Красочный мир однажды утратил цвета. Будто прозрачный мир

превратился в ничто, а одинокий мужчина смотрел за гибелью своего творения.

Нет, это не обычный бог, который оберегал мир от всяческих злодеяний. Этот бог

стал самой причиной гибели собственного наследия и цели жизни.

—Это то, чего ты хотел достичь, Хаос?

Стоило сказать лишь слово, и седой мужчина отвернулся от

столь душераздирающего зрелища. Человек или нечто нечеловеческое летало в

пространстве белой пустоши.

«Что лучше сказать в такой момент?»

Именно таким вопросом задавался творец или учитель, когда

его ученик превзошёл его и стал мировой легендой. Однако это было лишь

отговоркой, ведь этот бог не знал, что такое пощада и все эмоции человека. Мир

был создан с одной целью: подарить ему каплю чувств и познать человеческое

счастье. В чём же его проблема? Почему он не может понять такую вещь?

—Нет, это не тот результат. Хронос, где я допустил свою

ошибку? В чём моя проблема? Мир, который я хотел любить, сам же и стал причиной

моего гнева.

«Может я не человек и мне не дано понять этих чувств?»

Как в гармонии с миром или существами всего мира, Хронос

сказал то же самое:

—Может ты просто не человек? Ты — бог, а так же тот, кто

дарует своё милосердие мне. Давай я тебя спрошу: почему я жив?

Почему Хронос был жив, а все другие погибли… На этот вопрос

было тяжело дать ответ. Скорее, Хронос и сам являлся часть самого бога. Может

быть, Хронос был кем-то особенным, не человек и не сущность. Кем же был Хронос?

—Ты мне заменил дорогого друга, который пал передо мной в

истерике и слезах. Он кричал «Прошу, отстань!», а я не слушал. А потом появился

ты. Ты был похож на него, а так же на меня.

Хронос, летающий в пустоши, опустился на поверхность

напоминающую пол. Он не был в смятении, скорее он был даже польщён. Быть дорогим

другом для того, кто своим гневом забирает жизни своих творений — не малое

достижение. Так казалось и богу, и Хроносу.

«Почему сейчас ты не уйдёшь, а стоишь и смотришь на меня? Я

жалок настолько, что самому противно».

—Пора раскрыть карты, Хаос. Я — течение времени. Я не

являюсь настоящим или прошлым. Для меня существует одна задача: защищать

временную линию твоего мира. Если этого не случится, то вселенная попадёт сюда

и тебе будет сложно быть одним правителем. Если меня не станет, то ты не

справишься.

Хаос, тот самый бог, застыл в поисках слов, которые будут

более совместимы для этой ситуации. Хаос не мог медлить и ждать, пока почва

сама уходит из-под ног. Конечно, тяжело смотреть на падение того, что ты творил

в течении тысячелетий. Хаос был особенным существом. Он не старел и не умирал,

а лишь творил.

—Я могу попросить совета?

—Конечно. Для тебя хоть саму временную линию пересоздам,

только будь в порядке.

Что стоит говорить, а чего не стоит? Столь тяжёлая судьба

была у таких слабых рук. Не описать словами нынешнюю потерю, однако стоит

назвать это так:

—Грядёт эпоха возрождения. Эпоха, когда я не буду сваливать

всю ответственность на себя. Так что ты мне предложишь?

Хронос стоял перед Хаосом и смотрел на его руки, которые

искали место, за которое можно ухватиться. Нет, не стоит медлить. Хронос начал

растворяться из-за того, что его время подходило к концу. Стоило сказать лишь

два слова: Спаси меня. Нашёлся бы тот, кто его обязательно спасёт.

—Прошу тебя: давай начнём всё с самого начала. Только будь

моим другом и тогда, ладно?

—Конечно, а теперь вперёд в будущее. Твоё будущее без капли сомнений.

Дверь возникла в пустоши, а затем появилось колесо. Стоило

назвать это колесом времени, но это было бы столь нагло, ведь это было сердцем

Хроноса. Так же стоит заметить, что помещение оснащено всеми напоминаниями о

прошлой жизни.

«Он всё это время хранил это здесь?

До чего же обидно».

Хаос никогда не хотел напоминать

себе о несовершенных мирах, но это взяло его за живое. Почему он мог понять

человека, а он нет? Наверное, он не заслуживал такого. Все заслуживают быть

счастливыми, но этого ему никто не сказал. Кто же станет его ориентиром?

—Мне пора прощаться. Прости, что

оставляю тебя одного, но знай: люди, боги и абсолютно всё заслуживает счастья.

Я вернусь в мгновение для меня и вечность для тебя. Прошу тебя только одно:

живи и находи связи и друзей, а если нет — создай их.

В этот момент Хронос растворился в

воздухе, и в комнате появилось истинное сердце Хроноса. Никто не знал, как

тяжело было Хроносу, а он знал, как тяжело было Хаосу. В момент, когда Хаос

дотронулся до сердца Хроноса, на воздухе появились надписи. Они были не

связаны, непонятны и бессмысленны. Единственный, кто мог их прочесть это Хаос.

—Дорогой друг, если ты это читаешь,

то значит мы пытаемся в стотысячный раз. Скоро, но не скажу когда, появится

момент для твоего счастья. Просто живи. Живи и любуйся своими мимолётными

днями. Я дарую тебе звание, а ты его обязан сохранить. Отныне тебя будут

называть богом разрушения.

«Хорошо, взамен ты вернёшься, мой

дорогой друг».

Время начало отматываться в

начальную точку. Бог творит мир, а бог разрушения несёт разрушения. Тогда стоит

создать богинь и богов, которые будут его сердцем и душой. Лишь они будут нести

правосудие в этом мире, но никак не Хаос.

—Стоит назвать это эпохой

процветания. Да, мои дети?

10 богов, которых создал Хаос

разместились за овальным столом. Юные и непонимающие ценности жизни. Все до

единого защищали свой мир. Лишь одного не хватало за этим столом.

«Я буду ждать тебя хоть бесконечно,

ведь ты сам мне сказал».

Бог разрушений был одиннадцатым

богом, который был сильнее их всех. Ничего, что сейчас бы могло случиться, не

изменит позицию Хаоса. Однако было одно особенное “но” и оно было озадачивающее

для Хаоса. Свет и тьма были едиными, создавая затмение, своё идеальное

воплощение. Вопрос в другом: почему они не враждуют? Согласно летописям,

которые передал Хронос, свет и тьма должны враждовать, создавая разрушения.

—Цистус, ты чем занимаешься? Ты

должен следить за правопорядком в мире, а не писать о том, как сложно быть

драконом.

Цистус был единственным созданием,

которое обладало сознанием и взрослым телом, но неправильно его использовало.

Поистине прекрасное существо, как дракон, обзавёлся своим видом, а так же

богом. Драконий бог — Цистус. Слегка странное имя для него, но ему нравится.

Странным было то, что драконы жили в гармонии с людьми, а не были воплощением

страха человечества.

«Они ведь только дети в

богоподобном обличии. Пройдёт время, и они захотят власти».

Так утешал себя тот, кто считал их

своими детьми. Плодородие, человечество, справедливость, драконы, свет и тьма,

мир, обман, кровопролитие и война. Все

критерии страха и ужаса, позитива и доброты собрались за этим столом, напоминая

баланс между собой. В голове Хаоса начались видения, которые ему не хотелось

никогда вспоминать.

«Всё, чем я наделил своих детей —

было моим грехом, моей силой. Мир, который требует всего этого не в лице и

желании одного человека — вершина моего идеала».

Желанием Хаоса было создать мирную

эпоху, которая начнёт своё начало совсем скоро. Мир в мире и свободе от войн и

кровопролитий был тем, без чего бы другие боги не обладали смыслом жизни. Поэтому,

когда все осознают свою силу, будет создано начало, а после начнутся войны и

разрушения.

Поначалу все боги приходили к

осознанности своих сил спустя века, но эти творения захотели проявить себя

спустя три столетия. Обладание человеческой формой и безграничной силой они

решили влиться в мир. Показать свой лик людям, ведь им хотелось внимания. Рудион,

богиня мира, имеющая завораживающее лицо и внешности, как у самой прекрасной

девушки во вселенной, хотя по факту это было правдой. Мир, который она захотела

увидеть — это мир и доброта, которые преподносятся ей в качестве подарка.

Эйдон, бог войны, имел очень выделяющуюся

мускулатуру и силу, которую он хотел увидеть в других людях. Мир должен был

иметь подобие его силы, войн и крови, поэтому он был товарищем для бога

кровопролития, Шезму. Два брата ходили по разным местностям в поисках себе

подобных, но никто так и не нашёл желанного.

В мире образовался ещё один бог,

бог человечества Акния. Он не имел множество задач, лишь одну задачу он должен

был выполнять — защита человечества. Заступаясь за всех, кто ему нравился он

первый выбрал себе любимчика. Не зная, какую глупость он совершает, он начал

рвать и метать всех тех, кто вредил его

любимчику.

Сердце Хаоса начало биться в

конвульсиях, будто его финал был очень близок. Он не должен был умереть сейчас,

но он не хотел, чтобы его дети, которых он воспитывал, совершали те же грехи,

что и он.

—Первый грех… Он был совершён.

Сердце Хаоса наблюдало свысока за

существами снизу, ведь он понимал — всё, что может его ранить находится там,

внизу. Что ему оставалось делать, как не созвать всех за круглый стол? Так он и

поступил. Призвав всех за круглый стол, он подошёл к виновнику собрания и

сказал:

—Дети мои, вы совершаете глупые

грехи в столь очевидных местах. Не таким я видел ваше будущее. Ваше будущее

должно было быть более властным, но вы решили спуститься вниз, к этим чудовищам

в овечьей шкуре.

Акния вскочил, расставив руки на

столе так, будто он осуждал эти слова. В его глазах читалось презрение к

творцу, который его воспитал, но он не мог поставить его на колени.

—Акния, этот человек не стоит тех

усилий, которые ты в него вливаешь. В мире есть не много людей, которые стали

бы достойными нашего внимания. Прими тот факт, что ты был не прав и больше не

встречайся с миром людей.

—Я… Я… Я ненавижу тебя, Хаос. Что

ты вообще знаешь о людях?! Ты не можешь сказать о них ничего! Ты просто не

видел их, так к чему весь этот спектакль? Что тебя забавляет, когда ты ставишь

конец на моём с ним общении?

«И я воспитывал столь агрессивных существ…»

Хаос узрел истинное лицо Акнии,

который предпочитает жить в мире людей сильнее, чем в мире богов-правителей. Стуки

сердца Хаоса чётко давали всем понять — скоро он погибнет, так что не стоит

выводить его из себя. Прошло десятки тысяч тысячелетий, в которых Хаос был

единым богом, поэтому он создал себе детей. Изначально он хотел, чтобы его дети

правили миром, но никто этого не понимал.

—Цистус, ты ведь всё услышал?

Расскажи им то, что ты слышал.

Цистус, проигнорировав призыв на

собрание, пришёл весь важный, держа в руках какую-то газету и сел за своё

место. Цистус развернул газету и начал её читать. Красноволосый мужчина положил

газету на стол, демонстрируя свою превосходство над существами подле него.

—Отец, ты ведь просто не хочешь,

чтобы они это узнали. Зачем ты просишь меня рассказать мне об этом?

Хаос, ничего не сказав, показал на

стрелку часов и заявил:

—Время поджимает. Цистус, ты обязан

сказать это, ведь ты уже понял суть собственного мира?

—Эх, тебя не исправить. Что ж,

Хаос, наш отец, скоро погибнет. Вы должны были подумать о его состоянии, но вы,

наплевав на это, решили, что вам удостоено пойти в лица и делать всё, что не

вздумается. Акния, отец всё верно заявил: помчишься за людьми — убьёшь себя

раньше, чем отец умрёт.

Все в помещении, похожем на тронный

зал, начали смотреть на Хаоса, хотя раньше не предавали этому внимания. Почему

все посчитали себя кем-то выше, чем являются? Скорее всего, они посчитали себя

полноправными богами. Шезму и Эйдон посмотрели друг на друга и встали со своих

мест. Сняв с себя парео, которые закрывали их тела, они указали на различные

метки, доставшиеся им с поля их путешествий. Эти метки были шрамами, шрамами

желания войн и крови.

—Шезму и Эйдон, вы решили

поиграться в королей кровопролитных войн, не так ли? Теперь вы должны понять,

что люди — страшнее любого бога, даже если вы считаете себя превосходящей

расой. Мир не игрушка, так что по очереди просмотрите эту газету и скажите мне,

что вы нашли.

В руках Цистуса заиграли огни,

которые были настолько горячи, что все начали стонать и мычать от внушительной

жары. Некоторые не поддавались этому, это и отличало бога от игрока в бога.

Мало кто мог выдержать процент маленького пламени столь превосходящего бога.

—Хаос, драконы ведь могут

соперничать с богами? По летописям от некого Хроноса, драконы были способны

дать понять богам то, что они могут быть на равнее с нами. Что думаешь?

Драконы были величественнее и превосходней,

чем прочие расы. Имея разные элементы собственной магии, они противостояли

всем, кто мог бы им противостоять. Цистус убрал собственное пламя и указал на

Гелиоса и Халбриса, которые играли в разные игры их способностями.

—Если брать по осознанности ваших

способностей, то они справляются даже лучше вас. Они понимают суть их силы и

делают успехи в их использовании. Чего добились вы? Вы решили, что вы похожи на

ваших рабов, ведь изначально они служили и молились именно нам. До чего же вы

опустились.

—Они никогда вам не молились. Они

выбрали своим богом меня, ведь я внушал им страх и веру в их защиту. Сейчас же

мы просто бесцельно существуем в поисках своих сил, дав им понять одну простую

вещь: в нас больше нет смысла для них. Поэтому я желал, чтобы вы поняли свою

силу и внушили им страх. Так смог лишь Цистус, Халбрис и Гелиос. Все остальные

топчутся на месте, считая, что им позволено быть частью низшего мира.

Хаос зашёл за ширму и начал шарпать

какие-то вещи. Он решил показать собственным детям то, что они никогда бы не

забыли. Он хотел, чтобы они увидели разрушения мира, который им так нравился.

Взяв в руки часть собственного амулета, он швырнул его на центр стола так

сильно, что от него посеялась пыльца.

—Вот тот мир, который вы так любите

и цените. Узрите то, что я видел десятки тысяч раз. То, что я считал своим, но

подарил вам. Можете мне заявить, что я не прав, но сначала поймите, что я

старался ради вас.

В момент, когда все увидели

истинную суть низшего мира, погрузнувшего в Хаос, время начало изгибаться и

разные воспоминания пролетали сквозь головы маленьких богов. В этот

торжественный час время остановилось и только сильнейшие могли двигаться.

Цистус не понимал, что происходит, поэтому он насторожился при виде существа,

сопоставимого с его мощью.

—Кто ты, незнакомец? Почему ты

явился и с какой целью ты мешаешь нашей

беседе?

Цистус пытался умерить свой пыл, но

он был на взводе из-за того, что представление отца было сорвано.

«Он прибыл. Двенадцатый бог, для

которого я берёг место».

—Долго же ты, почти эпоха

закончилась, а ты только явился. Соскучился по мне, бог времени?

Существо летало вокруг разглядывая

детей Хаоса, а затем явило лик. Цистус стоял в шоке от того, что перед ним

являлся тот, чьи записи он читал. К счастью, внешность дорогого друга Хаоса ни

капли не изменилась. Перед ними стоял сам бог времени, Хронос.

—В этом мире поменялись правила? Я

же тебе говорил, чтобы ты был счастлив, а ты отчитываешь этих жертв мира? Давно

не виделись, глупый друг.

В миг перед Цистусом пролетел

силуэт и, когда он хотел спросить отца об этом существе, он не обнаружил его на

том же месте. Вместо этого он слышал похлюпывания своего же отца. В его мыслях

пронёсся один вопрос: «Отец может плакать от счастья?». Скорее всего, он так

ничего и не узнает, но он был действительно рад, что об отце кто-то заботиться.

—Цистус, это мой старый друг, о

котором ты уже был наслышан. Ты его знаешь, как хранителя времени Хроноса.

Говоря эти слова, Хаос сиял от

радости так, что Цистусу казалось, что его подменили. Однако ему не хотелось

забивать этим голову и он просто улыбнулся сказав: Всё ясно. Лучшие друзья, но

один из них не бог, а само время.

Цистус решил тихонько посмеяться и

проверить насколько же сильно то самое время. Пламя начало разжигать саму ткань

времени, ведь виднелись разные цифры, похожие на математические. Однако их

отличие в том, что их не так просто понять и за него ухватились бы разные

учёные в поисках ответа на этот феномен.

—Дракончик, не кипишуй и не

создавай столь большую кучу проблем, как призыв иномирцев. Ты считаешь, что

нарушив мой временной барьер — ты узнаешь всю суть моей силы? Ошибочка, моя

сила это время и я могу отобрать его у того, что могу увидеть или

почувствовать. Ещё ни одному человеку или существу не удавалось пройти сквозь

мой взор.

Цифры начали исчезать вместе с

разорванной частью ткани, а Цистус лишь смотрел на то, как Хронос искусно

передвигает пальцами. Он будто зашивал порванную одежду, но Цистус уже мог

боготворить его.

—Хронос, возобнови поток времени,

пожалуйста. Только я и Цистус можем видеть и двигаться в остановленном времени.

Хронос удивился оттого, что увидел

и перевёл взгляд под стол. Он заметил колебания между столом и им, поэтому ему

пришлось подойти в то место, где появилось это чувство.

«Невероятно. Свет солнца и

всепоглощающая тьма создают резонанс между собой, а так же реагируют и на меня.

Страшно представить, что я столкнусь с кем-то из них».

Хронос достал из-под стола двух

мальчиков с светлыми и тёмными волосами, а те, в ответ на это, начали

вырываться из его рук. Они обливались потом, когда видели столь ужасающую

сущность перед собой, а теперь они почти что теряли сознание от их контакта.

Что будет, если свет солнца дотронется до времени? А что будет, если

всепоглощающая тьма столкнётся с временем? Страшные вещи могут произойти, если

допустить малейшую ошибку.

—Эти двое могут контролировать свои

силы достаточно, чтобы двигаться. Кто их обучал?

На этот вопрос оба мальчика

ответили вместе: Мы сами! Шнырнув за спину Хаосу, дети высунули головы и

обхватили руками каждую из ног Хаоса. Хаос стал действительно хорошим отцом,

однако было то, что затрагивало сомнения Хроноса.

—Хаос, оставь этих двоих Цистусу и

шагай за мной.

Хаос сделал вопросительный взгляд

на этот шаг и решил послушать своего друга, оставив детей на попечение Цистуса.

В нём можно было быть уверенным, поэтому без всяких сомнений Хронос перенёс

себя и Хаоса в другую часть земли.

—Хаос, ты готов меня выслушать?

—Готов ещё как. Скорее это что-то

важное, поэтому я весь во внимании.

Хронос подошёл к Хаосу и показал

необычный жест руками. Прозвучал звук “Бах!” и Хронос посмотрел на мир, который

вновь был создан Хаосом.

—Это ожидает этот мир вновь. Бах и

всё, он схлопнется. Ты готов в это поверить? Но перед этим я спрошу: что ты

потерял на этот раз? Зрение или память?

Хаосу было трудно отвечать на этот

вопрос. Он захотел его избежать, ведь на этот раз цена была слишком велика.

—Думаю, ты и сам всё слышал. Скоро

я умру, а моё тело распадётся в пух и прах. Нет смысла этого избегать, только

вот…

—Что? Ты думал, что я зря тебе

давал напутствие на следующий мир? Я знал, что ты достигаешь предела, но я не

подумал, что так быстро. Сколько тебе осталось?

Хаос слабо улыбнулся и сел в позу

лотоса, считая пальцы. Он делал вид, что считает, ведь его мысли говорили сами

за себя.

—Ещё триста лет.

—Не ври, я ведь знаю. Ты, если тебе

повезёт, проживёшь ещё года два. Потом мир схлопнется, ты этого хочешь? Ради

кого я оберегал этот мир? Ради кого я пошёл на крайности и встретился с творцом

вселенных? Пойми, ты не бессмертен, а я не могу просить у иномирцев помощи.

Хронос показал петлю времени,

которую не нарушить. Она крутилась столько раз, что уже не можно было сказать

точно, сколько оборотов она совершила за секунду.

—Это — петля, созданная тобой и

мной. Знаешь, как её разрушить? А я тебе скажу — создай себе сосуд, а так же

вместилище. Тогда, только тогда, ты сможешь прожить ещё раз. Однако ты

почему-то не желаешь этого, почему же? Что случилось с моим другом, а так же

товарищем по несчастью?

Хаос потерялся в собственных

мыслях, не зная, что и сказать на это. Казалось, что ему и не надо ничего говорить,

но он не считал это правильным.

—Я думал… Думал, что взамен на

собственную жизнь я дарую счастье тем, кого создал. Ты ведь и сам понимаешь.

—Нет уж, детей у меня нет. Я не

знаю каково это, создать себе детей. Я лишь подражаю тебе, запоминаю и

анализирую. А ты сейчас просто сдаёшься. Где весь тот пыл?

Хаос промолчал, он не хотел

говорить ничего, что коснулось бы его. Желание Хаоса должно было вернуться в

момент, когда он этого желал. В этот момент в его мыслях пронеслись тысячи

слов, и он остановился на одном. Место, в которое он окунал собственную душу и

сердце — это не что иное, как Бездна.

—Бездна… Место, что будет гробом

моей силы, моего сердца и души. Место, где я буду упокоен. Прошу, давай

создадим Бездну?

—Что… Ты ведь не просто так выбрал

именно Бездну? Что происходит с тобой?! Почему ты такой разочарованный, почему

ты хочешь встретить свой конец здесь?

—Ведь это мой город. Город Смерти,

так и назову его, когда будет создана Бездна. Возобнови время и посмотри на

будущее, которое я создал.

Хронос смотрел на Хаоса, видя в нём

мальчишку, который, наконец, был счастлив. Отдав душу и сердце миру, он обретёт

покой и счастье. Однако было совершено множество грехов, которые окутывали тело

Хаоса, поставив его былую силу и его самого на колени. Больше не было того

самого бога разрушения, которым восхищался Хронос. Теперь здесь был человек в

теле бога, который отрекается от своих владений, сил и влияния.

—Ты был привязан к одному человеку.

Нет, ты и был человеком, не так ли?

Упав на колени Хаос охватил своё

тело обеими руками и начал рыдать. Именно рыдать, ведь того, кем восхищался

Хронос уже не было. Был человек, который хотел быть счастливым.

—Что же, если ты выбрал это — я

сделаю это за тебя. Я назову твоё человеческое воплощение твоим желанием. Ты

погрузнешь в воду, как в пустоту и я создам Бездну, которая будет вратами к

активации твоего желания.

Хронос нёс всякую чушь, но он хотел

подарить своему другу счастье. Он хотел создать человека, который исполнит его

желание быть счастливым; он хотел создать вместилище, похожие на врата, которые

вели к его сердцу. Наверное, самым лучшим способом было вновь поместить

собственное сердце в Бездну.

—Ты никогда не задавался вопросом,

почему моё сердце было в белой пустоши?

—Что ты хочешь этим сказать?

Хронос летал вокруг ходящих людей,

ведя Хаоса за собой. Вёл он его прямо в центр города, туда, где взвелась

Бездна. Правда была в том, что вместилище желания Хаоса было создано в далёком

прошлом. Оно было создано самим Хаосом, чтобы подарить ему воспоминания о его

счастливом будущем.

—Всё то время, когда мы отматывали

время — мы были в Бездне. Созданной тобою же, желаешь ли ты ещё чего-то?

Что-то треснуло внутри Хаоса и он

узрел в Хроносе кого-то другого. Хронос уже не был его старым другом и не был

тем, кто был богом времени. Он был воплощением иного существа, которое было

страшнее и властнее былого Хроноса.

—Кто ты такой, незнакомец? Я не

знаю тебя, а ты меня. Говори чётко и ясно: кто ты, чёрт возьми, такой?

Хронос обрадовался, когда его

раскусили, ведь всё это было ради одного, а именно для просьбы помощи из

будущего. Только Хаос мог спасти будущее, ведь он там в главной роли.

—Я тот, кого в моё время называют достигшим

божества. Однако я называю себя апостолом. Нас выбрали твои же дети, а я пришёл

просить помощи в обучении твоего преемника.

—Преемника? Что ты такое, апостолы?

Чушь собачья! Как такой, как ты может им являться?

Врата отворились. Врата, которые

отворяются лишь в полночь, провели Хаоса и Хроноса внутрь Бездны. Место, где

хранилось его прошлое и будущее, где хранилось истинное сердце Хроноса. Кварцевые

колоны украшали это место, а снаружи послышались вопли.

—Это то, что является твоим

желанием в будущем. Множество людей и богов согрешило, а ты предстал в

окровавленной одежде, с кучей травм и синяков. Ты твердил: «Я их создал — мне их

и уничтожать». Затем два твоих друга стали перед тобой против твоих же детей. Ты

их убил, понимаешь? Интересно, согласишься ли ты создать будущее, в котором ты

счастлив, но убьёшь всех своими руками?

Хаос находился в панике, слыша

каждое слово, которое твердило «Он убийца». Он хотел забыть это. Хотел, чтобы

этот кошмар закончился, но произошло что-то страшное. Время, когда эпоха

закончилась, мир посетило разрушение. Разрушение в лице бога разрушений из

будущего и выход остановить его один.

—Чтобы это закончить скажи: я хочу

начать заново. Но, прежде чем ты это сделаешь, я сделаю предупреждение: ты

потеряешь все свои навыки, силу, имя и власть. Допустишь ли ты такого же исхода

или сделаешь что-то другое?

Хаос отворил врата с полной

уверенностью на лице. Он понимал, что пожертвовав своим сердцем и душой — мир

продолжит жизнь и дальше. Единственный выход остановить эпоху хаоса — стать

заменой хаоса. Живая легенда, которая желала умереть, сейчас хотела выжить и

достичь счастья, но на кону было слишком многое.

—Хронос… Нет, апостол. Давай начнём

заново и остановим эту эпоху хаоса?

—Теперь ты мне начинаешь нравиться,

совсем как мой ученик. В этот раз ты потеряешь всё, но взамен получишь

возможность создать своё счастье. Ты согласен?

—Точно и полностью.

Планом апостола было не

перезапустить мир, а продолжить его жизнь. Жизнь, где Хаос станет человеком, а

его сила заберёт в пучину Бездны будущее его самого. Он должен был пожертвовать

Хаосом будущего, чтобы родиться, чтобы воспитать его правильно. Поэтому в мир

попали люди из будущего и те самые апостолы, такие же как и он. Мир начал

рушиться не из-за создания Бездны, а из-за стыка будущего и прошлого, и для

этого Хаос и апостол времени должны были отдать все силы, чтобы запечатать такую угрозу.

Инцидент в Орфине: десятки тысяч

смертей, которые случились за одну секунду, стали лишь началом эпохи хаоса. За пару

часов пострадало два континента, из-за чего была принята мера изолировать такую

вещь, как Бездну от мира сего. Город был окрещён самой смертью, а после был

рождён мальчик из прошлого. Желание Бездны было рождено в теле былого бога и

из-за смертельной болезни оно умирало. В завершение эпохи хаоса предстали боги

света и тьмы, которые обвинили друг друга в том, что их отца похитили и начали

вражду. О других богах не было неизвестно ничего.

«Мир канет в разрушение, когда

пробудиться Желание Бездны».

И этим желанием являлось счастье,

которое в силу подарить только одному человеку. Мир замер в ожиданиях и желание

Бездны пробудилось.