение, что ноги не чувствуют земли, пугало и тревожило ещё сильнее. И, судя по испуганному виду Нюхача и Марса, не он один был в таком положении.

Однако вскоре они вновь оказались на поверхности. Данзан побежал вверх по холму в сторону селения.

— Стойте! — крикнул Данзан, видя, как местные пытаются собраться и сбежать. — Мы не опасны! Мне срочно нужен Грэг!

Поднявшись окончательно, командир «Ржавых Хронцев» огляделся. Хаос — так можно было описать мельничье селение. Мужчина считал, что они будут организованнее. Но и такое положение дел было на руку воину.

— Грэг, Вражда его подери! Быстро тащи сюда свою задницу!

Мельничий Батюшка оказался не так далеко. Он помогал вытащить сундук одной из семей.

— А? Данзан, а ты что здесь делаешь? Бежим отсюда, пока тварь…

— Монстр, что стоит у холма, не враждебен. Но времени у нас нет. Иди сюда, надо обсудить кое-что.

Командир наёмников направился в сторону Мельничьего Батюшки.

— Что значит не враждебен? Ты рехнулся?!

Лицо Грэга исказилось от злобы, беспокойства и отчаяния. Удивительно, что такой человек ещё не сбежал.

— Она нас сюда и довезла. Это неважно. Считай Каллиопу просто разумным чудовищем. Настоящий монстр сейчас находится в поместье Леонарда. Ты уже отправил весточку в крепость?

— Конечно отправил! Они нас пасут. Так какого хрена не выполняют свою работу?!

— Это всё проделки дворянина. Он привёл тварь к деревне. И для этого ему нужно было, чтобы ты, Грэг, молчал и ничего не докладывал о нём и его людях в крепость.

— То есть, получается… — Грэг задумался. — Во всём виноват ты, собака?!

Данзан выпучил глаза в удивлении. Издали послышались голоса селян, которые кричали Грэгу бежать. Но Мельничий Батюшка лишь рявкнул на них и велел заткнуться.

— С чего это я виноват?

Командир наёмников нахмурился. Он понимал, что этот спор только тянет время. Но почему-то слова Грэга его сильно задели.

— Как почему?! Ты и твоя баба свели нас с Леонардом! — Грэг насупился и крепко сжал кулаки.

— Я свёл, но головой-то тебе нужно было думать! С тобой же договаривались, остолоп!

Рявкнув, Мельничий Батюшка ударил Данзана прямо по челюсти. Сам командир наёмников почти без промедлений врезал в ответ, несмотря то, что голова закружилась.

— Мир. — Южанин потёр челюсть и протянул Грэгу руку.

— Мир, брат. — Мельничий Батюшка кивнул в ответ и сплюнул на землю кровь.

Наступила длительная пауза. Но степняк решил не медлить и нарушил молчание:

— Мельникам не о чем беспокоиться. Так или иначе, но с монстром мы справимся, либо точно выиграем достаточно времени, чтобы все местные успели подготовиться к отъезду.

Грэг с большим сомнением отнёсся к словам Данзана, но, рассмотрев Каллиопу повнимательнее с холма, решил довериться наёмнику. Одна проблема — нужно будет спасти не только местных мельников, но и деревенских.

— Они крестьяне Леонарда! Пусть сам их спасает…

— Да пойми ты, Леонард сдохнет, землёй никто управлять не будет. По-тихому возьми некоторых под своё крыло. Надо будет — обучи или просто доведи до города или другой деревни. У вас достаточно еды.

Мельничий Батюшка недовольно фыркнул, но кивнул. Было видно, что приказной тон Данзана совершенно не понравился Грэгу, но Каллиопа, стоящая внизу холма, сильно помогала в переговорах.

Когда с Грэгом разобрались, пришло время искать Тунумну, Якова и Жигага. Этим занялись Эха и братья. К моменту окончания разговора с прибрежным булатом, они уже нашли повозку.

Жигаг бросил отряд, напал на торговца и чуть его не убил. Он кричал о мести и забрал столько денег, сколько успел. Благо Тунумна успел ему помешать: энкид был крепким мужчиной и драться умел лучше, чем ремесленник. Он отогнал и прогнал Жигага прежде, чем тот им серьёзно навредил.

«Что за бред…»

Командир наёмников был готов хвататься за волосы от количества проблем, что навалились на голову.

Вдруг со стороны поместья послышался безумный грохот. Устремив свой взор вперёд, Данзан увидел, как там в воздух поднимается огромный поток земли, подхватываемый безумным смерчем. На сотню метров поднялся этот столб ветреной ярости.

«Да что там происходит…» — Данзан сглотнул.

Внезапно огромный камень на большой скорости врезался прямо в главную мельницу, разрушив её. В округе послышались жалобные крики. Начался настоящий дождь из земли. Особняк с этого расстояния даже видно не было: он с основания до самой крыши покрылся клубами пыли. Разрушения задели и деревню снизу по холму.

— Нельзя мешкать! Быстро, в деревню, спасать людей! Тумна и Яков, остаетёсь здесь, с мельниками! Если через час или два нас не будет — бегите с ними! — прокричал командир не боевым товарищам, а сам побежал к Каллиопе.

Вместе с монстром они рванули назад.

— План такой, — громко сказал Данзан, пытаясь перекричать ветер, что неминуемо давил на наёмников, пока их спасительница бежала к дворянскому селу. — Я с Каллиопой отправляюсь к особняку. Каллиопа будет сражаться с тварью, я с рогом помогу ей. Вы отправитесь спасать селян.

— Либо вместе, либо никак, — грубо сказал Эха, с трудом повернувшись в сторону своего командира. — Ты уже показал один раз, что без шаров в голове. Опять полезешь дохнуть?

— Нет, конечно! Я буду вдали, мне моя жизнь сейчас дорога. Сказал же: помогу только рогом, подходить ближе не буду.

— И как это спасёт? — рявкнул Рыжий. — Разве не вы говорили, что монстр — безумная тварь, которая что угодно может вытворить?

— Скажу честно: я был бы рад остаться в безопасности и помочь местным. — В голосе Нюхача звучало привычное уныние, но почти сразу оно сменилось серьёзностью. — Тем не менее нам нужен наш командир. Куда мы пойдём с моими братьями, если вы там ляжете?

— Согласен с Нюхачом и Рыжим. — Марс кивнул. — Либо мы все отправимся спасать местных, либо идём все за Каллиопой.

— А если мы все там сдохнем? Кто поможет крестьянам?! — голос Данзана сорвался на крик.

— А мы герои из сказок? — огрызнулся Рыжий и покачал головой. — В тот день, перед иссушением, меня спасли не эти селяне, а вы и Тунумна. Близнецы не стали бы щадить. Тесса уж слишком зверская сука.

—Да что б вас…

Данзан почувствовал, как паника у него в груди начинает разгораться ещё сильнее. Он не хотел, чтобы товарищи шли за ним. Командир действительно не собирался умирать и сделал бы всё, чтобы выжить. Но помочь Каллиопе было нужно. Если она не справится, то будет много жертв. А если справится, но поддастся гулу этого её «Отца», будет ещё хуже. Одно дело сражаться против безмозглого монстра из Бездны, другое — против опытного чудовища.

Каллиопа пока что не вмешивалась в разговор. Как только они оказались у селения, то наёмников тут же опустили на землю. Данзан и его боевые братья побежали вперёд, осматриваясь.

Отчаяние в селе чувствовал каждый. Многие жители заперлись в домах. Кто-то тщетно колотил руками дверь, ведь ту уже заперли изнутри. Выковырять местных будет трудно. Мельники не станут разбираться с крестьянами, если те просто заперлись по домам и не хотят выходить.

«Что же делать…»

Данзан закрыл глаза. В воздухе стоял запах пыли, часть домов была разрушена камнями и землёй. Но село пострадало не так сильно, как он думал.

— Так… План такой. Нам нужно вытащить их…

— Не беспокойтесь. Мы этим займёмся.

Внезапно со стороны поместья донесся чей-то голос. К ним спускался мужчина в белых одеяниях, с клинком в руках и с солдатами позади, а также со странной женщиной, одетой в плотные одежды.

— Мы разберёмся, бравый воин Данзан. Мы поможем местным и отведём их в безопасное место.

Одетый в плотный капюшон, он грациозно спускался по возвышению, на котором находился особняк. Уже вскоре солдаты приблизились к Данзану и его боевым братьям.

«Кажется, я видел их ранее…»

Лицо женщины было прикрыто лишь наполовину. Её одеяние напоминало дворянское, но было более грузным, будто женщина накинула на себя сразу много нарядов одновременно. Солдаты, стоящие по бокам от человека в белом, точно были среди воинов, которых Данзан видел до отправления от Леонарда.

«Люди аристократа? Неужели он отправил помощь?» — Командир наёмников почувствовал смятение.

Фигура в белых одеяниях подошла к нему почти вплотную и положила руку на плечо.

— Мы поможем. Идите и поддержите своего монстра.

— Откуда ты? — Степняк шарахнулся от неожиданности. — Кто ты?..

— Это неважно.

После этих слов незнакомец буквально взлетел и направился в сторону закрытых домов.

Долго размышлять над ситуацией было опасно.

— Видишь. Теперь отговорки не будет, командир, — послышался задорный голос Рыжего.

Степняк задумался.

«Вот Вражда…»

Он будто вновь встал на перепутье. В голове мужчины вспыхнула мысль заткнуть товарищей и приказать им остаться, но воин, смотря в их уверенные глаза, сдался. Взглянув на товарищей, с которыми он прошёл уже долгий путь, командир «Ржавых Хронцев» кивнул.

Они направились прямиком к Каллиопе. Нужно было кончать с этим безумием.

Поместье и землю вокруг заволокло странным клубящимся туманом. Он напоминал таковой во время Плача, но был более густым и подвижным. Ветра в округе сошли с ума: двигались потоки со всех сторон, то прерывались и исчезали, то вновь появлялись, как из ниоткуда.

«Дело лап монстра?»

Данзан нахмурился. Он даже предположить не мог, что вызвало такие разрушения. Половина поместья лежала в руинах. Тот смерч явно не был обычным. Похоже на последствия работы очень сильного чудотворца.

«Если у Леонарда был такой козырь, то, может, всё и обойдётся… Или нет».

Взор мужчины зацепился на фигуру, что стояла в отдалении. Почти разрубленный надвое трёхметровый монстр стоял рядом с большой дырой, ведущей куда-то вглубь земли. Он вытаскивал обезображенные тела наружу. Тварь жрала, ела как не в себя, пытаясь восстановиться.

План ясен. Время его реализовать.

— Каллиопа! Опусти нас на землю. Мы будем таскаться по округе и заваливать трупы. Нельзя дать твари отожраться! Ты вступишь с ней в сражение! Старайся не задавить нас. Если будешь близко — мы крикнем!

— Да. Я поняла, — сказало чудовище искажённым голосом.

— Остальные, слушайте меня. Наша задача — быть в отдалении и забирать мёртвые тела. По округе их валяются десятки, если не сотня. Забрасывайте землёй и камнями, оттаскивайте. Только не убейтесь. Как только тварь ослабеет ещё сильнее — я затрублю в рог и дам нашей спасительнице её добить. Сразу трубить не стану. Рог — не точная копия, и неизвестно, как создание себя поведёт и как долго оно будет выведено из битвы. Может, пару секунд, а, может, так же минуту. Так что крепимся и работаем. Всё понятно?

Все согласно кивнули.

«Ну что, мразь…»

Данзан тяжело вздохнул. Щупальца Каллиопы стали опускать наёмников вниз.

«Давай поиграемся».

Как только ноги мужчины и остальных наёмников опустились на землю, Каллиопа приготовилась и распушила щупальца. Бой начался.

***

Монстр побежал вперёд. Нюхач еле смог удержаться на ногах от того, насколько сильно затряслась земля. Его командир направился в сторону особняка, по пути высматривая трупы и указывая наёмникам, что нужно делать.

«Я хочу домой».

Нюхач чувствовал, как трясутся его поджилки. Он, конечно, храбрился перед Данзаном, но сейчас чувствовал, что разумом не был готов к этому сражению.

Юноша точно так же направился к особняку.

«Выживи… Победи…»

Младший из братьев сжал кулаки. Он смотрел в сторону убегающей Каллиопы.

Монстр столкнулся с их врагом. В один миг все щупальца Каллиопы распушились, тысячи нитей врезались в красную аморфную тварь. Она била их врага канатами, стягивала, пронзала и защищалась шерстью как щитом. Несмотря на странность поведения ветра, потоки воздуха били во все стороны от этих двух чудовищ. Зрелище, от которого захватывало дух.

Но монстр не проигрывал. Несмотря на нанесённые ему чем-то повреждения, он двигался бодро, постоянно стягивал тела вокруг, восстанавливал повреждения. Враг бросился в ту огромную яму. Когда Каллиопа решила прыгнуть за ним, тварь вылетела оттуда с огромной скоростью, подобно растянувшемуся слизню или червю. Послышался грохот. Осколки костей спасительницы полетели в воздух. Битва продолжилась ещё более яростно. Трудно было сказать, кто победит.

Нюхач одёрнул себя. Наблюдать за сражением было не его задачей.

«Точно. Именно для этого мы нужны. Спрятать тела».

Младший из братьев направился ближе к полю, на котором сражались монстры. Сзади особняка тоже было много тел. Солдаты и слуги — все перемешались в одну кучу.

Пересилив дрожь в коленях, юноша взвалил одно из тел на себя. Бросил в яму, потом занялся другим.

Ощущение того, что трогаешь бездыханные тела, вгоняло в ещё большую тоску. Они так сильно рисковали, а от вида и запаха мертвецов на душе становилось ещё тяжелее. Минуты стали сливаться друг с другом, парень делал всё, что мог и что от него зависело.

Поднимал, тащил, бросал.

И так раз за разом. Живот стало сводить, в горлу подошла тошнота. В голове вспыхнула надежда, что всё закончится.

И вдруг земля задрожала ещё сильнее. Юноша бросил очередное тело на землю, развернулся в сторону монстров и обомлел.

Тварь неслась на всех парах к нему.

Десятки щупалец толкали бесформенную тушу в сторону воина, а израненная Каллиопа пыталась выбраться из дыры, куда создание её заткнуло. Она неслась за ним в отдалении, обстреливая сжатой шерстью.

— А вот это уже не шутки… — Нюхач сделал шаг назад. Затем ещё один, и рванул в сторону особняка.

Наёмники были поодаль. Данзан следил за происходящим с крыши. Рыжий стал подниматься по холму наверх, к поместью. Марс и Эха бросили трупы и тут же обратили внимание в его сторону.

— Эй, ребят, помогите! — крикнул парень.

Особняк был всё ближе. Нюхач перепрыгнул через груду камней и кирпичей, рукой зацепился за торчащую острую деревяшку и кубарем полетел внутрь открытого коридора.

— Каллиопа, держи монстра! Он нацелился на нас! — закричал Данзан откуда-то сверху.

Позади Нюхача послышался грохот. Едва развернув голову, он увидел, как монстр тянет к нему свои длинные щупальца. Он был так близко — всего в метрах пятнадцати. Юноша поднялся на ноги, рванул вперёд. Внутри вспыхнул животных страх.

Вдруг всё поместье затрясло. Мощная волна прокатилась по земле, и парня отбросило вглубь особняка. Юноша ударился головой о что-то твёрдое. Тупая боль окутала сознание.

«Вставать… нужно…»

Нюхач с трудом открыл глаза.

Первое, что он увидел — гигантское око и мясистое тело, стоящее посреди обломков здания. Всё вокруг — стены, мебель, кирпичная основа пола — было вбито и смято вокруг монстра. Повертев головой, юноша мог наблюдать широкое поле, густо укрытое туманом.

— А?..

Юноша замер.

Он не мог шевельнуть ни одной частью тела — было слишком страшно. Воины держались поодаль, Каллиопа приближалась, но медленнее, чем обычно из-за травмы.

Воин был в шести шагах от врага, который мог уничтожить его за долю секунды. Но монстр чего-то ждал. Ждал или…

«Не можешь сблизиться?»

Нюхач прекрасно знал о природе твари, Каллиопа рассказывала о ней раньше: создание было переполнено яростью, оно не могло так просто застыть. Инцелаты — безумные порождения Бездны, у них нет разума. Их враг был изранен, и сожрать Нюхача — первое, что нужно было сделать. Однако что, если…

Нюхача осенило. Была ли это глупая мысль, порождённая стрессом и страхом, или реальность, но он заметил кое-что важное. Впереди монстра витали камни. Плыли по воздуху. Это было ненормально, но только сейчас юноша понял:

«А что, если это делаю я?..»

С этими мыслями он поднялся на ноги.

— Нюхач, не двигайся! Я сейчас достану рог! — крикнул Данзан откуда-то сверху.

На лице парня появилась лёгкая улыбка.

— Не надо. Я всё контролирую, — сказал Нюхач и едва поднял ладони. Может, ему показалось, но часть камней впереди, что плыли по воздуху, дёрнулись.

Он чудотворец. Он управляет землёй. Поэтому монстр не может сделать и шагу.

Грохот и шум движения Каллиопы стал отчётливее.

Нюхач слышал о том, как люди узнают о своем даре. Это происходит либо в глубоком детстве, либо в раннем юношестве под влиянием сильных эмоций. Иногда о способностях юного дарования узнают сильные маги, но Нюхача, как и его братьев, проверяли ранее.

Однако они ошибались. Все ошибались. Сейчас он покажет монстру. Покажет всем, что чего-то стоит!

— Остановите его! — крикнул Данзан с крыши.

В сторону парня побежал Марс.

Не найдя ничего подходящего,  старший брат замахнулся сумкой и бросил в сторону младшего, дабы остановить Нюхача.

«Глупости. Я чудотворец. Я…»

Парень двинулся вперёд. Витающие вокруг монстра камни отступили. Улыбка на его лице стала шире, а сумка Марса почти долетела до монстра и юноши.

Пять шагов.

Во все стороны брызнула кровь.

***

Данзан чувствовал, как его тело обмякает. Руки Рыжего, который всё пытался подняться по обломкам до командира, схватили южанина и не дали упасть.

О чём думал Нюхач? Зачем он шагнул? Почему? Южанин же всё объяснял им. Рассказывал про область невозврата.

Парня расплющило. Сумка Марса, в него летевшая, разорвалась и во все стороны разлетелись листы пергамента. Большая часть рвалась и стиралась по пути, исчезала или пачкалась в том, что осталось от Нюхача.

Данзан опоздал. Он пытался подобраться как можно ближе к твари, залезть по крыше вперёд и дунуть в рог тогда, когда будет прямо над ней. Но из-за этого степняк потерял боевого брата.

Ладонь мужчины ослабла. Рог сам выпал из руки.

«Сука!»

Командир уже был готов ринуться за ним, но средний брат не дал ему это сделать. Рыжий был в таком же шоке, но крепко держал командира.

Полный провал. Разгром. Детский и ребяческий, по неосторожности и глупости воинов.

«Нам нельзя было сюда идти… Им нельзя было сюда идти».

— Данзан, чего ты ждёшь?! Отдавай приказы! — крикнул Эха, пытаясь прибежать к Марсу.

Вдруг ветра рядом с последним взбеленились ещё сильнее. Оставшиеся листы пергамента, на которых старший из братьев писал свою книгу, рванули в его сторону и облепили тело.

Марс пошатнулся, попытался отступить, но монстр не стал ждать: он бросился к нему и тут же располовинил ударом щупальца. Остатки тела рухнули на землю, а так и не законченная книга парня потонула в крови.

Рыжий в ужасе наблюдал за смертью брата.

Двое мертвы.

— Нам… нам надо уходить, Рыжий… Рыжий?

Командир увидел, как парень держал в руках длинное копьё. Он пригнулся, будто готовился к разбегу.

— Вы что, с ума сошли?!

Данзан попытался схватить Рыжего, но тот просто толкнул мужчину в сторону, ринулся к краю и прыгнул. Он бросился с возвышения прямо на монстра, держа копьё в руках. Парень хотел пронзить существо. На лице Рыжего отражались ярость и бессилие.

Ноги Данзана подкосились, он стал пятиться к краю. Под ногами крошилась черепица.

— Убью!!! — истошно закричал юноша.

Но уже на полпути к твари чудовище пронзило юношу своим отростком. Рыжий повис в воздухе на мясистом столбе. Копьё выпало из его рук. Туловище среднего брата задрожало, но затем он согнулся и упал лицом прямо на отросток.

Выражение ужаса и боли Рыжего отпечаталось на поверхности щупальца, прежде чем тварь отбросила его в сторону.

Всё было было так быстро. Стремительно.

— Хватит стоять. Бегите. — Внезапно послышался голос Каллиопы.

Нить шерсти подхватила почти упавшего командира и довольно грубо опустила его вниз. Головой командир ударился о деревянную балку.

Спасительница с разбегу, выставив шерстяной щит, ударилась прямо в тварь. Врага отбросило в сторону и он отлетел на многие метры от особняка. Бой продолжился.

Данзан сидел внизу на потрескавшихся камнях. В голове гудело. Каллиопа и тварь в его взоре смазывались. Две большие фигуры, голубая и красная, перемешивались между собой.

«Надо найти рог. Пора трубить», — думал Данзан, но не мог заставить себя подняться.

Трое мертвы. От изначального состава остался Эха и, возможно, Брунхильда. Зачем продолжать сражение? Нужно отступить. Это всё уже не имеет смысла.

Южанин сглотнул, прошёлся взором по округе. Рог лежал где-то среди хлама. Если он разломился, то изначальный план провален целиком и полностью.

— Ты чего сиськи мнёшь?

Внезапно степняка отрезвил грубый голос друга. Эха прибежал к нему и схватил за плечо.

— Беги. Просто беги. Беги, Эха, — прошептал Данзан.

— Что с тобой? Почему так расклеился? Ты воин или девка дворянская?

Священник насупился. Его хватка стала ещё сильней. Бывший инквизитор начал потряхивать своего командира.

— Ты посмотри на это… — Данзан поджал губы.

Со стороны в особняк влетело что-то крупное, как большой камень. Вновь поместье затрясло, пыль поднялась во все стороны. Черепица падала прямо вниз, на разрушенные коридоры.

— Они мертвы. Я втянул парней в настоящее безумие. Я…

— Мы сами пошли, кретин! Твоя и моя задача сейчас — помочь Каллиопе! Где рог?

Данзан перевёл взор на лицо товарища. Половина бороды выглядела вырванной и ободранной, тело покрылось ранами, броня изломана.

«Что с ним случилось?..»

— Ты… ранен?

— Серьёзно? Конечно! Как и все мы! Как и твой разбитый в кашу лоб! — После этих слов Эха ещё сильнее тряхнул наёмника. В голосе священника звучала злоба.

«Что я вообще могу сделать? Эти гиганты…»

Покачав головой, Данзан попытался подняться. В глазах всё двоилось и кружилось, ощущения были отвратными.

«Рог… Рог!»

— Он упал с крыши. Не спрашивай, как, — ответил Данзан, неустойчиво поднявшись на ноги.

— Тут?

— Тут.

После этих слов наёмники приступили к поискам. В особняк постоянно влетали снаряды. Кирпич рухнул Данзану прямо на плечо, но мужчина не остановился, продолжил поиски.

«Вот он».

Крепко схватив инструмент, воин выдохнул. Рог застрял между камней, но по виду совсем не повредился. Крепкое дерево выдержало такое падение. Каллиопа должна была сполна потрепать эту тварь. Нужно было вытащить боевой рог и закончить начатое.

— Я же сказала бежать!!!

Голос союзного монстра заставил обоих наёмников обернуться. Монстр вновь рвался в их сторону. Будто он всё чуял и знал.

Данзан схватился за инструмент обеими руками, попытался вытянуть — не удавалось. Эха тоже старался разгрести мусор, отбрасывал кирпичи в стороны, но рог застрял узкой стороной, отказываясь вылезать.

— Да, давай же, ну! — Мужчина тяжело дышал.

Эха напрягся так, что вены выступили на лице. Два взрослых здоровых мужика не могли вытащить деревяшку и тужились, как дети. Опасность была близко.

Монстр потерял часть массы: от трёх метров осталось два. Но из-за этого его скорость была увеличена.

— Готово! — Данзан вытащил рог и упал на спину, готовый трубить.

Вот только создание уже было близко.

— Отойди, тварь!

Эха вышел вперёд и загородил телом путь. Данзан поднял глаза в сторону товарища.

В воздухе вновь прозвучал хруст.

Голову Эха вдавило в шею. Руки повисли, его спину переломило надвое.

Монстр как будто наслаждался убийством. Хруст звучал так звонко и естественно.

Данзан опустил руку с рогом. Медленно поднялся на ноги.

«Нет…»

Мужчина двинулся вперёд. Его сердце бешено колотилось. Тварь с уже двумя глазами внимательно следила за Данзаном.

Десять шагов.

Все звуки померкли. Не осталось ничего. Только его сердце и странное биение где-то в голове.

Восемь шагов.

Данзан подхватил копьё, которое осталось от Рыжего. Перешагнул через коридор, двигаясь ближе к врагу.

Семь шагов.

Внутри не осталось ничего, кроме сожалений. Он должен умереть в бою. Так же, как и остальные. Умереть с боевыми братьями. Отступать нельзя.

Шесть шагов.

Смерть была так близко. Данзан почувствовал, что тело внутри стало невероятно лёгким. Тем не менее внезапно вспыхнул отголосок страха. Он ведь умрёт. Умрёт прямо сейчас. Нельзя идти. Нужно бороться.

Нога мужчины поднялась, чтобы сделать шаг. Борьба внутри стала разрывать сознание.

Померк свет. Исчез монстр и разруха. Тело стало вязким, а копьё растворилось из его рук, будто того никогда и не было. Мужчина удерживал в ладонях свой двуручный меч. Он ведь оставил оружие в повозке. В сражении с монстром его двуручник бесполезен.

«Что происходит?»

Вокруг был один только мрак. Такой же, как в его кошмарах.

— Я мёртв? — спросил Данзан вслух.

Голос мужчины эхом прокатился по бесформенному помещению. Наёмник опустил меч, который держал двумя руками. Он до сих пор не понимал, что случилось, но всё происходящее наводило жути.

Если Данзан не умер и сейчас не находится где-то на пути к Единству, то тогда он даже и представить не мог, где находится.

В ответ ему раздался голос очень похожий на самого Данзана. Хриплый, уставший, но более сиплый.

Впереди загорелся свет, выделяя грани помещения — бесконечный коридор два метра в ширину и три в высоту. Свечение возникло спонтанно, никакой лампы впереди не было. Освещало оно фигуру, держащую в руках точно такой же меч, какой был и у самого степняка. Незнакомец, показавшийся поначалу мужчине неразличимой чёрной субстанцией, оказался самим Данзаном. Но окровавленным, потускневшим. На всём теле были открытые раны и переломы, однако фигура уверенно держала оружие.

— Ты не мёртв. Однако скоро будешь. — В голосе странного отражения Данзана звучала явная угроза.

Степняк поднял клинок и направил острие в сторону груди наваждения.

— Это мы ещё посмотрим.

Находясь в растерянности, южанин только и мог, что защищаться, пытаясь осознать происходящее.

Фигура рванула к нему. Десятки метров, в которых она находилась, за мгновение переросли в опасную дистанцию. Скрестились клинки. Его оппонент двигался ловко и проворно, молниеносно. Данзан стал отступать: его же близнец продавливал южанина, и тот еле уходил от смертельных колющих выпадов двуручника. Превосходная техника, ноги врага перемещались, как призрачные, плавно плыли по тёмному твёрдому полу.

Степняк же постоянно спотыкался, колени его не слушались. Может быть, когда-то он и мог фехтовать так хорошо, но сейчас, уставший, измотанный и израненный, не мог ничего противопоставить.

Данзану резанули по плечу, оставили скользкую рану на боку, едва не срубили голову.

— Сдайся.

Внезапно по коридору прошёлся голос Вердруда. Тот самый, который Данзан не слышал уже четыре года.

Но степняк не забыл. Он отчётливо его помнил.

— Сдайся, Данзан.

— О чём ты говоришь?! — крикнул мужчина в пустоту.

В коридоре не было больше никого, кроме них двоих — двойника и самого Данзана.

— Ты сделал так много. Осталось просто оставить всё на плечи Каллиопы.

От слов аристократа силы стали стремительно уходить из тела степняка. Он пропустил уже два удара, давление со стороны двойника стало напористее.

— О чём ты?.. — глухо и отрывисто спросил южанин.

Он сделал шаг в сторону, пытаясь увильнуть от атаки, но его искажённая копия среагировала так же молниеносно. Она удавила двуручным клинком в его оружие. Они сплелись гардами, и тёмная форма воина прижала наёмника к стенке.

— Сдайся. Дай волю желанию. Ты ведь хочешь отдохнуть, верно? Сделай шаг вперёд.

На секунду перед глазами Данзана вновь вспыхнул образ стоящего перед ним монстра. Если меч разрубит его… Если клинок коснётся шеи, он…

— Сделаешь шаг вперёд. Верно. Давай.

Южанин сглотнул. Всё это напоминало какое-то безумие. Тем не менее слова аристократа приятно отдавались внутри его груди. Отдых, о котором он мечтал.

Руки и ладони Данзана стали слабеть. Клинок двойника всё ближе был к его шее.

— Не слушай.

Уже другой голос разразил округу. Незнакомый, рваный, грубый. Отдалённо в нём чувствовался девичий оттенок, но он тонул под хрипотой нового незнакомца. В нос Данзану ударил не привычный запах сырого мяса, а гарь. Мерзкая гарь, как от сожжёного трупа.

— Не слушай Вердруда. Он давно мёртв. Ты жив. Какой отдых, Данзан? Разве ты не обещал Эха найти сына? У тебя полно работы! — продолжал голос, яростно и злобно.

Данзан сглотнул, губы пересохли. Тем не менее слова незнакомца подарили ему силы.

— Отвали! — рявкнув на двойника, мужчина оттолкнул его к стене и тут же стал напирать сам.

Какой ему отдых? О чём вообще идёт речь? Он столько всего не сделал. Он обязан. Обязан многим.

— Ничего ты нам не обязан, Данзан.

Глотку мужчины спёрло. Это был голос братьев. Марс, Рыжий и Нюхач звучали хором.

— Ты никому ничего не обязан. Твой сын ушел сам. Мы сами умерли. Зачем сражаться дальше и упорствовать? Пойдём за нами. Не бросай. Ты ведь обучил нас кататься на лошадях, премудростям иссушения. Зачем же покидать нас и всех, кто умер рядом?

Глотку Данзана перехватило. Он забыл, как дышать.

А ведь и правда. Зачем же дальше упорствовать? Он умрёт и сможет встретиться со всеми боевыми братьями. Он…

— Ты ведь и сам не веришь в Единство! Не верил никогда! — Во втором голосе послышались скорбь и отчаяние.

Мужчина почувствовал, что этот незнакомец или незнакомка страдают. Существу было больно. Он пытался помочь.

— Да дело и не в этом. Единство или нет, но души-то наши куда-то идут! Всем известен факт, что у каждого существа есть душа. Рождаются новые дети, и мёртвые души переходят к ним. Ради бесконечного цикла, —  ответил второму голосу Данзан, но продолжил напирать на двойника.

У его врага были очень похожие и повторяющиеся шаги. Он бил идеально, но предсказуемо. Главарь шайки Истязателей был в разы сильнее. Этот же двойник — лишь подделка.

Данзан рванул вперёд. Быстрый и колющий удар сверху вниз, руки постоянно двигались и меняли положение на рукояти. Левый и правый выпады, смена руки, хаотичность движений. Даже несмотря на то, что коридор стеснял движения, наёмник не останавливался. Хоть он ранен и слаб, но был умнее своего оппонента. Заблокировать удар и парировать, быстро отступить и снова уколоть. Движения меча мужчины стали увереннее, клинок не останавливался.

— Хватит, Данзан. Ты убил меня. Ты хочешь продолжить свои и мои мучения? — На этот раз звучал голос Ребекки.

Внутри наёмник почувствовал укол боли и отчаяния. Не дожидаясь того, что скажет ему второй голос, он выпалил:

— Ты сама себя убила! Я давал шанс, я хотел найти выход! Ты рискнула, приехала в крепость солдат, которые тесно связаны с церковью! Ты всё знала и всё равно попыталась помешать и посеять раздор. Я люблю тебя, ублюдина, и буду любить. Но то, что ты померла от своей глупости, это не отменит! Мои руки в крови! Но вины за мной нет.

Двойник сделал ошибку. Попытался атаковать Данзана слева, однако наёмник просто плавно перетек к нему в бок. Южанин даже не понял, как его ноги привели воина к такому положению: он был развернут к врагу лицом, а тот стоял боком. Нижний восходящий выпад. Призрак попытался отступить, но степняк разорвал ему бок.

— Я не знаю, что ты и кто ты!.. — крикнул воин, продолжая движение вперёд. — Но спасибо!

Началась настоящая схватка. Наёмник уже не чувствовал тех ран, усталости. Всё смешалось и исчезло. Внутри горело лишь пламя, жажда сражения — пусть и со своим двойником. На лице Данзана вспыхнула яркая улыбка.

Раз выпад.

Противник потерял свою руку и схватил клинок оставшейся.

Два выпад.

Двойник выронил меч и попытался отползти. На этом искажённом лице самого же Данзана появился страх. У степняка его не было вовсе.

Три выпад.

Голова противника полетела в сторону. Его тело грузно упало на пол.

Мужчина опустил клинок. Он попытался перевести дыхание. Вновь погасли все огни, и коридор погрузился во мрак.

Опустив клинок, наёмник попытался осмотреться и вглядеться во тьму. Он учащённо дышал, сердце бешено билось, не переставая. Вокруг стояла тишина.

— Ну, что ещё? Я не собираюсь сдаваться. — Сказал он тяжелым голосом.

— Тебя никто и не просит. — Услышал он вновь голос незнакомца, что попытался ему помочь ранее.

Где-то вверху вспыхнул свет. Под ногами Данзана стала расти трава. Всё вокруг не имело цвета — было в оттенках серого. Где-то горело светило, вокруг были лишь бескрайние поля, а вдалеке виднелись горы. Звуки отсутствовали. Мужчина слышал только своё дыхание и дыхание…

— Данз.

На этот раз голос звучал не где-то в пространстве, а был рядом. Мужчина развернулся и опустил голову. На траве лежала Брунхильда. Обожжённая, без одной руки, подруга держала в зубах серую травинку и беззаботно покачивала ногами.

Он слышал её дыхание. Это она ему помогла.

— Не хочешь лечь рядом? Здесь так красиво…

Слыша её вблизи, на этот раз мужчина чувствовал в сиплом и хриплом голосе не только скорбь, но ещё и странную радость.

— Не скажу. Выглядит, как кошмар зрячего.

Наёмник фыркнул и покачал головой. Нехотя он сел на траву.

— Ну ты и дурашка.

Девушка едва засмеялась, но тут же закашлялась, и лицо её обрело гримасу боли.

Данзан испытывал противоречивые чувства. Его сознание снова пыталось издеваться над воином. Брунхильда не могла быть мертва. Девушка точно избежала сражения. Она не успела бы доехать до деревни на лошади.

— Это почему ещё? — Голова подруги развернулась в сторону Данзана. Дыхание мужчины перехватило. — Возьми меня за руку.

После этих слов Брунхильда положила свою ладонь ближе к наёмнику.

Воин задумался. Внутри вспыхнула тревога, но, переборов её, степняк всё же положил руку на ладонь подруги. Тёплая. Он крепко сжал её, прошёлся пальцами по обгоревшей коже. Аккуратно провёл пальцем по запястью и выше.

Данзан сглотнул. Это не могла быть она. Наёмник сейчас в своей голове. Он точно был в этом уверен. Там, снаружи, монстр, там…

— Это я. — Брунхильда закрыла глаза. — Можешь называть как угодно: дух, призрак, наваждение. У нас не так много времени…

— Почему? — Южанин нахмурился. — Что случилось? Почему ты… такая? Почему…

— Сглупила. Просто сглупила. Маг Леонарда выстрелил молнией и не озаботился о том, чтобы оглушить тварь. Нас всех сожгло. Последнее, что сделала — взорвала монстра кристаллом.

После этих слов наступила длительная пауза. Мужчина не хотел верить в слова подруги. Он не хотел её слушать. Не желал признавать.

Степняк выдохнул. Он сжал ладонь, обхватил запястье Брунхильды. По всему телу Данзана прошлась дрожь. Боль и тоска смешались воедино.

— Ты найдёшь все письма и мои записи на лошади. Её привязала в отдалении, чтобы бедняжка не померла. Думаю, Каллиопа учует животинку.

— Зачем всё это? — Данзан медленно лёг на спину. — Зачем ты ослушалась? Пошла к дворянину. Как давно вы в сговоре?

— А… где-то… несколько месяцев. После первого задания он предложил мне идею. Взамен на помощь аристократу, Леонард помог бы восстановить связи с семьей.

— И оно того стоило?! — Сам не заметив, мужчина напряг руку до предела. Сжал её кожу, почти смял. Голос Данзана прошёлся эхом, как и в прошлый раз. — Скажи мне. Оно того стоило?

— Нет. Я просто дура. — Брунхильда еле слышно выдохнула. — Я очень хотела тебе помочь, Данз. Просто… М. Не успела вовремя остановиться.

После этих слов со стороны девушки послышались всхлипы. Данзан ощущал себя полностью разбитым. Но именно сейчас он не мог показать этого.

Мужчина развернулся к подруге. Её лицо выглядело уродливо, от тела пахло гарью. Наёмник обхватил лежащую девушку покрепче. Прижал к себе.

— Идиотка. Мёртвым связи не нужны. Если бы я не помог Леонарду, ничего бы не было. Мы бы просто ушли и выжили.

— Да-а-а… Наверное. — Девушка едва усмехнулась.

Данзан не мог сказать, сколько они так лежали. Но он чувствовал нутром, что времени действительно осталось немного. Что-то подсказывало, что девушка вот-вот ускользнёт. Было ли всё это правдой или лишь наваждением, но наёмник знал: он должен высказать всё, пока не поздно.

— Брунхи. Я… Я хотел, чтобы у тебя всё сложилось хорошо. Прости, что не смог вовремя остановить. Ты не должна была проходить через всё это. Через Леонарда, монстра. Я хотел чтобы… У тебя была нормальная жизнь.

— Почему? — внезапно спросила подруга.

— А? Что почему?..

— Почему ты этого хотел? — В голосе девушки послышалась странная задумчивость.

— Как почему? Что за глупости. Ты мне дорога, ты мне как…

— Как кто? — Лицом Брунхильда развернулась к Данзану. Искажённое шрамами, заплаканное, оно выглядело жалко. Сердце степняка было готово разорваться от боли.

Южанин давно нашёл для себя ответ. Данзан не знал, устроит ли тот Брунхильду. Не знал, правильным ли будет, но… Это был его ответ.

Мужчина поджал губы, но после ответил. Ответил, несмотря на стыд, который вспыхнул глубоко внутри.

— Как дочь.

Наёмник не хотел этого говорить. Сама фраза, мысль об этом вызывала в нём отвращение к себе. Но южанин давно хотел дочку. Маг жизни, который смотрел за Ребеккой, говорил, что родится именно она, но Ребекка умерла, забрав с собой дитя. Данзан прошёл с Брунхильдой через многое, он выучил её, наблюдал за тем, как девчонка растёт. Она была с ним всё это время: училась, становилась лучше и сильнее. Он видел взлёты и падения девушки, сидел рядом с ней постоянно, когда Брунхи тяжело ранили.

— Ха…

Внезапно выражение лица девушки стало странным. Смесь радости, боли и скорби. Слёзы безостановочно потекли из глаз Брунхильды.

— Ха-ха-ха…

Она засмеялась. Девушка оставшейся рукой обняла Данзана, будто именно это и хотела услышать.

— Спасибо. Спасибо. Спасибо, Данз, — прошептала Брунхильда и стала медленно подниматься.

— Ты куда? — Степняк встрепенулся и вскочил.

Он попытался схватиться за руку Брунхильды, но ладонь прошла сквозь неё. Не сдаваясь, наёмник попытался сделать это снова, но лишь рухнул на серую траву позади наёмницы.

«Не отпущу, стой!» — подумал Данзан и тут же вскочил, развернулся к Брунхильде. Она стояла и смотрела на него с счастливым выражением лица. Фигура девушки стала мерцать.

— Мне пора. — Она развернулась. — Земля зовёт меня. Оно зовёт меня. Я должна идти, Данз.

Наёмник замер. Он раскрыл рот в изумлении и страхе. Мужчина не хотел отпускать.

— Прощай.

Всю комнату разразило двухголосие. Мужской голос, похожий на Эха, и голосок Брунхильды смешались вместе. На секунду тело исчезло, и на его месте оказался старый друг. В следующую секунду они будто наложились друг на друга. А затем…

Данзан очутился на прежнем месте. Двуручный меч почему-то всё ещё был в руках, однако удерживал он его правой ладонью. В другой был рог. Монстр сидел перед ним, словно чего-то ожидая. Но мужчина не стал идти вперёд. Он резко кинул меч в тварь, бросился вниз, на пол, и, прислонив рог к губам, издал скорбное звучание.

Монстра парализовало. А позади него показалась фигура Каллиопы.

Следом по округе разлетелись красные капли. Тепло твари разорвали на куски.

Всё закончилось.

----------

Эпилог

Победа знаменовала наступление тишины. Даже безумные чудотворные ветра рассеялись, а клубящийся туман ушёл обратно в землю.

Данзан и Каллиопа остались одни. Монстр помогал южанину собирать тела друзей.

Мужчина ничего не чувствовал. Он держал в руках товарищей, испачкав руки в их же крови, и тащил трупы вниз по холму, чтобы проводить наёмников достойно.

Тем временем, когда всё закончилось, можно было увидеть, как в его сторону движется Грэг. Мельник наблюдал за всем из подзорной трубы, и, увидев вместо бегущего к людям монстра спускающегося Данзана, для него всё стало ясно. Впрочем, надолго Мельничий Батюшка не задержался. Он отправится со своими людьми на запад — больше Грэгу здесь делать нечего.

Деревня тоже опустела. Неизвестный Данзану человек в белых одеяниях ушёл и забрал выживших. Кто это был, почему он решил помочь, откуда знал Данзана и многие другие вопросы — все они остались и останутся без ответа. Командир ясно понимал только одно: он ничего не знает. Кто-то за их спинами всё время дёргал за ниточки. Этот кто-то, судя по всему, избавился от своего подопечного Леонарда. Он знал о Каллиопе и направил «Ржавых Хронцев». А, может, всё гораздо прозаичнее. Тем не менее южанин решил для себя, что не станет разбираться — он и не сможет. Есть вариант податься в крепость, рассказать всё, что знал. Но ему достаточно просто передать весточку через Грэга.

Однако внутри наёмника зрела крохотная надежда.

«Может быть…»

Покончив с телами и поручив Тунумне с Яковом готовить костёр, он вместе со спасительницей направился искать ту самую лошадь, о которой ему рассказали в видениях. Всегда был шанс, что последнее прощание с Брунхильдой было лишь сном. Наёмник уже ничему бы не удивился. Однако он хотел увидеть девушку живой.

— Вот там что-то есть, — сказала Каллиопа и указала отростком в нужном направлении.

Они направились на юг, подальше от особняка, и уже вскоре нашли одинокую лошадь, привязанную к дереву.

«Нет…»

Мужчина сжал кулаки и, ускорившись, направился к кобыле. Уставшая и измотанная, та самая, на которой Брунхильда ускакала ранее. Наёмник тут же засунул руку в её седельную сумку.

Множество писем. Паёк. Старый маленький молоток, который девушка таскала долгие годы. Больше ничего.

Данзан упал на колени. Он схватился за свисающие ремни сёдла, опустил голову вниз, ощущая, как начинают гореть его глаза. Командир наёмников напряг мышцы, помотал головой, пытаясь сбить с себя нахлынувшую скорбь.

Он должен держаться. Иначе ляжет прямо тут.

Схватив письма и засунув их в сумку, Данзан отвязал поводья от дерева и запрыгнул в седло.

Когда приготовления были завершены, пришло время прощания. У Каллиопы было много мест, которые создание собиралось посетить, и требующих внимания дел. Яков хотел отправиться с ней. Купец уважал Данзана, но слишком уж опасным выходило путешествие с ним. Не забывал он и голосить про то, что вместе с монстром они озолотятся, и с помощью шерсти создания можно будет грести торы лопатой. Каллиопа на такое лишь тихо посмеивалась, будучи уже в своей человеческой форме. Купец попрощался с наёмником и Тунумной. Они крепко обнялись, и торговец отправился в свой путь.

Вечерело. Вспыхнули костры, рядом с которыми сидели две одинокие фигуры. Тунумна тихонько напевал песню, услышанную ранее в разрушенном Угрём селе:

«Память почтим пропавших в дожде.

Исчезли тела их в ночной темноте…»

Грубый и сухой, но проникновенный голос исходил от чужестранца. В прошлый раз песня даровала надежду. Круг замкнулся, и теперь Данзан снова чувствовал приливающее отчаяние. Как тогда, в крепости.

Мужчина опустил голову. Остатки товарищей тлели в высоком кострище и исчезали навсегда. В руках командира были те самые письма, о которых говорила Брунхильда. Только вот они были совсем бесполезны: переговоры с Леонардом, просьбы аристократа, ответы девушки. Дворянин держал от неё в секрете свои планы, как и от Данзана.

«Как эта дура вообще решила ему поверить…»

Губы мужчины дрожали. Он чувствовал, как всё естество разрывает злоба.

«… Если ты это читаешь, то я, наверное, уже мертва. Прости, Данз.»

Ладони наёмника сжали пергамент, и тот захрустел.

«Я пишу впопыхах. Не ожидала, что всё развернется так… быстро. Поэтому просто поблагодарю за всё…»

Наёмника одолела ярость. Смяв последнее письмо, он бросил его в костёр. Вместо того, чтобы писать этот бред, она могла сказать всё лично. Не в голове, а вживую. По поводу Жигага, Леонарда. Он ничего не знал. И теперь за это расплачивается.

— Сука…

Руки наёмника тряслись. Южанин чувствовал, что был на пределе. Но нужно держаться. Он должен быть сильным.

Так ему говорил отец. Это же Данзан понял и во время службы в крепости, после того, как отправил на смерть, а затем потерял боевых братьев, товарищей и воинов. И теперь, когда история повторилась, он снова должен стерпеть. Проглотить боль от потери. Неважно, погрузит ли это его и дальше во тьму. Неважно, сколько он будет просыпаться в кошмарах.

«Я был наивен…»

Данзан сглотнул. Пару дней назад он думал, что всё пойдёт, как нужно. Он избавится от проклятья, чем бы оно ни было. Но теперь…

Мужчина понял, что это бремя ему придётся таскать вечно. Смотреть, как умирают другие. Наблюдать за тем, как их тела сгорают в пламени. Держаться и…

— Хватит. — Сзади послышался голос Тунумны.

Энкид сел рядом. На лице чужеземца не отражалось ничего, кроме грусти.

— Я вижу.

С непониманием Данзан посмотрел на неприкасаемого. Он открыл рот, но не нашёл слов и желания уточнить, что же имел ввиду Тунумна.

— Больно, да? Было так же, когда изгнали. Потерял жену.

Рука повара крепко сжала плечо мужчины. Сердце Данзана застучало. Внутри вспыхнуло гадкое желание врезать энкиду.

«Да что ты знаешь?»

Лицо Данзана исказилось. Сейчас он напоминал бешеного пса.

Энкид сел на то же бревно, на котором находился и сам командир. Взор неприкасаемого был направлен не на Данзана, а на кострище.

— Кричи. Кричи без остановки.

Мужчина замер. По телу прошлась волна странных эмоций, которые сейчас степняк не понимал.

— Чувствуешь боль — кричи. Я так делал. Скажи всё, что хотел. Трупам, мне. Ушедшему купцу и Каллиопе.

Энкид повернулся лицом к Данзану. В его глазах отражалась странная мудрость.

— Да что ты…

Не успел южанин договорить, как тело само напряглось, а в голову ударила такая грусть, какой он не испытывал никогда ранее. Руки и ноги ослабли. Злоба стихла, но осталась ярость.

— Ха-ха…

Данзан засмеялся. По его лицу стали течь слёзы.

Он рыдал только один раз в жизни, когда погиб его шестопал. Тогда же южанин поклялся, что не проронит ни слезинки.

Смех стал отчётливее, всё тело сковало. Данзан поднял голову в сторону костра.

Он закричал. Закричал так, как не кричал никогда до этого.

Каждая мышца шеи напряглась так, что бы стать проводником звука.

— Ненавижу! Всех… Почему… Почему всё заканчивается всегда одним и тем же?!

Данзан закрыл пылающие глаза. Внутри, словно буря, вихрились эмоции. Ладони его сжали влажную землю. Мужчина зарылся в неё пальцами.

— Каждый. Каждый, кого я учил. Каждый, кем руководил. Каждый, с кем в бой. Сдох каждый. Ха-ха-ха…

Смех мужчины осип. Он стал напоминать жалобный вопль.

— Они не должны были умереть. Почему они пошли со мной… Почему?!  Почему вообще существуют монстры?! Отродья. Сраная стихия. Ненавижу... Ненавижу. Ненавижу!

Руки мужчины ослабли так, что он упал на землю. Дыхание его перекрыло, невозможно было даже вдохнуть ртом.

— Безумие… Простите, братья… Прости, Эха… Прости, Брунхи…

Данзан закашлялся. Не переставая, он начал бить землю кулаком, подобно ребенку или неопытную юнцу, что только прошёл через первый бой. Степняк не мог смириться.

В крепости его научили любить, уважать всех товарищей. Они были братьями и останутся ими даже после смерти. Воины для Данзана были в первую очередь людьми. И чем больше мужчина к ним привязывался, тем тяжелее было наблюдать за их гибелью.

Данзан замолк. Его тело дрожало. Рот был открыт в беззвучном крике, в мольбе и агонии.

Крепкая рука Тунумны легла ему на спину.

— Молодец, — тихо проговорил энкид.

Трудно сказать, сколько степняк пробыл в таком положении. Однако в конце концов мужчина поднялся на ноги. В голове была такая же пустота, как и раньше, но сейчас на душе чувствовалась непривычная лёгкость.

Тунумна и Данзан сели рядом, тихо обсуждая дальнейшие планы. Родственников братьев командир не знал, но он, по крайней мере, мог найти бывшую жену Эха и рассказать ей о том, что случилось со священником. Поиски сына тоже никуда не денутся. Следующей главной целью «Ржавых Хронцев» будет найти Яндана, сына Данзана, и пропавшую жену Тунумны. По возможности нужно будет заглянуть в рыжие степи и посетить свой старый клан. К южанину прислали убийц, что знали имя семьи степняка. Это не может быть просто совпадением. Однако всё это — планы на будущее. Сейчас у командира была другая цель.

Данзан воткнул пять копий вокруг костра и тщательно обвязал их концы лентой. Его воины, куда бы их души не попали после смерти, будут знать: они были храбрыми и умерли не зря. Какие бы ошибки наёмники не совершали на своем пути, но конец будет у всех одинаков. Смерть.

Она придёт и за южанином. Важно лишь то, как ты умер: в бою, или же струсив и сбежав.

Встав перед костром, воин начал свою речь. Ту, которую говорил когда-то, чтобы почтить честь павших соратников.

Мужчина говорил без остановки. Его взор был направлен на костёр. В тенях огня и стоящих рядом копьях он наблюдал силуэты. Быть может, погибшие сейчас наблюдают за ним. Слушают последние слова, обращённые к ним от самого командира.

— Мы встретимся ещё с вами в бою, ребята. В следующей жизни, бок о бок, держа щиты и готовясь к очередному сражению. А пока… Отдыхайте. Вы заслужили эту небольшую передышку.

После слов Данзан взял меч, лежавший рядом с ним — тот, который загадочным образом появился у него в руках по пробуждению. Тот, которым он бился с двойником. Тот, с которым наёмник прошёл долгие годы и многие битвы.

Этот день станет для мужчины чем-то новым. Данзан воткнул двуручник прямо в землю. Путь командира ещё не закончился, он не обвяжет рукоять лентой. Реви — так он назвал свой фламберг когда-то. И командиру пришло время с ним попрощаться.

----------

Дополнение: Восемнадцать лет назад

— Ты готова, Акси? — Услышала она, глядя на свою наставницу.

Это была высокая женщина, одетая в чёрную робу, белый шарф и длинную сетчатую смоляную вуаль, скрывающую лицо. Учитель выглядела как всегда утончённо. Даже несмотря на то, что болезнь изуродовала Нухру, та умудрялась выглядеть лучше всех остальных.

Девушка вздохнула и кивнула в ответ. Жрица не могла похвастаться чем-то подобным. Пусть тело Акси ещё не начало гнить, то внешне и образом она скорее напоминала простую путешественницу. Готовясь покинуть деревню, Акси выбросила всю привычную ей одежду, кроме платья для таинства упокоения. Сейчас будущая странница носила серую робу, длинную тусклую коричневую юбку и обувь из бересты, которую не так давно сплела сама же.

— Вот и отлично.

Наставница прижала девушку к себе и тихонько прошептала в добрые слова в напутствие:

— Я буду скучать. Спасибо за всё…

Уже сейчас жрица почувствовала тоску. Она крепко обняла Нухру. Внутри заклокотало чувство приближающегося одиночества и беспокойства. Учитель была строгой, но именно она подарила Акси все те знания, которые девушка сейчас хранила в своей голове.

Пара находилась на окраине деревни. Привычные низенькие дома из дерева, глины и листьев, молебные столбы, мраморная скульптура высшей жрицы и небольшой храм в центре — все они казались сейчас потускневшими, серыми, будто сама деревня провожала жрицу с грустью.

«Надо было, наверное, попрощаться с сёстрами… Ну, уже неважно».

Покрепче ухватив мешок с вещами, Акси помахала наставнице и направилась вперёд по дороге.

Жрица пошла спозаранку. Она и сама не понимала, почему решила уйти до пробуждения остальных девушек.

«Хоть бы Митти не плакала».

Только Акси вспомнит это умоляющее лицо, как на душе становится тяжело. Девочке было всего шесть, она не понимала важности паломничества и просила жрицу остаться. Да что там: порой сама Акси сомневалась, стоит ли идти, но законы деревни были неумолимы. Она должна отправиться в путь.

Вокруг были густые леса. Ели уходили далеко ввысь, а в воздухе стоял приятный освежающий запах. Акси прожила в этой деревне семнадцать лет — это были годы, за которые она успела обнаружить свой дар смерти, стать жрицей. А теперь девушка вынуждена уйти из родного дома, чтобы нести благословение другим людям.

«Будто оно им вообще нужно…»

Не раз бессонными ночами девушка задумывалась насчёт того, что она будет делать во время паломничества. Очень редко  сёстры Акси возвращались назад. Раньше её страхом было умереть из-за таинства упокоения, но, став взрослее, девушка начала понимать: главную опасность несут не мертвецы и их гниль, опасная для тела, а люди, которые, прознав о силах жрицы, решат избавиться от неё.

«Надеюсь, меня не убьют в первом же селе». — От этой страшной мысли Акси вздрогнула. — «Нет, точно нет. Всё будет в порядке. У меня же важная задача: защищать земли от мертвецов. Уверена, если объяснить деревенским прежде, чем они насадят меня на вилы, то всё будет в порядке».

Успокоив себя этим, девушка с большей отвагой отправилась в путь.

На самом деле, она заблуждалась: к чудотворцам смерти относились так же, как и к другим магам. Тем не менее настоятельница вложила в её голову мысль, что упоминать свой дар нельзя. Причина этому крылась не в магии, а в том, как именно её использовали жители Деревни Смерти.

Дорога вела жрицу к ближайшей крупному селу. То находилось в семи днях пути, и дальше Акси нужно будет идти к городу. Родной дом жрицы располагался рядом с границей, на которой сражались воины и государства Великих Божественных Адептов. Акси знала об этом не очень много, зато понимала — там много трупов. А раз много мертвецов — значит, кто-то из них может ожить. Следовательно, у девушки будет много работы.

Вытащив из сумки вяленое мясо, жрица засунула его себе в рот. Абсолютно пресное, как высушенное и промытое сено.

«Попаду в деревню или город — наемся хорошего мяса». — Девушка едва улыбнулась.

Она мечтала поесть что-то кроме безвкусных каш, травы, съедобных камней и высушенного мяса. Сёстры-паломницы, не обладавшие таким же даром, как и жрица, многое рассказывали о красотах мира.

«Кролик в меду… Кабан, свинья с этим… с солью!» — Неосознанно Акси облизнулась.

План на будущее был довольно прост: прийти в поселение, предложить свою помощь в упокоении нежити или обработке трупов. Главное — не говорить, что она чудотворец смерти и уж тем более не говорить, каким образом Акси выводит всю отрицательную энергию из тел. Выполнить работу, получить за это деньги. Затем она пойдёт дальше, довольная, что сделала хорошее дело.

Путь по лесу пусть и занял несколько дней, но оказался безопаснее, чем она думала. Напуганная волками, бешеными кабанами и чудовищами, Акси почти не спала первые дни. Однако, увидев, что всё спокойно, она расслабилась. Девушка закрывала глаза ночью без опаски, не просыпалась от малейшего шороха.

«Главное, чтобы горел костёр. Зверьё-то наверняка огня боится».

Еду жрица добывала без особого труда. Хватало простого рассеивающего цикла: девушка вытягивала из пальцев фиолетовую полупрозрачную нить, соединяла концы, концентрируясь на том, чтобы они не разрушились. Следом она бросала нитьевидный цикл в животное. При столкновении с чем-либо цикл разрывался, выбрасывая в воздух все вложенные в него силы. Яркая вспышка — и жизнь зверька, который попался в под удар, уходила в никуда. Тело становилось сухим и вязким, мерзким на вкус, но еда есть еда. Главное — успеть пожарить перед тем, как тушка сгниет.

«Впрочем, проще просто послать поток рассеивания. Циклы у меня выходят пока плохо…» — подумала Акси, почесав затылок.

Простой нитью проще контролировать силу. Убивать зверька смертью было не обязательно: достаточно истощить до той степени, когда Акси сможет его добить кинжалом. Лучший вариант, ведь тогда мясо не будет тухлым на вкус.

Настоящие проблемы возникли только с водой. Девушка пила по глотку из бурдюка, но искать ручей поблизости оказалось трудной задачей. На четвертый день жрице пришлось хорошо вымазаться перед тем, как она обнаружила драгоценный родник.

И вот, на седьмой день показалось село.

«Да какая же это деревенька?! Целый город!»

Выйдя из леса, Акси увидела не десяток домов, как представляла изначально, а большущее поселение: домов тридцать или даже сорок. Не просто срубы, а целые кирпичные здания. Вид поселения отличался от рассказов настоятельницы. Либо Акси вышла каким-то чудом в город, либо селение разрослось за то время, когда учитель бывала в нём последний раз.

Девушка спешно направилась вперёд.

«Как громко…»

Шум деревни на подходе к первым домам сбил Акси с толку. Мимо села проезжали большие телеги со странными животными, которых, кажется, называли лошадьми. Они странно ржали. Вдали кричали петухи и курицы, гавкали собаки. Сами селяне перекрикивались так, что девушка не могла разобрать ни слова. В её родном доме обычно всегда было тихо.

Девушка закуталась поплотнее в капюшон, пытаясь избавиться от навязчивых звуков. Первые впечатления от посещения села оказались неприятными. Однако вскоре это чувство рассеялось, когда, пройдя вглубь поселения, она почувствовала запах.

— Как вкусно!..

Жрицу привлёк аромат мяса. Оглянувшись и увидев неподалеку дым от костра, она тут же побежала в ту сторону, не обращая ни на что внимание. Девушка даже не отдавала себе отчёт, что она выглядит странно: селяне оглядывались на чужестранку, бездумно бегущую к костру, посматривали на неё с подозрением.

Подойдя к месту, откуда исходил запах, она увидела, что на большом вертеле, окружённом деревенскими, жарили оленя. Рядом стояла печка, с которой работали мельники: они пекли хлеб и раздавали его голодным за звонкую монету.

— А! А можно? — Акси подбежала ближе.

Неосознанно она уже хотела потянуться к мясу, но её ударили по руками. Боли Акси почти не почувствовала. В сравнении с испытаниями, которые над ней проводила наставница, это было совсем не серьёзно.

— Куда идёшь! Ты явно не местна, странница что ль?

Грузный мужчина, готовивший мясо, посмотрел на неё и упёр руки в бока. Акси ничего не сказала, но спешно кивнула.

— Хлеб — три латунных торы, головешки. Кусок мяса будет стоить ещё пять. Давай монеты и становись в очередь.

«Ох, точно…»

Жрица быстро залезла рукой в сумку. Она искала мешок с теми круглыми безделушками, которые ей дали в родной деревне.

«Так… Как мне говорили… Головешки — это маленькие монеты. А вот пузаны большие… Три… латунные — это такие жёлтенькие… Вот!»

Достав нужное, она ещё раз пересчитала и неуверенно протянула мужчине.

— Становись, — буркнул селянин и кивнул на толпу деревенских, которая ждала своей очереди.

Время текло довольно быстро. Некоторые из наставниц говорили Акси, что впервые прийти в общество чужих страшно. Боишься смотреть им в глаза, хочешь провалиться сквозь землю или вернуться обратно. Девушка же чувствовала совершенно другие эмоции. Она смотрела на жителей: худощавых и толстых, больших и низких. Смотрела на тех, кто со шрамами. И на тех, у кого личико было гладким, как блюдце.

«Живые… Не иссохшие и серые, как у нас. Краснючие! Много говорят…»

Внутри жрицы рождалось любопытство. Первые впечатления действительно оказались ложными.

Как только подошёл её черёд, Акси взяла глиняную тарелку со свежим хлебом, в котором проглядывались зёрна и орехи, и мясом, пахнущим морковью. Рядом с вертелом стоял чан, судя по всему, с похлёбкой. Мясо кидали туда или поливали ею уже после.

«Вкусно».

Девушка чуть не прослезилась, готовая прыгать от удовольствия. Мясо не горчило, оно было нежным, жирным, пряным. В одном кусочке собралось такое многообразие вкусов, что у девушки закружилась голова. Хлеб тоже обрадовал. Акси сама не заметила, как задержалась, поедая горячую еду.

«Если смогу так есть каждый день, то никакие болячки помехой не будут», — подумала девушка, чувствуя, как её настроение поднимается всё и выше и выше.

Когда с едой было покончено, жрица не сразу пошла работать. Её заинтересовало поселение, так что она решила чуть задержаться и побегать по деревне.

Жрица рассматривала местных: селян, что приходили с полей, скотоводов, приводящих животных обратно в деревню. Забежала она и к кожевеннику, от которого пахло вонючим исподнем. Тот, заметив любопытствующий взор Акси, тут же её прогнал.

«Интересно, если попрошу меня поучить за эти монетки, люди согласятся?» — подумала девушка, глядя на ремесленника, что занимался обработкой дерева.

Следом она посетила гончара. Последним, к кому жрица думала зайти, был кузнец. Звуки молота доносились из кузни в отдалении. Правда, чуть пораздумав, Акси не решилась посмотреть на мастера «Железа и Молота»: давненько сёстры ей сказали, что все кузнецы прокляты духами металлов. Ей сообщили, что таким, как жрица, ходить туда опасно.

«Может, они так подшутили, но, пожалуй, в первый день рисковать не буду».

Побродив по деревне и побездельничав, Акси вспомнила, что она здесь для важного дела — работа. Если у жрицы ничего не получится — у местного старосты не будет для неё поручений, или же он её и вовсе прогонит, — то дела девушки плохи. Акси решила, что лучше пойти сразу, чем оттягивать момент встречи. Поэтому она двинулась в сторону, где должно быть поместье главы деревни.

«Какое странное…»

Жрица вылупила глаза, смотря на большой двухэтажный дом. Он ей напоминал амбар из рассказов наставницы — тот, где хранили зерно и прятали на зиму скот.

«Неужели староста любит животных?»

Возле входа стояли два бугая. Акси заметила их не сразу, так как смотрела больше в сторону крыши здания. Тем не менее, увидев селян с оружием, она тут же остановилась. В руках у каждого из них было по копью, а на груди на плотном льняном коричневом кафтане красовался латунный знак с гравировкой меча. Акси нервно поглядывала на мужчин. Она и говорить-то ничего не хотела, ибо стоило этим сельским захотеть, как саму жрицу насадили бы на эти копья, и та не успела бы и пискнуть — уж больно широкими и опасными стражи выглядели.

— Девчушка, ты чего застыла? — спросил один из них, присев на корточки.

«Он меня что, с ребёнком перепутал?»

Акси почувствовала лёгкое раздражение. Она, между прочим, уже взрослая паломница — никакая не девчушка. Вслух, конечно, эту мысль жрица не высказала, но ответила незнакомцу чётко:

— Я чудотворец. Пришла из другого села в поисках работы. Пустите меня, пожалуйста, к вашему… э-э-э… главному.

После этих слов Акси выровнялась, выдохнула и, пусть и с запозданием, поклонилась стражам ратуши.

Воины переглянулись. Один из них почесал щёку, второй пожал плечами.

— Выглядишь ты, девонька, больно молодо, но звучишь уверенно. Я спрошу Грецха. А ты пока не чуди.

Один из стражников направился внутрь большого «амбара».

— Слушай, а ты откуда?

Второй же селянин, что присел на корточки, посмотрел на Акси с интересом.

«Какие они добрые… Я думала, они меня пошлют, и пришлось бы фокусы показывать».

Жрица растерялась, но ответила:

— А-э-э… Я с деревни в двух неделях пути отсюда. — Акси решила соврать, чтобы, в случае опасности, не подставлять родной дом. — Я… Э-э-э… Жрица Единства…

«Как же оно называлось…»

— …Единства Адептов…

Девушка почувствовала приливающее волнение.

— Церкви Божественных Адептов, да. Паломница. Отправилась навыки оттачивать да людям помогать.

Стражник вскинул брови в удивлении.

— Так зачем тогда к старосте? У нас здесь рядом священник живёт. К нему и иди.

Акси застыла. Она ещё сильнее побледнела. Её естественный цвет кожи и так был тусклым из-за таинств. Сейчас же она напоминала белый лист.

Стражник прищурился. Внутри девушки загорелась паника. Что же ей ответить? Она не хочет встречаться с местным священником. А если это маг? А если он поймёт, что она чудотворец смерти? И, что хуже: девушка ничего не знала о названной ранее церкви, и то — чуть не забыла её название.

Акси прокашлялась и выпалила:

— Простите. Это моё первое паломничество. Я должна сама показать себя людям. Если кто-то узнает, что мне помогал кто-то из наших, то меня сильно накажут.

Жрица неловко улыбнулась. Было видно, что этот ответ совершенно не устроил стражника, однако второй селянин вышел из здания и кивнул жрице.

— Заходи.

— Д-да, хорошо.

Решив не терять возможности, Акси тут же забежала внутрь, как только стражник приоткрыл дверь.

Ожидания вновь не оправдались — внутри оказалось не так, как Акси себе представляла: вместо больших стогов сена, которые она ожидала увидеть из-за внешнего сходства ратуши с амбаром, внутри оказалась большая уютная комнатка. Стеллажи с книгами и оружием, стены, на которых висели охотничьи трофеи. В центре комнаты расположился большой обеденный стол, за которым сейчас сидел мужчина лет сорока: тощий, кожа едва смуглая, рост невысокий, сантиметров сто шестьдесят. Нос заострён, с горбинкой, на лице длинная борода, короткие русые волосы, за исключением длинной косы, убранной назад.

«Это эти… шеллы, вроде. Настоятельница их описывала».

Акси прищурилась, осматривая незнакомца. Тот же сидел расслабленно, что-то пил и не обращал внимание на вошедших. Однако довольно быстро мужчина перевёл взгляд на жрицу — настолько резко, что девушка чуть не отпрыгнула назад от испуга.

— Юная девушка, чудотворец, пришла помогать людям… — Мужчина держал глиняную кружку в руках. — Оставь нас с этой девчушкой наедине.

Глава поселения кивнул бугаю, и тот спешно ушёл назад. Дверь за ним захлопнулась.

— Заходи, садись. Я так понимаю, ты торопишься, да?

Акси почувствовала себя совсем неуютно. Зелёные глаза незнакомца смотрели на неё так пристально, будто он уже всё о девушке знал. Сжавшись и притянув сумку к себе покрепче, жрица кивнула и направилась вперёд, к столу.

— Я из…

— Знаю. Дальнего поселения, нужна работа. Твои сёстры уже приходили ко мне однажды, можешь не обьяснять. — Староста кивнул Акси в сторону одного из стоящих за столом стульев.

Девушка не стала перечить странному незнакомцу. Но если он знает о сёстрах, то не придётся врать и ничего обьяснять — по крайней мере не очень много.

Сев за стул, жрица положила ладонь на свой мешок и перевела взгляд на мужчину. Руки у него были, как спички, а из-за выраженных жилистых натянутых мышц напоминали Акси трупы, которые она вскрывала в храме.

Внутри жрицы вспыхнули противоречивые чувства. Страх смешался с интересом и искоркой теплоты от привычного девушке зрелища.

— Тебе нужна работа. Тела. Их нужно упокоить, и ты мне в этом поможешь, верно? — Едва улыбнувшись, хитрый шелл взял кувшин, стоящий на столе, и долил из него прозрачную жидкость в кружку.

— Да! — Акси одобрительно закивала. Волна облегчения вытеснила панику, до этого царившую внутри жрицы.	— Вот и отлично. Условия такие. Упокой тела окончательно, чтобы не было и шанса, что они поднимутся и восстанут или будут портить место, в котором мы их закопаем. Вопросов не задавай, кто и как умерли — тоже. За это получишь серебряную тору. Головешку, естественно, не пузан.

Акси на секунду потеряла дар речи — уж слишком всё просто перешло к обсуждению работы. Жрица думала, что ей придётся всё объяснять, а вот оно как… Наставницы не говорили, что в этой деревне есть их знакомые.

— Да, хорошо! Я справлюсь очень быстро, обещаю. Ночи хватит, чтобы со всем разобраться.

— Вот и отлично. Держи, промочи горло. Судя по тому, что одежда грязная, ты только пришла, верно?

Плавным движением руки староста прокатил глиняную кружку по гладкому деревянному столу. Девушка поймала её с трудом, и часть жидкости расплескалась.

— А, вода, буду рада. Я только, ну, понимаете, пришла, и…

Только поднеся чашку ко рту, Акси ощутила знакомый запах. Но она была слишком занята осмотром старосты, и, когда всё же хлебнула из кружки, почувствовала, как её горло обжигает едкий спирт.

Акси закашлялась, а управляющий деревней звонко засмеялся. Жрица сплюнула алкоголь на пол, выдохнула и грозно посмотрела на старосту. Тем не менее в его выражении лица ничего не поменялось — оно было все таким же веселым.

— Отлично. А теперь пойдём.

Мужчина кивнул ей на выход.

Жрица поднялась, сжала кулачки от внутреннего негодования, но направилась за ним. Деньги ей были нужны, а ссориться с местными совсем нельзя.

«Надеюсь, тел будет не слишком много и они будут в хорошем состоянии».

Акси ощутила легкий страх. Тот, который чувствовала при первом таинстве.

Процесс упокоения тел магией смерти из их деревни был небыстрым и, что ещё хуже, мерзким. Тем не менее работа есть работа — даже если она медленно отравляет тела жриц, и большинство из них не доживают даже до тридцати.

----------