Юность Хайбары: Новая игра+ (Лайт-Новелла) (Новелла)

План радужной юности

А?

понятия не имел, что только что произошло. Секунду назад я неторопливо

предавался воспоминаниям в зоне для курящих в изакае, [I] но внезапно я оказался

дома. "Что за чертовщина?"

быстро моргал и щипал себя за щеки снова и снова, но я действительно был в

своей старой спальне в доме моих родителей.

Окончив

старшую школу, я переехал в Токио, чтобы поступить в колледж. Изакая, в которой

я только что был, находилась рядом со станцией, ближайшей к моей квартире, так

что, конечно, это было в Токио. Но дом моих родителей находился в префектуре Гумма,

примерно в двух часах езды на поезде от Токио.

Когда

я успел покинуть изакайю и сесть на поезд обратно в Гумму? Как бы я ни пытался

это объяснить, я не мог примириться с тем, где я сейчас нахожусь.

Во-первых,

сегодня я и близко не был пьян в стельку. К тому же, мне показалось, что я

мгновенно телепортировался из одного места в другое. Чем больше я пытался

разобраться в ситуации, тем больше я становился сбитым с толку.

"Сначала

я должен пойти поговорить с мамой и папой," - подумал я. Однако в тот

момент, когда я попытался пошевелиться, на меня нахлынуло странное ощущение. Я

потерял контроль над своим равновесием и рухнул на пол. Когда я попытался

встать, у меня закружилась голова.

"Что

за…?"

Это

ощущение не было похоже на опьянение; оно было ближе к укачиванию. Я не мог

должным образом контролировать свое тело — это было почти так, как если бы я

поменялся телами с другим человеком.

Я услышала громкий стук. Ты в порядке? - раздался звонкий голос, когда дверь в

мою комнату распахнулась.

Моя

сестра? Давненько я не слышал ее голоса! Я редко возвращался

домой, так что, вероятно, прошло около года с тех пор, как я видел ее в

последний раз.

Сдерживая

тошноту, я повернулся к двери и увидел свою младшую сестру, одетую в форму

средней школы.

Э-э, ты что, косплеишь? - Я был так удивлен, что моя тошнота полностью

исчезла.

О чем ты говоришь, братик?

Моя

младшая сестра Хайбара Намика училась на втором курсе колледжа. Она была

слишком взрослой, чтобы случайно носить повсюду свою школьную форму.

Однако

передо мной стояла моя сестра из тех дней, когда она училась в средней школе.

Ее волосы больше не были завиты или выкрашены в блонд, они снова были прямыми и

черными. Ее зрелое лицо из моих воспоминаний вновь обрело детскую пухлость, ее

рост уменьшился, и грудь тоже исчезла.

То,

как Намика назвала меня “братик”, тоже казалось странным. С тех пор, как она

поступила в старшую школу, сестра отказалась от этого милого прозвища и всегда

называла меня “Аники”.

"Невозможно,"

- подумал я. Потом я вспомнил, о чем мечтал всего несколько месяцев назад.

Привет, Намика... Какой сейчас год?

А? Сейчас 2014 год. А что?

"Не может быть! Сейчас должен быть 2021. Я мог бы представить, что кто-то отстает на

год или два, но отставать на семь лет — это просто абсурд."

Если

она говорила правду, то означало ли это, что я вернулся на семь лет в прошлое?

Это было бы смешно! Пытаясь переварить происходящее, я встал перед зеркалом в

своей комнате.

Да ты должно быть шутишь…

Это

был я в зеркале, только это был я из старшей школы. Очки выдавали меня с

головой; я начал следить за своей внешностью и отказался от них, как только

поступил в старшую школу.

До

моего печально известного дебюта в старшей школе у меня были длинные нечесаные

волосы, закрывавшие глаза, безвкусные очки и заметно округлившийся живот.

Увидев себя снова в таком состоянии, я почувствовал тошноту. Я не хотел

признавать, что когда-то выглядел именно так.

"Намика

сказала, что сейчас 2014 год. Это означает, что я либо учусь на последнем году

средней школы, либо прямо сейчас учусь на первом году старшей школы."

Что

ж, это определенно соответствовало моей нынешней внешности. Намика тоже явно

выглядела как ученица средней школы. Я мог только заключить, что каким-то

образом переместился назад во времени.

Сначала

я подумал, что это какой-то розыгрыш со скрытой камерой, но ни одна шутка не зашла

бы так далеко. Для создания шутки такого масштаба потребовалось бы немало

усилий, но я даже не был очень забавной мишенью. Не то чтобы у меня вообще были

друзья, которые захотели бы подшутить надо мной.

еще раз ущипнул себя за щеку, чтобы перепроверить, не сон ли это, но боль была

очень реальной.

Братик, что с тобой? - Намика бросила на меня озадаченный взгляд.

Примерно

в это время Намика была доброй и честной девушкой. Учитывая все обстоятельства,

мы все еще были близки примерно так же, как среднестатистические брат с

сестрой, но к тому времени, когда Намика поступила в старшую школу, она

возненавидела меня.

Ничего. Я просто чувствовал себя немного не в своей тарелке, - это не было

ложью. Я определенно чувствовал какую-то отстраненность от того, чтобы

находиться внутри своего молодого тела. [1] "Когда же эта тошнота

пройдет?" – задумался я.

"Хотя

я действительно чувствую себя лучше, чем раньше."

Хм. У тебя жар?

Неа. Я уверен, что скоро буду чувствовать себя лучше.

Что ж, хорошо, что ты заболел после выпускной церемонии. Поспи немного, - с

этими словами Намика развернулась и пошла обратно в свою комнату.

закрыл за ней дверь и сел на свою кровать. Сидение в одиночестве помогло мне

успокоиться, но это спокойствие ничего не изменило.

все еще был в прошлом. В манге и аниме я видел это явление, которое называлось

“скачок во времени”. Было трудно поверить, что может произойти что-то настолько

нереальное, но это явно то, что только что произошло со мной.

вздохнул, а затем попытался сменить направление моего мышления. [2] Ничего не

выйдет из размышлений о чем-то, чего я не понимаю. Мне нужно было больше

информации. Моя тошнота почти прошла, поэтому я решил осмотреть свою комнату.

Первое,

на что я посмотрел, были мои часы. Было 17:06 десятого марта. Если мне не

изменяет память, это на самом деле была дата моей выпускной церемонии. Намика

также упомянула, что церемония закончилась. Это в значительной степени

подтвердило мои подозрения; я каким-то образом вернулся к своему прошлому

"я" сразу после окончания средней школы.

Затем

я осмотрел свою книжную полку. Конечно же, она была заполнена моей старой

мангой и моими старыми книгами. "Стоп" - как на преданного отаку, на меня

снизошло внезапное осознание, - "Если я не смогу вернуться в будущее, это

значит, что я не смогу прочитать следующую главу из всех серий, за которыми я

слежу целых семь лет!" Впрочем, это было очевидно. Поскольку я вернулся на семь

лет в прошлое, существовали только аниме, манга и книги как минимум семилетней

давности.

Еще

в 2014 году я просмотрел все сериалы, которые меня интересовали, поэтому,

если я хотел найти что-то новое для чтения или просмотра, мне нужно было

посмотреть сериалы, которые я ранее игнорировал.

"Хах.

Похоже, я уже обнаружил обратную сторону прыжков во времени."

Желая

не обращать внимания на мрачную сторону моей ситуации, я посмотрел на

смартфон, лежавший на моем столе. Это была модель давних времен — одна из

первых, которая была выпущена в продажу. К чему я вернулся! Я получил его на

втором курсе средней школы, и мне его хватало до поступления в колледж.

поднял телефон и разблокировал его без каких-либо проблем. К счастью, когда я купил

новый, я сохранил тот же пароль. На мгновение я забеспокоился о том, что буду

делать, если не вспомню пароль, но я был не из тех людей, которые меняют его.

Вместо этого я бы предпочел запомнить несколько паролей, а затем повторно

использовать их для всего.

открыл RINE, приложение для обмена сообщениями. (П.П. Спасибо автору, как же

хорошо, когда он объясняет все за тебя.) Единственными контактами, которые я

сохранил, были контакты Намики и моей мамы. В то время мой отец все еще

пользовался телефоном раскладушкой. Какая ностальгия.

Затем

я открыл Twister, [II] приложение социальной сети, где можно было быстро публиковать

посты. Моя лента была полна контента из официальных аккаунтов аниме и манги,

художников манги, новеллистов и иллюстраторов. Я был тем, кого вы назвали бы скрытным

Твистером.

На

моем телефоне также было несколько старых социальных игр.

"Все

верно, в 2014 году все увлекались Puzzle & Tigers."

Раньше

я тоже был без ума от этой игры, но перестал играть в нее в колледже.

Хм... - я закончил просматривать свой телефон и положил его обратно на стол.

Мои учебники и тетради были сложены стопкой рядом, а сверху небрежно брошен мой

аттестат о среднем образовании.

услышал, как открылась входная дверь, пока рылся в своих старых вещах. Мама,

вероятно, только что вернулась домой с работы, точно по расписанию. Оба моих

родителя имели работу, но мой отец не жил с нами, потому что его перевели в

регион Тохоку.

Моя

мама вошла в мою комнату.

Нацуки, ты дома? Поздравляем с окончанием школы! Мне жаль, что я не смогла

прийти на церемонию. Работа стала напряженной и... - Увидев мое лицо, она

прекратила свою болтовню, - Нацуки? Ты выглядишь бледным. Ты плохо себя

чувствуешь? - видеть, что мама все еще ведет себя и выглядит так же, как и семь

лет назад, было в какой-то степени облегчением. [3]

Да, совсем чуть-чуть, - ответил я. - Можно мне вздремнуть до ужина?

Конечно, конечно. Ты измерил себе температуру? Ох, куда, черт возьми, я положила

холодные компрессы?!

Ничего страшного не произошло. Мне все это не нужно, - моя мама была очень

беспокойной, поэтому я вытолкал ее из своей комнаты прежде, чем она успела

впасть в истерику.

действительно чувствовал себя плохо, и от всей этой неразберихи меня клонило в

сон. Я лег в свою постель, и сонливость навалилась гораздо сильнее. Я отдался

сладкому облегчению сна.

* * *

Когда

я проснулся, я все еще был в прошлом. Мне действительно это не приснилось, и

также я почувствовал, что тошнота уменьшилась.

тот вечер моя мама приготовила экстравагантный ужин в честь моего окончания

школы. Вероятно, она сделала то же самое в первый раз, но я не помнил всего,

что произошло тогда. Она спросила меня, как прошла церемония вручения дипломов,

и я рассказал все, что смог достать из своих смутных воспоминаний, прежде чем

вернуться в свою комнату.

снова встал перед своим зеркалом. Воплощение мрака и обреченности смотрело на

меня в ответ. Да, этот мрачный парень был тем, кем я был до поступления в

старшую школу.

"Нет

смысла пытаться придумать причины, по которым это произошло," - подумал я, - "В

конце концов, я не знаю, какая из них могла бы быть правильной. Я должен просто

сосредоточиться на результате. Сейчас я вернулся на семь лет в прошлое, а это

значит, что у меня есть шанс изменить свою жизнь. Я облажался в первый раз,

когда учился в старшей школе, но теперь я могу все исправить! Я просил Бога

дать мне шанс вернуть мою молодость, так что давайте просто скажем, что мое

желание исполнилось."

не хотел, чтобы сожаления о моих подростковых годах продолжали преследовать меня.

На этот раз я проживу свою молодость в полной мере! Я посмотрел на себя в

зеркало и поклялся себе: "У меня будет успешный дебют в старшей школе и я

перепишу свои серые воспоминания о старой школьной жизни на воспоминания,

полные ярких красок!"

* * *

"Так,

надо все обдумать. Сегодня была церемония вручения дипломов в моей средней

школе, так что сейчас десятое марта. Вступительная церемония в моей старшей школе назначена на восьмое апреля, а это значит, что у меня примерно месяц

весенних каникул. Это не очень много, но пришло время для преображения!"

Хотя

мне не терпелось дебютировать в старшей школе в первый раз, моя попытка

изменить свою внешность была неудачной. Все, что я сделал, это немного похудел

и сменил очки на контактные линзы. Тогда я не выглядел особенно хорошо или

плохо, просто по-обычному.

Однако

на этот раз, возможно, что-то могло измениться, если бы я действительно улучшил

свою внешность. Во всяком случае, я думал, что хуже от этого уже быть не может.

"Говорят,

что внешность на девяносто процентов определяет человека, или как-то так."

Хорошо,

что в этот раз прыжок в прошлое не отправил меня во времена прямо перед вступительной церемонией. Нескольких дней было бы достаточно, если бы все, что мне

было нужно — это минимальный уход, но мне нужен был по крайней мере месяц,

чтобы похудеть.

начал совершать ежедневные пробежки по району. Мое непривыкшее к таким

нагрузкам тело уставало почти мгновенно, но я не мог позволить себе

расслабляться. Каждый день я доводил себя до грани изнемождения, а потом

возвращался домой весь в поту. Ночью я спал как убитый, так что время пролетело

незаметно.

сказал своей маме, что хочу похудеть, и она помогла мне, управляя моей диетой.

По утрам я бегал до тех пор, пока не падал в обморок, отдыхал, а потом пробегал

еще немного. Во второй половине дня я сосредоточился на наращивании мышечной

массы. Я делал несколько подходов отжиманий, приседаний, упражнений для спины и

приседаний на корточках, с перерывами и растяжкой между ними. С каждым днем я

также увеличивал количество подходов.

Мне

больше нечего было делать, поэтому я проводил каждую свободную минуту, занимаясь спортом.

* * *

Мои

тренировки продолжались в течение трех недель, и не успел я опомниться, как

сбросил пятнадцать килограммов. В какой-то момент я сбросил двадцать

килограммов, но затем моя мышечная масса начала расти, и я обнаружил,

что я начал набирать вес.

Когда

я посмотрел на свое отражение, мне было приятно увидеть, что я с честью достиг

своей цели. Три недели назад я был просто большим толстяком, но теперь я был

высоким и стройным. Мой рост почти всегда был единственной вещью, что меня

устраивала.

Моя

мама, восхищенная моим преображением, посоветовала мне записаться в тренажерный

зал, что я и сделал. Там были различные тренажеры, и мне даже предоставили

доступ к бассейну. Теперь я мог тренироваться еще более эффективно.

Конечно,

я бы не стал заходить так далеко, чтобы называть себя мачо, но мои грудные

мышцы стали толще, пресс более рельефным, а руки и ноги подтянутыми. Может

быть, этого даже было достаточно, чтобы назвать меня худощавым парнем!

"Вначале

это было тяжело, но где-то по ходу дела я начал получать удовольствие от

тренировок. Я чувствую, что отклонился от своей первоначальной цели - похудеть.

На самом деле, я почти уверен, что достиг своей цели некоторое время назад. Что

ж, это не может быть плохо. Хотя, возможно, все будет по-другому, если я стану

слишком мускулистым."

Если

отбросить выгоды, время летит незаметно, когда с удовольствием поднимаешь

тяжести. До вступительной церемонии оставалось два дня. Занятия бодибилдингом шли

хорошо, но что мне было нужно, так это надлежащий уход. Вот почему в данный

момент я изо всех сил старалась подготовиться.

Сначала

я достал деньги, которые припрятал в глубине ящика стола, чтобы купить

контактные линзы.

"Замена

очков на контактные линзы - обязательное условие для дебюта в старшей школе.

Они были бы прекрасны, если бы я хотел выглядеть интеллигентом, но на самом

деле я не очень хорошо выгляжу в очках."

Когда

я сменил очки на контактные линзы, от меня сразу же начали исходить спортивные

вайбы. [4]

"Не

слишком убого" - подумал я. Мои волосы слишком длинные и лохматые, но мое

телосложение компенсирует это. Ладно, пора сходить в парикмахерскую.

По

опыту я знал, что у меня ужасное чувство моды, поэтому решил доверить свою

прическу довольно дорогому стилисту. Итак, я направился в известный салон, что

находился рядом со станцией.

Десять

тысяч иен — это многовато для старшеклассника, но результат того стоил.

Ого, - я выглядел как настоящий спортсмен. Осмелюсь ли я сказать, что люди

могут даже счесть меня красавчиком?

Честно

говоря, сначала я не поверил своим глазам. Кто бы мог подумать, что мрачный,

полный отаку, которым я был раньше, может превратиться в совершенно нового

парня? В кои-то веки я действительно поверил комплиментам своего парикмахера..

Компромисс

заключался в том, что я не выглядел бы так хорошо, если бы не укладывал волосы

воском каждый день. По правде говоря, делать это каждое утро было той ещё

занозой в заднице, но я уже решил, что буду усердно работать, чтобы у меня была

лучшая школьная жизнь чем когда-либо.

Моя

одежда все еще отстойная, но я старшеклассник. У нас есть униформа. Я подумаю о

своем гардеробе, если возникнет такая необходимость.

Когда

я вернулся домой, Намика смотрела телевизор в гостиной. Ее глаза вылезли из

орбит, когда она увидела меня.

-Братик...

это действительно ты?

А кто еще это может быть? Как я выгляжу?

Намика

на мгновение замолчала.

Довольно прилично. Не то чтобы я знала, [5]- она отвела взгляд, когда я

спросила ее мнение, но я знал, что это был ее способ выразить свое одобрение.

Намике было трудно выражать свои искренние чувства, и она была склонна

притворяться незаинтересованной,

когда делала кому-то комплимент.

О Боже, Нацуки! Ты сейчас великолепно выглядишь! - воскликнула моя мама, как

только пришла домой с работы. После ее дополнительной похвалы я больше не мог

отрицать правду. Увидев их реакцию, я понял, что это не просто мое воображение;

я действительно превратился в симпатичного парня.

Уверенность

восстановилась, и я широко улыбнулся своему отражению в зеркале. Я собирался

изобразить бодрящую улыбку, соответствующую моему новому образу, но получилось нечто

больше похоже на жуткую ухмылку.

"Да,

мне следует попрактиковаться как правильно улыбаться."

* * *

день я провел, просматривая веб-сайты с названиями “Советы для успешного дебюта

в старшей школе” и покупая школьные принадлежности. И вот, наконец, настал день

вступительной церемонии.

ночь перед церемонией я так нервничал, что почти не спал. Мне определенно не

помешало бы еще немного отдохнуть, но я был взвинчен и проснулся рано утром.

"Ты

не можешь винить себя за то, что ты один сплошной комок нервов; в конце концов,

сегодня день "Д" [IV]. Да, сегодня тот день, когда я изменю свою

молодость! Прошел месяц с момента скачка во времени — месяц, полный подготовки.

Помни о цели: на этот раз я собираюсь раскрасить свои серые подростковые годы

яркими, счастливыми воспоминаниями. И я сомневаюсь, что Бог даст мне еще один

шанс, если я все испорчу; я не могу рассчитывать на третью попытку. Сделай это

или умри" - я произнес сам для себя ободряющую речь.

Ух,

у меня немного болит живот. О нет, я действительно слишком сильно

разнервничался! Успокойся. "Мои приготовления были идеальными" -

подумал я, пытаясь снять напряжение.

"Сейчас только 6 утра. Я не собираюсь

засыпать в ближайшее время, так что, пожалуй, выйду на пробежку."

переоделся в спортивную одежду и вышел из дома. Небо было приятного голубого

цвета, а легкий весенний ветерок освежал. Я сделал несколько легких разминочных

упражнений, а затем начал бегать. В начале своего тренировочного пути я бегал

круги по своему району, но теперь я мог пробежать приличное расстояние вдали от

дома.

Конечно, вступительная церемония была сегодня, так что я планировал пробежать достаточно

далеко только для того, чтобы избавиться от волнения. И вправду, я мог бы

пробежать в десять раз дальше, чем когда впервые начал бегать трусцой, и,

вероятно, все еще был бы в порядке.

Во

время бега я слушал новую песню группы, которая, как я знал, станет популярной

в будущем. Мой район был тихим, на улицах было мало машин и людей. Что ж,

ранний час, вероятно, был причиной отсутствия людей на улице, но в любом случае

это было хорошее место для пробежки трусцой.

Пробежав

круг по городу, я остановился в парке в своем районе. Я решил, что это хорошее

место для отдыха, к тому же мне хотелось полюбоваться прекрасными цветами

сакуры во время цветения. Этот парк был своего рода самым тщательно хранимым

секретом среди местных жителей.

Нацуки? - раздался чей-то голос, когда я наслаждался цветами. Я повернулся и

увидел красивую черноволосую девушку, чье лицо я на самом деле довольно хорошо

знал.

Эй, Миори! Давненько мы не встречались. Не видел тебя с самого выпускного.

Ее

звали Мотомия Миори. Мы были одноклассниками еще с детского сада. Я думаю, она

была кем-то вроде моего друга детства. Однако она не жила рядом со мной, и наши

семьи не были близки. Если бы у меня был такой друг детства, которого можно

встретить в аниме, мои подростковые годы не были бы такими скучными.

Мы

с Миори дружили в детском саду и начальной школе, но перестали разговаривать

друг с другом в средней школе. В свое время я даже не знал, в какой колледж она

поступила, не говоря уже о том, чем она занималась. Примерно так мы были

близки.

Что за... Ты, э-э, выглядишь совсем иначе, - Миори потерла глаза и еще раз

внимательно посмотрела на меня.

Я буду выглядеть одинаково, сколько бы ты ни пялилась, знаешь ли.

[[image:/storage/reader-images/d18e3c253a91b3df89f6db1cb6451d4efc702071.png]]

О, э-э...Мне было интересно, не сплю ли я.

Я удивлен, что ты вообще меня узнаешь, если я выгляжу настолько иначе, что

тебе кажется, будто ты спишь.

Ну, теперь ты выглядишь во многом так же, как в начальной школе, когда ты был

стройнее и не носил очков... В любом случае, что с тобой случилось? Ты

настолько иначе выглядишь, что я подозреваю, что ты принимаешь какие-то опасные

наркотики. Я имею в виду, прошел всего месяц с тех пор, как я в последний раз

видела тебя на выпускной церемонии!

Я тренировался все весенние каникулы, потому что мне больше нечем было

заняться. Вообще-то я сейчас вышел на пробежку.

Хм, - Миори оглядела меня с ног до головы, - Да, но ты выглядишь свосем иначе.

Что, собираешься стать звездой в старшей школе?

поморщился. Она попала прямо в точку.

Да, это так. Что в этом плохого?

Ничего. Во всяком случае, это хорошо. Ага, - Миори несколько раз кивнула для

пущей убедительности, - Знаешь, раньше ты выглядел довольно непримечательно. И

ты был толстым. Но я всегда думала, что ты мог хорошо выглядеть, если бы

действительно постарался. Рада видеть, что я не была сумасшедшей, думая так!

Ее

слова вонзились в меня, как нож.

"Не

критикуй то, как я выглядел раньше; просто сделай комплимент тому, как я

выгляжу сейчас!"

О, я сейчас выгуливаю свою собаку, - объяснила Миори, хотя я и

не спрашивал, - я всегда встаю в это время. Не так ли, Ку-тян?

Любой

мог видеть, что она выгуливает свою собаку. Белый игрушечный пудель, стоявший у

ног Миори, нетерпеливо завилял хвостом в ответ на свое имя.

Ого, а ты ранняя пташка, - прокомментировал я. Сейчас было 6:30 утра, обычно

я просыпался примерно в это время.

Мне придется вставать так рано на утреннюю тренировку, как только начнутся

занятия в школе. Так что я начинаю привыкать к этому.

О да, ты была в баскетбольной команде, верно?

Совершенно верно. И, конечно, я продолжу играть в старших классах. - Миори с

кряхтением согнула руку.

"Боже,

у нее слишком много мускулов для девушки", - подумал я.

Тем

не менее, ее движения были очень женственными. Это было большим отличием от

того, каким сорванцом она была раньше. Тем не менее, какой бы милой она ни была

сейчас, мои воспоминания о “Паршивом командире” Миори никогда не покинут меня.

Ну, ты тоже сильно изменилась, - сказал я.

Хм? Ты так думаешь? Ну, мы вообще не разговаривали в средней школе, да? Мы даже

никогда не учились в одном классе. К тому же, у тебя не было друзей, так что не

было даже шанса где-нибудь пересечься.

Ох, заткнись, - надулся я. Не то чтобы я хотел быть одиночкой!

Миори

подавила смешок рукой, когда увидела, как я надулся.

Я предполагаю, что ты все еще помнишь меня такой, какой я была в начальной

школе. Что ж, очень жаль! Классная Миори-тян, которую ты обожал, давно ушла.

Прости!

Классная?! Ты была обыкновенной паршивой соплячкой!

Кого ты называешь соплячкой?! Я была обычным маленьким сорванцом!

фыркнул, когда Миори сказала это, что заставило ее надуть щеки.

был удивлен, насколько естественно мы разговаривали друг с другом. В

средней школе мы все три года не разговаривали (и еще семь лет в моем случае).

Я думал, наш разговор должен быть более неловким.

Что

ж, если бы это было в прошлом, жизнерадостный нрав Миори заставил бы меня

съежиться и убежать. Возможно, я мог говорить с ней спокойно и собранно только

потому, что мой ментальный возраст был больше реального.

- Ох, точно, Нацуки, в какую старшую школу ты поступил?

Хм? Ты не знаешь?

Конечно, я этого не знаю. Мы никогда не разговаривали.

Ох,

действительно. У меня не было друзей, так что некому было бы рассказать об

этом Миори и ее кругу друзей. Но я знал, в какую старшую школу собирается

поступать Миори; я много чего слышал от своих одноклассников. Это была школа в

нашей префектуре с хорошими академическими показателями и разнообразными

внешкольными занятиями. Однако она было довольно далеко от нашего родного

города, поэтому не так много учеников из нашей средней школы поступали туда.

этом году только два человека из нашей средней школы будут посещать эту старшую

школу. И этими двумя были...

Я собираюсь в Рюмей. Старшая школа Рюмей, - сказал я ей.

Нет, подожди, что?! Это та же самая школа, в которую поступила я!

Все

верно — я и Миори. Между прочим, я не специально выбрал эту школу, чтобы быть с

ней; на самом деле это было просто совпадение.

Да, я уже это знаю. Я подслушал, как мои одноклассники говорили об этом, -

признался я.

Ох, да ладно тебе! Мог бы рассказать об этом раньше!

И когда у меня была возможность сказать тебе это раньше?

Миори

на мгновение замолчала, а затем спросила:

- Кстати, кто-нибудь еще собирается в

Рюмей? Только не говори мне, что только ты и я?

Разве ты не знаешь этого лучше меня? Я только по слухам узнал, куда ты

собираешься, - на самом деле я знал, что в эту школу пойдем только мы двое, но

было бы неестественно признавать это.

Насколько мне известно, должна была только я, - сказала она.

Тогда, наверное, останемся только мы с тобой.

Чтооооо...? Я думаю, это нормально. Но, ничего себе, из всех наших

одноклассников туда поступили только я и ты. Мы так долго ходили в одни и те же школы, что

стали настоящими друзьями детства. Честно говоря, я не знаю, нравится ли мне

это.

Эй, оскорбляй меня, когда меня нет рядом.

"Моя

психика сейчас слаба, как тофу," - подумал я.

И вообще, почему ты выбрала Рюмей из всех мест?

Это моя фраза! Зачем ты туда идешь? - она бросила мне в ответ.

на мгновение заколебался.

Я выбрал школу, которую, как я думал, никто из нашей средней школы посещать

не будет.

Брови

Миори на мгновение нахмурились в замешательстве, прежде чем ее лицо озарилось

яркой, понимающей улыбкой.

А, я поняла! Дебют в старшей школе - это неловко, если там есть кто-то из той

же средней школы, да?

Неохотно

я ответил:

- Да, ты верно поняла.

Ага, ха! Я понимаю, я понимаю. Не волнуйся, я буду молчать, раз ты этого

хочешь. В конце концов, я хорошая девочка.

И что? Что насчет тебя? Я сказал тебе свою причину, - я не мог вспомнить, в чем

была причина Миори. Мы, наверное, ни разу не разговаривали в старших классах.

Ты не знаешь? Женская баскетбольная команда Рюмей очень сильная.

А, понял. Итак, они завербовали тебя, - Миори была асом баскетбольного клуба

для девочек нашей средней школы. С тех пор как мы были молоды, ее спортивные

способности были на голову выше, чем у остальных. Но она все еще всего лишь сопливый

командир.

Да-а-а! И после быстрого исследования я узнала, что здание школы новое, у них

отличные условия, к тому же они находятся недалеко от вокзала, и их стандартные

баллы как раз те, к которым я стремилась. Все выглядело слишком хорошо, чтобы

отказаться, не считая долгой поездки до школы, конечно.

Даже несмотря на то, что никто из нашей средней школы туда не ходит?

Все в порядке. Я могу просто завести новых друзей. В отличие от тебя, я умею

общаться!

Ух ты, - у меня не было возражений, учитывая, что однажды я уже испортил свою

юность. В средней школе у меня не хватало духу с кем-либо разговаривать. И хотя

начало учебы в старшей школе прошло хорошо, я не знал, как читать атмосферу,

поскольку у меня не было опыта общения с людьми. Вот почему в итоге меня

возненавидели буквально все.

Единственная

причина, по которой я мог сейчас разговаривать с девушкой моего возраста,

заключалась в том, что она была моим другом детства. Я бы определенно слишком

нервничал, чтобы поддерживать нормальный разговор, если бы разговаривал со

случайной девушкой, которую я едва

знаю.

Кстати, ты занимался спортом из-за того, что собираешься вступить в спортивный

клуб?

Нет... я не думал о таких вещах, - на долю секунды в моем сознании промелькнули

образы моих школьных дней. Я вступил в баскетбольный клуб во время своей первой

дебютной попытки. Моя идея, хотя и непродуманная, заключалась в том, что

вступление в футбольный или баскетбольный клуб помогло бы мне зарекомендовать

себя жизнерадостным человеком. В итоге я выбрал баскетбольный клуб из-за своего

роста.

Большая

ошибка!

Баскетбольный

клуб был достаточно сложным для неопытных людей, которые, по крайней мере,

имели опыт занятий легкой атлетикой. Я же, с другой стороны, принадлежал к так

называемому “клубу возвращения домой”, не имея никакого опыта занятий

каким-либо видом спорта. Я вообще не мог поспевать за тренировками, и из-за

этого мои товарищи по команде относились ко мне так, словно я был огромной

опухолью. Затем, как только все в классе начали ненавидеть меня, команде не

нужно было продолжать разговаривать со мной, чтобы поддерживать видимость товарищества.

Никто вообще не заговаривал со мной без крайней необходимости.

Эти

воспоминания были настолько болезненными, что мне захотелось заползти в постель

и ворочаться с боку на бок.

О, как жалко. Ты довольно высокий, Нацуки. Тебе тоже стоит играть в баскетбол.

В средней школе я был членом клуба "идущих домой". Это слишком много

для меня! (П.П.: как же неудобно переводить непереводимое "going home

club")

Нет, это неправда. Ты высокий, у тебя все получится.

"Я

тоже так думал, когда впервые вступил в баскетбольный клуб. Честно говоря, я

действительно улучшил свои навыки, потому что у меня не хватило смелости

покинуть клуб, так что в итоге я продолжал заниматься. Так что, может быть, на

этот раз все получится. Но, в конце концов, моя проблема не в баскетболе, а в

недостатке навыков межличностного общения. Блин, думать об этом удручающе. Я

сожалею, что вообще родился на свет..." - с горечью подумал я.

Негативные

мысли начали выходить из-под контроля, и мое настроение резко упало.

Упс, нам следует остановиться на этом. У нас скоро начнется вступительная церемония, -

прервала мои размышления Миори, взглянув на часы.

Ты права. Нам предстоит долгий путь до школы, - согласился я. Школа

находилась в пяти остановках езды на поезде, так что дорога до туда от моего

дома занимает около часа.

Ладно, увидимся в школе! Давай, пойдем домой, Ку-тян! - Миори позвала свою

собаку, которая терпеливо ждала у ее ног. Она потянула её за поводок и увела

прочь. (П.П.: я не понимаю, какого пола её собака, поэтому пока что

оставлю "её", потом исправлю, если что.)

Моя

утренняя пробежка прошла не так, как планировалось, но я смог восстановить

связь с другим одноклассником из средней школы. История уже начала меняться. Я

тоже направился домой, размышляя о том, насколько по-другому обстоят дела.

* * *

Вернувшись

домой, я принял душ, позавтракал и переоделся в свою форму.

О боже. Ты стал таким красивым!

направился к двери, пытаясь отмахнуться от чрезмерной похвалы моей мамы. В

последнее время она начала хвалить меня за все, что я делал, так сильно, что я

начал понимать, что на самом деле означает кумовство — я имею в виду

родительскую любовь.

Выходя,

я прошел мимо Намики. После того, как она осмотрела меня в униформе, сестра

прошептала: “Хорошего дня”.

Спасибо, тебе тоже.

доехал на велосипеде до ближайшей станции и сел на поезд. В этот час здесь было

многолюдно, хотя поездки на машине были обычным делом в Гумме. Я полагал, что

Миори села бы либо на этот поезд, либо на предыдущий, но я не заметил ее в

толпе.

"Что

бы я сделал, если бы увидел ее? Не то чтобы мы были достаточно близки, чтобы

вместе ходить в школу."

"Боже,

я помню, как каждый день ездил на поезде в школу. Это действительно заставляет

меня снова почувствовать себя старшеклассником," - я горько улыбнулся,

потому что раньше всегда ездил на поезде с глазами как у мертвой рыбы.

Затем

я почувствовал, что кто-то наблюдает за мной, и взглянул налево. Мои глаза

встретились с девушкой в такой же новенькой униформе, как и на мне. Я тут же

отвернулся.

"Она

выглядела немного смущенной, так что я не думаю, что она пристально смотрела на

меня. У неё униформа Рюмей, такая же, как и у меня."

Если

бы я был общительным человеком, я бы завязал разговор прямо здесь и сейчас, но

у меня не хватило смелости. Моей политикой было действовать осторожно и делать

ход только после того, как я буду полностью готов. На языке RPG я относился к

тому типу людей, которые сначала перекачиваются, [V] а затем

осторожно нападают. Раньше я таким не был, но моя неудача в старшей школе,

вероятно, повлияла намою личность.

Поезд

наконец прибыл, пока я размышлял о тривиальных вещах. От станции до школы было

всего пять минут ходьбы. У меня все еще было достаточно времени до начала вступительной церемонии.

Дорожку

к школе окаймляли цветущие вишневые деревья. Многие ученики, одетые в такую же

форму, как у меня, прогуливались под живописными пышными цветами. кое-кто

из них привлек мое внимание.

Ах... - произнес я, не подумав. Это была девушка, которая, улыбаясь, шла в

середине группы из шести человек. У нее были льняные волосы до плеч, которые,

как я знал, были ее естественного цвета. Ее лицо было потрясающе красивым. И

все же в ней чувствовалась ангельская невинность.

был не единственным, кто пялился на неё. Она вскружила головы многим по дороге

в школу.

Ее

звали Хошимия Хикари. Она была из тех девушек, по сравнению с которыми

прекрасные цветущие сакуры казались простыми актерами второго плана. В прошлом

я влюбился в Хошимию, признался ей... и впоследствии был отвергнут. Я все еще

не справился с этими чувствами и продолжал думать о Хошимии даже по прошествии

семи лет.

Ее

улыбка была точно такой же, какой я ее запомнил. Конечно, так бы и было! Мое

бешено колотящееся сердце только подтвердило мои чувства к ней.

До

сих пор я твердил себе, что хочу пережить счастливую юность, полную красок. Это

было смутное стремление, которому не хватало четкого направления, но теперь у

меня была одна конкретная цель.

"Я

хочу понравиться Хошимие. На этот раз я хочу начать встречаться с ней."

Наши

глаза на мгновение встретились. Однако сейчас мы все еще были просто

незнакомцами. Я отвела взгляд, чтобы не показаться странной. Она все еще

смотрела на меня, когда я снова взглянул на нее, и наши глаза снова

встретились.

"Вот

дерьмо," - должно

быть, она думала о том же, о чем и я. Мы оба неловко посмотрели вперед.

Хикари? В чем дело?

Ничего страшного. Вообще ничего. О, посмотрите сюда!

"Странно.

Нечто подобное произошло и в поезде. Я продолжаю поддерживать зрительный

контакт с людьми. В прошлом такого не случалось. Я чувствую, что люди пялятся

на меня. Есть ли во мне что-то странное?"

На

ходу я достала ручное зеркальце и осмотрел себя.

"Хм,

я прекрасно выгляжу".

Мои

волосы были уложены должным образом, а форма была достаточно свободной, чтобы

выглядеть модно, но не неряшливо.

"Тогда

в чем дело?" - ломая голову, я наконец-то добрался до школы.

сразу же направился к толпе учеников, чтобы посмотреть, что все делают. Они

собрались вокруг досок объявлений, на которых были вывешены списки занятий. Я

вспомнил, в каком классе учился, но решил перепроверить на всякий случай.

"Итак,

посмотрим... О, вот и я — первоклассник, класс 1-2, Хайбара Нацуки."

Имя

Хошимии также было указано в списке. В прошлый раз мы учились в одном классе

первые два года в старшей школе. Пока что на этот раз все оставалось

по-прежнему.

случайно увидел имя Миори в списке классов рядом с моим, первый класс — тоже

такой же, как и в прошлый раз. Я быстро просмотрел остальную часть списка,

чтобы проверить, все ли выглядит знакомым, и, похоже, это соответствовало моим воспоминаниям.

не мог сразу вспомнить имя каждого человека, но я узнавал имя и думал:

"Ох, точно, этот парень".

даже узнал довольно много лиц в толпе.

Ах! Эй, вы, там! Йеееей! Рей, Тацу, мы все учимся в одном классе! - Громкий

голос раздался у меня за спиной, перекрывая весь этот шум.

Тебе не обязательно кричать. Я тебя слышу.

Да ладно тебе. Ута ничего не может с собой поделать, она теперь

старшеклассница.

обернулся и увидел группу из трех учеников, учившихся раньше в одной средней школы,

разговаривающих друг с другом. Я помнил их, и это было не просто смутное

воспоминание. На самом деле, я многое знал о них. Они были первой группой

людей, с которыми я общался. Эти трое были центром класса 1-2. Они были на

вершине социальной лестницы, популярные дети — другими словами, положение, к

которому я стремился больше всего.

Тацу, ты ведь тоже счастлив! Почему ты пытаешься вести себя круто? - Самой

громкой девушкой, которая в данный момент перекрикивала толпу, была Сакура Ута.

Ее миниатюрная фигурка порхала туда-сюда, явно выражая свою радость. Она была

веселой и энергичной девушкой, и вдобавок у нее было милое личико.

Наблюдать

за тем, как она переполняется энергией, было достаточно, чтобы согреть сердце

любого.

А? С чего бы мне волноваться так же, как и ты? - парнем с глубоким голосом,

который давал ей отпор с откровенно хмурым видом, был Нагиура Тацуя. Он был

выше меня, крепкого телосложения. Черты его лица были четко очерчены, хотя в

глазах было что-то недоброе, что производило дикое впечатление.

Нагиура

выглядел страшным, но все еще красивым парнем, если подвести итог. На самом

деле он просто больше всего на свете ненавидел, когда его недооценивали. На

самом деле он был жизнерадостным и милым парнем.

Тацуя, ты такой цундере. Это сейчас не в моде, ты же знаешь, - парнем, что

дразнил Нагиуру мягким тоном, был Ширатори Рейта. Он был привлекателен, с

тонкими чертами лица, которые излучали совершенно противоположные вайбы,

отличные от Нагиуры. В отличие от Нагиуры, который, возможно, был привлекателен

для некоторых, Ширатори был привлекателен для всех; его присутствие приковывало

взгляды всех девушек поблизости. Он был мягким и приветливым человеком, а также

великим лидером.

Когда

я планировал свой дебют в старшей школе, парнем, наиболее близким к идеальному

образу, к которому я стремился, был Ширатори.

Парни-цундере когда-либо были популярны? - спросила Ута.

Ох, Ута. Тебе не хватает знаний о сёдзе-манге, - ответил Ширатори.

Перестань употреблять слова, о которых я никогда не слышал. Что это вообще

такое? - Нагиура рявкнул в ответ.

Ах, точно, Тацу же не читает мангу, - вставила Ута.

Перестань принижать меня! Я читал "Two Piece" [VI] раньше.

Только потому что я одолжил тебе несколько томов. У тебя нет ни одного тома манги, -

сказал Ширатори, пожимая плечами.

Нагиура

фыркнул.

Заткнись! В любом случае, баскетбол — это все, что мне нужно.

этот момент Ширатори поймал меня за просмотром их спектакля.

Ох, прости. Эти двое слишком сильно шумят?

На

мгновение я был потрясен; это уже случалось не в первый раз. Но мне удалось

сохранить хладнокровие и нормально отреагировать.

Ох, нет. Не слишком сильно. Я просто подумал, что вы трое, несомненно, близки.

"Я

слишком долго пялился? День только начался, а я уже проиграл! Это было такое

знакомое зрелище, что я не мог не наблюдать."

Это потому, что мы трое учились в одной средней школе. Ты ведь тоже в классе

1-2? - дружелюбно спросил меня Ширатори. Он ничего не знал о моем внутреннем

смятении.

знаю, я хотел это сказать. Также было бы не трудно догадаться, в каком классе

они учились, поскольку они так долго стояли перед табличкой класса 1-2.

Да. Я Хайбара Нацуки. Приятно с вами познакомиться.

Я Ширатори Рейта. Самая низкая здесь - Сакура Ута, а самый высокий - Нагиура

Тацуя.

Нагиура

и Сакура повернулись в мою сторону, когда услышали, что их представляют. Я не

думала, что они заметили, но я немного дрожала. Взгляд Нагиуры был особенно

устрашающим.

Эй, Нацуки? Извини, чувак, но я больше не могу за тебя заступаться. Кроме

того, ты меня бесишь.

вспомнил тот момент, когда Нагиура сказал мне эти слова. В конце концов, он был

тем, кто заставил меня признать свои ошибки, тем, кто все это начал. Он не

сделал ничего плохого; это была моя вина в том, что я был социально

некомпетентен. Несмотря на то, что я хорошо осознавал этот факт, травма,

оставшаяся в моем сердце, не исчезла бы так легко.

Мне

до сих пор снились кошмары о том дне.

Уже завел нового друга, Рейта? Конечно, ты уже это сделал, - сказал Нагиура.

Я просто поздоровался, так как он учится с нами в одном классе, - пока они

разговаривали, я воспользовался возможностью успокоить дыхание. Я видел, как

Нагиура окинул меня беглым взглядом. Он пристально посмотрел на меня, изучая с

головы до ног.

Эй, ты. У тебя неплохие мускулы. Во что ты играл? - спросил Нагиура после

осмотра.

Играть, в смысле, состоял в спортивном клубе? Я не состоял ни в каком из клубов

в средней школе.

Что, реально? Но ты такой подтянутый.

Верно. Ты действительно выглядишь как спортсмен, - Ширатори кивнул в знак

согласия. Я был рад, что мой бодибилдинг принес свои плоды.

Недавно я увлекся поднятием тяжестей и прочим. Я рад слышать, что это стоило...

Что?! - Я подпрыгнул от неожиданности. Кто-то похлопывал меня по животу. Я

сразу же посмотрел вниз и увидел там невысокую Сакуру. Она каким-то образом

подобралась достаточно близко, чтобы дотронуться до меня.

[[image:/storage/reader-images/3b7d12049c70f4daef722b5ee502c5601dcbf37e.png]]

Ух ты! У тебя очень накачанный пресс! - восхитилась она.

Ты удивила меня...

Неужели

жизнерадостные люди так относятся к прикосновениям? Ох, да, Сакура не

задумывается дважды о физическом контакте с парнями, поэтому ее легко

неправильно понять. У нее не было никакого интереса к романтике, но люди

продолжали ей признаваться. И она отказала им всем. Неприятная черта характера.

Слушай внимательно, Ута. Ты не должна прикасаться к чьему-либо животу без

разрешения при первой встрече, - со вздохом предупредил ее Ширатори.

В самом деле? Мне очень жаль.

В этом нет ничего особенного. Я просто был немного удивлен.

В любом случае, это безумие! Ты такой же накачанный, как Тацу! - выпалила она.

Что?! Ты настолько же накаченный, как и я?! - воскликнул Нагиура.

Ни за что. Это невозможно. Разница между нами ясна как божий день, - Я

энергично замотал головой. Я был относительно уверен в результатах своих

тренировок, но, в конце концов, прошел всего один месяц тренировок. Я бы

определенно проиграл в сравнении с Нагиурой. Он был выше и лучше сложен,

чем я.

был, в лучшем случае, пополнее, чем стройный Ширатори.

Ох, да. Рейта уже представил меня, но я повторю как меня зовут еще раз. Я Нагиура Тацуя.

Я Сакура Ута! Зови меня Ута!

Я Хайбара Нацуки. Можете звать меня Нацуки. Приятно с вами познакомиться.

"Я

буду подрожать дружелюбию Сакуры — я имею в виду, Уты — и попрошу людей

называть меня Нацуки. Мне будет казаться, что мы стали ближе, если они не будут

называть меня по фамилии. Важно правильно уловить атмосферу."

Тогда ладно. Нацуки, ты можешь называть меня Тацуя.

Тоже самое. Зови меня Рейта.

Они

вдвоем присоединились, плывя по течению. Разве это не значит, что мы уже ближе,

чем в прошлый раз? Несмотря на то, что в прошлом я хотел назвать их Тацуя,

Рейта и Ута, я воздержался. В прошлый раз, только Нагиура звал меня "Нацуки" — и то, это прекратилось в течение первого года.

Понял. Тацуя, Рейта и Ута... Рад с вами познакомиться.

чувствовал, что мой голос станет слабым и робким, если я не буду осторожен, но

мне удалось оставаться сильным на протяжении всего знакомства. Не

устрашенный их мощной, солнечной аурой, я использовал свой собственный навык:

“Освежающая улыбка”.

"Получайте!

Я усердно тренировался, чтобы моя улыбка больше не выглядела мрачной!"

Ладно, теперь, когда со знакомством покончено, нам пора идти, - сказал

Рейта.

Да, вступительная церемония скоро начнется, - Тацуя кивнул.

- Что?

Слушать взрослых так скучно, - пожаловалась Ута.

Это

не причина пропускать церемонию, - пожурил ее Тацуя.

Тацу, не веди себя как отличник, когда выглядишь как преступник! - выпалила она

в ответ.

Ты пытаешься меня разозлить?!

Моя

улыбка не вызвала у них никакой особой реакции.

"Верно.

Я выгляжу лучше, чем раньше, но в лучшем случае я все еще выгляжу чуть лучше

среднего. Люди реагируют на ободряющие улыбки только тогда, когда это делает

горячий парень. В конце концов, это их особая привилегия."

* * *

После

того, как мы прослушали вступительную церемонию, все новые ученики направились

в отведенные им классы.

пошел рядом с Рейтой и компанией в наш класс, но я по-прежнему общался с ними несколько неловко. Эти трое ходили в одну среднюю школу, так что они уже давно привыкли

друг к другу, в то время как я чувствовал себя лишним.

Вполне

естественно, что мне нужно было время, чтобы узнать их получше, поскольку мы

только что познакомились, но было трудно сократить дистанцию, когда они уже

были хорошими друзьями. Разговор всегда вращался вокруг них троих, время от

времени они задавали мне вопросы. Я старался отвечать тепло и безобидно, потому

что не знал, насколько откровенность сойдет мне с рук. Это не было плохо, но

определенно как-то странно.

Тем

не менее, меня это в значительной степени устраивало. В конце концов, близкие

отношения не складываются в одночасье; неловкое настроение естественно только

для первых встреч. Предположим, я запаниковал и попытался проложить себе путь

бульдозером. Я бы наверняка потерпел неудачу точно так же, как и в первый раз.

Ох, мы пришли, - сказал Тацуя, увидев табличку класса 1-2. Мы вчетвером

покинули шумный коридор и вошли в наш класс. Внутри уже находилось десять

человек. К доске был приклеен листок бумаги, скорее всего, с указанием наших

мест.

В-Вау. Разве эта девушка не супер милая?! - Ута потянула меня за рубашку,

отвлекая мое внимание от доски. Я проследил за ее взглядом и увидел ту же

непревзойденную красоту, что и сегодня утром.

Ох, эм, ты говоришь обо мне? - спросила Хошимия Хикари, неловко улыбаясь.

Девушка

с длинными черными волосами, сидевшая рядом с ней, хихикнула.

Ты услышала "супер милая девушка" и подумала, что это ты? Слишком высокого

мнения о себе?

Этот

неприятный комментарий был любезно произнесен Нанасе Юино. Нанасе и сама была

довольно симпатичной, хотя ее красота была заглушена всепоглощающим сиянием

Хошимии. У Нанасе были миндалевидные глаза, выдающийся нос и безупречно белая

кожа. Она была высокой для девушки, и даже когда она сидела, было видно, что у

нее длинные и стройные ноги. Её в целом стройное телосложение производило

впечатление грации и красоты больше, чем её привлекательность.

Э-это потому, что она указывала прямо на меня, - опровергла Хошимия. Она была

ярко-красной от того, что Нанасе окликнула ее.

Да! Я говорю о тебе! - воскликнула Ута. В мгновение ока она подбежала к тому

месту, где сидели две другие девушки. Тацуя вздохнул и поплелся за ней. Рейта и

я последовали его примеру.

Я так и думала! Вблизи ты еще симпатичнее! - Ута продолжила.

Эм... Спасибо? - Хошимия смущенно улыбнулась, что только побудило Уту прижаться

лицом ближе, прижимая бедную девушку к окну.

Настолько милая, что я хочу сделать тебя своей!

Эм... Н-нет, спасибо?

Ладно, хватит, Ута. Ты пугаешь ее, - Рейта схватил свою подругу за плечо и

оттащил ее от жертвы.

"Ого!

Я знал, что они были близки, но он так небрежно относится к прикосновениям к

девушке" - я поймал себя на том, что размышляю как неудачник.

Но она такааая милая, - проворчала Ута, нисколько не смущенная прикосновением

Рейты.

Ха-ха, и не говори. Хикари была самой популярной девушкой в нашей средней

школе, - поддразнила Нанасе.

Юино-тян, не говори так! Я не айдол или кто-то наподобие айдола, - взволнованно

сказала Хошимия.

Ух ты! - Ута удивилась этому забавному факту, - О, так вы двое из одной средней

школы?

Да, - ответила Нанасе, - Мы ходили в среднюю школу Касай. А что насчет вас,

ребята?

Мы из средней школы Оджима! Ох, я имею в виду, все мы, кроме Нацу. Верно, Нацу?

- Вопрос Уты внезапно привлек мое внимание к разговору. То, что я подвергся

пристальным взглядам пяти пугающе привлекательных людей, нервировало меня.

Да. Я ходил в среднюю школу Мидзуми. Это довольно далеко отсюда, - ответил я.

Мидзуми. Это недалеко от Такасаки? - спросил Рейта.

Да. Ну, не совсем, но это довольно близко к Такасаки. Средняя школа Рюмей была

расположена в Маэбаси, столице Гуммы, поэтому большинство учеников были из

средних школ поблизости, таких как Оджима и Касай. Я не удивился, что никто не

знал, где находится средняя школа Мидзуми, потому что она была еще дальше, чем

Такасаки. Мой город иногда называли захолустьем, и я бы с этим согласился.

Значит, ты ездишь на поезде? - вежливо спросил Рейта.

Да. К счастью, Рюмей находится недалеко от станции.

Я знаю, верно! - согласилась Нанасе, - По сути, это прямо перед вокзалом. Мы с

Хикари тоже ездим на поезде.

Мы ездим в школу на велосипедах, так как живем довольно близко, - присоединился

Тацуя.

Это имеет смысл, - кивнула Нанасе.

Подумав,

что я не знаком с этим районом, Рейта быстро добавил: "Оджима находится

особенно близко к Рюмей, примерно в пяти минутах езды на велосипеде."

Ох, правда? Это звучит очень мило. Мне завидно! - Я притворился, будто впервые

слышу эту информацию. Тогда я тоже этого не знал. Я должен стараться

придерживаться того, что я знал, когда я только поступил в старшую школу.

Эй, эй! А как вас зовут? - спросила Ута. - Я могу отчасти догадаться по тому,

как вы называли друг друга, но я хотела спросить. Просто на всякий случай! -

Наконец-то она задала нормальный вопрос!

О, хорошая мысль. Я Хошимия Хикари…

Красавица номер один в школе! - поддразнивающе вставила Нанасе.

Мои хобби - чтение и просмотр фильмов, и в средней школе я посещала

литературный кружок. (П.П. стоп, я вообще не понял, кто говорит, но предположу,

что это закончила свое первое предложение Хошимия)

Да. Подождите, нет! Я не красавица! - Хошимия протестующе схватила подругу за

руку.

Разве для тебя не невозможно не быть красавицей? - Я случайно высказал свои

мысли вслух. Ох, черт!

Хошимия

несколько раз удивленно моргнула, глядя на меня, а затем смущенно опустила

голову.

С-спасибо, - пробормотала она, запинаясь.

О, э-э, нет! Извини, я случайно произнес свои мысли вслух, - неуклюже сказал я

ей в ответ. Атмосфера стала неловкой — и все из-за меня.

"Еще

одна оплошность. Мне действительно нужно улучшить свою игру."

Кое-что

пришло мне в голову, пока я ругал себя. Подождите, реакция Хошимии была

странной. Я говорил ей подобные слова в свое время, но тогда она лишь натянуто

улыбнулась мне в ответ.

Ооо? Хикари взволнована! Но я думала, ты привыкла к тому, что тебя восхваляют

как красавицу! - Нанасе снова поддразнила ее.

Прекрати, Юино-тян! Я сейчас разозлюсь!

Ладно, ладно. Я Нанасе Юино. Мы с Хикари ходили в одну среднюю школу. Мы лучшие

друзья!

Ага! Хе-хе, мы лучшие друзья! - Вмешалась Хикари. Услышав фразу “лучшие друзья”

от Нанасе, она сразу же подавила свой гнев.

"Хошимия

неожиданно простодушна, да?" - я поймал себя на том, что размышляю.

[[image:/storage/reader-images/a7372e8217264c421a6de8bcc140a18b62844c4b.png]]

Остальные

представились один за другим, но когда я уже собирался представиться, в класс

вошла наша учительница и начала классный час. Нас всех угостили подбадривающей

речью и лекцией о том, как важно быть старшеклассником или кем-то еще.

После

этого все начали представляться перед классом, на этот раз в порядке рассадки.

"Ох,

точно, я думаю, в прошлый раз все было точно так же."

не хотел совершить какую-нибудь глупость и выставить себя на посмешище, поэтому

перестраховался и представился нормально, как все остальные. Повторное

прохождение через этот процесс заставило всплыть моё оригинальное, кринжовое

само-представление, которое терзало мой разум.

"Я

Хайбара Нацуки! Мои увлечения - чтение и просмотр фильмов. Я собираюсь вступить

в баскетбольный клуб. Ох, моя мечта - завести сотню друзей! Я действительно

хочу познакомиться со всеми вами поближе! Приятно с вами познакомиться!"

"Хватит!

Стоп! Вон из моей головы!" - Воспоминание заставило меня захотеть упасть на

землю и начать кататься из стороны в сторону. Но если бы я сделал это сейчас, я

бы вписал новую страницу позора в свою книгу темных историй. (П.П. Чтобы вы

понимали, для японцев это, видимо, нормальное желание, когда они вспоминают о своем темном прошлом. Можете глянуть "Чудачества любви не помеха!", если хотите увидеть, как это примерно выглядит)

"Мне

нужно встретиться лицом к лицу со своим темным прошлым, если я хочу повторить

свою юность" - я продолжал размышлять над этой глубокой мыслью, пока урок не

закончился.

Ха,

прямо как философ.

* * *

После

классного часа первокурсники могли свободно уйти, как только купят учебники. Мы вшестером отправились покупать их вместе.

"Что

ж, все складывается совсем иначе, чем в прошлый раз. На данный момент я не

общался с этими ребятами. К тому же, Рейта, Ута и Тацуя не были друзьями

Хошимии и Нанасе. Я думаю. Вроде бы?" - подумал я.

"Повлияли

ли мои действия каким-то образом на всех остальных? Вероятно, нет других факторов,

которые могли бы изменить историю, кроме меня, так что это должен быть я"

- Конечно, это была бы другая история, если бы другие люди путешествовали во

времени. Но если бы я начал опускаться в эту кроличью нору, передо мной

открылись бы бесконечные возможности.

А-а-а! Учебники оооооочееееень тяжелые! - Ута застонала, таща свою связку книг.

Да ладно, ты же шутишь, верно? Тогда не слишком ли ты слаба, чтобы вступить в

баскетбольный клуб? - усмехнулся Тацуя.

Раздосадованная

провокацией Тацуи, Ута сделала разворот на сто восемьдесят градусов и не упала под весом учебников.

Это ерунда! - воскликнула она.

Хотя они действительно тяжелые, - Нанасе перевела дыхание, а затем повернулась

к своей лучшей подруге, - Хикари, ты там в порядке?

Ага... ха, - Хошимия попыталась рассмеяться, но она слишком сильно запыхалась.

Я не уверена, что смогу добраться до дому с этим, - Ее тонкие руки дрожали. Не было

похоже, что она вообще занималась спортом, что соответствовало реальности, учитывая, что она состояла

в литературном клубе, - Я думаю, их будет легче носить, как только я положу их

в свою сумку, но мне трудно держать их все в руках.

поколебался, а потом сказал: “Хошимия, хочешь, я подержу их, если они слишком

тяжелые для тебя?”

Я зажал свои книги под мышкой левой руки и протянул ей

правую.

Хошимия

окинула меня взглядом: "Ух ты, Хайбара-кун, ты сильный."

Зови меня Нацуки. В этом нет ничего особенного.

Эм, т-тогда, Нацуки-кун. Мне было бы неловко, если бы ты понес их все в одиночку, так что,

может, возьмешь половину?

Окей, - я мысленно радостно сжал кулак из-за того, как ловко мне удалось

заставить ее называть меня по имени. Я заверил ее нарочито беззаботным тоном,

что книги не тяжелые, и взял половину ее книг в правую руку.

"Они

довольно тяжелые" - проворчал я про себя. Я просто притворялся, когда говорил,

что книги легкие, но продолжал вести себя так, как будто они весили не больше

перышка.

"Это

все для того, чтобы подобраться поближе к Хошимие. Можно даже сказать, что я тренировался,

чтобы сблизиться с Хошимией!"

Рейта

также забрал половину учебников Нанасе, увидев, что я помог Хошимии. Тацуя

и Ута встретились взглядами, уставились друг на друга, а затем раздраженно

отвернулись.

"Эти

двое близки или нет? Что ж, наверное, все в порядке. Ута состоит в

баскетбольном клубе, так что она должна быть достаточно способной, несмотря на

свой рост."

Итак,

я отнес учебники Хошимии обратно к ее столу. Я действительно старался изо всех

сил; книги были не только объемистыми и тяжелыми, но, кроме того, их было

чертовски много.

Таскать все эти книги домой — это, по сути, тренировка! – сказал я, - К черту

все, я просто оставлю их в своем шкафчике.

Я бы хотел, чтобы мы могли так поступить, - сказал Рейта, - Но разве они не

рассердятся, если мы оставим наши учебники в школе?

Все в порядке! Все в порядке! Мы все равно должны вернуть их в школу. Это

просто кирпичи в наших сумках, - сказал Тацуя, пожимая плечами.

О, так ты не планируешь заниматься дома? - спросила Нанасе с унизительной

ухмылкой.

Не имеет значения. Я разберусь с этим, когда начнутся занятия, - ответил Тацуя.

Нанасе

подняла на него глаза, собираясь покончить с его наплевательским отношением. Но

она остановила себя и вздохнула.

Хикари, не позволяй этим преступникам развратить тебя.

- Что? Каким преступникам? Ты говоришь о

Нацуки-куне и Тацуе-куне? - озадаченно спросила Хошимия.

Кого это ты называешь преступником? - начал подшучивать я.

"Все

прошло гладко! Помни, вступай в разговор уверенно, также, как сейчас" - я

мысленно отметил это ощущение.

преодолел первое препятствие и присоединился к самым веселым, популярным

ребятам в классе. Следующим пунктом на повестке дня должно было бы стать

твердое определение моей позиции. В прошлый раз я потерпел неудачу на этом

этапе. Прямо сейчас наша группа состояла из трех подгрупп: Рейта, Ута и Тацуя;

Хошимия и Нанасе; и я сам по себе. Мне нужно было выстраивать отношения с

каждым человеком в отдельности, иначе я бы скоро оказался в изоляции.

Но, знаешь ли, я не была готова к тому, что учебники для старшей школы будут

такими тяжелыми, - Хошимия пролистала учебник по математике 1А, [VII] - Ого...

Я тоже ничего из этого не понимаю! Я начинаю беспокоиться.

Не волнуйся, все будет хорошо. Ты поймешь это, если будешь внимательна во время

урока, - оптимистично сказал Тацуя.

Я ничего не знаю об этом. Возможно, Рюмей и не является лучшей в префектуре, но

она все еще довольно известна. Большинство учеников, окончивших школу,

поступают в престижные университеты, - предупредил Рейта.

Он

был прав; тесты в этой школе были очень трудными. Несмотря на то, что я уже

однажды все изучал, мне все равно нужно было бы освежить воспоминания и

подучиться. Кроме того, это была академически ориентированная школа, а это

означало, что одним из лучших способов продемонстрировать свои способности было

бы иметь хорошие оценки.

не был одарен спортивным мастерством, потрясающим чувством юмора или талантом в

искусстве. Вот почему я хотел преуспеть, по крайней мере, в учебе. Кроме того,

у меня было целых семь лет дополнительного опыта.

Учась

в колледже, я специализировался на естественных науках и, на самом деле,

довольно усердно учился, хотя и тайно, чтобы никто не узнал. Итак, это были

четыре года вдалбливания в мой мозг естественных наук и математики. Более

серьезной проблемой были гуманитарные науки.

Не волнуйся! Тацу учится с нами, так что, по крайней мере, ты не будешь последней

в классе! - успокоила ее Ута.

Эй! Может, я и идиот, но я бы никогда тебе не проиграл! Никогда.

Как

обычно, увидев, как Ута и Тацуя бодаются лбами, Рейта вздохнул и вмешался.

Боже мой. Прекратите ссориться, ребята. В любом случае, вы оба примерно на

одном уровне, так что вы выглядите глупо, препираясь из-за этого. Это некрасиво.

Тебе не нужно было произносить это вслух! - Язвительное замечание Рейты

заставило Уту вскрикнуть от шока.

думал о том же самом. Боже, этот парень выглядит милым и красноречивым, но его

слова жалят. В прошлом я знал Тацую и Уту только по баскетбольному клубу, а с

Рейтой вообще не был близок. Было как-то освежающе видеть его с этой стороны.

Так вот какой он.

Ширатори-кун, значит ли это, что ты хорош в учебе? - спросила Нанасе.

Ну, по крайней мере, лучше, чем эти двое. Хотя я сомневаюсь, что смогу победить

тебя, - ответил Рейта.

Ох? Что заставляет тебя так думать?

Я могу сказать, что ты умная. Я прав, Хошимия-сан?

Да, Юино-тян всегда занимала первое место в нашей школе! - Хошимия подтвердила.

Занимала первое место?! Это безумие! - Я присоединился к разговору с

преувеличенным удивлением. На самом деле я был удивлен, но постарался немного

подыграть этому.

"Моя

обычная реакция слишком скучная. Мне нужно немного острить, если я хочу быть

крутым парнем. По крайней мере, я так считаю, во всяком случае", - рассуждал

я.

Вот именно! Юино-тян очень умная! - похвасталась Хошимия.

Хикари, почему ты ведешь себя так гордо? Кстати говоря, а на каком месте была

ты? Шестидесятом? - добавила Нанасе, как всегда, с сарказмом.

Нам не нужно говорить обо мне!

Это неожиданно средне... - пробормотал я.

Почему ты должен быть настолько откровенным? Прекрати! – посмеялась она вместе

со мной.

Втайне

я был на седьмом небе от счастья от того, как игриво ответила Хошимия на мои

поддразнивания.

"Трудно

сказать, насколько мы сейчас близки, но я думаю, что все идет хорошо.

Верно?"

Если ты собираешься так говорить, то что насчет тебя, Нацуки? Какое у тебя было

место? - Тацуя приобнял меня одной рукой и облокотился об меня.

"Тебе

обязательно класть руку мне на плечо только для того, чтобы спросить меня об

этом?" - я снова поймал себя на том, что думаю негативно; я действительно был

интровертом до мозга костей!

"Мне

нужно привыкнуть к тому, насколько напористыми могут быть спортсмены."

У кого, у меня? Мои оценки были неплохими.

Ну, да. Если бы это было так, ты бы вообще не попал в Рюмей, - сказал Тацуя.

"Мои

оценки в средней школе, да? Какими они были? В целом средние, вроде. Но я хотел

поступить в Рюмей специально для своего дебюта в старшей школе, поэтому я учился

как сумасшедший, чтобы попасть сюда."

Я очень усердно трудился перед экзаменами и каким-то образом сдал их.

О, тогда ты такой же, как я! - воскликнул Тацу.

Я тоже! Даааай, один из нас! - Ута обрадовалась.

Она

подняла руку перед моим лицом, на секунду сбив меня с толку, пока я не понял,

что она хочет дать пять. Как только я поднял руку, Ута громко хлопнула меня по

ладони. Ей пришлось немного подпрыгнуть, потому что она была невысокой. "Она

чем-то похожа на милую маленькую кошечку" - подумал я.

Ах, это моя мама, - Хошимия смотрела на свой телефон, - Мне нужно идти домой, -

сказала она. С этими словами мы все разошлись.

Моя

мама тоже ждала меня, так как она присутствовала на родительском собрании после вступительной церемонии. [6] Она отвезла меня домой, и по дороге мы вместе перекусили

якинику. [VIII] Это было восхитительно!

* * *

На

следующий день занятия начались без промедления. Поскольку это был первый день стандартной

учебной программы, все учителя поддерживали непринужденную атмосферу и

потратили время на то, чтобы представиться и ознакомиться с учебной программой.

Это было легко, но утомительно. Мне потребовалось сосредоточить все свое

внимание, чтобы побороть желание заснуть.

После

школы мы вшестером обнаружили, что снова очень естественно собрались в одну

группу. Я огляделся вокруг, чтобы посмотреть, чем занимаются остальные мои

одноклассники. Как и мы, другие ученики формировали свои собственные группы, а

некоторые выжидали удобного случая поговорить с кем-нибудь. Тем временем те,

кто не хотел заводить друзей, покинули класс, как только закончился день. Какое

разнообразие поступков.

прошлый раз я был настолько эгоцентричен, что обращал внимание только на себя,

но в этот раз мне нравилось наблюдать за другими студентами. В нашем классе

образовалось, может быть, пять групп, хотя атмосфера все еще оставалась

неловкой.

"Наша

группа определенно выделяется больше всех. Как бы это сказать? Просто атмосфера

у людей в нашей группе находится на другом уровне. Кроме моей, конечно же."

конце концов, эти пять безумно привлекательных подростков просто источали

гламур и харизму. Другие группы студентов даже украдкой поглядывали в нашу

сторону. По их глазам было видно, что они хотели поговорить с нами.

"Ну,

держу пари, это еще и потому, что сейчас мы единственная группа, в которой есть

как парни, так и девушки. Они завидуют, что у нас с самого начала были девушки

и парни. Я понимаю их; я полностью солидарен с ними!"

испытывал странное чувство превосходства от того, что был частью этой группы,

но в то же время я также чувствовал себя лишним. В любой момент кто-нибудь

может спросить: “Почему же такое ничтожество, как ты, тусуется с ними?”

"Я

не смог бы ответить, если бы кто-нибудь бросил мне этот факт прямо в лицо. Я

пытаюсь стать веселым и популярным парнем, но действительно ли это нормально

для меня - тусоваться с этими ребятами?"

-Эй,

Нацуки? Ты чего завис? - Глубокий голос Тацуи вырвал меня из моих забот и

вернул к реальности. Теряться в глубинах своего сознания является моей дурной

привычкой.

Ох, прости. Все в порядке, - сказал я.

Ты уверен? Мы собираемся пройтись по клубам. Ты ведь тоже идешь, верно? - спросил

он. Все пятеро смотрели в мою сторону.

Конечно, - сказал я, кивнув.

* * *

Я думаю, нам следует взглянуть на все клубы, которые мы встретим по пути. Все

согласны? - спросил Рейта, просматривая клубную брошюру, которую учитель раздал

ранее. Мы все кивнули в знак согласия.

"Невероятно,

как легко он управляет нашей группой в такие моменты, наподобие этого", -

подумал я про себя. Я хочу быть похожим на него!

"Я

не могу научиться всему, просто читая статьи из интернета, но прямо здесь у

меня есть идеальный образец для подражания. Лучше будь внимательнее."

Круто. Давайте начнем с культурных клубов, - сказал Рейта.

Мы

начали с третьего этажа, так как там размещалось большинство культурных клубов.

И, конечно же, толпа первоклассников бродила по коридорам, чтобы посмотреть на

них, точно так же, как и мы.

Здесь действительно многолюдно, - пробормотала Хошимия. Я думал почти о том же.

-Сейчас

клубы позволяют свободно посещать их в течение всей недели, - объяснил Рейта. -

Сегодня только первый день, поэтому все первоклассники изучают их, чтобы решить,

в какой клуб вступить. Я хочу сказать, что мы сейчас занимаемся тем же.

Все

клубы старались быть как можно более гостеприимными, заходя так далеко, что

устанавливали стулья для новых учеников, чтобы они могли просто сидеть и

наблюдать.

Мы должны осмотреть школу, пока находимся тут! - предположила Ута, - Мы все равно уже бродим

здесь!

Итак,

мы решили совершить экскурсию по территории школы, а также заглядывать в любые

культурные клубы, которые попадались бы нам на глаза.

Некоторые

клубы организуют практические занятия для новых студентов, чтобы они могли

попробовать свои силы. Клуб каллиграфии призывал своих гостей не только наблюдать,

но и пробовать свои силы в этом искусстве. Все мы отказались, за исключением

Нанасе, которая быстро нарисовала красивые буквы. Она также продемонстрировала

безупречный этикет в клубе чайной церемонии. Остальные из нашей группы вытаращили

глаза в изумлении от ее мастерства, что заставило ее отвести глаза.

Я просто слегка практиковалась, когда была младше, - сказала Нанасе.

-Ты

слишком хороша для той. Кто лишь ”слегка" практиковалась, - усмехнулся я.

Юино-тян взяла много уроков по самым разным предметам! - Хошимия почему-то

гордо надулась.

Я всегда хотела только заниматься с репетиторами и учиться играть на пианино. Все

остальное было навязано мне родителями, - объяснила Нанасе.

Ты умеешь играть на пианино? Да и к тому же, ты занимаешь первое место в учебе? Классно!

Ты настоящий гений, серьезно! - Тацуя вздрогнул, испытывая благоговейный трепет

и, возможно, немного страха.

чувствовал то же самое.

"Я

знал, что у нее были безумно отличные оценки в старшей школе, но я не знал, что

она также дополнительно практиковалась различным вещам. Она само воплощение

Ямато Надэсико — классического представления об идеальном образе японской

женщины. Так, секундочку... Могу ли я вообще хвастаться оценками, пока Нанасе

рядом? Нет, конечно, я могу. Я просто должен набрать больше баллов, чем она. Я

старше ее на семь лет! Так что, конечно, я смогу... так ведь?"

Ты хочешь сказать, что лучше всего у тебя выходит играть на пианино? - спросил её

Рейта.

Да. Я не вступаю ни в один из клубов потому, что планирую посвятить себя игре

на пианино в старших классах”, - прямо ответила Нанасе.

В каком клубе ты состояла в средней школе?

Я была членом клуба японской стрельбы из лука, но только номинально. Я почти не

появлялась из-за других занятий.

Господи, японская стрельба из лука? Это действительно соответствует твоему

образу, - произнес я вслух свои мысли. Я отношусь к тем, кто обычно держит все

в себе, но, согласно “Советам для успешного дебюта в старшей школе”, лучше

всего быть напористым и говорить прямо. Очевидно, чтобы с тобой было легко

разговаривать.

Да, ты прав! - сказала Ута.

Я понимаю, о чем ты говоришь, - Тацуя также согласился со мной. Их реакция

была именно такой, как я и предполагал.

Юино-тян выглядит ооооочень круто в своей форме для стрельбы из лука! -

похвасталась Хошимия, - Хотите глянуть фото? - Она тут же достала свой

телефон.

У тебя есть фотографии?! Дай мне посмотреть, дай мне посмотреть! - воскликнула

Ута.

П-постой! Хикари, остановись! - Нанасе запротестовала.

Ута

быстрее всех подскочила к Хошимии, чтобы посмотреть на фотографии. Остальные также столпились

вокруг.

Довольно мило видеть, как Нанасе нервничает.

Юино-тян, обычно это ты меня дразнишь. Считай это расплатой!♪ -Хошимия лукаво

рассмеялась.

Затем

она радостно показала всем остальным десятки фотографий Нанасе. Однако по ходу

дела мы поняли, что загораживаем коридор, и поспешили перебраться в другое

место.

Ой! Я хочу быстренько взглянуть на литературный клуб. Вы же знаете, я была

членом литературного клуба в средней школе”, - вспомнила Хошимия.

Понял, - Рейта заглянул в брошюру, - Похоже, клуб находится рядом с библиотекой.

Хикарин, ты собираешься присоединиться к этому клубу в старшей школе? -

спросила Ута.

"Когда

ты придумала это странное прозвище?" - удивился я.

Хм, это зависит от атмосферы. Я рада была бы присоединиться, но меня также

устроит, если я не присоединюсь к этому клубу.

По

пути мы остановились у клуба духового ансамбля, а затем добрались до литературного клуба. Там было около десяти парней и девушек, читавших книги или работавших на

своих ноутбуках. Здесь была спокойная обстановка, но я заметил, что они

казались выбитыми из колеи. Возможно, это потому, что им пришлось оставить

дверь открытой, чтобы новые ученики могли наблюдать за их действиями. К тому

же, наша группа была особенно заметна и притягивала к себе взгляды.

Члены

литературного клуба напомнили мне меня прежнего, то есть они были кроткими на

вид людьми.

"Боже,

это как-то неловко. И я готов поспорить, что они думают о том же самом. А Ута и

Тацуя вообще не создают впечатления, будто они читают книги ради развлечения."

Привет. Мы можем понаблюдать? - спросила Хошимия с ослепительной улыбкой. Ее не

пугала неловкая атмосфера.

Д-да. Конечно, - ответил один из членов клуба, скорее всего, это был его президент.

Остальные участники были слишком восхищены, чтобы что-либо сказать. И после

этого неловкая атмосфера исчезла.

Это литературный клуб, верно? - спросила Хошимия.

Д-да. Подожди. А? Ох, да, все правильно. Вы же все первоклассники, верно? - ему

удалось кое-как сориентироваться.

-Ага.

Верно. Мы первокласники, - ответила Хошимия. Ее тон был безмятежным и

заразительным, - Ого, здесь так много участников.

Сегодня все собрались из-за клубной ярмарки. Обычно на наших собраниях

присутствует около трех-четырех человек, поскольку участники могут свободно посещать,

когда они сами захотят. За исключением тех случаев, когда у нас намечаются

важные события, например, публикация нашего клубного журнала.

Значит, здесь сейчас находятся все участники? - спросила она.

Ага. Ох, конечно, сейчас не хватает одного. Я думаю, он отошел в туалет. [7]

- Понимаю.

Таким образом, всего в клубе одиннадцать участников. Кстати, сколько раз в

неделю вы встречаетесь?

Вероятно,

президентом клуба был мальчик в очках, и было явно, что он уже был влюблен в Хошимию. Он

продолжал делиться подробностями о клубе. Все это время Хошимия улыбалась и

умело отвечала небольшими вопросами или соглашалась с его словами, чтобы

поддержать беседу.

"Ее

разговорные навыки - это нечто невероятное! Она может приспособиться к любому

человеку и поддерживать направление беседы. Как и ожидалось от школьной красавицы

номер один, Хошимии Хикари. Она прирожденный экстраверт. Я раньше слышал, что

настоящий экстраверт может общаться с интровертами без каких-либо проблем."

прошлый раз, после того как мой дебют в старшей школе провалился и все меня

возненавидели, Хошимия все еще иногда разговаривала со мной, как будто ничего

не случилось. Однако она разговаривала со всеми, не только со мной, так что я

не понял ее доброту неправильно.

Эй, я чувствую, что мы создаем здесь неловкую атмосферу, так что давайте

подождем снаружи, - предложил Тацуя, почесывая затылок. Он неожиданно хорошо

разбирался в атмосфере, учитывая его бесцеремонный характер.

"Нет,

не “неожиданно”. Он не был бы одним из популярных учеников, если бы не умел

читать атмосферу. Тацуя может выглядеть как обычный спортсмен, но он также

думает, прежде чем действовать. Ну, может быть, он и не думает, но он хорошо

чувствует атмосферу. Я думаю, это его инстинкты экстраверта. Что бы ни было у

него, у меня этого точно нет."

Ты прав, - Ута кивнула, ведя себя нехарактерно тихо. Остальные также вышли на

улицу и лениво болтали друг с другом в коридоре, ожидая Хошимию. Она вернулась,

чтобы присоединиться к нам, меньше чем через три минуты.

Уже закончили? - спросил Рейта.

Да. У нас полно времени, чтобы посмотреть на клубы, так что я спокойно, сохраняя

свой темп, обдумаю своё решение. Они все были действительно милыми, и я могу

зайти в любое время. Их клуб собирается два раза в неделю, и посещение не

обязательно, что отлично подходит мне.

Вау, литературные клубы действительно классные, - восхитился Тацуя.

В литературном клубе особенно спокойно,

поскольку единственное, чем они занимаются помимо чтения, - это публикация

клубного журнала, - объяснила Хошимия, - Другие клубы тоже встречаются всего

два-три раза в неделю. Спортивные клубы принципиально отличаются от остальных

клубов.

Верно, - сказал Тацуя, - Баскетбольный клуб собирается семь раз в неделю; они

даже позволили мне присоединиться к ним на весенних каникулах.

О да, я слышала об этом! Однако женская команда начала свои занятия после вступительной церемонии! - Ута добавила свою лепту.

Подожди, тогда разве ты не должен быть сейчас на тренировке? – спросил я.

Тацуя

несколько раз почесал затылок.

Они, вероятно, не рассердятся, если я пропущу первый день тренировок, - Он

заколебался, - Так ведь?

Не спрашивай меня, - я пожал плечами. Именно тогда я почувствовал, что Рейта

почему-то пристально смотрит на меня. Я повернулся к нему, - Хм? Теперь мы пойдем смотреть спортивные

клубы, так? Давайте пошевеливаться!

Он

бросил на меня взгляд.

–

Да. Спортзал находится немного далеко, так что давайте начнем с клубов,

которые расположены на улице.

"У

меня такое чувство, что он только что бросил на меня странный взгляд. Было ли

это моим воображением? "

Все

последовали за Рейтой к нашему следующему пункту назначения, и я поплелся

следом.

* * *

Прогуливаясь

по улице, мы увидели клубы для игры в бейсбол, теннис, футбол и так далее.

Школа Рюмей отличалась не только успеваемостью, но и насыщенной спортивной

программой. Команды усердно тренировались, куда бы мы ни посмотрели. В

футбольном клубе было особенно много членов; по-видимому, это был самый

влиятельный клуб в округе.

Рейта, ты собираешься вступить в футбольный клуб, верно? – спросил я.

Это то, что я планирую сделать, - кивнул он.

Рей, тогда, может, тебе стоит поздороваться? Посмотри на всех этих людей! -

воскликнула Ута.

Я знаю большинство из них с тех пор, как учился в средней школе. Я приберегу

приветствия до того момента, когда присоединюсь.

Ты их уже знаешь? Но не может быть, чтобы они все ходили в твою среднюю школу,

- удивился я вслух.

Я единственный из Оджимы, кто присоединился к команде, но почти все, кто состоял

в ней, были из одного района, поэтому мы проводили тренировочные матчи друг

против друга. Мы все довольно близки.

был ошеломлен тем, как беспечно он мог это сказать.

"Обычно

ли люди сближаются во время тренировочных матчей? Ох, я понял! Завести друзей

для него проще простого."

Прежде

чем я успел отправиться в очередное путешествие по негативным мыслям, группа

первоклассников, наблюдавших за футбольным клубом, окликнула Рейту.

Эй, да это же Ширатори! Я не знал, что ты ходишь в эту школу!

Эй, это же капитан “Оджимы"! Ты собираешься вступить в футбольный клуб,

да?

Хэй, как дела! Давно не виделись! Ты помнишь меня?!

Не

обращая внимания на орущую на него троицу, Рейта ответил, не сбавляя темпа.

О, привет, это же клоунское трио из центра Фудзи. Давненько мы не виделись.

Кого ты называешь клоуном?!

Этот парень здесь единственный клоун!

Только клоуны называют других людей клоунами.

Я держал это в секрете, но на самом деле это я был тем, кто начал называть вас

тремя клоунами, - поддразнил Рейта.

Что ты сказал?! - хором закричали все трое.

"Вау,

подача этой реплики была такой резкой и в то же время такой деликатной. [8] Такое мастерство! Рейта

действительно настоящий экстраверт, профессионал в общении. Мое уважение,

сэр."

Хорошо, мои друзья ждут меня, так что я поговорю с вами, ребята, как-нибудь в

другой раз, - через некоторое время Рейта плавно завершил разговор.

"Потрясающе!

Он не забыл о нас и был краток. Как я и думал, Ширатори Рейта ближе всего к

идеальному образу, к которому я стремлюсь. Мне лучше быть повнимательнее и поучиться

у него."

* * *

После

этого мы пошли посмотреть на команды, которые тренировались в спортзале. Ни у

кого из нас не было особого интереса к клубу пинг-понга или волейбольному

клубу, поэтому мы быстро прошли мимо них и направились прямо к баскетбольным

клубам для парней и девушек, тренирующимся на двух задних кортах.

Очевидно,

мы были здесь из-за Уты и Тацуи.

Хотя

Тацуя уже присоединился к команде парней, Ута впервые увидела тренировку

команды девушек. Она то и дело вставала со стула, охая и ахая, глаза ее

блестели от возбуждения.

Ты прямо как маленький ребенок, - посмеялась Хошимия.

- Грр,

ты что, смеешься над моим ростом?!

Не совсем, - сказала Хошимия, все еще смеясь.

Тогда что?! Ты говоришь о моей груди?! Слушай внимательно! Я все еще расту, и я

собираюсь вырасти еще больше! Они могут стать только больше. Поняла? У моих

сисек бесконечный потенциал, - но энергия Уты убывала с каждым словом.

Зачем ты сама себя расстраиваешь? – выпалил Тацуя в ответ. Ута трогала

свою собственную грудь и продолжала рассыпаться на куски.

"Я

не знал, что она так чувствительна к этому. Хотя она плоская, как доска."

Ах, эм. Да! Я тоже так думаю, Ута-тян! - Хошимия попытался подбодрить ее.

Однако Ута укоризненно уставилась на два здоровенных бугра Хошимии. Затем она

проворно встала позади Хошимии и обхватила руками груди другой девушки.

Иик! - Хошимия взвизгнула.

Вау. Воу. Мхм. Хм, - из рта Уты вырывались странные звуки, пока она ощупала Хошимию

Хайбара-кун, перестань пялиться! Отвернись сию же минуту, - приказала Нанасе.

П-прости! - Я послушно отвернулся.

Ты идиотка. Что ты вытворяешь, - Тацуя отругал Уту.

Ута! Прекрати, - отругал её Рейта.

отличие от меня, Тацую и Рейту не заставили отвести взгляд. Вместо этого они

активно оторывали Уту от Хошимии, даже не предупредив девочек. О, да ладно

тебе! Неужели я так сильно пялился? Ну, ладно, я действительно пялился

довольно... развратно.

Весь

этот шум привлек внимание баскетбольной команды. Тацуя отчаянно склонил голову,

извиняясь за шум.

Нагиура! Если ты просто собираешься валять дурака, тогда начинай

практиковаться! - крикнул один из членов клуба.

Что?! Ты не можешь позволить мне посмотреть? Мы же можем свободно изучать клубы

в течение недели!

Какой смысл изучать другие клубы, а?

Н-ну, в чем-то ты прав. Ох, но, вообще-то, я как раз подумывал о том, чтобы

тоже присоединиться к вам на корте, ребята! Действительно! Я хочу заниматься

только баскетболом. Ч-что?! Не смотри на меня так! - Тацуя попытался оправдаться,

но его сэмпай не спускал его с крючка. Остальные посмотрели друг на друга и

рассмеялись. Это было редкое зрелище - видеть, как Тацуя упирается.

Ах-ха-ха! Тацу, ты не такой уж и крутой! - Ута захихикала от восторга.

На

самом деле, я привык видеть Тацую таким. В конце концов, я тоже состоял в

баскетбольном клубе. Однако никто не был так суров со мной, потому что я был

скучным парнем, не стоящим того, чтобы его дразнить. С другой стороны, Тацуя

был хорошей мишенью. Вот почему он привлекал к себе людей, даже

старшеклассников.

Во-первых, это ты виноват в том, что сбежал. Ты заслуживаешь хорошего выговора,

- Рейта пожал плечами.

Тацуя

ушел, бегом возвращаясь в наш класс, чтобы переодеться в спортивную одежду. Было

забавно, что его заставили присоединиться к тренировке уже почти под самый её

конец.

Извините, ребята! - закричал он, находясь где-то вдали от нас. Остальные снова

рассмеялись над этим зрелищем.

Именно

в этот момент я увидел знакомое лицо, вошедшее в спортзал. Мы оба издали тихое

“Ах!” когда наши глаза встретились. Четверо моих друзей обернулись и проследили

за моим взглядом.

Миори, - пробормотал я. Там, перед входом в спортзал, стояла моя так называемая

подруга детства. Конечно же, я столкнулся с той, кого не хотел бы видеть! Ее

улыбка становилась все шире и шире, пока она оглядывала толпу вокруг меня.

"Только посмотрите на выражение ее лица! Я знал, что она так отреагирует. Ради всего святого,

пожалуйста, просто ничего не говори!"

Привет, Нацуки. Похоже, твои дела идут хорошо, а?

Ох, цыц! Просто держи рот на замке, пожалуйста, - огрызнулся я в ответ.

Ух ты, это ооочень подло! Я вообще-то беспокоилась о тебе. Хотя нет, я просто пошутила;

на самом деле это было не так.

Ты можешь хотя бы довести дело до конца, если собираешься солгать?

Ты задеваешь мои чувства, знаешь ли! Я на самом деле хрупкая, как стекло,

внутри я расплакалась.

Рядом

с Миори шли еще три девушки. Казалось, что она тоже прогуливалась по клубам со

своими друзьями.

Ты ее знаешь? - спросил Рейта.

неохотно кивнул.

Да, мы ходили в одну среднюю школу.

Хм, вы, ребята, кажется, близки.

Нет, сов...

-Нет,

мы совсем не близки. Ни капельки! - Обычно я был бы тем, кто стал бы отрицать, но

на этот раз Миори прикрыла меня.

"Ладно,

я тоже собирался отрицательно ответить, но тебе действительно нужно было так сильно это подчеркивать?

Да ладно тебе!"

Вы, ребята, тоже присматриваетесь к клубам? - продолжила разговор Миори.

Да. О, разве ты не собираешься вступить в баскетбольный клуб?

Таков план! Я здесь, чтобы посмотреть.

Что, в самом деле?! - Ута присоединилась к разговору, очень общительно, как и

всегда, - Я Сакура Ута! Я тоже собираюсь вступить в баскетбольный клуб!

В самом деле? Я тоже. Я Мотомия Миори, из класса 1-1. Приятно с тобой

познакомиться!

Йеееей! - радостно закричали они, а затем дали "пять" друг другу.

Жизнерадостные люди, несомненно, быстро становятся друзьями.

Подожди. Ты ведь имеешь в виду женскую баскетбольную команду, верно? Не хочешь

стать менеджером мужской команды или типа того? - Ута сделала небольшую паузу.

Нет, нет, Сакура-сан, я присоединяюсь к команде девочек. Я не могу представить,

чтобы ты спрашивала о чем-то, кроме игры в женской команде, - ответила Миори.

О, хорошая мысль! Ты права! Мне больше нравится играть, чем смотреть.

Я заразилась этими вайбами от тебя, - усмехнулась Миори.

В самом деле? Почему?

Это потому, что ты переполнена энергией, Ута. Любой может это сказать, - тихо

сказал Рейта с нежной улыбкой. Ута склонила голову набок, все еще не совсем

понимая, что к чему, поэтому Рейта сформулировал свою мысль попроще, - Ута, ты

не смогла бы сидеть в стороне и поддерживать команду, даже если бы устала.

Тебе обязательно было излагать это подобным образом?! - Ута вскрикнула от шока.

Это

было забавно, но Рейта мог делать подобные выпады в ее адрес только потому, что

они были так близки. Это было не то, чему я мог бы подражать, поскольку я плохо

разбираюсь в том, насколько близок я к другим.

"Но

я не могу просто молчать. Время от времени я могу вставить безобидный

комментарий. Мне сложнее разговаривать, пока Миори находится рядом, но я должен

делать то, что должен!"

Итак, ты смогла бы? - спросил я Уту, пытаясь продолжить тему.

Хм. Я думаю, что для меня невозможно быть просто менеджером!

Да, я так и думал.

Ты так думал?! Не говори так! Я могла бы сделать это, если бы попыталась!

Хотя, похоже, подобное больше подходит для Рейты, - Я рассмеялся.

Для меня? Что ж, в отличие от Уты, я действительно обращаю внимание на тонкости

взаимодействий и потребностей людей.

Ребята, вы можете перестать высмеивать все, что касается меня?!

Миори

хихикнула над комичной чрезмерной реакцией Уты.

Вы двое такие забавные! Значит, тебя зовут Рейта-кун?

Да, верно. Извини, я еще не представился. Я Ширатори Рейта, приятно с тобой

познакомиться.

Я Миори! Могу я называть тебя Рейта-кун? Знаешь, ты очень горяч!

"Э-э,

какого черта? Она не теряет времени даром и становится по-настоящему

дружелюбной! Это безумие!"

Спасибо. Могу я называть тебя Миори-тян? Или тебе не нравится, когда люди

обращаются к тебе с суффиксом "тян"?

Я не возражаю, но тебе не нужно добавлять ничего особенного!

"Подожди,

она назвала только свое имя, а не фамилию, чтобы он называл ее Миори? Кроме

того, разве она не становится как бы ближе к нему физически? Похоже, он ей

нравится. Честно говоря, это понятно. В школе не так много парней, если таковые

вообще есть, которые могли бы сравниться внешностью с Рейтой. У него внешность,

которая понравится любому, в отличие от Тацуи, который больше похож на дикаря.

Он выглядит так, словно мог бы стать центром айдол-группы. Я уже представляю,

как он танцует!"

позволил им двоим насладиться беседой и огляделся. Хошимия и Нанасе

разговаривали с тремя девушками, которые пришли вместе с Миори. Они

разговаривали естественно, без каких-либо неловких пауз.

Внезапно

одна из девушек, блондинка, которая выглядела так, словно собиралась сделать

модное заявление, крикнула: "Миори, мы уже можем идти?"

Ох, упс! Ладно! Увидимся позже, Рейта-кун, Сакура-сан! - Миори побежала туда,

где стояли ее три подруги. Но потом её, должно быть, пришло что-то на ум,

потому что вернулась к тому месту, где я стоял.

Тебе что-то надо? - спросил я, недовольно нахмурив брови из-за ее возвращения.

Я думаю, твой дебют в старшей школе удался, - прошептала Миори мне на ухо.

Просто оставь меня в покое!

Ну же, не будь таким! Мне нравится Рейта-кун, так что помоги мне немного.

Э-э-э... - Мое лицо сморщилось еще сильнее.

Взамен я помогу тебе, если что-нибудь когда-нибудь случится, - Миори сладко

улыбнулась. С этими словами она побежала обратно к своим друзьям, даже не

дожидаясь моего ответа. Я не согласился, и не возразил, но она решила, что я

принял ее предложение.

Вы двое действительно хорошо ладите, - задумчиво произнес Рейта.

Она просто из тех людей, которые могут быть дружелюбны с кем угодно.

А, тогда она такая же, как я. Что она тебе только что сказала?

не мог точно сказать Рейте, что это было из-за него. Также я не хотел упоминать

о своих дебютных попытках в старшей школе; это было бы неловко!

А, ничего особенного. Просто вспомнила кое-что из средней школы, - ответил я,

небрежно пожав плечами в попытке избежать ответа.

Я понимаю, - это было все, что сказал Рейта с мягкой улыбкой.

Пока

мы все бездельничали, болтая, Тацуя вернулся в спортзал и присоединился к

тренировке баскетбольной команды. Наша группа наблюдала за ним, смеясь, когда сэмпай

Тацуи доводил его до изнеможения.

"Я

прекрасно вписываюсь в общество" - тихо подумал я. Слова Миори, сказанные

ранее, эхом отозвались у меня в голове.

“Я

думаю, твой дебют в старшей школе удался”.

Что

ж, если Миори так говорит, то, по крайней мере, сейчас все идет хорошо. Но

настоящее испытание было только впереди. Я был всего в шаге от стартовой линии.

Мои действия с этого момента определят цвет моей второй школьной жизни.

______________________________________________________________

1 – "I definitely felt some

sort of disconnect from being inside my younger body." - ну, тут я вообще без понятия, как правильно перевести это

– "I let out a sigh and then tried to change gears." - по сути, тут используется слово "gears" не в своем прямом значении, но все

равно, забавно.

3 – "Seeing mom still acting and looking the same as

she did seven years in the future was a relief somehow." - казалось бы, легкое предложение, а голову оно заставило меня поломать

4 – "When I swapped out my glasses for contacts, I

immediately started giving off athlete vibes." - тут именно проблема с тем, как расшифровывать слово "vibes", поэтому решил оставить его везде так, как оно звучит на ангшлийском.

5 – “Pretty decent. Not that I would know.” – просто оставлю это сдесть

6 – на английском тут было написано следующее – "My mom was also waiting for me

since she’d attended the parent information session after the entrance

ceremony."

– так, либо я чего-то не понимаю, либо у анлейтера и его редактора явно есть

небольшие проблемы с внимательностью. В оригинале тут было написано: "Yep. Oh,

well, we’re missing one. I think they went to the bathroom"

8 – на английском тут было написано следующее: "Wow, the delivery on that dis was so sharp and yet

so gentle." - и вот как в данной ситуации расшифровать сокращение dis для меня является абсолютной

загадкой.

P.S. Наверное, все заметили слово "кринжовый".

Не забываем, может история и происходит в 2014 году, но сам ГГ отправился в

прошлое прямиком из 2021 года. И, судя по всему, он достаточно часто использует "молодежный сленг".

______________________________________________________________

Изакая – японский бар, куда местные заходят после работы. В изакае подают

небольшие и не дорогие порции, но чаще всего туда заходят для того, чтобы

выпить после рабочего дня.

II Twister – это реально существующий аналог Twitter, отличающийся полной

анонимностью и децинтрализованностью. Использует технологии Bitcoin Block Chain,

Bittorrent DHT, Bittorrent Swarm.

III Социальные игры — это игры, направленные на социальное взаимодействие. К

примерам подобных игр можно отнести компьютерные игры, такие как World of Warcraft, настольные, такие как Dungeon and Dragons, и многие другие.

IV День "Д" – возникшее в

США военное обозначение дня начала какой-либо военной операции. Самый

знаменитый в истории День "Д" - это высадка союзников (США и Британии) в

Нормандии в 1944 году.

V Во-первых, RPG (role-playing game, ролевая игра) – это жанр игр, где

вы "отыгрываете" роль определенного персонажа и прокачиваете его (повышаете его

уровень, приобретаете новые навыки и т.д.). Во-вторых, на геймерском языке "перекачаться" означает, что ты достиг на своем персонаже уровня выше (чаще

всего – НАМНОГО выше) необходимого для прохождения сюжета на данном этапе.

VI Two Piece – это отсылка на популярную мангу One Piece. Забавно, но примерно полгода назад (или

чуть больше) на ютубе появилась пародия с названием Two Piece: https://www.youtube.com/watch?v=h36oAI9N994

VII Математика 1А – это название

алгебры в японских школах. Вернее, правильнее сказать, раздела алгебры, что

включает в себя производные, дифференциалы и тому подобное.

VIII Якинику – жаренные на гриле мелконарезанные

кусочки мяса и овощей.

______________________________________________________________

П.П.

какую же подставу я устроил себе со звездочками конечно: тут эпизоды с

небольшими "таймскипами" отделяются ***, а я звездочки под другое определил.

Ну да ладно, изворачиваемся как можем: теперь греческими цифрами буду обозначать сноски по поводу перевода, а сноски для пояснений некоторых понятий - римскими.

P.S. Я решил, что переименую "Сиратори" в "Ширатори"

Дни, похожие на сон

С момента вступительной церемонии прошла

неделя. Была пятница, середина апреля, и я наконец-то привык к тому, что я

школьник. Жаль, что я не мог сказать, что мне не к чему было привыкать с тех

пор, как я во второй раз пошел в старшую школу, но я так много забыл, что

каждый день казался новым и освежающим.

Монотонный голос учителя математики эхом

отдавался в классе. Дувший из окна весенний ветерок был чудесным. Каждый раз,

когда я оглядывал комнату, я замечал, что еще один ученик начинал дремать.

"Это шестой и последний урок сегодня,

так что все, должно быть, устали".

- Эта задача будет вашим сегодняшним

домашним заданием. На этом урок закончен, - сказал учитель математики,

увидев время на часах. И в этот момент по расписанию прозвенел звонок на окончание урока.

- Йеееей, мы свободны! - Ута, сидевшая

прямо передо мной, вскинула руки вверх.

- Ты такая энергичная, Ута, - сказал я,

зевая. Она повернулась и положила локти на мой стол.

- Завтра выходные! Наконец-то! Я ждала

целую вечность! Я сыта по горло учебой каждый божий день! Наконец-то я могу

весь день играть в баскетбол! - воскликнула Ута с таким же воодушевлением, как

и тогда, когда она впервые вступила в женский баскетбольный клуб.

- А потом, в понедельник, занятия начнутся

снова, и цикл начнется заново, - пробормотал Рейта у меня за спиной, собирая

свои книги.

- Ты можешь не портить мне настроение

прямо сейчас, когда я наконец-то чувствую себя счастливой?! - Ута схватилась за

голову, не в силах смириться с жестокой правдой, которую преподнес ей Рейта.

- Боже, ты завтра даже не сможешь

потренироваться. - Тацуя сообщил новость Уте, сидевшей через несколько мест от

него. Он посмотрел на неё, нахмурив брови, не понимая, почему она так

взволнована.

Ута непонимающе уставилась на него.

- О чём ты говоришь?

- Ты что, не слушала? Завтра в спортзале

начнутся ремонтные работы, так что никакие клубы не смогут заниматься, -

уточнил он для неё.

- Наш учитель объявил об этом сегодня во

время классного часа, - Рейта кивнул.

- О-ох, точно. Я вроде как помню это! Н-но

всё в порядке, я все еще могу потренироваться сегодня! - сказала она. Я думал,

она так и останется погруженной в горе, но вместо этого она подняла глаза и

неистово замахала кулаками.

- Но это значит, что мне будет нечего

делать в выходные, - поняла она, - Чем же мне тогда заняться?

- Ута-тян, не хотела бы ты потусоваться

вместе со мной? - появилась из ниоткуда

с предложением для Уты Хошимия, как обычно мило улыбаясь.

- В самом деле? С удовольствием! Пошли!

Ого, я иду на свидание с Хикарин!

- Почему бы тогда нам всем вместе не

потусоваться? - предложил Тацуя, - Мне тоже нечего делать.

-Что?! Ни за что! Тацу, ты пытаешься

помешать моему свиданию с Хикарин?

- Подожди, подожди, Ута-тян. Вы оба редко

бываете свободны по выходным. Разве не будет веселее, если мы пойдем

куда-нибудь все вместе?- здраво рассудила Хошимия.

Если Хикари идет, то и я тоже. Я свободна в субботу, - подошла и бесстрастно

сказала Нанасе, после чего начала гладить Хошимию по голове. За прошедшую

неделю я пришел к выводу, что Нанасе сильно нравилась Хошимия.

Хошимия повернулась в мою сторону. На

мгновение я задался вопросом, чего она от меня хочет, пока не понял, что она

хочет знать, есть ли у меня какие-нибудь планы на выходные.

- Я тоже свободен. Я не состою ни в каком

из клубов, так что на выходных я ничем не занят, - быстро ответил я.

"Фух, это было близко. Я всегда

предполагал, что никто никогда не пригласит меня сходить куда-нибудь на

выходных, поэтому я не собирался отвечать. Это не моя прежняя школьная жизнь —

мне нужно перестать позволять этим воспоминаниям овладевать мной!"

- Тогда что насчет тебя, Рейта-кун? -

спросила Хошимия.

Рейта скрестил руки на груди, выглядя озадаченным.

- У меня, как обычно, будут тренировки все

выходные, но я смогу потусоваться с вами в субботу днем.

Ремонт спортзала повлиял на спортивные

клубы, но только те, что проводили тренировки в спортзале. Рейта был в

футбольном клубе, так что, конечно, у него тренировки не отменили.

- Ох, кстати. Хошимия, у тебя есть клубные

мероприятия на выходных? Ты же в итоге вступила в литературный клуб, верно? -

спросил Тацуя.

- Да, но мы встречаемся только два раза в

неделю по будням. Я всегда свободна по выходным. Ну, я не могу слишком часто

выходить из дома, иначе моя мама и Юино-тян разозлятся на меня, - кивнула она.

- Если я оставлю Хикари в покое, ее оценки

мгновенно испортятся! Я должна приглядывать за ней. - Нанасе скрестила руки на

груди и надменно фыркнула.

Это заставило Уту широко улыбнуться.

- Ах-ха-ха, как будто у тебя две мамы!

- А ты не могла вместо этого назвать меня

ее старшей сестрой? - надулась Нанасе .

"Когда Нанасе отбрасывает в

сторону свой обычный образ взрослого и ведет себя по-детски, она выглядит милой," - подумал я.

- Хорошо, мы можем оставить детали на

потом. Мы должны закончить уборку и остальную работу по классу, - сказал Рейта.

После шестого урока ученики разделились на

группы, чтобы навести порядок в классе. У каждого из нас были свои обязанности,

такие как подметание пола, вынос мусора или протирание классной доски. Наши

одноклассники приступили к работе, пока мы вшестером болтали. Наш класс состоит

из таких хороших ребят! Отвественному за уборку никогда не приходилось

приставать к кому-либо с просьбой убраться.

Мы все прислушались к предложению Рейты и

мгновенно разошлись, чтобы приступить к выполнению своих обязанностей.

* * *

В тот же день после школы я втайне

нервничал, когда все остальные разошлись по своим клубам. Я планировал позвать

Хошимию прогуляться сегодня. Не на свидание или что-то похожее, я просто хотел

спросить ее, не хочет ли она вместе пойти домой. Однако мне всегда нравилось

называть себя абсолютным интровертом, и сейчас это мне не помогало. Разговор с

девушкой, казалось, полностью разрушил бы равновесие между небом и землей.

Хотя, держу пари, для экстравертов в этом не было ничего особенного!

Почему именно сегодня? Что ж, на то было

много причин. Во-первых, с начала занятий в школе прошла неделя, и мы все

сблизились. Поначалу у меня уходила вся энергия на то, чтобы просто

разговаривать со всеми, когда мы собирались вместе, но теперь я мог держаться

самостоятельно в небольших группах из двух или трех человек. Не только при

разговоре с Хошимией, но и со всеми остальными.

Вторая причина заключалась в том, что

завтра мы все будем тусоваться вместе, так что нам нужно было о чем-то

разговаривать. Ладно, ладно, это было просто совпадение, но так было бы легче

начать разговор.

Третья причина заключалась в выборе

времени. Хошимия состояла в литературном клубе, который собирался по вторникам

и четвергам. Так что это были плохие дни для того, чтобы просить ее пойти домой

со мной. Она, вероятно, испугалась бы, если бы я сказал ей, что подожду, когда

она освободится. По понедельникам и средам Хошимия шла домой с Нанасе. Были

способы, с помощью которых я мог бы присоединиться к ним, но они были близкими

подругами, которые ходили в одну среднюю школу (к тому же, они обе были

девушками!), и пытаться втиснуться между ними было для меня практически

невозможно.

Однако по пятницам у Хошимии не было

занятий в клубе, а у Нанасе были занятия рядом со школой, поэтому они не ходили

домой вместе. По крайней мере, это то, что я узнал из своего анализа прошедшей

недели. Эй, не называйте меня мерзким! Я был готов использовать свои

интровертные склонности к чрезмерному анализу и составлению планов, чтобы

заполучить свои счастливые, яркие школьные дни. Я гордился этим.

- Хэй? Хошимия, ты сегодня идешь домой

одна? - я окликнул Хошимию, стоя позади неё в коридоре, притворившись, что не

понимаю, почему она была одна.

Увидев меня, Хошимия обернулась и нежно

улыбнулась.

"Она такая милая!" - подумал я,

и был в этом не одинок. Другие ученики в коридоре также были очарованы ее

красотой.

- Да, это так. Юино-тян сегодня занята.

- О, тогда давай прогуляемся вместе. Ты ведь

тоже ездишь на поезде, верно? - на самом деле я очень нервничал, пока

разговаривал с ней, но я изо всех сил старался контролировать выражение своего

лица, чтобы волнение не просочилось наружу.

"Я спрашиваю ее достаточно

небрежно?" - задумался я.

- Да, окей! - Хошимия с улыбкой кивнула,

рассеивая мои опасения.- Я езжу по линии Ремо до Такасаки. А что насчет тебя,

Нацуки-кун?

- Похоже, мы поедем вместе до Такасаки.

Там я перехожу на другую линию и проезжаю немного дальше.

- Логично; ты же из Мидзуми! Должно быть,

тяжело жить так далеко.

- Прошла целая неделя, так что теперь я к

этому привык. Поездка занимает всего около часа.

- О, на самом деле почти столько же

времени занимает мой проезд в школу. Мне приходится проходить немного пути

пешком, чтобы добраться домой после того, как я сойду в Такасаки. Я думаю, мне

стоит начать ездить до станции на велосипеде!

Вот так мирно развивался наш разговор,

начавшийся с моего безобидного оклика. Пока я шел рядом с Хошимией, я понял,

что мы привлекаем к себе много внимания.

"Ого, неужели на Хошимию так пялятся

каждый день? Это... это довольно грубо! Кажется, это обратная сторона

чрезмерной милоты. Или на нее пялятся еще больше, чем обычно, потому что она

гуляет с парнем?" - эта мысль пришла мне в голову, когда я начал замечать

все больше завистливых взглядов, направленных прямо в мою сторону.

"Аха-ха-ха-хах! Мрачные неудачники!

вы никогда не сможете вот так просто пойти домой с Хошимией! Какое

сладкое-пресладкое чувство победы и превосходства! Так вот что значит прожить свою

молодость на полную катушку," - злорадствовал я про себя.

- Я чувствую, что сегодня люди слишком

сильно пялятся, - неловко прошептала Хошимия.

- Я понимаю тебя. Гулять с тобой - это

действительно нечто особенное, как и ожидалось от красавицы номер один в школе.

- Прекрати! Не воспринимай Юино-тян

всерьез! И вообще, это моя реплика!

- О чем ты? - я поколебался, а затем

спросил, в замешательстве нахмурив брови. Я искренне не понимал, на что она

намекала.

- Я не привлекаю столько пристальных

взглядов, когда гуляю одна. В конце концов, я же не айдол! Они не просто

пялятся на меня. Они также смотрят и на тебя, Нацуки-кун!

- Они... пялятся на меня?

"Ни за что, - подумал я, - Это

невозможно! Конечно, я немного тренировался и слегка уложил волосы, но мы все

ещё говорим обо мне".

- Разве они не поливают меня грязью,

потому что я иду с тобой? - ответил я, отрицая сказанное.

- А, я понимаю. Нацуки-кун, ты относишься к забывчивым людям.

Я ошеломленно посмотрел на нее.

- Я понимаю, я понимаю. Хмм. Я стала

понимать тебя немного лучше.

"Красная тревога! [1] Я вообще ничего

не понимаю. Но Хошимия выглядит так, будто ей весело, так что, я думаю, все в

порядке? Я понимаю, что мы сейчас говорим обо мне, но кроме этого я больше

ничего не понимаю."

- Я не понимаю, о чем ты, но никто не пялится

на меня, когда я один, знаешь ли, - сказал я.

"Ладно, что ж, иногда я слышу, как

девушки шепчутся обо мне. Я бы хотел, чтобы они перестали сплетничать обо мне

за моей спиной только потому, что я ничтожество, проникшее в круг популярных

детей!"

- Ты действительно глупый, - ответила

Хошимия.

- Я глупый? Невозможно. Не так много людей

столь же проницательны, как я, - возразил я. Раньше я думал, что девушка,

сидящая рядом со мной, неравнодушна ко мне только потому, что она подобрала для

меня ластик. Позже я узнал, что у нее был парень, который учился в колледже...

Ладно, может быть, эта история не имеет никакого отношения к тому, проницателен

я или нет. У меня просто сложилось неправильное впечатление.

- Ха-ха, как скажешь. Давай просто оставим

все как есть на сегодня, - Хошимия улыбнулась мне. Бешеный стук моего сердца

вышиб из головы всякое подобие мыслей, не оставив мне ничего, что можно было бы

сказать в ответ.

- Чем мы будем заниматься завтра? - спросила

она, меняя тему, - Мы не успели спланировать, так как все разошлись по своим

делам, - я и сам собирался перевести разговор на эту тему.

- Почему бы нам просто не обсудить планы

сегодня вечером в RINE? - предположил я.

- Но мы еще не создали беседу в RINE.

- Ох, точно. Я был уверен, что мы ее уже

создали, - я сказал это, хотя вообще едва вспоминал про существование RINE.

"У меня всегда была

репутация — если это вообще можно так назвать — человека, которого не

приглашают в групповые чаты класса. Ха-ха-ха..."

- Я тоже так думала -

Хошимия хихикнула и достала из кармана свой смартфон, - Почему бы нам не

создать её прямо сейчас? Беседа со всеми нами, - сказала она, открывая

приложение

Мы все обменялись

контактами в первый день после вступительной церемонии, так что все, что нам

нужно было сделать, это создать беседу и пригласить участников. По крайней

мере, я думал, что именно так это и работает. Я не знаю, я никогди не создавал

беседу.

- Как нам следует назвать

беседу? - спросила она.

- Хм. Просто назови её

каким-нибудь случайным именем.

- Я понимаю, что это

может быть буквально все, что угодно, но это делает ситуацию еще более

напряженной! Нацуки-кун, давай ты придумаешь название.

- Окей, как насчет

"Фан-клуб Хошимии”?

- Эй! Это будет выглядеть

плохо, если я создам группу с таким названием.

- Это верно, - Мы

посмотрели друг на друга и рассмеялись.

- Ладно! Тогда я назову

её "Фан-клуб Нацуки-куна"! Как тебе?

- У меня вообще не может

быть поклонников.

- Хм, тогда как насчет

”Семья Нацуки-куна"? - Она сделала паузу на мгновение, прежде чем сказать

это.

- Эй! - Я пытался

остановить ее, но она уже создала беседу. Мой телефон запиликал, и я открыл его,

чтобы проверить. Конечно же, мне пришло приглашение.

"Думаю, я буду

джентльменом и присоединюсь без лишнего шума. [2] Нацуки-кун присоединяется к

“Семья Нацуки-куна”. Что за бред."

- Ты получил приглашение?

- Да, я присоединился к беседе.

- О, я вижу тебя!

Юино-тян тоже присоединилась. Остальные все еще в на занятиях в клубах, так что

они, вероятно, еще не заметили.

- Да, вероятно.

"Вау, моя первая

беседа. Ха, думаю, мне следует отпраздновать это," - подумал я, слегка

подшучивая над собой, - "Беседа с пятью из семи моих друзей в RINE. А двое

недостающих - это моя мама и моя сестра. О Боже, у меня нет друзей!"

- Нацуки-кун, посмотри

сюда! - как и было велено, я повернулся к Хошимии и тут же услышал щелчок ее

телефона.

- Хе-хе-хе. Есть!

- Что ты собираешься

делать с моей фотографией?

- Конечно, сделаю её фотографией беседы! В конце концов, она называется ”Семья Нацуки-куна"!

- Что? Нет. Эй, подожди!

- пожаловался я, но взволнованная Хошимия выглядела такой милой, что мои слова

потеряли всякую силу. В то время как я всегда тщательно пытался определить

дистанцию между нами, прежде чем действовать, она с легкостью завладела моим

сердцем.

"О, было бы забавно

отомстить ей," - подумал я.

- Хэй, Хошимия. Посмотри

сюда!

- Хм?

Я открыл приложение

"Камера" на своем телефоне и сфотографировал Хошимию в тот момент,

когда она повернулась ко мне. Мило, я сделал хороший снимок. Я сделаю его своей

семейной реликвией — подождите, нет! Мы планируем использовать её как фото

нашей беседы.

- Э-эй, подожди!

Нацуки-кун, что ты делаешь?!

- Это месть, - сказал я.

Я также раздобыл фотографию Хошимии с помощью обычных средств! Я победил, как

бы она ни сопротивлялась.

Хошимия вернула значок

группы на фото со мной. В ответ я заменил его обратно на фотографию с ней. Она

издала милое тихое рычание и уставилась на меня. Это было совсем не страшно,

так что я случайно рассмеялся.

- Я знаю! Давай пойдем на

компромисс и используем фотографию, на которой мы будем вместе, - сказал Хошимия, а затем

прижалась ко мне сбоку.

Мягкий, сладкий аромат

щекотал мой нос. Мое сердцебиение ускорилось до скорости, превышающей скорость

света. Пока я был занят тем, что гадал, что она задумала, наши руки уже

соприкасались.

- Готов? Улыбнись! Сыр!

Она сделала совместное

селфи, быстро щелкнув камерой.

"Она сказала мне

улыбнуться, но я чувствую, что только скорчил глупую мину. Фу, как

неловко!"

- Ладно, с этим

покончено, я больше не хочу слышать никаких жалоб! - сказала Хошимия, меняя

иконку.

Я снова проверил RINE, и,

конечно же, наша фотография была значком беседы. У Хошимии, явно привыкшей фотографироваться,

была искренняя улыбка. Я, с другой стороны, раскраснелся и натянуто улыбнулся.

Пока я все еще не мог

прийти в себя от того, насколько придурковато я выглядел, Хошимия остановилась.

Она смотрела на значок новой беседы.

- Хэй, Хошимия, - начал

я.

- Ч-что такое?!

Я заколебался, пытаясь

подобрать нужные слова.

- Эм, тебе не кажется,

что эта фотография слишком смущающая? - наконец произнес я. Возможно, я был

чересчур застенчив, но это выглядело так, будто мы выставляли то, насколько мы

были близки, на показ перед другими.

- Слушай... Если мы

оставим это фото, оно будет первым, что увидят все остальные, когда откроют

приглашение. Ты понимаешь, что я имею в виду?

- Т-ты прав. О боже, это

действительно очень неловко. Давай удалим её! - она тщательно обдумала то, что

я сказал. Наконец, почувствовав себя взволнованной, она покраснела как свекла.

Я начинал лучше понимать

личность Хошимии. Удивительно, но она относилась к тому типу людей, которые

плывут по течению, действуют спонтанно, а потом сожалеют об этом.

После того, как мы оба

пришли в себя, мы сделали консервативное фото цветущих вишневых деревьев,

растущих вдоль дороги, и сделали ее фотографией беседы.

"К счастью, никто,

кроме Нанасе, не присоединился к беседе. Мы можем просто притвориться, что

ничего не произошло."

Конечно, как раз в тот

момент, когда я подумал об этом, я услышал, как запиликал мой телефон.

(П.П. Так как тестовый

редактор ранобэлиба очень ограниченный, придется переписки отделять с помощью

пустых строк. Вся пуктуация останется такой же, как в орингинале, так что тут

вывод один: Нацуки не знает, что такое знаки препинания)

Нанасе Юино: Не могли бы

вы, пожалуйста, постараться не флиртовать через RINE?

Нанасе была свидетелем

всего от начала до конца и отправил сообщение всем в групповом чате. Меня

немного обрадовало, что она подумала, что мы с Хошимией флиртуем, но Хошимию

переполняло искреннее смущение.

Хошимия Хикари: Мы не

флиртуем!

Нанасе Юино: Э-э, любой,

кто смотрит, подумал бы, что вы двое флиртуете...

Нацуки: Это не моя вина

Хошимия Хикари: Ты хочешь

сказать, что это моя вина?!

Нацуки: Ну, да

Нанасе Юино: Неважно. Вы

двое находитесь совсем рядом друг с другом, так что спорьте лично, а не через

RINE.

Нацуки: Тебе всегда надо

попадать в яблочко с такой точностью

Хошимия Хикари: В любом

случае, мы не флиртовали!

Нанасе Юино: Да, да

"Тебе не нужно было

так сильно это отрицать; это немного ранит!" - Но я оставил эту мысль при

себе.

- О боже. Юино-тян, ты...

- Хошимия замолчала.

Я взглянул на Хошимию. Ее

светлая кожа раскраснелась, и она обмахивала лицо руками. Затем я полюбовался

фотографией нас двоих, которую я тайно сохранил.

"Я сделаю это своей

семейной реликвией."

- Это только Нанасе так говорит;

я уверен, что она просто шутит, - заверил я ее.

Мы продолжали болтать о

глупостях и в мгновение ока добрались до станции. Я называю их глупостями, но

мне действительно хотелось просто заняться обычной пустой болтовней. Мир, в

котором я мог бы гулять вместе со всеми — особенно с Хошимией, — был тем ярким

и красочным существованием, о котором я мечтал. Это отличалось от серой

повседневной жизни, которая раньше была моей реальностью. Наконец-то я

наслаждался жизнью так, как всегда себе представлял.

- Мы создали беседу, но,

может быть, нам стоит начать планировать дела на завтра, - спросила Хошимия.

- У Рейты тренировка

утром, так почему бы нам не встретиться около часа или двух? -

предположил я.

- Ладно. Тогда как насчет

того, чтобы нам всем встретиться перед вокзалом? Ну, ты знаешь, раз уж мы

втроем поедем на поезде.

- Хорошая идея. Теперь

все, что осталось, - это придумать, чем мы будем заниматься.

- Ага. Я та, кто

предложил встретиться, так что мне лучше обдумать несколько вариантов.

-Хм. Почему бы нам не

сходить в торговый центр или еще куда-нибудь?

- Это могло бы быть

хорошо. Я как раз хотела купить какую-нибудь новую одежду, - сказала Хошимия,

но эта идея, похоже, ей не понравилась.

Я читал в интернете

статьи типа “Лучшие места для тусовок старшеклассников”, так что у меня было

представление о том, куда бы мы могли сходить неподалеку от станции.

Предостережение заключалось в том, что здесь, в префектуре Гумма, которая была

известна не из-за шумной городской жизни, наши возможности были ограничены.

- Рядом со станцией

находится OneRound. [3] Там есть Spor-Cha, караоке и зал игровых автоматов. Мы

могли бы даже встретиться у кого-нибудь дома, если кто-то живет поблизости,

- предложил я.

- О, Spor-Cha! Это

хорошая идея. Я просто подумала, что было бы неплохо заняться активным отдыхом,

- ответила Хошимия.

OneRound был развлекательным центром,

в котором было множество аттракционов, одним из которых был Spor-Cha.

Spor-Cha представлял собой крытый спортивный комплекс, предлагавший

помещения и оборудование для различных видов активного отдыха, таких как

баскетбол, настольный теннис, дартс, тренировка по отбиванию баскетбольного

мяча, бадминтон, теннис и многое другое. Тут можно было поиграть во все, что

предлагалось, столько раз, сколько захочешь, при условии, что это укладывалось

в срок, за который ты заплатил. Не то чтобы я когда-либо ходил туда раньше;

я просто читал об этом в интернете.

- Ты говоришь как пожилая

леди, которой не хватает физических упражнений.

- Не называй меня

старухой! В любом случае, Уте-тян и Тацуе-куну это определенно понравится. Они и Рейта-кун всегда тренируются во время своих клубных мероприятий.

Наверняка это потому что они любят заниматься спортом.

Мы прошли сквозь билетные

кассы и сели на поезд. Было довольно многолюдно, возможно, из-за времени суток,

даже несмотря на то, что жители Гуммы чаще, чем токийцы, добирались до нужного места

самостоятельно.

- Хватит ли у Рейты сил

на то, чтобы поиграть в Spor-Cha после тренировки? - спросил я.

- Ох, верно. Что ж, мы

можем спросить всех через RINE. Это было всего лишь предложение.

Поезд тряхнуло, и мы с клацаньем тронулись в путь. Я заметил несколько

учеников, одетых в такую же форму, как и мы.

"Если

подумать..." - кое-что пришло мне в голову.

- Хошимия. Ты хороша в

спорте?

- Нет, ни капельки. Не

жди от меня многого, ладно?

"Да, я так и

думал", - я запомнил этот факт с моего первого поступления в старшую

школу. Вот почему я был удивлен тем, что она была так взволнована походом в

Spor-Cha.

- Разве нет вещей,

которые тебе нравится делать, даже если у тебя это плохо получается? Вот почему

я хочу поехать туда, - невинный комментарий Хошимии ранил меня прямо в сердце.

- Да, ты права, - мне

потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, после чего я ответил ей.

Эти слова глубоко

перекликались с тем, что я чувствовал в последнее время.

"То, что тебе

нравится, даже если у тебя это плохо получается."

Независимо от того, как

сильно я менял свою внешность или вел себя как жизнерадостный парень, я был

интровертом до мозга костей. Поддерживать бодрый, счастливый вид было трудно,

и, честно говоря, это утомляло. Однако моя фальшивая персона улучшала мои

отношения с окружающими, и мне это действительно нравилось. Мой мир был темным

и безрадостным, когда я был один, но теперь я был окружен друзьями, и все

казалось таким красочным, таким чудесным. Как радуга.

Вот почему мне это

понравилось. Я делал все это, потому что мне это действительно нравилось. Даже

несмотря на то, что я не был создан для этого. Даже если я не заслуживал того,

чтобы быть здесь.

- Спасибо, Хошимия, -

сказал я. Мне показалось, что она подтвердила мое своенравное желание.

- Хм? За что?

- Нет, ничего особенного.

Смотри, мы почти в Такасаки, - как только я это сказал, поезд медленно, плавно

остановился, и двери открылись.

- А, мы приехали. Ладно,

увидимся завтра, Нацуки-кун! - сказал Хошимия, помахав на прощание рукой.

- Да, увидимся завтра, -

я смотрел, как она уходит, наслаждаясь простым счастьем моего второго шанса.

* * *

- Хмммм, - Вернувшись

домой, я был погружен в размышления.

"Я волнуюсь. У меня

серьезные неприятности. Что мне надеть завтра?"

Я мог бы избежать этой

проблемы в школе, так как у нас была форма, но завтра были выходные. Я должен

был появиться в своей повседневной одежде. Однако у меня были только убогие

рубашки и поношенные брюки, которые я носил со средней школы. Я абсолютно не

хотел появляться в них!

- Думаю, мне нужно

сходить за одеждой, - пробормотала я.

Не хочу хвастаться или

делать что-то подобное, но я настоящий мастер моды. Э-э, я имею ввиду, настоящая модная

катастрофа. Что ж, я носил свою повседневную одежду все четыре года учебы в

колледже, так что, по крайней мере, к тому времени я понял, какая одежда

безопасна. Ладно, ладно — все, что я делал, это копировал стиль с модных

ютуберов.

"Настоящая проблема

в том, что я сейчас нахожусь на семь лет в прошлом. Даже если я считаю, что это

сносно, вполне возможно, что по сегодняшним меркам одежда может показаться

безвкусной. Ух, что мне делать?"

Пока я ломал голову в

поисках идей, зазвонил мой телефон. Это был незнакомый номер, но я все равно

взял трубку.

- Алло?

- Эй, Нацуки? Это я, -

произнес по телефону знакомый голос.

- Миори? Что такое? И

еще, откуда у тебя мой номер?

- Я попросила его у Намики-тян.

- О, точно. Ты же дружишь

с моей сестрой, - я совершенно забыл об этом. Все было так же, как и в прошлый

раз; Намика и Миори тогда часто болтали.

- В любом случае, зачем

ты попросила у нее мой номер телефона?

- Я хотела собрать

кое-какую информацию. Ты знаешь, о моем Рейте-куне.

- Когда он стал вещью,

которая принадлежит тебе? - я задал риторический вопрос.

- Не докапывайся до мелочей. Ты можешь сейчас выйти?

- А мы не можем просто

поговорить по телефону?

- Я хочу сказать, я

предполагаю что мы могли бы, но мы живем близко друг к другу, так что не

быстрее ли поговорить лицом к лицу? (П.П. Нет, это не так работает. Простите,

не удержался)

- Наверное, - согласился

я и вышел из дома. На мне был только спортивный костюм, но я подумал, что все

будет в порядке, так как это была всего лишь Миори. Кроме того, спортивный

костюм был, пожалуй, моим единственным пригодным для носки нарядом прямо

сейчас.

- Встретимся тогда в парке?

- Да. Вообще-то, я уже в

парке.

Я продолжал разговаривать

с ней по телефону и вскоре прибыл в парк. Миори сидела на качелях, и на нее

падали лучи заходящего солнца. Листва цветущих вишен уже зазеленела.

- Фу, ты выглядишь убого,

- сказала Миори, как только увидела меня.

- Это первое, что ты

сказала? Нет ничего убогого или дерьмового в спортивных костюмах! - ответил я,

слегка обиженный.

"Моя психика сейчас

хрупкая, как стекло!"

- Ладно, хорошо, но ты

пришел в спортивном костюме на встречу с девушкой. Серьёзно?

- На самом деле у меня

нет приличной одежды. Во всяком случае, это лучшее, что у меня есть.

- Ты это серьезно? -

Миори заметно отшатнулась, выглядя так, будто она испытывала отвращение. Однако

я должен был признать, что она выглядела довольно хорошо в своей повседневной

одежде. На ней была по-девичьи белая кружевная блузка и облегающие джинсы.

"Боже, я только

сейчас понял, что она действительно выглядит мило! Я привык видеть ее в

униформе, но разница между этим нарядом и тем, что она носила раньше, делает ее

еще симпатичнее. Давай просто оставим все как есть."

В начальной школе Миори

легко можно было принять за мальчика из—за ее коротких волос и мальчишеской

одежды - тогда она была тем, кого можно было бы назвать “сорванцом”, всегда носила

шорты, в которых было легко передвигаться, и подобные вещи.

"Может быть, мне

стоит попробовать попросить ее о помощи в модном вопросе. В любом случае, мне

не хочется раздавать информацию бесплатно."

- Я соглашусь рассказать

тебе о Рейте, но у меня есть некоторые условия.

- Хм? Конечно, в чем

дело? Уже попал в неприятности? - Миори вопросительно наклонила голову.

"Тебе действительно

нужно было добавить “уже”?" - подумал я.

- Ну, видишь ли, завтра я

тусуюсь с этой компанией, но...

- Ох, поняла. Тебе нечего

надеть. Я права? - мое затруднительное положение показалось ей шуткой.

- Я не знаю, что

произойдет, если я буду следовать своему собственному чувству стиля. Так что,

ты знаешь, пожалуйста, - кивнул я.

- Вы ведь встречаетесь

уже завтра? Тогда мы должны разобраться с этим сегодня. У нас мало времени,

поэтому я думаю, лучшее, что мы можем сделать, это отправиться в ближайший

Unislo и выбрать что-нибудь. Это может оказаться безопасным и скучным, если

тебя это устроит, конечно.

- Безопасно и скучно -

это прекрасно. Честно говоря, это будет предподчтительнее всего.

- Хм, хорошо, тогда

пошли. Я не хочу возвращаться домой слишком поздно.

Мы с Миори вместе вышли

из парка. Ближайший Unislo находился рядом со станцией, примерно в десяти

минутах ходьбы. Я думал, она сразу же начнет задавать мне вопросы о Рейте, но

она начала переписываться с кем-то через RINE. Итак, мы шли вместе в молчании.

Миори относилась ко мне

так же, как и всегда, но я просто не мог понять, насколько мы были близки на

самом деле. “Сопливый командир” Миори, которая раньше таскала за собой других

детей, теперь стала настоящей девушкой. Я просто не мог к этому привыкнуть.

Это не говоря уже об

огромном провале, вызванный тремя годами учебы в средней школе,

где мы даже ни разу не разговаривали. В прошлом меня не беспокоило молчание

между нами двумя, но теперь я чувствовал себя неловко.

- Мы не можем сразу

вернуться к тому, как все было раньше, - пробормотала Миори. Это было так, как

если бы она видела меня насквозь.

Должно быть, мое

удивление отчетливо проявилось на лице.

- В яблочко? Тебя всегда

было легко прочитать, - сказала Миори, глядя прямо на меня.

- Это потому что я

расслабляюсь, когда я с тобой, - проворчал я. Когда я был с Миори, я часто уходил в

глубь своих мыслей не обращая ни на что внимания. Я был более осторожен, чтобы

не совершить ошибку, погрузившись в свои мысли, когда был с Тацуей и компанией.

В конце концов, молчание не сопутствовало хорошей атмосфере. Однако Миори знала

меня уже давно, так что я не чувствовал необходимости притворяться перед ней.

- И что? Как проходит

твой дебют в старшей школе? - спросилаона .

- Не стоит сводить

мои вызывающие слезы усилия к одному дебюту в старшей школе, [4] - ответил я.

Ладно, ладно, лучшего термина для этого не подберешь.

- Я никогда не думала,

что из всех возможных людей именно ты, Нацуки, окажешься в такой ослепительной

группе.

- Я знаю, что мне в ней

не место, - сказал я, надув губы.

- Это неправда. Прямо

сейчас ты сам невероятно ослепительный, -

рассмеялась Миори и покачала головой.

- Ух... Хах... - я изо

всех сил пытался подобрать нужные слова.

"Перестань хвалить

меня на пустом месте! Это всегда заставляет меня чувствовать себя слегка

потрясенным."

- Тьфу. Такая реакция

отвратительна. Ты определенно не собираешься никого ослеплять прямо сейчас.

- Заткнись! Я не привычен

к комплиментам, - я отвел взгляд.

Миори хихикнула,

прикрывая рот рукой. Даже ее жесты стали более женственными. Казалось, что три

года - вполне достаточный срок для того, чтобы человек изменился.

- Что ж, забавно видеть

тебя там, сияющего в лучах прожектора.

- Вот почему я не хотел

ходить в ту же старшую школу, что и кто-то из моей средней школы, - снова

проворчал я.

- Ты уверен? Разве это не

отстой, если рядом нет никого, кто знал бы, какой ты на самом деле? - тихо

спросила Миори, глядя на заходящее солнце.

Я хранил молчание. Я

никогда раньше об этом не думал. Но я знал, что в ее словах была доля правды.

- Я единственная в

округе, на кого ты можешь положиться, не раскрывая настоящего себя остальным, верно?

Меня раздражало,

насколько уверенно она говорила, но у меня не было возражений. В конце концов,

прямо сейчас я просил помочь её модным советом.

"Это правда. Я

думаю, Миори действительно единственная, к кому я могу обратиться за

помощью."

- Я думаю, что я тоже

являюсь идеальным сообщником для тебя, - Миори развернулась и встала передо

мной.

- Сообщником?

- Я уже говорила тебе

раньше. Я хочу получше узнать Рейту-куна и сблизиться с ним. Так что помоги мне

с этим. Мне будет легче, если ты протянешь мне руку помощи, так как вы

тусуетесь в одной группе, - Миори протянула мне руку. Если бы я взял ее

за руку, наше партнерство было бы официально установлено.

- Ты хочешь сказать, что

взамен поможешь мне, если это понадобится?

- Конечно. Я помогу

твоему маленькому дебюту в старшей школе увенчаться успехом и сделаю тебя

центром всеобщего внимания!

- Я не особенно хочу

становиться центром всеобщего внимания.

Я просто хотел прожить

полноценную молодость. Если быть более точным, я хотел переписать свои серые

школьные воспоминания на те, что были полны радужных цветов. Вот почему я начал

все сначала подобным образом. Я хотел быть жизнерадостным человеком, чтобы я

мог дружить с Тацуей, встречаться с Хошимией и веселиться каждый день с

друзьями, которых я завел, точно так же, как я делал это сейчас.

Я попытался объяснить

суть этого Миори, не упоминая о том, что это моя вторая попытка.

- Понятно? Мой дебют в

старшей школе - это всего лишь средство для достижения цели; это не настоящая

цель.

- Понимаю, понимаю, - она

на мгновение задумалась, а затем произнесла, - Я поняла! Ты ведь хочешь завести

подружку, верно?

- Ты вообще меня слушала?

- Разве большинство людей

не проходят дебют в старшей школе, чтобы начать с кем-то встречаться? Да, я

понимаю тебя. Я тоже хочу встречаться с красавчиком... - она замолчала, а затем

повторила, - Я реально хочу горячего парня. Подчеркиваю - реально.

- Я не хочу слышать любые

описания твоих фантазий, - сказал я.

"Ты разрушаешь мой

священный образ старшеклассниц."

- В любом случае, если ты

мне поможешь, я тоже помогу тебе найти девушку. Тебе нравится одна из этих трех

девушек, да? Они все милые.

Я не знал как ей ответить,

так как в этом она была права.

- В-вернемся к

первоначальной теме! Разве у тебя не было вопросов об Рейте?

- Пытаешься увильнуть,

да? - пробормотала Миори, недовольная моей очевидной попыткой сменить тему.

Однако она переключила своё внимание и сказала, - Да. Я предполагаю, что ты

принимаешь мое предложение, раз уж спрашиваешь об этом. Так?

Я в последний раз подумал

об этом и затем согласился.

- Что ж, для меня это

неплохая сделка. Так что всё в порядке.

В то же время я думал:

"Честно говоря, я благодарен за то, что могу попросить Миори о помощи.

Однако, если я скажу ей, это засядет у неё в голове, так что я определенно

оставлю свои мысли при себе!"

- Идеально! Тогда сначала

скажи мне, что нравится Рейте-куну и...

Возбуждение Миори

зашкаливало.

Мы настолько увлеклись

нашей беседой, что почти не заметили, как пришли в Unislo. Она тщательно

выудила у меня все, что я знал о Рейте.

- Ну, у меня было

предчувствие, но это действительно все, что ты знаешь? - Миори громко

вздохнула.

- Ну, да! Прошла всего

неделя с тех пор, как начались занятия в школе. Конечно, я узнал его только

поверхностно.

- Хм. Ладно, думаю, мне

придется надеяться на лучшее в будущем.

- Тебе так сильно

нравится Рейта?

- Хм? Мне он интересен,

но я бы не сказала, что мне нравятся такие, как он. Я всегда присматриваюсь к

местным красавчикам. Горячие парни - самые лучшие! Ты никогда не устанешь от их

лица. Понимаешь, что я имею в виду? - сказала Миори с жуткой улыбкой. Смех,

который последовал за этим, тоже был немного пугающим.

"Старшеклассницы в

наши дни похожи на волков. Это ужасно!"

* * *

После того, как мы

поговорили, мы с Миори наконец-то оказались в Unislo, чтобы выбрать для меня

безобидную одежду. Почему Unislo? Что ж, мне не только нужна была одежда на

двоих, но и у меня не было денег на дорогие вещи.

Честно говоря, для

старшеклассника любая одежда дорогая!

- Может, мне стоит

устроиться на работу, - пробормотал я, уставившись на рубашку с ценником в

несколько тысяч иен.

- Ты на мели?

- У меня есть деньги. Однако они испарятся

после покупки одежды.

- Что ж, ты прав! [5]

Я получал карманные

деньги каждый месяц, но этого определенно было недостаточно. Я не состою в

клубе, а это значит, что у меня есть свободное время, пока все остальные

находятся в своих клубах. Начать подрабатывать - это хорошая идея.

- Хорошо, что же мне с тобой

делать? - Миори внимательно изучала мою внешность, постукивая себя по

подбородку, - Хм, у тебя хорошая фигура. Я думаю, что простые вещи на самом

деле тебе хорошо подойдут. Ты всегда был высоким, но я никогда не ожидала, что

ты сбросишь вес и накачаешь мышцы, - она без предупреждения коснулась моих

мышц, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

- Эй! Что ты...

- Что? Да ладно, ты

парень, и тебе не нравится, когда к тебе прикасаются? - хихикнула Миори. Не имело значения, как долго

я знал девушку; не было никакого способа, чтобы физический контакт с ней не

потряс меня до глубины души. Я жил как интроверт намного больше своего

нынешнего возраста!

- Ладно, давай посмотрим.

Попробуй это, это... и это! Давай, примеряй! - Миори схватила несколько разных

вещей, а затем подтолкнула меня к примерочной. Она выглядела так, словно ей

было весело.

"В конце концов,

Миори - девушка. Я думаю, есть смысл в том, что ей нравится выбирать

одежду."

- Как здорово, когда

кто-то выступает в роли куклы для примерки! - радостно сказала она.

“Используй меня как куклу

сколько хочешь; только не забудь правильно подобрать одежду!”

- Просто предоставь это

мне. У меня есть чувство стиля, так что я уверена, что все будет хорошо,

несмотря ни на что, - сказала Миори и начала напевать. Я немного сомневался, но

у меня не было другого выбора, кроме как положиться на нее.

* * *

- Спасибо вам за то, что

выбрали нас. Пожалуйста, приходите еще! - сказал продавец, когда мы выходили из

магазина. К тому времени, как мы закончили, солнце уже полностью село.

Обе мои руки были

отягощены тяжелыми сумками. Я купил одежду не только на завтра, но и на

будущее. В общей сложности я потратил более десяти тысяч иен.

"Мой бедный кошелек!

Эти расходы болезненны для старшеклассника, но это необходимые расходы".

- Мы много чего купили, -

простонал я вслух.

- Хе-хе. Разве это не

было весело? - спросила Миори.

Все было так, как она

сказала; мне нравилось примерять разную одежду. Раньше я думал, что одежда не

имеет значения, но видеть, как моя внешность улучшается, когда я хорошо

одеваюсь, было довольно приятно. Мои услилия, которые я приложил, чтоб сбросить

вес, стоили того.

- Итак, ты наденешь это

завтра? - продолжила она.

- Да.

- Удачи. В конце концов,

это просто Unislo, так что одежда не особенно модная, но я думаю, что она

выглядит хорошо. Остальное зависит от позы и выражения лица. Не сутулься. Стой

прямо! - дала указания Миори, ударив меня по спине.

"Я действительно

часто сутулюсь, может быть, потому, что я такой высокий. Мне лучше быть

осторожным."

- Если представится

возможность и у нас будет больше времени, я помогу тебе выбрать что-нибудь

более стильное. Хотя это будет дорого. Мы могли бы даже съездить в Сибую или

какой-нибудь другой город!

- У меня нет на это денег,

- вздохнул я и уставился в ночное небо, - Может быть, мне действительно стоит

устроиться на работу.

Хотя была уже середина

весны, ночной воздух все еще был прохладным.

- Круглосуточный магазин,

кафе, семейный ресторан, караоке-зал... - начал я вслух перечислять некоторые

варианты, пока мы шли домой, - Может быть, даже книжный магазин.

- Как насчет магазина

одежды?

- Ни за что. У меня

нулевое представление о моде, и я нервничаю, разговаривая с незнакомцами.

- Если не брать в расчет

чувство стиля, ты все еще нервничаешь, разговаривая с незнакомцами, да? Я

думаю, трудно изменить чью-то истинную природу.

- Я бы не старался так

сильно, если бы это было легко, - ответил я. Я продолжал обдумывать варианты подработок.

"Во время учебы в

колледже я работал в кафе и семейном ресторане. Но, может быть, будет

интереснее, если я попробую что-то новое вместо того, чтобы оставаться в своей

зоне комфорта... Хммммм. Что делать? Я чувствую, что есть что-то стоящее, что

можно испытать, работая неполный рабочий день в старшей школе. Мне лучше

тщательно выбирать."

Эти мысли крутились у

меня в голове даже тогда, когда мы с Миори разошлись.

* * *

Следующий день. Наступил

час дня. Я так нервничал, что приехал на тридцать минут раньше. Пока я ждал

всех остальных, у меня еще оставалось свободное время. Все остальные прибыли

примерно на десять минут раньше или около того. Последним прибыл Тацуя, который

добрался сюда за две минуты до назначенного времени встречи.

- Ох, Боже, я думал, что

опоздываю, поэтому бежал, - сказал Тацуя, покупая воду в ближайшем торговом

автомате. На нем была простая серая рубашка и рваные облегающие джинсы. Еще на

нем было серебряное ожерелье.

Его одежда, возможно, и

выглядела безвкусно, но она хорошо сочеталась с диким лицом и волосами Тацуи.

Хотя мне показалось, что он похож на неуправляемого студента колледжа.

- Почему ты прибежал в

последний момент? - спросила Нанасе, озадаченно нахмурив брови. На ней была

шифоновая блузка, заправленная в широкие брюки, а на голове - маленький белый

берет. Я был удивлен тем, насколько милой была ее одежда.

«Это то, что называется

весенней модой?»

- Тацу всегда и везде опаздывает,

даже когда не проспит! - рассмеялась Ута. На ней было темное клетчатое

платье-рубашка, открывавшее ее плечи. Это выглядело как что-то винтажное, но

темный цвет, который казался противоположностью ее индивидуальности, и

обнаженные плечи излучали зрелые, даже в чем-то любвеобильные вайбы. Невысокая,

обычно ребячливая Ута теперь выглядела взрослой, что было странно. Но это

вполне устраивало её.

- Впрочем, я понимаю его,

- вмешалась Хошимия с понимающей улыбкой, - Иногда я слишком расслабляюсь,

когда жду, и теряю счет времени.

На ней была белая блузка

и облегающие брюки в простом андрогинном стиле. Это создавало иллюзию, что у

нее длинные ноги, хотя она была среднего роста для девушки.

- Ты так говоришь, но я

готов поспорить, что ты из тех людей, которые никогда не опаздывают,

Хошимия-сан, - сказал Рейта. На нем были черные зауженные джинсы и простая

светло-бежевая рубашка на пуговицах поверх более темной бежевой рубашки, под

которой была надета белая футболка с высокой талией. (П.П. о Боже, и как это

должно выглядеть?)

"Мне кажется, что

сейчас он выглядит скорее крутым, чем спокойным и интеллигентным."

- Я пришел пораньше, и

мне почти надоело ждать, - я решил, что это хороший момент присоединиться к

разговору, после того, как осмотрел наряды каждого. Все они были такими стильными,

как я и ожидал, — выглядели в несколько раз очаровательнее, чем обычно,

настолько, что я был бы очарован, если бы не был осторожен.

"Особенно девушки!

Разница между их внешностью сейчас и тем, как они обычно выглядят в школе,

просто невероятно велика."

Я не знал, догадывались

ли три девушки о моих мыслях, но в данный момент они болтали друг с другом о

своих нарядах. Вопреки ожиданиям, очевидно, что Хошимии нравилась крутая мода,

Уте нравились зрелые образы, а Нанасе нравилась симпатичная одежда. Они

выглядели более яркими, чем обычно, возможно, потому, что в эти выходные они были

накрашены.

- Они ведь знают, что мы

идем в Spor-Cha, верно? - спросил Рейта, пожимая плечами. Мы начали

разговаривать между собой, так как девочки были погружены в свой собственный

мир.

- Я знаю, верно! В такой

одежде, похоже, нелегко передвигаться. Хотя выглядят они неплохо, -

одобрительно сказал Тацуя.

- Ну, мы не собираемся заниматься интенсивными

упражнениями, так разве это не прекрасно? - Я указал на двух парней, которые

криво улыбались. Я сказал это, но я никогда раньше не был в Spor-Cha, поэтому

знал только то, что прочитал в интернете. Я просто притворялся.

- Это правда. Давайте, пойдем,

- сказал Тацуя и направился прочь. Все последовали за ним, ведя праздную

беседу.

Это освежает. Я никогда

раньше не тусовался со своими друзьями по выходным. Я вроде как чувствую тепло

и пушистость внутри.

- Эм, Нацуки-кун, где ты

купил свою одежду? - Хошимия подскочил рядом со мной и всмотрелся в мое лицо.

- Хм? Я купил её в Unislo,

- я обеспокоенно посмотрел на свою одежду, - Я плохо выгляжу?

- Боже, Нацуки-кун, ты

слишком негативный. Я хотела сделать тебе комплимент, - хихикнула она, после

чего успокоила меня.

Я почувствовал

облегчение, как только эти слова слетели с ее губ.

"У Миори

действительно хороший вкус."

На мне была рубашка

безразмерного размера и черные широкие брюки. Мой наряд был свободным и его

легко было надеть, к тому же он подчеркивал мою фигуру. Я действительно в долгу

перед Миори за то, что она подобрала этот наряд для меня!

Ответный комплимент

Хошимие казался логичным продолжением разговора, поскольку она похвалила меня,

что я и сделал.

- О, ну что ж, Хошимия...

твоя одежда тоже хорошо смотрится. Ты выглядишь круто, - В итоге я немного

запинался, но, по крайней мере, мой голос не дрожал.

- Круто? Не мило? -

спросила Хошимия. Ее голос звучал немного обиженно.

"Она предпочла бы

быть милой? Но это была моя честная оценка!" - внутренне я немного

запаниковал.

- Ах-ха-хах, я просто

шучу! Мне самой нравится андрогинная мода. [I] Я могу купить мужскую одежду, если

она мне приглянется. Я счастлива, что ты считаешь, что я круто выгляжу! - Хошимия застенчиво улыбнулась. Ее смущенное выражение лица было идеальным

воплощением самой привлекательности.

- Эй, мы уже должны быть

рядом, - сказал Тацуя как раз в тот момент, когда мой разговор с Хошимией

подходил к концу.

- Где это? Я никогда не

была здесь раньше, - сказала Нанасе, оглядываясь по сторонам.

- Я тоже впервые здесь! -

Я чувствовал что-то вроде товарищества с ней. Ута указала на высокое

здание рядом с нами.

- Это прямо там! Вы уже

можете увидеть его. Мы втроем вместе ходили кучу раз сюда, когда учились в

средней школе.

- Верно? Это недалеко от

центра Оджимы. Я помню, как однажды мы по какой-то причине поссорились из-за

того, должны ли мы спеть караоке, поиграть в Spor-Cha или сходить в боулинг.

Рейта был странно настроен на боулинг в тот день, - вспоминал Тацуя.

- Я просто был в

настроении поиграть в боулинг, - объяснил Рейта.

- Рей иногда становится

по-настоящему упрямым. Никогда не перечьте ему, когда он в таком состоянии! - рассказала нам Ута.

Хошимия, естественно, без

страха заговорила в тот момент, когда они предавались воспоминаниям.

- Ух ты. Увидим ли мы

тебя когда-нибудь таким?

- Хошимия-сан, я думаю, ты

бы уступила еще до того, как мы успели бы поспорить. Эти двое - странные, -

сказал Рейта.

- А? Ладно, тогда я буду

очень упрямой, - сказала она. Они вдвоем рассмеялись, отчего казались еще более

близкими.

Мне все равно, когда Ута

или Нанасе разговаривают с парнями, но меня беспокоит, когда это делает

Хошимия! Это определенно ревность. Я чувствовал недовольным от того, каким

недалеким я был.

- Эй, давайте уже зайдем,

- крикнул Тацуя остальным. Мы шли медленно, погруженные в беседу.

То, как он двигался

вперед в своем собственном темпе, не заботясь о других, действительно выдавало

в нем напористого спортсмена. Что ж, я уверен, что тоже могу быстро

передвигаться в одиночестве. В конце концов, я всегда был один. Единственная

разница между мной и Тацуей в том, пойдут ли люди за нами или нет. Ха-ха-ха...

Ладно, остановимся на этом. Я забегаю вперед.

- О, мы уже на месте? – сказал

я.

- Нацуки, ты впервые в

OneRound? - спросил Рейта

На мгновение я

заколебался, не зная, как ответить, но затем честно кивнул.

- Да. Были разговоры

о том, чтобы сюда сходить, но это дорого для ученика средней

школы.

"Я чувствую, что в

такие моменты, как этот, лучше не притворяться. Кроме того, нет ничего

странного в том, что первогодка старшей школы никогда раньше не был в

OneRound," - Я решил не лгать, так как риск быть пойманным был слишком

высок.

- Это правда. Мы ходили

сюда всего три или четыре раза, - сказал Рейта, небрежно рассмеявшись.

От станции до нужного места было всего три минуты ходьбы.

Однако прогулка в таком

составе действительно привлекала взгляды случайных пешеходов. В этом был смысл;

все были такими привлекательными. Я уверен, что были люди, которые подумали:

“О, смотрите, среди них затесался обычный парень.” Эй, я усердно работал,

ясно?!

Пока я, одинокий

интроверт, ловил момент, экстраверты зашли внутрь.

"Я поражен тем, как

они совершенно не колеблются, входя в такие огромные здания, как это. Они

действительно ничего не боятся! Лицо Тацуи даже выглядит так, будто он думает:

“Я здесь главный герой” или что-то типа этого."

- Эй, как долго мы можем

тут оставаться? Часа два? - спросил Тацуя.

-Что? Это слишком мало. Шести часов должно хватить!

- сделала предложение Ута.

- Э-э-э, я думаю, это уже

чересчур. Я не думаю, что смогу гулять так долго, - сказала Хошимия.

- Мы бы тогда закончили

не раньше семи. Это слишком близко к комендантскому часу Хикари, - наложила вето

Нанасе.

- Было бы неплохо

поужинать вместе, раз уж мы все гуляем вне дома. Как насчет перекусить в три часа? -

предложил Рейта, принимая во внимание мнение каждого. Никто не возражал, и он

пошел разбираться с сотрудником.

"Дай мне эти навыки!"

- я умолял молча, - "Рейта такой совершенный. Прям сверхчеловек какой-то!

У него нет ни единого изъяна."

- Хорошо, давайте войдем,

- сказал Рейта после того, как закончил разговор с сотрудником.

Он и Тацуя шли впереди, в

то время как остальные следовали позади.

- Ух ты! Прошло так много

времени! - сказала Ута. - Что мы должны сделать в первую очередь? Что ты хочешь

сделать, а? - Она подпрыгивала от возбуждения. Я также был тайно возбужден, так

как я был здесь впервые.

Внутри было много

свободного пространства. Там были созданы условия для занятий всеми видами

спорта, и многие люди получали удовольствие. Ух ты, так вот на что это похоже.

Я всегда хотел побывать здесь, но появляться одному было бы бессмысленно.

- Почему бы нам не начать

с чего-то, что сейчас не занято? Как насчет пинг-понга? - Рейта указал на

площадку, где были расставлены столы для пинг-понга. Там было два

неиспользуемых стола.

- Пинг-понг! Звучит

заманчиво! Давайте играть! Вперед! - воскликнула Ута.

- Ой! Я не очень хороша в

пинг-понге. Во всяком случае, по сравнению с тем, насколько я плоха в других

видах спорта, - Хошимия самодовольно рассмеялась и скрестила руки на груди.

Ее поведение заставила

Тацую громко рассмеяться.

- В самом деле? Тогда ладно,

Хошимия, я дам тебе почувствовать мой удар!

Ее самодовольное лицо

дрогнуло.

- Э-э, я не хочу играть

против Тацуи-куна. Я слишком напугана, - Хошимия демонстративно отступила от

устрашающего Тацуи и спряталась за Уту.

- Если ты хочешь наложить

свои лапы на Хикарин, то сначала тебе придется победить меня! - провозгласила

Ута.

- Почему со мной

обращаются как с паршивым злодеем? - мрачно спросил Тацуя. Однако он согласился

с жизнерадостностью Уты и решил сыграть против нее.

"Это мой шанс",

- подумал я и пригласил Хошимию поиграть.

- Эй, Хошимия, давай попробуем поиграть за соседним столиком.

- Ладно! Будь нежен,

пожалуйста, - улыбнулась она. Просто возможность видеть такую улыбку делала

этот день стоящим!

Рейта и Нанасе заняли

несколько стульев для тех, кто ждал своей очереди. Они менялись местами с той

парой, которая финишировала первой, или занимали другой стол, если один из них

освобождался.

Хошимия подняла ракетку.

- Хикари, удачи! -

подбодрила Нанасе со своего стула.

- Тогда я буду болеть за

Нацуки. Почему бы нам не сыграть турнир, раз уж мы это делаем? - предположил

Рейта.

- Хорошая идея! Звучит

забавно! - крикнула Ута стоя за другим столом, объединяясь с Тацуей. Я думаю,

что это будет матч высокого уровня.

Они не любители, судя по

тому, как они размахивают ракетками и как долго длятся их розыгрыши. Все ли энергичные

люди хороши в спорте? Они хороши во всем. Я завидую; я просто крадусь сзади во

время физкультуры! Во всяком случае, не похоже, чтобы кто-нибудь когда-нибудь проигрывал

мне.

“Подожди секунду. На

самом деле это не проблема легкой атлетики,“ - возразил я себе, как в комедийном

шоу одного актера. Кроме того, я неплохо разбираюсь в спорте. Конечно, я тоже в

нем не силен, но я определенно лучше всего играю в пинг-понг.

- Ого, вы двое

невероятны, - сказала Хошимия. Я сухо рассмеялся, когда заметил ее ошарашенное

лицо.

“Давай сохраним

хладнокровие, даже несмотря на то, что технически это совпадение”, - сказал я.

- Да!

Я тихонько подбросил к

ней мячик для пинг-понга. Мяч приземлился за пределами поля, где оставалось

свободное пространство. Я думал, Хошимия легко вернет его, но...

- А?! - воскликнула она.

Хошимия замахнулась

ракеткой в пустоту.

"Э-э, мне кажется,

или только что между ракеткой и мячом было большое расстояние?"

- П-прости! Я немного

подзабыла, - Хошимия погналась за мячом, красная как свекла.

"Н-ну, я уверен, что

прошло много времени с тех пор, как она играла в последний раз. Иногда способности

не возвращаются сразу."

Пропустив еще три раза,

Хошимия наконец-то смогла начать отбивать мяч. Но только если я легонько ударю прямо в

середину её стороны, откуда было легче всего отбить. Если мяч приземлялся хотя

бы немного в сторону от середины, она промахивалась или умудрялась задеть мяч ракеткой и

отправить его в полет не в том направлении.

-Понимаю. Хм. Я понимаю?

- говорила она, - Аха-ха-ха... Сегодня я действительно не в своей тарелке.

Совсем слегка? - Хошимия рассмеялась, словно желая что-то скрыть, и обмахнула

ракеткой свои пунцовые щеки.

- Тебе не кажется, что

пришло время дать ей почувствовать на вкус реальность? - окликнула меня Нанасе,

которая хихикала в своем кресле.

- Хошимия, - начал я, - я

не могу поверить, что ты сказала, что не очень хорошо играешь в настольный

теннис по сравнению с другими видами спорта.

- Н-не говори так! Я

действительно лучше играю в настольный теннис, чем в другие спортивные игры! Я знаю,

это не впечатляет! - возразила все еще смущенная Хошимия. Было мило видеть ее

такой, но я был так удивлен тем, насколько плохо она играла. Если это “не

очень хорошо“, то какова она в других видах спорта?

- Как вы можете видеть,

единственный недостаток Хикари — это то, насколько катастрофически она плоха в спорте,

- поддразнила Нанасе.

- Хм? Но разве

Хошимия-сан не была тем, кто предложил нам пойти в Spor-Cha? - спросил Рейта с

усмешкой. Он игриво склонил голову набок.

- Я в этом не разбираюсь,

но мне нравится спорт! В этом есть какая-то проблема?! - возмущенно спросила

Хошимия. Ее лицо все еще пылало, и она размахивала руками, как ребенок,

закатывающий истерику. Видеть ее такой было для меня в новинку, но она все

равно была очаровательна. Что ж, Хошимия милая, что бы она ни делала. Но такими

темпами я буду думать “Хошимия милая!” весь день напролет. Я продолжил свой

матч — э-э-э — я продолжал нянчиться с Хошимией за игрой в пинг—понг. Хотя она

действительно выглядела так, словно ей было весело. Я думаю, это правда, что ей

это нравится, несмотря на то, что она плоха в этом.

[[image:/storage/reader-images/9e90ef695824fc5b3c2e77e794ef8e29ed1275cf.png]]

В конце концов,

независимо от того, насколько легко я справился с Хошимией, я все равно выиграл

матч. Игра за соседним столом была очень напряженной, и Тацуя, наконец, вышел

победителем. Ута топнула ногой, разочарованная проигрышем. Тацуя раздувал огонь,

тыкая своей победой ей в лицо.

Рейта и Нанасе шли

вровень, так как у них обоих были хорошие рефлексы. В конце концов, результат

определялся разницей в опыте. Рейта приходил сюда несколько раз с Тацуей и

Утой, в то время как Нанасе по-настоящему играла только на уроках физкультуры.

Конечно, в моем случае

было также, поэтому я проиграл Рейте во втором раунде. Моя работа ногами была

не такой уж ужасной благодаря ежедневным тренировкам, но недостаток навыков

стал причиной проигрыша.

- Хорошо, Рейта!

Наконец-то, после стольких лет, пришло время свести наши счеты! - Тацуя прервал

его.

- Тацуя, ты вообще

когда-нибудь бил меня? - Рейта холодно ответил

- Заткнись! Важно то, что

я собираюсь победить прямо сейчас! - закричал Тацуя, на этот раз решительно.

Матч начался после их

небольшого подшучивания друг над другом.

- По-настоящему?! Это

исключено?!

Рейта одержал победу над

Тацуей, который автоматически прошел дальше по турнирной сетке после первого

матча. [6] Это был напряженный матч.

- Боже! Это было

потрясающе, - сказал я.

- Хотя на самом деле я

лучше их. Я серьезно! - настаивала Ута. Она все еще переживала из-за своего

проигрыша.

- Да, да. Ута, ты ведь

можешь играть на том же уровне, что и эти двое, верно? Да, да, - сказал я,

чтобы успокоить ее гнев.

- Очевидно!

Я размышлял об их

ожесточенном поединке, продолжая успокаивать Уту.

«Удар Тацуи был безумно

сильным, но Рейта все равно отбил его. Я думаю, Тацуя победил бы, если бы мог

наносить удары более точно, но в то же время он с тем же успехом мог бы

вступить в пинг-понг клуб.»

- Я устал, - выдохнул

Тацуя, растянувшись на земле, - Давайте пойдем, займемся ещё чем-нибудь?

- Чувак, ты не

собираешься сделать перерыв? - возразил я.

- Ты дурак! У нас мало

времени; ты думаешь, мы можем позволить себе отдых?! - взревел Тацуя.

- П-похоже, ты все еще

переполнен энергией.

«Ох, дерьмо, он закричал

так громко, что я ответил, как испуганное животное! Я знаю, что Тацуя не

сумасшедший, но я не могу не отшатнуться в страхе, когда кто-то начинает

кричать или использует агрессивные выражения. Я интроверт! Ладно, это правда и

все такое, но, в конце концов, я думаю, что все еще позволяю своим прошлым

воспоминаниям давить на меня. Как бы я хотел уже покончить с ними!»

- Я избавлюсь от своего

разочарования с помощью биты! К клеткам для отбивания мячей! - Тацуя закричал и

убежал в одиночку.

- Пока что я наигрался в

пинг-понг, так что, может, последуем за Тацуей? Впрочем, я не против оставить

его в одиночестве, - сказал Рейта.

- Это ужасно! Это так ты

обращаешься со своими друзьями? - спросил я.

- Знаешь, когда вы

действительно близкие друзья, вы можете оставить друг друга в одиночестве.

- Я не могу сказать,

является ли это утверждение глубоким или поверхностным.

- Я согласна, - сказала

Нанасе, - Это значит, что они достаточно близки, чтобы быть настоящими друг с

другом.

Слова Рейты засели у меня

в голове.

"Достаточно близки,

чтобы быть настоящим, да? У меня нет никого подобного за пределами моей семьи.

Даже сейчас остальные все еще следят за своими языками в моем присутствии.

Рейта тоже делает резкие замечания только в сторону Тацуи и Уты. Конечно, он бы

так и сделал. Прошла всего неделя с тех пор, как начались занятия в школе.

Однако я надеюсь, что однажды мы станем достаточно близки для этого."

Я хотел сблизиться с ними

— со всеми ними. И я хотел стать намного ближе к Хошимии. Я был уверен, что

радужная юность, о которой я мечтал, ждала меня в будущем.

* * *

После игры в пинг-понг мы

перешли к другим занятиям, таким как тренировка по отбиванию бейстбольного

мяча, бадминтон, теннис, мини-футбол, дартс и бильярд, прежде чем сделать

перерыв в зоне отдыха. Спортивное трио все еще было полно сил, но Хошимия и

Нанасе уже были измотаны. Я все еще был в хорошей форме благодаря своим

ежедневным упражнениям. Тренировка, которую я проводил на весенних каникулах,

была гораздо более напряженной, чем сегодняшние игры. Честно говоря, если

посмотреть на часы, то можно увидеть, что прошло целых два часа, и мы все время

много двигались. Все молодцы!

- Кто-нибудь... принесите

мне спортивный напиток...” - прохрипела Хошимия, наваливаясь на стол.

- Кто-нибудь еще пойдет?

Я принесу столько, сколько смогу унести, - я встал в ответ на ее мольбы.

- О, я тоже пойду с

тобой. Ладно, ребята, отдаем деньги за напитки, - Рейта тоже встал и собрал

деньги. Затем мы вдвоем направились к торговым автоматам, чтобы купить

спортивные напитки, чай и воду для остальных. Я чувствую, что в последнее время

мы с Рейтой часто объединяемся для того, чтобы сделать подобные вещи. Что ж, я

думаю, это потому что мы в одной группе друзей.

- Знаешь, Нацуки, ты

просто невероятен, - сказал впечатленный Рейта, пока мы шли.

- Э-э, что ты имеешь в

виду?

- Ты можешь не отставать

от нас троих, даже не смотря на то, что ты не состоишь в спортивном клубе.

- Ох, ну, вы, ребята,

просто не настроены серьезно, - в конце концов, я подумал, что все это просто

развлечение и игры. Я сомневаюсь, что этого достаточно, чтобы утомить их.

"Кроме того, у

Хошимии плохие рефлексы, так что держу пари, она потратила впустую много

энергии, а Нанасе просто не хватает выносливости. Вероятно, именно поэтому они

так измучены. Ладно, давайте будем реалистами; я мог бы продержаться еще пять

часов, и у меня все еще оставались бы лишние силы. Я получаю

удовольствие!"

Благодаря моему режиму

тренировок я легко держался на ногах, и мое тело двигалось так, как я хотел. Не

то чтобы мои рефлексы улучшились, но теперь я мог не отставать от спортивного

трио.

- Ну, во время игры в

бадминтон все старались изо всех сил, и ты все равно победил, - сказал Рейта.

- Ута была моей

партнершей, и все это благодаря ей, - мы изменили формат соревнований по

бадминтону с одиночного разряда на парный. Парами были я и Ута, Нанасе и Тацуя,

а также Рейта и Хошимия. Мы с Утой выиграли обе наши игры, - И, кроме того,

Хошимия, вероятно, тянула тебя назад.

- Это неправда... -

Сказал Рейта, но затем добавил с сухим смешком: “...это

то, что я хотел бы

сказать, - ходить вокруг да около было для него необычно.

- Нет, правда, это

какое-то безумие, что ты так долго продержался с Хошимией в качестве своего

товарища по команде. Я думал, мы проиграем!

"Рейта действительно

может сделать все, что угодно. В то время как Тацуя из тех, кто пробивается

сквозь любые препятствия, у Рейты проницательный взгляд. Похоже, он может найти

наилучший метод для любой ситуации и постепенно адаптироваться".

- Я не был уверен насчет

команды Тацуи, но я думал, что смогу победить вас двоих. Я хорошо разбираюсь в

мастерстве Уты, но, похоже, я недооценил тебя. Я не ожидал, что ты будешь таким

проворным, учитывая твой рост, - сказав это, Рейта ткнул меня пальцем в живот.

Услышав похвалу от

человека, на которого я равнялся как на спортивного гения, я действительно

почувствовал, что моя тяжелая работа того стоила. Должно быть, когда мой живот был совсем дряблым, я выглядел неприглядно.

"Хошимия — девушка,

поэтому отсутствие атлетизма делает ее еще более милой, но если парень, который

пытается вести себя круто, как я — хотя я явно слишком необщителен и сдержан -

оказывается ужасен в спорте, это выглядит просто жалко. Меня бы вечно дразнили

из-за этого! Если бы это произошло, мое положение в группе ослабло бы. И что

еще хуже, если бы я плохо справился с ситуацией, меня вполне могли бы

выгнать".

- Эй, что-то не так?

Земля вызывает Нацуки, - крикнул Рейта.

- Ох, извини, ничего

особенного, - ответил я. Я знаю, что они не из тех, кто лишает кого-то статуса

друга, но меня презирали так сильно, что в прошлый раз меня выгнали из группы. Я знаю,

что это была моя вина, и я это заслужил, но это травмирует меня.

- Эй, Нацуки, - начал

Рейта ужасно серьезным тоном, когда мы покупали всем напитки в торговом

автомате. Когда я взглянул на него, я заметил, что его пристальный взгляд был устремлен на меня.

- Хм? В чем дело? -

спросил я, намеренно сохраняя беззаботный тон. У меня было предчувствие, что тема

будет невеселой, но я понятия не имел, что он хотел обсудить.

"Не думаю, что я

сегодня ошибся", - подумал я. Каждое движение, которое я делал до сих пор,

было тщательно просчитано.

Вот почему вопрос Рейты

как будто возник из ниоткуда.

- Тебе не нравится Тацуя?

Я потерял дар речи, и мое

молчание было единственным подтверждением, в котором нуждался Рейта.

- Я так и думал, - сказал

он со слабой улыбкой. Это звучало так, словно он уже знал и просто подтверждал

свои подозрения.

- Почему ты так думаешь?

- наконец спросил я в ответ.

- Ничего особенного. У

меня просто было ощущение, что ты его избегаешь. Мы вдвоем довольно часто ходим

куда-то вместе, но ты ведь никуда не ходишь с ним наедине, верно?

- Теперь, когда ты

упомянул об этом, да, это правда. Я удивлен, что ты заметил.

- У меня вошло в привычку

наблюдать за тем, что меня окружает... Хотя иногда я вижу слишком много.

Сначала я подумал, что вы просто не привыкли друг к другу, поэтому я оставил

все как есть, но сегодня я почувствовал, что все куда глубже, чем кажется, -

засмеялся Рейта.

- Глубже, чем могло быть?

Тогда как ты думаешь, что между нами

такое?

- Все выглядит так, как

будто ты боялся Тацуи. Хотя я надеюсь, что это всего лишь мое воображение, - он

попал прямо в яблочко.

Я не был уверен, что

ответить. Я подумал, что он был достаточно убежден, чтобы спросить меня

напрямую, так что сомневаюсь, что смогу просто отмахнуться от этого. Ширатори

Рейта действительно уделяет внимание другим — и у него хватает уверенности

задавать вопросы в лоб.

- Ты прав, все именно

так, как ты говоришь, - честно признался я. У меня не было другого выбора. - Но

это не то, о чем ты думаешь. Это моя личная проблема, а не вина Тацуи. Он вообще не

сделал ничего плохого. Так что, пожалуйста, ничего ему не говори. Со временем все

уладится само собой... Я думаю.

Это была правда.

"Мое отвращение было

вызвано глубокой эмоциональной травмой, оставшейся в моем сердце. Я не могу

сказать вам, что это мой второй шанс в старшей школе, поэтому, пожалуйста,

просто отпустите меня с этим и не давите больше."

- Ладно. Тогда я смирюсь

с этим, - Рейта кивнул, открывая свой спортивный напиток.

- Ты сделаешь это?

- У меня нет права

вмешиваться. Это проблема между вами двумя. Нет, это даже не проблема, раз этот

болван Тацуя ничего не заметил. Мне просто стало любопытно, - Рейта сделал

глоток своего напитка и прямо сказал - Это просто... мы же друзья, верно? - он

улыбнулся и ткнул меня бутылкой в грудь.

То, как Рейта мог

небрежно прикоснуться ко мне и сказать что-то настолько смущающее,

действительно сделало его вершиной всех экстравертов и популярных детей в мире.

И он выглядел круто, делая это! Конечно, это было потому, что он делал это

уверенно.

- Я хотел узнать, что тебя

так беспокоит. Но если ты скажешь, что справишься с этим, тогда я не буду

совать нос в чужие дела и поверю в тебя, - его слова сильно задели меня. Он

догадался, что я не могу сказать ему, в чем заключалась основная проблема.

"Я понимаю, почему

Рейта популярен среди девушек. Этот парень сейчас слишком яркий для меня!"

______________________________________________________________

– «Red alert!» - вот, я не знаю, оставить это

просто как «красная тревога», или лучше будет звучать «красный уровень

тревоги!» или как то так?

– «I guess I’ll be a sport and join without making a fuss.» - я так и не нашел, что в данном случае

может означать слово «sport», может быть опечатка анлейтера, а может я чего не

понимаю, поэтому решил перевести как «джентльмен», по смыслу это слово тут

подходит

– Я решил оставить название торгового центра и аттракциона на английском, ну, в

принципе, по правилам перевода вроде так и надо делать, п не как-то переводить

или писать «ВанРаунд» или «Спор-Ча». То же самое касается и магазина, о котором

будет говориться дальше. кстати, сразу поясню здесь: OneRound - это искаженное название Round1, американской сети развлекательных центров, а Spor-Cha - это Spo-Cha, название спортивного комплекса, который делают в центрах Round1.

4 - “Don’t just summarize my

tear-inducing efforts as a high school debut,” – кхем, честно скажу, я впервые сталкиваюсь с конструкцией «tear-inducing». Я не уверен, но это может

быть какой-нибудь фразеологизм, но я ничего не нашел, поэтому приходится

переводить таким образом.

5 - “True that!” – вообще, это

фразеологизм, что означает согласие с мнением другого человека. Так что, думаю, перевод тут верный.

6 - “Reita came out victorious

over Tatsuya, who’d been seeded first in the bracket”. Итак,

“been seeded first in the bracket” в данной ситуации является

спортивным обозначением для того, кто автоматически проходит отборочный этап

или пропускает какой-либо этап в турнире. То есть, например, спортсмен во время

прошлого турнира хорошо показал себя, из-за чего ему дали автоматически пройти

в полу финал, в этом случае и будет использоваться “been seeded first in the bracket”.

______________________________________________________________

I –

Андрогинный стиль - это популярная

тенденция моды, в основе которой лежит подсознательное стремление современных

женщин быть сильными и самодостаточными наравне с мужчинами. Такой образ жизни

предполагает некоторую брутальность в поведении слабого пола, использование

элементов мужского гардероба.

______________________________________________________________

П.П.

Эта глава достаточно большая (около 90 страниц), так что я решил разделить её

на две части. Я извиняюсь, в будущем, наверное, мне придется ещё пару раз так

сделать.

Дни, похожие на сон

После того, как мы купили всем напитки, я с Рейтой вернулся к остальным. Они тепло встретили нас.

"Рейта разговаривает со всеми

нормально, как будто ничего не произошло. Мне лучше оправдать его доверие и

усердно работать. Я преодолею свою травму и стану хорошим другом Тацуе!"

- Ух, я снова жива! - воскликнула Ута,

сделав глоток.

- Прошло много времени с тех пор, как я в

последний раз занималась какой-либо физической активностью. Это утомительно, -

простонала Нанасе.

- Ах-ха-ха! Юи-Юи, держу пари, завтра ты

будешь стонать от боли в мышцах! - поддразнила её Ута.

"Когда это Ута успела дать Нанасе

странное прозвище?" - задумался я.

- Ты можешь называть меня просто Юи? -

Нанасе едва смогла высказать свое возражение из-за усталости. В школе она

выглядит такой собранной, и старается держать осанку идеально прямо, так что это было

освежающим зрелищем.

- Вау, редко увидишь тебя такой, Нанасе, -

сказал я.

- Юино-тян просто старается выглядеть крутой в

школе. Это доказательство того, что она расслаблена рядом с нами! - добавила

Хошимия, широко улыбаясь

- Ох? Мне приятно, если это правда, -

сказал я, стараясь произнести это легким, поддразнивающим тоном.

Нанасе застенчиво отвела от нас взгляд.

Во-первых, я не пытаюсь вести себя круто или как-то так...

"Ах, слишком мило! Упс, моя нерушимая преданность Хошимии на мгновение поколебалась." [1]

В отличие от других, являвшихся веселыми и популярными детьми, у Нанасе была другая атмосфера. Она была похожа на крутую

красавицу, которая была не из тех, пытается хайповать на чем-либо. Так что за

тем фактом, что она втайне считала нас хорошими друзьями, стояла разрушительная

сила.

- Ладно, нам уже пора выдвигаться, - Тацуя

нетерпеливо встал, как только все закончили утолять жажду.

- Что? Давайте отдохнем еще немного, -

пожаловалась Хошимия.

- Честно говоря, я была бы не против, если

бы мы пошли дальше... - согласилась Нанасе.

- У нас не хватит времени, если мы

продолжим отдыхать сейчас. Почему бы вам двоим не расслабиться, пока мы играем?

- сказал Рейта, взглянув на часы.

Тацуя указал вдаль, не обращая внимания на

их разговор.

- Сейчас или никогда! Баскетбольная

площадка наконец-то свободна!

- О-о-о! Наконец-то! - Ута тоже встала, ее

глаза блестели от возбуждения. Они вдвоем убежали, не заботясь о других.

Весь день мы играли в разные игры, но нам

еще не удалось попасть на баскетбольную площадку, пока она была свободна.

Всякий раз, когда мы заканчивали одну игру, она всегда была занята другой

группой.

"Я думаю, Тацуя присматривал за

площадкой во время нашего перерыва."

- Разве они вчера не играли в баскетбол во

время тренировки своего клуба? - Я озадаченно склонил голову набок.

Они действительно любят баскетбол, - хихикнула Хошимия.

- В конце концов, тренировка и игра ради

удовольствия - это разные вещи. Я понимаю их, - сказал Рейта, а затем встал,

чтобы присоединиться к ним.

- Хорошо, тогда мы сядем где-нибудь

поблизости и будем наблюдать за вами, - сказала Нанасе.

- Звучит неплохо, - я посмотрел на нее, -

Господи, Нанасе, ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь с ног!

- Я немного переволновалась, - выдохнула

она.

- Ты слишком разволновалась, потому что

тусуешься с друзьями? - поддразнила Хошимия.

- Хикари, помолчи! - огрызнулась в ответ

Нанасе.

Дерзкое подшучивание Хошимии и Нанасе

заставило нас с Рейтой ухмыльнуться, когда мы последовали за Тацуей и Утой. Они

вдвоем уже начали практиковать броски в кольцо из любой позиции.

- Держи, Нацуки! - передал мне мяч Рейта.

Я погрузился в воспоминания, как только я

поймал мяч. Мне нравился баскетбол; это было одной из причин, по которой я

оставался в клубе целых три года. В колледже я даже усердно практиковался

броскам в кольцо в одиночку.

"Ну, ладно, может быть, я

тренировался потому что у меня было много свободного времени!"

Я ритмично вел мяч. [2] Сегодня я впервые

прикоснулся к мячу со времен "скачка во времени", но я не потерял

чувство владения мячом всего за несколько месяцев без практики. Мяч удобно лег

в мои руки.

Броски, однако, были совсем другой

историей. В отличие от владения мячом, броски требовали тонкого подхода,

который легко терялся, если не тренироваится в течение двух-трех дней. Несмотря

на то, что у меня был семилетний опыт, я уже потерял уверенность в своей

способности делать правильные броски.

"У меня нет уверенности. Вообще

никакой уверенности! Но у меня все еще есть интуиция баскетболиста," - как

только я подобрался к трехочковой линии и сосредоточился на кольце, до меня

кое-что дошло - "Ох, сегодня я чувствую себя на высоте!"

-Хах? Он потрясающий! - я услышал, как

Хошимия удивленно вскрикнула.

Я совершил бросок прямо перед трехочковой

линией, и он прошел чисто, не задев обруч, отчего сетка слегка покачнулась. Я

не испытывал удивления или не почувствовал что-то подобное; я мог сказать, что я был

в хорошем состоянии. Я знал, что мяч попадет в цель, с того самого момента, как

он выскользнул у меня из рук.

Баскетбольный мяч отскочил обратно мне в

руки.

- Мяч легкий, - пробормотал я, - Нет, это

мое тело такое легкое?

Мяч казался необычайно легким, возможно,

это было еще одним последствием моих ежедневных тренировок. Должно быть,

именно поэтому я так легко управлялся с мячом и бросками. Трехочковые броски трудно

забивать из-за веса баскетбольного мяча. Обычно мне нужно было согнуть колени и

использовать всю силу своего тела, чтобы забросить мяч. Однако сегодня я сумел

это сделать всего лишь слегка подпрыгнув и сделав нужное движение запястьем.

"Вау, быть в хорошей физической форме

действительно потрясающе!" - я сделал еще один бросок.

Мяч снова легко выскользнул из моих

рук.

Я был уверен, что он попадет прямо в

кольцо.

Сразу после того, как я подумал об этом,

мяч снова с чистым свистом пролетел сквозь кольцо.

- Хм.

"Я бы тренировался в колледже, если

бы знал, что это так сильно изменит ситуацию! Я понимаю, почему лучшие игроки

постоянно тренируются. Сильное тело создает прочную основу для правильной техники.

Я действительно понимаю это прямо сейчас".

- Вооооу?! Нацу! Ты супер крутой! -

закричала Ута.

Я оторвался от своих мыслей и обнаружил,

что все остальные были взбудоражены. Глаза Уты заблестели, и она подошла ко мне

поближе. Все, казалось, были поражены.

- Н-ничего себе, Нацуки. Занятия

баскетболом - это твоё хобби? - даже Рейта выглядел удивленным.

"Конечно, они удивлены," -

подумал я. - "Новичок в баскетболе, который никогда не был в клубе, только

что забил два трехочковых подряд."

- Да, можно сказать и так. О, разве я

никогда не упоминала об этом? - я старался вести себя хладнокровно.

- Ты этого не говорил! Ух ты, это было

здорово! Почему ты не вступил в баскетбольный клуб?! - Ута рассыпалась в

похвалах и подобралась слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Я

почувствовал исходящий от нее сладкий аромат, и это заставило мое сердце

учащенно биться. Я был вынужден признать, что, несмотря на то, что Ута была

похожа на ребенка, она действительно была девушкой.

- О, ну, я никогда раньше не состоял в

клубе...

- И ты настолько хорош?! Да ты талантлив! -

сказала она.

"Мне нужно придумать какое-то оправдание, быстро!

Я не могу рассказать им о том, что я проживаю свою молодость во второй раз, но

я явно не новичок. Миори поймет, что я солгал, если скажу, что был в

баскетбольном клубе в средней школе. Кроме того, Тацуя, вероятно, несколько раз

играл против моей школы, так что он определенно знает, что я не был частью

команды Мидзуми."

- Рядом с моим домом есть парк с

баскетбольной площадкой. Я там часто играл, - я взял себя в руки и придумал

отговорку.

Технически это не было ложью. В первый раз

я действительно много практиковался на ней. Я не хотел им лгать, поэтому

тщательно подбирал слова.

- Ты должен вступить в баскетбольный клуб!

Верно, Тацу?! - воскликнула Ута с еще большей энергией. Она склонила голову

набок, когда он не ответил, - Тацу?

Я проследил за ее взглядом и увидел, что

Тацуя смотрит на меня прищуренным взглядом.

- Э-э, Т-Тацуя? В чем дело? – спросил я.

Тацуя резко вдохнул и попытался скрыть

свой свирепый взгляд за широкой улыбкой.

- А, ничего. Я был так удивлен, что просто

застыл на месте. Ты настоящий зверь, чувак.

"О-о-ох. Он просто удивлен. На

мгновение я забеспокоился. Это напугало меня!"

- Предполагаю, баскетбол стал для меня еще

веселее с тех пор, как я начал тренироваться, - я подкинул мяч поближе к кольцу

и остановился. Сила моих ног возросла, поэтому я прыгнул выше, чем ожидал, и

попасть в кольцо было легко.

"Да, это великолепное ощущение!"

- Вот как?! Тогда присоединяйся к

баскетбольному клубу! Немедленно! - Ута подбадривала меня, хотя и слишком

агрессивно.

- Х-Хмм... Баскетбольный клуб, да? Но у

меня нет никакого опыта, понимаешь?

- С тобой все будет в порядке! И ты

пропустил всего неделю тренировок, так что быстро привыкнешь!

Ута делала один шаг вперед, заставляя меня

сделать один шаг назад. Пока мы играли в эту маленькую игру взад-вперед, мысли

проносились у меня в голове.

"Как мне отказаться? Баскетбольный

клуб, угх, я знаю, что это будет той ещё болью в заднице! Сейчас я играю лучше,

но, вероятно, я останусь на скамейке запасных и никогда не буду учавствовать в

матче, как в прошлый раз..."

- О, точно, я собираюсь устроиться на

подработку, так что, думаю, мне будет немного тяжело совмещать занятия в клубе и работу, - сказал я, вспомнив о

том, что хотел устроиться на работу.

- Что? Действительно? Какая пустая трата

таланта. Верно, Тацу? - Ута повернулась к Тацуе за поддержкой.

Тацуя небрежно крутил мяч на пальце.

- Ну, мы не узнаем, пока не увидим, как он

играет по-настоящему. Он определенно хорош для любителя, но я не знаю,

достаточно ли этого, чтобы быть принятым в баскетбольный клуб. О, я понял.

Почему бы мне не проверить тебя? - Тацуя бросил свой мяч Уте и подманил меня к

себе.

- Давай поиграем один на один. До трех

очков! - Тацуя бросил мне вызов, нагло улыбаясь. Его улыбка излучала

уверенность в себе, что ему очень шло. И это было подкреплено его навыками.

Тацуя был асом Ремея.

Однако это произойдет только в третьем

классе.

"Может быть, я смогу победить Тацую

сейчас, когда он все еще всего лишь первоклассник, который едва начал

практиковаться со старшеклассниками. Хотя все три года в старшей школе я был

всего лишь его заменой, у меня много опыта за плечами, и я регулярно

практиковался в бросках на протяжении всех четырех лет учебы в колледже! Тацуя

играет только со средней школы; теперь у меня гораздо больше опыта, чем у

него."

- Звучит забавно. Давай сделаем это, -

согласился я. Хотя я старался говорить с юмором, меня всего трясло. Я боялся

встретиться с Тацуей один на один.

"Ну же! Разве я не решил оправдать

ожидания Рейты? Пришло время преодолеть мою травму из прошлого. Это просто

откровенно грубо по отношению к Тацуе! Он не сделал ничего плохого. Если я

хочу преодолеть свою травму, мне нужно настоять на своем и победить его."

Я водил мячом из стороны в сторону,

спокойный и расслабленный, как будто мог атаковать в любой момент.

- Уделай его, Нацу! - Ута радостно

закричала, - Задай Тацу хорошую трепку!

- Нацуки-кун, ты можешь сделать это! -

Хошимия тоже радостно закричала. Все наблюдали за нашим матчем.

- Эй! Неужели никто не собирается поболеть

за меня?! - рявкнул Тацуя.

- Думай об этом как о препятствии,

поскольку ты в баскетбольной команде, - сказал я с усмешкой.

- Я думаю, так и должно быть, - вздохнул

Тацуя, почесывая затылок.

Когда я бросил взгляд в сторону, где

стояли стулья, мои глаза встретились с глазами Хошимии. Она улыбалась, прижав

кулак к груди - маленький жест, который, наверное, должен был подбодрить меня.

Я обязан показать ей себя с лучшей стороны.

- Ты готов?

- Атакуй, - ответил Тацуя.

Прошло четыре года с тех пор, как я в

последний раз играл с кем-то, но я инстинктивно помнил как правильно играть

против кого-то. И что еще лучше, мое тело стало намного сильнее, чем раньше.

Оно двигалось точно как я... нет, оно двигалось даже лучше, чем я ожидал.

Я мгновенно переключился с владения мячом

стоя и перебросил мяч через Тацую. Я проворно обошел его справа и легко

забросил мяч.

- Что за черт... Серьезно, чувак?

Тебе не нужны никакие другие причудливые

приемы, если твоя работа ногами превосходна. Простого рывка вперед достаточно —

это является твоим величайшим оружием. Тацуя учил меня этому в прошлом.

Скорее всего, он опасался трехочковых. Это

имело смысл, поскольку только что я забил два трехочковых подряд. Из-за этого

он тщательно контролировал меня, что позволило мне легко проскользнуть мимо

него.

- Твоя очередь, - я передал мяч Тацуе

после того, как забил мяч в кольцо.

Как только он поймал мяч, он сместился

вправо, а затем бросился влево. Но я предсказывал, что он так и сделает. В

конце концов, это был любимый стиль атаки Тацуи. Я практиковался с ним целых

три года; я был знаком со всеми его привычками. Я знал, что он подойдет слева,

когда увидел, что он пытается сделать вид, что пойдет справа, и поэтому

протянул левую руку. Мяч устремился прямо мне в руку, и я отбил его и закрепил владение им за собой.

- Что?! - Тацуя вскрикнул от удивления, -

Тебе повезло?

"Я заблокировал его коронный прием еще до того, как он успел приступить к нему. Конечно, он удивлен."

- Я думаю, можно сказать, что наполовину

это произошло благодаря интуиции.

Снова настала моя очередь нападать. Я

сделал ложный выпад вправо, провел мяч мимо Тацуи и обошел его слева, но на

этот раз Тацуя догнал меня с помощью мышц, которыми он так гордился. Но я

бы не проиграл, если бы дело дошло до битвы мускулов прямо сейчас. Я подумывал о том,

чтобы перейти к броску, но вместо этого развернулся вправо для броска. Мои

броски правым крюком были не особенно точными, но я каким-то образом попал. [I]

Между прочим, у меня еще хуже получались

броски левым крюком, и я был настолько ужасен в бросках с разворота, что даже

не хотел упоминать о них. Я был уверен, что смогу не отставать в соревновании

по силе, но у меня было мало практики в силовом владении мячом. По сути, удар,

который я только что сделал, был близок к цели, но Тацуя не знал моих сильных и

слабых сторон, поэтому ему пришлось рассмотреть множество вариантов. Вот почему

он отставал на один шаг. А у меня все было наоборот, так как я был очень хорошо

знаком с его стилем игры.

- Это два, - сказал я с легкой улыбкой.

"Я так и думал. У меня не было бы ни

единого шанса против Тацуи времен третьего класса, но у Тацуи времен первого

класса много недостатков. Даже у такого бездарного человека, как я, может быть

шанс, если иметь достаточно опыта и ознакомиться с его привычками. Ну, Тацуя

всегда был плох в защите, так что отчасти это так."

"Но, чтобы компенсировать свою слабую

защиту, он развивал свои навыки нападения до такой степени...."

- Тебе лучше не недооценивать меня. Теперь

я играю серьезно, - сказал Тацуя, принимая мяч.

"Быстро! И проворно."

Он промчался мимо меня прежде, чем я успел

хотя бы пошевелиться. Я вообще никак не смог отреагировать, хотя и

предсказывал, что он попытается обойти справа.

"Тацуя всегда двигался довольно

низко, очень близко к полу... Я навсегда был впечатлен тем, как хорошо он может

управлять своим огромным телом."

"Неужели он подсознательно понял, что

я читаю его привычки, и решил просто двигаться так быстро, чтобы я не успел

среагировать? Если так, то я должен отдать должное нашему асу. Его инстинкты и

талант - это нечто невероятное."

"Но я не позволю тебе выйграть! Я

хочу покрасоваться перед Хошимией и... на этот раз, всего один-единственный

раз, я хочу победить тебя."

Я играл на той же позиции, что и Тацуя,

центральный нападающий, и поскольку я был его заменой, я ни разу не учавствовал

в официальном матче. Тацуя оставался моим другом до самого последнего момента.

Он заступался за меня до тех пор, пока буквально все не возненавидели меня,

хотя я был самоуверенным ублюдком. После того, как я оказался в изоляции,

единственной причиной, по которой надо мной не издевались, и единственной

причиной, по которой я вообще смог остаться в баскетбольной команде, был Тацуя.

Он был асом и капитаном команды, кем-то,

кто стоял на вершине социальной лестницы, и все же он никому не позволял

поливать меня грязью. Он ненавидел меня и никогда не разговаривал со мной без

крайней надобности, но он никогда не пытался выгнать меня из команды. Ни разу.

"Моя юность была серой. Это все

благодаря Тацуе, что хуже она никогда не становилось. Мое прошлое могло быть

полностью окутано тьмой. Спасибо тебе, Тацуя."

- А вот и третий. Давай, Тацуя.

Причина, по которой я так боялся его,

заключалась не в том, что он заставил меня осознать, что мой дебют в старшей

школе провалился, а в том, что он был слишком ослепителен.

"Вот почему я сторонюсь его. Потому

что я не считаю нас равными. Я боюсь, что он снова возненавидит меня. И это...

это, наверное, касается всех. Я боюсь, что все присутствующие здесь снова

возненавидят меня. Рейта, Ута, Хошимия и Нанасе... Все они добрее, смешнее,

круче и симпатичнее меня. Я даже и близко не такой. Они просто такие

ослепительно яркие. Вот почему я их боюсь, несмотря на то, что я их так сильно

люблю, и так уж случилось, что это наиболее заметно в моих действиях по отношению

к Тацуе."

"Я ничего не могу с собой поделать.

Причина, по которой я так сильно хотел вернуться в старшую школу..."

"Причина, по которой я так усердно

работал, чтобы стать популярным ребенком, хотя и знаю, что не заслуживаю

этого..."

"...это потому, что

я хотел с тобой дружить! Я знаю, что в радужной юности, которую я хочу

заполучить, должен быть ты. Прямо здесь, прямо сейчас, я преодолею свою прошлую

травму и превзойду Тацую!" [3]

"Пришло время.

Обойдя его, сместиться вправо. Вращайся и вклинивайся, затем веди мяч так, как

будто колеблешься, и повернись. Итак, как мне следует атаковать дальше?"

[4]

Но мое тело уже

танцевало, пока я мысленно планировал свою атаку.

"Бывают моменты,

когда ты должен сделать бросок, прежде чем закончишь обдумывать, как его

правильно сделать."

Мое тело сделало одно

плавное движение, и, сделав бросок легким движением запястья, мяч снова полетел

прямо в кольцо, не коснувшись его краев. Шух! Сетка мягко покачнулась в третий

раз. Это была идеальная игра, так как Тацуя стал следить за моим напором.

- Да, черт возьми! - Я

радостно воскликнул.

"Я победил! я набрал

три очка первым, так что Тацуе нет смысла делать ещё один бросок. Сейчас он

может поднять счет до двух очков, так что шансов на ничью нет".

- Черт! Ты серьезно? -

Тацуя закричал в отчаянии. Мы вдвоем рухнули на пол. Я думал, что у меня в

запасе еще много энергии, но понял, что мое дыхание стало прерывистым. Играя

настолько серьезно, ты реально тратишь много сил. Я начал обильно потеть, как будто

мое тело внезапно вспомнило, что ему нужно это делать.

[[image:/storage/reader-images/a4372ba8efbb6e07589399e6e9845de332acfa59.png]]

- Это было потрясающе!

Молодец, Нацу! - Ута бросилась на меня, её прямо переполняла энергия. Она схватила меня

за руки и потянула на себя, пытаясь заставить встать. Я подчинился и оторвал

свою задницу от земли. Как только я это сделал, она переплела свои пальцы с

моими и начала махать обеими руками, напевая. Мы выглядели как кружок из двух

человек.

- У-у-у! Йеееей! Победа!

Полный разгром! - радостно кричала она.

- В-воу спасибо, -

пробормотал я, запинаясь. Не имело значения, насколько искренней была Ута —

учащенное биение моего сердца говорило о другом. Жизнерадостные люди всегда

стараются сблизиться слишком быстро; это вредно для моего сердца! Держа мои

руки в своих руках, Ута продолжала кружиться со мной.

К счастью, Тацуя в конце

концов оторвал ее от меня. Он схватил Уту за плечи обеими руками и спросил ее:

“Тебе хоть немного не грустно из-за того, что я проиграл?”

- Тацу, ты твообще не

крутой! Ты проиграл любителю! Кто бы мог подумать?! Я этого бы точно не

допустила!

- Хааах?! Тогда сразись с

ним!

- Э-э-э, но я девушка,

просто хрупкая маленькая девушка. Посмотри, насколько он огромен по сравнению

со мной.

- Ты ведешь себя как

девчонка только тогда, когда тебе это выгодно... - Тацуя неодобрительно

прищелкнул языком и отпустил ее. Он снова повернулся ко мне с серьезным видом.

Я встретил его взгляд, не дрогнув. Наконец-то я смог бесстрашно встретиться с

ним лицом к лицу.

Эта встреча один на один

была моим ритуалом, призванным доказать, что мы дружим на равных.

"Я все ещё во многом

уступаю Тацуе. С его талантом в баскетболе он скоро легко обгонит меня, но это

является моей проблемой в первую очередь. Я чувствую, что стал ближе к супер

ослепительному Нагиуре Тацуе, совсем чуть-чуть, так что мне этого достаточно".

- Итак, Нацуки. Я думаю,

у тебя бы все получилось отлично... Ты присоединишься к команде?

- Нет, чувак, извини, - я

больше не испытывал своей давней привязанности к баскетбольному клубу.

"Похоже, я оправился

от своей травмы. Я стремлюсь заполучить яркие воспоминания, и сейчас я

собираюсь пройти новый путь, чтобы достичь этого. Я не буду следовать по своим

стопам из прошлого."

Возможно, Тацуя

почувствовал мою решимость, и он не стал настаивать дальше.

“ Эй, ребята! У нас почти

не осталось времени! - окликнула нас Хошимия. Я посмотрел на часы. Было уже 4

часа дня. Мы купили трехчасовой пропуск чуть позже часа дня, так что наше время

почти истекло.

Рейта слегка хлопнул в

ладоши, чтобы привлечь наше внимание.

- Ладно, извините, я

уверен, что вы оба устали, но нпора уходить, так что поторапливайтесь.

* * *

Выйдя из спортзала, нас

встретил прохладный, приятный ветерок.

Сегодня было несколько

прохладнро, что идеально подходило для моего разгоряченного тела. Потягивая

спортивный напиток, я рассеянно думал о приятной погоде.

- Ах, я так много

занималась сегодня! - сказала Хошимия.

- Хикари, ты кажешься

очень энергичной, - прокомментировала Нанасе.

- Ну, почему ты все еще

такая вялая, Юино-тян? Мы же так долго отдыхали только что.

- Хех... Ты думаешь, мое

тело восстановилось бы после такого короткого отдыха?

- Ты в порядке, Нанасе?

Такое чувство, что ты немного не в себе, - сказал я с неподдельным

беспокойством.

- Это была шутка... -

покраснев, пробормотала Нанасе

"Я думаю, она ушла в

себя. Со мной тоже такое случается. В конце концов, раньше я был скучным, тихим

интровертом."

- У тебя слишком много

выносливости для кого-то, кто не состоял в клубах. А я-то думала, что мы

товарищи, - сказала Нанасе, пристально глядя на меня.

Я ухмыльнулся ей в ответ.

- Ладно, нам не стоит

слоняться без дела перед магазином. Давайте пойдем дальше, - Рейта повел нас

прочь.

- Пойдем? А куда? -

спросил Тацуя, вопросительно наклонив голову.

- Ребята, вы не хотите

поужинать где-нибудь вместе? Давайте выберем ресторан и зайдем туда. Еще

немного рановато, так как сейчас только четыре, но мы можем скоротать время за

разговором, верно? - предположил Рейта.

- Звучит неплохо и все

такое, но у меня не так много денег, - сказал Тацуя.

- Ой! Я хочу пойти

куда-нибудь, где есть бар с напитками! - вмешалась Ута.

Пока Рейта размышлял о

том, куда пойти, я указал на другую сторону улицы.

- Как насчет того

семейного ресторана? Это дешево и мы недалеко от него находимся.

Я указывал на Saize,

сетевой ресторан, известный своими недорогими блюдами. Это было мое любимое

место, где я мог поесть во времена учебы в колледже. Еда была вкусная и

дешевая, и я не чувствовал себя неловко, отправляясь туда один. К тому же меню

было было очень разнообразное.

- Хорошая идея. Давайте

перекусим там, - согласился Рейта. Итак, мы все направились в Saize.

"Рейта действительно

является тем, кто принимает решения в этой группе. Однако в его голосе нет

властности, и он не кричит на нас. Может быть, это потому, что он говорит

тогда, когда это надо? Все его уважают, и он очень внимателен. Он не навязывает

свое собственное мнение другим и вместо этого принимает во внимание мнения всех

остальных, прежде чем вносить предложения", - я продолжал размышлять о

социальных навыках Рейты всю дорогу до ресторана.

В Saize было довольно

пусто, вероятно, из-за раннего часа. Официант проводил нас к нашему столику, и

каждый из нас заказал себе еду и доступ в бар с напитками. Я был очень голоден

из-за всех этих упражнений, поэтому заказал два блюда: дорию по-милански и спагетти

"аглио и олио". Я был активно растущим подростком, так что для меня

не составит труда все это съесть.

"Я заказал всего два

блюда, но они стоят всего лишь шестьсот иен! Я всегда могу положиться на Saize.

Ну, я заказал больше, чем просто "два блюда", если учесть доступ к бару с напитками... но все

равно это цена, которую старшеклассник может потянуть!"

- Давайте поднимем тост в

честь начала старшей школы! - сказала Ута после того, как мы все вернулись из

бара с напитками. Она подняла свою чашку в воздух, и мы все последовали ее

примеру.

"Это немного

неловко; люди пялятся на нас. Ну, мы компания старшеклассников, поднимающих

чашки с безалкогольными напитками, так что они, вероятно, считают, что это просто согревающее душу зрелище."

- Так вот почему мы

сегодня тусовались? - криво улыбаясь,

сказал Рейта.

- Я просто решила, что так

оно и будет! Мы празднуем начало занятий в школе! И что мы все стали друзьями!

- Я впечатлна, что ты

можешь говорить это, не смущаясь, Ута-тян, - сказала Хошимия с легкой улыбкой.

- Это плохо? - спросила

Ута, слегка наклонив голову.

Хошимия нежно погладила

Уту по голове.

- Нет, все хорошо. Ты

такая милая.

- Ты тоже милая, Хикари,

- вмешалась Юино и погладила Хошимию по голове.

- Хм? Что ты делаешь,

Юино-тян?!

"Хм... Являюсь ли я

свидетелем юри момента?" - У меня было чувство, что я вот-вот разбужу

что-то спящее глубоко внутри меня, но если бы это проснулось, я, скорее всего,

не смог бы встречаться с Хошимией. Итак, я вырвал себя из своих фантазий и вернулся

к реальности.

"Ч-что это только

что было?"

- Фух! Это очень вкусно!

Содовая просто превосходная! - радостно сказала Ута, допив свою дынную содовую.

Затем она вдруг снова посмотрела на меня, как будто что-то вспомнила, - Итак,

Нацу, ты не собираешься вступать в баскетбольный клуб?

- Нет. Извини, - ответил

я.

- Понимаю. Жаль, но

ничего страшного! - сказала Ута. Ее тон был немного мрачноват.

- Эй, почему ты так

настаиваешь на том, чтобы он вступил в клуб? - озадаченно спросил Тацуя, - Ты в женской команде, к тебе это не имеет никакого отношения.

- Что? Это так подло,

Тацу! Мы товарищи по баскетболу! - недовольно заворчала Ута и сердито

посмотрела на него.

"Я чувствую, что

атмосфера накаляется из-за меня, так что нужно сменить тему".

- Я не вступаю в клубы,

потому что хочу найти подработку. Я на мели. Но я все еще не знаю, куда можно

устроиться. Есть какие-нибудь идеи? - я рассказал о своей нынешней заботе номер

один. Ладно, на самом деле это не было заботой или чем-то важным само по себе,

но это было то, над чем я размышлял прямо сейчас.

"Это что-то

новенькое. Я никогда раньше не спрашивал совета у своих друзей. Я всегда

принимал решения, поразмыслив в одиночестве... потому что мне не у кого было

спросить."

- О, работа, да? Я

никогда раньше не подрабатывал, так что понятия не имею, - сказал Тацуя и

отхлебнул колы.

- Я знаю, окей? - утвердительно сказал я.

- Как насчет самого

банального варианта, такого как семейный ресторан? - предположил Рейта.

- Другие места, которые я

могу предложить - это круглосуточный магазин, караоке-бар, Mister Donut, сети

быстрого питания, такие как McDonald's, кафе, сети изакая и гюдон, такие как

Yoshigyu, - быстро перечислила Хошимия.

- Да, я тоже об этом

думал, - кивнул я. Я оценил их предложения, хотя уже я обдумал эти варианты.

"Ну что ж, похоже, я

обдумал практически все, что только можно было обдумать. Я уже работал во время учебы в колледже раньше, в отличие от них. Я лучше еще подумаю самостоятельно..."

- Почему ты не

попробуешь устроиться туда же, где подрабатываю я? - Нанасе прервала мои

размышления своим предложением. Она с легким звоном мешала лед в своем

кофе.

Воздух застыл, как только

она это сказала. Наконец, Хошимия заговорила, поднеся руку ко лбу.

- А? Я ослышалась?

Юино-тян, у тебя есть подработка?

- Да, не ослышалась. Я

работаю в кафе неподалеку отсюда.

- Я этого не знала!

- Конечно же не знала. Я

никогда тебе не рассказывала об этом, - прямолинейно сответила Нанасе, гладя

Хошимию по голове, - я начала работать во время весенних каникул, и, ну, мне

казалось, что рассказывать об этом было бы раздражающе, поэтому я промолчала.

- Так вот почему ты

никогда мне не говорила?!

- Кроме того, Хикари,

если бы я сказал тебе, разве ты не приходила бы каждый день?

- Не каждый день! У меня

нет столько денег.

Нанасе бросила на нее

взгляд.

- То есть ты хочешь

сказать, что приходила бы до тебя, пока тебе позволял твой кошелек?

Рейта усмехнулся. Хошимия

молчала, не зная, как ответить на сложный вопрос Нанасе.

- Я работаю только два

раза в неделю, потому что у меня тоже есть другие занятия. У управляющего

возникли проблемы, так как нам не хватает рабочих рук; вот почему я предложила,

- объяснила Нанасе, - если у тебя есть свободное время, Хайбара-кун,почему бы тебе не

попробовать устроиться к нам?

- Оооох, - я на мгновение

задумался, - ты сказала, кафе неподалеку отсюда?

- Да, оно называется

"Café Mares". Их сладости в последнее время стали довольно популярны.

- Ой! Я уже бывала там

раньше! Ух ты, Юи-Юи там работает! - воскликнула Ута.

Я поискал информацию о

нем в своем телефоне и увидел, что это милое кафе с приятной атмосферой.

"Еще в колледже я

часто ходил в кафе почитать в одиночестве, так что они мне уже очень нравятся.

Кроме того, там работает Нанасе, что дает прекрасную возможность сблизиться с

кем-то из группы. Звучит как хорошее предложение."

- Ого, это может

оказаться хорошим предложением, - сказал я.

- Окей? Почасовая

оплата и условия работы тоже неплохие, - гордо улыбнулась Нанасе.

"Она выглядит милой,

когда счастлива", - тихо подумал я.

- Я попробую пройти

собеседование, а потом решу, хочу я работать у вас или нет.

Мне было интересно, но я

не хотел проходить собеседование в кафе, в котором никогда не был. Вот почему я

так отреагировал.

"В любом случае, это

не то, к чему я могу приступить прямо сейчас."

Тем временем Хошимия все

еще пребывала в оцепенении из-за того, что Нанасе скрыла от нее такую важную

информацию.

- Эй, Хикари? Как долго

ты собираешься чувствовать себя подавленной? - спросила Нанасе.

- Ты скрыла от меня свою

работу на неполный рабочий день, потому что тебе была ненавистна мысль о том,

что я навещу тебя на работе, и все же ты легко рассказала Нацуки-куну об этом,

потому что он ищет работу. Как я могу быть счастлива? - сказала Хошимия,

немного помолчав.

"Когда она так

говорит, я не могу не согласиться. Подожди, а?! Я... именно я являюсь причиной её

беспокойства?!"

- Я собиралась рассказать

тебе в конце концов. Конечно, я бы так и поступила! Просто так получилось, что

сейчас было самое подходящее время, - спокойно сказала Нанасе, накручивая на

пальцы свои красивые черные волосы.

"Холодна как лед,

как обычно. Она совсем не выглядит огорченной..." - Я тут же остановил

себя, - "Эй, не смей думать так! Я увлекся. Я виноват."

- Спасибо за ожидание!

- Официант принес наше долгожданное блюдо, к счастью прервав разговор. Потом,

наслаждаясь едой, мы болтали о занятиях и тому подобном.

Когда наш разговор на

мгновение затих, Хошимия с сожалением сказала: “Мне пора домой."

Она сложила руки в

извиняющемся жесте.

- Мне очень жаль, ребята.

Моя семья начинает ворчать, когда я прихожу позже комендантского часа...

- О, уже семь. Я не

заметил. Какой сюрприз, - сказал я.

Мы проболтали три часа.

Казалось, что время пролетело незаметно, потому что нам было весело. Хошимия

сказала своим родителям, что поужинает вне дома, но они будут волноваться, если

она не вернется домой до восьми.

- Ладно, тогда давайте

все разойдемся по домам. У меня завтра тренировка, - сказал Рейта.

Воодушевленные его словами, мы все разошлись в разные стороны, что ознаменовало

окончание нашей веселой тусовки на выходных.

"Я хочу снова вот

так потусоваться со всеми," - искренне подумала я.

* * *

В тот же день, когда я

возвращался домой, мой телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я выходил

из вагона поезда. Номер, отображавшийся на экране, не был мною сохранен в памяти

телефона, но я все равно узнал его.

- Тебе что-нибудь нужно?

- спросил я, взяв трубку.

- Тсс, тсс. Твой тон

звучит довольно мрачно, Нацуки. Ты что-то напутал? - Я услышал знакомый голос в

трубке. В конце концов, я только вчера разговаривал с ней. Это была Мотомия

Миори.

"Она звонит, чтобы спросить

о том, как оценили одежду, которую она выбрала для меня? Нет, её голос звучал

довольным. Ну, честно говоря, мне тоже было бы любопытно, если бы кто-то из

моих близких пытался дебютировать в старшей школе."

- Обычно люди не

поднимают трубку с бодрым, счастливым голосом, - ответил я, стараясь оставаться

как можно более спокойным.

"Ты определенно

стала бы дразнить меня, если бы мой голос звучал радостно, отвечая на твой

звонок".

- Если ты так говоришь,

значит ли это, что все прошло хорошо?

- Мне было весело, - я

ответив через некоторое время. У меня были смешанные чувства по поводу того,

как легко она читала меня по моим ответам.

- Ну тогда ты должен быть

благодарен мне!

- Я бы честно

поблагодарил тебя, но когда ты вот так звонишь мне и требуешь этого от меня,

чувство благодарности как бы улетучивается, знаешь ли...

- Ах-ха-ха! О, ты! Ты из

тех парней, которые говорят: "Я как раз собирался!", когда твоя мама

уговаривает тебя заняться учебой.

- Заткнись!

"Мне не нравится,

что ты видишь меня насквозь! Это начинает раздражать," - успокоил я себя.

- Ну, знаешь, спасибо.

Именно благодаря тебе я прошел через всё это, не выставив себя дураком.

- Не за что, - ответила

Миори на мою искреннюю благодарность добрым тоном, без всякого поддразнивания.

"Это заставляет меня

чувствовать себя как-то странно... Что ж, ладно, все в порядке. Хотя у меня

мурашки по коже бегут."

- Ты уже дома? - спросила

она.

- Нет, но я уже

возвращаюсь. Я собираюсь уходить со станции.

- О, прекрасно. Подожди

меня там десять минут.

- Эй, знаешь, мне не

особо удобно, - возразил я, но она уже повесила трубку.

"Я не могу поверить,

что она просто повесила трубку после того, как сказала то, что хотела! Подожди,

она всегда считает, что у меня нет возможности отказаться?"

Чувствуя, что у меня не

было особого выбора, я облокотился на столб возле билетных касс и расслабился,

наблюдая за проходящими мимо людьми.

- А, вот и ты! Даров! -

Из одних ворот вышла девушка в белой толстовке с капюшоном и черной мини-юбке.

Наряд был простым, но подчеркивал ее великолепную фигуру. Мой взгляд невольно

метнулся к ее бедрам.

"А эта юбка не

слишком короткая? Я бы не позволил ей разгуливать в подобном, если бы был ее

отцом!"

- Даров... - я небрежно

поприветствовал ее как можно меньшим количеством слов, пока мой мозг был в

отключке.

- На что ты так

уставился? Ты снова влюбился в меня? - спросила Миори с соблазнительной

улыбкой. Она облизнула губы, привлекая мое внимание к тому, какими сочными они

были.

- Я никогда в тебя не был

влюблен, ни сейчас, ни в прошлом, - сказал я, сбивая ее с толку.

- Что, да невозможно! Ты

серьезно?

- С какой стати ты

думаешь, что я вру? В прошлом ты была всего лишь сопливым командиром.

- Грр... Я была уверена,

что ты был поражен моей мужественностью.

- А не делает ли это

тогда из меня самого женщину?

- Ах-ха-ха! Я шучу. Это

просто шутка, - громко рассмеявшись, Миори начала уходить. Я последовал за ней.

- Ладно, чем ты сегодня

занималась? - спросил я ее.

- У нас не было

тренировки, поэтому я тусовалась со своими друзьями из средней школы. Ну, ты

знаешь, с Саю и Каной.

- Да, я помню эти имена.

Они были популярными детьми из моего класса. Я сомневаюсь, что они помнят мое

имя, так что я даже не могу назвать их знакомыми."

- Хм, - ответил я, не

отвечая на вопрос.

- Похоже, тебе не очень

интересно, хотя ты спросил меня первым. Так ты не станешь популярным,

понимаешь? - упрекнула Миори, бросив на меня испепеляющий взгляд.

- Уф, - я хотел

возразить, но у меня не нашлось слов. У прежнего меня было бы много возражений,

поскольку раньше я никогда не заботился о своей популярности, но теперь у меня

была цель - понравиться Хошимии. Мне нужно было стать популярным среди девушек;

я не мог оставаться таким.

- Тогда что мне следует

делать? - спросил я наконец.

- Тебе просто нужно

правильно реагировать. Отвечай таким тоном, который показывает, что тебе

интересно то, что они хотят сказать.

- Понимаю.

- Это действительно

показывает, что тебе интересно, но это не помогает разговору идти своим

чередом. Ты должен говорить что-то вроде: "Да, да", или "О, я

полностью согласен с тобой!", или "Звучит здорово!", чтобы

поддержать разговор.

- Да, да. Звучит здорово!

- повторил я как попугай.

- Ох, Боже мой! Плохо, если

ты отвечаешь не так, как надо. Это явный признак того, что ты не обращаешь

внимания на то, о чем говорит человек. Понял? Боже, ты такой правильный перед другими людьми, но когда мы

остаемся наедине, ты превращаешься в такого зануду, - Миори со вздохом пожала

плечами, - Боже мой.

- Нет смысла притворяться

перед кем-то, кто знает меня со средней школы.

- Понятно, так вот о чем

ты думаешь, - серьезным тоном ответила Миори и похлопала меня по плечу.

"Я знаю, что ты всего лишь Миори, но я все еще нервничаю от физического контакта с девушками,

так что, пожалуйста, прекрати это уже!"

- Смотри, торговый

автомат, - Миори указала на автомат, на который она сейчас смотрела.

"Ох, воспоминания! Я

часто пользовался подобными автоматами, потому что в нем можно было купить

сок за сто иен или меньше."

- Ты почти дома, - сказал

я. - Просто выпей что-нибудь, когда вернешься домой.

- Разве не я выбрала для

тебя эту одежду? Угости меня каким-нибудь напитком! ♪ - сказала она с милой

улыбкой.

"Я не возражаю, если

это все, что тебе от меня надо," - подумал я. Я опустил монету в сто иен в

торговый автомат, и Миори без колебаний выбрала упаковку

клубнично-апельсинового сока.

- Спасибо!

- Ты всегда покупаешь

что-нибудь подобное. Это вообще не изменилось, - сказал я.

По какой-то причине Миори

остановилась, как только я это сказал.

- Хм? Почему я выбрала

именно этот напиток?

- Что, черт возьми, ты

несешь?

"Ты что, сходишь с

ума?"

- Ты знаешь, я

действительно люблю клубнично-апельсиновый сок, но в последнее время я его

почти не пила. Мне кажется, будто я вернулась в старые добрые времена. Или,

возможно, это просто мои старые привычки всплыли на поверхность?

- О, я вроде как понимаю,

что ты имеешь в виду, - без энтузиазма ответил я, покупая банку черного кофе.

- Эй! Сейчас ты тоже

должен был последовать своим старым привычкам.

- Я не помню, что я

раньше пил!

В конце концов, у меня

есть еще семь дополнительных лет воспоминаний, омрачающих меня.

- Ты всегда пил этот

яблочный сок.

- Правда? Я удивлен, что

ты помнишь.

- Потому что он стоит

сотню, как и мой напиток, но он немного больше и в банке. Ты всегда настаивал

на том, что он более выгодный. И вообще, почему ты помнишь только то, что я

раньше пила?

"Это действительно

звучит как аргумент, который я бы привел в детстве. Сто иен тогда были для меня

большой суммой."

- Ну, раньше тебе

нравилось все, что было с клубникой. Это было все, что тебя волновало.

- Я почему-то чувствую

себя слегка раздраженной.

- Почему?

- Потому что ты так

просто пьешь черный кофе, из-за чего теперь кажется, что ты взрослый.

"В этом мире не было

бы так много страданий, если бы все, что тебе нужно было для того, чтобы стать

взрослым, - это пить черный кофе... Однако в колледже я выпил так много кофе,

что он перестал быть горьким на вкус." (П.П. Кто-нибудь знает, почему японцы считают, что простой кофе без сахара и молока могут пить только взрослые?)

- Ну что ж, люди

меняются, - сказала Миори. Она отошла в сторону и начала фотографировать меня

с помощью своего смартфона, даже не спросив разрешения.

- Это мои слова.

"Кто бы мог

подумать, что командир Миори из сорванца в шортах превратится в такую

женственную девушку," - подумал я.

- Эй, перестань меня

фотографировать!

- О, да ладно тебе. Твой

образ - результат моей работы.

- Тебе лучше не

публиковать это в Minsta. Я заставлю тебя заплатить гонорар, если ты это

сделаешь.

- Ах-ха-ха! Ты думаешь,

что теперь ты модель только потому, что немного лучше выглядишь?

- А теперь послушай,

ты...

- В любом случае, что они

все подумали?

- На самом деле они никак

не отреагировали, - я ненадолго замолчал, и в моей голове промелькнул момент,

когда Хошимия сделала мне комплимент, - Ну, мне сделал кое-кто комплимент.

"Ах, черт, кажется,

я ухмыляюсь".

- О? Повезло тебе. Ты

ходил в Spor-Cha, верно?

- Да, и благодаря

тренировкам у меня было достаточно выносливости, так что... - Я продолжил

рассказывать о своем дне, и не успел я опомниться, как мы оказались перед моим

домом.

"Хм? Почему я

рассказал ей обо всем, что произошло сегодня? Я даже рассказал ей о своем утре.

Ответы Миори были настолько идеальными, настолько естественными, что я не мог

удержаться и продолжал говорить".

- Ладно, увидимся позже,

Нацуки. Тебе лучше не забыть рассказать мне, если произойдет что-то интересное,

ладно? - сказала Миори с усмешкой и направилась домой.

"М-Миори... Она

гораздо более грозная, чем я изначально думал!"

* * *

Пять дней спустя, в

четверг после школы, Нанасе подошла к моему столу после того, как закончила

собирать свою сумку.

- Что ж, тогда пошли,

Хайбара-кун, - сказала она.

"Это мне показалось,

или все взбесились, когда она подошла ко мне и произнесла эти слова?"

- Ок, - кивнул я и встал

со своего места, чтобы выйти вместе с Нанасе. Остальные из нашей компании

разбежались по своим клубам, как только закончился урок.

"Даже Хошимия ушла на собрание в литературном клубе."

- Тебе придется пройти

собеседование, но это всего лишь формальности, - объяснила Нанасе. Мы вдвоем

направлялись на ее рабочее место, в "Café Mares". У нее сегодня была

смена, а я собирался на собеседование. Через два дня после нашей субботней тусовки

я в одиночестве посетил "Café Mares", и мне понравилась его спокойная

атмосфера. Поэтому я попросил Нанасе помочь мне.

- С твоим характером, я

думаю, ты пройдешь собеседование без проблем, Хайбара-кун.

- Если так, то это было

бы неплохо, - ответил я.

"Интересно,

насколько хорошо Нанасе чувствует мою настоящую личность? Я бы предположил, что

мое истинное "я" не производит даже мимолетного впечатления на

собеседовании. Что ж, я уверен, что сумею найти работу, если мне откажут, я и

раньше проваливал собеседования, когда учился на последнем курсе колледжа и был

в поисках работы. Когда я получил отказ от тридцати различных

компаний, я задумался, не пришло ли время вырыть себе яму, чтобы лечь в неё и

помереть в ней. Каким-то образом, в конце концов, я все-таки получил

неофициальное предложение. Не то чтобы это что-то значило, раз уж я могу

переделать свое прошлое. Впрочем, я ни о чем не жалею."

- Значит, в кафе нужна

помощь на кухне? - спросил я.

- Обеденная зона тоже

нуждается в помощи, но кухня нуждается в ней ещё больше, - ответила она.

- На какой должности ты

работаешь, Нанасе?

- Я работаю в обеденной

зоне. Я не горжусь этим, но я не умею готовить.

- Ты так просто об этом

говоришь? - спросил я с сомнением.

- Неужели это так

неожиданно? - ответила она.

- Ну, со стороны просто

кажется, что ты можешь все.

- Я часто это слышу. Но в

отличие от того, что все себе представляют, я вполне обычная девушка. Я немного

разбираюсь в чайной церемонии и каллиграфии, потому что в прошлом у меня учили

этому.

- Да, мне кажется, в

последнее время я стал больше понимать тебя.

- Я не слишком рада, что

ты так легко согласился с этим, - Нанасе несколько мгновений выглядела

растеряной, прежде чем ответить мне.

- Ух, как же с тобой трудно

бывает! - съязвил я.

Нанасе хихикнула.

Элегантная манера, с которой она прикрывала рот рукой, не только

свидетельствовала о правильном воспитании, но и просто выглядела очаровательно.

Нанасе, ты... Еще немного, и я, возможно, в итоге буду поражен тобой! Она ведет

себя как крутая красотка, но на самом деле внутри она обычная девушка. Разве

это не самый сильный троп?

- Ладно, пошли, - начала

Нанасе, но потом заметила, что я пялюсь на нее, и склонила голову набок, - А?

Что-то не так?

"Разница между ее

полным достоинства лицом и таким милым наклоном головы просто

восхитительна," - подумал я.

Но вслух я произнес лишь:

“О, э-э, ничего особенного."

"Фуууух... Я смотрел

слишком пристально. Я чувствую, что постепенно становлюсь

отаку-идолопоклонником духа Нанасе. Я не хочу с ней встречаться. Как бы это

сказать? Я просто хочу быть её фанатом. Ах, выбрось эту мысль из головы; я просто хочу,

чтобы она прожила счастливую жизнь!"

Нанасе продолжила наш

разговор, не подозревая о моих серьезных, но жутковатых мыслях.

- Хайбара-кун, ты ведь

хочешь работать на кухне, верно?

- Хммм. Работать в зале

тоже неплохо, но я не против работать на кухне, если там не хватает персонала,

- у меня все было в порядке в любом случае . Но если бы мне пришлось выбирать

что-то одно, я определенно был бы больше склонен работать на кухне, потому что,

будучи интровертом, общение с незнакомыми людьми было гораздо более

утомительным для психики, чем работа за кулисами.

- Насколько хорошо ты

готовишь?

- Насколько хорошо? На

это трудно ответить, - я заколебался. В колледже я жил один, и у меня было

много свободного времени, так что в итоге я стал изучать кулинарию ради

развлечения. Я смотрел всевозможные кулинарные видео на YouTube, искал рецепты

в Интернете и каждый день готовил новое блюдо.

"Я практически

никогда не выходил из дома, кроме как на занятия, так что у меня было полно

времени, чтобы поэкспериментировать на кухне. Ха-ха-ха! Говорят, готовить - это

мучение, но выходить из дома для меня гораздо сложнее! Я имею в виду, что я никогда

не хочу покидать свой дом. Сидеть дома целыми сутками идеально подходит для

меня."

Нанасе весело кивнула в

ответ на мои слова, не зная о мооем затворническом монологе.

- Хех, я знаю, что ты

имеешь в виду.

- Ну, я, наверное,

достаточно хорош, чтобы работать в кафе. Я и раньше готовил дома приличное

количество раз, так что уверен, что смогу приготовить что-нибудь вкусное, хотя

и прошел через множество проб и ошибок, - сказала я.

"И, кроме того, до

учебы в колледже я работал в кафе. Я могу приготовить большинство блюд из

обычного меню кафе и справиться с уборкой в зале."

- О? Ты говоришь вполне

уверенно. Похоже, мне стоит ожидать от тебя чего-то особенного.

- Но будет ли у меня

вообще возможность приготовить для тебя, Нанасе?

- Я достаточно часто

бываю там в качестве гостя. Может быть, я пойду, когда будет твоя смена, -

сказала она, озорно улыбаясь.

* * *

Как только мы добрались

до Café Mares, я прошел собеседование,

и закочил его без проблем. Мы также обсудили мои смены; я буду приходить

три раза в неделю после школы, с 18 до 22. По субботам меня могут вызвать, если

потребуются дополнительные работники.

- Что ж, тогда я буду

рассчитывать на вас, вы заступаете на работу со следующей недели, - сказал управляющий,

добродушный на вид пожилой мужчина.

"Эта нежная улыбка

ему действительно к лицу. Я рад, что управляющий не выглядит грозным; я бы

совершил больше ошибок, работая под руководством грозного босса из-за

страха".

- Ой! Ты очень красивый

парень. Ты что, новенький? - Небрежно окликнула меня светловолосая девушка,

входя в кафе.

"Студентка колледжа?

Похоже, еще одна сотрудница, судя по тому, как беспечно она прошла за

стойку," - удивился я.

- Я начну работать на

следующей неделе. Меня звать Хайбара Нацуки.

- Приятно познакомиться,

Нацуки-кун. Я Киришима Мика, учусь на первом курсе колледжа, - она небрежно

пожала мне руку, и я сразу кое-что понял.

"Я знаю, что это

такое... Вот как экстраверт инициирует физический контакт!" (П.П. …мне

кажется, у ГГ есть небольшие проблемы с логикой)

- О, точно, разве Юино не

хотела кого-то пригласить? - спросил Киришима-сан, погрузившись в

воспоминания.

Я собирался ответить, но

Нанасе заговорила первой.

- Да, тот, кого я хотела

пригласить и есть Хайбара-кун, - сказала она, убирая в зале.

- Кстати, ты ведь ее

парень? - Киришима-сан прошептала мне на ухо, с усмешкой глядя на Нанасе.

- Я тебя слышу. Он не мой

парень, - раздраженно сказала Нанасе.

- Я не с тобой

разговариваю, я прямо сейчас разговариваю с ним. Верно, Нацуки-кун?

- К сожалению, я не ее

парень. Хотя я бы хотел иметь такую девушку, как Нанасе, - ответил я, пожимая

плечами.

- Ого? Хммм? Слышишь это,

Юино? - Киришима-сан говорила так, словно ей было весело.

- Хм? Я пытался быть

честным, но неужели вместо этого это прозвучало как-то жутковато?"

- И что с того?

Пожалуйста, не дразни меня, - равнодушно ответила Нанасе, стоя к нам спиной и

продолжая убирать.

- Эй, Киришима! Не

придирайся к новым сотрудникам. Поторопись и приступай к работе, - окликнул ее управляющий

с сухой улыбкой.

- Хорошо, - неохотно

ответила Киришима и исчезла в комнате для персонала.

"Нанасе уже

работает, так что мне сейчас лучше пойти домой."

- Тогда ладно, Нанасе,

увидимся завтра, - сказал я.

- Да, увидимся завтра, -

сказала она после короткой паузы. Затем она добавила: - Давай усердно работать

вместе.

И настолько просто я

устроился на подработку. Начиная со следующей недели, у меня будет новый опыт

совмещения учебы в старшей школе и работы.

* * *

Раньше, когда я только

начинал жить один, я все время ел вне дома. Но необходимость выходить из дома,

чтобы купить себе еду, быстро надоела, поэтому вместо этого я начал есть рамен

быстрого приготовления. В конце концов, мне надоел и он, и я начал готовить.

Готовить для себя было

легко. Чтобы приготовить приличное блюдо, все, что мне нужно было сделать - это

достать ингредиенты, измельчить их, а затем отварить, приготовить на гриле или

обжарить. После того, как я разобрался с этими шагами, мне просто нужно было

выяснить, когда и в каком количестве приправлять каждое блюдо.

Но это было простое блюдо

только для меня — для других оно выглядело бы непривлекательным.

"Я не возражаю, если

мое творение провалится, но блюда, подаваемые в ресторане, - это совсем другая

история. Если тебе платят за то, что ты готовишь, ты должен подавать что-то

стоящее денег клиента", - подумал я,

- "Я действительно беспокоился об этом, когда начинал работать в

кафе. Это само собой разумеющееся, ты должен следовать рецептам, вольности

запрещены."

Тогда, проработав три

месяца, я привык готовить за деньги. Рестораны не сильно меняли свое меню, так

что мне просто приходилось запоминать рецепты приготовления блюд из меню;

иногда я даже мог внести свой вклад в приготовление блюд.

- Нацуки-кууун!

Неаполитано, пожалуйста, - позвал Киришима.

- Хорошо, сейчас сделаю,

- я подтвердил, что услышал ее, и начал готовить.

Пока спагетти

отваривались в кастрюле с соленной водой, я нарезал лук, болгарский перец и

грибы. Затем я смешал кетчуп с другими приправами, а после обжарил нарезанные

ингредиенты на сковороде.

Затем я слил воду из

кастрюли со спагетти и смешал их со смесью овощей и соуса, прежде чем

окончательно обжарить все это на сильном огне.

"Один Неаполитано в стиле Хайбара готов! Ну, я приготовил его стандартным способом, но приправил

по своему вкусу."

У каждого блюда меню в

Café Mares был свой рецепт, по которому нужно было готовить блюдо, но сторого

следовать ему не требовалось, что было очень приятно. Ах, это весело!

- Киришима-сан, Неаполитано готов! - крикнул я.

- О, это было быстро!

Тогда я его возьму!

В мой первый день работы

на кухне управляющий пробовал мою еду, прежде чем отнести ее клиентам, в

качестве своего рода мини-теста, но я прошел его без проблем (он на самом деле

осыпал меня похвалами!). Через два дня я начал работать в полную силу без

каких-либо проверок.

"Я уже в

значительной степени освоился".

- Знаешь, у тебя неплохо

получается, Нацуки-кун. Ты точно раньше не нигде работал? - весело спросила

Киришима, отнеся "Неаполитано".

Сейчас в зале было только

два посетителя. В час пик кафе было довольно переполнено, но в остальное время

здесь обычно было довольно пусто, так что праздная болтовня была разрешена.

Сейчас никого особо не было, так что мы могли разговаривать спокойно.

- Нет, хотя я раньше

готовил дома, - ответил я.

- Ну, конечно! Но я

никогда бы не подумала, что твои кулинарные способности заслужат одобрение

нашего управляющего в первый же день. Ты освоился так быстро, что это немного

пугает. Юино, ты проделала огромную работу, привлекая такого гения, как он. Ты

заслуживаешь почетную звезду! - сказала Киришима Нанасе, которая пересчитывала

деньги в кассе.

- Просто, чтобы ты знала,

я понятия не имела, что он настолько компетентен, - ответила Нанасе и бросила

на меня взгляд, полный смешанных чувств.

"Я что-то сделал не

так?" - задумался я.

- Мне потребовался целый

месяц, чтобы научиться, как работать в зале. - продолжала Нанасе. Ее глаза

сузились, взгляд стал свирепым.

"Похоже, ты

расстроена этим, но я думаю, что это нормально", - подумал я.

- Юино, ты очень быстро

научилась! Нацуки-кун просто очень странный!

"Я знаю, ты говоришь

это, чтобы похвалить меня, но когда модный студент колледжа называет меня

“странным”, это как удар в сердце. Тем не менее, она права в том, что я просто

классический чудак, замкнутый старшеклассник... Хе-хе-хе..."

- Это правда. Хайбара-кун

очень надежный. Я рассчитываю на тебя, - выходя из подсобки, сказал управляющий

и похлопал меня по плечу.

"Вы все так сильно

хвалите меня, но, ребята, на самом деле у меня есть двухлетний опыт работы в

кафе! Я просто делаю самую основную работу, поэтому испытываю противоречивые

чувства по этому поводу. Но если бы я сказал это всем, это прозвучало бы как

ложь. Им просто нужно было бы немного подумать, чтобы понять, что доказательств

этому нет."

- Вовсе нет, - возразил

я, - Это не так уж много.

- Хайбара-кун, ты всегда

ведешь себя так скромно. Не мешало бы быть немного более тщеславным, - сказала

Нанасе.

"Но мне было бы

стыдно, если бы я вел себя дерзко только из-за этого! Может, я и

некомпетентный, мрачный ублюдок, но даже такой человек, как я, преуспел бы в

некоторых вещах, если бы у него были дополнительные семь лет жизненного опыта,

чем у всех остальных его возраста. Это преимущество путешествий во

времени."

- Нет, во мне нет ничего

особенного. Я умею готовить только благодаря людям, которые научили меня, - я

не пытался быть скромным. Я просто пытался скрыть правду за двусмысленной

улыбкой.

Звук "Музыки

ветра" избавил меня от дальнейших расспросов на эту тему. [5] Нанасе

немедленно направилась в зал, чтобы поприветствовать посетителя.

"Ладно, пора

заканчивать мыть посуду," - подумал я и приготовился взяться за огромную

кучу грязной посуды.

- Хэйо, Юи-Юи! Я пришла в

гости! - Знакомый голос прервал мои размышления.

"Она такая

громкая," - с замиранием сердца я выглянул в сторону входа и увидел

знакомую троицу. Нашими последними гостями были Ута, Тацуя и Рейта.

- Привет, Нанасе. А где

Нацуки? - спросил Тацуя, оглядывая кафе. Он заметил меня сзади, и его глаза

расширились.

- А? Ты работаешь на

кухне?!

- Позвольте мне показать

вам ваши места. Сюда, пожалуйста, - сказала Нанасе.

Она была явно смущена, но

все равно следовала инструкции до конца.

"Трудно сказать,

нормально ли говорить небрежно, или следует следовать инструкции, когда твои

друзья появляются у тебя на работе. Я вроде как понимаю тебя."

Тацуя и Ута устало

опустились на свои места. Я предположил, что они, должно быть, устали после

тренировки.

Удивленный их состоянием,

Рейта с улыбкой на лице подошел ко мне с Нанасе, чтобы извиниться.

- Мы немного поболтали

после того, как услышали, как вы двое упомянули во время обеда, что ваши смены

сегодня совпадут. Мы подумали, что было бы забавно заглянуть к вам с

неожиданным визитом после тренировки, - объяснил он в попытке успокоить Нанасе,

- У нас получилось удивить вас?

- Вы меня удивили! Не

могли бы вы в следующий раз предупредить меня заранее? - сказала Нанасе,

надувшись.

Я работал на кухне,

поэтому не мог присоединиться, но управляющий заметил это и сказал: “Почему бы

тебе не пойти и не поговорить с ними? Они твои друзья, верно?”

- А? Это нормально? -

удивленно ответил я.

[[image:/storage/reader-images/5b1043a6bac3b419c68a112cbb8bd8a6928352c3.png]]

- Да, сегодня клиентов не

так много.

- Спасибо! Я не надолго,

- я поклонился и подошел к тому месту, где сидели Ута и остальные.

- Даров! Вы пришли, чтобы

дать нам больше работы? - сказал я.

- Что? Не будь таким

злым! Нацу, разве ты не рад, что мы пришли в гости? - начала ныть Ута.

- Да не особо. Мы весь

день болтали в школе, - серьезно ответил я.

- Грр! - Ута недовольно

зарычала и надула щеки, - Нацу, ты сейчас счастлив?!

- Д-да? - пробормотал я,

запинаясь.

"Почему она такая

назойливая? И ее лицо слишком близко к моему," - я попятился от нее.

- Ты рад дружить со мной?

- настаивала она.

Я был ошеломлен тем, с

какой прямотой она меня допрашивала, и инстинктивно отвел взгляд.

- Н-ну... конечно, в

каком-то смысле. - кивнул я.

- Тебе весело с нами в

школе?

- Да, весело.

- Тогда тебе и сейчас

весело, верно?! Ты рад меня видеть, да?!

Я посмотрел на нее в

замешательстве.

- Угу...? - Я не думаю,

что у подобного логического заключения есть какие-либо основания, но я не могу

ей этого сказать! Если я это сделаю, ее сияющая улыбка исчезнет. Она улыбается

мне так широко, что я вижу звезды в ее глазах. Как я могу разрушить ее счастье?

Я такой слабый человек, - Да, наверное, так. Ты права. Пусть будет так!

- Йеееей! - Она радостно

прокричала и подняла руку, чтобы дать "пять".

- Й-Йеееей! - Я каким-то

образом умудрился дать ей пять, не промахнувшись.

"Это плохо. Она

слишком энергичная для меня! Это специальный выпуск "Бодрого малыша":

сверхобщительность!"

- Вы двое определенно

близки, - прокомментировала Нанасе, немного помолчав.

- Конечно, это так! Нацу

и я ооооочень близки! - Ута встала и попыталась обнять меня за плечи.

"Эй, разве я говорил

что-то насчет того, что мы близки?!" - подумал я, но все равно поплыл по

течению и наклонился, чтобы она могла обнять меня.

"Ута слишком близко.

Она мягкая. Я думал, что ее грудь плоская, как доска, но я ошибался. Да, она

определенно девушка. И еще, почему от нее так приятно пахнет? Разве она не

пришла сюда после тренировки?"

Ута сделала знак мира

Нанасе, совершенно не обращая внимания на беспокойство внутри меня.

- Йееей! Юи-Юи,

сфотографируй нас!

- Эй, подо... - Телефон

Нанасе щелкнул, когда она сфотографировала нас прежде, чем я успел остановить

кого-либо из них.

"Ну, на самом деле я не против! Но мое сердце

такое не выдерживает, так что иногда мне нужен отдых! Кроме того, Нанасе, не

была ли ты слишком подготовлена к этому? У тебя уже было открыто приложение

"Камера", не так ли?"

Нанасе заметила мой

обвиняющий взгляд, направленный в её сторону, и улыбнулась.

- Я подумала, что это

была бы хорошая фотография для Minsta.

- А можно выложить другое

фото? Мы на нем выглядим как будто... - я замолчал.

- Выглядим как будто что?

- спросила Нанасе с дьявольской улыбкой.

"Ну, ты знаешь, это,

э-э, эээ... Разве это не похоже на то, что мы встречаемся? Может, это я слишком

застенчивый? Возможно, это считается нормой в мире экстравертов?"

- Эм, хэй, Юи-Юи, -

начала Ута, - ты можешь сделать другую фотографию? О, я знаю! Давайте

сфотографируемся все вместе!

- О, правда? Как скажешь,

Сакура-сан, - Нанасе приняла предложение Уты, в то время как мое внутреннее

смятение все еще нге уляглось.

"Ута, вероятно, не

думала о чем-то мелком, как я. Она просто хотела сфотографироваться со

всеми."

- Давайте, ребята!

Подойди поближе! - воскликнула Ута, переводя камеру своего телефона в режим

селфи и поднимая ее вверх. У меня не было другого выбора, кроме как снова

приблизиться к ней из-за того, что у камеры был очень небольшой радиус охвата.

Мы впятером прижались друг к другу, чтобы попасть внутрь кадра. После того, как

Ута сделала наше селфи, она отправила его в нашу группу в RINE.

Я услышал, как зазвонил

мой телефон, и открыл его, чтобы проверить фото.

"Конечно же, мы все

впятером были прекрасно запечатлены на фотографии. Я вроде как... Я вроде как

радуюсь этому. Я не мог удержаться от улыбки. Как будто забавное воспоминание

запечатлелось на этой единственной фотографии. Раньше я думал, что делать фотографии

— это пустое занятие... но это неправда!"

- О, смотрите, смотрите!

Хикарин прислала сообщение!- сказала Ута. Я закрыл фотографию и вернулся в наш

групповой чат.

Хошимия отправила группе

стикер с изображением разгневанного человека и подписью: “Это нечестно,

ребята!”

- А? Если подумать,

почему Хошимии нет с вами, ребята? - спросил я.

- Мы пригласили ее, но

она не может задерживаться допоздна из-за комендантского часа. Кроме того,

собрание литературного клуба заканчивается раньше, чем тренировки спортивных

клубов, время просто не совпало у нас, - объяснил Рейта.

- Ах, да, это неприятно.

Ута отправила ответ

Хошимии: “Я знаю, верно!”

"Какое трогательное

зрелище", - подумал я.

- Я тоже хочу

опубликовать это на своей странице в Minsta. Это нормально? - Нанасе попросила разрешения. Мы все

кивнули, включая меня.

- О да, Нанасе, мы не

подписаны друг на друга в Minsta.

Как называется твой аккаунт? - спросил я.

- О? Я не знала, что ты зарегистрирован

в Minsta,

- ответила она.

- Я совсем недавно завел

аккаунт, так что у меня на нем нет подписчиков.

- Как печально! Ладно,

ничего не поделаешь, я зафолловлю тебя.

- Ах! Я тоже! Добавь и

меня тоже! - вмешалась Ута.

- Я тоже. Тацуя, ты же не

пользуешься Minsta,

верно? - спросил Рейта.

- Нет, у меня есть акк,

но только чтобы смотреть, что происходит у других. Публиковать фотографии

самому - это такая боль в заднице, - ответил Тацуя.

И вот так у меня

появилась связь со всеми в Minsta.

Я уже знал из наших разговоров, что остальные имели аккаунт в нем , поэтому чувствовал себя

обделенным и грустным. И вот несколько дней назад я сделал свой собственный акк.

"Мне было всего лишь

немного грустно! На самом деле, совсем чуть-чуть. Кроме того, все популярные

ребята сейчас есть в Minsta.

В прошлый раз я следил только за аккаунтами отаку в Twister..."

В любом случае, поскольку

я наконец-то стал частью веселья Minsta,

я открыл пост Нанасе с фотографией, которую мы только что сделали. Под

фотографией нас пятерых была короткая подпись: “Все пришли навестить меня на

работе ♡ спасибо ~~! #CaféMares”

Я на мгновение уставился

на неё.

- Кто, черт возьми, это

написал?!

- Ч-что? Есть какая-то

проблема? - Нанасе фыркнула и отвернулась, её щеки слегка порозовели.

- Ах-ха-ха! Юи-Юи в Minsta совсем другая! Разве это не забавно?

- начала дразниться Ута.

- Сейчас я к этому

привык, но я был шокирован, когда впервые увидел ее акк в Minsta, - сказал Рейта с кривой улыбкой.

- Ой! Эй, эй, Юи-Юи!

Разве Нацу не работает на кухне? - вдруг спросила Ута.

- Да, - подтвердила

Нанасе.

- Значит ли это, что если

мы закажем что-нибудь прямо сейчас, Нацу приготовит это для нас?

- Совершенно верно.

- Ой, не надо добавлять

мне работы, - запротестовал я.

- К несчастью для тебя, я

уже сказал своей маме, что сегодня буду ужинать не дома, - сказал Рейта. - Я

останусь голодным, если ты мне что-нибудь не приготовишь, Нацуки. Я хочу что-то

с макаронами, так что приготовь мне то, в чем ты уверен.

- Дома меня ждет ужин,

так что я хочу чего-нибудь легкого. Что бы ты ни порекомендовал, Нацу! -

воскликнула Ута.

- Мне подойдет любое

блюдо, которое подается большой порцией, - обратился Тацуя ко мне.

- Не стоит ожидать блюда

с большими порциями от кафе...

"Если ты хочешь

этого от кафе, иди в Komeda."

Как бы то ни было, я

вернулся на кухню с улыбкой на лице.

Когда я посмотрел в

сторону управляющего, он дружелюбно кивнул в ответ. Он уже знал, о чем я хотел

спросить. Это было так, как если бы он говорил мне: “Они твои друзья; делай

все, что захочешь!”

"Приятно, насколько

гибкими бывают подобные частные заведения. Будет весело!"

- Хорошо, что же приготовить...

- пробормотал я.

"Мои друзья

проделали весь этот путь до сюда, поэтому я хочу приготовить им что-нибудь

особенное. О боже, я чувствую, как у меня сдают нервы. Я и раньше готовил еду

для клиентов, но никогда не готовил для своих друзей. Потому что у меня не было

друзей, для которых я мог бы готовить. Да, я знаю, это очень очевидно." -

подумал я.

- Что ты собираешься

приготовить? - спросила меня Нанасе.

- Просто смотри! Я

собираюсь показать тебе свой серьезный режим.

- Я не возражаю, но не

меняйся слишком сильно, иначе у тебя будут неприятности, ладно?

"Хорошая мысль. Было

бы нехорошо, если бы я слишком сильно отклонился от меню. Мне также нужно не

забывать про стоимость. Есть еще несколько клиентов, так что я не хочу тратить

слишком много времени."

"Хм. Ладно, мне не

терпится начать."

* * *

Нанасе унесла блюда,

которые я только что закончил готовить.

- Ух ты! Выглядит хорошо!

- радостно воскликнула Ута. Она, как всегда, сильно шумела, но другие

посетители ушли, пока я готовил, так что, я думаю, в этом нет ничего страшного.

Для Рейты я приготовил

суп с макаронами из морепродуктов, так как он попросил блюдо из макарон.

Поскольку Ута любила сладкое, я приготовил ей блинчики с большим количеством

взбитых сливок сверху. А для Тацуи я приготовил большую порцию омурайсу [II], потому что он заботился только об

размере порции.

"Все, что я сделал, —

это добавил немного своих штрихов к существующим блюдам в меню, но они сделаны

так, как мне нравится. Интересно, понравятся ли они им тоже?.. Я начинаю

нервничать!"

Я затаил дыхание и

уставился на всех. Ута откусила первый кусочек, а затем несколько раз моргнула

в безмолвном удивлении. Она съела второй кусочек, затем третий и продолжила

есть молча.

"А вам как?!" -

с тревогой в душе воскликнул я. Тацуя и Рейта тоже начали есть свою еду.

Я набрался смелости и

поинтересовался их мнением.

- К-Как вам? - Однако

никто из них почему-то не ответил. О нет, разве все настолько плохо?

- Оно... - начала Ута.

- Оно? - повторил я,

побуждая ее продолжить мысль.

- Оно супер вкусное! – закричала

она в восторге.

Рейта спокойно отругал

Уту за то, что она слишком сильно разкричалась в кафе.

- Ута, ты беспокоишь

других посетителей. Говори так, как обычно, когда ты находишься в помещении, -

он на мгновение замолчал, а затем повернулся ко мне, - Но я согласен с ней. Кто

бы мог подумать, что ты можешь настолько вкусно готовить! Я уже бывал здесь

раньше, так что, полагаю, ты добавил что-то от себя?

- Да. На этот раз я

проигнорировал рецепт и приготовил вашу еду по-своему. Никому ни слова об этом,

- ответил я и приложил палец к губам.

"Хотя я сомневаюсь,

что управляющий разозлится."

- Это восхитительно!

Очень, очень вкусно! Нацу, ты супер крутой! - Ута опять была взволнована из-за

блюда, но на этот раз она говорила более спокойным тоном из-за предупреждения

Рейты.

"Я становлюсь

счастливым, когда ты ешь это так, словно это самое вкусное, что есть на свете.

Я рада, что меня удалось приготовить блюдо для тебя!" - подумала я.

Тацуя был занят

запихиванием омурайсу в рот, но он нашел время, чтобы пробормотать “вкусно”.

- Я тоже хочу попробовать

твоё блюдо! Тацу, дай мне кусочек! - сказала Ута, не сводя своих мерцающих глаз

с его омурайсу. Она открыла рот.

"Она просит Тацую покормить ее? На публике, перед другими людьми, как экстраверт? О, да, она

экстраверт. Я здесь единственный интроверт. Хотя существуют разные типы

экстравертов." - подумал я про себя.

Неожиданно, Тацуя

отреагировал как человек, который может здраво рассуждать. (П.П. Так, то есть

экстраверты для него люди, у которых здравого смысла быть не может, или как

прикажете это понимать?)

- А? - пробормотал он, не

находя слов, а затем отвернулся, возможно, раздраженный, - Кто может совершить

настолько постыдный поступок? Если хочешь попробовать, то возьми немного сама,

- сказал он и отложил ложку.

Ута беззаботно взяла

ложку.

- Ладно, не возражай,

если я это сделаю!

Она съела небольшой

кусочек.

- Ух ты! Оно тоже

вкусное!

Они втроем поделились

своей едой друг с другом и с удовольствием продолжили есть.

"Я не думаю, что

блинчики хорошо сочетаются с другими блюдами... А, неважно. Ута выглядит

счастливой, так что это все, что имеет значение."

Я заметил, как Нанасе

сглотнула рядом со мной.

"Держу пари, она

тоже хочет попробовать. Что ж, я тоже проголодался. Может, стоит её немного

подразнить. Х-Хорошо... Пришло время попробовать!"

- Хочешь попробовать

немного? - я похлопал Нанасе по плечу и спросил ее с усмешкой.

- Н-Ну... - Она на

мгновение задумалась, - но я же сейчас работаю. О, я придумала; пожалуйста,

приготовить мне сегодня ужин.

- Конечно, без проблем.

Предоставь это мне! - Я стукнул себя кулаком в грудь.

"Отлично, я

поговорил с ней веселым тоном! К тому же, я успешно прикоснулся к ней, и это не

вызвало неловкости. Удивительно, что экстраверты могут делать это так, словно

это так же легко, как дышать".

Я, с другой стороны, был

ужасен в суждениях, когда находился достаточно близко к кому-то, чтобы случайно

прикоснуться к нему. Чтобы похлопать Нанасе по плечу мне потребовалось

приложить немало сил, несмотря на то, что мы были в близких отношениях (хотя это

было всего лишь мое собственное предположение).

"Было бы паршиво,

если бы я неправильно рассчитал, насколько мы были близки, и поставил бы её в

неловкое положение. Лучше быть осторожным."

После моего разговора с

Нанасе меня внезапно осенило.

"Мне кажется, или

Тацуя сегодня слишком тихо себя ведет?"

Но прежде чем я успел

заговорить с ним, Киришима ударил меня

сзади по голове.

- Эй, ты слишком громко

разговариваешь! У нас все ещё есть много работы, пусть даже сейчас нет

посетителей.

Да, я понял, что,

несмотря на то, что в зале находимся только мы, мы ведем себя слишком громко.

- Да, мэм, - без

энтузиазма ответил я вместе с Нанасе. Мы неохотно вернулись к работе.

- Эй, ты только начал

здесь работать, верно? - холодно спросил меня Тацуя после того, как я

отвернулся.

- Хм? Да, ты прав, -

ответил я.

- И ты уже хорошо

справляешься со своими обязанностями...

- О, ну, раньше мои

родители учили меня готовить, вот и все, - ответил я, пожимая плечами.

Тацуя продолжал

запихивать еду себе в рот.

- И все же, ты

потрясающий. Ты действительно можешь все, Нацуки, - сказал он. Его комплимент

привел меня в неописуемый восторг.

Затем дверь открылась со

звоном колокольчика, и вошел еще один посетитель. Нанасе и я отошли от столика

этой троицы. Вскоре после этого в кафе стало людно, так что Ута и ко

направились к выходу.

* * *

Было почти 11 часов

вечера, когда я вернулся домой со смены. Я уже собирался принять ванну, а потом

лечь на боковую, но тут зазвенел мой телефон. Я проверил его и увидел, что

Хошимия отправила мне сообщение. На мгновение я подумал, что оно было в нашей беседе,

но это было личное сообщение.

Хошимия Хикари: Это

правда, что ты готовил для всех?!

Ах да, Хошимия сегодня не

смогла прийти, так что она дулась на меня через RINE. В любом случае, сначала я

должен ответить. Кроме того, конечно, я готовил, но это была обычная

ресторанная еда.

Нацуки: Да-а-а

Хошимия Хикари: Что,

нечестно! Я тоже хочу попробовать твою стряпню!

Нацуки: Я приготовлю все,

что ты захочешь, если ты придешь в кафе lol

Хошимия Хикари: Я

обязательно приду в следующий раз!

Нацуки: В этом нет ничего

особенного, не ожидай так многого lol

Хошимия Хикари: Эх,

лгунииишка. Я видела фотографию, которую Ута-тян опубликовала в своей истории,

и она выглядела действительно аппетитно, понимаешь?

Я открыл Minsta, чтобы

проверить, и увидел, что Ута опубликовала фотографию блюда, которое я

приготовил для неё. Когда она сделала это фото? И ничего себе, это отличная

фотография! Еда действительно выглядит аппетитно на нём.

Нацуки: О, вау, да, я

посмотрел его. Когда, черт возьми, она успела сделать это фото?

Хошимия Хикари: Теперь я

голодная, потому что посмотрела еще раз

Нацуки: Я точно знаю lol

может быть, я съем рамен быстрого приготовления или перекушу чем-нибудь другим

Хошимия Хикари: Э-э,

ало, это жестоко, ты знаешь?! Я сейчас на диете!

Нацуки: Правда? Мне

кажется, тебе не за чем сидеть на диете, ты и так выглядишь худой

Хошимия Хикари: Я

беспокоюсь о местах, которые ты не можешь увидеть!

Нацуки: Разве нет

ничего лучше, чем перекусить раменом поздно вечером?

Хотя от него

действительно тошнит... Ну, я сейчас

пошутил, но я на самом деле не собираюсь его есть. Наконец-то у меня появилось

телосложение, которым я горжусь, поэтому я не хочу набирать лишний вес,

которого можно избежать.

Хошимия Хикари:

Нацуки-кун, тебе тоже нельзя!

Нацуки: Ты ведешь себя

неразумно

Хошимия Хикари: Это

вредно для твоего здоровья

Нацуки: Хорошо, я думаю,

у меня нет выбора

Прошло несколько минут, а

ответа так и не последовало. Я начинаю беспокоиться. Неужели я облажался?

Должен ли я был перевести разговор на другую тему? Хошимия мне начала писать,

так что я хочу продолжать разговор как можно дольше. Я о многом думал, пока переписывался,

но она, вероятно, просто отвечала, чтобы наш разговор не прерывыался.

Еще через некоторое время

я увидел, что Хошимия наконец-то прочитала мое сообщение. Она ответила: “Пора

ложиться спать! Увидимся завтра!” - и наш разговор закончился. Я знал, что она

должна была уйти, потому что было поздно, но я не мог не чувствовать себя

слегка подавленным.

______________________________________________________________

1 - "Oops, my single-hearted dedication to Hoshimiya wavered for a moment there." - по сути, имеется ввиду, что он однолюб (не в том смысле, что один раз и на всю жизнь, а в том, что может любить только одного человека одновременно). И тут можно понимать это так: "Упс, ещё чуть-чуть, и я бы влюбился в Нанасе и разлюбил бы Хошимию"

2 – тут было "I dribbled the ball rhythmically". Насколько

я понимаю, как человек с околонулевыми познаниями в баскетболе, "dribble" - это особые движения,

которые выполняет баскетболист (уточню: обязательно выполняет, ибо если

остановится, то обязан бросить мяч или передать пас), когда ведет мяч/владеет

мячом, поэтому по возможности это слово переводил как «владел мячом», «вел мяч». Возможно этот термин встречался и где-то раньше, но я о нем забыл.

3 -

"I’ll overcome my past trauma and defeat Tatsuya!". Решил

перевести как "превзойду", потому что "нанесу поражение"

звучало бы криво.

4 – А вот тут я сломался: "It’s time.

Through the legs, drive to the

right. Spin and cut in, then dribble as if you’re hesitating and turn. Now

then,

how should I attack next?". Я себе это едва-едва

представил то.

5 - "The door chime’s timely ringing saved me from any more of that topic." - по сути, тут имелся ввиду звон колокольчика, что зовут "Музыка ветра". Ну, тот самый, что висит на дверях у входа в магазин.

[[image:/storage/reader-images/6e6d05a4ec20cc3a78e87f21b6968b89a97adca5.png]]

P.S. По поводу начальника Хайбары и

Нанасе в кафе: я назвал его управляющим, но на английском там был "manager".

Вроде на английском языке всех управленцев зовут менеджерами, но у нас в кафе

управляющих так и зовут – управляющий, если все верно помню.

______________________________________________________________

I - Это выглядит примерно вот так:

[[image:/storage/reader-images/19a9b94fa13595d49716055b109a9e62a90a693d.png]]

II - Омурайсу – если просто,

японский омлет с рисом. А если точнее – блюдо, состоящее из жаренного риса,

завернутого в омлет. Украшается с помощью кетчупа.

______________________________________________________________

П.П. Знаете, мне хочется выколоть себе глаза, когда я читаю переписки Хайбары. Его моральный возраст +-22, но переписывается он как 12-летка... не, я понимаю, что и от моего перевода кто-то захочет выколоть себе глаза, но я не мог не пожаловаться.

Идеально для провала

Прошло две недели с того дня, как Ута с

компанией навестили нас с Нанасе на нашей подработке.

- ...и поэтому, начиная с сегодня, вся деятельность клубов будет приостановлена. Всем желаю усердной учебы,

- наконец-то закончил длинную и скучную лекцию наш учитель и на этом завершил классный

час. Приближались промежуточные экзамены, они начинались ровно через неделю.

Старшая школа Рюмей обучала по японской

программе общего образования и стремилась дать своим ученикам возможность

поступить в колледж. Таким образом, мы будем проходить тестирование по девяти

обязательным предметам: современному японскому, классическому японскому,

всемирной истории, истории Японии, математике, английскому языку, физике,

биологии и химии — ничего необычного. Выпускные экзамены также должны были

проверить наши навыки и способности, такие как: обработка информации, ведение

домохозяйства, а также знания по ведению здорового образа жизни и физической

культуре - но со всем этим можно будет разобраться потом.

Девять испытаний будут проходить в

период с понедельника по среду, по три теста в день. Мы сдаем их в первую

половину дня, а потом, как только закончим, во второй половине дня можем спокойно идти отдыхать домой. Раньше я бы с радостью пошел домой и почитал лайт

новеллы.

Я вспомнил, что обычно происходило во

время периода экзаменов. “У меня есть свободное время, так что ничего

страшного, если я потрачу его на чтение лайт новелл," - говорил я себе, а

потом читал до поздней ночи. Я всегда заканчивал тем, что сдавал тесты без

подготовки, а впоследствии я их проваливал. Но, потому что все вокруг меня

всегда говорили что-то вроде: “Вот дерьмо, я вообще не учился!” и “Да, я тоже!”, я был убаюкан ложным чувством безопасности.

"Это были мрачные дни. Тогда я на

самом деле не чувствовал себя преданным. Хотя не похоже, чтобы они могли

предать меня. Во-первых, мы не были друзьями. Ха-ха-ха."

- Фу, я ненавижу тесты. Я ни черта не понимаю! Вообще ничего! - проворчала Ута, сидевшая прямо передо мной.

- Не волнуйся, у тебя еще есть целая

неделя, - успокоил я ее.

- Я была невнимательна на уроках, так что

я ни за что не выучу все за неделю!

- Я не думаю, что тебе следует этим

гордиться... - посоветовал я ей.

- Ута, ты же знаешь, что тесты в этой

школе довольно сложные, верно? Если ты не собираешься слушать во время уроков,

то тебе следует должным образом заниматься самостоятельно. В противном случае,

ты окажешься в красной зоне успеваемости по всем предметам, - что-то сказал Рейта, сидевший у меня за спиной.

- Ааа, ааа! Я не слушаю! - Ута закрыла уши

руками и покачала головой.

"Нет, серьезно, Рейта прав. Тогда я

много учился. Но эй, я уже однажды проходил через все это в прошлом, так что мне должно

быть легче, чем им. Я лучше помогу всем остальным," - подумал я.

- Наконец-то я свободен от адских

тренировок! - Тацуя победно сжал кулак, подходя ближе к нам.

- Что? Мне гораздо больше нравится

тренироваться, чем сдавать тесты! Тацу, тебе не кажется, что тебе не хватает

страсти к баскетболу? Перестань выглядеть таким счастливым! - отругала его Ута.

- Идиотка, ты можешь радоваться

тренировкам только потому, что никогда не занималась на тренировках у парней!

Когда я думаю о том, насколько сложные тренировки меня ждут в течение всего

года... - Тацуя вздрогнул, - Черт, меня бросает в дрожь от одной мысли об этом.

- Э-э, разве это не временная проблема? -

съязвил я.

- Я говорю тебе, без шуток, - Тацуя

обхватил себя руками и сказал это с бледным лицом.

- Ну, вы занимаетесь рядом с женской

коммандой, так что я видела ваши тренировки, но тренировки у девочек такие же

тяжелые, понимаешь? - заявила Ута.

- Ха. Ты это серьезно? Все это - просто

детская забава.

- Что ты сказал?! Я не могу это

игнорировать!

- Ладно, ладно, прекратите сейчас же, вы

двое, - Рейта, как обычно, вмешался в их спор, чтобы выступить посредником.

"Так они друзья или нет? Иногда я

действительно не могу сказать наверняка, особенно когда они так пристально

смотрят друг на друга," - подумал я.

Тацуя хлопнул в ладоши, чтобы сменить

тему.

- Ладно, ребята! Пошли, поиграем! - весело

сказал Тацуя. Его голос звучал слишком задорно.

Тацуя ухмылялся, пока мы все молча

смотрели на него. Даже Ута одарила его сухой улыбкой. Чувствуя, что он должен

взять на себя ответственность и высказаться от нашего общего имени, Рейта

сообщил неприятную новость Тацуе.

- Э-э, нет, мы не можем.

- А?! Ты что, дурак? Как ты думаешь, для

чего нам дали свободное время?!

- Ч-чтобы учиться? - робко заговорила

Хошимия из ниоткуда.

- Чтобы учиться, говоришь? - Тацуя

повторил сказанное так, словно оно было произнесено на иностранном, но

выражение его лица было абсолютно серьезным.

"Почему ты реагируешь так, словно это

самое безумное предположение на свете?"

- Тацуя, ты же не собираешься сдавать

тесты без подготовки, не так ли? - спросил Рейта.

- Ой,

да ладно тебе, Рейта! Тебе не кажется, что ты меня недооцениваешь? - ответил Тацуя, фыркая. Мы все вздохнули с облегчением, но он решил продолжить

настаивать на своем.

- Я собирался пролистать учебники с утра перед экзаменами.

"О-он безнадежен... Я должен сделать

что-нибудь быстро, иначе... Если подумать, разве Тацуя не был таким же в

прошлый раз? Какие у него были оценки... нет, об этом лучше не

вспоминать."

- Ребята, - Рейта посмотрел на остальных с

чрезвычайно серьезным выражением лица, - давайте соберем учебную группу. Нет,

пожалуйста, помогите мне. Я умоляю вас, ребята. Пожалуйста, - я никогда раньше

не слышал, чтобы кто-нибудь просил об одолжении с настолько мрачным тоном голоса.

Несколько ошеломленные тоном голоса Рейты,

Хошимия, Нанасе и я смогли только молча кивнуть.

* * *

- Тогда ладно. Давайте начнем с того, чего

вы двое не понимаете, - сказал Рейта Уте и Тацуе. Мы заняли пустой класс для

нашего группового занятия.

"Как обычно, вшестером. Все верно, я

тоже член этой группы... Нас шестеро вместе со мной. Хе-хе-хе."

Как бы то ни было, мы сдвинули шесть парт

вместе, чтобы получился один гигантский стол, за которым мы могли бы сидеть.

Поначалу я не был уверен, что будет нельзя так просто взять и занять пустой класс,

но Рейта сумел получить разрешение.

"Безупречен, как всегда. Заниматься в

классе - это самое логичное решение. В библиотеке нужно вести себя тихо, так что

учить этих двоих там было бы трудно. К тому же, Ута и Тацуя довольно шумные, и

нас, скорее всего, выгнали бы."

- Чего я не понимаю? Даже если ты

попросишь меня подумать и сказать, что я не знаю... - Ута повернулась к Тацуе,

- Ты понимаешь, что я имею в виду?

- Я даже не знаю, что я не знаю! - сказал

Тацуя, заканчивая предыдущее заявление Уты кивком.

"Я так и знал! Погодите, нет. Они

такие жизнерадостные, учитывая всю безнадежность ситуации."

Хошимия и Нанасе спокойно учились, в то

время как Рейта пытался работать с Утой и Тацуей. В отличие от Нанасе,

которая легко решала математические задачи одну за другой, Хошимия застряла на

одной из них.

"Какое прелестное зрелище! Я должен

помочь ей, чтобы набрать несколько очков в свою пользу."

- Хошимия, тебе следует перечитать задание еще раз. Оно немного отличается от предыдущего, - намекнул я.

- А? Хорошо. Ух... - Хошимия прекратила

делать расчеты, чтобы еще раз обдумать задачу. На выпускном экзамене во время

моего первого раза я также провалил задачу, на которой она застряла. Вот почему

я сразу понял, как ей помочь.

- Ох, я поняла! - воскликнула она.

Я достал наш учебник по математике и

объяснил ей задачу на примере из учебника.

- Совершенно верно. Итак, здесь нужно

сделать вот так... - После моего объяснения Хошимия поняла, как решить задачу.

Она записала формулу и легко нашла ответ.

- Я смогла решить её! Все правильно? - голос

Хошимии звучал счастливо, но в тоже время неуверенно, она сидела, наклонив

голову набок.

Я уверенно кивнул ей.

- Да, все правильно.

- Ура! Спасибо, Нацуки-кун! - ее улыбка

ослепила меня, и я на мгновение отключился.

"А?! Где я? кто я? П-подожди, успокойся,

будь хладнокровен!"

- Нацуки-кун? - позвала меня по имени

Хошимия, прерывая неловкое молчание.

- О, э-э, ничего особенного.

- Правда? Хорошо, тогда я продолжу.

"Фу-у-ух, это было близко. В улыбке

Хошимии столько разрушительной силы, что мой мозг ненадолго отключился. Нет,

дело не только в ее улыбке. Я уже много раз видел, как она улыбается. Это

потому, что эта улыбка была предназначена мне, и вдобавок ко всему она была

переполненна благодарностью ко мне. Это естественно, что меня на секуду

вырубило! Я не имею права забыть эту улыбку. Никогда."

- Нацу, ты же не хочешь сказать, что ты...

что ты умный? - спросила Ута, наклонившись вперед над своим столом после того,

как услышала короткую беседу между мной и Хошимией.

- Я не знаю, насколько я умный, но я, по

крайней мере, внимательно слушаю то, что нам говорят во время урока, - ответил

я.

- Что?! Это нечестно! - проворчала она.

- Э-э, а что нечестно? Это главная обязанность учащегося...

- Ладно, тогда смотри сюда! Ты понимаешь

эту задачу? - Она ткнула задачей мне в лицо.

- Давай посмотрим... - Я посмотрел на

задачу, на которую она указывала, и застыл.

"Это элементарная математическая

задача. Нас научили как её решать на второй день занятий! О нет. Всё хуже, чем

я думал."

Хошимия понимала основы, но просто

запуталась в том, как их применять. У меня были такие же проблемы в прошлом.

Хошимия казалась ученицей, что внимательно слушает на уроках, но мало

занимается дома.

"Она не настолько умна, поэтому

зацикливается на применении тех или иных формул, и, вероятно, в конечном итоге

довольствуется семьюдесятью баллами за тест."

Однако, учитывая то, какой была Ута, она,

скорее всего, набрала бы ноль баллов за тест. Она даже не понимала, как решать

математические задачи, которые, по сути, гарантировали халявные баллы за тест.

- Вы двое... Вам обоим конец, если вы

попытаетесь поступать так же, как поступали в средней школе, понятно? - Рейта

упрекнул Уту и Тацую, потирая лоб.

Наконец, поняв по выражению наших лиц, что

его ждет неминуемая гибель, Тацуя очень серьезно спросил нас.

- Так и есть... Неужели все действительно

так плохо? Действительно ли тесты в старших классах настолько сложнее?

- Во-первых, Тацуя, Ута, вы двое сдали

вступительный экзамен только потому, что практически в последнюю минуту перед экзаменами начали очень усердно заниматься, чтобы повысить свои оценки. Я думал, что вначале вы двое будете просто отставать по программе, но ни один из вас вообще не следил за тем, что мы делали на уроках.

- Д-действительно, - Тацуя выглядел

растерянным, - мне вообще повезло, что меня сюда приняли, это была сущая случайность...

- Ах-ха-ха! Тацу все-таки глупый! -

посмеялась Ута.

- Ты единственная, от кого я не хочу этого

слышать, коротышка! Я лучше тебя; по крайней мере, я сдаю домашнее задание!

"На данный момент вы двое, по сути,

просто соревнуетесь в том, кто из вас хуже," - подумал я про себя. Было к

лучшему, что я не сказал этого вслух.

- Перестаньте ссориться и начинайте

учиться. На всякий случай напомню, если вы не забыли, вам поставят

дополнительные занятия по тем предметам, которые вы провалите, а затем заставят

пересдавать тесты до тех пор, пока вы их не сдадите. Это значит, что вы не

сможете посещать занятия в своих клубах после школы, пока не получите

удовлетворительные оценки по всем тестам, - отметил Рейта.

- А? - Тацуя непонимающе уставился на

него, - Ты серьёзно?

- Ах-ха-ха-ха-ха... Да ладно, это же не

может быть правдой. Ты шутишь, да? Это... это не может быть правдой. Верно? -

Ута попыталась отшутиться, но мы слышали, как с каждым словом она нервничала

все сильнее и сильнее.

Они оба побледнели, когда поняли, что

Рейта не шутил.

Я заговорил, пытаясь дать им несколько

советов на основе своего опыта из прошлого.

- На данный момент предметы, которые вы

определенно не сдадите, если не начнете учиться, - это математика, физика и

английский. Остальное вы выучите за ночь, если будете зубрить всю ночь.

Рейта кивнул.

- Количество домашних заданий и задач,

которые у нас были по этим предметам, с самого начала было не шуточным. Вам

лучше начать с решения математических задач. Вы никогда не сдадите, если не

будете работать над ними каждый день. Начинайте учиться с сегодняшнего дня.

С этими словами все мы начали усердно

учиться.

Тацуя и Ута хорошо сосредоточились, как

только сели за стол и начали заниматься. Они вдвоем разбирались со своими

учебниками по математике, решая задачи, и я увидел, насколько сильно им пришлось зубрить, чтобы поступить в эту школу. Однако, независимо от того, насколько

усердно они учились, они неизбежно сталкивались с задачами, которые не могли

решить в одиночку.

"Рейта помогает Тацуе, а Нанасе

помогает Хошимии. Значит ли это, что я отвечаю за Уту?"

Я учил Хошимию до тех пор, Нанасе не

забрала эту обязанность у меня.

"Ну что ж, держу пари, эти двое были

такими ещё во времена средней школы. Атмосфера, царящая между ними, говорит о том,

что они уже давно дружат."

- Хммм, - пробормотал я, делая вид, что

решаю задачу. На самом деле, мне было нечего делать, поэтому у меня было полно

свободного времени.

"Не буду врать, я уже понимаю весь

пройденный материал по математике. Мои слабые места - это занятия, требующие

заучивания материала, такие как история Японии или всемирная история. Прошло много

времени, так что я почти все забыл. Хотя, держу пари, я смогу вспомнить все за

одну ночь."

Мои мысли были прерваны страдальческим

“тьфу” Уты. Она держалась за голову и стонала, поэтому я решил помочь ей.

- Что у тебя не получается?

- Нацу, ты собираешься учить меня? -

спросила она.

- Да, конечно. Но только тому, что я знаю

сам, - ответил я. Она выглядела виноватой из-за того, что отнимает у меня

время, которое я мог потратить на учебу.

"Для человека, не придающего особого

значения личным переживаниям, ты хорошо улавливаешь нормы социального этикета.

Подождите, может быть, этот тонкий баланс между физической близостью и

эмоциональным вниманием и есть обязательной вещью для того, кто является

популярным экстравертом. [1] Нужно сделать заметку у себя в уме!"

- Не беспокойся обо мне. Обучая тебя, я и

сам буду учиться, [2] - заверил я ее с веселой улыбкой.

- Я поняла! - ответила Ута, широко

улыбаясь.

"Я всегда плохо разбирался в эмоциях людей,

так что хвала Богу, что ее можно легко понять," - подумал я.

- Ладно, я не знаю, как все перейдет от

этого к этому... - Ута показала мне пример решения задачи в учебнике, который загнал ее в тупик.

"Похоже, она

использовала пример из книги для решения аналогичной задачи, но она не

понимает, как они перешли от этой части решения к этой формуле в этой части. Я знаю, что ты

чувствуешь. Иногда в учебниках упускается слишком много важного, и в конечном

итоге теряешься в догадках о том, как они перешли от данной части задачи к

совершенно другой формуле в другой части. Чертовы авторы учебников, пытающиеся уменьшить

количество страниц в учебнике!"

- На самом деле есть шаг,

который происходит между "здесь" и "здесь", а затем ты

получаешь эту формулу из учебника... - Я начал разбирать задачу, записывая

промежуточные шаги для Уты в ее блокнот.

"Как лучше всего

объяснить это, чтобы она поняла? Может быть, всё будет хорошо, если я объясню это

ей так же, как я объяснил это Хошимии, или, может быть..." - Мой мозг

гудел, пока я изо всех сил пытался объяснить решение.

"Ладно, вот так.

Поняла ли Ута?" - подумал я, закончив свое объяснение. Я поднял

голову, чтобы проверить, как она, только для того, чтобы обнаружить, что наши

лица были так близко, что наши носы практически соприкоснулись, а наши взгляды

встретились. Ее большие глаза, похожие на глаза лани, пленили меня, остановив ход моих

мыслей. Я мог только смотреть на неё, почти заворожённый её очаровательными чертами

лица.

- А? - наконец

пробормотал я. Как долго мы уже смотрим друг на друга?

- Ой... Э-э, извини! -

Ута заставила себя вернуться к своим заметкам. Я заметил, что ее щеки и

уши покраснели.

"Она... Она смущена?

Или я неправильно ее понимаю? Подожди, она что, начала понимать, что я парень?

Нет, нет, остынь! Любой бы застеснялся, если бы встретился взглядом с

представителем противоположного пола. Я просто никогда бы не подумал, что Ута из

тех, кто вот так ярко краснеет, потому что она всегда беззаботно подходит ко

всем очень близко. Это резкое затишье просто сбило меня с толку. Ничего больше.

Мое сердце сильно колотилось. Ах, Боже, это неловко! Я не знаю, что сказать, но

станет еще более неловко, если я продолжу молчать."

- Да, так что, э-э, ты

теперь понимаешь? - Мне удалось выжать из себя хоть что-то.

- Эм! Д-да! Спасибо! -

ответила Ута.

"Мне кажется, или ее

голос сейчас звучал громче обычного?"

- Эй, если вы собираетесь

флиртовать, то делайте это где-нибудь, где вас не видно, - раздраженно окликнул

нас Тацуя. Очевидно, он говорил о нас с Утой, потому что мы вели себя очень

странно.

"На самом деле мы не

флиртуем, но я бы сказал то же самое, если бы был на месте Тацуи," -

рассуждал я.

- Он просто учил меня,

понимаешь? Верно? - Ута опровергла слова Тацуи.

- Д-Да, - согласился я, -

Честно.

- Неважно, мне насрать, -

сказал Тацуя со вздохом. Он вернулся к занятиям с еще более мрачным расположении духа.

"Да, я виноват. Я бы

тоже был раздражен, если бы пытался сосредоточиться на учебе, а поблизости

флиртовала парочка..."

Я украдкой взглянул на

Хошимию, но она была сосредоточена на учебе. Казалось, ее совсем не

интересовало, чем мы занимаемся.

"Конечно, нет.

Верно... Я подумал, что, может быть, просто может быть, Хошимия почувствует

небольшую ревность, но, конечно, я просто был слишком смущен, как

обычно."

На этом я остановил себя

и вернулся к занятиям с Утой.

- Хорошо. Готова

продолжить?

- Да!

Я переключился и

полностью сосредоточился на обучении Уты.

"Может, я и

интроверт, но в когда-то я подрабатывал репетитором, так что у меня есть

опыт в обучении людей и уверенность в своих силах."

Ута доказала, что она

сдала вступительные экзамены в Рюмей не за счет удачи, и у нее действительно хватило мозгов

подтвердить это. Она впитывала всю информацию, которую я ей давал, как губка,

поэтому мне нравилось учить ее. К концу нашего занятия ей удалось выучить многое

из написанного в первой главе учебника.

- Ну что ж, - заговорил

Рейта, глядя на Уту, - самое время закругляться.

Я проверил время и

увидел, что было почти 8 часов вечера, а на улице уже стемнело.

- Ты прав. У Хикари почти

начался комендантский час, нам пора домой, - согласилась Нанасе.

- Да, мне сейчас нужно

идти, но вы, ребята, можете продолжать, - сказала Хошимия.

- Я устал от всей этой

учебы, так что я тоже сейчас закончу и отправлюсь домой. А что собираются

делать остальные? - спросил Рейта.

- Ну, раз уж все

собрались, почему бы нам всем вместе не пойти домой? - предположил я.

"Хотя мне просто

нужен был предлог, чтобы пойти домой с Хошимией."

- Я больше не могу это

делать! - простонал Тацуя, - я больше никогда не буду учиться... - Он встал и

громко выдохнул, - Уххххх!

"Он переигрывает, пытаясь показать нам, насколько он устал."

- Я начала получать

удовольствие от математики благодаря Нацу, если задуматься, - Ута сделала

паузу, но затем сказала, - Ну, если Нацу уходит, то и я пойду. Я все равно

ничего не добьюсь сама!

- Д-Да... Я рад слышать,

что помог тебе, - кивнул я, довольный ее словами.

Мы все начали собирать

свои вещи, когда меня осенила одна мысль.

"Хм? Подожди, что?

Неужели Ута хотела таким образом попросить меня остаться..? Она сказала, что

пойдет домой, раз уж я тоже собрался уходить, а это значит, что если я не пойду

домой, то и она тоже останется. Это звучит как окольный способ сказать, что она

пока не хочет возвращаться домой. Но все остальные уходят, так что, если бы я

решил остаться, это означало бы, что мы с Утой будем учиться вдвоем. Это то, на

что она надеялась... ладно, погоди! Я слишком много думаю об этом и снова

становлюсь слишком смущенным. Что со мной сегодня не так?"

- Ладненько! Давайте

рванем домой! - энергично воскликнула Ута, выталкивая Хошимию из класса,

опровергая мою догадку.

"Да, я все это

выдумал. В любом случае, я не думаю, что Ута - это тот человек, в которого мне

нужно так глубоко вникать."

- Ух ты, уже совсем

темно. Это что-то новенькое для меня! - сказала Хошимия, как только мы вышли из

здания.

- Правда? - спросил я.

- Мы видим это каждый

день после тренировки. Я имею в виду школу ночью, - сказал Рейта.

- Ох, верно! Логично.

Литературный клуб никогда не засиживается допоздна, - слегка взволнованно

сказала Хошимия. Я ожидал, что Ута присоединится к нам и согласится с Хошимией,

но она вела беседу с Нанасе.

"Я думаю, Ута тоже

привыкла уходить из школы, когда на улице темно".

Хошимии, казалось, было

немного одиноко, когда она оказалось, что это вновинку только для неё одной,

так что я согласился.

- Я понимаю, что ты

имеешь в виду. Быть в школе ночью - это несколько волнительно.

- Верно, я тоже так

думаю! Ура, у меня есть единомышленник! - с энтузиазмом ответила Хошимия.

"В моем случае этот

опыт скорее ностальгический, чем новый. Но я не лгу, когда говорю, что это

захватывающе. Я взволнован, потому что я сейчас иду в такое позднее время с этими

ребятами."

- Давайте

сфотографируемся для Minsta, раз уж мы сейчас все здесь! - сказала Хошимия. Она

подняла свой телефон и сделала совместное селфи.

- А? На нем ничего не видно! - сказала

Хошимия, посмотрев на фото

- Ну, да. Тебе нужно

включить вспышку, чтобы хоть что-то было видно в такой темноте, - логично

ответил я. Хошимия сердито посмотрела на меня за то, что я был прав, а затем

все равно загрузила фотографию в свой аккаунт в Minsta. Она сделала подпись под фото: "С

друзьями в школе вечером! Это новый опыт для меня~! Но на фото ничего не видно лол.”

Я проверил ее фото на

своем телефоне и улыбнулся.

"Она счастлива из-за чего-то подобного? Ну, Minsta

- это не только глубокомысленные посты, так что, думаю, подойдет все, что угодно. Это

тоже в какой-то степени забавно."

- Эй, я думал, тебе нужно

соблюдать комендантский час? - напомнил я ей.

- Ох, точно! У меня нет

времени валять дурака! Давайте поспешим домой! - воскликнула Хошимия, осознав

это, и умчалась прочь.

"Она иногда бывает рассеянной?

Если подумать, то это мило."

Уставшие после нашего

совместного занятия, мы все вместе направились домой.

* * *

В течение целой недели

перед нашими экзаменами мы каждый день собирались в пустом классе, чтобы всем

вместе усердно заниматься и изучать материал. Я закончил повторять весь

пройденный материал, так что мне не оставалось ничего, кроме как наблюдать за прогрессом

Уты. К концу недели она достигла того уровня, когда она смогла бы набрать необходимое количество баллов для удовлетворительной оценки по всем предметам, и я почувствовал облегчение из-за

того, что Ута делала успехи.

Однако, насколько я мог

судить по выражению лица Рейты, Тацуя все еще был в затруднительном положении.

Особенно тяжело ему давалась математика, его заклятый враг. Во второй половине

недели я и Нанасе также попробовали учить Тацую, но вскоре стало очевидно, что

ему будет очень плохо, если он приступит к тестам с его текущим уровнем знаний.

Когда мы уходили из школы

в пятницу, в последний день сбора нашей внеклассной учебной группы, Тацуя хлопнул в

ладоши и сказал, склонив голову: “Ребята, пожалуйста! Помогите мне ещё и на

выходных!”

Видеть, как обычно

уверенный в себе Тацуя вот так склоняет голову, было настолько удивительно, что

мы все одновременно охнули.

- Подступает отчаяние,

да? - прокомментировал я.

- Ну, ты знаешь, - он

заколебался, - Похоже, чем больше я узнаю, тем больше понимаю, в каком

затруднительном положении нахожусь. Понимаешь?

- Да, я это понимаю.

Когда ты ничего не знаешь, ты даже не можешь представить, как много ты не знаешь, -

сказал я.

"Ох, Боже, насколько

все запутано!"

- Меня не волнует, что я

могу провалить тесты, но совсем другое дело, если я не смогу ходить на

тренировки, - Тацуя сделал паузу, - с этого момента я начну уделять внимание

занятиям, но, пожалуйста, помоги мне в этот раз!

- Я тоже едва ли сдам тесты.

Пожалуйста, ребята! Тацу купит вам всем сок! - Ута тоже умоляла нас.

- Эй! Разве ты не

собираешься угощать их? - парировал Тацуя.

- Ох, ну, э-э-эм, в

последнее время я так часто куда-то ходила, что совсем разорилась... - смущенно

ответила она.

- Учись больше, черт

возьми! - выругался Тацуя. Остальные переглянулись, а затем расхохотались над

их шутливой перепалкой.

- Хорошо. У нас осталось

два дня. Кто свободен? Давайте вместе где-нибудь встретимся, - предложил я. -

Мне не нужен сок, либо что-то подобное. Вам, ребята, самим следует выпить соку

или чего-то сладкого; вам понадобится сахар для стимулирования работы мозга.

"Конечно, я буду помогать

своим друзьям, когда они в беде. Я получил знания ещё в прошлый раз, и это

определенно самый правильный способ их использовать," - подумал я. (П.П. Я

надеюсь, что все к этому моменту поняли, что "прошлый раз" и "первый

раз" – это Хайбара так называет свою первую юность?)

- Это наш Нацу! -

обрадовалась Ута, - Ты такой хороший!

- Не, не совсем. Но мы же

друзья, верно? – сказал я.

"Мне не нужно ничего

взамен. Друзья бескорыстно помогают друг другу. Ну, по крайней мере, я думаю,

что они так поступают. У меня никогда раньше не было настолько близких друзей,

но я бы хотел, чтобы мы все были достаточно близки, чтобы поступать так."

Ута посмотрела на меня.

- Нацу, ты иногда

говоришь какие-то неловкие вещи с таким невозмутимым лицом, понимаешь?

- А? Серьезно? - спросил

я, начиная чувствовать себя неловко.

"Но это то, что я думаю о вас, ребята. Тем

не менее, похоже, что они чувствуют то же самое по отношению ко мне."

- П-прости.

Я сказал что-то отвратительное? - Я извинился, впадая в уныние.

- Нет, - Ута покачала

головой, а затем приблизила свое лицо к моему. Она сладко прошептала прямо мне

на ухо, - Я думаю, что эта часть тебя супер крутая.

[[image:/storage/reader-images/cfe3bd0b06a7a480b316ad4e83748cb821b681f7.png]]

Потрясенный ее словами,

мой мозг на мгновение отключился. Пока я пытался придти в себя, Ута уже

вернулась к остальным. Она обняла Хошимию сзади и присоединилась к их

разговору. У нее был такой вид, словно она уже забыла то, что прошептала мне на

ухо.

"Я бы хотел, чтобы

она перестала так шутить и играться с моим сердцем... Она на самом деле маленькая

дьяволица?" [I]

- я размышлял о том, что Ута, возможно, была из тех девушек, которые получают

удовольствие, поддразнивая и флиртуя с другими.

Тацуя подошел ко мне

сзади и приобнял за плечи.

- Вы двое были очень

близки в последнее время.

- Разве это не выглядит так

только потому, что я ее обучаю? - ответил я.

"Кто знает?" -

я действительно понятия не имел, что происходит, поэтому просто дал Тацуе

безопасный ответ.

- Эй, тебе нравится Ута?

- спросил он тихим голосом.

- А?! Это невозможно,

чувак. Нет, вовсе нет! - ответил я, стараясь говорить как можно тише и пытаясь скрыть

своё удивление.

- Что? Так неинтересно.

Тогда тебе нравится Хошимия? Или Нанасе? - допрашивал он меня.

Я был в растерянности, не

зная, как ответить.

"Тем не менее, мы с

Тацуей друзья. И я всегда хотел поговорить на тему любви со своими

друзьями мужского пола," - признался я себе. Я решил, что будет лучше во всем честно

признаться.

- Мне нравится Хошимия, -

нерешительно прошептал я.

- Ого? Понимаю, понимаю,

- Тацуя широко улыбнулся, потирая подбородок.

- Хорошо, тогда что

насчет тебя, Тацуя? - спросил я в ответ.

Он помолчал.

- Что насчет меня? Хм, а ты как

думаешь? - ответил он вопросом на вопрос.

- Хм, - я воспользовался

моментом, чтобы поразмыслить над тем, как Тацуя ведет себя с девушками.

"Это не

может быть Ута — они все время дерутся, как кошка с собакой. Не похоже, что он

влюблен в Хошимию или Нанасе. Он разговаривает с ними так же, как и со всеми

остальными."

- Я не знаю, - ответил я, так и не сумев придти к какому-либо выводу.

- Верно? Тогда давай

предположим, что это и есть ответ.

- Что? Эй, я сказал, кто

мне нравится. Так нечестно!

- Эй, чувак, тебе

действительно кто-то нравится, так что ты ничего не можешь с этим поделать.

Ута внезапно появилась из

ниоткуда, прервав нашу шутливый спор.

- О чем вы, ребята,

говорите?

- О, это секрет, - сказал

я.

"Я не хочу, чтобы все знали, что мне нравится Хошимия, потому что я не хочу,

чтобы кто-нибудь рассказал ей об этом. Что, если она начнет избегать меня? Мне

бы это не понравилось. На самом деле, я бы этого не вынес! Это самое дерьмовое,

что могло бы случиться со мной в моей школьной жизни."

- Что? Почему это

секрет?! - воскликнула она.

- Прости, Ута. Для тебя слышать

подобное еще слишком рано. У нас здесь взрослый разговор, - Тацуя прикрыл меня.

Похоже, он уловил ход моих мыслей.

- Взрослый разговор? -

Ута задумалась над смыслом сказанного, отвела глаза, а затем застенчиво

спросила, - Ох, вы, ребята, говорите о непристойных вещах?

Я был ошеломлен ее

выводом и в панике попытался опровергнуть сказанное, но Тацуя заговорил первым.

- Да, именно так. Ученице

начальной школы еще слишком рано говорить на подобные темы.

- Кто учится в начальной

школе?! Я имею в виду, конечно, я низкорослая, но... - возмущенно ответила Ута.

- Ого, ты думаешь, это

только из-за твоего роста? – продолжил издеваться Тацуя.

Я нервно наблюдал, как

Тацуя раззадоривал Уту. Она непонимающе уставилась на него, но выражение ее лица

медленно сменилось отвращением, когда она поняла, на что он намекал. (П.П.

Простите, но я не смог удержаться. Press F.

Помянем Тацую.)

- Ты извращенец! Я единственная,

кто может говорить подобные вещи! - закричала Ута, обхватив себя руками.

- Виноват. В любом случае, мы с Нацуки обсуждали эту тему. А теперь беги отсюда и поиграй во

что-нибудь, - Тацуя прогнал ее, как будто он отгонял животное.

Покраснев, Ута посмотрела на него, а

затем на меня, прежде чем убежать к Хошимии и остальным, шедшим

передо мной с Тацуей.

"Я чувствую себя

так, словно попал под перекрестный огонь..." - подумал я.

- Ну, если бы мне

пришлось составлять топ, то на первом месте была бы Хошимия, потом Нанасе, а

затем плоская как стена, к которой нельзя прикоснуться... Ута. Верно, ребята? -

спросил Тацуя.

- Да. Нет, подожди, эй...

- я поймал себя на том, что соглашаюсь с ним, после чего попытался забрать свои

слова обратно.

- Тупица, конечно, мы

собираемся поговорить об этом. Мы же парни! Верно, Рейта?

- У Нанасе, неожиданно,

есть немного мяса. На первый взгляд у неё самое обычное стройное телосложение,

но я думаю, что она только кажется стройной. И, конечно, у Хошимии просто

ошеломляющие, - с невозмутимым лицом вставил в нашу беседу свои две копейки Рейта.

[3]

Я не знал когда, но он

оставил Хошимию и Нанасе впереди, чтобы присоединиться к нашей группе.

"Все логично. Улица

недостаточно широка, чтобы все мы могли идти рядом друг с другом, поэтому нам

приходится разговаривать группами максимум по двое-трое... Подождите, это не

важно. Что, черт возьми, Рейта только что сказал таким невозмутимым

голосом?"

- Хм? Нацуки, неужели

тебе не интересны подобные вещи? - спросил Рейта.

- Нет, э-э, ну, не то

чтобы меня это не интересовало, но... - я замолчал, не зная, что сказать.

- Ой, Нацуки, можно я расскажу

Рейте? - спросил Тацуя.

"Расскажешь ему

что?" - на мгновение я задумался, а потом понял, что он говорил о моей

влюбленности в Хошимию.

Я ещё немного подумал,

прежде чем ответить.

- До тех пор, пока ты не

расскажешь девчонкам, все ок. Ты ведь не скажешь им, верно? – сказал я.

- Я прикрою твою спину.

Не переживай, чувак, - сказал Тацуя.

- У меня есть

представление о том, что вы, ребята, обсуждали. Не волнуйся, - успокоил меня

Рейта, - Я умею хранить секреты. Но я не знаю, умеет ли это Тацуя.

- Я буду в затруднительном

положении, если Тацуя не сможет сохранить это в секрете, - пробормотала я.

- Послушай меня, Рейта. Этот

парень заглядывается на огромные сиськи Хошимии.

- Серьезно? Понимаю. Они прямо

идеал мужских мечтаний, так что я понимаю, что ты чувствуешь, - сказал Рейта.

- Ребята, знаете, мне

нравится Хошимия не из-за её сисек, - как раз в тот момент, когда я попытался

изложить им свою точку зрения, я почувствовал направленный на нас холодный,

острый взгляд.

Девушки, шедшие спереди,

оглядывались на нас с ледяным взглядом.

«Мы разговаривали тихо,

так что они никак не могли нас подслушать. Ох, держу пари, Ута рассказала им о

том, что, по утверждению Тацуи, мы обсуждали."

Хошимия надула щеки и

раздраженно отвернулась от нас.

- Вам не следует говорить

о таких вещах!

- Я не виню вас, ребята. У

Хикари такие большие, кто бы не засматривался на них? Я тоже иногда о них думаю, -

задумчиво произнесла Нанасе.

- Юино-тян?! Неужели ты

не можешь так бесстыдно говорить подобные возмутительные вещи?! – начала

укорять ее потрясенная Хошимия.

- Я... Я... Я пью молоко

каждый день, ясно?! - воскликнула Ута.

Тацуя, Рейта и я

обменялись взглядами и ухмыльнулись.

"Я все еще не в

восторге от того, что Тацуя втянул меня в подобное недоразумение, но я прощу ему

это, так как произошедшее очень похоже на опыт, который может получить

подросток. Я тоже хочу научиться общаться с парнями на "грязные" темы.

У меня никогда не было опыта общенияя со своими друзьями на подобные темы,

поэтому мне было неловко говорить с ними о девушках."

* * *

Следующий день недели был

субботой. Я открыл дверь в "Café Mares". Колокольчик, расположенный

на входной двери, прозвенел, сигнализируя о том, что я зашел внутрь.

- О, ты пришел. Все

остальные уже сидят здесь, - сказала Киришима, подходя и указывая на несколько

мест в задней части кафе. Я посмотрел в ту сторону, как раз в тот момент, когда

Ута заметила меня и начала дико махать рукой.

Мы некоторое время обсуждали,

где было бы лучше всего встретиться для учебы. Возможными местами были чей-то

дом, семейный ресторан и библиотека, но в конце концов мы решили, что "Café

Mares" будет самым идеальным местом для встречи.

Пятеро людей, вторгшихся

в чей-то дом для учебы, почувствовали бы, что им тесно сидеть в одном помещении.

Семейный ресторан в выходные, скорее всего, был бы переполнен, и, вероятно, нам

бы не хватило мест, а в библиотеке мы точно не смогли бы свободно болтать.

Итак, поскольку я с Нанасе работали в "Café Mares", мы решили, что

это было бы идеальное место, потому что мы могли заранее забронировать места.

Сначала я обсудил эту

идею с нашим управляющим, и он с радостью дал нам разрешение. Очевидно, во

время периода тестов здесь было не слишком оживленно, так как у учащихся не

было занятий.

- Просто не забудьте

заказать напитки, - сказал он с улыбкой.

Я направился к местам,

занятым моими друзьями.

"Хммммм? Не слишком

ли много людей сидит здесь?"

- Даров, Нацуки. Ты

опоздал, - поприветствовал меня Тацуя, крутя в своей руке ручку.

- Извини. Поезд

остановился, когда... Подожди, почему ты здесь? - Я прервал свои объяснения,

чтобы задать вопрос одной личности.

- Что случилось? Разве мне

нельзя здесь находиться? - Миори хихикнула и хитро улыбнулась. Она появлялась

так часто, что в этот момент я задался вопросом, не сыграла ли тут жестокую

руку судьба, - Это простое совпадение. Мы тоже приехали сюда учиться. Верно?

Миори и блондинка с

пирсингом, с которой она была на клубной ярмарке, сидели за столиком рядом с

Тацуей и компанией. Блондинка сонно кивнула мне, подтверждая слова Миори.

- Да, да. Миори, у тебя так

много друзей, да?

- Он ходил в ту же

среднюю школу, что и я, и, к сожалению, я, похоже, не могу от него избавиться,

- ответила Миори.

Пока они разговаривали, я

подсел за наш столик. Единственным свободным местом было самое правое со

стороны окна — между Утой и Миори, которая сидела за столом справа от меня.

"Они пытались проявить

заботу о нас?"

- Нацу, ты друг детства

Миорин, верно? Вот почему мы оставили это место для тебя! - сказала Ута, гордо

скрестив руки на груди.

"Ах, неважно! Я

смотрю, ты уже успела придумать странное прозвище для Миори," - подумал я

про себя.

- Ну, в этом не было

необходимости.

- Почему?! -потрясенно

ответила она.

"Честно говоря, я не

хочу иметь ничего общего с Миори, пока я нахожусь рядом с этими ребятами. Мне

все равно, что она мне очень сильно помогает; ей неловко видеть меня сейчас,

когда она может сравнить меня нынешнего со мной в прошлом."

- Хммм? - промурлыкала

Миори с озорной интонацией.

"Видишь?! Она всегда

наблюдает за мной. Сделай мне поблажку!" - я проигнорировал ее взгляд и

открыл свой блокнот.

- Ута, я кратко изложил

основные моменты, которые будут на тестировании, и темы, которые, вероятно,

поставят тебя в тупик.

- А?! Что? Это

потрясающе! - Глаза Уты расширились, когда она пролистала блокнот.

- Я знаю, верно? Я сделал

его прошлой ночью. Однако из-за этого я не смог выспаться, - сказал я, зевая.

Основной причиной, по

которой я сегодня опоздал, как раз являлось то, что я ночью составлял эти

заметки. Обучая ее целую неделю, я получил хорошее представление о том, что представляло особенную сложность для Уты в предстоящих экзаменах, поэтому я постарался перефразировать

материал так, чтобы ей было легко его понять. Я был так поглощен своей работой,

что к тому времени, как я осознал это, было уже больше двух часов ночи.

Хошимия и Рейта с большим

интересом посмотрели на блокнот.

- Можно мне взглянуть? -

спросили они одновременно.

- Да, конечно. Я

планировал подарить его Уте, - сказал я.

- А? Правда?! -

воскликнула Ута.

- Да. Эти заметки были

составлены специально для тебя.

- С-спасибо, - непривычно

тихо ответила она.

Хошимия и Рейта тем

временем листали мой блокнот.

- Ого... Это здорово. Тут

действительно все написано очень понятным языком, - сказала Хошимия.

- Невозможно было бы

написать подобным образом, не понимая пройденный материал, не так ли? -

согласился Рейта.

Они сильно хвалили меня,

но в ответ я просто неловко почесал затылок.

"Комплименты делают

меня счастливым, но я не знаю, как реагировать. Что я могу сказать? Меня очень

редко хвалили. Ха-ха-ха..."

- А тут есть что-нибудь,

что помогло бы мне? - спросила Хошимия.

Я прогнал свои мрачные

мысли, чтобы ответить ей.

- Может, мне сделать

что-то подобное для тебя?

"Я сказал это, но не

думаю, что тебе нужно нечто подобное," - подумал я запоздало. Хошимия

хороша в японском и английском языках, но плоха в математике и физике. Это

характерно для кого-то, кто состоит в литературном клубе, но все же она имеет

какие-то базовые знания в естественных науках и математике.

- Ах-ха-ха, я пошутила.

Это отняло бы у тебя слишком много времени. Нацуки-кун, когда ты собираешься

учиться, если продолжишь делать заметки для остальных?

- Да, ты права. У меня и

так дел по горло, я помогаю Уте, - пожал я плечами.

Услышав это, Ута

приуныла.

- Мне жаль... Спасибо

тебе, - пробормотала она.

"Я пытался пошутить,

но, похоже, я случайно задел её за больное место. Я думаю, Ута беспокоится, что

она отнимает у меня время, которое я мог бы потратить на учебу. Я постоянно

делал подобные блокноты с заметками, когда подрабатывал репетитором, так что

это отняло у меня не так много времени, честно говоря."

- Мне лучше показать

хорошие результаты после всей той работы, которую ты для меня проделал, Нацу! -

решительно проворчала Ута, сжала кулаки перед грудью, а затем приступила к учебе.

- Ты был настолько же

умным и в средней школе? - тихо спросила меня Миори.

- Заткнись! Я

действительно усердно трудился, чтобы сдать вступительный экзамен, - прошептал

я в ответ.

- Правда? Достаточно

усердно, чтобы ты мог начать учить других, да? - спросила Миори, - Понимаю,

понимаю.

Я заколебался.

- Есть какие-то проблемы?

- В целом нет. Я просто

подумала, что это интересно.

Мы вдвоем перешептывались

между собой, чтобы не мешать остальным.

- Вы двое действительно

близки, да? - прокомментировал Рейта с кривой улыбкой.

Миори оттолкнула мое

лицо. Эй, не трогай лица других людей руками!

- Ни за что! Но, знаешь,

я хочу стать ближе к тебе, Рейта-кун. О, точно! Я не понимаю что написано здесь.

Не мог бы ты объяснить мне это, если ты не слишком занят? - Миори придвинула

свой стул поближе к Рейте, который сидел напротив меня.

Я впечатлен тем,

насколько она инициативна!

"Она нагло объявила,

что хочет сблизиться с ним," - подумал я. Миори спросила Рейту о задаче,

которую она якобы не понимала, когда их плечи соприкоснулись.

- Разве ты не должна быть

умной? - проворчал я. Разве не она всегда входила в десятку лучших в средней

школе?

- Хм? Ну, я думаю, что я,

по крайней мере, умнее тебя, - ответила она.

- Ты действительно не

понимаешь эту задачу? - Я взглянул на задачу, с которой ей якобы нужна была

помощь, и она выглядела как обычная математическая задача. Конечно, на первый

взгляд она казалась сложной, но на самом деле это была простая задача, которую

можно было легко решить, просто применив правильную формулу. В этом не было

ничего особенно сложного.

- Э-э-э, конечно, я её не

понимаю. Зачем еще мне спрашивать? - ответила Миори, но подавляющая аура, которую

она излучала, говорила о другом: "Спроси меня еще раз, и я убью

тебя".

Я решил, что будет лучше

не развивать эту тему дальше. К счастью — или, возможно, к несчастью, — Рейта

был поглощен решением рассматриваемой задачи, поэтому он не слишком внимательно

прислушивался к нашему разговору.

Миори разговаривала

только с моей группой, так что мне стало жаль блондинку, с которой она пришла.

Я взглянул в её сторону и обнаружил, что она усердно учится, вопреки тому, что

можно было бы предположить, основываясь на ее внешности.

"Похоже, сейчас с

ней трудно разговаривать. Я понимаю, почему Миори в основном общается с нами...

Ладно, ну, в любом случае, она общается с нами в основном из-за Рейты," -

подумал я.

- Я действительно ценю твою

помощь, Рейта-кун. Я все поняла благодаря тебе! - Миори поблагодарила его с улыбкой

и затем вернулась на своё место.

Она выглядела настолько

довольной собой, что я не удержался и с сомнением спросил: “Эй, а все это

действительно было простым совпадением?”

- Это был грубый вопрос! Это

действительно было совпадение. Я понятия не имела, что вы, ребята, будете заниматься

тут, - прошептала она в ответ.

- Да, я думаю, ты не могла

знать. (П.П. Могла. Она знакома с Утой.)

- Неважно, разве ты не

собираешься мне помочь? Сделай что-нибудь, чтобы я могла побольше разговаривать с

Рейтой-куном.

- Не было бы быстрее,

если бы ты просто начала разговор, а не просила придумать меня какой-нибудь

странный план?

- Он отстранится, если я

буду давить слишком сильно.

- Слишком поздно! Ты уже слишком

сильно давишь.

- Вот почему я говорю

тебе сделать что-нибудь, чтобы я могла присоединиться к разговору. Чтобы все

выглядело естественно.

- Это неразумная просьба,

- проворчал я. Как ты можешь просить об этом у того, кто недавно дебютировал в

старшей школе?

- Эй, Нацуки, можно тебя

на минутку? - окликнул меня Рейта с серьезным видом.

"Легок на помине или

как там говорят, ах, неважно," - подумал я.

- Что случилось? -

спросил я.

- Ну, понимаешь. Я не

уверен, как бы правильно это сказать, - Рейта изо всех сил старался озвучить

свои мысли.

"Редко можно

увидеть, чтобы Рейта говорил неуверенно. Это отличается от того, как он обычно

разговаривает," - подумал я.

Он продолжил, как только

собрался с мыслями.

- Я не думаю, что у меня

хорошо получается учить других.

- О, ну, на самом деле ты

никогда не можешь сказать это наверняка, - попытался я успокоить его.

- Судя по твоему ответу,

я предполагаю, что ты тоже так думаешь, - вздохнул Рейта. Он выглядел

действительно обеспокоенным.

"Я подслушал часть его объяснений, когда он пытался учить Тацую. Не буду врать, но

их было нелегко понять, и они определенно не подходят для тех, кто почти ничего

не знает. Рейта также не стал описывать как решить задачу, которую показывала

ему Миори. Он просто быстро решил её самостоятельно, без особых объяснений. Что

ж, Миори поняла его объяснения, поскольку она уже знает, как решить эту задачу.

ИМХО, Рейта - гений. Он просто интуитивно находит решение для задачи. Он супер-сообразительный,

и это здорово для него, но..."

- Честно говоря, я не

понимаю, чего Тацуя не понимает. В чем тут можно запутаться? Все выглядит очень

просто. Я знаю, что я гений, но никогда не думал, что однажды это сыграет со

мной злую шутку... Разница между интеллектом Тацуи и моим настолько велика, что

я ничем не могу ему помочь, - печально сказал Рейта.

- Тебе обязательно было

все это говорить?! - выпалил Тацуя, пораженный тем, как ловко Рейта переложил

вину на него, даже искренне беспокоясь о его слабости.

- Черт возьми! Почему я

такой умный?! - в отчаянии воскликнул Рейта.

- Ох, цыц! Вы только

посмотрите на него, он страдает из-за того, что слишком умный, - съязвил я.

- Так вот каким ещё может

быть Рейта-кун. На это забавно смотреть! - сказала Хошимия, хихикнув. Ее слова

мгновенно разрядили напряжение, повисшее в воздухе.

- Он такой горячий и

настолько уверенный в себе, - задумчиво прошептала Миори, - Я хочу сделать его

своим! Пожалуйста, заверните мне его с собой...

Я притворился, что не

расслышал ее.

"Что ты говоришь,

черт тебя побери?"

- В любом случае, мне

жаль просить об этом, но Нацуки, если ты думаешь, что Ута уже достаточно

подготовлена, не мог бы ты помочь и Тацуе? - спросил Рейта.

"Он, вероятно, не

может попросить о помощи Нанасе, потому что она слишком сильно поглощена своей учебой."

Ее ручка ни на секунду не

перестала двигаться, у неё не было даже возможности присоединиться к нашему

разговору.

"У нее потрясающая

концентрация."

- Конечно, все в порядке.

Честно говоря, я не особо занят, - я уже повторил все предметы дома, так что я

действительно не был особо занят.

"И все же я не могу

поверить, что он плох в преподавании... Это неожиданная слабость для такого идеального

человека, как Рейта."

Внезапно меня осенила

идея.

"Пожалуй, я дам

Миори пряник," - подумал я.

- Хорошо, тогда давай

поменяемся местами, Рейта.

- Хм? Ох, да, ты прав.

Так будет лучше, - согласился Рейта.

"Будет легче учить

Тацую, если я буду сидеть рядом с ним. К тому же, таким образом, Рейта будет

сидеть рядом с Миори, и ей будет легче с ним разговаривать."

Миори посмотрела на меня,

безмолвно говоря глазами “Молодец!”

Я ухмыльнулся и

приготовился встать, но Тацуя остановил меня.

- Ох, все в порядке,

Нацуки. Рейта достаточно помог мне. С остальным я разберусь сам. Конечно, это

было нелегко понять, но я не собираюсь жаловаться, когда он нашел время, чтобы помочь

мне, - сказал он и вернулся к занятиям.

"Был ли он

внимателен к Рейте?" - Тацуя выглядел полным решимости усердно работать в

одиночку, поэтому я снова сел.

"О-о-ох, Миори выглядит

несчастной! Но что еще я могу сделать?"

Мы с Рейтой обменялись

взглядами и криво улыбнулись друг другу, прежде чем вернуться к нашим занятиям.

Через некоторое время Ута

объявила: “Я иду в туалет!” - и встала со своего места.

- Эй, эй, - Миори

наклонилась ко мне и прошептала на ухо, когда Ута отошла от нас.

Гадая, чего она хочет, я

повернулся к ней и увидел, что она смотрит вслед уходящей Уте.

- Ты знал? В последнее

время Ута только о тебе и говорит, - тихо прошептала Миори, чтобы никто больше

не услышал.

- Ох, точно, вы же обе

состоите в женской баскетбольной команде, - категорично ответил я.

- Да, мы обычно идем

домой после тренировки вместе. Знаешь, мне кажется, в последнее время от нее

исходит совершенно иная аура. Может быть, она превращается во влюбленную

девушку. Хотя я не знаю, что за магию ты применил, чтобы добиться этого!

- Перестань дразнить

меня.

- Но я тебя не дразню.

"Мы хорошо ладили,

но я не помню, чтобы делал что-то такое, что заставило бы кого-то влюбиться в

меня... Нет, может быть, так оно и есть, но Ута просто относится к тем, кто

очень быстро сближается с другими. Миори просто раздула из мухи слона! В любом

случае, она выразилась слишком расплывчато, сказав: "Может быть, она

превращается во влюбленную девушку". Это настолько же непонятно, как когда

компания отвечает на твое резюме словами: "Мы вам обязательно

перезвоним."

- Я просто говорю, как

твой драгоценный сообщник, что вы с Утой наверняка станете парой, если ты сделаешь шаг

навстречу ей. Что ты будешь делать? Или же ты влюблен не в Уту? - Шепот Миори

был таким же соблазнительным, как песня сирены.

Я сглотнул.

"Сакура Ута милая.

Она определенно входит в пятерку самых симпатичных девочек в нашем классе. Она

стесняется своего низкого роста и своей детской фигуры, но я думаю, что именно

это и делает её такой очаровательной. Кроме того, за ее энергичным и жизнерадостным

характером приятно наблюдать. Я уверен, что был бы счастлив, если бы мы

встречались."

- Нацу? - Ута позвала

меня по имени, вырвав меня из мира моих грез.

Я слегка подпрыгнул от

удивления, когда появился человек, о котором я говорил с Миори.

- Ч-что такое, Ута? Ты

уже вернулась.

- Ты очень много болтал с

Миорин. О чем вы, ребята, разговаривали? - Ута произнесла это неторопливо, что

было необычно. К тому же, она сказала это тише обычного.

"Что я должен

сказать? Я не могу сказать ей, что мы только что говорили про неё. Нет, может

быть, я могу?" - я решил ответить ей честно.

- Э-э, мы говорили о

тебе, Ута.

- Обо мне?

- Да. Мне было интересно,

как у тебя проходят тренировки, - сказал я. Краем глаза я видел, что Миори по

какой-то причине показывает мне большой палец, но я проигнорировал ее.

Когда я сказал это, Ута

перестала дуться и отвернулась.

- Хм, я понимаю. Так вот

в чем дело. Тогда все в порядке.

"Выражение лица Уты

всегда выдает её истинные чувства, но я ничего не могу сказать, когда она

отворачивается," - подумал я. Через некоторое время я вернулся к учебе.

- Ладно, с чем тебе ещё

нужна помощь?

- Ах, точно. Вот с этим.

Ты написал об этом в блокноте, но...

После того, как Ута

показала мне задачу по физике, над которой она уже достаточно долго сидела, и я

начал объяснять ей эту задачу.

"Тот факт, что она

может свободно решать задачи до этой, означает, что она правильно понимает

основы. Действительно большой прогресс, учитывая, что в начале недели она

вообще ничего не знала. Если она так далеко продвинулась по физике — ее самом

нелюбимом предмете, — то я уверен, что мне не о чем беспокоиться".

* * *

Мы решили отдохнуть от

учебы и пообедать, после чего мы продолжили заниматься до самого вечера.

- Чем вы будете

заниматься завтра? - спросила Хошимия, склонив голову набок.

- Ох, извините, но мне завтра

надо будет выйти на работу, - ответил я.

- Что, правда? Но

экзамены же начнутся уже в понедельник, - удивленно сказала она.

Управляющий попросил меня

поработать в воскресенье после того, как я сказал ему, что не беспокоюсь об

экзаменах.

- Нацу, в таком случае,

могу я прийти сюда завтра? - спросила Ута, - я не могу сосредоточиться дома.

- Конечно. Но я не смогу помочь

тебе с учебой, потому что буду занят работой.

- Не беспокойся! У меня

есть записи, которые ты мне дал, так что со мной все будет в порядке! - сказала

она и показала мне знаки мира. [II]

Её выходка заставила меня

улыбнуться, после чего я оглядел остальных.

- А что насчет вас,

ребята?

- Со мной все хорошо. Я

буду заниматься один, - несколько натянуто ответил Тацуя.

- Я тоже. Мои родители

будут ворчать, если я буду слишком часто заниматься вне дома, - сказала

Хошимия.

- Завтра последний день

перед тестами, так что я тоже буду заниматься дома, - согласилась Нанасе.

- Тогда и я тоже, -

сказал Рейта, - и, честно говоря, у меня осталось не так уж много денег.

Что-то в ответе Тацуи

меня немного обеспокоило.

"Он раздражен из-за

того, что у него плохо идут дела с учебой? Что бы это ни было, я думаю, будет

лучше дать ему остытить и позаниматься самостоятельно."

После этого мы все

разделились и разошлись по домам. Поскольку Миори и ее подруга тоже закончили

учиться, мы вместе отправились домой. И, конечно же, нам с Миори пришлось

продолжить поездку вдвоем, так как мы жили дальше всех остальных.

- Конечно же, я поеду с

тобой. В конце концов, мы живем дальше всех, - сказал я со вздохом.

- Грр. Что тебе не

нравится? Ты идешь домой наедине с такой милой старшеклассницей. Давай же! Ты

сейчас вызываешь зависть у тех, кто похож на тебя в прошлом. Видишь? Разве это

не приятно? - выпалила в ответ Миори.

- То, что ты только что

сказала, следует расценивать как словесное оскорбление в мой адрес и в адрес

всех, кто находится вокруг нас.

- Неважно. Я наблюдала за

тобой весь день, и, похоже, ты умеешь создавать хорошую отмосферу, Нацуки.

- Ты так думаешь? Эй,

подожди. Сосредоточься на своей учебе!

Миори продолжила

разговор, не обратив внимания на мой ответ.

- Ты знаешь твой, э-э-э -

как он там назывался? - твой план "Радужной юности" или как там его?

Тот, в котором ты пытаешься превратить свою скучную, серую жизнь в веселую,

красочную? Помнишь, ту штуку, которую ты придумал для своего дебюта в старшей

школе? Вот о чем я говорю!

Я почувствовал, как мое

лицо вспыхнуло.

- Слышать это из чьих-то

уст унизительно, так что прекрати.

Миори хитро усмехнулась.

- Хорошо, давай назовем

его "План радужной юности"! - весело сказала она.

"У тебя всегда такой

вид, будто играясь с другими ты получаешь больше всего удовольствия. Что за

дрянная девчонка! Что ж, это название действительно идеально подходит. Хотя меня бесит признавать это."

- Ладно, в любом случае,

ты знаешь, что происходит, верно, Нацуки?

- Что? Повтори ещё раз,

что, черт возьми, ты несешь?

- Я не пытаюсь

вмешиваться в твой план, просто пытаюсь дать тебе дружеский совет, - сказала

она. Мои брови нахмурились, и Миори указала прямо мне на нос, - я вижу большую

проблему с твоим планом. Неприятности уже назревают.

* * *

- Подумай над этим

самостоятельно, - сказала Миори после чего она пошла домой.

"Черт возьми! Эта

девчонка. Она просто оставляет меня с какими-то неопределенно глубокомысленными

словами и уносится прочь. Однако что-то действительно заставляет меня

задуматься. Может быть, она просто хотела поддразнить меня? Нет, она бы не

сказала ничего подобного без причины. Это значит, что происходит что-то, что

разрушит мои планы, но я понятия не имею, что именно."

Вернувшись домой, я

плюхнулся на свою кровать, обдумывая слова Миори. Некоторое время я лежал,

просто уставившись в потолок, пока не зазвенел мой телефон, лежавший рядом с

моей подушкой. Я перевернулся на живот и поднял его. Мне прислали сообщение в

RINE.

Как только я увидел, что

сообщение было от Хошимии, я в панике разблокировал свой телефон, чтобы

прочитать его.

"Я открыл его

слишком быстро? Теперь она видит, что я мгновенно прочитал сообщение... Я нажал

на него так быстро, что создается ощущение, будто бы я ждал, что она мне

напишет," - подумал я, сожалея о своих поспешных действиях.

Я начал беспокоиться, что

напугал ее тем, что быстро прочитал сообщение.

"Нет, перестань. Не

может быть, чтобы она испугалась из-за этого..."

Несмотря на то, что я

знал, что так думать нелогично, по какой-то причине я просто не мог не

волноваться, когда переписывался с девушкой.

Хошимия Хикари: Что

делаешь?

Нацуки: Я вернулся домой

и теперь просто лежу на кровати

Я ответил честно и

увидел, что Хошимия почти сразу же прочитала мой ответ.

Хошимия Хикари: Я тоже

лол

Я собирался написать

“Тебе что-нибудь нужно?”, но затем я остановил себя.

"Я хочу спросить её

об этом, но формулировка вопроса выглядит слишком прохладной... С другой

стороны, она, вероятно, действительно что-то хочет спросить, верно? Если бы

она написала мне без какой-либо конкретной причины, это было бы просто доказательством

того, что мы близки, и, конечно, это сделало бы меня счастливым," - пока я

мучился над тем, как ответить, пришло второе сообщение.

Хошимия Хикари: Могу я

позвонить тебе прямо сейчас?

Я молча уставился на ее

слова. Мне потребовалось целых десять секунд, чтобы переварить то, что я читал.

"Позвонить? Хошимия

хочет позвонить мне? Почему так внезапно?!"

"Ни за что! Это

похоже, похоже... на то, как будто мы уже встречаемся!"

"Что это за логика

такая?" - я спорил сам с собой. Пока в моем мозгу царил хаос, Хошимия

отправила еще одно сообщение.

Хошимия Хикари: Но ничего

страшного, если ты сейчас занят!

"Черт возьми! Я

оставил ее читать, пока тонул в собственном замешательстве, и теперь она

думает, что я сопротивляюсь. Тем не менее, сейчас не время сокрушаться по

поводу моей оплошности", - поспешно отправил я ей сообщение.

Нацуки: Ты можешь!

Отправив его, я вздохнул

с облегчением. Но не успел я расслабиться, как мой телефон зазвонил, на экране

высветился номер Хошимии. Я думал, что у меня будет хотя бы несколько минут,

чтобы успокоиться, но Хошимия позвонила, как только увидела мое сообщение. Я

слышал громкое биение своего сердца, настолько громкое, что мне казалось, что

оно вот-вот выскочит у меня из груди.

Я ответил, стараясь

говорить медленно, чтобы она не услышала, как я нервничаю.

- Алло?

- Привет, Нацуки-кун, -

ответила она.

- О-ох, - пробормотал я,

заикаясь, - Привет.

- Давно не общались, да?

- Я слышал, как она хихикала.

"Эй, перестань

улыбаться как придурок только потому, что ты слышишь голос Хошимии! Но

серьезно, не слишком ли приятный у нее голос? Он реально настолько приятный."

- Да, давно не общались,

- повторил я как попугай. Я чертовски плохо умею поддерживать беседу...

- Ты уже поужинал?

- Нет ещё. Сегодня моя

мама работает допоздна. Я очень сильно голоднен,- я посмотрел на часы после

того, как ответил ей, и увидел, что уже было 8 часов вечера.

Так долго ждать ужина

было нелегко для активно растущего старшеклассника. Я подумывал приготовить

что-нибудь для себя, но готовка была хобби моей мамы, и я не хотел отнимать у

неё возможность заниматься её любимым занятием в её свободное время.

- Ох, серьезно? Я уже

поела, - сказала Хошимия.

- Я завидую тебе. Что ты

ела?

- Ну, - игриво сказала

она, - я сегодня ела Гамбургский стейк! [III]

Веселый тембр ее голоса

заставил мое сердце затрепетать.

- Ого, это твоя мама

приготовила?

- Да! Мамуля редко

готовит, потому что она очень занятая, но когда у неё получается приготовить

что-нибудь, то вся еда получается очень вкусной! Но я думаю, что съела слишком

много сейчас, поэтому теперь беспокоюсь, что наберу вес.

"Значит, Хошимия

называет свою маму "мамулей", да? Ох, как мило! Я полагаю, ее

родители работают, раз она сказала, что ее мать очень занятая? Я сейчас подумал,

что она, возможно, является драгоценной дочерью очень состоятельной семьи,

из-за ее строгого комендантского часа и того, насколько она хорошо

воспитана."

- Хошимия, ты худенькая,

так что тебе не о чем беспокоиться, - успокоил я ее.

- Может, я и выгляжу так,

но прямо сейчас я только пытаюсь стать худой! - я услышал шорох, когда она это

сказала.

"Звучит так, будто

она ворочается на своей кровати."

- Ты так думаешь? - Я не

знал, как следует говорить на столь деликатную тему, поэтому дал ей расплывчатый

ответ.

- Да! Ты такой худой,

Нацуки-кун. И ты к тому же мускулистый. Как славно.

- Знаешь, я только и

делаю, что тягаю железо.

- Не говори нечто настолько

грустное. Это неправда!

- Это правда. Я не состою

ни в одном клубе, так что у меня нет других занятий, кроме моей работы, -

сказал я. Я сосредоточен в основном на самосовершенствовании.

"Даже если бы я

захотел заняться своими увлечениями отаку, я попал на семь лет в прошлое, так

что я уже читал и смотрел все, что сейчас выходит."

- Ну, я думаю что это так.

Что ты обычно делаешь после того, как приходишь домой? - спросила она.

- Смотрю случайные

видеоролики на YouTube, играю в различные игры и тренируюсь.

Хошимия рассмеялась.

- Я занимаюсь тем же, ну,

только я не тренируюсь. Может быть, мне стоит начать заниматься

спортом.

- Физические упражнения принесут

тебе пользу, - подбодрил я ее.

"Мои мускулы никогда

не подведут меня. Они являются единственным, во что я могу верить безоговорочно."

- Ох, но на самом деле

мне не хочется, чтоб Хошимия стала слишком мускулистой.

- Я бы не стала настолько

сильно тренироваться! Но сейчас я слишком слабая. Я могу сделать только пять

отжиманий.

- Всего лишь? – я решил

поддразнить её, но раньше я тоже был таким же, так что у меня не хватило духу начать

по-настоящему насмехаться над ней.

- Хорошо! Раз, два,

три... - Хошимия начала громко считать. Я предположил, что она начала отжиматься.

- У тебя получится! – Весело

сказал я.

- Че... тыре... хмф! - Простонала она.

"Эм, извини, беру

свои слова обратно. Я чувствую странную дрожь, так что, может, ты остановишься?"

- Фух, - тяжело дышала

она, - Я больше не могу!

Я слышал ее прерывистое

дыхание прямо у себя над ухом.

"Пожалуйста,

перестань заставлять мое сердце бешено колотиться," - взмолился я.

- Раньше я смогла бы

сделать больше, - сказала она. - Ох, я приняла ванну до этого, но теперь я

снова вся потная!

"С-серьезно? Итак, я

разговариваю с Хошимией, которая только что вышла из ванной, ха..."

Мои мысли начали блуждать,

и я отключился. Мое сердце не выдержало бы, если бы я позволил нашей беседе и

дальше выходить из-под контроля, поэтому я решился спросить ее, почему она

позвонила мне.

"Какой позор. Я бы

хотел говорить с ней вечно. Если бы только мое сердце было крепче!"

- Ох, кстати, почему ты

так внезапно позвонила? Что-то случилось? – спросил я.

Хошимия стала какой-то странно

тихой; она тщательно подбирала свои следующие слова. После того, как она

промолчала целую минуту, Хошимия заговорила.

- Эм, ну, на самом деле ничего.

Ничего особенного не произошло, - ее голос стал на один тон ниже.

"Что ж, определенно

случилось что-то серьезное. Неужели ей так не терпелось поболтать о всякой

всячине, потому что она не хотела переходить к этой теме?" - подумал я,

все еще не имея ни малейшего представления, о чем она хотела поговорить.

- Нацуки-кун, что ты

думаешь о поведении Тацуи-куна в последнее время? - продолжила она.

- Что ты имеешь в виду? А

что с ним случилось? - этот вопрос совершенно сбил меня с толку.

"Что-то случилось с

Тацуей? Почему она спрашивает о нем?"

- Хм. Ну, в последнее

время он выглядит каким-то подавленным. Я надеюсь, что мне всего лишь кажется,

но я подумала, что, может быть, ты можешь знать, поскольку вы оба мальчики.

- Тацуя выглядит

подавленным? - поинтересовался я вслух.

Я уже много раз спрашивал

себя: "Он в плохом настроении?", но я всегда отмахивался от этой

мысли, считая, что он просто выглядит угрюмым.

- Я не уверен. Я ничего

не замечал, - ответил я. Однако моё сердце начали терзать сомнения по другому

поводу, - Хошимия, тебе нравится

Тацуя?

- Что ты... а?! Н-нет! Я

просто волновалась за него! Я на действительно просто хотела проявить заботу...

- одного удивления в ее голосе было достаточно, чтобы дать мне понять, что я

был абсолютно не прав в своих суждениях.

- К-конечно, извини.

Тогда все хорошо, - сказал я.

- "Все хорошо"?

- спросила она, немного помолчав.

Взволнованный тем, что оговорился, потому что расслабился из-за того, что оказался неправ, я попытался отвести любые подозрения от

себя. Я не мог контролировать свой тон и в конце концов заговорил пронзительным

голосом.

- О-Ох, я просто подумал,

что, знаешь, мне бы не пришлось быть осторожным, чтобы случайно не проговориться

об этом другим, если бы это оказалось правдой.

Я вообще не понимал, что

за дурацкое оправдания я только что сказал, но по какой-то причине Хошимия тоже

заговорила более высоким тоном, чем обычно.

- О-ох, поняла! Верно!

Ах-ха-ха. На мгновение у меня сложилось неправильное впечатление.

- В-любом случае, мне он

кажется таким же, как обычно, - сказал я, слегка кашлянув. Я отчаянно пытался

успокоить свое неистовствующее сердце.

- Хм. Тогда, наверное, мне

всего лишь показалось? - голос Хошимии звучал немного напряженно, но она решила

оставить эту тему в покое.

Мы еще немного поболтали

о предстоящих тестах, пока, наконец, не повесили трубки.

"Слова Хошимии о

Тацуе не дают мне покоя, но у него сейчас нет причин впадать в депрессию. Ну,

он страдает из-за надвигающихся тестов, так что, возможно, именно поэтому ей

показалось, что он выглядел более угрюмым, чем обычно."

Я посмотрел на часы и

увидел, что уже почти девять вечера. Я пошел в гостиную и увидел на

столе свою порцию ужина. Перед моим блюдом лежала записка, написанная моей

мамой, в которой говорилось: “Я слышала, как ты разговариваешь с девушкой.

Удачи♡”. Фу, мам, лучше займись

своими делами...

* * *

На следущий день я работал

и непринужденно болтал с Утой, когда был свободен. В мгновение ока наступил период

экзаменов.

В дни тестирования мы не

собирались нашу учебную группу. Независимо от того, насколько серьезно мы

пытались учиться, скорее всего, все закончилось бы тем, что мы бы отвлекались

на болтовню. Кроме того, Тацуя сразу же отказался от этой идеи в первый день

экзаменов.

- Я хочу сосредоточиться,

- сказал он, но то, как он убежал, оставляло много поводов для беспокойства.

Мои разговоры с Хошимией

и Миори промелькнули у меня в голове.

"Должен ли я что-то

сделать? Но я не знаю, почему Тацуя ведет себя так странно. Я не должен делать

ничего опрометчивого, если не знаю, в чем дело, я думаю. К тому же сейчас трудный

период. Может быть, он действительно хочет сосредоточиться на учебе."

Три дня пролетели в

мгновение ока, пока я гадал, что происходит с Тацуей. Сами тесты не вызывали у

меня никаких затруднений, и я легко с ними справился. На самом деле, так легко,

что я на самом деле забеспокоился — да, забеспокоился, — что мог случайно набрать

сто баллов по всем предметам. Я не собирался особенно усердно готовиться к

экзаменам, но помощь Уте оказалась хорошим подспорьем для подготовки. (П.П. Извиняюсь,

что опять вторгаюсь. Если бы мне показались тесты слишком легкими, я бы забеспокоился, что мог сильно накосячить. Чет он слишком самоуверенный.)

- Мы свободны! - Ута

обрадовалась после того, как мы сдали наши листы с ответами по нашему

последнему предмету - математике. Она подняла руки высоко в воздух.

Как ее репетитора, меня

больше интересовали ее оценки, чем мои собственные, поэтому я должен был

спросить ее, как у неё прошли экзамены.

- Итак, как все прошло?

- Я думаю, все прошло

довольно хорошо благодаря тебе, Нацу! - ответила она.

"Реально?" -

подумал я, испытывая облегчение от ее уверенности. Похоже, она, по крайней

мере, избежала неудачи.

- Забудь об этом. Я выжата!

Я какое-то время не хочу учиться, - сказала она.

Как ответственный за её

учебу, я не мог этого допустить.

- Эй, стоять! Разве ты не

говорила, что будешь внимательно слушать на уроках? – отругал я ее.

Хошимия со смехом

поддержала Уту.

- Я понимаю, что ты

чувствуешь, Ута. Я тоже хочу отдохнуть хотя бы неделю.

- Вы отстанете от учебной

программы, если будете отдыхать целую неделю, - сказала им безжалостную правду

Юино.

- Юино-тян! Сейчас не

время для подобных высказываний! - ответила Хошимия.

Теперь, когда занятия в

школе на сегодня закончились, наша компания снова была в сборе. Ута, Рейта и я

сидели за одной партой, так что остальные, конечно же, собрались вокруг нас.

Тацуя подошел к нам, он

выглядел довольно мрачным.

- Эй, Тацуя, как все

прошло? - спросил я.

- Хм, - он задумался о

своих тестах, - Думаю, я все же не провалил тесты, - Его неохотный ответ явно показывал,

насколько неуверенно он себя чувствовал по этому поводу.

"Я понимаю, почему

он выглядит таким измученным. Он не пессимист, но ему есть о чем беспокоиться,

поскольку если он провалит тесты, то он не сможет заниматься баскетболом. А мы

все знаем, что баскетбол - это его все."

- Ну, теперь все кончено,

так что нет смысла беспокоиться. Давайте все успокоимся! - весело сказала Ута.

Тацуя печально посмотрел

на нее.

- Я завидую твоему

оптимизму.

- Эй! Я пыталась

подбодрить тебя!

- Да, верно. Спасибо, -

сказал Тацуя. Его взгляд смягчился и выражал искреннюю благодарность, что было

очень редким зрелищем, - Но, блин, занятия в клубах возобновляются только с

завтрашнего дня, так что мне нечем заняться.

- Какая разница, что мы

начнем заниматься сегодня? Я хочу играть в баскетбол! - воскликнула Ута.

- Я слышал, что в других

школах тренировки начинаются в тот день, когда заканчиваются тесты. Но в нашей

больше так не делают, потому что многие ученики нашей школы, как правило, не

спят всю ночь, занимаясь. Некоторые из них, в конечном итоге, падали в обморок,

когда начинали тренироваться сразу после тестов, - Рейта поделился с нами

забавным фактом.

Я ухмыльнулся.

- Что ж, они пожинают то,

что посеяли.

- Честно говоря, я рад,

что у нас сегодня нет тренировки, - признался Рейта. - Я бы хотел хотя бы

полдня отдохнуть после всех дней напряженной учебы. Я действительно хочу

вернуться к клубной деятельности, но я устал.

- Ладно! Тогда давайте

все вместе пойдем в караоке! - провозгласила Ута, ее голос был полон энергии.

Говоря это, она лучезарно улыбнулась и по какой-то неизвестной причине подняла

указательный палец высоко вверх. Казалось, что после периода тестов она освежилась

и стала более жизнерадостной, чем когда-либо.

- Хорошая идея. Я

согласен, - согласился с Утой я. Я увлекался караоке еще в колледже, поэтому

часто ходил туда один, но никогда раньше не ходил вместе с друзьями. Я был

взволнован, но совсем чуть-чуть.

"Я действительно

хочу сходить в караоке с ребятами."

- Тогда я тоже пойду, -

кивнул Рейта и посмотрел на Хошимию и Нанасе.

- Хорошо! Я в деле! -

радостно согласилась Хошимия.

Нанасе взглянула на неё.

- Ты уверена? Хикари, разве

у тебя есть слух?

- Заткнись! Те, у кого

нет слуха, тоже имеют право ходить петь! Никто не может помешать мне тратить

время на то, что мне нравится!

- Так вот почему ты

всегда проводишь время со мной, Хикарин? - невинно спросила Ута.

- Я говорю не о тебе,

Ута-тян! Ох, но ты мне тоже нравишься. Ааа, перестань сбивать меня с толку! -

воскликнула Хошимия.

Я рассмеялся. Даже если

мы говорили об Уте, я знал, что она просто прикидывалась дурочкой.

- Понятно, значит,

Хошимия тоже ничего не смыслит в музыке.

- Эй! Не говори

"тоже", ладно? Это ранит мои чувства! - Хошимия обиженно надула щеки.

"Да, это очень мило,"

- подумал я.

Остальные, кто уже

подтвердили участие, повернулись к Тацуе за ответом. Ута подбежала к нему

поближе, и он опустил глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.

- Тацу, ты ведь тоже

идешь, верно? Будет веселее отвлечь себя и что-нибудь спеть, чем хандрить в

одиночестве весь день! - сказала она.

- Да, я думаю, ты права,

- усмехнулся Тацуя и согласился пойти.

"Он действительно

выглядит вялым, но в этом нет ничего особенно странного. Причина, по которой он

так поступает, тоже очевидна. Я уверен, что со временем это пройдет, так что я

просто оставлю все как есть."

"Это разнится от

человека к человеку, но когда мне плохо, я хочу, чтобы все оставили меня в

покое. Приятно знать, что другие беспокоятся обо мне, но, честно говоря, просто

раздражает, когда они лезут не в свое дело. В конце концов, я должен поступать

с другими так, как хочу, чтобы поступали со мной. Ну, не то чтобы у меня

когда-либо были друзья, которые совали бы свой нос в мои проблемы.

Ха-ха..."

* * *

И вот, мы отправились в

караоке-бар напротив станции, чтобы насладиться пением. [4] Мы все были

взволнованы больше обычного, возможно, потому, что тесты только что

закончились.

Даже Нанасе выглядела

восторженной. По-видимому, она даже знала танцы к популярным песням айдолов.

- В-вау, - я восхитился

ее пением, - Воу. Браво!

Как и предполагалось, Нанасе

не ожидала, что станет центром всеобщего внимания.

"Да она определенно фанатка

айдол групп. Как неожиданно... Нет, на самом деле нет. У меня было предчувствие,

что она фанатеет от айдолов."

- Вау! Это моя Юино-тян!

- Хошимия уверенно встала, - я следующая!

"Хошимия выглядит

как настоящий айдол, когда она вот так стоит с микрофоном в руках. Она

определенно достаточно хорошенькая, чтобы быть айдолом, и я практически вижу искрящуюся

ауру вокруг нее. Ладно, мне просто так кажется."

- ~♪

Я ухмыльнулся, глядя на

эти неописуемо жестокие... Я хотел сказать, это пение... что Хошимия изрыгала своим

милым голоском.

"Ну что ж, кажется,

она выглядит веселой, так что все в порядке. Мы сейчас не соревнуемся за звание

лучшего певца. Несмотря на, что я так считаю, я действительно хочу, чтобы она считала,

что я хорошо пою. Я хочу, чтобы Хошимия увидела мою крутую сторону."

- Ладно, я следующий, -

сказал Рейта и включил выбранную песню.

Все по очереди выбирали

популярные песни, а затем пели их, стараясь изо всех сил. Иногда встречались

песни, которые необходимо было петь дуэтом, но обычно человек, который начинал

петь её, исполнял её в одиночку.

Я в первый раз пропустил

свою очередь выбирать песню, притворившись, что все ещё не могу выбрать песню, чтобы сначала

понаблюдать за всеми остальными.

"Понимаю. Итак,

таковы правила группового караоке. Никто ничего не обсуждает с другими, но

каждый знает, что надо делать. Я уверен, что для них все это – привычное дело."

"Если бы мне

пришлось оценивать всех по уровню мастерства пения, то тогда бы я расставил

ребят следующим образом: Ута, Нанасе, Рейта, Тацуя, а затем Хошимия. Они все

довольно хороши... кроме Хошимии... но никто из них не был особо

сногшибательным. Если бы мне пришлось оценивать их, то все бы в среднем

получили оценки в районе от 80 до 90 очков," – не знаю зачем я

ознакомился с правилами начисления очков, но это было единственное, за чем я

наблюдал, когда ходил в караоке.

До сих пор я втайне

сходил с ума, опасаясь, что все популярные ребята исключительно хороши в пении

— настолько хороши, что могли бы стать профессиональными певцами. Но, конечно, мои

ожидания не соответствовали реальности. Я могу спокойно петь, не боясь выставить себя

дураком.

"Но сейчас более

важным является то, что мне нужно выбрать песню. Часть проблемы заключается в

том, что я не слушаю популярные песни, но другая часть в том, что

я вернулся на семь лет в прошлое. Все песни, которые приходят мне на ум,

кажутся мне устаревшими."

В последнее время я почти

ничего не слушал, только песни одной рок-группы, которая мне нравилась. Они точно

не являются особо популярными, но Ута спела рок-песню, которая тоже не особенно

известна.

"Наверное, все будет

в порядке," - нерешительно подумал я, глядя на сенсорный экран DENMOKU. Поясню

для моих коллег-интровертов, DENMOKU — это портативное устройство с сенсорным

экраном, используемое в караоке-залах для легкого поиска песен и постановки их

в очередь.

"Кроме того, я не

думаю, что ребята относятся к тем, кто испытают разочарование, если начнет

играть неизвестная им песня. Тем не менее, это моя первая песня, поэтому я хочу

действовать осторожно..." - мысли вихрем пронеслись у меня в голове, и

вскоре подошла моя очередь.

Тацуя только что закончил

свою песню, так что я в панике тыкнул на какую-то песню выбранной мной рок-группы.

- Ах-ха-ха! Нацу, ты

такой нерасторопный! - хихикнула Ута.

- Да, я не был уверен,

что спеть, вот и все... - неловко ответил я, затем встал, странным образом

осознавая тот факт, что я выступал последним на первом кругу.

Ута моргнула, увидев

название песни, появившееся на экране.

- А? Ты слушаешь Alexandros?!

У нас одинаковые вкусы, Нацу!

"Я так и думал! Я подозревал,

что у нас с Утой одинаковые музыкальные вкусы. Ух, я чувствую, как все пялятся

на меня теперь, пока я встаю."

- Мне тоже нравится эта

песня! Могу я спеть её вместе с тобой? - спросила Ута, беря в руки второй

микрофон.

Я сухо улыбнулся.

"Ее действия

показывают, что она даже не предполагает, что я могу сказать "нет"."

- Да, конечно. Я

нервничаю, когда пою в одиночку.

"Я действительно

хочу, чтобы ты спела со мной. Быть в центре внимания сразу пяти человек слишком

сложно для такого мрачного человека, как я. К тому же я очень нервничаю! Я

никогда раньше не пел перед другими людьми. На самом деле я благодарен тебе за

то, что ты отвлечешь часть внимания на себя."

- Ах-ха-ха! Ты впервые

поешь в караоке?! - спросила Ута.

"На самом деле, я,

может быть, и тот, кого можно называть экспертом по караоке, но также правда и

то, что я впервые пою в караоке с другими людьми".

- Подожди, ты что, плохо

поешь? - спросила меня Ута с усмешкой.

- Кто знает? - с

сомнением ответил я.

"В самом деле, кто?

Если руководствоваться системой подсчета очков в караоке, то не думаю, что я

плох. Но я постоянно вижу, как люди пишут в Интернете, что система подсчета

очков никак не связана с тем, насколько ты хорошо поешь", - подумал я, когда

заиграла песня. Мой разум затуманился из-за нервов, и я просто начал петь,

вкладывая в свое пение всю свою душу.

[[image:/storage/reader-images/99c592cd689e3b866f96585b8398f4af916ee85e.png]]

Я глубоко вздохнул после

того, как мы закончили нашу песню. В комнате стало до жути тихо.

"Э-э, я сделал

что-то не так? Я не знаю почему, но мне кажется, что воздух стал холоднее.

Кроме того, Ута перестала петь по середине песни и села. Зачем она это

сделала?!"

Я собирался сделать

поклон и извиниться за все, что я сделал, но меня прервала Ута.

- В-вау! Нацу, ты ооочень

хорош!

- А? - я растерянно

посмотрел на нее.

- Я села, потому что

думала, что я сбиваю тебя с ритма!

- Т-ты не сбивала меня с ритма. Я

хотел, чтобы ты продолжала петь! Я нервничал!

- Ты что, издеваешься? Ты

настолько хорошо пел, и ты все еще нервничал? - спросил Рейта с сухой улыбкой.

- Ух ты, ты был

действительно великолепен! Я отключилась, потому что была настолько увлечена

твоим пением, - сказала Хошимия с довольной улыбкой.

- Я хочу стать твоей

фанаткой, [5] - зловеще пробормотала Нанасе, наша вечная поклонница айдолов.

"Ей также нравятся и

айдолы-мужчины? В любом случае, я уже твой фанат, так что, пожалуйста, не становись

моей фанаткой! Я бы предпочел, чтобы это не было взаимным."

- Чувак, ты мужик, но ты

можешь брать настолько высокие ноты? - Тацуя уставился на меня с неподдельным

удивлением.

"В моей жизни был

период, когда я целеустремленно практиковал свой фальцет и микст." [IV]

Я вспомнил те дни, когда

ходил в караоке-боксы репетировать в одиночестве.

"Рядом не было

никого, кто мог бы послушать меня, но так или иначе, я провел много дней,

записывая свое пение, слушая его, а затем совершенствуя его."

- О, э-э, ну, в этом нет

ничего такого особенного, - сказал я. Я был в растерянности, не зная, что

ответить, но я знал, что все определенно было не так, как говорил Тацуя.

"Ну что ж. Кажется,

воздух похолодел не потому, что я был плох. У меня было предчувствие, что я не

могу быть настолько плох, но на мгновение все уставились на меня так, словно

превратились в глыбы льда. Это заставило меня задуматься, действительно ли я

брал высокие ноты настолько плохо по сравнению с нормальным человеком. Ребята,

не заставляйте меня так сильно паниковать!"

"В любом случае, я

думаю, они удивлены, потому что я был неожиданно хорош? Так определенно лучше,"

- подумал я, потирая грудь, чтобы успокоиться, - "Я так нервничаю, что

меня пробирает дрожь."

- Эй, Нацу! Я хочу ещё

послушать, как ты поешь! Ты можешь ещё спеть какую-нибудь песню?! - Ута подвинулась, чтобы

показать мне песню, которую она выбрала на DENMOKU.

Это была популярная песня

группы, которая мне нравилась.

- Да, отличный выбор.

Давай зажжём, Ута! - я сделал паузу, когда осознал, что только что сказал, - О

боже, это звучало кринжово, не так ли?

- Может быть! Ладно, тебя

все устраивает? Я не настолько хороша. Я не помешаю тебе?

- Вовсе нет. Разве не

будет веселее, если мы споем вместе? Это будет гораздо веселее.

Это было мое честное

мнение.

"Петь намного

веселее вместе с кем-то, чем в одиночку. Но, возможно, для меня это ощущается

как глоток свежего воздуха, потому что я впервые пою в караоке вместе с кем-то."

- Тогда ладно... Ты

знаешь эту песню? Или эту? - спросила Ута.

Она нашла пару треков

относительно малоизвестной рок-группы. Я слушал их довольно часто, но вполне

вероятно, что Хошимия и другие никогда раньше о них даже не слышали.

- У нас действительно

одинаковые музыкальные вкусы, Ута, - прокомментировал я.

- Я знаю, верно?! Если

подумать, мы никогда не говорим о музыке, да? У меня не так много друзей, с

которыми я могла бы обсудить рок-музыку, я сейчас в восторге! Йеееей! - Ута радостно

воскликнула, а затем хлопнула меня по плечу, ее переполняла энергия.

"Ты довольно приятно

пахнешь, и теперь я начинаю стесняться из-за того, что прикасаюсь к девушке,

так что охлади свой пыл, пожалуйста! О боже, я думаю так каждый раз, когда

кто-то прикасается ко мне..." - Несмотря на эту единственную жалобу, я был

на одной волне с Утой.

"Приятно иметь

друга, с которым можно поговорить о музыке, которая тебе нравится."

- Л-ладно! Давай споем их

все! – радостно воскликнул я, начиная улавливать ритм песни, и улыбнулся Уте.

Через секунду она

сказала: “Да!” - и просияла в ответ.

* * *

Каждый раз, когда

подходила моя очередь или очередь Уты, мы заводились и пели совместным дуэтом.

Остальные, вероятно, не узнавали эти песни, но я оценил, что они были так же

взволнованы, как и мы с Утой. Их реакция также постепенно придала мне больше

уверенности в своих певческих способностях. Вместо того чтобы делать мне пустые

комплименты, все действительно думали, что я искусный певец.

"Честно говоря, я

действительно много тренировался... Я так думаю. В прошлом я даже набирал до

девяноста девяти баллов. Хм, похоже, балльная система караоке на удивление

надежна. Я также чувствую, что мы с Утой стали ближе. Узнавать своих друзей лучше

- это действительно чудесная вещь!"

"Мне так весело, это

просто потрясающе! Теперь я живу той радужной юностью, о которой всегда мечтал.

У меня есть пять друзей, которых я обожаю, и в одну из них я даже влюблен. Они

тусуются со мной, смеются вместе со мной, и я им тоже нравлюсь."

"Наши дни, проведенные

вместе, казались мне самым сладким сном. Все было именно так, как я надеялся —

к чему стремился — тогда, когда загадывал свое желание богу: "Я хочу

заново пережить свою унылую, серую юность и раскрасить эти воспоминания всеми

цветами радуги."

"Все идет как по

маслу. Неужели так же ощущается и плавное плавание под парусом?"

"Конечно, я не

идеален, но я думаю, что у меня все хорошо получается, если я сам так говорю. Я

привел в порядок свою внешность, бегал, чтобы похудеть, наращивал мышцы,

поднимая тяжести, практиковался улыбаться, изучал моду этого десятилетия, прошел

через множество проб и ошибок, чтобы вести непринужденные беседы со своими

друзьями, и даже изучил достаточно, чтобы учить других. Вот как я проложил себе

путь в это место."

"Я упорно трудился,

очень усердно, чтобы добиться того, чего я достиг. Именно благодаря всей той

пролитой крови, всему пролитому поту и моим пролитым слезам я наконец-то могу

чувствовать себя таким счастливым".

Этот парень, раньше

запертый в своем сером мире, теперь уверен, что его "План радужной юности"

продвигается идеально!

Как раз в этот момент мои

размышления были прерваны.

- Извините, ребята. Пожалуй,

я пойду домой прямо сейчас.

Эти резкие слова эхом

разнеслись по комнате сразу после того, как мы с Утой спели еще одну песню дуэтом.

Бодрый голос внезапно прозвучал в тишине, образовавшейся между песнями, режа

счастливую атмосферу, как острый нож. Голос исходил не от кого иного, как от

Тацуи.

Воздух снова застыл.

"Что с ним

такое?" - я посмотрела на Тацую, но он выдавил из себя улыбку.

Через мгновение он

сказал: “Веселитесь, ребята” - и покинул караоке-зал, не дожидаясь ответа. У

нас даже не было времени остановить его.

В комнате воцарилась

тишина, и мы все посмотрели друг на друга. Настала очередь петь Хошимии, но

атмосфера была не слишком располагающей продолжать, и микрофон остался на

столе. Как бы то ни было, песня началась и без певца, и неподходяще веселая

мелодия заполнила пустоту.

- Интересно, что не так с

Тацу, - озабоченно пробормотала Ута.

- Да, это на него не

похоже... Мне показалось, что в последнее время он выглядел мрачным, - сказала

Хошимия, озабоченно нахмурившись.

Я думал о том же самом.

"Похоже, все

беспокоились о нем. Сначала я предположил, что это из-за экзаменов, но так ли

это на самом деле? Стал бы кто-то настолько грубый и безразличный к оценкам,

как Тацуя, выглядеть подавленным, потому что он беспокоится об оценках за тесты?

Но я не могу придумать ничего другого, что заставило бы его чувствовать себя

плохо. Думаю, мой единственный выбор - спросить его напрямую!"

- Я пойду проверю, как

он, - сказал я и встал.

"Тацуя - мой друг. И

я полон решимости быть его другом."

"Я хочу помочь, если

его что-то беспокоит."

- Подожди секунду,

Нацуки, - Рейта схватил меня за плечо, не дав мне выйти из комнаты. Он мрачно

посмотрел на меня.

- Рейта? - Я в

замешательстве оглянулся на него.

Казалось, он на мгновение

о чем-то задумался.

- Нет, извини. Может

быть, это самый быстрый способ? - наконец пробормотал он.

"Это было очень

загадочное заявление. Ну что ж, не похоже, что он больше не хочет меня

останавливать. Мне лучше поторопиться! Я не смогу догнать Тацую, если он поедет

на своем велосипеде."

* * *

- Тацуя! - крикнул я,

догнав его у велопарковки.

Услышав мой голос, он

медленно обернулся. Его лицо было скрыто солнцем, заходящим позади него. Тени

вокруг нас становились все длиннее, пока он не сказал: “Нацуки. В чем дело?”

- Не спрашивай меня об

этом! Я волновался, потому что ты вел себя странно...

- Я в порядке. Серьезно,

тебе не нужно беспокоиться обо мне, - сказал Тацуя, прерывая меня.

Он говорил также, как

обычно, но тон был странно ровным, так что я не смог прочесть его эмоции.

- Ты чем-то недоволен? -

спросил я.

Он поколебался, прежде

чем ответить.

- Не особенно. Что? Произошло

ли что-то, чем я могу быть недоволен?

Я сильно задумался.

- Насколько я знаю, нет.

Но я спрашиваю, потому что ты выглядишь сердитым.

Я почувствовал, как

воздух наэлектризовался. Момент казался напряженным, как будто все очень быстро

пошло бы наперекосяк, если бы я сказал хотя бы одно неверное слово.

Безразличный тон,

нечитаемое выражение лица — даже я мог сказать, что Тацуя пытался подавить свои

эмоции, потому что он практически не мог сдержать ярость в своих глазах.

- Нацуки. Извини, чувак,

но оставь меня в покое на сегодня.

У меня было дурное

предчувствие. Я уже однажды видел, как Тацуя становился таким — в тот самый

незабываемый момент, когда я осознал свои недостатки и моя молодость пошла под

откос.

- Эй, Нацуки? Извини, чувак, но я больше не могу за тебя заступаться. Кроме того, ты меня бесишь.

Он вел себя точно так же,

как и в тот раз. Вот почему я боялся позволить ему уйти. Я знал, что разумнее

всего было бы отступить, но я не смог сдержать себя и подошел ближе.

- Тацуя. Если тебя что-то

беспокоит, то я...

- Заткнись! Я же сказал

тебе оставить меня в покое! - закричал он.

С такого близкого

расстояния я наконец-то смог ясно разглядеть затененное выражение его лица.

Тацуя испепелял меня взглядом. Он выглядел так, словно ненавидел меня.

- Ты никогда не

чувствовал себя настолько жалким, что тебе просто хотелось побыть одному?!

Его вопрос сбил меня с

толку; я не был уверен, к чему он клонит. Поэтому я перестал приближаться к

нему.

"Тацуя? Жалкий? Вот

как он думает о себе? Этот сильный, уверенный в себе спортсмен, который всегда

громко смеется?"

Этот образ настолько

отличался от моего собственного представления о Тацуе, что я не мог в это

поверить, даже если это исходило от него самого.

"Но не похоже, чтобы

он лгал. И сейчас не время для шуток."

Тацуя фыркнул, когда

увидел мои озадаченно нахмуренные брови.

- Я думаю, такой

совершенный человек, как ты, никогда не сможет этого понять...

“Мне нужно сказать хотя

что-нибудь,” - подумал я, но у меня не было слов, и только глупое

"А?" сорвалось с моих губ.

"Он никак не мог

иметь в виду меня, верно? Во мне вообще нет ничего идеального. Единственный

идеальный человек в нашей группе — это Рейта, а не я. Но Рейты здесь нет.

Значит ли это, что сейчас мы говорим о Рейте?"

Все еще не в состоянии

понять, о чем говорил Тацуя, я осторожно спросил: “Ты говоришь про Рейту?”

- Чувак, - глаза Тацуи

сузились, - Ты серьезно об этом спрашиваешь?

- Что ты имеешь в виду? -

ответил я.

"Я серьезно! Я

понятия не имею, о чем ты говоришь."

Понимая, что я совершенно

сбит с толку, Тацуя отвернулся от меня.

- Я говорю не о Рейте.

Этот парень хорош во многих вещах, но я бы не назвал его идеальным. Я его

хорошо знаю, ведь мы друзья детства. Я знаком с его слабыми местами, - сказал

он, отпирая свой велосипед.

"Он говорит не о

Рейте?"

- Э-э, тогда ты говоришь

обо мне? Ты серьезно думаешь, что я идеален?

- Ты так не думаешь,

Нацуки? Хотя, по-моему, именно так все и выглядит.

Я чуть было не усмехнулся

и не сказал: “Ты говоришь что-то безумное!”, но прежде чем я это сделал, Тацуя

повернулся, чтобы посмотреть на меня, и я увидел, что он посмотрел на меня

серьезным взглядом.

Тацуя глубоко вздохнул и

похлопал меня по плечу.

- Прости, Нацуки. Не

переживай из-за этого. Ты ни в чем не виноват, - с этими словами он вскочил на

свой велосипед и уехал.

Я смотрел, как его спина

исчезает вдали. Я стоял неподвижно, не зная, сколько я так стоял, пока не

услышал шаги позади себя.

- Прости, Нацуки. У меня

было предчувствие, что нечто подобное может произойти.

Все еще ошеломленный, я

обернулся и увидел, что Рейта серьезно смотрит на меня.

- Ты думал, что нечто

подобное может произойти? Какого черта? Что ты хочешь этим сказать?

Я все еще был в полной растеряности.

Все, что я знал, это то, что я совершил ошибку — теперь я был в той же

ситуации, что и в первом круге.

- Тацуя завидует тебе, -

прямо сказал Рейта.

- А? - Я уставился на

него. Как будто заразившись этим от Тацуи, теперь и Рейта стал извергать

непонятные заявления. Было бы логично, если бы все остальные выскочили с

гигантской табличкой с надписью “ПРАНК” на ней. Зависть - это то, что я обычно

чувствую.

"Это не то, что они

должны испытывать ко мне," - подумал я.

- Завидует? Мне? Чему тут

можно завидовать? – произнес я вслух

- Твоя поразительная

неуверенность в себе, вероятно, является причиной того, что ты так мало знаешь о том, как люди относятся к тебе. Это действительно не соответствует уровню

твоих умений... Я немного обеспокоен тем, почему ты настолько неуверен в себе,

что не можешь прочесть чувства других, - сказал Рейта.

"В чем-то он прав. Я

не знаю, как чувствовать, что другие думают обо мне."

"Отчасти это из-за

моих прошлых неудач. Я был высокомерным, перегибал палку и раздражал всех — я

даже не заметил, когда люди начали меня ненавидеть. Моя чрезмерная

самоуверенность была крайне необоснованной."

"Но это и является

странным. То, что сейчас говорит Рейта, является полной противоположностью

того, что произошло в прошлый раз."

- Неуверенность...? -

усомнился я, - Думаю, у меня много уверенности в себе. Рядом нет никого более

уверенного в себе, чем я.

В конце концов, вот

почему я допустил ошибку. В этом нет никаких сомнений.

- Понятно, - Рейта

посмотрел на меня так, словно заглядывал мне в душу, - думаю, теперь я лучше

понимаю, что происходит у тебя в голове.

"Конечно, я потерял

всю свою уверенность, надежду, ожидания и все остальное после того, как в

прошлый раз мне не удалось прожить счастливую юность, но я постепенно возвращал

утраченную уверенность во время моей второй попытки. Я использовал свой прошлый

опыт в качестве примера, и я старался тщательно контролировать свое эго, чтобы

оно не вышло из-под контроля."

"Рейта говорит, что

это и есть моя ошибка?"

- Не пойми меня

неправильно, я тебя не критикую. Во всяком случае, ты не сделал ничего плохого,

- Рейта заколебался, - Вот почему. Ты не сделал ни единой ошибки.

"Тогда что мне

делать? Мое поведение не было безупречным, но я делал все возможное, чтобы

принимать наилучшие возможные решения. Нет! Это и есть моя ошибка?"

- Я думаю, что проблемы

начались с игры с баскетбол. Тацуя практически живет одним баскетболом, но ты

превзошел его в баскетболе. Конечно, только потому, что ты играешь лучше. Ты

должен гордиться этим. Ты вообще не сделал ничего плохого, - Рейта сказал мне, как объективно выглядело все произошедшее в последнее время для всех остальных.

Он наблюдал за мной взглядом, который иногда мог видеть слишком многое.

Рейта продолжил говорить.

- После этого ты начал удивлять нас раз за разом. Кулинарные навыки, которые ты продемонстрировал на работе, твоя

способность учить людей, твоё пение сегодня... все в тебе идеально. И, наконец,

вишенка на торте: то, как на тебя смотрела Ута.

- Чт... - запинаясь,

сказал я, - Причем здесь Ута?

- Все просто. Тацуя любит

Уту, - достаточно просто ответил Рейта, как будто это было очевидно для всех, -

я всегда это знал, и я уверен, что Хошимия-сан и Нанасе-сан тоже успели это понять,

- он сухо рассмеялся, - В конце концов, Тацую легко понять.

Я никогда не понимал этого,

потому что они постоянно ссорились.

- Но он сказал, что ему

никто не нравится, когда я спросил его на днях...

- Ну, я не удивлен, что

он так сказал. Тацуя постоянно пытается вести себя круто, особенно когда ты рядом.

Я был ошеломлен.

"Невероятно! Но...

если я отрину свои собственные предубеждения и рассмотрю то, что говорит Рейта

объективно, то все сказанное им определенно совпадает с тем, что сказал

Тацуя."

- Почему? Почему?... - Я

изо всех сил пытался выразить свои мысли словами, и все, что я смог сказать –

это одно сплошное месиво, - Для меня... Мне... [4] Я смотрю на Тацую снизу... Я

хотел быть похожим на него. Кем-то ярким и веселым, с кем приятно находиться рядом.

Таким, как он. Я хотел с ним подружиться. Я думал, что если я это сделаю, то

каждый день будет веселым. Вот почему я... Так почему же? Почему он завидует

кому-то вроде меня?

Рейта удивленно моргнул.

- Я понял. Так вот что ты

чувствуешь. Пока что успокойся. Я уверен, что со временем все само разрешится,

- он похлопал меня по плечу и ободряюще улыбнулся, - это полностью вина Тацуи.

Ты не сделал ничего плохого. Понял? Ты не сделал ничего плохого.

"Но я, вероятно,

действительно сделал что-то не так".

В прошлом я не понимал

чувств других людей. И даже сейчас это осталось неизменным.

______________________________________________________________

1 – "Wait,

maybe this delicate balance of physical closeness and emotional consideration

is an important part of being a popular extrovert." Вот

как бы я понимаю, что автор пытался сказать, что популярные экстраверты умеют

балансировать между физической близостью и эмоциональным контактом, но вот как

лучше перевести эту мысль, чтоб не переврать слова ГГ…

2 - "Tutoring you will be a good review for me too" – "репетиторство для тебя

будет также хорошим отзывом для меня" (если переводить в лоб)… чего? Я так

понимаю, автор пытался сказать, что Нацуки, помогая Уте, сам будет повторять

пройденный материал? Просто само предложение звучит странно.

3 – "Reita added his two cents with a straight face" – я решил тут не просто перевести,

а немножечко адаптировать. Если вам не нравится, то просто напишите, я оставлю

все так, как было на английском.

4 – на английском тут

была небольшая игра слов "For me— To me". На русский и то, и другое

переводится как "Для меня", но правильно их переводить в зависимости

от контекста: тогда первое может переводиться как "Для меня", а

второе - "Мне".

5 - Ах, точно. Оно появилось ещё в прошой главе, но там я не предал ему значения. Анлейтор использует слово "stan", что переводится как "фанат", "безумный фанат". Впервые данное прозвучало в песни Eminem-а — Stan. Я так подозреваю, анлейтер фанат Eminem-а.

______________________________________________________________

– Так, немного поясню для тех, кто не понял.

Маленькая дьяволица, или devil

type

(на английском) – так называют девушек, что любят заигрывать с другими. Обычно им

нравится просто заставить человека начать испытывать смущение, но есть девушки,

что получают удовольствие, заигрывая с другими, а затем со смехом отвергая их

чувства.

– Короче, я не знал, как правильно описать картину, так что просто скажу, что знак

мира выглядит вот так:

[[image:/storage/reader-images/8f330aef512dfbd4180de969b073e4a858550a7a.png]]

III

– Гамбургский стейк (hamburg steak/hamburger steak, или как только его у нас не

переводят – стейк для гамбургера, гамбургер, стейк и т.д.) - мясное блюдо,

напоминающее котлету из рубленого говяжьего фарша. Гамбургский стейк готовится

из мелко нарезанной говядины, с добавлением специй, овощей и другого. Является

популярным блюдом в современной Японии благодаря относительно низкой стоимости

приготовления (в Японии говядина очень дорогая, так что данный стейк является

для них способом сделать относительно недорогостоящее блюдо из дорогого мяса).

– Фальцет - метод мужского пения в высокой тесситуре. Т.е. когда поется

высоким, тонким голосом. Это пение основано исключительно на горловом

звукоизвлечении (за счет голосовых связок). Микст (mixed voice) - смешанное

голосообразование, при котором голос звучит на всём своём диапазоне ровно, без

регистровых переходов.

П.П.

Очень долго сомневался, перевести и выложить её сразу, или лучше было бы перевести

следующую главу и выложить одновременно с ней, но решил выложить сейчас. Как

видите, я выбрал первое. Ух, вот и кульминация наступила. Развязка там не менее

убийственная.

Кстати, чиби-Хикари и чиби-Ута прикольные. Можно дать мне их чиби фигурки?

[[image:/storage/reader-images/17fe4a2b5b505516fc327ce14e45c88761f698ab.png]]

Если ты прикроешь меня

Тацуя перестал разговаривать со мной на

следующий день. Или правильнее сказать, Тацуя стал одиночкой. Он не общался с

нами и замкнулся в себе. Когда наши глаза встретились в то утро, он просто

отвел взгляд. Он даже не поздоровался, вместо этого оставив мою руку

бессмысленно висеть в воздухе. Отношение Тацуи напомнило мне о моем первом

поступлении в старшую школу.

Он отвечал Уте и Хошимии, когда они

обращались к нему, но не предпринимал никаких попыток продолжить разговор. Я

мучался вопросом, должен ли я что-то делать, но предпочел поверить словам

Рейты. Время решило бы проблему.

- Интересно, что случилось, - спрашивали

девушки из нашей группы. Возможно, они не знали, что произошло между мной и

Тацуей, но любой мог заметить, что атмосфера между нами была мрачной и угрюмой.

Девочки выглядели любопытными и

обеспокоенными. Однако Рейта не объяснил ситуацию, поэтому я последовал его

примеру и промолчал. Я не хотел говорить ничего, что могло бы раскрыть тайную

влюбленность Тацуи.

- Ой. Следующее занятие началось, -

заметил я.

В нашей привычной группе не хватало только

одного человека, но этого было более чем достаточно, чтобы омрачить день. Я

быстро понял, что Ута была не единственной, кто задавал атмосферу в нашей

группе; Тацуя также сыграл большую роль в оживлении обстановки.

"Воздух тяжелый. Полный отстой! Это

совсем не весело."

Мы все чувствовали напряжение, повисшее в

воздухе, которое никуда не девалось, как бы все не пытались его разрядить.

"Я бы не сказал, что это та школьная

жизнь, о которой я мечтал, даже если бы кто-то приставил пистолет к моей

голове."

* * *

Тацуя пообедал в одиночестве и убежал на

тренировку, как только прозвенел звонок после последнего урока.

Остальные тоже разошлись в разные стороны.

Хошимия и Нанасе, как обычно, держались вместе, а Ута немного задержалась,

чтобы поговорить с другими своими подругами из нашего класса. Мы с Рейтой уходили

наблюдать за Тацуей.

Так продолжалось до конца недели, пока не

подошли выходные. Дни были скучными и вялыми. Я чувствовал, как яркий мир,

окружавший меня, начинает угасать. Я вернулся к своему знакомому виду; те серые

дни звали меня обратно.

- Ты потрясающий, Нацу! - воскликнула Ута

с улыбкой. Мы смотрели на доску в коридоре, на которой был вывешен рейтинг учеников

по итогам промежуточных экзаменов. Казалось, прошло много времени с тех пор,

как она в последний раз так улыбалась. Однако в ее голосе отсутствовала обычная

бодрость, и голос звучал так, словно она заставляла себя говорить радостно.

- Ох, спасибо, - сказал я. Я занял первое

место с подавляющим отрывом от второго места.

Нанасе была на третьем месте, Рейта был на

одиннадцатом, а Хошимия едва попала в список лучших учеников, заняв сорок

девятое место. Когда я просмотрел список ещё раз, то увидел, что Миори заняла восьмое

место. Имен Уты и Тацуи, как и ожидалось, в списке не было.

- Как у тебя дела, Ута? – спросил я.

- Э-хе-хе. Что ж, у меня сотое место, и

все благодаря тебе! - гордо надулась Ута. В нашей школе было 240 учеников-первогодок,

так что она написала лучше половины.

"Я думаю, что это огромное достижение

в сравнении с тем ужасным положением, в котором она находилась. По крайней

мере, у нее получилось написать лучше, чем у меня в первый раз."

- Эй, вон тот парень...

- А? А он полностью в моем вкусе...

- Он к тому же умный...

Стоя в коридоре, я чувствовал на себе

взгляды других учеников. Я привлекал к себе много внимания, вероятно, из-за

своих оценок.

Надеюсь, я не был тщеславен, но мне

казалось, что они смотрели на меня либо с завистью, либо с интересом. Также тут

было много девушек, что пялились на меня.

Для меня было очевидно, что я получу такой

высокий балл, только потому, что я был в старшей школе во второй раз; однако

окружающие меня люди не знали, что я вернулся назад во времени, так что,

конечно, для них это не было очевидным. До сих пор я этого не понимал.

"Идеальный человек, хах? Я даже представить

не могу, что меня можно так называть. В любом случае, если бы я действительно

был идеальным, я бы не совершил такой огромной ошибки. Все бы так не

обернулось, и я бы не сожалел так сильно. Я бы вообще никогда не захотел изменить

свою молодость," - подумал я.

- Эй, Нацу? Давай потусуемся в субботу вместе

со всеми. Я буду свободна днем, - наконец сказала Ута, потянув меня за рукав.

Ее предложение было заманчивым.

Но в настоящий момент времени я уже все осознал.

"Я, наверное, нравлюсь Уте. Это

главная причина, по которой Тацуя так завидует мне. Но я не могу контролировать

это. В то же время, это касается эмоций, так что Тацуя тоже не может

контролировать свои чувства. Должно быть, именно поэтому он держится от меня

подальше."

"Если так, то это проблема Тацуи, а

не моя. Мне не следовало бы беспокоиться об этом," - рассуждал я.

Если бы мы собрались все вместе в

выходные, мы бы смогли расслабиться и повеселиться. Затем, когда в понедельник

мы бы пошли в школу, напряженная атмосфера постепенно стала бы улетучиваться.

Все было бы решено, если бы мы все просто еще раз насладились обществом друг

друга — даже если бы Тацуи не было рядом с нами.

В конце концов, люди хорошо

приспосабливаются к изменениям вокруг себя. То, что предлагала Ута, было первым

шагом к этому будущему.

Я поколебался, а потом сказал:

- Извини,

Ута. Я хочу побыть в одиночестве на этих выходных.

Я отрицательно покачал головой, хотя и

знал, что это было бы самым простым решением.

"Я никогда не приму такого будущего.

Конечно, если я пойду по этому пути, то, возможно, обрету более счастливую

молодость, чем в прошлом, если не учитывать эту ошибку. Но это будет фатальной

ошибкой. Позволить этому случиться означало бы, что мой план провалился. Я не

могу этого допустить!"

"В конце концов, я вернулся в прошлое,

а это значит, что я должен стать другом Тацуи."

* * *

Сегодня я шел домой в одиночестве. Несмотря на то,

что обычно в последний день недели Хошимия тоже уходила домой одна, я не пригласил ее

прогуляться со мной.

Мне не хотелось ни с кем разговаривать.

Поезд раскачивался и дребезжал, пока вез

меня домой; поездка, как всегда, была долгой. Когда я вышел на ближайшей к

моему дому станции, уже вовсю шел дождь.

Легкая морось постепенно превратилась в

сильный ливень.

"В прогнозе погоды не говорилось, что

сегодня днём будет дождь," - подумал я. У меня не было с собой зонта. Не

имея особого выбора, я бежал всю дорогу домой под проливным дождем. Я почти

мгновенно промок с головы до ног.

Мой дом находился в пяти минутах ходьбы от

вокзала. Я тащился вперед в своей промокшей одежде; она была такой же мокрой,

как и мое настроение прямо сейчас.

- Изменить мою юность, хах? - пробормотал

я вслух.

"Что за издевательство! Я был

осторожен из-за своих ошибок в прошлом, но я не могу поверить, что на этот раз

я все испортил, потому что был слишком идеален. Единственное, что ждет такого

серого парня как я — это такой же серый мир."

Я остановился и посмотрел на темное небо.

Дождь хлестал по моему лицу.

- Что я должен делать? - воскликнул я. Но

не было никого, кто мог бы дать мне ответ. Я чувствовал, что зайду в тупик,

независимо от того, по какому пути я попытаюсь пойти сейчас.

- Если все так и будет продолжаться... - сказал

я вслух, а затем понизил голос до шепота, - Тогда было бы лучше, если б я

вообще не получал второго шанса.

"Или мне следовало просто остаться на

том же пути и идти по серой дороге, как и раньше. В конце концов, у каждого

есть свое место в жизни, и это все, чего я могу достигнуть."

- Что случилось, мистер само совершенство? - раздался голос у меня за спиной, и дождь внезапно прекратился.

Нет, он не прекратился. Он только перестал обрушиваться на меня. Я поднял

голову и увидел раскрытый надо мной зонт. - Если что-то случится, то твоя

подруга детства выслушает тебя, благодаря доброте своего сердца.

Я оглянулся и увидел стоящую там Миори.

"Насколько я был слеп к происходящему

вокруг меня, если она подкралась так близко, а я не понял, сейчас идет сильный дождь или

нет?" – подумал я, ощущая презрение к себе.

Миори была достаточно близко, чтобы наши

плечи соприкасались, и мы могли стоять под зонтиком вместе.

- Прекрати. Я уже промок до нитки; сейчас

нет смысла пользоваться зонтиком.

- Ах-ха-ха, это правда. Тогда я отойду. Ты такой логичный, даже когда тебе плохо, - Миори без колебаний отошла, и

на меня снова хлынул проливной дождь.

- Ох, ты хочешь, чтобы я хотя бы понесла

твою сумку? Твои книги будут испорчены, если ты позволишь им промокнуть ещё

сильнее. В конце концов, я добрая! - сказала Миори и выхватила у меня сумку, не

дожидаясь моего ответа.

"Ты не можешь назвать это просьбой,

если ты даже не даешь мне времени сказать "нет"," - подумал я.

- И что же? Что случилось? - спросила

Миори с улыбкой, вертя зонтик в руках.

То, как она ворвалась в мое сердце,

нисколько не заботясь о моих чувствах, раздражало меня.

- Это никак не касается тебя.

- Это непосредственно касается меня.

Потому что я сообщник в твоем "Плане радужной юности", верно?

"Ох, да, мы действительно договаривались

об этом. Я помогаю Миори сблизиться с Рейтой в обмен на ее помощь в

осуществлении моего плана. И в тот день, когда мы официально дали имя этому

плану, Миори предупредила меня: "Я вижу большую проблему с твоим планом.

Неприятности уже назревают."

Поезд прибыл на нашу станцию сразу после

того, как она это сказала, а потом за ней приехали ее родители. Но я мог бы

позвонить ей или написать сообщение в RINE, если бы действительно хотел знать.

Вместо этого я был чрезмерно оптимистичен

и проигнорировал ее слова. На самом деле, я совершенно не помнил о них до сего момента. "Не

может быть, чтобы были какие-то проблемы," - думал я.

- Тогда нашему партнерству конец, -

категорично заявил я.

"Я виноват, что не прислушался к

твоему предупреждению, но для этого уже слишком поздно. План уже полностью

провалился."

* * *

Я снял свою униформу и принял душ, как

только вернулся домой. Вытершись полотенцем, я переоделся в удобную домашнюю

одежду и вернулся в свою комнату.

- Даров! С возвращением, - Миори лежала на

моей кровати и махала мне рукой.

- Эй! Я же сказал тебе идти домой, -

проворчал я.

- Ну, ну, не говори так! - Она оглядела

комнату, все ещё сидя полулежа на моей кровати, - Послушай, чувак, твоя комната

совсем не изменилась.

"Прекращай чувствовать себя настолько

комфортно в чужом доме! Кроме того, ты не забыла, что я парень? Перестань вести

себя настолько беззащитно," – мысленно вздохнул я.

- Разве? И вообще, ты бывала в моей

комнате раньше?

- Да, когда мы были детсадовцами. Подожди,

ты не помнишь? Это слииииишком холодно с твоей стороны!

- Это древняя история. Кто помнит, что

было во времена детского сада? - возразил я.

"Серьезно! Ну, ментально я студент

четвертого курса колледжа, так что, может быть, из-за этого? Нет, даже когда я

ментально был старшеклассником, я все равно не уверен, что мог так много помнить из того

далекого прошлого."

- В любом случае, моя комната сейчас никак

не может быть такой же, как и во времена детского сада.

- Ну, тут определенно прибавилось книг. Ну

и ещё появились кое-какие штучки, присущие отаку, - прокомментировала она.

Я увлекся лайт новеллами в первый год

учебы в средней школе, так что в итоге купил их очень много. Миори заметила кое-что

не совсем пристойное, что было спрятано у меня под кроватью, и хихикнула.

- Ух ты! Ты действительно парень, -

усмехнулась она.

- Ох, заткнись. И перестань пялиться по

сторонам, - я подошел к Миори и отобрал у нее книгу. При этом я навис над ней,

что заставило ее игриво задрыгать ногами и закричать со смехом.

- Ааа! На меня напали!

- Эй, ты хочешь, чтобы я напал на тебя

по-настоящему?!

- Как будто у тебя хватило бы смелости

сделать это! Не дави на себя, мистер Девственник, - Миори ткнула меня в нос, а

затем слезла с моей кровати.

"Да, я девственник! У тебя с этим

какие-то проблемы? Эй, подождите, а разве Миори тоже не должна быть девственницей?"

[1] - подумал я, но потом меня поразил шок. - "Ха! Она серьезно? Нет,

этого не может быть… неужели старшеклассники в наши дни настолько быстрые? Мне

любопытно, но я не хочу знать правду, поэтому просто оставлю эту тему."

Миори подошла к двери и воспользовалась

своим телефоном, чтобы сфотографировать мою комнату.

- Хм. Планировка почти такая же, за

вычетом дополнительной полки. Наверное.

- Ладно, это правда... - я замолчал, - Эй,

зачем ты сделала фотографию? Тебе лучше не публиковать её в Minsta!

Будет очень плохо, если Ута узнает, что я

сижу вместе с Миори сразу после того, как сказал ей, что хочу побыть один. Они в

одном клубе, так что, должно быть, они друзья в Minsta.

- Я не собираюсь её публиковать; я не

хочу, чтобы Рейта-кун это неправильно понял. Это просто фото на память о старых

добрых временах.

- Что это вообще значит? - Я озадаченно

наклонил голову набок, а потом до меня кое-что дошло.

"Подождите минутку! Миори состоит в

баскетбольном клубе вместе с Утой. Ута сегодня, как обычно, пошла в клуб, так

что у них сегодня должна быть тренировка. Почему я столкнулся с Миори по дороге

домой?"

- Эй, разве у тебя сегодня нет тренировки?

- спросил я ее.

- Хм? Я решила пропустить её, - беззаботно

ответила она.

- А?

- В конце концов, я не так серьезно

отношусь к баскетболу, как Ута, - сказала она со своей обычной игривой

интонацией.

- Почему ты решила пропустить?

- Потому что я устала, и, хотя мне

нравится баскетбол, я подумала, что он сейчас будет меня раздражать. Разве я не

могу время от времени расслабляться?

- Но у тебя не было тренировок больше

недели, - заметил я.

- Ты не понимаешь, это другое. Мне всё это

время приходилось учиться. Я действительно усердно работала и даже не спала всю

ночь, занимаясь, но заняла только восьмое место. Я по-настоящему почувствовала,

что нагрузки в старшей школе реально находятся на другом уровне. Вот почему я

была действительно удивлена, увидев тебя на первом месте. Что вызвало такую

внезапную перемену?

Я поколебался, прежде чем сказать.

- Ну, знаешь, я много работал. В своем

темпе.

- За твой дебют в старшей школе... Я имею

в виду, твой "План радужной юности"? - спросила Миори.

Я кивнул, на что она ответила: "Понятно,

в этом есть смысл," - и снова села на мою кровать.

- Но это только на двадцать процентов

почему.

На мгновение я задался вопросом, что она

имела в виду, но в конце концов понял, что она вернулась к теме пропуска

тренировок.

"Разговор всегда перескакивает с одной

темы на другую, когда я разговариваю с Миори. Разговор постоянно меняет своё

направление. Она действительно делает все, что ей заблагорассудится."

- Тогда как насчет оставшихся восьмидесяти

процентов? - спросил я.

- Ута в последнее время ведет себя

странно. Я поняла, что что-то случилось, и спросила ее, но безрезультатно. Ута

тоже не знала, в чем дело, поэтому я искала тебя, - Миори сложила пальцы

пистолетом и притворилась, что выстрелила в меня. - Бэнг!

- А, понятно. Так вот почему ты такая

настойчивая, - сказал я.

"Это нормально - хотеть что-то

сделать, если твой друг в плохом настроении. Это все моя вина. Я стоит рассказать

ей подробности," - подумал я.

- Настойчивая? Грубо. Разве я не твой сообщник?

Какое-то время я молчал, ничего не говоря.

- Я же говорил тебе. План уже провалился.

- Да, я понимаю, что ты так думаешь. Но

давай сначала поговорим, - мягко подбодрила меня Миори.

"Ладно, я поговорю с тобой," - подумал

я. Но у меня пересохло во рту, он отказывался открываться. Видя, что я

замолкаю, Миори погладила меня по голове.

- Прекрати это. Я не ребенок, - сказал я,

нарушая молчание.

- Но разве не так я утешала тебя, когда мы

были маленькими? - спросила она.

Воспоминание о прошлом промелькнуло в моих

мыслях.

"Ох, да, так оно и было".

- Да, но это в прошлом. Я не думаю, что мы

теперь настолько близки, - проворчал я.

Мы были близкими друзьями со времен

детского сада и всю начальную школу. Я был тем, кто избегал Миори в средней

школе и установил эту дистанцию между нами. Я завидовал тому, какой общительной

она была, как ее окружали друзья и как она всегда была в центре внимания. Это

было эгоистично с моей стороны.

Миори поняла, что я делаю, и отказалась от

попыток связаться со мной. И вот так я стал одиночкой.

- Ты такой мелкий человечек. Тебя все еще

беспокоит то, что произошло в средней школе? - Миори пристально посмотрела на

меня, но я отвел взгляд. Я бы солгал, если бы сказал, что это не так.

- Мне жаль, что я не смогла тебе помочь, -

искренне извинилась она, полностью застав меня врасплох.

- Зачем? - спросил я, - Это я являюсь тем, кто

отдалился. У тебя нет причин извиняться!

Именно поэтому я пытался измениться сам; я

не хотел завидовать Миори. Я хотел, чтобы мы были равны и были на одном уровне. Вот почему в итоге я в первый раз пытался дебютировать в старшей школе

— это все для того, чтобы вкусить те яркие школьные дни, свидетелем которых я

был. Это была моя первая возможность изменить путь, по которому я шел.

- Я знаю, верно? Я тоже так думаю, -

сказала она. - На самом деле, я не сделала ничего плохого. Серьезно, дай мне

передохнуть! Конечно, я сейчас веду себя иначе, но тогда мне было действительно

больно, понимаешь? Подумай об произошедшем с моей точки зрения: мой давний друг

детства внезапно начал ненавидеть меня, и все потому, что он завидовал мне.

Тебе не кажется, что это неразумно?

Я замолчал, не смея даже ворчать.

"Тогда не извиняйся первой," -

подумал я, хотя и знал, что Миори была полностью права.

- Откуда ты знаешь? Я имею в виду, что я завидовал

тебе.

- Потому что ты всей душой мечтаешь о

дебюте в старшей школе. Я думала, ты ненавидишь веселых, популярных детей, поэтому

я старалась быть внимательной по отношению к тебе, понимаешь? - ответила она, -

Ох, эй, моя догадка была верной!

- Это было предположение? Ты обманула

меня!

Миори с горечью посмотрела на меня. Затем

она села, скрестив ноги, на моей кровати и изобразила веселую улыбку.

"Если подумать, эта история отчасти

похожа на то, что происходит между мной и Тацуей прямо сейчас... Интересно,

чувствует ли он то же самое, что и я тогда?"

- Судя по выражению твоего лица, ты что-то

понял, не так ли? - спросила она.

"В яблочко! Что ж, я не могу

опровергнуть ее обвинение."

- Как я уже сказала, я понимаю, что ты не

хочешь раскрыть себя. Может быть, это досадная ошибка. Но я знаю тебя уже очень

давно. Я знаю, каким ты был до своего дебюта в старшей школе. Я знаю твои

некрутые стороны, жалкие стороны — я даже знаю, что ты плохо умеешь

поддерживать беседу. Я всё это знаю! Конечно, я также знала, что твой план не

пройдет гладко, - сказала Миори, просматривая фотографии моего вшивого прошлого

"я" на своем телефоне.

- Так что тебе не нужно пытаться быть

крутым передо мной, - объяснила она, - тебе не нужно скрывать свою истинную

сущность.

По какой-то странной причине мои глаза

стали влажными. Я отказывался признавать, что у меня пошли слезы из глаз,

поэтому списал происходящее на сильный дождь. [2]

* * *

Я отчетливо слышал стук

дождя, когда сбивчиво выплескивал свои чувства. После того как я закончил

рассказывать обо всём произошедшем, в комнате на мгновение воцарилась тяжелая тишина.

"Миори быстро

соображает, но даже это, должно быть, слишком большая проблема, чтобы она могла

с ней справиться. Я имею в виду, достаточно взглянуть, как сильно я мучился

из-за этого!"

Через некоторое время

Миори нарушила молчание и пробормотала:

- Я понимаю. Так вот что

произошло.

Она встала без

предупреждения.

- Чувак, ты самый большой

идиот, который когда-либо существовал!

Она со всей силы

запустила в меня подушкой, и у меня на мгновение потемнело в глазах.

"Ауч, мой нос!"

- Я держала рот на замке

и слушала, но должен же быть предел твоему слабоумию...

- Эй! Я понимаю, что это

моя вина, но почему именно ты..?

- Неверно! У тебя нет

причин грустить так, словно это конец света! - Миори перебила меня и ткнула

пальцем прямо мне в нос.

Я уставился на нее,

ошеломленный.

- А?

- Не акай мне тут,

мистер! Да ладно, виноват тут только Тацуя, как на это не взгляни. Это твоё

дело — и ничье больше — как ты будешь себя вести или с какими девушками подружишься!

- Н-но корень всех бед

по-прежнему во мне... – слабо отрицал я.

Миори вздохнула.

- Я не могу поверить, что

именно из-за этого ты выглядел подавленным, - безжалостно сказала она мне. -

Послушай. Ты не сделал ничего плохого, так что просто уверенно подними голову вверх!

По крайней мере, перестань выглядеть так, будто произошла какая-то катастрофа.

И тебе тоже не нужно извиняться! В самом деле, не смей извиняться перед ним!

Первая часть лекции Миори

звучала похоже на то, что до этого говорил мне Рейта.

"Может быть, они и

правы, но это не меняет того факт, что Тацуя дистанцировался от нас. В будущем

без него нет ничего яркого или веселого, поэтому я хочу что-то с этим сделать,"

- подумал я.

- Нацуки, ты слишком славный,

- продолжила Миори совершенно безжалостно. - Эта часть тебя всегда остается

неизменной. Но в том-то и дело! Тацуя-кун просто почувствует себя еще более

несчастным, если ты извинишься.

Я собирался спросить

почему, но остановил себя.

"Если бы я был

Тацуей, то, когда передо мной извинились бы, я чувствовал бы себя хуже всех на

свете. Это я был виноват, в то время как другой человек не сделал ничего

плохого. Я бы просто мучился от сожаления из-за того, что заставил его

извиниться передо мной."

- Тогда что мне делать? -

спросил я после того, как закончил переваривать ее слова. - Ну, после всего того,

что было сказано и сделано.

"После переоценки

ситуации по-прежнему нет решения. Я ничего не могу сделать. Я даже не знаю, как

поступить прямо сейчас", - пока я обдумывал этот вопрос, в моей голове всплыло

предупреждение Миори, сделанное гораздо раньше.

- Эй, подожди. Разве ты

ничего не говорила по этому поводу? Ты предупреждала меня, что с моим планом

есть проблема.

- Да, но я не думала, что

произойдет именно то, что произошло, когда я указывала на проблему, - ответила

Миори. Она лениво постучала пальцем по губам, размышляя. - Хотя я была не

совсем не права. Все просто выглядело так, как будто ты перегибал палку в своих

поступках. Ты действительно был бы счастлив, если бы оставил все так, как оно есть?

Я нахмурил брови, слушая

ее.

"Это правда, что я

всегда просчитываю каждое свое действие с предельной осмотрительностью и

тщательностью. Потому что я должен! Они все наверняка возненавидят меня, если я

покажу им свое истинное "я", как в прошлый раз..."

- Я вижу, как усердно ты

работаешь. Я знаю тебя уже давно, так что, конечно, я могу это увидеть. Честно

говоря, ты так усердно работаешь, что никто, кроме меня, не может этого

сказать. Я хочу сказать, что ты вообще не имеешь никаких слабостей. [3]

Я начинал учиться тому,

как отбросить в сторону свое самовосприятие и задуматься о том, как другие

относятся ко мне.

- Не пойми меня

неправильно, в этом все еще есть очарование, но из-за того, что ты слишком

совершенен, людям трудно сблизиться с тобой. Даже если это очень далеко от тебя

настоящего. Держу пари, Тацуя-кун думает, что ты сверхчеловек!

"Хорошо, тогда что я

должен делать?!" - подумал я, прежде чем неохотно признаться:

- Я не думаю, что смогу изменить

ещё что-либо во мне. У меня и так уходят все силы, что у меня есть, на

поддержание моего имиджа.

Миори пристально смотрела

на меня, обдумывая мой ответ.

- Я только что придумала

план, как всё исправить. Ну, может быть, моя идея даже слишком прямолинейная,

чтобы называть её планом.

- Правда? - спросил я. У

меня не было никаких других идей, поэтому я был готов ухватиться за все, что

она придумает. – Я умоляю тебя, Миори. Пожалуйста, помоги мне!

Я подумал, что если мне

что-то подскажет Миори — кто-то, кто иногда знает меня даже лучше, чем я сам

себя, — может быть, у меня все ещё будет надежда все исправить.

- Все просто. Просто

покажи им свое истинное "я".

Миори выразилась так

любезно, так мягко, что любой мог понять, но я застыл, пытаясь переварить то,

что она сказала.

"Об этом не может

быть и речи. Потому что настоящий я - одиночка! Я ужасный собеседник, я робкий,

у меня нет ни капли смелости заговорить с кем-либо еще - я зашел так далеко,

что игнорировал Миори из зависти, хотя я ненавижу быть в одиночестве! Я безнадежный

подросток из серого мира," - подумал я.

"Во всем свете нет

ни одного человека, которому понравился бы кто-то вроде меня. Вот почему я так

усердно работал, чтобы изменить себя."

- Слушай внимательно. Ты

мне нравишься, - ни с того ни с сего призналась Миори. Я думал, она дразнит

меня, но её серьёзный взгляд поколебал меня.

- Ты мне нравишься, когда

усердно работаешь над собой, но мне также нравится твоё истинное "я",

- медленно проговорила Миори, словно убеждая меня. Это позволило каждому слову

проникнуть в мое сердце.

Я почувствовала, как мои

щеки запылали. Возможно, она заметила мое смущение, потому что тоже постепенно

покраснела и отвела взгляд.

- Но не пойми меня

неправильно. Я говорю это как друг. Мы друзья детства, которые просто не могут

перестать общаться друг с другом. Понял? Дело в том, что тебе не нужно ничего

скрывать передо мной! Говори всё, что хочешь! - сказала Миори после неловкого

момента.

- Ты серьезно? Я

действительно могу? - я поколебался, прежде чем робко произнести это.

- Да ладно тебе. Нацуки,

те пятеро - твои друзья, верно? - спросила она.

Я кивнул.

"По крайней мере, я

думаю, что они мои друзья".

- Ты действительно можешь

назвать кого-то своим другом, если постоянно скрываешься от него за стеной и не

бываешь честен с ним?

Я отключился. Я не знал

правильного ответа на этот вопрос. Однако я знал, что то, что описывала Миори,

было именно тем, что я делал прямо сейчас.

- Могут ли отношения,

которые у тебя сейчас со всеми, действительно привести тебя к той радужной

юности, к которой ты стремишься? - продолжала она расспрашивать.

Она задавала мне абсолютно правильные вопросы. Все было именно так, как она говорила. И все же,

если бы я согласился с ней, все выглядело бы так, как будто я отказываюсь от

всех усилий, которые приложил, чтобы измениться. Я боялся того, что она скажет,

но все равно спросил её.

- Значит, ты хочешь

сказать, что вся работа, которую я проделал, чтобы измениться самому, была

пустой тратой времени?

"Что мне делать,

если она согласится? Как я должен продолжать, если мои усилия будут отвергнуты?"

- задумался я. Сомнения проносились в моем сознании, наполняя меня отчаянием.

- Я этого не говорила.

Посмотри на себя сейчас! У тебя появилось столько хороших друзей, - с

готовностью ответила Миори. - Но менять себя и скрывать своё истинное "я"

- это две разные вещи. Я не говорю, что пытаться скрыть своё истинное "я"

– это обязательно является чем-то плохим, но я думаю, если ты оставишь все как

есть, твои друзья почувствуют какую-то стену, отделяющую тебя от них, - Миори

снова тыкнула меня в нос, - Разве не по этой причине Тацуя-кун отдалился от

тебя? Конечно же, я буду рядом, чтобы указать на то, что плохое есть в твоем

истинном "я". Так что не бойся и будь честен с ними! - гордо заявила

она.

"Я не знаю,

правильный ли это шаг, но моя подруга детства сама сказала это, и она знает

меня лучше всех. Может быть, я действительно смогу пережить ту радужную юность,

если ты прикроешь меня," - подумал я. Я решил поверить в нее.

Я наконец-то признал

Миори своим соратником сообщником в моем "Плане радужной юности".

"Хорошо, я сделаю

это. Я выложу им все начистоту."

Не имело значения,

насколько ужасающей была эта мысль — я бы сделал это, чтобы стать с ними всеми

настоящими друзьями.

* * *

Когда я пришел в школу в

следующий понедельник, я сразу же подошел к парте Тацуи и встал перед ней с

такой смелостью, что даже он не смог проигнорировать меня. Тацуя посмотрел на

меня и спросил:

- Чего ты хочешь, Нацуки?

- Мы можем поговорить? -

Я ткнул большим пальцем в сторону двери, показывая, что нам следует покинуть

класс.

Он продолжал молчать. Я

воспринял это как согласие и вышел из класса, не сказав больше ни слова. Тацуя

на секунду растерялся, но все равно последовал за мной.

Я почувствовал, что наши

одноклассники уставились на нас, когда мы выходили из класса; я мог понять

почему. Наша группа друзей уже выделялась на фоне остального класса, а наш

самый заметный член, Тацуя, внезапно стал изгоем. Это было настоящей темой для

сплетен. Теперь, когда мы наконец заговорили, конечно, это вызвало бы

переполох. Хошимия и компания были среди тех, кто наблюдал за нами.

К лучшему это или к

худшему, но мы вдвоем сильно выделялись. Я повел Тацую на крышу, так как у нас

вряд ли бы получился приватный разговор в классе или коридоре. Крыша была

закрыта только на бумаге. Поскольку замок был сломан, в реальности туда мог

подняться любой желающий. Многие ученики даже обедали там.

"Хотя сейчас там,

наверху, никого не должно быть", - подумал я. Тацуя послушно последовал за

мной вверх по лестнице. Я открыл сломанную дверь, подошел к ограждению

и повернулся к нему лицом.

Наши глаза встретились.

Тацуя выглядел смущенным.

- В чем дело? - он

спросил меня.

- Мне не нужно тебе это

объяснять. Разве ты не наш друг? - спросил я прямо.

Тацуя отвел взгляд и

заколебался.

- Я тебе уже говорил.

Оставь меня в покое.

- До каких пор? Прошла

уже целая неделя.

- Вам, ребята, наверное,

будет лучше, если рядом не будет кого-то вроде меня. Так что не беспокойся об

этом.

- Почему ты так думаешь?

Может быть, для тебя это ничего не значит, но я вообще не считаю, что это

правда.

- Конечно, нет, я и не

думал, что ты это сделаешь. Но это все, о чем я думал в последнее время. Я

гораздо больший слабак, чем думал, - с горечью сказал Тацуя. Обычного Тацуи,

преисполненного уверенности, нигде не было видно. Он выглядел ужасно жалким.

Он продолжал объясняться.

- Я уже понял. Я... я завидую

тебе. Это чувство настолько сильное, что переросло в нечто большее, чем просто зависть.

[4] Я не хочу испытывать таких чувств к своему другу, поэтому мне следует

держаться от тебя подальше.

Я вздохнул, избавляясь от

своих колебаний, и спросил:

- Это потому, что мы с

Утой близки? - В конце концов, что еще я мог сделать, кроме как разрушить

стену, которую он воздвиг?

- Значит, ты все понял? -

ответил он после паузы.

- Неа, я ничего не

понимал. Это Рейта мне рассказал, - честно ответил я ему.

- Я понимаю. Да, именно

так. Это безответная любовь. Она мне нравилась со средней школы, - лицо Тацуи

слегка покраснело. Он подошел ко мне поближе, оперся локтями о ограждение и

уставился на пейзаж, что простилался внизу. - Я был удивлен, что я могу

чувствовать настолько сильную зависть. Из-за этого я не смог придумать ни

единого способа обратить внимание Уты на себя. Я просто не могу соперничать с

тобой ни в чем. Единственное, в чем я был хорош, так это в баскетболе... да и

тут ты легко обыграл меня, хотя я выложился на все сто.

Я хотел сказать ему, что мне

эта победа далась совсем не легко, но я не смог бы убедить Тацую в этом. Кроме

того, я, скорее всего, постоянно выигрывал бы у него, если бы играли с ним

сейчас. Вот насколько велика была разница между нами в данный момент.

- Знаешь, Тацуя...

- Не извиняйся, - сказал

он, предвосхитив мой следующий ответ, - во всем этом виноват только я. Ты ни в

чем не виноват, так что не извиняйся, - произнеся эти слова, Тацуя выглядел

удовлетворенным нашим разговором и направился обратно к двери. - Хватит всего этого

дерьма. Давай вернемся в класс.

- Эй, Тацуя, - снова

позвал его я.

- Чего ты еще хочешь? - он

обернулся в растерянности.

- Ты думал, я собираюсь

извиниться? Не обманывай себя, придурок. Я пришел сюда, чтобы высказать тебе

все, что я думаю, - сказал я.

Он выглядел сбитым с

толку.

- А?

"Я решил, что буду

честным, поэтому скажу ему, что я на самом деле думаю, гори оно все синим

пламенем! Я хочу сказать, тип, да ладно, если подумать об этом спокойно, мне не

за что извиняться. Он завидует мне, потому что я слишком идеальный? Что за дерь...

Ладно, что ж, я тоже завидую другим людям по бессмысленным причинам."

"В любом случае! Я

понимаю, почему Миори назвала меня идиотом. Ты и я, Тацуя, мы оба - пара

идиотов."

- Ты продолжаешь называть

себя трусом или кем-то еще, но ты просто придурок.

Он скептически спросил

меня:

- С чего ты так решил?

Конечно, в твоих глазах я мог им быть...

- Ты, должно быть,

слепой. Пораскинь мозгами; идеального человека просто не может существовать, -

сказал я, указывая на него пальцем.

- Но это правда, -

ответил Тацуя, но ему не хватало твердости духа.

- Да, с твоей точки

зрения, это может быть правдой, и я понимаю, почему ты так считаешь. Так что

послушай и запомни раз и на всегда! Я нервничал

с самой вступительной церемонии. Я тщательно и нервно обдумывал каждый свой шаг,

каким бы незначительным он ни был. Конечно, ты бы начал считать, что я идеален.

- Ты нервничал? - Тацуя с

сомнением посмотрел на меня. – Завязывай рассказывать шутки.

- Я не шучу. Я усердно

работал, ты просто этого не видишь. У тебя нет причин завидовать мне, - Я

пристально посмотрел на него сверху вниз. - Не убегай от меня, Тацуя. Посмотри

мне в лицо.

- Я не верю ни единому

слову из того, что ты говоришь. Я вообще не замечал ничего подобного. Ты все

делаешь настолько легко, что кажется, что для тебя это настолько же

естественно, как дышать. Черт возьми, даже непринужденное выражение твоего лица

с таким же успехом может кричать: "Не парься!"

- Это моя реплика, ты,

чертов популярный качок! Ты так легко находишь общий язык со всеми, и ты

проживаешь свою молодость, вообще ни о чем не парясь. Когда я пытаюсь сделать

то же самое, я чувствую, что моя ментальная энергия иссякает мгновенно.

- А?

Разговор продолжал

затягиваться, и я начал раздражаться.

"Какого черта такой

идеальный популярный парень, как ты, завидует мне? Если кто-то и должен завидовать,

так это я!"

- Я объясню это тебе все по

буквам, Тацуя, так что будь внимателен. Я собираюсь разрушить все твои иллюзии

обо мне, - преисполненный самодовольства, я тычу в него пальцем сильнее.

Когда я представил себе,

что собираюсь сказать, то уже почувствовал, как у меня горят щеки. Но я решил

быть честным. Мне было все равно, даже если это будет вызывать смущение.

- Меня зовут Хайбара

Нацуки! До своего дебюта в старшей школе я был мрачным отаку, находившимся в

самом низу социальной лестницы! Приятно снова с вами познакомиться!

Эти запредельно

неубедительные слова полились из меня, как обжигающая рот лава, пока я пытался

сохранять хладнокровие. Тацуя выглядел ошеломленным. Все, что он смог выдавить

из себя, было всего лишь ещё одно “А?”

"Ага, я это

предвидел," - подумал я.

- Я не лгу. Если тебе

нужны доказательства, то посмотри как я выглядел в средней школе! - Я показала

Тацуе свой телефон. Он лицезрел фотографию "Прошлого меня", в обертке

толстого очкарика, на воплощение стереотипного главного лузера класса.

"Я настолько

отвратителен, что сейчас заплачу!"

- Бва-ха-ха! У тебя с

этим проблемы?! - агрессивно добавил я.

[[image:/storage/reader-images/ce902190cf11d80a26518044edb430ac13a4c41b.png]]

"Конечно, моё настроение

становится всё хуже, но сделай мне поблажку! Секрет, который я скрывал с начала

учебного года, был раскрыт моими собственными руками. Можно даже сказать, что перед

тобой сейчас настоящий я."

- Э-э, нет, я не знаю...

- сказал Тацуя, взглянув на мой телефон. - Это действительно ты?

- Ты думаешь, я вру?

Посмотри внимательно, у нас одно и то же лицо.

Тацуя уставился на

фотографию.

- Ты серьезно? Что?

Действительно? - Затем он начал просматривать мои фотографии, обнаружив мою

коллекцию красивых 2D-девушек.

- Идиот! Перестань

смотреть на моих вайфу без разрешения! – я начал ругаться на него.

- Я не поверил тебе, но,

увидев все это, теперь начинаю верить, - наконец признался Тацуя.

- Не сваливай всех отаку

в одну кучу неудачников. Сейчас это уже не так.

- Эй, ты никогда раньше

не говорил, что ты отаку.

- Я же говорил тебе, что

был осторожен... - Я отвел взгляд. - Потому что я хотел выглядеть классным.

"Объяснять, что я

притворялся, убивает меня — повторяю — убивает меня! Что за ужасное наказание?!

И я делаю все это ради этого болвана. О боже, я в бешенстве! Ты, должно быть, издеваешься

надо мной."

Впервые за сегодняшний

день Тацуя хитро улыбнулся.

- Ты тот, кто это скрыл,

так разве это не значит, что ты тот, кто считает отаку неудачниками?

- Заткнись! Не начинай

копаться в глубинах души мрачного отаку!

Но, возможно, он был

прав. Я, естественно, увлекся лайт новеллами и аниме, потому что был одиночкой.

И я молчал о своем хобби, потому что не думал, что кто-то в этой группе сможет

понять меня, но это было всего лишь отговоркой. Настоящая причина, по которой я

скрывал свои увлечения, заключалась в том, что я рассматривал это как хобби для

неудачников, хотя сейчас много популярных детей, которые называют себя отаку!

- Ого. Так это твое

хобби? А это ты. Ха, - размышлял Тацуя, продолжая просматривать мои фотографии,

даже после того, как я сказал ему остановиться. - Что случилось с этим жутким

отаку, что он стал настолько красивым, как ты сейчас? Что ты сделал?

- Заткнись! Мое лицо

всегда было приличным. Мой друг детства гарантирует, что это я. Я выглядел так

просто потому, что был пухленьким, и мне было наплевать на свою внешность. Это

все. Я вкалывал как проклятый на весенних каникулах!

- Все ради твоего дебюта

в старшей школе? - спросил он.

- Совершенно верно. Я

восхищался такими парнями, как ты.

- Ты восхищаешься мной? -

Тацуя непонимающе уставился на меня. Его беззаботное лицо вывело меня из себя.

- Это то, что я говорил

тебе все это время, - я приблизил свое лицо к его и впился в него взглядом. - Зависть

- это моя привилегия. Отдай её обратно! Когда кто-то, кем я восхищаюсь, завидует

мне, это как гром среди ясного неба, так что прекрати! В любом случае, все

шаги, которые я предпринимаю, чтобы стать популярным парнем, заимствованы у вас

с Рейтой.

- Ну, та безумная вещь,

которую ты только что сказал, определенно попахивает слабоумием.

- Перестань оскорблять

меня при каждом удобном случае только потому, что ты узнал о моем дебюте в старшей школе! - крикнул я, негодуя.

Тацуя издал

преувеличенный вздох.

- Чувак, ты просто такой надоедливый.

- Это ты надоедливый! Я

не хочу слышать этого от тебя! Ты заставил меня сделать это, потому что вел

себя как слизняк! Прекрати валяться в грязи и возвращайся уже! - Я посмотрел

ему в глаза. - Все ждут.

Я мог видеть

нерешительность, написанную на лице Тацуи.

"Он действительно

надоедливый парень," - подумал я, а потом переложил вину за это на него еще

больше.

- Не убегай, Тацуя. Если

тебе так сильно нравится Ута, тогда укради её внимание обратно. Тебе не стыдно,

что ты боишься такого подонка, как я? Это я тебя боюсь!

"Что я говорю? Я

едва понимаю, что слетает с моих собственных губ. Все произошедшее было слишком

возбуждающе!"

Но я не останавливал

натиск. В конце концов, я наконец-то высказал то, что думал.

- Ута никогда не

посмотрит в твою сторону, если ты продолжишь убегать. Ты никогда не победишь

меня, если будешь продолжать в том же духе!

- Мне не нравится, как ты

смотришь на меня сверху вниз. Неприятно слышать все это от дебютанта старшей

школы.

- Ты так думаешь? Упс,

это правда, - смущенно сказал я. - Ты прав. Прости за это. (П.П. но он тебе

продул как лох, так что ты вполне можешь смотреть сверху вниз на него.)

- Ты эмоционально

нестабилен?! - съязвил Тацуя.

- Заткнись! Меня

заставили раскрыть свои истинные чувства, так что я не знаю, как себя вести

прямо сейчас!

- Так ты действительно

разыгрывал спектакль, - удивленно сказал он.

- Да, именно так! В

отличие от тебя, никому бы не понравилась моя прежняя простота, поэтому я

сделал то, что должен был! В конце концов, это всё, чем я являюсь на самом

деле; я очень далек от совершенства! Так что перестань вести себя как неудачник

и убегать от кого-то вроде меня! - закричал я.

После этого я сказал:

- Ты ведешь себя не так,

как Тацуя, которым я стремился быть.

Ветер дул по крыше,

развевая короткие волосы Тацуи взад и вперед.

- Да, хорошо, - сказал

он, затем заколебался. - И что я должен им сказать? Я не могу просто вернуться

без объяснений.

- А вот это уже только

твоя проблема. Просто скажи им: "Я действительно, по-настоящему люблю

Уту-тян, но в последнее время она сблизилась с Нацуки-куном, так что я был

ослеплен ревностью. [5] Вдобавок ко всему, я ни в чем не могу его превзойти,

поэтому я убежал, как самый большой неудачник на свете!" -

насмехался я.

- Тебе обязательно было

так говорить?! - рявкнул он в ответ.

- Я просто говорю правду!

- Я не хочу слышать от

тебя о "правде"! Ладно, что ж, это правда! Но я не хочу слышать это

от кого-то другого! И ещё я не хочу, чтобы Ута узнала об этом!

- Тск. Ты действительно

трус. Так вот почему твоя любовь так долго была односторонней. Я разочарован.

- Эй! Даже если это

правда, тебе не кажется, что ты ведешь себя слишком подло?!

- Знаешь, раньше я тебя

боялся, но теперь я знаю, что в тебе нет ничего, чего можно было бояться, - я

пожал плечами и направилась обратно в класс. - Ладно. Пойдем.

Уже почти подошло время

начала первого урока, и я не собирался пропускать его из-за такого парня, как

он.

- Черт возьми... Что,

черт возьми, происходит? - проворчал Тацуя, следуя за мной.

"Похоже, мне больше

не о чем беспокоиться. Интересно, как он объяснит эту историю остальным,"

- подумал я с улыбкой, открывая дверь.

- Ай, эй?!

- Ч-что случилось?!

- Хикари?! Эй, не тяни!

Три очень знакомые

девушки вскрикнули и упали на пол, как домино, с громким "БУМ!"

"Хм? Какого черта?"

- мой мозг отказывался работать. Я моргнул дважды – нет, трижды. Независимо от

того, сколько раз я моргал, теми тремя, что растянулись на полу, определенно

были Ута, Хошимия и Нанасе.

"Ох, да ладно! И ты,

Нанасе?!"

Я снова заглянул за дверь

и увидел Рейту, стоявшего там с кривой улыбкой.

- Я пытался остановить

их, но, понимаете, они очень сильно хотели подслушать, - объяснил он.

До меня медленно начало

доходить. Судя по тому, что эти трое упали вместе, я мог предположить, что они

прислонялись к двери. Если быть точным, они прижимали уши к двери — и все для

того, чтобы услышать, что происходит здесь, на крыше.

"Так вот как это

бывает."

Теперь, когда шестеренки

в моей голове полностью завертелись, я наконец заговорил.

- Это значит, что вы,

ребята, слышали наш разговор?

- Да... - виновато

признались они все. Из них троих Ута выглядела самой пристыженной.

Я повернулся, чтобы

посмотреть на Тацую, который выглядел еще более ошеломленным, чем я.

"Я слышал, что люди

успокаиваются, когда видят кого-то более потрясенного, чем они сами, и, похоже,

это правда."

- Э-э-э, мы все слышали.

Извините, что подслушивали! – Ута выглядела так, будто была неуверенна, что

делать, но все равно она решила начать с извинений.

"Я никогда раньше не

видел, чтобы она так сильно вертелась. Наверное, это довольно деликатная тема

для обсуждения," - подумал я.

Ута, слегка покраснев,

посмотрела на Тацую и сказала:

- Эм, ну, извини? Тацу, я...

Я вижу в тебе только друга. (П.П. Добро пожаловать во френдзону, чел)

"Э-э, она только что

добила его?!" - даже я, человек, который плохо разбирается в общении с

другими, был ошеломлен тем, насколько неподходящее время она выбрала для

подобного признания.

"Сейчас

действительно не время для этого!" - я нервно посмотрел в сторону Тацуи.

Он выглядел так, словно вот-вот рассыплется на мелкие кусочки.

- Э-эй! Тацуя! Возьми

себя в руки! - я схватил его за плечи и встряхнул, но его голова только уныло

покачивалась взад-вперед. В нем не осталось ни грамма решительности, чтобы

продолжать бороться.

- Хе-хе... - вяло

рассмеялся Тацуя . - Мне на всё уже так насрать...

"О нет, что

случилось с его личностью?!" - Я передал ошеломленного Тацую Рейте и

прошептал Уте:

- Что, черт возьми, это

было? Как раз тогда, когда я наконец-то вернул прежнего его назад!

- Ох, э-эм, прости! Я

была так ошеломлена, что не смогла сдержаться и выпалила это!

Я мог видеть, как Тацуя

получает дополнительный урон от необдуманных слов Уты.

- Ты слишком громкая! - отругал я её.

- Ааа, мне жаль! Э-э, мне

реально жаль, хорошо, Тацу? Но, э-э, как бы это сказать? Я...Я никогда раньше

не думала о тебе в таком ключе, поэтому, когда я услышала, как ты это сказал,

все казалось настолько нереальным, что, понимаешь... Но я ценю твои чувства, -

продолжала лепетать она.

- Ута, ничего больше не

говори. Тацуя этого не вынесет, - шикнул на нее с мрачным выражением лица

Рейта.

- Мне было интересно, что

произошло, но все закончилось чем-то настолько тривиальным, - со вздохом сказала Нанасе. Тацуя сгорбился ещё сильнее.

- Ю-Юино-тян, ты не

должна так говорить, - робко сказал Хошимия.

- Серьезно? Если бы я

была на его месте, я бы еще больше возненавидела, если бы все стали чрезмерно

опекать меня, - ухмыльнулась Нанасе и повернулась ко мне. - Не так ли, мистер

старшекласник-дебютант?

"Да... Я понимаю,

так вот что ты имеешь в виду. Так вот как все будут относиться ко мне, после

того, как нас подслушали! Н-ну, я приготовился к подобным ехидным замечаниям,

когда решил, что расскажу все Тацуе!"

Мои глаза начали

блуждать, пока не нашли глаза Хошимии. Она смущенно посмотрела на меня и со слабой

улыбкой спросила:

- Эм, эм, может, нам не

стоит упоминать об этом?

Мои плечи удрученно

поникли, но я собрался с духом, чтобы ответить.

- Нет, все в порядке. Я

все равно думал о том, чтобы в конце концов рассказать вам всем.

Нанасе шагнула ко мне с

подозрительно веселой улыбкой на лице.

- Тогда я хочу посмотреть

фотографию, которую ты только что показал Нагиуре-куну.

Она угрожающе посмотрела

на мой телефон, так что я в панике спрятал его за спину.

"Показывать тебе

свое прошлое "я" - это немного чересчур для меня. Я показал Тацуе,

потому что он мой друг, но показать девчонкам - это было бы слишком, моё сердце

этого бы не выдержало!"

- Я... Я тоже хочу

посмотреть! - сказала Хошимия, присоединяясь к остальным. Она невинно

присвистнула, но украдкой взглянула на мой телефон.

- И ты туда же, Хошимия?!

- воскликнул я.

"Я не могу показать

это своей возлюбленной. Черт возьми, нет!"

Пока я убегал от девочек,

я увидел, что Тацуя немного пришел в себя. Он выпрямил ноги, мрачно захихикал и

сказал:

- Больше нечего бояться.

"Похоже, он во

многом утратил свою прежнюю личность. Да, он нес какую-то самоуверенную чушь,

но его лицо выглядит действительно жалким," - подумал я. Ута и Рейта

обеспокоенно смотрели на то, как сильно изменился Тацуя.

Тацуя сердито посмотрел

на меня и провозгласил:

- Нацуки, я никогда тебя

не прощу!

- Эй, это прежде всего

только твоя вина! Зачем тебе понадобилось тащить меня за собой?! - парировал я.

- Ты пожинаешь то, что

посеял.

- Разве это не мои слова?!

Рейта встал между Тацуей

и мной.

- Ладно, остановитесь на

этом! Урок уже скоро начнется, - сказал он и хлопнул в ладоши.

Я проверил время, и все

было именно так, как сказал Рейта — у нас оставалась всего минута, чтобы

вернуться в класс. Если мы не побежим сейчас, нас всех отметят как опоздавших.

Все впали в бешеную панику. Не в силах смириться с мыслью об опоздании, Нанасе

первой бросилась вниз по лестнице, а Рейта побежал следом за ней. Ута

собиралась последовать за ними, но Тацуя остановил ее.

- Ута.

Мы с Хошимией бежали в

конце, так что мы стали свидетелями происходящего.

- Хм? Что такое? -

спросила Ута.

- Я не сдамся, - серьезно

заявил Тацуя, а затем убежал.

"Будучи трусом,

который несколько лет втайне испытывал неразделенную любовь, у тебя, наверное, ещё

есть шанс, если постараешься, Тацуя," - подумал я про себя.

Ута стояла как вкопанная,

лицо ее покраснело.

Из Хошимии вырвался тихий

радостный смешок, заставивший Уту покраснеть еще сильнее. Затем взгляд Хошимии

встретился с моим, в её глазах сверкали звезды. Я мог бы сказать, что романтика

очень увлекала ее.

- Как мило! Это

действительно похоже на что-то из жизни старшеклассника, - выпалила Хошимия.

Чувствуя примерно то же

самое, я вздохнул и пожал плечами.

- Да, это действительно

мило. Это действительно похоже на что-то из жизни старшеклассника.

"И к тому же это

нечто очень яркое. Наверное, радуга после дождя действительно прекрасна,"

- подумал я.

______________________________________________________________

1 - "Yes,

I’m a virgin! You got a problem with that? Hey, wait, isn’t Miori a virgin too?" – на английском эта фраза звучит

лучше, тупо потому что слово "девственник" там пишется одинаково как

в отношении мужчины, так и в отношении женщины, в отличие от русского.

2 -

"Sweat poured out of my eyes for some odd reason. I

refused

to admit that they were tears, so I blamed it on the heavy rain." – при чем тут дождь, когда они

уже в помещении, я тоже ни фига не понял; только если у него там стены и крыша сплошь

дырявые… хотя возможно он имел ввиду высокую влажность из-за дождя, да. Кстати,

как все проще на английском: там хоть тысячу раз напиши "it" и всем пофиг, а на русском

изворачивайся и придумывай что-то иное…

3 - "I

can see just how hard you’re working. I’ve known you for a long time, so of

course I’d be able to. Honestly, you’re working so hard that no one but me can

tell. What I’m saying is you’ve got no weak points." – опять я не понял, о чем тут

говорят. Как можно работать над собой настолько усердно, что это может понять

только один человек, не слишком ли самоуверенно так говорить?.. Ладно, я не

понимаю её логику, если верить, что я все правильно перевел, и это не косяк

анлейтера.

4 – тут игра слов на английском: "I’m...I’m jealous of you. The feeling’s so strong that it’s turned into

something more than envy." "envy" – это просто зависить, а "jealous"

переводится как "зависть", "ревность", и его можно

использовать в значении "зависть, близкая к ревности"/"сильная

зависть".

5 – тут было "I really, reeeally love Uta-chan, but lately

she’s been getting close to Natsuki-kun, so I was blinded by jealousy." Исходя

из контекста, я решил перевести здесь не как зависть, а как ревность. Ну тут

прям реально это слово больше подходит.

Давайте увеличим показатель их Измерителя Любви!

[1]

Мягкая майская погода навевала сонливость во время занятий. Освежающий ветерок, дувший из окон, был приятным. Я дремал, пока ветер внезапно не перевернул страницы учебника в моей руке, возвращая меня в реальность.

Я посмотрел на классную доску. Мураками-сенсей, наш учитель математики, стоял на учительской трибуне и выписывал развернутую квадратичную формулу. [I] Он давал объяснения на серьезную тему, но когда я оглядел комнату то увидел, что многие ученики задремали точно так же, как и я.

"Голос Мураками-сенсея низкий и приятный для слуха. Он обладает способностью убаюкивать учеников."

Сразу после начала занятий в апреле все ученики усердно занимались на уроках, но по мере приближения конца мая мы привыкли к школьной жизни и расслабились.

"Ну, честно говоря, мы недавно сдали наши промежуточные экзамены."

Мураками-сэнсэй взглянул на всех спящих учеников, а затем на настенные часы в углу класса.

- Хорошо. Давайте на сегодня закончим. Доделайте оставшиеся задания дома, и будьте очень внимательны, выполняя их, - как раз в тот момент, когда он это сказал, прозвенел звонок, сигнализирующий об окончании урока.

"Дьявольски пунктуален, как всегда!" - я сухо улыбнулся, вспомнив, что Мураками-сенсей всегда, казалось, безукоризненно рассчитывал время, даже во время моего первого круга в старшей школе.

Математика была шестым уроком. Все, что нам оставалось - это уборка и классный час, прежде чем мы освободимся на весь оставшийся день. Что касается уборки, то наш класс был разделен на группы примерно по шесть человек в зависимости от наших номеров в алфавитном списке нашего класса. Моя фамилия была Хайбара, так что я был в той же группе, что и Хошимия, что заставило меня с нетерпением ждать уборки – с совсем небольшим нетерпением.

- Отличненько! Давай сделаем это! - Сказала Хошимия, подойдя ко мне, мгновенно подбодрив меня.

"Сегодня она выглядит энергичной, как обычно. Ну, я заметил, что она дремала на уроке, но она милая, когда спит, так что кого это волнует, верно?"

- Еще раз, за что мы отвечаем на этой неделе? - Спросил я. Наши задания на уборку менялись еженедельно. Сегодня был понедельник, так что пришло время для нового задания.

- Ммм... - Глаза Хошимии забегали по сторонам. Я почти видел, как они кружатся. – Какое оно было, еще раз?

- Куда ты планировала пойти, если не знала? - Спросил я, поддразнивая ее.

Щеки Хошимии надулись.

- Грр... Нацуки-кун, мне кажется, в последнее время ты стал надо мной издеваться гораздо чаще!

- Да? Это неправда, - отрицал я, но я догадывался, что она имела в виду.

"Это потому, что у тебя слишком яркая реакция."

- Тебе не разрешается буллить [2] людей логичными высказываниями! - пожаловалась она.

- Ладно, ладно, - сказал я, пожав плечами.

Я направился к назначенному нам месту на этой неделе: западной лестнице. Хошимия шла со мной, и мы болтали на разные темы.

По пути к нам присоединился ученик, состоящий в нашей группе уборки - Хино Сатоя:

- Какая боль! Давайте поторопимся и покончим с этим... - сказал он, вяло прогуливаясь, заложив руки за голову. Его волосы были выкрашены в каштановый цвет, и слово “легкомысленный” хорошо описывало его.

- Да! Давай поработаем усердно! - Воскликнула Хошимия и прижала сжатые в кулаки руки к груди.

Хино неподвижно уставился на ее жест и ухмыльнулся:

- Хошимия-тян, ты такая серьезная.

- Ты так думаешь? - Усомнилась она.

- Да, я никогда не видел никого, кто так усердно работал бы во время школьной уборки, - ответил он.

- Правда? Это нехорошо. Нацуки-кун, ты думаешь, мы должны выложиться по полной, верно? - спросила она меня.

Немного помолчав, я натянуто ответил:

- Хм? О да, конечно. Разве не очевидно, что нам нужно усердно работать?

- Ты предатель. - Выражение отвращения на лице Хино было как удар по моей совести.

"Прости, Хино. Я зарабатываю очки привязанности у Хошимии с помощью таких вот светских бесед!"

- Я всегда могу рассчитывать на тебя, Нацуки-кун! - сказала она, довольная.

"О боже, я действительно чувствую себя немного виноватым, когда Хошимия так чистосердечно верит в меня."

Хино приобнял меня за шею и прошептал мне кое-что так, чтобы Хошимия не могла услышать:

- Эй, чувак! Неправильно так просто брать и выглядеть хорошим в чужих глазах.

Мы недавно начали разговаривать друг с другом, но мне все еще казалось, что Хино чересчур дружелюбен.

"Однако экстраверты работают с другим спектром дружелюбия, и я думаю, что это не настолько неудобно. Тем не менее, мне не нравится такое."

Это не ограничивалось одним Хино. Недавно я общался с другими учениками за пределами моей обычной группы друзей. Я и раньше обменивался отдельными словами со своими одноклассниками, но в эти дни мне казалось, что все в нашем классе постепенно становятся ближе.

Никто не обращался ко мне в течение первой недели учебы, но теперь люди часто разговаривали со мной точно так же, как это делал Хино. Вероятно, это было из-за недавних изменений в моем социальном положении, внешности и общем настроении.

- Вы с Хайбарой-куном сделаны из двух разных материалов, - предупредил Хино Хошимию, - С таким же успехом ты могла бы спросить у кирпичной стены.

Внезапно Фудзивара Каната схватила Хино за воротник и оттащила его от меня. Фудзивара была лидером среди девочек в нашем классе и ладила со всеми. У нее была склонность присматривать за всеми нами, поэтому остальные называли ее “мама”.

"Я понимаю, почему все ее так называют. Она изо всех сил старается заступиться за меня, даже когда мы не особенно близки — я действительно чувствую себя так, словно меня защищает наседка".

- Что случилось? - Спросила Хошимия, наклонив голову набок.

Фудзивара погладила ее по голове:

- Тебе не о чем беспокоиться, Хикари-тян.

- Что такое?! Каната-тян, в последнее время даже ты стала вести себя как Юино-тян, - пожаловалась Хошимия, недовольная тем, что все стали относиться к ней как к ребенку.

"Все заразились чрезмерной заботливостью Нанасе," - подумал я.

- Все в порядке, все в порядке. - Фудзивара дважды слегка хлопнула в ладоши, чтобы привлечь наше внимание. - Ну же, давайте начнем уборку!

"Фудзивара привыкла брать инициативу на себя, да? Помогает то, что она переполнена уверенностью. Это придает ей властности, которая, естественно, заставляет людей хотеть следовать за ней," - мысленно отметил я.

"Она отличается от остальных популярных ребят, таких как Хошимия и другие. Рейта похож по характеру на лидера, но у него мягкий подход, в то время как у Фудзивары более холодное и деловое отношение, которое немного пугает. Хотя она мила с девочками."

- Тсс, хэй, Нацуки-кун, - прошептала мне Хошимия, подметая коридор метлой.

"Я думаю, Хошимия не хочет, чтобы Фудзивара ругала её за то, что она говорит слишком громко. Я действительно не понимаю, почему она думает, что должна шептать, но это мило, так что, черт возьми, да!"

- Ты дочитал роман, который я тебе одолжила? - спросила она.

- О, я почти дочитал его. Мне осталось около двадцати страниц, - ответил я.

Я был на втором этапе своего Плана радужной юности: завести девушку. Если бы я хотел встречаться с Хошимией, что могло быть лучше для сближения с ней, чем наши общие увлечения? Хошимия состояла в литературном клубе и любила читать, поэтому я решил, что смогу заработать несколько очков, поделившись с ней своим мнением о книгах, которые ей нравятся. Недавно я брал книги из ее коллекции, которые она мне порекомендовала.

"Несмотря ни на что, я просто наслаждаюсь чтением".

- Ты приближаешься к кульминации! Разве эта часть не увлекательна?!

- Да, это так. История развивается быстро, и события происходят одно за другим. Я понятия не имею, кто преступник.

- Хе-хе-хе, я знаю, верно?! Сказать тебе, кто преступник?

- Это худший вид спойлера! - Воскликнул я. – А можно не надо?! - Я поймал себя на том, что почти рефлекторно киваю из-за того, как небрежно она предложила это.

Хошимия радостно захихикала над моим удивлением.

- Было объявлено об экранизации книги!

- О да, я видел её раньше, [3] - сказал я.

"Дерьмо! Сорвалось с языка."

Хошимия наклонила голову и вопросительно уставилась на меня:

- Ты её видел?

- Э-э, да, рекламу экранизации, не так ли? - Поспешно добавил я.

"На самом деле, я уже смотрел фильм, " – думал я, - "Но это было так давно, что я забыл, что в нем происходит. Если я правильно помню, фильм выходит через неделю или около того," - у меня были смутные воспоминания о том, что он получился довольно хорошим. Внезапно ко мне пришло осознание: "Так вот почему я почувствовал дежавю, когда читал роман!"

К счастью, или, возможно, к несчастью, я все еще не мог вспомнить, кто был преступником. Честно говоря, чисто технически я смотрел этот фильм семь лет назад.

- О, так вот что ты имел в виду. По всей станции развешано множество постеров! Кроме того, прославленная звезда — Хаяно-кун — будет играть Харму-куна, главного героя! Он такой красивый! - выпалила она.

"Похоже, мне удалось ее обмануть", - я слушал, как Хошимия радостно болтает о новостях, слова вылетали из ее рта, как град пуль. Ее глаза ярко блестели.

"Понятно, ей нравятся такие парни, как Хаяно-кун... Давайте будем реалистами, разница между его внешностью и моей – как разница между днем и ночью. Неважно, насколько усердно я стараюсь, я никогда не стану таким красивым, как он."

- Героиню, Мерию-тян, играет Хироно Сузука, верно? - Этот факт я выудил из своих смутных воспоминаний о прошлых событиях.

Хошимия с энтузиазмом кивнула:

- Да! Я не могу дождаться, когда увижу ее на экране с Хаяно-куном. Они так хорошо подходят друг другу! Вроде же они недавно вместе снимались в другом фильме? В последнее время эти двое часто играют влюбленных!

"Реально?" - Честно говоря, я мало смотрел телевизор, поэтому был слабо осведомлён, когда дело касалось новостей об актерах или актрисах. Меня не интересовал ни один аспект фильма, кроме самой истории. Я также принадлежал к тому типу отаку, который посмотрел тонну аниме, но совершенно ничего не знал об сейю. [4]

- Ох, реально? Я этого не знал, - сказал я. Недавно я узнал, что лучше признать свое невежество и поддержать болтовню Хошимии на какую-то тему, чем притворяться, что я знал об этом раньше. Хошимия была отчасти отаку, [5] и она реально хотела поговорить с кем-нибудь о своих увлечениях.

- Угу! Недавний фильм назывался "Песня о любви для тебя". Он довольно известен. Исполнитель главной роли... - Хошимия снова начала что-то бормотать.

Я слушал восторженную Хошимию, время от времени кивая или говоря что-то в ответ, чтобы показать ей, что я внимательно слушаю. Я старался, чтобы мои реакции были искренними, но и не настолько бурными, чтобы прерывать ее поток. Я узнал из Интернета, что умение хорошо слушать - ключ к популярности!

"Честно говоря, мне действительно нравится слушать, как Хошимия говорит подобным образом. Она страстная, выкладывается полностью, чтобы описать мне происходящее, и она действительно выразительна — она просто такая милая! Это очень похоже на нее - тоже не иметь направления для своей болтовни."

Но, к сожалению, Фудзивара прервала нашу веселую беседу.

- Эй, возвращайтесь к уборке! - Она шмыгнула носом, а затем пробормотала, - черт возьми.

Взволнованный, Хошимия начал уборку с удвоенной скоростью:

- П-Прости! Я сейчас стараюсь изо всех сил!

"Будь ты проклята! Как ты смеешь прерывать наш флирт!" - Я, однако, держал свои претензии при себе, поскольку формально Фудзивара была права, сделав нам выговор. Чувствуя себя виноватым из-за того, что втянул Хошимию в неприятности, я схватил метлу и начал подметать, но, честно говоря, не думаю, что сильно помог.

- Хайбара-кууун! Разве я не говорила тебе, чтобы ты тоже приложил усилия? - Острый взгляд Фудзивары прожег во мне дыру. Она легко заметила, что я убираюсь, как будто меня это мало интересовало.

- Что? Нет, смотри, я работаю не покладая рук! - запротестовал я.

- Разве не ты тут вовсю развлекался с Хикари? - Фудзивара сверкнула глазами и приблизила свое лицо к моему.

"Прекрати! Я сейчас больше нервничаю, чем напуган! К тому же, я чувствую приятный аромат!"

- Р-развлекался? Д-да ладно, за кого ты меня принимаешь? - я с трудом выдавил из себя ответ, отодвигаясь от нее.

Хино, который — хотите верьте, хотите нет — старательно убирался в сторонке, заметил с ухмылкой:

- Так вам и надо!

- Д-да! Я не развлекалась или занималась чем-то подобным! - настаивала Хошимия.

Фудзивара и Хино обменялись взглядами, а затем пожали плечами. В этот момент мы услышали торопливо приближавшиеся к нам звуки шагов из коридора.

- Привет! Мы закончили уборку! - Энергично закричала Ута, дико размахивая руками в воздухе.

Рядом с ней шел Рейта. Их фамилии были близки по алфавиту, Сакура Ута и Ширатори Рейта, [6] так что они были в одной группе по уборке. Раз уж мы затронули эту тему, Тацуя и Нанасе тоже были в одной группе.

- Мы здесь тоже почти закончили, - ответила Фудзивара. Я оглянулся и увидел, что Хошимия решила сделать перерыв, поскольку она, наконец, закончила убирать отведенный ей участок. Ута без колебаний запрыгнула Хошимии на спину.

- РААА! - Закричала Ута.

- Ик!!! У-Ута-тян?! Не удивляй меня так!

Ута самодовольно кивнула, довольная реакцией Хошимии.

"В последнее время эти двое стали ближе, чем когда-либо. Что ж, мне это очень помогает, наблюдать тактильные контакты между девушками полезно для глаз."

- Нацуки, ты сегодня работаешь? - спросил меня Рейта, пока я пялился на двух девушек, возившихся рядом с нами.

- Эм, да. Сегодня у меня смена с шести до десяти, - ответил я.

"Если мне не изменяет память, Нанасе работает в ту же смену, за что я очень благодарен. Я чувствую себя комфортно, когда она рядом. Она хороший слушатель и спокойный человек, поэтому я не поддаюсь какой-либо странной гиперактивности. Нанасе подобна целительному солнечному лучу для такого природного интроверта, как я."

- У тебя сегодня тренировка, Рейта? - Спросил я.

- Конечно. Приближаются отборочные соревнования, так что тренировки становятся все более интенсивными.

- Отлично! Ну и как тебе?

- Довольно хорошо. Я усердно работаю, чтобы стать разыгрывающим.

"Ты всего лишь первокурсник, но уже претендуешь на звание разыгрывающего? Рейта, ты, как всегда, впечатляешь!" - Он был на другом уровне по сравнению с кем-то вроде меня, который целых три года согревал сидение на местах для запасных.

Мы с Рейтой продолжали лениво болтать всю обратную дорогу до нашего класса. Когда мы добрались туда, то увидели Нанасе и Тацую, стоящих рядом друг с другом у окна. Они выглядели так, будто что-то обсуждали.

"Несмотря на то, что они в одной группе по уборке, я редко вижу, чтобы эти двое разговаривали наедине, потому что они полные противоположности по характерам. Интересно, о чем они говорят?"

Явно задаваясь тем же вопросом, что и я, Ута подошла к ним и проявила инициативу спросить:

- О чем вы, ребята, говорите?

- Привет, Ута. Хочешь узнать? - С улыбкой спросила Нанасе.

Но Тацуя вмешался прежде, чем она успела что-либо сказать:

- Эй, не смей.

- Он не хочет, чтобы я говорила, поэтому я воздержусь от этого, - рассмеялась Нанасе.

По сравнению с Нанасе с ее дразнящей улыбкой Тацуя выглядел ужасно смущенным.

У меня было хорошее представление о том, о чем они говорили. Тема почти всегда была связана с Утой, если Тацуя чувствовал себя неловко. В конце концов, он был влюблен в Уту и раскрыл это всей группе.

"Несмотря на то, что вы могли бы подумать, основываясь на ее внешности, Нанасе нравится дразнить людей, поэтому она, вероятно, приставала к Тацуе с вопросами и просто играла с ним".

Ута наклонила голову, озадаченная их ответом. Она посмотрела на Тацую, а затем тихое: "Ох" - сорвалось с ее губ, когда она покраснела.

Тацуя отвел взгляд от Уты и неловко почесал в затылке. Нанасе и Рейта ухмылялись в стороне, наблюдая за реакцией этих двоих.

"Ух ты, какие у вас, ребята, замечательные личности..." - саркастически подумал я.

"Ну, поддразнивать их в меру, вероятно, менее неловко, чем позволить этому стать запретной темой. Рейта и Нанасе, вероятно, не допустят оплошности и не нарушат хрупкий баланс ситуации. Сложно поверить, прошло уже две недели с момента катастрофы на крыше!" - рассуждал я.

Ута и Тацуя чувствовали себя крайне неловко друг с другом с тех пор, как просочилась эта маленькая правда, но в последнее время атмосфера между ними постепенно возвращалось к норме.

"Держу пари, они чувствуют себя неловко, когда их вот так дразнят."

Мне действительно показалось, что вся наша группа друзей стала более сплоченной в результате инцидента.

"Нет худа без добра, [7] или все хорошо, что хорошо кончается, или что там еще говорят в таких ситуациях... Кроме того, мне больше не нужно быть все время чрезмерно осторожным, поскольку теперь все знают, что в средней школе я был мрачным парнем," - Но, конечно, это не означало, что я собирался вернуться к своему первоначальному "я".

"Трудно быть совершенным, но я буду продолжать прилагать усилия, чтобы измениться. Если я хочу стать главным героем своей собственной радужной юности, мне нужно с каждым днем становиться все круче, чем раньше," - подумал я.

- Хайбара-кун, ты ведь тоже сегодня работаешь, верно? - Внезапно спросила Нанасе, вырывая меня из моих мыслей.

- А-а? Ох, да, - сказал я.

- Тогда может пойдем вместе?

- Конечно.

Мягкий тон Нанасе заставил меня невольно согласиться. Хотя это не было проблемой. В последнее время мы с ней стали довольно дружелюбны благодаря совместной работе. Я больше не нервничал, разговаривая с ней, когда мы были только вдвоем, и наши беседы не заканчивались неловко.

И всякий раз, когда разговор сворачивал на айдолов, Нанасе могла продолжать бесконечно. В этой ее стороне действительно был дух отаку, похожий на Хошимию. Но, в отличие от Хошимии, выражение лица Нанасе не сильно менялось, когда она говорила об айдолах, поэтому мне было трудно понять, насколько ревностно она на самом деле относится к этой теме. Однако в последнее время я начал лучше понимать ее эмоции.

- Нанасе, похоже, у тебя сегодня хорошее настроение, - прокомментировал я.

- О Боже, ты так думаешь? Сегодня вышел новый диск моего оши, [I] - радостно сказал Нанасе.

Пока мы разговаривали, я почувствовал, что кто-то наблюдает за мной. Я повернулся в направлении взгляда и увидел, что Ута рассеянно смотрит на меня.

- В чем дело? - Спросил я ее.

Уте потребовалось мгновение, чтобы понять, что я разговариваю с ней:

- А? Ох, нет, ничего не случилось! Э-э, мне нужно в туалет! - Она вылетела из класса, как будто убегала с места преступления.

"Она просто сверлила меня взглядом. Она хотела что-то сказать?" – Задумался я.

"В последнее время я отлично ладил с Нанасе и Хошимией, но мои разговоры с Утой продолжают заканчиваться вот так. Но разве это не потому, что Ута продолжает убегать без объяснений?"

- Ха-ха. Ута такая милая, - прошептала Нанасе мне на ухо.

Даже я понял, на что она намекала; Ута, вероятно, была влюблена в меня. Если вкратце, инцидент с Тацуей, по сути, произошел только потому, что он узнал о ее чувствах ко мне.

- Да, она такая, - я поколебался.

Никто не говорил этого вслух, но у всех нас было одинаковое предчувствие.

"Нанасе и Рейта, в конце концов, сообразительные. Хошимия, возможно, еще не поняла этого. И, похоже, Ута поняла, что я сложил два и два вместе, поэтому она и смущается".

- Что ты собираешься с этим делать? - Спросила Нанасе.

Я понятия не имел, что ответить.

"Что я должен здесь делать? Я люблю Хошимию! Все, что я делаю, я делаю потому, что хочу встречаться с ней. Поэтому я не могу принять чувства Уты. Мне пришлось бы отвергнуть ее, если бы она призналась мне... но не похоже, что она на самом деле призналась бы... Я просто случайно уловил ее чувства. Прямо сейчас я ничего не могу сделать для Уты. А что, если я на самом деле просто слишком стесняюсь всего этого? "

Заметив мое потерянное выражение лица, Нанасе извинилась:

- Извини, это был странный вопрос.

На этом нам пришлось прервать наш разговор, потому что в класс вошла наша классная руководительница.

После школы мы с Нанасе вместе отправились на наше рабочее место, в "Café Mares". По дороге туда мы почти не разговаривали, но, к счастью, я не чувствовал неловкости, когда оставался с ней наедине. Наверное, я привык к этому, потому что мы мало общаемся во время работы

Как только мы начали нашу смену, я был полностью занят работой, и у меня не было времени думать ни о чем другом.

Наконец, я пробормотал:

- Фух... Я устал.

Два часа пролетели, прежде чем я даже осознал это. Я вытер пот полотенцем и сделал передышку. Солнце село, и ветер стал слишком холодным, поэтому я закрыл окно.

- Хайбара-кун, держи, - сказала Нанасе и передала мне поднос.

- Хорошо, босс, - я забрал у нее поднос и начал мыть его. Было 8 часов вечера, и поток посетителей сократился до тонкой струйки. Нанасе выпила немного воды, пока делала перерыв.

Единственный оставшийся посетитель пил кофе, читая роман. Нам, вероятно, будет нечем заняться остаток вечера, как только я закончу мыть посуду.

- Хайбара-кун, ты, кажется, в хорошем настроении, - сказал Нанасе.

Я кивнул.

"Неужели это так легко сказать? У меня отличное настроение! Мое любимое время пребывания в "Café Mares" - сейчас, когда посетителей немного. Такое ощущение, что время течет в приятном неторопливом темпе, и здорово настроиться на джазовую музыку в заведении, когда она играет на такой громкости, которая просто необходима".

Я наслаждался приятной мягкой фоновой музыкой. Нанасе упомянула мне, что наш управляющий был поклонником джаза.

Нанасе пробормотала:

- Вальс для Дебби.

- А? - Я склонил голову набок.

- Это известная джазовая фортепианная песня, - ответила она, указывая на динамики под потолком.

"Ох, это песня, которая играет прямо сейчас."

- Ты много знаешь о джазе? - спросил я ее.

- Не так много, как управляющий. Моя специальность - классическая музыка.

"Ах да, Нанасе учится играть на фортепиано", - я вспомнил, как она упоминала об этом, когда мы вшестером вместе прогуливались во время клубной ярмарки.

- Когда ты начала играть на пианино?

- Я начала, когда мне было три года. Я играю на нем столько, сколько себя помню. Мои родители оба любят музыку и работают в данной индустрии. У нас дома даже есть рояль, - сказала Нанасе. Выражение ее лица выглядело мягче, чем обычно.

- Я хочу как-нибудь послушать, как ты играешь, - сказал я.

Она хихикнула.

- Я не особенно искусна, - скромно сказала Нанасе, но, казалось, она была полна уверенности.

"Я полагаю, она, вероятно, очень искусна. Нанасе уже может делать все, что угодно, но она брала уроки музыки с трехлетнего возраста? И она продолжает это делать так долго? Она должна быть кем угодно, только не посредственной!"

- Хайбара-кун, ты любишь музыку? - спросила она.

- Конечно. Но я слушаю только рок, - книги и музыка были двумя вещами, которые поддерживали меня в серые, тоскливые дни моей юности.

Чтение книг спасало меня от отчаяния реальности; музыка давала мне сочувствие и утешение, когда я был один. Если бы у меня не было ни того, ни другого, я бы не находил никакой радости в существовании. Вместо того, чтобы сожалеть о своей юности, я бы умер с сожалениями обо всей своей жизни.

- Рок, да..? Верно, ты пел много рок-песен во время караоке.

Слова Нанасе заставили меня вспомнить. Я вспоминил о том, что произошло после наших промежуточных экзаменов.

"Мы все вместе пошли и пели в караоке, и мы с Ютой спели много рок-песен из стольких разных групп".

- Да, Ута безостановочно вводила песни, - сказал я. Меня удивило, насколько схожи наши музыкальные вкусы. Мы оба были так взволнованы встречей с таким же любителем рока, что увлеклись и пришли в крайнее возбуждение.

- У вас двоих много общего, - сказал Нанасе.

"Если я подумаю об этом трезво, я бы не удивился, если бы мы с Утой выглядели как пара голубков во время караоке. О, Боже, это так неловко! Хотя сейчас уже слишком поздно это осознавать."

Нанасе хихикнула.

- Ута была тогда такой очаровательной. Ее глаза сверкали, когда она смотрела на тебя, - Она оперлась локтями о стойку.

- Это неправда, - отрицал я.

- О? Ты, конечно, уже в курсе? - Она продолжила атаку.

Возможно, это было потому, что мы были в более близких отношениях благодаря совместной работе, или, может быть, это было потому, что она знала мою слабость... что в прошлом я был на дне классной иерархии... но Нанасе в последнее время делала все возможное. Она безжалостно придиралась ко мне.

- Ааа! Замолчи! - Я не знал, что сказать, поэтому вместо этого попытался уклониться от темы.

Нанасе улыбнулась, как распустившийся цветок. Это была детская улыбка, которая контрастировала с ее обычным спокойным характером.

"Пробитие! Это в высшей степени разрушительно, черт возьми! Ты думаешь, я прощу тебя только потому, что ты милая?! Но действительно нравится эта девушка." (П.П. Платонически, народ, платонически, расходимся, здесь не на что смотреть)

Как раз в тот момент, когда я был на грани того, чтобы стать поклонником айдолов, зазвенел звонок на двери. Мы с Нанасе немедленно прекратили общение и вернулись к рабочему режиму. (П.П. Напоминаю, в первом томе Хайбара приравнивал Нанасе к айдолам и чуть не стал её фанатом)

- Добро пожа... - Я резко прервал отработанное до автоматизма приветствие. В кафе только что вошла старшеклассница в школьной форме. Она была очень знакома мне.

- Привет! Просто проходила мимо! - Весело сказала она.

Это была Мотомия Миори, моя подруга детства, которая каким-то образом училась со мной в одной школе, начиная с начальной.

"Не говори так, будто ты моя девушка, пришедшая ко мне на работу!" - подумал я. Однако Миори была из тех людей, которые перевирают мои слова и всю жизнь одерживают надо мной верх, поэтому я воздержался от каких-либо слов.

[[image:/storage/reader-images/cf252cc936e6e632a592226a3b26ebe3e845b22a.png]]

- Чего ты хочешь? - Прямо спросил я ее.

- Я не говорила, что пришла повидаться с тобой, - сказала она, фыркнув.

"Достаточно справедливо," - подумал я.

Нанасе воспользовалась короткой паузой в нашем разговоре, чтобы вмешаться. Со своей лучшей улыбкой и голосом, подходящим для обслуживания клиентов, она сказала, уводя Миори прочь.:

- Пожалуйста, следуйте за мной на свое место.

Заметив присутствие Нанасе, Миори повернулась, чтобы поприветствовать ее.

- Ох, Юино-тян! Огромное спасибо!

- Вовсе нет, - ответила Нанасе, - Сегодня происходит что-то особенное? Уже довольно поздно для таких прогулок, - она перешла на непринужденный тон в ответ на дружелюбное отношение Миори.

"Нанасе безупречна, когда дело доходит до чтения между строк," - поразился я, - "Это именно та причина, по которой у нее так много друзей, несмотря на ее холодное поведение."

- Тренировка на сегодня закончилась, и я хотела провести стратегическое совещание вон с тем парнем, - сказала Миори с улыбкой на лице, указывая на меня.

"Невежливо указывать на людей пальцем! И еще, какого черта?! Так ты все-таки пришла поговорить со мной! Ты всегда отказываешься быть честной или соглашаться со мной, прямо как в детстве".

- Стратегическое совещание? - Спросила Нанасе, в замешательстве склонив голову набок.

- Ничего особенного. Вы двое почти закончили работать, верно? - Спросила Миори.

- Да. Мы заканчиваем в десять, - сказала Нанасе, взглянув на часы. Было уже 9:30 вечера.

- Мы не можем оставаться здесь дольше десяти. Наш управляющий разозлится, - сказал я Миори.

Эта часть жизни старшеклассника была неудобной. Когда я был студентом, я работал допоздна, но по закону мы можем работать только до 10 часов вечера.

"Ах, ну и что с этим делать школьнику?"

- Правда? Тогда давай пойдем домой вместе, - непринужденно предложила Миори.

Я помолчал, а затем неохотно сказал:

- Ну, ладно. Ничего страшного, я считаю.

"Она, должно быть, реально хочет провести стратегическое совещание. У нее был какой-нибудь прогресс с Рейтой?"

- Я могу остаться здесь, пока ты не закончишь, верно? Ох, я закажу кофе! - решила Миори, не дождавшись моего ответа, и устроилась на своем месте.

"Как всегда, настырная, и именно поэтому ты командир сопляков."

Посетителей оставалось немного, но я все еще работал, поэтому не смог продолжить разговор с Миори. Я оставил ее и вернулся в зону за прилавком.

Нанасе последовала за мной и прокомментировала:

- Вы двое очень близки.

- Ну, более или менее, я думаю. Мы ходили в одну школу с начальной, - объяснил я.

"Я так говорю, но до моего прыжка во времени мы с Миори изначально не были достаточно близки, чтобы она случайно заглянула ко мне на работу. Мы просто связаны договором помогать друг другу. Она сказала, что заглянула ради стратегического совещания, так что это все, что мы будем обсуждать," - подумал я.

У меня пересохло в горле, поэтому я сделал глоток воды. Как только я это сделал, Нанасе спросила бесстрастным тоном:

- Вы двое встречаетесь?

- БФФУХ?! - Воскликнул я, чуть не выплюнув воду. Я едва успел сглотнуть воду обратно, прежде чем брызги полетели у меня изо рта.

"Боже, это было близко! С чего, черт возьми, ты это взяла, Нанасе?!"

- Н-ни за что! - Горячо возразил я.

- Правда? Она проделала весь этот путь сюда после тренировки, чтобы повидаться с тобой, она ждет, когда ты закончишь работать, и она хочет пойти с тобой домой пешком. Объективно говоря, вы двое выглядите как пара, - Нанасе посмотрела на Миори, которая блаженно возилась со своим телефоном. – К тому же, стратегическое совещание? По какому поводу?

- Н-ну, эм... Да, знаешь, - пробормотал я.

- Ты не просветишь меня насчет того, что вы двое планируете?

- У-Ууух... - я с трудом подбирал слова. Сделка между мной и Миори заключалась в том, что в обмен на то, что я помогу ей встречаться с Рейтой, она поможет мне с моим планом радужной юности.

Нанасе уже знала о моем дебюте в старшей школе, так что, наверное, было бы неплохо рассказать о моей части сделки, но мне пришлось бы сказать ей, что Миори охотится за Рейтой.

"Я сомневаюсь, что Миори бы стала злиться, если бы Нанасе узнала, но это не те вещи, о которых я должен говорить без ее согласия", - я мучительно думал о том, как я мог бы прояснить это недоразумение, не раскрывая секрет Миори.

Нанасе покачала головой.

- Прости. Ты не обязан говорить об этом, если тебе некомфортно.

- Не то чтобы мне было некомфортно, но... - я замолчал.

- Думаю, у меня появилась хорошая идея, исходя из твоего ответа. В следующий раз я спрошу Миори-сан напрямую.

- Извини, пожалуйста, поступе лучше именно так, - сказал я с благодарностью. - Подождите, вы двое близки?

Они встречались друг с другом во время клубной ярмарки и во время нашего группового занятия. Я и раньше видел, как Миори разговаривала с остальными, но не мог вспомнить ни единого случая, когда бы они с Нанасе обменялись парой слов.

- Не особенно, но она в том же клубе, что и Ута, так что мы уже в довольно хороших отношениях, верно? Друг друга, по сути, уже и мой друг тоже.

"Ах, логика популярного ребенка... Ты серьезно? Не буду врать, но я был слабо уверен, что она находтся на одном уровне интровертности со мной... По моему мнению, друг моего друга - это незнакомец. Но погодите! Я почти никогда не встречался с друзьями моих друзей. О, подождите, у меня не было друзей. Ха-ха-ха! Вот где по идее, я должен был сейчас смеяться, верно?" - саркастически подумал я. - "В конце концов, все дело в навыках общения, которых мне катастрофически не хватает".

В разговоре Нанасе и Миори только что не было и намека на дискомфорт. Они оба поддерживали надлежащую степень фамильярности и говорили без колебаний.

"Если бы я когда-нибудь попытался заговорить с другом моего друга, нет сомнений, что я бы поставил ситуацию в неловкое положение. Я бы колебался, стоит ли мне здороваться с ними в школе, и в конечном итоге отвел бы глаза, чтобы избежать этой ситуации, наверняка!"

Нанасе прервала мои глупые мысли:

- Я хочу подружиться с Миори-сан. Она симпатичная... К тому же, у нее отличные черты лица. [8] Очень мило! - Она кивнула в знак согласия сама с собой, посмотрев в сторону Миори.

- Да, у неё очень хорошая внешность, - сказал я.

- Это самая важная часть. Красивые женщины - самые лучшие.

- Н-Нанасе? - Сказал я, сбитый с толку ее тоном.

"Это мне показалось, или она только что вышла из своего образа?" [9]

Нанасе тихонько ахнула.

- О-о, э-это была просто шутка. Я только разговаривала с ней несколько раз, но я думаю, что у нее восхитительный характер. Да, да, конечно, так и есть! Вот почему я хочу с ней дружить. У меня нет никаких скрытых мотивов.

- О-ох, серьезно?

"Я действительно хочу верить, что та тревожная атмосфера, которая исходила от тебя, была всего лишь моим воображением. Я никогда не слышал, чтобы ты говорила так быстро... Мне кажется, что время от времени Нанасе случайно раскрывает часть своего внутреннего "я", вероятно, потому, что мы хорошо ладим. Я хочу считать, что это просто моё воображение играет со мной злую шутку, поэтому, пожалуйста, держи свои мысли в узде и лучше скрывай свою личность!"

* * *

После того, как я закончил свою смену, мы с Миори вышли из кафе вместе. Нанасе ушла раньше нас без промедления, вероятно, из уважения к нам двоим.

Небо было совершенно темным, но мы находились прямо перед вокзалом, поэтому главная дорога была освещена большим количеством фонарей.

Улицы были в основном пусты, по ним гуляло мало людей. Время от времени по пути встречались пьяный мужчина или усталого на вид служащего. В конце концов, было уже больше 10 часов вечера.

- Я рад провести стратегическое совещание, но почему так поздно вечером? - Спросил я Миори.

- Потому что я фактически тренируюсь каждый день. И мы учимся в разных классах, поэтому у нас едва ли есть шансы поговорить. Когда еще мы можем обсудить план? Сегодняшний день был идеальным, поскольку у тебя была смена.

- Я понимаю, что у тебя тренировка, но до стольки? Вы, ребята, действительно так усердствуете?

- После тренировки мы с Ютой разговорились, и вот теперь я здесь.

- Разве тебе не следует внимательнее следить за временем? Ты девушка, в какой-то степени. Ты не нервничаешь, идя ночью домой?

- Что значит "в какой-то степени", а? - спросила она и потянула меня за ухо.

- Эй! Это больно!

- Цыц! Как ты можешь говорить такие слова такой милашке, как я? - Миори слегка разозлилась. Она никогда не делала этого в прошлом, и этот жест казался почти кокетливым.

Из-за сильного акцента Нанасе на том, какой красивой была Миори, я подсознательно осмотрел её лицо.

"Она действительно привлекательна. Она, безусловно, достаточно красива, чтобы я мог случайно влюбиться в нее, если бы уже не знал, какая у неё личность."

Почувствовав на себе мой пристальный взгляд, пока мы шли, Миори внезапно обернулась, и наши глаза встретились. Вздрогнув, она отступила от меня на шаг.

- Ч-что? Почему ты так на меня смотришь?

- О, э-э, нет, ничего, - ответил я.

- У меня что-то на лице?

- Нет. Я же сказал тебе, что ничего не случилось, - поспешно ответил я. Мой ответ прозвучал холоднее, чем я намеревался, потому что я был в панике.

На короткое время между нами воцарилось молчание.

- Значит, ты просто пялился на мое лицо? - спросила она, нарушая тишину.

Я не хотел признаваться, что это так, потому что чувствовал, что проиграю в чем-то, если сделаю это.

- Я не пялился, - ответил я, отводя взгляд.

Голос Миори стал заметно выше:

- Хм? Правда? Понимаю, понимаю. Значит, ты тоже очарован моей красотой.

Мне не нужно было смотреть на нее, чтобы знать, что прямо сейчас у неё на лице расползлась широкая ухмылка.

"Я буду отрицать это изо всех сил, но я действительно ни капельки не очарован. Если уж на то пошло, я просто доказываю, что я не очарован твоим лицом!"

- Ах-ха-ха! Получай! - Миори игриво толкнула меня правым плечом в левое, прерывая мои мысленные оправдания.

Мы были мальчиком и девочкой, но для Миори физический контакт казался естественным.

"Как и ожидалось от чистокровного популярного подростка. Они просто иные. Или она не считает меня парнем? Наверное, так и есть," - подумал я.

- Ч-что ты делаешь?! - воскликнул я.

- Хм? Это тренировка, чтобы ты привыкал к девушкам, - легко ответила она.

"Я не могу помешать своему пульсу ускориться, даже если это ты, Миори, поэтому, пожалуйста, прекрати! Ох, но я в полном порядке. Это просто немного раздражает. Очевидно, я не рассматриваю тебя как девушку или кем-то похожей на девушку. Я вообще не признаю тебя девушкой, ясно?"

- Но тебе лучше не влюбляться в меня. У меня уже есть Рейта-кун, - добавила она. (П.П. Ну вот зачем автор так явно отталкивает её от читателя?)

- Почему ты говоришь о нем так, будто он уже твой? - парировал я.

- Потому что именно это и произойдет, согласно плану! - с воодушевлением заявила Миори и выпятила грудь.

Она была не такой большой, как у Хошимии, но это действие подчеркивало ее собственную довольно внушительную грудь. Она отвлекла меня на мгновение, но я знал, что Миори сообразительная, поэтому быстро отвел взгляд.

"Ты должна быть плоской, как доска, но, как я вижу, ты хорошо подросла!" (П.П. Намек на то, что томбои должны быть плоскими и оставаться плоскими по мере роста? Лол.)

- И вот я подумала, что пришло время согласовать детали нашего плана, - сказала она.

Разговаривая, мы прошли через ворота станции. На линии Такасаки было много свободных мест, поэтому мы сели рядом, и поезд медленно тронулся.

- Ох, точно, мы же некоторое время назад согласовали твой план "Двойное свидание" [10], - вспомнил я.

- Верно! Я отложила этот план из-за шумихи вокруг тебя с Тацуей. Сначала я хотела, чтобы в вашей группе все уладилось, но, думаю, к настоящему времени все должно быть в порядке, - объяснила Миори. - Я и Рейта, ты и Хикари-тян... мы оба добьемся прогресса с нашими возлюбленными, так что убьем двух зайцев одним выстрелом. Давай сделаем это!

Прошла неделя с тех пор, как Тацуя вернулся в нашу группу.

"Миори права. Сейчас не должно быть никаких проблем. Самое время приступить к осуществлению нашего плана. Я знаю, что, конечно, ни на шаг не стану ближе к началу отношений с Хошимией, учитывая то, как обстоят дела сейчас."

После того, как некоторое время серьезно поразмышлял, я, наконец, ответил:

- Хорошо. Я тоже думал о плане.

- О? Ты на удивление инициативен. Очень мило! Тогда перейдем к делу.

"Я сказал это, но подумал об этом только сегодня, когда разговаривал с Хошимией."

- Предлагаю сходить посмотреть фильм, только мы вчетвером, - предложил я.

- Фильм? Звучит заманчиво, но почему именно фильм? - спросила Миори.

- Одно произведение, которое нравится Хошимии, получило экранизацию. Я одолжил у нее книгу и прочитал ее, так что, думаю, это было бы хорошим предлогом пригласить ее посмотреть фильм, - Хошимия восторженно отзывалась об этой экранизации, поэтому я решил, что она уже планирует ее посмотреть.

- Логично. Какой фильм? - Спросила Миори.

- “The Hero Detective”. [11] Это детектив с элементами экшена.

- О, я слышала о нём. В последнее время его часто рекламируют.

- Не интересно? - Спросила я.

- Нет, мне нравятся фильмы. Звучит хорошо.

- Произведение действительно хорошее. Я думаю, что он будет хорош как фильм, в отличие от некоторых экранизаций, - ободряюще сказал я.

"Я уже видел этот фильм раньше, так что, по крайней мере, могу подтвердить свои слова."

- А Рейта-кун захочет пойти? - спросила Миори.

- Он любит смотреть фильмы, поэтому я думаю, что он, вероятно, пойдет, если мы его пригласим, - Однажды, когда мы разговаривали наедине, Рейта сказал мне, что он часто смотрит фильмы в те дни, когда у него нет тренировок.

"Он сказал, что в основном смотрит западные блокбастеры, но, надеюсь, это не значит, что ему не нравятся японские".

- Реально? Я не знал, что Рейта-кун любит фильмы. Это здорово!

- Знаешь, я тоже люблю фильмы.

- Да, но ты смотришь только полнометражное аниме, верно?

- Что плохого в полнометражном аниме?! - Завопил я. [12]

- Не нужно перегибать палку. Я не говорила, что с ними что-то не так, - сказала Миори.

- Ох, да, наверное, так. Виноват, - я извинилась.

"Я почувствовала там какой-то комплекс преследования отаку. Прости, что был занозой в заднице..."

- В любом случае, тебе следует начать с того, что сначала пригласи Хикари-тян на свидание.

- Ни за что, это практически признание! Не лучше ли было бы сделать вид, что мы вдвоем собираемся это посмотреть, и мы пригласили ее, подумав напоследок? Ты знаешь, потому что ей нравится роман. Сделай это непринужденно.

- Конечно, как хочешь, но как насчет Рейты-куна?”

- Я приглашу его как обычно. Рейта знает, что мне нравится Хошимия, так что он, вероятно, придет, если я попрошу его помочь мне.

- Хорошо! Звучит как хороший план, но тебе придется сделать большую часть работы.

Я на мгновение остановился.

- Все в порядке. Ты мне очень помогла в последнее время. После этого мы будем считать, что все в порядке.

- Ха-ха. Значит, ты знаешь, как кого-то отблагодарить. Ты такой милашка, как и всегда, [13] - сказала Миори с улыбкой.

Я не чувствую себя счастливым от того, что меня называют милым... Я парень, поэтому я хочу, чтобы люди думали, что я крутой. И что вообще во мне милого? Ничего."

- Когда мы собираемся пойти? Мы должны, по крайней мере, подготовить дней, верно? - Сказала Миори.

- Хорошая мысль. Как насчет следующей субботы? Ох, но у вас с Рейтой тренировки. Хотя Рейта обычно отдыхает после обеда, - сказала я.

- Тренировки по баскетболу у девочек тоже проводятся утром, так что днем все должно быть свободно.

Мы решили, что следующая суббота наиболее подходящая для нас дата, и мы закончили наше обсуждение ровно в тот момент, когда поезд прибыл на нашу станцию и мы сошли с него. Небо, как и ожидалось, было черным как смоль, когда мы прошли сквозь ворота. На улице было мало фонарей и ни одного человека в поле зрения, потому что мы жили в глуши. Честно говоря, это было немного страшно.

"Я парень, и даже я чувствую себя немного напуганным. Миори - девочка, так что она, вероятно, тоже должна быть немного напугана", - подумал я и повернулся, чтобы проверить ее, но она беззаботно шла, просматривая Minsta.

"Конечно, она не из тех, кто боится темноты".

- Ты в последнее время разговаривала с Рейтой? - Спросил я, пытаясь завязать разговор.

- Ммм... - Миори нахмурилась и издала небольшой звук, как будто задумалась. – Нам трудно разговаривать, потому что мы не в одном классе. Я время от времени болтаю с ним в коридоре или после тренировки, когда я с ним и Ютой.

- Ого, ты уже разговариваешь с ним после тренировки, - удивленно сказал я.

- Футбольный клуб тусуется возле велопарковки, поэтому, когда я гуляю с Утой, у меня, естественно, появляется возможность поговорить с Рейтой-куном. Правда, так происходит не постоянно, - Миори лучезарно улыбнулась и добавила: - Вот почему я так благодарна Уте.

- А Ута знает, что ты охотишься за Рейтой?

- Я никогда про это не говорила, но уверена, что она уже поняла.

- Я бы не стал на это ставить. Мы же говорим об Уте, - сказал я, выдвинув свое предположение. "Ута каким-то образом не заметила, что Тацуя влюблен в нее, даже после стольких лет, проведенных рядом с ним!"

- Ты не имеешь права так говорить! - Она ударила меня по голове. И она была совершенно права; я ужасно разбираюсь в эмоциях других людей, так что я был не в том положении, чтобы судить Уту.

- Хм? Разве твой дом не в той стороне? - Спросила Миори, наклонив голову. Я продолжил идти рядом с ней после того, как мы прошли место, где обычно расходимся.

- Уже поздно. Я не могу отпустить девушку идти домой в одиночестве.

- Ого, мило. Важно быть внимательным, прямо как сейчас. Ты на пути к тому, чтобы стать популярным!

- Мне все равно, хорошо ли я выгляжу перед тобой. Я просто беспокоюсь о твоем благополучии, - сказал я.

"Не имеет значения, насколько мужественно ты себя ведешь. Внешне ты все равно выглядишь милой девушкой. Эти улицы пусты, и на тебя кто-нибудь может напасть. Я буду волноваться, если не увижу тебя в целости и сохранности у дома."

- Я... Я понимаю... - Пробормотала Миори, глядя себе под ноги.

На темных улицах воцарилась тишина.

Обеспокоившись, я заговорила:

- Что случилось? Почему ты вдруг замолчала?

- Ничего страшного. Я всегда возвращаюсь домой одна после тренировки, так что я привыкла к этому. Не зазнавайся! Ты всего-лишь Нацуки.

- А? Почему ты сейчас меня оскорбляешь?! - воскликнул я. Миори смотрела в сторону, но я мог сказать, что обидел ее.

"Неужели я настолько оторван от других людей? И при этом я считал, что неплохо понимаю Миори, поскольку мы друзья детства..." - Пока я думал об этом, мы дошли до ее дома.

- Ладно, увидимся, - сказал я и повернулся, чтобы пойти домой.

- Подожди, Нацуки, - Миори потянула меня за рукав, прежде чем я успел уйти. Я обернулся, гадая, чего она хочет. Казалось, она сверлит меня взглядом, но вместо того, чтобы огрызнуться, она сказала, - Спасибо, что проводил меня до дому.

[[image:/storage/reader-images/e5abf3092318d2d2d3f71a62b997532eb4ce6cba.png]]

- Д-да, конечно... - Сказал я в замешательстве.

"Выражение твоего лица и твои слова не совпадают. Что ты сейчас чувствуешь?" – мне было интересно, но у меня было чувство, что я разворошу осиное гнездо, если спрошу, поэтому я просто безропотно принял ее благодарность и ушел.

* * *

На следующий день после того, как мы с Миори сформулировали наш план, я ждал возможности поговорить с Хошимией. Мы вшестером часто общались, но я не предполагал, как мало будет возможностей поговорить с Хошимией наедине. Я мог бы попытаться поговорить с ней во время уборки, но Хино и Фудзивара все равно были бы в пределах слышимости.

Мне просто не хватало смелости пригласить ее в кино, когда другие люди смотрят. Так и пролетело время, пока я высматривал любую возможность поговорить с ней. Вскоре прозвенел звонок с четвертого урока, возвещая о времени обеда.

Тацуя, Рейта и я пошли перекусить в кафетерий, в то время как Хошимия, Нанасе и Ута остались в классе, обедая взятыми с собой бенто. Периодически ситуация менялась и мы ели вместе, но по большей части мы делились на обеденные группы по полу.

"Иногда мы едим вместе в кафетерии, но, когда мы это делаем, на нас слишком часто оглядываются, это слишком нервирует, поэтому мы не можем обедать каждый день."

- ...и поэтому менеджер был судьей, - закончил Тацуя.

"Ауч, я пропустил начало истории, потому что был погружен в свои мысли!"

Тацуя отправил в рот полную ложку своей большой порции карри, а затем продолжил рассказ.

- Говорю тебе, они были огромными! Они подпрыгивали вверх-вниз, когда она бежала. Все продолжали украдкой поглядывать на нее, поэтому они возились... пока тренер не сорвался и не заменил всех до единого игроков стартового состава. Разве это не забавно? - сказал он с такой широкой улыбкой, что мы могли видеть его жемчужные белки.

"А, похоже, в прошлую субботу у баскетбольного клуба была тренировочная игра. Он, должно быть, говорит о том, что произошло во время нее", - быстро предположил я. Тацуя обычно говорил о вещах, которые мы не могли обсуждать при девушках, когда были только мы трое парней.

- Вау, так ты все-таки сыграл, Тацуя? - Спросил я, как будто выслушал всю историю.

- Черт возьми, да, я это сделал! Я набрал пятнадцать, нет, шестнадцать очков. Я был великолепен на поле, - гордо ответил он.

- Значит, первогодок не отвлекала ее грудь? - Спросил я.

- Конечно, нет. Я не знаю, на что, черт возьми, смотрели эти парни посреди игры. Они явно потеряли бдительность.

- Забавно слышать нечто разумное и логичное из твоих уст, - прокомментировал я.

- Что ты сказал?! - Закричал Тацуя.

Мои мысли случайно просочились наружу, шокировав Тацую. В последнее время я часто совершаю ошибки рядом с ним.

"Ну, я больше не боюсь высказывать свое мнение, когда я с ним, благодаря одному инциденту. Так что, я думаю, это хорошо? Наверное?"

Рейта, который поглощал свою мори-собу, [II] внезапно ахнул и сказал:

- Тацуе не нравятся большие сиськи! Так вот почему это не возымело на него никакого эффекта.

- Это не тот вывод, к которому ты должен был прийти! - Запротестовал Тацуя.

"Я чувствую, что в последнее время он был объектом наших шуток. Я думаю, Рейта всегда дразнил Тацую, но мне все равно немного жаль его".

- И вообще, с чего, черт возьми, ты взял, что мне не нравятся большие сиськи? - усомнился Тацуя.

- Хм? Ну, это вроде как очевидно... - Рейта пожал плечами и посмотрел на меня, - Верно?

"Эй, почему ты на меня смотришь?!" - Мои брови нахмурились, когда я задумался, почему этот факт должен быть очевидным.

- Ох! - воскликнул я и ударил кулаком по ладони. - Это потому, что тебе нравится Ута!

"Я понял! У Уты нет сисек; не будет преувеличением назвать ее плоской, как доска. Итак, Рейта намекает, что, поскольку Тацуе нравится Ута, ему не особенно нравятся большие сиськи. Вау, обычно я плохо разбираюсь в человеческих эмоциях, но тут я уловил ход мыслей Рейты! Хе-хе-хе. Я вырос как личность."

Я ухмыльнулся, довольный собой. Улыбка вскоре исчезла с моего лица, потому что Тацуя обнял меня за шею и начал сильно сжимать.

"Что я наделал?"

- Чувак, хэй! Остынь! Остынь! Я сказал остынь! - Закричал я.

- Тацуя, он умрет, если ты его не отпустишь, - спокойно заметил Рейта, - как только у меня пошла пена изо рта - спасая меня от верной смерти.

Тацуя впился взглядом в Рейту, который вел себя так, будто это его не касалось, а затем вздохнул:

- Кто мне нравится и какой размер груди мне нравится - это отдельная история.

- Я думаю, ты из тех парней, которым нравятся сиськи как у того, в кого он влюблен, - сделал заключение Рейта.

- Мне пропустить тебя через мясорубку, как я сделал с Нацуки? - Пригрозил Тацуя, на его лбу вздулась вена. Он придвинулся ближе к Рейте, собираясь также взять его в удушающий захват.

Но знакомый голос окликнул нас прежде, чем он успел это сделать.

- О, вот где они! Привет!

"Говоря о дьяволе, или как там говорится. Она здесь!" - подумал я. К нам подбежала не кто иная, как сама Ута, а Нанасе и Хошимия шли следом за ней.

- О чем вы, ребята, говорите? - спросила Ута.

Мы трое застыли на мгновение. Рейта, Тацуя и я молча посмотрели друг другу в глаза, и, как будто в характере нашего разговора не было ничего сомнительного, Рейта сказал:

- Ничего особенного. Мы говорили о том, какая вкусная еда в кафетерии.

- Карри, безусловно, лучший, когда дело доходит до стоимости, но мы обсуждали, действительно ли якитори дон [III] лучше, если будешь готов заплатить немного больше. Верно, Нацуки? - Сказал Тацуя совершенно серьезно.

- Да. Лично я просто не могу исключить карааге дон [IV] из списка, - поддержал я его торжественным кивком.

Ута непонимающе уставилась на нас.

- Это звучит как довольно глупый разговор.

Нам удалось скрыть нашу реальную тему, но в ответ мы втроем получили критический удар от ее жестоких слов. Даже Рейта начал слегка дрожать и хвататься за грудь.

Я громко прочистил горло и сменил тему:

- В любом случае, зачем вы, девочки, проделали весь этот путь до сюда? В чем дело?

Классы первогодок находились довольно далеко от кафетерия. Обычно мы вшестером снова собирались в нашем классе, поэтому мне было любопытно, почему девочки проделали весь этот путь пешком до сюда. Для них было уже слишком поздно обедать.

- Погода хорошая, так что мы вышли пройтись! Мы просто зашли по пути, - сказала Ута со своей обычной энергией и указала в окно.

Я проследил за ее пальцем, и, как она и говорила, погода была прекрасной, а небо ярко-голубым. К тому же было не очень жарко, на улице дул приятный ветерок. Это был бы идеальный день, чтобы вздремнуть на улице.

- Сезон дождей должен начаться на следующей неделе, так что некоторое время такой погоды у нас больше не будет, - добавила Хошимия.

"Ох, точно, в прогнозе погоды упоминали об этом сегодня утром. Июнь начинается на следующей неделе, а за ним и сезон дождей. Очевидно, всю следующую неделю будет идти дождь."

- Фу, это отстой, - простонал Тацуя.

- Тебе повезло, что твои тренировки проходят в помещении, - со вздохом сказал Рейта.

"Да, в сезон дождей уличным клубам приходится несладко," - мысленно согласился я.

- Мы вынуждены бегать круги внутри здания школы или поднимать тяжести, - продолжил Рейта.

- Чувак, а они не могут построить для вас, ребят, крытые поля или что-то похожее? - Пожаловался Тацуя.

- Может быть, если мы станем лидирующей командой. Хорошая сторона Гуммы в том, что тут много земли, которую можно использовать, - оптимистично сказал Рейта.

Мы закончили есть, продолжая жаловаться на сезон дождей, а затем пошли обратно в наш класс. Мы вшестером шли бок о бок по коридору, пока Хошимия внезапно не остановилась.

- Ой! Сначала я хочу заскочить в библиотеку. Увидимся на занятиях, ребята! - сказала она.

Мне показалось странным, что она разгуливала с сумкой на плече, но, похоже, она хотела вернуть несколько книг.

- Угу, - проворчал Тацуя.

- Хорошо! - воскликнула Ута.

- Конечно, - сказал Рейта.

- Увидимся в классе, - сказал Нанасе.

Остальные кивнули и продолжили возвращаться в класс, оставив Хошимию позади.

"Это мой шанс!" - подумал я.

- Я тоже вспомнил, что я хочу заглянуть в библиотеку. Я хочу взять книгу, - сказал я. Остальные четверо тоже попрощались со мной, а затем ушли, оставив нас с Хошимией наедине. Мы были прямо возле библиотеки, поэтому вошли вместе.

- Какую книгу ты хочешь взять? - Спросила Хошимия.

- У меня нет на примете конкретной книги, но мне очень понравился "The Hero Detective", который ты мне одолжила. Я подумал, что хочу найть что-нибудь похожее, - ответил я.

- Ооо! Хорошо, хорошо, очень хорошо, - Хошимия одобрила мое решение с широкой улыбкой.

"Эй, у нас хорошее настроение, и разговор на самом деле течет в идеальном направлении. Поскольку мы затронули тему "The Hero Detective", будет естественно, если я сейчас спрошу о фильме. Л-ладно, не облажайся."

- Ах, да, Хошимия. Помнишь, вчера мы говорили об экранизации "The Hero Detective"? - начал я.

- Да! Я не могу дождаться, когда она выйдет!

- Я тоже, солидарен с тобой. Итак, ты не против сходить посмотреть её со мной?

- ...Конечно, это звучит весело!

"Это только мне показалось, или была пауза, прежде чем она ответила? Это было просто мое воображение? Или она колебалась?"

Пока я размышлял над значением этого краткого момента молчания, Хошимия продолжила разговор.

- Может, нам стоит пригласить кого-нибудь еще, раз уж мы решили пойти?

"Ох... Это явный признак того, что она не хочет оставаться со мной наедине. Она намекает, что не против сходить в кино на выходных, но на самом деле она не хочет идти только со мной. Что ж, быть наедине в выходные в кино явно означает, что ты на свидании, верно? Мне нужно преодолеть несколько серьезных препятствий, чтобы встречаться с ней," - подумал я.

- Да. Вообще-то, Миори уже сказала мне, что хочет её посмотреть, - ответил я, собравшись с мыслями. Именно по этой причине я подготовил для себя прикрытие.

- Миори-тян хочет посмотреть?! Ей нравятся фильмы? Это немного неожиданно, - ответил Хошимия.

- Да, это, конечно, неожиданно, но, по-видимому, ей нравятся фильмы, - сказал я, вытаскивая объяснения из своей задницы.

Хошимия на мгновение задумалась, а затем пробормотал:

- А я не буду мешать?

- А? С чего бы ты стала мешать?

- Потому что вы друзья детства, разве нет? - осторожно спросила она.

"Нет! Неужели Хошимия думает, что между мной и Миори что-то происходит?! Ну, я думаю, люди обычно предполагают это, когда видят друзей детства противоположного пола, но я никогда не думал, что эта логика применима ко мне!"

- Нет, ни в коем случае. Мы также хотим пригласить Рейту. Он любит смотреть фильмы в свободное время, - объяснил я.

- О, понятно. Значит, Рейта-кун тоже пойдет... - она задумалась.

Мы оба замолчали, изучая книжные полки.

Щеки Хошимии порозовели, и она посмотрела на меня.

- Подожди, так вот что происходит? - спросила она.

"Что происходит? О чем ты думаешь? " - Я запаниковал, - "Она разгадала мой план? Черт, она могла догадаться, что я в нее влюблен! Был ли мой план слишком дерзким? Что мне делать? Что я должен сказать?" - Шестеренки в моей голове завертелись, пока я пытался придумать оправдание.

Глаза Хошимии блеснули, и она сказала:

- Эта мысль пришла мне в голову во время учебной группы в кафе, но нравится ли Миори-тян Рейта-кун?

На мгновение я замер в шоке.

"Ох, это то, что она имела в виду?! Она говорит о Миори, а не обо мне! Это половина плана, так что предположение Хошимии не ошибочно. Что означает, что она еще не разобралась в моих чувствах к ней," - Я про себя вздохнул с облегчением и задумался о том, что ей ответит, - "Несмотря на то, что Миори связана с группой через меня, ее друга детства, для нее важнее пригласить Рейту на свидание, чем для меня пригласить Хошимию в кино. Хошимия и я - часть одной группы друзей, и мы одноклассники. По крайней мере, если рассматривать нас четверых в вакууме, ситуация выглядит именно так."

Хошимия восприняла мое молчание как подтверждение своей теории и прикрыла рот обеими руками.

- Я так и думала! Я вижу, что происходит... И ты не можешь ничего сказать, потому что она приказала тебе держать это в секрете!

- Э-э, не совсем, - промямлил я.

"Она не приказывала мне или делала нечто такое. Конечно, я не решусь сказать Рейте, но Хошимии можно знать, верно? Что ж, вероятно, уже слишком поздно что-либо предпринимать, поскольку она восприняла мое молчание как согласие."

Хошимия хихикнула.

- Вам не обязательно ничего говорить. Я помогу вам двоим! Я все равно хотел посмотреть фильм, и мне нравятся такие вещи, так что я убью двух зайцев одним выстрелом! Я не могу дождаться!

"Я не так представлял себе этот разговор, но, думаю, все в порядке... надеюсь."

- Мы думали пойти в следующую субботу днем. Тебя это устраивает? - Спросил я.

- Для меня это идеально! Обычно по субботам я очень свободна. Так что теперь нам просто нужно привлечь Рейту-куна к делу!

- Я спрошу Рейту. О времени и месте мы договоримся позже.

Мы завершили разговор, и остался самый важный человек, Рейта.

"Я знаю, что он любит смотреть фильмы, но это не значит, что он обязательно придет. Я могу только молиться, чтобы он согласился пойти."

* * *

- Фильм? Ох, "The Hero Detective". Я думал посмотреть его, так что да, - Тут же принял мое предложение Рейта.

Я сказал ему, кто еще пойдет, и, в отличие от Хошимии, ему нечего было сказать, кроме простого "Окей". Я подумал, стоит ли мне спросить его, что он думает о составе группы, но решил, что лучше оставить все как есть.

"Рейта, наверное, понял, что Миори влюблена в него, и он все равно знает, что мне нравится Хошимия," - рассуждал я.

- Хорошо, тогда я сейчас пойду на тренировку, но просто чтобы уточнить, мы идем в следующую субботу? - спросил он.

- Да. Я думаю, примерно в час дня.

- Понял. Меня это устраивает, но я дам вам знать, если что-то произойдет, - сказал Рейта. Он помахал на прощание и вышел из класса.

"Фух, я сегодня был сущим комком нервов, но мне удалось справиться," - подумал я, прежде чем пробормотать: "Ладно, пора домой".

"У меня сегодня нет работы, так что я позанимаюсь спортом после возвращения домой. В конце концов, мышцы меня никогда не подведут," - я размышлял о своих планах на остаток дня, когда услышал шаги со стороны двери. Я повернулся, чтобы проверить, кто это, и увидел невысокую симпатичную девушку. Это была Сакура Ута.

- В чем дело? Разве ты не должна быть на тренировке? - спросил я.

Ута почесала затылок и смущенно хихикнула.

- Ой, я кое-что забыла! - Она поспешила к своему столу и начала рыться в нем, как будто что-то искала.

"Неужели она подслушала нас с Рейтой?" - подумал я.

- Хэй, Нацу. - Ута перестала рыться в своем столе и посмотрела на меня. Казалось, она нашла то, что забыла. В выражении ее лица не было обычной энергии, и она казалась встревоженной, - Так ты собираешься пойти в кино?

- Ох, ты слышала, как мы говорили об этом? Верно. Мы собираемся посмотреть один фильм вместе, - ответил я.

- Ты, Рей, Хикарин и Миорин? - спросила она.

- Да, мы так планируем сейчас.

- Это необычное сочетание людей.

Я тщательно подумал, прежде чем ответить:

- Думаю, да. Я пригласил людей, которые любят детективные фильмы, - это была не ложь, а скорее искривленная неправда.

- ...Я тоже хочу пойти.

- А? Ты знаешь, мы собираемся смотреть "The Hero Detective". Ты хочешь его посмотреть? - Спросил я, думая, что это не в ее характере.

Ута медленно отрицательно покачала головой.

- Извини. На самом деле этот фильм меня не интересует.

"Тогда почему ты хочешь пойти?" - чуть было не спросил я, но заметил, как она на меня смотрит. Ута сидела на своей парте, наклонившись ко мне всем телом, и смотрела на меня с ярко-красными щеками. Больше она ничего не сказала.

Остались только мы двое, и тишина окутала класс. Мы могли слышать крики бейсбольного клуба снаружи.

"Даже я могу разгадать эту головоломку. Ответ, по сути, очевиден и прямолинеен. Ута не хочет смотреть фильм; она хочет пойти со мной. Я уверен в этом. Это потому, что она влюблена в меня".

Мое сердце бешено колотилось. Я не знал, сколько времени прошло, пока мы смотрели друг на друга, не отрывая глаз. Ута была очаровательна, и мне казалось, что ее большие круглые глаза поглощают меня.

"Боже, я слишком простой. Я вдруг подумал, что Ута выглядит милее всех на свете только потому, что она открыто демонстрирует свои чувства ко мне. Она действительно любит меня, " - я наконец-то принял эту правду, - "Но сейчас не время заигрывать с ней. Она говорит, что хочет пойти с нами, поэтому мне нужно придумать ответ. Но что я должен сказать? Какой здесь правильный ответ?"

"Для плана Миори важно, чтобы нас было всего четверо, чтобы создать атмосферу двойного свидания. Поэтому Юте не выгодно идти с нами в одиночестве. Я бы хотел сказать, да, я действительно хотел бы. Совместная беседа о фильме звучит как хороший способ провести время. Это определенно был бы веселый день, если бы Ута была там, я уверен в этом. Но я люблю Хошимию! Я не могу ответить Уте взаимностью. Так что я должен здесь сказать?"

- Ну, если тебе не нравится этот фильм, то не лучше ли было бы его пропустить? - Наконец сказал я, намеренно выбирая самый безобидный ответ.

Ута кивнула.

- Да, ты прав. Тогда, если представится возможность, хочешь в следующий раз пойти куда-нибудь вместе?

- Конечно. Я тоже хочу потусоваться с тобой, - честно ответил я.

Ута мгновенно сменила свое неловкое выражение на улыбку, которая расцвела, как прекрасный цветок. Отчасти мой ответ был вызван чувством вины за то, что я оставил ее без внимания, поэтому я почувствовал острую боль в груди, когда увидел, какой счастливой она стала.

Она взглянула на часы и ахнула.

- И-извини! Скоро начнется тренировка, так что мне нужно бежать! Увидимся завтра! - крикнула она через плечо, в панике выбегая из класса.

Пока она убегала, я наблюдал, как ее спина становилась все меньше, пока она не завернула за угол. Выражение ее лица за несколько мгновений до этого запечатлелось в моей памяти. Я всегда считал Уту экспрессивной девушкой, но я никогда не думал, что несколько моих слов могут вызвать такую огромную перемену в выражении ее лица.

"Я просто не знаю. Что я должен делать? Я действительно, реально понятия не имею."

Будучи подростком, я всегда жил в сером мире. До сих пор меня не любила ни одна девушка. Я испытал множество односторонних влюбленностей, но на этом все и заканчивалось. “Роман”? Для меня это было больше похоже на “Без шансов”! Вот почему, хотя я и знал, что Ута влюблена в меня, я на самом деле этого не чувствовал. Но теперь, когда я полностью осознал это, я все еще не знал, что делать.

"Все было бы просто, если бы я был влюблен в Уту. У нас был бы счастливый конец. Но что сейчас, когда я не чувствую к ней того же? Я... Я не хочу огорчать Уту. Я хочу, чтобы она улыбалась и была счастлива. Как все популярные парни в мире обращаются со всеми девушками, которым они нравятся?" - Я продолжал обдумывать ситуацию всю дорогу домой.

* * *

Неделя пролетела незаметно, и суббота наступила быстро. Мы с Миори встретились на нашей станции, чтобы вместе сесть на поезд до Маэбаси. [V] Во время поездки она сидела рядом со мной и выглядела намного симпатичнее, чем обычно. Я не в первый раз вижу Миори в чем-то помимо школьной формы, но могу сказать, что сегодня она приложила больше усилий к своему наряду. Ее макияж также был безупречен, настолько безупречен, что казалось, будто она сияет. Но я молчал, потому что чувствовал, что проиграю, если похвалю ее внешность.

Я решил поговорить о чем-нибудь другом. Я хотел спросить ее, что мне следует делать с Утой. Миори была моим надежным партнером в моем плане радужной юности и она состояла в том же клубе, что и Ута, поэтому я решил, что с ней лучше всего проконсультироваться.

- Ты не можешь просто забыть об этом на некоторое время и оставить ее в стороне? - Сказала Миори, выслушав суть дела.

- Э-э, это звучит неискренне... - Пробормотал я.

- Ты определенно девственник, если на ум приходит слово "неискренне", - она пристально посмотрела на меня, а затем щелкнула меня по лбу.

"Ай, прекрати!"

Игнорируя мой внутренний крик, она продолжила:

- Кроме того, вы с Хикарин-тян ещё не встречаетесь. Тебе не нужно отталкивать Уту на данном этапе. И кто знает? Может быть, ты влюбишься в нее.

"Я мог бы влюбиться в нее? Хм. Я никогда не думал об этом". - Улыбка Уты промелькнула у меня в голове, - "Честно говоря, я не могу сказать наверняка, что этого никогда не случится."

- Парни не могут не обратить внимания на девушку, которая искренне их любит, - прошептала Миори.

- Угх... – Легкое постанывание вырвалось из меня.

- У меня есть к тебе вопрос получше: почему бы тебе не встречаться с Утой? Она милая и обладает замечательным характером — ты вряд ли найдешь кого-то лучше неё. Она практически слишком хороша для тебя. На самом деле, ты ее вообще не заслуживаешь! - Ее слова вонзились в меня, как нож.

- Я знаю это лучше, чем кто-либо другой, - слабо ответил я.

"Ута любит кого-то вроде меня, и я ценю ее чувства. Но я знаю, что мое сердце уже принадлежит Хошимии".

Это произошло в тот момент, в день вступительной церемонии. Когда наши глаза встретились под трепещущими цветами сакуры, я вспомнил утраченные чувства любви, которые когда-то питал к Хошимии. Я подумал, что она выглядела совершенно потрясающе в окружении цветущей сакуры.

- Похоже, что ты достаточно серьезно беспокоиться за неё, хах? - Пробормотала Миори, увидев, как я мучаюсь по этому поводу. Она, как обычно, прочитала мои мысли. Затем Миори пожала плечами, - Мне не стоило преподносить все в таком свете. Звучит плохо. В любом случае, тебе не стоит сторониться её. Ты должен просто относиться к ней как обычно, пока она тебе не признается. Я не думаю, что тебе нужно отталкивать ее.

- Да, ты права, - сказал я. Ее слова заставили меня почувствовать себя немного лучше.

- Я подруга Уты, поэтому я посоветую ей продолжить пытаться сблизиться с тобой, - добавила она.

- Пожалуйста, нет. Я не знаю, что мне придется делать, если она заработает ещё больше очков привязанности... [14] - Мои мысли вырвались наружу прежде, чем я смог себя остановить.

Губы Миори скривились в ухмылке.

- Ого? Правда?

"Ох, Боже, я и мой длинный язык... Я, по сути, признал, что рассматриваю Уту как девушку и потенциальный любовный интерес... Ну что ж, у меня действительно отвратительное отношение к девушкам. Конечно, мне была бы интересна девушка, которая чертовски мила и близка мне!"

Поезд остановился в пункте назначения, в то время как я мысленно никого не обвинял в своих слабостях. Как только мы вышли на улицу, нас сразу же обдало горячим, душным воздухом. Приближалось лето. Небо было затянуто тучами, и казалось, что в любой момент может пойти дождь. Я на всякий случай положил себе в сумку складной зонт.

- В новостях сказали, что сезон дождей начинается на следующей неделе, - прокомментировал я.

- Да, ну, с нами все будет в порядке, даже если сегодня пойдет дождь. Мы все равно не собирались гулять на улице, - ответила она.

Мы вышли через ворота станции и встретились с Хошимией и Рейтой, которые ждали нас у ближайшей цветочной клумбы. Они были так увлечены разговором, что не заметили, как мы подошли к ним.

- Боже мой, Рейта-кун, - я услышал, что сказала Хошимия.

- Ха-ха, я шучу. Ты всегда бурно реагируешь, - ответил Рейта, посмеиваясь.

"Вау, они выглядят как твоя идеальная красивая пара. Они действительно хорошо подходят друг другу," - я взглянул на Миори. Она выглядела шокированной, потому что, наверное, думала о том же, о чем и я.

- Я... Я не ожидал, что они двое так хорошо поладят... - Прошептал я.

- Они просто хорошо ладят, потому что состоят в одной группе друзей, - прошептала она в ответ. - Наверное.

У нас обоих дрожали голоса.

- Даров! - Крикнул я.

- Привет! - Сказала Миори.

У нас было дурное предчувствие, что не стоит оставлять Хошимию и Рейту наедине, поэтому мы прервали их позитивную беседу.

- Д-доброе утро... Подождите, нет, сейчас уже не утро, - сказала Хошимия и смущенно хихикнула.

На ней была желтая сорочка и белые брюки. Это был простой наряд, но он отлично смотрелся на ней. Хошимия, как всегда, стильная.

- Уже час дня. Ты только что проснулась? - Спросил Рейта, поддразнивая ее. На нем было белое поло и брюки от нашей школьной формы. Выглядело так, будто он пришел прямо с тренировки.

"Возможно, я запланировал встречу слишком близко к концу его тренировки," - подумал я.

- Нет! Не только что! Я проснулся в десять! - Настаивала Хошимия.

- Уже довольно поздно, - съязвил я.

Хошимия выглядела немного смущенной.

- Это потому, что я снова заснула после того, как проснулась в первый раз...

- Я завидую. Я проснулся в семь. Миори, я полагаю, ты тоже? - спросил Рейта.

У Миори тоже была тренировка с утра, но она поспешила домой, чтобы принять душ и переодеться.

"Я полагаю, ее тренировка заканчивается раньше, чем у футбольного клуба? Но я впечатлен тем, что она проделала обратный путь в наш город. Это действительно долгий путь. Она действительно выкладывается сегодня полностью". (П.П. в анлейте тоже говорилось город. Хрен разберет эти японские заморочки с районами и городами.)

"Эй, подождите! Когда Рейта начал называть ее просто “Миори”? Разве раньше он не называл ее “Миори-тян”? Я вижу, что ты неуклонно сокращаешь дистанцию, пока меня нет рядом."

- Я проснулась в шесть! Мне нужно время, чтобы добраться до школы, - ответила Миори.

- Твоя тренировка начинается в восемь тридцать? - Спросил он.

- Да, верно. Мне было бы легче, если бы мы начали в девять, - посетовала Миори.

Их разговор шел хорошо, поэтому мы с Хошимией посмотрели друг на друга. Она одарила меня лучезарной улыбкой.

- Не могу дождаться, когда увижу фильм!

- Я тоже, - согласился я.

"Я действительно с нетерпением жду фильма, но еще больше я рад быть рядом с Хошимией, особенно когда ей так весело. Ладно, давайте насладимся сегодняшним днем!"

* * *

Наша четверка отправилась в торговый центр рядом со станцией, внутри которого был кинотеатр. Сначала мы купили билеты на "The Hero Detective", а затем начали бродить по торговому центру, чтобы убить время до начала фильма. По большей части мы просто рассматривали витрины. Миори сказала, что хочет посмотреть одежду, и мы все последовали за ней.

Это именно то, что мы с Миори планировали на сегодня: у нас было около часа до начала фильма. Это была чудесная возможность (которую мы запланировали) которую мы можем с пользой использовать, чтобы сблизиться с Рейтой и Хошимией... По крайней мере, таков был план.

- Вау! Этот летний наряд супер милый! - воскликнула Миори.

- Да, Миори-тян, он определенно будет хорошо смотреться на тебе! Примерь его! Примерь! - С энтузиазмом согласилась Хошимия.

Вместо этого они вдвоем весело проводили время за покупками. Миори, которая с визгом рассматривала всю одежду вместе с Хошимией, заметила мой осуждающий взгляд и прочистила горло.

- Не будет ли выглядеть неестественно, если я буду говорить только с Рейтой-куном? Это тоже часть плана, - прошептала она мне так, чтобы Хосшимия с Рэйтой не услышали нас. Это было совсем неубедительное оправдание.

- Я в этом сомневаюсь... А, ну, Хошимия, похоже, весело, - ответил я.

- Эй! Это тебе нужно больше разговаривать с Хикари-тян. Я не вижу, чтобы ты пытался что-то сделать!

Рейта заметил, как мы яростно перешептываемся, и улыбнулся.

- Вы двое действительно друзья детства. Вы определенно близки.

Мы оба подпрыгнули, и наши плечи задрожали.

"Это худший вывод, к которому ты мог прийти!"

- Н-Ни за что! Мы совсем не близки, - отрицал я.

- Д-да, именно так! Я просто не могу избавиться от этого парня, - сказала Миори и ущипнула меня за щеку.

"Ой! Эй, прекрати! Это создает впечатление, что мы близки. Прекрати! Так ты из тех людей, которые не могут принимать рациональные решения, когда паникуют, да?!"

Плечи Рейты тряслись. Он выглядел так, словно стал свидетелем чрезвычайно забавного зрелища.

- В любом случае, я собираюсь примерить это! - Миори сменила тему и убежала в примерочную с летней одеждой, которую Хошимия уговаривал ее примерить.

- Мне кажется, или она действительно выглядит взволнованной сегодня? - Рейта повернулся ко мне, понаблюдав за поведением Миори.

- Да, так и есть, - согласился я.

"Сегодня она определенно не в себе! Обычно она гораздо более сдержанна, чем сейчас. Я думаю, даже Миори нервничает из-за близости своего возлюбленного. Что ж, учитывая все обстоятельства, она всего лишь ученица первого класса старшей школы. Она ведет себя так, будто привыкла разговаривать с парнями, но, возможно, она просто притворяется крутой. Знаете, Миори из-за этого кажется милой".

- Тсс, хэй! Нацуки-кун. - Хошимия потянула меня за рукав, пока мы ждали перед раздевалкой.

"Извиняюсь... Пожалуйста, не дергай меня так за рукав. Это заставляет мое сердце подпрыгивать!"

- Что ты об этом думаешь? - Хошимия приподняла рубашку с пуговицами цвета морской волны. У меня не было особого вкуса в моде, но мне показалось, что это хорошо подчеркнет ее фигуру.

- Я думаю, тебе оно подойдет, - сказал я ей.

- Йей! - Радостно воскликнула она. - Я тоже думаю об этом. Иди сюда! - Хошимия схватил меня за руку и потащила смотреть одежду. Я был потрясен таким поворотом событий и мог только безмолвно открывать и закрывать рот. Она остановилась, когда мы отошли на приличное расстояние от раздевалки, и счастливо захихикала с широкой улыбкой на лице.

- Хошимия? - Спросил я, наклонив голову набок.

Она приложила палец к губам, чтобы заставить меня замолчать, и тихо сказала:

- Хе-хе. Я подумаал, что было бы неплохо дать им побыть некоторое время наедине.

Я проследил за ее взглядом в сторону раздевалки. Миори только что открыла занавеску.

- А? Где остальные, Рейта-кун? - спросила она.

- Они пошли туда посмотреть одежду, так что здесь только я, - объяснил он.

- О-ох, я понимаю, - робко ответила она.

"Миори сегодня ведет себя очень кротко," - подумал я, - "Но может она просто притворяется? Не похоже на это. Забавно, что именно она сказала мне оставить ее наедине с Рейтой, но когда я сделал это, она превращается в сплошной комок нервов. Что, не можешь быть уверена в себе перед Рейтой?"

- Этот наряд тебе идет. Я думаю, он милый, - похвалила ее Рейта.

- Правда? Спасибо.

"Вау! Он сделал ей комплимент, не сбившись с ритма, как и ожидалось от Рейты. Я был бы похож на сломанного робота, если бы попытался произнести эти слова. Я никогда не смог бы сказать девушке, что она симпатичная, прямо в лицо. Никогда."

- Тогда, может быть, я куплю его, - сказала Миори.

- Да, я думаю, тебе стоит. Ты взяла правильный размер? – Естественно продолжил разговор Рейта. Миори кивнула.

Пока мы наблюдали, как они ладят, Хошимия прошептал мне:

- Знаешь, Рейта-кун действительно впечатляет. Он просто говорит вещи, которые любая девушка была бы рада услышать, и его речь такая естественная.

- Да. Парни, которые популярны, устроены по-другому, - согласился я.

- Ты знал, что он очень популярен среди девушек нашего года? Когда я слышу, как он так говорит, я понимаю почему.

- Да, я завидую ему, - честно признался я. Я чувствовал на себе пристальный взгляд Хошимии. Когда я посмотрел на нее, она почему-то выглядела недовольной.

- ...Ты настолько же популярный, как и он. Что ты хочешь сказать...? - пробормотала она себе под нос.

"Что? Серьезно? В последнее время я заметил, что на меня пялится все больше девушек," - подумал я, но тут же отверг эту мысль.

- Не может быть, я не такой, как Рейта. Я не разговариваю с девушками, кроме тебя, Нанасе и Уты.

"Это правда! Социально неумелый парень вроде меня потерпел бы неудачу, только если бы попытался расширить свой круг друзей. Я собираюсь медленно и неуклонно заводить новых друзей," - рассуждал я. В нашем классе все еще было много девочек, с которыми я, по сути, никогда не перемолвился ни единым словом.

- Но вместо этого ты выглядишь круто, разве это не хорошо для твоего имиджа? - Заметил Хошимия.

- П-Правда? В этом что-то есть? Хошимия, ты уверена, что говоришь это не просто для того, чтобы мне стало легче?

- Это не так! Мы трое близки с тобой, поэтому знаем о твоих разочаровывающих сторонах, но другие девушки - нет.

- Р-разочаровывающих? - Повторил я. Я был счастлив, что Хошимия считает нас близкими, но в то же время я был встревожен, услышав, как она описывает меня как "разочаровывающего".

Видя, что я переживаю бурю эмоций, Хошимия быстро добавила:

- О, только не это! Я назвала это разочаровывающим, но, эм, ты же знаешь, что мы подслушали твой разговор с Тацуей? Многие люди все еще думают, что ты идеален, но мы знаем, что на самом деле ты такой же человек, как и все мы! Вот что я имею в виду!

В тот момент мое сердце было хрупким, как стекло, но мне удалось прийти в себя после того, как я приняла здоровую дозу милой и испуганной Хошимии.

- Я... Я понимаю... Я бы хотел, чтобы все перестали возлагать на меня такие большие надежды. Пожалуйста, ребята, - пробормотал я.

"Если ты слишком много представляешь обо мне, ты будешь сильно разочарован, когда на самом деле узнаешь меня получше".

Мы оба на мгновение замолчали. Я изо всех сил пытался придумать новую тему для разговора, но Хошимия заговорила первой.

- Нацуки-кун, ты хочешь быть популярным?

- А? Почему ты об этом спрашиваешь?

- Потому что ты только что сказал, что завидуешь популярности Рейты-куна, - она подняла тему, о которой я случайно упомянул всего несколько минут назад.

"Ну, я парень. Конечно, я хочу, чтобы девушки обращали на меня внимание. Но это будет выглядеть нехорошо, если я признаюсь в этом перед Хошимией. Мне лучше уклониться от ответа."

- Нет, это просто была фигура речи, - сказал я, пытаясь это объяснить.

- Серьезно? Тогда ты, должно быть, рад слышать, что ты так популярен, - с сомнением ответила она.

"Это бесполезно. Она мне совсем не верит. Что я должен сказать, чтобы обмануть ее?" - подумал я. Обдумав все со скоростью света, мне пришла в голову гениальная идея ответить на ее вопрос другим вопросом.

- Ну, а что насчет тебя, Хошимия?

- М-меня? Хм... Я никогда раньше не хотела быть популярной, - сказала она после некоторого раздумья.

"Ах, мнение сильных мира сего! Непопулярная девушка разозлилась бы, если бы услышала это."

- Но я действительно хочу, чтобы люди думали, что я красивая, и я все еще работаю над этим, - сказала Хошимия, теребя свое ожерелье.

Это было мнение, с которым я мог согласиться. Я приложил усилия, чтобы стать крутым, поэтому, конечно, я хотел, чтобы люди действительно думали, что я крутой. Я просто хотел, чтобы другие признали, что я делаю все, что в моих силах.

- Ты прекрасна, Хошимия, - я не смог удержаться, чтобы не пробормотать это, возможно, потому что чувствовал, что связан с ней чувством сопереживания.

Хошимия посмотрела на меня, ее глаза расширились от удивления там. Она даже моргнула несколько раз.

"О боже, я хочу убежать!" - подумал я.

- Эммм, спасибо? - сказала она.

"Что, черт возьми, я делаю? Зачем я это ляпнул? У-успокойся…"

- Н-нам лучше вернуться, иначе они начнут нас подозревать! - Внезапно сказала Хошимия, повысив голос, а затем пошла обратно к Рейте и Миори. Ее движения были скованными и неловкими. Со стороны я мог видеть таинственный румянец, окрасивший ее щеки.

- А? Разве ты не выбирала одежду для примерки? - Спросил Рейта, слегка склонив голову набок.

- О, эм, она вся выглядела как-то не очень, так что я решила не примерять ничего, - Хошимии удалось найти разумный ответ.

[[image:/storage/reader-images/6194ce6653bc36acb1ca66df0be354c8284146b5.png]]

Миори решила купить одежду, которую хвалил Рейта. В руке у нее болтался бумажный пакет с логотипом магазина. Она тихонько подкралась ко мне и прошептала:

- Куда ты свалил?

- Хм? Я выделил вам немного времени наедине, как и планировалось, - ответил я. - Какие-то проблемы?

Она колебалась, на ее лице было написано неудовольствие.

- Ты оставил меня одну без предупреждения! Конечно, я была бы удивлена.

"В любом случае, не похоже, что я именно тот, кто хотел, чтобы это произошло," - подумал я.

- Что еще более важно, почему ты сегодня такая робкая? Что случилось с твоей напористостью, которая была во время учебной группы? Разве ты не должна вести себя так же сейчас?

Помолчав, она сказала:

- Ему не понравится, если я буду слишком настойчивой. Сегодня я намеренно смягчаю тон. Это все.

Слушая ее объяснения, я взглянул на часы. Почти подошло время начала сеанса.

- Я думаю, нам пора двигаться дальше. Пойдемте, - предложил я.

- У нас есть около пяти минут, чтобы вернуться, - пробормотал Рейта и кивнул. - Да, мне нравится смотреть трейлеры перед самим фильмом.

- Ох, я тоже! Иногда можно найти другие фильмы, которые выглядят интересно! - Вмешалась Хошимия. Они оба выглядели взволнованными.

"Действительно, выгодно иметь общие увлечения", - подумал я. Я иногда смотрел полнометражное аниме, но я не был киношным гиком, [15] а Миори смотрела их примерно так же часто, как среднестатистический нормиз. [16] Мы вдвоем не могли угнаться за их страстной светской беседой.

"Наша операция только началась, но действительно ли все пойдет по плану?" - Я был рад просто пообщаться с Хошимией на выходных, но все же не мог не беспокоиться о том, что все пойдет наперекосяк.

* * *

Мы вчетвером вошли в тускло освещенный зал кинотеатра. Трейлеры еще не начались, поэтому в кинотеатре все еще было оживленно. Мы смогли занять места в середине, так как купили билеты заранее.

Я хотел сесть рядом с Хошимией, Миори хотела сесть рядом с Рейтой, а Хошимия хотел помочь Миори и Рейте сблизиться. Благодаря тому, что наши мотивы выстроились таким образом, мы заняли желаемые места, молча установив зрительный контакт. Мы сели в следующем порядке, справа-налево по отношению к экрану: Хошимия, я, Миори, а затем Рейта.

Как только мы сели, начались трейлеры. Я взглянул на Хошимию. Она внимательно смотрела трейлеры, жуя попкорн. Она была похожа на очаровательного зверька.

- Ты сможешь все это съесть? - Спросил я ее, глядя на ведерко с попкорном в ее руке.

- Может, и нет... Я увлеклась и заказала слишком много. Хочешь немного, Нацуки-кун? - Ответила Хошимия.

Я принял ее предложение и отправил в рот немного карамельного попкорна.

"Уф, он слишком сладкий! Соленый попкорн – по мне так самый лучший," - втайне подумала я.

Миори делала то, что обычно делает Миори, и тихо болтала с Рейтой, пока они смотрели трейлеры фильмов. Они выглядели так, будто они веселились, поэтому я не хотел прерывать их разговор.

Вот так, трейлеры закончились, и начался фильм. Тихий шепот вокруг нас прекратился, и в кинотеатре стали слышны только звуки фильма.

"Боже, кинотеатры - это здорово! Я чувствую, что легче погрузиться в историю, когда звук идет из систем высокого качества," - я сразу забыл, что мы здесь на задании, и погрузился в мир фильма.

История началась с того, что молодой парень, самопровозглашенный герой, был втянут в дело об убийстве. Труп лежал где-то сбоку, согласно стандартным сюжетам детективов, но вышеупомянутый самопровозглашенный герой, Харма, посетовал, что он не успел прибыть на место вовремя, чтобы спасти жертву. Это была печальная сцена.

Роман, по которому был снят этот фильм, "The Hero Detective", был детективным серией. В каждом томе главный герой никогда не успевал прийти вовремя, чтобы спасти жертв до того, как они были убиты. Другими словами, Харма всегда прибывал на место преступления слишком поздно и мог раскрыть дело только после убийства. Я всегда думал, что это жестокая сцена, независимо от того, сколько раз я был свидетелем того, как это происходило. Я уже чувствовал себя убитым горем.

Этот фильм был экранизацией первого тома "The Hero Detective" – начала истории Хармы. Все началось с убийства в школе нашего самопровозглашенного героя. Жертвой стала первая любовь и подруга Хармы, Ника. Ее смерть стала причиной, по которой Харма продолжал называть себя героем.

- ...Я не был героем, - сокрушался Харма на экране.

Мерия, подруга детства Хармы, подбодрила его и вытащила из отчаяния. Она была ученицей старшей школы и знаменитым детективом, раскрывавшим одно сложное дело за другим. Она практически заставила Харму помочь ей в раскрытии дела Ники. (П.П. Какого происходит в неизвестных на западе японских новеллах вообще?)

Поскольку я уже читал произведение, меня приводили в восторг не дедуктивные выводы и не раскрытие хитросплетений, стоящих за убийством. Конечно, я был вне себя от радости, увидев, как работа, которая мне понравилась, продвигается на большом экране, но что меня очаровало больше всего, так это изображение взаимоотношений персонажей.

В киноверсии были выделены и расширены те части, которые в романе не особо сильно прописаны. Виновницей этого дела оказалась не кто иная, как подруга Ники, Майна. Майна также хорошо ладила с Хармой, и поэтому они втроем часто тусовались вместе.

И все же, какая у нее была мотивация убить Нику? После того, как Майна, наконец, призналась в своем преступлении, мы узнали, что это было потому, что она была влюблена в Харму. Ника заметила чувства Майны к Харме и попыталась разлучить их, но Майна сопротивлялась. Каждый раз, когда они втроем проводили время вместе, в отношениях девочек образовывались дополнительные трещины, и все потому, что они любили одного и того же парня.

В конце концов, они сильно поссорились, и Майна случайно столкнула Нику с лестницы, убив ее. После этого Майна скрыла истинную причину смерти Ники, создала алиби и использовала различные уловки, чтобы подставить другого человека. Однако Харма и Мерия в конечном счете раскусили ее обман.

Это была простая история, если разобраться: отношения двух очень близких друзей развалились на куски из-за ревности. Их счастливая группа была разрушена из-за любви. Что-то в сюжете показалось мне очень знакомым, и мой разум на мгновение вернулся к реальности. Я не знал почему, но я посмотрел в сторону, прямо на Хошимию.

Она была глубоко сосредоточена на фильме и не замечала, что я смотрю на нее, хотя мы сидели практически вплотную друг к другу. Я мог ясно видеть ее черты на таком расстоянии. Ее личико было нежным, как у куклы.

"Насколько я был бы счастлив, если бы она была моей девушкой?" - Подумал я, но затем в моем сознании промелькнуло лицо Уты.

"И все же, как бы себя почувствовала Ута, если бы мы с Хошимией начали встречаться?" - События в фильме представляли собой крайне запущенный случай, но мы с Тацуей уже почувствовали вкус драмы, вызванной романтикой.

"Очевидно, я хочу достичь своей идеальной школьной жизни в соответствии с моим планом Радужной Юности. Моя цель - иметь друзей, которым я могу всецело доверять, и девушку, которую я нежно люблю... Но могут ли сосуществовать идеальная дружба и романтика?" - такие вопросы крутились у меня в голове на протяжении всего фильма.

* * *

- Фильм быо фантастический! - Воскликнула Хошимия, восторженно сверкая глазами.

Мы были в ресторане внутри торгового центра. После окончания "The Hero Detective" мы выбрали место, которое выглядело так, будто позволяло нам задержаться надолго, чтобы обсудить фильм после ужина.

- Я рад, что тебе весело говорить о фильме, но твои руки совсем не двигаются, - сказал Рейта с кривой улыбкой. Он уже доел свою пасту по-японски.

- Н-ну, я так много всего хочу сказать, - пробормотал Хошимия. Перед ней стояла недоеденная карбонара. [VI]

"Она съела тонну попкорна, но все еще может способна съесть ужин? Я слегка потрясен. Хошимия может уместить в себе удивительное количество еды..."

- Ты можешь говорить все, что захочешь, после того, как закончишь. Тебе лучше поесть, пока не остыло, - посоветовала ей Миори, как будто отчитывала ребенка. У нее был материнский характер, и поэтому она не могла оставить Хошимию в покое.

"Хм, эти двое очень хорошо подружились".

- Да, я думаю, что это так... - Сказал Хошимия. - Подожди, Миори-тян, ты уже все съела?!

- Ты начинаешь есть быстрее, когда состоишь в спортивном клубе, - сказала Миори с натянутой улыбкой, - Тебя всегда заставляют быстро поесть.

- Я тебя понимаю, - согласился Рейта.

Я молча жевала свою пасту, наблюдая, как эти двое злятся из-за своих клубов.

"Я думаю, между ними хорошая атмосфера, и, похоже, Миори смогла успокоить свои нервы."

Когда я повернулся, чтобы проверить, как там Хошимия, наши глаза встретились. Мы оба продолжали есть, поэтому ничего не говорили вслух, но Хошимия говорила со мной глазами. Казалось, что выражением лица она передавала что-то вроде “Эти двое едят слишком быстро!” Я дважды кивнул в знак согласия.

Между прочим, в прошлом я тоже состоял в спортивном клубе, но я не ел особо быстро, потому что меня никто не торопил.

"В конце концов, никто бы не стал беспокоиться, если бы меня не было рядом," - подумал я печально, - "Со мной никто даже не разговаривал, так что, конечно, никто не кричал бы на меня, чтобы я поторопился. Подождите секунду! Мне действительно нужно было делать это замечание?"

Тем временем наша группа закончила есть, пока я наносил ущерб своему бедному сердцу, а затем наш разговор перешел к нашим впечатлениям от "The Hero Detective". Мои мысли блуждали во время просмотра фильма, и ближе к концу мне было трудно сосредоточиться. Поэтому я просто слушал других и отвечал на их комментарии. Казалось, что все они искренне наслаждались фильмом, так что я не хотел быть занудой.

Посреди нашей беседы я посмотрел на вход в ресторан и тихо произнес: “А?”, когда заметил, кто стоит у двери. Это была группа из трех знакомых девушек. Я никогда раньше с ними не разговаривал, но я узнал их лица.

"Разве они тоже не являются ученицами Рюмей, как и мы? Если я правильно помню, они состоят в женском баскетбольном клубе," - подумал я, пытаясь вспомнить, где видел их раньше. В старших классах я был членом мужского баскетбольного клуба, так что у меня остались смутные воспоминания о девочках, которые тренировались на площадке рядом с нами.

"Я думаю, они на год старше нас," - размышлял я, пытаясь установить их личности.

"И, конечно, как обычно, я никогда раньше ни с кем из них не обменивался ни единым словом".

Официант подвел трех девушек к месту рядом с нашим, так как в нашей части ресторана было много пустых столиков. Это был большой торговый центр рядом с нашей старшей школой, поэтому не было сюрпризом, что мы столкнулись с другими ученицами Рюмей. В конце концов, в Гумме было не так уж много мест, где подростки могли бы потусоваться.

Я не знал их по именам, поэтому решил, что будет лучше не обращать на них внимания, но эта троица остановилась у нашего столика.

- Миори...? - сказала девушка с короткой стрижкой каре, стоявшая посередине троицы. Взгляд у нее был суровый, но назвать ее красивой не было бы преувеличением.

Услышав свое имя, Миори удивленно посмотрела в направлении голоса девушки с короткой стрижкой.

- Вакамура-семпай...

"О, точно, ее зовут Вакамура!" - я все еще не мог вспомнить двух других девушек, но, если мне не изменяет память, Вакамура была стержнем женского баскетбольного клуба.

Немного помолчав, Миори спросила:

- Сэмпай, почему ты здесь?

- Мы только что закончили индивидуальные тренировки. Мы пришли сюда отдохнуть и поболтать, - объяснила Вакамура.

"Э-э-э, мне кажется, или воздух в комнате становится немного спертым?" - Возможно, я опоздал на игру, но определенно чувствовалось, что они были на взводе.

"Так вот на что похожи отношения семпай-кохай в клубе? Или что-то случилось?"

Невысокая девушка, стоявшая рядом с Вакамурой, пробормотала себе под нос:

- Хм! Мне было интересно, почему ты не участвуешь в индивидуальных тренировках, но, похоже, ты просто играешься с мальчишками.

- Ты хочешь что-то сказать? Я не пропускаю тренировки, - ответила Миори.

[[image:/storage/reader-images/a7c818b7c6adbd9ecbf0542ff7d6ed1eababb387.png]]

- Это правда. Мы не жалуемся или что-то в этом роде. Собрались! Пойдемте, девочки, - сказала Вакамура. Она подтолкнула двух других девочек к их местам. Неловкая атмосфера, оставленная этими тремя девушками, мешала нашей четверке вернуться к нашему разговору. Миори первой нарушила молчание.

- Мне жаль. Я испортила вам настроение, - сказала она, помешивая лед в своем латте.

- Между вами что-то произошло? - Спросил я.

- Просто небольшая ссора во время тренировки. Впрочем, ничего особенного, - ответила Миори, но это больше походило на то, что она отказывается отвечать.

После настолько безразличного ответа от нее у меня не хватило духу развивать тему дальше.

Желая разрядить неловкую атмосферу, Миори бодрым тоном заявила:

- Что важнее, давайте поговорим о фильме! Я хочу услышать твои впечатления поподробнее, Хикари-тян.

Хошимия поколебалась, но затем позволила потоку мыслей выплеснуться наружу.

- Да, хорошо! Лично мне больше всего понравилась последняя сцена, где они противостоят преступнику. То, как они справились с ситуацией, совершенно отличалось от произведения, и...

Рейта и Миори слушали, как Хошимия излагает свои мысли, кивали и высказывали собственное мнение. Я был впечатлен тем, что они смогли так быстро изменить атмосферу вокруг нас.

"У них, как всегда, отличные коммуникативные навыки," - подумал я. - "Миори пытается улыбаться как обычно, но я могу сказать, что она выглядит немного напряженной... Хм, мне показалось, что с ней сегодня происходит что-то странное. Всего несколько недель назад она делала все возможное, чтобы приударить за Рейтой, но сегодня она ведет себя так послушно. Я предположил, что она просто слишком беспокоилась из-за Рейты, но теперь я подозреваю, что она нервничала из-за чего-то большего."

"Должно быть, что-то случилось во время её утренней тренировки," – я пришел к такому выводу.

"Миори старается не проявлять слабости в такие моменты. Она старается вести себя как можно более нормально, независимо от того, насколько подавленной она себя чувствует. Она была такой с тех пор, как мы были детьми."

* * *

Когда мы вдоволь наговорились о фильме, мы собрали вещи и вышли из ресторана. (П.П. не буду выделять отдельно в рубрике трудности перевода, просто интересное замечание: на анлейте заведение называлось "pasta shop")

- Мне нужно в туалет, - сказал я. Рейта последовал за мной.

Миори и Хошимия сели на ближайшую скамейку, чтобы подождать нас.

Пока я бездумно занимался своими делами, Рейта, стоявший рядом со мной, заговорил:

- Нацуки, ты знаешь что-нибудь о произошедшем?

"Ах, он, наверное, говорит о том, что только что произошло с Миори," – я покачал головой.

- Значит, она не из тех, кто просит помощи у других, да? Надеюсь, ничего серьезного не произошло, - пробормотал Рейта себе под нос.

- Ты так думаешь? Возможно, она уже обсуждала этот вопрос с кем-то, кроме меня, - медленно предположил я.

- Я знаю ее недолго, но я никогда не видел, чтобы Миори полагалась на кого-то еще. Тем не менее, похоже, что ты исключение из этого правила, поскольку вы друзья детства. Так что, если бы Миори пошла к кому-нибудь, я думаю, это был бы ты, - сказал Рейта после короткой паузы.

"Мотомия Миори не зависит от других," - молча согласился я, - "Это правда; я всегда так думал, пока рос вместе с ней. Она любит заботиться о других людях, но никогда не позволяет другим заботиться о себе."

- Ты внимательно наблюдал за ней. За Миори, я имею в виду, - прокомментировал я. Я знал Миори с тех пор, как она возглавляла детей как "сопливый командир", но Рейта распознал ее натуру за один короткий месяц. Насколько сильным было его восприятие?

- Разве я не говорил тебе раньше? У меня вошло в привычку наблюдать за тем, что меня окружает, - ответил он.

"Хотя, иногда ты видишь слишком много, верно?" - я вспомнил продолжение этих слов из нашего предыдущего разговора.

"Рейта действительно потрясающий. Он всем нравится, потому что он действует, основываясь на своем остром восприятии. Это не то, что кто-то социально неумелый вроде меня мог бы скопировать," - посетовал я.

- Это еще не все, что я заметил о Миори, - ровным тоном сказал Рейта, застегивая молнию на брюках.

- А? - Усомнился я.

"Что ты хочешь этим сказать?"

Я собирался попросить его уточнить, но, словно прочитав мои мысли, Рейта похлопал меня по плечу.

- В любом случае, если Миори и позволит кому-то увидеть свою уязвимую сторону, то это будешь ты. Я оставляю ее на твое попечение, - сказал он. С этими словами он вымыл руки и вышел из ванной раньше меня.

"Как много знает Рейта? Я, по сути, нахожусь на втором круге в своей жизни, но я чувствую, что у него гораздо более глубокое понимание, чем у меня. Эй, секундочку..."

- Этот ублюдок, - сердито пробормотал я, - он коснулся моего плеча, прежде чем вымыть руки!

"Тебе не нужно делать из меня посмешище!" [17]

* * *

Когда мы вышли из торгового центра, на улице шел дождь несмотря на то, что в новостях предсказывали, что сезон дождей начнется на следующей неделе. Я захватил складной зонт на всякий случай, но его было бы недостаточно, чтобы защитить нас от меланхолии, которая пришла вместе с погодой.

Было уже почти 7 часов вечера. Хотя район освещали уличные фонари, небо было темным, когда мы вчетвером шли к станции. Рейта и Хошимия тоже взяли с собой зонтики. Только Миори не взяла зонт с собой, поэтому с ней поднлилась зонтиком Хошимия.

Зонт был недостаточно велик, чтобы двое людей могли спрятаться под ним, но они выглядели так, словно им было весело гулять, прижавшись плечами друг к другу. К счастью, нет худа без добра, дождь был довольно слабым. В худшем случае их плечи бы лишь слегка промокли.

Как только мы добрались до станции, Хошимия заметно заторопилась, потому что приближался комендантский час.

- Ну что ж, увидимся завтра в школе! - крикнула она через плечо, а затем исчезла за воротами.

- Мне было весело сегодня. Позови меня ещё раз, если запланируешь что-то еще, - сказал Рейта Миори. Он одарил ее лучезарной улыбкой, а затем отправился на велосипедную стоянку.

Я заметил, что Миори только молча кивнула в ответ на его веселые слова.

"Нормальная Миори сказала бы: "Конечно!" или что-нибудь подобное и жизнерадостное... С ней действительно что-то не так," - подумал я.

"Что мне сейчас сделать?"

"Я беспокоюсь за нее. Но я чувствую, что было бы неправильным выходить и говорить об этом прямо, особенно потому, что Миори всегда держится стойко. Если я спрошу ее, произошло ли что-нибудь, она просто ответит, что все в порядке," - мне не хватало опыта, когда дело касалось социальных взаимодействий, поэтому я не знал, какие действия стоило предпринять.

Я на мгновение отвлекся от своих мыслей и решил сделать безобидное предложение.

- Хорошо, пошли домой.

Миори кивнула.

- Да. Хорошо.

Мы прошли через билетные кассы и сели на наш поезд. Было относительно людно, так как был почти час пик. Однако нам все же удалось занять места рядом друг с другом. Поезд тронулся вскоре после того, как мы сели. Салон машины начал раскачиваться со знакомым щелканьем.

Миори ничего не сказала. Всего несколько мгновений назад, когда мы прощались с Рейтой и Хошимией, она сохраняла приклеенную улыбку на лице, хотя она явно вела себя странно. Но теперь этой улыбки нигде не было видно. Она просто опустила голову с мрачным выражением на лице.

"В любом случае, если Миори и позволит кому-то увидеть свою уязвимую сторону, то это будешь ты. Я оставляю ее на твое попечение."

Слова Рейты, сказанные в туалете, промелькнули у меня в голове.

"Он прав. Миори прямо сейчас показывает мне свою слабую сторону," - подумал я.

"Это те чувства, которые она не показывала Рейте или Хошимии. Хотя, вероятно, это не потому, что она мне доверяет, а потому, что ее не особо волнует мое существование, поэтому для нее не имеет значения, здесь я или нет."

Пока я пытался найти правильные слова, чтобы сказать ей, Миори пробормотала:

- Мне жаль. Запланированное двойное свидание прошло не очень хорошо, не так ли?

"Э-э-э, серьезно? Прошло не очень хорошо?" - Я задумался.

"Полагаю, нашей целью было сблизиться с Рейтой и Хошимией. Я не обязательно считаю, что мы потерпели неудачу, но это был не тот огромный успех, который мы предсказывали. Это был обычный день, когда мы тусовались с друзьями, но мы все хорошо провели время."

- Мне было весело, так что, думаю, все прошло нормально. Если будем спешить то тоже ничего не добьёмся, - искренне ответил я. Своим тоном я попытался донести до Миори, что сегодня действительно было весело. Во время моего первого круга я никогда не тусовался с компанией друзей, не говоря уже о том, чтобы я не проводил время с возлюбленной.

"Я вполне доволен сегодняшним днем."

- Ты прав. Да, я тоже так думаю, - согласилась она и энергично кивнула.

"С ней снова что-то не так," - почувствовал я. В отличие от меня, Миори была не из тех, кто довольствуется сохранением статус-кво.

Я начал говорить:

- Хэй, Миори. Я...

Но она перебила меня.

- Я в порядке, - сказала она.

"Она заметила, что я почувствовала, что с ней что-то не так?" - подумала я.

- Я в порядке. Все в порядке, правда. Тебе не о чем беспокоиться, - снова заверила меня Миори, даже не дав мне задать свой вопрос.

Она была так настойчива, что я не смог вымолвить больше ни слова.

________________________________________________________________________

1 – на английском глава называется «Let’s Raise Their Love Meters!» - и вот, знаете, это сложно перевести.

2 – тут было слово bully. Решил его перевести в лоб.

3 – вообще, весь диалог выглядит так:

“They announced a movie adaptation of the book!”

“Oh yeah, I’ve seen it before,” I said.

"Crap! Slip of the tongue."

Hoshimiya tilted her head and stared at me quizzically. “You’ve seen it?”

“Uh, yeah, the movie adaptation announcement, right?” I added hastily.

Но тут опять трудности перевода. Потому что что анонс экранизации, что экранизация будет «it». У нас же анонс будет «его», а экранизация – «её». Пришлось заменить на близкие по значению слова, чтоб сохранить ошибку Хайбары. Хотя и стало звучать кривовато, как по мне, но в логику последующего диалога вписывается.

4 – На английском тут было "voice actors", но я решил заменить на японское наименование "сейю" только потому, что красивее и аутентичнее звучит в рамках произведения. Сейю, если что, переводится как актер озвучания.

5 - "Hoshimiya had otakuesque tendencies". Переводите это как хотите.

6 – Так-то его звать Сиратори Рейта, но… я уже объяснял, тут тот же самый случай, что и с дошираком.

7 – глава только началась, а рубрика "трудности перевода" уже насчитывает седьмой пункт. "It’s a blessing in disguise" – буквально переводится как "Это скрытое благословение". Но я нашел, что можно перевести как "Нет худа без добра", что звучит несколько лучше

8 – "She’s cute... Plus, she has excellent features." – эм, я переводил через несколько переводчиков, все выдавали "отличные черты лица", но в лоб оно переводится как "отличные особенности". Двусмысленно, не правда ли? Вот и я не понял, но решил перевести по переводчикам.

9 - "Is it just me or has her personality gone rogue?" – ну, тут всеми переводчиками любимое непереводимое "rogue", что вообще можно по-разному перевести. В итоге решил перевести на нечто близкое по смыслу. (тот, кто начнет затирать что rogue переводимое и означает: изгой, вор, предатель и т.д. – можете пройти дальше по курсу.)

10 - "Oh, right, we agreed on your Plan Double Date a while ago" – я так подозреваю, что "Plan Double Date" напрямую переводится как план двойного свидания, но тут имеется ввиду план под названием "Double Date", так что будет так, пусть и звучит не особо красиво.

11 – Тут я просто оставил название как есть. Не умеешь адаптировать названия – лучше не браться. Даже если они выдуманные.

12 – Здесь в анлейте используется "anime movies". Ну, то есть "аниме-фильмы", но у нас так не говорят, поэтому…

13 – в оригинале было не "милашка", а "cute as a button", фразеологизм, что означает милого или обаятельного человека. Перевожу опять исходя из контекста дальнейшей беседы.

14 – Просто для галочки. В анлейте было "I won’t know what to do if she farms any more affection points from me" – ну, собственно говоря, Хайбара гик-хиккан-отаку, поэтому используемые слова почти на 99% взяты из Симуляторов Свиданий. Affection points – это очки привязанности (или как их там обычно локализуют), которые означают уровень прогресса в отношениях с тем или иным персонажем. При достижении n-очков персонаж влюбляется в героя симулятора. И в данной ситуации Хайбара буквально говорит "Если она продолжит в том же духе – я точно в неё влюблюсь."

15 - Тут было "film otaku", но так как не слышал подобных выражений у нас, то заменил на гика. Ну, по сути почти одно и тоже.

16 – в анлейте было "average Joe" – выражение, что обозначает среднестатистического человека.

17 - "You don’t need to make me the butt of a joke!". Просто потерянная игра слов

________________________________________________________________________

I – Оши – сложно переводимое японское слово, обозначающее самого любимого исполнителя в группе айдолов (идолов). (Обозначающее певца в группе Айдолов, фанатом которого ты являешься)

II – мори-соба - лапша, которую после кипячения промывают в прохладной воде и подают горькой на бамбуковой подставке, помещенной в квадратное блюдо, подается со специальным соусом для макания.

III – Якитори дон - одно из самых популярных блюд японской кухни. Для приготовления этого блюда используется маринад из имбиря и рисового вина. Его можно использовать для мяса или рыбы. Якитори дон также можно приготовить на гриле, используя маринад в качестве соуса для полива. Блюдо подаётся горячим с рисом или лапшой.

IV – Карааге дон – блюдо из курицы карааге (обжаренной по специальной технике карааге), подающееся с жаренным рисом и овощами.

V – Маэбаси – административный центр префектуры Гумма (Регион Канто), расположенный в её юго-восточной части.

VI – Карбонара или паста карбонара – спагетти с мелкими кусочками гуанчиале или панчетты (иногда заменяют на простой бекон), смешанные с соусом из яиц, сыра пекорино романо (иногда заменяют или добавляют пармезан), соли и свежемолотого чёрного перца. В классическую карбонару не добавляют сливки, но наиболее распространенный вариант – спагетти с беконом под сливочно-сырным соусом с добавлением сырого яйца (в сам соус или поверх готового блюда). Ну, если кто не знает.

________________________________________________________________________

П.П. Вроде бы и анлейтер старый, и произведение не поменялось, но почему язык то сложнее стал… короче, намучался я тут с переводом.

Да, Оно Живое, поздравьте меня.

P.S. Я хотел было перейти на новую версию сайта, но так как главы оттуда не отображаются на старой - сижу на старой. И я этим не особо доволен.

Когда идет дождь, я буду прикрывать тебя

Наступил июнь, а вместе с ним и сезон дождей.

За окном с неба с тихим постукиванием падал дождь.

Из-за постоянно пасмурных дней атмосфера в классе также стала пасмурной.

Из-за духоты я вспотел, и моя кожа стала неприятно

липкой.

"Жарко," - пожаловался я себе.

"Слишком влажно. Этот климат отстой! Он

вызывает у меня депрессию. Сухая погода в середине лета намного лучше, чем

погода сейчас."

"Вот почему я ненавижу сезон дождей."

Я почувствовал, что постепенно возвращаюсь к жизни,

пока обмахивался тетрадью. Я не мог сосредоточиться на уроке, поэтому оглядел

комнату, чтобы посмотреть, как дела у всех остальных. Мои одноклассники вяло

смотрели вниз.

Влажность резко повысилась по сравнению с прошлой

неделей, поэтому все переоделись в рубашки с короткими рукавами. К сожалению, погода

была не настолько ужасной, чтобы нам разрешили включить кондиционер.

"На самом деле, это своего рода чудо, что мы

оказались в таком хорошем месте с настолько дерьмовой погодой. Я ненавижу

это!"

Мне удалось перетерпеть это все, пока наш учитель

английского, наконец, не сказал: "Хорошо. На сегодня все. Убедитесь, что

вы должным образом изучили материал," - и закончил урок, который, к

счастью, привел нас к обеденному перерыву.

- Нацуки, пойдем поедим, - Рейта, как всегда,

пригласил меня на ланч.

- Иду, - сказал я и встал. Я собирался выйти из

класса, но остановился, потому что меня что-то забеспокоило.

- Ута-тян? Ты слушаешь? - Я услышал, как задала вопрос

Хошимия.

- Ох, э-эм, извини. Что ты говорила? - Ответила Ута,

словно очнувшись от оцепенения.

"Ута в последнее время ведет себя странно.

Очевидно, она гораздо более подавлена, чем обычно. Уже прошло несколько дней,

как исчезла энергичность Уты, и она выглядит такой вялой. Даже такой слепой,

как я, может это заметить, так что для всех остальных это должно быть ясно как

божий день... И я чувствую, что она разговаривает со мной все меньше и

меньше."

- Эй, Рейта, - окликнул я.

Как будто прочитав мои мысли, Рейта спросил:

- Ты беспокоишься об Уте?

"Ну, я действительно остановился, чтобы

понаблюдать за ней. Я уверен, что любой мог бы сказать, о чем я думал, не

только Рейта."

- Ага. В последнее время она ведет себя действительно

странно. Не следует ли нам спросить ее, не случилось ли что-то? - Спросил я.

Рейта казался озадаченным, но после короткой паузы дал

мне ответ.

- Я волнуюсь, но не решаюсь заставлять ее говорить о

чем-то, чего она не хочет нам рассказывать.

Это справедливое замечание. Я поймал себя на том, что

соглашаюсь с ним.

- Но, - начал я, вспомнив, что произошло в ресторане,

- учитывая как все совпало, тебе не кажется, что это может быть связано с

проблемой Миори?

Рейта подпер подбородок рукой, обдумывая мою теорию.

- Я проведу небольшое расследование. Так почему бы

тебе не спросить Уту, что ее так расстроило?

- А? Почему я? У тебя определенно получится помочь ей

лучше, чем у меня, - сказал я.

"Я довольно бесполезен, когда дело доходит до

раздачи советов, но Рейта, возможно, сможет предложить что-то полезное. Есть ли

вообще какой-то смысл в том, чтобы разделять работу между нами?" -

напряженно подумал я, склонив голову набок.

Рейта выглядел так, словно он испытывал смешанные

чувства, когда наконец ответил мне:

- Будет лучше, если не куча людей будут вытягивать из

неё ответы, когда речь заходит о таких деликатных темах, как эта. Обычно Ута

болтлива, но она никому из нас не говорит, что произошло, верно? И если ей

будет комфортнее поговорить об этом с кем-то наедине, тогда ты лучший кандидат

для этой работы. Потому что Ута... - он замолчал.

Я знал, что он собирался сказать, не нуждаясь в том,

чтобы услышать остальное. Тон и выражение лица Рейты подразумевали: “Она

влюблена в тебя”.

- Тогда разве это... Разве это не еще одна причина, по

которой этим должен заниматься не я? - Нерешительно спросил я.

"Я влюблен в Хошимию. Я не могу дать Уте тот

ответ, который она хочет услышать. Неважно, насколько сильно мое беспокойство, я не имею

права вмешиваться в ее личную жизнь."

Рейта сильно задумался, как только понял, что я

пытаюсь сказать. В конце концов он похлопал меня по плечу и нарушил молчание.

- Думаю, на её месте я был бы счастлив, если бы знал, что человек, который мне нравится, беспокоится обо мне.

- Окей. Я спрошу ее, в чем дело, - ответил я, немного

подумав.

"Мне кажется, что это слишком большая

ответственность для меня, но я беспокоюсь об Уте и Миори. Я хочу знать, что

происходит."

- Я рассчитываю на тебя, Нацуки. Хорошо, тогда я пойду

в кафетерий, - сказал Рейта.

- Подожди. Где Тацуя? - спросил я.

- Он уже спустился вниз с Хино и другими парнями.

- Ох, точно...

В последнее время наша шестерка сблизились с другими

нашими одноклассниками. Из-за этого мы больше не собирались вместе во время

обеда или после школы так часто, как раньше. Но я отбросил эти

мысли и расстался с Рейтой. Я пошел в школьный магазин и купил сэндвичи, а

затем вернулся с ними обратно в наш класс.

Во время обеда ученики разбились за столами на группы

примерно по пять-шесть человек и, болтая, ели. Но когда я вернулся, я нигде не

увидел Уты. Хошимия и Нанасе ели с Фудзиварой и еще несколькими девушками.

- Привет, Нацуки-кун. Ты сегодня будешь обедать не в

кофетерии? - Спросила Хошимия, заметив меня в комнате, ее глаза то открывались,

то закрывались.

- Да. Я чувствую, что мне достаточно будет перекусить

сэндвичами, - ответил я. Я поднял свой пакет с тремя сэндвичами, которые купил

в школьном магазине, - В любом случае, где Ута?

Хошимия покачала головой.

- Я не знаю. Я даже не заметила, как она ушла, - Она

выглядела очень обеспокоенной.

- Мы не уверены, стоит ли нам ее искать, потому что

она, возможно, хочет побыть одна, - добавила Нанасе. Она выглядела спокойной,

как всегда, но я мог расслышать нотки беспокойства в ее голосе.

"Нанасе права. Если Ута хочет побыть одна, поиски

ее могут усугубить ситуацию. Ута может счесть нашу заботу раздражающей и

властной," - эти мысли заставили меня захотеть прекратить попытки найти

Уту.

"Эй, как ты думаешь, что, черт возьми, такой

человек, как ты, вообще мог бы сделать?" - спросил меня призрак моего

прошлого "я".

Немного поразмыслив, я сказала девушкам:

- Я пойду поищу ее.

"Я не знаю, что я делаю, но должен быть какой-то

способ, которым я могу помочь Уте," – я ответил моему прошлому "я".

"Тот "крутой я", которым я пытаюсь

стать, тот потрясающий парень, которого я представляю в своем плане Радужной

Юности... Если я хочу быть таким же главным героем, как он, тогда я не могу

оставить своих друзей одних, когда они, возможно, плачут. Ничего не изменится,

если я продолжу дрожать как осиновый лист!"

"По крайней мере, я надеюсь, что присутствие

рядом придаст Уте сил."

* * *

Я знал много мест в нашей школе, куда ты мог сбежать,

когда хотел побыть один. В конце концов, я всегда искал места, где можно

пообедать в одиночестве, когда впервые учился в старшей школе. У меня было

много потайных местечек в запасе. Никто не знал больше меня о том, что значит

быть одиночкой в этой школе.

Шел дождь, а это означало, что Ута должна была

находиться внутри здания. Я проверил лестничную площадку у входа на крышу, пустое

пространство в клубном здании, куда все сваливали всякий хлам, а затем пустой

класс в задней части второго этажа.

"Бинго."

Маленькая фигурка вздрогнула от удивления, когда я

открыл дверь в пустой класс. Ута сидела на парте у окна. Она нервно посмотрела

на дверь, и ее глаза расширились от удивления, когда она поняла, что это я.

- Нацу...? - робко спросила она, - Что случилось?

Обычно ее голос был достаточно громким, чтобы достичь

небес, даже когда ее застигали врасплох. Но сегодня в ее тоне не было фирменной

хватки. Ей также не хватало ее обычной экспрессивности.

- Хэй. Давай поедим вместе, - сказал я, поднимая свой

пакет с сэндвичами.

- Это какая-то небылица... Ты меня искал?

- Да. Я уйду, если тебе неприятна мысль о том, чтобы поесть

вместе со мной. Решать тебе.

- Она мне не неприятна, но... - Ута явно выглядела

недовольной.

"В этом всем не будет смысла, если я уйду сюда," -

подумал я и не стал дожидаться вербального отказа. Я пододвинул парту и стул от

края класса к тому месту, где сидела Ута, и поставил их прямо перед ней. Наши

парты были обращены друг к другу, и я сел напротив нее.

Я начала беззаботно есть свои сэндвичи. Ута, выглядевшая

побежденной, села на свой стул.

- Ты уже поела? - спросил я.

- Я не голодна, поэтому мне не хочется есть, -

медленно ответила она.

- Ты должна попробовать хотя бы немного поесть. Вот,

возьми мой якисоба-пан, [I]

- Я достала сэндвич из сумки и положил его перед ней. Она выглядела

недовольной, но взяла его и начала есть.

"Я никогда не видел, чтобы Ута вела себя так

холодно. Я чувствую, что что-то пробуждается во мне... Стоп, остановись сейчас

же! Успокойся. О чем, черт возьми, я думаю? Очевидно, что мои нервы просто

сдают, поскольку я никогда раньше не делал ничего подобного."

- Как ты узнал, что я здесь? - спросила Ута, жуя

якисоба-пан.

- Мне нет равных, когда дело доходит до поиска мест,

где можно спрятаться в одиночестве, - гордо заявил я.

- Эм, даже если ты пытаешься выглядеть крутым, то, что

ты только что сказал, было... - ответила она, тщательно подбирая слова.

- Эй, ты можешь перестать смотреть на меня с таким

отвращением? Знаешь ли, у меня хрупкое сердце, - я почувствовал себя

довольно уязвленным таким холодным приемом.

Моему недовольству удалось вызвать улыбку Уты.

- Извини, я не хотела быть с тобой холодной, -

извинилась она.

"Ох, теперь ее тон звучит немного задорнее,"

- подумал я.

- Я не думала, что смогу много съесть, потому что у

меня не было аппетита, но теперь, когда я начала есть, я чувствую, что могла бы

съесть побольше, - призналась Ута.

- Ты простудилась или заболела? -

Спросил я.

- Ах-ха-ха. Нет, я в отличной форме, - сказала Ута с

пустым смехом. Она явно заставляла себя улыбаться.

"Что это? Мне грустно... Это не улыбка Уты,

которую я так хорошо знаю и люблю. Что случилось, что сделало ее такой? Что ж,

это то, что я здесь хочу выяснить. Но с чего мне вообще начать?"

Между нами воцарилось молчание, пока я пытался найти

слова, чтобы растопить лед. Мертвецкая тишина действовала на нервы. У Уты

обычно было бесконечное количество тем для разговоров, когда мы оставались наедине. Мы продолжали есть в тишине. Тихое постукивание дождя по окну наполнило

комнату. Казалось, что с течением времени дождь неуклонно усиливался.

Как раз в тот момент, когда я собирался открыть рот,

Ута внезапно заговорила:

- На самом деле я не испытываю неприязни к дождю.

Ее слова застали меня врасплох.

"Я думал, что такой физически активный человек,

как Ута, ненавидит дождь."

- Солнце скрывается за облаками, и дождь мешает людям

выходить на улицу. Знаешь, как будто мир запирает нас внутри. Я думаю, это

немного уютно. Я бы устала, если бы время от времени не было таких дней, как

этот, - объяснила Ута.

- Я не совсем уверен, что понимаю, что ты имеешь в

виду, - сказал я, наклонив голову набок.

"Это было настолько поэтично, что я вообще ничего не

понял."

- Ах-ха-ха. Извини, я сказала что-то странное. Обычно

я не говорю о таких вещах, - сказала она.

Эти слова удивили меня ещё сильнее.

"Может быть, я на самом деле не могу никого

понять по-настоящему. Нет, Ута сама это сказала: она не всегда озвучивает все,

что приходит ей в голову," - услышав ее слова, я погрузился в водоворот

собственных мыслей.

"Видимо, я считал, что разбираюсь в людях лучше, чем

у меня получается это делать на самом деле."

Я решил, что сейчас самое время задать интересующий

меня вопрос.

- Что-то случилось в клубе?

Ута кивнула.

"Я был прав. Что-то произошло во

время тренировки, что означает, что это, вероятно, связано с тем, что произошло

с Миори."

- В последнее время атмосфера внутри команды была

тяжелой, - начала Ута. Как я и ожидала, между членами клуба назревали проблемы.

- По выходным у нас обычно до обеда идет тренировка, а затем у нас идет несколько

часов индивидуальных тренировок во второй половине дня. Вас не заставляют

оставаться на индивидуальных тренировках, но это своего рода норма... В конце

концов, приближаются отборочные турниры. [1]

Я слушал речь Уты, кивая и подавая ей другие маленькие

знаки, побуждающие ее продолжать рассказ.

"Верно, уже июнь. Турнир уже не за горами,"

- вспомнил я.

- Честно говоря, такое чувство, что нас всех

заставляют задерживаться после тренировки, - продолжила она.

"Ах, да, давление со стороны сокомандников. В

конце концов, сейчас естественно побуждать тренироваться больше."

- Но Миорин не часто остается на индивидуальные

тренировки. В прошлую субботу и воскресенье она оставалась только на утреннюю

тренировку, а затем ушла. Конечно, дневные тренировки необязательны, так что

Миорин на самом деле не сделала ничего плохого.

"Ага! Так это насчет Миори. Я не знаю, что она

делала в воскресенье, но в субботу она тусовалась с нами. Миори не из тех, кто

с головой уходит в клубные мероприятия. К тому же, она пока что всего лишь

первогодка. Всегда будет разница в уровне погружения между старшеклассниками и

младшеклассницами," - с пониманием подумал я.

Однако Ута добавила:

- Тренер недавно поставил Миорин в стартовый состав.

- Что?! Серьезно? - Выпалил я, случайно слишком сильно

наклонившись вперед на своем столе.

"Прошло всего несколько месяцев с вступительной

церемонии, а первокурсник уже в стартовом составе? Это безумие! Я знал, что

Миори хороша, но... Хмм? Попала ли Миори в стартовый состав во время моего

первого круга? О, да, я думаю, что так и было. Я совсем забыл!"

- Да. И поскольку она сейчас в стартовом составе, наши

сэмпаи злятся, что у неё, похоже, нет особого желания тренироваться. Миорин

также довольно волевая, так что... Ты понимаешь, что я имею в виду? - спросила

Ута.

- Да. Думаю, я могу себе представить, что произошло, -

ответил я.

Я отчетливо представил, как девочки из старших классов

говорят что-то грубое Миори, и Миори уверенно отпускает в ответ свой

собственный саркастический комментарий, увенчанный ее фирменной улыбкой.

"Миори из тех, кто дает отпор, если попытаться начать

с ней препираться. Держу пари, это вылилось в целую ссору. Это объяснило бы

неловкую атмосферу между ней и группой Вакамуры в субботу."

Вакамура и две другие девочки явно относились к Миори

враждебно, и Миори не проявляла к ним того уважения, которое обычно проявлял бы

старшеклассник к своим сэмпаям.

"Конечно, Ута будет измотана измотана, если такая

атмосфера сохраняется на протяжении всей тренировки!"

Слова начали понемногу вырываться из уст Уты,

поскольку ход ее мыслей терял связность.

- Я не знаю, что делать... Я… я самый близкий для

Миорин человек, поэтому я хочу помочь, но семпаи такие упрямые. Я ничего не

могу сделать.

- Понятно, - сказал я.

"Ута оказалась между молотом и наковальней,

ага?"

Она уставилась в окно и тихо пробормотала:

- Ага, так вот почему я в последнее время такая

опустошенная. Мне тоже не нравится слушать все эти сплетни.

"Ута ладит практически со всеми. Я никогда не

слышал, чтобы она говорила гадости о ком-либо, никогда. Она не знает, как реагировать, когда слышит, как кто-то плохо отзывается о ее близкой

подруге," - подумал я, - "Она не из тех, кто плывет по течению и

участвует в распространении грязных сплетней, но она имеет дело со

старшеклассниками. Она оскорбила бы их только за то, что попыталась защитить

Миори."

"И начнем с того, что Ута не хватает наглости

решительно опровергнуть то, что говорят другие. Она, вероятно, просто слабо

улыбнулась бы им или сделала нечто похожее, чтобы скрыть свои настоящие чувства,"

- до меня дошло, что энергия Уты была истощена независящими от нее обстоятельствами.

- Извини. Я говорю не о самых веселых вещах, -

сказала Ута, в ее тоне слышалось страдание.

"Почему ты извиняешься? Тебе не за что извиняться,"

- подумал я и покачал головой.

- Самое меньшее, что я могу сделать, это выслушать

тебя, раз ты находишься в затруднительной ситуации. И, может быть, я смогу

помочь.

"Я не могу сказать, что смогу решить проблему, поскольку

я сторонний наблюдатель. Ситуация только усугубится, если кто-то

посторонний попытается вмешаться. Но, по крайней мере, она может высказаться мне," - рассуждал я.

Мои намерения, должно быть, дошли до нее, потому что

Ута сказала:

- Спасибо, - и улыбнулась мне, - я буду работать

усерднее. Я хочу, чтобы Миорин и наши сэмпаи помирились, - она издала тихое

"Хм!", полное решимости, и сжала кулак перед грудью, сделала жест,

напоминающий о той энергичной Уте, которой мне так не хватало.

Хотя все выглядело так, будто она меня пытается

успокоить.

- Ута, не дави на себя слишком сильно, - сказал я.

Когда Ута осознала мои слова, на долю секунды

её выражение стало таким, будто она вот-вот расплачется, но Ута энергично покачала головой, и

на ее лице появилась знакомая улыбка.

- Со мной все будет в порядке! Лучше всего у меня

получается улучшать настроение других! - Заверила меня Сакура Ута с улыбкой,

выглядевшей жизнерадостной.

* * *

"Я не участвую в этом напрямую, поэтому не могу

решить данную проблему, в чем бы она ни заключалась. Я знаю это... но разве я

ничего не могу сделать?" - подумал я. Мне не нравилось то, как подавленно вели

себя двое моих близких друзей в последнее время.

Сегодня после школы у меня не было рабочей смены, поэтому,

даже когда класс опустел, я оставался на своем месте, рассеянно уставившись в

окно. Поскольку дождь все еще шел, количество луж продолжало увеличиваться. Я

наблюдал, как они расширяются, пока размышлял.

"Сейчас нет смысла мучаться над решением сидя

здесь. Я должен пойти и сам посмотреть, что происходит," - в конце концов

решил я и направился в спортзал. Однако одинокий ученик, который не состоял ни

в одном клубе, выделялся, наблюдая за тренировкой женского баскетбольного

клуба, поэтому я поднялся на дорожку (эта штука что, подиум?), которая тянулась

вдоль стены спортзала. Я не слишком выделялся, находясь там, а люди редко поднимают

сюда свои глаза.

В спортивном зале нашей школы было три корта, которые

клубы использовали по очереди. Сегодня женский и мужской баскетбольные клубы

занимали по одному, а бадминтонный клуб был на третьем. Все члены каждого клуба

кричали от усердия, вероятно, даже больше, чем обычно, потому что приближались

их турниры.

Женский баскетбольный клуб в настоящее время проводил

тренировочный матч пять на пять. Мне не нужно было долго искать Миори, потому

что я быстро заметил, как она играет на корте. Ее присутствие явно превосходило

присутствие остальных девяти девушек. Миори потребовалась всего доля секунды

беспечности со стороны соперницы, чтобы перехватить мяч. После этого она совершила

быстрый отрыв [II]

в одиночку и нанесла удар.

"Ого, она безумно быстрая. Она разгоняется так

быстро, что я почти не верю, что она девушка... Но я не слышал, чтобы

кто-нибудь воскликнул “Здорово!”, когда она забила," - Как только я об

этом подумал, я услышал радостные возгласы участников, когда удар другого

игрока попал в цель. Что ж, это определенно похоже на целенаправленный злой

умысел.

Мое лицо исказилось недовольной гримасой. Их тренер,

который наблюдал за происходящим со стороны, сидя в кресле, был свидетелем

всего этого, но хранил молчание.

"Хм. Я чувствую раздор в команде даже отсюда, так

что их тренер не мог этого не заметить. Тренер обдумывает ситуацию, или он из

тех, кто не сильно вмешивается в динамику игроков?" - Независимо от того,

что задумал тренер, Ута наблюдала за игроками со скамейки запасных с мрачным

выражением лица.

Во время тренировочного матча пять на пять все первоклассники

либо наблюдали со скамейки запасных, либо судили игру. Единственным исключением

была Миори, и причина этого, конечно же, заключалась в том, что она была невероятно

опытной. Наблюдая со стороны, я мог сказать, что Миори, очевидно, была их

лучшим игроком, их асом, так сказать. На корте её никоим образом не затмевали второгодки

или третьеклассницы. На самом деле, она выглядела так, будто была даже

лучше их. Проявленные ею способности ясно давали понять, почему она, жалкая

первогодка, была включена в стартовый состав.

"Боже... Она само воплощение таланта. Это практически

заставляет меня завидовать."

Миори хлопнула в ладоши, требуя пас. Ее товарищи по

команде не попытались выкинуть ничего смешного, например, отказаться передать ей

мяч, вероятно, потому, что тренер наблюдал за ними. Миори поймала мяч и

проворно направила его к кольцу. Как только два защитника приблизились, чтобы

заблокировать ее, она пробилась мимо них и выполнила лэй-ап. [III]

Это была отличная игра, но Миори после этого просто

фыркнула с беспечным выражением лица. Это был очень невыносимый жест - я мог

понять, почему старшеклассницы ненавидели ее. Лицо Вакамуры исказилось от

разочарования, когда Миори проходила мимо нее.

"Похоже, эту проблему будет трудно решить. Я

уверен, что старшеклассницы завидуют, потому что их место в стартовом составе

отняла дерзкая первогодка. Что ж, они определенно страдают фигней, критикуя ее

за то, что она не участвовала в индивидуальных тренировках," - подумал я.

Я некоторое время наблюдал за их тренировкой, пока она

не закончилась. После ухода тренера многие участники остались, чтобы приступить

к индивидуальным тренировкам, в том числе и Ута. Однако Миори уже исчезла с поля.

- Эй, что ты делаешь? - спросил голос из ниоткуда.

- Ааа! - Я вскрикнул от удивления. Я обернулся и

обнаружил, что Миори каким-то образом оказалась рядом со мной, - Н-не удивляй

меня так!

- Это я удивлена. Я обнаружила, что кто-то

подозрительный слоняется по спортзалу, - усмехнулась она.

"Я старался не выделяться, но я подозревал, что в

итоге кто-нибудь заметил бы меня, так как я наблюдал с самого начала

тренировки."

- Эй, кого ты называешь подозрительным?

Миори стрельнула в меня взглядом.

- Парень, не имеющий отношения к женскому

баскетбольному клубу, наблюдает за нами всю тренировку. Ты бы не назвал это

подозрительным?

"Если подумать логически, я, должно быть,

выглядел действительно жутко, безостановочно пялясь на тренирующихся девушек,"

– в панике от осознания сего факта, я опустил голову.

- Ты абсолютно права! Мне очень жаль.

Она вздохнула.

- Ута попросила тебя о помощи?

- Нет, она этого не делала. Мне просто стало

любопытно, что же происходит, - честно ответил я.

- Понятно, - пробормотала она, а затем отвернулась от

меня. - Делай что хочешь, только не попади в полицию.

"В этом она права," - согласился я, но пока

не хотел заканчивать разговор.

- Миори...

Она тут же оборвала меня, не дав мне даже задать свой

вопрос еще раз.

- Это не имеет к тебе никакого отношения, -

категорично заявила она. Атмосфера между нами не располагала к обсуждению этой

темы.

Я поколебался, но просто сказал:

- Ты такая же, как и всегда.

"Миори всегда сует нос в чужие проблемы, но она

никому не позволит вмешиваться в свои. Она была такой с тех пор, как мы были

детьми. Неудивительно, что она стала нашим сопливым командиром," - подумал

я.

"Что ж, оставаться здесь больше нет смысла,"

- я крадучись покинул второй этаж спортзала и вышел на улицу.

И снова кто-то окликнул меня.

- О, я так и знала! Мне показалось, что я мельком

видела тебя раньше.

- Ааааа!!! - Закричал я.

Ута, которая шла ко мне, вытирая пот, удивленно

остановилась.

- П-почему ты заорал? Не делай больше так! Ты меня напугал.

- П-Прости... Пожалуйста, не вызывай полицию.

- Ах-ха-ха. О чем ты говоришь? Я бы не стала этого

делать, - мягко сказала она.

Я вздохнул с облегчением. То, что Миори общалась со мной как с подозрительной личностью, заставило меня нервничать больше, чем я предполагал.

- Ты действительно добрый, Нацу, - сказала Ута.

- С чего это вдруг? - Спросил я.

Ута не ответила, но переключила свое внимание на

торговый автомат и купила несколько спортивных напитков. Она открыла одну из

бутылок и залпом выпила ее содержимое.

- Ух! То что надо!

- Это был великолепный глоток. Ты собираешься все это

выпить? – решил поддразнить её я.

- Очевидно же, нет! Мои сэмпаи попросили меня принести

их. - Она шутливо посмотрела на меня.

"Конечно же нет."

Ута села на ближайшую скамейку.

- Я посижу тут, передохну немного.

- Не могу поверить, что ты остаешься на индивидуальную

тренировку. Ты и вправду очень стараешься, да? - Я взглянул на часы. Было уже

больше 19:30. Другие клубы начинали прибираться.

- Все мы супер мотивированы, - ответила она, а затем

похлопала по месту рядом с собой.

"Она предлагает мне сесть?" - я послушно

занял место рядом с ней.

Как только я это сделал, она спросила:

- Итак, что ты думаешь?

- Что я думаю? О чем?

- О нашей тренировке. Ты видел её всю, верно?

- Ну, я действительно думаю, что то, что они делали,

было довольно несправедливым, - ответил я. Из того, что я узнал, наблюдая за

ними, второкурсники и третьекурсницы ненавидели Миори, а Вакамура была центром

этой ненависти. Были также ученики, которые выглядели сытыми по горло этим, так

что не все чувствовали то же самое. Я определенно мог сказать, что другие

первоклассницы выглядели неуверенными и не знали, что делать, как и Ута.

- Да... - согласилась она. - Я тоже так думаю. Почему

все так обернулось?

- Все так идет с тех пор, как Миори была добавлена в

стартовый состав?

- В значительной степени. Вскоре после того, как это

было объявлено, Миорин и Вакамура-семпай поссорились, потому что Миорин собиралась

отправиться домой вместо индивидуальной тренировки. С тех пор атмосфера

остается такой же, и они изолировали Миорин, - объяснила Ута.

- Они когда-нибудь говорили что-нибудь раньше, когда

Миори не присоединялась к индивидуальным тренировкам? - Спросил я.

Ута на мгновение задумалась, а затем ответила:

- Нет. Вакамура-семпай и другие старшеклассники просто

ни с того ни с сего стали очень враждебно относиться к Миорин и начали

жаловаться на ее поведение. Я была искренне удивлена. Вакамура-семпай обычно

очень милая... Я думаю, что, должно быть, что-то случилось, что спровоцировало

изменение в их отношениях.

"Это действительно неожиданно. Вакамура учится

во втором классе, и в следующем году она должна быть капитаном. Похоже, все в клубе

тоже считали ее относительно уравновешенным человеком. По крайней мере, не

похоже, что она из тех, кто затевает драки без причины."

- Это потому, что она завидует? - Пробормотала Ута.

- Ты имеешь в виду, потому что, если бы Миори не было

в клубе, Вакамура-семпай была бы добавлена в стартовый состав? - Спросил я.

"Потеря позиции в стартовом составе изменила

Вакамуру? Я удивляюсь... Что-то здесь не так. Понаблюдав за ней сегодня, она не

произвела впечатления злобного человека на меня. Они не общались во время

тренировки, но Вакамура в реальности активно передавал мяч Миори."

Поразмышляв некоторое время, я, наконец, сказал:

- Если причина в этом, то это сделало бы ее и ее

группу ужасными старшеклассниками.

Конечно, отношение Миори к старшеклассникам ухудшилось

бы, если бы это было так. В конце концов, она была не из тех людей, которые

спокойно воспринимают необоснованное жестокое обращение к себе.

- Да. Я тоже так думаю. Мне жаль Миорин, - сказала

Ута, её выражение лица оставалось все таким же мрачным. - Разве я ничего не

могу сделать? - прошептала она.

В этот момент я услышал шаги; Миори шла к нам. Она

закончила переодеваться в школьную форму и несла за спиной в рюкзак, а в руках

держала спортивную сумку. Очевидно, она направлялась домой.

Вход в спортзал находился напротив зоны отдыха с

торговыми автоматами, где мы с Утой разговаривали. Выходя, Миори заметила нас и

посмотрела в нашу сторону. Наши глаза встретились, и она быстро отвела взгляд.

Однако она перестала двигаться.

На краткий миг воцарилась тишина, во время которой

все, что мы могли слышать, был тихий шум дождя, после чего Миори заговорила:

- Прости, что заставила тебя пройти через все это,

Ута.

- Нет, не стоит извиняться. Миорин, ты в порядке? -

ответила Ута.

- Я не из тех, кого задевает такой уровень издевательств.

Не беспокойся обо мне, - сказала Миори и затем ушла.

"...Она выглядит так, будто ей все равно, но я

уверен, что она просто притворяется. Тем не менее, я единственный, кто заметит

ее блеф."

“Я в порядке. Все в порядке, правда. Тебе не о чем

беспокоиться.”

Ее слова, сказанные на днях, промелькнули у меня в

голове. Это прозвучало так, как будто она больше всего на свете хотела

успокоить саму себя.

"На самом деле, никто не понимает, что Миори

измучена всем этим. Даже Ута убеждена, что Миори психически неуязвима. В конце

концов, она хорошая актриса."

- Почему она не участвует в индивидуальных

тренировках? - Спросил я Уту, наблюдая, как спина Миори постепенно исчезает под

дождем.

- А? Не потому ли, что неэффективно дополнительно заниматься после

тренировки - пустая трата времени? Бывают дни, когда она остается... но в

последнее время это происходит все реже, вероятно, из-за атмосферы.

- Это очень похоже на нее, но я бы не ожидал такого

поведения от первогодки.

- Ах-ха-ха. Я тоже так думаю. Но Миорин очень

талантлива.

"Все не выглядит так, будто Миори делает что-то

неправильно. Но это не значит, что люди будут хорошо относиться к ней только потому,

что она не совсем неправа. Людям не нравятся те, кто не умеет читать атмосферу

— как я во время моего первого круга. Однако Миори отличается от меня; она

внимательна и социально развита. Вот почему вся эта ситуация странная. Неужели

она действительно просто отмахнулась бы от настолько серьезной проблемы? Что,

если за всем этим стоит что-то еще?"

Пока я был погружен в раздумья, Ута встала со

спортивными напитками в руке.

- Мне пора возвращаться.

- Ох, да. Извини, что отнял у тебя время, которое ты

могла потратить на тренировку.

- Вовсе нет. Это я начала с тобой разговаривать.

Увидимся завтра, - сказала Ута и побежала обратно в спортзал.

Как раз когда она вернулась внутрь, у меня за спиной

внезапно прозвучал низкий голос:

- Что за хрень.

Я обернулся.

- Тацуя... - мне стало интересно, как долго он слушал.

Он подошел ко мне и указал в противоположном

направлении от спортзала.

"Я думаю, это означает, что он хочет поговорить,

пока мы идем домой. Что ж, я полагаю, самое время отправиться в ту

сторону," - подумал я.

- А что насчет твоего велосипеда? - Спросил я.

- В дождливые дни я езжу на автобусе, - объяснил он.

Когда мы вышли на улицу, дождь уже прекратился.

Однако, скорее всего, он мог начаться снова в любой момент, что никого не удивило бы.

Ливень оставил после себя большие лужи тут и там, из-за чего было трудно идти.

Я перешагнул через ту, что была передо мной.

- Я не пытался подслушивать, я просто случайно

проходил мимо после того, как мы закончили тренировку, - сказал Тацуя, идя

рядом со мной.

- Что ты услышал?

- Я услышал все после того, как вы, ребята, начали

говорить о том, что другие участники завидуют тому, что Мотомия была включена в

стартовый состав, - сказал он, - Ну, я мог бы догадаться, о чем вы, ребята,

говорили, даже не слыша всего этого. Я тренируюсь рядом с ними каждый день; я

наблюдал за всем этим с первых рядов.

"Ну, это очевидно, что Тацуя знает о ситуации

больше, чем кто-то вроде меня."

- Что за хрень, серьезно. Это все настолько тупо, и

из-за этого они причиняют боль Уте, - выплюнул он.

"Он очень сильно взбешен из-за этого".

- Как ее зовут? Вакамура? Может, мне просто хорошенько

стукнуть ее по голове?

- Я понимаю, что ты хочешь решить проблему, но это

слишком варварски! Тебя точно исключат за такое.

- ...Я просто пошутил, - сказал он.

"Для меня это звучало не как шутка."

Тацуя вздохнул и посмотрел на темное небо.

- Я знаю. Ничего хорошего не выйдет, что бы я ни пытался

сделать, - я могу сказать, что он по-своему переживал из-за ситуации и пришел к

тому же выводу, что и я. - Единственные решения, которые я могу придумать,

включают грубую силу. Я не понимаю, что чувствуют эти девушки, поэтому на самом

деле ничего не могу сказать... И я даже не могу заставить Уту чувствовать себя

лучше так, как это делаешь ты, - продолжил он говорить.

- Знаешь, я тоже не заставляю Уту чувствовать себя

лучше.

- Нет, ты заставляешь её чувствовать себя лучше. Я это

вижу. Она даже не плакала, потому что ты был рядом, - уверенно сказал он.

"Тацуя дружит с Утой со средней школы. Я уверен,

что он знает о ней то, чего не знаю я."

- Но есть одна вещь, которая приходит мне на ум обо

всем этом, - сказал Тацуя, как будто только что что-то вспомнил. - Мотомия

определенно опытна, но ее стиль игры слишком эгоистичен. Нельзя сказать,

что она не обращает внимания на свое окружение...но по тому, как она играет,

очевидно, что она не доверяет старшеклассницам.

У меня сложилось точно такое же впечатление во время

наблюдения за игрой Миори.

* * *

- Я дома! - Крикнул я.

Как только я вернулся, я пошел в свою комнату и

бросился на кровать. Переодеваться в домашнюю одежду было неудобно, поэтому я

просто не снял ее и уставился в потолок.

"Вероятно, это тоже произошло во время моего

первого круга," - подумал я. Тогда я практически никогда не разговаривал с

Миори и не дружил с Утой. Вот почему у меня не было информации об этой

проблеме. Мы с Тацуей были в мужском баскетбольном клубе, но я понятия не имел

о каком-либо конфликте, с которым мог столкнуться женский баскетбольный клуб,

хотя я тренировался на корте рядом с ними.

"Что ж, возможно, это мой второй шанс, но,

похоже, у меня нет быстрого способа решить эту проблему с помощью моих знаний о

будущем. Мне просто нужно сделать все возможное с тем, с чем мне приходится

работать прямо сейчас."

Но кое-что пришло на ум. Это было воспоминание о стиле

игры Миори во времена третьего класса старшей школы, о том, что произошло во

время полуфинала турнира префектуры. Команда девочек по совпадению играла в тот

же день, что и мы, поэтому мы сидели как зрители и подбадривали их. Мне не была

интересна игра, но, несмотря на это, Миори произвела на меня сильное

впечатление.

- Ох, теперь я понимаю... Мне показалось, что во всем,

что я видел, было нечто странное, - пробормотал я, наконец-то начиная понимать,

почему наблюдение за ее игрой было таким отталкивающим.

"Мотомия Миори, которую я знаю, на самом деле

отлично использует навыки тех, кто ее окружает. Раньше она не была игроком,

который фокусировался на своих индивидуальных способностях. Изменился бы ее

стиль игры так кардинально за три года? Нет. Миори давным-давно перестала вести

себя высокомерно. Она не из тех людей, которые полагаются только на свои

собственные навыки, и именно поэтому я почувствовал, что что-то не так. Я имею

в виду, да ладно! В личностном плане она эксперт по использованию окружающих ее

людей, а это значит, что произошло что-то, из-за чего Миори перестала передавать мяч к другим людям," - заключил я.

- Она не дала бы мне прямого ответа, даже если бы я

спросил ее.

"Итак, мой единственный способ решить проблему -

собирать информацию," - как только я подумал об этом, мой телефон зазвонил

рядом с подушкой, куда я его бросил. Я посмотрел на экран и увидел, что там

отображается “Сакура Ута”.

"Обычно Ута не звонит мне."

Когда я ответил на ее звонок, я услышал шорохи.

- Ута? - Неуверенно позвал я.

Я слышал ее голос, но он звучал так, словно она была

далеко от своего телефона.

- Подожди секунду! Я надеваю наушники.

Я подождал, как было приказано, пока голос Уты снова

не зазвучал из динамиков телефона, который стал звучать намного

четче, чем в первый раз.

- Прости, прости! Ты еще не лег спать, не так ли?

- Нет, я еще даже не мылся, - ответил я.

- Хорошо. Я беспокоилась о том, что я буду делать,

если разбужу тебя.

- Да, но ещё рано, чтобы ложиться спать. - Я проверил

время, и было едва за 10 вечера. Слишком рано для сна.

- Что? Обычно к этому времени я уже в постели, знаешь

ли.

- У тебя тренировки каждый день, так что ты, должно

быть, измотана. Я же не состою ни в одном клубе, так что никакие тренировки

меня не утомляют. [2]

- Что ж, думаю, ты прав... Но у тебя же есть работа,

Нацу? Разве это не утомительно?

- Обычно я работаю до десяти по будням, так что в это

время я не ещё могу спать, даже если я устал.

- Хах, серьезно? Разве не нужно много спать, чтобы

чувствовать себя бодрым на следующий день?

- Мне вполне хватает семи часов отдыха. Обычно я

ложусь около полуночи и просыпаюсь в семь.

Я думал, что это очень распространенное расписание, но

Ута удивленно воскликнула: “Что?!”

- Нужно спать как минимум 9 часов! Иначе будешь спать

во время занятий!

- Я не слишком уверен насчет этого. Ута, разве ты все

равно не засыпаешь во время занятий? - Я хотел сказать это как беззаботную

шутку, но она на мгновение замолчала.

- Это правда... - Я услышал, как она серьезно

пробормотала.

"Э-э, это правда? Ты спишь как младенец."

- Говорят, что хорошо выспавшийся ребенок - это здоровый

ребенок, и это важно для тебя, Ута.

- Эм, Нацу? Что ты пытаешься сказать? - ее голос

звучал немного угрюмо. - В последнее время я понемногу расту.

- Серьезно? Приятно это слышать.

- Эй! У меня такое чувство, что ты обращаешься со мной

как с ребенком... Хм! Я стану выше тебя в мгновение ока, понял?

- Насколько ты планируешь вырасти? Ты собираешься

стать моделью?

"В таком случае ты будешь ростом примерно минимум

178 сантиметров, знаешь ли. Не многие девушки достигают такого же роста, что и

у меня. Самая высокая девушка в нашем классе - Нанасе, и ее рост, вероятно,

всего около 160 сантиметров."

- Моделью? Звучит забавно! Я не могу дождаться этого

момента, - ответила она с энтузиазмом.

- Воу, воу! На сколько именно, по-твоему, ты

собираешься вырасти?

Ута определенно была самой низкорослой в нашем классе

- около 150 сантиметров. Ей нужно было бы вырасти почти на тридцать

сантиметров, чтобы достичь моего роста.

"Ты станешь совершенно другим человеком, если это

когда-нибудь случится!"

- Ах-ха-ха! Я пошутила, но я действительно завидую

твоему росту, Нацу, - сказала она.

"Ну, она баскетболистка, так что это, должно

быть, вызывает у нее серьезное беспокойство" - Рост имел решающее значение

для баскетболиста и был явным преимуществом. Поскольку Уте не хватало этого

качества, она была ограничена определенными позициями и всегда вела тяжелую

борьбу.

- Совсем чуть-чуть хватит, так что, может, ты дашь мне

немного своего роста? - взмолилась она.

- Конечно, но это будет стоить десять тысяч иен за

сантиметр, - пошутил я.

- Вау, звучит как отличная сделка! Я бы скупила все до

последнего сантиметра, если бы была взрослой! - воскликнула она. Я услышала ее

хихиканье на заднем плане, а также что-то похожее на движение ткани. Скорее

всего, она поправляла одеяло.

"Я предполагаю, что она звонит мне из постели, лежа

в той же позе, в которой она спит," - подумал я.

Я услышал, как она зевнула.

- Меня клонит в сон, - сказала она. Ее голос звучал

несколько слабее, чем обычно.

"Это ее новая милая сторона. У меня действительно

возникает ощущение, что я разговариваю с девушкой... А?! Это и есть легендарное событие “заснуть во время разговора по телефону”?! Подожди, нет. Это же устаревшая вещь?

Погоди, для меня это нечто новенькое... Да, но что с того? Нет, нет, прекращай!

Сейчас не время для меня устраивать шоу одного актера. Я должен поддержать

разговор."

- Ты уже хочешь спать? Мне повесить трубку? - Спросил

я.

- Пока нет. Оставайся на связи, пока я не засну, -

ответила Ута.

- Я не могу, мне все еще нужно принять ванну...

- Тогда просто побудь на связи еще немного... Эй, мы

можем связаться по видеозвонку? - Она небрежно бросила ошеломляющую просьбу.

- Хорошо, наверное... - Она спросила настолько беззаботно,

что я согласился, не задумываясь.

"Хм? Подожди, мы прямо сейчас будем разговаривать

по видеосвязи? Серьезно?!"

Я взволнованно привел в порядок свои растрепанные

волосы. Мой телефон переключился с экрана вызова на изображение Уты в пижаме.

Ее волосы выглядели более пушистыми, чем обычно, как будто она только что

высушила их феном. Она лежала на животе, обхватив руками подушку и положив на

нее подбородок, и смотрела на экран. Телефон, скорее всего, был прислонен к

стене.

Лицо Уты было очень близко. Я еще не включил камеру,

но уже нервничал. Она выглядела так непохоже на себя обычную, что у меня

заколотилось сердце.

"Когда она так близко, я действительно могу

сказать, какая она красивая. Нет, меня заставляют это заметить!"

- Нацу? Что не так? Поторопииись! – сказала она мне,

дрыгая ногами вверх-вниз.

- Х-хорошо...

Ута улыбнулась, как только я включил камеру.

- Ах-ха-ха! Это Нацу!

- Ну, конечно, это я. Разве это не очевидно? - Я так

нервничал, что почувствовал, что мой ответ вышел холоднее, чем мне хотелось.

- Подожди секунду... Нацу, ты нервничаешь?

Она попала в яблочко.

"Неужели меня так легко прочитать, если даже Ута

видит меня насквозь? Но будь я проклят, если признаю это! Я лучше скрою это,"

- подумал я и покачал головой.

- Нет, вовсе нет.

- Серьезно? Хорошо... А я да, - сказала она,

наполовину зарывшись лицом в подушку. Она отвела взгляд от смущения из-за того,

что только что сказала. - ...Потому что я никогда раньше не звонила парню так

поздно ночью.

Я почувствовал, как мое лицо вспыхнуло.

- Я тоже никогда раньше не звонил девушке так поздно,

- признался я. Я звонил Хошимии всего один раз до этого, но это было около

восьми. Разговаривать с девушкой после 10 вечера – это нечто иное, да ещё к

тому же по видеосвязи.

Мы оба замолчали.

"Ааа, угх, это плохо! Я чувствую себя очень

смущенным," - мне действительно хотелось начать вертеться на кровати из

стороны в сторону, но я не мог позволить Уте стать свидетелем этого. Между нами

возникла невыносимая неловкость.

- Ох, серьезно? Ха, это неожиданно. Ох, но я думаю, ты

никогда и не смог бы так сделать? Нацу, в конце концов, ты только что начал

свою школьную карьеру. Ты на самом деле не слишком привык разговаривать с

девушками? - она неловко выпалила колкость.

- Заткнись! У тебя с этим проблемы? – Мгновенно

ответил я.

Обычно я дразнил Уту, но сегодня она явно перехватила

инициативу.

- Ах-ха-ха! Ты такой милый. Нацу ооочень милый! Хе-хе-хе.

"Ах, что ж, я рад, что, судя по голосу, ей

весело. Давненько я не видел, чтобы она вот так искренне смеялась."

- В любом случае, почему ты внезапно попросила

связаться по видеосвязи?

- Я… мне обязательно надо говорить почему?

Ута выглядела так, будто хотела ответить, поэтому я

подтолкнул ее.

- Конечно должна, - я сказал это отчасти в отместку за

ее подколки, но при этом мне было любопытно, почему она позвонила мне в такой

час.

"Мне никогда раньше не звонила Ута. Во-первых,

она редко пользуется RINE, и мы практически никогда не переписываемся. Хотя я

довольно часто переписываюсь с Хошимией и Нанасе."

- Хм... Потому что я хотела увидеть тебя, Нацу, -

сказала она тихим голосом.

"Хах? Хаааах?! Чт… Черт тебя подери... Это подло!

Это было очень подло," - Она нанесла критический удар [IV], снизив мой показатель ХП до нуля. [V]

Мы оба отвели глаза. Мы общались по видеосвязи, но ни

один из нас не мог поднять глаз. Потому что мы оба знали, что наши щеки стали

пунцовыми.

Я взглянул на экран своего телефона и увидел, что

румянец Уты достиг ее ушей, но в это же время она тоже посмотрела на экран

своего телефона. Наши глаза снова встретились, и мы мгновенно отвели взгляды.

Невыносимая тишина продолжалась. В конце концов, мне

все-таки удалось прервать её ужасно посредственной шуткой.

- Р-разве ты не видела мое лицо всего несколько часов

назад? – Удалось мне выдавить из себя.

- Д-да. Ах-ха-ха, что, черт возьми, я говорю? - Быстро

выпалила Ута. - Это была шутка. Да, просто шутка! Забудь, что я это сказала.

"Ты хочешь, чтобы я забыл об этом? Ты снова

просишь невозможное. Я бы хотел, чтобы ты лучше осознавала, насколько высок

твой показатель атаки!" [VI]

- Т-тут стало слегка жарко! - Сказала Ута и встала с

кровати, пропав с экрана телефона. Я услышал короткий звуковой сигнал, а затем

жужжание. Вероятнее всего, она включила свой вентилятор. Когда она вернулась в

объектив камеры, ее волосы развевались как от легкого ветерка. - Ааах! Как

приятно!

[[image:/storage/reader-images/3685f52e706f93cfc7e61a52fa028c2a3d5fd897.png]]

Как раз в тот момент, когда она возвращалась в

исходное положение поверх подушки, на моем экране случайно показалась

обнаженная грудь Уты.

"Мне кажется, я только что мельком увидел её, но лучше

притвориться, что я ничего не видел. Ох, верно... На ней нет лифчика, потому

что она собирается ложиться спать..."

- Честно говоря, я просто хотела подбодрить себя, -

искренне сказала Ута, пока я думал о дурных вещах. - Это правда, что я хотела

тебя увидеть. Я приободряюсь, когда вижу твое лицо!

Помолчав, я сказал:

- Если мое лицо поможет тебе стать веселой, то я буду

показывать его тебе столько, сколько ты захочешь. Это небольшая плата!

- Ах-ха-ха, спасибо. Я думаю, что с твоей помощью я даже

смогу завтра пойти в школу.

"Ты даже сможешь завтра пойти в школу? Хм. Она

чувствует себя загнанной в угол настолько, что ей невыносимо ходить в

школу?"

- Вакамура-семпай разозлилась на меня сегодня, -

пробормотала Ута. Похоже, это случилось после того, как я ушел. - Я спросила

ее, почему она была так сурова с Миорин. И я пыталась уговорить ее как следует

поговорить с Миорин, но она отчитала меня, сказав, что я просто еще одна первогодка,

которая ведет себя нахально, - хихикнула Ута, но этот смех был абсолютно лишен

чувств.

"Она пытается заступиться за Миори, но ее

положение становится все более и более неустойчивым," - предположил я.

После этого она постепенно начала бессвязно изливать мне свои чувства.

В конечном счете, позиции Миори в клубе были слабее,

чем у группы Вакамуры, которая состояла из второгодок. Вначале были люди,

которые просто наблюдали, сохраняя нейтралитет, но они постепенно переходили на

сторону Вакамуры и изолировали Миори.

Ута ненавидела эту динамику в клубе. Она собрала все

свое мужество, чтобы поговорить со старшеклассниками, но безрезультатно.

- Вообще-то, я позвонила Миорин до тебя, Нацу, -

сказала она с несчастным видом. - Она сказала мне не поддерживать ее. Что я

должна быть на стороне всех остальных.

"Это действительно похоже на то, что она сказала

бы. Она не хочет впутывать Уту в свою проблему".

- Я знаю, что она, вероятно, беспокоится обо мне... Но

мне от этого грустно! Миорин не полагается на меня, хотя мы друзья, - ее голос

звучал так, словно она ругала себя за собственное бессилие.

Спустя несколько мгновений я спросил:

- Хэй, Ута. Можешь мне рассказать о Миори?

- Конечно? Но ты ее друг детства. Разве ты не знаешь о

ней больше, чем я?

- Опиши мне, как она играет в баскетбол. Она не всегда

играла так, как сейчас, верно?

- А? О-окей... - сказала она. - Ну, сейчас она слишком

похожа на человека-оркестр, играет как одиночка.

- Я так и думал... Тогда, ты знаешь причину, по

которой она перестала передавать пас своим товарищам по команде? - Спросил я.

- Хм... - Ута задумалась, подперев подбородок руками.

- Теперь, когда ты упомянул об этом... Она открыто перестала пасовать мяч две

недели назад. Но она всегда набирала очки самостоятельно, так что я не

придавала этому особого значения.

"Все началось две недели назад, да? Это относительно

недавно. Может быть, именно поэтому Вакамура и другие девочки начали с ней

ссориться. Я ничего не узнаю наверняка, пока не копну ещё глубже. Но я просто

сторонний наблюдатель в этой проблеме. Мне трудно подтвердить свою теорию."

- У тебя есть идея, не так ли? - спросила Ута. Ее тон

был тверже, чем раньше. - Я помогу тебе, Нацу. Так ты не скажешь мне, о чем ты

думаешь?

- Но это не более чем догадка, - нерешительно сказал

я.

- Все в порядке. Я просто ненавижу стоять в стороне и

ничего не делать.

- Хорошо, - наконец сказал я, поразмыслив.

Помощь Уты была незаменима, если я хотел что-то

предпринять в этом вопросе. Истинные мотивы Вакамуры и других и причина, по

которой Миори держалась особняком — я сформулировал вывод о том, что

происходит, но мне нужно было предпринять действия, чтобы проверить это. Миори

была моей подругой детства, одной из тех, с кем я связан, поэтому я решил

заручиться помощью Уты ради нее.

* * *

Женский баскетбольный клуб играл тренировочный матч в

следующие выходные. Их соперником была ведущая и одна из восьми лучших команд

среди школ префектуры, старшая школа Каракуре. Это была бы последняя

возможность для команды внести какие-либо изменения и доработать стартовый

состав до начала отборочных матчей.

- Я даже не собираюсь участвовать в качестве запасной.

Я еще недостаточно хороша, поэтому я буду сидеть на трибунах, - сказала Ута

после того, как закончила излагать расписание женской команды.

- У тебя будет шанс показать себя, как только третьегодки

уйдут из клуба, - подбодрил Уту я.

- Ага. Я продолжу усердно тренироваться!

Было обеденное время, и мы закончили есть, так что мы

с Утой разговаривали, стоя только вдвоем. Мы естественно вписывались в

окружающую обстановку, просто два ученика, болтающих в коридоре, прислонившись

спинами к стене. Но у нас была скрытая цель. Глаза Уты продолжали блуждать по коридору.

Я мог сказать, что она думала: “Они уже здесь? Они уже здесь?”

"Эй, наше прикрытие будет раскрыто, если ты

будешь так нервничать!"

- Ах, они идут, - прошептала она.

Я намеренно не обернулся, чтобы проверить её слова, и

продолжал делать вид, что мы ведем приятную беседу.

- Ох, смотрите, это Ута. Привет! Как дела? -

Второкурсницы из женского баскетбольного клуба, включая Вакамуру, шли по

коридору.

Конечно, это не было простым совпадением. После того,

как мы убедились, что Вакамура и другие девочки обедают в кафетерии, мы с Утой

стояли в коридоре, по которому второкурсникам приходилось проходить, чтобы

вернуться в свой класс. Мы остались там, притворяясь, что поглощены беседой,

ожидая в засаде.

Выражение лица Уты на мгновение застыло, но быстро

сменилось лучезарной улыбкой в ответ на приветствие.

- Привет!

- Я сожалею о вчерашнем. Я не хотела отвечать

настолько резко, - извинилась Вакамура. Ее тон был дружелюбным, но это не

походило на искреннее извинение.

- О-ох, все в порядке... - Ута выглядела так, будто у

нее были смешанные чувства по поводу извинений, но она покачала головой

взад-вперед.

- Кстати. - Вакамура указала на меня пальцем.

"Эй, тыкать в людей пальцем невежливо!"

- Он твой парень? - спросила она.

- Что?! - Щеки Уты мгновенно стали пунцовыми. - Н-нет,

это не так! - Решительно возразила она, дико размахивая руками перед собой.

Вакамура и другие девушки обменялись взглядами, а

затем каждая из них заговорила.

- Но мы видели, что вы двое в последнее время часто

общаетесь... Верно, девочки?

- Разве они не были вместе после тренировки?

- Разве этот парень не наблюдал за нашей тренировкой

со второго этажа?

"Кто бы ни сказал последнюю фразу, не могла бы,

пожалуйста, забыть то, что ты видела?!"

- Если вы не встречаетесь, тогда какие между вами отношения? - Спросила Вакамура с озадаченным видом.

- Хах? Наши отношения? Ну, мы друзья, - Ута, казалось,

умирала от смущения, когда посмотрела на меня. - Мы друзья, верно?

- Д-да. Это правда, мы просто друзья, - сказал я,

поддерживая ее.

"Твоя разрушительная сила ошеломляет, когда ты

смотришь на меня под таким углом, поэтому, пожалуйста, никогда больше так не

делай."

- Хм? - Они все переглянулись, а затем начали

ухмыляться.

- Что такое?! Боже! - Реакция Уты на их поддразнивания

была настолько преувеличенной, что я почувствовал, как мое собственное лицо

запылало. Ее отношение можно было принять за признание в том, что между нами

действительно что-то происходит.

- Ладно, позаботься об Уте, хорошо? - Сказала

Вакамура.

Учитывая то, как она спросила меня, было неправильно

говорить "нет", поэтому я просто кивнул.

- Почему ты киваешь?! - Воскликнула Ута, хотя

выглядела немного довольной.

"Не становись счастливой только из-за этого! Я

понимаю, ты милая!" - мысленно воскликнула я. Я выбрала безопасный ответ, который

мог дать ей:

- Э-эм, потому что... она же вроде попросила меня зпоаботиться

о тебе как о друге?

Ута прищурилась на меня, и ее щеки надулись.

- Если такова причина, тогда, я думаю, все в

порядке...

"Извини, почему у тебя такой недовольный вид

из-за этого ответа?" - Выслушав наши подколы, Вакамура внезапно начала

пристально смотреть на меня, - "Ч-что случилось?"

Как будто что-то вспомнив, Вакамура спросила:

- Эй, ты случайно не тот субботний парень?

"Я рад, что ты вспомнила! Похоже, разговор пойдет

по плану, и мне не придется форсировать тему. Я волновался, что единственное,

чего мы добьемся из нашей засады, - это поддразнивания."

- О, да, я видел тебя раньше, - ответил я.

Вакамура неловко отвернулась.

- Мне жаль. Я испортила тогда атмосферу, не так ли?

Я был настолько сбит с толку ее искренними

извинениями, что не знал, что сказать.

- Нет, это не так...- Начал я, инстинктивно пытаясь

замять это, но ничего бы не изменилось, если бы я это сделал. Я остановил себя

и решил быть смелым.

"Не будет ничего странного, если я спрошу об этом

сейчас".

- На самом деле, между тобой и Миори что-то произошло?

Я сразу почувствовала, как воздух стал ледяным.

Девочки замолчали, а Ута нервно посмотрела на меня.

- Она флиртовала с парнем Рики, - выпалила девушка с

острыми глазами рядом с Вакамурой.

- Мана, цыц, - цыцкнула Вакамура.

- Ты же не хочешь, чтобы люди думали, что мы

издеваемся над ней без причины, верно?

"Я предполагаю, что Рика - это имя Вакамуры,

основываясь на этом обмене репликами. Хотя я раньше не слышал этого от Миори,"

- я взглянул на Уту, чтобы узнать, знает ли она уже об этой новой информации,

но она покачала головой.

- Что значит "она флиртовала с ним"? -

Переспросил я.

- Все так, как я только что сказала. Она вертелась

около чужого парня.

"Могла ли Миори так поступить? Я сомневаюсь, что

она настолько привыкла тусоваться с парнями, как заставляет других думать.

Кроме того, прямо сейчас она охотится за Рейтой, так что она ни за что не стала

бы приставать к другому парню."

Мы с Утой хранили молчание, пока Мана продолжала

объяснять свою версию истории.

- Но это еще не все. Например, ее добавили в стартовый

состав, но она никогда не участвует в индивидуальных тренировках, и у нее

дерзкий настрой... В любом случае, она нам не нравится, так что просто держись

от этого подальше, насколько это возможно. Это все.

- Это правда? – Через несколько мгновений я уточнил у Вакамуры.

Она встретилась со мной взглядом, но затем быстро

отвела глаза.

- Все, что сказала Мана, правда, - она выглядела недовольной,

но продолжала говорить. - Но что меня расстраивает в ней больше всего то… то,

что она...

"У меня такое чувство, что я знаю, что она

собирается сказать, поэтому я должен сейчас вмешаться. Если я прав, тогда я

смогу взять разговор под свой контроль."

Я решил рискнуть и завершил ее мысль.

- То, что она не играет вместе с командой?

Вакамура удивленно посмотрела на меня.

"В яблочко!"

- Откуда ты знаешь? - спросила она.

- Я понял это, посмотрев на ее игру, - ответил я.

"Стиль игры Миори тщеславен настолько, что даже

мы с Тацуей можем заметить это издалека. Я уверен, что ее товарищи по команде,

которые играют рядом с ней, гораздо более властны. Знаете, наблюдая за ее

игрой, начинаешь думать: "Ах, она играет в баскетбол одна."

- Ну да, это именно то, что я думаю, - неохотно

призналась Вакамура. - Миори безумно хороша, и я знаю, что у нее отличное

видение поля, но в последнее время она никогда никому не пасует. И она просто

делает все, что хочет, даже когда мы должны следить за нашими сетами... Я

ненавижу это! Мы не можем использовать сильные стороны каждого, когда она

играет.

Две девушки рядом с Вакамурой выглядели немного

удивленными.

"Она, наверное, из тех людей, которые мало

говорят о своих чувствах," - рассуждал я.

- Я указывала ей на это снова и снова, но она не

улучшается. Я продолжаю приглашать ее тренироваться с нами после ухода тренера,

потому что хочу улучшить ее координацию с командой... Она намного талантливее

меня, так что она могла бы сделать это, если бы действительно попыталась, но

похоже, что ей просто все равно. Держу пари, она смотрит на нас свысока. Вот

почему она меня так раздражала! - Вакамура выглядела расстроенной, пока

рассказывала это. - А потом кто-то увидел Миори рядом с моим парнем, и я спросила

ее, что она с ним делала, но все, что она сказала, было: "В чем

проблема?" Она непостижима! Я не могу с ней поладить.

Две подруги Вакамуры кивнули головами в знак согласия.

"Хм. Разве это не вина и твоего парня тоже?"

- Я знаю, это ужасно для всех остальных. И для тебя,

Ута... Я не хотела, чтобы атмосфера стала такой. - Вакамура еще раз извинилась

перед Утой, а затем ушла со своими друзьями.

- Нацу, - Ута посмотрела на меня встревоженными

глазами.

- Да, тяжелое дело, - сказал я.

"Не похоже, что Вакамура - плохой человек. Все

было бы намного проще, если бы существовал очевидный злодей, которого нам

просто нужно было устранить. Но большинство проблем на самом деле не таковы.

Люди совершают маленькие ошибки, которые непреднамеренно причиняют боль другим,

и у каждого есть свои причины действовать определенным образом. Иногда это

расхождение во мнениях или недоразумение, и тогда причина проблемы становится

запутанной, и ее трудно выявить."

"Вот почему мы не можем решить проблему с помощью

взмаха волшебной палочки, как это делается в книгах или фильмах."

- Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь, -

сказал я Уте.

"Я не герой сказки, поэтому единственное, что я

могу сделать, это осторожно распутать запутанные нити. По крайней мере, я хотел

бы прояснить любые недоразумения между ними."

- Я понимаю, о чем сейчас думает Вакамура. Далее, нам

нужно выяснить, что происходит в голове Миори.

* * *

На следующий день во время обеденного перерыва я

просунул голову в соседний класс. Там было оживленно.

- Хайбара-кун, тебе что-нибудь нужно? - спросила меня

девушка, стоявшая у входа.

"Я видел ее где-то раньше, но не помню ее

имени... что неприятно, потому что она явно знает мое. В последнее время это

происходит довольно часто, и, Господи, каждый раз из-за этого так неловко! Ах,

неважно. В любом случае..."

- Ты можешь позвать Миори? - Спросил я ее.

- Хорошо! - Она направилась к середине класса, где стояла

Миори.

Миори улыбалась, стоя в центре группы девочек из

своего класса, но когда она заметила мое присутствие, ее улыбка явно

превратилась в раздраженный взгляд. По какой-то причине девочки вокруг нее

начали волноваться. Я не мог расслышать, о чем они говорили, но Миори подошла,

сказав девочкам что-то вроде: “Я уже говорила вам, ничего такого нет! Я знакома

с ним не по своей воле.”

Она вздохнула.

- Чего ты хочешь?

- Мы будем выделяться, разговаривая здесь, так что

давай пойдем куда-нибудь еще, - ответил я.

Немного подумав, она согласилась.

- Да, верно. Я тоже не хочу, чтобы о нас ходили слухи.

- Что ты имеешь в виду? - Я наклонил голову.

Миори ущипнула меня за щеки, когда я это сделал.

"Хэй! Это больно, ты же знаешь!" - Я

нахмурился в знак протеста, что заставило ее еще раз вздохнуть.

- Люди, которые не осознают, насколько сильное влияние

на других они оказывают, так раздражают, - пожаловалась она.

- Я не пытаюсь быть неосведомленным... - Пробормотал

я. После инцидента с Тацуей я теперь полностью осознавал, что все сильно

переоценивают меня.

"Ну, это мой второй круг, так что я немного более

способный, чем среднестатистический старшеклассник."

Она вздохнула в третий раз.

- Все в порядке. В этом нет ничего плохого. Кроме

того, у тебя перекосился галстук, - она выглядела раздраженной, но протянула

руку, чтобы поправить его. - Не двигайся.

Ее тон не оставил мне возможности сказать

"да" или "нет". Миори поправила мне галстук, не дожидаясь

моего разрешения. Было не очень хорошей идеей ослушаться ее, когда она говорила

таким тоном, поэтому я остался на месте и позволил ей поправить его.

"Наша разница в росте действительно очевидна,

когда она так близко. Миори была выше меня, когда мы были детьми", - Пока

я предавался воспоминаниям, я услышал пронзительные визги девочек позади меня.

Я взглянул в направлении их криков и увидел, что группа девушек, с которыми

болтала Миори, наблюдала за нами, сверкая глазами. Все они прикрывали рты

руками.

- Упс, - Миори выглядела так, словно поняла, что

облажалась, а затем потащила меня из класса за руку. Она увела меня и

отпустила, только когда мы отошли достаточно далеко. - Фух, я теряю ритм, когда

ты рядом!

"В последнее время у нее действительно

отвратительное настроение. Гляди, она только что снова вздохнула. Это уже

четвертый раз! Когда она с другими людьми, она продолжает счастливо улыбаться,

но когда мы остаемся вдвоем, она тут же начинает вести себя раздраженно."

- И что? Куда мы идем? - спросила она.

- В спортзал.

- А?! Зачем нам проделывать весь этот путь? Если тебе

просто нужно поговорить со мной, то это можно сделать и здесь.

Мы отошли на приличное расстояние от ее класса, и,

хотя мы все еще были в коридоре, вокруг было не так много других учеников. Если

бы нашей целью было просто поговорить, то этого места было бы достаточно. Но у

меня не было намерения просто немного поболтать с ней; я выбрал спортзал не

просто так.

"Зная Миори, она не даст мне прямого ответа, если

я спрошу ее обычным образом."

- Не парься и просто следуй за мной, - сказал я.

Миори заколебалась.

- Ты слишком настойчив. По крайней мере, для тебя.

- Ага, ну, я просто хотел преподать тебе урок.

- Ты? Преподать мне урок? Какой?

- Игры в баскетбол.

- А? - Ее лицо сморщилось в замешательстве. Я мог

сказать, что она думала: "Что, черт возьми, он говорит?"

"Ну, я бы на ее месте подумал то же самое."

Миори, тем не менее, последовала за мной, хотя и

неохотно. Мы вместе дошли до спортзала. Как только мы пришли, я снял школьную

обувь и вышел на пол в носках. Спортзал был открыт для всех желающих в

обеденное время, но обычно вокруг было немного людей, потому что он находился

так далеко от учебного корпуса. Сегодня рядом был только один человек.

И этот человек был здесь только потому, что я попросил

его прийти в спортзал.

- Ох, ты здесь! Я принесла твои кроссовки, Нацу!

- Спасибо, Ута, - я забрала у Уты сумку со своими

кроссовками.

"Жаль, что у меня нет баскетбольной обуви, но на

этот раз у меня не было причин покупать её, так как я не состою в баскетбольном

клубе."

- Я также принесла баскетбольную обувь Миорин из

клубной раздевалки! - воскликнула она.

- Спасибо... Но почему ты тоже здесь, Ута?

- Я не знаю! Я здесь только потому, что Нацу позвал

меня.

Миори бросила на меня озадаченный взгляд.

- Я хотел, чтобы Ута была судьей, - сказал я как ни в

чем не бывало. Я закончил обуваться, а затем открыл спортивную подсобку. Я

выбрал наугад мяч из баскетбольной сетки, бросил его Миори и встал перед ней. -

Давай сыграем один на один.

- Ты серьезно? Ты даже никогда раньше не играл в

баскетбол, - она не проявила энтузиазма и выглядела озадаченной моим

предложением. Это была естественная реакция, поскольку она понятия не имела,

чего я от нее хочу.

- Миорин, не волнуйся! Нацу реально хорош! - заверила

ее Ута.

- Я слышал о том, что произошло в Spor-Cha, но даже

если ты утверждаешь, что он хорош, ты имеешь в виду, что он хорош для любителя,

верно?

Миори была моей подругой детства, поэтому она знала,

что я никогда не играл в баскетбол на протяжении всей средней школы. Вот почему

она сомневалась, хотя Ута поручилась за меня. Однако на самом деле это был мой

второй раунд в жизни. У меня были навыки, о которых Миори не знала.

- Нет! Нацу на самом деле реально хорош! -

настаивала Ута.

- Да, да, Ута. Я понимаю, о чем ты говоришь, - пожала

плечами Миори.

"Она, кажется, не настроена играть, так что

пришло время разозлить ее," - подумал я.

- Ну, я не против, если ты сдашься, раз не думаешь,

что сможешь победить меня.

Она фыркнула и посмотрела на меня.

- Ты действительно выводишь меня из себя. Не жалуйся,

когда я тебя раздавлю, ладно? - Я успешно превратил дух соперничества Миори в

своего союзника.

- Просто сыграть один на один будет не так весело,

верно?

- Так вот к чему ты стремился. Ты чего-то хочешь от

меня, если я проиграю?

Мне помогло то, что она быстро все схватывала на лету.

Я кивнул.

- Если ты выиграешь, я весь твой. Ты можешь делать со

мной все, что захочешь.

- Эм, нет, я этого не хочу...

Я чуть не упал из-за ее быстрого ответа. Ута прикрыла

рот руками и робко спросила:

- Т-ты будешь принадлежать ей? Нацу, это очень смело с

твоей стороны...

- Я не это имел в виду! Я хотел сказать, что буду ее

лакеем или кем-то вроде лакея! – объяснил я.

- Мне все равно, что ты имел в виду; мне не нужен

рядом кто-то вроде тебя, - сказала Миори.

- Ауч! - Ее замечание ощущалось как удар ножом, и мне

показалось, что меня только что ударили дважды подряд, что заставило меня

замереть.

"Н-неплохо... В тебе есть силы дать отпор, но я

все еще могу победить!" - я взял себя в руки.

- Но если я выиграю, тогда...

- "Ты будешь моей!" - это то, что ты хочешь

сказать? Слииишком напористо... - Лицо Миори слегка порозовело, и она обхватила

себя руками.

- Нет! - закричал я.

"Соберись, не позволяй ей сбить тебя с

толку!"

- Если я выиграю, тогда ты должна рассказать мне все,

что у тебя на уме! - заявил я.

Миори моргнула, глядя на меня в безмолвном удивлении.

- Я говорил тебе положиться на меня. Не держи все в

себе.

- Почему? Происходящее не имеет к тебе никакого

отношения, - медленно произнесла она.

- Я знал, что ты это скажешь. Вот почему я из кожи вон

лез, чтобы вызвать тебя на поединок, - сказал я. Говоря это, я подразумевал:

“Если ты проиграешь, ты должна рассказать все честно, окей?”

Миори сердито посмотрела на меня.

- Хорошо. Твой план все равно провалится, если я

выиграю, - из ее горла вырвался смешок, а затем она стучать мячом об пол. [3]

"Она сейчас упряма, так что это единственный

способ. Что ж, решительные действия - всегда лучший способ достучаться до нее."

- Тогда ладно. Ты готов? - спросила она.

- Нападай, - ответил я.

С этими словами мы с Миори начали наше сражение.

"Она думает, что я новичок, но это уже не так. К

тому же, у меня, как у парня, есть физическое преимущество."

Миори бросилась вперед, но я разгадал ее движение. Я

протянул руку и выбил мяч у нее из рук.

- Что?! - воскликнула она.

"Я задел ее руку, так что, думаю, это фол,"

- подумал я, но наш услужливый судья Ута сделала размашистое движение руками и

закричала: “Защита!”

"Эм, разве так говорят не в бейсболе? Ах, ладно..."

Брови Миори нахиурились, она была в замещательстве. Мы

перешли на другую сторону, и теперь в нападении я был.

- Тебе... Тебе просто повезло, верно? - спросила она.

- Скоро ты увидишь, было это везение или нет, - я

начал медленно вести мяч. Мяч ритмично подпрыгивал вверх-вниз и идеально

ложился в мою руку. Я увидел, как изменилось выражение глаз Миори.

Сначала я сделал кроссовер [VII] и ловко сделал выпад правой ногой,

но этого было недостаточно, чтобы обойти Миори. Я внезапно остановился и сделал

обратный шаг, чтобы развернуться в другую сторону. На этот раз я вытянулся

влево, но все равно не смог стряхнуть ее.

"Неужели девушки настолько ловкие? Я знал, что

будет нелегко победить первогодку, достаточно хорошую, чтобы стать игроком

стартового состава... но я еще не проиграл!" - я протиснулся мимо с мячом

в руке и подпрыгнул в воздух, используя весь импульс, который смог собрать.

Миори тоже прыгнула, пытаясь заблокировать мой бросок,

но как только она это сделала, я притянул мяч обратно к себе. Как раз в тот

момент, когда я был прямо под обручем, все еще находясь в воздухе, я снова

поднял мяч и подбросил его вверх сильным движением запястья, чтобы придать ему

достаточное вращение. Цель была позади меня, но я мог приблизительно

определить, где она находится, не глядя.

- Что за...?!

Это был чистый двойной клатч. Форма Миори рассыпалась

от неожиданности, и она упала. Мяч пролетел через обруч в тот самый момент,

когда ее задница соприкоснулась с полом. Снаружи я выглядел невозмутимый, но на

самом деле втайне я обливался потом.

"Э-это было близко... Было бы очень отстойно,

если бы я промахнулся! Это было действительно везение. Мне даже не нужно

спрашивать себя, было ли это везением или умением; это была стопроцентная

случайность. Боги баскетбола на моей стороне!" - я пожалел о своем самоуверенном

поступке, но Миори, похоже, не заметила моей паники.

Она все еще сидела на полу и ошеломленно смотрела на

меня.

- К-как у тебя это...?

- Уже сдаешься? Я забил только один раз, - сказал я,

провоцируя ее.

Она хлопнула себя по щекам и встала.

- Ты зашел так далеко, что тренировался играть в

баскетбол перед своим дебютом в старшей школе?

- Да, можно сказать и так, - я не смог придумать

хорошего ответа, поэтому просто решил поддержать её неправильную мысль.

"Ну, основываясь на том, что Миори знает обо мне,

не похоже, что можно придумать что-то получше."

- Тем не менее, я все ещё не проиграла, - сказала она.

Мы снова поменялись сторонами. Выражение лица Миори

теперь было серьезным, и она низко опустила колени с мячом в руках. Похоже,

сейчас она выкладывается полностью.

"Я знаю, что она действительно сильная. Не буду

врать, но я не думал, что от нее будет так сложно избавиться! Где-то внутри я

недооценивал ее, потому что она девушка, но пришло время проснуться. В защите

она играет куда лучше Тацуи."

- Ох, точно, мы же не обговаривали правила. Пусть

победителем будет тот, кто первый наберет три очка? - спросил я.

Миори кивнула.

* * *

- Ну, вот и все, - сказал я.

В конце концов, я был первым, кто забил три раза, с

итоговым счетом три против одного. Миори, честно говоря, была намного сильнее,

чем я ожидал. Казалось, что я буквально чудом вырывал каждое победное очко.

Она положила руки на колени, пытаясь успокоить свое

прерывистое дыхание.

- Хаах... Хаах... - она задыхалась.

- Победа моя. Теперь, как и было обещано, ты должна довериться

мне! – Громко расхохотался я. Я чувствовал себя особенно взвинченным, потому

что моей соперницей была Миори.

Она закончила переводить своё дыхание.

- Ты так сильно хочешь, чтобы я тебе доверилась? -

спросила она, вытирая пот полотенцем, которое одолжила у Юты.

- Я не особенно хочу, чтобы на меня полагались, но все

равно доверься мне.

- Ты же знаешь, что это бессмысленно, верно?

- Эй, это ты вмешиваешься в мои дела! - Когда я был в

депрессии из-за Тацуи, Миори была единственной, кто помог мне.

“Что случилось, мистер само совершенство?” - спросила

она.

Когда я стоял на улице под проливным дождем, Миори

подняла зонт над моей головой.

"Ты была рядом со мной, так что, если ты в беде,

я буду совать свой нос, даже если ты этого не хочешь!"

- Это потому, что... Я твой партнер в твоем

грандиозном плане, - парировала она.

- Знаешь, и я могу воспользоваться этой причиной, -

сказал я.

Миори отчаянно замотала головой.

- Я просила тебя помочь мне с вещами, связанными с

Рейтой-куном. Это не включает мои повседневные проблемы. Это было соглашением

не такого рода. Вот почему у меня вообще нет причин полагаться на тебя...

Я перебил ее, прежде чем она смогла продолжить.

- Есть. Разве мы не друзья?

"Хэй, Миори... Ты говоришь, что мы друзья детства

по глупой случайности, но я ни разу не разговаривал с тобой в моем первом круге.

В мой первый раз у нас вообще не было таких отношений. То, что мы с тобой

друзья — это история из далекого прошлого... Вот почему теперь, когда я

восстановил нашу дружбу, я хочу дорожить тем, что у нас есть.

- Друзья, да? - Пробормотала Миори.

Я не знал, что бы я делал, если бы она начала это

отрицать. Это определенно было бы больно, и я, вероятно, чувствовал бы себя

подавленным. Я бы, вероятно, пропустил школу, пошел домой и хандрил в своей

постели остаток дня. К счастью, как я и надеялся, Миори не возражала и хранила

молчание. Очевидно, я был не единственным, кто думал, что мы снова друзья, и

это меня утешало.

- А теперь начинай говорить. Выкладывай все! Если тебя

что-то беспокоит, тогда давай проведем мозговой штурм вместе.

"Мотомия Миори - назойливый человек, который

любит помогать другим, но никогда ни на кого не полагается. Но я здесь, чтобы

изменить это. Я научу ее, что теперь рядом с ней есть я."

- Это не та проблема, которая исчезнет, если я попрошу

тебя о помощи, - сказала она, немного поколебавшись.

- Но, может быть, я смогу что-то сделать, точно так

же, как ты сделала для меня тогда.

Ута, которая до сих пор молча слушала наш разговор,

вмешалась.

- Я тоже! Я чувствую то же самое. Я хочу помочь тебе,

Миорин. Мне грустно, что ты не полагаешься на меня.

В зале были только мы, поэтому все замолчало вместе с

нами.

Через некоторое время Миори, наконец, заговорила.

- Я, наверное, испугалась. - Ее тон был

самоуничижительным. - В конце концов, полагаться на других людей - значит

показывать им свою слабость. Я не хочу показывать свои слабости кому-либо. На

самом деле я не сильный человек, но я хотела казаться такой.

Она посмотрела на меня с хрупкой улыбкой.

"Все просто. Просто покажи им свое истинное

"я".

"Миори сказала мне это, но оказалось, что у нее

были похожие опасения... Нет, именно потому, что у нее были похожие опасения,

она смогла дать мне правильный совет — поскольку это то, что она на самом деле

хотела сделать сама. Хорошо, окей. Теперь моя очередь помочь Миори, точно так

же, как она помогла мне!"

- Миори, тебе не нужно притворяться сильной передо

мной, - сказал я. Я не думал, что слов будет достаточно, чтобы передать то, что

я чувствовал, но мне нужно было выразить ей свои эмоции. Поэтому я сделал шаг

вперед и приблизился к ней.

- Нацуки? - переспросила она.

Я собрал все свое мужество и обнял Миори. Я бы никогда

не осмелился сделать это с другой девушкой, но я справился, потому что она была

моей подругой детства. Она не сопротивлялась моим объятиям, и робко обняла

меня.

- Фу, ты настоящий девственник. Ты, должно быть,

использовала все свое мужество для этого.

- Я же говорил тебе. Перестань себя вести так. - Я

легонько шлепнул ее по затылку.

- Прости, - сказала она несчастным тоном. - Эй,

Нацуки?

[[image:/storage/reader-images/65d36d6ef169ebf38908617c13ef8f414ec9029b.png]]

- Что?

- Мне сейчас реально трудно. Может быть, я получаю то,

что заслужила, но это все равно больно.

- Ага.

- Ничего... если я положусь на тебя? - Ее голос дрожал

пока она произносила это.

- Конечно, - тихо ответил я, крепко прижимая ее к

себе.

* * *

"Итак... Это проблема. Когда я должен отпустить

объятия? Что бы сделал другой на моем месте? Это мой второй круг, но я впервые

обнимаю девушку, так что любой так называемый "опыт из будущего" не

имеет значения. Я имею в виду, я просто позволил своим эмоциям взять верх! Я

сбит с толку тем, как это произошло... Чувак, что ты делаешь?" - спросил я

себя.

Мы оба молча обнимали друг друга. Я чувствовал, как

Миори слегка шевелится в моих объятиях.

Мои мысли метались.

"Такое чувство, что Миори тоже успокоилась, так

что, думаю, пришло время прекратить объятия, но это будет слишком отталкивающе,

если отпущу ее без всякого предупреждения, и это будет отстой! Кроме того, на

ощупь она очень мягкая, и я прекрасно осознаю, что прямо сейчас прикасаюсь к

девушке, и от нее приятно пахнет, так что я вообще не хочу прекращать объятия.

Не то, чтобы я мог сказать это вслух... Эй, эй, эй, погоди! О чем, черт возьми,

я думаю? Мы говорим о Миори; возьми себя в руки! Серьезно, парень, успокойся,

ладно?"

Я услышал, как Миори тихо всхлипнула у моего уха, и

почувствовал ее дыхание на своей шее.

"Ч-что мне делать?! Аааа! Я начинаю по-настоящему

нервничать. Черт, я чувствую, как колотится мое сердце!" - Пока мои мысли

метались, Ута смотрела на нас с Миори. Сначала она наблюдала за нами с теплотой

в глазах, но постепенно эта теплота уходила, а взгляд начал становиться все

холоднее и холоднее.

"Ч-что случилось?"

"Нет, что более важно, что я должен делать в

такой ситуации? Как так получилось, что я обнял Миори, в то время как Ута

сверлила меня взглядом?" - Я понятия не имел, что происходит. Все, что я

знал, это то, что это было результатом моих действий.

- Теперь ты можешь отпустить меня. Ута разозлится,

если ты этого не сделаешь, - Миори мягко оттолкнула меня.

"Спасибо за подсказку. Ты только что спасла мне

жизнь!"

- Я не сержусь. Просто... Тебе не кажется, что это

было слегка дольше нужного? - Ута пристально посмотрела на нас.

Я не была уверен, каким был правильный ответ.

- Да, может быть, я обнимал её дольше нужного, -

смущенно пробормотал я.

Миори повернулась к Уте и виновато сложила руки.

- Ута, прости меня. Это потому, что я нравлюсь Нацуки.

"Что, черт возьми, говорит эта девушка?! Минуту

назад она плакала, а теперь ведет себя так, будто ничего не произошло. Вообще

не мило, как обычно. Я позволил своим нервам взять верх и запутался! Подождите,

нет, я не нервничал или испытывал нечто подобное... Как бы то ни было, по

крайней мере, она достаточно оправилась, чтобы снова стать жизнерадостной."

Я заметил, что Ута все еще смотрит на меня по непонятной

мне причине.

"Опять же, почему я? Разве ты не должна сейчас

смотреть на Миори?"

- Разве ты не говорил, что я могу на тебя положиться?

Мужчина не отказывается от своего слова, верно? - Сказала Миори.

- Почему твой вопрос больше похож на угрозу? - Спросил

я.

- Я и угрожала тебе. Как только я начну полагаться на

тебя, ты не сможешь отвернуться от меня и сказать: "Нет, я просто пошутил,

с меня хватит." Понятно?

- Я не собираюсь говорить ничего подобного.

- Никогда. Хорошо? - Она сделала паузу, а затем, как

будто слова неудержимо лились из нее, сказала, - Ты ведь не бросишь меня снова,

верно?

Я удивленно посмотрел на Миори. Она говорила о том,

что произошло между нами в средней школе. Тогда я завидовал ей и вычеркнул её из

своей жизни. На тот момент я был мрачным парнем и бесхребетным трусом, который

всегда был один. Я терпеть не мог находиться рядом с Миори, которая ярко сияла

в свете прожекторов, в окружении людей, поэтому я избегал ее.

Я сказал ей: “Тебе не стоит общаться с кем-то вроде

меня!”

Для меня это было воспоминание почти десятилетней

давности.

- Хоть я и вела себя так, будто ничего не произошло,

на самом деле я очень сильно нервничала, когда разговаривала с тобой утром в

день нашей вступительной церемонии, - призналась Миори.

Но для нее прошло всего два или три года.

- Я не хотела, чтобы ты это заметил, поэтому я очень

старалась вести себя так, как обычно.

Я причинил боль Миори, но к этому моменту я почти

забыл об этом. Или, точнее, я никогда не предполагал, что ее ранят мои слова.

Вот почему мне даже в голову не приходило задуматься о том, что чувствовала

Миори, когда разговаривала со мной.

- Прости меня.

- Все в порядке. Меня это больше не волнует. Потому

что теперь мы снова можем общаться, как раньше, - она осторожно подняла мяч,

который катался по полу. - И ты сказал мне, что я могу положиться на тебя.

Миори уставилась на изношенный мяч и мало-помалу

начала рассказывать нам подробности того, что произошло между ней, Вакамурой и

другими второгодками.

* * *

- Я был вне себя от радости, когда меня ввели в

стартовый состав. Я думала, что мои навыки были признаны. Ладно, что ж, это

определенно ударило мне в голову. Я подумала: "Я все еще только первогодка,

но я добилась успеха. Я просто потрясающая!"

Миори пробила трехочковый с того места, где стояла.

Баскетбольный мяч описал красивую дугу в воздухе, а затем просвистел сквозь

кольцо, не коснувшись бортика.

- Но, я думаю, около двух недель назад? Я собиралась

идти домой после окончания тренировки, когда поняла, что кое-что забыла,

поэтому вернулась в нашу раздевалку. Когда я это сделала, дверь была открыта, и

я подслушал разговор между сэмпаями.

"- Вам не кажется, что в последнее время она

ведет себя дерзко?

- Я не могу поверить, что она так отстаивает свое

мнение только потому, что она состоит в стартовом составе. Она только что

закончила среднюю школу!

- Да ладно, ребята, вы перегибаете палку... Хотя, я действительно

думаю, что иногда она бывает слишком дерзкой.

- Обычно она хорошая девочка!"

Мяч отскочил от земли и покатился обратно к ногам

Миори.

- На тот момент я бы еще не сказала, что они ругали

меня. Я даже слышала, как некоторые люди заступались за меня, и это правда, что

тогда я была не в себе. Я думала, что их мнения были обоснованными.

Ута выглядела расстроенной, но она молчала и слушала.

"Это, вероятно, вызвало у неё какие-то неприятные

воспоминания," - предположил я.

- В тот момент я не чувствовала, что меня задели их

слова... Но во время тренировки на следующий день я думала: "Ох, в глубине

души я не нравлюсь этим людям", и тогда я не смогла заставить себя передать

им пасс. Даже когда я была в ситуации, когда мне следовало отдать пас, я вместо

этого начинала пробиваться сквозь защитников.

Миори снова подобрала мяч и на этот раз передала его

мне. Мяч полетел прямо мне в грудь, но он летел слабее, чем я ожидал. Я

почувствовал ее нерешительность уже по одному этому пасу.

- А потом Вакамура-семпай разозлилась на меня. Она

сказала мне: "Ты даже не пытаешься быть командным игроком." Я хотела

это исправить... Но я вообще никому не могла передать мяч. Я старалась изо всех

сил, но Вакамура-семпай продолжала без разбора ругать меня, так что я случайно огрызнулась

в ответ. Я сказала: "Я набираю очки, так какое это имеет значение?"

Теперь я нечасто разговариваю с семпаем из-за этого.

Ее голос постепенно начал дрожать, пока она

рассказывала историю. Чувства, которые она так долго сдерживала, вырвались наружу

вместе с ее словами.

- И затем последний удар случился в прошлую пятницу.

Это было за день до того, как мы вместе пошли смотреть фильм. Я уже тогда

чувствовала себя некомфортно на тренировке, поэтому не участвовала в

индивидуальной тренировке и ушла... Но потом я столкнулась со старшеклассником

из футбольного клуба.

Миори опустила глаза и начала вытирать лицо рукавом.

- Он был тем, кто иногда разговаривал со мной. В тот

день он пригласил меня пойти вместе с ним домой. Мне было немного страшно, но я

эгоистично подумала, что, поскольку он был в футбольном клубе, если я подружусь

с ним, возможно, я смогу сблизиться с Рейтой-куном... Итак, я пошла с ним на

станцию.

- И этот парень был парнем Вакамуры-сэмпай? - спросила

Ута.

Миори кивнула. Кто-то заметил, как они вдвоем

прогуливались, и Вакамура узнала об этом слухе. Услышав, что Миори пропускала индивидуальную

тренировку, чтобы начать соблазнять чужих парней, Вакамура пошла прямо к Миори

и потребовала от нее ответа. Сначала Миори рассказала ей правду, но Вакамура

доверяла своему парню и отказывалась ей верить.

Вот почему, в конце концов, Миори разозлилась и

сказала: "В чем проблема?" В результате они поссорились, и вот так мы

пришли к нашей нынешней дилемме.

Тишина окутала зал после того, как она закончила

рассказывать всю историю.

- Понятно, - сказал я через некоторое время. - Хм, в

таком случае парень Вакамуры не плохой человек?

"Это действительно отвратительное поведение,"

- подумал я, - "У него уже есть девушка, но он приударяет за другой

девушкой? Это достаточно возмутительно, но допустим - ради аргумента - что он

получил разрешение от своей девушки сделать это, и он решил подкатить к

старшекласснице, которая состоит в том же клубе, что и его девушка?! Какой бы

ход мыслей ни побудил его сделать это, меня это пугает! Почему, черт возьми, он

думал, что его не поймают?"

- Что ж, это правда, но Вакамура-сэмпай убеждена, что

ее парень хороший человек, - рассуждала Миори.

- Ну, это просто означает, что у нее дерьмовый вкус на

мужчин, - парировал я.

Ута неловко отвела взгляд и сказала:

- Честно говоря, я действительно думаю, что

Вакамура-семпай вроде как...

- Если подумать, разве ее бывший не был преступником?

Я помню, она говорила, что он часто бил ее, - добавила Миори.

Они с Утой выглядели растерянными, а потом обе горько

улыбнулись.

- Как ты думаешь, что мне следует делать? - спросила

Миори.

- Хм... - произнес я.

"Вакамура не стала бы выслушивать ее версию

истории о том, как обстоят дела сейчас. Я имею в виду, Миори уже не смогла

достучаться до нее однажды. Тогда какое правильное решение..? Я понял!

Во-первых, нам нужно восстановить отношения между ними до такой степени, чтобы

они могли нормально разговаривать. Другими словами..."

- Прямо сейчас ты должна преодолеть свой, э-э, синдром

"не могу пасовать другим", - сказал я ей.

Она заколебалась.

- Да, ты прав. Я знаю, что не могу оставаться такой

вечно.

Существовала вероятность, что это было не то, с чем

она могла бы легко справиться. Вылечить было бы значительно сложнее, если бы ее

симптомы оказались чем-то незначительным, как лай мелкой собаки.

Я передал мяч Миори. Она поймала его и вернула мне. Мы

повторили это несколько раз, чтобы попрактиковаться в базовых передачах.

Сначала ее передачи были неуверенными, но вскоре она смогла пасовать нормально.

- Я думаю, что смогу отдать пас тебе, Нацуки. - Миори

вздохнула с облегчением.

Ута встрепенулась.

- Тогда как насчет меня? - Она широко развела руки,

прося пас.

- Конечно, я могу передать пас... тебе... Ута... -

Миори попыталась передать мяч Уте, но ее бросок был неестественным и медлительным.

- А? Почему? - Сам по себе пас, тем не менее, был удачным, и ему каким-то

образом удалось достичь груди Уты. - Это странно... У меня все было просто

отлично с Нацуки. Извини. Мне жаль, Ута! - Миори выглядела чем-то напуганной,

поскольку неоднократно извинялась перед Утой.

"Это серьезная психологическая травма! И я боюсь,

что ситуация может ухудшиться. Я не думаю, что она была настолько плоха, когда

я наблюдал за ней во время тренировки. Усиливается ли травма Миори по мере

того, как ухудшаются ее отношения с командой? Она говорила, что не смогла передать

пас на следующий день после того, как услышала, как они сплетничают о ней за ее

спиной."

Ута мягко передала мяч обратно Миори.

- Все в порядке, не волнуйся об этом, Миорин! Я на

твоей стороне. - Она тщательно выговаривала каждое слово, стараясь достучаться

до сердца Миори своими собственными искренними чувствами.

- Да, спасибо. Я знаю... Я знаю, что это так! - Миори

кивала снова и снова, она сделала глубокий вдох, как будто пытаясь стряхнуть

преследующий ее ужас.

"Это не похоже на Миори. Сейчас она уязвимее

всего, чем когда-либо. Справедливости ради, она признала, что не хотела

показывать нам свою слабую сторону. К тому же, прямо сейчас она пытается

преодолеть трудности. В таком случае, я здесь, чтобы слегка подтолкнуть её."

Миори не торопилась и передала мяч Уте. Ута поймала

мяч, а затем вернула его Миори. Они вдвоем повторили это много раз подряд. Я

тоже присоединился, и мы втроем скрупулезно пасоватли мяч друг другу.

Миори могла передать мне мяч без проблем, но ее пасы

были немного неточными, когда она передавала его Уте. Однако с каждым успешным

пасом она становилась все увереннее. И с каждым повторением ее движения

становились все более плавными.

- Ладно, думаю, теперь я поняла, - с облегчением

пробормотала Миори.

- Теперь тебе просто нужно научиться пасовать семпаю

таким же образом, - сказал я.

Она опустила голову и пробормотала:

- Я не знаю, смогу ли я, - затем она остановилась и

посмотрела на меня. - Нацуки.

- Что?

- Сделай что-нибудь с этим, - сказала она с умоляющими

глазами.

"Трудно сказать "нет", когда я тот, кто

только что сказал тебе положиться на меня, но в данном случае от меня мало

толку!"

- Ты же знаешь, это не та проблема, которую я могу

решить волшебным образом, сказав им что-нибудь, - ответил я ей.

- Да, ты прав. - Миори знала, что просит невозможного,

и покорно кивнула. - Почему, черт возьми, я так напугана? Все, что они сделали,

это немного посплетничали у меня за спиной...

"Для людей естественно бояться быть ненавидимыми,

и Миори знает, что ее ненавидят, её страх является инстинктивным. В этом нет

ничего плохого. Просто... Миори обычно ведет себя так, будто она психически

неуязвима, поэтому никто в женской баскетбольной команде не заметил бы, что она

поддается этому самому страху."

- Я хочу быть достаточно сильной, чтобы мне было все

равно, что думают другие люди, - слова лились изо рта Миори, как капли дождя,

падающие с неба.

Я хотел бы тихо поднять зонт над ее головой, прежде

чем она полностью промокнет от этих жалких капель. По крайней мере, я хотел

быть рядом с ней, пока дождевые тучи, нависшие над ее сердцем, не рассеются.

- Тогда я поддержу тебя, чтобы ты смогла выстоять.

"Точно так же, как ты поддерживала меня, чтобы я

мог выглядеть круто как в своем плане Радужной Юности, как я и мечтал."

- В свою очередь, тебе не нужнопытаться выглядеть

сильной передо мной. Ты можешь ныть, жаловаться, что угодно - я все выдержу, -

я ударил себя в грудь. - Сваливай все на меня!

Миори удивленно моргнула.

- Ты все такой же старый мрачный Нацуки, так почему ты

пытаешься вести себя так круто? Ты ещё не сгорел от смущения?

- Эй, заткнись! После того как ты это сказала,

очевидно, что я начну смущаться!

- Ты разве и так не постоянно смущаешься? Типа, просто

как человек?

- Как человек?! - Закричал я в шоке.

Она тихо хихикнула, а затем приблизила губы к моему

уху, чтобы Ута не могла подслушать.

- Значит ли это, что наше партнерство будет

продолжаться и впредь?

- Мы только что добавили дополнительное обязательство

в наш договор. Небольшое дополнение, так что да.

Она снова хихикнула.

- Посмотри на себя, ведешь себя круто... И у тебя

действительно это получается. Спасибо, Нацуки!

"Если ты продолжишь так близко стоять и улыбаться

мне, то я буду невольноочарован тобой!"

Но прежде чем я успел очароваться ещё сильнее, низкий

голос Уты вернул меня к реальности.

- У меня такое ощущение... будто вы двое находитесь в

своем собственном маленьком мирке.

- В-все определенно не так! Верно, Нацуки?

- Д-да, верно. Нам тоже нужна твоя помощь, Ута!

Мы с Миори пытались вернуть Уте хорошее настроение, но

она не приободрилась.

- Честно говоря, я сильно то и могу помочь Миори с

синдромом "не могу пасовать другим", - сказал я. В конце концов, это

дело ее сердца.

Миори посмотрела на меня встревоженными глазами.

Столкнувшись с таким робким взглядом, мне почти захотелось продолжить строить

из себя крутого парня и сказать: "Я что-нибудь с этим сделаю!" Но я

знал, что посторонний человек вроде меня не может вмешиваться в деятельность их

клуба, поэтому я встретился взглядом с Утой, которая сильно надулась.

- Ута, могу я оставить Миори на тебя?

- Я вам, ребята, нужна? Но разве вам двоим не будет

хорошо без меня?

- Я рассчитываю, что ты будешь прикрывать ее, когда

меня не будет рядом, - сказал я, указывая на Миори.

Как ни странно, Миори отвернулась.

- Перестань обращаться со мной так, будто ты мой отец

или мой родственник! Это очень неловко.

Ута фыркнула, и ее надутые губы превратились в широкую

ухмылку. Ее обычная улыбка вернулась, и она бодро заявила:

- Хорошо, если ты просишь меня. Мы с Миорин лучшие

друзья, так что я помогу тебе!

Услышав, как она односторонне называет их лучшими

друзьями, губы Миори сами собой расплылись в легкой улыбке.

- Когда мы успели стать лучшими друзьями? Не то чтобы

я возражала.

Когда она закончила это говорить, прозвенел школьный

звонок, эхом разнесшийся по кампусу. Это означало, что обеденный перерыв

заканчивается через пять минут.

"Упс, мы слишком долго разговаривали!" – Путь

до наших классов из спортзала должен занять немало времени.

- Ох, проклятье! Мы опоздаем! - Закричала Ута.

- Беги, Ута! - закричала Миори.

Две девочки бросились ко входу в спортзал, переобулись

в школьную обувь и умчались, оставив меня позади.

"Наши классы относительно далековаты, но у нас

есть целых пять минут. Вам не нужно было так сильно паниковать... А, неважно.

Они выглядели так, будто им весело."

Я подошел к двери и начал переобуваться. Пока я это

делал, сбоку от меня раздался голос.

- Я что-нибудь сделаю с парнем Вакамуры-сэмпай.

Мои руки вздрогнули, и туфля, которую я держал,

отлетела в сторону.

- О-ох, хэй, Рейта. Ты можешь не появляться так резко

из ниоткуда?

"В последнее время Тацуя и Рейта подкрадываются

ко мне без всякого предупреждения, однажды это доведет меня до сердечного

приступа!"

Рейта взглянул на мое глупое лицо. Он проигнорировал

меня и продолжил говорить.

- Его зовут Курано Масато. Он мой сэмпай в футбольном

клубе. Я всегда думал, что он поверхностный парень. Я слышал, что он начал

встречаться с Вакамурой-сэмпай некоторое время назад, но, очевидно, он бесцеремонен

и заигрывает с другими девушками.

"Не слишком ли ты сейчас холоден?" - подумал

я.

- Как долго ты здесь?

- С самого начала. Я знал, что вы с Утой что-то

замышляете.

Рейта начал уходить, поэтому я поспешно схватил свои

спортивные туфли и последовала за ним.

"Подожди секунду... Значит ли это, что он видел,

как мы с Миори обнимались?" - Я был подавлен. - "Черт! Извини, если

это мешает твоему плану, Миори".

Настроение казалось слишком тяжелым, чтобы пытаться

найти оправдание тому, как мы оказались в объятиях друг друга. Рейта видел все

это от начала до конца, но он даже не дразнил меня, как обычно.

- Итак, что именно ты планируешь сделать? - Спросил я.

- У меня есть несколько идей, - категорично ответил

он.

"Э-э, он выглядит не очень счастливым".

- Я прослежу, чтобы он больше не связывался с Миори, -

прямо сказал Рейта.

"Если Рейта так говорит, то я не думаю, что мне

нужно беспокоиться об этом."

* * *

После нашей небольшой встречи до дружественного матча

со старшей школой Каракуре оставалось десять дней. У Миори вошло в привычку

отправлять мне краткие ежедневные сообщения о новостях.

“Благодаря тебе я чувствую себя немного лучше.”

“Ута снова стала жизнерадостной.”

“Я собираюсь сделать все, что в моих силах. Я хочу

найти компромисс со своим семпаем.”

“Сегодня я передала мяч к Вакамуре-семпаю”.

“Я чувствую, что постепенно возвращаюсь в норму.”

Каждый раз, когда она это делала, я давал простой

ответ, чтобы подбодрить ее: “Правда?”, “Это здорово”, “Молодец”, “Похоже, ты

усердно работаешь”.

Ута тоже помогала, так что Миори постепенно начала

пасовать чаще.

Наконец, наступил день перед дружественным матчем. Я

получил сообщение от Миори, в котором просто говорилось: "Думаю, у меня

получится. Я буду стараться изо всех сил. "

"Какое облегчение." - подумал я, прочитав ее

сообщение. Мои размышления прервал звонок в дверь.

"Уже 11 часов вечера. Кто, черт возьми, пришел в

гости так поздно ночью?" - я внутренне разозлился, но не сдвинулся с

кровати. Вместо этого я выкрикнул имя своей младшей сестры.

- Намикааа? - Дверь рядом с моей комнатой с шумом

открылась.

- Просто сделай это сам, - пожаловалась Намика, но я

услышал, как она спустилась вниз, чтобы открыть дверь. Моя дорогая младшая

сестренка была все такой же замечательной и надежной! Для справки, наша мама

уже спала, а папы не было дома, потому что он работал в Токио.

"Если подумать, учитывая, что уже поздно, я

должен был пойти открыть дверь," - с этой мыслью я неторопливо поднялся с

кровати, но затем услышал вскрик Намики: “А?!” Её голос звучал удивленно,

поэтому я запаниковал и побежал вниз по лестнице к нашей входной двери.

Она в волнении прикрывала рот руками.

"Фух! Я не знаю, что происходит, но, по крайней

мере, не похоже, что она в опасности."

Намика поманила меня к себе.

- Иди сюда! Это Миори-сэмпай!

"Хм? Миори?! Почему она здесь?" - Сбитый с

толку, я подошел ближе ко входу, и, как и сказала Намика, Миори стояла там в

своей повседневной одежде.

- Что случилось? Почему ты так внезапно пришла сюда? –

Спросил я.

Миори выглядела смущенной и на мгновение заколебалась.

- Неважно, почему... Можешь выйти на секунду и

поговорить со мной? - спросила она, затем быстро повернулась обратно к выходу.

- Х-хэй! Кто вы с Миори-сэмпай друг для друга?! -

Спросила Намика. - Я знаю, что вы двое дружили в начальной школе, но я думала,

что вы, ребята, перестали общаться в средней школе! Я имею в виду, я понимаю,

почему она не хотела бы иметь с тобой ничего общего: в отличие от нее, с тобой

невыносимо находиться рядом! - Она выглядела крайне взвинченной.

- Ох, цыц. Не тычь людям правдой в лицо, - сказал я,

пытаясь успокоить ее, прежде чем последовать за Миори.

Мой дом находился в жилом районе, поэтому в 11 часов вечера никто на

улице никого не было, и было совершенно тихо.

- Тебе не следует гулять так поздно одной! Это опасно,

- сказал я. Хотя поздние прогулки не были для нее чем-то новым, сейчас она шла

намного позже обычного.

"Я знаю, что у Миори клубные мероприятия и все

такое, но уже почти полночь. Ее родители, должно быть, ужасно волнуются."

- Извини.

- Я провожу тебя домой. Ты можешь поговорить о том,

что тебя беспокоит, по дороге, - я пошел, и Миори послушно последовала за мной.

Но она не сказала ни слова, поэтому я начал вместо

нее.

- Миори? - Переспросил я. Она, должно быть, хотела о

чем-то поговорить.

Она покачала головой.

- Извини. На самом деле я не хочу поговорить о чем-то

конкретном. Я просто захотела тебя увидеть, - ее голос звучал более подавленно,

чем обычно.

"Ха! Правда? Ей нечего сказать... Она просто захотела

увидеть… меня?"

- А? Что, ты влюбилась в меня или что? - Спросил я

после того, как полностью переварил ее слова.

- Вау, ты стала слишком самоуверенным в последнее

время. Конечно же нет, придурок!

- Ты же сама говорила мне быть более уверенным в

себе... - проворчал я. Улыбка появилась на лице Миори, когда она увидела, что я

веду себя подавленно. - В любом случае, зачем ты позвонила в дверь? Ты могла

просто позвонить мне.

- Ты прав. Почему я этого не сделала? - удивилась она

вслух. - Ти хи, - хихикнула она, слегка постукивая костяшками пальцев по

голове, как бы говоря: "Глупая я!", а затем она прокомментировала, -

Ха-ха, похоже, Намика узнала о наших отношениях.

- Не то чтобы между нами было что-то, что нам нужно

скрывать, но будет неприятно, если она все неправильно поймет.

Миори проигнорировала мое заявление и, как обычно, резко

сменила тему.

- Я давно не видела Намику-тян, но она стала

действительно милой! Как ты думаешь, у нее есть парень?

- Конечно же нет. Она учится всего во втором классе

средней школы!

- Мне это интересно, - озорно ответила Миори.

- Эй, прекрати! Ты заставляешь меня нервничать.

Она стрельнула в меня взглядом.

- Я не знала, что ты страдаешь сестринским комплексом.

Какая неожиданность, - начала дразнить Миори.

"Ха-ха. Очень смешная, милая шутка... О-она же

шутит, да? У моей сестры пока не может быть парня. Для нее еще слишком

рано!"

Пока я начинал беспокоиться о том, если парень у моей

сестры, Миори снова сменила тему.

- Эй, можешь сделать мне одолжение? Ты можешь прийти

на нашу завтрашнюю игру? Тебе просто нужно будет понаблюдать за началом игры.

Этого достаточно, - тихо попросила она, ее голос слегка дрожал.

"Я слышал, что она восстановила свою способность

передавать мяч и вернулась к нормальной жизни, но она, должно быть, нервничает

перед выступлением в реальной игре. Вероятно, именно поэтому она появилась

здесь такая растерянная. Я сказал ей положиться на меня, и она поверила в меня."

- Конечно, я приду и буду твоей командой поддержки, -

сказал я.

"Если просто присутствие там укрепит твою

уверенность, тогда, конечно, я это сделаю."

Уголки глаз Миори смягчились от облегчения - мои

чувства дошли до нее.

* * *

Наступила суббота, и кроме смены, которая начиналась

во второй половине дня, у меня не было больше планов. Итак, я пришел в школу,

используя этот аргумент в качестве прикрытия.

Женский баскетбольный клуб проводил дружественный матч

с одной из ведущих команд - старшей школой Каракуре. Родители и друзья игроков

пришли посмотреть на игру.

"На этот раз я не буду выглядеть неуместно среди

всех этих людей!"

Я поднялся на второй этаж. Я прибыл туда после того,

как игроки закончили разминку, прямо перед началом матча. Каждая из команд

провела предматчевую разминку, а затем выпустила на площадку пятерых игроков

стартового состава. И, конечно же, Миори была одной из нашей пятерки.

"Ох, а вот и Вакамура. Ей удалось занять место в

стартовом составе?"

- А? - сказал я себе. Миори вела себя странно,

беспокойно оглядывая зал. Наши глаза встретились.

"Похоже, она искала меня. По крайней мере, она

поняла, что я здесь."

Миори показала мне язык, пытаясь добиться от меня

реакции.

"Ох, повзрослей! Я пришел сюда ради тебя,

помнишь?" - Она выглядела так, словно успокоилась, так что на мгновение я

почувствовал себя непринужденно.

Мой взгляд упал на игроков на скамейке запасных. Ута

махала мне, стараясь, чтобы никто из окружающих ее не заметил. Затем ее жест

сменился знаком "все в порядке".

"Она говорит мне не волноваться? Тогда ладно! Я

расслаблюсь и получу удовольствие от игры."

Судья подбросил мяч в воздух, чтобы начать игру. Наша

команда выиграла розыгрыш и первой начала атаку. Миори находилась на правой

половине площадки и получила пас, когда достигла трехочковой линии соперника.

Она направила мяч к воротам и пробилась сквозь защиту Каракуре. Их центровой

переместился, чтобы прикрыть Миори, но в тот момент, когда она это сделала,

Миори передала мяч, не глядя.

"Выглядит неплохо."

Наш центровой заметил этот пас. Ее никто не охранял,

поэтому она легко забросила мяч прямо под кольцо. “Оооо”, - я услышал, как

скамейки запасных обеих команд загудели от удивления. Игроки Каракуре были

просто впечатлены мастерством Миори, в то время как игроки Рюмей, вероятно,

были шокированы тем, что Миори вообще отдала мяч. Наш центровой, получивший

пас, выглядела немного потрясенной.

- Миори... - услышал я ее слова.

- Я передам мяч, - просто ответила Миори и побежала

обратно на свою сторону площадки, чтобы встать в защиту.

Следующими начали нападать соперники. Наши девушки

заняли позиции для зональной защиты и умело подавили атаку Каракуре, заставив

их атаку застопориться. Воспользовавшись тем, что они потеряли концентрацию,

Миори быстро перехватила мяч. С мячом в руке она быстро прорвалась на вражескую

половину площадки, но наш соперник не зря считался одним из лидеров. Они быстро

вернулись к обороне, вынудив Миори отойти на край площадки. Она была достаточно

близко к воротам, поэтому вела себя так, словно собиралась нанести удар, но

когда игроки соперника попытались заблокировать ее, она быстро отбила мяч на

другую сторону площадки...

... прямо туда, где бежала Вакамура.

Вакамура подхватил красивый пас Миори и без особых

усилий отыграла еще два очка.

"Здорово, она так хорошо пасует! Похоже, ее

синдром больше не является проблемой. Отнюдь, это был идеальный пас."

- Отличный пас! - Вакамура подняла руку в сторону

Миори. Миори вздрогнула, но робко подняла свою руку, и она дала пять. - Давай выиграем эту игру!

Это было все, что сказал Вакамура, но Миори на

мгновение уставилась на руку, которой только что дала пять.

- Ага! - закричала она и с энтузиазмом закивала.

Две команды по очереди боролись за мяч, и он снова и

снова переходил на другую сторону.

- Давайте успокоимся и заберем очко обратно! -

инструктировала Миори. Каракуре только что забили, оставив Рюмей позади.

Старшеклассницы в команде выглядели озадаченными

получением приказов от первокурсницы, но Вакамура безмолвно поддержала игру

Миори, так что никто не стал возражать.

"Вначале они выглядели неловко, но по мере того,

как матч подходит к концу, все становятся все более и более синхронными. Их

командная игра выглядит великолепно с Миори в качестве стержня команды."

- Молодец, Миори!

- Не волнуйся! Встряхнись! В следующий раз получится!

Девочки выкладывались на все сто, и благодаря этим

усилиям их сердца стали единым целым. Несмотря на то, что были некоторые

недоразумения, теперь их истинные чувства проявлялись в совместной игре в

баскетбол.

Миори установила заслон, чтобы создать пространство

для Вакамуры, а затем быстро двинулась к воротам для пик-н-ролла. [VIII]

- Вакамура-сэмпай! - крикнула она.

Вакамура безупречно передала мяч прямо Миори. Она

поймала пас и одним красивым плавным движением забросила мяч в кольцо. На этот

раз Миори протянула руку Вакамуре.

- Отлично! - Вакамура с сияющей улыбкой дал ей пять в

ответ.

Прозвучал свисток, сигнализирующий об окончании игры.

Окончательный счет был семьдесят три-семьдесят один. Это был примерно равный

счет, но Рюмей вышел победителем. Миори посмотрела туда, где я стоял, и

торжествующе подняла кулаки.

- Отличная работа, - подбодрил я. Ее губы изогнулись в

довольной улыбке. Похоже, мне больше не нужно о ней беспокоиться.

* * *

"Ладно, пора идти на работу. У меня нет причин

здесь задерживаться. В этом не только нет смысла, но если я останусь слишком

долго, люди подумают, что я кто-то подозрительный!" - С этим скрытым

страхом в голове я вышел из спортзала и направился к школьным воротам.

Но как только я вышел за дверь, я столкнулся с Миори,

Утой, Вакамурой и другими старшеклассниками, которые стояли лицом к лицу перед

спортзалом. Я запаниковал и спрятался как раз перед тем, как меня успели бы

заметить.

- Я получила известие от Рейты-куна. Это правда, что

Масато подтолкнул тебя пойти с ним, не так ли? - Сказал Вакамура.

"Масато? Ох, точно. Так зовут парня Вакамуры."

Миори неловко кивнула.

"Но, Слава Богу, Рейта быстро принял меры. Это наш друг!"

- Прости, что не поверила тебе, Миори. - Вакамура

опустила голову.

Миори выглядела нехарактерно взволнованной и

неуверенной в том, как ответить.

- Н-нет, все в порядке... Это была моя вина. Я вышла

из себя и нахально спросила, в чем проблема, так что, это естественно, что ты неправильно

все понила!

- Хе-хе-хе... Это правда! - выпалила Ута, не подумав.

- Ута?! - Миори вскрикнула в шоке.

"Э-эм, Ута, разве ты не должна была быть на

стороне Миори? Ха-ха..."

Серьезное выражение лица Вакамуры смягчилось. Она

посмотрела на небо и сказала:

- Я с ним уже рассталась. В следующий раз я

обязательно найду парня своей мечты!

Другие старшеклассники, окружавшие ее, обменялись

обеспокоенными взглядами. Очевидно, всем было хорошо известно, что у Вакамуры

плохой вкус на парней.

- Хм, тогда... Могу я кое-что сказать? - спросила

Миори. Ее голос дрожал.

- Конечно, продолжай. - Вакамура и другие девушки

любезно кивнули.

Миори начала подробно описывать им весь ход событий,

точно так же, как она рассказывала Уте и мне. Вакамура и другие старшеклассники

слушали молча. Как только Миори закончила свой рассказ, девочка рядом с

Вакамурой заговорила первой.

- Значит, ты нас слышала... Мне жаль.

Она была с Вакамурой, когда мы с Утой устроили им

засаду в коридоре.

"Кажется, ее звали Мана? Она извиняется за то,

что их ругань послужила толчком, из-за которого Миори перестала пасовать?

Похоже, что Мана и еще несколько второкурсников были в раздевалке в тот день,

но Вакамуры там не было."

- Тебе не нужно извиняться. Это правда, что я была не

в себе и...

- Нет. Это не оправдывает то, что мы сказали. Конечно,

ты была в восторге. Ты должна быть в восторге - в конце концов, тебя выбрали в

качестве игрока стартового состава! Это мы здесь не правы, - Мана с трудом

подбирала слова, ее голова была опущена, но я слышал ее достаточно отчетливо. -

Мы завидовали тебе, Миори... То, что неопытная первогодка легко превзошла нас в

мастерстве, расстроило нас, и мы выместили это на тебе. Итак... нам очень жаль.

Остальные второкурсники тоже виновато опустили головы.

Миори только еще больше разволновалась и отчаянно пыталась заставить их поднять

головы.

Это зрелище заставило Вакамуру захихикать.

- Неопытная первогодкак? Ни за что! Ты недооцениваешь

Миори.

- Уф, - простонала Мана. Это выглядело так, будто она

получила небольшой психологический урон от правды, которую на неё вывалили.

- Э-это реально так, если подумать. Прошло всего два

месяца с тех пор, как я присоединилась к клубу, - сказала Миори с натянутой

улыбкой.

Полностью игнорируя настроение, Ута начала громко

хихикать.

- Ах-ха-ха! - Она держалась за живот и смеялась от

души.

Видя восторг Уты, Миори и старшеклассники

расслабились. Они обменялись понимающими взглядами и пожали плечами. "Ну

что ж", - говорили выражения их лиц.

Став свидетелем их примирения, я незаметно покинул

место происшествия, стараясь, чтобы меня не заметили. Я посмотрел на небо над

головой. До вчерашнего дня было пасмурно, но сегодня небо было огромной голубой

равниной без единого облачка на горизонте. Сегодня утром прогноз погоды объявил

о скором окончании сезона дождей.

Ослепительный солнечный свет заливал нас. Лето звало.

"Я думаю, в ближайшее время дождей не будет."

_____________________________________

– Насколько я понял, в Японии "Interhigh prelims" (именно это использовалось здесь) общепринятое название для турниров между школьными

спортивными командами (или университетскими спортивными командами). Но в данной ситуации имелись ввиду именно отборочные турниры.

– Уточню, тут был опять знаменитое фиг как пойми переводить "go home club".

Если что, я, где это возможно, меняю его на фразу "не состою в клубе"

- "…and

then she started dribbling the ball" – Это очередное выражение из баскетбола,

обозначающее ситуацию, когда ты ведешь мяч, стуча им об пол (ну, как сказано в

правилах баскетбола). И это слово, обозначающее в целом это движение. (Спасите)\

_____________________________________

– Якисоба-пан – блюдо, в котором якисоба кладется в продолговатую булочку,

напоминающую булочку для хот-дога, разрезанную напополам.

P.S. анлейтер почему то упорно называл

якисоба-пан "yakisoba

bread" – якисоба хлеб, и его

очень долго по тексту называли bread, из-за чего я сломался в начале, когда прочитал, что Хайбара

просто взял три штучки хлеба (про то что bread можно перевести как булка

я не сразу вспомнил).

[[image:/storage/reader-images/be7e248769cbfae79f32e4607bcfb9d54c110fb7.jpg]]

– Быстрый отрыв в баскетболе - ситуация, когда команда нападения быстро

перемещается по площадке с быстрым переводом мяча и имеет численное

преимущество перед командой защитников.

III

– Лэй-ап - двухочковый бросок в баскетболе, совершаемый из-под кольца.

– Критический удар – игровой термин, обозначающий "удачный" удар,

который наносит урон, увеличенный на X

процентов.

– Показатель ХП или шкала жизни – это игровая количественная мера, обозначающая

количество урона (ударов), необходимых, чтобы победить противника или тебя.

– Показатель атаки – игровой термин, обозначающий базовый урон, наносимый за

один удар, или игровая величина, которая используется при расчете количества

урона по определенной формуле (формула зависит от игры).

VII

– Кроссовер — перевод мяча с одной руки на другую, обычно перед собой или между

ног, для смены направления. (Помогите)

VIII - Пик-н-ролл (двойка) — англоязычное

название атакующей комбинации в баскетболе, разыгрываемой двумя игроками. Игрок

нападающей команды, владеющий мячом и опекаемый игроком защищающейся команды,

движется в сторону товарища по команде, который ставит заслон (pick) на пути

защищающегося игрока. Защищающийся игрок оказывается вынужден выбирать, кого

ему опекать - владеющего мячом или поставившего экран. Если он переключается на

заслоняющего, то владеющий мячом может выполнить бросок или передачу без

помехи. Если же защищающийся продолжает опекать владеющего мячом, то

заслоняющий начинает движение к кольцу (roll) и получает пас на открытый бросок

_____________________________________

П.П. Ну, следующая глава выглядит не особо уместно в

этом томе, если честно, и нужна только ради одного (двух) момента(ов) в самом

её конце, и вообще, такое ощущение, что автор изначально и планировал закончить

том на этом. А так, история развивается неплохо. Читать интересно.

Кстати, если есть замечания по поводу пнревода, или увидели ошибку, то пишите.

P.S. Господи, пожалуйста, пусть автор

больше не возвращается к теме баскетбола, я с ума сойду переводить это…

Желание

— Жарко... — простонал Тацуя, вяло распластавшись на парте.

— Ты в порядке? — спросила Хошимия, обмахивая его тетрадью.

— Ну, всё-таки уже лето, — заметила Нанасе, глядя в окно.

Я тоже перевёл взгляд наружу. Казалось, жар, исходящий от солнца, можно было увидеть невооружённым глазом. Поразительно. Погода стояла прекрасная, но у меня было стойкое ощущение, что, если нам в ближайшее время не включат кондиционер, мы тут просто поджаримся. Мы обливались потом, просто сидя в классе.

Сегодня уже было первое июля. И всё же, несмотря на это, нам по-прежнему не разрешали включать кондиционер.

— Говорят, сегодня больше тридцати градусов, — сообщил нам Рейта.

— Серьёзно? И как, чёрт возьми, мы должны это пережить без кондиционера?! — в ужасе отозвался я.

В этот момент дверь класса распахнулась, и внутрь влетела Ута. Едва переступив порог, она бодро объявила:

— Ребята! Нам сказали, что кондиционер можно включать!

— Да! Наконец-то!

— Я уже думал, что умру...

— Почему нельзя было разрешить это с самого начала? Они что, нас убить хотят?!

— В этой школе слишком долго всё решают.

По классу прокатилась волна радостных возгласов и жалоб — и со всем этим я был полностью согласен. Похоже, пока что мы всё-таки доживём до завтра.

Ута лично ходила договариваться с учителями. Она вернулась к нашей компании и гордо выпятила грудь.

— Му-ха-ха! Ну что, разве я сейчас не герой?!

На её губах расцвела улыбка, прекрасная, как распустившийся цветок.

У меня сердце ёкнуло. Я поспешно отвёл взгляд, стараясь скрыть волнение. После того как мы разобрались с проблемой женской баскетбольной команды, к Уте вернулась её прежняя жизнерадостность.

Мне кажется, раньше, в начале нашей дружбы, её улыбка просто дарила мне спокойствие... а теперь я словно... заворожён ею. И ведь я с самого начала прекрасно понимал, какая она милая! Но в последнее время она просто до невозможности очаровательна.

— Мм? Нацу? Что такое? — Ута заглянула мне в лицо и мило наклонила голову набок.

— Ничего. Спасибо, Ута, — ответил я после короткой паузы.

— Не за что-о! — Она снова ярко улыбнулась, и её щёки чуть порозовели.

Такое выражение лица Ута показывала только мне. Не буду врать... меня это покоряет. Внутри меня что-то меняется. С тех пор как мы решили проблему баскетбольной команды, мне кажется, мы с Утой стали ближе. Она постоянно бросает двусмысленные фразы и даже не пытается скрывать свою влюблённость. Даже такой тугодум, как я, понимает, что я ей нравлюсь! Я всё ещё не привык к девушкам, так что пощадите меня!

— О, похоже, учителя наконец включили кондиционер, — заметил Рейта.

— Как же хорошо! Я теперь вообще отсюда не уйду! — воскликнула Хошимия.

— Хикари. Если будешь сидеть прямо под струёй холодного воздуха, простудишься, — предупредила её Нанасе.

— Ах-ха-ха! Ну вот, сразу оживились! — бодро выкрикнула Ута.

— Я... ожил... — простонал Тацуя.

Стоило кондиционеру заработать, как по классу, ещё недавно раскалённому до невозможности, пошёл прохладный ветерок.

Тацуя, который до этого буквально увядал на глазах, медленно поднялся.

— Кажется, теперь я как-нибудь переживу уроки после обеда.

— Но на тренировке кондиционер всё равно не будет работать, ты же помнишь? — вставила Ута.

— Угх, не напоминай... Сейчас в депрессию впаду.

Я наблюдал за их перепалкой, когда стоявшая рядом Нанасе пробормотала:

— Ой, да... скоро ведь Танабата.

Я перевёл взгляд на доску объявлений, на которую смотрела она. Там висел флаер с рекламой празднования Танабаты в Маэбаси — Праздника звёзд. На нём была изображена маленькая бамбуковая ветка, украшенная разноцветными полосками бумаги с написанными на них желаниями. Ниже был напечатан график.

Фестиваль должен был проходить с десяти утра до половины десятого вечера и длиться четыре дня — с четверга, пятого июля, по воскресенье, восьмое. Центральные улицы Маэбаси перекрывали, движение регулировали. Ещё там обещали множество палаток с играми, едой и прочим. Танабата в Маэбаси считалась одним из крупнейших фестивалей в северной части Канто.

Ута тоже заметила этот флаер, и её энергия подскочила ещё выше.

— Ой, точно! Ура! Время фестиваля!

— Праздники — это прямо твоё, Ута, — заметил я.

— Ага! Я обожаю эту атмосферу!

Ну конечно. Ута на фестивале? Да это же для неё чистый заряд бодрости.

— К тому же родители Уты держат лавку во время фестиваля, — пояснил Рейта.

— Что? Серьёзно? — удивился я.

Она кивнула.

— Ага! У нас лавка с окономияки!

Я слышал об этом впервые, но, если подумать, это очень ей подходило.

— Наши окономияки правда очень вкусные, знаешь! Обязательно приходи попробовать, ладно? Иногда я и сама там помогаю! — Она тут же вытащила телефон и показала мне на карте, где находится их лавка.

— А почему бы нам всем не сходить туда в следующий раз? — предложил Рейта, возвращая разговор в нужное русло.

— Я за! Я обожаю окономияки! — тут же согласилась Хошимия. Остальные тоже кивнули.

— Ой, точно! Мы ведь будем открывать лавку на фестивале! — воскликнула Ута.

— Правда? Тогда обязательно загляну, — сказал я.

— Спасибо за покупку! — отозвалась она тоном настоящей продавщицы.

Фестиваль Танабаты, значит? Такое точно нельзя пропустить ради моего Плана радужной юности. В смысле, там же наверняка будет море этой самой молодёжной энергии! Разве фестивали не воплощение юности? Именно поэтому я и хотел туда пойти. Энергия юности — крайне важный фактор.

Кстати, в последний раз я был на фестивале ещё в средней школе. Пошёл тогда один, но, когда меня несколько раз толкнула толпа, у меня тут же пропало всякое желание там оставаться, и я сразу вернулся домой. И что с того?

В прошлом я так завидовал парням, которые ходили на свидания с девушками в юкатах, что едва не облысел от злости. Но в этот раз всё будет иначе. Я приглашу Хошимию на фестиваль, мы оба наденем юкаты и устроим весёлое свидание!

Пока я один предавался этим радужным фантазиям, Нанасе сказала:

— Я, если честно, не люблю фестивали... Там слишком много людей.

— Да, я тоже с Нанасе-сан согласен, — кивнул Рейта. — Обычные толпы я ещё терплю, но на фестивалях от людей просто задохнуться можно. Терпеть этого не могу.

Они синхронно кивнули. Да уж, понимаю. Похоже, Рейта и Нанасе идти не хотят... Интересно, а как к этому относится Хошимия? Если ей такое не по душе, я не буду настаивать, — подумал я и посмотрел на неё.

Наши взгляды встретились, и через мгновение она спросила:

— Нацуки-кун, ты собираешься на Танабату?

Да как она вообще успела опередить меня? Какой же я тормоз, — мысленно упрекнул я себя.

— Хочу пойти, но пока ничего не планировал, — как можно беззаботнее ответил я.

Следующие её слова прозвучали немного грустно:

— Я тоже хочу, но на этих выходных у моей семьи уже есть планы.

— А, вот как... Жалко, — снаружи я постарался выглядеть спокойно, хотя внутри заметно сник.

Понятно... Значит, на Танабату с Хошимией мне не сходить... Нет, стоп. Даже если бы у неё не было семейных планов, кто знает, пошла бы она со мной вообще? Если бы я пригласил её вдвоём, она вполне могла отказаться. Когда я звал её в кино, у меня было ощущение, будто она как раз избегает оставаться со мной наедине. Хотя, может, я просто слишком себя накручиваю... Если подумать, может, мне и правда ещё рано приглашать её на свидание. Наверное, даже хорошо, что я это понял до того, как получил бы отказ. Торопиться не стоит — наши отношения ещё успеют развиться.

— А вы куда едете с семьёй? — спросил я.

— В Канагава. Навестим родню со стороны мамы.

— Ого, Канагава, да? Звучит довольно по-городскому.

Она засмеялась.

— Они живут в западной части Канагава, так что там скорее сельская местность.

Но всё равно наверняка лучше, чем Гумма... В смысле, нас же не зря когда-то называли «землёй призраков».

— Я ещё хочу пройтись по магазинам в Йокогаме. Жалко, что не попаду на фестиваль, но поездку я всё равно жду с нетерпением. О, я куплю тебе сувенир, Нацуки-кун!

— Ого, правда? — Не всем? Только... мне, Нацуки-куну? О-о-о... Чёрт, я сейчас начну улыбаться как идиот!

Пока мы с Хошимией разговаривали, рядом беседовали Ута и Тацуя.

— Ута, ты пойдёшь на фестиваль? — спросил он.

— Конечно! Мне же нужно помогать в нашей лавке, — ответила она.

— Понятно. У меня в эти дни тренировки, так что смогу прийти только после них.

— У меня тоже. В пятницу будет впритык, но в субботу или воскресенье после тренировки времени, думаю, будет побольше!

Мне стало любопытно, к чему клонится их разговор. Было ощущение, будто они осторожно прощупывают почву. И мне показалось, что Тацуя просто ждёт подходящего момента, чтобы пригласить Уту на фестиваль.

В тот день, когда мы с Тацуей поссорились, он сказал Уте: «Я не сдамся». Она знала о его чувствах, но после первого отказа так больше и не дала ему никакого ответа.

— В субботу или воскресенье, да?..

— Ага... наверное?

Ута обожала фестивали, но сама не предложила Тацуе пойти вместе. На этом этапе даже если бы Тацуя всё-таки собрался с духом и пригласил её, ответ, кажется, был бы очевиден. Он поднялся из-за парты — видимо, заметил, как противоречиво выглядит Ута.

— Я в туалет. Пошли, Нацуки.

— А? Эм, мне вообще-то не надо, — ответил я.

— Да ладно, просто пошли со мной.

— Что, тебе так нравится вместе со мной в туалет ходить? — проворчал я.

Тацуя проигнорировал моё бурчание, закинул руку мне на плечо и потащил за собой. Ну, ладно. Когда он ведёт себя вот так, значит, ему, скорее всего, есть что важное сказать.

Мы вышли из класса и пошли по коридору к мужскому туалету. Когда он решил, что мы уже достаточно далеко, Тацуя наконец заговорил:

— Нацуки, только не вздумай отказывать ей из-за меня.

— Ты о фестивале?

Он кивнул. Судя по всему, он уже исходил из того, что Ута пригласит именно меня. Наверное, по её реакции он уже всё понял.

После короткой паузы я сказал:

— Она может и меня не пригласить.

— Ну, если так и будет, не расстраивайся слишком сильно. Я не знаю, хватит ли ей смелости, но... — Он на секунду замялся. Я покосился на Тацую. Лицо у него было мрачное. — Если ты откажешь ей из-за меня... мне будет жаль Уту.

Он говорил серьёзно, и я не знал, что ему ответить.

Не знаю... Но даже если Ута и правда пригласит меня на фестиваль, а я пойду с ней, где-то в глубине головы я всё время буду думать о Тацуе. Он уже открыто заявил, что любит её. Я не могу просто делать вид, будто мне всё равно, кто нравится моему другу... Тем более теперь, когда меня и самого немного тянет к Уте.

— В общем, я хочу сказать: не заморачивайся из-за того, что я тогда сказал, — добавил Тацуя.

Несколько недель назад он стал держаться от нас в стороне именно потому, что ревновал меня. А теперь, похоже, пытался убедить меня, что мне больше не нужно оглядываться на его тогдашние чувства.

[[image:/storage/reader-images/07a03de583a6b55c32812bf0ee3e9ce2be14516f.jpg]]

Вот это да. А он, оказывается, и правда умеет быть внимательным и чутким. У меня сейчас сердце, пожалуй, дрогнет! Наверное.

— И ещё... это ведь ты вернул Уту к её прежней жизнерадостности, да? — спросил Тацуя. По тону это больше походило не на вопрос, а на попытку подтвердить уже сделанный вывод, но и так он ошибался.

— Я просто немного помог ей. Только и всего, — отмахнулся я.

— Не думаю, что это всё, но... даже этого я сделать не смог. — В его голосе слышалось раздражение на самого себя.

Уверен, ты всё равно искал способ ей помочь, — подумал я.

— Я смог помочь только потому, что дружу с Миори, а она была тесно связана с этой проблемой. Если бы я с ней не дружил, я бы вообще ничего не смог сделать. Да и в итоге почти всё сделали сами Миори и Ута.

В ответ Тацуя ничего не сказал. Остаток пути до туалета и обратно мы прошли молча. Он остановился прямо перед дверью нашего класса.

— Даже если всё, что ты сказал, правда, это всё равно не меняет того, что я хотел сказать, — произнёс он.

Дверь в класс была открыта, и мы видели, как у окна Ута и Хошимия смеются о чём-то вместе.

— Она наконец снова счастлива. Я не хочу ещё долго видеть её грустной, — тихо сказал Тацуя, глядя на Уту. Потом положил мне руку на плечо. — Ну а дальше всё зависит уже от того, что чувствуешь ты, — сказал он и первым вошёл в класс.

Я так и остался стоять на месте. Похоже, Тацуя и правда говорил искренне. Он заботится о чувствах Уты больше, чем о своих собственных; он и правда хороший человек. Но действительно ли его это устраивает? Может, он просто заставляет себя? В голове заклубилось какое-то смутное беспокойство.

Когда я ходил в кино с Хошимией, Миори и Рейтой, я уже задавался вопросом: могут ли сосуществовать идеальная дружба и любовь? А совсем недавно собственными глазами увидел, как ревность может разрушать отношения и приносить массу проблем.

Если меня заставят выбрать одно из двух... я, наверное, выберу дружбу, а не романтику. Я и так уже доволен своей нынешней школьной жизнью. Да, я хочу девушку, и я люблю Хошимию. И не могу отрицать, что меня влечёт к Уте. Но я не хочу поставить любовь на первое место и разрушить из-за этого дружбу.

К тому же я, конечно, думаю о девушке и обо всём таком... но у меня вообще нет никакого реального опыта. Мне проще беречь то, что у меня уже есть, чем лезть в то, в чём я ничего не понимаю. Но не пожалею ли я потом, если выберу сохранить всё как есть? Я ведь уже однажды попросил у бога всего одно: дать мне шанс прожить юность заново. И сейчас я здесь именно потому, что это желание исполнилось. Сожаления о школьных годах никуда не делись, и я не хочу, чтобы в этот раз у меня снова остались такие хвосты. Я хочу прожить ту самую радужную юность, о которой всегда мечтал... Так что же мне делать, чтобы потом ни о чём не жалеть?

В одиночку я ответа так и не нашёл, а с Тацуей поговорить об этом не мог. Мне очень захотелось увидеть Миори.

В тот день после школы, когда все разошлись по клубам, я отправил Миори сообщение в RINE.

Нацуки: Ты свободна после тренировки?

Миори: Я сейчас хожу ещё и на индивидуальные тренировки, так что довольно занята

Ответ был суховатый — наверное, она сразу поняла, что я хочу спросить у неё совета.

Нацуки: Тогда ладно, в другой раз

Она прочитала сообщение сразу же, а потом посыпались новые.

Миори: Нууу ладно, ничего не поделаешь

Миори: Незаметно выберись сегодня вечером и приходи в парк рядом с моим домом

Миори: Так и быть, выслушаю тебя

Хотя я уже написал, что можем поговорить и в другой раз, она всё равно согласилась. Вот уж Миори так Миори! Конечно, я ей благодарен. Я отправил в ответ стикер, давая понять, что согласен. Наверное, она имеет в виду тот самый парк, где я столкнулся с ней утром в день вступительной церемонии, когда она выгуливала собаку.

— Отлично, — пробормотал я вслух.

Пора на работу. Нанасе сегодня не в смене, так что будем только я и управляющий. Я работаю до восьми, так что с Миори мы, скорее всего, увидимся не раньше девяти... Родители не будут против, если я задержусь, а вот её наверняка начнут беспокоиться. С такими мыслями я смотрел в телефон. И вдруг почувствовал у шеи тепло чужой ладони. Вздрогнув, я обернулся — прямо у самого лица стояла Ута, так близко, что наши носы почти соприкасались.

— Ах-ха-ха! Попался? — весело спросила она.

— Ага, попался, — ответил я. — Не пугай меня так.

— Прости-прости! Ничего не могу с собой поделать, Нацу. У тебя слишком смешная реакция! — Она отступила на шаг назад, всё ещё хихикая.

— Разве ты уже не ушла на тренировку? — спросил я.

После короткой паузы она ответила:

— Сейчас пойду! Но перед этим... я хотела кое-что у тебя спросить.

Что-то спросить? Я примерно догадывался, о чём речь. В голове тут же всплыл мой разговор с Тацуей.

— Что такое? — спросил я, делая вид, будто ничего не понимаю. Наверное, она пытается понять, насколько много я уже сам себе надумал.

— Эм... — Ута вела себя непривычно нервно: ёрзала, путалась в словах. — Ну... э-э... ты не хочешь сходить со мной на фестиваль Танабаты?

Она специально выбрала момент, когда рядом никого не было, чтобы задать этот вопрос. Я понял, что это значит, но всё же уточнил:

— Со мной... и с тобой? Только вдвоём?

— Да. Только вдвоём... Я подумала, было бы здорово сходить с тобой именно вдвоём, — сказала она, ясно обозначая свои намерения. Она выглядела смущённой, но глаз не отводила.

Я тоже не мог отвести взгляд от её прямого взгляда, но не знал, что ответить. В классе повисла тишина; слышалось только жужжание цикад за окном.

Солнце ещё не село, но уже медленно наливалось густым багрянцем. Закатный свет освещал профиль Уты. Её короткие волосы колыхались от тёплого летнего ветерка, а потом она поправила их пальцами.

Я не могу ответить ей сейчас, в таком состоянии. Именно это я и хотел обсудить с Миори. Но рот сам открылся раньше, чем разум успел вмешаться; инстинкт победил здравый смысл.

— Да, давай, — спонтанно согласился я.

Похоже, она не ожидала, что я так легко приму приглашение. Часто заморгав, она нерешительно спросила:

— Правда? Ты придёшь?

Я уже всё решил, поэтому просто кивнул. И тут на её лице снова расцвела та самая лучистая улыбка, похожая на цветок в полном расцвете. Мне очень нравилось это выражение. Но, похоже, осознав, насколько уж явно выдала себя, она поспешно закрыла лицо ладонями и отвернулась. И всё же даже со спины было видно, как у неё ярко покраснели уши.

— Т-тогда я потом напишу тебе подробности, ладно? П-пока! — выпалила она и на полной скорости вылетела из класса.

Когда она ушла, я рухнул на парту в пустом классе. Мне даже не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять: моё лицо было таким же красным, как только что у Уты. Иначе почему щёки так пылают?

— Её разрушительная сила слишком велика... — пробормотал я.

В тот момент отказаться ей даже не казалось вариантом.

После работы я принял ванну, а затем отправился в парк. На мне были простая белая футболка и шорты. Ничего особенного, но я ведь иду всего лишь к Миори, так что этого должно хватить. Солнце уже село, и удушающая жара спала. Мне нравились летние вечера — можно было спокойно выйти на улицу в чём угодно, что подвернётся под руку. Неспешно шагая по улице, я вскоре добрался до парка.

Когда я пришёл, Миори уже ждала на лавочке, лениво болтая ногами и глядя в небо. Она, как и я, была одета по-простому. Я подошёл, и, заметив меня, она улыбнулась.

— О, ты в очках! Давненько я этого не видела.

— Я снял линзы после ванны. — Почти машинально я поднял руку и коснулся массивной оправы. Сняв чёрные очки, я тут же увидел, как мир вокруг расплылся.

Зрение у меня было ужасное — настолько, что без какой-либо помощи я бы в повседневной жизни толком ничего не смог. Миори тут же выхватила у меня очки и надела их.

— Ух ты, какие сильные! Без них ты вообще ничего не видишь, да?

Чёрт, в очках Миори совсем иначе выглядит. Как какая-нибудь примерная ученица из школьного совета... — сказал бы я, вот только из-за размытого зрения я сейчас вообще ни черта не вижу!

Довольна собой, наигравшись с моими очками, Миори снова надела их мне на лицо. Эй, стой, слишком близко! Она подалась вперёд почти вплотную и внимательно всмотрелась в меня.

— Угу. А тебе идут очки. Не так уж плохо смотришься. Даже чем-то напоминаешь крутого учёного.

— Правда? А я думал, выгляжу как какой-то отаку, поэтому и перешёл на линзы.

— На каждый день, может, линзы и лучше, но если ты иногда будешь появляться в очках, тоже будет классно! Совсем другой вайб, по сравнению с обычным, — люди такое любят. И выглядеть будешь умнее! Хотя не принимай это слишком всерьёз: я просто привыкла видеть тебя именно в очках.

Слушая её, я неопределённо хмыкнул и сел рядом.

— Судя по всему, моя великолепная аналитика тебя не особенно интересует. — Миори бросила на меня недовольный взгляд.

Ну извини. У меня тема поважнее.

— Ладно-ладно... Ну? О чём хотел поговорить? — голос и выражение лица у неё были мягкие, но сидела она слишком уж близко.

Мне кажется, или с тех пор, как закончилась вся эта история с баскетбольной командой, Миори и правда стала вести себя со мной мягче? Сам я почти ничего не сделал, но, наверное, она всё же чувствует, что у неё передо мной долг. По идее, быть у Миори в фаворе — это хорошо, но почему-то мне от этого только не по себе!

— Это насчёт Уты... — И я пересказал ей всё: что сказал мне Тацуя, про приглашение Уты, про мои мысли об идеальном балансе между дружбой и любовью, про то, что я не хочу жалеть о своей юности, и всё остальное. Рассказал всё, что чувствовал за сегодняшний день. Про то, что на самом деле я прыгнул на семь лет назад, я, конечно, сказать не мог, но во всём остальном был предельно откровенен.

Миори внимательно слушала, кивала и время от времени подбадривала меня короткими репликами. Когда я наконец выговорился, она сказала:

— И в чём проблема? Тацуя-кун уже дал тебе своё согласие, так что всё нормально. — Она даже не пыталась ходить вокруг да около. — Если ты ей откажешь, то просто выбросишь в мусорку всё его старание. И разве ты сам не сказал, что согласился Уте, потому что действительно хочешь пойти с ней? Ну так иди и веселись!

— Но Тацуя правда будет с этим в порядке? — спросил я.

— Думаю, о Тацуе-куне тебе можно не переживать. Уверена, прежде чем подойти к тебе, он уже сто раз всё у себя в голове обдумал. Если ты начнёшь слишком накручивать себя, он только решит, что ты ему не доверяешь.

Я понимал, что она права. Но я... по крайней мере сейчас, не думаю, что люблю Уту именно так. Моё сердце всё ещё принадлежит Хошимии. Да, меня тянет к Уте, отрицать это бессмысленно, но разве нормально будет идти с ней на свидание вполсилы? Устраивает ли это саму Уту? Устраивает ли это Тацую? Угх, о чём я вообще сейчас думаю? Я ведь уже на эмоциях согласился!

Пока я продолжал мучиться мыслями, Миори мягко прервала меня:

— Ты ведь сказал, что не хочешь жалеть о своей юности, да?

— Да, но если из-за всего этого я потеряю друзей, разве не останусь потом с одними сожалениями?

— Уверена, всё будет нормально, — сказала она слишком уж легко.

Я повернулся к ней, и увидел, что она смотрит на меня, подтянув ноги на лавку и обняв колени.

— В тот раз, когда у вас были проблемы с Тацуей-куном, ты справился. Мне ты тоже помог. Тебя окружают очень добрые люди, так что, если ты останешься собой нынешним, никого не потеряешь. — В её голосе было тепло, а в словах — искренность.

От этого мне почему-то стало немного не по себе.

— Нынешним собой? Серьёзно?

— Ага. Тебе надо быть в себе увереннее! — Она хлопнула меня по спине и вскочила на ноги.

— Ай... — пожаловался я.

Не обращая внимания на мои страдания, Миори, что-то весело напевая, уже пошла вперёд.

— Хочу мороженого. Пошли в комбини!

И, даже не проверив, иду ли я за ней, двинулась дальше — у неё не было ни малейшего сомнения, что я последую.

Боже. Она вечно такая, — подумал я, но всё равно пошёл за ней.

Я купил себе «Гаригари-кун» — тот самый классический фруктовый лёд со вкусом газировки, а Миори выбрала маленький стаканчик мороженого Super Cup.

Когда я спросил, почему именно эту марку, она ответила:

— Ну, знаешь, другие стоят столько же, но мне кажется, что Super Cup как будто больше.

Ты ребёнок, что ли? — мысленно усмехнулся я над этой логикой.

Мы ели своё мороженое, пока шли по улице. «Гаригари-кун» я не ел уже целую вечность, и он оказался до неприличия вкусным. Стоило только откусить — и сразу становилось легче.

— Вот теперь и правда чувствуется, что лето пришло, да? — сказала Миори между ложками мороженого.

— Ага... Кстати, Миори, а ты пойдёшь на фестиваль Танабаты? — Я всё это время только и делал, что рассказывал ей о своих проблемах, даже не спросив, какие планы у неё самой.

— Скорее всего, да. Может, пойду с Серикой.

— Серикой?

— Моей одноклассницей. Мы с ней очень близки. Ты её уже видел — помнишь ту девчонку, что была у нас на совместной учёбе?

— А, да. Та модная блондинка, да? — вспомнил я. Вопреки тому, что можно было подумать по её внешности, на той учёбе она оказалась очень прилежной. В моей первой школьной жизни я её вообще не помнил, так что до этого мы никогда не пересекались. — А с Рейтой не пойдёшь?

— Я предлагала, но он сказал, что фестивали не очень любит.

— А, ну да... он сегодня говорил.

— Ага, поэтому я не стала настаивать. Но это ладно. Может, я просто понаблюдаю за вашим с Утой чистосердечным свиданием. Хотя там наверняка будет дико людно, так что ещё неизвестно, смогу ли я вас вообще заметить.

— Только не надо... Я от стыда умру.

— Да не волнуйся, я не собираюсь специально вас выслеживать. Но имей в виду: у свиданий на фестивале есть один риск — вас могут увидеть знакомые. Там наверняка будет куча наших одноклассников. Если они увидят тебя и Уту вдвоём, то, естественно, решат, что вы встречаетесь. Так что морально готовься к тому, что будет потом!

А это... А это дельный совет! Очень вероятно, что по школе поползут слухи, будто мы с Утой встречаемся.

— И Хикари-тян наверняка тоже начнёт гадать, что у вас там происходит, — добавила она.

— Это да... Ну, жизнь, видимо, такая штука. — Кажется, она и так уже в какой-то степени об этом задумывается.

— Ну, если она спросит, всегда можешь всё отрицать... Хотя кто знает, может, вы с Утой и правда начнёте встречаться, — сказала Миори с широкой ухмылкой.

Я никак не отреагировал и просто молча шёл рядом. Разозлившись, что её проигнорировали, она со всей силы стукнула меня по спине.

Хватит уже! Ты мне только больно делаешь! Такие агрессивные героини уже не в моде, между прочим.

— Ну всё! Хорошенько повеселись на своём свидании! Я за вас болею, понял? — как раз в этот момент мы дошли до дома Миори. — Держи. Спокойной ночи! — с невинным видом она сунула мне в руки пластиковый пакет с остатками своего Super Cup и, весело подпрыгивая, скрылась в доме.

Да какого... Выбрасывай свой мусор сама!

Дни пролетели незаметно, и вскоре наступила суббота — день, когда мы с Утой договорились пойти на фестиваль. Я никогда раньше не ходил на свидание с девушкой. Нервничал я настолько, что проснулся слишком рано, хотя был выходной. У Уты была баскетбольная тренировка, поэтому встретиться мы должны были только вечером.

Я лежал на кровати и смотрел на переписку с ней в RINE. Мы договорились встретиться у комбини возле той части города, где проходил фестиваль. Формально назначено было на пять вечера, но точнее будет сказать, что Ута обещала написать мне, когда закончится её тренировка.

Чёрт... я слишком дёрганый! В такие моменты меня лучше всего успокаивает работа в кафе, но сегодня у меня смены нет. Скоро экзамены, так что, пожалуй, лучше поучусь... Нет, погоди, а что мне надеть? Ута, скорее всего, придёт в юкате. Может, мне тоже поддержать фестивальное настроение и надеть что-нибудь традиционное, вроде дзимбэя? Или это будет смотреться слишком уж старательно? Мне кажется, сейчас на Танабату большинство всё-таки приходит в обычной одежде.

Так, стоп, приди в себя и подумай спокойно! У меня, во-первых, вообще нет никакого дзимбэя. Да, фестиваль японский, но одежда будет обычная, западная. Но всё равно... одежда... То, что мне когда-то подобрала Миори, — это, по сути, весь мой гардероб, и Ута уже всё это видела! Мне не хочется надевать вещи ещё до моего «дебюта», чтобы она не подумала, что я одеваюсь ужасно, но и не хочется, чтобы у неё сложилось впечатление, будто я хожу каждый день в одном и том же...

Ладно, съезжу в центр Такасаки и куплю себе что-нибудь. До вечера времени полно. В моде я, конечно, не разбирался, но в последнее время изучал тему по роликам модных ютуберов. У меня уже было на примете несколько образов. Единственная причина, почему я до сих пор их не купил, — нехватка денег, но недавно я получил зарплату за прошлый месяц, так что эта проблема отпала.

И вот, поучившись утром к экзаменам, я сел на поезд до Такасаки. Можно было не преувеличивать и честно сказать: Такасаки был единственным городом в Гумме, который действительно можно назвать городом. Там было куда больше зданий и всяких заведений, чем где-либо ещё в префектуре, и поток людей там никогда не иссякал. От моего дома тоже было недалеко, так что место для меня удобное.

Я зашёл в крупный торговый центр и отправился в отдел одежды. Хм... теперь я уже ни в чём не уверен, — подумал я, разглядывая вещи.

И тут ко мне обратилась продавщица:

— Могу я вам помочь?

Угх! Я же застенчивый интроверт, терпеть не могу разговаривать с сотрудниками магазинов. Но при всём этом я всё же решил, что вкус профессионала надёжнее моего. И вкратце объяснил ей, какую одежду примерно хочу.

— Хорошо! Подождите минутку! — Женщина с воодушевлённой улыбкой тут же принялась подбирать для меня вещи. От её энтузиазма мне, наоборот, стало как-то не по себе. Набрав несколько комплектов, она буквально загнала меня в примерочную. — Вы очень высокий, так что это всё вам наверняка подойдёт!

Она вручила мне одежду, и я почувствовал себя какой-то наряжаемой куклой. Хм... выглядит довольно неплохо. Я даже смотрюсь круто... но как-то дороговато. А? Десять тысяч йен?! Да это же слишком для старшеклассника! Не надо покупать. Точно не надо. Я это понимаю, правда понимаю... но...

— Спасибо за покупку! Приходите ещё!

В итоге под напором продавщицы я вышел из магазина, таща с собой сразу несколько вещей. Кровно заработанные деньги исчезли всего за полчаса, но, как ни странно, я не чувствовал ни капли сожаления. Потом я зашёл ещё в несколько магазинов и в одном из них, проиграв настойчивости очередного продавца, купил ещё одну вещь.

К этому времени уже был полдень, и я проголодался, поэтому поднялся на шестой этаж торгового центра — там находился ресторанный этаж — и пошёл обедать. Выбрал японское заведение, сытно заправился комплексом с тонкацу, а потом посмотрел на часы. Был всего час дня. До встречи с Утой оставалось ещё уйма времени, так что я заглянул в книжный. Купил детективный роман, который рекомендовала мне Хошимия, а затем вышел из торгового центра. Неподалёку оказалось стильное кафе, и я решил зайти туда передохнуть.

Ах... какой же вкусный кофе! После временного скачка из-за нехватки денег мне в основном приходилось довольствоваться баночным кофе, но, конечно, ничто не сравнится с настоящим, свежесваренным. Я наслаждался его вкусом, когда у меня зазвонил телефон.

Я посмотрел на экран. Сообщение в RINE было от Хошимии. И не в общем чате — она написала мне лично. Интересно, что случилось?

Я открыл сообщение. Там было написано: «Я сейчас по магазинам в Йокогаме!» И ещё к нему прилагалась фотография Хошимии на фоне какого-то, видимо, торгового центра. На ней была обычная одежда и шляпка, волосы собраны сзади. Она ярко улыбалась и показывала пальцами знак мира.

Да Хошимия и сегодня до безумия милая! И выглядит это ещё и немного кокетливо, хотя сама она, как воздушная головушка, наверняка этого даже не осознаёт. Я в ответ отправил стикер «Круто!». Но не слишком ли это холодно, если ограничиться только этим? — подумал я и добавил ещё: «Завидую лол».

Улыбаясь, я смотрел на её фото, пока она не ответила.

Хошимия Хикари: Что тебе привезти в качестве сувенира?

Нацуки: Я буду рад чему угодно!

Хошимия Хикари: Ээээ? Так мне же тогда труднее выбрать! лол

Нацуки: Тогда, может, что-нибудь сладкое?

Хошимия Хикари: Хорошо! Нацуки-кун, а что ты любишь?

Нацуки: Наверное, печенье или шоколад?

Хошимия Хикари: Оки-доки!

Нацуки: Спасибо! Уже жду!

Затем она прислала стикер с анимешным персонажем и надписью: «Положись на меня!» О, значит, Хошимия тоже смотрит аниме. Раньше это показалось бы мне неожиданным, но теперь, когда я узнал её получше, это уже вполне укладывалось в её образ. Я и так понимал, что в ней есть задатки отаку. Я думал, на этом наш разговор закончится, но...

Хошимия Хикари: Нацуки-кун, ты идёшь на фестиваль Танабаты?

Через мгновение после последнего стикера пришло ещё одно сообщение. Вопрос был совершенно естественный: она рассказала, чем занимается сама, а теперь спросила, чем занят я. Логично, что разговор пошёл именно в эту сторону, но у меня почему-то замерли руки. Мне совсем не хочется говорить Хошимии, что я иду на фестиваль с Утой... Но если промолчать — это будет нечестно. Я сам решил пойти, так что скрывать это не должен. Да и в понедельник всё равно все узнают.

Нацуки: Иду с Утой!

Я ответил честно. Она сразу прочитала сообщение, но перед следующим ответом повисла какая-то неприятная пауза. В горле внезапно пересохло, и я сделал глоток кофе. Он уже остыл, и из-за этого казался горче обычного.

Хошимия Хикари: Хорошо вам повеселиться!

Несмотря на всё моё напряжение, в ответ я получил только эти простые слова.

Ну да, если человек отвечает не сразу после прочтения, это ещё ничего не значит. Хватит уже питать странные надежды... С чего бы Хошимии вообще что-то чувствовать из-за того, что мы с Утой куда-то идём вдвоём? Для неё я всего лишь друг, не более.

Я допил уже холодный кофе и достал только что купленную книгу. Настроение почему-то стало странно унылым, и я решил почитать, чтобы прийти в себя. Вокруг слышались разговоры других посетителей, но этот фоновый шум казался мне даже приятным. Я пробежал глазами по строчкам и почти сразу погрузился в мир книги.

Через некоторое время меня вернули в реальность шаги нового посетителя, вошедшего в кафе. Когда я опомнился, до встречи с Утой оставалось совсем немного. Я расплатился и вышел.

Вот это было хорошо! У Хошимии действительно всегда отличные рекомендации, да и просто побродить одному иногда приятно. Кажется, я ещё и успокоился. К тому же новые вещи сидят отлично. Теперь я смогу явиться на свидание с ясной головой. Пока я мысленно подбадривал себя, от Уты пришло сообщение: «Я успеваю!»

Всё, я готов. Ладно, сегодня мы с Утой как следует оторвёмся на фестивале!

Моя так называемая ясная голова рассыпалась в прах, едва я её увидел.

На ней была красная юката. На ярко-алом фоне расцветали цветы самых разных оттенков. Короткие волосы были небрежно заплетены, а с одной стороны их украшал крупный цветок. Обычно Ута не слишком заморачивалась с внешним видом, но сегодня она явно постаралась — вся её милота была выставлена напоказ.

Она беспокойно оглядывалась по сторонам. Когда её взгляд наконец наткнулся на меня, она сдержанно помахала рукой. Ко мне вернулось подобие разума, и я поспешил к ней, всё ещё чувствуя себя неловко.

Ута коснулась волос и отвела взгляд.

— Эм... ну... э... д-доброе утро? — с каждым словом её голос становился всё тише.

Я никак не мог поверить, что эти робкие звуки вырываются именно из её рта.

— А-а, да. Доброе... утро, — с трудом выдавил я. Голос у меня сорвался на хрип. Да что со мной? Наверняка где-то у меня в голове ещё оставалась хоть одна спокойная клетка, но в целом разум находился в состоянии тотальной паники.

Ясная голова? Да она давно умерла! И вообще, что за приветствие такое? «Доброе утро»? На улице уже вечер! Небо вон уже багровеет!

Но ни я, ни она так и не прокомментировали эту нелепую фразу, а рядом никого не было, чтобы над нами посмеяться. Я не мог подобрать слов; изо рта вообще ничего не шло. Мы стояли лицом друг к другу, но смотреть друг другу в глаза почему-то никак не получалось. В конце концов я украдкой посмотрел на Уту — и в тот же миг она тоже подняла на меня взгляд. Наши глаза встретились. Но буквально через секунду она снова отвела глаза, и я тоже поспешно отвернулся.

— Я... — тихо проговорила она. — Я надела юкату! Ч-что скажешь? — Где-то в середине фразы её голос внезапно взмыл вверх; она явно не могла контролировать громкость.

Я посмотрел на неё, и она, заведя руки за спину, будто дала мне возможность получше её рассмотреть.

— Тебе идёт, — выдавил я наконец.

Почему-то она тут же опустила голову.

— Б-большое спасибо.

Почему она вдруг так вежливо говорит? Да у меня сегодня столько поводов её поддразнить. Она же просто совсем на себя не похожа! Что бы у неё сейчас ни творилось в голове, ясно было одно: Ута нервничает ещё сильнее, чем я.

— Это что, старшеклассники? Какие милые!

— Ого, они оба красные как варёные! Давайте, у вас получится!

Проходившие мимо девушки, похожие на студенток, явно говорили о нас. От смущения мы покраснели ещё сильнее.

— В-в любом случае! Пошли! — Ута шагнула вперёд каким-то неестественно преувеличенным движением, одновременно выставив вперёд правую руку и левую ногу.

Точно. Мы же ещё даже не вошли в зону фестиваля. И всё это — прямо перед комбини. Серьёзно, что мы вообще творим? Я встал рядом с Утой, и мы пошли по тротуару вдоль главной дороги. Из-за юкаты ей, похоже, было трудно идти. Зато, к счастью, она выбрала удобные сандалии, а не жёсткие гэта.

— Я слишком быстро иду? — спросил я через некоторое время.

— Н-нет, всё хорошо! — поспешно ответила она.

Пока мы шли дальше, людей на улице становилось всё больше. Многие шли на фестиваль в приподнятом настроении, и среди них особенно много было школьников и студентов. Чем ближе мы подходили к месту проведения, тем сильнее вокруг сгущалась та самая праздничная атмосфера.

Вскоре впереди показалась улица, по обеим сторонам которой тянулись ряды лавок. По дороге сновали толпы людей, а темнеющее небо озаряли фонари. Ута всё это время шла рядом с натянутым выражением лица, но, увидев фестиваль, сразу просияла.

— О-о-о! — выдохнула она. — Разве фестивали не чудесны? У всех такие счастливые лица, что у меня самой настроение поднимается!

— Да, я понимаю, о чём ты. И сама атмосфера тут хорошая, — согласился я.

Понемногу мы снова начали разговаривать как обычно. Сердце у меня всё ещё колотилось сильнее, чем обычно, но хотя бы внешне я уже выглядел спокойным.

Когда мы вошли на территорию фестиваля, Ута вдруг сказала:

— Я хочу сладкую вату.

Каким-то образом мне всё-таки удалось посмотреть ей в лицо. Она чуть надула губы в смущённой гримаске.

— Чего ты на меня так смотришь? Собираешься назвать меня ребёнком?

— Н-нет, нет, я вообще не собирался ничего такого говорить! — поспешил я оправдаться.

— Тогда не смотри на меня так... М-мне от этого нервно.

— Л-ладно...

— Прости, я соврала. Я хочу, чтобы ты на меня смотрел.

— Так всё-таки что из этого?

— Я же столько старалась с этой юкатой, так что, конечно, хочу, чтобы ты смотрел. Только не смей пялиться слишком уж откровенно!

— Тебе не кажется, что требования у тебя какие-то слишком жёсткие? — заметил я.

Она хихикнула.

— Пойду куплю сладкую вату. Подожди здесь, ладно? — сказала она и встала в очередь к лавке.

Я ждал у автомата с напитками, пока Ута не вернулась со сладкой ватой в руках. Она встала рядом и принялась её лизать. Прямо маленький зверёк какой-то. Какая же милая!

— Такая сладкая! — восхитилась она.

— Ну ещё бы. Ты ведь в курсе, что это просто ком сахара? — ответил я.

Она сузила глаза и сердито посмотрела на меня.

— Слишком уж прозаичное описание. Какой же ты зануда!

Я сейчас что, потерял очки симпатии?

Ута быстро доела сладкую вату и спросила:

— Нацу, а ты что хочешь поесть?

— Не знаю... но есть я хочу. — Так, посмотрим. Тут есть якисоба, такояки, окономияки, картошка с маслом... Хм? Окономияки? Разве родители Уты не держат лавку с окономияки? — Тогда, может, окономияки?

Ута сразу поняла, о чём я подумал, и в панике замотала головой.

— Н-нельзя идти к нашей лавке!

— Что? Почему? Ты же сама говорила, что у вас вкусно.

Она ненадолго замялась.

— Если придёшь только ты — ещё ладно, но если мы придём вдвоём... нас увидят!

А это... А это очень весомый аргумент. Если мы туда придём вместе, родители Уты увидят свою дочь в нарядной юкате, гуляющую по фестивалю с каким-то парнем. Когда я это представил, вывод напрашивался сам собой.

— Ты права. Тогда не пойдём.

— Ага. Давай лучше съедим вместе якисобу?

Я согласился, и мы купили якисобу в одной из ближайших лавок. Получив свою еду, мы прошли ещё немного и вышли к месту, где по бокам дороги было достаточно свободного пространства. Организаторы выделили этот участок под зону отдыха, и там уже сидело немало людей. Мы нашли свободное местечко и сели.

Ута откусила якисобу и тут же расплылась в улыбке.

— Ммм! Вкууусно!

— Якисоба на фестивале всегда почему-то вкуснее, — сказал я.

— Да! Я тааак тебя понимаю! Наверное, это из-за... ну этого... эффекта как его там?

— Ты про эффект плацебо? — уточнил я.

— Да, точно! Удивительно, что ты догадался.

Ещё бы. «Ну этот, как его там, эффект» — информации, прямо скажем, немного. И вообще, по-моему, «эффект плацебо» тут не очень-то подходит.

— Всё, я свою половину доела. Держи, Нацу.

Пока я размышлял, стоит ли всё-таки объяснить ей, что такое эффект плацебо на самом деле, Ута уже успела умять всю свою порцию. Она протянула мне контейнер и деревянные палочки. Разумеется, палочки уже были использованы ей.

Это же... косвенный поцелуй? Да ну, хватит. Сейчас уже никто на такое не обращает внимания. Наверное. И будет ещё стыднее, если я начну из-за этого дёргаться. Ладно, просто съем как ни в чём не бывало.

— Очень вкусная якисоба, — заметил я.

Ута ничего не ответила, и я повернулся к ней, чтобы понять, всё ли в порядке. Почему-то её лицо было ярко-красным.

— Ута?

— Я-я пойду куплю нам попить! Ешь дальше! — выпалила она и поспешно убежала.

Она что, настолько захотела пить? Хм... хотя да, якисоба и правда солоновата.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, наступил вечер, и вместе с ним людей стало ещё больше. Мне приходилось следить, чтобы ни в кого не врезаться, и я начал волноваться за Уту. Она такая маленькая, что в толпе её легко потерять. Навстречу нам хлынула ещё одна большая волна людей, и я успел увернуться. Но тут кто-то дёрнул меня за рукав — Ута тихонько вцепилась в него.

— М-мне кажется, что это ты потеряешься, Нацу, — поспешно пробормотала она себе в оправдание.

Ха. Потеряюсь я, а не ты? Если уж на то пошло, мы могли бы просто взяться за руки. Так было бы надёжнее... И у меня было чувство, что именно этого Ута на самом деле и хочет. Но сам я такого не предложил. Мне казалось, что после такого уже не будет пути назад.

Держаться за руки — это не то, что делают просто друзья. Так делают парень и девушка, когда встречаются. Если я сам предложу взяться за руки, это можно будет понять так, будто я тоже смотрю на неё в этом смысле. А если после этого Ута признается мне, я уже не смогу ей отказать. Как я вообще должен ей объяснить: за руку держаться я, мол, не против, а вот встречаться — не хочу?

Ну... Конечно, она мне нравится. Именно поэтому я сейчас здесь. Но стоило мне так подумать, как в голове вспыхнула улыбка Хошимии. В конце концов я так и не решил, чего хочу сам. Поэтому и не мог проявить инициативу ни в чём. Миори сказала: если хочешь — иди... но разве не было ошибкой, что я вообще сюда пришёл?

Мои внутренние метания прервала Ута.

— Ничего, я понимаю, — мягко сказала она, глядя на меня снизу вверх.

Что именно ты понимаешь? Насколько много ты вообще знаешь? — хотелось мне спросить, но я колебался. У меня не хватило смелости заставить её сказать это вслух.

— Но важнее другое, смотри! Там тир! Я хочу попробовать! — И, не добавив больше ни слова, она сорвалась с места. Ещё секунду назад её сдержанный тон казался чем-то реальным, а теперь он уже будто был лишь мимолётным наваждением.

Она старается быть внимательной и сделать так, чтобы мне было весело. Ну тогда и я должен ответить на эту заботу сполна!

— Этот аттракцион оставь мне! — усмехнулся я и согнул руку, демонстрируя силу. Может, по мне и не скажешь, но в колледже я убивал кучу времени за FPS, так что стреляю я неплохо! Какое вообще отношение шутеры от первого лица имеют к тиру? Никакого. Вообще никакого... разве что если ружьё можно управлять мышкой.

— Ты настолько уверен? — спросила Ута.

— Нет, если честно, не очень... — признал я.

— Чего-о? — Она рассмеялась так, что у неё аж плечи затряслись. — Ладно, тогда давай посмотрим, кто из нас лучше!

Мы с Утой зашли в тир и устроили соревнование, кто метче.

— О! Попала! — крикнула Ута уже ближе к концу нашей дуэли.

В итоге победа досталась Уте, пусть и с минимальным перевесом. Я не попал вообще ни разу, а ей всё же удалось сбить одну мишень.

— Да, только это вообще не в ту мишень, в которую ты целилась, — заметил я.

— В-везение — тоже часть мастерства! — Она нарочито громко прокашлялась, словно пытаясь замять тему. Хозяин тира протянул ей приз за сбитую мишень. В маленькой коробочке оказался на удивление практичный брелок. — Держи, он твой, Нацу!

— Да нет, не могу. Ты же его честно выиграла.

— Бери! И вообще, если уж честно, это ведь скорее для парней, правда?

Ну да, выглядит довольно по-мальчишески. Хотя у меня и правда нет никакого брелока, так что, наверное, стоит просто принять его с благодарностью.

— Ладно тогда. Взамен я тебе что-нибудь куплю.

— Эээ? Да не надо! Правда, не обязательно.

— Вообще-то, пока ты там на тренировках, я честно зарабатываю деньги, знаешь? Так что не переживай. — Я самодовольно ухмыльнулся, хотя в действительности почти все деньги уже сегодня спустил на одежду. И мне было немного тревожно.

— Тогда ладно! Раз так, воспользуюсь! — радостно кивнула она.

Но, увлёкшись своим счастьем, Ута не заметила, как сквозь людской поток прямо на неё кто-то мчится на полной скорости. Я увидел это первым и инстинктивно схватил Уту за плечо, притягивая к себе.

— А? — удивлённо выдохнула она, но не сопротивлялась и, пошатнувшись, уткнулась мне прямо в грудь.

Человек, который только что несся через толпу, пролетел как раз по тому месту, где секунду назад стояла Ута.

Наконец поняв, что я просто уберёг её от столкновения, Ута подняла на меня взгляд.

— И-извини... И спасибо.

Её лицо было прямо под моим, и в таком ракурсе её разрушительная сила становилась просто чудовищной.

После короткой паузы она добавила:

— Когда мы вот так близко, особенно чувствуется, какой ты высокий.

— Угу... А ты, наоборот, совсем маленькая, — ответил я. — Ты у меня в руках прямо идеально помещаешься.

— Я ещё расту.

И я, и она говорили как-то неуверенно и неловко.

Мы отошли ближе к краю дороги и замерли, глядя друг другу в глаза. Почему-то Ута не пыталась вырваться из моих рук... и я сам её тоже не отпускал.

— А? Это же Хайбара-кун? — вдруг раздался знакомый голос.

Мы оба вздрогнули и тут же резко отстранились. Я обернулся в сторону голоса и увидел в толпе нашу одноклассницу — Фудзивару.

— П-привет, — выдавил я.

— Понятно, значит, ты тоже пришёл повеселиться, Хайбара-кун. — Она подошла ближе.

С ней был ещё один наш одноклассник — Хино.

— Йо. Как жизнь? — как всегда легкомысленно бросил он. Оба они были со мной в одной группе по уборке.

Фудзивара заметила стоявшую рядом Уту и без особого выражения уставилась на неё.

— О? Ута, ты тоже здесь.

— П-привееет... — Ута покраснела и робко подняла руку в знак приветствия.

— Ого! Сакура-чан, ты супермилая! Эта юката тебе очень идёт! И заколка тоже вообще в тему! — Хино был чересчур воодушевлён и сыпал похвалами без остановки.

С непроницаемым лицом Фудзивара ущипнула его за щёку, и он ойкнул от боли. Потом она снова перевела взгляд на нас с Утой, явно удивлённая, что мы вместе.

— Вы что... ну, это... того?

— Нет! Только не подумай лишнего. Мы просто гуляем как друзья! — резко ответила Ута. — Правда ведь, Нацу?

Я кивнул.

— Ага.

Фудзивара без особого интереса протянула:

— Хм, — и наклонила голову набок. — То есть вы ещё не встречаетесь?

— П-прекрати болтать! — Это было совсем на неё не похоже, но Ута действительно рассердилась и вплотную подошла к Фудзиваре. Вдвоём они отошли чуть в сторону и заговорили вполголоса, так что я не мог расслышать, о чём именно.

Тем временем Хино подошёл ко мне и завёл разговор:

— Ну чё, весело?

— Ага, — ответил я. — А вы? Вы двое... типа... вместе?

— Угу. Две недели назад начали встречаться.

Фудзивара и Хино, да? Как-то неожиданно... Хотя, может, и нет?

— Ого. Хотя да, во время уборки мне казалось, что вы неплохо ладите.

Фудзивара — собранная и хладнокровная, у девчонок в классе она что-то вроде посредника. А Хино с виду поверхностный, но на деле бывает неожиданно серьёзным. Может, они и правда неплохо подходят друг другу!

— Мне вообще без разницы, скрывать это или нет, но она не хочет никому говорить. Говорит, ей будет стыдно, если все узнают, что мы встречаемся, — пояснил Хино. — Ну разве она не прелесть?

— Э-э... да. Очень милая. — Как она может так говорить, если выбрала себе именно Хино? Нет, рано делать выводы. Может, она не выбирала? — И кто кому признался?

— Думаешь, я, да? А вот и нет. Это она призналась мне.

— Чего? Серьёзно? Вот это неожиданно.

Мой образ Фудзивары в голове немного пошатнулся. Понятно... значит, ей нравятся парни вроде Хино.

Будто почувствовав, что мы говорим о ней, Фудзивара закончила разговор с Утой и вернулась к нам.

— На всякий случай: всё, что говорит этот парень, — ложь.

— Да-да, как скажешь, — пожал я плечами.

Она бросила на Хино тяжёлый взгляд, а тот пожал плечами точно так же, как я.

— И вообще, мне совершенно всё равно, что я встречаюсь с этим типом...

— Каната, хватит уже. Пошли, — Хино взял Фудзивару за руку.

— Эй! Они вообще-то стоят рядом! — Она заметно смутилась, хотя голос звучал так, будто она сердится.

Да уж, она и правда милая. Обычно Фудзивара командует Хино, но когда они только вдвоём, становится довольно застенчивой. Ого, вот оно как... Понимаю. И правда очень даже мило. Такой пейринг я одобряю!

— Ладно, нам уже пора, так что увидимся в другой раз, — сказал Хино. Потом повернулся к Уте и подмигнул ей: — Сакура-чан, удачи!

— А... ага, спасибо... — Ута кивнула.

Мы проводили их взглядом, и как раз когда я подумал, что они уже растворились в толпе, Хино вдруг остановился и, обернувшись через плечо, с ехидной улыбкой добавил:

— А, да. Маленький совет: если не хотите, чтобы вас считали парочкой, постарайтесь поменьше обниматься на людях.

И, не дав нам ни секунды на ответ, исчез вместе с Фудзиварой в толпе.

Мы лишь успели услышать, как удивлённая Фудзивара переспросила:

— А? Они обнимались?

Очень хотелось бы, чтобы он не сбрасывал такие бомбы в самый последний момент... Хотя, если честно, сами виноваты — вели себя так, что нас легко было неправильно понять. Я повернулся к Уте. Она смотрела в землю, а её лицо было красным, как яблоко.

— Мы что, правда выглядели... вот так? — тихо спросила она.

— Похоже, что да, — ответил я.

— П-прости...

— Да нет, это я тоже... прости...

И снова между нами повисла неловкая тишина. Это моё первое свидание с девушкой, а я уже успел столкнуться с целой кучей испытаний. Если бы Миори нас сейчас увидела, наверняка устроила бы нам нескончаемую порцию упрёков.

— Хочешь повесить наши желания? — предложила Ута.

Она указала на стоявший неподалёку бамбук. Он был украшен множеством разноцветных танзаку — полосок бумаги, на которых во время Танабаты пишут желания. Все желающие могли свободно украсить бамбук своими танзаку. Рядом местная ассоциация жителей раздавала полоски бумаги, а на столе лежали письменные принадлежности.

— Хорошая идея. Всё-таки это же фестиваль Танабаты, — ответил я.

Мы оба взяли по танзаку и ручке, а затем встали у стола писать. Хмм... И что же мне загадать? Моё желание бог уже исполнил. Я покосился на Уту — та тоже стояла с ручкой над бумагой и явно не знала, что написать.

— Что будешь писать, Ута?

— Хмм... Нацу, отвернись, пожалуйста.

Она схватила меня за обе руки и буквально развернула в другую сторону.

Похоже, не хочет, чтобы я подсмотрел? Эта мысль мелькнула у меня, пока она поспешно что-то писала на своём танзаку.

— Всё, можешь поворачиваться!

— Ты не покажешь? — спросил я.

— Если очень хочешь — можешь посмотреть, но... наверное, лучше не надо, — смущённо сказала она.

Мне, конечно, любопытно. Но если я всё-таки настою и там окажется что-то обо мне, я вообще не буду знать, как реагировать. Лучше уж молча написать своё. Я быстро вывел: «Лучшая юность на свете». Да, для меня это точно именно так!

Ута моргнула, увидев надпись.

— Ого. «Лучшая юность на свете», да?

— Ага! Мы же старшеклассники всего один раз. Разве не хочется прожить это время по максимуму?

— Да, верно... Мне тоже так кажется. Но... — Она замахала руками, не зная, как выразить мысль, а потом осторожно посмотрела на меня. — Разве это уже не сбылось? — Мягкий тембр её голоса в сочетании с юкатой отчего-то особенно сильно напомнил мне, что сегодня и правда Танабата.

— Это ещё одна грань той самой лучшей юности на свете, — тихо пробормотал я.

Ута рассмеялась.

— Это звучит так, будто так старики говорят!

Это, пожалуй, самое обидное, что можно сказать парню, который живёт свою жизнь второй раз. Пожалуйста, только не это!

— Кхм-кхм! — нарочито громко прочистил я горло. — В-в общем, давай повесим танзаку.

— Кстати, а почему их вообще вешают именно на бамбук? — задумалась она.

— Разве не потому, что так желания могут достичь небес? — В японской культуре и фольклоре я особо не разбирался, так что говорил скорее по смутным воспоминаниям. Насколько я помнил, в прошлом бумага была роскошью, так что сам акт написания на ней желания имел ритуальное значение. А если потом украсить этими полосками бамбук, то желания якобы доходят до небес. Ну, вроде того.

— Понятно... — Ута подняла глаза к небу.

Я тоже посмотрел вверх. Небо было по-настоящему прекрасным — ни облачка. Из-за света фонарей и отблесков города звёзды было видно чуть хуже, но всё равно несколько ярких точек отчётливо мерцали. К сожалению, было недостаточно темно, чтобы разглядеть Млечный Путь. Хотя, может, я просто не туда смотрел.

— Знаешь что? Я всё-таки поменяю своё желание, — вдруг сказала Ута.

— А? Так внезапно? Почему?

— Мне кажется, неправильно желать именно это... Так что я, пожалуй, загадаю то же самое, что и ты. Я тоже хочу лучшую юность на свете!

Она выбросила свой первый танзаку и на новой полоске написала то же самое, что и я. Затем мы вдвоём выбрали место на бамбуке и повесили туда наши яркие бумажки.

— Какая красота! — Ута выглядела очень довольной и упёрла руки в бока.

Я смотрел ей в спину, и вдруг в памяти всплыло то, что мельком попалось мне на глаза несколько минут назад, когда она выбросила первый танзаку. «Пусть Нацу полюбит меня». Сакура Ута не стала просить об этом богов.

— Как прошла тренировка?

— Ужасно вымотала, но было весело! Миорин и Вакамура-сэмпай, кажется, тоже получали удовольствие, и вообще ощущение, будто вся команда стала сильнее. Я тоже стану гоораздо лучше!

— Жду не дождусь увидеть тебя на площадке!

— О, точно! Если у тебя будет время во время летних каникул, приходи помогать мне с индивидуальными тренировками.

— Конечно, но учить мне тебя особо нечему. Я занимался сам по себе, так что в игре один на один я ещё неплох, но это не значит, что я хорошо понимаю командную игру.

— Тебе даже ничего делать не надо, просто приди. Мне это уже добавит мотивации!

— Ну, если тебя это устраивает, тогда ладно. У меня на летние каникулы всё равно никаких планов нет.

— Ура-а!

— Но, чёрт... уже летние каникулы? Время и правда летит.

— Ага, да? Но я уже так жду! Хотя, скорее всего, почти каждый день буду с головой в клубной деятельности.

— Может, тогда и мне стоит с головой уйти в работу. Хотя всё-таки хочется воспользоваться шансом и куда-нибудь съездить всей компанией.

— О, это классно! Я уже жду не дождусь! Лето же, значит, надо обязательно поехать либо в горы, либо к морю!

— Вот именно. Хотя, конечно, у всех наверняка будут клубы и прочие дела, так что не знаю, удастся ли нам подстроиться по времени. Но надеюсь, что всё же получится.

— Ага! Но я всё равно уже жду! О-о-о! Ещё хочу устроить барбекю со всеми!

— Не хочу портить тебе настроение, но до летних каникул у нас ещё финальные экзамены. Ты не забыла?

— Д-да не напоминай! Эх, а я ведь только-только была в таком хорошем настроении!

Мы с Утой шли домой и болтали. Мы уже вдоволь надышались атмосферой фестиваля, так что вели себя как хорошие дети и расходились по домам до того, как станет слишком поздно. Ута пришла на встречу со мной сразу после тренировки, так что выглядела немного уставшей. К тому же она не привыкла подолгу ходить в юкате, так что бродить с ней до ночи было бы не лучшей идеей.

Она жила недалеко от места проведения фестиваля, поэтому я провожал её домой. Чем дальше мы отходили от праздничной суеты, тем меньше становилось прохожих. Гул и шум, окружавшие нас ещё совсем недавно, постепенно растворились, и в тишине остались лишь стрекот сверчков.

И вдруг что-то коснулось моей левой руки.

А потом это что-то обвило мою ладонь.

Мне даже не нужно было смотреть вниз, чтобы понять — это правая рука Уты.

Я шёл по ночной улице, держась за руки с Утой.

После короткой паузы она сказала:

— Это ведь можно, да? Здесь уже никого нет.

Я не сказал ей, что это нормально, но она восприняла моё молчание как согласие.

Тепло её кожи отчётливо ощущалось в моей левой ладони. Из-за этого тепла мне даже стало казаться, что я вот-вот вспотею, а сердце заколотилось ещё сильнее, разгоняя жар по всему телу. Мы ничего не говорили. Но это уже была не просто нервозность — наоборот, почему-то мне стало удивительно спокойно. Хочется, чтобы так продолжалось вечно. И как раз в тот момент, когда я об этом подумал, нашему времени пришёл конец.

— Мой дом вон там. — Ута указала на лавку окономияки, от которой так и веяло чем-то родным и местным.

Мы обошли её сзади, и там оказался уютный одноэтажный домик. Значит, вот где живёт Ута... Кто бы мог подумать, что я теперь знаю, где живёт кто-то из моих друзей!

Она мягко отпустила мою руку, шагнула вперёд, а затем снова повернулась ко мне.

— Нацу, мне сегодня было очень весело! Спасибо, что пошёл со мной! — сказала она своим обычным бодрым голосом и подарила мне самую яркую из своих улыбок.

— Мне тоже было хорошо. Спасибо, что пригласила, — ответил я.

Ута кивнула.

Между нами пронёсся чуть тёплый ветер. Мы стояли в переулке за домом, и вокруг не было ни души. Повисла тишина. По одному лишь взгляду я понял: Ута хочет что-то сказать.

Видеть, как она так сильно нервничает, вызывало у меня почти непреодолимое желание помочь ей. Но в тот момент у меня не было для неё слов. Мои мысли всё ещё оставались с Хошимией — я не имел права говорить ничего лишнего.

Пока я колебался, Ута продолжала смотреть на меня. Мы стояли так, не отрывая друг от друга глаз, то ли несколько секунд, то ли целые минуты. Мне это не казалось ни странным, ни неловким. В юкате Ута выглядела прекрасной, сколько бы раз я на неё ни смотрел.

В конце концов она опустила взгляд и слегка помахала рукой.

— Ну... тогда... до встречи.

— Ага. Увидимся в школе, — ответил я и развернулся.

Мне хотелось опустить голову, но я, наоборот, посмотрел вверх. Нет смысла идти, уткнувшись в землю. Мне же сегодня было весело! И в контраст с моими спутанными чувствами небо над головой было совершенно ясным. На неосвещённой улице звёзды мерцали особенно ярко.

— Нацу, — прошептала Ута мне прямо на ухо. Она дёрнула меня за рукав, заставляя обернуться.

В тот миг, когда её лицо оказалось совсем близко, я почувствовал на щеке что-то тёплое.

Я перестал дышать.

Казалось, время остановилось.

— Вот так я к тебе отношусь, — сказала Ута. Она чуть отстранилась и посмотрела в мои ошеломлённые глаза. — Но пока я не буду говорить это вслух, так что и отвечать тебе не на что.

В её логике была своя правда. Если она ничего не сказала, значит, и отвечать действительно не на что.

— Я не сдамся. И не важно, кто сейчас живёт в твоём сердце... я не проиграю им. — Она смотрела мне прямо в глаза. — Нацу, я обязательно заставлю тебя повернуться ко мне. — В её серьёзном лице и прямых словах было больше сияния, чем во всех звёздах над нами. — Так что просто смотри, хорошо?

Она наклонила голову, а я смог только кивнуть в ответ.

[[image:/storage/reader-images/16bc772e39d4c56c8805e6b25ec8d9381dad81a9.jpg]]

Увидев моё совершенно потерянное лицо, Ута ярко улыбнулась, как подсолнух.

— Ладно! Теперь я точно пошла домой! Увидимся в понедельник в школе! — Она помахала, развернулась и открыла дверь.

Я так и стоял, не шевелясь, пока она не скрылась в доме. Когда я коснулся щеки, на ней всё ещё словно оставалось тепло её губ. Чуть раньше я ломал голову, почему она поменяла своё желание. На мгновение я даже решил, что она отказалась от мысли встречаться со мной, но это было не так. Всё оказалось куда проще: это было заявление о том, что она не станет ждать, пока её желание сбудется само собой, а заставит меня обратить на неё внимание силой собственного очарования.

— Это уже нечестный приём... — пробормотал я.

Во всяком случае, одно я знал точно: я проиграл — полностью и безоговорочно.

То, что я увидела всё это, было чистой случайностью.

После того как закончилась основная тренировка, Ута, едва завершились индивидуальные занятия, тут же вылетела из спортзала. Все только удивлённо переглянулись, не понимая, что у неё такого срочного, но я уже слышала подробности от Нацуки, так что её спешка показалась мне даже милой. До свидания у них ещё оставалось достаточно времени, но девушкам ведь нужно долго собираться.

Я, как всегда не торопясь, встретилась со своей самой близкой одноклассницей и хорошей подругой Серикой, и мы вместе пошли на фестиваль. Пока бесцельно бродили по улицам, по пути столкнулись ещё с несколькими знакомыми, и от этого стало только веселее.

Серика была довольно спокойной и малословной, но если мне хотелось поговорить — она поддерживала разговор, а если я молчала — она тоже спокойно молчала. Она хорошо чувствовала моё настроение, и именно это мне в ней нравилось. Хотя, если тема заходила о музыке, Серика могла болтать бесконечно. Как обычно, за спиной у неё висел футляр от гитары. Она состояла в клубе лёгкой музыки, и я слышала, что играет она очень хорошо.

— Фух. Наелась, — сказала я.

— Пойдём домой? Мне уже вполне хватило, — отозвалась Серика.

Мы набили животы картошкой с маслом и якисобой, так что вышли из фестивальной зоны. Гулять было весело, но ноги уже начинали гудеть. Мне было любопытно, как проходит свидание Уты и Нацуки, но в такой толпе отыскать их было бы слишком сложно. Да и вообще, нарочно выслеживать их только ради того, чтобы проверить, как у них дела, было бы уже чересчур по-матерински. Нацуки тоже иногда нужно самому постараться и преодолеть что-то в одиночку, чтобы повзрослеть.

Пока мы шли, я пересказывала всё Серике, а она вдруг сказала:

— Знаешь, в последнее время ты слишком часто говоришь о своём друге детства.

— А? Правда, что ли? — Я наклонила голову, пытаясь это осмыслить. Я ведь не собираюсь так уж много говорить о Нацуки. Хотя... единственная, кто знает о нашей с ним сделке, — это Серика, так что, наверное, неудивительно, что разговоры о нём всё равно вечно скатываются именно к ней. Я доверяла Серике хранить секреты. В конце концов, кроме музыки её по-настоящему мало что интересовало.

— Ну, если честно, в последнее время и правда произошло слишком много всего! — оправдалась я.

— Хм, — без особого интереса отозвалась она.

Главная улица всё ещё была полна людей, так что к станции мы пошли через переулок. И вот, шагая по почти пустой улочке, мы случайно заметили впереди парня и девушку, стоящих лицом друг к другу. Девушка была в юкате. Парочка в конце свидания? — подумала я, подходя ближе к этой трогательной сцене. Но потом до меня дошло: а? Да это же Нацуки и Ута! Почему они стоят в переулке и просто смотрят друг на друга?

В воздухе между ними висело что-то очень серьёзное. Мне не хотелось мешать, поэтому я остановилась. Наконец Ута попрощалась с Нацуки, и он развернулся. А, я как раз застала момент, когда они расходятся. Ну да, я ведь слышала, что Ута живёт где-то здесь, — подумала я, наблюдая за ними.

— А?..

Этот звук сорвался у меня сам собой в тот момент, когда я увидела, как Ута остановила Нацуки... и поцеловала его в щёку.

Потом они обменялись ещё парой слов, и Ута ушла домой. Нацуки какое-то время стоял как вкопанный, а затем словно пришёл в себя и пошёл прочь.

Я видела всё от начала до конца.

— Ничего себе, Сакура-сан и правда собралась с духом, — ровным тоном заметила рядом Серика.

Я ничего не ответила, и она вопросительно посмотрела на меня.

— Миори? Ты в порядке?

— А, ничего. Пошли домой. — Я торопливо скрыла неловкую паузу и как ни в чём не бывало пошла дальше. Если я включала свой режим на максимум, даже Серика ничего не замечала.

Не может быть... Я не могу этого сказать. Даже Серике.

В тот миг, когда я увидела этот поцелуй, меня испугало, насколько быстро потемнело у меня на душе.

[[image:/storage/reader-images/bf3d5b928c3b7c638b3702f359d82fcb7ada5a89.jpg]]

Цель — лучшее лето в жизни!

— Жарко...

Стоило нам выйти из школы, как нас тут же накрыла удушающая жара. Стоял самый разгар июля — сезон безжалостного летнего пекла. Температура перевалила за тридцать два градуса, и мне казалось, будто тело вот-вот вспыхнет. Я всего лишь шёл, а силы таяли с пугающей скоростью.

— Худшее лето в жизни... — пробормотала Нанасе.

Она брела рядом со мной с таким видом, словно была при смерти.

Ну, при такой жаре неудивительно... По данным Японского метеорологического агентства, в этом году будет жарче обычного. Особенно тяжело придётся Гумме: мол, её со всех сторон окружают горы, плюс ещё фён и прочее — из-за этого местность прогревается быстрее.

— Нанасе, ты как? Держишься? — спросил я. — У тебя совсем лицо бледное.

— Можем... немного передохнуть?

Она указала на ряд автоматов с напитками у обочины.

— Конечно, — кивнул я.

Я купил себе холодный кофе. Нанасе, видимо, мучилась от жажды куда сильнее, так что взяла спортивный напиток. Она сразу сделала несколько больших глотков и облегчённо выдохнула:

— Ожила.

— Ты точно в порядке? Это не тепловой удар?

— Не переживай так. Просто чуть обезвоживание, ничего страшного.

Мы остановились в маленьком месте для отдыха на набережной дороге, которая вела от школы к станции. Здесь удачно стояли три автомата и две скамейки в тени. Казалось, даже воздух стал на несколько градусов прохладнее. Это место давно облюбовали ученики нашей школы, но сегодня, из-за невыносимой жары, тут не было ни души.

— Ты точно сможешь потом нормально работать? Не перенапрягайся, — снова сказал я.

— Да... прости. Я просто не высыпаюсь из-за подготовки к экзаменам. — В её голосе и правда слышалась усталость. — Отдохну немного — и всё пройдёт.

Она пыталась меня успокоить, но тревога никуда не уходила. Всё-таки у Нанасе и без того здоровье не железное — она уже несколько раз пропускала школу из-за болезни.

— Хайбара-кун, ты такой паникёр, — тихо хихикнула она, расслабившись.

Чего?! Да как можно вот так улыбаться! Это же слишком мило! Да уж... моя Нанасе сегодня снова вне конкуренции...

Даже не подозревая, что я уже успел внутренне растаять, Нанасе спросила:

— Хайбара-кун, как ты написал экзамены?

Это она решила поддержать разговор, пока мы отдыхаем? Цвет лица у неё уже получше, значит, в себя она и правда приходит.

— Хм. Не думаю, что плохо, — ответил я, принимая смену темы.

Итоговые экзамены закончились только на прошлой неделе. Работы нам уже вернули, но общие результаты и рейтинг пока не объявили. Наверное, это будет через два-три дня.

— Какой-то уж слишком вялый ответ... С такой излишней скромностью ты легко можешь кого-нибудь раздражать. В первую очередь — меня, — недовольно сказала она, надув губы.

— Только тебя? Но я ведь правда так думаю. — Я криво улыбнулся и пожал плечами. — Хотя в английском, пожалуй, набрал маловато.

— И сколько? Хотя можешь не говорить, если не хочешь, — сказала она тоном, в котором уважения к чужой личной жизни было меньше, чем любопытства.

Я не из тех, кто скрывает оценки, так что ответил честно:

— Восемьдесят девять.

Во взгляде Нанасе стало ещё меньше тепла.

— Если это у тебя «маловато», то мои результаты, наверное, вообще безнадёжны.

Когда она дуется, она, конечно, тоже милая.

Я неловко усмехнулся, пытаясь сгладить ситуацию. И что вообще в такие моменты нужно говорить? В последнее время я постоянно об этом переживал — особенно с учётом того, сколько комплиментов мне теперь прилетает. В итоге я решил просто перевести тему на что-нибудь безобидное.

— Нанасе, ты плохо знаешь английский?

— Если уж выбирать, то это скорее один из моих сильных предметов, — ответила она, отвернувшись с ещё более надутым видом.

Моя попытка направить разговор в более мирное русло с треском провалилась. Вот тебе и «безобидный вопрос»! Я полез в рюкзак и достал перекус, чтобы хоть немного поднять ей настроение.

— Не дуйся. Вот, держи.

Я помахал перед ней печеньем, которое купил в комбини.

Она посмотрела на меня с усталым укором.

— Я вообще-то не дуюсь. И я не ребёнок из начальной школы, чтобы меня можно было подкупить сладким, — заявила она, но печенье из моей руки всё-таки забрала и тут же начала есть.

То, как она грызла его своим маленьким ротиком, напоминало белку.

Ага... ничего не поделаешь — остаётся только восхищаться.

При всей своей прохладной внешности Нанасе на самом деле очень любила сладкое. Во время перерывов на работе она часто что-нибудь таскала. По моим наблюдениям, особенно ей нравились шоколад и печенье.

— А если я потолстею, ты как за это отвечать будешь?

Сегодня Нанасе почему-то была острее обычного. Она смотрела на меня с явным недовольством — будто её что-то задело.

Так что я ответил совершенно серьёзно:

— Если так случится, тогда я сяду на диету вместе с тобой. Не переживай: если заниматься, вес точно уйдёт!

— Почему-то... звучит неожиданно убедительно.

Ну так у меня же личный опыт похудения! Если тренироваться каждый день, всё будет нормально. Хотя всем, кто это читает, я бы всё-таки не советовал повторять тот безумный режим, через который прошёл я. Можно и помереть.

— Вообще-то, по-моему, ты и так слишком худая. Тебе бы даже не помешало чуть поправиться, — заметил я как бы между прочим.

Она ответила не сразу, с каким-то странным выражением лица:

— Да жир-то у меня есть. Просто сейчас его не видно.

Серьёзно? Я невольно опустил взгляд на грудь Нанасе. Но эй, в этом не было никакого скрытого смысла.

— Хайбара-кун?

Я поспешно поднял глаза и тут же столкнулся с ней взглядом почти в упор. Мы сидели на одной скамейке, так что лица оказались совсем близко. Щёки у неё были слегка розовыми.

— Л-ладно! Пора идти! Скоро уже смена! — Я самым наглым образом перевёл тему и вскочил на ноги.

Нанасе бросила на меня недовольный взгляд, вздохнула и тоже встала.

Я пошёл вперёд почти бегом. Она нагнала меня и снова заняла место рядом.

— Кстати, я давно не работала, — сказала она.

— Ну да, у тебя уже где-то неделю не было смен. А я несколько раз подменял.

Во время экзаменов хозяин кафе оказался в тяжёлом положении — студентов-подработчиков не хватало, так что я взял несколько смен на себя: во время своего чудесного второго захода в старшую школу мне ведь не нужно было учиться так уж усердно. Хотя всё равно я работал меньше обычного, так что, скорее всего, снова займу первое место по потоку.

— Если во время экзаменов нормально не заниматься, родители потом голову снимут, — проворчала Нанасе.

Я кивнул:

— Да, это правда.

Раньше мама действительно часто меня пилила. Вечно твердила: «Учись как следует!» Но я её игнорировал — был слишком занят мангой, лайт-новеллами и играми. На этот раз она мне ничего не высказала только потому, что на промежуточных я занял первое место.

— Если бы я тоже была на первом месте, родители, может, перестали бы так приставать.

— Кто знает. Хотя неожиданно. Нанасе, тебя что, тоже дома пилят? — удивился я. Она-то как раз казалась человеком, который и без родительских окриков сам прекрасно учится.

Она, чуть смутившись, пробормотала:

— Если я во время экзаменов играю в игры, родители их отбирают.

Погоди... Нанасе играет в игры?

— Да они и вне экзаменов вечно бурчат из-за игр. Всё время читают нотации, что можно играть только час в день.

Ничего себе. Да они к тебе как к младшекласснице относятся.

Эту мысль я, конечно, вслух не сказал — а то Нанасе ещё сильнее испортится настроение, — и постарался продолжить разговор как можно безобиднее.

— Нанасе, а во что ты играешь?

— В основном в ритм-игры. Но RPG тоже люблю.

И она назвала мне несколько популярных ритм-игр, о которых даже я слышал. Оказалось, она часто играет в них дома или по дороге в школу.

— А ты? Играешь во что-нибудь такое? Ты ведь хорошо поёшь, так что, мне кажется, и в ритм-играх у тебя должно хорошо получаться.

— Никогда не играл. Но вообще видеоигры люблю, — ответил я.

Я был отаку, которому важны истории, так что в средней и старшей школе играл почти исключительно в RPG. В колледже подсел на шутеры, а вот до ритм-игр так и не добрался.

— Хотя в чувстве ритма я уверен.

— Тогда почему бы тебе не попробовать? После работы покажу, как играть, — предложила Нанасе.

Причин отказываться у меня не было, так что я кивнул. Она ярко улыбнулась и тихо рассмеялась.

— Уже жду.

Так, болтая, мы дошли до Café Mares. Весной вишни вдоль дороги цвели, а теперь вместо летящих лепестков верхушки деревьев целиком тонули в густой зелени. Для меня это была вторая старшая школа, но времена года сменялись всё так же, как и в первый раз.

Весна пришла и ушла, потом был сезон дождей, а теперь лето вступило в полную силу. Над нами сияло яркое солнце, а фоном звенели цикады. Я вытер полотенцем пот, собравшийся на шее.

Теперь, когда экзамены были позади, до летних каникул оставалась всего неделя.

— Ну что ж, раз уж мы все счастливо избежали провала... За это и выпьем! — радостно воскликнула Ута, вскинув вверх стакан, полный колы.

Было около восьми вечера, Café Mares. Пока мы с Нанасе были на смене, к нам заглянули Ута, Рейта и Тацуя. Все получили хорошие результаты за экзамены, так что мы устроили маленькое праздничное собрание.

— Эм, а обязательно было формулировать это как «избежали провала»? Нельзя просто нормально отпраздновать, что экзамены закончились? — с ехидной улыбкой и пожатием плеч спросил Рейта.

Нанасе хихикнула.

— И правда, праздновать то, что ты просто не завалилась, — это как-то не очень.

— З-заткнитесь! Для нас экзамены — вопрос жизни и смерти! — возмутилась Ута, надув щёки.

Она повернулась к сидевшему рядом Тацуе и принялась яростно трясти его за плечи.

— Ведь так, Тацу?!

— Да тише ты, блин! И не записывай меня в одну категорию с собой. Я в этот раз не еле-еле проскочил, как ты, — раздражённо ответил он, пока его мотало из стороны в сторону.

Как он и сказал, в этот раз у Тацуи оценки были не так уж плохи. В среднем, наверное, около пятидесяти баллов по предметам. По сравнению с промежуточными это был серьёзный прогресс. Ута же едва-едва прошла по всем предметам, так что ставить их в один ряд было и правда нечестно.

— Гр-р... ну, если так, то да. Предатель!

— Нет, это просто ты не выросла. В отличие от тебя, я после прошлого раза сделал выводы и каждый день нормально занимался.

— Чего?! Это вообще не слова Тацу! Что с тобой случилось?!

На фоне запаниковавшей Уты Тацуя самодовольно улыбался.

— Ну, если после столь усердной учёбы у тебя всё равно только такой результат, то и хвастаться тут особо нечем, — между делом заметил Рейта.

Сражённый его обжигающими словами, Тацуя схватился за голову.

— Тебе не кажется, что иногда ты говоришь слишком жёстко?

— Прости-прости. Просто ты слишком уж распетушился, и меня это слегка раздражало, — всё с той же приятной улыбкой ответил Рейта.

Эм, Рейта-сан? Ты сейчас вообще-то пугающий, если что.

Тацуя выглядел настолько жалко, сидя с руками на голове, что я положил ладонь ему на плечо.

— Да не переживай. У тебя в этот раз результаты намного лучше, чем в прошлый.

— Вот уж от кого я меньше всего хочу слышать слова поддержки! Ты ведь, скорее всего, опять будешь первым в параллели.

Тацуя бросил на меня острый взгляд и сбил мою руку с плеча.

Угх, ну и попробуй его пойми!

— Но Нацуки прав. Ты правда постарался в этот раз, Тацуя, — сказал Рейта, без труда отменяя всё, что наговорил минутой раньше.

— Да? — буркнул Тацуя с кислым лицом, хотя, кажется, всё-таки немного обрадовался.

Именно Рейта только что вогнал его в уныние, а теперь так же легко вытащил обратно. Он часто пользовался этим приёмом. И это ещё раз отлично объясняло, почему девчонки от него без ума.

— Ширатори-кун, раз уж ты так много говорил, а сам-то как написал? — спросила Нанасе.

— Как обычно. Скорее всего, набрал меньше, чем ты, Нанасе-сан.

Рейта достал из сумки прозрачную папку. Внутри лежали возвращённые учителями работы. Быстро прикинув в уме, я оценил его средний балл примерно в восемьдесят.

— Хе-хе. Я обошла Ширатори-куна. Очень этому рада! — Нанасе дёрнула меня за рукав и улыбнулась.

А? Это ещё с чего? И почему ты так счастливо на меня смотришь?! Аргх, ну нельзя же быть такой милой!

Я заорал внутри себя. Хотелось бы, чтобы Нанасе лучше осознавала, какая она сама красавица. Она всё время говорит, что ей нравятся девушки с милыми лицами, но она и сама именно такая!

Вопреки моему внутреннему бедствию, вслух я ответил мягко и спокойно:

— Да-да. Молодец.

Она тут же нахмурилась.

— Ничего не молодец. Я ведь проиграла тебе, Хайбара-кун.

Ну давай ещё! И как тут вообще правильно отвечать?!

Я чуть насупился, совсем растерявшись.

Она тихо хихикнула.

— Прости. В последнее время мне так нравится тебя мучить!

— Ага, вот как, — только и сказал я.

Да делай уже что хочешь. Я всё стерплю, лишь бы тебе было весело!

После этого разговор ещё какое-то время крутился вокруг экзаменов: как сложной оказалась математика, как подозрительно лёгкой — всемирная история, как решалась та самая задача по физике, и какой бессердечный у нас учитель английского. Тем для болтовни было хоть отбавляй.

Но мы с Нанасе всё ещё были на смене. Посетителей в это время было немного, но если слишком долго торчать без дела, менеджер нас точно отчитает.

— Ладно, сидите спокойно. Мы скоро закончим смену, — сказал я.

— Лааадно! Но нам тоже скоро уже пора! — ответила Ута.

На этом мы с Нанасе прервали разговор и вернулись к работе. В последнее время Ута, Рейта и Тацуя стали довольно часто заходить в Café Mares после клубных занятий — обычно как раз в те дни, когда мы с Нанасе работали вместе. Получалось удобно: ближе к вечеру мы могли немного посидеть с ними. Да и после времени ужина в кафе уже было спокойно.

— Кстати, а где Хошимия? Не пришла из-за своего строгого комендантского часа? — спросил я Нанасе, которая неподалёку убирала столы.

— Её родители в этом плане совсем несговорчивы. Оставаться где-то так поздно для неё даже не обсуждается, — ответила она.

— Хм... ясно.

Похоже, Нанасе довольно хорошо знала родителей Хошимии. Они ведь знакомы ещё со средней школы, так что это, наверное, естественно. Мне было любопытно, в какой обстановке живёт Хошимия, но задавать вопросы, которые могли показаться бестактными, не хотелось, так что я колебался.

— Было бы лучше, если бы здесь была Хикари? — с поддёвкой спросила Нанасе.

Я пожал плечами.

— Да нет. Просто в такие дни, если честно, веселее, когда может собраться вся компания.

В последнее время я уже не терялся, когда Нанасе или Рейта меня поддевали, и отвечал вполне хладнокровно. Я уже совсем не тот прежний я, который начинал вести себя подозрительно каждый раз, когда с ним кто-то заговаривал. Разве я не вырос? Ладно, хорошо, я просто сказал правду... Конечно, мне хочется побольше времени проводить с Хошимией!

— Ну да. Хикари каждый раз жутко ревнует, когда мы все собираемся вечером.

— Ага. Потом ещё долго ноет в RINE: «Я тоже хочу пойти!»

Я передразнил её сообщения в нашем групповом чате.

Нанасе прекратила убираться и посмотрела в сторону столика, за которым сидели Ута с остальными.

— Мне хочется что-нибудь для неё сделать, — тихо сказала она.

— Для Хошимии?

Она кивнула и продолжила:

— Я понимаю, почему у неё есть комендантский час, но помимо этого есть и другие вещи, в которых Хикари ограничивают. Её отец немного... слишком строгий.

Редкий случай, когда Нанасе звучала так, будто жалуется. Она давняя подруга Хошимии, так что, наверное, слышала от неё всё это не раз.

— Я, если честно, примерно так и думал.

— Он очень упрямый. Совсем не слушает, что хочет сама Хикари.

Нанасе вздохнула, глядя в окно, словно вспоминая что-то из прошлого.

Сложная тема. В чужую семейную жизнь особо не влезешь. То, что человека воспитывают строго, ещё не значит, что родители во всём неправы. Мы для Хошимии всего лишь друзья, так что вмешаться тут особо не можем... Да и она сама, может, вовсе не хочет, чтобы мы что-то делали. Я вообще не знаю, считать ли это настоящей проблемой. Но кое-что всё-таки не даёт мне покоя.

— Хошимии будет трудно поехать куда-нибудь со всеми на совместную поездку? — спросил я.

Летние каникулы начнутся уже через неделю. Та самая длинная передышка, которую мы все так ждали. Деталей мы пока не решили, но уже давно обсуждали, что шестером выберемся куда-нибудь вместе. В последнее время мы почти только про экзамены и говорили, но пора уже было всерьёз заняться планами. И, главное, для меня это было событие колоссальной важности в плане юности. Если Хошимия не сможет поехать... мне будет ужасно грустно. Она ведь сама говорила, что хочет на море.

— Хм... Я уверена, Хикари хочет поехать с нами. Но сможет ли — кто знает? Может, на короткую вылазку на день её ещё отпустят, но, судя по вашим разговорам, вы рассчитываете на поездку с ночёвкой, верно? — сказала Нанасе.

— Ну... да, наверное. Хотя у нас пока ещё нет чёткого плана.

— Думаю, с ночёвкой ей будет сложно — тем более если там ещё и мальчики. Я бы хотела убедить её родителей, что всё в порядке, ведь я тоже буду, но не знаю, хватит ли этого.

— Понятно... — только и смог сказать я.

Хошимия просто настолько милая. Родители, наверное, переживают, что к ней может пристать какой-нибудь странный тип, и тут уж ничего не поделаешь. Я бы и сам не очень хотел отпускать её одну домой ночью. Мои родители тоже порой чересчур опекают младшую сестру, но мне, по сути, позволяют делать что угодно. Всё-таки у мальчиков и девочек в таких вещах риски разные.

— В любом случае, не узнаем, пока не спросим. Сначала надо составить план, — подвела черту Нанасе.

Да, всё верно. Сейчас ещё рано переживать о том, дадут ли родители разрешение. Если после того как мы предложим им конкретный план Хошимию всё равно не отпустят... значит, так тому и быть. Я хочу поехать вместе с ней, но это всего лишь моё желание.

— Я подумаю над несколькими вариантами, куда можно было бы съездить, — сказал я.

Даже если вынести Хошимию за скобки, всё равно надо учесть деньги, даты, место и прочее. Прежде чем обсуждать это со всеми, надо бы сначала посоветоваться с Миори.

Когда я вернулся домой, то принял душ и заперся у себя в комнате — в Café Mares я уже поужинал. Ко сну я тоже был готов, так что написал Миори: «Ты сейчас свободна?» Прошло несколько минут, но сообщение так и не было прочитано. Уже спит, что ли?

Только я об этом подумал, как телефон зазвонил.

— Отлично! Ты ещё не спишь! — сказал я, отвечая.

— Только из ванной вышла. Что-то нужно? — спросила она.

— Хотел попросить тебя помочь придумать план на летние каникулы.

В последнее время мы с Миори довольно часто болтали по телефону. Раньше встречались для этого в парке неподалёку, но сейчас было слишком жарко, да и родители Миори переживали, когда она выходила ночью.

— А, точно. Вы же хотели либо в горы, либо на море, да?

— Ага. Пока что склоняемся к ночёвке у моря, — ответил я.

Хошимия говорила, что хочет на море. Да и вообще, если речь заходит о лете, первым делом в голову приходят пляжи. Когда я спрашивал остальных, большинство тоже выбрали море, а не горы.

— Да ладно. Ты просто хочешь посмотреть на Уту и Хикари-тян в купальниках? — обвиняющим тоном спросила Миори.

— Н-нет... не особо, — поспешно ответил я.

— Я сейчас прямо услышала эту паузу.

— Да заткнись ты! Не надо было меня на этом ловить!

Да, если кто спросит — конечно, я не могу сказать, что вообще ни разу об этом не думал. И да, если ещё кто спросит, хотел бы я увидеть их в купальниках или нет — конечно, хотел бы! Да я и Нанасе в купальнике увидеть хочу, между прочим!

Словно угадав, какие подозрительные мысли крутятся у меня в голове, Миори захихикала.

— Мм? А, правда? Ну, ты всё-таки и правда парень.

— Тише. Хватит уже. Главная причина вообще-то в том, что я хочу нормально поиграть на пляже!

— Кстати, я только что из ванны, так что сейчас на мне одно бельё. Тут жарко.

— Не надо подкидывать лишнюю информацию!

Как я после этого должен не представлять?!

Ну конечно, она именно этого и добивалась. Я бы никогда не смотрел на свою подругу детства в таком подозрительном ключе... — вот что мне хотелось бы уверенно заявить. Но Миори уже слишком красива, чтобы я совсем не воспринимал её как девушку. Разумеется, ей я об этом не скажу никогда. А то ещё возгордится!

— Ладно, в общем, вы уже точно решили, что поедете с ночёвкой? — как ни в чём не бывало продолжила она разговор после того, как вывела меня из равновесия.

— Да. До моря из Гуммы всё-таки ехать долго.

Если хотим вдоволь оттянуться на пляже, ночёвка — лучший вариант. На однодневную поездку времени будет слишком мало.

— Согласна. Но это выйдет недёшево.

— Мы с Нанасе успели кое-что отложить с подработки, так что проблема скорее в остальных четырёх.

— Я слышала от Уты, что ей дают немного денег за помощь в семейной лавке с окономияки.

— О, правда? Тогда самая большая проблема — это... Тацуя, — уверенно заключил я.

Рейта говорил, что откладывает деньги, так что за него я не переживал. А вот Тацуя постоянно стонал, что у него пусто в карманах, — всё из-за его слишком уж частых походов в комбини за всякой мелочёвкой.

— Если ограничиться одной ночью, может, он и наскребёт?

Одна ночь в дешёвой гостинице обойдётся где-то в десять тысяч иен. Плюс дорога — ещё несколько тысяч... Хотя это уже зависит от того, на какой пляж ехать. И ещё нужны будут деньги на месте. Вся поездка, скорее всего, вытянет тысяч на двадцать-тридцать, и это ещё при оптимистичном раскладе. Ух... деньги всегда головная боль.

Даже для меня это было немало. В колледже у меня денег было достаточно — можно было подрабатывать или ходить на занятия, выбор имелся, — а сейчас накоплений почти не было. С тех пор как я начал работать, прошло всего три месяца.

— Да, две ночи — это уже слишком. И по времени будет сложно освободить сразу три дня подряд, — сказала Миори.

— Тоже верно. У остальных же клубные занятия.

Мы с Нанасе могли подстроить график смен, а вот Ута, Рейта и Тацуя не могли просто взять и пропустить тренировки. Хошимия, наверное, была бы свободнее — у её клуба на длинные каникулы обязательных собраний вроде не было. Но в любом случае нам нужно было подстраиваться под те дни, когда у всех будет выходной от клубов.

— Ну, думаю, общие свободные дни найдутся — например, где-нибудь на Обон. Вот расписание женской баскетбольной команды, — сказала Миори и прислала мне в RINE фотографию.

Это оказалось фото распечатки с их летним графиком тренировок. И правда, у девчонок были периодические выходные, но в целом расписание выглядело забитым под завязку — тренировки, товарищеские матчи...

— Но вообще, тебе бы для начала выбрать место. Потом уже обсудите со всеми и решите, но сначала нужно хотя бы набросать несколько вариантов. У тебя ведь времени больше всех.

— Вот ещё. У меня и работа есть, и тренировки.

— О-о-о? Ты всё ещё тренируешься каждый день? По-моему, тебе уже необязательно.

— Дело не в том, обязательно или нет. Просто тренировки — это прекрасно, ты поняла? Они решают всё.

И почему я раньше не тренировался? Не знаю. Если тренироваться, мир меняется. Упражнения — это справедливость!

— Фу, мерзость...

— Эй! Не надо говорить это таким тоном, будто тебе и правда противно!

У меня же и так хрупкая психика, она сейчас треснет.

Тренировки, между прочим, и полезную функцию выполняли: мне нужно поддерживать форму, раз уж я не состою ни в каком клубе, да и время они хорошо убивают.

— А-а, но если ты собираешься отрываться на пляже, то мышцы и правда важны! Подтянутое тело — это очень привлекательно. Погоди... ты на это и рассчитываешь?

После короткой паузы я сказал:

— Вообще-то я об этом не думал.

А ведь и правда. Раз купальник надевают девушки, значит, мне и самому в плавках ходить. Ну, в том, что на меня будут смотреть, я ничего страшного не вижу... но пресс, пожалуй, стоит ещё чуть-чуть подтянуть... да, совсем чуть-чуть. Не то чтобы меня это особо волнует или что-то в этом роде.

— Ну, если тренировки уже стали твоим хобби, тогда за мышцы тебе теперь переживать не о чем, — сказала Миори, сонно зевая.

— Мы вообще-то сейчас про место говорили, — напомнил я.

— Угу. Ну, первое, что приходит в голову, — это Ниигата, да? А если хочется Тихий океан, тогда Ибараки.

Да. Если смотреть по расстоянию от Гуммы, вариантов почти нет — либо одно, либо другое.

— Вот, смотри, разве это место не выглядит неплохо? — продолжила она.

Я открыл ссылку, которую прислала Миори. Там был сайт с кучей пляжей в Ниигате. Давно я не видел фото моря — и от их красоты желание поехать только усилилось. В детстве я уже бывал в Ниигате; там полно пляжей, и куда ни поедь — везде наверняка красиво и приятно. Может, и правда стоит съездить туда ещё раз.

Так, болтая, мы продолжали смотреть разные варианты. Когда я наконец обратил внимание на время, стрелки часов уже сошлись на двенадцати. В разговоре повисла небольшая пауза, и Миори снова зевнула.

— Пора спать, — сказал я.

— Ага... Мы так ничего и не утвердили, но вроде варианты уже более-менее понятны. Теперь тебе остаётся только обсудить всё с ними и решить. Мне интересно, так что потом обязательно расскажи, что вы выбрали, ладно? — мягко сказала она в трубку.

В её голосе мне послышалась лёгкая грусть, и я сам не заметил, как спросил:

— А тебе самой было бы трудно поехать с нами?

Миори была из тех, кто, если ей нравится парень, идёт напролом. Я ожидал, что раз с нами будет Рейта, она непременно скажет, что тоже хочет поехать. Но, похоже, об этом она вообще не думала.

— Мне будет довольно трудно вот так взять и вломиться в вашу шестёрку, — ответила она.

— Но это же ты. Разве ты не в хороших отношениях почти со всеми нами?

— Ну да, но я всё-таки из другого класса и не вхожу в ваш обычный круг. У вас же наверняка есть своя атмосфера, когда вы только вшестером, правда? Мне бы не хотелось насильно влезть и всё испортить.

Во всём, что сказала Миори, было слишком много здравого смысла. Мне нечем было возразить на такую логичную позицию, и я просто замолчал.

Она тихо рассмеялась.

— О-о-о, что это? Ты, что ли, начинаешь нервничать, если меня рядом не будет?

— Нет, просто мне кажется, было бы веселее, если бы ты тоже поехала.

В голове всплыли воспоминания о детстве. Когда рядом была Миори, всегда было весело — она постоянно брала всё на себя. Поэтому мне и пришла в голову эта мысль: если к нашей обычной шестёрке добавить ещё и Миори, то получится, наверное, максимально близко к той идеальной юности, о которой я мечтал.

— О-о... правда? Но это ведь только твоё желание.

Она права. То, что я хочу, чтобы она поехала, ещё не значит, что остальные тоже будут за. Хотя Рейта, уверен, был бы обеими руками за. Я ведь теперь знаю, что он чувствует к Миори... Кто бы мог подумать, что она ему уже нравится! Он ведь почти ничего о себе не говорит, так что я вообще этого не замечал. Когда он мне рассказал, я и правда обалдел. Но это не значит, что я могу просто взять и выложить всё ей. Да, если бы я всё разболтал, они бы, наверное, быстрее сошлись, ведь я знаю, что они нравятся друг другу, — но решать это не мне. И Рейта сказал мне всё это, потому что доверял и рассчитывал, что я не проболтаюсь.

Я настолько ушёл в свои мысли, что не заметил, как Миори прервала тишину:

— Л-ладно, в общем, я спать, хорошо? Спокойной ночи.

— Ага, уже поздно. Спасибо, что помогла всё это обдумать, — ответил я и завершил звонок.

Мне показалось, или в конце она вдруг заговорила странно быстро и как будто смутилась? Что-то случилось? Подозрительно, но уже поздно выяснять. Ай, ладно. Завтра ещё в школу, так что и мне пора.

Летом я вечно не мог решить, оставлять кондиционер на ночь или нет. Если оставишь — потом почти всегда першит горло. Если выключишь — просыпаешься среди ночи весь мокрый от пота. У всего есть цена, так что обычно я решал по температуре за день.

Сегодня я всё-таки оставил кондиционер включённым и закрыл глаза. Сознание почти сразу провалилось в глубокий сон.

На следующий день я отправился в школу с неприятным ощущением в горле. Доехал на поезде из своего городка, вышел на станции Маэбаси. Пока я шёл по обсаженной деревьями дороге, кто-то хлопнул меня сзади по плечу.

— Доброе утро, Нацуки-кун!

Я обернулся и увидел сияющую девушку. Нет, самую милую девушку на свете!

— О, привет. Доброе утро, Хошимия.

Она подошла ко мне и, пытаясь успокоить слегка сбившееся дыхание, встала рядом. Видимо, увидела меня впереди и побежала догонять.

— Фух, и сегодня снова жарко! — сказала она.

Утром воздух был прохладнее, но это ощущалось только на фоне того, что творилось днём. Хошимия вспотела от бега и взялась за ворот рубашки, обмахивая себе грудь. Мой взгляд невольно зацепился за мелькнувшую под тканью белую кожу. Осознав, что случайно подсмотрел, я в панике отвёл глаза.

Хошимия в таких вещах слишком уж беззащитна, подумал я.

— Хорошо, что деревья вдоль дороги дают тень, да? — сказал я.

Иногда по пути в школу мы с ней вот так и пересекались. Остальные парни с утра были на тренировках, так что их я никогда не встречал. Ну, Нанасе иногда тоже видел, но по утрам от неё исходила такая мёртвая аура и настолько явное «Я сейчас ни с кем разговаривать не хочу, так что даже не думай открывать рот», что мы почти никогда не говорили.

— А, точно! Я слышала, вы вчера все собирались в кафе, да? — спросила Хошимия, раздув щёки до совершенно ненормального размера. Голос у неё был явно недовольный.

— Мы с Нанасе работали. А остальные пришли поговорить об экзаменах.

— Мм? Как здорово... — с тоской протянула она. — Я в этот раз тоже довольно довольна результатами, так что хотела бы тоже похвастаться.

— Правда? Тогда я весь внимание, хвастайся сколько хочешь!

— Это не хвастовство, когда говоришь с учеником, который занял первое место по параллели, — надувшись, сказала Хошимия.

Потом выражение её лица смягчилось, и она чуть склонила голову.

— Но оценки у меня поднялись благодаря тебе и Юино-тян. Я правда тебе благодарна. Спасибо.

Как и перед промежуточными, перед итоговыми мы снова занимались все вшестером. В прошлый раз Хошимию в основном учила Нанасе, но теперь и у меня было много возможностей ей помогать. Наверное, она часто подходила ко мне с вопросами именно из-за моих результатов на промежуточных.

— Хе-хе. И оценки подросли, и летние каникулы уже совсем скоро — сегодня у меня отличное настроение!

Лёгкими шагами Хошимия забежала чуть вперёд, обернулась и улыбнулась мне. Только что дулась, а теперь уже совсем другая — выражение лица у неё менялось в одно мгновение.

— Да, каникулы уже совсем скоро. Хошимия, у тебя есть какие-нибудь планы? — спросил я, отчасти ради разведки для своих будущих планов, а отчасти просто из любопытства.

— Хм. В основном буду валяться у себя в комнате. На улице же жарко. Литературный клуб будет собираться раз в неделю, но посещение необязательное, так что я могу и не ходить. А ещё у меня куча романов, которые я хочу прочитать! У меня целая очередь скопилась, так что надо наверстывать, — ответила она и тут же спросила: — А ты, Нацуки-кун?

— Я, наверное, буду работать в кафе столько, сколько захочу. Но никаких жёстких обязательств у меня нет, так что, если кто-нибудь позовёт куда-нибудь, я освобожу расписание. А дома буду читать романы, которые ты мне советовала.

— О-о-о, звучит здорово! Тогда, раз уж об этом зашла речь, может, я тебе ещё несколько насоветую?

— Давай! Я же ни в каких клубах не состою, так что, чувствую, на каникулах у меня будет полно свободного времени.

Если бы все были такими же членами клуба «сразу домой», как я, у нас было бы куда больше шансов собираться вместе. Но у всех клубы. У меня уже не осталось никакой тяги к баскетбольной команде. Хотя, может, будь я в клубе, то на длинных каникулах получил бы ещё большую дозу юности. Ай, да уже поздно об этом думать!

— Хорошо! — Хошимия энергично кивнула, но тут же нахмурилась. — Хотя на каникулы нам ведь зададут кучу домашки. Стоит только об этом подумать — и уже хочется злиться!

Точно. Если память не изменяет, домашнего задания дадут столько, что за пару дней с ним точно не разделаешься. Мне, без клубных занятий, будет попроще, а вот остальным придётся несладко. Но раз делать всё равно надо, значит, можно превратить и летнюю домашку в ещё одно событие моей юности.

— Если всем вместе навалиться, точно справимся. Давайте устраивать совместные занятия! — предложил я.

Можно собираться в Café Mares или в семейном ресторане у станции. Сидеть одному в тишине над тетрадями вообще не весело, так что лучше заниматься, попутно болтая с друзьями.

— О, хорошая идея! Если ты будешь меня учить, я буду чувствовать себя спокойно!

Так мы и продолжали болтать, пока не дошли до школы. Прошли через ворота и направились ко входу. Наше время наедине подходило к концу. Наверное, сейчас самое время задать тот вопрос.

— И ещё есть тема поездки со всеми. Хошимия, ты ведь говорила, что хочешь на море, да? — как можно непринуждённее спросил я.

Её весёлое настроение мгновенно просело.

— Да... Было бы здорово, если бы мы все могли поехать вместе.

Ответ прозвучал слишком расплывчато. Ясно было, что ей хочется, но по тому, как она это сказала, чувствовалось: сама она уже почти уверена, что не сможет поехать с нами. Хошимия посмотрела на меня виновато, будто поняла, что я пытаюсь прощупать ситуацию.

— Прости. Я сказала, что хочу на море, но, может, не смогу.

Я немного поколебался, а потом всё-таки спросил:

— Из-за родителей? Не отпустят?

— Я как бы между делом упомянула об этом папе, но он отнёсся к идее не слишком благосклонно. А мне очень хочется поехать, — объяснила она. — Тебе, может быть, Юино-тян что-то сказала?

— Она сказала только, что, возможно, у тебя не получится. Подробностей не рассказывала, — ответил я.

С мрачным лицом Хошимия пробормотала, словно жалуясь:

— Папа очень упрямый. Если он один раз сказал «нет», то почти никогда не меняет решение. Ух, этот упрямый каменный лоб. Так хочется что-нибудь с этим сделать...

Это был первый раз, когда я слышал, чтобы Хошимия говорила о ком-то плохо — да ещё и о члене семьи.

Наверное, поэтому я непроизвольно моргнул. Это было слишком неожиданное впечатление.

[[image:/storage/reader-images/8eb58142656c4d0630c2ce4bd0c8faa5a61cfe1d.jpg]]

Поняв, что я удивлён, она смущённо покраснела.

— П-прости! Боже, что я вообще такое ни с того ни с сего говорю?.. Мне так стыдно.

— Да нет. Наоборот, мне кажется, о таком даже легче говорить. Просто я увидел твою редкую сторону, — поспешил успокоить её я.

— П-просто забудь, что я это сказала! Ну правда, Нацуки-кун!

Когда Хошимия злится, она тоже ужасно милая, так что мне оставалось только капитулировать.

— Ладно-ладно.

В этот момент мы зашли в школьное здание и переобулись в сменку.

— В-в общем, я как-нибудь договорюсь с папой!

Хошимия сжала кулачок перед грудью и заявила:

— Я справлюсь!

— Я буду рад, если ты тоже поедешь... но только не перенапрягайся, хорошо? У нас ещё будет куча возможностей куда-нибудь выбраться всем вместе. Может, хотя бы на однодневную поездку сможем съездить, — сказал я.

Если не придётся оставаться на ночь, отец Хошимии, возможно, и разрешит. Правда, тогда спокойно отдохнуть на пляже уже вряд ли получится. Всё-таки Гумма к морю не выходит.

— И всё равно я хочу на море. Это ведь я сама его предложила, — тихо сказала она, задумчиво глядя куда-то вдаль.

— Тебе настолько нравится море?

— Хм, да, нравится. Оно красивое, рядом с ним прохладно. И ещё... когда смотришь на эту огромную синеву и просто отключаешься, кажется, будто твои проблемы — всего лишь капля в море. От этого становится легче.

Слова срывались с её губ так, будто она вообще не задумывалась, что говорит, и почему-то сильно отпечатались у меня в памяти. Хошимия вдруг резко спохватилась и поспешно натянула улыбку.

— Н-но я и в другие места тоже с радостью поеду! Если я буду с вами, мне везде будет весело!

Похоже, она пыталась замять тему, но при этом не врала.

— Понял. Тогда посмотрим, что скажут остальные. Надо будет где-нибудь собраться, — сказал я.

— Ага, есть! — ответила она, чётко отдала мне салют и пошла дальше.

Мы прошли по шумным коридорам и добрались до класса 1-2.

— Доброе утро всем! — воскликнула Хошимия, открывая дверь.

Внутри нас встретили знакомые лица одноклассников, которые вяло переговаривались между собой. Но стоило Хошимии появиться в классе и ослепительно всем улыбнуться, как эта сонная атмосфера тут же оживилась.

Иногда мне казалось, что она сама не осознаёт, насколько сильно влияет на весь класс. И при этом я совсем не понимал, что творится у неё в голове — просто не мог знать.

У каждого человека есть свои проблемы. Я думал, что и так это понимаю, но, услышав, как Хошимия заговорила о своих трудностях, всё равно оказался удивлён. Наверное, потому, что до сих пор знал только её светлую, всегда улыбающуюся сторону.

Я люблю Хошимию Хикари.

Сначала меня покорила её внешность, потом — её доброта. Но я почти ничего о ней не знаю. Без сомнений, я понимаю её только по поверхности. И именно поэтому мне хочется узнать её лучше — совершенно искренне подумал я.

В тот же день на большой перемене я собрал всех в школьной столовой, чтобы обсудить наши планы на летние каникулы. Сначала я думал устроить это в семейном ресторане или в кафе, но после уроков у клубной части нашей компании всё равно не было бы времени. А если уж мы хотим отрываться на каникулах по полной, то и деньги на еду тратить зря не стоит.

Рейта шумно втянул в себя последний глоток бульона из своей удон с какиагэ и наконец заговорил:

— Нацуки прав. Пора уже перейти от разговоров к конкретике.

— Мы ведь про поездку на море, да? — будто только что вспомнив, спросила Ута.

Перед ней стояла большая тарелка рамэна с соевым бульоном, совершенно не соответствовавшая её маленькому росту.

— А у меня денег почти не осталось, — проворчал Тацуя, с бешеной скоростью засовывая в рот ложки карри большой порции.

— Тацу, а если скажешь маме, что едешь в поездку, разве она тебе не даст денег? — предложила Ута.

— Может, и даст немного, но кто её знает. А поехать я хочу, — ответил он.

Как и ожидалось, первая проблема — деньги.

— Не считая Тацуи, у остальных с деньгами всё нормально? — спросил я.

Остальные кивнули.

— У меня кое-что накоплено, — ответил Рейта.

— Я иногда помогаю в нашей лавке, так что у меня тоже всё нормально! — бодро сказала Ута.

— Как и ты, Хайбара-кун, я в последнее время тоже довольно усердно работала, так что, думаю, денег у меня хватит, — сказала Нанасе.

— У меня тоже. Думаю, карманных денег должно хватить, — добавила Хошимия.

Всё примерно так, как мы и предсказывали с Миори. Значит, единственная проблема — Тацуя.

— А во сколько вообще обойдётся поездка? Мы ведь с ночёвкой едем? — спросил Тацуя, заглядывая в кошелёк. Лицо у него было совсем мрачное.

— Смотря куда и где остановимся. Думаю, тридцати тысяч иен на всю поездку должно хватить, — ответил я.

И это ещё при расчёте на дешёвое жильё. Но дорога всё равно сильно ударит по кошельку, потому что, скорее всего, придётся ехать на синкансэне.

— Звучит вполне реалистично, — согласилась Нанасе.

Тацуя нахмурился и низко простонал:

— А я ведь тоже кучу всего хочу с вами сделать...

— Так придумай что-нибудь, чтобы мы все могли поехать вместе! Только представь: лето, пляж! Это же точно будет круто! — с энтузиазмом наседала на него Ута.

Потом у неё вдруг загорелись глаза.

— О, я знаю! Тацу, а почему бы тебе не поработать у нас в лавке на каникулах? Ты ведь раньше иногда помогал!

— А, ну да, было такое, — без особого выражения ответил Тацуя, глядя на неё. — Днём у меня тренировки, так что работать я смогу почти только вечером. Это нормально?

— Ага! Мы как раз ищем нового подработчика, так что тайминг идеальный! Я спрошу у родителей! — ответила Ута с ослепительной улыбкой.

— Тацуе сложно устраиваться на новую работу при таком графике тренировок, так что временная подработка на лето у Уты — отличная идея, — спокойно заметил Рейта. — Неплохо.

— Тацу уже несколько раз у нас работал, так что с опытом — это и нам удобно! — просияла Ута.

И правда, тут и волки сыты, и овцы целы. Похоже, отличное решение всё это время лежало прямо у нас под носом! Такие вещи действительно лучше обсуждать всем вместе...

Но от одной мысли о том, как Ута и Тацуя будут работать бок о бок, у меня внутри что-то неприятно сжалось. Вдруг в памяти всплыла ночь Танабаты. Даже сейчас я слишком ясно помнил ощущение губ Уты на своей щеке.

«Вот что я чувствую».

Тогда я так и не ответил ей ничего. Она сама сказала мне не отвечать — наверное, потому что почувствовала мою растерянность. Получается, сейчас я просто пользуюсь добротой Уты. И я не должен чувствовать ничего такого по поводу того, что она может сблизиться с Тацуей...

Я понял. То, что я сейчас чувствую, — ревность. Я знаю, что она чувствует ко мне, но сам до сих пор не дал ей ответа. И при этом мне не хочется, чтобы она становилась ближе к другим парням.

Но я не имею права так думать.

Я тряхнул головой, отгоняя эти мысли, и переключился, прежде чем снова включиться в разговор.

— В общем, если так, то проблема с деньгами уже почти решена.

— Ну да, только я всё равно не смогу взять так уж много смен, так что мне всё ещё будет тяжело, — пробурчал Тацуя.

— Мне тоже будет непросто. Значит, нужно сделать поездку как можно дешевле, — добавил Рейта.

Разговор на секунду прервался, и он поднял следующую проблему:

— Прежде чем двигаться дальше, нужно сверить расписания. У всех ведь наверняка есть клубы и прочие дела, так что подстраиваться придётся под это.

Тут все достали смартфоны или блокноты и начали проверять свои летние графики. После долгого сопоставления оказалось, что всем нам подходят шестое и седьмое августа. Были ещё отдельные дни, когда все были свободны, но найти ещё и вторые сутки подряд было бы очень сложно.

На Обон у всех и так был перерыв в клубных делах, но большинство собирались ехать к бабушкам и дедушкам. Так что в итоге мы остановились на шестом и седьмом. Для меня ещё и большим плюсом было то, что теперь я знал, в какие дни кто свободен. Я ведь собирался устраивать на каникулах и совместные занятия по домашке. Да и звать кого-нибудь куда-то после этого тоже станет проще.

— Итак, с датами определились. Осталось только... место, — сказал Рейта, слегка нахмурившись, глядя в телефон — видимо, и сам уже искал варианты.

Если бы у кого-то в голове был готовый вариант, я бы с радостью уступил инициативу, но по задумчивым лицам было видно, что ни у кого ничего конкретного нет. Так что я озвучил то, что мы с Миори уже успели прикинуть.

— У меня есть несколько идей. Как насчёт Ниигаты?

Я положил телефон на стол и показал всем сайт со списком пляжей, попутно подробнее рассказывая о каждом варианте. Все наклонились посмотреть, и в итоге мы буквально сбились в кучу вокруг моего телефона. Особенно остро я чувствовал близость Хошимии: её плечо почти вплотную прижималось к моему.

От девушек всегда так приятно пахнет... О-о нет... Если так пойдёт и дальше, у меня сейчас все объяснения из головы вылетят! Я же сейчас в центре обсуждения — надо держаться...

— Вау! Это место выглядит о-очень красиво! — воскликнула Ута.

При этом она странно посмотрела на то, как мы с Хошимией соприкасаемся плечами.

Я сделал вид, что ничего не заметил.

— Д-да. Я вообще-то уже был там раньше. Хорошее место.

— Да, неплохо. К тому же это самый близкий пляж от Гуммы, — сказал Рейта.

Он у нас был чем-то вроде официального голоса разума, и раз уж он одобрил, а остальные не возразили, то мы довольно быстро остановились на варианте номер один, который придумали мы с Миори.

Ута тоже сразу горячо закивала с блестящими глазами.

— Поехали сюда! Там точно будет весело!

— А если выберем это место, у меня ещё есть несколько вариантов, где остановиться. Мне показалось, что будет прикольно снять коттедж, — продолжил я и открыл сайт с вариантами коттеджей, которые мы смотрели с Миори. — Ну как вам? Выглядят они примерно так.

Ута удивлённо наклонила голову:

— Коттедж?

— По сути, это домик, который можно арендовать. Что-то вроде отдельного загородного дома.

Я показал ей фотографию. На ней было деревянное здание, тихо стоящее среди сельской местности у горной дороги. Внутри — кухня, столовая, гостиная и даже просторная терраса. На втором этаже — отдельные комнаты.

— О-о-о! Классно выглядит! — восхищённо сказала она.

— Эй, а на террасе можно будет устроить барбекю. Давайте здесь и остановимся, — сказал Рейта, рассматривая сайт.

Эти слова вызвали особенно бурную реакцию у Тацуи.

— Чего?! Мясо будем жарить? Всё, решено, едем сюда!

— Ты же понимаешь, что если мы снимем коттедж, мясо нужно будет купить самим и жарить тоже самим? — устало заметила Нанасе.

— Ну и что? Разве это не придаёт всему такому... как там... — Тацуя на секунду задумался, а потом с самым серьёзным видом выдал: — Шику, что ли?

— Ах-ха-ха! Тацу использует умные слова! — расхохоталась Ута.

— И что тут смешного?! — выкрикнул он, перекосившись.

Эти двое и правда молодцы, что после всей той неловкости снова вернулись к своему обычному обмену подколами.

— Но разве такое место не будет дорогим? — спросила Нанасе.

К этому вопросу я был готов.

— На самом деле не особо. Вот цена за одну ночь, а если...

Я открыл калькулятор в телефоне и быстро вбил цифры.

— ...разделить на шестерых, получится вот столько. Смотрите.

— О-о-о! — одновременно выдохнули все.

— Разве это не дешевле, чем гостиница в том же районе? — заметил Рейта.

— Да, думаю, дешевле. На первый взгляд кажется дорогим, но мы делим стоимость на шестерых. Если бы людей было больше, вышло бы ещё дешевле. Хотя, если смотреть по размеру, этот коттедж, наверное, максимум на восемь-девять человек, — объяснил я.

В этом варианте можно было устроить барбекю, места тоже было с запасом. Да, еду и ванну пришлось бы организовывать самим, но ради одной ночи это не такая уж большая проблема. После того как я всё это рассказал, реакция у всех оказалась очень положительной.

— Спасибо, Нацу. Ты и правда серьёзно всё продумал, да? — сказала Ута, и выражение её лица вдруг смягчилось.

— Ну, у меня и правда времени больше всех. Просто полазил по туристическим сайтам, — ответил я, пожав плечами.

Тацуя скрестил руки на груди.

— Нацуки, как всегда, выручает. Раз уж такой умник всё так продумал, считай, уже решено.

— Да, план Нацуки и правда выглядит надёжно со всех сторон, — согласился Рейта.

Я тайком выдохнул с облегчением. Значит, не зря мы с Миори сидели допоздна и всё это обдумывали.

— И вообще, если так дешевле, может, ещё кого-нибудь позовём? — предложил Тацуя, у которого деньги всё ещё были больной темой.

— Ага! Чем больше народу, тем веселее! — сразу поддержала его Ута, правда, явно по совершенно другим причинам.

— Логику я понимаю, но разве другим людям не будет немного неловко вдруг вот так влезать в нашу компанию? — серьёзно возразила Нанасе.

— Думаешь? По-моему, с кем угодно из нашего класса было бы нормально, — озадаченно сказала Ута, наклонив голову.

Ну, Ута и правда общается с людьми вне нашей компании и относится к ним так же, как к нам. Впрочем, не только она — все, кроме меня, прекрасно ладят и с другими.

— Может, и так. Но обычно мы всё-таки тусуемся именно своей шестёркой, так что одному человеку со стороны будет немного трудно влиться. Да и у всех обычно уже есть свой круг общения, — жёстко заметил Рейта.

Я придерживался того же мнения, так что поддержал его вопросом:

— А у нас вообще есть кто-то конкретный на примете?

Сейчас ни у кого в голове не было конкретного имени. Было бы здорово, если бы мы могли сразу кого-то назвать, но если нет — значит, не стоит специально тащить кого-то просто ради количества. Не думаю, что человеку было бы приятно, если бы его пригласили просто по остаточному принципу. А моя цель в этом особом летнем событии — повеселиться по максимуму. И даже без того, чтобы насильно звать кого-то ещё, мне кажется, эта поездка и так будет очень классной вшестером.

— Кто-то, кто хорошо ладит со всеми нами и сможет вписаться в нашу атмосферу, если поедет... Хм... — вслух пробормотал Тацуя, будто перечисляя условия.

Как я и думал, никому ничего не приходило в голову — но тут моё предсказание было разрушено.

— Я бы хотела поехать с Миорин и Сери! — заявила Ута.

Миорин — это Миори, а кто такая Сери?

— О, хорошая идея! Они обе со всеми нами хорошо ладят! — тут же согласилась Хошимия.

Меня и раньше беспокоило, что Хошимия до этого почти не подавала голоса, но сейчас в её тоне уже не было и следа мрака. Я даже успел задуматься, не скрывается ли за её молчанием что-то особенное, но, наверное, никакого скрытого смысла там и не было? И ещё — «обе со всеми нами хорошо ладят»? Я вообще никого по имени Сери не знаю!

Рейта мельком посмотрел на меня, а потом с мягкой улыбкой согласился:

— Я тоже за. Если эти двое поедут, точно будет весело.

Даже такой тугодум, как я, понял, зачем он на меня посмотрел. Он хотел, чтобы я тоже поддержал. Я ведь знаю, что Рейте нравится Миори. Наверное, он уже думает, что если она поедет, это будет идеальный шанс с ней сблизиться... Ну, даже если не копать так глубоко, может, он просто хочет с ней потусоваться. Когда он сказал, что будет весело, по голосу совсем не было похоже, что он врёт.

— То есть тогда делить стоимость будем уже на восьмерых? — Тацуя, всё ещё не отпуская тему денег, тут же вбил цифры в калькулятор на телефоне.

Лицо у него расплылось в довольной улыбке.

— О, так уже вообще дёшево. Давайте звать!

Какое же слово подобрать?.. Расчётливый тип... когда дело касается денег, во всяком случае.

— Миори-сан ведь ещё и подруга детства Хайбара-куна, так что это даже идеально, — заметила Нанасе.

Все согласно закивали.

Погодите, а мы не пропускаем сейчас самый главный вопрос?

— Эм... а кто такая Сери? — осторожно спросил я.

Я думал, вопрос самый базовый, но все почему-то моргнули с удивлением. А? Почему все так смотрят, будто ответ очевиден? Это что, просто прозвище? Но никто с таким прозвищем мне на ум не приходит...

— Что? Нацу, ты что, ни разу раньше не тусовался с Сери? — ошарашенно спросила Ута.

Я ещё не успел ответить, как первым вмешался Рейта:

— Кстати, если подумать, Нацуки и правда, наверное, единственный, кто с ней почти не разговаривал... Нет, погоди, по-моему, вы встречались на нашей учебной посиделке в кафе. Хотя, может, почти не говорили.

И тут у меня в голове всё наконец сошлось. А-а-а. Та самая модная блондинка, что сидела напротив Миори!

— А, точно. Миори пару раз о ней рассказывала. Я знаю, что они близки. — Если память не изменяет, её зовут Серика. А, понятно, Ута сократила «Сери» от Серики. — Подождите, вы все друзья с Серикой?

Они переглянулись, и затем ответила Нанасе:

— Она училась в одной средней школе со мной и Хикари.

— А мы с Тацуей ходили с ней в одну начальную школу, — добавил Рейта. — Хотя Ута — в другую.

Понятно... Не ожидал, что у них такая связь.

— А я с Миорин очень близка, так что сейчас много болтаю и с Сери! — добавила Ута.

А-а, вот оно что. Значит, все, кроме меня, и с Серикой, и с Миори уже довольно близки... И если для остальных обе уже друзья, тогда и правда они — идеальный вариант, чтобы позвать.

— Если Нацуки раньше с ней не разговаривал, тогда, может, не стоит звать именно их? — заботливо сказал Рейта, имея в виду меня.

— Да нет... — Я рефлекторно покачал головой.

Рейта хочет, чтобы поехала Миори. Да и сам я считаю, что с ней будет только веселее. Если для этого нужно просто принять в компанию одного человека, с которым я раньше почти не общался, — вообще не проблема! Скорее наоборот, это отличный шанс расширить круг знакомых.

— Всё нормально. Давайте позовём их.

В голове всплыл вчерашний разговор с Миори.

«О-о-о, что это? Ты, что ли, начинаешь нервничать, если меня рядом не будет?»

«Нет, просто мне кажется, было бы веселее, если бы ты тоже поехала».

Когда я сам позвал её, она отказалась, но теперь с появлением Серики у неё будет куда больше причин согласиться. И главное — все сами предложили позвать их обеих, без всякого давления с моей стороны. Наверняка теперь она передумает...

— Если Нацуки-кун не против, тогда давайте спросим их и посмотрим, что скажут. Если откажутся — поедем вшестером, — предложила Хошимия.

— Я напишу им прямо сейчас. Как только ответят, сообщу вам в RINE, — сказал Рейта, подводя итог теме.

Мы ещё какое-то время перекидывались идеями и обсуждали мелочи, когда Хошимия вдруг тихо заговорила:

— Эм... вообще-то я ещё не получила разрешение от папы на эту поездку. — Тон у неё был мрачный, прямо противоположный тому, каким она только что разговаривала. — Я могу и не поехать. Простите.

Похоже, все и так уже об этом догадывались — возможно, слышали что-то от Нанасе. Никто не выглядел удивлённым, но атмосфера сразу ощутимо помрачнела. Я начал судорожно искать, что бы сказать, но первой успела Ута, и её яркий голос тут же переломил настроение.

— Да не переживай, с семьями такое бывает. Хотя я очень надеюсь, что мы всё-таки поедем вместе, Хикарин!

Неожиданно следующим заговорил Тацуя:

— А мы не можем с этим что-нибудь сделать? Будет точно не так весело, если ты не поедешь.

От Тацуи таких слов в адрес Хошимии никто не ожидал. Все переглянулись — похоже, думая одно и то же. Хошимия в шоке моргнула.

— Ч-что? Настолько странно слышать такое именно от меня? — спросил Тацуя.

— Н-нет, вовсе нет! Мне, наоборот, очень приятно это слышать! С-спасибо! — поспешно ответила Хошимия, но было видно, что она совершенно растерялась.

— Хошимия-сан, у тебя буквально на лице написано, что ты в полном замешательстве.

Глядя на её смущённое состояние, Рейта расхохотался, держась за живот.

Тацуя странно покосился на меня, но я и сам не знал, что тут сказать.

— В-в общем, я постараюсь изо всех сил, чтобы тоже поехать! — заявила Хошимия.

— Я тоже сделаю всё, что смогу, и потом всё расскажу. Так что подождите нас ещё немного, хорошо? — сказала Нанасе, поглаживая Хошимию по голове.

Все бодро закивали, и в этот момент как раз прозвенел звонок, сообщая о конце большой перемены.

Через несколько дней выяснилось, что Миори и Серика охотно согласились на приглашение Рейты. Я до этого для удобства называл Серику просто по имени, но тогда и узнал, что её полное имя — Хондо Серика. Значит, надо обращаться к ней Хондо-сан. Если представится шанс, хотелось бы познакомиться с ней как следует.

Кроме того, с помощью Нанасе Хошимия, похоже, всё-таки сумела уговорить отца. Когда она написала об этом в наш общий чат, я на время смог выдохнуть спокойно.

— Эй!

— Гвех!

Перед утренним классным часом я шёл по коридору, когда кто-то вдруг резко дёрнул меня сзади за ворот рубашки. Так бесцеремонно может хватать только Миори.

— Какого чёрта тебе надо?! — возмутился я.

— Это была твоя идея? — спросила она.

Да не отвечай ты вопросом на вопрос! И вообще, может, сначала хоть немного контекста? Хотя ладно, я и так понял, о чём она.

— Не моя. Это Ута с Рейтой предложили. А потом все остальные тоже поддержали и сказали, что хотят поехать с тобой и твоей подругой. Хотя, как оказалось, ещё и потому, что все дружат с Хондо-сан.

— Серика мне об этом тоже говорила... — признала Миори, хотя полностью убеждённой всё равно не выглядела.

— Но ты же сказала, что сама не против поехать?

— Ну да... Серика загорелась, да и у меня не было причин отказываться.

— Тогда в чём проблема? Я тоже смогу с тобой потусоваться, так что одним выстрелом двух зайцев.

Она выглядела так, будто поездка вызывает у неё смешанные чувства, и это меня искренне сбивало с толку. Всё ещё чем-то недовольная, она зачем-то приподнялась на цыпочки и ущипнула меня за щёку.

— Ай! — взвыл я.

Эй! Если ты будешь делать это посреди коридора, люди решат, что мы встречаемся! На нас уже и так несколько человек косо смотрят.

— В общем, даже если остальные пятеро дружат с Серикой, ты ведь с ней раньше почти не общался, да? — сказала Миори.

— Ну да, но... всё нормально. Разве нельзя просто считать это шансом завести нового друга?

Я сам произнёс это вслух, но логика звучала как-то не совсем по-моему. Да, я изменился, но это не отменяло того, что в глубине души я всё ещё был застенчивым интровертом. Из всей нашей компании друзей друзей у меня наверняка меньше всех. Всё-таки я был слишком труслив, чтобы сам пытаться заводить новые знакомства. Но и запираться навсегда в мире одних и тех же шестерых человек тоже не означало бы приблизиться к той идеальной юности, о которой я мечтал. Мне нужно было набраться смелости и понемногу расширять кругозор.

— Хм.

Миори внимательно посмотрела мне в лицо, потом сказала:

— Ну, раз ты сам не против, тогда и я не против.

И, будто закончив разговор, отвернулась.

— Доброе утро, Миори, — окликнул её чей-то голос.

Мы одновременно обернулись. Вспомнишь солнце — вот и лучик. Это была она. Та самая тема нашего разговора, Хондо-сан, махала нам рукой.

— Привет, Серика. Доброе! — совершенно обычным тоном ответила Миори.

А я-то что должен делать? Мы знаем имена друг друга через Миори, но напрямую раньше почти не говорили. Мне кажется, мы ещё не настолько близки, чтобы просто так здороваться, но при этом мы собираемся ехать вместе. И разве не будет странно, если я, стоя рядом с Миори, вообще ничего не скажу, пока они поздороваются друг с другом? Такие социально-тревожные мысли одна за другой кружились в голове.

И тут Серика посмотрела прямо на меня и сказала:

— Доброе утро, Хайбара-кун.

— Д-доброе утро, — ответил я после секундной заминки.

Совершенно обычный обмен приветствиями. А, ну да. Надо было просто сказать «доброе утро», как нормальный человек... И чего я вообще так растерялся?

Меня охватило какое-то необъяснимое чувство поражения, но Миори и Хондо-сан не обратили на это никакого внимания и тут же начали переговариваться. Потом обе посмотрели на меня.

— Хайбара-кун ведь тоже едет с нами? — спросила Хондо-сан.

— Ага! Он не плохой парень, так что будь с ним поласковее! — ответила за меня Миори.

— Приятно познакомиться, Хайбара-кун, — сказала она.

— Д-да. Мне тоже приятно познакомиться, Хондо-сан, — с жаром кивнул я.

— Ладно, я тогда пойду в класс первой, — спокойно сказала Хондо-сан и ушла в свой кабинет.

Фу-ух... почему я так странно нервничал?!

Увидев, как я с облегчением выдохнул, Миори криво усмехнулась.

— У Серики просто энергии мало. Она всегда такая, так что не парься.

— Правда? Это не просто потому, что утро? — удивился я. Нанасе, например, по утрам тоже выглядела бледной и маложивой, так что я сначала подумал, что с Хондо-сан то же самое.

— Угу. Из-за этого она и может казаться не слишком общительной. Жалко, учитывая, какая она милая, — сказала Миори, надув губы. — Прямо расточительство.

Она, конечно, модно одевается, но при этом совсем не особенно выразительная. Значит, снаружи просто выглядит как общительная галя, а на деле не совсем такая.

— А как думаешь, я смогу с ней подружиться?

— Не переживай. Всё будет нормально. Эта девчонка вообще редко кого-то особенно любит или не любит. И незнакомцев она не стесняется. На вид она может показаться пугающей, но на самом деле довольно спокойная.

— Эм, но я-то как раз плохо лажу с незнакомыми людьми...

— Это уже твоя проблема, с которой тебе самому придётся разбираться. Ты ведь сам сказал, что это твой шанс завести нового друга?

— После того как я поговорил с ней вживую, вся уверенность куда-то резко испарилась...

— Да послушай ты.

Миори устало прижала ладонь ко лбу. Но тут как раз прозвенел звонок на классный час. Мы огляделись и поняли, что в коридоре остались только мы вдвоём.

— Ой, блин! Мне пора! Увидимся позже!

— Ага, пока.

Я посмотрел, как Миори вбегает в свой класс, и открыл дверь в кабинет рядом.

— Опоздал, Нацуки, — сразу же сказал Рейта.

— Разговаривал с Миори насчёт поездки, — объяснил я, садясь на своё место.

И тут же в класс вошёл наш классный руководитель.

— Итак. Летние каникулы начинаются уже завтра, но помните: вы — ученики нашей школы, а значит, должны вести себя соответственно. Кроме того, уверен, вам уже задали немало домашней работы на каникулы, но, если делать её понемногу каждый день, она исчезнет быстрее, чем вам кажется. Не откладывайте на потом. Поняли? Да, это каникулы, но...

Учитель принялся в очередной раз читать нам длинную лекцию о том, что нельзя расслабляться на длинных выходных, но в классе уже начинало подниматься беспокойство. Он долго перечислял правила и запреты, а ученики всё чаще перешёптывались между собой и тихонько посмеивались.

Пока я оглядывал класс, наши взгляды встретились с Хошимией. Она смутилась, тут же отвела глаза, но потом зачем-то ещё раз коротко на меня посмотрела. Беззвучно шевельнула губами: «Не могу дождаться», — а потом слегка улыбнулась.

На пару секунд у меня в голове всё отключилось.

Чего-о?! Что это сейчас было?! Это же слишком мило! Нельзя вот так просто брать и захватывать моё сердце!

Только я кое-как успокоил внутренний хаос, как прозвенел звонок.

— Итак. Ведите себя дисциплинированно! — наш учитель, который успел раз десять повторить одно и то же, наконец закончил свою длиннющую речь.

Как всегда, нотации без конца! У нас же сегодня ещё церемония закрытия триместра, так что потом мы будем слушать и бесконечно длинную речь директора в душном спортзале. Хоть бы на этом классном часу сделал всё покороче, чтобы компенсировать нам страдания!

Стоило классному руководителю уйти, как кабинет тут же снова наполнился громким гулом. Большинство обсуждали летнюю домашку — в основном то, что её слишком много. Но не только это: кто-то говорил, что хочет сходить с друзьями в бассейн, кто-то уже не мог дождаться фейерверка. Кто-то собирался устроить у друга турнир по Smash Bros., кто-то — уехать с семьёй за границу. Кто-то жаловался, что у него клубные занятия каждый день и хотелось бы хоть пару лишних выходных. Жалобы, конечно, тоже звучали, но в целом все были в приподнятом настроении.

В окно лился яркий солнечный свет. Кондиционер работал и вроде бы должен был охлаждать комнату, но я всё равно чувствовал, как кожу припекает жаром. Сегодня был день закрытия первого триместра. По прогнозу, температура снова должна была подняться выше тридцати градусов.

С завтрашнего дня начинались летние каникулы.

Твоя мечта и тайная связь

Летние каникулы я встретил, полный надежд и мечтаний... Во всяком случае, всё должно было быть именно так, но на первую неделю у меня не оказалось никаких особых планов. Само собой, я набрал себе смен на каждый день, но даже этого было недостаточно, чтобы занять всё время.

Надо было заранее договориться с кем-нибудь о встречах... Хотя, ну, раньше я был одиноким отаку, так что прекрасно умею с удовольствием убивать время в одиночку. Это было совсем не то воплощение юности, о котором я мечтал, но всё же дни проходили по-своему насыщенно.

И вот наступило очередное утро. Позавтракав, я потренировался — с особым упором на пресс в преддверии поездки на пляж, — а потом добил тренировку пробежкой. По сравнению с днём было прохладнее, но жара середины лета всё равно стояла беспощадная. Я пробежал умеренную дистанцию, чтобы не свалиться с тепловым ударом, а потом принял дома душ, смывая с себя пот.

Покончив с утренней рутиной, я наконец вступил на территорию свободного времени. Почитал роман, который мне посоветовала Хошимия, посмотрел фильм, взятый в прокате, потом без особой цели поискал на YouTube что-нибудь интересное. Не успел оглянуться, как утро подошло к концу.

Обычно обед я готовил себе сам. Оба родителя работали полный день, причём отец и вовсе редко бывал дома, потому что его перевели по работе в другую префектуру, так что днём во время летних каникул дома оставались только мы с Намикой. Если бы я оставил готовку на неё, мы бы в итоге питались одним только стаканчиковым раменом, так что выбора у меня не было. Ну да, конечно, мы могли бы покупать готовые обеды в супермаркете, но приготовить самому и дешевле, и вкуснее. Да и в такую изнуряющую жару лишний раз выходить за продуктами было той ещё морокой.

— Спасибо, братик. Выглядит вкусно!

— Эй, а кто тебе разрешал уже начинать есть?

— Но тут же явно две порции.

— Ты совсем не ценишь труд повара.

— Но я ведь первым делом сказала «спасибо»!

Я попытался отчитать Намику за то, что она без спроса принялась за еду, но она и ухом не повела. У нас такое было чуть ли не каждый день. А как только Намика заканчивала есть, сразу убегала играть с друзьями.

— Моей младшей сестре совершенно нет дела до старшего брата... — вздохнул я, собираясь на работу.

По большей части я работал во второй половине дня и каждый раз ехал на поезде в Café Mares сквозь палящий зной. Обычно кафе было у меня по дороге из школы домой, так что путь не казался таким уж тяжёлым, но когда приходилось ехать туда из дома, оно внезапно начинало ощущаться ужасно далёким. Может, я и правда ошибся, выбрав именно это место для подработки?..

— Добрый день, Хайбара-кун.

Стоило появиться Нанасе, как все мои мрачные мысли тут же рассеялись.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Нет, ничего. Я просто забыл, что ты сегодня тоже в смене, — ответил я. Я могу видеть Нанасе на работе. Уже одного этого достаточно, чтобы мне захотелось стараться изо всех сил.

— Угу. Давай сегодня тоже постараемся. — Она посмотрела на меня с улыбкой.

Вот бы ты не направляла на меня эту свою улыбку так беззаботно. Я ведь правда могу в тебя влюбиться! Хех. Нанасе и правда мой целительный оазис. Только Нанасе меня и спасает. Благодарю тебя и сегодня. Пока я мысленно возносил ей молитвы и подпитывал свою фанатскую энергию, Киришима-сан больно ущипнула меня за ухо.

— Не стой столбом! Давай, быстро переодеваться, — отчитала она.

— Простите, — уныло отозвался я. Не мог же я сказать ей, что молился, или выдать прочую чепуху, что крутилась у меня в голове, так что просто послушно извинился. Я быстро переоделся в рабочую форму и отметил начало смены.

Деньги на школьную жизнь ещё никому не вредили. Я не могу позволить, чтобы хоть одна возможность юности ускользнула от меня только потому, что у меня нет средств. Значит, работа — это способ создать себе лучшую юность на свете! Я вовсе не подрабатываю только потому, что мне больше нечем заняться! Совсем нет! — отчаянно убеждал я себя, пока мыл посуду.

— Хайбара-кун, у тебя есть минутка? — позвала Нанасе. Похоже, у неё как раз выдалась передышка после работы в зале. Она отпила воды и облегчённо выдохнула.

Если уж быть честным, даже если бы Нанасе здесь не было, эта работа всё равно была бы довольно приятной. Мне нравилось работать на кухне, да и с Киришимой-сан и остальными сотрудниками я уже сдружился. Так что нынешним положением дел я был вполне доволен. Хотя, конечно, немного тоскливо оттого, что я совсем не виделся с Хошимией. Но ведь прошла всего неделя! Наверное, я просто привык видеть её в школе каждый день.

Вдруг у меня перед глазами всплыло лицо Уты. Я тоже хочу увидеть Уту, — подумал я совершенно машинально и тут же мысленно себя одёрнул. С такими половинчатыми чувствами было бы нечестно и по отношению к Хошимии, и по отношению к Уте, которая набралась смелости и заявила, что обязательно заставит меня посмотреть на неё. Я прекрасно это понимал.

— Ты меня вообще слушаешь? — Нанасе ткнула меня пальцем в щёку.

Не трогай меня так легко! Коварная женщина... Я ведь правда могу в тебя влюбиться, понимаешь?! Нет-нет. Если я ещё и в Нанасе влюблюсь, у меня внутри воцарится полный хаос. Мне и без того забот хватает, так что пощади! Шутки шутками, а на деле я действительно слишком глубоко ушёл в свои мысли и напрочь пропустил мимо ушей всё, что она говорила.

— Прости, виноват. Я задумался. О чём ты говорила? — спросил я.

— Ничего серьёзного, — начала Нанасе и тут же спросила: — Хайбара-кун, у тебя есть немного времени после работы?

Хм... Сегодня я заканчиваю в семь вечера, да? И у нас с Нанасе, похоже, одна и та же смена, так что проблем быть не должно.

— Да, сегодня я свободен, — ответил я.

Похоже, она немного расслабилась, услышав это.

— Я хотела зайти в ближайший торговый центр. Ты не мог бы пойти со мной?

— В торговый центр? Конечно, без проблем.

Самый большой торговый центр в округе был в десяти минутах ходьбы от Café Mares. Очень удобное место: и если не знаешь, чем заняться, можно туда заглянуть, и всякие бытовые мелочи там тоже легко купить. Раньше Нанасе уже звала меня по пути зайти то в креповую, то в музыкальный магазин — по дороге из школы на работу или домой после смены, — но вот так, чтобы специально предложить сходить в торговый центр вместе, это было впервые.

— Ты хочешь что-то купить? — спросил я.

— Мы ведь скоро едем на пляж, да? Хочу убедиться, что у меня есть всё необходимое, — ответила она.

— А, точно. И правда пора начинать готовиться.

Я ещё почти не думал о нашей поездке — она всё ещё казалась далёкой, — но мне самому тоже наверняка нужно было кое-что купить, так что это был отличный шанс составить ей компанию. Да и просто походить по магазинам вместе с Нанасе — уже звучало огненно.

— Хорошо! Тогда вперёд-вперёд-вперёд! — нарочно ответил я как можно бодрее.

Она мягко улыбнулась.

— Ладно. Тогда до встречи после смены.

И, возвращаясь в зал, она шагала будто чуть легче прежнего.

Когда мы вышли из кафе, уже стрекотали вечерние цикады. Было далеко за семь, но солнце ещё не успело полностью скрыться за горизонтом. Облака горели красками заката. Казалось, небо вот-вот окончательно погрузится в сумерки.

— Сейчас уже намного прохладнее, — бодро сказала Нанасе, шагая рядом со мной.

— Если бы на улице всегда было так, жить стало бы гораздо легче, — отозвался я.

— Точно. Пока я сегодня шла на работу, мне казалось, что я сейчас умру. — Она болезненно скривилась, будто снова вспомнив ту дневную жару, и устало опустила голову. На ней были простая белая футболка и чёрная плиссированная юбка.

В рабочей форме она выглядит отлично, но и в обычной одежде тоже невероятно милая. Если бы не летние каникулы, я бы не видел её в повседневной одежде так часто. Просто праздник для глаз!

— И что именно тебе нужно купить? — спросил я.

— Мм... солнцезащитный крем, шляпу, пляжную сумку... — начала перечислять Нанасе.

Я шёл рядом, подстраивая шаг под её темп. Когда я один, то обычно хожу куда быстрее большинства людей. Поэтому, когда я иду с друзьями, мне приходится специально себя сдерживать. Из всей нашей пятёрки именно с Нанасе я проводил больше всего времени. И теперь, когда я уже мог уделять внимание таким мелочам, мне удавалось разговаривать с ней без трепета в груди.

— Ещё хочу посмотреть летнюю одежду, — добавила она.

Старый я ни за что бы не поверил, что однажды смогу вот так спокойно гулять с девушкой, не нервничая.

— И ещё, — продолжила Нанасе, будто только что вспомнив, — купальник.

К-Купальник Нанасе?! Мы сейчас будем его выбирать?! А-а... Ну да... Понятно. Тогда почему я вдруг так занервничал? Почему у меня руки дрожат?!

— Я и правда хочу сегодня купить купальник... но ты только не пялься на меня, хорошо?

— К-К-конечно не буду. Я, знаешь, тоже как раз собирался выбрать себе! — ответил я, и голос у меня предательски сорвался.

Нанасе подозрительно сузила глаза, явно не доверяя моей внезапной писклявой бодрости, и слегка толкнула меня плечом. Это что, значит, ты мне совсем не доверяешь?

Стоило нам войти в торговый центр, как вокруг сразу стало прохладно. Кондиционер работал на полную, и после уличной жары мне даже показалось, что здесь слишком холодно. Было как раз время ужина, так что возле ресторанной зоны толпилось много народу. Из-за летних каникул родителей с детьми здесь, кажется, было даже больше обычного. Повсюду сновали и парни с девушками нашего возраста в повседневной одежде.

— Давай сначала зайдём в супермаркет, — предложила Нанасе, и голос у неё звучал куда оживлённее, чем обычно.

Я послушно пошёл за ней. Когда девушка занята покупками, лучше ей не перечить. Никогда, ни за что не говори ничего вроде: «Тебе не кажется, что мы тут уже слишком долго?» или «Может, уже пойдём?» Эти важнейшие житейские истины я усвоил благодаря Намике и маме.

Мы бродили по супермаркету, покупая разные мелочи для поездки. Потом Нанасе заглянула в магазин одежды и выбрала шляпу, сандалии, летние вещи, пляжную сумку и ещё много всего. Мне даже показалось, что среди этого было и кое-что совсем не связанное с пляжем... Но ладно, она явно получала от этого удовольствие, а это главное.

— А? Ты это не берёшь? — спросил я, когда Нанасе только что отложила вещь, которую разглядывала, и вышла из магазина.

— У меня не безграничные ресурсы. Сегодня в приоритете всё, что нужно для пляжа... Так что пока воздержусь. Мм. Стоит мне только походить по магазинам, как сразу появляется желание всё купить... Нехорошая привычка, — с сожалением сказала она.

Последней остановкой у нас оказался отдел купальников. И пока у меня нервы подпрыгнули сразу на несколько ступеней вверх, Нанасе совершенно спокойно перебирала вешалки. Это я один тут не в себе, если начинаю нервничать, просто глядя на купальники рядом с одной из школьных красавиц?

— Как тебе этот? — Она достала купальник и приложила его к себе. Это был простой треугольный бикини без лишних украшений.

Она держит его поверх одежды... но стоит мне представить её в нём... Я моментально онемел, как только в голове нарисовалась эта картина. Нанасе, не понимая причины моей внезапной тишины, наклонила голову. Потом опустила взгляд на купальник у себя в руках — и её лицо постепенно вспыхнуло.

— Я же... я же сказала, чтобы ты не пялился, разве нет? — беспокойно пробормотала она, наконец осознав, насколько это всё неловко.

— Я... я не пялюсь! Совсем не пялюсь!

— П-правда?

— Д-да. Точно. Теперь, когда я немного пришёл в себя, мне кажется, я поступила грубо по отношению к Уте... — смущённо пробормотала Нанасе, и я быстрым шагом вышел из отдела женских купальников.

Что ж, хорошо, что мы выбрали самый безопасный вариант и решили смотреть по отдельности. Я вовсе не разочарован. Совсем нет! С чего бы мне вообще быть разочарованным?

Когда мы оба расплатились за свои купальники, то встретились перед магазином.

— Какой ты купила? — спросил я. Ай! Я ведь пытался сказать это обычным голосом, а в итоге, наверное, прозвучал до жути заинтересованно и подозрительно. Нет, погоди. Разве это не вполне естественная тема для разговора, если мы оба только что купили купальники?

— Ничего особенного. Самый обычный купальник, — ответила она.

— Я бы скорее удивился, если бы ты купила какой-то необычный.

— Ты всё равно увидишь его, когда мы поедем на пляж. Так что можешь просто подождать?

— Ну да, верно.

— А ты?

— Ты ведь тоже увидишь его на пляже, да? — я вернул Нанасе её же слова. Она недовольно надулась.

— Прости. Если честно, мужские купальные шорты все примерно одной формы, так что там и разницы-то особой нет, — сказал я и показал ей содержимое своего пакета.

Нанасе внимательно осмотрела то, что я купил, тихо что-то промычала и отвела взгляд. Да уж, тебе и правда совершенно всё равно.

— А? — вдруг удивлённо распахнула глаза она.

Я проследил за её взглядом — и там стояли...

— А? Юино-тян и Нацуки-кун?

...Хошимия Хикари в платье с цветочным узором.

— Ух ты! Как давно мы не виделись! — тепло улыбнувшись, она быстро подошла к нам.

Я не видел её несколько дней, а сейчас вдобавок она была в непривычной одежде, так что в первый момент меня буквально пронзило осознание, до чего же она милая. Но в то же время от неё веяло какой-то странной вялостью... потому что, когда я заметил её впервые, выражение лица у неё было необычно мрачное. И лишь в тот миг, когда она узнала нас, на нём мгновенно появилась её обычная светлая улыбка.

— Что вы тут делаете? А, вы после работы? — спросила она.

— Да. Мы решили, что неплохо бы купить всё нужное для поездки на пляж, — ответила Нанасе.

— Ого, как весело! И что вы купили? — спросила Хошимия.

Нанасе начала показывать ей солнцезащитные средства и прочие покупки. Хошимия с радостью принялась всё рассматривать.

— Хошимия, а ты почему здесь? — спросил я, когда решил, что момент подходящий.

Она сразу смутилась и начала ходить вокруг да около.

— Эм, ну... вообще-то я пришла сюда с папой... — только она это выговорила, как мы услышали приближающиеся шаги.

— Хикари, это твои друзья? — раздался за спиной мягкий мужской голос.

Обернувшись, я увидел высокого мужчину. У него были правильные, приятные черты лица, а костюм придавал ему особенно интеллигентный вид.

— Добрый вечер. Я отец Хикари, Хошимия Сэй. Здравствуй, Юино-тян, давно не виделись, — приветливо сказал он.

Раз он отец Хошимии, то по возрасту должен быть уже далеко не молод, но выглядел он удивительно молодо. На губах у него играла доброжелательная улыбка, и он производил впечатление очень способного взрослого человека.

Постойте... Мне кажется, я его уже видел.

— Давно не виделись, Сэй-сан, — с лёгким поклоном ответила Нанасе.

Точно, она ведь говорила, что давно знает отца Хошимии.

Потом он перевёл взгляд на меня, и я поспешно представился, тоже поклонившись.

— Эм... Хикари-сан очень мне помогает. Я Хайбара Нацуки.

Отец Хошимии, Сэй-сан, удивлённо моргнул.

— Ах вот как. Значит, ты Нацуки-кун. Хикари часто о тебе рассказывает.

— А? Правда? — ошеломлённо переспросил я. Хошимия рассказывает обо мне дома?!

— Я давно хотел с тобой познакомиться. Такой удачный случай, так почему бы нам немного не побеседовать...

— П-Папа! Перестань! — вспыхнув до ушей, Хошимия дёрнула Сэй-сана за рукав, пытаясь прекратить разговор.

— Почему, Хикари? Мне просто немного любопытно...

Она принялась подталкивать отца в спину, буквально стараясь оттащить его от нас.

— Н-ну тогда вы двое! Давайте ещё как-нибудь увидимся! А я пойду домой!

Редко увидишь Хошимию в таком смятении. Даже как-то свежо.

— Д-да... до встречи, — ответил я.

Но Сэй-сан вдруг остановился. Озадаченная Хошимия подняла голову и посмотрела на него, всё ещё пытаясь увести его прочь.

— Точно. Есть кое-что, что я хочу уточнить, — сказал Сэй-сан и обернулся.

Хошимия смогла сдвинуть его с места только потому, что он сам не особо сопротивлялся. Всё-таки сила взрослого мужчины — это совсем другой уровень. Если уж он решил продолжить разговор, у Хошимии не было ни малейшего шанса его остановить.

— Хикари говорила, что хочет поехать в небольшую поездку. Юино-тян, ты ведь тоже едешь, верно?

Нанасе кивнула.

— Да, всё так.

— Разумеется. У меня нет с этим никаких возражений, но... — Сэй-сан перевёл взгляд на меня.

Когда я впервые увидел его, он показался мне добрым человеком, и я уже успел забыть, что именно он устанавливает для Хошимии комендантский час и прочие строгие правила... а теперь вдруг снова это ясно почувствовал.

— Ты тоже едешь?

Вопрос застал меня врасплох, и я не смог ответить сразу. Причина моей заминки была очевидна. Похоже, выбора у меня не оставалось, так что я робко сказал:

— Да. Еду.

Что, с этим какая-то проблема? Мне ведь не говорили обратного. Неужели Хошимия не сказала ему, что с нами будут и парни?

— Как я и думал, — низким, бесстрастным голосом произнёс Сэй-сан.

Хошимия и Нанасе молча опустили глаза. Ещё секунду назад воздух был дружелюбным, а теперь всё вокруг в одно мгновение заледенело.

— Хикари.

— Да?.. — неохотно отозвалась она.

— Лгать — плохая привычка. Ты сказала мне, что с тобой поедут только девочки.

— Если бы я сказала, что будут ещё и парни, ты бы всё равно не разрешил, — ответила Хошимия, упрямо глядя ему в глаза.

— Хм. Ну, я предполагал, что ты так и подумаешь. — Сэй-сан перевёл взгляд с Хошимии на меня.

От того, как он меня разглядывал, мне стало не по себе; давление, которое он излучал, ясно напоминало, что передо мной взрослый человек. То, как он оценивал меня, словно товар, внезапно вызвало у меня чувство дежавю. И тут меня осенило.

Я ведь знаю этого человека! Я даже разговаривал с ним раньше.

— Вы... вице-президент Star Flat Corporation?

Сэй-сан удивлённо моргнул.

— Поражён, что ты меня знаешь... Хотя, если быть точным, я именно вице-президент.

Да. Я так и думал.

Он всё ещё был вице-президентом, потому что сейчас я находился на семь лет в прошлом. Но семь лет спустя Хошимия Сэй станет президентом компании. И в том будущем Star Flat Corporation была для меня компанией номер один при поиске работы. Именно поэтому я его и узнал.

Однажды я уже разговаривал с ним на финальном собеседовании. Его лицо и краткая биография были и на сайте компании. Тогда я ещё отметил, что фамилия у него такая же, как у Хошимии, но мне и в голову не пришло, что он может быть её отцом.

Через семь лет Star Flat Corporation станет ведущей компанией с тысячами сотрудников. Сейчас это была всего лишь фирма среднего масштаба, но совсем скоро её ждёт стремительный рост. Если описывать совсем просто, они производят оборудование. Их деятельность пересекалась с тем, чем я занимался в университете, а зарплата и условия у них были отличные, так что моим главным желанием было попасть к ним в отдел проектирования и разработки.

Хотя я легко прошёл первый, второй и третий этапы отбора, финальный оказался собеседованием с президентом. Я не смог нормально себя показать — и в итоге получил письмо с отказом. После этого я завалил ещё около тридцати заявок. Так что у меня к президенту есть определённая обида. И она совсем не безосновательна!

— Ты видел наш сайт? — спросил он.

— Можно и так сказать. Меня немного интересует область, в которой работает ваша компания.

Почему я так напрягся? Успокойся. Это не собеседование.

— Вот как? Уже в таком возрасте думаешь о будущем? Весьма перспективный ученик. Хикари говорила, что у тебя ещё и оценки отличные. Надеюсь, после университета ты выберешь именно нас. Мы с радостью тебя примем.

Ага, только это ведь вы меня и завернули в прошлый раз, понимаете? Пожалуйста, не трогайте мои травмы.

— Ну... да. А, простите. Я не хотел уводить разговор в сторону, — ответил я с неоднозначным выражением лица.

— Нет, это я прошу прощения. Вечно, когда речь заходит о работе, меня заносит. — Сэй-сан неловко кашлянул. — Но оставим это. Вернёмся к главному.

Воздух вокруг стал каким-то странным. Сэй-сан буквально сам приказал атмосфере измениться.

— Мне очень жаль вас и ваших друзей, но Хикари не поедет с вами в эту поездку.

До сих пор Хошимия молча слушала наш разговор. Теперь её лицо дрогнуло, а хрупкое тело мелко задрожало. Ну да, я этого и ожидал.

— Это из-за того, что там буду я? — невольно спросил я.

— Как и сказала Хикари, я никогда бы не разрешил ей ехать туда, где будут парни. Но это не главная проблема. Я уже говорил: ложь — это плохо, — бесстрастно произнёс Сэй-сан, глядя на дочь холодными глазами.

Всё, что он говорил, было совершенно справедливо. Возразить было нечем.

— Нельзя допустить, чтобы ты думала, будто можешь солгать мне и ничего за это не будет.

Вообще-то это были чужие семейные дела. Я не имел права вмешиваться. И потому не мог вставить ни слова.

— Мне жаль, что это доставит неудобства остальным, но участие Хикари в поездке нужно отменить. — Сэй-сан официально склонил перед нами голову, развернулся и пошёл прочь.

Я встретился взглядом с Хошимией, застывшей на месте. Она выглядела такой беспомощной, будто вот-вот расплачется.

— Тебя это устраивает? — сам не понимая зачем, спросил я.

Хошимия дрожащим голосом попыталась что-то сказать:

— Я...

Но её отец перебил:

— Хикари, идём.

Всё её тело вздрогнуло, и, опустив голову, она послушно пошла за ним. Ни разу не обернувшись.

Мы с Нанасе зашли в ресторанчик с гамбург-стейками в торговом центре. Я написал маме, что поужинаю вне дома, и сел напротив Нанасе. По идее это должен был быть чудесный ужин вдвоём, но настроение было ужасающе мрачным. Всё это время Нанасе сидела с потухшим лицом.

Вот же всё повернулось. Наверное, Сэй-сан сейчас как раз отчитывает Хошимию. Если бы я сразу понял, к чему он клонит, и соврал, проблемы бы не было.

— Это не твоя вина, — сказала Нанасе, будто без труда прочитала мои мысли. — Было бы странно ждать, что ты соврёшь, ничего не зная.

— Нанасе, ты знала? — спросил я.

— Прости. — Она чуть кивнула и опустила голову. — Хикари советовалась со мной, как ей быть. Это я предложила солгать, потому что другого выхода не видела.

И теперь ты считаешь себя виноватой. Смотришь так, будто совсем духом пала.

— Теперь я хотя бы лучше понимаю, что произошло.

— Я... я не думала, что он вообще когда-нибудь разрешит ей остаться где-то на ночь, если там будут парни.

— Нанасе, ты ведь близка с отцом Хошимии, да?

— Мы довольно давно знакомы. Я несколько раз бывала у Хикари дома. Мне разрешали приходить, но это было ещё и потому, что он сам решал, с кем Хикари можно дружить. Он часто со мной разговаривал.

Даже друзей своей дочери сам выбирал, значит. Ну, на него похоже. Я до сих пор ясно помнил финальное собеседование — словно оно было всего несколько мгновений назад.

«Я вижу, у вас очень чёткое представление о том, чего вы хотите добиться».

«Да! Я хотел бы применить исследования, которыми занимался в университете, в вашей компании и...»

«В таком случае, возможно, вы нам не подходите».

«Прошу прощения?»

«Я не хочу, чтобы вы думали, будто здесь сможете делать всё, что вам вздумается. Если вы к нам придёте, решать, чем вы будете заниматься, буду я. Ваше мнение меня даже не интересует. Вы понимаете? Мне не нужны пешки со своей собственной волей».

Я прекрасно помнил, как меня тогда потрясли эти слова. С виду Хошимия Сэй казался мягким и приветливым человеком, но чем дольше с ним разговариваешь, тем яснее проступает его упрямый характер. Он практически никогда не менял своих решений и видел в окружающих лишь фигуры, которыми можно двигать по шахматной доске.

Хошимия не была исключением — я и сам видел, насколько ограничена её свобода. Меня всегда зацеплял её комендантский час, да и о строгости воспитания я тоже уже слышал.

— Сложная история. И ведь нельзя сказать, что сегодня он был неправ, — заметил я.

— Да... я тоже понимаю, чего он боится, — ответила Нанасе. И, чуть помолчав, добавила язвительнее: — Если это вообще можно назвать «боится».

— Ну... и что нам теперь делать? Я тоже хочу, чтобы Хошимия поехала с нами, но после того, что он сказал, давить на него уже не получится. А даже если мы вдруг придумаем другой план... изменить всё будет непросто, мы ведь уже забронировали коттедж, и все освободили эти два дня.

Было бы здорово, если бы Хошимия смогла поехать. Я хочу играть с ней на пляже. Но если смотреть на вещи трезво, придётся просто найти другой повод провести время вместе. И хотя мне совсем не хочется, чтобы всё закончилось вот так, какая-то часть меня остаётся спокойной. Будь я тем же человеком, каким был семь лет назад, я, возможно, полез бы убеждать Сэй-сана напрямую, не думая о последствиях. Но теперь я не стану действовать безрассудно. Это, может, и немного печально, но всё-таки сейчас я куда взрослее, чем был тогда.

— Но Хикари сказала... что хочет поехать, — медленно проговорила Нанасе, всё ещё не поднимая головы. — Даже если отец ей не разрешает, я всё равно хочу поехать вместе с ней...

Похоже, Нанасе переживает это даже тяжелее, чем я.

— Это первый раз, когда Хикари так сильно захотела куда-то поехать. Обычно, если отец был против, она просто сдавалась, но в этот раз сказала, что всё равно хочет поехать, несмотря ни на что, — продолжила Нанасе.

— Значит, раньше она никогда не шла против отца?

— Шла. Когда-то давно. Но это была бессмысленная борьба... поэтому она сдалась на полпути. Сказала, что всё равно бесполезно ему сопротивляться, и с тех пор стала послушной дочерью.

Если честно... мне трудно даже представить себе такую жизнь. Мои родители добрые, и в детстве у меня было всё необходимое. Конечно, если я делал что-то плохое, меня как следует ругали. Но они всегда уважали мою волю.

— Хикари хотела поехать, прекрасно зная, какие у неё родители. И я очень хотела, чтобы её желание исполнилось.

И потому ты решила, что ложь — лучший вариант, раз Хошимия всё равно не может открыто идти против Сэй-сана. Я указал на тарелку с гамбург-стейком перед Нанасе.

— Еда остынет.

Сам я уже давно начал есть. Мне тоже грустно, но жить без еды я не могу.

Нанасе понемногу принялась ковырять вилкой свой ужин. Вид у неё был совершенно убитый. И хотя это было очевидно даже с первого взгляда, у меня, к сожалению, не находилось слов, которые могли бы её приободрить. У меня не было никакого опыта, как утешать расстроенную девушку, да и решения всей этой проблемы у меня тоже не было. Как минимум, в сегодняшней ситуации Сэй-сан был прав. Если действовать только под влиянием чувств, мы будем выглядеть просто детьми, закатывающими истерику.

— Я впервые заговорила с Хикари примерно в третьем классе начальной школы, — медленно произнесла Нанасе, будто вспоминая что-то очень давнее.

— Я знал, что вы вместе учились в средней школе, но вы и в начальной тоже были вместе?

— Да. Хикари не хотела говорить о своём времени в начальной школе, поэтому мы и молчали об этом.

А ведь и правда — я почти не слышал, чтобы Хошимия и Нанасе рассказывали о прошлом.

— Не хотела говорить? Почему?

— Хайбара-кун, ты ведь тоже до недавнего времени не рассказывал о своей средней школе, пока не выяснилось про твой «дебют» в старшей, верно?

— Ну... да, пожалуй. Да и сейчас не особо люблю об этом вспоминать... Даже вспоминать не хочется... — К тому же для меня средняя школа была уже семь лет назад, так что детали я и правда помнил смутно.

— Причина, по которой Хикари не хочет говорить о своём прошлом, почти такая же, как у тебя.

— Хочешь сказать, у неё тоже был резкий апгрейд к старшей школе? Хотя не похоже...

— В средней школе она уже была почти такой, как сейчас. Самая милая девочка в школе — светлая, весёлая, почти как идол. Вот какой была Хошимия Хикари. Но в начальной школе она была совсем другой, — сказала Нанасе и, помедлив, добавила: — Вообще-то мне не стоит тебе это рассказывать, но когда я впервые с ней заговорила, у неё не было ни одного друга.

Я бы никогда в это не поверил, если бы не слышал всё это сейчас прямо от Нанасе.

— Она была неприметной, робкой и всё время ходила с мрачным лицом. Плохо разговаривала, постоянно держалась особняком, сжавшись где-нибудь в углу класса и читая книгу. Мы учились в одном классе все годы начальной школы, но почти не разговаривали друг с другом до третьего класса. Отчасти потому, что в те времена я была куда живее, чем сейчас, и находилась в самом центре класса.

Они сблизились благодаря случайной встрече в библиотеке: Хошимия читала книгу, которая нравилась Нанасе, и та решила сама с ней заговорить.

— Хорошая книга, да?

Хошимия вздрогнула от неожиданности, но, дрожа плечами, ответила:

— Ты её читала?

Нанасе кивнула — и после этого Хошимия сама начала рассказывать. Она запиналась, говорила неловко, но отчаянно старалась передать, что именно в этой книге было таким интересным, замечательным и тронуло её до глубины души. Нанасе показалось невероятно милым, с каким жаром она об этом говорит, и Хошимия её заинтересовала. С тех пор Нанасе стала чаще ходить в библиотеку, а Хошимия постепенно к ней привязалась.

Для Нанасе Хошимия стала ещё одним именем в списке друзей. Для Хошимии Нанасе была единственной подругой. И чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее становились друг для друга единственной и лучшей подругой.

— Но чем больше времени я проводила рядом с ней, тем яснее понимала, насколько крепко Хикари связана по рукам и ногам своими родителями.

— Прости. Родители сказали, что мне пока нельзя играть с друзьями.

— Мне сказали, что после уроков я должна сидеть за учебниками, пока не выйду на первое место по тестам.

— Я рада, что меня пригласили, но мне сказали, что играть мне нельзя.

— Мне не разрешают без необходимости разговаривать с мальчиками, так что я не могу с ним дружить.

— А потом однажды Хикари пригласила меня к себе домой.

Нанасе тогда показалось это немного странным, но она не стала придавать этому значения и пошла к Хикари. Это был не роскошный особняк, но большой и просторный частный дом. И в какой-то момент, пока они проводили время вместе, к ним зачем-то присоединился и Сэй-сан.

— Тогда мне это казалось странным, но теперь я понимаю почему. Он меня проверял. Хотел посмотреть, достойна ли я быть подругой Хикари. Когда я вспоминаю, как он смотрел на меня, будто оценивая товар, мне до сих пор становится не по себе.

После короткого разговора с Нанасе Сэй-сан сказал Хошимии:

— Хикари. Тебе следует стать больше похожей на эту девочку. Что ты такое говоришь? Это совсем не трудно. Ты ведь мой ребёнок. Ты станешь прилежной и собранной — светлой, жизнерадостной и приветливой девочкой.

— После этого Хикари изменилась в школе.

Постепенно, шаг за шагом, личность Хошимии менялась. Она подстригла длинную чёлку, закрывавшую лицо, и выражение у неё стало мягче. Она перестала запинаться, когда говорила, стала говорить громче и научилась сама первой заводить разговор. Не успела Нанасе оглянуться, как друзей у Хошимии стало даже больше, чем у неё, а сама она оказалась в центре класса — и свет софитов теперь падал на неё ярче, чем когда-либо на Нанасе.

— Я не думаю, что нынешняя Хикари — это какая-то лживая маска. Просто раньше она была другой. И если бы она попыталась вернуться к прежней себе, уверена, это оказалось бы для неё куда труднее.

Я никогда не думал, что Хошимия притворяется... хотя порой и правда замечал, что некоторые её реакции кажутся какими-то механическими.

— Наверное, она куда лучше скрывает свои чувства, чем мы думаем... И, наверное, у неё в душе гораздо больше мыслей, и страдает она куда сильнее, чем нам кажется. Поэтому я и хотела ей помочь — хотя бы совсем немного. — Нанасе перестала есть и впервые за всё это время посмотрела на меня. — Скажи, Хайбара-кун.

Меня невольно заворожили её ясные глаза.

— Тебе... нравится Хикари?

Мне и в голову не пришло просить её уточнить, что именно она имеет в виду. В конце концов, каким бы ни был подтекст, мой ответ был очевиден.

— Конечно. Она мне очень нравится.

Нанасе посмотрела на меня с какой-то печальной улыбкой. Потом достала из сумки блокнот и ручку и что-то быстро написала на листке. Закончив, она протянула его мне.

— Будь рядом с ней.

Аккуратным почерком там был записан адрес одного кафе в Такасаки.

— Уверена, ты сможешь помочь ей куда больше, чем я.

Я не понял, что именно скрывалось за этими словами, но твёрдо кивнул. Мне хотелось хоть немного развеять тревогу, сжавшую сердце Нанасе. Сейчас я мог сделать только это.

На следующий день я отправился в кафе, адрес которого Нанасе написала мне на листке. Это было неприметное заведение в тихом переулке, довольно далеко от станции Такасаки. Сюда вообще кто-нибудь ходит? Если честно, мне совсем не хочется заходить внутрь. С виду место как раз из тех, где постоянные посетители косятся на новичков. Но раз уж я добрался досюда, отступать поздно!

Я открыл дверь, и тихо звякнул колокольчик. Вопреки унылому виду снаружи, внутри кафе царила очень стильная атмосфера. Интерьер выглядел старым, но всё было прекрасно ухожено.

— Добро пожаловать. Присаживайтесь, где вам удобно, — без особого интереса бросил хозяин — мужчина средних лет, даже не поднявший на меня глаз.

От этого кафе веяло уютом частного заведения, и это успокаивало. Посетителей почти не было: только пожилая супружеская пара у входа, весело беседующая за столиком, и девушка в очках, сидевшая в глубине зала у окна и сосредоточенно стучавшая по клавиатуре ноутбука.

Я прошёл внутрь и направился к месту у окна. Девушка в очках была так поглощена работой, что, даже когда я остановился прямо рядом с ней, не заметила меня и продолжала увлечённо печатать.

— Хошимия, — позвал я.

Она резко замерла и медленно, почти скрипя, повернулась ко мне, как заржавевший робот.

— Н-Нацуки-кун?! — вырвалось у неё слишком громко для такого тихого места.

— Тс-с, — шикнул я, приложив указательный палец к губам.

Хошимия в панике закрыла рот руками. Пожилая пара с любопытством посмотрела в нашу сторону. Я виновато поклонился им, а потом сел напротив Хошимии. Она всё ещё была слишком взволнована моим внезапным появлением, так что я позвал хозяина и заказал кофе.

Когда тот вернулся за стойку, Хошимия наконец заговорила:

— П-п-почему ты здесь?

Да ты слишком уж потрясена; у тебя глаза чуть не по кругу ходят. А я-то думал, пока заказывал кофе, ты уже немного пришла в себя.

— Нанасе рассказала мне про это место и попросила заглянуть, — ответил я.

— Я... я от неё ничего такого не слышала!

— По твоей реакции и так понятно.

Сегодня от Хошимии исходило совсем другое ощущение. На ней были большие очки в чёрной оправе, а волосы она собрала сзади. В школе я бы её такой никогда не увидел. Будто она здесь по-настоящему расслаблена. Не при исполнении школьной и социальной роли, так сказать. Вид совсем свежий — и к тому же очень милый!

— Ну надо же... Юино-тян, ты... — Она недовольно покосилась в окно.

Проследив за её взглядом, я тоже посмотрел наружу. Небо было безупречно голубым, а сквозь стекло доносился стрёкот цикад. Ещё один день невыносимой середины лета. Хорошо хоть кондиционер в кафе работал исправно.

— Прости за вчерашнее, — тихо сказала она. Слова будто по капле срывались с её губ. — И теперь я уже не увижу море.

— Да... жаль, конечно, но тут уже ничего не поделаешь, — ответил я.

— Мне правда очень жаль. Это ведь я тоже хотела поехать на пляж. — На её мрачном лице появилась слабая улыбка. — Повеселитесь там все как следует. Обо мне не беспокойся.

Что вообще на это ответить? Пока я судорожно подбирал слова, хозяин принёс мой кофе. Получив удобный повод помолчать, я поднёс чашку к губам. Горький вкус чёрного кофе немного привёл меня в чувство. Горячий кофе в прохладном помещении с кондиционером был просто божественен.

— Ты роман пишешь? — В итоге вместо ответа я задал вопрос, пытаясь сменить тему. Но мне это и правда бросилось в глаза: когда Хошимия так увлеклась работой, что даже не заметила моего появления, на экране её ноутбука был открыт текстовый редактор.

— В-выходит... ты заметил? — с неловкой улыбкой спросила она.

Похоже, она не хотела, чтобы кто-то знал? Ну, до сегодняшнего дня я и сам ничего не знал, так что, ясное дело, от нас она это скрывала.

— Я случайно увидел экран. Прости, не стоило смотреть без спроса.

Хошимия смутилась ещё сильнее. Немного помолчав, она сказала:

— Я держала это в секрете.

Неужели это настолько серьёзно, что это нужно скрывать? Даже узнав, что Хошимия пишет роман, я не почувствовал ничего странного. Она же состоит в литературном клубе, так что это ей вполне подходит. К тому же я и так знал, что она книжный отаку до мозга костей. И потом...

У меня в голове вдруг всплыли слова Нанасе со вчерашнего вечера.

Когда я впервые это услышал, то совершенно не мог представить себе прежнюю Хошимию. Но теперь, увидев её в таком простом, незаметном облике, я вдруг остро почувствовал, насколько реальными были слова Нанасе.

— Только никому не рассказывай, ладно?

— Конечно, но почему ты это скрываешь?

— Ну... это немного стыдно. Мне было бы неприятно, если бы кто-то попросил показать написанное... И потом, писать романы — не такое уж популярное увлечение. Я не хочу, чтобы люди считали меня странной.

Что ж, понять её несложно. Я, конечно, в душе сам отаку, так что предвзятости у меня нет, но люди, далекие от таких увлечений, вполне могут начать смотреть на Хошимию иначе. Мы впятером знаем, что она любит романы и вообще довольно большая зануда в хорошем смысле, но остальные одноклассники и школа в целом вряд ли об этом догадываются.

Хошимия — яркая, добрая ко всем и самая милая девочка в школе, почти как очаровательный айдол. Наверняка именно такой её воспринимает большинство. Да и вообще она обычно держится с теми, с кем не близка, довольно поверхностно.

— Понимаю. Я никому не скажу. Только Нанасе об этом знала?

— Да. Юино-тян уже давно читает то, что я пишу.

— Вот как... А когда ты начала писать романы?

— Ещё в начальной школе. Я была одержима миром литературы и захотела попробовать написать что-то своё. Мне казалось, что, если я смогу изобразить мир, который живёт у меня в голове, то у меня наверняка получится создать что-то интересное.

Классический ход мыслей отаку-творца! К слову, я-то отаку-потребитель, так что мне вполне хватает просто читать и смотреть чужие произведения. Мне никогда не приходило в голову самому что-то создавать, и именно поэтому я так уважаю тех отаку, которые хотят творить сами. В конце концов, такие, как я, просто не смогли бы жить без таких, как они.

— Значит, ты уже очень давно этим занимаешься?

— Да. Хотя писать лучше у меня не особо получается. — Хошимия сухо, самоиронично усмехнулась и опустила взгляд на экран ноутбука перед собой.

— А что за роман ты пишешь? — спросил я и тут же поспешно добавил: — Или мне лучше не лезть слишком глубоко?

Возможно, с Нанасе она о таком говорит, а вот со мной не хочет. Мне, конечно, безумно интересно, что там у неё за роман, но, наверное, лучше не слишком наседать.

Пока я прокручивал в голове все эти тревожные мысли, она покачала головой.

— Нет, всё в порядке. Мне не страшно говорить об этом с тобой. Думаю, Юино-тян как раз с таким намерением и привела тебя сюда.

— В каком смысле?

— Наверное, она хотела сказать мне что-то вроде: «Пусть тебе вместо меня поможет Нацуки-кун».

Не уловив смысла её слов, я озадаченно наклонил голову. Поможет? В чём именно?

Мой растерянный вид почему-то её слегка смягчил.

— Вообще-то Юино-тян обычно читала мои романы и давала советы, — объяснила Хошимия. — Чтобы мои истории становились ещё интереснее.

— И... теперь она хочет, чтобы вместо неё это делал я? — осторожно предположил я.

Хошимия кивнула.

— Э-э, но почему именно я? Я ведь самый обычный отаку и, само собой, никогда не писал никаких романов.

— Нацуки-кун, ты ведь тоже любишь истории и много читаешь, правда?

— Ну... стараюсь.

— И когда мы обсуждаем романы, я замечаю, что ты очень внимательно их анализируешь. Твоё мнение мне кажется действительно полезным. Я рассказала Юино-тян об этой твоей стороне... Наверное, поэтому она и подумала о тебе.

Мне приятно, что меня хвалят, но я вообще не уверен, что это правда. Хотя, ну... я действительно из тех отаку, кто любит расписывать длинные простыни рассуждений про аниме и мангу в Twister и на всяких блогах, так что, может, я и правда умею облекать мысли в слова... Хотя, если честно, совсем так не чувствую!

— Конечно, только если тебе это не в тягость, — виновато сказала Хошимия. Она всё ещё сидела, опустив голову, но смотрела на меня исподлобья, чуть подняв взгляд.

Да ты, случаем, не слишком хитрая? Я всегда считал её прирождённой растяпой, но после разговора с Нанасе начинаю подозревать, что всё не так просто. Одного этого милого выражения лица недостаточно, чтобы победить меня. Конечно же, я не проиграю! Но мне хотелось как можно скорее успокоить Хошимию, так что я нарочно ответил самым бодрым тоном, на какой только был способен.

— Да мне совсем не в тягость! Я только за! Мне интересно, что у тебя за роман, и я вообще просто люблю читать... И если друг просит о помощи, я хочу сделать всё, что могу!

— Правда? Спасибо! Ты и правда добрый, Нацуки-кун.

— Только я не знаю, смогу ли действительно быть полезным.

В конце концов, все мои колебания сводились к одному: я не был уверен в себе. Мне ещё ни разу в жизни не приходилось высказывать мнение непосредственно автору истории.

— Если ты просто честно скажешь, что почувствовал, этого уже будет достаточно. А как исправлять — это я уже сама буду думать, — сказала она и начала рыться в сумке рядом с собой.

Вскоре она протянула мне внушительную стопку распечатанных листов. Это и был её роман.

— Он уже почти закончен... но меня беспокоит развитие сюжета.

Наверху было написано название: «Повесть о летнем море (рабочее)». Видимо, она всё ещё не решила, как его назвать окончательно. Я пробежал глазами первую сцену. Читать было совсем не тяжело — текст шёл гладко, фразы были хорошо построены и легко воспринимались. По уровню всё выглядело вполне на уровне профессионального текста. Ух ты... это Хошимия написала?!

— Можно я почитаю прямо здесь? — спросил я.

— Эм, конечно... Но там вообще-то объём почти как у целой книги, знаешь? — неуверенно ответила она.

— Я читаю довольно быстро. Мы ведь всё равно оба здесь, так что было бы здорово, если бы я смог высказать тебе впечатления уже сегодня.

Ну и это кафе очень уютное и отлично подходит для чтения. И вовсе не потому, что мне хочется подольше побыть рядом с Хошимией. Конечно же нет! Совсем нет!

— Хорошо... Тогда я пока займусь чем-нибудь другим и подожду.

Хотя она так сказала, взгляд её то и дело скользил в мою сторону. Сначала это немного мешало, но стоило мне углубиться в текст, как я очень быстро полностью провалился в историю.

Сюжет начинался со встречи мальчика и девочки у воды. Жанр — подростковый детектив, а действие происходило в старшей школе у моря. Умная девушка и деятельный парень вместе разгадывали небольшие повседневные тайны. Читалось это почти как лайт-новелла, а диалоги вдобавок были очень забавными. Местами было трудно понять логику раскрытия некоторых дел, а где-то разгадка приходила слишком легко, но сама история была такой увлекательной, что я продолжал читать, не отрываясь.

В конце девушка влюблялась в парня. Она была умной, но первая любовь заставляла её паниковать. Она мучительно думала, как к нему подступиться, и в итоге всё же признавалась в своих чувствах. Но у парня, как оказалось, была тайна из прошлого...

— Вот оно что, — пробормотал я, когда история закончилась и я вернулся в реальность.

Я поднял голову от стопки листов и увидел, что Хошимия всё это время пристально на меня смотрела. Когда наши взгляды встретились, её плечи дрогнули, и она резко отвернулась. Потом принялась неловко посвистывать с самым непринуждённым видом, но было уже слишком поздно делать вид, будто она на меня не пялилась. Тем более что свистеть она всё равно не умела.

Я проигнорировал её жалкие попытки изобразить беззаботность, потянул шею и размял плечи. От долгого сидения всё затекло. Я посмотрел на часы — оказывается, прошло уже целых два часа. Чтобы утолить накопившуюся жажду и заодно заплатить за то, что так долго просидел в кафе, я заказал холодный чай.

— Н-ну как? — робко спросила она.

— Было хорошо. Хошимия, ты потрясающая, — честно ответил я.

— Правда? — Она тут же расцвела яркой улыбкой.

Если не врать, это оказалось куда интереснее, чем я ожидал. Наверное, я немного её недооценивал. Я и представить не мог, что она способна написать настолько захватывающую историю.

— Нацуки-кун, мне так приятно слышать от тебя похвалу!

Сказав сначала общее впечатление, я сразу перешёл к первому вопросу, который пришёл мне в голову после чтения.

— Ты хотела поехать на пляж из-за этого романа?

«Повесть о летнем море» — пока лишь рабочее название, но уже по нему было ясно, насколько важны для этой истории море и лето. Хошимия колебалась, но всё же покачала головой.

— Не могу сказать наверняка, но, думаю, нет. Я просто хотела поехать на море... Я настолько его люблю, что даже написала об этом историю. — Она посмотрела в окно с одиноким выражением лица и опёрлась подбородком на руку. — Было бы так весело поиграть на пляже всем вместе...

Стоило мне увидеть это выражение, как я сразу понял, что облажался. Я спросил это просто из любопытства, но для Хошимии это явно была больная тема. Всё-таки я сам напомнил ей о поездке, в которую она не сможет поехать.

— Прости. Не стоило спрашивать, — сказал я.

— А, эм, прости. Я как-то странно ответила. Со мной всё в порядке, правда, меня это совсем не задевает. Просто после этого черновика вполне естественно было бы подумать именно так. Уверена, если бы я поехала с вами, то всё время думала бы, как потом использовать этот опыт в своей истории, — поспешно сказала она. Судя по всему, она совсем не хотела заставить меня чувствовать себя виноватым.

Мы оба ненадолго погрузились в молчание. Будто выждав идеально подходящий момент, хозяин подошёл к нашему столику, аккуратно поставил передо мной холодный чай и так же молча ушёл.

— Т-так... что ты думаешь? — застенчиво спросила Хошимия. — Мне хотелось бы услышать и что-нибудь более конкретное.

— Ну... текст очень хороший. Его легко читать, образы сами возникают в голове. Мне нравятся оба главных героя, и детективная часть тоже получилась отлично... но концовка у книги, по-моему, не совсем садится на место.

— Я так и думала... Ты тоже это заметил? — Судя по тону, она и сама уже понимала, в чём именно проблема.

Я кивнул.

— Да. История вроде бы должна была быть о любви, но под конец стало больше похоже на сюжет о том, как герои гонятся за прошлым парня.

Как бы это сказать... В какой-то момент повествование вдруг резко утратило ощущение правдоподобия, а характер парня изменился слишком внезапно, и это меня выбило. Да и само разрешение проблемы в финале показалось немного натянутым. Я старался подбирать слова помягче, чтобы не прозвучать слишком резко.

Хошимия кивнула.

— Именно эта часть меня и беспокоит.

Она опустила взгляд на экран ноутбука и надолго задумалась.

Стоит ли мне сейчас высказать ещё что-то? У меня в голове крутится масса вопросов и замечаний, но должен ли я всё это ей говорить? Насколько подробной обратной связи Хошимия вообще от меня ждёт? В зависимости от того, чего именно она хочет добиться, и комментарии должны быть разными. В итоге я решил, что лучше сначала прояснить это.

— Слушай, Хошимия, можно кое-что спросить? Что ты вообще собираешься делать со своим романом?

— Что собираюсь?.. В каком смысле? — непонимающе посмотрела она на меня.

Я начал перечислять варианты, загибая пальцы:

— Ну, например, ты писала его просто для себя? Или хотела, чтобы его кто-то прочитал и получил удовольствие? Или, может, хочешь отправить его на конкурс и выиграть приз? Или мечтаешь стать профессиональным писателем? Моё мнение будет разным в зависимости от того, к чему ты стремишься.

Если честно, для любительской работы этот роман уже более чем хорош. Тут масса того, за что хочется хвалить. Если бы я прочитал его и мне сказали, что это написал такой же школьник, как я, я бы просто обалдел... Ну, если вообще можно назвать меня школьником — но ладно, сейчас не об этом.

Хошимия пролистала распечатку, напряжённо думая.

— Наверное... всего понемногу, — ответила она с непривычной серьёзностью.

Она подняла взгляд от листов и посмотрела на меня таким лицом, какого я у неё ещё не видел. На нём не было её привычной тёплой, мягкой улыбки — казалось, передо мной совсем другой человек.

— Я хочу создать что-то, чем сама буду довольна. Что-то, что понравится тебе, Юино-тян... и всем, кто это прочитает. Если у меня получится написать такую вещь, я смогу выиграть приз. — Её слова прозвучали как декларация, словно она пыталась убедить в этом саму себя. — И однажды я хочу стать писателем.

От неё исходила мощная решимость. И всё же я чувствовал: это то, о чём она думала уже очень давно. В последнее время, особенно прямо перед началом летних каникул, Хошимия казалась какой-то странно неуверенной. Она могла весело улыбаться, а потом вдруг её лицо накрывала тень... Её чувства были бурными и постоянно менялись.

— Конечно, я буду за тебя болеть. И, если ты не против, хочу помочь.

Не думаю, что что-то изменится, если я просто укажу ей на эту внутреннюю нестабильность. Нужно тщательно выбирать слова. Я хочу во что бы то ни стало помочь друзьям осуществить их мечты... И мне правда приятно, что Хошимия открыла мне свою тайну, которую скрывала ото всех.

— Я никогда раньше не пыталась вслух сформулировать это. Боже, сердце так колотится... — Она прижала ладонь к груди, пытаясь успокоиться. — Да. Я хочу стать писателем. Так что я хочу услышать все твои мысли, Нацуки-кун.

— Понял! Тогда я буду указывать на всё, что меня смутило. Начнём с самого начала... — сказал я и принялся по порядку перечислять всё, что приходило в голову, пока Хошимия записывала. Потом мы вместе думали, как это исправить, и, если приходили к общему мнению, переходили к следующему пункту. — Мне кажется, вот здесь нужно больше пояснений. Я не до конца понял, что именно произошло.

— Хм... Остальные объяснения и так получаются длинными, так что этот момент я хотела сократить. Что же тогда делать?

— Может, пусть это объяснит один из персонажей, а не просто рассказчик? Мне кажется, так будет проще понять.

— А, понятно! Хорошая мысль. Тогда...

Мы снова и снова перебрасывались идеями. И это было весело! В такой серьёзной и искренней совместной работе было какое-то особое, очень приятное удовольствие. То, как Хошимия всерьёз размышляла над тем, как сделать свою историю лучше, зажигало что-то и внутри меня.

— Тогда здесь... я могу сделать вот так... — тихо пробормотала она, глядя на экран.

Когда мы наконец сделали паузу, я посмотрел в окно. Небо уже окрасилось в густой тёмно-алый цвет. Чай я давно допил, и на дне стакана осталась только растаявшая вода.

— Ого, — вырвалось у меня, когда я посмотрел на часы. — Уже так поздно?

— А? — Хошимия наклонила голову, посмотрела на свои часы, раскрыла рот и тихо вскрикнула. — П-прости, Нацуки-кун! Я...

— Твой комендантский час? Прости, я не думал, что мы тут так засидимся.

— Ага! Меня только что уже отругали из-за поездки, а теперь опять будут ругать! — Лицо у неё побледнело.

Сэй-сан и правда жуткий человек, если подумать.

— Не переживай обо мне. Тебе лучше скорее идти.

— Да. Эм... мне правда очень жаль. Ты мне помогаешь... а я тебя тут бросаю.

— Да не волнуйся. Сейчас каникулы, свободного времени у меня полно. Зови меня когда угодно, — от души сказал я.

Хошимия в панике принялась лихорадочно собирать вещи, а потом вдруг схватила меня за руки. Подожди... схватила за руки? А? Хм? Почему Хошимия держит мою правую руку обеими ладонями?

— Нацуки-кун, спасибо тебе за сегодня. Я была очень счастлива, — сказала она, и её лицо оказалось совсем близко.

На таком расстоянии её красота ощущалась ещё сильнее. Кожа у неё была белая, как фарфор, без единого изъяна, а в больших светлых глазах отражался я сам.

— Я буду стараться.

Сказав это, она попрощалась с хозяином и выбежала из кафе. Тот молча проводил её взглядом. Сразу видно, что Хошимия здесь бывает часто. Похоже, они и правда очень хорошо ладят... Кстати, Хошимия, а как же твой счёт?!

Тем же вечером, уже после того как я вернулся домой, мне позвонила Хошимия.

— Алло-алло. Ну как ты там? — беззаботно сказал я, но в ответ тишина. — Хошимия? Ты меня слышишь?

На своё имя она всё же отозвалась, но голос у неё был куда мрачнее обычного.

— Да, слышу. Нацуки-кун, прости за сегодня. Я забыла заплатить по счёту.

— Да не переживай. Я же подрабатываю, так что могу иногда и угостить тебя.

— Нет. Я тебе всё верну. И вообще, ты мне с романом помогаешь, так что это мне надо было тебя чем-нибудь угостить. Прости меня... Я так торопилась, что совсем забыла.

— Если тебя это будет так мучить, то ладно, можешь вернуть мне деньги за себя, но за своё я сам заплачу. И вообще, это я без спроса вломился в твоё тайное место, так что правда — не накручивай себя.

Мы ещё какое-то время препирались, пока наконец не сошлись на том, что Хошимия вернёт мне только свою часть.

— Ладно, тогда отдашь в следующий...

— Нет. Можно я отдам прямо сейчас? — перебила она.

— Прямо сейчас?

Я посмотрел на часы у себя в комнате. Уже было после десяти вечера. Хошимия же не может сейчас выходить на улицу. Это давно позже её комендантского часа.

— Это ведь ближайшая станция к твоему дому, да?

Сразу после этого мне пришло сообщение. На фото была табличка с названием станции в моём городке. Небо на снимке было чёрным — значит, фотографию сделали ночью. Мне трудно было представить, чтобы Хошимия вообще когда-либо приезжала на такую глухую и пустую станцию. А то, что она прислала мне фото, а не просто написала название, означало только одно: она была там прямо сейчас.

— Я сбежала из дома. Так что комендантского часа у меня больше нет, — будничным тоном сказала Хошимия.

Мозг у меня просто отключился.

Ч-чего мне теперь делать?! С-спокойно, Хайбара Нацуки! О том, что случилось, я расспрошу её потом. Сейчас опасно оставлять Хошимию одну ночью посреди такой глуши на пустой станции. Сначала надо с ней встретиться, а уже потом выслушать.

— С-стой там и никуда не уходи! — выкрикнул я и, даже не сбрасывая звонок, пулей вылетел из дома.

Ночи были прохладными, но когда бежишь, то вспотеть — дело обычное. К станции в моём городке я добежал весь мокрый. Возможно, так спешить и не было необходимости, но я так растерялся, что спокойно идти не мог. У нас тут глушь, но, к счастью, хотя бы один фонарь рядом со станцией горел.

Хошимию я увидел сидящей на каменных ступенях. Лицо у неё было мрачное, но, по крайней мере, я с облегчением убедился, что с ней всё в порядке. Увидев, как я подхожу, она встала.

Помолчав немного, она сказала:

— Нацуки-кун, прости, что пришла без предупреждения.

— Да ничего... Но ты правда сбежала из дома? — спросил я.

— Да. Мы с папой немного поссорились. Я больше не могла там находиться, вот и убежала. — Хошимия неловко усмехнулась. Улыбка у неё была явно вымученная. — В любом случае, вот что я тебе должна.

Она протянула мне купюру в тысячу иен, и я машинально взял её.

— Ты... приехала сюда только ради этого? — спросил я.

— Если я скажу «да»... ты поверишь?

— Могу сделать вид, что поверил.

— Прости... я вру. На самом деле я приехала, потому что хотела тебя увидеть. Ужасно с моей стороны использовать собственную ошибку как предлог, чтобы оказаться здесь. Мне так жаль... Я безнадёжна... Что бы я ни делала, всё всегда заканчивается вот так.

Сейчас у Хошимии совсем плохо с головой. Если я скажу ей просто возвращаться домой, ничего хорошего из этого не выйдет. Нужно пока побыть рядом с ней. Когда она немного успокоится, я выслушаю её, и мы вместе подумаем, что делать дальше. Но и торчать ночью на станции мы тоже не можем.

— Не переживай, Хошимия. Всё в порядке, — попытался успокоить я. Но что нам делать? Скоро уже последний поезд. Если она собирается ехать обратно, то должна сесть на следующий. Но если она сядет — куда поедет? Домой она не может. — Хочешь... пока пойти ко мне домой?

Это был единственный вариант, который пришёл мне в голову в нашем захолустье. Мама сегодня как раз ночевала у бабушки, так что дома её не было. Правда, там оставалась младшая сестра. Хошимия виновато посмотрела на меня, но после короткого колебания всё же кивнула.

Похоже, ей и правда больше не к кому обратиться. Хотя мне всё же интересно, почему она не пошла к Нанасе. Как парень я, конечно, был бы на седьмом небе от счастья оттого, что она выбрала меня, а не Нанасе, но, если смотреть реалистично, дело явно не в этом.

Мы молча пошли рядом по летней ночной дороге, и я вёл Хошимию к своему дому. Ситуация как будто из сна, но радоваться ей я совсем не мог. Я просто беспокоился за Хошимию. Всё это время она шла, не поднимая головы. Было видно, что она ещё и сама не понимает, что делать дальше, — сейчас она просто не в состоянии здраво мыслить.

И есть ещё одна проблема... Легко сказать «сбежала из дома», но она всё-таки девушка, и сейчас ночь. Я бы совсем не удивился, если бы сюда подключилась полиция. Честно говоря, приглашать её к себе домой в такой ситуации для меня тоже довольно рискованно.

— Хошимия, слушай... — осторожно начал я.

Почувствовав заминку в моём голосе, она заговорила первой:

— Не думаю, что он станет заявлять в полицию, — сказала она. — Всё-таки это плохо скажется на репутации нашей семьи.

— Понятно...

— Уверена, он сейчас меня ищет. Наверное, сначала решил, что я ушла к Юино-тян, и поэтому не обратил внимания, что я сбежала, но теперь уже должен был понять, что меня там нет, и, скорее всего, сейчас ищет меня в панике.

— Поэтому ты и пришла ко мне?

— Да. Папа ведь считает, что Юино-тян — единственный человек, на которого я могу положиться. Прости, что втягиваю тебя во всё это. Сначала я думала просто сбежать куда-нибудь одна. Хотела сесть на поезд и уехать как можно дальше, но потом вспомнила о тебе и о том, что не заплатила за напитки в кафе... и использовала это как повод приехать сюда, а теперь вот опираюсь на тебя.

Голос Хошимии дрожал. Казалось, ещё немного — и она расплачется.

— Всё в порядке. Положись на меня. Друзья и нужны для того, чтобы помогать друг другу в трудную минуту.

Ну да, прозвучало, наверное, банально, но я говорил искренне. К тому же я не думаю, что виновата именно Хошимия. Мне кажется, что настоящая причина во всём этом — Сэй-сан. Хотя, конечно, пока я не услышу подробности, уверенно утверждать не могу.

— Мне... страшно, — сказала Хошимия, обхватив себя дрожащими руками на ходу. — Я уже давно не пыталась идти против папы.

— Хошимия...

— Когда я была маленькой, стоило мне хоть раз ослушаться папу, как он тут же очень строго меня отчитывал. С тех пор я стала жить так, как он велел. Знаешь... я всегда была его маленькой марионеткой.

Я никогда не видел, как устроена её семья изнутри, но почему-то легко мог это представить. После того, что я заметил по тому, как Хошимия и Сэй-сан держались в торговом центре, воображению даже не приходилось особо напрягаться.

— Нацуки-кун, ты ведь видел, да? Какой он человек.

— Да, — после короткой паузы ответил я. И, пожалуй, я понимал, что он за человек, даже лучше, чем ты думаешь. Он точно не из тех, кто станет уважать желания собственной дочери.

— Всю жизнь я старалась быть его идеальной дочерью. Идти против него не имело смысла. Я не делала ничего из того, что ему не нравилось, отказывалась от того, чего хотела сама, и становилась такой, какой он хотел меня видеть. — Хошимия прошла чуть вперёд меня и продолжила, глядя в небо. — Ты знал, что раньше я была мрачной, робкой и невзрачной девочкой?

Она повернулась вокруг своей оси и лучезарно мне улыбнулась.

— Ему не нравилась прежняя я, поэтому я перестала быть такой. Стала весёлой, энергичной, милой — популярной девочкой, которая улыбается всем и каждому в школе... Вот кто я теперь.

Я и раньше знал, что она носит маску, но её улыбка сейчас ничем не отличалась от той, к которой я привык.

А в следующий миг с её лица словно стёрли все чувства.

— Наверное, потому что я с детства пишу, мне было нетрудно играть придуманные мной личности. Ни в учёбе, ни в спорте у меня не получалось добиться успеха, сколько бы я ни старалась, но стоило моему характеру и внешности прийтись папе по вкусу, как он перестал на меня злиться.

Я уже слышал эту историю от Нанасе, но сейчас, когда всё это говорила сама Хошимия, тяжесть происходящего ощущалась куда сильнее. Девушка, стоявшая передо мной, была Хошимией Хикари, которой я прежде не знал.

— Скажи, Нацуки-кун... разве я не милая? — С лёгкой улыбкой она остановилась прямо передо мной.

Я тоже остановился и молча кивнул.

— Я очень старалась стать такой милой. Потому что, если бы я не была милой, папа меня бы возненавидел. На самом деле я хотела стать красивой и крутой, но папе больше нравится именно так.

И тут в голове у меня вспыхнули обрывки воспоминаний о Хошимии.

«А-ха-ха, да я шучу! Мне и самой нравится андрогинный стиль. Если мне что-то приглянется, я и мужскую одежду спокойно куплю. Мне приятно, что ты считаешь меня крутой!»

«Но я и правда хочу, чтобы люди видели во мне ещё и красоту, так что над этим я до сих пор работаю».

«Ну... это неловко. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то просил это показать... К тому же писать романы — не самое популярное увлечение. Я не хочу, чтобы меня считали странной».

Раньше мне уже казалось, что в ней есть какая-то несостыковка. Что-то в её поведении не слишком сочеталось с её увлечениями и вкусами. Это не было настолько заметно, чтобы по-настоящему меня тревожить. Я лишь думал, что у людей и правда бывают такие расхождения, такие зазоры между разными сторонами личности. Но теперь, после её слов, всё наконец вставало на свои места, и я впервые по-настоящему начал её понимать.

— Ну что, Нацуки-кун. Разочаровался?

Я покачал головой.

— Конечно нет. Для меня ты всё равно остаёшься Хошимией.

— Даже если я сказала всё это только потому, что просчитала, как ты отреагируешь?

— Верно, я не знал этой стороны Хошимии Хикари, — начал я. — Но у каждого есть тайны. Есть стороны, которые не хочется показывать другим. Человек вообще штука сложная. У меня самого такого полно. И мне всё равно, даже если у тебя скрытого чуть больше, чем у остальных.

У меня тоже есть вещи, которые я не хочу показывать всем подряд. Из-за истории с Тацуей часть этого всё-таки всплыла, но очевидно, что я по-прежнему скрываю ещё очень многое. И я никому не рассказывал, что вообще-то я путешественник во времени, прилетевший из будущего на семь лет вперёд. И не считаю, что в этом есть что-то дурное. Если вывалить на свет всё до последнего, это вовсе не значит, что конец будет счастливым.

— Нацуки-кун... — Хошимия застыла на месте, будто не зная, что сказать.

Я прошёл мимо неё.

— Пошли. Мы уже почти пришли к моему дому.

Улицы были пустынны, но в жилом районе такие разговоры всё равно были не к месту. Я и сам до конца не понимал, как мне следует себя вести, и наверняка мог бы подобрать для неё слова мягче, добрее. Но я решил говорить так, как подсказывает сердце. Поэтому, даже если мои слова прозвучали холодно, я не думал, что ошибся.

Когда мы добрались до дома, я открыл дверь. Никто меня не встретил — значит, Намика, скорее всего, как обычно читала мангу в гостиной или занималась чем-то в этом духе. Отлично. Если повезёт, мы успеем проскользнуть ко мне в комнату раньше, чем она нас заметит.

— Спасибо, что пустил, — нервно прошептала Хошимия.

Я приложил палец к губам, и мы вдвоём тихонько поднялись на второй этаж. Я провёл её в свою комнату и уступил ей стул, а сам сел на кровать. Хошимия, поджавшись, устроилась на стуле и беспокойно огляделась по сторонам.

— Вот как выглядит твоя комната.

Хорошо, что я её прибрал. Совсем недавно, когда у меня появилось больше свободного времени на каникулах, я как раз устроил у себя генеральную уборку.

— Впервые в жизни я оказалась в комнате у мальчика. А тут довольно аккуратно, — заметила она.

— Д-да, верно? Угу. Очень даже аккуратно. — Я закивал с каким-то подозрительным энтузиазмом, потому что наконец начал по-настоящему нервничать. Поздний вечер. Моя комната... и девушка, которую я люблю. Только мы вдвоём!

— Почему ты так странно разговариваешь? — Хошимия тихо хихикнула.

Рабочий стол... комод, кровать, книжный шкаф... Всё выглядит нормально, да? — мысленно проверял я комнату на наличие чего-нибудь компрометирующего. Разве что книг и манги в шкафу многовато, но это максимум.

— О, эта серия очень интересная! — Она вытащила с полки одну из моих лайт-новелл и начала листать. Пусть больше всего она любила детективы, в сущности она, как и я, была книжным человеком, готовым читать всё подряд. — Так интересно рассматривать чужие книги. Сразу видно, что человеку нравится.

— Если будешь смотреть слишком внимательно, я начну стесняться.

Хошимия засмеялась.

— Да, ты и правда отаку, Нацуки-кун. Я и раньше это знала, но теперь как-то особенно остро прочувствовала. О, у тебя полное собрание «Путешествия Шино»! Эта серия тоже была просто замечательная!

С видом человека, которому сейчас лучше всех на свете, Хошимия с восторгом перебирала мои книги. Похоже, кроме книг, у неё сейчас в голове вообще ничего не было. Мне же, наоборот, требовалось ещё немного времени, чтобы привыкнуть к тому, что она находится в моей комнате. Надо успокоиться... — подумал я.

И ровно в этот момент дверь в комнату открылась.

— А, — только и вырвалось у меня.

— Эй, братик. Одолжи мне следующий том «Маруто»... — Намика вошла, прижимая к боку сверхпопулярную мангу про ниндзя. И застыла как вкопанная, увидев Хошимию, стоявшую у книжного шкафа.

— Д-добрый вечер? — неловко поклонилась та.

— А... эм, да... Добрый вечер, — ответила Намика, явно ещё не до конца понимая, что происходит, но всё же сумев вернуть приветствие. — Н-ну... простите, что помешала, — пробормотала она, попятилась к двери с той самой сверхпопулярной мангой под мышкой и закрыла за собой дверь.

Мы с Хошимией переглянулись и одновременно криво улыбнулись. Ну да, понятно, что скрыть это было невозможно, и объяснить всё Намике я всё равно собирался... Но теперь, раз уж я отложил разговор до последнего, объясняться будет жутко муторно! Хотя куда деваться. Я поднялся с кровати.

Хошимия виновато опустила голову.

— Прости, что доставила хлопоты.

— Всё нормально. Я ей объясню — и она поймёт. — Сам я в это, если честно, не слишком верил, но всё равно хотел успокоить Хошимию.

Я спустился в гостиную, и Намика тут же схватила меня за воротник.

— К-к-кто это была?! Это твоя девушка?! — почти выкрикнула она.

— Нет. У неё там кое-что случилось, вот я и привёл её сюда. Возможно, она останется на ночь, — объяснил я.

— Так это ещё хуже, если она не твоя девушка!

— Там всё сложно, ясно? Она моя подруга из школы.

— Я вообще не думала, что ты когда-нибудь приведёшь домой девушку... да ещё и такую милую!

— Эй? Ты вообще меня слушаешь?

— Что мне делать? Может, маме позвонить?

— Не надо... Потом замучаешься объяснять. Да и домой она вернётся только завтра вечером. — Если уж совсем честно, мне очень не хотелось, чтобы мама вдруг связалась с родителями Хошимии.

— Л-ладно. Положись на меня, братик! — Намика почему-то пришла в какое-то совершенно непонятное для меня возбуждение и показала большой палец.

У неё что, крыша поехала?

— Эм... может, мне тогда сегодня в гостиной поспать? — робко спросила она.

Вопрос прозвучал настолько загадочно, что я непонимающе нахмурился. А потом до меня дошло.

Мы с Намикой спали на втором этаже, а гостиная находилась на первом.

— Ну... ты понимаешь... из-за шума и всего такого, — пробормотала она, покраснев.

Я довольно сильно ткнул её пальцем в лоб.

— Я же сказал: она не моя девушка!

— Тогда... она у тебя просто для несерьёзного?..

— Остынь, дура. Мы ничего такого делать не собираемся, так что хватит переживать.

Я потрепал Намику по голове, и она понемногу успокоилась. Но стоило ей прийти в себя, как она ахнула и тут же сердито сбросила мою руку.

— Фу! — вспыхнула она.

Если тебе так противно, старший брат вообще-то огорчится...

— Слушай, подожди. Это же Хошимия Хикари-сан? — вдруг спросила Намика, окончательно взяв себя в руки.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Ты её знаешь?

— О, так это и правда она! Я видела её в Минсте. Она там известна как самая милая девушка в Рёмее. Мальчики у нас в классе всё время смотрят Минсту Хошимии-сан.

Я и не знал, что Хошимия настолько знаменита... Средняя школа Намики далеко от нашей и вообще никак с ней не связана. Хотя да, подписчиков у Хошимии и правда много, и лайков под её постами всегда море.

— Вау, вживую она ещё красивее... Можно я с ней как-нибудь ещё раз увижусь? — застенчиво спросила Намика.

— Иди уже спать, — ответил я и пошёл обратно наверх.

Когда я вернулся в комнату, Хошимия сидела на полу, прислонившись спиной к моей кровати, и смотрела в потолок отсутствующим взглядом.

— Убедил младшую сестрёнку? — спросила она.

— Да, как-то сумел, — ответил я и сел рядом.

Комнату накрыла тишина, и до меня вдруг очень остро дошла реальность происходящего. Жарко и душно... Надо бы включить кондиционер. Да и сам я весь липкий от пота — всё-таки бежал до станции. Мне нужен душ... да и не только мне, но и Хошимии тоже. Я старался об этом не думать, но сейчас-то ей уже некуда идти. А это значит... Хошимии придётся ночевать здесь.

— Ты... правда останешься? — Вообще-то стоило поднять этот вопрос куда раньше, но уж лучше поздно, чем никогда.

— Да, — кивнула она.

— Тогда ты, наверное, захочешь умыться и помыться? Я принесу тебе полотенце и сменную одежду.

— Одежда у меня с собой. Я собиралась остановиться в отеле после того, как сбегу из дома. — Хошимия похлопала по рюкзаку, который держала при себе.

Я и правда заметил, что рюкзак у неё сегодня был больше обычного. Значит, он и правда не пустой? Выходит, она не сорвалась в бегство совсем уж на эмоциях, без подготовки.

— Ванная на первом этаже.

— Хорошо.

Почему-то мы оба говорили теперь очень коротко и сухо. Я сам был весь зажат от нервов, и, похоже, Хошимия тоже. Мы спустились вниз, я показал ей ванную. В гостиной уже было темно — Намика, видимо, успела вернуться к себе. Хошимия положила рядом со стиральной машиной смену одежды.

— Полотенца вон там. Шампунь и всё остальное можешь брать без стеснения.

Хошимия кивнула.

— Ладно... Тогда я подожду в гостиной, — сказал я и поспешно ретировался из ванной.

Одна только мысль о том, что Хошимия сейчас будет принимать душ у меня дома, тут же потащила за собой совершенно лишние образы. Чтобы выгнать их из головы, я включил свет и телевизор в гостиной. Взял пульт, переключил на музыкальный канал, но сосредоточиться вообще не мог.

Из ванной доносился приглушённый шум воды. Я закрыл дверь в гостиную и кое-как отсёк этот раздражитель. Медленно, глубоко вдохнул и постарался собраться.

Сейчас Хошимия в очень хрупком состоянии. Поэтому она и обратилась ко мне за помощью. Она на меня полагается, так что нечего мне тут думать о всяких пошлостях! Я должен стать человеком, на которого она может опереться. Снова собрав волю в кулак, я продолжил смотреть музыкальную передачу, хотя почти не понимал, ни что там поют, ни что вообще происходит.

Не знаю, сколько времени я просидел в этом полузабытьи. Вдруг послышался стук, и дверь в гостиную открылась.

— Спасибо, что дал воспользоваться ванной, — сказала Хошимия, входя внутрь с ещё влажными волосами.

На ней была не пижама, а свободная белая футболка большого размера и хлопковые шорты. Очень... короткие шорты, так что на мгновение мне и вовсе показалось, будто на ней только одна футболка. Из-под тонкой ткани открывались соблазнительные бёдра.

Я непроизвольно сглотнул.

— Слушай, а здесь есть розетка? — Хошимия огляделась, совершенно не замечая, какой хаос творится у меня в голове. В руке у неё был фен. Не наш — значит, она притащила его с собой.

— Вон там. — Я указал на розетку рядом с диваном, на котором сидел.

Хошимия села рядом со мной и начала сушить волосы.

— Нацуки-кун, а ты сам тоже пойдёшь в душ?

— Д-да... Точно. Да, я тогда сейчас быстро схожу, — ответил я и сбежал из гостиной, но в ванной меня уже ждала другая проблема.

Ну что тут скажешь? Когда понимаешь, что сейчас будешь мыться в душе, которым только что пользовалась Хошимия... это очень... ну, в общем, очень. И как тут не почувствовать этот сладкий, всё ещё остающийся в воздухе запах... Ч-чёрт, плохо дело! Ни о чём не думай!

Я — пустота. Прямо здесь и сейчас я достигну дзэна. Достигну мушина... Я подверг себя сурочайшей духовной тренировке, какой только мог научиться из боевой манги, и каким-то чудом благополучно пережил этот душ.

Когда Хошимия закончила сушить волосы в гостиной, мы вернулись ко мне в комнату.

— У нас есть гостевой футон. Куда тебе его постелить? — спросил я, открывая шкаф и проверяя, на месте ли он. Хошимия всё-таки девушка, и ей, возможно, будет страшно спать в одном пространстве со мной. Родителей сегодня дома нет, так что при желании можно унести футон и в гостиную.

Я перечислил ей варианты, но она покачала головой.

— Я хочу... остаться здесь, с тобой, — ответила она дрожащим голосом.

Я ничего не сказал и просто расстелил футон на ковре рядом с кроватью. Хошимия села на него, обхватив колени руками. Я взял ячменный чай, который заранее достал из холодильника, налил в кружку и протянул ей.

— Холодный... — тихо заметила она, отпивая понемногу.

Я сел на кровать и посмотрел сверху на Хошимию, прислонившуюся к её боковине. Краем глаза я увидел экран её смартфона — весь в пропущенных звонках.

Через некоторое время она пробормотала:

— Наверное... надо им позвонить.

— Да... Хотя бы сообщи, что с тобой всё в порядке, — согласился я.

И будто только этого и ждали, ей тут же снова позвонили. На экране, разумеется, высветилось: «Hoshimiya Sei». Телефон у неё стоял на вибрации, так что он молча вспыхивал в её руках.

— Лучше отвечу, — сказала она. Лицо у неё было бледным, а руки дрожали.

Я спустился с кровати и сел рядом. Взял её свободную руку в свою и крепко сжал, подбадривая. Она удивлённо посмотрела на меня, а потом так же крепко сжала мою ладонь в ответ.

— Алло?

— Хикари?! Где ты сейчас?! Я так волновался! — Голос её отца звучал заметно взвинченным.

По крайней мере, тревога в нём вроде бы была настоящей.

— Прости.

— Прекрати этот детский побег из дома и немедленно возвращайся! Скажи, где ты сейчас! Я за тобой приеду! — проревел он. Но если отбросить сами слова, в его тоне не было ни капли доброты.

Тонкие пальцы Хошимии сильнее впились в мою ладонь.

— Послушай, папа... я не вернусь домой. — Голос у неё дрожал, но слова были твёрдыми.

— Хикари? Откуда у тебя вообще такой тон? Из-за того, что я сказал тебе бросить эти глупости с писательством? Я ведь сказал это ради тебя. Ты должна посвятить себя чему-то более стоящему. Ты ведь и сама это понимаешь, верно? Ты же разумная девочка.

«Бросить писать романы»? Он ей это сказал? «Заняться чем-то более стоящим»? Да что он вообще несёт?! Его дочь пишет с самого детства, а он вот так просто перечёркивает все её старания по такой идиотской причине?

— Нет, папа. Я не такая девочка. Я просто всё это время подавляла свою настоящую себя.

— Что за глупости ты говоришь? Я не для того тебя растил, чтобы ты разговаривала со мной в таком тоне.

— Именно. Я и не собиралась никогда говорить тебе, что чувствую, потому что уже почти во всём сдалась. Я думала, будет лучше просто делать всё, что ты говоришь. Ведь пока я не перечу тебе, ты не злишься. Я думала, что у меня нет другого выхода, даже если свободы у меня меньше, чем у других детей, — сказала Хошимия. Потом глубоко вдохнула и продолжила уже почти срываясь на крик: — Но я больше так не могу! Я не хочу отказываться от всего на свете! Папа, даже если ты скажешь «нет», это всё равно то, чем я хочу заниматься! Я не могу бросить писать после всего времени, которое вложила в свои романы. Моя мечта — стать писательницей, и я не откажусь от неё!

— Хикари, я хоть тысячу раз повторю, если понадобится: я думаю о твоём будущем...

— И ещё! Я хочу проводить время со всеми остальными. Я тоже хочу поехать с ними на море! Это... это первый раз, когда у меня появились такие замечательные друзья. Я не отдалюсь от них. Ни за что!

Отдалиться? Это ещё о чём?

— К-какой эгоистичный вздор! Ты правда считаешь, что можешь вести себя подобным образом?!

— А почему мне нельзя быть эгоисткой? Позволь мне расправить крылья хоть чуть шире, — сказала Хошимия и сбросила звонок.

Нас окутала тишина, и только стрёкот цикад доносился снаружи. Наши руки всё ещё оставались сплетены, и Хошимия не пыталась отстраниться. Она просто продолжала смотреть на экран телефона. Потом, словно что-то вспомнив, открыла RINE и отправила сообщение: «Я у подруги дома, так что не волнуйся». Получателем был не Сэй-сан, а её мама.

Я так и не смог придумать ничего уместного, поэтому просто молчал. Сидел рядом и продолжал держать её за руку — показывая, что она не одна.

— Я старалась ни к чему не привязываться, — через некоторое время сказала Хошимия. — Если мне было всё равно, тогда и отказаться от этого было легко. На самом деле от большей части вещей я уже отказалась. Я и не хотела так уж многого... но, похоже, куклой стать у меня всё-таки не вышло.

Она замолчала на мгновение, а потом продолжила:

— Потому что есть то, от чего я просто не могу отказаться.

Лично для меня именно это и было самой настоящей юностью.

Хошимия отпустила мою руку и достала из рюкзака пачку листов. Это был черновик, который я читал сегодня днём.

— Раньше у меня не было друзей, поэтому книги были для меня единственным утешением. Естественно, я полюбила читать. А потом начала мечтать, записывать идеи на бумагу... и сама не заметила, как полюбила ещё и писать. Я хочу, чтобы люди читали мои тексты и получали от них удовольствие. Хочу, чтобы мои слова дошли до многих... А в итоге я хочу стать писательницей.

Она провела пальцем по строчкам собственного текста.

— Сегодня, когда я ушла из кафе... домой я всё же успела до комендантского часа. — Постепенно она начала рассказывать, что именно подтолкнуло её ослушаться Сэй-сана и сбежать из дома. — Но папа почему-то был очень зол... и к тому же ещё раньше разозлился из-за моей лжи насчёт поездки.

Вообще-то комендантский час она не нарушила, но вернулась действительно почти впритык. Увидев, как поздно пришла Хошимия, Сэй-сан начал выспрашивать, чем она занималась весь день. Она честно ответила, что писала роман в кафе. И что там был ещё и её друг.

К её увлечению Сэй-сан и раньше относился без особого уважения, так что тут же воспользовался случаем и велел ей больше не писать. Нечто похожее я уже слышал от него по телефону, но, по словам Хошимии, тогда он сказал ещё и то, что ей следует тратить время на более важные вещи — учёбу, спорт, самосовершенствование.

Хошимия отказалась и покачала головой, чем повергла Сэй-сана в настоящий шок. Обычно она всегда сразу соглашалась с его требованиями, поэтому само сопротивление было для него немыслимо. Он пытался её уговорить, но Хошимии эта мысль была настолько ненавистна, что она даже слушать его не захотела. И тогда прямо там заявила, что хочет стать писательницей.

— У него было такое глупое лицо. Наверное, он был просто ошарашен. Я ведь никогда и никому раньше не говорила, что хочу стать писательницей. Даже Юино-тян... Пока не сказала тебе сегодня, Нацуки-кун.

Разумеется, Сэй-сан воспринял это в штыки.

— Я впервые от тебя такое слышу! Эта профессия нестабильна. Неизвестно, сможешь ли ты вообще чего-то добиться! Это пустая трата времени!

— Нацуки-кун, я правда тебе благодарна. Всё это время я лгала самой себе. Но когда сказала тебе, чем хочу заниматься, впервые по-настоящему осознала: писать — это и есть моя мечта. Моё будущее.

Пусть Хошимия и боялась, как отреагирует Сэй-сан, отступать она не собиралась. Но именно поэтому ему захотелось не принять её решимость, а наоборот — ещё сильнее её ограничить.

«Держись подальше от своих друзей», — сказал он ей.

— Из-за той поездки он решил, что вы все плохо на меня влияете, — объяснила она. — Я, конечно, сказала, что не хочу.

— Тогда тебе придётся выбрать, от чего отказаться, — настаивал Сэй-сан, уверенный, что сумеет подчинить дочь, если заставит её выбирать.

— Я немного подумала. Если бы это была прежняя я, я, наверное, и правда выбрала бы отдалиться от друзей. Просто отгородилась бы от вас, начав вести себя поверхностно... Но сейчас мне дороги обе вещи, — сказала Хошимия. — Юино-тян всегда была рядом со мной... а потом появились ты, Ута-тян, Рейта-кун, Тацуя-кун... Я и сама не заметила, как стала так близка с вами и полюбила вас всех.

Она повернулась ко мне, и на её губах появилась едва заметная улыбка.

— Я серьёзно. Я больше не смогу заставить себя вас бросить. Может, по мне этого и не видно, но я хочу быть рядом с вами.

Но Сэй-сан уступать не собирался. Хошимия не была уверена, что сможет победить его в открытой ссоре. Поэтому и сбежала из дома — как знак протеста.

— Да уж... Не могу поверить, что он вообще мог сказать тебе такое! Я даже представить не могу, что тебя вдруг не будет рядом, — сказал я.

— Какой же ты хитрый, Нацуки-кун. Вечно говоришь всякие классные вещи.

— Я не пытаюсь казаться классным, я правда так думаю! Имею в виду как друг, если что!

— Угу... я знаю. Спасибо, мне очень приятно.

Мы так увлеклись этим тяжёлым разговором, что и не заметили, как стрелки часов давно перевалили за полночь.

— Нам пора спать, — сказал я.

— Да.

Я отошёл от Хошимии и лёг на кровать. Послышался шорох футона — она забиралась под одеяло.

— Нормально будет оставить кондиционер включённым на ночь?

— Да. Только можно сделать чуть потеплее?

— А свет тебе не мешает?

— Я предпочитаю полную темноту.

— Понял. Тогда... спокойной ночи, Хошимия.

— Спокойной ночи, Хайбара-кун.

Я выключил свет и накрылся тонким одеялом. Обычно в это время я уже давно спал, но сейчас глаза были широко раскрыты, и сна не было ни в одном глазу. Причина была очевидна: в комнате был кто-то ещё. Я слышал шорох ткани и приглушённое дыхание — девушка, которую я люблю, спала у меня в комнате!

И вдруг из темноты послышался шёпот Хошимии:

— Нацуки-кун, ты ещё не спишь?

Похоже, ей тоже не спалось.

— Что такое?

— Знаешь... ты мне нравишься, Нацуки-кун.

А, вот как? Ей нравится Нацуки-кун, значит? Подожди, нравится Нацуки-кун? Нравится... мне? Хошимии нравлюсь я?! Что?! С чего вдруг?! Да что вообще сейчас произошло?!

— Ты мне нравишься, и все остальные тоже. Я вас всех люблю.

А... да, ну конечно. В этом смысле. То есть «как друзья», да? Ну разумеется. Я с самого начала так и понял. И ничуть не растерялся. Совершенно!

— Если честно, поначалу ты мне не очень нравился.

— Угх... П-правда? — Мне показалось, будто меня только что ножом ткнули.

— Ты казался каким-то позёром и вёл себя подозрительно, но при этом был на удивление оптимистичным и слишком хорош во всём — и в учёбе, и в спорте, хотя будто бы даже не старался. Казалось, у тебя всё получается само собой, и лицо у тебя тоже немного раздражало.

— П-п-подожди... Можно на этом остановиться? Моя психика хрупкая, как стекло, — жалко пробормотал я.

Хошимия захихикала.

Так вот какого она была обо мне мнения? Понятно... А я-то думал, что, раз я хоть немного привёл себя в порядок, впечатление у неё обо мне должно было быть скорее положительным. Человеческое сердце и правда вещь непростая!

— Но знаешь, после того, как я увидела вашу ссору с Тацуей на крыше, вдруг почувствовала к тебе близость. Подумала: «О, а он, может быть, немного похож на меня».

— Не уверен, что всё именно так... Я просто делаю вид, будто у меня всё под контролем.

Я всегда действовал осторожно и с оглядкой, а если и преуспевал, то только потому, что у меня было семь лишних лет опыта, о которых никто не знал. Это вовсе не означало, что я сам как человек вдруг сильно изменился к лучшему.

— Ну, вообще-то раньше ты был таким же неприметным и мрачным, как я. Мне это было близко, хотя, наверное, ты не совсем понимаешь, что я имею в виду.

— Даже если ты говоришь, что раньше была мрачной и робкой девочкой, я всё равно не могу этого представить. — Сейчас Хошимия была для меня жизнерадостной, светлой, немного неуклюжей, красивой и популярной школьной звездой.

— Вот, смотри. Немного стыдно, правда.

Я услышал, как она завозилась под одеялом, и повернулся в её сторону. Из-под него в темноте ярко светился экран смартфона. На нём была фотография девочки из начальной школы. Длинные волосы почти полностью закрывали ей лицо, а на носу сидели безвкусные очки.

— А? Это ты, Хошимия?

— Да. Это ещё с тех времён, когда у меня не было ни одного друга.

— Ого... Ты... ну да, это и правда совсем неожиданно.

— Ага. Маскировка у меня безупречная. Давай, восхищайся! — весело сказала она и довольно засмеялась.

Неужели и эта жизнерадостность тоже часть маскировки?

— А ты не устаёшь всё время так себя вести? — спросил я. Мне это чувство было слишком хорошо знакомо. Когда я только начал играть роль, это тоже изрядно выматывало. Я слишком зацикливался на том, чтобы быть идеальным, и боялся показать другим настоящего себя. Лишь благодаря поддержке Миори это постепенно перестало быть проблемой.

— Не знаю... Наверное, я уже просто привыкла. Мне не некомфортно, — ответила она. А потом слова стали срываться с её губ, будто редкие капли дождя. — Интересно, какая из этих меня настоящая?

В её холодном тоне звучала Хошимия, которой я не знал. Не было ни тёплого, весёлого тембра, ни яркой улыбки, к которым я привык. Сегодня я увидел у неё слишком много разных лиц.

— В любом случае, после того как всё это случилось, ты постепенно начал показывать нам свою настоящую натуру, и мне захотелось узнать о тебе больше. А потом ты стал обсуждать со мной романы и фильмы, которые мне нравятся... И я подумала: «Ага! Так он и правда звучит как отаку, как смешно!»

— Эй, помолчи! Сама-то хороша. Когда ты начинаешь говорить про истории, ты тоже звучишь как отаку. И вообще, ты это даже не скрываешь — ты просто обычная девушка-отаку.

— З-заткнись! И что в этом такого?! Разве школьной звезде не проще заговорить с людьми, если у неё есть хоть одно такое увлечение? Я вовсе не потому об этом рассказывала, что мне хотелось...

— Хошимия... ты и правда считаешь себя школьной звездой? — Ну, вообще-то это было недалеко от истины. Но звучало так, будто она сама о себе так думает.

Я услышал, как что-то мягко бухнулось на пол, и повернулся. Хошимия, завернувшись в одеяло, каталась по нему туда-сюда.

— Нацуки-кун... Ты меня подловил! — возмущённо воскликнула она.

Эй, это вообще-то клевета!

— Ничего подобного, ты сама подставилась. — Похоже, теперь она обращалась со мной куда холоднее. Это значит, что мы стали ближе? Как бы то ни было, по крайней мере я наконец перестал нервничать.

— Ну... да, можно сказать, что я так думаю... Но скорее я играю роль школьной звезды, — ответила Хошимия, и под конец её голос почти сошёл на шёпот. Судя по тому, как она продолжала кататься по полу, завернувшись в одеяло и уткнув лицо в подушку, ей было ужасно неловко.

— Тебе не жарко так?

— Жарко... Да замолчи ты, — буркнула она.

Я невольно усмехнулся.

— Я спать. Больше со мной не разговаривай.

Разговор вообще-то начала она сама, но я послушно закрыл глаза.

— Ладно, ладно.

Полежав так какое-то время с закрытыми глазами, я наконец начал проваливаться в сон. Сознание медленно уходило куда-то на дно, будто я тонул в глубоком море. И уже почти заснув, я, кажется, услышал тихий шёпот:

— Спасибо, что помог мне.

Когда я открыл глаза, прямо надо мной склонилась Хошимия в очках.

— О, проснулся? Доброе утро!

Я сплю. Точно сплю. Спокойной ночи.

— Ой, опять заснул.

Я попытался убедить себя, что всё это мне снится, но, похоже, происходящее вовсе не было плодом моего воображения. Пришлось смириться с реальностью и открыть глаза снова. Наши взгляды встретились. Она была так близко, что я ощущал её дыхание.

— Доброе утро, — кое-как выдавил я.

Хошимия хихикнула, прикрывая ладонью маленькую улыбку.

Она что, ангел? Это уже почти нечестно — быть настолько красивой. Я ещё толком не проснулся, а меня уже добивают силой её красоты! Я медленно сел и посмотрел на время. Вчера мы засиделись допоздна за разговорами, так что я проспал. Обычно в это время я уже готовил завтрак.

— Нацуки-кун, ты такой милый, когда спишь, — беспечно заметила Хошимия и ткнула меня в щёку.

Эй! Вот же кокетка! Хотя теперь я хотя бы понимаю, что она делает это вполне осознанно. Она же сама называет себя школьной звездой. Да, именно что сама себя так называет! Так что я точно не поддамся на такую... такую жалкую... Ч-чёрт! Да она слишком милая!

— Что такое? — спросила Хошимия. — У тебя лицо красное.

Меня раздражало, что я у неё на ладони, поэтому я решил перейти в контратаку и тоже ткнул её в щёку. Она удивлённо дёрнулась.

— Х-Хошимия... ты сегодня тоже милая, — пробормотал я дрожащим голосом. И прозвучало это до ужаса жутко.

Мы оба замолчали. Ой-ой... Какая теперь неловкая атмосфера... М-может, не стоило мне этого говорить. Хошимия будто окаменела и густо покраснела. Ничего себе... Неужели это прозвучало настолько ужасно? Прости! Я просто увлёкся.

— Эм... братик? — послышался голос от двери.

Мы с Хошимией торопливо отпрянули друг от друга. Дверь приоткрылась, и из-за неё выглянула Намика. Да блин, можно было хотя бы постучать!

Переводя взгляд с меня на Хошимию и обратно, она тоже покраснела.

— Эм... а завтрак где?

Милая сестрёнка, ты бы хоть иногда сама себе его делала.

Я спустился на кухню и быстро собрал что-то на троих.

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросила Хошимия.

— Тогда достанешь ячменный чай? — ответил я.

— Да-а!

Она повернулась к холодильнику, но тут вмешалась Намика:

— Нет! Просто сиди спокойно вот здесь! Братик сам всё сделает!

— Вообще-то это ты должна была предложить помочь, — возразил я.

— Ну-ну, — сказала Намика с видом человека, который якобы пытается меня успокоить.

Вот только этим спектаклем ты никого не обманешь! Я не против всё сделать сам, но ты бы хоть что-нибудь пооригинальнее придумала.

На лице Хошимии появилась весёлая улыбка, пока она наблюдала за нашей семейной перепалкой.

— Нацуки-кун, дома ты совсем другой. Даже непривычно.

— Правда?

— В школе ты же со всеми такой вежливый.

— Хмм. Мне кажется, в последнее время я уже не так усердно держусь за этот образ... Хотя да, с семьёй я явно говорю куда проще.

— А? Это что ещё такое? Тогда и со мной будь повежливее! — тут же недовольно встряла Намика.

Я проигнорировал жалобы сестры и разбил яйца на сковородку. Пока я готовил на троих простой завтрак, Хошимия и Намика разговаривали между собой. Сестрёнка поначалу тараторила довольно неловко, но Хошимия мягко подстроилась под её манеру общения.

— Так вы с моим братом встречаетесь? Я бы тебе его не советовала.

— Правда? А по-моему, Нацуки-кун хороший человек.

— Не-е, ни за что. Настоящий он как злодейский босс... Стоп, вы что, правда встречаетесь?!

— Хватит задавать дурацкие вопросы, Намика. И Хошимия, не дразни её, а просто отрицай! — отчитал я обеих.

Хошимия хихикнула.

— Прости, виновата.

Так, болтая, мы и дождались, пока завтрак будет готов. На стол накрывали вдвоём Хошимия и Намика. Я в очередной раз поразился, как быстро девушки умеют находить общий язык.

— Ура! Домашняя еда от Нацуки-куна!

— Не радуйся так сильно. Я всего лишь пожарил яйца, ветчину и сосиски, — предупредил я.

Ещё у нас оставался вчерашний мисо-суп и рис в морозилке. Если уж совсем честно, это даже трудно было назвать «готовкой».

Но, несмотря на мои слова, Хошимия выглядела так, будто счастлива до невозможности.

— Когда все остальные заходили к тебе на работу, меня с вами не было, так что дай мне хоть сейчас порадоваться!

Сначала я даже не понял, о чём она, но потом вспомнил тот вечер, когда Тацуя, Ута и Рейта заглянули в Café Mares, пока мы с Нанасе были на смене.

А, точно. Если не ошибаюсь, тогда Хошимия написала в чат что-то вроде: «Нечестно!» Значит, уже тогда она во многом себя сдерживала. Понемногу отказываясь от разных мелочей, она в итоге едва не лишилась и своей мечты, и друзей... причём из-за собственной семьи! Не могу поверить, что отец, который столько лет её растил, способен на такое.

— Нацуки-кун? — Хошимия вопросительно наклонила голову.

— Н-ничего, — покачал я головой и принялся за еду.

Я, конечно, на седьмом небе от счастья оттого, что Хошимия у меня дома, но проблема всё ещё остаётся: вечно она здесь оставаться не может. Раз уж у неё был целый день, чтобы немного прийти в себя, ей пора думать, что делать дальше. Погружённый в размышления, я открыл дверь своей комнаты.

— А! П-подожди секунду!

Но к тому моменту, когда я это услышал, было уже поздно. Я застыл на месте, и из меня вырвалось только какое-то жалкое:

— А?

Я успел увидеть Хошимию в процессе переодевания, и она тут же поспешно прикрылась руками. Я в панике отвёл взгляд, но всё равно успел заметить достаточно, чтобы окончательно растеряться.

— Эм... пожалуйста, не смотри так, — еле слышно прошептала Хошимия, будто вот-вот исчезнет, и лицо у неё стало пунцовым.

Я моментально пришёл в себя.

— П-прости!

Я торопливо развернулся, выскочил за дверь и закрыл её за собой. Сердце колотилось так, будто сейчас проломит грудь. Из комнаты донёсся шорох ткани. Увиденная сцена так и стояла у меня перед глазами, и никак не получалось выкинуть её из головы. Но чёрт... в одежде она казалась куда более хрупкой...

— Теперь можно, — донеслось из-за двери.

Я глубоко вдохнул и вошёл снова. Хошимия уже переоделась в красивое белое платье.

— Эм... прости за это.

— Я тоже виновата. Думала, успею быстро переодеться, пока тебя нет. — Она, к счастью, не выглядела злой, но губы всё равно недовольно надула. — Но ты мог бы и не пялиться так долго!

Да. Всё именно так... Мне и оправдаться нечем.

— Извращенец, — едва слышно буркнула Хошимия.

Я сделал вид, что ничего не услышал, и сменил тему.

— Ну и какой план на сегодня?

Выражение её лица сразу стало серьёзным.

— Я много думала этой ночью. — Она села на мою кровать, и я устроился рядом. — Даже если я сбегу, ничего не изменится.

— Да... сомневаюсь, что он так просто передумает, — согласился я. Хотя, конечно, ей мои комментарии были ни к чему — Сэй-сана она знала куда лучше меня.

Хошимия кивнула.

— Поэтому я должна воспользоваться этим шансом, чтобы всё-таки его убедить. Мне пора перестать думать, будто сопротивляться бессмысленно.

— Было бы здорово, если бы тебе удалось его переубедить... но у тебя есть какой-то конкретный план?

В ответ Хошимия только застонала и посмотрела на меня со сложным выражением лица.

— Тогда давай разложим всё по полочкам, — сказал я, подняв палец. — Ты ушла из дома, чтобы восстать против Сэй-сана. Причина в том, что он против твоего увлечения и твоей мечты. Плюс он велел тебе держаться подальше от друзей. Всё так?

Она кивнула.

Её проблему можно было разбить на четыре отдельных вопроса, которые нужно было решить: Сэй-сан велел ей бросить давнее увлечение — писать романы. Он хотел, чтобы она отказалась от мечты стать писательницей. Он приказал ей перестать общаться с друзьями. И, наконец, он вообще слишком жёстко ограничивал её во всём. Я загнул по одному пальцу на каждый пункт, и, когда закончил перечислять всё, с чем ей приходится сейчас иметь дело, Хошимия снова кивнула.

Сэй-сан велел ей бросить романы, потому что считал: время надо тратить на куда более значимые вещи — учёбу, спорт и всё в таком духе. По той же причине он не хотел, чтобы она становилась писательницей: такая профессия не вписывалась в его идеальный образ дочери. С его точки зрения, в мире издательства слишком много нестабильности, да и никакой гарантии успеха нет.

— Думаю, сначала нам нужен реалистичный ответ именно на эти два вопроса, — сказал я. Хошимия моргнула, явно не сразу поняв, к чему я веду. — Например, ты хочешь стать писательницей, но это ведь не значит, что надо полностью отбрасывать все другие варианты. Ты можешь дебютировать, при этом оставив себе путь и в университет, и к обычной работе.

Нам нужно было не красивое «ну как-нибудь получится», а реальный план. Сэй-сан при всей своей упёртости был талантливым человеком, которому однажды предстояло стать президентом крупной компании. Просто давить на эмоции тут не сработает. Логичные доводы имели куда больше шансов.

— Я и так всегда собиралась поступить именно так. Я сама немного изучала этот вопрос и понимаю, что писатель — это тяжёлый путь: если книги не продаются, выжить невозможно. Даже если мне удастся опубликоваться, вполне может оказаться, что придётся ещё и работать где-то параллельно.

— Значит, тебе придётся совмещать сразу несколько дел... А что Сэй-сан думает об этом?

— Я ему этого не говорила. Вчера был первый раз, когда я вообще сказала, что стать писательницей — моя мечта. О том, что я пишу романы, он знал и раньше, но, похоже, считал это просто хобби.

— Тогда, может, если ты прямо расскажешь ему, о чём думаешь, он всё же примет твою мечту.

Сэй-сан был из тех людей, кто обращался с окружающими как с фигурами на шахматной доске, но потому лишь, что искренне верил: если все будут следовать его указаниям, в итоге получится лучший результат. По крайней мере, именно это я вынес из нашего собеседования. Хотя вообще-то президент компании должен быть слегка не в себе, чтобы говорить такие вещи студенту на финальном интервью. Ладно, неважно. Сейчас главное — чтобы Хошимия сама поверила в свои силы.

Скорее всего, именно из такого же мышления и рождались все его строгие запреты, и то, как он обращался с Хошимией как с куклой: он просто был уверен, что судит лучше собственной дочери. А если так, нам нужно опровергнуть это. Хошимия должна показать отцу, что она человек, который способен думать сам. Я опустил подробности про своё интервью и просто объяснил ей саму идею.

Она нахмурилась.

— Интересно, смогу ли я вообще.

Я уверен, что Сэй-сан любит свою дочь. Способ выражать эту любовь у него, конечно, весьма извращённый, но он даёт ей указания именно потому, что слишком сильно о ней печётся. Если бы это было не так, он бы вообще не тратил силы на то, чтобы комментировать её поведение. И если Хошимия хочет вырваться из его хватки, то именно его отцовская привязанность и может стать путём к победе.

— Хорошо. Я заставлю папу поверить в меня, — сказала она, аккуратно сводя всё к одной чёткой цели.

— Если получится, тогда третий и четвёртый пункты, возможно, тоже решатся сами собой, — добавил я. Если он начнёт доверять дочери и её решениям, то перестанет придираться к её друзьям. Да и с остальными правилами должен будет ослабить хватку. Хотя вот комендантский час, возможно, всё же оставит.

— Нацуки-кун, ты и правда умный. Недаром ты лучший по успеваемости в нашем классе.

— Да нет, я просто перевёл проблему в конкретные слова. С абстрактной бедой ничего не сделаешь.

Сначала определить, в чём именно проблема, а потом придумать план — этот подход я много раз использовал, когда занимался исследованиями в университете. От того, что ты просто жалуешься на ситуацию, ничего не изменится. Чтобы найти решение, нужен логичный подход. Интересно, что чувствуют родители, когда их дети начинают говорить с ними такой взрослой логикой.

— Ладно. Тогда я начну думать, как заставить папу в меня поверить, — решительно сказала Хошимия и сжала кулаки перед грудью.

Наверное, лучше позволить ей самой найти ответ. Я могу что-то посоветовать, но если начну слишком активно вмешиваться, всё превратится в мою идею, а ей это только навредит.

— Хмм... — Она тут же скрестила руки и с серьёзным лицом ушла в размышления.

— Думать — это, конечно, хорошо, но, может, пойдём куда-нибудь, где можно устроиться поудобнее? — предложил я. Намика всё ещё дома, и будет жутко раздражать, если она снова сунет сюда нос. У этой девчонки слишком много свободного времени!

— А, точно. Хорошая мысль. Тогда пошли.

Я тоже начал собираться на выход. Когда я открыл шкаф, Хошимия с любопытством уставилась на его содержимое.

— О-о! Мужская одежда!

Кроме новых вещей, всё остальное у меня там довольно унылое, так что, пожалуйста, не рассматривай слишком внимательно! — мысленно взмолился я.

— Эй, эм, я сейчас переоденусь.

— Нацуки-кун, а ведь ты сам смотрел на меня, когда я переодевалась.

— Ты всё ещё на меня за это сердишься? — опасливо спросил я.

Она весело засмеялась, а потом вышла из комнаты.

Ну пожалуйста, перестань шутить так, что я не могу понять, всерьёз ты или нет! Хотя, если честно, тот образ тебя в нижнем белье всё ещё выжжен у меня на сетчатке. Я быстро переоделся, сказал Намике, что мы уходим, и вышел из дома.

Солнце скрывалось за облаками, но снаружи всё равно стояла липкая влажная духота. Ну и жара сегодня!

Будто мысль внезапно пришла ей в голову, Хошимия сказала:

— Знаешь, а ты как-то уж слишком хорошо разбираешься в моём папе.

— Я... видел его профиль на сайте компании.

Отговорка вышла так себе, но, к счастью, Хошимия просто тихо хмыкнула и больше не стала расспрашивать.

В моём городке не было ни одного кафе или семейного ресторана, поэтому мы поехали на поезде в Такасаки. Отправились в любимое кафе Хошимии — то самое, где были вчера.

— Добро пожаловать, — сказал немногословный хозяин и провёл нас к столику.

Мы сели в тот же уголок у окна, что и накануне. Хошимия открыла ноутбук и с серьёзным видом принялась тихонько мычать себе под нос, что-то обдумывая. Время от времени, делая своё летнее домашнее задание, я поглядывал на неё. Иначе просто умер бы со скуки.

— Папа вообще-то любит читать романы. — Она перестала печатать и отпила кофе. — Именно поэтому я сама и начала читать. У него в кабинете было очень много книг.

— Тогда есть надежда, что он всё-таки примет твою мечту.

— Да. Я ещё подумала и поняла, что мне, наверное, нужно оружие.

— Оружие?

— Даже если я попытаюсь с ним поговорить, вряд ли он станет меня слушать. Так что мне нужно что-то, что покажет мои способности. Что-то, что докажет: у меня есть талант писать. Я заставлю его признать, что мой роман интересный. — Она решительно кивнула. — Да!

А это, в общем-то, разумно. Одна из причин, почему Сэй-сан против её мечты, как раз в том, что путь писателя — штука слишком ненадёжная. Возможно, он вообще уверен, что стать писательницей у неё не выйдет. И в таком случае её «оружие» действительно может помочь. Если он увидит, что у его дочери есть талант, то, может, и поменяет мнение.

— И тогда мы наконец сможем разговаривать с ним на равных.

Увидев способности дочери, он с большей вероятностью начнёт доверять не только её таланту, но и её собственным решениям.

— Думаю, это хорошая идея, — кивнул я.

Хошимия порылась в рюкзаке и достала пачку листов. Это был тот самый черновик, который она показывала мне вчера. Она слегка хлопнула им по столу.

— Я покажу папе именно это. Пока что это моя лучшая работа! Если исправить те места, на которые ты указал, он точно признает, что это хорошо. Ведь он любит такие истории не меньше меня.

Не ты ли любишь истории так же, как он? — подумал я, но вслух, конечно, говорить не стал.

— Я помогу. Хотя всё, что я могу, — это читать и высказывать своё мнение.

— Спасибо. Я очень благодарна, но, если честно, мне кажется, ты и так уже сделал достаточно. Я и без того слишком на тебя полагаюсь, — ответила она. — Ты ужасно меня балуешь тем, какой ты добрый.

— Я делаю это ради себя, так что не переживай.

Я не врал. Я и правда помогаю ей просто потому, что сам этого хочу. Я рядом, потому что хочу узнать её лучше. К тому же её роман мне действительно понравился, и мне хочется, чтобы он стал ещё лучше. Всё это я делаю ради собственной выгоды... А ещё Сэй-сан меня бесит, так что мне хочется, чтобы Хошимия его победила. У меня вовсе нет к нему личной вражды! Совсем нет.

— Именно так обычно и говорят хорошие люди, — пробормотала Хошимия, и её глаза заблестели, будто она смотрела на что-то прекрасное. Потом она сжала кулаки у груди, подбадривая саму себя. — Ладно! Буду пахать изо всех сил!

И после этого она всерьёз взялась за правку рукописи. Я же отложил летнее домашнее задание и ещё раз перечитал её роман. Мне хотелось стать для Хошимии Хикари опорой в этой битве — пусть даже совсем немного.

Мы сделали всё возможное, чтобы довести роман Хошимии до совершенства. Она переписала все места, на которые я указал, а над особенно сложными кусками мы ломали голову вдвоём. Перебирали идеи, как их улучшить, и, когда Хошимия оставалась довольна, она переписывала текст заново. М-да... творческие люди и правда нечто особенное.

Я хорошо умел чётко формулировать очевидные слабые места истории. Анализируя композицию и сюжет, я мог довольно быстро понять, что требует доработки. Но это ещё не означало, что я умею такие вещи исправлять. А вот она, не задумываясь о качестве, выдавала идею за идеей одну за другой. По её словам, всё было просто: «Я создаю у себя в голове мир, а потом отпускаю персонажей жить в нём». Вот только у меня так не получалось.

Когда Хошимия печатает с таким серьёзным блеском в глазах, она выглядит по-настоящему круто. Может, мне уже сейчас попросить у неё автограф?

Пока я любовался тем, как она увлечена делом, в кармане зазвонил телефон.

— Хм?

Я достал его. На экране высветилось: Нанасе Юино. Хошимия вопросительно посмотрела на меня.

— Я выйду ненадолго, — сказал я и вышел из кафе, чтобы ответить.

— Алло, Хайбара-кун, — раздался голос Нанасе, когда я взял трубку.

— Привет. Ты, случаем, звонишь из-за Хошимии? — спросил я.

— «Случаем»? Конечно, из-за неё.

— Ты... злишься?

— Не то чтобы особенно. Просто родители Хикари сказали мне, что она пропала, я ужасно переживала, а от тебя не получила ни единого сообщения. С чего бы мне злиться?

Ага, злится. Ещё как.

— Прости, — тихо сказал я. Прошлой ночью у меня в голове не осталось места вообще ни для чего другого.

— Всё нормально. В конце концов Хикари всё же написала мне. Но когда она сказала, что ночевала у тебя дома, я ушам своим не поверила. Как бы рассеянно она ни выглядела, мальчикам она доверяет далеко не так легко.

— Ну... у Хошимии действительно всё серьёзно. Её буквально загнали в угол.

— Я примерно понимаю, что случилось, хотя часть деталей мне пришлось додумывать самой. И что вы двое собираетесь делать теперь?

— Мы вроде бы наметили общий план, как всё это решить, — сказал я и пересказал Нанасе идею Хошимии.

— Понятно, — тихо ответила она. — Вы где? В том кафе, про которое я тебе рассказывала?

— Ага. Мы в Coffee Café Ruby Mare.

— Ждите меня там вместе с Хикари. Я сейчас приеду, — отрезала Нанасе и повесила трубку.

Она сегодня страшнее обычного. Куда делась моя ангельская Нанасе? Хотя, конечно, виноват я сам — надо было связаться с ней раньше. Я действительно мельком подумал, не попросить ли совета у Нанасе или Миори, но времени на это просто не было! Честно! И вообще, было уже слишком поздно ночью, — мысленно оправдывался я, возвращаясь в кафе.

— Нанасе едет сюда, — сообщил я Хошимии, вернувшись за столик.

— А? — Она вся сжалась на стуле. — О-она... очень злилась?

— Думаю, да... причём очень сильно.

— Ык... Я сбросила звонок папы, потому что он меня бесил, а потом мне позвонила Юино-тян... Но я так запаниковала, что не смогла ответить.

Мы вдвоём сидели, дрожа на своих местах и ожидая Нанасе, пока над дверью не звякнул колокольчик — и в кафе не вошла она. На ней был слегка сдвинутый набок берет, футболка с неброским рисунком и мини-юбка. Её длинные стройные ноги были открыты и выглядели безупречно.

— Ну и жара... — раздражённо пробормотала она, явно сытая по горло летней погодой.

— П-привет...

— М-мы здесь!

Мы оба одновременно окликнули её дрожащими голосами. Нанасе молча подошла к нашему столику. Со стороны Хошимии всё пространство было занято ноутбуком и рюкзаком, так что Нанасе села рядом со мной. Подозвала хозяина и заказала айс-латте. Лишь после этого, устроившись как следует, она наконец перевела на нас взгляд.

— Хикари.

— Д-да! — Хошимия аж вздрогнула.

— Почему ты не пришла за помощью ко мне?

— Ну... я и так всё время на тебя во всём полагаюсь... Поэтому хотела хоть раз справиться сама. Я ведь и без того постоянно тебя напрягаю.

— Ты меня не напрягаешь. К тому же в итоге ты всё равно обратилась за помощью к Хайбаре-куну. Разве это не то же самое?

— Ух... — жалобно пискнула Хошимия. Наставления Нанасе били очень больно. — П-прости.

— И вообще, о чём ты думала, оставаясь на ночь у парня, с которым даже не встречаешься? Ты вообще меня слушаешь, Хикари? У тебя совсем инстинкта самосохранения нет? То, что ты вышла из этого без последствий, — лишь потому, что Хайбара-кун слабак.

— Эй! — не выдержал я. Это кого ты тут слабаком назвала?!

Нанасе посмотрела на меня — и вся её злость мгновенно переключилась в мою сторону.

— А ты! Неужели не мог придумать ничего получше?

— Возможно, мог, но уже было поздно, а мой город — такая глушь, что и деваться особо некуда. К тому же я и сам был не в себе и не мог нормально соображать, — ответил я с неловкой улыбкой. — Но я правда ничего ей не сделал.

— Знаю, что не сделал, — сухо ответила Нанасе.

Хошимия посмотрела в окно и почти шёпотом вставила:

— Он видел меня в нижнем белье.

Ты всё ещё сердишься на меня за это?!

— Хайбара-кун? — Нанасе ухватила меня за ухо, с какой-то жутковатой улыбкой на лице.

— Это было не специально! — взвыл я. Да ладно вам! Здесь Хошимия тоже была виновата! Не я! Хотя да, может, не стоило так врезать этот момент себе в память!

— Прости, что заставила тебя волноваться, — сказала Хошимия и глубоко опустила голову.

Нанасе тяжело вздохнула.

— Ладно. Главное, что ты в безопасности.

И как раз когда мы все немного успокоились, ей принесли айс-латте. Она сделала глоток, чтобы смочить горло, и продолжила:

— Я уже услышала по телефону от Хайбары-куна, что произошло. Ты ведь пошла против Сэй-сана, да?

Хошимия кивнула, и по её лицу было видно, как она напряжена.

— Но ты правда сможешь довести это до конца? Раньше ты не могла ему противостоять — думаешь, теперь сможешь? — холодный тон Нанасе будто проверял Хошимию. Их история с Хошимией и Сэй-саном была куда глубже, чем моя, и именно поэтому Нанасе хотела убедиться, насколько серьёзно настроена её подруга.

— Да. Потому что есть вещи, от которых я ни за что не хочу отказываться, — твёрдо ответила Хошимия.

Нанасе внимательно всмотрелась в неё.

— Хорошо. Тогда я тоже помогу. Ты сейчас переписываешь рукопись?

— Ага. Мне кажется, она стала уже намного лучше. Хочешь прочитать, Юино-тян? — спросила Хошимия, но тут же спохватилась: — А, но как ты её прочитаешь?

Мы почти закончили правку романа, но ещё не распечатали его. Нанасе, конечно, могла бы читать с ноутбука, но тогда Хошимия не смогла бы продолжать работу, а это было бы не слишком удобно.

— У нас там принтер. Можете воспользоваться, — вдруг сказал хозяин, протирая чашки и даже не глядя в нашу сторону. Мы посмотрели туда, куда он указал, и действительно увидели старенький принтер.

— С-спасибо! — воскликнула Хошимия и тут же принялась распечатывать черновик.

— Ну, вообще-то это я сказала тебе быть рядом с ней, — заметила Нанасе, наблюдая за Хошимией. — И как всё прошло? Ты ей помог?

— Да нет. Я ничего особенного не сделал. Просто сказал, что думаю о её романе, — ответил я.

— Понятно. Тогда на этом и остановимся, — сказала Нанасе.

После этого она взялась читать историю Хошимии — ту самую, которую мы столько раз переписывали и в которую она вложила всё своё сердце. Хошимия ёрзала на стуле, но всё равно ещё раз перечитывала рукопись. Очень внимательно проверяла каждое предложение — нет ли опечаток или слишком странных формулировок. Я помогал ей уже на стадии последней вычитки.

Небо за окном давно окрасилось в багряные тона, и к тому моменту, когда Нанасе дочитала, уже наступил вечер.

— Это... было захватывающе, — тихо сказала она.

Всё напряжение, сковывавшее Хошимию, словно вылетело наружу, и её плечи наконец расслабились.

— Слава богу! Я так рада, что тебе было интересно.

— Мы с Хошимией уже столько раз это читали, что сами перестали понимать, нормально это или нет, — сказал я.

— Ага! Я уже сама начала думать: «А это точно хорошо?!» — тут же подхватила она.

Нанасе посмотрела на нас с каким-то сложным выражением лица.

— Я не очень умею давать конкретные замечания. Мне правда понравилось. Но...

Почувствовав что-то неладное, Хошимия снова напряглась.

— Разве главная героиня тут не ты сама, Хикари?

— А? — Хошимия застыла.

Правда? Мамика, героиня, — это неприметная и робкая девочка с выдающимися дедуктивными способностями. На нынешнюю Хошимию она не очень похожа... хотя, если подумать, с прежней Хошимией у неё действительно немало общего. А все эти дедуктивные способности нужны просто потому, что это детектив.

— И это нормально, — сказала Нанасе, листая страницы и переводя взгляд с меня на Хошимию. — Но мальчика ты тоже списала с Хайбары-куна?

А? С меня?! На этот раз уже я замер с круглыми глазами. Партнёр Мамики по сюжету — парень по имени Синтаро. Популярный и активный одноклассник. Обычно он дружелюбно улыбается, но на самом деле очень хладнокровен и рассудителен. Каким образом это вообще с меня списано?!

— Мне кажется, ты ошибаешься, — сказал я Нанасе. Та устало ткнула пальцем в Хошимию, которая покраснела так, будто её сварили. Стоило нашим взглядам встретиться, как она тут же отвела глаза. — Ты чего? Неужели она права?

— Н-нет! Ничего подобного! Вообще ни капли не похоже! — затараторила Хошимия.

— Не обязательно было отрицать это с таким усердием, — пробормотал я, чувствуя лёгкую обиду. Почему она так растерялась? Даже если и списала, что тут такого?.. И тут я вспомнил: по сюжету Мамика влюбляется в своего партнёра Синтаро примерно в середине истории. Да так сильно, что у неё из головы он почти не выходит.

Я почувствовал, как щёки у меня тоже начали гореть, и уже не мог посмотреть на Хошимию прямо. Между нами троими повисла невыносимая тишина. Эй, спокойно. Это же всё равно всего лишь вымысел. Даже если она написала это именно так, это ещё не значит, что между текстом и реальностью есть прямая связь.

— Ну, неважно, брала ты его за основу или нет, — сказала Нанасе.

Если неважно, тогда не надо было так небрежно бросать бомбу прямо посреди стола!

— Вне зависимости от того, с кого ты писала этого парня, его характер кажется немного недоработанным. Если у тебя есть конкретный человек-основа, можешь прописать его глубже — тогда читателям он станет симпатичнее, — объяснила она. — Вот это единственное, что мне бросилось в глаза.

На этом разговор снова оборвался. Хорошая новость в том, что Нанасе роман понравился, а замечание у неё оказалось всего одно. Причём решаемое. Более того, она даже подсказала направление. У меня тоже были похожие мысли насчёт Синтаро, но я не считал это чем-то критичным и потому не стал поднимать тему. Даже если Хошимия и писала его с меня, ясно же, что она ещё и сильно приукрасила образ. Если подправить этот момент, рукопись станет идеальной. Сделать это должно быть несложно... но как теперь разрядить эту неловкую атмосферу?

— Тогда... Нацуки-кун. Можно я, эм, задам тебе пару вопросов? — спросила Хошимия.

— Конечно... Без проблем, — ответил я.

Нанасе посмотрела на наш робкий обмен репликами с раздражением, а потом взглянула на часы.

— На сегодня хватит. Уже поздно, а Хикари давно пропустила комендантский час.

— А, и правда. Я так увлеклась, что даже не заметила, — сказала Хошимия, глянув в окно. Снаружи было уже совершенно темно.

— Но что же мне делать? Рукопись ещё не закончена, — пробормотала она.

Если Хошимия сейчас вернётся домой, то ссора с Сэй-саном неизбежна. А она пока не была к этому готова — ей нужен был хотя бы ещё один день, чтобы собраться. Но оставаться у меня ещё на одну ночь она не могла: мама уже вернётся домой. Теоретически её можно было бы как-то уговорить разрешить Хошимии переночевать אצל нас, но я не был уверен, как всё обернётся. Зная маму, она обязательно скажет что-нибудь вроде: «Надо на всякий случай связаться с родителями твоей подруги!»

— Хикари, сегодня переночуешь у меня, — сказала Нанасе.

— Ты уверена?

— Только на одну ночь. А завтра ты должна вернуться домой. Если мама узнает, что я помогала тебе сбегать из дома, она будет в ярости, так что об этой части лучше промолчим.

Да, отличная идея. Это куда разумнее, чем оставаться снова у меня.

— Спасибо, Юино-тян. Я тебя люблю! — Хошимия, переполненная чувствами, обняла Нанасе.

— Подожди, Хикари, отпусти меня! — воскликнула та. Когда она смущается, это выглядит до невозможности мило.

На этом мы и разошлись по домам.

Когда я вернулся домой, сразу услышал топот бегущих шагов. Намика встретила меня у двери и, поднявшись на носочки, заглянула мне за спину.

— А где Хошимия-сан?

— Она пошла домой, — ответил я, слегка исказив правду, ведь технически она ушла к Нанасе.

— Чего-о? А я хотела ещё раз её увидеть, — недовольно надулась Намика и тут же ускакала обратно к себе.

Я принял душ, съел ужин, который мама оставила мне, и с полным желудком рухнул на кровать. Первым делом перед глазами всплыло ярко-красное лицо Хошимии. Героиня там — это, по сути, сама Хошимия, а мальчик, который ей нравится, списан с меня. То есть... это ведь значит то самое, да?! Ну должно же значить! Я очень хочу, чтобы значило именно это. Пожалуйста, ну хоть раз пусть я не ошибаюсь. И пока я мысленно молился, у меня зазвонил телефон — звонила Хошимия Хикари.

— Д-добрый вечер, — сказала она, когда я ответил.

— А-а, привет. Добрый вечер. — Она звучала так нервно, что я сам сразу занервничал вслед за ней.

— Ты сейчас занят?

— Не-а. Просто лежал и тупил в потолок.

— Серьёзно? — Она тихо засмеялась. — В общем... можно я задам тебе кучу вопросов?

— Конечно. Давай.

Я отвечу на всё, что угодно, кроме темы со скачком во времени. Давай, спрашивай что хочешь! Мой «дебют в старшей школе» уже и так раскрыли, так что теперь я неуязвим!

— Тогда... Нацуки-кун, что ты обо мне думаешь?

Эм... что? Как будто я выставил перед собой щит, а кто-то просто взял и воткнул сквозь него меч.

— Что думаю? Эм, в каком смысле?

Она замолчала. Эй, только не умолкай сейчас!

— Ну... то есть... какое у тебя обо мне впечатление?

— Это легко. Ты добрая и светлая... Может, настоящая ты немного другая, но, по крайней мере, рядом со мной ты кажешься энергичной и весёлой. Ещё ты милая и вообще хорошая девушка. — Я резко оборвал сам себя, потому что почувствовал, что вот-вот начну звучать так, будто признаюсь ей. — Ну... как-то так?

— П-правда? Понятно... Спасибо.

Я задумался, нормально ли ответил, но тут Хошимия заговорила снова. И один за другим на меня посыпались вопросы — бесконечным дождём.

— Нацуки-кун, я вижу, что ты очень дорожишь друзьями. Почему?

— Нацуки-кун, почему ты вообще захотел так измениться в старшей школе?

— Нацуки-кун, какая у тебя семья? Я вчера познакомилась с твоей младшей сестрой, но расскажи ещё.

— Нацуки-кун, как ты обычно проводишь время? Ну, хобби и всё такое.

— Нацуки-кун, каким ты был в средней школе?

— Нацуки-кун, какая у тебя любимая еда? Рамен?

— Нацуки-кун, ты хочешь себе девушку?

— Нацуки-кун, какие девушки тебе нравятся?

— Нацуки-кун... тебе кто-нибудь нравится сейчас?

Когда я наконец ответил на все вопросы, у меня появилась короткая передышка, чтобы хоть немного перевести дух.

— Понятно, — тихо сказала Хошимия.

Что именно ей стало понятно, я, конечно же, не понял.

И тут на её конце вдруг зазвучало пианино. Сначала я подумал, что она включила какое-то видео, но музыка доносилась слишком издалека.

— Кто-то играет на пианино?

— А, слышно? Это Юино-тян начала играть.

Даже по телефону было ясно, что играет она очень хорошо. Это была «Summer» Хисаиси Дзё.

— Я попросила её сыграть что-нибудь летнее, — объяснила Хошимия.

— Хороший выбор. И, похоже, у тебя самой работа тоже идёт отлично.

— Ага. Я послушала песню, которую хотела, так что теперь надо возвращаться к рукописи.

— Хошимия, — остановил я её, когда она уже собиралась завершить разговор. Но потом замялся, не понимая, что сказать дальше. — Я...

Пока она задавала мне все эти вопросы обо мне самом, у меня была возможность и самому на себя оглянуться. Хотелось отвечать ей честно, но на последний вопрос я так и не смог ответить до конца правдиво. Да, я признал, что у меня есть человек, который мне нравится. Но не договорил главного: таких людей у меня двое. Я любил их почти одинаково сильно и никак не мог выбрать.

— Кажется, я понимаю, о чём ты сейчас думаешь, — сказала Хошимия.

Я на мгновение перестал дышать. Мне было слишком страшно лезть глубже в смысл этих слов.

— Не волнуйся. Это вообще никак не связано с историей. Хотя, возможно, поможет мне яснее увидеть персонажей.

После этого мы попрощались и завершили звонок.

Неудивительно, если она и правда всё понимает. Я же довольно очевидно отношусь к Хошимии иначе, чем к остальным. Плюс факт остаётся фактом: на Танабату я ходил с Утой — и любой видит, что я ей нравлюсь. Но мы всё равно не встречаемся. И если кто-то и может догадываться, почему мы с Утой до сих пор не пара, так это именно Хошимия. Как бы она себя ни вела, наблюдательная она на самом деле очень. Но тогда... что же Хошимия думает обо мне? Я не думаю, что она меня не любит. Скорее даже наоборот — кажется, я ей небезразличен... но это любовь?

В конечном счёте именно я всегда оставался тем, кто ничего не понимает в чужих чувствах.

На следующий день у меня была редкая утренняя смена в Café Mares. После работы я пообедал там же, а потом быстрым шагом направился в то самое кафе, где мы были вчера. Когда я вошёл, Нанасе и Хошимия уже сидели на нашем привычном месте у окна.

— Нацуки-кун! — Хошимия буквально расцвела, увидев меня. — Ты как раз вовремя, я только что закончила правки! Мне кажется, всё идеально! Сейчас я прямо очень в себе уверена!

Она была возбуждена куда сильнее обычного. Я перевёл взгляд с этой чересчур бодрой Хошимии на Нанасе, а та лишь пожала плечами.

— Я уже всё прочитала и больше замечаний не вижу. Хотя и первая версия, по-моему, была достаточно хороша, — сказала Нанасе.

— Отлично. Тогда я тоже ещё раз посмотрю. Покажешь, что именно изменила? — спросил я.

— Ага! Вот здесь, вот здесь, и вот эту сцену я вообще полностью переписала...

Я прочитал изменённые куски — и они и правда стали лучше. Эй... да это же буквально я. Она и правда вплела сюда мои вчерашние ответы. Как же неловко!

— Это точно можно оставлять? Синтаро теперь почти что я.

— Да, мне показалось, так будет лучше... Это плохо? — спросила Хошимия.

— Не то чтобы плохо, но, по-моему, парень, в которого влюбляется героиня, должен говорить ещё более крутые вещи и...

— Нет. Он и так достаточно крутой, — перебила меня Хошимия и отвернулась.

Достаточно... крутой? Серьёзно? Но он же почти полная копия меня... Хотя, если объективно, роман от этого и правда стал лучше. Единственная проблема — мне самому от этого жутко неловко.

— Ладно. Теперь это и правда очень интересно. Отличная книга! Думаю, сработает! — сказал я нарочито бодро, чтобы ещё сильнее поднять ей уверенность.

Название она тоже сменила: вместо временного «Повесть о летнем море» теперь было «Девушка-детектив не знает любви». Для лайт-новеллы это звучало куда удачнее и сразу задавало тон.

Теперь у Хошимии было её «оружие», и оставалось только одно — вернуться домой и вступить в бой. Я успел подумать об этом ровно в тот момент, когда над дверью звякнул колокольчик. От приближающихся шагов — быстрых, уверенных, без малейшей заминки — у меня внутри неприятно ёкнуло. Я обернулся и увидел отца Хошимии — Сэй-сана.

— Так вот где ты была, Хикари, — сказал он ровным, ледяным голосом.

Под столом я заметил, как у Хошимии дрожат руки. Я сжал её ладонь в своей и дерзко поприветствовал его:

— О, отец Хошимии. Здравствуйте. Чем могу помочь?

— С тобой мне разговаривать не о чем. И советую тебе не провоцировать меня сейчас без нужды. Думаю, моя дочь доставила вам обоим немало хлопот, верно? Прошу прощения, что она вас побеспокоила, но это семейный вопрос, — спокойно ответил Сэй-сан, не поддаваясь на мою наглость. Похоже, за эти несколько дней он уже успел остыть. — Мы возвращаемся домой, Хикари. Не обременяй других и дальше.

— Вообще-то ты хотел сказать «не обременяй тебя», верно? — Голос Хошимии дрожал, лицо было бледным, но в её тоне звучала уверенность.

— Что ты сказала? — нахмурился Сэй-сан.

— На всякий случай: мы не считаем её обузой. Нашей подруге нужна была помощь, так что было естественно откликнуться, — сказал я, намеренно полностью убрав из голоса эмоции. Всё, что я мог сейчас, — это поддержать её. Эта битва была не моей.

— Хорошо, я вернусь домой. Я и так собиралась сегодня это сделать, — сказала Хошимия почти вызывающе.

— Ясно. Тогда...

— Но взамен я хочу, чтобы ты выслушал меня до конца. — Она подняла голову и посмотрела прямо в бесстрастное лицо отца.

Он скользнул взглядом по столу, где лежали её ноутбук и рукопись.

— Ты говорила, что хочешь стать писательницей. Это об этом?

— Не только, хотя и об этом тоже... Я стану писательницей.

— Значит, ты не услышала, когда я сказал тебе заняться чем-то более стоящим? Сколько времени ты уже потратила на эту ерунду? У тебя и так оценки оставляют желать лучшего.

— Я подтяну оценки и буду как следует учиться. Я хочу стать писательницей, но и другие варианты для себя тоже рассматриваю. Даже если меня опубликуют, сначала мне всё равно придётся где-то подрабатывать.

— Значит, голова у тебя всё же не только мечтами забита. Если ты обещаешь не запускать учёбу, то я позволю тебе сохранить это в качестве хобби. Но будущее — другой разговор. Ты говоришь о подработке, но сможет ли такая неуклюжая девочка, как ты, совмещать сразу несколько дел? И потом — ты действительно считаешь, что у тебя есть талант стать писательницей? Я в этом сомневаюсь, — сказал Сэй-сан так буднично, будто просто вразумлял свою неразумную дочь. — Если ты будешь послушно следовать моим словам, то сможешь жить счастливо и обеспеченно.

— Нет. Не буду. Я проживу свою жизнь сама.

— Ты всё ещё не понимаешь? Я говорю всё это потому, что мне не всё равно. Не веди себя эгоистично.

— Эгоистичный здесь ты. Хватит навязывать мне свои чувства — я тебя об этом не просила!

— Хикари. Я понимаю, что ты чувствуешь. В юности я и сам жил так, как велел мой покойный отец. Он дал мне суровое воспитание, и я много раз думал о том, чтобы восстать против него. Да, я отказался от многого, но в результате добился успеха. — Пока Сэй-сан говорил, в нём не было ни капли сомнения в собственной правоте. — Теперь у меня обеспеченная жизнь, и я поднимаюсь всё выше по карьерной лестнице. Я способен понять, что отец был строг со мной ради моего же счастья. Поэтому и с тобой я поступлю так же: я хочу сделать тебя счастливой!

Он и правда в это верит. Искренне хочет для дочери счастья. И именно поэтому он так страшен. С людьми, у которых злой умысел, справляться куда проще!

— Папа, все люди разные. Даже если этот путь сделал счастливым тебя, это не значит, что он подойдёт мне. Я не верю, что жизнь по чьим-то приказам может привести к счастью.

— Довольно! Я...

— И вообще — ты сам-то правда счастлив? — спросила Хошимия.

Застигнутый врасплох, Сэй-сан замолчал.

— Да, у тебя, может, всё и хорошо в компании, но у вас с мамой ужасные отношения, и вы всё время ссоритесь. Да, у нас есть деньги, но нормальной семьёй нас при этом не назовёшь. И я тебя ненавижу, папа. Ты правда считаешь, что это — счастье? Или просто пытаешься убедить в этом самого себя?

Лицо Сэй-сана исказилось.

— Разве ты не потому так упрямишься, что не хочешь признать: всё это время был неправ? — продолжала давить Хошимия.

— Ты... — против воли повысил он голос, но тут же выдохнул и взял себя в руки.

Он ведь умеет держать себя в руках, так почему же, чёрт возьми, остаётся таким упрямым?

Сэй-сан пожал плечами, и хотя лицо его по-прежнему кривилось от недовольства, голос прозвучал неожиданно резко и устало:

— И что, по-твоему, мне ещё остаётся? Я всегда жил только так. Сейчас я повторяю путь своего покойного отца и управляю людьми, как хочу! Это единственный способ, который я знаю.

Теперь уже Хошимия повысила голос:

— Если не знаешь — значит, учись! Папа, ты просто боишься меняться! Хотя ты куда старше меня, на самом деле ты самый настоящий трус! Ты просто навязываешь мне свой способ жить!

Она выплеснула на него все накопившиеся за шестнадцать лет чувства и поднялась со стула. Смотря отцу прямо в глаза, она заявила:

— Я не такая, как ты! Я сама буду решать, о чём мне мечтать и с кем дружить! И даже если на этом пути мне будет тяжело или я не смогу стать счастливой, я всё равно не пожалею — потому что это будет мой собственный выбор!

В кафе снова воцарилась тишина. Весёлая фоновая музыка на её фоне звучала совершенно неуместно. Их спор уже давно стал помехой для заведения, но хозяин не вмешивался — наверное, потому, что кроме нас в кафе никого не было. Обычно к этому часу здесь сидело ещё хотя бы пять-шесть компаний.

Долго удерживая взгляд Хошимии, Сэй-сан наконец устало вздохнул:

— Я... понял.

— Прочитай это, — Хошимия протянула ему свой роман.

— Что это?

— Роман, который я написала. Прежде чем решать, есть у меня талант или нет, сначала прочитай и убедись сам.

Сэй-сан высокомерно фыркнул, но всё же, хоть и с явной неохотой, взял рукопись.

— Хорошо. Раз уж ты так настаиваешь, я прочту.

— И если после этого ты сочтёшь, что это было интересно, ты должен будешь это принять! — сказала Хошимия тоном человека, который всю ночь репетировал именно эту фразу.

Выражение лица Сэй-сана не изменилось.

— Принять что именно? — холодно уточнил он.

Хошимия глубоко вдохнула и крепко сжала мою руку.

— Принять, что я больше не буду твоей маленькой марионеткой.

Некоторое время он молча смотрел ей в лицо.

— Моей марионеткой, значит? — Он коротко хмыкнул, явно задетый. — И если я не соглашусь на твои требования, ты откажешься возвращаться домой?

— Н-ну... тогда мне будет очень тяжело. Я не могу вечно полагаться на друзей.

— То есть, что бы я ни решил, в итоге тебе всё равно придётся вернуться домой, — бесстрастно сказал Сэй-сан.

— Угх. — На это Хошимии было нечего возразить.

— Ну что ж. Я услышал твои требования. — Он сунул рукопись под мышку и развернулся. — Пойдём. Я разрешу то, о чём ты просишь. Но это, разумеется, ещё не означает, что я признаю твой роман.

Хошимия моргнула, побледнев, и растерянно уставилась ему в спину. Я отпустил её руку и мягко подтолкнул вперёд.

— Давай, добивай!

— У тебя всё получится, Хикари.

Мы с Нанасе кивнули ей в поддержку.

— Да! — Она тут же вскочила.

Сэй-сан поклонился хозяину кафе.

— Прошу прощения за беспокойство, — сказал он и вышел. Хошимия тут же бросилась за ним следом, и её шаги громко застучали по полу.

— Как думаешь, всё наладится? — спросила Нанасе.

— Кто знает. Не думаю, что он так уж легко во всём ей уступит, — ответил я. Но, судя по тому, как он держался, он как минимум больше не станет полностью отмахиваться от её слов и стараний. А у Хошимии теперь есть сила воли, чтобы противостоять любым абсурдным требованиям. — Но, думаю, всё будет нормально.

Да, Сэй-сан из тех, кто обращается с людьми как с шахматными фигурами, но в то же время именно он когда-то сказал: «Люди, способные мыслить самостоятельно, ценны». Слышать такое от него и правда было странно, но именно потому, что он умел отлично управлять другими, он и мог так сказать.

Как человек и как родитель он, может, и вызывает большие вопросы, но в своей профессии он определённо очень талантлив. Впрочем, это никак не отменяет того, что я до сих пор не простил ему заваленное финальное собеседование. Что? Думаете, раз я потом всё равно прыгнул во времени, то это уже неважно? Идиоты! Вопрос же вообще не в этом!

[[image:/storage/reader-images/b3e77d4063d82ae1b3877390dda0426f56189392.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/5a11588d3e38924256e298fa8be8d47a5ccc60b1.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/0bd434f5f1612658d60eb1606e686339b94cfad7.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/6d5e87490a1807730b0b2900d5fd2eeaba84a1cb.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/0f4b33db6607b7c37a8d45412adf99a1c42dc62a.jpg]]

Сезон купальников, фейерверков, барбекю — и любви

Миори сердилась на меня за то, что в последнее время я почти не выходил на связь.

— Вот как? Ну и ладно. Если я тебе больше не нужна, мне, в общем-то, всё равно, — сказала она, и даже по телефону было слышно, как она недовольна.

— Да я уже извинился. Я же объяснил, что случилось! — ответил я. Это была личная проблема Хошимии, так что, хотя мне и хотелось попросить Миори о помощи, я не мог — не мне было рассказывать о чужих делах.

— Ну, я понимаю... но всё равно бесит, — проворчала она. Я только что вкратце пересказал ей историю с Хошимией, и вообще-то Миори это никак не должно было задевать. — Ну и? Что в итоге с Хикари-тян? Она сможет поехать?

— Ага, похоже, ей удалось его убедить.

Сэй-сан признал, что роман Хошимии и правда интересный. Ну ещё бы — он ведь даже победил на литературном конкурсе, хотя, возможно, я и был немного предвзят. Благодаря своим усилиям Хошимия сумела усилить свои позиции перед Сэй-саном. Она пообещала подтянуть оценки, а он взамен разрешил ей и дальше писать романы как хобби. Более того, вместо того чтобы заставлять её выбрать другую главную цель в жизни, он принял её мечту стать писательницей. Ещё он признал за ней право самой выбирать себе друзей, и каким-то образом в эту же сделку заодно включили и нашу поездку к морю. Правда, почему-то он всё равно отказался сдвинуть ей время возвращения домой.

Сэй-сан ещё и сокрушённо вздохнул: «У моей дочери, похоже, начался переходный возраст». Да уж, умора.

— Выходит, всё закончилось хорошо, — сказала Миори.

— Ага. Когда я впервые услышал, что Хошимия сбежала из дома, не знал, чем всё это кончится, но хорошо, что для неё всё обернулось удачно.

Когда она позвонила мне и рассказала, чем всё закончилось, у меня прямо от сердца отлегло. С тех пор прошла неделя. До нашей поездки к морю оставалось два дня. Если пролистать вверх чат нашей компании, там можно было найти сообщение Хошимии: «Я могу поехать!» — а следом стикер с анимешным персонажем, показывающим большой палец вверх. В чате уже вовсю обсуждали, что нужно взять с собой и что подготовить.

— А у тебя как дела? — наконец спросил я, долго колеблясь, стоит ли вообще поднимать эту тему. Но в итоге решил, что будет ещё страннее, если не спрошу. Была и ещё одна причина, по которой я не обращался к Миори за советом: женская баскетбольная команда как раз играла отборочные на Интерхай. Миори была в основном составе, и мне не хотелось добавлять ей ещё один повод для волнений.

— Мы проиграли. Причём вчистую! Соперницы уровня национального турнира — это всё-таки жесть, — сказала она неожиданно лёгким тоном.

Наша женская команда дошла до полуфинала префектурного этапа Интерхая в Гумме. Их соперницей была старшая школа Эндо — одна из тех школ, что регулярно выходят на национальный уровень. Наша команда была сильной, но им всё равно не хватило.

День, когда Хошимия сбежала из дома, пришёлся как раз накануне их полуфинала. Я думал, Миори будет подавлена из-за поражения, но, похоже, она уже успела это пережить.

— В следующий раз мы победим. Так что будешь помогать мне тренироваться, понял? — сказала она, и в её голосе всё же слышалось раздражение. Но духом она не пала — наоборот, уже смотрела вперёд с полным оптимизма взглядом.

— Если будет настроение.

— Не-а! Если я сказала, что ты будешь тренироваться со мной, значит, будешь. Мы же партнёры по твоему плану, разве нет?

— Баскетбол в этот договор не входил.

— Тогда помогай хотя бы ради старой дружбы! Или ты собрался бросить свою драгоценную подругу детства? У тебя и так друзей кот наплакал.

— Ладно-ладно. Я не против помочь, но оскорблять-то зачем! — проворчал я. В последнее время Миори стала какой-то слишком уж требовательной... Она и раньше была такой? Совсем недавно она вела себя спокойнее и держала между нами дистанцию. — Кстати, а как там мужская команда?

От Рейты я уже слышал, что футбольная команда вылетела ещё до начала летних каникул. Мужская баскетбольная команда успела выиграть два матча и как раз готовилась к третьему, когда начались каникулы.

— А Тацуя-кун тебе не сказал? Они проиграли в первый же день каникул.

— Вот как, — отозвался я.

Похоже, даже после моего второго шанса это не изменилось. Хотя не то чтобы я мог как-то серьёзно на это повлиять. Возможно, и в остальных клубах всё сложилось так же, как в прошлый раз, просто я этого уже не помню. — Значит, вы теперь какое-то время свободны от клубных дел?

— Ага. Для нас, спортсменов, эта поездка — отличный способ развеяться, — сказала она.

И главное — как организатор я просто счастлив, что в итоге все смогут поехать без проблем!

— Не могу дождаться! — воскликнула Миори, и в её голосе так и сквозило предвкушение.

— Я тоже, — ответил я. Обычно Миори говорила ровным, почти бесстрастным тоном, так что так откровенно показывать радость было для неё совсем нехарактерно. Слыша, как она оживилась, я и сам невольно приободрился.

Когда мы закончили болтать, я принял ванну, почистил зубы и рухнул на кровать. До поездки оставалось ещё целых два дня, а у меня уже сна ни в одном глазу. Я насильно зажмурился, пытаясь унять это нетерпение.

Накануне поездки я так перевозбудился, что толком не выспался. Веду себя как маленький ребёнок... — отругал я сам себя, сонно выбираясь из дома.

За каникулы я уже виделся с каждым по отдельности по нескольку раз, но вот так, чтобы собрались все вместе, не было уже давно. Мы все жили у разных станций, поэтому решили сначала встретиться на станции Такасаки, а уже оттуда сесть на синкансэн.

— Доброе утро. Погода хорошая, — поприветствовала меня Миори, помахав рукой, как только я вышел из дома.

— Ого, ты меня ждала? — удивился я.

— Ну так мы всё равно едем вместе. Почему бы и нет? Что, мне, как твоей подруге детства, надо было ещё и разбудить тебя?

— Прекрати! Так делают только героини из историй, — испуганно отозвался я.

Миори легко хихикнула.

— А разве подруги детства, которые так себя ведут, в таких историях обычно не проигрывают?

Н-не трогай мой любимый тип героинь! Раньше я как раз обожал в аниме и лайт-новеллах героинь-подруг детства — тех самых, которые вечно проигрывают, — так что её слова больно задели. Но я ей этого ни за что не скажу. Иначе она точно потом меня этим замучает!

Пока я ворчал про себя, Миори уже бодро зашагала вперёд.

— Ну что, пошли! Поехали!

Хотя она и потрудилась подождать меня у дома, дальше всё равно рванула вперёд, как ей самой вздумалось. От этого почему-то повеяло ностальгией.

— Ну, в её духе, — пробормотал я и, как когда-то раньше, покорно пошёл за ней следом.

Мы сели на поезд и доехали до станции Такасаки. Всё это время Миори без конца рассказывала о делах в клубе. Когда мы вышли со станции, остальные уже собрались у информационного табло.

— Добррооое утро! — Миори энергично замахала им рукой. Все разом повернулись в нашу сторону.

— А! Миорин! Нацу! Добррооое утро! — первой просияла Ута. Она подняла обе руки и с жаром замахала в ответ.

— О, давно не виделись, — мягко улыбнулся стоявший рядом с ней Рейта.

— Здарова, — Тацуя вяло поднял руку и широко зевнул. — Я капец как хочу спать.

— Эй, вы двое. Дошли-таки, — Хондо-сан оторвалась от смартфона, возле стены, у которой стояла, прислонившись спиной.

— Миорииин! — Ута с разбега налетела на Миори и крепко её обняла. Та в ответ погладила Уту по голове, словно успокаивая ребёнка.

В то же время Тацуя повис у меня на плечах.

— Спать хочу... Стоять не могу...

— Не используй меня как трость! — возмутился я. Хоть я и часто тренировался, Тацуя был намного массивнее и выше меня. В нём же точно больше семидесяти кило — он реально тяжёлый! — И вообще, чего тебя так вырубает? Хотя... я, наверное, и сам не лучше, просто виду не подаю.

— Тацуя у нас как маленький ребёнок — перед весёлым событием никогда не может нормально уснуть, — пояснил Рейта.

— Заткнись, Рейта. Не болтай лишнего! — Тацуя явно смутился, но я был с ним в одной лодке, так что поддевать его не стал.

Рейта посмотрел на время.

— Уже почти пора... Не хватает только Нанасе-сан и Хошимии-сан.

— А, вон они. Похоже, только что пришли, — сказал Тацуя.

Я проследил за его взглядом и увидел, как из ворот вышли Нанасе и Хошимия, катя за собой чемоданы. Заметив, что мы на них смотрим, они легко нам помахали.

— Простите! Мы не опоздали? — спросила Хошимия, виновато сложив ладони перед собой.

— Нет, вы как раз вовремя. Не переживайте, — ответил Рейта.

— Мы специально назначили встречу с запасом до поезда, — добавил я.

Стоявшая за Хошимией Нанасе, придерживая ладонью лоб, вздохнула:

— Простите. Хикари никак не могла выбрать, какую одежду взять, и мы потеряли счёт времени...

— Ю-Юино-тян?! Ты же обещала, что не скажешь им!

Остальные дружно рассмеялись. Мы давно не собирались вот так все вместе, но атмосфера осталась прежней. Разве что теперь с нами ещё и Миори с Хондо-сан. Я мельком посмотрел на Хондо-сан. Она уже смотрела прямо на меня, так что наши взгляды встретились.

— Хайбара-кун, тебе нравится море? — спросила она без всякого выражения на лице.

— А? Ну... да, наверное?

— Понятно. Мне тоже, — сказала она и снова уткнулась в телефон.

Она что... из тех людей, кто живёт в своём собственном мире?!

Мы купили билеты и сели на синкансэн. До Ниигаты было около часа езды. Места мы заранее не бронировали, но, к счастью, пассажиров оказалось немного. Мы развернули один ряд сидений лицом к другому. Правда, даже так с каждой стороны помещалось только по шесть человек, так что нашей компании всё равно пришлось разделиться проходом.

Поскольку нас было восемь, места у прохода мы, естественно, оставили пустыми. Сели в том порядке, в каком заходили в вагон: слева от прохода — Рейта, Нанасе, Миори и Тацуя, а справа — я, Хондо-сан, Хошимия и Ута.

Мне было немного не по себе: мало того что на моей стороне я был единственным парнем, так ещё и сидел перед Хондо-сан. Рядом со мной была Ута, а Хошимия — по диагонали. Эти трое, похоже, уже успели крепко сдружиться и оживлённо болтали между собой. Выражение лица у Хондо-сан почти не менялось, но, как оказалось, она была довольно разговорчивой.

Упустив момент, чтобы влиться в их разговор, я просто уставился в окно. Блин, Ута с Хошимией вообще не пытаются втянуть меня в беседу... Как грустно... Что, самому влезать? Ну конечно, самому.

Я мельком посмотрел на остальных через проход. Рейта с Миори мило о чём-то беседовали. Тацуя не успел позавтракать и теперь уплетал бэнто, купленное на станции.

— Поражаюсь твоему аппетиту, — с восхищением заметила Нанасе, наблюдая за ним.

Похоже, им весело. Пока я думал об этом, вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.

— Мм? — Я обернулся на свою сторону прохода и увидел, что Хошимия и Ута зачем-то смотрят на меня. — Что такое?

Они вздрогнули.

— Н-ничего. Да, Ута-тян?

— Д-да. Всё как Хикарин сказала!

Что за... Я не слушал, о чём они говорили, так что даже не знал, как реагировать на это подозрительное поведение. Я озадаченно наклонил голову и посмотрел на Хондо-сан. Она равнодушно пожала плечами. Повисла неловкость, и к нам наведалась старая добрая тишина.

— Эй, — внезапно заговорила Хондо-сан, глядя мне прямо в глаза. — Что ты за человек такой, Хайбара-кун?

Ты... это правда у меня спрашиваешь?

— Что я за человек? Э-э... не знаю, — совершенно растерявшись, я посмотрел на Хошимию в поисках помощи.

Она чуть задумалась и негромко промычала.

— Ну, рост у него сто семьдесят восемь сантиметров, вес — шестьдесят пять килограммов, любимая еда — рамэн и омурайсу, а в его имени есть иероглиф «лето», потому что он родился двадцать восьмого августа. Из увлечений у него чтение и тренировки, а особенно хорошо он играет в баскетбол. Ещё он хорошо учится, и лучшие предметы у него — физика и математика. Семья у него...

Хошимия без остановки начала перечислять факты обо мне.

Я-то ответил на все эти вопросы где-то неделю назад, но всё равно удивительно, что она столько запомнила!

— Хикарин... Почему ты так много о нём знаешь? — спросила Ута, удивлённо наклонив голову.

Хошимия застыла.

— Эм... ну... я тогда немного поспрашивала его о том о сём. Да ведь?

— Ага. Так получилось, что мы много о чём тогда поговорили, — уклончиво подтвердил я, не зная, насколько могу рассказывать о её истории.

— Хм, — протянула Ута, явно не слишком поверив нашему туманному объяснению.

Она всего лишь недоумённо смотрит на меня, а мне почему-то уже немного страшно.

— Что он умный, я и так знаю, — сказала Хондо-сан. — После каждого экзамена вижу его имя на доске на первом месте. И от Миори слышала, что он хорошо играет в баскетбол. А ещё слышала истории о нём в детстве.

— Серьёзно? Я же просил её не болтать обо мне кому попало! — моё лицо перекосилось от ужаса. Истории из моего детства — это же просто постыдная часть моего прошлого! Они и так уже знают про мой дебют в старшей школе, так что не сказать чтобы хуже уже некуда, но всё равно стыдно!

— Похоже, Миори веселее всего именно тогда, когда рассказывает о Хайбаре-куне, так что остановить её трудно, — невозмутимо сказала Хондо-сан.

Ну да... ей всегда нравилось мной играться.

— Я тоже кучу историй про маленького Нацу от Миорин слышала! — Ута лукаво усмехнулась.

Вот же она... Хватит рассказывать всем подряд о моём прошлом! Я злобно уставился на Миори через проход, но она этого не заметила — слишком увлеклась разговором с Рейтой.

— Истории про маленького Нацуки-куна? — с живейшим интересом переспросила Хошимия.

Эй! Я и так уже достаточно тебе наговорил по телефону, нет?! Почувствовав, к чему всё идёт, я решил ударить первым.

— Всё! Закрыли тему! На этом конец!

Я ясно дал понять, что мне это не нравится, и Ута с Хошимией переглянулись и захихикали. Но Хондо-сан осталась невозмутимой и задала новый вопрос:

— Хайбара-кун, ты ведь друг детства Миори, да?

— Ну... наверное, можно и так сказать. Мы более-менее знакомы ещё с детского сада. — Хотя, если честно, в то же время по-настоящему общались мы в основном только в начальной школе, когда были одноклассниками, так что называть нас друзьями детства — сильное преувеличение. Мы просто давно знаем о существовании друг друга, и всё.

Хондо-сан вдруг резко подалась ко мне.

— Ч-что? — запнулся я. Её красивое лицо так близко к моему зрению серьёзно выбивало из колеи. Почему все девушки здесь такие чертовски милые? Меня же сейчас очаруют! Пожалуйста, хватит! Я почувствовал, как у меня самого начинают гореть щёки.

— Хайбара-кун, что ты думаешь о Миори? — прошептала она мне на ухо, чтобы Миори не услышала. Правда, Хошимия и Ута сидели достаточно близко, чтобы тоже всё слышать, и теперь смотрели на меня с огромным вниманием.

— Что думаю? Даже не знаю, как сказать... Она хороший друг, хотя в средней школе мы почти не общались. Но вообще она очень много для меня сделала — она же у нас до ужаса заботливая, — честно ответил я вполголоса. Наверное, Хондо-сан хотела узнать, не нравлюсь ли я Миори как парень, но если ответить так, станет ясно, что между нами ничего такого нет. Многие всё равно сомневаются, когда я говорю, что мы просто друзья детства.

— Хм... правда?

— Правда. Ничего такого я к ней не чувствую.

Хондо-сан ещё какое-то время сверлила меня взглядом, а потом наконец отстранилась, удовлетворившись. Выпрямилась и откинулась на спинку сиденья. Такое ощущение, будто меня только что почти допрашивали, но, кажется, я всё же благополучно выбрался.

Стоило мне так подумать, как она тут же добила новым вопросом:

— Тогда... ты встречаешься с Утой?

У меня застыло лицо.

— Н-нет...

Но, в отличие от моего невнятного ответа, Ута вмешалась с паникой, полной искреннего ужаса:

— Ч-что ты такое говоришь, Сери?! Я же сказала, что мы ещё не встречаемся!

— А, точно. Ещё не встречаетесь.

Как только Ута переварила её спокойный ответ, лицо у неё мгновенно залилось краской.

— То есть вы ещё не встречаетесь... Ещё не, да? Понятно. Ещё не, — повторила Хондо-сан.

— Сери?! Хватит! — почти со слезами на глазах вскрикнула Ута, алая до самых кончиков ушей.

Честно говоря, мне тоже было жутко неловко. Оставь уже эту милую штуку в покое!

— Прости-прости. Я немного увлеклась, — извинилась Хондо-сан, и уголки её губ едва заметно приподнялись.

Хошимия наблюдала за всем этим со своей обычной улыбкой. Я... я вообще не мог понять, что она сейчас чувствует... но почему-то она казалась немного пугающей. Почему?

— Просто я видела вас на летнем фестивале, — объяснила Хондо-сан.

— А, понятно, — пробормотал я. Если она видела, как мы с Утой гуляли на Танабате, неудивительно, что решила, будто мы встречаемся. Со стороны это и правда выглядело довольно флиртующе... Даже я сам понимал, как это могло смотреться для других.

— А? Сери, ты тоже там была?! Я тебя вообще не видела! Могла бы и окликнуть.

— Э-э, да куда там. Ну... я видела вас двоих у твоего дома, Ута.

Серьёзно? Она видела нас у дома Уты? Стоп... у дома Уты?! Это же тогда...

«Нацу. Вот что я чувствую».

Получается, она видела всё это?!

Хондо-сан тихо переводила взгляд с Уты на меня и обратно.

— Эм, прости.

— Что-то случилось? — спросила Хошимия, всё с той же приклеенной улыбкой.

— Н-ничего особенного! Нацу просто проводил меня домой, — поспешно ответила Ута, явно уходя от темы. Потом посмотрела на меня, прося поддержки. — Да ведь?!

Я молча кивнул.

— Правда? Так всё и было? Вы ведь вместе ходили на фестиваль Танабаты, да? Завидую, — сказала Хошимия, глядя в окно.

Если я правильно помнил, в это время она уезжала с семьёй в префектуру Канагава. Как бы там ни было, бурю нам с Утой всё-таки удалось утихомирить, хотя сердца у нас колотились как сумасшедшие.

Мы вчетвером снова замолчали, и прежняя неловкость вернулась. На той стороне прохода разговор не стихал ни на минуту, так что наша мёртвая тишина выделялась ещё сильнее. Ч-что мне делать? И почему Ута с Хошимией тоже почти не разговаривают? Не похоже, что они в плохом настроении, но какие-то обе дёрганые. Почему так?

Как бы то ни было, надо бы хоть немного оживить обстановку. Я всегда плохо умел поддерживать светские разговоры, а сейчас рядом ещё и новый человек, так что стало ещё тяжелее. Ну же, это просто нервы... Вспомни, что говорила Миори! Основа общения — интерес к собеседнику.

— Хондо-сан, ты ведь в клубе лёгкой музыки, да? — спросил я, надеясь узнать её получше. Если подумать, она весь день только меня и расспрашивает, так что, наверное, это правильный ход.

— Ага. Удивительно, что ты знаешь, — кивнула она.

— Миори иногда о тебе говорит. Она упоминала, что ты играешь на гитаре. — Стоило разговору перейти на музыку, как голос Хондо-сан заметно оживился. Выражение лица почти не изменилось, но это всё равно легко чувствовалось. Похоже, музыку она действительно очень любит. — Я, кстати, тоже раньше немного играл на гитаре.

— А? Правда? — Она подалась вперёд, и её интерес уже совсем не скрывался.

Её лицо снова оказалось слишком близко, так что я рефлекторно чуть отодвинулся, но разговор всё-таки продолжил.

— Да так, баловался немного. Я и пауэр-аккорд-то толком не возьму.

Я вспомнил тот период в университете, когда в одиночку пробовал всё подряд. Я обожал рок, так что, конечно, потянулся к самому звёздному инструменту любой группы — гитаре. Я всегда восхищался Джими Хендриксом, так что купил себе стратокастер. Но в итоге сдулся раньше, чем хоть чему-то толком научился, и инструмент так и остался пылиться в углу комнаты.

Ах, воспоминания. Может, я бы и продолжил заниматься, если бы у меня были люди, с которыми можно было собрать группу... Нет, это просто отговорка. В университете ведь был клуб лёгкой музыки. Просто у меня тогда не хватило духу туда сунуться.

— Правда? Хочешь, я тебя поучу? — предложила Хондо-сан, но тут же что-то вспомнила. — Хайбара-кун, ты ведь ни в каком клубе не состоишь, да? Может, вступишь к нам в клуб лёгкой музыки? Мы всегда рады новичкам.

— У-ух ты... ты прямо напираешь.

— Ах-ха-ха! Ну так Сери музыку любит! — вмешалась Ута, заметив, как я понемногу отклоняюсь от неё.

— И зови меня просто по имени. Ненавижу, когда мою фамилию произносят так официально, — сказала Хондо-сан.

— Тогда... Серика-сан? — предложил я.

— И без «-сан».

— Тогда просто Серика?

— Ага.

— Ясно. Тогда и меня можешь просто Нацуки звать.

— Угу. Приятно познакомиться ещё раз, Нацуки.

Ого... Как это у нас так естественно получилось — вдруг взять и начать по-дружески обращаться друг к другу по именам? Экстраверты так и строят близость между собой? Мне казалось, уже столько всего прошло, а я до сих пор не могу набраться смелости назвать Хошимию по имени. Хотя с Серикой я не начинаю ничего лишнего себе надумывать, так что с ней легко просто плыть по течению. А вот будь это Хошимия, я, кажется, покраснел бы уже от одного её имени.

Хошимия... то есть Хикари... Хикари. Не-а, не могу. С Утой мы с самого начала обращались друг к другу по именам, так что тут проблемы нет, а вот «Хошимия» я использую уже слишком давно, и теперь перейти на имя ужасно неловко.

Не задумываясь, я посмотрел на Хошимию. Она как раз смотрела на меня. Но не успел я отвернуться, как она сама быстро отвела взгляд и вернулась к телефону, будто вообще ничего не произошло. Это мне кажется или Хошимия сегодня действительно какая-то подозрительная?

— Эй, Сери. Нацу тоже рок любит, — сказала Ута.

— Я слышала от Миори. Кто тебе особенно нравится? — спросила Серика.

— Больше всего — Alexandros, — тут же ответила Ута.

— Вообще-то, кажется, она спрашивала меня, — заметил я.

— Ута, я и так уже знаю, какая у тебя любимая группа, — сказала Серика.

— Ах-ха-ха! Да я шучу, шучу. Если не ошибаюсь, Нацу любит BUMP и ELLE!

Мне нравилось почти всё, но если говорить о японском роке, то эти две группы и правда были у меня в любимых. Ещё были One Ok Rock, UVERworld, Asian Kung-Fu Generation, Radwimps, The Oral Cigarettes, 04 Limited Sazabys, My First Story... В общем, если я начну перечислять, конца этому не будет.

— О-о-о, хороший вкус. Мне ELLE тоже нравится. «Kaze no Hi» — классная песня, — сказала Серика.

— Ага! У неё ещё и текст отличный, — сразу подхватил я.

— Вот именно? В последнее время меня снова тянет к японским песням с сильными текстами.

— А меня, наоборот, в последнее время зацепила старая западная музыка.

Если задуматься, я и правда в последние дни будто вернулся к старым хитам — всё-таки я перескочил на семь лет назад. Ничего нового с моей точки зрения я слушать не мог, а всё, что в то время считалось популярным, я и так уже знал, так что теперь меня всё сильнее тянуло к старым песням — в поисках чего-то неизвестного. В прошлый раз, проживая этот период своей жизни, я не слишком глубоко копал классику, но ведь именно там и был настоящий, предельный рок.

Я начал с группы, изменившей саму эпоху рока, — The Beatles, потом пошли Jimi Hendrix, The Rolling Stones и Bob Dylan. Если панк — то Sex Pistols, если хард-рок — то Led Zeppelin, если хэви-метал — Black Sabbath, ну и, конечно, нельзя забывать Nirvana. В огромной истории рока было ещё множество великих групп, но именно эти пока сильнее всего засели у меня в памяти.

— А, понимаю тебя. Я сама недавно прямо сходила с ума по Nirvana, — сказала Серика.

Для старшеклассницы это довольно суровое увлечение. Похоже, мы можем говорить на одном языке куда больше, чем я ожидал.

— Тебе и Nevermind нравится? — спросил я. Nevermind — это альбом Nirvana, который когда-то разошёлся просто взрывным тиражом.

Она кивнула.

— Ну, его слишком трудно не любить — он же легендарный... Слушай, а ты и правда неплохо разбираешься.

— Я всё подряд слушаю. Что уж тут скажешь — я всеядный.

И так мы с Серикой постепенно совсем увлеклись разговором. Мне было так весело обсуждать музыку, что, когда я спохватился, понял, что Хошимию и Уту мы вообще оставили в стороне. Ута хотя бы немного была в теме и изредка вставляла пару слов, а вот Хошимия явно ничего не понимала. Ей оставалось только кивать и время от времени вставлять что-нибудь короткое.

Я посмотрел на неё и виновато сложил ладони.

— Прости. Я слишком увлёкся.

— Не переживай. У тебя и правда очень много увлечений, Нацуки-кун, — ответила она.

— Мои увлечения — как мой вкус в музыке... Я хватаюсь за всё подряд, но знаю всё только по верхам. — В прошлой жизни мои случайные интересы редко приносили какую-то пользу, но, похоже, в этот второй шанс юности они действительно оказались кстати. Одной только любовью к музыке я уже смог сблизиться с Серикой.

Кажется, она довольно сильно раскрылась. Хотя я всё ещё совсем не умею читать её по лицу. Ничего, всё нормально — Нанасе я со временем тоже стал понимать куда лучше. Хотя... может, Нанасе просто в начале нашего знакомства держалась со мной более официально. В последнее время она, наоборот, стала очень выразительной.

— Ой, уже почти приехали. Следующая остановка наша, — сказала Хошимия.

— А? Серьёзно? — удивился я.

— Время летит, когда весело, — заметила Серика.

— Ах-ха-ха! Нацу и Сери всю дорогу были на таком подъёме!

Как бы там ни было, свою задачу — если это вообще можно так назвать — освоиться в разговоре с Серикой я успешно выполнил. Было бы очень паршиво, если бы между нами сразу повисла неловкость, так что я рад, что уже в самом начале поездки мы нашли общий язык.

На станции Ниигата мы ненадолго остановились, а потом пересели на автобус. Сначала нужно было доехать до коттеджа, который мы сняли, и оставить там багаж. Это был небольшой крюк по сравнению с тем, если бы мы сразу с вокзала поехали к морю, но коттедж находился в пешей доступности от пляжа, так что я решил, что так будет лучше.

Хотя я и спрашивал мнение у всех, большую часть плана всё равно составлял сам, так что нервничал страшно. В одиночку я уже успел немало где пошататься, но это был мой первый в жизни групповой выезд — если не считать школьных экскурсий. Стоило мне представить, как от моих решений зависит, каким для всех станет это путешествие, и меня накрывало тяжёлым чувством ответственности.

— Чего ты так переживаешь? Ты ведь кучу всего заранее изучил, так что всё будет нормально, — сказала Миори. И как раз в тот момент, когда я уже почти растрогался от её заботы, она с размаху хлопнула меня по спине.

— Слушай... это больно, знаешь ли, — простонал я.

— Твоя подруга детства тебя подбадривает. Будь благодарен!

— Мне не нужна поддержка с гарниром из насилия.

Я сидел у окна в трясущемся автобусе, а рядом устроилась Миори. Мы вообще-то в особой поездке — тебе бы лучше сидеть рядом с Рейтой и продолжать тот разговор, который у вас был в синкансэне!

— Ну и как тебе Серика? Поладили?

— Можно и так сказать. Разговаривать с ней я теперь могу спокойно — у нас много общих интересов.

— Это хорошо. Ты, наверное, не заметил, потому что мы сидели сзади, но это я попросила Серику поменяться со мной местами. Изначально перед тобой должна была сидеть я.

— Что? Ты, что ли, хлопотала ради меня? — Неужели ты специально так сделала, чтобы мы с Серикой сблизились?

— Нет, конечно. Я просто хотела сесть рядом с Рейтой-куном!

Ну-ну, так я тебе и поверил. Уж я-то знаю, какая ты у нас любительница вмешиваться в чужие дела. В последнее время у меня всё сильнее ощущение, что ты слишком часто ставишь помощь мне выше собственной любви. Ну правда — ты же сейчас опять сидишь рядом со мной. Хотя, если честно, рядом с Миори я и правда чувствую себя спокойнее.

— Нацуки, нам ведь здесь выходить? — спросил Рейта.

— А, точно. Прости. Я слишком заболтался, — ответил я, благодарный, что он вовремя заметил мою ошибку. Мы поспешно вышли из автобуса и оказались на дороге, которая прямо кричала: «глубинка».

— А! Смотрите! Отсюда уже видно море! — радостно воскликнула Хошимия.

Я посмотрел туда, куда она показывала пальцем. И правда — пусть и на некотором расстоянии, между деревьями и домами виднелось море.

— О-о-о! Меня прям прёт! Смотри! — явно возбуждённый, Тацуя снова повис у меня на плечах.

— Эй! Жарко же, идиот, — проворчал я. И без того пекло, а ты ещё хочешь, чтобы я терпел подмышку какого-то потного мужика? Хотя сегодня жара всё же переносилась легче. Может, в Гумме просто слишком адски жарко.

— Нацуки, это ведь здесь? — спросил Рейта, показывая на карту в телефоне.

— Ага. — Я кивнул. Спасибо тебе, Рейта... Ты просто какой-то слишком надёжный человек.

— Слушай, тут вообще никого нет, — заметила Ута, оглядываясь по сторонам.

— Потому что вдоль этой дороги в основном рёканы, гостевые дома и коттеджи, — ответил я. Туристы тут попадались, но совсем немного. Жилой район был в другой стороне, так что местных здесь почти не было. Если бы мы вернулись ближе к станции, там было бы куда люднее.

Хошимия неудержимо захихикала.

— Юино-чааан! Ура-а-а!

— Ч-что такое, Хикари? По-моему, я не успеваю за твоим энтузиазмом, — отозвалась Нанасе.

У всех при виде моря настроение заметно поднялось, но из нас восьмерых Хошимия радовалась явно больше всех. Она сияла уже всё это время без остановки. Ну ещё бы — ей пришлось столько всего пережить, чтобы вообще оказаться здесь. Я рад, что от одного этого места у неё такая широкая улыбка.

— Нацу?

Я слишком долго смотрел на Хошимию, и голос Уты вернул меня к реальности.

— Д-да? Что такое?

— Да так... Ничего! Просто я уже жуть как хочу на пляж!

Мы прошли ещё несколько минут и вскоре добрались до коттеджа. Первое, что бросалось в глаза, — просторная терраса. Сам дом был деревянный, в западном стиле, и выглядел довольно внушительно. Ещё у него была большая парковка. Похоже, многие приезжают сюда на машине. Если бы это было до моего второго шанса, у меня уже были бы права. Интересно, та машина там — хозяина?

— Здравствуйте! Добро пожаловать! — стоило нам подойти к двери, как хозяин дома вышел встречать нас и провёл короткую экскурсию. Показал, где что в ванной и на кухне, объяснил кое-какие мелочи и отдал ключ. — Отлично! Вы на одну ночь, верно? Хорошо вам отдохнуть! — сказал мужчина средних лет. После этого он сел в машину и уехал.

— Ого! Гостиная огромная! — Ута нырнула на длинный диван и распласталась на нём.

Я ещё раз оглядел дом. Лестница находилась прямо напротив входа, а справа была раздвижная дверь, ведущая в большую комнату без перегородок. Там стояли два довольно широких дивана друг напротив друга, между ними — низкий столик. Впереди ещё был телевизор и деревянный стол с расставленными вокруг стульями.

Сначала я подумал, что на первом этаже от остального пространства дверями отделены только кухня и ванная, но в глубине дома оказалась ещё одна комната. Просторная комната на восемь татами — приятная японская комната, идеально подходящая для того, чтобы всем вместе там зависать.

Я поднялся на второй этаж. Там было десять одинаковых небольших комнат — в каждой по две кровати, маленький столик и стул. Похоже, сегодня ночью мы будем спать по двое в комнате.

Убедившись, что планировка коттеджа совпадает с тем, что я видел в интернете, я спустился обратно. Наш багаж уже сложили в углу, а остальные расслабленно сидели на диванах. Кондиционер быстро остудил комнату, и внутри теперь было приятно прохладно.

— Мы тут обсудили и решили сперва немного перевести дух, а уже потом идти на пляж, — сказал мне Рейта.

— Хорошо, — кивнул я. Если без отдыха сунуться на это пекло, Нанасе точно рухнет. Да и не только она — тепловой удар может хватить кого угодно. Надо будет внимательно следить за состоянием всех.

— Какой вообще план на сегодня? Просто посмотреть море? — спросил Тацуя.

— Можно искупаться, потом сходить в супермаркет за мясом, овощами и прочим и устроить на террасе барбекю, — ответил я. — После этого, наверное, приведём себя в порядок и спать.

— Нормально. Меня прям уже разгоняет!

Таков был мой план на первый день. Если силы у нас ещё останутся, можно будет поиграть в настолки или придумать что-нибудь ещё.

Тацуя вдруг с энергией вскочил на ноги и громко объявил:

— Так! Десять минут мы уже отдохнули, значит, пора выдвигаться!

Он схватил сумку с купальником и прочими пляжными вещами и тут же вышел из комнаты.

Для человека, который дольше всех наскребал деньги на эту поездку, он что-то слишком уж бодрый. Мы тоже оставили большой багаж, взяв с собой только нужное для пляжа, и вышли из коттеджа.

Я вышел последним, ещё раз убедившись, что дверь как следует заперта. Но когда я обернулся к остальным, Тацуя, Ута и Хошимия уже куда-то исчезли. Чего?.. Ладно ещё эта парочка с мозгами, забитыми баскетболом, но и Хошимия с ними пропала?

Нанасе, держа над головой зонтик от солнца, пожала плечами с усталым видом.

— Они уже ушли. И да, Хикари тоже с ними.

— Они что, собираются идти туда пешком? — озадаченно спросил я. До пляжа было всего десять минут, но это, вообще-то, десять полноценных минут под палящим солнцем. Если бы мы немного подождали, скоро подошёл бы автобус, который довёз бы нас почти до самого пляжа.

— Они так разволновались, что уже не могли терпеть, — сказала Нанасе.

— Если что, мы им вообще-то сказали, что сами поедем на автобусе, — вставила Миори. Обе девушки криво улыбнулись.

— А ты сама разве не из тех детей, что понеслись бы вместе с ними? — спросил я.

— Эй, и когда, по-твоему, это было? — Миори стукнула меня по голове. — Хотя, конечно, я и сама удивилась, увидев, насколько Хикари была в восторге.

— Хикари всегда любила море куда сильнее, чем обычные люди, — сказала Нанасе, глядя куда-то вдаль.

— Ладно, пошли к остановке. Автобус уже скоро должен быть, — невозмутимо сказала Серика.

С этими словами мы отправились от коттеджа к автобусной остановке.

Первым делом, когда мы добрались до моря, мы переоделись в купальники в пляжном домике. Кстати, Тацуя с остальными добрались туда почти одновременно с нами. Хоть мы и ждали автобус, ехать всё равно оказалось быстрее, чем идти пешком. Но та троица, что умчалась без нас, всё ещё была на взводе от восторга, так что, думаю, раз всё закончилось хорошо, значит, всё в порядке.

Сейчас мы втроём — я, Рейта и Тацуя — ждали перед пляжным домиком, пока девушки закончат переодеваться. Парни всё-таки справляются с этим быстрее.

— Наконец-то! Момент истины настал! — Тацуя яростно рассёк кулаком воздух и взревел в небо.

— Хмф. Я уже прокрутил в голове все возможные варианты их купальников.

Р-Рейта сломался... Хотя нет, это ведь его обычная сторона. Под всей этой невозмутимостью у него всегда скрывалась любовь к пошлым разговорам. Просто некоторые вещи он показывает только нам, парням.

— Эй, ты! Ты тоже что-нибудь скажи. Тебе разве не интересно? Интересно же, да? — сказал Тацуя.

Они оба навалились на меня, закинув руки мне на плечи своими голыми торсами. Ну вы и разошлись. Хоть мне и правда было интересно, но...

— Ну да, конечно, хочется посмотреть, но...

Стоило мне представить Хошимию в купальнике, как кровь сразу приливала в одно... непроизносимое место. Ну а что? Они же огромные! В обычной одежде она кажется стройной, но в купальнике это наверняка будет очень... Н-нет, спокойно! Лучше представь Уту в купальнике. Если это Ута, тогда... Нет, всё равно хочу увидеть! Ну разумеется, хочу! Это же совершенно новый облик! И вообще, она мне нравится!

Пока у меня в голове творился полный хаос, снаружи я каким-то чудом сохранял спокойствие. Хотя со стороны мы, наверное, всё равно выглядели как кучка идиотов, подозрительно перевозбудившихся перед чем-то важным. И вот наконец настал тот самый момент.

— Приве-е-ет! Долго ждали? — Ута подбежала к нам в красно-белом клетчатом бикини. В сравнении с другими он был не таким уж откровенным, но одного вида её непривычно открытой молочно-белой кожи хватило, чтобы у меня зарябило в глазах.

Да ладно. Она слишком милая. Невозможно милая! Не в силах долго смотреть на неё в упор, я отвёл взгляд и перевёл его на Хошимию.

— С-спасибо, что подождали, — застенчиво сказала она, чуть помахав рукой. Вырез её купальника открывал глубокую ложбинку и два пышных холма на груди. Казалось, они вот-вот выскользнут из двух тонких полосок ткани, которые их едва прикрывали. На узкой талии было повязано что-то вроде широкой юбки из лёгкой ткани.

Это что, парео? Под ним ведь тоже купальник, да? В голове тут же всплыла Хошимия в нижнем белье у меня в комнате. До сих пор трудно поверить, что она тогда осталась у меня ночевать. Может, тот момент мне вообще просто приснился в жару.

— Хикари, ты кремом намазалась? — спросила Нанасе, как всегда опекая свою подругу детства. На ней был чёрный бикини.

Это тот самый купальник, который она купила, когда мы вместе ходили по магазинам? Ничего себе, у неё тут вообще больше всех открыто! Но стоило мне об этом подумать, как она тут же надела сверху рашгард. И от этого почему-то стало только ещё более... соблазнительно, потому что снизу всё равно был виден край её купальника. Она высокая, так что длинные ноги тоже открыты во всей красе. Я невольно сглотнул.

— Рейта-кууун! Ну как я? — Миори довольно улыбнулась и покрутилась в своём стильном купальнике, где преобладал жёлтый цвет.

Когда она в купальнике, сразу видно, что формы у неё, вопреки ожиданиям, очень даже... К тому же она настоящая спортсменка — посмотри только на эти подтянутые мышцы... Даже бесит, какая она милая. Нет, бесит, наверное, сам факт: Миори милая.

— Тебе очень идёт. Очень мило, — похвалил её Рейта с мягкой улыбкой.

— Нацуки.

Я обернулся и увидел, как ко мне почти вплотную подходит Серика. На ней был броский купальник с радужным узором — прямо под стать её образу модной школьницы. Она окинула меня взглядом сверху вниз, а потом ткнула пальцем мне в пресс.

— Ничего себе... Да ты прямо весь рельефный. Не соврал, когда сказал, что твоё хобби — тренировки.

— Ага. Просто убиваю так время, — ответил я.

Хотя внешне я говорил всё тем же ровным тоном, внутри я был в полном восторге от того, что она похвалила мои мышцы. С начала каникул я ведь специально гонял особую программу с упором на пресс. Да! Всё это было ради сегодняшнего дня!

— Давайте сначала найдём место и займём его, — предложил Рейта.

— Людей тут просто куча, — заметила Миори.

— А вон там вроде неплохо, — сказала Хошимия.

— Хикари, положи ценные вещи в шкафчик, — тут же одёрнула её Нанасе.

— Да давайте уже скорее! Я хочу плавать! — не выдержала Ута.

Кроме Серики, никто больше не упомянул мой пресс, и от этого мне стало немного грустно. Хотя, если подумать, Рейта с Тацуей тоже довольно мускулистые, так что на их фоне я всё равно не особо выделяюсь.

Как бы там ни было, на пляже было полно народу, но нам всё же удалось найти место и расстелить подстилку. Я раскрыл пляжный зонт, купленный на кровно заработанные деньги, и устроил нам отличную тень для отдыха. Таскать эту громадину было, конечно, той ещё мукой, но теперь я был рад, что взял её! Все места, где была хоть какая-то естественная тень, уже давно заняли другие компании.

Когда мы обустроили нашу базу, Тацуя и Ута тут же рванули к морю.

— Й-ха! В атаку-у-у! — заорал Тацуя.

— Я тоже-е-е! — крикнула Ута. — Ура-а-а!

Они с разбега прыгнули в воду, подняв целый фонтан брызг.

— Миори, пошли и мы, — сказал Рейта.

— Ага!

Он взял её за руку, и они тоже побежали к воде. Приятно видеть, что у них всё так хорошо. На песке они выглядели прямо как парочка.

— Они что, уже встречаются? — спросила у меня за спиной Хошимия, глядя на Рейту с Миори.

— Я ничего такого не слышал... но, по-моему, они явно стали куда ближе, чем раньше, да?

— Ага. Даже если пока ещё нет, это явно вопрос времени.

Она шептала, наклонившись ко мне, и оказалась слишком близко. Я весь напрягся от одной мысли, что мы можем соприкоснуться плечами — я точно не был морально готов к контакту кожа к коже с Хошимией в купальнике. И в следующий миг наши руки всё-таки слегка задели друг друга.

— Ой... П-прости.

Хошимия тут же резко отстранилась.

Да не надо было так быстро отпрыгивать.

— Н-ничего... Эм, это ты прости.

Наше неловкое бормотание прервала Нанасе:

— Вам двоим тоже лучше идти. Я пока останусь тут и посторожу вещи.

Сердце у меня колотилось как барабан, но я всё же сумел ответить спокойно:

— Спасибо... Ты уверена?

— Мы убрали ценности в шкафчики, но всё равно лучше, если кто-то останется, разве нет? Если я с самого начала начну носиться как безумная, меня надолго не хватит. Надо уметь распределять силы, знаешь ли, — сказала Нанасе с таким видом, будто читает нам лекцию о том, как правильно бежать марафон.

Рядом с ней сидела Серика, так что я перевёл взгляд на неё:

— А ты, Серика?

— Пойду чуть позже, когда надую круг, — ответила она и начала вдувать воздух в свой надувной круг-пончик.

— Ладно. Тогда держите базу, — сказал я.

Мы с Хошимией отошли от нашей уютной подстилки под зонтом, и под ногами захрустел песок и мелкая ракушка. По пути к берегу я заметил умилительную картину: дети играли в песке. И тут Хошимия внезапно схватила меня за руку, заставив остановиться.

— Хошимия? — Я обернулся к ней. Она тут же отпустила меня и, смущённо опустив взгляд, будто пыталась подобрать слова. — Что-то случилось?

— Эм... ну... — она заговорила тихо и неуверенно, а щёки у неё порозовели. — Мой купальник...

— Угу?

— Что... ты о нём думаешь?

От такого неожиданного и до ужаса прямого вопроса мозг у меня просто отключился. Я застыл, таращась на неё. И, поддавшись моменту, выпалил чистую правду:

— Он... очень красивый. Тебе безумно идёт.

Хошимия покраснела ещё сильнее от смущения, а вслед за ней заполыхало и моё лицо. На нас и так палило солнце, так что жарко было уже само по себе, но мне казалось, что температура тела взлетела ещё на несколько градусов. Да я сейчас тепловой удар словлю, если ты продолжишь в том же духе. Пощади!

— Нацуки-кун... ты сегодня такой красивый. Очень подтянутый... по-мужски, — прошептала она с лицом уже совсем ярко-алым.

Е-если ты говоришь мне такое, я в тебя по-настоящему влюблюсь! Такое ощущение, будто меня только что избили до полусмерти под видом комплимента. Не бей людей так внезапно! Мы оба замолчали. Что это вообще такое? Почему мне так неловко?

— П-пойдём! Прости, что я тебя вдруг остановила! — не выдержав повисшей тишины, Хошимия сорвалась с места и побежала к морю.

— Эй! Хошимия?! — крикнул я ей вслед.

Она поскользнулась на песке и с блеском рухнула.

Я в панике подбежал к ней.

— А-ах-ха-ха... Я в порядке. Правда, всё нормально.

— Держи.

Я протянул ей руку. Она взялась за неё, и я помог ей подняться.

— С-спасибо, — сказала она, вся облепленная песком. На её лице отразилось недовольство, она жалобно пискнула, но больше ничего не сказала.

И что, теперь тебе нечего сказать после того, как так эпично опозорилась? Господи, да ты слишком милая.

— Эй! Нацу! Хикарин! Сюда! — закричала Ута, дико размахивая руками у самой кромки воды.

Неподалёку Миори с Рейтой с весельем плескались друг в друга водой. Тацуи нигде не было видно, но, скорее всего, он уже где-то сам по себе уплыл.

— Пойдём, Хошимия.

Сегодняшний день Хошимия вырвала своими собственными руками. Она была здесь, потому что не сдалась — ни в мечте, ни в друзьях.

— Ага!

И именно поэтому мне хотелось, чтобы этот день принёс ей только радость.

Настало время отрываться на пляже по полной.

— Эй, Нацуки! Давай наперегонки — кто первый доплывёт до того камня! — бросил мне вызов Тацуя.

— Ну, давай... Хотя ты вообще хорошо плаваешь? — спросил я.

— Ещё бы. Я тебе в плавании ни за что не проиграю!

— Тогда я пойду туда судьёй! — радостно объявила Ута. — Удачи, Нацу!

— Эй! А я?! Меня тоже подбодри! — возмутился Тацуя.

— Ах-ха-ха! Прости! Я за Нацу!

Когда мы оказались в воде, Тацуя процедил:

— Н-неплохо держишься, Нацуки.

— Эм... я вообще-то ещё даже ничего не сделал...

И мы понеслись по воде...

— А-а-а, как же хорошо просто лежать на волнах, — пробормотал я, лениво покачиваясь на поверхности.

— Не валяйся на круге, лодырь. Тонуть пора!

— Чего— М-Миори?! Ты совсем?! Буль... буль...

Миори окунула меня в воду и тут же захватила мой круг себе...

— Нацу, сто-о-ой! — вдруг закричала Ута.

— Чего?! Это у тебя откуда?! — заорал я.

У неё в руках был водяной пистолет.

— Купила в магазине! Мир — не вариант! Получай!!!

— Ай, ай, ай! Эй, это вообще-то больно! У него напор какой-то ненормальный!

И Ута начала использовать меня как живую мишень...

— О, Хайбара-кун. Ты тоже отдыхаешь? — спросила Нанасе.

— Если иногда не делать перерывы, я до вечера просто не доживу, — ответил я.

Она тихо засмеялась.

— А ты сегодня и правда разошёлся. Для тебя это довольно необычно. Обычно ты куда сдержаннее, разве нет?

— Я прекрасно понимаю, что заразился чужим энтузиазмом.

— Не забывай пить воду, а то свалишься, — сказала она. — Давай, я уже приготовила в холодильнике кучу холодных напитков.

— На тебя всегда можно положиться, Нанасе. Ты реально как мама, на которую можно опереться всей душой.

— Это кого ты тут мамой назвал? — парировала она. — С меня хватает заботы о моей единственной дочери — Хикари.

— Но это же всё равно делает тебя мамой, нет?

И вот так я отдыхал под зонтом рядом с Нанасе, наблюдая, как веселятся остальные...

— Эй, ребята. Не хотите прокатиться на банане? — предложила нам Ута.

— А? Тут есть банан?! Это же вообще кайф! — тут же оживился Тацуя.

— А что такое банан? — спросила Хошимия.

— Когда увидишь, сразу поймёшь. Это такая длинная надувная штука в форме банана, на которой катаются, пока её тянет моторная лодка, — объяснил Рейта. — Это бесплатно, так что кто идёт?

— Я... пожалуй, пас, — ответила Хошимия. — Звучит страшновато.

— Я пойду! Звучит весело! — сказала Миори. — А ты?

— Ещё бы, я в деле, — ответил я. — Значит, идут я, Тацуя, Ута, Миори и Рейта?

— У-у-у! Погнали-и-и! — завизжала Ута.

Мы все вместе покатались на банане. Ута сидела у меня за спиной, трясла меня за плечи, и я свалился в воду...

— Да почему якisоба на пляже всегда такая охрененно вкусная?! — воскликнул Тацуя.

— И карри не забудь. Пусть даже оно наверняка из готовой упаковки, — добавил Рейта.

— А по мне, так лучший выбор — это рамэн. Настоящая классика, густой сёю-рамэн. Просто божественно, — сказал я.

— Это всё оно, да? Ну, это самое. Как оно там называется? — задумался Тацуя. — Ну это... морской эффект.

— Даже близко нет, чувак, — сказал я. — Ты, случаем, не плацебо-эффект имеешь в виду?

— Во-во, он! Всё как всегда — у тебя башка варит, Нацуки.

Мы с Рейтой и Тацуей обедали в пляжном домике, ведя всякую идиотскую болтовню...

— А ты что делаешь? — спросил я Серику.

— Сам видишь, играю в песке. Сейчас у меня самая сложная часть, — ответила она.

— Я вообще впервые вижу замок из песка такого уровня.

— Я существо, которое всегда стремится к максимально возможной высоте. Я никогда не иду на компромисс, если речь о старании.

— Это, конечно, круто, что ты так стараешься, но он же не продержится долго, когда ты закончишь.

— Ну и ладно. Главное, что он останется у тебя в памяти, да?

— Ну да. Такой замок трудно забыть.

— Вот именно. Если ты его запомнишь, значит, мои два часа не пропадут зря.

До меня не сразу дошло, что она сказала.

— Подожди. Ты уже два часа этим занимаешься?!

А потом я ещё долго спокойно болтал с Серикой, пока она с увлечением продолжала лепить песчаный замок...

— Моя подача! — объявила Ута, сжимая в руках волейбольный мяч. — Получа-а-ай!

— А? А-а-ай! — взвизгнула Хошимия. — П-прости!

— Эй! Целиться в Хошимию — это подло! — закричал Тацуя.

— Согласен. Пожалейте слабые рефлексы Хошимии-сан.

— Р-Рейта-кун? От твоих слов больнее, чем от самого мяча...

— Ладно, ладно. Следующий розыгрыш, — сказал я.

— Нацуки-кун, не заминай это вот так! — возмутилась Хошимия.

И мы продолжили вместе играть в пляжный волейбол...

Как дети, мы с полной отдачей наслаждались всем, чем только можно было наслаждаться на пляже. А когда все окончательно выбились из сил, собрались под зонтом на передышку.

— Я... выжат, — простонал я, растянувшись прямо на подстилке.

В тени было заметно прохладнее. По влажной коже приятно скользил солоноватый ветерок. Ута положила мне на голову холодную пластиковую бутылку.

— Ух! Холодно!

Сначала я вздрогнул, но ощущение оказалось неожиданно приятным.

— Ах-ха-ха! Попался!

— Эм, да, я как бы и без пояснений понял.

— Я девушка, говорящая правду, — гордо объявила она. — Давай, хвали меня!

— Ладно... Хорошая девочка, хорошая девочка.

Ута села рядом и заглянула мне в лицо. Довольная моей реакцией, она радостно заулыбалась. Даже досадно, до чего же она милая. Я бы очень хотел, чтобы она перестала вот так раскачивать моё сердце туда-сюда. А сегодня урон вообще втройне сильнее обычного — всё из-за купальника!

— Миори, держи!

— Эй! Ну хватит, Рейта-кун.

Рядом с нами Рейта проделал с Миори тот же трюк.

— Вы что, дети, что ли? — сказала она с улыбкой.

— Фух. Хорошо было, — пробормотал кто-то.

Солнце понемногу клонилось к закату, воздух становился прохладнее, хотя до настоящего вечера было ещё далеко. Люди, заполнявшие пляж днём, постепенно разошлись, и теперь вокруг почти никого не осталось.

Некоторое время никто ничего не говорил. Мы просто молча смотрели на море. Но это молчание не было неловким — наоборот, хотелось остаться здесь навсегда.

Однако конец всё же настал.

— Ну что, пойдём обратно в коттедж? — предложил я, с неохотой отрываясь от этого момента.

Мы воспользовались душевыми в пляжном домике, смыли с себя соль и песок, переоделись обратно в обычную одежду и пошли назад. На этот раз автобус мы ждать не стали и отправились пешком — не потому, что на улице стало приятнее, а потому, что по дороге был большой супермаркет. По плану мы как раз должны были купить там всё для сегодняшнего барбекю.

Если бы все восьмеро шумной толпой завалились в магазин, мы бы только мешали, так что состав похода за покупками пришлось тщательно выбирать. С учётом того, кто действительно будет полезен, и кто выиграл в камень-ножницы-бумагу, в итоге пошли я, Нанасе, Серика и Рейта.

— Так... это, это, это и...

Вообще-то именно я должен был руководить тем, что нам нужно, но Нанасе без лишних слов уже бодро закидывала всё в корзину. Ну точно мама для всех. Рассчитываю на тебя, мама! Хотя если подумать, Нанасе ведь ещё и заказывает продукты для Café Mares. Неудивительно, что она так быстро принимает решения.

Когда, казалось, мы собрали уже почти всё, она спросила:

— Что-нибудь ещё нужно?

— Нет, думаю, хватит. Если набрать слишком много, потом ещё останется лишнее, и это будет только морока, — ответил я.

Я заметил, что Серика незаметно подкинула в корзину какую-то необычную приправу под названием “Maximum”, но среагировать уже не успел.

— С Тацуей никогда не угадаешь, сколько он съест, — заметила Нанасе.

— Если не хватит, просто заставим его вернуться сюда и купить ещё, — пожал плечами Рейта.

— Точно, — согласились мы все и рассмеялись.

Расплатившись, мы разобрали тяжёлые пакеты и пошли обратно к коттеджу. Самый тяжёлый, конечно же, достался мне... и он оказался предсказуемо очень тяжёлым. Для барбекю ведь нужно не только мясо. У меня был рис, овощи, снеки, сок... Но благодаря ежедневным тренировкам я всё-таки донёс всё без остановок.

— Эй, Рейта. Можно тебя кое о чём спросить? — вдруг сказала Серика.

— Ого, ты ещё и разрешения спрашиваешь? Что за дело? — ответил он своим обычным мягким тоном.

Они, похоже, действительно неплохо ладят. Я как раз успел подумать об этом с полным спокойствием, когда Серика запустила в самую середину зоны идеальный прямой удар:

— Вы с Миори начали встречаться?

Мне... это тоже, если честно, интересно. Сегодня они весь день держались рядом. Хотя если они и правда встречаются, я вовсе не против. Это скорее повод для радости. Само собой. Почему бы мне не радоваться?

— Со стороны именно так выглядело? — вместо ответа спросил Рейта, чуть улыбнувшись.

— Ну да, примерно.

— Тогда оставлю это на твоё воображение.

— Раз ты так говоришь, значит, вы ещё не встречаетесь, да?

Я затаил дыхание, ожидая, к чему всё это приведёт. И наконец Рейта расслабленно, с кривой улыбкой, ответил:

— Верно. Мы пока не встречаемся... пока.

Даже я понял, что скрывается за этими словами.

Но Серика, хотя сама и подняла эту тему, лишь равнодушно хмыкнула.

— Может, помочь вам? — с неожиданным энтузиазмом предложила Нанасе.

Рейта всё так же улыбался, но ничего не сказал.

Вообще-то Миори и так уже нравится Рейта, так что никакая помощь ему особо не нужна. Это действительно только вопрос времени.

Когда мы вернулись в коттедж и начали готовить, на улице уже совсем стемнело. На просторной террасе стояли стол и стулья, а посередине — мангал, словно специально созданный для барбекю. На решётке уже лежало несколько кусков мяса.

От одного только шипения Тацуя начал терять терпение.

— Ну что, уже можно? ...А теперь?

Барбекю — это же почти неотъемлемая часть любой поездки с ночёвкой, так что мы взяли у хозяина домика весь нужный набор. Если уж совсем честно, этот коттедж я почти и выбрал именно потому, что в объявлении было написано: на террасе можно жарить барбекю.

— Так! Жарку мяса оставьте мне! — гордо объявил Тацуя.

— Рис готов! Всем для начала по одной миске! — скомандовала Ута.

— Хорошо, тогда я раздам бумажные стаканчики и тарелки, — сказала Хошимия. — О, а вот соус для якинику. У нас их несколько видов.

У меня было ещё много других вариантов жилья, но глядя, как все суетятся сейчас вокруг, я всё сильнее думал, что это место было выбрано правильно. Солнце уже давно село, снаружи было темно, и откуда-то доносился стрёкот цикад. Единственным источником света оставался дом. Чем дальше кто-то отходил по террасе, тем слабее становился свет и тем труднее было различить его лицо.

Вокруг нас стояла сплошная чёрная тьма — всё-таки сельская местность. По ощущениям почти как там, где живём мы с Миори, но Ута с остальными живут ближе к городу, так что для них это, наверное, в новинку.

Серика устроилась у самого входа на террасу и включила музыку из принесённой колонки. Первой заиграла “Kimishidai Ressha” группы One Ok Rock. Ута с Тацуей тут же бодро подхватили песню, продолжая при этом жарить мясо. Будь мы в городе, соседи бы точно нас возненавидели, но здесь дома стоят далеко, так что ничего страшного. Эй, только не плюйтесь!

Я прислонился к деревянному ограждению в глубине террасы, когда рядом вдруг появилась Хошимия.

— Ты уже поел? — спросила она.

— Ага, я уже наелся. А ты?

— Я тоже. Слишком много съела, — с маленькой улыбкой ответила она, погладив себя по животу.

Барбекю — всё-таки величайшее изобретение человечества. Я был совершенно доволен количеством съеденного мяса, овощей и риса.

Оставшиеся шестеро всё ещё шумно жарили мясо. Сегодня мы пили только газировку, но все были в таком приподнятом настроении, что со стороны казалось, будто мы и правда слегка навеселе — даже Рейта смеялся во весь голос. У Серики выражение лица почти не менялось, но её поведение с головой выдавало возбуждение, и этот контраст выглядел забавно. Я понятия не имел, над чем так смеются Миори с Утой, но стоило одной из них что-то сказать, как обе тут же взрывались громким хохотом. Нанасе, как только дожаривала очередной кусок мяса, аккуратно сдвигала его к краю решётки, а Тацуя тут же отправлял его себе в желудок. Сколько он вообще собирается съесть?

Мы с Хошимией молча наблюдали за происходящим. И вдруг я почувствовал, как тёплая кожа коснулась моей правой ладони. Мне даже не нужно было смотреть, чтобы понять — это рука. Её рука осторожно сжала мою, будто проверяя в темноте форму моей ладони.

Я посмотрел на неё. Она не ответила взглядом и продолжала смотреть на остальных. Мы сидели в самой глубине террасы, где было особенно темно. Остальных мы видели хорошо, потому что они были ближе к дому, но для них мы, наверное, выглядели просто смутными силуэтами. Если только кто-нибудь не подойдёт совсем близко, никто и не заметит, что мы держимся за руки.

Что мне делать? — именно эта мысль пришла первой. Чувство удачи, счастья и все прочие приятные эмоции появились уже потом. Почему именно в таком порядке? Я и сам знал почему — потому что всё ещё был в замешательстве.

Мне хочется, чтобы так продолжалось вечно. Её руки такие маленькие, такие тонкие — кажется, что они могут сломаться в любой момент. Поэтому мне хочется её защищать. Хочется всегда быть рядом с Хошимией, идти с ней, переплетя пальцы. Но в то же время внутри меня кружились и совершенно противоположные чувства.

— Мне не стоило так делать. Я ведь ужасно хитрая, правда? — тихо пробормотала она.

В её голосе прозвучал вопрос, но скорее казалось, будто она говорит сама с собой. Наши руки разъединились.

Я всё ещё пытался осмыслить её слова, когда услышал приближающиеся шаги.

— Вы тут чего делаете? — неожиданно спокойным голосом спросила Ута.

Я поднял голову. Она смотрела на нас с совершенно обычным выражением лица. Я не знал, что ответить, но она заговорила первой:

— Мы уже всё закончили. Тацу вообще пошевелиться не может.

— Ну да... он сегодня сожрал целую гору, — сказал я.

Тацуя и правда откинулся в кресле, как бесформенная клякса, и потирал живот.

— Значит, пора идти внутрь. На улице уже не так жарко, но без кондиционера всё равно тяжеловато.

— Ага... ты прав, — согласилась Хошимия.

Ута что-нибудь увидела? Хотя вроде бы не похоже, чтобы она смотрела именно сюда...

— Э-эй! — позвала нас Серика, идя к нам.

— Что такое? — спросил я.

Она подняла большой пластиковый пакет. Внутри оказались наборы ручных фейерверков.

— Пока мы были в магазине, я тайком это купила. Хотите зажечь?

К-когда она успела?! Не зря мне показалось, что у неё слишком много пакетов!

— А? Фейерверки?! Сери, ты как всегда шикарна! Вот это я понимаю — жить на полную! — восторг Уты мгновенно подскочил до небес.

Ручные фейерверки, значит? Очень по-молодёжному. Одобряю. Хотя... почему, чёрт побери, я сам до этого не додумался?! Как же обидно! Моей силы юности всё ещё недостаточно...

Мы на всякий случай сначала позвонили хозяину коттеджа и спросили разрешения, и он без проблем позволил нам запускать их на парковке. Мы ведь приехали не на машине, так что места там было предостаточно.

— Ничего себе, снаружи кромешная тьма, — заметил я.

Стоило нам отойти от входа в коттедж, как вокруг почти ничего не стало видно. Единственным источником света оставалось окно. Свет с первого этажа едва дотягивался до того места, где мы стояли. Тацуя всё ещё страдал на террасе, не в силах пошевелиться. Ты всё ещё не можешь встать? Нанасе с усталым видом приглядывала за ним неподалёку. Рейта с Миори сидели в гостиной на диване и о чём-то разговаривали.

— Они не пойдут? — спросил я.

— Не-а. Сказали, что им и смотреть будет интересно, — ответила Серика.

Только вчетвером? Ну, фейерверков и правда не так уж много. Хотя всё равно...

— Слушай, а тут не слишком ли темно?

— Мы всё равно сейчас будем играть с огнём. Чем темнее, тем красивее, — ответила она.

Ута ловко подсвечивала телефоном, пока готовила ведро воды для тушения. О, неплохо. Почему я и об этом не подумал?

С газовой зажигалкой в одной руке и фейерверком в другой Серика с загадочным видом пробормотала:

— Магия огня... активировать.

С конца фейерверка тут же вырвались длинные, живые полосы искр — самый обычный бенгальский “колосок”. Она начала крутить его в руке. Красиво, но опасно!

— Нацу! Смотри сюда! — Ута держала по такому фейерверку в каждой руке. — Стиль двух мечей! — с азартом выкрикнула она.

— А я всё правильно делаю? — спросила Хошимия, поджигая “мышку”. — А? А-а-а?! — взвизгнула она, когда та вдруг бешено закрутилась по земле, разбрасывая искры, и тут же вцепилась мне в плечи.

— Это настолько тебя напугало? — спросил я.

— О-она двигалась куда сильнее, чем я думала.

Она резко отстранилась. Контраст с тем, как совсем недавно она сама взяла меня за руку, был слишком резким — теперь казалось, будто она, наоборот, меня избегает.

Что это значит? Я пока не вижу всей картины целиком, но, кажется, начинаю кое-что понимать. Хотя если я ошибаюсь, то выходит, я просто слишком многое себе надумал... И всё же подумай сам! Вряд ли Хошимия стала бы держаться за руки с парнем, который ей безразличен.

Шшшхх! “Мышка”, которая всё это время бешено крутилась по земле и осыпала нас искрами, наконец догорела и погасла.

— У нас ещё много осталось, — сказала Серика.

В наборе, который она купила, было много самых разных фейерверков, даже ракета. Смотреть, как она улетает в ночное небо, было очень красиво. В конце концов мы вдоволь наигрались с самыми разными огнями, и наш маленький пиротехнический праздник уже подходил к концу.

— Нацу, иди сюда, — позвала меня Ута, присев на корточки с ещё одним бенгальским огнём в руке.

Я тоже присел рядом, и она подожгла его. Посыпались тихие, скромные искры. В этой темноте я почти не видел Уту — она то вспыхивала, то исчезала в оранжевом свете.

Наконец искры погасли, оставив только тускло тлеющий огонёк на конце.

— Нацу, у тебя ведь скоро день рождения, да?

Маленький огонёк упал на землю.

— Удивлён, что ты запомнила.

— Конечно, я запомнила! Это же день рождения человека, который мне нравится.

Я ошеломлённо посмотрел на неё — настолько прямо она это сказала. В чернильной темноте я различал лишь её смутный силуэт, но видел, что взгляд у неё прикован к догоревшему огоньку.

— Нацу, что ты хочешь на день рождения?

— А? Не знаю. Ничего конкретного в голову не приходит. — Я был бы рад чему угодно, если это будет от тебя.

— Тогда я сама придумаю. Подготовлю для тебя что-нибудь та-а-акое, от чего ты будешь очень счастлив!

— Ты уверена, что хочешь настолько задирать мои ожидания? — шутливо спросил я.

Ута ответила медленно, будто сама пыталась нащупать слова внутри себя:

— Я как следует о тебе подумаю, чтобы выбрать что-то настолько хорошее.

— Везучий же я парень.

— Ага. Только сейчас понял? — тихо рассмеялась она и достала ещё один бенгальский огонь. — Это последний.

Она подожгла его, и вокруг нас снова ожили трескучие искры. Я так и сидел рядом с Утой на корточках, не отрывая взгляда от маленького огня. Пока последний тлеющий шарик не упал на землю, мы больше не произнесли ни слова.

— Всё, — с явной неохотой сказала она.

Почему фейерверки всегда длятся всего мгновение? Они ведь так красиво сияют...

— Все уже начали убирать! Надо им помочь!

Пока я тонул в этих сентиментальных мыслях, Ута уже встала с яркой улыбкой и пошла помогать Серике с Хошимией.

Время фейерверков закончилось.

После этого мы смыли под душем пот и дневную жару.

Потом, до самого отбоя, играли в настольные игры и карты. В дайфуго у Нанасе почему-то выдалась загадочная серия поражений. Зато в “Мафии” Серика продемонстрировала совершенно ненормальный уровень мастерства. Мы дружно разогревались, играя в Coyote, Uno и всё прочее подряд.

— Нам уже пора ложиться, — сказал Рейта, поставив точку в наших ночных развлечениях.

Тацуя уже вовсю храпел на диване. Миори тоже клевала носом, хотя буквально минуту назад с азартом играла в “Суп из морской черепахи” — латеральную игру на догадку. Я посмотрел на часы. И правда было уже поздно.

— Да, ты прав.

Я поднялся и потащил бессознательного Тацую на второй этаж.

Серика взяла за руку сонную Миори и увела её в спальню, где размещались девочки.

— Спокойной ночи, — сказала Нанасе.

— Угу. Спокойной, — ответил я.

Я закрыл дверь и рухнул на свою кровать. И только тогда до меня наконец дошло, насколько же у меня вымотано тело. Правда, вся сонливость быстро исчезла, как только с соседней кровати снова донёсся богатырский храп Тацуи.

Лучше бы я спал в одной комнате с Рейтой... Хотя ладно. Он, кажется, вообще предпочитает спать один.

Не знаю, сколько времени я пролежал с закрытыми глазами. Уснуть никак не получалось, но время всё равно медленно шло вперёд. Сон не приходил, зато тем для размышлений было хоть отбавляй, и мысли бесконечно кружили в голове.

Прошло ещё немного времени, и я почувствовал на коже едва заметный отблеск света, после чего открыл глаза. Поднявшись с кровати, я выглянул в окно. Небо прямо перед рассветом было удивительно красивым.

— Пойду прогуляюсь, — пробормотал я. — Всё равно, даже если лежать с закрытыми глазами, заснуть не получится. Лучше уж сходить к морю и посмотреть, как восходит солнце. Это точно будет полезнее.

Я вышел из комнаты и спустился на первый этаж. В тишине, окутавшей коттедж, с трудом верилось, что ещё вчера здесь было так шумно и весело. Всё уже закончилось. В груди поднялось щемящее чувство. Поездка и правда была классной.

На улице тёмное небо уже чуть отливало красным, а в деревьях шелестел освежающий ветер. Пока я шёл по пустой дороге, небо понемногу наливалось багрянцем. Вскоре впереди показалось море, за горизонтом которого то скрывалось, то снова выглядывало солнце. Лучи света проложили на воде сияющую дорожку. Такую картину можно увидеть только в этот ранний час.

Раз уж я зашёл так далеко, мне захотелось насладиться этим видом как следует, и я пошёл ближе к берегу. И там увидел человека, сидящего на волнорезе. Похоже, это была старшеклассница.

— Хошимия? — позвал я.

Она — Хошимия Хикари — обернулась и удивлённо моргнула. Солоноватый расслабляющий ветер играл её волосами.

— Нацуки-кун. Значит, ты тоже не спишь.

— Ага. Не смог уснуть, так что в итоге просто сдался.

— Правда? Ты в порядке? — с беспокойством спросила она.

— Глаза-то я закрывал, так что тело всё равно вроде отдохнуло, — ответил я и согнул руку, показывая бицепс, чтобы продемонстрировать, насколько я бодр.

— Ну, если так, то ладно.

— Я решил прийти сюда, посмотреть рассвет и немного проветрить голову, — объяснил я, садясь рядом.

Пока солнце поднималось всё выше, оттенки в небе постепенно менялись. На это можно было смотреть бесконечно.

— Я думала, мне станет легче, если я приду посмотреть на море, — тихо сказала она.

Я повернул к ней взгляд — она всё так же смотрела на водную гладь.

— Я люблю море. Оно огромное, чистое, красивое... И кажется, будто может смыть все тревоги и мрачные чувства. Я люблю его настолько, что могла бы смотреть вечно.

Она и правда говорила, что хочет к морю, ещё до того, как поездка вообще начала обретать форму. И в её романе это тоже хорошо чувствовалось.

— Мне теперь хочется переписать часть черновика. Есть описания, которые просто не приходят в голову, пока не увидишь всё своими глазами. Я уверена, теперь смогу сделать текст ещё лучше.

— Хошимия, ты удивительная. Я тоже наслаждаюсь этим видом, но единственное слово, которое сейчас приходит мне в голову, — это “красиво”.

— Нацуки-кун, я хочу передать через свой роман именно то, что ты чувствуешь сейчас. Наверное, идеально у меня всё равно не получится, но я хочу сделать всё настолько хорошо, насколько смогу.

Лицо Хошимии, освещённое восходящим солнцем, было прекрасным. И тут она вдруг повернулась ко мне и тихо хихикнула, будто только что придумала что-то хорошее.

— Неожиданно прохладно.

Это была совершенно обычная фраза. Но уже в тот миг, когда я собирался ответить так же обыденно, меня пронзило странное чувство дежавю.

— Ну так солнце ещё толком не поднялось, да и ветер дует, — ответил я, хотя солнце уже понемногу показывалось из-за горизонта.

Это была реплика из романа Хошимии. Я читал его столько раз, что помнил каждое слово наизусть. Именно эта сцена находилась в финальной части книги — кульминация третьей главы, “Лунной ночью”. Там сталкивались чувства главных героев. Это была моя любимая часть романа.

Хошимия продолжила словами героини:

— Морской ветер довольно сильный, так что, если долго тут сидеть, мы, наверное, станем липкими.

И тогда я подхватил слова героя:

— Эй... Я правда тебе помог?

Я всего лишь заимствовал его реплику, но она всё равно отозвалась во мне настоящим чувством. Я правда помог Хошимии? Был ли я одной из причин, по которым она смогла сделать шаг вперёд?

— Конечно, помог. Если бы тебя здесь не было, я бы ничего не смогла сделать.

Произнеся эту реплику из своего романа, она посмотрела мне прямо в глаза.

И хотя я прекрасно понимал, что мы всего лишь разыгрываем сцену, от её слов у меня почему-то на душе стало легче. Мне было весело, но на этом наша маленькая игра закончилась. В реальности одно важнейшее отличие не давало воспроизвести эту сцену до конца — в книге она происходила ночью у моря, под полной луной. А следующие слова были неразрывно связаны именно с такой ситуацией.

— Эй, Нацуки-кун.

Хошимия позвала уже не героя — меня. Она смотрела на меня с мягкой улыбкой. Я словно зачарованный не мог вымолвить ни слова.

— Когда-нибудь, в ночь полной луны...

И не сказав больше ничего, она спрыгнула с волнореза. Песок заскрипел под её сандалиями. Пройдя немного вперёд, она вдруг обернулась ко мне.

— Я всё решила. Я не проиграю Уте-тян.

Что она имела в виду? Даже такой тормоз, как я, это понял.

Мне хотелось подпрыгнуть от счастья, но я знал, что у меня нет права открыто радоваться. Меня раздражала собственная нерешительность, но сделать выбор, пока мои чувства всё ещё колеблются, было бы ещё нечестнее.

Но, может быть, это просто бегство. Разве оставлять всё как есть — не ещё более нечестно? Я знаю, обе они уже чувствуют, что происходит у меня внутри, и просто позволяют мне оттягивать ответ. И я прекрасно знаю, что чувствуют они... Но именно поэтому мне пора как можно скорее всё для себя решить.

Рассвет закончился, солнце поднималось всё выше. Мы с Хошимией вернулись в коттедж до того, как стало слишком жарко. И на этом наша весёлая поездка подошла к концу.

[[image:/storage/reader-images/3ce4ae49d3b097a200ed47e357b8e49dac0ba8ac.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/c59db5bb325e979cda22944d3949124949da03d7.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/3faff1a07656cdaf950054fd2fbe735424c4de7b.jpg]]

Притворство

Наши весёлые летние каникулы закончились, и начался второй семестр.

Жара всё ещё держалась, но не настолько, чтобы безоговорочно включать кондиционер, а это было даже хуже настоящего зноя. Учителя заставляли нас перебиваться одними вентиляторами.

Обмахиваясь тетрадью, я наблюдал, как одноклассники буквально плавятся от жары. В конце концов учитель всемирной истории заметил наши страдания и всё-таки включил кондиционер.

— Простите, ребята. Сегодня и правда жарковато.

Да! Наши мольбы о том, что в классе слишком жарко, всё-таки сработали! О-о, этот прохладный ветерок из кондиционера просто божественен. Не зря я так усердно махал тетрадью. Довольный плодами своих усилий, я украдкой покосился на Уту, сидевшую по диагонали впереди меня. Она незаметно показала мне большой палец. После множества проб и ошибок она тоже тихонько бурчала себе под нос что-то вроде «жарко», внося свой вклад в общий план. Наше сотрудничество восторжествовало!

По классу разносился скрип мела по доске. Наш дотошный учитель всемирной истории аккуратно и чётко записывал объяснения, а мы переписывали их в тетради. Обычно он сперва заполнял доску всем материалом урока, а уже оставшееся время посвящал разбору основных моментов.

Я молча водил механическим карандашом по бумаге, как вдруг почувствовал, что кто-то постукивает меня по плечу. Хошимия, сидевшая рядом, виновато взглянула на меня и сложила ладони вместе.

— Прости, можешь одолжить ластик? — прошептала она.

Я передал ей ластик и, пока она с жаром стирала что-то в своей тетради, тайно ликовал от счастья. Смена семестра принесла с собой и новую рассадку. И в результате я заполучил божественное место у окна на второй парте с конца, а вдобавок ко всему рядом со мной сидела Хошимия Хикари.

Минус был только в том, что от остальных мы оказались довольно далеко. Ута сидела на два места по диагонали впереди, Тацуя и Рейта — в среднем ряду, а Нанасе вообще оказалась у прохода на другой стороне класса. И всё же жаловаться мне было не на что, раз рядом со мной сидела Хошимия.

С такими мыслями я рассеянно разглядывал её профиль. Наверное, почувствовав мой взгляд, она подняла голову и встретилась со мной глазами. Несколько раз моргнула — и тут же вспыхнула до самых ушей.

Какая же она милая! Но стоило мне об этом подумать, как она недовольно зыркнула на меня. Это ещё за что? Я в явном недоумении склонил голову набок. В ответ она надулась и ткнула меня пальцами в бок. Эй, что у тебя вообще в голове творится?! Я чуть не взвизгнул каким-то подозрительно радостным звуком посреди тихого класса!

— Спасибо, — шепнула Хошимия, возвращая мне ластик.

И всё-таки... что это вообще сейчас было с её стороны? Озадаченно нахмурившись, я снова перевёл взгляд на доску. Учитель всемирной истории уже в открытую смотрел на нас, и в его глазах читалась явная усталость. Я поспешно выпрямился.

После этого я прилежно слушал урок, и вскоре прозвенел звонок. Всемирная история вообще была довольно увлекательным предметом — казалось, будто тебе рассказывают один длинный и грандиозный роман.

Потянувшись, чтобы размять затёкшее тело, я заметил, что Хошимия смотрит на меня.

— Что такое? — спросил я.

Она моргнула.

— Да ничего.

— А зачем ты меня щекотала прямо на уроке?

— Потому что... — Она на секунду запнулась. — Ты на меня смотрел.

Она отвернулась, но я видел, что у неё даже уши покраснели.

Совершенно очевидно, что ей неловко. В последнее время реакции Хошимии стали... как бы это сказать? Уж слишком понятными.

Мне вспомнились её слова, сказанные в тот день на пляже: «Когда-нибудь, в ночь полной луны...»

Обычно я бы тут же одёрнул себя за то, что слишком многое надумываю, но теперь, когда я знал, что она ко мне чувствует, было ясно: это вовсе не моё воображение. И, похоже, сама Хошимия не собиралась особо скрывать свою симпатию.

— Уроки наконец закончились, — сказала она.

— И не говори. Только сейчас начинаю выходить из режима летних каникул, — ответил я.

— Чего-о? А я всё ещё держусь за летнее настроение. Хочу, чтобы каникулы длились вечно.

— Ну, с этим я тоже согласен.

Помолчав немного, она добавила:

— Поездка была классной. Хочу ещё куда-нибудь.

— Ага. Следом будут зимние каникулы. Может, съездим кататься на лыжах или на горячие источники?

— О-о-о! Лыжи звучат ужасно весело! Но... я, наверное, просто упаду и выйду оттуда с тяжёлыми травмами.

— Н-нет, всё нормально будет. Я мог бы тебя немного поучить. А, стой, прости, забудь. Это, пожалуй, невозможно.

— Эй! Ты что это так быстро сдаёшься?! — возмутилась она.

После того как я увидел спортивные способности Хошимии в Спор-Ча, обещать, что всё будет в порядке, было бы слишком уж безответственно. В прошлой жизни, уже в колледже, я время от времени катался на лыжах, но не настолько хорошо, чтобы кого-то учить.

— Нацуки-кун, а ты сегодня что делаешь? — спросила она, сменив тему.

— После школы? У меня сегодня работа.

— Т-тогда... Хочешь вместе дойти до кафе? — сказала она чуть напряжённым голосом.

Я невольно застыл на месте.

— Ну, у нас сегодня не хватает рук, так что, как только уроки закончатся, я сразу побегу туда.

— А, вот как. Ну ничего, тогда ничего не поделаешь. Не переживай.

Хошимия рассмеялась, натянуто улыбнувшись.

Между нами повисла неловкая тишина. Технически я не врал... Хозяин и правда сказал, чтобы сегодня я пришёл пораньше. Но он ещё и говорил мне не ставить работу выше школы, так что, если бы я немного поболтал с Хошимией по дороге, ничего страшного бы не случилось. Как ни крути, я просто отказался от её приглашения.

Я любил Хошимию — и всё же отказал ей. Почему, чёрт возьми, я это сделал? Я всё ещё не разобрался в собственных чувствах и потому немного боялся оставаться с ней наедине. Но и Хошимия, и Ута, если уж на то пошло, сами постоянно приглашали меня куда-нибудь. И каждый раз, когда это происходило, я тут же придумывал повод не оставаться с ними один на один. Я даже не успевал толком обдумать это — ответ вырывался почти рефлекторно.

Если уж честно, сам факт, что я нравлюсь сразу двум милым девушкам, приводил меня в восторг. Правда приводил. И в то же время по какой-то причине пугал. Внутри меня клубился целый ком противоречивых чувств.

Я вздохнул. Был обеденный перерыв, а я сидел на заброшенной лестнице за школьным зданием. Здесь было темно, сыро и совершенно тихо. В таких местах мне всегда становилось спокойно.

Да, всё верно — именно здесь я часто обедал в одиночку во время своей первой старшей школы. После своего возвращения я сюда ни разу не приходил, но сегодня ноги сами принесли меня сюда. Я жевал хлеб, купленный в школьном магазине, когда услышал приближающиеся шаги и повернул голову в ту сторону.

— Мм? Нацуки, ты чего тут делаешь? — удивлённо спросила Серика.

— Как видишь, ем, — ответил я.

— В таком месте?

— Бывают моменты, когда хочется побыть одному, знаешь ли.

Хотя, откровенно говоря, мне просто не хотелось, чтобы кто-нибудь из знакомых увидел меня здесь.

Она равнодушно хмыкнула и уставилась на деревья поблизости.

— Кстати, а ты что здесь делаешь, Серика?

— Смотрю, нет ли тут жуков-носорогов.

— А? — Что вообще эта девушка несёт? — Почему именно жуков-носорогов?

— На деревьях за школой их обычно много.

— Нет, я не об этом. Зачем ты вообще их ищешь?

— Забавно же находить.

Я... я не могу! Я вообще не понимаю, как строится этот разговор! За последнее время мы с Серикой стали ближе, но я до сих пор не понимаю, как у неё устроены мысли.

— Но с сентября их стало меньше. Теперь с первого взгляда уже не заметишь.

Она ходила вокруг деревьев, сосредоточенно нахмурив брови. Через три минуты, видимо, потеряла интерес и села рядом со мной.

— Эм... тут вообще-то тесновато, — заметил я.

Мы сидели на наружной лестнице, достаточно широкой, чтобы по ней мог пройти один человек, так что наши ноги и бёдра прижимались друг к другу.

Серика бесстрастно посмотрела на меня, а потом усмехнулась.

— Тогда можно я сяду на ступеньку выше?

С набитым хлебом ртом я кивнул. Она поднялась на одну ступеньку и села у меня за спиной, окружив меня ногами. Её красивые стройные ноги оказались слева и справа от меня.

Ого? Я кивнул не подумав, но это же... Эм, погоди, если я обернусь, не увижу ли чего не следует? Из всех девушек в школе Серика носит юбку короче всех... Нет, хватит. Успокойся. Не думай о постороннем. Я постарался очистить разум от всех эмоций и продолжил есть свой хлеб.

Она похлопала меня по голове.

— О, ты что-то в волосы нанёс, — заметила она.

— Ага, совсем немного... Так что не трогай слишком сильно.

По утрам я укладывал волосы перед зеркалом, довольно гудя себе под нос. Это был тонкий процесс, и потом всё легко можно было испортить. Но Серика проигнорировала мою просьбу и растрепала мне волосы. Эй! Прекрати!

— Что-то случилось? — ровным голосом спросила она.

— Нет... Ничего особенного, — ответил я.

— Ты бы сюда не пришёл, если бы ничего не случилось. Я тоже.

Она видела меня насквозь, так что возразить было нечего.

— Серика... у тебя тоже что-то не так?

— А как можно жить и совсем ни о чём не переживать? Ты издеваешься? — Она подняла взгляд к небу.

Вид у неё был такой, будто она вот-вот расплачется.

— Просто со стороны кажется, что ты можешь что угодно. И без напряга.

— Да ну. Есть куча вещей, с которыми мне тяжело. Например, ещё вчера...

Она осеклась и покачала головой.

Серика всегда живёт в своём ритме, но, похоже, и у неё хватает собственных проблем. Наверное, просто по лицу её это особо не видно.

— А у тебя? — спросила она.

— Если уж говорить... меня достало, что я всё время не могу ни в чём определиться.

Стоило облечь это в слова, как мне самому стало немного понятнее. Мутная буря чувств внутри наконец обрела очертания.

— Из-за Уты и Хикари-тян?

— Да что ж такое, — выдохнул я. — Ты и это сразу поняла.

— На пляже всё и так было видно. И ещё я кое-что слышала от Миори. Так что у тебя там происходит?

После короткой паузы я признался:

— Если честно, я сам не понимаю, что делать.

— Нерешительность, значит. Тяготы популярного парня.

Я понимал, что моя проблема — роскошная проблема. Я сам хотел нравиться девушкам и ради этого работал над собой. Так что, если вдуматься, нынешняя ситуация была именно тем, чего я когда-то желал.

Но я не понимал, что значит оказаться объектом чувств сразу нескольких людей. До сих пор ведь ни одна девушка мной не интересовалась. Я думал, любовь будет такой же, как в аниме и манге, но это реальность. И вечно мяться я не могу.

Теперь, когда обе девушки ясно дали понять, что ко мне чувствуют, я должен ответить — должен выбрать одну и отказать другой. Стоило представить это, как мне становилось мрачно. Обе мне были дороги, и я не хотел видеть ни одну из них несчастной.

— Ну, я тебя понимаю. Тяжело, когда ты кому-то нравишься, а сам не можешь ответить тем же, — тихо сказала Серика одиноким голосом.

Наверное, ей и самой доводилось с таким сталкиваться. Она красивая, со всеми держится непринуждённо. Я знал, что среди парней у неё немало поклонников.

— И потом, после отказа вы, возможно, уже не останетесь друзьями.

— Ты тоже так думаешь? — уныло спросил я.

— Даже если говорят, что хотят остаться друзьями, обычно всё выходит не так. Сначала становится неловко, потом постепенно уже не хочется ни встречаться, ни писать, а в какой-то момент уже и здороваться не хочется...

Серика положила подбородок мне на макушку.

Она слишком близко. Это у гяру так принято?

— В твоём случае обе девушки учатся с тобой в одном классе и состоят в одной компании, так что, может, всё будет не так плохо, как ты думаешь, — продолжила она.

— Допустим, я всё-таки признаюсь в своих чувствах и начну встречаться с одной из них. Как думаешь, та, которую я не выберу, останется в нашей компании? Или это я уже слишком себя накручиваю?

— Ну, если бы вы у неё на глазах открыто ворковали друг с другом, ей, конечно, было бы тяжело оставаться рядом. Но лично я бы смирилась. Потому что друзья, с которыми ты проводишь время, тоже важны.

Сказав это, она добавила:

— Хотя кто его знает.

— Те двое выглядят очень серьёзными... Не знаю.

Я представил, чем всё это может закончиться. Мысль о том, что наша сплочённая компания может рассыпаться, была мне ненавистна.

— Понятно. Нацуки, ты не хочешь разрушить то, что у тебя есть сейчас.

— Ну да. Сейчас всё хорошо как есть. Я хочу дружить со всеми и дальше.

— По-своему твои чувства тоже очень серьёзные. В смысле — к друзьям.

— Заткнись. Я парень, у которого друзей раз-два и обчёлся.

— В конце концов, что будет, то будет. Надо позволить всему случиться так, как случится.

— Правда? С таким настроем и правда можно идти вперёд?

— Всё нормально. Нацуки, тебе просто нужно честно подумать о том, чего хочешь ты сам. Всем будет лучше, если ты сделаешь это, а не будешь бесконечно всё пережёвывать. В конце концов, это почти всё, что ты вообще можешь сделать.

Честно подумать о том, чего хочу я сам? Это-то как раз и сложно. Во мне столько перемешалось, что я уже сам не понимаю, что чувствую. Чего я хочу? Какой выбор хочу сделать?

— С таким мрачным лицом и правда впадёшь в уныние. Давай, повеселее.

Серика ритмично постучала меня по плечам и начала напевать какую-то незнакомую мне песню.

Она как обычно жила в своём собственном мире, и от этого у меня на губах сама собой появилась кривоватая улыбка, а на душе стало легче. Если уж быть честным, хотя я и любил Хошимию и Уту, рядом с Серикой и Нанасе мне было спокойнее, чем с ними.

Когда прозвенел звонок, возвещающий конец обеда, Серика сказала:

— Постарайся потом ни о чём не жалеть, ладно? — и ушла.

После уроков я быстро покинул школу — ровно как и сказал Хошимии. Вставив в уши наушники, я шёл по дороге, полностью растворившись в инструментале песни. Напористый рок сопровождался словами, которые будто подталкивали меня вперёд. Сейчас у меня играла «Memento» группы Blue Encount. Когда я падал духом, музыка всегда вытаскивала меня обратно.

Эта песня была из плейлиста «Для поднятия настроения», который мне отправила Серика. У нас было одно и то же музыкальное приложение, так что мне достаточно было просто нажать на ссылку. У нас с Серикой совпадали вкусы в музыке, и каждая песня, которую она мне советовала, мне нравилась.

Добравшись до своей подработки, в Café Mares, я открыл дверь. Звенящий колокольчик дал понять, что кто-то вошёл.

Киришима-сан, подрабатывавшая здесь дольше меня, повернулась в мою сторону.

— О, ты пришёл, Нацуки-тян.

В последнее время она просто помешалась на том, чтобы добавлять к моему имени «-тян». Звучит так, будто я девчонка, так что лучше бы она прекратила.

Рядом с ней стоял незнакомый парень в нашей форме. Он был ниже Киришимы-сан, а для девушки она была довольно высокой, и выглядел очень худым. Толстые очки в круглой оправе придавали ему неуклюжий, немодный вид, и вообще от него веяло робостью.

— Давай я вас познакомлю. Это наш новый работник, Синохара-кун. Он начал работать у нас вчера, — сказала Киришима-сан.

А, точно. Я слышал, что у нас должен появиться кто-то новый.

— Я-я Синохара. Надеюсь на хорошую совместную работу, — сказал он и поклонился.

Растерявшись, я тоже опустил голову и представился:

— Здравствуйте. Я Хайбара Нацуки.

— Синохара-кун тоже будет работать на кухне, так что как следует всему его научи, Нацуки-тян.

Но я ведь и сам вроде как новичок... Хотя погодите, я уже четыре месяца здесь работаю. Время и правда летит! Весёлые дни проносятся в одно мгновение.

— И чего это вы оба такие официальные? Вы же одного года и в одной школе учитесь, — весело хихикнула Киришима-сан.

— А? Правда? — удивился я.

— Д-да, — тихо ответил Синохара-кун. — Я, кажется, из первого «четвёртого» в Рюмей.

— Серьёзно? Я из первого «второго». Приятно познакомиться.

Теперь, когда она это сказала, мне и правда показалось, что я где-то уже видел его раньше.

— Я, разумеется, знаю, — сказал он.

Я озадаченно склонил голову набок.

— «Разумеется»?

— Хайбара-сан ведь известный, — произнёс он так, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

А-а, понятно. Я... известный... Надеюсь, не в плохом смысле? Ну, учитывая, с кем я общаюсь, неудивительно, что я выделяюсь.

— Ого? Нацуки-тян, ты, значит, знаменит у себя в школе? — с интересом спросила Киришима-сан.

— Д-да. Он красивый, хорошо учится, хорош в спорте и очень популярен у девушек, — объяснил Синохара-кун.

— Так я и думала. Видно было, что Нацуки-тян популярен. Хм-м, — сказала она с довольной ухмылкой.

Похвала, конечно, приятна, но теперь Киришима-сан точно замучает меня поддразниваниями...

— Можно я буду звать тебя Синохара-куном? Мы же ровесники, так что можно без лишней официальности? — спросил я, намеренно сделав голос и выражение лица дружелюбнее.

— А, да, — ответил он. — Тогда можно мне тоже звать вас Хайбара-куном?

— Конечно! И со мной тоже можно без формальностей, ладно?

— П-прошу прощения. Мне спокойнее говорить вежливо.

Понятно. Он из таких. От него исходит ужасно знакомая аура... А, точно. У него та же мрачноватая атмосфера, что когда-то была у меня!

— А где сегодня Юино-тян? — спросила Киришима-сан.

— У Нанасе сегодня нет смены, — ответил я.

— Хм, тогда сегодня будем только ты, я и Синохара-кун. Давайте хорошенько поработаем! — бодро сказала она, вскинув руку.

Синохара-кун в ответ сдержанно сжал кулак.

— Ока-ай! Тогда я пойду переоденусь.

У меня уже был кое-какой опыт с обучением новичков ещё со времён подработок в колледже. К тому же Синохара-кун начал вчера, так что основы ему наверняка уже кто-то показал. Ну что ж, пора браться за дело! Во время поездки я изрядно потратился, так что теперь надо снова копить.

Сегодня в кафе было куда больше посетителей, чем обычно. По всем меркам Синохара-кун схватывал небыстро, но мне нравилась его добросовестность и то, что он по-настоящему старался. Хотя, признаюсь, я всё-таки немного посмеялся, когда он вытащил блокнот и начал записывать туда вообще всё подряд.

— Ещё один день пережили, — сказал я измотанному Синохара-куну, пока мы переодевались обратно в школьную форму в комнате отдыха.

— Я-я так устал... — простонал он.

Я усмехнулся.

— Ну да, вначале тяжело, когда ещё не привык.

Дверь внезапно распахнулась, и Киришима-сан, нисколько не смущаясь того, что мы как раз переодеваемся, бодро крикнула:

— Я первая домой!

— Что-то ты слишком энергичная для человека, который только что отработал смену, — заметил я.

— Хе-хе-хе! По мне заметно? За мной парень приехал! — пропела она.

— Ага, понятно. Я уже устал слушать, как ты про него расписываешь.

Мы проводили Киришиму-сан взглядом — вокруг неё словно сияла аура счастья, — а потом с Синохара-куном закрыли кафе.

— Ничего себе, как прохладно стало по вечерам, — сказал я.

Было десять вечера, и небо уже полностью потемнело. Мы с Синохара-куном шли бок о бок к станции. Лёгкий ветерок приятно обдувал кожу. На улице наконец стало комфортно — осень вступала в свои права.

После довольно долгой паузы он ответил:

— Д-да, и правда.

Наверное, он не понял, говорю ли я сам с собой или обращаюсь к нему, и, поразмыслив, решил на всякий случай ответить чем-нибудь безопасным. Я очень хорошо понимал это чувство.

Синохара-кун мне начал довольно нравиться — я чувствовал в нём что-то очень близкое себе. Нет ничего лучше, чем хорошо ладить с человеком, который работает с тобой вместе, и я был бы только рад, если бы мы стали хорошими друзьями.

— Эм... — тихо начал Синохара-кун и поклонился. — Спасибо вам за сегодня.

— Да ладно тебе, не за что. Я же говорил, не нужно быть со мной таким вежливым.

— Но я доставил вам много хлопот...

— Ты только начал, так что это нормально. Когда я сам только устроился, я тоже доставил Нанасе и Киришиме-сан немало хлопот.

Я сказал это, не задумываясь, но, если честно, ничего подобного не помнил. Всё-таки у меня вторая жизнь, так что опыт работы у меня, можно сказать, читерский. Хотя на самой своей первой подработке я, наверное, и правда доставлял окружающим немало проблем.

— Правда? Киришима-сан говорила, что вы очень быстро всё схватывали, но вы — случай ненормальный, так что мне не стоит с вами сравниваться.

Меньше надо болтать, Киришима-сан... Она как всегда не в меру разговорчива. Вид у него такой, будто, если мы пойдём дальше по этой теме, он только ещё сильнее скиснет. Пора срочно её сменить.

— Синохара-кун, а ты вообще почему решил подрабатывать?

— Мне нужны деньги, — уныло сказал он. — Инструменты и оборудование стоят очень дорого.

— Инструменты?

— А, я... я состою в клубе лёгкой музыки. Х-хотя мне это совсем не подходит.

Неожиданно, конечно, но если ты сам себя настолько принижаешь, я даже не знаю, что ответить. Хотя такую логику я понимаю: сам заранее принизишь себя — и никто другой уже не успеет сделать это за тебя.

— Клуб лёгкой музыки? Круто. На чём играешь?

— На басу. Но я совсем не хорош, — сказал он. — А... ты вообще знаешь, что такое бас?

— Ага. Я люблю слушать рок-группы. Это же самый низкий по звучанию инструмент, да?

Бас — это сердце любой группы. Главными звёздами обычно становятся вокалист или гитарист, но именно бас добавляет мощную низкую основу в инструментал, удерживая ритм и атмосферу песни. Сам я играл только на гитаре, но всегда восхищался хорошими басистами. От них веяло крутым и безупречным профессионализмом.

— Д-да, именно. Тебе нравится рок? — спросил он.

— Ага, довольно сильно. Я, в общем, слежу почти за всеми популярными группами.

Ну, для меня эти группы уже семилетней давности, так что я и без всяких усилий знаю о них всё, что надо.

— Мне тоже. Поэтому я и хотел играть в группе, — искренне сказал Синохара-кун.

По голосу было ясно, что сейчас он говорит без всякой маски.

— До сих пор я играл на басу один, но в старшей школе всё-таки набрался смелости и вступил в клуб лёгкой музыки. Хотя, если честно, я там не очень вписываюсь.

Он слабо рассмеялся.

— Н-ну... Кстати, а сколько вообще людей в вашем клубе?

— Э-эм, кажется, двенадцать. Третьегодки уже выпустились.

— Ого, довольно много. Это же хватит на две-три группы.

— Есть группа из четырёх второгодок, группа из трёх первогодок и дуэт второгодок. А у меня нет друзей... так что я остался лишним, без группы.

Синохара-кун снова слабо и самоуничижительно усмехнулся, а потом совсем уж заметно приуныл.

О-ох, это больная тема!

— Но ты же говорил, что вас двенадцать. Значит, остаётся ещё трое, да? Можно собрать трио.

— Они все просто забыли о моём существовании, — ответил он. — И я даже не знаю, хотят ли те двое вообще играть в группе.

О-о, дело плохо! Куда ни поверни разговор, всё скатывается вниз! Неужели нельзя зацепиться хоть за что-нибудь позитивное? А, точно, Серика ведь тоже в клубе лёгкой музыки.

— А ты знаешь Хондо Серику?

— А, да... Она одна из тех двух «лишних», о которых я только что говорил.

— А? Правда? Серика — моя подруга.

— В случае Хондо-сан проблема в том, что она слишком хороша, и это всех отпугивает. Уровень техники и мотивации у неё слишком отличается от остальных, поэтому большинство просто не хотят с ней играть. Хотя поначалу она была очень популярна.

Слова Синохары-куна о клубе сразу напомнили мне мрачное выражение лица Серики во время обеда. Неужели её тогдашнее состояние тоже было связано с клубом лёгкой музыки?

— Серика и правда настолько хороша?

— То, как она играет, какой звук выдаёт — всё у неё как будто другого масштаба. Мы оба остались без группы, но для кого-то вроде меня играть с ней в одной группе было бы просто непозволительно.

Синохара-кун шёл, понурив голову, и звучал так, будто не просто рассказывал, а снова и снова унижал самого себя.

— Это невозможно.

— Но ты ведь хочешь играть в группе?

— Конечно хочу... но для кого-то вроде меня это слишком трудно.

— Но ведь ты нашёл подработку, чтобы купить себе инструмент и всё остальное. Значит, ты ещё не сдался, разве нет?

Похоже, я попал прямо в точку, потому что Синохара-кун с кислым видом замолчал. Когда я в колледже покупал себе гитару, чувствовал я примерно то же самое. У меня не хватало смелости самому подойти к людям, и я мечтал, чтобы кто-нибудь сам позвал меня в группу. Но друзей у меня с самого начала не было, так что, если просто ждать, желаемое будущее, конечно, не наступит.

Мне не хотелось, чтобы у него остались такие же сожаления, как у меня. Но, учитывая, что совсем недавно сама Серика велела мне постараться не жалеть ни о чём, мне почему-то казалось, что у меня нет права читать кому-то такие нотации. И я не знал, какие слова Синохара-куну сейчас стоит сказать.

— Ну, тогда до встречи, — сказал я, когда мы дошли до станции.

— Д-да. До следующего раза.

Он поклонился и побежал через турникеты.

Его немодный вид, робкая манера держаться и вечный негатив были мне до боли знакомы. Казалось, я смотрю на самого себя в тот момент, когда в первый раз провалил свой дебют в старшей школе.

Пока я ждал поезд на платформе, начал накрапывать дождь. Осенняя погода была переменчива — прогноз обещал ясное небо весь день. Мелкие капли тихо застучали по земле.

Три дня спустя, в субботу около полудня, Намика сидела в гостиной и смотрела концертный DVD Bump of Chicken, так что я устроился на диване рядом с ней. И вдруг у меня в кармане зазвенел смартфон. Я вытащил его. На экране блокировки высветилось уведомление — сообщение в RINE от Уты.

«Эй, ты сейчас свободен?»

Прости, но я как раз совершенно не свободен. Я вообще-то смотрю концертный DVD Bump of Chicken, потом собираюсь почитать мангу, а после этого ещё нырнуть в новый западный боевик. И, эм... а, ну да, ещё прогуляться. У меня дел по горло!

«Я ужасно занят», — отправил я.

Она тут же ответила: «То есть ты вообще суперсвободен!»

Ничего не понимаю.

Следом пришло новое сообщение:

«Только что закончилась тренировка. Мы с Миорин и Сери собираемся в караоке. Придёшь?»

Караоке, говоришь? Караоке я люблю, но что это вообще за странная компания собралась меня звать?

«Сери хочет послушать, как ты поёшь!» — пришло следом.

А-а, вот оно что. Хотя, по-моему, я не настолько хорошо пою, чтобы кто-то прям горел желанием меня слушать. Я набрал ответ:

«Только не поднимайте планку слишком высоко~»

«Не переживай! Ты и правда настолько хорош!»

Хм-м... причины отказываться у меня, в общем-то, нет, так что почему бы и нет? К тому же у нас с Серикой одинаковые музыкальные вкусы, и она сама хочет меня послушать. Хотя кто знает, понравится ли Миори то, что мы выберем. Немного подумав, я отправил стикер со смыслом «Окей!» и пошёл переодеваться.

— Братик, ты куда-то? — спросила Намика, хрустя сэнбэем.

— Ага, друзья позвали. Потом напишу, когда вернусь, — ответил я.

Она снова перевела взгляд на телевизор и без особого интереса протянула:

— Ла-адно.

Я вышел из дома и направился к станции. Погоду сегодня было совершенно не понять — оставалось только молиться, чтобы не пошёл дождь.

Надо бы сначала где-нибудь пообедать. Давно я не ел вне дома... А это значит, что надо брать рамэн! И потому, прежде чем сесть на поезд, я заглянул в рамэнную. Примерно через час, как раз проходя через турникеты, я заметил группу девушек, ждавших у входа.

— О, Нацу! Сюда-а! — позвала меня Ута, подпрыгивая и размахивая рукой.

Ты ребёнок, что ли? У тебя юбка сейчас задерётся, так что, пожалуйста, перестань. А то я случайно вниз посмотрю! Если бы юбка у Уты была такой же короткой, как у Серики, я бы уже наверняка увидел лишнее. Ута стояла между Серикой и Миори, которые тоже были в форме Рюмей.

— Простите, долго ждали? — спросил я.

— Ага, довольно долго. Я уже заскучала, — слишком уж честно ответила Серика.

Ута поспешно перебила её:

— Эй, Сери! Нацу ведь пришёл, потому что мы его позвали, помнишь?!

— Помню. Пошли уже в караоке. Хочу петь.

Серика, напевая себе под нос, пошла вперёд.

Как всегда — полностью в своём мире. Миори уже шагала рядом с ней, видимо, давно привыкнув к её свободному ритму. Мы с Утой переглянулись и рассмеялись. А потом пошли следом, плечом к плечу.

Караоке находилось всего в трёх минутах от станции. Серика уверенно заговорила с администратором, явно будучи здесь завсегдатаем, а потом повела нас в просторную комнату, которая была слишком велика для четверых.

— У них сегодня так мало посетителей? — удивлённо спросила Ута, склонив голову набок.

— И это тоже, но я ещё сказала, что хочу комнату побольше. Петь в просторном помещении приятнее, — ответила Серика, тыкая в сенсорный экран DENMOKU.

— Это точно, большая комната куда лучше тесной, — согласилась Миори.

Если бы выбирать пришлось мне, я бы, наоборот, предпочёл маленькую. Чем теснее пространство, тем спокойнее мне было. Сразу появлялось чувство, будто мне там самое место. Мы расселись: Серика с Миори по одну сторону стола, а мы с Утой — по другую.

И только сейчас я осознал, насколько нервная это вообще ситуация: я тут единственный парень. Когда-то я мечтал о том, чтобы сходить с девушками в караоке, но теперь, когда это стало реальностью, мне почему-то немного не по себе. Если уж честно... я бы предпочёл, чтобы здесь были ещё и Тацуя с Рейтой. Я наблюдал, как девушки, оживлённо болтая, выбирают песни.

— Та-ак! Я первая! — Миори внесла свою песню, и её название тут же появилось на большом экране. Это была композиция недавно набравшей популярность айдол-группы. Быстрый темп, бодрая мелодия — идеально, чтобы разогреть атмосферу. Она взяла сразу два микрофона. — Я давно хотела это спеть. Ута, будешь со мной?

— Буду! — радостно воскликнула Ута, и они запели вдвоём.

Фух... когда кто-то поёт, не нужно поддерживать разговор, и мне от этого легче... И, чёрт, Миори правда здорово поёт. Она вообще всегда во всём хороша. Серика с серьёзным видом уставилась в DENMOKU и что-то беззвучно проворчала. Да, её лучше пока не трогать.

Едва песня закончилась, как у Миори, похоже, в голове вспыхнула лампочка, и она тут же включила режим оценки.

— Точно! Давайте соревноваться по баллам. Кто проиграет, покупает победителю мороженое! — объявила она с дерзкой улыбкой.

Ута театрально скрестила руки крестом.

— Ни за что. Я точно проиграю! Я пас!

— Да ладно тебе, всё будет нормально! Ты же очень хорошо поёшь, Ута.

— Нацу и Сери вообще в другой лиге. Миорин, тебе всё равно не выиграть, понимаешь?

— А вот это уже задело! Теперь мне ещё сильнее хочется победить, — заявила Миори, и в ней тут же проснулся дух соперничества.

Серика лениво вставила:

— Мне норм. Просто получу бесплатное мороженое, даже не напрягаясь.

— В-вот теперь это уже бесит! Не смотри на меня свысока, зараза! — возмутилась Миори, тут же набросившись на Серику и начав щекотать её под мышками.

— Подожди, прекрати. Мне щекотно... мх...! — Серика забилась в редкой для неё панике, и это зрелище оказалось неожиданно милым.

Я засмотрелся на их возню, но тут почувствовал на себе взгляд Уты, поэтому тут же вытащил телефон и сделал вид, что листаю музыкальное приложение, будто ничего не заметил. Я ничего не видел, ясно?

— А ты? Участвуешь? — спросила меня Миори.

— Ну... да, пожалуй, — ответил я. В такие моменты, если откажешься, она потом обязательно надуется.

Хотя проигрывать я точно не собираюсь. Если судить по тому, как она пела, у неё в среднем будет что-то в районе высоких восьмидесяти. А я в своё время тренировался в караоке один, так что ей со мной не тягаться. Хе-хе-хе! У меня был целый репертуар песен, на которых я набирал выше девяноста пяти. Правда, больше половины из них ещё даже не существовало, так что использовать я их не мог. Ещё один минус скачка во времени.

— Тогда я начну? — спросила Серика и, не дожидаясь ответа, уже выбрала песню.

На экране появилось Missing You группы My First Story. По комнате ударил тяжёлый, насыщенный инструментал. Она что, для караоке-баттла выбрала хард-рок?! Рок и сам по себе петь трудно, да и высокие баллы на нём набрать непросто. Она просто взяла любимую песню, потому что ей всё равно на победу? Или... она настолько уверена в себе?

Ответ я понял сразу, как только она начала петь. Голос у Серики был ниже, чем у большинства девушек, и идеально подходил для песни, которую изначально исполняет мужчина с высоким диапазоном. Полоса тональности в верхней части экрана шла вперёд, а она ни разу не выбилась из ноты.

Простите... это что сейчас было? Она слишком хороша! Поражённый, я так и сидел с приоткрытым ртом.

— Сери ещё и вокал часто берёт, — прошептала мне на ухо Ута.

Вот это да! То есть она и гитаристка, и вокалистка! Настоящая звезда рок-группы!

Когда песня подошла к кульминации припева, Серика подняла голос ещё на ступень выше — и по моей коже пробежали мурашки. Миори энергично хлопала в такт, Ута раскачивалась под ритм, а я так и сидел окаменев, слишком потрясённый, чтобы пошевелиться.

Вскоре на экране высветился результат, возвещая конец песни: девяносто четыре балла. Очень достойно, но, если честно, я думал, будет ещё выше. Хотя, с другой стороны, караоке-оценка и реальный уровень исполнения напрямую не связаны.

— Ну, примерно этого и ждала, — буднично заметила Серика со своим обычным невозмутимым лицом. Я машинально начал хлопать, но она покачала головой. — Ничего особенного.

— Теперь твоя очередь, Нацу! — сказала Ута.

Чёрт, а я ведь ещё даже песню не выбрал! Я так заслушался Серику, что совершенно забыл: следующий — я.

— Блин, я вообще ничего не придумал. Что бы спеть? — пробормотал я.

— Если не можешь выбрать, у меня есть песня, которую я люблю и хочу послушать в твоём исполнении! — тут же предложила Ута.

— Ладно, давай.

— Ура-а! — радостно улыбнулась она.

Она быстро набрала песню на DENMOKU, тот сразу пискнул, отправляя выбор в систему. На экране появилась city группы Alexandros. Эту песню я тоже очень любил ещё с давних времён.

Она начиналась с мягкого вступительного риффа, но стоило подключиться ударным, как мелодия становилась острее. А когда казалось, что песня уже вошла в стабильный ритм, лидер-гитарист подхватывал мелодию, и всё расцветало новыми красками. Мне нравилось, как в ней было много густых, насыщенных звуков, будто воплощавших само её название.

— Хороший выбор. И тут ещё клип оригинальный идёт. Класс, — присвистнула Серика.

— Ага! — тут же согласилась Ута.

— А, а-а... — тихо произнёс я в микрофон, настраивая громкость и расстояние до него.

Музыку я любил с давних пор, и пение тоже пришло вместе с этим само собой. Просто у меня никогда не было ни одного друга, который бы захотел меня слушать, так что я продолжал ходить в караоке один. В результате я научился отлично выбивать высокие баллы на аппарате. Чтобы стабильно набирать хороший счёт, нужно знать немало хитростей. Например: не менять аранжировку песни, во что бы то ни стало держать тональность, специально подчёркивать интонацию в нужных местах и щедро использовать вибрато ради дополнительных очков.

Но все часы, потраченные на такие тренировки, в каком-то смысле оказались напрасными. Я ведь хотел не получить высокий балл от машины. Мне просто хотелось петь любимые песни так, как я сам их слышу. Вспомнив об этом, я решил сейчас отпустить себя и не бояться потерять очки. И не пожалел.

Мне казалось, что сегодня я пою даже лучше обычного. После того первого раза, когда мы все вместе ходили в караоке, у меня появилось немного уверенности в себе. Если бы тогда я пел в расчёте только на баллы, вряд ли они бы так меня хвалили. Конечно, тренировался я не ради похвалы, но после стольких лет одиночества петь перед кем-то и вправду оказалось приятно. Поэтому сегодня я пел так, как пел обычно для себя.

Стоило мне начать, как у Миори полезли глаза на лоб.

— А? Он правда настолько хорошо поёт?

Ута рядом со мной счастливо затряслась. А Серика буквально прожигала меня взглядом, сохраняя предельно серьёзное выражение лица. Если так пристально смотреть, петь вообще-то трудновато... Но, хоть я и думал об этом, песню я всё-таки вытянул до конца.

Когда она закончилась, в комнате на мгновение повисла тишина, пока мы ждали загрузки результата. И вот наконец на экране появились цифры: девяносто три балла.

— Чёрт, Серику я не обошёл, — сказал я.

— А у меня вообще ощущения, будто я не выиграла, — после паузы ответила она, крутя прядь волос. Вела она себя на удивление беспокойно. Бросила в мою сторону взгляд, опустила глаза, потом снова посмотрела исподлобья. А затем внезапно выдала такое, что у нас всех чуть не отнялся дар речи: — Кажется, я в тебя влюбилась, Нацуки.

Ута взвизгнула:

— Ч-чего-о-о?!

— Оговорилась. Кажется, я влюбилась в голос Нацуки.

Это была чудовищная оговорка! Прекрати такое! Хотя... слышать это всё равно приятно! Но посмотри: Ута от неожиданности свалилась с дивана! А Миори в своём духе наклонила пустой стаканчик. Если бы там что-то было, сейчас бы случилась катастрофа! Она спокойно поставила стакан обратно, будто ничего не произошло, и откашлялась.

— А-а... слава богу... — с облегчением выдохнула Ута. Настолько откровенная реакция почему-то заставила меня смутиться. Осознав, насколько всё было заметно, она ахнула и посмотрела на меня. Наши взгляды встретились, и лицо у неё тут же вспыхнуло.

— Нацуки, хочу ещё тебя послушать, — сказала Серика.

— Ну так мы сейчас вообще-то в караоке.

— Ты слушал тот плейлист «Для поднятия настроения», что я тебе отправляла? Спой что-нибудь оттуда.

— Там вообще-то песен тридцать!

И тут я вдруг вспомнил, что у нас вообще-то всё ещё идёт соревнование.

— Ой, точно. Прости, теперь же очередь Миори.

— Ага, точно. Держи, Миори, микрофон твой. Пой давай, — сказала Серика, протягивая ей микрофон.

Миори смерила нас мрачным взглядом.

— В-вы двое... Да вы же понимаете, что я уже точно не выиграю.

— А-ха-ха! Я же с самого начала говорила, что тебе лучше отказаться. Миорин, это ведь ты сама предложила устроить соревнование! — злорадно хихикнула Ута.

— Да знаю я! Господи! Не надо тут теперь логикой меня прижимать! Ну подумаешь, куплю кому-нибудь мороженое, и всё!

Почти с отчаяния Миори выбрала балладу и запела.

Почему именно песню о разбитом сердце?

Она набрала восемьдесят семь баллов и уверенно заняла последнее место. После этого мы уже просто наслаждались караоке как обычно. Мы с Серикой и Утой вместе пели рок, все вместе дружно подхватывали старые хиты, Серика изображала на проигрышах игру на воображаемой гитаре, Ута с энтузиазмом танцевала — было безумно весело.

Мы пришли по тарифу «марафон», так что пели, пока не наелись этим вдоволь. Когда наконец вышли, на улице уже совсем стемнело. Рядом с довольной Серикой, уплетавшей мороженое, стояла всё ещё дутая Миори.

— Голос совсем сел! — хрипло пожаловалась Ута. Она-то пела с наибольшим пылом.

Ещё бы не сел. Ты ведь каждый раз выкладывалась на все сто. Впрочем, за день наверняка восстановится.

— Было весело, да, Нацу? — спросила она.

— Ага, очень, — честно ответил я.

— Такое чувство, будто мы уже давно вот так не гуляли, — продолжила она своим охрипшим голосом.

По спине у меня пробежал холодок. И правда — с Утой мы уже давно не проводили время вместе. В последний раз я виделся с ней ещё во время летних каникул, в мой день рождения. И причина такой паузы была очевидна: я избегал оставаться с ней наедине. Не может быть такого, чтобы Ута этого не заметила.

Ночной ветер был уже прохладным — осень постепенно вступала в свои права. В одной рубашке становилось зябко. Дни укорачивались, и в тусклом свете фонарей я видел лежащие на дороге опавшие листья.

— Если... если мои чувства тебе мешают, ты скажи, ладно? — прошептала она так слабо и неуверенно, что трудно было поверить, что это та самая всегда жизнерадостная Ута.

Я ни разу в жизни не думал о ней так.

— Я ведь говорила, что заставлю тебя посмотреть в мою сторону... но я не хочу ломать твоё счастье, — продолжила она.

Я покачал головой.

— Ута, ты всегда поднимаешь мне настроение. Честно.

На её губах мелькнула едва заметная улыбка. Но я так и не смог понять, какие чувства скрывались за этим выражением.

— Прости, — после короткой паузы сказала она. — Что-то я в последнее время совсем раскисла. Ах-ха-ха. Совсем на меня не похоже, да?

Прежде чем я успел что-либо ответить, она пошла вперёд и со спины обняла Миори.

— Миорин! Ну и сколько ты ещё собираешься дуться?!

— Ай! — вскрикнула от неожиданности Миори. — Эй, Ута! Тебе запрещается вот так внезапно на меня набрасываться!

Но Ута, будто и не слыша её жалоб, уже снова улыбалась своей обычной улыбкой.

— Ах-ха-ха! У тебя сейчас всё тело дёрнулось!

Мне кажется, я должен был что-то сказать... но не смог. Я тяну с решением, и этим делаю Уте больно. Я слишком наивно смотрел на ситуацию. Та печальная, едва заметная улыбка, которую она показала мне минуту назад, была совсем не похожа на ту яркую, солнечную улыбку, которую я успел полюбить.

Но одно я знал точно: именно я, без всяких сомнений, был тем человеком, из-за которого Сакура Ута сделала такое лицо. Я так и стоял на месте, глядя, как Ута с Миори дурачатся.

Серика подтолкнула меня в спину.

— Пойдём, — сказала она.

— А... да. Прости.

— Ута сейчас, наверное, тревожно. Всё лето она смотрела, как ты сближаешься с Хикари-тян. Наверняка думает, что у неё вообще нет шансов.

Похоже, Серика услышала наш разговор, хотя мы и говорили довольно тихо.

— Когда тебя любят другие, всё и правда сложно, да?

Сейчас у меня не было сил что-либо ей ответить.

Домой я ехал в поезде вместе с Миори. Мы жили в одном городе, так что, попрощавшись с остальными, остались вдвоём. Старый поезд грохотал на ходу, унося нас всё глубже в сельскую часть Гуммы. В нашем вагоне, кроме нас, были только сонный пьяница и пожилая пара с очень мирной атмосферой вокруг.

За окном стояла кромешная темнота, но, если прищуриться, можно было разглядеть, как мимо проплывают рисовые поля и лес. О присутствии цивилизации напоминали лишь редкие огоньки домов. Я бездумно смотрел в окно, когда вдруг получил шлепок по голове.

— Чего ты такой убитый? — спросила Миори.

Когда мы прощались с Утой и Серикой, я ещё пытался вести себя как обычно, но перед Миори притворяться не хотелось. Я даже был рад, что рядом сейчас именно она. Будь со мной кто-то другой, я бы наверняка только сильнее напрягался. Даже если бы мне захотелось сбросить маску, единственный человек, перед которым я действительно мог бы позволить себе пожаловаться, была Миори.

— И что мне делать?..

Я никогда не думаю как следует, и поэтому постоянно ошибаюсь.

— Без понятия, о чём ты, но я могу только дать совет. Выбирать всё равно тебе самому.

На мою зависимую просьбу она ответила так, будто держала меня на расстоянии.

— Прости, ты права, — медленно сказал я. Её ответ вовсе не показался мне холодным — наоборот, именно это мне в ней и нравилось.

Она никак не отреагировала на моё молчание и, будто ничего не случилось, продолжила:

— Кстати, я и не знала, что ты настолько хорошо поёшь. Ута-то всё время о тебе восхищённо рассказывала, но сегодня я правда удивилась! Совсем не помню, чтобы раньше ты был таким.

— Я не мог завести друзей, так что моим хобби было ходить одному в караоке.

Я не врал. Разница была только в том, о каком именно времени шла речь — о средней школе или о моём будущем.

— В тебе теперь сплошные загадки. А я-то думала, что хорошо тебя знаю, — тихо пробормотала она, будто слова срывались с губ сами собой, капля за каплей. Вид у неё был одинокий и грустный.

Миори — единственный человек, который знает прежнего меня. И то, что она сейчас чувствует, совершенно естественно.

— Если уж на то пошло, в средней школе мы почти не общались, — как можно беззаботнее сказал я, хотя внутри у меня всё равно теплилась настороженность и страх. Неужели Миори чувствует, что со мной что-то не так? Хотя до абсурдной мысли о том, что я совершил скачок во времени, она вряд ли дойдёт.

— Вот именно. Поэтому ты и должен рассказывать мне о себе побольше, — мягко сказала она, будто утешая. — Из-за чего ты мучаешься?

— С твоей проницательностью ты наверняка уже и так всё поняла, но сейчас я...

И я начал вываливать ей всё, что накопилось внутри.

До сих пор я всегда советовался с Миори обо всём, но в последнее время сам почти перестал к ней обращаться. Мне казалось, что любить одновременно и Хошимию, и Уту — это уже сродни измене, и потому я не хотел рассказывать об этом никому. Потому что для меня самого такие чувства были непростительны.

До сих пор я сам старался сделать свою юность как можно лучше. И всё было предельно ясно: у меня была компания, с которой я хотел подружиться, и девушка, которую я любил. Я сумел влиться в отличную компанию, с которой было весело и уютно, и усердно работал ради того, чтобы однажды встречаться с той, кто мне нравилась.

Мои дни были наполнены, и я наслаждался каждым моментом. И, конечно, даже сейчас я по-прежнему наслаждался своей жизнью. Но я больше не понимал собственных чувств и всё время ощущал, что брожу наощупь.

Хошимия и Ута обе меня любили. Вообще-то это должно было быть поводом для радости. Нет большего счастья, чем когда сразу две девушки влюбляются в кого-то вроде меня. Но впервые в жизни я столкнулся с тем, что нравлюсь девушке, — и совершенно не понимал, как в такой ситуации правильно поступать.

Что я вообще ищу? Кого на самом деле люблю? И как получить желаемое, ничего не потеряв?

Когда я наконец выговорился, Миори слегка кивнула, а потом усмехнулась.

— Ничего себе, Нацуки, да ты популярен. Хвастаешься?

Я вздохнул.

— Вот поэтому я и могу рассказать об этом только тебе. Для остальных это и правда звучало бы как хвастовство.

— Прости-прости, — сказала она, похлопав меня по голове.

Прекрати это!

— Но вообще, по-моему, это очень в твоём стиле — искренне страдать из-за таких вещей, — хихикнула Миори. — Моё чутьё подсказывает... ты, наверное, просто боишься, да?

Она попала в самую точку. Всё это время я и правда чего-то боялся, но сам не понимал — чего именно.

Мы вышли на пустой станции нашего города и пошли рядом по ночной дороге. Ветер поднимал с земли опавшие листья, шурша ими у наших ног.

— Если будешь слишком долго тянуть с решением, они могут просто сдаться, — заметила Миори.

— Да... ты права, — уныло ответил я.

То, что эти двое вообще испытывают ко мне чувства, — уже само по себе чудо. Было бы вполне естественно, если бы в какой-то момент им всё это надоело. В конце концов, что во мне вообще такого, чтобы меня любить?

Я и правда старался измениться. Хотел стать человеком, которого смогут полюбить другие. Но сам я в итоге так и не смог полюбить себя; как бы я ни старался, я видел только свои недостатки. И не мог назвать ни единой причины, по которой такие чудесные девушки, как они, вообще могли бы в меня влюбиться.

— Ну, когда придёт время, я утешу твоё разбитое сердце. Всё-таки мы друзья детства. Даже если нас никто не спрашивал, хотим ли мы ими быть.

От заботы Миори мне стало чуть легче. Немного приободрившись, я вдруг вспомнил, о чём давно хотел её спросить.

— Кстати, а у тебя как? Ты ведь собиралась признаться Рейте?

В последний день летних каникул, в отличие от меня, метавшегося между двумя девушками, Миори уже собралась с духом и приняла решение.

— Ага, всё ещё собираюсь, — гордо фыркнула она. — Не переживай за меня, у меня завтра свидание с Рейтой-куном.

— Серьёзно? Значит, у вас всё хорошо. И что вы будете делать?

— Пойдём покупать осеннюю одежду. Думаю, попрошу его подобрать мне что-нибудь.

— Да уж, девушки и правда обожают ходить за одеждой.

— Это не только девушек касается. Просто у тебя самого ноль интереса к моде!

Ну... с этим не поспоришь. Рейта читает модные журналы, и повседневная одежда у него всегда очень стильная. Он ещё и за трендами следит. Уверен, он с радостью поможет Миори выбрать вещи.

— К тому же у Рейты-куна хороший вкус, так что я могу спокойно довериться его выбору. И я хочу носить вещи, в которых он скажет, что я милая, — продолжила Миори. — А если бы одежду мне выбирал ты, это наверняка кончилось бы модной катастрофой.

— Ну, если речь о тебе, тебе бы и спортивный костюм сгодился, — буркнул я.

Она тут же ущипнула меня за щёку. Вообще-то это больно!

— А, кстати, мне самому тоже пора купить что-нибудь нормальное на осень.

До сих пор я как-то обходился, комбинируя вещи, которые мне выбрала Миори, и те, что купил в спешке после штудирования модных журналов. Но гардероб явно пора было пополнить. Хотя дома у меня, конечно, полно ужасных вещей. Например, футболки с бессмысленными надписями на английском.

— Всё, больше я тебе одежду не выбираю, понял? Разбирайся сам, — после короткой паузы сказала Миори.

В её голосе почему-то прозвучала странная тяжесть.

Это ведь я сам сказал ей, что, если она хочет быть с Рейтой, ей не стоит слишком часто проводить время со мной наедине. И я не думаю, что ошибался. В конце концов, я и сам сейчас нахожусь в похожей ситуации, и мне казалось, что для меня тоже выглядело бы не очень хорошо постоянно болтаться вдвоём с Миори. То есть в нашем разговоре не было ничего странного...

...и всё же мне показалось, будто где-то внутри у меня только что образовалась пустота.

И на этом всё.

Наступил понедельник следующей недели. Из-за моего унылого состояния всё, что говорили на уроках, влетало в одно ухо и тут же вылетало в другое, и только когда занятия наконец закончились, я немного пришёл в себя. Мне хотелось сразу пойти домой, но классный руководитель меня остановил.

— Хайбара. У тебя же есть немного времени, да? Извини, что прошу, но не поможешь?

— Не надо автоматически считать, что у меня полно времени только потому, что я не состою ни в одном клубе, — ответил я. — Но да, помогу.

Учитель хохотнул и указал на две картонные коробки, выглядевшие довольно тяжёлыми.

— Точно, извини. Можешь отнести одну из них в кладовку?

— А что там?

— Учебные материалы. Они были нужны для летних дополнительных занятий. Сейчас уже не нужны, вот и убираем.

А-а, ну да. Допзанятия для тех, кто завалил экзамены. Ута и Тацуя чудом проскочили, но кое-кто всё же провалился. Отказываться теперь было уже поздно, так что мы с классным руководителем взяли по коробке.

Кладовая находилась в дальнем конце второго этажа школьного здания, возле музыкального кабинета. От класса было не так уж близко, но и не настолько далеко, чтобы всерьёз устать. По крайней мере, я так думал. А вот у классного руководителя уже сбилось дыхание, пока мы поднимались на второй этаж.

— Х-хайбара, ты довольно сильный, — выдохнул он.

— Просто у меня хобби — тренировки и бег, — ответил я.

Когда мы проходили мимо музыкального кабинета, из помещения впереди донёсся какой-то шум.

— Похоже, во втором музыкальном зале у них разгар репетиции. В последнее время клуб лёгкой музыки часто им пользуется, — устало сказал учитель.

— А? Разве у клуба лёгкой музыки нет собственной комнаты? — удивился я.

— Они что-то говорили о том, что одного помещения хватает только одной группе на репетицию.

Я задумчиво хмыкнул и пошёл дальше, к второму музыкальному кабинету. Оттуда доносился знакомый рифф электрогитары — вступление Master of Puppets группы Metallica. Тяжёлые низкие ноты короткими ударами складывались в узнаваемую мелодию. Ритм был безупречен, каждая нота звучала с выверенной силой, и в самом звуке было что-то подавляющее. От этого величественного риффа по коже у меня побежали мурашки. И ведь такую сложную вещь кто-то играл совершенно безукоризненно.

— Я в музыке не особо разбираюсь, но даже я впечатлён, — восхитился классный руководитель.

Я сам не заметил, как остановился и повернулся на звук. Это завораживает. Не могу поверить, что среди старшеклассников есть кто-то, кто играет на гитаре настолько хорошо.

— Мм? Что такое, Хайбара?

Поддавшись порыву, я поставил коробку на пол и открыл дверь второго музыкального кабинета. Внутри, держа в руках гитару, сидела Серика. Она продолжала яростно играть вниз ударами, словно демон, и даже не заметила, что дверь открылась. Когда же подняла взгляд и увидела меня, её глаза расширились.

— А? Нацуки? Ты чего? — спросила она.

И только в этот момент музыка оборвалась, а я наконец пришёл в себя.

— Ничего. Просто твоя игра меня так поразила, что я на секунду перестал соображать...

Что я вообще творю? Какая разница, насколько мне любопытно! Нельзя же просто врываться без спроса.

— Правда? Приятно слышать.

Она улыбнулась и провела медиатором вниз по струнам. В руках у неё была чёрная Gibson Explorer с глянцевым блеском.

Но долго любоваться мне не дали — классный руководитель окликнул меня:

— Эй, Хайбара. Полюбоваться успеешь после того, как мы отнесём материалы!

Он улыбнулся мне с лёгким упрёком.

Я тут же поклонился.

— Простите!

Почему-то голова у меня совсем не работала. Даже когда мы уже дошли до кладовой, пока я ставил коробку на место, до меня всё ещё доносилась игра Серики. Сколько же нужно было тренироваться, чтобы добиться такого мощного звука?

— Фух, извини, что напряг. Очень выручил, — сказал учитель.

Я в своём обычном полудежурном стиле отмахнулся:

— Да ерунда. У меня время есть, я же состою в клубе «иду домой».

— Ха-ха. Это вообще-то полностью противоречит тому, что ты говорил раньше.

Он вытер пот рукой, а потом с любопытством спросил:

— Хайбара, а ты почему никуда не вступил?

— Да без особой причины. Просто не было повода.

— Понятно, — кивнул он несколько раз. — Просто это бросается в глаза. Мне кажется жаль, что ты не записался ни в один клуб — ты ведь хорош и в учёбе, и в спорте. Думаю, куда бы ты ни пошёл, везде бы показал высокий результат.

Сказав это, классный руководитель добавил:

— Ну ладно. Ещё раз спасибо, — и ушёл.

Какая уж высокая оценка. Если бы я действительно умел добиваться результатов во всём, чем занимаюсь, я бы не мучился так сильно. Просто у меня есть преимущество — это моя вторая старшая школа, — вот окружающим и кажется, что я чуть ли не гений. А на деле стоит мне попасть в незнакомую ситуацию — и я тут же начинаю лажать раз за разом.

На обратном пути я снова прошёл мимо второго музыкального кабинета и открыл дверь. Серика всё ещё репетировала — одна. По планировке зал почти не отличался от обычного класса, только сейчас все парты и стулья были отодвинуты к задней стене. В передней части стояли лишь стул, на котором сидела Серика, стойка для гитары и усилитель.

— Почему ты во втором музыкальном кабинете? — спросил я.

— Остальные репетируют в клубной комнате. — Серика поставила гитару на стойку и достала из сумки пластиковую бутылку. — Я не состою ни в одной группе, так что мне туда не втиснуться.

А, точно. Синохара-кун ведь что-то подобное и говорил. Уровень игры Серики слишком сильно отличается от остальных членов клуба лёгкой музыки. А когда она всё-таки была в группе, из-за того, что слишком серьёзно относилась к делу, остальные не успевали за ней — и в итоге она осталась одна.

После того, как я услышал её игру, это и правда было легко представить. Она явно не из тех, кому место в самой обычной школьной группе.

— Мне очень нравится, как ты играешь на гитаре, Серика, — искренне сказал я.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло непривычное удивление. Её музыка и правда меня заворожила; она выглядела настолько круто, что слова сами сорвались с языка.

— Тебе нравится Серика? — поддела она.

— Я не настолько запутал слова.

— Э-э, скучный. Но всё равно спасибо.

Она коротко отвела взгляд и приложила бутылку к губам. Было слышно, как она жадно глотает воду. По шее у неё стекал пот. Похоже, всё это время она репетировала с полной отдачей — одна, без группы, без кого-либо рядом.

— А почему ты вообще начала играть на гитаре?

— Сначала просто потому, что мне это показалось крутым.

Та же причина, что и у меня. Наверное, так у большинства и бывает.

— Мой отец раньше играл в группе, так что у нас дома постоянно звучал рок. Я выросла в такой атмосфере, и, конечно, у нас дома было несколько гитар. Ну я и взяла одну в руки, начала играть. — Серика поправила гитару, пока говорила. — Поначалу было так трудно, что я несколько раз бросала. Но потом у меня постепенно стало получаться, и каждый раз, когда я извлекала именно тот звук, который хотела, я была в восторге. Это было весело. Поэтому я и не остановилась.

— А я сдался от досады ещё до того, как дошёл до этого этапа.

Сколько бы я ни тренировался, у меня так и не получилось извлекать тот звук, который я хотел услышать. Мои пальцы никогда не двигались так, как у гитаристов, которыми я восхищался. Меня бесило, насколько реальность далека от моего идеала. И, главное, вокруг было полно других увлечений, которые приносили куда больше удовольствия. Так что в какой-то момент купленная мной гитара просто превратилась в украшение комнаты.

— Хочешь попробовать? — Серика протянула мне свою гитару.

— Разве она тебе не дорога?

— Не переживаю. Ты не из тех, кто будет обращаться с ней грубо. Держи.

И она буквально насильно надела ремень мне на шею.

Я сел, закинул правую ногу на левую, устроив гитару поудобнее. Левой рукой коснулся струн, в правой сжал медиатор. С тех пор, как я в последний раз держал гитару, прошло уже много времени, но ощущение оказалось куда привычнее, чем я ожидал. Я провёл медиатором по струнам — и гитара мягко, приятно отозвалась.

Этот низкий звук отличался от звучания моего старого Stratocaster — если уж подбирать слова, то он был как будто гуще и тяжелее. Она ещё и усилитель настраивает так, что мне это точно не повторить.

Я по очереди перебрал аккорды, которые помнил.

— F у тебя совсем кривой. Указательный палец надо ставить лучше, — с ухмылкой заметила Серика.

— Да заткнись. Я давно не играл. Пальцы вообще не слушаются, — буркнул я, нахмурившись.

О том, что даже в лучшие времена баррэ у меня выходило так себе, я благоразумно умолчал.

— Но играть ты всё-таки умеешь.

— Если что-нибудь простое, то да.

Я начал выводить знакомый рифф, зажав первую струну на шестой и третий лад на пятой. Это был Smells Like Teen Spirit группы Nirvana — первая песня, которую я когда-то разучивал, только купив гитару. Построена она была всего на простых пауэр-аккордах, но почему-то всё равно звучала круто.

Пока я играл, Серика начала тихонько напевать. Было почти такое чувство, будто мы выступаем вживую, и мне стало по-настоящему весело.

— Это было классно, — сказал я.

— Ага. Мне тоже было весело.

Серика улыбнулась — редкой, почти ослепительной улыбкой, от которой я невольно застыл. Заметив, что я на неё смотрю, она кашлянула, прочищая горло.

— Я раньше не видел, чтобы ты так улыбалась.

— Просто, когда речь заходит о музыке, я сразу оживаю.

На её щеках выступил лёгкий румянец, и она неловко тронула волосы.

Мы так увлеклись, что даже не заметили, как стемнело.

— Мне всегда говорили, что меня трудно понять, — тихо произнесла Серика, убирая гитару в чехол и собираясь домой. — У меня почти не меняются ни лицо, ни интонация. Я знаю, что я странная.

И правда, Серика довольно непроницаемая. Никогда не поймёшь, о чём она думает. По-настоящему живой у неё становится только лицо — и голос тоже, — когда она говорит о музыке. Да и то перемена не такая уж заметная. Не зная, что ответить, я просто молча слушал. Вряд ли Серике хотелось услышать что-то дежурное вроде: «Да нет, это не так!»

— Я плохо умею выражать свои чувства, — ровно сказала она, словно сообщала простой факт. — Но я хочу, чтобы меня понимали. Мои чувства. Мои эмоции. Я не хочу, чтобы про меня говорили: «Её не поймёшь». Тембр моей гитары — единственный способ передать, кто я такая. Мне кажется, через музыку я могу достучаться до людей. Когда-нибудь я хочу выйти на большую сцену и поделиться своей музыкой со множеством людей. Поэтому я и продолжаю играть.

Она подняла взгляд к небу, будто гналась за мечтой, которую мне было не увидеть, — и её профиль в этот момент казался ослепительным.

— Сейчас я одна, но однажды я соберу потрясающую группу и буду играть музыку, которую написала сама.

— На Tokyo Dome, что ли? — спросил я.

— Ага. Я пришлю тебе билет.

— Это было бы круто. На концерт популярной группы билет так просто не достать — там нужны и молитвы, и удача.

После того, как я услышал её игру здесь, в этой комнате, я уже стал её фанатом. Мне хотелось слушать её ещё. Хотелось увидеть, как она стоит на сцене.

— Серика, я надеюсь, твоя мечта сбудется.

— Эй, Нацуки.

Она уже собиралась что-то сказать, когда дверь вдруг открылась. На пороге стоял крупный парень с суровым лицом, похожий на огромный валун. Он был выше меня и крепко сложен. От него веяло такой мощью, что казалось: если мы когда-нибудь подерёмся, он убьёт меня одним ударом.

— А, Хондо, — буднично произнёс он. Голос у него был очень низкий.

— Ивано-сэмпай. Вам что-то нужно? — спросила Серика.

— Нет... Я подумал, что ты репетируешь, и открыл дверь, но, похоже, ты тут со своим парнем. Извиняюсь, что помешал.

С этими словами он развернулся и тут же закрыл дверь.

Да уж, появился и исчез моментально.

— Ты назвала его сэмпаем, значит, он старше нас. Он тоже из клуба лёгкой музыки? — спросил я.

— Ага. Это Ивано Кэнго-сэмпай, второгодка. Он хороший барабанщик. Хотя его все боятся.

Да уж, неудивительно... Я сам чуть назад не отшатнулся.

— Погоди... Разве ты не должна была его поправить?

Серика склонила голову набок.

— В чём?

— Ну... он ошибочно решил, что ты тут со своим парнем флиртуешь.

После долгой паузы она наконец сказала:

— А. Меня это не волнует.

— Зато меня волнует. Ты вообще представляешь мою нынешнюю ситуацию?

— Ивано-сэмпай не из тех, кто разносит сплетни, так что не переживай.

На сплетника он и правда не похож, так что, пожалуй, можно было поверить.

— Кстати, ты ведь только что собиралась что-то сказать?

Серика немного подумала, потом покачала головой.

— Хм. Я ещё подумаю.

— О чём?

— Тебе не о чем беспокоиться. Просто жди своего часа.

— Какого ещё часа?!

— Упс, не то выражение. Просто потерпи.

— Ладно, но мне всё равно любопытно.

— Пока это секрет.

Она приложила палец к губам и тут же сменила тему:

— Я в этом году ездила на Rock in Japan.

— Серьёзно? Везёт! Я уже сто лет не был ни на каких концертах.

— Фестивали — это супер. Там всё в кучу: самые разные люди, полный хаос — я это обожаю. В этом году ещё и сцена была особенно эффектная, просто великолепие. На третий день запускали фейерверки, и...

И вот так мы говорили о музыке всю дорогу до станции.

Я любил музыку, особенно рок. В конце концов, именно песни когда-то дали мне силы жить дальше — ещё тогда, когда моя юность была тусклой и серой.

На следующий день, во время обеденного перерыва, пока я болтал с Тацуей и Рейтой в коридоре, Серика отвела меня в сторону.

— Нацуки, можно тебя на минуту?

— Серика? Что такое?

Я озадаченно склонил голову. От неё явственно исходило ощущение, что она хочет поговорить со мной наедине.

Уловив настроение, Рейта сказал:

— Ну тогда, Нацуки, мы пока пойдём в класс, — и увёл за собой Тацую, оставив нас с Серикой вдвоём посреди коридора.

Что ей нужно? Необычно. Обычно Серика не ходит вокруг да около, а сразу говорит, что хочет.

С обычным бесстрастным лицом она равнодушно спросила:

— Хочешь собрать со мной группу?

Я не знал, чего ожидал, но точно не этого.

— Ч-что, прости?

Я?.. В группу?.. Откуда это вообще взялось? Ну да, вчера мы вместе играли на гитаре, но, если подумать, мы всего лишь немного поиграли. Я решил, что просто ослышался.

Но Серика посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

— Я серьёзно. Давай изменим мир нашей музыкой.

У меня не нашлось слов. Изменим... мир... нашей музыкой? Нет, музыку я, конечно, люблю. И когда-то мечтал хотя бы раз в жизни играть в группе. Но это слишком внезапно! Серика и раньше выделялась своей своеобразной манерой говорить и действовать, но это приглашение вообще не укладывалось в логику. И всё же в её голосе слышалась искренность — шутить она явно не собиралась.

— Почему я? — спросил я.

— Я хочу делать это вместе с тобой, Нацуки.

— И почему именно со мной?

— Причина... ну, причин много.

Серика покрутила кончик волос и глубоко вдохнула.

— Я уже говорила в караоке, но мне очень нравится твой голос. Я хочу, чтобы мои песни пел ты.

— То есть ты хочешь сделать меня вокалистом? Но ты ведь набрала больше баллов, чем я.

— Баллы — это не всё. Я просто хорошо умею петь в караоке. Это не то же самое, что у тебя.

Да у меня та же история. Я потому и натренировался, что всё время ходил в караоке один. Я не настолько самонадеян, чтобы считать своё пение по-настоящему хорошим.

— А мне нравится, как поёшь ты, — сказал я.

— Нет, не нравится. Мой голос не проникает людям в сердце. Поэтому... Нацуки, пой ты.

Я видел, что Серика говорит всерьёз, и от её похвалы мне было приятно. Она протянула мне руку, и я едва не взял её машинально. Но в последний момент остановился и покачал головой.

— Нет. Я не могу.

— Почему?

— Почему?.. Ну...

— Есть причина, по которой ты не хочешь?

— У меня подработка, учёба... Да и вступать во что-то во втором семестре как-то...

На этом месте я осёкся. Внезапно меня словно ударило: я ищу предлог отказаться. Почему? Почему я вообще ищу причину сказать «нет»? Потому что, если не искать изо всех сил, я её не найду.

Если по-честному, ничто меня не держит. Я ведь хотел играть в группе. Хотел играть музыку вместе с друзьями, которым доверяю. Я бросил гитару именно потому, что, сколько ни тренировался, у меня не было друзей, с которыми можно было бы собрать группу. И вот теперь мне наконец выпал шанс исполнить эту мечту — так почему же я пытаюсь отказаться?

Поняв, что я заколебался, Серика пошла в наступление:

— Это не единственная причина. Мне кажется, тебе можно доверять. Чутьё подсказывает мне, что сколько бы я ни репетировала, ты всё равно сумеешь не отстать. Твой вкус в музыке, твоя любовь к ней — ты похож на меня. Я чувствую это. Нацуки, ты ведь на самом деле хочешь играть, да?

Она была права. И именно поэтому я испугался. Если я войду в группу, мне придётся общаться с незнакомыми людьми. А если я не дотяну до уровня Серики? У меня ведь и в своём пении нет ни капли уверенности. Именно такие страхи сейчас мной и управляли.

Отказать ей — самый простой и самый уютный путь. Но правда ли меня это устроит? Если я откажусь сейчас, разве это приведёт меня к лучшей юности на свете? Разве я не клялся себе прожить такую юность, о которой не буду жалеть?

— Давай. Я хочу быть с тобой, Нацуки, — сказала Серика, всё ещё протягивая руку.

На кончиках её пальцев были видны следы тяжёлых тренировок.

У меня перед глазами всплыла вчерашняя сцена: Серика играет на гитаре во втором музыкальном кабинете; как меня заворожил тембр её звука; как я подумал, что она невероятно крутая; как искренне ею восхитился.

«Постарайся потом ни о чём не жалеть, ладно?»

В последнее время я вообще перестал понимать, чего хочу, но сейчас это был единственный момент, когда я знал ответ.

— Спасибо, что позвала меня.

Я хочу играть музыку вместе с Серикой, — подумал я, решив быть честным с самим собой.

— Если ты не против, Серика... можно я попробую?

— Конечно. Добро пожаловать. Я счастлива. Очень счастлива.

Я взял её за руку, и в тот же миг прозвенел звонок на урок.

— Отлично, детали обсудим потом, — сказала она.

По лицу у неё почти ничего нельзя было прочесть, но я всё равно видел: она и правда рада.

Я смотрел, как Серика убегает в свой класс, а потом сам повернулся к своему. И тут почувствовал на себе множество взглядов. Я огляделся — на меня смотрели все вокруг.

— Ч-что?.. — ошарашенно пробормотал я.

Ко мне подошла девушка из соседнего класса.

— Эм, Хайбара-кун! Поздравляю!

— Ч-что?..

— Береги Серику-тян!

— А?.. Ага...

Группа девушек, хихикая и громко переговариваясь, вернулась в свой класс.

Ч-что вообще происходит? Мы с Серикой теперь участники одной группы, конечно я буду её беречь. И только тут до меня дошло, как всё это выглядело со стороны.

— Только не говорите мне... это теперь станет проблемой.

В тот день по всему нашему потоку разлетелись слухи, будто Серика мне призналась, а я согласился.

— Ну и, Нацуки. Эти слухи — правда?

Мы всё ещё были в классе после классного часа. Уроки уже закончились, и скоро все должны были разойтись по клубам. Рейта и Тацуя подошли к моей парте и шёпотом начали допрос.

— Прошло всего несколько часов... Насколько далеко уже успело разлететься? — простонал я.

Когда мы с этими двумя были вместе, на нас и без того всегда обращали внимание, но сегодня взгляды ощущались особенно сильно.

— И вообще, само собой это просто недоразумение. Почему вы оба в это поверили?

— Ну, вроде как Серика сказала: «Я хочу быть с тобой, Нацуки!» — и толкнула страстную речь, так что... сам понимаешь, — сказал Тацуя.

Это... ну да, так и было! Не надо было говорить посреди коридора.

— И мы точно знаем, что вы вдвоём разговаривали во время обеда, — добавил Рейта.

К нам подошли и Нанасе, и Хошимия, и Ута. Наша привычная шестёрка была в сборе, но сегодня от девушек будто исходила какая-то непонятная и зловещая аура. С виду Ута и Хошимия были совершенно спокойны — не улыбались, не злились. И от этого я ещё меньше понимал, что у них на уме.

— Это ведь ложный слух, да? — спросила Нанасе.

— Ага, — кивнул я. — Само собой, это не может быть правдой.

— Кто знает. Правда ведь, Ута-тян? — заметила Хошимия.

— Нацу и Сери только недавно начали общаться, а уже так быстро сблизились, — тут же подхватила Ута.

Обе девушки переглянулись и кивнули друг другу.

С какими вообще чувствами вы это говорите? Мне страшно. Но ничего, всё в порядке. Стоит мне объяснить, что произошло, и они поймут.

Я уже собирался всё рассказать, как вдруг весь класс зашумел. Все взгляды устремились к двери. Там стоял источник слухов и оглядывался по сторонам. Увидев меня в окружении друзей, Серика помахала рукой.

— Эй, Нацуки. Пойдём, — сказала она.

И весь класс тут же снова уставился на меня.

— Нацу? — позвала Ута.

— Нацуки-кун? — тихо произнесла Хошимия.

— Хайбара-кун? — добавила Нанасе.

Почему я весь покрылся холодным потом? Я ведь ничего плохого не сделал... Я так и сидел за партой, не в силах пошевелиться.

Серика недоумённо склонила голову и подошла ко мне.

— Что с вами? Чего вы там столпились?

— Это мы должны спросить. Сери, ты зачем пришла за Нацу? — спросила Ута.

— Потому что он теперь мой напарник.

— Напарник?

Не только Ута смотрела на Серику ничего не понимая. Все.

Ситуация окончательно превратилась в хаос, но теперь, когда она сама пришла, объяснить всё будет даже проще.

— Мы с Серикой собираемся играть в группе, — сказал я и вкратце пересказал всем, что произошло вчера после школы и сегодня на обеде.

— Так вот оно что. Ничего себе, а я уж испугался, — заметил Рейта с лицом человека, который совершенно не выглядел испуганным.

— Вечно так получается, потому что Серика-тян говорит двусмысленные вещи, — сказала Хошимия, приложив руку к груди и тихо выдохнув.

— Но всё равно это слишком внезапно. Я вообще ничего не слышала про группу, — недовольно заметила Нанасе.

— Группа! Это же здорово! Вот оно что! Нацу будет петь?! — Ута тут же засыпала нас вопросами, сверкая глазами.

— Ага. Он будет вокалистом. И ещё играть на гитаре. Я — соло-гитарист, а Нацуки будет мне подыгрывать, — ответила Серика, без всякого обсуждения уже определив мою роль.

Впрочем, я и сам чего-то такого ожидал. В рок-группах гитарная партия часто делится на две: соло-гитара ведёт основную мелодию, а ритм-гитара держит сопровождение. Какая из этих ролей сложнее, я сказать не мог, но соло-гитарист однозначно всегда ближе к званию звезды.

— Погоди, то есть ты теперь вступишь в клуб лёгкой музыки? — спросил Тацуя, только сейчас осознав суть происходящего.

Серика взглянула на меня.

— Это можно решить потом. Сначала я хочу найти остальных участников группы.

Да, она права. В клубе лёгкой музыки уже есть две группы, и свободных людей там почти не осталось. Возможно, у нас будет больше шансов найти участников за пределами клуба.

— У вас ещё не вся группа собрана? — спросил Рейта.

Серика кивнула.

— Ага. Я просто хотела играть именно с Нацуки.

Тацуя присвистнул, а в уголке его губ мелькнула усмешка. Серика непонимающе склонила голову, но он только пожал плечами:

— Да ничего.

— О, точно. Нацуки-кун, ты ведь в поездке говорил, что умеешь играть на гитаре, — вспомнила Хошимия.

— Я не настолько хорош, чтобы говорить «умею играть», но буду много тренироваться, пока не смогу это сказать, — ответил я.

— Круто, чувак. Звучит весело! Удачи, Нацуки, — сказал Тацуя, посмеиваясь, и хлопнул меня по плечу.

— Если у вас будет концерт, обязательно позови! Я точно приду! — уже сияя от предвкушения, выпалила Ута.

— Не разгоняйся так. У нас пока вообще ничего не решено, — попытался я её остудить.

Рейта вовремя вмешался и вернул разговор в русло.

— В любом случае, раз дело только в группе, я улажу слухи.

На тебя всегда можно положиться, Рейта. Надёжный, как всегда. Хотя погоди... слухи так просто можно погасить? На секунду меня охватило сомнение. Но это ведь Рейта. Уверен, он как-нибудь справится.

— Скоро начнутся клубные занятия. Завтра расскажешь нам подробнее, — сказал он.

На этом мы разошлись, и все отправились по своим делам.

— Ну и... что мы будем делать сегодня? — спросил я.

Мой привычный ритм дня окончательно разлетелся в клочья, и внутри меня закружился вихрь тревоги и предвкушения. Почему-то мне казалось, что весь мир вокруг сегодня сияет ярче обычного.

— Для начала проведём совещание по стратегии, — ответила Серика, выглядя чуть оживлённее, чем обычно.

Мы вдвоём пошли во второй музыкальный кабинет. Комнату клуба лёгкой музыки занимали те самые две существующие группы, так что Серика почти всегда репетировала именно здесь. Сейчас в соседнем музыкальном кабинете занимался духовой оркестр. Но, в отличие от второго музыкального, который по устройству напоминал обычный класс, главный музыкальный кабинет был с высокими потолками и звукоизоляцией, так что их почти не было слышно. Уверен, клуб лёгкой музыки тоже мечтал бы туда перебраться.

— Для начала есть одна проблема, которую нужно решить, — сказала Серика.

— Найти остальных участников, да? Хотя тут ещё зависит от того, какую музыку мы вообще хотим играть.

Зная вкусы Серики, она наверняка хотела играть жёсткий рок. Она — соло-гитара, я — вокал и ритм-гитара. Значит, нам нужны...

— Басист и барабанщик, да? — сказал я.

Эти двое составляли костяк группы — их часто так и называли, ритм-секцией. Мне нравилось представлять это так: барабаны рисуют ритм точками, а бас удерживает его линией. Бас отвечает за низкие частоты песни, а барабаны — за темп. И тот и другой инструмент жизненно важны для любой композиции; без них в песне просто не будет нужного грува.

— Ну, бас я, наверное, мог бы начать учить с нуля, — предложил я.

На барабанах при этом ещё и петь было бы, пожалуй, слишком трудно, но я знал, что немало групп обходятся тем, что басист заодно является вокалистом. Хотя смог бы я вообще одновременно играть и петь — это уже отдельный вопрос.

— Можем подумать об этом, если никого не найдём. Но тебе же больше нравится гитара, Нацуки?

Ну да. Хотя бы потому, что это единственный инструмент, который я вообще когда-либо покупал. И это тоже правда: когда я смотрел рок-концерты, взгляд у меня всегда притягивало именно к гитаристу — мне нравился сам тембр электрогитары.

— Я и на басу могу, но гитары люблю больше, — спокойно сказала Серика.

Она и так чудовищно хороша на гитаре, а ещё и на басу умеет? С виду инструменты похожи, но техника у них совсем разная! Серика и правда не от мира сего.

— Ладно. Тогда у тебя есть какие-то конкретные идеи? — спросил я.

— В клубе лёгкой музыки есть один человек, с которым я хочу играть.

— Кто?

Я на секунду запнулся.

— Хотя... даже если ты скажешь имя, я всё равно, скорее всего, не пойму, кто это.

— Нет, ты его вчера видел. Второгодка, Ивано-сэмпай. Он реально крут на барабанах.

Ивано-сэмпай?.. А, тот самый. Выглядел он жутковато... Если честно, я как-то не горю желанием к нему подходить и, прямо скажем, побаиваюсь его. На человека, с которым легко поладить, он не похож. Хотя, конечно, мне и самому интересно послушать его игру, раз Серика так его хвалит.

— Проблема в том, что он уже один раз мне отказал.

— Тогда это тупик.

— Я попробую позвать его ещё раз. Теперь у меня есть ты, так что, мне кажется, что-то может получиться.

— Не думаю, что от моего присутствия что-то изменится...

— Всё нормально. Пока не попробуешь — не узнаешь. Даже одной храбрости уже достаточно, чтобы изменить мир, — сказала Серика и показала мне большой палец. — Я займусь Ивано-сэмпаем, а ты найди нам басиста.

— Что? У тебя даже никого на примете нет?

— Все, кого я знаю, уже играют в группах. Можно было бы кого-нибудь одолжить, но я хочу репетировать всерьёз, так что лучше, чтобы это был человек, который будет посвящать себя именно нашей группе. Мне нужен мотивированный басист.

Запрос, прямо скажем, суровый. И вообще, у меня не так уж много друзей. Конечно, по сравнению с первым заходом в старшую школу их стало куда больше, но мой круг общения всё равно сильно уже, чем у Серики. Я никого не мог вспомнить. Басист, у которого есть желание, свободное место и готовность пойти к нам...

— Ну и ну. Условия у тебя, конечно, жёсткие. Нет такого человека, который бы вот так удобно...

Хм? Секунду. Новый парень у нас на работе... Синохара-кун. Он ведь, кажется, говорил, что состоит в клубе лёгкой музыки?

«Клуб лёгкой музыки? Круто. На чём играешь?»

«На басу. Но я совсем не хорош... А ты вообще знаешь, что такое бас?»

Е-есть! Есть же! Басист, который совершенно удобно оказался без группы! Он говорил, что хочет играть, но в группу так и не попал, потому что у него нет друзей. Прямо идеальный вариант для нас. Синохара-кун, как же хорошо, что ты один...

— Н-нет. Стоп. Успокойся. Должна же быть причина, по которой Серика не позвала его, — пробормотал я.

— Чего ты там бормочешь? — спросила она.

— Серика. Синохара-кун ведь состоит в клубе лёгкой музыки, да?

Я уже собирался продолжить: «Он первогодка из того же клуба, басист и не состоит ни в одной группе, так почему ты вообще не рассматриваешь его как вариант?» — но Серика вдруг нахмурилась.

— Это кто?

Увы, она вообще не знала о существовании Синохары-куна. Когда я объяснил ей, о ком речь, у неё на лице отразилось удивление.

— Если подумать, вроде бы я видела, как иногда в клубной комнате крутился кто-то незнакомый.

— Только, пожалуйста, ни в коем случае не говори ему это в лицо, ладно? — серьёзно попросил я.

Даже меня немного задело. Угх... прошлое тут же кольнуло под рёбра. В любом случае, как только у нас с ним совпадёт смена, я сразу предложу ему вступить в группу.

— Ладно. Я беру на себя Ивано-сэмпая, ты — Синохару-куна.

Мы определились, как будем искать недостающих участников, а дальше решили действовать по обстоятельствам.

— Отлично, на сегодня всё. Надеюсь, мы быстро соберём полный состав.

Мы с Серикой ударились кулаками, а потом начали собираться.

— А, погоди, Серика, — окликнул я её как раз перед тем, как мы собрались расходиться. — Поможешь мне выбрать гитару?

После университета я к гитаре так и не возвращался. Свой любимый Stratocaster я купил только осенью первого курса. Иными словами, сейчас у меня гитары не было вовсе — как и остального необходимого оборудования.

— Я часто сюда хожу.

Серика привела меня в музыкальный магазин у станции Такасаки, в одной остановке от нашей школы. Я открыл старую деревянную дверь, и на меня сразу дохнуло своеобразной атмосферой. Инструменты стояли в тесном помещении рядами, добавляя этому месту ещё больше хаотичности. На фоне играла джазовая музыка.

В магазине копалась в товарах компания людей, которые с виду были прямо как настоящая группа. Серика, не колеблясь, прошла сквозь них и уверенно направилась к электрогитарам. Я робко последовал за ней мимо этой толпы. Музыкальные магазины страшные...

— Какую хочешь? — спросила она.

— У меня раньше был Fender Strat.

— Страт? Неплохо. Важно, чтобы выглядел круто.

Когда дело касается электрогитар, стандартный выбор обычно сводится к Stratocaster, Telecaster и Les Paul. Бывают ещё Jaguar или Jazzmaster, но в гитарах я разбирался не настолько хорошо, чтобы знать намного больше. Да я даже толком не знал, чем отличается звук у разных типов. В прошлый раз я просто купил Strat, потому что на таком играл мой любимый гитарист.

— Почему бы тебе просто не попробовать те, что сразу цепляют взгляд? Вот, как насчёт этой?

Серика подняла красную гитару неподалёку и спросила у продавца разрешения попробовать её. Проверив натяжение струн и форму корпуса, она с воодушевлением сыграла какой-то рифф.

— Нацуки, хочешь тоже попробовать?

Она протянула мне гитару, и я взял её в руки. По ощущениям размер был хороший, так что я слегка провёл по струнам. Неплохо... Но, кажется, гриф как-то не так лежит в руке? И звук будто немного не дотягивает.

Я ломал голову, пытаясь понять, что именно меня смущает, когда Серика уже вручила мне другую гитару. Но и от неё осталось такое же неуловимо странное ощущение. Я ведь не пытаюсь привередничать...

— Нацуки, в тебе явно есть задатки гитариста, — похвалила Серика, хотя я не очень понимал, что именно она тут похвалила, — и продолжила подбирать гитары дальше.

— Наверное, всё-таки возьму Strat... Теперь ещё и о цене думать приходится, — сказал я.

Я подрабатывал, но после летней поездки на пляж мои сбережения заметно похудели. Слишком дорогую гитару я себе позволить не мог. Но и слишком дешёвую брать было рискованно — вдруг долго не проживёт. Даже тут моя нерешительность дала о себе знать.

— Хм, — протянула Серика. — Цена нормальная, но, по-моему, эта тебе не слишком подходит.

Было несколько гитар, которые мне и по виду нравились, и по цене казались подходящими, но строгий отбор Серики они не проходили. Я сам до конца не понимал почему, но, возможно, дело было просто в том, что звук у них был недостаточно хорош.

— Ладно, беру эту.

После всех своих метаний я в итоге остановился на том же типе Fender Strat, который когда-то купил в университете. Заодно я взял чехол, медиаторы, усилитель, кабель, тюнер и ещё разные необходимые вещи, которые посоветовала Серика. Я собрал всё вместе и отправился на кассу — итоговая сумма вышла совсем не смешная.

— Набрал ты, конечно, много, — заметила Серика.

— Ага, мои накопления исчезли в один миг, — ответил я, но ни капли не жалел. Деньги можно накопить снова.

— Ты точно уверен? — спросила она. — Хотя вообще-то поздновато об этом спрашивать, раз гитару ты уже купил.

— Всё нормально. Я и правда хотел играть в группе. Так что я рад, что ты меня позвала.

Это чувство я уже когда-то испытывал. Такое же волнение я ощущал, когда впервые начал заниматься баскетболом, — восторг от того, что вступаешь в незнакомый для себя мир.

Серика жила возле станции Такасаки, так что у турникетов мы разошлись.

— До завтра, — сказал я.

— Ага. Давай стараться, — как всегда ровным голосом ответила она.

Но, даже несмотря на то, что мы знакомы не так давно, я уже понимал: внутри она счастлива и взволнована.

— Нацуки, с этим ты уже и правда похож на рок-звезду. Тебе идёт, — бросила она мне вслед, когда я уже уходил.

Я обернулся, но её уже не было.

Закинув чехол с гитарой за спину, я вернулся домой. Намика, сидевшая перед телевизором с лапшой в стаканчике и одноразовыми палочками, посмотрела на меня так, словно увидела привидение.

— Ч-чего это? — спросила она с лапшой во рту. — Братик?

— Разве не видно? Гитара и всё такое.

— Эм, это ещё с чего вдруг? Сомневаюсь, что ты вообще умеешь на ней играть, так что лучше бросай, пока не поздно.

— Эй, не топчи чужую мечту, когда человек только начал! — возмутился я. Я тебя не для этого растил, знаешь ли!

— Ты что, в группу собрался?

— Ага. Пока что план такой.

— Понятно... А! Подожди, вы что, будете выступать на концерте во время школьного фестиваля Рюмей?!

А ведь я об этом даже не подумал. Ну да, школьный фестиваль... Он же вроде проходит во второй половине октября? Двадцать пятого и двадцать шестого, кажется?

На уличной сцене должны были устраивать концерт для клуба лёгкой музыки и любых других желающих групп. Для нас это была бы идеальная площадка, но если начинать репетировать только сейчас, у нас всего полтора месяца. Участвовать было бы непросто, особенно с учётом того, что у нас ещё даже не собран весь состав.

— Хочу сходить на школьный фестиваль в Рюмей, — мечтательно сказала Намика. — Если ты и правда будешь выступать на концерте, так и быть, окажу тебе услугу и приду посмотреть.

— Мы пока вообще не собираемся выступать, так что не надейся слишком сильно.

— Чего-о? — разочарованно протянула она и снова уставилась в телевизор.

Я поднялся к себе в комнату и распаковал всё, что купил из аксессуаров. Подключил кабель, усилитель и гитару, после чего провёл по струне. Хорошо всё-таки жить у чёрта на куличках. У нас был большой сад, а до соседних домов было довольно далеко, так что о том, что я могу кому-то мешать, можно было не переживать. Хотя если выкрутить громкость слишком сильно, Намика наверняка начнёт на меня орать.

— Ну что ж... О, а идёт-то лучше, чем я думал.

Я начал перебирать куски песен, которые ещё помнил. Конечно, пальцы слушались плохо, и теперь мне предстояло долго и упорно возвращать им прежнюю подвижность. Я продолжал наигрывать всё, что всплывало в памяти, пока меня не прервал звонок телефона. Взяв его в руки, я увидел входящий звонок в RINE от Хошимии Хикари.

— Алло? — сказал я.

— О, Нацуки-кун? Добрый вечер.

От одного только звучания её живого, бодрого голоса внутри у меня стало немного теплее.

— Чем сейчас занимаешься?

— Тренируюсь на гитаре. Раз уж я теперь в группе.

Я слегка дёрнул струну. Та отозвалась коротким звоном.

— Ого, ты и правда тренируешься. Какой же ты всё-таки потрясающий! Я и не знала, что ты умеешь играть на гитаре.

— Да не умею я толком. Мне ещё очень много практиковаться, — ответил я. И вообще, это ты куда удивительнее. Ты вон уже целые романы пишешь.

— Нацуки-кун, между прочим, я вообще ничего об этом не слышала, — произнесла она с лёгкой обидой в голосе.

Я никому ничего не рассказывал, но, если уж на то пошло, меня саму позвали внезапно, и я тут же на месте согласился!

— Я знала, что тебе нравится рок, но всё равно была в шоке, когда услышала, что ты собираешься играть в группе, — продолжила Хошимия.

После короткой паузы я ответил:

— Я и сам удивился. Но когда Серика меня позвала, мне захотелось попробовать.

Я понимаю, почему со стороны это кажется таким внезапным, и, если честно, сам думаю так же. Но когда я увидел, как играет Серика, это произвело на меня сильное впечатление. Я искренне восхитился её игрой. И мне тоже захотелось уметь играть так же, как она.

— То есть это и для тебя самого было неожиданно?

— Ага. Но вообще-то я давно хотел играть в группе.

— Вот как... — тихо пробормотала она. — Рок-группа, значит... Я в этом совсем не разбираюсь.

— Хошимия, ты что, музыку почти не слушаешь?

— Ну да, наверное. Я ведь почти всё своё время трачу на чтение и писательство.

Скорее всего, даже сейчас она что-то писала. Через телефон до меня время от времени доносился звук, похожий на стук клавиш.

— Если тебе интересно, я могу посоветовать тебе пару песен, — предложил я.

— Правда? Тогда давай, я послушаю.

Слишком уж жёсткое что-то советовать новичку не стоит. Что-нибудь из того, что мне нравится, но с более мягкой мелодией... Я набрал несколько песен, которые пришли в голову, и отправил ей список через RINE.

Хошимия тут же начала их слушать.

— О-о-о... Очень... мощно? Но, по-моему, мне нравится?

— Не заставляй себя хвалить. У всех вкусы разные.

Совсем не обязательно, что ей понравится то же, что и мне. Мы всё-таки разные люди.

— Я знаю... но я хочу научиться это любить, — сказала она.

— Почему? — спросил я. На рок она ведь не выглядит особенно заинтересованной.

Такие мысли мелькнули у меня в голове, пока Хошимия спокойным голосом отвечала:

— Потому что я тоже хочу любить то, что любишь ты.

У меня перехватило дыхание. Неужели Хошимия так сильно думает о таком ничтожестве, как я?

— Разве нам не будет так счастливее? Тогда у нас появится ещё больше вещей, которые мы сможем вместе смотреть и обсуждать, — сказала она.

— Да. Мне было бы приятно, если бы тебе тоже начал нравиться рок.

— Нацуки-кун, я была очень счастлива, когда ты прочитал книги, которые мне нравятся, и сказал, что они интересные. Мне очень нравится обсуждать с тобой истории. Поэтому мне тоже хочется делать это ради тебя.

— Мне очень приятно это слышать, но тебе правда не нужно заставлять себя.

— Ага, я знаю. Если это не будет идти от самого сердца, тогда в этом и смысла нет.

Похоже, даже пока мы разговаривали, она продолжала идти по списку моих рекомендаций, потому что вдруг сказала:

— О, а вот это, кажется, мне нравится. «Hoshi ni Negai wo» у Flumpool.

— Отлично. Тогда, думаю, тебе понравится и вот эта. Сейчас скину в RINE.

Так, болтая о всякой ерунде, мы проговорили ещё какое-то время, а потом Хошимия спросила:

— Нацуки-кун, а какие песни вы собираетесь играть?

— Пока не знаю. Но, зная Серику, это точно будет что-то в моём вкусе, — честно ответил я.

Совсем не скрывая обиды, Хошимия проворчала:

— Похоже, ты очень сильно доверяешь Серике-тян. Я, между прочим, ревную.

Э-э... Даже если ты говоришь это мне вот так в лоб, что я вообще должен на это ответить? — растерянно подумал я, не зная, как реагировать на столь прямое проявление её чувств.

— Но, — продолжила она, — раз уж ты сам решил этим заняться, я буду за тебя болеть.

— Спасибо. И тебе тоже удачи. Ты ведь уже начала писать следующий роман, да?

— Ага. Тот, который ты мне помогал редактировать, я отправила на конкурс для начинающих авторов. Сейчас жду результатов. А пока решила начать следующую вещь... Когда закончу, ты ведь прочитаешь?

— Конечно. Я уже очень жду твой новый роман.

Она рассмеялась.

— От этого у меня поднимается настроение. И ещё я очень жду, когда смогу увидеть ваше выступление.

— Мы ещё даже не собрали всех участников, так что не поднимай планку слишком высоко, ладно?

— Чего-о? Нацуки-кун, ты как-то совсем уж без хребта звучишь. Было бы куда круче, если бы ты сказал что-нибудь вроде: «Я справлюсь!»

— Угх... Да, ты права. Подумаю над этим.

Похоже, в последнее время Хошимия всё чаще говорит то, что чувствует на самом деле, и её слова каждый раз бьют прямо в сердце. Да, она права... Я вечно безвольный... Всё мямлю, всё колеблюсь, называя это осторожностью, но на самом деле я просто трус. У меня даже нет уверенности в себе, чтобы сказать что-то вроде: «Я справлюсь!» Безнадёжный я тип. Я замолчал, а в голове тут же полезли мрачные мысли.

Из телефона донёсся тихий смешок.

— Приуныл? Какой же ты милый, Нацуки-кун.

— Меня это вообще-то не радует... Я всё-таки парень, и мне хочется быть крутым, — мрачно ответил я. Милый? Парню? Это вообще как понимать? Совершенно не могу разобраться, что у неё в голове. — Ладно, мне пора возвращаться к тренировке на гитаре.

— А мне как раз пора идти в ванну. Давай на сегодня тоже закругляться, — согласилась она.

— Ага, до завтра.

— Угу. Давай оба будем стараться — я со своим романом, а ты с музыкой.

После этого мы попрощались и сбросили звонок. Пусть наши цели и были разными, но мы оба всё равно понимали чувства друг друга. Я бросил телефон на кровать и снова взял в руки гитару.

Я хочу быть крутым. Хотя бы когда играю на гитаре. Хочу стать сильнее, стать человеком, полным уверенности в себе, который сможет без колебаний сказать: «Я люблю тебя». Только об этом я и думал.

На следующий день, когда я вошёл в класс с чехлом от гитары за спиной, все тут же уставились на меня. Я, конечно, понимал, что привлеку внимание — всё-таки раньше я никогда не таскал с собой ничего подобного... но это всё равно ужасно смущало!

Первой ко мне обратилась Ута.

— Тебе идёт, Нацу!

— Правда?

— Ты прям как будто немного человек из группы!

— «Немного как человек из группы» — это вообще-то не очень похоже на комплимент.

— Ах-ха-ха! Это ты сам так сказал, не я!

Болтая с Утой, я дошёл до своей парты и положил вещи. Тут словно из ниоткуда появилась Нанасе и указала на чехол.

— Можно посмотреть? — спросила она с явным любопытством.

Я кивнул, и она достала гитару, внимательно её разглядывая.

— Хм, выглядит круто... Ты сам выбирал?

— Мне Серика немного подсказала, но в итоге выбирал я сам.

— Я хочу посмотреть, как ты играешь! — тут же воскликнула Ута.

— Конечно, но сейчас не самое подходящее время. Потом, ладно? — криво усмехнулся я.

— Гррр.

Ута недовольно надула щёки.

— Ну да.

В этот момент дверь открылась, и в класс вошла Хошимия.

— Всем доброе утро, — сказала она и, как обычно, ослепительно улыбнулась одноклассникам, наполняя весь класс своей цветущей, роскошной аурой.

А затем пошла прямо ко мне — ну, её место ведь рядом с моим.

После короткой паузы Ута сказала:

— Доброе утро, Хикарин.

— Угу. Доброе утро, Ута-тян, — чуть помедлив, ответила Хошимия.

Почему-то их приветствие прозвучало как-то вяло. Что-то тут не так. Может, мне и кажется, но между ними точно есть что-то странное. На мгновение над нами повисла неловкая тишина, но Нанасе тут же разрезала её пополам.

— Кстати, сегодня ведь контрольная по математике, — сказала она.

— А? — вскрикнула Хошимия. — Правда?!

— Мураками-сэнсэй предупреждал нас об этом два дня назад. Неужели не помнишь?

— Нет, не помню, — простонала Хошимия. — Наверное, я тогда спала.

— Ага, с тех пор как мы сели рядом, я выяснил, что Хошимия довольно часто засыпает на уроках, — добавил я.

— Нацуки-кун! Не разбрасывайся чужой личной информацией! Я просто иногда чуть-чуть клюю носом! — тут же возмутилась Хошимия. Потом покосилась на Уту. — Ута-тян, ты знала про контрольную?

— Конечно знала! Только вот не учила ничего! — гордо заявила Ута.

— Тогда... выходит, ты в том же положении, что и Хошимия, — заметил я.

— Знать, но ничего не сделать, и вообще не знать — это же разница как между небом и землёй! — самодовольно сказала она, выпятив грудь.

— Что-о?! Ута-тян, тогда получай! — Хошимия обняла её и тут же начала щекотать.

Наверное, эта странная атмосфера мне всё-таки просто померещилась. Они дурачатся, как обычно.

И тут как раз появились Рейта с Тацуей.

— У вас с утра столько энергии. Я после утренней тренировки уже еле живой, — сказал Рейта, вытирая пот со лба полотенцем.

— Эй, как дела! Слушай, Нацуки, быстро объясни мне вот это. Я повторил то, что этот козёл Мураками сказал обязательно посмотреть, но всё равно кое-что не понял до конца, — сказал Тацуя с самым серьёзным лицом из всех нас и положил учебник по математике мне на парту. — В третьем задании на сорок третьей странице у меня расчёты не сходятся с образцом...

— Нам тоже надо повторить, — мрачно сказала Ута.

— Д-да, — поддержала Хошимия. — Давайте позанимаемся.

Увидев, что Тацуя действительно готовится, Ута и Хошимия переглянулись и вернулись к своим местам. Пока я объяснял Тацуе задачу, Нанасе и Рейта просто наблюдали за нами. Эти двое наверняка и без того напишут контрольную на отлично — они не из тех, кто забивает на учёбу.

— Всё-таки люди меняются, — заметил Рейта.

— Он и правда старается измениться. Мне это нравится, — сказала Нанасе.

Я не совсем понял, о чём они, но, похоже, они прекрасно понимали друг друга.

Так или иначе, контрольную по математике все благополучно пережили. После школы меня позвала Серика.

— Ивано-сэмпай сказал, что выслушает нас. Пошли.

Мы начали искать участников только вчера, а она уже успела продвинуться. Я тут же направился во второй музыкальный кабинет. Когда я открыл дверь, Серика и Ивано-сэмпай уже были там. Он, засунув руки в карманы, молча смотрел в окно, а Серика настраивала гитару. Ни один из них не произносил ни слова. Т-тут ужасно трудно заговорить первым.

К счастью, они заметили, что дверь открылась. Ивано-сэмпай обернулся, а Серика поманила меня внутрь.

— Значит, вокалистом будет этот парень? Не ты? — спросил Ивано-сэмпай.

— Ага. Он лучше меня. Сам поймёшь, когда услышишь, как он поёт, — ответила Серика.

Она обращалась к старшекурснику совершенно непринуждённо, и у меня на секунду от страха всё внутри похолодело, но сам Ивано-сэмпай, похоже, вообще не возражал. Может, вопреки своему суровому виду, он на самом деле вполне нормальный человек.

Он окинул меня взглядом с головы до ног.

Решив, что сначала нужно представиться самому, я сказал:

— Я-я Хайбара Нацуки, первогодка.

— Второгодка, Ивано Кэнго. Играю на барабанах, — коротко ответил он. — Это у тебя гитара? Играть умеешь?

— Немного, да. Но я не очень хорош.

Под его взглядом было тяжело даже стоять.

Ивано-сэмпай молча ещё раз меня осмотрел, а потом только и сказал:

— Сейчас вернусь, — и вышел.

— Ч-что это вообще сейчас было? — пробормотал я.

— Он пошёл за барабанной установкой в клубную комнату, чтобы сыграть с нами, — спокойно объяснила Серика.

— Ты это поняла по четырём словам?!

— Ивано-сэмпай вообще немногословный. Привыкнешь, если побудешь рядом с ним подольше.

С моей точки зрения, ты тоже не то чтобы очень многословная. Может, вы просто понимаете друг друга, потому что похожи? Как бы там ни было, похоже, ему как минимум немного интересно попробовать сыграть с нами.

— Давай, Нацуки. Подключай гитару. Если чего-то не хватает, одолжу своё. У этой педали отличный дисторшн.

Подгоняемый Серикой, я начал собираться к игре. Ивано-сэмпай притащил барабанную установку по частям — с виду это было довольно тяжело. К тому моменту, как он всё закончил, во втором музыкальном кабинете уже стояла полноценная концертная установка: малый барабан, бас-бочка, томы, напольный том, хай-хэт, крэш и райд.

Пока Ивано-сэмпай выставлял барабаны под себя, мы с Серикой слегка перебирали струны, настраивая громкость усилителей и инструмент. Пока мы вдвоём создавали настоящий звуковой хаос, он вдруг начал отбивать восьмёрку, вступая с третьей доли. Серика тут же поверх этого выдала мелодию на ходу, а я робко попытался подключиться, аккомпанируя самыми безобидными аккордами.

В тихом до этого втором музыкальном кабинете мгновенно закружился поток яростного звука. Как бы свободно ни играла Серика, Ивано-сэмпай отбивал ритм с поразительной точностью. И при этом его барабаны звучали мощно — в его игре чувствовалась невероятная сила.

Я никогда раньше не играл импровизацией, так что эта свободная сессия была для меня слишком сложной. Но даже когда я ошибался, они не обращали внимания и продолжали играть дальше. Если уж честно, мне приходилось выкладываться на полную просто для того, чтобы кое-как за ними поспевать.

— Нацуки, пой, — вдруг сказала Серика и тут же сменила мелодию.

Это был знакомый рифф. Ивано-сэмпай, уловив её ход, сразу перестроил ритм. А, я знаю эту песню. Taisetsu na Mono у Road of Major. Мне нравится эта песня! Она что, хочет, чтобы я вот так сходу её спел? Это же чистое безумие! Но другого выхода нет! Я начал петь без микрофона. Мне казалось, что гитары и барабаны меня заглушают, так что я изо всех сил старался выдавать голос как можно громче.

И тут сразу же всплыла проблема: играть на гитаре и одновременно петь оказалось намного труднее, чем я думал. Даже в обычной обстановке я с трудом вспоминал нужные аккорды, а тут на меня ещё внезапно навалился вокал.

Я быстро сдался и убрал руки с гитары. Серика тут же подхватила всё за меня, ловко совмещая ритм-партию и соло. Как всегда — потрясающая техника.

Теперь я мог сосредоточиться только на пении, но и там проблем была целая гора. Это вам не караоке, где песня всегда идёт в одном и том же ритме, — в живом исполнении есть элемент хаоса. Подстроиться под это ужасно трудно... Только я об этом подумал, как музыка вдруг сама начала ложиться под мой голос. Ого, вот это да. Они же играют в реальном времени, значит, могут подстроиться под меня. Ничего себе... Это ведь круто. И это, чёрт возьми, весело!

Когда я, выкладываясь на полную, допел Taisetsu na Mono, Ивано-сэмпай врезал финальную сбивку, а Серика прошлась по открытым струнам и приглушила их ладонью, закрывая песню. Во втором музыкальном кабинете повисла тишина, нарушаемая только моим тяжёлым дыханием.

— Хондо, он и правда поёт так, как ты говорила, но на гитаре до нужного уровня ещё не дотягивает, — заметил Ивано-сэмпай. Он крутанул палочки в пальцах и фыркнул.

— Но ты ведь видишь, что в нём есть куда расти, да? И как в гитаре, и как в вокале. Мне нравится голос Нацуки. Он чистый, высокий, но при этом в нём есть тот самый сильный напор, который часто бывает у мужских голосов. И летит он далеко, — сказала Серика.

— Для песен, которые ты пишешь, его голос и правда подходит.

— Ага... Мой для них слишком мягкий, да и сама я ещё недостаточно хороша.

— Хондо. Я понимаю, к чему ты клонишь, но тебя это правда устраивает? — спросил Ивано-сэмпай резким тоном.

Я вообще не понимал, о чём они говорят. Наверное, в их коротком обмене репликами уже накопился целый пласт того, что происходило между ними всё это время в клубе лёгкой музыки.

Серика кивнула.

— Да, меня это устраивает. Я наконец поняла: моей музыке вовсе не обязательно, чтобы её пела я сама, — сказала она с твёрдой решимостью в голосе.

И тут у меня в голове вдруг всплыли слова Уты, сказанные тогда в караоке:

«Сери часто ещё и на вокале».

Похоже, до этого во всех своих группах Серика была и гитаристкой, и вокалисткой. И вот теперь именно она, услышав моё пение, решила доверить вокал мне. Только сейчас я начал по-настоящему ощущать тяжесть её решения. Вокалист — это лицо группы. Неважно, если Серика играет на почти профессиональном уровне: если я буду петь отвратительно, ценность песни просто рухнет.

Мне, конечно, приятно, что она так на меня рассчитывает, но справлюсь ли я вообще? Да соберись ты уже! Не трусь! Ты ведь уже решил, что хочешь этого! Если я сейчас слаб, значит, просто должен стать лучше. Нужно до одури тренировать и пение, и гитару. Иначе я просто не смогу угнаться за Серикой.

— Давайте, Ивано-сэмпай. Мне очень нравится, как вы играете, — сказала Серика своим обычным ровным тоном.

Он промолчал, глядя в окно, за которым небо уже окрасил багровый закат. Серика говорила, что раньше он ей уже отказывал. Неужели у него и правда есть причина не вступать? Хотя, по крайней мере, пока мы играли, выглядело так, будто он получает от этого огромное удовольствие.

И пусть мы встретились почти впервые, я уже понял, что Ивано-сэмпаю было весело. И он, и Серика были музыкантами, которым не нужны слова. Их эмоции трудно было прочесть по лицам, потому что они почти не менялись, но зато через тембр своих инструментов оба говорили куда выразительнее любых слов.

— Ивано-сэмпай. Я тоже хочу играть с вами, — сказал я.

Если говорить честно, до того, как мы сыграли вместе, я совсем не хотел этого — он казался мне человеком, к которому страшно даже подойти. Но теперь всё было иначе. Теперь я знал, что это человек, который играет на барабанах с настоящей страстью.

— Даже если я буду с вами играть, то только до конца этого года. Дольше не смогу, — наконец сказал он.

— Этого более чем достаточно. Наша цель — концерт на школьном фестивале, — сказала Серика.

Наша цель — что?.. Простите, я впервые об этом слышу! До фестиваля ведь всего полтора месяца — мы вообще успеем?

Серика заметила, что я стою с открытым ртом, и склонила голову набок.

— А? Я тебе не говорила? Мы выступим на концерте во время школьного фестиваля.

— Но до фестиваля всего полтора месяца, — напомнил я.

— Всё получится, если мы успеем собрать группу.

По тону было ясно слышно невысказанное продолжение: «А потом просто будем репетировать, пока не начнём падать замертво».

— Нацуки, ты ведь тоже хочешь выступить, да? Вот твой шанс показать девушке, которая тебе нравится, свою крутую сторону.

— Ну... если у нас получится действительно крутая музыка, тогда да, наверное, это будет выглядеть круто, — сказал я.

Та картина, что уже нарисовалась у меня в голове, была очень близка к той самой радужной юности, к которой я стремился. Но при этом уровень сложности у этого испытания был несравнимо выше любого препятствия, с которым мне приходилось сталкиваться до сих пор.

Это вам не манга и не аниме. В реальности школьная группа, которая разогревает толпу на настоящем школьном фестивале, — вещь довольно редкая. Зрители могут быть не привыкшими к живой музыке, у сцены может оказаться паршивая аппаратура, да и сама группа может выступать слишком слабо.

Пока мы с Серикой обсуждали, как вообще можно провернуть такое, Ивано-сэмпай молча нас слушал.

Наконец я спросил:

— А почему вы можете играть только до конца этого года?

— Я, в отличие от вас двоих, уже во втором классе. Со следующего года мне придётся сосредоточиться на вступительных экзаменах, — пробормотал он.

А, точно. Третий семестр второго класса и правда считается почти нулевым этапом третьего. Если он собирается поступать в хороший университет, продолжать играть в группе после Нового года действительно будет очень трудно.

— Ивано-сэмпай хочет стать врачом, — пояснила Серика.

Понятно... Тогда он точно не может позволить себе учиться вполсилы.

— И, несмотря на внешность, у него первый результат по параллели. Неожиданно, да? — безжалостно добавила она.

— Что значит «несмотря на внешность»? Я вообще-то и так выгляжу как прилежный ученик, — мрачно буркнул Ивано-сэмпай.

Я не смог решиться согласиться ни с одним, ни с другой и просто вежливо улыбнулся. Ничего себе, врач... Рюмей — школа с высоким уровнем по префектуре, но всё же не лучшая. У нас мало кто идёт потом в медицинский. Очевидно, что путь у него будет совсем не лёгкий.

— Мои родители — врачи, — сказал Ивано-сэмпай. Мотив более чем серьёзный. — Так что и я должен стать врачом. Я не могу позволить себе провалить экзамены. А сам я не из тех, кто всё схватывает на лету, так что, если попытаюсь как-нибудь вяло тащить и это, и музыку, ничего хорошего не выйдет.

— Но ты же хочешь играть, да? У тебя прямо на лице написано, что тебе грустно, — заметила Серика.

Мне его лицо, как и прежде, казалось просто суровым. Наверное, это были какие-то совсем крошечные изменения, которые заметны только тем, кто его хорошо знает.

— Уже поздно об этом говорить. Когда третьегодки выпустились и группа, в которой я был, распалась, меня никто больше не позвал — все просто учитывали мою ситуацию. Разве не так?

— Нет, совсем не так. Просто тебя все боятся. Особенно первогодки. У тебя среди них репутация ужасная. Я тоже сначала так думала, но после того как услышала, как ты играешь, мнение у меня изменилось.

Серика вообще не умела ходить вокруг да около, и от её прямоты Ивано-сэмпай буквально окаменел. Я почти видел, как на него сверху с грохотом опускается гигантское «БАМ!». Даже мне, человеку со стороны, было ясно, насколько сильно он потрясён. Может, ему и правда было бы лучше этого не знать?

Ивано-сэмпай прочистил горло и взял себя в руки.

— Мне нравится, как ты играешь на гитаре. И песни, которые ты пишешь, мне тоже нравятся. Мне интересно, куда ты пойдёшь дальше, — сказал он. — Но именно поэтому мне и страшно. Если я войду в твою группу, боюсь, меня затянет насовсем. Я чувствую, что тогда могу отказаться от пути врача и уйти в музыку. И вот этого я и боюсь.

— Сэмпай, вы сегодня необычно разговорчивы, — заметила Серика.

— Просто говорю честно. Обычно я бы так не ныл.

Между ними повисла тишина.

— Ладно. Тогда ты с нами до школьного фестиваля, — наконец сказала Серика, будто заранее смиряясь с неизбежным концом. — У нас есть около полутора месяцев. Давай выложимся так, чтобы не осталось ни капли сожаления. Наше выступление на сцене школьного фестиваля станет величайшим финалом.

— Ты чересчур драматизируешь, — сказал Ивано-сэмпай. — Почему именно я? Вокруг полно других барабанщиков. Если не ограничиваться только школой, можно найти сколько угодно людей, которые подходят тебе по уровню. И многие из них лучше меня.

— Меня покорила твоя игра, поэтому я тебя и позвала. Даже если это будет ненадолго, мне всё равно. Я просто хотела играть вместе с тобой, — ответила Серика. — С тобой и с Нацуки — вот здесь.

Это прозвучало почти как признание в любви — настолько глубоко, оказывается, Серика относилась к музыке.

Ивано-сэмпай, наконец приняв решение, кивнул.

— Ладно. Тогда до школьного фестиваля.

На лице Серики появилась довольная улыбка, и она подняла руки ко мне. Я тупо уставился на неё.

Она недовольно нахмурилась.

— Ты чего? Давай, хлопни.

— Х-хлопни? — тупо переспросил я.

Совсем растерявшись, я тоже поднял руки, и она с размаху хлопнула по ним ладонями. По комнате разнёсся звонкий шлепок. А потом она закружилась на месте, чуть ли не пританцовывая. Похоже, счастлива она была просто безмерно.

— Значит, у нас уже есть вокал, гитары и барабанщик, а что с басистом? — спросил Ивано-сэмпай.

— Вас двоих я и хотела заполучить больше всего, так что басиста пока нет. Но Нацуки сказал, что у него есть кандидат, — ответила Серика. — Мы же так договорились, да?

— Мне ещё сначала нужно спросить его самого, так что не радуйтесь заранее, — предупредил я.

— На всякий случай напомню: если мы хотим выступить на школьном фестивале, он тоже должен быть учеником Рюмей, — заметил Ивано-сэмпай.

— С этим всё в порядке. Кстати, Ивано-сэмпай, вы его не знаете? Его зовут Синохара-кун.

Я уже почти знал, что он ответит, но всё же спросил.

Он склонил голову набок, всё с тем же суровым выражением лица.

— Кто это? Он вообще из клуба лёгкой музыки?

Я только натянуто рассмеялся и решил пока не продолжать эту тему.

Три дня спустя, после долгой учебной недели, наконец наступила суббота. Я был на смене в Café Mares, когда над дверью прозвенел колокольчик, возвещая о новом посетителе.

— Добро пожаловать! — сказала Нанасе, сегодня работавшая в зале.

Сам я сегодня был на кухне и потому посмотрел в сторону входа из-за стойки.

— Привет, Юино, — сказала Серика, пришедшая в повседневной одежде.

Её красивые длинные каштановые волосы были собраны в боковой хвост направо, а сама она была в тонком вязаном топе с открытыми плечами и короткой мини-юбке. Я вообще не понимал, куда смотреть.

— О? Привет, Серика. Ты пришла по делу к Хайбаре-куну? — спросила Нанасе.

— Хм. Можно сказать и так. А можно сказать, что и нет.

Нанасе растерянно склонила голову.

— Я не совсем поняла, но тогда я провожу тебя к столику.

Оглядываясь по сторонам, Серика пошла за ней. Заметив меня, она слегка помахала мне обеими руками. Угх, это слишком мило! Прекрати так себя вести... Эта девушка чересчур кокетливая.

— А? Х-Хондо-сан? Я и не знал, что она сюда ходит, — пробормотал Синохара-кун.

Он мыл посуду рядом со мной, и глаза у него от удивления стали круглыми.

Я на секунду отвёл взгляд и посмотрел на часы: было почти полдень. Мы с Синохарой-куном как раз должны были скоро заканчивать смену. Я попросил её прийти примерно к этому времени, немного скорректировав изначальный план. Мне казалось, что, если мы хотим заманить его в нашу группу, без харизмы Серики тут не обойтись.

— Х-Хайбара-кун. Кстати... в последнее время ты ведь ходишь в школу с гитарой, да? — спросил Синохара-кун.

— А? Откуда ты знаешь? Разве твой класс не далеко от моего? — удивился я. Если честно, мне и так ужасно неловко таскать с собой гитару, когда я на ней играю так себе. Вот если бы я действительно умел и сам это ощущал — тогда бы ещё ладно... Хочу поскорее стать лучше.

— Я слышал, как об этом судачили девочки у нас в классе, да и сам видел тебя с ней. Ты собираешься вступить в клуб лёгкой музыки?

— Может, и вступлю. Но пока ещё точно не решил, — ответил я. Если у нас соберётся полная группа, то вступать в клуб уже не так уж обязательно.

— Ты умеешь играть на гитаре?

— Немного. Но не сказать, что хорошо.

— Н-но это всё равно потрясающе! У тебя и оценки отличные, и в спорте ты хорош, а теперь ещё и на гитаре играешь.

Кажется, Синохара-кун начинает меня идеализировать. Страшно. Можно как-то понизить его мнение обо мне?

— Я не такой уж крутой. Боюсь, твоя оценка меня слишком завышена.

— И-И при этом ты ещё и скромный... Ты и правда полностью оправдываешь свою репутацию!

О-о нет! Что бы я ни сказал, он всё воспринимает в положительном ключе! И как раз в тот момент, когда я уже сдался и перестал пытаться сбить его мнение о себе, стрелка часов дошла до вершины.

Из комнаты отдыха вышел Мицуно-сан, наш сменный менеджер, и хлопнул нас по плечам.

— Ну что, парни, пора передавать смену. Молодцы, хорошо поработали.

— Ага, спасибо за работу! — сказал я.

— Х-хорошая работа... Простите... — пробормотал Синохара-кун.

— Ага, спасибо, — кивнул Мицуно-сан. — Только с чего ты извиняешься? Синохара, ты забавный парень.

Пока мы шли в комнату отдыха переодеваться, Синохара-кун продолжал кланяться снова и снова.

— Синохара-кун, у тебя после этого есть время? — спросил я.

— А-А?! Простите! Я что-то сделал не так? — тут же испуганно выпалил он.

Хотя я изо всех сил старался быть с ним как можно мягче, он всё равно реагировал на меня с предельной настороженностью.

— Нет, ничего такого. Мы хотели спросить, не хочешь ли ты вступить в нашу группу.

— А... ясно... Вот как. Слава богу... А? Что? В «н-нашу группу»?..

— Ага. Пока что в ней я, вон та Серика и Ивано-сэмпай из клуба лёгкой музыки, — объяснил я.

Глаза Синохары-куна стали огромными, как блюдца, и он застыл.

— Ч-Чего-о-о-о?! — взвизгнул он таким голосом, что я бы ни за что не подумал, что он вообще способен так кричать.

Мы с Синохарой-куном сели напротив Серики, уже занявшей столик на четверых. Заметив нас, она вытащила из ушей наушники.

— Ты что, музыку слушала? — спросил я.

— Yggdrasil у BUMP. Этот альбом обязано послушать всё человечество — он великолепен, — ответила она.

— Понимаю. Я тоже к нему всегда возвращаюсь, что бы ещё ни слушал.

Пока мы разговаривали, Нанасе принесла нам напитки: мне чёрный кофе, а Синохаре-куну — латте.

— Это что, собрание группы? — спросила она.

— Скорее попытка завербовать Синохару-куна, — ответил я.

От этих слов Синохара-кун заметно дёрнулся.

— А, точно. Ты же говорил, что он из клуба лёгкой музыки, — сказала Нанасе.

— Угу. Я вроде пару раз видела тебя в клубной комнате, — кивнула Серика и, помолчав, добавила: — Кажется.

— Эй, хотя бы в таких вещах говори уверенно, — поспешно вставил я. В Серике, как всегда, не было ни грамма деликатности.

— В-всё нормально... Простите, у меня просто не слишком заметное присутствие... — самоуничижительно рассмеялся Синохара-кун.

Т-так, свет в его глазах начинает угасать!

— Мы ищем удобного басиста, который сможет к нам присоединиться, — буднично заявила Серика.

Эй! Вот это «удобного» вслух говорить было совсем не обязательно!

— Нам нужен ученик Рюмей, не состоящий в другой группе и уже умеющий играть на басу, — продолжила она.

— Я... в целом подхожу под эти условия. Я ведь в клубе лёгкой музыки как раз остался лишним... Ха-ха-ха... — пробормотал он.

Да хватит уже принижать себя при каждом удобном случае! На это же даже реагировать сложно! Я вспомнил, как раньше все вокруг натянуто улыбались каждый раз, когда я и сам отпускал про себя что-то подобное. Так вот, значит, что они чувствовали... Чрезмерное самоуничижение — ужасная привычка.

— Синохара-кун, тебя ведь так зовут, да? Не хочешь вступить в нашу группу? Мы только недавно собрались, так что у нас пока даже названия нет. А цель у нас — выступить на концерте школьного фестиваля, — сказала Серика.

— Спасибо, что позвали... — начал он, — но вы правда уверены, что вам нужен кто-то вроде меня? Я ведь не так уж хорош. Если честно, с вашим уровнем мне, наверное, совсем не по пути...

— Я прекрасно понимаю, о чём ты, но я и сам сейчас в похожем положении. Давай просто оба будем много практиковаться, — сказал я, пытаясь его подбодрить.

— Но ты, Хайбара-кун, гений... Так что ты наверняка очень быстро оставишь меня далеко позади.

— Да нет же, это неправда. И ты слишком уж себя принижаешь, — возразил я.

— П-простите... Я просто такой... Ха-ха-ха...

Вокруг Синохары-куна словно разливалась густая мрачная аура.

Серика и глазом не моргнула и равнодушно предложила:

— А почему бы тебе просто пока не попробовать? Если тебе станет интересно, тогда уже и будешь думать дальше.

Хорошая идея. Думаю, для всех нас будет лучше, если он сначала хотя бы поучаствует в сессии.

Синохара-кун нервно забегал глазами по кафе, а потом вдруг одним махом осушил свой латте.

— Я-Я попробую! Можно?! Если вы, конечно, правда не против меня!

Ответил он неожиданно громко, так что все посетители кафе тут же обернулись в нашу сторону.

— Конечно! — улыбнулся я.

Серика молча показала ему большой палец.

Вокалист, гитарист, басист и барабанщик — каким-то образом у нас всё-таки собрался полный состав. Компания вышла очень своеобразная, и поводов для волнения у меня было хоть отбавляй, но, если честно, куда сильнее я чувствовал не тревогу, а восторг.

[[image:/storage/reader-images/84f58a0f287c3f5d2600ea224b7396b5636e2d9e.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/61a82cca4928bcfe079dc2ae4135e8764123aeab.jpg]]

Группа собрана

В воскресенье Серика вызвала нас в школу, и я отправился туда. Было ещё раннее утро, но сегодня у нас начиналась репетиция группы. Пока я ехал в поезде, я снова перечитывал наш чат в RINE. Вчера, как только мы позвали Шинохару-куна, Серика тут же создала группу для нашей группы. Название у неё было «My Band».

Вот это и есть твоя группа? Ну... допустим, да... но даже если это временное название, нельзя было придумать хоть что-нибудь ещё? Хотя, если подумать, это очень в духе Серики.

Хондо Серика: Завтра в 9:00 встречаемся во второй музыкалке

Нацуки: Мы что, репетируем?

Хондо Серика: Я скину ноты. Попробуем сыграть вместе. Выучи к завтрашнему дню

Нацуки: Ну ты и чудовище!

Хондо Серика: Всё будет нормально

Ивано: Это ты написала?

Хондо Серика: Ага. Это лучшее, что я когда-либо писала

Нацуки: Извини, но я умею читать только гитарные табы

Хондо Серика: Ладно, их тоже скину

Шинохара@animefan: А разрешение использовать вторую музыкалку в воскресенье вы уже получили?

Хондо Серика: Ну, кроме Нацуки, все же в клубе лёгкой музыки, так что разве это проблема?

Шинохара@animefan: На всякий случай уточню у куратора.

Ивано: Разве не проще тогда просто записать Хайбару в клуб?

Хондо Серика: И правда. Заодно завтра и документы ему оформим

Нацуки: Я не против, но разве мне не надо сначала спросить у главы клуба или типа того?

Ивано: Я получу его разрешение

Хондо Серика: Потом было бы неплохо ещё поздороваться с остальными из клуба. Я всех тебя познакомлю

Ивано: Зачем? Клуб лёгкой музыки и так по сути живёт отдельными группами, и мы пересекаемся только когда договариваемся, кому достанется комната клуба

Хондо Серика: Ивано-сэмпай, вообще-то только ты один так считаешь. Все остальные нормально общаются

Ивано: Вот как...

Нацуки: Эй! Можно было бы выразиться помягче

Шинохара@animefan: Всё в порядке. Меня всё равно никто не замечает.

Нацуки: И что тут, по-твоему, в порядке...?

Я дочитал нашу небольшую переписку до конца. Здорово, что мы вроде как ладим друг с другом. Наверное. Было бы паршиво, если бы с самого начала повисла неловкая атмосфера.

Вчера я изо всех сил пытался выучить аккорды, которые прислала Серика, но одного дня для этого всё равно было мало. Вступление и куплеты я более-менее уже ухватил, а вот припев всё ещё оставался для меня мутным. Скорее всего, она специально упростила мою партию. По сложности она явно уступала её собственной. Ритм-партия почти целиком состояла из пауэр-аккордов и в основном крутилась вокруг одного и того же простого риффа.

Я зевнул. Из-за ночной практики я не выспался. После второго шанса это был мой первый поход в школу в выходной день — впервые с тех времён, когда в своей прошлой школьной жизни я ещё состоял в баскетбольном клубе.

Я вышел на станции Маэбаси и пошёл по знакомой дороге. Сегодня она казалась какой-то непривычной и свежей. Обычно улица была забита школьниками, спешащими на занятия, а сейчас стояла совершенно пустой. Эта спокойная тишина даже радовала. Я как раз думал об этом, когда у меня за спиной вдруг появились чьи-то руки, закрыли мне глаза, и мир погрузился во тьму.

— Угадай кто-о? — пропел знакомый голос.

— На такое способна только ты, Серика, — ответил я. И по голосу я тебя тоже узнал. Я взял её за тонкие руки и отвёл их от своих глаз. Когда я обернулся, её красивое лицо оказалось куда ближе, чем я ожидал. До меня донёсся лёгкий запах духов.

Серика хихикнула.

— Только смотри не влюбись в меня. У тебя и без того есть о ком думать — Хикари-тян и Ута.

— Да замолчи ты. Сам знаю, — буркнул я. Вот поэтому люди, которые прекрасно понимают, насколько они привлекательны, такие невыносимые...

— Что-то ты не слишком горишь энтузиазмом. А ведь наша история вот-вот начнётся, — сказала Серика и зачем-то изобразила что-то вроде боя с тенью.

Что она вообще делает?

— Сегодня ты прямо фонтан энергии.

— Ещё бы. Я вчера проспала целых десять часов.

— Тебе не кажется, что это уже перебор?

— Хорошо выспавшийся ребёнок хорошо растёт. И в рост, и... во всё остальное. Я в это верю.

— Не стоит обсуждать такое с парнями, — после паузы сказал я. Хотя, если вспомнить нашу поездку на пляж, у Серики и правда довольно... Нет, лучше запихнуть эти воспоминания куда подальше.

— Правда? — Серика склонила голову набок.

Она, похоже, из тех, кто сначала говорит, а потом уже думает. Я вздохнул.

И тут безо всякого предупреждения она швырнула в меня совершенно безумный вопрос:

— Нацуки, тебе какие больше нравятся — девушки попышнее или поскромнее?

— Чего?! — В тот же миг у меня в голове вспыхнули образы Хошимии и Уты. С-стоп, я! Ни о чём не думай! Только не сейчас! Если я сейчас хоть что-нибудь представлю, мне конец!

— Ну так что?

— Никакие! Мне вообще не это важно, ясно?! — Я в панике замотал головой.

— Серьёзно? — с сомнением переспросила Серика.

Да, серьёзно. А если уж на то пошло, мне нравится тот размер, который будет у девушки, в которую я влюблён.

— Но разве не лучше, когда побольше? Они же такие мягкие и приятные.

Простите, но для парня без опыта это уже перебор информации! Когда говорю с Серикой, скрывать смущение просто невозможно. Совсем вымотавшись, я буркнул:

— Не знаю. У скромных форм тоже есть своё очарование.

Например, мило, когда девушки переживают из-за того, что у них всё довольно скромно... Это был просто пример, который я придумал на ходу, но в голове почему-то сразу всплыла вполне конкретная сцена. И даже конкретный человек на эту роль. Эй, я же сказал — хватит, я!

Она недоверчиво хмыкнула.

— Ну и жизнь.

— В любом случае, не по этому же людей выбирают, верно? — заметил я. Хотя вообще, если уж сравнивать, то лучше пусть будет побольше, чем поменьше... Так, всё, что я сказал минуту назад, только что пошло коту под хвост, да?

Болтая о такой ерунде, мы с Серикой поднялись ко второй музыкалке. И вдруг прямо у нас за спиной раздался тихий, робкий голос:

— Э-эм... Доброе утро...

Я в изумлении обернулся. С каких это пор Шинохара-кун вообще шёл с нами?!

— Д-доброе... А ты давно здесь?

— Минут десять, наверное?

— Ты шёл рядом с нами десять минут?!

— Простите. Я всё не мог решить, стоит ли вообще что-то говорить...

— Десять минут не мог решить?!

— Обычно, когда меня не замечают, а потом я вдруг подаю голос, люди пугаются, — нервно усмехнулся он, словно смеясь над собой.

Мне одному кажется, или он выглядит ужасно бледным?

— Надо же, кто-то умеет быть настолько незаметным, — сказала Серика, чуть отступив назад.

Эй! Я же сказал, хватит швырять в беднягу такие фаерболы! Хотя, если честно, мало кто умеет так растворяться в фоне, как Шинохара-кун.

— Это мой единственный талант... Хотя он мне и не особо нужен. Ха-ха-ха... — сказал он.

Мы, фоновые парни, и правда умеем стирать своё присутствие... но Шинохара-кун — это уже совершенно другой уровень. Я прямо чувствую, насколько огромна пропасть между нашим мастерством прятаться в тени.

— И ещё... тема, которую вы обсуждали... Из-за неё было трудно подать голос...

— Для протокола: эту тему мне навязала именно Серика, ясно?

— Конечно, я понимаю, — кивнул Шинохара-кун, а затем шёпотом, так, чтобы Серика не услышала, добавил: — К-когда ты рядом с девушкой, только так и можно отвечать. Я понимаю.

Да не надо тебе этого понимать! К тому моменту, как мы наконец дошли до второй музыкалки, моё душевное состояние уже едва держалось.

— О чём это вы там шепчетесь? Что-то вы слишком близки, — сказала Серика.

— О нет. Ничего подобного, — поспешно ответил Шинохара-кун.

Тебе не кажется, что ты слишком уж быстро это отмёл? Как опытный носитель негативного мышления, я прекрасно понимаю, о чём он сейчас думает: «Хайбара-кун наверняка будет неприятно, если решат, будто он близок с кем-то вроде меня», — так что нет, я не обижаюсь... Я же его насквозь вижу. Постой... я ведь реально читаю его как открытую книгу! Я буквально понимаю всё, что творится в голове Шинохары-куна!

Только толку от этого ноль. Я понятия не имею, как на такое реагировать. Когда в прошлом я сам вёл себя подобным образом, со мной никто не разбирался, так что и опереться мне не на что. Старый я был слишком могущественен...

И тут дверь второй музыкалки распахнулась, прерывая нашу болтовню.

— Быстро заходите и готовьтесь. До школьного фестиваля у нас не так много времени, — сказал Ивано-сэмпай, скрестив руки на груди. Его лицо, как и всегда, напоминало огромный валун.

— П-п-простите... — Шинохара-кун задрожал так, будто вот-вот расплачется.

ТУНК, ТУНК, ТУМ, БАМ. БУМ, БУМ, БУМ. ДЗЫНЬ, ДЖАААН!

Когда мы превратили вторую музыкалку в нашу базу, её заполнил шум инструментов — мы настраивались. Это было похоже на разговор с собственными инструментами. Закончив, я перешёл к громкости. Насколько вообще делать звук? Я никогда не играл с кем-то ещё, так что понятия не имею.

— Нацуки, убавь громкость. Шинохара-кун, ты стоишь слишком далеко, — сказала Серика.

Я послушно подкрутил усилитель и эффектор. Это и правда довольно сложно. Серика-сэнсэй фактически всё делает за меня. А у меня к тому же забот куда больше, чем просто гитара.

— А, а-а... — сказал я в микрофон, который Серика стащила из комнаты клуба лёгкой музыки. — Так нормально? — Я одновременно регулировал стойку и проверял, в каком состоянии у меня вообще горло.

— Ага, звучит нормально. — Серика показала мне кружок из большого и указательного пальцев.

Горло вроде в порядке. Блин, кроме караоке я никогда раньше не пользовался микрофоном. Совсем новый опыт!

Когда все закончили с подготовкой, Серика спросила:

— Нацуки, ты петь-то сможешь?

— Кажется, текст я выучил. Ну... более-менее, — ответил я.

— Молодец, что запомнил за день, особенно учитывая, что там полно английского.

— Если ты сама понимаешь, что это безумие, может, не надо было заставлять меня учить целую песню за один день? — Я и так еле-еле справился хотя бы с аккордами, между прочим!

— Это моя песня, так что первый раз спою я. Потом можешь петь по-своему, но сначала возьми меня за образец.

— Понял.

Я отступил от микрофонной стойки, и Серика встала на моё место. По табам я примерно понимал, какая там мелодия, но саму «сырую» песню ещё ни разу не слышал, так что не был уверен, смогу ли спеть её так, как Серика это задумала. Пример мне точно пригодится.

— Ладно, с самого начала. Вступаем на счёт четыре, — сказала она.

Упс, сейчас не время расслабляться. Я тут самый новичок, так что нужно сосредоточиться.

Раз, два, три, четыре — отстучали палочки, и вступление началось с мимолётного, сонного арпеджио Серики. Поддерживая это неторопливое начало, Ивано-сэмпай отбивал простой ритм. Шинохара-кун спокойно вступил следом — его бас прозвучал тяжело и низко, будто бился о саму землю, — и всё вместе сложилось в беззаботную, приятную мелодию.

Когда закончился первый такт и начался второй, Ивано-сэмпай громко ударил по хай-хэту. В тот миг, когда барабаны резко прибавили в силе, Серика с яростью рванула струны. Настроение песни перевернулось на сто восемьдесят градусов, превратившись в жёсткий драйвовый звук, и её аккорды прорезали воздух.

Соло Серики заканчивается... здесь! Я вступил с ритм-гитарой, механически отбивая рисунок в такт барабанам. В моей партии не было ничего особенно сложного, так что, если сосредоточиться, я не должен был ошибаться — по крайней мере, так мне казалось. Я опустил взгляд на гитару, и, прежде чем успел это осознать, настал момент входа вокала. К счастью, сегодня пел не я.

Хрипловатый голос Серики идеально лег на музыку. Куплет повторял один и тот же простой рифф. Точный ритм Ивано-сэмпая придавал уверенности, а глубокий бас Шинохары-куна будто поддерживал меня из тени.

Сколько бы ошибок я ни делал, надёжная ритм-секция не сбивалась, и именно поэтому Серика смогла с идеальным таймингом ворваться в припев. Она нажала на педаль эффектора и ударила по струнам — простая мелодия тут же расцвела богато и ярко. Пела она почти на крике, добавляя ещё больше драйва и без того эффектному припеву.

Она невероятна! Вот какая она, Серика. Даже такой новичок, как я, понимает, насколько она крута. Ивано-сэмпай и Шинохара-кун тоже отлично играют, мне с ними вообще не сравниться. Но тот звук, который Серика собирает воедино, сияет на совершенно другом уровне. Чёрт, это же так легко понять — я уже чувствую, как эту песню нужно раскачивать.

Серика — свет этой песни. Именно её голос и её гитара определяют всё. А мы трое — тени. Всё, что нам нужно, — это поддержать её так, чтобы она сияла ещё ярче.

Нам больше не нужно было обмениваться словами — мы трое уже пришли к одной и той же цели. Ответом стала перемена в звучании наших инструментов. Поверх созданного нами фундамента Серикин гитарный рифф бушевал, словно яростные искры, разлетающиеся в воздухе. Песня развернулась во всю мощь и ворвалась в финальный припев.

Хрипловатый голос Серики был одновременно сильным и печальным, а гитару она рвала с таким жаром, будто вкладывала в каждый удар всё, что у неё было. Ивано-сэмпай обрушил на тарелки серию ударов, подхватывая её порыв и отмечая конец песни. Когда на гитару упала капля, я только тогда понял, что весь взмок от пота. Настолько глубоко я был сосредоточен.

Это было шикарно! Да, я наделал кучу ошибок, но для первого раза всё прошло более чем достойно. Тем более вчера я репетировал только по табам, так что многое в самой песне до конца не понимал. Зато теперь, когда я услышал её целиком, играть её точно смогу лучше.

— Мы только что сыграли «black witch». Это первая песня, которую я написала в жизни, — сказала Серика.

— Это было безумно круто! Не могу поверить, что ты сама такое написала, — вырвалось у меня.

— Ага. Неплохо, правда? Мне тоже нравится.

Её песню и правда можно было с полным правом назвать хард-роком. Лид-гитара выделялась так, будто соперничала с вокалом за роль главной звезды. Инструментал был плотным, тяжёлым, с уклоном в мелодичный хардкор, а припев буквально нёсся вперёд галопом. Если бы мне сказали, что это написал профессионал, я бы без колебаний поверил.

— Я буду счастлив, если и всем остальным эта песня понравится, — сказал я и поднял взгляд от гитары на Шинохару-куна, у которого на лице уже появилась улыбка.

— Х-хорошая песня! Она правда замечательная, — с воодушевлением сказал он.

Я кивнул.

— Я хочу записать её и послушать со стороны. Она точно будет звучать круто.

— О, точно, мы забыли. В следующий раз я запишу на телефон, — ответил он.

На фоне нас двоих Ивано-сэмпай и Серика выглядели куда спокойнее.

— Я уже слышал эту вещь раньше. Ты играла её в своей первой группе, — заметил Ивано-сэмпай.

— А, да, было такое, — отозвалась Серика.

— Хондо. С твоей точки зрения, на сколько ты оцениваешь эту сессию?

— Хм-м... — Она на секунду задумалась. — Если учитывать, что мы играли вместе впервые... На тридцать.

От её оценки я аж опешил.

— Так мало?!

— Если сто баллов — это мой идеал, то да. Вы все слишком сдерживаетесь.

— Я... я как раз и пытался играть сдержаннее... — робко проговорил Шинохара-кун, беспокойно скользя взглядом по комнате. — Мне показалось, что песня будет лучше, если я подстроюсь под вас, Хондо-сан.

После короткой паузы она тихо сказала:

— Мне не очень нравится такой подход. — Плечи Шинохары-куна дёрнулись. — Шинохара-кун, на басу ты хорош. Я удивилась. Так что играй серьёзнее.

— Х-хорошо... Я постараюсь.

— Ивано-сэмпай, вас это тоже касается. Барабаны, в которые я влюбилась, звучат вовсе не так пресно.

— Да, я знаю. — Ивано-сэмпай серьёзно кивнул, принимая её жёсткие слова.

Она хлопнула в ладони, разгоняя повисшую в воздухе мрачность.

— Ладно, теперь вы уже поняли песню, да? Следующим поёт Нацуки. Настоящее выступление начинается только сейчас.

— Ладно... а мне? Мне ты что-нибудь посоветуешь? — спросил я.

Серика натянула улыбку — на удивление вымученную.

— Нацуки... Держись. Давай стараться.

О... То есть я даже ещё не на том уровне, чтобы мне можно было дать что-то конкретное?! Но не успел я как следует впасть в депрессию, как Серика уже передвинула микрофонную стойку ко мне.

— Во вступлении темп был немного медленный, — сказала она.

— Понял, — ответил Ивано-сэмпай и тут же снова отстучал счёт на четыре.

Казалось бы, с песней мы уже успели освоиться, но вторая попытка пошла куда хуже первой. Проблемы начались в тот момент, когда в дело вступил вокал и мне пришлось одновременно играть и петь. Если я сосредотачивался на пении, то промахивался мимо аккордов, а если на гитаре — не мог держать ровную высоту и силу голоса.

Я знал, что будет тяжело... но чтобы настолько? Пот стекал у меня со лба прямо в глаза, размывая взгляд. Я сбился по таймингу в припеве, из-за чего Шинохара-кун тоже чуть замедлился, тогда как Ивано-сэмпай продолжал держать идеальный ритм — бас и барабаны разошлись. Из-за этого Серика тоже сбилась, когда начала вести мелодию. Столкнувшиеся друг с другом ритмы превратили песню, которая должна была быть крутой, в ужасную какофонию.

И тут мои пальцы просто перестали двигаться.

— Давайте остановимся на секунду. Мы слишком разъехались по ритму. — Серика подняла руку, и все замолчали.

Это всё из-за меня... Я тяну эту группу вниз. Неужели я правда смогу быть гитаристом-вокалистом — лицом группы — в таком состоянии?

— Шинохара-кун, можешь смотреть чуть выше? Я хочу, чтобы мы общались глазами, — сказала она.

— Да. Нужно ещё лучше синхронизировать ритм, — согласился Ивано-сэмпай.

— А... — Шинохара-кун несколько раз поклонился. — П-п-простите.

Затем Серика повернулась ко мне. Ну, что сейчас будет? Я бы не удивился, если бы она сказала, что жалеет о том, что вообще позвала меня. Очевидно же, что именно я тут единственный не на уровне остальных.

— Нацуки, было вполне неплохо. Мне правда очень нравится твой голос. — Она улыбнулась и стукнула меня тыльной стороной кулака в грудь.

— Тебе понравилось? Да я там вообще разваливался на части, — ответил я.

— Серьёзно? Вполне хорошо было. И вообще, не из-за тебя мы там развалились по ритму.

— Да... Это всё моя вина. — Шинохара-кун пошатнулся, и у него на глазах выступили слёзы.

Э-эй, он вообще в порядке?

— К игре на гитаре и пению одновременно нужно привыкнуть. Тут другого выхода нет — только практика, — сказала Серика.

Я замялся.

— Может, уже поздновато это говорить, но... тебе не кажется, что было бы лучше, если бы пела ты?

— Ну, прямо сейчас — может быть. Но я многого от тебя жду.

Ожидания, значит. Она права. Мы только начали репетировать — жаловаться сейчас точно рано.

— Если ты не будешь петь, останется только посредственный гитарист, — сказал Ивано-сэмпай.

— Угх. Да, вы очень правы, — ответил я.

Его слова были жёсткими, но это была чистая правда. Если я перестану быть вокалистом, то держать меня в группе особого смысла не будет. Гораздо реалистичнее было бы вообще бросить ритм-гитару и сосредоточиться только на пении. На Серику тогда легло бы больше нагрузки, но с её уровнем это бы не стало проблемой.

— В-вам не обязательно было говорить это так прямо... Он куда лучше такого, как я, — поспешно сказал Шинохара-кун.

Я понимал, что он хотел меня защитить, но его самоуничижение меня совсем не радовало. Его чрезмерная скромность лишь показывала, насколько ненормально низко он сам себя оценивает. Шинохара-кун — отличный басист. После сегодняшней игры я это точно понял. Ему совсем не нужно так себя принижать.

— В любом случае, давайте репетировать. Сейчас ещё не время переживать, — сказала Серика. И она была права.

— Ага, — ответил я.

— Д-да! — выдавил Шинохара-кун.

— Верно, — коротко сказал Ивано-сэмпай.

Мы кивнули и снова начали с самого начала.

Небо уже совсем почернело. Мы начали репетировать в девять утра, а сейчас было уже семь вечера. На миг мне даже показалось, что часы сломались. Время пролетело в одно мгновение, но мой осипший голос был лучшим доказательством того, сколько часов мы тут провели.

— А... а-а... Хм, — пробормотал я. — После такого, кажется, высокие ноты уже не берутся.

— Обязательно береги горло. То, что ты продержался до самого конца, уже впечатляет, — сказала Серика.

Хоть я и учился сам, вокальные упражнения я всё-таки делал, так что умел пользоваться голосом более-менее правильно. Я пел от дыхания, чтобы не сорвать связки, но всё равно слишком долго продолжал. К тому же выкладывался на полную каждый раз, так что ничего удивительного, что голос сел. Ну, к завтрашнему дню должен восстановиться.

— Хаа... — сам собой вырвался у меня тихий вздох.

Серика, шедшая рядом, тут же это заметила.

— Это был только первый день. Ты что, хотел сразу оказаться гением? — Она купила бутылку воды в автомате перед клубным корпусом и бросила её мне.

Я открутил крышку и смочил пересохшее горло. Вода всегда вкуснее всего именно тогда, когда вымотан до предела.

— Нет... просто расстраивает, что репетиция идёт не так гладко.

— А мне это даже освежает. У меня было впечатление, что ты умеешь всё и сразу с первого раза, — сказала она.

— Это... — Я на секунду запнулся. — Я просто готовлюсь там, где этого никто не видит.

— Ага. После сегодняшнего я поняла, что ты на самом деле очень трудолюбивый.

— Это вообще комплимент? Что-то не очень похоже...

И тут у нас за спиной раздался голос:

— Х-Хайбара-кун, ты и так уже очень хорошо играешь. Мне кажется, тебе не стоит так расстраиваться.

Ч-что за... Испугал!

Шинохара-кун возник буквально из ниоткуда, следуя за нами по пятам. Даже Серика от неожиданности вскинула руки в какой-то странной позе.

— Я чуть чаем не поперхнулась, — пробормотала она.

Похоже, даже такую живущую в своём неспешном мире Серику можно застать врасплох.

— П-простите, что напугал вас... Просто я переживал, что Хайбара-кун совсем подавлен.

Шинохара-кун... Ты хороший человек!

— Тебе может казаться, что ты играешь плохо, только потому, что ты сравниваешь себя с Хондо-сан, — продолжил он.

— Ага. Нацуки, на гитаре ты вполне хорош. Когда привыкнешь одновременно и петь, и играть, станет ещё лучше, — добавила Серика.

И правда, рядом с Серикой, которая играет так ярко и сияюще, тембр моей гитары кажется тусклым. Я ведь только недавно снова взялся за инструмент, так что, конечно, рядом с человеком, который практикуется каждый день, я выгляжу именно так... Я и сам это понимаю, но всё равно хочу играть лучше. В тот день я восхитился игрой Серики и захотел стать таким же.

— И вообще, уже сам факт, что ты выдержал всю сегодняшнюю репетицию, хотя тебя сюда позвали внезапно, — это ненормально. Хондо-сан и Ивано-сэмпай — вообще не уровень обычных школьных музыкантов. Сравнивать себя с ними бессмысленно.

— Шинохара-кун, ты тоже очень хорош. Не верится, что басист твоего уровня оказался «лишним», — ответил я.

— Ха-ха-ха... Да в клубе лёгкой музыки вообще никто не замечал моего существования с самого начала, — сказал он с мёртвой рыбьей пустотой в глазах и вымученной улыбкой. — И я вовсе не так уж хорош... Сегодня я сам весь ритм развалил... Есть ли вообще смысл существовать басу, который не умеет держать ритм? А ведь меня впервые в жизни позвали в группу... — пробормотал он. Исходившая от него мрачная аура заставила даже Серику замяться.

— У-у нас не так много времени, но я уверена, что мы всё равно сможем собрать крутое выступление, — сказала она.

Серика права. Я чувствую, какой потенциал есть у этой группы. По крайней мере, остальные трое действительно невероятно сильны. Именно поэтому... я тоже хочу практиковаться как можно больше, даже в одиночку, чтобы хотя бы догнать их!

— Кстати, я прошёл отбор? — спросил Шинохара-кун.

— Разумеется. И с большим запасом. Мне нравится твой бас. С тобой легко играть, — ответила она.

Это правда. У меня сегодня тоже осталось впечатление, что с ним удобно играть. Его бас будто поддерживал мою гитару из тени. Когда выступаешь с ним, чувствуешь себя увереннее.

— Но с этого момента мы будем репетировать очень серьёзно, как сегодня. Ты с этим в порядке? — спросила у него Серика уже совершенно серьёзным тоном. Она проверяла, хватит ли у него решимости идти до конца. Мы репетировали с утра до вечера; этими словами она ясно давала понять: сегодняшний день не исключение, а наша повседневность вплоть до школьного фестиваля. Сможет ли он это выдержать?

— Да, меня это устраивает, — кивнул Шинохара-кун. Это были единственные слова за весь день, которые он произнёс с настоящей твёрдостью. — Х-Хондо-сан, когда вы позвали меня, я решил, что отдам этой группе всё.

Серика купила в автомате банку кофе и бросила ему.

— Ладно. Тогда это в честь твоего вступления.

Шинохара-кун в панике замахал руками, но каким-то чудом всё же поймал банку. Он облегчённо вздохнул, открыл её и поднёс ко рту, но тут же скривился и высунул язык. Похоже, чёрный кофе ему не понравился. Забавный он всё-таки.

— И вот так мы теперь официально группа? — спросил я.

— Ха-ха-ха... Хотя Ивано-сэмпай, как только мы закончили, сразу ушёл, — сказал Шинохара-кун.

— Это для него нормально. По политике нашей группы уважается индивидуальность, — ответила Серика.

— Хорошо, что мы вообще собрали группу, но как насчёт названия? — спросил я.

Вопрос был совсем базовый, но Серика задумчиво протянула:

— Это сложный момент... Хочется чего-нибудь крутого...

— Короткое? Длинное? На английском или на японском?

— Только на английском. Английские названия звучат куда круче.

— П-правда? Но ведь есть и японские группы с крутыми названиями. Например, Ling Tosite Sigure, — заметил Шинохара-кун.

— Если брать японские названия рок-групп, мне нравятся The Oral Cigarettes, — ответила она.

Мы с азартом обсуждали идеи для названия, пока нас не окликнул бодрый голос:

— А? О, это же Нацу и Сери!

Я сразу понял, кто это, по тому, как громко голос разнёсся по всему клубному корпусу.

Ута помахала нам рукой, вытирая пот полотенцем. Похоже, у неё только что закончились клубные занятия. На ней всё ещё была тренировочная форма, и, если честно, ей это даже шло. Обычно баскетбольная форма сидит довольно свободно, но на Уте она казалась особенно мешковатой. К тому же сегодня она была в чёрной форме — совсем не так, как обычно.

Совсем другой образ. И чертовски милый. И, если честно... то, как она вся влажная от пота, тоже выглядит... Н-нет! Хватит думать о странном! Успокойся, я.

— Вы что, репетировали со своей группой? — спросила она, а затем кивнула Шинохаре-куну. — Приятно познакомиться.

Вот уж кто и правда силён в общении. Люди с таким мощным коммуникативным навыком вообще устроены иначе. А вот Шинохара-кун, будучи Шинохара-куном, лишь пробормотал:

— Она... меня заметила?

Его так потрясло, что кто-то его увидел, потому что он сам был слишком уверен в собственной незаметности.

— Ага. Мы только что закончили, — ответила Серика.

— Вау! Вы до такого позднего времени сидели? Похоже, вы правда стараетесь!

— То же самое можно сказать и о тебе, Ута. Ты же, похоже, только что сама закончила тренировку?

— Ага! Сейчас у нас уже самостоятельные тренировки. Третьегодки ушли, так что теперь мой шанс попасть в основу. Надо прибавлять! Я ещё и Миорин не собираюсь проигрывать! — бодро сказала Ута и тут же стрельнула взглядом в мою сторону.

Я почему-то сразу понял, что именно она хочет от меня услышать.

— У тебя получится, Ута. Выбивай Миори из стартового состава, — поддразнил я.

Она счастливо расплылась в улыбке, показав белые зубы, и отдала мне шуточный салют.

— Есть! — Её улыбка сияла ослепительно — ярче всех на свете.

— Эй-эй! Что за чушь вы тут несёте? — Миори подошла к нам, подбрасывая на ходу баскетбольный мяч. Она вытерла пот с шеи краем футболки, и в этот момент показались её светлая кожа и пупок. Открылась и красивая линия талии.

Нет-нет, я сейчас ни о чём таком не думаю. Просто Миори до сих пор ведёт себя по-пацански, вот и всё. Но в её возрасте, по-моему, уже стоило бы избавиться от этих привычек!

— Необычно видеть, как ты участвуешь в индивидуальных тренировках, — заметил я.

— А... да так. Просто решила немного больше постараться, вот и всё. — Миори фыркнула. Вид у неё был немного смущённый. После той ссоры в сезон дождей прошло уже немало времени, так что, похоже, её отношение к команде тоже изменилось. — Кстати, значит, это правда, что вы с Серикой собрали группу.

— Ты сомневалась? — спросил я.

— Ну да. Ты? В группе? В это трудно поверить, но вот вы стоите, оба с гитарами за спиной. — Она тихо хихикнула. — Я бы хотела вас послушать.

— Если заглянешь во вторую музыкалку, мы тебе сыграем, — сказала Серика.

— Серьёзно? Тогда загляну, когда будет время.

— Хотя Ивано-сэмпай может разозлиться, — добавила Серика. — Нам-то всё равно.

— Если у вас там такой страшный сэмпай, то, может, всё-таки не...

Тут в нашу оживлённую беседу вмешалась наставница женской баскетбольной команды:

— Эй, вы там. Уже темно, так что быстро по домам. А то родители волноваться будут.

— Лааадно, — дружно протянули мы.

— Ах, ну и молодёжь, — пробормотала она и ушла.

Это сейчас к чему было? Я уже думал, что на этом мы и разойдёмся, но вдруг кто-то дёрнул меня за край рубашки.

— Нацу, Сери, пойдём домой вместе? Я быстро переоденусь, так что подождите меня! — выпалила Ута и молнией умчалась обратно к своему клубу. Миори пожала плечами и пошла за ней.

Серика ткнула меня пальцем под мышку.

— Ну что, везёт тебе, — ехидно заметила она.

— Да заткнись. Без твоих комментариев я и так всё понимаю, — огрызнулся я.

— П-простите... Тогда я, пожалуй, пойду, — пробормотал Шинохара-кун, явно пытаясь сбежать, пока может. Я крепко схватил его за плечо.

— Х-Хайбара-кун?

— Да не говори ты так! Пошли домой вместе, ладно? — сказал я. Да я сейчас веду себя как какой-то спортсмен-заводила, и это ощущается совершенно неестественно. Но если отпустить Шинохару-куна здесь, то соотношение парней и девушек станет просто абсурдным! Всё, с меня хватит быть единственным парнем.

— Н-но мне кажется, я только помешаю, если останусь.

— Вовсе нет. Мне нравится с тобой разговаривать.

— А? Правда? Э-это... Впервые в жизни мне кто-то такое сказал. — У Шинохары-куна на глазах от нахлынувших чувств выступили слёзы.

Меня тут же накрыло чувство вины. Хотя я ведь и не врал. Я сочувствую ему, потому что он похож на старого меня, да и поведение у него местами откровенно забавное... Чтобы хоть как-то сменить тему, я спросил, пока мы ждали возвращения Уты и Миори:

— Шинохара-кун, а какую музыку ты любишь?

— Если выбирать, то альтернативный рок и панк-рок. Ну, знаешь, такие песни, где молодёжь недовольна обществом. В них есть... как бы это сказать... такое чувство, будто они бросают вызов всему миру. Будто хотят оставить на нём шрамы... Мне нравится музыка, рок, в котором полно страсти.

— Хорошо сказал, Шинохара-кун, — ответил я, невольно улыбнувшись.

— А, эм, простите... Я, кажется, слишком разговорился...

Когда тебя спрашивают о том, что тебе нравится, остановиться правда тяжело. Я это понимаю, я и сам отаку. Мне приятно слышать его искренние мысли, и, может быть, это даже значит, что рядом со мной он немного расслабился. Я-то переживал, сможем ли мы подружиться, потому что ему, наверное, тяжело со мной, но вот же — мы уже находим общий язык через музыку.

— А какая у тебя любимая группа? — отрывисто спросила Серика.

Шинохара-кун ответил почти без паузы:

— Sonic Youth.

— Вот это да. — Она подняла руку.

Он с недоумением склонил голову.

— Давай, — сказал я и, взяв его за запястье, поднял руку вверх. Серика хлопнула по ладони, и в воздухе раздался чёткий шлепок.

Шинохара-кун уставился на свою ладонь так, словно только что впервые в жизни пережил хай-файв.

— Я... я коснулся руки девушки!

— А? У тебя вот такая реакция? Жутковато... — заметила Серика.

— Простите! Я и правда жуткий. Не хотел произносить это вслух, но всё равно прошу прощения от всей души... — затараторил он без единой паузы на вдох.

В этот момент вернулись Ута и Миори, уже переодетые в школьную форму.

— Ну что, идём домой! Я так устала! — воскликнула Ута.

— Совсем не похоже, что ты устала, — тихо сказала Миори. — Просто рада, что случайно встретила Нацуки.

— Э-эй! Миорин?! Ничего такого!

Ничего такого, да?

Увидев, как я поник, Ута тут же торопливо добавила:

— Н-нет... ну... не то чтобы совсем ничего... — и, что для неё редкость, с каждым словом говорила всё тише.

Возле клубного корпуса было полно учеников, уже закончивших свои занятия, так что её голос почти не был слышен. Мимо с шумом прошла компания старшеклассников из бадминтонного клуба. Они с недоумением покосились на нас, потому что наша компания застыла в такой неловкой позе, словно все разом мечтали поскорее сбежать.

Ута залилась густой краской.

— Ах-ха-ха... — Она выдавила из себя улыбку.

— Умру... Меня сожгло пламенем юности... Я умираю... — пробормотал Шинохара-кун, проваливаясь в собственные мысли. Миори лишь пожала плечами, а Серика тем временем принялась изображать игру на воображаемой гитаре.

Почему?!

— Я представляю, как выступаю на сцене. Это мой ежедневный ритуал.

Объяснение было совершенно непонятным, но она с энтузиазмом продолжала отжигать.

Я невольно взглянул на Миори, и та криво улыбнулась.

— Она всегда такая. Просто не обращай внимания, — сказала она и направилась к выходу.

Следом за ней потянулась наша странная разношёрстная компания. Да уж, слишком уж мы все тут чудные.

По дороге домой из-за ширины тротуара мы как-то сами собой разбились на две линии: в одной шли Серика, Шинохара-кун и Миори, а в другой — я и Ута. Зажатый между двумя красавицами Шинохара-кун беспокойно вертел глазами. Держись, парень.

— Я от Сери слышала. Вы ведь собираетесь играть на концерте школьного фестиваля, да? — спросила Ута.

— Надеюсь. Ради этого мы и репетируем, — ответил я.

— Не могу дождаться! Я буду махать вам из первого ряда!

— Это было бы здорово. Если зал будет мёртвый, выступать будет тяжело. — Это и есть мой главный страх перед концертом. Если всё провалится, это может стать ещё одной записью в моей длинной и мрачной летописи позора. Брр, жутко... Я вообще не уверен, что смогу кого-то раскачать. — Может, мне стоит потренироваться вести МС.

— Ах-ха-ха! Точно! Ты же всё-таки вокалист.

— Кхм. Кхм. Всем привет, я вокалист Хайбара, — сказал я, изображая, будто говорю в микрофон. — Пожалуйста, послушайте нашу первую песню.

— Скучно! Надо говорить самоувереннее! — Ута широко улыбнулась и хлопнула меня по спине, так что я тоже невольно улыбнулся. С ней даже самые обычные вещи становились весёлыми. — Ну и как? Как у вас там дела в группе?

— Сегодня была только первая репетиция полным составом, но все играют просто безумно круто. Шинохара-кун вон там — басист, Ивано-сэмпай играет на барабанах, и, как ты уже знаешь, ещё есть Серика на гитаре. Мне до сих пор кажется чудом, что люди такого уровня вообще будут играть с таким новичком, как я, — сказал я. Не верится, что в клубе лёгкой музыки они оказались «лишними». По уровню-то они наверняка сильно выделяются на фоне остальных. Хотя в комплекте к этому идут и очень яркие тараканы.

— Вау! — бодро сказала Ута, но, заметив, насколько у меня унылое лицо, тут же насторожилась. — Это же... хорошо, да?

— Ага. Я страшно воодушевлён, но сейчас... именно я тяну всех вниз.

— Чего-о? Даже при том, что ты так здорово поёшь?

— Это совсем не то же самое, что караоке. К тому же мне нужно ещё и играть на гитаре одновременно. Мозг просто не успевает, — сказал я. — Приду домой и буду ещё тренироваться.

Ута с любопытством посмотрела на меня.

— Нацу... А почему ты так стараешься?

— Почему? — Я ненадолго задумался. — Потому что мне правда хочется сделать крутое выступление?

— Понятно, — кивнула она. Потом подняла указательный палец и спросила: — Слушай, ты ведь пошёл в группу, потому что тебя Серика позвала, да? Я вообще раньше никогда не слышала, чтобы ты собирался играть в группе.

— Да. Если бы Серика меня не позвала, я, наверное, вообще никогда в жизни не собрал бы группу.

— Ну, просто... я не очень понимаю, что тебя так двигает вперёд, ну... что тебя мотивирует? Хотя вижу, что тебе это правда нравится!

— Что меня мотивирует, да? — пробормотал я. Причин у меня хоть отбавляй. Мне нравится тембр гитары Серики, я давно мечтал играть в группе, это мой второй шанс прожить юность — и я не хочу снова жалеть о прошлом. Есть и другое... но об этом я сейчас точно говорить не могу. У меня просто не хватит смелости произнести это вслух.

Почему я так серьёзно отношусь к группе? Ответ вдруг всплыл откуда-то из глубины сердца.

— Я хочу показать людям, что умею быть крутым, — сказал я. Есть люди, которые меня любят, и я хочу стать тем, кто будет достоин их чувств.

— Только не перенапрягайся, ладно? — мягко сказала Ута.

— А? А... да. Буду осторожнее.

— Если слишком загнаться, быстро выдохнешься. Я просто немного переживаю, потому что в последнее время ты думаешь только о группе.

После короткой паузы я ответил:

— Ты права. Когда я на чём-то зацикливаюсь, у меня всегда туннельное зрение.

— Знаешь, по-моему, ты и сейчас уже очень классный.

От её слов мне стало по-настоящему тепло; будто она приняла меня таким, какой я есть сейчас. Но почему-то в этой её заботе было что-то непривычное. Однако времени разбираться у меня не было — мы как раз дошли до перекрёстка.

— Ну всё, мне сюда! — громко объявила Ута, привлекая внимание троих впереди.

— А, точно. Ута ведь не ездит домой на поезде, — заметила Серика.

— Ага! Пока, ребята! До завтра! — Ута побежала прочь, энергично размахивая руками. Я смотрел ей вслед, невольно следя за тем, как она всей своей маленькой фигуркой умудряется казаться больше жизни.

— Смелая она, — сказала Серика.

Миори кивнула.

— Ага.

— Ута обычно ведь ездит домой на велосипеде? — спросила Серика.

Даже мне не нужно было объяснять, почему Ута сегодня пошла домой пешком вместе с нами: она оставила велосипед в школе, потому что хотела идти рядом со мной.

— Хайбара-кун, ты и правда популярен, — сказал Шинохара-кун, глядя на меня с искренним восхищением. — Я... я тоже хотел бы стать таким, как ты... — Он издал какой-то странноватый смешок, и от этого Серика с Миори синхронно сделали шаг в сторону от него.

— Любить кого-то легче, чем быть любимым, — тихо вырвалось у меня.

Осенний ветер подхватил мои слова и унёс их прочь вместе с сорвавшимися листьями.

К школьному фестивалю

С тех пор, как мы начали репетировать как группа, прошла неделя. Почти каждый день мы собирались во второй музыкалке. Чтобы наши занятия считались «официальной клубной репетицией», я вступил в клуб лёгкой музыки. С остальными его участниками я ещё даже не познакомился. Пожалуй, пора бы этим заняться.

ДЖАААН! Песня закончилась искажённым гитарным звуком. Серика подняла голову.

— Очень даже неплохо.

— С-слава богу... — выдохнул Шинохара-кун с явным облегчением.

Ивано-сэмпай коротко хмыкнул, как всегда с суровым лицом.

Всю эту неделю мы репетировали одну и ту же песню, и теперь уже играли её куда ровнее. Хотя, если честно, больше всего вырос именно я — остальные трое и с самого начала были хороши. Просто у них тоже были мелкие огрехи и шероховатости, которых я не замечал. Серика подробно указывала на них, и они всё исправляли. Бывало даже, что и сама она получала пару замечаний от Ивано-сэмпая.

— Нацуки тоже уже попривык к своей двойной роли. Пора переходить к следующей песне, — сказала она.

— Наконец-то. Мы столько раз гоняли одну и ту же вещь, что я уже начал сходить с ума, — вздохнул Ивано-сэмпай.

Это правда. Я столько раз слушал эту песню по кругу и на репетициях, и в записях, что уже перестал понимать, что в ней хорошо, а что плохо.

— Следующая тоже будет авторская, от Серики? — спросил я.

— Я бы хотела, но если у вас есть песня, которую вы хотите сыграть больше, можем обсудить и это, — ответила она, обводя нас взглядом.

— Я здесь потому, что хочу играть вместе с тобой песни, которые ты пишешь, — как ни в чём не бывало сказал Ивано-сэмпай.

— Х-Хондо-сан, ваши песни очень крутые, и они мне нравятся, — добавил Шинохара-кун.

Вёл он себя как-то подозрительно, но при этом несколько раз энергично кивнул.

— А ты, Нацуки? — спросила Серика.

— Мне всё равно. Но... — протянул я.

Серика была не просто отличной гитаристкой — у неё ещё и явно был талант к сочинению музыки. Песня, которую мы репетировали сегодня, — «black witch» — была очень крутой, и мне она правда нравилась. Когда я только вошёл в группу, я думал, что мы будем играть каверы на чужие песни, так что был немало удивлён, когда она прислала нам ноты собственной. Но одна мысль всё-таки не давала мне покоя.

— Если наша цель — раскачать публику на школьном фестивале, с авторской песней это может быть трудно, — сказал я. — Людям куда проще завестись, если мы сыграем что-то известное, что они уже знают.

— Это верно... Если мы споём что-то незнакомое, им будет сложнее зажечься. — Серика нахмурилась и приложила ладонь ко лбу.

— Просто заставим их заткнуться своим уровнем. Для этого мы и репетируем до упаду, разве нет? — сказал Ивано-сэмпай.

— Н-но если мы заставим их замолчать, они же не заведутся... — заметил Шинохара-кун.

За эту ненужную придирку Ивано-сэмпай наградил его таким взглядом, что тот тут же вздрогнул.

— Уии! П-простите.

— Но Нацуки прав. Что тогда делать? — спросила Серика.

— У меня есть идея. Нужно просто сделать так, чтобы авторскую песню Серики все знали, — предложил я.

— Если бы это было так легко, я бы уже не ломала голову, — сказала она, и над её головой словно повис огромный вопросительный знак.

— Давайте выложим наше исполнение в соцсети вроде Minsta и Twister. Если заранее разогреем интерес там, то на фестиваль придут и те, кому это будет любопытно, — объяснил я.

В этом плане я был уверен. В конце концов, «black witch» — правда отличная песня. Я не сомневался, что она заденет людей, которые любят рок, и им станет интересно, что это за школьный фестиваль такой. К тому же и у меня, и у Серики уже была вполне приличная аудитория в интернете — это вовсе не была бессмысленная ставка на удачу с почти нулевыми шансами.

Я изложил свою мысль, и тут Серика выдала нечто неожиданное:

— Тогда, может, мне ещё и на своём YouTube-канале это прорекламировать?

— На своём YouTube-канале? — переспросил я.

— Ага. Там вроде около сорока тысяч подписчиков.

— Ч-что?! — выпалил я.

Ивано-сэмпай и Шинохара-кун даже не удивились — похоже, они и так уже всё знали.

— В клубе лёгкой музыки это общеизвестный факт. По крайней мере, она куда известнее, чем безымянный никто вроде меня... Ха-ха-ха...

Слушай, я уже начинаю привыкать к тому, как Шинохара-кун сам себя вгоняет в депрессию.

— Хмф, — сказал Ивано-сэмпай. — Я ещё знал о ней, когда у тебя и сотни подписчиков не было.

Почему это звучит так, будто он хвастается тем, что смотрит её с самого начала? Он что, фанат?

— Ты смотришь? Я просто выкладываю ролики, где пою под свою игру или делаю каверы. — Серика показала мне экран телефона. Там значилось: «Канал милой старшеклассницы Серики ♡».

— Эм... а что у тебя с названием канала? — спросил я.

— Мм? А что с ним не так? — спокойно отозвалась она.

— Да нет, формально ты не врёшь...

— Ну вот. Я милая и я старшеклассница.

С таким красивым лицом, да ещё и заявляя это без тени смущения, придираться она мне не оставила ни единого шанса. Я забрал у неё телефон и пролистал канал. Как она и сказала, в основном там были ролики, где она играла каверы или пела под собственный аккомпанемент. Попадались ещё разговорные видео и даже туториалы по макияжу. Зачем?

— Ничего себе, ты и лицо в кадр спокойно выводишь, — заметил я.

— Я милая. Если этим не пользоваться, это только себе в минус.

С этими словами Серика нарочно наклонила голову набок и посмотрела на меня чуть снизу вверх с лукавой усмешкой.

Чёрт. И ведь не поспоришь!

Я ткнул в её последний кавер и услышал уже привычно отличную игру. В комментариях мелькало: «Супер!», «Она лучшая!», «Такая милая!» — сплошной восторг. Она что, нарочно так подчёркивает грудь? Да и вообще, слишком уж много открывает кожи! Она прекрасно понимает, как пользоваться своими достоинствами... Хотя это всё-таки немного тревожит.

— Ты уверена? Если будешь рекламировать это так, все твои подписчики узнают, в какой школе ты учишься, — предупредил я.

— Я и так уже показываю лицо, так что говорить об этом слегка поздновато.

— Нет... Лучше не надо. Для тебя это небезопасно, и, раз цель у нас — школьный фестиваль, особого смысла рекламировать его посторонним нет. Но заливать ролик на YouTube — идея хорошая. В Minsta и Twister можно выложить только короткие фрагменты, а там мы просто дадим ссылку на полную версию.

— Ладно, тогда уберу упоминание про школьный фестиваль и просто выложу запись нашей игры.

— А как ты вообще собираешься делать запись?

— Попрошу одного опытного коллегу из музыкального клуба, где я подрабатываю. Правда, это, скорее всего, будет стоить денег.

Серика ведёт YouTube, да ещё и работает в музыкальном клубе?! Да это уже совсем дико.

— Э-э, простите... — Шинохара-кун наконец собрался с духом и поднял руку, когда в разговоре возникла пауза. — Я... могу этим заняться, если вы не против. В смысле, записью.

— А? Ты можешь? — удивился я.

— Д-да. Я уже делал такое раньше — сведение и мастеринг. Наверное, справлюсь, если получится занять студию и достать нужное оборудование... Конечно, у меня вряд ли выйдет так же хорошо, как у профессионала.

Если поручить запись профи, это влетит нам в круглую сумму, так что было бы здорово, если бы Шинохара-кун действительно смог всё сделать сам. Но откуда он вообще это умеет?

— Одинокому музыкальному отаку только и остаётся, что идти по этой дорожке... Ха-ха-ха...

— Понимаю. Пока я ещё не была в группе, я только и делала, что сочиняла музыку в DAW, — сказала Серика, энергично кивая.

Мне кажется, вы с Шинохарой-куном сейчас говорите о немного разных вещах. DAW — это, если по-простому, программа для создания музыки на компьютере. Серика не записывала там живые инструменты, а использовала электронные, чтобы сочинять музыку на компьютере. Хотя сам я, если честно, тоже не так уж много в этом понимаю.

— Тогда запись можно оставить на тебе, да? — уточнила Серика.

— Д-да! — несколько раз кивнул Шинохара-кун.

— Тогда я займусь рекламой в сети, — сказал я.

Опыт миссионерской деятельности во имя любимых аниме и лайт-новелл у меня имелся, так что в этом плане я чувствовал себя вполне уверенно.

— Отлично. А я сосредоточусь на следующей песне. У меня есть ещё около трёх авторских вещей, но ни одной из них я пока не довольна. Для школьного фестиваля я хочу написать самую лучшую песню из возможных.

— Кстати, а сколько нам вообще дадут времени на сцене? — спросил я.

— Я... кажется, около пятнадцати минут. То есть примерно на три песни, — ответил Шинохара-кун.

— Первой песней я довольна. «black witch» — моя величайшая вещь. А вот это — второй кандидат... Я делала её в DAW, так что послушай.

Серика нажала кнопку на телефоне.

Песня начиналась с барабанов, а затем одновременно вошли яркий гитарный рифф и низкие ноты баса. Развитие было широким, драматичным. По сравнению с первой композицией, которая ощущалась как безудержный рывок вперёд, эта звучала тяжелее. Будто мир лежал в холодных руинах. В этой яростной мелодии чувствовались и одиночество, и щемящая боль. Ничего себе... Она и такое может написать?

— Темы у неё — прошлое и сожаление. Текст я ещё дописываю, но инструментал, по-моему, получился хорошим, — сказала она.

— Ага. Мне тоже так кажется, — ответил я после короткой паузы.

Я это чувствовал. Песня отзывалась прямо в сердце и оставляла после себя какое-то электрическое послевкусие. Я и подумать не мог, что Серика так хорошо умеет выражать подобные темы.

— Мы можем параллельно разучивать партии и обдумывать текст, — добавил я.

— Кроме гитары, остальное я набросала почти наугад, так что смело добавляйте что хотите, — сказала Серика.

— П-понял! Я тоже постараюсь! — Шинохара-кун кивнул и тут же показал что-то вроде слэпа по басу.

Он, конечно, очень хорош, но если слишком войдёт во вкус и его партия станет чересчур мудрёной, это ведь уже будет не очень... верно?

Когда я посмотрел на часы, было уже почти десять. Официальная репетиция группы закончилась ещё в семь, но после этого я продолжал играть сам. Я был самым слабым, так что должен был наверстать это практикой.

«black witch» я уже мог сыграть, но вторую, пока ещё безымянную песню, так до конца и не запомнил. По темпу она была медленнее первой, так что ритмически давалась легче, но аккорды в ней были куда сложнее.

Шинохара-кун и Ивано-сэмпай ушли примерно через полчаса после того, как закончили свои самостоятельные прогоны. Остались только мы с Серикой, но она вдруг оставила сумку и гитару и куда-то убежала.

И тут дверь с дребезгом распахнулась. На пороге стояла Серика с пакетом из комбини в руках.

— Я купила мороженое, — сказала она.

— Разве это можно? — спросил я. — А школьные правила?

— Конечно, нельзя. — Она посмотрела на меня так, будто сам вопрос был глупым, и вошла внутрь. — Не переживай. Я и тебе купила.

Меня волновало совсем не это, но сил на шуточки уже не осталось. Я слишком вымотался, тренируясь так поздно.

— Держи. Тебе — Yukimi Daifuku.

— Почему именно Yukimi Daifuku?

— Тебе ведь они нравятся? Миори мне сказала. Я её даже не спрашивала.

— Ну да, нравятся, но... — Вот же болтушка, рассказывает всем подряд, что другим нравится... Хотя нет, в данном случае это даже нормально.

Серика села рядом со мной и закинула в рот Pino — маленькое мороженое в шоколаде. Мы сидели бок о бок и молча ели. Что это за странная тишина? Это тоже часть юности? Да кто бы знал.

— Ты застряла на тексте второй песни? — спросил я.

— Угу. Я написала несколько вариантов, но всё мне не нравится, так что я их все отбросила, — сказала Серика. — Я плохо пишу тексты.

— Правда? А мне текст в «black witch» нравится.

— Эту песню я просто вытащила прямо из сердца, а потом перевела на английский.

— А здесь так не получается? Темы ведь — прошлое и сожаление?

— Не получается облечь это в слова. Хотя в музыку я это смогла вложить.

Серике куда проще было передавать свои чувства музыкой, чем словами. Это я понял за всё время наших репетиций. Её эмоции, которые обычно почти невозможно было прочесть, ярко проступали в том, как менялись мелодия и тембр её гитары.

Когда ей хорошо в настоящем, когда ей больно из-за прошлого, когда её пугает будущее... музыка связывает нас. Я понимал Серику теперь куда глубже, чем до того, как мы собрали группу.

— Эй, Нацуки. Хочешь попробовать написать текст сам?

— Я?

— Ага. Думаю, у тебя получится. Напиши слова для этой песни.

Точно так же через мой голос и тембр моей гитары углублялось и её понимание меня. В конце концов, прошлое и сожаления — это и есть фундамент того, кем я являюсь сейчас. Поэтому на предложение Серики я согласился почти сразу.

— Ладно. Попробую.

— Хм...

Хотя я и сказал, что попробую, с текстом дело шло не очень. Я смял листок с наспех набросанными словами в комок и бросил его в мусорное ведро.

Было воскресенье. Сегодня у Серики и Шинохары-куна были подработки, так что выдался редкий день без репетиции. Я заранее попросил хозяина Café Mares резко сократить мне смены до школьного фестиваля, а вот Шинохара-кун так поступить не мог — он всё ещё был там новичком. Серика тоже работала в музыкальном клубе, а у Ивано-сэмпая были занятия в подготовительной школе.

В первую неделю наши расписания хорошо совпадали, но если теперь не начать всё тщательно планировать, дней, когда мы сможем репетировать полным составом, станет куда меньше. Похоже, это моя работа — собирать всех по времени. Серика явно не из тех, кто в таком силён. Можно будет воспользоваться функцией расписания в RINE...

Пока я возился с нашим групповым чатом «My Band», телефон звякнул. Это было сообщение от Хошимии. «Хочу поговорить с тобой о своём новом романе», — писала она.

Точно! Разве нельзя посоветоваться с ней насчёт текста? Роман и песенный текст — это, конечно, разные вещи, но и то и другое — способ выразить себя словами. Может, у Хошимии найдётся полезный совет. Времени у меня мало, так что нельзя просто сидеть и в одиночку тонуть в мыслях.

«Ты сегодня свободен?» — пришло следом ещё одно сообщение.

Я отправил ей стикер с кивком и дописал: «У меня тоже есть кое-что, что я хочу обсудить».

Почти сразу пришёл ответ: «Правда?» — а за ним и адрес кафе. Название было стильное, но я раньше о таком месте не слышал.

«Говорят, тут панкейки просто потрясающие! Пойдём?» — добавила она.

Я несколько секунд подумал, потом ответил: «Ладно!» — быстро переоделся и вышел из дома.

Мы встретились с Хошимией на станции Такасаки. По прогнозу, из-за холодного фронта в эти выходные температура заметно упала. И правда, в одной только футболке сегодня было уже прохладно. Так что поверх неё я надел кардиган.

— О, Нацуки-кун! — Лицо Хошимии просияло, как только она меня заметила, и она подбежала ко мне.

На ней было коричневое платье на тонких бретелях, а под ним — чёрная кофта. Очень по-осеннему.

— Доброе утро, Хошимия, — сказал я и тут же осёкся. — Хотя... уже ведь почти день.

Она хихикнула.

— Ага. Мне не терпится поскорее съесть панкейки!

Панкейки на обед? Как-то по-девичьи — наесться одним этим. Интересно, хватит ли такого здоровому старшекласснику вроде меня?

— Панкейки куда сытнее, чем выглядят. Лучше не расслабляйся, — предупредила она.

— Серьёзно? — недоверчиво спросил я.

Даже просто разговаривая с Хошимией, мы собирали на себе взгляды окружающих.

— Она что, не слишком милая?

— Ничего себе. Прямо как айдол.

— Чёрт, я тоже хочу себе такую милую девушку.

Мы услышали это от проходившей мимо компании парней, выглядевших как студенты. Мы с Хошимией переглянулись.

— Что такое? — спросила она игриво.

— Ты сегодня очень милая. Хотя ты и всегда милая, — сказал я и тут же пошёл дальше.

Посмотреть ей в лицо я не осмелился. Через секунду за спиной послышались торопливые шаги — она спешила меня догнать.

Поравнявшись со мной, Хошимия тихо прошептала:

— Вообще-то я бы предпочла, чтобы меня называли красивой, а не милой.

Судя по всему, она говорила это всерьёз, но звучало так, будто за словами пряталось смущение. Я украдкой посмотрел на неё — она была густо-красная и метала в меня недовольные взгляды. Наши глаза встретились, и она толкнула меня плечом.

Хошимия в последнее время всё чаще прибегает к насилию. Насилию ли вообще?

— Ну и как идут репетиции группы? — спросила она.

— На школьном фестивале мы рассчитываем сыграть три песни, и первая уже почти готова, — ответил я. — Но текст ко второй ещё не закончен. А насчёт третьей Серика пока вообще не знает, что делать.

— Ого, вы собираетесь играть целых три песни? Не могу дождаться, когда их услышу!

— Это ещё не точно. Всё зависит от расписания сцены.

— Подожди, вы выступаете с авторскими песнями? Их Серика-тян написала?

— Ага, по большей части. — Я кивнул. — И, кстати, именно об этом я и хотел с тобой поговорить. Текст для второй песни пишу я, но застрял. Я надеялся, что ты сможешь что-нибудь мне посоветовать.

— Я? — Хошимия растерянно моргнула. — Я ведь никогда не писала тексты песен.

— Но ты же пишешь романы? Я подумал, что, может, какие-то вещи тут пересекаются.

— Хм... Раз ты просишь, я попробую помочь. Но не могу обещать, что скажу что-то полезное.

— Этого достаточно. Иногда уже сам разговор с кем-то помогает понять, в какую сторону думать.

Так, переговариваясь, мы дошли до кафе. Там было людно, но уже через пять минут ожидания нас проводили к местам у окна. Я сначала заказал кофе, а Хошимия — молочный чай. Мы оба облегчённо выдохнули.

— Ну что, не против, если я начну? — спросил я.

Она кивнула, и я достал из кармана телефон и наушники.

— Это вторая песня. Послушаешь?

Когда она вставила наушники, я нажал «play». Три минуты она сидела с закрытыми глазами, полностью сосредоточившись на музыке. Как только песня закончилась, она открыла глаза.

— Хм... Очень яростная, но печальная песня, — сказала она.

— Темы у неё — прошлое и сожаление. И мне нужно написать для неё текст, — объяснил я.

Потом я протянул ей листок бумаги. Сам я тем, что там было записано, доволен не был, но из всех моих черновиков это был самый пристойный вариант. Хошимия снова включила песню, глядя на лист.

— Я не думаю, что текст плохой, но... — Она нахмурилась, всматриваясь в строчки, и сделала глоток молочного чая. — Такое чувство, будто в нём ничего не передаётся.

— Ничего не передаётся? — переспросил я.

Я ведь пытался написать именно то, что чувствую. Но что-то явно было не так. Я и сам понимал, что в моих словах чего-то не хватает.

— Ага. Я примерно понимаю, каким было твоё прошлое и о каких сожалениях ты говоришь, но не понимаю, что именно ты хочешь этим сказать, — объяснила она.

Я не до конца понимал, к чему она ведёт, и, похоже, она сама всё ещё искала точные слова.

— Текст подходит этой песне... Но если говорить только о тьме, грусти и одиночестве, то... как бы это выразить? Это не очень похоже на тебя.

— Правда? Но я ведь на самом деле... — Я осёкся.

Я ведь именно такой человек. Когда пытаюсь выразить свои чувства, всё равно не могу вырваться из этой реальности.

Хошимия, похоже, поняла, что я хотел сказать.

— Я знаю. Я и сама такая. Но ты ведь пытаешься измениться, верно?

Да. Я пытаюсь изменить себя. Я больше не хочу быть жалким типом — я хочу быть крутым. Не хочу больше ни о чём жалеть. Я ведь и делаю всё это именно затем, чтобы перекрасить свою серую юность.

— Нацуки-кун, а что ты хочешь донести этой песней? — спросила она.

В её глазах был взгляд творца, который ищет идеал.

— Разве твоё прошлое и твои сожаления не связаны с твоим будущим?

Такой мысли у меня раньше не было. Я вернулся в прошлое, чтобы исправить всё, о чём сожалел. И именно поэтому слова Хошимии пронзили меня в самое сердце.

— Если всё, что ты хочешь выразить, — это то, что ты слабый человек, то и это нормально... Но это не тот Нацуки-кун, которого я люблю, — сказала она, а потом торопливо добавила: — Разве на тебя не больше похоже сказать, что ты способен измениться?

— Не стоило это говорить, если ты всё равно собиралась смутиться, — пробормотал я.

— Т-тише ты! Я вообще-то сейчас очень серьёзно говорю!

— Прости.

После моего искреннего извинения на её лице появилась спокойная улыбка.

— Знаешь, по-моему, это очень круто — то, что ты пытаешься стать крутым.

Её слова удивительно легко проникли прямо в сердце.

— Поэтому я хочу, чтобы ты и дальше таким оставался. Это всего лишь моё маленькое желание, но я надеюсь, что ты всегда будешь идти вперёд, — сказала она. — Не довольствуйся тем, какой ты сейчас. Стань круче, чем сегодняшний ты.

— Запрос, однако, нехилый, — усмехнулся я.

— Я хочу быть человеком, который толкает тебя вперёд, так же как ты поддержал меня, — объяснила она. — Мне хочется, чтобы и наши отношения были такими. Мы оба идём к своим целям... но при этом можем поддержать друг друга, когда становится тяжело или когда упираемся в тупик.

Пока она говорила, её щёки стремительно наливались краской.

— И почему же? — спросил я.

— Мне не нужно объяснять. Ты и так всё понимаешь.

Она отвернулась, будто сердясь, но мне этот жест показался лишь до невозможности милым.

— Ага... — тихо сказал я.

Я крут, когда пытаюсь быть крутым. Хм.

Хошимия была первым человеком, который когда-либо сказал мне такое. Я и раньше не раз и не два пытался измениться, но в ответ надо мной только смеялись. После прыжка во времени у меня стало на семь лет больше жизненного опыта, чем у моих сверстников, и только теперь мне наконец начало казаться, что всё идёт как надо.

После того как я изменился, многие говорили мне, что я классный, и, конечно, мне это было приятно. Это значило, что они признают мои усилия. Но только Хошимия смотрела не на результат, а на сам путь. И почему-то от этого я чуть ли не расплакался от счастья.

— В-в общем, — поспешно сказала она, — я просто хочу увидеть эту сторону тебя в тексте, который ты напишешь.

Я ненавидел песни, которые были только оптимистичными. Ненавидел песни про сияющие мечты и надежду. И про сверкающие дни юности тоже терпеть не мог. Но это вовсе не означало, что мне нравятся мрачные песни. Мне всегда нравились песни о том, как человек трусит, но всё равно старается смотреть в будущее. И в этот момент я вдруг вспомнил об этом.

— Спасибо, Хошимия. Это очень помогло, — сказал я. — Теперь я понял. Понял, в какую сторону мне нужно вести текст.

— Спасибо за ожидание! — К нам подошла официантка и поставила на стол панкейки.

Они были толще, чем на фото в меню, а по краям щедро стекал кленовый сироп.

Мда... Почему девушки постоянно твердят о диетах, а потом едят вот такое? Эта мысль мелькнула у меня в голове, но я прекрасно понимал: лучше оставить её при себе.

— Вау! Как вкусно выглядит! — Стоило Хошимии увидеть панкейки, как её лицо моментально растаяло от радости.

То, как она сложила ладони и сказала: «Приятного аппетита!» — перед тем как приступить к еде, было ужасно мило.

— М-мне трудно есть, когда ты так на меня смотришь...

— А, да. Эм... прости.

Пока мы ели панкейки, между нами снова повисла неловкая тишина. Некоторое время я терпел её, а потом Хошимия заговорила уже о своём:

— Я сейчас пишу подростковую романтику с элементами научной фантастики, но...

Оказалось, в середине книги она упёрлась в стену. Я выдал ей всё, что смог придумать, вроде: «А может, просто добавить ещё персонажей?», «В манге, которую я читал, на этом месте обычно начинает всё объяснять загадочный персонаж в очках», «А почему бы не увеличить число героинь?» — сам я не думал, что это особенно полезно, но Хошимия каждый раз отвечала на мои слова весёлым смехом.

— Спасибо, Нацуки-кун, — сказала она.

Советы Хошимии были мне очень полезны, а вот мои для неё — полная ерунда. Прости... Она меня ещё и поблагодарила из вежливости.

Мы так увлеклись разговором, что только потом Хошимия посмотрела на часы.

— Прости, мне уже пора бежать.

— Коммендантский час?

— Папу я всё-таки уговорила немного его сдвинуть, но всё равно не хочу лишний раз заставлять его волноваться. Так что на сегодня пойду домой. Спасибо, что провёл со мной время.

— И тебе спасибо. Увидимся в школе.

Её спокойная улыбка говорила о том, что отношения в её семье движутся в правильную сторону. Это и правда радовало меня от души.

Уже на платформе, когда мы почти попрощались, она снова окликнула меня:

— Нацуки-кун!

Хошимия энергично вскинула правый кулак вверх.

— Старайся! Я уже жду не дождусь концерта!

Я вспомнил наш прошлый разговор. На этот раз я постарался показать свою крутую сторону и уверенно ответил:

— Я справлюсь!

После школы я пошёл во вторую музыкалку на репетицию и у входа увидел Серику. Она о чём-то серьёзно разговаривала с другим учеником — высоким, худощавым парнем в очках. Улыбка у него была мягкая, и в целом он производил очень приятное впечатление.

— О, Нацуки, — сказала Серика.

— Так это и есть новый участник? — спросил парень.

— Ага. Его зовут Хайбара Нацуки. Он гитарист и вокалист моей группы.

— Привет. Я Шикано Цубаса, глава клуба лёгкой музыки. Приятно познакомиться, — сказал он.

— Эм, я Хайбара. Простите, что не представился раньше, — немного напряжённо ответил я.

— Не переживай. Ты ведь в другой группе, так что мы и так нечасто пересекались бы.

Какой он дружелюбный и с ним так легко говорить! Но зачем он вообще здесь?

— Ты ведь знаешь, что школьный фестиваль уже близко? Моей группе нужно репетировать больше, а из помещений у нас только клубная комната и вторая музыкалка, так что я пришёл попросить, нельзя ли немного подвинуть расписание, — объяснил он.

— Потому что в последнее время мы слишком прочно заняли эту комнату, — заметила Серика.

— Ага, именно. До сих пор мы с другой группой репетировали только дважды в неделю, так что и одной клубной комнаты хватало. Но для концерта этого уже маловато, верно?

Раз глава клуба просит нас о помощи, отказывать было бы неправильно. Да и говорит он разумные вещи — нам и правда не стоит единолично оккупировать помещение.

— Отлично, тогда с завтрашнего дня начнём согласовывать всё через RINE. Большое спасибо, — сказал он и ушёл.

Какой непринуждённый тип! Хорошо, что с ним так легко общаться.

— Это наш глава. Он умеет играть на всём, но лучше всего, по-моему, у него барабаны. Только вот запала у него никакого, — сказала Серика, пожав плечами, и вошла во вторую музыкалку. Сегодня у нас будет последний день, когда она вся в нашем распоряжении. — Если остальные начали репетировать, значит, школьный фестиваль и правда уже близко.

— Они и правда настолько немотивированные? — спросил я.

— Обычно они собираются в клубной комнате и режутся в маджонг или карты. Но играют-то они неплохо. Особенно группа главы клуба — у них правда есть потенциал. И тем обиднее, что он пропадает зря.

Если у них всё устроено так, неудивительно, что Серика чувствовала себя там не на своём месте. Но плохими людьми они всё равно не кажутся. Тут уж ничего не поделаешь, если у окружающих просто не тот же градус серьёзности, что у тебя.

— Значит, с завтрашнего дня дней для репетиций станет меньше, — сказала Серика.

— И что будем делать? — спросил я.

— Снимем студию, которой я часто пользуюсь. Правда, это будет стоить денег.

— Ну конечно будет.

Студия, значит? Вторая музыкалка, конечно, уже успела стать слишком привычной, так что, может, смена обстановки и правда пойдёт нам на пользу.

— У меня есть доход с канала и подработки, так что как-нибудь выкручусь.

— Я не хочу, чтобы всё ложилось только на тебя. У меня тоже есть накопления с работы. Я тоже скинуся, — сказал я.

— Уверен? Ты же только недавно купил гитару и всё остальное.

— Я справлюсь. Не переживай, — ответил я.

У Серики, скорее всего, денег сейчас больше, чем у остальных из нас, но слишком сильно полагаться на неё было плохой идеей. Если не решать денежные вопросы честно и поровну, потом это обязательно станет проблемой. Этому правилу меня научил собственный прошлый опыт.

— Ну как там с текстом? — спросила она.

— Закончил. Ну... в черновом варианте, — ответил я.

Недосып — целиком его заслуга. После разговора с Хошимией я всю ночь писал текст. Сейчас я им в целом доволен, но вот что о нём скажет Серика — это уже другой вопрос.

Я протянул ей листок. Она принялась читать, а я отчётливо слышал, как колотится сердце. Ждать, пока кто-то оценит твою работу, — это просто вечность!

Наконец Серика подняла большой палец.

— О, звучит хорошо. Я рада, что поверила в тебя.

— Правда?

— Ага. Эти слова очень похожи на тебя. Значит, вот это и есть то, что ты хотел сказать. — Она ещё раз посмотрела на листок и пару раз кивнула. — Хотя, если честно, я уже начала тревожиться — целая неделя прошла.

— Извини.

— Зато текст у тебя получился отличный, так что всё в порядке. Кстати, название песни придумал?

— Ага. Как тебе «Monochrome»? — предложил я.

— Хм... Звучит глубоко, — сказала она.

Я понятия не имел, что именно тут глубокого, но она кивнула так, будто полностью одобрила.

— Вторая песня наконец-то закончена? — спросил Ивано-сэмпай, входя в комнату.

— Простите, — сказал я, виновато склоняя голову.

— Ага. И она хороша, — ответила за меня Серика. — Хотя инструментал я ещё хочу немного подправить, чтобы он лучше лёг на текст.

— Ясно. Ладно, время у нас ещё есть. Обсудим всё, когда придёт Шинохара, — сказал Ивано-сэмпай.

— Эм... простите... Я уже здесь.

Мы с удивлением округлили глаза, когда голос Шинохары-куна вдруг раздался буквально из ниоткуда. Пора бы уже привыкнуть к его внезапным появлениям...

— Слушай, Серика. А что будем делать с третьей песней? — спросил я.

— Точно. Вторую мы закончили, значит, пора подумать и об этом... Хм, пока не знаю, — ответила она.

— Если у тебя пока ничего нет, можно я и для неё попробую написать текст?

От моего предложения глаза Серики слегка расширились. Я и сам не думал, что скажу что-то подобное. Но, написав текст для «Monochrome», я понял: во мне на самом деле куда больше того, что хочется выразить. Большую часть этих чувств я вложил в «Monochrome»... но что-то ещё всё равно осталось.

Помолчав немного, Серика сказала:

— Ладно. Ты уже написал классную вещь, так что я снова тебе поверю.

— В сочинении музыки я не понимаю вообще ничего. Тут пусть будет как Хондо решит, — сказал Ивано-сэмпай.

— Я... я тоже верю в Хайбару-куна! — добавил Шинохара-кун.

Мне было очень приятно, что они все так верят в меня, хотя я тут вообще-то один новичок.

— Ладно. Начнём репетицию. — Серика хлопнула в ладони и начала раскладываться.

Чем ближе был школьный фестиваль, тем сильнее чувствовалось, что все заводятся всё больше.

Сначала мы сыграли «black witch», а затем «Monochrome». Дикий, яростный шторм внезапно стал холодным и тяжёлым. Барабаны Ивано-сэмпая и бас Шинохары-куна сделали переходы между покоем и движением куда отчётливее, чем в демке Серики, написанной в DAW, и слушалось это даже приятнее. В живой музыке была совсем иная глубина, особенно с таким уровнем игры, как у Серики. То, как она нажимала на педаль эффектора и искажала тембр своей гитары, было похоже на буйство поверх фундамента, который мы трое выстраивали ритмом.

Когда песня достигла вершины, хай-хэт прозвучал широко и торжественно — и вдруг весь шум исчез. Финальный куплет был моим соло а капелла, а затем, когда уже почти пришло время последнего припева, снова вошли барабаны, бас и моя гитара. Ещё мгновение — и гитара Серики, словно свернувшись кольцом, обвила звук, который мы вместе создали, а потом я прокричал строки, которые написал сам. Музыка заполнила весь мир.

Боже, как же это весело. Мне здесь так легко. Пот стекал в глаза, руки ныли от непрерывных резких ударов по струнам, голос хрип, а я всё равно продолжал играть. Наверное, в этот момент все мы вчетвером чувствовали одно и то же. Сейчас мы были синхроннее, чем на любой из прошлых репетиций.

Я хочу, чтобы это длилось вечно... Но у музыки всегда есть конец. Когда песня закончилась, никто ещё какое-то время не произносил ни слова.

— На концерте мы должны сыграть с тем же качеством, ясно? — наконец сказала Серика.

Мы все молча кивнули. Я стал куда лучше одновременно петь и играть на гитаре. Но этого всё равно недостаточно. Я всё ещё тяну остальных вниз. Мне нужно стать ещё лучше. Я почти у цели. Кажется, до моего идеального выступления осталось совсем чуть-чуть.

После репетиции я снова взялся за гитару, попутно думая о тексте для нашей третьей песни. В «Monochrome» я написал о прошлом, о сожалениях, которые из-за моих ошибок окрасили мою юность в серое, и о решимости смотреть вперёд. Эта песня выражала то, что я чувствовал сейчас: моё желание превратить свою юность в яркие, радужные дни.

В итоге она стала песней о том, как ухватиться за единственный луч света во тьме. И всё это — благодаря совету Хошимии. А что же писать для третьей?

— Переживаешь? — спросил Ивано-сэмпай, вернувшись в комнату.

У Серики порвались струны, так что по дороге домой она зашла в музыкальный магазин. У Шинохары-куна сегодня была поздняя смена, и, как только репетиция закончилась, он сразу убежал. Мы с Ивано-сэмпаем остались вдвоём. В руках у него было две банки кофе из автомата.

— Без сахара или с небольшим сахаром — какой хочешь? — спросил он.

— Без сахара.

— Этот я сам буду пить, так что тебе — с небольшим сахаром.

Тогда зачем вообще спрашивал? В полном недоумении я всё равно взял банку и открыл её. Он ведь угощает, так что жаловаться было бы странно. Ааах! Вот и пришёл сезон, когда горячее особенно вкусно. Хотя это всё равно чересчур сладко...

Ивано-сэмпай, держа банку в одной руке, внимательно посмотрел на меня.

— Хайбара, а зачем ты вообще пришёл в группу?

— Блин... В последнее время меня об этом спрашивают слишком часто. Причин у меня много. Но в итоге я понял, что самая большая — я хочу показать людям, какой я крутой.

— Типа девушке, которая тебе нравится? — спросил он после короткой паузы.

Я молча кивнул, и, что странно, его лицо сразу смягчилось.

— Почти все в итоге приходят в группу именно по этой причине.

— У вас было так же? — осторожно спросил я.

— Сначала — чтобы стать популярным.

— А? — Я округлил глаза, а он всё так же серьёзно смотрел перед собой, и меня невольно прорвало на смех.

— Ты чего ржёшь? Я хотел нравиться девчонкам. Есть что сказать по этому поводу?

— Н-нет. Совсем ничего, — ответил я, едва сдерживая очередной смешок.

Вот уж чего не ожидал! Если это была его цель, мне почему-то кажется, что у него был бы и другой способ, а не сразу уходить в группу. Я думал, мотивация у него будет куда более суровая.

— А сейчас вы всё ещё так думаете?

— Нет. Даже если я и стану популярным, теперь это уже ничего не значит. Когда всё это закончится, меня ждёт только подготовка к вступительным экзаменам.

И ответ его прозвучал очень по-ивановски, сухо и по делу. Он поставил пустую банку на ближайшую парту, взял барабанные палочки и начал отбивать ритм.

— Ты, наверное, не знал, но до того, как ты пришёл, я играл в группе с третьегодками.

Серика уже упоминала это раньше. Ивано-сэмпай был единственным второгодкой в той группе, так что, когда третьегодки ушли, он остался сам по себе. А потом его никто не позвал в новую группу, и он так и завис где-то между всеми.

— Одна из участниц была моей учительницей по барабанам. Она умела играть вообще на всём, поэтому в нашей группе взяла на себя бас. Всегда была жизнерадостной, отличным лидером. И ещё симпатичной, — сказал он.

Параллельно он начал играть. Бас-бочка, малый, хай-хэт, малый — ритм сам нёс его вперёд.

Если приглядеться, он и правда невероятно хорош. Руки у него как брёвна, так что звук из-под палочек выходит мощный. Даже крутить палочки во время пауз он умудряется так, будто это проще простого. Только лицо у него всё такое же страшное.

— Она очень добрая. Разговаривала со мной, хотя ко мне трудно подойти, — продолжил он.

— Вы... вы её любили? — осторожно спросил я, потому что разговор явно вёл именно туда.

Ивано-сэмпай ненадолго замолчал, а потом сказал:

— В последнее время она с таким счастливым видом без умолку рассказывает, что у неё появился парень.

Я едва не выплюнул кофе. Закашлялся и каким-то чудом сумел всё-таки проглотить.

— Я... эм... ну...

— Не нужно изображать сочувствие. Я давно знал, что ей нравится именно он, и сам её поддерживал. Главное — чтобы она была счастлива.

Говорил он всё тем же ровным, безразличным голосом, но в барабанах звучала глухая печаль. У меня было ощущение, что он всё-таки не до конца честен сам с собой, но, похоже, для себя он уже всё решил.

— На концерте школьного фестиваля я хочу пожелать ей всего хорошего.

— Это... как бы сказать? Это и есть настоящий рок-н-ролльный дух.

— Верно? — Он чуть улыбнулся. — Я собираюсь выдать лучшее выступление в своей жизни. Сначала я переживал, что у нас может не получиться, но теперь думаю, что мы справимся. Так что на третью песню я рассчитываю — напиши что-нибудь стоящее.

— Давление, однако, — уныло сказал я.

— Для тебя этого как раз достаточно. Я уже неплохо понимаю, какой ты человек, — тихо усмехнулся Ивано-сэмпай.

Я тоже уже неплохо его понимал. Хотя внешне он выглядел пугающе и говорил довольно резко, на самом деле он был совершенно обычным, добрым старшеклассником.

— Принято. Сделаю, — сказал я.

Мне было приятно, что мы стали чуть ближе. Но в то же время, когда я вспоминал, что наша группа просуществует только до школьного фестиваля, на душе становилось тоскливо.

На уроке я спал как убитый и сам не заметил, как учительница уже стояла прямо передо мной.

— Надеюсь, ты не думаешь, что можешь спать на уроках только потому, что занял первое место в потоке? — сказала она, глядя на меня с лучезарной улыбкой.

Это была молодая учительница, которая пришла в Рюмей только в этом году.

— Простите. Просто у вас слишком приятный голос, — ответил я.

Она хихикнула.

— Лесть тебя не спасёт, молодой человек.

Так я в итоге и оказался единственным, кому дали дополнительное домашнее задание. Это возмутительно! Хотя нет, наверное, вполне справедливо. Я мрачно уставился на учительницу, но она полностью меня проигнорировала, и урок так и закончился.

Хошимия, сидевшая рядом, хихикнула и попыталась меня утешить:

— Не переживай так.

После этого наступил обеденный перерыв.

— Пошли хавать, — сказал Тацуя.

— Ага, иду.

Я кивнул, поднялся и взял кошелёк. Девочки сегодня обедали со своими подругами.

— А Рейта где? — спросил я.

— Обедает с Мотомией, — ответил Тацуя.

Я посмотрел туда, куда он указал, и увидел, как Рейта и Миори идут рядом. Она заметила, что я смотрю, и слегка махнула мне рукой, так что я тоже поднял руку в ответ. Похоже, у неё всё идёт хорошо. Красивая пара, прямо созданная на небесах.

— Ну что, дополнительное домашнее задание получил? — спросил Тацуя.

— Ага. Хотя, если присмотреться, там не то чтобы сильно больше, так что переживу, — ответил я.

— Ну ты всё-таки лучший ученик в потоке, так что вываливать на тебя гору домашки было бы странно. Но всё равно — редкость, чтобы такой отличник, как ты, спал на уроке. Клубная жизнь так выматывает?

— А, ты так подумал? На самом деле я и раньше частенько спал. Просто до сегодняшнего дня меня не ловили, — сказал я.

В столовой я купил талончик в автомате. Сегодня мне хотелось карри, так что я взял большую порцию.

— Хотя уставший я и правда. Вчера до ночи сидел над текстом.

— Быть в группе, похоже, тяжело.

— Тяжело, но оно того стоит.

Я забрал своё большое карри и сел напротив Тацуи. У него перед носом уже стоял дон с карааге. Давно мы с ним не оставались вдвоём. В последнее время с нами либо ели девочки, либо рядом оказывался Рейта.

Тацуя широко раскрыл рот и закинул в него кусок курицы.

— И что ты собираешься делать с ней? — спросил он, проглотил и тут же залпом выпил целый стакан воды.

— Ты про Уту?

— Ага. Чего ты теперь опять мнёшься? — Он не смотрел на меня и продолжал есть свой дон. — В последнее время... я уже не могу просто молча смотреть.

— Я вижу, что она притворяется бодрой, — сказал я.

— Она тревожится из-за твоей нерешительности. Но изо всех сил старается это скрывать.

Долго помолчав, я выдавил из себя единственное слово, на которое был способен:

— Прости.

— Да не извиняйся... Я знаю, что это не твоя обязанность. — Тацуя ударил себя кулаком по лбу и вздохнул. — Сделай её счастливой, — тихо пробормотал он.

Хотя Тацуя и не говорил прямо, я понимал: он прекрасно всё осознаёт.

«Я не сдамся», — когда-то заявил он. Но теперь был готов отступить от собственного желания. Всё, чего он хотел, — чтобы девушка, которую он любил, была счастлива...

...даже если рядом с ней окажется не он.

Я ничего не сказал. У меня просто не было слов, которые я мог бы ему предложить.

Сегодня после школы у нас была первая репетиция в студии. Акустика и оборудование там были куда лучше, чем в нашем обычном месте. Да, это стоило немалых денег, но оно того определённо стоило. К тому же сегодня мы ещё и записывали «black witch» и «Monochrome», так что я заранее накрутил себя до предела.

— Я закончил текст для третьей песни. Хотя всё равно не совсем им доволен, — сказал я и протянул Серике листок.

Она внимательно прочитала и слегка склонила голову набок.

— Неплохо... но ты сам недоволен?

— Ага, — признался я. — Мне кажется, в нём не хватает чего-то очень важного.

Она задумчиво угукнула, ещё раз всматриваясь в строчки, а потом вдруг подняла голову.

— Но в целом-то всё почти готово, верно? Тогда я напишу музыку на основе этого. А ты пока подумай, чего хочешь добавить. Школьный фестиваль уже совсем скоро, так что нам нужно шевелиться.

— Извини, Серика. И спасибо.

— Оставь это мне. Я напишу такую песню, чтобы ты смог выразить свою любовь.

От её слов у меня возникли очень смешанные чувства. Я почесал щёку и спросил:

— Ты поняла?

— Да это же очевидно любовная песня. Ты даже не пытаешься это скрывать. У меня уже от одного текста лицо горит. Ну ты и правда, Нацуки, живёшь своей юностью на полную!

— Да заткнись ты уже! — выпалил я.

Ничего лучше в ответ просто не придумалось. Мне было ужасно стыдно, и лицо у самого уже тоже пылало.

— Мне нравятся такие наивные, ещё не оперившиеся тексты.

— Правда?

— Название уже придумал? — спросила она.

Я озвучил свой вариант, и на её лице появилось редкое, чуть насмешливое выражение.

— Обожаю.

— Да замолчи ты. Давайте уже записываться.

Я хлопнул в ладони. Шинохара-кун и Ивано-сэмпай, до этого о чём-то оживлённо разговаривавшие, повернулись к нам. Эти двое вообще неожиданно быстро сдружились. Что, впрочем, неудивительно — ритм-секция всё-таки, им важно чувствовать друг друга.

— Кстати, а как насчёт названия группы? — спросил я, решив сменить тему.

— Хороший вопрос, — сказала Серика.

— Я тут придумал несколько вариантов, — вдруг подал голос Ивано-сэмпай. — Кроме Хайбары, наша группа — это, по сути, сборная из всех «лишних» клуба лёгкой музыки, верно?

— Д-да, в этом есть правда, — кивнул Шинохара-кун. — Особенно в моём случае... Ха-ха-ха...

— Ну так почему бы просто не перевести это на английский? Синонимов полно, но мне больше всего нравятся mishmash и leftover. Если их соединить... — Ивано-сэмпай перевернул лист с текстом третьей песни и написал на обратной стороне: — Вот. “mishmash leftovers”. Как вам?

— Звучит неплохо. Хотя это буквально и есть то, что мы собой представляем, — заметил я.

— Нам этого достаточно, — ответил он.

— А сокращённо тогда как? — спросил я. — “Mishle”? Звучит даже мило.

— Неплохо. Полное название звучит круто, а сокращение — мило. Мне нравится, — сказала Серика.

— Я... я тоже считаю, что это классно! — подхватил Шинохара-кун.

Так на свет и появилась “mishmash leftovers”.

На перерыве я вышел наружу и вдруг почувствовал чьё-то присутствие.

— Шинохара-кун?

— Ты потрясающий, — сказал он. — Не могу поверить, что ты почувствовал, что я стою сзади.

— Ты что, в будущем собираешься стать ассасином?

— Рассматриваю это как один из вариантов профессии.

Теперь, когда мы стали общаться поближе, он уже был способен на такие лёгкие шуточки.

Он... он ведь шутит, правда?!

Я прислонился к стене, и он встал рядом. Похоже, ему хотелось что-то сказать, но я не стал его торопить — с его характером это бы только всё испортило. Я просто молча ждал, пока он вдруг не поклонился мне.

— Эм... большое тебе спасибо за то, что позвал в группу такого никого, как я, — сказал он.

— Мы что, уже в финальном эпизоде? — хмыкнул я. — У нас ещё даже не началась основная подготовка к школьному фестивалю.

— П-простите. Но я правда благодарен. Если бы вы меня не позвали, я бы так и остался один навсегда. И не проводил бы каждый день так весело.

— Это хорошо, — сказал я после короткой паузы.

Если честно, я и сам переживал, что Шинохара-кун думает о группе и обо всей этой нагрузке. Мне казалось, что мы с Серикой почти силой тащим его за собой, ведь, в отличие от Ивано-сэмпая, у него не было какой-то ясной личной цели. Если ему было тяжело или неприятно, я хотел сделать хоть что-то, чтобы ему стало легче.

— То, что я сейчас здесь, с вами всеми, — это настоящее чудо, — сказал он.

Он и правда очень хороший человек.

— Поэтому я хочу отплатить тебе, Хондо-сан и Ивано-сэмпаю. Хочу сыграть на концерте лучше, чем когда-либо в жизни, и помочь сбыться вашим желаниям. Это самое большее, чем я могу отплатить.

— Нам большего и не нужно, — ответил я.

Бас Шинохары-куна держал всех нас. Он из тени сдерживал и неистовство Серики, и мою нестабильную гитару. Сам он не выделялся, но я прекрасно понимал, насколько он силён. И такой стиль ему очень подходил.

— Слушай, тебе не кажется, что уже пора перестать звать меня «Хайбара-кун»? — спросил я.

— А? Тогда как мне тебя называть?

— Просто Нацуки. А можно я тогда буду звать тебя Мэй?

— Что?! Ты запомнил моё имя?

— Тебя именно это удивляет? Конечно запомнил, Мэй, — сказал я, рассмеявшись.

Выражение лица у Шинохары-куна смягчилось.

— Ладно, тогда Нацуки. Ты правда не против? Впервые в жизни я называю кого-то по имени не из своей семьи, и впервые в жизни кто-то другой называет по имени меня. Как-то странно.

— Но не неприятно ведь?

— Нет. Скорее... будто у меня появился друг.

— Ты о чём вообще? Мы же давно друзья.

— А?! Мы друзья?!

— Эй, больно вообще-то, — заметил я. — У меня, между прочим, психика хрупкая, как стекло!

— А, эм, прости... Я просто не мог поверить, что такой, как я, вообще может дружить с тобой, Хайбара-кун. А, нет... в смысле, Нацуки... Я не о том, что сама мысль мне неприятна.

— Вот и хорошо. А то моя стеклянная психика уже была в миллиметре от того, чтобы расколоться.

Из Шинохары-куна — нет, уже из Мэя — вырвался тихий смех.

— Спасибо, — сказал я.

— За что?

— Мы внезапно затащили тебя в группу, потом начали репетировать как сумасшедшие, а ты всё равно остался с нами. Мы можем играть без оглядки именно потому, что ты рядом и держишь ту же планку мотивации, что и мы, — сказал я. — Так что благодарность тут взаимная. И ещё мы вместе сделали классную песню.

Я кивнул на ноутбук у него в руках, где лежала наша почти готовая запись.

Мэй покачал головой.

— Это пока только черновой микс. Я сделаю его ещё лучше.

— Серьёзно? Тогда это будет вообще улёт.

— Сама песня уже изначально хорошая. И ещё — у Хондо-сан отличная гитара, у тебя отличный голос, у Ивано-сэмпая отличные барабаны. Поэтому всё и звучит так круто. Я рад, что моя поддержка басом тоже оказалась важной.

Мэй поднял взгляд к небу.

— Жаль только, что всё это закончится после школьного фестиваля.

Перед нами стояла непреодолимая стена — вступительные экзамены, — и сломать её мы никак не могли. Даже если бы мы трое решили продолжать, Ивано-сэмпай всё равно неизбежно ушёл бы из нашей группы.

— Но, может, именно поэтому я и могу без колебаний вложить в школьный фестиваль всё, что у меня есть, — сказал он, словно переключившись на другой лад.

— Мэй, а ты почему вообще начал играть на басу? — спросил я.

— Обещай, что не будешь смеяться.

— Не буду, что бы ты ни сказал. Моя причина тоже ничего особенного собой не представляет.

— Я хотел выделяться. — Его спокойный голос растворился в осенней ночи. — Несмотря на то что я такой мрачный, мне хотелось найти место, где я мог бы сиять. Вот чего я жаждал. И однажды я случайно наткнулся на видео рок-концерта и подумал, что, может быть, и я тоже смог бы сиять так же.

— И при этом выбрал именно бас? — удивился я.

Мэй тихо усмехнулся.

— Просто именно бас мне понравился больше всего. Наверное, от своей природы я никуда не денусь, но меня это устраивает. Это правда, что по сравнению с другими инструментами бас услышать сложнее, а любители вообще не понимают, зачем он нужен. Но мне кажется, если мы стоим на сцене и создаём лучшую музыку в мире, значит, я и так сияю достаточно ярко.

— Хорошо сказал. Давай засияем там по полной. Когда все увидят, как ты хорош на басу, у них челюсти отвиснут, — сказал я и протянул ему кулак.

Мэй робко коснулся его своим.

— Мне спокойнее уже от того, что у нашей группы изначально есть срок годности, — сказала Серика.

Она смотрела вверх со своим привычным бесстрастным лицом. В осеннем ночном небе кружились сухие листья. Мы шли домой после репетиции в студии, а Мэй и Ивано-сэмпай шагали чуть впереди.

— В средней школе я собрала группу с близкими друзьями. Но они все ненавидели репетировать, и в итоге мы занимались всё реже и реже, — сказала она. — Я говорила, что хочу больше репетировать, чтобы мы могли выступать лучше, но они начали относиться ко мне холодно... Мы быстро распались. И потом всё повторялось снова и снова.

Я не думаю, что кто-то из них был неправ. Иногда разница в серьёзности рождает одно только несчастье. Если бы слабый баскетбольный клуб вдруг резко начал тренироваться как топовая команда, то оттуда просто посыпались бы люди. Играть в группе в своё удовольствие, без фанатизма, — тоже одна из форм юности.

— Когда я пришла в старшую школу и вступила в клуб лёгкой музыки... всё оказалось точно так же, как и в средней.

Гораздо проще заявить, что ты относишься к чему-то серьёзно, чем действительно жить по этим словам. В конце концов, ради своей цели приходится жертвовать слишком многим. Если серьёзен только один человек, остальные постепенно отходят в сторону. И если ты обычный человек, тебя в таком окружении тоже в итоге затянет — даже если ты всё прекрасно понимаешь.

— Но я всё равно хотела относиться к музыке по-настоящему, — сказала она.

Вот только Серика была не обычной — и это само по себе уже было талантом. Но найти товарищей по группе, которые были бы так же серьёзны, вовсе не просто.

— Поэтому я и не могла сидеть тихо. Я была эгоисткой. Мне было мало просто играть самой хорошо. Я хотела, чтобы все выкладывались на максимум. И я всё время думаю: сколько вообще продержится эта группа?.. Такие мысли постоянно сидят у меня в голове, и мне страшно.

Было слишком удобно верить в фантазию, будто рядом обязательно найдутся люди, которые захотят стремиться к тем же высотам и ставить на кон то же, что и ты. Если тебе нужны друзья, которые смогут бежать рядом в том же темпе, то единственный выход — собрать их самому.

— Эй, Нацуки. Ты будешь мечтать о том же, о чём и я? — тихо спросила она.

Вот почему Серика выбрала именно меня. Она почувствовала, что я смогу бежать рядом с ней. То, что ей нравится мой голос и что я хоть немного умею играть на гитаре, — это уже просто бонусы. Серика никогда не говорила об этом прямо, но даже до меня, такого тугодума, это уже дошло.

— И чего ты вдруг робеешь? Это на тебя не похоже, — сказал я и хлопнул её по спине.

Она удивлённо моргнула.

— Мы ведь собираемся изменить мир нашей музыкой, разве нет?

Я и сам прекрасно знал, что вечно вкалывать рядом с ней у нас не получится. У меня нет музыкального таланта. По крайней мере, до уровня Серики мне ещё очень и очень далеко. Когда-нибудь наши пути безусловно разойдутся. Я понимал это с того самого дня, как с первого взгляда влюбился в её игру. Но раз уж мы и так уже решили распасться после школьного фестиваля, какое-то время я всё-таки мог бежать с ней рядом. Мог разделить мечту Серики.

— Я и завтра буду усердно репетировать, чтобы наша мечта сбылась, — сказал я от всего сердца, стараясь её подбодрить.

Серика хихикнула.

— Нацуки, ты забавный. Это сейчас прозвучало слишком уж пафосно.

— Эй! Ну чего ты вдруг возвращаешь меня на землю? Такой был хороший разговор! — воскликнул я.

Хотя, если честно, стоило словам сорваться с языка, как я и сам подумал: «Чёрт, это было слишком самоуверенно».

— Дам тебе шоколадку в честь очередного пополнения твоей тёмной истории. Вот.

— Мне не нужны памятные сувениры на такой случай — просто забудь, что это было. Я вообще ничего не говорил, ясно?

Я изо всех сил пытался стереть собственную неловкость из истории.

Серика покачала головой.

— Ни за что. Я этого никогда не забуду.

Похоже, даже проживая юность заново, я всё так же по природе своей штампую для своей тёмной истории один стыдный эпизод за другим.

Та осенняя ночь закончилась печально.

[[image:/storage/reader-images/e50ff5d4e47f3bf0772e43cc39a038084cd1e85a.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/bf767713513289adb054d02dac718e3ef990b82c.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/fffc0c3fb977a7f5b8b4cb148681918dabc605ec.jpg]]

Наша музыка

Начался период подготовки к школьному фестивалю. До самого фестиваля оставалось четыре дня, и в это время нам разрешили украшать классы и заниматься прочими приготовлениями. Наш класс, 1-2, делал кафе. Правила, касающиеся еды и напитков, были строгими, так что тем, кто отвечал за готовку, пришлось проходить инструктаж у учительницы домоводства. Я был в зале, так что на мне были только украшения и прочая базовая подготовка. В школе вдруг стало по-настоящему оживлённо.

Я вызвался помогать в обеденный перерыв, потому что после уроков был занят репетициями с группой.

— Обидно. А я на тебя рассчитывала, Хайбара-кун, — пожаловалась Фудзивара. Она входила в исполнительный комитет нашего класса.

Я натянуто улыбнулся.

— Прости. Правда.

— Всё из-за того, что ты вдруг ни с того ни с сего вступил в клуб лёгкой музыки.

— Вот поэтому я и стараюсь хотя бы в обед всё наверстать.

— Все, кто состоит в клубах, говорят одно и то же, но те, кто никуда не ходит, или ребята из культурных кружков после уроков остаются помогать куда дольше, знаешь? Именно благодаря им у нас всё и продвигается, — возразила Фудзивара.

— Я же сказал, что мне жаль! Ну прости уже.

Она долго смотрела на меня, потом вздохнула.

— Ладно. Прощу, если на концерте вы покажете лучшее выступление в жизни.

— Все уже и об этом знают?

— Ты же теперь знаменитость. Спорю, посмотреть придут все, так что только не поддавайся давлению, ладно?

— Не переживай. Я доведу тебя до слёз, так что приходи смотреть вместе с Хино.

— Ч-что?!

Лицо Фудзивары тут же вспыхнуло.

— Я на минутку в туалет, — сказал я, уже предвидя, что сейчас она начнёт отчаянно скрывать смущение, и поспешно выскочил из класса.

В коридоре тоже было шумно. Ученики без конца сновали туда-сюда, готовя программы своих классов. В дни подготовки нам иногда отдавали пятый и шестой урок под оформление, но этого всё равно не хватало, чтобы всё успеть. Наш школьный фестиваль считался самым крупным во всей округе.

— Нацуки, как там второй класс? — окликнула меня Миори.

— Неплохо. У нас кафе, так что заранее дел не так уж много, — ответил я. — Хотя мне не стоит важничать, учитывая, что я почти не помогаю. А вы как? У вас же комната ужасов, да?

— Возиться со всей этой мелкой декорацией — та ещё мука. И переставлять мебель в классе нам разрешат только во второй половине дня накануне фестиваля, так что до этого нужно успеть продумать планировку и всё сделать. Смотри — привидение!

Миори надела белое платье и чёрный парик и попыталась меня напугать. Надо признать, получилось вполне неплохо.

— Для школьной комнаты ужасов у вас очень достойный уровень, — заметил я.

— Правда же? Наш исполнительный комитет ужасно придирчив к таким вещам.

Но тут из класса её окликнула какая-то девушка:

— Миори! Хватит валять дурака, помогай.

— Иду-у, — недовольно протянула Миори. — Ладно, до встречи, Нацуки.

— Постой, Миори. Ты ведь собираешься ходить по фестивалю с Рейтой? — спросил я.

Она на миг замялась.

— Да, есть такое. А что?

— Тогда обязательно приходите посмотреть на нашу группу.

— Да ты мог бы и не говорить, я и так собиралась. Всё-таки Серика играет, — бросила она, пожала плечами и пошла обратно к себе в класс.

Хорошо, если она придёт. Я хочу, чтобы она увидела, как я изменился.

— О, Нацуки.

Серика возникла передо мной почти так, будто только что поменялась с Миори местами.

— Повесили расписание сцены. Клубу лёгкой музыки дали последний слот на второй день. У нас три группы, так что каждой достанется по пятнадцать минут.

— Пятнадцать минут? Почти как мы и думали.

— Ага. Три песни успеем сыграть без проблем.

— А внутри клуба какой порядок?

— Я обсудила это с главой, и он сказал что-то вроде: «Если мы выйдем после вас, в зале будет просто ад», — так что мы третьи. Для нас это даже лучше. Я не против.

Я понимал, о чём он. Наши ребята и без того были сильны, но мы ещё и репетировали до одури, так что уровень группы поднялся на совершенно другую высоту... Ну, кроме меня, увы.

— Это же получается, мы вообще самые последние на всём фестивале?

— Ага. Разве это не лучший вариант?

— Что-то меня вдруг начало жутко трясти.

— Зная тебя, всё будет нормально. Я больше за Шинохару-куна переживаю.

— Да, Мэй и правда из тех, кого может повести на самом выступлении, — пробормотал я.

На репетициях он играл безупречно, так что перед выходом за ним и правда стоило приглядеть. Хотя у меня и своих забот хватало. Я и сам уже начинал нервничать.

— Чем больше времени остаётся, тем сильнее накрывает, — сказала Серика, заметив моё состояние, и положила руку мне на плечо. — Но не переживай. Я знаю, что у нас получится.

Сейчас её ничем не подкреплённая уверенность казалась мне невероятно ценной.

— Нацу!

Кто-то легко похлопал меня по плечу сзади. Я обернулся — это была Ута, глядящая на меня снизу вверх в маске демона.

— Аха-ха! Испугался?

— Но ты сперва назвала меня по имени. Разве это не убивает весь эффект? — спросил я.

— Т-точно! Похоже, я идиотка!

— «Похоже»? Нет, точно, — сказала Серика.

— Серика, тебе стоит хоть немного думать о том, как прозвучит то, что ты собираешься сказать, — укорил я её.

— А тебе стоит чуть лучше работать вибрато, — тут же парировала она.

— Это обязательно было говорить? И это вообще должно было быть остроумно?

От наших дурацких перепалок Серика сжала живот и расхохоталась.

— Аха-ха-ха! Вы двое и правда теперь так близки.

— Прямо сейчас мне как-то не хочется с этим соглашаться, — проворчал я.

— А мне нравится, — спокойно сказала Серика.

— Ты о чём вообще? Это едва ли можно назвать нормальным разговором.

Не знаю, что именно так развеселило Уту, но она всё продолжала смеяться, глядя на нас. Потом вдруг оживилась, словно что-то вспомнила.

— Ой, точно! Я же вчера это слышала! Вашу песню!

Она пошарила в кармане юбки, достала телефон, открыла Twister и ткнула в видео, которое я выложил у себя.

«Открываем “mishmash leftovers” песней “black witch”! Мы сыграем её на концерте школьного фестиваля! Обязательно послушайте. Полную версию можно найти здесь →»

С началом подготовки к фестивалю я вчера выложил пост с рекламой нашей группы. Дальше я собирался развернуть настоящую рекламную кампанию в соцсетях.

На экране шла запись первой песни из нашего сета — «black witch». Шинохара-кун сделал нам сведение и мастеринг. Музыка была наложена на видео с нашей репетиции в студии. Освещение мы нарочно приглушили, так что лица было трудно разглядеть, — так захотел Мэй. В целом атмосфера получилась очень даже крутая.

— Вы были такие классные! — восхищённо сказала Ута, и глаза у неё заискрились. — И гитара Сери, и голос Нацу, всё! Если честно, я вас вообще недооценивала!

— Последнюю часть можно было и не добавлять, — заметил я.

— Аха-ха! Просто я так впечатлилась!

Видео уже набрало больше пятисот просмотров, а моим постом поделились тридцать раз. Под ним было и полно ответов. Большинство — от одноклассников, но писали и ребята, которых я знал только в лицо или по имени: что-то вроде «Жду концерта!» или «Звучит офигенно!»

Я был благодарен, что всё идёт так хорошо. Хотя, если честно, я и так был уверен: достаточно просто выложить ролик, и он выстрелит, потому что он и правда получился очень крутым. Серика одновременно выложила пост и у себя, и у неё тоже всё отлично полетело. Прошёл всего день, а дальше это наверняка ещё сильнее разнесётся сарафанным радио.

У вступления «black witch» был мощный ударный эффект, так что мне и казалось, что именно этой песней лучше всего начинать рекламу. Из-за обилия английского слова там было сложно разобрать на слух, но в видео заботливо шёл японский перевод, синхронный с вокалом. Мэй слишком талантлив. Мы даже ничего не предлагали, а он сам продумал всё до этого уровня.

Кстати, в посте была ссылка на видео, которое Серика выложила у себя на YouTube. Там уже было больше десяти тысяч просмотров. Это вообще не слишком быстро?!

— И ещё это же авторская песня, да?! — воскликнула Ута.

— Ага. Родилась у меня в голове, — сказала Серика, самодовольно выпятив грудь.

— Вау! Сери, ты потрясающая! Значит, ты не просто эксцентричная чудачка!

— Это сейчас было не слишком грубо? — не удержался я.

— Я и не знала, что у Уты бывает такой острый язык.

С этими словами Серика схватила её за голову и начала трясти.

Не делай с ней что хочешь только потому, что она маленькая!

— Но название «Канал милой старшеклассницы Серики ♡» всё равно под вопросом, — продолжала Ута.

Я совсем об этом забыл. Получается, теперь название её канала увидит вся школа. Ну и ладно. Мне, в общем-то, всё равно.

— Может, на время школьного фестиваля всё же сменю название, — пробормотала Серика.

Похоже, чувство стыда у неё всё-таки было. Просто до сих пор оставалось загадкой, где именно у неё проходит граница.

Моё объявление в соцсетях разлетелось куда шире, чем я ожидал. Стоило пройтись по школе с гитарой за плечом, как со всех сторон уже доносилось:

— Э-это же он!

— Разве не о вокалисте этой группы мы говорили?

Даже ребята из других классов и параллелей, которых я не знал, обсуждали нас. Ну и, разумеется, в своём классе я тоже стал горячей темой.

— Забей на наше кафе и иди ещё репетировать! — говорили мне.

Не знаю, стоило ли благодарить их за такую заботу. Я специально рекламировал группу, чтобы нас заметили, но то, как это начало влиять на мою повседневную жизнь, временами уже слегка утомляло.

Хотя я и сам понимал, на что иду. Серика страдала от того же не меньше меня.

— Нацуки, я посмотрела вторую песню. Такой мрачный вайб — просто огонь.

— Я и так знала, что ты хорошо поёшь, но в видео ты вообще как другой человек!

— Спасибо. Хотя по-настоящему крут тут Мэй, раз так всё свёл.

Когда мы поймали подходящий момент, выложили и вторую песню — «Monochrome». Её тоже приняли довольно тепло. На этот раз текст писал я, так что я слегка переживал, но, когда увидел комментарии вроде «Я так это понимаю!» или «Текст просто супер!», у меня отлегло от сердца. Инструментал там без всяких сомнений был отличным, так что если бы реакция оказалась плохой, виноват был бы только я. Но пока что ничего негативного я не видел.

Всё шло довольно хорошо, но оставалась проблема третьей песни. Мы решили: «Третью покажем только на концерте», — но она всё ещё не была закончена. В соцсетях мы всего лишь выиграли себе немного времени. В основном всё уже было готово, но я всё ещё возился с текстом. Может, пора уже остановиться и просто объявить, что всё готово?

До школьного фестиваля оставалось два дня. Серика сказала мне:

— Нацуки, твой дедлайн — сегодняшняя репетиция.

Я ломал голову над текстом прямо во время уроков, но всё равно чувствовал, что в нём чего-то не хватает. Я очень хотел избавиться от этого тревожного ощущения ещё до фестиваля. Когда начался обед, я отказался есть вместе с Тацуей и поднялся на крышу. Холодный ветер скользил над головой, а я рассеянно смотрел на город.

Вдруг за спиной раздался голос:

— Нацуки-кун.

— О, Хошимия.

— Что случилось? У тебя такой мрачный вид.

— Всё ещё думаю над текстом для третьей песни. Никак не могу сказать, что полностью доволен им.

— Понятно. Значит, для третьей тоже текст пишешь ты? До фестиваля всего два дня. Ты успеешь?

— Сомнительно. Черновик я закончил уже давно, так что, возможно, просто оставим его как есть.

Хошимия задумчиво промычала.

— А чем именно ты недоволен?

— Даже не знаю, как объяснить... — ответил я.

И, пока пытался подобрать слова, мутное чувство в груди вдруг оформилось во что-то понятное.

— Мне кажется, в тексте слишком много слабости и колебаний... хотя совсем не это я хочу передать этой песней.

— А что ты хочешь передать?

— Не знаю... Наверное, показать, что я изменился. И что ещё могу измениться. Я хочу, чтобы люди почувствовали мою решимость. Что-то вроде: «Если это ради тебя, я смогу изменить даже мир». Хочу, чтобы в песне ощущалось нечто подобное.

Стоило произнести это вслух, и ответ неожиданно оказался очень простым. Но вот превратить эти чувства в текст было куда труднее.

— И всё же будет нечестно перед остальными, если я начну метаться в последний момент. Нынешний текст не плохой. Может, лучше оставить его как есть, чем сейчас насильно всё переделывать.

Вот об этом я и пришёл думать на крышу. Возможно, я просто сдавался, и от этого на душе было паршиво, но выступление, скорее всего, получится лучше, если я сейчас не буду в последний момент всё менять.

И главное — Серика уже решила, что сегодня мой предел. Больше задерживать их я не мог. Ничего. Третья песня и так уже достаточно хороша.

— Нельзя, Нацуки-кун.

Я как раз уговаривал себя отпустить всё это, когда в меня вдруг бросили эти неожиданные слова.

— Хошимия?..

— Если ты хочешь показать, что собираешься измениться, ты не можешь сдаваться.

В её голосе звучало раздражение, и смотрела она на меня с непривычной серьёзностью.

— Если идти на компромисс, мир не изменится.

В её словах была тяжёлая правда. Наверное, Хошимия действительно думает так каждый день.

— Если у тебя ещё есть время, почему бы не искать до самого последнего момента? Ты ведь хочешь сделать лучше, да? Веришь, что это может стать чем-то большим, да? Тогда я помогу тебе.

— Да, — ответил я после паузы.

Мне стало легче. Благодаря ей у меня снова появилась смелость попробовать.

— Я хочу, чтобы вы дали лучший концерт в жизни. И с лучшей песней, которую ты сможешь спеть без малейшего колебания.

Где-то в глубине души я и так знал, что Хошимия скажет именно это.

— Это самый свежий вариант текста, — сказал я, доставая телефон.

Я показал ей написанное, и мы вдвоём склонились над ним.

Концепция песни и то, что именно я хотел передать, были немного неловкими, но я ничего не пытался скрыть. Мне хотелось сделать текст ещё лучше, и мы начали шлифовать его методом проб и ошибок. Даже когда обеденный перерыв закончился, мы воспользовались тем, что сидим рядом, и продолжили общаться записками прямо на уроках. До дедлайна — сегодняшней репетиции — оставалось всё меньше времени. За эти часы я снова и снова писал, зачёркивал и переписывал.

И в конце концов наконец нашёл те самые слова, которые искал.

— Я... я закончил!

Я сам не заметил, как вскинул лист с текстом над головой и выкрикнул это с таким жаром.

— Да-а-а!

— Что с ним?

Несколько учеников, болтавших в классе после уроков, уставились на меня. Хошимия поспешно опустила мои руки.

Я настолько обрадовался, что на секунду совсем потерял голову.

— Да, это замечательно. Я очень рада, что ты счастлив, но ведь это нельзя никому показывать, да? — заметила Хошимия.

— А... точно. Мы же договорились, что третья песня останется секретом до самого концерта, — сказал я.

— Я в итоге совсем не помогла, да?

— Нет, вовсе нет! Я смог закончить именно потому, что ты была рядом! Спасибо!

— Да, пожалуй, ты прав.

Я схватил её за руку и с жаром затряс.

Мне сейчас казалось, что я способен преодолеть что угодно.

— Ну всё, я побежал на репетицию!

— Ага. Удачи.

Мне хотелось как можно скорее сказать Серике и остальным, что третья песня готова. Я вылетел из класса и помчался ко второй музыкалке.

Когда я уже уходил, Хошимия тихо прошептала:

— Не могу поверить, что он показал мне этот текст... И что он вообще хочет, чтобы я с этим делала? Ну и ну.

Но я сделал вид, что ничего не услышал.

Прочитав текст третьей песни, Серика подняла большой палец вверх.

— Это совсем не то, что было у тебя изначально. Придётся немного подправить аранжировку.

Сегодня мы репетировали в студии, потому что клубную комнату и вторую музыкалку заняли другие группы.

— Прости. Но этот вариант ведь куда лучше, правда? — сказал я, беззаботно подстраивая гитару.

Она вздохнула.

— Я бы не стала трогать музыку, если бы это того не стоило.

С нами были и Шинохара-кун, и Ивано-сэмпай, так что я повернулся и к ним:

— Эм... правда, простите, что столько вас всем этим мучаю.

— Сейчас не время извиняться. У тебя тут самые шаткие навыки игры на гитаре, — отрезал Ивано-сэмпай.

— Полностью согласен! Простите, я пошёл репетировать! — выкрикнул я.

— Вот ведь... Я и правда немного переживал, когда услышал, что ты до сих пор мучаешься с текстом.

Лицо у него оставалось таким же суровым, как всегда, но, кажется, он был и немного доволен.

— Классно! — восхищённо сказал Шинохара-кун, пробегая глазами лист, который Серика передала ему. — Нацуки, у тебя, по-моему, талант писать неловкие тексты!

— Я и сам это знаю, но ты не мог сказать, например, «искренние»?

Шинохара-кун одарил меня сухой улыбкой, в которой читалось: «Ну да, пусть будет так».

Помню времена, когда он меня побаивался. А теперь посмотри, как мы разговариваем. Почему-то от этого мне было очень радостно.

— Времени у нас мало. Доведём всё до идеала сегодня, — подвёл итог Ивано-сэмпай.

— Есть! — хором ответили мы втроём.

БАМ. БАМ. БАМ. БАМ.

Музыка началась с ровного барабанного удара в четыре доли.

Когда день отличается от обычной повседневности, сам воздух будто наполняется энергией. Школьный фестиваль наконец начался. Стоило пройтись по коридору, и уже чувствовалась эта праздничная атмосфера. Каждый класс украсили по-своему, и здание выглядело совсем не так, как обычно.

— Хайбара-кун! Подготовь посуду!

— Ага. А где у нас чайные чашки? — спросил я.

— На верхней полке у тебя за спиной! А, Нагиура-кун! Мне нужно, чтобы ты кое-что перенёс!

До официального начала фестиваля оставалось ещё немного. Я был занят подготовкой, когда меня окликнула Ута.

— О, Нацу! Это тебе!

Она протянула мне жёлтую футболку.

— Что это?

— Наш классный T-shirt, конечно!

Классный T-shirt? Что? Я развернул ткань. На груди было написано «1-2» в бессмысленно стильном дизайне. На спине — имена всех учеников нашего класса.

А?!

Я... я вспомнил! Это же наш классный T-shirt!

В мой первый заход в старшую школу моего имени на спине не было, и никто этого даже не заметил. Боль была такой, что, похоже, я просто вытеснил из памяти весь этот случай. Хорошо, что сейчас я вспомнил... Хотя постой, это вообще хорошо? Может, лучше было и дальше не помнить. Эй, а в этот раз здесь написано «Нацу»... Ничего себе... Спасибо, ребята. Спасибо, что не забыли меня.

Я вдруг заволновался за Шинохару-куна. Когда горячка с подготовкой немного улеглась, я заглянул в класс в конце того же коридора — на том же этаже. Я слышал, что у них тир. До начала фестиваля они устраивали пробные заходы для друзей и родных.

Шинохара-кун стоял в углу комнаты один. Увидев меня в дверях, он вышел наружу. Все в его классе были в фиолетовых классных футболках, и он тоже был в такой.

— Нацуки, что-то случилось? — спросил он.

— Покажи спину.

— А? Ну... ладно, но там ничего особенного.

Ч-что? У их футболки был просто лаконичный дизайн — спереди надпись «Class 1-4», и всё. Вот бы и у нас тогда была такая же... Тогда в прошлом мне бы не было так больно...

— Хотя про мою только что вспомнили, буквально пару минут назад, — пробормотал он, отвёл взгляд и сухо усмехнулся.

Наверняка у них были запасные, но всё равно больно, когда тебя не замечают... Понимаю тебя.

— Но в последнее время со мной иногда начали разговаривать, — неожиданно бодро сказал Шинохара-кун. — Одноклассники обсуждали клип нашей группы, а когда узнали, что я басист, несколько человек сами подошли, похвалили меня... Некоторые даже сказали, что придут на концерт. Я правда очень благодарен.

Шинохара-кун никогда раньше не сталкивался с таким вниманием, и потому ценил даже самое маленькое доброе слово.

— Понятно... Тогда нам точно нужно дать лучшее выступление в жизни, — сказал я.

Это уже не только ради меня самого. У каждого из нас есть своя причина, и именно поэтому я хочу выложиться до конца и ради них тоже. Наши желания разбросаны во все стороны, но в одном мы едины: если концерт станет лучшим в нашей жизни, они обязательно сбудутся.

— Да! — с непривычным жаром кивнул он.

После всей этой суматохи первый день школьного фестиваля наконец начался. Программы классов в основном проходили внутри здания, а во дворе в основном стояли ларьки разных клубов. У клуба лёгкой музыки тоже была своя точка — с якисобой. Серика специально уточнила для меня, и выяснилось, что у меня там есть смена днём, несмотря на то что в клуб я вступил совсем недавно. Мы подстроили расписание так, чтобы эта смена не пересекалась с дежурством в нашем классном кафе, но я всё равно был занят по горло. Чёрт, в первый раз у меня вообще не было никаких дел!

— Добро пожаловать! Пожалуйста, проходите сюда!

— Ого, нас обслуживает Хайбара-кун. Иду, иду!

В нашем классном кафе царил полный бедлам. Восемьдесят процентов мест уже были заняты. Я провёл к столику группу девочек из нашей параллели, которые были в восторге от того, что обслуживаю их именно я.

— Тогда два горячих кофе, пожалуйста! И печенье!

— Эм-м... Хайбара-кун, а можно мне заказать твою улыбку?

Я вежливо улыбнулся. Что вообще с ней? Хорошо всё-таки, что у меня профессиональная сервисная улыбка. Краем глаза я следил за хихикающими девчонками и в то же время посмотрел на вход. Туда как раз зашла ещё одна группа. Но прежде чем я успел к ним подойти, Хошимия уже встретила их идеальной служебной улыбкой.

— Добро пожаловать! Пожалуйста, проходите за мной!

Главная причина того, что наше самое обычное кафе пользовалось таким успехом, без всяких сомнений заключалась в том, что у нас официанткой была Хошимия. Особенно много было парней из других классов и параллелей, которые только и делали, что пялились на неё. Мне это не нравилось, но ничего подозрительного они не вытворяли. Возможно, дело было в том, что Тацуя стоял сбоку класса с обычным выражением лица и одним своим видом всех держал в узде. Хотя с его точки зрения он, скорее всего, просто как обычно осматривался по сторонам.

— Хватит нервничать. Я за ней слежу, — тихо прошептала мне на ухо Нанасе.

Иного от самопровозглашённого хранителя Хошимии я и не ждал.

— Рассчитываю на тебя, мам, — ответил я.

— Я тебе не мама.

Она недовольно нахмурилась и щёлкнула меня по лбу.

Ай, больно!

— Сегодня здесь будут только ученики, так что ничего не случится, — сказала она.

Сегодня на фестиваль не допускали никого извне. Посторонние могли прийти только в субботу, во второй день. В пятницу днём и так мало кто бы пришёл, так что это не слишком влияло на поток людей. Но стоило представить, насколько оживлённее будет завтра, как мне сразу становилось тоскливо.

С такими мыслями я и продолжал обслуживать гостей, пока меня по плечу не хлопнула Фудзивара.

— Хайбара-кун! Сможешь сходить за покупками?

— А? За покупками? Сейчас? — переспросил я.

— Да. Прости, у нас вышла ошибка с заказом. Не хватает вот этих ингредиентов.

С виноватым видом она протянула мне листок. Редко увидишь её такой приунывшей.

Фудзивара держит на себе весь класс, так что если она уйдёт, наше кафе развалится. А из тех, кто сейчас свободен, выйти могу только я. Нужно хоть немного её поддержать.

— Хорошо! Не переживай. Только смотри, чтобы Хино, когда пойдёте домой, тебя утешил.

— Т-ты уже слишком заездил эту шутку... Я не буду каждый раз от неё смущаться!

— Я понял! — лениво крикнул из кухни Хино.

Щёки Фудзивары тут же запылали. Да уж, она милая. Я слышал от Хино, что наедине с ним она становится жутко избалованной.

— Ладно, я быстро! — сказал я и поспешно вышел, пока она не начала меня отчитывать.

— Эй, подожди. Нацу, я тоже иду!

Ута тут же подбежала ко мне. Почему-то на голове у неё была белая повязка.

У нас тут что, ещё и спортивный фестиваль идёт?

— Мм? Ута, у тебя же уже закончилась смена? — спросил я.

— Ага. И поэтому я хочу тебе помочь, — сказала она. — Нельзя?

Она бросила мне такой прямой мяч точно по центру, что промахнуться было невозможно.

— Да... Конечно, можно.

— Ура!

Она радостно вскинула кулак, выбежала из класса, уже повернувшись ко мне через плечо, и бодро крикнула:

— Пошли! Если не поторопимся, нас отругают!

Мы прошли через двор, где в основном толпились второгодки и третьегодки, и направились к школьным воротам.

— Нацу, вы с группой завтра будете выступать вот там, да?

Ута указала на сцену, установленную во дворе. Сейчас на ней танцевали добровольцы. Танцевали они, мягко говоря, не очень, но, кажется, получали от этого массу удовольствия.

— Ага. Завтра мы закрываем программу, — ответил я.

— Некоторые выступают в оба дня, так почему клуб лёгкой музыки нет? — недовольно пробурчала она.

— Это только духовой оркестр и художественная гимнастика. В этом году желающих выступить было слишком много, поэтому клубу лёгкой музыки дали только второй день. Жаль, конечно. Я бы и сам хотел сыграть в оба.

Хотя, сказать по правде, два дня подряд звучало довольно утомительно. Был шанс, что после первого раза мы просто выгорим, так что, возможно, одного выступления и правда достаточно.

— Но, чёрт, холодно. Надо было надеть что-то поверх футболки, — сказал я.

— Сегодня ещё сравнительно тепло, но на улице всё равно зябко, — согласилась Ута.

— Конец октября всё-таки, — задумчиво сказал я.

В отличие от меня, она додумалась накинуть поверх классной футболки красную куртку.

— Ага. Октябрь уже заканчивается. А ведь кажется, будто ещё вчера были летние каникулы.

— Время и правда летит. Такое чувство, что школа только вчера началась.

— Аха-ха! Это уж слишком давно. Может, вернёмся внутрь? — предложила она.

— Ага... Брр, как же холодно.

Снаружи и правда было слишком зябко, так что мы вернулись в класс, я забрал свою куртку, и мы снова вышли. Ута всё это время шла за мной с огромной улыбкой и ни разу не пожаловалась.

Мы как раз проходили мимо точки клуба лёгкой музыки, где Серика в фартуке жарила якисобу.

— Эй, Нацуки, Ута. Купить не хотите? — окликнула она нас.

Волосы у неё были собраны, а на голове завязан платок. Выглядела она как какая-нибудь соседская бабушка.

— Мне положена скидка как члену клуба? — спросил я.

— Хорошо. Для тебя — триста иен, — сказала она.

Сковорода громко шипела. Пахло просто потрясающе.

— Нельзя, Нацу. Мы сейчас спешим. Есть времени нет! — тут же одёрнула меня Ута.

— Ц... Ладно, справедливо. Прости, Серика.

— Э-э? Она правда вкусная! По крайней мере, когда готовлю я, — сказала Серика.

— Ты хорошо готовишь? — удивился я.

— Ну конечно. Я вообще жена мечты.

Она самодовольно ухмыльнулась и тихо фыркнула.

Я проигнорировал это и вышел за школьные ворота.

— Серика всё такая же, — заметил я.

— Ещё и хвастается готовкой прямо при тебе. Смелая, — сказала Ута.

Мы направились в супермаркет на соседней улице. Оказавшись там, я развернул список, который дала Фудзивара.

— Та-ак... мука, молоко, чайные пакетики, и...

— Разве мука не вон там?

Мы пошли по списку и начали складывать всё в корзину.

— Отлично. Кажется, это всё, — сказал я.

Мы ещё раз сверили список и пошли на кассу.

— Осталось только вернуться! — бодро сказала Ута.

— Ага. Давай, это я понесу.

Я забрал у неё тяжёлый пакет и переложил всё так, чтобы два самых тяжёлых были у меня, а ей достался только один, полегче.

— Но тебе не тяжело? — спросила она.

— Я каждый день тренируюсь. Для меня это ерунда.

Ну, в последнее время я, конечно, пропускал тренировки из-за репетиций на гитаре. Но жаловаться на такой вес всё равно не стану. Мои мышцы пока ещё никуда не делись.

— Нечестно, — пробормотала Ута.

Сказала она это так тихо, что слова почти унёс ветер, но я услышал.

Между нами повисло молчание. Атмосфера... Кажется, сейчас я могу ей сказать.

— Слушай, Ута. Мне нужно сказать тебе кое-что важное, — нарушил я тишину. Я всё это время ждал подходящего момента.

— Ага. Мне тоже, — кивнула она, и на лице у неё было необычно кроткое выражение. — Но можешь ещё немного подождать? Я пока не могу тебе этого сказать.

Она медленно покачала головой.

Ещё не сейчас? Тогда когда?

— Нацу. Хотя бы сегодня... хочешь походить со мной по фестивалю?

Её предложение будто и было ответом на мой вопрос, так что я просто молча кивнул.

После покупок Ута вернулась в кафе, а я ушёл на свою смену у точки клуба лёгкой музыки. Наше свободное время совпало только после трёх часов дня. До конца первого дня фестиваля оставалось не так уж много, но мы всё равно успели пройтись по разным программам и повеселиться на полную. Больше всего мне понравился квест-рум у класса 2-1. Разгадывать все те сложные загадки, расставленные по классу, было ужасно интересно.

Когда за стойкой сидел Ивано-сэмпай, посетителей у них почти не было. Стоило ему оказаться на входе, как большинство людей, наверное, пугались и уносили ноги... Неужели нельзя было поставить туда кого-то другого?

— Блин, было классно! — сказал я.

Мы с Утой сидели во дворе, ели якисобу от клуба лёгкой музыки и такояки от баскетбольной команды и смотрели выступление добровольцев в жанре манзай. Было очень смешно.

— Хотя я, по-моему, объелся, — признался я.

— Аха-ха! И якисоба, и такояки оба очень сытные, — сказала Ута.

— Но вкусные. И выступление тоже было отличное.

— А мне больше всего понравился спектакль в спортзале. Я так растрогалась!

— Это который от класса 2-3? Да, о нём много говорили.

— Я сначала чуть не рассмеялась, когда увидела, что главную роль играет Вакамура-сэмпай, но оказалось, что она очень даже хороша.

— И не говори.

Мы с Утой засмеялись. Пока мы не заметили, небо уже окрасилось в сумерки. Прозвенел звонок конца пятого урока, возвещая завершение первого дня фестиваля. Мы сидели на каменных ступенях перед школьным корпусом и рассеянно смотрели, как остальные ученики начинают уборку.

Наш класс, наверное, тоже сейчас приводит всё в порядок. Завтра ведь ещё второй день, так что ничего не разбирают, но работы всё равно будет полно. Нам бы тоже пора возвращаться.

Я поднялся, но Ута вдруг окликнула меня:

— Нацу, можно поговорить?

Я посмотрел на неё. Она сидела и смотрела снизу вверх. Наши взгляды встретились. Обычно её глаза сверкали ярко, но сейчас были будто тусклее обычного.

— Конечно.

Ута встала, сделала несколько шагов, повернувшись ко мне спиной, потом снова развернулась. На её лице сияла улыбка, яркая, как подсолнух.

— Знаешь, ты мне нравишься. Я люблю тебя больше всех на свете. Поэтому... пожалуйста, начни со мной встречаться.

Поднялся ветер. Между нами проскользнул холодный осенний порыв.

Это было первое признание в любви, которое я получил в жизни.

Её чёлка колыхалась на ветру. Откуда-то налетели сухие листья и, кружась, опустились между нами. Ута взяла себя в руки быстрее, чем я успел. Я должен был дать ей ответ. Сакура Ута полюбила меня, и я обязан был ответить как человек, к которому её потянуло.

— Прости. Я не могу ответить тебе тем же.

Выражение её лица не изменилось — будто она и так всё знала.

Я долго и серьёзно об этом думал, потому что Ута мне нравилась. А потом сам не заметил, как начал любить её настолько, что невольно всё время искал её взглядом. Но даже так... в моём сердце был кто-то другой — тот, кто поддерживал меня сильнее, чем она.

— Есть... человек, которого я люблю, — с болью выдавил я.

Когда я представлял себе будущее, рядом со мной была не Ута. Уже очень давно был только один человек, с которым я всегда хотел быть рядом.

— Понятно, — сказала она после короткой паузы.

Я уже и сам не понимал, какое у меня сейчас лицо. Но всё было правильно. Я знал, что это правильный выбор. Если бы я и дальше продолжал убегать, я бы только сильнее ранил Уту.

— Эх. А я так старалась повернуть тебя к себе, — сказала она, подняв глаза к вечернему небу. Перисто-кучевые облака полыхали багрянцем.

— Я не сдамся. Неважно, кто сейчас занимает место в твоём сердце... я им не проиграю.

— Нацу, я обязательно заставлю тебя повернуться ко мне.

— Так что просто смотри, хорошо?

У меня в памяти вспыхнула ночь Танабаты. Я молча опустил голову.

— Прости, Нацу. Тебе, наверное, из-за меня было очень больно.

Я покачал головой. Мне не было больно. Твои чувства делали меня счастливым. В Танабату я правда был счастлив. Мне нравится твоя яркая, солнечная улыбка. Но я почувствовал, что говорить ей это сейчас неправильно, и не смог найти слов.

— Не переживай за меня. Завтра мы снова будем друзьями, как и всегда.

Слово «друзья» почему-то прозвучало очень тяжело. Если это возможно... если правда можно вернуться к тому, как было, — я буду только рад. Но у меня нет права даже надеяться на это. Я знаю, что это было бы жестоко.

— Я воспользовалась твоей добротой, — продолжила Ута. — Когда сказала, что заставлю тебя повернуться ко мне и попросила подождать, я знала, что ты так и сделаешь. Я знала, что ответ у тебя уже есть, но ради меня ты сделал вид, будто ещё не решил. Я подумала, что если выиграю себе немного времени, то смогу занять место в твоём сердце.

Если это правда, то Ута всё это время очень умело вела свою игру.

— Я думала, мне нужно всего чуть-чуть времени. Совсем чуть-чуть...

В её глазах выступили слёзы и заскользили по щекам.

— Но я не успела.

Капля за каплей они падали на каменные ступени.

— Когда ты смотришь на меня с такой решимостью, мне остаётся только сдаться, — сказала она.

Она была права. Ещё несколько дней назад я был весь соткан из колебаний. Но теперь — нет.

— Неужели я настолько прозрачный? — тихо спросил я.

— Я всегда очень внимательно за тобой наблюдала. Конечно, я замечу.

— Ута... я тебе не соперник.

— Я тебя насквозь вижу, — сказала она с лёгким смехом и вытерла слёзы рукавом.

Она снова и снова тёрла глаза тканью, каким-то чудом продолжая улыбаться. Мне было больно видеть, как она заставляет себя держаться бодро, но я не мог отвести взгляда.

— Ну так что, когда ты собираешься признаться Хикарин?

Я не знал, что ответить.

Когда в ответ повисла тишина, Ута продолжила:

— Тебе не нужно это скрывать. Это из-за меня ты колебался, так что теперь я хочу, наоборот, подтолкнуть тебя. Я хочу, чтобы человек, которого я люблю, был счастлив.

Через мгновение я ответил:

— После завтрашнего концерта.

— Угу, — кивнула она.

Наверное, и это она тоже уже предвидела. Признаться мне, зная, что я не отвечу так, как ей хочется, — это и был её способ подтолкнуть меня вперёд.

Как можно быть настолько доброй? Она не трусиха, как я. Сакура Ута — храбрая девушка.

— Нацу, постарайся! Я за тебя болею! Так что ты уж обязательно стань счастливым, хорошо?

Каждое слово звучало бодро, хотя глаза у неё были красные и припухшие. Но плакать она уже перестала.

И наоборот — у меня перед глазами всё поплыло.

— Только не делай ничего такого, из-за чего у меня останутся лишние надежды, ладно?

— Да. Обещаю, — ответил я после паузы.

У меня не было права плакать. Я сжал глаза и силой удержал слёзы.

Некоторое время мы просто стояли молча. Мир вокруг постепенно темнел, пока я уже почти не перестал различать лицо Уты, хотя она стояла прямо передо мной. Нас освещал только свет из классов, льющийся из ближайших окон.

— Ну, тогда я пойду первой, — наконец сказала она.

— Да... Я ещё немного постою и тоже вернусь.

Ута развернулась и ушла.

— Прощай.

Если подумать, это ведь первый раз, когда она сказала мне именно это. Обычно на прощание она говорила что-то вроде: «Увидимся завтра» или «До школы» — слова, в которых всегда было обещание следующей встречи.

Когда Ута полностью исчезла из виду, я услышал шаги, которые уверенно приближались ко мне. Я и без того знал, кто это.

— Нацуки.

— Тацуя.

Я не стал спрашивать, давно ли он слушал.

Он схватил меня за воротник и заставил поднять лицо. Наши взгляды встретились.

— Почему?! — выдавил он.

— Есть девушка, которая мне нравится, — ответил я.

— Почему?! — повторил он, и лицо у него исказилось от боли. — Почему это не могла быть Ута?!

— В таких вещах логики нет.

Тацуя и сам это знал. Любовью нельзя управлять при помощи логики — точно так же, как и гневом, который сейчас был направлен на меня.

— Я думал... если именно ты сможешь сделать её счастливой, тогда... — голос его оборвался.

— Прости.

В конце концов я смог ответить только этим.

— Сволочь!

Тацуя с размаха занёс кулак.

Сейчас он меня ударит. И я не имел бы права возмущаться. Всё это время я колебался, и своей нерешительностью я предал чувства Тацуи. А ещё разрушил нашу компанию друзей.

Но, вопреки моим ожиданиям, он медленно разжал пальцы на моём воротнике, и его стиснутый кулак так и не нашёл цели.

— Чёрт, — только и выдавил он.

Потом прошёл мимо меня и пошёл в ту сторону, куда ушла Ута.

Это был итог моего собственного выбора.

На следующее утро я проснулся очень рано. Спал я плохо, но нервозности не чувствовал. В школу я пришёл раньше обычного. На дороге было так мало людей по сравнению с обычными днями, когда она полнилась учениками, что всё вокруг казалось каким-то другим.

Я сразу направился к нашему классу, 1-2. В коридоре стояла знакомая девушка и рассеянно смотрела в окно на двор. Увидев меня, она вынула из ушей наушники. Я тоже последовал её примеру и вытащил свои — музыка в них ещё продолжала играть.

— Наконец-то.

Взгляд Серики был прикован к сцене во дворе.

Сегодня был наш первый и последний выход — единственный день, когда наша группа должна была засиять.

Это будет лучший концерт в жизни. Чем твёрже я себе это повторял, тем тяжелее ощущалась ноша того, что провалиться я не имею права. Но именно поэтому я и репетировал каждый день — чтобы не проиграть этому огромному давлению.

— Нацуки, что слушаешь? — спросила Серика.

Я показал ей экран телефона.

— «Supernova» Ellegarden.

Она тихо хихикнула, а потом повторила почти те же слова, что и при нашей первой встрече:

— У нас с тобой похожий вкус, Нацуки.

— А ты тогда что слушала? — спросил я.

Она негромко промычала мелодию.

— «Lost my way» у 04 Limited Sazabys.

— У нас с тобой похожий вкус, Серика, — ответил я в тон ей.

Мы оба рассмеялись.

— Ну что, погнали. Мы изменим мир.

— Ага. Только смотри, не отставай, а то я тебя брошу позади, — сказала она и стукнулась со мной кулаком.

В её поддразнивающей ухмылке было что-то ужасно ободряющее.

И так начался второй день школьного фестиваля.

Второй день оказался куда оживлённее первого. Большую часть посетителей составляли ученики из других школ и родственники учеников Рюмей. Похоже, сюда пришло и немало людей, которые хотели увидеть Хошимию вживую после того, как заметили её в Minsta.

— Эй, красавица. Не хочешь дать свой RINE ID?

— Ой, простите. Я RINE не пользуюсь!

— Чего? Серьёзно?

Хотя к ней клеились постоянно, каждый раз она отмахивалась от поклонников настолько откровенной ложью.

— Ха-ха-ха! Отшила, чувак!

— Бро, да она же явно врёт. Вот умора!

Она ещё и смеялась вместе с теми парнями, которые пытались с ней заигрывать. И всё же людей было как-то слишком много. Наверное, ничего удивительного — выглядит Хошимия и правда как самая настоящая айдолка. Но из-за того, что она была занята этими посетителями, нам всем остальным доставалось ещё больше работы. Заказы сыпались один за другим, а на кухне уже творился сущий кошмар.

— Хайбара-кун, рассади гостей, — велела Нанасе, заметив ещё одну новую компанию у входа.

Работа в зале — тот ещё ад. Только теперь я по-настоящему начинаю понимать, насколько тяжело приходится Нанасе... Сегодня она была на кухне. Довольно непривычно — будто мы с ней поменялись подработочными ролями.

— Добро... пожаловать, — начал было я, но осёкся, увидев знакомое лицо.

— Привет, братик.

— О, Намика. Давай-ка уже домой.

— Чего-о?! Я вообще-то тоже клиентка, знаешь ли! — фыркнула она.

С двух сторон её зажали две девочки из средней школы — видимо, её подруги. Почему-то они смотрели на меня сияющими глазами.

— Вау! Так это и есть брат Намики? Он и правда красивый!

— И правда-а? А ещё это правда, что он хорошо учится, первый по потоку и ещё вокалист в группе?

Почему её подруги вообще всё это знают?

Намика нахмурилась.

— Да давай уже скорее сажай нас!

С этими словами она толкнула меня в спину.

— Ладно, ладно. Прошу сюда!

— Намика-тян, ты при брате себя вот так ведёшь?

— А сама с нами только и говоришь, какой он классный!

— Н-неправда! Не говорите всякую ерунду! — вскрикнула Намика, густо покраснев от поддразниваний подруг.

На нас и так уже все смотрят какими-то слишком тёплыми взглядами, так что, пожалуйста, ведите себя поспокойнее.

— О! Хошимия-сэмпай! Здравствуйте! — бодро помахала ей Намика.

— Здравствуй, Намика-тян.

— Давно не виделись! Спасибо, что всё время проводите с моим братом!

Я почувствовал, как взгляды всего класса разом устремились к столику Намики. У меня очень, очень плохое предчувствие.

— А ты откуда знаешь Хошимию-сэмпай? — с любопытством спросила одна из подруг Намики, удивлённо склонив голову.

Похоже, Хошимию знают вообще все. Я слышал, что в Minsta она известна из-за своей милоты, но эти девчонки ведут себя так, будто перед ними настоящая знаменитость. Поразительно.

— А? Ну, Хошимия-сэмпай как-то приходила к нам домой, — ответила Намика.

Улыбка Хошимии на миг застыла. Подруги Намики тут же набросились на неё с вопросами:

— Чего?! Правда?!

— О-они что, встречаются?!

Намика наконец поняла, что сболтнула лишнее.

— Ой.

Она прикрыла рот ладонью и робко перевела взгляд на меня — на лице у меня, видимо, застыл неописуемый ужас. Она виновато съёжилась на стуле.

Прости, Хошимия... Моя младшая сестра настоящий мастер по части выбалтывания лишнего.

Хошимия приложила палец к губам, пытаясь утихомирить девочек, но этим жестом только прибавила правдоподобия их догадкам. Ребята в нашем классе переглянулись и зашептались между собой. Прекрасно... Теперь это разлетится со скоростью лесного пожара. Мы с Хошимией переглянулись и криво улыбнулись друг другу. Ута, работавшая на кухне, никак не отреагировала и продолжила делать напитки.

— Ну, туда им и дорога.

— Чёрт... У неё, значит, есть парень!

— Да ещё и красивый. Тебе тут ничего не светило.

Парни из другой школы, которые до этого клеились к Хошимии, заметно сникли. Остальные компании, которые, видимо, тоже надеялись урвать свой шанс, выглядели не менее разочарованными.

— Зато теперь тут стало спокойнее. Хотя чувства у меня по этому поводу смешанные, — заметила Нанасе.

— Ну, если результат хороший, разве не всё равно? — спросил я.

— Хм.

Нанасе выглядела слегка недовольной.

— Что ж, если вокруг Хикари перестанут виться назойливые насекомые, то, пожалуй, это к лучшему.

В конце концов она всё равно в первую очередь ставит Хошимию — настоящая мама до мозга костей. В этот момент кто-то легонько хлопнул меня по плечу.

— Нацуки. Ты уже можешь заканчивать. Тебе ведь ещё к концерту готовиться надо? — заботливо сказал Рейта.

— Серьёзно? Это было бы очень кстати, — ответил я.

Если получится ещё немного порепетировать перед самым выступлением, будет отлично.

— Тогда я пошёл!

— Оставь всё нам. Удачи тебе.

— Понял. Я обязательно приду смотреть! Вы ведь выступаете последними, да?

Поговорив с Рейтой, я вышел из класса, оставив за спиной поддержку всех остальных. Я правда им очень благодарен. Благодаря песне, которую написала Серика, и мастерству остальных столько людей хотят прийти послушать даже такого абсолютного новичка, как я. И именно поэтому я не имею права обмануть их ожидания!

— Нацуки-кун!

Когда я уже шёл по коридору, меня окликнули сзади. Обернувшись, я увидел Хошимию, выглядывающую из дверей класса.

— Я обязательно приду смотреть! Ни пуха ни пера!

Она сжала кулак перед грудью и с жаром меня подбодрила.

Я счастлив просто до безумия! Правда счастлив, но есть одна проблема... После того разговора я прямо кожей чувствую, сколько глаз сейчас на нас направлено. Если она подбадривает меня вот так у всех на виду, атмосфера вокруг нас, само собой, становится... ну, такой... Похоже, она и сама прекрасно это понимает, но, ладно уж.

Я бренчал на гитаре во второй музыкалке. В этом необычном, перевёрнутом вверх дном мире школьного фестиваля только это место оставалось точно таким же, как всегда, и от этого мне становилось чуть спокойнее. Гитара привычно лежала в руках и откликалась знакомым звуком. Я снова и снова прогонял аккорды к сегодняшнему выступлению, когда дверь открылась.

— Похоже, мысль у нас была одна и та же.

— Всё-таки сегодня последний день. Давайте репетировать.

До концерта ещё оставалось время, но пришли Мэй и Ивано-сэмпай, а чуть позже появилась и Серика. Увидев, что мы уже все в сборе, она удивлённо распахнула глаза.

— Вы все рано.

— Ты чего встала? Я хочу хотя бы раз прогнать всё от начала до конца. Давай, быстрее раскладывайся, — поторопил её Ивано-сэмпай.

— П-подождите минутку. Я ещё настраиваюсь, — поспешно сказал Мэй.

— Я до сих пор мажу аккорды в припеве «Monochrome». Мне надо ещё раз пройтись по ним, — сказал я.

Мы наперебой жаловались каждый на своё, и на губах у Серики появилась едва заметная улыбка.

— Ага. Давайте прогоним всё целиком.

Мы вчетвером слились в единый громкий звук, и так родилась первая песня. Хотелось, чтобы этот момент продлился ещё немного дольше. И вовсе не потому, что я боялся выступать перед публикой, а потому, что не хотел, чтобы всё это заканчивалось. Не хотел терять время, которое мы провели, соединённые музыкой.

Но сколько ни молись, время всё равно шло вперёд. Не успел я заметить, как солнце уже начало медленно клониться к закату. У Серики зазвонил смартфон. Это были из исполнительного комитета фестиваля. Конец фестиваля приближался — а вместе с ним и наше настоящее выступление.

— Пора клубу лёгкой музыки выходить. Нам уже нужно идти на улицу, — сказала Серика.

Мы собрали нужные инструменты и аппаратуру и отправились во двор. Там под руководством главы клуба уже вовсю собирали уличную сцену для клуба лёгкой музыки. Его группа выступала второй, но сейчас он объяснял что-то участникам открывающей группы — пятерым первогодкам из Clock Ups. Я знал их только в лицо и по названию. Они стояли на сцене с напряжёнными лицами.

— У Clock Ups, оказывается, тоже есть клавиши, — заметила Серика.

— Говорят, они играют каверы на популярные песни, — сказал Ивано-сэмпай.

Пока остальные заканчивали готовить сцену, во дворе постепенно начал собираться народ. Сам глава клуба встал прямо перед сценой, чтобы поддержать выступающих. Вокруг него, судя по всему, стояли выпускники-третьегодки. Пришли и друзья участников.

Остальные ученики были разбросаны по двору — кто возле палаток, кто в тени. Многие, похоже, зашли просто потому, что было свободное время, и далеко не все собирались горячо болеть у самой сцены.

— Для школьного фестиваля такая толпа вполне ожидаема, — прагматично заметил Ивано-сэмпай.

— Не все ведь пришли именно ради клуба лёгкой музыки, — согласилась Серика.

Ну, всё равно это уже куда больше, чем на среднем школьном фестивале. Родные и друзья в первых рядах были настроены очень бодро. Ведущий проговорил короткое вступление, и Clock Ups начали первую песню.

Если честно, играли они не очень. Ритм плавал, гитара почти не пробивалась. Баланс между инструментами был никакой, так что вокалиста едва можно было расслышать. Нервничают они, по-моему, так, что это видно невооружённым глазом.

Мы слушали их из палатки за сценой, готовясь к своему выходу, когда к нам подбежала какая-то старшеклассница.

— Эй, Кэнго! Давно не виделись!

У неё были завитые чёрные волосы и заметная родинка под глазом.

Я её никогда раньше не видел. К Ивано-сэмпаю она обращается запросто, значит, наверняка старшекурсница. Может, одна из тех третьегодок, что уже выпустились из клуба?

— Здравствуйте, Тич, — сказал Ивано-сэмпай.

— Аха-ха! Я же уже говорила, это прозвище ужасно смущает, так что хватит уже!

С этими словами она легонько ткнула его локтем в живот.

Я моментально понял, что они очень близки. В конце концов, мало кто решится ткнуть Ивано-сэмпая в живот. Это что, его преподаватель по барабанам?

— Асано-сэмпай, здравствуйте, — сказала Серика, как бы между делом назвав мне её имя.

Понял. Асано-сэмпай.

— Я уже слышала о вас. Похоже, у вас всё идёт хорошо, — сказала Асано-сэмпай.

— Да, всё благодаря вам, — ответил Ивано-сэмпай всё с тем же каменным лицом.

Она облегчённо вздохнула.

— Знаешь, я за тебя правда переживала. У тебя слишком страшная физиономия, и я боялась, что первогодки будут тебя пугаться и никто не захочет собирать с тобой группу. Ну, хорошо, что мои опасения не оправдались!

На самом деле опасения её были очень даже небезосновательны, но мы все дружно сделали вид, будто ничего такого не было, и благоразумно промолчали.

— Ты ведь Серика-тян, да? Спасибо, что взяла к себе такого страшного типа! — сказала она и несколько раз со всего маху хлопнула Ивано-сэмпая по спине.

— Я позвала его, потому что мне нравится, как он играет на барабанах, — ответила Серика.

— Ого, как приятно. Мне даже кажется, будто этим ты и меня хвалишь.

Потом Асано-сэмпай перевела взгляд на меня и на Мэя.

— И вам двоим тоже спасибо. Наверняка вам пришлось несладко с его резкостью.

Мэй яростно замотал головой.

— Н-нет-нет! Ивано-сэмпай очень хорошо обо мне заботился!

Его реакция её, похоже, позабавила, и она тихо рассмеялась.

— А ты, значит, Хайбара-кун? — спросила она у меня. — Очень жду вашего выступления.

Она слегка стукнула меня тыльной стороной кулака по груди. Как ни странно, этот жест меня подбодрил.

— Ладно, тогда не буду вам мешать.

Она уже собралась уходить, закончив нас подбадривать, но Ивано-сэмпай остановил её:

— Тич. Я слышал новости. У вас наконец появился парень, о котором вы так долго мечтали.

Асано-сэмпай замерла на месте. Потом с движениями старого, скрипучего сломанного робота подошла обратно к нему.

— Ч-чего?! И кто тебе это сказал?! Я вообще-то хотела это скрыть!

— Шикано сказал.

— Ч-чёртов придурок! Я так и знала, что не надо было ему рассказывать!

Её лицо вспыхнуло от ярости.

Шикано? То есть нынешний глава клуба?

— Поздравляю, — бесстрастно произнёс Ивано-сэмпай.

Асано-сэмпай неловко почесала щёку.

— Ты не считаешь меня дурой за то, что я вся в облаках прямо перед экзаменами?

— Необычно слышать от вас такой пессимизм. Радуйтесь сколько хотите.

— Д-да замолчи ты! Я и так уже счастлива по уши!

Она снова хлопнула его, но его стальному телу это явно не причинило никакого вреда.

Что-то он сегодня подозрительно разговорчив.

— Приходите смотреть вместе со своим парнем. Я поздравлю вас со сцены.

— Я и так собиралась, но ладно. Хорошо, приду.

— Обязательно посмотрите. Я покажу вам выступление, которое вас удовлетворит.

Заявление Ивано-сэмпая прозвучало с поразительной силой — совсем не так, как его обычный равнодушный тон.

Её явно удивило такое его выражение, и глаза у неё расширились.

— Буду ждать, — сказала она и пошла к зрителям.

По дороге она сошлась с каким-то парнем. Короткие чёрные волосы, очки — с виду спокойный, добрый парень. Судя по тому, как близко они шли друг к другу, это и был тот самый парень, о котором шла речь. Ивано-сэмпай проводил их взглядом.

— Кажется, людей стало больше.

Я посмотрел туда, куда указала Серика, и действительно — зрителей во дворе заметно прибавилось.

— О, клуб лёгкой музыки уже начался.

— Играют они так себе. А Мишле когда?

— Последними. До них ещё две группы.

Мимо прошли несколько парней из другой школы, переговариваясь между собой.

— Мишле скоро?

— Где-то ещё минут тридцать. До этого, наверное, заскучаем.

— Я обожаю «black witch». Скорее бы уже услышать её вживую!

В самом здании школы тоже слышались разговоры о нас. Мы стояли в палатке за уличной сценой, но даже отсюда я ощущал, сколько внимания на нас направлено.

— С-спасибо, что послушали! — сказал вокалист на сцене.

В итоге Clock Ups закончили, так и не сумев по-настоящему раскачать толпу. По лицам участников было видно, что у них на душе что-то трудноописуемо смешанное. Под аплодисменты они по одному сошли со сцены.

— Чёрт.

— Совсем не зашло.

— Блин, простите. Если бы я не погнал ритм, всё было бы лучше...

— Ага... Ну, что уж. Если честно, это и так наш максимум.

— Мы и репетировали-то не так много. Надо было всё-таки постараться чуть сильнее.

Они все пятеро слабо улыбнулись друг другу, и смех у них получился пустой.

— Молодцы, — сказала им Серика.

— Д-да... спасибо, — неловко ответили они.

Ну да, мы же тот самый остаточный сброд клуба лёгкой музыки. Им, наверное, трудно с нами общаться. Ивано-сэмпай их наверняка пугает до полусмерти, Мэя они, скорее всего, даже не замечают, а я с ними попросту не знаком. Они и Серики, похоже, сторонятся.

Clock Ups вышли из палатки, оставив после себя удушливую атмосферу. А в это время на сцену уже поднялась группа главы клуба — второгодок.

— А-а... а-а, — протянул глава, проверяя микрофон. Потом поклонился публике. — Привет всем. Мы Armadillo Tank.

Первый ряд тут же загудел от восторга — наверное, там стояли друзья участников.

— Уверен, большинство из вас пришло сюда ради Мишле, но считайте нас их разогревом и просто получайте удовольствие. Спасибо, что пришли! Ну что ж, начнём с первой песни!

Чем ближе подходил наш выход, тем тише становились все посторонние звуки. Я вхожу в нужное состояние. С горлом всё в порядке, пальцы тоже двигаются как надо. У нас получится. Я как раз подбадривал себя, когда кто-то хлопнул меня по плечу. Я повернулся — и увидел Мэя: белого как полотно и трясущегося.

— Н-накрыло... от нервов... О боже, господи...

— Ч-что такое? Ещё секунду назад ты выглядел вполне спокойно, — сказал я.

— Когда я подумал, что всё зависит от одного-единственного выступления... вдруг... в-вдруг... мои руки... руки начали дрожать...

Я и сам нервничал, но, увидев, что ему ещё хуже, неожиданно немного успокоился. Похоже, на нас повлияло выступление Clock Ups. Если честно, назвать его удачным язык не поворачивался. Говорить так неприятно, но я точно не хочу, чтобы мы были похожи на них.

— И-и ещё... тут явно слишком много людей, которые пришли специально ради нас...

Группа главы клуба уже вошла во вторую половину своего выступления. Количество зрителей выросло в разы, и толпа уже явно выглядела слишком большой для обычного школьного фестиваля.

Публика и правда была отлично разогрета — Armadillo Tank играли кавер на песню Bump, а глава клуба ещё и замечательно пел. К тому же разница между их уровнем и уровнем Clock Ups была просто чудовищной.

Они что, играют так хорошо, хотя почти не репетируют? Теперь я понимаю, почему Серика сказала, что их талант пропадает зря. Сам глава клуба особенно выделялся своей харизмой. От того, что финал фестиваля доверили нам, а не им, давление только возрастало, и у меня начинали ещё сильнее дрожать колени. Но даже так...

— Не переживай. Мы справимся! — сказал я и с силой хлопнул Мэя по дрожащей спине.

— Ай!

Прости, это, кажется, вышло слишком сильно. Видишь? Я так нервничаю, что уже даже силу не контролирую!

— Извини, извини. Давай, глубоко вдохни.

Мэй послушно несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул.

— Я-извините... Кажется... стало немного легче.

— Мне нравится «Deep Breath» у Super Beaver, — заметила Серика.

Она всё с тем же невозмутимым лицом наблюдала за выступлением Armadillo Tank.

— Я понял, к чему ты, но сейчас это как-то слишком внезапно, — сказал я. — Ты вообще не нервничаешь?

— Нервничаю. Просто по мне не видно, — ответила она, не дёрнув ни единым мускулом на лице.

И правда. Сегодня она даже молчаливее обычного.

— Не бойся, если чуть собьёшься с ритма. Я подхвачу, так что выкладывайся на полную, — сказал Ивано-сэмпай.

Вот это вселяет уверенность. Его словам можно верить именно потому, что это говорит он.

Мэй кивнул. После всего времени, что они провели вместе, он очень доверял Ивано-сэмпаю.

Вот в такие моменты старшие и правда кажутся старше и надёжнее. Хотя вообще-то я тоже старше Мэя — аж на семь лет, — но толку ему от этого ноль.

— Хочешь засиять, да? Тогда сейчас мы покажем им, какие мы крутые, — сказал я. Взяв Мэя за плечи, я помог ему подняться вместе со мной.

— Д-да!

Armadillo Tank идеально вовремя закончили последнюю песню. Толпа ревела, и, когда они спустились со сцены, провожала их оглушительным криком.

— Ну что, для разогрева мы были очень даже ничего, а? — сказал глава клуба, вытирая полотенцем мокрые от пота волосы.

Серика кивнула.

— Вполне неплохо. Заслужили моё одобрение.

Он рассмеялся.

— Какая честь.

— Х-Хондо-сан... так нельзя разговаривать со старшим, — робко заметил Мэй.

Ивано-сэмпай пожал плечами.

— Уже поздно об этом говорить. Я ни разу не видел, чтобы она вообще с кем-то говорила вежливо.

— Ч-что?..

Наверное, в глазах Мэя она и правда выглядит существом из другого измерения — с учётом того, что сам он вежлив двадцать четыре часа в сутки.

Глава клуба положил руку мне на плечо и улыбнулся.

— Время главного блюда, — сказал он с усмешкой. После трёх песен ладонь у него была горячей, как огонь. — Даже если где-то немного ошибётесь, с такой разогретой толпой всё можно будет скрыть. Так что расслабьтесь, ладно?

Хороший он всё-таки человек. Видит, что мы нервничаем, и старается нас успокоить. Clock Ups он тоже подбадривал перед выходом. Сразу видно, что он действительно заботится о младших.

— Я постараюсь изо всех сил.

Мы поднялись на сцену. Между группами занавес опустили. Из-за закрытых штор пространство казалось меньше, чем я ожидал, — наверное, потому что за ними не было видно публики. Я занял своё место перед микрофонной стойкой в самом центре.

Мы начали заново расставляться, используя оставленную старшими аппаратуру. Серика занялась усилителями и прочим оборудованием. Сегодня уголки её губ были чуть заметно опущены вниз. Ну да, в зале народу просто тьма. Если сделать звук слишком тихим, нас никто не услышит, но и перекрыть мой вокал инструментами тоже нельзя. Ей нужно выстроить идеальный баланс — как можно громче, но так, чтобы голос не утонул.

Я ещё раз проверил строй своей гитары. Серика сосредоточенно крутила настройки эффектов. Ивано-сэмпай снова и снова подправлял положение барабанной установки. Мэй, глубоко дыша, поглаживал струны своей бас-гитары.

— Спасибо вам, ребята, что подыграли моему эгоизму, — вдруг сказала Серика.

— Я всё это делаю не ради тебя, а ради себя, — bluntly отрезал Ивано-сэмпай.

— Я-я тоже, — запинаясь, сказал Мэй. — Хондо-сан, простите, но я не настолько хороший человек, чтобы так стараться ради кого-то другого. Я играю на басу ради себя.

Взгляд Серики остановился на мне.

Я пожал плечами.

— То же самое. Я просто хочу показать девушке, которую люблю, как круто я выгляжу.

Не то чтобы я делаю это ради Серики... Но было бы хорошо, если бы моя упёртость помогла и им исполнить их желания.

— У нас у всех всё вразнобой, — сказала она с улыбкой.

Мы и правда были сборищем случайно собранных остатков, и цели у нас были кто в лес, кто по дрова. Вместе мы провели всего полтора месяца. Эта группа была чем-то вроде чуда. Четверо людей, у которых в обычной жизни не было бы ни единой причины собраться вместе.

— Единственное, в чём мы совпадаем, — это в том, что все хотим сделать этот концерт лучшим в жизни. Это группа, которую я собрала, — продолжила Серика.

Да, ты права. Это место создала именно ты. Это группа людей, которых вдохновила твоя музыка. И именно поэтому мы докажем: время, которое эти четверо провели вместе, было по-настоящему ценным.

— Давайте выложимся так, чтобы потом ни о чём не жалеть.

Серика повернулась к девушке из исполкома, дежурившей неподалёку, и сложила руки в кольцо. Та кивнула и шумно убежала за сцену.

— А сейчас — последняя группа сегодняшнего дня! Встречайте mishmash leftovers! — раздался голос ведущего из колонок.

Я услышал, как толпа восторженно загудела.

Занавес начал медленно расходиться, постепенно открывая мир перед нами. Первое, что я увидел, — огромное море зрителей перед сценой. Ученики и посторонние смешались в одну толпу. Мне и раньше казалось, что на Armadillo Tank пришло много народу, но теперь их стало ещё больше. Впрочем, ничего удивительного — мы ведь закрывали весь школьный фестиваль, да и немалую роль сыграла реклама в соцсетях.

Когда занавес открылся полностью, перед глазами предстало небо, окрашенное закатом. Яркий сценический свет заливал весь двор. Кроме зрителей, столпившихся прямо перед сценой, были ещё и люди у палаток с едой, и лица, выглядывающие из школьных окон. Наверняка немало из них сначала вообще нами не интересовались, но из-за всей этой шумихи любопытство взяло верх. Иначе тут просто не собралось бы столько народа.

Примерно в середине толпы я заметил ребят из нашего класса 1-2. Похоже, кафе уже закрыли, потому что там был почти весь класс. Я увидел Нанасе, Хино и Фудзивару. Хошимия стояла прямо в центре наших одноклассников. Сложив руки перед грудью, она не отрываясь смотрела на меня. Несмотря на расстояние, я видел её совершенно отчётливо. Я кивнул ей, и она кивнула в ответ.

Намика с подругами стояли в первом ряду. Моя младшая сестра размахивала пенлайтом и вопила:

— Братик! Удачи!

Моя дорогая сестрёнка... Где ты вообще взяла пенлайты?

Даже остальные участники клуба лёгкой музыки, с которыми я почти не общался, в этот момент тоже завелись, сгрудившись вокруг главы клуба. А Рейта с Миори стояли под деревом в самом конце.

Даже в такой огромной толпе я без труда находил взглядом всех своих друзей — всех, кроме Уты и Тацуи. Их нигде не было видно. И вдруг мне вспомнились слова Уты: «Не могу дождаться. Я буду махать тебе из первого ряда!»

Я тряхнул головой. Это путь, который я выбрал сам.

Мы вчетвером встретились глазами и кивнули друг другу.

Первым звуком, прорезавшим воздух, стал резкий удар хай-хэта. Палочки застучали по малому барабану, вырезая ритм. Пока шумная толпа постепенно замирала в полной тишине, барабанное соло Ивано-сэмпая продолжало греметь всё громче.

Мы заранее решили, что не будем неловко пытаться раскачать публику болтовнёй, а покорим её самой игрой.

Ивано-сэмпай всем телом обрушивался на барабаны, и зрители невольно подались вперёд, ошеломлённые. Его страстный звук проходил через уши прямо в желудок. Когда это тяжёлое, сокрушительное соло достигло финала, ритм начал постепенно ускоряться.

Бит дошёл до предела — и в тот же миг Серика разрезала воздух своим острым гитарным соло. Она шагнула к краю сцены, её гитара завыла, и толпа взорвалась. Её рифф был острым, как лезвие, и, когда он прокатился над публикой, Ивано-сэмпай снова вошёл следом на барабанах. Через несколько секунд мы с Мэем, синхронизировав дыхание, тоже ворвались в поток звука, превращая одинокую мелодию в полноценную песню.

Первой в сете шла «black witch». Когда зрители узнали, что вступление переходит именно в неё, крики только усилились. От их рёва у меня дрожала земля под ногами. Они орали так громко, будто могли перекрыть нас самих.

Ничего себе. Почему они так завелись? Так... Так вот какими бывают концерты? Их жар подстёгивал меня, но руки оставались спокойными и холодными, как лёд, пока я перебирал аккорды. На ветру мы создали птицу по имени мелодия — и она высоко взмыла в открытое небо. Поток звуков, несущийся со сцены на скорости свыше двухсот ударов в минуту, накрыл зрителей с головой.

— Давай! — выкрикнула Серика в микрофон, яростно рвя песню своей гитарой. В ответ толпа загудела и взревела. Их пыл только сильнее разжигал нас.

Я глубоко вдохнул и начал петь, выталкивая голос из самого низа живота.

Всё это время именно музыка помогала мне жить. Музыка спасла меня. Музыка была для меня всем. И с этого дня я буду жить ради музыки. Гитара — моя возлюбленная. Именно такие чувства Серика вложила в этот текст, и я пел его почти как крик, надеясь, что он достанет до кого-то.

Хай-хэт взрывался лихорадочной страстью. Переменным штрихом Серика вела мелодию вверх, к припеву. Невозмутимый бас Мэя поддерживал нас снизу. Я яростно вычерчивал пауэр-аккорды и поднимал голос всё выше. Серика подпевала мне в бэке, укрепляя вокал. Наши взгляды встретились.

Ну что, Серика? Тебе весело? Твой мир изменился? Мне не нужно было спрашивать. Когда-то ты говорила, что плохо умеешь выражать свои чувства, но то, что ты чувствуешь сейчас, я понимал идеально. По тому, как бесновалась твоя гитара, мне не нужно было больше ничего.

Второй припев закончился, и мы влетели в финальный куплет. Мы с Серикой кричали. Она шагнула вперёд, меняясь со мной местами. Её сокрушительное гитарное соло, в котором раскачивалось всё тело, поглотило собой всё вокруг.

У меня мгновенно побежали мурашки. Вот что значит быть сметённым с ног. Я уже много раз слышал, как она играет, и всякий раз испытывал тот же шок. Вот он, тот самый тембр, та самая гитара, которая перевернула наши миры.

И почему-то я сам не заметил, как улыбнулся. Весь нервный зажим разом ушёл из тела. Плакать мне или смеяться — неважно, это наше первое и последнее выступление. Когда-нибудь Серика обязательно найдёт музыкантов себе под стать и в следующий раз перевернёт уже куда больший мир. Я не могу дождаться того будущего.

Наверное, именно поэтому мне было так радостно играть с ней сейчас. Мы прорвались сквозь последний припев, и песня наконец закончилась. В тот самый миг, когда Серика заглушила струны, завершив её, земля вздрогнула от оглушительного рёва публики.

Усталость разом навалилась на меня, и только тогда я понял, что весь уже мокрый от пота. Меня шатало, но я всё равно выжал из себя голос в микрофон.

— А-а... а-а... — проверил я громкость. — Привет. Мы — mishmash leftovers.

Из толпы неслись крики:

— Нацуки-и-и!

— Хайбара-ку-у-ун!

Я даже рот приоткрыл.

— Нас тут четверо, и мы пришли устроить лучший концерт в истории школьного фестиваля.

На меня смотрело столько людей, что я вдруг с запозданием по-настоящему это осознал. До того, как мне достался шанс пережить юность заново, никто даже не знал, кто я такой. Много всего случилось, но я и правда прошёл огромный путь.

— На барабанах — Ивано Кэнго!

В ответ на моё представление Ивано-сэмпай грохнул по установке целой россыпью ударов, да ещё и прокрутил палочки. Он вообще не нервничает.

— На басу — Шинохара Мэй!

Мэй размял запястья и выдал мощный слэп, который громко прокатился по двору. Отбив такт, он собрал в кулак всё своё мужество и вскинул руку к небу. Толпа дружно загудела и тоже подняла руки вслед за ним.

— На соло-гитаре — Хондо Серика!

Она вдруг заиграла на ходу аранжировку «Stairway to Heaven» Led Zeppelin. Потом сделала бенд сразу на трёх струнах, с уходящим вниз тоном на первой. Когда свет упал на Серику, крики стали заметно громче. Она отняла руку от гитары и широко помахала толпе.

— И... ну, я вокалист, Хайбара Нацуки. Эм, простите, наверное.

Да какого чёрта я извиняюсь?! Несколько зрителей тут же громко выкрикнули мне почти тот же вопрос. Но, кажется, это их только развеселило, так что, наверное, всё в порядке? Похоже, они приняли это за шутку. Боже, ну и близко же было! Я не должен вести себя так сегодня. Я же решил показать девушке, которую люблю, свою крутую сторону.

— Если честно, у нашей группы нет какой-то особенной истории. Как и говорит название, мы просто сборная солянка из остатков. Но всё равно — именно мы вчетвером сейчас устроим самый эпичный концерт в истории! — неуклюже выдал я.

Серика тут же подобрала мою недосказанность:

— Так что, вы нам поможете?!

Передние ряды с готовностью заорали:

— Да-а-а!

— Слишком тихо! Я спрашиваю: вы нам поможете?!

— ДА-А-А-А!

На этот раз ответ грянул так, что, казалось, снова затряслась земля.

Она улыбнулась мне. Чёрт, до чего же она привыкла к концертам! Мне до неё далеко. Я перевёл взгляд на Ивано-сэмпая. Он кивнул и запустил следующую песню ровным четырёхдольным битом. Серика ударила вступительным риффом, и публика начала хлопать в такт. Хлопали они чуть быстрее настоящего темпа, но Ивано-сэмпая это даже не пошатнуло.

— А теперь вторая песня! «Monochrome»! — объявил я.

Аккорды здесь были сложнее, чем в первой, но пальцы двигались сами собой. Я не зря репетировал до крови — теперь я мог держать голову высоко и по-настоящему играть на гитаре. Первый куплет, бурный, как взбесившееся море, закончился, и Серика вставила рубато-арпеджио. Через мгновение начался припев — яростный и торжественный, но в то же время тёмный и холодный, как ночь.

— Я больше не хочу сожалений. Я изменю тот монохромный мир и те выцветшие дни! — выкрикнул я.

Это были слова, которые написал я сам.

Я старался каждый день. И в этот раз я обязательно схвачу ту самую радужную юность, о которой мечтал. Бывали моменты, когда я терялся и не понимал, чего хочу. Бывали моменты, когда чем сильнее я тянулся к этой радужности, тем больнее становилось оттого, что не мог её найти. Но я сделал выбор, пошёл дальше — и теперь стоял именно там, куда привела меня эта дорога.

Всё будет хорошо, если я стану хоть немного круче, чем был вчера.

Я поднимал голос всё выше, чтобы не потеряться в рёве толпы. Горло уже начинало срываться, но я не сдерживался и кричал изо всех сил. Мне нравился этот звук, который я создавал. Мне было по-настоящему хорошо. Все подбадривали меня так, будто сегодня я — главная звезда. Спасибо вам. Хочется навсегда раствориться в этой музыке. Но моему желанию не суждено было сбыться — время пролетело в один миг, и мы вошли в финальный припев.

— Я хотел сказать вам спасибо. Мой мир изменился, потому что вы были рядом, — спел я.

Я старался, это правда. Но не только поэтому мой мир окрасился в яркие цвета. Мне просто повезло — рядом со мной оказались люди, ради которых мне хотелось стараться. Именно поэтому я хотел донести до них свою благодарность. В этом и был смысл этой песни.

Музыка ещё немного звучала в воздухе, а потом на нас обрушилась почти мёртвая тишина. Столько зрителей молча ждали, пока я скажу хоть что-нибудь, а я тяжело дышал. Когда бешено колотящееся сердце наконец успокоилось и дыхание выровнялось, я заговорил.

— Следующая песня будет последней. Мы её ещё нигде не показывали. Музыку написала Серика, а текст — я.

— Мы ждали! — разом заревели несколько голосов.

Энергия толпы достигла пика.

Я подождал, пока они затихнут, и глубоко вдохнул. Чтобы сказать то, что я собирался сказать, мне нужна была смелость. Пульс бешено бился, в груди будто всё вот-вот должно было разорваться. Но я напустил на себя уверенность и сделал вид, будто совершенно не нервничаю. Никто не должен был этого заметить.

— Эта песня посвящается девушке, которую я люблю. Послушайте — «To the Star».

Толпа взорвалась пронзительными воплями. На этот раз я не стал ждать, пока они утихнут, и сразу нырнул в третью песню. По сравнению с двумя предыдущими у неё был более медленный темп и гораздо более спокойное настроение.

Поняв, что это уже не песня, под которую нужно орать, а та, что требует внимательного слушания, публика начала мягко покачиваться в такт. Люди в первых рядах особенно легко подхватили настроение — они уже обнимали друг друга за плечи, уносимые музыкой.

Когда я посмотрел в середину толпы, то заметил, что вокруг Хошимии почему-то образовалось необычно много свободного места. Наверное, одноклассники специально так встали, чтобы мне было проще её увидеть. Хотя, если честно, я с самого начала отлично знал, где она стоит.

Хошимия Хикари смотрела на меня, и на её губах была тихая, спокойная улыбка.

— Под сенью сакуры я вспоминаю наш обычный разговор. Ты спасла меня, когда сказала, что можно любить то, в чём ты не силён. Ты показала мне, что моя маска — вовсе не ошибка.

Если подумать спокойно, я должен был совсем сойти с ума, чтобы попросить Хошимию проверить этот текст. Но я ни о чём не жалел — ведь благодаря этому я смог сделать его лучше.

— Я убежал в ту ночь под лунным светом. Я не мог выбрать... не верил в себя. Моя уверенность в том, что я смогу сделать тебя счастливой, была притворством. Блефом. День за днём я только и делал, что убегал. Но теперь, с этой песней...

Когда я писал этот текст, я думал только о Хошимии. Мне хотелось стать человеком, достойным той, которую я люблю. Но все эти пафосные мысли можно выразить куда проще: на самом деле я просто хотел, чтобы она подумала, какой я крутой. Вот и всё.

— Даже если я тянусь к луне, отражённой в воде, я изменю мир, который видишь ты, этой песней. Так же, как когда-то ты изменила меня. Я больше не могу ждать ночи полной луны. Мои чувства вот-вот переполнят меня.

Я люблю музыку. Люблю рок. Люблю звук гитары Серики. Люблю петь. Люблю делать музыку в этой группе из четырёх человек... и люблю Хошимию Хикари. Именно поэтому я стою здесь сейчас и выкрикиваю эту до боли банальную песню.

— Может, я и неуклюжий, но всё равно буду смотреть вперёд. Даже если упаду, снова поднимусь. Всё ради того, чтобы однажды превратить свой идеал в реальность. Чтобы стать достойным тебя.

Я репетировал бесконечно долго, но само выступление длилось всего миг. Мы уже входили в последний куплет — ритм нёсся вперёд, как ветер. Я пел с отчаянием. Я бил по струнам с отчаянием.

И вдруг, прежде чем я успел осознать это, весь двор уже был залит криками и аплодисментами. Подняв голову, я увидел, что все смотрят на нас с восторженными улыбками. А прямо в самом центре толпы я увидел, как Хошимия шевельнула губами. Её голос утонул в общем шуме, но я смог прочитать её слова.

«Спасибо».

Я достучался до неё. Мои чувства... Эта песня... они дошли до сердца Хошимии. Получилось! Я тяжело дышал. Перед глазами всё плыло. На ногах я держался едва-едва.

Заметив, что у меня уже нет сил говорить, Серика наклонилась к своему микрофону.

— На этом всё! Мы — Mishle! Спасибо, что слушали!

Толпа взорвалась таким мощным рёвом, что у меня заложило уши. Занавес начал медленно опускаться, но даже сквозь него всё ещё неслись аплодисменты. Не в силах расстаться с этим моментом, я в последний раз оглянулся на море людей. Всякий раз, когда я это видел, мне не верилось. Посмотрите только, сколько людей пришло смотреть на нас! Я буду помнить этот день до конца жизни.

— Эй. Как думаешь, мы сделали это лучшим концертом на свете? — хрипло спросил я у Мэя.

— Нацуки, ты о чём вообще? — Он хлопнул меня по спине, и по нему было видно, что он весь ещё на адреналине. — Если это не был лучший концерт в жизни, тогда я вообще не знаю, что им считать!

Да, я согласен. Глупый был вопрос. Меня качнуло, но Ивано-сэмпай успел подхватить меня за плечи, не давая упасть.

— Ты хорошо справился. Теперь я ни о чём не буду жалеть, — сказал он.

Серика, всё это время стоявшая как в тумане после окончания песни, вдруг повернулась к нам.

— Нацуки!

И с размаху прыгнула мне на грудь.

От инерции меня чуть не снесло, но Ивано-сэмпай удержал.

— Мы победили! — выкрикнула она, хотя я понятия не имел, по какой именно шкале она сейчас измеряла нашу победу.

Я весь был мокрый от пота, и Серика тоже. Впервые я видел, чтобы она так открыто выражала свои чувства. Я смотрел, как она крепко прижимается ко мне, и сам не заметил, как на лице расползлась улыбка.

— Серика, — сказал я после паузы. — Не хочу тебя огорчать, но я только что посвятил любовную песню девушке, в которую влюблён. Если ты будешь вот так меня обнимать сразу после этого, ситуация выйдет... немного странной.

Я легонько похлопал её по спине.

Она медленно разжала руки и чуть заметно улыбнулась.

— Зануда. Не переживай, моя единственная любовь — это моя гитара.

— Я знаю. Меня просто волнует, как это выглядит со стороны, понимаешь?

Серика легко тюкнула меня кулаком по голове.

— Дура-а-ак.

И что это вообще должно значить?

Пока я всё ещё недоумевал, Серика уже быстро поднялась на ноги. Мы собирались уходить за сцену, но тут толпа начала скандировать, требуя выход на бис. Мы переглянулись с девушкой из комитета, и она кивнула.

— До конца фестиваля ещё десять минут, так что давайте, — сказала она.

А, понял. Раз мы финал, то можем пустить оставшееся время в ход — всё равно концерт идёт как по маслу.

— Нацуки, ты ещё можешь петь? — спросила Серика.

— Еле-еле. Голос уже сел, так что, может, ты возьмёшь основной вокал на себя? — предложил я.

— А у нас вообще есть ещё песня, которую мы можем сыграть? — заметил Мэй.

— У нас есть пара каверов, которые мы гоняли просто ради веселья, — сказал Ивано-сэмпай.

Мы вчетвером переглянулись и криво усмехнулись. Всё ещё не закончилось. Наше время вместе продлится ещё совсем немного.

Я хочу, чтобы этот момент сиял ещё хотя бы несколько секунд.

[[image:/storage/reader-images/02d70743644293a5e5f5b14f216f38dbab405c6f.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/654b05f2d68874979e533d26c8c1f95c17d25063.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/ca8c3fa4f7eef28c839051615f17eff8c6b0e277.jpg]]

Что вообще делают пары?

Ноябрь уже вступал в свои права, осень достигла пика, а ветер стал по-зимнему ледяным. Зима была совсем близко.

В одной рубашке с длинным рукавом на такую погоду уже не походишь, так что сверху я накинул кардиган. Но сегодня было особенно холодно, и, наверное, стоило бы надеть что-то ещё. В это время года выбирать одежду — сплошная мука: температура могла внезапно то подскочить, то упасть. К полудню, скорее всего, станет немного теплее.

— Нацуки-кун!

Услышав, как меня окликнули со спины, я обернулся. В поле зрения тут же появилась ослепительно красивая девушка. Хошимия Хикари, одетая в повседневную одежду, слегка махнула мне рукой и подошла ближе.

— Прости, что заставила ждать. Никак не могла решить, что надеть, — извинилась она. На Хикари была чёрная блузка и длинная бежевая юбка.

Как же ей идёт этот наряд. В нём есть какая-то взрослая утончённость, совсем не такая, как обычно. Стоп, сейчас не время любоваться! Надо ответить.

— Ничего страшного. Я сам только что пришёл, — сказал я.

На самом деле от волнения я примчался к месту встречи ещё час назад, но это вполне можно было оставить при себе.

— Правда? Тогда хорошо.

Хикари с облегчением прижала руку к груди. А потом смущённо отвела взгляд и почти шёпотом добавила:

— Я... вчера так разволновалась, что долго не могла уснуть... А в итоге ещё и проспала.

От её оправдания, совсем детского по своей наивности, я невольно усмехнулся — и она тут же надулась.

— Н-не смейся!

— Прости, прости. Просто это было мило, — сказал я.

Я и сам почти не спал. Но признаться в этом было слишком стыдно, так что я предпочёл промолчать.

— Ладно, пойдём внутрь, — сказал я и протянул Хикари руку.

Она моргнула, а потом робко вложила в неё свою.

Есть! План естественно взять её за руку с самого начала удался! Если бы я упустил этот шанс в начале свидания, потом весь день только и думал бы о том, что момент был потерян. Ладонь Хикари такая тёплая...

— Нацуки-кун, я так и знала. Ты ведь давно меня ждёшь, да? — сказала Хикари.

— Ч-чего ты вдруг так решила? — вздрогнул я.

— У тебя руки ледяные, — спокойно ответила она.

А-а, точно... И правда. Ну да, логично! Значит, её рука не была какой-то особенно тёплой — просто у меня своя оказалась слишком холодной.

— Прости, я правда ждал где-то час, — признался я. — Слишком уж не терпелось.

— И за что ты извиняешься? Это я должна просить прощения за то, что заставила тебя так долго ждать.

— Да нет, не надо! Я слышал, что время ожидания тоже часть свидания, — сказал я.

Именно так! Сегодня у меня первое в жизни настоящее свидание с моей девушкой — Хикари! Я до ужаса нервничаю, но хочу, чтобы нам обоим было весело. Да что там — мне уже весело просто потому, что она сейчас рядом.

— Тут довольно людно, — заметила она.

Мы вошли в торговый центр, всё так же держась за руки. Толпа не была такой уж плотной, чтобы нас толкали со всех сторон, но людей вокруг всё равно было много.

— Всё-таки суббота, — сказал я.

Наш сегодняшний, вполне безобидный план состоял в том, чтобы пройтись по магазинам, пообедать, сходить в кино, а потом разойтись по домам. Мы с Хикари составили его вместе ещё вчера. Раз это было наше первое свидание как пары, мы не хотели ничего слишком уж вычурного, а тут как раз шёл фильм, который Хикари хотела посмотреть. Заодно мне нужно было присмотреть зимнюю одежду. Почти все мои более-менее приличные вещи когда-то выбирала Миори, но зимних комплектов у меня попросту не было.

Когда я упомянул об этом, Хикари сказала:— Тогда я сама тебе всё подберу!

Честно говоря, в своём вкусе я вообще не был уверен, так что её предложение оказалось большим спасением. Мне и самому хотелось снова попросить помощи у Миори, но наш союз уже распался. Я и правда слишком на неё полагался — и именно теперь, когда всё закончилось, особенно ясно это понял.

Я был на седьмом небе от счастья оттого, что встречаюсь с Хикари. Но раньше я ни с кем не встречался, так что был полон сомнений, и из-за этого мне то и дело хотелось посоветоваться с Миори. Только вот человека, который всегда приходил мне на помощь, рядом больше не было. Будто я внезапно остался один и иду на ощупь в темноте.

«Значит, на этом наш союз заканчивается. С этого момента наше партнёрство расторгнуто».

Я вдруг вспомнил голос Миори из того телефонного разговора. Тогда она вела себя как-то странно. Неужели у неё что-то случилось? Но ведь это был тот самый день, когда она начала встречаться с Рейтой. Разве она не должна была быть счастлива?

— Что такое? Нацуки-кун, ты будто выпал из реальности.

Лицо Хикари вдруг появилось в углу моего зрения. На нём читалось беспокойство.

Я сам не заметил, как слишком глубоко ушёл в свои мысли. Это была моя дурная привычка. От того, что я буду переживать за Миори, ничего не изменится. Сегодня я должен просто наслаждаться свиданием с Хикари.

— Прости, ничего. Эм... Куда сначала пойдём?

— Предоставь это мне! Я знаю несколько магазинов, где точно найдётся одежда, которая тебе подойдёт! — с воодушевлением сказала Хикари, прижимая руки к груди.

Мой взгляд едва не соскользнул ниже, но я всё-таки удержал его на уровне её лица.

— Отлично, тогда на тебя вся надежда, — ответил я так, словно ничего не произошло.

Она чуть ли не подпрыгивала от радости, пока вела меня за собой.

— Держаться за руки на людях... немного неловко, да?

— Ага, — сказал я. — Такое чувство, будто все на нас смотрят. Я даже заметил пару ребят из нашей школы.

Вокруг было полно пар, которые спокойно ходили за руку, но, если это не было просто моей излишней нервозностью, на нас почему-то действительно обращали слишком много внимания. Вполне естественно — Хикари ведь такая милая!

Две девушки, похожие на старшеклассниц из нашей школы, увидели нас и восторженно взвизгнули. И как я вообще должен на это реагировать? Хикари тоже заметно занервничала и натянуто улыбнулась.

— Если тебе не нравится, можем отпустить руки? — спросил я.

— Мне не не нравится. Ты зачем вообще такое говоришь? Я сейчас обижусь! — надулась она, чуть выпятив щёки.

Угх. Слишком милая! Неужели такая очаровательная девушка и правда моя девушка? До сих пор не верится...

— Мне кажется, это тебе пойдёт. Примерь! — сказала она, выбрав тёмно-синее пальто честерфилд.

Под её настойчивым взглядом я надел его. Оно оказалось очень тёплым, ткань — мягкой и уютной. Я посмотрел на себя в стоявшее рядом зеркало в полный рост.

Она права. Вроде бы и правда смотрится неплохо... наверное? Фигура кажется стройнее, да и сам я выгляжу собраннее... По крайней мере, такое впечатление.

Хикари посмотрела на меня и издала странный восторженный возглас:

— О-о-о!

— Ну как? — спросил я.

— Т-тебе идёт! Очень, очень идёт! — сказала она, с чрезмерно широкой улыбкой энергично закивав.

— Что-то комплимент у тебя прозвучал не слишком убедительно.

— Н-нет! Я правда так думаю! Ты выглядишь очень круто!

Похоже, сегодня Хикари ведёт себя ещё более суматошно, чем обычно... Или, точнее, ещё сильнее смущается. Обычно она производит более спокойное впечатление... Стоп, неужели она нервничает? Я никогда раньше не видел её такой, но жаловаться тут не на что — ведь это тоже очень мило.

Она тихо хихикнула.

— Мой парень такой классный... — счастливо пробормотала она себе под нос.

Эм, вообще-то я всё слышу... Не зная, как на это реагировать, я только криво усмехнулся.

Хикари резко подняла на меня взгляд.

— Т-ты это слышал?!

— Нет, ничего не слышал. А что, ты что-то сказала?

— О-о, правда? Ну и хорошо...

— М-м. Всё равно спасибо за комплимент.

Она уставилась на меня в полном оцепенении, а потом у неё прямо на глазах вспыхнули щёки.

— Так ты всё-таки слышал! — и она легонько хлопнула меня по спине.

Не думаю, что насилие — это выход.

Так мы и продолжали перебрасываться репликами, пока Хикари подбирала для меня зимнюю одежду. После покупки гитары мой кошелёк находился в плачевном состоянии, так что в итоге я ограничился только рубашкой с длинным рукавом и тем самым пальто. Но остальные вещи, которые она посоветовала, я тоже хотел бы купить позже, когда появятся деньги.

— Пора уже пообедать, — сказал я.

— Ага. Что будем есть?

Мы ходили по фуд-корту торгового центра, раздумывая, куда пойти.

— Хм... Если честно, мне всё равно, — сказал я, а потом вдруг осёкся.

Я где-то слышал, что на свидании не стоит говорить: «Мне всё равно». Разве мужчина не должен проявлять инициативу в таких вещах? Не очень-то хорошо, если я просто оставлю выбор полностью на неё. Может, стоило хотя бы сначала сузить варианты? Но, наверное, уже поздно... В итоге я всё равно переложил решение на неё и спросил:

— Хикари, чего ты хочешь?

Прости, что я такой нерешительный...

— М-м-м... — она немного подумала. — О, знаю. Как насчёт гамбургов со стейком?

— Звучит отлично.

Мы зашли в ресторан западной кухни, где подавали такие блюда. Официант проводил нас к столику, мы сделали заказ — и после этого между нами повисла пауза.

Ч-что теперь говорить?..

— Эм, спасибо, что помогла мне с одеждой. Это правда было очень кстати, — сказал я.

— Д-да мне несложно! — торопливо ответила Хикари. — Правда, мне было весело! Я хоть каждый раз готова тебе помогать! К тому же это просто отрада для глаз!

Отрада для глаз? Это вообще в каком смысле? Я настолько растерялся, что не успел переспросить.

— Я... я очень жду кино! — тут же добавила она.

— Д-да!

Она нервничала ничуть не меньше меня: глаза у неё беспокойно метались. И снова между нами опустилась тишина. Пока мы шли по магазинам, разговор ещё как-то складывался, но сидеть друг напротив друга оказалось куда напряжённее. Я то и дело отпивал воду, пытаясь хоть как-то разрядить неловкость, и в итоге сам не заметил, как осушил стакан. Но кое-как поддерживать разговор мне всё же удавалось — ровно до того момента, пока нам не принесли еду.

— Отлично, давай есть, — сказал я.

— Выглядит вкусно. Приятного аппетита!

Глаза Хикари засияли, и она с удовольствием принялась за еду.

Я же, наоборот, испытал огромное облегчение — потому что во время еды говорить уже не требовалось.

— Фух! Я наелась. Было очень вкусно, — сказала в конце концов Хикари.

— Ага, — ответил я и вдруг, увидев время, замер. — Ой! Нам пора бежать!

До начала фильма оставалось всего десять минут.

— Точно! Мы засиделись!

После еды уже было не до разговоров. Мы поспешно расплатились и побежали в кинотеатр. В зал мы влетели буквально в последний момент, но из-за этого не успели купить напитки. Попкорн и прочие закуски были не нужны — мы только что поели, — но вот чего-нибудь выпить мне хотелось. Хикари ничего не сказала, но, думаю, у неё были те же мысли. Это была серьёзная ошибка в планировании.

Я тихо вздохнул. Такое чувство, будто всё идёт не по плану. Я недостаточно всё продумал заранее, да и опыта в свиданиях у меня нет. Надо было лучше брать всё в свои руки...

В полумраке зала светился только большой экран. Сам фильм ещё не начался — пока шли трейлеры других картин. Я украдкой посмотрел на Хикари, и в этот момент наши взгляды встретились. Она тут же смущённо отвернулась обратно к экрану. В темноте всё равно было видно, как у неё чуть порозовели щёки.

Она смотрела на меня?

Пока я колебался, стоит ли спрашивать или нет, шёпот вокруг постепенно стих. В зале воцарилась почти гробовая тишина — и фильм начался.

Картина, которую хотела посмотреть Хикари, была о девушке, потерявшей в аварии семью, и о любви её друга детства к ней. Она отправилась в путешествие, разыскивая место, где смогла бы исчезнуть, а парень пошёл вместе с ней.

Фильм разворачивался медленно и сдержанно, а мучения героев передавались почти одними только лицами актёров. Это была именно та история, которая тихо, без лишнего нажима, задевает сердце.

Я снова посмотрел вбок. Хикари сидела очень прямо, не отрывая взгляда от экрана. Было видно, что фильм глубоко её тронул: в уголках глаз уже поблёскивали слёзы.

В отличие от неё, я никак не мог сосредоточиться на фильме. Главный герой мечтал стать врачом и казался слишком уж идеальным — слишком далёким от такого человека, как я. Мне трудно было сопереживать тому, кто с самого начала всё делал правильно и добивался успеха. Поэтому, хотя я и смотрел на экран, мысли мои бродили совсем в другом месте.

Всё ли я делаю правильно? Этот вопрос снова всплыл в голове. Подходит ли такое свидание для пары? Не знаю. Мне выпал второй шанс прожить жизнь заново, но это не меняет того, что в любви я всё ещё полный новичок. Я мог бы сделать всё куда лучше. И план, и разговоры... Сегодня сплошь одни промахи. Даже пока мы ходили по магазинам, вела нас в основном Хикари.

Я только и делал, что полагался на неё. Жалкое зрелище! Если подумать, наш сегодняшний план почти полностью повторял то двойное свидание с Рейтой и Миори. Может, мне стоило придумать что-то более «парное»? Именно этого от меня и ждали? Не знаю. Для первого свидания, конечно, разумно было не рисковать. Но вообще — что такое свидание, которое по-настоящему подходит паре?

Что вообще делают пары?

Мои мысли снова и снова ходили по кругу вокруг вопроса, на который у меня не было ответа.

С тех пор как мы с Хикари начали встречаться, прошло всего три дня, а мне уже казалось, будто я без остановки сталкиваюсь с чем-то совершенно новым. Я не относился к людям, у которых всё получается с первого раза, поэтому тревога не отпускала меня ни на минуту.

Я хочу быть рядом с Хикари. Хочу сделать её счастливой. Правда хочу. Но все эти чувства ничего не значат, если так и останутся одними чувствами. Неужели нет никого, кто мог бы научить меня, как вообще устроена любовь? Пока я мрачно размышлял об этом, фильм подошёл к финалу, и бурный поворот сюжета всё-таки затянул меня. Я тоже хочу стать таким же крутым, как этот герой.

— Это было так здорово! Я вся уревелась, — с жаром сказала Хикари, вытирая уголки глаз платочком.

— Я не ожидал, что после всего этого конец всё-таки будет счастливым, — сказал я.

— Правда? Я уже была уверена, что там вообще не останется пути к спасению.

Хороший фильм! Как человек, обожающий счастливые концовки, я остался крайне доволен.

Мы вышли из торгового центра и пошли к станции. Не было ещё и шести вечера, а небо уже окрасилось алым. Дни постепенно становились короче.

В какой-то момент наши руки случайно задели друг друга, и тогда Хикари сама переплела свои пальцы с моими. Почувствовав её намерение, я крепче сжал её ладонь. На улице было прохладно, так что её рука казалась особенно тёплой.

Немного помолчав, я спросил:

— Тебе сегодня было весело?

Она кивнула с широкой улыбкой.

— Конечно! А тебе?

— Ага. Мне уже просто от того хорошо, что ты рядом, — искренне сказал я.

Её щёки тут же вспыхнули.

Ч-чёрт... Само вырвалось! Я просто отвлёкся, вот и... От смущения у меня самого запылало лицо, и я не смог заставить себя посмотреть Хикари в глаза. В руку мне прилетел несильный удар. У неё, похоже, есть привычка так прятать собственное смущение.

— У меня тоже, — прошептала она мне на ухо, застав меня врасплох. — Дурачок.

Её мягкий, сладкий голос обладает просто убийственной силой! Она меня добить решила? В последнее время Хикари стала чуть более колкой. Наверное, она всё чаще показывает мне своё настоящее лицо. Мне приятно, что рядом со мной она больше не сдерживается, но иногда её честность слишком опасна для моего сердца... Как, например, сейчас.

Наверное, со стороны было видно, что мы оба пунцовые. Мне даже смотреть не нужно было, чтобы это понять. Когда мимо нас прошла пожилая супружеская пара, они тепло улыбнулись и пробормотали:

— Ох ты...

Мы ведём себя как парочка влюблённых идиотов! Я терпеть не могу парочки, которые на людях так откровенно воркуют, и вот теперь сам делаю ровно то же самое! Я хочу, чтобы мы были спокойной, близкой парой — вроде той пожилой пары.

— С-слушай, Нацуки-кун... Я ведь сегодня вела себя странно, да? — спросила Хикари.

— Н-нет... Не думаю. Ты была... как всегда милой, — кое-как выдавил я.

Эй! Ну и чего ты заикаешься?! Звучит ведь как у какого-то подозрительного типа! Хотя, если подумать, я и есть подозрительный тип. Ладно, это тоже правда.

— Я... очень нервничала... очень... Хотя старалась это скрывать...

Вообще-то не скрывала совсем, но если я это скажу, ты наверняка обидишься. Да и сам я не в том положении, чтобы что-то такое замечать... Сердце у меня до сих пор бешено колотится, и я только и думаю о том, что мы всё ещё держимся за руки.

— Я тоже, — признался я.

На большее меня не хватило. Мы были друг у друга первыми парнем и девушкой. И оба пытались понять, как вообще себя вести.

Наверное, в такие моменты инициативу должен брать я, как парень... Но у меня и без того все силы уходят на то, чтобы просто не потеряться в том, что вообще считается правильным. Я настолько жалок, что хочется вздохнуть. Хочу стать непобедимым.

Мы оба замолчали.

А? Разговор оборвался... И что теперь делать? Ну же, неужели мне совсем нечего сказать? Мы продолжали идти, а я всё лихорадочно перебирал в голове темы для разговора. И всё это время наши руки так и оставались сцеплены.

Не успел я опомниться, как мы уже дошли до турникетов станции. Мы с Хикари ехали домой на разных поездах, так что здесь нам следовало расстаться. По крайней мере, должны были. Но она остановилась и не отпустила мою руку.

— Хикари? — позвал я.

— Ещё... ещё чуть-чуть, — сказала она.

Я озадаченно склонил голову набок, не понимая, что она имеет в виду.

Прошло несколько секунд, и наконец она кивнула:

— Всё. Зарядка завершена.

— Зарядка?

— Если я не накоплю достаточно энергии Нацуки-куна, мне станет одиноко, — смущённо хихикнула она.

Она была слишком милой.

Неужели эта до невозможности милая девушка и правда моя девушка? От каждого её жеста у меня в душе начинается полный переполох! Сердцу это вредно.

— Ну тогда до встречи, — сказала она.

— Д-да, — ответил я. — Увидимся в школе.

Помахав мне на прощание, Хикари ушла. И в ту же секунду, как я остался один, на меня накатила волна усталости. Оно и неудивительно — у меня ведь весь день сердце колотилось как сумасшедшее. Но это была приятная усталость. Я определённо хорошо провёл время.

Интересно, сколько времени пройдёт — и пройдёт ли вообще, — прежде чем мы станем похожи на ту пожилую пару? По крайней мере сейчас для меня это казалось совершенно немыслимым.

После весёлого свидания с Хикари наступил унылый понедельник. Мне выпал второй шанс прожить школьную жизнь, о которой я когда-то мечтал, но понедельничная хандра никуда не делась. Уроки точно не входили в список того, что я хотел бы пережить заново... Сидеть на них — та ещё мука. И вдобавок ко всему было ещё кое-что, что портило мне настроение.

— Смотри, это же Хайбара-кун.

— Ого, и правда. Ещё и тот самый гитарист.

Пока я утром шёл по коридору, до меня долетали тихие перешёптывания девушек из соседних классов. С нашего выступления на школьном фестивале прошла уже неделя. Я был безумно рад, что концерт так выстрелил, но, если честно, когда на тебя в коридорах таращатся, это не очень приятно. Стоило кому-то шептаться, и мне сразу начинало казаться, будто за спиной меня обсуждают.

Впрочем, по сравнению с тем вниманием, которое обрушилось на меня сразу после фестиваля, сейчас всё уже заметно улеглось. Просто наше выступление оказалось слишком успешным. Я мечтал о радужной юности, но теперь открыл для себя и другую сторону популярности: слишком сильно выделяться тоже утомительно.

Я открыл дверь класса и вошёл внутрь. Примерно половина одноклассников уже была на месте. Когда я подошёл к своей парте, привычная компания уже собралась там.

Первой меня заметила Нанасе.

— Доброе утро, Хайбара-кун, — сказала она, давая Рейте и Хикари понять, что я пришёл.

— Привет, — как обычно отозвался Рейта.

— О! Нацуки-кун! Доброе утро! — лицо Хикари при виде меня тут же заметно просияло, и это было ужасно мило.

— Доброе, — ответил я.

Тацуя зевнул и только после этого бросил мне:

— Йо.

— У тебя вид сонный, — заметил я.

— Когда по утрам тренировки, я вообще не высыпаюсь.

— Во сколько ты встаёшь?

— В шесть. Это просто жесть, серьёзно. Раньше я хотя бы отсыпался на уроках, — проворчал Тацуя.

— Точно! Зато в последнее время ты и правда стал внимательнее слушать на занятиях, — восхищённо сказала Хикари.

Нанасе тут же безжалостно добавила:

— И всё равно слушает он куда внимательнее, чем ты, Хикари.

— Если завалю экзамены, будет отстой. Допы там всякие и прочее, — буркнул он.

— Тацуя, я начинаю смотреть на тебя чуть лучше. Ты что, взрослеешь? — спросил Рейта.

— Да заткнись ты... — отмахнулся тот.

Разговор у нас шёл самый обычный, но в нём ощущалась какая-то неловкость. В нашей компании повисло напряжение. И, скорее всего, это чувствовал не только я.

Но никто не поднимал эту тему.

Мы все знали причину, но это была не та проблема, которую можно решить за один миг. И всё же каждый из нас хотел, чтобы в компании всё наладилось, — именно поэтому мы и собрались здесь.

— Эй, вы видели обнову в Puzzle & Tigers? — спросил Тацуя.

— Ага. Прямо тянет немного влить денег... — ответил Рейта.

Пока они вдвоём обсуждали мобильную игру, Нанасе слегка тронула меня за плечо.

— К слову, Хикари всё утро только и делает, что рассказывает про фильм, который вы вчера смотрели.

— Потому что он был правда классный! — воскликнула Хикари. — Нацуки-кун, ты же согласен?!

— Ага, хороший был фильм, — сказал я.

— Раз ты так считаешь, тогда, пожалуй, я тоже его посмотрю, — заметила Нанасе.

— Подожди, ты что, моему мнению не доверяешь? — возмутилась Хикари.

Не успел я опомниться, как меня уже затянуло в их перепалку. Наша компания из шести человек состояла из парней и девушек, так что разговоры и раньше нередко распадались на несколько веток. И всё же во всём этом было кое-что, что не давало мне покоя.

«Я ведь думал, что, если именно ты сделаешь её счастливой, тогда...»

После той истории на школьном фестивале мы с Тацуей стали разговаривать всё реже и реже. В компании мы ещё перебрасывались фразами, как сейчас, но наедине больше почти не общались. Порой мне даже казалось, что он избегает оставаться со мной вдвоём.

Тогда наш разговор на крыше ощущался почти как ссора. И причиной был я. Потому что в конце концов, когда я перестал колебаться, сделанный мной выбор для Тацуи оказался неприемлемым. Я был готов и к тому, что наша дружба уже никогда не станет прежней.

Но при этом я не понимал, что теперь делать с этой ситуацией. Что Тацуя вообще ко мне чувствует? Он почти не показывал эмоций, и я не знал, как с ним теперь правильно себя вести. Я потерялся.

— Кстати, а где Ута? — вдруг спросил Рейта.

— Опаздывает. Неужели что-то случилось? — Хикари посмотрела на часы и склонила голову набок.

До начала утреннего собрания оставалось совсем немного. Почти все наши одноклассники уже были в классе. К тому же у Уты по утрам были баскетбольные тренировки, так что обычно она приходила даже раньше.

— Уф, успела! Еле-еле! — стоило нам заговорить о ней, как Ута влетела в класс. Бросив вещи у своей парты, она тут же подошла к нам. — Доброе утро! Привет, ребята!

— Доброе утро, Ута-тян. Сегодня ты позже обычного, — сказала Хикари, осторожно озвучив вопрос, который вертелся у нас у всех.

Ута неловко почесала щёку.

— Я хотела потренироваться до самого последнего момента, но потеряла счёт времени... И в итоге реально протянула до самого последнего момента.

Только сейчас я заметил, что лоб у неё покрыт потом.

— Ты и правда очень стараешься, — сказала Нанасе.

— А как же! Я хочу попасть в стартовый состав!

В последнее время Ута целиком ушла в тренировки по баскетболу. После того как третьегодки летом выпустились, в баскетбольном клубе как раз формировали новый состав. Основную пятёрку ещё не утвердили, так что даже у первогодки вроде Уты был шанс пробиться. Она и по вечерам допоздна тренировалась самостоятельно с невероятным упорством.

— После утренних тренировок времени и так почти не остаётся, — устало заметил Тацуя.

— Я... я знаю! В следующий раз буду осторожнее, — надулась Ута.

— Да ладно, всё в порядке, раз ты успела к началу, — вмешался Рейта.

И в этот момент прозвенел звонок на утреннее собрание. Все разошлись по местам, и вскоре в класс вошёл наш классный руководитель. Всё, что он говорил, у меня влетало в одно ухо и тут же вылетало из другого.

Я перевёл взгляд на Уту. Она рассеянно смотрела вперёд, подперев щёку рукой. После того случая мы с ней тоже почти не разговаривали. В компании ещё обменивались парой слов, но наедине — ни разу. И хотя мне было одиноко оттого, что мы отдалились, говорить такое я права не имел.

Я последовал за своим сердцем и сделал выбор. Я считал, что именно это было самым искренним поступком, и не жалел о нём. И именно поэтому я уже ничего не мог сделать для той, кого не выбрал.

После школы я дождался, пока все, у кого были клубные занятия, уйдут, а потом заглянул во вторую музыкалку. Я открыл дверь и увидел Серику, которая уже играла на гитаре. Комнату заполняло вступление «black witch» — песни, которую мы исполняли на школьном фестивале.

Она перестала перебирать струны и склонила голову набок.

— Кажется, давно не виделись?

— Где-то с неделю, — ответил я.

После концерта наша группа распалась. В последний раз я был во второй музыкалке ещё на заключительной репетиции. Серика и Мэй учились в других классах, Ивано-сэмпай вообще был на курс старше, так что видеть их часто у меня не получалось. Мы говорили, что надо бы как-нибудь собраться и отметить всё это, но ничего конкретного так и не решили. А потом Серика внезапно позвала нас сюда.

— О, давно не виделись, — раздался голос прямо у меня за спиной.

Когда он успел подкрасться? Я резко обернулся и увидел, как Мэй чуть заметно мне кланяется.

— Чувак, да у меня чуть сердце не остановилось! Можешь ты появляться нормально?

— П-прости... Я вообще-то и пытался появиться нормально, — неловко усмехнулся он. Его присутствие, как и всегда, почти не ощущалось.

В общем, нас уже трое.

— А Ивано-сэмпай тоже придёт? — спросил я.

— Нет, он уже с головой ушёл в подготовку к экзаменам, — ответила Серика.

Ну да, это на него похоже. Мало кто начинает готовиться к вступительным экзаменам в университет уже на втором году старшей школы. Но он и не из тех, кто поддаётся чужому влиянию. Скорее уж это он сам влияет на других.

— Но на вечеринку по случаю окончания он ведь придёт? — спросил я.

— Спрошу, есть ли у него свободные выходные. А куда пойдём?

— Может, в Icho или куда-нибудь ещё? — предложил я, назвав сеть ресторанов, которая, как я недавно с удивлением узнал, существовала только в северном Канто.

И в этот момент меня вдруг пронзило: вчетвером мы уже больше никогда не сыграем. Я и так знал это с самого начала, но от осознания всё равно стало грустно. «mishmash leftovers» — группа, которую создали мы вчетвером, — теперь действительно осталась в прошлом.

— И что нам делать дальше? — пробормотала Серика.

Наверное, именно ради этого она нас и собрала. Даже без Ивано-сэмпая мы втроём всё ещё могли играть вместе.

— Я изначально решила, что предел — это школьный фестиваль, так что о том, что будет потом, вообще не думала.

— Серика, ты ведь собираешься продолжать заниматься музыкой? — спросил я.

— Естественно. Я не собираюсь бросать. Я буду играть всю жизнь.

Ну конечно. Мне даже спрашивать не стоило. То, что Серика будет заниматься музыкой до конца своих дней, было почти аксиомой. Под вопросом сейчас были скорее наши с Мэем мотивы.

Мэй заговорил раньше меня.

— Я хочу продолжать. Даже если это будет уже новая группа без сэмпая.

На его лице читалась спокойная решимость.

— Быть в группе было тяжело и выматывающе, но это было весело.

Серика кивнула ему, а потом перевела взгляд на меня.

— А ты, Нацуки?

— Я...

Теперь, когда концерт закончился, репетиций больше не было, и свободного времени у меня стало полно. Я сходил на свидание с Хикари, тренировался, читал книги и впервые за долгое время наслаждался выходными сколько душе угодно. Если уж совсем честно, я был удовлетворён. Наш концерт на фестивале был почти чудом, и я не чувствовал, что смогу когда-нибудь повторить нечто подобное. Если мы уже не можем играть вчетвером, может, на этом и правда лучше остановиться.

Но стоило мне оказаться здесь, как я понял, чего на самом деле хочу.

— Думаю, я хочу продолжать.

Репетиции, конечно, были адски тяжёлыми, но дни тогда у меня были по-настоящему наполненными. Не буду врать: я уставал, бесился из-за того, насколько плохо у меня многое получается, и временами мне было просто больно. Но именно тогда я понял, насколько музыка может быть увлекательной и интересной... Мне кажется, эти яркие дни и были частью той самой юности, о которой я мечтал. И поэтому, если получится, я хочу и дальше играть в группе. Да, я нервничаю из-за того, что теперь всё будет иначе, но если рядом будут Серика и Мэй, то, наверное, всё сложится.

— С тобой, Нацуки, всё точно получится. Я ведь тебе доверяю, — Серика широко ухмыльнулась, сверкнув белыми зубами, и хлопнула меня по спине.

— Раз уж мы начинаем сначала, может, сперва найдём нового участника? — спросил Мэй.

Если мы хотим снова играть полным составом, нам нужен будет барабанщик на замену Ивано-сэмпаю. Но это явно будет непросто. Нужен человек, у которого хватит и мотивации выдерживать наш режим репетиций, и таланта. Не то чтобы мне стоило рассуждать о чужом уровне.

— Мне нужен человек, с которым я сойдусь. На компромисс я идти не хочу, — прямо сказала Серика.

Ничего неожиданного. Она ведь и меня с Ивано-сэмпаем когда-то выбрала ровно по той же причине.

— А со мной у тебя, значит, сошлось? — спросил Мэй.

— Поначалу не особо. Но стоило нам сыграть вместе, и всё встало на место.

Я прямо почувствовал, что она уже собиралась сказать: «Вообще-то поначалу я даже не знала о твоём существовании», — но в последний момент зажала себе рот. Хватит уже мучить бедное сердечко Мэя своими выходками. Я знаю, ты не со зла, но всё же!

— Ладно, в общем, сначала надо кого-то найти, — сказала она.

— Прежде чем это делать, можно я кое-что скажу? — вмешался я.

Мне было неловко, но, прежде чем мы начнём поиски, нужно было обсудить одну вещь.

То, что мы вчетвером вообще собрались в группу, уже было почти чудом. Конечно, во многом тут сыграла роль харизма Серики, но огромной удачей было и то, что в клубе лёгкой музыки просто так нашлись и басист, и барабанщик.

К тому же, в отличие от прошлого раза, у новой группы уже не будет чёткого ограничения по времени. Да и цели у нас, по сути, не было — во всяком случае, ничего конкретного, к чему мы могли бы идти. Тогда у нас были вполне ясные рамки: школьный фестиваль и лучший концерт на нём. Именно поэтому мы вчетвером смогли двигаться вперёд с одинаковым уровнем мотивации.

Сейчас всего этого уже не было, а значит, перед нами вставала целая гора вопросов. К чему мы вообще хотим прийти? Как часто и насколько долго будем репетировать? Как будем расставлять приоритеты между группой, учёбой и подработкой?

Если наши намерения начнут расходиться, в группе обязательно появится трещина. Так что, помимо поиска нового участника, нам нужно сперва определиться и с этим тоже.

Когда я договорил, Мэй и Серика согласно кивнули.

— В этом есть смысл, — сказала она.

— Да... Я ведь не собираюсь становиться профессиональным музыкантом, — добавил Мэй.

Если смотреть на вещи трезво, нам всё равно приходилось учитывать и школу, и подработки. Я тоже уже не мог ставить группу выше всего остального, как это было перед школьным фестивалем.

— Понятно. Для вас двоих это вот так, да... — тихо пробормотала Серика.

Её прежняя живость исчезла, и теперь выражение лица стало непроницаемым.

В её глазах сквозила лёгкая тоска, но я не мог ей врать. Такова была реальность. Моя цель — прожить радужную юность. Музыка была для этого средством, а не конечной целью. И, как уже сказал Мэй, я тоже вовсе не собирался становиться профи.

С Серикой всё было иначе. С её талантом ей явно не стоило застревать в любительской школьной группе вроде нашей. И именно поэтому сейчас, заранее, было важно прояснить разницу в наших намерениях.

— Чего хочу я сама?.. Я ещё подумаю, — пробормотала Серика, глядя в окно.

Наверное, она поняла, что именно я пытался до неё донести.

Что вообще такое «радужная юность»?

Этот вопрос не давал мне покоя постоянно. Я сам только что говорил Серике, что нам нужна чёткая цель, а теперь сидел и не понимал, к чему стремлюсь сам. Ну не смешно ли?

Концерт на школьном фестивале и разговор с Хикари сразу после него — разве всё это не было частью той самой радужной юности, к которой я стремился? И всё же почему-то теперь мне казалось, что я сбиваюсь с пути, хотя мне удалось начать встречаться с Хикари — девушкой, которую я люблю.

Может, дело было в том, что у меня появились вполне реальные проблемы, совсем не похожие на мой идеализированный образ юности? В этом причина? Напряжение в нашей компании, вопрос с группой — ни у того, ни у другого не было простого решения. А может, это вообще не проблемы. В жизни таких тревог пруд пруди.

Я искал что-то расплывчатое, что-то такое, что видел где-то в глубине собственного сердца. Я хотел подружиться с людьми, которыми восхищался. Хотел встречаться с девушкой, в которую влюбился. Хотел найти что-то, чем мог бы гореть до одержимости. И хотел проживать каждый день на полную.

Если мне было нужно только это, значит, своих целей я уже достиг. То, что по пути неизбежно возникнет пара-тройка трудностей, было совершенно естественно. Тогда чего же мне не хватало? И вообще — с чего я в самом начале так захотел радужную юность? Ещё до моей пустой, серой юности, ещё до всех моих сожалений... Что подтолкнуло меня тогда попытаться преобразиться в старшей школе?

Чего я на самом деле хотел...

— Эй! Ну же, Нацуки! Давай наперегонки до вершины той горы!

Внезапно в памяти всплыло детское воспоминание. Миори, с короткими, почти мальчишескими волосами, промчалась мимо меня, и её спина всё удалялась и удалялась.

— Подожди! — крикнул я, отчаянно пытаясь догнать её...

— Эй, Хайбара, просыпайся! Решай задачу.

Голос учителя и болезненное ощущение на щеке наконец вернули меня к реальности. Я открыл глаза и поднял голову. На трибуне стоял наш учитель математики, Мураками-сэнсэй, и сердито смотрел на меня. К тому же на меня уставился весь класс.

Я покосился в сторону — похоже, Хикари тыкала меня пальцем в щёку. По какой-то причине она тоже смотрела на меня холодно и укоризненно.

— Вижу, ты наконец проснулся, — устало вздохнул Мураками-сэнсэй.

— Эм... доброе утро, — пробормотал я.

— Я тебе что, шутка? Быстро решай задачу.

Похоже, как раз подошла моя очередь отвечать у доски. На ней уже были написаны несколько задач по математике; Окадзима-кун, сидевший передо мной, и Фудзивара, сидевшая перед ним, стояли у доски с мелом в руках. Значит, последняя задача — моя.

Я извинился перед Мураками-сэнсэем поклоном и написал ответ на доске. Видимо, для первогодок задача была довольно сложной, потому что, когда я закончил, по классу прокатилось удивлённое «о-о-о».

— Господи... — пробурчал Мураками-сэнсэй с таким видом, будто я его окончательно вымотал. — Правильно. Даже несмотря на то, что ты спишь на уроке.

Простите, но я, вообще-то, уже второй раз прохожу старшую школу... Я на секунду подумывал сделать вид, что не знаю решения, но быстро отказался от этой идеи. Он бы только ещё сильнее разозлился, раз уж поймал меня спящим. Я снова извинился и вернулся на место. Когда я сел, Хикари выглядела ужасно недовольной. Она холодно посмотрела на меня, а потом демонстративно отвернулась.

— Я... я что-то не так сделал? — тихо спросил я.

— Что тебе снилось? — так же тихо спросила она.

Что мне снилось? А что там было, кстати? Я точно что-то видел во сне, но совсем не помню. И при чём тут вообще это?

Я замялся.

— Ты на меня злишься?

— Нет, вовсе нет.

Вот оно! Девушки всегда говорят, что не злятся, когда как раз очень даже злятся! Да что я вообще натворил? Я слишком тупой, чтобы хотя бы догадаться... Хотя, если уж на то пошло, Хикари очень милая, когда дуется. Не зная, что сказать, я смиренно слушал урок.

И тут Хикари вдруг прошептала:

— Ты во сне говорил и назвал имя Миори-тян.

А-а... вот оно что. Если подумать, это и правда похоже на тот сон... Наверное, я вспоминал старые времена и во сне произнёс имя Миори, а Хикари это услышала. Всё-таки она моя девушка — услышать, как я во сне бормочу имя другой девушки, ей точно было неприятно.

— Эм... — начал я. — Прости.

— Не извиняйся. Тебе ведь не за что, правда? — отстранённо ответила она.

Она была права, но мне всё равно ничего не оставалось, кроме как просить прощения.

Что мне делать? Я вообще без понятия.

И тут её лицо вдруг смягчилось.

— Да я шучу. Я правда не злюсь.

Она подперла подбородок руками, посмотрела на меня и тихонько захихикала.

Эти её шуточки вредны для моего сердца — можешь уже прекратить? Хотя, если честно, тут я и сам виноват.

— Но мне всё равно интересно. Что именно тебе снилось? — спросила она.

— Я видел сон о том, как был маленьким. Мы тогда играли вместе с Миори и ещё с несколькими ребятами.

В те времена у нас была компания из четырёх друзей. Когда мы собирались, всё всегда шло по прихоти Миори. А я вечно звал её по имени и бежал следом. Сон оказался просто кусочком из наших обычных детских дней — воспоминанием, оставшимся где-то очень-очень далеко.

— Понятно. Вы ведь друзья детства, — понимающе кивнула Хикари. — Значит, истории из твоего детства? Потом расскажешь мне подробнее.

— Они вообще-то не очень интересные, — предупредил я.

— Всё равно хочу знать. Ты почти ничего не рассказываешь о себе.

Её слова застали меня врасплох.

Я не любил рассказывать о себе, потому что мне не нравился прежний я. К тому же я не мог сказать людям, что вернулся в прошлое, так что и говорить мне было особо не о чем. Но мне было приятно, что моя девушка хочет узнать меня лучше. И мне самому тоже хотелось узнать побольше о девушке по имени Хошимия Хикари.

Пока мы шептались, я почувствовал на себе взгляд Мураками-сэнсэя. Я поспешно отодвинулся от Хикари и уткнулся в учебник. Простите, что я настолько безответственный ученик, которому, по сути, больше и похвастаться нечем, кроме оценок...

После уроков я взял сумку и вышел из класса. Сегодня у меня была смена в Café Mares, так что с группой я не встречался. К тому же Серика всё ещё размышляла о будущем, так что пока мы решили просто практиковаться по отдельности.

— Бр-р, холодно, — пробормотал я.

Из-за дождя сегодня на улице было особенно промозгло. Наверное, пора уже доставать зимние пальто посерьёзнее. Я вышел из школьного корпуса и раскрыл зонт. Раз клубных занятий у меня не было, мне хотелось пройтись до станции вместе с Хикари, но сегодня у неё был литературный клуб. Печально... Совместить наши расписания оказалось не так-то просто.

— Эм... Хайбара-кун.

Кто-то окликнул меня со спины, и я обернулся через плечо. Там стояла девушка из соседнего класса. Если не ошибаюсь... Миуа-сан? Иногда она сама заводила со мной разговор, так что её имя я помнил. У неё были спокойные манеры, и говорить с ней было приятно.

— Привет, Миуа-сан. Что-то случилось?

— Ну... — она замялась. — Хайбара-кун, ты тоже сейчас домой?

— Ага. Сегодня у меня работа.

— Я... понятно. Ты ведь работаешь рядом со станцией? — робко спросила она.

Я кивнул.

— Да. В Café Mares. Там очень приятная атмосфера, и кофе у них тоже вкусный, так что очень советую.

Блин, с каких это пор я стал так гладко разговаривать? Надо бы самому себя по голове погладить! Всё-таки общение и правда дело опыта. После концерта со мной стало заговаривать куда больше людей, так что возможностей попрактиковаться тоже прибавилось.

— Е-если ты не против... можно нам пройтись вместе хотя бы до туда?

Миуа-сан не была мне чужой, но и друзьями нас назвать было нельзя. Если я не надумывал лишнего, я догадывался, почему она со мной заговорила. И именно поэтому мне было трудно ответить. Почему? Потому что у меня уже есть девушка.

Идти домой вместе с другой девушкой — это точно плохая идея. Нанасе работает там же, где и я, так что с ней всё иначе, но Миуа-сан — не тот случай.

Почувствовав моё колебание, Миуа-сан будто вот-вот собиралась расплакаться.

— Эм... Это правда, что ты встречаешься с Хошимией-сан?

Мне совсем не хотелось видеть у неё такое лицо. Если бы мог, я бы хотел быть добрым к тем, кому понравился такой человек, как я. Но приоритеты есть приоритеты. Ничего не поделаешь. Я мог только молча кивнуть.

— Понятно, — сказала она спустя секунду. — Прости. Я не хотела ставить тебя в неловкое положение.

— Да нет, всё нормально.

— Если честно, я и так уже знала. Слухи дошли даже до нашего класса, да и название песни, которую ты спел на концерте, всё выдавало... Но я не могла сдаться, пока не услышу это от тебя самого.

По щекам Миуа-сан покатились слёзы. В тот момент она была так похожа на Уту в тот день.

— Ты, наверное, уже догадался... но ты мне нравился. Ты мне правда нравился, Хайбара-кун.

— Спасибо. Мне очень приятно это слышать.

Это были единственные слова, которые я мог ей дать, и она это понимала.

Миуа-сан быстро и отчаянно вытерла слёзы рукавом и улыбнулась мне опухшими глазами.

— Прощай.

Она выбежала под дождь. В руках у неё был складной зонт, но она так и умчалась, даже не раскрыв его.

Я переживал, что она простудится, но права остановить её у меня не было. Из груди сам собой вырвался тяжёлый вздох. Мне было приятно, что чьи-то чувства направлены на меня, но одновременно это чувство было и тяжёлым.

Я хотел быть популярным, а в итоге, похоже, только приношу другим боль. В этом смысле то, что мы с Хикари теперь встречаемся, даже к лучшему. Новость о нас будет расходиться всё дальше. Когда люди поймут, что я уже занят, они перестанут видеть во мне возможный объект влюблённости.

Так и должно быть. Ведь ответить я могу только на чувства Хикари.

Я раскрыл зонт и вышел под дождь. Сегодня я работаю до девяти вечера вместе с Киришимой-сан. Наверняка зайдёт много постоянных посетителей, так что надо постараться.

Я наконец перестал бездумно готовить и перевёл дух.

Когда в кафе стало поспокойнее, ко мне обратилась Киришима-сан:

— Эй! Я слышала, ты наконец-то завёл себе девушку. Поздравляю!

— Спасибо... — ответил я. — Стоп, а кто тебе сказал?

— Мм? Шинохара-кун и Юино-тян.

А, точно. Они же вчера были с ней в одной смене... Ну и трепачи! Теперь, когда Киришима-сан всё узнала, она точно станет невыносимой. Она и без того из всего делает целое представление.

Она придвинулась ко мне почти вплотную и с широкой ухмылкой прошептала на ухо:

— Ну и как у вас там? Уже совсем сблизились?

— Прекрати задавать такие пошлые вопросы. Не можешь вести себя как леди? — ответил я.

Серьёзно? Вот это тебе было интересно в первую очередь?

— Ой-ой. По-моему, тебе пора перестать возводить девушек на пьедестал.

Да дай мне помечтать! Я, между прочим, вообще без опыта! Но, хотя я мысленно кричал на неё, если бы я слишком многое выдал о себе, Киришима-сан стала бы только ещё назойливее, так что я упрямо сохранял невозмутимость.

— У нас пока ничего такого не было. Мы приличная пара.

— Пра-а-авда? Напомни-ка, сколько вы уже встречаетесь?

— Всего неделю.

— Ого! Значит, у вас сейчас самый пылкий медовый период! Как мило! — Киришима-сан устремила взгляд куда-то вдаль с ностальгическим выражением лица. — У меня такое тоже было.

С её внешностью и характером у неё наверняка куча романтического опыта. Она ведь и сейчас вроде с кем-то встречалась, разве нет?

— Эй, покажи фотку! Давай, доставай!

Не выдержав её настойчивости, я показал ей фотографию нас с Хикари. Это был снимок, который мы сделали ещё в начале учебного года. Если подумать, с тех пор как начали встречаться, мы так ни разу и не сфотографировались.

— Ого! Какая она милая! Боже, да она просто очаровательная! — громко завизжала Киришима-сан от восторга.

Вполне понятная реакция. Она и правда до невозможности милая. И она моя девушка. Хе-хе-хе...

И в этот самый момент дверь в подсобку со скрипом открылась. Хозяин кафе выглянул из комнаты отдыха, широко улыбнулся и тут же снова закрыл дверь.

Эм... а можно было хотя бы что-нибудь сказать? Это было страшно. Судя по всему, Киришима-сан подумала о том же, потому что молча начала убираться в зале с совершенно белым лицом. Мы какое-то время работали в тишине, а потом она тихонько снова подкралась ко мне.

— Ну... а целовались-то вы уже?

Ты вообще учишься на своих ошибках? Серьёзно, что с тобой не так...

— О, значит, всё-таки целовались, — ехидно протянула она, уловив малейшее колебание в моём лице. — Какая прелесть! Вид у тебя счастливый.

— Киришима-сан, у тебя ведь самой был парень, разве нет?

Я спросил это просто чтобы перевести разговор в другую сторону, но в ответ она вдруг застонала:

— Он меня бросил два дня назад.

Это... и правда совсем недавно. Атмосфера вокруг неё мгновенно помрачнела. Ч-чёрт, и что тут вообще говорить?

— Д-да всё нормально, правда. Не надо обо мне переживать. Угу. Я с самого начала подозревала, что он меня просто использует... Мне вообще всё равно, что мы расстались... Хаа...

Не думаю, что человек, которому всё равно, стал бы вот так сдерживать слёзы. Но я лучше промолчу.

— Мне нужно найти новую любовь. Как и тебе, Нацуки-тян.

Киришима-сан подперла подбородок у оконной рамы и уставилась вдаль.

— Кстати, это твоя первая девушка?

Я кивнул.

Она посмотрела на меня с завистью.

— Надеюсь, у вас всё получится надолго. Мой первый парень испарился уже через две недели.

— Спасибо за поддержку, конечно, но можешь не говорить вещи, на которые невозможно нормально ответить? — парировал я.

У Киришимы-сан был слишком уж богатый запас самоиронии. Порой казалось, что жизненного опыта у неё в разы больше, чем у меня, хотя это вообще-то я перескочил через время.

— Ясно! Раз у тебя теперь первая девушка, старшая сестрёнка здесь даст тебе несколько советов по любви.

— Я бы правда был благодарен, — ответил я после паузы. — Потому что о любви я вообще ничего не знаю.

— Вот именно, да?! Так что можешь положиться на меня!

— Киришима-сан, а у тебя много опыта в таких делах?

— Конечно! Я всегда встречаюсь с мыслью, что это может закончиться браком, и мой нынешний парень был уже четвёртым... А, ой, он уже не нынешний... А? Тогда я вообще могу чем-то помочь? Подожди, это что, меня бросили уже четыре раза? И... какие после этого из меня советы по любви?..

Киришима-сан что-то бормотала себе под нос, уныло повесив голову.

— Это вообще-то ты сама предложила, так что, пожалуйста, не проваливайся в бездну прямо сейчас, — сказал я, встряхнув её за плечи.

Она кое-как вернулась к жизни и пробормотала:

— Прости, Нацуки-тян... Я, может, и правда не очень полезна.

— У меня опыта в любви ноль, так что мне поможет вообще любой взгляд со стороны.

— Правда? Ладно! Тогда спрашивай что угодно. Есть что-то, что тебя беспокоит в отношениях?

— Ну... как бы это сказать? Есть одна вещь, которая меня тревожит, но... — я замялся.

Мои сомнения, скорее всего, были куда более примитивными, чем представляла себе Киришима-сан. В конце концов я всё же выдавил из себя вопрос:

— Что вообще делают пары?

Её глаза широко распахнулись от удивления.

— Эм... что?

Да, я ожидал именно такую реакцию, но я сейчас совершенно серьёзен!

— Что делают пары? Ты про обычные свидания? Ты же не про всякие заигрывания спрашиваешь? — уточнила она.

— Ага, про свидания. Что делала ты?

— Хм. Я люблю ходить по магазинам, так что часто таскала своих парней с собой. Ещё мы ходили в кино, в парки развлечений, в океанариумы — ну, в такие места. Ещё весело бывает вместе в караоке ходить или по разным местам гулять.

— Понятно...

— Ещё приятно просто сидеть дома вместе. Ну, знаешь, что-то вроде домашнего свидания. Дома, кстати, можно сколько угодно ворковать. По сути, не так уж важно, где вы находитесь, — разве вам не будет хорошо, пока вы вместе? — заметила Киришима-сан. — Разве не поэтому вы начали встречаться?

Это правда. Мне и так хорошо просто рядом с Хикари.

— Или что? Не знаешь, куда её позвать? В этом дело? — спросила она.

— Ну... что-то вроде. Мы недавно ходили в кино, но я совсем не понимаю, что делать дальше. Что вообще может сделать нас... ну, более похожими на пару? Я не очень понимаю.

Киришима-сан задумчиво промычала, всерьёз обдумывая мой вопрос.

— Нацуки-тян, если сам не знаешь, куда хочешь пойти, тогда спроси её. Я не знаю, что она за девушка, но почти уверена, что у неё полно мест, куда ей хотелось бы сходить со своим парнем, — сказала она неожиданно мягким голосом.

Из-за этой манеры говорить она вдруг показалась куда взрослее, чем обычно.

— И тебе не нужно переживать, выглядите ли вы как «настоящая пара». Отношения — это между тобой и ею. Главное — чтобы вам обоим было комфортно. Кому вообще какое дело до того, что думают другие?

Пожалуй, впервые я действительно почувствовал, что Киришима-сан старше меня... Хотя, если говорить объективно, старше вообще-то я, просто в любви я скорее как младшеклассник.

— Ты права, — сказал я. — Спасибо.

Её слова мягко осели у меня в груди. Если я и дальше буду переживать об этом в одиночку, ничего не изменится. Надо просто поговорить с Хикари и решить всё вместе. У меня нет опыта в любви, так что пытаться делать вид, будто я понимаю больше, чем есть на самом деле, бессмысленно.

Киришима-сан рассмеялась.

— Это правда было полезно? Надо же, мы впервые поговорили о чём-то серьёзном.

Она смущённо улыбнулась, и её щёки чуть порозовели.

— Можно счёт? — окликнул её один из постоянных посетителей.

— Ой, да! Сейчас, одну минутку! — отозвалась она и быстро пошла к кассе.

Я смотрел ей вслед, и меня вдруг осенило. Почему Киришиму-сан бросали уже четыре раза, если она красивая и характер у неё хороший? И тут у меня в голове всплыло то, что она сказала всего пару минут назад.

«Да! Я всегда встречаюсь с мыслью, что это может закончиться браком, и мой нынешний парень был уже четвёртым... А, ой, он уже не нынешний... А? Тогда я вообще могу чем-то помочь? Подожди, это что, меня бросили уже четыре раза? И... какие после этого из меня советы по любви?..»

А-а... Может, дело в том, что она слишком серьёзно ко всему подходит?.. Я почти уверен, что причина именно в этом, но, как говорится, не буди лихо, пока оно тихо. Всё, что мне остаётся, — молиться, чтобы её следующая любовь оказалась хорошей.

Я вышел с работы и направился домой; от кафе до станции было минут пять пешком. Сегодня первая половина смены выдалась суматошной, а вторую я в основном только и делал, что разговаривал. Настроение Киришимы-сан скакало как сумасшедшее, и это меня вымотало, но я много чего почерпнул из нашего разговора. Люди с жизненным опытом и правда совсем другие. Что до меня? Я просто накопил побольше лет бесцельного существования...

— А?

Когда я вошёл на станцию и прошёл через турникет, взгляд зацепился за знакомую фигуру со спины.

— Эй, разве это не мило? Сейчас это как раз в тренде!

Чёрные волосы, собранные в хвост, та же форма, что и у меня. Стройное тело, на плечах рюкзак и спортивная лакированная сумка. С виду — обычная старшеклассница, возвращающаяся домой после тренировки.

— Миленько. Тебе идёт, Миори, — сказал шедший рядом с ней худощавый старшеклассник с приятной внешностью.

Это были Мотомия Миори и Сиратори Рейта.

На долю секунды мне почти захотелось окликнуть их, но я не стал — врываться в их время наедине было бы просто нечутко. Миори время от времени шутливо тыкала Рейту в бок, а сама оживлённо с ним болтала.

Да уж. Они и правда идут домой вместе после тренировки. Ну конечно идут. Они ведь встречаются. Наверное, до этого момента я ещё не до конца воспринимал это как реальность.

«Значит, на этом наш союз заканчивается. С этого момента наше партнёрство расторгнуто».

Я вдруг вспомнил разговор с Миори в ночь после второго дня школьного фестиваля. Тогда она звучала как-то нестабильно, но, видимо, мне просто показалось. По крайней мере, сейчас, когда она улыбается рядом с Рейтой, я не вижу в ней ни следа боли.

— Я слишком много надумываю, — пробормотал я.

Конечно, меня поразило, что наше партнёрство вот так внезапно закончилось, но Миори всего лишь озвучила очевидное. Нет смысла тянуть то, чему и так пора закончиться. Вот и всё, что она имела в виду.

Я остановился у автомата и купил чёрный кофе. Если бы я столкнулся с ними прямо сейчас, нам с Миори пришлось бы ехать в одном поезде, а Рейта пошёл бы домой один. Это поставило бы меня в неловкое положение, так что я решил просто немного потянуть время.

Теперь мы встречались — и я, и мои друзья, — а значит, и вещей, о которых нужно было думать, стало больше. Хорошо это или плохо — другой вопрос, но было совершенно естественно, что отношения между людьми со временем меняются.

Я отпил из банки кофе. Как и всегда, вкус у него был так себе.

На следующий день во время классного часа у нас в классе было куда оживлённее, чем обычно. Причина? Нас ждал новый школьный ивент.

— Соревнования по игровым видам спорта у нас назначены на среду следующей недели. Начиная с сегодняшнего дня и до самого турнира все уроки физкультуры будут посвящены подготовке по отдельным дисциплинам. Работайте усердно и стремитесь к победе, — объявил учитель.

— Йес! — радостно выкрикнул Окадзима-кун из футбольного клуба.

Соревнования по игровым видам спорта? А-а, точно. В нашей школе они как раз проводятся в это время.

Хикари, сидевшая рядом, наклонилась ко мне и шёпотом спросила:

— А какие там дисциплины?

— Кажется, баскетбол, футбол, волейбол, вышибалы и настольный теннис, — ответил я, вспоминая по ходу дела.

Вышибалы были единственной смешанной дисциплиной; во всех остальных мальчики и девочки выступали отдельно. Каждый мог участвовать максимум в двух видах. Из-за числа учеников в классе, если мальчики выбирали футбол, девочкам доставался баскетбол, и наоборот.

— Нацуки-кун, ты так много об этом знаешь, — заметила Хикари.

Ещё бы не знать, если проходишь через это уже в третий раз подряд.

— Хм... Наверное, я выберу настольный теннис. Иначе только всех подведу, — с тревогой сказала она.

Кстати, когда мы были в Spor-Cha, она говорила, что настольный теннис — её лучший вид спорта. Учитывая, насколько катастрофически у неё обстоят дела с физической формой, ей и правда остаётся только выбирать то, что у неё получается лучше всего.

— Ага, это хорошая идея, — сказал я.

— А ты что выберешь? Баскетбол?

— Ну, в нём я уверен больше всего, так что...

В баскетболе и футболе участвовать мог только один человек из школьной команды по соответствующему виду спорта. Честно говоря, если бы я играл в баскетбольном турнире, это было бы почти нечестно, ведь в свою первую школьную жизнь я технически состоял в команде. Но ведь тем, кто играл ещё в средней школе, участвовать разрешалось, так что, может, это и не так уж важно.

— Я хочу снова посмотреть, как ты играешь в баскетбол, — сказала Хикари.

— Ладно, — невозмутимо ответил я.

Отлично! Значит, баскетбол! Да плевать на всё — я оправдаю ожидания Хикари! К тому же, если уж я гонюсь за радужной юностью, то и в этом соревновании должен выложиться по полной! А если мы хотим победить, то мне точно лучше играть в баскетбол.

— На соревнованиях класс будет получать очки в зависимости от результатов по каждой дисциплине. Потом все классы выстроят в рейтинг по общему количеству очков. Если мы победим, я смогу потом хвастаться этим на попойках с другими учителями, так что постарайтесь ради меня! — зачем-то добавил наш классный руководитель.

— Чего-о? — простонал весь класс.

— Значит, мы соревнуемся с другими классами... Тогда я тоже постараюсь, — сказала Хикари, сжав кулачки и бодро фыркнув.

Когда она так воодушевляется, она ужасно милая.

В свою первую школьную жизнь я все три года оставался лишним, так что меня просто запихивали в вышибалы, потому что туда нужно много народу... Интересно, в этот раз мне всё-таки удастся попасть в баскетбольную команду?

— Ещё выберите одного человека в исполнительный комитет соревнований, — добавил учитель, после чего закончил классный час и ушёл.

Наверное, комитетчиком будет Фудзивара. Я оглядел класс. Все оживлённо обсуждали, в какой дисциплине хотят участвовать. Разговоры о спорте шли полным ходом, и все выглядели на удивление воодушевлёнными.

— Нацуки, ты выбираешь баскетбол? — спросил Рейта. Вся наша обычная компания снова собралась у моей парты.

— Если мальчики будут играть в баскетбол, то да, — ответил я.

— Если хотим победить, так и надо. У нас ведь ещё и Тацуя есть.

По сути, у нас уже было два игрока школьной баскетбольной команды. Если к ним добавить людей с отличной реакцией вроде Рейты или Хино, победа переставала быть просто мечтой — даже несмотря на то, что мы всего лишь первогодки. Разумеется, всё зависело от мнения класса.

— Рейта, тебе нормально, если мы не будем играть в футбол? — спросил я.

— Мне без разницы. Но если выберем футбол, я смогу вести тренировки, — ответил он.

Нанасе тяжело вздохнула с таким видом, будто уже устала от одной мысли об этом.

— Я совсем не в восторге... Что бы выбрать?

— Ах-ха-ха! Юи-Юи, ты правда так ненавидишь физкультуру! — расхохоталась Ута.

— А ты, Ута-тян? Хочешь играть в баскетбол? — спросила Хикари.

— Хочу! — выпалила Ута, а потом вдруг окинула класс задумчивым взглядом. — Так я, конечно, хочу сказать, но, по-моему, у нас у мальчиков команда по баскетболу получится сильнее. Ну и ладно! Мне ещё футбол и вышибалы тоже нравятся! В какой вид меня определят, в том я и выложусь на все сто!

— Тогда, может, я пойду в ту же дисциплину, что и Ута, и просто спрячусь за ней, — пробормотала Нанасе.

— Юи-Юи, нет! Я не против быть с тобой в одной команде, но ты тоже должна стараться!

Наблюдать за тем, как Ута и Нанасе вот так перебрасываются репликами, почему-то успокаивало.

И тут кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся — это была Фудзивара. Она довольно редко заговаривала со мной первой, так что это было неожиданно.

Я как раз подумал, что ей понадобилось, когда она вдруг спросила совершенно в лоб:

— Хайбара-кун, не будешь в исполнительном комитете?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить её вопрос.

— Что? Я? — ошеломлённо переспросил я, ткнув пальцем в самого себя.

Она кивнула с неизменно спокойным выражением лица.

— Фудзивара, а ты сама разве не будешь?

— Я собиралась, но, оказывается, представителям класса нельзя совмещать обе должности, — она пожала плечами.

А, точно. Она же ещё и староста. Разве такое правило было?...

— И всё же почему я? У нас есть Рейта.

— Я не против, — сказал Рейта, — но, по-моему, ты действительно больше подходишь. Правда, ребята?

Он оглянулся на остальных, и все почему-то дружно согласились.

— Эм... а почему? — я озадаченно склонил голову набок.

Фудзивара и Рейта переглянулись.

— Член исполнительного комитета по этим соревнованиям должен сплотить и повести за собой класс, верно? — сказала она.

— А если этим займёшься ты, все охотно пойдут за тобой, — добавил он.

— Да не может быть. Это неправда... да ведь, ребята? — спросил я, надеясь, что кто-нибудь вступится за меня.

Но вместо этого в ответ посыпались слишком уж горячие возражения:

— Да ладно тебе, кому ещё это делать, если не тебе?

— Ты вообще в курсе, что другие классы уже называют нас «класс Хайбары»?

— Хайбара-кун, если поведёшь нас ты, у всех сразу будет мотивация!

— Если честно, мне вообще всё равно кто, лишь бы не я, так что мой голос за тебя.

Эй! Кто там это сказал — ты уж слишком честный! Чёрт. Все говорили разом, так что я даже не понял, кто именно это ляпнул...

— Ладно, я согласен. После такого как мне отказываться?

Хотя, если уж на то пошло, меня тут просто морально прижали! Н-но... Наверное, это всё ещё отголоски ажиотажа после школьного фестиваля, и всё же мне правда было приятно, что мне так доверяют. Разве это не ещё одна грань юности? На губы сам собой полез самодовольный оскал.

Фудзивара с лукавой улыбкой хлопнула Рейту по ладони и хихикнула.

— Хайбара-кун, ты слишком прост.

— Как ни странно, Нацуки просто не привык, когда его хвалят, — пояснил Рейта.

Я злобно посмотрел на Фудзивару.

— Эй, вы меня что, подставили?

— Я ни разу не солгала, — сказала она с кривой улыбкой.

Ко мне подошёл Хино и хлопнул меня по плечу.

— Хайбара, тебя только что развели на скучную работу.

Так это всё-таки просто куча муторных поручений! Ну да, теперь я вспомнил — в исполнительном комитете ведь и правда в основном всякая нудная мелочёвка! Аргх, чтоб вас!

— Соревнования всего на один день, так что дел у тебя на самом деле будет не так уж много. Это куда легче, чем комитет по школьному фестивалю. Нужно просто организовать класс и помочь с подготовкой, — добавила Фудзивара.

И не думай, что после такой подставы тебе можно вдруг стать милой...

— Не смотри на меня так. Я говорю серьёзно: по-моему, ты и правда самый подходящий, — сказала она.

— Ладно... наверное, я не против, — буркнул я обиженно.

И именно от этого все вокруг почему-то расхохотались.

— Удачи, Нацуки-кун, — с соседнего места улыбнулась мне Хикари.

— Эй, если что, я помогу, чем смогу, — сказал Рейта.

И в этот момент прозвенел звонок на первый урок, так что все поспешили обратно по местам.

Рейта, ты, как всегда, мастер красиво завершать разговоры...

На четвёртом уроке у нас был современный японский, но учительница решила отдать вторую половину занятия под самостоятельную работу. Идеальный момент — мы как раз использовали его, чтобы распределить, кто в каких дисциплинах будет участвовать на соревнованиях. Мито-сэнсэй славилась добротой, так что охотно согласилась.

Раз уж я был в исполнительном комитете, мне пришлось встать за кафедру перед всем классом. Все взгляды были направлены на меня. Казалось бы, я должен был занервничать, но, к своему удивлению, чувствовал себя вполне спокойно. По сравнению с количеством людей, которые смотрели на меня на школьном фестивале, это вообще было пустяком. Наверное, я просто уже привык к вниманию.

— Давай, я буду записывать, — сказал Рейта, встал, спокойно подошёл к доске и взял мел.

Ого, он правда помогает! На тебя всегда можно положиться, Рейта. Спасибо, дружище...

— Ладно, давайте определяться с дисциплинами, — объявил я.

— Лааадно, — вяло протянул класс.

Не говоря больше ни слова, Рейта записал на доске названия всех дисциплин.

— Сначала давайте решим, кто играет в баскетбол, а кто в футбол — мальчики или девочки? — спросил я.

По этому вопросу мнение класса разделилось почти поровну.

— Похоже, придётся голосовать, — предложил Рейта.

Мы подняли руки, и в итоге решили, что мальчики будут играть в баскетбол, а девочки — в футбол. Окадзима-кун, состоявший в футбольном клубе, схватился за голову и скорбно застонал.

Есть у меня подозрение, что некоторые голосовали за баскетбол, зная, что я хочу туда попасть. Хотя, наверное, я опять слишком много о себе думаю.

— Нацуки, что дальше? — напомнил Рейта, возвращая меня из мыслей.

Ах да. Я ведь здесь главный, и если зависну, дело с места не сдвинется. Это самая основа лидерства, но я, конечно же, этого не понимал, потому что никогда ничего не организовывал. Может, Рейта и вызвался писать на доске именно затем, чтобы подстраховать меня?

— Эм... хорошо, тогда начнём с футбола. Кто хочет играть в футбол — поднимите руку, — продолжил я, всё так же неуверенно.

Меня смущала собственная неопытность, но убежать я тоже уже не мог. Если бы возникли какие-то спорные моменты, Рейта наверняка вмешался бы.

Так, пусть и с разными мелкими заминками, мы довольно гладко распределили игроков по всем дисциплинам. Самыми популярными оказались вышибалы, футбол, баскетбол и волейбол, но благодаря обсуждениям и, где нужно, камень-ножницы-бумаге мы всё уладили без серьёзных конфликтов.

В баскетболе в итоге играли я, Тацуя, Рейта, Хино и Окадзима-кун. Тацуя, само собой, был асом школьной баскетбольной команды, а Рейта и Окадзима-кун состояли в футбольной. Хино был единственным, кто принадлежал к «клубу возвращения домой», зато спортивные данные у него были отличные. Совершенно случайно у нас собралась моя идеальная команда.

У девочек из нашей компании тоже всё сложилось так, как они хотели: Хикари попала в настольный теннис, а Ута и Нанасе — в футбол. Кстати, Ута, Тацуя и Рейта ещё и участвовали в вышибалах. Если бы все ограничились только одним видом, на некоторые дисциплины нам просто не хватило бы людей, так что пятерым-шестерым пришлось записаться сразу в два.

— Есть ещё вопросы? Если нет, тогда оставляем так, — сказал я.

Раз мы довольно гладко закончили распределение, остаток времени весь класс провёл за самостоятельной работой. Правда, учительницы в кабинете не было, а после обсуждения соревнований у всех явно осталось слишком много энергии, так что класс очень быстро скатился в обычную болтовню.

Те, кто был настроен побеждать, обсуждали только что собранные команды, а те, кому соревнования были не так интересны, болтали о сериалах, играх и прочем. В классе стоял бессвязный гул, но так иногда и бывает.

Мне всегда не нравилось, когда на таких мероприятиях на меня давили в духе: «Ну давай, вживайся в атмосферу класса». От этого я только сильнее чувствовал себя не на своём месте... Угх. Опять лезут воспоминания из прошлого. Исчезните! Проваливайте!

Ладно! По-настоящему стараться должны только те, кто этого хочет. А моя задача — просто создать для них условия, чтобы им самим захотелось выложиться на полную.

Когда уроки закончились, атмосфера в классе сразу стала расслабленной. Кто-то спешил домой, кто-то оставался поболтать, кто-то уходил на клубные занятия. И среди всей этой суматохи только у меня было ещё одно дело — собрание исполнительного комитета соревнований.

Так и знал. Эта работа — та ещё заноза в заднице. Будь ты неладна, Фудзивара... Впрочем, ладно. Сегодня у меня всё равно нет работы, да и других дел тоже. Так что сойдёт. Классный сказал мне, в каком кабинете будет собрание. Пока я шёл туда, впереди мелькнула знакомая фигура.

— Миори? — окликнул я девушку с чёрными волосами, собранными в хвост.

Я не ошибся — она обернулась, и лицо её тут же скривилось в раздражённой гримасе.

— Угх.

Что это вообще за реакция? Пожалуйста, не делай такие лица — они будят слишком неприятные воспоминания. В старой школьной жизни люди ненавидели даже сам факт, что я с ними заговорил... Сейчас-то так уже никто не реагирует, и я от этого был просто на седьмом небе.

— Подожди, ты тоже в исполнительном комитете? — спросила она.

— Ага. Что, тебя тоже насильно туда затолкали? — ответил я.

— Против моей воли. Я спала, когда выбирали, и эту должность просто свалили на меня... Чёрт, — простонала Миори с таким видом, будто её смертельно оскорбили.

— Ну, ты сама виновата.

— Из-за этого я опоздаю на тренировку, — проворчала она. — Бесит.

Я догнал её, и мы пошли по коридору рядом. В последний раз мы разговаривали как раз в тот телефонный разговор. Мы были в разных классах, так что сталкивались нечасто, а раз наше партнёрство закончилось, и созваниваться больше не было причин. Наверное, именно поэтому сейчас между нами чувствовалась странная неловкость.

Не выдержав тишины, я начал судорожно искать тему для разговора.

— Ну и как у вас с Рейтой?

— Что значит «как»? По-твоему, мы что, выглядим так, будто ссоримся?

— Нет, просто... вчера по дороге с работы я видел вас на станции. Вы вроде неплохо ладили.

Почему-то Миори удивилась.

— Ты там был?

— Да. Я как раз возвращался после смены.

— Правда? Мог бы и сказать.

— Ещё чего! Не хватало мне вламываться в ваше время наедине с Рейтой.

— То есть тебя остановило именно это? Надо же, не ожидала, что ты умеешь читать атмосферу.

— Заткнись. У меня всё-таки есть хоть капля здравого смысла.

Разговор вроде бы был самый обычный, и всё же по какой-то причине Миори казалась далёкой, хотя шла совсем рядом. Что-то было не так в её тоне, выражении лица, настроении. Она больше не вела себя со мной так по-дружески, как раньше. Но и отталкивающей её назвать было нельзя. Скорее, сама Миори тоже чувствовала себя неловко.

Наш разговор снова прервался. Теперь, когда мы больше не были партнёрами, мы будто не понимали, насколько близко вообще можем держаться.

— Ну а у тебя? — наконец спросила она спустя какое-то время.

— В смысле?

— С Хикари-тян у тебя всё хорошо?

— Ну... — я замялся. — Более-менее? Наверное. Думаю, да... скорее всего...

— Почему ты отвечаешь так расплывчато?

Потому что, возможно, только мне одному кажется, что всё идёт хорошо.

— Для начала мы вообще встречаемся всего неделю. И на свидании были только один раз.

— У меня ровно то же самое. И как, по-твоему, я должна на такое отвечать? — сердито сказала она.

Я внимательно посмотрел на Миори. Я всегда считал её надёжным партнёром, но сейчас впервые она показалась мне какой-то маленькой.

— Что? — нахмурилась она, неловко поёживаясь под моим взглядом.

— Кстати... Рейта — твой первый парень?

— Да. И что с того? У тебя с этим какие-то проблемы? — отозвалась она неожиданно резко.

А я-то думал, что у неё куча романтического опыта. Похоже, ошибся. Впрочем, это логично — про её отношения в средней школе я ведь ничего не слышал, хотя популярностью она пользовалась всегда. Значит, весь этот её вид «я всё знаю про парней» — просто обычная бравада. Миори всегда была такой. Даже когда ей тяжело и она одна, всё равно храбрится и ведёт себя так, будто всё под контролем.

— Значит, мы с тобой в одной лодке, — заметил я.

— Мне вообще не нравится, как это звучит. Не греби меня в одну кучу с собой! — вспыхнула она от смущения.

Ха, милая.

— Но теперь ты ведь понимаешь, да? — продолжила она.

— Что именно?

— Почему я сказала, что нам стоит прекратить быть партнёрами, — ответила Миори после короткой паузы.

А, вот оно что. Она сама заговорила об этом.

— Я ведь тоже никогда раньше не встречалась с парнем, так что больше не могу с умным видом возвышаться над тобой и раздавать советы. Всё, в чём я хоть немного разбираюсь, — это этап до начала отношений.

— Серьёзно? Только поэтому?

Да, Миори и я действительно состояли в неком союзническом отношении. Моя выгода была в том, что она давала мне полезные советы, как реализовать План радужной юности. Если речь шла об укреплении дружбы или о том, как завести девушку, она уверенно могла что-то подсказать, исходя из собственного опыта. Но вот с проблемами, которые начинаются уже после того, как вы стали парой, она сама никогда не сталкивалась — значит, ей и сказать было нечего.

С другой стороны, Миори извлекала выгоду из этого союза потому, что я помогал ей сблизиться с Рейтой. Теперь, когда она достигла своей цели, я ей больше был не нужен. Как ни считай, результат один и тот же: причин оставаться партнёрами у нас больше не было.

Я понимал эту логику. Правда понимал. И всё же по какой-то причине прекращение нашего союза до сих пор не отпускало меня.

— Если тебе и дальше нужен кто-то, на кого можно опереться, вокруг тебя есть люди куда более подходящие, чем я. К тому же, мне кажется, ты уже на том этапе, когда вполне сможешь справиться со всем сам, не полагаясь на других, — сказала Миори.

— Не кажется тебе, что ты слишком уж высоко меня оцениваешь? — ответил я.

А я-то думал, что именно ты будешь единственной, кто не станет меня переоценивать. От этой мысли стало немного горько. Миори пыталась держать дистанцию, но я не хотел этого.

— Даже если мы больше не партнёры по заговору, я всё равно был бы рад, если бы ты по-человечески слушала мои жалобы — просто как друг, который, как и я, всего неделю как в отношениях. Разве не нормально просить друг друга о помощи?

Она ничего не ответила.

Я сам не мог толком объяснить, что именно меня тревожит, но что-то не давало мне покоя. То, что она сказала, действительно было одной из причин прекратить наше партнёрство, но у меня было чувство, что этим дело не ограничивается. Наверное, она что-то от меня скрывает.

— Если ты будешь слишком близка со мной, Хикари-тян начнёт ревновать, знаешь?

— Ну... да, мне уже кажется, что у неё есть такие нотки, — признал я, вспомнив, как Хикари отреагировала на то, что я во сне произнёс имя Миори. Да, она шутила, но это вовсе не значит, что её вообще ничего не задело.

— Вот видишь. У меня то же самое. Если Рейта-кун решит, что мы с тобой слишком близки, мне тоже будет неловко, — с облегчением вздохнула Миори. — Да и ты сам говорил мне это ещё летом, помнишь? Просил перестать постоянно торчать у тебя дома. А теперь, когда у нас у обоих появились отношения, нам тем более пора пересмотреть, насколько близкими нам вообще стоит оставаться.

Она не оставила мне ни малейшей лазейки для возражений. Я попытался подобрать слова, чтобы ответить, но мы уже дошли до нужного кабинета. Внутри сидели сплошь незнакомые второ- и третьегодки. Судя по всему, уже собралась примерно половина членов комитета.

А где остальные первогодки? Я окинул комнату взглядом и заметил, как мне машет Мэй. Мы с Миори подошли к нему.

— С-слава богу, ты пришёл, Нацуки, — выглядел он так, будто вот-вот расплачется. — Я ужасно боялся, потому что вообще никого здесь не знал.

— Привет, Мэй. Тебя тоже сюда втащили силой? — спросил я.

— Ну... не то чтобы силой... Скорее я просто уловил, чего все от меня хотят, — сказал он с пустым взглядом, устремлённым куда-то вдаль.

Ага. То есть всё-таки втащили.

— Он же в одной группе с тобой, да? — спросила Миори.

— Ага. Это Синохара Мэй. Будь с ним помягче.

Мэй растерянно наблюдал за тем, как мы с Миори разговариваем.

— Я Мотомия Миори. Мы оба в исполнительном комитете, так что давай поладим, — сказала она с такой приятной улыбкой, будто минуту назад вовсе не была в отвратительном настроении.

Мэй, явно занервничав, начал бесконечно ей кланяться.

— Д-да! Очень приятно познакомиться!

— А-ха-ха... — неловко засмеялась она, не зная, как на это реагировать. — Интересно, кто у нас последний?

— Ага. От третьего класса тоже должен быть кто-то из первогодок, — сказал я.

Миори была от 1-1, я — от 1-2, Мэй — от 1-4, а значит, должен был быть ещё один первогодка от 1-3. В старшей школе Рюмей каждый курс делился на четыре класса.

Пока мы втроём переговаривались, кто-то робко окликнул нас со спины:

— Извините...

Мы обернулись. Перед нами стояла нервничающая девушка. Её чёрные волосы были loosely собраны и лежали на плече, а на носу сидели очки в синей оправе. К груди она прижимала несколько книг.

На первый взгляд она выглядела неприметно, но, присмотревшись, я заметил, что черты у неё довольно милые и красивые. Кажется, я её уже где-то видел... Или нет? Она точно первогодка?

— Я Фунаяма Шизуки... из 1-3, — сказала она дрожащим голосом. Это звучало даже не столько нервно, сколько так, будто она вообще не привыкла разговаривать с людьми. Почти всё время она смотрела в пол, а когда наши взгляды всё же случайно встречались, сразу отводила глаза.

С третьим классом я почти не пересекался, но популярных ребят всё же знаю... А её не помню даже из своей первой школьной жизни. Значит, скорее всего, она из тихонь.

— Я Хайбара Нацуки, из второго класса. Приятно познакомиться, — сказал я с дружелюбной улыбкой, стараясь разрядить обстановку.

— О-очень приятно... — поклонилась Фунаяма-сан.

Общение явно не было её сильной стороной, но, в отличие от Мэя, в ней чувствовалось спокойствие. Двигалась и говорила она плавно и размеренно — точнее, в ней даже ощущалась какая-то элегантность.

— А я из первого. Мотомия Миори. Раз уж мы все в комитете, давайте ладить! — весело сказала Миори, широко улыбнувшись.

— Я... конечно, знаю вас обоих. Вы довольно известные, — после короткой паузы сказала Фунаяма-сан.

— А, правда? Ну этого парня я ещё понимаю — после того, как он разнёс школьный фестиваль, неудивительно. Но я тоже? — ответила Миори.

— Может, не надо называть это «разнёс»? — вставил я.

— Серика сказала, что для вас, рокеров, это как раз комплимент.

— Пожалуйста, не надо уравнивать чувство прекрасного Серики с обычными людьми.

— Какой ты душный для парня. Вот поэтому ты и не популяр... а, стоп, хотя нет, уже популярный.

— Эй, не надо передумывать прямо на ходу. На такое сложно отвечать.

Пока мы с Миори перебрасывались репликами, Фунаяма-сан и Мэй почему-то переглянулись.

— Вы... похоже, довольно близки, — сказала она.

— Это... это так обычно и бывает, когда общаются общительные мальчики и девочки, — ответил он.

Они что, знакомы?

Мэй тут же сам ответил на мой немой вопрос:

— М-мы пару раз разговаривали, так что... Мы ведь... да?

— Конечно. Я вас помню, Синохара-кун, — мягко улыбнулась ему Фунаяма-сан.

Похоже, отношения у них уже были довольно хорошие. По крайней мере, с ним она говорила куда менее напряжённо, чем со мной и Миори. И всё же Мэй до последнего переживал, помнит она его или нет. Хотя, с его-то уверенностью в собственной незаметности, это неудивительно.

Третьегодка, высокий парень, мягко хлопнул в ладоши, привлекая общее внимание.

— Все на месте? Отлично, тогда давайте быстро начнём и так же быстро разойдёмся по домам! — сказал он. — Для начала давайте поставим парты кругом.

Мы прекратили разговоры и принялись выполнять его указания, сдвигая парты в более-менее круг, удобный для собрания. Когда с этим было покончено, все члены комитета расселись по местам. В комнате воцарилась тишина, и тот самый третьегодка снова заговорил.

— У всех, наверное, ещё и кружки, и подготовка, и всё остальное, так что давайте покороче. Нам нужно выбрать человека, который возглавит комитет. Я могу взять это на себя, если никто не против. Какие мысли?

Он был красив, а в его выражении лица и движениях чувствовалась уверенность. Голос был звучный, и хотя говорил он вполне приветливо, в нём была такая харизма, что другим само собой хотелось подчиниться.

Я знал его. Это был Янагишита Юго-сэмпай, третий год. Совсем недавно он завершил карьеру в баскетбольной команде, где был и бывшим асом, и капитаном.

Третьегодки подшучивали над ним, мол, «ты, как всегда, слишком торопишься», но без всякого негатива.

Раз возражений не последовало, Янагишита-сэмпай тут же двинул обсуждение дальше:

— Отлично. Я Янагишита Юго, новый глава исполнительного комитета соревнований по игровым видам спорта. Я терпеть не могу возиться с лишней морокой, но если уж мне это поручили, доведу дело до конца. Хотя, в общем-то, работы тут не так уж много.

Сказав это, он перевёл взгляд на сидевшую рядом девушку. Получив от него сигнал, она начала раздавать заранее подготовленные материалы. Всё такой же безупречный, как и в мою первую школьную жизнь.

— Цель сегодняшнего собрания — пройтись по правилам по каждой дисциплине и по расписанию самого турнира. Может показаться, что правила вы и так знаете, но чтобы соревнования прошли без заминок, их слегка упростят, а время игры сократят. Например, баскетбольные матчи будут состоять из двух таймов по десять минут. Ваша задача как членов комитета — донести эти изменения до своих классов.

Он выдавал всю необходимую информацию чётко и без единого лишнего слова. Разница между его манерой руководить и моим сегодняшним шатким подобием лидерства была просто колоссальной. Янагишита-сэмпай явно был из тех, кто способен вести за собой людей где угодно. В баскетбольной команде он и раньше был таким — не терпел бессмысленности и всегда предпочитал эффективность.

— В этих материалах кратко изложены правила по каждой дисциплине. Можете их объяснить, можете просто раздать — делайте, как удобно. Пункты, в которых чаще всего возникают ошибки, отмечены красным.

Я пролистал распечатки.

Вот это да, как всё понятно! Если сделать копии и раздать их классу, вообще никаких проблем не будет.

— С правилами всё. Если вопросов нет, перейдём к следующей теме.

Собрание закончилось примерно за тридцать минут. Благодаря тому, как чётко всё вёл Янагишита-сэмпай, за какие-то полчаса мы успели разобрать невероятное количество информации.

— Глава комитета... он... он потрясающий, — пробормотал Мэй.

— Янагишита-сэмпай, да? — сказала Миори. — Он очень способный. И в баскетболе тоже просто зверь.

И ещё один из лучших по успеваемости во всём потоке, мысленно добавил я, но вслух это говорить было бы странно — откуда мне знать такие вещи? Так что я ограничился безопасной фразой:

— Благодаря ему нам вообще ничего не пришлось делать. Всё пролетело моментально.

Иногда он спрашивал мнение и у нас, первогодок, но, кроме этого, мы почти никак не участвовали в принятии решений. Впрочем, лично я и не стремился влезать, так что не чувствовал неудовольствия. Да и Янагишита-сэмпай, скорее всего, прекрасно понимал, что мы сами не рвёмся. С его характером, будь среди нас кто-то компетентный и действительно желающий руководить, он бы спокойно уступил это место.

Обычно комитет должен был собираться раз пять до самого турнира, но Янагишита-сэмпай придерживался принципа: «Собирать всех много раз — ещё большая морока, так что давайте сразу решим всё, что можем», — и поэтому сумел впихнуть невероятный объём обсуждений в одну встречу. Такими темпами нам, пожалуй, хватит ещё максимум двух собраний.

Самыми трудоёмкими оставались составление расписания на день соревнований и расчёт системы начисления очков для общего рейтинга классов. По традиции правила в этом пункте немного менялись из года в год.

Готов поспорить, к следующему собранию Янагишита-сэмпай уже всё придумает.

— А вы сами в каких дисциплинах будете участвовать? — спросила Миори.

Мы вчетвером, первогодки, вышли из кабинета и пошли по коридору. Всем нам нужно было возвращаться в свои классы, так что направление было одно.

Первым ответил я:

— В баскетболе. А ты?

— Я в футболе. Хотела в баскетбол, но у нас решили, что девочки будут играть в футбол, — скрестила руки Миори с довольным видом. — Рейта-кун будет меня тренировать, так что я не против, как всё вышло.

По выражению её лица легко читалось: «Ну что, завидуешь?» — но нет, я совершенно не завидовал.

Рейта ведь гений, а значит, обучает он ужасно, знаешь ли. Хотя это я говорю про учёбу. Кто знает, может, как футбольный наставник он окажется не так уж плох?.. Так, стоп, нельзя же всё время говорить только о нас двоих.

— А ты, Мэй? — спросил я.

— Я тоже... оказался в баскетболе... Сам не понял, как так вышло... — вокруг него тут же повисла тень безысходности. — Мне придётся очень усердно тренироваться, чтобы не утянуть класс вниз... Иначе экстраверты меня убьют.

Судя по его тону, со спортом он не очень дружит. Выглядел он так, будто совершенно не хочет туда идти.

— А! — вдруг воскликнул он. — Точно, Нацуки! Ты же, кажется, отлично играешь в баскетбол? Пожалуйста, научи меня хоть немного!

— Я не против, — сказал я, — но ты точно серьёзно хочешь тренироваться?

Лишь горстка учеников стала бы отдельно заниматься ради школьных соревнований по мячам. И я как раз собирался войти в эту горстку.

— Если я хотя бы немного не потренируюсь, то правда буду бесполезен... — тяжело вздохнул Мэй.

Шедшая рядом с ним Фунаяма-сан внимательно за ним наблюдала.

Когда он заметил на себе её взгляд, то сразу занервничал.

— М-могу я чем-то помочь?

— О нет... простите, — отвела она взгляд и поклонилась.

Хм, странный был обмен репликами.

— А ты, Фунаяма-сан? — спросил я и её.

— Я... участвую в волейболе. В прошлом я немного им занималась, — ответила она.

— Правда? В средней школе?

— Да... хотя бросила спустя полгода.

Ой. Похоже, я случайно наступил на болезненную тему. Мне бы хотелось поддерживать разговор, но я даже не понимаю, хочет ли Фунаяма-сан вообще со мной разговаривать. По её голосу и лицу это совершенно не читается.

— Кстати, а что это за книги ты всё время носишь с собой? — спросила Миори, покосившись на стопку у груди Фунаямы-сан.

— Это... подборка документов по прошлым соревнованиям. Раз уж меня назначили в исполнительный комитет, я подумала, что стоит хотя бы немного подготовиться...

— Вау, серьёзно? Ты очень старательная, — даже Миори выглядела искренне впечатлённой.

Фунаяма-сан покачала головой.

— Просто... в отличие от других, я неуклюжая и медлительная, так что для меня это необходимость.

Ага. Именно так обычно и говорят по-настоящему старательные люди.

— А у меня в голове во время собрания было только одно: когда уже всё это закончится, потому что мне лень, — сказал я.

— Конечно, ты думал именно об этом, — моментально парировала Миори.

— Что ты сказала? Не тебе это говорить — ты сама на собрании чуть не уснула!

— Чего-о? Я вообще-то бодрствовала. Ну почти. Не выдумывай!

Пока мы так переговаривались, наша четвёрка невольно распалась на две пары — мы с Миори шли впереди, а Мэй с Фунаямой-сан позади. Ну конечно, так и будет: мы с Миори ведь болтаем без остановки... Немного неловко. Интересно, как там у Мэя и Фунаямы-сан?

Позади тянулась нескончаемая неловкая тишина. Я прямо кожей чувствовал, как Мэй отчаянно сверлит меня взглядом, вопя глазами: «Помоги!»

И что ты хочешь, чтобы я сделал? Я сделал вид, что ничего не замечаю, и продолжил смотреть вперёд.

— Эй, ты меня вообще слушаешь? — спросила Миори.

Я кивнул.

— В общем, я ещё и сказала им, что мы с тобой просто друзья детства, и ничего больше. И сама же потом почему-то завелась — в смысле, мы ведь и не настолько близки, вообще-то. Смешно же! Тем более у тебя теперь есть Хикари-тян. Какой смысл мне вообще на тебя срываться?

Миори всё та же. Ещё недавно между нами висела такая неловкость, а теперь, стоило разговору завязаться, как её уже не остановить. Впрочем, похоже, ей самой было приятно. Я не стал это комментировать и просто время от времени вставлял реплики, чтобы показать, что слушаю.

Тем временем двое позади нас наконец-то тоже немного продвинулись в общении.

— С-синохара-кун, — тихо сказала Фунаяма-сан. — Я смотрела ваш концерт на школьном фестивале.

— А?! А, э-э, спасибо большое, — отозвался он.

— Синохара-кун... я не очень разбираюсь в инструментах, но вы ведь играли на бас-гитаре, верно?

— Д-да! Именно! Это та, что звучит как ДУН, ДУН! — с жаром закивал Мэй.

Может, всё-таки попробуешь вести себя чуть спокойнее, когда разговариваешь?

— И ещё... эм... — Фунаяма-сан, судя по всему, тоже боролась с собой, и её взгляд заметался по коридору в поисках темы. Я решил, что она просто пытается не дать разговору умереть, но тут же понял, что ошибался. — Вы... были... очень красивы на сцене. Я за вас болела, — сказала она, густо краснея.

Слова оказались настолько неожиданными, что Мэй просто окаменел с круглыми от шока глазами.

— Я... я раньше думала, что вы тихий человек, как и я, но вы старались изо всех сил на такой заметной сцене. Мне показалось, что это очень... очень здорово и красиво, — продолжила Фунаяма-сан дрожащим голосом, всё ещё красная до ушей.

— Эм... ну... сп-сасибо... наверное?.. — выдавил из себя Мэй.

— Н-не надо. То есть... это просто то, что я подумала... Простите, — совсем растерялась она.

Эм, ребята, это сейчас вообще что было? Что я только что услышал? Я посмотрел на Миори, и она лишь пожала плечами. Я украдкой покосился назад — оба шли молча, с лицами цвета спелого помидора.

Что это вообще за атмосфера? Такого я никак не ожидал — и что мне теперь, чёрт возьми, с этим делать?! Такое чувство, будто я только что стал свидетелем завязки романтической манги.

Когда я вернулся в свой класс, мне тут же пришло сообщение в RINE от Мэя: он просил встретиться. Я почему-то почти не сомневался, что это произойдёт. Скорее всего, всё из-за того, что случилось совсем недавно.

Я пошёл во вторую музыкалку и открыл дверь. Мэй беспорядочно ходил туда-сюда по комнате. Стоило ему меня заметить, как он в панике кинулся ко мне. Эй! Не липни ко мне!

— Ч-что это вообще было?! — воскликнул он.

— Чувак, и ты ещё меня об этом спрашиваешь? — ответил я. Это вообще мой вопрос! Серьёзно, что между вами двумя сейчас произошло?

— Как думаешь, она могла перепутать меня с тобой?

— Да нет же. Она ведь сама сказала про бас, помнишь?

— Д-да, вот и я так подумал! То есть она правда говорила о том, что это я был крутым, да?! — Он выглядел совершенно потерянным. — Нет, не может быть...

У тебя вообще нет уверенности в себе...

— Разве ты не рад? Она же тебя похвалила. Значит, хорошо, что ты выступал на фестивале.

— Д-да, это так. Эхе-хе-хе... Меня вообще редко кто-то хвалит, так что я безумно счастлив, — его лицо расплылось в какой-то бесформенной застенчивой улыбке.

Выглядело это, конечно, немного подозрительно, но у меня хватило милосердия не озвучивать этого.

— По-моему, ты ей нравишься, — сказал я.

Лицо у неё было красное, и она так старалась сделать ему комплимент — если это не влюблённость, то тогда это уже какая-то слишком жестокая ловушка!

— Н-не может быть... Хотя, если честно, мне бы очень хотелось, чтобы это было правдой, — сказал он, сияя до ушей.

Раз уж я всё равно сюда пришёл, можно и потренироваться. Я достал гитару, начал её настраивать и заодно спросил:

— А она тебе самому как?

— Мы пару раз разговаривали в библиотеке, и я всегда думал, что она милая...

Похоже, он и правда в полном восторге.

— Тогда почему бы тебе не попробовать? Искры там сегодня летели знатные.

— Д-да, наверное, ты прав... — сказал он. — Но тебе не кажется, что я ей совсем не подхожу?

— Господи, какой же ты тяжёлый человек...

— Ч-что?! У тебя настоящие мысли в голос утекли!

— Если ты сам считаешь, что не подходишь ей, то на этом разговор можно заканчивать, — сказал я, легко тронув струны гитары.

Мэй обхватил мою ногу.

— Н-но я хочу хоть что-то с этим сделать! У меня наконец появился шанс, а если честно, она мне уже давно нравится! Прошу тебя... Нацуки, помоги!

Я, в общем-то, уже и так это понял, но мог бы сразу сказать нормально с самого начала!

— У меня вообще-то нет хороших советов на этот счёт, — ответил я.

Мой собственный опыт в любви тоже практически равнялся нулю. Не будет преувеличением сказать, что я не знаю вообще ничего.

— Да о чём ты! Ты же встречаешься с Хошимией-сан! Не надо скромничать передо мной. Любой, кто на тебя посмотрит, решит, что у тебя за плечами огромный романтический опыт! — Мэй замолотил меня по плечам, будто молча протестуя: «Ну хватит уже!»

Ты вообще-то начинаешь слегка раздражать, знаешь? Для человека, который так уверен, будто знает обо мне всё, ты невероятно далёк от истины.

— Хикари — моя первая девушка, — сказал я.

— Но всё равно ведь именно твоими приёмами ты завоевал сердце школьной идолки! Ну пожалуйста, научи меня! — настойчиво умолял он. — Хотя... если ты скажешь, что между нашей внешностью слишком уж большая пропасть, то, наверное, будешь прав...

— Ладно, — криво улыбнулся я.

Обычно он робкий, так что раз уж сейчас так напирает, значит, настроен всерьёз. По его взгляду было видно, что он не хочет упустить этот шанс.

— Другу я помочь могу.

— Ура! Спасибо тебе огромное! — Мэй отреагировал на это так бурно, будто выиграл в лотерею.

Он чем-то напоминает старого меня, так что мне невольно хочется ему помочь. Хотя, если судить по тому, как они оба вели себя сегодня, моя помощь, возможно, вообще не понадобится.

— Ч-что мне делать сначала? — спросил он с таким энтузиазмом, будто уже был готов штурмовать мир.

Мне одному кажется, что он возлагает на меня слишком уж большие надежды?

— Для начала, думаю, просто посмотри, как всё будет развиваться на следующем собрании. Если слишком резко рванёшь вперёд, мне кажется, она может отстраниться. У тебя же даже её контактов нет, верно?

— Эм... — неуверенно произнёс Мэй. — После того как мы расстались с вами, она сама предложила обменяться контактами.

Ага, значит, ты ей точно нравишься.

— Тем лучше. Тогда просто подожди, пока она сама тебе напишет. Похоже, первый шаг собирается сделать именно она.

— П-правда думаешь? Ладно, так и сделаю! — энергично закивал Мэй, заметно успокоившись.

Он, конечно, собрался с духом просить у меня помощи, но мысль самому начать действовать по отношению к девушке всё равно его пугала. Я отлично понимал это чувство.

— Только не доверяй моим советам слишком уж слепо, ладно?

— Всё будет хорошо!

Что именно у тебя будет хорошо? Кажется, уже поздно даже спрашивать. Хотелось бы, чтобы он перестал так сильно меня переоценивать. Я ведь могу давать только максимально осторожные советы. Хотя, к счастью, похоже, эти двое всё равно сойдутся, даже если я буду советовать только самое безопасное.

Прошло уже довольно много времени с тех пор, как я начал играть на гитаре во второй музыкалке. За окном совсем стемнело. Пора домой. Я слишком увлёкся практикой. Мэй ушёл на работу ещё некоторое время назад, так что в комнате я остался один.

По дороге домой ноги почему-то сами понесли меня к спортзалу. Я посмотрел вниз со второго этажа — похоже, клубы уже тоже закончили тренироваться. Впрочем, по времени это было логично. И всё же несколько человек там ещё оставались. У нас в спортзале было три площадки, и на той, что ближе всего к школьному корпусу, женская баскетбольная команда проводила свободную практику.

— Сорок шесть...!

Ошибиться я не мог — это была Сакура Ута. Рядом с ней стояла клетка, полная мячей, а сама она, ни на что не отвлекаясь, снова и снова бросала по кольцу.

— Сорок семь...!

Она продолжала бросать с трёхочковой линии. Когда мячи заканчивались, она собирала их и начинала сначала. И так без конца.

Ута считала только те броски, которые попадали. Меткость у неё не была выдающейся, но концентрация просто пугала. Я не мог отвести от неё глаз. Пока я наблюдал, вскоре в зале не осталось никого, кроме неё.

В спортзале царила почти мёртвая тишина, нарушаемая только ритмом ударов мяча о пол, звонкими касаниями кольца и тихим шелестом сетки, когда мяч всё-таки проходил в корзину. Эти три звука беспрерывно отражались под потолком.

— Беспокоишься? — раздался голос у меня за спиной.

Я обернулся. Мотая полотенцем вокруг шеи, ко мне подошла Миори в тренировочной форме.

— Да нет, я просто шёл домой и немного остановился посмотреть, — ответил я.

— Ута уже давно так. С тех самых пор, как ты её отшил.

Я и сам смутно это понимал. Но когда Миори произнесла это вслух, моё лицо всё равно невольно помрачнело.

— Эй, не мучай себя из-за этого. По-моему, это не плохая перемена, — добавила она.

— Думаешь?

— Ага. Она очень старается, но не перегибает. И если начнёт перегибать, я её остановлю. Всё, что она делает, — это переживает неразделённую любовь и переводит эти чувства в баскетбол. По-моему, в этом нет ничего плохого, — сказала Миори, глядя на Уту. — Вообще-то я думаю, что у неё есть шанс попасть в стартовый состав, и сейчас как раз то время, когда надо выложиться по полной.

— Серьёзно?

— Ага. Второгодка, играющая на той же позиции, что и она, — Мията-сэмпай — выбыла из-за травмы. Рост, конечно, мешает Уте, но технически она это вполне компенсирует. Ей бы только чуть лучше видеть площадку... хотя это быстро не развивается, — буднично сказала Миори. — Поэтому она и пытается сделать своей сильной стороной то, что сразу бросается в глаза.

— Трёхочковые, да? — пробормотал я.

Мы вдвоём молча наблюдали, как Ута с полной серьёзностью продолжает отрабатывать дальние броски.

— А ты сама чем занималась?

— Я? В зале со штангами была.

А, точно. Значит, вот откуда столько пота.

— А ты? На гитаре занимался?

— Вроде того. У нашей группы сейчас перерыв, но по отдельности мы всё равно тренируемся.

— Какие вы все увлечённые. Ну, если бы вы не вкалывали так сильно, и концерт бы у вас таким убойным не получился, — сказала Миори.

С этими словами она повернулась ко мне спиной и снова вошла в спортзал.

Она тоже полна решимости. Это видно даже со спины. В груди у меня вдруг поднялось тёплое чувство — её надёжный силуэт будто наложился на тот, что я помнил из прошлого.

— А, точно, — вдруг вспомнила Миори, обернувшись через плечо. — Фунаяма-сан просила у меня совета. Ну, та девушка из комитета.

— Угу. Только не говори мне... — в этот момент я уже почти понял, о чём пойдёт речь.

— Ей нравится Синохара-кун. Раз уж они теперь работают вместе в одном комитете, она хочет использовать это, чтобы сблизиться с ним... Она попросила меня помочь, но я вообще не чувствую, что могу тут сделать хоть что-то, — сказала Миори со своим привычным растерянным видом.

Мы оба сухо усмехнулись.

— Она меня с кем-то перепутала. Думает, будто я разбираюсь во всех тонкостях любви или что-то вроде закалённого ветерана, только потому, что встречаюсь с Рейтой-куном! — с неловким смешком сказала Миори.

Ну да, Рейта ведь самый популярный парень на нашем курсе... Конечно, раз уж она встречается с ним, со стороны легко решить, что она мастер романтики. В общем, Фунаяма-сан мыслит ровно так же, как и Мэй. Он ведь тоже ошибочно думает, будто я что-то понимаю, просто потому что встречаюсь с Хикари.

— Мэй тоже просил у меня совета. Ему Фунаяма-сан давно нравится, и он хочет что-то с этим сделать, так что попросил меня помочь. Только я вообще не понимаю, что тут можно делать, — сказал я.

Миори удивлённо моргнула.

— Что? И к тебе тоже? Тогда нам вообще ничего не нужно делать, да?

— Ну, это практически подтверждает, что они нравятся друг другу взаимно.

— Да что за чёрт! Тогда можно просто сесть на трибуне и болеть за них, и всё само сработает. Какой камень с души! — с облегчением сказала Миори.

Из-за своей заботливой натуры она сразу начинала вести себя почти по-матерински, стоило кому-то прийти к ней за помощью — даже если этот человек был ей не особенно близок. Именно поэтому она всегда переживала обо мне и не успокаивалась, пока дело не доходило до нормального конца.

— Ага, теперь это просто вопрос времени, — сказал я.

Здорово, что я смог точно убедиться: Фунаяма-сан и правда нравится Мэй. В любви я мало что понимаю, но тут уж явно не может ничего не случиться. Да! Тут всё почти гарантировано. Ну а раз так, можно спокойно идти домой и принимать ванну.

— Ладно, тогда я сейчас остановлю Уту и тоже пойду домой, — сказала Миори.

— Ага... Я тогда пойду вперёд.

— Да... так, наверное, и правда лучше.

Если бы я стал их дожидаться, вышло бы только неловко.

— Ладно, пока, — махнула мне Миори на прощание.

Я дождался, пока она отвернётся, ещё секунду посмотрел ей вслед, а потом сам направился домой.

Центр консультаций для новичков в любви

Хошимия Хикари: Чем сейчас занимаешься?

Нацуки: Только из ванной вышел. Сейчас у себя в комнате

Хошимия Хикари: Понятно

Хошимия Хикари: Я уже собираюсь спать

Нацуки: Ты что-то рановато ложишься

Хошимия Хикари: Зато поздно встаю

Нацуки: Говорят, детям надо много спать, чтобы расти

Хошимия Хикари: А ты ложишься поздно, но всё равно высокий

Нацуки: Потому что в детстве я спал по 12 часов в сутки

Хошимия Хикари: Э-э-э, я столько не смогу лол

Хошимия Хикари: Слушай, ты в эти выходные свободен?

Нацуки: Свободен~ Хочешь куда-нибудь выбраться?

Хошимия Хикари: Ага, выбраться! Лол

Нацуки: Что значит «выбраться», лол? Есть место, куда ты хочешь сходить?

Хошимия Хикари: Есть! И очень много!

Хошимия Хикари: Хочу ещё немного поболтать

Нацуки: Созвонимся?

Хошимия Хикари: Ага! Я тебе позвоню~

— Куааах, — зевнул я.

— Что-то ты сонный, — с кривой улыбкой заметил Рейта.

— Мы вчера созвонились с Хикари, и я сам не заметил, как уже наступила глубокая ночь... — из-за этого я сегодня жутко не выспался. На первом уроке мне стоило немалых усилий не заснуть. Хикари, сидевшая рядом, мирно дрыхла без задних ног, но если бы и я тоже отключился, мы бы слишком бросались в глаза, так что мне приходилось держаться.

— Хорошо, что вы поладили, но хотя бы на следующем уроке не засыпай.

Следующим у нас был английский. У каждого класса английский шёл в одно и то же время, и учеников делили по уровню в зависимости от результатов тестов. Мы с Рейтой были в самом сильном потоке — в классе A. До прошлого итогового экзамена Нанасе тоже была с нами, но английский был не её сильной стороной, так что она опустилась в класс B. Сейчас из нашей компании в продвинутом классе оставались только мы с Рейтой.

— Да знаю я. Это же урок Като-сэнсэя, — ответил я.

Като-сэнсэй, который вёл английский в классе A, объяснял понятно, но характер у него был раздражительный. Стоило хоть на секунду отвлечься — и урок тут же уносился далеко вперёд, оставляя тебя позади. А тех, кого ловили спящими, он ещё и запросто мог отчитать.

— О чём вы вообще болтали до такой ночи? — спросил Рейта.

— Мм... обсуждали, куда пойдём на свидание в эти выходные.

Хикари засыпала меня в RINE всякими ссылками и идеями, так что разговор у нас очень оживился. Правда, большинство мест, которые она присылала, были скорее туристическими, и прямо сейчас мы бы туда не выбрались, так что в какой-то момент мы совсем ушли в сторону от изначальной темы — выбрать место для свидания на ближайшие выходные. Но она с таким воодушевлением говорила: «Давай как-нибудь туда сходим! Обязательно надо!», что у меня просто не хватало духу её остановить. Я поддакивал, и в итоге время незаметно перевалило за два ночи.

«Было весело, но спать хочется...»

— И на чём вы в итоге остановились?

— Ну... мы решили провести время у меня дома.

Рейта удивлённо распахнул глаза. Ага, я бы на его месте тоже так отреагировал.

— Вы не пойдёте куда-нибудь?

— Хотели, но потом как следует подумали и поняли, что у нас обоих сейчас туго с деньгами, — объяснил я.

Хоть я и зарабатывал на подработке, после покупки гитары и всего оборудования мои накопления почти полностью испарились. Я ещё и прилично потратился на посиделки после школьного фестиваля и на наше прошлое свидание, так что если до следующей зарплаты через две недели не начну экономить, мне будет несладко. К тому же ещё нужно было иметь в виду встречу по случаю окончания дел у нашей группы.

У Хикари в этом месяце тоже почти не осталось денег. Обычно она получала карманные, а если нужно — могла попросить ещё, но вряд ли родители спокойно отнеслись бы к просьбе выдать добавку на то, чтобы она пошла гулять со своим парнем. К тому же ей самой не хотелось слишком сильно зависеть от отца. «Бедный папочка... Жаль его, конечно, но что посеял, то и пожнёшь».

— Но свидание дома? Вам не кажется, что вы немного форсируете события? — спросил Рейта.

— Если честно, я и сам так думаю, — сказал я. Но если я прямо так ей и скажу, не прозвучит ли это слишком уж самоуверенно с моей стороны?

— Хотя... вы с Хошимией-сан как раз из тех, кому нравится спокойно сидеть дома. Если подумать, домашнее свидание очень вам подходит. Можно расслабиться и никуда не спешить. — Он тут же пересмотрел своё мнение и понимающе кивнул.

«Как всегда наблюдателен...»

Пока я мысленно восхищался им, Рейта ухмыльнулся и похлопал меня по плечу.

— Ну, развлекайтесь там, милуйтесь сколько влезет, только не заходите слишком далеко, ладно?

На секунду я не понял, о чём он, но почти сразу до меня дошёл смысл. В голове тут же вспыхнул образ Хошимии Хикари, лежащей на моей кровати.

— Чего-о?! Да это же всего лишь наше второе свидание!

— Урок начинается, Нацуки.

В отличие от меня, окончательно запаниковавшего, Рейта лишь спокойно улыбнулся и пошёл на своё место.

«Чёрт, ну не издевайся ты так... Такое чувство, будто среди парней я никогда не смогу его одолеть. Что, я слишком слаб перед разговорами о любви для человека, который уже второй раз проживает эту жизнь? Да. Именно так».

Английский я пережил исключительно силой воли, а потом у нас была физкультура. Начиная с сегодняшнего дня и вплоть до турнира по мячевым видам спорта мы должны были тренироваться по своим дисциплинам. Наши уроки физры проходили вместе с первым классом, а у третьего и четвёртого занятия шли отдельно. То есть мы, 1-2, тренировались вместе с 1-1 и играли против них.

Закончив пробежку и разминку, мы по указанию учителя физкультуры кое-как разбрелись по площадке и начали сами по себе отрабатывать броски. «Если всех так оставить на самотёк, мы до конца урока будем просто лениво кидать по кольцу».

Ко мне подошёл Мураками-кун, лидер первого класса.

— Какой план?

«Почему ты спрашиваешь меня?» Наверное, он считал меня чем-то вроде опоры нашего класса.

— Хмм... Сложно сказать. Тренироваться, конечно, надо, но с чего вообще начинать?

— Проще всего просто сыграть, разве нет? — вклинился Тацуя, пока я ломал голову. — Можно было бы, конечно, делать базовые упражнения, но многие за ними просто не поспеют.

Он был совершенно прав. И, главное, сама игра куда веселее. К тому же лучший способ дать новичкам почувствовать ритм — сразу бросить их в настоящий матч.

— Ну да, это верно. Тогда давайте сыграем тренировку: первый класс против второго, — предложил Мураками-кун.

— Ага, — отозвался Тацуя.

Так направление и определилось. К Тацуе и ко мне тут же подошли Рейта, Хино и Окадзима-кун.

— Распределим позиции? — спросил Рейта.

— Я займу место в защите и буду разгонять мяч. Рейта, поддерживай меня. Окадзима — под кольцо, — раздал указания Тацуя, крутя мяч на пальце.

Я понял, к чему он ведёт. Рейта мог безупречно выполнить что угодно, а ещё отлично видел площадку, так что на роль поддержки подходил лучше всех. Окадзима-кун был высокий и крепкий, значит, на подборе от него будет толк.

Вдруг Тацуя бросил мне вращающийся мяч.

— А ты, Нацуки, кроши их.

Я поймал мяч.

— Я думал, наши роли будут наоборот. Разве не ты лучше подходишь на переднюю линию?

— Чувак, я вообще-то в баскетбольном клубе. Было бы как-то по-детски выкладываться здесь всерьёз. Мне в самый раз держаться сзади и просто раздавать передачи. — Он устало зевнул.

— Эй, а я?! Эй, Нагиура! Ты про меня не забыл?! — возмутился Хино.

— А? Хино, ты просто делай что хочешь, и мы всё равно выиграем, — ответил Тацуя.

— Почему я один остаюсь без внимания?!

Пока я смотрел на их почти комичную перепалку, мне в голову пришла одна мысль. «Я понимаю, о чём говорит Тацуя». Это всего лишь турнир по мячевым видам, и для игрока баскетбольного клуба было бы и правда по-детски всерьёз разносить новичков. Уверен, многие бы с этим согласились. Но даже с учётом этого я не ожидал услышать такое именно от него. Тацуя казался мне человеком, который в подобных событиях как раз хотел бы быть главным.

Похоже, Рейта подумал о том же — мы с ним переглянулись. Но обменяться мнениями так и не успели: пришло время спорного мяча. Мяч взлетел высоко в воздух. Окадзима-кун выпрыгнул и отбил его прямо перед Тацуей.

— Ну что ж, начнём с первого очка. — Тацуя повёл мяч и отдал пас Рейте.

Увидев, что Рейта принял мяч на правом фланге, я сместился в угол.

— Рейта!

Я поймал его передачу и развернулся лицом к кольцу. Ко мне плотно прилип парень в манишке с номером четыре. Наши взгляды встретились. Я на мгновение перевёл глаза на Рейту и одновременно сделал ложный шаг правой.

— Чего?! — удивлённо вскрикнул парень, когда я ушёл мимо него.

Я уже врывался под кольцо, вытягивая руку для лэй-апа, но на подстраховку выскочил ученик в манишке с номером шесть. Я тут же убрал руку и вместо броска отдал мяч Хино, который остался без опеки.

— Э-э? О-о?! — вскрикнул Хино, ошарашенный тем, что мяч вдруг прилетел к нему.

— Бросай! Ты свободен! — крикнул я.

Хино послушно бросил — и мяч чисто прошёл в кольцо.

— Хорош! Как всегда великолепно, Нацуки. — Рейта хлопнул меня по ладони, сверкнув белозубой улыбкой.

— Хайбара, ты слишком хорош! — заревел Окадзима-кун с явным удивлением на лице.

«Рейта и Тацуя спокойны, потому что уже знают, как я играю, но для остальных это, наверное, шок, да?»

Хино хлопнул меня по спине.

— Во даёшь, Хайбара! Я и не знал, что ты такой босс на баскете! — Он широко ухмыльнулся и показал мне большой палец.

— Это у тебя бросок был хорош, Хино, — сказал я, возвращаясь в защиту.

— Ладно! Теперь держим оборону! — с энтузиазмом заорал Окадзима-кун.

«Этот тип, как всегда, орёт слишком громко». На губах у меня невольно появилась сухая улыбка.

— Ман-ту-ман подойдёт? — уточнил я у Тацуи нашу защитную схему.

— Должно сработать. Я беру Мураками, — ответил он.

Атака первого класса началась с того, что Мураками-кун ввёл мяч. Он не состоял в баскетбольном клубе, но двигался явно как опытный игрок. Когда он вёл мяч, казалось, будто тот буквально прилип к его ладони. И всё же на его плечи легла тяжёлая ноша — против него вышел Тацуя, действующий игрок команды.

— Чёрт... Я не могу от него оторваться!

Раздосадованные нашей защитой, ребята из первого класса бросили почти в отчаянии — и промахнулись. Мяч ударился о дужку и взмыл вверх.

— Раааа! — Окадзима-кун взлетел в воздух, его огромное тело на мгновение будто зависло. Он крепко схватил мяч обеими руками и приземлился. Взяв подбор, он тут же отдал пас Тацуе. — Есть! Тацуя!

— У тебя невероятный прыжок, — одобрительно заметил Рейта.

— У меня и в футболе верховая борьба перед воротами — сильная сторона, — сказал Окадзима-кун.

Точно, они ведь оба в футбольном клубе.

— Ладно, берём ещё очко. — Тацуя повёл мяч с нашей половины на чужую.

— Тацуя! — крикнул я с фланга.

Он отдал мне мяч. Я поймал его, но, подняв глаза, увидел перед собой Мураками-куна. А? Разве он не должен был держать Тацую?

Мураками-кун прочитал вопрос на моём лице и ответил:

— Не похоже, что он играет всерьёз, так что сначала я остановлю тебя.

«Он уже понял, что Тацуя с самого начала собирается только раздавать передачи из глубины?» Реакция у него была мгновенная. Да и в защите у него почти не было слабых мест. Пройти его будет непросто.

— Так ты раньше играл в баскетбол, Хайбара? Даже не знал, — сказал Мураками-кун, не отрывая глаз от каждого моего движения.

Лучше бы вернуть мяч Тацуе, перестроиться и начать заново, но...

— Ну, попробую.

Мне захотелось проверить, смогу ли я его обыграть.

Я плавно качнулся. Вправо? Влево? Пас? Бросок? Нарочно двигался расслабленно и мягко, делая обманные движения и играя с мячом в руках. Самым важным здесь был ритм — покой перед взрывом. И вот я резко рванул вправо.

Мураками-кун отреагировал, пусть и на полудолю секунды позже, и тут же прилип ко мне. Я мог бы продолжить продавливаться и идти до конца под кольцо, но вместо этого сделал неожиданное: перевёл мяч между ног и шагнул назад. За счёт резкой остановки между нами образовалась дистанция.

— Что?!

Позиция Мураками-куна развалилась, а я, сохранив равновесие, сразу же поднялся на бросок. Мяч полетел к кольцу; хоть он и чиркнул по дужке, всё же едва-едва, но проскользнул в сетку.

— Серьёзно?.. — Мураками-кун плюхнулся на пол, ошарашенно разинув рот.

— Надо было добавить чуть больше силы... — пробормотал я.

Второе очко мы взяли, но контроль мяча всё-таки подвёл меня — слишком давно не играл. Нужно будет потренироваться, иначе я так и не верну себе прежнее чувство. Пожалуй, стоит поигрывать самому по себе, чтобы восстановить руку.

— Хорош, Нацуки. Очень красиво, — сказал Тацуя.

— Спасибо, — ответил я.

Когда он похвалил меня, тон у него был совершенно обычный. Внешне он вроде бы вёл себя не особенно иначе, но от этого всё казалось ещё страннее. Когда Тацуя играет в баскетбол, он обычно более...

— Тацуя, у тебя всё в порядке? — спросил я.

— А? Да вроде да. — Он нахмурился. — А что, что-то странное?

Похоже, он и правда не держал ничего в голове, так что я покачал головой.

— Нет, ничего.

Что-то явно было не так, но снаружи это никак не проявлялось. Раз так, значит, и лезть мне было некуда. Пока что я решил именно так.

Что до тренировочного матча, в итоге мы разгромили первый класс, набрав вдвое больше очков.

— Эй, а ведь у нас есть шансы, да? Мы можем выиграть турнир по мячевым видам.

— В баскете у нас Нагиура и Хайбара, в футболе почти все спортивные девчонки. А Фудзивара, кажется, раньше занималась волейболом? Ну а в настольном теннисе... есть Хошимия... Хотя нет, забудьте.

— Но старшекурсники всё-таки будут совсем другого уровня. Если бы играли только первогодки, я бы ещё больше верил в победу.

После уроков, пока компания друзей Хино оживлённо обсуждала турнир, я вышел из класса. Сегодня у меня было второе собрание исполнительного комитета.

— О.

— Йо, — сказал я.

Едва выйдя за дверь, я столкнулся с Миори. Было бы даже страннее, если бы мы специально пошли отдельно, так что мы просто зашагали рядом.

— Что у нас сегодня вообще будет? — спросила она.

— Корректировка системы очков, оформление стендов и всякая прочая мелочь, — ответил я, вспоминая слова Янагишиты-сэмпая.

— М-да... звучит как морока, — простонала она. — Слушай, а разве этим не должен заниматься школьный совет?

— Наш школьный совет вообще не отличается рвением, — с пониманием вздохнул я. — Да и полномочий у него немного, так что в дела комитетов по мероприятиям они почти не лезут. Поэтому в нашей школе у исполнительных комитетов обязанностей, наверное, больше, чем где-то ещё... Наверное. Я ведь учился только в Рюмее, так что не знаю, правда ли это.

— О, Нацуки! Привет, — радостно сказал Мэй, заметив меня, и поспешил к нам.

Мы шли в одно и то же место в одно и то же время, так что встретиться по дороге было вполне естественно.

— Я жду сегодняшнего собрания комитета с нетерпением! — с сияющей улыбкой заявил Мэй.

«И чего тут вообще ждать?»

— Это потому, что там будет Фунаяма-сан? — спросила Миори.

— Нууу... — Он смущённо захихикал.

— Ого-о, — протянула она с озорной ухмылкой. — Так вот в чём дело.

— П-пожалуйста, только не говори ей!

— Не скажу. Такие чувства нужно доносить самому.

Пока Мэй и Миори переговаривались, мы втроём завернули за угол и увидели впереди Фунаяму-сан. Плечи Мэя тут же начали заметно дрожать — его моментально захлестнули нервы.

— Ну давай, подойди и заговори, — сказала Миори.

— Ч-чего?! Нас же тут все трое, почему именно я?! — взвыл Мэй.

— Если ты сам первым поздороваешься, впечатление будет лучше. Ну или что-то в этом духе, — сказал я.

Пока мы препирались, Фунаяма-сан заметила нас и обернулась.

— Здравствуйте, — очень аккуратно поклонилась она.

— З-здравствуйте! — выпалил Мэй и от растерянности добавил совершенно лишнее: — Сегодня хорошая погода!

Сегодня вообще-то было пасмурно. И да, карты на тему погоды — в принципе слабая колода, так что не советую.

Фунаяма-сан посмотрела в окно, а потом неуверенно сказала:

— Да... сегодня облачно.

— Д-да, и правда... Простите.

Она замолчала, а Мэй неловко рассмеялся. Брат, ну ты что творишь? Он продолжал выдавливать из себя пустой смешок, и Фунаяма-сан совсем потеряла возможность подхватить разговор. Да придумайте вы уже хоть что-нибудь! Вы вообще хотите сблизиться?!

Не выдержав давления от общения с девушкой, которая ему нравится, Мэй тревожно посмотрел на меня. Да не смотри ты так. Это целиком твоя вина — нечего было готовить только погодную колоду! Между прочим, в этот раз я ещё в самом начале учебного года собрал себе больше десяти разговорных колод, чтобы в любой момент иметь что разыграть. Подготовка у меня тщательная и безупречная, а каждую карту я пускаю в ход с предельной осторожностью.

«Обычные люди так далеко не заходят? Эй, я уже второй раз проживаю эту жизнь, так что обычным меня и правда не назовёшь...»

— С этим комитетом одна морока, но давайте всё равно постараемся, — сказал я, вклиниваясь в их слишком уж пустой разговор самой нейтральной фразой на свете.

— Надеюсь, всё закончится быстро, — подхватила Миори. На губах у неё была улыбка, но в глазах читалось явное: «Да что они вообще творят?»

«Вот именно». И Мэй, и Фунаяма-сан заметно расслабились, когда мы вмешались. Да вы не расслабляться должны, а разговаривать! Я встал рядом с ним и украдкой шепнул ему на ухо:

— Мэй, на секундочку можно?

После этого я бросил взгляд на Миори, молча сигнализируя: «Эй, отвлеки Фунаяму-сан ненадолго!»

Она кивнула, и по её лицу было ясно, как сильно её это всё утомляет.

— Слушай, Фунаяма-сан... Хотя нет, можно я буду звать тебя Шизуки-тян?

— А? А, да, конечно. Я не против.

Когда те двое ушли в свой разговор, Мэй тихо спросил:

— Ч-чего такое?

— Ты не можешь поговорить с ней ещё немного?

— Я... я не умею поддерживать разговор.

— Слушай внимательно. Главный секрет разговора — искренне интересоваться собеседником.

Даже если на самом деле не особенно интересуешься — надо хотя бы сделать вид. А что это значит на практике? Задавать вопросы о другом человеке. На этом и строится основа любого разговора. По сути, я просто пересказывал чужую крупицу знаний, которую когда-то где-то услышал, но, исходя из моего опыта, она работала.

— Да мне, конечно, интересно, но...

Я прекрасно понимал, что Мэю и правда небезразлична девушка по имени Фунаяма Шизуки.

— Тогда тебе нужно просто показать ей это, — сказал я.

Чтобы отношения становились ближе, нужно узнавать другого человека.

Он собрался с духом и повернулся к ней.

— Эм, Фунаяма-сан.

— Д-да? — отозвалась она, чуть заметно вздрогнув плечами.

— Вы говорили, что смотрели концерт на школьном фестивале, да?

— Д-да.

— Вам, может быть, нравится рок?

С этого начал? «Ну да, он же музыкальный отаку, это очень в его стиле».

— Да, нравится, — ответила она. — Может, это и неожиданно, но я довольно много слушаю рок. Особенно западные группы.

— Я... я тоже люблю западный рок! Какие группы вам нравятся?

— Мне... нравится Oasis. Вы ведь, конечно, о них слышали?

— К-конечно! Как можно было не слышать? Это же очень известная группа! Мне они тоже нравятся! Morning Glory — шедевр! А ещё у Oasis есть...

В ту же секунду, как разговор зашёл о музыке, Мэй заговорил быстро, много и без остановки — как это обычно и бывает у отаку. Он наконец оказался на своей территории, даже слишком. Но Фунаяма-сан слушала его внимательно и с удовольствием тоже вставляла что-то от себя. Похоже, вкусы у них действительно совпадают — идеальный исход. Им бы с этого и надо было начинать!

— М-да, — пробормотал я. — С ними как с детьми малыми.

Я покосился в сторону и встретился взглядом с Миори. Она криво улыбалась.

— Ты со мной всё это время чувствовала то же самое?

Она пожала плечами.

— Наверное, не совсем. Ты не был настолько тяжёлым случаем.

— С каких это пор ты мне мама? Такое чувство, что я тебя изрядно замучил.

Только сейчас до меня по-настоящему дошло, что Миори не просто всё это время была моим соучастником. Насколько же сильно я на неё полагался?

— Правда так думаешь? Ты ведь и сам мне помогал. То, что делала я, мог бы сказать тебе кто угодно. На самом деле я была тебе не так уж и нужна. — Она мягко покачала головой.

— Мой дебют в старшей школе удался только благодаря тебе, — сказал я.

Иначе меня с самого начала ждали бы те же унылые, серые школьные дни, что и в моём первом круге.

— Если бы тебя не было рядом, я бы не оказался там, где я сейчас. Это ты раскрасила мою юность.

Наверное, именно поэтому её слова так странно меня задели.

— Я тебе благодарен, — продолжил я. — Ты была мне нужна. Так что не говори больше такого.

Выражение лица Миори дрогнуло, и она коротко кивнула.

— Прости.

В какой-то момент Мэй и Фунаяма-сан перестали разговаривать и теперь смотрели на нас. Чёрт... Не стоило мне говорить об этом здесь. В итоге мы сами испортили им момент.

— Ой, простите-простите! Это наше, не обращайте внимания, — поспешно сказал я.

— Ага, — добавила Миори. — Не обращайте на нас внимания. Вы лучше продолжайте разговаривать.

Мэй и Фунаяма-сан кивнули, похоже, решив нам поверить. Пока мы болтали, как раз дошли до кабинета исполнительного комитета. Примерно половина участников уже была там. Старшекурсники лениво переговаривались между собой.

— Здравствуйте! — сказал я.

В ответ на меня посыпались «Привет!», «Йо!» и прочие короткие приветствия.

Мэй и остальные тоже поклонились, обменялись чем-то похожим и вошли в кабинет.

— Э-это было потрясающе, Нацуки, — сказал Мэй.

— Что именно? Я же просто поздоровался, — ответил я.

Хотя, конечно, я никого там не знал, так что сам факт, что я смог повысить голос, уже был непростым. Но если бы все четверо первогодок зашли и молча сели, это выглядело бы совсем нехорошо. Всё-таки мы в одном комитете, пусть и знаем друг друга совсем немного...

— Раньше ты бы так точно не смог, — заметила Миори.

После её слов до меня вдруг дошло: «Я теперь уже автоматически могу такие вещи делать!» Может, я и правда немного вырос. Совсем недавно я ещё колебался перед каждым пустяковым действием.

— Эм, можно вопрос? — шёпотом спросил Мэй, когда мы сели рядом.

— Что такое? У вас двоих вроде неплохо всё пошло, — ответил я.

— А, нет... не об этом, — сказал он уклончиво.

Тогда о чём? Я недоумённо склонил голову набок.

— Мотомия-сан — твоя бывшая девушка?

— Чего-о?! — Блин! Я сам того не желая слишком громко выкрикнул, и все в кабинете обернулись ко мне. Я поспешно поклонился уставившимся на меня старшекурсникам. — Эй, не задавай такие странные вопросы ни с того ни с сего, — прошипел я уже тише.

— Ч-что, это настолько странно? Да любой бы так подумал после вашего разговора, — озадаченно сказал Мэй.

А, после нашего разговора? Да, конечно, мне бы тоже не хотелось, чтобы кто-то такое услышал, но как он вообще пришёл к выводу, что она моя бывшая?!

— Она не моя бывшая. Мы просто друзья.

— Просто друзья?.. В это, если честно, мне поверить даже труднее...

Я говорю чистую правду, а он почему-то всё равно сомневается. Что тут такого невероятного?

— Тааак, внимание, пожалуйста. Давайте начинать!

В итоге Янагишита-сэмпай открыл собрание, так что задать ему встречный вопрос я уже не успел. Дальше всё шло довольно гладко. По большей части, поскольку он заранее подготовил список того, что сегодня нужно решить, нам оставалось только высказываться по отдельным деталям. Я слушал обсуждение.

— Тогда по распределению очков за каждый вид всё решили.

— С моей стороны возражений нет. Что дальше?

— Расписание на день. Я накидал черновик, если есть предложения — говорите.

— У нас в спортзале три площадки, для таких мероприятий это очень удобно.

— Точно? Даже если будут задержки, расписание всё равно можно подправить. Разве так не выходит вполне нормально?

Я уже было подумал, что мы приняли все нужные решения и вот-вот закончим, как руку поднял человек, от которого этого никто не ожидал.

— Простите. Если мы оставим это расписание таким, как есть, у площадки со стороны школьного корпуса, по-моему, совсем не останется запаса по времени, — сказала Фунаяма-сан.

До этого в обсуждении почти всё время участвовали третьегодки, так что её голос удивил не только меня.

— Хмм... А ведь верно. Может, там и правда стоит заложить побольше времени, — сказал Янагишита-сэмпай, задумчиво потирая подбородок и внимательно отнесясь к её замечанию.

— Но разве это вообще возможно? — нахмурился один из третьекурсников. — Площадка у школы ведь идёт под мужской баскетбол, да? В отличие от других видов спорта матчи там длиннее, да и мужских команд в этом году больше. Если где-то не урезать, мы просто не уложимся.

Если честно, я не особенно вникал в обсуждение, но всё же примерно понял, в чём проблема. Парни и девушки могли сами выбирать, будут они играть в баскетбол или в футбол, поэтому число команд по каждому виду спорта каждый год менялось. В этот раз вышло так, что у парней больше команд пошло в баскетбол, а у девушек — в футбол. Из-за этого площадка ближе всего к школьному корпусу, которая в основном отводилась под мужской баскетбол, оказалась расписана почти без передышки.

— У тебя есть конкретное предложение? — спросил Янагишита-сэмпай.

— Да... Я записала его у себя на раздатке. Как насчёт вот такого варианта? — Фунаяма-сан передала ему своё переработанное расписание.

Третьекурсники быстро просмотрели его, и вскоре Янагишита-сэмпай показал ей большой палец.

— Отлично! Тогда делаем так! Ты ведь Фунаяма-тян, да? Спасибо.

— О нет... Простите, что позволила себе вмешаться.

— Эй-эй! Не надо так скромничать! Ты нам правда очень помогла. И вам, первогодкам, тоже спасибо за ваши идеи. Простите, что мы тут до сих пор всё решали почти без вас, — сказал он, а потом перевёл взгляд на меня. — Ты ведь Хайбара-кун, да? Концерт на школьном фестивале был просто невероятный! Очень вдохновляюще.

— А? А, да. Большое спасибо, — ответил я.

Ощущение было странным. Я никак не мог отделаться от чувства, будто Янагишита-сэмпай по-прежнему мой капитан из баскетбольной команды, хотя сейчас он разговаривал со мной как с первогодкой из клуба лёгкой музыки. Но, вообще-то, так оно и было.

Я относился к нему с теплотой. Общались мы не так уж долго — с весны, когда я вступил в команду, и до его ухода летом, — но даже за это короткое время он всё равно заботился обо мне, хотя я и был тем ещё надоедливым младшекурсником.

— В каком виде участвуешь? — спросил он.

— В баскетболе, — ответил я.

— О! Отлично. Я тоже играю в баскетбол. Если попадём друг на друга — давай хорошенько сразимся, ладно? — дружелюбно сказал он и слегка хлопнул меня по плечу. — Но проигрывать я не собираюсь. Пусть я и ушёл из команды этим летом, я всё-таки был её капитаном.

Он широко ухмыльнулся. По блеску в его глазах было ясно: он говорил это всерьёз и вовсе не считал турнир по мячевым видам пустяком. Но я понимал почему. Когда дело доходило до любого соревнования, он всегда относился к нему по-настоящему серьёзно.

— Я тоже не собираюсь проигрывать. По мне, может, и не скажешь, но в баскетбол я играю очень неплохо, — ответил я.

— Ого! Хорошо сказано! Вот это уже разговор. Без такого запала ведь совсем неинтересно. — Янагишита-сэмпай довольно рассмеялся, а потом обвёл взглядом всех первогодок по очереди. — Эй, это особое мероприятие. Давайте без лишней официозности и оторвёмся как следует.

Если бы такое сказал кто-то другой, это могло бы прозвучать подозрительно, но из его уст слова звучали убедительно. Да и я сам, как человек, которому выпал шанс заново прожить подростковые годы, не мог не понять его настрой. Я не могу заставлять других выкладываться, но если уж мы этим занимаемся, куда веселее делать всё всерьёз. Молодость ведь даётся только раз.

Хотя... «я-то, вообще-то, уже на втором заходе...»

— Шизуки-тян, сегодня ты была просто на высоте. Я прямо удивилась, — сказала Миори.

Мы вчетвером, первогодки, вместе шли обратно к своим классам. Это был уже второй раз, так что такую дорогу вполне можно было считать чем-то привычным.

— Да нет... Ничего особенного я не сказала, — скромно ответила Фунаяма-сан.

По её виду было ясно, что она не знает, как реагировать, но согласиться с ней я никак не мог.

— Да ты что! Уже то, что ты смогла так уверенно заговорить при всех этих третьегодках, потрясающе! — сказала Миори и мельком покосилась на Мэя.

Поняв её намёк, он кивнул.

— Я тоже так думаю. — А потом с каким-то далёким взглядом добавил: — Я бы там точно от нервов вообще ничего не сказал.

Тебе сейчас надо было просто её похвалить — не обязательно было при этом ещё и унижать самого себя! Я напрягся, ожидая, как она отреагирует, но Фунаяма-сан покачала головой.

— Это неправда. Шинохара-кун, ты ведь выступал перед такой большой толпой на школьном фестивале, помнишь? И даже в конце представления вскинул кулак вверх.

— П-пожалуйста, не напоминай мне об этом так часто... — пробормотал он, густо краснея от смущения.

Фунаяма-сан обиженно надула щёки.

— Нет, буду напоминать. Ты меня вдохновил. Может, я неудачно подбираю слова, но обычно ты такой же, как я... Я думала, ты тоже тихий и неприметный, но на сцене ты был ослепительным... И тогда я тоже подумала, что, может быть, смогу измениться. Мне самой захотелось измениться.

Мэй выглядел совершенно ошеломлённым от её искренности. Со стороны в это, может, и трудно поверить, но наша музыка и правда до кого-то дотягивается. Твой бас, твоя смелость — всё это тронуло чужое сердце. Молодец. Правда молодец. Почему-то похвала, адресованная ему, радовала меня так, будто хвалили и меня самого.

— Я не могу сделать ничего такого грандиозного, как ты, но решила, что хотя бы своё мнение уж точно способна высказать... Мне было страшно, но я всё-таки смогла, — с облегчением сказала Фунаяма-сан, и выражение её лица заметно смягчилось.

Я-то думал, что она из тех людей, кто в таких ситуациях неожиданно умеет говорить твёрдо, но, похоже, ошибался. Значит, она действительно собрала всю свою смелость и решилась изменить себя.

Мэй застыл с приоткрытым ртом. Я похлопал его по спине. Он посмотрел на меня с растерянным лицом, всё ещё будто не до конца веря, что всё это происходит наяву.

— Нацуки, то, что кто-то вообще может говорить мне такие хорошие слова, — это всё потому, что ты позвал меня в группу, — сказал он.

— Ничего подобного, это плод твоих собственных стараний. Будь увереннее, — ответил я и ещё раз хлопнул его по спине, будто возвращая к реальности.

— Кстати... Шинохара-кун, а какие группы тебе нравятся? — спросила Фунаяма-сан, переводя разговор обратно на музыку.

— Мне нравится Sonic Youth, — сразу ответил он. — Больше всего люблю у них альбом Goo. Ещё нравятся Red Hot Chili Peppers и Radiohead. Что ещё?.. Эмм, они все довольно известные, но...

В западных группах я разбирался не слишком хорошо, так что совсем не поспевал за разговором. Миори делала вид, что понимает, но по её лицу буквально были написаны одни сплошные вопросительные знаки. Ну да, именно этого я и ждал.

— А, кстати, — вдруг сказала Фунаяма-сан. — Вы ещё будете давать концерт? Я бы очень хотела посмотреть.

Мы с Мэем переглянулись с непроницаемыми лицами. Она была далеко не первой, кто задавал нам этот вопрос — такое спрашивали многие. Но наша группа уже распалась. Возродится ли она с новым участником, мы сами не знали. Даже сейчас мы всё ещё ждали ответа Серики.

А сегодня она снова не придёт во вторую музыкалку.

После собрания исполнительного комитета мы с Мэем пошли в парк недалеко от школы, где была баскетбольная площадка. В мой первый круг я тоже иногда сюда заходил.

Было около шести вечера, и небо уже окрасилось в цвета заката. Дни заметно укоротились, но в парке были установлены прожекторы, так что даже после наступления темноты играть можно было без проблем.

— Знаешь, я не думал, что и правда буду учить тебя баскетболу. — Я достал мяч, который мы купили в ближайшем спортивном магазине, и бросил его Мэю.

Он хоть и запаниковал, но всё же смог поймать.

— Я тоже наполовину шутил... но Фунаяма-сан сказала, что будет болеть за меня. Я ужасен в спорте, но всё равно хочу постараться и показать ей свою крутую сторону.

— Ого, у вас и правда всё неплохо продвигается. Осталось только признаться.

— П-пожалуйста, не говори так, будто это проще простого! Похоже, я ей вроде бы не противен, но, может, она просто за меня переживает. И вообще, мы начали нормально разговаривать всего несколько дней назад. Признаваться можно только после того, как вы станете ближе.

— Не переживай. Поверь мне, у тебя всё получится.

— Это ты осмелился признаться со сцены перед толпой — не равняй меня с собой!

— Эй, я тогда тоже очень нервничал.

Я прекрасно понимал, что творится у Мэя в голове. Он не хотел признаваться, пока существовала вероятность отказа. Ему хотелось быть абсолютно уверенным, что она ответит согласием. Почему? Потому что тогда не было бы риска её потерять. Чтобы изменить отношения с кем-то, нужна смелость.

Миори уже рассказала мне, что Фунаяма-сан к нему чувствует, так что я знал: провалиться он не может. С моей точки зрения они и так тянули слишком долго, но говорить ему об этом было бы некрасиво. Моё положение выходило довольно щекотливым.

— Мы обменялись контактами в RINE. Будем постепенно становиться ближе, — с решительным видом сказал Мэй и бросил мне мяч обратно.

Форма броска у него больше походила на метание бейсбольного мяча, поэтому всё выглядело очень неловко. Похоже, начинать нужно именно с передач.

— Держи мяч у груди и сложи большими и указательными пальцами треугольник. Потом шагни одной ногой вперёд и в конце резко доверни кисти. Представь, будто переносишь вес на мяч и проталкиваешь его вперёд. — Я объяснил ему, как делать передачу от груди, и бросил мяч обратно.

— Воу, воу! — вскрикнул Мэй, замешкался и в итоге уронил мяч на землю.

— Когда принимаешь пас, заранее держи руки перед грудью. Не бойся мяча, а наоборот, подтягивай его к себе. Сейчас ты не поймал потому, что выбросил руки навстречу. Нужно дождаться, а потом уже принять, — объяснил я, показывая всё жестами.

Мэй кивнул.

— П-понял!

После этого мы снова и снова перебрасывали мяч друг другу. По любым меркам таланта к баскетболу у него не наблюдалось, но старался он искренне. Видимо, ему и правда хотелось показать Фунаяме-сан, что он может быть крутым. Я вполне мог понять такой мотив, и именно поэтому мне самому хотелось ему помочь. Раз уж он настроен серьёзно, учить его становится даже интересно.

— Хорошо, хорошо! Уже лучше. Но толкай мяч всем телом сильнее.

— Ладно! В-вот так?!

— Не совсем! Смотри, вот так!

— Вот так?!

— Эммм... не совсем! Смотри, скорее вот так!

— Понял! Вот так!

— Нет, это вообще не то.

— Чего-о?!

Мы раз за разом повторяли одно и то же, через ошибки вбивая в тело Мэя базовое движение для передач. Он несколько раз совсем сникал, но у меня самого поначалу тоже не было никакой предрасположенности к баскетболу. Я был уверен: если тренироваться постепенно, он будет понемногу расти. Иногда упорство обычного человека способно превзойти даже талант.

«Совсем как тогда, когда я победил Тацую...»

— Отлично! Передачи у тебя уже начинают получаться. Для такого матча ты точно будешь полезен, — сказал я.

— С-спасибо большое! — воскликнул Мэй. — Это всё благодаря тебе!

— Ага-ага. Тогда дальше отработаем бросок.

— А? Мы... ещё не закончили на сегодня?

— Ты о чём вообще? Ты же хочешь показать Фунаяме-сан свою крутую сторону, разве нет?

— Ха... ха-ха-ха... Да, ты прав.

По идее, мотивация у него сейчас должна была бить через край, но почему-то глаза у него плавали.

«Он что, чувствует себя виноватым, что отнимает у меня время? Да вообще не о чем тут переживать!»

И после этого я принялся учить Мэя базовой технике броска.

Когда я более-менее разобрал по частям разные аспекты баскетбола, небо уже совсем почернело. Фонари горели, но стоило чуть отойти от площадки — и видимость становилась так себе.

— Я... больше не могу, — полностью выдохшийся Мэй рухнул на скамейку.

Для человека, который обычно совсем не занимается спортом, он и правда выложился на полную.

— Завтра у тебя всё будет болеть, да?

— Нацуки, почему у тебя до сих пор столько сил?

— Потому что я тренируюсь. Это полезно. Физические нагрузки делают мир лучше.

— Чего? Звучит почему-то жутковато...

Когда Мэй окончательно выбыл из строя, я начал тренироваться сам. До турнира мне нужно было вернуть себе чувство мяча. С моим нынешним уровнем я бы старшекурсников не обыграл.

Я мягко повёл мяч и бросил. Пальцы сработали чуть-чуть не так — мяч ударился о дужку и отскочил.

— Чуть выше?.. — пробормотал я, затем вздохнул и побежал за ним.

Подняв голову, я увидел, что кто-то уже поднял укатившийся мяч. Из темноты вышла девушка в форме нашей школы — Мотомия Миори.

— И что ты делаешь в таком месте? — Она повела мяч, который будто прилипал к её руке, а потом закрутила его на пальце.

— Готовимся к турниру по мячевым видам, — ответил я.

— От тебя я этого ожидала, но и от Шинохары-куна тоже?

— Он хочет показать Фунаяме-сан свою крутую сторону.

— Чем-то он на тебя похож. Причины стараться у вас обоих по-детски глупые. — Миори хихикнула.

Тише ты! Хотя да, что-то общее и правда есть.

— А ты? Этот парк ведь не по дороге к тебе домой.

— Мм... просто захотелось немного прогуляться. А потом я увидела тебя.

Снаружи она делала вид, что всё как обычно, но я был уверен, что это только маска. Что-то явно случилось. Я понял это уже по одному только звучанию её голоса. Но сама она ничего не говорила, и я не мог решить, стоит ли мне лезть с расспросами.

— Эй, Нацуки. — Миори встала в центре площадки и отдала мне мяч. — Составлю тебе компанию на тренировке, — сказала она, принимая защитную стойку.

Понял. Раз ты сама ничего не говоришь, я и спрашивать не буду.

— Один на один. До трёх очков.

— Ладно, это моя вторая победа, — сказал я.

— Э-это нечестно! Я не дала сигнал к началу! Переигрываем! — возмутилась Миори.

— Отлично, сейчас было идеально. На этот раз без претензий, да?

— Грр... Реванш! Ещё одну! Ну давай!

— Ладно, раз уж ты так просишь...

— Да ну не может быть! Это просто случайность! — выкрикнул я.

— Победа есть победа, даже если она случайная. Ха, неудачник, умеешь только проигрывать и ныть! — ехидно заявила Миори.

— Ты вообще-то проиграла все остальные матчи. Чего ты так гордишься одной победой?..

Я купил воду в автомате и залпом осушил бутылку.

— Фух! Вот теперь я снова живой, — выдохнул я. Я вымотался вконец и не мог шевельнуть ни одним мускулом.

Изначально мы собирались сыграть только один матч до трёх очков, но Миори каждый раз начинала канючить, когда проигрывала... Я уже труп. Который час? Я проверил телефон — уже десять вечера, слишком поздно. Если сейчас поеду на поезде, домой доберусь только после одиннадцати.

К слову, Мэй давно ушёл — он вымотался куда раньше нас. Сначала он ещё ждал, но наши игры всё не заканчивались, и ему просто надоело смотреть. Даже как-то неловко, что я так его забросил.

Я взял напитки из автомата и вернулся к Миори. Та уже растянулась прямо на траве в парке. Да, в такое время тут, кроме нас, никого нет, но что ты вообще творишь?

— Форму испачкаешь, — сказал я.

— Уже поздно об этом думать. К тому же сегодня пятница. На выходных просто постираю, — ответила она.

— Я тебе тоже что-то взял.

— Что купил?

— Клубнично-апельсиновый сок. Это ведь твой любимый, да?

— Я бы сказала: «Молодец», но сейчас мне хочется только воды.

— Я так и знал, что ты это скажешь, так что взял и воду тоже.

— Ого, ну молодец! Совсем взрослым стал. — Миори села, и я протянул ей бутылку.

— Я, правда, уже отпил из неё, — добавил я.

— Пф! Эй! Т-ты... — Похоже, вода попала не в то горло, потому что она закашлялась так, будто сейчас задохнётся.

— Да тебе ведь обычно всё равно на такие вещи. — Я рассмеялся, глядя на её дурацкое выражение лица, и сел рядом.

— Это было, когда мы были детьми. Сейчас всё иначе! Ну... Есть же разница между парнем и девушкой, и всё такое, понял? — Она говорила неуверенно, а лицо у неё стало красным.

Редкое зрелище. Хотя, наверное, она права. Сейчас всё действительно уже не так, как раньше. Я, Миори, люди вокруг нас — всё изменилось.

Я поднял взгляд к безоблачному ночному небу. Рассыпанные по нему звёзды были красивыми.

— Эй, ты помнишь нашу первую встречу?

Даже сейчас это был единственный момент, который я всё ещё мог ясно вспомнить.

— Там было что-то особенное? Я не особо помню, — ответила она.

— Для тебя — ничего особенного.

Для Миори это, наверное, был просто один из мелких эпизодов обычного дня. А для меня — драгоценное воспоминание.

— Эй, ты чего там? Идём играть с нами!

Это было весной, в первом классе начальной школы. Когда я ни к одной компании не мог прибиться, Миори взяла меня за руку. И благодаря ей у меня появились хорошие друзья.

— Интересно, чем сейчас занимается Такуро, — сказал я, вспоминая старого друга, который когда-то был с нами в одной компании.

— Имя-то какое ностальгическое. Забавный он был парень.

Когда я его знал, Такуро был немного пухлым и легко вспыхивал, но при этом всегда улыбался и вообще был очень весёлым.

— После того как он переехал в Осаку, всё и закончилось. Тогда ведь даже связи нормальной не было, — сказал я.

— Хм, это когда было? В пятом классе? Или в шестом? — спросила Миори.

— В пятом. К моменту школьной поездки его уже не было.

— А, точно. Тогда остались только мы с тобой... и Шуто.

— А, Шуто. Он пошёл в другую среднюю школу, и на этом мы тоже перестали общаться.

Ещё одно ностальгическое имя. Лучше всего этого парня описывало слово «балбес». Шуто был мальчишкой с неиссякаемой жизнерадостностью, который вечно бурлил энергией.

— Я так и думала, что у вас всё этим и кончилось, — сказала она. — Я с ним потом ещё иногда пересекалась. Сейчас мы друг друга держим в Minsta. Время от времени вижу его посты. Он всё ещё играет в футбол в Хигаси.

— Правда? Ну и хорошо. Рад, что у него всё нормально.

Тогда нас было четверо: Миори, Шуто, Такуро и я.

— Давайте устроим соревнование, кто лучше всех пускает блинчики по воде! Побежали к реке! — объявила тогда Миори.

— О-о-о, да! Я не проиграю! Рааа! Я добегу первым! — заорал Шуто.

— С чего вообще вдруг? — ворчал я. — Миори и Шуто слишком уж бешеные. Я за вами не успеваю.

— Ха-ха-ха! Они, как всегда, на своей волне! Пошли, Нацуки, нам тоже надо! — смеялся Такуро.

И неважно, что в нашей компании было трое мальчишек — лидером у нас всегда была Миори.

Я вспоминал всё, что мы делали вместе. Как подшутили над учителем и потом получили страшный разнос; как Миори слишком хорошо пряталась в прятках, и мы не могли найти её до самого вечера; как пробрались ночью в школу. Однажды мы даже попытались доехать на велосипедах до Токио, сдались где-то в Сайтаме и повернули назад. На следующий день все четверо умирали от боли в мышцах.

Какими же мы были тогда дураками... Настолько, что сейчас даже вспоминать стыдно.

— Весело было, — тихо сказала Миори.

Похоже, в тот момент она вспоминала примерно то же самое.

Мы тогда были совершенно безнадёжными, но всё равно нам было очень хорошо вместе.

— Я тогда думала, что мы вчетвером всегда будем вместе, — продолжила она.

— Я тоже. Думал, что вообще ни с кем, кроме вас, общаться не буду, — сказал я.

И всё же течение времени было жестоким — ничто не может оставаться прежним вечно. И Такуро, и Шуто уже шли каждый своей дорогой. Уже одно то, что мы с Миори до сих пор связаны, было почти чудом. Ведь в нашей изначальной истории к этому моменту мы уже вообще перестали общаться.

И точно так же со временем изменится и моя нынешняя компания из шести человек. То место, которое когда-то казалось мне таким уютным, теперь стало немного душным.

— Я хочу вернуться в те времена, — сказала Миори. — Потому что тогда было весело, и я ни о чём не беспокоилась.

— Тебя что-то тревожит? Ты ведь теперь встречаешься с Рейтой, разве твоё желание не сбылось? — спросил я.

— У меня много всего на уме. Мы ещё не взрослые, но и детьми вечно оставаться не можем. Жизнь — это не только простые чувства вроде «радостно» или «грустно». — Она посмотрела на меня. — У тебя ведь то же самое, разве нет?

— С чего ты взяла?

— Ты наконец начал встречаться с Хикари-тян, а выглядишь таким подавленным.

От Миори ничего не скрыть. Я всё это время только и делал, что мчался вперёд на полной скорости, лишь бы в этот раз ни о чём не жалеть. То «сейчас», в котором я жил, — это «сейчас», которое я сам изменил, и потому жаловаться у меня как будто не было права.

— Ты... жалеешь о пути, который выбрал? — спросила она.

Я покачал головой. Были и другие способы всё это разрулить. Наверняка я мог удовлетворить свои желания так, чтобы при этом не появились трещины в дружбе. И всё же, даже понимая это, я всё равно выбрал именно этот путь. Для меня это был самый искренний выбор, а значит, как бы всё ни обернулось, жалеть я не стану.

— Понятно, — сказала Миори.

Это ведь и правда так... да? Это чувство точно не сожаление? Я и сам не был уверен, хотя вроде бы уже получил то, чего хотел.

— Но знаешь, тебе не обязательно сдаваться. — Она вдруг села и ткнула мне пальцем в нос. — Дай угадаю, ты сейчас думаешь что-то вроде: «Раз уж это из-за меня в нашей компании всё стало неловко, значит, я не имею права ничего делать». Хотя вообще-то твоя искренность — одно из твоих достоинств. Это я признаю.

— Ну, вообще-то это и правда моя вина. Я всеми ими манипулировал.

— Да, но такими темпами до своей идеальной юности ты не доберёшься, так ведь?

— Да, наверное...

Миори без спроса начала пить мой клубнично-апельсиновый сок — хотя воду тоже уже пила.

— Эй, выбери что-то одно, — запротестовал я.

— Поздно! Теперь и то, и другое моё!

Глядя, как она с таким довольством пьёт сок, я уже не мог на неё злиться.

— Думаю, тебе не помешало бы стать чуть эгоистичнее. Как я, например, — сказала она. Её слова тихо просочились мне в грудь. — Ты ведь не хочешь ни о чём жалеть, да?

Она права. Разве я не захотел прожить старшую школу заново именно потому, что был переполнен сожалениями? Значит, выше всего остального мне нужно ставить свою радужную юность.

— Хотя, конечно, странно слышать такое от меня, когда я сама вся из сожалений, — сказала она.

После этого между нами на какое-то время повисла тишина. Мы сидели рядом, молча глядя на ночное небо.

— Можно спросить, что случилось? — наконец сказал я.

— Тебе я точно не скажу. Но знай: это твоя вина.

— Чего?! — Это моя вина?! От этого мне становится только тревожнее! Но, похоже, Миори и правда не собирается ничего рассказывать. Что её вообще так гложет?

— Нам уже пора домой, — сказала она.

— Ага. Иначе не успеем на последний поезд.

— Но я слишком устала, чтобы вставать.

И всё же, несмотря на свои слова, она поднялась на ноги.

— А?..

Ноги у неё затекли, и она вдруг пошатнулась. Прежде чем она успела упасть, я успел поймать её в объятия.

— И-извини, — запинаясь, сказала она. — Ноги совсем не слушаются.

Ну да, в отличие от меня, она ведь сначала отзанималась с командой, а потом ещё и сыграла со мной подряд кучу матчей один на один. Неудивительно, что её ноги уже на пределе.

— Я же говорил, что надо было закончить раньше.

— Ни за что. Я не могу остановиться на поражении.

— Ты всё такой же плохой неудачник, как я и помню. — Я криво улыбнулся и отпустил её, когда она смогла нормально стоять. — Эм, Миори?

Она не отстранилась и молча продолжала прижиматься ко мне. Я не видел её лица, потому что она уткнулась лбом мне в грудь.

— Что-то не так? — спросил я, легонько похлопав её по затылку.

— Эй, Нацуки, — начала она слабым голосом. А потом сказала нечто совершенно безумное: — Что бы ты сделал... если бы я сказала, что люблю тебя?

Это было настолько неожиданно, что у меня в голове всё опустело. Что бы я сделал? Подожди, Миори... любит меня? Тогда что насчёт Рейты? Я застыл.

Миори отстранилась и громко расхохоталась.

— Да чего ты так серьёзно это воспринял? Это же очевидно была шутка!

— Да заткнись! Шутка или нет, что я, по-твоему, должен был на это ответить?! — И вообще, совсем это не выглядело как шутка. Хватит уже использовать свои чертовски хорошие актёрские способности для идиотских приколов!

— Я домой! Если не поторопимся, опоздаем на последний поезд! — выкрикнула она и бросилась бежать. Отдалившись на несколько шагов, она обернулась и поманила меня рукой.

— Да у неё с ногами всё прекрасно, — пробормотал я.

Ничего не оставалось, кроме как бежать за Миори.

На следующий день у меня болели все мышцы, так что даже подняться с постели было тяжело. Пусть и выходной, отсыпаться и валяться я не мог. Сегодня ко мне должна была прийти Хикари, а значит, нужно было всё подготовить. Точно — сегодня же у нас домашнее свидание!

— Нацуки? К тебе ведь твоя девушка придёт, да? Не забудь прибраться в комнате, — сказала мама.

— Я и так знаю. Сейчас как раз начну уборку, — ответил я.

— Ты всегда так говоришь. А теперь послушай-ка меня... — проворчала она и тут же вывалила на меня целый поток претензий.

Я слушал её вполуха, пока приводил комнату в порядок. Вообще-то я и так убирался регулярно, так что у меня уже было довольно чисто, но сегодня хотелось довести всё до идеала. К слову, Намика с утра ушла гулять с друзьями, а мама оставалась дома.

— Ой, не терпится с ней познакомиться! Ещё совсем недавно я думала, что у тебя вообще никогда девушки не будет, — беззаботно сказала мама, водя пылесосом по гостиной.

— Если честно, лучше бы ты тоже куда-нибудь ушла, — сказал я.

— Я только одним глазком на неё посмотрю, а потом схожу за продуктами.

От этих слов мне стало спокойнее. Я уже переживал, как с ней быть, если она начнёт заглядывать к нам при каждом удобном случае.

— Ой! Может, стоило бы приготовить что-нибудь к чаю? Хотя у нас всё закончилось... — мама в панике заметалась по комнате.

Можешь, пожалуйста, не нервничать сильнее меня?

— Ну всё, теперь вроде отлично, — сказал я, закончив наводить в комнате идеальную чистоту, и вытер пот со лба.

И в этот момент завибрировал телефон — пришло уведомление в RINE.

Хошимия Хикари: Я почти у станции!

Нацуки: Окей, сейчас встречу. Подожди там

Я вышел из дома и направился к станции. Деревья вдоль дороги уже полыхали яркими красками, и это было красиво. В воздухе кружился лист гинкго, а у обочин собирались целые кучки опавшей листвы.

Я неторопливо шёл по знакомой сельской дороге, по которой почти не ездили машины, и уже через пять минут был на месте. Хикари заметила меня у безлюдного входа на станцию и тут же помахала рукой. Её лицо в одно мгновение просияло.

Этот её взгляд, когда она находит меня глазами, — это же просто нечестно. Ну разве можно быть настолько милой?! Чёрт, моя девушка слишком очаровательная.

— Привет! Нацуки-кун! — Хикари подбежала ко мне и схватила за руку.

— Хвэх, — вырвался у меня из горла какой-то позорный звук.

С самого начала так не дави! Нельзя же сразу выкладывать все козыри!

Она захихикала.

— Это ещё что за звук был?

— Прости, я жуткий.

— Ничего подобного. Нацуки-кун, — сказала она, — ты сегодня тоже очень красивый.

Чего?! Не надо так! Кто-нибудь сейчас умрёт! И этим кем-то буду я.

— П-пошли!

— А! Ты смутился! Как мило!

Эта девчонка... Как ты вообще смеешь надо мной подшучивать?! Я, по-твоему, красивый или милый? Выбери что-то одно! И лучше бы красивый!

— Я здесь уже второй раз, да? — заметила Хикари.

Мы вышли со станции и направились к моему дому. Перед глазами был всё тот же привычный деревенский пейзаж, что и несколько минут назад, но теперь рядом шла Хикари. И одного этого хватало, чтобы мир выглядел ярче.

— Ага. Первый раз ты была тут ещё летом, — ответил я.

С тех пор прошло почти три месяца. Тогда Хикари пришла ко мне за помощью после ссоры с отцом и побега из дома. Казалось, будто это было только вчера, а на деле время пролетело незаметно.

— Прости меня за то... что я тогда вот так внезапно ворвалась, — сказала Хикари.

— Всё в порядке. Я рад, что ты тогда положилась на меня, — ответил я.

Потому что именно тогда я узнал настоящую Хошимию Хикари. Я уже был в тебя влюблён, но после этого полюбил ещё сильнее.

— Нацуки-кун, это благодаря тебе я сейчас такая счастливая.

— Я просто чуть-чуть помог. Всё остальное — результат твоих собственных усилий.

Вдруг она замолчала.

— Хикари? — Я покосился на неё.

Почему-то она опустила голову, а потом ткнулась лбом мне в плечо. За последнее время я уже начал понимать, что она думает, когда вместо слов переходит к «насилию».

— Ты... смущаешься?

— Тихо! Не тебе это говорить, мистер Дебютант старшей школы!

Хикари укоризненно посмотрела на меня, а её щёки покраснели и надулись.

— А? Это вообще-то уже перебор! Особенно от мисс Самопровозглашённой Школьной Звезды! — огрызнулся я, не подумав.

В ответ Хикари молча начала снова и снова рубить меня ладонью.

Вообще-то больновато!

— Воинственные героини уже не в моде, знаешь ли.

— И всё равно я не сдамся, — заявила она.

Да не сдавайся сколько хочешь, только перестань таскать эти привычки в реальность.

— Слушай, Нацуки-кун, а твои старые школы где-то рядом? — вдруг спросила Хикари, оглядываясь по сторонам.

— Если пройти минут десять в ту сторону, будет моя средняя школа. Начальная тоже где-то там рядом.

— А можно на минутку заглянуть? Мне интересно посмотреть на места, где ты вырос.

— Там смотреть не на что. Обычные провинциальные школы, — предупредил я.

Но Хикари явно уже всё решила.

— Ничего страшного. Всё равно хочу.

Мы ещё немного прошли по дороге, и вскоре в центре жилого района показалась школа.

— Вот. Это моя средняя школа, — сказал я.

Да уж, сколько лет я тут не был. И зданий тут теперь полно таких, которых я вообще не помню.

— Тут стройка? — спросила Хикари.

— Если подумать, я что-то слышал о новом корпусе.

— Тогда старое здание — это и есть твоя бывшая школа?

— Ага. Именно там я и учился.

— Понятно... Значит, вот где ты был... — Она долго смотрела на ничем не примечательное старое здание и окрестности.

На школьном поле тренировались бейсбольная и футбольная команды. Пока мы неторопливо обходили территорию, она спросила:

— Каким ты был в средней школе?

— У меня не было друзей. Я был ничем не примечательным одиночкой, — ответил я.

И поэтому мне почти нечего было ей рассказать. Правда нечего. Свои средние школьные годы я провёл в полном одиночестве.

— Но в начальной школе у тебя ведь были друзья? Ты же с Миори-тян знаком с детства.

— Ага. Кроме Миори, у меня было ещё двое близких друзей. Мы вчетвером всё время были вместе.

— Тогда... можно спросить, как так получилось, что при этом в средней школе ты остался один? — осторожно спросила Хикари, заглядывая мне в лицо.

— Один сменил школу, другой переехал, и мы как-то постепенно перестали общаться. А под конец мы ещё и поссорились с Миори. После этого мне уже казалось, что наша дружба закончилась. Ну и других друзей у меня тоже не было.

— Вы с Миори поссорились? Почему?

— Это была моя вина. Я сам её оттолкнул.

Я ранил Миори из-за мерзких чувств вроде моей жалкой ревности. Если честно, не хотелось слишком глубоко в это лезть.

Хикари, похоже, поняла, что я чувствую, и только тихо сказала:

— Понятно.

— В итоге в средней школе я так ни с кем и не подружился, — продолжил я. — И потом жалел об этом, так что хотел начать старшую школу с чистого листа. Хотел измениться и жить весело.

Так, разговаривая о моём прошлом, мы дошли до начальной школы. Здесь всё осталось почти таким же, как раньше: обветшалое здание и слишком просторный для неё школьный двор.

— Расскажи мне про начальную школу, — попросила Хикари. — Мне интересно, какими вы с Миори-тян были в детстве. Ты ведь раньше называл её «командиром мелюзги», да?

— Ага. Вот про те времена я могу рассказать сколько угодно. Тебе, наверное, трудно поверить, если ты знаешь только нынешнюю Миори, но тогда она вообще никого не слушала и мчалась куда хотела. Серьёзно...

Я выбрал несколько забавных историй из наших начальных школьных лет, и Хикари слушала меня с удовольствием, звонко смеясь. Хотя, если уж честно, все эти истории были в основном про то, как Миори таскала меня за собой.

Мы прошли мимо парка рядом с начальной школой — мы вчетвером часто тут играли. Хикари зашла внутрь и села на скамейку. Несколько детей лазали по джунглям и качались на качелях. Напомнило старые времена.

— Нацуки-кун, а что, по-твоему, веселее: сейчас или в начальной школе? — спросила Хикари.

Я не смог ответить сразу.

— Прости, — сказала она чуть погодя. — Странный вопрос. Такие вещи ведь не сравнивают.

— Да нет, извиняться тут не за что, — ответил я.

Что мне нравится больше? Я и сам не знаю.

Моё начальное школьное время для меня уже где-то бесконечно далеко. Очень может быть, что в памяти у меня остались только хорошие моменты. А может, я вообще уже их приукрасил.

— Тогда мы были маленькими детьми. У нас, в отличие от нынешнего времени, не было забот, да и учёба не была такой тяжёлой. Наверное, поэтому тогда и было так весело, — сказал я. — Но всё же мне больше нравится настоящее. Я сумел успешно дебютировать в старшей школе, подружился со всеми вами, а теперь ты вот рядом со мной. Я даже смог выступить в группе, как всегда мечтал, и теперь мои старания понемногу приносят плоды.

И именно поэтому я так хочу, чтобы это весёлое время продолжалось и дальше. Миори сказала мне не сдаваться, и я решил продолжать бороться.

— Нацуки-кун, ты переживаешь... из-за Уты-тян и Тацуи-куна? — спросила Хикари.

Я кивнул.

— Если получится, я хочу, чтобы наши отношения снова стали такими, как раньше.

— Ута-тян тоже так сказала. Она хочет снова быть друзьями. Но пока не может отпустить свои чувства, так что ей нужно ещё немного времени. Она даже извинилась... хотя извиняться тут вообще не за что, — сказала Хикари. — Думаю, нам остаётся только подождать, пока Ута-тян сама разберётся со своими чувствами. Она ведь так и сказала: возьмёт свою любовь к тебе, ревность ко мне — и вколотит всё это в баскетбол.

— Вы с ней об этом говорили? Я вообще ничего не знал.

Хотя ну да, Ута и Хикари близкие подруги. Конечно, с Хикари она будет говорить охотнее, чем со мной.

— Ута-тян сильная. Намного, намного сильнее меня. — Хикари сжала мою руку, будто пыталась удержать какие-то невыразимые чувства. — Но что творится у Тацуи-куна в голове, я не понимаю. Такое ощущение, будто он от тебя дистанцируется, да?

— Значит, тебе тоже так кажется?

— Что-то случилось?

— У нас было что-то вроде ссоры. Это тоже моя вина.

Я рассказал Хикари, что произошло во время школьного фестиваля.

— Я совсем этого не знала, — тихо сказала она.

— Ну, если из-за этого он держится от меня подальше, то, наверное, так и должно быть. Хотя нет, не должно, конечно, но виноват всё равно я, так что что тут поделаешь? Просто больше всего меня беспокоит... — Я вспомнил то странное ощущение, которое в последнее время вызывало во мне поведение Тацуи. — Он как будто... последнее время совсем не выглядит счастливым.

Хикари моргнула.

— А ведь правда... если ты так сказал, я тоже вспоминаю, что он стал куда прилежнее. И учиться начал очень усердно. Но улыбается он теперь куда реже, чем раньше.

Всё было именно так. Нагиура Тацуя — яркий, шумный, жизнерадостный, всегда улыбающийся парень, который никогда не скрывал своих чувств. А теперь его постоянно окружала какая-то тяжёлая, задумчивая атмосфера. Да, к учёбе и к баскетболу он теперь относился намного серьёзнее. Но можно ли такую перемену действительно назвать ростом?

— Мне не нравится, каким он стал сейчас, — признался я.

У меня есть догадка, что именно им движет. Я, может, и тугодум, и мой взгляд на мир уже, чем у других, но всё равно постараюсь не повторить прежних ошибок.

— И что ты собираешься делать?

— Я верну прежнего Тацую.

Я вдруг вспомнил, как ближе к концу весны он уже отдалялся от нас. Тогда им двигала ревность ко мне. Но сейчас всё было иначе. Теперь он пытается идти вперёд. Только делает это неправильно. А если так, то разве не для этого и нужны друзья — чтобы остановить друг друга, когда кто-то идёт не туда?

— Ого! Значит, ты уже всё решил?

— До вчерашнего дня я только и делал, что мучился над этим, но наконец определился.

Потому что Миори подтолкнула меня в нужную сторону. Поникать — глупо. Если совсем коротко, всё, что мне остаётся, — смотреть вперёд и бежать дальше.

— Это... из-за Миори-тян, да? — спросила Хикари.

— Откуда ты знаешь?

— Да ниоткуда. Просто я сразу подумала: «Ну конечно, тут точно не обошлось без неё», — устало сказала Хикари, глядя в небо. — Ладно! — Она энергично вскочила на ноги. — Хорошо прогулялись. Пойдём дальше!

Я взял её протянутую руку и тоже поднялся со скамейки.

Когда мы добрались до моего дома, я провёл Хикари к себе в комнату. Сегодня я специально постелил ковёр, положил на него подушки и поставил складной столик, который обычно держал убранным. Я сел, а она устроилась напротив, по другую сторону стола.

— Здесь стало гораздо уютнее, — заметила она.

— В прошлый раз ты пришла слишком внезапно, но сегодня я подготовился как следует. А, точно, я сейчас принесу нам что-нибудь попить.

Я уже собрался встать, но в этот момент в дверь постучали.

— Нацуки, я принесла напитки и сладости. Можно войти?

Мама открыла дверь прежде, чем я успел ответить.

Зачем ты вообще спрашивала? Она поставила на стол поднос с напитками и закусками.

Хикари слегка поклонилась.

— Эм, спасибо большое, что пригласили меня.

— Да что ты, пустяки! Ты ведь Хошимия Хикари-тян, да? Боже мой, ты даже милее, чем на фотографии! Не могу поверить, что мой сын сумел заполучить такую очаровательную девушку, — защебетала мама. — Ой, да, я мама Нацуки. Очень приятно познакомиться.

— Д-да. Я Хошимия Хикари, — ответила Хикари с таким видом, будто не успевала за этим бесконечным натиском моей мамы.

— У моего сына, конечно, достоинств не так уж много, но ты, пожалуйста, не бросай его. В последнее время он правда старается!

— Мы уже всё поняли, так что можешь уходить, — сказал я, подталкивая маму к двери и буквально выдавливая её из комнаты.

Стоит ей только разговориться — уже не остановишь! Если не вмешаться и не выставить её силой, она будет болтать до бесконечности.

— Ой-ой, кажется, я вам помешала. Ну ладно, мама сейчас пойдёт за покупками, хорошо? Чувствуй себя как дома. Вернусь примерно к ужину, — сказала она с чрезмерным воодушевлением и наконец ушла.

Буря наконец прошла...

Но стоило мне так подумать, как мама снова поманила меня наружу.

— Ну что ещё? — спросил я.

— Не упусти такую хорошую девочку. Второй такой тебе не попадётся, — сказала она назидательно.

— Я знаю. Не надо мне это повторять.

— И ещё: вы всё-таки пока школьники, так что не делайте ничего такого, за что потом не сможете взять ответственность.

— А? Подожди, мы вообще не собирае...

Но мама ушла прежде, чем я успел закончить возмущённое отрицание.

Когда я вернулся в комнату, щёки у Хикари были ярко-красными, а сама она сидела с очень неловким выражением лица. Мама... Ты, конечно, пыталась говорить потише, но голос у тебя слишком громкий.

— Ой, у тебя здесь гитара, — сказала Хикари, видимо, или пытаясь перевести тему, или просто из искреннего интереса, и посмотрела в угол комнаты, где на стойке стояла моя гитара. — Если я попрошу, ты мне что-нибудь сыграешь?

Вот оно! Вечная дилемма каждого гитариста: что я, новичок, вообще должен играть, когда меня об этом просят? Не могу поверить, что этот день наконец настал... Но у меня уже есть правильный ответ!

— Конечно! — ответил я с самодовольной ухмылкой.

Когда я только начал играть на гитаре, я миллион раз представлял себе именно такую ситуацию. Более того, я даже тренировался ради этого момента. Я подключил гитару к домашнему мини-комбику, подстроил звук и проверил строй.

Уже от одного этого Хикари захлопала в ладоши.

— О-о-о! Как круто!

— Я же ещё даже ничего не сыграл.

— Но ты уже выглядишь очень круто с гитарой!

— Спасибо. Сыграю что-нибудь короткое, — сказал я и ударил медиатором по струнам.

Чередуя штрихи вверх и вниз, я начал выводить ритмичную, цепкую мелодию шестнадцатыми — «Walk This Way» Aerosmith. Я столько лет ломал голову над вопросом «что играть, если попросят?», и в итоге пришёл именно к этому. Это был самый крутой ответ, который только можно было выдать.

Я закончил на удобном месте и украдкой посмотрел на Хикари.

— О-о-о... — Она хлопала, но выглядела при этом немного растерянной.

Э? Странно... По моим расчётам, она сейчас должна была чуть ли не визжать от восторга.

— Н-ну как?

— Эммм... ты был очень красивый, но, наверное... я просто не очень поняла? — с неуверенным смешком сказала она.

Ответ, над которым я размышлял годами! Нет, если честно, я и сам подозревал, что так может выйти. Она же всё-таки обычный слушатель. Надо было играть что-то из более свежих и популярных песен, а не старую классику. Просто мне хотелось верить, что этот рифф понятен людям любого возраста и в любом месте.

— Но мне кажется, я это уже где-то слышала? — добавила она.

— Д-да, правда ведь? Песня старая, но это суперизвестная классика.

Я тут же начал объяснять ей про Aerosmith. Хикари поддерживала разговор так, что мне было легко говорить дальше. Хотя, наверное, ей на самом деле не так уж интересно... Какая же у меня добрая девушка.

— Я хочу послушать и другие песни. А можешь сыграть те, что вы играли на школьном фестивале?

По её просьбе я сыграл песни с нашего выступления, а ещё те, которые ей нравились. Как артист я был так себе, но по её лицу было видно, что она в полном восторге.

— Спасибо, Нацуки-кун!

После этого мы вместе смотрели видео на YouTube, читали и обсуждали её новую рукопись, ставили DVD с концертами моих любимых групп и в целом просто спокойно проводили время. Эта расслабленная атмосфера была очень уютной.

— Ой? Уже вечер, — сказала Хикари.

Я посмотрел в окно — небо и правда уже успело окраситься в багряный цвет. Мы как раз сделали почти всё, что хотели, так что разговор сам собой затих. Но неловкости в этом не было.

Вдруг Хикари нарушила эту уютную тишину и похлопала ладонью по месту рядом с собой на полу.

— Иди сюда.

Я переставил свою подушку со стороны напротив к ней поближе. Она мягко положила голову мне на плечо. От того, что сейчас происходило, у меня всё внутри перевернулось, и я невольно напрягся. Хикари продолжала опираться на меня всем телом. Казалось, что мы вот-вот завалимся набок, так что я в панике обнял её за талию, чтобы удержать.

— Эхе-хе-хе... Мой план сработал! — донёсся до меня её счастливый голос.

Она тоже обняла меня и крепко прижалась.

— Т-тебе не кажется, что это слишком внезапно? — спросил я.

— Я подумала, что ты сам меня не обнимешь, если я не сделаю вот так. — Она прижалась ещё сильнее.

Она и без того была бесконечно милой, я ощущал на себе всякие мягкие прикосновения, от неё ещё и приятно пахло — если мы так и останемся, я уже не знал, что сделаю дальше.

А, да ну всё! Будь что будет!

Я только крепче сжал её в объятиях.

— Прости, что я такой трус.

— Ничего. Я и так чувствую, как ты меня бережёшь, — сказала она.

Я вообще никогда не делаю первый шаг. Это Хикари всё время подталкивает меня быть смелее. Да, это жалко, но ничего не поделаешь — значит, нужно будет стараться дальше. А пока я просто хочу насладиться этим счастливым моментом. Вечернее солнце лилось в окно и мягко освещало Хикари у меня в руках.

— Слушай... — начала она. — Нацуки-кун?

— Мм?

Она уткнулась лицом мне в грудь, а потом тихо сказала:

— Я... может быть, немножко более... нескромная... чем другие девушки.

А? Что она сейчас сказала? Я даже ответить не смог. Просто застыл, пытаясь осмыслить эту поразительную информацию.

Хикари покраснела до самых ушей, смущённая собственным признанием.

— Правда? — с трудом выдавил я.

Она кивнула.

— Потому что... когда мы вот так, мне хочется прикасаться к тебе ещё больше, — медленно сказала она.

Зверь по имени «инстинкт» уже ревёт у меня в груди! А цепи под названием «рассудок», которые всё это время его сдерживали, угрожающе скрипят!

— Хикари...

— Нацуки-кун...

С выражением, словно во сне, она подняла лицо. Наши взгляды встретились. Я больше не мог отвести от неё глаз. Мы потянулись друг к другу, сокращая расстояние между на...

— Братик! Я слышала, что Хошимия-сэмпай у нас! Это... правда?

Дверь распахнулась, и в комнату с грохотом влетела Намика.

На несколько секунд мир словно остановился. Всем требовалось время, чтобы переварить увиденное. По какой-то причине я сам был на удивление спокоен. Внезапное появление Намики мгновенно вернуло меня в реальность.

Как ни посмотри, картинка была очень плохая. Если честно, со стороны мы с Хикари выглядели так, будто вот-вот... ну, вы понимаете.

Лицо Намики в один миг залилось краской.

— Э-эм! Намика-тян! Ну, это не то, что ты подумала...! — поспешно сказала Хикари.

Где-то на задворках моего уже бесполезного спокойствия мелькнуло что-то вроде: «Разве не то?»

— И-извини-и! Простите, что помешала! — выкрикнула Намика и с грохотом захлопнула дверь.

Сразу после этого послышался топот — она вихрем сбежала вниз по лестнице.

Хикари с совершенно убитым видом отстранилась от меня и поспешно поправила одежду и волосы. Если уж совсем честно, чувства у меня были противоречивые: с одной стороны, зверь инстинкта уже вот-вот готов был сорваться с цепи, так что я даже испытал облегчение от того, что Намика нас прервала, но с другой — мне было ужасно обидно.

— Эм, Нацуки-кун... Ты потом всё-таки нормально объясни ей, хорошо? Это правда выглядело не так, как было. Мы не собирались делать ничего такого, просто... ну... просто вот так, — бессвязно сказала Хикари.

Я не очень понял, к чему именно она клонит, но всё равно кивнул. Даже если бы она ничего не сказала, я и сам собирался потом как следует прочитать Намике лекцию.

Стучи, прежде чем входить в чужую комнату. Поняла?

После весёлых выходных началась ещё одна обычная неделя. До турнира по мячевым видам спорта оставался один день, и потому даже на обычных уроках в воздухе витало какое-то беспокойное оживление. То тут, то там слышались разговоры о завтрашнем дне — похоже, все его ждали. И всё же Тацуя, который обычно первым подхватывал такие темы, на этот раз был непривычно молчалив.

Во время математики Мураками-сэнсэй достал наши листки с ответами на прошлую контрольную.

— Сейчас объявлю результаты. В этот раз у нас редкий случай — есть работа на сто баллов.

Мураками-сэнсэй регулярно устраивал нам такие контрольные, но они были заметно сложнее обычных экзаменов, так что даже я ещё ни разу не набирал на них максимум. «Интересно, кто получил сотню?»

— Подходите за работами по мере того, как я буду называть имена, — сказал Мураками-сэнсэй. — Нагиура Тацуя. В последнее время ты и правда усердно занимаешься.

— Чего-о?! — по классу тут же прокатились потрясённые возгласы.

Тацуя, однако, вовсе не выглядел гордым собой — наоборот, он казался каким-то вялым, когда подошёл за листком.

— Т-Тацу?! Что с тобой случилось?! — воскликнула Ута.

Он почти не отреагировал на её потрясение и лишь равнодушно ответил:

— А, да ничего особенного. Просто учился.

После него нас вызывали уже по порядку набранных баллов. Вторым назвали меня — с девяноста двумя очками. Когда все получили свои работы, Мураками-сэнсэй окинул взглядом весь класс.

— Всем вам стоит брать пример с Нагиуры и больше вкладываться в учёбу. Именно ежедневные усилия и ведут к лучшим оценкам.

На этом Мураками-сэнсэй закончил урок, и тут же прозвенел звонок.

Ута и Хикари сразу рванули к парте Тацуи.

— Эй, Тацу! А как же наш «Союз безнадёжных тупиц»?! — возмутилась Ута.

— Вот именно! Неужели крепкая связь между нами троими всё это время была ложью?! — подхватила Хикари.

Я тоже подошёл к ним.

«Союз безнадёжных тупиц»? Это ещё что за ерунда? Они правда умудрились такое создать?

— Я не помню, чтобы когда-либо вступал в такой идиотский союз, — заявил Тацуя, решительно отрекаясь от их коалиции.

Ну да, всё верно. Совершенно идиотская затея.

— Н-не может быть, — простонала Ута. — Нас предали! Хикарииин!

— Нас обманули, Ута-тян. Непростительно! Не переживай — я тебя никогда не предам, — ответила Хикари.

И почему-то они тут же начали утешать друг друга. Нанасе наблюдала за этим с глазами, полными усталого недоумения.

Пока обе девушки шумели вокруг Тацуи, я тихо спросил у Нанасе:

— У Хикари правда всё настолько плохо с учёбой? Разве она не держалась где-то на среднем уровне?

— В последнее время она скатилась до уровня Уты. Наверное, потому что слишком увлеклась своим романом... и тобой, — ответила Нанасе.

— Ты сейчас, случайно, не намекаешь, что это моя вина?

— Наполовину твоя. Следи, чтобы она занималась, — холодно сказала она.

«Д-да... Простите, мам...»

— Во всяком случае, — продолжила Нанасе, — на прошлых промежуточных экзаменах Нагиура-кун был где-то около шестидесятого места. Просто сам он об этом не распространялся.

Шестидесятое? В нашем потоке двести пятьдесят человек, значит, он практически ворвался в верхнюю часть рейтинга. Если учесть, что в первом семестре он болтался почти в самом хвосте, такой скачок — это уже не просто хорошо, а по-настоящему поразительно!

— А ты откуда знаешь?

— А ты не в курсе? Мы с Нагиурой-куном довольно близки. Я иногда с ним занимаюсь.

Серьёзно? Это как-то неожиданно. Ничего особенно необычного тут нет, но в очередной раз чувствуешь, как отношения между людьми меняются сами по себе, даже когда тебя рядом нет.

Тацуя посмотрел на нас с Нанасе.

— О чём это вы там шепчетесь? — подозрительно спросил он.

— Хвалим тебя. Получить сто баллов — это впечатляет, — ответил я.

— Да это всего лишь контрольная. На настоящих экзаменах я всё равно так не напишу, — фыркнул Тацуя.

Он вовсе не пытался скрыть смущение — он действительно так думал.

— У тебя что, перемена взглядов случилась? — спросила Хикари.

Тацуя почесал затылок и, глядя куда-то за окно, отозвался:

— Ну... типа того. Просто захотелось выкладываться и в учёбе, и в баскетболе.

Потом он встал.

— Схожу в туалет.

Но прежде чем он успел выйти, Ута схватила его за край формы. Похоже, она что-то для себя решила.

— Тацу, ты в последнее время какой-то подавленный, да?

— Тебе так кажется? — переспросил он.

— Да ты бы обычно сейчас куда сильнее радовался! Ну же, ты получил сто баллов!

— Да, может, раньше я бы и правда так отреагировал. Но это не значит, что я не рад, — без всякого выражения сказал он. И тут же добавил: — Ладно, теперь уже точно в туалет.

С этими словами он ушёл.

Ута проводила его взглядом с явным недовольством на лице. Хикари и Нанасе переглянулись.

К нам подошёл Рейта.

— Хорошо, что он так старается, но ведёт он себя совсем не как обычно.

— Что-то случилось? — озадаченно спросила Ута, склонив голову набок.

Нанасе посмотрела на неё с каким-то тяжёлым выражением лица.

— Не мне об этом говорить, — едва слышно пробормотала она.

— Нацуки, можно тебя на минуту? — Рейта поманил меня на балкон.

Снаружи дул мягкий ветерок. Он опёрся локтями о перила и посмотрел на школьный двор.

— Нацуки, ты ведь уже тоже понял, да? Я про то, почему Тацуя так старается.

— Да... у меня есть догадка, — после паузы ответил я.

Тацуя сказал, что может доверить Уту мне, а я отказался. Раз я не собираюсь исполнять её желание, значит, он сам хочет сделать её счастливой. А раз она влюбилась в меня, то он, наверное, пытается стать человеком, который будет лучше меня... Наверняка он думает о чём-то в этом духе.

— Тацуя стал менее эмоциональным именно потому, что задрал себе слишком высокую планку. Он постоянно думает: «Этого совсем недостаточно». Вот потому и ведёт себя так. И всё же он по-прежнему удивительно понятный, — объяснил Рейта.

— Хорошо, что он столько старается, но с таким настроем он быстро себя загонит, — сказал я.

— Ага. И, что ещё важнее, это уже не тот Тацуя, которого мы так любим. Сейчас он скучный, — без обиняков сказал Рейта.

Сбоку мне даже показалось, что он немного злится.

— Так что давай вернём прежнего Тацую.

Он поднял кулак.

Я стукнулся с ним кулаком.

— Да! Напомним ему, как весело быть с нами толпой идиотов.

У нас с Рейтой у каждого свои причины делать это. Даже если Тацуя стал таким из-за того, что повзрослел, нам от этого совсем не веселее. Он ведь вечно несёт какую-то чушь; шумный, вспыльчивый, местами слишком напористый, а с другой стороны — ранимый и порой непростой в общении. Но именно таким он нам и нравится. Именно с таким парнем мы дружим.

И потому... мы обязательно его вернём!

В тот день после уроков у нас прошло третье собрание исполнительного комитета. Нам оставались только финальная сверка расписания и последние приготовления, так что всё закончилось быстро. А уже завтра должен был состояться сам турнир по мячевым видам спорта. Как член комитета, я должен был судить матчи, следить за расписанием, организовывать классы и заниматься прочей подобной работой.

— Нацуки, может, сегодня ещё потренируемся? — спросил Мэй, пока мы, четверо первогодок, шли по коридору.

— А, ты не против? Я и сам собирался сегодня позаниматься. Всё-таки завтра уже сам турнир, — ответил я.

Неожиданно вмешалась Миори:

— Тогда и я пойду. Всё равно делать нечего.

— У тебя сегодня нет тренировки? — спросил я.

— Сегодня выходной. Раз в две недели нам дают день отдыха.

— И ты хочешь потратить его на ещё один баскетбол?

— На этот раз я докажу, что я лучше тебя.

— Невероятно содержательная трата сил. Моё почтение, — пожал я плечами.

Миори тут же злобно на меня уставилась.

— Чего ты сказал?

— Простите... можно, я тоже пойду с вами? — спросила Фунаяма-сан. — Я, наверное, не смогу ничем особо помочь, ведь в баскетболе не участвую, но мне хотелось бы посмотреть, как вы тренируетесь.

Прямо она этого не сказала, но всем было ясно: ей, скорее всего, просто хотелось провести с Мэем побольше времени.

— Конечно можно. Да, Мэй? — сказал я.

— К-конечно! — Он закивал так энергично, что, казалось, у него сейчас голова отвалится.

Потише ты.

— Ладно, тогда пошли вместе.

Сегодня мы отправились тренироваться на площадку в городском спортзале. Для личного пользования это было недорого, а в будний вечер там вряд ли будет много народу. Мы прошли мимо станции и довольно быстро добрались до места. И, как и ожидалось, никого, кроме нас, там не было.

Переобувшись в спортивную обувь, мы вышли на площадку. У Мэя был мяч, который мы купили в прошлый раз, но в спортзале ещё можно было брать мячи напрокат. Для нормальной тренировки одного мяча было маловато, так что мы взяли второй.

— Ты ведь завтра играешь в баскетбол, да? Ну как настрой? — спросила Миори.

— Отличный. Я тренировался и сам по себе, — ответил я.

Если считать и ту тренировку с Мэем и Миори в парке, у меня уже набралось три полноценных занятия. Плюс на физкультуре я тоже постоянно играл в баскетбол, так что чувство мяча ко мне почти полностью вернулось.

— Ты относишься к этому довольно серьёзно, — заметила она.

— Ага. Хотя я знаю, что найдутся люди, которые скажут: «Это же всего лишь турнир по мячевым видам».

— Эй, то, что ты вкладываешься в такое по полной, — это очень в твоём духе. И мне тоже кажется, что так только интереснее.

С этими словами Миори мягко отправила мяч точно в кольцо.

Она хороша. Её бросковая форма всё такая же отточенная.

Тем временем на другой половине площадки Мэй и Фунаяма-сан вовсю тренировались, одновременно успевая кокетничать.

— З-зашло! — радостно выкрикнул он.

— Ничего себе! Отличный бросок! Было очень круто! — воскликнула она.

Она подбадривала его, пока он бросал мяч за мячом.

— Я не знал, как у них всё сложится, но, похоже, у этих двоих всё идёт как по маслу, — сказал я.

— Потому что они оба уже всё поняли про чувства друг друга. Они точно начнут встречаться. С ними оказалось намного проще, чем когда я помогала тебе и Хикари-тян, — буднично сказала Миори.

Ну да, как и ожидалось от моего суперсоветника! Хотя уже бывшего советника.

— Забудь про них. Давай один на один.

— Вообще-то я должен Мэю советы давать, — сказал я. — Ну ладно, потом ещё успею.

Мы с Миори снова сыграли целую серию матчей. Я выигрывал примерно в семи случаях из десяти.

— Ещё! — зло выкрикнула она, раздражённая очередным поражением.

И тут вдруг двери открылись.

— А? — Миори удивлённо распахнула глаза.

В зал вошли Рейта, Окадзима-кун, Хино и Хикари.

— Привет, Миори, — сказал Рейта.

— Р-Рейта-кун? А ты почему здесь? — спросила она.

— Нацуки позвал меня. Сказал, что, если после футбола у меня ещё останутся силы, можно вместе потренироваться. Я ведь тоже участвую в баскетболе, — объяснил он. — Ну а заодно я решил прихватить с собой Хино и Окадзиму.

— Мы же оба из футбольного клуба! Раз Рейта идёт, то и я только за! — Окадзима-кун сверкнул белозубой улыбкой и показал нам большой палец.

— У меня сегодня всё равно никаких дел не было, а до городского спортзала мне тут недалеко, — беззаботно рассмеялся Хино, пожимая плечами.

— Я случайно встретила их после литературного кружка, так что пришла вас поддержать, — с улыбкой сказала Хикари.

Настоящий ангел. Как и всегда, ты самая милая девушка на свете!

— Кстати, а где Тацуя? — спросил я.

— Ушёл домой заниматься. Сказал, что нет смысла так упираться из-за какого-то там турнира по мячевым видам, — вздохнул Рейта.

— Этот гад вдруг заделался таким пай-мальчиком. Он ещё и на последней контрольной сотню получил, — проворчал Окадзима-кун.

— Он в последнее время какой-то странный, вам не кажется? Он всегда был таким? — удивлённо спросил Хино, склонив голову набок.

— Ничего страшного. Мы и без него можем потренироваться, — сказал я.

С учётом Мэя мы устроили тренировочный матч три на три: я, Мэй и Окадзима-кун против Миори, Рейты и Хино. Фунаяма-сан и Хикари сидели в стороне, болтали и подбадривали нас.

— Вы ведь Фунаяма-сан, да? Я Хошимия Хикари, — сказала Хикари.

— Д-да, всё верно, — ответила Фунаяма-сан. — Я удивлена, что вы знаете моё имя. В последнее время мне вообще всё чаще приходится встречать знаменитостей.

— Что? Я знаменитость?

— Ну конечно. Вы же школьная звезда.

Хикари рассмеялась.

— Ну перестаньте! Нет же, вовсе нет!

Похоже, они прекрасно поладили. Чего ещё ждать от потрясающих коммуникативных способностей Хикари?

— Мэй, когда пасуешь, смотри по сторонам. Если не уверен, куда отдавать — просто возвращай мяч мне.

— Х-хорошо! Так и сделаю!

Постепенно, в формате настоящей игры, он начал всё лучше ориентироваться на площадке.

— Чувствуешь, как прибавил? Теперь тебе осталось только показать результат всех этих тренировок на самом турнире, — сказал я ему.

— Т-ты правда так думаешь?

— У тебя всё получится. Будь увереннее.

Я хлопнул его по спине. Это были не пустые слова — он и правда очень много старался. К тому же я слышал, что в четвёртом классе в баскетболе будет играть Кидзима-кун из баскетбольного клуба. Против них наверняка будет непросто.

— Но мы ведь встречаемся с вашим классом уже в первом раунде, — сказал Мэй.

Точно. Увы, 1-2 и 1-4 должны были сыграть друг с другом уже сразу.

— Тут уж ничего не поделаешь. Так легла жеребьёвка.

— Ха-ха-ха... проклятая невезучесть...

Мы ещё продолжили играть три на три, но не слишком долго.

— На сегодня хватит, — сказал я.

— Уже всё? Я ещё очень долго могу продолжать, — сказал Окадзима-кун.

— Не стоит слишком уставать перед завтрашним днём. Давай послушаем Нацуки, — сказал Рейта.

Не только мои, но и все остальные пришли сюда уже после своих клубных занятий. И с точки зрения и времени, и сил затягивать тренировку дальше не стоило. Если мы сейчас перетрудимся и навредим себе, выйдет, что мы просто перепутали приоритеты.

— Ладно тогда. Я схожу умоюсь.

Когда я вышел из городского спортзала, снаружи уже стояла кромешная тьма. Прохладный ветер приятно касался разгорячённого от пота тела. Я открутил кран, напился воды и умыл лицо.

— Фух. Хорошо.

Закончив, я направился обратно к остальным. И по дороге вдруг услышал голоса, доносившиеся из темноты. Кто-то у чёрного входа? Я машинально заглянул за угол и увидел, как разговаривают Фунаяма-сан и Миори.

«Что они там делают?»

— Спасибо вам большое за всё, — говорила Фунаяма-сан.

— Да ладно, я почти ничего не сделала. Просто присматривала за вами, — ответила Миори.

— И всё же вы дали мне ту смелость, которой мне не хватало. Теперь осталось только признаться ему завтра.

— Удачи. Уверена, всё пройдёт хорошо.

Я слышал лишь отдельные обрывки, но разговор, похоже, был примерно об этом. Миори помогала Фунаяме-сан так же, как я помогал Мэю, так что, наверное, Фунаяма-сан просто благодарит её... Стоп, она собирается признаться Мэю завтра? Да у них всё продвигается куда быстрее, чем я думал.

— Простите, если я ошибаюсь, но можно задать вам один вопрос? — спросила Фунаяма-сан.

— Мм? Конечно. Спрашивай что угодно.

Фунаяма-сан замялась, явно с трудом подбирая слова. Ей понадобилось время, чтобы решиться.

— Миори-сан... вы любите Хайбару-куна, да?

У меня было ощущение, будто время остановилось. Порыв ветра пронёсся мимо, и опавшие листья взметнулись в воздух.

А? Нет, не может такого быть. Слова Фунаямы-сан были настолько неожиданными, что у меня в голове всё застыло. Но ещё страннее было другое — Миори промолчала. Обычно она бы тут же отмахнулась с улыбкой от чего-то подобного... так почему же сейчас ничего не говорит? Из-за этого выходит так, будто...

«Что бы ты сделал... если бы я сказала, что люблю тебя?»

Миори натянуто улыбнулась.

— Ну что ты, Шизуки-тян. Это уже жестокая шутка. Ты же знаешь, что я встречаюсь с Рейтой-куном?

Да. Фунаяма-сан просто что-то не так поняла. Хотя, если смотреть со стороны, Миори и я действительно кажемся ближе, чем есть на самом деле.

— Хайбара-а! Ты где там? — донёсся до меня голос Хино.

Вот чёрт, остальные меня уже ищут! Я вытер лицо полотенцем и вернулся ко входу в спортзал. Все стояли и ждали меня в полосе света.

— А, вот он!

— Простите. Я умывался, — сказал я.

Те двое, наверное, тоже сейчас подойдут.

— Я спросила именно потому, что знаю.

— Тогда больше ничего не говори.

Соревнования по игровым видам спорта

Наконец настал день соревнований по игровым видам спорта. И у спортзала, и на школьном дворе уже собралось немало народу.

Ну и толпа. Вся школа в сборе, значит, человек восемьсот здесь точно наберётся. Так, не время поражаться. У меня вообще-то работа по комитету.

— Так, на первой площадке первыми играют классы 3-2 и 2-1! Пожалуйста, приготовьтесь! — крикнул я как можно громче.

Нужно было следить, чтобы матчи шли по расписанию почти без сдвигов. Мы с Миори сегодня отвечали за волейбол на первой площадке.

— Конечно, здорово, что соревнования хоть как-то разбавляют унылую школьную рутину, но быть в комитете всё равно та ещё заноза в заднице, — проворчала Миори.

— Ну не начинай. Тут и делать-то особо нечего, — одёрнул я её.

Судья у нас был из волейбольного клуба, так что нам с Миори оставалось только переворачивать табло во время игры. К тому же работали мы посменно. После перерыва нас должна была сменить группа Мэя.

Миори вздохнула.

— Интересно, чем там сейчас занята компания Шизуки-тян.

— Да, наверное, болеют за свои классы, как и все остальные, — ответил я. Не думаю, что у них хватит духу флиртовать у всех на виду посреди бела дня. — Кстати... Фунаяма-сан сегодня правда собирается признаться Мэю?

Миори вдруг на секунду застыла и даже дышать перестала.

— Она тебе сама сказала?

— Нет. Просто вчера вы о чём-то таком говорили, да? Я случайно услышал кусочек разговора.

— А-а, вот как. Только кусочек, да?

— Ну да. А что?

— Да ничего. Вообще ничего. Совсем ничего, — деревянным голосом ответила она. — Тупой. Идиот. Болван.

— Если ничего не случилось, то обязательно меня обзывать?!

Миори прижала руку к груди и с явным облегчением выдохнула.

— Да, мы и правда об этом говорили. Шизуки-тян хочет сегодня признаться Шинохаре-куну. Похоже, пока они общались в комитете, она влюбилась в него ещё сильнее.

— Это же отлично. Мэй до сих пор не набрался смелости, так что, похоже, она его просто опередит.

— Ты разве не знаешь, что девушки обычно хотят, чтобы им признавались сами парни?

— Да парни и сами хотят признаваться. А когда и так знаешь, что чувства взаимны, остаётся только вопрос смелости. Если девушка скажет первой, как-то неловко выходит.

— Но тебе ведь признались сразу две милые девчонки. Ты что, почувствовал, будто обязан им ответить?

— Я признался со сцены именно потому, что хотел перестать быть таким жалким. Обычно я бы ни за что на такое не решился. Если бы Хикари меня отшила, это навсегда стало бы чёрным пятном в моей тёмной истории. Но именно поэтому в этом и был смысл.

После короткой паузы Миори сказала:

— Нацуки, ты правда крутой. Я тоже хочу стать хоть немного такой, как ты.

В этот момент второгодка, который сегодня был судьёй, свистнул в свисток, давая старт матчу между 3-2 и 2-1.

— Ты хочешь стать как я? Да не шути так, — ответил я.

— Если уж ты что-то решил, то больше не колеблешься. Я это в тебе уважаю.

— Неужели ты меня хвалишь? Сегодня что, дождь пойдёт? — поддел я её.

Но на этот раз Миори не огрызнулась. Похоже, она и правда говорила от чистого сердца.

Она в последнее время и правда какая-то странная. Я и тогда, в парке, это почувствовал. Будто от её обычной бодрости почти ничего не осталось.

— Эй, им только что очко засчитали.

— А, точно. Точно. Извини. Нельзя отвлекаться. Соберись хотя бы с табло. — Ну и заряжены же они.

Каждый раз, когда третьегодки брали очко, их болельщики тут же взрывались восторженными криками.

— Они каждый день сидят над вступительными экзаменами, вот и решили сегодня выпустить весь накопившийся стресс, — предположила Миори, добавляя ещё одно очко на табло.

Вот почему у третьегодок запал совсем не такой, как у остальных? — подумал я. — Ну да, школьный фестиваль уже позади. По сути, это их последнее школьное событие.

— Ага, — кивнула она. — Похоже, им и правда весело.

— Миори...

Она будто заранее поняла, что я собираюсь сказать, и тут же оборвала меня:

— Со мной всё нормально. За меня можешь не переживать.

— Но ведь ты сама сказала, что это из-за меня.

— Я тебя просто дразнила. Тут только моя проблема, так что перестань из-за этого мучиться.

Она сказала это так твёрдо, что мне уже нечего было возразить.

— Сегодня у тебя свои матчи. Постарайся как следует. Я, конечно, буду болеть за Рейту-куна, но и тебе пару слов поддержки тоже перепадёт, — сказала Миори, не оставляя мне больше ни малейшего шанса продолжить этот разговор.

---

Когда моя смена закончилась, я вернулся к своему классу. Все уже были на улице, у поля, где шли женские футбольные матчи. Первый матч у наших девчонок был против 2-1. На поле Ута изо всех сил гоняла мяч, вовсю используя своё маленькое, но юркое тело.

— Ута-тян! Юино-тян! Давайте! — изо всех сил кричали Хикари и остальные со скамейки.

Ута ловко обошла с мячом сразу нескольких защитниц.

— Ута хороша, — заметил я.

— Ага. Она часто гоняет с нами в футбол, — объяснил Рейта.

Ута отпасовала Нанасе. Та сумела укрыть мяч корпусом от соперницы и протолкнула его вперёд. До Уты ей далеко, но Нанасе тоже очень ловкая. Правда, выносливость у неё слабое место.

[[image:/storage/reader-images/2f0d661f99b12384380b5b6f138473b2863f6644.jpg]]

Тацуя молча наблюдал за игрой, скрестив руки на груди. Взгляд у него был отстранённый, а вид — скучающий.

— Тацуя, ты даже болеть не собираешься? — спросил я.

— М? А, точно. Болеть.

Он и правда присоединился к общим крикам, но я сразу понял, что делает это только для вида, отрабатывая самый минимум. Как ни крути, а обычно именно Тацуя был у нас главным заводилой.

— Хорош!

— Ута-тян, ты супер!

Со всех сторон поднялся оглушительный шум. Ута сумела протолкнуть мяч в ворота во время общей суматохи прямо перед ними. После этого наши девчонки сумели удержать этот единственный гол до самого конца. Победа осталась за 1-2.

— Молодцы, — сказал я, когда они вернулись к скамейке.

— Я... я больше не могу... — Нанасе с мертвенно-бледным лицом плюхнулась на лавку.

— А-а, ты в порядке? — встревожилась Хикари.

— Дальше... всё на тебе, Хикари...

С этими словами Нанасе повалилась боком, и её голова легла Хикари прямо на колени.

— А?! Эй, Юино-тян?!

Это что, какой-то комедийный номер? Я едва сдержал смех, когда к нам подошла Ута, главный герой этого матча.

— Ута, отличный гол! — Я поднял руку.

Она на долю секунды удивлённо моргнула, а потом широко улыбнулась и хлопнула меня по ладони.

— Спасибо, Натсу!

— Молодец. Первый раунд прошли, — сказал Рейта.

— Ага! Но дальше у нас третьегодки, так что придётся собраться! А? Разве у мальчиков перед этим не баскетбол? Первый матч ведь в одиннадцать, да? — Она склонила голову набок и посмотрела на меня, как на человека из комитета.

И правда, наш первый баскетбольный матч начинался в одиннадцать.

— Да. Нам уже пора собираться.

— Мы тут быстренько закончим и потом придём за вас болеть! — бодро заявила Ута.

— Отлично. Тогда смотрите внимательно, потому что мы точно победим.

Я даже обрадовался. Давненько мы с Утой не разговаривали вот так, естественно и без неловкости. И я ничего для этого не сделал. Наверное, она просто сама сумела поставить в этой истории точку.

---

Когда пробило одиннадцать, мы немного размялись и вышли на площадку. Нашим первым соперником был 1-4.

— Построились! — скомандовал судья.

Мы встали, как нам велели, вдоль центральной линии и повернулись к четвёртому классу. Напротив меня стоял Мэй, и его трясло так, что смотреть было больно.

— Нет-нет-нет-нет-нет, — бормотал он себе под нос.

— Ты слишком нервничаешь. Расслабься и спокойно вдохни, — сказал я.

Он тут же начал дышать часто-часто.

— Нет, не так. Не только вдыхай. Выдыхай тоже. Выдохни как следует.

— Хааах, хааах... — послушно выдохнул он. — П-прости.

Мы устроили такое представление, что ребята из четвёртого класса только криво усмехались, глядя на нас.

— Извини, Мэй. Поддаваться я не собираюсь.

— Я знаю. Да и мне бы не хотелось выигрывать таким образом, — ответил он.

Я украдкой посмотрел на зрителей. Фунаяма-сан не сводила глаз с Мэя и стояла, сцепив руки так, будто молилась.

Та девушка, которая ему нравится, болеет именно за него. Может, в баскетболе Мэй и слаб, но выкладываться он точно будет по-настоящему.

— Нацуки-кун! Удачи! — крикнула со скамейки нашего класса Хикари.

Я помахал ей рукой.

Со всех сторон тут же поднялись визги и подначки. Мы что, и правда слишком популярны? Я окинул взглядом зал и заметил на втором этаже Миори. Поняв, что я её увидел, она посмотрела на меня с притворным раздражением. Губы её шевельнулись, и, хотя я ничего не услышал, я без труда прочитал по ним:

«Не проиграй, Нацуки».

Конечно, Миори. Всё будет как раньше. Раз уж ты этого хочешь, я выиграю.

Игроки обеих команд дружно крикнули:

— Просим честной игры!

И после этого свисток дал старт матчу.

Мяч высоко взлетел над центральным кругом. Окадзима-кун пошёл в борьбу, но верх взял четвёртый класс, и первая атака осталась за ними. Мяч получил Кидзима-кун из баскетбольного клуба, парень в манишке с номером пять.

Побеждает тот, кто первым забирает инициативу. Значит, начну прямо сейчас.

В ту же секунду, как Кидзима-кун небрежно повёл мяч, я оттолкнулся от пола. Опустив корпус как можно ниже, я вытянул руку и кончиками пальцев едва-едва выбил мяч.

— Чёрт! — вырвалось у него.

Я тут же ускорился, подхватил мяч и понёсся вперёд. Кидзима-кун кинулся за мной. Я ворвался под кольцо и уже показал, будто иду на лэй-ап, но бросать на самом деле не собирался. Заведя мяч за спину, я отпустил его.

— Отличный пас, — сказал Рейта, сорвавшийся вперёд одновременно со мной.

Он поймал мяч и забил из-под самого кольца.

— О-о-о! — ахнули зрители.

Скамейка нашего класса тут же взорвалась криками. Ута и Хикари так подались вперёд, что чуть не свалились. Эй, вы бы хоть отодвинулись. Это опасно.

Кидзима-кун цокнул языком.

— Тц. Слишком расслабился.

Забрав мяч, он снова пошёл вперёд. На этот раз держать его должен был уже я.

— Вы что, правда оставили против меня не Тацую? Совсем меня недооцениваете, — сказал он и рванул вперёд.

Он пошёл в обычный проход, но я успел среагировать. Я заранее понял, куда он полезет, и перекрыл путь, так что ему пришлось резко остановиться и отступить.

— Шинохара!

Кидзима-кун отдал мяч Мэю под седьмым номером.

— Е-есть! — почти выкрикнул тот и, по сути, кое-как перекинул мяч на их третьего номера, стоявшего в углу.

С учётом того, что ещё неделю назад Мэй вообще толком не умел пасовать, прогресс у него был серьёзный. Третий номер поймал мяч и тут же бросил с места. Мяч красиво описал дугу, ударился о дужку и отскочил вверх. Тацуя мгновенно забрал подбор.

Если бы Тацуя играл всерьёз, он бы вообще не дал ему спокойно бросить. Впрочем, неважно. Сейчас главное — быстрый отрыв.

Я тут же рванул вперёд.

Тацуя отпасовал Рейте, тот сразу перевёл мяч мне на фланг. Когда я его поймал, за мной уже успевал только Кидзима-кун. Я сделал вид, будто сейчас сам полезу до конца, но вместо этого мягко подбросил мяч вверх.

Окадзима-кун влетел следом, схватил его и, пусть и немного коряво, бросил. Но мяч ударился о кольцо и вернулся обратно.

— Да вы издеваетесь?! — взвыл он.

Подбор достался сопернику.

— Мэй!

Мяч оказался у него. Похоже, обратно на свою половину он нёсся так быстро, как только мог.

— Кидзима-кун!

— Класс, Шинохара!

Мэй отпасовал Кидзиме-куну, а тот тут же вернул ему мяч. Так они смогли прорваться в контратаку, обойдя нашу защиту. Я погнался за ними, но не успевал. На нашей половине оставался только Тацуя.

Кидзима-кун отвлёк его Мэем и отдал мяч первому номеру. Тот бросил из угла. Но мяч снова отскочил от кольца.

Вообще, в матче, где играют почти сплошные любители, надо изначально исходить из того, что большинство бросков будет промахиваться. Поэтому подбор здесь куда важнее. Под кольцом началась суматоха, но Тацуя просто смёл всех и забрал мяч себе.

По залу прокатился общий вздох восхищения. И по прыжку, и по физической мощи он был на совершенно другом уровне. Тацуя просто чудовище.

— Давай, Тацуя, неси, — подзадорил его Кидзима-кун.

Но Тацуя даже не отреагировал на провокацию и просто бросил мяч Рейте на левый фланг. Рейта перевёл на Хино, а тот — мне. Держал меня третий номер. Он низко сел, широко расставив руки.

Это ты так защищаешься? Извини, но у тебя дыры со всех сторон.

В настоящей игре мне и не нужны были какие-то сверхсложные финты. Достаточно было просто делать базовые вещи хорошо.

Наши взгляды встретились. Я глянул вправо и одновременно качнулся в ту сторону. Третий номер тут же среагировал и пошёл за мной. Этого мне и было нужно — я моментально развернул атаку в противоположную сторону.

Финты — это самый простой и при этом очень действенный инструмент. Я легко прошёл мимо него. На подстраховку выскочил Мэй, но я обошёл и его кроссовером. Показал бросок и отдал мяч Окадзиме-куну. Я стянул на себя сразу троих, так что под кольцом он остался совсем один. На этот раз он поймал и спокойно отправил мяч в кольцо.

— О-о-о! — снова ахнул зал.

Вот так уже лучше.

Но стоило мне на секунду расслабиться, как Кидзима-кун сразу же выбросил мяч далеко вперёд.

— Шинохара-а!

Чёрт, рано расслабился. Они снова уходят в быстрый отрыв! Мэй понёсся прямо к нашему кольцу.

— Опять он?!

Похоже, Мэй всерьёз подумал, чем именно может быть полезен своей команде. Техники у него почти не было, но сам по себе человек, который без остановки носится по площадке, уже становится угрозой. И сейчас это отлично сработало.

Мэй поймал мяч, остановился прямо перед кольцом и спокойно бросил. От щита мяч лёг прямо в сетку.

— Есть! — завопил четвёртый класс.

Хрипло дыша, Мэй всё равно пытался откликаться на их крики.

— Отличный бросок, Шинохара-кун! — неожиданно громко крикнула Фунаяма-сан.

Я даже удивился, что она вообще может говорить таким голосом.

Я перевёл взгляд в её сторону. Девчонки вокруг уже вовсю её дразнили, и лицо у неё было ярко-красным. Мэй, сияя от счастья, принял победную позу. Круто выглядишь. Но извини, проиграть вам всё равно придётся.

Теперь мяч снова был у нас. Я получил передачу от Рейты в углу площадки. Меня держал всё тот же третий номер, но Кидзима-кун встал так, чтобы в любой момент прийти ему на помощь. Прорываться между ними было бы тяжело, и я даже не стал пытаться.

Я качнулся в сторону, показал пас, а потом резко подпрыгнул прямо с места. Поднял мяч от груди над головой, резко довернул кисти и выпустил его указательным и средним пальцами.

— Что?! — Кидзима-кун потрясённо вытаращил глаза.

Трёхочковый прошёл через сетку так чисто, что та едва шелохнулась. И почти одновременно с этим раздался свисток на конец первого тайма.

Когда я вернулся на скамейку, класс встретил меня как героя.

— Хорош, Хайбара!

— Хайбара-кун, ты вообще как так умеешь?!

Параллельно в это же время шли и другие соревнования, так что на месте присутствовала примерно треть класса. Но вся наша обычная компания была здесь.

— Держи, Нацуки-кун, — сказала Хикари и протянула мне бутылку воды.

Я взял её и сделал большой глоток. Потом покосился на табло. После первого тайма у нас было очень уверенное преимущество. Пока всё отлично.

— Е-е-есть! Так и надо! Мы уже почти победили! Хайбара сегодня просто разрывает! — пребывая в полном экстазе, Окадзима-кун со всего размаха хлопнул меня по спине.

Больно, идиот.

— Не расслабляйся. Отрыв ещё не такой, чтобы можно было считать, будто всё кончено.

— Аха-ха-ха! Да понял я, понял! Ты всегда такой серьёзный!

Тацуя поднялся со скамейки с совершенно пустым лицом.

— Пойду умоюсь.

Мы все проводили его взглядами. Странное отсутствие эмоций у него раздражало уже всех.

— Что с ним такое? — озадаченно спросил Окадзима-кун.

— Да кто его знает. Какая разница? Играет-то он нормально, — лениво отмахнулся Хино.

После короткой паузы Ута сказала:

— Я схожу посмотрю.

И сразу побежала за ним.

— Пошли и мы, — сказал Рейта.

— Ага. Меня это тоже давно напрягает, — ответил я.

Мы с Рейтой пошли следом за ними.

---

Тацуя умывался у раковин неподалёку от спортзала. До нас доносился далёкий гул голосов из зала. Вокруг больше никого не было. Только мы вчетвером. Ута не сводила взгляда с его спины, а мы с Рейтой притаились поодаль, стараясь не шуметь.

— Тацу, — осторожно позвала его Ута.

— М? Что такое? — ответил он, вытирая лицо полотенцем.

— Почему ты сегодня такой вялый?

— Я просто подумал, что вместо того, чтобы игрок из баскетбольного клуба тут разносил всех в одиночку, лучше дать новичкам тоже повеселиться.

— Ну... может, и так...

Возразить ей сразу не нашлось чем. Слова Тацуи действительно звучали разумно.

— К тому же это всего лишь соревнования по игровым видам спорта. Будет как-то по-детски, если я начну здесь выкладываться на полную.

И, похоже, именно это окончательно вывело Уту из себя.

— Да какая разница! Будь ребёнком сколько хочешь! Тебя же раньше вообще такие вещи не волновали!

Тацуя распахнул глаза. Похоже, он совсем не ожидал, что она вдруг сорвётся на крик. Он покачал головой.

— Мы не можем вечно оставаться детьми. Я просто хочу хоть немного повзрослеть.

— Если, по-твоему, взрослые выглядят вот так, тогда лучше вообще не взрослей! — выкрикнула Ута с таким напряжением в голосе, будто сама себя разрывала изнутри. — Мне не нравится, какой ты сейчас. Вернись обратно, к прежнему Тацу.

На какое-то мгновение воздух будто застыл. Лицо Тацуи болезненно исказилось.

— Я паршивый человек. Поэтому и хочу как можно сильнее себя исправить. Не быть эгоистом, как раньше, а стать добрее, внимательнее к другим. Хочу перестать вести себя как сопляк и стать хоть немного приличнее. И ты говоришь мне это бросить?

— Почему ты вообще вдруг решил так измениться?

— На одну секунду... я обрадовался, что Нацуки тебя отверг.

Ута потрясённо моргнула.

Тацуя опустил взгляд.

— А потом мне стало противно от самого себя. Но я подумал: если начну вкалывать, как Нацуки, и попытаюсь изменить своё поведение... то, может, даже такой убогий тип, как я, сможет стать другим.

Он произносил каждое слово ровно и сухо, будто нарочно пряча все чувства. От обычного Тацуи это было слишком далеко. И всё же именно так он, видимо, и пытался стать тем, кем хотел.

— И ещё... если я стану лучше, то, наверное, смогу больше тебе помочь.

После этого над ними повисла долгая тишина. Шум из спортзала звучал где-то совсем далеко, и казалось, будто само время на несколько секунд замерло.

Потом Ута резко вдохнула и вдруг закричала:

— Дура-а-ак!

Я уж было подумал, что она скажет что-то серьёзное, а она просто скатилась до ругани. Мы с Рейтой переглянулись.

— А?.. — Тацуя нахмурился, совсем растерявшись.

Ута, похоже, уже вскипела окончательно. Она ткнула в него пальцем.

— Ну конечно ты обрадовался! Ещё бы не обрадовался!

От такого захода он окончательно сбился.

— А? Д-да не может такого быть. Любой нормальный человек с приличным характером не должен так думать.

Но Ута не дала ему и секунды, чтобы прийти в себя.

— Да если бы Хикарин отвергла Натсу, я бы тоже обрадовалась! И что в этом странного?! Ты же меня любишь, разве нет?! — выкрикнула она с ужасающей прямотой, вся пунцовая от смущения.

— Что?.. — только и смог выдавить Тацуя.

Мне точно можно это слышать? Нет, вообще-то нельзя. Простите.

— Если ты был рад, значит, ты и правда по уши в меня влюблён, разве нет?!

Тацуя ничего не сказал. Но этого молчания ей было достаточно.

— А мне приятно это слышать. И худшим на свете я тебя не считаю. Иногда у людей бывают мерзкие мысли. Это нормально. Мы ведь люди. Так что не надо... не ненавидь себя.

— Ута, ты... плачешь?

— Я не плачу! — Она яростно замотала головой, хотя слёзы уже вовсю катились по щекам. — Если ты и правда хочешь мне помочь, тогда... оставайся тем Тацу, которого я люблю!

Увидев, как Ута плачет, Тацуя запаниковал ещё сильнее.

Ута вытерла глаза рукавом и продолжила:

— Я не хочу обесценивать всё, что ты старался сделать. Но мне невыносимо смотреть, как исчезает тот Тацу, которого я знаю. Поэтому, пожалуйста... оставайся таким, каким я тебя люблю.

Они какое-то время просто молча смотрели друг на друга.

Наконец Тацуя глубоко выдохнул, будто вместе с воздухом из него вышло всё напряжение, которое копилось внутри всё это время.

— Прости, Ута.

— Тебе не за что извиняться.

— Если честно, я до сих пор не очень-то себе нравлюсь. Я тупой, грубый, невнимательный, эгоистичный, навязчивый... У меня недостатков без счёта. До Рейты и Нацуки мне как до неба.

— Ага. Тут ты всё правильно сказал!

— Ты даже спорить не станешь? Между прочим, я куда ранимее, чем вам кажется.

— А это и правда так! Я же знаю, как ты легко обижаешься. И знаю, что ты на самом деле вечно о чём-то думаешь. Когда тебя заносит и ты ляпаешь что-то не то, потом ведь сам себя по-тихому грызёшь и рефлексируешь.

[[image:/storage/reader-images/fa50ebe221f8a53f6c71f2d6c3230f968046dd19.jpg]]

— Заткнись. Откуда ты вообще всё это знаешь? — проворчал Тацуя.

Тацуя, так у тебя тоже есть этот особый талант — без конца бичевать самого себя? Почему-то от этого у меня даже сердце дрогнуло. Рейта покосился на меня. Я вдруг почувствовал с Тацуей странное родство. Похоже, мы с ним одного поля ягоды.

— Аха-ха! Дурак! Тацу, я за тобой наблюдаю куда внимательнее, чем ты думаешь.

Увидев, что и выражение лица, и голос у него наконец стали привычными, Ута довольно улыбнулась.

Тацуя поднял взгляд к небу, и лицо у него стало заметно светлее.

— Понял. Раз тебе нравится такой я, тогда я перестану насильно себя ломать.

Мы с Рейтой одновременно криво усмехнулись. Мы успели придумать целую кучу способов, как бы ему помочь, а в итоге ничего из этого не понадобилось. Потому что, как ни крути, на Тацую ничто не действует сильнее, чем Ута.

— Перерыв скоро закончится. Мне пора, — сказал он и повернулся назад, к спортзалу.

— Эй, ты ведь выиграешь, да? — крикнула ему вслед Ута.

Он тихо хмыкнул и коротко ответил:

— Предоставь это мне.

---

Судья дал сигнал, что перерыв закончился, и обе команды снова вышли на площадку. Начался второй тайм.

— Ну что, поехали! — На лице Тацуи теперь наконец снова горел привычный азарт.

Я слегка толкнул его плечом.

— Эй.

— Чего?

— Во втором тайме давай соревноваться, кто больше наберёт очков. Проигравший покупает напитки.

— А? С чего это вдруг?

— Ты что, хочешь сбежать? Прежний Тацуя ни за что бы не отказался от такого вызова!

— Т-ты, придурок... — скривился он. — Подслушивать вообще-то мерзкая привычка.

— За тебя все переживали.

— Извини, — неловко ответил он. — Я не думал, что вы и правда будете переживать.

— Ну так что? Бежишь?

— Конечно, нет. Только потом не ной, — усмехнулся Тацуя.

Вот теперь совсем другое дело. Иначе ты и правда уже был не похож сам на себя.

Мяч в начале второй половины остался у нас. Рейта ввёл его, Тацуя получил передачу. Противник уже выстроился в защите. Как и раньше, против Тацуи стоял Кидзима-кун.

— Эй, Нагиура, у тебя лицо поменялось, — заметил он.

— Ага. Я тут пытался по-своему быть внимательным к другим, но кое-кто сказал мне делать что хочу, — ответил Тацуя, ведя мяч.

— Ты в последнее время какой-то жуткий. Раньше только и думал, как бы самому забить, а тут вдруг начал под кольцом раздавать пасы и вещать что-то в духе: «Очки есть очки, какая разница, кто их набрал». Ты же никогда не был таким правильным парнем, — сказал Кидзима-кун. — Тебе положено быть эгоистом и гадким типом. Иначе мне самому как-то не по себе. Если ты вдруг станешь одним из этих приличных ребят, кто тогда нас будет тащить, а, Нагиура?

— Да вы все вечно говорите что хотите, — буркнул Тацуя.

Кидзима-кун опустился ниже, чуть согнув колени, и принял стойку. Они на секунду замерли, сверля друг друга взглядами.

— Давай, иди на меня.

— Ну тогда погнали, — хмыкнул Тацуя.

Он начал с кроссовера и шагнул вправо. Это не был обманный манёвр, так что Кидзима-кун успел за ним. Более того, третий номер, стоявший рядом, тоже тут же подключился к защите. Но Тацуя просто выставил руку, силой оттеснил обоих и попёр дальше. Не поднимая корпус до последнего, он вломился прямо под кольцо, а потом выпрыгнул с такой мощью, будто собирался сверху вбить мяч в щит. Но в последний момент всё же мягко отправил его в кольцо.

Ничего себе... Это уже даже чересчур силовой стиль. Некоторые судьи вообще могли бы здесь свистнуть фол.

— Два очка, — сказал Тацуя, явно подначивая меня.

Ах так? Ну тогда смотри внимательно.

Теперь мяч был у четвёртого класса, и мы ушли в защиту. Личный спор, конечно, важен, но если мы при этом проиграем матч, то это уже будет какой-то бред. Так что и защищаться я тоже буду по полной.

Кидзима-кун отпасовал Мэю, а тот — их второму номеру.

— Ай! — взвизгнул тот.

Он неуклюже принял мяч, и тот покатился по полу.

Подобрать его успел Рейта.

— В отрыв! — тут же крикнул Тацуя.

Я мгновенно рванул вперёд. Рейта выдал мне идеальную передачу прямо перед трёхочковой линией. Я думал, что оторвался уже от всех — и от своих, и от чужих, — но рядом неожиданно оказался Мэй.

Значит, он снова бежал изо всех сил. Дышит уже так, будто сейчас умрёт, а всё равно отчаянно идёт в защиту. Ты и правда серьёзен, Мэй. От радости у меня сами собой дрогнули губы.

— Не дам! — отчаянно выкрикнул он.

Одним движением мяча я легко сбил ему равновесие. Честно говоря, обыграть его здесь я мог как угодно. Основы защиты вбивал в него вообще-то я сам, хотя, похоже, он и без меня потом тренировался. Я сделал вид, что продолжаю проход, резко остановился и быстро оглядел площадку. Окадзима-кун и Хино уже летели к кольцу, но противник тоже успел вернуться в защиту. Пасовать было неудобно.

Значит — бросок.

— А? — вырвалось у Мэя.

Он слишком боялся моего прохода и потому оставил мне пространство. А значит, на сам бросок среагировать уже не успел. Мяч взмыл по дуге от трёхочковой линии прямо к кольцу — и снова безошибочно провалился в сетку.

— Против шутера нельзя так далеко отходить в защите, — сказал я.

— Т-ты мне такого не объяснял! — возмутился Мэй.

Я легонько похлопал его по плечу и побежал назад.

— Три очка, — сказал я, показав Тацуе три пальца, чтобы ещё сильнее его подзадорить.

— Дурень. Кто вообще кидает трёху в быстром отрыве? — фыркнул он.

— Но ведь залетело же.

— Да ты вообще... — проворчал Тацуя с раздражением.

Ещё несколько минут назад он бы на такие провокации просто не реагировал. А сейчас начал ворчать — именно потому, что сам тоже хотел выиграть. Не только наш личный спор, но и матч. И это было естественно. Он ведь снова играл в баскетбол всерьёз — в игру, которую любит. А когда тебе нравится игра, побеждать в ней хочется по-настоящему.

---

В итоге мы разгромили четвёртый класс со счётом сорок два — двадцать два. Первый раунд закончился для нас уверенной победой с отрывом в двадцать очков. Мэй и его команда вылетели уже здесь.

— Мы проиграли, но мне было правда весело... Честно. Мне кажется, это вообще первый раз, когда я хоть чем-то помог команде в спорте. Я даже очки набрал! И всё это благодаря тебе, Нацуки, — сказал Мэй с яркой улыбкой, весь мокрый от пота.

Наверное, обидно ему всё равно ужасно. Но то, что он сейчас говорит, тоже от чистого сердца. И от этого мне самому становится радостно.

— Только вот показать ей свою крутую сторону у меня так и не получилось, — грустно добавил он.

— Не думаю, что это правда, — ответил я.

— А? Но мы же проиграли, — недоумённо посмотрел он на меня.

Я взял его за плечи и развернул лицом назад. К нам уже подходила Фунаяма-сан и, поравнявшись, вежливо поклонилась.

— Думаю, это она лучше тебе сама скажет.

Я встретился с ней глазами, а затем отвернулся. Дальше они уже разберутся сами. Наши советы им больше не нужны.

Когда я возвращался к своему классу, за спиной раздался отчаянный вопль Мэя:

— Чего-о?! Т-ты правда не против... меня?!

Мэй, да ты слишком громкий. У меня невольно появилась кривая улыбка. Я оглянулся через плечо. Оба стояли красные до ушей, опустив головы. Будьте счастливы.

Когда я вернулся к своим, Тацуя тут же окликнул меня:

— Эй, Нацуки! Давай быстрее.

Похоже, он ждал именно меня.

— Что, идём покупать мне напиток? — спросил я.

— Заткнись, как будто у меня есть выбор. Я же проиграл тебе на одно очко, — ответил он с таким мрачным лицом, будто его только что смертельно оскорбили.

Я встал рядом, и мы вместе пошли к автомату.

— Чёрт. Я бы победил, если бы просто забил тот последний бросок.

Он продолжал ворчать, но вообще-то половину моих очков я набрал именно с его передач. Как ни посмотри, по вкладу в игру победил скорее он. Мы оба это прекрасно понимали. Просто, к сожалению, спор у нас был не про вклад, а про голые очки.

Мы вышли из спортзала и направились к автомату у клубного корпуса. Тацуя купил два спортивных напитка и бросил один мне.

— Спасибо! — сказал я и тут же приложился к бутылке. А-а-а, вкусно! После спорта это вообще лучшее, что есть на свете.

Пока я наслаждался заслуженной победной наградой, Тацуя вдруг сказал:

— Прости, Нацуки.

— Это ещё за что? — спросил я.

— За то, что на школьном фестивале сорвался на тебя.

А, вот он о чём. О том, как я отверг Уту.

— Да я бы и понял, если бы ты тогда мне просто врезал. Тебе тут вообще не за что извиняться.

— Нет. Ты ведь просто... ты просто любил Хошимию сильнее, чем Уту, да?

Я молча кивнул. Всё так и было. Я выбрал Хикари.

— Значит, мне вообще не стоило в это вмешиваться. Но я всё равно вмешался. Просто потому, что самовольно решил: если это будешь ты, то Ута обязательно станет счастливой. Меня устраивал именно ты — так мне было бы спокойнее, и отказаться было бы легче... Будто я передавал её тебе. Поэтому я и почувствовал себя преданным.

— Это моя вина, что я сам до конца не мог определиться. Я метался до последнего — что делать, кого я люблю сильнее, Хикари или Уту. Так что это я заставил тебя через всё это проходить. Прости.

— Не извиняйся. В этом и есть любовь. И вообще, это я повесил на тебя лишнюю ношу, пытаясь навязать тебе то, чего хотел сам. Об этом я и жалею. Мне, как человеку со стороны, вообще не следовало такое говорить.

— Что значит «со стороны»? Это ведь не так.

— Нет, я именно был со стороны. Это была не моя сцена. — Тацуя широко улыбнулся. От него снова шла та самая уверенность, которая всегда была ему свойственна. — Не жалей о своём выборе, Нацуки. Я всё равно добьюсь Уты.

— Да?

— Я стану мужчиной, который сможет сделать её счастливой, — без малейших колебаний сказал он. И в этот момент я правда подумал, что он чертовски крут.

— Только не продолжай меняться в том странном направлении, как в последнее время.

Меняться — это нормально. Но есть в тебе вещи, которые я всё-таки хочу сохранить. Если насильно ломать себя целиком, ничего хорошего не выйдет. Прямо как у меня той весной, когда мы с Тацуей поссорились.

— Да заткнись ты. Я по-своему тоже много думаю. Иногда ошибаюсь, да. Но... — Он на секунду замолчал. — Оказалось, вы, ребята, любите меня куда больше, чем я думал. Так что, пожалуй, на этом и хватит.

Вот же наглец.

— И что ты собираешься делать конкретно, чтобы стать человеком, который сделает Уту счастливой?

— Да тут перед глазами уже есть очень понятный ориентир — ты. Сначала я тебя обойду, — уверенно сказал Тацуя.

— Слушай, это звучит как какой-то план младшеклассника.

— Заткнись. Для начала начну получать оценки лучше твоих. Всё, Хайбара, тебе конец. Я тебя... посею!

— Посеешь? Может, «сметёшь»?

Тацуя тут же сгрёб меня в захват за шею. Больно, идиот! В этот момент к нам, сам того не замечая, подошёл Рейта и с некоторым весельем посмотрел, как я дёргаюсь.

— Эй! Рейта, помоги! — завопил я.

— Думаю, тебе хотя бы раз полезно как следует пострадать, — пожал плечами он.

— Почему?! Эй, стой, больно! Больно же!

Рейта смотрел на мои мучения с довольной улыбкой. Да он страшный человек!

---

— ...вроде бы так.

— Не особо... Но, как говорится, делай что хочешь.

— И тебя это радует, да?

— Вовсе нет. Хотя... может, самую малость и надеюсь.

---

Мы с Тацуей стукнулись кулаками перед вторым матчем.

— Берём турнир целиком, — сказал я.

Он рассмеялся.

— Что за вопросы? С тобой и со мной на площадке у нас просто нет права проиграть.

После этого мы с разгромным счётом вынесли 2-1 во втором раунде — сорок шесть — двадцать. А вот в полуфинале уже пришлось попотеть. Против нас вышел 2-3. У них играли нынешний капитан баскетбольного клуба Катаока-сэмпай, Ивано-сэмпай и Курано Масато из футбольного клуба — тот самый тип, из-за которого во время сезона дождей вспыхнул весь спор вокруг женской баскетбольной команды.

Рейта, что для него было редкостью, тоже показал явный боевой настрой. Его спокойное: «Мы обязательно победим», — почему-то особенно врезалось мне в память.

Ивано-сэмпай уверенно давил нас под щитом своим крупным телом, Катаока-сэмпай блестяще раздавал передачи партнёрам и при этом ещё и очень цепко сдерживал Тацую в защите. Но в итоге мы всё-таки выцарапали победу благодаря моей точности в бросках и тому, как Рейта почти полностью выключил из игры Курано.

Финальный счёт был двадцать шесть — двадцать четыре. Получился низовой матч, где всё решили именно оборона и терпение. В ту секунду, как мы вырвали победу, зал буквально взорвался рёвом.

Ну да, это уже полуфинал, вот и зрителей стало намного больше. Да и сами соревнования уже подходят к концу. К этому моменту из остальных дисциплин в живых оставались только финалы по футболу и баскетболу. На других площадках всё уже успело продвинуться далеко, а часть соревнований вообще закончилась. Из трёх площадок две уже переделали под зрительские зоны. Наш класс сидел в основном справа, туда мы и направились.

— О! Баскетболисты, отличная работа! Вы уже в финале!

Отмахиваясь на ходу от поздравлений, я дошёл до стены и сел, опершись спиной о неё. На меня вдруг разом навалилась усталость. Да, таймы здесь были всего по десять минут, но, чтобы добраться до финала, нам уже пришлось сыграть три матча за один день. Выдержать такое было тяжело. Турнир длился всего один день, так что без перегруза тут всё равно не обходилось.

— Кстати, а как у нас вообще с очками по классу? — спросил я у Хикари, которая села рядом.

— М-м... результаты объявляли где-то посередине, — сказала она и обернулась к остальным. — Кто-нибудь помнит, как мы идём?

— Мы были четвёртыми. Потом взяли второе место в футболе, так что теперь должны быть повыше, — ответила Фудзивара. — В волейболе мы тоже стали четвёртыми, так что, если всё зависит от баскетбола, шансы у нас хорошие.

— То есть ты сейчас вежливо говоришь нам: «Вы обязаны победить»?

— Именно, — рассмеялась она.

В этот момент с другой стороны спортзала поднялся особенно громкий крик. Значит, второй полуфинал только что закончился, и наш соперник по финалу определился.

— Кто победил? — спросил я.

— 3-1. Класс Янагишиты-сэмпая, — ответил Тацуя.

Так и знал, что всё в итоге упрётся именно в Янагишиту-сэмпая.

— Я смотрел их матч в первом ряду. Они сильные, — сказал Тацуя.

— Тем лучше, — ответил я. Играть серьёзные матчи спустя столько времени — это же безумно весело. Чем сильнее соперник, тем сильнее во мне кипит кровь. Это само по себе снова заставило усталое тело ожить. Я поднялся. — Пошли, ребята.

Следом за мной встали Тацуя, Рейта, Хино и Окадзима-кун.

Мы победим. Чтобы выжать из этого турнира — да и из нашей юности тоже — всё до последней капли.

---

— Миори.

Услышав своё имя, я обернулась.

— Рейта-кун.

Передо мной стоял именно тот человек, которого я и ожидала увидеть. Мой первый парень.

Рейта-кун красивый, добрый, общительный, с ним весело разговаривать. Он гений, который почти всё умеет делать хорошо, и, насколько я могу судить, недостатков у него почти нет. С тех пор как мы начали встречаться, девчонки вокруг стали смотреть на меня с завистью. Некоторые даже не скрывали, что направляют на меня свои тёмные, ревнивые чувства. Настолько он популярен.

И, если уж честно, для такой, как я, он слишком хорош. Я и сама это прекрасно понимала.

— У вас остался только финал, — сказала я.

— Ага. До этого мы дошли благодаря Нацуки и Тацуе, — ответил он.

— Ты тоже был очень важен! У тебя передачи были просто идеальные!

Я вовсе не льстила. Рейта-кун и правда отлично пасовал. Стоило кому-то из его команды только открыться, как он раз за разом посылал передачу туда, словно мяч сам находил адресата. Наверное, у него и правда очень широкий обзор площадки. Это не так бросалось в глаза, как игра Нацуки или Тацуи, но Рейта-кун совершенно точно держал на себе весь каркас команды.

— Ну, видимо, футбольный опыт всё-таки помогает, — сухо улыбнулся он. — А у тебя как матчи прошли?

— Ты ведь столько времени учил меня играть в футбол, а мы всё равно вылетели уже во втором раунде, — ответила я с улыбкой. Но на самом деле внутри меня всё кипело от досады. Если бы я просто забила тот мяч... Чёрт. Чёрт возьми.

— Не надо смеяться через силу, когда тебе обидно, — сказал он.

— Рейта-кун, иногда даже страшно, какой ты проницательный.

— Мне это часто говорят. Но за тобой я слежу особенно внимательно, так что, может, ты и права в какой-то степени, — пожал плечами он.

Если бы я и правда его любила, у меня бы, наверное, от этих слов сейчас дрогнуло сердце. Но ничего не дрогнуло. И Рейта-кун заметил даже это.

— Мы выиграем. Я постараюсь ради этого, — сказал он. — Так ты будешь за меня болеть?

— Конечно. Я буду смотреть только на тебя, — серьёзно кивнула я.

Пусть мои чувства к нему и не были любовью, но я правда его любила по-своему. И желание болеть за человека, который тебе дорог и который сейчас старается изо всех сил, тоже было настоящим.

— Ты до сих пор любишь Нацуки? — вдруг спросил Рейта-кун.

Я застыла. Время будто остановилось. Возразить мне было нечем.

— Прости, — только и смогла выдавить я.

— Меня не пугает, если для тебя я пока всё ещё после Нацуки. Просто болей за меня, — сказал он и развернулся к площадке, на которой должен был пройти финал.

— Удачи, Рейта-кун! — крикнула я ему вслед.

Он обернулся и улыбнулся так искренне, что сердце вдруг болезненно сжалось. Почему его так радует даже такая мелочь, как мои слова? Мне от этого и тепло, и больно одновременно.

[[image:/storage/reader-images/26c5ce29f9b84477b91ada8c842da60957a85b76.jpg]]

Насколько счастливой я могла бы стать, если бы научилась любить его по-настоящему? Но сердце у меня почему-то шевелили только слова одного беспомощного друга детства, которому вечно нужен присмотр. Я тряхнула головой, пытаясь выкинуть его образ из головы.

Эй, Рейта-кун. Я хочу полюбить тебя. Так что подожди ещё немного... совсем немного.

---

— ...Что это вообще значит?

— То есть... Мотомия любит Нацуки?

Двое переглянулись в полном недоумении.

Финал

Настало время финала мужского баскетбола. Это был последний номер всей программы соревнований по игровым видам спорта, так что к площадке стянулась почти вся школа. Конечно, кто-то, кому на всё это было совсем плевать, наверняка где-то отсиживался, но куда больше оказалось тех, кто решил заодно посмотреть матч и поболтать. По обе стороны центральной площадки сидели толпы учеников. Даже на втором этаже зрителей набилось полно.

Почти весь наш класс 1-2 столпился у скамейки запасных и орал за нас. У соперников было то же самое. Более того, у них даже нашёлся какой-то парень с повязкой на голове, который колотил по пластиковому мегафону, будто командовал настоящей группой поддержки. Да где они вообще это взяли?.. У них боевой дух совсем зашкаливает. Это уже не школьный турнир, а матч двух баскетбольных грандов.

— Ух ты... Чего-то я занервничал, — пробормотал Окадзима-кун, оглядываясь по сторонам. Его заметно потряхивало.

— Ну естественно, на этой стадии народу будет до чёрта. Меня самого уже потряхивает, если честно, — натянуто усмехнулся Хино, заново затягивая шнурки на кроссовках.

— Половина просто сидит тут ради компании. Не думаю, что они правда будут смотреть на матч, — сказал Рейта, пытаясь их хоть немного разрядить.

— Д-даже если так, это же значит, что вторая половина всё-таки смотрит на нас! — простонал Окадзима-кун.

Не ожидал, что Окадзима-кун так расклеится.

— Тацуя, ты тоже скажи им что-нибудь, — повернулся я к нему.

Но почему-то Тацуя в этот момент не сводил глаз с Рейты.

— Тацуя? Что такое?

Он коротко вздрогнул, будто только сейчас пришёл в себя.

— А? А, да... Ничего. Как только начнём, волнение само улетучится.

— Может, для тебя это и так, Нагиура, — жалобно протянул Окадзима-кун.

Если не считать паникующего Окадзиму-куна, страннее всех тут всё-таки ведёт себя Тацуя. Но в ту же секунду он хлопнул себя ладонями по щекам.

— Так, собрались! — буркнул он себе под нос, и в глазах у него снова зажёгся привычный огонь.

Похоже, я и правда слишком над ним трясусь. Окадзима-кун, конечно, продолжает ныть, но, наверное, и с ним всё будет нормально.

— Так, выходим! — крикнул судья.

Мы выстроились в центре площадки. Я обвёл взглядом зал и среди гудящей толпы заметил знакомые лица. На долю секунды наши с Миори взгляды встретились, но она тут же отвела глаза и скорчила недовольную рожу. Эй! Ты вообще-то должна меня поддерживать!

Серика, почему-то, размахивала светящейся палочкой. Где ты это вообще раздобыла?!

Чуть поодаль рядом стояли Мэй с Фунаямой-сан и не сводили глаз с площадки. Хорошо, что у них всё идёт нормально.

Ивано-сэмпай, скрестив руки на груди, просто смотрел в мою сторону. А потом молча поднял большой палец.

Ну и, конечно, рядом с нашей скамейкой собрались одноклассники. Хикари, Ута, Нанасе и Фудзивара кричали нам громче всех.

— Мы обязательно выиграем, — негромко сказал Тацуя, и этих слов хватило, чтобы вся команда тут же собралась.

Да. Даже когда он говорит тихо, в его словах есть какая-то странная сила. И Хино, и Рейта, и Окадзима-кун. У всех сразу поднялся дух.

Но в команде соперника был человек, чья харизма давила ещё сильнее, чем у Тацуи.

— Давайте сыграем красиво, — сказал Янагишита-сэмпай.

— Давно не виделись, Янагишита-сэмпай, — отозвался Тацуя.

— С тех пор как я ушёл из клуба, да? Я тут слышал, будто ты в последнее время поутих, но, глядя на тебя, не сказал бы.

Тот, кто так запросто переговаривался с Тацуей, был бывший капитан баскетбольной команды, Янагишита Юго.

Второй номер у них тоже перекинулся парой слов с Рейтой и Окадзимой-куном.

— Эй, Сиратори, Окадзима. Хорошо выглядите.

— Стараемся, — ответил Рейта.

— Здравствуйте, Ватанабэ-сэмпай! Как поживаете? — бодро спросил Окадзима-кун.

— Да как... каждый день только и делаю, что зубрю. Так что постарайтесь сегодня меня развлечь, — лениво отозвался Ватанабэ-сэмпай.

Похоже, это сэмпай из футбольного клуба. Ватанабэ-сэмпай?.. Смутно помню это имя. Кажется, он когда-то был у них главным асом? И остальные игроки у них выглядели откровенно спортивно. Впрочем, чего ещё ждать от команды, которая дошла до финала. Да и телосложение у них уже совсем не как у нас, первогодок.

— Хайбара-кун, — окликнул меня Янагишита-сэмпай. — Я смотрел все ваши матчи. Не хочешь вступить в баскетбольный клуб?

Я даже глаза распахнул. Вот уж чего не ожидал...

— Я знаю, что ты теперь в клубе лёгкой музыки, но, честно говоря, мне просто жаль терять такой уровень. Ты ведь играл ещё в средней школе, да? У нас команда серьёзная, но в основу ты бы точно пробился, — сказал он.

Если честно, от этих слов меня чуть не унесло от счастья. Я и представить себе не мог, что он вообще меня запомнит. В моей первой школьной жизни, когда я только пришёл в старшую школу, я не мог угнаться за остальными и после тренировок оставался один отрабатывать базу. Именно Янагишита-сэмпай тогда учил меня азам. Для меня он был первым настоящим баскетбольным наставником.

— Спасибо, но не могу. Простите, — ответил я.

— Вот как? А, ну да. Ты ещё и поёшь отлично, и на гитаре играешь. Извини, что так внезапно, — он криво усмехнулся. — В общем, да. Бесполезное было приглашение с самого начала.

— Так, начинаем! Приготовиться к спорному мячу! — объявил судья, будто решив, что разговор окончен.

В центральный круг вышли Окадзима-кун, самый высокий в нашем классе, и их восьмой номер. Судья подбросил мяч высоко вверх, и он закружился над площадкой.

— Да ладно! Как высоко-то! — вырвалось у Окадзимы-куна.

Я был с ним полностью согласен. На мгновение мне даже показалось, что я вижу великана, парящего в воздухе. Первый мяч забрали третьегодки. Да у их восьмого номера, должно быть, под метр девяносто. Это уже перебор. Неудивительно, что именно он был одной из главных причин их побед.

— Первое очко наше. Не суетитесь, — спокойно сказал Янагишита-сэмпай, ведя мяч и подняв вверх указательный палец.

И в этот момент мне показалось, будто весь гул вокруг вдруг стих. Только тяжёлый, гулкий звук удара мяча о паркет разносился по залу.

Тацуя встал напротив Янагишиты-сэмпая, а между ними пролегала дуга трёхочковой. Пошёл. В тот же миг Янагишита-сэмпай рванул вперёд, миновал Тацую и прорезал нашу защиту прямо через верх дуги. Я сразу бросил своего игрока и пошёл на помощь.

Но в тот самый момент, как я это сделал, Янагишита-сэмпай скосил взгляд на их третьего номера. Я дёрнулся, решив, что сейчас последует пас, и начал возвращаться обратно, но он только этого и ждал. Это был обман!

Он резко сменил направление кроссовером, а я не успел среагировать. Я подумал, что он продолжит лезть под кольцо, но Янагишита-сэмпай внезапно остановился в коротком углу и одним плавным движением выбросил мяч в броске с места. Тот мягко прошёл через сетку.

— О-о-о! — загудел зал.

До этого все сидели почти молча, так что сейчас этот взрыв криков оглушал вдвойне. Движения у него были до невозможности красивыми. Такими, что хочешь не хочешь, а всё равно смотришь только на него.

— Чёрт... Он вообще не растерял форму! — выкрикнул Тацуя, и на виске у него даже вздулась жилка. Но губы при этом растянулись в жёсткой усмешке.

— Тем интереснее будет его снести, да? — сказал я.

— Ага. Нацуки, работаем вместе. Сейчас мы их тут всех по-настоящему поразим.

Теперь уже атаковали мы. Тацуя, которого держал Янагишита-сэмпай, отдал мяч Рейте. Я рванул на фланг, и Рейта тут же перевёл передачу мне.

Когда я развернулся к кольцу, передо мной уже сидел в низкой стойке их третий номер. По его позиции сразу было видно: если я полезу обыгрывать, он встретит, но и слишком далеко не отпустит, потому что знает, что я бросающий. По дистанции и по тому, как он держал корпус, было ясно, что парень опытный. Я пытался сбить его взглядом и мелкими движениями, но он не дрогнул.

— Нацуки!

Тело среагировало прежде головы. Тацуя уже стряхнул Янагишиту-сэмпая и перебежал на противоположную сторону. Я тут же вогнал ему передачу пулей, как только он открылся перед кольцом. Он крепко поймал мяч и положил его в кольцо.

— Красиво, Нацуки, — бросил он.

— А ты как вообще от него ушёл?

— Через спину. Бэкдор-кат.

Янагишита-сэмпай коротко присвистнул.

— А вот теперь пошло веселье.

Улыбка у него вырвалась сама собой, как у человека, который и не заметил, что уже вовсю скалится.

Настала очередь атаки третьегодок. Я выжидал свой шанс, пока Янагишита-сэмпай и их третий номер гоняли мяч между собой. И тут Янагишита-сэмпай словно по щелчку начал комбинацию. Он снова прорвал оборону, и как только я бросил своего игрока, чтобы помочь Тацуе, мяч тут же ушёл назад, к их третьему номеру.

Я опять освободил его ради подстраховки, и в итоге оставил его одного за линией трёхочковых. Надо успеть накрыть! Я резко вскинул руки и прыгнул, пытаясь сорвать бросок, но...

Он тоже обманул?!

Третий номер не стал бросать, а ушёл в дриблинг, чуть сместился вправо и отдал передачу. Высокую, навесную. Кому он вообще её даёт?

И тут из ниоткуда перед кольцом вырос их восьмой номер. Он поймал мяч, взвился вверх и...

— Д-да быть не может... Серьёзно?.. — только и смог выдохнуть я.

БАХ!

Он вколотил мяч сверху с такой силой, что весь зал взорвался диким рёвом. Даже те, кому до этого было всё равно, уже смотрели во все глаза.

Я просто онемел. Что вообще происходит? Это точно школьный турнир, а не какое-то чудовище с другой планеты?

— Мы собрали идеальную команду ради победы в баскетболе и ради этого пожертвовали остальными дисциплинами. Неплохо придумано, да? — с гордостью сказал Янагишита-сэмпай.

И видно же, как ему весело. Когда он играет в баскетбол, он всегда выглядит именно так. И в ту же секунду эта его ликующая улыбка вытащила из памяти давно забытые картины.

---

Когда я впервые поступил в старшую школу, я вступил в баскетбольный клуб почти бездумно. Я высокий. Буду популярен. Это спорт для ярких, общительных парней. И вообще, из всех видов спорта он мне нравится больше всего. Выбор был сделан из одних только поверхностных причин, и потому очень скоро я о нём пожалел.

— С-слишком тяжело... — тяжело дыша, я рухнул на пол спортзала.

У меня не было опыта, играл я ужасно, а привыкнуть к тренировкам всё не получалось. Я пытался цепляться и хоть как-то догонять остальных, но в средней школе не состоял ни в одном клубе, так что с моим сидячим телом мне казалось, будто я обречён вечно плестись в хвосте.

В команде было ещё двое новичков без баскетбольного прошлого, но у них хотя бы был опыт в других клубах, так что с нагрузками они справлялись нормально. Один я безнадёжно отставал от всех.

И всё же именно Янагишита-сэмпай тогда заговорил со мной по-дружески.

— Ха-ха, тяжко тебе, да?

Остальные старшие на меня вообще почти не смотрели. Только он был другим.

— Я... больше не могу бегать, — простонал я.

— Ты чего несёшь? Самое интересное только начинается. Сейчас пойдёт индивидуальная работа.

— Я... хочу, правда хочу, но сегодня уже совсем не вывожу.

— А догнать Тацую и остальных не хочешь? Если новичок хочет нагнать таких ребят, одной вялой решимости не хватит. Если ты правда готов упираться, я тебе помогу. Более того, в виде особой скидки даже сам обучу базе.

— А? Янагишита-сэмпай, вы сами будете меня учить?

— Насильно тащить не собираюсь. Выбор за тобой. Ну так что?

— Я... хочу! Пожалуйста, научите меня!

В самом начале именно благодаря Янагишите-сэмпаю я вообще не бросил баскетбол.

— Держись. Ты станешь сильнее, я тебе гарантирую, — сказал он тогда.

Я смог продолжать именно потому, что он видел меня. Он заставил поверить, что можно потерпеть ещё чуть-чуть.

Для него это, наверное, было всего лишь доброе участие к одному бесполезному неудачнику из клуба. Но для меня тогда он стал настоящим спасением. Именно он не только поставил мне базу, но и показал, насколько баскетбол может быть интересным.

Поэтому, хотя дальше меня и ждала серая, пустая юность, о вступлении в баскетбольный клуб я никогда не жалел. Только потому, что Янагишита-сэмпай открыл мне радость этой игры.

Знал я его всего ничего, до самого его ухода летом, но именно перед ним чувствовал самую большую благодарность. Все эти годы мне хотелось показать ему, насколько я вырос. И теперь такой шанс сам упал мне в руки.

Я понимаю, что нынешний Янагишита-сэмпай не помнит, как тогда мне помогал. Но всё равно... именно из-за него я полюбил баскетбол и именно благодаря ему стал сильнее. Поэтому я выиграю этот матч и докажу это. А потом скажу ему спасибо.

---

До конца первого тайма оставалось три минуты. На табло было двенадцать восемнадцать. Мы уступали шесть очков. Пока Янагишита-сэмпай душил Тацую, игру приходилось тянуть мне.

Я получил мяч от Хино и бросил почти сразу, без всяких финтов. Их третий номер не прочитал мой выбор и раздражённо цокнул языком. Мяч громко ударился о дужку, но всё-таки провалился. Трёхочковый.

— Ещё три, — вырвалось у меня, и в ту же секунду я понял, что слишком рано расслабился.

— Быстрый отрыв! — выкрикнул Янагишита-сэмпай.

Все третьегодки разом сорвались вперёд, а он катапультой швырнул мяч от нашего кольца почти через всю площадку. Ни я, ни Тацуя, ни кто-либо ещё из наших даже среагировать не успели. Длинный пас прилетел к их второму номеру, Ватанабэ-сэмпаю, и тот спокойно положил мяч в кольцо.

Два очка тут же вернули обратно. Чёрт. Нас поймали как раз в тот момент, когда все мысли уже были только об атаке.

— Быстрый отрыв легче всего вбить новичкам. Для этого от них требуется только одно: бежать вперёд, — с довольным видом бросил Янагишита-сэмпай, словно специально меня подзадоривая.

Он всё продумывает, всё шлифует и ни в чём не халтурит. Даже к этому школьному турниру он относится предельно серьёзно и реально собирается выиграть. В его духе. Но я не жалуюсь. Иначе было бы неинтересно.

— Нацуки, — сказал Тацуя, ведя мяч.

— А?

— Завали его.

Мог бы и чуть подробнее объяснить, знаешь ли.

Я поймал пас Тацуи на правом фланге. Передо мной, как и раньше, тут же встал их третий номер. Тацуя жестами раздал указания Окадзиме-куну, Хино и Рейте, а потом ушёл налево. Все трое оттянулись от меня подальше. Поскольку соперник играл персонально, за ними потянулись и защитники. В итоге на правой стороне площадки остались только я и третий номер.

— Изоляция?.. — пробормотал он. — Вы меня, похоже, недооцениваете.

В его взгляде читалось явственное: «Ну давай. Иди сюда.»

Я понимаю, почему он злится. Мы, пока проигрываем, откровенно ставим всё на то, что я разберу его один на один. С его точки зрения это выглядит так, будто мы считаем его слабым звеном. Вот, значит, что ты имел в виду, Тацуя, когда сказал: «Завали его»? Ах ты гад...

Я застыл с мячом в руках. Мы смотрели друг на друга. Секунда. Другая. Вокруг стало так тихо, что, казалось, звук исчез совсем. На третьей секунде я пошёл.

Я резко сорвался вправо. Но он удержался рядом. Я остановился, перевёл мяч между ног и одним движением выпрямил корпус. И одновременно вскинул взгляд на кольцо.

— Не пройдёт! — крикнул третий номер.

В тот самый момент, как он подпрыгнул на мой бросок, я ушёл влево и проскользнул мимо него. Когда-то именно Янагишита-сэмпай учил меня, что настоящий финт делается не телом целиком, а едва заметным движением корпуса и глаз.

Янагишита-сэмпай рванул на подстраховку, но чуть-чуть не успел. Я выпустил мяч раньше. И сразу после того, как мы отыграли ещё два очка, прозвучал свисток на большой перерыв.

— Тацуя, ты вообще мог бы и...

— Что? Тут и без объяснений всё было ясно. От слов всё равно ничего бы не изменилось, — фыркнул он, пытаясь скрыть смешок.

Мы впятером вернулись на скамейку, и нас тут же накрыл шквал поддержки.

— Вот, Нацуки-кун, — Хикари протянула мне спортивный напиток.

Я залпом смочил пересохшее горло. Так это что, параллельный мир, где Хикари у меня менеджер команды? Слушай, а мне нравится.

— Три очка разницы, да... — пробормотал я, глянув на табло. Семнадцать двадцать. Мы уступали три.

— Чего тут унывать? Путь к победе уже виден, — как ни в чём не бывало сказал Тацуя, вытирая пот полотенцем. — Нацуки. Ты сильнее их третьего номера. Через это и будем ломать игру.

— Да, но изоляция была слишком очевидной. Бесконечно так играть не получится.

— Ничего. Это была разведка.

Вот это неожиданно.

— Серьёзно? А ты сам не хочешь набирать очки? Не хочешь снести Янагишиту-сэмпая?

— Бесит, но я пока ему не соперник. Если хотим победить, надо бить туда, где можем выиграть. Этому меня как раз Янагишита-сэмпай и научил. Так что без жалоб, — оскалился Тацуя, глядя на скамейку соперников.

Похоже, эти двое сейчас ведут куда более крупную битву, чем я думал. Ладно, доверюсь Тацуе. Я не вижу площадку так широко и не умею управлять темпом матча. Всё, что у меня есть, это бросок и игра один на один. Не надо лезть туда, чего не умею. Я просто одна из фигур на доске. Значит, сыграю ту роль, которую он от меня ждёт.

— Используй меня как следует, Тацуя, — сказал я.

— Ты вообще с кем разговариваешь? Я, между прочим, ас баскетбольной команды, — самодовольно бросил он.

Перерыв быстро закончился. Таймер дошёл до нуля, и матч возобновился. Я поднялся со скамейки и шагнул к площадке, когда кто-то вдруг со всей силы хлопнул меня по плечам. И не только меня. Тацую тоже.

— Ну всё! Покажите им там!

Я обернулся. Это была Ута, сияющая широкой улыбкой.

Когда мы впятером снова вышли на площадку, Рейта почему-то неспокойно оглядел зал.

— Рейта, что случилось?

— Нацуки... Ты не знаешь, где Миори?

— А? Да вон же она, — я указал на дальний край второго этажа. — Не знаю только, чего её занесло так далеко.

Миори стояла с девчонками из своего класса. Почему-то они смотрели матч не у самых перил, а чуть в глубине, так что даже Рейте с его наблюдательностью найти её было не так-то просто.

Он серьёзно посмотрел на меня.

— Миори говорила, что в прятках ты всегда лучше всех умеешь её находить.

— Если подумать... да, вроде так и было, — пробормотал я. Кажется, что-то такое и правда было... Я потёр висок. Казалось, ещё немного, и всплывёт какое-то воспоминание.

— Нацуки, не отрывайся от мяча, — сказал Рейта.

---

Второй тайм мы начинали с владения.

— Значит, очки теперь пойдут через тебя? — спросил Янагишита-сэмпай.

— Вы меня переоцениваете.

Теперь он сам держал меня, а их третий номер переключился на Тацую. Их новая расстановка не выглядит надёжным ответом на нашу атаку. Если я могу пройти третьего номера, то и Тацуя сможет.

Похоже, Тацуя подумал о том же самом и тут же пошёл в проход. Но их восьмой номер мгновенно выскочил на подстраховку и вдвоём с защитником зажал его. Своим гигантским телом он просто перекрыл Тацуе дорогу.

Тацуя раздражённо цокнул языком.

— Тацуя! Сюда! — крикнул Рейта.

Тацуя перевёл мяч ему.

Поскольку восьмой номер резко сместился на Тацую, его изначальный игрок, Окадзима-кун, остался без опеки. Рейта увидел это быстрее меня и острым, как стрела, пасом вогнал мяч Окадзиме-куну прямо в руки под кольцом.

Как и ожидалось от Рейты. Ситуацию он считывает в одно мгновение.

— Отличный пас! — Окадзима-кун поймал мяч и бросил почти в упор.

Но восьмой номер с невозможной для такой махины ловкостью взвился вверх и смахнул мяч в сторону.

— А?! — только и выдавил потрясённый Окадзима-кун.

Этот тип вообще не баскетболист, но он и здоровенный, и быстрый.

— Они готовы оставлять Окадзиму-куна открытым, если это позволяет вдвоём душить Тацую, — заметил Рейта, пока мы откатывались назад.

— То есть даже если Окадзима-кун получит мяч, они уверены, что восьмой номер всё равно успеет накрыть сзади, — сказал я. Быстро же они перестроились и сразу закрыли свою слабую точку.

— П-простите! — виновато выдавил Окадзима-кун.

— Не зацикливайся! Следующий возьмём! — крикнул я.

Он не был виноват. Просто атаковать теперь стало намного сложнее. И вообще...

— Отлично, Янагишита!

По общему уровню игры третьегодки явно были сильнее нас.

Янагишита-сэмпай легко прошёл Тацую, а когда я вышел на помощь, так же легко обошёл и меня. И без колебаний положил мяч с центра.

— Плохо... — вырвалось у меня.

Решения не было, а разница в счёте всё росла. Что делать? Как вообще их ломать? Бесит... но Янагишиту-сэмпая я сейчас не тяну.

— Ты не один. Победим вместе, — сказал Рейта и хлопнул меня по плечу.

Похоже, у меня на лице всё уже было написано.

— Я знаю, но...

— Поверь мне. Я полезнее, чем тебе кажется.

Я встретился с ним взглядом. В его глазах была такая серьёзность, что я просто молча кивнул. И настала наша атака.

— Нацуки!

Тело снова рвануло само. Тацуя поставил заслон, отрезая Янагишиту-сэмпая от мяча. Я вылетел в угол. И в ту секунду, как Рейта отправил мне передачу, я уже знал: пас идеальный. Я выпрыгнул сразу же, как поймал мяч.

Часто говорят, что качество броска начинается с качества передачи. В тот миг, как мяч сорвался с моих пальцев, я уже понял, что он зайдёт. Он высоко описал дугу, чисто прошёл через сетку и отскочил от паркета.

Мы с Рейтой и Тацуей хлопнули друг друга по ладоням.

— Ну как? — самодовольно улыбнулся Рейта.

Возразить было нечего.

— Теперь я понял, зачем ты сказал не отрывать глаз от мяча.

Мы вернулись в защиту. Соперник начал неспешно перекатывать мяч, выжидая момент для атаки. Их третий номер лениво бросил на второго. И в ту же секунду Рейта рванул между ними и перехватил передачу. Подбил мяч вперёд и сразу понёсся в отрыв.

Защита успела догнать его, но он тут же скинул мяч назад мне. Да он правда замечает вообще всё. Но и Янагишита-сэмпай догнал меня мгновенно.

— Здесь я тебя остановлю, — сказал он, облизывая губы.

Давайте. На этот раз я вас пройду. Я не сбавляя темпа выпрыгнул, будто собираясь на лэй-ап. Поднял мяч, а потом резко притянул его обратно к груди. Поза уже развалилась, но я всё равно выпустил его из этого положения.

— Дабл-клатч?! — удивлённо ахнул кто-то на трибунах.

Но мяч всё равно сшибли. Янагишита-сэмпай полностью меня прочитал. Он понял, что первый бросок будет ложным, и тянулся именно на вторую фазу.

— Ритм у тебя слишком похож на мой. Поэтому читать тебя легко, — весело улыбнулся он.

Ещё бы он был похож. Я же именно у вас это и учился.

— Следующий точно забью, — только и ответил я.

---

В баскетболе не бывает одного-единственного хоумрана, который переворачивает всё сразу.

Благодаря Янагишите-сэмпаю разница в счёте понемногу продолжала расти. До конца второго тайма оставалось две минуты, а мы уже уступали восемь очков. Время было против нас.

Три трёхочковых, и мы вернёмся. Четыре двухочковых, и сравняем счёт. Промахиваться больше нельзя. Если разрыв станет ещё больше, матч, по сути, закончится. Значит, в защите я должен выгрызть всё, что только можно. Пока эти мысли только успели пронестись у меня в голове, человек передо мной уже исчез.

Я обернулся. Янагишита-сэмпай стоял прямо перед кольцом. Если это сейчас зайдёт, всё кончено.

В отличие от меня, уже почти смирившегося, Тацуя всё-таки успел за ним.

— Не дам! — с огромным прыжком он накрыл бросок Янагишиты-сэмпая, и мяч ударился в щит.

Рейта среагировал первым из всех и подобрал его. А я уже по инерции сорвался вперёд.

— Нацуки!

Мяч влетел мне в руки.

Третьегодки всё ещё были на нашей половине и не успевали меня догнать. Я пронёсся через всю площадку и положил простой лэй-ап.

— Мы ещё можем выиграть! Собрались! — гаркнул Тацуя, вновь поднимая на ноги нашу команду, которая уже почти сдалась.

Вот почему у него есть задатки будущего капитана. Рядом с ним хочется бежать вперёд.

Оставалась минута двадцать и шесть очков разницы. Рёв зрителей стал ещё громче. Мы вновь пошли в атаку. Тацую одновременно зажали и третий номер, и восьмой, но он всё равно вломился между ними. Ты что, собрался продавить их обоих?!

Восьмой номер всё-таки успел перекрыть ему путь, и Тацуе пришлось скинуть мяч. При этом от столкновения с этой махиной он сам рухнул на пол. Хино подхватил передачу прямо под кольцом и положил свои два.

— Красавчик, Хино! — крикнул я. — Спортивность, может, и единственное твоё достоинство, но хотя бы на это можно положиться!

— Эй! Это не единственное, что во мне хорошего! — возмущённо взвыл он.

Я уже бежал обратно в защиту, оставив его позади. И прекрасно понимал, что сейчас попытается сделать соперник.

— Быстрый отрыв! — крикнул Янагишита-сэмпай, и все третьегодки рванули вперёд.

Но один и тот же трюк дважды не срабатывает. Мы тоже уже успели вернуться. Правда, Тацуя из-за падения задержался, так что Янагишита-сэмпай на мгновение остался совсем без опеки.

Рейта хотел взять его, но я показал рукой:

— Я сам!

Когда мяч пришёл Янагишите-сэмпаю в руки, я как раз успел встать перед ним. Оставалась ровно минута. Если они забьют сейчас, матч по-настоящему закончится. Но я знал: Янагишита-сэмпай именно сейчас попытается нанести решающий удар. Он из тех, кто любит ставить финальную точку сам.

— Иду, — сказал он.

И в этот напряжённый миг у меня вдруг всплыл в голове ещё один кусок прошлого.

---

— Стань игроком основы, Хайбара.

Это было поздно вечером, когда я снова остался после тренировки до самого конца.

Обливаясь потом, Янагишита-сэмпай хлопнул меня по спине и сказал:

— Станешь сильнее меня, и тогда вы с Тацуей вдвоём будете нашими главными козырями.

— С чего вдруг? Это же невозможно. Мне и так приходится выкладываться на пределе, чтобы хоть как-то за ним успевать.

— Не говори так! Поверь в себя. Я знаю, что ты можешь стать сильнее меня.

Никто и никогда не ожидал от меня так многого.

— Почему вы вообще так думаете? — ошарашенно спросил я.

Янагишита-сэмпай устало повёл плечами.

— Потому что только мы с тобой и остаёмся в зале до такого времени.

Это было как раз в тот период, когда до меня наконец дошло, что мой «успешный дебют в старшей школе» с треском провалился. Я жалел о своей наивности и глупости. Понял, что старался недостаточно. Мир вокруг снова стал серым, и мне хотелось бросить почти всё.

Но единственное, что я тогда не мог предать, это ожидания Янагишиты-сэмпая.

---

Мы сцепились взглядами. Он накручивал финт за финтом, только глазами и корпусом, но я не дёрнулся. Не попадусь! Я столько раз играл с Янагишитой-сэмпаем один на один. Если ему легко читать мой ритм, то и мне его тоже.

Янагишита-сэмпай повёл мяч. Ножницы. Кроссовер. Среагировать. Сразу довернуть корпус. Он держал меня на расстоянии вытянутой руки, а потом резким вращением ушёл мне за спину. Но эту часть я тоже уже прочитал и успел перекрыть ему дорогу к кольцу. Однако он резко остановился, оттолкнулся назад и тут же поднялся на бросок.

— Фэйдэвэй?! — ахнули зрители.

Но я единственный заранее знал, что он сейчас это сделает. Когда Янагишита-сэмпая загоняли в угол, он всегда доставал свой лучший бросок. Фэйдэвэй. Я рванул вперёд и прыгнул изо всех сил.

— Хааа! — вырвалось у меня. Остановлю. Обязательно остановлю. Я отчаянно дотянулся пальцами и всё-таки чиркнул по мячу. — Мимо!

Моя молитва дошла. Мяч ударился о кольцо и высоко взлетел вверх. Под кольцом уже поджидал восьмой номер, но каким-то образом Тацуя к тому времени тоже успел вернуться. Он взмыл вверх с такой силой, что просто подавил этого великана и вырвал подбор.

Чёрт, он ведь только что рухнул, а уже обратно успел. И прыжок у него какой-то чудовищный. Настоящий зверь.

— Контратака! — крикнул Рейта.

Тацуя перевёл мяч Хино, тот тут же скинул Рейте. Янагишита-сэмпай всё ещё был не в балансе после своего фэйдэвэя, а их восьмой номер так и остался под нашим кольцом. Под конец матча и остальные третьегодки уже заметно подсели. После ухода из клубов они проигрывали нам в выносливости. Рейта и остальные спокойно оторвались и довели атаку до лёгких очков.

— Не откатывайтесь! Душим дальше! — тут же скомандовал Тацуя тем, кто уже собирался садиться назад в защиту.

Оставалось десять секунд при разнице всего в одно очко. Нельзя было позволить сопернику спокойно начать атаку. Раз уж мы знали, что по выносливости сильнее, прессинг по всей площадке был нашим единственным шансом добить их.

Янагишита-сэмпай получил мяч и начал искать лазейку, но не спешил. Он прекрасно понимал: худшее, что сейчас может случиться, это потеря. Поэтому вел мяч осторожно, убивая секунды. Если он просто сохранит владение, матч закончится.

— Тацуя!

— Уже!

Мы вдвоём зажали его у края площадки.

— Чёрт! — впервые лицо Янагишиты-сэмпая по-настоящему перекосилось.

Передачи не было. Тацуя вытянул руку, выбил у него мяч, тут же сам его подхватил и рванул вперёд. Перед ним уже было кольцо.

— Не дам! — крикнул Янагишита-сэмпай.

И в этот самый момент Тацуя сбросил мяч назад мне.

— Нацуки! Бросай!

Я бросил.

Пока мяч летел по дуге, в спортзале воцарилась полная тишина. На табло загорелся ноль, и одновременно с этим прозвучала сирена конца матча. Все взгляды были прикованы к мячу.

Он мягко провалился через сетку, и к нашему счёту добавились два очка.

— О-о-о-о!!!

Зал взорвался самым громким криком за весь день. С нашей скамейки на площадку уже неслись одноклассники.

Это был победный бросок вместе с сиреной. Итоговый счёт. Сорок пять — сорок четыре. Мы победили.

— Поймали вы нас, — признал Янагишита-сэмпай.

— Да. Поймали. И... Янагишита-сэмпай, — сказал я, — спасибо вам.

— И тебе спасибо. Хорошая была игра. Давненько я так не обжигался.

— Я не только за матч. Я ещё и за другое, — я низко поклонился.

Он озадаченно посмотрел на меня, чуть склонив голову набок. Нынешний Янагишита-сэмпай всё равно не поймёт, о чём я. Но ничего. Мне этого достаточно.

— Нацуки! Мы выиграли! — заорал Тацуя и, обхватив меня за плечи, навалился всем телом. Следом сверху в нас влетел Окадзима-кун. Потом подоспели Хино и Рейта, и в итоге все пятеро мы свалились в одну кучу и заорали от радости. А вскоре к нам присоединились и одноклассники.

Поскольку мы заняли первое место в мужском баскетболе, класс 1-2 в итоге выиграл весь турнир по игровым видам спорта.

[[image:/storage/reader-images/6bf34b80a87d1a5d3882aa182c20d97076821a86.jpg]]

---

Когда первый шквал радости наконец хоть немного улёгся, мы вышли из спортзала перевести дух. И не успел я опомниться, как рядом уже собралась привычная компания. Я, Тацуя, Рейта, Ута, Хикари и Нанасе. Все шестеро уселись на скамейку и наконец расслабились.

— Ух ты... Мы правда выиграли. У меня до сих пор сердце колотится, — сказала Хикари.

— Говорят, это вообще первый случай, когда весь турнир забирает класс первогодок, — заметил Рейта.

— Эй, вообще-то это всё благодаря мне, — важно заявил Тацуя. — Если бы мы не взяли баскетбол, максимум были бы третьими или четвёртыми.

— Тацу, не надо делать вид, будто это только твоя заслуга, — фыркнула Ута.

— И Сиратори-кун, и Хайбара-кун тоже сделали очень много, — спокойно сказала Нанасе.

— Если честно, всё решила выносливость в концовке, — сказал я.

— Ага. Они сейчас только и сидят за столами, зубрят экзамены, вот и сдулись под конец, — сказал Тацуя.

Мы все разом рассмеялись.

Та неловкость, которая ещё вчера висела между нами, исчезла без следа. Мы разговаривали как обычно. Я уже было подумал, что сейчас всё потеряю, но наша шестёрка снова стала прежней. И от этого мне хотелось просто кричать от счастья.

— Так! Надо отпраздновать! — бодро объявила Ута.

— У нас сегодня тренировка. Хотя после этого я вообще уже не двигаюсь, — простонал Тацуя.

Хикари рассмеялась с искренним сочувствием.

— Тяжело тебе, Тацуя-кун.

— А давайте соберёмся в субботу? После тренировки, — предложил Рейта.

— А куда пойдём? — спросила Нанасе.

— Saize! Самое милосердное место для моего кошелька! Значит, встречаемся там! — тут же постановила Ута.

— Ута, а может, лучше у тебя? У вас же места хватает, чтобы всем шестером сесть, — сказал Рейта.

— Можно и так! Но выйдет дороже, чем Saize!

— У тебя дома?.. Это у вас ведь окономияки-ресторан, если я правильно помню? — уточнил я.

— Ага. Возле торговой улицы, — кивнул Рейта. — Он, конечно, не такой большой, чтобы туда весь класс влез, но если только мы шестеро, то будет в самый раз.

— Я без денег. Давайте лучше просто в парке зависнем, — сказал Тацуя.

— Это уже вообще не праздник будет! — возмутилась Ута.

Тацуя и Ута снова, как обычно, спорили о какой-то ерунде, и оба при этом улыбались. Да. Без этих двоих наша шестёрка и правда не будет полной. Раз уж я смог всё это вернуть, теперь хочу сберечь это как следует.

Возвращение к обычной жизни

На следующий день после межклассных спортивных соревнований.

Была уже глубокая ночь. Холодный осенний ветер продувал южный выход станции Маэбаси. Поблизости были только Серика, я и ещё одна девушка, с каре, у которого кончики заметно завивались наружу.

— Хайбара-сэмпай, сколько лет, сколько зим! Я Ямано Сая! Очень приятно!

Новая кандидатка в группу, с которой меня только что познакомила Серика, оказалась человеком, которого я уже знал.

— А? «Сколько лет, сколько зим»? Вы знакомы? — удивилась Серика.

Похоже, она и правда ничего не знала. Хотя я и сам в шоке. У меня не так уж много старых знакомых, но встретить кого-то вот так я точно не ожидал! Вот уж правда мир тесен. Другом я её, пожалуй, и не назову. То есть... у меня ведь и друзей-то не было. Блин, только ещё сильнее приуныл.

— Ага! Я училась с Хайбарой-сэмпаем в одной средней школе! — бодро ответила Ямано, совершенно не в тон моему стремительно падающему настроению.

— А, ясно, — кивнула Серика. — Вот это совпадение.

— Ну, вообще-то я ещё после вашего выступления на школьном фестивале знала, что Хайбара-сэмпай у вас вокалист, так что это не совсем совпадение. Простите, что не сказала сразу... Если честно, то, что он у вас в группе, процентов на десять повлияло на моё желание вступить.

— Серьёзно? Всего на десять? — сумел я вклиниться в разговор, немного оправившись от шока.

Я и представить не мог, что снова встречу Ямано именно здесь. В своей первой жизни после средней школы я её больше не видел. Хотя она и говорила со мной по-дружески, она вообще со всеми так разговаривала.

Мы никогда не были особенно близки. И у неё нет причин специально искать меня. В первый раз она вроде бы тоже не поступала в старшую школу Рёмэй. Хотя, может, я просто не знал... Неужели из-за нашего концерта у Ямано изменилось будущее? Куда идти в старшую школу, ещё не высечено в камне, так что такое возможно. Но сейчас нет смысла об этом думать.

Раз уж я переместился во времени, было вполне естественно, что мои действия начнут менять историю. Но если я стану бесконечно ломать над этим голову, тревог не будет конца, и я так и не доберусь до своей радужной юности.

— Аха-ха! Ага, и остальные девяносто процентов из-за того, что здесь Серика-сэмпай! Само собой! — без малейшего смущения подтвердила Ямано мою жалобу.

Она совсем не изменилась. Всегда была такой. В какой бы ситуации ни оказалась и с кем бы ни говорила, врать она не умеет.

— Но вообще, Хайбара-сэмпай, когда я увидела тебя на фестивале, я своим глазам и ушам не поверила. Тип, который вообще никак не был похож на тебя, выходит на сцену и представляется как Хайбара Нацуки. Да это же полное преображение, разве нет? И пел ты чертовски круто. Я прям офигела.

С этими словами Ямано радостно хлопнула меня по спине.

Больно же!

— Он и правда так сильно изменился? — озадаченно спросила Серика.

Ямано кивнула.

— Раньше он был куда мрачнее... Ну, то есть от него прямо веяло какой-то тьмой.

Эй-эй... Это ты так постаралась подобрать формулировку помягче? Какая ещё «тьма»? Я что, был чуунибьё, что ли?

— Просто к старшей школе я сильно поменялся, — вздохнул я. Объяснять это ужасно стыдно, так что пощадите.

— Кстати, Миори, кажется, что-то такое уже упоминала. Ну и ладно, — равнодушно бросила Серика и тут же сменила тему. Видно было, что ей не слишком интересно. — В любом случае хорошо, что вы уже знакомы. Значит, лишние представления не нужны.

Если тебе изначально было всё равно, то и объяснять ничего не требовалось!

Серика вообще не уловила моего молчаливого возмущения и, как всегда бесстрастно, продолжила:

— На следующую репетицию она придёт на пробу. Ты ведь не против?

— Да, конечно.

Я кивнул. Хоть я и удивился, возражать мне было нечего. Скорее уж знакомый человек был куда лучше незнакомца. Друзей у меня становилось всё больше, но внутри я по-прежнему оставался стеснительным.

— То есть, если она тебя устраивает, у меня нет причин возражать, — добавил я.

В вопросах такого рода суждение Серики было куда надёжнее моего или Мэй.

— Но это пока только проба. Сначала Сая должна сама понять, подходим ли ей мы.

— Это верно. Вполне возможно, что всё окажется не таким, как она ждала.

Даже если она говорит, что хочет вступить в группу, после реальной репетиции может и разочароваться. Особенно в моей игре на гитаре. Моё выступление на школьном фестивале вообще было чудом. Ха-ха-ха...

Ямано взглянула на телефон и вдруг вскрикнула встревоженным голосом:

— Ой, простите! Мой поезд уже почти пришёл!

Я посмотрел на часы. Мой поезд должен был прибыть через три минуты.

Ну да, мы с Ямано учились в одной средней школе, значит, домой очевидно едем одной и той же электричкой.

— Тогда на сегодня всё. До встречи, — Серика махнула рукой на прощание.

— Ага, пока, — ответил я.

— Сэмпай, ты ведь на тот же поезд? Пошли!

Мы с Ямано оставили Серику и побежали к своей платформе. Как раз когда мы спустились по лестнице, подошёл поезд. Мы поспешно влетели внутрь, и двери закрылись у нас за спиной.

— Фух, — выдохнул я, вытирая пот со лба.

Час пик уже прошёл, так что вагон был почти пуст. Впрочем, даже тот поезд, на котором мы обычно ездили от станции Такасаки в часы пик, не был таким уж переполненным. А вот в студенческие годы в Токио я на собственной шкуре прочувствовал, что такое настоящая давка.

— Ну-у, давай присядем, — предложила Ямано.

— Давай.

Я сел рядом с ней.

Когда дыхание наконец выровнялось, мне стало неловко. Всё-таки мы не были какими-то близкими друзьями, но это не значило, что я должен демонстративно держаться от неё подальше всю дорогу домой. А если всё сложится удачно, скоро мы вообще окажемся в одной группе. Лучше бы нам сразу наладить отношения.

О чём бы с ней поговорить? Наверное, безопаснее всего о старых временах?

Я украдкой взглянул на Ямано. Она казалась чуть взрослее, чем в моих воспоминаниях. Хотя в последний раз я видел её давным-давно, так что память у меня могла и подвести.

— Сэмпай, то есть ты реально так преобразился к старшей школе? — спросила Ямано, пока я всё ещё подбирал тему для разговора.

— Ага. Хотел весело провести школьные годы, вот и решил измениться.

— Никогда бы не подумала. В средней школе ты вообще не казался человеком, которому подобное интересно.

Ну да, тогда я и правда всех сторонился.

— Просто тогда я был озлобленным. На самом деле я завидовал всем вокруг.

Я прятал эти чувства глубоко внутри.

Хотя кого я обманываю? Нечего мне было прятать. Просто рядом не было никого, с кем я мог бы об этом поговорить. По сути, я был не одиночкой, а гордым волком-одиночкой. Не то чтобы у меня не было друзей. Я сам, мол, решил их не заводить. Да-да, захочу, и в любой момент найду себе друзей, просто мне и одному хорошо! Именно так я себе и твердил. Но эти оправдания быстро начинали трещать по швам.

— То есть тебе не нравилось то время, когда мы вместе сидели в средней школе? — спросила Ямано, и голос её прозвучал тихо.

Я совсем не это имел в виду, и потому поспешно замотал головой.

— Нет, не так. Просто я тогда вообще не интересовался людьми. Вот и всё.

Мне вспомнились обеденные перерывы, которые мы проводили вместе. Это было странное время. Я постоянно ходил обедать на крышу, и в какой-то момент Ямано тоже начала туда приходить. Мы болтали время от времени, но чаще просто молча ели. Можно ли вообще назвать нас друзьями? Скорее уж просто знакомыми. По сути, только это нас и связывало.

— Ямано, я и не знал, что ты играешь на барабанах, — сказал я.

— Я же была в клубе лёгкой музыки в средней школе, помнишь? Хотя ушла оттуда на полпути.

Понятия не имел. То ли потому, что мы давно не виделись, то ли просто сегодня какой-то день открытий... Я ведь вообще никогда не задавал ей вопросов. Наверное, поэтому и не знал. Справедливости ради, в средней школе я изо всех сил избегал общения с людьми. Мои отношения с Ямано были в лучшем случае поверхностными.

Если её не спрашивать напрямую, Ямано никогда не говорила о себе. Да и я тоже. Обычно мы ограничивались глупыми разговорами о пустяках, вроде погоды, скучных уроков или раздражающих учителей. И именно поэтому наши странные отношения казались удивительно удобными и продержались до самого выпуска.

— Я вот как раз удивлена. Ты что, в старшей школе начал играть на гитаре? На фестивале ты был очень даже хорош.

— Да брось ты. Если бы Серика не прикрывала мои косяки, слушать это было бы невозможно.

— Ты слишком скромничаешь. Звучало здорово, так что будь увереннее в себе.

— Когда рядом играет Серика, уверенность вообще невозможна.

На её уровне казалось, будто она играет вовсе не на том же инструменте, что и я. Из-за этого я уже не раз был близок к тому, чтобы совсем растерять мотивацию.

— Аха-ха! Ну да, тут ты, наверное, прав! — громко рассмеялась Ямано.

Кажется, теперь она выражала эмоции куда ярче, чем в средней школе.

Я ведь видел Ямано только на крыше... Кто бы мог подумать, что мы встретимся снова вот так.

— А как там сейчас Миори-сэмпай? Она ведь в твоей старшей школе учится, да?

Я даже не ожидал, что она вдруг заговорит о Миори, и удивлённо моргнул.

— А? Вы что, близки?

— Ага. Мы живём рядом. И наши родители тоже знакомы, так что мы дружим уже давно.

— Вот как... Только я не очень понимаю, что тебе ответить.

В последнее время я всё чаще замечал Миори нахмуренной. Я понимал, что её что-то мучает, но не спрашивал о подробностях. Я беспокоился, конечно, но раз мы больше не были партнёрами, моё вмешательство только раздражало бы её.

— Только не говори, что вы поссорились? — серьёзно спросила Ямано.

— Да нет, не совсем... Мы в последнее время и не разговаривали почти.

Последний раз мы нормально общались за несколько дней до спортивных соревнований, когда тренировались играть в баскетбол в парке. С тех пор мне казалось, будто она меня избегает.

— А ведь в начальной школе вы были так близки. Вас всё время было четверо.

Четверо, да? Значит, двое остальных — Такуро и Шуто.

В начальной школе мы с Миори, Такуро и Шуто постоянно были вместе. Миори была у нас лидером, а мы трое всё время носились за ней.

— Удивительно, что ты это помнишь. Это было давно, — сказал я.

Хотя для Ямано прошло всего четыре или пять лет. Это у меня сверху накинуто ещё семь, так что воспоминания о том времени уже размылись.

Я чётко помнил только свою первую школьную жизнь. Всё, что было раньше, осталось в памяти лишь отдельными яркими моментами.

— Ещё бы я не помнила. Вы четверо очень бросались в глаза.

— Но в средней школе мы с Миори почти не общались. Ты ведь знаешь?

— Я слышала от Миори-сэмпай, что вы потом снова наладили отношения.

Да... пожалуй, наладили. Хотя сейчас всё снова стало шатким.

Я вкратце объяснил Ямано, как именно мы с Миори помирились уже в старшей школе. Если коротко, всё началось с того, что Миори помогла мне с моим «дебютом» и новым образом.

— ...А потом наше партнёрство закончилось. Поэтому в последнее время мы почти и не разговариваем. Мы в разных классах, да и у каждого есть человек, с кем он встречается, так что особых причин для общения нет.

Выслушав меня, Ямано посмотрела с каким-то сложным выражением лица.

— Понятно. Значит, вот как всё... Ясно, — пробормотала она себе под нос, будто у неё в голове что-то встало на место.

При этом взгляда с меня она не сводила.

— Ну и дела. Вот уж не ожидала.

— Чего именно не ожидала?

— Я думала, что тебе нравится Миори-сэмпай, — без колебаний сказала Ямано.

Мне? Нравится Миори?

Я уже хотел было рассмеяться и ответить: «Да не может быть», но почему-то слова застряли в горле. И в ту же секунду у меня перед глазами всплыла ночь, когда я поймал Миори в объятия.

— Судя по лицу, я не так уж далека от истины.

— Как подруга она мне, конечно, дорога. Но не в романтическом смысле.

Я покачал головой.

Это правда?

Уверенности в собственных словах у меня было на удивление мало. То, что я чувствовал к ней, всё-таки немного отличалось от моих чувств к остальным друзьям. Но ведь это просто потому, что мы друзья детства. Она слишком хорошо знает, какой я на самом деле, поэтому между нами и есть особое доверие. Наверняка дело только в этом.

— Но хотя бы раньше ты ведь был в неё влюблён, да? — спросила Ямано, и этот вопрос вытащил из памяти давно забытые куски прошлого.

Точно. Если сейчас оглянуться назад, был период, когда я и правда был влюблён в Миори. Ну а чего ещё ожидать? Пусть по духу она тогда была сорванцом, но всё равно оставалась милой. Конечно, легко западёшь на девушку, с которой так близок. Даже если это всего лишь мимолётное чувство, которое само растает со временем.

— Это было ещё когда мы были детьми. Тогда я и сам этого не понимал.

— Ага, то есть признаёшь! Я знала, знала! — ухмыльнулась Ямано и ткнула меня пальцем в плечо.

Какая у неё раздражающая физиономия.

— А я тебе по секрету скажу. Ты был первой любовью Миори-сэмпай, — прошептала она.

Старый я немедленно решил бы, что она врёт, но сейчас почему-то поверил. Впрочем, речь всё равно шла о прошлом. Правда это или нет, на настоящее оно уже никак не влияет.

— Уже неважно. Мы оба теперь другие, — сказал я.

Что бы там ни было раньше, сейчас я люблю Хикари, а Миори любит Рейту. Значит, нет смысла цепляться за то, что давно прошло. Воспоминания о былом теперь уже ничего не меняют.

— Ну да, это верно.

Пока мы разговаривали, поезд добрался до нашей безлюдной станции. Мы с Ямано вышли вместе, но сразу разошлись в разные стороны.

— Ну что, сэмпай, мне туда.

— Ага. До встречи. Хотя увидимся уже совсем скоро.

— Угу! Я тебя ещё снесу своей великолепной игрой на барабанах! — широко улыбнулась Ямано, но вдруг посерьёзнела. — И вообще... ты очень сильно изменился.

— М? Ну да... В средней школе я был очень толстым.

— Я не внешность имела в виду. Хотя и это тоже... Я о характере.

Ямано знала прежнего меня, так что её слова были вполне естественны.

— В средней школе ты всё время избегал людей. И сам ими не интересовался. А теперь с тобой намного легче говорить. Если говорить грубо, ты просто стал слабее.

— Обязательно было подавать это именно в таком ключе? — пожаловался я.

Ямано громко расхохоталась. Но в общем-то она была права. В средней школе со мной действительно было тяжело. Я сам превратил себя в одиночку и мизантропа, отталкивал людей и убеждал себя, что прекрасно проживу без друзей, если у меня будут отаку-увлечения. Но это была просто бравада. На самом деле мне хотелось друзей и юности, наполненной смехом. Поэтому я и выбрал старшую школу далеко от родного района и решил начать всё заново.

— Тогда мне как раз было уютно рядом с тобой. Потому я и ходила есть с тобой на крышу. Ты мной не интересовался.

С ностальгическим видом Ямано посмотрела куда-то вдаль.

Ещё тогда я понимал, что у Ямано наверняка что-то происходило. Иначе зачем бы первогодке в обеденный перерыв пробираться мимо груды пыльных парт, чтобы поесть на крыше рядом со старшеклассником, с которым она толком и не дружила? Я слышал слухи, что в одном из первых классов какую-то девочку начали игнорировать, но не знал, была это Ямано или нет.

— Сэмпай, ты тогда выпустился, ничего не сказав, и я так и не успела тебе это сказать...

К моему удивлению, Ямано глубоко мне поклонилась.

— Спасибо тебе за всё. И надеюсь, мы ещё поиграем вместе.

Я не сделал ничего такого, за что заслуживал бы столь искренней благодарности. По правде говоря, я вообще ничего не сделал, даже если тогда моё присутствие и вправду ей помогло.

— Рановато ты заговорила о будущем.

— Аха-ха! И правда! Мне же ещё сначала надо пройти пробу!

Настроение у Ямано мгновенно переключилось, и она снова лучезарно улыбнулась.

— Ну всё, теперь я правда домой! До встречи!

Я слегка махнул ей рукой. Она в ответ энергично замахала обеими руками и, развернувшись, ушла.

— Ямано, значит... Вот уж правда привет из прошлого, — пробормотал я, провожая её взглядом.

В моей первой жизни после выпуска из средней школы мы больше не виделись.

Стоит мне изменить свои действия, и в жизнь возвращаются самые неожиданные связи... Совсем как с Миори.

Если бы я случайно не вышел на пробежку, мы бы не встретились снова ещё до поступления в старшую школу. А если бы я случайно не влился в компанию друзей Рейты, то мы с Миори и не стали бы партнёрами.

Нынешний я стал тем, кто он есть, во многом благодаря Миори. Если бы не она, мои школьные дни так и остались бы тускло-серыми. И от этой мысли мне было особенно тяжело мириться с тем, что между нами теперь выросла дистанция. В конце концов я получил от неё очень много, а сам так ничего и не вернул.

---

Сегодня у меня была смена в кафе. Мне каким-то чудом удалось не заснуть на уроках, которые навевали смертную тоску.

— Пойдём, Хайбара-кун? — сказала Нанасэ.

— Ага.

Сегодня мы работали в одну смену, так что из класса вышли вместе.

— Увидимся позже! — с улыбкой помахала нам Хикари.

Моя девушка и сегодня просто невероятно мила!

Кстати, у Хикари сегодня было собрание литературного клуба. В основном она занималась своим текстом для литературного конкурса, но сами занятия клуба были для неё чем-то вроде глотка свежего воздуха. За обедом она с удовольствием о них рассказывала.

Хочу, чтобы её жизнь была счастливой.

Нанасэ тихо хихикнула и, поддразнивая, спросила:

— Хикари, ты точно не против? Ты правда спокойно отпускаешь нас с Хайбарой-куном вдвоём?

Ну... если честно, я и сам об этом думал. Даже если мы все в одной компании, разве нормально вот так идти наедине с другой девушкой? С другой стороны, если мы работаем в одном месте, то и смысла специально идти порознь нет. Да и было бы жутковато, если бы я вдруг сказал Нанасэ: «Раз уж мы с Хикари теперь встречаемся, то больше не можем вместе ходить на работу». Слишком уж это самосознательно. В конечном счёте всё зависит от того, что думает сама Хикари.

— Будь это кто-то другой, мне бы не понравилось, но с тобой, Юино-тян, я не против. Вы ведь работаете в одном месте, так что тут ничего не поделаешь, — объяснила Хикари.

Потом она слегка смутилась и почти шёпотом добавила:

— К тому же я не хочу быть слишком собственнической.

Вот ведь... если ты так себя ведёшь, мне тоже становится неловко. Хе-хе.

— Правда? Тогда я не буду стесняться, — почему-то заявила Нанасэ и тут же схватила меня за руку, собираясь идти дальше.

— Н-нельзя так! — вскрикнула Хикари и встала между нами.

— Ой? А разве ты не говорила, что не хочешь быть слишком собственнической? — невинно спросила Нанасэ.

— Трогать запрещено! И тебя это тоже касается, Юино-тян!

— То есть ты утверждаешь, что только тебе позволено трогать Хайбару-куна?

— Да... да, именно так. Есть возражения? Он мой парень!

Хикари пыталась спорить, но лицо у неё покраснело так сильно, что убедительности словам это не добавляло.

— Ну ладно тебе, Нанасэ. Хватит так дразнить Хикари, — вмешался я.

— Прости. Просто в последнее время её реакции слишком уж забавные.

— С этим не поспоришь.

— Но ты как раз должен был возразить! Нацуки-кун, ау?!

То, как Хикари потрясённо смотрела на собственного бойфренда-предателя, тоже было ужасно мило.

— Да я шучу. Не собираюсь я уводить Хайбару-куна, так что не переживай.

Пока Хикари надувалась, Нанасэ погладила её по голове.

— Может, мне тоже устроиться в Café Mares, — пробормотала Хикари.

Я удивлённо распахнул глаза.

Работать вместе с Хикари? А ведь идея отличная.

— Сэй-сан тебе это разрешит? — спросила Нанасэ.

— Н-ну... пока не попробую, не узнаю.

Но, вопреки словам, голос у Хикари звучал не слишком уверенно. В последнее время отец начал чуть лучше прислушиваться к её желаниям, но это не означало, что теперь он согласится на всё подряд.

— Сочувствую, но кафе сейчас никого не набирает.

— Ага, официантов там и так достаточно, — поддержал я.

Хикари тут же опасно приблизила лицо к моему.

— Нацуки-кун, а почему ты даже не рассмотрел вариант, что я могу устроиться не в зал, а на кухню?

Она улыбалась, но выглядела при этом пугающе.

— Эм... ну... ты же сама понимаешь? — уклонился я от ответа и переглянулся с Нанасэ.

— Хикари, он просто не знает, что ты умеешь готовить.

— Ну и ладно. А я ведь думала приготовить Нацуки-куну бэнто, но теперь не буду.

— Чего-о?!

Домашнее бэнто, приготовленное любимой девушкой?! Да это же событие с ударной дозой юности, и оно могло достаться мне?! Я хочу это съесть. И если повезёт, ещё и немного пофлиртовать с Хикари. Да неважно, какой там будет вкус: ужасный, прекрасный, обычный, всё равно! Главное — что его сделает Хикари. Нельзя упустить такой шанс ни при каких обстоятельствах.

— П-прости! Пожалуйста, сделай! Очень прошу! Заклинаю! Смилуйся!

Желание получить от Хикари домашнее бэнто было столь велико, что вся сдержанность вылетела у меня из головы.

— Ч-чего ты так отчаянно?.. — отпрянула Хикари, ошарашенная моим внезапным разворотом на сто восемьдесят градусов.

Сердцу был нанесён колоссальный урон.

Из меня случайно вылез внутренний отаку. Обычно я всё-таки держу его в узде...

— П-просто... я очень хотел бы это съесть, — пробормотал я.

Хикари тихо рассмеялась.

— Боже, ты безнадёжен. Ладно, в следующий раз я тебе сделаю, — пообещала она.

Есть! Победа за мной!

— Не хочу прерывать ваш флирт, но если мы сейчас не выйдем, то опоздаем, — холодно заметила Нанасэ.

Чёрт, я совсем забыл обо всём, кроме Хикари... Неужели вот это и называют своим отдельным мирком? Мы уже превращаемся в парочку глупых голубков. Нужно помнить о времени, месте и обстоятельствах, когда флиртуешь.

— Д-да, точно! Ладно, Нанасэ, пошли на работу! — поспешно воскликнул я.

— Д-да! А я тогда на собрание клуба! Увидимся на следующей неделе!

Мы неловко попрощались с Хикари и разошлись. Лицо у неё было ярко-красным, и, скорее всего, у меня тоже.

— «Увидимся на следующей неделе»... То есть на этих выходных вы не идёте гулять? — спросила Нанасэ.

— Ага. У меня на выходных репетиция группы, а Хикари будет сидеть дома и писать роман.

Ну и денег у нас не так много, чтобы каждую неделю ходить куда-то развлекаться. Реальность сурова.

— Хикари это даже на пользу. Не думаю, что её сердце выдержало бы, если бы она постоянно была рядом с тобой.

— Если бы её сердце не выдержало, у меня бы тоже были проблемы.

Хотя мне ли говорить. Быть рядом с тем, кто тебе нравится... Рядом со своей девушкой или парнем иногда и правда утомительно. У меня всё время будто голова в облаках, но в то же время я осторожничаю и нервничаю рядом с ней именно потому, что она мне дорога. Да и встречаться мы начали совсем недавно, так что всё ещё нащупываем границы дозволенного. Я и думаю-то в основном о том, до какой черты она позволит зайти.

— Это значит, что она очень сильно тебя любит. Ты бы хоть осознавал это.

— Мне кажется, я и так это понимаю.

— Смотри не заставь Хикари плакать. Понял?

Я кивнул.

— Ещё бы. Я хочу сделать её счастливой.

— Хорошо. От тебя я в это верю, — весело усмехнулась Нанасэ.

Похоже, в последнее время её главным хобби стало наблюдать за нами.

---

Сегодня у меня смена была с шести до десяти. На работе нас было четверо. Управляющий и я стояли на кухне, а Мэй и Нанасэ обслуживали зал. Я молча выполнял свою работу, и незаметно время перевалило за девять. После ужина поток посетителей схлынул, и можно было немного перевести дух. Я мыл посуду и поглядывал из-за стойки на Мэя.

— Кстати, завтра у нас первая репетиция за долгое время, — сказал он.

Вчера мы с Серикой уже пересказали ему по RINE весь наш разговор, в том числе и то, что мы с Ямано знакомы.

— Хотя, скорее, это не репетиция, а прослушивание Ямано, — заметил я.

Впрочем, с учётом одобрения Серики её вступление было уже почти предрешено. Мэй, похоже, думал так же, потому и говорил так, будто она точно пройдёт.

— А какая Ямано-сан вообще?

— Наверное, жизнерадостная? Вроде бы с ней легко говорить.

Я знал её недостаточно хорошо, чтобы описать как следует. Снаружи она выглядела яркой и открытой, но мне казалось, что в сердце она людей к себе близко не подпускает.

— Ж-жизнерадостная? Это немного страшновато, — занервничал Мэй, хотя я, казалось бы, описал её совершенно безобидно.

— А что, тебе бы больше понравилась мрачная?

— Нет... это тоже было бы трудно по-своему...

Тогда кого ты вообще надеялся увидеть? Хотя, наверное, он просто ужасно стесняется.

— Кого бы мы ни взяли, первое впечатление она произведёт лучше, чем Ивано-сэмпай, верно? — пожал я плечами.

Мэй расхохотался.

— Так нельзя, Нацуки! Нельзя такое говорить!

— Раз ты смеёшься, значит, сам подумал то же самое, верно?

— Н-нет, я вообще ни разу такого не думал.

Мэй неуклюже засвистел и отвёл взгляд так, словно ничего не слышал.

— Вы о своей группе? — спросила Нанасэ.

— Ага. Серика нашла нового барабанщика. Правда, она ещё только на третьем году средней школы.

— Понятно. Раз её нашла Хондо-сан, значит, она наверняка очень хороша.

— Главный вопрос не в том, как она играет, а сойдёмся ли мы с ней характерами... Нет, точнее, сойдусь ли с ней я... Что мне делать, если она скажет, что не хочет к нам вступать, потому что наш басист криповый? Меня же тогда выгонят? — мрачно забормотал Мэй, как всегда уносясь в пессимистичные фантазии.

Ямано совсем не из тех, кто станет такое говорить. Но сейчас это слишком смешно, так что эту информацию я приберегу.

— Шинохара-кун, ты совсем не меняешься, — сказала ему Нанасэ. — Я думала, после того как у тебя появилась девушка, у тебя хоть немного хребта прибавится.

— Я безнадёжен... Даже теперь, чтобы просто взять её за руку, мне приходится собирать всю волю в кулак... А уже одно только сообщение ей в RINE заставляет меня жутко нервничать... Я никогда не понимаю, правильно ли всё делаю.

Мэй издал пустой смешок, и вокруг него сгустилась мрачная аура.

Очень тебя понимаю, Мэй. Я точно такой же.

Я сочувственно кивнул.

Нанасэ покосилась на меня.

— Тебе бы, кстати, уже пора было начать привыкать, ясно?

— Д-да...

Похоже, мне не позволено вечно оставаться любовным нубом...

— Хотя, если подумать, у тебя всё слишком легко получается, так что меня бы даже раздражало, не будь ты хотя бы в любви чудовищно безнадёжен. Впрочем, Хикари и сама безнадёжна как отаку с романтическими бреднями...

Грубо. И по отношению ко мне, и по отношению к Хикари. Нанасэ, наверное, единственный человек, который может назвать нашу школьную айдолку безнадёжной отаку. Хотя, если вспомнить печальные свидетельства самой Хикари, она вообще-то и правда называет себя айдолом.

Пока мы так болтали, над дверью звякнул колокольчик. Я обернулся к входу: в кафе вошла девушка в форме нашей школы.

— О, Мэй, это же твоя девушка, — сказал я.

Темноволосая девушка в очках вежливо поклонилась нам. Это была Фунаяма-сан.

— Ч-чего-о?! — выпучил глаза Мэй.

— Не разваливайся, а иди её обслужи, — подтолкнул я его в спину.

— П-почему ты здесь?

— Ну... мне захотелось посмотреть, как ты работаешь.

Я слушал их тёплый обмен репликами и невольно улыбался.

Они оба так нервничают и смущаются, но главное — видно, что им вместе хорошо. Хотя, если честно, от одного только наблюдения за ними мне самому становится неловко.

— Теперь понимаешь, что я чувствую, когда смотрю на вас двоих? — спросила Нанасэ.

— Да замолчи. Не обязательно было произносить это вслух, я и не настолько тупой.

Вот, значит, что чувствуют окружающие, когда смотрят на нас... М-да, не очень приятно.

— Эти двое выглядят счастливыми. Я слышала, это ты помог им сойтись.

— Да почти ничего я не делал. Они с самого начала нравились друг другу.

Встречаться они начали в день спортивных соревнований, так что прошло всего два дня. Самый настоящий медовый период. Хотя мне ли говорить: мы с Хикари тоже встречаемся всего две недели.

— Раз уж заговорили об этом, а что насчёт тебя, Нанасэ? Тебе кто-нибудь нравится? — спросил я.

Пока она смотрела на эту новоиспечённую пару, в её глазах мелькнуло что-то похожее на зависть.

Кстати, я ведь ни разу не слышал, чтобы Нанасэ говорила, что ей кто-то нравится или что она вообще хочет парня.

— Хороший вопрос... До любви, пожалуй, не дошло, но был человек, который меня заинтересовал.

Ответ Нанасэ застал меня врасплох. По её спокойному тону совсем не было похоже, что она шутит.

— Был? То есть уже нет?

— К сожалению, да. Я ведь, в отличие от других девушек, так и не поняла, что такое настоящая любовь.

Понятно... Только я вообще не знаю, как на такое реагировать. Насколько глубоко стоит лезть в подобную тему?

Хотя заговорил об этом сам я, теперь и не знал, что сказать дальше.

— Надеюсь, однажды ты всё-таки её найдёшь. Настоящую любовь, в смысле.

В итоге я смог выдать только такую банальную и наивную реплику.

Нанасэ зачем-то щёлкнула меня пальцем по лбу.

— Ай!

— Вместо того чтобы переживать за меня, лучше дорожи Хикари, — сказала она и улыбнулась.

[[image:/storage/reader-images/a0381cacfc57d297844f8beb1446cbefadecb49e.jpg]]

— И без твоих слов собирался, — ответил я и, глядя на тёплую картину перед глазами, ещё крепче утвердился в своём решении.

Пока мы вот так непринуждённо болтали, над Café Mares опустилась ночь.

---

На следующий день была суббота. Я проснулся рано, поэтому, чтобы убить время, сходил на пробежку и немного потренировался.

Почему, когда мне хочется весь день лениться, я обязательно просыпаюсь ни свет ни заря?

— Братик, а завтрак? — тут же донеслось от Намики.

— Поджарь себе хлеб.

Разобравшись с её приставаниями, я принял душ. Когда вернулся в гостиную, там уже сидели мама и Намика. В итоге завтрак для неё всё-таки приготовила мама.

Увидев меня, мама спросила:

— Нацуки, тебе тоже сделать? Ничего особенного, правда.

Я кивнул.

— Братик, ты мне завтрак делать не стал, вот я и попросила маму.

— А самой сделать тебе в голову не пришло?

— Я не умею готовить! — с гордостью заявила Намика.

Хотя ела она обычный хлеб, сосиски, яичницу и салат. Да там, если не считать салата, и готовить-то особо нечего. Просто разогреть.

— Братик, а что у тебя сегодня за планы?

— Я встречаюсь с ребятами из группы, так что мне скоро выходить.

Помимо репетиции, сегодня ещё и был день пробы для Ямано. Мы договорились встретиться в десять.

— А? Разве вы не распались?

— Мы взяли паузу, а теперь решили начать снова.

— Но ведь ваш барабанщик ушёл из-за экзаменов?

— Ага. Поэтому мы нашли нового. Хотя пока ещё не всё окончательно.

— Хм-м... Ну и ладно. Не то чтобы мне было интересно, — равнодушно сказала Намика, глядя в телефон.

Совсем не похоже, что тебе неинтересно. Но если я на это укажу, ты наверняка взорвёшься... Будем делать вид, будто не ты размахивала светящимися палочками в толпе?

— Наш новый барабанщик на год младше меня. То есть для тебя это сэмпай.

— Она из нашей средней школы? Кстати, у нас ведь и правда есть клуб лёгкой музыки.

— Ты слышала о Ямано Сае?

— А-а, да... имя знакомое, — ответила Намика тоном человека, который явно что-то скрывает.

— Только имя? То есть вы ни разу не разговаривали?

— Неа. С какой стати? Она старше и у нас разные кружки.

Намика доела завтрак, сложила ладони и тихо сказала:

— Спасибо за еду.

После этого она посмотрела в окно и почти шёпотом добавила:

— Понятно. Значит, она вступает в вашу группу.

Лицо у неё было такое, будто она о чём-то крепко задумалась, и я спросил:

— Тебя что-то беспокоит?

— М-м, нет, ничего особенного. В общем, не надорвись там, — бросила она и скрылась у себя в комнате.

Эй, а посуду кто убирать будет?!

— Мам, я помою, — смирился я и предложил помочь с домашними делами.

— Отлично, спасибо большое. Тогда оставляю это на тебя.

В первой жизни я во всём полагался на маму, так что теперь старался как можно чаще помогать по дому.

Правда, в обмен Намика, похоже, становится всё ленивее и ленивее... Странно. В прошлый раз она была куда собраннее меня, а теперь уже смахивает на бездельницу... Погоди. Это что, моя вина? Я что, превращаю Намику в лентяйку?

Я мыл посуду, мучаясь этим не имеющим ответа вопросом, но как раз успел закончить вовремя. Привёл себя в порядок и вышел из дома. Снаружи было около пятнадцати градусов тепла. Немного прохладно, но не настолько, чтобы надевать пальто.

Я сел на поезд и поехал к музыкальной студии, которую заранее забронировала Серика. От станции Такасаки до неё было совсем недалеко пешком. Похоже, Серика часто бывала в этом месте.

— О, Нацуки! Доброе утро! — Мэй заметил меня, и глаза у него радостно заблестели.

Они с Серикой уже были в комнате и настраивали инструменты. Серика никак не отреагировала. Всё её внимание было сосредоточено на гитаре.

— Вы рановато, — заметил я.

— Мы столько времени не репетировали! Я весь на взводе! — весело заявил Мэй, бессистемно бренча по басу.

— Ямано ещё не пришла?

— Я только что ей написал, и она сказала, что почти здесь.

Серика показала мне экран телефона. Там был их чат. В ответ на сообщение Ямано «Я почти пришла! Простите!» Серика завалила её стикерами с сердитой анимешной девочкой и подписью «Когда именно?»

Эй, не надо так!

— Сэмпаи! Доброе утро! Простите, что опоздала!

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетела Ямано. Она тяжело дышала и явно нервничала из-за серикиных стикеров.

— Доброе.

— Ага.

Мы с Серикой отреагировали совершенно естественно, а вот Мэй заметно растерялся.

— Д-доброе утро...

— Очень приятно познакомиться! Вы же Шинохара-сэмпай, да?! Я Ямано Сая!

Она тут же схватила Мэя за руку и яростно затрясла её вверх-вниз. Видимо, это должно было изображать рукопожатие.

— О-очень приятно... наверное?

— Ага, и мне очень приятно! Бас у вас был просто огонь! Меня аж пробрало!

Ямано с широкой улыбкой подалась к нему ближе, и Мэй испуганно отшатнулся. Я уже не понимал, кто из них тут старше.

— Так, хватит. Времени у нас немного, так что начинаем. Готовьтесь, — хлопнула в ладоши Серика, беря ситуацию под контроль.

Мне тоже надо настроить гитару и микрофон.

— Э-это экстраверт... от неё прямо солнечной аурой веет... Но я счастлив... — пробормотал Мэй.

От комплимента Ямано у него по лицу расползлась объективно жутковатая улыбка, но я решил не указывать ему на это.

— Хм, вот так должно быть хорошо...

Ямано закончила подстраивать барабанную установку, которую предоставила студия, и ловко крутанула палочки. А в следующую секунду внезапно ударила по крэшу. Пронзительный звон разнёсся по комнате, давая начало её барабанному соло.

Я не знал, что именно она играет, но одного прослушивания хватило, чтобы понять: чувство ритма у неё превосходное.

Она и правда хороша. И видно, что во время игры ей самой безумно весело... Я и так не сомневался, раз Серика её рекомендовала, но всё равно... да она реально крутая!

Когда Ямано закончила соло, Серика предложила:

— Если все готовы, давайте начнём с `Black Witch`. Сая, ты же её сыграешь?

— Конечно! Я все песни Mishle наизусть знаю! — с гордостью заявила Ямано.

— Мы давно не играли, так что я волнуюсь, что пальцы будут двигаться как надо, — неуверенно пробормотал Мэй, держа бас наготове.

— Тогда я дам отсчёт на три. Сэмпаи, вам нормально? — спросила она.

Мы кивнули. Похоже, играть собирались сразу целиком. Музыка стартовала, и студию наполнил яростный рок.

Давно такого не было.

Я почувствовал, как мой голос и тембр гитары вплетаются в песню.

Игра Ямано на барабанах была агрессивной. Каждым ударом она выколачивала выразительные, дерзкие звуки, которые с силой перекраивали мелодию. Это был полный контраст с точной, почти механической игрой Ивано-сэмпая. Её барабаны неслись вперёд, как ветер, толкающий нас в спину, но при этом не разваливали общий строй.

Это настолько отличалось от игры с Ивано-сэмпаем, что мне казалось, будто мы играем уже не существующую песню, а совершенно новую версию `Black Witch`. Самое точное слово здесь было бы, наверное, «безбашенная». Конечно, пока я ещё не идеально попадал с Ямано в один ритм. Я не стал бы утверждать, что песня уже сейчас звучала лучше, чем когда барабанщиком у нас был Ивано-сэмпай, но потенциал чувствовался отчётливо. Я был уверен: со временем мы сможем делать выступления ещё сильнее.

— Н-ну как? Я знаю, что наделала кучу ошибок... — спросила Ямано после песни, и в её голосе впервые отчётливо прозвучала тревога.

Во время игры она молотила по барабанам так, будто была на вершине счастья, и это несоответствие выглядело даже забавно.

— Эй! П-почему вы улыбаетесь?! Я вообще-то серьёзно! Я для этой пробы репетировала как ненормальная! Или всё было настолько плохо?! — всполошилась она.

Серика посмотрела на нас.

— Мэй, Нацуки, что думаете? Мне её игра нравится.

Я переглянулся с Мэем. Он встретил мой взгляд. Оба молчали. Ямано выглядела так, будто ждёт приговора судьбы.

— Эм... ну, мне особо и сказать нечего, — произнёс Мэй.

— Да, примерно так, — согласился я.

Мы синхронно кивнули друг другу.

По лицу Ямано можно было почти буквами прочитать слово «шок». Она уныло опустила голову.

— Н-не может быть...

— Да что за тупое лицо? Разумеется, ты прошла, — сказал я.

— После того, что ты нам показала, сама мысль о провале выглядит странно, — добавил Мэй.

Глаза Ямано распахнулись.

— Чего-о?!

— Не мучайте младшую слишком сильно, вы двое, — чуть заметно приподнялись уголки губ Серики, и она пожала плечами.

Ну а что? Она так серьёзно на нас смотрела, что я просто не удержался...

— Н-не пугайте меня так! — расправила плечи Ямано, окончательно облегчённо выдохнув.

Вообще-то я не в том положении, чтобы свысока рассуждать о том, прошла Ямано или нет. Если уж на то пошло, это меня могли бы отбраковать. И, если честно, такое замечание было бы вполне справедливым. Хочу стать лучше на гитаре...

— Тогда с приходом Саи мы снова становимся группой из четырёх человек, — объявила Серика.

— А название Mishle мы оставляем? Или тоже поменяем? — спросил я.

— Хм. Без Ивано-сэмпая мы уже другая группа, так что давайте придумаем новое, — ответила она.

Мы больше не временный мешок из случайных объедков. Так будет лучше.

[[image:/storage/reader-images/5af756b2679e8dc1aefd6b2da62e968b1be53769.jpg]]

— Пока наша ближайшая цель — выступить в музыкальном клубе, где я работаю, — сказала Серика.

— М-музыкальный клуб?.. Это звучит страшновато... — пробормотал Мэй.

— Но именно к этому и нужно стремиться. Школьный фестиваль уже остался в прошлом, — добавил я.

Кроме того, без цели мы быстро перестанем понимать, ради чего вообще тренируемся. Конечно, просто играть вместе уже было весело, но ощущение от живого выступления совсем иное. Мне снова хотелось почувствовать то единение с публикой, которое я испытал на фестивале.

— Да ну, сэмпаи, вы слишком мелко мечтаете! Надо играть на Rock in Japan Festival! На Rock in! — с широкой улыбкой заорала какую-то несусветицу Ямано.

Ого, её совсем понесло.

— Мечтать по-крупному хорошо, но сначала надо как следует отточить мастерство, — сухо осадила её Серика.

Ага, на фестивале мы завели толпу, но сама группа у нас всё ещё неопытная. Серика — исключение, но моя игра на гитаре такая жалкая, что над этим даже шутить сложно. То, что на фестивале у меня почти всё получилось гладко, было настоящим чудом. Такие чудеса случаются не каждый раз.

— Ямано, а у тебя всё нормально с вступительными экзаменами? — спросил я.

— Скорее всего, я поступлю по рекомендации! — бодро ответила она.

— Ого. Значит, ты у нас умница.

У Рёмэй довольно высокий проходной балл, и желающих туда много. Поступить по рекомендации означает весь год держаться в числе лучших.

— Ну тогда переживать не о чем.

Ямано в ответ показала мне знак победы.

— Раз Сая теперь с нами, со следующей недели начинаем полноценные репетиции, — сказала Серика.

— Оки-доки! — тут же откликнулась Ямано.

— Понял! — кивнул Мэй.

— Ага. Пора снова выкладываться, — поддержал я.

Мы переглянулись и кивнули друг другу. Так наши занятия группой возобновились. Это был ещё один повод ждать школьные дни с удовольствием. Моя юность и без того уже сияла всеми цветами радуги, а теперь красок становилось ещё больше. Новая группа наверняка добавит в неё ещё один свежий цвет.

— Ах да... Нацуки, — внезапно вспомнила Серика. — Миори вчера не было в школе. Ты от неё ничего не слышал?

— А? Нет, вроде нет... Она заболела?

— Так сказала учительница, но на мои сообщения она не отвечает.

Серика, наклонив голову, уставилась в телефон.

— Кто бы мог подумать, что Миори тоже умеет простужаться.

С самого детства она всегда выглядела образцом здоровья. Идиоты ведь не простужаются. Насколько я знал, Миори вообще ни разу не лежала дома с простудой. Хотя, конечно, я не знал, как у неё всё было в средней школе.

— Надеюсь, это просто простуда, — после короткой паузы сказала Серика.

— Сейчас как раз сезон начинается.

Но всё-таки я и правда немного волнуюсь.

— Наверное, да, — не слишком уверенно кивнула Серика.

После этого Серика больше не поднимала тему Миори, и мы вернулись к репетиции.

Это всего один пропущенный день. Не нужно слишком за неё переживать. Куда важнее сосредоточиться на репетиции. Я здесь самый слабый. Если не начну быстро расти, Ямано будет смотреть на меня свысока. Хотя, может, уже поздно...

---

После репетиции с небольшим перерывом посередине на улице уже успел наступить вечер. На станции Такасаки мы с Ямано попрощались с Серикой и Мэем, а потом вдвоём сели на поезд домой. Ямано рассеянно смотрела в окно, наверное, вымотавшись за первый день репетиции.

— Кстати, сэмпай, ты же встречаешься с Хошимией-сэмпай, да? — спросила она спустя какое-то время.

— Ага. Ты знаешь Хикари?

— Она же очень известна в Minsta. Мои подруги все думают, что она модель. Очень милая, стильная, весёлая, и кажется такой хорошей... У-у-у, как же я тебе завидую!

Ямано заёрзала ногами, явно выражая мучительную зависть.

Серика уже говорила мне об этом, и, похоже, она была права. В нашем городе Хикари и правда довольно известна.

— Почему она вообще выбрала именно тебя?

— Эй, прекращай! Я и сам об этом всё время думаю.

— Зато ты теперь куда симпатичнее, чем раньше.

Что Миори, что Ямано — все, кто знал прежнего меня, реагировали одинаково. В последнее время люди всё сильнее и сильнее меня переоценивали, и это уже начинало слегка тревожить.

— Когда я пытался сблизиться с Хикари, Миори очень мне помогла, — сказал я.

— Ещё бы, — почему-то пробормотала Ямано и прикрыла лицо руками. — Кстати, а что там у Миори-сэмпай с тем Сиратори-сэмпаем?

— Похоже, у них всё хорошо. Я даже видел, как они вместе шли домой.

— Вот как... — скептически нахмурилась Ямано.

— Разве ты не слышала подробностей от самой Миори?

— Ну-у, мы общаемся, конечно... но... сама понимаешь, — уклончиво ответила она.

Хотя если учитесь в разных школах, поводов нормально поговорить и правда становится меньше.

— А у тебя есть фотография Сиратори-сэмпая? Хочу посмотреть.

Я полез в папку с фотографиями на телефоне. Единственное, что у меня нашлось, — групповое фото с нашей летней поездки.

Девчонки щёлкают фотографии при каждом удобном случае, а мы, парни, почти никогда. Наконец-то у меня началась та самая радужная юность, о которой я мечтал. Может, и мне стоит почаще самому делать снимки, чтобы эти воспоминания не потерялись.

— Ого, да он красавчик! Совсем в другой лиге по сравнению с тобой, Хайбара-сэмпай.

— Обязательно меня опускать каждый раз? У тебя ужасный характер.

— Ну, Миори-сэмпай ведь заявляет, что ей нравятся только красавчики... Хотя это всё-таки только её слова, — недовольно пробормотала Ямано, всё ещё глядя на экран.

— Что-то не так? — спросил я.

Она слегка покачала головой.

— Нет, не то чтобы с тобой было что-то не так. Не забивай себе голову.

В тот момент, когда я уже собирался ответить: «Даже если ты так говоришь, мне всё равно не по себе», поезд остановился. Мы приехали на свою станцию.

— А почему ты вообще так переживаешь за Миори? — спросил я, внезапно заинтересовавшись, когда мы вышли из вагона.

Я знал, что вы близки, но такое чувство, будто она только о Миори и говорит.

— Да так... Она просто советовалась со мной кое о чём, — расплывчато ответила Ямано, явно давая понять, что больше не расскажет.

Советовалась, значит... Ко мне Миори за советом больше не приходит. И я ведь тоже замечал, что её что-то тревожит. Наверное, всё это она рассказала Ямано. Честно говоря, немного завидно.

— Ладно, сэмпай, до встречи! Будем вместе зажигать в группе! — сказала Ямано так, будто на этом разговор и закончился, и, помахав мне рукой, ушла.

---

Неделя после возобновления деятельности группы прошла спокойно. В понедельник у меня была подработка, во вторник — репетиция, и вот теперь наступила среда, обеденный перерыв. С момента межклассных спортивных соревнований прошла уже неделя.

— А? Миори нет?

— Ага. Говорят, с тех самых пор, после соревнований, она в школу и не ходит.

Мы, как обычно, стояли у окна всей нашей привычной компанией из шести человек и удивлённо переглянулись.

— Рейта, ты что-нибудь слышал? — спросил я.

— Я писал ей в RINE, но она не ответила, — обеспокоенно сказал он, глядя в телефон.

— Я от учительницы слышала, что у неё простуда, — добавила Ута.

— Но для одной простуды это как-то уж слишком долго, — заметила Нанасэ.

Мы все переживали за Миори.

Может, Серика знает больше, раз они в одном классе.

— Я пойду спрошу у Серики, — сказал я.

Пока я искал её по школе, как раз проходил мимо женского туалета. Изнутри до меня донеслись голоса.

— Слушай, а этот слух про Мотомию правда? Она реально крутит сразу и с Сиратори-куном, и с Хайбарой-куном?

— Говорят, кто-то всё видел. Она обнимала Хайбару-куна в парке.

— Фу, это же вообще днище! Ведёт себя так, будто ей всё можно, только потому что она немножко симпатичная.

— А помнишь, как она всё время твердила, что Хайбара-кун ей просто друг детства? Будто хвасталась. Какая же она сука. Жалко Сиратори-куна и Хошимию-сан!

Ноги сами собой остановились.

О чём они вообще говорят?

Я не сразу сумел переварить услышанное. Но, испугавшись, что они вот-вот выйдут из туалета, поспешно пошёл дальше. Отойдя немного и сделав вид, будто ничего не слышал, я оглянулся.

Сплетничала группа девчонок из первого класса. В центре стояла Хасэгава. В их классе она была заметной фигурой. Я её запомнил ещё потому, что, когда парни спорили, кто самая симпатичная первогодка, её имя часто называли рядом с Хикари и Миори. Правда, характер у неё, по слухам, был скверный.

— Что теперь делать? — вырвалось у меня.

В голове всё смешалось.

Что вообще делать? Спокойно. Сначала нужно разобраться в ситуации.

Если бы всё было совсем беспочвенной ложью, мне оставалось бы просто её отрицать. Но в голову сразу полез худший вариант. Слух о том, будто Миори одновременно заигрывает и со мной, и с Рейтой, был, конечно, ложью. Вот только я вспомнил, что произошло за несколько дней до соревнований. Если кто-то тогда видел, как я поймал в парке падающую Миори, недоразумение было почти неизбежно.

Со стороны это наверняка выглядело так, будто Миори меня обнимает. Поэтому и расползается версия, что ко мне полезла именно она, а не я к ней. В таком случае как мне вести себя, чтобы развеять это недоразумение? Чёрт, уже в пот бросает. По прошлому опыту я знаю, как трудно останавливать такие слухи.

Ладно, сначала нужно собрать информацию. Понять, насколько далеко всё разошлось и кто именно этим занимается. Возможно, это ещё и связано с тем, что Миори не появляется в школе.

— Эй, Нацуки, обед скоро заканчивается! — крикнули мне издалека.

Я поднял голову. Тацуя и остальные махали мне рукой.

— Ага, иду.

У меня теперь куча мыслей в голове, но уроки прогуливать нельзя. Ладно, просто тихо вернусь.

Пока я шёл по коридору обратно, на себе я чувствовал уж слишком много взглядов. Краем глаза я осмотрелся и понял, что особенно пристально на меня смотрят девчонки из первого класса.

Похоже, слух уже дошёл до всех девчонок из первого.

Хотим мы того или нет, но мы с Хикари, а также Рейта с Миори, выделялись. Нас вроде бы даже называли двумя главными парочками всей параллели. Если вокруг двоих из этой четвёрки вспыхивает скандал, всем, конечно, становится любопытно. Недобрые взгляды, которые впивались в меня, говорили об этом особенно ясно.

Я вошёл в класс и сел на своё место. Учитель пришёл, начался урок. Некоторое время я наблюдал за окружающими, но неприятных взглядов со стороны учеников второго класса пока не ощущал.

Похоже, до нашего класса слух ещё не дошёл. Но это вопрос времени. Если он и дальше будет набирать обороты, то расползётся по всей школе и ещё сильнее исказится. Оснований у него нет. Значит, нужно разобраться со всем до того, как это случится.

— Нацуки-кун, что-то случилось? — тихо спросила со соседнего места Хикари. На лице у неё читалась тревога.

Наверное, я слишком сильно хмурюсь, и она это заметила. Но что ей сказать? Рассказать или промолчать? Если рассказывать, то что именно и насколько подробно? Я ведь и сам пока не вижу всей картины.

— Немного. Потом расскажу, — после короткого раздумья ответил я.

Хикари была моей девушкой. Даже если я ещё не всё понимал, лучше было поделиться этим с ней. Если слухи дойдут до неё от кого-то другого, она может почувствовать себя неуверенно. Но разговор был долгий, а сейчас шёл урок. Нужно было сначала найти место, где можно спокойно поговорить.

---

После школы Тацуя и остальные ушли на кружки, у Нанасэ сегодня были занятия по фортепиано, так что в классе остались только мы с Хикари.

— Теперь расскажешь? — спросила она.

В кабинете ещё сидели ученики из «клуба домой», болтавшие между собой.

— Ага. Только давай перейдём куда-нибудь ещё?

Мне очень не хотелось, чтобы кто-нибудь подслушал. Я отвёл её на пустую лестничную площадку. Когда оглянулся, Хикари выглядела ещё более встревоженной.

Точно. Я ведь ей пока вообще ничего не объяснил.

— Итак... что случилось?

— Похоже, по школе ходит мерзкий слух. В основном среди девчонок из первого класса, — ответил я.

Она моргнула.

— Что за слух?

— Будто Миори... заигрывала со мной, пока встречается с Рейтой.

Сказать это вслух оказалось тяжело, но если не произнести, разговор с места не сдвинется.

— А... вот как, — отозвалась Хикари, и по её лицу невозможно было понять, что она чувствует.

— Это, конечно, неправда.

Сначала нужно чётко обозначить именно это. Чтобы развеять её тревогу.

— Я и не сомневаюсь... но откуда вообще взялись такие разговоры?

Вопрос был абсолютно естественным. Было бы легче, если бы кто-то просто из злобы распустил беспочвенный слух. Но вся проблема состояла в том, что у этого слуха всё-таки была почва.

Если честно, я до ужаса боялся, что Хикари неправильно всё поймёт. В тот день я правда лишь на рефлексе поймал Миори, когда та чуть не упала. Но то, как это будет выглядеть через неделю в чужом пересказе, — уже совсем другое дело. Именно поэтому вопрос Хикари буквально запечатал мне рот.

— Потому что кто-то видел, как Миори обняла Нацуки.

Ответил не я, а чей-то голос сзади. Я резко обернулся. На лестничной площадке стояла Серика.

— Ты чего здесь? — вырвалось у меня раньше, чем я успел спросить, долго ли она слушала.

— Я тебя искала. Мы же собирались после школы обсудить график репетиций, помнишь?

А... точно. И правда собирались. Совсем вылетело из головы.

— Хотя сейчас, видимо, не лучшее время для такого разговора, — тяжело вздохнула Серика.

Обычно на её лице почти не отражалось ничего, кроме музыки, так что для неё это было редкостью.

— Эм... о чём именно она говорит? — снова спросила Хикари.

Теперь мне уже нельзя было юлить, и я собрался ответить как следует.

— Думаю, речь о том, что случилось за несколько дней до спортивных соревнований.

Сейчас Хикари было тревожно именно из-за меня. Поэтому я должен был честно рассказать всё до конца.

— В тот день после школы я тренировался в баскетбол с Мэем. Миори тоже была там...

Хикари и Серика молча слушали мой рассказ.

— Если кто-то увидел тот момент, неудивительно, что со стороны могло показаться, будто Миори меня обняла. Если у слухов и есть какая-то основа, то только это.

— Понятно, — понимающе кивнула Серика.

— Как думаешь, этот слух связан с тем, что Миори-тян не ходит в школу? — спросила Хикари.

— Не знаю. Я случайно это услышал и пока только пытаюсь разобраться.

Я покачал головой.

— Понятно...

— Тогда для начала я расскажу всё, что знаю, — сказала Серика, окинув нас взглядом. — Как и сказал Нацуки, слух распространяют девчонки из первого класса. Скоро он доберётся и до вашего. Такие сплетни все любят.

Серика подтвердила именно то предположение, которое мне так хотелось считать ложным.

— Девочка, которая якобы это видела, — из первого класса. Минасэ.

— А, та тихая девочка в очках? — уточнила Хикари.

Я не имел ни малейшего понятия, о ком речь. Видимо, она из тех, кто не слишком выделяется в классе.

— Ага. Но сама Минасэ слухи не разносит. Это делает компания Хасэгавы.

— Я так и думал. Когда я случайно это услышал, другим рассказывала именно Хасэгава, — сказал я.

— Ну... Хасэгава-сан ведь не очень ладит с Миори-тян, верно? — добавила Хикари.

Серьёзно? Для меня это было новостью, но Серика кивнула так, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Похоже, среди девчонок это и правда общеизвестно.

Я слишком уж ничего не понимаю в женских отношениях...

— Миори милая, звезда баскетбольной команды, отлично учится, встречается с Рейтой-куном, самым популярным парнем нашей параллели, да ещё и с детства дружит с Нацуки, который идёт вторым в рейтинге популярности. У неё много недоброжелателей. Хотя и сторонников тоже хватает. Но Миори упрямая. Она не из тех, кто со всеми легко уживается, — сказала Серика.

То есть внешне она, конечно, держится взросло и спокойно, но внутри с начальной школы совсем не изменилась. Очень волевая, и не с каждым у неё получается сойтись.

— Первый класс и раньше был разделён на группу Хасэгавы и группу Миори, — продолжила Серика. — Просто до открытого конфликта дело не доходило.

— П-правда? Я вообще ничего об этом не знал, — признался я.

— Ну, у девочек своих сложностей хватает. Большинство парней об этом, наверное, и не догадываются, — мягко сказала Хикари.

Мир девочек... страшноватая штука.

— Теперь, когда Хасэгава-сан нашла слабое место Миори-тян, ей, наверное, особенно весело разносить слухи, — сказала Хикари.

— На самом деле, когда я поговорила с Минасэ, выяснилось, что та просто сказала подругам, будто ей показалось, что Миори тебя обняла. Но Хасэгава подслушала и начала выпытывать подробности. Минасэ сама не была уверена, что всё было именно так, и уж точно не ожидала, что история раздуется до такого, так что сейчас очень переживает, — объяснила Серика.

Благодаря Серике общая картина стала куда яснее.

Это моя вина. Если бы я сразу отстранился от Миори, этого недоразумения, возможно, и не произошло бы. А я вместо этого несколько секунд продолжал держать её. Ну так она ведь правда тогда не могла двинуться...

«Что бы ты сделал... если бы я сказала, что люблю тебя?»

В памяти всплыла сцена того вечера. Голос у неё тогда был такой, будто она едва сдерживала слёзы.

— Нацуки-кун?

Я и не заметил, как Хикари уже заглядывала мне прямо в лицо.

— А, прости. Ничего.

Я поспешно замотал головой. Просто слишком глубоко ушёл в свои мысли.

— Ты уверен? Точно ничего? — переспросила она, будто хотела удостовериться ещё раз. — Если бы слух был совсем беспочвенным, Миори-тян бы его сразу опровергла.

— Согласна. Если её разозлить, она мгновенно полезет в драку.

Серика и Хикари понимающе кивнули друг другу. Я был с ними согласен. Миори не из тех, кто испугается дурацких сплетен и забьётся в угол.

— Единственное, что приходит мне в голову, это то, о чём я уже рассказал, — сказал я.

Хотя меня беспокоило кое-что ещё, я не мог поделиться этим. Всё остальное было бы лишь догадками. Я не знал, что чувствует Миори.

— Я не понимаю, что у Миори в голове. После спортивных соревнований она не появляется в школе, поговорить с ней не удаётся. Из-за этого слухи становятся всё правдоподобнее, — подвела итог Серика.

Хикари с серьёзным лицом кивнула, будто предлагая ей продолжать.

— Наша компания хочет встать за Миори, но она пропала, связи с ней нет, так что и резко опровергнуть слухи мы не можем... Некоторые девочки уже начали сомневаться в самой Миори, — Серика тяжело вздохнула. — Какая же морока. Мне это всё ужасно надоело.

Музыка интересовала её куда больше людей, так что вся эта история, должно быть, раздражала её особенно сильно.

— Именно, — согласилась Хикари. — Главная проблема в том, что мы не можем связаться с Миори-тян, верно?

— Ага. Даже если бы это была просто простуда, ответить она всё равно могла бы. Ладно, она вообще не самый быстрый человек в переписке, но уж совсем не отвечать даже своему парню — это уже странно.

Когда Серика сформулировала это вслух, вся ситуация сразу показалась ещё серьёзнее.

— Нацуки-кун, вы ведь живёте недалеко друг от друга? — спросила Хикари.

— Ага. Минут пятнадцать пешком.

— Я волнуюсь за Миори-тян. Сможешь к ней зайти? Пожалуйста.

Она сложила ладони и посмотрела на меня очень серьёзно.

— Ты уверена, что не против?

— Я тебе доверяю, — тихо сказала Хикари, глядя мне в глаза, и медленно кивнула.

— Нужно хотя бы понять, правда ли ей настолько плохо... или происходит что-то ещё, — вполголоса заметила Серика.

Точно. Это сейчас важнее всего. Вся история крутится вокруг Миори. Пока мы не услышим её саму, мы так и будем метаться, не понимая, что делать со слухом.

— Понял. Я схожу к ней.

Если честно, у меня дурное предчувствие. Если бы она действительно просто тяжело болела, то уж в RINE хоть одно сообщение точно отправила бы. Значит, почти наверняка случилось что-то ещё.

---

Ещё до того, как сесть на поезд домой, я написал Миори сообщение. Но даже спустя час оно так и осталось непрочитанным.

Похоже, придётся всё-таки идти к ней лично.

Вот только тело было ужасно тяжёлым. Предчувствие у меня было отвратительное. У меня уже вырисовывалась смутная догадка о том, что могло происходить.

Сойдя с поезда, я зашёл в магазинчик у станции и купил небольшой гостинец для больной, а потом, пройдя минут двадцать, добрался до дома Миори. Это был большой старый дом в японском стиле, стоявший в жилом районе. В просторном, ухоженном саду особенно бросалось в глаза баскетбольное кольцо.

Здесь всё осталось таким же, как и в те времена, когда я приходил сюда раньше.

На веранде сидела сгорбленная седовласая старушка. Заметив меня у входа, она медленно поднялась на ноги.

— Ох ты, неужели это Нацуки-кун? Как ты вырос.

— Здравствуйте, бабушка. Давно не виделись.

Опираясь на трость, ко мне подошла бабушка Миори. Я не заходил к ним домой уже лет четыре или пять, так что совсем не ожидал, что она меня помнит.

— Миори часто о тебе говорит. И, как она и говорила, ты стал настоящим красавцем.

Бабушка весело улыбнулась, разглядывая меня.

— Миори... обо мне говорит?

— Ещё бы! Только и рассказывает, как ты то сделал, как ты это сделал. Хотя большая часть этих рассказов состоит из жалоб на то, что ты вечно стараешься выпендриться, и из слов вроде «дурак» и «болван». Но говорить о тебе ей явно нравится.

Я в ответ лишь криво усмехнулся.

Очень на неё похоже.

— Наверное, она ужасно рада, что вы снова стали хорошими друзьями.

— Хотелось бы в это верить. Она ведь со мной не слишком откровенна, так что понять трудно. Кстати...

Я аккуратно перевёл разговор к тому, ради чего пришёл.

— С ней всё в порядке? Её уже давно нет в школе.

Вместо ответа бабушка задала встречный вопрос:

— Ты пришёл её навестить?

Я кивнул.

Её лицо тут же потемнело.

— Со здоровьем у неё всё плохо. Заперлась у себя в комнате и не выходит.

— Понятно. Можно мне войти? Я хочу с ней поговорить.

— Конечно, заходи. Миори наверняка обрадуется. И чаю попей.

Я снял обувь и вошёл в дом. Сначала бабушка провела меня в гостиную с татами. Там стоял длинный низкий стол, вокруг которого лежало несколько подушек для сидения. На столе были тарелка с мандаринами, сладости и чашка чая у дальнего края, наверное бабушкина.

— Подожди немного, — сказала она.

Я послушно сел на одну из подушек. Бабушка принесла мне чай.

Простите меня, пожалуйста! Я пришёл без предупреждения, да ещё с порога свалился на голову. Один пакетик с гостинцем не делает меня менее навязчивым... В аниме и манге навещать больного друга кажется чем-то совершенно обычным, но в реальности ведь и делать особо нечего, разве нет?

Попивая чай, я оглядел комнату. По телевизору шла какая-то передача о путешествиях. На тумбе возле него стояла фотография маленькой Миори вместе с родителями. Оба её родителя работали, так что дома их, похоже, пока не было. Как я и слышал когда-то давно, сейчас здесь были только сама Миори и бабушка.

Через некоторое время бабушка вернулась.

— Прости, Нацуки-кун. Она сказала, что сейчас не хочет никого видеть... Хотя её состояние, по идее, уже должно было заметно улучшиться. Так что я не думаю, что ты мог бы от неё заразиться простудой.

— Понятно...

Так и думал. Дело вовсе не в болезни.

— Может, в школе что-то произошло. Нацуки-кун, тебе что-нибудь известно? — осторожно спросила бабушка.

— Возможно. Но сначала мне нужно убедиться, действительно ли поэтому она не ходит в школу.

Я посмотрел ей прямо в глаза и сказал:

— Можно я хотя бы постою у двери её комнаты?

Я понимал, что Миори не хочет меня видеть. Но если я просто послушно уйду, ситуация сама собой не изменится.

Бабушка широко улыбнулась и мягко ответила:

— Тогда я оставлю эту девочку на тебя.

---

Я стоял перед дверью в комнату Миори, когда послышался тихий топот маленьких лап. Ко мне подбежала её собака.

Кажется, её зовут Ку. Если я правильно помню.

Ку обнюхал мои ноги, потом потёрся о них боком и уставился на закрытую дверь.

— Ты тоже за неё переживаешь, да?

Я погладил его по голове, затем постучал в дверь.

— Миори, это я. Ты в порядке?

Изнутри донёсся шорох, будто там кто-то заворочался в одеялах. Но ответа не последовало.

— Все за тебя волнуются. Хотя бы в RINE нам ответь.

Ответа по-прежнему не было, но я продолжил:

— Ты себя нормально чувствуешь? Я принёс кое-что, чтобы тебе стало легче. Может, откроешь? А, ещё Серика передала распечатки. Сказала, это домашка и всякое, что ты пропустила.

Я старался говорить бодро, но в ответ мне досталась только ледяная тишина.

Поднимать тему слуха или нет?

Пока я колебался, из комнаты вдруг донёсся голос:

— Передай всем, что мне очень жаль.

Дверь Миори так и не открыла, но я чувствовал, что она стоит прямо по ту сторону.

— Я сейчас не хочу никого видеть... и тебя это тоже касается. Так что... иди домой, — прошептала она едва слышно.

Как ни посмотри, а это совсем на неё не похоже.

— Если не хочешь видеть меня, давай поговорим так. Но хотя бы скажи, что происходит.

Я сел прямо у двери, скрестив ноги. Уходить, ничего не услышав, я не собирался.

— Ты ведь не просто простыла.

— Разве ты не потому пришёл, что и так уже понимаешь, что происходит? — тихо пробормотала она.

— Если ты о слухах, которые сейчас ходят по первому классу, то да, я о них слышал.

Я уловил резкий вдох. Её реакция окончательно подтвердила мою догадку: её отсутствие в школе действительно связано со слухом.

— Ну да, — начал я, — со стороны это могло выглядеть так, будто ты нарочно это сделала, но на самом деле всё ведь было случайностью. Просто соберись и заткни слух. Я тоже всё опровергну. На тебя совсем не похоже вот так сдаваться без боя.

— Ну да. Может быть.

— Я слышал, та Хасэгава, которая сейчас это разносит, тебя недолюбливает. Вот поэтому всё и перевирают. Если так и оставить, история будет становиться всё более раздутой.

— Ничего там особо не переврали.

От её ответа я невольно нахмурился. Я не понимал, к чему она клонит.

— Хасэгава-сан и её подруги прямо спросили меня об этом. И то, что сейчас ходит в виде слуха, — просто чистая правда.

— В смысле «правда»? Что ты вообще...

— Не притворяйся, что не понимаешь. Ты не настолько тупой, — перебила Миори.

Возразить мне было нечем. Зато была догадка, что именно она имеет в виду. И я лишь молился, чтобы моя тревога оказалась ложной. Что тогда промелькнуло у меня в голове, когда я поймал Миори?

«П-прости... Ноги совсем не слушаются».

«Что бы ты сделал... если бы я сказала, что люблю тебя?»

«Я пойду домой! Если не поторопимся, опоздаем на последний поезд!»

Миори тогда едва держалась на ногах от усталости, поэтому я её и подхватил. Я решил, что она не отстранилась и какое-то время оставалась в моих руках просто потому, что ждала, пока ноги снова начнут её слушаться. Но сразу после этого она вдруг заговорила о последнем поезде и поспешно убежала.

«С ногами у неё всё в полном порядке».

Тогда у меня на мгновение мелькнула мысль: «А вдруг...»

Слишком уж удобная, слишком уж нелепая фантазия.

— Всё было нарочно, — продолжила Миори, подтверждая как раз эту фантазию. — Поэтому я и не смогла придумать никаких оправданий. Я встречаюсь с Рейтой-куном, но всё равно обняла тебя. Мне показалось, что, если я сделаю вид, будто споткнулась, всё будет нормально, хотя ясно же, что это совсем не нормально... Глупо, да? Я не справилась. Я должна была сдерживать эти чувства...

Я не мог вставить ни слова. Просто не знал, что сказать.

Я хочу так много у неё спросить, но имею ли право? Если она говорит правду, значит, Миори влюблена в меня.

— Передай остальным, что мне жаль, что я заставила их волноваться. Но слух правдивый, так что не пытайся его останавливать и ничего не отрицай... И за Хасэгавой-сан с её подругами тоже не ходи.

Что было после этого, я помнил смутно. Не найдя для неё ни единого подходящего слова, я просто ушёл, будто убегал от чего-то.

---

(Мотомия Миори)

— Ты уверена, что хочешь всё так оставить? — спросила Сая, убедившись, что Нацуки ушёл.

— А что мне ещё делать? Во всём виновата я сама.

Я сидела на кровати, обхватив колени, а она стояла у окна. Почему она вообще была здесь, объяснялось просто: Сая без спроса залезла ко мне через окно.

Сая — моя подруга детства, живущая через два дома от нас. Хотя она и младше меня на год, мы дружим уже давно. И влезать ко мне через окно она любила ещё с тех времён, а я никогда не возражала.

— Да можно было просто сказать, что у тебя ноги подкосились, и всё бы обошлось. Вообще-то случилось не так уж много. Никто бы не начал тебя распинать только за то, что ты украдкой немного пообнималась, — легкомысленно сказала Сая.

Не буду врать, эта мысль и мне самой приходила в голову.

— Не могу. Я никогда себе этого не прощу, если так поступлю.

Я уже и так сделала слишком ужасную вещь, чтобы ещё и врать ради собственного спасения.

— А ты, оказывается, удивительно занудная, — пожала плечами Сая и вздохнула.

— Прости. Я просила у тебя совета, а в итоге всё превратилось в такой кошмар.

— Да мне, в общем, всё равно, — ответила она и после короткой паузы добавила: — Но ты хотя бы не загоняй себя до смерти.

С самой подготовки к спортивным соревнованиям я постоянно советовалась с Саей и рассказывала ей всё подряд: что у меня есть парень, что мне нравится другой человек и что этот человек — мой друг детства. Я говорила ей, что хочу искренне полюбить своего нынешнего парня, но не могу, и от этого мне больно.

Я рассказывала о своих переживаниях только тем, с кем не сталкивалась каждый день. Мы с Саей с детства были хорошими подругами, но обычно проводили время в разных компаниях, так что для подобных признаний она подходила идеально.

— С другой стороны, можно сказать, что это Хайбара-сэмпай виноват, что не оттолкнул тебя сразу, — заметила Сая.

— Перестань. Нацуки мне доверял.

А я это доверие предала. Из-за меня у него теперь неприятности.

— Не думаю, что он не отпустил тебя сразу только поэтому, — пробормотала Сая, глядя в окно.

Я не поняла, на что она намекает, и растерянно нахмурилась. В ответ она только сухо улыбнулась.

— Ну, как бы там ни было, бесконечно киснуть всё равно бесполезно, — сказала она.

— Да... ты права. Я и сама это понимаю. Мне уже скоро надо возвращаться в школу.

Головой я всё понимала. Вечно сидеть запертой в комнате невозможно. Нужно возвращаться. Но сколько бы я ни пыталась, ноги всё равно отказывались нести меня туда. И не из-за слухов, которые распускают Хасэгава-сан и её подруги. А потому, что я не могла смотреть в глаза ни Нацуки, ни своим друзьям.

— Сая, а ты бы что сделала? — спросила я.

Она ненадолго задумалась и протянула:

— Я не такая чувствительная, как ты, так что быстро бы извинилась и на этом закрыла вопрос.

Да... она права. Если я и дальше буду так себя вести, это будет просто бегство. Сначала нужно хотя бы извиниться перед теми, кому я доставила проблемы.

Ответственность в отношениях

На следующий день после того, как я побывал у Миори дома.

Я написал Серике и узнал, что Миори снова не пришла в школу. Если считать и сегодня, она отсутствовала уже целую неделю. Неужели она так и не вернётся? Вчера, когда мы разговаривали, голос у неё дрожал. Мысли у неё всё больше уходят в самобичевание. Я волнуюсь. Хочу хоть что-то для неё сделать... но вчера так и не нашёл нужных слов.

— Нацуки, можно тебя на минуту? — голос Тацуи вырвал меня из раздумий.

— Что такое?

Лицо у него было непривычно серьёзным.

— Давай выйдем.

Он указал на веранду и первым направился туда. Я пошёл следом.

Пока я был погружён в свои мысли, я даже не заметил, что взгляды окружающих сегодня ощущались как-то иначе. О чём именно он хочет поговорить, я понял сразу.

Когда мы вышли на веранду, Тацуя опёрся руками о перила и сказал:

— Речь о Мотомии. Про неё какой-то странный слух пошёл.

Там же, скрестив руки на груди, стоял и Рейта. Для него редкость, но лицо у него было мрачным.

— Говорят, всё пошло от девчонок из первого класса... Ты что-нибудь слышал? — спросил Тацуя.

Я пересказал им всё, что узнал вчера: и как сам услышал этот слух, и разговор с Серикой и Хикари, и то, что ходил к Миори домой.

— Ясно... Значит, в итоге всё это оказалось полнейшим бредом? — раздражённо вздохнул Тацуя.

— Ага. Я уже говорил, но это был просто несчастный случай, который со стороны мог выглядеть двусмысленно.

На самом деле это не было случайностью, но я не мог сейчас этого сказать. Если бы я открыл правду, пришлось бы затрагивать чувства Миори. И прежде всего здесь был Рейта. Я не решался сам поднимать эту тему.

Даже выслушав мой рассказ, Рейта ничего не сказал. Он лишь смотрел куда-то в затянутое тучами небо.

— Ута совсем приуныла, — с досадой сказал Тацуя.

Я проследил за его взглядом и посмотрел в окно на класс. Обычно жизнерадостная Ута сидела за партой и пустым взглядом смотрела на доску.

— Раз я об этом услышал, то и она, конечно, уже знает.

Ну да, слух ведь распустили девчонки из первого класса. Логично, что до девочек он дошёл раньше, чем до парней из второго.

— Ага. К тому же Ута и Миори обе в женской баскетбольной команде.

— Её лучшая подруга по команде целую неделю не ходит в школу. Конечно, Ута сама попыталась выяснить, почему. А когда узнала, ничего сказать не смогла и теперь ходит убитая, — наконец заговорил Рейта. — Это же Ута. Обычно она бы уже подняла куда больше шума из-за того, что Миори не приходит. Но слух о причине, по которой Миори перестала ходить в школу, связан с нами. Она переживает, но молчит, потому что тема слишком щекотливая. Наверняка думает именно так.

Как всегда, он очень внимательно смотрит на людей.

[[image:/storage/reader-images/0774ba6bc1a26d187769fef7643164cc3e85929e.jpg]]

— Значит, с Мотомией до сих пор никто не может связаться?

— Похоже на то. После её «Извини. Я в порядке» от неё ни слова не было.

— Если даже после визита Нацуки ничего не изменилось, значит, у неё всё реально плохо, — простонал Тацуя, мрачно нахмурившись.

— Я спрашивал Серику и Уту, — сказал Рейта, — но с ней никто не может связаться. Чем дольше Миори не появляется, тем быстрее расползается слух. Я пытался это сдерживать, но это трудно.

Так и думал. Серика говорила то же самое.

— И ничего нельзя сделать? Ведь в конечном счёте это же просто враньё, разве нет? — Тацуя с мрачным лицом хрустнул костяшками.

Эй, ты это что собрался делать?

— Слух, который распускают со злобой, остановить очень трудно, — начал Рейта с вывода и продолжил: — Мы с Нацуки и Хошимией-сан все здесь заинтересованные стороны. Но если начнём отрицать слух, это будет выглядеть так, будто мы встаём на защиту Миори. Те, кто его распускает, тут же используют это против нас. А тем временем слух понемногу раздувается всё сильнее. И всё это только ради того, чтобы втаптать Миори в грязь... Я уже не могу спокойно это слушать.

— Чего они вообще добиваются? Они что, так её ненавидят? — не понимая их мотивов, спросил Тацуя.

Я пересказал ему то, что слышал со слов других.

— Серика сказала, что есть компания девчонок, которые враждуют с Миори. Похоже, именно они и разносят этот слух. И особенно, по её словам, Миори ненавидит какая-то Хасэгава.

Стоило мне произнести фамилию Хасэгава, как лицо Рейты ещё сильнее потемнело.

— Я так и знал. Это Йоко.

— Ты её знаешь? — спросил я.

— Мы учились в одной средней школе. Так что да.

На фоне его подавленного лица выражение Тацуи стало раздражённым.

— Ну и? Если всё это из-за Хасэгавы, ты разве не можешь просто с ней поговорить?

— Вряд ли всё будет так просто, хотя внешне, возможно, мне и удастся её уговорить.

После этого Рейта замолчал, о чём-то напряжённо размышляя.

— Прости, Рейта. Это всё из-за меня.

Я не мог не извиниться. Ведь началось всё именно с меня.

— Это не твоя вина. Если уж говорить по сути... виноват скорее я, — с сожалением пробормотал Рейта и слегка качнул головой, будто переключаясь.

Его вина?

Но прежде чем я успел спросить, что он имеет в виду, Рейта продолжил:

— Для начала я сам схожу к Миори.

Забавно, но он пришёл к тому же выводу, что и я вчера.

Я ничего не смог и просто сбежал, а вот Рейта, может быть, сумеет что-нибудь сделать... Даже если Миори любит меня, он всё равно её парень.

---

(Сиратори Рейта)

Когда я услышал этот слух, у меня сразу появилось дурное предчувствие. Зная, что Миори не ходит в школу, я почти мгновенно выстроил в голове худший из возможных сценариев. Если честно, я надеялся, что ошибаюсь. Но мои догадки редко бывают мимо.

Когда мы с Миори договорились встречаться на особых условиях, я прекрасно понимал, какие риски несут контрактные отношения. Каким бы ни было их истинное содержание, в глазах окружающих мы всё равно считались парой.

Только я один знал, что она любит Нацуки. Только я один не стал бы осуждать её за то, что она проводит время с ним. С точки зрения обычного здравого смысла никто другой так думать не будет. Если, встречаясь со мной, она общается с Нацуки, её окружение не станет смотреть на это благосклонно. А если она перестанет сдерживать свои чувства и что-то сделает, все тут же решат, что она мне изменяет. Кто вообще поверит, что я сам это допускаю?

Я бы соврал, если бы сказал, что давление со стороны окружающих не входило в мои расчёты. Да, я говорил, что позволю ей жить как хочет, но видеть человека, который тебе нравится, рядом с другим всё равно неприятно. И в итоге мы пришли к этому именно из-за моей низости. Вся эта история случилась потому, что я прижал Миори, уговорил её вступить со мной в договорные отношения и непременно захотел показать, что со временем сумею заставить её полюбить меня.

Я пошёл на это, хотя понимал, что ей будет больно. Полный сожалений, я шагал к дому Миори. Внутри я у неё ни разу не был, но она раньше показывала мне окрестности своего района, так что я знал, где она живёт.

Вышел я уже после тренировки, когда солнце клонилось к закату. Тускло освещённая дорога почти не имела фонарей, и вокруг не было ни души. Лишь изредка мимо проезжали машины.

Но идти к её дому не понадобилось. Я увидел Миори в ближайшем парке. Она сидела на скамейке, бессильно опустив голову. Кроме неё, в парке никого не было, только одинокий фонарь. У её ног лежали груды опавших листьев. Видимо, деревья уже полностью облетели. Воздух был холодным.

Услышав мои шаги, Миори подняла голову. Увидев меня, она болезненно скривилась.

— Рейта-кун.

— Миори. Ты не отвечала, поэтому я пришёл сам.

Я остановился перед ней. Подойдя ближе, я заметил, что она всё ещё в школьной форме. Возможно, собиралась идти в школу. Сумка тоже стояла рядом.

— И давно ты здесь сидишь?

На мой вопрос она не ответила. Из её рта вырывался белый пар, и она слегка дрожала. Я снял пиджак и накинул ей на плечи. Потом купил в стоящем неподалёку автомате горячий чай, сел рядом и вложил банку ей в руку.

— Спасибо, — виновато опустив голову, сказала Миори и сделала глоток. — Тёплый.

— Если будешь сидеть здесь долго, совсем застынешь. Иди домой, прими горячую ванну и закутайся в одеяла. Ты ведь только недавно после простуды оправилась? Что будешь делать, если снова заболеешь?

Против воли в моём тоне прозвучал упрёк.

— Всё нормально. Я и тогда на самом деле не простывала.

— От этого суть не меняется.

Сухой ветер тронул наши волосы. С чего начать? Пока я лихорадочно подбирал слова, первой заговорила Миори.

— Мне нужно за кое-что перед тобой извиниться.

— Если ты о слухе, то я уже знаю. И даже знаю, откуда он пошёл. Я обязательно его остановлю, так что...

— Не нужно. Всё равно это правда, и я не могу её отрицать, — перебила она меня твёрдым голосом.

— Нацуки сказал, что тот случай, из-за которого всё началось, был просто недоразумением.

— Я нарочно сделала вид, что споткнулась, и обняла его. Это было специально.

Именно так я и предполагал. Почти не сомневался, что всё было именно так. И всё же, когда она сама это подтвердила, правда тяжело осела у меня на сердце.

— Слух о том, что я его обняла, что я к нему полезла, всё это правда. Хасэгава-сан с подругами всего лишь говорят правду, так что они ничего плохого не сделали... Во всём виновата только я. Прости, что предала тебя.

— Я ведь говорил, что не против, даже если ты продолжаешь любить Нацуки. И что можешь проводить с ним время тоже. Так что тебе не за что извиняться. Мы всё равно никогда не были парой в полном смысле слова.

— Но я всё равно хотела полюбить тебя и стать для тебя хорошей девушкой. Я думала, что это хотя бы минимальная искренность, которую я должна показать, раз уж мы встречаемся. Но в итоге всё равно проиграла своим желаниям, — сказала она. — Я очень хотела влюбиться в тебя... но, похоже, у меня не получится.

— Может, ты всё-таки дашь мне ещё немного времени? — спросил я.

Я прекрасно понимал, к чему идёт разговор, но всё равно не мог не сопротивляться.

— Тебе подойдёт кто-то гораздо лучше, чем такой ужасный человек, как я.

Миори медленно покачала головой. На глазах у неё выступили слёзы.

— Прости. Пожалуйста, давай расстанемся.

Слёзы скатились по её щеке и упали на землю.

Похоже, переубедить её я уже не смогу. Ничего не поделаешь. Всё изначально должно было закончиться так. Это я исказил наши отношения. А теперь, когда всё дошло до такого, продолжать их уже нельзя.

Я тяжело вздохнул и медленно кивнул.

— Ты вернёшься в школу?

— Завтра пойду. Я не могу вечно прогуливать.

Наверное, она собиралась прийти и сегодня. Но ноги так и не понесли её, и она осталась здесь. Возможно, вчера произошло то же самое. Миори уже получила слишком сильный удар по психике. Это было видно невооружённым глазом.

Но, похоже, спасти Миори я не мог.

— Что будешь делать со слухом? — спросил я.

— Ничего. Я сделала плохую вещь, значит, должна принять наказание. Может, потеряю часть друзей, но так тому и быть... И перед Хикари-тян мне тоже нужно извиниться, — сказала она голосом, который старался казаться твёрдым.

Эта её показная решимость казалась мне домом из песка, готовым рухнуть в любую секунду. Если бы здесь был Нацуки, что бы он ей сказал?

Не находя, что ещё добавить, я лишь чувствовал, как этот вопрос крутится у меня в груди. И всё же... должно быть хоть что-то, что я ещё могу сделать.

---

На следующий день после того, как Рейта пришёл к Миори домой.

Я, как обычно, ехал тем же поездом и подошёл к школе. На краю поля зрения качнулся конский хвост. Это была та, кого я давно не видел. Миори пришла в школу. Я почти по инерции хотел окликнуть её и подбежать, но ноги остановились.

Сейчас мне не стоит с ней разговаривать. Это только подольёт масла в огонь. Значит, Рейта всё-таки смог что-то сделать... Я не сумел сказать вообще ничего, а его слова, наверное, до неё дошли. Как её друг детства, я чувствую досаду, но ещё сильнее — облегчение. Хорошо, что она вернулась.

Нарочно держась от Миори на расстоянии, я переобулся у входа, поднялся по лестнице и пошёл по коридору.

— А? Это же Мотомия-сан?

— Жуть. Та самая из слухов... Я думала, она ещё долго не появится.

Миори сразу привлекла к себе внимание, особенно любопытные взгляды девушек.

— Как она вообще может явиться как ни в чём не бывало? Разве не выяснилось, что она флиртует направо и налево со всякими парнями?

— Вот именно. Она же в баскетбольной команде, да? Я слышала, что она увела у одной сэмпай её парня.

Слух раздулся ещё сильнее. Теперь речь шла уже не только о том, что Миори клеилась ко мне. Каким-то образом туда ещё и злобно приплели её конфликт с Вакамурой-сэмпай.

— Говорят, ей просто нравится лезть к занятым парням.

— Да ладно, какая мерзость. У неё и лицо такое. Пусть ко мне не приближается.

Меня затошнило. Настоящую злобу к Миори испытывали только те девчонки, что распускали слухи. Я понимал, что остальные болтают больше из любопытства, но всё равно мне хотелось прямо сейчас зажать им рты.

Даже стоя поодаль, я слышал эти пересуды. Миори, наверное, чувствовала себя как на иголках. Не поднимая глаз, она вошла в свой класс.

— Хайбара-кун, можно вас на минуту? — окликнула меня Нанасэ.

Тон у неё был холодный. Было видно, что она не в духе.

— Да, конечно.

Я пошёл за ней. Мы остановились в безлюдном месте между учебным корпусом и спортзалом.

Нанасэ повернулась ко мне с жёстким выражением лица.

— Итак. Ты ведь в курсе, что ты парень Хикари?

Первым делом на меня свалился совершенно неожиданный вопрос.

— Ну, конечно... по крайней мере, я так думал.

— Тогда будь добр хоть немного считаться с её чувствами, — обвиняюще сказала она. — Я знаю про этот слух и знаю, что всё произошло по недоразумению. Хикари сама мне рассказала.

Тогда в чём проблема?

— Но я ведь, кажется, всё объяснил...

— Я не упрекаю тебя за то, что ты беспокоишься о Мотомии-сан. Но ты вообще понимаешь, что Хикари тоже неспокойно? Даже если она верит, что ты не врёшь, вся эта история всё равно показывает, что рядом с тобой есть девушка, с которой ты настолько близок, что подобные «случайности» вообще могут происходить. И прежде всего, Хикари сказала, что ты даже не рассказал ей, что виделся тогда с Мотомией-сан.

Она права. Я не рассказывал Хикари про тот вечер. Но я просто случайно встретил Миори, и по сути мы всего лишь до ночи играли в баскетбол. К тому же Миори — мой друг детства, а не объект романтики... верно? А точно ли? Я уже не знаю. По крайней мере, Миори так не считала.

— А если бы ты был на месте Хикари? Как бы ты себя чувствовал?

Её слова глубоко врезались в меня, и я представил, что у Хикари есть близкий друг детства-парень, с которым она общается без моего ведома, хотя я её парень. Нанасэ права. Мне было бы тревожно. Я бы начал сомневаться, действительно ли Хикари меня любит.

— Из-за этого слуха Хикари тоже приходится выслушивать мерзкие замечания. Ей говорят, что с тобой лучше расстаться, или что ты ветреный парень. Но всякий раз она тебя защищает.

Так и знал... Значит, и обо мне тоже пошли гадкие разговоры.

Хотя мишенью Хасэгавы была Миори, слухи расползались в стороны.

— Я уверена, что зла у тебя не было. И я тоже беспокоюсь о Мотомии-сан. Ты очень добрый, так что волноваться за неё для тебя естественно... но не забывай заботиться и о Хикари, — мягче сказала Нанасэ.

— Понял. Спасибо, что сказала, Нанасэ.

Раз уж я парень Хикари, я обязан в первую очередь ставить её. Это и есть ответственность, которая приходит вместе с отношениями. Только теперь я по-настоящему почувствовал, что значит быть чьим-то парнем.

---

(Мотомия Миори)

Класс стал моим врагом. Это было вполне подходящим наказанием. Даже те подруги, с которыми я раньше близко общалась, теперь не заговаривали со мной. Я села на своё место и замерла; я чувствовала на себе множество взглядов. Неприятное ощущение, будто меня колют по коже, было невыносимым, но всё, что мне оставалось, — терпеть. Ведь опровергнуть слух я не могла.

— Надо же, Мотомия. Всё-таки пришла в школу.

Со мной заговорили с тонкой улыбкой на губах. Конечно, это была не подруга. Уже по издевательскому тону было ясно.

— Вам что-то нужно, Хасэгава-сан?

— Мы за тебя переживали, ты ведь так долго отсутствовала. Думали, вдруг с тобой что-то случилось. Правда, девочки?

Подружки Хасэгавы тут же поддакнули.

— Если вы беспокоитесь о моём здоровье, то со мной уже всё в порядке, — сказала я.

На самом деле я и не простывала, но уточнять этого не стала. Я могла бы сказать им, что у меня дрожали ноги и я не могла сдвинуться с места... но мне всё равно никто не поверит. Скорее подумают, что я строю из себя жертву, так что и говорить об этом не хочется.

— А ещё, кстати, по школе ходит какой-то странный слух про тебя, и я хотела бы уточнить. Это, конечно, всего лишь слух, и я просто не могу представить, что это правда, но на всякий случай, ладно? — хихикая со своими прихвостнями, спросила она, а потом нарочно повысила голос, чтобы слышали и те, кто прислушивался вокруг. — Это правда, что ты изменяла Рейте-куну с Хайбарой-куном?

Что же делать? Трудный вопрос. Я не думала, что она спросит именно это. Если соглашусь, то втяну в это Нацуки.

— Нет, это неправда, — слабо ответила я.

— А? Но ведь кто-то это видел. Тебя и Хайбару-куна застали, когда вы обнимались.

Я знала, что слух будет обрастать подробностями, но сейчас он уходил в сторону, которую мне нужно было отрицать. Меня саму обвинять я была готова, но вот ставить Нацуки в неловкое положение не хотела.

— Ну, я...

— Миори, можно тебя на минуту?

Я услышала голос человека, которого никак не должно было быть в нашем классе. Рейта-кун из второго класса открыл дверь и подошёл к нам. За ним следом вошла Серика. Это она его позвала?

Класс зашумел в ожидании, и внимания к нам стало ещё больше.

— Я беспокоился о тебе. У тебя ведь долго держалась высокая температура.

Похоже, он делал это намеренно. Рейта-кун говорил так отчётливо, будто разыгрывал сцену, и его голос разносился по всему классу. Эта уверенная осанка ему невероятно шла.

— Похоже, по школе ходит беспочвенная выдумка о тебе. Пусть это всего лишь слух, но, думаю, лучше пресечь его как следует, прежде чем он расползётся дальше. Разумеется, я знаю, как всё было на самом деле, — мягко улыбнувшись, сказал Рейта-кун.

Он улыбался, но от него исходило какое-то странное давление.

Хасэгава-сан, подавленная его манерой держаться, вмешалась:

— Ч-что? Кто-то же это видел, так ты хочешь сказать, что тот человек соврал?

— Нет. Я лишь говорю, что со стороны то, что увидели, могло показаться объятием Миори и Нацуки. Но на самом деле Миори просто споткнулась, а Нацуки успел её подхватить. Вот и всё.

Он сделал паузу и указал на девушку, стоявшую в глубине класса.

— Так ведь, Минасэ-сан?

Это была та самая девушка, которая видела, как мы с Нацуки обнимались.

Нервничая, Минасэ-сан робко кивнула.

— Д-да... Я видела их издалека, поэтому сначала подумала, что это объятие. Но когда потом спокойно всё вспомнила, мне показалось, что она скорее споткнулась.

Минасэ-сан не из тех, кто смог бы так складно говорить, если её неожиданно втянуть в разговор. Рейта-кун всё продумал заранее. В этом я уверена.

— И ты в это веришь, Рейта-кун? Миори может просто водить тебя за нос, — с леденящим взглядом возразила Хасэгава-сан.

— Я доверяю Миори больше, чем какому-то слуху, — всё с той же улыбкой ответил он.

— Эм, Рейта-кун, я...

— Ты же не хочешь втягивать Нацуки в неприятности, верно? — прошептал он мне на ухо, когда я попыталась остановить разговор. — Тогда это лучший вариант. И не пытайся вытворять что-нибудь странное вроде самонаказания.

Он прекрасно знал: скажи он мне такое, и я уже не смогу выложить правду.

Пожалуй, он прав. Со слухами трудно поступить так, чтобы признать только одну часть. Люди всё равно раздуют это ещё сильнее и будут болтать дальше. Самый действенный способ — отрицать всё целиком.

— Знаешь, это был просто несчастный случай, но в слух зачем-то ещё приплели другую историю. Какую там, будто Миори увела у какой-то сэмпай её парня? И когда это такое было? Серьёзно, кто вообще такое придумал? Какая мерзость. Распускать наобум ложь, пока человек болеет, — в своей обычной вялой манере сказала Серика.

Хотя она вроде бы задавалась вопросом, кто начал слух, взгляд её был прикован к Хасэгаве-сан. Ей даже не нужно было произносить это вслух, чтобы всем стало понятно, на кого она намекает.

— Может, это просто из зависти. Всё-таки Миори встречается с Рейтой-куном.

Насмешливые слова Серики разнеслись по классу.

— Чт... — Хасэгава-сан вспыхнула до красноты, но возразить не смогла. Стоило бы ей ответить, и она тем самым признала бы, что именно она и разносила ложь.

Я отчётливо почувствовала, как атмосфера в классе меняется.

— Да ну, ну и напугали.

— Э, а я и так думала, что это чушь.

— Эй, нечестно! Я тоже. Да и вообще Мотомия не из таких.

— Раз Сиратори-кун её защищает, значит, всё это и правда было фальшью.

— Ну конечно. Если бы она реально ему изменила, с чего бы он стал за неё заступаться?

— То есть всё это было выдумкой? Кошмар... И всё это пока Мотомия-сан не ходила в школу.

Атмосфера, которая ещё недавно делала из меня злодейку, переменилась. И словно всё было рассчитано до секунды, в этот момент прозвенел звонок на урок.

— Ой, мне пора. Увидимся позже, Миори, — театрально пожав плечами, Рейта-кун покинул первый класс.

Хасэгава-сан и её подруги неловко отошли от моей парты. Вообще-то мне было всё равно, если бы меня и дальше осуждали...

Я даже почувствовала лёгкое разочарование.

— Если человек, который сам хочет, чтобы на него нападали, и правда получает по шее, то это уже не очень-то похоже на наказание, понимаешь? — Серика мягко положила руку мне на плечо.

И правда. В этом есть смысл.

— Ну, — тихо вздохнула она, — если честно, я вообще не думаю, что это было чем-то таким уж серьёзным. Ну обняла и обняла, дело-то обычное. Я после концерта тоже Нацуки крепко обнимала.

— Нет, это совсем не то... В отличие от тебя, я обняла его с неправильными намерениями.

Да и когда Серика его обнимала, Нацуки с Хикари-тян ещё даже не встречались.

— Понятно... Раз ты это понимаешь, тогда как следует подумай над собой.

Она похлопала меня по спине.

Я кивнула. Доброта всех вокруг казалась такой тёплой.

Когда обстановка в классе вернулась к обычной, начался первый урок. Ученики шумели больше обычного, но неприятных взглядов я уже не чувствовала. Я просидела все занятия как в тумане, и после уроков вокруг меня тут же собрались близкие подруги.

— Прости, Миори, что усомнились в тебе.

Не нужно извиняться. Вы были правы, что усомнились.

Но сказать этого я уже не могла. Если бы сказала, то перечеркнула бы всё, что сделали для меня Рейта-кун, Серика и Минасэ-сан. Единственное, что мне оставалось теперь, — превратить тот день в ложь.

— Не переживайте. Я понимаю, почему со стороны всё выглядело именно так, — ответила я с пустой улыбкой.

Я не могла сказать правду даже самым близким подругам.

— Но вообще бесит, да? Они же просто несли всё подряд.

Одна из моих подруг бросила взгляд в сторону компании Хасэгавы-сан.

— Точно. Ладно бы она тебя просто недолюбливала, но зайти настолько далеко? Это уже совсем ненормально! — нарочно громко сказала другая, так, чтобы Хасэгава-сан с подругами услышали.

В классе тут же зажужжали голоса. Плохо. Я не хочу, чтобы теперь травили Хасэгаву-сан и её компанию.

Но я одна уже не могла изменить настроение класса. Враждебные взгляды, которые до этого были направлены на меня, теперь повернулись к Хасэгаве-сан и её подружкам. Она стояла, скрестив руки, с показным спокойствием, но я видела, что ей неловко. Её прихвостни тоже явно не знали, что делать.

— Они просто пожинают то, что сами посеяли. Факт в том, что именно они наврали про тебя, так что о них можешь не переживать, — прошептала мне на ухо Серика.

Но ведь и я тоже солгала. Я сделала ужасную вещь, а друзья всё равно меня защищают.

В этот момент в первый класс заглянула Ута.

— Миорииин!

Она замахала мне из коридора. Серика махнула ей, чтобы заходила. Переполненная энергией Ута влетела в класс и обняла меня.

— Боже! Я так за тебя переживала! До тебя вообще было не дозвониться!

Сначала она сияла от радости, а уже в следующую секунду сердито надула щёки. Всё как обычно, вся на эмоциях.

— Прости... Я, ну... просто всё это время лежала дома.

Мы так давно не разговаривали, что уголки губ сами собой приподнялись.

— Но я рада! Плохие слухи про тебя ведь уже развеяли, да?! — с широкой улыбкой спросила Ута.

Я кивнула. Слухи ещё не исчезли до конца, но хотя бы был найден формальный ответ. Рейта-кун спас меня так идеально, что я уже не могла ничего возразить.

— Всё равно это были ужасные слухи! — сердито пыхнула Ута.

У меня возникло дурное предчувствие, и мне совсем не хотелось слышать, что она скажет дальше. Но прежде чем я успела заткнуть уши, Ута выпалила:

— Я-то знаю, что Миорин ни за что бы такого не сделала!

[[image:/storage/reader-images/fceee8b4041d4d784321e145f73700d55f88a9e0.jpg]]

Мне показалось, что я перестала дышать. Невинное доверие Уты причиняло боль. Казалось, сердце вот-вот разорвётся на части. Мне не место рядом с ними. Я совсем не та, за кого она меня принимает.

— Точно. Миори бы никогда так не поступила. Она слишком добрая.

— Да и вообще, с чего бы кому-то изменять такому Рейте-куну и ещё бросать его?

Все вокруг согласно закивали. Все, кроме Серики.

— И с Хошимией-сан Миори тоже в хороших отношениях. Она не стала бы уводить парня у подруги.

— Вот именно! Я знаю, что Миорин любит Рейту. Она ещё задолго до того, как они начали встречаться, была в него влюблена! А про Нацу она всегда говорила только, что это просто друг детства, от которого никак не отделаться!

Все вокруг засмеялись, и только я одна стояла как вкопанная. Я даже не понимала, удаётся ли мне хоть как-то влиться в разговор или нет.

---

— Теперь слух должен поутихнуть, — рассеянно сказал Рейта.

Наступил обеденный перерыв. Мы искали место, где нас никто не услышит, и в итоге поднялись на крышу. Собралась обычная шестёрка: Рейта, Тацуя, Нанасэ, Хикари, Ута и я.

— Стоило ожидать от тебя такого, Сиратори-кун, — сказала Нанасэ.

— Я из коридора слышала, как ты разобрался с теми девчонками. Это было очень круто, Рейта-кун! — похлопав в ладоши, похвалила его Хикари.

От её слов у меня неприятно кольнуло внутри. Ну и узколобый же я тип.

По крайней мере я постарался не показывать этого на лице и согласился с ними.

— Это было безупречно. Погоди, ты ведь всё это заранее спланировал, да? — спросил я.

Как и Хикари, я тоже слушал всё из коридора. Рейта действовал настолько идеально, что невозможно было представить, будто что-то могло пройти лучше.

— Я попросил помощи у Серики и поговорил с Минасэ-сан, той самой девушкой, которая видела вас с Миори. Она сама не ожидала, что слух разрастётся до такого, так что с готовностью согласилась помочь.

Миори вернулась в школу, мерзкий слух тоже почти затух. Всё уладилось... Должно было бы. Но почему у меня на душе такое дурное предчувствие? Правда ли можно просто так поставить на этом точку? Не упускаю ли я чего-то важного?

— А та Хасэгава? Она с подружками вообще рта раскрыть не смогла. Так ей и надо, — заметил Тацуя.

— Аха-ха! У неё такое лицо было, когда ей стало не по себе. Даже приятно смотреть! — злорадно сказала Ута.

— Учитывая, что она натворила, такого наказания более чем достаточно, — холодно сказала Нанасэ.

Все весело переговаривались. Мы с Тацуей ели хлеб, купленный в школьной лавке, а остальные доставали свои бэнто.

— Нацуки-кун, что-то случилось? — обеспокоенно заглянула мне в лицо Хикари, заметив, что я всё это время почти молчал.

Чёрт. Сейчас мне нужно сосредоточиться на разговоре. Я же парень Хикари.

— А, нет, ничего. Просто твой тамагояки выглядит очень вкусно.

— Хочешь кусочек? Только это не я готовила, а мама.

— А? Правда можно? Тогда с удовольствием.

Хикари подцепила палочками кусочек тамагояки и поднесла его к моему рту.

— Давай, скажи: «А-а-ам».

— А? — удивился я. — При всех?

Я подумал, не смущается ли она, но её лицо уже было ярко-красным.

Остальные смотрели на нас с ухмылками до ушей.

— Да какая разница, ешь уже, — сказал Тацуя.

Да ну и ладно! Я откусил тамагояки. О, вкусно. Всё-таки мама Хикари умеет готовить. Хм? Стоп, это же получается косвенный поцелуй... Хотя мы ведь встречаемся. Чего я сейчас так нервничаю? Хотя мы ещё ни разу не целовались...

— Ну вы и горячая парочка, — с удовольствием поддела нас Ута.

Хикари смущённо улыбнулась.

— Мне просто хотелось попробовать.

Нанасэ посмотрела на меня ледяным взглядом. Я понял, понял, можешь ничего не говорить.

При всех друзьях, да ещё и при Уте, отношения с которой у меня до сих пор были не до конца выправлены, Хикари обычно так со мной не флиртовала. Ну да, похоже, чувства Уты ко мне уже прошли, но даже если отложить это в сторону, в компании мы с Хикари обычно старались вести себя так же, как прежде. У нас обоих молчаливо было понимание, что наши отношения могут разрушить компанию. По крайней мере, должны были.

— Нацуки-кун, хочешь и это попробовать? — спросила Хикари.

— Нет, спасибо. Я уже наелся.

Внешне она была такой же, как всегда, но внимания ко мне проявляла слишком много. Я понимал почему. Её тревожило то, что всё это время мои мысли были заняты Миори. Я едва заметно качнул головой и силой выкинул из головы друга детства.

— Хикари, — позвал я.

Пора было исполнить свой долг как её парня.

— Мм? Что такое?

— Давай сегодня пойдём домой вместе. И ещё куда-нибудь по дороге зайдём, — тихо прошептал я, чтобы остальные не услышали.

— Хорошо!

Она тут же заметно повеселела и улыбнулась.

Вот и правильно. Сейчас мне не нужно думать ни о чём другом.

---

(Мотомия Миори)

Ведро с грохотом ударилось о землю. Перед глазами всё поплыло. По телу стекали струйки воды. Я промокла с головы до ног. Осенний ветер пробрал меня холодом, и я задрожала. Когда я подняла голову, Хасэгава-сан, облившая меня водой, смотрела на меня с лицом демона.

— Почему... почему во всём виноватой остаюсь только я?!

Она схватила меня за воротник и резко дёрнула к себе. Стало трудно дышать.

Хасэгава-сан приблизила ко мне лицо вплотную. От неё исходила не просто враждебность, а почти жажда убийства. Она по-настоящему меня ненавидела. Та ярость, что сжимала мой воротник её рукой, была страшна.

— Врала не я, а ты! — пронзительно крикнула она мне в лицо.

По правде говоря, она была права. Лгала действительно я.

— Прости.

В этой ситуации мне оставалось только извиняться. Теперь уже ничего нельзя было исправить. Если я начну поднимать шум и вытаскивать правду наружу, под удар попадут и Рейта-кун, и Нацуки.

Воздух прорезал резкий хлопок. Щёку обожгло болью, и в следующий миг я уже лежала на земле. Лицо пульсировало. Наверное, когда я упала, ударилась ещё и головой, потому что зрение расплывалось.

— Почему Рейта-кун защищает тебя, хотя ты изменила ему?!

По лицу текли слёзы.

И они были не моими.

Хасэгава-сан плакала.

[[image:/storage/reader-images/6c7226f3167c5b5665ac73152968d031561e1bf8.jpg]]

В день межклассных спортивных соревнований.

После того как Нацуки и его класс победили в финале баскетбольного турнира, Хасэгава-сан позвала меня к себе. С ней были её две подруги и Минасэ-сан. На фоне этих ярких девчонок тихая Минасэ-сан выглядела особенно скованной.

— Говорят, она видела, как ты обняла Хайбару-куна.

Её две подружки усмехались, а вот Хасэгава-сан пылала яростью.

— Да, Минасэ? Ты же видела, верно?

Напуганная тем, что разговор внезапно перекинули на неё, Минасэ-сан заговорила дрожащим голосом, от волнения тряся плечами.

— Я... да, видела... Прости.

— Это было в парке к югу от школы? — спросила я.

Она кивнула.

А, вот оно что. Значит, нас кто-то увидел.

— Судя по твоей реакции, это правда, — резко бросила Хасэгава-сан.

Мне нечего было возразить.

— Ты ведь встречаешься с Рейтой-куном? Тогда это же измена?

Она смотрела на меня взглядом, полным ярости.

— Да. Ты права, — медленно ответила я.

— И что это с тобой? Даже оправдываться не собираешься? — увидев, что я молчу, она ещё сильнее сузила глаза. — Я тебе этого не прощу! Ты просто играешь чувствами Рейты-куна. Ты худшая.

Хасэгава-сан давно была влюблена в Рейту-куна. Я знала это уже очень давно.

— Я превращу твою жизнь в ад.

По её лицу, искажённому яростью и слезами, было видно, как сильно она его любит. Она посмотрела на меня с полной горечи и разочарования, а потом ушла. И именно в тот момент я по-настоящему осознала, насколько страшный грех совершила.

— П-прости... Я не хотела, чтобы из этого вырос слух... Прости... — бесконечно извинялась передо мной Минасэ-сан.

— Не переживай. Виновата я, так что тебе не за что извиняться.

Во всём я была неискренней. И что бы я ни сказала, это всё равно звучало бы как жалкое оправдание.

После того дня я больше не смогла ходить в школу. Дело было не в том, что я заболела, и даже не в том, что испугалась угроз Хасэгавы-сан. Просто я поняла, насколько я низкий человек. Мне вообще не место среди живых. И от одной этой мысли я уже не могла заставить себя пойти в школу. Мне казалось, миру стало бы лучше, если бы я умерла.

Из сообщений Серики в RINE я узнала, что по школе расползается отвратительный слух обо мне. Подруги засыпали меня взволнованными сообщениями о моём здоровье, хотя я не заслуживала их заботы.

Потом ко мне домой пришёл Нацуки, потом я встретилась с Рейтой-куном. Я призналась им в своём грехе. Они оба, такие добрые, простили меня, но лучше бы отругали. Мне хотелось наказания, такого же, какого требовали Хасэгава-сан и её подруги.

Мне было всё равно, какие мерзкие слухи ходят по школе. Я думала, что это для меня лучше, чем сидеть без дела и получать прощение. Но теперь... плачу не я, а Хасэгава-сан. Не она лгала. Лгала я. Я доставила всем проблемы, а они всё равно меня защищают.

— Тогда это лучший вариант. И не пытайся вытворять что-нибудь странное вроде самонаказания.

Даже Рейта-кун, которому из-за меня было больнее всего, встал на мою сторону.

— Я-то знаю, что Миорин ни за что бы такого не сделала!

Теперь мне придётся и дальше обманывать всех друзей, которые мне верят. Их доброта ранила сильнее всего. Вина давила так, будто меня раздавливало.

— Умри... — слабо пробормотала Хасэгава-сан, всё ещё сжимая мой воротник. — Умри! Сдохни, дрянь! Таким, как ты, вообще лучше исчезнуть!

Ненависть в её голосе, будто уходившая в самую глубину земли, потрясла меня до самого основания.

Она права. Таким, как я, действительно лучше исчезнуть. По крайней мере, я больше не могу оставаться рядом со всеми. В таком состоянии я уже не имею права проводить время с Нацуки и остальными.

Как бы нелепо это ни звучало, именно от этих слов мне вдруг стало легче.

— Хорошо... Я поняла.

Но исчезнуть я пока не могу. Мне ещё нужно извиниться перед одним человеком. Так что... не раньше, чем я увижу её.

— Что вы тут делаете?

Позади прозвучал удивлённый голос.

Я резко обернулась.

Передо мной стояла девушка, которую я всё это время искала.

Обещание далёкого дня

Я лежал в постели и бессмысленно смотрел в потолок. Была суббота. Перед глазами снова и снова всплывало лицо Миори. Стоило мыслям хоть немного расползтись в стороны, как они тут же сходились только к ней. Настолько сильным потрясением стали её слова. Я и представить не мог, что она любит меня. Но стоило мне оглянуться назад на всё время, которое мы провели вместе, как я понял, что у меня было полно шансов это заметить.

«Тебе тоже лучше поскорее определиться, ладно?»

«Ты — парень Хикари-тян, а я — девушка Рейты-куна. Мы оба добились своего».

«Что бы ты сделал... если бы я сказала, что люблю тебя?»

«Миори-сан, ты ведь любишь Хайбару-куна, да?»

И всё же я ничего не замечал, потому что сам себе заранее всё решил. Миори была моим другом детства и слишком хорошо знала меня настоящего. Она знала, что я трусливый и ненадёжный. Поэтому я и был уверен, что уж она-то точно никогда в меня не влюбится.

— Ну и идиот же я, — пробормотал я.

Всё это время я ходил к Миори за любовными советами. Она помогла мне добиться взаимности с Хикари. А когда мы с Хикари начали встречаться, я и после этого продолжал обращаться к Миори за советами.

Что она чувствовала? Человек, которого она любит, рассказывал ей о другой девушке, которую любит сам, и просил помочь. Что скрывалось под её улыбкой? Гадкий слух нам удалось подавить, но я понятия не имею, что у неё сейчас на душе. Причиной её многодневного отсутствия была вовсе не эта сплетня. Если копнуть до корня, во всём виноват я.

Я думал, что она хочет встречаться с Рейтой, и потому помогал ей сблизиться с ним. Уверен, вначале он ей и правда нравился. И расстояние между ними тогда сокращалось с пугающей скоростью. Но после конца лета напор Миори вдруг ослаб. Я знал, что Рейта тоже интересуется Миори, так что для неё это как раз должен был быть идеальный момент, чтобы окончательно сократить дистанцию.

Я должен был заметить, что её чувства изменились. Всё-таки я ближе всех к ней. Но я так ничего и не понял и продолжал толкать её вперёд, хотя сама она уже остановилась. Я совершенно упустил, чего она хотела на самом деле.

— Тоже мне, план радужной юности.

Я загнал в угол человека, который помогал мне больше всех. Такое никак нельзя назвать успехом. Но даже если я сейчас полезу к ней, вряд ли смогу чем-то помочь. Я ведь не умею вести себя так блестяще, как Рейта. В тот момент он был как настоящий герой. Даже проживи я всю жизнь, я всё равно не смогу сделать так же. Почему Миори любит такого, как я, а не его?

Нет... Думать об этом бессмысленно. Всё это тоже следствие того, как я изменился. Миори влюбилась в меня потому, что во втором заходе я изменил самого себя. Сам по себе этот факт должен бы радовать. Если бы только я не встречался с Хикари, а Миори — с Рейтой.

И вдруг в памяти вспыхнуло воспоминание из прошлого... нет, скорее из будущего. В моей первой жизни, всякий раз, когда я видел Миори, казалось, что она наслаждается своей юностью. А что, если её жизнь изменилась и теперь она страдает именно потому, что я прыгнул во времени? Тогда разве не на мне лежит ответственность её спасти?

Пока я без ответа барахтался в этой мысли, телефон завибрировал.

Хошимия Хикари: Уже сажусь в поезд!

Сообщение от Хикари. Сегодня у нас было свидание. Она хотела послушать, как я пою, так что мы собирались сначала пройтись по магазинам и пообедать возле станции Такасаки, а потом сходить в караоке. Мне и самому хотелось попрактиковаться в пении, так что всё складывалось очень удачно.

Соберись. Сегодня мне нужно хорошо провести время с Хикари. Нельзя заставлять её тревожиться. Нельзя показывать, что мысли о Миори всё ещё сидят у меня в голове.

Нацуки: Ок! Я тоже!

Быстро ответив, я вышел из дома и сел на поезд. Сегодня было пасмурно и темно. По прогнозу обещали дождь, так что на всякий случай в сумке у меня лежал складной зонт. Когда я приехал на станцию Такасаки, Хикари уже ждала меня у турникетов.

— Извини, что заставил ждать, — сказал я.

— Всё в порядке. Я и сама только пришла, — ответила она.

До назначенного времени оставалось ещё десять минут. Формально я не опоздал, но обычно всё-таки ждал её первым, поэтому мне стало немного неловко. Я взял её за руку. Она была холоднее обычного.

— Пойдём.

Держась за руки, мы с Хикари отправились в путь. Сначала зашли в ближайший торговый центр и стали смотреть одежду и аксессуары. Был выходной, так что в магазинах было довольно людно. Мы шли сквозь шумную толпу, и я искоса посмотрел на Хикари. Она выглядела мрачной, опустив голову.

— Хикари?

— А, прости. Ты что-то сказал?

— Нет, ничего... просто... С ней что-то не так. Она совсем рассеянная. — Ты не простудилась случайно?

— Всё нормально. Ладно, пойдём скорее!

Это из-за меня? Нет, не думаю. Тогда что её гложет? Но она ведь старается это скрыть, так что, наверное, мне не стоит указывать на это прямо. Хотя весьма вероятно, что причина её тревоги — как раз я.

— Давай вон туда зайдём.

— Давай.

Я сделал вид, что ничего не заметил, и подобрал для Хикари несколько зимних вещей на примерку. Так, занимаясь всякими мелочами и развлекаясь, мы и не заметили, как подошло время обеда.

— Я проголодалась. Может, поедим?

Едва Хикари это сказала, как у нас обоих одновременно завибрировали телефоны. Нам обоим пришли сообщения.

— Кто это?

Я вытащил телефон из кармана и посмотрел на экран. Сообщение было в групповом чате «Семейка Нацуки», где нас было шестеро.

Ута: Кто-нибудь знает, где сейчас Миорин?

Сообщение от Уты... о том, где Миори. От этого дурное предчувствие, которое меня не отпускало, только усилилось.

Нацуки: Она не пришла на тренировку?

Ута: Ага. Прогуляла, никому ничего не сказав, и трубку не берёт. Тренер позвонил домой, а там сказали, что она ушла, никому не сказав куда

Тацуя: То есть она пропала?

Рейта: Прости. Я тоже ничего не слышал. Сейчас сам всё выясню

Нанасэ Юино: Я переживаю. С ней за последнее время столько всего случилось.

Ута: Надеюсь, ничего плохого... Я ещё у Сери спрошу!

На этом переписка быстро затихла. Я поднял глаза от телефона и встретился взглядом с Хикари. Посреди людного торгового центра мы оба застыли на месте.

— И куда её понесло?.. — вырвалось у меня.

С самого детства, когда Миори загоняли в угол, она часто сбегала из дома. Возможно, и сейчас было то же самое. Но не обязательно. Её могли похитить, она могла попасть в аварию. Или потерять сознание где-нибудь одна.

— Миори-тян... — лицо Хикари мгновенно побледнело. Её трясло от волнения. — Т-ты пойдёшь её искать?

Конечно хочу. Я так за неё переживаю, что готов сорваться прямо сейчас! Но у меня почти нет информации, а мест, где можно искать, слишком много. Если я, поддавшись панике, просто помчусь куда глаза глядят, толку от меня не будет. К тому же не исключено, что этим уже займётся полиция. Лучше оставить это её родителям и учителям.

— Нет, — сказал я. — Информации слишком мало. Бессмысленно бегать наугад.

Честно говоря, я знаю немало мест, куда Миори могла бы пойти в таком состоянии. Но у меня нет никаких доказательств, что она именно там. И главное, если я сейчас брошу Хикари и помчусь искать Миори, то как парень Хикари я просто уклонюсь от своей ответственности. Я ведь только-только решил по-настоящему дорожить Хикари.

— Информация... — прошептала Хикари, блуждая взглядом. — Вообще-то я вчера после школы видела Миори-тян.

— Что?.. — от удивления я широко раскрыл глаза.

С мрачным видом Хикари опустила голову. А потом медленно рассказала, что произошло вчера после уроков.

---

(Хошимия Хикари)

— Что вы тут делаете?

Это было в пятницу после уроков. Учитель попросил меня сходить в кладовку за материалами. Услышав голоса за зданием школы, я украдкой выглянула и увидела Миори-тян и Хасэгаву-сан из первого класса. Присмотревшись, я заметила, что Миори-тян насквозь мокрая, а у её ног валяется пустое ведро.

Услышав мой голос, Хасэгава-сан вздрогнула, резко обернулась, побледнела и тут же убежала.

Миори-тян, всё так же без всякого выражения на лице, посмотрела на меня.

— Хикари-тян...

Она напоминала сломанный механизм.

— Т-ты в порядке?!

Не время было стоять в оцепенении. Я в панике подбежала к ней. Поздняя осень, в такую погоду промокнуть насквозь — прямой путь к простуде.

— Это Хасэгава-сан сделала?

— Нет, это не она. Я сама облила себя водой, — тихо сказала Миори-тян и мягко покачала головой.

Она точно врёт. Если бы это было правдой, зачем тогда Хасэгава-сан убегала? Они и так друг друга терпеть не могли, а про сегодняшнюю шумиху я уже слышала. Но я не могу ткнуть её в это прямо сейчас. Голос Миори-тян слишком полон боли.

— В-в любом случае, — начала я, — тебе надо срочно переодеться. Спортивная форма у тебя в классе?

— Потом переоденусь. Сначала я хочу с тобой поговорить.

Что может быть важнее, чем переодеться в таком состоянии?

Я так подумала, но почувствовала, что уговаривать её сейчас будет трудно.

— О чём? Если о слухе, то не переживай. Я уже всё слышала от Нацуки-куна. Понимаю, что всё это недоразумение. И потом, у тебя ведь есть Рейта-кун.

— Ты ошибаешься, Хикари-тян. Это не было недоразумением.

От этих бесхитростных слов у меня будто всё в голове застыло. Не было недоразумением? Что это значит? Я не понимаю. Звучит так, будто часть слуха правда. И я совершенно не хочу знать, какая именно.

— Это был не несчастный случай. Я нарочно обняла Нацуки.

— П-почему? Что ты имеешь в виду? — спросила я, хотя в глубине души уже сама всё поняла.

Когда слух впервые дошёл до меня, у меня уже мелькала мысль, что всё было именно так. Никакой логики, просто интуиция, и я тогда отмахнулась от неё как от больного воображения.

— Потому что я люблю Нацуки, — сказала Миори-тян таким тоном, будто просто озвучивала очевидный факт.

Эта мысль не раз приходила мне в голову. А что, если она его любит? Но раз она говорила, что любит Рейту-куна, я решила, что та близость между ними и Нацуки всего лишь особенность дружбы детства... Но я ошибалась. Передо мной стояла самая настоящая влюблённая девушка.

— Поэтому... прости меня. Хотя я и не жду, что одного извинения будет достаточно.

Миори-тян низко склонила голову.

Мои чувства за происходящим не успевали. Я не знала, что ей ответить. Нет, она извинилась передо мной, значит, правильно было бы простить её.

— Есть кое-что, чего я не понимаю... Тогда почему ты встречаешься с Рейтой-куном?

Хотя я уже решила простить её, с губ у меня сорвалось совсем другое.

Она на секунду замолчала.

— Потому что хотела влюбиться в него.

— И даже сейчас вы всё ещё встречаетесь, хотя ты так и не смогла его полюбить?

— Да... Всё так.

И тогда, в ответ на печаль в её опущенных глазах, изнутри меня хлынули уродливые чувства.

— И с таким грузом на душе ты всё равно полезла к Нацуки-куну? — холоднее, чем я сама ожидала, прозвучал мой голос.

Если всё так, тогда мне ужасно жаль Рейту-куна. А Нацуки-кун теперь ещё и оказался втянут в подозрения в измене... Нет, хватит оправдываться. Я злюсь не из-за этого. Я злюсь на Миори-тян.

Всё это время мне было тревожно. Даже после того как мы с Нацуки-куном начали встречаться, Миори-тян всегда оставалась где-то рядом с ним. Но я доверяла им обоим. Я хотела доверять их словам, что они просто друзья детства. У них совершенно явно была особая близость, отличная от других дружеских связей, но я предпочитала закрывать на это глаза.

Мне не хотелось доходить до того, чтобы ограничивать дружбу Нацуки-куна. Мне не хотелось, чтобы он считал меня липкой. И уж тем более — чтобы он понял, насколько глубока моя ревность. Но всякий раз, когда он был с Миори-тян, у него на лице появлялась эта дурацкая расслабленная улыбка. С ней он выглядел иначе, чем со мной. Рядом с ней он был по-настоящему спокойным.

Я ревновала. До безобразия ревновала. Поддержкой его сердцу всё это время оставалась Миори-тян. Не я. И пусть это не было романтикой, всё равно мне было страшно. Я была уверена: Нацуки-кун и сам не понимает, насколько сильны его чувства к Миори-тян.

И, возможно, однажды эти чувства превратятся в любовь.

— Если так... возможно, я не смогу тебя простить, Миори-тян.

Я знаю. Это ревность. Я просто сваливаю на неё свои тёмные чувства. Мне страшно. Страшно, что Миори-тян отберёт у меня Нацуки-куна.

— Я знаю... Прости. Правда.

На землю капала вода. Я уже не понимала, это капли с её мокрой одежды или слёзы.

Не стоило мне этого говорить. Слишком поздно я пожалела, что позволила чувствам взять верх над словами. Что значит «не смогу простить»? На самом деле я не могу вынести не то, что Миори-тян обняла Нацуки-куна, а то, что между ними есть особое доверие. А если так, то обвинять её — это просто перекладывать своё на другого.

Когда я немного остыла, разум наконец вернулся ко мне. Я сказала ужасную вещь. Срывать свою злость на Миори-тян было неправильно.

— Эм... Миори-тян. Прости. Я не это хотела сказать, так что...

— Не извиняйся. Во всём виновата только я.

Не дав мне договорить, она покачала головой.

— Поэтому я скоро исчезну.

Она отвернулась, собираясь уйти.

— Куда ты? — спросила я.

У меня было чувство, что под «исчезну» она не имеет в виду просто «вернусь домой».

— Прости. Прощай.

На мой вопрос Миори-тян не ответила.

---

Выслушав рассказ Хикари, я понял: Миори исчезла по собственной воле. Если так... сейчас не время бездействовать. Вряд ли это просто очередной побег из дома. Не исключено, что она думает о самоубийстве.

— Это всё из-за меня.

Хикари присела на корточки прямо посреди торгового центра и закрыла лицо руками.

Прохожие бросали на нас любопытные взгляды. Наверное, думали, что мы ссоримся как влюблённые. Но мне сейчас было не до этого.

— Я ведь знала. Понимала, что если просто отпущу её, то она может исчезнуть навсегда. И всё равно ничего не сделала. Где-то в глубине души я подумала, что если Миори-тян исчезнет, мне больше не придётся бояться, что она отберёт тебя... хотя я ведь люблю Миори-тян... Значит, виновата я. Если бы я вчера её остановила, она бы не пропала, — всхлипывая, сказала Хикари. — Это я довела её до такого.

— Не мучай себя так. Хикари, ты ни в чём не виновата.

Нет, виновата здесь Миори, и уж она-то понимает это лучше всех. И именно поэтому я не могу оставить её одну. Если она зайдёт слишком далеко, будет поздно.

— Хикари, я пойду искать Миори.

Я прекрасно понимал, в чём состоят мои обязанности как парня. И понимал, что с точки зрения здравого смысла должен был бы оставить всё полиции, а не бросаться в самодеятельные поиски.

— Не волнуйся. Я обязательно приведу её обратно. Так что дождись меня спокойно.

И всё же я знал: если сейчас отвернусь, потом всю жизнь буду жалеть.

— Обещаю. Это не только ради Миори. Это обещание я обязательно сдержу и ради Хикари тоже.

— Спасибо, Нацуки-кун.

Хикари вытерла слёзы рукой и кивнула.

— Конечно, я тоже хотела бы помочь... но у меня такое чувство, что ты уже догадываешься, где она может быть.

— Оставь это мне. С детства именно я всегда находил её, когда мы играли в прятки.

Я уже собирался сорваться с места, но Хикари схватила меня за рукав. Она и сама удивилась своей руке, опустив на неё взгляд.

— Я ужасная. Даже сейчас, в такой ситуации, мне всё равно хочется, чтобы ты не уходил.

Хикари очень боялась, и я знал, что тем, что собираюсь сделать, причиню ей боль. Поэтому, хотя бы немного желая успокоить её, я крепко обнял её.

— Э-э, Нацуки-кун! Мы же на людях! — вспыхнула она.

— Я обязательно вернусь.

[[image:/storage/reader-images/53cdc04e530bc6562197b7f0610d9e1cd258ca68.jpg]]

---

(Мотомия Миори)

Когда я была ребёнком, я ни о чём особенно не задумывалась. Просто каждый день с головой бросалась в то, что хотела делать. К счастью, у меня были друзья, которые были готовы терпеть всю мою безрассудность. Если честно, с девочками я ладила не очень. С мальчишками мне было веселее. Я любила двигаться и играть, так что естественным образом всё время крутилась с ними.

— Эй, Миори! Давай ещё раз! Ещё один раунд!

Моим первым другом был мальчишка, который всё время вызывал меня на какие-нибудь поединки. Его звали Яно Шюто. Высокий, энергичный, уверенный в своих рефлексах. Футбол, баскетбол, бейсбол — я обыгрывала его во всём. Но Шюто всё равно не сдавался и продолжал бросать мне вызов. Сначала он относился ко мне почти враждебно, но с каждым таким состязанием мы становились всё ближе. И... чем старше мы становились, тем яснее было, что в футболе я уже не могу его победить.

— Аха-ха! Вы опять за своё? Энергии у вас хоть отбавляй!

Вторым был мальчик с чересчур громким смехом. Его звали Мидорикава Такуро. Несмотря на пухлое телосложение, спорт давался ему отлично. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что он был странно взрослым ещё с детства. Ему нравилось наблюдать, как мы с Шюто соревнуемся, и смеяться над этим. Конечно, он и сам с нами играл, но Такуро чаще стоял на шаг в стороне и смотрел. Поскольку я была порывистой, именно он чаще всего удерживал меня от глупостей. Хотя... вообще-то куда чаще он позволял мне разойтись ещё сильнее, просто потому что ему было смешно.

— И почему вы вообще играете с таким, как я?

А третьим был... Хайбара Нацуки. Он всегда сидел один, забившись в угол класса. Во время обеда с завистью смотрел из окна на то, как мы носимся по школьному двору. Именно поэтому я однажды взяла его за руку и буквально втянула в нашу компанию. Поначалу Нацуки боялся, но, привыкнув к нам, стал весело смеяться. Он был тихим, но очень добрым.

Мы вчетвером проводили вместе всё время с утра и до вечера.

— Давайте в футбол! Двое на двое! — предлагала я.

— Давай! На этот раз я тебя точно размажу! — отвечал Шюто.

— Аха-ха! Да тебе ещё сто лет рано меня побеждать!

— А ну повтори, если смелая!

— Эй, вы двое, успокойтесь! — говорил Нацуки.

— Аха-ха! Да ладно тебе, Нацуки! За кого будешь? — подхватывал Такуро.

— Ч-что?!

— Нацуки, ты же, конечно, за меня, да?

Я носилась как ураган, Шюто вступал со мной в бой, Нацуки суетился и пытался нас разнять, а Такуро хохотал, схватившись за живот. И так проходил день за днём. Каждый из них сиял по-своему. Из всего, чем мы занимались, больше всего мне нравилось строить наш тайник и возиться в нём.

— Смотрите, тут в стороне какая-то хибара!

Всё началось в тот день, когда мы забрались глубоко в горы неподалёку от нашего района. Шюто ткнул пальцем куда-то от звериной тропы, и я тоже туда посмотрела.

Такуро осторожно подошёл к полуразвалившейся лачуге и осмотрелся.

— Похоже, это заброшенный сарай. Им уже давно никто не пользуется, — заключил он.

— Да неважно это. Слушайте, а можно сделать из него нашу тайную базу! — именно благодаря моей идее мы начали часто наведываться в ту маленькую хижину.

Я хочу вернуться в то время.

— Пошли! Давайте наперегонки до самого солнца! — кричала я.

Дни были полны веселья, хоть порой мы и попадали в неприятности, а иногда шёл дождь.

— Нельзя так себя вести! А ну в коридор, и стой там, пока не подумаешь над своим поведением!

Если что-то шло не по-моему, я часто сбегала. Уходила туда, где меня никто не найдёт, сворачивалась клубком на земле и плакала в одиночестве. Я была сильной, поэтому не хотела, чтобы кто-то видел мои слёзы. Стоило мне немного поплакать одной, и я быстро снова приходила в себя. Так что мне хватало самой себя.

И всё же...

— Нашёл.

Ты был единственным, кто не позволял мне плакать одной.

— Миори, ты проиграла в прятки.

Ты делал вид, что не замечаешь моих слёз, отпускал какую-нибудь шутку и просто сидел рядом. Так было всегда. Когда мне хотелось, чтобы именно ты меня нашёл, ты неизменно это делал.

Сейчас, когда я об этом думаю, наверное, уже тогда я...

— Миори. Я люблю тебя.

В шестом классе начальной школы Шюто признался мне. Это был первый раз, когда кто-то сказал мне о любви. И мне стало немного страшно.

— Я не понимаю таких вещей... Но ведь мы всё равно останемся друзьями, да?

Я совсем не подумала о его чувствах и беспокоилась только о том, чтобы мы по-прежнему были друзьями. Теперь я уже понимала, насколько жестокой была моя просьба.

— Прости... Для меня это невозможно.

Наша сплочённая четвёрка развалилась.

— Прости, что говорю сейчас, но из-за родителей мне придётся перевестись в другую школу.

Такуро исчез по причине, с которой мы, дети, ничего не могли поделать.

В итоге остались только мы с Нацуки. А потом нас начали дразнить окружающие. Нам стало неловко, и я сама чуть-чуть отдалилась от него. А когда попыталась вернуть прежнюю близость, было уже поздно.

— Тебе не стоит быть рядом с таким, как я.

И вот так я осталась одна. Во всём была виновата я. И тогда, и сейчас — ничего не изменилось. Я всё так же причиняю боль тем, кто мне дорог.

Такому человеку, как я, лучше исчезнуть.

---

(Сакура Ута)

Сегодня я совсем не могла сосредоточиться на баскетбольной тренировке. Всё, о чём я думала, это что Миорин пропала. Похоже, остальные в команде тоже были не в лучшем состоянии, так что тренировку закончили раньше обычного. За эту неделю Миорин и так ни разу не пришла на тренировку. В пятницу она появилась в школе, но потом ушла домой, потому что ей стало плохо. Мы все за неё переживали.

— Ута. Есть новости?

С соседней площадки подбежал Тацу. У парней тренировка тоже уже закончилась.

— Нет... Ничего. Может, она просто где-то одна бродит.

Пока мы так разговаривали, меня окликнула Вакамура-сэмпай.

— Ута! Тебя друзья ищут, — сказала она, указывая на вход в спортзал.

Там стояла Сери и ещё какая-то незнакомая мне девушка.

— Может, они что-то узнали.

— Пошли посмотрим, — сказал Тацу, и мы пошли к ним.

Сери, что на неё было совсем не похоже, заговорила с мрачным лицом:

— Это насчёт Миори. У меня есть новая информация от Рейты.

— Чего?! Какая?! — тут же вскрикнула я.

— Он допросил Хасэгаву из первого класса, и та призналась, что вчера наговорила Миори ужасных вещей.

— Ужасных вещей?..

— Угу. Что-то вроде «сдохни» или «исчезни». Ещё она ударила её по лицу и облила холодной водой... Если бы Миори была в своём обычном состоянии, она бы вспылила и ответила. Но сейчас у неё душа на пределе. Похоже, именно из-за этого она и сорвалась с места.

— Она всё это сделала? Да это уже издевательство какое-то. Я знала, что Миорин и Хасэгава-сан не ладят, но не думала, что всё настолько плохо...

— Её ложь раскрыли, ситуация перевернулась, и она сразу перешла к насилию? — раздражённо нахмурился Тацу.

— А насколько это вообще было ложью?.. — сама собой вырвалась у меня мысль.

На лице Тацу проступило сложное выражение. Наши взгляды встретились. Это была тайна, которую знали только мы двое. В тот день на спортивном празднике мы с Тацу случайно подслушали разговор Рея и Миорин.

«Ты всё ещё любишь Нацуки?»

Мы не специально, но всё же услышали лишнее. По ним было видно, что они не шутят. Миорин любила Нацу. Рей это знал и всё равно принимал. Это не выглядело чем-то, о чём можно просто подойти и спросить, поэтому мы с Тацу молча хранили это между собой.

Если знать это, то насколько же тогда был ложью этот слух?

«Я-то знаю, что Миорин ни за что бы такого не сделала!»

Я очень хорошо это помнила. В тот момент я искренне за неё переживала. Но лицо у неё тогда на миг точно застыло. Это было лицо человека, который услышал ложь.

— Судя по вашим лицам, вы двое тоже что-то знаете, да? Давайте просто обменяемся всей информацией, — предложила Сери. — Я позвала ещё Хикари-тян и Нацуки, так что давайте соберёмся в семейном ресторане. Даже если просто бросимся искать Миори, бегать наугад бесполезно. Сначала разложим всё по полочкам и поймём, что именно произошло.

Сери тоже очень переживает за Миорин. Обычно она такая расслабленная, а сейчас нервничает даже сильнее, чем обычно.

Девушка рядом с ней робко подала голос:

— Сэмпай, может, вы нас познакомите?

— А, точно. Это Ямано Сая. Она в третьем классе средней школы, недавно вступила в нашу группу.

Ямано-сан поклонилась, и я поспешно ответила тем же.

— Приятно познакомиться, сэмпай.

— Она училась в той же средней школе, что и Нацуки с Миори, так что я подумала, что она может пригодиться.

— Мы с Миори-сэмпай очень близки, так что позвольте мне тоже помочь. Мне кажется, я буду полезна, — с серьёзным лицом сказала Ямано-сан.

Сразу было видно, что она действительно беспокоится за Миорин. И вот так, как и предложила Сери, все, кто был близок Миори, собрались в одном месте.

---

(Хондо Серика)

Я собрала всех в семейном ресторане недалеко от станции Такасаки. Для компании школьников мы сидели слишком тихо, так что со стороны наверняка выглядели странновато. Здесь были Ута, Тацуя, Юино, Хикари и Сая. Вместе со мной — шестеро. Ни с Рейтой, ни с Нацуки связаться не удалось. Последнее, что Рейта сказал мне по телефону, было: «Я пойду искать Миори». Судя по словам Хикари, Нацуки перед тем как убежать сказал ей примерно то же самое.

Я просчиталась. Двое, которые знали о ситуации, вероятно, больше всех, сюда не пришли. Сначала я представила всем Саю, а потом сразу перешла к делу.

— Ладно, давайте разложим всё, что знаем. Двух главных людей не хватает, но тут уж ничего не поделаешь.

Хикари робко подняла руку, и все посмотрели на неё.

— Эм... я не уверена, насколько много вообще могу рассказать, — пробормотала она.

— Наверняка ты многое держала при себе ради Миори, но сейчас забудь об этом, — сказала я.

Это относилось не только к ней, но и ко всем остальным. В конце концов, если уж Миори сама взяла и пропала, то пусть потом не жалуется. Если раскрытие её тайн поможет понять, куда она ушла, то пусть уж великодушно нас простит.

— Ты права... Тогда я начну с того, что произошло вчера после школы...

Хикари пересказала нам свой разговор с Миори. По ней было видно, как сильно она об этом жалеет. От её обычной бодрости не осталось и следа. Даже голос дрожал.

— Ну, блин... в том состоянии, в каком была Мотомия, это, конечно, ударило по ней очень сильно, — нахмурившись, сказал Тацуя.

Грубовато сказано, но по сути верно. Думаю, это потрясло Миори куда сильнее, чем любые слова, которыми её поливала Хасэгава.

— Эм... мы с Тацу тоже кое-что знаем, — виновато сказала Ута.

Ей было тяжело это поднимать, но выбора не было.

— Мы молчали, потому что подслушали случайно, но сейчас уже экстренная ситуация.

Она переглянулась с Тацуей, и дальше заговорил он:

— Похоже, у Рейты и Мотомии не совсем обычные отношения.

По услышанному ими выходило, что Рейта с самого начала знал о любви Миори к Нацуки.

На лице Хикари отразился шок. В её рассказе ничего такого не было. Да и Миори вряд ли стала бы говорить ей об этом. С её точки зрения любые такие слова, наверное, прозвучали бы лишь как оправдание.

— Ну конечно. Я ещё раньше чувствовала, что у них всё как-то слишком медленно движется, — невольно вздохнула я. У меня и правда было такое подозрение.

Рейта отлично умеет обращаться с девушками, а Миори до недавнего времени сама агрессивно сокращала с ним дистанцию. На этом фоне их слишком уж целомудренные отношения и правда выглядели странно.

— Когда в разговоре всплывал Рейта, Миори никогда не выглядела особенно счастливой. Я и раньше думала, что там что-то не так, — сказала я.

— Если подумать, он о Мотомии тоже почти не говорил, — заметил Тацуя. — Он, конечно, по натуре скрытный, так что я не придавал значения, но обычно ведь должен был бы говорить о ней больше, да?

— Именно, — серьёзно кивнула Юино. — Если смотреть на факты, то Хикари вот довольно долго умудрялась говорить только о своём парне.

— Кхм, — кашлянула Хикари. — Юино-тян, это была лишняя информация.

— Как думаете, когда именно у неё сменились чувства? — Ута смотрела куда-то вдаль, словно вспоминая прошлое. — Хотелось бы, чтобы я это заметила раньше.

Наверное, она многое сейчас прокручивает у себя в голове. Когда-то она и сама была в похожем положении, что и Миори. Хотя между тем, кого не выбрали, и тем, кто вообще не смог выйти на сцену, всё-таки есть разница.

Ута продолжила:

— Но знаешь... то, что Миорин любит Нацу, почему-то кажется... не знаю. Не странным. Даже наоборот, каким-то естественным. Хотя я никогда не замечала, что у неё такие чувства.

Юино подперла подбородок рукой.

— Они же и правда были невероятно близки. Даже ненормально, насколько сильно они друг другу доверяют.

Я тоже добавила своё:

— Как бы они это ни называли, это точно не просто такие друзья детства, которые никак друг от друга не отделаются. Это совершенно ясно.

Как ни посмотри, между ними была особая связь.

— Это только моя догадка... но, думаю, её чувства и не менялись. Она просто никогда не понимала, что именно чувствует, — серьёзно произнесла Сая.

Все тут же перевели взгляд на неё, и она продолжила. Из всех нас только она одна знала их прошлое.

— Тогда давайте немного вернёмся в прошлое...

---

Куда Миори обычно уходила в такие моменты?

Я снова заскочил к ней домой, но и там её не оказалось. Домашние тоже уже всерьёз забили тревогу. У них дома даже была полиция. Полицейские задали мне несколько вопросов, и я рассказал всё, что знал.

Прошло уже больше полудня. С каждым часом моё нетерпение становилось только сильнее. Солнце постепенно садилось, окрашивая небо багрянцем и окутывая мир темнотой.

Её нет возле станции в нашем районе. И в парке по соседству тоже. И на берегу у начальной школы тоже нет... Миори, где ты? Куда ты ушла?

«Я хочу вернуться в те дни».

Вдруг в голове всплыли её слова.

Допустим, сейчас она всё ещё этого хочет. Но что для неё значит «те дни»?

Я перебирал воспоминания о прошлом. Скорее всего, она имеет в виду время, которое сияло ярче всего. Когда нас было четверо — с Шюто и Такуро — и мы каждый день только и делали, что играли. Если подумать, самым весёлым из всего, что было у нас в детстве, было...

— ...когда мы вчетвером построили тайную базу.

Я вошёл в горы за местным храмом возле нашего района. Они казались куда более заросшими, чем в детстве. Ветки и трава хлестали по телу со всех сторон, пачкая одежду, в которой я вообще-то шёл на свидание. Если рассуждать здраво, вероятность, что Миори окажется в таком месте, была ничтожной. Но полиция и без меня прочёсывала все нормальные, очевидные точки. Значит, мне оставалось искать в тех местах, которые мог вспомнить только я.

За эти годы звериная тропа, по которой мы когда-то легко добирались до нашей базы, совсем исчезла. Я продирался вперёд через бурьян и на каждом шагу заново проверял, не сбился ли с направления.

— Мм?

Что-то тут не так.

Чуть правее было заметно, что какие-то заросли недавно примяли. Я пошёл туда. След вёл как раз в ту сторону, куда и нужно было мне. И главное — в земле оставались отпечатки шагов.

Это не зверь. Это человек. Да ещё и в лоферах. А раз следы такие отчётливые, значит, свежие. Нет, это уже не предчувствие. Я почти уверен: Миори впереди.

Не в силах сдержаться, я уже готов был сорваться в бег.

— Нацуки.

Голос окликнул меня со спины.

— Рейта.

Я обернулся. Это был он.

Судя по виду, он шёл тем же путём, что и я. Форма у него была вся грязная, а на лице даже размазалась грязь. Лицо у него было мрачным, что для него было совсем нехарактерно. От него исходило нечто совсем не похожее на обычного себя. Ни следа привычной собранности. Хотя ничего удивительного: его девушка пропала.

— Я так и думал, что ты, скорее всего, найдёшь, где Миори, — сказал Рейта, глядя на следы, которые я обнаружил.

— Да что за... Ты что, просто шёл по моим следам? И какой в этом смысл? Могли бы вместе искать.

Я нахмурился.

Поняв мой вопрос, Рейта объяснил:

— Я сам искал Миори и случайно заметил тебя.

— Ладно, потом. Пошли быстрее. Она, похоже, где-то впереди. Мне кажется, сейчас у неё крайне нестабильное состояние. Я хочу найти её до того, как случится что-то непоправимое.

Я снова повернулся к нему спиной.

— Подожди, — остановил он меня. — Дальше пойду я. А ты возвращайся.

Я не сразу понял, что он вообще сказал.

— А?..

Рейта уставился на меня с таким бесстрастным лицом, будто надел маску.

— Сейчас самое главное — найти Миори. Разве не логично искать её вместе?

Тайная база была где-то впереди, но это ещё не значило, что она сидит именно там. Горы большие. Разделиться и искать вдвоём было бы куда разумнее.

Но Рейта покачал головой.

— Даже если мы разделимся, всё равно Миори найдёшь именно ты.

— И что? Главное ведь не это, а найти её. Ну конечно я найду её быстрее. Я лучше знаю местность. Я вообще не понимаю, к чему клонит Рейта. Обычно он таким не бывает.

Обычно Рейта всегда шёл в разговоре на шаг впереди, но сейчас я совершенно не понимал его намерений.

— Мне это невыносимо... Я сам хочу найти Миори первым! — вдруг сорвался он на крик, и лицо его исказилось.

Меня буквально придавило силой его эмоций. Я никогда раньше не видел, чтобы он так открыто их показывал.

Конечно, Рейта тоже мучается. Ещё бы. После всего, что случилось с его девушкой, она вдобавок пропала. Неудивительно, что он так неуверен. Я это понимал, но ни разу по-настоящему о нём не подумал. Просто потому, что это же Рейта.

— Я знаю, что Миори любит тебя. Если ты её найдёшь, она будет смотреть только на тебя. Я этого не вынесу... Я должен быть тем, кто её спасёт!

Я восхищался Рейтой. Он был тем идеалом, к которому я сам стремился. Я ошибочно думал, что о нём беспокоиться не нужно, ведь он вроде как совершенный сверхчеловек.

— Пусть даже ненадолго, но я всё ещё парень Миори. И именно я должен её найти!

Но я ошибался. Я смотрел не на настоящего Рейту, а на придуманный у себя в голове идеальный образ. Я вообще плохо видел своих друзей. Сейчас передо мной стоял обычный старшеклассник. Просто более яркий и способный, чем другие, но не человек, который прыгнул во времени, как я.

— И поэтому я должен просто взять и уйти домой?..

— Прости. Правда прости. Я обязательно отплачу тебе за это, — с искажённым от боли лицом сказал он. — Так что дай мне взять всё на себя.

То, что ты её парень и хочешь найти её первым, я понимаю. Но уступить я не могу. Ты сейчас ставишь не то на первое место.

— Чушь собачья.

В моём голосе зазвенел гнев, поднявшийся из самой глубины. Я понимал, что Рейта сейчас сам не свой. Но даже так отступать я не собирался.

— Я знаю... но другого шанса у меня не будет! Миори всегда смотрела только на тебя, так что что, если я смогу хоть раз заставить её посмотреть на меня?! Я люблю её! Поэтому и не позволю тебе идти дальше! — отчаянно убеждал он меня.

Я приблизился к нему вплотную и схватил за воротник.

— Ты...

— Чем ты вообще недоволен?! Разве Хошимия-сан не твоя девушка?!

Мы стояли почти лицом к лицу. Было видно, как сильно он страдает.

— Да дело не в этом! Ты что, правда не понимаешь?!

— Понимаю! Я всё понимаю! Но всё равно я... Чёрт!

Я не был в том положении, чтобы говорить, будто понимаю его чувства. Но одно я видел отчётливо: Рейта действительно любит Миори.

[[image:/storage/reader-images/c9807ce569b26fddd9454431407041fff4420b23.jpg]]

Я знал, что он не хочет подпускать меня к Миори. Ведь она любит меня. Если бы не нынешняя ситуация, я, наверное, действительно уступил бы ему.

Но именно из-за нынешней ситуации этого сделать было нельзя.

— Нет. Ты сейчас вообще ничего не понимаешь, — сказал я. — Рейта, ты сам-то заметил?

Он нахмурился.

— Что именно?

Так я и думал. Ты сам этого не понял. В обычном состоянии ты бы такую вещь точно не пропустил.

— Всё это время ты говоришь только о себе.

Мы сейчас в такой ситуации, когда даже не знаем, жива Миори или нет, а ты думаешь только о себе. Мне всё равно, парень ты ей или нет, но уступить сейчас человеку в таком состоянии я не могу.

— Что?.. — от потрясения у Рейты расширились глаза.

Он уставился на собственную ладонь, будто прокручивая в голове всё, что только что наговорил.

— Я...

Я отпустил его воротник, и он бессильно рухнул на колени.

— Извини, но я тебя слушать не буду. Я иду дальше.

Я отвернулся. Часть меня хотела остаться с ним, потому что он явно был не в себе. Но сейчас высший приоритет был найти Миори.

Подожди меня, Миори. Только, пожалуйста, не делай ничего непоправимого.

Я бросился в горы, продираясь сквозь заросли, и шёл вперёд, доверяясь детским воспоминаниям.

— Вот оно.

Впереди показался полуразвалившийся сарай. Он выглядел ещё хуже, чем в моих воспоминаниях. Всё оплели лозы, стены покрылись ржавчиной, а часть досок уже сгнила. Казалось, постройка вот-вот рухнет. Двери у неё и вовсе не было.

— Миори!

Я заглянул внутрь, но никого не увидел.

Внутри валялись бамбуковая метла, тряпка, металлическая бита, насос для велосипеда, старые журналы десятилетней давности и прочий хлам. Всё это пылилось в тесной хибаре, размером максимум в шесть татами. Табличка с надписью «Тайная база», которую когда-то написала Миори, всё ещё была на месте.

На деревянном ящике лежала сумка.

Это единственная новая вещь здесь. Ошибки быть не может. Значит, её оставила Миори. Она принесла сумку на нашу тайную базу... но куда пошла потом? В любом случае, она где-то совсем рядом.

Меня уже захлестнуло облегчение, как вдруг я увидел рядом с сумкой белый листок бумаги.

— «Спасибо вам всем за всё. Мне правда очень жаль».

Как только я прочёл записку, у меня кровь отхлынула от лица. По спине побежал холодный пот.

Я вылетел наружу и бросился искать её изо всех сил. Ломая кусты, я кричал её имя. В темноте зрение уже почти отказывало, но я всё равно углублялся всё дальше и дальше в горы. Я уже не понимал, где нахожусь. И всё же возвращаться, не найдя её, я не собирался.

Всё будет хорошо. Я уверен. Я обязательно пойму, где Миори. В конце концов...

...искать её, когда она плачет, всегда было моим делом.

---

(Хошимия Хикари)

— В начальной школе эти двое были в центре внимания, — начала рассказывать Ямано-сан о прошлом Нацуки-куна и Миори-тян. — Я на год младше них, поэтому не знаю, какими они были внутри класса, но чем бы они ни занимались, их все замечали. Они были популярными детьми. Хотя нет, даже не так... скорее знаменитыми.

Уже начало её рассказа меня удивило. Нацуки-кун рассказывал нам, почему решил так резко измениться к старшей школе, и я всё это время думала, что он всегда был тихоней. Но оказалось, это не так. Впрочем, Миори-тян я как раз представляла примерно такой.

— Если точнее, то их было не двое, а четверо. Вместе с Миори-сэмпай и Хайбарой-сэмпаем были ещё Такуро-сэмпай и Шюто-сэмпай. Они всегда были вместе. Казалось, каждый день у них был полон счастья, и я тоже на них равнялась. Мне хотелось стать такой же, как они.

Все слушали Ямано-сан с огромным интересом.

Если подумать, все знают, что они друзья детства, но сами-то они почти никогда не рассказывали ничего о тех временах. Я раньше думала, что Нацуки-кун просто стесняется, потому что это было ещё до его «дебюта» в старшей школе, но теперь уже не уверена, что дело только в этом.

— Да ладно?.. Вот это неожиданно, — сказал Тацуя-кун то же, о чём думала и я. — Он же говорил, что в средней школе был одиночкой. Поэтому и устроил себе этот новый старт в старшей, так? А теперь ты говоришь, что в начальной школе он был популярен?

— По большей части популярной была Миори-сэмпай. Просто Хайбара-сэмпай и остальные крутились рядом с ней, — ответила Ямано-сан.

— А-а. Ну это я могу представить. Но как тогда он потом стал одиночкой?

— Их компания распалась. И Миори-сэмпай с Хайбарой-сэмпаем в какой-то момент тоже перестали общаться. В итоге Хайбара-сэмпай остался совсем один, — медленно проговорила Ямано-сан, будто перебирая старые воспоминания. — Это я слышала от Миори-сэмпай... По её словам, в тот год, когда я была в пятом классе начальной школы, а они — в шестом, Шюто-сэмпай признался Миори-сэмпай, но она ему отказала. Они были очень близки, но как парня она его представить не могла.

Это был такой поворот, на который трудно было сразу среагировать. Я невольно представила, что было дальше. Когда крепкая компания друзей рушится, первой в голову и правда приходит любовь.

— Миори-сэмпай хотела и дальше относиться к нему как к хорошему другу, как всегда... но первым отступил именно Шюто-сэмпай. Потом они остались втроём, и когда всё и без того стало неловким, Такуро-сэмпая внезапно перевели в другую школу из-за семьи. Тут уже ничего нельзя было поделать.

— Значит, компания из четырёх человек превратилась в двоих, — с тяжёлым лицом сказала Ута-тян. Наши взгляды на миг встретились, но мы тут же отвели их.

— А когда остались только Хайбара-сэмпай и Миори-сэмпай, сам понимаешь... мальчик и девочка. Их тут же начали дразнить, и она сама от него отдалилась.

Для ребёнка того возраста это была вполне естественная реакция. Тогда стоило тебе просто общаться с противоположным полом, и тебя уже начинали дразнить.

— Потом они выпустились. Я сама ещё была в начальной школе, так что то, что было дальше, знаю только со слов Миори-сэмпай... В средней школе у неё появились новые друзья. А вот Хайбара-сэмпай, наоборот, не завёл ни одного. Хотя сказать, что он остался один против своей воли, нельзя. Он как будто сам этого хотел. Почему — не знаю.

У меня было предположение, почему Нацуки-кун не пытался заводить новых друзей. Наверное, он слишком тяжело пережил распад своей прежней компании. И, зная его, наверняка решил, что во всём виноват именно он сам.

— Увидев, что Хайбара-сэмпай сидит один, Миори-сэмпай пыталась снова сблизиться с ним. Но он её оттолкнул... Ну, если честно, первой ведь предала она, так что к тому моменту было уже поздно.

Я и не знала, что между ними было такое.

Я украдкой посмотрела на лица остальных. Похоже, никто из них тоже этого раньше не слышал.

— Вот это я узнала от Миори-сэмпай, — сказала Ямано-сан и после короткой паузы добавила: — А теперь расскажу то, что слышала уже от Хайбары-сэмпая.

---

(Мотомия Миори)

Я сама не понимала, почему пришла сюда. Всё в памяти было как в тумане. Я не могла выстроить цепочку событий, которая привела меня в это место, и не могла толком ни о чём думать. Я вообще шла сюда своими ногами?

Эту тайную базу мы построили в пятом классе вместе с Такуро, Шюто и Нацуки. Хотя «построили» — громко сказано. Мы просто нашли глубоко в горах старый сарай и немного привели его в порядок. Натащили туда всяких вещей для игр, прикрепили табличку «Тайная база», выкосили траву у входа, чтобы можно было бегать и дурачиться. Теперь от всех наших усилий не осталось и следа. Всё кругом заросло, а внутри хибара совсем развалилась и покрылась ржавчиной.

И всё же я так по ней скучала. Сломанный водяной пистолет, треснувший деревянный меч, сдувшийся футбольный мяч — всё это когда-то сюда притащили мы. Мы играли здесь до тех пор, пока совсем не выбивались из сил.

Когда я вообще перестала сюда приходить? А, точно... после того, как Шюто признался мне, а я ему отказала. Те сияющие дни тогда рассыпались на осколки, как стекло. Я никогда не говорила этого вслух, но в глубине души всё же обижалась на Шюто. Он показал мне, насколько дорого для него стоила наша дружба. Если не мог встречаться со мной, значит, она для него уже ничего не значила.

Но права жаловаться у меня не было. Теперь-то я слишком хорошо понимала его чувства.

Я знаю. Сейчас я просто бегу от реальности. Я лишь цепляюсь за то сияющее прошлое. Хочу вернуться в то время, когда ещё не знала, что такое любовь. Хочу снова оказаться в тех днях. Хочу прожить всё ещё один раз.

Тогда я до сих пор дружила бы с теми тремя. Тогда не влюбилась бы в Нацуки, и мы остались бы просто хорошими друзьями. Тогда я могла бы от всего сердца поддерживать его любовь...

Нет, это ложь. Всё это пустые слова. Ну правда же? Если бы мне действительно дали прожить жизнь заново, я бы постаралась начать встречаться с Нацуки ещё до того, как он влюбился в Хикари-тян. Потому что я любила его уже очень давно. Просто не понимала, что это именно любовь. Поэтому я была так счастлива, когда перед церемонией поступления мы снова подружились.

Мне хотелось помочь Нацуки с его новым стартом в старшей школе. И Рейта-кун мне правда был интересен, но главной причиной всё равно был Нацуки. Он постоянно на меня полагался, и это делало меня счастливее всего. Но всякий раз, когда я видела, как он сближается с другими девушками, на душе у меня темнело.

Я более-менее понимала почему, но отталкивала эти чувства. И мне удавалось их сдерживать. По крайней мере, вначале. Но чем больше я помогала ему с его любовью, тем сильнее становились мои собственные чувства, пока мне не пришлось признать правду... Только к тому моменту уже было слишком поздно.

Я даже на сцену не вышла, а всё равно потянулась к нему. Сделала это тайком от всех, уже за кулисами, когда занавес на их счастливом финале давно опустился.

Какая же я дрянь! Худшая из худших.

Я даже права не имею мечтать о возвращении в прошлое или о втором шансе. Я больше не могу здесь оставаться. По крайней мере, пока эта любовь не исчезнет, я недостойна существовать. Но если она никогда не исчезнет? Тогда разве у меня вообще есть иной выбор, кроме как исчезнуть самой?

— Спасибо вам всем за всё. Мне правда очень жаль...

Я достала из сумки листок и оставила свою предсмертную записку.

Потом, следуя детским воспоминаниям, пошла дальше вверх по горе. Если подняться достаточно высоко, можно выйти на красивую обзорную точку. Это было наше любимое место. Ну, точнее, скорее моё любимое. Помню, Нацуки каждый раз бурчал: «Высоту любят только дураки».

Я продиралась сквозь листву, и в какой-то момент пошёл дождь. Сначала лёгкая морось, но постепенно он превратился в настоящий ливень, заглушающий всё вокруг. Холодные капли пробивались сквозь ветви и били по мне. Я дрожала от холода. И всё равно продолжала идти. Грязь липла к ногам, но я не останавливалась.

Вдруг деревья закончились, и передо мной открылся обрыв.

— Ничего не видно...

Ночью, да ещё и под дождём, пейзаж внизу почти терялся. Я подошла к самому краю и заглянула вниз. В глубине тьмы едва-едва угадывалась река. Если отсюда упасть, я умру. Эта мысль проскользнула в голове так, будто речь шла вовсе не обо мне.

Это совсем не кажется реальным. Поэтому мне не страшно. Хотя от смерти меня отделяет всего один шаг. Но так даже лучше. Надо закончить всё прямо сейчас. Если я позволю себе снова что-то почувствовать, вернутся и лишние чувства. Пока я ещё не осознала до конца, что это всё происходит наяву, надо просто шагнуть вперёд и...

— Миори!

Кто-то резко обнял меня сзади. По одному только голосу я поняла, кто это. Человек, которого я больше всего не хотела видеть сейчас. И в то же время именно его я больше всего хотела увидеть. Не раздумывая, он оттащил меня от края, куда я уже почти должна была сорваться.

Нацуки дёрнул меня назад так резко, что сам плюхнулся на землю, продолжая крепко держать меня. Я тоже упала вместе с ним. В итоге я сидела на земле у него между ног, а он обнимал меня сзади. Его руки были сжаты вокруг меня так сильно, что я не могла пошевелиться.

Он тяжело дышал. Было ясно, что он мчался сюда изо всех сил. И, слушая это прерывистое дыхание, я вдруг по-настоящему осознала, что едва не сделала.

Что я только что собиралась сотворить?

Я мгновенно побледнела. Всё тело поздно, но всё-таки затряслось. Мне страшно. Сердце бешено стучит. Дождь холодный. Я промёрзла насквозь. Наконец я как следует огляделась вокруг. Под светом луны тьма, как оказалось, была не такой уж непроглядной.

— Слава богу. Я успел... чёрт, слава богу, — прошептал Нацуки у самого моего уха. Голос у него дрожал.

Я запрокинула голову и посмотрела ему в лицо. Он весь был в грязи. Наверное, я тоже. И неудивительно — мы оба продирались по лесу в ливень.

— Почему... ты здесь?

— Потому что искал тебя, очевидно.

— Почему ты решил, что я буду именно тут?

— Я вдруг вспомнил, как ты сказала, что хочешь вернуться в прошлое.

— И ты нашёл меня, имея только эту зацепку?

— Искать тебя во время пряток всегда было моей работой, — с натянутой улыбкой ответил Нацуки.

Он и правда по-прежнему поразительно хорошо меня находил. Когда я где-то в одиночку плакала, он всегда отыскивал меня и оставался рядом. Я так сильно любила в нём именно это. Как мне было не влюбиться? И именно поэтому я не могла дальше оставаться рядом с ним вот так.

— Отпусти. Больно.

Я медленно выбралась из его объятий и встала.

— Ты уже в порядке?

— Да. Просто до этого была не в себе.

Только теперь я по-настоящему ощутила весь ужас того, что пыталась сделать. Продолжать уже не могла. У меня просто не хватило бы духа.

— Я не могу сказать, что понимаю твои чувства. Может, тебе хочется сбежать от реальности. Но не пытайся умереть. За тебя волнуются. И не только я — все волнуются.

В голове вспыхнули лица семьи и друзей. Все они были такими добрыми. Конечно, они за меня переживали.

— Пойдём домой, Миори. Вернёмся ко всем.

Нацуки протянул мне руку. Он знал, какая я на самом деле, и всё равно принимал меня.

— Не могу... Уже слишком поздно.

Пожалуйста, перестань. Серьёзно. Когда ты так делаешь, моё сердце колеблется. Я ведь снова начну на что-то надеяться, хоть совсем чуть-чуть. Начну строить невозможные ожидания. А потом опять возненавижу себя за то, что даже в такой ситуации позволила себе подумать, будто у меня есть шанс. Но это не то, чего я на самом деле хочу. Мне нужно другое. Я не хочу, чтобы моя любовь когда-либо стала реальностью.

— Миори.

Не зови меня так нежно. Пожалуйста, лучше отвергни меня. Дай мне точку.

— Потому что я не могу простить себя.

---

(Хошимия Хикари)

— Когда я пришла в среднюю школу, Хайбара-сэмпай уже был одиночкой. Он утратил ту жизнерадостность, что была у него в начальной школе, носил очки и заметно располнел, так что я даже подумала, будто это совсем другой человек. Но ладно, подробности опустим, — продолжила Ямано-сан. — У меня там кое-что своё тогда происходило, и в какой-то момент я начала время от времени разговаривать с Хайбарой-сэмпаем. И то, что я слышала от него, немного отличалось от рассказа Миори-сэмпай. Сейчас расскажу и это.

Все уже были полностью поглощены её историей. И я не была исключением. Нам всем было любопытно их прошлое. А ещё оно вполне могло подсказать, куда ушла Миори-тян.

— Хайбара-сэмпай тяжело переживал то, что их компания распалась, а особенно то, что от него отдалилась Миори-сэмпай. Поэтому, придя в среднюю школу, он и стал держаться подальше от людей.

За окном начал моросить дождь. В почти пустом ресторане было тихо, и голос Ямано-сан звучал особенно ясно.

— Миори-сэмпай пыталась вновь заговорить с Хайбарой-сэмпаем. Она хотела, чтобы их дружба снова стала такой же, как раньше. Но коротко стриженная сорвиголова, которую часто принимали за мальчишку, уже исчезла. Теперь это была красивая девушка. Причём, по сути, самая популярная девушка в школе.

Ясно, чем всё кончилось. С такой внешностью окружающие просто не могли оставить её в покое.

— Самый популярный парень в её классе был влюблён в Миори-сэмпай. Ему ужасно не нравилось, что Миори-сэмпай уделяет особое внимание Хайбаре-сэмпаю. История очень банальная, но он воспользовался тем, что Хайбара-сэмпай и так уже был один, и окончательно изолировал его от всех. Правда, думаю, самому Хайбаре-сэмпаю на это было почти всё равно — в конце концов, изначально у него никого и не было... Но Миори-сэмпай понемногу тоже начала терять друзей, потому что продолжала возиться с тем, кого все ненавидели. Её постепенно стали выдавливать из класса.

Даже теряя друзей, Миори-тян всё равно не бросила Нацуки-куна и ставила его выше этого. А ему, наоборот, было невыносимо от мысли, что из-за него её положение в классе ухудшается. Я так ясно представила эту картину, что у меня защемило сердце.

— Поэтому Хайбара-сэмпай и оттолкнул её. Он не хотел ставить её в плохое положение только потому, что она рядом с ним. Хотя сам он, конечно, это подаст как-то иначе.

— Понятно, — сказала Серика. — Миори говорила мне, что в средней школе они почти не ладили.

— Меня всё это уже порядком трясёт. Миори-сэмпай всё время советовалась со мной, а с Хайбарой-сэмпаем я тоже иногда болтала, так что вся эта история для меня с самого начала — одна огромная головная боль. Эти двое только и делают, что переживают друг за друга, но никогда не пытаются нормально поговорить, — вздохнула Ямано-сан и пожала плечами. — Они точно любят друг друга. Просто сами этого так и не поняли.

Да... я тоже так думаю. И это не какая-то давняя история. Эти чувства были в них всё это время, даже до самого нынешнего момента... И я уверена, что то чувство, которое он хранит к ней, куда больше того, что он испытывает ко мне.

---

Миори плакала.

Я много раз видел это в детстве. Как ни странно, на самом деле она была той ещё плаксой. Обычно она держалась так уверенно, что, скажи я кому-нибудь об этом, меня бы просто подняли на смех. К тому же плакала она только при мне.

— И что ты собираешься делать? Вечно тут сидеть? — спросил я.

— Не знаю... Но назад я возвращаться не имею права, — всхлипывая, покачала головой она.

— Если останешься здесь, простудишься. Если придётся, я и силой тебя домой потащу.

— Почему ты вообще так обо мне беспокоишься? Зачем идёшь так далеко, весь в грязи и ссадинах? Разве не Хикари-тян та, кого ты любишь? Просто оставь такую, как я, в покое.

— Ты мой дорогой друг. Я не могу тебя бросить... даже если всё это случилось из-за меня.

Я не мог дать Миори тот ответ, который она хотела услышать. Но мне хотелось, чтобы к ней вернулась её обычная живая версия.

— Это не твоя вина. Только моя. Поэтому я и хотела исчезнуть.

Стоило мне только представить, что она исчезнет, и меня накрывал страх.

— Хватит. Уже неважно, чья это вина. Прошу тебя, вернись к нам.

Я знал, что эти слова причинят ей боль. Но именно так я и чувствовал. Я хотел, чтобы она всегда была рядом. Не хотел потерять её снова.

— Уже слишком поздно. Я даже на сцену выйти не смогла.

Ливень усилился. Капли с грохотом били по земле. Слёзы Миори смешивались с дождём и словно исчезали в нём.

— Но я скажу это вслух, чтобы поставить точку.

Миори глубоко вдохнула, выровняла дыхание и сказала:

— Я очень тебя люблю. Больше всех на свете люблю.

Увидев, как она улыбается сквозь слёзы, я почувствовал, как болезненно сжалось сердце. Я знаю. Даже такой тугодум, как я, уже понял это. То чувство, которое у меня к Миори, совсем не похоже на то, что я чувствую к другим друзьям. Это гораздо более дорогая и особенная привязанность. Чувства, на которые я старательно закрывал глаза и которые запирал глубоко внутри, начали переливаться через край.

С каких пор?

Миори была моей первой любовью. Но в старшей школе я влюбился в Хикари с первого взгляда. Потом прошло семь лет. За это время мои чувства к Миори успели погаснуть. Когда моя жизнь началась заново, я воспринимал её просто как давнюю близкую подругу детства. Значит, не было никаких сомнений: те чувства, которые сейчас поднимались внутри меня, родились уже после моего прыжка во времени.

«Нацуки?»

Я перебирал воспоминания.

«Слушай внимательно. Ты мне нравишься».

Сначала Миори была моим напарником в моём «плане радужной юности».

«Нет! Никогда бы!»

Как друг детства она знала меня настоящего, и рядом с ней я мог оставаться собой.

«Спасибо, что проводил меня домой».

Она всё это время была рядом и поддерживала меня, и незаметно для себя я сам начал на неё опираться.

«Ты же сам сказал, что я могу на тебя положиться? Мужик не отказывается от своих слов, да?»

Я не хотел видеть Миори несчастной.

«Только никогда, никогда больше, ладно? Ты ведь больше меня не бросишь, да?»

Воспоминания о моей первой любви возвращались одно за другим.

«Я собираюсь признаться Рейте-куну. Последнее время я вела себя осторожно, но это же совсем не в моём стиле... Я быстренько закончу этот бой и заберу своё счастье!»

Я хотел, чтобы Миори была счастлива.

«Теперь тебе будет помогать Хикари-тян».

Я и подумать не мог, что мои поступки обернутся против неё.

«Что бы ты сделал... если бы я сказала, что люблю тебя?»

Потому что я тоже тебя люблю.

Я любил Мотомию Миори так же сильно, как и свою девушку Хошимию Хикари. И именно поэтому я должен был ответить на её признание правильно.

— Прости. Моё сердце уже принадлежит другому человеку. Я не могу ответить на твои чувства.

Как сама Миори сказала, я уже сделал выбор. Я решил сделать Хошимию Хикари счастливой. Обязательно. Теперь я не отступлю. Пока сердце Хикари не отвернётся от меня, я тоже не отвернусь. Когда я признавался ей в любви, я вкладывал в эти слова именно такую решимость.

После короткой паузы Миори сказала:

— Спасибо, что дал мне ответ.

— Это всё, что я могу сказать в ответ. Но всё равно я хочу, чтобы ты вернулась со мной домой.

Я на мгновение задумался. Да, мне досталась возможность прожить жизнь заново. Если из-за моих действий счастье Миори превратилось в несчастье, то, возможно, на мне и правда лежит ответственность её спасти. Но думать так бессмысленно. Мне не под силу что-то настолько великое. Даже если бы я сказал, что отвечаю ей взаимностью, уверен, сама она этого уже не хочет. В конечном счёте я могу сделать лишь одно. Просто жить так, чтобы никогда потом не пожалеть о нынешнем выборе.

— Не забивай себе голову глупостями вроде того, заслуживаешь ты возвращения или нет, — нарочно сохраняя лёгкий, дразнящий тон, сказал я. — Не переживай. Даже если ты любишь меня, никаких проблем не будет, пока моё сердце не дрогнет, верно? Сколько угодно тревожься, но люблю я Хикари. Так что перестань так себя терзать.

— Ч-что? Да я и так это знаю, просто дело не в этом...

— Именно в этом. Если тебя волнует Хикари, то дальше я уже сам чётко всё пресеку. До сих пор я оставлял наши отношения в подвешенном состоянии, но теперь проведу между нами ясную черту.

Я не мог ничего поделать с чужими чувствами. Поэтому то, любит меня Миори или нет, никак не влияло на то, имеет ли она право вернуться к нам.

— Правда? То есть мне можно и дальше тебя любить? — будто ища свет во тьме, спросила она.

— Да.

Я не мог ответить ей взаимностью. Но она могла и дальше любить меня, а я мог принять её чувства.

— Успокойся. Я в тебя не влюблюсь.

Я решил держаться за эту ложь до самой смерти. Хайбара Нацуки не любит Мотомию Миори. И в будущем тоже не полюбит.

— Спасибо, — с облегчением сказала Миори, и черты её лица впервые смягчились, хотя я только что произнёс ужасные слова.

Я снова протянул ей руку.

— Пошли хотя бы обратно на тайную базу. Мне холодно. Здесь просто дубак!

У всех наших друзей сейчас куча тяжёлых мыслей, но мы всё равно остаёмся вместе. Так что нет причин доходить до того, чтобы всерьёз думать о смерти. Да, она сделала плохую вещь, но уже извинилась. Значит, на этом и точка.

— Слушай, Нацуки.

Заплаканные глаза Миори изогнулись в улыбке.

— Как думаешь, когда мои чувства исчезнут, мы сможем снова стать просто друзьями?

— Не повезло тебе, но я и не собираюсь переставать быть твоим другом. Так что со своими чувствами разбирайся сама.

[[image:/storage/reader-images/728785854ad2cbf1b868b6650511a8595b75cbdf.jpg]]

— Ну ты и жестокий. То есть предлагаешь мне дружить с тобой, пока я всё ещё по тебе сохну?

— Ты мне ещё нужна для моей радужной юности, — сказал я, снова эгоистично навязывая ей свои желания.

Услышав это моё бесцеремонное требование, она усмехнулась.

— Похоже, придётся смириться... Ладно. Тогда подожди меня. Только до тех пор, пока моя ложь не перестанет быть ложью.

Стараясь скрыть дрожь в ногах, Миори прошла мимо меня.

— А, точно. Можно я попрошу тебя об одной вещи?

Мы пошли домой под проливным дождём.

— О чём? Если опять начнёшь ныть про смерть, я тебя силой домой дотащу.

— Я... я не ныла... И вообще ты сам был не менее эгоистичным, чем я.

Она была права. Чтобы убедить её, я наговорил тоже довольно безумных вещей.

— Ты помнишь наше старое обещание?

— То самое, что если ты плачешь, я должен выполнить одну твою просьбу?

Именно это первым пришло мне в голову, когда она заговорила об обещании. Тогда, в детстве, я долго методом проб и ошибок подбирал способ, как останавливать её слёзы, и в итоге придумал именно это. Сейчас, оглядываясь назад, я понимал, насколько нелепым оно было. Слишком уж большая ответственность ложилась на меня.

— Надо же, ты и правда помнишь. Именно поэтому я могла плакать перед тобой. Перед другими я почти никогда не плакала.

Не стоило мне этого знать. Лучше бы она не говорила мне это именно сейчас...

На моём лице отразилось смятение, но она всё равно продолжила:

— Тогда выполни мою просьбу. Всего на один день.

---

(Хошимия Хикари)

После всего разговора нам стало куда яснее, в каком состоянии находится Миори-тян. Она встречалась с Рейтой-куном, продолжая любить Нацуки-куна, и Рейта-кун всё это время об этом знал. После его признания она пыталась полюбить его, но в какой-то момент всё равно поддалась собственным чувствам.

Она и без того уже сильно страдала из-за того, что сделала, но тут ещё и по школе поползли слухи. Потом Хасэгава-сан жестоко обошлась с ней, а мои слова только посыпали соль на рану. Неудивительно, что Миори-тян захотела сбежать.

— В любом случае нам надо поскорее её искать, — пробормотала Ута-тян.

Я кивнула. Я очень переживаю за её состояние. Рейта-кун и Нацуки-кун уже отправились её искать, но пока не связались с нами.

— Давайте выберем места, где она может быть, и разделимся, — решительно сказала Серика-тян.

Больше всего для такой задачи подходили Ямано-сан, Серика-тян и Ута-тян, потому что именно они были особенно близки с Миори-тян. Все трое смотрели в карты на телефонах и перебирали возможные места.

У нас всё равно нет ни одной точной зацепки... Конечно, я тоже буду искать изо всех сил, но если она ушла куда-то далеко, ни у кого из нас даже идей не найдётся. И всё же я уверена, что Нацуки-кун её найдёт.

— Пожалуйста, Нацуки-кун...

Обо мне можешь не думать. Сейчас я просто хочу, чтобы ты был рядом с Миори-тян.

---

Мы вернулись в наш полуразвалившийся сарай-тайную базу. Нырнули внутрь и перевели дыхание. Снаружи всё ещё лил дождь. Мы оба вымокли насквозь и были облеплены грязью. Похоже, моему костюму конец, даже если его потом отстирать. Мокрая ткань неприятно липла к телу, и к тому же было очень холодно, так что я снял рубашку.

— Эй! Не раздевайся так внезапно! — шарахнулась от меня Миори.

— Я только рубашку снял. В мокрой мне ещё холоднее.

— Ну... это да. Ладно. Я туда смотреть не буду.

Она отвернулась, села на деревянный ящик и подтянула колени к груди. Её форма тоже была грязной и промокшей. Я видел, как она мелко дрожит.

Так и думал. Ей холодно.

На улице было градусов десять. Зима уже подступала. Но развести огонь было нечем. Оставалось только пережидать, пока ливень немного не стихнет.

— Как думаешь, дождь скоро закончится? — спросила Миори.

— Похоже, ещё какое-то время будет лить, — ответил я, глянув на прогноз в телефоне.

Связь была плохой. Мы находились глубоко в горах, так что ловила всего одна полоска. Но, к счастью, хоть как-то связь всё же была, и я мог написать остальным.

— Миори, свяжись с семьёй. Тебя ищет полиция, всё уже стало очень серьёзно.

— Что? П-правда? Прости... Ну да, конечно... это логично.

Похоже, она настолько была поглощена собственными мыслями, что даже о такой очевидной вещи не задумалась.

— Хорошо. Тогда я позвоню маме.

— А я напишу остальным, что с нами всё в порядке. Извиняться за то, что заставила их волноваться, будешь потом.

Она послушно кивнула и позвонила матери. А я написал в наш обычный групповой чат на шестерых: «Я нашёл Миори. С ней всё в порядке». То же самое я отдельно отправил Серике в личку. Сообщение прочитали мгновенно, и тут же мне позвонила Хикари.

— Алло.

— Нацуки-кун?! Ты правда нашёл Миори-тян?!

— Ага, правда. Она рядом со мной. Сейчас разговаривает с семьёй.

— С-слава богу... Где вы сейчас?

— Объяснить трудно, но мы в горах недалеко от нашего района.

— В... в горах? Почему вы вообще там вдвоём оказались?

— Сам не знаю. Спроси у самой Миори. Но главное, мы живы и целы. Тут льёт как из ведра, так что сейчас сдвинуться не можем, но как только дождь ослабнет, пойдём домой. Остальным тоже можешь передать...

— Мы все сейчас вместе. Не переживай, они всё слышат.

Из трубки донеслось сразу несколько голосов: «Слава богу». Я узнал Уту и Серику.

Похоже, все и правда собрались в одном месте. Значит, все за неё волновались.

— Как там Миори-тян?

— Она была в плохом состоянии, но уже успокоилась. Так что можешь больше не переживать.

Я сказал это, глядя на Миори. Она как раз закончила разговор с матерью.

— Можно мне с ней поговорить? — спросила она.

— Конечно. Хикари, я передаю телефон Миори.

Я протянул ей свой телефон. Руки у неё дрожали, и, кажется, не только от холода. Я хлопнул её по спине.

— Всё будет нормально.

— Ай! — вздрогнула она.

— М-Миори-тян?! Что случилось?! — в панике закричала из телефона Хикари.

Миори бросила на меня укоризненный взгляд, но я только пожал плечами.

— Отвечай уже, — сказал я.

— И без тебя знаю.

Она глубоко вдохнула.

— Эм... там ведь все вместе, да?

— Да! Мы все здесь! Я так рада... Миори-тян, прости. Вчера я...

— Подожди, Хикари-тян. Сначала я.

По телефону её всё равно не могли видеть, но Миори всё равно опустила голову.

— Ребята, простите, что заставила вас волноваться, — тихо сказала она и стала ждать ответа.

На секунду повисла тишина.

— Ещё бы! Дурацкая Миорин! Псевдокрутая сумасшедшая!

— Э-эй, Ута, тебе не кажется, что это уже чересчур? — сказал Тацуя.

— Если я не выскажу хотя бы столько, то вообще не успокоюсь!

— Миори, я рада, что ты в порядке. Только не простудись, — сказала Серика.

Юино засмеялась.

— Хотя сейчас Хондо-сан держится спокойно, именно она волновалась за тебя сильнее всех.

— Юино... Вот уж чего им знать не нужно было.

— Миори-тян, я потом как следует перед тобой извинюсь, так что, пожалуйста, возвращайся, — сказала Хикари.

На фоне всего этого хаоса в трубке Миори сначала только растерянно моргала. Оттого, насколько абсурдно себя вела Ута, мне невольно стало смешно, и я улыбнулся. Миори ещё немного сидела неподвижно, а потом её лицо вдруг заметно смягчилось.

Похоже, теперь мне действительно уже не о чем волноваться.

Я выглянул наружу. Дождь ослаб. Небо всё ещё затянуто, так что это, скорее всего, ненадолго... Но пока что наш шанс.

Я дождался, пока Миори договорит с остальными, и сказал:

— Пойдём, пока можно, Миори.

— Ага. Тогда... ребята, увидимся в школе.

Всего один день

Когда я проснулся и взглянул на часы, было уже больше десяти утра. По выходным я обычно встаю рано и иду бегать, так что для меня это редкость. Видимо, вчерашние поиски Миори вымотали меня сильнее, чем я думал.

Когда дождь наконец утих, мы вместе поехали к ней домой, где меня тут же подробно расспросила полиция. Я сказал только, что искал пропавшую подругу и сам подробностей не знаю. Что именно Миори рассказала своим родителям и полиции, я понятия не имел, но, скорее всего, Хасэгаву и её компанию она так и не назвала. Она собиралась до самого конца свалить всё на себя.

Пока одно цеплялось за другое, домой меня отпустили уже поздно вечером. Вернувшись, я оставил родителям испачканную одежду, залез в ванну и вырубился как убитый.

Интересно, одежду после хорошей чистки ещё можно будет спасти?.. Жалко. Я же покупал это для свиданий, и вещи были недешёвые. Хотя сейчас не время об этом думать. Для начала хотя бы встать надо. С этой мыслью я уже собирался скинуть одеяло. А?.. Почему тело такое тяжёлое?

В голове звенело, по всему телу разливалась вялость. Ощущение было знакомое. Я простудился. Я приложил ладонь ко лбу. Он буквально горел. Засунув градусник под мышку, я немного подождал. На экране высветилось тридцать семь и пять. Не так уж много, но простуда самая настоящая.

Мамы сегодня нет дома, попрошу Намику купить мне что-нибудь.

— Простыл, потому что пришёл домой насквозь мокрый! Дурак ты, братик.

Намика злилась и ворчала, но всё равно сходила в магазин и купила мне лекарства, охлаждающие пластыри и прочее.

На самом деле она куда больше переживает, чем показывает. Она всегда такая. Ладно, хоть сегодня воскресенье. Если просто отлежусь день, к завтрашнему утру, наверное, уже смогу пойти в школу.

Перед глазами всё плыло, сил не было совсем. Надо просто проспать весь день. Я уже собирался снова зарыться под одеяло, как рядом с подушкой зазвонил телефон. Звонил источник моих нынешних бед.

— Алло?

— Мне кажется или у тебя голос какой-то странный? — с тревогой спросила Миори, услышав мою хрипоту.

— А как ты думаешь, по чьей вине?

— Прости... У тебя температура?

— Тридцать семь и пять. Ничего серьёзного. Скоро пройдёт.

— Тебе что-нибудь принести? Я могу зайти.

— Намика уже всё купила, так что я в порядке.

— А, ну тогда можно не переживать, если Намика-тян рядом.

— Кстати, а ты сама как?

— Отлично. Со мной всё нормально. Я вообще почти не простужаюсь.

— Ну да. Дураки ведь не простужаются.

— Это ты сейчас на что намекаешь?

Я хотел отшутиться, но вместо этого закашлялся.

— Т-ты в порядке? Я вообще-то хотела спросить насчёт своей просьбы, но давай в другой раз. Сегодня просто отдыхай и как следует выспись, — быстро сказала Миори и положила трубку.

Наконец-то... спать... Я закрыл глаза, но телефон тут же зазвонил снова. Ну теперь что ещё? Я взглянул на экран. На этот раз звонила Хикари, и раздражение тут же испарилось без следа. Да мне от одного её звонка уже легче стало. Ну, почти. Какой же всё-таки хороший день.

— Нацуки-кун? Я слышала, ты простыл. Как себя чувствуешь?

— Думаю, если сегодня отлежусь, завтра уже буду в порядке. Подожди, а от кого ты это услышала?

— Намика-тян сказала. «Хошимия-сэмпай, мой брат простудился», — процитировала она.

Вот ведь Намика. Я как раз не хотел, чтобы Хикари из-за меня переживала, а она всё разболтала!

— Можно я к тебе зайду?

— Спасибо, конечно, но я могу тебя заразить.

— Я всё равно хочу прийти. Но если ты правда не хочешь, чтобы я за тобой поухаживала, тогда не пойду.

Вот ведь научилась говорить так, что отказать почти невозможно... Хотя, если честно, я только рад. — Тогда приходи. Только учти, Намика дома, а родителей нет.

— Всё нормально. Она мне уже это сказала.

С каких это пор она получает информацию от моей сестры быстрее, чем я сам? У неё какая-то пугающая сеть связей.

— Я зайду вместе с Миори-тян, так что до нашего прихода просто отдыхай.

Голова у меня уже работала с трудом. Всё сильнее клонило в сон.

— Понял, — ответил я, и мы закончили разговор.

Ладно, спать. Подумаю обо всём потом, когда станет легче. Я закрыл глаза, натянул одеяло и уже почти провалился обратно в сон, как вдруг до меня дошло. «Зайду вместе с Миори-тян»? Она ведь именно так сказала? То есть они придут вдвоём? Ч-чего? Зачем?

---

Сквозь сон до меня доносились голоса.

Сознание поднималось медленно, будто я всплывал со дна моря к поверхности. Когда я открыл глаза, передо мной был знакомый потолок моей комнаты. Лоб приятно холодило. На нём лежал охлаждающий пластырь.

— М-м? Ты проснулся? — прозвучал рядом голос, такой же чистый и приятный, как звон колокольчика.

Я повернул голову и увидел Хикари. Она сидела так близко, что наши носы почти соприкасались. Её фарфоровая кожа была до невозможности красивой.

— Доброе утро, — сказал я.

— Доброе. Хотя вообще-то уже три часа.

— Если будешь так близко, ещё простудишься.

— Ладно... Буду вести себя сдержаннее, — обиженно пробормотала она и чуть отстранилась.

Да что ж такое... Слишком милая. У неё настолько разрушительная сила, что остатки сонливости сдуло как ветром. Да я, кажется, уже почти здоров. Ну, почти.

На всякий случай Хикари надела белую маску.

— Спасибо, Нацуки-кун. Ты сдержал наше обещание.

— Меня не за что благодарить. Серьёзно. Если посмотреть на это со стороны, то я просто бросил свою девушку посреди свидания и побежал искать другую... Стоп. Если так сказать, то я выгляжу как законченный мусор, не так ли? — Вообще-то мне скорее надо извиниться. Прости, что оставил тебя тогда, Хикари.

— Всё нормально. Именно за это я тебя и полюбила, — с мягкой улыбкой ответила она.

Она что, ангел? Самая милая девушка на свете.

Мы ещё некоторое время просто смотрели друг другу в глаза, пока кто-то рядом не кашлянул.

— И как ты себя чувствуешь? — спросила уже не Хикари.

Я перевёл взгляд и увидел Миори, которая сидела на моём стуле и молча за нами наблюдала. Щёки Хикари мгновенно вспыхнули, и она тут же отодвинулась.

Точно... она ведь говорила, что придёт вместе с Миори. Но я и правда не думал, что они реально придут вдвоём.

— Уже лучше, чем утром... Вялость ещё есть, но температура спала, — ответил я, стараясь говорить как можно естественнее, хотя напряжение всё равно проскользнуло в голосе.

И что это вообще за ситуация? Почему Миори и Хикари пришли ко мне вместе? Если честно, мне ужасно неловко. Ещё бы не было неловко. Здесь моя девушка и подруга, которой я только вчера отказал. Что я вообще должен делать?

— Я сварила кашу. Будешь? — спросила Миори.

— А... да. Спасибо, буду, — ответил я.

— Тогда сейчас принесу.

Она поднялась и шумно вышла из комнаты.

Мы с Хикари переглянулись. Я хочу спросить, почему она пришла с Миори. Но стоит ли? Столько всего случилось. Как лучше поступить? Хотя и не спрашивать тоже как-то странно...

— Ты сейчас, наверное, думаешь, почему кашу тебе приготовила Миори-тян, а не я? — с подозрением спросила Хикари.

Нет, ты немного не туда попала. Точнее, вообще совсем не туда. И не надо смотреть так недовольно. Что мне теперь делать? Это же недоразумение! Пока ты сама об этом не сказала, у меня и мысли такой не было!

— Просто я ещё тренируюсь. Да. Но в будущем я обязательно стану женщиной, которая умеет вести дом. Хотя вообще... мы ведь говорим о Миори-тян. Почему она так хорошо готовит, если она такая? Разве это не странно?!

— Оба её родителя работают, поэтому с детства она по очереди с бабушкой готовила дома. Хотя... ну... не уверен, что кашу вообще можно назвать чем-то серьёзным...

— Ла-ла-ла! Ничего не слышу! Ничего не слышу, не хочу слышать! — Хикари закрыла уши руками и замотала головой, как ребёнок, закативший истерику. — Я всё поняла. Миори-тян наверняка специально прокачала кулинарию, чтобы очаровывать мужчин. Да, точно. Только так это и объясняется.

— Это она-то?.. Я бы Миори так в жизни не назвал.

— Именно! Иначе это просто нечестно. Девчонка-сорванец, которая ещё и по дому всё умеет? Это же чистая игра на контрасте!

Не заметив, что Миори уже стоит у неё за спиной, Хикари продолжала возмущаться. А ведь та просто пошла за кашей и вернулась почти сразу.

— Хикари-тян, хватит говорить ерунду и отойди, — сухо сказала Миори, раскладывая складной столик. Она поставила на него кашу и ложку, а потом пододвинула к кровати.

— Н-не отдам! Эту позицию я тебе не уступлю, Миори-тян! — с вызовом воскликнула Хикари, неправильно поняв её слова, и схватила меня за руку.

— Хикари... я вообще-то хотел бы кашу поесть...

Она тут же поняла, что ослышалась, и поспешно отодвинулась. Подождите-ка... Моя девушка всегда была такой тормознутой?

Миори поставила столик на место, где секунду назад сидела Хикари. Я сел по-турецки и начал есть кашу. Немного солоновато. Вкусно.

— А этот столик ты где нашла? — спросила Хикари.

— М? Он у него всегда под кроватью лежит. На случай, если гости придут, — ответила Миори. И тут же, спохватившись, поспешно добавила: — А, то есть... я могу объяснить. Да, я знаю, где он лежит, но последний раз была здесь ещё летом. С тех пор я к нему не заходила. Правда.

Хотя Миори и объяснилась, Хикари всё равно смотрела на неё с подозрением.

Неловко. Неловко так, что хочется провалиться. Девочки, пожалуйста, не начинайте. Мне и так плохо было, а теперь ещё и живот сводит. Со стороны, наверное, это выглядит как мечта: самая милая и вторая по милоте девушка в школе спорят из-за того, кто будет ухаживать за мной. Но почему-то мне совершенно не радостно. Кажется, я начинаю понимать, почему герои ранобэ с гаремом обычно не выглядят особенно счастливыми. Раньше я этого не понимал.

— Я тебе всё равно не доверяю. Ты ведь и правда тогда обняла Нацуки-куна у меня за спиной.

— Н-ну... тут мне и возразить нечего. Прости. Правда, прости... Я виновата. Хикари-тян, ты имеешь полное право меня ругать.

Лицо Миори моментально помрачнело, и она опустила голову.

— Д-да не переживай ты так! Я пошутила! За это я тебя уже простила, так что забудем! — растерянно замахала руками Хикари, теперь уже пытаясь утешить её.

Ай... живот. Слишком уж это всё для меня. Я не вывожу. Я молча продолжил есть кашу, надеясь хотя бы на то, что они сделают вид, будто меня здесь нет.

— И вообще, тут половина вины лежит на Нацуки-куне.

Чего? Мне одному кажется, что разговор куда-то странно повернул?

— Нацуки-кун, ты же просто водил Миори-тян за нос! Хотя у тебя уже есть я!

У меня будто ножом в сердце ткнули. Я не хотел, но если посмотреть со стороны, то это и правда выглядело именно так.

— Х-Хикари-тян? Это не так. Я ведь уже объясняла тебе. Это я сама всё устроила. Нацуки оказался в сложном положении и просто не знал, что делать. Не сваливай это на него.

Похоже, пока я спал, они успели много чего обсудить. Всё это время они вели себя подозрительно дружелюбно, так что мне, конечно, интересно, о чём именно шёл разговор... но спрашивать об этом мне точно не стоит. В любом случае я рад, что они помирились.

— Миори-тян всё мне рассказала, как дошло до сегодняшнего дня. Нацуки-кун, меня просто возмущает, что ты постоянно пытаешься выглядеть хорошим! Конечно она в тебя влюбилась, если ты ведёшь себя вот так!

Я правда так делал? Может, Миори просто слишком приукрасила мои поступки?

— Эм... Хикари-тян... Это очень стыдно, так что, пожалуйста, хватит... — лицо Миори, что для неё совсем несвойственно, ярко покраснело. Она затрясла Хикари за плечи.

— Не буду! — Хикари сердито уставилась на меня.

У меня такое чувство, что сегодня Хикари какая-то странная. Впрочем, если мне скажут, что виноват в этом я, возражать не стану.

— И вообще, Нацуки-кун, ты всегда такой! Обычно ты ужасно тормозишь, но стоит нам только о чём-то переживать, как ты сразу всё замечаешь и лезешь помогать... Бессовестный бабник!

— Угх... — в сердце воткнулся второй нож. Они точно пришли не для того, чтобы за мной ухаживать. Они пришли добить меня. — Прости... пожалуйста.

Так. Всё. Я просто сделаю вид, что мне резко стало хуже, и снова усну.

---

Когда я проснулся в следующий раз, тело уже ощущалось заметно легче. Я сел и посмотрел в окно. Небо окрасилось в алый. На часах было уже пять вечера. На стуле рядом с кроватью сидела Миори. Она рассеянно смотрела в телефон, но заметила, что я проснулся.

— А где Хикари? — спросил я.

— Ушла домой. Сказала, что в итоге только мешалась вместо того, чтобы ухаживать за тобой.

Ну... в общем, да. Нечего возразить.

— Миори, а тебе всё ещё можно тут быть?

— Хикари-тян сказала мне подождать, пока ты проснёшься. Она сильная.

Ага. То есть она прямо показывает, что доверяет Миори.

— Ну как ты?

— Гораздо лучше. Если так пойдёт и дальше, завтра уже смогу в школу.

— Вот и отлично. Тогда я тоже пойду. Тебе больше ничего не нужно?

— Нет. Спасибо за кашу.

Миори взяла со стола свою сумку и, положив руку на дверь, обернулась.

— Насчёт моей просьбы. Я уже рассказала о ней Хикари-тян, так что всё в порядке. Когда пойдём?

— В следующие выходные разве не нормально?

— М-м-м... В следующие выходные у меня уже есть планы, так что, если можно, я бы хотела завтра.

— Завтра? Но завтра ведь понедельник. Будний день.

— Ты, похоже, совсем забыл. Завтра праздник.

Серьёзно? Я вообще из головы выкинул. Я перевёл взгляд на календарь, и действительно, завтра был отмечен государственный выходной.

— И всё же не слишком ли внезапно? Я вообще-то ещё не до конца восстановился.

— Если тебе будет плохо, я, конечно, подожду. Решай сам.

Как всегда, давит мягко, но уверенно. Я на такое всегда слаб.

— Ладно, пойду.

— Ура! Но если вдруг почувствуешь себя плохо, правда скажи, — сказала она и тут же ушла.

Нет, я не против, что ты так ловко толкаешь разговор вперёд, но перестань уже вести себя так, будто у меня вообще нет никаких дел! Хотя ладно. Сегодня я действительно был свободен... да и завтра тоже.

---

На следующее утро.

Мы договорились встретиться в девять утра у станции в нашем городе. Кажется, я уже полностью в форме. Должно быть нормально. Подготовившись к поездке, я вышел из дома. Когда я добрался до станции, Миори уже ждала меня снаружи.

— Доброе утро. Давно ждёшь? — спросил я.

— Нет. Пошли, — коротко ответила она.

Мы пошли рядом и сели в поезд. Мы не подходили друг к другу ближе, чем нужно, но и не держались нарочно на расстоянии. Всё-таки мы друзья.

— А где встретимся с Шюто? — спросил я.

— Вчера написала ему, что встречаемся на станции Такасаки.

— А Такуро ты тоже нашла?

— Да. Я поспрашивала старых знакомых и откопала его аккаунт в Minsta.

— Неплохо. Отлично сработано.

— Было непросто, — пожала плечами Миори.

Сегодня мы собирались снова встретиться и провести время с теми, кто когда-то был нам особенно дорог. Это была просьба Миори, а у меня не было причин отказываться, раз уж Хикари дала своё согласие.

Мы с Миори сожалели о том, как оборвались те беззаботные дни. Поэтому и хотели хотя бы ещё раз их вернуть, пусть с тех пор и прошло уже много лет.

— Честно говоря, меня удивляет, что Шюто и Такуро вообще согласились прийти сегодня, хотя мы их предупредили почти в последний момент. Для приглашения это уже за гранью поздно. Хотя, если дело касается Миори, это, пожалуй, нормально.

— А тебе не кажется, что они чувствуют то же, что и мы? — сказала она с каким-то далёким взглядом. — Я уже перестала мечтать просто вернуться в те дни. Но сожаления у меня всё равно остались, так что почему бы не начать заново сейчас? Прошло уже столько времени. Самое время.

Живи так, чтобы потом не сожалеть. А если всё-таки жалеешь, попробуй ещё раз. Если, конечно, это возможно. В этом плане я очень хорошо понимаю Миори.

— И потом, столько лет прошло. Уверена, мы все всё равно друг по другу соскучились, — с улыбкой добавила она, будто отмахнувшись от мелочей, которые не стоили тщательного разбора.

— Это точно. Да и правда, нечего тут всё усложнять. Просто как маленькая встреча выпускников. Мы хотим увидеть старых друзей и провести с ними день. Вот и вся причина. Для этого мы и едем с Шюто в Осаку, туда, где сейчас живёт Такуро.

— Какой у нас вообще сегодня план? — спросил я.

— Около полудня будем на месте, встретимся с Такуро и пообедаем. После этого я ещё ничего не придумала, но завтра снова школа, так что вечером надо будет возвращаться на синкансэне.

Плотновато, конечно, но ничего не поделаешь. Гумма и Осака всё-таки далеко друг от друга. В одну сторону около трёх с половиной часов, а туда и обратно это уже целый день в дороге. Да и по деньгам поездка не самая дешёвая, но для нас она того стоит.

— Нацуки, выходим.

Мы добрались до станции Такасаки и вышли из поезда. Пока мы ждали Шюто, сзади раздался голос:

— Йо! Давно не виделись.

Голос был самоуверенный, с нагловатой ноткой.

Я обернулся и увидел крепкого парня. Короткие чёрные волосы, приятное лицо, в котором ещё сохранялись детские черты. Белая рубашка, джинсы. От него прямо веяло спортсменом.

— Шюто, как ты? — спросил я.

— Отлично. Да и вы, похоже, тоже, — дружелюбно усмехнулся он, хотя в его улыбке всё же чувствовалась неловкость.

Наверное, он тоже нервничает. Я и сам весь зажат. Чего уж там, он ведь ушёл из нашей компании не на лучшей ноте. Сколько лет прошло, а я даже не уверен, что смогу нормально с ним разговаривать.

— Удивлён, что ты нас сразу узнал.

Теперь, когда я уже знал, что это Шюто, в нём и правда угадывался тот самый мальчишка из детства. Но если бы я не был предупреждён, то в толпе станции Такасаки вряд ли бы сам его узнал. А вот он подошёл к нам без малейших сомнений.

Шюто пожал плечами и пояснил:

— Конечно узнал. Фотки Миори время от времени всплывают у меня в Minsta, а ты на школьном фестивале выступал. Я, между прочим, тоже был там. Классный был концерт.

— Чего?! Ты там был?! Почему не подошёл? — от изумления я даже повысил голос. То есть Шюто тоже был где-то в той толпе?

— Я думал подойти... но у тебя уже своя компания, так что как-то не был уверен, что ты обрадуешься, если я после стольких лет вдруг объявлюсь.

Значит, мы и у него тоже были на уме. Странно, но от этого почему-то становится легче.

— Рад, что вы вообще меня позвали. Хотя да, внезапность у этого приглашения просто зашкаливает.

— Вот-вот. Я сам только вчера от Миори узнал, что мы едем уже сегодня. Я тоже обалдел.

— Когда она что-то решает, то сразу это и делает. В этом вся Миори.

— И не говори. Она с детства такая.

Мы с Шюто невольно улыбнулись друг другу. Миори смотрела на нас со сложным выражением лица.

— Прости за то, как всё вышло тогда, в детстве. Я просто не мог смотреть на тебя как на обычную подругу, — сказал Шюто, почесав затылок.

— А сейчас? — спросила Миори.

— Не переживай. У меня теперь есть девушка, — с ослепительной улыбкой ответил он и поднял большой палец.

— Значит, мы снова можем быть друзьями?

— Если ты не против, то я только за.

В его улыбке не осталось ни намёка на обиду. Бывает, что проблемы, выросшие из чувств, со временем и правда рассасываются.

«Тогда подожди меня. Совсем немного. Пока моя ложь не перестанет быть ложью».

Значит, именно этого Миори и ждала тогда.

После того как Шюто извинился, неловкость исчезла. Нет, точнее, всё стало почти таким, как раньше. Атмосфера смягчилась, стала своей, почти детской. Мы снова смеялись вместе.

От станции Такасаки мы сели на синкансэн. Трое сидели в ряд, и началось наше долгое путешествие. Мы вспоминали старые истории и рассказывали друг другу, как жили всё это время. После начальной школы Шюто пошёл в другую среднюю, а теперь учился в старшей школе Хигаси в Такасаки. Он ещё с детства был хорош в футболе и теперь тоже состоял в школьной команде. Три с половиной часа в поезде пролетели почти незаметно.

— Эй! Давно не виделись!

Когда мы прибыли на станцию Син-Осака, к нам, энергично размахивая рукой, подбежал Такуро.

— Спасибо, что приехали аж сюда. Я вообще обалдел, когда вы сказали, что будете уже сегодня.

В целом он почти не изменился. Но только вширь. Если говорить прямо, он очень сильно располнел.

— Эх, надо бы уже сесть на диету, — хлопнул он себя по животу и громко расхохотался.

В детстве он и так был слегка пухлым, но я не думал, что всё зайдёт настолько далеко...

— Вы все тоже сильно изменились. Шюто стал прямо настоящим спортсменом, Миори стала убийственно красивой, а Нацуки... как бы сказать... Ты не просто стал симпатичнее. От тебя уверенности больше. А ведь раньше вечно носился за Миори как ошпаренный, — с тёплой ностальгией сказал Такуро, вспоминая наше детство.

Хотя внешне он и правда не изменился так уж сильно, в нём чувствовалось спокойствие. Что и неудивительно. За все годы, что мы не виделись, он, как и мы, успел повзрослеть.

— Ну что, как дальше? Вы ещё не обедали, да? — спросил он.

— Ага. Я голодный как зверь. Мне вообще всё равно что есть, лишь бы поскорее, — сказал Шюто, поглаживая живот.

— Миори, какой план? — спросил я, оставляя решение за ней.

Как и в детстве, мы втроём одновременно посмотрели на неё с ожиданием.

— Вы что, не помните? Мы же обещали, что, когда вырастем, обязательно вместе поедим якинику, — сказала она.

От такого неожиданного заявления я перевёл взгляд на Шюто и Такуро. Судя по их лицам, они тоже ничего такого не помнили, так что говорить пришлось за всех троих:

— Да кто вообще будет помнить каждое идиотское обещание из детства?!

— Что?! Всё, я злая! Никто из вас не помнит?! Ну и гады! Я с вами вообще больше не разговариваю!

Она резко развернулась и пошла прочь, вся дрожа от возмущения.

— Эй, а куда она? — спросил я.

— Да кто её знает. Наверное, думает, что если просто бродить кругами, то мясной ресторан сам найдётся, — пожал плечами Шюто.

— Я вообще-то знаю тут отличное место с якинику. Пошли, — безмятежно сказал Такуро.

— Это замечательно, но сначала нам надо вернуть сюда Миори.

Шюто побежал за ней, а мы с Такуро остались стоять вдвоём.

Несколько секунд мы молчали. Вокруг шумела толпа, люди проходили мимо, и первым заговорил Такуро:

— Похоже, после моего перевода вы втроём больше особо не собирались?

— Угу. Шюто я в последний раз видел на выпускном в начальной школе.

— Я как раз почти тогда и перестал с вами общаться, так что примерно так и думал. А с Миори что?

— Мы с Миори пошли в одну среднюю. Тогда почти не разговаривали, зато потом снова оказались в одной старшей и подружились заново. Много всего было, но в какой-то момент мы заговорили о том, что хорошо бы снова собрать старую компанию, если получится. А дальше уже Миори в своём стиле всех резко подняла и притащила нас сюда. На самом деле там было куда больше всего, но для краткого пересказа и этого хватит.

— Я тоже хотел вас увидеть. Но тогда, когда я перевёлся, всё закончилось так неловко, и я даже не знал, как вы теперь живёте, так что не решался сам написать. Да и телефонов у нас в начальной школе не было, так что связаться просто так я всё равно не мог бы, пришлось бы сначала всех разыскивать. Так что, когда вы сами вышли на меня, я очень обрадовался. Вообще-то, раз вы все трое в Гумме, я сам хотел бы приехать к вам, но сейчас у меня с деньгами туго.

— Да не переживай. Это же Миори внезапно решила, что мы поедем к тебе именно сегодня.

Где-то посреди нашего разговора Шюто и Миори вернулись. Похоже, он всё-таки сумел её уговорить, хотя та ещё немного дулась.

После этого мы пошли в ресторан якинику, который посоветовал Такуро. Мы ели мясо, жарили всё новые порции на решётке и весело болтали о старых днях. Шюто и Такуро сметали еду с пугающей скоростью. Аппетит спортсмена и пухляша — это не шутка. Мы с Миори тоже едим прилично, но за ними нам не угнаться.

— ...В общем, мне тогда просто хотелось, чтобы кто-то понял мои чувства. Меня только что отвергли, я едва не разревелся, а эта девица думала только о том, сможем ли мы потом опять быть друзьями, — сказал Шюто, переворачивая щипцами кусок мяса.

Некоторые вещи можно обсудить только тогда, когда уже прошло достаточно времени.

— Я... я же сказала, что мне жаль. Сколько раз мне ещё надо извиниться? Я тогда просто ничего не понимала в любви, — возразила Миори.

— Она ведь всегда была такой, да? — тут же обратился Шюто к Такуро за поддержкой.

— Ещё какой, — кивнул тот.

Шюто снова посмотрел на Миори:

— А вообще, ты же тогда уже явно любила Нацуки.

— Ч-что?! — вспыхнула она и потеряла дар речи.

Для нас с Миори тема оказалась слишком своевременной. В воздухе сразу повисла неловкость.

— Это правда? То есть ты была влюблена в меня ещё с детства? — спросил я.

— Сама она этого не понимала, но я уверен. Что бы ни случилось, она первым делом бежала к тебе. Я всё это время был рядом и видел. Поставь себя на моё место. Да меня это бесило до ужаса!

— Если смотреть со стороны, то я отлично понимаю, почему Шюто тогда захотел отдалиться, — добавил Такуро.

Они закивали друг другу, будто давно пришли к одному выводу. Я осторожно покосился на Миори. Её лицо стало ярко-красным. Казалось, она сейчас и расплачется.

— Скажите уже прямо. Вы сейчас встречаетесь или нет? — без обиняков спросил Шюто.

Ну, мы правда учимся в одной школе, снова хорошо общаемся... понятно, откуда у него такие подозрения.

— Нет, не встречаемся. И вообще, у меня есть девушка.

— Да ладно! То есть не только у Шюто, но и у Нацуки есть девушка? Мир ко мне несправедлив, — сокрушался Такуро, закидывая в рот очередную порцию риса.

— А, так я и думал. Значит, песня, которую ты посвятил девушке, что тебе нравится, на школьном фестивале, была про кого-то другого, да? По тексту это точно была не Миори... Ну да, теперь всё ясно.

— А? Что за концерт на школьном фестивале? Звучит интересно, — тут же оживился Такуро.

Шюто принялся пересказывать ему увиденное на нашем фестивале. Как же стыдно. Можно он не будет? Слушать, как подробно вспоминают, насколько отчаянно я тогда старался выпендриться, слишком тяжело.

— Нацуки, молодец. Завидую. Ты прямо живёшь своей юностью как положено, — широко ухмыльнулся Такуро и хлопнул меня по плечу.

— Эй, покажи фотку своей девушки, — сказал Шюто.

Неохотно я достал телефон, открыл галерею и показал ему снимок, где мы были вместе с Хикари.

— Чего?! Да она просто сногсшибательная!

— Непростительно. Нацуки, я тебе этого никогда не прощу.

— Т-Такуро, успокойся. Когда ты вот так нависаешь надо мной своей тушей, даже в шутку становится страшно!

После нашей перепалки Шюто всё ещё мрачно бурчал:

— Но всё равно странно. Я был уверен, что вы двое в итоге будете вместе.

— Ага, я тоже так думал. Нацуки, а ты разве не любил Миори в ответ? — спросил Такуро.

— Наверное... Если сейчас оглянуться назад, то, скорее всего, да. Это была моя первая любовь, просто я сам тогда этого не осознавал.

— Ну, вы же тогда ещё в начальной школе были, — подвёл итог Такуро.

Миори рядом со мной заметно занервничала.

— Столько лет прошло. Конечно, такая детская влюблённость не могла дотянуться до настоящего, — заметил Шюто.

— Это тебе не манга и не сериал. Так было бы вообще нереалистично. Да и слишком тяжело, если тащить такие чувства через столько лет.

Шюто и Такуро дружно усмехнулись.

И тут Миори, до сих пор молчавшая, наконец не выдержала:

— Он мне отказал, и что с того?

Они оба вытаращили глаза и так и замерли с открытыми ртами.

— Я любила его ещё с детства, просто поняла это совсем недавно. Осознала только после того, как у Нацуки появилась девушка. Потом призналась ему, а он меня отверг. Есть с этим какие-то проблемы?! И вообще, произошло это позавчера!

Казалось, будто она выпалила всё это после пары кружек пива.

В ресторане с якинику и так шумно, но всё же хотелось бы, чтобы она говорила хотя бы самую малость потише.

Шюто и Такуро, наконец отмерев, дружно схватились за животы и разразились хохотом.

— Ха-ха-ха! Вот оно что! Так вот что у вас тут творится! Ха-ха-ха! А я чувствовал, что между вами что-то не так! Ещё бы вам не было неловко, если тебя отвергли всего два дня назад! — грохотал Такуро.

— Слушай, ну как у тебя вообще не получилось с ним сойтись, если вы были настолько близки? Ты в любви полный ноль!

— Замолчи. Я и сама знаю, — буркнула Миори.

— Даже если момент вы упустили, какого чёрта ты вообще признавалась ему, когда у него уже есть девушка? Конечно, ничего бы не вышло. Они после школьного фестиваля начали встречаться, значит, сейчас у них самый разгар любви! — слишком уж логично рассудил Шюто.

— Мне нужно было нормально поставить точку! Разобраться в своих чувствах! Я хотела снова стать ему просто другом! — вспыхнула она, словно капризный ребёнок.

Мне неловко. Очень неловко. Я вообще-то тут сижу. И я понятия не имею, что мне на это говорить.

— Ну и как, сможете теперь снова быть друзьями? — уже серьёзнее спросил Шюто.

— У-у... — простонала Миори. — Мы пока над этим работаем.

— Звучит не слишком убедительно. Хотя ладно, время всё решит. Со мной ведь так и вышло.

— Правда? Если подождать, эти чувства и правда исчезнут? — с тревогой спросила она.

Такуро посмотрел на меня с тёплой усмешкой и беззвучно одними губами произнёс: «Ну ты и грешник».

Да знаю я. По крайней мере, теперь уже понимаю.

— Исчезнут, если вы какое-то время побудете друг от друга подальше. Но раз вы учитесь в одной школе, это, конечно, тяжело.

[[image:/storage/reader-images/2279afca45daa4bace24e51fcdbb5fa32a13795b.jpg]]

— Прости. Сейчас мы не можем вот так держаться на расстоянии, — тихо сказала Миори.

— А? Серьёзно? — удивился Шюто.

— Нацуки сказал, что не перестанет быть моим другом... и велел мне самой что-нибудь сделать со своими чувствами.

Шюто и Такуро одновременно посмотрели на меня таким взглядом, будто хотели сказать: «Ну ты даёшь...»

Да, знаю, звучит это дико. Но что мне ещё оставалось? Если быть совсем честным, моя дружба с Миори напрямую связана с моим Планом радужной юности. Слишком уж эгоистично, но факт.

— И ты умудрилась влюбиться в довольно сурового типа, — заметил Шюто.

— Ха-ха-ха! Но такой эгоизм как раз очень в духе Нацуки! — громогласно поддержал его Такуро.

После ресторана мы зашли в какое-то случайное кафе и продолжили болтать там. Мы смеялись так, словно пытались вернуть всё то время, которое потеряли.

Такуро, несмотря на свой вид, учился в очень престижной школе, которая боролась за звание одной из лучших в Осаке. А растолстел он так из-за стресса, связанного с учёбой. Его целью был Токийский университет.

— Если сдам экзамены, нам потом будет проще видеться, — смеясь, сказал он.

У каждого из нас был свой путь. Когда этот день закончится, каждый снова пойдёт по своей дороге к собственному будущему. И всё же было бы здорово, если время от времени мы могли бы сворачивать с этих дорог и вот так, как сегодня, заново оживлять старую дружбу.

Час расставания подкрался слишком быстро. Время нашего синкансэна обратно неумолимо приближалось. Мы втроём стояли на станции напротив Такуро. Никто не хотел расходиться, и потому все молчали.

— В следующий раз я сам приеду к вам, — сказал Такуро и, разгоняя тягостное молчание, широко улыбнулся. — Давайте ещё соберёмся. Вчетвером.

— Ага. Сегодня всё было слишком внезапно, так что времени вышло мало. В следующий раз уже нормально всё спланируем, — сказал Шюто.

— Можно будет и куда-нибудь съездить вместе, — предложил я.

Пока мы обсуждали будущее, на лице Миори появилась мягкая улыбка.

— Тогда обещаем. Мы ещё обязательно увидимся... Нет, не один раз. Мы ещё много раз будем собираться вместе!

Так наша старая дружба и была восстановлена.

Мы втроём сели в синкансэн обратно. Дорогу Шюто почти полностью потратил на то, чтобы раздавать нам любовные советы. Похоже, он просто не мог спокойно смотреть на то, насколько Миори беспомощна в романтических делах. А когда узнал, что именно она давала мне советы по любви, долго не мог перестать ржать, а потом уже только недоумевал.

— Ты вообще на чём свои советы Нацуки строила? — спросил он.

— На том, что читала в интернете или в манге... ну и ещё на том, что слышала от подруг, — ответила Миори.

— Теперь понял, да, Шюто? Она всегда так. Пытается казаться умнее, чем есть, — сказал я.

— Ты сам это знал и всё равно приползал ко мне за помощью!

— Потому что думал, что ты хотя бы лучше меня разбираешься!

Вот так, перешучиваясь, мы и доехали до станции Такасаки.

— Ну ладно, увидимся в следующий раз. Миори, давай уже найди себе новую любовь, — сказал Шюто.

— Я и без тебя собиралась!

Помахав нам рукой, он ушёл. И мне было приятно, что мы расходимся не со словами «прощай», а со словами «до встречи».

— Ну что, и нам пора домой, — сказал я.

— Ага, пойдём.

Как же сегодня было хорошо. Мир словно снова стал ярким. Наверное, именно так и выглядит настоящая радужная юность... Хотя после семичасовой поездки туда и обратно на синкансэне я, конечно, выжат как лимон. Хочется поскорее домой и спать. Я ведь только-только оправился от простуды.

Было уже после восьми вечера. Несмотря на праздничный вечер, вагон оказался почти пустым. Миори рассеянно смотрела в окно. Я тоже молчал. Поезд покачивался, везя нас обратно в наш город. От станции до домов было ещё минут десять пешком.

Шедшая чуть впереди Миори вдруг остановилась и обернулась ко мне.

— Я зайду в конбини. Давай тут разойдёмся.

Этим она словно провела между нами черту, и даже я это понял.

— Ладно... Тогда увидимся завтра в школе.

Я пошёл дальше, собираясь оставить её позади.

— Нацуки!

Услышав своё имя, я обернулся. Миори улыбалась. Это была та самая улыбка, которая в детстве сияла у неё на лице, когда она брала меня за руки.

— Я найду новую любовь. Может, это будет Рейта-кун, а может, кто-то другой, но я сделаю всё, чтобы стать счастливой. Так что... в следующий раз я уже ни о чём не пожалею.

Это и правда успокаивает. Похоже, теперь я могу больше о ней не тревожиться.

— У тебя получится. В мире полно парней лучше меня.

— Именно, — кивнула она и пожала плечами. — Знаешь, мне кажется, я наконец очнулась. Если как следует подумать, то почему я вообще в тебя влюбилась? Как друг ты неплохой, но как парень слишком ненадёжный.

— Эй, не надо так резко переходить к реализму. У меня вообще-то хрупкое сердце! — тут же огрызнулся я.

— Дурак! — она показала мне язык, а потом её лицо стало спокойным. — Я тебя больше не люблю.

В её голосе было столько убеждённости, что на миг я почти поверил.

— Ну, тогда мне и правда не о чем волноваться. Значит, сможем остаться друзьями.

Мы оба будем держаться за эту ложь, пока она не перестанет быть ложью. Если Миори готова продолжать этот спектакль, то и я тоже сделаю вид, что верю ей, до тех пор, пока неправда не исчезнет сама собой.

— Да. Мы навсегда останемся друзьями.

Она широко махнула мне рукой.

— Пока.

Я тоже слегка махнул в ответ и на этот раз уже действительно пошёл дальше. Её шагов я не слышал. Но до самого дома так ни разу и не оглянулся.

Сегодня было чуть теплее обычного. Мягкий ветер скользнул по моим плечам.

[[image:/storage/reader-images/27e8bf3bed133734ac09daead946b8ab866a6d17.jpg]]

История с дракой

— Сиратори-кун отстранён от занятий на неделю за применение насилия.

Учитель огорошил нас этим сообщением.

— А?.. — До меня не сразу дошёл смысл этих слов. Это заявление настолько не вязалось с моим представлением о Рейте, что я просто не мог связать одно с другим.

Класс тут же взорвался шумом. Удивление, любопытство, разочарование, тревога — в воздухе носились самые разные эмоции. А Хикари, чьё место было рядом с моим, сидела, широко распахнув глаза, и словно оцепенела.

Я и сам находился в таком же ступоре. Наверняка так же отреагировали Ута, Тацуя и Нанасэ.

— Тихо. Классный час ещё не закончился, — сердито прикрикнул учитель, заставляя всех замолчать. И всё же беспокойство так и висело в классе ощутимой тяжестью.

— К-как думаешь, что случилось? — шёпотом спросила Хикари.

Я покачал головой.

— Не знаю.

Правда не знаю. Я до сих пор не могу поверить в то, что сказал учитель. Рейта — мягкий человек. Он не из тех, кто поднимает руку на других. Я вообще ни разу не видел, чтобы он злился. Он всегда спокоен и рассудителен. Вот каким я знаю Сиратори Рейту.

Рейта, ввязавшийся в насилие? Да ещё и получивший отстранение? Здесь явно что-то не так. Должна быть какая-то причина. И те слова из видео, которое сейчас расползается по Minsta, он тоже никак не мог сказать всерьёз.

В памяти вдруг всплыл день, когда пропала Миори. Тогда в горах я столкнулся с Рейтой.

«Я знаю, что Миори любит тебя. Если ты её найдёшь, кроме тебя она уже никого не увидит. Мне это ненавистно... Поэтому помочь ей должен я!»

Тогда Рейта вёл себя совершенно странно.

«Пусть даже временно, но я парень Миори. Искать её — моя обязанность!»

Будь он в здравом уме, он бы никогда такого не сказал. Он не стал бы ставить себя на первое место в ситуации, когда мы даже не знали, жива ли Миори.

«Ты только о себе и говоришь».

Тогда он выглядел так, словно его что-то загнало в угол. Рейта, который обычно замечал всё лучше других, в тот момент казался совсем другим человеком.

Я холодно и резко осадил его, потому что думал: если скажу прямо, он и сам это поймёт. К тому же для меня главным было найти Миори. До Рейты мне тогда просто не было дела.

— Это... моя вина? — пробормотал я. В тот момент я понял, что Рейта тоже обычный школьник, но у меня в голове была только Миори. После того как я её спас, надо было подумать и о нём.

Тацуя поднял руку и спросил:

— А что именно произошло?

— Простите, но я не могу рассказывать вам подробности, — покачал головой наш классный руководитель.

— Почему?

— Понимаю, что вы волнуетесь за друга, но правила есть правила.

В его словах явно скрывалось: «Если хотите знать, спросите у него сами». Учителю и правда нельзя было говорить больше. Поняв это, Тацуя умолк.

Когда классный час закончился и учитель вышел, в комнате тут же поднялся гул куда громче обычного.

Возле моей парты собралась привычная компания: Тацуя, Ута, Нанасэ и Хикари, перегнувшаяся с соседнего места. Лица у всех были мрачные. Собираться так всей кучей мы и без того умели привлекать к себе внимание, а сейчас это было особенно неловко. Обычно мы и так выделялись, но сегодняшние взгляды были совсем иного рода.

— Харе пялиться. Идите лучше про обеды болтайте или ещё о чём, — отмахнулся Тацуя от одноклассников, будто отгонял назойливую собаку.

Его грубая манера сработала, и дышать сразу стало чуть легче.

Всё у него через грубую силу. Одним своим присутствием всех разогнал. Это что вообще, сёнэн-манга какая-то?

— Эй, Ута. От Рейты ничего не было? — спросил Тацуя.

Похоже, она написала ему сразу же после классного часа.

— Нет... Он даже не прочитал, — с тревогой в голосе ответила Ута, глядя на чат в RINE.

— Мне и так показалось странным, что он ничего не написал в общий чат... Но чтобы его отстранили... — тихо проговорила Хикари, не сводя глаз с пустого места Рейты.

— Интересно, что вообще случилось, — сказала Нанасэ.

Хотя вокруг стоял гомон, мы погрузились в молчание. О видео из Minsta, которое прислала мне Ямано, я им пока не рассказал. Но до начала первого урока оставалось всего три минуты. Если я сейчас вброшу ещё и это, все только сильнее запутаются. Ситуация была ужасная, но и прогуливать уроки мы не могли. Это только привлекло бы к нашей компании ещё больше ненужного внимания.

— Давайте встретимся на большой перемене. Соберём всё, что знаем, и попробуем сложить картину, — сказал я.

Все кивнули.

Обычно... такие заключительные выводы делал бы Рейта.

---

Пусть атмосфера в классе была совсем не такой, как всегда, утренние уроки мы всё же пережили. Обычно я и так слушаю их вполуха, но сегодня время тянулось особенно мучительно.

Наконец наступил обед. Но если бы наша обычная компания собралась в классе, мы слишком уж бросались бы в глаза. Я написал всем в RINE место встречи. На этот раз мы должны были собраться в углу столовой. Информацию, конечно, надо было собрать, но и поесть тоже следовало. Полный желудок важен в любой ситуации.

Когда я шёл в столовую, то чувствовал на себе чужие взгляды. Они и правда отличались от обычных, а воздух вокруг гудел от пересудов. Но всё же здесь было не так тяжело, как в классе. Стоило мне выйти из коридора первогодок, и внимание к моей персоне почти исчезло.

Ну и ладно, ничего не поделаешь. Рейта — звезда нашего года, и даже те, кто толком его не знает, наверняка заинтересуются, если услышат, что кого-то из их потока отстранили за насилие. А меня логично разглядывать вдвойне: все знают, что мы с ним близкие друзья.

Я купил в автомате талончик на обед и обменял его у столовской бабушки на якитори-дон. К столу, который назначил в RINE, я пришёл первым. Вскоре один за другим подтянулись Хикари, Ута, Нанасэ и Тацуя.

— Миорин и Сери тоже придут, — сказала Ута, сидевшая справа от меня, не отрываясь от телефона.

Похоже, она всё это время переписывалась с девчонками из соседнего класса.

— Ладно, сначала жрём, потом говорим, — буркнул Тацуя и принялся за свой большой кацудон.

Сегодня я, Ута и Тацуя ели столовскую еду, а Хикари с Нанасэ принесли бэнто из дома. В столовой сидело полно второ- и третьегодок, так что на нас никто особенно не смотрел.

Среди первогодок тема отстранения Рейты уже успела прилично разойтись, но старшие ещё не подхватили её в той же степени. Было приятно хоть ненадолго избавиться от этих неприятных взглядов, которые я ловил на себе всё утро.

Как и предложил Тацуя, все молча ели, сосредоточившись на обеде. Ута была непривычно тихой. Никогда ещё еда не казалась мне такой безвкусной. Когда я доел свой якитори-дон, у входа в столовую появились Миори и Серика.

— Миорин, Сери! Сюда! — Ута замахала рукой, показывая им, где мы сидим.

— Ребята... — Миори подошла к нам с тревогой на лице.

Улыбка, которую, как мне казалось, мы с таким трудом вернули, снова исчезла, и от этого мне стало грустно. Наверняка Миори считает, что во всём виновата она.

— Это правда, что Рейта-кун подрался? — спросила она.

Мы переглянулись, но никто не ответил. Правды пока не знал никто.

— Мы не знаем... Но кое-что у нас всё-таки есть, поэтому мы и собрались, — ответил я.

— Тогда давайте сначала просто обменяемся тем, что знаем, — спокойно сказала Серика, и этот ровный тон почему-то меня успокоил. — Для начала я хочу показать вам одно видео. Хотя, возможно, кто-то из вас уже его видел.

Она включила ролик, который сейчас расходился по Minsta. В кадре в каком-то переулке толпилась шумная компания парней. Среди них был и Рейта. Снято всё было так, будто оператор прятался.

Я всё ломал голову, как вообще подступиться к теме этого видео, но, похоже, Серика тоже уже о нём знала. Видимо, Ямано отправила его ей тогда же, когда написала мне.

«Рейта-сан, а что там с твоей последней девчонкой?»

«Мы расстались. Мы вообще встречались только потому, что я ей угрожал, так что ни о чём не жалею.»

Ролик был короткий, всего в несколько секунд, и слышно было только этот отрывок. Снимали ночью, поэтому освещение было плохое, но человек в кадре несомненно был Рейтой. Лицо, голос, фигура, само присутствие — всё было его.

[[image:/storage/reader-images/f32b265003c178d20d8b41ff1147895e9d19ec16.jpg]]

Но слова, которые он произносил, никак не были похожи на привычного Рейту.

— Что... это такое?.. — потрясённо выдохнула Ута.

— Он сам в это не верит. Какого чёрта он вообще творит? — сплюнул Тацуя, и лицо у него перекосилось.

Я был с ним согласен. В тот день, когда пропала Миори, я разговаривал с Рейтой. Тогда он и правда был не в себе, но причина была в его чувствах к ней.

Рейта точно любит Миори. И это неправда, будто он заставил её встречаться угрозами. Да и в то, что у него к ней не осталось никаких чувств, я не поверю. В этом видео Рейта явно лжёт.

— Миори, это правда? — спросила Серика.

От такой прямоты я невольно вздрогнул. Серика вообще не умеет ходить вокруг да около. Это так на неё похоже. Хотя, если подумать, она здесь ближе всех к Миори.

— Конечно нет. — Миори уже несколько раз молча пересмотрела ролик, а потом остановила его и медленно покачала головой. — Я встречалась с Рейтой-куном потому, что сама этого хотела. Да, у нас был уговор, что я могу и дальше испытывать чувства к Нацуки... но мне никто не угрожал. Разумеется, нет.

На миг она задумалась.

— Это только догадка, но... мне кажется, Рейта-кун нарочно выставляет то условие как угрозу. Как ни посмотри, он явно пытается сделать из себя злодея.

— Сейчас это видео вовсю расходится по Minsta, и про Рейту уже ползут гадкие слухи. А раз ещё и подтверждается, что его правда отстранили за насилие, им сразу начинают верить. Боюсь, теперь уже не получится остановить всё это, пока оно не выйдет из-под контроля, — подвёл я текущую ситуацию.

Лица у всех стали ещё мрачнее.

— Видео выглядит слишком уж постановочно. Похоже, это дело рук самого Сиратори-куна, — со вздохом сказала Нанасэ.

— Нанасэ?..

— Разве не странно уже то, что кто-то вообще снял подобный ролик? Судя по ракурсу, снимали будто бы тайком... но если мыслить логически, его голос слышно слишком отчётливо. Значит, оператор находился на таком расстоянии, где Сиратори-кун никак не мог его не заметить. А уж его наблюдательность ты и сам знаешь.

Да, именно так. Я и сам подумал о том же.

— Нанасэ, хочешь сказать, что Рейта сам подстроил это видео?

— С моей точки зрения, другого объяснения просто нет, — ответила она.

— Н-но... зачем Рею делать такое нарочно?.. — растерянно пробормотала Ута и вдруг, словно что-то поняв, в ужасе прикрыла рот ладонями.

— Мне кажется... он сделал это, чтобы совсем стереть все плохие слухи о Миори-тян. Не разъяснить недоразумение, а перекрыть его ещё более громким шумом... Если выложить такое видео, Рейта-кун сможет как бы переписать слухи и превратить Миори в свою жертву, — пробормотала Хикари, как будто складывая мысли по полочкам.

Скорее уж она не участвовала в разговоре, а говорила сама с собой, целиком уйдя в свои рассуждения. Похоже, именно так она выглядит, когда пишет романы.

— Понятно... — пробормотал я.

Вывод Хикари вполне объяснял цель Рейты и пока что казался самой правдоподобной версией.

— Нет... — только и смогла выдавить Миори.

— Но если это правда его цель, почему он вообще решил действовать именно так? — всё ещё не до конца веря, спросила Ута.

Мотив, да?.. Кажется... я примерно догадываюсь.

— Рейта... Неужели для тебя это способ искупить вину? — Я сам того не замечая, сжал кулак. Ты правда думаешь, что, принеся в жертву себя, поможешь Миори?

— Нацуки, остынь.

Низкий голос выдернул меня из водоворота мыслей и вернул в реальность.

— Ты ведь ещё что-то знаешь? Выкладывай.

Я на секунду заколебался. Можно ли рассказывать всем о разговоре, который у меня был с Рейтой в тот день? Но сейчас не время молчать.

— В тот день, когда я искал Миори, я встретил Рейту.

Я пересказал им весь наш разговор под дождём, ничего не скрывая. С каждым моим словом лицо Миори заметно мрачнело.

— А потом я пошёл дальше искать Миори. Если честно, я так за неё волновался, что до Рейты мне не было никакого дела. Я был уверен, что с ним всё будет нормально. Он же сильный.

Когда я закончил, Серика обвела всех взглядом:

— Кто-нибудь видел Рейту после этого?

Все переглянулись, но никто ничего не сказал. Над столом повисла тяжёлая тишина. Большая перемена уже перевалила за середину, и народу в столовой стало меньше.

Это моя вина... Ничего бы не случилось, если бы я хоть как-то проявил беспокойство о Рейте. Надо было задуматься, как странно, что после того дня он так и не подал ни звука. Я не писал ему первым, думая, что так будет тактичнее. Решил, что любые мои слова только всё испортят. В итоге именно это и вышло боком.

— И всё же, даже если ролик поддельный, в какую-то драку он, похоже, действительно ввязался. Его ведь правда отстранили. Для начала я бы хотела понять, что вообще произошло, — сказала Нанасэ.

Она права. Вот только у нас нет вообще никакой информации об этом. В таких случаях проще всего услышать всё из первых уст, но если бы мы могли это сделать, то не сидели бы сейчас в таком отчаянии.

Тацуя, не теряя ничего, позвонил Рейте. После нескольких долгих гудков он буркнул:

— Ну конечно, не берёт. Скотина.

И сбросил вызов.

Я и по общему чату догадывался, что он не хочет с нами разговаривать... Но выходит, он правда решил нас отрезать? Неужели он больше не хочет быть с нами?

— Это моя вина... Всё потому, что я воспользовалась Рейтой-куном, — убито пробормотала Миори.

Серика погладила её по спине.

— Не говори так. Ты не виновата. Вообще никто не виноват.

Успокаивая Миори, она скользнула взглядом ко мне.

— Нацуки, и ты тоже. Ты говорил Рейте жёстко потому, что тогда считал себя правым, верно?

— А? Д-да... По крайней мере, тогда мне так казалось, — слабо ответил я.

— Тогда тебе не о чем жалеть. Я тоже не думаю, что ты был неправ. Сейчас надо думать не об этом, а о том, как вернуть Рейту к нам. Верно?

Серика нарочно упростила разговор до самого главного.

И всё же она права. Если просто сидеть и киснуть, ничего не изменится.

— Чтобы это сделать, надо понять, что случилось с Рейтой-куном, — сказала Хикари.

Я кивнул.

Если мы не разберёмся, почему он нас отталкивает, то не поймём, как его вернуть.

— Для начала каждый соберёт всё, что сможет, — сказал я.

И ровно в этот момент прозвенел звонок на урок.

---

Начались послеобеденные занятия. Мураками-сэнсэй на математике безо всяких эмоций выписывал формулы на доске, а я под партой смотрел в телефон. Честно говоря, сейчас мне было совсем не до уроков.

Я снова просматривал видео с Рейтой на Minsta. Выложивший его человек использовал фальшивое имя, а в профиле было указано только то, что он учится в Рёмэй.

Подписчиков у него довольно много, и немало среди них учеников Рёмэй. Да и само по себе то, что ролик так быстро разошёлся, наводит на мысль, что этот аккаунт существует уже давно. Старые посты удалены, что ли? Я не могу их найти. Здесь вообще нет никакой личной информации, по которой можно было бы понять, кто это.

Если Рейта правда сам подстроил это видео, значит, владелец аккаунта — его сообщник. Мне очень хочется с ним поговорить... но это будет непросто. Сеть знакомых у Рейты слишком уж большая. И именно поэтому вся эта история разрослась до такого шума.

— И всё-таки с Сиратори-куном всё в порядке?

— А чего за него переживать? Подрался и подрался.

— Мы же деталей не знаем. Нельзя его просто так оправдывать.

— Вообще-то он не похож на человека, который способен на такое. Он обычно очень хороший.

На переменах я нарочно прислушивался к разговорам вокруг. Как и ожидалось, о Рейте говорили очень многие. Со своими одноклассниками он общался часто, так что они не злословили о нём. А вот в других классах тон был уже заметно менее доброжелательным.

— Какое разочарование. А ведь Сиратори-кун такой красавчик.

— Раз кулаками полез, значит просто дикарь! Ха-ха! Хотя... это ведь ещё и по футбольной команде ударит?

— Ну да. Жалко футбольную команду. Из-за одного идиота всех втянули в неприятности.

— А я вообще его с самого начала не любила. Мне он сразу показался мутным.

— Он ведь, говорят, ударил Мотомию-сан и заставлял ей подчиняться?

— Фу, какая мерзость. Ужас.

Среди всего этого попадались и совсем злобные выдумки, которые было невыносимо слушать. Но вмешайся я сейчас, стало бы только хуже. В любом случае новых сведений сплетни нам не давали.

Надо разложить всё по полочкам. Причин, по которым слухи о Рейте расползаются с такой скоростью, несколько. Во-первых, Сиратори Рейта — фактически лидер нашего года. Во-вторых, это почти прямое продолжение слухов о Миори. В-третьих, видео выглядит вполне достаточным доказательством, чтобы сделать его злодеем. В-четвёртых, сам факт отстранения за насилие — уже официальная реальность.

Когда всё это складывается вместе, взрывной эффект неизбежен. Дурная слава Миори в одно мгновение переписалась на него. Если всё это действительно запустил сам Рейта, то насколько происходящее сейчас совпадает с тем, чего он добивался? Но не думаю, что ради этого он бы дошёл до настоящего насилия.

Пока я мрачно размышлял, Хикари ткнула меня в плечо со своего места.

Что такое?

Я поднял голову. Она судорожно открывала и закрывала рот, как выброшенная на сушу рыба. В этот момент я почувствовал, что за моей спиной кто-то есть, и поспешно спрятал телефон под парту. Ещё чуть-чуть, и попался бы, но Мураками-сэнсэй прошёл мимо, так ничего и не заметив.

Мы как раз перешли к решению задач, и он обходил класс, проверяя, работают ли ученики как положено.

Ф-фух, пронесло...

Я выдохнул с облегчением.

Хикари глянула на меня искоса, без слов спрашивая:

«Ты что вообще делал?»

Судя по всему, она разволновалась даже сильнее меня, так что мне как-то неловко. Эй, даже если бы Мураками-сэнсэй поймал меня с телефоном и забрал его, до настоящих проблем ещё три предупреждения.

На четвёртый раз он заставил бы ученика расторгнуть договор на мобильную связь. Я отлично знал, как он действует, потому что в мою первую школьную жизнь он дважды отбирал у меня телефон и угрожал тем самым. Для справки: тогда я либо рубился в мобилку, либо читал веб-романы. Так что да, на уроках надо всё-таки заниматься уроками.

---

После уроков.

— Так мы никуда не придём. Пошли сразу к Рейте домой, — сказал Тацуя.

Я так и думал. У меня самого та же мысль вертелась в голове.

— Я не против, но у тебя ведь тренировка?

— Да забей. Один день могу и пропустить.

Тацуя уже закрепился в старте баскетбольной команды, так что даже один пропущенный день тренировки для него был серьёзным делом. И это показывало, насколько история с Рейтой для него важна. Мы дождались, пока остальные уйдут по своим клубам, и вышли из класса. Тацуя шагал впереди, я за ним.

Вдруг он кое-что вспомнил и спросил:

— Кстати, нормально, что ты так просто оставляешь Хошимию?

— У неё сегодня литературный клуб. Да и вообще лучше, если пойдём только мы вдвоём.

После короткой паузы он кивнул.

— Да, верно. Не стоит наваливаться целой толпой.

Во время обеда мы создали общий чат из меня, Тацуи, Хикари, Уты, Нанасэ, Миори и Серики. Там я написал, что мы с Татуей заглянем к Рейте домой, и хотя Серика с Нанасэ сегодня были свободны, они ответили лишь что-то вроде: «Хорошо, рассчитываем на вас» и «Пожалуйста, сходите». Видимо, они тоже понимали, что приходить всем разом не стоит.

Пока мы шли к дому Рейты, оба молчали. Но вдруг Тацуя нарушил тишину:

— Если честно, я примерно догадываюсь, что тут происходит.

— Правда?

— С твоей точки зрения он будто потерял самого себя, да?

— Ну да... Мне кажется, его чувства к Миори просто вышли из-под контроля.

— Не думаю, что ты совсем ошибаешься, но... возможно, есть ещё одна причина, почему он так выгорел. У меня есть догадка. И, думаю, у Уты тоже.

Голос у Тацуи был низкий и ровный. Казалось, он сдерживает целый клубок сложных чувств.

— О чём ты?

— Быстрее будет, если увидишь сам. Когда дойдём, ты всё поймёшь.

С этими словами он снова замолчал.

Обычно я не самый догадливый, но даже до меня дошло, что он имеет в виду. Если я всё пойму на месте, значит, корень проблемы связан с домом Рейты.

— Пришли, — сказал Тацуя и остановился.

Мы шли минут двадцать от школы, углубившись в жилой район. Перед нами стояло четырёхэтажное здание, заметно потрёпанное временем. По любым меркам оно выглядело плохо ухоженным.

Рейта живёт здесь? Если честно... я этого не ожидал.

Мы поднялись на второй этаж, и первая же дверь встретила нас табличкой с фамилией «Сиратори».

— Ладно, поехали. — Тацуя глубоко вдохнул, а затем нажал кнопку звонка. На долю секунды он замешкался, но потом всё же сделал это с решимостью.

Тацуя ведёт себя как-то странно. Нервничает, что ли?

Из квартиры донеслись грохот и какие-то невнятные звуки, а потом дверь с треском распахнулась.

— Вы ещё кто? Вы не из доставки.

Перед нами возник мужчина в заляпанной белой футболке и шортах. Толстый, растрёпанный, с небритой щетиной и, если говорить начистоту, довольно грязный на вид. От него резко несло алкоголем, и я невольно поморщился. Присмотревшись, я заметил, что лицо у него и красное. Похоже, он пил прямо сейчас. По возрасту он вполне подходил на отца Рейты, но честно говоря, мне было трудно это принять.

— Здравствуйте, давно не виделись. Я Нагиура, друг Рейты, — после короткой паузы сказал Тацуя.

Судя по его тону, этот человек и впрямь был отцом Рейты.

— А? А-а, точно, морду твою где-то видел. — Он раздражённо почесал голову, разглядывая нас. По грубым манерам и голосу было ясно: нас тут совершенно не ждали. — Если вы к этому щенку, его тут нет. Так что валите домой, — сказал он, поковырялся в ухе и уже начал захлопывать дверь.

Он сейчас сказал... «щенку»? Меня зацепило уже то, как он назвал Рейту, но сейчас не до этого. Его сына отстранили, а его даже нет дома?

— П-подождите! А вы знаете, где он тогда может быть?!

Мой вопрос, похоже, взбесил его. Он так зыркнул на меня, что по спине пробежал холод.

— Откуда мне знать?! Да какое мне вообще дело! Валите отсюда! Хотите по морде — оставайтесь!

Заорал он так громко, что голос разнёсся по коридору, а я невольно весь съёжился. Больше я ничего сказать не смог. Фыркнув, отец Рейты на этот раз с силой захлопнул дверь.

— Совсем не изменился. Хотя нет, стало даже хуже, — сощурился Тацуя.

Теперь я наконец понял, что он имел в виду, когда говорил, что быстрее будет увидеть всё своими глазами. Таких взрослых, как отец Рейты, рядом со мной никогда не было. И оттого всё это потрясло меня ещё сильнее.

— Пошли. Рейты дома нет, значит, нам здесь больше делать нечего.

Я последовал за Татуей, отходя от двери. Когда она распахнулась, я успел мельком заглянуть внутрь квартиры: коридор был завален вещами. По полу катались пустые бутылки из-под сакэ, одежда валялась где попало. На нормальную жизнь это совершенно не походило.

— Это правда был отец Рейты? — спросил я.

— Ага. Родной по крови и всё такое. Неожиданно, да?

— Ну... да. — Я почему-то думал, что Рейта вырос в обеспеченной семье. Он так вежлив со всеми, так изящно себя держит, будто получил утончённое воспитание.

— Тот Рейта, которого ты знаешь сейчас, вырос, глядя на отца как на идеальный пример того, каким ни в коем случае нельзя становиться.

— Понятно...

Если вспомнить, Рейта и правда никогда не говорил о своей семье в обычных разговорах. Да он вообще редко говорил о себе. Слушать других он умел лучше всех и всегда мягко подталкивал собеседника продолжать. Наверное, поэтому я и знал о нём куда меньше, чем думал.

— Темнеет теперь рано. — Тацуя остановился у автомата с напитками в нескольких шагах от дома Рейты. — Давай возьмём чего-нибудь горячего.

Я поднял голову. Солнце почти скрылось за горами. Небо было окрашено в красивый оранжевый цвет. И без того уже было холодно, а когда совсем стемнеет, станет ещё хуже.

— Уже прямо настоящая зима. Время летит, — сказал Тацуя, и изо рта у него вырвалось белое облачко пара, пока он покупал горячий лимонный чай.

Я взял свой обычный баночный кофе, но, когда поднял банку, она оказалась слишком горячей.

— Ай, горячо... — Я перекидывал её из руки в руку, пока она чуть не остыла.

Тацуя тем временем продолжал уже совсем серьёзным тоном:

— Ты, наверное, уже примерно представляешь, в какой обстановке вырос Рейта.

— А что с его матерью? У него ведь нет братьев или сестёр?

— Он один ребёнок. А мать однажды просто исчезла. Это мне сам Рейта когда-то сказал.

Исчезла. Слово-то понятное, но всё равно звучит как что-то нереальное. Хотя, живя с таким человеком, и правда захочешь сбежать. Если так и было, невольно думаешь, зачем она вообще за него выходила... Нет. Сейчас не об этом надо думать.

— Я решил, что рассказывать это всем подряд не стоит.

Я молча кивнул. Это и правда правильная деликатность.

— Как бы там ни было, теперь мы точно знаем: домой Рейта не вернулся. Значит, его семейная ситуация точно была одной из причин, которые загнали его в угол. Когда мы поступили в старшую школу, он совсем перестал говорить о доме, и я по ошибке решил, что всё стало лучше... Но старик у него явно ещё сильнее опустился. А если подумать, Рейта в последнее время и правда был какой-то не такой.

Голос у Тацуи потяжелел от сожаления.

Моя банка кофе успела остыть, пока я перебрасывал её в руках, и я оттянул язычок. Вкус был тем же, что всегда, но сегодня почему-то он казался особенно горьким.

— И всё-таки плохо, что он не дома, несмотря на отстранение, — сказал я.

— Ещё бы.

Если школа об этом узнает, одним продлением отстранения он может и не отделаться. Пусть он и не хочет сидеть дома, но это слишком опасно. Надеюсь, я ошибаюсь, но... что, если ему уже вообще всё равно на школу? Тогда ситуация куда серьёзнее, чем кажется.

— Я сегодня всё равно пропустил тренировку, время у меня есть. Поищем его? — предложил Тацуя.

— Есть идеи, где он может быть?

— Ни малейшей. Этого типа куда угодно занести может.

Ну да... Верно. У него и хобби-то такого нет, по которому можно было бы что-то понять.

Мы вместе с Татуей обошли парки и торговые центры возле дома Рейты, но так его и не нашли. Без малейшей зацепки это и правда казалось почти безнадёжным. Тем временем на улице становилось всё темнее.

— Ладно, на сегодня хватит, — сказал Тацуя.

— Да... В такой темноте всё равно ничего не найдём.

И тут у меня зазвонил телефон. Я вытащил его — звонила Хикари.

Наверное, хочет узнать, как прошёл визит к Рейте домой?

— Алло?

— Нацуки-кун? Тацуя-кун рядом? — быстро спросила она. По голосу было слышно, что она в панике.

— Да. Мы как раз заходили к Рейте, но его дома не было. Так что...

— О-он здесь. Рейта-кун здесь.

Хикари, что для неё было совсем нехарактерно, перебила меня на полуслове.

От неожиданности я не сразу осознал, что она сказала.

— Ч-что? Рейта сейчас рядом с тобой?

Тацуя, не слышавший Хикари, вскинулся на мою реакцию:

— Что?!

И неудивительно. Мы больше двух часов безуспешно искали Рейту, а теперь Хикари сообщала, что нашла его почти сразу после занятий в клубе.

— Д-да... Я случайно увидела его по дороге домой и теперь тайком иду за ним.

— Идёшь за ним? — переспросил я. — Зачем? Если увидела, почему просто не окликнула?

— Я хотела... но он был с какими-то страшными людьми, так что...

Редко Хикари так подбирает слова. Значит, рядом с ним и правда очень неприятная компания. В голове тут же всплыло видео из Minsta.

— Он с теми же людьми, что и на ролике?

— Если подумать... может быть, похожи? Но уже темно, я плохо вижу...

— Хикари, ты где сейчас? Мы сразу едем к тебе.

— Х-хорошо. Я недалеко от восточного выхода станции Такасаки. Здесь почти никого нет, поэтому долго идти за ними я уже не смогу... Они вот-вот меня заметят. Мне страшно.

— Понял. Тогда лучше больше за ними не ходи и возвращайся домой. Мы доберёмся не сразу, а твоя безопасность сейчас важнее всего. — Уже поздно, а кругом, по её словам, никого. Оставлять её дальше следить за ними слишком опасно. Рейте я ещё могу доверять, а вот людям рядом с ним — нет.

— Нацуки-кун... что вы собираетесь делать?

— Мы с Татуей попробуем их догнать. Можешь хотя бы написать, в какую сторону они пошли?

— Хорошо. Они выглядят как делинквенты, так что будьте осторожны.

Хикари скинула мне свою точку на карте. Следом пришло сообщение: «Идите вдоль железной дороги отсюда».

От нас это было далеко. С учётом поезда добираться предстояло минут тридцать.

— Где они? — спросил Тацуя.

— Возле станции Такасаки. Она случайно на них наткнулась.

— Ясно. Пошли быстрее.

Он мгновенно понял всё по моему разговору.

Мы сорвались с места и побежали. Добравшись до станции Маэбаси, сели на линию Рёмо до Такасаки. Уже было поздно, так что в вагоне сидело мало людей. Я устроился рядом с Татуей. Меня распирало от нетерпения, но быстрее от этого поезд не поедет. Я глубоко вдохнул и попытался успокоиться.

— Судя по всему, рядом с ним была совсем стрёмная компания, да? — спросил Тацуя.

Я кивнул.

— Похоже на то.

— Так и думал... — пробормотал он. — Скорее всего, это та же шайка ещё со средней школы. Тогда у нас была довольно крупная банда делинквентов. Слышал, потом они все ушли в старшую школу Какивари... Логично, что он снова связался именно с ними.

Старшая школа Какивари. Она находилась примерно там же, где и Рёмэй, но по уровню учёбы это были два разных мира. Рёмэй держалась в числе лучших школ префектуры, а Какивари боролась разве что за статус самой слабой. И сама атмосфера у её учеников была совсем другой. Если говорить прямо, там было полно делинквентов. Поэтому ученики Рёмэй старались с ними не связываться.

— А Рейта был с ними близок? — спросил я. Как-то не верится.

— Какое-то время да. Но потом он с ними порвал.

Порвал, значит? Но сейчас-то он опять рядом с ними...

Поезд как раз прибыл на станцию Такасаки, пока мои мысли всё ещё путались. Мы сразу же забили точку, которую прислала Хикари, в навигатор и поспешили туда.

— Нацуки-кун! Сюда!

Из пустынного переулка донёсся голос Хикари. Я оглянулся и увидел, как она бежит к нам, размахивая рукой.

— Хикари?! Я же сказал тебе идти домой! — вырвалось у меня.

— Я... знаю, но... Я тоже волнуюсь за Рейту-куна.

Присмотревшись, я понял, что она дрожит. И всё же, несмотря на страх, она осталась здесь ради друга.

— Прости, — сказал я, поняв, что говорил слишком резко.

— Всё нормально. Я знаю, что ты просто волнуешься за меня. — Она покачала головой. — Они пошли вдоль железной дороги. Кажется, сейчас они сидят под путепроводом впереди.

Она даже определила, где именно они остановились? Это очень помогает, но вообще-то это уже слишком опасно! Я посмотрел в ту сторону, куда она указала, но вокруг было так темно, что я ничего не видел.

— Слышите смех? Пошли, — сказал Тацуя.

— Т-Тацуя?..

— Ну ты сам же слышишь, да? Они там.

Нет, я вообще ничего не слышу... У него слух как у зверя.

Я пошёл за Татуей, и постепенно смех парней действительно стал всё отчётливее.

Если честно, мне ужасно не хочется идти дальше. Нет, правда, мне страшно встречаться с такими людьми лицом к лицу. За всю жизнь я ни разу не общался ни с какими делинквентами. Обычные люди обычно не пересекаются с панками такого сорта...

Хикари шла за мной, вцепившись мне в рукав и прячась за спиной.

— Хикари...

— Я тоже пойду. Рейта-кун — мой друг.

После долгого колебания я всё-таки сдался.

— Хорошо.

Вскоре мы вышли на освещённое место под железнодорожным мостом, где и правда собралась компания. Всего человек десять, примерно нашего возраста.

— А? Вы ещё кто такие?

Одного их вида хватало, чтобы захотелось развернуться и убежать. Крашеные светлые волосы, серьги, броская одежда, растрёпанные формы, звенящие цепочки и украшения. А некоторые, не стесняясь, ещё и курили, хоть и были несовершеннолетними.

Это вообще-то вредно для здоровья, так что бросайте уже.

И наконец...

— Рейта.

В центре этой компании, засунув руки в карманы и привалившись к столбу, стоял Рейта. Увидев нас, он чуть сузил глаза.

— Чё за... Это ваши друзья, Рейта? — Светловолосый парень, который первым глянул на нас враждебно, вдруг смягчился и крикнул Рейте: — Эй, да они ж в форме Рёмэй!

Тацуя медленно выдохнул.

— А вы вообще не меняетесь, — устало сказал он.

— А? Ты чё несе... — Светловолосый парень вдруг пригляделся к нему и удивлённо заорал: — Погоди, ты ж Нагиура?!

— Чего?!

— Серьёзно?

— Вот это встреча!

Остальные тоже загомонили от удивления. Правда, среди них нашлось несколько человек, которые только растерянно склонили головы набок и спросили: «А это кто?» Видимо, они учились в другой средней школе.

— Долго же до тебя доходило, — огрызнулся Тацуя.

Во всяком случае, настроение у него сейчас ужасное. Он и так парень не самый приветливый, но настолько враждебным я не видел его с нашей ссоры в начале учебного года.

— Т-темно было, я лица толком не разглядел, — смущённо оправдался светловолосый.

Похоже, Тацуя его немного нервирует. Наверное, между ними что-то было ещё раньше. И всё же как хорошо, что рядом есть Тацуя. Я сам до сих пор не сказал вообще ничего. Такие делинквенты — природные враги интровертов вроде меня... Но за моей спиной Хикари, и я не могу позволить им увидеть, как мне страшно. Самое меньшее, что я могу сделать, — держаться прямо. Что бы ни случилось, я защищу Хикари!

Я серьёзно. Я ведь каждый день тренируюсь, так что, если дойдёт до драки, наверное, смогу что-то сделать. Телосложение у меня тоже неплохое. Хотя таланта к реальному мордобою у меня, скорее всего, нет...

— Нагиура, да? Давно не виделись, — раздался низкий голос с самого дальнего края компании.

На деревянном ящике сидел крупный парень с короткими чёрными волосами и тяжёлым, давящим взглядом. Стальные мышцы угадывались даже сквозь одежду. От него буквально веяло аурой главаря, да и по комплекции он был явно мощнее меня.

— Хасэгава-сэмпай, — сказал Тацуя, обращаясь к нему как к старшему, — а ты почему с Рейтой?

— Это не у меня спрашивай, а у Сиратори, — спокойно ответил тот.

Взгляд Тацуи тут же переместился на Рейту.

— Ладно. Тогда, Рейта, что ты вообще творишь? Почему ты с этими отбросами?

— О-отбросами? — Светловолосый натянуто ткнул себя пальцем в грудь, и мне даже стало его чуть жалко. С виду он был не самым плохим.

— Как видишь, просто общаюсь со своими друзьями ещё со средней школы. У тебя с этим проблемы? — без всякого выражения ответил Рейта.

Он излучал совершенно иную атмосферу, чем обычно. Он явно отталкивал нас.

— Допустим. Но даже если так, почему ты нам не отвечаешь? И трубку не берёшь.

— А, извини. Не заметил, — равнодушно сказал Рейта.

Было очевидно, что он врёт.

— Ах ты... — Тацуя дёрнулся вперёд, едва не бросившись на него.

— Чё? Подраться хочешь? — один из парней перед Рейтой хрустнул пальцами.

Плохо дело.

Я поспешно схватил Тацую за плечо.

— Остынь. Мы пришли не драться.

— Да как тут остыть?! Ты вообще слышишь, что он несёт?! — рявкнул Тацуя.

— Не заводись. С нами ещё и Хикари.

Это немного его отрезвило, и он всё же замолчал.

Вообще-то надо было всё-таки отправить Хикари домой. Но я не хотел пренебрегать её желанием быть здесь. Пока всё ещё не вышло из-под контроля, но ситуация очень хрупкая. Лучше уж мне самому что-то сказать.

— Рейта. После того, как мы тогда разошлись... — Я на мгновение запнулся. — Что произошло?

На окрестности опустилась тяжёлая, ледяная тишина. Я уже не понимал, сколько прошло — секунд или минут, — когда Рейта наконец открыл рот:

— Прости... Мне нечего вам сказать.

Ну да. Конечно, он ничего не объяснит.

— Не хотелось бы, чтобы это оказалось правдой, но... когда закончится твоё отстранение, ты что, не собираешься возвращаться в школу?

Он не ответил. И это молчание оказалось самым красноречивым ответом.

— Рейта-кун. Зачем ты распространил то видео? Чего ты этим добиваешься? — твёрдо спросила из-за моей спины Хикари.

— Не понимаю, о чём ты.

— Не притворяйся. Мы все знаем, что ты ни слова там не сказал искренне.

Столкнувшись с уверенностью Хикари, Рейта ничего не ответил.

— Чёрт, уже спалились, — лениво протянул светловолосый парень.

— Тосия. Можешь, пожалуйста, помолчать? — Рейта метнул в него взгляд.

— В-виноват, — тут же сжался тот.

Этой реакцией он сам подтвердил нашу догадку о том, что видео Рейта подстроил сам. И если присмотреться, этот светловолосый был как раз в кадре.

— Ты пытаешься принести себя в жертву ради Миори-тян? — серьёзно спросила Хикари.

По сравнению с Рейтой она явно кипела яростью. И всё же её рука, сжимавшая мой рукав, продолжала дрожать. Она прятала свой страх.

Рейта отвёл взгляд.

— Мои эгоистичные действия причинили Миори боль. Это меньшее, что я могу сделать, чтобы искупить вину.

— И ты думаешь, Миори будет рада, если ты выставишь себя козлом отпущения? — спросил я.

— Это всё равно лучше, чем если бы её дурная слава осталась с ней. После этого она и дальше будет ходить в школу. А то, что на меня навесят всю грязь, мне без разницы.

— Потому что ты вообще больше не собираешься ходить в школу?

— Именно. Вы меня больше не увидите.

В его глазах стояла тьма, словно он уже махнул рукой на весь этот мир. Меня это буквально придавило.

— Скажи нормально. Как ты вообще пришёл к такому решению?

— И вообще, что случилось? Что ещё за история с насилием? — вмешался Тацуя.

— Тут нечего объяснять. Всё ровно так, как звучит. Я подрался, меня задержала полиция. Вот и всё.

На лице Рейты всё это время не было ни тени эмоций. От его обычной мягкой улыбки не осталось и следа.

— Да я не это спрашиваю! Как до этого дошло?! — рявкнул Тацуя.

— Я же уже сказал: мне нечего вам объяснять.

— Ах ты мелкий... Если будешь и дальше валять дурака, я силой утащу тебя домой!

Тацуя вырвался из моей хватки и шагнул вперёд. Но дорогу ему преградил тот самый крупный парень.

— Нагиура, если полезешь к моему приятелю, придётся иметь дело со мной.

От этого гиганта, явно больше двух метров ростом и давящего одним присутствием, даже Тацуя невольно отступил на шаг. Пока он сидел на ящике, я не до конца осознал, насколько тот огромный. Встав, он показался ещё больше.

— Приятелю? Смешно слышать это от вас после того, как вы когда-то сами оборвали с ним все связи, — съязвил Тацуя.

— Я связей не рву. Каким бы путём ни пошёл человек, если однажды он стал мне другом, значит, он друг навсегда, — спокойно ответил Хасэгава-сэмпай, глядя на Татую сверху вниз с полной уверенностью в себе. — Так что, извини, но шли бы вы домой.

Воздух натянулся до предела.

— Я больше не могу вернуться к вам. У меня нет на это права, — ледяным голосом сказал Рейта.

Он был совершенно неприступен и всеми силами отталкивал нас. Мне уже нечего было добавить.

— Ну, тогда прощайте.

Рейта и остальные двинулись прочь, меняя место, а мы втроём так и остались стоять неподвижно. Его последние слова ясно дали понять: он не собирается больше с нами встречаться.

— Вот же ублюдок... — Тацуя сжал кулак, сдерживая ярость.

Сейчас задним числом понимаю, как хорошо, что с нами была Хикари. Не будь её, Тацуя бы не удержался, и всё наверняка кончилось бы дракой. А мне совсем не хочется, чтобы и нас тоже отстранили.

— Судя по тому, как он себя вёл... думаю, сам он возвращаться не собирается, — сказала Хикари, провожая взглядом ту сторону, куда ушёл Рейта. На лице у неё смешались тревога и боль.

— Да что вообще с ним произошло? Всё слишком резко. Я вообще ничего не понимаю, — прорычал Тацуя.

— Интересно, что тут вообще правильно делать... — тихо пробормотал я.

Я правда не знаю. Нам нужно придумать хоть какой-то план.

В тот день, кое-как успокоив Татую, мы молча разошлись по домам.

---

На следующий день была суббота. Ни работы, ни репетиции группы у меня сегодня не было, так что день полностью оставался свободным.

Проснулся я в ледяной комнате. Из-под одеяла вылезать не хотелось совершенно. В такие моменты единственный способ подняться — включить обогреватель и дождаться, пока воздух хоть немного прогреется.

К счастью, в школу сегодня идти не надо было, так что можно было не спешить. В будни же я выползаю из кровати, дрожа всеми зубами. На уроки опаздывать всё-таки нельзя.

Говорят, на следующей неделе станет ещё холоднее. Какая жуть... Я ненавижу холод. Я скорее человек жары. Лето люблю куда больше зимы. Скажи я это маме, она бы с самодовольной улыбкой ответила: «Это потому, что я назвала тебя Нацуки. В твоём имени же есть "натсу", то есть лето».

Хотя мне ужасно хотелось и дальше валяться под одеялом, комната уже прогрелась, и я решительно скинул его. Ежедневную тренировку я всё равно не мог пропустить. Стоит дать себе слабину хотя бы на день — и идеальное тело снова ускользнёт. Чтобы нарастить мышцы, надо заниматься прилежно и каждый день.

Закончив обязательный набор отжиманий, упражнений на пресс и приседаний, я отправился на пробежку по району. Хорошенько вспотел, принял душ и, переведя дыхание, сварил себе кофе. Вернувшись в комнату, я увидел, как на кровати мигает оставленный там телефон. Это было сообщение в RINE от Миори.

`Miori: Как всё прошло вчера?`

Я надолго задумался над ответом.

Как вообще ей всё объяснить? Одно неудачное слово — и я только сильнее её раню. Что делать? Мой привычный распорядок уже почти успел спрятать меня от реальности, но теперь меня словно рывком выдернули обратно. Меня снова накрыла тяжёлая тоска, когда телефон вдруг зазвонил. Это была сама Миори.

— Мм... привет, — сказал я.

— Доброе утро... Если уж собираешься игнорировать, то хотя бы отвечай, — донеслось в трубке.

— Я думал, что написать. Это не так-то просто объяснить.

— Я так и поняла, поэтому и позвонила. Ты же всё равно ничем не занят, да?

— Эй, между прочим, я занятой человек. У меня тренировка. И вообще, разве у тебя не должна быть практика?

— Сегодня она начинается только после обеда. Утром зал заняли мужская баскетбольная команда и бадминтонный клуб. — Миори на секунду умолкла и вздохнула. — Из-за того, что с Рейтой-куном такое, я вообще не уверена, имею ли право спокойно идти на тренировку, раз я тоже во всё это втянута... Но девочкам я и так уже доставила столько проблем, что не могу снова пропускать.

Она отсутствовала почти неделю. И не просто отсутствовала: один раз ушла без разрешения и вообще пропала. Наверняка её товарищи по команде переживали не на шутку.

— Ты как? — спросил я.

Только-только мне показалось, что она начала приходить в себя, как на нас свалилась новая история. И зная Миори, я был уверен: она опять считает, что во всём виновата сама, и сейчас места себе не находит.

— Я уже в порядке. Не переживай.

Она сказала это с намеренной твёрдостью, будто не хотела оставить мне ни малейшей возможности продолжить расспросы. Я давно умел видеть, когда она храбрится. Но сейчас сделал вид, что не замечаю этого.

— Так что было вчера? — поторопила она меня. Для неё это было необычно: настолько выдавать своё беспокойство.

— Ну... Миори, от Рейты тебе что-нибудь приходило? — спросил я.

— Я написала ему кучу сообщений и даже звонила, но ничего.

Если он не отвечает даже Миори, значит, он и правда всё для себя решил. То «прощайте» было адресовано нам всем.

— Тогда скажу прямо. Мы нашли Рейту. Он был с компанией делинквентов из старшей школы Какивари.

Я пересказал ей наш вчерашний разговор с Рейтой. Когда я закончил, Миори долго молчала.

— Я так и знала... Это моя вина, — наконец с трудом выдавила она. — Я использовала Рейту-куна, а потом отвергла его. Я понимала, что причиню ему боль, но была слишком занята своими чувствами. Я вообще о нём не думала...

Она опять начала тонуть в самообвинениях, и я перебил её:

— Нет, это моя вина. Это я начал с ним спорить в такой ситуации и загнал его ещё сильнее в угол.

Тогда я думал только о Миори и толком уже не соображал. В итоге я так и не изменился с прошлого раза. Я не замечаю, что происходит вокруг, а потому раню своих друзей.

— Но поводом для той драки всё равно стала я, — упрямо возразила Миори, будто цепляясь за вину.

— По крайней мере, сам Рейта так не считает. — Если уж на то пошло, скорее наоборот. Рейта тоже чувствует себя перед Миори виноватым. Он считает, что вся та грязь, что лилась на неё, началась из-за него. — Он сказал, что хочет искупить вину. Поэтому и выбрал такой путь.

— Искупить...

И кроме этого, мы ведь ещё столько не понимаем.

— Я хочу поговорить с Рейтой-куном лицом к лицу. Хочу как следует перед ним извиниться. Не хочу, чтобы всё так и осталось и мы просто разошлись, — всхлипывая, сказала она. — Хотя, наверное, он сам этого не захочет.

Почему-то в груди у меня открылось пустое место. До этого мои отношения с людьми вокруг уже не раз почти разрушались. Но никогда раньше я не чувствовал такого, как сейчас, и причина наверняка была в том, что рядом всегда был Рейта. Он поддерживал меня из тени, и потому мне казалось, будто именно мои поступки всякий раз приводили всё к разрешению.

Он мягко присматривал за нами, идиотами, словно стоя в шаге позади. Из нас всех он всегда казался самым взрослым душой... Но я и представить не мог, что однажды он сам уйдёт. Для меня, для Хайбары Нацуки, Сиратори Рейта всегда был идеалом.

Но это был всего лишь идеал, который я сам на него навесил. Настоящего Сиратори Рейту я не знаю. За эти несколько дней я наконец понял свою ошибку.

Между нами повисла долгая тишина. Я уже рассказал ей всё, что знал. Раз никакого способа решить проблему я придумать не мог, говорить было больше не о чем. Да и начинать сейчас болтовню о чём-то постороннем явно было неуместно.

— Спасибо. Мне пора собираться на тренировку, — сказала она спустя несколько минут и повесила трубку.

Я и не заметил, как кофе успел остыть. Осушив одним глотком уже тёплую жидкость, чтобы смочить пересохшее горло, я снова попытался привести мысли в порядок.

Сейчас моя цель — вернуть Рейту к нам. А для этого надо понять, почему он решил отдалиться, и устранить саму причину.

Он расстался с человеком, которого любил всем сердцем, поссорился с друзьями, дома ему некуда возвращаться... В таком положении ему наверняка очень тяжело. К тому же, деталей я не знаю, но он ещё и в драку влез... А зная характер Рейты, не сомневаюсь: он винит во всём именно себя.

— И всё же...

Неужели Рейта и правда больше не собирается ходить в школу и намерен просто шататься с той компанией делинквентов? Если так, значит, он совсем в отчаянии. Неужели он готов выбросить школьных друзей, футбольную команду, своё будущее и вообще всё остальное? Неужели его настолько прижало, что он уже даже не может мыслить трезво?

— Почему, Рейта? Если ты нам не скажешь... если не позволишь на нас опереться, мы ведь даже не поймём, что делать.

Слова сорвались с губ и тут же растворились в воздухе, не оставив и следа.

Мысли ходили по кругу. Судя по вчерашнему поведению Рейты, ждать и надеяться, что всё само рассосётся, было бессмысленно. Я лежал и смотрел в потолок, раскладывая в голове одно и то же по десятому разу, когда зазвонил телефон.

Пришло сообщение в RINE от Тацуи.

`Tatsuya: Ты сегодня вечером свободен? Хочу поговорить про Рейту`

`Natsuki: Свободен. Давай`

С Хикари я сегодня тоже не договаривался никуда идти. Да и настроения приглашать её сейчас у меня не было.

`Tatsuya: Потом скину время и место. Ута тоже будет`

Судя по сухим коротким сообщениям, писал он, скорее всего, на перерыве во время баскетбольной тренировки. Я отправил ему стикер со значением «Окей», но он так и остался непрочитанным.

Мне было совершенно нечем заняться, но и успокоиться я не мог. Я машинально открыл личный чат с Рейтой. Сообщение, которое я отправил ему сразу после того, как узнал об отстранении, так и висело непрочитанным.

---

Чтобы хоть как-то отвлечься, я играл на гитаре, пока не стемнело окончательно. Сосредоточиться у меня почти не получалось, так что играл я, мягко говоря, не лучшим образом. Но что уж тут поделаешь.

Я глянул на часы. До встречи оставался час.

Пора выходить.

Когда я открыл входную дверь, небо уже было совершенно чёрным. Ледяной ветер тут же обжёг кожу. Сегодня и правда стоял жуткий холод, но я подготовился как следует: надел пальто и шарф. Под низом у меня были ещё и верх с низом HeatTech, так что мне было даже жарковато.

Пожалуй, я слегка перестарался...

В поезде до станции Маэбаси я глупо обливался потом. В семейный ресторан, который назвал мне Тацуя, я вошёл уже полностью разогретым. Он с Утой ждали меня за столиком.

— Нацу, сюда.

Ута и Тацуя сидели друг напротив друга. Я на секунду задумался, а потом сел рядом с Татуей.

Вообще-то, если смотреть по габаритам, рядом с Утой было бы просторнее... но рядом с Татуей, кажется, безопаснее. Наверное. В последнее время я старался проявлять подобную мелкую деликатность.

Тацуя протянул мне планшет для заказов.

— Закажи себе что-нибудь, будем говорить и есть. Мы уже взяли.

Я выбрал сет с гамбургером под сыром и рисом. Соки я обычно особо не пил, но к тому же заказал и безлимитный бар напитков. С ним в семейном ресторане всегда был хороший предлог задержаться подольше. Хотя, если честно, заранее мы такого не планировали. Так, на всякий случай.

— Ну и о чём ты хотел поговорить? — спросил я.

— Вопросов у тебя, думаю, полно, — ответил Тацуя.

— Да... Похоже, я знал Рейту куда хуже, чем мне казалось.

По дороге сюда я успел немного уложить всё в голове. И вдруг понял: я вообще не знаю, кто такой Сиратори Рейта на самом деле. Хотелось воспользоваться этим случаем и расспросить тех двоих, кто учился с ним в одной средней школе.

Вчера, когда Рейта ушёл, времени уже не оставалось, чтобы выспросить подробности у Тацуи. Видимо, он и сам это понимал, потому и организовал сегодняшнюю встречу.

— Вообще-то это не моя история, чтобы рассказывать её другим, но в прошлом у Рея была довольно дикая пора, — начала Ута, помешивая трубочкой свою дынную газировку. — Где-то со второго года средней школы и до третьего. Он внезапно перестал ходить на занятия и связался с известной школьной бандой делинквентов. Все его тогда боялись и старались держаться подальше.

— Это была та компания, с которой мы вчера столкнулись? — спросил я у Тацуи.

— Ага. Троих я, может, и не узнал, но больше половины вчерашних парней раньше входили в банду делинквентов средней школы Мидзуми.

Я вспомнил вчерашнюю компанию. В Рёмэй тоже находились парни с хулиганской жилкой, но до настоящих школьных отбросов и печально известных делинквентов из старшей школы Какивари им было очень далеко.

Если честно, мне было просто до ужаса страшно. Не будь рядом Тацуи, я бы сбежал. И даже увидев всё своими глазами, мне до сих пор трудно поверить, что Рейта вообще был с ними связан. Это так не вяжется с тем образом, который сложился у меня в голове.

— Он вообще умеет ладить с кем угодно. Тогда он был таким связующим звеном между той бандой и обычными учениками, которые их боялись. И всё же определённую дистанцию он сохранял, так что никто не думал, что тот самый Рейта будет по-настоящему водиться с такой шпаной... я в том числе, — будто прочитав моё недоверие, сказал Тацуя.

— А что тогда случилось?

— Я слышал, что у него дома всё было плохо. Мать сбежала, отец — человек, который не гнушается насилия, денег стало не хватать даже на то, чтобы он продолжал футбол... В общем, морально его тогда это и надломило. — После короткой паузы он добавил: — Но это я уже потом узнал.

Тяжёлая тема. Мне даже рот лишний раз открыть неловко. Я могу представить, насколько ужасной должна быть такая среда. Но по-настоящему прочувствовать чувства Рейты я всё равно не смогу. Всё-таки даже в мою серую юность у меня была благополучная семья.

— Тогда Рей был совсем как другой человек. И улыбаться перестал, — сказала Ута, глядя куда-то вдаль, словно в прошлое.

— Вчера Рейта тоже был именно таким. Холодное лицо и одни только попытки оттолкнуть нас подальше, — подхватил Тацуя.

— И... как тогда он вернулся к прежнему себе? — спросил я. Если мы узнаем это, возможно, появится хоть какая-то отправная точка.

— Без понятия. В какой-то момент он просто внезапно снова стал нормальным и разорвал связь с той бандой. Мы решили, что это как-то связано с делами дома, и не стали лезть. — Тацуя вздохнул. — Из всего этого он сам рассказал мне только то, что я тебе уже пересказал.

— Понятно...

Как бы близки вы ни были, есть черта, за которую трудно заходить. О семье у друзей тоже так просто не спросишь. Похоже, у Тацуи всё-таки есть и деликатная сторона.

— Ты сейчас что, подумал обо мне что-то грубое? — метнул в меня острый взгляд Тацуя.

К-как он это понял?! Я насвистел себе под нос, изображая полнейшее спокойствие.

Ута проигнорировала меня и тихо сказала:

— Мы просто были счастливы, что Рей снова стал прежним.

Вот так и вышло, что дикий период Рейты остался чем-то вроде тёмного пятна в прошлом, к которому никто не хотел возвращаться. После того, что я сейчас услышал о его семье, это вполне понятно.

— Вообще, — продолжил Тацуя, — Рейта всегда был скрытным. Слушать других он умеет отлично, а о себе почти не говорит.

— Ага. Это на него очень похоже, — сразу же закивала Ута.

— И сейчас он такой же. Не просит о помощи, поэтому мы даже не понимаем, когда с ним что-то не так. И для чего тогда вообще нужны друзья? Или мы для него вообще ничего не значим?

Негодование Тацуи отдавалось во мне слишком понятным согласием.

Если в трудный момент ты не можешь попросить о помощи, то такую связь и дружбой-то назвать тяжело. Может, для Рейты настоящие друзья — это как раз та компания, с которой он теперь. А с нами он просто общался потому, что мы оказались в одном классе.

— Если это правда, то это очень грустно, — пробормотала Ута.

Мне нравится Рейта. Мне нравится быть рядом с ним. Даже не могу нормально это объяснить, но рядом с ним мне спокойно. Стоит нам хоть каждый день болтать о какой-нибудь ерунде, и мир начинает казаться ярче и живее. Для меня Рейта — дорогой друг. И это чувство не изменилось, даже когда он сам нас оттолкнул.

— Но, Тацу, у тебя ведь у самого есть привычка не просить помощи у других, — вдруг заметила Ута, косо на него посмотрев.

— Угх.

Он схватился за грудь так, словно получил сокрушительный удар.

Ну, вообще-то я и сам могу вспомнить не один такой случай. Он тоже из тех, кто любит переживать всё в одиночку.

---

Как раз принесли еду, так что мы сделали паузу и молча накинулись на неё. Подзаправившись и немного переведя дух, я задал вопрос, который не отпускал меня ещё со вчерашнего дня.

— Тацуя. Вчера ты называл того здоровяка Хасэгавой-сэмпаем, да?

— М? Ну да. Он на год старше нас. Ещё со времён средней школы Мидзуми Хасэгава-сэмпай был там самым главным.

— Он... случайно не родственник Хасэгавы из соседнего класса?

Тацуя и Ута переглянулись и в один голос ответили:

— Это её старший брат.

Я так и думал, раз фамилия одна и та же. Понятно.

Не понимая, к чему я клоню, Тацуя наклонил голову набок.

— И что?

— Ну, Хасэгава ведь участвовала в том, как разгоняли слухи про Миори. Вот я и подумал, не может ли быть, что она как-то связана и с этим.

Тацуя перекатил во рту колу, проглотил и кивнул:

— Здравая мысль.

— Она уже давно не ходит в школу по болезни. После того как выяснилось, что она преувеличивала слухи про Миорин, репутация у неё заметно пошатнулась, и, наверное, морально её это тоже сильно прижало, — обеспокоенно сказала Ута.

Я этого не знал. За тем, что происходит в соседних классах, я уже не успеваю следить. Хасэгава и правда стала тем человеком, который распустил дурную славу о Миори, но где-то глубоко внутри я всё же могу ей немного посочувствовать. Ведь в самих слухах, как ни крути, было зерно правды.

— У меня есть её контакт. Попробую спросить, — сказала Ута, вытаскивая телефон из сумки и начиная что-то быстро печатать.

— Вы с ней дружите? — спросил Тацуя.

Ута криво улыбнулась.

— Нет, совсем нет... По крайней мере, пока она не ладит с Миорин.

И всё же она готова ей написать, потому что хочет вернуть Рейту.

— Не знаю даже, как лучше сформулировать... Не хочется, чтобы это выглядело как допрос, — пробормотала Ута, сосредоточенно глядя в экран.

— Эй, а вдруг она уже знает, что Рейта тусуется с её братцем? — заметил Тацуя.

— А если знает, то может знать и где Рейта сейчас, — добавил я.

Но наш разговор тут же оборвал удивлённый возглас Уты:

— А?!..

Она вытаращилась на экран так, словно глазам не верила.

— Она уже ответила... и говорит, что хочет поговорить.

Я надеялся, что она, может, что-то знает, но это уже совсем неожиданный поворот.

— По формулировке выходит, что она хочет встретиться лично? — спросил я.

— Похоже... — растерянно кивнула Ута.

— И о чём это Хасэгава собралась говорить с нами? — прорычал Тацуя и скрестил руки на груди. Но сколько он ни ломал голову, ответа не находил.

Ну, хоть какая-то информация нам сейчас нужна, какой бы скудной она ни оказалась. Отказываться причин нет.

Мы быстро договорились о времени и месте встречи с Хасэгавой на завтра.

— Извиняйте, но завтра у меня тренировочный матч, который я никак не могу пропустить. Так что дальше без меня. Да и вообще, она, скорее всего, не захочет, чтобы мы навалились на неё толпой из-за этого. Мы с ней ещё со школы не ладили, так что мне там лучше не светиться, — сказал Тацуя.

— Вообще-то я с ней тоже не в самых тёплых отношениях, — недовольно буркнула Ута.

— А я, по такой логике, с ней вообще ни разу толком не разговаривал, так что...

Мы переглянулись, обсуждая план действий.

Мне, конечно, нужна новая информация, но неловко будет просто ужасно...

— Я серьёзно. Лучше будет, если меня там не будет. Она ведь написала, что хочет поговорить с Утой. Тацуя отпадает как человек, который учился с ней в одной средней школе, но уж если мы с ней вообще почти не знакомы, то моё присутствие её наверняка только взбесит.

— Я уже сказала ей, что ты тоже придёшь, — сообщила Ута.

— Почему?!

— Она ответила: «Ладно».

— Хасэгава, ну ты-то зачем на это согласилась?!

— Ну-у... мне просто кажется, с тремя людьми будет не так неловко. Ха-ха... — попыталась неловко отшутиться Ута.

Если уж даже Уте так не хочется говорить с Хасэгавой, значит, они и правда друг друга терпеть не могут.

Так в итоге и вышло, что с Хасэгавой пойдём мы с Утой.

[[image:/storage/reader-images/da17a65426a9e4efae2980a032cf9fe9a4375d6e.jpg]]

Мальчик, которого называли вундеркиндом

Воскресенье.

Сегодня я работал в Café Mares с девяти утра до трёх. Ута и Хасэгава выбрали местом встречи мою работу, так что мы договорились на половину четвёртого. Иначе говоря, эти двое должны были поймать меня сразу после смены.

Но прежде всего надо как следует отработать.

Сегодня со мной на смене были заместительница управляющего Нанасэ и Мэй. Когда обеденный наплыв схлынул и мы наконец смогли перевести дух, я рассказал им, что сейчас происходит.

— Понятно. В общих чертах я ситуацию уловила.

— К-когда вообще всё это случилось?.. Слухи про Сиратори-куна дошли даже до моего класса, но я думал, тут наверняка какая-то ошибка, — для Мэя всё это было полной неожиданностью, и он выглядел по-настоящему потрясённым.

— Сейчас главное — Рейта. Хотя, конечно, было бы здорово ещё и остановить эти слухи, — сказал я.

— Я... Я мало чем могу помочь, но всё равно сделаю всё, что в моих силах! — Он говорил с энтузиазмом, но, учитывая, каким весом он реально обладал, особого спокойствия это не внушало.

— Я ценю сам настрой, но слухи не исчезнут только потому, что кому-то всё разъяснили. Если бы всё было так просто, они давно бы уже сошли на нет. Мы ведь не сидели сложа руки. Каждый по своим связям пытался развеять недоразумения.

Я отогнал эти мысли и посмотрел на Нанасэ.

— А ты пойдёшь с нами на разговор в три тридцать?

Она поднесла руку к подбородку, немного подумала и покачала головой.

— Нет. Хасэгава-сан будет чувствовать себя не в своей тарелке, если народу окажется слишком много.

Тоже верно. И без того речь пойдёт о вещах, которые не так-то легко переварить.

— Но ты бы меня очень выручила, если бы пришла...

— Может, не будешь втягивать меня только потому, что тебе неловко оставаться с Утой наедине? — со вздохом сказала она.

Она попала точно в цель.

Ну, если совсем уж формально, там будет ещё и Хасэгава. Но по факту это больше похоже на то, что мы с Утой встречаемся с ней вдвоём. С тех пор как я отказал Уте, прошло уже немало времени, но мы так ни разу и не сидели наедине просто вдвоём.

— Такое чувство, будто я как-то нечестно поступаю по отношению к Хикари...

— Само собой, ты ведь подробно объяснил ей, что сегодня происходит? — спросила Нанасэ.

Я кивнул.

— Конечно. Я и так часто созваниваюсь с Хикари, так что всё ей подробно рассказал.

— Тогда всё в порядке. Ута уже это пережила. Вы теперь друзья, так ведь? Будешь и дальше так мяться — только сделаешь ей больно.

Её логика прошила мою оборону насквозь. Возразить нечего. Формулирует Нанасэ, как всегда, беспощадно, но по сути ведь права... Я молча мыл посуду едва ли не со слезами на глазах.

Нанасэ тихо хихикнула.

— Хайбара-кун... После всей этой истории с Мотомией-сан ты не стал слишком уж зажиматься?

— Угх... Простите, но можно не наносить мне дополнительный урон без особой причины? Я знаю. Поверь, я прекрасно всё это понимаю! Надо не накручивать себя, а просто общаться с ними как обычно, да?

— Т-тяжкая доля популярного парня! — почему-то у Мэя глаза прямо засверкали.

Пожалуйста, хватит.

Не обращая внимания на мои безмолвные рыдания, Нанасэ посмотрела в окно. Я проследил за её взглядом. Казалось, вот-вот пойдёт дождь.

Глядя туда, она тихо пробормотала:

— Если его и сейчас нет дома, то чем он вообще занимается?..

Она не назвала имени, но я сразу понял, что речь о Рейте. Я тоже переживаю. Спит где попало? Переходит от одного знакомого дома к другому? Хотя вполне может быть, что, когда мы с Тацуей заходили к нему, его просто не было дома. Может, сейчас он уже там... Хочется в это верить.

— Даже странно видеть, что тот Сиратори-кун, которого я знаю, ведёт себя вот так, — глаза Нанасэ сузились, словно она смотрела куда-то очень далеко. — Возможно, люди, которые слишком тонко чувствуют всё вокруг, чаще всего и упускают из виду самих себя.

Её мягкое бормотание смешалось с шумом дождя за окном и растаяло.

---

Над дверью кафе прозвенел колокольчик, возвещая о новом посетителе. Ута, несмотря на холод, была в мини-юбке и, заметив меня, махнула рукой. Было три десять, за двадцать минут до встречи.

— Йо, Нацу!

— Добро пожаловать. Я уже заканчиваю, так что садись вон туда.

Я отвёл её за столик в глубине зала, где можно было спокойно поговорить, затем зашёл в подсобку, переоделся и вернулся. Ута как раз разговаривала с Нанасэ.

— О, Нацу!

— Хайбара-кун, что будешь пить?

— Кофе... Стоп, а ты разве уже не закончила смену?

— Напиток-то я тебе принести могу. Всё равно варить будет управляющий, — ответила Нанасэ и ушла обратно к стойке.

Я сел напротив Уты. Она отпила горячего латте. Какое-то время между нами тянулась тишина. Но дело было не в неловкости. Скорее, у неё просто не осталось сил. Вчера она выглядела точно так же. Ни привычной бодрости в голосе, ни разговорчивости.

— Ты в порядке? — спросил я.

— П-прости. Просто задумалась немного. — Она удивлённо распахнула глаза. — По мне так заметно?

— Ты сегодня вообще не такая, как обычно.

— Просто Миорин и Рэй где-то неизвестно где. И мне почему-то так грустно... Ну, Миорин я, конечно, простила, она столько извинялась. — Ута пусто усмехнулась. Проблемы валились на нас одна за другой, так что неудивительно, что она морально вымоталась. — Хочу, чтобы всё поскорее вернулось как было... Чтобы мы снова могли быть вместе, как раньше.

Стоило ей договорить, как колокольчик над дверью снова звякнул. Я мельком глянул туда и увидел Хасэгаву Йоко, которая настороженно осматривалась по сторонам. Заметив нас, она сразу сделала сложное лицо и, будто пересиливая себя, подошла к столику.

— Привет... — безжизненно сказала она.

— Доброе утро... ой, уже не утро. Спасибо, что пришла сегодня, Йоко-чан, — с натянутой улыбкой ответила Ута.

Ну и душная атмосфера. Она ведь говорила, что, хотя они и учились в одной средней школе, особо близки не были.

— Не надо меня благодарить, — мрачно сказала Хасэгава. — Просто я решила, что обязана об этом рассказать.

— Для начала что-нибудь будешь? — спросил я, протягивая ей меню.

— Горячий шоколад.

Я передал заказ Кирисиме-сан, которая встала за стойку после окончания смены Нанасэ, и снова перевёл взгляд на Хасэгаву. Кстати, как только она вошла, Ута пересела ко мне на одну сторону.

Я с Хасэгавой раньше вообще не разговаривал, так что разговор лучше оставить Уте... Может, хотя бы представиться? Хотя сейчас явно не тот момент. И имена друг друга мы и так знаем. Да и, по-моему, ко мне она явно не слишком хорошо относится.

Раз уж они с Утой не были особенно близки, на светские любезности та не стала размениваться и сразу перешла к сути:

— Так что именно ты хотела нам рассказать?

— Ну... Начну по порядку. История длинная, так что потерпите, — нахмурившись, сказала Хасэгава. — Если коротко, всё дошло до этого по моей вине.

---

Хасэгава Йоко

«Чтоб ты сдохла! Таким, как ты, лучше просто исчезнуть!»

Это был тот день, когда я выкрикнула Миори эти слова.

«Что ты делаешь?»

Хошимия-сан услышала, как я сорвалась. У меня мгновенно отхлынула кровь от лица. Осознав, что только что сказала, я тут же пожалела об этом. Но дело было не только в словах. На улице стоял лютый холод, а я ещё и облила Миори водой. Со стороны всё выглядело бы так, будто я просто её травлю. Нет, не «будто». Это и была самая настоящая травля.

Разум, который ещё секунду назад кипел от ярости, в одно мгновение остыл.

Что я вообще творю?

Злость застлала мне глаза, и я была уверена, что поступаю правильно. Но что я делала на самом деле? Кто вообще мог бы назвать мои действия справедливыми, увидев то, что я натворила? Только тогда я поняла, насколько безрассудной была.

Я любила Рейту-куна. Поэтому с самого начала мне не нравилось, что Миори с ним встречается. Но я всё же хотела уважать его выбор. В конце концов, выбрали не меня, и лезть в это было не моё дело. Я даже пыталась перестроиться и поддерживать их.

Но как ни посмотри, Миори не любила Рейту-куна. Ей нравился Хайбара-кун. Это было видно всякому, кто хоть немного за ней наблюдал. Ведь ярче всего она оживала именно тогда, когда говорила о Хайбара-куне.

Тогда почему она вообще встречается с Рейтой-куном?

С этого момента моё раздражение стало только сильнее, а желание поддерживать их отношения исчезло без следа. Как раз тогда я и услышала от Минасэ-сан ту историю про то, как Миори ночью в парке обняла Хайбара-куна.

В конце концов, первым выбором Миори был Хайбара-кун, а Рейту-куна она просто держала при себе. Эта мысль меня ужасно злила. Я так сильно любила Рейту-куна, а он совсем не смотрел на меня. Зато не мог отвести глаз от Миори, которая просто играла с его чувствами.

Если бы он знал, какая она на самом деле, всё было бы иначе.

Поэтому я и пустила про Миори дурные слухи. Пусть я добавила туда и ложь, и преувеличения, в основе всё равно лежала реальная история, услышанная от Минасэ-сан. Я специально сделала так, чтобы ей было трудно всё это отрицать.

Слухи расползлись ровно так, как я и рассчитывала. Только Рейта-кун повёл себя не так, как я ожидала.

«Я доверяю Миори больше, чем каким-то слухам».

Рейта-кун перетянул на свою сторону Минасэ-сан, аккуратно пустил в ход связи и переписал всю историю вокруг Миори. Честно говоря, я не думала, что он зайдёт так далеко ради девушки, которая его предала. А ведь я надеялась совсем на другое... Я хотела, чтобы, столкнувшись с её предательством, он порвал с ней.

Но его чувства к ней были вовсе не настолько поверхностными. В итоге в угол загнали уже меня. Все узнали, что именно я была источником слухов, и моё положение резко ухудшилось. Рейта-кун решил, что я его враг, и встал на сторону Миори.

Если подумать сейчас, я просто пожинала то, что сама посеяла. Я и правда зашла слишком далеко. И только после нынешних событий наконец это по-настоящему осознала. Стоило Хошимии-сан сообщить обо мне в школу, и меня бы точно отстранили.

У меня всё в голове побелело, и я просто сбежала с места. Бежала, бежала, а когда опомнилась, уже была дома. Пока я думала только о том, как спасти себя, Миори исчезла.

Не поймите неправильно: я волновалась не за неё. Мне было просто страшно, что вся вина ляжет на меня. Если бы Миори покончила с собой, когда начали бы разбираться в причинах, было несложно представить, что Хошимия-сан назовёт моё имя. Я не думала, что Миори и правда на такое пойдёт, но всё равно хотела убедиться, что с ней всё в порядке.

— Нии-сан, помоги мне найти одного человека.

В такие моменты положиться я могла только на брата. Он был единственным, кто при любых обстоятельствах всегда оставался бы на моей стороне. Мой старший брат, Хасэгава Коя, был на год старше меня и учился на втором году в старшей школе Какивари. Он стоял во главе печально известной в округе компании делинквентов. Его боялись за силу, но ко мне и к семье он всегда относился по-доброму.

— Твоя подруга пропала? Оставь это мне.

Брат всё понял по-своему, но разубеждать его я не стала. По моей просьбе он начал искать Миори. У него под рукой была целая толпа ребят, так что он мог брать числом. Найти её у него шансов было куда больше, чем если бы я сама металась вслепую. Я отправила ему фотографию Миори и её данные, а дальше передала всё ему.

Той ночью мне позвонил брат. Но не для того, чтобы сообщить, нашлась ли Миори. Вместо этого я узнала, что его забрала полиция. И более того, по какой-то причине вместе с ним там оказался и Рейта-кун.

Я вообще не понимала, что случилось, но тут же поспешила в участок. Когда я приехала, их как раз отпускали, сочтя произошедшее мелким правонарушением. Лица у обоих были в синяках. И я была уверена, что и под одеждой у них следов не меньше.

— Н-нии-сан, что случилось?! — спросила я.

— Ничего такого. Просто подрались.

Брат с Рейтой-куном вроде бы были очень близки. Было время, когда они постоянно держались вместе. Да и вообще, влюбилась в Рейту я потому, что познакомилась с ним через брата.

Это было как раз в те времена, когда Рейта-кун сорвался с катушек. Его взгляд, полный отчаяния, понемногу притянул меня к себе.

— В общем, извини. Мотомию я не нашёл.

Брат всегда был немногословен, и всё, что я получила, было это простое извинение. Как он вообще умудрился подраться с Рейтой-куном, пока искал Миори? Я ничего не понимала, но даже когда спросила, он больше ничего не объяснил.

— Рейта-кун.

— Если хочешь спросить про Миори, с ней всё в порядке.

Я растерялась, но Рейта-кун сам ответил на то, что мне больше всего хотелось знать. Почему они подрались, он так и не сказал, зато сообщил самое главное.

— Её нашёл Нацуки, так что можешь не волноваться.

— Я не волновалась за неё. Но... хорошо, что она цела. — Я почувствовала облегчение... хотя не имела на это никакого права. В конце концов, именно я была той, кто довёл её до такого. — Прости, Рейта-кун. Это всё из-за меня. — Я низко поклонилась.

Он выглядел слегка удивлённым, затем вяло покачал головой.

— Не тебе передо мной извиняться. Если раскручивать всё назад до самого начала, то во всём виноват я.

Свет в его глазах исчез. Они снова были полны тьмы — совсем как тогда. Только в этот раз меня эта тьма уже не притягивала. Напротив, мне было больно оттого, что свет в его глазах снова погас.

— Рейта-кун... Что вообще случилось?

То, что меня когда-то потянуло к его тьме, было лишь самым первым толчком. Мне захотелось понять, почему он смотрит так печально. Захотелось развеять ту тьму, что лежала у него на сердце.

И потому, когда я увидела, что свет вернулся в глаза Рейты-куна, когда на его лице снова появилась улыбка, я испытала настоящее счастье. Так он тоже умеет вот так улыбаться, — с облегчением подумала я тогда. И именно в этот момент поняла, что люблю его.

— Рейта-кун, у тебя сейчас такой же взгляд, как тогда.

— Потому что я понял, какой я на самом деле отвратительный человек. — В его тоне было столько тоски, что у меня сжалось сердце. Словно насквозь видя то тлеющее чувство, что всё ещё жило у меня внутри, он продолжил: — Тебе не нужно обо мне заботиться. Я совсем не тот человек, за которого ты меня принимаешь.

С этими словами он ушёл в ночной город вместе с моим братом.

[[image:/storage/reader-images/6399f5066eab89e6ba6b78c856b986d2adbb7e40.jpg]]

---

Хайбара Нацуки

После рассказа Хасэгавы настроение у меня, мягко говоря, было паршивое. Это ведь она загнала Миори в угол, а думала в тот момент только о том, как спасти саму себя. И всё же тот факт, что она рассказала нам всё без прикрас, показывал: сейчас она старается быть честной. По тому, как она говорила, было видно, что она действительно раскаивается.

— Прости, что не знаю самого важного... Но это всё, что мне известно, — закончив свою длинную историю, Хасэгава отпила горячего шоколада. Правда, напиток уже успел остыть, и она недовольно сморщилась.

— Раз уж даже полиция вмешалась в их драку... Значит, всё было совсем серьёзно, да? — Ута вытаращилась на меня.

Если у них лица были в синяках, то драка там явно была нешуточная.

— После допроса их отпустили, сочтя всё это мелким делом, потому что виноваты были оба, но в школе без наказания это всё равно не оставили, — сказала Хасэгава.

— И так Рейту отстранили, — договорил я за неё. Судя по её рассказу, Рейта и старший брат Хасэгавы просто сцепились на кулаках. Видимо, именно это и считалось тем самым «насилием». Хотя причины мы до конца всё равно не знаем...

— Но ведь сейчас брат Йоко-чан вместе с Рэем, да? — спросила у меня Ута.

Я кивнул. Повисло примерно три секунды тишины, после чего она наклонила голову набок.

— Почему?

— Хм... Мой брат бывает слишком вспыльчивым... Может, они что-то не так поняли друг друга, — неуверенно проговорила Хасэгава.

Они сидели, хмурясь и пытаясь строить догадки.

Я посмотрел на них искоса и сказал:

— Просто уточню. Всё это произошло в тот день, когда пропала Миори, верно?

— Да. Я узнала, что их забрала полиция, примерно в семь вечера того дня.

Значит, старший брат Хасэгавы искал Миори и наткнулся на Рейту. Раз они учатся в одной школе, логично, что он спросил у Рейты, не знает ли тот чего-нибудь. А Рейта наверняка сразу задался вопросом, с чего это брат Хасэгавы вообще ищет Миори.

Если восстановить события по порядку, то, скорее всего, Рейта встретил старшего Хасэгаву уже после разговора со мной в горах. О том, что Миори в безопасности, я написал в общий чат примерно час спустя, так что Рейта уже должен был знать, что с ней всё в порядке... Они что, просто что-то не так поняли друг друга и из-за этого подрались?

— В любом случае мы никуда не продвинемся, пока снова не поговорим с Рейтой, — сказал я, собрав мысли в кучу. И лучше бы мне поговорить с ним наедине, без остальных.

— Пожалуйста. Я хочу, чтобы Рейта-кун снова стал прежним, — сказала Хасэгава.

Она пришла сюда именно потому, что считает: если это и удастся кому-то, то только нам.

— Мы тоже этого хотим, но... ты не знаешь, где он сейчас?

— М-м... Думаю, он либо у кого-то из парней, либо ещё... — Она перечислила места, где её брат обычно бывал: под эстакадой у станции, игровые залы, заброшенную больницу и задворки круглосуточного магазина рядом со старшей школой Какивари. В одном из этих мест я уже сам успел побывать.

— Значит, самый реальный шанс поговорить с Рейтой — это игровой зал, — пробормотал я. Там шумно, людно, кругом хаос, и спрятаться тоже легко. Если дождаться, пока остальные увлекутся играми, можно будет тихо увести Рейту в сторону.

— Но мест слишком много... Что будем делать? — спросил я.

— Выбрать одно и просто ждать? Как-то не очень реалистично, — сказала Ута.

— И вообще не факт, что он туда придёт.

Тут вмешалась Хасэгава:

— Я хотя бы могу спросить у брата, где сейчас он. Правда, они не всегда всё время вместе.

Понятно. Всё-таки они брат и сестра, ей легко проверить, где он сейчас.

— Сможешь?

Она кивнула, достала телефон и набрала брата.

— Алло? Ты сейчас где? А, ну... Просто волнуюсь... Да... — Разговор длился секунд десять, после чего она сбросила вызов. — Он сейчас в игровом зале. Наверное, это ваш шанс поговорить с Рейтой-куном.

Мы с Утой переглянулись и тут же поднялись.

— Спасибо, Хасэгава. Мы проверим.

— Я тоже пойду. Если отвлеку брата, может, вам удастся поговорить с Рейтой-куном наедине.

— Было бы здорово, но... ты уверена? Не обязательно заходить так далеко. По сути, ты сейчас пойдёшь против воли брата. По тому, как он вёл себя, когда мы встретили его у эстакады, ясно, что ему не нравится, что мы пытаемся вернуть Рейту обратно. Похоже, он уважает решение Рейты нас оттолкнуть.

— Всё в порядке, — кивнула она. — Таким, какой Рейта-кун сейчас стал... я не хочу просто молча смотреть.

То, что Хасэгава сделала раньше, мне принять было непросто. И всё же её любовь к Рейте была настоящей. Да, она не справилась с собой и ранила Миори... Но я ведь тоже причинил Миори боль, так что не мне её осуждать. Впрочем, кое-что я ей всё равно должен сказать.

— Только извинись перед Миори.

Хасэгава серьёзно кивнула.

— Да. В понедельник приду в школу и попрошу у неё прощения.

А дальше уже сама Миори решит, прощать её или нет. Мне же сейчас надо сосредоточиться на том, чтобы вернуть Рейту.

— Ута, пошли.

— Ага. Вернём Рэя! — Она улыбнулась, но эта бодрость звучала натянуто.

---

Снаружи уже стояла кромешная тьма, но игровой зал сиял огнями. Работал он до полуночи, так что времени у нас ещё было полно. Возле входа толпились люди.

От этого места так и веяло беззаконием. Помимо компании из Какивари, тут хватало и другой подозрительной публики. Поэтому обычные люди почти сюда не заходили. Обычно они шли в автоматы при торговом центре.

Не доходя до входа, я остановился и оглянулся назад. Встретился взглядом с двумя девушками, которые шли следом за мной, увидел на их лицах такую же напряжённость, и мы молча кивнули друг другу. Даже мне немного не по себе, а я всё-таки парень. Девчонкам тут, наверное, ещё тяжелее.

— Ладно, я зайду первой. Найду брата с его компанией, заговорю с ними и постараюсь отвлечь, — сказала Хасэгава.

— А мы посмотрим по ситуации и попробуем увести Рейту в сторону. План простейший, но ничего лучше у нас нет. В конце концов, пока не зайдём внутрь, всё равно ничего не поймём.

Подождав минуту после того, как Хасэгава вошла внутрь, мы с Утой тоже зашли. Музыка и звуки автоматов били по ушам. Народу оказалось даже больше, чем я ожидал, наверное, потому что был выходной.

Мы с Утой старались держаться за колоннами и автоматами, не подставляясь лишний раз под чужие взгляды, и искали Рейту. На первом этаже его не оказалось, так что мы поднялись на второй. Там, у автоматов с файтингами, и увидели знакомые лица. Похоже, они как раз играли между собой.

— Нацу, вон он.

— Вижу.

Чуть поодаль от парней разговаривали Рейта и старший брат Хасэгавы. Для нас это было идеальной позицией.

— Нии-сан.

Хасэгава тоже это поняла и сразу подошла к брату.

— Йоко? Ты чего здесь?

— Услышала, что ты тут.

— Я же сказал тебе не шляться одной по ночам. Чего ты вообще сюда припёрлась?

Судя по всему, старший брат Хасэгавы совершенно не ожидал внезапно увидеть младшую сестру.

— Мне надо с тобой поговорить. Здесь шумно, пошли. — Хасэгава схватила ошарашенного брата за руку и потащила в сторону. На долю секунды наши взгляды встретились. Её глаза ясно говорили: «Дальше вы сами».

И вот Рейта ненадолго остался один и достал из кармана телефон. Пока он смотрел в экран, мы с Утой подошли. Услышав шаги, он поднял голову и заметил нас.

— Нам надо поговорить. Пойдём, — сказал я.

Если бы он сейчас попробовал уйти, я уже был готов тащить его силой, но Рейта лишь сухо усмехнулся.

— Ясно. Значит, вот о чём всё это. Упорства вам не занимать.

— Поздновато ты это заметил.

---

Мы вывели Рейту из игрового зала и остановились у ближайших автоматов с напитками.

— Только попробуй сбежать, я тебя поймаю! — сказала Ута, встав у него за спиной. Мы расположились так, что Рейта оказался между нами.

Он криво улыбнулся.

— Если бы я собирался сбежать, не пошёл бы с вами сюда.

Хотя, честно говоря, Ута слишком маленькая, чтобы физически остановить Рейту... Я достал кошелёк и засунул в автомат купюру в тысячу иен.

— Будешь что-нибудь?

— Угощаешь?

— Ага. В благодарность за то, что вышел поговорить.

— Тогда горячий кофе.

— А я хочу горячий лимонный чай! Холодно же!

В итоге мне пришлось оплатить и напиток Уты тоже. Ну и ладно. Взяв три банки, включая свой кофе, я кинул им по одной. Изо рта шёл пар. Тёплая банка приятно грела замёрзшие пальцы.

Свет, выливавшийся из игрового зала, и редкие уличные фонари прорезали темноту. До Рейты было метра три, и из-за такого освещения толком разглядеть его лицо было непросто.

— Ты вообще домой возвращаешься? — спросил я.

— Нет. Ночую у знакомых. Сейчас подыскиваю подработку.

— Почему домой не идёшь? У тебя что-то случилось с отцом?

— Судя по тому, как ты спрашиваешь, вы с ним уже виделись? — ответил Рейта вопросом на вопрос. Моего ответа ему и не требовалось. Он и так всё понял. — И что он сказал о том, где я?

На мгновение повисла пауза.

— Назвал тебя сопляком и сказал, что тебя нет дома. Вот и всё.

— На него похоже. Раз ты виделся с ним, сам понимаешь, да? Домой мне не хочется, — бесстрастно сказал он. И мне почему-то показалось, что именно такой тон куда ближе к его настоящему «я».

— А со школой что? С футбольным клубом?

— Бросаю. Как только закончится отстранение, думаю подать заявление об уходе.

Мне показалось, будто на улице стало ещё холоднее.

— Рэй, почему? Давай выпустимся все вместе, — печально сказала Ута.

Он опустил взгляд.

— У меня нет на это права.

— О чём ты вообще? Какого ещё «права»? Что это вообще значит?

Ута продолжала спрашивать, но Рейта не отвечал. Он не хотел говорить. От него прямо веяло тем, что он не желает, чтобы мы лезли дальше. И всё же я шагнул вперёд.

— Что случилось? Расскажи нам. Мы же друзья, разве нет? — сказал я. Ну же, Рейта. Это ведь ты когда-то сказал мне эти слова.

«Просто... мы же друзья, да? Я хотел понять, что тебя так тревожит».

Твои слова тогда и правда меня поддержали. Поэтому, если сейчас что-то тревожит тебя, на этот раз рядом хочу быть уже я.

— У меня нет права и дальше оставаться вашим другом. — Рейта опустил глаза. Он отвергал все мои попытки пробиться сквозь эту стену. — Ты был прав насчёт меня. Даже когда мой друг... когда человек, которого я люблю, оказался в опасности, я думал только о себе. Я просто дно. Такому, как я, не место рядом с вами.

Вот как он сам себя все эти дни добивает.

— Тогда я был не прав. Я не подумал о твоих чувствах и перегнул палку, — сказал я.

— Тебе не за что извиняться. Ты всё сказал правильно. Просто в итоге я и правда оказываюсь именно таким человеком. Даже если бы я нашёл Миори раньше тебя... спасти её всё равно бы не смог. — Рейта горько усмехнулся. — Миори вернулась домой... потому что это ты пошёл её спасать.

Он говорит об этом так уверенно, но в подобных «если бы» нет никакого смысла. Я ведь тоже ничего особенного не сделал. Просто отказал Миори, когда она призналась мне.

— Если уж на то пошло, мне скорее стоит быть тебе благодарным. После твоих слов я наконец понял свою истинную натуру.

— Тогда зачем ты подрался со старшим братом Хасэгавы? Потому же, почему не сказал ему, где Миори? То самое «насилие» ведь случилось из-за того, что ты пытался её защитить, разве нет?

— Вот это да. Йоко я ничего не рассказывал, а вы всё равно докопались. Но в самом важном ты ошибся. Я не пытался защитить Миори. Просто сорвал на Кое свою злость. Поэтому мы и подрались. Начал первым я.

Коя, значит? Так зовут старшего брата Хасэгавы. Выходит, в остальном мои догадки были почти верны.

— Сорвал злость? — нахмурился я, не понимая, что он имеет в виду.

— В тот день, после нашего разговора, я наткнулся на Кою по дороге домой. Йоко попросила его искать Миори. По твоему сообщению я уже знал, что с ней всё в порядке, но ему этого не сказал. Не потому, что не доверял ему. Мы ведь старые друзья. Просто в тот момент у меня не было ни капли спокойствия, чтобы вообще с кем-то нормально разговаривать... И я сказал Кое вот что.

Рейта на секунду замолчал и потом, будто заново проговаривая те слова, произнёс:

— «Начнём с того, что именно из-за твоей сестры Миори пропала. Так что я ничего тебе говорить не хочу...» Вот что я ему сказал. Просто срывал злость, — с насмешкой над собой добавил он. — Говорить так мне не следовало. В корне всего стоял я. В итоге Коя разозлился, потому что доверяет сестре, и потребовал взять слова назад. Но я не уступил. Так и дошло до драки. Причём я и не думал сдерживаться. Я даже был рад, потому что кипел от злости.

— А потом уже вмешалась полиция, да.

— Тупая история, правда? Но для моей прежней жизни это был идеальный финал. Такому, как я, не стоит крутиться рядом с вами. Мне не место в одном мире с вами.

Что за чушь ты несёшь? Да ты сам ведь стоял в самом центре этого ослепительного света.

— Рейта, это вообще-то мои слова.

— Нацуки... Только не от тебя я хочу это слышать. — Его взгляд был тёмным и мутным.

Пока мы с Рейтой сверлили друг друга взглядами, заговорила Ута:

— Рэй... Тебе правда лучше с ними, чем с нами?

— Да. Рядом с Коей и остальными мне спокойнее. А у вас слишком ярко.

— Даже если ты так чувствуешь, я всё равно хочу и дальше быть с тобой... со всеми, — сказала она. Обычной бодрости в её голосе не осталось и следа. Казалось, он вот-вот исчезнет совсем.

— Я уже сказал. У меня нет на это права. Если я останусь рядом с вами, ваша уютная компания просто развалится. Такой человек Сиратори Рейта. И главное... — он продолжил ещё тише, — Миори наверняка меня ненавидит. По сути, именно я больше всего подтолкнул её к тому, что случилось. Что бы она там ни говорила, вряд ли ей хочется, чтобы я вообще к ней приближался.

Вот к какому выводу он в итоге пришёл, да? Вина перед Миори окончательно загнала его в угол.

— Рейта, вот они, твои настоящие чувства. Но ты вообще с тех пор хоть раз нормально поговорил с Миори?

— Ни разу.

— Тогда ты просто не можешь знать, что она чувствует. Она ведь не раз пыталась с тобой связаться. Ты же сам это знаешь, верно? Она за тебя переживает! — крикнул я.

Глаза Рейты едва заметно дрогнули. Он поднял лицо к ночному небу и медленно выдохнул.

— Нацуки, можно я тебя кое о чём спрошу?

— О чём?

— Миори ведь призналась тебе, да? И что ты ей ответил?

Он уже тогда в горах догадался, о чём у нас с Миори шёл разговор.

— Я ей отказал. Потому что моё сердце уже отдано другому человеку. — Я повторил те же слова, что сказал Миори в тот день.

Взгляд Рейты стал острым.

— Ты врёшь.

Я сразу понял, о чём именно он говорит. Как мог не понять.

— Нет. Я правда так ей и сказал. — Хотя я прекрасно знал, что на самом деле он имеет в виду, я всё равно сделал вид, будто не понимаю. В конце концов, я уже решил стоять на своём.

— Если бы ты хотя бы был со мной честен, возможно, мне бы и захотелось вернуться. Но теперь уже поздно. Пока эти чувства не исчезнут, я не хочу быть рядом с Миори.

И ровно в тот момент, когда он договорил, из игрового зала вышла Хасэгава. За ней появились её брат Коя и остальные парни. Вся компания смотрела на нас недобро.

Похоже, они всё-таки поняли, что мы выманили Рейту наружу. Старший брат Хасэгавы держал её за воротник. Она виновато посмотрела на меня. Похоже, время вышло.

— Опять вы? Прямо так хотите вернуть Рейту назад? — Старший Хасэгава встал рядом с Рейтой, будто закрывая его собой, и уставился на нас.

— Я просто хотел с ним поговорить.

— Тогда не надо устраивать такие фокусы. Честно говоря, уже бесит.

— То есть надо было спросить в лоб?

— Если Рейта так захочет, мы не будем вмешиваться. Но если нет — это уже другой разговор.

— И почему вы вообще заходите так далеко? — после короткой паузы спросил я.

— Потому что он наш друг.

Связь между ними и правда крепкая. Я слышал, что раньше они были близки, но не думал, что настолько.

— А вы ему тогда кто? — спросил он.

— Друзья. По крайней мере, я считаю его другом, — ответил я.

— И ты можешь так говорить, даже когда он вас сам отталкивает?

Возразить мне было нечего.

— Ладно, хватит с ними, Коя. Пошли обратно, — отвернулся от нас Рейта и хлопнул старшего Хасэгаву по плечу.

— Спрошу только один раз, Рейта. Тебя это точно устраивает? — переспросил тот, будто в последний раз убеждаясь.

Рейта обернулся через плечо, мельком глянул на нас с Утой и тут же отвёл взгляд.

— Да. Они... мне больше не друзья, — холодно произнёс он и пошёл обратно в зал.

— Нацу, тот разговор... — стоявшая рядом со мной Ута замялась. — Хотя нет, забудь.

Я был не настолько туп, чтобы не понять, о чём именно она хотела спросить. Но даже если бы она договорила, честно ответить я бы всё равно не смог. Поэтому я промолчал.

---

На следующий день, в понедельник.

Рейту отстранили на неделю, до среды. За выходные разговоры о нём заметно поутихли. И всё же пустая парта в классе бросалась в глаза сильнее, чем когда-либо.

Мрачная атмосфера в кабинете мне точно не мерещилась. Наша компания обычно сама по себе притягивала к себе внимание, а сейчас мы вдруг стали слишком тихими, и это влияло даже на остальных. Всё потому, что Рейты здесь не было.

О событиях вчерашнего дня я написал в общий чат. Все сообщение прочитали, но никто не ответил. Просто никто не знал, что сказать.

На уроках я не мог сосредоточиться и так дотянул до обеда. И хоть мы не продвинулись ни на шаг, желудок всё равно проголодался. Пойти в столовую или заглянуть в школьный магазин? Что бы выбрать... Стоп, а что это в классе такой шум?

— Нацуки-кун, можно тебя на минутку? — окликнула меня Хикари, прерывая мои подозрения насчёт непривычной суеты в классе.

— Что-то случилось?

— Да. Открой Minsta.

Я послушно открыл приложение.

— Только не говори, что Рейта опять что-то выложил.

— Нет, на этот раз это Миори-тян.

Первым, что всплыло на экране, когда я зашёл в Minsta, был длинный текстовый пост от Миори. У неё был так называемый «реальный аккаунт», в друзьях там были только знакомые, так что взаимных подписок у неё было не так уж много. И всё равно лайков и комментариев под постом уже набралось прилично.

Всё, что здесь написано, — правда.

В своём посте Миори подробно изложила всё, что произошло до этого момента.

«Мы с Рейтой-куном раньше встречались, но я была влюблена в другого. Я любила Хайбару Нацуки-куна из второго класса. Поэтому, когда Рейта-кун признался мне, я собиралась ему отказать. Но он сказал: „Ты можешь и дальше любить Нацуки“, — и предложил всё равно начать встречаться. „Я постараюсь добиться того, чтобы ты посмотрела на меня“, — сказал он.»

«Человек, в которого я была влюблена, уже встречался с другой, и я хотела избавиться от этих чувств. Поэтому предложение Рейты-куна показалось мне очень заманчивым. Я подумала, что, если полюблю его, то точно освобожусь от этой боли.»

«Но так просто выбросить свои чувства я не смогла и в итоге предала Рейту-куна. Некоторое время назад по школе пополз слух, будто я обняла Нацуки-куна, — это правда. Я сделала Рейте-куну больно, но он всё равно защитил меня и переписал мою дурную репутацию. Историю стали подавать так, будто я вовсе не собиралась обнимать Нацуки-куна, а просто споткнулась, и он меня поймал.»

«Благодаря Рейте-куну мне удалось уйти от сплетен, пусть и не до конца. Наверное, он чувствовал за это ответственность. Хотя виновата была я: начала встречаться с ним вполсилы, а он решил, будто именно он виноват в том, что я страдаю, потому что предложил мне отношения с оговорками.»

«Видео про Рейту-куна, которое сейчас распространяется по Minsta, было сфабриковано им самим. Он выложил его, чтобы полностью обнулить мою дурную репутацию и направить все мерзкие слухи на себя.»

«Думаю, он делает это, чтобы искупить вину. Но согрешила именно я. Я не хочу, чтобы меня защищали такой ложью. Неправой была я, значит, и нападать должны на меня. Поэтому я и пишу сейчас обо всём этом.»

«Простите. Пожалуйста, поверьте Рейте-куну.»

В этом посте она раскрыла всё, вплоть до попытки Рейты скрыть правду. Она опубликовала его, чтобы вернуть ему доброе имя в школе.

— Миори... правда это написала? — Это прямое свидетельство участницы событий. Эффект оно даст, без сомнения. Вот только вместе с этим попытка Рейты защитить репутацию Миори теперь полностью рушится.

— Если честно... Мы с Серикой-тян знали, что она собирается выложить это сегодня, — виновато призналась Хикари. — Я пыталась её отговорить. Слухи и так почти сошли на нет, так что не было необходимости всё это снова поднимать. И план Рейты-куна тоже из-за этого развалится.

Хикари, наверное, скрыла это от меня, потому что Миори попросила её молчать. Если бы я узнал раньше, точно стал бы её останавливать. И всё же, как ни крути, я не думаю, что это был хороший ход.

— Это не та проблема, которую можно решить, просто выложив правду.

— С этим я согласна. Но, наверное, Миори-тян не могла больше терпеть такую ситуацию. Ей не хотелось, чтобы её спасали ложью.

Мы с Хикари вышли в коридор, продолжая разговор. Возле соседнего класса было заметное оживление. Когда я заглянул внутрь, увидел Миори, окружённую девчонками из её класса.

— Эй, это правда?

— Если всё так, то это же вообще жесть! Какая драма!

— Я так и знала! Значит, Рейта-кун всё-таки хороший, да? Я так и думала!

— Блин, ну и всего тут было... Миори, я даже понимаю, что ты чувствуешь.

Похоже, никто её не гнобил. Скорее, на неё просто навалился шквал вопросов от девчонок, распираемых любопытством. Хотя самой Миори явно не по себе... Но это ведь результат того выбора, который она сама сделала.

— Думаю, она просто захотела сама взять ответственность за свои поступки, — тихо сказала Хикари, глядя на Миори. — До этого она пыталась уважать чувства Рейты-куна, потому что он её защитил. Но когда он попробовал заглушить слухи, выставив плохим уже себя, она больше не смогла это принять.

Вот поэтому она и написала всё как есть... Сомневаюсь, что этот пост полностью исправит репутацию Рейты. Но те, кто дружат с Миори, ей наверняка поверят.

С другой стороны, остаётся фактом, что его отстранили за драку. И ученики, никак не связанные с Миори, вряд ли так уж охотно ей поверят. Как и опасалась Хикари, Миори снова вдохнула жизнь в слух, который уже почти затух. И это может ударить дурной тенью и по ней, и по Рейте.

Но это уже вопрос того, что чувствует сама Миори. Она предпочла принять любые последствия за правду, чем позволить защищать себя чужой жертвой.

— У Миори-тян будто камень с души свалился, — губы Хикари смягчились, пока она смотрела на подругу.

— П-подождите! По одному вопросу! Я всем отвечу, честно! — воскликнула Миори.

Пусть ей неловко, но в глазах у неё теперь появилась решимость.

— Да...

— Ну что, тогда пойдём пообедаем? — спросила Хикари.

Топтаться здесь дальше было бессмысленно. К тому же, когда мы с Хикари были вместе, то привлекали к себе внимание, хотели мы того или нет. Поэтому я отвёл её туда, где мы могли бы поесть вдвоём.

---

Мы с Хикари поднялись на крышу.

— Никого нет, — заметила она.

— Весной и осенью сюда иногда поднимаются, но летом и зимой тут почти всегда пусто. Мало найдётся людей, которые захотят есть на улице, когда слишком жарко или слишком холодно.

Сегодня ветра не было, так что на удивление оказалось не так уж холодно. Мы с Хикари сели рядом, прислонившись спинами к ограждению. У меня был хлеб из школьного магазина, а она принесла с собой бэнто.

Такое чувство, будто мы с Хикари уже очень давно не проводили время вот так, наедине. Хотя это не совсем так — мы и по телефону часто разговариваем.

— В следующий раз я сделаю тебе бэнто, — сказала она.

— Что? Да не надо! Готовить сразу на двоих — это же лишняя морока.

— Я и так готовлю. Разница между тем, чтобы сделать еду на одного или на двоих, не такая уж большая. Или... — Хикари заглянула мне в лицо. — Ты не хочешь?

— Хочу! Очень хочу попробовать то, что ты приготовишь.

— Вот и хорошо. — Она удовлетворённо кивнула.

Домашний обед, приготовленный моей девушкой? Да я, конечно, хочу это съесть! В моём личном рейтинге событий радужной юности это вообще где-то в верхушке списка. Я поглядывал на её яркий бэнто, откусывая свой хлеб с якисобой.

— Хотя это мама сделала, — заметив мой взгляд, с кривой улыбкой сказала Хикари.

— Хикари, а ты вообще умеешь готовить? — спросил я. После того как они с Миори пришли ко мне домой, у меня почему-то осталось ощущение, что не очень.

— Я тренируюсь! — возмущённо сказала она, чуть надув щёку.

Моя девушка, как всегда, до невозможности милая.

— Кстати, Нацуки-кун, а почему ты сам себе обеды не делаешь?

— По утрам я бегаю и тренируюсь, так что на готовку времени нет.

— Очень на тебя похоже — ставить это выше всего остального.

Ну и если честно, собирать бэнто просто лень. Готовить я, в общем-то, не против, но именно утром этим заниматься совсем не хочется. Да и, если уж начистоту, сделать бэнто — это чаще просто набить коробку заморозкой, а не прямо готовить. В итоге всё и сводится примерно к этому.

К слову, мама у меня не жаворонок, так что бэнто она мне никогда не делала. Зато деньги на обед даёт, так что жаловаться не на что. У каждого свои сильные и слабые стороны. И всё же, когда видишь такой обед, как у Хикари, немного завидуешь.

У Хикари на лице вдруг появилось выражение, будто у неё в голове щёлкнула лампочка. Она подцепила палочками кусочек тамагояки и протянула его ко мне.

— Хочешь кусочек? Давай, а-а-ам.

— А? Да нет, я не потому смотрел...

— Всё нормально, ешь.

— Ммф.

Хикари просто засунула мне омлет в рот. Он оказался сладким и очень вкусным.

[[image:/storage/reader-images/2a50b47f4a9864411ed16020cb294294c8ebbe98.jpg]]

— Э-эй, не надо так запихивать мне еду в рот, — возмутился я. — Но было вкусно!

Она тихо засмеялась.

— Ну что, тебе хоть немного полегчало?

— Что? — Не сразу я понял, о чём она спрашивает. Я заставил её волноваться. Как только до меня это дошло, внутри поднялось чувство вины.

— У тебя всё это время было мрачное лицо. Я переживала.

— Прости, Хикари...

— Не извиняйся. Я понимаю почему. — Она покачала головой и продолжила: — Но взамен расскажи мне, о чём думаешь. Может, тебе станет легче, если ты перестанешь всё это крутить в голове один... Я ведь тоже хочу, чтобы ты на меня опирался.

Я был не настолько толстокожим, чтобы не уловить чувство, спрятанное за этими словами. У неё наверняка есть своё мнение о том, как я себя всё это время веду. Когда я оказываюсь в тупике, то всегда в итоге иду за помощью к Миори... Хотя сейчас на Миори мне, конечно, полагаться нельзя.

— Спасибо, Хикари. — В любом случае, рядом был человек, который хотел меня поддержать. И это по-настоящему грело. Я попытался собрать свои спутанные мысли в слова и наконец обозначил самую суть проблемы. — Рейта собирается уйти из школы, как только закончится отстранение. Значит, нам надо заставить его передумать.

— Угу.

— Мы не можем просто оставить его как есть. Сейчас он отворачивается и от того, что мы вместе пережили, и от самой реальности. Перед глазами у него только одно — выбросить своё будущее. Жизнь Рейты принадлежит ему самому. Решать ему. Но... мне не кажется, что на самом деле он этого хочет. Потому что Рейта не улыбается. Он вообще не выглядит так, будто ему сейчас хорошо. — И всё же, хотя мы пытались вразумить его в лоб, наши чувства до него так и не дошли.

— Угу, — Хикари мягко подбодрила меня продолжать, несмотря на то, как сбивчиво я говорил.

— Что мне делать? — В конце концов, всё сводилось именно к этому. Раз уж я не смог убедить его, встретившись лицом к лицу, то теперь просто не понимал, что делать дальше. — Я хочу, чтобы Рейта вернулся. Но если сам он этого не хочет...

— Не надо так всё усложнять. — Хикари улыбнулась. Для неё было редкостью перебивать меня. — Послушай, ведь всё, что ты можешь, — это честно сказать ему о своих чувствах, верно?

Это... Хикари права. Да, у меня вторая попытка школьной жизни, но по большому счёту всё, что мне и правда доступно, — именно это.

— Столько всего уже произошло, но каждый раз нам удавалось вернуться к обычной жизни именно потому... нет, мы даже становились ещё ближе, потому что ты всё время удерживал нас вместе.

Сказать ему, что я чувствую. Не отступать. В любой трудной ситуации я ведь всегда в итоге делал именно это.

— Нацуки-кун, а чего хочешь ты сам?

Я снова заглянул внутрь себя. Я хочу вернуть Рейту... Почему? Потому что я хочу быть рядом с тобой, Рейта. Мне весело, когда мы вместе. И я верю, что ты чувствуешь то же самое.

— Он сказал, что мы ему больше не друзья. И, возможно, в каком-то смысле он прав. Если наши отношения вот так исчезнут, даже не будучи проговорёнными, может, друзьями нас и правда не назовёшь.

— Угу.

— Тогда на этот раз я действительно стану ему настоящим другом.

Мне нужно, чтобы Рейта был частью той радужной юности, к которой я стремлюсь. Как только мысли наконец выстроились по местам, я сразу понял, чего хочу. На меня накатила волна облегчения, и я поднял голову. Над нами простиралось огромное, чистое синее небо. А ведь я, кажется, уже давно не смотрел вверх. Наверное, всё это время сам того не замечая ходил, опустив голову.

— Кажется, я понимаю, что чувствует Рейта-кун, — тихо сказала Хикари, тоже глядя в небо. — Когда вдруг осознаёшь в себе что-то постыдное, то невольно начинаешь разочаровываться в себе. Думаешь... «А можно ли мне вообще здесь находиться?» Потому что все вокруг... И ты тоже, Нацуки-кун, слишком ослепительный. Даже чересчур.

— Все говорят одно и то же. Но я могу так стараться именно потому, что вы все для меня тоже ослепительны.

— А мы считаем ослепительными уже твои усилия.

Неужели всем было бы лучше, если бы я не старался так сильно? Может, все были бы счастливее, если бы я не переигрывал свою юность заново.

— Но знаешь... — Хикари мягко погладила меня по волосам. — Именно потому, что у нас есть ты, мы тоже можем стараться. Понемногу менять в себе то, что нам не нравится... Каждый из нас по-своему пытается стать тем, кем сможет гордиться. И если мы будем взрослеть все вместе, это точно будет куда веселее. Я правда так думаю. В мире столько красок. Поэтому...

Хикари улыбнулась. Эта улыбка была красивой, как цветок в расцвете.

— Мне кажется, Рейта-кун на самом деле чувствует то же самое. Нам просто нужен шанс до него достучаться.

— И как мы создадим этот шанс? — спросил я.

— Разве это не зависит от твоего пыла?

Подход у Хикари чересчур прямолинейный, даже высокомерно-простой. Я уже дважды пытался убедить Рейту, и оба раза без толку. Вряд ли настолько простой план вдруг сработает. Но правда ли я тогда донёс до Рейты свои чувства? Разве я не пытался просто продавить его правильными аргументами?

Ты ошибся, Хайбара Нацуки. Всё это было бессмысленно.

— Я вытащу наружу настоящие чувства Рейты и скажу ему о своих.

Если честно, мне было немного страшно. Я не хотел, чтобы Рейта меня возненавидел. Поэтому и не смог пробить его стену, когда он нас оттолкнул. Но... если этого достаточно, чтобы всё рухнуло, то нашу связь и связью-то назвать нельзя.

Я верю в Рейту. Этого не увидишь глазами, но я верю в ту связь, которую мы с ним построили. Если он говорит, что мы ему не друзья, значит, нам просто нужно на этот раз стать настоящими друзьями.

Увидев в моих глазах новую решимость, Хикари хлопнула меня по спине.

— Если кто и справится, так это ты. Когда дело доходит до того, чтобы творить всякую неловкую дичь, тебе нет равных.

— Хикари? — От того, что именно так она меня воспринимает, мне стало самую малость больно.

— Ты чего вдруг поник? Я тебя вообще-то хвалила.

— Потому что по твоим словам это не очень похоже на похвалу... — надулся я.

Она обхватила мои ладони своими и подняла их.

— А я, знаешь ли, именно это в тебе и люблю.

Хикари слишком хорошо меня понимает. Не хочется признавать, но это и правда одна из моих сильных сторон.

— Так что делай как всегда. Иди вперёд по-своему, наивно и напролом, хорошо?

Как же хорошо, что я всё-таки пришёл за советом к Хикари. Её улыбка и её слова всегда снова подталкивают меня вперёд.

Юность

Даже после окончания отстранения Рейта в школу так и не вернулся. А из-за поста Миори в Minsta, хочет того кто-то или нет, внимания к нашей компании стало только больше.

Неловко, конечно, но тут уж ничего не поделаешь. Один из побочных эффектов радужной юности в том, что, стоит чему-то случиться, все тут же начинают глазеть. В моей прошлой жизни, даже если я что-то портил, люди только и думали: «Это вообще кто?» Никто меня не знал, так что обо всём сразу забывали. Как грустно.

Впрочем, мою одинокую прошлую жизнь пока в сторону. У меня уже был план, как вернуть Рейту. Когда наступил обеденный перерыв, мы все собрались в столовой, и я торжественно представил секретный замысел, который придумал ещё вчера.

Почему-то в ответ все уставились на меня пустыми глазами.

За всех первой спросила Серика:

— Это что?

— Письмо-вызов. Там же прямо так и написано.

Я положил на стол конверт. Огромными буквами, выведенными кистевым маркером, на нём значилось: «Письмо-вызов». Корявая надпись тоже была частью атмосферы.

Серика молча вскрыла конверт, достала втрое сложенный лист и начала читать вслух, чётко артикулируя:

— «Сиратори Рейте. Вызываю тебя на дуэль. Приходи один на речной берег к югу от школы. Дату и время позже сообщу в RINE. Проигравший выполняет любое желание победителя».

Я попрошу Хасэгаву передать это брату. Они же делинквенты, так что он наверняка с радостью вручит письмо Рейте.

Все молча переглянулись, видимо, потрясённые совершенством моего плана. Наконец первой заговорила Миори:

— Ты идиот?

— Да уж. Это настолько чудовищно глупо, что у меня даже слов нет, — согласилась Нанасэ.

— Нацуки, тебе бы поменьше с такими шутками, — добавил Тацуя.

— Ах-ха-ха-ха! Ты вообще из какой эпохи? — подхватила Ута.

— Я... я пыталась его остановить, — пробормотала Хикари. — Не думаю, что Рейта-кун на такое поведётся...

Все были против. Некоторые вообще, похоже, решили, что я просто шучу.

— Не кисни, Нацуки. А мне нравится, — утешила меня Серика, и глаза у неё почему-то сияли.

— И что ты будешь делать, когда передашь это Рейте? Устроишь драку на берегу? — спросил Тацуя.

— Это уже что-то из манги про делинквентов... — сказала Миори. — Слишком уж нереалистично. Вы правда думаете, что сможете понять друг друга, просто обменявшись ударами, потому что вы парни? Если бы всё было так просто, мы бы сейчас так не мучились.

— И вообще, Сиратори-куна ведь отстранили именно из-за насилия. А ты хочешь затащить его ещё в одну драку? — заметила Нанасэ.

— Честно говоря, даже если письмо до него дойдёт, мне кажется, Рей всё равно не придёт! — добавила Ута.

Какие же вы все злые. Да замолчите уже! Я и сам всё это примерно понимал! Меня это тоже беспокоило!

— Н-но, ребята! Если кто и способен добиться успеха таким позорным планом, так это Нацуки-кун! — попыталась поддержать меня Хикари, правда аргумент вышел так себе.

Серика кивнула и показала мне большой палец.

— Я за. Драка на берегу? Это же чистый рок! Просто супер!

Когда Серика одобряет мой план, мне почему-то становится только тревожнее...

Тацуя не выдержал и прыснул.

— Слушай, это прям очень в твоём духе, Нацуки. А знаешь, звучит неплохо, давай попробуем. Если мы приманим Рейту такой тупостью, это уже будет удача. Он и правда может прийти.

И вдруг переметнулся на мою сторону.

— Думаешь? Рей больше не хочет с нами видеться. Мне кажется, он просто выбросит письмо, как только его получит, и на этом всё закончится. Не думаю, что этот план вообще куда-то приведёт, — сказала Ута, на редкость хладнокровно.

Она права. Может, мой план и правда безнадёжен.

— Я вчера читал мангу про делинквентов, и мысль как-то сама пришла в голову, — признался я.

— Я так и думала, — Миори смерила меня тяжёлым взглядом.

— Значит, нам просто нужна причина, которая заставит Рейту всё-таки прийти, когда он прочитает письмо? — Серика с серьёзным видом смотрела на мою корявую надпись.

— Ну да, в этом и была задумка... только как?

— У меня идеальная идея. Нацуки, дай ручку.

Я достал из нагрудного кармана тот самый кистевой маркер, которым писал вызов, и протянул его Серике. Она выхватила его у меня и начала что-то дописывать на листе. Легко, быстро, да ещё и неожиданно аккуратным почерком.

— Готово, — сказала она.

Все тут же уставились на бумагу, чтобы посмотреть, что именно она добавила.

«Мотомия Миори у меня. Если сбежишь, вместо тебя отлупят её.»

— Нет, ну это уже совсем бред, — тут же выпалил я. — Да не может быть, чтобы Рейта на такое клюнул!

— Чувак, это вообще-то примерно тот же уровень, что и твоё письмо-вызов, — заметил Тацуя.

Неправда! Мой план был хотя бы чуть-чуть лучше, чем брать кого-то в заложники!

— Эй, с чего это в итоге бить будут именно меня?! — возмутилась Миори.

— Ради плана придётся пожертвовать тобой. Покойся с миром, — Серика сложила ладони, будто молилась.

[[image:/storage/reader-images/198edff4cfa9ccaca96223a545c411bd2ed433df.jpg]]

— А это, как ни странно, может и сработать, — задумчиво сказала Нанасэ с совершенно серьёзным лицом. — Если кто-то заявит, что Мотомию-сан побьют, если он сбежит, то даже понимая, что это на девяносто девять процентов ловушка... думаю, Сиратори-кун всё равно не сможет не прийти.

Услышав её мнение, мы переглянулись.

— Просто он вот настолько любит Миори-тян, — кивнула Хикари.

Губы Миори изогнулись в какой-то невыразимой, горькой улыбке.

— Однако... — Нанасэ повернулась ко мне. — Даже если он поведётся на ваш план и придёт, что ты будешь делать дальше? Ты уже дважды пытался его переубедить и оба раза безуспешно. Неужели правда думаешь, что сможете понять друг друга, просто немного подравшись?

— А как же иначе? — Я встретился взглядом с Серикой, и мы одновременно показали друг другу большие пальцы. — Именно на это я и рассчитываю.

Если речь о том, как мужчины начинают понимать друг друга, то тут обязательно должна быть драка на речном берегу на фоне заката.

---

Когда я передал письмо-вызов Хасэгаве, она посмотрела на меня так, будто прямо спрашивала: «Ты совсем рехнулся?»

Я совершенно нормален и предельно серьёзен. Так что, пожалуйста, перестань смотреть на меня так, будто уже жалеешь, что попросила помочь. Всё будет хорошо! Всё пройдёт лучше, чем ты думаешь! Точно!

Сегодня Хасэгава должна была передать письмо брату, так что время нашей схватки я назначил на завтрашний вечер. Как только она подтвердит, что отдала ему письмо, я напишу Рейте в RINE.

— Если ты всё равно собирался писать ему в RINE, почему бы сразу не отправить там весь вызов? — холодно спросила Хасэгава.

В таких вещах атмосфера решает всё!

— Нацуки-кун просто хотел сделать именно так, — с кривой улыбкой ответила Хикари.

— Не-а, письма-вызовы должны быть именно на бумаге. Так куда круче! — Серика повернулась ко мне. — Правда же?

Я с жаром закивал. Я так и знал: Серика единственная, кто меня понимает. Я против тотальной цифровизации мира!

— Он просто такой человек, — сказала Хикари.

— Хосимия-сан, вижу, вам тоже приходится нелегко, — заметила Хасэгава.

Пока мы с Серикой согласно кивали друг другу, Хикари и Хасэгава тоже обменялись многозначительными взглядами.

Сделав всё, ради чего приходили, мы вернулись каждый в свой класс, потому что обед уже почти закончился. Оставалось только дождаться решающего дня.

— Кстати, — сказал Тацуя. — А ты вообще сможешь победить Рейту? Он реально сильный.

— А?

Если бы я остался тем же, что в первой жизни, у меня не было бы ни шанса. Но теперь у меня есть тщательно выращенные мышцы. Я, конечно, ни с кем никогда не дрался, но, думаю, справился бы неплохо...

— Он вообще всё схватывает на лету. И драться тоже быстро научился. Старший брат Хасэгавы здесь главный в банде делинквентов, но, говорят, Рейта ничуть не слабее его.

Погоди... Рейта настолько силён, как тот огромный бугай со стальными мышцами?

— Ты серьёзно?

— Более чем. В средней школе я однажды слегка сцепился с Рейтой, и он меня вынес мгновенно, — с мрачным лицом сообщил Тацуя и тем самым сбросил на меня бомбу.

Он мгновенно вынес Тацую? Тацую, который даже крепче меня?

— Хоть бы раньше об этом сказал.

— Прости. Ты выглядел таким уверенным.

Я был уверен в плане, а не в собственных боевых навыках! От этого известия меня окончательно заколотило.

— В-всё будет хорошо! Нацуки-кун каждый день тренируется! — поспешно попыталась приободрить меня Хикари.

Моя уверенность разваливалась на куски, но отступать было уже поздно. Письмо-вызов я Хасэгаве уже отдал. Придётся идти до конца... Я вовсе не боюсь, ясно?

---

После того как я полночи просидел в интернете, изучая советы по дракам, наступил следующий день. На уроках я всё время был сам не свой, и очень скоро пришло время после школы. Вот тогда меня и накрыло по-настоящему. Рейте я назначил полшестого. Если сейчас же не выйти к реке, я опоздаю.

— Ж-живот болит... — пробормотал я, держась за живот.

Тацуя безжалостно толкнул меня в спину.

— Ты чего сейчас-то раскис? Шевелись уже.

— Нацуки-кун... только не пострадай, — сказала Хикари.

— Ничего не обещаю. Для меня это, возможно, уже слишком высокая планка.

— Не забывай, что твоя главная цель — нормально с ним поговорить, хорошо? — напомнила она.

Я рад, что ты за меня переживаешь, но тут всё зависит от настроения Рейты. Пока не приду, я вообще не знаю, чем всё обернётся.

— Постарайся, но в меру.

— Да. И, пожалуйста, только не втягивайте снова полицию! — добавили Нанасэ и Ута, подбадривая меня... наверное.

Я глубоко вдохнул и взял себя в руки.

— Ладно, пошли.

— Угу, — кивнула Миори.

На этот раз к реке шли только четверо: я, Тацуя, Миори и Серика. У Хикари, Нанасэ и Уты были кружки и занятия, так что выбраться они не могли.

— Девчонкам туда всё равно лучше не ходить, — сказал Тацуя, и я с ним тоже был согласен.

Как ни крути, я отправил вызов на драку. Это явно не то зрелище, на которое захочется смотреть девушкам.

Те трое сами сказали:

— А то мы ещё вмешаемся и начнём вас останавливать, — и решили остаться в стороне.

Миори тоже была девушкой, но она нужна была как моя заложница. А Серика вообще отказалась слушать возражения и объявила:

— Я точно иду!

Так что её оставили делать что хочется.

Тацуя шёл в роли судьи и экстренной помощи заодно. Сегодня у него должна была быть баскетбольная тренировка, но он с самым обычным видом заявил:

— Сегодня что-то неважно себя чувствую, так что пропущу.

Ясно было, что он просто притворяется больным, но я всё равно был ему благодарен.

У Миори тоже была практика, но Ута сказала:

— Я что-нибудь убедительное придумаю! — и взяла на себя объяснение её отсутствия.

Спасибо, что пропускаешь тренировку ради роли заложницы...

Когда мы вышли из школы, небо уже окрасилось в красный цвет заката. Вчетвером, плечом к плечу, мы направились к речному берегу. Пешком туда было минут десять. Место выбирала Нанасэ, специально так, чтобы вокруг было как можно меньше людей. Всё-таки если нас кто-то заметит и вызовет полицию, нам влетит по полной.

Мы шли по геометке, которую Нанасэ прислала нам заранее, и вскоре добрались. Чтобы выйти на берег, пришлось пройти через густую рощу. Снаружи это место почти не просматривалось. На противоположной стороне было примерно то же самое, так что шанс, что нас увидят, был невелик. Разве что с моста, который находился чуть поодаль, кто-то мог различить нас как крошечные точки. Но и то вряд ли.

Тут уже начинаешь бояться, что Рейта просто не найдёт это место, потому что оно слишком хорошо спрятано. Геолокацию я ему скинул в RINE, но сообщение до сих пор не прочитано...

— Нацуки, а что это за поза? — осуждающе посмотрела на меня Миори, сидевшая на ступенях, по которым мы спустились вниз.

— Так положено ждать, — ответил я.

Я всего лишь стоял посреди сухой части берега, сложив руки на груди и стараясь выглядеть внушительно. Атмосферу надо было держать. Я вообще считал, что дух юности живёт именно в таких мелочах.

— Нацуки, давай! Вперёд! — почему-то Серика надела на голову хачимаки и вооружилась пластиковым мегафоном.

— Серика. Если будешь так шуметь и ещё лупить этой штукой, мы привлечём внимание. Прекрати, — серьёзно сказал я.

Она сразу заметно сникла. Ну вот же...

Тацуя посмотрел на часы.

— Уже почти время.

Я тоже глянул в телефон. До назначенной встречи с Рейтой оставалось пять минут. По воздуху пронёсся холодный ветер. На улице было жутко зябко.

Солнце уже садится, но светло, наверное, будет ещё немного. Пожалуйста. Здесь ни одного фонаря, так что если совсем стемнеет, я вообще ничего не увижу... Кажется, я всё-таки выбрал не тот сезон. Может, такие события просто не должны происходить зимой.

Но жалобы делу не помогут. Я слегка размялся, чтобы разогреть тело, и тут со стороны лестницы послышались шаги по сухим листьям.

Мне не нужно было спрашивать, кто это. Раздвигая ветви, из густых кустов вышел Рейта. Он и правда пришёл.

Оглядевшись, он вздохнул.

— Может, прекратишь уже присылать мне идиотские письма, Нацуки?

— А ты всё-таки пришёл на идиотское письмо. Ты и правда хороший парень, Рейта.

— Ставлю на то, что это придумал либо ты, либо Серика. Хотя, скорее всего, вы оба.

— К-как ты догадался?

— Только вы двое могли придумать настолько нелепый план, — Рейта вздохнул во второй раз, явно утомлённо. — Ну и чего ты хочешь? Только не говори, что правда собираешься драться со мной на кулаках.

— Ага, именно этого я и хочу. Похоже, словами до твоего сердца уже не достучаться.

Рейта недоумённо свёл брови.

— И ты думаешь, что сможешь меня победить?

От его острого взгляда веяло абсолютной уверенностью. Не дай ему себя запугать. Если сейчас отведёшь глаза, до сердца Рейты уже точно не доберёшься.

— Не недооценивай меня. Я каждый день тренируюсь, — веди себя уверенно, даже если это чистый блеф, — ухмыльнулся я и похрустел пальцами.

— Объясняю правила. По лицу бить нельзя, потому что это слишком заметно. Всё остальное можно, но если станет опасно для жизни, я сразу вмешаюсь. Победителя и проигравшего тоже определяю я. Если сдаётесь, говорите «я сдаюсь»... Вроде всё. Вопросы есть? — сухо разъяснил правила Тацуя.

— Значит, ты у нас судья, Тацуя, — заметил Рейта.

— А что мне ещё делать? Вон тот идиот сам предложил тебе подраться, — Тацуя ткнул в меня пальцем и пожал плечами.

— Рейта. Как я и написал в письме, проигравший слушается победителя.

— Меня устраивает. У меня только одно требование: с этого момента больше не лезьте в мою жизнь.

От этих холодных слов вокруг будто стало ещё холоднее.

Теперь я уж точно не могу проиграть. Впрочем, я и без того не собирался ему проигрывать.

— Ладно. Но если выиграю я... ты станешь мне настоящим другом. В этот раз по-настоящему.

Чтобы мы могли просить друг друга о помощи, когда на душе тяжело... Чтобы дружили именно так.

Рейта удивлённо моргнул.

— Очень в твоём духе, Нацуки, такая просьба.

Интроверт вроде меня не отпустит так просто тех немногих друзей, которые у него есть!

— Ты ведь не собираешься отказываться? А то я расплачусь, — самодовольно протянул я. Стоп. Вообще-то это звучало в моей голове совсем не так.

— Да мне всё равно. Всё равно выиграю я.

Я добился, чтобы Рейта принял мои условия, и на миг меня накрыла волна облегчения. То, что мне удалось втянуть его в мой план, уже успех. Осталось только... действительно его победить. Теперь всё решится на этом.

— Ну что, готов?

Мы разошлись примерно на пять метров и встали друг напротив друга. Я опустил центр тяжести и поднял кулаки, копируя стойку из манги и аниме. Рейта тоже поднял руки, но его защита была расслабленной и естественной. В отличие от моей, его движения выглядели гладко.

Наши взгляды встретились. По спине у меня потёк холодный пот. Он вообще не выглядел открытым. Хотя выше вроде я, сейчас Рейта кажется куда крупнее... Но у меня есть тактика.

— Начали!

Едва Тацуя дал сигнал, я тут же рванул вперёд. Опытнее здесь был Рейта, так что если дать ему вести бой, я проиграю. Побеждает тот, кто делает первый шаг, и не только в драке, а вообще во всём. Я был уверен, что внезапная атака его собьёт.

Я всем телом бросился на Рейту и влепил правый удар ему в корпус. По лицу было нельзя, но в остальном я сдерживаться не собирался. Разговаривать будем уже после моей победы.

В тот миг, когда Рейта левой рукой перехватил мой кулак, я ударил второй рукой. Он оттолкнулся от земли и ловко увёл корпус из-под удара. Не уйдёшь! Я тут же выбросил ногу, но он отскочил назад и этого тоже избежал.

Он увернулся вообще от всех моих атак?! И даже не вспотел. А я ведь рассчитывал с первого захода прижать его мощной серией.

— Быстрый ты, конечно, но, как и ожидалось, раньше никогда по-настоящему не дрался. Верно, Нацуки?

— Заткнись. Конечно, не дрался! Обычный школьник вообще-то редко оказывается в драках.

— Верно... А значит, победить меня ты не сможешь, — Рейта шагнул ко мне.

Я тут же опустил корпус и поднял защиту. Но он с такой лёгкостью превзошёл мои ожидания, что я почувствовал себя глиной в его руках. Сначала он сделал вид, будто собирается бить, а потом резко просел и хлестнул ногой. Красивой дугой его удар пришёлся по моей правой ноге.

Стойка рассыпалась. Я поспешно упёрся рукой в землю, пытаясь подняться, и тем самым сам открылся. В следующий миг перед глазами уже мелькнула его нога. Я поспешно скрестил руки, чтобы заблокировать удар, но меня всё равно отбросило.

— Нацуки?! — вскрикнула Миори.

Ай... Но всё нормально. Не надо так орать.

Я несколько раз перекатился, немного смягчив удар, но руки горели.

— Это ещё только начало, Рейта.

Школьная форма вся была в песке, но дома лежал запасной комплект. Даже если этот разорвётся в клочья, мне всё равно.

Рейта сузил глаза, глядя, как я встаю.

— Ты и по одному обмену не понял, насколько между нами велика разница?

— Если бы я собирался сдаться после такого, я бы вообще не присылал тебе письмо-вызов!

Я снова бросился на Рейту, оттолкнувшись от земли так сильно, как только мог. Всем весом тела я пошёл в прыжковый удар двумя ногами, но он с лёгкостью увернулся. И как только я приземлился, вонзил кулак мне в живот. Увернуться я не успел.

Удар прозвучал тяжёлым глухим стуком и больно врезался мне в корпус. Больно. Лицо само исказилось. Но я тут же тоже махнул кулаком. Только Рейта, как и прежде, без особого труда отбил его. Мою руку увело вверх, и туловище осталось совершенно открытым.

— Чёрт!

— Слишком медленно.

Рейта врезался в меня всем телом и снова отбросил. Мир перед глазами завертелся. Он вогнал мне локоть в корпус, и живот обожгло болью. В следующую секунду я уже лежал, уставившись в закатное небо.

Ну вот, опять распластался на земле... План выдержать удар, чтобы в ответ приложить его ещё сильнее, провалился. Перспективы у меня, кажется, так себе.

— Ещё... не конец...

Я заставил ноги выпрямиться и снова поднялся.

Рейта смотрел на меня с усталым раздражением.

— Сколько бы ты ни лез вперёд, это бесполезно.

— Это не тебе решать! Это решаю я!

Я бросился к нему, пытаясь схватить. Если в обычной драке я ему не соперник, тогда надо переводить всё в борьбу.

Но, словно насмехаясь над этой поверхностной мыслью, он выбил меня из равновесия наружной подсечкой. Потянул за одежду, и меня развернуло. Не успев сопротивляться инерции, я вдруг почувствовал, как он поднимает меня себе на спину.

— Гх?!

Чистый бросок через плечо. Мир перед глазами сделал полный оборот, и меня с силой впечатало в землю. Дыхание сбилось так, словно мне схватили и хорошенько встряхнули лёгкие. Если бы под нами были маты, боль, наверное, была бы терпимой, но на голой земле урон ощущался на порядок сильнее.

И всё же я не мог остаться лежать. Если бы Рейта сразу взял меня на болевой, на этом было бы всё, но он по-прежнему меня недооценивал.

— Ты опять встаёшь? А этот бросок ведь должен был очень даже чувствоваться.

— Не выйдет, Рейта. Если будешь использовать против меня полумеры, ты меня не уложишь.

По тому, как едва заметно дрогнули уголки его губ, я понял, что попал в точку. Это было очевидно любому, кто хоть секунду подумает. Если бы Рейта с самого начала бил всерьёз, я бы уже не поднялся. Неважно, сколько я тренировался, он мог вырубить меня ещё тем первым ударом ногой.

— Ты что, не хочешь причинить мне слишком сильную боль?

— Разумеется. С делинквентом я бы не церемонился, но ты обычный школьник.

— Будешь и дальше так недооценивать меня — никогда не выиграешь!

Не хотелось использовать этот приём, если можно обойтись без него... Но в лоб я его не одолею.

Когда я сблизился с Рейтой, то схватил песок, который заранее держал в кармане, и швырнул ему в лицо.

— Какого—?!

Застигнутый врасплох, он мгновенно прикрыл лицо рукой.

По лицу бить нельзя, но никто не говорил, что нельзя швырять в лицо песок! Я со всей силы влепил ему круговой удар ногой в корпус. Воздух прорезал глухой звук. Он всё-таки успел отреагировать и еле-еле поставить блок.

— Ты настолько сильно хочешь меня победить?

— Похоже, в честной драке мне тебя всё равно не одолеть. И правила я не нарушал.

— Ты вообще кидаешь людям в лицо песок, если хочешь с ними дружить?

— Справедливо, — после паузы признал я. Этот спор он выиграл... Ладно, сейчас не до этого! — Сначала нужно стать друзьями! Всё остальное потом!

Даже если придётся пользоваться грязными приёмами, важнее всего была победа. Я снова приблизился к Рейте и метнул в него песок из второго кармана.

— Извини, но... — однако на этот раз Рейта не стал уклоняться от песка, а рванул прямо на меня. — Теперь, когда я знаю про этот трюк, мне остаётся просто драться с учётом этого.

Пусть один глаз он и зажмурил, а песок всё-таки попал ему в лицо, на такой дистанции это уже не имело значения. Он схватил меня за ворот, завёл ногу мне за ногу и подсек. Я рухнул на землю в одно мгновение, а затем он навалился сверху коленом и полностью прижал меня.

— Всё, мат. Неважно, насколько сильно ты не хочешь сдаваться, если двигаться ты не можешь, — холодные глаза Рейты смотрели на меня почти вплотную.

— Ты настолько не хочешь быть рядом с нами?

Я попытался приподняться, но даже не смог двинуться. Мышц у меня было больше, чем у него, но он поставил меня в такую позицию, где я просто не мог толком приложить силу.

— Я уже не раз говорил. У меня нет права быть рядом с вами.

— Да хватит уже с этим «правом»... Какой бред. Не неси чушь, Рейта.

— Что?

— Да кому вообще до этого дело? Скажи лучше, чего ты сам хочешь. Если ты нас теперь действительно ненавидишь... тогда я отступлю и приму это. Но, — продолжил я, прижатый к земле, — если ты отдаляешься по какой-то другой причине, я не отстану. И уж тем более не отстану, если причина такая тупая, как необходимость заслужить какое-то там право. Скажи честно, Рейта. Чего ты хочешь?!

Его лицо дрогнуло. Я почувствовал, что хватка ослабла, и тут же воспользовался шансом. Резко скрутился, ухватил Рейту за рубашку и скинул с себя.

— Да перестань ты дёргаться! — выкрикнул он.

Я перекатился в сторону и снова поднялся. Рейта тоже встал, стряхивая с одежды песок.

— Рейта, я хочу быть рядом с тобой.

Если я требую от него откровенности, сам тоже должен говорить честно.

— Мне веселее всего, когда мы с тобой и Тацуей обсуждаем самую идиотскую ерунду. Рядом с тобой мне безумно легко. И я до сих пор уверен, что это чувство у нас общее.

Мне даже не нужно было судорожно искать причины. Их было слишком много. Рейта промолчал. Наверное, просто не хотел врать.

— Да ладно тебе, Рейта. Твои советы мне всегда помогали. Ты всегда был рядом, когда мне это было нужно, так что и я хочу помочь, если тебя что-то гложет. И мне кажется, сейчас как раз такой момент. Я не позволю тебе молча мучиться в одиночку, брать на себя вину за какой-то нелепый грех и отдаляться от нас без всякого разговора. Скажи мне, Рейта. Если тебе есть что сказать — говори! — крикнул я, уже не сдерживая чувства, которые вот-вот готовы были выплеснуться через край.

— Да что ты... вообще обо мне знаешь?! — рявкнул он.

— Ничего не знаю! Поэтому и говорю тебе всё выложить!

Я ударил его кулаком, но он легко перехватил удар. Мы оказались почти вплотную и уставились друг другу в глаза.

— Я понял, что вообще ничего не знаю о твоём прошлом. Поэтому и не собираюсь делать вид, будто понимаю, что ты чувствуешь. Но я хочу узнавать тебя понемногу.

— В моём прошлом нет ничего приятного. Вот почему я почти никому о нём не рассказываю.

— То есть ты всё это время варился в этом один?! И собираешься так жить и дальше?!

Я всем телом навалился на сцепленные руки и всё-таки сумел оттеснить его назад.

— Угх!

Движения Рейты стали медленнее. Значит, он колебался.

— Если есть вещи, о которых ты не хочешь говорить, ладно. То, что я хочу узнать тебя лучше, — это уже мой эгоизм. У каждого есть то, что он хочет скрыть. Я не это пытаюсь сказать...

Мы дрались и орали друг на друга одновременно, так что мне потребовалось время, чтобы подобрать нужные слова. Но в конце концов всё сводилось к одному: просто озвучить свои чувства. Это вовсе не было сложно.

— Я хочу сказать только одно... Мы друзья, так что опирайся на меня!

— Ты всё ещё... всё ещё называешь меня своим другом?

— Я же уже сказал. Если ты говоришь, что мы не друзья, значит, в этот раз нам просто надо стать настоящими друзьями!

У меня было сильное подозрение, что я несу какие-то чудовищно стыдные фразы, но плевать. Я говорил всё всерьёз.

— Даже если... я не тот безупречный человек, каким ты меня себе придумал? — еле слышно выдавил он.

— Я и так знаю, что это не так, — ответил я. — Ты обычный старшеклассник. Да, чуть более талантливый и немного заносчивый, чем большинство, но всё равно обычный школьник. И это нормально. Пока нам весело вместе, этого уже достаточно. Не забивай голову всякими сложностями вроде «права быть рядом».

Именно стычка в горах заставила меня это понять.

— Возвращайся, Рейта. Давай снова тусоваться со всеми.

Он покачал головой.

— Не могу. Не сейчас. Пока я не отказался от Миори. Если я буду рядом с ней... я наверняка снова сделаю её несчастной. И не только её. Я всё испорчу и вам тоже. Из-за меня наша компания может развалиться... Лучше мне не возвращаться. Так всем будет спокойнее.

Он одну за другой выкладывал отговорки, и это было так не похоже на него, что даже больно.

— Ты всё бурчишь и бурчишь... Я ведь весь этот бой только и пытаюсь заставить тебя сказать, чего ты хочешь на самом деле!

Мой кулак с глухим стуком врезался Рейте прямо в грудь. Это был первый по-настоящему чистый удар, который я по нему провёл.

Он схватился за грудь от боли и опустился на колени.

— Да конечно... я тоже хочу вернуться к вам!

Наконец-то я услышал, что он чувствует на самом деле. Вот ради чего я зашёл так далеко.

— Мне тоже весело с вами! Я тоже хочу, чтобы мы и дальше всегда были вместе! Но ведь это именно я всё испортил! — выкрикнул Рейта, и лицо у него исказилось от боли. — Поэтому я и не могу вернуться! Я же тебе сказал!

— Ты говоришь, что не можешь вернуться, потому что сам решил, будто во всём виноват... Ладно. Тогда я сам дам тебе причину вернуться. И сделаю это, победив тебя!

Не колеблясь ни секунды, я сжал пальцы в кулак. С грохотом вбил ногу в землю и, вложив всю силу, шагнул вперёд.

— Потому что ты нужен мне для той радужной юности, к которой я иду!

Пока он был потрясён, я с размаху влепил ему прямой правый... прямо в лицо. Удар пришёлся в полную силу, и Рейту отбросило на землю, где он ещё несколько раз перекатился.

[[image:/storage/reader-images/0d5713739844ba8ad4955194c6f72420b3b06038.jpg]]

— Ой.

Я посмотрел на Тацую. Он сверлил меня ледяным взглядом.

Повисла тишина.

Чёрт...

Мой разум, который ещё секунду назад кипел страстью, резко остыл.

— Э-э... Нацуки нарушил правила, так что, наверное, проиграл? — сказал Тацуя.

Точно. Мы же в самом начале договорились, что по лицу бить нельзя.

— Ты вообще о чём думал?

— Ну... э-э... просто как-то увлёкся... — В таких разговорах же обязательно надо влепить человеку по лицу! Это же само собой разумеется... Простите. Это всё любимая ранобэшка на меня повлияла. Нельзя бить людей по лицу красиво и с пафосом. Да, сэр.

Между мной, Тацуей и распластавшимся на земле Рейтой повисла до ужаса неловкая атмосфера. Даже Серика смотрела на меня так, будто думала: «Ты вообще что творишь?» От этого взгляда было больно. Миори с Хасэгавой о чём-то шептались — стопроцентно обсуждали, какой я безнадёжный.

А Хасэгава когда вообще сюда подошла? Да кто её знает. Но, кажется, они с Миори уже вполне мирно беседуют. Неужели помирились? Ну и ладно, это ведь не плохая новость. Гораздо важнее другое: что теперь делать мне?

В этот момент заговорил Рейта:

— Тацуя.

— Чего?

— Я сдаюсь. Я проиграл, — объявил Рейта, так и не поднимаясь с земли.

— Ты уверен? Я вообще-то могу засчитать поражение Нацуки за нарушение.

— Мы договорились, что по лицу бить нельзя. Но мы же не говорили, что за это автоматически проигрываешь.

Он сейчас просто к словам придирается, нет? Но указывать на это я был не в том положении. В буквальном смысле.

— То есть тебя устраивает, если победа всё-таки за мной?

— Да. В этот раз ты выиграл.

— Есть! Я победил! Значит, теперь ты будешь моим другом вечно!

— Убери с лица эту счастливую рожу. Ты победил исключительно из милости Рейты, — заметил Тацуя.

Совершенно справедливо.

— Почему Нацуки вечно так бездарно всё смазывает? — сказала Серика.

— Хотя в середине он был даже крутым... Только Нацуки об этом не говорите, — добавила Миори.

До меня прекрасно доносились их приглушённые голоса. Мотомия-сан, я вообще-то всё слышу. Мне и так до ужаса стыдно, так что хватит, пожалуйста.

— Я... выдохся...

Я с глухим стуком опустился на землю. Как только до меня дошло, что конфликт наконец-то закончился, тело моментально налилось свинцом. Во время драки меня держал адреналин, но теперь болело буквально всё.

— У тебя был слишком безрассудный план.

Рейта медленно сел и посмотрел на меня. Хотя я заехал ему прямо по лицу, серьёзного урона, похоже, он не получил. Наверняка сумел в последний момент хорошо увести большую часть силы удара.

Мне ещё тогда показалось, что его слишком далеко отбросило... По сравнению с ним я, по-моему, уже не встану. У-у, больно. Очень больно. С меня правда хватит. Кто вообще придумал, что мы решим всё дракой? Какой идиот до этого додумался...!

И всё же, учитывая, как всё закончилось, я вообще не понимаю, кого тут можно считать победителем.

— И что бы ты делал, если бы словами так и не сумел меня раскачать? — спросил Рейта.

— Тогда я бы пустил в ход второй трусливый план.

— Второй? У тебя было что-то ещё, кроме песка?

— Ага. Если бы всё стало совсем плохо, я бы позвал Тацую мне помочь. Он и был моим козырем.

Глаза Рейты округлились.

— Серьёзно?

— Более чем. Я ведь нигде не говорил, что это обязана быть драка один на один.

Вообще-то я собирался воспользоваться этим пробелом в формулировке, чтобы вдвоём с Тацуей как следует навалять Рейте. Хотя очень не хотел доводить до такого. Как ни посмотри, выглядит это не очень.

— Меня эта идея не особо радует, но если бы мы вдвоём пошли против Рейты, был бы почти равный бой, — пожал плечами Тацуя.

— Кажется, вы меня сильно переоцениваете, — сказал Рейта. — Если бы одновременно на меня полезли два таких здоровяка, я бы вообще ничего не смог сделать... Понятно. Значит, рано или поздно я всё равно проиграл бы.

Меня пугает, что его моя логика вообще убедила. Чувствую, в будущем его легко могут облапошить.

Тацуя и Рейта сели рядом со мной, который всё ещё не мог толком двигаться, и подняли глаза к багровому небу.

— Похоже... мама выходит замуж во второй раз, — начал Рейта.

Именно этого я и добивался: чтобы он рассказал то, что мне хотелось узнать, и наконец опёрся на меня.

— Мне, если честно, всё равно. С тех пор как она сбежала, уже два года прошло. А недавно она вдруг сама вышла на отца и потребовала подписать документы на развод. Чтобы снова выйти замуж.

Он говорил рвано, несвязными кусками, потому что явно не привык рассказывать о себе. Да и большую часть предыстории он просто опускал. Впрочем, кое-что я уже слышал от Тацуи.

— С тех пор отец снова начал пить. Он ничего не говорил, но, думаю, где-то внутри всё равно надеялся, что когда-нибудь нам удастся восстановить семью. А когда понял, что этому уже точно не бывать... его это сломало. Он и раньше не был особо собранным, но после того как мама сбежала, устроился на стройку в родном городе и правда старался. А я в это время взял на себя домашние дела, чтобы хоть как-то его поддержать.

Каких-то деталей мне по-прежнему не хватало, но я молча слушал.

— Но... после того как мама снова вышла замуж, у отца совсем пропало желание работать. Пока он прикрывается тем, что говорит на работе, будто заболел, но... если и дальше будет прогуливать, его уволят. Мы и так еле сводили концы с концами от месяца к месяцу, а теперь всё стало ещё хуже. Поэтому я решил, что должен хотя бы сам зарабатывать на себя. Вот почему и сказал, что ищу подработку.

Семья. Деньги. На такие темы уже не ответишь беспечно и легко. Теперь я понимал, почему Рейта так долго никому не открывался. Всё это время он должен был вариться во всём этом совсем один.

— Когда отец пьян, он становится другим человеком. И стоит чему-то пойти не так, он неизменно сбегает в алкоголь. Я пытался его остановить, но... при тех обстоятельствах, сам понимаешь, — Рейта вздохнул. — Я понимаю, что не всё в моей жизни так из-за плохих родителей. Я вообще-то многим им обязан за то, что они меня вырастили. Я понимаю, как сильно отца задело повторное замужество мамы, и старался поддерживать его как мог, но... я просто вымотался.

Может, это потому, что первое впечатление о его родителях у меня сложилось слишком уж плохое, но поддерживать таких родителей и правда безумно тяжело. Рейта — монстр по части внимательности к другим, так что я вполне могу понять, почему он выгорел после всего этого.

— Как раз тогда я и узнал про слухи вокруг Миори.

Я ненадолго отвёл взгляд от Рейты в сторону входа на берег. Примерно в двадцати метрах от нас, на ступенях, сидели рядом Миори и Хасэгава. Они были слишком далеко, чтобы услышать наш разговор.

Рейта, заметив мой взгляд, тоже посмотрел в ту сторону и продолжил:

— Честно говоря, я был в шоке. Мне казалось, я примерно всё понимаю. Тогда я ещё толком этого не осознавал... но, должно быть, уже довольно сильно загнал себя в угол. По-настоящему расслабиться я мог только рядом с Миори. Я мог держаться только потому, что она была рядом. Я так думал, и потому, когда узнал о том слухе... сразу, на уровне инстинкта, понял, что это правда.

— Миори не была виновата, — тихо добавил он. — Виноват был я. Я знал, что отношения со мной её сковывают. Более того, я почти уговорил её вступить в эти договорные отношения. Я впервые так влюбился, так что просто не смог от неё отказаться. Не мог себя контролировать...

В его голосе звучали сожаление и самобичевание.

— И в итоге моё дурное предчувствие сбылось. Это именно Миори я загнал на край.

Он говорил так, словно сам раздирал пальцами собственные раны. Но ни я, ни Тацуя его не перебивали. Мы сами этого добивались.

— Я перепробовал всё, что только мог, чтобы вернуть Миори доброе имя... Но, если честно, мне стыдно это признавать, я запаниковал из-за того, что именно я довёл её до такого, и стал видеть всё слишком узко. Я делал вид, будто со мной всё нормально, но, кажется, меня всё же ранило то, что она меня бросила... Я перевёл всю ненависть, которую люди вываливали на Миори, на Йоко и совсем не подумал о том, что при этом чувствует сама Миори. Потом я поссорился с отцом, потому что тот постоянно пил, и сбежал из дома. А когда услышал, что Миори пропала, у меня уже не осталось места, куда можно вернуться, и я просто не понимал, что делать.

Одна проблема наслаивалась на другую, и всё это шаг за шагом толкало Рейту в неправильную сторону. Просто слушать это уже было тяжело.

Почему я не попытался узнать его лучше раньше?

Меня затопило сожаление. Мне следовало проявить к нему больше внимания.

— Я думал, что обязан найти её. И одновременно со мной случилось странное чувство уверенности, — Рейта перевёл взгляд на меня, всё ещё распластанного на земле. — Я знал, что именно ты её найдёшь.

Он смотрел на меня так, будто видит что-то ослепительно прекрасное.

— Может, именно из-за этой уверенности я больше был занят собственными делами, чем тревогой за Миори. Хотя это, конечно, и звучит противоречиво. Я всё равно хотел остановить тебя и пойти к ней сам.

Я вспомнил наш разговор во время поисков Миори.

— Ты ведь не хотел позволить Нацуки добраться туда, где была Мотомия? — спросил Тацуя.

Рейта кивнул.

— Я могу сколько угодно приукрашивать свои мотивы, но в глубине души всё было именно так. Если бы я позволил Нацуки уйти вперёд, я больше никогда и ни в чём не смог бы его превзойти. Меня это пугало. И этот страх заслонил мою тревогу за Миори.

В тот момент я и сам думал только о том, как спасти Миори. Я тоже видел всё слишком узко. Мне даже в голову не пришло, что Рейта может думать о таком. У меня не было ни капли запаса спокойствия, я просто паниковал. Мне было по-настоящему страшно. От одной мысли, что я могу потерять Миори, меня пробирала дрожь.

— Поэтому... после того обмена словами я в итоге понял, что не смогу победить.

— Почему? — спросил я.

— Потому что ты ведь любишь Миори, верно?

Я не смог ответить. Тацуя тоже промолчал.

На губах Рейты появилась едва заметная мягкая улыбка.

— И я уверен, что твои чувства к ней куда сильнее моих.

Сам того не заметив, я увидел, что небо уже полностью стало ночным. Над нами сиял усыпанный звёздами свод без единого облака.

— А дальше всё было так, как вы уже слышали. Когда я окончательно понял, какой я жалкий человек, разочаровался в себе и шатался без цели, я наткнулся на Кою. Он искал Миори по просьбе Йоко, и мы сцепились.

— Как вообще именно эта часть истории у тебя так быстро дошла до драки? — спросил я.

— Мы с ним раньше были близки, но он всё равно старший брат Йоко. А именно Йоко и испортила Миори репутацию. К тому же Йоко сама попросила его найти Миори. Я решил, что ищут её явно не из благородных побуждений, и отказался помогать. Так всё и случилось.

— Ха. Наверняка ты ещё и отшил его своим ледяным тоном, — усмехнулся Тацуя.

— Ага... я и так был не в настроении.

— Ну тогда неудивительно, что его это задело.

А может, старший брат Хасэгавы просто, увидев Рейту не в себе, заподозрил, что тот что-то знает. Мне почему-то кажется, что такие типы легко переходят к радикальным методам в подобных ситуациях. Это, конечно, чисто мои предубеждения.

— Когда после драки мы остыли, я объяснил ему обстоятельства, и недоразумение разрешилось. Но мы оба оказались идиотами и в итоге попались полиции. Отцу пришлось за нас извиняться, он взбесился, домой я вернуться не смог, да ещё и получил отстранение. После этого я решил, что у меня больше нет права быть рядом с вами... Вот и вся история, — на миг замолчав, он с горькой насмешкой добавил: — Ну разве я не идиот?

Если бы я услышал эту историю чуть раньше, возможно, просто не поверил бы. Но теперь я наконец понял, кто такой настоящий Сиратори Рейта.

— Слушай, а как ты вообще снова связался с теми парнями? — спросил Тацуя.

— Несмотря на внешний вид, они довольно хорошие. Просто выглядят страшно. Они вообще приняли меня к себе без лишних вопросов, хотя я заявился к ним внезапно... Впрочем, скорее всего, они всё поняли неправильно.

— В каком смысле?

— «Тебя, брат, бросили, да? Не буду лезть в душу... Оставайся с нами, пока сердце не подживёт», — передразнил Рейта чей-то незнакомый мне голос. — И при этом ещё кивали, а из глаз у них текли слёзы. В общем-то, они были не так уж далеки от правды, так что я не стал их поправлять.

Тацуя тут же расхохотался.

— Эй, это ведь Санаде принадлежало, да?

— Ты понял? Его всегда слишком легко уносит в неверную сторону.

Они сейчас говорят о ком-то из своей средней школы...

Глядя, как они оживлённо вспоминают общее прошлое, о котором я вообще ничего не знаю, я почувствовал себя немного лишним.

— Ты видел его тогда под эстакадой. Блондин, который стоял впереди всех, — пояснил мне Рейта.

— А-а, этот. Смутно помню. Если честно, старший брат Хасэгавы тогда настолько всех собой задавил, что лица остальных я почти не запомнил.

— Они не плохие ребята. Мы в прошлом перестали общаться только потому, что я сам решил дальше играть в футбол. Они не хотели создавать мне лишние проблемы и потому просто отдалились.

— Ты, по-моему, слишком уж хорошо о них говоришь. Это же просто толпа идиотов. Они мешают другим людям и вообще не думают о будущем, — заметил Тацуя.

— Не ожидал это услышать именно от тебя, Тацуя. Не думал, что ты будешь рассуждать о том, как не стоит мешать другим и как надо думать о будущем.

— Эй, Рейта. Хочешь ещё? Можем прямо сейчас начать второй раунд, — Тацуя в ответ на его колкость хрустнул пальцами.

— Говори что хочешь, но сразу после поступления в Рёмэй ты и сам о будущем точно не думал, — вставил я.

Тацуя на секунду задумался и кивнул.

— Это... правда...

— Ха-ха! Ты и правда сильно изменился, — сказал Рейта.

Мы познакомились весной, а теперь уже была зима. Люди понемногу меняются. И вместе с ними меняются их отношения. Со временем ничто не может навсегда остаться прежним. Поэтому мне хотелось, чтобы эти перемены для нас оказались хорошими.

— И что ты будешь делать с отцом? — спросил я.

— Пока не знаю. Наверное... придётся начать с самого начала и нормально с ним поговорить. У проблемы есть и у него, и у меня. Нам нужно честно посмотреть друг на друга и найти решение, — мрачно сказал Рейта, выпрямляясь. — Всё будет нормально. Нацуки хорошенько меня приложил и привёл в чувство. Я больше не собираюсь убегать.

Он улыбнулся. Это была улыбка, которой он пытался нас успокоить. Я давно не видел, чтобы Рейта так улыбался.

— А что с футболом? Тебя вообще оставят в команде? — спросил Тацуя.

— Без понятия. Я даже не знаю, хватит ли у нас денег, чтобы я вообще продолжал играть... К тому же меня отстранили из-за драки. Не уверен, что я им вообще ещё нужен.

Как ни посмотри, репутацию футбольной команды эта история точно уже задела. Если они решат выгнать Рейту, у него не будет позиции, с которой можно возражать. Сердцу это не нравится, но головой я понимаю такую логику. Команде всё равно, через что проходит сам Рейта.

Я не могу помочь ему ни с отцом, ни с футболом. В реальной жизни не всё решается простым «я постараюсь». Есть проблемы, которые не исчезнут, как бы ты ни бился. И есть вещи, до которых я просто не дотягиваюсь. Я не герой из манги или аниме.

— Рейта, можешь советоваться со мной. А если понадобится помощь, проси меня о чём угодно.

И всё же другу, попавшему в беду, я помочь могу.

Я поднялся и протянул Рейте руку.

— Ловлю тебя на слове, Нацуки, — сказал он, схватил меня за руку и встал.

— Эй! А давайте посоревнуемся, кто дальше пустит камешек по воде! — не успел я оглянуться, как Тацуя уже стоял чуть поодаль, у кромки реки.

— Почему вдруг камешки по воде?

Рейта криво улыбнулся и пожал плечами.

— Это же Тацуя. Увидел реку — вот и захотел.

Уже совсем стемнело, и землю под ногами я почти не различал. По идее, нам пора было расходиться по домам, но Тацуя встал лицом к реке и запустил камень. Я едва сумел проследить, как тот несколько раз подпрыгнул по поверхности воды.

— Есть! Пять скачков! Так, теперь твоя очередь! — крикнул он.

— Тацуя, откуда в тебе столько энергии?.. У меня всё тело болит. Я сейчас вообще не в состоянии кидать камни...

— Что, сбегаешь? — поддел он.

— Смело с твоей стороны, Тацуя. Меня вообще-то называли королём камешков по воде, так что лучше не недооценивай, — фыркнул Рейта с полной уверенностью в голосе.

— Королём камешков по воде? Ну да, такой титул у тебя и правда мог быть максимум в средней школе, — не удержался я.

— Нацуки, хватит ныть и подбирай камень. Если он не плоский, ничего не выйдет, — сказал Тацуя.

— Ты хочешь, чтобы я в темноте шарил по земле в поисках подходящего камня? Да это же слишком тупо. Да и вообще, запускать камешки по воде — занятие не для старшеклассников. Но... ладно. Наверное, такие дни тоже не так уж плохи.

Я думал об этом, глядя, как эти двое бросают камни в реку и подкалывают друг друга.

Примечание: соревнование закончилось со счётом семь скачков у Рейты, шесть у Тацуи и жалкие четыре у меня. Чёрт!

Возвращение обычных дней

На следующий день, когда у Рейты закончилось отстранение, он вернулся в школу. Вместо него отстранили Хасэгаву, но всего на один день. Похоже, она сама призналась учителю во всём, что натворила. Хм. Значит, всё-таки чувствует вину.

Из-за того, что за неё вступилась Миори, Хасэгаве дали совсем мягкое наказание, всего на день. Миори, как обычно, слишком уж добрая. По-хорошему Хасэгаве не помешало бы посидеть дома подольше. Я её, если честно, всё ещё недолюбливаю...

После возвращения Рейты и Хасэгавы вокруг нас ещё примерно неделю стоял заметный шум, но потом всё более или менее улеглось. Неприятные слухи, конечно, ещё продолжали бродить по школе, но наша компания и раньше была на виду. Мы постепенно, шаг за шагом, расчищали все недоразумения, так что уже не находилось учеников, которые осмелились бы открыто поливать нас грязью. Что люди думали про себя, я, разумеется, не знал.

По крайней мере, одноклассники были рады, что Рейта вернулся. Всё-таки он был популярным парнем. Помог и пост Миори в Minsta с правдой о случившемся. Сначала многие сомневались, но после возвращения Рейта сам взялся восстанавливать доверие окружающих. В таких вещах он и правда был хорош.

А в соседнем классе Миори почему-то вдруг подружилась с Хасэгавой, и теперь они начали держаться вместе. Из-за этого разрозненные девичьи группки у них в классе тоже постепенно начали слипаться в один круг.

Что именно у них там произошло, я не знаю, но... вполне в духе Миори. Похоже, она понемногу возвращается к себе прежней.

— Как думаешь, ты теперь сможешь вернуться в футбольную команду? — спросил я.

Был обеденный перерыв. Мы с Рейтой как раз возвращались из столовой в класс.

— Должен справиться. Я и так всем по гроб благодарен, что меня простили, — в его голосе так и сочилась радость.

Он и правда обожает футбол.

— Это хорошо. А с деньгами тоже всё как-то уладилось?

— Пока да... В тот вечер я поговорил с отцом, и он снова начал работать. Почему именно, я и сам толком не понял, но когда я сказал, что меня тоже задело то, что меня бросила девушка, он пробурчал что-то вроде: «Не могу же я проигрывать собственному сыну». Теперь у него мотивации хоть отбавляй. Я его вообще не понимаю, — Рейта криво усмехнулся. — Но я не хочу полностью сидеть на шее у отца. Решил, что хотя бы карманные деньги должен зарабатывать сам. Так что устроился на подработку... Правда, беру максимум две смены в неделю. Футбол для меня всё равно на первом месте.

Дел у него навалилось немало, но пока, похоже, всё идёт в нужную сторону.

— И где работаешь?

— Я поискал, но мест, где могут подстроиться под моё расписание, оказалось не так много. В итоге пошёл в караоке, куда меня Коя устроил. Помнишь, то самое, куда мы весной ходили.

— А, туда... — сказал я и тут же спохватился. — Погоди, там же и брат Хасэгавы работает?

— Ага. Говорят, клиенты его побаиваются.

Ну ещё бы не побаивались... Там точно всё в порядке? У них посетители не разбегаются?

Рейта, кажется, прочитал всё это у меня на лице и добавил:

— Зато он мгновенно ставит на место шумных гостей. Полезный человек.

— Понятно... — Так вот как его можно использовать. Прямо вышибала. — И ты собираешься дальше общаться с ними?

— Думаю, да, но в меру. Мы снова пересеклись, и вообще-то они не такие уж плохие. Да, многие вспыльчивые, но я уверен, что смогу держать всё под контролем. И уж точно не доставлю проблем футбольной команде.

Он улыбнулся той уверенной улыбкой, которая ему очень шла.

— Нацуки-кун! Рейта-кун! — Хикари замахала нам рукой, как только мы вошли в класс.

У окна, как обычно, уже собралась вся наша компания и о чём-то болтала.

— О чём разговариваете? — спросил я.

— О том, что скоро зимние каникулы! — бодро ответила Ута.

Точно. Уже почти середина декабря. Каникулы начинаются двадцать третьего.

— А ещё это значит, что совсем скоро итоговые экзамены, — спокойно добавил Тацуя.

— Татсу, ну зачем ты всё портишь?! — взвыла Ута, размахивая руками всем телом.

Было приятно видеть, что она снова стала самой собой, такой же шумной, как всегда. Всего несколько дней назад она была какой-то жутко тихой, будто вообще другой человек.

— А как иначе? Я за твои оценки переживаю, — сказал он.

— Не зазнавайся только потому, что у самого они немножко подтянулись!

Как же хорошо. Будто обычная жизнь наконец вернулась. Сколько уже прошло с тех пор, как мы в последний раз вот так, в таком светлом настроении, болтали ни о чём? Наверное, остальные чувствуют то же самое, потому что и у них лица такие же оживлённые, как у меня. Это приятно.

— Извини, но мы с тобой уже не на одном уровне. Понимаешь? Wakaru? — Тацуя ещё и специально сказал это наполовину по-английски, наполовину по-японски, чтобы сильнее её поддеть.

— Гра-а-а! — закричала Ута.

Но если откинуть поддёвки, Тацуя был прав. Он реально держался почти в самом верху параллели. В отличие от него, Ута всё ещё болталась где-то у самого низа, едва не рядом с последним местом.

— Но он прав. Экзамены уже на следующей неделе. Тебе лучше как следует заняться, — мрачно сказала Нанасэ, глядя на календарь, висевший в задней части класса.

— Рейта, у тебя-то всё будет нормально? У тебя в последнее время и так столько всего навалилось, — сказал я.

— Не переживай. Я и конспекты просмотрел, и к экзаменам подготовился. А даже если бы нет, я всё равно свои восемьдесят баллов набрал бы, — отозвался он.

Ах да. Он же по сути вундеркинд.

— Нацуки... Ну, за тебя-то мы особо не волнуемся. Всё-таки ты первый по всей параллели.

— Не знаю насчёт этого. В последнее время я довольно сильно забил на учёбу, — если честно, я в основном только тренировался, работал в Café Mares да играл на гитаре. Учёба сама по себе не то чтобы очень весёлая... а общее представление у меня и так есть. — Но в десятку лучших всё равно, наверное, влезу.

— Да? То есть ты уже не уверен, что возьмёшь первое место? Тогда, возможно, на этот раз я заберу его себе. Хмф, — Нанасэ посмотрела на меня с явным вызовом.

— От первого места всё равно никакой пользы нет.

— И где твой соревновательный дух? Хоть немного азарта покажи.

Она ткнула меня пальцем в грудь.

Нанасэ по результатам ближе всех ко мне. Обычно она держится где-то между вторым и девятым местом.

— Эй! Я, между прочим, тоже в последнее время повторяла! — обиженно влезла Ута.

А ведь и правда. Она уже давно не устраивает истерики из-за того, что забыла сделать домашку.

— Да ну-у?

— Я совершенно уверена, что ни по одному предмету не завалюсь! А всё потому, что если провалюсь, не смогу играть в баскетбол!

Похоже, все так или иначе повзрослели. В начале весны Ута ещё говорила: «Я даже не знаю, чего не знаю», а теперь уже сама садится заниматься... Старикан во мне растроган.

— Кстати, Хикари, а ты чего вдруг притихла? — ледяным голосом спросила Нанасэ.

Плечи одной вполне конкретной девушки заметно дёрнулись. Разумеется, я имел в виду Хошимию Хикари-сан, которая сидела рядом со мной и уже начала уменьшаться в размерах.

— Эм... Я... я уверена в японском! — выпалила Хикари, отчаянно пытаясь прикрыть панику.

— Было бы странно, если бы будущая писательница не была уверена в японском. А остальные предметы? — жёстко уточнила Нанасэ.

— М-мировая история и история Японии должны быть в порядке... а всё остальное... там у меня... ну... вообще ничего...

— Хикари... Ты ведь понимаешь, что твои оценки падают?

— У-у...

Нанасэ для Хикари и правда как мама. Картина до боли привычная. Хотя оценки у Хикари и правда заметно поползли вниз... с тех пор как она начала встречаться со мной. Ну... э-э... да, всякое бывает.

— Хайбара-кун. Сделай что-нибудь с этой озабоченной. Это теперь твоя обязанность, — сказала Нанасэ.

— Я-я не озабоченная! Просто у меня горел дедлайн на литературный конкурс... и я просто... просто немножко не уверена, вот и всё. Да! Я с сегодняшнего дня начну заниматься. Всё будет нормально! Честно! — Хикари несколько раз энергично закивала, словно сама себя уговаривала.

— Я в последнее время всё чаще думаю об этом, но... Хикари ведь раньше не была такой растеряшкой, да? — спросил я.

— Это ты её такой сделал, — тут же отрезала Нанасэ.

Ну чего сразу всё на меня сваливать?!

— А?! Ты правда так думаешь?! — потрясённо вскрикнула Хикари.

Чёрт, само вырвалось...

Рейта, схватившись за живот, расхохотался. Вот уж этого парня я иногда вообще не понимаю. То ему внезапно до слёз смешно, то он потом ещё заявляет что-то вроде: «Я ведь вундеркинд, у меня, наверное, просто другой тип чувствительности». Да я его сейчас вырублю.

Пока я мысленно ворчал, Нанасэ с серьёзным лицом продолжала читать Хикари нотации:

— Если оценки просядут слишком сильно, твой отец может выйти из себя.

— У-у... я знаю...

Да, это и правда вполне возможно. В конце концов, разве не Хикари обещала отцу подтянуть оценки в обмен на то, что он позволит ей идти к мечте стать писательницей? А сейчас она не то что не выполняет это обещание, а движется в прямо противоположную сторону.

— Хикари, может, позанимаемся вместе? — предложил я.

У неё время съедали не только романы. Я тоже был одним из факторов, из-за которых она не могла сосредоточиться, так что, как сказала Нанасэ, мне и правда стоило взять на себя ответственность. Я не мог позволить себе мешать мечте Хикари.

— Да... пожалуйста, — поняв своё положение, она виновато опустила голову.

Так за пять дней до экзаменов мы с Хикари начали заниматься вместе.

---

После школы мы встретились снова.

— Кстати, ты ведь успеваешь к дедлайну конкурса? — спросил я.

— Да. Я отправила работу ещё несколько дней назад, так что теперь надо всерьёз взяться за экзамены, — в голосе Хикари уже слышалась решимость после того разговора с Нанасэ.

— Куда пойдём? — Сначала я думал о библиотеке, но мне ведь придётся что-то ей объяснять. Значит, нужно место, где можно не слишком стесняться разговаривать.

— М-м... Может, в то кафе?

Она имела в виду то самое кафе, куда мы ходили летом. Маленькое заведение в одном из закоулков Такасаки, с приятной атмосферой и репутацией места «для своих».

— Добро пожаловать.

— Здравствуйте! — бодро поздоровалась Хикари с хозяином кафе, мужчиной средних лет на вид, и, не дожидаясь, пока нас проводят, сразу направилась к столику у окна.

Как-никак она была здесь постоянной посетительницей и без всяких подсказок знала, куда садиться.

— Я обычно пишу здесь свои романы. Мне кажется, именно тут я лучше всего могу сосредоточиться, — объяснила она.

Кофе здесь убийственно хорош, так что мне это место тоже нравится. Почти не уступает Café Mares.

— Ладно, с чего начнём?

— А тебе самому разве не нужно заниматься? Может, ты просто будешь повторять своё, а если я где-то застряну, то попрошу тебя помочь? Так нормально?

— Конечно, — я-то не против сделать и больше, но Хикари, похоже, не хочет слишком нагружать меня. Просит самый минимум помощи. Ну и ладно. Так и мне будет проще расслабиться.

Как только мы заказали кофе, Хикари сразу достала тетрадь.

— Можно тебя кое о чём спросить? — начал я.

— Да-а?

— Как ты сама думаешь, почему у тебя на самом деле просели оценки?

— У-у... — она смущённо отвела взгляд. — Наши промежуточные во втором семестре... как раз совпали по срокам с литературным конкурсом, в который я очень хотела успеть...

В первом семестре Хикари заняла сорок девятое место по промежуточным и шестьдесят седьмое по итоговым. В нашей параллели было около двухсот сорока человек, так что она спокойно держалась в верхней половине. Но на промежуточных второго семестра её место рухнуло аж до сто пятьдесят первого. Она едва-едва оказалась выше Уты.

— Но я всё равно старалась выделять время и на учёбу...

— Тогда почему?

Её щёки тут же вспыхнули от стыда.

— Это было как раз сразу после того, как мы начали встречаться... И я сама не заметила, как стала думать только о тебе. Открывала наш старый чат в RINE, бросала телефон на кровать... потом снова брала... и так по кругу. И вообще не могла сосредоточиться на занятиях.

Примерно этого я и ожидал, но когда услышал это вслух, удар оказался куда сильнее. Щёки у меня моментально запылали. Мне даже не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять: лицо у меня стало ярко-красным.

— П-правда?.. — выдавил я.

— П-правда... — эхом повторила она.

На несколько секунд между нами повисла неловкая тишина. Эй! Мы вообще-то пришли сюда заниматься! У нас сегодня не свидание! Хватит уже вести себя как два влюблённых идиота!

Хикари глубоко вдохнула, кое-как успокоила пылающие щёки и уже с серьёзным лицом сказала:

— Я понимаю. Правда понимаю. Я ведь не могу сказать папе, что хочу и дальше идти к своей мечте, если мои оценки не растут, а падают. Но я жадная, поэтому... я хочу выкладываться и в мечте, и в учёбе, и в любви. Я не хочу отказываться ни от чего. Поэтому мне нужно как-то решить эту проблему, иначе...

— Сэй-сан что-нибудь сказал, когда увидел результаты твоих промежуточных?

— Нет. Пока он ничего не говорил. Но я уверена, что скажет, если всё так и останется. Да даже если не скажет... я не хочу быть человеком, который нарушает свои обещания. Поэтому я должна постараться. Обязательно.

Судя по тому, как она снова это проговорила, Хикари убеждала не только меня, но и себя.

Ей, должно быть, и правда непросто. Писательство, учёба и ещё отношения со мной. Если всё это разложить по полочкам, то становится даже немного неловко от того, как сильно я на неё давлю.

— Слушай... прости.

— А?! Нет, это я должна извиняться! Нацуки-кун, ты тут ни при чём! Это просто я вечно витаю в облаках. Наверное, только я одна и могу говорить такое совершенно серьёзно... Ха-ха-ха...

Она смущённо обмахнула ладонью лицо.

Если честно, я был бы неискренен, если бы сказал, что мне не приятно. Всё-таки Хикари думала обо мне настолько сильно.

— Со мной то же самое... Бывает, я тоже думаю только о тебе и совершенно не могу сосредоточиться на учёбе.

— П-правда? У тебя тоже так бывает?

— Ага. Но я при этом всё равно держу первое место. Так что давай вместе найдём способ справиться с этой проблемой.

Моя девушка всерьёз хочет преодолеть это. А значит, как её парень, я обязан её поддержать.

---

Но конкретный план, конечно, не мог возникнуть у нас за пару минут, так что для начала мы просто занялись делом. Я тоже открыл свои материалы, а Хикари сначала вошла в хороший ритм. Но примерно через час стало заметно, что внимание у неё уже начинает рассыпаться. Вдруг она подняла голову, и наши взгляды встретились.

— Что, наткнулась на что-то непонятное? — спросил я.

— Нет, пока всё нормально, просто я совсем перестала концентрироваться... — Хикари высоко подняла руки и потянулась.

Из-за этого движения невольно подчёркивалась та часть её тела, на которую мне, пожалуй, лучше было слишком пристально не смотреть, и я машинально отвёл глаза.

— А ты что обычно делаешь, когда такое случается?

— М-м... делаю короткий перерыв. Послушаю музыку, загляну в RINE... Хотя если я схвачу с полки мангу, то уже не остановлюсь, так что так лучше не делать. В итоге дочитываю всю серию до конца, а потом внезапно оказывается, что уже утро.

— О-о, понимаю. Только у меня вместо манги романы. Я тоже могу незаметно дочитать книгу до конца.

Это я могу себе представить. Меня всегда поражало, насколько она умеет погружаться в то, что делает. А если речь ещё и о вещах, которые ей действительно нравятся, то тем более.

Пока я об этом думал, Хикари почему-то молча уставилась прямо на меня.

— Ч-что такое? — спросил я.

— М-м... подзаряжаюсь?

— Подзаряжаешься? Чем это?

— Минералами Нацуки-куна.

И, смутившись от собственных же слов, она тут же закрыла лицо ладонями.

Э-эм... можно, пожалуйста, не говорить такие вещи, если тебе самой потом становится неловко? Я тут тоже, между прочим, урон получаю. И вообще мы пришли сюда заниматься! Это не свидание!

— И-извини... Я просто на секунду зависла.

Если ты такое сказала просто потому, что зависла, то это ведь значит, что сказала искренне? А, ладно, лучше не думать слишком глубоко. Я не вывезу.

— Л-ладно! Перерыв окончен! — засуетилась Хикари и снова вцепилась в механический карандаш.

Сейчас она повторяла математику, свой самый слабый предмет. Японский, само собой, был её сильной стороной, с историей она тоже справлялась более-менее прилично, с английским не было особых проблем. А вот математика и физика были её ахиллесовой пятой.

Со второго года старшей школы можно было выбирать между гуманитарным и естественно-научным потоком. Скорее всего, Хикари пойдёт в гуманитарный, но это не отменяло необходимости крепко держать базу. Даже при поступлении на гуманитарные специальности математику всё равно проверяют.

После школы я поступил в вуз естественно-научного профиля, так что о поступлении на гуманитарное направление знал не так много, но хороший фундамент в как можно большем числе предметов в любом случае не повредит. Да и сейчас наша цель была проще: поднять её оценки.

— У-у-у... — Хикари с мрачным лицом обхватила голову руками.

— Помочь?

— Я... я почти поняла! — в итоге она всё-таки сдалась и развернула учебник ко мне. — Вот здесь...

Потом осеклась.

— Вообще... можно я пересяду к тебе? Так будет проще объяснять.

Я на секунду задумался. Пересядет ко мне? Ну да, логично. Я ведь пришёл именно заниматься с ней, так что стоит сделать обстановку как можно удобнее для учёбы. Никаких возражений.

Да-да, всё совершенно логично. Я вовсе не радуюсь тому, что Хикари сядет рядом. Совершенно никакой проблемы тут нет.

Я сдвинулся и похлопал по месту рядом с собой.

— Садись сюда.

Я вообще нормальный? «Садись сюда» — это ведь из тех фраз, которые нормально звучат только из уст красивых парней. Простите, что слишком много о себе возомнил.

От этой мысли я тут же внутренне впал в депрессию.

— Хоп, — тихо сказала Хикари и села рядом.

Наши руки слегка соприкоснулись. И то место, где мы задели друг друга, почему-то стало ужасно горячим.

Так, погодите... а она не слишком близко? Да, мы сидим рядом, но всё-таки можно было бы оставить ещё чуточку личного пространства... Хотя нет, она же просто просит о помощи.

Пока я внутри сходил с ума, Хикари уже ткнула карандашом в задачу, которая её заела.

— Вот вторая. Я посмотрела решение, но всё равно не понимаю, как они пришли к этому ответу.

— А, тут они просто пропустили промежуточное вычисление. Здесь надо вот так...

Учебники, которые безжалостно выкидывают шаги и формулы ради экономии места, это вообще классика. Я начал объяснять ей всё с самого начала. Серьёзно, авторам таких пособий стоит перестать халтурить только потому, что им жалко бумаги!

— ...вот так и получается. Поняла? — закончив объяснение, я повернулся к Хикари.

Но по какой-то причине она смотрела не в тетрадь, а на меня.

— А...

Наши лица оказались так близко, что кончики носов почти касались. Мы встретились взглядами. И я просто не мог не утонуть в её лице. Она была настолько красива, что казалась не живым человеком, а идеально вырезанной статуей.

— И-извини! Спасибо! — поспешно отвернулась она.

Жест был чертовски милый... но она вообще хоть что-то из моих объяснений услышала?

— Хикари? — я посмотрел на неё вяло и с укором.

— П-прости... я просто не могла не смотреть на твоё лицо...

Она хлопнула себя по щекам, пытаясь привести в чувство.

— Если ты не можешь сосредоточиться, когда я рядом, тогда нам лучше отменить все дальнейшие совместные занятия.

Хотя от её милоты у меня внутри всё хотело расползтись в дурацкую улыбку, голос я постарался сделать максимально холодным.

Она несколько секунд подумала, потом покачала головой.

— Нет. Мне кажется, рядом с тобой я, наоборот, лучше могу сосредоточиться.

Ты серьёзно? — чуть не вырвалось у меня, но я дал ей договорить.

— Потому что, когда ты рядом, мне спокойнее.

Если посмотреть с другой стороны, это значит, что без меня ей тревожно. И если вспомнить всё, что я делал до этого... причин чувствовать такую тревогу у неё действительно хватает. Если она не может нормально заниматься из-за этого беспокойства... получается, это и правда моя вина?

— Прости.

— Я же тебе говорю! Это не твоя вина! — Хикари отчаянно затрясла головой.

Но всё равно мне хотелось пересмотреть собственное поведение.

Я её парень. Значит, я должен вести себя так, чтобы ей было спокойно.

— Хикари?

— Д-да? Что такое?

— Протяни руку на секунду.

Она выглядела озадаченной, но всё же послушно подняла ладонь. Я накрыл её своими руками. От неожиданности Хикари застыла.

— Н-Н-Нацуки-кун?..

— Всё будет хорошо.

Я посмотрел ей прямо в глаза и, тщательно выговаривая каждое слово, сказал так, чтобы оно точно до неё дошло:

— Я всегда буду рядом с тобой. Так что не волнуйся.

В такой момент, в таком месте и при таких обстоятельствах я не мог её обнять. Поэтому решил поверить, что даже просто через ладонь смогу передать ей свои чувства. Хикари несколько раз моргнула и вдруг тихо засмеялась.

— Можешь не смеяться? — я вообще-то был предельно серьёзен!

— И-извини... просто я счастлива.

Словно проверяя ощущение моей руки, она тоже чуть крепче сжала мои пальцы.

— Да... я верю тебе. И... эм... прости, что я такая надоедливая девушка.

[[image:/storage/reader-images/5f5840dbd898ab5cd27e2b5c00ddda7a92a2f319.jpg]]

— Да что ты такое говоришь? Немножко надоедливой ты даже милее, — от всей души ответил я.

Хикари прищурилась с укором.

— То есть ты всё-таки признаёшь, что я веду себя надоедливо.

— Ну-у... может, совсем чуточку.

Обычно я бы такого не сказал, даже если бы подумал, но сейчас намеренно озвучил всё как есть.

Она засмеялась, мягко убрала руки и снова взялась за карандаш.

— Знаешь, мне кажется, теперь я и правда смогу как следует постараться.

И, как ни странно, это было чистой правдой. После того дня Хикари показала просто поразительную концентрацию. Не только сегодня, но и завтра, и послезавтра, и во все остальные дни. Как я и думал, стоило у неё щёлкнуть внутреннему переключателю, и дальше она могла держаться очень долго.

В итоге флирт под предлогом учёбы ограничился только первым днём. Во все остальные дни мы действительно только занимались, но даже просто проводить время рядом с Хикари было для меня настоящим счастьем.

Так Хикари удержала этот темп, и мы с головой нырнули в итоговые экзамены. По сложности всё было более-менее. Мои ответы были почти идеальны. Пока я помогал Хикари, сам тоже неожиданно подтянулся ещё сильнее.

— Ну как? — спросил я её после экзаменов.

На лице у неё расплылась довольная улыбка.

— Кажется, всё прошло очень хорошо! Это всё благодаря тебе!

К нашим партам один за другим подтянулись остальные. Я с облегчением заметил, что ни у кого не было убитого вида.

— Похоже, свою роль ты выполнил, — с улыбкой сказала Нанасэ.

— Надеюсь. Но окончательно узнаем, только когда придут результаты.

— Хикари не стала бы так выглядеть, если бы не была почти полностью уверена.

Да неужели? Как и ожидалось, Нанасэ понимает её лучше меня.

— А вы сами как написали?

Первой ответила Ута, и на лице у неё было столько самодовольной уверенности, что хоть вешай табличку.

— Идеально! Я точно нигде не завалилась!

— Ута, только ты одна можешь словом «идеально» назвать то, что просто не провалилась, — безжалостно бросил Рейта, пожав плечами. — У меня всё, наверное, примерно как обычно. А у тебя, Тацуя?

— Кто знает. Пока результатов нет, ничего не скажу.

— А! Тацу так начинает мяться, только когда точно всё разнёс!

— Замолчи. Нацуки, а ты?

Очень уж ловко он перекинул мяч на меня...

— Ну... наверное, снова буду первым.

— Не факт, — самоуверенно улыбнулась Нанасэ.

О, а она уверена в себе.

— Тогда тем интереснее дождаться результатов.

После этого короткого обмена репликами мы разошлись. Так как в день экзаменов школа заканчивалась уже утром, спортивная троица сразу отправилась на свои секции. Нанасэ тоже исчезла на занятия по фортепиано, так что в классе остались только мы с Хикари.

Литературный клуб и так собирался нечасто, так что до завтра у них занятий не было. У меня сегодня тоже не стояло смены, а репетиции группы с Серикой и остальными возобновлялись только завтра. То есть, проще говоря, мы оба были совершенно свободны.

— Ну... тогда до встречи, — сказала Хикари, явно сияя глазами.

Тебе не кажется, что ты слишком уж явно ждёшь, что я приглашу тебя куда-нибудь?

— Пойдём пообедаем?

— Да!

Мы вместе вышли из класса. Освободившаяся после экзаменов, Хикари шла вприпрыжку и даже тихонько что-то напевала.

— Ты сегодня в отличном настроении, — заметил я.

— Ещё бы! Меня выпустили из-под гнёта учёбы!

— Если хочешь сдержать обещание, которое дала Сэй-сану, тебе лучше и дальше заниматься регулярно.

Щёки у неё тут же надулись.

— У-у, я и так знаю! Но хотя бы сегодня можно немножко расслабиться, правда же?

Ну, это справедливо. Только когда такая красавица, как Хикари, так открыто счастлива, она слишком сильно бросается в глаза. А это проблема потому, что я буквально чувствую на себе тёмные взгляды со всех сторон. Лучше поскорее убраться со школы, а то...

---

Мы вышли со школьной территории и направились к станции. После недолгих раздумий, где бы поесть, решили зайти в «Мак» перед станцией. То, что экзамены закончились, ещё не значило, что у нас внезапно появились деньги. Мы всё-таки школьники. Болтать в «Маке» нам подходит куда больше всего остального.

Я взял комбо с Биг Маком, а Хикари — комбо с бургером с беконом и салатом. Потом мы устроились за столиком на двоих. День будний, середина дня, так что в зале было довольно просторно и спокойно.

— Вкусно! — Хикари ела свой бургер с такой широкой улыбкой, что и мне тоже невольно захотелось улыбнуться.

В «Маке» бургеры стабильно хороши. Когда я был студентом, у меня даже был период, когда мои будни крутились по кругу: «Мак», Matsuya, рамен, Hidakaya и снова «Мак». Начинал «Маком» и заканчивал «Маком». Хотя потом одно за другим, и в итоге я увлёкся готовкой и перестал есть фастфуд.

— Всё, экзамены закончились, а зимние каникулы уже совсем рядом!

— Ага, — ответил я.

Сегодня было двадцатое декабря. Через три дня, двадцать третьего, начинались каникулы.

— А значит... уже почти Рождество, да.

Сказала она это совсем между делом, но у меня в голове в этот момент всё будто вырубилось. Почему? Потому что я вообще начисто забыл об этом событии.

— Я бы хотела провести его с тобой, Нацуки-кун...

Она бросила на меня робкий взгляд, щеки у неё чуть розовели, и сказала это настолько мило, что я только сильнее осознал, какую катастрофу допустил.

Я же в этот момент был в шоке от того, что умудрился забыть о таком важном молодёжном событии. История с Миори, вся каша вокруг Рейты, потом наши занятия с Хикари... в голове одно на другое навалилось так, что я вообще перестал следить за календарём.

Рождественское свидание с девушкой — это, по моим подсчётам, едва ли не чистейшая концентрированная форма витамина юности. Самая верхушка вершины! Какой вообще смысл в моём плане радужной юности, если я забываю о таком событии?!

— Нацуки-кун?.. — с тревогой позвала меня Хикари.

Я поспешно пришёл в себя.

— Д-да! У меня тоже никаких планов нет! Давай проведём его вместе!

На её лице сразу появилась облегчённая улыбка. Хикари явно тоже ждёт этого, значит, мне нужно срочно придумать план.

— Нацуки-кун, а ты сам чего хочешь?

— Прости... Я пока об этом не думал, — честно признался я, повесив голову.

— За это не нужно извиняться, — мягко сказала она.

Что вообще обычно делают на рождественском свидании? День ведь особенный, так что хочется сделать его не таким, как все остальные наши встречи... Только что именно это значит? Я и обычные свидания с ней и так планирую, выворачиваясь наизнанку, а тут ещё и «особенное». Конечно, я хочу сделать Хикари счастливой, но опыта у меня маловато.

— Я тоже подумаю, хорошо? — предложила она.

На этом разговор про Рождество пока закончился. Дальше мы просто болтали о всякой ерунде, а потом разошлись.

— Может, ещё немного пройдёмся по магазинам? — предложил я, но Хикари уже заметно клонило в сон, так что мы решили разойтись по домам. Она ведь несколько дней подряд почти без отдыха сидела над учёбой. Естественно, она устала. Тут ничего не поделаешь.

Итак, главная проблема сейчас — план на рождественское свидание. Хикари тоже обещала подумать, но если я полностью переложу это на неё, как-то это будет слишком жалко с моей стороны как у парня. До Рождества ещё четыре дня, но это ведь означает и то, что у меня всего четыре дня. А ещё надо бронировать места... у меня уже плохое предчувствие. В декабре есть один-единственный день, который забивается мгновенно. Но ныть бесполезно. Придётся просто срочно включать голову. В такие моменты я обычно просил помощи у Миори, но...

— Нет. На этот раз я сам должен всё придумать.

Есть вещи, которые не меняются. Есть вещи, которые меняются. И среди них есть те, которые измениться обязаны. И это как раз один из таких случаев.

---

Двадцать второе декабря. Последний день перед зимними каникулами.

Нам вернули результаты экзаменов, а в коридоре уже вывесили общий рейтинг. Естественно, взгляд у меня первым делом упал на верхнюю строчку.

1-е место — Хайбара Нацуки

2-е место — Нанасэ Юино

Я выиграл у неё всего два балла. Хм, было куда ближе, чем я ожидал. Если бы не то время, что я провёл, занимаясь вместе с Хикари, наверное, проиграл бы.

Нанасэ, что для неё редкость, ничуть не скрывала раздражения.

— Тц... Убейте меня.

— Прямо реплика какой-нибудь принцессы-рыцаря, — не подумав, ляпнул я.

Она озадаченно наклонила голову.

— Это ещё что значит?

[[image:/storage/reader-images/c482484b00ba4fb41e80ed9ea80de2a411940ba4.jpg]]

Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я услышу такую реплику не из книжки...

Я перевёл взгляд ниже по списку. Публиковали только первые пятьдесят мест. У моих друзей результаты были такими:

12-е место — Мотомия Миори

15-е место — Нагиура Тацуя

19-е место — Сиратори Рейта

26-е место — Хошимия Хикари

35-е место — Хондо Серика

44-е место — Синохара Мэй

Ничего себе, Тацуя забрался очень высоко! А Хикари по сравнению с прошлым разом обогнала больше сотни человек! Она говорила, что написала неплохо, но я не думал, что она вообще пробьётся в топ-30. Похоже, она не остановилась на наших совместных занятиях и дома тоже продолжала зубрить как следует.

— Ну, примерно так я и думал, — спокойно пробормотал Рейта, будто его это вообще не задевало.

— А! Это же я! Я в списке! — с совершенно открытой радостью воскликнула Хикари.

Разница в их реакциях была просто поразительная.

— Пятнадцатое место, значит... — Тацуя почесал затылок, и по его лицу невозможно было понять, доволен он или нет.

Похоже, он метит куда выше.

И хотя самих Миори, Серики и Мэя рядом не было, их имена тоже были в списке. У Миори оценки и раньше были сильные, но и Серика с Мэем тоже там. Хорошо, значит, риск того, что наши репетиции накроются из-за пересдач, минимальный. А вот насчёт Ямано — не уверен.

— Все вокруг стали умнее... — пробормотал я.

Ута, единственная из нашей компании, кого не оказалось в первой пятидесятке, стояла с довольно сложным лицом.

— Сто одиннадцатое место!

О том, как она написала, мы узнали уже позже, когда классный руководитель раздал работы и озвучил места остальных. По сравнению с нами Ута, конечно, заняла хуже, но всё равно держалась выше среднего. Разумеется, никаких опасных «неудов» у неё тоже не было.

— Ута, ты тоже выросла, — сказал я.

— Но совсем не так, как Татсу и Хикарин, — ответила она.

Весь класс сегодня был какой-то дёрганый от предвкушения, потому что завтра уже начинались зимние каникулы.

— Уже почти Рождество, да? — слова сами сорвались у неё с языка.

На долю секунды на лице промелькнуло отчётливое: «Чёрт». Но она тут же натянула улыбку.

— Ну и ладно, у нас всё равно тренировка! Не верится, что нам даже на Рождество выходной не дают!

Я улыбнулся ей в ответ, чтобы не перечеркнуть её усилия.

— Тяжело. Но ты всё равно постарайся. Я за тебя болею.

Я сказал это совершенно искренне. Сейчас Ута действительно вкладывала всю себя в баскетбол.

— Спасибо, — немного неуверенно ответила она. — А ты что? У тебя, наверное, свидание с Хикарин?

Врать я не собирался, так что честно кивнул.

— Да. Так и есть.

Она с размаху шлёпнула меня по спине.

— Тогда и ты постарайся! Только не вздумай её разочаровать!

— Да знаю я уже. Мы с Хикари вместе придумали план.

Не скажу, что он идеален, но я в себе довольно уверен... Я уже оттолкнул от себя столько чувств и решил сделать Хикари счастливой. Так что даже если у меня нет опыта, я всё равно выложусь до конца. Я исполню свои обязанности её парня настолько хорошо, насколько вообще смогу.

Чтобы она по-настоящему была рада, что влюбилась в меня.

---

Двадцать третье декабря.

В первый день зимних каникул у меня была репетиция. Серика всё время слегка хмурилась, потому что мы с Мэем оба дёргались и ёрзали без остановки. Простите!

— Мэй, а ты что делаешь на Рождество? — спросил я.

— Я перебрал разные варианты, но на Рождество везде слишком много людей, не так ли? Нам с моей девушкой толпы не нравятся, так что мы решили спокойно провести день у меня дома, — ответил он.

— А, звучит здорово.

— Правда ведь?! Я даже заранее заказал пиццу и торт!

То есть домашнее свидание, но с праздничным настроением. И можно сколько угодно миловаться, не оглядываясь на окружающих. Вполне неплохо.

— О-о-о, Синохара-сэмпай... и как далеко ты собираешься зайти? — ехидно протянула Ямано.

— К-как далеко? Да я вообще ничего такого не планирую!

— Пра-а-авда? Совсем-совсем ничего? Уверен? А если твоя девушка вдруг наберётся смелости и сама к тебе потянется? Она ведь может решить, что ты никудышный парень, если ты никак не ответишь.

— Н-ну я... — лицо у Мэя стало ярко-красным, а сам он буквально превратился в камень, явно слишком живо представив себе такую картину.

— Ладно-ладно, шучу. У всех свой темп, — Ямано всё же поняла, что зашла слишком далеко, и поспешила притормозить.

Потом она переключилась на меня.

— Сэмпай, а ты? Завтра идёшь? Или послезавтра?

— Завтра. Послезавтра Хикари проводит день с семьёй, — если точнее, у нас выходит не рождественское свидание, а свидание в сочельник.

— И что вы придумали?

— Мы перебрали кучу вариантов, но в итоге решили пойти смотреть рождественскую иллюминацию.

Зимой в парке цветов Гуммы устраивали большую подсветку. Были и другие места с иллюминацией, но здесь она считалась крупнейшей в префектуре. И главное, от нас это было не так уж далеко. Да, парк у подножия горы, добираться туда не слишком удобно, но оно того стоит. Когда-то родители возили меня туда в детстве, и, хотя воспоминание уже порядком стёрлось, сами огни я до сих пор помнил как что-то невероятно красивое.

— Ого? Звучит круто! Прямо хоть в Minsta выкладывай!

— Мне кажется, Хикари такое нравится, — сказал я.

— Но это же далековато. И жутко холодно будет!

— С холодом уже ничего не поделаешь. Куда ни пойди, всё равно будет зябко. Если станет совсем плохо, спрячемся где-нибудь в помещении.

— Вот поэтому мы и выбрали домашнее свидание, — вставил Мэй.

— Но Рождество как раз и создано для того, чтобы выбраться куда-нибудь подальше, — стал оправдываться я.

Когда я предложил иллюминацию, Хикари отреагировала очень хорошо. Не думаю, что она это изображала. Ужин я уже забронировал, подарок тоже приготовил. Всё, что можно было сделать заранее, я сделал. Осталось только нормально провести сам день.

— Ну, получайте удовольствие, — сказала Серика.

— Так точно. А у тебя самой, Серика, никаких планов?

— Буду репетировать с Саей. Всё как обычно.

Ямано хлопнула по райд-тарелке.

— Пока вы оба там утопаете в романтике, мы будем становиться сильнее!

— Извини. Двадцать пятого я приду и всё отработаю, — сказал я.

— И попробуй только проспи после бурной ночи, я тебе не прощу!

Я без разговоров врезал Ямано ребром ладони по макушке, чтобы она не успела наговорить ещё какой-нибудь чепухи.

— Ты думаешь, отношения так быстро продвигаются? — пробормотал я.

Мы вообще-то ещё даже не целовались! У Хикари ещё и комендантский час, так что никакой бурной ночи у нас быть не может. Совсем не может, ясно? И нет, меня это нисколько не расстраивает. Нет, я сейчас вообще не строю из себя крутого.

— Кстати, раз уж тема сменилась, всё там в итоге уладилось, да? — спросила Ямано.

Она не уточнила, но и так было понятно, что речь о Миори и Рейте.

— Со стороны там всё настолько запутанно, что я вообще не могу понять, где право, где лево, но в какой-то момент вдруг стало ощущение, что всё снова нормально. И ещё говорят, что Миори-сэмпай теперь дружит с Хасэгавой-сэмпай.

— Почему они подружились, я и сам не знаю, но в целом да, всё уже решилось, — ответил я.

Если говорить совсем честно, у Рейты на душе ещё осталось то, что он до конца не отпустил, но людям со стороны знать это вовсе не обязательно.

— Я вообще всегда думала, что у этих двоих может быть неплохая химия. Они обе довольно прямые, — заметила Серика, явно имея в виду Миори и Хасэгаву.

— Скажи честно, Серика. И что ты сама об этом думаешь?

— В любом случае лучше так, чем если бы они продолжали друг друга грызть.

Ну это уж точно. Особенно если вспомнить, каково было сидеть в таком напряжённом классе. Серике наверняка надоело больше всех.

— Выходит, Хондо-сан тоже умеет говорить разумные вещи, — совершенно искренне заметил Мэй.

— Тебе не кажется, что это было грубо?! — тут же влез я.

Серика молча приставила кулаки к его вискам и начала втирать их с такой силой, будто собиралась вскрыть ему череп.

— Ай-ай-ай! Дядя! Сдаюсь! — взвыл Мэй.

— Что посеял, то и пожинай. Серика-сэмпай, между прочим, неожиданно ранимая, — сказала Ямано.

Да что-то совсем не похоже, — подумал я, но предпочёл промолчать. На вид это адски больно.

Серика хлопнула в ладоши.

— Всё, хватит дурачиться. Возвращаемся к репетиции.

И, оставив позади Мэя, который, держась за голову, корчился от боли, спокойно пошла вперёд. Вот уж действительно жестоко.

---

И вот наступило двадцать четвёртое декабря, сочельник. Ночью я почти не спал. Вёл себя как ребёнок перед школьной экскурсией, но ничего не мог с собой поделать. Во мне одновременно смешались и предвкушение, и тревога. Если коротко — я нервничал.

На обычных свиданиях я уже почти не нервничаю, но особые дни — совсем другое дело. Нельзя всё испортить. У-у, живот болит...

Одежду я выбрал ещё вчера, чтобы не мучиться утром с решением. Раз мы собирались гулять на улице и смотреть подсветку, я пожертвовал модностью ради тепла.

Под пуховик надел термобельё HeatTech, сверху ещё шарф. Сейчас мне было даже немного жарковато, но иначе нельзя. Я ещё раз проверил вещи: смартфон, кошелёк, ключи, внешний аккумулятор, грелки для рук и подарок для Хикари. Так, всё на месте. Пора выходить.

— О! Братик, на свидание?

— Ага. Скажи маме, что ужинать дома не буду.

— Удачи! Только хорошо обращайся с Хошимией-сэмпай!

Подбадриваемый младшей сестрой, я вышел из дома.

Холодрыга. Изо рта валил белый пар. Единственная часть лица, не прикрытая одеждой, мгновенно замерзала. По прогнозу сегодня максимум шесть градусов тепла. Погода стояла пронизывающая, но хотя бы обещали ясное небо.

Мы договорились встретиться в час дня, уже пообедав дома. Мне как раз пришло сообщение от Хикари:

«Я уже выхожу!»

— Я тоже только что вышел, — написал я в ответ.

Через полчаса качки в поезде я вышел через турникеты. Искать её не пришлось. Она уже ждала. Хошимия Хикари была самой заметной и красивой девушкой на всей станции.

— Нацуки-кун! — заметив меня, она просияла и сразу побежала ко мне.

То тут, то там вокруг я замечал людей, которые исподтишка на неё смотрели. Похоже, кто-то даже подбирал момент, чтобы подойти, но, поняв, что она ждёт парня, быстро отступали. Хорошо, что я пришёл чуть пораньше.

— Хикари, ты очень рано. До встречи ещё полчаса.

— Я так обрадовалась, что за пять минут съела весь обед вместе с папой!

Что-то мне даже жалко Сэй-сана... И если он ещё и поймёт, что она буквально сбежала от него на свидание, боюсь, он потом будет держать на меня отдельную обиду.

— Ты не обязана так переживать из-за папы, знаешь?

— Ну что, тогда пойдём? — после короткой паузы сказал я.

Мы двинулись вперёд.

— Ты ведь говорила, что хочешь зайти в несколько мест?

— Да! Сейчас вспомню... — Хикари перечислила несколько магазинов одежды.

Это были те же самые места, о которых она говорила заранее, так что маршрут у меня уже был продуман.

— Людей, конечно, жуть как много.

— Ещё бы. Всё-таки сочельник.

Куда ни посмотри — слева, справа, везде одни пары. Когда-то от такого зрелища я бы, наверное, только раздражённо скривился, но теперь сам был частью этой картины, и от этого ощущения у меня были довольно смешанные.

— Может... возьмёмся за руки? — робко спросила Хикари.

Я кивнул и взял её ладонь.

— У тебя руки холодные, Нацуки-кун.

— Говорят, у тех, у кого холодные руки, тёплое сердце.

— И где ты только берёшь такие суеверия? — тихо рассмеялась она.

Я слегка сжал её пальцы, привыкая к этому теплу. Оно и правда меня согревало. Прости, что у меня такие ледяные руки...

План у нас такой: днём побродить по торговым центрам возле станции, а около четырёх поехать смотреть иллюминацию. Туда примерно час езды, значит, к пяти будем на месте. Как раз уже совсем стемнеет. Идеально, потому что огни днём всё равно не так впечатляют. Если не ошибаюсь, они работают от заката до девяти вечера.

— Ой, какая милота! — воскликнула Хикари.

— Может, примеришь? Ого, там в примерочную очередь.

— Ну, всё-таки сочельник. Тут ничего не поделаешь.

В любом случае народу тут столько, что даже просто ходить тяжело. Выходит, ходить по магазинам в сочельник — это почти пытка.

Хикари, похоже, уловила мои мысли. Она мягко прижалась ко мне и улыбнулась.

— Давай будем учиться таким вещам постепенно, шаг за шагом.

Мне сразу стало чуть легче.

— Ага. Мы ведь оба новички в романтике, — пробормотал я.

Она кивнула.

— Вообще-то это я сама предложила гулять по магазинам до вечера, так что тебе не нужно так переживать. И потом, даже если всё пойдёт не по плану, разве это плохо, если нам всё равно весело?

— Тогда, может, зайдём в кафе? Я уже немного устал.

— Я тоже вымоталась. Остальные магазины можно и в другой раз посмотреть, — криво улыбнулась Хикари.

Я и сам, хотя заметно набрал выносливость, уже устал. Значит, Хикари, наверное, выжата ещё сильнее. Толпа выматывает куда больше, чем я ожидал... Я настолько зациклился на своём продуманном плане, что совсем не смотрел на её состояние.

— Нацуки-кун, ты ведь знаешь, что мне просто быть рядом с тобой уже нравится, правда?

В отличие от меня, Хикари очень внимательно смотрела именно на меня. Она заметила моё состояние, слегка сжала мою ладонь, и я сразу понял, что говорит она от чистого сердца.

— Не нужно так загоняться только потому, что это сочельник. Иначе ты просто не сможешь по-настоящему радоваться, да? Мне не нужен какой-то особенный день. Мне и так очень хорошо, когда я просто провожу время с тобой.

— Хикари...

— Или я слишком глубоко всё читаю?

— Нет. Я правда тебе благодарен.

Иногда Хикари так хорошо читает людей, что становится даже страшно. Наблюдательность и способность делать выводы у неё на высшем уровне. Это и есть сила будущей писательницы?

Как и ожидалось, кафе было забито до отказа, но, к счастью, долго ждать столик не пришлось. Я сел напротив Хикари и заказал кофе. А она решила немножко шикануть и взяла парфе.

— Мне надо восполнить всю энергию, которую я потратила! — радостно объявила она.

— Кстати, а ты уже сказала Сэй-сану свои результаты? — спросил я.

— Ага. Но он меня не похвалил. Сказал только, что это «приемлемо», — с кривой улыбкой ответила она, отправляя в рот ложку парфе.

Очень на него похоже.

— Нацуки-кун, а у тебя как? Ты ведь всегда первый. Тебя папа хоть хвалит иногда?

— Не особо. Он работает в другом городе и дома бывает редко.

— Понятно. А мама?

— Раньше ещё хвалила, а в последнее время как-то вяло.

— Что? Но ведь это же правда круто — столько времени держаться на первом месте!

— Говорит, если будет слишком сильно хвалить, у меня самооценка задерётся, так что старается в меру.

— М-м... кажется, я даже понимаю, что она имеет в виду.

— Чего?!

— Потому что человек, у которого обычно низкая самооценка, когда его хвалят, почему-то вдруг начинает ужасно зазнаваться.

По-моему, ты сейчас слишком жестока.

— У-у... Никогда бы не подумал, что моя девушка может быть такой злой... — надулся я.

— И-извини, извини! — замахала руками Хикари. — Есть вещи, которые лучше вслух не говорить, да?

— По-моему, это совсем не похоже на удачное сглаживание углов, — буркнул я.

Хикари поднесла ложку со своим парфе прямо к моему лицу.

— Держи, я поделюсь. Ну же, не дуйся!

Только пятилетний ребёнок мог бы перестать обижаться от одной ложки десерта...

— Не подкупишь... ты, самопровозглашённый школьный идол с самооценкой на максималках...

— Хватит вспоминать ту шутку... Это ужасно стыдно.

Лицо у неё покраснело, но ложку она не убрала, так что я всё-таки съел предложенный кусочек. М-м. Сладко, но не приторно. Вкусно. Стоп, это же выходит косвенный поцелуй?

Хикари, похоже, виду не подала и продолжила как ни в чём не бывало есть своё парфе. Может, внутри она и смущается, просто делает вид, что всё нормально... ага, уши у неё немного порозовели. Ладно, лучше не замечать. Похоже, она хочет сохранить лицо.

Вдруг взгляд Хикари метнулся к окну.

— Ой. Это там не Каната-тян?

Я проследил за её взглядом и увидел, как снаружи вместе идут Фудзивара и Хино. Фудзивара буквально висела у него на руке, обеими руками обняв её. Вот это уже приличный уровень публичных нежностей...

— Я знала, что они встречаются, но... в-воу, — на щеках Хикари выступил лёгкий румянец, пока она с интересом за ними наблюдала. — Так вот какая Каната-тян, когда остаётся с Хино-куном наедине...

— Да, неожиданно, правда? В классе она обычно как раз самая собранная и всех удерживает в рамках, — иногда ещё и Хино отчитывает при всех, если он что-то ляпнет.

— Ты и раньше видел её такой?

— Один раз да, — если не ошибаюсь, это было на Танабате. Тогда я был там вместе с Утой. Полгода уже прошло, а будто и правда немного ностальгично.

— У тебя такой вид, будто ты сейчас думаешь о другой девушке, — Хикари пристально посмотрела на меня, даже не пытаясь скрыть недовольство.

Ты это как поняла? Ты экстрасенс, что ли?

Молчать тут было бы опасно, так что я честно объяснил:

— Да нет. Просто в прошлый раз, когда я их видел, это было на Танабате, а тогда я был там вместе с Утой.

— А-а, в тот раз. Я старалась об этом особенно не думать, но на самом деле меня тогда очень сильно трясло...

— Трясло? Почему?

— Потому что парень, который мне нравился, шёл на Танабату с моей подругой. И ещё только вдвоём... Я тогда ужасно нервничала. Хотя, конечно, не хотела сама себе признаваться, что чувствую к тебе именно это.

Вспоминая прошлое, Хикари с отстранённым взглядом отпила кофе.

— Нацуки-кун. Тогда ты ведь любил Уту-тян сильнее, чем меня, да?

Она сразу ударила в самую точку! Я чуть кофе не поперхнулся.

— Это... наверное, правда. Тогда я ещё не сделал выбор.

Если оглянуться назад, возможно, Хикари уже тогда мне нравилась. Но если смотреть её глазами, я всё же согласился пойти с Утой на Танабату вдвоём. Неудивительно, что её тогда трясло. Хикари ведь тоже понимала, что со стороны мы с Утой выглядели как пара.

— Но потом прошло лето, наступила осень, и у меня появилось ощущение, что ты стал сильнее тянуться ко мне. Поэтому в итоге ты выбрал меня, — ровно, будто говорит о чём-то само собой разумеющемся, сказала Хикари.

Она не ошибается. Я ведь действительно выбрал именно её, Хошимию Хикари.

— Но, Нацуки-кун... совсем недавно я поняла ещё кое-что. Внутри твоего сердца есть ещё одно очень большое присутствие.

Воздух изменился. Ещё секунду назад атмосфера была сладкой и тёплой, а теперь в ней словно стало холодно. Хикари сейчас напоминала великого детектива из какого-нибудь романа, а я — преступника, которого наконец вывели на чистую воду.

— И это чувство сильнее, чем то, что ты чувствуешь ко мне... Нацуки-кун, ты любишь Миори-тян.

Она сказала это с такой уверенностью, что я не смог ничего ответить. Я уже решил до конца держаться за эту ложь, но при этом хотел быть с Хикари честным и искренним. И в этот момент единственным вариантом для меня оказалось молчание.

— Я знаю. Ты не можешь этого признать, — с печальной улыбкой сказала она.

Я не хотел видеть у неё такое лицо. В тот момент, когда я заставил её выглядеть вот так, я словно лишился права быть её парнем.

— Прости... Я вообще не собиралась поднимать эту тему сегодня.

Я и сам смутно понимал, что к этому всё идёт. Хикари слишком хорошо читает человеческие сердца, а я всё это время заставлял её тревожиться. Не хочу звучать самодовольно, но среди всех людей именно за мной Хикари наблюдала особенно внимательно. В таком случае, наоборот, было бы странно, если бы она не заметила моих настоящих чувств. Просто до сих пор она делала вид, что не замечает. А я молился, чтобы так и оставалось.

— Просто, Нацуки-кун, я хотела, чтобы ты кое-что знал.

— Что именно?

— Я хотела, чтобы ты знал, как сильно я люблю человека по имени Хайбара Нацуки.

Я невольно моргнул. Я не сразу понял, что именно она хотела этим сказать.

Она улыбнулась.

— Всё в порядке. Неважно, если тебе нравятся и другие девушки. Ведь прямо сейчас я — твоя девушка. И я не собираюсь уступать это место... потому что именно здесь я счастливее всего.

Это было очень сильное признание. Наверное, с тех самых пор, как она осознала, что именно прячется глубоко у меня внутри, она всё это время об этом думала. И вот к какому ответу пришла Хикари.

— Так что тебе не нужно сейчас ничего говорить. Я просто хотела ясно обозначить свою позицию.

Она протянула через стол руку и легонько ткнула кулаком мне в грудь.

— Вот увидишь. Пройдёт не так много времени, и я добьюсь того, чтобы в твоём сердце осталась только я.

Я ей не соперник... и в то же время мне отвратительно жалко себя самого за то, что я не способен управлять собственными чувствами. Сколько бы я ни пытался направлять их разумом, чувства всё равно не умеют лгать. Поэтому лгать приходится мне. Но в итоге именно из-за этого моя ложь и начинает раскрываться. Рейтой, Хикари... кем угодно. Но что бы ни случилось, Миори об этом узнать нельзя.

— Пойдём. Уже начинает темнеть, — сказала Хикари.

Мы послушались её и вышли из кафе. За счёт заплатил я. Она пыталась возражать и предлагала поделить, но сегодня я всё же уговорил её дать мне шанс хоть немного побыть крутым. Хотя в моём случае это, наверное, уже невозможно...

Вечером людей стало ещё больше. Мы протиснулись сквозь толпу у станции и сели в поезд. Хикари, будто ничего не произошло, болтала о каких-то пустяках. Я не мог понять, что именно скрывается за её улыбкой.

Все вокруг такие проницательные, а туплю почему-то всегда я один. И то, что мне досталась вторая жизнь, мою натуру вообще не меняет.

Мы доехали до станции Ого, а оттуда пересели на автобус до парка цветов Гуммы. Почти все в автобусе тоже были парами, но при этом салон не был набит до отказа.

Сюда и правда довольно неудобно добираться, так что на автобусе поедут не многие. Вот был бы у меня сейчас автомобиль — поехал бы на нём. Всё-таки водительские права у меня когда-то были... Хотя теперь, разумеется, уже нет. Я ведь снова несовершеннолетний.

— Давно я на автобусе не ездила, — с удовольствием сказала Хикари.

По ней вообще было видно, что и такая, не самая удобная поездка доставляет ей искреннюю радость.

Через пять минут тряски мы добрались до места и вышли. К этому моменту уже совсем стемнело. Вокруг светили редкие фонари, а воздух стал ещё холоднее, чем днём. Парковка была битком забита машинами. Как я и думал, большинство приехало сюда на автомобилях. То и дело откуда-то доносилось:

— Холодно!

Купив билеты, мы вошли в парк, не разжимая рук.

— Вау...

Перед нами раскинулось море бесчисленных, сияющих огней.

— Пойдём! Скорее! — Хикари, сама не заметив, сказала это чуть громче, чем обычно, и потянула меня за собой.

— Тебе не холодно? — спросил я.

— Холодно, но я потерплю, если за это можно увидеть такую красоту.

— У меня есть грелки.

— Тогда не откажусь! — она тут же выхватила одну и разорвала упаковку.

Я отвёл взгляд от своей воодушевлённой девушки и осмотрел парк. Народу было немало, но благодаря просторной территории ощущения тесноты не возникало. В основном гуляли пары, но изредка попадались и семьи.

— Как красиво! — в очередной раз выдохнула Хикари.

Маршрут у нас был продуман заранее, и мы пошли по нему, переплетя пальцы.

— Да... правда красиво.

На фоне играла модная музыка, а цвет огней менялся в ритм. Старый я, который до сих пор где-то сидел внутри, шептал: «Да это же просто лампочки». Но теперь я уже мог ему возразить. Потому что рядом была Хикари, и от этого картина передо мной сияла ещё ярче.

Вот почему это красиво.

— Эй, Нацуки-кун.

Хикари потянула меня за руку. Мы шли под арками из света, и на её лице сияла восхитительная улыбка.

— Я сейчас о-очень счастлива!

— Я тоже.

Мы улыбнулись друг другу.

Немного погодя Хикари остановилась на самой высокой точке парка.

— Давай сфотографируемся!

Отсюда огни наверняка будут видны почти целиком.

— Вообще-то... я даже селфи-палку взяла! — сказала она и достала её из сумки.

Прикрепив телефон, Хикари шагнула ближе ко мне.

— Улыбайся!

Щёлкнула камера. На снимке мы оба улыбались, а позади нас переливались разноцветные огни. Она показала мне экран.

Хикари и правда умеет фотографировать.

— О-о, круто получилось.

— Ага. Очень красиво. М-м... хорошая фотография.

Она удовлетворённо кивнула, глядя на экран.

После этого мы ещё долго неторопливо гуляли по парку, рассматривая светящиеся фигуры самых разных форм. Мне хотелось, чтобы это время рядом с ней не кончалось никогда. Хотелось и дальше видеть вместе с Хикари ещё больше волшебных пейзажей, всё так же оставаясь рядом. Но стрелки часов всегда движутся только вперёд. Их не остановить. Вернуться на семь лет назад — чудо, которое случается всего один раз. И уж точно не то, что я способен повторять по своему желанию.

И всё же рано или поздно мы обошли круг и вернулись ко входу.

— Было весело, — сказала Хикари и, медленно, с явной неохотой, отпустила мою руку. — Ну что... поедем домой?

— Хикари.

— Ч-что? — она вздрогнула от одного только того, что я назвал её по имени. — Эм... как я уже сказала раньше, я вовсе не собираюсь с тобой расставаться...

Я не мог больше смотреть, как сильно она боится. Мне хотелось её успокоить. Хотелось передать ей свои чувства. Хайбара Нацуки любит Хошимию Хикари. Я хотел, чтобы она поняла: это — та часть истины, которая уже не изменится.

— Мм?!

Я притянул Хикари к себе и накрыл её губы своими. Меня совершенно не волновало, что подумают другие. Перед глазами у меня была только она одна.

[[image:/storage/reader-images/b770bb85b277b5abd7c514580cbb66a05e992351.jpg]]

Я не знал, длилось это всего несколько секунд или целые десятки. Наконец я оторвался от её губ. Заглянув ей в лицо совсем близко, я увидел, что она плачет. Слёзы одна за другой катились по щекам.

— Я люблю тебя.

В конце концов, это было единственное, чем я мог передать всё, что переполняло меня изнутри.

— Я поклялся сделать тебя счастливой и не нарушу эту клятву. Даже в будущем, даже если пройдут десятки лет... пока ты захочешь оставаться рядом со мной, я сделаю тебя счастливой.

Это было лучшее, что я мог сказать ей сейчас. Лгать ей — вот чего мне сейчас не хотелось больше всего.

— Спасибо... Нацуки-кун, — сквозь слёзы сказала Хикари, вытирая глаза ладонью. — Я тоже очень-очень тебя люблю.

Она буквально влетела мне в объятия. Я подхватил это лёгкое, почти невесомое тело и крепко обнял её за спину.

— Если тебе было так страшно, ты могла вообще не задавать этот вопрос, — сказал я.

— Ик... ну, пока это была только моя догадка, я ещё держалась. А когда поняла, что всё это правда... мне вдруг стало страшно.

— И куда делась та Хикари, которая только что так круто всё заявляла?

— Э-это всё из-за тебя! Ты вдруг замолчал и стал таким серьёзным! — приглушённо возмутилась она мне в грудь.

Ну да, справедливо... тут я сам виноват. У меня в голове было слишком много всего. Неудивительно, что после своей смелой речи она всё равно испугалась.

Я погладил её по голове, и тут вдруг откуда-то рядом раздались хлопки. Аплодисменты всё не стихали. Оказалось, вокруг нас уже успели собраться другие пары и теперь смотрели на нас издалека. Откуда-то даже послышались восторженные визги. Встречались и завистливые взгляды.

Мы окончательно превратились в зрелище...

Я почувствовал, как у меня вспыхивает лицо. Хикари тоже наконец осознала наше положение и поспешно отстранилась.

— П-прости... это я виноват, — сказал я.

Я напрочь потерял чувство места и времени. Хикари сейчас красная как варёный осьминог! Наверняка у меня самого вид не лучше. Я не жалею о том, что сделал, но стыд всё-таки стыд. Говорят, юность — это когда ты умеешь в меру смущаться, но, по-моему, я слегка переборщил.

— П-простите, что устроили тут сцену...

Мы с Хикари оба неловко поклонились и поспешили выскользнуть из круга зрителей. Внимания мы успели собрать предостаточно, но в этой темноте люди быстро потеряли нас из виду. Несмотря на мороз, Хикари всё ещё обмахивала ладонью пылающее лицо. Мы обменялись кривыми улыбками.

— Это точно войдёт у меня в список самых стыдных моментов в жизни... — пробормотал я.

— Зато я была счастлива... Я никогда этот момент не забуду, — она легонько толкнула меня плечом, и я чуть не споткнулся.

— Почему, когда я пытаюсь выглядеть круто, у меня всё равно никогда не получается нормально закончить?

— По-моему, тебе и не надо специально стараться. Ты ведь просто сам по себе умеешь выставить себя посмешищем, да?

— Нет! Я никогда в жизни не пытался сознательно выставить себя посмешищем! — в полном шоке уставился я на неё.

Хикари схватилась за живот и расхохоталась, уже не в силах сдерживаться. Наконец отсмеявшись, она выглядела так, будто у неё будто гора с плеч свалилась.

— Ладно, пойдём?

— Ага. У нас же ещё ужин по брони.

---

Мы вернулись к станции Такасаки и зашли в ресторан, который я заранее забронировал. В прошлой жизни я уже однажды здесь был и помнил, что готовят тут очень вкусно.

— Э-эм... тебе не кажется, что этот ресторан... немного дороговат? — спросила Хикари.

— Не переживай. Сегодня угощаю я, — ответил я.

— Правда? Как и ожидалось от Мастера подработок!

— От этого титула мне что-то совсем не радостно... — для школьников ужин из нескольких блюд здесь и правда слегка чересчур, но иногда можно. Я ведь работаю, так что деньги у меня есть. К тому же место хоть и приятное, но не настолько уж роскошное. По идее, ужин выйдет максимум в несколько тысяч иен.

— Когда я дебютирую как писательница, я потом тоже угощу тебя ужином на свои гонорары, хорошо?

— И через сколько это лет будет?

— Эй! Какой ты злой! Нацуки-кун, ты совсем не веришь в мои способности!

Пока мы болтали, нам принесли салаты-закуски.

— Ну что, давай есть.

— Да. Выглядит очень вкусно. Приятного аппетита!

Хикари поначалу немного нервничала, но манеры за столом у неё были безупречные. Видимо, родители хорошо её этому научили. Если уж вдуматься, она ведь всё-таки дочь президента компании. Наверняка для неё и рестораны куда серьёзнее этого — не редкость.

— Нацуки-кун, а ты раньше бывал в таких местах?

— По мне что, так заметно?

— Просто ты ведёшь себя так, будто привык.

— Иногда выбираюсь куда-нибудь с родителями, — пожал я плечами.

На самом деле я совсем не настолько привык к подобным ресторанам. В одиночку по таким местам особо не походишь. Да и будь я сколько угодно одиноким воином, если слишком часто ужинать в таких местах, деньги быстро кончатся.

После этого мы сосредоточились на еде. Одно блюдо сменяло другое, и мы наслаждались каждым. Да, с рестораном я угадал. Здесь и правда очень вкусно!

— А-а-а, объедение! — довольно воскликнула Хикари, поглаживая себя по животу.

Кажется, сейчас подходящий момент.

Миори в моей голове уже давно подталкивала меня к этому.

— Хикари, вот. Это тебе на Рождество.

Я достал из сумки коробочку и протянул ей.

— А? Ты купил мне подарок? Спасибо... Можно открыть?

— Конечно.

Она открыла коробочку, и внутри оказалось ожерелье.

— Ого...

Тонкая серебряная цепочка, а посередине — маленький мерцающий бриллиант. Дизайн был простой, но мне казалось, что Хикари пойдёт именно что-то простое. Она вообще скорее тянулась к красивому, чем к милому. Поэтому я был почти уверен, что выбрал правильно. По крайней мере, так подсказывали мои расчёты. Как она сама к этому отнесётся, я, конечно, заранее знать не мог.

— Спасибо. Я буду его беречь!

— Тебе правда нравится? Ты не обязана делать вид, если что...

— Мне понравится всё, что ты выберешь для меня! — твёрдо сказала она.

Я наконец выдохнул. На этот раз я не просил у Миори никакой помощи и выбирал полностью сам, полагаясь на собственный вкус. А нет ничего менее надёжного, чем мой собственный вкус.

— Можно я надену его прямо сейчас?

— Конечно.

Мне и самому хотелось увидеть Хикари в том украшении, которое я для неё выбрал. Я ведь тогда в магазине провёл целую вечность, мучительно решая, что взять. Даже консультанта по залу с собой таскал, пока выбирал, так что в эту вещь уже успел вложиться душой.

— Ну как мне?

— Очень тебе идёт.

Она смущённо хихикнула.

— Но... это ведь точно было очень дорого, да?

— Я уже не помню, сколько оно стоило.

— Ну вот опять, прямо в глаза врёшь... Но всё равно спасибо. Я правда буду его беречь.

Если честно, я вбухал в этот подарок зарплату за два месяца. Не то чтобы я с самого начала собирался покупать что-то настолько дорогое. Просто украшение, которое, как мне показалось, лучше всего подойдёт Хикари, стоило ровно пять увесистых десятитысячных купюр. Вот и всё.

Если я могу видеть её улыбку, то это совсем не такая уж высокая цена.

Спокойно, бережно

13 января.

Зимние каникулы закончились, и класс понемногу возвращался к обычной жизни. Обогреватель уже работал, а по комнате разносился скрип мела, которым учитель всемирной истории выводил на доске очередные строки.

Настроя у меня не было, но я понимал: если не буду слушать, потом сам же и огребу. Будь это какой-нибудь естественно-научный предмет, я бы ещё как-нибудь выкрутился за счёт знаний из прошлой жизни. А вот в гуманитарных дисциплинах, где всё держится на зубрёжке, особой уверенности у меня не было.

Белый мел застучал по доске, прочерчивая линию. Я вёл записи, пытаясь вбить себе в голову сухие объяснения учителя. И, улучив минутку, покосился на соседнюю парту. Девушка с бежевыми волосами, спадавшими к ушам, старательно смотрела на доску.

Её звали Хошимия Хикари. Милая первогодка и, если верить ей самой, школьный айдол. Большие круглые глаза, длинные ресницы, прозрачная светлая кожа, красивые черты лица. Её профиль был настолько прекрасен, что я мог бы смотреть на него бесконечно и не устать. До сих пор трудно поверить, что я встречаюсь с такой девушкой. Иногда мне даже кажется, будто всё это просто слишком долгий сон.

Почувствовав мой взгляд, она вопросительно посмотрела на меня, и наши глаза встретились. Слегка наклонив голову, Хикари улыбнулась, будто без слов спрашивая: «Что такое?»

Она была такой до невозможности милой, что я рефлекторно отвёл взгляд. Стараясь изобразить невозмутимость, я ткнул её в щёку механическим карандашом, который держал в правой руке. Мне что, пять лет? — мысленно съязвил я и снова посмотрел на неё.

Она сердито прищурилась. Вид у неё был такой, будто она молча говорила: «Ты что творишь?!» Но, хотя щёки у неё и надулись, по-настоящему злой она не выглядела.

[[image:/storage/reader-images/eb83850bf974bfba5127d522c75b5a9e3c19fdf9.jpg]]

Милашка.

Хикари наклонилась к моему уху и прошептала:

— Дурак.

Если честно, у меня аж мурашки пошли. Это что сейчас было, ASMR? Зато сон как рукой сняло. Пока в голове у меня крутились такие идиотские мысли, Хикари выхватила карандаш у меня из руки и начала переписывать им то, что было на доске. Эй... у меня в пенале только один карандаш. Это мне наказание за баловство на уроке?

Раз уж конспектировать я всё равно не мог, то до самого звонка просто пялился на Хикари. Наш немногословный учитель всемирной истории коротко попрощался и быстрым шагом вышел из класса. И тут мне что-то ткнулось в щёку. Хикари тыкала меня моим же карандашом.

— Будь добр, слушай урок нормально, — сказала она.

— Угу... Не думал, что именно ты мне это скажешь, — ответил я. А ведь совсем недавно она чуть не плакала из-за своих ужасных оценок...

— Нацуки-кун, ты вообще за кого меня принимаешь? — недовольно спросила Хикари и надавила карандашом сильнее.

Ай, больно! — Ой, ну... ха-ха-ха... Ты у меня слегка растяпа... но вслух такое лучше не говорить. Я отвёл взгляд.

— На последних экзаменах я хорошо справилась, но одного раза мало. Мне надо и на уроках внимательно слушать, чтобы и дальше держать оценки на уровне. Понял?

Хикари пообещала своему отцу, Сэй-сану, что в обмен на его признание её мечты стать писательницей будет хорошо учиться. Но совсем недавно её успеваемость просела из-за любовных переживаний. К итоговым экзаменам она тогда приложила кучу усилий и впечатляюще поднялась в рейтинге. И всё же она была права: одного удачного захода слишком мало, чтобы сдержать обещание. Поэтому теперь она и сидела на уроках куда старательнее, чем раньше.

— Извини, что отвлекал тебя, — сказал я.

— Ничего страшного. Тем более всемирную историю я всегда любила, да и баллы у меня по ней хорошие.

Смертельной слабостью Хикари были точные науки. Если бы ей приходилось иметь дело только с гуманитарными предметами, проблем у неё бы не было.

— Всемирная история ещё и для писательства полезна. Когда я потом буду писать фэнтези, смогу черпать из неё вдохновение, так что это меня мотивирует. И вообще история мне правда интересна. А, но... только не подумай ничего такого, ладно?

Ничего такого? Я вопросительно наклонил голову.

Не сводя с меня глаз и чуть порозовев, она тихо сказала:

— Мне... не то чтобы не приятно... когда ты уделяешь мне внимание.

Произнесла она это почти шёпотом, но я расслышал всё отчётливо.

— В-вот как... — Её разрушительная мощь была слишком велика, и я едва не отключился на месте. Какая же она коварно милая! С Хикари никогда не поймёшь, делает она такое нарочно или нет. Возможно и так, и так, но сейчас, по-моему, всё было просчитано!

— Ну... так что иногда можешь и дальше так делать.

Она украдкой поглядывала на меня, проверяя реакцию.

Да она просто пользуется своей милотой как оружием! — Л-ладно. Но и ответить мне нечем, потому что она слишком милая! Вот же досада!

Тут из-за наших спин подал голос сидевший позади Хино:

— Эй, алло, вы не могли бы хоть иногда щадить окружающих?

Говорил он не своим обычным легкомысленным тоном. На этот раз он действительно выглядел человеком, которого мы уже достали.

— От вас тут в классе становится душно, когда вы флиртуете. Идите занимайтесь этим у себя дома.

Нисимура-сан, крутая на вид девушка в очках, сидевшая рядом с ним, согласно кивнула.

— Нам плевать, что вы у нас тут главная парочка школы, но это уже чересчур, да? — добавил Хино.

— Если честно, со стороны уже выглядит так, будто вы тут сексом занимаетесь.

Эй, Нисимура-сан, как это вообще можно сказать с таким каменным лицом?!

Хино расхохотался, схватившись за живот, и принялся колотить ладонью по парте.

— Ч-что?! — вскрикнула Хикари.

Смотрите! Хикари сейчас сгорит со стыда! Да я и сам тоже!

— П-п-прости, — одновременно извинились мы, краснея до ушей.

---

После уроков ученики один за другим начали расходиться из класса.

— Ну и ладно... — Сегодня можно было не спешить: ни репетиции группы, ни смены на подработке у меня не было.

Когда Хикари закончила собираться, она окликнула меня:

— Нацуки-кун, пойдём домой вместе!

— У тебя сегодня нет клуба?

— Не-а! Пойду домой и дальше писать новый роман!

— И о чём он?

— Про романтику! Про юность! И про убийство!

— Последнее звучит крайне тревожно.

Но смотреть на то, с каким восторгом она это говорит, было приятно.

— Старайся.

— Угу!

— А ты, Нанасэ? — спросил я нашу подругу, которая как раз ещё только собирала вещи.

На её лице появилась неловкость.

— Мне нужно домой, у меня сегодня урок по пианино, так что...

То есть домой с нами она, вообще-то, может. Но по выражению лица видно, что ей неловко... Ладно, я понимаю, она просто старается быть тактичной. И вообще, сам бы я тоже не хотел быть третьим лишним рядом с парочкой. Чувствовал бы себя не в своей тарелке. Я, как обычно, позвал её слишком бодро. Может, стоило всё же сдержаться.

Не догадываясь, о чём я думаю, Хикари подошла к Нанасэ.

— Тогда пойдёшь домой вместе с нами, да?

— Э?.. — Нанасэ растерянно замерла.

А? То есть дело было не в том, что она пытается быть деликатной? Ей правда не хочется?

— Я же вам двоим только мешать буду, разве нет?

— Конечно нет! Юино-тян, я хочу идти домой вместе с тобой!

Хикари обвила руками её руку. Похоже, она прекрасно поняла, что подруга вежливо пытается отказаться, но просто решила сделать вид, что не замечает этого.

— Ты не могла бы уловить посыл? Я как раз и говорю, что не хочу.

От этой прямолинейной отповеди у Хикари на глаза навернулись слёзы.

— П-почему?! Юино-тян, ты что, теперь меня ненавидишь?!

— Нет, не в этом дело, но... Просто рядом с вами двумя в последнее время как-то уж слишком неловко.

— Тебе не кажется, что ты слишком жестока? Посмотри на Хикари! Она в шоке!

Слова Нанасэ оказались настолько беспощадными, что Хикари буквально окаменела. Даже когда я тряхнул её, она не шелохнулась. Мы вообще-то живём честной жизнью влюблённой пары! Перестаньте говорить, что рядом с нами неловко!

— В-всё равно... я пойду домой с тобой, Юино-тян!

О, перезагрузка завершена. Она ещё сильнее прильнула к руке Нанасэ. Полная грудь Хикари тут же мягко прижалась к её руке. Чёрт, я ей завидую.

— Господи... Мне тебя не победить, Хикари.

Оставив в стороне мои тайные терзания, Нанасэ мягко улыбнулась, глядя на липнущую к ней подругу. Ну да, в душе она для Хикари как мама. И не скажешь, что они ровесницы. Что? Я сам живу вторую жизнь? Это другое.

— Ура! Хе-хе-хе! Юино-тя-я-ан!

— Хикари, дай мне хоть немного пространства. Так идти неудобно.

Болтая, мы вышли из класса. И тут до меня внезапно дошло. А? Подождите-ка. Если нас теперь трое, то это же я тут лишний? Эти двое совсем ушли в свой мир. Атмосфера такая, будто всё вокруг кричит: «А этот парень здесь вообще зачем?»

И тут на меня разом нахлынула травма из первой жизни. Впрочем, сходства было так много, что выработанная за годы сопротивляемость всё-таки сработала, и психически я более-менее выдержал. Наверное. Именно та мучительная жизнь когда-то и научила меня делать своё присутствие как можно менее заметным.

Правда, до Мэя мне далеко. У него это вообще врождённый талант.

— Нацуки-кун, чего ты так притих?

Я как раз пытался снизить собственное присутствие до минимума, но Хикари всё равно это заметила.

— Спасибо, Хикари. Всё-таки ты у меня лучшая.

— А? Что? Ты меня пугаешь.

Вот так я и напугал собственную девушку.

---

Мы переобулись у шкафчиков и вышли наружу. Колкий холодный воздух заставил мои плечи вздрогнуть. Хикари и Нанасэ, деля между собой шарф Хикари, синхронно сказали:

— Холодно.

— Морозно.

Они не слишком ли вольготно там прижимаются друг к другу? И это говорит та самая девушка, которая только что сказала: «Рядом с вами двумя в последнее время как-то уж слишком неловко»? Эй, а как же я? Я тут вообще один еду!

Но ладно, хватит о моей зависти. Хикари тут же перевела разговор на другую тему:

— Слушай, слушай! Юино-тян, у тебя ведь в эту субботу конкурс, да? Тот, где ты выступаешь на пианино?

— Да, но я не стану заставлять вас приходить болеть за меня.

— А я всё равно приду! Я обожаю слушать, как ты играешь!

— Вот как. Раз тебе так нравится, я могу играть для тебя дома сколько угодно.

— Вот это привилегия лучшей подруги! Но на конкурс я всё равно пойду!

Увидев, в каком восторге пребывает подруга, Нанасэ лишь чуть криво улыбнулась.

— И Нацуки-кун тоже сказал, что придёт! — добавила Хикари.

— Правда? А по нему не скажешь, что ему интересна классическая музыка.

— Я в ней мало понимаю, но хочу послушать, как играешь ты, — ответил я.

— Ничего особенного там не будет. Я давно не участвовала в конкурсах, так что многого не жди, — с тревогой сказала она, отводя взгляд.

Вот уж неожиданность. Это совсем не похоже на Нанасэ: заранее занижать планку. Обычно она выглядит такой спокойной и собранной.

— Не говори так, Юино-тян. Ты потрясающая пианистка! — громко заявила Хикари.

— Ты уже говорила это раньше, — натянуто улыбнулась Нанасэ.

Я слышал, что в детстве её называли вундеркиндом и что она выигрывала кучу конкурсов. — Я знал, что ты играешь на пианино как хобби, но не знал, что ты настолько хороша.

— Нет смысла хвастаться тем, что я однажды бросила. И всё.

Очень по-нанасэвски: не выпячивать былые достижения. Вот будь я на её месте, я бы точно вспоминал о них при каждом удобном случае и ещё сидел бы с самодовольным лицом. — Нанасэ, а с какого возраста ты вообще играешь?

— Кажется, с трёх лет. Моя мама была пианисткой, так что дома у нас всегда стояло пианино.

— А? Подожди... Твоя мама профессиональная пианистка?

— Бывшая. Она давно закончила карьеру и сейчас просто домохозяйка.

Взгляд Нанасэ ускользнул куда-то вдаль, словно она тосковала по прошлому.

— Она была невероятно талантлива. Ну, это же мама Юино-тян!

— Хикари иногда присутствовала на моих занятиях с мамой, — пояснила Нанасэ.

— Мне нравилось смотреть, как ты стараешься!

Разговаривая о её занятиях пианино, мы прошли через турникеты станции Маэбаси и сели на линию Рёмо. Вечером в поезде оказалось довольно людно, так что свободных мест не было. Я ухватился за поручень.

— Значит, играть тебя учила мама? — спросил я.

— В основном да. Хотя какое-то время я ещё ходила в музыкальную школу.

— Вот это у тебя образование. Она вообще будто живёт в другом мире. Я-то вырос в самой обычной семье, так что даже представить не могу, каково это.

— Тогда я хотела стать пианисткой, как мама.

Меня зацепило то, что она сказала это в прошедшем времени.

— А теперь уже не хочешь?

— В последнее время я мало занималась, так что стала играть хуже.

Логично. Она ведь подрабатывает, да и не выглядело так, будто всё это время она полностью отдавалась пианино. Да и я слышал, что на конкурсах она не выступала уже давно. Но почему? С её-то талантом...

— Я сократила себе смены, чтобы подготовиться к конкурсу. Так что, Хайбара-кун, возможно, тебе придётся взять на себя больше работы.

— Без проблем, положись на меня. Я и сам хочу работать побольше.

— Правда? — удивлённо спросила Хикари.

— Когда играешь в группе, денег вечно не хватает. Хочу купить себе новую примочку, но для школьника это тяжеловато. Так что работать хочется как можно больше. В Café Mares хорошие люди, там я и на смене чувствую себя спокойно.

— Спасибо, это очень выручит, — с лёгким облегчением сказала Нанасэ.

— Слушай, Нанасэ... — начал было я, но она перебила меня раньше, чем я успел договорить.

— Ты хочешь спросить, почему я снова захотела играть на пианино, да? Я права?

— Ну... в общем, да.

На самом деле я хотел спросить совсем о другом: почему она вообще потеряла желание играть. Но она меня опередила, и мне оставалось только согласиться.

— Это твоя вина, — с улыбкой сказала она.

— Что? — Я широко раскрыл глаза. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вообще понять, что она имеет в виду. — Я что-то сделал? Да мне вообще ничего не приходит в голову. Я ведь даже не знал толком о её прошлом.

— Помнишь, как ты выступал на концерте школьного фестиваля?

И, услышав продолжение, я одновременно испытал и удивление, и радость.

— Меня... тронуло.

Тогда Нанасэ смотрела наше выступление вместе с Хикари. Со сцены я видел их обеих.

— Я не говорила тебе этого раньше, потому что говорить такое в лоб ужасно неловко, — сказала Нанасэ, чуть краснея. — Но, увидев, как ты выступаешь, я снова подумала, что тоже хочу всерьёз заняться пианино.

— Спасибо.

Слова благодарности сами сорвались у меня с губ.

— Вообще-то это моя реплика, — заметила Нанасэ.

— Ну да, но всё равно... Мы выходили на ту сцену, чтобы изменить мир. И нет ничего лучше, чем узнать, что наша музыка и правда изменила чей-то мир.

— Через несколько дней после школьного фестиваля я снова начала брать уроки пианино. С тех пор прошло примерно два месяца. И только теперь я вернулась на уровень, на котором могу участвовать в конкурсах.

— Неужели после перерыва навыки так сильно проседают?

— Поначалу было безнадёжно. Пальцы вообще не двигались. Конечно, я не совсем перестала играть на пианино, но и ничего сложного уже не разучивала.

Вид ворчащей Нанасэ был чем-то новым. И как раз это наглядно показывало, насколько суров мир пианино.

— Я вот тоже, когда только вошёл в группу Серики, давно уже не брал в руки гитару... Всё ходил и говорил что-то вроде: «Раньше я играл чуть получше», так что, наверное, немного понимаю, что ты чувствуешь.

На что Серика безжалостно отвечала: «Да ты, может, никогда и не играл особо хорошо». Ну да, в этом она права! Но всё-таки раньше я и правда играл чуть приличнее!

— Ну и славно, что вы тут так хорошо друг друга понимаете, — на шаг позади нас надулась Хикари.

Она дуется потому, что ей самой особо нечего сказать про музыку. Какая же у меня всё-таки милая девушка. — Кстати, Хикари, а ты сама когда-нибудь играла на каком-нибудь инструменте?

— Она ходила со мной в одну и ту же музыкальную школу, но бросила через три дня, — ответила за неё Нанасэ.

— Д-да потому что... это было слишком сложно! У меня пальцы так быстро не двигаются!

Глядя, как Хикари смущённо оправдывается, я невольно улыбнулся. А вскоре мы уже добрались до станции Такасаки. У турникетов JR я попрощался с ними, пересел на частную линию и поехал домой.

---

Вернувшись домой, я сначала сходил на пробежку, потом потренировался, потом принял душ. Делать было особо нечего, так что я взялся за гитару. Какой же я всё-таки простой парень. Хотя, если честно, после слов Нанасэ у меня мотивации стало ещё больше. Да! Погнали! Я человек, который однажды станет Джими Хендриксом!

— Стоп-ка...

Меня вдруг осенило, и руки сами остановились. Нанасэ ведь была настолько известной, что её называли вундеркиндом. Может, если поискать в интернете, найдётся что-нибудь о ней?

Я набрал в телефоне «Юино Нанасэ». Как и ожидалось, сразу выскочило несколько роликов, где маленькая Нанасэ выступает на фортепианных конкурсах. И просмотров у них было немало. Я нажал на самый первый.

Нанасэ в детстве была ниже ростом и к тому же просто очаровательна. Это ей тут, наверное, шестой класс начальной школы? На видео она изящно поклонилась и села за пианино. Отрегулировав высоту стула, она уставилась на клавиши. Уже в том, как она подняла пальцы, чувствовалось огромное напряжение.

Её маленькие тонкие пальцы коснулись клавиш и легко заскользили по ним, связывая одну ноту с другой в цельную мелодию. Она играла Fantaisie-Impromptu Шопена. Даже мне, человеку далёкому от этой сферы, было ясно, что выступление выдающееся. Сам не заметил, как полностью растворился в музыке и уже до самого конца смотрел, не отрываясь. Видео длилось больше пяти минут, но по ощущениям пролетело в одно мгновение. Я ещё какое-то время просто сидел, пытаясь переварить увиденное.

— Ничего себе... Нанасэ потрясающая.

Если честно, я не думал, что она настолько сильна. Не то чтобы я сомневался в словах Хикари. Просто где-то в глубине души автоматически предполагал, что она слегка переоценивает Нанасэ, потому что они подруги. Но нет. Я ошибался. Я уже было собрался включить ролик ещё раз, как взгляд зацепился за комментарии.

«Да она гений.»

«Она ещё такая маленькая и уже так играет? Серьёзно?»

«Говорят, её мама пианистка.»

«Сокрушительный талант. Его надо беречь и развивать.»

«Очень высокий уровень исполнения. Почти без ошибок.»

Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: комментарии были полны восхищения.

«Кстати, в последние годы её совсем не видно. Интересно, она бросила?»

На этом, самом свежем комментарии, мой взгляд остановился. Он был оставлен два года назад. На MeTube нашлось ещё множество роликов. Все они были с поразительными выступлениями, но самый новый из них был загружен три года назад.

Три года назад? То есть на втором году средней школы. Значит, с тех пор она так и не выходила на большую сцену... Честно говоря, мне любопытно почему, но вряд ли об этом можно спросить так, между делом.

— Может, Хикари знает.

Стоило мне это произнести, как телефон зазвонил. Ну да, вспомни солнце, вот и лучик.

— На-а-ацу-у-у-ки-ку-ун.

Звонила Хикари. Наверное, она набрала меня, потому что знала: сегодня мы оба свободны.

— Да-а-а? — ответил я, падая на кровать.

— Нацуки-кун, тебе не кажется, что в последнее время ты какой-то халтурный? — недовольно пожаловалась она, услышав мой слишком уж расслабленный тон.

— Да ничего подобного.

— И звоню тебе всегда тоже я.

— Ты уверена? Я вот как раз сам собирался тебе звонить.

— Правда? Тогда прощаю.

Я не вру. В тот самый момент я как раз думал о ней. Хикари в последнее время стала намного прямее говорить, когда чем-то недовольна, но зато и успокаивается она легко, и это меня очень спасает.

— Так, а теперь время созвона для работы! — На фоне послышалось тихое клацанье клавиатуры. — Тут вот этот кусок... эм... ну, он как-то...

Похоже, она опять сидела над романом. В последнее время Хикари часто писала именно во время наших звонков. И я правда поражаюсь, как она умудряется одновременно и болтать, и сочинять предложения... Я сам в многозадачность вообще не умею. Такие «рабочие созвоны» точно не по мне. Стоит мне всерьёз сосредоточиться либо на разговоре, либо на деле, как второе тут же страдает. Но если я ей об этом скажу, она, наверное, перестанет так звонить мне из вежливости. А мне хочется проводить с Хикари как можно больше времени. Чем дольше, тем лучше.

— Кстати, Хикари.

— Да-а?

Раз уж случай подвернулся, спрошу. — Это насчёт Нанасэ.

— Как ты смеешь упоминать при мне имя другой девушки!

— Ой, страшно-то как.

— Да шучу я... Так что там?

— Ты знаешь, почему Нанасэ бросила пианино? Понятно, что как хобби она совсем не бросала, но, думаю, и так ясно, что я имею в виду не это.

Хикари ненадолго замолчала.

— Не знаю, — наконец тихо сказала она. — Я знаю только когда она перестала этим заниматься. Это было весной на втором году средней школы. Тогда она стала чаще проводить время со мной даже в те часы, когда раньше у неё бывали уроки пианино.

— А ты не спрашивала почему?

— Конечно, спрашивала. Но Юино-тян так и не ответила. И я не понимала, насколько сильно мне стоит на неё давить... В итоге я до сих пор не знаю, почему она бросила.

Значит, даже лучшая подруга из детства ничего не знает?

В голосе Хикари прозвучала грусть, но она всё равно продолжила:

— Но благодаря тебе, Нацуки-кун, она снова нашла в себе желание начать заново. Для меня этого достаточно. Если она не хочет говорить о прошлом, значит, и не должна. Решать это только ей.

Хикари права, но я не уверен, что она и правда говорит это от самого сердца. — Я посмотрел одно старое видео с выступлением Нанасэ. Она играла просто потрясающе.

— Вот именно! Правда же моя лучшая подруга невероятная? — гордо фыркнула Хикари. По голосу я почти видел её самодовольное лицо. — И... мой парень тоже невероятный.

— Ого, польщён.

— Я хотела своими романами тоже тронуть сердце Юино-тян.

Сказано это было с такой серьёзностью и искренностью, что я не сразу нашёлся с ответом.

— Я втайне надеялась, что, если она увидит, как я сама стараюсь ради своей мечты, и прочтёт мои классные книги, у неё тоже снова появится ветер в парусах.

Она хотела помочь своей лучшей подруге. Хотела писать истории, способные на такое. И в этих её словах впервые ясно проступила ещё одна причина, по которой Хикари так упрямо тянется к своей мечте.

— Но на самом деле её изменили ты и музыка вашей группы.

— Тот концерт на школьном фестивале был чудом, которое получилось только потому, что все наши чувства тогда совпали. Такое нельзя просто взять и повторить, и сейчас мы, наверное, уже не смогли бы воспроизвести это снова. Дело не в том, что это была моя личная сила, и уж точно не в том, что я сделал всё сам. Это не скромность, а просто факт. Когда тебя хвалят, приятно, но я не хочу, чтобы меня переоценивали.

И всё же...

— Нет, это правда! Мой парень невероятный. Во много раз невероятнее кого-то вроде меня.

Даже после моих слов Хикари осталась непреклонной.

— Спасибо, Хикари. Если моя девушка верит, что я такой удивительный человек, мне не стоит навязывать ей «сухие факты». Лучше постараться и правда стать тем человеком, каким она меня видит.

— Я тоже стану такой же невероятной, как ты! — Послышался громкий, энергичный стук по клавиатуре. Наверное, это была клавиша Enter. — И дебютирую раньше тебя! Роман, который я отправила на любительский конкурс, прошёл во второй тур!

— Что? Серьёзно?

— Ага! Результаты выложили ещё вчера вечером!

Хикари тут же скинула мне ссылку в RINE. Я нажал на неё, и меня перекинуло на страницу издательства с конкурсом для начинающих авторов. Заголовок там гласил: «Результаты второго этапа отбора», а ниже, в колонке работ, прошедших во второй тур, тянулся список названий. Среди них был и «Девушка-детектив не знает любви».

Стоп... а рядом с псевдонимом написано Нацумия Хикари.

— Круто же, да? — По тону слышалось: «Хвали меня! Ну хвали же!» Но сперва мне нужно было прояснить совсем другое.

— Э-э-э, Хошимия-сан... а что это у тебя за псевдоним такой? — Я и сам не заметил, как обратился к ней по фамилии.

— Ну, понимаешь! — радостно защебетала она. — Я подумала, что отправлять под настоящим именем плохая идея. Решила его чуть-чуть изменить, а пока думала, как именно, вдруг поняла, что просто обязана взять часть твоего имени!

— В-вот как... Да уж, от тебя другого и не ждёшь, Хошимия-сан.

Я пару раз сухо усмехнулся. Так, спокойно. Пока что лучше просто посмеяться.

— П-почему это звучит так, будто ты отстраняешься?! Я думала, ты тоже порадуешься...

Ой, это вышло грубо с моей стороны. Просто новость была такой внезапной, что я и сам внутренне отшатнулся. — Я... рад...

Если честно, где-то в глубине души я и раньше смутно понимал, что она примерно в таком духе и мыслит. Ещё когда она подарила мне на день рождения тот рассказ, мы ведь даже не встречались. Но я тогда предпочёл сделать вид, что ничего не замечаю. Если вдуматься, страшновато.

— А тебе не кажется, что под таким псевдонимом дебютировать будет плохо? — Я долго сомневался, стоит ли вообще это озвучивать, но ради самой Хикари всё же выговорил, скрепя сердце.

У неё в последнее время и без того подозрительно быстро пополняется книга будущих позорных воспоминаний. Как ветеран тёмных историй, я просто обязан вмешаться. Если позволить ей и дальше штамповать новые страницы, потом в будущем она будет кататься по кровати под одеялом и умирать от стыда, вспоминая всё это. Я не хочу, чтобы Хикари в итоге стала такой, как я! Хотя, возможно, уже поздно.

— Почему? — искренне не понимая, спросила она.

— Ну... потому что... а если мы вдруг расстанемся? — Мне ужасно не хотелось говорить это вслух, но надо было. Да и вообще, даже если у нас всё будет хорошо, разве нормально девушке брать часть имени своего парня в псевдоним? Это же как цифровая татуировка, которую уже не сотрёшь.

После короткой паузы Хикари мрачно сказала:

— Мы не расстанемся.

По её тону было ясно, что настроение у неё резко ушло вниз, так что я поспешил пояснить:

— Да я и сам не собираюсь с тобой расставаться. Но послушай...

— Нацуки-кун, мы будем вместе всю жизнь, пока не умрём! И с чего ты вообще такое предложил?!

После этого Хикари окончательно взорвалась, и на то, чтобы её успокоить, у меня ушёл почти целый час. Остановить этот поезд любви Хошимии Хикари, мчащийся без тормозов, было уже невозможно. Прости, Хикари из будущего... Похоже, ты ещё немало настрадаешься из-за этого.

---

На следующий день. Обеденный перерыв.

Я пошёл в столовую вместе с Тацуей и Рейтой. Девочки ели свои бэнто в классе.

— Фва-а-а... — Вчера я до поздней ночи болтал с Хикари, так что теперь слегка не выспался. Спать хочется.

— Что-то случилось? — спросил Тацуя, заметив мой зевок.

Случилось ли что-то? Да. Только не то, о чём можно рассказывать всем подряд. — Пообещаете никому не говорить?

Я немного помялся, но всё же решил, что этим двоим рассказать можно, и пересказал им, как мы с Хикари вчера повздорили.

— А-а, понятно... — понимающе кивнул Рейта.

— Тяжко тебе тоже приходится, — сочувственно сказал Тацуя.

Вот именно. У меня вообще-то своих проблем тоже хватает! — Но и эта её сторона тоже милая.

— Да ты издеваешься? Это уже хвастовство. Вы двое и правда идеально друг другу подходите. Не надо было мне спрашивать.

Тацуя сделал вид, что его сейчас стошнит, и снова принялся наворачивать своё кацукарэ.

— Хотя, если посмотреть, Хошимия-сан и правда из тех, кто цепляется очень крепко, — безжалостно заметил Рейта, отправляя в рот очередную ложку оякодона.

— П-правда, что ли? — спросил я.

— Но ты и сам это только усилил, — добавил он.

И возразить мне было нечего. Я прекрасно понимал, о чём он.

— Ну ты же тот самый парень, который признался ей прямо на концерте школьного фестиваля, — напомнил Тацуя. — Так что вы оба хороши.

— Угх... — простонал я. Больно попал.

— Тут без вариантов. Эти двое сочетаются так идеально, как никто другой, — пожал плечами Рейта.

И они с Тацуей переглянулись с одинаковыми ухмылками.

— Но всё-таки Нацумия Хикари? Обычно ведь так не делают, верно? — спросил я.

— Ага... Обычно нет. Даже у меня от одного звука стало как-то не по себе, — согласился Тацуя.

— Эй, на всякий случай: Хикари ни слова, ясно?

— Само собой. Такое я бы в жизни не стал поднимать просто так. Потом ведь ещё разгребать последствия, — сказал Тацуя.

— Хотя это всё равно лучше, чем если бы она зарегистрировалась как Хайбара Хикари, — заметил Рейта.

— Она сказала, что не может так сделать, потому что это её имя в будущем.

— Слушай, — сказал Тацуя, — у тебя девушка слегка того.

— Говорят, любовь бывает тяжёлой, но тут уже уровень за пределами тяжёлой, — спокойно добавил Рейта.

— О чём это вы тут говорите?

Раздался громкий стук посуды и отодвигаемых стульев. Мы и не заметили, как в столовую зашли Хикари, Ута и Нанасэ.

— А? Да так... Обсуждали, что в столовой вкуснее всего. Да, парни? — поспешно сменил тему я.

Рейта с Тацуей синхронно закивали.

— Д-д-да, именно... По-моему, лучше всего тут кацукарэ.

Я впервые видел настолько выбитого из колеи Рейту. Ты вообще-то сейчас оякодон ешь!

— Ох, Нацу, жарко тут у вас, да?

Тацуя, успокойся! Сейчас середина зимы! Ты уже слишком близко к тому, чтобы спалить, о чём мы на самом деле говорили. И всё это только ради каламбура про «нацу» как «лето»?!

Хикари хихикнула.

— О чём ты вообще? Тацуя-кун, ты, как всегда, очень смешной.

По спине у меня стекал неприятный холодный пот, но, к счастью, они нас не подслушали. Мы с этими двумя переглянулись и тихо выдохнули с облегчением.

— К-кстати, а вы почему здесь? — спросил я.

— Мы гуляем после еды. В отличие от Уты, мы с Хикари обычно почти не двигаемся, — объяснила Нанасэ. Похоже, они просто бродили по школе и случайно заглянули в столовую. А потом с поддразниванием добавила: — И ещё Хикари сказала, что хочет увидеться с тобой, Хайбара-кун, так что нам не оставалось ничего, кроме как прийти.

— М-мы же и так сидим рядом! Я бы такого не сказала! — насупилась Хикари, отчаянно размахивая руками.

Нанасэ рассмеялась и погладила её по голове.

— Да я шучу.

— Но за обедом ты правда говорила, что тебе одиноко, потому что мальчики ушли в столовую! — тут же встряла Ута.

— Эй! Ута-тян!

Какая тёплая картина. По крайней мере, была бы, если бы и меня в ней не задевали. А так мне, как заинтересованной стороне, просто неловко.

— Кстати, вы уже решили, какой поток берёте? Гуманитарный или естественно-научный? — спросила Ута, присаживаясь рядом с Рейтой.

Новый год уже перевалил за месяц, начался третий семестр, а значит, пора было определяться с дальнейшим направлением.

— А, точно. Нам ведь уже раздали анкету. Сдавать её ещё не скоро, но лучше решить заранее.

— Я уже выбрал естественно-научный, — сказал Рейта.

— Для Рея естественно-научный, да? А я пойду на гуманитарный! — объявила Ута.

Они выбрали то же самое и в моей первой жизни.

— Я пока не решил, — неловко сказал Тацуя, почесав затылок.

В прошлой жизни он пошёл на гуманитарный, но только потому, что у него были катастрофические оценки по точным предметам. На этот раз, однако, он хорошо тянул всё подряд.

— Говорят, с естественно-научным потом работу искать проще, — заметил Рейта.

— Ну да... А ты что, Нацуки?

— Скорее всего, выберу естественно-научный, — медленно ответил я.

И всё же я не был уверен, что правильно делаю, повторяя выбор из прошлой жизни. Но в точных предметах я объективно был сильнее, а ещё этот путь лучше всего позволял использовать опыт из предыдущей жизни. Если смотреть прагматично, естественно-научный поток был более безопасным вариантом.

— Понятно. Значит, естественно-научный, — тихо пробормотала Хикари, и по её лицу пробежала тень.

— А ты идёшь на гуманитарный? — спросил я.

Она кивнула.

— Да. Я плохо дружу с математикой и естественными науками.

Но её выбор отличался от того, что было в прошлой жизни. Тогда Хикари пошла на естественно-научный. Эти предметы наверняка были её слабым местом и тогда тоже, просто на решение, скорее всего, повлиял её отец, Сэй-сан. В будущем он станет президентом Star Flat Corporation, компании, основной профиль которой связан с машиностроением. Проще говоря, это была компания мира точных наук.

Но теперь Хикари собиралась стать писательницей. Она больше не жила по воле родителей и уже могла открыто говорить о собственных желаниях. Наверное, именно поэтому она и тянулась к гуманитарному потоку.

— Тогда мы все окажемся в разных классах, — сказала Ута.

На какое-то время за столом повисла тишина. В нашей школе со второго года обучения учеников делили по направлениям: гуманитарии попадали в классы с первого по третий, а естественники — с четвёртого по шестой. Конечно, конкретное деление могло немного меняться в зависимости от числа учеников, но в целом схема была именно такой. Иными словами, гуманитарии и естественники всё равно расходились по разным классам.

— Буду скучать по вам, — само сорвалось у меня с губ.

Остальные кивнули. Конечно, то, что мы окажемся в разных классах, не значит, что мы перестанем быть друзьями. Но есть вещи, которые можно пережить только как одноклассники.

— Нам осталось быть в одном классе всего два месяца, — сказал я.

— Почти уже год, да? Время пролетело быстро, — заметил Тацуя, вытирая рот салфеткой: он как раз закончил есть.

— Ха-ха-ха! Я же говорила: когда весело, время летит! — воскликнула Ута.

— Ну... — протянул он. — Весело было не всегда. Много чего случилось.

— Это правда. Да, случилось многое. Были и успехи, и ошибки. Я понял, что выбрать одно означает не выбрать другое. Я переживал, страдал, сомневался. Это была вовсе не сплошная радость. И всё же моя нынешняя жизнь куда полнее той серой, выцветшей повседневности. Рядом со мной Хикари, вокруг меня друзья. Благодаря им мой мир словно сияет радужными красками. И я могу с гордостью сказать, что живу свою юность на полную.

Поэтому я ни о чём не жалею.

— Ой, точно, Юи-Юи, а ты как? — будто прогоняя нависшую тяжесть, Ута вернула разговор к теме.

В прошлой жизни Нанасэ была на естественно-научном, и это я помню совершенно отчётливо. Со второго года у гуманитариев и естественников вели отдельные рейтинги, и Нанасэ всегда занимала первое место.

— Я ещё не уверена... но, возможно, выберу гуманитарный.

— А?! — от неожиданности у меня само вырвалось.

— Что такое, Нацуки-кун?

Все уставились на меня с недоумением, и я поспешил оправдаться:

— А, просто... Я был уверен, что ты выберешь естественно-научный.

— Тогда Юи-Юи будет со мной?! Ура-а!

— Я ещё думаю. У нас пока есть время, — с беспокойным вздохом сказала Нанасэ.

В тот момент у меня в голове вдруг вспыхнула её вчерашняя фраза.

«Это твоя вина.»

Неужели я изменил будущее Нанасэ? Хотя нет, она ведь ещё не решила окончательно. — Кстати, кто-нибудь знает, что собираются брать Миори и Серика?

— Миори-тян говорила, что пойдёт на естественно-научный, — ответила Хикари. За последнее время они с Миори очень сблизились.

— А Сери, кажется, выберет гуманитарный. Она же точные науки не любит, — сказала Ута.

Значит, эти двое идут тем же путём, что и раньше. Уже легче. Но Хикари, Нанасэ и Тацуя вполне могут сделать другой выбор. С того прыжка назад во времени прошло уже месяцев десять. И теперь я всё отчётливее вижу, насколько конкретно начинает меняться реальность.

---

Где-то на середине обеденного перерыва, продолжая болтать, мы вернулись в класс. Стоило нам войти в аудиторию 1-2, как стало ясно: внутри царит какой-то шумный переполох.

— Что-то случилось? — спросил Тацуя.

— Без понятия... Что там у вас? — отозвался Рейта.

Когда мы переступили порог, все взгляды сразу переключились на нас. Но атмосфера, к счастью, была не тяжёлой, как в те дни, когда Рейту отстранили после драки.

— О, наконец-то вернулись, — своим обычным беспечным тоном окликнул нас Хино. Он тут же обнял меня за плечи. — Нацуки, без тебя у нас вообще ничего не клеится.

У таких экстравертов вообще нет понятия о личном пространстве. — Хино, что-то ты слишком фамильярен.

— Холодно, бро! Мы почти год как одноклассники, а ты всё ещё так со мной?!

Он так картинно переиграл, что весь класс расхохотался.

— Все вокруг научили меня, что именно так с тобой и надо, — отрезал я.

— Что это ещё за сюжетный поворот?! То есть теперь все мои враги?!

Хотя Хино и схватился за голову с максимально драматичным видом, это было как раз доказательством того, как сильно его любят в классе. Если я скажу такое вслух, он наверняка возгордится до невозможности, так что я благоразумно оставил это наблюдение при себе. За прошедший год я успел хорошо понять, какой он на самом деле хороший парень.

И это касается не только Хино. Вообще всех в нашем классе. В последнее время мы вшестером всё чаще проводим время порознь, и это даже не плохо. Просто стало больше случаев, когда каждый из нас может общаться с другими одноклассниками. Мы уже почти год в одном классе, так что круги общения давно перестали быть замкнутыми только на своих друзьях.

Мне даже кажется, что после того, как мы все вместе пережили историю с Рейтой, сплочённость в классе стала ещё сильнее. По-моему, все стали ближе, чем были в моей первой жизни. Тогда каждый держался только своей группы, а я был просто воздухом. Хотя в первом семестре я, конечно, и был в центре внимания... только в плохом смысле.

А сейчас, когда мы возвращаемся в класс, Ута, Хикари и Нанасэ весело вливаются в компанию девочек, а Тацуя с Рейтой разговаривают с Окадзимой-куном из футбольной команды и Татибаной-куном из баскетбольной.

А? Подождите. Выходит, один я тут остался без компании? Осознав это, я замер.

— Прости, Хино. Ты мой драгоценный друг. За нашу долгую дружбу, — сказал я.

— Э-э... ладно? Братан, ты чего это вдруг? Ты меня пугаешь.

Пока я изо всех сил старался пересмотреть своё отношение к Хино, глубоко осознав его ценность, он почему-то начал от меня пятиться. Не понимаю. Я же разговариваю с ним именно так вежливо, как он и хотел!

— Так что у вас вообще случилось? — спросил я, потому что всё ещё не понимал, из-за чего шум.

— А, ну это... Вообще-то тебе лучше услышать всё не от меня. Эй! Каната! — крикнул Хино Фудзиваре, которая как раз болтала с Хикари и остальными девочками.

— Я же просила не называть меня по имени при всех, — пробормотала она, подходя к нам.

Вот же цундэрэ. Мило.

— Кхм... Скоро музыкальный фестиваль, и нам нужно выбрать дирижёра и аккомпаниатора на пианино для нашего хора, — объяснила она.

— А, точно. Раз уж ты заговорила... И правда ведь уже то самое время.

Каждый год в начале февраля у нас в школе проходил музыкальный фестиваль. Главным событием там был хоровой конкурс между классами, но выступали и клубы, связанные с музыкой. Клуб лёгкой музыки тоже участвовал, только представлять его должна была другая группа. В нашей-то группе есть человек со стороны. Пока Ямано официально не переведётся к нам в школу, участвовать в школьных мероприятиях мы не сможем.

— Начиная со следующей недели уроки музыки будут посвящены репетициям к хоровому конкурсу, — сказала Фудзивара.

— Значит, с выбором надо поторопиться, да? В прошлой жизни Фудзивара тоже сплачивала весь класс, только всё время орала: «Мальчики! Слушаем внимательно!» Работа, похоже, ещё та. Надеюсь, и в этот раз ты постараешься как следует.

— Именно. Поэтому я и хотела обсудить это с тобой, Хайбара-кун.

Я вопросительно поднял бровь.

— Со мной-то почему?

Фудзивара непонимающе моргнула.

— Потому что ты лидер нашего класса.

— Очень смешно.

Я едва не рассмеялся, но все вокруг смотрели на меня так, будто ответ был очевиден. Атмосфера буквально кричала: «Ну естественно». А? Я, что ли?

— Я не шучу, — сказала она.

— Да ладно тебе, сама Фудзивара говорит, что на тебя рассчитывает, — ухмыльнулся Хино. — Наш славный вождь.

У тебя раздражающее лицо. Лидер класса? Я категорически не хочу брать на себя такую ответственную роль. Нет, конечно, когда-то я и сам восхищался популярными ребятами, которые были в центре класса. Но оказаться на месте человека, у которого слишком много обязанностей? Спасибо, не надо.

— У меня сейчас флэшбек с того раза, когда я в итоге оказался в комитете спортивного фестиваля.

— Спалился, — пробормотала Фудзивара и показала язык.

— Не спихивай на меня раздражающую работу, — отчеканил я.

— Но если поставить тебя во главе, всё идёт быстрее.

— Э-э-э... Мы что, правда уже дошли до того, что без меня ничего не начнётся? Мне совершенно не подходила роль человека, который берёт всё на себя, но Фудзивара выжидательно смотрела на меня, так что пришлось хотя бы вяло подать идею. — Ну... Может, сначала просто спросим, не хочет ли кто-нибудь вызваться сам?

— Логично. Если желающих не будет, я могу взять на себя дирижирование.

Едва она успела это сказать, как прозвенел звонок на урок.

— Давайте продолжим потом.

Я кивнул и вернулся на своё место.

Значит, дирижёр и аккомпаниатор... Похоже, Фудзивара готова стать дирижёром. А с аккомпанементом... Разве Нанасэ не была бы здесь лучшим вариантом? А? Хотя постой. В прошлой жизни ведь, кажется, на пианино играл кто-то другой? Если правильно помню, аккомпанировала тихая девочка по имени Онодзава-сан.

Тогда я ещё не знал, что Нанасэ вообще умеет играть, так что меня это не цепляло. Но почему сейчас это не она? Неужели, когда выдвинулись обе, она уступила место Онодзаве-сан?

---

После уроков.

Мы с Фудзиварой стояли на возвышении перед классом. Все уже знали, что нужно обсудить музыкальный фестиваль, так что никто не разбежался сразу по клубам и домам.

— Так, понимаю, все торопятся, поэтому постараемся коротко. Нам нужно выбрать дирижёра и пианиста-аккомпаниатора для хора. Есть желающие? — спросил я.

Мы обвели взглядом класс, но не поднялась ни одна рука.

— Если больше никто не хочет, я могу дирижировать, — сказала Фудзивара, подождала немного и добавила: — А кто-нибудь сможет сыграть аккомпанемент?

В ответ снова тишина. Нанасэ смотрела в окно, Онодзава-сан, наоборот, сидела, опустив голову. Хикари с тревогой поглядывала на Нанасэ. В классе повисла неловкость, и всем явно стало не по себе.

— Я бы и хотела, но не могу то, чего не могу...

— Извини, если не поспешу в клуб, мне влетит.

Откуда-то донеслись такие голоса. Делать было нечего, и я завершил собрание.

— Ну, по крайней мере, теперь ясно, что добровольцев у нас нет. Подумаем, что делать дальше. На сегодня всё.

Те, кто состоял в спортивных клубах, тут же поспешили к выходу. Извините, что задержали вас.

— Как всегда, отлично справился, Хайбара-кун. Когда за дело берусь я, всё идёт не так гладко, — с улыбкой сказала Фудзивара.

— Да только толком мы ничего и не решили, — ответил я.

— Это да. Но зато сегодня мальчики хотя бы слушали.

— И ты хочешь сказать, что это благодаря мне?

Она кивнула, но я не слишком-то поверил. Не думаю, что у меня настолько большое влияние.

— И всё же что теперь делать? — Фудзивара слегка нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Раз желающих нет, остаётся только спрашивать напрямую, — сказал я.

— Хайбара-кун, а ты сам не умеешь играть на пианино?

— Нет. Умел бы, сказал бы сразу.

— А я почему-то подумала, что ты можешь. Ну, ладно.

Кем ты меня вообще считаешь? Не надо думать, что я способен на всё подряд!

— В общем... Я это от Хикари слышала, но Юино ведь может играть, да? — тихо спросила Фудзивара.

Судя по всему, Нанасэ никогда не рассказывала одноклассникам, что играет на пианино. Даже Фудзивара, лидер девочек в нашем классе, не была в этом уверена.

Я не знал, имею ли право говорить об этом за неё, и потому ответил уклончиво:

— Да, кажется, умеет.

— Тогда, может, спросим её?

Мы оба посмотрели на Нанасэ, которая как раз складывала вещи в сумку. Наши взгляды на мгновение встретились, и тут же она неловко отвела глаза. Я впервые вижу, чтобы Нанасэ так себя вела. Будь она как обычно, она бы сейчас лишь мягко улыбнулась и слегка помахала мне рукой. Именно в такие моменты она особенно милая. Вот за это я по ней и фанатею.

— Э-эм... Нанасэ-сан.

Первой к ней всё же обратилась Онодзава-сан.

Эти двое не были особенно близки. Онодзава-сан — тихая девочка, которая обычно общается лишь с несколькими своими подругами.

Нанасэ посмотрела на неё с удивлением.

— Д-да?

— Ну... в общем... мне нравится твоя музыка.

Ошеломлённая, Нанасэ часто заморгала.

— Ты знаешь, что я играю на пианино?

— Я... я тоже играю. Но, конечно, не так хорошо, как ты.

Онодзава-сан не отличалась красноречием, но слова подбирала честно и от всего сердца.

— Вот я и подумала... может, ты сыграешь аккомпанемент?

После короткой паузы Нанасэ вместо ответа задала свой вопрос:

— А почему ты сама не вызвалась?

— Я... уже не играю. Наверное, аккомпанемент я бы вытянула, но раз ты здесь, я бы хотела, чтобы сыграла именно ты.

Похоже, Онодзава-сан говорила это от чистого сердца, и именно поэтому набралась смелости обратиться к Нанасэ.

— Спасибо. Я подумаю, — с улыбкой ответила Нанасэ.

---

Попрощавшись с Фудзиварой, я направился вместе с Нанасэ в Café Mares. Хикари сегодня была в литературном клубе, так что нас было только двое.

На всякий случай уточню: раз мы с Нанасэ работаем в одном месте, домой мы довольно часто идём вместе, и Хикари дала на это добро. Было бы странно расходиться в разные стороны, если нам по пути.

Хотя, если честно, Хикари спокойно относится к этому только потому, что это Нанасэ. Будь на её месте Ута или Миори, такого разрешения я бы, наверное, не получил. А вот с Серикой, думаю, тоже всё было бы нормально. Но это уже чистые догадки.

Мы шли молча, и слышны были лишь наши шаги. Сегодня Нанасэ тоже не отличалась разговорчивостью, и я не знал, стоит ли мне самому поднимать тему, которая случилась раньше.

— У тебя такой вид, будто ты хочешь спросить, почему я не вызвалась играть аккомпанемент для класса, — первой заговорила Нанасэ.

Ну конечно. Разумеется, она с ходу поняла, о чём я думаю. — Это потому, что тебе лень? Если да, я бы понял. Она играет на высоком уровне, так что тратить силы на аккомпанемент для обычного школьного хора ей, наверное, и правда не хочется. С точки зрения здравого смысла это вполне нормальное решение.

— Нет, не поэтому... Просто у меня нет уверенности.

— У тебя? У тебя, Нанасэ?

Мне было трудно поверить, что это говорит та самая девушка, которая играла настолько потрясающе.

— Не то чтобы я не уверена в самом выступлении... Просто... мне не хватает убеждённости.

— Убеждённости? — переспросил я. Что она имеет в виду?

Нанасэ поджала губы и помрачнела.

— Я и Онодзаве-сан сказала то же самое. Дай мне немного времени всё обдумать.

— Потом расскажешь, почему?

— Пока не хочу об этом говорить.

— Ладно.

Чуть раньше мы с Фудзиварой уже поговорили с Онодзавой-сан. Та согласилась сыграть аккомпанемент, если Нанасэ откажется. Так что теперь оставалось только дождаться решения самой Нанасэ. Времени у нас ещё было достаточно.

Дальше мы опять шли молча. Чем ближе мы подходили к станции, тем больше становилось людей вокруг и тем шумнее делалась улица.

Нанасэ явно не хочет сейчас говорить о своих делах. Тема пианино — это даже не то, к чему может подступиться Хикари, её лучшая подруга. Так что и мне нельзя касаться этого слишком уж легко. Но всё равно что-то тут не сходится. Нанасэ ведь не скрытная, как Рейта. Она довольно часто рассказывает о себе. Да и вчера она сама сказала мне, почему вообще снова вернулась к пианино.

— Кстати, Хайбара-кун, ты говорил, что выберешь естественно-научный поток, да? — заговорила Нанасэ, нарочно выбирая безопасную тему. Она совершенно явно пыталась сменить разговор.

— Ага, — ответил я. — Мне лучше даются математика и естественные науки. Хотя окончательно я ещё не решил.

— Понятно. У меня, пожалуй, так же. Возможно, мне тоже стоит выбрать естественно-научный.

И тут меня вдруг кольнуло странное чувство дежавю. Точно. В первой жизни у нас с Нанасэ уже был почти такой же разговор. Для неё это, наверное, был просто обычный бытовой обмен фразами в ничем не примечательный день, но я тогда почти ни с кем не общался, так что запомнил. Если память не врёт, она тогда сказала...

«У меня так же. Хотя мне это и не нравится.»

«И ты всё равно выбираешь естественно-научный, хотя он тебе не нравится?»

«Потому что путь, по которому я хотела идти в жизни, для меня уже закрыт.»

Кажется, именно так оно и было.

Потому что я хочу, чтобы на меня полагались

На следующий день после того, как Нанасэ потеряла сознание. Воскресенье.

Я бросил взгляд на часы. Десять утра.

Вчера мы в итоге неохотно разошлись по домам. Посторонние вроде нас всё равно ничем не могли помочь. Ночью я несколько часов не мог заснуть, а сейчас, хотя и валялся в кровати, сонливости не чувствовал вовсе. Перед глазами снова и снова вставал тот миг, когда Нанасэ рухнула на пол.

Хикари держала связь с её родителями. Вчера вечером она написала мне, что жизни Юино ничего не угрожает. Сейчас Нанасэ лежала в больнице недалеко от концертного зала. Одной причиной для тревоги меньше. По идее.

То, как она упала... это было ненормально. Судя по тому, что я слышал от Хикари и что сама Нанасэ рассказывала раньше, у меня есть догадка, почему вчера с ней это случилось. Только вот уверен ли я? Когда я смотрю на Нанасэ, меня не отпускает странное чувство дежавю. Раньше я не понимал, с чем оно связано, но теперь наконец дошло. Она напоминает мне Миори того времени, когда та не могла пасовать партнёрам. Нанасэ сейчас очень похожа на тогдашнюю Миори. Значит, тут тоже что-то психологическое.

Пока я об этом думал, телефон зазвонил. Экран засветился, показывая имя Хосимии Хикари.

— Алло?

— Нацуки-кун.

— С Нанасэ всё в порядке?

— Ага. Говорят, состояние стабильное. Пойдёшь со мной её навестить?

— Конечно.

Я и так знал, что опасности нет, но всё равно хотел увидеть её своими глазами, чтобы хоть немного успокоиться. Наверняка Хикари чувствовала то же самое. Мы быстро договорились, где и когда встретимся, сразу же попрощались, и я поспешно выскочил из дома.

---

Мы с Хикари пришли в самую большую многопрофильную больницу в округе. Воздух был пропитан характерным запахом лекарств и антисептика. Нас проводили к палате, и мы постучали в дверь.

— Входите, — раздался мягкий голос, и мы сдвинули дверь в сторону.

Палата оказалась отдельной. Нанасэ сидела на кровати, прислонившись спиной к спинке, а рядом на стуле была Мивако-сан.

— Юино-тян! — Хикари быстрым шагом подошла к ней.

— Простите, что заставила вас обоих беспокоиться, — с виновато опущенными глазами сказала Нанасэ.

Хикари замотала головой.

— Не говори так. Главное, ты как?

— Со мной всё хорошо. Когда я упала в обморок, ударилась головой об пол, но это всё. — Нанасэ натянуто улыбнулась и коснулась пальцами бинта на лбу. — Выглядит страшнее, чем есть на самом деле. Просто небольшой ушиб.

— П... понятно... Слава богу! Я уж подумала, что у тебя какая-нибудь серьёзная болезнь или вроде того. — Хикари обессиленно опустилась на край кровати и уткнулась в неё лбом.

— Всё правда в порядке. Сегодня меня уже выпишут.

— Ты упала из-за анемии или чего-то такого? — спросил я.

— Было бы неплохо, если бы дело было только в этом, — с кривой усмешкой ответила Нанасэ.

— Значит, всё-таки психика?

Она удивлённо моргнула.

— Только не говори, что... ты заметил?

— Было ощущение. Что-то в тебе казалось странным.

Мивако-сан открыла рот:

— Юино, ты разве не рассказала друзьям, которые пришли тебя послушать? — в её голосе прозвучала лёгкая строгость.

Нанасэ отвела взгляд к окну.

— Простите, что ничего не сказала. Я не хотела вас беспокоить.

— Юино-тян, дурочка! — Хикари резко подняла голову. — Наоборот, ты должна позволять мне за тебя переживать. Мы же друзья.

Нанасэ попыталась её успокоить и ласково погладила по волосам.

— Прости. Я думала, что справлюсь... Точнее, очень хотела убедить себя, что справлюсь. Поэтому и позвала вас обоих. Я подумала, что уж перед друзьями точно не могу опозориться, и хотела себя так подстегнуть.

— Нанасэ, расскажешь, что с тобой происходит? — спросил я.

После короткой паузы она кивнула.

— Да. Ничего особенного... Всё началось во втором классе средней школы, — сказала она и наконец заговорила о своём прошлом, к которому мы с Хикари до сих пор не могли подступиться. — На крупных фортепианных конкурсах я много раз ошибалась там, где обычно не ошибаюсь... И, само собой, мне так ни разу и не удалось выиграть какой-нибудь серьёзный конкурс. Когда впервые не получилось хорошо выступить, я, конечно, была подавлена, но раньше бывало и так, что я вообще не проходила предварительный отбор, так что я решила не принимать это слишком близко к сердцу.

Ну да. Никто не может всегда показывать максимум перед публикой.

— Я думала, что в следующий раз просто постараюсь ещё сильнее... Но перед сном у меня в голове снова и снова всплывали разочарованные взгляды зрителей... Сердце начинало колотиться без остановки.

Легко представить, сколько людей бывает в зале на большом фортепианном конкурсе. Интересно, что бы чувствовал я, если бы так же провалился на концерте школьного фестиваля... И хорошо бы, если бы всё кончилось лишь тем, что надо мной посмеялись бы.

— Не хочу хвастаться, но от меня многого ждали. И всё же на большой сцене я провалилась. Естественно, все должны были разочароваться. Это было логично. Я и сама это понимала, и пыталась как-то разложить свои чувства по полочкам, — продолжала Нанасэ. — Я не бросила занятия, но никак не могла выбросить из головы ту картину. Мне хотелось стереть эти дурные мысли и продолжать тренироваться. Когда всё только начало идти под откос, я решила, что, если покажу хороший результат на следующем конкурсе, то смогу переписать ту память. Всё-таки я оступилась лишь однажды, да и людей, которые продолжали на меня надеяться, было ещё много. Я не хотела предавать их ожидания.

Пока Нанасэ рассказывала о прошлом, она всё время смотрела вниз. То, как Мивако-сан молча слушала свою дочь, почему-то особенно врезалось мне в память.

— Я была полна решимости добиться успеха, поэтому записалась ещё на один конкурс. — Она на миг запнулась.

— И что потом? — осторожно подтолкнула её Хикари.

— Я потеряла сознание ещё до начала выступления, и меня увезли на скорой.

Примерно такого ответа я и ждал.

— Я почти ничего не помню. Только... перед началом я поклонилась залу, увидела всех этих людей в креслах, и мне стало трудно дышать... А когда очнулась, уже лежала в больничной палате.

С начала и до конца Нанасэ говорила ровным, почти бесстрастным тоном, словно пересказывала чужую историю.

— Сначала я решила, что это был единичный случай... Но с тех пор всякий раз, когда я играю на пианино перед большой аудиторией, у меня проявляются похожие симптомы... Поэтому я и перестала выходить на сцену, — закончила она.

— Нет, Юино. Это я заставила тебя перестать играть, — тихо сказала Мивако-сан. — Прости меня. Мне было невыносимо смотреть, как ты страдаешь. Я боялась, что ты снова упадёшь. Если честно, именно поэтому я и в этот раз не хотела, чтобы ты выступала.

Для родителя такая реакция была совершенно естественной. Когда я сам увидел, как Нанасэ внезапно рухнула на сцене, мне тоже было страшно. А ведь Мивако-сан и её муж видели это уже во второй раз. Я даже представить не мог, что они при этом чувствовали.

— Юино, я сама научила тебя пианино. Но ты не обязана цепляться именно за него. В мире полно других вещей, которые могут приносить радость, — горячо сказала Мивако-сан. — Если это повторится ещё раз, я боюсь, что в следующий раз ты можешь уже не отделаться так легко. Прошу тебя, не зацикливайся на пианино. Юино, ты наша драгоценная дочь.

В её голосе и выражении лица было столько любви, что в искренности этих слов невозможно было усомниться. Когда Нанасэ упала на конкурсе, родители бросились к ней первыми. Да и сама Нанасэ всегда так сияла, когда говорила о семье.

— Мам, спасибо тебе. И прости, что заставляю волноваться. — По её тону и лицу было ясно, насколько она доверяет Мивако-сан. Но всё равно она продолжила: — И всё же я хочу играть на пианино по собственной воле. На тот конкурс я пошла потому, что сама этого хотела. И я хочу снова играть на большой сцене.

— А нельзя просто оставить пианино как хобби? — умоляюще спросила Мивако-сан.

Нанасэ покачала головой.

— Я хочу соревноваться в том же мире, что и ты.

Вот что она имеет в виду, когда говорит, что хочет стать профессиональной пианисткой, как её мама.

— Это жестокий мир. Я не смогла зарабатывать этим на жизнь и ушла.

— Я знаю. Но всё равно это моя мечта с самого детства.

В её голосе не было ни тени колебания.

— Да. Ты всё время об этом говорила, вплоть до второго класса средней школы, — сказала Хикари, и в её голосе смешались разные чувства. Она была рада, что Юино снова всерьёз думает о пианино, и в то же время не хотела, чтобы подруга так себя загоняла. Эти противоречия спутались в один узел.

Нанасэ тихо хихикнула.

— Точно. Я правда постоянно об этом говорила. — И она потрепала Хикари по голове.

— Юино... Ты правда сможешь продолжать? В таком состоянии? — спросила Мивако-сан, и на её лице отразилась боль.

Нанасэ, не дрогнув, кивнула. В её глазах не было ни капли сомнения.

— Я должна преодолеть эту проблему. Осенью я снова начала заниматься и смогла играть перед тобой и Хайбара-куном... Я тогда убедила себя, что со мной всё будет в порядке.

Я вспомнил, как она играла для меня в музыкальном кабинете.

— Но я ошибалась. Мне было страшно, и я просто избегала смотреть правде в глаза.

Когда она играла для меня, ей и правда было тяжело, но всё же она справилась. Значит, перед маленькой аудиторией она ещё может держаться. Похоже, чем больше людей, тем сильнее накатывают симптомы.

— И только сегодня я окончательно поняла: если не разобраться с этим, я так и не смогу дотянуться до своей мечты.

Отмечать такое решение было трудно, когда Мивако-сан качала головой, а по её щекам текли слёзы.

— Хватит. Я не могу это поддержать. Я же сказала, что больше не хочу видеть, как ты мучаешься. Если ты продолжишь, твоё сердце просто не выдержит.

Эти опасения совсем не казались мне преувеличением. Мы все своими глазами видели, как Нанасэ рухнула на сцене, будто у куклы обрезали ниточки.

И всё же Нанасэ не отступила.

— Мам, я больше не передумаю.

— Почему?! Чтобы быть счастливой, тебе не обязательно пианино!

Наверное, это был тот вывод, к которому сама Мивако-сан когда-то пришла. Она вышла замуж, родила ребёнка и ушла из профессии пианистки. Поэтому её слова весили особенно много: даже без того, чтобы строить всю жизнь вокруг любимого инструмента, она смогла стать счастливой.

Как раз когда Мивако-сан почти сорвалась на крик, в дверь постучали.

— Простите, — в палату извиняющимся тоном заглянула медсестра. — Не могли бы вы говорить немного тише?

— Ох, простите ради бога, — ахнула Мивако-сан и склонила голову. — Я выйду ненадолго, остыну. Пожалуйста, присмотрите пока за моей дочерью. — С этими словами она поспешно вышла.

В палате повисла тишина.

— У тебя замечательная мама, — честно сказал я.

— Правда. Мне очень повезло с ней, — с переполненными чувствами ответила Нанасэ.

— Но ты всё равно не передумаешь?

Она отвернулась, будто сердясь.

— Твоя задача здесь не в том, чтобы меня отговаривать, а в том, чтобы меня поддержать.

Сегодня я вижу в Нанасэ всё новые и новые стороны. Обычно она редко позволяет себе вести себя так по-детски. Да и то, как она держалась с Мивако-сан, тоже было для меня внове. Обычно ведь именно она у нас роль заботливой мамы играет.

— Конечно, я хочу тебя поддержать, но... мне всё равно страшно.

— Мне тоже страшно. И всё же это по твоей вине я решила посмотреть своему страху в лицо.

— По моей вине? Может, лучше сказать — благодаря мне?

— Нет. Именно по твоей вине.

Похоже, я тут виноват по всем статьям. И ведь правда, это я изменил её жизнь. Перед глазами всплыл образ Нанасэ из моей прошлой жизни. Я отлично помнил её взгляд, когда она уже смирилась со своим отказом от мечты. Ей всё время было скучно, и где-то внутри она казалась одинокой. Перед выпуском Нанасэ поступила в Тодай, и вокруг поднялась настоящая шумиха: все её хвалили, восхищались, поздравляли. Но, если честно, счастливой она мне тогда не казалась. Я не хотел, чтобы всё повторилось.

— Ладно, — сказал я. — Но я не буду просто за тебя болеть.

— Что?.. — лицо Нанасэ сразу помрачнело.

Я ухмыльнулся и поднял большой палец.

— Вместо этого я тебе помогу. Раз уж это я всё изменил, значит, и ответственность какую-то должен нести.

Я думал, что после этих слов её лицо просияет, но Нанасэ посмотрела на меня с мрачным раздражением.

— Какой же ты всё-таки невыносимый. По твоей самодовольной физиономии видно, что ты сам считаешь, будто сказал сейчас что-то очень крутое.

— Чего?! Разве это не прозвучало классно? Хикари, ну скажи сама.

— Ну-у... — она неопределённо промычала.

Постой. Неужели это было крипово? Если даже влюблённая по уши Хикари отвечает так уклончиво, значит, было и правда довольно жутко!

— В-в любом случае! — явно пытаясь сменить тему, воскликнула Хикари.

Прости, что старшеклассник-дебютант вроде меня слишком зазвездился!

— Юино-тян, я тоже хочу помочь. — Хикари, не обращая внимания на мои растоптанные чувства, обхватила ладони Нанасэ своими.

— Вы двое... Я правда благодарна за ваши чувства, но мне не хочется так много от вас требовать. Мне уже достаточно знать, что вы меня поддерживаете.

Однако Хикари не дала ей договорить.

— Тебе стоит положиться на нас, — сказала она. — Я хочу стать твоей опорой.

Эти слова Хикари, похоже, давно хотела сказать. Раньше по телефону она уже рассказывала мне, что чувствует по отношению к Нанасэ.

— Я об этом мечтала ещё с тех пор, как ты бросила пианино в средней школе... Но ты ведь никому не хотела доверяться, да? И сейчас тоже. Хочешь в одиночку справляться со своей проблемой.

— Но вы двое вообще никак не связаны с моей фортепианной линией.

— И что с того? Я твоя подруга. Я не хочу просто стоять в сторонке и смотреть.

Тон Хикари был куда твёрже обычного.

— Согласен. Я чувствую то же самое, что и Хикари, — добавил я.

Нанасэ устало вздохнула.

— Хайбара-кун, ты совершенно не меняешься.

— Это в каком смысле?

— В том, что всегда лезешь помогать другу, попавшему в беду.

— Да не из каких-то благородных побуждений. Я просто не хочу потом о чём-то жалеть.

— Мне кажется, сущность человека проявляется не в его словах, а в поступках, — тихо хихикнула Нанасэ.

Мило! Хотя нет, сейчас вообще не время так думать, но её улыбка слишком уж убийственно действует. А Хикари тем временем сверлит меня взглядом. Перестань!

— Но при этом Нацуки-куна я тебе не отдам, ладно? — Хикари обняла мою руку и настороженно посмотрела на подругу.

Я никогда раньше не видел, чтобы Хикари так настораживалась именно рядом с Нанасэ. На левых людей она иногда и раньше поглядывала опасно, да и когда я разговариваю с Утой или Миори, в её глазах порой мелькает странный блеск. Но по отношению к Нанасэ такого ещё не было. Потому что раньше она ей полностью доверяла.

— Раз уж ты так дорожишь им, держи крепче и не отпускай, — с озорной улыбкой сказала Нанасэ.

Хикари надулась. Похоже, Нанасэ понемногу возвращается к обычной себе.

---

После этого тяжёлого разговора с Нанасэ мы с Хикари зашли в кафе неподалёку от больницы. Было около трёх дня, как раз время перекуса. Хикари очень серьёзно изучала меню.

После этого Нанасэ должны были ещё раз осмотреть, и если ничего не найдут, её отпустят домой. Скорее всего, в школу она сможет прийти уже завтра. К слову, мы принесли ей фруктов, классический набор для посещения больных.

Хикари весело захихикала.

— Я возьму парфе. А ты?

— Мне просто кофе.

— Может, разделим большой парфе?

— Мм... Я не очень люблю всё слишком сладкое. Не то чтобы ненавижу, но и не фанат. К тому же от такого и потолстеть недолго. Я всё-таки люблю курицу и белок. Хотя вообще удивительно, как Хикари умудряется постоянно есть такие калорийные вещи, как парфе, и не набирать вес. По ощущениям, каждый раз, когда мы ходим на свидание, она заказывает то парфе, то панкейки, да и спортом особо не занимается... А фигура у неё всё равно идеальная.

— М-мне кажется, или ты сейчас очень уж пристально на меня смотришь? — Хикари, которая до этого счастливо уплетала парфе, заметила мой взгляд и тут же обхватила руками грудь, будто прикрывая туловище.

Чёрт! Спалила.

— Да я просто подумал, что ты совсем не толстеешь, хотя не занимаешься спортом.

— Ты вообще обо мне какого мнения, а? Между прочим, я, может, и не выгляжу так, но за фигурой слежу очень тщательно! По выходным бегаю и всё такое.

— Серьёзно?

— Ага. Чтобы проветриться после писанины или учёбы. И вообще, ты кое-что не так понял. Да, на свиданиях с тобой я ем парфе и панкейки, но в обычные дни стараюсь сладким не злоупотреблять.

Вот это неожиданно. Значит, Хикари всё же умеет себя сдерживать, даже если ей что-то очень нравится.

— Это чтобы не потерять своё место школьного айдола?

— Нацуки-кун, ты вообще что обо мне думаешь? Алло?

Вопрос был вполне искренний, а разозлилась она почему-то всерьёз.

— Я делаю это только затем, чтобы всегда хорошо выглядеть перед человеком, который мне нравится. Вот и всё, — еле слышно пробормотала она. Но сидели мы рядом, так что я прекрасно услышал.

Ясно... Об этом я даже не подумал. В итоге заставил её сказать что-то такое. Прости.

Хикари опустила голову, и всё её лицо залилось краской. Я, похоже, был не лучше. Щёки горели. Вот же ж... После такого слова сами собой тянут взгляд на её фигуру. Ну всё, закрыть глаза и успокоиться. Чёрт, я такой безнадёжный девственник, что атмосфера мгновенно стала какой-то странной.

— Д-давай поговорим о Юино-тян! — Хикари хлопнула в ладоши, насильно меняя тему.

— Д-да, конечно! — И я, само собой, тут же согласился. Я больше не вывезу такую атмосферу. Я ведь девственник.

---

— Япс?

— Симптомы у неё довольно тяжёлые, но, по-моему, это что-то вроде этого.

К тому моменту, как Хикари доела парфе, разговор уже круто повернул в серьёзную сторону.

Япс — это состояние, когда из-за психологической проблемы начинает ломаться моторика. То, что Миори не могла пасовать партнёрам, скорее всего, тоже было из этой же области. Если грубо, психика начинает напрямую бить по телу. Пианино не спорт, и для такого расстройства с обмороками наверняка есть другое название, но суть всё равно психологическая.

— А это вообще лечится?

Я на секунду задумался.

— Самый быстрый способ, наверное, убрать саму причину?

Что-то похожее я и сам переживал, только в гораздо более лёгкой форме, чем Нанасэ или Миори. В начале моей второй жизни у меня был тяжёлый комплекс неполноценности по отношению к Тацуе. Я реагировал на каждое его слово слишком остро.

Наверное, это тоже было тесно связано с чем-то вроде япса. Травму невозможно просто так выключить по щелчку. Я сумел преодолеть своё, победив Тацую в баскетболе один на один. Может, и ей нужен какой-то такой толчок. А может, вчерашний конкурс и должен был стать именно этим толчком.

— Понятно, — Хикари уставилась в телефон, где уже читала статью о япсе. — Но если убрать первопричину, она точно поправится?

— Не знаю. Есть люди, которые так до конца и не восстанавливаются. А у Нанасэ симптомы очень тяжёлые. Во всяком случае, сейчас мне точно не хочется подталкивать её на что-то, опираясь лишь на догадки дилетанта. Если она снова упадёт в обморок, пианино от неё придётся держать подальше. — Главное, чтобы она не перегнула палку.

Сейчас Нанасэ наверняка готова была бы довести себя до полного изнеможения.

— Ага, — тихо ответила Хикари.

Когда Мивако-сан немного успокоилась, она вернулась и ещё раз всё обсудила с Нанасэ. В итоге они договорились, что Юино будет пытаться преодолеть свой внутренний блок, но в разумных пределах. Заодно она начнёт ходить к психиатру.

Если честно, мы уже на той стадии, где дилетантам лучше не лезть. Раз Нанасэ теперь смотрит в лицо своей травме вместе со специалистом, нам с Хикари остаётся лишь помогать там, где это действительно возможно. Надо об этом помнить.

---

Мы с Хикари разошлись по домам.

Вернувшись к себе, я набрал один номер.

— Как необычно. Не думала, что ты мне позвонишь, — раздалось в трубке вместо приветствия.

— Правда? По-моему, раньше я звонил тебе довольно часто.

— Я говорю про последнее время. Ты уверен, что тебе стоит это делать? А то она ещё решит, что ты ей изменяешь, — поддела меня Мотомия Миори.

Такое чувство, будто я очень давно не слышал её голос.

— Я звоню именно потому, что не хочу, чтобы Хикари начала лишний раз переживать. Вообще-то мы живём так близко, что проще было бы зайти к ней домой и поговорить с глазу на глаз.

— Ну-ну. Мне кажется, ты всё ещё немного недооцениваешь Хикари-тян.

А? Я ведь и так предельно осторожен. Неужели этого всё равно мало?

— Ладно, что случилось? — Миори быстро оборвала пустую болтовню и сразу перешла к делу. Похоже, просто хотела сократить разговор.

— Я хотел услышать твоё мнение об одной вещи. Это касается Нанасэ.

— Юино-тян? Что-то случилось?

— Вообще-то мы с Хикари ходили смотреть, как Нанасэ играет на фортепианном конкурсе... — И я подробно описал всё, что с ней произошло.

— Когда именно со мной это случилось? — спросила Миори.

— В прошлом году, в сезон дождей. Просто мне показалось, что её симптомы чем-то похожи на то, что было у тебя.

— И ты решил, что я могу подсказать, что делать?

— Ага. Именно.

Когда я договорил, в голосе Миори послышалась растерянность.

— Хм... У каждого внутри свои тараканы.

Да, Миори — это Миори, а Нанасэ — это Нанасэ. Я и сам это понимаю.

— Мне просто нужен хоть какой-то намёк.

— А зачем? Зачем тебе вообще лезть ради неё так далеко?

Я не сразу понял, к чему она ведёт. Разве Миори не должна знать меня лучше? Почему она задаёт такой вопрос?

— Я должен взять ответственность за то, что изменил Нанасэ.

— Если это твоя причина, тогда я не хочу отвечать.

— А? — глупо вырвалось у меня. Мне даже в голову не пришло, что Миори может отказаться помогать. В этом я, похоже, совсем не меняюсь.

— Потому что... Юино-тян вдохновилась твоим выступлением, а теперь идёт против воли матери и лезет на опасную дорожку, так? Подталкивать её бездумно нельзя. — Миори спокойно и очень разумно озвучила своё мнение, и каждое её слово било в точку. — Подумай сам. Она падает в обморок, когда пытается играть. Это уже ненормально.

Возразить мне было нечего.

— Я всего лишь не могла пасовать партнёршам. Не стоит сравнивать её случай с моим.

Меня будто окатили ледяной водой.

— Если ты правда хочешь взять ответственность, тогда тебе надо вернуть её на прежнюю дорогу.

Она полностью права. Почему я сам до этого не додумался? Я не хочу снова видеть, как Нанасэ падает в обморок. Я на секунду заставил себя пересмотреть всё сначала. Почему я вообще хочу ей помочь? Чтобы взять ответственность за то, что исказил её будущее? Нет. Это просто удобная вывеска, правда ведь? На самом деле...

— И всё равно я не хочу, чтобы Нанасэ бросала.

— Почему? — мягко спросила Миори, словно уже знала, к какому ответу я пришёл.

От этого мне стало легче облечь собственные мысли в слова.

— Даже если Нанасэ откажется от мечты стать пианисткой, я уверен, что жить она всё равно сможет нормально. У неё изначально слишком хорошие данные. В прошлой жизни я отлично это усвоил. — Но иногда на её лице появляется такое безнадёжное выражение...

Да. Вот оно. Наконец понял.

— Я не хочу видеть Нанасэ такой.

Всё у меня до смешного просто. И всегда по одному и тому же шаблону.

— Я не хочу, чтобы она о чём-то жалела.

В конце концов, я сам человек, который однажды уже пожалел о собственной серой и бесцветной юности. И я хочу, чтобы дорогие мне люди прожили жизнь без таких сожалений.

Миори тихо хихикнула. По голосу было ясно, что она улыбается.

— Значит, дело не в ответственности. Ты просто сам этого хочешь, да?

— Ага. Я просто хочу помочь.

— Тогда перестань говорить странные снобские вещи. Это вообще не в твоём стиле!

Возразить было нечем, и я только болезненно промычал.

— Честно говоря, у Юино-тян уже есть профессионалы, которые ей помогают. Не думаю, что мы, дилетанты, сильно чем-то поможем, сколько бы ни ломали голову.

— Это ты точно подметила. Почти всё, что я придумаю, скорее всего, упрётся в тупик. — Я и сам это понимал с самого начала. По крайней мере, мне хотелось избежать хоть чего-то, что могло бы ей навредить.

— Ладно уж, ничего не поделаешь, — со вздохом сказала Миори. — Раз уж тебе так хочется, я тоже помогу. Только это чисто моё личное мнение, — предупредила она и продолжила: — Может быть, она убегает от чего-то, чего сама даже не осознаёт.

— От чего-то, чего сама не осознаёт? То есть от чего-то, что зарыто в подсознании?

— У меня было так же. Когда я услышала, как старшеклассницы за спиной меня поливают грязью, я убедила себя, что всё в порядке, потому что я сильная. И не заметила, что на самом деле мне больно.

История с конфликтом в женской баскетбольной команде была уже больше полугода назад. Время и правда пролетело.

— Я продолжала себе врать и в итоге потеряла из виду собственные чувства, — медленно проговорила Миори, вспоминая себя той поры. — И не заметила, как перестала быть способной отдавать мяч кому-то ещё.

Перед глазами всплыли наши неловкие тренировки на передачу. Тогда её пасы и правда были какими-то неестественными.

— Мне было страшно. Я думала, что, если отдам мяч, ко мне он уже не вернётся. Наверное, я боялась увидеть в действиях других людей их недоверие к себе.

Миори сейчас совсем другая. Она больше не боится вот так открыто показывать свои слабости.

— Было бы хорошо, если бы у Юино-тян появилась возможность столкнуться с тем, что сидит у неё в сердце. Я не про то, что ей надо сразу же ломиться к самому корню проблемы... Просто что-то, с чем можно разбираться постепенно, шаг за шагом. Как вы с Утой тогда занимались со мной, пока я снова не смогла пасовать.

— Понятно... — Я и сам в целом пришёл примерно к тому же выводу, что и Миори. Пока у меня не было конкретного плана, но направление уже вырисовывалось.

— Слушай... Помнишь, я только что сказала, что нам, дилетантам, особо нечем ей помочь, если рядом уже есть специалисты? — неуверенно начала Миори.

— Ага. И что?

Вроде ведь ничего неправильного в этом не было.

— Я тут подумала... может, это и не совсем так. Как ни странно.

Такой неловкий тон был для неё непривычен. Она явно смущалась. После небольшой паузы Миори вдохнула и уже спокойнее сказала:

— Тогда я смогла посмотреть своему страху в лицо только потому, что рядом был ты.

От такой внезапной прямоты у меня на секунду пропали слова.

— Никто другой бы не подошёл. Я смогла бороться потому, что ты оставался рядом.

В её тёплом голосе слышались настоящие чувства.

Я сделал вид, что не заметил примешавшегося к этим словам одиночества. Это было всё, чем я мог для неё сейчас помочь.

— Я тоже... — начал я, но осёкся.

Ясно. Всё-таки разговоры с Миори надо держать как можно короче. Для нас ещё слишком рано. Чувства не исчезают красиво и аккуратно, как в выдумке.

— Ты изменилась, Миори. Раньше ты ни за что не призналась бы в таком, — вместо этого поддел её я.

— Ну... теперь-то уже нет смысла строить из себя сильную. Все и так знают, что я наделала. Ещё и этот мой жутко кринжовый, детский пост в Minsta. Уф, хуже некуда! — пожаловалась она, хотя по голосу скорее звучала облегчённо.

А, то есть она и сама понимает, насколько тот пост был кринжовым и детским...

— Даже сейчас кое-кто из девчонок поддевает меня тем, что я проиграла, хотя мне в руки досталась сильнейшая карта — статус твоей подруги детства.

— П-погоди, люди правда могут говорить такое в лоб?.. Настолько жестоко?

— Ты вообще представляешь, какие девчонки бывают страшные? Хотя я всё равно не жалею.

Жуть какая. Если бы мне такое сказали, я бы расплакался.

— Но всё это лучше, чем раньше. И вообще, в последнее время я довольно сильно сблизилась с компанией Хасэгава и отлично провожу время с одноклассницами, так что можешь не переживать.

— Мне всё равно Хасэгава не нравится.

— Ага, ты у нас злопамятный тип...

Говори что хочешь, но разгрести свои чувства вот так просто нельзя! Что не нравится, то не нравится! Я вообще поражаюсь, что у Миори после всего случившегося к ней будто ни капли обиды не осталось.

— Даже несмотря на то, что я её простила? — спросила она.

— То, что ты простила, не значит, что я простил.

— Дурень.

— За что обзываешься?!

Миори захихикала, услышав мой ошарашенный голос. Вообще не понимаю, как это работает!

— Ладно, мы отвлеклись. Короче, я хотела сказать, что для Юино-тян помощь друзей, наоборот, может оказаться очень важной. Честно, я в другом классе и не так уж близко с ней общаюсь, но... ты и Хикари-тян — это другое, да?

Ну да. Я почти не вижу, чтобы Нанасэ и Миори разговаривали вдвоём. А я уже почти год с Нанасэ в одном классе, так что наши отношения явно ближе.

— А для Хикари-тян это вообще вдвойне верно. Они же с детства вместе. Уверена, Хикари для Юино-тян очень важный человек. Может, даже самый важный в мире, — твёрдо сказала Миори. — Думаю, если рядом с ней будет такой человек, это точно поможет.

Да... Пожалуй, она права.

— В-в общем, это всё. Я сказала, что хотела. — И внезапно Миори заговорила как-то слишком быстро.

Что это с ней вдруг?

— Всё, я пошла в ванну и потом спать. До встречи в школе!

Э? Что случилось? Не понимая причины, я только и успел, что услышать гудки. Но пищи для размышлений она мне подкинула немало. Потом надо будет её поблагодарить.

---

На следующий день после долгого телефонного разговора с Миори. Понедельник.

Я зашёл в класс немного раньше обычного, но даже так там уже была больше половины одноклассников. Нанасэ тоже пришла. Когда она меня заметила, то слегка помахала рукой. По крайней мере, цвет лица у неё нормальный. Уже хорошо. И жест этот у неё сегодня какой-то особенно милый.

Подойдя к ней, я сразу спросил:

— На всякий случай уточню: со здоровьем точно всё в порядке?

Она улыбнулась.

— Да. Как видишь, бодра и свежа.

— Йо, Нацуки. Слышал, что там случилось, — сказал Тацуя.

Вокруг Нанасэ уже начала собираться наша обычная компания.

— Ты всем рассказала? — спросил я.

— Да, — ответила она. — Сначала я не знала, как к этому подступиться, но Хикари меня убедила.

— Мы, конечно, поможем, но, может, лучше сразу всё обсудить со всеми? — предложила Хикари. — В конце концов, мы же все дорогие для Юино-тян друзья, правда?

Ута показала большой палец.

— Ещё бы!

— Если есть хоть что-то, чем мы можем помочь, поможем, — как всегда мягко сказал Рейта.

— Ага, конечно поможем, — чуть грубовато, но от души поддакнул Тацуя.

— С-спасибо... — Нанасэ выглядела немного смущённой.

Обычно ведь это она всех вокруг опекает.

— Хотя, честно, для меня это был шок! — Ута сердито уставилась на Нанасэ.

— П-прости.

О, теперь она уже совсем съёжилась. И правда, в последнее время я вижу слишком много новых сторон Нанасэ. Впрочем, она никогда раньше не позволяла себе быть перед нами такой уязвимой.

— Ну, Юино-тян и правда почти не рассказывала о пианино, — сказала Хикари, пытаясь прикрыть Нанасэ и заодно смягчить Уту.

— Хмф... Ладно уж! — Ута, которая стояла с надутыми щеками, тут же снова повеселела, как только Хикари погладила её по голове. А Нанасэ по привычке в ответ потрепала по голове уже саму Хикари.

Какая же драгоценная сцена... Вот так и до мирового мира недалеко.

— Кстати. — Нанасэ перевела взгляд на меня. — Хайбара-кун, я хотела кое-что с тобой обсудить.

— Конечно. — Я кивнул. Неужели уже придумала, что делать дальше?

— Только с Нацуки? — слегка нахмурился Тацуя.

— Нагиура-кун? — удивлённо моргнула Нанасэ. Остальные тоже уставились на него с таким же выражением.

— Ч-чего вы на меня так смотрите? — неловко отвернулся он.

Нанасэ вдруг улыбнулась.

— И правда. Я хотела обсудить это не только с Хайбара-куном, а со всеми вами.

Рейта ухмыльнулся и хлопнул Тацую по плечу.

— Молодец, Тацуя.

— Да заткнись ты. — Тацуя почесал затылок, явно пытаясь скрыть смущение.

[[image:/storage/reader-images/bddd97d2a8d0133f71a6e7f4a763b2d3f2faf952.jpg]]

Если подумать, Нанасэ и Тацуя вообще-то довольно близки. Я слышал, что именно она немало помогла ему подтянуть учёбу. Но всё равно пара они неожиданная.

— Ого, Тацу, красиво сказал, — вклинилась Ута и ткнула его локтем в бок. Хотя голос у неё был шутливый, да и лицо тоже, глаза почему-то казались недовольными. — Мм? Нацу, что-то не так?

Я, похоже, слишком пристально на неё смотрел, потому что её реакция показалась мне странной. Ута вопросительно наклонила голову. Сейчас выглядит как обычно. Наверное, показалось.

— Да нет, ничего. — Я мотнул головой, отгоняя сомнение. После этого все мы молча подождали, пока Нанасэ соберётся с мыслями.

— То, что я хочу обсудить, — медленно начала она, — это как мне преодолеть своё состояние.

Так я и думал.

У всех на лицах сразу проступила серьёзность. Мы молча кивнули.

— Я поговорила с психиатром о тех симптомах, которые у меня проявляются. По его словам, если у меня начинается гипервентиляция из-за тревоги и страха, то сначала стоит попробовать ментальные тренировки, чтобы ослабить эти негативные образы. Сейчас в моей голове слишком глубоко отпечатались воспоминания о провальных выступлениях, и, когда я оказываюсь в похожей ситуации, ко мне возвращается тот же сильный страх.

— Понятно... Ну да, всё как я и думал. А теперь ещё и мнение специалиста это подтверждает. Корень и правда, скорее всего, психологический.

— Тебе правда так трудно не думать об этом? — спросила Ута.

Нанасэ кивнула.

— Да. Тут, наверное, всё зависит от характера... Но в моём случае чем сильнее я стараюсь не думать об этом, тем больше думаю... И в конце концов мысли полностью захватывают голову.

— То есть, если стараться не вспоминать, становится только хуже?

— Боюсь, что даже хуже, чем ты думаешь. С моим характером это, возможно, вообще невыполнимая задача. Доктор сказал, что куда эффективнее было бы тренироваться в похожих условиях, но с другим внутренним настроем.

Ну да, если бы человеку было достаточно просто сказать себе «не думай», никто бы так не мучился. Люди устроены не так просто. Все вокруг, похоже, понимали это не хуже меня и слушали очень внимательно.

— Тренироваться в тех же условиях, но с другим настроем... Звучит немного страшновато, — обеспокоенно сказала Хикари, явно боясь, что Нанасэ снова может упасть в обморок.

— Для начала саму атмосферу фортепианного конкурса многократно воспроизвести будет уже непросто, — спокойно заметил Рейта.

— Это... да. Даже если забыть о том, что мы волнуемся за Нанасэ, если она снова и снова будет срываться на конкурсах, её репутация как пианистки полетит вниз. В худшем случае ей могут вообще запретить участвовать. А если она и не упадёт в обморок, то всё равно, возможно, не сможет показать нормальный уровень. Мы не можем бесконечно повторять такое перед публикой.

— Я тоже так считаю. Мне бы и самой хотелось избежать серии новых срывов на конкурсах. Отчасти из гордости... но ещё и потому, что мне очень неприятно причинять зрителям беспокойство.

— Ну и... Хм, какие тогда у нас варианты? — проворчал Тацуя.

— Думаю, нужно начинать с малого и постепенно подниматься выше, — предложила Нанасэ именно то, о чём я сам всё это время думал.

— Начинать с малого? Это как? — Ута чуть ли не с видимыми вопросительными знаками над головой уставилась на неё.

— Когда я играю одна, никаких симптомов у меня нет.

— Понятно, — кивнул Рейта. — Значит, можно понемногу увеличивать число слушателей или менять место. Так ты будешь тренировать своё состояние, шаг за шагом приближаясь к реальной конкурсной обстановке.

— Как и ожидалось от тебя, Сиратори-кун. Именно это я и хотела сказать.

Рейта понял её план с полуслова. Как обычно, в таких вещах он очень быстро соображает.

Нанасэ кивнула и, с заметным усилием над собой, продолжила:

— Поэтому... если вы не против мне помочь, я бы хотела играть перед вами. Конечно, это отнимет у вас время, и мне очень неловко об этом просить.

Первой тут же откликнулась Ута.

— Я вообще без вопросов! Ради тебя, Юи-Юи, сколько угодно!

— Если честно, мне и самому очень хочется тебя послушать, — добавил Рейта.

— Если у меня не будет клубной тренировки, зови в любой момент. Да и после тренировки, если надо, тоже приду, — по-своему грубовато, но очень тепло сказал Тацуя.

— И меня, конечно, считай! Я же всё-таки твоя лучшая подруга! — Хикари ослепительно улыбнулась и показала знак мира.

— Мне, думаю, повторять уже не нужно, да? — сказал я.

Нанасэ улыбнулась так, будто вот-вот заплачет.

— Спасибо вам всем. Я правда очень, очень счастлива, — дрожащим от слёз голосом сказала она.

Она закрыла лицо руками, и никто, конечно, не стал над ней подшучивать.

---

Так начались особые тренировки Нанасэ по преодолению своего состояния.

— Я решила пока взять паузу в работе.

До конкурса она и так сократила число смен, но теперь решила и вовсе временно уйти со всех подработок. Видимо, в ответ на нашу помощь хотела полностью сосредоточиться на пианино.

— Café Mares оставь на меня! — заявил я.

Работа у нас и без того была не особенно загруженной. К тому же недавно появился новый сотрудник, так что людей хватало. Подменять Нанасэ не было большой проблемой, да и мне самому не пришлось бы брать слишком много смен.

— Значит, сегодня мы с Хикари пойдём к тебе домой слушать, как ты играешь.

Число слушателей мы увеличивали очень осторожно. Всё-таки было бы ужасно, если бы Нанасэ снова стало плохо.

— Спасибо. Я очень признательна.

— Просто уточню: ты точно уверена, что можешь начать сразу с двух человек, а не с одного? — спросил я.

— Да. Я уже знаю, что способна играть перед одним человеком.

Ну да. Тогда, в музыкальном кабинете, когда Нанасэ играла для меня, проблем не было. Хотя видно было, что ей тяжело, так что заставлять себя через силу ей всё равно нельзя.

— Тогда я сначала вернусь домой и всё подготовлю, а вы с Хикари подойдёте чуть позже. Как вам? — предложила она.

— Подходит.

Так мы и договорились, что пойдём к Нанасэ домой вдвоём с Хикари. А ведь если задуматься, у Хикари дома я так ни разу и не был. Не думал, что первым девичьим домом, куда я зайду, окажется дом Нанасэ... Нет, дом Миори не считается.

---

— Ничего себе, вот это хоромы.

Хикари привела меня к двухэтажному дому примерно в десяти минутах ходьбы от станции Такасаки. Дом был огромный, да ещё и с просторным двором. На глаз раза в два больше моего.

Пусть Гумма и считается сравнительно недорогой префектурой, участок рядом со станцией Такасаки всё равно должен стоить немало. А тут на площади, где могло бы стоять два дома, один такой? Они что, правда настолько богаты?

— Правда большой? — Хикари наклонила голову.

— Только не говори, что у вас дом примерно такой же.

— Мм... По-моему, наш даже побольше.

Вот это да. Богачи чистой воды. Чего и ожидать от дочери главы компании. Хотя если быть точным, Сэй-сан пока всё-таки ещё вице-президент.

— Нацуки-кун, твой дом тоже вообще-то не маленький.

— Да, но мы живём в глуши. С землёй в таком месте, как тут, это не сравнить.

— Правда? — Хикари непонимающе моргнула, открыла калитку без всякого стука и как ни в чём не бывало вошла во двор. Видно было, что она тут не впервые. В углу виднелось пустое парковочное место. Наверное, родители Нанасэ ещё были на работе.

Хикари нажала на звонок, и дверь сразу же открылась.

— Добро пожаловать, — встретила нас Нанасэ уже в домашней одежде. Простое платье шло ей очень хорошо. — Проходите.

— Спасибо, что пригласила! — бодро сказала Хикари.

Нанасэ повела нас на второй этаж. В коридоре не было ни пылинки, а стены украшали явно недешёвые картины.

— Здесь музыкальная комната. А вон там моя комната.

— У вас дома есть отдельная комната специально для музыки? Вот это уже совсем другой уровень.

Нанасэ криво улыбнулась.

— У меня просто родители оба из музыкальной среды, так что у нас случай особый. — Она уже собиралась завести нас в музыкальную комнату, как Хикари её остановила.

— Юино-тян, раз уж мы пришли, почему бы не показать Нацуки-куну свою комнату? — Её прямо распирало от энтузиазма.

— Э? Н-нет, это будет слишком неловко. — По лицу Нанасэ было видно, что идея ей совсем не нравится.

Ну да, вполне можно понять, почему девушке не хочется, чтобы парень копался у неё в комнате. Ведь поэтому, да? Не потому что ты конкретно меня терпеть не можешь, да?

— Ну что ты! У тебя же столько милого мерча! Раз уж он здесь, надо обязательно показать!

— Мерча... милого? — переспросил я.

— Ага! Например, постеры айдолов!

Точно, Нанасэ ведь любит айдолов. Значит, у себя она хранит всякое такое? Теперь мне и правда любопытно. Если честно, мне просто до ужаса хочется увидеть комнату своей оси.

— Нацуки-кун, сюда! — с лукавой улыбкой Хикари потянула меня за руку.

— П-погоди, Хикари! Нельзя же вот так... — Нанасэ неожиданно для себя самой совсем растерялась, но Хикари и не думала останавливаться.

Я-то что? Если моя девушка тащит меня с такой силой, как я должен сопротивляться?

Хикари распахнула дверь в углу второго этажа и решительно вошла внутрь.

— Смотри! Ну разве не потрясающе?!

Комната, куда меня затащили, и правда оказалась... скажем так, впечатляющей. На стенах висели плакаты и фотографии айдолок, на письменном столе и комоде стояли акриловые стенды, а книжный шкаф буквально ломился от фотобуков и дисков. И даже довольно откровенная дакимакура тут имелась.

Ого. Довольно смело. Значит, и такие вещи она тоже покупает... Я и сам отаку, так что в какой-то степени понимаю, но это уже другой масштаб. Хотя я скорее из тех отаку, кто прежде всего любит историю, поэтому у меня мерча не так уж много. Ну, если не считать того, что я собираю все лимитные рассказы к ранобэ, которые дают в бонус только в разных магазинах.

— Э-эй! Если уж хотел это всё показывать, мог бы хоть дать мне подготовиться! — вспыхнула Нанасэ.

— Когда зовёшь гостей домой, разве не надо заранее хоть немного подготовиться? — безжалостно ответила Хикари.

Никакой пощады.

— Я вообще не собиралась пускать его сюда! — огрызнулась Нанасэ, торопливо запихивая дакимакуру под одеяло.

А-а, вот как. Значит, это ты не хотела мне показывать? Поздно, я уже всё увидел. Зато Нанасэ, когда краснеет и суетится, выглядит неожиданно мило. И всяких безделушек у неё тут поразительно много. Окидывая взглядом комнату и удивляясь тому, насколько всё тут не сочетается с моим привычным образом Нанасэ, я вдруг случайно заметил красное бельё. Сделал вид, что ничего не видел.

— Выйди на минутку, ладно? — угрожающе сказала Нанасэ, вся пунцовая. Я послушно выскользнул из комнаты. Изнутри тут же донеслись звуки судорожной уборки, а через несколько минут я начал различать шёпот Хикари и Нанасэ.

— Ого, Юино-тян, ты и такое бельё носишь? Смело...

— Прекрати всё трогать... Что ты будешь делать, если Хайбара-кун услышит?!

Эм, я вообще-то слышу. Причём очень даже хорошо.

— Э? Юино-тян, у тебя и такое есть?

— Э-эй! Это не моё... В любом случае не трогай!

Ч-чего? Что у неё там ещё есть? Мне... мне очень любопытно! Я изо всех сил сдерживал желание внезапно распахнуть дверь, но в итоге она открылась сама.

Нанасэ тяжело дышала и выглядела совершенно вымотанной.

— Можешь заходить... Хотя есть ли вообще смысл так стараться ради того, чтобы показать тебе комнату? — пробормотала она, но всё-таки позвала внутрь.

За считаные минуты беспорядок в комнате исчез почти без следа. Правда, стены с постерами никуда не делись, так что общего впечатления это не меняло.

— Ничего себе, Нанасэ. Ты правда без ума от Сиратани из Shinozaka41.

Shinozaka41 — это женская айдол-группа, которую Нанасэ очень любила.

— Н-ну... Мне она просто немного нравится? — ответила Нанасэ, накручивая прядь волос на палец.

— Да тут уже далеко не «немного».

Мерч с Сиратани был буквально везде. Продукция с другими участницами Shinozaka41 тоже попадалась, но процентов восемьдесят точно приходилось именно на Сиратани.

— Правда же? Круто, да? — почему-то гордо сказала Хикари.

— Ага. Такое чувство, будто я попал в другой мир.

Нанасэ врезала ей кулаком по макушке.

— Ай! Юино-тян, это было жестоко!

— Жестокая тут как раз ты. Тебе стоит хорошенько подумать о том, что ты натворила. — За её устрашающим выражением лица я чуть ли не видел манговые звуковые эффекты.

Хикари сразу сникла и несколько раз поклонилась.

— П-прости...

— Господи... — Нанасэ тяжело вздохнула и открыла бутылку воды.

— А знаешь, если приглядеться, Сиратани чем-то похожа на Хикари, — заметил я.

— Кх?! — Нанасэ поперхнулась водой.

— Ю-Юино-тян? Ты как?

— Д-да. Просто не в то горло попало, вот и всё...

Что это с ней вдруг? Сегодня Нанасэ совсем какая-то непоследовательная.

— Я... не вижу особого сходства, — торопливо сказала Нанасэ, упорно не встречаясь со мной взглядом.

— Правда? А ты что думаешь, Хикари?

— Хм. Я правда так похожа на айдола? — довольным тоном спросила она.

Ну конечно. Как и положено самопровозглашённому школьному айдолу, самооценка у неё на высоте.

— Всё, хватит! Вы сюда не играть пришли! — Нанасэ буквально вытолкала нас из комнаты.

Справедливо.

На этот раз она всё же загнала нас в музыкальную комнату. Посреди стоял рояль, а у стены на стойках лежали другие инструменты, в том числе гитара. Стены были обшиты шумоизоляцией.

— Ух ты, вот это да. Прямо настоящая музыкальная комната. И даже больше, чем её спальня.

Рядом с роялем уже стояли два складных стула, а перед ними столик того же типа с чашками и бутылками чая. Как она и говорила, всё было полностью готово. Мы сели.

— Ну что ж, начну. Пейте чай сколько хотите, я не против, — сказала Нанасэ, словно приводя себя в порядок.

— Кстати, что ты собираешься играть? — спросил я.

— Пока что я не планирую выступать на конкурсах или концертах, так что... у вас есть пожелания? — спросила она.

Хикари радостно вскинула руку.

— О! Тогда можно я предложу?

— Конечно.

— Ура! Тогда сначала хочу услышать «La Campanella» Листа!

— Обычно с такой сложности не начинают... но ладно. — Нанасэ иронично улыбнулась.

Она развернулась к роялю, положила пальцы на клавиши, глубоко вдохнула и заиграла. Пальцы двигались с такой скоростью, что это даже немного пугало.

---

Перед нами Нанасэ играла без малейших проблем.

— Ну как? Что-нибудь чувствуешь? — спросил я.

— Нет, ничего необычного. Естественно, после игры чувствуется усталость, но в остальном всё в порядке. — Нанасэ кивнула, прижав руку к груди, будто проверяя собственное состояние.

Похоже, она действительно не перенапряглась. Значит, двое слушателей ей по силам.

— Тогда в следующий раз добавить ещё одного человека?

Она опустила голову.

— Да. Простите, что снова заставляю вас сидеть со мной... но, пожалуйста.

— Понял. Только не нужно каждый раз так церемониться. — Я специально ответил лёгким тоном. Вообще-то это мне впору быть благодарным: я бесплатно слушаю выступления такого уровня.

— Тогда... может, завтра провести следующую тренировку? — спросила она.

— Ага. После клубов кого-нибудь прихватим.

После этого все начали подгонять расписание, и мы понемногу увеличивали число слушателей по одному. Перед тремя и даже четырьмя людьми Нанасэ тоже могла играть без проблем. Мне даже показалось, что из-за ежедневной практики её техника становится лучше прямо на глазах. И при этом она совсем не выглядела измотанной.

— Юино-тян?!

Впервые её игра заметно пошатнулась, когда слушателей стало пятеро. Было уже восемь тридцать вечера. Мы собрались после того, как остальные закончили клубные дела, и ради удобства заняли школьный музыкальный кабинет.

Когда Нанасэ уже собиралась начать, у неё вдруг сбилось дыхание, а плечи резко заходили вверх-вниз. Хикари мгновенно бросилась к ней. Похоже, Нанасэ даже не замечала её присутствия и просто застыла, пустым взглядом глядя на клавиши.

— Нанасэ, подожди, — сказал я.

Она вздрогнула и перевела глаза на меня. Казалось, ещё немного, и она расплачется.

— Всё хорошо. Успокойся.

Не раздумывая, я оттащил её руки от клавиатуры и крепко сжал их.

— Глубоко вдохни. Вдох... выдох... — я старался говорить как можно мягче, чтобы ей стало спокойнее.

Сначала она вдохнула неловко, а на выдохе дыхание всё равно дрожало. Но, повторив это несколько раз, она постепенно выровнялась. После ещё пары глубоких вдохов ей наконец удалось взять себя в руки.

[[image:/storage/reader-images/b69c7f6211c576d5db257675b98c6f730375185d.jpg]]

Цвет лица к ней вернулся, но выражение стало совсем убитым.

— Простите... Вы все пришли сюда ради меня, а я даже не смогла нормально сыграть, — виновато пробормотала она.

— Тебе не за что извиняться. Мы здесь именно для того, чтобы помочь тебе справиться с твоей проблемой. — Я обернулся. Ута, Тацуя и Рейта стояли за спиной, как громом поражённые.

— Юи-Юи... Ты точно в порядке? — с тревогой спросила Ута.

Разумеется, мы заранее рассказали им о симптомах Нанасэ. Но сколько бы ни понимал это головой, одно дело — услышать рассказ, и совсем другое — увидеть такое собственными глазами. Их чувства я отлично понимал. Мы с Хикари смогли сразу среагировать только потому, что уже видели, как Нанасэ падала на конкурсе.

— Не думал, что у тебя всё настолько серьёзно, — сказал Тацуя.

— Теперь я понимаю, почему твои родители хотят, чтобы ты перестала играть, — тихо добавил Рейта.

Оба выглядели подавленными.

В кабинете повисла тяжёлая атмосфера, но Нанасэ всё же сумела взять дыхание под контроль.

— Да... Сейчас я уже в порядке. Можно продолжить? — спросила она, явно стараясь переключиться.

— А? По-моему, на сегодня уже достаточно, — возразила Хикари, поглаживая подругу по спине.

— Если я расклеюсь уже от этого, моё состояние никогда не улучшится, — твёрдо сказала Нанасэ.

Наверняка ей было настолько страшно, что хотелось просто сбежать. Это легко читалось хотя бы по тому, что она всё это время так и не разжала мою руку.

— Юино-тян... — с очень сложным выражением лица сказала Хикари. — Тебе не кажется, что для начала стоит отпустить его?

— Что? — озадаченно наклонила голову Нанасэ.

— Ты всё это время держишь Нацуки-куна за руку...

Всё ещё ничего не понимая, Нанасэ опустила взгляд вниз. И тут же окаменела, увидев, что и правда вцепилась в мою ладонь. На несколько секунд кабинет накрыла неловкая тишина. Мне кажется, или Ута изо всех сил старается не заржать?

— П-п-простите! — выкрикнула Нанасэ громче, чем я когда-либо от неё слышал, и в ту же секунду отскочила от меня. Уставившись на свои руки так, будто не верила самой себе, она вспыхнула до самых ушей. — Э? У-ум... И давно я...?

— С тех пор, как Нацуки-кун подбежал к тебе.

По лицу Хикари невозможно было понять вообще ничего. Страшно. По справедливости первым её руку схватил именно я, но если сейчас это озвучу, станет только хуже, так что лучше промолчу.

— Боже, Нацу... Вот из-за таких вещей с тобой и беда, понимаешь? — Ута сощурилась, пожала плечами и посмотрела на меня так устало, как никогда прежде.

---

В тот день Нанасэ попробовала сыграть только ещё один раз. Со второй попытки она, хоть и немного неуверенно, всё же доиграла произведение до конца.

— Спасибо вам всем, что пришли.

Когда мы уже дошли до велосипедной стоянки возле школы, она снова остановилась и поклонилась.

Само собой, к тому времени было уже совсем темно. На небе не было ни облачка, и звёзды ярко мерцали в вышине. Несмотря на пальто, холод пробирал меня до дрожи, а дыхание превращалось в белый пар.

— Хватит тебе кланяться, — сказал Тацуя.

— Мы же здесь затем, чтобы помочь, чем сможем, — добавил Рейта.

— Ага! — подхватила Ута. — Да и послушать тебя было одно удовольствие!

После этого троица велосипедистов попрощалась и уехала домой первой.

— Ой-ой. Папа злится, — скривилась Хикари, посмотрев в телефон, и вздохнула.

— Он просто переживает. Напиши, что уже идёшь домой. — Я понимаю Сэй-сана. Всё-таки уже давно за девять.

— Ладно-ладно. «Я уже иду домой». Вот, отправила.

После этого к станции отправилась уже наша троица электричников — Нанасэ, Хикари и я.

— Прости, что из-за меня ты так поздно возвращаешься, Хикари.

— Не переживай. Я сама хотела остаться. — Хикари лучезарно улыбнулась. — И вообще, Юино-тян, разве это не здорово? В первый раз у тебя, конечно, проявились симптомы, но во второй ты всё же смогла сыграть. Может, ты уже почти победила свою тревогу?

— Это определённо был один шаг к преодолению моего состояния, — кивнула Нанасэ в ответ на её бодрость. — Но я всё ещё не уверена, что полностью его преодолела.

— Нанасэ, как думаешь, что тогда изменилось? Между первым и вторым разом что-то ведь было разным? — спросил я. Мы по-настоящему не понимаем, как работает её состояние, так что, если она вдруг преодолеет его, даже сама не осознав почему, потом однажды всё может вернуться. Почему во второй раз получилось, если в первый не вышло? Лучше бы она сама смогла выразить это словами.

Нанасэ положила руку на подбородок и задумалась.

— Хм... не знаю почему, но во второй раз мне как будто было легче играть, чем в первый. Сначала меня захлестнула очень сильная тревога, и в голове без конца прокручивались воспоминания о провале на конкурсе. А потом я вдруг перестала видеть, что передо мной... Но затем, сама не заметив как, я уже увидела рядом вас двоих... — Обрывочные фразы понемногу складывались у неё на губах, пока она вспоминала произошедшее.

Тревога, значит. Да, как я и думал: её симптомы запускаются тогда, когда она чувствует ту же тревогу, что и после неудачи на конкурсе.

— Думаю, во многом мне удалось сыграть во второй раз потому, что передо мной были близкие друзья. Когда я увидела ваше беспокойство, мне стало спокойно.

Я задумался над её словами. Значит, ключ в том, чтобы Нанасэ чувствовала себя в безопасности?

— Я уверена... Если бы передо мной были незнакомые люди, сердце бы наполнилось одной только тревогой. По крайней мере, мне так кажется. Стоит только это представить, и меня уже начинает трясти от страха, — призналась Нанасэ, обняв себя за плечи.

Кончики её пальцев, высовывавшиеся из рукавов пальто, дрожали. И дело было вовсе не в холоде.

---

Тем же вечером.

Поужинав дома и приняв ванну, я получил звонок от Хикари.

— Что такое?

— Привет, Нацуки-кун.

По голосу было слышно, будто вокруг неё отдаются эхом звуки плитки.

— Хорошим детям уже пора спать, — сказал я, глянув на часы. Было уже одиннадцать.

— Я плохая девочка, так что ещё не собираюсь!

В трубке послышался плеск воды. Постой... только не говори мне...

— Эм, Хикари? Ты сейчас вообще где?

— Что? В ванной. После возвращения домой я ещё писала роман, вот и получилось так поздно.

То есть она сейчас совсем голая. Даже не вздумай представлять ничего лишнего! Но плеск воды только делал картинку в голове ещё нагляднее. Умоляю, прекрати. Ты вообще недооцениваешь, насколько подростковый парень может быть озабоченным? Я же, между прочим, снова оказался в золотом возрасте собственного тела!

— Нацуки-кун? Что такое? Ты смутился? — хихикнула Хикари.

Таким тоном она говорит, когда делает что-то специально. Меня бесило уже то, что она заметила моё замешательство, так что я поспешно сменил тему.

— А? Нет вроде. Так что ты хотела?

— Хм? — Она явно осталась недовольна моей реакцией, но всё-таки вернулась к тому, чего я от неё ждал. — Я хотела поговорить о Юино-тян. Если исходить из её слов, следующим шагом нам надо собрать аудиторию из незнакомых людей, но... — тут тон у неё резко стал серьёзным.

— С практической точки зрения это очень трудно, — закончил я за неё.

Найти совершенно посторонних людей, чтобы они сидели и слушали Нанасэ, само по себе непросто. К тому же играть она могла только дома или в школьном музыкальном кабинете. Чужих людей в дом пускать нельзя, а посторонним не разрешат просто так входить в школу. Можно, конечно, арендовать студию, но это обойдётся дорого. Да и, скорее всего, пришлось бы ещё платить незнакомцам за их время. Для кучки старшеклассников это было слишком нереалистично.

— К тому же тебе не кажется, что для Нанасэ слишком рискованно вот так резко перепрыгивать к выступлению перед незнакомцами?

— В каком смысле?

— Думаю, и в том, что касается самих слушателей, нужно двигаться маленькими шагами. Возможно, сегодня Нанасэ смогла сыграть только потому, что перед ней были мы, её друзья. Но сразу перейти от этого к куче незнакомых лиц — слишком резкая смена. Мне кажется, ей очень важно накапливать маленькие удачи. Прямо как Миори тогда по чуть-чуть преодолевала свой страх, просто перекидывая мяч между мной и Утой. — Поэтому более реалистичным вариантом было бы... попросить наш класс стать для неё аудиторией.

Я сказал первое, что пришло в голову, но чем дальше, тем более здравой казалась эта идея. И главное, это то, что мы действительно могли провернуть. У меня было чувство, что многие из одноклассников охотно согласятся.

— То есть найти людей, с которыми она уже немного связана, но которые не входят в круг самых близких друзей, — задумчиво повторила Хикари, и по голосу было ясно, что идея ей нравится. — Ага, это, пожалуй, хороший вариант. Конечно, окончательное решение всё равно за Юино-тян.

— Завтра спросим у неё. Если она не против, обсудим это уже со всем классом. К кому бы лучше обратиться? Хино и Фудзивара сразу приходят в голову. Онодзава-сан, скорее всего, тоже придёт, если это поможет Нанасэ снова играть.

Пока я размышлял, кого можно позвать в помощники, Хикари вдруг заговорила медленнее обычного:

— Знаешь, это всего лишь моя догадка, но мне кажется, Юино-тян боится не самой неудачи.

— А чего тогда?

— По-моему, она боится разочаровать других, — довольно уверенно сказала Хикари. — Помнишь, как сегодня после того, как не смогла сыграть, она опустила голову и выглядела совершенно убитой? Думаю, ей было страшно смотреть нам в лица. Поэтому, когда она увидела, что мы не разочарованы, а просто волнуемся за неё, ей стало легче. Она убедилась, что мы её не бросим. — Она говорила удивительно ровно и ясно, будто в неё кто-то вселился. — Поэтому во второй раз и получилось.

Хикари способна видеть такие вещи, потому что знает Нанасэ столько лет. А может, просто у неё пугающе хорошо развита наблюдательность благодаря тому, что она хочет стать писательницей. Скорее всего, и то и другое сразу.

— Нацуки-кун, думаю, ты прав: ей нужны маленькие успехи. Но у меня есть чувство, что, если мы не докопаемся до корня её страха, она так и не сможет по-настоящему преодолеть своё состояние.

— Если это так, как думаешь, сама Нанасэ это понимает?

— Нет. Мне кажется, она не очень хорошо осознаёт собственные чувства. Юино-тян умеет выглядеть спокойной снаружи, но внутри у неё полный хаос, который она просто прячет.

Такой образ Нанасэ расходился с тем, как я её до сих пор воспринимал. Но слова Хикари звучали слишком убедительно. Если бы Нанасэ действительно умела свободно контролировать собственные эмоции, она, наверное, вообще бы не страдала от таких симптомов. И уж в одном я был совершенно уверен: Хикари знала Нанасэ лучше всех.

— Завтра обсудим детали, — сказала Хикари.

— Ага. Уже поздно всё-таки.

— Я слишком засиделась в ванной. Надо вылезать.

— Ладно. Спокойной ночи.

— Угу. Спокойной.

Я уже собирался завершить звонок, как вдруг изображение на экране телефона сменилось.

— А?! — вскрикнула Хикари.

Что?! В следующую секунду на экране возник телесного цвета прямоугольник.

Изящная линия шеи и плеч, мокрая кожа, покрытая капельками воды... и две большие округлые формы, свисающие с груди и дрожащие вместе с её резкими движениями.

— Прости... Кажется, я случайно нажала не туда?! Н-не смотри!

Похоже, Хикари по ошибке ткнула в кнопку видеозвонка. Как вообще?

— Всё нормально! Я не смотрю!

— Блин! Э-э, а, ой... у-у...

Она так запаниковала, что слишком долго не могла отключить видео. И всё это время камера дёргалась, продолжая захватывать её тело.

— Не переживай! Я не смотрю! Успокойся! — закричал я, не отрывая глаз от экрана. У меня-то камера выключена, так что даже если совру, она не поймает! Неужели и на моей улице наступила эпоха счастливых похотливых случайностей? Мне ведь и правда удалось увидеть кое-что хорошее.

---

На следующий день.

Когда Хикари пришла в школу, она сразу врезала мне кулаком по плечу.

— Ч-чего?! — Я, конечно же, моментально занервничал.

— Ты смотрел, — холодно сказала она.

П-почему она так уверена? Она же не могла узнать!

— Я же сказал, что не смотрел!

— Смотрел. Да? — Она уставилась мне прямо в глаза.

— Нет! Говорю же, не смотрел. — Я рефлекторно отвёл взгляд вниз и тут же уставился на тело Хикари. В голове сразу всплыла вчерашняя картина.

— Ты точно видел! У тебя всё на лице написано.

— Я... я не видел! Покажи доказательства! Ну давай!

— Не могу поверить, что живой человек сейчас произнёс фразу, достойную преступника из детектива, — бросила она на меня убитый взгляд.

Эй, так нечестно!

— Ну даже если чисто гипотетически я что-то и увидел, то это всё равно не моя вина!

— Ага! Значит, признаёшь! Видел, да? Дурак!

Ругаясь на ходу, мы вошли в класс.

— Что вы двое вообще делаете с самого утра?

И тут вдруг рядом оказалась Нанасэ с выражением лица, которому я даже названия подобрать не мог.

— А, Юино-тян, послушай! Нацуки-кун видел меня голой!

До этого одноклассники поглядывали на нас издалека с выражением «опять эти идиоты-молодожёны», но после слов Хикари все разом вытаращились уже на меня.

— Эй! Не говори так! Сейчас же выйдет страшное недоразумение! — запротестовал я.

— Тогда, может, объяснишься? Подробно. — Нанасэ, как официальный защитник Хикари, излучала чистую ярость.

Почему во всём опять виноват именно я? Даже если я и правда что-то увидел, разве это вообще проблема, если мы встречаемся? Но по атмосфере было ясно, что такой аргумент сегодня точно не пройдёт. Невообразимо.

---

Обеденный перерыв.

— А? Вы хотите, чтобы я помогла? — недоумённо наклонила голову Фудзивара Каната.

После того как Нанасэ закончила зачитывать мне нотацию в духе «пока вы ещё школьники, о таком слишком рано и бла-бла-бла», мы обсудили следующий шаг и решили попросить о помощи одноклассников.

— Вообще, это связано с Нанасэ и пианино... — Я начал объяснять ситуацию нашей старосте.

— Понятно. Вот почему она так неохотно соглашалась быть аккомпаниатором для нашего хора, — серьёзно кивнула Фудзивара, когда я всё рассказал.

— Прости, — сказала Нанасэ. — Если бы я вдруг не смогла сыграть, всем было бы только хуже.

— Нет-нет, не переживай. Всё нормально. Я ведь тоже не хочу тебя заставлять. — Фудзивара тут же замахала руками, а затем мягко улыбнулась, стараясь её успокоить. — Но помочь, конечно, помогу. Сколько человек нужно собрать?

— Думаю, человек пять-шесть, — предложил я. Это примерно столько же, сколько было, когда Нанасэ играла перед нашей компанией, только теперь целью было проверить, как она справится перед людьми, которых знает чуть хуже.

Нанасэ кивнула.

— Ты сможешь нам помочь?

— Конечно! Нужно уже сегодня после уроков?

— Мне это подходит... но ты правда сумеешь собрать шестерых так быстро? — удивлённо спросила Нанасэ.

— Ты что вообще такое говоришь? — устало фыркнула Фудзивара и ткнула её в плечо. — Если дело касается тебя, Юино, мы все без проблем соберёмся.

После этого Фудзивара подошла к девочкам в классе и всё им объяснила. Вид кучки девушек, сгрудившихся вместе, тут же привлёк внимание парней, так что я, Тацуя и Рейта тоже посвятили их в детали. Всё равно позже нам наверняка пришлось бы просить и их тоже. Само собой, Нанасэ дала на это согласие.

— Эй... правда всё нормально. Это не повлияет на мою повседневную жизнь, так что никаких проблем. Ладно?

Нанасэ явно чувствовала себя неловко из-за того, что отнимает у всех время, и остальные наперебой старались её успокоить. Как и всегда, у неё потрясающая популярность. Нанасэ любит заботиться о других, так что девочки в классе опираются на неё очень сильно.

— Всем... спасибо, — сказала Нанасэ, окружённая со всех сторон одноклассницами. — Раз уж вы мне помогаете, я тоже должна как следует постараться.

Только вот последняя фраза прозвучала у неё как-то слишком скованно. Хикари всё это время внимательно наблюдала за ней.

---

В тот день после школы я не смог пойти вместе с Нанасэ, потому что у меня была смена. Честно говоря, на работу идти совсем не хотелось, но и пропустить её я не мог. Поэтому готовил на кухне, изо всех сил подавляя желание каждые пять минут хвататься за телефон и проверять сообщения.

Когда наплыв посетителей схлынул, меня окликнули:

— Нацуки, что-то случилось? — спросил с другой стороны стойки Мэй, который сегодня стоял в зале.

Точно. Мы ведь сегодня с Мэем вместе на смене. Я настолько не в себе, что напрочь об этом забыл.

— Прости. Просто кое-что не даёт покоя. — На долю секунды я замялся: рассказывать ли Мэю о Нанасэ. Но я не спрашивал у неё разрешения выносить это за пределы класса.

— Это из-за музыкального фестиваля? — спросил он.

Стыдно признаться, но я про него вообще забыл.

— Похоже, нет.

— Ага... нет. Прости. Хотя и об этом мне тоже надо подумать.

Мэй посмотрел на меня своим холодным взглядом.

— У тебя на лице написано, что сейчас тебе на это совершенно наплевать.

Мне хотелось возразить, но опровергнуть было нечем. И правда, я всё это время отодвигал вопрос о фестивале в дальний ящик, и уже одним этим показывал, насколько он для меня сейчас важен.

— Прости. Я не пытаюсь на тебя наехать. Но, как по мне, если отказываться, то лучше сделать это как можно раньше. Нехорошо сначала заставлять Хондо-сан надеяться, а потом держать её в ожидании. — Мэй слегка сморщил нос и выдал странноватую улыбку.

Пока я думаю о Нанасэ, он всё это время думает о музыкальном фестивале. Наверное, потому его и раздражает, что я вовсе про это не размышлял.

— Ты прав.

Он во всём прав. Прежде чем тратить всё время на переживания о чужих проблемах, мне стоило бы сначала разобраться в своих. Хочу ли я вообще выступать на этом фестивале? Чего я сам хочу добиться с этой группой? Никакого смысла тренироваться, пока внутри у меня одни сомнения. Если я не разберусь в этом, тогда...

— Если ты сейчас думаешь о Юино, сосредоточься сперва на ней, — внезапно прозвучал откуда-то голос Серики.

Я обернулся и увидел её за столиком с чашкой кофе.

— Серика...

— У меня было чувство, что ты даже не заметил, что она здесь, — с кривой улыбкой сказал Мэй.

Похоже, я сегодня вообще не замечаю ничего вокруг.

— Прости, Серика.

— Ничего. Пока притормозим с репетициями группы. — Серика сказала это всё тем же своим невозмутимым тоном и допила кофе одним глотком. — Если будешь спешить с ответом, точно потом пожалеешь.

Она будто говорила: «Мучайся над этим как следует».

— Ты уверена, что тебя это устраивает? Мы же потеряем время подготовки к фестивалю, — заметил Мэй.

— Мы не умрём, если не поучаствуем в этом ивенте. Куда важнее понять, куда мы вообще хотим двигаться дальше. А на это нужно время.

В такие моменты Серика почему-то всегда кажется страшно взрослой. Как будто насквозь меня видит.

— К тому же... ответ может быть связан и с тем, как ты поможешь Юино, — сказала она с многозначительной улыбкой и уже было ушла из кафе.

Но через секунду снова приоткрыла дверь и вернулась.

— Я забыла заплатить.

Нет, всё-таки это всё та же рассеянная Серика.

[[image:/storage/reader-images/55bc584dda5bede895238f6e4ff18e41359d9af7.jpg]]

---

После смены я написал Хикари в RINE, что уже добрался домой. Как только сообщение было прочитано, она сразу же позвонила. И новости оказались совсем не такими, на какие я надеялся.

— Не вышло? — спросил я.

— Ага. Она несколько раз пыталась сыграть, но... симптомы снова начались. Я успокаивала её ещё до того, как дело доходило до состояния, когда она почти теряла сознание. В какой-то момент мне показалось, что мы просто топчемся на месте, и мы прекратили.

— Ясно... А как выглядит сейчас сама Нанасэ?

— Она чувствовала вину перед всеми, кто пришёл, и бесконечно извинялась. А когда мы шли домой вместе, всю дорогу была мрачнее тучи... Хотя внешне всё равно старалась держаться как обычно. — После этого Хикари подробно пересказала, что там происходило.

Аудиторией были пять девочек из нашего класса: Фудзивара, Онодзава-сан, Тэраи-сан, Киёсато-сан, Минура-сан и Киёси-сан.

— Если не считать Онодзава-сан, остальные ведь довольно часто с ней общаются, да? К слову, все они либо вообще не ходят в клубы, либо состоят в культурных кружках, так что, наверное, поэтому их было легко собрать.

— Угу. А Онодзава-сан сказала, что любит музыку Юино-тян, поэтому и захотела помочь.

Если к этим пяти прибавить ещё и Хикари, выходит шесть человек. Почти столько же, сколько было на прошлой удачной тренировке. Но на этот раз Нанасэ так и не смогла сыграть, сколько бы ни пыталась.

— Значит, степень близости с аудиторией и правда сильно влияет?

— В конечном счёте всё упирается в её внутренний настрой. В то, перекрывают ли воспоминания о неудаче желание добиться успеха. Это я, правда, просто пересказываю слова врача Юино-тян.

— Ты разговаривала с её врачом?

— Когда навещала её в больнице, успела выцепить немного информации.

По Хикари и правда было видно, насколько серьёзно она хочет помочь Нанасэ. В последнее время перед сном она даже начала читать книги по психологии.

— Нацуки-кун, я хочу попробовать одну вещь, — сказала она. И то, что она предложила дальше, действительно меня потрясло.

— В таком случае, Хикари... у меня тоже есть идея, которую можно к этому добавить...

---

На следующий день, в обед.

— Сегодня я могу собрать человека четыре-пять, но... — Фудзивара бросила на Нанасэ обеспокоенный взгляд. — Ты сама как хочешь?

В прошлый раз мы выбирали пятерых из десяти желающих, а сегодня людей меньше. Такое вполне естественно: не у всех каждый день свободное расписание.

— Если честно, некоторые девочки испугались и не хотят снова на это смотреть. Они думают, что тебе лучше остановиться, — негромко продолжила Фудзивара.

По её тону я почувствовал, что и сама она думает примерно так же. Вполне понимаю их чувства. Услышать о таком и увидеть собственными глазами — совсем не одно и то же.

— Я... я... — Лицо Нанасэ болезненно исказилось. — Если... все так говорят... тогда... — Голос у неё дрогнул, и, хотя она ещё недавно говорила, что не хочет сдаваться, теперь голова у неё снова опустилась.

Хикари тут же перебила её и твёрдо заявила:

— Всё в порядке, Юино-тян.

— Хикари?

— Юино-тян, пока ты сама хочешь бороться с этой проблемой, я буду рядом, — сказала Хикари, подбадривая её.

— Хикари... — Фудзивара даже растерялась. — Ты хочешь, чтобы Юино и дальше продолжала мучиться, даже если ей больно? — не веря, спросила она.

Хикари кивнула.

— Да. Я не хочу, чтобы она врала самой себе.

Я бы так прямо сказать не смог. Раз Нанасэ сама хочет с этим бороться, всё, что мне остаётся — это мягко подтолкнуть её вперёд, если вдруг она зашаталась.

— Но если я продолжу, всем будет только лишняя морока, — сказала Нанасэ.

— Если будешь врать себе, потом пожалеешь, — ответила Хикари.

Да. Я не смогу вот так же схватить её за руку и проложить дорогу силой, как это делает Хикари. Почему? Потому что я не могу взять на себя ответственность за все опасности, которые могут за этим стоять. А для Хикари, к лучшему это или к худшему, всё это сейчас не имеет значения.

— Ты ведь хочешь снова выйти на сцену и сыграть на пианино, правда?

Но именно потому, что Хикари такая, её слова и доходят до сердца Нанасэ.

По щеке Нанасэ скатилась слеза.

— К тому же ты ещё даже толком не попробовала. Слишком рано сдаваться!

— Да. Ты права, Хикари, — сквозь всхлипы ответила Нанасэ.

При виде этого Фудзивара виновато опустила голову.

— Прости. Не стоило мне так говорить.

— Нет-нет, не извиняйся. Я понимаю, что вы все просто переживаете за меня, — Нанасэ поспешно замотала головой.

— И вообще, никто не считает тебя обузой, — добавил я. Раз уж речь зашла об этом, нужно было сказать прямо. — Так ведь, ребята?

Я специально обратился ко всем одноклассникам, которые прислушивались к нашему разговору. Мы вели такую серьёзную беседу посреди обеденного перерыва, так что внимание остальных, естественно, было приковано к нам. Да и про состояние Нанасэ многие уже знали.

— Да конечно!

— Оставь это на нас! Я вообще слаб к женским слезам!

— Мы тоже поможем! Ты нам совсем не в тягость!

— Нанасэ же у нас классная «мама»!

— Юино-тян всегда мне помогает!

— Ага! Я вообще в любой момент приду! И, кстати, пожалуйста, встречайся со мной!

Один за другим посыпались поддерживающие голоса. Подождите... Мне послышалось, или кто-то сейчас правда признался ей в любви?

— В-все... — Нанасэ только и могла, что ошарашенно смотреть на класс.

Она вообще плохо понимает, насколько сильное у неё влияние, хотя сама давно уже одна из ключевых фигур в нашем классе.

— Слушай, Нанасэ. А почему бы тебе не стать аккомпаниатором нашего класса на школьном музыкальном фестивале? — предложил я именно то, о чём мы с Хикари вчера говорили. Всё равно уже пора было начинать репетировать, а аккомпаниатора мы до сих пор так и не выбрали.

— Э?

До межклассного хорового конкурса оставалось около двух недель. За это время можно было успеть нормально прорепетировать и на уроках музыки, и после школы. Не пришлось бы каждый раз отдельно выискивать людей, как сейчас: практика шла бы естественным образом.

— Кстати, если подумать... я ведь так и не дала ответа.

— По-моему, это как раз идеальный способ двигаться вперёд постепенно. И в финале, да, придётся играть перед всей школой. Но, в отличие от фортепианного конкурса, здесь Нанасэ не будет единственной главной фигурой. Она всего лишь аккомпаниатор. Значит, и давление на неё должно быть не таким сильным. — Но, конечно, решать тебе.

— Но... сейчас мне кажется, что я ещё не могу это сделать. Я не собираюсь отказываться от попыток преодолеть своё состояние, но если я сорву выступление, то испорчу всем шанс на победу. — Нанасэ покачала головой. — Школьный музыкальный фестиваль — это результат общих усилий. Нельзя использовать его ради моих личных целей.

Аргумент был настолько здравый, что подкопаться было не к чему.

— Мм. Да, это правда. Если подумать, моё предложение и правда было чем-то вроде использования школьного мероприятия в личных целях. Логично, что ей такое не нравится.

— Е-если! — вдруг громко выпалила Онодзава-сан. — Если будет видно, что у тебя не получается, тогда я тебя заменю. Давайте сначала всё же попробуем с тобой как с аккомпаниатором, Нанасэ-сан... Мне бы этого хотелось, потому что я очень люблю слушать, как ты играешь.

Хотя Онодзава-сан явно терялась под взглядами всех одноклассников, она всё же сказала то, что думала. Для неё, которая обычно в таких ситуациях молчит, это было неожиданно.

— Если Онодзава-сан не против, почему бы нам и правда не попробовать? — мягко предложила Фудзивара.

— Но... — заколебалась Нанасэ.

— Нанасэ, а ты сама чего хочешь? — спросил я. Вот мы и добрались до главного вопроса, который до этого так и не задали.

Её глаза расширились.

— Забудь пока обо всех обстоятельствах и ответственности. Ты хочешь этого или нет? — добавила Хикари.

Полная неуверенности, Нанасэ перевела взгляд на меня. Я молча кивнул, стараясь без слов сказать ей: всё будет в порядке.

— Конечно, я хочу играть. Быть аккомпаниатором нашего хора... звучит весело, — наконец призналась она.

— Вот это уже другое дело!

Все вокруг заулыбались. Щёки Нанасэ порозовели, и она смущённо начала перебирать пальцами кончики волос. Мило...

— Хайбара-кун, ты так разошёлся, будто решать это вообще тебе, — с укоризной сказала Нанасэ и надула губы.

— Всё нормально. По словам Фудзивары, я ведь у нас лидер класса.

Я покосился на саму Фудзивару, и та с ослепительной улыбкой подняла большой палец.

До сих пор не верится, что я вообще каким-то образом оказался в этой позиции. Но раз уж из-за этого на меня периодически сваливают раздражающие обязанности, значит, можно хотя бы иногда пользоваться властью в своих интересах.

— Какой же ты всё-таки диктатор.

— Возможно.

Впрочем, мы уже и так выяснили, что никто другой быть аккомпаниатором не хочет. Пока мы разговаривали, вокруг успел собраться почти весь класс. Те, кто ел в другом месте, как раз вернулись, так что сейчас все были в курсе происходящего. И атмосфера при этом стояла удивительно тёплая и добрая.

Точно! Наш класс сейчас действительно один сплочённый организм!

— Или мне кажется, или он чутка зазнался?

Эй, Хино, я тебя вообще-то слышу. Ты слишком громкий для человека, который собирается шептаться за спиной! А я-то только собрался насладиться великой школьной сценой сплочения класса.

— Кому вообще сдался этот ваш хоровой конкурс!

Эй, Тацуя, ну ты-то чего так прямо?! Не озвучивай вслух то, о чём думает добрая половина парней!

— Ну зато можно будет использовать это как повод, чтобы порепетировать сколько угодно. Мне без разницы, что там будет в день выступления, — сказал Окадзима-кун из футбольной команды.

Эй, ребята, не надо так дружно кивать! Вы слишком открыто показываете, что парням на всё это в среднем куда меньше не всё равно, чем девочкам!

— Простите, мальчики? — Фудзивара одарила их ледяным взглядом. — Музыкальный фестиваль всего раз в год. Вы же хотите победить, правда?

— Ага. Так что вы, мальчики, уж постарайтесь на репетициях, а то только нас тормозить будете!

— С Нанасэ-сан в роли аккомпаниатора у нас вообще-то козырь в руках.

Вот видите? Группа старательных девочек во главе с Фудзиварой уже сверлит хоккейными взглядами парней-спортсменов вроде Тацуи! И что стало с моей великой классной сплочённостью?

---

После уроков того же дня, в музыкальном кабинете.

На сегодняшнюю тренировку мы позвали троих одноклассниц, чтобы они помогли Нанасэ.

— Спасибо вам всем, что пришли. Я очень признательна. — Нанасэ встала перед пианино и низко поклонилась.

Сегодняшняя компания состояла из Онодзава-сан, Симидзу-сан и Мамия-сан. Симидзу-сан и Мамия-сан были из числа старательных девочек из круга Фудзивары. Обе состояли в духовом оркестре. Музыкальный фестиваль для них и правда был важен, так что они пришли не только ради помощи Нанасэ, но и потому, что сами хотели хорошего результата на хоровом конкурсе. К тому же сегодня у их ансамбля как раз не было занятий.

После неудачной прошлой тренировки мы с Хикари посовещались и решили уменьшить аудиторию на одного человека. Вместе со мной и Хикари нас получалось пятеро.

— Ну что ж, начнём? — Нанасэ уже собиралась сесть за пианино, но Хикари её остановила.

— Юино-тян, можно тебя на секундочку? Перед тем как начать, — сказала она, а затем повернулась ко мне. — Нацуки-кун, ты тоже идём сюда. А вы, девочки, подождите здесь немного, ладно?

Хикари взяла Нанасэ за руку и вывела из музыкального кабинета. Сейчас она хочет попробовать ту самую свою идею. Я пошёл за ними.

В коридоре никого не было. После уроков в этой части школы обычно и так не слишком многолюдно. Клуб духового оркестра находился неподалёку, но у них сегодня не было репетиции. Второй музыкальный кабинет, который наша группа постоянно занимала для подготовки к школьному фестивалю, тоже был рядом, но сейчас пустовал. Комната клуба лёгкой музыки была чуть дальше. С улицы едва-едва доносились голоса спортивных секций.

— Хикари? Ч-что такое? — растерянно спросила Нанасэ.

— Юино-тян, можно я попробую одну вещь? Только не спрашивай сначала зачем, — серьёзно сказала Хикари.

Нанасэ кивнула.

— Хорошо. Я тебе доверяю.

Одной рукой Хикари взяла ладонь Нанасэ, а другой — мою.

— Э? Э? — Даже несмотря на своё доверие, Нанасэ совершенно не понимала, что происходит.

Но Хикари всё равно соединила наши руки. Когда я коснулся ладони Нанасэ, меня удивило, насколько она холодная и как едва заметно дрожит.

— Э-э, Хикари?! — Нанасэ инстинктивно попыталась отдёрнуть руку, но Хикари удержала её.

— Нацуки-кун.

— Ты уверена? — спросил я.

— Да. — Она кивнула.

И я осторожно сжал ладонь Нанасэ обеими руками.

— Ч-что тут вообще происходит? — Нанасэ не ответила на сжатие, просто застыла на месте, вся багровая.

Это я у вас должен спрашивать. Я держу за руку другую девушку прямо перед своей девушкой, причём по просьбе самой своей девушки... Что это вообще за ситуация? Но Хикари предложила это слишком серьёзно, чтобы я мог над ней смеяться.

— Ну же, Юино-тян, держи его руку нормально.

Меня и вчера вечером потрясло её предложение. Даже просто представить, что всё закончится вот этим, было уже странно. Я невольно вспомнил наш вчерашний разговор.

---

— Я хочу, чтобы ты держал Юино-тян за руку перед тем, как она начнёт играть.

От неожиданности я тогда лишился дара речи. Учитывая, насколько сильно Хикари бывает ревнива, я никак не ожидал от неё подобного.

— А? Почему я? И почему именно за руку?

— Помнишь, в тот раз, когда она сначала не смогла сыграть, а потом всё-таки смогла... она держала тебя за руку?

— Д-да... Но это было потому, что она была в панике. — Я вспомнил, как Нанасэ бессознательно вцепилась в мою ладонь. Сжимала довольно сильно, но сама этого даже не замечала.

— Мне кажется, в этом и была главная разница между теми попытками.

— Ты уверена? Мне казалось, мы оба сошлись на том, что главным было то, что она увидела на наших лицах не разочарование, а тревогу. Разве не поэтому у неё во второй раз получилось?

— Думаю, это тоже правда. Но мне кажется, решающим для того, чтобы она почувствовала себя в безопасности и смогла сыграть, было именно то, что она держала твою руку.

Почему Хикари была в этом так уверена, я не понимал. Но она постоянно замечала то, чего не видел я сам.

— В конце концов, когда она играет, ей всё равно придётся сражаться в одиночку, — продолжила Хикари.

Очень по-хикариному — описывать игру на пианино словом «сражаться». Но ведь и правда, сейчас Нанасэ борется сама с собой.

— Но если она будет держать чью-то руку, возможно, ей станет легче чувствовать, что она не одна.

— Если так, то, может, ты сама можешь держать её за руку?

— Я уже сегодня пробовала, — прошептала Хикари. — Держала её за руку прямо перед началом, но это не помогло.

— Тогда, значит, дело не в этом. Сам факт прикосновения за руку на её состояние не влияет.

— Нет. Просто с моей рукой это не работает, — твёрдо возразила Хикари.

— И почему ты так думаешь?

— Хм... не хочу сейчас говорить почему. — В её голосе промелькнула какая-то печаль. — В любом случае попробуй. Сделай это ради Юино-тян.

«Ну хотя бы попробовать» не выглядело чем-то настолько страшным, так что я тогда согласился.

---

— Х-хорошо... — смущённо пробормотала Нанасэ и всё-таки сжала мою руку в ответ. Её тонкие, ледяные пальцы будто проверяли, что моя ладонь действительно существует. — Хайбара-кун, у тебя тёплая рука.

— Это потому, что у тебя сама ладонь ледяная. Хикари обычно говорит мне, что у меня руки как раз холодные. Значит, у Нанасэ они сейчас и правда почти ледяные.

Так мы простояли почти минуту. Со временем плечи Нанасэ, которые были натянуты как струна, постепенно расслабились.

— Х-Хикари... можно уже хватит? — тихо спросила Нанасэ.

— Мм... да, наверное, этого пока достаточно. И как ты себя чувствуешь?

— Как я себя чувствую... ну...

— Когда держишь его за руку, тебе спокойнее? — не отступала Хикари.

Нанасэ, явно сбитая с толку, отвела взгляд, случайно встретилась глазами со мной и тут же покраснела ещё сильнее.

— М... может быть, да, — ответила она и закрыла лицо руками.

Видя такую реакцию, я сам почувствовал, как краснею. Почему Нанасэ выглядит так, будто ей стыдно до смерти? У меня из-за этого самого чувство неловкости.

— Хорошо! Тогда давай, постарайся! — Хикари распахнула дверь кабинета и слегка подтолкнула Нанасэ внутрь.

— Д-да...

Онодзава-сан и остальные с удивлением обернулись на Нанасэ. Та отсутствовала всего несколько минут, но вернулась с ярко-красными щеками, так что их реакция была более чем естественной. Их взгляды проводили её до самого места у пианино.

— Простите, что задержала. Теперь начнём. — Она глубоко вдохнула.

Я сглотнул. Даже просто наблюдать за ней было тяжело. Ведь стоило мне почувствовать хоть малейшую опасность, и я должен был бы её остановить. Все мы следили за каждым движением Нанасэ.

Она положила пальцы на клавиши, а потом вдруг вспомнила о нас и подняла взгляд. Её глаза медленно скользнули по лицам всех в комнате и в конце остановились на мне. В уголках глаз появилась мягкость, а губы тронула улыбка.

После этого она заиграла знакомую мелодию. Это была «К Элизе» Бетховена. Пьеса, которую она играла ещё в детстве так часто, что знала её почти наизусть. Сейчас главной целью было не показать технику, а просто суметь играть перед людьми, поэтому мы выбрали для неё что-то попроще и надёжнее.

С виду с Нанасэ не происходило ничего странного. И не успев ещё толком испытать облегчение, я уже целиком оказался затянут в мир её музыки. Несколько минут пролетели как одно мгновение. А когда я опомнился, все вокруг уже хлопали.

— Потрясающе!

— Получилось.

— Это было невероятно.

— Молодец, Юино-тян, — с улыбкой сказала Хикари.

Нанасэ посмотрела на подругу со смешанным выражением лица.

---

После этого Нанасэ продолжила играть, постепенно выбирая всё более сложные пьесы, но никаких признаков срыва так и не появилось. Когда стало заметно, что она устала, мы на этом остановились.

— Я бы могла слушать её бесконечно.

— Серьёзно, такое ощущение, будто за это уже надо платить.

— Вообще кажется, что она и правда теперь может играть без проблем.

— Ну и отлично. Лучше без проблем, чем с ними.

Весело болтая, Симидзу-сан и Мамия-сан ушли домой.

— Спасибо вам, — Нанасэ помахала им вслед.

— Тогда я тоже пойду, — негромко сказала Онодзава-сан и слегка поклонилась.

— Ага. И спасибо, что пришла уже второй день подряд, — сказал я.

— Я рада, что сегодня у Нанасэ-сан получилось сыграть, — осторожно ответила Онодзава-сан. После вчерашней неудачи сегодняшний успех явно её успокоил.

Нанасэ поспешно подошла и к ней.

— И тебе тоже большое спасибо, Онодзава-сан.

— Н-не стоит... Я просто хотела послушать.

— И за это я тебе очень благодарна.

— Ха-ха. Я правда рада, что смогла послушать, Нанасэ-сан.

Смотреть на этот разговор было очень приятно. Кажется, Онодзава-сан понемногу перестаёт так нервничать и ведёт себя свободнее. Они обе играют на пианино, так что такими темпами быстро подружатся.

— Кстати, а что вы делали в коридоре, пока втроём выходили? — вдруг спросила Онодзава-сан.

— Э-э... ну... — Нанасэ заметно растерялась.

Я тоже не знал, что отвечать. Даже при том, что Хикари сама всё одобрила, говорить правду было неловко. Слишком уж легко это могло привести к странным недоразумениям, да и объяснять всё с самого начала пришлось бы долго.

— Э-это секрет, — выдала Нанасэ.

Похоже, она пришла к тому же выводу, что и я, и приложила палец к губам. При этом она ещё и глянула в мою сторону. Стоп. Такие переглядывания слишком уж подозрительны.

— А? Неужели... — Онодзава-сан прикрыла рот руками, увидев, как подозрительно ведёт себя Нанасэ. Её лицо покраснело, и она начала переводить взгляд то на меня, то на Нанасэ. — Неужели вы... втроём это сделали?!

Причём глаза у неё почему-то засияли от восторга.

— Сделали что?! — воскликнула Нанасэ.

— П-простите. Это был странный вопрос! Секрет, да? Значит, всё-таки секрет!

— П-подожди, секундочку! Мне кажется, ты находишься под очень серьёзным заблуждением, — сказала Нанасэ, прижав ладонь ко лбу так, будто пыталась унять подступающую мигрень.

— Э? Но... по тому, как вы переглядывались, вы точно это сделали...

— Ещё раз: что именно?! — не выдержал я.

— Что-то... неприличное? — еле слышно прошептала Онодзава-сан.

Вот это уже какой-то совсем безумный поворот! Тут столько всего хочется ей возразить...

— Втроём?! — переспросил я. — За эти несколько минут?! Да, Нанасэ вела себя подозрительно, но твоё воображение унесло тебя в какие-то заоблачные дали!

— Экстраверты-сан и правда поразительные, — пробормотала она.

Онодзава-сан, тебе не кажется, что ты сейчас как-то слишком идеализируешь экстравертов? И зачем вообще добавлять к слову «сан»?

Глаза у неё блестели, и она тихонько попискивала от восторга по абсолютно непонятной мне причине.

Я совершенно не ожидал, что ты окажешься таким наглядным примером девочки-подростка с дикими фантазиями!

— Я-я никому не расскажу! Ну, тогда не буду вам мешать. Наслаждайтесь. Не торопитесь! — сияя непонятным энтузиазмом, Онодзава-сан вылетела из кабинета, будто спасалась бегством.

— У неё ведь правда очень бурное недоразумение в голове, да? — спросил я.

— Безусловно, — сухо ответила Нанасэ.

Онодзава-сан не выглядела человеком, который станет распускать слухи, но и оставлять её с таким представлением о ситуации было нельзя. Мы уже собирались броситься за ней, как сзади раздался голос:

— А о чём вы тут разговариваете, пока я в туалет отходила? — спросила Хикари, глядя вслед удирающей Онодзава-сан.

— Кто знает... — ответил я.

— Я и сама уже не уверена, — добавила Нанасэ.

Мы оба неловко усмехнулись, старательно уводя тему в сторону.

Над головой у Хикари словно возник огромный вопросительный знак. Ладно, это недоразумение потом обязательно придётся исправить.

---

После уроков на следующий день.

На этот раз, включая позванных одноклассников, слушателей было уже восемь. Нанасэ выступила безупречно и получила массу восторженных похвал. И, как и вчера, перед игрой я держал её за руку.

День за днём шёл один за другим, и аудитория постепенно росла. В процессе у Нанасэ бывало такое, что лицо на секунду искажалось от боли, но каждая новая удачная попытка добавляла ей уверенности. В конце концов она смогла играть уже перед двенадцатью людьми.

Для психики Нанасэ всё это было тяжело, но ни разу она не пожаловалась. Она только и делала, что благодарила нас за помощь. И почти все одноклассники уже были убеждены, что она справилась со своим состоянием.

О том, что перед каждой тренировкой Нанасэ держала меня за руку, знали только трое: я, Хикари и сама Нанасэ. Мы намеренно оставили это между собой, чтобы не плодить ненужных недоразумений.

Хотя наш план по преодолению травмы явно работал и прогресс шёл, лицо Нанасэ с каждым днём становилось всё мрачнее. И нельзя сказать, что я совсем не понимал почему.

Тем временем на уроках музыки начались репетиции к хоровому конкурсу. До самого выступления мы должны были тренироваться и в учебное время, и иногда после школы. Настрой у класса был очень разный. Девочки в целом относились к этому серьёзно, а многие парни, наоборот, почти не проявляли интереса и в основном болтали. Хотя и среди парней, конечно, были увлечённые.

— Так, мальчики. Сейчас начинаем репетировать, хорошо? — сердито одёрнула их Фудзивара, встав перед классом как дирижёр.

Но их расслабленность никуда не делась, а некоторые даже начали над ней подшучивать.

— Петь будем «В день отъезда». Сейчас разделимся по партиям и сначала потренируемся отдельно... но сперва ещё раз послушаем саму песню.

Эту песню мы выбрали на классном собрании, которое вели Фудзивара и я. Она была довольно популярной и часто звучала на выпускных, так что, скорее всего, все её знали. Но освежить память всё равно было полезно. Учитель музыки поставил запись на магнитофоне и по ходу напоминал, где какая партия. Потом класс разделился на три голоса — сопрано, альты и тенора — и начал разучивать каждый свою часть.

Из-за всех этих «у тебя же хорошо получается» и «ну кто, если не Нацуки» меня в итоге запихнули руководить группой теноров. Ну, в общем-то, я не против. Когда на таких школьных событиях выкладываешься по полной, это и есть настоящая доза витамина юности. По крайней мере, мои исследования это подтверждают. Так что хочется, чтобы у нас получился хороший хор.

Мы репетировали на фоне того, как равнодушные парни продолжали шумно трепаться.

— Ещё немного поработайте по группам, а потом один раз попробуем спеть всё вместе и на сегодня закончим, — объявил учитель.

Я бросил взгляд на часы и удивился, как быстро пролетело время. До конца урока оставалось минут десять.

— Сейчас наш шанс... Юино-тян, Нацуки-кун, давайте на секундочку выйдем, — тихо позвала нас Хикари.

Она собиралась в последний момент провести наш обычный ритуал... можно уже, наверное, и правда так его назвать... перед тем, как Нанасэ начнёт аккомпанировать. Но Нанасэ покачала головой.

— А? — Хикари удивлённо уставилась на неё.

— Сегодня я хочу попробовать сыграть без того, чтобы опираться на Хайбара-куна. — Лицо у Нанасэ было жёстким и решительным.

— Но ведь играть перед таким количеством людей сразу — это совсем не то же самое, что наша нынешняя практика, — нерешительно сказала Хикари.

Однако Нанасэ не дрогнула.

— Пожалуйста, Хикари.

— Ладно. Если ты так решила.

— Эй, вы трое там! Начинаем уже, — окликнула нас Фудзивара.

— Да, сейчас. — За всё это время Нанасэ ни разу не посмотрела в мою сторону. Нарочно?

Она заняла место перед пианино. Никто из класса не волновался за неё. Естественно. Недавно она безукоризненно играла уже перед двумя десятками одноклассников, да и в последних тренировках ни разу не срывалась. По школе уже поползли слухи, что с ней всё в порядке, так что атмосфера была расслабленной.

— Ну что, что? Тихо. Юино, ты готова? — Даже Фудзивара уже полностью ей доверяла и не испытывала никакого страха.

После едва заметной паузы Нанасэ ответила:

— Да. Могу начинать в любой момент.

Мне казалось, что тревогу испытывали только мы с Хикари. Фудзивара, ничуть не сомневаясь, подняла руку, чтобы задать вступление. Раздались первые аккорды — Нанасэ начала играть. Пальцы действительно двигались по клавишам, и потому...

— Нанасэ?!

...только мы с Хикари сразу заметили, что что-то явно не так. Я протолкнулся через одноклассников и бросился к ней. Музыка оборвалась. Нанасэ качнулась и рухнула вперёд, как марионетка с обрезанными нитями, и я успел подхватить её в объятия. Хикари оказалась рядом буквально через пару секунд.

Нанасэ тяжело дышала, дыхание сбилось, лицо побледнело, и выглядела она так, будто ей больно. Рука слабо шарила в воздухе, словно пытаясь что-то нащупать.

— Нацуки-кун! — крикнула Хикари.

Я схватил Нанасэ за руку и крепко сжал её. Не знаю, сделал ли я это потому, что Хикари меня окликнула, или просто на рефлексе.

— Хайбара... кун?

— Всё хорошо, Нанасэ. Успокойся.

Остальные одноклассники и учитель музыки стояли в оцепенении. Нанасэ прислонилась головой к моей груди, и постепенно её дыхание начало выравниваться.

Учитель, который о её состоянии ничего не знал, наконец отмер:

— С-сначала отведите её в медпункт!

— Да. Похоже, она уже немного пришла в себя, но всё равно лучше, чтобы полежала.

Но Нанасэ остановила меня и сама поднялась.

— Простите. Сэнсэй, я уже в порядке.

— П-правда? Хм... — Учитель замялся. — Тебе не плохо?

— Просто... немного закружилась голова. Я могу играть.

Пока мы с Хикари колебались, разговор дальше уверенно двигала уже сама Нанасэ.

— Тогда... полагаю, сильно беспокоиться не о чем. Продолжай, — сказал учитель после того, как окинул её взглядом и решил, что она всё же способна играть дальше. В классе тут же поднялся тревожный шёпот.

— Ты точно в порядке? — спросил я.

— Всё будет хорошо. Ведь ты уже подержал меня за руку. — На губах у неё была улыбка, но выглядела она так, будто вот-вот расплачется.

Поняв, что вставить уже нечего, мы с Хикари вернулись каждый на своё место. Почему-то нам обоим казалось, что теперь она и правда справится.

— Ю-Юино? Ты уверена, что можешь продолжать? — нервно спросила Фудзивара.

Вместо ответа Нанасэ снова коснулась клавиш. Прерванное вступление к песне вновь разлилось по комнате. Все без исключения уставились на неё.

Она сняла пальцы с клавиш.

— Да. Волноваться не о чем. Со мной уже всё нормально.

Этими несколькими тактами она будто доказала это окружающим, и напряжение в классе действительно понемногу спало.

— Т-тогда... начинаем, хорошо? — Фудзивара с облегчением махнула рукой и снова задала вступление.

Под пальцами Нанасэ одна нота за другой сплетались в единую мелодическую нить. Игра была настолько захватывающей, что сопрано и альты даже чуть запоздали со своим вступлением. Но Нанасэ, полностью доверяя дирижированию Фудзивары, не сбилась и спокойно вела нас дальше.

Кто-то из учеников помнил мелодию песни лишь смутно, кто-то выбивался из ритма, кто-то и вовсе почти не пел. Для первой общей репетиции это было ожидаемо, но, прямо скажем, хор у нас был пока так себе. На этом фоне особенно резко выделялась наша аккомпаниаторша высшего класса.

— П-потрясающе! Нанасэ-сан, это было по-настоящему великолепно! — восхищённо воскликнул учитель музыки. — Но самой хоровой части нам ещё нужно много работать. Так что продолжайте тренироваться, хорошо?

— Ла-а-адно, — вяло протянули мы хором.

— С ней всё нормально, да?

— Ага. Когда она упала, я так испугалась, но хорошо, что всё обошлось.

До меня донёсся шёпот каких-то девчонок. Все вокруг выглядели облегчёнными. Только вот выражение лица Нанасэ было каким-то тёмным.

---

После уроков Нанасэ оставила сумку у своей парты и куда-то ушла. Сегодня мы уже порепетировали на уроке музыки, так что отдельную тренировку после школы не назначали. Ребята, у кого были клубы, один за другим вытекали из класса. Но даже когда в помещении остались только я с Хикари, Нанасэ всё не возвращалась.

Хикари потянула меня за рукав.

— Нацуки-кун, сходи поищи её.

Я и сам уже думал, не стоит ли отправиться за ней, так что был не против, но всё же спросил:

— А ты со мной не идёшь, Хикари?

— Я хочу, чтобы её нашёл именно ты. И, кажется, я догадываюсь, где она.

Не понимаю, что у неё в голове. Если она знает, куда Нанасэ могла уйти, разве не ей самой лучше пойти?

— Почему именно я? По-моему, лучше бы ты...

— Сейчас Юино-тян нужен ты, — перебила она. Лицо у неё было настолько серьёзным, что возражать дальше не хотелось.

— Ладно.

— Сейчас тебе не надо думать обо мне. — В её голосе было что-то холодное и немного печальное. — Помоги Юино-тян.

Я не стал спрашивать, что она имеет в виду.

— Скорее всего... она на крыше, — сказала Хикари.

---

Я поднялся по лестнице на крышу. Стоило открыть дверь, как я сразу увидел впереди одинокую девушку, стоявшую ко мне спиной. Её длинные чёрные волосы трепал ветер, пока она смотрела на город.

— И почему всё стало именно таким, — пробормотала она, даже не оборачиваясь. По звуку шагов она уже поняла, что я подошёл. — Всё, чего я хотела, — это трогать сердца людей своей игрой на пианино. — Голос задрожал. — Я просто не хотела отказываться от своей мечты. Только и всего.

У её ног упала капля воды. Среди девочек Нанасэ была самой высокой, но сейчас почему-то казалась совсем маленькой.

— Всё должно было быть не так... А Хикари ещё и так старается ради меня! — выкрикнула она, резко обернувшись. На её лице было выражение, которого я раньше никогда не видел.

— Нанасэ...

— Потому что я слабая, мне было страшно бороться одной. И когда ты сказал, что поможешь, я была так счастлива! Но стоило мне подумать, что мне можно на тебя опереться, как я тут же стала пользоваться этим слишком сильно — зависеть от тебя и бояться, что ты от меня уйдёшь.

Я опять всё испортил? Наверное, ради самой Нанасэ существовал куда более правильный способ ей помочь.

— И теперь я уже не могу играть на сцене без тебя!

Я ведь хотел только одного — чтобы потом у неё не осталось сожалений. Но результатом стала девушка, которая сейчас плачет прямо передо мной.

— Прости... Я не хотела срывать на тебе злость, — сказала она, вытирая слёзы рукавом свитера. И с полным раскаянием в голосе продолжила: — Просто... сам метод был ошибкой. В конце концов, пианист должен сражаться один. Мне не следовало полагаться на вас всех. Когда ты предложил помочь, я должна была отказаться.

Сейчас она была похожа на одинокого, напуганного ребёнка.

— Но пока не поздно всё начать сначала. — Она говорила всё тише. — Думаю, нам надо отдалиться друг от друга, чтобы я смогла играть без тебя. Прости, что так тебя использовала, но...

Я вдруг почувствовал, что не должен позволить ей договорить.

«Сейчас тебе не надо думать обо мне».

Ладно, Хикари. Я тебе доверюсь.

— Ты всё равно не одна, Нанасэ. — Я взял её за руку и сжал так же, как делал это раньше перед её игрой.

Её лицо тут же смялось, и на землю снова закапали слёзы.

— Дурак... Вот поэтому, когда ты так делаешь, я и не могу перестать на тебя опираться. — Она прижалась лбом к моей груди.

— И что в этом плохого? Это ведь я сам сказал, что помогу. Может, стоять на ногах полностью самостоятельно ты пока ещё не можешь, но перед людьми ты уже играть способна. Значит, ты всё-таки далеко продвинулась, разве нет? Я считаю, это вполне реальный прогресс. — Наши особые тренировки не были ошибкой.

Уткнувшись лицом мне в грудь, она что-то пробормотала вроде: «Е-если ты так говоришь... я тогда так и буду дальше на тебя опираться...», но слишком тихо.

— И что тут плохого? Можешь опираться на меня до самого конца.

— Что?! — Нанасэ резко подняла голову и уставилась на меня, вся красная.

— Подумаешь, подержать тебя за руку перед выступлением. Меня это не напрягает.

— А меня ещё как напрягает! Ты вообще понимаешь, что ты парень Хикари?!

Говорит это, пока сама ко мне прижимается. Похоже, она опять даже не осознаёт, что делает.

— Если ты до сих пор используешь меня как психологическую подпорку, тогда просто перестань нуждаться именно в руке для этого.

Она изумлённо моргнула. Видимо, сама об этом даже не задумывалась.

— Нанасэ, у тебя эта проблема тянется уже несколько лет. Такие вещи не проходят быстро и легко. Я сказал, что помогу, так что меня не волнует, если ради этого придётся долго быть рядом.

Её длинные чёрные волосы колыхались на ветру и щекотали мне шею.

— Всё-таки, — сказал я, — мы же друзья. Разве нет?

Нанасэ слегка стукнулась лбом мне в грудь, а потом обняла меня обеими руками за спину.

— Я правда не могу тебя простить.

Слова звучали сурово, но тон у неё был поразительно мягкий.

Похоже, она наконец успокоилась. Я, конечно, не думал, что она реально собирается прыгать, но всё равно — крыша, расшатанное состояние... сердце у меня колотилось безумно. Фух. Это была опасная игра на убеждение. И, да, сама наша беседа тоже вполне тянула на «опасную». Хотя, если честно, и нынешнее наше положение выглядит довольно опасно. Вряд ли сейчас кто-то ещё полезет на крышу, но если нас вот так кто-то увидит...

— А?

Я услышал голос ровно в тот момент, когда сзади открылась дверь. Плохо! У меня будто вся кровь отхлынула от лица. Нанасэ тоже почувствовала чьё-то присутствие и замерла, не разжимая рук.

Если бы мы сразу же отскочили друг от друга в ту же секунду, как дверь открылась, ещё был бы шанс. Но оба поняли всё на долю секунды позже — и было уже поздно. Я стоял спиной ко входу и не видел, кто пришёл. Нанасэ тоже, скорее всего, не могла разглядеть, потому что всё ещё упиралась лбом мне в грудь.

Пожалуйста, просто развернись и уйди! — мысленно взмолился я. Но моё желание не исполнилось: шаги только приближались.

— Нацуки! Всё-таки такие вещи лучше не делать в подобных местах, ты знаешь? — раздался дразнящий голос.

Это голос Миори. Всё очень плохо. Очень-очень плохо.

— Хикари-тян, к тебе это тоже относится. И долго ты собираешься его обнимать? — Естественно, она приняла Нанасэ за мою девушку. — И вообще, о чём вы тут разговари... а... Э?..

Шаги Миори резко остановились. Ветер снова растрепал чёрные волосы Нанасэ. У Хикари волосы светло-коричневые, а не чёрные. Я понял, что притворяться уже бесполезно, и, легонько взяв Нанасэ за плечо, отделил её от себя.

Когда я обернулся, глаза Миори уже стали двумя крошечными удивлёнными точками. Я перевёл взгляд в сторону — Нанасэ стояла бледная и покрытая холодным потом. Неловкая тишина длилась, казалось, вечность.

— Эм... Мотомия-сан. Это, ну, не то, чем кажется, — первой попыталась объясниться Нанасэ.

А чем это вообще может казаться, если не этим?

Миори отступила на шаг.

— В-всё нормально. Простите, что помешала. Эм. Я... ну... я ничего не видела. Вообще ничего. Так что только не впутывайте меня в это, ладно? Я ничего не видела, ясно?

— Стой, Миори. Тут просто чудовищное недоразумение, — сказал я.

— Д-да-да, я поняла! Я вас прекрасно понимаю! Всё, пока!

[[image:/storage/reader-images/5aff2139a8e45f834b727a6c65fe13bb593e04d1.jpg]]

Поняв ровным счётом ничего, Миори просто сбежала с крыши.

— Нам ведь лучше потом всё ей нормально объяснить, да? — спросила Нанасэ.

— Думаешь, она вообще нам поверит, даже если мы объясним? После того что она только что увидела, любые слова будут звучать как дурацкие оправдания.

— Прости, Хайбара-кун. Я ведь даже не заметила, с какого момента... — Она осеклась. Видимо, снова совершенно бессознательно меня обняла, и сейчас сама от этого была в шоке.

— Но слухи она точно распускать не станет, — сказал я.

— Возможно. Но... тебя правда устраивает, если это недоразумение так и останется неразъяснённым?

Ну, если ценой будет то, что мнение Миори обо мне ещё сильнее упадёт, я это как-нибудь переживу. Мы всё ещё пытались решить, что делать дальше, когда дверь на крышу снова открылась.

— Миори-тян вела себя как-то очень подозрительно, когда увидела меня. Что-то случилось?

На этот раз на крыше появились вместе Миори и Хикари.

— Эм... я ей ничего не рассказывала, ладно? — тут же сказала Миори.

После этого мы с Нанасэ в панике начали объяснять, что произошло, и кое-как сумели развеять недоразумение. Всё это время на лице Хикари висела улыбка, но о чём она при этом думала, я совершенно не мог понять.

Смелость, крепко зажатая в ладони

Настал день школьного музыкального фестиваля. Проводили его в одном из спортзалов. Все ученики собрались там и расселись по заранее расставленным стульям.

Сначала по программе шли выступления музыкальных кружков вроде духового оркестра и клуба лёгкой музыки, а затем должен был начаться хоровой конкурс со вторых классов. К слову, третьеклассники в нём не участвовали, потому что были заняты подготовкой к вступительным экзаменам. По времени это как раз приходилось почти на выпуск, так что хоровой конкурс служил ещё и чем-то вроде проводов для старших.

До сегодняшнего дня наш класс, 1-2, тренировался довольно усердно. Мы занимались не только на уроках музыки, но и после школы. Само собой, у многих были кружки, так что приходили только те, кто мог. Хотя участие и было добровольным, вчера многие всё равно даже взяли выходной в своих клубах, чтобы прийти на репетицию.

Кажется, именно наш класс сильнее всех завёлся на этот конкурс. В начале большинство парней вообще не были заинтересованы. Не хочу зазнаваться, но, наверное, то, что я стал лидером теноров и начал раздавать указания, тоже немного повлияло. Хотя главной причиной всё равно была Нанасэ. Пусть временами она и выглядела неуверенно, на пианино она играла изо всех сил. Думаю, именно это и зажгло остальных. Поэтому настрой в классе постепенно начал меняться.

— Раз уж мы этим занимаемся, хочется победить.

— Ну, разве за первое место не дают золото? За второе серебро, за третье бронзу.

— И всё? Мы тут горбатимся, а настоящего приза даже не будет? Как-то это демотивирует.

Утро в спортзале было наполнено нервным шумом. До начала фестиваля оставалось ещё немного времени, кругом слышались голоса одноклассников. Воздух будто подрагивал от напряжения.

Хотя именно необычность таких мероприятий и делает их весёлыми. Только, если честно, мне сейчас совсем не до веселья. Я скорее нервничаю. Лишь бы всё прошло без происшествий.

— Нацу, ты что-то бледный, — сказала Ута.

— Живот болит, — ответил я.

— Уже?! До нашего выхода ещё куча времени, вообще-то.

Если всё пойдёт по плану, выступать мы будем скорее всего после обеда. Если я весь день буду так нервничать, мой организм этого не переживёт. Я и сам это понимаю, но...

— У меня... тоже живот болит, — слабым голосом простонала Хикари.

— Х-хикарин! У тебя тоже?!

На этом фоне Нанасэ просто молча смотрела на сцену.

— О, похоже, начинается.

На сцену поднялся учитель, и гул, наполнявший зал, постепенно стих до полной тишины. В микрофон прозвучало:

— Итак, сейчас начинается семьдесят шестой музыкальный фестиваль старшей школы Рёмэй.

---

Примерно через час нам дали пятнадцатиминутный перерыв. К этому моменту уже закончились выступления духового оркестра и клуба лёгкой музыки. От клуба лёгкой музыки выступала группа второгодок, которых я знал только в лицо, но играли они довольно здорово и сумели раскачать публику. Как минимум они вдвое лучше меня. Хотя, если подумать, они ведь представляют весь клуб, так что всё логично.

— От того, что всё время сидел, плечи затекли, — сказал Рейта и покрутил плечами.

— Ага. И меня в сон клонит. — Тацуя зевнул. — Нацуки, живот хоть отпустило?

— Угу. Я только что в туалет сходил, так что стало чуть легче.

Болтая, мы шли по коридору и утоляли жажду у питьевого фонтанчика. Раз уж вся школа собралась в спортзале, на перемене ближайшие коридоры были забиты учениками. В этой сутолоке кто-то постучал меня по спине.

— Нацуки-кун.

Я обернулся. Это была Хикари. Вид у неё был обеспокоенный.

— Можно тебя на минутку?

Она отвела меня в пустой класс, где у окна уже стояла Нанасэ.

— Ты и Хайбара-куна позвала, — заметила Нанасэ.

— Я подумала, что лучше всё проверить заранее. — Хикари посмотрела ей прямо в глаза. — Юино-тян, сегодня тебе предстоит играть перед всей школой. Зрителей будет несравнимо больше, чем до сих пор. Может, даже больше, чем на конкурсах и любых твоих прежних школьных выступлениях. Возможно, уже поздновато об этом спрашивать, но... ты точно справишься? Не чувствуешь ничего странного?

— Да, я в порядке. А вот по состоянию здоровья, по-моему, куда хуже дела у вас двоих, — тихо хихикнула Нанасэ.

— П-помолчи. Я волнуюсь!

— И чья же это вина? — проворчал я.

— Простите, — с улыбкой сказала Нанасэ. — Слушайте, вы двое... Вы не выслушаете меня?

Сегодня она выглядела по-настоящему светлой и спокойной. Совсем не такой, как в последнее время, когда на её лице всё время читались тревога и растерянность.

До конца нашего короткого перерыва почти не осталось времени. Если бы мы сейчас же не пошли обратно, то опоздали бы. В коридоре за дверью уже стало заметно тише.

И всё же мы решили дослушать Нанасэ.

— Сначала мне просто нравилось вкладывать свои чувства в музыку. У меня не было какой-то особой причины играть на пианино. Мне просто было приятно выражать себя. Меня радовало, когда мама меня хвалила, и именно такие маленькие радости заставляли меня продолжать заниматься.

Говорила она так, будто вспоминала далёкое прошлое.

— На концерты и конкурсы я ходила скорее по маминой инициативе, и, если честно, играть дома, как хочется самой, мне всегда нравилось куда больше, чем выступать в такой нервной атмосфере.

Потом она перевела взгляд на Хикари.

— Как бы часто это ни повторялось, само соревнование мне никогда не нравилось. Но однажды благодаря тебе, Хикари, это вдруг стало для меня счастливым воспоминанием. В тот день, когда ты пришла на мой концерт и похвалила меня.

— А? Правда? — Хикари удивлённо наклонила голову.

— Это было давно, так что неудивительно, если ты не помнишь. — Нанасэ криво улыбнулась. — Ты тогда повторяла: "Это было потрясающе! Я так растрогалась, хочу ещё послушать, как ты играешь". И я подумала, что снова выйти на большую сцену не так уж страшно, если потом я смогу услышать от тебя это ещё раз.

— Юино-тян... Ты никогда мне об этом не рассказывала.

— Разумеется, нет. Сейчас я впервые в этом признаюсь. — Она неловко перебирала длинные волосы, будто пыталась спрятать смущение. — Потому что... это стыдно.

Хикари мягко ей улыбнулась.

— После того дня, после того провального выступления на большом фортепианном конкурсе, игра стала для меня неприятным воспоминанием, и я старалась о ней не думать... Но недавно, пытаясь понять, как справиться со своим состоянием, я стала оглядываться назад. И кое-что поняла. Я боялась не только того, что разочарую зрителей... ну, конечно, и этого тоже. — Голос Нанасэ дрогнул, когда она снова вспомнила всё случившееся. — Но больше всего меня пугало то, что я увидела, как мама извинялась.

Похоже, сейчас Нанасэ и правда сталкивается лицом к лицу со своим прошлым. Она смотрит прямо на те воспоминания, о которых не хотела вспоминать и от которых когда-то отвернулась.

— Я не знаю, перед кем она извинялась. Может, это были какие-то важные люди из музыкального мира. Мама сказала мне не переживать, но когда я увидела, как она извиняется, мне стало страшно. Я подумала, что если я провалю выступление, то причиню ей неприятности. Раньше мне такое даже в голову не приходило.

Вот к какому ответу Нанасэ пришла сама.

— Я хотела радовать маму. Но если вместо этого я только доставляю ей проблемы, тогда, может, лучше вообще не играть?

Вот во что она когда-то бессознательно поверила. Эти тревоги и привели к тому, что сцена стала её пугать, а со временем это вылилось уже в заметные телесные симптомы.

— Когда я держалась за руку с Хайбара-куном, мне становилось спокойно, потому что я знала: если я на него опрусь, этим не причиню ему неудобств. Потому что... он сказал, что мы друзья.

— Ну да, — ответил я.

— А то, почему это не работало с Хикари...

Я сам не заметил, как затаил дыхание. Не ожидал, что она заговорит и об этом. Этот вопрос всё время оставался где-то у меня в голове. Почему не Хикари? Мне не хотелось копаться в этом. Может, и самонадеянно с моей стороны, но, глядя на Нанасэ, я боялся, что ответ как-то повлияет на её отношения с Хикари.

Однако слова Нанасэ разошлись с моими догадками.

— Потому что, если бы я опиралась на тебя, Хикари, было бы уже не важно, хорошо я сыграю или плохо.

— Не важно? — непонимающе переспросила Хикари.

— Потому что я хочу играть именно для тебя.

Хикари растерянно моргнула.

— А на того, для кого сама хочу играть, я опереться не могу.

— Э-э-э?! — только теперь Хикари поняла, что именно имела в виду Нанасэ, и тут же густо покраснела.

— Помнишь, я говорила, что восхищаюсь группой Хайбара-куна? Я думала, что именно поэтому мне захотелось снова сесть за пианино... Конечно, это было правдой, но лишь отчасти. Была ещё одна причина. — И тут она произнесла совсем неожиданное: — Мне было досадно.

Сказано это было так внезапно, что я не сразу понял, о чём речь.

— Досадно из-за чего? — спросила Хикари.

— Из-за того, что твоё сердце тронуло выступление, которое было не моим.

— А?

Забавно, но этот ответ очень походил на то, что сама Хикари когда-то говорила мне про Нанасэ.

— В тот день, на концерте, Хикари плакала рядом со мной. А потом всё повторяла, какая потрясающая у вас группа, хотя раньше это право принадлежало только мне.

— П-подожди, Юино-тян... То, что я плакала, вообще-то было секретом! — Хикари лихорадочно попыталась её остановить, но Нанасэ, не обращая внимания, продолжала.

Потом она перевела на меня взгляд, теперь уже свободный от того, что давило на неё всё это время, ткнула в меня пальцем и объявила:

— Короче говоря, ты мой соперник.

— Нанасэ... То есть по твоей логике соперник это тот, на кого можно опереться? — недоумённо переспросил я.

— Т-тише ты! Всё нормально. Это же ты, в конце концов.

Аргумент так себе... Я пожал плечами.

— Похоже, ты теперь и правда сможешь справиться сама.

— Один человек меня хорошенько отчитал, — сказала Нанасэ. — И я пересмотрела свои чувства.

Кто? Едва я об этом подумал, в голове сразу всплыло одно лицо. При всей своей внешней холодности, она любит помогать другим. Видимо, именно она и подтолкнула Нанасэ.

— С-слушай... Юино-тян?

Нанасэ придвинула к себе Хикари, и теперь они смотрели друг другу прямо в глаза. Хикари время от времени бросала на меня взгляды, а её щёки пылали ярко-красным.

— Хикари, я хотела сказать тебе, что теперь снова могу играть.

Их лица были так близко, что почти соприкасались носами.

Меня сейчас что, просто исключили из разговора?

— Я хочу снова показать тебе ту игру на пианино, которую ты любишь... И сделать это на самой лучшей сцене.

— Д-да... Покажи, пожалуйста... — Хикари быстро закивала. Вид у неё был совершенно счастливый.

[[image:/storage/reader-images/ff6e113b08953a2b75fa661a2360daf994c28533.jpg]]

Эм... А мне вы тут, собственно, что показываете?

— И ещё... — застенчиво продолжила Нанасэ, — если я сыграю идеально, я хочу, чтобы ты меня похвалила.

Чувствую, во мне сейчас открывается какая-то новая дверь. Нет! Только не эта! Эту дверь я должен держать наглухо закрытой!

— Хи-хи, Юино-тян, ты такая милая. — Хикари обхватила ладонями лицо Нанасэ и повернула его к себе. — Хорошо. Тогда я теперь буду очень много тебя хвалить, ладно?

— Я... я же ещё даже не сыграла!

— Тогда после того как блистательно выступишь на фестивале, давай пойдём домой вдвоём. Только мы две.

Эй, может, всё-таки не стоит забывать, что ваш парень вообще-то тоже здесь?

---

Наш класс выступал сразу после обеда. И да, нас, конечно же, поймали за тем, что мы прогуляли часть фестиваля, и втроём хорошенько отчитали. Из-за этого мы ещё и упустили шанс нормально пообедать. Впрочем, с моими нервами я всё равно вряд ли смог бы что-то проглотить.

— Ну что, все готовы? — спросил я у собравшихся за сценой одноклассников.

В ответ все молча кивнули. Та беззаботность, что ещё недавно витала между ними, уступила место предвыступательному напряжению. Пока мы ждали своей очереди, я тихо обратился к Нанасэ:

— Ты точно в порядке?

— Да. На этот раз правда всё хорошо.

Сегодня мы не проводили наш привычный ритуал с держанием за руки. У меня в голове всё ещё стояло воспоминание о том, как Нанасэ рухнула на уроке музыки. Играть на школьном празднике тоже давило, и тревога тут должна была быть ничуть не слабее.

— Если я не смогу преодолеть и это, тогда весь труд всех остальных был зря.

В том, как она сейчас держалась, было что-то такое, что заставляло поверить ей.

— К тому же, даже если у меня не получится, ты ведь, как и раньше, мне поможешь? — шепнула она мне прямо в ухо.

Её волосы щекотнули мне шею.

Хикари посмотрела на нас с лёгкой складкой между бровей.

— Юино-тян...

— Ч-что такое, Хикари? Я же ничего не делала!

— Можно я поставлю тебя на первое место в списке девушек, с которыми я меньше всего хочу видеть своего парня в дружбе?

Нанасэ тут же закрыла лицо руками.

— Нацуки-кун, ты тоже хорош. Не могу поверить, что ты так смущённо улыбаешься другой девушке.

— Я вовсе не улыбался смущённо! Хикари, вообще-то именно ты и попросила Нанасэ обращаться ко мне за помощью.

— Э-это да! Но сейчас у меня уже тревожная сирена во всю орёт!

Не мне такое говорить, но сирена у тебя срабатывает уж слишком поздно.

— Хикари, а кто тут ещё недавно вовсю заигрывал с Нанасэ?

— Это другое! Мы же обе девушки!

Ну не знаю. Судя по атмосфере между вами, вы там уже, кажется, давно перешагнули границу пола.

— Эй! Класс 1-2, выходим, — прервал нас учитель музыки.

Я ещё раз посмотрел Нанасэ в лицо. Она кивнула мне так, будто хотела успокоить.

Фудзивара легонько ткнула меня дирижёрской палочкой в плечо.

— Может, скажешь пару слов?

Я обернулся. Весь класс смотрел на меня.

— Эм... Ладно, ребята, давайте покажем им лучший хор в их жизни!

Ничего остроумного в голову не пришло, так что я выдал самую банальную реплику, какую только мог.

И всё же в ответ мне дружно раздалось бодрое:

— Да!

Мы поднялись на сцену и выстроились по своим рядам. Фудзивара встала перед нами с палочкой в руке, а Нанасэ села за пианино. Спортзал был до отказа забит учениками. Вид внушительный. С тех пор как мы выступали на школьном фестивале, на меня не было направлено столько взглядов сразу.

Тогда я был на взводе и даже не осознавал, сколько в зале людей. А сейчас я спокоен, поэтому вижу лица почти каждого. Правда, расплата за это — бабочки в животе стали ещё сильнее.

Фудзивара подняла палочку, и последние шёпоты стихли. В зале сидело несколько сотен человек, но наступила полная тишина. Все они смотрели на наш хор. Ну, или не совсем. Просто если бы кто-то слишком громко болтал, его бы сразу отругал учитель.

С этого места лица учеников были видны отчётливо. Тех, кто слушал нас по-настоящему внимательно, на самом деле было меньшинство. Большинство выглядело скучающе, а немало было и тех, кто тихонько клевал носом.

Ну и ладно. Значит, нужно заставить их понять нас с помощью музыки. Так ведь? Я перевёл взгляд на Нанасэ. Всё её внимание было приковано к клавишам. Похоже, беспокоиться мне не о чем.

Фудзивара взмахнула палочкой. В тот же миг рояль прозвучал мощно и вместе с тем нежно. Такое сопровождение будто мгновенно рисовало перед глазами картины. Дремота, висевшая после обеда над всем залом, в один миг рассеялась. Ученики подняли головы.

Я тоже запел, стараясь не испортить своей партией то качество, которое задавала нам аккомпаниатор. Все пели громко, и чувствовалось, что каждый поймал нужный настрой. Пианино Нанасэ вело наш хор за собой. Прекрасная и в то же время щемящая мелодия поддерживала множество голосов.

Первая часть закончилась, и я перевёл дыхание. Посмотрев на Нанасэ, чьи пальцы всё так же бежали по клавишам, я увидел на её лице улыбку. Эта мягкая улыбка была очаровательнее любого другого её выражения, которое я когда-либо у неё видел.

---

Наше выступление пролетело в одно мгновение. Не успел я опомниться, как нас уже накрыл шум аплодисментов. Я был так сосредоточен на песне, что осознал, что всё закончилось, далеко не сразу. А когда наконец вернулся в реальность, увидел вокруг счастливые лица.

Среди хлопавших нам третьеклассников было немало тех, кто даже плакал. Песня у нас была классическая, про выпуск, так что я и сам думал, что она может кого-то задеть, но не ожидал, что настолько.

Мы глубоко поклонились и сошли со сцены.

— Ну всё, первое место наше, да?

— Ага! Да тем, кто после нас выступать будет, теперь от одного ужаса ноги свести должно!

Тацуя и Окадзима-кун, обняв друг друга за плечи, радостно хохотали. Конечно, они сильно забегали вперёд, но, похоже, примерно то же самое чувствовали и остальные, потому что останавливать их никто не стал.

— Даже не верится, что это те самые люди, которым было плевать на хоровой конкурс, — устало вздохнула Фудзивара. Впрочем, вид у неё был довольный.

— Юино-тян! — Хикари подняла руки.

Нанасэ, что для неё вообще-то нехарактерно, прямо просияла и с размаху хлопнула с ней в двойной хай-файв. Раздался звонкий шлепок. А потом они безо всяких колебаний переплели пальцы.

— Я же говорила! Юино-тян, твоё пианино самое лучшее! — воскликнула Хикари, вся сияя от восторга.

А вот по щекам Нанасэ уже текли слёзы.

— Спасибо, Хикари! Я так счастлива.

— В-ва?! Юино-тян, не плачь! — Хикари поспешно вытащила из кармана платок и принялась вытирать ей слёзы.

Наблюдавший за ними издалека наш класс первой подошла Ута. Подскочив к Нанасэ, она обняла её сбоку.

— Это было потрясающе! Юи-Юи, мы точно победили благодаря тебе!

Следом подошла и Фудзивара. С улыбкой она сказала:

— Да. Это и правда было целиком твоя заслуга, Юино. Спасибо.

Затем робко приблизилась Онодзава-сан.

— Я... я была так тронута! Нанасэ-сан, мне правда очень нравится, как ты играешь!

И тут словно прорвало плотину. Все наперебой стали осыпать Нанасэ похвалами.

— В-вы слишком преувеличиваете, — смущённо возразила она, а потом добавила: — И потом, наша песня это результат усилий всего класса, разве нет? Не только моя заслуга.

Ута, всё ещё висевшая на Нанасэ, широко улыбнулась.

— Это да! Мы тоже все старались изо всех сил! Правда, Хикарин?

— Ага. Я была не слишком хороша... но, по-моему, у нас получилось нечто замечательное, — словно купаясь в радости от выступления, ответила Хикари.

— Ну, все мы и правда довольно неплохо постарались.

— Ага. Всё так вышло только потому, что один идиот вдруг решил отнестись к репетициям чересчур серьёзно.

Рейта и Хино, ухмыляясь, уставились прямо на меня.

Ладно-ладно, простите, что я идиот.

— Я просто подумал: раз уж мы всё равно этим занимаемся, пусть это будет лучший хор в нашей жизни. У меня и не было каких-то высоких планов. Если формулировать честно, я просто хотел создать такую атмосферу, в которой Нанасэ было бы как можно легче репетировать.

— Вот это наш Нацуки! Какая же у тебя юность, — поддел меня Хино.

— Вообще-то мы одного возраста, — огрызнулся я. Хотя, если подумать, не совсем одного. Простите, что у меня такой низкий психологический возраст! Но именно так я и хотел прожить свои школьные годы!

— Неужели? — сказала Нанасэ. — Просто ты порой бываешь неожиданно циничным, и из-за этого кажешься куда взрослее.

Её слова неприятно, но в то же время тепло задели меня за сердце. Спасибо. И правда спасибо.

— Ладно, нам уже пора возвращаться.

Мы слишком долго тут болтали, нужно было идти обратно на свои места.

— Верно. Сейчас уже следующий класс выйдет, — сказала Фудзивара.

Но прежде чем кто-то успел дать команду двигаться, Нанасэ подняла голос:

— Эм... Можно мне буквально минутку?

Когда внимание класса снова сосредоточилось на ней, она глубоко поклонилась.

— Спасибо вам всем. Благодаря поддержке каждого из вас я смогла восстановиться.

Остальные ведь не знали, что без моей помощи она раньше вообще не могла играть. Они думали, будто свою тревогу Нанасэ преодолела уже давно, поэтому сначала отреагировали довольно вяло, словно не совсем понимая, к чему такая серьёзность. По крайней мере, так было до тех пор, пока...

— А теперь ты уже можешь обходиться без того, чтобы держать Хайбару-куна за руку? — спросила Фудзивара, а в следующий миг сама же прикрыла рот ладонями. — Ах.

Тёплая и уютная атмосфера, что окружала наш класс, в одно мгновение превратилась в ледяную.

— Держать Хайбару за... руку?

— Что это вообще значит?

— Теперь-то я вспоминаю: она же каждый раз выходила с Хайбарой перед тем, как садиться за пианино.

— А? Но Хосимия-сан ведь тоже почти всегда была с ними?

— Я и думал, чем это они там занимаются, а это, выходит, за ручки держались?!

— Что? То есть у них роман на стороне? Прямо у девушки на глазах?!

— Санкционированная измена?!

Наш класс взорвался гомоном. Вот именно поэтому мы и молчали! Мы же знали, что всё закончится вот так!

По лицу Фудзивары было ясно написано: "Я облажалась!". Когда наши взгляды встретились, она высунула язык и тихо добавила: "Те-хе".

Эй! Я не против, что ты заметила, чем мы занимались, но почему это надо было говорить именно сейчас?!

— Я-то ещё давно подумала, что вы втроём стали как-то подозрительно близки, — ледяным взглядом уставилась на нас Ута. Точнее, на меня.

Прекрати! Не смотри на меня так!

— Н-нет, он мне не изменял! Не волнуйтесь! Наоборот, это я попросила их так делать! — поспешно вмешалась Хикари, но по её виду было ясно, что говорит она на эмоциях.

Это был худший из возможных ходов, Хикари!

— То есть всё-таки санкционированно?!

— Р-развратные отношения?!

— П-подождите, выходит, они все втроём?..!

— Значит, Хосимия-сан заводится от таких вещей...

Дальше все уже просто несли что хотели. Всё окончательно пошло вразнос.

— П-подождите! Я сейчас всё нормально объясню с самого начала! Не надо так это понимать! — почти со слезами на глазах выкрикнула Нанасэ. Она покраснела до самых ушей. — Х-Хайбара-кун, ты тоже хоть что-нибудь скажи!

Но в такой момент любое слово только подлило бы масла в огонь, так что я предпочёл молчать. Честно говоря, я вообще сильно сомневаюсь, что подробное объяснение с нуля способно тут кого-то от чего-то разубедить.

Мы и так шумели за кулисами слишком громко, к тому же всё ещё не вернулись на свои места, так что в итоге на нас закономерно разозлился учитель. Абсолютно по делу. Это уже вторая лекция за день... хотя я, между прочим, живу вторую жизнь!

---

— Э-это было ужасно.

После уроков мы сидели в своём классе. Нанасэ без сил распласталась на парте.

— Тяжко тебе пришлось, — криво улыбнулась Хикари, садясь за соседнюю парту.

Класс 1-2 обошёл всех остальных, включая даже вторые классы, и взял сверкающее золотое место. Да, мы действительно выиграли. До этого весь класс ещё какое-то время праздновал, но теперь в аудитории остались только мы трое. Остальные уже ушли по своим клубам.

— Хорошая работа, — сказал я.

После промаха Фудзивары Нанасэ изо всех сил пыталась всё объяснить от начала до конца и кое-как сумела развеять недоразумение про "санкционированную измену". Ну, по крайней мере, внешне развеяла. Но что-то мне подсказывает, что поверили ей далеко не все.

— Я всё объяснила, а подозрительные взгляды всё равно никуда не делись... Как же это обидно, — Нанасэ будто окутало тёмным облаком. Трудно было поверить, что именно она только что стала ключом к нашей победе.

— И что именно они подозревают? — спросила Хикари.

— Что у нас с Хайбара-куном тайный роман, — недовольно надув губы, Нанасэ подняла голову.

Ну да... наверняка такие люди и правда будут. Вот что бывает, когда даёшь людям слишком много информации.

— Это уже никак быстро не убрать. Такое недоразумение само собой не исчезнет, — заметила Хикари.

— Я, если честно, в какой-то момент и сам подумал, что ты, может, ко мне неравнодушна, — сказал я.

Рот Нанасэ несколько раз открылся и закрылся.

Эй, ну конечно я мог так подумать! Было бы куда страннее, если бы не подумал, когда ты на меня так полагалась!

— К-как вы оба вообще можете такое говорить?! — воскликнула Нанасэ.

— Ну... если тебе становилось спокойно просто от того, что ты держишь его за руку, это обычно значит только одно, разве нет? — с некоторой усталостью в голосе заметила Хикари.

Эй, не надо! Не используй свою чудовищную наблюдательность против лучшей подруги! Хотя... постой, тут даже наблюдательность не нужна. Но всё же есть в этом мире загадки, которые лучше не пытаться раскрыть.

— Д-да нет же! У меня нет романтических чувств к Хайбара-куну! Просто... — замялась Нанасэ.

— Просто? — повторила Хикари.

Нанасэ ещё какое-то время ёрзала, изо всех сил не желая продолжать, а потом робко покосилась на меня и прошептала:

— Просто мне казалось... если бы у меня был старший брат, это ощущалось бы именно так...

[[image:/storage/reader-images/240d4d2847ed4f12a697a1d3d12fa79ea22a7677.jpg]]

Старший брат... Значит, я для неё как старший брат? Ого. То есть я теперь онии-тян? Красавица, которая ещё и моя оси, видит во мне старшего брата, значит...

Пока я переваривал эти слова, Хикари изо всех сил старалась не рассмеяться.

— П-прости, Юино-тян... Похоже, это и правда было недоразумение.

Нанасэ закрыла лицо руками.

— Убейте меня уже.

Да ни за что. Я не позволю своей младшей сестрёнке умереть!

— С этого дня зови меня онии-тян!

— Я больше не могу! Пожалуйста, убейте меня! Мне с этим не жить!

— Ты отлично поладишь с Намика.

Нанасэ вдруг расплакалась и метнулась к окну, но Хикари в панике бросилась её останавливать.

— Ю-Юино-тян, успокойся! И Нацуки-кун, ты что вообще несёшь?

Ай! Что это сейчас вообще было? Как будто меня вдруг унесло в какой-то мир грёз. Сам не понимаю, что со мной случилось, но ясно одно: Хикари сейчас смотрит на меня так, что температура вокруг упала ниже нуля.

---

Впервые за долгое время мы с Хикари шли домой вдвоём. Небо было окрашено в цвета заката, а с приближением вечера воздух становился всё холоднее. Нанасэ поспешно ушла одна, заявив: "Не хочу ещё сильнее подпитывать недоразумение!"

И, похоже, видеть меня прямо сейчас она тоже не хочет. Как жестоко. А ведь я ей как старший брат...

— У тебя такой вид, будто ты думаешь о какой-то глупости, — сказала Хикари.

— Не говори так. Между прочим, я думаю о вещах священных. Да, о том, что объявил себя старшим братом Нанасэ. Похоже, это и правда был не сон.

Хикари несколько секунд молча смотрела мне в лицо, потом вздохнула.

— Ну, много всего случилось, но я рада, что мы всё-таки сумели пройти через это благополучно.

— Ага. Теперь, когда всё позади, можно сказать, что наш хор произвёл настоящий фурор, мы взяли золото, и, похоже, Нанасэ сумела преодолеть своё состояние. По пути пришлось кое-чем пожертвовать, например репутацией Нанасэ, но результат всё равно вышел хорошим. — Дальше осталось понять, сможет ли она выступить ещё и на конкурсе.

— Думаю, скорее всего да, — неуверенно сказала Хикари, — но тут уже всё зависит от самой Юино-тян.

После сегодняшнего успеха Нанасэ собиралась снова обсудить всё со своим психиатром. Решение о том, можно ли ей участвовать в фортепианном конкурсе, в итоге должен был принять врач.

— Прости, Хикари.

— А?

— Ты доверила её мне, потому что верила в меня. Но тебе самой наверняка было непросто. Если честно, я и сам не знал, как тут правильно поступить. Мне хотелось помочь Нанасэ как другу. И в то же время мне хотелось беречь Хикари как её парень. Эти два чувства всё время тянули меня в разные стороны, и я колебался. А потом Хикари меня подтолкнула. — Такое чувство, будто я тобой воспользовался.

Оглядываясь назад, наверняка можно было справиться лучше. Я слишком сократил дистанцию между собой и Нанасэ. И, возможно, внутри Хикари всё это время было неспокойно.

— Нет, это скорее я воспользовалась тобой. — Хикари виновато опустила взгляд. — Я не была уверена, что смогу помочь ей одна, и потому оперлась на тебя. Я знала, что без моей просьбы ты сам не решишься вмешаться.

Как всегда, её понимание меня оказалось пугающе точным. Если бы Хикари не дала мне разрешение, я бы в первую очередь постарался быть хорошим парнем.

— Поэтому, Нацуки-кун, я хочу сказать тебе спасибо за то, что ты помог моей лучшей подруге. — Хикари ярко мне улыбнулась.

— Это было не только благодаря мне. И класс помог, и идея с держанием за руки тоже была твоей. А больше всех вообще старалась Нанасэ. Я ведь не...

— "Не сделал ничего особенного"? Не скромничай! — Она ткнула меня кулаком в плечо.

— Да я вроде и не скромничаю. На самом деле мне бы хотелось придумать какой-нибудь куда более умный способ всё решить. Например, воспользоваться опытом из прошлой жизни и найти блестящий выход! Наверное, кто-то другой, вернувшись во времени, так бы и сделал. Но по факту здесь я, самый обычный студент. Поэтому у меня не получится стать каким-то всемогущим героем.

— Кажется, я примерно понимаю, что ты сейчас думаешь.

Чего?! Неужели она догадалась, что я путешественник во времени? Да нет, не может быть.

— Сейчас я скажу что-то очень по-девчачьи. Мне стыдно, так что скажу только один раз, ладно? — Она глубоко вдохнула. — Нацуки-кун, ты мой герой! — во весь голос выкрикнула Хикари и хлопнула меня по спине.

Она снова посмотрела прямо в самую суть.

— Спасибо, Хикари.

И вместе с тем её слова подарили мне немного смелости.

— Кажется, у меня появилось чуть больше уверенности в себе.

Я не могу решать все проблемы безупречно. Но если хочу жить без сожалений, тогда остаётся только одно: делать в настоящем всё, что мне по силам, и делать это на пределе своих возможностей. — Кстати, можно я спрошу одну вещь, которая меня давно мучает?

— М? Конечно, спрашивай что угодно!

— Хикари... Тебе случайно не нравилось немного то, что мы с Нанасэ касались друг друга?

— Ч-что-о-о?!

Она так резко выкрикнула это, что сама же закашлялась.

— П-прости. Ну конечно нет, да?

— К-к-к-к-конечно нет! Почему ты вообще спрашиваешь такую глупость?!

П-почему она так растерялась? — Э? То есть всё-таки нравилось?

— Н-нет... Не нравилось! Я не признаю этого! Мне такое не нравится! — Она с таким отчаянием замотала головой, что это почему-то выглядело даже смешно. Прямо как преступник, который в панике кричит: "Где доказательства?! Покажите доказательства!"

Мы оба замолчали.

— Ну... — наконец неловко произнесла Хикари.

— А?

— Помнишь, как ты бросил меня и убежал искать Миори-тян, когда она пропала?

Такого поворота я точно не ожидал. От её слов я просто онемел.

— Мне... мне совсем не хочется это признавать, но... — продолжила она, густо краснея, — в тот момент... сердце у меня ужасно болело... но где-то внутри мне было и немного приятно.

Я потерял дар речи. И что сейчас говорит эта благовоспитанная юная леди?

— Это вообще-то твоя вина, ясно?! — выкрикнула Хикари, и у неё на глазах выступили слёзы.

— Прости, — с трудом сказал я. — Хикари, да, это моя вина.

— Хватит! Не смотри на меня так, будто я извращенка!

Похоже, я всё-таки пробудил в любимой девушке какой-то очень странный фетиш.

Вторая весна второго круга

Первое апреля.

С сегодняшнего дня я второгодка. Один год пролетел так быстро.

Половина сакур, росших вдоль уже знакомой дороги к Рёмэй, успела облететь. Когда я добрался до школы, перед досками объявлений толпились ученики.

Наверное, вывесили новые списки классов. В прошлом году я видел ту же картину. Ну что ж, интересно, как нас раскидало. По сравнению с первым кругом многое изменилось, так что классы второго года наверняка сильно отличаются от того, что я помню. Сердце забилось быстрее, и я подошёл ближе.

— Нацу, сюда! — услышал я голос Уты.

Я повернулся на её голос и увидел, как она энергично машет мне рукой. Даже с утра в ней энергии через край.

— Утро, Ута.

— Угу! Давно не виделись! — ответила она.

— И правда. Сколько прошло, две недели?

Вокруг Уты собрались Тацуя, Рейта, Нанасэ, Хикари, Серика и Миори. Кроме Серики, которую я видел на репетициях группы, и Хикари, моей девушки, остальных я не видел уже две недели. На весенних каникулах у всех были клубы и секции, а я решил всерьёз заняться группой. Каникулы и так короткие, поэтому возможностей собраться вместе почти не было.

— О, Нацуки-кун, доброе утро! — сказала Хикари.

— Ага, доброе. Как нас по классам раскидало? — Я поздоровался в ответ и прищурился, глядя на доску. С такого расстояния список плохо видно.

— Почти как мы и ожидали, — ответила Миори.

В третьем триместре первого года в старшей школе Рёмэй ученики выбирали гуманитарный или естественно-научный профиль. Со второго года гуманитариев распределяли в первый и второй классы, а естественников — в третий и четвёртый. Короче говоря, раз я выбрал естественно-научный профиль, я должен был попасть либо в третий, либо в четвёртый класс. Миори тоже выбрала естественно-научный профиль, так что шанс оказаться с ней в одном классе был пятьдесят на пятьдесят.

— Мы в одном классе? — спросил я.

— К моему великому сожалению, да. — Миори со вздохом пожала плечами.

— Ты в одном классе с подругой детства. Не надо так открыто показывать, что тебе это не нравится, — парировал я. Хотя неловкость из-за того, что ты оказалась в одном классе с человеком, который тебя отверг, вполне естественна. Но ты нужна мне в моей школьной жизни, так что потерпи и в этот раз.

— Мы тоже с тобой, Нацуки. — Рейта положил руку мне на плечо.

— Под «мы» ты имеешь в виду...

— Ага. Я тоже там. Давай и этот год проведём хорошо. — Тацуя встал рядом с Рейтой и сверкнул своей белозубой улыбкой. Судя по всему, всем нам, кто выбрал естественно-научный профиль, повезло попасть в третий класс.

— Слава богу! Не знаю, что бы я делал, окажись я один. — Я правда почувствовал огромное облегчение. Свою застенчивость я всё ещё не преодолел. Кстати, в первом круге Рейта и Тацуя выбрали гуманитарный профиль, так что на втором году мы учились в разных классах.

— А наша гуманитарная команда? — спросил я Хикари, стоявшую рядом.

— Я в первом классе. Мы с Серикой-тян в одном, — ответила она.

— Хе-хе-хе. Значит, теперь Хикари моя, — своим обычным невозмутимым тоном поддразнила меня Серика. — Я тебе её не верну, Нацуки. — Она обняла Хикари за руку.

— Э-эй! Серика-тян?

— А-а-а... Какая у неё рука мягкая и пухленькая...

— Я не поправилась! Я совсем не поправилась, ясно?! Не думай ничего такого!

— Пружинит. Пружинит.

— Не трогай меня за грудь без разрешения! — вскрикнула Хикари, покраснев до ушей. Но её мольбы стекали с Серики как с гуся вода.

Мне не казалось, что они настолько близки, но у обеих отличные навыки общения, так что, наверное, всё нормально... Стоп. Пожалуйста, перестань трогать грудь Хикари перед парнями. Подростки чувствительные! Хорошо ещё, что это увидел я. Я её парень, значит, всё в порядке.

— Простите, Нацуки-кун?

Вроде бы всё должно было быть в порядке, но Хикари почему-то сверлила меня недобрым взглядом. Да, вернёмся к теме. Я отвёл глаза и уставился куда-то в сторону.

— Э-э-э, значит, если эти двое в первом классе, тогда...

— Мы с Юи-Юи во втором! — бодро ответила Ута.

— К несчастью, гуманитарную команду разделили, — сказала Нанасэ. Почему-то она гладила Уту по голове.

Она пытается восполнить дефицит Хикари за счёт Уты? С ней всё в порядке? Хотя Ута, похоже, совсем не против, что Нанасэ её гладит... Ну и ладно.

— Эй, всё равно лучше, чем если бы нас разделили три к одному! — сказала Ута.

— Верно, — согласилась Нанасэ.

Если честно, именно такого будущего я боялся больше всего, когда мы становились второгодками. Я уже представлял, как от досады кусаю носовой платок, глядя, как остальные сближаются в соседнем классе. Я был в шаге от того, чтобы снова провалиться в тусклую серую юность.

— Кстати, кто ещё в третьем классе? — спросил я.

— Почему бы тебе не посмотреть своими глазами? — Миори указала подбородком на доску объявлений.

Х-холодна.

— Ну-у-у, но возле доски такая толпа.

— Список всё равно лучше проверить самому, хотя бы раз.

Наверное, она права. Другого выхода у меня не было, и я протиснулся сквозь орду учеников к доске объявлений, пока наконец не оказался достаточно близко, чтобы разобрать имена.

— Так, второй год, третий класс...

Имена учеников были перечислены в порядке японской слоговой азбуки.

Синохара... О, отлично, Мэй тоже в нашем классе. Его девушка, Фунаяма-сан, тоже с нами. Рад, что мы попали в один класс. Ещё в списке несколько моих одноклассников с прошлого года, вроде Фудзивары и Онодзавы-сан. Эта группа отличается от первого круга? Неудивительно, что я не помню. Но я точно знаю, кого нет в третьем классе. Например, Окадзима-кун должен был снова быть со мной, но теперь он в четвёртом. История изменилась из-за моих действий. Мне немного неловко.

Систематизируем информацию. Первый класс — Серика и Хикари. Второй — Ута и Нанасэ. Третий — я, Тацуя, Рейта, Миори, Фудзивара, Мэй и Фунаяма-сан. Прости, Окадзима-кун, но для меня это почти идеальный класс.

А если сравнивать с первым кругом, Нанасэ во втором классе вместо четвёртого; Рейта в третьем вместо первого; Тацуя в третьем вместо первого; Хикари, кажется, в первом вместо третьего. В конце концов, эти четверо выбрали другие профили. Все остальные, насколько я помню, там же, где и раньше, но уверенно сказать не могу.

Я уже собирался отойти от доски, когда меня окликнули:

— Здарова, Хайбара. В каком ты классе?

— В третьем... А, это ты, Хино.

— Что значит «это ты»?! Мы же бывшие одноклассники?!

— Наверное?

— Почему ты не уверен?!

— Увидимся.

— Стой! — сказал Хино. — Ты должен спросить, в каком классе я!

— А... В каком ты классе?

— Во втором! Ну прояви ко мне хоть немного интереса!

Я уже не выдержал и улыбнулся. Плечи Хино бессильно опали.

— Прости, я шутил, — сказал я. Он хорошо подыгрывал и отлично реагировал на мои выходки, так что я постоянно не мог удержаться от желания его подразнить. Мы неплохо сблизились, но теперь в разных классах. Жалко, конечно, но ничего не поделаешь. — Ты во втором? Значит, с Утой и Нанасэ.

— Ага. А ты в одном классе с Канатой, да? Присмотри за ней. — Хино махнул рукой и ушёл.

Присмотри? За Фудзиварой вообще не о чем беспокоиться. Она староста класса. А он, оказывается, куда больший тревожный опекун, чем я думал. При всей своей легкомысленности он на самом деле преданный тип.

Хино оказался не единственным бывшим одноклассником, который меня остановил: меня окликнули ещё несколько человек. Мы проверили, кто в каком классе, быстро поболтали, и я наконец оторвался от доски объявлений и вернулся к остальным.

Хе-хе-хе! У меня есть место, куда можно вернуться, — какая же это радость. В прошлом у меня никогда ничего подобного не было.

— Э-э-эй, Нацуки-кун. Посмотрел? — спросила Хикари.

Она, Ута, Нанасэ, Тацуя и Рейта ждали меня. Серика и Миори присоединились к ребятам из бывшего класса 1-1 — точнее, к компании Хасэгавы — и разговаривали с ними.

Хасэгава обнимала Миори и говорила что-то вроде: «Я буду так по тебе скуча-а-ать!»

А? Почему они такие близкие? Миори, это же та девушка, которая вылила на тебя воду посреди зимы, помнишь? Их отношения мне сложно понять, но, наверное, в первом классе многое произошло. После того как инцидент с Рейтой уладился, я часто видел их вместе.

— Вот мы и второгодки, — глубокомысленно сказал Тацуя.

— Да уж. А кажется, будто мы только вчера поступили, — сказала Хикари.

— Ну, это уже неправда, Хикари, — возразила Нанасэ.

— Ты воспринимаешь время прямо как бабуля! — Выражение у Уты было чистое и невинное, но её выпад оказался жестоким, будто она только что ударила подругу ножом.

— Что?! Но я же старшеклассница в самом расцвете сил!

Я тоже включился:

— В самом расцвете сил? Я уже много лет не слышал, чтобы кто-то так говорил.

— Ну вот, Нацуки-кун, и ты туда же!

Это была наша обычная будничная перепалка, но в воздухе чувствовалась какая-то непривычная грусть.

Шестеро из нас больше не будут проводить время в одном классе. Я знал, что так будет, ещё когда нам пришлось выбирать между гуманитарным и естественно-научным профилем, но только сейчас, когда мы действительно стали второгодками, это начало ощущаться по-настоящему. Впрочем, это не прощание. У нас впереди ещё два года школьной жизни. И потом мы тоже много раз будем встречаться. Так что грустить не нужно!

Я улыбнулся и предложил:

— Давайте всё равно время от времени собираться всей компанией, даже если мы в разных классах. Например, на большой перемене.

— Полностью за! — Ута тут же вскинула руку, но потом склонила голову набок. — А где будем встречаться?

— Если собираться на обеде, столовая надёжнее всего, — сказал я.

— Кому-то ведь ещё и обед покупать, — добавила Нанасэ.

— Мы всё равно едим в столовой, так что заглядывайте, когда захотите, — сказал Тацуя, почесав затылок.

— Парни у нас в одном классе, так что для нас всё будет как раньше, — согласно сказал Рейта.

— Тогда мне просто надо встретиться с Утой-тян и Юино-тян и вместе идти в столовую! — сказала Хикари, и на её лице расцвела яркая улыбка.

Мне было радостно от того, что все остальные хотели собираться так же, как и я. Я создал незаменимые связи, которых не смог обрести в первом круге.

— А как будем связываться?

— Да продолжим пользоваться нашей группой в RINE, «Семья Нацуки».

Мы всё болтали и болтали, направляясь ко входу в школу. Доска объявлений была широкая, и рядом со списками второгодок висели также классы первогодок. Вокруг них теснились новички в совершенно новой форме. На них как-то тепло смотреть. Наверное, в прошлом году мы выглядели точно так же.

— Хей, сэмпай! Я поступила без проблем! — Из толпы первогодок ко мне подбежала Ямано.

— Утро, Ямано. Поздравляю с поступлением, — сказал я.

Ямано играла со мной в одной группе. С сегодняшнего дня она ещё и стала первогодкой Рёмэй.

— Ну как? Узрите новую форму Саи-тян! Как я выгляжу?! — Она покрутилась передо мной, демонстрируя новенькую форму.

Она немного великовата, но, наверное, это с расчётом на скачок роста.

— Тебе идёт, — честно похвалил я.

Она расплылась в улыбке.

— Хе-хе! Большое спасибо!

Она как всегда гиперактивная. Хотя теперь она старшеклассница, тут уж ничего удивительного.

— И всем вам тоже доброе утро! — Ямано поклонилась моим друзьям за моей спиной.

— А? Ямано, ты их всех знаешь? — спросил я.

— Ага! Мы болтали, когда Миори-сэмпай пропала.

А-а-а. Точно. Это было, когда мы с Рейтой отправились искать Миори.

Пока я разговаривал с Ямано, Хикари смотрела на меня с лёгким хмурым выражением.

— Ч-что такое? — спросил я.

Она отвернулась.

— Ничего. Просто подумала, что вы двое очень близки. Вот и всё.

Похоже, потом мне придётся её задобрить!

— Сааая! Поздравляю с поступлением! — воскликнула Ута.

— А-а-а! Спасибо огромное! Я прямо заряжена!

Тем временем Ямано и Ута бурно праздновали успех нашей младшеклассницы. В какой-то момент Ута уже успела придумать ей прозвище.

— Не могу дождаться, когда стану старшеклассницей! — сказала Ямано.

— Но весело будет не всё время. Учиться здесь придётся о-очень усердно! — предупредила Ута.

— Почему ты вдруг сбиваешь мне настрой?!

— Обязанность сэмпая — честно сказать правду.

Забавно смотреть, как Ута изображает старшую, когда она ниже Ямано.

— Нацу? Ты сейчас подумал что-то грубое? — спросила Ута.

— Нет-нет. С чего ты взяла?

— У тебя на лице написано, что тебе смешно, как я строю из себя старшую!

— Ты мысли читаешь?!

— Так и знала! Я была права! — Она сверкнула на меня глазами.

Рейта беззаботно рассмеялся.

— Нацуки, у тебя всегда всё на лице написано.

А я при этом сколько ни всматриваюсь в лица других, всё равно не понимаю, что они думают. Какой несправедливый мир!

На лице Ямано появилась тёплая улыбка, пока она смотрела на нашу шумную перебранку.

— Когда вижу ваши лица, становится немного спокойнее.

Спокойнее? Мне и правда казалось, что она ведёт себя чуть иначе обычного...

— Не говори, что ты нервничаешь?

— Конечно нервничаю! У меня здесь нет друзей. Как тут не нервничать? — надулась она.

Хикари удивлённо моргнула.

— А? Правда? Никого из твоей средней школы здесь нет?

— Ни одного. По крайней мере среди первогодок, — ответила Ямано.

— Ямано из Мидзуми, как и я. До Рёмэй оттуда далеко, — объяснил я.

— А, точно, — сказала Хикари.

В нашем году из Мидзуми были только мы с Миори, так что ничего удивительного, что в своём году Ямано тоже оказалась одна.

— Сааая, это ведь ты! Я уверена, у тебя всё будет отлично! — Ута подбадривающе хлопнула Ямано по спине.

— Я заряжена! Большое спасибо. — Уголки глаз Ямано смягчились.

Хм, ей ведь правда пятнадцать. Ямано иногда говорит довольно зрелые вещи, и я порой забываю, какая она юная.

— Сэмпай? Ч-что с вами?

Она философствует, а временами даже бывает странно холодной. Но сейчас она настоящая старшеклассница — нервничает и тревожится, как все остальные.

Пока такие мысли крутились у меня в голове, Ямано внимательно меня разглядывала.

— Ой-ой, я что, сразила вас наповал? — поддразнила она с огромной ухмылкой. — Но, сэмпай, в меня влюбляться нельзя! У вас ведь уже есть Хосимия-сэмпай, помните?

[[image:/storage/reader-images/d65b80e07d882cd464e8e9d8e23f5a6cf233f634.jpg]]

И вот она снова обычная. В людях много разных сторон. Я отвернулся от Ямано и посмотрел на часы перед школьным зданием. Пора идти.

— Ладно, тогда пойдём по классам?

— А?! Вы меня игнорируете?! Даже когда ваша супермилая младшеклассница вас дразнит?! — изумилась Ямано.

Пойми меня, пожалуйста: я не хочу странно реагировать. Хикари ведь прожигает меня взглядом! Мне страшно. Её взгляд сейчас меня раздавит.

Ямано, не замечая давления, которое исходило от Хикари, посмотрела на часы и в панике вскрикнула:

— Ой, блин, вступительная церемония скоро начнётся!

Она поспешно с нами попрощалась, и мы остальные направились к классам второго года. В Рёмэй первогодки занимали первый этаж, второгодки — второй, а третьегодки — третий.

— Когда классы на другом этаже, школа ощущается совсем по-новому! — сказала Ута.

— Я какое-то время могу по привычке пойти на этаж первогодок, — обеспокоенно сказала Хикари.

Когда мы добрались до своего этажа, новые второгодки тусовались в коридоре перед классами. Мы пробрались сквозь гомон и пошли каждый к своему месту.

— Увидимся потом!

— Пока-пока-а!

— Ута, нам тоже пора.

Мы расстались с девочками: сначала с Хикари у первого класса, потом с Утой и Нанасэ у второго. Мы втроём, парни, вошли в третий класс.

— Здарова! — грубовато бросил Тацуя на весь класс. Его друзья ответили приветствиями.

— О, Тацуя.

— Доброе! И в этом году поладим!

Так естественно ввалиться может только спортсмен. Я такого не повторю. В классе было шумно, но мы всё равно привлекали внимание. Ну конечно, мы же втроём вместе. После всего, что произошло, мы не можем не выделяться. Даже немного неловко, что я был источником проблем.

— Нацуки, сюда.

Пока я мысленно извинялся, из глубины класса раздался голос, окликнувший меня по имени. Я повернулся и увидел, как Миори машет нам рукой. Рядом с ней была и Фудзивара. Они что, подруги? Девичье сообщество для меня загадка.

— Доброе утро. И снова в одном классе, да? — Фудзивара слегка подняла руку в знак приветствия, когда мы трое подошли.

— Фудзивара-сан, раз ты здесь, значит, и в этом году можно быть спокойным, — улыбнулся Рейта.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты наведёшь в классе порядок, а нам и пальцем шевелить не придётся.

— Не обращайся со мной как с удобным инструментом!

Миори краем глаза наблюдала за дружеским обменом Рейты и Фудзивары, а потом спросила:

— Ну что, Нацуки, как тебе новый класс? Думаешь, сможешь со всеми поладить?

— Почему ты спрашиваешь только меня? Мы ведь все начинаем с одной точки.

— Остальные справятся, а ты застенчивый, помнишь?

— Не смотри на меня свысока! У меня куча друзей, у которых есть друзья, несмотря на это. — В итоге за целый год мой круг общения почти не расширился. Хотя людей, которые знали меня в одностороннем порядке, было много — как в хорошем смысле, так и в плохом.

— И чем тебе это поможет?

— Ничем, но всё нормально. У меня есть Тацуя и Рейта! Я выбрал меньше друзей, но более глубокие связи, вместо множества поверхностных!

— Твой Тацуя-кун, правда, разговаривает со своими другими друзьями.

Я посмотрел туда, куда указала Миори. Тацуя весело болтал с другом из баскетбольной команды.

— Йо, Кидзима. В этом году мы в одном классе!

— Здарова! Правда, из мужской баскетбольной команды здесь только мы.

Эй, Тацуя! Не бросай меня! Постой, это только я думал, что мы близки? Для Тацуи я всего лишь один из множества друзей? Что мне делать с этой всепоглощающей печалью, которая накатывает на меня?

Кидзима заметил моё убитое состояние и окликнул меня:

— Что с тобой, Хайбара? Выглядишь как пёс, которого хозяин бросил.

Какой он добрый. Кидзима-кун учился в классе 1-4, и мы немного разговаривали во время нашего матча на прошлогодних спортивных соревнованиях. Само собой, я знал его ещё и потому, что в первом круге состоял в баскетбольной команде.

— Он, наверное, переживает, сможет ли поладить с новыми одноклассниками, — поддразнил меня Тацуя.

Кидзима удивлённо уставился на меня.

— А? Хайбара из таких?

— Конечно я нервничаю в новом классе. Это так неожиданно? — спросил я.

— Думал, ты скорее такой, ну... «Я лучший! Следуйте за мной!» Типа того.

— С чего ты вообще это взял?!!! Такие персонажи только в боевых мангах бывают! Моя репутация ушла слишком далеко от реальности.

— Он только с виду такой. Внутри он фальшивка. Просто устроил себе школьный глоу-ап, — сказала Миори, вмешавшись в разговор с ухмылкой.

— А? — Кидзима-кун, кажется, что-то вспомнил и выдал дикую реплику: — Но, Мотомия, ты же была влюблена в Хайбару?

— Бфффт! — Тацуя прыснул, не сумев сдержать смех.

Лицо Миори стало ярко-красным.

— Т-ты же обещал никому не говорить!

Кидзима-кун странно на неё посмотрел.

— Забудь про обещание. Ты сама объявила об этом всему миру в Minsta.

Весьма справедливый довод. Мы живём в эпоху, когда люди выкладывают в сеть всё подряд.

— Но есть же негласное соглашение не поднимать это при мне! — возразила Миори, с мутным от смущения взглядом.

— То есть люди просто делают вид, что твоего постыдного прошлого не было? — Прямолинейная реплика Кидзимы-куна нанесла Миори сокрушительный удар.

Удар лишил её дара речи, и она рухнула на парту.

— Сдаюсь... Добейте меня уже, — простонала она поверженно.

Мне немного её жалко, но если я попробую её защищать, это будет ад на земле.

— Эй, Кидзима. Полегче, — сказал Тацуя.

— А? Я сказал что-то не то? Прости, — растерянно ответил Кидзима-кун.

Похоже, Кидзима-кун из бестактных. Хотя мне ли говорить.

— Что случилось, Миори? Новый семестр только начался, а ты уже в унынии, — сказала высокая девушка, подошедшая к нам, когда увидела, как Миори лежит на парте. У неё были короткие чёрные волосы и андрогинное лицо, но фигура была явно женственной.

Если говорить прямо, грудь у неё огромная.

Миори угрюмо подняла голову.

— А, это ты, Мина. — Потом она свирепо посмотрела на меня. — Нацуки, куда ты смотришь?

— Я-я никуда не смотрел! Они, может, больше, чем у Хикари... Нет, я ни о чём таком не думал!

Девушку слова Миори, похоже, ничуть не смутили, и она продолжила:

— Ты Хайбара-кун, да? Я о тебе наслышана, — протянула она.

— А, да. Здравствуйте...

У неё довольно необычная манера речи. Темп расслабленный, и слушать приятно. Раньше я с ней не разговаривал, но мы были в одном году, так что в школе её видел.

— Ты ведь в женской баскетбольной команде вместе с Миори?

— Ага. Я была в классе 1-3. Я Курахаси Мина. Приятно познакомиться, — ответила она.

— Она беззаботная девчонка. Будь с ней мил, — добавила Миори.

Так постепенно начало формироваться новое сообщество. Я оглядел наш класс. Ученики разделились примерно на семь групп и болтали. Это было знакомое зрелище, напоминавшее мне, насколько межличностные отношения зависят от того, как ты поведёшь себя в самом начале.

Даже если на первом году у тебя много друзей, тебя оставят позади, если ты пропустишь первый день после каникул... Со мной Рейта, Тацуя и Миори, а ещё три новых лица: Фудзивара, Кидзима-кун и Курахаси-сан. Это и будет компания, с которой я обычно буду тусоваться?

— Эм, Нацуки.

Но это мне кажется, или они меня игнорируют и болтают между собой?

— Нацуки, приём, Нацуки.

Постойте, этой новой группе я вообще не нужен?

— Нацуки! Алло! — вдруг крикнули мне прямо в ухо.

— Уо! Что?! — Я резко обернулся и увидел миниатюрного парня в очках. Лицо было мне прекрасно знакомо. — О-о, это ты, Мэй. Нельзя поздороваться как нормальный человек?

— Но я уже давно тебя зову... Понятно. У меня слабое присутствие. — В его глазах появился ужасно далёкий взгляд.

Раз он говорит, я и правда будто слышал, как кто-то зовёт меня по имени.

— В-в любом случае, Мэй, мы в одном классе!

— Судя по твоей реакции, ты про меня забыл, да? — Он уставился на меня мрачным взглядом.

— Конечно нет! Как я мог забыть товарища по группе?!

Несмотря на моё отчаянное заверение, выражение Мэя оставалось подозрительным.

— Всё нормально. У меня слабое присутствие, — печально пробормотал он.

— Поверь мне! Я забыл про тебя только чуть-чуть! Совсем капельку!

— Нельзя забыть о человеке чуть-чуть!

Пока мы препирались, мой взгляд внезапно встретился с девушкой, стоявшей рядом с Мэем.

— Д-доброе утро. Давно не виделись, — нервно сказала она. Это была девушка Мэя, Фунаяма-сан.

— Фунаяма-сан, доброе. Надеюсь, и в этом году поладим, — мягко поздоровался я. За время работы в комитете прошлогодних межклассных спортивных соревнований мы немного сблизились. — Кстати, все участники комитета спортивных соревнований с прошлого года теперь в одном классе.

— О, и правда. В прошлом году мы все были в разных классах... — Фунаяма-сан удивлённо моргнула, а затем улыбнулась. — Какое удивительное совпадение.

— Сидзуки-тян, мы в одном классе! — воскликнула Миори. Она оставила Рейту и остальных и присоединилась к нам, заметив Фунаяму-сан.

— Мне так спокойно оттого, что я с вами в одном классе, — сказал Мэй.

— Понимаю. Не знаю, что бы я делал, если бы в моём классе не оказалось друзей. Я так нервничал, — сказал я понимающим тоном.

Миори усмехнулась над нами, интровертами.

— Ты рад быть с Нацуки? Скорее уж рад, что в этом году оказался в одном классе со своей девушкой.

— П-пожалуйста, не дразни меня! И, конечно, я рад! — Несмотря на смущение, Мэй честно это признал.

Щёки Фунаямы-сан покраснели.

Они встречаются уже больше полугода, а всё ещё выглядят как юная невинная парочка... Хотя я не в том положении, чтобы судить. Не стоит их дразнить.

Вскоре к нам подошли и Рейта с остальными.

— Ты Синохара-кун, товарищ Нацуки по группе, да? Я Сиротори Рейта. Приятно познакомиться. — Он протянул руку.

Мэй в панике принял рукопожатие.

— О, да! М-мне тоже приятно познакомиться!

— Фунаяма-сан, ты ведь раньше была в третьем классе? Если ты не против, я бы хотела поболтать, — сказала Фудзивара, увлекая Фунаяму-сан в свой круг.

Фудзивара как всегда внимательная. Она постоянно пристально следит за тем, что происходит вокруг. Хотел бы я брать с неё пример.

Так и сформировалась моя новая классная компания.

— ...Хорошо проведём этот год, — сказал Рейта.

Остальные ответили ему примерно тем же. Я скучаю по Хикари, Уте и Нанасэ, но новые дружеские связи тоже предвкушаю. Мне немного тревожно, но — почему-то — кажется, что и этот новый год я как-нибудь переживу!

* * *

Сегодня уроки прошли легко: нас познакомили с новым классным руководителем и объяснили, что мы будем изучать в этом году. Вкупе с мягкой весенней погодой это создало в классе расслабленную атмосферу. Если говорить прямо, меня ужасно клонило в сон, но я выжил.

После школы все разошлись по клубам и секциям. Хотел бы я сказать, что у нас сегодня тоже репетиция, но Ямано не было: первогодок отпустили ещё утром. Впрочем, жестоко было бы сразу бросать их в клубную деятельность в первый же день в новой школе. Вообще-то ознакомительное посещение клубов начиналось только завтра, так что первогодки пока не могли даже записаться. Поэтому сегодня я взял смену в Café Mares.

— Э-э-эй, Мэй. Пойдём на работу, — позвал я своего коллегу.

— Хорошо. Секунду! — Мэй подбежал ко мне, закончив собирать вещи. Мы часто работали в одни и те же смены, потому что оба были заняты репетициями группы. — Знаешь, Нацуки, быть с тобой в одном классе и правда как-то непривычно.

— Для меня тоже. Я ещё не привык... О, ты хотел пойти домой с Фунаямой-сан?

— Всё нормально. У Сидзуки сегодня собрание в клубе.

— Ого, с каких это пор вы обращаетесь друг к другу по именам?

— Не обязательно было на это указывать! И мы вообще-то встречаемся, помнишь?!

— Кстати, Фунаяма-сан в клубе? Я понятия не имел.

— Она в литературном клубе.

— А? Значит, она с Хикари.

— Похоже, они с Хосимией-сан подруги.

Что? Для меня это новость. Мир и правда тесен.

— Кстати, Нанасэ-сан ведь сегодня тоже на смене? — спросил он.

— Ага. Было бы хорошо встретиться до выхода, но... О, она прямо там.

Как только мы вышли из класса, мы увидели Тацую и Нанасэ, дружелюбно болтавших в коридоре. Они как всегда близки.

— О, Хайбара-кун. — Заметив меня, Нанасэ подняла руку до уровня груди и слегка помахала.

Угу, моя оси сегодня тоже милая. Но чего-то не хватает.

— Разве ты не имела в виду «онии-тян»?

Смутившись, Нанасэ приблизилась ко мне и вполголоса пожаловалась:

— Можешь не говорить об этом так громко? Здесь другие люди!

— То есть если бы рядом никого не было, всё было бы нормально?

— Я уже совсем близка к тому, чтобы по-настоящему разозлиться, Хайбара-кун.

— Да я не пытаюсь над тобой смеяться. Просто хотел, чтобы ты назвала меня онии-тян, вот и всё...

— Так ещё хуже!

Кажется, мне крышка.

— Что-то случилось?

Тацуя и Мэй смотрели на нас с недоумением, потому что мы двое вдруг начали шептаться между собой.

[[image:/storage/reader-images/32f8b8e3a78fd9a5b66039701b516c173e5b742a.jpg]]

— Н-ничего. — Нанасэ прочистила горло и отступила от меня. Однако взглядом она без слов давила на меня: «Только попробуй проболтаться».

Знаю, знаю. Я ведь твой онии-тян.

Почувствовав неловкое настроение, Мэй сменил тему:

— Нагиура-кун, Нанасэ-сан, о чём вы разговаривали?

— Просто болтали. Рассказывали друг другу про новые классы, — ответила она.

— Ага. Я сказал, что наш класс, думаю, будет весёлым. Вы согласны, да? — сказал Тацуя.

— Да, я тоже завёл новых друзей. А ты как, Нанасэ?

— Особых жалоб у меня нет. Ута познакомила меня со многими людьми. У этой девочки удивительно широкие связи. Честно говоря, я немного вымоталась, но в первый день без этого никак. — Нанасэ криво улыбнулась. Она была в руках Уты как мягкая глина.

— Нанасэ, ты сегодня тоже работаешь, да? — спросил я. Кажется, сегодня смена у нас троих и Кирисимы-сан. Обычная компания.

— Да. Нам пора идти, иначе опоздаем.

— Увидимся. Мне пора на тренировку. — Тацуя помахал на прощание и ушёл в сторону клубного корпуса.

Мы втроём спустились по лестнице и вышли наружу через главный вход.

— Кстати, похоже, нам поднимут зарплату, — сообщила нам Нанасэ благую весть.

— Погоди, правда?

— Скоро будет год, как мы работаем, и мне сказали, что нам поднимут ставку на пятьдесят иен.

Повышение на пятьдесят иен? Это заметно изменит мой месячный доход. Может, я смогу купить тот эффектор, от которого уже отказался!

— А-а меня это касается?! — с надеждой в глазах спросил Мэй.

Нанасэ хихикнула и пожала плечами.

— Ты начал на полгода позже нас, так что пока нет.

— Ну вот... — Он преувеличенно сник.

Его реакции как всегда забавные.

— Ничего себе, уже год прошёл?

— Да. Пригласить тебя было правильным решением, — сказала Нанасэ.

— Ты сняла слова у меня с языка. В кафе такая хорошая обстановка, что я бы хотел работать там вечно, — сказал я. Там не только Нанасэ и Мэй; я сблизился и с менеджером, и с другими сотрудниками. Мне там комфортно. К тому же мне нравится готовить.

— Благодаря этой работе я стал куда лучше разговаривать с людьми, — сказал Мэй. — Раньше я сильно тревожился и поначалу не мог завести друзей. Всё благодаря тебе, Нацуки. — Он вдруг замолчал и посмотрел на меня. — Постой, получается, я должен благодарить тебя за то, как сложилась моя школьная жизнь? В группу я вступил тоже благодаря тебе... И с Сидзуки встречаюсь благодаря тебе...

— Да нет, это неправда.

— Правда. После всего, что ты для меня сделал, я твой должник на всю жизнь.

Я просто пытался найти басиста для нашей группы, а Фунаяма-сан с самого начала была влюблена в Мэя. Я не так уж много сделал. Так что, пожалуйста, перестань на меня молиться.

— О боги, Будда и Нацуки-сама... — начал он бормотать.

Испугавшись, что моё обожествление вот-вот станет неизбежным, я насильно сменил тему:

— Н-Нанасэ! Как у тебя в последнее время с фортепиано?

— Прогресс идёт ровно. Я продвигаюсь маленькими шагами, но планирую бросить себе вызов на большой сцене.

После того как Нанасэ преодолела свой внутренний барьер на школьном музыкальном фестивале, она продолжала смотреть в лицо фортепиано. Один успех вовсе не означал, что она полностью преодолела травму, поэтому она осторожно и постепенно увеличивала частоту выступлений, советуясь с родителями и врачом. Однако в последнее время она также начала повышать масштаб своих выступлений. Даже без нашей помощи с ней всё будет хорошо.

— Я снова могу играть на фортепиано благодаря тебе, Хайбара-кун.

— Нет, это результат твоих усилий. Я просто немного помог.

В последнее время меня часто хвалят. Честно говоря, от этого мне не по себе — или, может, правильнее сказать, я чувствую вину. Всё, что я делаю, я делаю ради собственной радужной юности. В итоге я положительно влияю на жизни других людей, но это всего лишь побочные эффекты моей главной цели.

* * *

Следующий день после школы.

Начался период ознакомительного посещения клубов для новых учеников, и в коридорах стало оживлённее обычного. Блин, примерно в это же время в прошлом году я тоже ходил смотреть клубы вместе с Тацуей и компанией. Как ностальгично.

Мы с Мэем направились в клуб лёгкой музыки и обнаружили, что там шумно от первогодок, желавших посмотреть на нашу деятельность.

— Ого, у них всё в разгаре, — сказал я.

— Сегодня играет Armadillo Tank? — спросил Мэй.

В клубной комнате была хорошая звукоизоляция, но сегодня дверь оставили открытой, и изнутри доносилась музыка. В начале года клуб лёгкой музыки устраивал приветственные концерты для новичков. Сейчас выступала Armadillo Tank — группа третьегодок под руководством президента клуба. Когда мы заглянули в комнату, действующие участники клуба заводили публику в первом ряду, а первогодки наблюдали сзади. Кстати, Armadillo Tank — та самая группа, которая выступала перед нами на прошлогоднем школьном фестивале.

Воздух наполнился звуками песни UNISON SQUARE GARDEN «Sakura no Ato (all quartets lead to the?)». Это была быстрая композиция со сложной последовательностью аккордов, полной синкоп, но они играли её безупречно. У Сикано-сэмпая, президента клуба, было особенно невероятное чувство ритма.

— Это мне кажется, или они очень сильно прокачались?! — воскликнул я. Эта песня суперсложная.

— По словам президента клуба, их вдохновило наше выступление, и они стали больше репетировать, — объяснил Мэй.

Мы болтали и смотрели, как играют наши старшие, когда нас вдруг окликнул голос.

— П-простите! Вы ведь Хайбара-сэмпай?

Я обернулся и увидел четырёх девушек, похожих на новеньких. Одна из них шагнула вперёд и нервно уставилась на меня.

Я кивнул.

— Д-да, это я, эм...?

Её лицо просияло.

— Я так и знала! Я видела, как вы играли на школьном фестивале в прошлом году! Вы были очень крутым!

Мне приятно получить комплимент, но ты, эм, слишком близко. Я отступил на шаг, и она шагнула вперёд. Подожди, притормози немного!

— Карин, давай!

— Вперёд, девочка! У-у-у!

Остальные три девушки подбадривали её звонкими голосами. Пожалуйста, перестаньте! Я не могу соответствовать энергии новеньких... Максимум, на что способен фальшивый экстраверт вроде меня, — вежливо улыбаться.

— Я не смогла посмотреть ваше выступление вживую, но видела вас на YouTube!

А. Она про то видео, которое завирусилось без моего ведома. Когда я видел только число просмотров, это не ощущалось реальным, но теперь, встретив людей, которые действительно его смотрели, я вдруг осознал: мы реально выстрелили.

— Я тоже хочу дать такой концерт!

В возбуждении все четверо окружили меня и начали теснить.

И тут песня закончилась.

— Эй, девочки сзади! Не увлекайтесь так, чтобы забыть про выступление! — Умахаси-сэмпай, вокалист Armadillo Tank, криво улыбнулся.

Осознав, насколько невежливо они себя повели, первогодки, окружившие меня, поспешно опустили головы в извинении. Когда Armadillo Tank начала играть следующую песню, девушки отлипли от меня и снова сосредоточились на концерте.

Они правда хорошие девчонки. Надеюсь, вступят в клуб лёгкой музыки.

— Блин, сэмпай, вы популярны. — Ямано появилась рядом со мной так, что я её даже не заметил. Пока Armadillo Tank играла, мы разговаривали вполголоса, стоя близко друг к другу.

— Не ожидал, что первогодки будут о нас знать, — сказал я.

— Я тоже, но, похоже, вы теперь довольно знаменитые. Наверное, потому что всем интересно, в какую школу они поступают. Они наверняка искали, как выглядит жизнь ученика здесь, и наткнулись на видео со школьного фестиваля на YouTube.

А-а-а. Логично. Теперь понятно, почему мне казалось, что первогодки часто на меня смотрят! Я думал, что просто слишком себя накручиваю, но, похоже, ошибался.

— Спорю, большинство желающих вступить в клуб лёгкой музыки в этом году пришли из-за вашего выступления, — сказала Ямано.

— Я заметил, что наблюдателей много. Ты правда думаешь, причина в этом?

На глаз я оценил, что посмотреть концерт пришло больше двадцати первогодок. Комната у нас была больше, чем у других клубов, но если бы пришло ещё больше людей, мы бы оказались как сардины в банке. Сейчас в клубе было семь третьегодок и двенадцать второгодок. Хорошо, что желающих много, но если мы наберём слишком много новичков, у нас станет меньше времени для занятий в клубной комнате и втором музыкальном кабинете.

— Хайбара-кун, привет. В этом году и правда тесно, — сказал мне Харуяма-кун, вокалист второгодней группы the Clock Ups.

Хотя мы состояли в одном клубе, мы редко общались. В конце концов, мы были в разных классах.

— Привет. the Clock Ups играют завтра? — спросил я.

— Ага. Вам тоже стоило устроить приветственный концерт для новичков, — сказал он.

— Одна из этих новичков вступит в нашу группу, так что получилось бы странновато.

— А я была бы не против выступить, — пробормотала Ямано рядом со мной, но Харуяма-кун, похоже, её не услышал.

— А, точно. Ваша группа ведь войдёт в клубный график репетиций, да? — спросил он.

— Планируем. Пожалуйста, втисните нас куда-нибудь.

После ухода Ивано-сэмпая и набора Ямано мы репетировали в студии неподалёку от школы, потому что она ещё не была ученицей Рёмэй. Из-за этого положение нашей группы было неудобным.

— В любом случае, с таким количеством участников станет тесно, — сказал я.

— Да, клубная комната не резиновая. Думаешь, нам придётся устраивать отбор или что-то такое? — сказал он.

— Не придётся, — без колебаний вмешалась в разговор Серика. — Те, кто пришёл за модой, сразу отвалятся.

Как раз в этот момент концерт Armadillo Tank закончился, и первогодки облепили Серику.

— Это Хондо-сэмпай!

— Что?! Та самая, которая ведёт Serika Channel?!

— Она правда здесь! Эм, вы пожмёте мне руку?

Она куда популярнее меня. Хотя у её канала сорок тысяч подписчиков. Любой, кто присматривается к клубу лёгкой музыки, наверняка уже проверил её.

— Пожать руку? Э, ну ладно, почему нет. — Несмотря на явное недоумение на лице Серики, она всё равно выглядела круто.

— Эм, Нацуки. — Кто-то постучал меня по плечу.

Я обернулся и увидел Мэя. Точнее говоря, он всё это время стоял рядом со мной.

— Что такое?

— Со мной никто не разговаривает... — Передо мной предстала печальная реальность. — Хотя я тоже участник Mishle...

Новый учебный год только начался, а его уже окутала мрачная аура.

— Ладно, пойдём репетировать, — сказал я.

— Не игнорируй меня! — вскрикнул он.

Да что мне вообще сказать?!

— Обычно ты так уверен в своём слабом присутствии.

— Уверен, но всё равно иногда от этого тоскливо, — всхлипнул Мэй.

Я потащил его за собой, и вместе с Серикой и Ямано мы направились во второй музыкальный кабинет.

— С сегодняшнего дня мы репетируем как часть клуба! — Ямано весело поскакала по коридору.

— Потом поздоровайся со всеми старшими, — сказал я.

— Э-э-э, но это такая морока.

— Не будь такой. К тебе относятся по-особому, так что веди себя вежливо.

Самое большое изменение нового года состояло в том, что Ямано теперь могла официально вступить в клуб лёгкой музыки, потому что стала ученицей школы. А значит, наша группа могла репетировать в клубной комнате и втором музыкальном кабинете. Мы реже будем арендовать студию, и это уменьшит финансовую нагрузку. Тем не менее само участие в группе всё равно требовало денег, так что мне по-прежнему нужно было сохранять подработку в Café Mares.

— До музыкального фестиваля осталось две недели, — сказала Серика, когда мы закончили настраивать оборудование.

— Думаю, мы более-менее готовы, — неуверенно заметил Мэй.

— Нам ещё далеко, — строго сказала она. — Люди не будут судить нас на уровне школьников.

Он вздохнул.

— Да, ты права...

— Мы можем стать ещё лучше, — сказала она.

Глядя на её боевой настрой, я кивнул.

— Мы ведь решили взяться за это всерьёз. Я не хочу идти на компромиссы.

Воздух во втором музыкальном кабинете стал напряжённым. После школьного музыкального фестиваля я решил всерьёз заняться группой. Это означало принять участие в музыкальном фесте, куда нас пригласили, и стремиться к новым высотам как группа. Остальные согласились с моим планом, и поэтому мы увеличили количество репетиций.

— Ладно, начнём с «Black Witch», — сказала Серика.

Серьёзные репетиции, конечно, были тяжёлой работой. Но я хотел снова увидеть тот пейзаж, который увидел на школьном фестивале. Я верил, что выкладываться в клубной деятельности — тоже часть радужной юности, к которой я стремлюсь.

Наша текущая цель — музыкальный фест через две недели. В конечном счёте мы всего лишь разогрев, но толпа там, без сомнения, будет огромной. Для нашей группы это станет большим шагом.

Разлад с нашей милой младшеклассницей

К тому времени, как репетиция закончилась, за окном уже стояла кромешная темнота. Я сразу пошёл домой, поужинал, принял ванну — и вот уже пора спать. Насыщенные дни пролетают быстро.

Проблема в том, что с начала нового триместра прошло уже четыре дня, а я почти не разговаривал с Хикари. Мы не в одном классе, после школы у меня то репетиции, то работа. Соскучился. Поздно, конечно, но сообщение в RINE отправить можно. Не будет ли стрёмно, если я честно признаюсь, что хочу поговорить? Мы же всё-таки встречаемся, значит, нормально, да?

Нацуки: Хикари, ты не спишь?

Хосимия Хикари: Ага, ещё не сплю

Ответ пришёл мгновенно.

Нацуки: Если не против, созвонимся? Хочу поговорить

Хосимия Хикари: Конечно!

Хосимия Хикари: Я пишу, но скоро дойду до удобного места, так что подожди минут десять!

Уже одиннадцать вечера, а она всё ещё работает над романом? С прошлого лета Хикари всерьёз решила стать писательницей и очень старается... Я ей не мешаю? Почувствовав вину, я отправил ответ.

Нацуки: О, не заставляй себя, если ты сейчас пишешь. Можем поговорить в другой раз

Хосимия Хикари: Нет, я как раз собиралась на сегодня закругляться

Хосимия Хикари: К тому же я тоже хочу с тобой поговорить

Нацуки: Тогда напиши, когда будешь готова

Хе-хе-хе. Хикари тоже хочет со мной поговорить! Я счастлив как слон. Я немного подождал, пока она не прислала стикер с надписью «Окей», и позвонил ей.

— Слышишь меня? — спросил я.

— Ага. Знаешь, Нацуки-кун, редко от тебя услышишь, что ты сам хочешь поговорить.

— Правда?

— Правда! Обычно это я всё начинаю!

Если она так говорит, наверное, так и есть. — Просто мне неловко, если я мешаю тебе писать.

— Не переживай из-за этого. Я могу писать даже во время разговора.

Хикари говорит так, будто это пустяк, но разве это не невероятно? Я вообще не умею делать две вещи одновременно. — Как продвигается роман?

— Эм, я почти закончила новый проект, над которым работаю с февраля.

— Погоди, уже? Разве это не адски быстро?

— Ничего подобного! Профессиональные авторы пишут целый том за десять дней.

Просто догадка, но разве это не крошечная доля сверхлюдей-профи? Написать целую книгу за десять дней — безумие! По такой логике они штампуют по три тома в месяц.

— Нацуки-кун, прочитаешь, когда я закончу?

— Конечно, буду ждать. Кстати, а что это за история?

— История о четырёх девочках, которые летают по небу! Действие происходит в мире, где есть магия, но людям разрешено использовать только такую магию, которая чуть-чуть помогает в быту, а магия полёта запрещена. Но... — Хикари с увлечением принялась рассказывать, чем хорош созданный ею мир. Она дала воображению волю, и в её голосе будто появилась особая пружинка. Слушать её было приятно. — ...и вот так они разрушают старое правило, придуманное взрослыми, а потом все летают!

— Ага, звучит интересно, — сказал я.

— Правда?! Мне и писать было очень весело!

— Но ведь не может быть всё только весело, да?

С тех пор как я начал всерьёз заниматься группой, прошёл всего около месяца, а я уже упёрся в кучу стен. Недостаток мастерства уже не спрячешь за пауэр-аккордами, как на школьном фестивале. Нужно осваивать сложные аккорды, поэтому в дни без репетиций Серика занимается со мной индивидуально. Уверен, Хикари тоже столкнулась на своём пути с кучей стен, о которых я не знаю.

— Конечно! Когда меня накрывает творческий ступор, я катаюсь по кровати от мучений.

— Серьёзно? Я бы на это посмотрел.

— Ни за что, никогда! Я ещё и стону сама с собой, так что никому такое не покажу, — горячо заявила Хикари.

Понимаю. Я тоже не хочу, чтобы Хикари видела меня в некрутом виде. Пожалуйста, хватит указывать на холодный и жестокий факт, что она уже видела меня таким много раз!

Пока я мысленно себя отчитывал, Хикари тихо сказала:

— Но мне нравится настоящее, включая и такие моменты.

Понимаю. Уже одно то, что у тебя есть цель, к которой ты всерьёз стремишься, делает каждый день наполненным.

— А у тебя как дела с группой? — спросила она.

— До фестиваля две недели, и мы репетируем как бешеные.

С тех пор как я вернулся во времени, я старался раскрасить свои школьные годы яркими цветами. Это и есть План радужной юности. Первый шаг — завести друзей, второй — найти девушку. Второй шаг я выполнил прошлой осенью, но из-за кучи проблем в отношениях моя юность потеряла краски. Поэтому всю зиму я вкалывал, чтобы вернуть в план ту самую радужность.

Теперь, когда это решено, моя нынешняя цель — заставить юность сиять ещё ярче. По сути, я вышел на финальный этап Плана радужной юности: жить насыщенной жизнью! Я верю, что серьёзное отношение к группе добавит моей юности того самого блеска.

— Хотела бы сказать, что приду посмотреть, но срок подачи уже близко, — сказала Хикари.

— Не заставляй себя приходить. Мы выступаем на разогреве, так что появимся в самом начале и ненадолго.

Как у группы на разогреве, у нас была маленькая квота билетов, и мы её уже продали. К тому же остальные группы были популярны, так что я даже не знал, сможет ли она сейчас достать билет. Скорее всего, всё уже было забито.

— У меня премия для новичков, у тебя фестиваль. Цели разные, но давай оба постараемся!

— Ага. Правда, немного грустно, что мы оба будем заняты, — мрачно сказал я.

— И классы у нас разные. Но я буду звонить, когда захочу услышать твой голос.

Даже короткий разговор сегодня меня приободрил. Даже если у нас станет меньше времени на встречи, всё будет нормально, пока мы поддерживаем друг друга как пара. — Как тебе новый класс?

— Весело. Я уже и новых подруг завела.

За Хикари можно не переживать. Она всё-таки самопровозглашённый школьный идол. — Ты же в одном классе с Серикой?

— Ага. Серика-тян рассказывала, как у тебя дела на репетициях.

— Ак. И что она сказала?

— Что ты стабильно становишься лучше.

— Отлично! — воскликнул я. Похвала от Серики меня радует.

— Но ещё она сказала, что начал ты с такого низкого уровня, что это не так уж много значит.

— Я знаю! Поэтому и пашу как проклятый!

Услышав уныние в моём голосе, Хикари захихикала.

— Можешь перестать сначала поднимать меня, а потом сбрасывать вниз? — заныл я.

— Управление темпом — основа повествования, — игриво ответила она.

Не превращай мои действия в сюжетный приём!

* * *

С начала нового триместра прошла неделя. Она пролетела в мгновение ока. Я ходил в школу, потом на репетицию или работу, возвращался домой и спал. Дни были настолько забиты, что время буквально таяло. К этому моменту мои отношения с новыми одноклассниками уже устоялись. С Кидзимой-куном и Курахаси-сан я тоже неплохо сдружился.

Как и в прошлом году, Фудзивара взяла на себя роль человека, который управляет всем классом. Правда, важные дела она всё равно продолжала сбрасывать на меня. Эй, пожалейте парня!

Что касается клуба лёгкой музыки, когда толпа желающих вступить узнала, что Ямано уже присоединилась к Mishle, семь человек забрали заявления. Разве это не слишком много людей, которые тут же отваливаются?!

В итоге в клуб вступили пятнадцать первогодок, что всё равно было немало. По оценке Серики, через полгода от них останется половина. Учиться играть на инструменте весело, но я понимаю желание сдаться, когда становится слишком трудно.

Так или иначе, коридор перед клубной комнатой был забит первогодками, которые отрабатывали основы. Поскольку наша группа тоже входила в ротацию расписания комнаты, нам приходилось участвовать в обучении неопытных первогодок. Честно говоря, я совершенно не настолько хорош, чтобы кого-то учить, но я второгодка, так что выбора нет.

— Синохара-сэмпай, вот над этой частью вам надо поработать.

— Ургх... Может, всё-таки упростим? Слишком сложно.

— Но так звучит лучше. Если хотите делать хорошую музыку, пожалуйста, продолжайте вкалывать!

Репетиции нашей группы тоже накалялись. В последнее время ритм-дуэт, Ямано и Мэй, всё чаще спорил по мелочам. После того как мы решили всерьёз заняться группой, оба изменились. Эти перепалки немного пугали, но были необходимы.

— На сегодня заканчиваем, — сказала Серика, взглянув на часы. Было восемь вечера.

Ещё один выматывающий день, но я заметил много проблем. Надо и дома потренироваться. Я вытер пот и начал собирать гитару, усилитель и процессор эффектов.

— Кстати, что будем делать с названием группы? — внезапно спросила Ямано, убирая барабанную установку. — Пока мы всё ещё записаны как Mishle, да?

— О, точно. Надо придумать новое название, — сказал я. Мы уже не были Mishmash Leftovers, временной группой, собранной из клубных «остатков», так что разговор о смене названия уже заходил.

— Ага, но ничего хорошего в голову не приходит. — Серика нахмурилась, сморщив лоб.

— Давайте выберем что-нибудь модное и крутое! — предложила Ямано.

— Если бы это было так просто, мы бы так не мучились, — заметил Мэй.

— У меня тоже нет таланта к названиям, — сказал я.

Второй музыкальный кабинет наполнился нашими растерянными мычаниями.

— Ну, спешки нет, — сказала Серика.

— А? Но клубу не будет неудобно, если у нас нет названия? — спросил я.

— Пока мы записаны как «Mishle (временно)». Видео со школьного фестиваля, которое разлетелось на YouTube, было с Mishle, так что, думаю, им даже предпочтительнее, если мы не будем менять название, — ответила она.

Если мы сменим бренд, то внезапно превратимся в никому неизвестную группу. С другой стороны, это не меняет того факта, что мы группа новичков, попавшая туда только благодаря связям Серики и вирусному видео.

— Значит, на фестивале выступаем так? — спросила Ямано.

— Если не придумаем ничего хорошего, то да. Это домашнее задание для всех, ясно? — сказала Серика и хлопнула в ладоши, давая понять, что обсуждение закончено.

* * *

— Сегодня репетиция, как обычно, была жёсткой, — сказала мне Ямано.

С тех пор как мы начали вместе возвращаться домой, я проводил с ней больше времени. Если учесть, что мы живём в одном городе, это было ожидаемо, но, честно говоря, немного неловко.

Идти домой наедине с младшеклассницей, когда у меня есть девушка? Разве это не выглядит плохо? Да, Хикари дала разрешение, но от того, что разрешение есть, это правда нормально? Есть ещё теория, что это я виноват в том, что у Хикари... склонности стали чуть странноватыми. Мнения разделились. Не спрашивайте, чьи мнения, — просто оставим это так.

— Сэмпай, хотите, угадаю, о чём вы переживаете? — спросила Ямано.

Но если мы в одной группе, специально избегать совместной дороги домой тоже было бы неловко. Хочу знать, что делают другие парни с девушками в такой ситуации.

— Вы чувствуете вину перед своей девушкой, Хосимией-сэмпай, да? — Ямано поддразнила меня с весёлым смешком.

Я бросил на неё кислый взгляд.

— Если уже знаешь, дай мне больше личного пространства.

— Ах! Сэмпай, какой вы холодный! Как можно так обращаться со своей очаровательной младшеклассницей?! — Она возмущённо надула щёки.

Проблема именно в том, что ты милая младшеклассница. Хотя я ни за что этого не признаю. — Кстати, ты всегда такой была? — спросил я. С тех пор как она стала старшеклассницей, она прямо гиперактивная. Мне казалось, раньше она была тише и спокойнее.

— Хм? Я что, странно себя веду?

Я замолчал на мгновение.

— Нет, странным я бы это не назвал. Понятное дело: школа только началась, окружение Ямано резко изменилось. Неудивительно, если люди вокруг повлияли на неё и сделали её характер ярче. — Ну что, старшая школа тебе нравится?

— Звучит как вопрос от дядюшки.

Я всего лишь пытался поддержать светскую беседу, но получил удар под дых. Ладно, учитывая разницу наших ментальных возрастов, до дядюшки мне не так уж далеко.

— Но мне весело, — тихо сказала она, будто смакуя каждое слово. — И старшая школа, и группа — всё такое насыщенное. Я впервые чувствую что-то подобное.

По её лицу было ясно: она говорит от всего сердца.

— Сначала я волновалась, но одноклассники у меня все очень хорошие.

Обычно она такая нахальная, но когда ведёт себя вот так, особенно ясно чувствуешь, что она моя младшеклассница. — Рад это слышать.

Не знаю почему, но средняя школа у Ямано прошла неудачно. В конце концов, она обедала на крыше с таким изгоем, как я. Тогда она всегда казалась пустой, даже когда улыбалась, но теперь в её глазах есть блеск.

— Я правильно сделала, что пришла в Рёмэй. И всё благодаря моим замечательным старшим! — сказала она с сияющей улыбкой.

Надеюсь, у тебя будет хорошая юность. Если примешь плохие решения, закончишь как я в первый раз.

* * *

Но всё-таки... название группы, да? Я рассеянно размышлял над нашим заданием, пока дома ужинал карри. Может, лучше сначала определиться с темой, как мы сделали с Mishle? Mishle было потому, что мы буквально были сборной солянкой из остатков, но что мы теперь?

— Хмм... — простонал я.

— Онии-тян, заткнись, — одёрнула меня Намика, сидевшая рядом и игравшая в телефон.

Ты уже доела карри, так что могла бы просто уйти к себе в комнату.

— Над чем ты так мучаешься? — спросила она, не отрываясь от телефона.

— Эм, надо придумать новое название для группы.

— Ясно.

— Ты не очень-то заинтересована, хотя сама спросила.

[[image:/storage/reader-images/f2530db9b644cfb63f9e8f8ace07f47016d19771.jpg]]

— Ямано-сэмпай же в твоей новой группе, да?

Откуда она знает? Хотя, если подумать, кажется, я уже говорил Намике об этом. Логично, что она знает Ямано: мы все из одной средней школы. И всё же у меня чувство, что она как-то странно отреагировала на то, что Ямано вступила в нашу группу.

— Ага, а что? — спросил я.

— Какая Ямано-сэмпай в старшей школе?

— Что значит какая? Такая же, как все, думаю. Она на год младше, так что конкретных деталей я особо не знаю.

После этих слов сестра глубоко задумалась, и выражение у неё стало ужасно серьёзным.

— Я не знала, стоит ли тебе говорить, но про Ямано-сэмпай ходили неприятные слухи.

Неприятные слухи, значит? После случая с Миори у меня появилась сильная ненависть ко всему подобному.

— Я на год младше Ямано-сэмпай и сама с ней никогда не общалась, так что правды не знаю... Но если вы будете в одной группе, тебе, наверное, стоит хотя бы знать. — Предисловие у Намики вышло длинным, а следующие слова меня потрясли. — Говорят, Ямано-сэмпай была главарём травли, которая случилась в её классе.

Это не похоже на Ямано, которую я знаю. Она — и травила кого-то? Не верится. Она не кажется таким человеком. — Почему я раньше ни разу не слышал этот слух?

— Очевидно, потому что в средней школе у тебя не было друзей, — буднично сказала она, нанеся мне массовый урон, и добавила: — Поэтому все в её параллели её ненавидели. Если это правда, она получила по заслугам.

В том, что её ненавидели, есть ощущение правды. Тогда понятно, почему она обедала со мной на крыше. — И всё равно не верится, что она могла кого-то травить. Ямано не такая... наверное. Но достаточно ли хорошо я её знаю, чтобы уверенно это утверждать?

— Я знаю только слух. Если ты так чувствуешь, твоя интуиция, наверное, права. Поэтому я и сомневалась, говорить ли.

Намика, скорее всего, тоже не хотела поддерживать сомнительный слух, но предупредила меня ради меня самого. Несмотря на её колючее поведение, о семье она заботится. — Спасибо, что сказала. — Я впервые за долгое время погладил её по голове.

Она отшлёпнула мою руку.

— Мерзость!

Хе-хе-хе. Ой, смущается?

Однако глаза у неё были ледяные.

— Заткнись. Бесишь. Не подходи ко мне. Найди яму и сдохни.

— Т-ты могла и не заходить так далеко... Прости, что разошёлся.

* * *

На следующий день после школы у нас была редкая репетиция в клубной комнате лёгкой музыки. Мы играли вступление к «Monochrome», когда Ямано внезапно перестала барабанить.

— Синохара-сэмпай, вы ошибаетесь.

— Ой, прости, — ответил он.

Такой обмен я видел уже много раз, но сегодня всё было иначе.

— Извиняться — это, конечно, хорошо, но... сколько раз вы собираетесь делать одну и ту же ошибку?

Температура в комнате внезапно рухнула.

Ледяной взгляд Ямано был прикован к Мэю.

— Мы ведь выступаем на фестивале в том музыкальном клубе, да? Разве вы не говорили, что хотите серьёзно заниматься группой? Тогда хотя бы исправляйте такие вещи, когда репетируете сами.

— Н-не обязательно было говорить это так, — обиженно ответил Мэй.

Не стоило срывать ему голову из-за маленькой ошибки. Хотя, с другой стороны, она и правда последнее время часто указывает Мэю на одно и то же. И правда, он это не исправил.

— Сая, ты перегнула, — упрекнула её Серика.

Но Ямано резко ответила:

— Серика-сэмпай, вы слишком мягкая. С таким подходом группа не станет лучше.

Она считала себя правой; это было видно по её глазам.

— Нет, я... — Серика осеклась. Возможно, слова попали в больное место.

Ну... я знаю, Серика очень осторожна, когда нас учит. Из-за прошлого опыта в группе она сдерживается.

— До фестиваля осталось всего четыре дня. Мы не можем тянуть время.

Мэй ничего не сказал, но на лице у него ясно читалось недовольство. Впрочем, мы понимали: Ямано не ошибалась. Никто из нас не хотел выходить на фестиваль в нынешнем состоянии. При этом мы начинали паниковать, потому что времени почти не осталось.

— Продолжим, — сказала Ямано.

До конца репетиции мы все оставались напряжёнными. Честно говоря, мне было душно.

— Эм... Так кто-нибудь придумал название для группы? — Когда мы закончили, Серика сменила тему с такой явной заботой об атмосфере, что это было даже дико для неё. Это ясно показывало, насколько плохой стала атмосфера в нашей группе. Между Мэем и Ямано искры летели. — Если честно, я ничего не придумала.

— Я тоже думал, но результат тот же, — сказал я.

— У меня ничего, — сказала Ямано.

— Прости, — добавил Мэй. — У меня тоже пусто.

К сожалению, никто не придумал ни одного названия, вообще ни одного варианта. Слушайте, я правда думал, ясно? Но лампочка просто не загорается... Да и Mishle придумал Ивано-сэмпай. Может, ни у кого из нас нет чутья к названиям.

Стояла такая тишина, что любой вошедший с трудом поверил бы, что мы клуб лёгкой музыки. Настроение было настолько тяжёлым, что Серика в панике сказала:

— Н-ничего страшного! В этот раз можем быть Mishle (временно)! На сегодня заканчиваем, — и хлопнула в ладоши.

Ладно, с Серикой явно что-то не так. Она слишком сильно заботится об атмосфере — ведёт себя как нормальный человек (простите за грубую формулировку). Та Хондо Серика, которую я знаю, свободная душа, которая решительно принимает решения.

— Серика, ты в порядке? — шепнул я.

— Д-да. Всё нормально. — Её плечи вздрогнули.

Я посмотрел на Мэя и Ямано, которые молча убирались.

— Нужно что-то с ними сделать, — сказал я.

Последовала едва заметная пауза.

— Да. Если так продолжится, может стать плохо.

— Серика, знаешь, ты тоже ведёшь себя немного странно.

— Знаю, но со мной всё будет хорошо, так что не переживай.

В истории ещё не было случая, чтобы человек, который уверяет, что с ним всё хорошо, правда был в порядке. Ладно, атмосфера точно тревожит Серику, значит, сначала надо помирить этих двоих.

— Я поговорю с Ямано, — сказал я.

Она и раньше не была человеком, который подбирает слова, но в последнее время это стало куда заметнее. Может, это естественный следующий шаг после того, как мы все сказали, что будем серьёзно заниматься группой. И, возможно, то, что она стала старшеклассницей, тоже сыграло роль в перемене её поведения.

— Хорошо... Пожалуйста, Нацуки, — ответила Серика.

Я никогда раньше не слышал, чтобы она звучала так слабо.

* * *

Как обычно, в поезде домой мы были только вдвоём с Ямано. Всё это время она сидела с глубокой хмурой складкой на лице и не издавала ни звука, но вдруг пробормотала:

— Сначала я собиралась говорить мягко. Но он сколько раз я ни говорила исправить, всё равно не становился лучше, так что, конечно, я стала резче.

— Ну, Мэй старается изо всех сил, — сказал я.

Я попытался её успокоить, но только ещё сильнее разозлил.

— Старается изо всех сил? Если человек столько раз повторяет одни и те же ошибки, он правда старается?

— Со мной такое бывает, — сказал я, распушив хвост от гордости.

— Почему вы этим хвастаетесь? — Она устало вздохнула. — Но я в это не верю. Честно говоря, мне не кажется, что он старается изо всех сил.

— Ты настолько злишься на Мэя?

— Он неопытный, тут ничего не поделаешь, если говорить о технике. Но если бы проблема была в этом, вы куда хуже.

Её слова ударили меня ножом. Я знаю, что я слабое звено, ясно?!

— Но вы ведь репетируете как бешеный? — сказала она. — И правда становитесь лучше огромными скачками.

— Ну да... Я сам решил, что всерьёз этим займусь. Раз уж заявил, надо отвечать. И кстати... я ужасно рад, что она меня похвалила! Не зря ломал спину на домашних тренировках.

— А вот Синохара-сэмпай по сравнению с вами не становится лучше. До важного дня почти ничего не осталось, а он всё ещё делает кучу ошибок, — сказала Ямано.

— Это... правда. — Возразить я не мог. Факт оставался фактом: Мэй ошибался много.

— Если вы серьёзно относитесь к группе, вам стоит злиться сильнее.

Ямано была права, и именно поэтому я ничего не смог ответить.

* * *

До музыкального фестиваля три дня.

По сравнению с другими группами, которые там выступали, наше отведённое время было намного короче. Поэтому мы должны были сыграть всего три песни. План был сыграть те же композиции, что и на школьном фестивале: «Black Witch», «Monochrome» и «To the Star». Во-первых, у нас всего три оригинальные песни. В конечном счёте нас рассматривали как группу на разогреве, но это не меняло того факта, что для нас это будет большой момент.

По школе разошлись слухи, что клуб лёгкой музыки выступит на музыкальном фестивале, так что многие ученики собирались прийти за нас поболеть. Поскольку до выступления оставалось всего три дня, председатель клуба даже уступил нам свою очередь во втором музыкальном кабинете со словами: «Репетируйте сколько душе угодно».

Мы были единственной группой, которая вышла за рамки клуба и сформировалась вне школы. На нас лежала ответственность единственных представителей клуба лёгкой музыки старшей школы Рёмэй. С этим грузом за плечами мы бросились в репетиции с ещё большим рвением.

— Стоп на секунду. — Ямано подняла руку сразу после того, как мы закончили играть бридж «Black Witch». Её острый взгляд был направлен на меня. — Сэмпай. Пожалуйста, держите темп как следует. Зачем я вообще бью по барабанам, если вы собираетесь играть вот так? Если вы на репетиции не можете подстроиться под мой ритм, на настоящем выступлении точно ускоритесь.

Тон у неё был сухой, но брови нахмурены.

Прошла секунда.

— Прости, — сказал я. У меня не было времени переживать из-за Ямано. Я был по уши занят собственными проблемами.

— Хочу сыграть с бриджа ещё раз. Пожалуйста, сосредоточьтесь, — сказала она явно раздражённо.

Простите, что у меня нет чувства ритма...

— Эй.

Пока я смиренно размышлял над своей ошибкой, заговорил Мэй.

— Обязательно так формулировать? — Его голос был ужасно жёстким.

— Осталось всего три дня. Как ещё мне это формулировать? Если мы не соберёмся, нам конец, — парировала Ямано.

— Я понимаю логику, но Нацуки — твой сэмпай.

— Если мы не можем говорить то, что нужно, только потому, что кто-то старше, мы никогда не сможем делать хорошую музыку.

Они отвечали ударом на удар, и разговор накалялся.

— Я говорю, следи за тем, как ты выражаешься! — крикнул он.

Комнату накрыла тишина. Мэй почти никогда не повышал голос до такой степени. Вчера, когда Ямано указывала на его ошибки, он молча это принимал.

— Мне всё равно, как ты говоришь со мной, но мне не нравится, как ты обращаешься с Нацуки.

А Серика тем временем стояла на месте, и на лице у неё была написана тревога.

— Если для этой группы «серьёзно» значит вот это, я в таком участвовать не буду, — сказал Мэй.

И всё же Ямано не дрогнула.

— Да? А с моей точки зрения, вы не выглядите особенно серьёзным.

Мэй и Ямано впились друг в друга взглядами. Атмосфера была грозовой.

Ну вот... Похоже, случилось ровно то, чего я боялся.

* * *

— На сегодня закончим, — сказал я.

Серика согласно кивнула.

Продолжать в такой атмосфере бессмысленно.

— Нацуки, можно поговорить? — позвал меня Мэй после репетиции.

— Конечно. Я как раз думал, что надо выслушать и его сторону.

Ямано и Серика ушли первыми, а мы вдвоём направились к автоматам у здания клуба. Перед автоматами была маленькая зона отдыха.

— Так о чём хотел поговорить? — спросил я, нажимая кнопку кофе.

— Ямано-сан в последнее время ведёт себя немного странно. — Мэй купил энергетик. Он открыл банку и проворчал: — В начале она была не такой. Да, говорила прямо, но не выбирала слова, которые ранят других. А сейчас она явно смотрит на нас сверху вниз.

Да, я знал, что разговор пойдёт об этом.

— Она и Хондо-сан обе раньше были в группе, и я согласен, что по технике мы с тобой им уступаем. Со мной пусть обращается как хочет, но я не потерплю, чтобы она так разговаривала с тобой.

Так и знал. Мэй злится из-за меня. — Я ценю это, но она была права. Сегодня я не был сосредоточен.

— Да, но есть нормальный способ говорить такие вещи.

— Ну... правда. На чью сторону мне вставать?

Я обхватил банку кофе, пока Мэй одним глотком допивал энергетик.

— Нацуки, ты ходил с ней в одну среднюю школу, поэтому будешь её защищать, но для меня она просто очередная младшеклассница. Когда Ямано-сан ведёт себя так, как в последнее время, я не могу воспринимать её как товарища по группе.

Мэй резче, чем я ожидал. Значит, он настолько зол. Моё решение привело группу к нынешней ситуации. Если бы мы продолжали заниматься в расслабленном режиме, ничего этого бы не произошло.

— Как бы там ни было, до фестиваля я потерплю. Отступать сейчас я всё равно не могу. — Мэй выбросил пустую банку. Она со звоном упала в урну.

Я сжал в руке так и не открытую банку кофе, а он прошёл мимо меня к школьному входу.

— Будь здесь Ивано-сэмпай... — слабо услышал я его бормотание, когда он уходил.

* * *

Всю дорогу домой я снова и снова прокручивал в голове разговор с Мэем. Когда я вышел на ближайшей к дому бесперсонной станции, была уже глубокая ночь, и вокруг не было ни души. Однако, присмотревшись, я заметил в темноте одинокую девушку.

— Ямано. Опасно торчать здесь одной, — окликнул я её.

Она сразу подошла ко мне. Даже под тусклыми фонарями я видел, что глаза у неё слегка опухли.

— Сэмпай, я вас ждала, — сказала она.

Я замолчал на мгновение.

— Ладно. Провожу тебя домой.

Было бы стыдно отпускать домой одну мою младшеклассницу, которая только что выпустилась из средней школы, в такой час.

Мы с Ямано пошли рядом. Я примерно представляю, где она живёт, но, кажется, не так далеко от моего дома. Обычно мы немного идём вместе от станции и расходимся на перекрёстке впереди.

— Сэмпай... простите, — сказала она.

Она подавлена. Эх, была бы она такой всегда — была бы милой. — За что извиняешься?

— За то, что испортила атмосферу.

— Если ты не сказала ничего неправильного, извиняться не за что.

— Но... — Ямано покачала головой. — Что сказал Синохара-сэмпай?

Я колебался, стоит ли раскрывать наш разговор, но ложь ей бы не помогла.

— Он сказал, что есть правильный способ подбирать слова.

— Да, он прав... Я знаю, что перегнула. — Она опустила голову, совершенно разбитая. — Мы звучали не так, как мне хотелось, и я вышла из себя.

— Потому что мы с Мэем недостаточно хороши, да?

Ямано замкнулась, пытаясь найти ответ, но её молчание само по себе было ответом.

— Если вы всерьёз стремитесь к вершине, то да, недостаточно, — наконец сказала она.

— В таком случае наш первый шаг — стать намного, намного лучше. Чем жёстче становится Ямано, тем яснее видно, насколько мы не дотягиваем до её ожиданий. С Серикой она ведь никогда так не говорит.

— Нет, я ведь тоже не так хороша, как Серика-сэмпай, так почему я вообще строю из себя важную и придираюсь к вам? К тому же Серика-сэмпай — наш лидер, так что у меня, самой младшей в группе, вообще нет причин разговаривать с вами двумя в таком тоне... С завтрашнего дня постараюсь не говорить лишнего, — сказала Ямано. По голосу было слышно, что она серьёзно всё обдумала и совсем упала духом.

— Ну, может, лучше, если ты просто сосредоточишься на барабанах, — ответил я. Сложная ситуация, но если она не остынет, наша группа развалится, так что так будет лучше. Хотя я знаю: это лишь заметёт мой недостаток мастерства под ковёр. Мне нужно стать куда лучше.

— Ага... — Ямано подняла глаза к ночному небу и глубоко вдохнула.

* * *

До музыкального фестиваля два дня.

Сегодня наша группа снова собралась во втором музыкальном кабинете. С самого начала атмосфера была удушающей из-за вчерашней ссоры. Мы готовились в полной тишине.

Серика всё это время бросала на меня умоляющие взгляды. П-почему ты смотришь на меня? Я не могу придумать ничего остроумного!

Ямано была полностью сосредоточена на барабанах. Похоже, она собиралась соблюдать обещание, которое дала мне вчера. Она проверяла барабаны как мастер-ремесленник, без единого лишнего слова.

Мэй, с другой стороны, всё поглядывал на эту новую Ямано. Наверное, его это беспокоит, ведь они только вчера поссорились. Хмм... неприятная ситуация. Я громко кашлянул, привлекая внимание всех.

— До важного дня осталось два дня. Давайте поднимем настрой и сделаем это! — сказал я с улыбкой, пытаясь разогнать мрачную атмосферу.

— Ага, — сказала Серика.

— Да! — воскликнул Мэй.

— Есть! — весело отозвалась Ямано.

На поверхности ответы были бодрыми.

Не знаю, что у них на самом деле внутри, но бодрая атмосфера лучше для репетиции. Фестиваль уже почти здесь. Все понимают, что времени на ссоры у нас нет. Сначала надо отполировать песни до идеала. Со всем остальным разберёмся потом.

— Ак...

Однако Мэй продолжал ошибаться. Хуже того, именно в тех местах, на которые Ямано указывала ему раньше. Возможно, из-за вчерашних событий он всё ещё был не в себе и ошибался больше обычного.

— Прости, — сказал он.

Ямано, со своей стороны, не сказала ни слова. Она лишь не отрывала глаз от барабанов и сосредоточенно играла. Честно говоря, впечатление от этого тоже не очень, но, наверное, лучше, чем если бы она снова жаловалась.

— Эй, Синохара-кун. — В отличие от обычного, ошибки Мэя указала Серика. — Ты слишком медленно возвращаешься после брейка. Нужно совпадать с таймингом Саи.

— Да. Простите, — сказал он.

— Ну, все ошибаются. — На этот раз за него вступилась Ямано. — Тут ничего не поделаешь, кроме как повторить ещё раз, — сказала она с весёлой улыбкой.

Она будто стала совсем другим человеком по сравнению с той девушкой, которая вчера холодно его критиковала.

— А? Что с тобой вдруг случилось? — растерянно спросил Мэй.

— В последнее время я говорила слишком резко. Я подумала над этим, — ответила она.

После этих слов на его лице появилась облегчённая улыбка.

Вот видите! Она может, если постарается.

Одного небольшого изменения в поведении Ямано хватило, чтобы атмосфера быстро поднялась. После этого мы репетировали мирно — полная противоположность вчерашнему дню. Это была весёлая репетиция, будто мы вернулись к тому, как было раньше.

* * *

Вечерний весенний ветер по дороге домой был приятным.

— Сэмпай! Это всё благодаря вашему совету! — Переполненная радостью, Ямано снова и снова толкала меня плечом.

Больно! — Я не так уж много сказал, но да, сегодня атмосфера была хорошая.

— Вот именно! И зачем я столько переживала, если надо было всего лишь держать рот закрытым? — сказала она самоироничным тоном и усмехнулась. — Ладно! Если всё будет как сегодня, у нас всё получится!

— Ага. Я не был уверен, как всё обернётся, но... Во всяком случае атмосфера в группе вернулась в норму. — Думаю, в нынешнем состоянии мы сможем показать довольно хорошее выступление. Похоже, мы сможем выйти на концерт в хорошей атмосфере. Какое облегчение!

Мы уже почти дошли до перекрёстка, где обычно расходились, когда Ямано тихо спросила:

— Эй, сэмпай. Так ведь хорошо?

Лицо у неё было серьёзным, но похоже, она пыталась скрыть тревогу.

— Ага, конечно. Мы ведь сегодня весело репетировали, да? — Я улыбнулся, чтобы развеять её беспокойство. Всё нормально. В конце концов, Ямано и Мэй смогли помириться.

Моё заверение заставило её улыбнуться.

— Да, вы правы! Тогда до завтра! — воскликнула она, энергично помахала и исчезла в темноте.

* * *

До музыкального фестиваля один день.

Сегодня мы снова и снова прогоняли все три песни и делали финальные проверки.

— Отлично, звучим довольно хорошо, — сказала Ямано.

К этому моменту Мэй почти не ошибался. Мы подтянулись до уровня приличной группы на разогреве. Ямано и Мэй продолжали мирную полосу со вчерашнего дня и спокойно разговаривали.

— Эм, Хондо-сэмпай? Что случилось? — спросила Ямано.

Меня Серика тоже беспокоит.

— Прости, — сказала она. Сегодня она почти не говорила, и выражение лица у неё тоже было мрачным.

Ошибок она не делает, но всё равно тревожно.

— О нет, вам плохо? — спросила Ямано.

— Нет, ничего такого, — слабо ответила Серика.

Строго говоря, она ведёт себя странно не только сегодня. С ней что-то было не так всё время, пока у Ямано и Мэя тянулась вражда. Но атмосфера в группе уже вернулась в норму, так почему она выглядит ещё мрачнее?

— Может, я нервничаю из-за того, что завтра важный день. — Серика натянуто улыбнулась.

Её стандартная настройка — бесстрастность. Это совсем на неё не похоже.

Мэй и Ямано, однако, особенно не обеспокоились.

— Хм, не думала, что вы из тех, кто нервничает, — заметила Ямано.

— Эй, Ямано-сан, это просто грубо, — упрекнул её Мэй.

Они втроём рассмеялись.

Эта сцена вызвала у меня сильное чувство неправильности. Что такое? Что здесь странного? По сравнению с опасной атмосферой двухдневной давности это вообще ничто. У группы всё должно идти гладко. Тогда почему мне так тревожно?

* * *

После репетиции мы вместе пошли домой, обсуждая завтрашний план.

— Тогда до завтра, ребята, — сказал Мэй и отделился от нас, когда мы оказались возле станции Маэбаси.

Мы втроём сели на линию Рёмо до станции Такасаки. Нам с Ямано нужно было пересаживаться, но Такасаки была ближайшей станцией к дому Серики, так что она вышла там.

— Тогда завтра пообедайте перед тем, как приходить в клуб, ладно? — сказала Серика. Всю дорогу домой она оставалась вялой.

Это правда просто нервы? Я что-то упускаю?

— Оки-доки, пойдём? Отсюда до дома добираться вечность, — пожаловалась Ямано. Она уже направлялась к турникетам линии Дзёсин Дэнтэцу, когда я заговорил.

— Прости, Ямано. Мне нужно кое-что сделать. Иди вперёд. Чутьё говорит, что мне надо действовать сейчас. Что-то не так; я это кожей чувствую. Что бы это ни было, я не могу это игнорировать, и, вероятно, мне нужно поговорить с Серикой, чтобы понять, что именно происходит.

— А? Сэмпай?!

— Прости! До завтра!

Я быстро проскользнул сквозь поток прохожих, уходивших и приходивших, оставив удивлённую младшеклассницу позади. Серика уже исчезла в людском море. Но я примерно представлял, в какую сторону она живёт. В конце концов, она давала мне индивидуальные уроки где-то неподалёку.

Я сбежал по лестнице станции, пронёсся мимо кольца и свернул на главную улицу перед вокзалом. Центр Такасаки был крупнейшим городским районом префектуры Гумма. Хотя становилось поздно, вокруг горело много уличных фонарей, и в зданиях ещё светились окна. Я бегал по улицам, выискивая Серику среди потока людей и машин. В конце концов я покинул деловой район и вошёл в жилой.

К этому моменту я уже задыхался. Я остановился на мгновение, чтобы перевести дух. Бежать с гитарой за спиной тяжело. Я умираю от усталости. Почти уверен, что она живёт в этой стороне, но я её так и не увидел... Похоже, рвануть с места на одном порыве было ошибкой. Такие мысли крутились у меня в голове, пока я шёл по пустому жилому району. И тут я случайно проходил мимо небольшого парка.

Конечно, в такой поздний час здесь никого нет... Едва эта мысль мелькнула в голове, как я заметил развевающуюся прядь светлых волос. Единственным игровым снарядом во всём парке были качели, и на одних из них сидела девушка в знакомой форме.

— Серика, — сказал я.

— А? Нацуки? — Серика оставила сумку и чехол с гитарой рядом с качелями. Слёзы текли у неё из глаз, пока она слегка раскачивалась вперёд-назад.

* * *

Вишня рядом с качелями рассыпала горстку лепестков. Сезон сакуры почти закончился, хотя совсем недавно она была в полном цвету.

— Почему ты здесь? — спросил я и сел на качели рядом с Серикой.

Некоторое время она молчала.

Когда она вытерла глаза рукавом, я снова заговорил:

— Серика, я тебя искал.

— Зачем? Что-то срочное случилось? — спросила она.

— Нет. — Я сделал паузу. — Ничего критичного.

— Что, соскучился? Боже, ты что, в меня влюбился? — сказала она вынужденно-дразнящим тоном.

Наши взгляды встретились, и она тут же отвернулась.

— Можно спросить?

— Нет.

— Почему ты плакала?

— Я же сказала — нет... — Серика надула губы.

С такого близкого расстояния я даже в ночной темноте видел, что глаза у неё красные.

— Я сама не знаю. — Она покачала головой. — Почему я плачу?

Прошла секунда.

— На сегодняшней репетиции что-то было не так? — спросил я.

— Нет. Синохара-кун и Сая помирились, и атмосфера была хорошая.

— Тогда почему? Ты в последнее время странно себя ведёшь.

— Правда же? Со мной уже какое-то время что-то не так. — Её согласие прозвучало самоиронично. — Нацуки, я тебе раньше рассказывала. Со средней школы я играла в куче групп и пережила столько же распадов. Я боялась, что и в этот раз всё закончится так же... Мне было страшно.

— Я примерно так и думал. Серика выглядела так, будто чего-то боится, каждый раз, когда пыталась осторожничать с Ямано и Мэем. Её слова сходятся с моей догадкой. Но если причина в этом, я не понимаю, почему она всё ещё плачет. — Но сегодня атмосфера ведь стала лучше, да?

— Да, ты определённо прав, но...

Мне кажется, источник моего дискомфорта отражается в слезах Серики.

— На самом деле ничего не решилось, — закончила она.

Но я не понял, к чему она ведёт.

— В каком смысле? Мэй и Ямано помирились.

— Но Сая ведь ничего не говорила про его ошибки, да?

Правда. Ямано не обращала внимания на чужое исполнение. Она сосредоточилась только на своей партии... потому что я ей так посоветовал.

— Нацуки, что ты ей сказал?

— О, эм... Сказал попробовать сосредоточиться на барабанах. В результате атмосфера в группе улучшилась. Колючие отношения между Ямано и Мэем сгладились, и теперь мы можем репетировать спокойно.

— Но это не наша цель. — Серика покачала головой и печально посмотрела на меня. — Разве наша цель не изменить мир своей музыкой?

Я наконец понял, что она хочет сказать. Неужели из-за всех переживаний я потерял из виду нашу цель?

— Сая права, — сказала она.

— Но это не значит, что можно говорить так резко, — возразил я.

— Если бы мы были обычной школьной группой, может, это и было бы правдой, но... — Серика посмотрела на ночное небо.

Следуя за её взглядом, я сделал то же самое. На небе не было ни облака, и звёзды ярко мерцали.

[[image:/storage/reader-images/19d18d5ed849db414fa50e9685dbe7be1d5caf95.jpg]]

— ...Разве мы не хотим быть серьёзной группой?

Ага. Она совершенно права. Именно это я всем сказал.

— Разве быть серьёзными — значит заметать проблемы под ковёр и вести себя расплывчато? — Серика говорила медленно, облекая в слова свои чувства, которые ещё мгновение назад были мутными. — Сая строга с Синохарой-куном, потому что они оба часть ритм-секции. Это не имеет отношения к тому, кто старше, а кто младше. Если мы хотим делать хорошую музыку, у нас не должно быть места компромиссам.

Через мгновение я ответил:

— Значит, я сказал Ямано лишнее.

— Знаешь, что я сказала Сае позавчера? Я сказала ей, что она может оставаться такой, какая есть.

Это тот день, когда Ямано ждала меня на станции. Пока мы с Мэем разговаривали, она ушла домой с Серикой. Серика дала ей совет, прямо противоположный моему.

— Но Сая изменилась. Начала идти на компромиссы. Стала ставить весёлую и беззаботную атмосферу на репетиции выше хорошей музыки. Из-за того, что ты ей сказал. — Тон Серики был откровенно критичным. — Сая доверилась твоим словам больше, чем моим.

Возразить было нечего. Как старший, я слишком рьяно хотел дать совет своей младшекласснице.

— Мне не нравилось, что атмосфера становилась такой мрачной, — продолжила она. — И я правда боялась, что мы распадёмся.

Однако я не понял, насколько мои слова могут изменить человека и какие будут последствия.

— Но если из-за этого мы не говорим то, что нужно, мы расставляем приоритеты наоборот.

Я так увяз в ближайшей проблеме, что забыл нашу изначальную цель. Серика плакала из-за меня.

— Прости, — сказал я. Мы с Мэем были неправы. Тем, кому в группе не хватает мастерства, нужно лучше осознавать своё положение.

— В нынешнем состоянии мы можем дать довольно приличный концерт, — сказала она.

До сих пор Серика не упрекала Ямано за её замечания.

— Но мы не сможем изменить мир. Чудо, которое случилось на школьном фестивале, не повторится.

Я думал, что она молчала, потому что боялась ещё сильнее испортить атмосферу.

— Конечно, веселее, когда все идеально ладят.

Но Серика ничего не говорила потому, что соглашалась с Ямано.

— Ужасно страшно, когда атмосфера кошмарная. Я боялась, что они поссорятся до ухода из группы. Но разве не нужно пойти на этот риск, если мы собираемся быть серьёзными? Нацуки, разве ты не выбрал этот путь, понимая это? Ты правда можешь назвать нашу нынешнюю обстановку серьёзной?

Серика абсолютно права. Я почувствовал облегчение, когда атмосфера вернулась к прежней лёгкости. Но «как раньше» значит, что мы снова вернулись к тем же неторопливым репетициям, что были несколько месяцев назад. Если бы мы не пытались изменить мир своей музыкой, это не было бы проблемой, но мы сказали, что будем заниматься всерьёз, и Серика подготовилась к этому. А я, наоборот, заставил её страдать своей слепотой.

— Нацуки, что для тебя значит быть серьёзным?

Ямано была со мной строга, потому что именно я захотел всерьёз заниматься группой. Я не смог произнести ни слова.

Серика отвела от меня взгляд и подняла сумку с чехлом для гитары.

— Давай завтра постараемся, Нацуки.

Она оставила меня и вышла из парка.

Я ещё долго сидел неподвижно. Покачивался на качелях вперёд-назад, погружаясь в глубокое море мыслей.

Что значит быть серьёзным? Что нужно сделать, чтобы доказать серьёзность? Не знаю. Я не знаю ответа, но одно знаю точно. Как ни посмотри, я был только на словах.

* * *

И вот наступила суббота, день концерта. Поскольку я был PR-ответственным группы, я ещё раз выложил информацию в Twister. По сравнению с другими группами это было ничто, но мы получили несколько десятков лайков. Ради нас не пришло бы и десяти процентов всей аудитории, но несколько поклонников у нас точно должны были быть. В конце концов, билетов нам выдали немного, но свою квоту мы закрыли.

— Эм, кажется, где-то здесь? — пробормотал я.

Музыкальный клуб находился примерно в десяти минутах ходьбы от станции Такасаки. У его стильного фасада висела вывеска с надписью «Club Jaguars». Остальные трое уже собрались возле входа.

— Доброе утро, эм, или скорее уже день? — сказал я. Музыкальный фестиваль начинался вечером, так что мы встречались после обеда.

— Привет, Нацуки, — сказал Мэй.

— Сегодня выложусь по полной! — воскликнула Ямано.

— Я ела гюдон на обед. Было вкусно, — сказала Серика. На вид она была как обычно. Или по крайней мере делала вид, что так и есть.

Никто из нас не поднял события вчерашнего дня, и мы вчетвером вошли в клуб, болтая о случайных вещах. У стойки в лаундже стоял кто-то похожий на персонал мероприятия. Серика сразу подошла к нему, и мы последовали за ней.

— Мы Mishle (временно). Спасибо, что принимаете нас сегодня, — сказала она.

— Окей, отметили. А что за «временно» в названии?

— У нас новый участник, поэтому мы собирались сменить название группы, но ничего не придумали.

— Ха-ха! Понял. Бэкстейдж вон туда, удачи!

Закончив регистрацию, мы сдали сет-лист и схему сцены. Это был музыкальный клуб, где Серика подрабатывала, и она уже знала персонал мероприятия, поэтому всё прошло гладко.

— Дальше нужно поздороваться с другими группами, — сказала Серика.

— Я-я нервничаю, — пробормотал Мэй. — Кроме нас, все группы в списке потрясающие.

— Знаю! А вдруг нам кто-нибудь скажет: «Мелким здесь не место» или типа того?! — сказала Ямано.

Это уже предубеждение! Так говорят только персонажи в аниме — в реальности никто... Подождите, ведь никто, да?

— Не переживайте, всё будет хорошо. Я всех знаю, — сказала Серика.

Для нас троих всё было сплошной чередой новизны, но рядом была Серика — наш надёжный проводник.

— О, Серика-тян! Сегодня хорошо отыграем!

— Привет, дяденька. Рада играть с вами.

— Эй, я слишком молод, чтобы быть дяденькой!

Судя по всему, взрослые ребята из других групп очень баловали Серику. Некоторые даже признали наше существование как друзей Серики и сказали: «Давайте оба хорошо выступим!»

— Kusabi с нами поздоровались... — Мэй дрожал после того, как с нами заговорила крупная инди-группа.

— Трудно поверить, что мы выйдем на одну сцену с такими сильными группами, — сказала Ямано, глядя на Мэя.

— Лично меня больше потрясли Maruido, — сказал я.

Глаза Ямано расширились.

— А? Эта группа популярная? Я о ней никогда не слышала.

— Нет, просто мне нравится, — соврал я. Maruido в будущем станут очень известными. На этом фестивале они вторая по новизне группа после нас, но из всех, кто сегодня выступает, я знаю, что именно они будут самыми успешными, потому что вернулся во времени. Вот уж ценный опыт!

— Да, выступления Maruido просто запредельные. Не понимаю, почему у них больше фанатов нет. — Серика склонила голову, не понимая, почему её знакомые не популярнее.

Не переживай. Их фанатов скоро станет взрывно больше.

* * *

Закончив приветствовать все группы, мы сразу начали репетицию.

— Выходим в порядке выступления, так что мы первые, — сказала Серика.

Хм, значит, в настоящем порядке? Я слышал, что часто репетируют в обратном порядке, это, кстати, называется обратным прогоном, как вы, наверное, догадались.

— Так, барабаны, дай большую тройку! — Звукорежиссёр — человек, отвечающий за звуковые системы, — давал нам указания и настраивал громкость.

Ямано ударила в бас-барабан, малый и хай-хэт; видимо, именно их звукорежиссёр называл «большой тройкой» для саундчека. Ямано, уже имевшая опыт жизни в группе со средней школы, сделала это круто и спокойно.

— Басист следующий, очкарик-кун, пожалуйста!

— Д-да! — Мэй скованно сыграл несколько нот на басу.

Понимаю. Нервно, да? Мы с Мэем ещё зелёные, так что впервые играем в настоящем концертном зале. Место кажется особенно огромным, потому что публики ещё нет.

— Серика, пошуми.

— Ла-а-адно... Как так? — Серика, похоже, была довольно близка со звукорежиссёром и во время саундчека непринуждённо болтала.

— Отлично. Тогда последний — ты на гитаре, пожалуйста.

Ой! Сейчас не время наблюдать за другими. Я поспешно сыграл несколько тактов и кое-как спел в микрофон. После этого мы все вместе сыграли один фрагмент «Monochrome» для финальной проверки. Честно говоря, я так нервничаю, что не понимаю, хорошо ли пою.

— Окей, здесь закончили. Maruido, вы следующие! — сказал звукорежиссёр.

Все начали разбирать оборудование, а я стоял в оцепенении.

— Нацуки, не забудь сфотографировать настройки, — напомнила Серика.

— О-о, точно. Нам потом всё обратно выставлять, да. — Перед тем как разобрать, я сфотографировал текущие настройки усилителя и прочее. Затем поспешно убрал гитару и позволил следующей группе выйти на сцену.

На школьном фестивале тоже была репетиция, но понятно, что это совсем другое. Здесь настоящая звуковая система и техник, который ей управляет. Среди инди-групп ощутимое напряжение. До меня по-настоящему доходит, что мы вышли за уютные границы клуба лёгкой музыки и выступаем снаружи.

Гринрум превратили в место, где все группы хранили оборудование, поэтому мы ждали в лаундже. Мы вчетвером отдыхали, краем глаза наблюдая за репетициями других групп.

— Осталось только ждать начала концерта, да? — заметила Ямано.

Мы почти не разговаривали. Когда важный день настал, у всех внутри порхали бабочки. Пока мы ждали в лаундже, начали заходить посетители. Они шли потоками, покупали напитки и собирались перед сценой.

— Ого, толпа большая, — сказала Ямано.

— Погода сегодня хорошая, думаю, будет ожидаемая посещаемость, — ответил я.

— Пойдём в комнату ожидания, — сказала Серика. — Мы первые, так что нужно подготовиться.

Мэя, похоже, настолько задавили нервы, что он не сказал ни слова.

* * *

Время почти пришло. Я сделал глубокий, медленный вдох и пошёл к сцене. Занавес ещё был закрыт, так что зал мы не видели. И всё же через плотную ткань доносился огромный шум толпы. Мы заново выставили настройки инструментов и оборудования и сыграли по нескольку коротких нот для финальной проверки.

— Тогда начинаем! — По сигналу звукорежиссёра занавес распахнулся.

Площадка, забитая людьми, постепенно открылась перед нами. На нас смотрело столько людей. Я даже услышал несколько полных ожидания возгласов.

— Мы Mishmash Leftovers! Спасибо, что пришли сегодня!

Однако, несмотря на большую толпу, особенно заведённых людей было не так много. Конечно, нет. Мы новая группа с горсткой фанатов. Бьюсь об заклад, девяносто процентов пришедших о нас никогда не слышали.

Когда мы представили участников, публика похлопала скорее из вежливости. На их лицах было написано: «Кто эти ребята?» Их оценивающие взгляды пугали. Это резко отличалось от школьного фестиваля, где нас встречала куча людей, болевших за нас. Здесь у нас не было места. Я пришёл, зная всё это, но когда столкнулся с этим напрямую, почувствовал, будто меня вот-вот проглотят. Холодный пот сбежал по спине, пока я продолжал вести MC. Я отпустил глупую шутку, но не рассмеялся ни один человек.

— Нацуки, успокойся. Нам просто надо играть, — прошептала Серика.

Я кивнул. Будто играю на выезде; меня давит. Но нам нужно просто превратить всех здесь в наших фанатов. Мы же вроде ради этого репетировали... По крайней мере, таков был изначальный замысел.

— Первая песня — «Black Witch».

Однако реальность была суровой. Если коротко подытожить события, мы узнали, что чудеса не случаются так легко.

* * *

Три песни пролетели в одно мгновение. Мы освободили сцену под вежливые аплодисменты. Наше выступление было не настолько плохим, как я расписываю. Да, мы допустили несколько ошибок, но всё-таки довели дело до конца. После того как музыка началась, публика тоже, в какой-то степени, завелась.

— Ну они же просто разогревали.

— Они ещё школьники, да? Неплохо справились.

— Нормально. Жду, что из них выйдет дальше.

Да, именно — в какой-то степени.

Мы вернулись за кулисы, проходя мимо Maruido, которые как раз шли на сцену после нас. Атмосфера была невыразимо неловкой. Не то чтобы мы совершили фатальную ошибку, но и сказать, что это было лучшее выступление в истории, мы не могли. В конце концов, мир совсем не изменился.

— Для начала — хорошая работа, — бесстрастно сказала Серика, вытирая пот полотенцем.

Мэй опустил голову, совершенно подавленный.

— Простите. Это моя вина.

Ямано выглядела так, будто хотела что-то ему сказать, но в итоге отвела глаза.

— Сая, — сказала Серика. — Если хочешь что-то сказать, скажи.

Похоже, после нашего вчерашнего разговора она приняла решение.

— Что? Прямо сейчас? Мы только закончили, можно же потом... — Ямано была застигнута врасплох.

Но Серика настаивала:

— Лучше разобрать выступление, пока всё свежо в памяти.

Ямано в растерянности взглянула на меня. В этом крошечном жесте было всё. Она полагалась на меня как на ориентир поведения.

— Прости, Ямано. Я был неправ, — сказал я.

— А? — На её лице отразилось удивление.

Первое, что мне нужно было сделать, — извиниться перед ней. Я должен как следует исправить свои ошибки. Я встретился с ней взглядом и прямо противоречил тому, что сказал ей на днях.

— Лучше говорить то, что нужно сказать.

К такому выводу я пришёл после вчерашнего разговора с Серикой.

Мэй нахмурился в недоумении.

— О чём вы вообще?

Ямано на короткое мгновение замолчала, а затем перевела взгляд на Мэя.

— Нервничать неизбежно, но вы должны держаться того, что мы отрабатывали.

Честно говоря, на сцене я отчаянно пытался не развалиться, поэтому не знал, о чём она. Но Ямано и Серика явно видели одно и то же и смотрели прямо на Мэя.

Серика продолжила за ней:

— В последнем куплете «Black Witch»... ты упростил басовую линию, да?

Теперь, когда она сказала, кажется, да.

— Ну, именно так я играл на школьном фестивале. Я не хотел ошибиться. — Он был пойман с поличным. Его взгляд бегал по комнате, глядя куда угодно, только не на нас.

— Если вы не собираетесь вытаскивать наружу весь прогресс, которого добились на репетициях, тогда какой был смысл вообще репетировать? — указала Ямано.

Проблема в урезании басовой линии в том, что она становится монотонной. Звучание пустеет, грув ослабевает. По сути, эта часть теряет ударность. Честно говоря, это такая мелочь, но, думаю, быть серьёзным значит ценить каждую деталь. Вложить в это каждую клетку тела трудно, но если мы будем идти на компромиссы, изменить мир не сможем.

— Вы ведь усердно репетировали, чтобы не ошибиться? — Ямано кипела от ярости. Теперь, когда я дал ей зелёный свет, все эмоции, которые она подавляла, вырвались наружу. — Серика-сэмпай изменила песню, потому что вы сказали, что будете заниматься этим всерьёз, помните? Каждая партия стала сложнее, зато взамен наша музыка получила бы глубину и звучала бы круче!

Ямано совершенно права. На прошлогоднем школьном фестивале моя партия состояла из простых пауэр-аккордов, но теперь стала довольно сложной. Именно поэтому я всё это время репетировал как сумасшедший, чтобы суметь сыграть её.

Тон Ямано был довольно резким, но Серика не попыталась её остановить; наоборот, согласилась.

— Я думаю так же. Я знаю, что требую от тебя сложного. Но Сая снова и снова указывала на один и тот же фрагмент. Думаю, у тебя было достаточно возможностей исправить его.

Мэй, которого атаковали с одной стороны, отступил на шаг.

— К тому же ошибаться — нормально, — добавила Ямано. — Но почему вы не пытаетесь бросить себе вызов? Это странно!

От начала до конца всё, что она говорила, было здравым аргументом. Я ничего этого не заметил и чувствовал, что не имею права вставать ни на чью сторону. Я был просто фоном у стены.

Мэй опустил голову, не в силах вставить ни слова. Мне было его жаль, но защищать его было трудно. В конце концов, он сделал то, за что его действительно стоило упрекнуть.

Некоторое время он молчал, пока наконец не повернулся к нам спиной, будто спасаясь бегством.

— Простите. Я выйду подышать свежим воздухом.

— Наверное, вы не чувствовали уверенности, потому что недостаточно репетировали, — бросила ему вслед Ямано, когда он тяжело уходил. А затем нанесла последний удар: — Синохара-сэмпай, ваше «серьёзно» было только на словах.

П-подожди-и... Стоп. Ты права. Ты права*, но... это можно было сказать иначе!* Я посмотрел на Серику. Она стояла, скрестив руки, и выглядела немного тревожно. Но это я подтолкнул Ямано, значит, ответственность на мне, да?

Пронзительный взгляд Ямано повернулся ко мне.

— Сэмпай, вы тоже совсем плохи. Голос плавал только потому, что вы немного разгорячились, — указала она.

Я болезненно застонал.

— Да, я понимаю. То, что ты отдаёшь все силы, не значит, что результат обязательно будет хорошим.

— Серика-сэмпай, вы были такая надёжная на сцене! — похвалила Ямано.

— Да, ты тоже хорошо сыграла. Сая, у твоих барабанов есть удар.

— Спасибо. Хотя это потому, что я репетировала как проклятая. Повторяла одну и ту же часть снова и снова.

Как и сказала Серика, барабаны Ямано вели нас. В отличие от меня и Мэя, которые нерешительно волочили ноги, Серика и Ямано оставались спокойны.

— Это предел наших нынешних возможностей, — сказала Серика. Выражение её лица совсем не изменилось, потому что она давно это приняла. — На школьном фестивале мы просто выступили лучше, чем ожидали, но чудеса не случаются каждый раз.

Я думал, что знаю это. Но подсознательно считал, что на настоящем выступлении сыграю лучше.

Серика ткнула меня лицом в очевидную реальность.

— Невозможно выдать результат лучше того, что ты отрепетировал. Если не репетировать серьёзнее, ты никогда не сможешь изменить мир своей музыкой. В нынешнем виде мы способны давать только посредственные концерты.

* * *

Воздух сотрясал рёв. Я прислонился к стене в глубине зала и рассеянно смотрел концерт. В питу стояло около двухсот пятидесяти человек. Крики публики накатывали приливной волной. Весь зал качался в такт музыке, как одна волнующаяся масса. Свет мигал с головокружительной скоростью, а вокалист тянул высокую ноту, одновременно бодрую и тяжёлую; его голос чисто звенел по всему залу.

За толпой я видел сцену. Сейчас выступали Maruido. Эйфорический жар публики свидетельствовал об их мастерстве. Они были на другом уровне. От одного лишь прослушивания на расстоянии у меня дрожало тело.

— Эй, ребята! Надеюсь, эта песня добавит вашим жизням немного драйва!

Они тщательно заработали эти навыки. Голос певца был полон эмоций. Вот что такое настоящая группа.

— Четвёртая песня! Погнали, все! Держитесь за нами!

Вокалист страстно вёл MC и выдал рифф, будто искры рассыпались в воздухе. Малый барабан остро рассекал атмосферу, тарелки взрывались жизнью. Глубокие тяжёлые ноты баса отдавались в самой сердцевине моего тела. Крики снова взорвались. Все в зале поднимали руки, выкрикивали и сотрясали пол. Вся страсть, рождённая их музыкой, закрутилась в одно целое.

Я стоял неподвижно и смотрел на эту сцену. Публика, наверное, уже забыла о нас. У музыки Maruido есть сила менять мир. Они воплощение того, к чему мы стремимся. Я знаю, что эта группа в будущем выйдет на мейджор-сцену и потрясёт мир. По сравнению с ними мы просто кучка школьников, которые немного зашумели в сети. Уже чудо, что нам вообще удалось встать на одну сцену с ними. Даже сравнивать нас самонадеянно.

Нет. Это просто оправдания. Если бы я относился к этому серьёзно, я пытался бы их победить. Теперь я наконец понимаю. Я на своей шкуре узнал вес слова «серьёзно».

— Они потрясающие, да? — Серика смотрела на ослепительную сцену рядом со мной.

— Правда. Если мы хотим устроить такое зрелище, нам нужен огромный сдвиг в мышлении. — Я пойду поговорю с Мэем.

— Ага, рассчитываю на тебя. Сая немного перегнула.

Мне нужно нормально с ним поговорить, а не просто критиковать его. Я вышел из зала наружу. Однако поблизости от музыкального клуба Мэя нигде не было. А? Он же сказал, что выйдет подышать свежим воздухом, да? Я с ним разминулся и не заметил? Я вернулся внутрь, прошёл через лаундж и направлялся к задней комнате, когда столкнулся с Ямано.

— Эм, вы не видели Синохару-сэмпая? — спросила она.

— Нет, я тоже его ищу, — ответил я.

— Когда я только что зашла в гринрум, его вещи уже исчезли...

— Он ушёл домой без нас?

— Наверное, потому что я раньше сорвалась и сказала слишком много. — Ямано опустила голову, лицо у неё было полно тревоги.

И тут у меня в кармане завибрировал телефон. Это было уведомление RINE. Мэй что-то отправил в групповой чат нашей группы. С дурным предчувствием я открыл сообщение.

Синохара@animefan: Простите, что тянул вас всех назад.

Синохара@animefan: Я ухожу из группы. Спасибо вам за всё.

Его сообщение ударило меня со всей силы.

Значение слова «всерьёз»

Конец апреля. Сакура уже облетела, и первогодки как раз должны были привыкнуть к школьной жизни.

— А? Где Синохара?

— Сказал, что сегодня пойдёт в школьный магазин.

Расклад в нашей компании менялся. Обычно мы с Рейтой, Тацуей, Мэем и Кидзимой вместе ходили в столовую. Но сегодня Мэй сказал, что не пойдёт, и мне не нужно было спрашивать почему. Ведь сегодня был понедельник после того, как он заявил, что уходит из группы, и исчез.

Когда он болтал с Фунаямой-сан, наши взгляды встретились, но в ту же секунду он неловко отвернулся.

— Хм...

— У вас в группе что-то случилось, да?

Остальные трое парней, заметив наш обмен взглядами, вопросительно посмотрели на меня.

— Да, в общем-то. Вообще-то, всё довольно серьёзно. Надо попробовать посоветоваться с ними. — Мы в субботу выступали на музыкальном фестивале, — начал я. Пока мы шли из класса в столовую, я пересказал им всю историю: какие проблемы у нас возникали на репетициях и что случилось на концерте в субботу.

— Понятно, — пробормотал Тацуя, хмурясь. — Непростая история. Даже если вы все договорились заниматься всерьёз, у каждого своё мерило того, что это значит.

Рейта согласно кивнул.

— Если эта младшеклассница говорит слишком жёстко, ей всё равно стоит это исправить, даже если по сути она права, разве нет? — задумчиво сказал Кидзима. Скорее всего, он просто произнёс вслух то, что думал.

К слову, за последние несколько недель мы с Кидзимой сблизились, и я уже перестал добавлять к его имени суффиксы.

— Но если они хотят заниматься этим всерьёз, им в какой-то мере придётся выдерживать жёсткую обратную связь, — возразил Тацуя.

За этим разговором мы добрались до столовой. Каждый заказал себе еду, и мы сели за свободный столик.

— Вот хотя бы я. Бывает, я злюсь именно потому, что отношусь к баскетболу всерьёз. — Тацуя воткнул ложку в свою огромную порцию карри и зачерпнул большой кусок. Ямано говорила что-то похожее.

— Правда, Тацуя даже на старшеклассников иногда срывается... — Кидзима устало посмотрел на него, втягивая лапшу из рамена; он явно вспомнил конкретный случай.

Для справки: представить такое я не могу. Во-первых, в первом круге Тацуя не относился к баскетболу всерьёз, так что на старшеклассников он не срывался. Я и так это знал, но за этот год Тацуя очень сильно отклонился от своей прежней истории.

— Но если из-за этого портится атмосфера и эффективность тренировок падает, — заметил Рейта, — разве не лучше воздержаться от лишних замечаний? Смотрите, что вышло: Синохара-кун теперь хочет уйти. — Он, как всегда, ставил эффективность на первое место, и его довод тоже был разумным.

— Если тащиться черепашьим шагом, особо не вырастешь. В тренировках качество важнее количества, — сказал Тацуя. — Если человек начинает говорить об уходе только потому, что с ним немного строго поговорили, значит, он с самого начала не был всерьёз настроен.

— Нет, это так не работает, — резко возразил Кидзима. — Я понимаю, что чувствует Синохара. То, что ты настроен всерьёз, не значит, что можно говорить всё что угодно.

— Если нельзя дать жёсткую критику, то это полная фигня! Что тогда вообще значит «всерьёз»? — Но Тацуя не сдавал позиции. Его мнение оставалось твёрдым. В последнее время он с Мэем неплохо ладил, но, похоже, мог отделить их отношения от самой проблемы.

— В конечном счёте, думаю, многое зависит от формулировок, — спокойно сказал Рейта, продолжая есть караагэ-сет. — Лично я считаю, что даже жёсткую обратную связь можно сформулировать так, чтобы человек почувствовал сочувствие, а не получил удар.

— Ну, наверное. — Тацуя, не найдя возражения, слегка кивнул, но затем продолжил: — И всё равно я считаю, что тот, кто ломается от такой мелочи, не был серьёзен.

— Но делать что-то всерьёз и правда нелегко, — примирительно сказал Кидзима. — Это чертовски трудно и больно. Ты таскаешь меня на свои индивидуальные тренировки, так что я это знаю. Если сказать всей команде: «Будьте так же увлечены баскетболом, как Тацуя», — это будет невозможное требование.

Услышав это, Тацуя каменно замолчал. Сейчас он стремился стать профессиональным баскетболистом. Но наша школьная команда не была сильной. Требовать от всех остальных такой же мотивации, как у него, было нереалистично.

— Мне кажется, само слово «всерьёз» слишком расплывчатое, — сказал Рейта, держа во рту кусочек караагэ. — Поэтому уровень мотивации у всех неизбежно будет немного разным. Нужны сроки и цель. К какому моменту ты сможешь сделать что именно? Прогресс сводится к тому, чтобы снова и снова задавать себе этот вопрос и отвечать на него. Нужно смотреть в лицо реальности и идти по шагу за раз. Вот что такое труд.

Мнение Рейты было объективным, спокойным и до мозга костей реалистичным.

— Я был неправ, когда так легко использовал слово «всерьёз», — сказал я.

— Нацуки, а почему ты захотел заняться группой всерьёз? — спросил Рейта.

— Ну... потому что подумал, что от этого мои дни станут ещё насыщеннее.

— Иначе говоря, ты хотел заниматься всерьёз не ради конкретной цели, а потому что видишь ценность в самом процессе серьёзного отношения к группе, верно? — Толкование Рейты было точным. Всё было именно так.

— Да. Я хочу снова пережить концерт вроде того, что был на школьном фестивале, и я всерьёз говорю, что хочу изменить мир музыкой, как Серика. Но для меня это не самое главное. Мне кажется, если я буду каждый день всерьёз биться в группе, моя радуга засияет ярче. Но что происходит на самом деле? Группа в тяжёлом положении; мы на грани распада. — Думаешь, это странно?

— Нет, все разные. — Рейта покачал головой, не отвергая мой подход. — Но именно поэтому тебе стоит заново разобраться, зачем твои товарищи по группе хотят заниматься всерьёз.

Только тогда я понял, что он пытался сказать. Причины, по которым каждый из нас обращён к музыке, не обязательно совпадают с моими. Серика хочет изменить мир своей музыкой, поэтому относится к этому всерьёз. Это я знаю. А Ямано? А Мэй? Чего они хотят от музыки и от нашей группы?

Если они просто идут за мной, потому что я сказал, что нам надо заниматься всерьёз, то, конечно, их мотивация не выдержит. Ведь быть серьёзным совсем не так просто.

— Нацуки, вас в группе четверо, да? Чтобы все четверо тренировались всерьёз — это уже чудо. В одиночку ты, может, и справишься, но чем больше людей, тем труднее, — сказал Рейта.

Я знаю. Mishle была чудесной группой. У нас были короткие сроки и ясная цель, поэтому все могли бежать с одной скоростью. Сейчас повторить это невозможно.

— Я в футбольной команде держу интенсивность тренировок умеренной. Если сделать её выше, народ начнёт отваливаться пачками. У каждого своя причина состоять в клубе. Если есть игроки, которые всерьёз хотят побеждать, то есть и те, кому достаточно просто получать удовольствие. Я поговорил с тренером и составил тренировочное меню с учётом уровня мотивации каждого. Именно так можно вырастить самую сильную команду из возможных.

Каждый принадлежит к своей общности, и позиции у всех неизбежно разные. Баскетбольная команда Тацуи в конечном счёте гонится за идеалом. Футбольная команда Рейты приняла реальность и вывела для себя оптимальное решение.

— Так или иначе, у тебя впереди всего два пути, — сказал Тацуя.

Я понимаю, что он имеет в виду. Сейчас Мэй уже заявил, что уходит из группы. Вариантов у нас немного. Либо посмотреть в лицо реальности и пойти на компромисс, либо найти нового участника, который мечтает о той же мечте, что и мы.

* * *

После школы я подошёл к парте Мэя, пока он собирал вещи.

— Мэй, можем поговорить? — спросил я.

Но он явно не собирался вступать в разговор.

— Я уже сообщил о своём решении в групповом чате. Вы трое занимаетесь всерьёз, и это факт, что я тяну вас назад. — Он так и не встретился со мной взглядом и прошёл мимо, будто сбегая. — Сидзуки, пойдём домой.

— Д-да. — В голосе Фунаямы-сан прозвучала растерянность, но она поклонилась мне и поспешила за Мэем.

— И что теперь? — пробормотал я. Сегодня у нас нет репетиции. Точнее, мы ничего не назначали с тех пор, как Мэй сказал, что уйдёт из группы. Работы у меня нет, так что я хотел бы обсудить с Серикой и Ямано, что делать дальше.

Я отправил в групповой чат группы сообщение: «Сможете сегодня встретиться?» Ответ Серики пришёл мгновенно.

Серика: Крыша подойдёт?

Нацуки: Ок

Кстати, Мэй уже вышел из группового чата... а Ямано, похоже, моё сообщение ещё не видела. Может, не заметила? Тогда загляну к первогодкам, прежде чем идти на крышу.

Я спустился на этаж ниже, к кабинетам, которые ещё месяц назад были нашими. Коридор перед знакомыми классами был полон учеников в новенькой форме.

— В каком классе Ямано, напомните? — пробормотал я вслух. Придётся у кого-нибудь спросить. Я уже смирился с тем, что придётся остановить случайного первогодку, но искать её не пришлось. По совпадению, в коридоре собралась группа из шести девочек, и среди них была Ямано.

— Послушай, Сая. Так с людьми не разговаривают.

— Что? Я сказала что-то не так?

Стоп, они ссорятся? Атмосфера напряжённая, и другие первогодки тоже на них смотрят.

— Если думаешь, что я не права, объясни почему, — ровным тоном сказала Ямано; взгляд у неё был холодным.

Приглядевшись, я понял, что это не дружная компания из шести человек, а Ямано против пятерых. Остальные пять девочек смотрели на неё враждебно.

Заметив, что на них смотрит слишком много людей, черноволосая девочка, похожая на лидера пятёрки, цокнула языком и бросила напоследок:

— Думаешь, если ты права, можно говорить что угодно? Бесишь.

После этого она вернулась в класс. Остальные четверо последовали за ней.

Ямано осталась одна в коридоре. Она молча стояла, опустив голову.

— Что случилось? — спросил я.

Она удивлённо подняла взгляд.

— Сэмпай... Почему вы в коридоре первогодок?

— Хотел обсудить группу, поэтому пошёл тебя искать.

— Можно было просто написать в RINE... — Ямано достала телефон из кармана и тут же понимающе сказала: — А, вы уже написали. Простите.

Она не заметила сообщение, потому что была занята этим, да? — Так почему ты с ними спорила?

— Кто знает? Я сама понятия не имею. Может, чем-то их задела?

Я хотел спросить что-нибудь конкретнее, но Ямано продолжила, будто пытаясь меня остановить:

— Сэмпай, вы выделяетесь в коридоре первогодок.

— Да? Ну, с этим я ничего не сделаю.

— Знаете, это выглядит так, будто вы клеитесь к младшекласснице, хотя у вас уже есть девушка.

Ургх... Я понимаю, выглядит плохо, но у нас тут чрезвычайная ситуация.

— Очень невыгодная картинка. Пожалуйста, идите сначала на крышу, — бесстрастно сказала Ямано, а потом вернулась в класс за сумкой.

Так или иначе, похоже, школьная жизнь Ямано идёт совсем не гладко.

* * *

Я поднялся на крышу. Вопреки мраку, висевшему у меня на сердце, небо было ясным. Ямано ещё не пришла, а Серика смотрела на город через ограждение.

— Привет, Нацуки. — Услышав, как открылась дверь, она обернулась. — Здесь спокойно. Можно чувствовать ветер и смотреть на город.

Я встал рядом с ней и тоже посмотрел вниз. Перед нами раскинулись тихие улицы Маэбаси. Над остальными зданиями возвышалась только башня префектурального управления Гуммы. После школы ещё было светло, небо оставалось голубым. Конец апреля, дни понемногу становились длиннее.

— Это моя вина, — пробормотала Серика. — Прости, Нацуки. Я была неправа. Если всё должно было так закончиться, лучше бы я не зацикливалась на том, что надо заниматься всерьёз. Нам было бы куда веселее, если бы мы продолжили как раньше. — Она явно была подавлена.

— Я предложил заниматься всерьёз не для того, чтобы нам было весело. Я хотел насыщенных дней. А это значит не только веселиться, но и проходить через боль и трудности. Я верю, что за этим и находится предельная юность. — Я всё равно буду относиться к группе всерьёз. Сейчас я не собираюсь от этого отступать.

— Тогда... ты отказываешься от Синохары-куна?

— Серика, а ты что хочешь делать? — спросил я.

Из её глаз брызнули слёзы, и она отвернулась. Она хочет изменить мир своей музыкой. Но ей страшно, что группа развалится. Наверное, она думает именно об этом.

И вдруг в наш разговор вклинился чей-то голос:

— Я уйду.

Мы обернулись и увидели Ямано, стоявшую позади.

— Наверное, Синохара-сэмпай ненавидит именно меня. Если я уйду, всё решится.

— Ты тоже туда же? Почему ты сразу приходишь к такому решению? — спросил я.

Ветер медленно шевельнул волосы Ямано. Лицо у неё было мрачным.

— Mishle изначально была вашей группой. Так что, если проблема во мне, мне стоит уйти. Тогда, думаю, Синохара-сэмпай вернётся.

Я решительно покачал головой.

— Нет. Не разрешаю.

— П-почему? Разве Синохара-сэмпай не важнее?!

— Это я захотел, чтобы мы занимались всерьёз. Ты просто откликнулась на моё требование. Поэтому ты ничего плохого не сделала, Ямано. И я не думаю, что Мэй тоже неправ. Всё это моя вина.

Рейта был прав. Мне надо смотреть на вещи реалистичнее. Когда целишься высоко, всегда найдётся кто-то, кто уйдёт. Нам ничего не остаётся, кроме как найти нового участника, который разделяет с нами ту же мечту... Я всё это понимаю. И всё-таки я добавил:

— Сдаваться ещё рано. Мы ещё не выслушали сторону Мэя.

— А что будем делать, если Синохара-кун скажет, что ему надоело заниматься всерьёз? — спросила Серика.

Я понимал, к чему она ведёт. Выберем ли мы отказаться от серьёзности и остаться в группе с Мэем? Или отбросим Мэя и будем заниматься группой всерьёз?

— Я не хочу решать, куда нам двигаться дальше, пока не узнаю, что чувствует Мэй, — наконец сказал я. Я ведь всё ещё хочу быть с ним в одной группе. Вчетвером.

— Сэмпай, вы же в одном классе с Синохарой-сэмпаем? Если вы до сих пор его не выслушали, значит, он вас избегает, верно? Если так, думаю, это невозможно, — безжалостно сказала Ямано. — Со стороны Синохара-сэмпай вообще не выглядел серьёзным.

— Знаю.

Быть серьёзным — значит иметь решимость вложить своё увлечение поверх всего, что у тебя уже есть. Это настрой не сдаваться перед трудностями и пытаться преодолеть свои пределы, чтобы стать лучше.

— Я согласен, что в последнее время Мэю не хватало энтузиазма.

Даже я это чувствовал, хотя был занят своей партией. Ямано и Серика следили за звучанием всей нашей музыки, так что они наверняка чувствовали это ещё сильнее.

— Но я не думаю, что дело в том, что ему не нравится заниматься всерьёз.

Нет сомнений, что на школьном фестивале мы все четверо были серьёзны. Все те дни, когда мы к нему репетировали, были по-настоящему насыщенными. Я верю, что он чувствовал то же самое, что и я.

— Я хочу быть с ним в одной группе.

Ты правда хотел закончить нашу дружбу одним таким сообщением? Наивный ты, Мэй. Наши отношения уже не настолько поверхностные. Чтобы убедить меня, понадобится нечто большее.

— Ну... — с некоторой нерешительностью начала Серика. — Я чувствую то же самое. Мне нравится бас Синохары-куна.

— Идеалы и реальность — разные вещи, — холодно сказала Ямано.

— Я знаю. Но это не повод не стремиться к идеалам, — ответил я.

Она озадаченно посмотрела на меня.

— От вас так и прёт уверенностью. У вас есть план?

— Да, более-менее. Это проблема реального мира. А проблемы реального мира часто зависят от степени. Перекрасить белое в чёрное не обязательно что-то решит. Большинство вещей серые, и результат переплетён со множеством факторов. Не думаю, что нашу проблему можно решить так просто: убедить Мэя стать серьёзным — и всё. Есть ещё кое-что, что нужно исправить.

— Ямано! — сказал я.

— Д-да? — Её глаза округлились от неожиданности.

— Ты давала Мэю много жёстких замечаний, да?

— И-что с того? С чего вдруг? Мы же договорились заниматься всерьёз, так что без критики никак.

— Верно, и это я попросил нас заниматься всерьёз. Но давай исправим твои ужасные формулировки!

— Эм... что? — Ямано нахмурилась.

Она всё ещё не понимает.

— А-а-а. Поняла... Если ты с этой стороны, тогда ясно, — сказала Серика; она, наоборот, уловила мою мысль и согласилась.

— Решит Мэй продолжать или нет — это отдельный вопрос. Тебе нужно исправить это ради будущего нашей группы. Иначе мы ещё не раз столкнёмся с похожей проблемой. То, как Ямано сегодня спорила с одноклассницами, окончательно меня в этом убедило.

— Сэмпай, разве я не перестала говорить жёстко, когда вы мне сказали? Хотя Серика-сэмпай сказала, что я и так нормально говорю... я вам поверила и держала рот на замке, помните?

— Сая. Просто перестать — не выход. Ты должна говорить, что думаешь, — сказала Серика.

— Чего-о-о? — Ямано была ошарашена.

Ей наверняка кажется, что мы противоречим сами себе. — Слушай, Ямано. Когда даёшь жёсткую обратную связь, формулировки чрезвычайно важны! То, что ты права, ещё не значит, что всё можно! Мир держится на отношениях между людьми!

В тот миг, когда я указал на Ямано пальцем, налетел сильный порыв ветра. Он взметнул её юбку. Бёдра. Мой взгляд сам зацепился за светло-голубой треугольник ткани над её ногами.

[[image:/storage/reader-images/5b395ebf273a8cce401e3559a59e4c2532731cb9.jpg]]

Ямано в панике прижала юбку. Потом, вся красная, свирепо уставилась на меня.

— Сэмпай, извращенец!

В-ветра в Гумме, конечно, сильные!

* * *

Мы расстались с Серикой на станции Такасаки и пересели на линию Дзёсин Дэнтэцу. Гумма — общество автомобилистов, но в вечерний час пик поезд всё равно был довольно забит. Хотя обычно репетиции и мои смены в кафе заканчивались около девяти вечера, когда людей почти не было.

Нам с Ямано удалось занять два соседних места. Большую часть поездки она молчала, но наконец спросила:

— У меня правда настолько плохие формулировки? — В её голосе звучало недоверие.

— В обычной ситуации — нет, но когда ты критикуешь, они убийственные, — ответил я.

— Наверное, потому что в такие моменты я раздражена.

— Да. И поэтому выбираешь ещё более жёсткие слова, разве нет?

— Если так сказать... думаю, вы правы. Сегодня я ещё и с подругами поссорилась... — Ямано скрестила руки; на лице у неё была сплошная тревога.

— Что случилось с теми девочками?

— Моя подруга хочет вступить в клуб лёгкой музыки и спросила у меня совета.

— Правда? А почему не вступит? Неделя наблюдения за клубами уже закончилась.

— Потому что она из тех, кто не подал заявление из-за того, что я в вашей группе.

О? Это звучит нехорошо.

— Она хочет вступить в клуб только затем, чтобы через меня сблизиться с вами.

— Стой, со мной?! Почему?! — воскликнул я, удивившись, что оказался замешан.

— Сэмпай, вам уже пора вбить себе в голову, что вы популярны, — сказала Ямано с примесью раздражения.

У популярности бывают неожиданные побочные эффекты, да...

— В общем, мне не так уж важны её мотивы, но она почти не слушает музыку и ни одним конкретным инструментом не интересуется. Мне показалось, что она пытается мной воспользоваться. Это меня взбесило, и я сказала ей прямо.

— Ну, я понимаю, откуда это взялось... Конечно, Ямано тогда могла быть немного резкой.

— Я сказала, что ей должно быть стыдно и что она отброс общества.

— Это уже перебор! В японском языке ведь точно есть способы сказать мягче!

— Я как-то сорвалась... Понятно. Значит, проблема была в словах. — Ямано рассмеялась, но глаза у неё были пустые, как у дохлой рыбы. — Так я и знала. Это была моя вина.

Похоже, она получила солидный ментальный урон. Впрочем, я понимаю, что она чувствует. Я целую ночь ворочался в кровати из-за сожалений о сказанном. Хе-хе-хе. Убейте меня. Просто добейте, пожалуйста!

— Сэмпай, почему вы держитесь за голову? — спросила Ямано.

— Да так, вспомнил чёрный момент из прошлого.

— Не мне говорить, но, по-моему, ваши чёрные моменты — процесс непрерывный.

— Ладно, нам правда нужно научить тебя, что можно говорить, а что нельзя! Правда может ранить людей! Факты не всегда помогают!

Ямано послушно кивнула и затем с серьёзным выражением спросила:

— Хорошо, что, по-вашему, мне делать?

— Просто следить за словами, да?

— Если бы это было так легко исправить, я бы так не мучилась.

Верно. Она ведь до сегодняшнего дня даже не осознавала этого. Я знаю, каково это — черстветь, когда распаляешься.

— Но я тоже хочу измениться, — пробормотала Ямано. Она повернулась ко мне и умоляющим тоном спросила: — Сэмпай, как вы изменили себя? Я не хочу повторить ошибки средней школы.

Слова Ямано напомнили мне кое о чём. Намика раньше упоминала, что по нашей средней школе ходили неприятные слухи о Ямано.

— Значит, вы знали, — пробормотала она, увидев мою реакцию.

— Младшая сестра сказала, что о тебе есть слух: будто ты зачинщица травли.

— А, точно, у вас есть сестра. Она на год младше меня, да?

— Да. Но это почти всё, что я знаю. Что такой слух существует.

— Сэмпай, вы в него верите?

— Думаю, мне не нужно это проверять.

— Почему?

— Потому что Ямано Сая, которую я знаю, никого бы не травила.

Она моргнула.

— Знаете, теперь я немного понимаю, как вы стали популярным.

— Стой, я сейчас был довольно крутой? — самодовольно спросил я.

— Вы всё испортили этой фразой. Уф, вы всё тот же сэмпай, которого я помню. — Она какое-то время громко хохотала, а затем вдруг стала совершенно серьёзной и опустила взгляд. — Травили меня.

Я нахмурился. Смутно я подозревал, что так и было.

— Иначе я бы не обедала с вами на крыше.

В средней школе я не задавал Ямано никаких вопросов. Не потому, что мне не было любопытно. А потому, что, даже узнай я, что происходит, я всё равно не смог бы ей помочь. Поэтому я отказался от попыток расспрашивать.

— Меня травили одноклассницы. Однажды я не выдержала и огрызнулась, и со стороны вышло так, будто это я их травлю. Меня отчитали учитель и родители, а потом по школе разошлись эти слухи...

Я надеялся, что Ямано не проводила время на крыше по такой причине. Надеялся, что она просто хотела побыть одна или ей просто нравилось там сидеть.

— Но я не держу зла. — Ямано смотрела в пол, а голос у неё звучал почти философски. — Ну да, они вылили на меня ведро воды, когда я была в туалете, украли обувь из шкафчика, оставили мой купальник на парте у мальчика, испортили тетради и делали всякие мерзости, от которых я думала: «Ого, я думала, такое бывает только в манге». И, честно говоря, мне немного хотелось их ударить...

Нет, беру свои слова назад — никакой она не философ. Она вцепилась в эту обиду мёртвой хваткой. — Ужасно. — Всё, что я смог выдать, была эта пресная, избитая фраза. Я не могу представить, насколько Ямано тогда страдала. Я был одиночкой, которого все терпеть не могли, но меня никогда не травили.

— Сейчас скажу кое-что очень стыдное, ладно? — сказала она.

Мы отдали билеты кондуктору и вышли на нашей безлюдной станции. Перед станцией не было ни людей, ни почти ничего вокруг. Ямано прошла несколько шагов вперёд, затем обернулась ко мне.

— Сэмпай, время, которое я проводила с вами на крыше во время обеда, было моим спасением. — Судя по её глазам, слегка влажным, она говорила это совершенно искренне.

К тому моменту небо уже окрасилось сумерками. Закатное солнце освещало Ямано; её тень тянулась позади, будто вечернее сияние подчёркивало её силуэт. В этой нереальной атмосфере она казалась хрупкой, почти эфемерной.

— Я просто ел там свой обед и ни о чём не думал, — сказал я.

— Поэтому я и была счастлива. Это было единственное место во всей школе, где я чувствовала, что принадлежу ему... где могла позволить себе думать, что мне можно там быть... Поэтому каждый день я мечтала, чтобы поскорее наступила обеденная перемена. — Голос Ямано слегка дрогнул, когда она вспоминала те дни.

— Я боялся спросить, почему ты там сидишь, потому что знал, что ничего не смогу сделать.

— Если бы вы спросили, я бы перестала туда ходить.

Хотя я случайно сделал правильный выбор, сожаление всё равно осталось. Если бы там был нынешний я, может, я смог бы ей помочь.

— Сэмпай, пойдём домой, — сказала Ямано, нарочно делая голос лёгким, чтобы разогнать тяжёлую атмосферу. — Главной, кто меня травил, была президент клуба лёгкой музыки, где я состояла. Мы были в одной группе, и я думала, что мы хорошие подруги. Но не успела оглянуться, как меня уже ненавидели, а группа развалилась... — Однако никакая лёгкость не могла уменьшить тяжесть этой темы.

— А потом всё переросло в травлю? — спросил я. Мы пошли домой, и я держался на шаг позади Ямано.

Она какое-то время молча шла, а затем тихо сказала:

— Наверное, я сама это спровоцировала. В смысле, сейчас у меня чувство, будто всё повторяется. Как вы и сказали, меня, наверное, ненавидели потому, что я не умею нормально подбирать слова.

Я не видел своими глазами, что случилось в средней школе, так что не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Трудно сказать, что её резкие формулировки, когда она выходит из себя, вообще никак не связаны с проблемой. Но... — Даже если это правда, травить человека из-за неприязни к нему нельзя.

Ямано изумлённо моргнула.

— Сэмпай... спасибо. — На её лице расплылась широкая улыбка. — Знаете, почему я выбрала Рёмэй?

— Разве ты не говорила, что на девяносто процентов из-за Серики?

— Это почему я хотела попасть в вашу группу.

Понятно. Значит, группа и школа — разные вещи. Тогда... — Потому что из Мидзуми почти никто не идёт в Рёмэй?

— Наполовину верно.

— А вторая половина?

— Потому что здесь вы. — Ямано указала на меня. Я решил, что она шутит, но она смотрела мне прямо в глаза. — Когда я увидела, как вы сияли на школьном фестивале, я подумала: «Я тоже хочу стать такой».

Хм, значит, тогда я и правда сиял. Сиял настолько, чтобы менять жизни разных людей.

— Я решила: если даже вы, отброс нашей школы, смогли стать таким популярным, значит, и я смогу.

— Подожди. Ты сейчас назвала меня отбросом?! Мы вообще-то о выборе слов говорим, помнишь?! Ладно, возможно, это было точное утверждение. Угх, ну хорошо!

— Я оговорилась. Вы были похожи на стружку от ластика.

— Не надо было уточнять! Наоборот, стало ещё хуже! — отозвался я.

Она громко расхохоталась.

— Перестань топить людей, чтобы скрыть своё смущение, — проворчал я.

— Простите. Я впервые в жизни рассказала кому-то о себе. — Ямано почесала алые щёки. Затем снова посмотрела мне в глаза и сказала: — Я хочу, чтобы моя школьная жизнь сложилась так же хорошо, как ваша!

Я только сейчас понял. Ямано чем-то похожа на меня из первого круга. Если всё пойдёт так, её юность станет уныло-серой, и она, скорее всего, будет полна сожалений. Но есть одна вещь, которая явно отличает её от меня в первом круге. Теперь у Ямано есть я. — Ладно, понял. Ямано, оставь это мне!

Когда младшекласснице нужна помощь, долг сэмпая — помочь!

— Б-большое вам спасибо, сэмпай!

Решено.

* * *

На следующий день я проснулся рано, около половины шестого утра. Я сказал Ямано оставить это мне, но, если бы решение было простым, она бы так не мучилась. Весь вчерашний вечер перед сном я пытался придумать план, но так ничего и не нашёл.

В такие моменты лучше спросить чужое мнение. Поэтому я быстро переоделся и пошёл в ближайший парк. Нужную цель я заметил сразу. Она гуляла с собакой.

— Доброе утро, Миори.

— Угх. Только не ты.

Я знал, что Миори всегда гуляет с собакой примерно в это время, и устроил ей засаду.

— Почему ты выглядишь такой недовольной, что меня увидела?

— Потому что это очевидно не случайность.

— Проницательно.

— А значит, тебе нужен совет. Как хлопотно. — Миори вздохнула. И всё же не стала мешать мне идти рядом.

Её собака, до этого весело бегавшая впереди, взглянула на меня, когда я внезапно появился. Волосы у Миори были распущены, что случалось редко. Длинные чёрные волосы спускались ниже плеч к спине. От этого она производила совсем другое впечатление, словно предстала в новом образе.

Миори, не отрывая взгляда от собаки, спросила:

— Это про Саю?

Я ещё ничего не сказал, а она уже попала. Страшно. — Ты экстрасенс?

— Ты избегаешь обращаться ко мне за советом, так что раз пришёл сейчас, значит, я единственная, кто может помочь. Это сильно сужает круг вариантов.

— Понятно...

— И теперь у тебя на лице написано, что ты не знаешь, что сказать.

— Заткнись! Сам знаю. — Я отвернулся.

Миори тихо рассмеялась.

— К тому же Серика рассказала мне, что в группе что-то случилось.

Понятно. Миори и Серика близкие подруги. Может, Серика уже спрашивала у неё совета.

— Сая живёт через два дома от меня с детства, так что я уже неплохо её знаю.

Миори вошла в парк и села на скамейку под сакурой. Цветы уже опали. На земле оставалось лишь несколько лепестков. Её собака улеглась перед ней, а Миори гладила её по голове и говорила:

— Я тоже поздно поняла, что в средней школе её травят. Со мной Сая всегда делает вид, будто всё в порядке. Когда я узнала, мы уже почти выпускались.

Так и знал. Миори тоже не знала.

— Травля началась в третьем триместре второго года. Примерно тогда, когда мы выбирали, в какую старшую школу поступать. После выпуска, в первом триместре третьего года, всё стало хуже. Сая попыталась дать отпор, но из-за этого во втором триместре её обидчицы выставили её главной травительницей. После этого, к лучшему или к худшему, учителя начали за ней присматривать, поэтому сама травля сошла на нет. Зато по Сае разошлись плохие слухи.

— Ты много знаешь, — заметил я.

— Собрала сведения у младшеклассниц из баскетбольной команды.

Похоже, Миори пыталась найти способ помочь Ямано уже после своего выпуска.

— В итоге я ничего не смогла сделать. Сая и сама не хотела моей помощи. — На лице Миори появилась досада, и она взяла собаку на руки. — Держи.

Я послушно принял собаку.

Пёс угрожающе гавкнул. Кажется, я ему не понравился.

— Я хочу исправить манеру речи Ямано, — сказал я.

Миори какое-то время молчала. В конце концов тихо произнесла:

— Думаю, Сая... в целом мало интересуется другими людьми. — В этих словах звучала какая-то печаль. — Исключения есть. Ты ей, например, понравился, да? И меня она любит достаточно, чтобы волноваться. Но в основе своей Саю интересует только музыка.

Это мне было знакомо. В музыке Ямано была искренней, но к эмоциям людей — невнимательной.

— Ты хочешь сказать, что она так плохо подбирает слова, потому что не думает о чужих чувствах?

— Не могу сказать точно. Только она сама знает, что чувствует. Это лишь мои догадки. — Миори опустила собаку из моих рук на землю. — В любом случае, если хочешь решить её проблему, мне кажется, нужно начать с того, чтобы распутать, какая Сая на самом деле. Если она только сделает вид, что исправилась, поверхностно, то... скорее всего, вскоре вернётся к прежнему.

Миори, наверное, так легко говорит о Ямано потому, что уже давно о ней думает.

— Мне пора домой, готовиться к школе. — Держа поводок, она уже собиралась встать, но застыла, уставившись куда-то. Я проследил за её взглядом и увидел Ямано в форме, смотревшую на нас с ошеломлённым выражением.

Э, она живёт где-то здесь, так что неудивительно, что мы могли столкнуться.

— И-интрижка... — вдруг выдала Ямано.

— У нас не интрижка! Сая, мы обсуждали тебя! — воскликнула Миори.

Я поспешно добавил:

— Именно! Мы говорили о том, какая ты проблемная, и пытались...

— Ч-что бы это за ролевуха ни была, я не участвую! — оставив нам эти бессмысленные слова, Ямано убежала.

* * *

Будучи второгодкой, я с трудом мог наблюдать, как проходит школьная жизнь Ямано. Тем не менее в нынешнем состоянии у меня были и другие способы собирать информацию.

— Ямано-сан? Думаю, сегодня она весь день была одна.

Во время обеда я связался с Сакатой-куном, первогодкой из клуба лёгкой музыки. Он был в одном классе с Ямано, 1-3, и, скорее всего, лучше всех мог знать, как у неё дела. Мы сидели на солнечной скамейке во дворе и разговаривали, пока ели.

Саката-кун был начинающим гитаристом без особого опыта, которого я иногда учил. По-видимому, он восхищался мной, и мы часто болтали. Связи с младшеклассниками полезны в такие моменты.

— Ямано-сан вчера поссорилась с группой Мацуи-сан. Думаю, это должно было случиться. Не волнуйтесь, Хайбара-сэмпай, подозреваю, они в конце концов помирятся, — оптимистично сказал Саката-кун, желая меня успокоить. — К тому же, даже если она в вашей группе, не думаю, что вам нужно настолько заботиться о том, как у неё дела в классе.

Похоже, со стороны я выгляжу слишком заботящимся о младшекласснице, да? Хотя не только выгляжу — так и есть. Это выходит за рамки обычной юрисдикции старшеклассника. — Да, просто на всякий случай. На репетициях она выглядит подавленной. По крайней мере, я сумел проверить её нынешнее положение. Как я и подозревал, с подругами из класса она ещё не помирилась.

— Хайбара-сэмпай, вы такой добрый!

— Саката-кун, если получится, помоги им сгладить ситуацию, ладно?

— Я попробую... но в девчачьи компании особо не вмешаешься, так что слишком на меня не рассчитывайте, хорошо?

— Логично. Всё равно спасибо, что рассказал.

Я уже собирался закончить разговор, но Саката-кун робко остановил меня:

— Эм...

Он неловко почесал голову и сказал:

— Пусть это останется между нами, но она как-то не вписывается.

Похоже, изначально он не собирался мне это говорить.

— Как бы объяснить? У неё слова часто очень резкие... Она, ну, не очень учитывает чувства других? Парни особо не обращают внимания, но девочки к такому чувствительнее, так что в нашем классе есть те, кто Ямано-сан избегает. Не то чтобы кто-то говорил об этом открыто.

Когда я услышал это от Сакаты-куна, ситуация стала ощутимее, ведь он учился с ними в одном классе.

— Раньше всё ещё держалось, потому что Мацуи-сан, одна из популярных девочек, дружила с ней. Но после их вчерашней ссоры... такими темпами всё может быстро пойти плохо.

— Понятно... Ситуация хуже, чем я думал. Если оставить всё как есть, это станет повторением её ошибок в средней школе. Ямано сказала, что хочет измениться, и я хочу оправдать её ожидания. Надо действовать как можно скорее. Затянем — и она окажется в том же положении, в каком был я.

— Хотя мы с Ямано не то чтобы друзья, так что мне, честно, всё равно, — пожал плечами Саката-кун. — Я немного помогу тут и там, так что вы снова дадите мне уроки гитары?

— Конечно. И спасибо. — С этими словами я встал и расстался с ним. Я поднялся по лестнице и направился на крышу. Как и следовало ожидать, подниматься на три этажа было утомительно; когда я добрался до верха, дыхание немного сбилось.

Возможно, все эти старания окажутся напрасными. Я ведь не договаривался встретиться с ней здесь. И всё же по какой-то причине был уверен, что она там будет. Я открыл дверь и вышел на крышу. Затем заглянул за будку выхода.

— Йо, Ямано.

Она ела бэнто, прислонившись спиной к надстройке лестницы.

— Сэмпай... — Увидев меня, она выглядела потрясённой, а потом неловко отвела взгляд. — Вам что-то нужно?

Я сел рядом.

— Сэмпай, я ненавижу в вас вот эту сторону.

— С чего это вдруг?

— Если вы приходите сюда, всё становится как в средней школе.

— Сейчас всё иначе, — уверенно сказал я.

Ямано недоверчиво склонила голову набок.

— Я же сказал, что помогу тебе измениться, помнишь? В средней школе я мог только составлять тебе компанию. А нынешний я может стать твоей опорой.

— Значит, вы придумали идею? — спросила она.

— Да. Я называю это «План реформы Ямано Саи»! — После разговора с Миори я всё утро на уроках ломал голову. Как Ямано может измениться? Подсказка, которая привела меня к ответу, была в разнице между моим провалом в первом круге и успехом во втором.

— Вы просто назвали план ровно тем, что это за план. Ну и ладно. Как вы собираетесь меня реформировать?

— У этого плана две фазы. Знаешь, какая первая?

— Перестаньте ходить вокруг да около и уже скажите.

— Анализ.

— А? Анализ? — Ямано пусто уставилась на меня.

— Тебе нужно честно собирать данные о людях, с которыми ты общаешься. В первом круге я почти ничего не знал о людях вокруг. Думал только о том, как сделать дебют в старшей школе успешным. На самом деле меня совершенно не интересовало, как по-настоящему узнать своих одноклассников. — Ты ведь почти ничего не знаешь о подругах, с которыми общаешься, да? У Ямано тот же склад, что был у прежнего меня.

— Хм... Думаете? — переспросила она.

Даже такой толстолобый, как я, теперь старается внимательно наблюдать за людьми вокруг. Я хорошо их узнаю, потому что каждый раз, когда общаюсь, искренне ими интересуюсь.

— Со школы прошёл всего месяц, так что, по-моему, нормально ещё не знать о них много.

— За месяц можно узнать их характер, увлечения, сильные стороны и клубы, верно?

— Нет, я ничего такого не знаю. Имена знаю.

— Так я и думал. Слушай, Ямано. К этому моменту знать хотя бы это — норма.

— П-правда?

— Ты этого не знаешь, потому что тебе они неинтересны. А когда тебе неинтересно, ты не пытаешься узнать; даже если они расскажут, ты забудешь. Ямано, разговоры с одноклассницами у тебя не длятся долго, да?

— К-как вы узнали?! Если речь о музыке, мы можем разговаривать долго...

Она слишком похожа на моего старого себя! Если дело касается твоих увлечений, разговор держится, но только тогда. Очень понимаю. — Разговор не продолжается, если тебе на самом деле неинтересен собеседник. Потому что ты не пытаешься понять его глубже.

— Плохо ли не интересоваться одноклассниками?

— Само по себе — нет. Ты свободна провести старшую школу как хочешь, но ты ведь хочешь измениться?

— Да. Я хочу яркую школьную жизнь, как у вас!

— Тогда в общении тебе нужно быть внимательнее к другим.

— Внимательнее? — Ямано нахмурилась. — Какое-то инопланетное слово.

— Я знаю, что ты можешь быть внимательной к другим, — обнадёжил я её. Когда Миори прошлой зимой пропала, Ямано была с нами. Она осталась, потому что волновалась о Миори. Потому что для Ямано Миори была дорогой подругой детства.

— Но если речь о людях, которые тебе безразличны, ты, наверное, не думаешь об их чувствах. И поэтому твои слова такие прямолинейные, а формулировки ужасные.

— Возможно, вы правы. — Ямано положила палочки. — В голове у меня была только музыка. Я совершенно не думала о том, что чувствует Синохара-сэмпай.

То есть Ямано на самом деле не интересовалась Мэем. Наверное, логично, ведь в группу она вступила ради Серики.

— И как это связано с анализом? — спросила она.

— Это может звучать парадоксально, но когда ты по-настоящему узнаёшь человека, он тоже начинает тебя интересовать. Если ты умеешь быть внимательной к тем, кто тебе интересен, тебе нужно просто расширить круг людей, которыми ты интересуешься!

Ямано слегка кивнула, наконец поняв, к чему я веду.

— Даже если тебе на них всё равно, — сказал я, — если ты хотя бы больше о них знаешь, то сможешь избегать мин. Например, не наступишь на чужие комплексы. Это была одна из причин, почему в первом круге меня называли бесчувственным.

— Если первая фаза — анализ, то вторая?

— Реализация. В конечном счёте, ничего страшного, если другие тебя не интересуют. Но если ты сможешь делать вид, будто тебе не всё равно, разговоры будут продолжаться. Так же нормально, если внимательность будет только притворной. Я ведь тоже только притворяюсь экстравертом. И, честно говоря, кроме близких друзей мне не так уж важны остальные люди. Но если тебе на кого-то всё равно, это не значит, что можно не считаться с его чувствами. Медленно, но верно я со временем начал это понимать.

— Например, та девочка, с которой ты поссорилась... Мацуи-сан, да?

— Ага. У неё в классе большое влияние; она фактически лидер девочек. Я решила, что, если хочу успешно дебютировать в старшей школе, сначала надо к ней подлизаться, и заговорила с ней.

Похоже, Ямано тоже много думала о своём поведении, чтобы измениться в старшей школе. В этом она тоже похожа на меня в первом круге. Старание у неё есть. — Ты знаешь имя Мацуи-сан?

— Не-а...

Просто она идёт не тем путём. Вот и всё. — С Мацуи-сан обычно держатся ещё четыре девочки, верно?

— Эм... Есть Мидорикава-сан, Андо-сан, Макита-сан, и последняя... А? Как её звали?

Ого, тебе действительно совершенно всё равно! Вот в чём проблема!

* * *

Заданием Ямано стало проанализировать одноклассников. Ещё ей нужно было помириться с Мацуи-сан. Останется ли она подругой Мацуи-сан и её компании, я оставил на её усмотрение, но за то, что перегнула палку, ей нужно было извиниться. По словам Сакаты-куна, она уже стала белой вороной в классе, но всё ещё был только конец апреля. Я хотел верить, что ещё не поздно.

Однако я не мог заниматься только Ямано. Нужно было решить ещё одну проблему — Мэя. Он откровенно меня избегал, но наши пути неизбежно должны были пересечься. В конце концов, мы работали в одном месте. Он мог в какой-то степени подстраивать смены, но рано или поздно наши расписания совпали бы. И это случилось уже на следующий день после школы.

— Йо, Мэй.

— Здравствуй, — неохотно ответил он.

Мы столкнулись в комнате отдыха Café Mares. Он как раз переодевался из школьной формы в рабочую одежду. Я погнался за Мэем, когда он вылетел из класса. Чувствую себя сталкером.

— Смотрю, работу ты не бросил.

После небольшой паузы он сказал:

— Деньги лишними не бывают.

Я тоже начал переодеваться в рабочую форму и продолжил говорить:

— У нас сегодня времени полно, да?

— Да, полно...

Мэй выглядит так, будто разговаривать не хочет, но не повезло ему. В неспособности читать атмосферу меня никто не превзойдёт! — Скажи, почему ты уходишь из группы.

— Тебе не нужно слышать это от меня. Ты наверняка и сам примерно понимаешь.

— Я ещё не слышал этого от тебя самого. Значит, всё это догадки, — ответил я.

Мэй нарочито вздохнул.

— Потому что правда, что у меня не хватает навыка. Разве так не будет лучше?

— Если причина в этом, то первым должен уйти я!

Мэй сделал лицо, говорившее: «Ну... это правда...»

Эй, ну ты чего, согласился?!

— Тебе не понравилось заниматься группой всерьёз? — спросил я, глядя ему в глаза.

— Нет, мне не понравилось, как говорит Ямано-сан, — тихо ответил он. — Я знаю, что она права. Понимаю, что она сказала это, потому что мой уровень отставал. Но я не хочу играть в группе с человеком, который так разговаривает с другими.

Как сказал Мэй, формулировки Ямано были неправильными. Но и с ним была проблема. Поэтому всё это и было так трудно. Я не мог просто выбрать чью-то сторону.

— Может, и так, но за то, что случилось на концерте, она, конечно, стала бы тебя критиковать, — сказал я, намеренно убрав из голоса все эмоции.

Мэй выглядел задетым.

— Нацуки, ты тоже так скажешь?

— Ты выбрал безопасный вариант, не обсудив это с остальными. Разумеется, меня это злит. Если бы он сыграл так, как мы репетировали, и ошибся, это было бы одно. Но раз он сделал по-другому, естественно, мы недовольны. — Ты импульсивно упростил басовую линию, потому что там была Фунаяма-сан, да?

Похоже, я попал в точку: плечи Мэя вздрогнули. Зрителей было много, но лица одноклассников я всё равно узнавал. Фунаяма-сан тоже была тем вечером в зале, хоть и стояла далеко в глубине.

— Ты испугался ошибиться перед девушкой. Я неправ?

Басовая линия, которую должен был сыграть Мэй, действительно была сложной. Но Ямано не раз указывала ему на неё. Если тебя снова и снова ругают за одну и ту же часть, значит, ты не улучшился. Когда он вышел на сцену, он знал, что всё ещё с большой вероятностью может промахнуться, и испугался.

— Потому что я подумал, что так будет лучше, чем облажаться...

— Может, ты прав. Может, это и лучше, чем облажаться. На деле мы сыграли прилично. Но...

Мэй отвёл взгляд. Так и знал. Он отличается от себя времён школьного фестиваля.

— Мы не можем назвать это серьёзным отношением, верно?

Мэй, закончив переодеваться, первым вышел из комнаты отдыха. Я решил, что сейчас не время снова приглашать его в группу — не тогда, когда он пытается уйти от проблемы. Но правильно ли я сказал — понятия не имел.

* * *

После этого к Мэю было не подступиться. Он молча работал, а когда я пытался к нему обратиться, стирал своё присутствие и исчезал целиком. Это уже просто пугает. Такими темпами, если я предложу ему вернуться, он очевидно откажется. И что делать? Мои мучительные раздумья прервал звонок телефона.

Фунаяма: Могу я поговорить с вами минутку?

Это было сообщение от девушки Мэя. Наверное, она добавила меня в RINE через наш классный чат.

Нацуки: Это про Мэя?

Фунаяма: Да. Он сказал мне, что уходит из группы...

Нацуки: Понял. Когда тебе удобно?

Фунаяма: Мэй-кун сказал, что вы оба сейчас работаете. Это так?

Нацуки: Да

Фунаяма: Не могли бы вы немного задержаться после смены?

Нацуки: Я заканчиваю только после девяти, это нормально?

Фунаяма: Да. Я живу рядом.

Договорившись с Фунаямой-сан о встрече, я убрал телефон. Логично волноваться, если твой парень внезапно объявляет, что бросает группу.

— Эй, Хайбара. Почему халтуришь? — сделал мне выговор менеджер.

— П-простите! Сейчас! — Я поспешно вернулся к работе. После этого начался вечерний наплыв, и мне пришлось лихорадочно готовить блюдо за блюдом. Наконец, после окончания смены, мы с Мэем оба освободились в девять. В комнате отдыха мы не сказали друг другу ни слова.

— Ну тогда... я пойду первым. — Мэй переоделся раньше меня, слегка поклонился и вышел.

— Я ещё немного побуду, — сказал я менеджеру и заказал дынную содовую. Я думал взять кофе, но, если выпью кофеин так поздно, скорее всего, не усну.

Звякнул дверной колокольчик, и вошла Фунаяма-сан в повседневной одежде. На ней была футболка с группой и мини-юбка. Длинные чёрные волосы были собраны сзади. Её повседневный вид был полной противоположностью привычной ауре прилежной ученицы, и я растерялся. А длинные стройные ноги, надо признать, ослепляли.

Я кашлянул, переключился мысленно и помахал Фунаяме-сан. Она подошла ко мне и опустила голову с виноватым выражением.

— Простите, что написала так поздно вечером. Мне нужно было поговорить с вами, пока не стало слишком поздно.

— Всё нормально. Я тоже хотел поговорить с тобой. Давай, садись. — Я предложил ей сесть и передал меню.

— Возьму айс-кофе.

— Тебе нормально пить кофе так поздно?

— Всё будет в порядке. Кофеин — основа жизни, так что...

Я отшатнулся.

— Что? Жуть...

Фунаяма-сан улыбнулась.

Не пойму, шутит она или говорит серьёзно, но момент для остроумного ответа я упустил. Я кашлянул и вернул разговор к теме.

— Ты приходила смотреть наше выступление на днях, да?

— Да, потому что Мэй-кун меня пригласил. Мне было весело.

Не похоже, что она просто из вежливости. Я тоже согласен: музыкальный фестиваль был весёлым событием... хотя благодаря нам — не особо.

— После выступления он вдруг сказал, что уйдёт из группы. Мне показалось это странным. Выступление ведь не было провальным. Но Мэй-кун объяснил всё очень расплывчато, поэтому... — Лицо Фунаямы-сан омрачилось.

Понятно, значит, Мэй ей не рассказал. Что делать? Если он скрывает это от своей девушки, мне, наверное, не стоит выбалтывать. Если скажу, ситуация может стать ещё сложнее. — Мэй ещё что-нибудь говорил?

— Эм... Сказал, что не хочет больше играть в группе, если на него будут так нападать, а потом расстроился. Поэтому я погладила его по голове, но причину он так и не сказал...

Мэй... чувак, твоя девушка тебя правда балует.

— Ой, простите, — сказала она. — Звучит так, будто я хвастаюсь, да?

— Нет, всё нормально. Не волнуйся. Мне всё-таки немного любопытна личная жизнь друзей!

Снова звякнул дверной колокольчик.

Хм, уже после девяти. В это время у нас редко появляются новые клиенты, хотя кафе закрывается в десять.

Пока я так думал, послышался чей-то голос:

— Фух, чуть не забыл...

Это был Мэй. Он застыл у двери, впившись в нас глазами. Фунаяма-сан сидела спиной ко входу и растерянно посмотрела на меня. Не понимая, что случилось, она обернулась и тут же встретилась с Мэем взглядом.

— А? Нацуки и... Сидзуки? — сказал он.

— Й-йо, Мэй. Только что же виделись! Ой-ой, разве это не очень, очень плохо? Он только что зашёл и увидел, как его девушка поздно вечером встречается наедине с его другом.

— Д-добрый вечер, Мэй-кун... — Фунаяма-сан, похоже, подумала то же самое, потому что голос у неё поднялся на тон.

Мэй дважды моргнул, протёр глаза и снова посмотрел на нас. Затем из уголков его глаз потекли слёзы.

— Т-ты мне изменяешь?! О боже, вот это добили-и-и! — закричал он и выбежал из кафе.

— П-подожди, Мэй-кун! Ты всё не так понял! На это есть причина! — Фунаяма-сан в панике побежала за ним.

Менеджер за стойкой молча прожигал меня взглядом. Я виновато поклонился всем клиентам, которые ещё оставались в кафе.

[[image:/storage/reader-images/9c98abcfd3b5e616419a55e0b19dc3b28f89de58.jpg]]

* * *

Что это вообще за ситуация?

Мэй и Фунаяма-сан сидели напротив меня. Кроме того, Фунаяма-сан отчаянно пыталась умиротворить недовольного Мэя.

— Сидзуки, ты встретилась с Нацуки наедине... — ворчал он.

— В-вот поэтому я и извиняюсь!

— И ты в повседневной одежде, которую даже я раньше не видел...

— Н-ни одна девушка не стала бы одеваться так перед своим парнем!

Эм, я тоже подумал, что она одета слишком по-домашнему. Зато что я понял из их общения — ревность у Мэя глубокая. — Как мы уже сказали, мы говорили о тебе.

— Причину я понимаю, но всё равно... — Сколько бы мы ни объясняли, Мэй всё равно открыто дулся. — Нацуки красивый, и я испугался, что ты уйдёшь к нему, Сидзуки.

Мы с Фунаямой-сан уставились в окно, не встречаясь взглядами.

— У меня нет уверенности в себе, — пробормотал Мэй.

Фунаяма-сан положила ладонь поверх его руки.

— Не волнуйся, Мэй-кун. Я люблю тебя.

— Сидзуки... Правда? Я тебе нравлюсь больше, чем Нацуки?

— Да. Каждое слово правда.

Они смотрели друг другу в глаза. Передо мной. Что, чёрт возьми, они заставляют меня наблюдать?

— Возможно, Хайбара-кун лучше учится, спортивнее, красивее, выше, общительнее, добрее и ещё отлично поёт, но несмотря на всё это я...

Эм, тебе не кажется, что ты слишком меня хвалишь? И, по-моему, ты меня ещё и сильно переоцениваешь.

— Я так и знал! Я ни в чём не лучше Нацуки! — Мэй разрыдался.

— Ах! Нет! Я пытаюсь сказать, что, даже если всё это правда, я всё равно люблю тебя сильнее! — воскликнула Фунаяма-сан, лихорадочно пытаясь его подбодрить.

Это слишком хаотично. Хотя виноват здесь я. — Хм, ну и хлопотный же он парень!

— А?! Нацуки, ты сейчас назвал меня хлопотным, да?! Я знал! Я знал, что ты так обо мне думаешь! Ты считаешь, что группе я не нужен!

Чёрт, я случайно сказал мысли вслух!

Мэй поскуливал как щенок, а Фунаяма-сан гладила его по голове.

Вообще-то видеть, как друзья ведут себя парочкой, как-то слишком наглядно. Мне это не нравится. Я вздохнул и сказал:

— Мэй, конечно, я не думаю, что ты нам не нужен.

— Но ты злился на меня!

— Если есть причина злиться, я и буду злиться.

Фунаяма-сан, всё ещё гладя недовольного Мэя по голове, спросила меня:

— Что случилось? Пожалуйста, расскажите.

— Мэй, можно я ей скажу?

Он выглядел немного измученным, но обречённо кивнул. Я пересказал ей то же, что рассказывал Тацуе и парням, когда спрашивал совета. Фунаяма-сан слушала молча, с серьёзным выражением.

Когда я закончил, она закрыла глаза и немного помолчала. Вскоре открыла их и тихо сказала:

— Судя по вашему рассказу, проблема с формулировками Ямано-сан действительно есть.

— Да. Сейчас она работает над тем, чтобы исправить свою речь, — сказал я.

Мэй, который во время моего объяснения молчал, проворчал:

— Она правда может это исправить? По-моему, это у неё в характере.

Теперь, когда здесь Фунаяма-сан, он понимает, что сбежать некуда. Было бы ужасно жалко, если бы он умчался, не сказав ни слова, да и мужскую гордость защищать надо... Оставим в стороне тот факт, что он уже выглядит довольно жалко: девушка гладит его по голове.

— Поставь себя на моё место. Меня неделями обстреливали её жёсткими замечаниями. Да ну, Нацуки, она и тебя немало отчитывала. Тебя это не бесит? Разве мы не её сэмпаи? — Мэй глотнул колы так, будто напился.

— Я и так это знал, — заметил я, — но ты из тех, кто копит эмоции внутри, да? Он ненавидит Ямано куда сильнее, чем я думал. — Ты ненавидишь Ямано?

— Ну, она мне точно не нравится, — сказал Мэй, угрюмо отвернувшись. — Пока Ямано-сан в группе, я не вернусь.

— Но ведь она говорит резко, когда горячится, потому что честно высказывает свои мысли, верно? — неожиданно сказала Фунаяма-сан, пытаясь его образумить. — Тогда разве тебе не стоит прислушаться к тому, что она говорит?

А я-то думал, она будет только его баловать после всех этих поглаживаний!

— Если занимаешься чем-то всерьёз, — продолжила она, — получать прямую обратную связь — это естественно. Когда я в средней школе была в волейбольном клубе, тренер часто на нас кричал. Но я знаю, что это было для того, чтобы подтолкнуть нас к росту. Поэтому я не держу на тренера зла. — Фунаяма-сан говорила буднично. Лицо у неё было почти без выражения, и от этого становилось немного страшно.

— С-Сидзуки, ты тоже на их стороне?! — воскликнул Мэй.

— Мэй-кун, если ты неправ, мой долг как твоей партнёрши — направить тебя в верную сторону, — твёрдо ответила Фунаяма-сан.

Ну и ну, это правда долг партнёрши? Разве это не больше роль родителя или учителя?

— Мэй-кун. Ты ведь сказал мне поддерживать тебя, потому что теперь будешь серьёзно заниматься группой, да?

— Ургх. — Мэй смутился и кивнул. — Да. Я говорил.

— Я этого ждала. Я влюбилась в тебя, когда увидела, как ты играешь на басу на прошлогоднем школьном фестивале. Я хотела увидеть тебя не только на музыкальном фестивале на прошлой неделе, но и то, как ты будешь расти дальше. И ты уже собираешься всё бросить?

Мэй слабо заскулил.

Фунаяма-сан чертовски страшная, когда давит логикой! Мэй сжался так, что его не узнать.

— Мэй-кун, ты говорил, что будешь серьёзным, но сейчас ты только на словах серьёзен. Хайбара-кун тоже так сказал.

— Я такого не говорил! Не приписывай мне слова! Ладно, что-то похожее я подумал!

Но, похоже, они оба меня не слышали. Мэй и Фунаяма-сан застряли в собственном мире.

— Мэй-кун, я знаю, что у тебя слабая психика. И знаю, что тебе больно, когда с тобой резко говорят. Но убегать нехорошо. Пожалуйста, постарайся смотреть своим проблемам в лицо и учиться исправлять то, на что тебе указывают. Вот что значит относиться к чему-то всерьёз. — Фунаяма-сан говорила медленно и ясно, пытаясь его убедить.

Думаю, когда вырастет, она могла бы стать учительницей. В её словах есть сила.

— Да... прости. — Мэй кивнул, и слёзы потекли по его лицу.

— Ты ведь действительно хотел быть серьёзным, да? — спросила она.

— Да... Я хочу вместе со всеми устроить лучшее выступление.

Услышав искреннее желание Мэя, я расслабился. Если он сам это говорит, всё будет хорошо. Мы сможем сделать это вместе.

— Тогда, пожалуйста, столкнись со своими проблемами лицом к лицу. Если тебе страшно, я буду рядом.

— Унгх... Хорошо. Пожалуйста, будь.

Это уже совсем разговор родителя с ребёнком.

Убедив Мэя, Фунаяма-сан повернулась ко мне и склонила голову.

— Простите за моего ребёнка.

— Ребёнка? Ты сейчас назвала Мэя своим ребёнком? — отозвался я.

Она проигнорировала мою реплику с мягкой улыбкой.

— Похоже, мотивация к группе у него есть, так что, пожалуйста, разрешите ему вернуться.

Не пойму, это была шутка или нет! Всё вышло совсем не так, как я планировал, но, похоже, сработало. Наверное, ему нужна надёжная девушка. — Я бы хотел услышать это от самого мужчины.

По моему приглашению Мэй вытер уголки глаз рукавом. Затем прямо посмотрел на меня распухшими красными глазами.

— Прости, Нацуки. Я всё-таки не хочу уходить из группы. Я хочу играть музыку с вами.

— Ты сможешь снова играть с Ямано? — спросил я.

— Я знаю, что Ямано-сан относится к музыке куда серьёзнее меня. — Мэй крепко зажмурился, а затем снова открыл глаза. Теперь в них был сильный блеск — он принял решение. — Поэтому я тоже приму её жёсткую обратную связь лицом к лицу. Всё это время я оправдывался и убегал. Но я понял, что так не смогу делать музыку, которую хочу.

— Тогда... на этот раз давай по-настоящему займёмся группой всерьёз.

Я протянул ему руку, и он медленно протянул свою. Фунаяма-сан тепло зааплодировала, глядя, как мы пожимаем руки. Наш начальник, всё ещё стоявший за стойкой, с видом «ну и ну» пожал плечами.

Как-то неловко. И сегодня во время смены мы заставили менеджера волноваться... О, кстати, я только что кое-что придумал. — Но, чтобы вернуться, тебе придётся выполнить одно условие.

Мэй моргнул.

— Условие?

— Ты должен помочь нам исправить речь Ямано, — сказал я, предлагая план, который только что пришёл мне в голову.

— А?!

— Разве это не то, что сильнее всего мешает тебе в группе?

— Да, но разве весь этот разговор был не о том, чтобы принимать такую жёсткую критику и стараться? Какой тогда смысл всего этого, если Ямано-сан исправит свою речь?

— Есть разница между критикой и простой злостью.

— Честно говоря, мне немного страшно. Точнее, рядом с ней мне очень неуютно.

— Именно поэтому нам и надо исправить её речь, если мы хотим играть вместе долго.

Мэй выглядел немного нерешительным, но Фунаяма-сан мягко положила ладонь ему на спину. Он кивнул.

— Ладно. Если ты так говоришь, Нацуки.

У них хорошие отношения. Пара влюблённых голубков, которые поддерживают друг друга. Надеюсь, мы с Хикари тоже сможем быть такими.

— Спасибо большое, Сидзуки. И прости, что заставил тебя волноваться, — сказал Мэй.

— Ничего. Однако в наказание я на какое-то время запрещаю свидания, — ответила она.

— Ч-что?! Но я не могу жить без тебя!

Она сделала паузу.

— Ну, если ты так настаиваешь, несколько свиданий разрешу.

Я передумал... Может, я не хочу, чтобы мы были такой парой идиотских голубков. Оставшись в стороне от разговора, я решил, что никогда не буду сюсюкаться со своей девушкой перед друзьями.

* * *

Следующее утро.

Когда я вошёл в класс, Мэй окликнул меня:

— Доброе утро, Нацуки.

— Утро, Мэй. Такое чувство, будто мы давно не болтали в классе.

— Насчёт того, что мы вчера обсуждали: что я вообще должен делать? — спросил он.

Вчера вечером кафе уже почти закрывалось, и нас троих выгнали. Для старшеклассников было слишком поздно болтать на обочине, так что мы быстро разошлись. Поэтому я ещё ничего не объяснил Мэю.

— Сейчас мы в процессе исполнения «Плана реформы Ямано Саи», — сказал я.

— Название уж слишком в лоб, — заметил он.

Да замолчите вы уже! Лучшие названия — те, что сразу понятны! Я кратко изложил Мэю план. — В общем, две фазы: анализ и реализация.

— Простой план. Ты уверен, что сработает? — Даже выслушав всё, он всё ещё выглядел сомневающимся. — И погоди. По этой логике, Ямано-сан вообще меня не интересовала, да?

— Да, примерно так.

— Это ужасно! Мы же товарищи по группе! Хотя я ещё не вернулся, но всё равно!

— Поэтому нам и нужно, чтобы ты её заинтересовал. Покажи Ямано, что ты очень интересный парень.

— Мне кажется, это вообще не сработает!

Я не мог поверить, что Мэй сказал такое о моём идеальном плане.

— Хотя... — задумчиво пробормотал он. — Я всегда чувствовал между нами с Ямано-сан какую-то странную дистанцию.

Ямано пригласила Серика, а я уже знал её раньше. И правда, она с Мэем не были особенно близки.

— Для тебя она была вроде подруги подруги, да? Хотя вы уже полгода в одной группе.

— Ты хочешь сказать, что у меня нет социальных навыков?! Я и так это знаю!

— Это тоже часть проблемы, но ещё правда, что Ямано тобой не интересовалась.

— Я понимаю, как так вышло, но не надо проговаривать очевидное! — наполовину плача сказал Мэй.

Прости. Это важная часть.

— О, смотрите-ка, — прокомментировал кто-то. — Вы уже помирились.

— Быстро вы.

Тацуя и остальные парни подшучивали над нами, наблюдая за нашей перепалкой.

— Отстаньте! — смущённо огрызнулся Мэй.

Тем временем шестерёнки в моей голове начали вращаться. Вчера вечером я сказал Серике, что Мэй на самом деле хочет вернуться в группу. Но нельзя просто так принять обратно человека, который однажды сказал, что уйдёт. По крайней мере, Мэй должен лично сказать Серике это в лицо. Поэтому сейчас он в подвешенном состоянии. И с учётом нашего будущего Мэю и Ямано крайне важно сблизиться. Серике тоже надо объяснить ситуацию. Значит, лучше собрать всех в одном месте.

— Ладно, Мэй. Проведём первое собрание группы! — объявил я.

Он вздохнул и обречённо пожал плечами.

— Я не особо понимаю, что происходит, но поверю тебе.

* * *

После школы.

Мы вчетвером собрались в семейном ресторане перед станцией. Заказали картошку фри и безлимитные напитки и устроились надолго. Мэй, Ямано и Серика неловко переглядывались украдкой.

— Итак, начинаем первое собрание группы! — Я хлопнул в ладоши, но никто не поддержал. Тяжёлая публика.

— Эм, Нацуки. Может, перестанешь изображать такой восторг? — сухо одёрнула меня Серика.

— Прости... — Я повесил голову. Эти трое были такими неловкими, что я просто пытался немного разогреть атмосферу.

Серика проигнорировала моё уныние и спросила Мэя:

— Правда, что ты хочешь вернуться?

— Да. Простите, что легкомысленно сказал, будто ухожу.

— Ты готов относиться к группе всерьёз?

Мэй посмотрел Серике в глаза и твёрдо ответил:

— Готов. По крайней мере, на этот раз я сделаю всё как надо.

— Нацуки тебя уговорил?

— Нет, я почти ничего не говорил, — сказал я ей. Это правда. Мэя убедила Фунаяма-сан.

— Меня отчитала девушка. Тогда я понял, что просто сбегал и что мои слова о серьёзности были пустыми. Поэтому я хочу начать заново и попробовать ещё раз.

Серика какое-то время пристально изучала Мэя. Она была лидером нашей группы. В конце концов, если она не одобрит, Мэй не сможет вернуться. Я громко сглотнул, наблюдая за ней.

— Дурак. — Из глаз Серики полились слёзы.

— А? Эм, Серика-сэмпай?! — Ямано растерялась от реакции нашего лидера.

— Ты хоть знаешь, как я переживала? — спросила Серика.

Мэй удивлённо моргнул.

— П-почему? Вы всего лишь теряете кого-то вроде меня...

Я знал, что Серика чувствует к нашей группе. Она была чувствительнее, чем казалось окружающим, и я понимал, как сильно она боится распада группы. Но я также знал, как отчаянно она стремится играть музыку всерьёз, несмотря на этот страх.

— Не принижай себя так, — сказала она Мэю.

Поэтому я знал: когда Мэй сказал, что уходит, Серике было больно.

— Синохара-кун, конечно, мне будет грустно без тебя.

Мэй часто принижает себя словами «кто-то вроде меня», потому что думает: если его не станет, никаких проблем не возникнет. Но он ошибается. Мэй — мой важный друг. И Серика чувствует то же самое.

— Ты наш дорогой друг. Сначала вбей это себе в голову, — сказал я. Я понимал, что чрезмерно низкая самооценка может порождать трения, поэтому хотел, чтобы Мэй осознал, что он для нас значит.

— Простите. Я осознаю. — Мэй снова опустил голову.

— Серика, — подтолкнул я.

Она вытерла слёзы рукавом и ответила:

— Да. Я разрешаю Синохаре-куну вернуться.

Мэй поднял голову, заметно облегчённый.

— Буду рад снова играть с вами.

Вот одна проблема решена... хотелось бы так сказать, но всё не так просто. — Ямано. Разве тебе не нужно что-то сказать Мэю?

Её плечи вздрогнули.

— Эм... Синохара-сэмпай, той ночью я сказала слишком много. Простите, — сказала она и поклонилась.

— Нет, всё нормально, — ответил Мэй. — Всё, что ты сказала, было правдой. Я был неправ, когда посреди концерта изменил басовую линию. Это факт. Я был неправ, когда убежал от твоих слов.

— Но... мне не стоило так это формулировать.

На лице Мэя появилось удивление. Он, вероятно, не ожидал, что она признает это сама.

— Я тоже хочу измениться, — сказала она. — Не хочу оставаться такой, чтобы меня ненавидели.

— Хорошо. Ямано, ты сделала домашнее задание, которое я тебе дал? — спросил я.

— Сделала, сколько смогла... — Ямано достала смартфон из кармана юбки и протянула мне.

На экране было открыто приложение для заметок. Там пунктами был расписан список имён одноклассников, их характеры, увлечения и прочее. Она подробно заполнила всё это на сорок человек.

— Это разве не слишком много?! — воскликнул я.

— А? Но вы же сказали исследовать одноклассников.

Ах да. В отличие от меня, Ямано не плоха в общении. Поэтому ей нетрудно разговаривать с людьми, когда нужно.

— Сэмпай, кажется, я немного поняла, что вы имели в виду. Когда я болтала с одноклассниками, чтобы узнать их получше, наши разговоры стали дольше, чем раньше. — Ямано искренне улыбнулась, вспоминая случившееся. — А когда люди понимают, что ты пытаешься их узнать, они охотнее говорят.

— Стараться узнать собеседника — базовый навык разговора, — сказал я. Похоже, она с лёгкостью завершила первую фазу плана. — А с Мацуи-сан помирилась?

— Насчёт этого... не вышло. Я пыталась извиниться, но... — Лицо Ямано омрачилось.

Похоже, провалилось. Ну, Ямано действительно сказала лишнее. Хорошо хотя бы, что она понимает: такое не каждый легко простит.

— Постой, ты ещё и с одноклассницами ссоришься? — озадаченно спросила Серика, которая не знала, что происходит.

— Ну, понимаете... — Ямано объяснила Серике свою ситуацию.

Когда она закончила, Серика с растерянным видом застонала:

— Хмм. Если так смотреть, то виновата здесь ты, Сая.

— Да, я так и думала...

— Но то, что ты сказала, не совсем уж непростительно... Как ты перед ней извинялась? — спросила Серика.

— Как? Эм, нормально?

Её ответ вызвал у меня дурное предчувствие, и я вмешался:

— Можешь воспроизвести, как это было?

— Воспроизвести? Ну, наверное... Сэмпай, представьте, что вы Мацуи-сан.

— Хорошо.

Я повернулся к Ямано, и она кашлянула, прочищая горло. Затем внезапно сократила дистанцию и с энтузиазмом воскликнула:

— Мацуи-сан, я хочу узнать тебя получше! И ещё прости за тот день!

— Понятно... — Я взглянул на Серику. У неё было ошарашенное выражение. Взглянул на Мэя. Он держался за голову.

— А? Это было странно? — спросила Ямано.

— Ладно, Ямано, — начал я. — Давай подумаем, что в тот момент чувствовала Мацуи-сан. Такое чувство, будто я веду урок морали.

— Что она чувствовала? Э-э-э...

— Если не можешь представить, поставь себя на её место.

— То есть мне представить, что я Мацуи-сан? Эммм... — Ямано продолжала мычать и мучиться, хмурясь. Затем вдруг ахнула, когда до неё дошло. — Моё извинение было прицеплено в конце, так что ей стало немного неприятно?

— Да, именно. Фух. Не знаю, что бы мы делали, если бы она даже этого не поняла!

— Понятно... Почему я этого не заметила? — Ямано побледнела, осознав, что сделала.

Почему не заметила? Я знаю почему: потому что ты такая же, как я. Но я хочу, чтобы ты поняла это сама, а не чтобы я тебе сказал.

— Неужели, Сая, ты... — пробормотала Серика, будто у неё в голове загорелась лампочка.

Ой, она может ляпнуть то, что я специально не говорил. Я не успел её остановить, и Серика закончила мысль:

— Ты ещё бесчувственнее, чем я?

Ну... возможно, и это правда. Я думал не совсем об этом, но ладно. Для начала Серика вообще не настолько бесчувственна, как сама говорит. Как король Страны Бесчувственности, я это гарантирую.

— А?! Это неправда! — удивлённо вскрикнула Ямано.

Что значит «неправда»?!

— Сам факт, что ты пытаешься отрицать это, и показывает, насколько ты бесчувственная, — устало указал Мэй.

Ямано застыла, совершенно разбитая.

Я тут вообще-то пытаюсь кое-что сделать, а не устраивать этот цирк с конями! — В общем, Мэй, Ямано, раз уж у нас есть время, почему бы вам двоим не узнать друг друга получше? Этих двоих едва можно было назвать товарищами по группе, так что я хочу, чтобы они сблизились.

Они сели друг напротив друга и молча уставились друг другу в глаза.

Супернеловко.

— Эм, когда вы двое так на нас смотрите, тревожно, — проворчал Мэй в нашу с Серикой сторону; мы наблюдали за ними сбоку, вытянув шеи.

— Ну-ну, не обращайте на нас внимания, — ответил я и закинул в рот картошку фри.

Мэй неохотно снова повернулся к Ямано. Не выдержав молчания, он спросил:

— Эм, какое у тебя хобби?

— А? Это что, брачное собеседование? — весело вставила Серика.

— Эй, Серика! Никаких лишних комментариев с галёрки, — сказал я и прикрыл ей рот рукой. В любом случае, Ямано необычно молчалива. Хотя Мэй ушёл из группы из-за её слов, так что, возможно, она тщательно их подбирает.

— Моё хобби — играть на барабанах. Хотя это, наверное, и так очевидно, — ответила Ямано.

— О, эм... Тогда какую музыку ты любишь? — спросил Мэй.

— В последнее время часто слушаю Silent Siren и Blue Encount.

— О-о-о, ясно. — На лице Мэя читалось: «Знаю, обе группы очень хорошие, но, честно, больше почти ничего о них не знаю...»

Да, в такие моменты трудно придумать, что сказать.

— А вы, Синохара-сэмпай?

— Мне нравится Oasis. В основном слушаю западную музыку.

— О-о-о, ясно. — Теперь лицо Ямано говорило: «Западная музыка, да? Я её почти не слушаю...» Она бросила на меня затруднённый взгляд, а я указал на Мэя, пытаясь подтолкнуть её узнать его получше. Она поняла мой сигнал и продолжила: — Можете назвать несколько песен Oasis, которые вам нравятся? Я бы хотела их послушать.

— О, правда?! Блин, у них все известные вещи мощные, даже не знаю, что сначала рекомендовать. Новичкам, думаю, надо начинать с Stop the Clocks. Это сборник лучших хитов, вышедший в 2006 году, и по нему можно увидеть, как они развивались после дебютной песни «Supersonic», и...

Ага, Мэй — обычный музыкальный отаку. Загоните его в комфортную зону, и он превратится в болтуна.

Ямано удивилась, увидев его таким, но затем на лице у неё появилась заинтересованная улыбка.

— Ха-ха-ха! Поняла! Тогда послушаю их лучший альбом!

— В таком случае дать тебе? У меня дома два экземпляра: один для хранения, один для пользования.

— Стойте, правда можно? Тогда пожалуйста и спасибо!

— Взамен расскажи мне о группах, которые тебе нравятся, Ямано-сан.

— О, тогда я тоже одолжу вам альбом, который рекомендую, так что потом скажите, что думаете...

Жуя картошку фри, я наблюдал, как Ямано и Мэй оживлённо разговорились. Вдруг мой взгляд встретился со взглядом Серики. Она пила колу через соломинку и покачивалась из стороны в сторону. Похоже, ей весело. Серика взяла телефон и что-то набрала. Мой телефон завибрировал. Она отправила мне личное сообщение в RINE.

«Я рада, что они находят общий язык».

Им обоим нравится музыка, так что они неизбежно должны были поладить, если бы получили возможность поговорить. Если подумать, странно, что они не подружились раньше. Уверен, теперь Ямано небезразличен Мэй. Она наверняка считает его интереснее, чем ожидала. Когда пытаешься узнать человека, обнаруживаешь в нём стороны, о которых прежде не догадывался. И иногда, узнав человека лучше, получаешь ту самую искру, которая заставляет начать о нём заботиться. С такими людьми, как Мэй, которые сами о себе не раскрываются, вкладываться в это особенно важно.

Я хотел, чтобы Ямано поняла это сама. Поэтому и попросил Мэя помочь ей исправить проблему с формулировками.

В конце концов, важно прилагать усилия, чтобы узнавать других. Так ты учишься быть внимательным к их чувствам.

[[image:/storage/reader-images/13fc2f77dd1d640375347336739931843bf5704d.jpg]]

Stray Luminous

В мае, подхваченном ветром, наши репетиции группы возобновились. Мэй и Ямано ладили куда лучше, чем мы ожидали. А если говорить точнее, насколько именно они сблизились...

— Хайбара-кун, это всё твоя вина!

Фунаяма-сан приревновала Мэя к Ямано и теперь злилась на меня. Я прямо видел, как вокруг неё, словно в манге, нависает грозное звуковое «ГРРРР», пока она отчитывала меня.

— Говори что хочешь, но ведь лучше, когда участники группы в хороших отношениях? — ответил я.

— Они теперь слишком хорошие! Это я его девушка!

— Ну-ну. Между ними ведь нет ничего романтического.

— Может, и нет, но они на перемене так доверительно болтают! Граница уже перейдена!

— Скажи это самому Мэю...

— Я не могу пожаловаться ему в лицо! А вдруг он меня возненавидит?!

— Когда он вернулся в группу, ты была с ним вполне строгой!

— И именно поэтому я не могу сказать ему, чтобы он не был с ней таким дружелюбным!

Искра, поджёгшая её фитиль, вспыхнула буквально несколько минут назад. Ямано пришла к нам в класс ради обмена альбомами. Заодно она увела Мэя из кабинета, и они ушли вместе — с таким видом, будто им безумно весело! Естественно, Фунаяма-сан смотрела на это в полном шоке.

Миори подошла туда, где Фунаяма-сан вываливала на меня свои жалобы и обиды.

— Я тебя прекрасно понимаю, Сидзуки-тян. Уже само по себе тревожно, когда группа твоего парня состоит из двух мальчиков и двух девочек, а тут ты ещё видишь, как он сближается с одной из этих девочек. Тут кто угодно почувствует себя неуверенно. — Миори сочувственно кивнула, прильнула ближе к Фунаяме-сан и презрительно покосилась на меня. — А вдобавок главный зачинщик стоит прямо здесь. Наглость какая!

— Я уже понял. Это моя вина... — сказал я.

Но Фунаяма-сан посмотрела на Миори пустым взглядом и сказала:

— Не хочу слышать это от запасной девушки, из-за которой другие тоже чувствуют себя неуверенно...

Мгновенный нокаут. Миори рухнула на пол, упершись в него руками.

— Погоди, Фунаяма-сан! Это уже перебор, тебе не кажется?! — воскликнул я. Даже если это правда, нельзя же говорить всё что угодно!

Фунаяма-сан возмущённо фыркнула.

О-она пала во тьму.

— Знаешь, кажется, теперь я понимаю, что чувствует Хосимия-сан. — Фунаяма-сан впилась в меня взглядом.

Миори, которая заглянула сюда лишь затем, чтобы поддеть меня, вернулась за свою парту, повесив голову. В последнее время её часто выбивает дружественным огнём. Даже жалко её становится.

В этот момент вернулся Мэй. В одной руке он держал альбом, который взял у Ямано, и растерянно склонил голову набок.

— Что-то случилось?

* * *

После уроков.

Сегодня у нас была репетиция группы. Когда я вошёл во второй музыкальный кабинет, остальные уже начали готовиться. Заметив меня, Серика на секунду оторвалась от настройки гитары и сказала:

— Я пишу новую песню.

Мэй и Ямано подняли головы и всё внимание обратили на неё.

— Я хочу, чтобы эта песня была для нас четверых, — продолжила она.

— То есть это будет песня, которая представляет нашу группу? — спросил я.

Серика кивнула.

— Да. Наша дебютная песня новой группы, чтобы показать, что мы уже не Mishle. Это песня для Саи, которая заняла место Ивано-сэмпая, поэтому текст напишет она.

— Что?! Я?! — вскрикнула Сая.

— Можешь попросить Нацуки помочь, — ответила Серика.

Раз она так настаивает, значит, придётся.

— Я помогу тебе, Ямано.

— Э-э-э... А от тебя вообще будет какая-то польза?

— Эй! — Я легонько шлёпнул Ямано по голове. — Между прочим, это я написал тексты для «Monochrome» и «To the Star»!

— Это я знаю. Только ты мог написать такие стыдные тексты.

Как она смеет! Мэй сказал ровно то же самое!

— Ещё нам нужно серьёзно собраться и придумать название группы, — сказала Серика.

— О, у меня есть предложение. Что думаете насчёт Youth Rocket?! — Я раскрыл лучшую идею, к которой пришёл после трёх бессонных дней размышлений. Звучит как школьная группа и одновременно отдаёт свежестью. Идеальное название!

— Эм...

— Ужас, отстой.

Их реакции были бессердечны. Мэй поморщился, а Ямано прямо оскорбила мою идею.

— Эй! Полегче с формулировками! — одёрнул я её.

— Простите, истинные мысли просто вырвались наружу. — Ямано почесала голову и выдавила улыбку.

— Нацуки, тут ты сам виноват, — сказал Мэй.

— Мэй, ты на её стороне?! Почему?! — Поскольку он по непонятной мне причине объединился с Ямано, я повернулся к Серике. — Не такое уж оно и плохое, правда?

Но она не встретилась со мной взглядом.

— Ну что ж, давайте репетировать.

Идею, в которую я вложил сердце и душу, не поддержал никто. Всхлипывая, я начал готовить гитару и микрофон.

— Синохара-сэмпай, к тем партиям, которые вы упростили на концерте, я сегодня буду строга, ясно? — предупредила Ямано.

— Я тренировался, так что теперь могу их сыграть, — ответил Мэй.

Атмосфера в комнате стала несравнимо лучше, чем прежде. Я так и знал! Ямано умеет думать о чувствах других, если ей эти люди интересны. Вот сейчас — то, что она заранее предупреждает его, что будет строгой, уже показывает её внимательность. И изменилась не только она: настрой Мэя сейчас совсем не такой, как раньше.

Серика тоже смотрела на них с тёплой улыбкой. Настроение здесь было очень хорошим. Правда, это не означало, что мы расслабились. Само собой, во время репетиции мы были сосредоточены, так что гармоничной и мирной её не назовёшь. Слова мы использовали только для передачи необходимой информации, а всё остальное сообщали музыкой.

Мэй теперь безупречно играл партии, с которыми прежде мучился. Должно быть, он очень много тренировался. Его прогресс вызвал на лице Ямано довольную улыбку.

Делать что-то всерьёз утомительно, но весело. Мне кажется, теперь мы вчетвером разделяем это чувство.

* * *

Почти все наши проблемы были решены. Ямано всё ещё не помирилась с Мацуи-сан, и она уверенно двигалась к положению одиночки в классе.

— А значит, пора ко второй фазе Плана реформы Ямано Саи: к реализации, — сказал я.

— Ты серьёзно всё ещё продолжаешь этот план? — спросила Ямано.

— Как ты смеешь вообще это ставить под сомнение! — Ладно, правда, реализацию ты внезапно освоила мастерски!

Скорее всего, потому что теперь Ямано считала Мэя важным другом. Но хотя проблемы внутри группы мы решили, её трудности с одноклассниками сами собой никуда не исчезли. Самая большая проблема Ямано заключалась в том, что она бессознательно смотрела свысока на людей, к которым не испытывала ни малейшего интереса. Возможно, как и я, она видела в них лишь инструменты для улучшения своей школьной жизни.

Но даже если бы я сказал ей это прямо, она бы по-настоящему не поняла. Поэтому я хотел, чтобы она сама до этого дошла. Если она найдёт ответ самостоятельно, уже никогда его не забудет. Я опирался на опыт своего первого круга. Как сэмпай Ямано, я должен направить её так, чтобы она сама собрала воедино настоящий корень своей проблемы.

— Как вообще писать текст песни? — проворчала Ямано по дороге домой в поезде.

Песня Серики уже была почти готова. Это был довольно стандартный классический рок. Текст, который придумает Ямано, определит направление нашей группы.

— У тебя есть что-то, что ты хочешь сейчас донести? — спросил я.

— В смысле? — ответила Ямано.

— Например, когда я писал текст для «Monochrome», я вложил в него свои чувства: о том, как моя юность когда-то была серой, а теперь благодаря всем вокруг засияла множеством красок.

— О-о-о! Понятно.

Я сейчас как будто задним числом подгоняю объяснение, но это точно правда.

— А что касается «To the Star»... я писал о своих чувствах к Хикари.

— Да, это я сразу поняла. Это было просто любовное письмо.

— Судя по всему, Хикари каждый вечер слушает её на YouTube перед сном.

— Ой, жуть какая.

Не говори так о моей девушке! Я сам никогда так не думал. Ну, может, самую малость.

— В общем, если у тебя есть что-то, что ты хочешь донести другим, это можно превратить в текст.

— Значит, мне нужно придумать тему. Хм... — Ямано скрестила руки и с глубоким хмурым видом застонала. Потом её глаза внезапно расширились. — Я хочу измениться. Значит, я хочу выразить это желание словами.

Вот и её ответ. Просто, но, думаю, такая тема способна задеть сердца других людей.

— Звучит хорошо.

— Ага! Ладно, я над этим подумаю! — Ямано, радостно напевая, открыла приложение для заметок. Однако потом долго не двигалась ни на сантиметр и продолжала смотреть на белый экран. — Ничего не приходит.

Понимаю. Написать что-то только потому, что ты определилась с темой, совсем не просто. Но всё-таки на моём счету уже две песни. В такие моменты нужно глубже копнуть в свои мысли.

— Ямано, как именно ты хочешь измениться?

— Я хочу сиять, как ты!

— А что здесь значит «сиять»?

— Ну... Я хочу пережить искрящуюся школьную жизнь. Хочу много хороших друзей, крутого парня и успеха в группе... Как-то так? — Ямано закрыла лицо руками. — Когда говорю это вслух, становится совсем очевидно, что я голодна до чужого одобрения. Мне неловко...

— Скоро привыкнешь.

— От человека, который написал текст для «To the Star», это звучит убедительно.

— Заткнись. — Я показательно и громко несколько раз кашлянул, прочищая горло, и продолжил разговор. — Тогда как, по-твоему, тебе нужно измениться, чтобы твоя жизнь засияла?

— Стать внимательным человеком, как ты говорил?

— Да, если сможешь, вероятность успеха вырастет.

— Тогда мне просто нужно превратить это в текст!

— Но что значит быть внимательной?

Ямано замялась.

— Быть доброй к другим?

— А как стать человеком, который может быть добрым к другим?

— Думать об их чувствах...?

— Ямано, ты обычно живёшь, думая о чувствах других людей?

— Нет...

— Тогда как заставить себя постоянно помнить о чувствах других?

Выражение лица Ямано менялось по ходу нашего обмена вопросами и ответами. Прищурившись, она смотрела в окно. Наверняка размышляла о собственном прошлом поведении.

— Больше обращать внимание? На других людей? — Ответ, к которому она пришла, был похож на мой собственный.

— Да, — тихо сказал я. А ещё это значит, что нужно хоть сколько-то интересоваться людьми вокруг. Я уже говорил Ямано что-то похожее, но тогда не прижилось.

— Сэмпай, я ещё подумаю над твоими словами.

Ямано начала сомневаться в той себе, какой была до сих пор. Она задаётся вопросом, не ошибалась ли, и потому слова начинают до неё доходить.

— Надеюсь, ты напишешь хороший текст.

А я молюсь, чтобы ты смогла измениться и обрести дни, которых желаешь.

* * *

Вот примерно всё, что я могу сделать. Как бы мне ни было любопытно, я не могу просто пойти к классам первогодок, чтобы поглазеть. Что будет дальше, зависит только от Ямано. Это я понимаю. Но всё равно не могу не волноваться! Я всё думаю, могу ли ещё что-нибудь для неё сделать.

С такими мыслями я во время обеденного перерыва ходил кругами по внутреннему двору.

— Что с тобой, Хайбара?

Моё расхаживание прервал голос. Я обернулся и увидел Ивано-сэмпая: он сидел на солнечной скамейке и ел бэнто.

— И-Ивано-сэмпай! Давно не виделись, — поспешно поприветствовал я его.

Он дожевал и сказал:

— Давай, садись.

Я послушался и сел рядом.

— Давно не виделись, — сказал он мне. — Выглядишь хорошо. Это радует.

— Вы тоже, Ивано-сэмпай. Как подготовка к вступительным экзаменам? — спросил я.

— Нормально. На недавнем пробном экзамене получил B. Нужно стараться усерднее.

— B уже так рано в году? Разве это не очень хорошо?

— Учитель тоже так сказал, но если расслаблюсь, оценки упадут.

Как всегда, он серьёзен до неуклюжести.

— Но передышки тоже необходимы. Так что могу выслушать, что у тебя на душе, — сказал Ивано-сэмпай между кусками обеда. — Хайбара, ты уже ел?

— Да. Я только что из столовой.

— Понятно. Хорошо. — Ивано-сэмпай поставил рядом пустую коробку бэнто, которую опустошил в мгновение ока, и пробормотал: — Слышал от Хондо, что вы играли на музыкальном фестивале. Похоже, вы все стараетесь.

Я натянуто улыбнулся.

— Да, всякое случилось...

— Что случилось? Если можешь, расскажи.

Тема была деликатная, но я без колебаний рассказал всё Ивано-сэмпаю. Коротко изложил ему события.

Когда я закончил, Ивано-сэмпай задумчиво хмыкнул и потёр подбородок.

— Трения из-за разницы в навыках и несоответствия намерений, да? Частая проблема в группах.

Когда он так описывает, я и правда могу сказать, что часто слышал о таком.

— В любом случае рад, что вы с этим разобрались. Вам повезло, что там не замешана романтика. — Глаза Ивано-сэмпая почему-то остекленели и устремились вдаль.

Он, наверное, видел, как какая-то группа страдала из-за романтических проблем...

— Похоже, барабанщица, которую вы нашли мне на замену, тоже та ещё нарушительница спокойствия.

— Да. Но она не плохая девочка.

Ивано-сэмпай внимательно изучил меня взглядом, а потом вдруг улыбнулся.

— Если я могу сказать одно наверняка, то я понимаю, почему она так придирчива к навыкам Синохары: он часть ритм-секции. В конце концов, барабаны и бас — опорный фундамент композиции.

Это правда. Я не раз видел, как Ивано-сэмпай критиковал Мэя. Но он всегда указывал на ошибки вежливо, поэтому Мэй не чувствовал, будто на него нападают.

— Я стараюсь подбирать формулировки внимательно. Люди и так пугаются меня из-за моего лица, — сказал он.

Да, кажется, Ивано-сэмпай всегда вежлив. Он говорит немного, но по нему видно: каждое слово он выбирает осторожно.

— Теперь, когда вы вышли за рамки клуба лёгкой музыки, от вас будут ждать куда более высокого уровня, чем когда вы играли со мной. Думаю, поэтому Ямано так резко высказывалась.

— Это точно... В последнее время проблема за проблемой, — сказал я.

— Но вы сами решили бросить вызов таким высоким планкам, верно?

Я кивнул и перевёл взгляд на школьное здание. Из двора через окно был виден коридор первогодок.

Ивано-сэмпай посмотрел на меня с добротой.

— Беспокоишься о школьной жизни Ямано?

Я помедлил перед ответом.

— Да. Не могу перестать думать, всё ли у неё идёт хорошо.

Он рассмеялся.

— Ведёшь себя как её отец.

Если вот так чувствуют себя родители, растить детей, должно быть, очень тяжело.

[[image:/storage/reader-images/0fe0865712498895e1a27ba075cceb699bc1f2c8.jpg]]

Ивано-сэмпай легко хлопнул меня по спине.

— Расслабься, Хайбара. Судя по тому, что ты рассказал, ты хороший сэмпай.

Интересно, сколько раз он уже повторял свою жизнь. Ментально старше должен быть я, но совсем этого не чувствую.

— Теперь остаётся только верить в неё.

Знаешь, мне вдруг стало легче.

— Если будешь давать ей указания на каждом шагу, в итоге станешь гиперопекающим.

— Вы правы... — Я сделал всё, что мог. Долг сэмпая — верить в своего кохая.

* * *

После этого прошла неделя; сейчас был обеденный перерыв.

Я стоял на пустой лестничной площадке.

— Я понимаю, что вы говорите... — сказал Саката-кун, первогодка из клуба лёгкой музыки. — Но почему вы позвали меня сюда?

— Потому что я волнуююююсь! — взвыл я, полный скорби. Тревога так меня извела, что я снова вызвал Сакату-куна. Логически я понимаю, что сказал Ивано-сэмпай. Верить в Ямано — важный долг. Но это никак не связано с тем... Текущая ситуация слишком давит мне на нервы!

Саката-кун вздохнул.

— Похоже, у неё и сэмпай хороший.

Теперь, когда я рассказал ему всё, на его лице появилась усталая улыбка.

— Знаете, — сказал он, — я правда вами восхищался. Я посмотрел видео со школьного фестиваля ещё до поступления и подумал, что вы очень крутой. Из-за вас мне захотелось попробовать взять в руки гитару. Поэтому я и вступил в клуб лёгкой музыки.

— А на самом деле я вот такой. Прости... — Я разочаровал ещё одного младшеклассника.

— Ну, вы правда отличаетесь от того, что я ожидал, но... — На его лице расплылась весёлая улыбка, и он продолжил: — Но мне это не не нравится.

Не очень понимаю, но, кажется, я его не разочаровал?

— В общем, думаю, с ней всё будет нормально. — Саката-кун спустился с лестничной площадки на несколько ступенек и заглянул в коридор первогодок. — Отлично, — пробормотал он и указал дальше по коридору.

Я последовал за ним вниз и тоже выглянул в коридор. Перед кабинетом класса 1-3 собралась группа девочек, и среди них была Ямано.

— Похоже, она помирилась с Мацуи-сан, — заметил я.

Ямано улыбалась в кругу людей.

— Я говорил раньше, что она как-то не вписывалась, но в последнее время она страшно внимательно относится к тому, что говорят все в классе. Теперь она всем довольно нравится.

Я смотрел на разворачивающуюся передо мной сцену и слушал Сакату-куна. Обращать внимание на одноклассников — именно такое задание я ей и дал.

— Слава богу. — Теперь я хотя бы могу быть спокоен. Её проблемы с подругами должны быть решены. Осталось только найти того крутого парня, которого она хотела. Ну, знаете, всё постепенно. Прошёл всего месяц с начала старшей школы. Я облегчённо вздохнул.

— Знаете... Если присмотреться, Ямано довольно милая, да? — тихо пробормотал Саката-кун.

Мой взгляд метнулся к нему. В том, как он смотрел на Ямано, была какая-то мягкость. К тому же он был красавчиком.

— Я-я нашу Ямано тебе не отдам, понял?! — воскликнул я.

— А-а?! Хайбара-сэмпай, вы вообще кто, чтобы такое говорить?!

Просто её сэмпай.

* * *

Сегодня у нас не было репетиции группы, а значит, по расписанию у меня была работа. Дни, когда я мог посвятить время себе, выпадали редко, но я чувствовал удовлетворение. Я шёл в сторону станции, к Café Mares, когда...

— Эм, сэмпай! — Ямано подбежала ко мне. Судя по голосу, она меня искала.

— Ямано, что такое? — спросил я.

— Послушайте! Я помирилась с ней! — Она лучезарно улыбнулась и рассказала, как помирилась с Мацуи-сан.

— Рад это слышать, — ответил я. Похоже, она вернулась в группу Мацуи-сан... Ну, я уже знал, потому что наблюдал из коридора вместе с Сакатой-куном. Но если я ей об этом скажу, она, наверное, решит, что это жутко, так что сделаю вид, будто ничего не знал.

— Я наконец кое-что поняла... Я смотрела на всех остальных свысока, — тихо сказала Ямано.

Удивлённый, я взглянул на неё, и наши взгляды встретились. Она смотрела на меня ясными глазами.

— И я наконец поняла, что вы подталкивали меня именно к тому, чтобы я это увидела.

Ну надо же! Ямано правда повзрослела.

— Поэтому я постаралась встретиться лицом к лицу с каждым человеком. И с Мацуи-сан тоже.

В первом круге я за все три года старшей школы так и не понял этот свой недостаток. Она справляется куда лучше меня.

— И когда я это сделала, дистанция естественно сократилась. После того как я извинилась за то, что перегнула палку, Мацуи-сан тоже извинилась. Она сказала, что была нечуткой, учитывая, что я состою в клубе лёгкой музыки. Я не думала, что это правда... но мне было приятно, что она считается с моими чувствами.

Даже сейчас сожаления из первого круга ярко вырезаны у меня в памяти. Но если мой опыт может хоть чем-то пригодиться Ямано, значит, все мои провалы были не зря.

— Хорошо. Теперь я могу быть спокоен.

Ямано огляделась, будто хотела что-то сказать.

— Случилось ещё что-то? — спросил я.

— Эм, я попробовала написать текст... — Слегка смущаясь, она показала мне экран смартфона.

Я взял телефон из её рук, и мы пошли рядом. Вверху заметки английскими буквами было написано «Stray Luminous».

— Stray... Luminous? — неуверенно прочитал я вслух.

— Похоже, это значит «изгой, который сияет», — ответила она.

В тексте прямо были прописаны желание Ямано измениться. И вдобавок она совершенно открыто написала о том, как я поддерживал её в тяжёлый период жизни, как она мне благодарна, как хочет стать похожей на меня и как сильно мной восхищается. Более того, она написала, что благодаря мне постепенно смогла измениться.

Как ни толкуй, это была любовная песня. Я почувствовал, как лицо начинает гореть. Ямано шла рядом молча. Она смотрела на дорогу, но уши у неё покраснели.

В итоге всё, что я смог выдавить:

— О-очень неплохо?

— П-правда?! Большое спасибо! — Она громко рассмеялась, пытаясь скрыть смущение.

— Твои чувства, эм... очень ясно передаются!

— В-вы поняли?

— Да, более-менее...

— П-понятно...

Мы оба замолчали.

Неловко. Я не знал, что Ямано настолько сильно ко мне относится! И не ожидал, что узнаю об этом через текст нашей новой песни!

— Т-тогда я доложу Серике-сэмпай, что закончила текст!

Ты уверена, что хочешь отправить это как есть? Вопрос всплыл у меня в голове, но лицо Ямано говорило, что назад ей уже не повернуть. К тому же это действительно было то, что она хотела донести. А главное, как автор текста «To the Star», я не имел права возражать.

— К-круто, у вас сейчас работа, да?! До завтра! — Ямано, больше не выдержав неловкой атмосферы, убежала прочь с всё ещё ярко-алым лицом.

— А-ага... — Как, чёрт возьми, мне реагировать после того, как ты показала мне такой текст? Знаете, я вдруг, кажется, понял, что чувствовала Хикари.

* * *

На следующий день после уроков группа собралась во втором музыкальном кабинете. Серика заговорила первой.

— Сая, я прочитала твой текст.

— Ч-что вы думаете?! — спросила Ямано.

— В нём полно твоих чувств. Я подумала, что он хороший.

— С-слава богу! — Ямано положила руку на грудь и облегчённо выдохнула.

— Ты ведь знаешь, что у Нацуки есть девушка? — уточнила Серика.

Лицо Ямано мгновенно покраснело.

— Э-это не так!

Так эти невероятно сильные чувства не имеют романтического смысла? С плеч прямо гора упала. Не буду врать — у меня были подозрения. Ну вы сами подумайте! Звучит точь-в-точь как любовная песня!

— Это просто значит, что он мне нравится, эм, как сэмпай! — добавила Ямано.

— Поняла. На мгновение я испугалась, что нам придётся разбираться с безответной любовью внутри группы, — сказала Серика.

Похоже, Серика тоже дрожала от страха. Впрочем, всего несколько дней назад мы едва не потеряли участника. Конечно, она занервничала бы.

— Ямано-сан. — Мэй посмотрел на неё сочувственно. — В следующий раз точно всё получится.

— Не обращайтесь со мной так, будто меня только что отвергли! — Ямано легонько стукнула его по спине.

Рад, что они ладят.

— Кстати, — сказал Мэй, — есть кое-что, что всё это время меня занимало, Ямано-сан. Нацуки — единственный, кого ты зовёшь просто «сэмпай», без имени. Ко всем остальным старшим ты обращаешься по имени плюс «сэмпай». Почему так?

Ты сейчас это поднимаешь? Хотя, признаюсь, мне тоже немного любопытно.

— Я тоже задавалась этим вопросом, — присоединилась Серика. — Довольно очевидно, что только к Нацуки ты относишься по-особому.

— Вот именно! Я уже давно удивлялась, почему никто этого не отметил.

Ямано застыла как каменная, лицо у неё было ярко-красное.

— Почему... — По её щекам начали катиться слёзы. — Почему вы вообще такое говорите?!

— Ой-ой. Синохара-кун, это ты довёл Саю до слёз.

— Теперь это моя вина?! Хондо-сан, вы же только что со мной согласились!

— Мэй, нельзя дразнить младшеклассницу, — сказал я.

— Нацуки, только не ты! Мне просто было любопытно!

Наконец Ямано тихо сказала:

— Хайбара-сэмпай — мой самый главный сэмпай, потому что он был рядом со мной...

В комнате воцарилась тишина, и атмосфера стала невыносимой.

— П-почему никто ничего не говорит?! — вскрикнула она.

— О, я просто подумал, что твои чувства такие чистые, — неловко отведя глаза, сказал Мэй.

Мне, наверное, стоит что-то сказать, но в голову ничего не приходит.

— Э-э-э... Спасибо, Ямано?

— Хотя я не сделала ничего, за что меня нужно благодарить. — Ямано ёрзала туда-сюда и выглядела не совсем недовольной.

— В любом случае название песни очень хорошее, — сказала Серика, указывая на «Stray Luminous».

Всегда марширует под ритм собственного барабана...

— Давайте сделаем его названием группы.

— А?! — почти истеричным тоном вскрикнула Ямано.

— Разве не круто, если наша дебютная песня будет называться так же, как группа?

Мы не дебютируем и не планируем дебютировать. Хотя, если не считать этого, кажется, есть немало групп, чьи первые песни называются так же, как они сами.

— В таких вещах главное вайб. Что думаете? — спросила Серика.

— По-моему, звучит хорошо, — согласился я. — Круто, и правда, что мы были изгоями. — У Серики, Мэя, Ямано и меня у всех есть прошлое не вписывающихся людей. И мы все хотим сиять.

— Мне тоже кажется, хорошее название. Куда лучше, чем Youth Rocket, — сказал Мэй.

Не сравнивай с моей идеей без всякой причины! Это просто жестоко.

— Сокращается до Stray Lumi, звучит довольно мило. Мне нравится. — Серика кивнула сама себе, оценивая собственную идею.

— В-вы уверены насчёт идеи, которая пришла от меня? — Ямано в смятении уставилась на нас. — Думаю, название группы должны придумать вы, ведь вы старше меня...

— Почему? Какой смысл так придираться к мелочам? — спросил Мэй. Хотя выглядел он немного смущённым, он продолжил: — Ямано-сан, разве мы не участники одной группы?

— Синохара-сэмпай...

— Никто из нас не станет жаловаться на название, которое предложил один из участников, — сказал он.

Эй, а разве ты всего несколько секунд назад не высмеивал мою великолепную идею — Youth Rocket — в открытую? Моего молчаливого негодования никто не заметил, а атмосфера в комнате дружелюбно потеплела.

— Тогда на этом и остановимся. С этого момента мы Stray Luminous. — Серика перевела взгляд на меня. — Так, сделай объявление в наших соцсетях.

Ладно, написать пост, что группа меняет название с Mishle на Stray Lumi. И ещё упомянуть новую песню.

— Я подправлю мелодию под текст, — сказала Серика.

— О, я могу полностью поменять текст. Только скажите! — воскликнула Ямано.

— Сая, я никогда не смогла бы поступить так бесчеловечно и заставить тебя переписать твоё любовное письмо.

— Повторяю, это не любовное письмо!

Один из минусов того, что запихиваешь эмоции в текст: он выставляет всё напоказ.

Серика, поддразнивая Ямано, взглянула на часы, а затем хлопнула в ладоши, привлекая наше внимание.

— Ладно, начинаем репетировать новую песню. Если у кого-то будут предложения, как её улучшить, говорите без колебаний. Мы будем подгонять музыку под текст.

Настроение изменилось, и праздная болтовня сменилась репетицией. Да, важно, что мы можем вот так переключаться, когда хотим быть серьёзными. Если бы атмосфера постоянно была такой тяжёлой, мы бы всё время были на взводе и быстро выдохлись. Нужно знать, когда работать, а когда отдыхать! В последнее время у нас это получается.

— Наша следующая цель — концерт клуба лёгкой музыки. Он через две недели, так что я хочу быть к нему готовой, — сказала Серика.

Клуб лёгкой музыки устраивал концерты каждые два-три месяца. На них приходили участники клуба и их друзья. По сравнению с музыкальным фестивалем, в котором мы участвовали, это было событие гораздо меньшего масштаба. Людям, не связанным со школой, нельзя было попасть на мероприятие, проходящее в школьном клубном кабинете. Максимум набралось бы человек сорок.

И всё же концерт есть концерт. Для Stray Luminous это было бы подходящее начало.

* * *

И вот две недели пролетели в мгновение ока. Настал день концерта клуба лёгкой музыки. Он проходил в субботу после полудня, и всё утро мы суетились, устанавливая оборудование. Клуб поставил Stray Lumi хедлайнером, будто это было само собой разумеющимся. М-да, с нами обращаются как с тузом клуба!

Я одновременно разогревал публику для первой группы — первогодок — и работал за кулисами.

— Нацу, мы пришли!

Пока я бегал туда-сюда, в кабинет вошли Ута и Миори.

— О, вы смогли, — сказал я.

— У нас сегодня была тренировка, но мы пришли сразу после неё! — воскликнула Ута.

Обе были в школьной форме, но, должно быть, только что переоделись после физкультуры или тренировки: у каждой на шее висело по полотенцу.

От них пахнет дезодорантом. Ещё только середина мая, а уже постепенно становится жарче.

— Я пришла только ради Серики. Как выступишь ты, меня особо не волнует, — сказала мне Миори.

Что за цундэрэ-поведение? Или мне кажется, что её в последнее время бросает из стороны в сторону?

— Здарова.

— Привет. Вижу, вы уже все здесь.

Следом вошли Тацуя и Рейта.

Это было как раз то время, когда те, у кого утром были тренировки, заканчивали обед и собирались сюда. Помимо моих друзей, один за другим приходили и другие ученики, заполняя помещение.

— Нацуки-кун!

— Здравствуй, Хайбара-кун.

Немного позже к нам присоединились Хикари и Нанасэ. У них не было кружков, но они всё равно специально пришли в школу. Я заранее рассказывал им о событии, но всё равно был счастлив, что они действительно появились.

— Что за дела? В итоге пришли все, — заметил я.

— Ага, — сказал Тацуя. — У меня всё равно была тренировка в школе, так что почему бы не заглянуть.

— Я пришла болеть за тебя, Нацуки-кун! — сказала Хикари.

У меня как раз был перерыв, поэтому я поболтал с ребятами снаружи клубного кабинета.

— Что с тобой, Нацуки? Ты ухмыляешься, — сказал Тацуя.

— А... Я просто рад, что вы все пришли. — Я рад, что мы всё ещё можем собираться вот так, хотя во втором году нас разделили по классам. Немного неловко, но я до слёз тронут.

— Нацу, ты всегда такой сентиментальный, — сказала Ута, сама немного смутившись.

Рейта пожал плечами.

— Нацуки просто такой человек. Ничего не поделаешь. Он болезне— то есть ещё зелёный.

— Зачем ты вообще стал перефразировать? — спросил я.

Он улыбнулся.

Этот тип думает, что может отделаться чем угодно, если просто улыбнётся?

Пока мы болтали, за мной пришла Серика.

— Нацуки, мы скоро выступаем, — сказала она.

Я заглянул в клубный кабинет и увидел, что группа перед нами, the Clock Ups, уже начала свой номер.

— Удачи! — поддержала меня Хикари, сжав кулачок перед грудью.

До чёртиков милая!

— Спасибо. — Я кивнул и вместе с Серикой вышел из круга.

— Наслаждайтесь шоу, — сказала Серика, махнув рукой. — Мы сегодня прямо в ударе.

Оказывается, теперь мы в ударе?

* * *

Хотя нас называли хедлайнером концерта, мы были всего шестой группой, так что наша очередь подошла быстрее, чем я ожидал. К тому же стартовая группа первогодок репетировала всего месяц, поэтому исполнила только одну песню. Они справились вполне прилично, но такие вещи приходят с опытом, так что надеюсь, они продолжат стараться.

Мы заняли места на сцене. Клубный кабинет был набит учениками. Очевидно, от нас многого ждали. Видеть настолько плотную толпу зрителей с такого близкого расстояния было пугающе.

— Мы — Mishmash Leftovers, переродившиеся в Stray Luminous. — Я начал вести выступление, проверяя громкость микрофона. — Мы изменили название, потому что один из наших участников изменился после прошлогоднего школьного фестиваля.

Я окинул взглядом аудиторию. В первом ряду стояли участники клуба лёгкой музыки. Хикари и остальные собрались где-то в середине. А друзья Ямано были в глубине комнаты — Мацуи-сан и её девочки тоже пришли.

— Наш барабанщик Ивано-сэмпай ушёл готовиться к вступительным экзаменам, поэтому его место заняла Ямано, первогодка.

Когда её представили, Ямано энергично ударила по барабанам. Раздались редкие хлопки. Из заднего ряда кто-то крикнул: «Сая, ты справишься!» Ямано мягко улыбнулась, прокрутив в пальцах барабанные палочки.

— На басу у нас Синохара Мэй.

Мэй умело отбил несколько тактов слэпом. В конце направления его взгляда стояла Фунаяма-сан и махала ему рукой.

— На гитаре — Хондо Серика.

Серика сымпровизировала фразу из «Whole Lotta Love» Led Zeppelin. Она отлично разогрела публику, а затем указала в толпу — прямо на Ивано-сэмпая, который пришёл незаметно для меня. Он поднял большой палец.

— А вокалист — я, Хайбара Нацуки. Мы продолжаем заниматься группой в этом составе. — После моего объявления участники клуба лёгкой музыки первыми начали мощные аплодисменты, и они прокатились по комнате. — А теперь первая песня. Новая — «Stray Luminous».

Раз все нашли время прийти, мы должны выдать убийственное выступление и заставить их улыбнуться. Мой взгляд скользнул от Серики к Мэю, а затем к Ямано. Ямано кивнула и трижды стукнула палочками. Песней, которую написали Ямано и Серика, мы изменим мир каждого здесь!

* * *

Веселье пролетело как одно мгновение.

— Сая! Ты там просто разнесла!

— П-правда?! Девочки, спасибо огромное! — Ямано, окружённая Мацуи-сан и другими подругами, сияла.

Я смотрел на неё со скрещёнными руками.

— Ведёшь себя как её отец, — сказала Серика, стоя рядом со мной.

— Почему-то она не кажется мне посторонней, — ответил я.

Губы Серики изогнулись в улыбке.

— Спасибо, Нацуки.

— За что?

— Благодаря твоим усилиям наша группа не распалась.

— Да я просто не хотел её отпускать. — Эта группа стала для меня важным местом, где я могу принадлежать. Я не сдамся так легко. Надеюсь, мы вчетвером продолжим ещё много лет.

— Хороший был концерт, — удовлетворённо сказала Серика.

— Мы только начали. — Он не был настолько хорош, чтобы назвать его чудом.

— Да, я знаю.

И всё же я точно что-то почувствовал. Мы уверенно движемся вперёд.

— Наш путь ещё долго будет продолжаться.

— Наша мечта — сыграть в Ниппон Будокане, верно?

— Эм, кажется, ты слишком широко замахнулась.

— Чем больше мечта, тем лучше. Тебя этому никто не учил? — Серика протянула ко мне кулак.

Я стукнул по нему своим.

[[image:/storage/reader-images/496cfab7b0886bfe72747d52129a98e0dc4c0b09.jpg]]

— Эй! Почему это вы двое тут прониклись, только вдвоём?! Меня тоже впустите! — Мэй, только что закончивший флиртовать с Фунаямой-сан, подбежал к нам.

— Мы не проникались, — сказала Серика.

— Да. Мэй, по-моему, тебе просто показалось, — согласился я.

— Что?! Вы же только что стукнулись кулаками!

— О чём вы там говорите?! Не забывайте и обо мне! — Пока мы шумно препирались, Ямано тоже вернулась.

Мы вчетвером болтали, пока президент клуба Сикано-сэмпай не окликнул нас:

— Эй! Хайбара! У клуба лёгкой музыки будет вечеринка после концерта. Вы участвуете?

Остальные трое кивнули, а моя рука взлетела в воздух.

— Конечно!

Серьёзно заниматься группой, выкладываться полностью и устраивать концерты не от мира сего — эту радость я могу разделить с товарищами по группе, которые трудились рядом со мной.

Сегодня наша школьная жизнь снова стала яркой радугой.

Глава 1. Летние каникулы на втором году старшей школы

Глава 1. Летние каникулы на втором году старшей школы

— ...Это был сон?

Открыв глаза, я увидел знакомый потолок.

Сквозь щель между шторами проникал мягкий утренний свет.

Часы показывали восемь.

Я приподнялся и посмотрел в сторону соседней подушки. Разумеется, там никого не было.

Сон казался до странности реальным. Я даже отчётливо помнил, что в нём происходило.

Время шло, никакого таймлипа со мной не случилось, а потом я случайно встретил Миори по работе, мы начали встречаться... и в конце концов дошли до... ну, до этого самого.

Мне даже немного не хватало того тепла.

Ощущение было такое, словно ещё мгновение назад она лежала рядом.

— И с чего мне вдруг приснилась Миори?..

Я опустил взгляд: одеяло спереди заметно выпирало.

Долго гадать о причине не приходилось. Как ни посмотри, это было моё «то самое».

— Эй-эй... успокойся, Хайбара Нацуки.

Это всего лишь естественная реакция организма. А сон — всего лишь сон. Не то чтобы я испытывал к Миори такие желания. Да, такого совершенно точно быть не может.

Ведь моя девушка — Хосимия Хикари.

«Я сделаю тебя счастливой».

...В памяти всплыло решение, принятое во сне.

Почему-то я до мельчайших подробностей помнил Миори: как она незнакомым мне голосом снова и снова звала меня по имени, обвивая руками мою спину, и как счастливо спала у меня на руках.

...Каким бы реалистичным он ни казался, это всё равно был лишь сон.

Точно! Не может быть, чтобы я прожил жизнь без таймлипа!

— ...А?

Но стоило подумать спокойно, как я перестал понимать, что из двух было реальностью, а что — сном.

— Братик, уже утро-о?

Дверь комнаты внезапно распахнулась.

— Ты вроде говорил, что сегодня у тебя клуб?

Похоже, Намика забеспокоилась, потому что я всё никак не вставал.

Намика бодро вошла в комнату. Как всегда, она даже не постучала.

— Ага, немного проспал.

Занятия в клубе начинаются в половине десятого. Если быстро соберусь, ещё успею.

— ...

— ...Что такое?

Намика почему-то молча уставилась на меня.

Вернее, смотрела она на одеяло, которым я был укрыт.

Одна его часть недвусмысленно выпирала. Причиной, разумеется, было то самое.

— Р-раз ты уже не спишь, тогда всё хорошо!

Опомнившись, Намика поспешно выскочила из комнаты.

...Куда она вообще смотрела, когда это говорила?

＊

С регулярного концерта клуба лёгкой музыки прошло около полутора месяцев.

Стоило выйти на улицу, как палящее солнце принялось безжалостно прокаливать асфальт.

Сегодня было тридцать пять градусов. Нормальному человеку при такой температуре уже не выжить. Интересно, какие лица были бы у людей этой эпохи, узнай они, что через семь лет жара за тридцать пять будет стоять по нескольку дней подряд.

С начала летних каникул прошла уже неделя.

Но в отличие от сравнительно свободных прошлогодних каникул, теперь я решил всерьёз играть в группе вместе с ребятами из Stray Lumi. Большую часть лета я собирался посвятить клубу и самостоятельным тренировкам.

Оставшееся время уходило на подработку и свидания с Хикари.

Дел было невпроворот, зато каникулы получались по-настоящему насыщенными.

Я рассеянно смотрел в телефон, покачиваясь в вагоне, когда пришло уведомление из RINE.

Конечно же, писала Хикари.

Поскольку оба мы были заняты, связь старались поддерживать особенно тщательно.

Хосимия Хикари: «Закончила новый роман! Если не трудно, поделишься впечатлениями?»

Нацуки: «С удовольствием, если тебя устроит моё мнение».

Хосимия Хикари: «Тогда прикреплю его сюда!»

Хикари тоже проводила летние каникулы, изо всех сил работая над романами ради своей мечты. Я был полным дилетантом и вряд ли мог дать полезный совет, зато честными впечатлениями поделиться был способен. Даже без скидки на симпатию её романы были интересными, поэтому я ждал и эту новинку.

Я открыл присланный Хикари PDF-файл. Разумеется, внутри был роман. Он назывался «Ты поёшь по ту сторону неба» и, похоже, рассказывал о четырёх девушках, летающих в мире, где существует магия.

Хикари уже вкратце рассказывала мне сюжет по телефону.

Недавно она писала что-то вроде молодёжного детектива, а теперь взялась за молодёжную историю с элементами фэнтези, но без детективной интриги. Похоже, Хикари хотелось попробовать многое.

Нацуки: «Спасибо».

Нацуки: «Сейчас у меня клуб, поэтому спокойно прочту, когда вернусь домой».

В ответ пришёл стикер с кланяющимся котом: «Рассчитываю на тебя!»

Мы с Хикари оба всерьёз шли к своим мечтам.

Так что, как её парень, я хотел помогать ей во всём, в чём мог.

С такими мыслями я пересаживался с поезда на поезд, направляясь к станции Маэбаси.

Едва я прошёл турникеты станции Маэбаси, ко мне подбежала Ямано.

— Сэмпай! Доброе утро!

Ямано напоминала радостного щенка. Будь у неё хвост, она наверняка вовсю им виляла бы.

Раз мы встретились прямо у турникетов, скорее всего, ехали одним поездом.

— Ты сегодня особенно довольная.

— А как иначе? Я с самого утра встретила сэмпая!

Ямано улыбалась во все зубы и была ещё энергичнее обычного.

— Похоже, дело не только в этом.

— Как вы поняли? Вообще-то вчера мы с Мацуй и остальными устроили барбекю!

— Вот как. Рад за тебя.

— Я столько мяса съела, что оно, кажется, до сих пор лежит в животе!

С этими словами Ямано похлопала себя по животу.

— Хотите потрогать?

— Нет, конечно.

Какой парень станет трогать живот младшей одноклубницы?

Ямано слишком уж мне доверяла, и порой её чувство дистанции меня пугало.

Хотя, по её словам, никаких романтических чувств ко мне она не испытывала.

— Мы в прошлом году тоже всей компанией устраивали барбекю.

— Что, серьёзно?!

— Приготовься удивляться: мы жарили мясо у коттеджа рядом с морем.

Прошлым летом мы все ездили на море.

Не верилось, что с той поездки прошёл уже целый год. Время летело быстро.

— Ух ты-ы! Я тоже хотела поехать!

— Зато в этом году мы ещё не выбирались на барбекю. Даже завидую тебе, Ямано.

— Хе-хе, меня Мацуй и остальные пригласили! И это тоже благодаря вам, сэмпай!

Похоже, Ямано была так счастлива, что шла немного впереди меня вприпрыжку.

Я радовался за Ямано: она так старалась измениться, и теперь её юность наконец наполнялась событиями.

— Сегодня тоже будем тренироваться изо всех сил!

Я поспешил за Ямано по дороге к школе.

До второй музыкальной аудитории мы добрались в девять двадцать пять — ровно за пять минут до начала.

— Нацуки, Сая. Доброе утро.

Нас поприветствовала Серика, настраивавшая гитару.

— Доброе утро!

Ямано бодро поздоровалась и сразу направилась к барабанной установке.

— Доброе утро, Серика. А где Мэй?

— Синохара-кун прямо у тебя за спиной.

Серика указала мне за спину. Я обернулся и увидел стоявшего там Мэй.

— М-меня этим больше не напугаешь!

Он по-прежнему скрывал присутствие не хуже убийцы, но я уже понемногу привык.

Мы были знакомы почти год. Достаточно считать, что Мэй может появиться где угодно.

— Я вовсе не пытаюсь вас пугать. Просто меня плохо замечают.

Мэй криво усмехнулся, но затем, будто вспомнив о чём-то, заметно повеселел.

— Зато в последнее время Сидзуки замечает меня ещё до того, как я успеваю заговорить!

— В-вот как...

Выходит, даже его девушка Фунаяма-сан порой не замечала Мэй.

— Кстати, на следующей неделе мы с Сидзуки идём на музыкальный фестиваль.

— Что, серьёзно? Раз в это время, значит, на Rockin'?

— Именно!

Мэй рассказывал об этом с явным воодушевлением. Даже немного завидно.

Мэй и Фунаяма-сан начали встречаться благодаря общим музыкальным вкусам.

Поэтому вполне естественно, что во время долгих каникул они выбрали для свидания музыкальный фестиваль.

— Я смог начать встречаться с Сидзуки благодаря тебе, Нацуки.

Отношения Мэй и Фунаямы-сан благополучно продолжались.

С началом нового учебного года они оказались одноклассниками и, похоже, сблизились ещё сильнее.

— Эй, долго ты ещё будешь это повторять? Я ничего не сделал.

Мэй и Фунаяма-сан с самого начала были влюблены друг в друга.

Я лишь немного помог им наладить общение.

— Только в последнее время, когда я говорю о группе, настроение Сидзуки почему-то слегка портится. Я не совсем понимаю причину... Раньше она всегда радовалась разговорам о музыке...

— А вот тут я очень хорошо понимаю, в чём дело...

Мэй и Ямано слишком уж сблизились, поэтому Сидзуки опасалась измены.

И поскольку именно я помог им помириться, Фунаяма-сан уже однажды меня отчитала.

— Правда? Тогда я хотел бы услышать твой совет...

— Ну, в таком случае... тебе стоит соблюдать дистанцию с другими девушками.

— С другими девушками? А, то есть не с Сидзуки... верно? Но почему?..

Мэй выглядел озадаченным, но вдруг что-то понял и тихо произнёс:

— Неужели Сидзуки боится, что даже такой человек, как я, способен ей изменить?!

Похоже, из-за крайне низкой самооценки мысль о собственной измене даже не приходила Мэй в голову.

— В последнее время ты особенно близок с Ямано. Вот Фунаяма-сан и тревожится.

— П-понятно...! Я понял! Впредь буду осторожнее!

Мэй, видимо, понял, о чём речь, и несколько раз кивнул.

— Простите, Синохара-сэмпай. Я тоже буду осторожнее.

Похоже, Ямано слушала нас, пока готовила барабанную установку.

Она понуро склонила голову перед Мэй.

— Нацуки, из твоих уст это звучит как тот ещё бумеранг, не находишь?

Серика, как всегда, произнесла это бесстрастно и ровно.

— Раз уж это говоришь ты, одноклассница Хикари...

— Хикари много рассказывает мне о тебе. В том числе жалуется.

Лицо Серики оставалось непроницаемым, но в голосе звучало лёгкое самодовольство.

— Вокруг Нацуки слишком много симпатичных девушек. И в первую очередь я.

Серика указала на себя.

— ...Знаю. Я тоже буду осторожнее.

Я заставлял Хикари тревожиться.

После замечания Серики я почувствовал, что должен отнестись к этому серьёзнее.

Будь рядом с Хикари парень, с которым она слишком близка, я бы тоже беспокоился.

Главное — правильно соблюдать дистанцию.

— Так, разговоры закончены. Вроде всё готово, давайте начинать.

Пока мы разговаривали, успели закончить настройку микрофонов и гитар.

— Что сыграем?

— Для разминки давайте прогоним Stray Lumi целиком.

— Хорошо.

— Понял.

Мы кивнули в знак согласия.

— Тогда начинаем!

Ямано трижды ударила палочками друг о друга.

Мы с Серикой ударили по струнам гитар, а бас Мэя подхватил мелодическую линию.

Зазвучало вступление новой песни «Stray Luminous».

Stray Luminous — сокращённо Stray Lumi.

Так назывались и наша новая группа, и новая песня.

Ивано-сэмпай ушёл, на его место пришла Ямано, и хотя без трений не обошлось, теперь мы наконец смотрели в одну сторону.

Мы будем заниматься группой всерьёз. И устроим лучший концерт.

С начала летних каникул мы тренировались по два-три раза в неделю.

Клуб лёгкой музыки мог пользоваться клубной комнатой и второй музыкальной аудиторией, но приходилось считаться с другими группами, поэтому число занятий в неделю было ограничено. Можно было почти даром арендовать студию при концертной площадке, где подрабатывала Серика, однако этот вариант мы оставляли на крайний случай перед самым выступлением.

Летние каникулы мы отвели на развитие базовых навыков. Иными словами, самостоятельным занятиям уделяли больше внимания, чем общим репетициям. А заниматься поодиночке каждый мог и у себя дома.

Поэтому всё лето я упражнялся на гитаре каждый день, даже когда занятий в клубе не было.

Благодаря этому я уже научился без особого труда брать сложные аккорды!

— Нацуки, ты стал играть лучше.

Когда я доиграл без единой ошибки, Серика похвалила меня.

— Значит, я не зря всё это время тренировался.

Серика не врёт.

Раз уж даже она меня похвалила, я и правда, наверное, стал лучше.

— Нацуки, ты прямо заряжен.

— Ещё бы. Я ведь решил заниматься этим всерьёз.

Теперь все стремились к одной цели, и на репетициях царила собранная, напряжённая атмосфера.

Следующий концерт у нас, скорее всего, состоится на осеннем школьном фестивале.

Летние каникулы начались всего неделю назад, так что времени оставалось предостаточно.

Мы могли выступить на стороннем фестивале ещё летом, но решили пока спокойно укреплять основы.

Пока наша цель — расти как группа и понемногу набирать аудиторию: выступать, выкладывать ролики на MeeTube и постепенно становиться известнее.

— Серика, как новая песня?

Пока мы занимались самостоятельно, мы попросили Серику заняться новой песней.

— Мелодия в основном готова. Но текста пока нет.

С этими словами Серика сыграла мелодию на гитаре.

Затем, словно ей внезапно пришла в голову идея, посмотрела на Мэй.

— Может, попросить Синохару-куна написать слова?

— Ч-что, меня?!

Мэй, на которого внезапно пал выбор, широко раскрыл глаза и указал на себя.

— Сая и Нацуки уже писали, так что по очереди теперь Синохара-кун.

— Х-хорошо... Не знаю, способен ли на это кто-то вроде меня, но попробую!

Раньше в такой ситуации Мэй наверняка отказался бы со словами: «Мне это не под силу!»

То, что теперь он сказал «попробую», доказывало, насколько серьёзно он относился к группе.

С начала занятий музыкой Мэй тоже понемногу менялся.

— Я тоже напишу такой же стыдный текст, как Нацуки и Ямано-сан!

— ...Ч-что это должно значить?!

Покрасневшая Ямано набросилась на Мэй, но, по-моему, он имел в виду ровно то, что сказал.

Ведь написанная Ямано песня «Stray Luminous» была практически любовным письмом в мой адрес.

— Если текст получится хорошим, ему не обязательно быть стыдным...

Серика произнесла это с сомнением, но затем добавила:

— Хотя если открыто выразить свои чувства, в итоге, возможно, получится лучше.

К такому выводу она в итоге и пришла.

[[image:/storage/reader-images/017f5c07f645031ff38cd652653e9d99b19d8fef.jpg]]

— Я того же мнения.

Я слышал, что в «Black Witch» Серика выразила словами собственные чувства.

В написанной мной «Monochrome» я передал благодарность всем, кто остаётся рядом, а в «To the Star» — свои чувства к Хикари. По опыту знаю: если стесняться, ничего хорошего не выйдет.

— Ну что, на сегодня, пожалуй, хватит.

Я проследил за взглядом Серики и посмотрел на часы. Стрелки показывали полдень.

Уже пора было уступать комнату следующей группе. Когда сосредоточишься, время летит незаметно.

Мы торопливо всё убрали и вышли в коридор.

Там уже ждали младшеклассники из клуба лёгкой музыки — после нас комната переходила к ним.

— Спасибо за работу, Хайбара-сэмпай.

Так непринуждённо ко мне обратился Саката-кун, одноклассник Ямано.

Саката-кун был добрым младшим товарищем и не раз делился со мной полезными сведениями о Ямано.

— Как-нибудь ещё научите меня играть на гитаре.

Саката-кун был совсем новичком, поэтому даже я мог объяснить ему основы.

— Конечно. В любой день, когда буду свободен.

— Отлично! Тогда я потом напишу вам в RINE!

Пока мы разговаривали, Серика и остальные тоже беседовали с младшими. Приятная картина.

— В таких случаях надо как следует — ба-бах! — ударить!

— Б-ба-бах?

— Ага, ба-бах! Тогда контраст лучше чувствуется!

Тем временем Ямано, похоже, давала совет девушке-барабанщице.

Судя по всему, и со сверстниками из клуба лёгкой музыки она ладила хорошо.

Впрочем, Ямано и без того была общительной и симпатичной.

Теперь, когда Ямано научилась считаться с окружающими, причин её не любить не осталось.

— О, да это же Саката-кун. Привет-привет!

— А-ага... Ямано.

Заметив одноклассника, Ямано подошла ближе.

А Саката-кун с явно довольным видом потёр пальцем под носом.

Кстати, в прошлый раз он ведь...

«А если присмотреться... Ямано довольно милая, правда?»

Кажется, он сказал что-то в таком духе.

...Неужели это любовь? Он что, влюбился?

— Ну как там ваша группа?

— Да никак. Одни новички, пока это и нормальным исполнением не назовёшь.

— Ха-ха, поначалу у всех так! Но разве именно этот период не самый весёлый?

— Ну, собственный прогресс и правда замечаешь... пусть и понемногу.

Я с противоречивыми чувствами наблюдал за разговором Ямано и Сакаты-куна, когда тот вдруг обратился ко мне:

— Хайбара-сэмпай, можно вас на минутку?

Прикрыв рот ладонью, Саката-кун зашептал мне на ухо.

Он без стеснения обнимал за плечи даже сэмпая — прирождённый экстраверт.

— Можно мне пригласить Ямано на свидание?

...Ого. Значит, он и правда успел влюбиться.

Об этом говорило и слегка покрасневшее лицо Сакаты-куна.

— Почему ты спрашиваешь меня?

— Ну, вы же говорили, что никому Ямано не отдадите.

— Да откуда у меня такое право? Я всего лишь её сэмпай.

— В прошлый раз вы говорили совсем другое.

Мы перешёптывались так, чтобы озадаченная Ямано нас не услышала, но она всё же спросила:

— Эм-м... о чём вы всё это время шепчетесь?

Ямано подозрительно нахмурилась.

— Да так...

— ...Можете ей сказать.

Саката-кун произнёс это, почёсывая голову.

Похоже, он не возражал, если Ямано узнает о его чувствах. Вот это по-мужски.

— Вообще-то мы обсуждали, пора ли тебе заводить романтические отношения.

— Вы вообще о чём разговариваете?!

Ямано широко раскрыла глаза и возмутилась.

— Ты уже нашла друзей и освоилась в классе. Пора найти себе парня-красавчика.

— С-сэмпай, вы мне кто вообще?!

— План по преображению Ямано Саи ещё не закончен.

— Н-не надо ради меня заходить так далеко!

Покрасневшая Ямано потребовала свернуть план. Жаль.

— И вообще, с чего вы вдруг об этом... А.

Только теперь до неё, похоже, дошло, и она посмотрела на Сакату-куна.

Саката-кун смущённо почесал голову, но всё же обратился к Ямано с приглашением:

— Может, как-нибудь сходим куда-нибудь вместе?

— Э-э... ну...

Когда Саката-кун набрался смелости, Ямано заметно занервничала.

— М-мне, наверное, ещё рано заводить отношения!

В конце концов Ямано покраснела до ушей и со всех ног умчалась прочь.

Похоже, она просто не выдержала непривычной атмосферы.

— М-меня отвергли...

Саката-кун опёрся рукой о стену и поник.

К нему тут же подошли девушки из его группы.

— Бедный Саката-кун... Но я всегда буду рядом.

На словах она жалела его, но лицо у неё было явно радостным. Странно.

— Я бы никогда не заставила тебя так страдать.

— Мне кажется, парня надо выбирать среди тех, кто и так всегда рядом.

...В группе Сакаты-куна был один парень и четыре девушки.

Все четверо столпились вокруг убитого горем Сакаты-куна.

— Д-девочки... спасибо, что утешаете.

Почему-то мне показалось, что эта группа скоро развалится.

— ...Вот же эти экстраверты...

Глядя на Сакату-куна потемневшими глазами, Мэй вполголоса ворчал.

— Но у тебя же есть Фунаяма-сан.

— То, что у меня появилась девушка, не означает, что ненависть к экстравертам исчезла.

— ...Разве так бывает?

— Бывает. Я тоже хочу, чтобы меня окружали девушки.

Эй, ты уже просто озвучиваешь свои желания.

— Но даже окажись ты среди девушек, разве сумел бы нормально с ними разговаривать?

— ........................И то верно.

После раздумий, длившихся больше десяти секунд, Мэй честно кивнул.

Меня самого иногда забрасывало в компанию одних девушек, и там, между прочим, было ужасно неловко.

— ...Мэй-кун?

Внезапно за спиной раздался голос, в котором слышался тихий гнев.

Плечи стоявшего рядом Мэй неестественно дёрнулись.

Мы боязливо обернулись и увидели позади девушку в очках.

Это была Фунаяма-сан, девушка Мэй.

— У вас тут интересный разговор. Можно и мне послушать?

Фунаяма-сан улыбалась, но глаза у неё не улыбались.

За её спиной словно сгущалась таинственная зловещая аура.

— Н-нет, Сидзуки, это просто... неудачная фигура речи...

Путаясь в оправданиях, Мэй обливался холодным потом.

— Раз вам так хочется быть в окружении девушек, идите к ним.

— Н-нет, понимаешь! Даже если меня окружат девушки, я всё равно не смогу нормально говорить, так что на самом деле я хочу, чтобы меня окружала Сидзуки! Чтобы Сидзуки было много — вот о чём я говорил!

Фунаяма-сан некоторое время холодно смотрела на него, выслушивая это отчаянно натянутое оправдание, а затем вздохнула.

— ........Ладно. Я вас прощаю.

— Хе-хе. Умора.

Стоявшая за Фунаямой-сан Серика произнесла это с совершенно бесстрастным лицом. Ей ведь совсем не смешно.

— Я забираю Мэй-куна. У нас сейчас свидание.

— А, тогда... увидимся на следующем занятии! П-подожди, Сидзуки?!

— Идёмте, Мэй-кун.

Фунаяма-сан крепко схватила Мэй за руку и утащила его за собой.

Глядя на неё, трудно было поверить, что при первой встрече она казалась такой робкой. Похоже, любовь меняет людей.

— Тогда мы пойдём заниматься, сэмпай!

Тем временем утешенный девушками Саката-кун вместе с ними вошёл во вторую музыкальную комнату.

В итоге в коридоре остались только мы с Серикой.

— А ты, Нацуки?

— Мне теперь на подработку.

Когда играешь в группе, деньги нужны постоянно.

Чтобы покрывать расходы, приходится ещё и подрабатывать.

Смена у меня с часу до семи, так что надо быстро пообедать.

— Тогда на сегодня расходимся.

— А до станции вместе не пойдём?

— Возвращаться вдвоём было бы нехорошо по отношению к Хикари.

Похоже, она учитывала, что у меня есть девушка.

— Спасибо.

— Но если понадобится обсудить группу, церемониться я не стану.

Серика помахала рукой и ушла, бросив: «До встречи».

Раз уж я состоял в группе из двух парней и двух девушек, Хикари наверняка волновалась, даже если ничего не говорила. Как и предупреждала Серика, в таких вещах следовало быть осторожнее.

＊

На пути к выходу я миновал школьное поле.

Футбольная команда как раз проводила тренировочный матч с другой школой.

Я ненадолго остановился. Примерно в центре поля стоял Рейта.

Он играл в полузащите, раздавал пасы и руководил партнёрами.

Остальные десять игроков двигались словно руки и ноги Рейты, выполнявшего роль диспетчера.

— Беги, Коки!

Продольная передача Рейты проскользнула между защитниками соперника и дошла до нападающего.

Пас вывел форварда на свободное пространство. Он оказался на самой грани офсайда — флаг не подняли. Нападающий ворвался к воротам и пробил.

Мяч мощно влетел в сетку.

— У-о-о-о!

Скамейка запасных Рёмэя взорвалась радостными криками.

— Отличный пас, Рейта!

— Да нет, это ты здорово открылся, Коки.

Рейта дал пять форварду-второкласснику по имени Коки.

Всё-таки Рейта по-прежнему великолепно видел поле.

Во время баскетбольного матча на школьном турнире эта способность тоже пригодилась, а теперь он вовсю применял её в родном виде спорта.

Через несколько минут после гола прозвучал финальный свисток.

Рейта и остальные радовались. Похоже, они победили.

В отборе на летний Интерхай футбольная команда выбыла во втором раунде, а перед каникулами третьекурсники завершили выступления. Поэтому сейчас в тренировочном матче играла новая команда из перво- и второкурсников.

Рейту, как я слышал, выбрали новым капитаном.

При нормальном развитии событий это было бы совершенно естественно.

Но после истории с дракой и отстранением от занятий Рейта доставил футбольной команде немало проблем.

Поэтому он не ожидал, что его выберут капитаном, однако, как я слышал, товарищи по команде настойчиво выдвинули именно его.

Глядя на эту картину, легко было понять, насколько в футбольной команде доверяли Рейте.

Смеявшийся вместе с товарищами Рейта вдруг заметил меня.

— Привет, Нацуки. Ты смотрел?

Вытирая пот полотенцем, он подошёл ко мне.

Даже жест, которым он отбрасывал волосы со лба, ему невероятно шёл. Всё тот же невозможный красавчик.

— Только самый конец. Передача была отличная.

— Ха-ха, правда? Я всё время искал возможность отдать вертикальный пас.

Рейта широко улыбнулся, показав белые зубы.

— Похоже, новая команда уже неплохо сыгралась.

— Да. Когда меня выбрали капитаном, я понятия не имел, что из этого получится.

Рейта устало пожал плечами.

— Теперь надо оправдать их доверие, да?

— Конечно. Однажды я уже их подвёл.

Рейта задумчиво посмотрел на скамейку, где сидели его товарищи.

— То, что я сейчас снова спокойно играю в футбол, — твоя заслуга, Нацуки.

С этими словами он легонько стукнул меня кулаком в грудь.

— Я всего-то ударил тебя по лицу.

— Если теперь вспомнить, ты тогда грубо нарушил правила.

— Тогда меня слегка занесло...

— Ха-ха, я уже не в обиде. Драка на берегу реки — это тоже юность, разве нет?

— На деле зрелище оказалось куда болезненнее, чем я ожидал.

Да и больно было. Драться кулаками и правда не стоит.

— Такова реальность. Она не выглядит так красиво, как в историях.

Рейта рассмеялся, но продолжил пристально смотреть на меня.

— И всё же твои поступки действительно изменили нас. Без тебя я наверняка бросил бы школу и больше никогда не играл в футбол.

— ...Ну, и к лучшему, и к худшему.

— Что ты имеешь в виду?

Рейта озадаченно спросил.

— Просто... если бы меня не было, возможно, и той драки вообще не случилось бы.

Вернее, она точно не случилась бы. Я это знал.

Получается, именно я спровоцировал и драку Рейты, и последовавшее отстранение.

Тогда на него одновременно давили семейные проблемы и исчезновение Миори.

И наша ссора тоже наверняка стала одной из причин.

Но если бы не мой таймлип — то есть в мире первого круга, — по крайней мере исчезновения Миори не произошло. Поэтому и Рейта не ввязался в драку.

Если не вдаваться в скрытые обстоятельства, внешне он тогда без проблем окончил школу.

С этой точки зрения можно было решить, что я лишь зря создавал неприятности.

— Ха-ха, нет смысла так далеко забираться в прошлое.

Рейта, видимо, принял мои слова за шутку и рассмеялся.

Его реакция была естественной. Ведь изначальный ход событий знал только я.

— А, кстати. Нацуки, ты свободен вечером восьмого августа?

Рейта словно внезапно вспомнил об этом и сменил тему.

— Э-э... утром у меня клуб, а после обеда я свободен.

Расписание было забито, но вечера оставались сравнительно свободными.

— В Маэбаси ведь будет фестиваль фейерверков. Может, и в этом году пойдём все вместе?

— Точно, уже сезон фейерверков!

Из-за вечной занятости я совершенно об этом забыл.

Забыть одно из главных летних событий юности — позор на всю жизнь!

— Конечно, пойду... хотел бы я сказать, но...

— Если собираешься пойти вдвоём с Хосимией-сан, смело выбирай её.

Рейта понял, о чём я думаю, и сам предложил этот вариант.

— Я спрошу Хикари.

— Хорошо. Я не стану настаивать, просто в последнее время мы почти не виделись.

— ...Это верно. Раз уж есть повод, хочется снова собраться всем вместе.

После перехода во второй класс нас распределили по разным классам.

Клубы, подработки, пианино — каждый был занят собственной жизнью.

По отдельности мы, конечно, часто разговаривали, но возможностей собраться всем шестером стало заметно меньше.

— Эй, Рейта! Тренер велел всем собраться!

Окадзима-кун из футбольной команды позвал Рейту издалека.

— Тогда до встречи, Нацуки.

— Ага. Потом напишу в RINE.

Рейта вернулся в круг футболистов.

Ему и правда больше всего шло быть вот так, в центре команды.

— ...Ой, мне тоже пора на подработку.

Я посмотрел на часы и обнаружил, что прошло больше времени, чем казалось.

＊

Пообедав в бургерной у станции, я отправился в Café Mares.

До начала смены оставалось всего десять минут. Надо было скорее переодеваться.

— Эй, подожди...

В тот момент, когда я открывал дверь комнаты отдыха, мне послышался какой-то странный голос.

Но я спешил и всё равно распахнул дверь.

В следующее мгновение я понял, что означали те слова. Меня просили подождать.

За дверью оказалась переодевавшаяся Нанасэ.

— Х-Хайбара-кун...?!

Я на мгновение застыл от неожиданности, а затем поспешно отвернулся.

— П-прости!

Я с хлопком закрыл дверь. Ответа не последовало, лишь послышался шелест одежды.

Когда девушка переодевается в комнате отдыха, на дверь полагается вешать табличку «Переодеваюсь».

Раз таблички не было, значит, Нанасэ забыла её повесить.

Следовательно, я не виноват... наверное. По крайней мере, формально.

Пока я так рассуждал, дверь открылась.

— ...Прости. Теперь можешь войти.

Хотя Нанасэ извинилась, она смотрела на меня тяжёлым, недовольным взглядом.

— ...Нанасэ, ты злишься?

— Не злюсь. Это я забыла повесить табличку.

Но, вопреки словам, выглядела она явно раздражённой.

— Только... разве ты не слишком долго смотрел?

— Н-ничего подобного.

Она попала в точку, и голос у меня предательски сорвался. Звучало совершенно неубедительно.

[[image:/storage/reader-images/b7998c20fa38457a1d94fd6444d7915e2a716cdb.jpg]]

Я всё-таки парень!

Внутренне признав очевидное, я всё равно продолжал делать вид, будто ничего не произошло.

— Я просто от неожиданности застыл.

— То есть ты вовсе не разглядывал меня с ног до головы?

— Конечно нет. С чего бы мне такое делать?

И уж точно я не зацикливался на подробностях того, что увидел. Совершенно точно.

Спокойно. Нанасэ ведь мне как младшая сестра. Хотя, конечно, на самом деле она мне не сестра.

Нанасэ долго и пристально смотрела на меня, а затем глубоко вздохнула.

— Ладно. Лучше скорее переодевайся. Смена скоро начнётся.

— А-ага...

Я достал из своего шкафчика рабочую форму.

Но стоило мне начать переодеваться из школьной формы, как я почувствовал на спине взгляд Нанасэ.

— Э-э... Нанасэ-сан?

— Что?

— Мне тоже надо переодеться...

— Вот и переодевайся.

— Под таким взглядом это не очень удобно.

— Теперь и ты узнаешь, каково было мне.

Нанасэ фыркнула. Да ты всё-таки злишься!

— ...Л-ладно.

Впрочем, сама по себе необходимость переодеться при ней не была катастрофой.

Нанасэ не сводила с меня глаз, пока я расстёгивал рубашку.

Из-за светлой кожи было особенно заметно, как её лицо всё сильнее заливается краской.

— Слушай... если тебе неловко, можешь не смотреть.

Я не выдержал и указал на это, но Нанасэ сердито уставилась на меня.

— С чего мне смущаться, просто увидев парня без верхней одежды?

— Ну, тогда ладно...

Слова и цвет лица у неё совершенно не совпадали.

Я всё ещё оставался достаточно одет, так что ничего особенного не происходило.

...И всё же от её пристального взгляда мне стало не по себе.

Вот что она сама чувствовала минуту назад. Честно говоря, мне стало стыдно.

Я продолжил переодеваться.

— ...Я-я пойду вперёд!

Нанасэ, похоже, больше не выдержала и поспешно выскочила из комнаты отдыха.

— Эй, Юино-тян, ты чего?!

— Х-Хайбара-кун начал переодеваться!

— Чего?!

Снаружи донёсся разговор Нанасэ и Кирисимы-сан. Вот уж формулировка!

Я виноват, что случайно вошёл к ней во время переодевания, но не надо выставлять всё так двусмысленно!

＊

Сегодня нас на смене трое: я работаю на кухне, а Нанасэ и Кирисима-сан — в зале.

День будний, но из-за летних каникул среди посетителей много школьников и студентов. Впрочем, обеденное время уже прошло, так что особой суеты нет. В кафе царит спокойная атмосфера.

— Эй, Хайбара-кун.

Наверное, ей стало скучно, и Нанасэ заговорила со мной через стойку.

— Что такое?

— Ну... это...

Для Нанасэ такая нерешительность была редкостью.

— Посмотришь?

Она достала из кармана смартфон и показала мне экран.

Похоже, там были результаты фортепианного конкурса. В списке значилось имя Нанасэ.

— Ого, ты заняла призовое место?

— Да. Пока только на районном этапе, но я впервые за долгое время попала в число призёров.

Нанасэ счастливо улыбнулась.

В этот момент она почему-то выглядела совсем ребёнком.

— Поздравляю.

Я не знал, насколько серьёзным был этот конкурс, но результат явно стоил радости.

— Хи-хи, спасибо.

С музыкального фестиваля, на котором Нанасэ преодолела свой внутренний барьер, прошло уже около полугода.

Я слышал, что она снова начала участвовать в фортепианных конкурсах, но не ожидал, что так быстро займёт призовое место.

— Тебе так хотелось, чтобы тебя похвалили?

Кирисима-сан с ухмылкой подошла к Нанасэ.

— О чём вы?

— Ты же вся сияешь. Как щенок, который виляет хвостом.

Услышав сравнение Кирисимы-сан, Нанасэ вспыхнула до ушей.

Ну да, на её лице и правда словно было написано: «Похвали меня, похвали!»

После того музыкального фестиваля Нанасэ стала гораздо открытее выражать свои чувства.

Она больше не скрывала свою детскую сторону — и хорошую, и плохую. ...По крайней мере, передо мной.

— Юино-тян, влюбляться в чужого парня — плохая идея. Тем более если вы вместе работаете.

Кирисима-сан с серьёзным видом попыталась её остановить.

Выражение у неё было удивительно убедительным. Неужели личный опыт?

— Вы не так поняли, Кирисима-сан. Я для Нанасэ вроде старшего бра... мф!

Я хотел объяснить, что я для неё старший брат, но Нанасэ зажала мне рот ладонью.

— Скажешь ещё хоть слово — убью!

Пока перепуганная Нанасэ не давала мне договорить, Кирисима-сан продолжала:

— У меня тоже было такое: влюбилась в парня, у которого уже была девушка. Упивалась собственной несчастной судьбой и всё надеялась на шанс, даже говорила что-то вроде: «Ой, какая у тебя строгая девушка»...

Слишком уж жизненно звучит.

Вот они какие, общительные студентки с бурной личной жизнью.

— Но такие чувства никогда не делают тебя счастливой...

Кирисима-сан заметно поникла. Как всегда, её настроение скачет без предупреждения.

— Поэтому, Юино-тян, забудь Нацуки-куна! Хорошо?!

— Н-нет! Я вообще не испытываю к Хайбаре-куну ничего такого!

Нанасэ покачала головой в ответ на горячие уговоры Кирисимы-сан, которая, видимо, переживала за неё.

— Правда-а?

Но Кирисима-сан всё ещё сомневалась.

Неужели со стороны настолько заметно, что Нанасэ ко мне привязана? Хотя да, заметно.

— Тогда что ты думаешь о Нацуки-куне?

Кирисима-сан придвинулась к Нанасэ и задала вопрос в упор.

— Ну... он для меня вроде старшего брата...

Поняв, что дальше отнекиваться не выйдет, Нанасэ ответила честно.

— С-старшего брата?

— ...Да. Хотя мне и неприятно это признавать...

Произнеся это вслух, Нанасэ смутилась ещё сильнее.

Когда она заявляет такое прямо, даже мне становится неловко!

Я-то постоянно шучу на эту тему, но если Нанасэ говорит всерьёз, это уже совсем другое!

— Не думала, что Юино-тян превратится в такую коварную женщину...

Кирисима-сан потрясённо смотрела на Нанасэ.

— К-коварную женщину...?

Пока Нанасэ недоумевала,

— Это то же самое, что парень, который говорит: «Она мне как младшая сестра»!

Кирисима-сан резко ткнула в неё указательным пальцем.

— Такие парни сперва называют девушку сестрёнкой, а потом незаметно начинают ей изменять! Какая же это сестра?! У тебя что, тяга к запретным отношениям?! А?!

Похоже, слова Нанасэ задели Кирисиму-сан за живое.

Она ухитрялась яростно шипеть, не повышая голоса и не мешая посетителям.

В ней уживались разум и эмоции. Настоящий человек. (Что это вообще за вывод?)

— Н-неужели...?

Нанасэ, которую назвали коварной женщиной, явно была потрясена.

— Может, это ты заставляешь её так говорить?

Кирисима-сан внезапно перевела взгляд на меня. Я словно оказался под остриём меча.

— Н-нет, я её не заставляю...

Хотя вообще-то несколько раз просил называть меня братиком.

Я вспомнил об этом и замолчал, отчего давление Кирисимы-сан лишь усилилось.

— Вот поэтому красавчики часто оказываются подонками. Не позволяй такому тебя обмануть.

Обняв Нанасэ за плечи, Кирисима-сан продолжала сверлить меня взглядом.

— Не надо ставить меня в один ряд со всеми вашими бывшими.

После каждого расставания я выслушивал её жалобы, но со мной тех типов и сравнивать нечего.

— Ч-что значит «со всеми»?! Они вообще-то были хорошими людьми! Поначалу!

Зачем ты их так неуверенно защищаешь? Что ты к ним вообще чувствуешь?

— Но сейчас у вас хороший парень и вы счастливы, верно?

— Именно! Он совсем не такой, как те! И не изменяет!

Кирисима-сан счастливо улыбнулась.

Если первое достоинство парня, которое приходит ей в голову, — «не изменяет», прошлое у неё и правда мрачное.

— Хи-хи... Значит, я коварная женщина...

А Нанасэ, потрясённая словами Кирисимы-сан, горько усмехнулась.

— Эй, Нанасэ. Не принимай близко к сердцу.

— ...Ничего. Я ведь даже возразить не могу.

У Нанасэ на глазах выступили слёзы, и вокруг неё словно сгустилось мрачное облако.

— В любом случае, мужчины, которые изменяют, — подонки! Нацуки-кун, смотри не стань таким!

Кирисима-сан подвела итог разговору, который окончательно вышел из-под контроля.

— Да-да, понял.

В тот миг в памяти мелькнул профиль взрослой Миори.

«Я сделаю тебя счастливой».

...И что с того? Кирисима-сан права.

Я поклялся сделать Хикари счастливой. Поэтому изменять ей я не стану никогда.

И вдруг я вспомнил другие слова Хикари.

Тогда ей было больно и тяжело, но переживание оставило у неё противоречивые чувства.

...Даже если тот опыт как-то исказил её отношение к близости, это ничего не меняет!

＊

Колокольчик звякнул, возвещая о новом посетителе.

— Добро пожа...

Я уже собирался договорить, но невольно распахнул глаза.

— Привет, Нацу! Юи-Юи!

— Йо. Мы ненадолго.

В кафе вошли невысокая девушка и крепко сложенный парень — Ута и Тацуя.

Оба были в школьной форме и несли на плечах спортивные сумки.

— Добро пожаловать. После тренировки?

Работавшая в зале Нанасэ проводила их к столику.

— Ага! Сегодня мужская баскетбольная команда закончила тренировку одновременно с нами!

Ута весело болтала с Нанасэ.

Тем временем Тацуя подошёл ко мне.

Даже через стойку он казался огромным.

— ...Ты что, ещё крупнее стал?

— О, заметил? Полгода всерьёз качался — вот и результат.

Тацуя напряг мощные, словно брёвна, руки и широко улыбнулся.

— Похоже, в баскетболе я тебя уже никогда не обыграю.

— Проверим? Не хвастаюсь, но за этот год я стал гораздо лучше.

— Воздержусь. Если продавишь меня силовым ведением, я точно проиграю.

— Эй, решил уйти непобеждённым? Нечестно.

Тацуя ворчал, но вряд ли всерьёз.

Даже без проверки чувствовалось: он совершенно уверен, что сейчас победит.

Вообще-то ещё год назад в чистом мастерстве я ему уступал.

Тогда у меня было огромное преимущество: я заранее знал его стиль игры. Но победа есть победа. Если Тацуя станет профессионалом, буду хвастаться ею до конца жизни.

— Ну как новая команда?

Я задал почти тот же вопрос, что и Рейте.

— Никак. С такой игрой Интерхай нам только снится.

Однако ответ Тацуи оказался полной противоположностью ответу Рейты.

Говорят, на летнем турнире мужская баскетбольная команда Тацуи дошла до полуфинала префектурного отбора.

На первом круге, кажется, во втором классе они вылетели уже во втором раунде.

Такой рывок почти наверняка объяснялся тем, насколько вырос Тацуя как игрок. После знакомства со мной он решил стать профессиональным баскетболистом и явно превзошёл себя из первого круга.

— Тацуя, ты ведь теперь капитан?

— Ага. Не совсем моё амплуа, но попробую.

После летнего турнира третьегодки ушли из команды, и Тацуя стал новым капитаном.

Сам ход событий совпадал с первым кругом, но внутренний настрой Тацуи наверняка был совсем другим.

— Если Рейта и Ута справляются, то и я смогу.

— Это ты сейчас меня ругаешь? Я всё слышу-у!

Ута, до этого изучавшая меню за столиком, надула щёки и подошла к нам.

— «Даже Ута справляется»... Ты о чём?

— А, Нацуки ещё не знает? Ута теперь капитан женской баскетбольной команды.

Тацуя сказал это, легонько положив ладонь ей на голову.

— Ну... формально да...

— Я вообще не знал.

Ута с неоднозначным выражением лица убрала руку Тацуи и принялась объяснять:

— Я думала, новым капитаном точно станет Миорин — она единственная второклассница в основном составе. А потом Миорин вдруг заявила, что выдвигает меня! Почему я?!

Похоже, Уту это до сих пор не устраивало: она схватилась за голову.

— Ну... мне кажется, я понимаю Миори.

Ута в любой компании становилась душой коллектива и умела оживить атмосферу.

— А я точно справлюсь...?

— Но с тех пор, как тебя выбрали, уже прошло какое-то время, верно?

— Я стараюсь, но уверенности всё равно нет. И играю я не настолько хорошо.

— С тобой всё будет хорошо, Ута.

— Мне приятно это слышать, но у тебя нет никаких оснований так думать!

— Доказательства есть. Тогда ведь именно ты помогла Миори.

Когда Миори перестала отдавать передачи и поссорилась со старшими, именно Ута помогла обеим сторонам снова найти общий язык.

— Тогда...?

Ута непонимающе склонила голову, но тут же вспомнила и возразила:

— Н-но Миорин тогда спас ты, Нацу!

— Я лишь помогал Уте, которая сама пыталась спасти Миори.

Именно усилия Уты вернули нормальную атмосферу в разваливавшуюся команду.

Если подумать, её выбор капитаном казался скорее закономерным.

— Да и Мотомия на лидера не тянет.

— Согласен. Она вечно делает что хочет.

— За что вы так с Миорин?!

Ута потрясённо смотрела на нас с Тацуей.

— ...Ну, раз Нацу так говорит, я хотя бы постараюсь.

Ута произнесла это со вздохом.

— Всё равно удивительно: Тацуя, Рейта и Ута — все стали капитанами.

Насколько помню, на первом круге ни Рейта, ни Ута капитанами не были.

Я не имел отношения к этим секциям, поэтому причин не знал.

— Я решил стать профессионалом. Если не сделаю команду сильнее, всё это бессмысленно.

Лицо Тацуи было полно боевого духа.

— Летний отбор на Интерхай мы проиграли, но поняли, что можем бороться. В следующий раз победим.

— Удачи, Тацуя. Я за тебя болею.

— Можешь хоть сейчас вступить в баскетбольную секцию. Твой трёхочковый нам пригодится.

— Извини, но я решил всерьёз заниматься группой.

— Ц, тогда ничего не поделаешь.

Тацуя с лёгкой усмешкой вернулся к столику. Ута пошла за ним.

Наверное, они решили не отвлекать меня от работы слишком долго.

— Ута, что будешь?

— М-м... Я — омурайсу!

— Тоже неплохой вариант.

— Хи-хи, возьмёшь то же, что и я?

— ...Что за ерунда? Как-то мерзко звучит.

— Эй! Что ты говоришь девушке, которая тебе нравится?!

Пока я мыл посуду, они весело препирались.

— Итак, что будете заказывать?

Когда Нанасэ спросила, Тацуя ответил: «Два омурайсу».

— Надо же. А разве это не «мерзко»?

— Что поделать. Девушка, которая мне нравится, так хочет.

Тацуя пожал плечами, и Ута удивлённо распахнула глаза.

— Ч-чего-о? Я вовсе не просила тебя брать то же самое!

— Шучу. Я и сам хотел омурайсу.

[[image:/storage/reader-images/7830c435ad47bbb139cd22ab0536002098e08ed6.jpg]]

Похоже, у Уты не нашлось слов для возражения: она молча смерила Тацую недовольным взглядом.

— Заказ принят.

Посмеиваясь над этими двумя, Нанасэ вернулась ко мне.

— Два омурайсу. Хотя ты наверняка и сам слышал.

— Понял.

Ответив Нанасэ, я достал из холодильника яйца.

— В последнее время эти двое особенно хорошо ладят.

— Ага.

Они и раньше дружили, но после перехода во второй класс, кажется, сблизились ещё сильнее.

Тацуя не скрывал, что ему нравится Ута, а она принимала его чувства и порой даже поддразнивала его из-за них. В последнее время я часто видел, как они вместе возвращались с занятий в секциях.

— Наверное, потому, что Тацуя стал активнее за ней ухаживать?

— Похоже на то. Ута тоже явно не против, так что с такими темпами это лишь вопрос времени.

Нанасэ училась с Утой в одном классе. Наверняка она многое от неё слышала.

— Кажется, Хайбару-куна она уже окончательно отпустила.

Нанасэ была права. В последнее время я больше не чувствовал на себе взгляд Уты.

Наверное, она и в Café Mares пришла потому, что снова воспринимала меня просто как друга.

Если бы у неё ещё оставались чувства, Ута не стала бы делать ничего, что можно было истолковать как «я пришла повидаться с ним». Ведь она всё это время старалась не задеть Хикари.

После того как мы с Хикари начали встречаться, Ута явно стала держаться от меня на расстоянии.

Разумеется, в общей компании мы разговаривали как прежде, но наедине почти не общались.

А в последнее время она снова спокойно заговаривала со мной.

Наверное, решила, что теперь может разговаривать со мной как обычно.

«...Только не давай мне снова на что-то надеяться, ладно?»

Я вспомнил, как Ута плакала на осеннем школьном фестивале.

— ...Значит, мы действительно снова стали друзьями. Главное — это.

Мне было самую малость грустно. Но говорить об этом не стоило.

Готовя два омурайсу, я мельком посмотрел на столик у окна.

Ута без умолку рассказывала о сегодняшних событиях, а Тацуя время от времени поддакивал.

— За этот год Нагиура-кун сильно повзрослел.

— ...Ага. Хотя мне немного не хватает его прежней шумности.

Год назад Тацуя был типичным напористым экстравертом: не подстраивался под окружающих, а сам задавал тон. Теперь он внимательнее относился к окружающим и при необходимости умел сдержаться.

— Знаешь, Нагиура-кун в последнее время пользуется успехом у девушек.

— ...Правда?

— Да. С Хайбарой-куном ему, конечно, не сравниться, но Сиротори-куна он, возможно, уже обошёл.

Правда, после истории с дракой репутация Рейты неизбежно пострадала.

Почти все недоразумения уже разрешились, но мне всё равно казалось, что некоторые его побаиваются.

— Но у Хайбары-куна есть девушка, так что фактически Нагиура-кун, возможно, сейчас самый популярный.

— Вообще странно, что раньше он не пользовался успехом. Он ведь красавец.

— Раньше многие девушки его боялись. Но теперь он стал вести себя увереннее и спокойнее, верно? Всё больше девушек привлекает этот контраст.

Нанасэ весело рассуждала об этом, глядя на Тацую.

— А ты сама что думаешь, Нанасэ?

В последнее время Нанасэ тоже часто бывала рядом с Тацуей, и я спросил из чистого любопытства.

Она слегка удивилась, а затем тихо рассмеялась.

— Даже не знаю. Может, он и меня немного привлекает.

Похоже, утверждение, что уверенные мужчины нравятся девушкам, всё-таки было правдой.

...Погоди. Тогда с чего бы мне быть популярным?

Пока я об этом размышлял, оба омурайсу были готовы.

— Спасибо за ожидание.

Нанасэ отнесла блюда Тацуе и Уте, и те сразу взялись за ложки.

Попробовав по кусочку, оба повернулись ко мне и подняли большие пальцы.

Пустяк, а мне стало приятно. Пусть после перехода во второй класс нас распределили по разным классам и мы стали реже видеться, наша дружба никуда не исчезла.

＊

В толпе у турникетов станции Такасаки выделялась одна девушка.

— Нацуки-кун!

Заметив меня, Хикари расцвела в улыбке.

Она замахала обеими руками и побежала ко мне.

Парни, которые крутились поблизости и поглядывали на Хикари, недовольно цокнули языками и разошлись.

— Доброе утро, Хикари.

— Угу. Как будто давненько не виделись, да?

Мы не встречались с первого дня летних каникул — уже целую неделю.

Сияющая от радости Хикари была в белой блузке с короткими рукавами и мини-юбке — лёгком летнем наряде. Мини-юбки она носила редко.

— Этот наряд мне Юино-тян подобрала. Ну как?

Вот почему он немного отличался от обычных вкусов Хикари.

— По-моему, ты невероятно милая.

— Хи-хи, спасибо.

Хикари слегка покраснела и смущённо улыбнулась.

— В мини-юбке непривычно: всё так продувает. Хотя она милая, конечно.

Видимо, её беспокоили взгляды окружающих: Хикари то и дело одёргивала подол.

...Да уж, сразу видно вкусы Нанасэ.

Взгляд Нанасэ на Хикари временами довольно недвусмысленный — в том самом смысле. Хотя это моё махровое предубеждение.

Как бы то ни было, Хикари выглядела невероятно мило. Ей вообще шла почти любая одежда, но когда милая девушка надевала милый наряд, получалось просто до невозможности мило.

— Н-не смотри на меня так пристально...

Похоже, я сам не заметил, как слишком долго её разглядываю.

— Прости.

— Мне, конечно, приятно... Но ты слишком пялишься на мои ноги. Пошляк.

Хикари смерила меня укоризненным взглядом и несколько раз легонько ткнула кулачком в плечо.

Возразить мне было нечего, поэтому я решил, что лучше всего сменить тему.

— Давай уже пойдём.

Я уверенно — по крайней мере, мне так казалось — взял Хикари за руку и двинулся вперёд.

Мы прошли через турникеты JR и направились к платформе линии Рёмо.

Всю дорогу я держал Хикари за руку, но она почему-то выглядела недовольной.

— Что такое, Хикари?

— ...Нацуки-кун, ты, похоже, уже привык, да?

— К чему?

— Я каждый раз волнуюсь, а ты будто в последнее время уже привык! Так легко говоришь, что я милая, совершенно естественно берёшь меня за руку!

Хикари жаловалась, густо краснея.

— Что мне прикажешь на это ответить... Я тоже волнуюсь, между прочим.

— Правда-а? А по лицу и не скажешь. Такой спокойный.

— Ну, по сравнению с тем временем, когда мы только начали встречаться, я и правда стал немного увереннее.

Точнее будет сказать, что я просто научился лучше скрывать волнение.

— ...Нечестно. Почему только ты, Нацуки-кун?

Хикари внезапно резко потянула меня за руку, и я слегка пошатнулся.

В тот же миг к моей щеке прижалось что-то мягкое.

Я поспешно повернул голову и увидел победное выражение на лице Хикари.

— Чт... ты...

— Хи-хи. Вот теперь ты растерялся.

Хикари довольно улыбалась, хотя сама покраснела до ушей.

— Прямо здесь...

Я торопливо огляделся, но в пределах видимости никого не было.

— Я всё-таки проверила, что рядом никого нет.

— Но всё равно...

— ...Я перестаралась, да? Прости.

Похоже, Хикари тоже пришла в себя: она поникла и виновато извинилась.

При виде неё меня захлестнула нежность.

— Ну что с тобой делать.

Я положил ладонь ей на голову и ласково погладил по волосам.

Хикари покорно позволяла себя гладить и расплылась в глуповатой улыбке: «Хе-хе...»

Милая. Почему моя девушка настолько милая?

— Смотри, эти двое.

— Оба красные. Мило-о.

Оказавшаяся на платформе парочка, похожая на студентов, поддразнила нас.

Похоже, мы сами не заметили, как оказались в собственном мирке. Стыд какой.

Мы с Хикари начали встречаться прошлой осенью.

Сменились времена года, и снова пришло лето. Скоро будет уже год.

Казалось бы, даже мы уже должны были перестать вести себя как неопытная парочка, которая ничего вокруг не замечает... Но не перестали.

＊

Пересев с поезда на автобус, мы добрались до Кирю.

Сегодняшним местом для свидания стал Caribbean Beach — «море» префектуры Гумма.

Официальное название — бассейн Кирю Ниисато. Говорят, воду там подогревают остаточным теплом соседнего мусороперерабатывающего центра.

— Как ни странно, я здесь впервые.

— Правда? А я раньше приезжала сюда с родителями.

— ...А Сэй-сан вообще ходит в бассейны?

Я совершенно не мог представить, как он играет с ребёнком в бассейне.

— Не ходил. Поэтому мы приезжали вдвоём с мамой.

— Ох...

— Да ничего страшного. Толку-то от папы, даже если бы он пришёл.

Жестоко она с ним.

Впрочем, Сэй-сан сам довёл до такого отношения.

— Народу немало.

— Самая середина летних каникул всё-таки.

Болтая, мы встали в очередь на вход.

Большинство посетителей составляли семьи с детьми, остальные — компании школьников и парочки.

Было девять пятьдесят пять. Вход ещё не открыли, а парковка уже почти заполнилась.

— Здесь столько людей... Мы вообще сможем нормально поплавать?

— Думаю, тут гораздо просторнее, чем ты представляешь, Нацуки-кун. Всё будет хорошо.

Наконец посетителей начали запускать, и очередь быстро дошла до нас. Внутрь мы попали неожиданно легко.

Перед раздевалками мы с Хикари разошлись и отправились переодеваться.

Я взял те же плавательные шорты, что и прошлым летом: чёрные, простого фасона.

Переодевшись почти сразу, я вышел из раздевалки и прошёл к бассейнам.

Внутри уже было полно народу, но сам комплекс оказался огромным.

По крайней мере, ощущения тесноты не было.

Я подошёл к информационному стенду рядом с выходом из раздевалки.

На первом этаже находились детский бассейн и бассейн с течением, на втором — волновой и двадцатипятиметровый бассейны, а также водные горки. Ещё были джакузи и сауна.

Разглядывая схему, я ждал Хикари.

Причину лёгкого волнения даже объяснять не требовалось.

Ровно год прошёл с тех пор, как я в последний раз видел Хикари в купальнике.

Я всё-таки парень. Конечно, мне хотелось увидеть, как выглядит моя девушка.

— Прости, что заставила ждать, Нацуки-кун!

Голос раздался у меня за спиной.

Я обернулся и увидел Хикари.

Купальник на ней был не тот, что прошлым летом.

— ...Н-ну как?

В прошлом году она носила купальник с парео.

А в этот раз выбрала простой бикини.

Новый фасон был заметно смелее прошлогоднего, и Хикари явно стеснялась непривычно открытого наряда.

Я невольно засмотрелся и тут же смутился.

— К-купальник у тебя другой, не как в прошлом году.

— ...Угу. Купила новый. Мне идёт?

Хикари покраснела. Неудивительно, что окружающие парни то и дело поглядывали в её сторону.

С её красотой это было неизбежно, но мне всё равно становилось не по себе.

— Очень идёт.

— ...С-спасибо. Хотя мне всё-таки немного неловко.

Чувствуя чужие взгляды, она ёрзала и пыталась прикрыться.

— Это тоже вкус Нанасэ?

— Что? Нет, этот я выбрала сама.

И хорошо. Если бы такой смелый вариант подобрала Нанасэ, её вкус выглядел бы уж слишком двусмысленно. Пронесло... наверное.

— Может, он... слишком откровенный?

— ...То есть ты сама это понимаешь.

— Просто... я хотела, чтобы ты подумал, что я красивая.

— Ты очень красивая. Только мне не хочется, чтобы на тебя так смотрели другие парни.

Я неловко почесал затылок, а Хикари счастливо улыбнулась.

— Тогда пока прикроюсь.

Она достала из сумки рашгард и накинула его.

Застегнув молнию, Хикари сразу стала выглядеть гораздо скромнее.

— У тебя и кофта с собой?

— Угу. Я тоже не хочу, чтобы на меня слишком смотрел кто-то, кроме тебя.

Значит, мне смотреть можно. От этой мысли сохранять спокойствие стало ещё труднее.

Но внешне я упорно держал невозмутимое лицо.

— Я думал, ты придёшь в прошлогоднем купальнике.

— А ты в том же, что и год назад.

— Ага. С прошлого лета я его больше не надевал, так что это всего второй раз.

И всё же новый образ Хикари никак не выходил из головы.

...К тому же мне показалось, что по сравнению с прошлым годом она немного изменилась...

— Я тоже свой почти не носила...

Нет-нет, успокойся. Сейчас не время поддаваться глупым мыслям.

Сегодня мы приехали весело провести день в бассейне. Надо выбросить это из головы.

— Вообще-то, понимаешь...

Не подозревая, что я как раз пытался переключиться, Хикари тихо продолжила:

— Прошлогодний купальник стал мне немного тесен...

Где именно — спрашивать было неловко, да и ответ, похоже, был очевиден.

Вариантов было всего два, но я предпочёл не развивать эту мысль.

— ...

Когда я промолчал, Хикари легонько толкнула меня в плечо.

— ...Ну скажи хоть что-нибудь.

И что, по-твоему, я должен сказать?!

Сложность общения просто зашкаливала!

＊

Найдя место для вещей, мы первым делом пошли в бассейн с течением.

Вода была подогретой — не холодной, а приятно тёплой. Поток подталкивал в спину, и тело само двигалось вперёд. Хикари положила руки на арендованный круг и с довольным видом плыла по течению.

— Как хорошо-о.

Я шёл по воде рядом с ней.

Кстати, ходьба в воде почти не нагружает суставы и при этом отлично подходит для тренировки. Перед поступлением, когда я худел, часто занимался этим в бассейне при спортзале. Ностальгия.

— Добираться было далековато, но хорошо, что мы приехали.

— ...Ага.

Свидание в бассейне получилось из-за фразы Хикари: «Хочу и в этом году съездить на море». Неделю назад мы болтали по телефону и вспоминали прошлогоднюю поездку всей компанией. Мы с Тацуей соревновались в кроле, Миори перевернула мой круг и окунула меня, Ута расстреливала из водяного пистолета, я отдыхал с Нанасэ под зонтом, банан, на котором мы катались все вместе, перевернулся, за обедом мы с Рейтой и Тацуей несли какую-то чепуху, Серика поражала всех слишком сложными постройками из песка, а во время пляжного волейбола мне приходилось изо всех сил прикрывать Хикари, в которую все целились... Мы действительно наслаждались морем на полную.

То было почти чудесное лето. Его картины до сих пор стояли у меня перед глазами.

Но этим летом общей поездки на море не планировалось.

Мы немного обсудили поездку в RINE, однако попросту не смогли совместить расписания.

Все состояли в разных секциях: лёгкой музыки, мужского и женского баскетбола, футбола, литературы. Кроме того, у Нанасэ были занятия фортепиано, Хикари работала над романом, несколько человек подрабатывали, а у кого-то наверняка имелись семейные дела. Согласовать всё в таких условиях почти невозможно. В прошлом году свободные люди вроде меня могли подстроиться под остальных, но теперь всё изменилось.

— Жалко, что мы не смогли поехать все вместе... Спасибо, что пригласил меня сюда.

Хикари расстроилась, и я предложил ей бассейн. Конечно, он не заменит поездку на море всей компанией, но мне хотелось порадовать её чем-то другим.

— Забавно, правда? Прошлым летом все могли поехать, а я не знала, получится ли у меня. А теперь наоборот: я могу, зато всем остальным трудно.

За год меняется многое.

Моё предчувствие, что то лето больше никогда не повторится, оказалось верным.

— Хорошо, что мы тогда всё-таки поехали.

— Угу. Если бы я так и не попала туда, наверняка потом жалела бы.

— Даже скучаю по тем дням, когда сидел рядом, пока ты писала роман в кафе.

— ...Уже год прошёл. Тогда я доставила тебе столько проблем, Нацуки-кун.

— Даже я растерялся, когда внезапно узнал, что ты ушла из дома.

— И ведь сразу приехала на ближайшую к твоему дому станцию... Если подумать, я с самого начала собиралась положиться именно на тебя. Наверное, была ужасной девушкой, которая пользовалась твоей добротой.

— ...Ты сама это говоришь?

— Где-то в глубине души я верила, что ты обязательно меня спасёшь.

— Но разве ты меня тогда не недолюбливала?

— Поначалу — да. Хотя лицо мне нравилось с самого начала.

— Это что ещё за утешение?

На мою реплику Хикари тихо рассмеялась.

— В прошлое уже не вернуться, но пережитое стало опытом и сделало меня такой, какая я сейчас.

Фраза прозвучала нарочито возвышенно, словно строка из романа.

— Если бы не ты, я до сих пор была бы папиной марионеткой. Наверное, так и прожила бы жизнь без единого счастливого воспоминания о юности и постоянно об этом жалела.

Под водой Хикари незаметно переплела со мной пальцы.

— Поэтому, Нацуки-кун, я так счастлива сейчас: могу идти к мечте рядом с любимым человеком. И всё это благодаря тому, что ты меня спас.

Её улыбка сияла, словно радуга.

— Я тоже счастлив сейчас как никогда.

Когда-то моя юность была серой, а теперь я хотел переписать её в цвета радуги. В сущности, только это и двигало мной, но в последнее время всё больше людей меня за это благодарили. Если мои поступки делали счастливее тех, кто рядом, я тоже был рад. Значит, этот прыжок во времени не был бессмысленным.

— Это всё благодаря Хикари и друзьям, которые остались рядом со мной.

— Нацуки-кун, как ты умудряешься с таким серьёзным лицом говорить такие стыдные вещи?

— Вообще-то ты сама только что говорила ещё более смущающие вещи!

А ведь момент был таким трогательным! И тут она внезапно разрушила весь настрой!

— Нацуки-кун, хочешь тоже воспользоваться кругом?

Посмеиваясь, Хикари протянула мне круг.

— Тогда, пожалуй, воспользуюсь.

Я забрался внутрь и расслабленно опёрся на него.

Было приятно покачиваться на воде, отдаваясь течению.

Всё это время Хикари должна была идти рядом... но в какой-то момент исчезла.

Я только подумал, куда она делась, как ответ внезапно появился за моей спиной.

Хикари забралась в тот же круг позади меня и тесно прижалась к спине.

— Э-эй, Хикари?!

— Смотри, мы вдвоём едва-едва помещаемся!

Я оглянулся через плечо и увидел совсем рядом её мокрое, улыбающееся лицо.

Пока я лежал на круге, Хикари обняла меня со спины.

Она прижалась ко мне всем телом.

От такой близости я окончательно растерялся.

В бассейне с течением было полно людей, но все веселились в своих компаниях, так что особого внимания мы не привлекали... И всё же мне было ужасно неловко.

Я освободился от её объятий, нырнул и выскользнул из круга.

[[image:/storage/reader-images/01aa2b7323e520deed8ac1eff4e3090a5fe27817.jpg]]

— Эй, почему ты убежал?

Хикари недовольно надула щёки.

Похоже, она совсем не понимала, насколько сильно меня смущает. Хотя, зная Хикари, она вполне могла делать это нарочно... В любом случае страшновато. Вот она, роковая девушка.

— Ну ведь ты совсем ко мне прижалась...

После этих слов Хикари покраснела и отвела взгляд.

Наверняка это был тот случай: «Сделала нарочно, но смутилась, когда об этом сказали вслух»!

За десять месяцев отношений я понемногу научился понимать характер Хикари.

— ...Не говори так. Сам такой.

Вот кто бы говорил.

Пожалуйста, хватит меня так дразнить. Я и так едва сохраняю спокойствие.

Хотя, возможно, она именно потому и не беспокоилась, что доверяла мне...

— К-кстати, Рейта спрашивал, свободны ли мы восьмого августа.

Я решил изо всех сил сменить тему.

— Восьмого августа? ...А, точно. В этот день фестиваль фейерверков в Маэбаси.

— Он предлагает всем вместе сходить посмотреть фейерверки.

— Конечно пойдём! Хочу снова собраться всей компанией!

— Тогда отвечу Рейте.

— Хорошо!

Хикари с улыбкой кивнула и продолжила:

— Вообще-то я сама думала пригласить тебя, Нацуки-кун.

Вот почему она сразу всё поняла, услышав только дату.

— Но если мы пойдём все вместе, я всё равно увижусь с тобой. Двойная выгода.

— Только наедине мы не останемся и пообниматься не сможем.

— Значит, сегодня наверстаю!

— У-о-о?!

Хикари схватила меня за плечи и с плеском толкнула в бассейн.

Сама меня толкнула, а теперь беспомощно барахталась под водой. Я подхватил её.

Наши взгляды встретились. Паника на лице Хикари сменилась облегчением.

На одно мгновение наши губы соприкоснулись.

Мы вместе вынырнули на поверхность.

— ...Эй, Хикари?

Она ничего не ответила, повернулась ко мне спиной и выбралась из бассейна.

— Я устала. Давай немного отдохнём.

...Почему она выглядела такой спокойной?

Я тоже вышел из воды. Хикари почему-то всё время стояла ко мне спиной. Уши, видневшиеся между мокрыми прядями, пылали красным. Ничуть она не была спокойна.

— ...Тебе не понравилось?

— ...Нет, дело не в этом.

В последнее время Хикари не прекращала наступление. Хотелось, чтобы она хоть немного сбавила напор.

Моё сердце и так давно было прострелено; такими темпами оно скоро рассыплется на кусочки.

Мы встречались около десяти месяцев. Держались за руки, обнимались и целовались, но наши отношения оставались вполне невинными.

Впрочем, я не мог отрицать, что просто не понимал, когда и как нам сделать следующий шаг. Иногда мне казалось, что Хикари тоже об этом думает. Но мы всё ещё школьники, и я не знал, стоит ли нам торопить отношения.

За это время я понемногу привык к тому, что у меня есть девушка.

Я стал лучше понимать, как вообще проходят свидания.

Но дальше начиналась неизвестность. Я хотел, чтобы наши отношения развивались, однако боялся поспешить и ранить Хикари.

Здесь нельзя было вслепую рваться вперёд.

Нужно было серьёзно подумать о наших отношениях и не спеша решить, как двигаться дальше.

＊

Устав от плавания, мы отдыхали у бассейна.

Caribbean Beach был крытым, так что солнце здесь нас не изматывало.

Кондиционеров тут, конечно, не было, но всё равно куда лучше, чем снаружи.

— Нацуки-кун, как думаешь, чем ты будешь заниматься через десять лет?

Отпивая спортивный напиток, Хикари вдруг задала такой вопрос.

— С чего это вдруг?

— М-м, просто так? Ну, нам ведь уже пора задумываться о будущем.

И правда, уже наступили летние каникулы нашего второго года в старшей школе.

Пожалуй, уже пора было начинать думать, куда идти после выпуска.

— Даже не знаю... Наверное, устроюсь на обычную работу.

Пусть мы с Серикой и остальными всерьёз занимались группой, профессиональным музыкантом я себя в будущем не видел.

По крайней мере, сейчас моего мастерства не хватало даже на то, чтобы представить такой исход.

— А в какой компании ты работаешь?

— В крупной строительной компании.

Услышав мой короткий ответ, Хикари озадаченно захлопала глазами.

— ...Очень конкретно. Хочешь работать в строительной компании?

— Нет, ничего такого.

— Ну и ответ.

Хикари рассмеялась, позабавленная моими словами.

Неудивительно, что ответ прозвучал бессмысленно: я просто рассказал о недавнем сне.

Я думал о том, как сложилась бы моя жизнь, если бы никакого прыжка во времени не произошло.

Если дать этому название, пожалуй, подошло бы «правильное будущее».

В том «правильном будущем» я устроился на обычную работу и вновь встретил Миори.

Увидев её, я вспомнил о своих чувствах, и мы начали встречаться.

Всё было поразительно ясным и правдоподобным — настолько, что не верилось, будто это всего лишь сон.

— А кто тогда будет рядом с тобой, Нацуки-кун?

У меня похолодело в груди.

Хикари улыбалась и пристально смотрела на меня.

Наверное, ей казалось, что она просто заигрывает со мной.

— Конечно, ты, Хикари.

И я солгал.

Точнее, мне ничего не оставалось, кроме как солгать.

Я прекрасно знал, насколько проницательна Хикари.

Но всё равно не мог ответить, что рядом со мной была Миори.

— Я так и думала!

Хикари широко улыбнулась, явно довольная, что угадала.

— А ты, Хикари?

Ещё немного расспросов — и я мог выдать себя, поэтому перевёл разговор на неё.

— А я стану писательницей. И не просто писательницей, а автором бестселлеров!

— Вот это мечта.

Стоило мне поддакнуть, как Хикари с воодушевлением продолжила:

— Я дебютирую ещё в старшей школе, а потом поступлю на литературный факультет. Но первая книга будет продаваться не очень хорошо, поэтому после университета я стану работать в офисе папиной компании и писать романы параллельно.

— Как всё подробно.

— ...А потом, лет в двадцать пять, выпущу настоящий хит. Экранизация! Миллион проданных экземпляров! Заказов станет гораздо больше, доходы стабилизируются, и я смогу полностью посвятить себя книгам. Когда не останется основной работы, в жизни появится немного свободного времени... Но к тому моменту...

Ещё секунду назад голос Хикари звенел от радости, но вдруг совершенно потускнел.

— Рядом со мной не было тебя, Нацуки-кун.

Её печальный взгляд не отрывался от меня.

Почему она вдруг заговорила об этом? Всё звучало почти как расставание.

— Это я пренебрегла тобой. Работала, писала романы — и времени на встречи с тобой почти не осталось. Но даже тогда я ставила книги на первое место. Поэтому твои чувства постепенно угасли... а когда я это заметила, было уже поздно. Я исполнила мечту, но рядом со мной никого не осталось.

— Ты что, умеешь видеть будущее?

— Нет. Мне просто приснился такой сон.

— Тогда не стоит об этом переживать.

То же самое относилось и к моему сну. Он не заслуживал серьёзного анализа.

А его необычная правдоподобность наверняка объяснялась богатым воображением Хикари.

— Как бы занята ты ни была, я всё равно останусь рядом.

Услышав это, Хикари радостно кивнула.

— Спасибо, Нацуки-кун.

— Так вот почему ты сегодня всё время ко мне льнула?..

— ...Мне стало немного страшно. Хотя я и понимаю, что это всего лишь сон.

Хикари смущённо покраснела.

— ...Всё будет хорошо. Даже если это и правда настоящее будущее.

Даже если благодаря проницательности, логике и воображению Хикари тот сон оказался почти безошибочным прогнозом, выход всё равно существовал.

— Раз знаешь, что так случится, надо просто не допустить такого будущего.

Именно этим я всё это время и занимался.

Я знал первый круг и всё же менял мир второго.

— Понятно. Очень на тебя похоже, Нацуки-кун.

Хикари согласно кивнула.

А затем, словно ей внезапно пришла в голову новая мысль, спросила:

— Ты знаешь, что такое временной парадокс?

— Это когда путешественник вмешивается в прошлое и из-за этого возникает противоречие с настоящим... что-то вроде того?

Разумеется, я знал.

В конце концов, я сам пережил прыжок во времени.

Подобные теории я изучил сразу после возвращения в прошлое.

Правда, ответа на вопрос, что именно со мной произошло, так и не нашёл.

Оставалось считать, что бог исполнил моё желание «заново прожить юность».

— Почему ты вдруг об этом заговорила?

— Потому что по твоей логике получается временной парадокс.

Я ведь и правда сказал: если знаешь настоящее будущее, его можно переписать.

— Но тогда это «настоящее будущее» просто перестанет существовать, разве нет?

— ...Верно. Если считать, что всё это было лишь моей фантазией, никаких противоречий не возникнет.

— Тогда... — продолжила Хикари.

— Допустим, я знаю будущее через десять лет и вернулась в прошлое, чтобы его переписать... Значит, временной парадокс уже возник, верно?

...Почему она говорит о таком?

Наверное, её слова казались мне настолько убедительными потому, что я сам пережил прыжок во времени.

Слишком уж удобно считать, что случившееся со мной не может произойти с другим человеком.

И всё же в поведении Хикари не было ничего странного... кажется.

По крайней мере, вначале она поступала точно так же, как в первом круге, сохранившемся в моей памяти.

— Что в таком случае происходит с изменённым прошлым? Обычно выделяют три гипотезы.

Пока я размышлял, Хикари продолжила:

— Первая: попасть в прошлое можно, но вмешаться в него нельзя. Даже если попытаешься что-то изменить, сработает сила судьбы и сведёт усилия на нет. То есть ничего не произойдёт — и заставить что-либо произойти невозможно.

Она излагала всё на удивление складно.

— Вторая: настоящее изменяется вслед за вмешательством в прошлое. Например, если я вернусь назад и убью папу, то сама исчезну... что-то в таком духе.

Словно она давно и тщательно изучала этот вопрос.

— Третья: в момент возвращения в прошлое возникает параллельный мир. Поэтому сколько ни меняй прошлое, на мир, в котором я жила до прыжка, это никак не повлияет.

Это всего лишь предположение, обычная отвлечённая беседа — по крайней мере, так должно было быть.

— Какая гипотеза кажется тебе правильной, Нацуки-кун?

— ...Разве на такой вопрос вообще можно ответить?

— Скажи просто по наитию.

— Наверное, третья.

— Почему ты так думаешь?

— Да нет у меня причины. Просто показалось...

Разве что в последнее время мне снились слишком уж реалистичные сны.

В мире, где прыжка во времени не произошло, другой я проживал совершенно незнакомую мне жизнь.

— ...Просто мне хочется, чтобы верна была именно она.

Первую гипотезу опровергал уже тот факт, что я сумел вмешаться в прошлое.

Вторая была вполне возможна. Я не мог вернуться в будущее и узнать правду.

Поэтому мне хотелось верить в третий вариант.

Ведь если мои нынешние поступки переписывали то будущее,

если из-за них исчезали дни с Миори, когда мы признались друг другу в любви,

...я мгновенно понял, что этого мне не хочется.

— Спасибо, Нацуки-кун. Это мне очень пригодится.

Я вдруг заметил, что Хикари с серьёзным видом делает заметки в смартфоне.

— ...Твоя следующая книга будет научной фантастикой?

— Хи-хи, именно! Спасибо, что ответил всерьёз!

Хикари улыбнулась, словно подтверждая, что я угадал.

...Так это всё ради романа? А я зря разволновался.

— Представляешь, главная героиня возвращается в прошлое! И с помощью знаний из будущего лихо решает проблемы, от которых раньше страдала. По-моему, звучит интересно! А ты как думаешь?

— ...Н-ну, вроде бы?

Слишком уж похоже на моё положение — мне даже трудно воспринимать это как занимательный сюжет!

Правда, я сам ни разу не смог так вот лихо решить проблему с помощью знаний из будущего.

— Вчера вечером я всё думала об этой книге, а потом мне приснился кошмар, будто через десять лет мы с тобой расстались... Утром я проснулась и расплакалась.

Объяснив истинную причину разговора, Хикари осторожно взяла меня за руку.

— Но я была рада, что ты сказал, что такого не будет.

Даже глядя на солнечную улыбку Хикари, я не чувствовал радости.

Почему меня мучило странное чувство вины? Я ведь ничего не сделал.

...Даже если тот сон и правда показывал «правильное будущее».

Но теперь, когда я вернулся в прошлое и заново проживал юность, эта история меня уже не касалась.

Глава 2. В одно мгновение, словно фейерверк

Глава 2. В одно мгновение, словно фейерверк

…Кажется, мне приснился какой-то уж слишком эротический сон.

Почему-то я нарядил взрослую Миори в школьную форму. У меня что, настолько извращённые вкусы?

Что вообще творит моё «я» из «правильного будущего»? Хотя это же просто сон, да?

Да это уже скорее неправильное будущее. Особенно по части моих наклонностей.

В последнее время мне часто снятся до странности живые сны. Неужели это от неудовлетворённости?

Это было продолжение той линии мира, где я не совершил прыжка во времени, — «правильного будущего», недавно уже приходившего ко мне во сне.

Может, сказался разговор с Хикари в Caribbean Beach?

Для простого сна он слишком реалистичен, да и помню я его на удивление ясно.

Уже то, что происходящее во сне кажется мне логичным, ужасно странно.

Обычно во снах всё куда беспорядочнее. Например, действие идёт в старшей школе, а там вдруг появляется одноклассник из средней; или я непонятно почему оказываюсь за границей с кем-то из старших коллег. Проснёшься, обдумаешь — и ситуация совершенно бессмысленная. Да и сам сон после пробуждения помнишь лишь обрывками.

Вот это и есть обычный сон.

А здесь я уже вижу продолжение предыдущего сна. Это точно ненормально.

…Но предполагать, будто какая-то сверхъестественная сила позволяет мне подсматривать за собой из параллельного мира, — это уже слишком. Хотя, раз уж я сам совершил прыжок во времени, теперь вроде бы возможно что угодно. И всё же пока никаких странностей, кроме моего прыжка во времени, не происходило. Значит, куда вероятнее, что мне просто снится очень реалистичный сон. Я машинально поискал в смартфоне слово «сон», и первым мне попалось утверждение: «проявление инстинктивных желаний». Нет-нет… быть не может. Не может такого быть!

Если моё инстинктивное желание — наряжать взрослую Миори в школьную форму, это куда более серьёзная проблема. Так что пока решим, что тут замешано нечто сверхъестественное.

— Да-а, сколько же в мире загадочных происшествий. Ха-ха-ха!

— Братик, чего ты смеёшься сам с собой? Страшно вообще-то.

Оказалось, Намика приоткрыла дверь и выглядывала из-за неё.

— Я же говорил: не открывай дверь в мою комнату без спроса.

— Ну-у, ты же даже стука не замечаешь.

Ворча, Намика вошла и села на кровать.

— И вообще, зачем ты ко мне пришла?

— Давай вместе позавтракаем.

Сказав это, Намика принялась болтать ногами, свесив их с кровати.

Не верится, что это та же самая девочка, которая в первом круге только и делала, что смотрела на меня с презрением.

Уж больно ей хочется моего внимания. Похоже, пора подозревать, что у неё братский комплекс.

— …Ты ко мне не слишком привязалась? Всё-таки я Нацуки — вот тебя и тянет.

— Чё? Фу, мерзость. Лучше бы ты сдох.

Взгляд Намики мгновенно стал ледяным. Я всего-то немного пошутил…

Зато она сразу напомнила мне Намику из первого круга — аж ностальгия взяла.

＊

Мы с Намикой вместе позавтракали.

Сегодня на завтрак были кукурузные хлопья. И не надо называть это халтурой. Вот таким завтрак и должен быть. Как бы я ни любил готовить, каждое утро возиться с чем-то сложным всё равно лень.

— Братик.

Намика окликнула меня с места напротив.

— Что?

— Э-э… ну…

Намика замялась, явно не зная, как сказать.

Неужели это… признание? Она любит своего братика?!

— Я хотела попросить… поможешь мне с учёбой?

Ничего такого и близко не было. Ну да, разумеется.

Намика уже училась в выпускном классе средней школы. То есть вовсю готовилась к поступлению.

На летних каникулах она ходила на летний интенсив в подготовительном центре, а дома в основном тоже училась.

Намика вообще серьёзная. И оценки у неё всегда среди лучших.

— До обеда я свободен.

— …Правда? Спасибо.

Лицо Намики смягчилось от облегчения.

…И всё-таки почему она так ко мне привязалась?

Не сказать, чтобы я обращался с ней сильно иначе, чем в первом круге.

А, хотя теперь я часто ей готовлю. В первом круге я увлёкся готовкой уже после поступления в университет, когда стал жить один, так что для Намики никогда не готовил. Так вот в чём разница — прикормил?

— Тогда идём ко мне.

Дожевав хлопья, я пошёл за Намикой в её комнату.

Я давно туда не заходил. Возможно, вообще с тех пор, как она училась в начальной школе.

На письменном столе были разложены учебники, пособия и тетради.

— Я хотела спросить вот про это…

Похоже, она заранее отметила все задачи, с которыми не смогла справиться.

Намика способная. Она не из тех, кто заявляет: «Я даже не понимаю, чего именно не понимаю».

— Братик, ты разберёшься?

— Конечно. Братик у тебя вообще-то первый по успеваемости во всей параллели.

Я заявил это с самодовольным видом, но Намика совершенно серьёзно ответила: «Ага. Я правда считаю, что это круто».

…Я никак не ожидал, что она просто согласится, и сам потерял дар речи.

— Я тоже хочу быть похожей на тебя, братик.

Сев на стул и повернувшись к столу, тихо произнесла Намика.

У моей родной младшей сестры началась фаза «дере». Что мне теперь делать?

— Хватит смущаться, давай уже объясняй.

[[image:/storage/reader-images/617efde9f28466e939dfecb1bb1e3dc1e8d09c68.jpg]]

Намика развернулась ко мне на вращающемся стуле и одарила укоризненным взглядом.

— А-а, да… Кхм! Тогда начнём.

Кашлянув, чтобы скрыть замешательство, я принялся разбирать с ней задачи, которые она не понимала.

База у неё крепкая, поэтому схватывала она быстро. Отличная ученица.

Через два часа она уже могла решить все задачи, которые прежде ей не давались.

— Может, немного передохнём?

— Ага. Спасибо, братик.

Я пошёл в гостиную и сел на диван.

Намика приготовила мне холодный кофе, что было для неё необычно.

— …Это в благодарность за помощь с учёбой.

— Ха-ха, понятно. Спасибо.

Со своим стаканом холодного кофе Намика села рядом со мной.

— Как подготовка к экзаменам?

— М-м… нормально вроде.

— А куда ты вообще хочешь поступать в первую очередь?

В первом круге она, кажется, поступила в Женскую старшую школу Маэбаси.

— …В Рёмэй.

Тихо пробормотала Намика.

— Правда?

— Потому что тебе там, похоже, очень нравится.

…Похоже, я изменил и её выбор школы.

Хорошая это перемена или плохая, я судить не мог.

— На пробном экзамене у меня была категория B. Если ещё немного позаниматься, думаю, поступлю.

Если уже летом у неё прогноз B, то можно считать, что всё почти наверняка будет в порядке.

Вообще-то с её уровнем можно было целиться и в школу с куда более высоким конкурсным рейтингом.

— Если поступишь, целый год будем ходить в одну школу.

— …Ага.

Намика коротко кивнула.

…Сегодня она слишком уж покладистая — даже сбивает с толку.

— Слушай, а когда ты успел так хорошо учиться?

— Что?

— До поступления и сразу после ты только и делал, что качался, и я вообще не видела, чтобы ты учился. А потом вдруг стал первым по успеваемости. Хотя вступительные сдал едва-едва…

— …Я просто внимательно слушал на уроках.

Только это я и мог ответить.

Вопрос Намики был, в общем-то, вполне закономерен.

Ведь именно семья видит мои перемены лучше всех.

— И с гитарой, и с пением, и с готовкой — со всем так… Ты будто разом научился всему на свете. У тебя есть какой-то секрет? Или ты тайком тренировался там, где я не видела?

— …Второе.

В том, что я тренировался там, где Намика не могла видеть, лжи не было.

Вот только тренировался я в «мире до прыжка во времени» — это уже почти жульничество.

＊

Так или иначе, пообедав вместе с Намикой, я вышел из дома.

Сегодня впервые за долгое время у меня не было ни клуба, ни подработки. Точнее, я специально освободил день.

Потому что сегодня после свидания с Хикари мы все собирались на фестиваль фейерверков.

Само свидание с Хикари было учебной встречей — мы собирались расправиться с домашним заданием на каникулы.

Утром я ещё и занимался с Намикой, так что весь день невольно оказался посвящён одной только учёбе.

Но всё же это свидание отличалось от обычных.

А всё потому, что заниматься мы собирались — ни много ни мало — у Хикари дома!

Я доехал на электричке до станции Такасаки, а оттуда прошёл пешком минут пятнадцать — там и стоял дом Хикари.

Нужно было миновать дом Нанасэ, куда я приходил зимой, и пройти ещё немного дальше.

Это оказался невероятно солидный частный дом. Хотя нет, по размерам его вполне можно было назвать особняком.

Конечно, я примерно этого и ожидал, но, увидев всё своими глазами, всё равно невольно оробел.

Ну, Сэй-сан всё-таки вице-президент не последней компании. Разумеется, деньги у него водятся.

— Добро пожаловать, Нацуки-кун.

Стоило мне позвонить в дверь, как изнутри послышался быстрый топот.

Хикари — в очках и с собранными волосами — так поспешно распахнула дверь, будто бежала к ней со всех ног.

Она выглядела точно так же, как прошлым летом, когда писала роман в кафе.

Сегодня у нас учебная встреча, вот она и перешла в рабочий режим. Такая Хикари тоже казалась непривычной и милой.

— А родители?

— Папа на работе, мама ушла по магазинам.

Честно говоря, я изрядно нервничал, но, услышав это, с облегчением выдохнул.

Я и думал, что Сэй-сан будет на работе, но, выходит, её мама тоже ушла.

— Может, они специально решили нам не мешать?

— …Наверное. Сказали, что вернутся только поздно вечером.

Слегка покраснев, Хикари коротко кивнула.

Иными словами, сейчас мы с Хикари останемся в её доме вдвоём.

Вечером мы пойдём на фестиваль фейерверков со всеми, но до тех пор нас никто не увидит.

— Раз мы вдвоём… значит, можем делать что угодно.

Тихо пробормотала Хикари.

Ч-что угодно? Нет-нет, что угодно мы… всё-таки не можем!

Это уже слишком смело. Хотя, может, она вообще не это имела в виду.

— Мы ведь заниматься собирались?

— Д-да, точно. Что я вообще такое говорю? Ха-ха-ха-ха…

Хикари принялась обмахивать ладонями пылающее лицо и попыталась свести всё к шутке.

…Да она совершенно очевидно именно это и имела в виду!

— …

Повисла какая-то неловкая тишина.

Но уж в этом-то я, по-моему, точно не виноват!

— Л-ладно, для начала покажу тебе комнату!

Хикари поспешно отвернулась и повела меня за собой.

Я разулся и пошёл следом. Одна только длина коридора никак не вязалась с обычным жилым домом.

Мельком взглянув на огромную гостиную, я поднялся по лестнице.

На втором этаже Хикари открыла первую же дверь и вошла внутрь.

— Проходи.

— С вашего позволения…

Комната Хикари, куда я впервые попал, была обставлена довольно просто.

По сравнению с комнатой Нанасэ, заваленной всякими отаку-штуками, здесь казалось очень просторно.

Хотя сама комната была не то чтобы гигантской. Где-то восемь татами — около тринадцати квадратных метров.

Здесь стояли кровать, полки, письменный стол и стул. Ближе к центру лежал ковёр, на нём — большой столик, а по обе стороны от него — напольные подушки.

— Я принесу чай, а ты пока садись.

— Спасибо.

Как и велела Хикари, я сел на подушку и стал ждать чая.

Но почему-то никак не мог успокоиться и всё оглядывал её комнату.

На письменном столе стоял открытый ноутбук.

На экране виднелся недописанный роман. Наверное, тот самый молодёжный научно-фантастический роман, о котором она недавно рассказывала.

Похоже, Хикари и сегодня упорно шла к своей мечте стать писательницей.

— Заждался-я?

Хикари вернулась с подносом, на котором стояли стаканы с холодным ячменным чаем.

Потягивая принесённый чай, я достал из сумки учебные принадлежности.

— Хикари, сколько заданий ты уже сделала?

— А? Ну-у… пока ни одного.

Теперь понятно, почему она так мялась: Хикари ответила с явным смущением.

— Но половина каникул уже почти прошла…

— Н-ничего, как-нибудь справлюсь! У меня же хорошие оценки!

И правда, примерно с прошлой зимы успеваемость Хикари заметно выросла.

А после перехода во второй класс она всё время держалась среди лучших в параллели.

Но даже если сами задания давались ей легко, их всё равно было очень много.

— Ладно, давай начинать.

— Давай!

…Впрочем, в этом году и я был не в том положении, чтобы читать Хикари нотации. Увлёкшись клубом и подработкой, я закончил лишь около двадцати процентов заданий. Так дальше нельзя. Я совершенно не хотел в последний день каникул в панике доделывать всё разом. До вечера нужно было хоть сколько-нибудь продвинуться.

Когда мы наконец взялись за задания, время потекло в полном молчании.

Слышались лишь тиканье часов да шорох механических карандашей по тетрадям.

Я украдкой посмотрел на Хикари: она с поразительной сосредоточенностью решала одну задачу за другой.

— М-м-м…

Но, похоже, ей попалась сложная задача, и она озадаченно нахмурилась.

Хикари посмотрела на меня. Наши взгляды встретились.

— А-а, Нацуки-кун отвлекается.

— Ну-ну. Что-то не получается?

Проворчав: «Сменил тему…», Хикари придвинулась ко мне.

— Вот это…

— Понятно. И правда запутанная задача.

— А как её решать?

— Нужно либо дважды применить бином Ньютона, либо воспользоваться мультиномиальной формулой.

— А-а… вот как надо.

После короткого объяснения Хикари кивнула — теперь всё стало понятно.

Даже в математике, которая давалась ей хуже всего, она стала разбираться гораздо лучше.

По сравнению с прошлым годом мест, где Хикари спотыкалась, стало намного меньше.

Пока мы вместе делали домашнее задание, мне почти не приходилось ей что-то объяснять.

— Может, немного отдохнём?

Предложила Хикари, широко потягиваясь.

Когда она подняла руки, одна часть её тела невольно оказалась особенно заметной.

Взгляд сам собой потянулся туда, но я поспешно отвернулся. Сокрушительная сила…

— …Ты смотрел, да?

— …Нет. На что вообще?

В последнее время, заметив мой взгляд, Хикари всё чаще нарочно обращала на это внимание.

Раньше она, наверное, тоже всё замечала, но делала вид, что ничего не произошло… Что, виноват тот, кто смотрит? Да, признаю.

Мы оба, смущаясь, сделали шаг навстречу и перешли новую для нас границу — но дальше не зашли. Меня тревожило другое: тело словно само знало, что делать, хотя я никогда этому не учился. Эта пугающая уверенность перекликалась со сном о взрослом будущем — будто тело помнило то, чего я не переживал.

Наши смартфоны, лежавшие на столе, одновременно завибрировали.

Я взглянул на экран — пришло уведомление RINE.

В группе «Семейка Нацуки» появилось сообщение от Уты: «Мы уже скоро выдвигаемся!»

Я посмотрел на часы: уже четыре часа дня.

Встреча перед фестивалем фейерверков была назначена на шесть. Нам тоже пора начинать собираться.

Я снова посмотрел на Хикари. Она была совсем близко и смотрела на меня, ожидая ответа.

Почему-то в этот миг она напомнила мне повзрослевшую Миори.

— …Пойдём собираться.

— …Ага.

Я ответил, осторожно отводя взгляд, и Хикари кивнула.

＊

Мы молча направились вместе к станции Маэбаси.

Из-за фестиваля фейерверков вагон был заметно теснее обычного.

Нам с Хикари каким-то чудом достались места, и мы молча сидели рядом.

Повисла странная тишина — я даже не понимал, неловкая она или нет.

Поддавшись атмосфере момента, я натворил невесть что.

И теперь предстояло как ни в чём не бывало веселиться со всеми…

— …К-как мне теперь смотреть им в глаза?

Похоже, Хикари думала о том же: её щёки вспыхнули.

— Ведь мы только что… такое делали…

Хикари смущённо съёжилась и обхватила себя руками.

— …Не говори это вслух.

Вообще-то это ты сама всё начала!

Хотя я тоже послушно поддался, так что и моя вина тут есть.

— Слушай, Нацуки-кун… ты раньше с кем-нибудь делал что-то такое?

— …Нет.

— Э-э, правда?

Почему-то Хикари смотрела на меня с явным недоверием.

— Я не вру.

И действительно — ни слова лжи.

В памяти на миг всплыла Миори, но это происходило лишь во сне.

— М-м-м… и правда не врёшь…

Долго всматривавшаяся в меня Хикари наконец вынесла такой вердикт.

— …Как ты поняла? Хотя да, я и правда не вру.

— Нацуки-кун, тебя слишком легко читать.

— …Твоя проницательность, как всегда, пугает.

— И чего тут пугаться? Это же значит, что я всегда внимательно на тебя смотрю.

Хикари недовольно надула щёки.

Она прекрасно знала, что у меня не было романтического опыта, и всё же засомневалась — значит, я и правда показался ей слишком умелым. Но объяснить это было совершенно невозможно.

Я и сам понимал, что здесь что-то не так.

То же странное ощущение возникло, когда я без раздумий справился с застёжкой бюстгальтера, хотя не должен был знать, как.

Если что-то незнакомое приснилось тебе, оно ведь не должно от этого становиться знакомым.

…Что же со мной происходит?

＊

На время расставшись с Хикари, я направился в парк Сикисима, где проходил фестиваль фейерверков Маэбаси.

Солнце уже понемногу клонилось к закату, но небо пока оставалось светлым.

На месте встречи меня уже ждали Рейта и Тацуя.

— О, Нацуки.

— Ты от станции пешком пришёл? Далековато ведь.

— Прилично. Но автобусы сегодня наверняка забиты под завязку.

Зато получилась неплохая прогулка.

В последнее время клуб и подработка отнимали всё больше времени, и зал я частенько прогуливал.

— А вы с Рейтой на велосипедах, да?

— Конечно. Но даже велопарковки сегодня переполнены — пришлось повозиться.

— Та, куда мы поехали сначала, уже была забита. Пришлось срочно искать другую.

Рейта и Тацуя криво усмехнулись.

Разумеется, парни собрались раньше не просто так.

— О, Ута написала. Говорит, уже подходят.

Тацуя пробормотал это, глядя в смартфон.

Я огляделся и заметил в глубине парка трёх девушек.

Даже в толпе на фестивале они сразу бросались в глаза.

Причина была проста: все трое пришли в юкатах.

В юкатах и без того заметные девушки выглядели ещё эффектнее.

— Эй, ребята!

Размахивая рукой, Ута подбежала к нам.

На ней была ярко-красная юката, по которой распустились разноцветные цветы.

Та самая, что я видел на ней в прошлом году на празднике Танабата.

— Как и обещала, я нарядила Хикарин и Юи-Юи в юкаты!

С этими словами Ута обернулась.

На Хикари была светло-голубая юката, на Нанасэ — синяя.

Обе собрали волосы, и с непривычными причёсками выглядели совсем по-новому.

— Ну как?

— Мне идёт?

Неделю назад Ута заявила: «Раз уж такой случай, хочу надеть юкату!»

Хикари и Нанасэ поддержали её, и все трое решили взять юкаты напрокат в магазине кимоно неподалёку от дома Уты. Поэтому мы с Хикари и расстались по дороге.

Переодевшись, девушки добрались до парка Сикисима на машине мамы Уты.

— Всем троим очень идёт.

Как обычно, Рейта сказал это с мягкой улыбкой.

[[image:/storage/reader-images/adf20859936293bda009a0a55c59bc613ef55efa.jpg]]

Он по-прежнему умел походя и совершенно естественно делать комплименты.

— Спасибо, Сиротори-кун. А ты что скажешь, Хайбара-кун?

С озорной улыбкой Нанасэ обратилась ко мне.

— Эм… тебе идёт.

— Хи-хи. Сперва похвали Хикари.

Нанасэ потянула меня за щёку. Вот же — специально ловушку подстроила!

— А-а… значит, Нацуки-куну первой в глаза бросается Юино-тян.

Как и следовало ожидать, настроение Хикари тут же испортилось.

— Да нет же! Конечно, я считаю Хикари самой красивой.

— Совсем не верю-у. Ты ведь сначала Юино-тян похвалил.

— Всё не так, Хикари. Это Нанасэ меня подставила!

Я поспешно начал оправдываться, но Хикари демонстративно отвернулась.

Нанасэ, наблюдая за нами, весело хихикала. Ну погоди у меня.

Чуть поодаль разговаривали Тацуя и Ута.

— Хе-хе-хе, ну как?

— Чего ты всё вокруг меня крутишься?

— Ты же видишь девушку, которая тебе нравится, в юкате! Я думала, Тацу обрадуется!

— …Ну да. Вроде идёт тебе.

Тацуя произнёс это, отвернув лицо.

— Да не стесняйся ты, посмотри как следует!

Ухмыляясь, Ута попыталась снова встать прямо перед ним.

— Да что ты ко мне пристала?!

— Сам виноват, что нормально смотреть не хочешь!

Такая же шумная парочка, как всегда.

Нет… пожалуй, «как всегда» здесь уже не совсем подходит.

Их отношения понемногу менялись с течением времени.

Ещё прошлым летом Ута наверняка первым делом показала бы свою юкату мне.

Возможно, так было бы и сейчас. Но это будущее, которое я сам когда-то отверг.

Я не жалел о выбранном пути и больше не чувствовал к ней ничего лишнего. Теперь это было не бравадой.

Глядя на перепалку Уты и Тацуи, я чувствовал лишь тёплую радость.

За этот год мои чувства к Уте полностью изменились. Думаю, с ней произошло то же самое.

— Хикари.

Я взял её за руку, и она наконец посмотрела на меня.

— Ну-у?

Всем своим видом Хикари демонстрировала: «Я обиделась».

— Ты самая красивая на свете.

Я сказал это совершенно искренне, и Хикари несколько раз растерянно моргнула.

— …Н-не говори такое при всех!

Хикари возмутилась, покраснев до ушей. И что мне, спрашивается, делать?!

＊

На берегу реки в парке Сикисима, где проходил фестиваль фейерверков, уже было полно народу.

Мы неспешно шли, подстраиваясь под девушек в юкатах.

— Где расположимся?

— Вон там отличное местечко! Видно хорошо, а людей мало!

Ута указала на участок довольно далеко от центра площадки, где людей и правда было заметно меньше.

— Сразу видно местную — всё знаешь.

— Я здесь фейерверки уже больше десяти лет смотрю!

Ута гордо расправила плечи.

Мне не показалось: она и правда выглядела немного иначе.

— Ты, случайно, не подросла?

— О, Нацу заметил?! Представляешь, с прошлого лета я выросла на целых два сантиметра!

Радостно сообщила Ута. Значит, мне не показалось.

— Я тоже на два сантиметра вырос.

Тацуя словно решил с ней посоревноваться.

Я-то думал, он только в плечах раздался, а он ещё и вытянулся.

Я, к слову, вообще не вырос. Мой рост остановился ещё в девятом классе.

Хотя при моих ста семидесяти восьми сантиметрах жаловаться особо не на что.

— Отдай мне эти два сантиметра-а!

Насупившись, Ута принялась выпрашивать их у Тацуи.

— Если бы ростом можно было делиться, проблем бы не было. Да и мне самому ещё расти и расти.

Если Тацуя прибавил два сантиметра по сравнению с первым классом старшей школы, сейчас в нём где-то сто восемьдесят пять.

Для обычного человека это, конечно, высокий рост, но для того, кто метит в профессионалы, маловато.

Будь Тацуя разыгрывающим — ещё ладно, но он форвард. А форварду желательно быть не ниже метра девяноста.

Как ни крути, рост в баскетболе — сильнейшее оружие. Низкий рост сам по себе ставит игрока в невыгодное положение. Вот почему в баскетбольных командах столько великанов.

…И, скорее всего, Тацуя вырастет от силы ещё на один-два сантиметра.

Мой прыжок во времени на это никак не влияет, так что серьёзных перемен ждать не стоит.

Реальность сурова, но нынешний Тацуя, думаю, всё равно сможет осуществить мечту. Он и раньше не отлынивал от тренировок, а теперь, похоже, ещё и внутренне повзрослел по сравнению с первым кругом.

— Завидую. Мне бы тоже ещё чуточку подрасти.

— По-моему, вы с Утой сейчас как раз идеального роста — так милее всего.

— Му-у… Юи-Юи смотрит на нас с высоты!

За этой болтовнёй мы добрались до выбранного места.

На траве мы расстелили большой туристический коврик, который принёс Рейта.

Чтобы его не унесло ветром, придавили все четыре угла камнями подходящего размера.

Пока мы возились, небо окрасилось багрянцем. Смартфон показывал половину седьмого. Фейерверк должен был начаться после семи, так что времени ещё оставалось.

— Место застолбили — пошли к палаткам!

Радостно предложила Ута.

— Жрать хочу. Взял бы чего-нибудь… такояки, например.

— А я хочу окономияки!

— Зачем? Поешь окономияки у себя в ресторане.

— Я хочу попробовать окономияки не по маминому рецепту!

Ута в прекрасном настроении принялась что-то напевать.

Мы всей гурьбой потянулись за ней к центральной части площадки.

По обеим сторонам дороги вдоль реки тянулись ряды палаток. Народу постепенно становилось всё больше.

— Тут не слишком тесно?

— Да нет, на удивление терпимо.

Рейта был прав.

Людей собралось много, но дорога была широкой, поэтому толчея оказалась не такой сильной, как я ожидал.

…Во всяком случае, нашей компании из шести человек пока удавалось не потеряться.

— Хикари, что хочешь поесть?

Спросил я, отпивая воду, купленную заранее.

— М-м, дай подумать…

Хикари сделала задумчивый вид, а потом будто внезапно что-то вспомнила и прошептала мне на ухо:

— А что ты ел с Утой-тян в прошлом году?

— Кхе-кхе?!

Я поперхнулся.

— С чего вдруг такой вопрос?..

— Вы ведь ходили с Утой-тян на праздник Танабата.

— И при чём тут фестиваль фейерверков?

— Немного похоже: палатки, юкаты…

— …Откуда ты знаешь, что в прошлом году Ута была в юкате?

— Так и знала. Эта юката у неё с прошлого года, да?

Да это же наводящий вопрос! Меня пугают детективные способности Хикари.

— Вот почему ты смотрел на неё с такой ностальгией.

— …Да. Но никаких других чувств у меня нет, честно.

— М-м… ладно, этому я верю.

Шедшая впереди Ута весело разговаривала с Тацуей.

— Расскажи, что вы тогда ели вместе.

— …Якисобу.

Теперь, когда я об этом подумал, тот случай вполне можно было счесть косвенным поцелуем.

— Тогда я тоже куплю якисобу.

— …Решила посоревноваться?

— Перезапишу воспоминания Нацуки-куна-а.

Эм, Хикари-сан… мне уже немного страшно!

— Нацуки-кун, сюда, сюда!

Я последовал за Хикари к палатке с якисобой.

Пока мы с Хикари покупали якисобу, Тацуя взял такояки, Ута — окономияки, Нанасэ — яблоко в карамели, а Рейта — картофель с маслом и караагэ.

Выбравшись из торговых рядов, мы вернулись к расстеленному коврику.

К тому времени, как я уселся на нём по-турецки и перевёл дух, окончательно стемнело.

Единственными источниками света служили праздничные фонари да редкие уличные лампы. И те находились далеко, так что вокруг царил густой полумрак. Даже лиц друзей, сидевших на том же коврике, почти не было видно.

— Скоро начнётся?

— Минут через десять, наверное. Кстати, такояки офигенные.

— Дай мне одну!

— Я тоже хочу попробовать. Возьму одну.

— Тогда и я, пожалуй, угощусь.

— Эй, хватит хватать без спроса! Так у меня же половины не останется!

— Ну-ну, Тацу, я поделюсь с тобой окономияки-и.

— Раз так легко отдаёшь, значит, не особо вкусно оказалось?

— Ахаха!

— Не пытайся отшутиться!

— После окономияки из ресторана Уты всё остальное неизбежно проигрывает.

— Юино-тян, ты наешься одним яблоком в карамели?

— Не наемся, поэтому взяла у Нагиуры-куна один шарик такояки.

— Купи себе сама!

— На самом деле я немного поела перед выходом, поэтому почти не голодна.

— Тогда верни мой такояки!

— Что ты так кипятишься? Лизни яблоко в карамели и успокойся.

— Совсем дура?! Почему я должен лизать яблоко после тебя?!

Все шумно препирались, уплетая купленную у палаток еду.

Эта атмосфера казалась до странного знакомой, и мне было так радостно, что почему-то захотелось расплакаться.

Я почти не видел лиц, но и без того представлял, какие у всех были выражения.

— Нацуки-кун.

Сидевшая рядом Хикари легонько похлопала меня по плечу.

— Открой ротик.

Она поднесла палочками якисобу к моим губам, и я открыл рот, принимая угощение.

Острый вкус красного маринованного имбиря был что надо. Именно такого и ждёшь от фестивальной якисобы.

— О, Нацу и Хикарин тайком воркуют!

Ута нас разоблачила, и мы оба вздрогнули.

— П-простите…

Хикари неловко извинилась.

— Вы всё ещё такие влюблённые. Уже около года встречаетесь, да?

— Они вместе с прошлого октября, значит, примерно десять месяцев.

Рейта и Нанасэ принялись обсуждать нас.

В темноте лиц не разглядеть, но наверняка оба ухмылялись.

— Как думаешь, далеко они зашли?

— Хи-хи, уверена, дальше поцелуев дело не продвинулось.

Похоже, праздничное настроение ударило им в голову: разговор свернул на пошлые темы, которых они обычно не касались.

А для нас эта тема оказалась как нельзя более актуальной.

Ведь совсем недавно мы и правда зашли дальше поцелуев.

Мы встретились взглядами с сидевшей рядом Хикари, но она тут же отвела глаза.

— Хватит, хватит. Здесь вообще-то дети есть.

Положив ладонь Уте на голову, Тацуя осадил разошедшихся Рейту и Нанасэ.

— Кто тут ребёнок?! — возмущённо завопила Ута. Мы не удержались от улыбок.

Наверное, Тацуя просто решил нас выручить. Хотя Уту, за чей счёт он разрядил обстановку, было немного жаль.

В следующий миг раздался громкий грохот.

Я поднял голову к безоблачному небу. Оно было усыпано звёздами.

Среди ярко мерцающих звёзд прямо вверх устремился огонёк.

А затем с сухим «бах!» распустился в небе цветком.

Вокруг раздались восторженные возгласы.

— Фейерверк!

Кто-то из нас невольно выкрикнул это.

Разноцветные искры растаяли в небе.

И следом один за другим в ночи расцветали и осыпались новые световые цветы.

— Красиво.

Тихо произнесла Хикари, глядя в небо.

— …Да.

— Почему фейерверки такие красивые?

Хикари спросила, но ответа я не знал.

— Наверное, потому, что их форма меняется в одно мгновение.

Вместо меня ответила Ута.

— Мимолётность того, что существует лишь сейчас… делает сияние ярче.

Ответ Уты совпадал с тем, что я сам думал о юности.

Я так цеплялся за неё именно потому, что знал: однажды она закончится.

Если бы юность длилась вечно, я наверняка ни о чём не жалел бы.

— …Не хочу, чтобы всё менялось.

Продолжила Ута, глядя на фейерверки, один за другим распускавшиеся в ночном небе.

— Хотя понимаю… неизменного не бывает.

Я был не настолько туп, чтобы не понять, о чём она.

Наверняка она говорила о связи между нами шестерыми.

— А я хочу верить.

Тихо сказала Хикари.

— Почти всё меняется, но мне хочется верить, что бывает и неизменное.

Тем временем шоу фейерверков достигло кульминации.

Десятки зарядов взмыли одновременно, и по ночному небу заколыхались золотые колосья.

— Может, неважно, как меняется форма, пока корни остаются прежними?

— Юи-Юи, это ты о чём?

На озадаченный вопрос Уты ответил Рейта:

— Даже если нас распределят по разным классам, мы всё равно останемся вместе. Ты это имела в виду?

— Ха, необычно слышать от тебя такое.

— Ч-что? Мне тоже иногда хочется побыть сентиментальной!

На поддразнивание Тацуи Нанасэ ответила со смущением.

— Наша связь вечна. По крайней мере, мы можем в это верить. Правда?

Я обратился ко всем, и в темноте друзья переглянулись.

А потом все весело рассмеялись. Глядя на их улыбки, засмеялся и я.

Мы смеялись, пока не рассыпались искры последнего залпа.

После этого все замолчали. Но молчание ничуть не было неловким.

Мы продолжали смотреть в ночное небо, всё ещё оставаясь под впечатлением от фейерверка.

Мы проводили это время вместе. Вместе жили этим мгновением. Оттого я был счастлив.

— …Всё закончилось.

С сожалением прошептала Нанасэ.

Из далёких динамиков едва слышно доносилось объявление о завершении праздника.

Мы ещё какое-то время оставались под впечатлением, и вдруг Ута почти неслышно сказала:

— Что-то меня из-за праздничного настроения на стихи потянуло…

— Ута-тян, ну зачем ты вдруг протрезвела?! Теперь и мне стыдно!

— Если уж на то пошло, мне тоже неловко…

— Я лишь перефразировал слова Нанасэ-сан, так что, пожалуй, не считается.

— «Наша связь вечна!» — а вот Нацуки тут явно выдал самую стыдную реплику.

— Эй, не надо повторять! Я и сам всё понимаю!

От волшебного послевкусия фейерверка ничего не осталось.

＊

Расставшись со всеми, я вернулся домой.

Мы давно не собирались всей шестёркой, и сегодня было по-настоящему весело.

В групповом чате уже появился альбом с фотографиями, которые мы сделали сегодня.

По сравнению с первым классом этот чат оживал теперь куда реже.

Стоило немного пролистать переписку за второй класс — и уже начинались сообщения за первый. Мы стали проводить вместе меньше времени — вполне закономерный итог.

Возможно, в мире вообще нет ничего неизменного.

И всё же я тоже хотел верить, что есть вещи, которые не меняются.

Дома я принял душ и наконец освежился.

Сегодня не было невыносимой жары, а ночь выдалась сравнительно прохладной, но после стольких часов на улице я всё равно вспотел. Достав из морозилки мороженое, я увидел Намику, растянувшуюся на диване.

Её обдувал ветерок от вентилятора, пока она мирно посапывала. Футболка задралась, обнажив живот.

— Эй, простудишься.

— М-м… сходила на фейерверки и устала…

Оказывается, Намика тоже ходила на фестиваль с друзьями.

— С кем ходила?

— Меня… мальчик из класса пригласил…

— Чего-о?!

Похоже, Намика уже доросла до возраста, когда начинается школьная романтика.

— Но… кажется, было не особо весело.

…Не унывай, безымянный одноклассник.

— …Спать хочу.

Пока я ел мороженое, Намика снова уснула.

— Иди спать к себе.

Сколько я ни тряс её, она не просыпалась, так что пришлось взять Намику на руки.

Пока я нёс её в комнату, Намика сонно приоткрыла глаза.

— А-а… это ты, братик…

Пробормотав это, она с облегчением закрыла глаза.

Я уложил Намику на кровать и прикрыл живот одеялом.

— Намика. Если заведёшь парня, выбери кого-нибудь покруче братика.

— …Ага, поняла.

Она взяла и согласилась. А я вообще-то пошутил.

Я вышел из комнаты Намики, почистил зубы и вернулся к себе.

Стоило лечь на кровать, как я понял, что устал сильнее, чем думал.

Проваливаясь в сон, я почему-то предчувствовал одно.

— Сегодня мне снова приснится тот странный сон.

Глава 3. Подготовка к школьной поездке

Глава 3. Подготовка к школьной поездке

Летние каникулы закончились, и начался второй семестр.

Мы снова могли каждый день видеться со всей компанией.

На дворе уже сентябрь, но на улице всё ещё жарко. До конца лета, похоже, далеко.

Выйдя со станции Маэбаси и направившись к школе, я заметил, что вокруг постепенно становилось всё больше учеников Рёмэй.

Казалось, все вокруг были слегка взбудоражены. Отовсюду доносились радостные разговоры о встрече после долгого перерыва.

Я и сам с нетерпением ждал встречи со всеми в школе.

За каникулы я регулярно виделся только с теми, с кем пересекался по делам: Серикой и другими ребятами из клуба, Нанасэ на подработке и, конечно, Хикари. С Тацуей и остальными встретился всего несколько раз — на фестивале фейерверков и у меня на работе. Больше ни с кем не виделся.

Стоило мне войти в класс, как меня сразу кто-то заметил и поднял руку в знак приветствия.

— О, Нацуки.

Это был Тацуя. Он поманил меня к себе.

Тацуя, Рейта, Мэй и Кидзима стояли кружком и, похоже, болтали.

— Доброе утро.

— А, доброе утро.

— Здорово. Давно не виделись.

Подходя к ним, я ответил на три совершенно разных приветствия.

— Доброе утро, народ. Вижу, все живы-здоровы. Хотя Мэя я и вчера видел.

— Ха-ха, мы же занимаемся в одном клубе.

— А мы с фестиваля фейерверков не виделись?

— Ага. Мы с Нацуки не виделись уже недели три.

— Эй, выходит, по-настоящему давно тебя не видел только я?

Кидзима произнёс это с лёгкой обидой.

— Извини, в клубе дел было по горло.

— Ну, это я понимаю. Я сам на каникулах думал, что помру. Из-за Тацуи.

Кидзима и Тацуя состоят в одной баскетбольной секции.

— Если за долгие каникулы как следует не набрать форму, против сильных команд нам ничего не светит.

— Я всё понимаю, понимаю-то я всё, но…

Похоже, на летних каникулах Тацуя устроил им по-настоящему суровые тренировки.

— Как-нибудь все вместе в караоке сходим?

— Ага, конечно.

Кивнув на предложение Кидзимы, я вдруг задумался.

Мы с Кидзимой подружились лишь после перехода во второй класс.

Иными словами, мы ещё не настолько сблизились, чтобы я мог сам позвать его куда-нибудь. Хотя в эти каникулы я даже с близкими друзьями вроде Тацуи успел выбраться всего раз — но это отдельный вопрос.

В первом семестре второго класса я был по уши занят неурядицами в группе.

Возможно, из-за этого я уделял отношениям с новыми одноклассниками слишком мало внимания.

— Вы все домашку закончили?

Стоило мне сменить тему, как Тацуя первым поднял большой палец.

— Конечно. Я уже не тот, что прежде.

Как он и сказал, Тацуя действительно изменился.

В исходной истории после каникул он наверняка списывал бы оставшуюся домашку.

— Я тоже закончил ещё до начала августа.

Рейта, как всегда, всё сделал по плану.

— Ха-ха-ха… А я кое-как закончил в последний день… Вот и не выспался.

Мэй произнёс это, слегка отводя взгляд.

Ну, у него было много дел в клубе, да и домашки задали немало.

…И всё-таки почему у него такой виноватый вид?

— Только не говори, что ты списал домашку у Фунаямы?

— О-откуда ты знаешь?!

Реакция Мэя ясно показала, что я угадал.

— Что?! Вы меня подловили?!

Реакция Мэя оказалась такой забавной, что мы все рассмеялись.

В первом классе Мэй никак не мог влиться в коллектив, а со второго в основном держался с нами. Друзей у него прибавилось, и теперь школьная жизнь явно приносила ему удовольствие.

— А я только что закончил. Ещё немного — и меня бы вызвали к учителю.

С этими словами Кидзима пожал плечами.

Домашние задания на лето по каждому предмету нужно было сдавать на первом же уроке.

Не успеешь — получишь адскую комбинацию из выговора и дополнительных заданий.

— А ты как, Хайбара?

— Кое-как закончил три дня назад.

Отвечая на вопрос Кидзимы, я криво улыбнулся.

— Решишь, что всё будет как в прошлом году, — и пожалеешь. Я вот уже пожалел.

— Это точно.

В первом классе попадались в основном простые задачи, а во втором всё чаще встречались сложные — точнее, такие, способы решения которых я успел забыть, — и пришлось повозиться сильнее, чем ожидал. Если не начну учиться чуть больше, удерживать первое место в параллели станет трудно. Не то чтобы я вообще ставил себе цель оставаться первым, но с прицелом на будущее хорошие оценки точно не помешают.

Естественно-научное направление я выбрал как раз после серьёзных размышлений о будущем.

Чтобы сделать Хикари счастливой, я не могу позволить себе бесцельно болтаться по жизни.

Конечно, в группе я играю всерьёз, но, если она так и не добьётся успеха, в какой-то момент придётся поставить точку. Например, после окончания университета.

Пока я прокручивал в голове все эти мысли, остальные продолжали болтать.

Я рассеянно оглядел класс. Похоже, пришла уже примерно половина учеников.

— Все, смотрю, в порядке.

— Привет-привет~

— Всем добрый день. Давно не виделись.

К нам подошли Фудзивара, Курахаси и Фунаяма.

Это почти все, с кем мы обычно держимся в классе, но на самом деле есть ещё один человек.

Я посмотрел на дверь и встретился глазами с девушкой, которая как раз входила в класс.

Первой мелькнула мысль: какая же она юная. Собранные в хвост чёрные волосы казались до боли знакомыми. Ростом она была лишь немного ниже, чем во взрослом возрасте. Миори легко улыбнулась и направилась к нам.

— Привет, народ. Давно не виделись.

Миори была всё той же, какой я помнил её до летних каникул.

Разумеется. В реальности ведь ничего не произошло. Сон видел только я.

И всё же, прекрасно это понимая, я не мог отвести от Миори глаз.

— …Что-то случилось?

Заметив, что я застыл, Миори слегка склонила голову набок.

— …Нет, ничего.

Я покачал головой и отвёл взгляд.

Начался второй семестр. Значит, с Миори, которая учится со мной в одном классе, мы теперь будем видеться каждый день.

Почему же такая обыденная вещь казалась мне страшной?

— Кстати, раз уж речь о втором семестре второго класса…

— Школьная поездка!

Миори и Фудзивара рассмеялись, словно сразу оказались на одной волне.

— А, совсем забыл. Точно, нас же ждёт и школьная поездка.

Кидзима произнёс это, ударив кулаком по раскрытой ладони.

— Эй, школьная поездка — главное событие старшей школы, разве нет?

Тацуя прав: назвать её одним из главных событий юности — вовсе не преувеличение.

Забыть о ней — просто немыслимо. Я вот все каникулы так ждал, что ночами не спал!

— Да я, конечно, жду. Просто из головы вылетело.

— Сегодня только первый день после каникул, а у нас, говорят, уже начнётся организационное собрание~

Курахаси произнесла это своей растянутой манерой.

Школьная поездка назначена на конец сентября.

Второй семестр только начался, но, если не приступить к планированию сейчас, мы уже не успеем.

— А куда мы едем?

На простой вопрос Миори ответил Рейта.

— На Окинаву.

— О-о, здорово.

— Давайте все вместе сфоткаемся у моря~

— Отличная идея. Я тоже хочу.

Наблюдая за их дружеской болтовнёй, я задумался.

В первый круг при распределении по группам я остался лишним и попал к людям, с которыми до того не обменялся ни словом. Всю поездку им приходилось со мной церемониться. Простите. Лучше бы я тогда остался дома.

Никогда прежде я так сильно не сожалел о своей серой юности.

Именно поэтому на этот раз я хочу насладиться школьной поездкой по полной.

А для этого нужно как следует всё распланировать.

— Нацуки, что-то случилось?

Наверное, Рейта заметил, что я замолчал, и окликнул меня.

— Да нет… Просто подумал, как же я жду поездку.

— …Ага.

В конечном счёте все мои поступки служили одной цели — изменить цвет собственной юности.

Сделать Хикари счастливой, веселиться со всеми, подрабатывать ради денег, всерьёз играть в группе… Все мои действия вели к одной и той же цели.

Мне и самому казалось, что я действительно стараюсь.

То, что в последнее время моя юность была окрашена всеми цветами радуги, — результат, которого я добился сам.

Теперь у меня есть всё, чего я когда-то хотел.

Поэтому сейчас я буду думать лишь об одном: как прожить эту радужную юность без остатка.

＊

Наступил последний утренний урок — время организационного собрания.

— Итак, начинаем готовиться к школьной поездке.

Стоило классному руководителю это сказать, как по классу прокатилось радостное «О-о-о!».

Похоже, одноклассники тоже воодушевились. Всё-таки школьная поездка — событие не из мелких.

— Вкратце объясню расписание. В первый день вы собираетесь в школе, после чего автобус отвезёт вас в аэропорт Ханэда. Сразу предупреждаю: опаздывать строго запрещено. Пообедаете в самолёте, а вскоре после полудня по плану прибудете в аэропорт Наха. В первый день в Молодёжном центре префектуры Окинава пройдёт занятие, посвящённое миру.

Раздав нам распечатки, учитель невозмутимо продолжил объяснять расписание.

— Утром второго дня осмотрим замок Сюри. После обеда запланирована прогулка по улице Кокусай-дори и другим местам.

Слушая расписание, я вспомнил позорные страницы первого круга.

Во второй день все передвигались вместе, поэтому держаться своей группы было необязательно. Но для меня это означало остаться одному. Идти в общей толпе, оставаясь в одиночестве, было неуютно.

— В третий день каждая группа отправится на экскурсию на такси. Вечером пройдут развлечения на пляже. В четвёртый день вы поедете из гостиницы в аэропорт Наха. А дальше останется только вернуться домой.

Объяснение учителя совпадало с моими воспоминаниями.

Отношения между окружающими заметно изменились по сравнению с изначальной историей, но такие крупные события, как школьная поездка, в основном остались прежними. В конце концов, моё влияние не настолько велико.

— В общих чертах всё так. Хотя расписание может измениться в зависимости от погоды.

— Погода, значит…

С соседней парты донёсся тихий голос.

Повернувшись, я увидел Миори: подперев щёку рукой, она смотрела перед собой с явным сомнением.

Да, Миори сидела рядом со мной. Причина проста: после перехода в новый класс нас рассадили по японскому алфавиту. «Ха» в Хайбара и «мо» в Мотомия — хотя всё, конечно, зависело от фамилий остальных одноклассников — обычно оказывались в соседних рядах. Вот мы и оказались рядом.

— Что-то случилось?

— Да нет, просто подумала: вот будет неприятно, если налетит тайфун.

Действительно, часто говорят, что на Окинаве нужно особенно опасаться тайфунов.

Мол, из-за того, что она находится южнее Хонсю, тайфуны чаще проходят поблизости.

— …Наверное, всё будет нормально.

— Почему ты так думаешь?

По крайней мере, в моём первом круге никакого тайфуна не было.

Но сказать ей об этом я не мог, поэтому лишь пожал плечами.

— Просто так кажется.

— …Ну, сейчас всё равно бессмысленно об этом думать.

Миори посмотрела на меня с лёгким укором и вздохнула.

Пока мы разговаривали, учитель продолжал объяснение.

— А теперь к главному вопросу на сегодня: план экскурсии на такси в третий день вы составите сами.

Услышав это, ученики в разных концах класса радостно загудели.

— Поэтому сначала разделитесь на группы. В каждой должно быть по шесть человек: трое парней и три девушки. Из-за общей численности наверняка получится несколько групп по семь человек, но разберитесь как-нибудь сами.

Учитель Асакава, ставший нашим классным руководителем во втором классе, в таких случаях особо не заморачивался.

Хотя можно сказать и иначе: он просто оставляет всё на усмотрение учеников. Может быть, он нам доверяет.

Класс тут же загудел.

Все начали собираться с близкими друзьями, образуя несколько групп.

— Нацуки, что будем делать?

Тацуя и Рейта подошли к нашим партам.

— Группа из шести человек… Есть над чем поломать голову.

В нашей обычной компании пять парней и четыре девушки. Разделиться всё равно придётся, но как именно?

— Да объединитесь вы втроём. А я пойду с Синохарой!

Возможно, решив проявить такт, Кидзима сказал это, обняв Мэя за плечи.

Затем Кидзима позвал Моги из теннисного клуба, и они образовали группу из трёх парней.

— У-у… Неужели я не останусь лишним… Никогда ещё не был так счастлив…

Почему-то Мэй прослезился от счастья. Я тебя понимаю.

Так приятно, когда тебя принимают в компанию, даже если ты сам никого не позвал.

— Тогда мы, получается, вместе?

— Эй, да это же точь-в-точь как в прошлом году.

Так мы с Тацуей и Рейтой объединились втроём.

Свежестью здесь и правда не пахнет, зато с ними спокойно.

С Тацуей и Рейтой точно будет весело.

— Теперь осталось найти трёх девушек…

Оглядев класс, я заметил, что парни и девушки уже собрались в отдельные тройки, но никто не решался заговорить с противоположным полом. Все выжидали. Ведь если сейчас кого-нибудь пригласить, это может выглядеть так, будто человек тебе нравится. Возникла странная патовая ситуация.

— Э-эм… Может, пойдём вместе?!

Первой, словно набравшись решимости, к нам обратилась Иноуэ.

Мы редко разговариваем, и, насколько я знаю, она довольно тихая девушка.

Двух девушек рядом с ней я тоже знаю разве что по именам и почти никогда с ними не общался.

Я не понимал, почему она решила обратиться именно к нам.

— …Я хотела быть в одной группе с Нагиурой во время школьной поездки.

После слов Иноуэ по всему классу прокатился взволнованный гул.

— Что… со мной?

Тацуя удивлённо показал на себя.

Покраснев, Иноуэ коротко кивнула.

— Э-э, нечестно! Мы тоже хотим быть в группе с Нагиурой и его друзьями!

С весёлым девичьим визгом к нам приблизилась Ояма.

Ояма и её подруги выглядели как компания гяру, и с ними мы общались хотя бы чаще, чем с Иноуэ. Поэтому их приглашение само по себе не удивляло… Но я и представить не мог, что всё обернётся так.

— Тогда и мы тоже…

Следом робко подняли руки девушки ещё из нескольких групп.

Т-Тацуя… пользуется популярностью! Нанасэ была права!

— Эй-эй, что вообще происходит?..

Сам Тацуя тоже растерялся.

Разумеется, едва ли все поднявшие руки метили именно в Тацую.

Хотя неловко говорить это самому, наверняка кто-то хотел бы оказаться в группе со мной или Рейтой.

— Ну, раз уж выпала такая возможность, лучше провести поездку с красавчиком. Даже если встречаться с ним всё равно не получится.

Миори равнодушно пожала плечами.

— …А ты сама?

— Мне всё равно. Подойдёт любая группа.

Похоже, Миори объединилась с Курахаси и Фудзиварой.

— А Фунаяма?

— Сказала, что пойдёт с другими. Кажется, она попала в одну группу с Синохарой.

Проследив за взглядом Миори, я увидел, что Мэй и остальные стоят кружком вместе с Фунаямой и её подругами.

— Ёко нравится Кидзима, поэтому, говорят, они с Сидзуки заключили союз.

— Союз?

— Ёко хочет быть вместе с Кидзимой, а Сидзуки — с Синохарой. У них совпали интересы.

— Они подошли к делу на удивление стратегически…

Объяснение Курахаси сразу всё прояснило.

— Всё-таки школьная поездка — идеальная возможность найти себе пару.

Если верить воспоминаниям о первом круге, тогда действительно образовалось немало пар.

— Хотя Хайбару это уже не касается.

Курахаси пожала плечами.

Ну да, у меня ведь уже есть девушка — Хикари.

— Думаю, они ещё и торопятся. Уже второй семестр второго класса, и если упустить эту возможность, то на школьную жизнь с любимым человеком останется совсем мало времени. Скоро ведь начнётся подготовка к вступительным экзаменам.

— …Рейта, ты сейчас это в каком качестве говоришь?

Миори тут же поддела Рейту за это объяснение.

Пока мы вполголоса обсуждали происходящее, Тацую окружили девушки.

— Что делать-то?

Обернувшись, Тацуя растерянно обратился к нам.

— По-моему, есть только один способ уладить всё мирно.

Рейта перевёл взгляд на Миори.

Поняв намёк, Миори издала странное «у-э-э».

— Вы вообще понимаете, сколько ненависти других девушек мы на себя навлечём?

— Разве для вас это ещё что-то меняет?

Курахаси с безмятежным видом безжалостно поддела Миори.

Миори простонала: «Кх…» — и, не найдя возражений, отвернулась.

— Нацуки, ты ведь тоже не против?

Услышав вопрос Рейты, я ненадолго заколебался.

И правда, было бы жаль проводить такую драгоценную часть юности, как школьная поездка, с людьми, с которыми я почти не дружу.

Юность потому и приносит радость, что проводишь её с близкими людьми.

Значит, лучший вариант — объединиться с Миори и остальными. Я и сам прекрасно это понимаю.

Но… перед глазами у меня всё время маячила взрослая Миори.

Можно ли мне в таком состоянии ехать с Миори в школьную поездку?

— …Что такое?

Заметив мой взгляд, Миори слегка склонила голову набок.

— …А, нет, ничего. Конечно, я не против.

В конце концов, я мог ответить только так.

— Тогда так и сделаем. Я им объясню.

Рейта направился к Иноуэ и Ояме, словно сменяя Тацую.

— Простите. Вообще-то мы решили объединиться с Миори и остальными.

На извинения Рейты ответили недовольным хором: «Э-э?!»

— Рейта-кун, тебе всё ещё нравится Миори-тян?

— Ну, вроде того.

Ояма как ни в чём не бывало задала довольно бестактный вопрос, а Рейта с той же лёгкостью от него отмахнулся.

Рейте удалось кое-как успокоить недовольных Иноуэ и Ояму, но в классе повисло общее недоумение: «И что теперь делать?» Несколько групп, включая Мэя и остальных, уже сформировались, однако большинство парней и девушек по-прежнему топтались на месте.

Наблюдавшая за происходящим Фудзивара вздохнула.

— Ничего не поделаешь… Пойдём, Хайбара-кун.

— А, я?

— Мы ведь сами всё это заварили. Конечно, ты идёшь.

Как и в первом классе, Фудзивара была среди девушек чем-то вроде лидера и привычно принялась разруливать ситуацию. Проще говоря, сводить компании парней и девушек. Как на групповом свидании, что ли?

Хотя на групповых свиданиях я никогда не бывал.

Так или иначе, мне пришлось помогать Фудзиваре, обходившей весь класс.

Я выяснял у компаний парней, с какой компанией девушек они хотят объединиться, а Фудзивара спрашивала то же самое у девушек. На основе этих сведений мы сводили компании и формировали группы.

Честно говоря, было бы проще разыграть всё по жребию между парнями и девушками. Но тогда и нам пришлось бы распустить свою группу и положиться на удачу, иначе это сочли бы несправедливым. Раз уж мы выбрали поездку с близкими друзьями, придётся взять на себя часть хлопот.

— Ну что, кажется, всё?

Минут за десять с небольшим все группы наконец определились.

Мы сдвинули парты, расселись группой и начали обсуждение.

Пока мы двигали парты, нам раздали памятки: как передвигаться группами, где находится гостиница — начальная и конечная точка маршрута, — и другие сведения.

Как мы и решили, в нашу группу вошли шестеро: я, Тацуя, Рейта, Миори, Фудзивара и Курахаси.

— Итак, насчёт нашей группы…

Фудзивара сразу взяла слово.

Хорошо, когда в такие моменты кто-то берёт всё в свои руки.

— Что будем делать, Хайбара-кун?

Но стоило мне так подумать, как Фудзивара почему-то первым делом обратилась ко мне.

Остальные тоже не стали комментировать её выбор и молча посмотрели на меня.

— …А, я?

— Ты ведь наверняка уже составил план — я тебя знаю.

Миори произнесла это с усталым видом.

— Да с чего ты взяла… Хотя кое-какой план у меня есть.

— Так я и знала.

Миори самодовольно усмехнулась.

— Но лучше всем обсудить и решить вместе.

Признаю. Да, я действительно заранее составлял план школьной поездки!

Всё-таки это главное событие второго класса, и я его очень ждал.

Но это не значит, что я хотел пренебречь мнением остальных участников группы.

— Для начала покажи. Будет от чего оттолкнуться.

Раз уж меня так просят… Ничего не поделаешь.

Я показал всем листок с составленным планом экскурсии на такси.

— Ого…

Фудзивара широко раскрыла глаза.

— Ничего себе. Ты, оказывается, так ждал школьную поездку.

Курахаси захлопала в ладоши.

— Ахаха, умора.

Миори весело рассмеялась.

— Ничего себе, всё по минутам расписано.

— У Нацуки всегда всё вот так.

Вот поэтому я и не хотел вам показывать!

Я собирался понемногу предлагать свои идеи!

— Хайбара-кун, ты бывал на Окинаве?

Фудзивара, внимательно изучавшая листок, обратилась ко мне с вопросом.

— Почему ты так решила?

— Здесь отмечены нюансы, о которых не узнаешь, если сам там не бывал…

— …Всего один раз. Поэтому немного знаю.

Похоже, лучше придерживаться этой версии.

Хотя на самом деле я просто опирался на знания из первого круга.

— …Правда? Когда?

— В средней школе. Ездил с семьёй.

Из-за расспросов Миори мне пришлось на ходу соврать.

— О-о, завидую.

Похоже, особых подозрений у неё не возникло.

В средней школе мы почти не общались, так что она вряд ли поймёт, что я солгал.

— Тогда можно спокойно положиться на Хайбара-куна.

— Но слушай… ты не слишком много всего туда впихнул?

— Я тоже так думаю.

Так вышло потому, что я включил в расписание все места, куда хотел попасть.

— Тогда давайте учтём, куда хотят попасть остальные, и подправим план.

Рейта предложил, как действовать дальше, и мы все кивнули.

＊

— Жду не дождусь школьной поездки.

Был обеденный перерыв. Эти слова пробормотала сидевшая рядом Хикари.

Несколько раз в неделю мы тайком забирались в пустой класс и обедали вдвоём.

— А ты с кем попала в группу?

— Я с Серикой-тян и Канако-тян, втроём. Парней определили жребием, так что я с ними почти не разговаривала, но вроде все хорошие.

Канако-тян — похоже, одна из тех, с кем Хикари подружилась в новом классе.

Я с ней не разговаривал, но в лицо знал: она часто была рядом с Хикари и Серикой.

— А ты, Нацуки-кун?

Она спросила, и я перечислил участников своей группы.

— О-о, почти ваша обычная компания. Только Курахаси-сан я не знаю…

— Она играет с Миори в женской баскетбольной команде и довольно высокая. А по характеру спокойная, всё делает в своём темпе.

— А-а, кажется, я её видела.

Болтая о всяком, Хикари доела обед и взяла меня за руку.

Хотя за нами никто не наблюдал, в школе Хикари редко сама брала меня за руку.

— Хикари?

— Я рада школьной поездке, но хотела бы быть с тобой в одной группе.

— …Я тоже хотел быть с тобой.

Вернее, хотел, чтобы мы снова собрались той шестёркой.

Конечно, это не значит, что я был недоволен нынешней группой.

Просто я слишком привязался к нашей компании из первого класса.

…И ещё: теперь, когда мне снятся эти странные сны, мне было не по себе от того, что я попал в одну группу с Миори.

— Сможем хоть раз побыть вместе?

— …Думаю, да. Днём вряд ли получится, но, может, ближе к вечеру…

Наверняка найдётся момент, когда мы сможем незаметно остаться вдвоём.

— Давай вместе посмотрим на море.

Услышав это, Хикари радостно улыбнулась.

— Хи-хи. Летом ведь так и не получилось.

— Эй, мы же летом видели море префектуры Гумма?

— Ну да, но… всё-таки хочется увидеть настоящее.

— Тем более окинавское. Вода там прозрачная и невероятно красивая.

— Буду ждать с нетерпением.

Не размыкая рук, Хикари переплела свой мизинец с моим.

— Обещай.

— …Да. Обещаю.

＊

К тому времени, как закончилась тренировка, было уже за восемь вечера.

Серику и остальных я попросил идти домой без меня. Сам же в одиночку шёл по корпусу, где располагались клубные комнаты.

Всё потому, что Тацуя позвал меня сообщением в RINE.

Когда я подошёл к зоне отдыха у автоматов, Тацуя и Рейта о чём-то болтали.

— Ну, что случилось?

Днём ещё ладно, но по вечерам увидеть их вместе было довольно необычно.

Тренировки у них заканчивались в разное время. Видимо, Тацуя позвал Рейту.

— Да тут… посоветоваться хотел. Нацуки, ты тоже выслушай.

С этими словами Тацуя купил банку кофе и бросил её мне.

Поймав банку, я сел на скамейку.

— Вообще-то после уроков меня позвала Иноуэ.

— Что?..

Иноуэ — наша одноклассница.

Сегодня днём она предложила Тацуе быть в одной группе на школьной поездке.

— Неужели…

— Ага. Призналась мне.

Тацуя достал из внутреннего кармана письмо.

— Это любовное письмо?

— Ага. Сказала, что словами не сможет нормально всё выразить.

— Довольно старомодный способ…

Тацуя посмотрел на меня так, словно хотел сказать: «И это говоришь ты?»

Хотя куда уж старомоднее признаваться в любви музыкой.

— И ты ей отказал, да?

Рейта спросил, но Тацуя покачал головой.

— Нет. Я сбежал, едва взял письмо.

— Понятно.

Иноуэ и в классе была тихоней.

Наверняка даже для того, чтобы признаться Тацуе, ей пришлось набраться огромной смелости.

— Как думаете, что мне делать? Вы-то у девушек популярны, должны знать.

Тацуя растерянно обратился к нам за советом.

— Что тут делать… Если не собираешься с ней встречаться, остаётся отказать.

— Ну да…

После моих слов на лице Тацуи отразилось смятение.

— Ты что, сомневаешься?

— …Нет. Конечно, люблю я Уту.

— Тогда ответ очевиден. Сомневаться не в чем.

— …Просто это письмо. В нём столько всего написано.

Тацуя смотрел на письмо, полученное от Иноуэ.

Краем глаза я заметил длинный текст, выведенный аккуратным почерком.

— Похоже, она и правда в меня влюблена.

Может, он растерялся, потому что почти не сталкивался с чьими-то искренними чувствами к себе.

Я понимал Тацую.

Разобраться, как отвечать на чужие чувства, оказалось сложнее, чем я думал.

Нельзя просто радоваться: «Как здорово, я популярен у девушек».

— Понятно. Не хочешь довести её до слёз.

Рейта с горькой улыбкой поднял взгляд к звёздному небу.

— Ну да… Не хочется, чтобы подруга страдала.

Тацуя назвал Иноуэ подругой.

В классе они вроде не общались, но, видимо, где-то вне моего поля зрения произошло что-то, из-за чего Иноуэ в него влюбилась.

— Я ничего против Иноуэ не имею.

Пока Тацуя говорил, Рейта почему-то еле сдерживал смех.

Я уже хотел спросить, что тут смешного в такой серьёзной ситуации, но Рейта поймал мой взгляд и украдкой указал пальцем в сторону. Я посмотрел: из-за дерева едва выглядывал краешек ярко-красной спортивной куртки. Не той ли самой, которую Ута обычно носит поверх формы?..

Рейта мгновенно сделал серьёзное лицо и заговорил:

— А что, если для начала попробовать повстречаться с Иноуэ?

— Чего? Попробовать?.. Так вообще можно?

— Раз не хочешь её расстраивать, значит, и сам к ней хоть что-то чувствуешь, верно?

— Ну… она мне не неприятна.

— Тогда, если попробуете повстречаться, может, ты её и полюбишь.

Стоило Рейте это сказать, как краешек красной спортивной куртки за деревом заметно задрожал.

— Но люблю-то я Уту, слышишь?

— Но ты ведь хочешь стать мужчиной, способным сделать Уту счастливой? Тогда тебе, может, стоит набраться опыта в отношениях с девушками.

Красная спортивная куртка за деревом почему-то отчаянно заметалась из стороны в сторону.

— Понятно. В этом, может, и есть смысл, но…

Тацуя произнёс это с серьёзным видом, но всё же покачал головой.

— Если я начну с ней встречаться по такой причине, то только сильнее раню Иноуэ.

— …Да. Ты прав.

Рейта чуть улыбнулся и кивнул.

— Ты меня, случайно, не проверял?

— Ну что ты, «проверял» — звучит некрасиво. Я просто развлекался.

Сказав это, Рейта покосился на дерево.

— Так это ещё хуже! Я тут серьёзно совета прошу!

— Ха-ха, прости, прости.

Весело смеясь, Рейта всё же извинился перед Тацуей.

— Ну ты…

Тацуя вздохнул, но выражение его лица смягчилось.

Похоже, хотя легкомыслие Рейты его и возмутило, на душе стало немного легче.

— …Я всё думаю: может, если так и не отвечу, всё само сойдёт на нет…

Наверняка Тацуя и сам понимал, что это лишь откладывание проблемы.

Потому и позвал нас посоветоваться.

Уже сам факт, что он обратился к нам, показывал, как Тацуя вырос. И в самом начале учёбы, и во время межклассных спортивных соревнований он обычно всё держал в себе и сам приходил к выводам.

— …Нацуки, а ты что думаешь?

Значит, моя роль — честно высказать Тацуе своё мнение.

— Чтобы признаться, нужно немало смелости.

Тацуя нахмурился. По его лицу было видно, как ему тяжело.

— Поэтому… если ты не примешь её чувства всерьёз, её смелость окажется напрасной.

— …Да. Нельзя убегать.

Тацуя вздохнул.

Я отлично понимал, почему ему так тяжело.

Как ни поступи, ничего радостного из этого не выйдет.

То, что кто-то любит тебя, само по себе должно радовать. И всё же, если ты не можешь сделать этого человека счастливым, кажется, будто виноват ты. От такой мысли начинаешь ненавидеть себя.

В памяти всплыли заплаканные лица Уты и Миори.

Выбрать кого-то — значит не выбрать кого-то другого.

Путь, который выбрал я, сиял особенно ярко — но от этого и тени стали гуще.

— …Значит, вам уже приходилось с этим сталкиваться.

[[image:/storage/reader-images/b10a80bcd66a858e3b7a6ee3729da2d989d84c50.jpg]]

— Похоже, Тацуя и сам понял, что популярным у девушек парням тоже приходится несладко.

Рейта со вздохом пожал плечами.

Наверное, Рейте уже не раз доводилось попадать в подобные ситуации.

— Эй, Нацуки. Помнишь, прошлой осенью я схватил тебя за грудки, когда ты отверг Уту?

— …С чего ты вдруг?

Он о том, как я отказал Уте после её признания.

Говорить об этом при Уте было немного страшновато.

Но Тацуя, не знавший, что Ута слушает, разумеется, продолжил:

— Похоже, тогда я совсем не понимал, что ты чувствовал…

Слова, которые Тацуя выдохнул вместе со вздохом, растворились в ночной тьме.

— …Тяжело всерьёз принимать чужие чувства, да?

Я отпил кофе из банки, которую дал мне Тацуя. Он показался горше обычного.

Если подумать, все полтора года после прыжка во времени я только это и делал.

Всерьёз принимал чувства других.

Если у радужной юности и есть условие, то, думаю, именно это.

Научив Ямано считаться с чужими чувствами, я наконец смог выразить словами, как изменился сам.

Причина, по которой после прыжка во времени я обрёл юность, о которой мечтал, была вовсе не в знаниях и опыте лишних семи лет. Я просто научился всерьёз принимать чужие чувства. Вот и всё.

— Лгать, увиливать и убегать проще.

В первом круге я именно так себя и вёл.

Не задумывался о чужих чувствах и поступал лишь так, как было удобно мне.

— Но таким людям не доверяют. Главное — честно говорить друг с другом, не пряча настоящих чувств.

Опираясь на собственный опыт, я высказал Тацуе своё мнение.

Тацуя немного расслабился и пожал плечами.

— …Иногда ты кажешься мне необычно взрослым.

Ну, я как минимум старше Тацуи.

До прыжка во времени мне было двадцать два. По меркам общества — уже взрослый.

…Хотя повзрослел ли я внутренне на свои годы — другой вопрос.

— Спасибо. Благодаря вам я наконец разобрался в своих чувствах.

Когда разговор подошёл к концу, Ута вышла из тени дерева и направилась к нам.

— Привет, ребята! О чём вы тут говорите?

Она заговорила с нами так, будто ничего не произошло.

— Ой, Ута?!

Тацуя вздрогнул и широко распахнул глаза.

— Что значит «ой»?!

— Ты ведь… не слышала, о чём мы говорили?!

— О чём?

Ута непонимающе моргнула.

…И ведь она притворяется. Девушки — страшные существа.

— Ну, раз не слышала, ладно…

Тацуя с облегчением перевёл дух.

— Да неважно! Раз уж встретились, пойдёмте домой все вместе!

Ута легко побежала вперёд и обернулась к нам.

Её звонкий голос звучал необычайно весело.

В темноте лица было не разглядеть, но, наверное, она широко улыбалась.

＊

На следующий день, во время обеденного перерыва.

Тацуя вызвал Иноуэ на разговор и, похоже, прямо отверг её признание.

Иноуэ вернулась в класс с припухшими глазами, но всё равно улыбалась.

А вот Тацуя почему-то выглядел мрачным.

— …Что-то случилось?

— Да нет. Я же ей отказал. Сказал, что мне нравится другая девушка.

Ну да, это классический способ отказать.

— А она сказала: «Я знаю».

Значит, Иноуэ призналась, хотя знала, что Тацуе нравится Ута.

Наверное, даже не рассчитывая на успех, она всё равно хотела донести до него свои чувства.

— «Тебе ведь нравится… Нанасэ-сан?» — вот что она сказала.

— Что?!

Мы с Рейтой уставились на него круглыми глазами.

— Я сказал, что всё не так, но Иноуэ заладила: «Всё нормально! Я всё понимаю!»… Неужели многие так думают?

И правда, Тацую с Нанасэ часто можно было увидеть вместе.

Раз уж даже я считал, что они близки, остальные наверняка думали так же.

— Вот как… занятно.

Рейта пробормотал это с явным интересом.

— Эй, не находи это забавным.

— Кстати, среди девчонок вроде и правда ходил такой слух.

Миори, стоявшая рядом и слушавшая наш разговор, вмешалась:

— Серьёзно? И что мне теперь делать?

— Ничего обидного в этом слухе нет, так что, думаю, можно просто не обращать внимания.

Из уст Миори это звучало особенно весомо.

— Да и мы-то знаем, что это неправда.

— А если Ута неправильно поймёт?..

Судя по вчерашнему, так она точно не подумает… Но Тацуя-то, конечно, не знает, что Ута тайком подслушивала наш разговор.

— Тогда есть простой способ всё решить, Тацуя.

Я положил руку ему на плечо и ухмыльнулся.

— Просто объяви всем, что любишь Уту.

— Среди своих ещё куда ни шло, но заявлять такое всем подряд — это же жутко стыдно!

— Не советую. Только наплодишь себе позорных воспоминаний~

— Ха-ха… — сухо улыбнулась Миори.

— Что-то Мотомия всё это время говорит на удивление убедительно.

— Хочешь, врежу?

Тацуя, наверное, сказал это совершенно искренне, но Миори всё равно смерила его сердитым взглядом.

Наверное, и такие ничем не примечательные будни однажды станут страницей нашей юности.

＊

Насыщенные сентябрьские дни юности понемногу уходили в прошлое.

Кружок, подработка, свидания, подготовка к школьной поездке. Дел было много, но жаловаться мне было не на что.

Я как никогда наслаждался юностью. И всё же это ощущение странным образом уживалось с дурным предчувствием.

Однажды вечером мне неожиданно позвонила Хикари.

— Хикари, что случилось?

— Нацуки-кун, послушай меня!

По телефону Хикари казалась необычайно оживлённой.

Запыхавшись, она говорила громче обычного.

— Представляешь — я получила премию для начинающих авторов!

— Что, правда?!

Новость была просто замечательная.

— Значит… твоя мечта сбылась, да?

— Да! Смотри!

Хикари прислала мне в чат ссылку.

Я нажал на неё и попал на страницу премии для начинающих авторов на сайте одного издательства.

Там и правда значилось имя «Нацумия Хикари» — в списке лауреатов поощрительной премии.

Награждённый роман назывался «Девушка-детектив не знает любви».

По странному совпадению это был тот самый роман, который год назад она написала, чтобы сразиться с Сэй-саном.

Он был интересным с самого начала, а потом, как я слышал, Хикари ещё не раз его перерабатывала.

— Поздравляю!

— Хе-хе… спасибо, Нацуки-кун.

В голосе Хикари звучала неподдельная радость.

— Наверное, всё благодаря тому, что ты подарил мне иероглиф «лето»…

— Н-нет, что ты. Это результат твоих собственных стараний.

Она так и оставит этот псевдоним? Думаю, даже после получения премии его ещё можно изменить…

Но задавать такой бестактный вопрос я, конечно, не стал и только неловко улыбнулся.

— Вообще-то я узнала ещё неделю назад.

— Правда?

— Да, мне позвонили из редакции и сообщили…

— Ого, совсем по-писательски.

— Хи-хи, я тоже так подумала.

Хикари продолжила оживлённым, почти звенящим голосом:

— Но мне велели никому не говорить до объявления результатов, поэтому я молчала даже тебе.

— Молодец.

Я бы, наверное, проговорился своей девушке, но Хикари всегда была серьёзной и ответственной.

— Поначалу всё казалось нереальным. А когда я увидела страницу с результатами, меня вдруг захлестнула радость. Я правда смогу стать писательницей!

Если подумать, всю последнюю неделю Хикари и правда словно витала в облаках.

Видимо, даже получив известие, она не могла поверить до официального объявления.

— А Сэй-сану рассказала?

— Да. Я несовершеннолетняя, поэтому организаторам требовалось подтверждение от родителей.

Понятно. Значит, заранее она сообщила только родителям.

— Он поздравил меня. Правда, потом добавил: «Только учёбу не забрасывай».

— Мог бы хоть раз просто похвалить…

Похоже, он по-прежнему не мог удержаться от лишнего замечания.

— Ха-ха, такой уж у меня папа.

Кажется, теперь Хикари принимала Сэй-сана таким, какой он есть.

За этот год отношения в их семье понемногу наладились, и Хикари выглядела счастливой.

— Значит, ты сможешь стать профессиональной писательницей. Писательница-старшеклассница!

— Хи-хи… хи-хи-хи-хи-хи-и~

— Ты вообще ничего не сказала.

— Просто я так рада…

В трубке послышалось, как Хикари катается по кровати.

— Тогда надо отпраздновать твою премию.

— Ты мне что-нибудь подаришь?

— Наверное… Ты свободна в эту субботу?

— Да! Утром у меня дела, но после обеда я свободна!

— Есть место, куда ты хотела бы сходить?

После моего вопроса Хикари ненадолго замолчала.

— Если ничего сразу не приходит в голову, я сам что-нибудь придумаю.

— …Я хочу к тебе домой.

Хикари пробормотала это почти шёпотом.

— К-ко мне?

— …Да.

— Там ведь ничего особенного нет. Ты и сама знаешь.

Хикари уже дважды бывала у меня дома.

В первый раз — когда поссорилась с Сэй-саном и сбежала из дома.

Во второй — вскоре после того, как мы начали встречаться. Выходит, уже почти год назад.

— И так тоже хорошо.

— …Тебя это устроит?

— Да. Гулять тоже весело, но…

Хикари на другом конце линии немного поколебалась, но всё-таки договорила:

— На людях мы не сможем понежиться вдвоём…

— …………Понятно.

Это было всё, что я сумел выдавить.

В последнее время напор Хикари был просто убойным.

И ведь совсем недавно, в день фестиваля фейерверков, у неё дома случилось такое… Поэтому её желание прийти ко мне звучало так, будто она хотела продолжения.

— Т-тогда… договорились!

Похоже, Хикари окончательно смутилась и поспешно положила трубку.

Я рухнул на кровать и задумался.

…Пожалуй, мне тоже пора морально готовиться.

Нет, прежде чем готовиться морально, надо запастись презервативами.

Я девственник и понятия не имею, что и в каком порядке делать. Надо заранее почитать в интернете.

И ещё… нужно придумать подарок в честь премии. Что бы её порадовало?

«Я люблю тебя. Поэтому давай поженимся».

Почему-то перед глазами всплыло помолвочное кольцо, которое я подарил Миори.

Нет-нет, это был всего лишь сон, да и денег на такую дорогую вещь у меня нет.

Мы всё ещё школьники. И подарок должен быть подходящим для школьников.

…Как ни крути, сегодня счастливый день. Хикари осуществила свою мечту.

Я должен был радоваться этому всем сердцем.

Но почему же, хотя я всё понимал, на душе оставалась какая-то тяжесть?

Пытаясь понять причину, я вспомнил недавние слова Хикари.

«Я дебютирую ещё в школе и поступлю в университет на литературный факультет. Но мой дебютный роман будет продаваться неважно, поэтому после выпуска я стану работать в офисе папиной компании и совмещать это с писательством».

Тогда я ещё мог отмахнуться: обычная фантазия.

Но первый пункт уже успел подтвердиться.

Получалось, Хикари действительно станет писательницей ещё до окончания школы.

«…А потом, примерно в двадцать пять, у меня выйдет настоящий хит. Экранизация! Больше миллиона экземпляров! Заказов станет намного больше, доход от книг стабилизируется, и я перейду на писательство полностью. Основная работа больше не будет отнимать время, в жизни появится немного свободы… Но к тому времени…»

Этот факт придавал её словам убедительность.

«…Рядом со мной уже не было Нацуки-куна».

Тогда Хикари говорила так, словно предсказывала будущее.

— Нет-нет… быть такого не может.

Что за глупости лезут в голову. Я покачал головой и постарался переключиться.

В последнее время мне слишком часто снились странные сны, и мысли сами сворачивали не туда.

…Понемногу я начинал бояться засыпать.

Глава 4. Доказательство любви

Глава 4. Доказательство любви

Добравшись до ближайшей станции, я увидел, что Хикари уже ждёт меня.

Одетая по-осеннему Хикари расплылась в улыбке и подбежала ко мне.

— Н-а-ацуки-кун!

— Э-эй…?!

Я никак не ожидал, что она с ходу бросится мне на шею.

Я поспешно подхватил Хикари и устоял на ногах.

— Мне давно хотелось хоть раз так сделать.

Немного придя в себя, Хикари произнесла это, покраснев.

— Т-тут же никого вокруг не было!

И правда, никого. Станция здесь безлюдная, пассажиров почти не бывает.

— Это материал для творчества! Просто материал для творчества!

— Если тебе настолько стыдно, что ты краснеешь, могла бы и не делать…

— Не надо так трезво всё разбирать!

Продолжая перекидываться репликами, я протянул Хикари руку.

— Пойдём.

— …Ага!

Хикари взяла меня за руку, поравнялась со мной, и мы пошли дальше.

Вокруг тянулся жилой район. Хотя был выходной день, на улицах почти никого.

Ну да, здесь все ездят на машинах. Пешком выходят разве что прогуляться.

— Кстати, скоро я буду писать текст песни.

— Текст песни?

— Ага. Для вашей группы, Нацуки-кун.

— …Вот так невзначай сообщаешь нечто настолько важное?!

— Хи-хи, мы с Серикой-тян только что это обсудили.

Во втором классе старшей школы Хикари оказалась в одном классе с Серикой.

Похоже, в классе она в основном держится вместе с ней.

Поэтому о делах нашей группы Хикари часто узнаёт от Серики.

И всё же… не ожидал, что Хикари тоже окажется связана с группой.

— В последнее время Серика полюбила поручать тексты другим…

— Серика-тян сказала, что сочинять музыку ей нравится, а слова даются плохо.

Сейчас мы как раз репетируем песню, текст к которой написал Мэй, — «Тусклый свет».

Серика попросила Мэя написать слова, и тот изрядно намучился, но всё-таки закончил их до конца летних каникул.

Песня — крик парня, которого никто не замечает. Слова словно передают сам образ жизни Мэя.

Кажется, его девушка Фунаяма-сан тоже сильно ему помогла.

После меня, Ямано и Мэя очередь дошла даже до Хикари, которая вообще не состоит в группе.

— Я никогда раньше не писала тексты песен, но постараюсь.

Хикари с решительным видом настроилась на работу.

Разумеется, я ничуть не возражал против того, чтобы слова написала Хикари.

Наоборот, лучшего человека для этого и не найти.

— У тебя получится, Хикари. Ты всё-таки профессиональная писательница.

— …Ну вот, я ещё не профессиональная писательница. И в написании песен я совсем новичок, понимаешь?

Хикари сказала это, надув щёки.

— Пусть области разные, но и там и там работаешь со словами, разве нет?

— Нацуки-кун, ты слишком всё упрощаешь. Роман и текст песни — совсем разные вещи.

— Но когда я писал песню, ты же давала мне советы…

— Ты про «К звезде»? Вот это, Нацуки-кун, по-моему, было уже слишком.

— Да уж… теперь и сам понимаю, что это было безумие.

Зачем я вообще попросил Хикари помочь со словами песни, в которой собирался признаться ей в любви?

Видимо, я так спешил из-за нехватки времени, что совсем потерял голову.

— Ты хоть понимаешь, что я тогда чувствовала, Нацуки-кун?

— …И что же ты чувствовала?

— Н-не заставляй меня такое говорить!

Почему-то она ткнула меня в плечо. Это уже совсем несправедливо, нет?

— …Мне было стыдно, но я обрадовалась и успокоилась.

— Успокоилась?

— Ага… Я поняла, что ты меня любишь.

— …Понятно.

В те дни мои чувства метались между Хикари и Утой.

Наверное, Хикари тоже не находила себе места. Неловко говорить об этом так отстранённо.

— В этот раз, пожалуй, уже я попрошу совета у тебя.

— Ты — у меня?

— Ага. Ты ведь мой сэмпай по сочинению песен, да?

— Я всего две песни написал.

— А мне нравятся и «К звезде», и «Монохром».

Сказав это, Хикари радостно качнула наши сцепленные руки.

— Конечно. Буду рад помочь.

За разговором мы добрались до моего дома.

— …В прихожей нет обуви.

— Мама с сестрой сегодня уехали в поездку.

— …Вот как. А ты не поехал, Нацуки-кун?

— …Они всё запланировали уже после того, как узнали, что ты придёшь.

— В-вот оно что-о?

Голос Хикари заметно повысился.

…Да. Я ничего не говорил, но мама и Намика сами решили проявить тактичность.

Думаю, свою роль сыграло то, что в прошлый приезд Хикари Намика застала нас за почти состоявшимся поцелуем. Наверняка потом настучала маме.

Они даже заботливо приготовили презервативы. Да я и сам могу их купить!

— Значит… мы можем делать что угодно.

— …Ты разве не говорила то же самое в прошлый раз?

— …Разве?

Хикари сделала вид, будто не уверена, но явно нарочно. Вот ведь хитрюга.

Я провёл Хикари в свою комнату и усадил на заранее приготовленную напольную подушку.

— Тебе чай или кофе?

— Тогда кофе.

Приготовив две чашки кофе, я вернулся в комнату.

Поставив чашки на стол, я сел рядом с Хикари, которая опиралась спиной на кровать.

— Поздравляю с наградой, Хикари.

Я взял с ближайшей полки приготовленный пакет и протянул его Хикари.

— Ого… спасибо!

Хикари поблагодарила меня, и её глаза засияли.

— Можно открыть?

— Конечно.

Хикари достала содержимое пакета.

— …Визитница?

Я подарил ей довольно дорогую визитницу.

Я долго думал, что подарить. Какой-нибудь аксессуар в честь премии казался немного не к месту, поэтому я решил выбрать вещь, которая пригодится ей в будущей работе писательницы.

— Скоро она понадобится тебе по работе, а такой у тебя, наверное, ещё нет.

— …Д-да, точно. Стать профессиональной писательницей — значит заниматься этим как работой.

Хикари всё ещё старшеклассница, так что такая реакция вполне естественна.

Хотя я и сам переместился во времени, будучи студентом, и опыта взрослой работы у меня тоже нет.

— Надо будет сделать визитки. Я об этом совсем не думала.

— У тебя ведь впереди церемония награждения? Лучше подготовиться заранее.

— Нацуки-кун… ты рассуждаешь совсем как взрослый.

Для Хикари это наверняка было похвалой, но моё сердце всё равно ёкнуло.

— …П-правда?

— Ага. По-моему, это круто.

Сказав это, Хикари счастливо улыбнулась.

— Спасибо, Нацуки-кун. Я буду её беречь.

— Главное, что подарок тебе понравился.

Значит, я не зря столько ломал голову.

— Я буду стараться. Моя мечта скоро сбудется, но это только начало.

— А какая мечта следующая?

— Конечно, стать автором бестселлеров! Но сперва надо сделать рукопись дебютного романа ещё, ещё интереснее. Я получила награду, но теперь вижу в ней много того, что хочется исправить.

— Вот как?

— Когда я отправляла роман на конкурс, мне казалось, что лучше уже не написать. Но потом я написала ещё несколько произведений, и прежняя работа стала выглядеть такой неумелой.

— Значит, ты растёшь, Хикари.

— …Да, наверное.

— А когда выйдет твоя дебютная книга?

— Точно я пока не знаю… Но если судить по прежним лауреатам, обычно книга выходит примерно через год после награждения. В зависимости от произведения срок может сдвинуться на несколько месяцев.

Она ответила без запинки — наверняка сама всё разузнала.

Сейчас Хикари говорила спокойно, но я всё равно чувствовал переполнявшую её радость.

— Когда твоя книга выйдет, давай всем подарим по экземпляру.

— Э-э-э, мне будет немного стыдно, если все её прочитают.

— Да ладно, её ведь всё равно будут читать по всей стране.

— Это так, но… знакомые сразу поймут, что мальчик, в которого влюблена героиня, очень похож на тебя. Меня потом обязательно будут этим дразнить…

— О чём ты вообще? Я исполнил «К звезде» перед всей школой.

— Не сравнивай меня с человеком, которому уже нечего терять.

— Это кому тут нечего терять?

Хикари тихо рассмеялась.

Потом рассеянно произнесла, глядя в потолок:

— К тому времени, когда выйдет моя книга, мы уже будем готовиться к вступительным экзаменам.

— …Да.

Слово «экзамены» постепенно становилось всё реальнее.

Некоторые, как Ивано-сэмпай, начинают готовиться заранее уже сейчас.

— Тебе, Хикари, придётся совмещать подготовку с переработкой конкурсной рукописи.

— Лучше поскорее закончить правки, а потом до поступления сосредоточиться на экзаменах.

— …А в какой университет ты собираешься?

— Пока не решила. Наверное, туда, где есть литературный факультет. А ты, Нацуки-кун?

— Я… скорее всего, на инженерный.

— Ты вроде говорил про крупную строительную компанию.

— Не то чтобы я обязательно хотел работать именно там…

— Тогда ты хотя бы хочешь учиться на инженерном?

— Нет, не то чтобы и этого очень хотел…

— Ну и что это такое? Ты всё-таки странный.

Я просто выбирал путь, на котором мог использовать опыт первого круга.

Инженерное дело мне не особенно нравилось, но именно в нём я разбирался лучше всего.

Если я хочу всерьёз заниматься группой и при этом обеспечить себе стабильное будущее, это кажется лучшим решением.

— Ты уедешь в Токио?

Хикари спросила с серьёзным выражением лица.

Наверное, она давно хотела об этом спросить.

— …Скорее всего.

Серика хочет развивать группу в Токио.

Вероятно, Серика и Мэй собираются поступать в токийские университеты.

Ямано младше нас на год, так что какое-то время группа будет собираться реже. Но, думаю, мы всё равно постараемся расширять нашу деятельность. Впрочем, подробно мы это ещё не обсуждали.

— А ты что будешь делать, Хикари?

— Тогда, может, и я поеду в Токио.

— Ты уверена?

— Папа наверняка будет возражать, но, думаю, всё получится.

В том, что теперь Хикари могла так сказать, и заключалась её нынешняя сила.

— Раз уж представится шанс, полезно пожить в незнакомом месте и расширить кругозор. Для хороших романов всё-таки нужен жизненный опыт. А если ещё и с тобой будет легче встречаться, Нацуки-кун, то это двойная выгода!

— …Спасибо, Хикари.

— Хотя даже если я поступлю в университет в Гумме, расстояние будет не таким уж большим.

— Это да. На поезде около двух с половиной часов. Если постараться, увидеться можно.

На синкансэне — примерно полтора часа. Были бы деньги, расстояние и правда не такое большое.

И всё же… мне хотелось видеть Хикари почти каждый день. Между Гуммой и Токио так часто не наездишься. Поэтому я искренне обрадовался, когда она сказала, что тоже поедет в Токио.

— Как же здорово будет жить одной в Токио. Хочу поскорее освободиться от домашних правил.

Хикари уже разрешили возвращаться домой позже, но, похоже, дома всё ещё хватало раздражающих ограничений.

Даже у барышень из хороших семей есть свои заботы.

— Постой… А может, мне и необязательно жить одной?

Я был не настолько тугодумом, чтобы не понять смысл тихо брошенных Хикари слов.

— Нет… Сомневаюсь, что Сэй-сан такое разрешит.

— Д-да, конечно… Съезжаться уже в университете, наверное, всё-таки рановато.

Хикари смущённо сказала это, почесав щёку.

Мои родители, думаю, возражать не станут, и я бы с радостью согласился… но вряд ли это возможно.

— …

Между нами сама собой повисла тишина.

— Может, посмотрим фильм?

Телевизор у нас только в гостиной, но сегодня дома никого.

Значит, можно пользоваться гостиной сколько угодно.

— О, хорошая идея. Что будем смотреть?

— Если прогуляться минут десять, здесь есть «Сутая».

Услышав название видеопроката, Хикари кивнула.

В те времена стриминговые сервисы ещё не набрали популярность, поэтому старые фильмы обычно брали напрокат.

— Тогда пойдём возьмём что-нибудь. Заодно хочу посмотреть, что есть рядом с твоим домом, Нацуки-кун.

Мы с Хикари вышли из дома и пошли по городку, где жилые дома чередовались с рисовыми полями.

— Как здесь спокойно.

Куда ни посмотри — везде один и тот же пейзаж. Вот она, моя родина.

Но мне даже нравилась эта неспешная атмосфера. В больших городах слишком шумно и суетно.

— После Такасаки здесь, наверное, кажется настоящей глушью.

— Если смотреть из Токио, Такасаки тоже провинция.

За разговором мы дошли до «Сутаи».

Парковка здесь была шире самого магазина — верный признак провинции.

— Что хочешь посмотреть?

На полке с популярными новинками стояли фильмы, о которых недавно много говорили.

Хотя для меня всё это, конечно, старые фильмы. Многие я уже видел.

— Я хочу вот этот.

Хикари выбрала шедевр научной фантастики о путешествиях во времени.

Я тоже его смотрел, но так давно, что почти не помнил содержание.

— Я же говорила, что пишу научную фантастику. Вот и изучаю разные вещи.

— Ладно. Тогда берём его.

Вместе с выбранным Хикари фильмом мы взяли напрокат ещё четыре — всего пять.

Пять — потому что комплектом давали скидку. Раз уж пришли, почему бы и нет.

＊

— …Было интересно.

Сидевшая рядом Хикари произнесла это так, словно ещё смаковала впечатления.

Мы как раз досмотрели двухчасовой фильм.

— А тебе как, Нацуки-кун?

— Конечно, мне понравилось.

По ходу просмотра я постепенно вспомнил сюжет.

Шедевр остаётся интересным, сколько его ни пересматривай.

— …Но лицо у тебя почему-то мрачное.

— Правда…?

Пожалуй, настроение у меня и правда было не лучшим.

Когда благие намерения вернувшегося в прошлое героя начали пагубно влиять на будущее, мне стало совсем не по себе. Из-за собственного положения теперь я сопереживал ему куда сильнее, чем раньше.

— Я проголодался. Сейчас приготовлю что-нибудь поесть.

Я поспешно сменил тему. Объяснить Хикари своё состояние было непросто.

— Что… Ты сам приготовишь, Нацуки-кун?

Хикари удивлённо воскликнула.

— Ага. Что хочешь?

В холодильнике были почти все необходимые продукты.

А если чего-то не хватит, можно сходить в супермаркет.

— Тогда… омурайсу.

— Это моя специализация. Ты его любишь?

— Ага. И ещё… омурайсу на той фотографии выглядел очень вкусно.

— На какой фотографии?

— Которую Ута-тян выложила в Минсту.

— …………А! Это было прошлой весной?!

Я вспомнил, как Ута с друзьями пришли в кафе «Марес», а я готовил для них.

— Так, где же… Нашла! Вот она.

Хикари показала мне экран телефона.

На столе в кафе «Марес» стояли три блюда: суп-спагетти, панкейки и омурайсу. Кажется, омурайсу заказывал Тацуя. Ему я сделал порцию побольше.

— Какая ностальгия…

— Когда я это увидела, мне было ужасно завидно, знаешь?

— Точно, ты ещё по телефону говорила… Но как ты вообще нашла эту фотографию?

— Я сохранила её, когда увидела в сторис Уты-тян.

— Жуть какая…

— Не надо меня бояться?!

В глазах Хикари выступили слёзы.

Но даже эта её порой пугающая сторона кажется мне милой.

— Я не ела то, что ты приготовил, с тех пор, как сбежала из дома, да?

— …Разве тогда я не приготовил завтрак из остатков вчерашнего ужина?

— Всё равно мне было очень приятно.

— Тогда приготовлю настолько вкусный омурайсу, что он полностью вытеснит то воспоминание.

— Уже не терпится. Хотя мне даже неловко, что ты так обо мне заботишься.

— Это же поздравление с наградой. Подожди здесь.

— …Спасибо, Нацуки-кун.

Я сразу принялся готовить на кухне.

Хикари тем временем сидела на диване и смотрела телевизор.

Если мы начнём жить вместе, подобная картина станет обыденностью?

Наверное, такое будущее было бы счастливым.

＊

К тому времени, когда мы доели омурайсу, за окном уже совсем стемнело.

— Спасибо за угощение.

Хикари сложила ладони, явно довольная.

— Было правда очень вкусно!

Я приготовил порцию и для себя, и даже по собственным меркам омурайсу удался на славу.

По Хикари было видно, что она говорит не из вежливости. Вот и пригодился мой многолетний навык готовки.

— Хотя бы посуду дай помыть мне.

— Но…

— Да брось! Я хочу.

— Ну, раз ты так настаиваешь, тогда, пожалуй, попрошу тебя.

Пока Хикари мыла посуду и кухонные принадлежности, я сидел на диване и думал.

…Проблема в том, что будет дальше.

Я посмотрел на часы. Поужинали мы рано, так что было только половина седьмого.

У Хикари был комендантский час. Наверное, мне следовало проводить её домой не позднее восьми.

Времени оставалось не так уж много… но, с другой стороны, целых полтора часа.

Что мы будем делать эти полтора часа в пустом доме? Интересно, о чём думает Хикари.

— М-м-м♪

По тому, как она, напевая, мыла посуду, ничего понять было нельзя.

Я делал вид, что смотрю телевизор, но слова ведущего викторины совершенно не доходили до меня.

«Значит… мы можем делать что угодно».

В голове всплыли слова Хикари, сказанные, когда она узнала, что дома никого нет.

Значит, мне и правда можно делать всё, что угодно?! Серьёзно?!

Пока я мучился этими мыслями, Хикари быстро закончила мыть посуду.

— Спасибо.

— Не за что. И тебе спасибо.

Когда Хикари снова села рядом, между нами повисло странное молчание.

— …

…Ч-что делать?!

Как здесь вообще правильно поступить?!

У меня же совсем нет опыта!

— Может… пообнимаемся?

Хикари тихо произнесла это, смущённо ёрзая на месте.

— А конкретнее?

— Обними меня.

Хикари понемногу придвинулась ближе.

— Хорошо.

Как она и попросила, я обнял её за спину.

Сердце бешено колотилось.

— Хи-хи. Тепло.

Хикари прислонилась ко мне головой.

Я крепче обнял её, прижимая к себе.

— Когда мы вот так близко, Нацуки-кун, я чувствую себя счастливой.

Хикари прижалась лицом к моей груди и обвила руками спину.

Пока я, застыв от волнения, не решался ничего сделать, Хикари продолжала наступление.

Мы встретились взглядами. Хикари медленно закрыла глаза.

Раз она закрыла глаза… значит, это оно, да?

Я поцеловал её.

Мы давно не целовались.

На людях трудно найти подходящий момент.

Но поцелуй с любимым человеком и правда дарит счастье.

Поцелуй стал смелее и дольше; из-за неопытности мы оба действовали неловко.

— …П-перерыв.

Хикари шумно выдохнула.

Она отстранилась, чтобы перевести дух; мы оба тяжело дышали.

Вытирая губы платком, Хикари сказала:

— Ты ведь думаешь, что я слишком далеко зашла?

— ……………………Не думаю.

— После такой паузы?!

Конечно, думаю!

После прошлой встречи её натиск стал просто сокрушительным!

— Нацуки-кун сам виноват.

Пока я мысленно возмущался, Хикари продолжила:

— …Это я виноват?

— Ты ведь старшеклассник, а ведёшь себя так, словно тебе совсем не хочется стать ближе.

— Если так выглядит, значит, я просто хорошо это скрываю.

В моём возрасте такие желания были совершенно естественны.

Разумеется, Хикари меня привлекала; я просто не позволял себе это показывать.

— А скрывать и не нужно. Мы ведь… встречаемся.

— …Ты хочешь, чтобы наши отношения продвинулись дальше?

Хикари коротко кивнула.

— А ты не хочешь, Нацуки-кун?

Не то чтобы не хотел.

Мысль о большей близости с Хикари не раз приходила мне в голову.

— Наверное, мне страшно.

У меня не было такого опыта.

Поэтому я боялся причинить Хикари боль.

К тому же мы всё ещё школьники. Правильно ли заходить так далеко?

— Да… Мне тоже страшно. Для меня это впервые…

Хикари на мгновение заколебалась, но…

— И всё равно я хочу быть с тобой, Нацуки-кун.

Она произнесла это твёрдо, словно окончательно решившись.

После таких слов мне оставалось лишь тоже решиться.

Мне следовало стыдиться того, что я заставил Хикари сказать это первой.

— …Пойдём в комнату.

— …Да.

Я осторожно уложил Хикари на кровать.

— При свете неловко… Выключи его.

Я сделал, как она попросила, и погасил свет.

Сначала я не видел ничего, но глаза постепенно привыкли к темноте.

Хикари лежала на кровати и смотрела на меня.

— Здесь пахнет тобой, Нацуки-кун.

Она смотрела на меня, не отводя глаз.

— …Тогда я продолжу.

— …Да.

Мы продолжили сближаться, осторожно и не торопясь.

Вскоре между нами почти не осталось прежней робости.

В темноте я различал лишь её силуэт.

Я невольно задержал на ней взгляд.

— Когда ты так смотришь… мне неловко.

Хикари смущённо отвернулась, а мы продолжили целоваться и осторожно сближаться.

— Нацуки-кун…

— …Хикари.

Называя друг друга по имени, мы крепко обнялись.

Поцелуй продолжился, и наша близость стала серьёзнее.

Я всё ещё не понимал, как правильно вести себя дальше.

И всё же я пытался найти верный путь, когда…

— Люблю тебя, Нацуки-кун.

«Люблю тебя, Нацуки».

Лицо Хикари на миг смешалось в моём сознании с образом Миори из того сна.

Я понемногу вспоминал опыт, которого у меня не должно было быть.

— …Что случилось, Нацуки-кун?

— …Ничего. Я тоже люблю тебя, Хикари.

«…Да. Я тоже люблю тебя, Миори».

Я отогнал видение Миори и постарался сосредоточиться на Хикари.

Но почему-то я знал, что делать дальше. Знал — будто следовал тому, что видел во сне.

«Я сделаю тебя счастливой».

Хикари невольно выдохнула.

Сначала казалось, что всё идёт так, как она хотела.

Несуществующий в этой жизни опыт подсказывал мне, как действовать.

Но желание продолжать вдруг быстро исчезло.

Происходящее казалось настолько неправильным, что меня даже замутило.

Что вообще творилось с моим телом?

— Я тоже хочу что-нибудь сделать для тебя.

Хикари потянулась ко мне, но вдруг остановилась.

— …………Нацуки-кун?

Моё тело уже не отзывалось.

Даже в темноте я увидел, как больно её это задело.

— Прости…

Но ничего так и не изменилось.

Я больше не мог продолжать. Мне было совсем не до близости.

В тот день мы так и не смогли сделать последний шаг.

＊

— …

В неловком молчании мы шли к станции.

— Ничего не поделаешь. Я слышала, что от волнения такое бывает.

Хикари пыталась меня утешить, но моя мужская уверенность была разбита вдребезги.

Впрочем, прежде всего мне следовало заново осмыслить происходившее со мной.

Похоже, беспечно закрывать на это глаза больше нельзя.

— …Прости.

Хикари было больно.

И причинил ей эту боль я.

Она держалась стойко лишь затем, чтобы не ранить меня.

— …Да не нужно извиняться.

Воздух на улице был влажным. Небо затянуло облаками.

Мы шли по тёмному жилому кварталу, не держась за руки.

До ближайшей станции было меньше десяти минут пешком.

Пока я думал, о чём заговорить, мы уже пришли.

— …Тогда до встречи.

Но даже после этих слов Хикари продолжала пристально смотреть на меня.

Её поезд должен был скоро прибыть, однако она не спешила на платформу.

— Ты ведь лжёшь, Нацуки-кун.

Тихо произнесла Хикари.

Словно переполненная чаша наконец накренилась и содержимое полилось через край.

— …О чём ты?

— Ты ведь не впервые заходишь с кем-то так далеко.

У меня кровь застыла в жилах. Я едва чувствовал себя живым.

— …Я не лгу.

Это было всё, что я сумел выдавить.

— Тогда ты не мог бы действовать так уверенно.

Тот же вопрос больше всего мучил и меня самого.

Опыт, которого не должно было существовать, каким-то образом укоренился в моём теле.

Я сам не понимал, что происходит. Поэтому не мог объяснить этого Хикари.

— …Ты подозреваешь, что я тебе изменяю?

На её месте подозревать измену было бы вполне естественно.

Парень, которого она считала совершенно неопытным, вдруг повёл себя слишком уверенно.

А ведь она прекрасно знала, насколько неловким в отношениях я был, когда мы только начали встречаться.

— Нет.

Однако Хикари покачала головой.

— И я не думаю, что у тебя раньше была девушка.

Она не сводила с меня глаз.

В её ясном, пронизывающем взгляде невозможно было прочитать чувства.

О чём сейчас думала Хикари?

— …Тогда почему ты считаешь, что я лгу?

Начался дождь — мелкая морось.

Крошечные капли беззвучно оседали на нас, понемногу промачивая одежду.

— Это совершенно безумная догадка, так что, если я ошиблась, просто посмейся надо мной…

Неужели? — мелькнуло у меня.

Даже Хикари не могла угадать такое.

Но эта надежда была беспощадно разбита.

— Нацуки-кун… Ты случайно не пришёл из будущего?

Мне следовало рассмеяться и сказать, что это нелепость.

Пожать плечами: мол, ты перечитала романов.

Но вместо этого я лишь ошеломлённо застыл.

Потому что не хотел лгать Хикари.

Не хотел нагромождать одну ложь на другую.

— …По этой реакции вижу: я всё-таки права.

К платформе прибыл поезд, на котором Хикари должна была уехать.

Но она по-прежнему не отводила от меня взгляда.

— Когда я собирала материал для романа, ты много рассказывал мне о себе, помнишь? Меня это озадачивало. Сколько ни думала, некоторые вещи никак не совпадали с нынешней реальностью. Ты, наверное, не врал, но рассказанное тобой не складывалось с тем Нацуки-куном, которого я знаю сейчас. Поэтому я решила, что ты что-то недоговариваешь.

Стоявший у платформы поезд тронулся.

Колёса застучали по рельсам.

— Я давно поняла, что у тебя есть какая-то тайна.

— …

— Ощущение неправильности было всегда. Рассказы окружающих не совпадали с тем, что я видела. Ты не верил в себя, хотя обладал поразительными способностями; был одержим юностью; знал слишком много странных вещей. Эта загадочность тоже была частью твоего обаяния. Но сама гипотеза пришла мне в голову лишь недавно.

Я давно знал, насколько поразительны наблюдательность и логика Хикари.

И всё же не мог представить, что она раскроет настолько невероятную тайну.

— Когда мы говорили об экранизации «Героя-детектива», ты сказал, что уже её видел. Хотя фильм ещё не вышел. Потом ты поправился, будто имел в виду роман… но мне это показалось странным.

…Это было давно, в прошлогодний сезон дождей — случайный разговор с Хикари.

— Ты подозрительно много знал о моём папе. Говорил, что прочитал о нём на сайте компании, но откуда ты вообще знал, в какой компании он работает? Я ведь никогда тебе не рассказывала. А когда впервые увидел папу… назвал его президентом компании. Тогда ты сказал, что обознался, но… президентом он стал совсем недавно.

…Тот разговор случился перед прошлогодними летними каникулами, когда мы встретили Сэй-сана в «Кэяки Уок».

— Помнишь, ты водил меня на ужин из нескольких блюд? Обычные школьники в такие рестораны не ходят, но ты держался за столом слишком привычно.

…Это было на нашем свидании в прошлогодний сочельник.

— И о будущем ты говорил слишком конкретно. Хотя не собирался всерьёз выбирать ту профессию, рассуждал так, будто заранее знал оптимальный путь.

…Совсем недавний разговор. Я действительно небрежно упомянул крупную строительную компанию.

— Юино-тян сказала, что ты прекрасно готовил уже в первый день подработки. Я спросила Намику-тян, и она ответила, что однажды ты вдруг резко научился готовить. Хотя кулинария никогда не была твоим увлечением. Тогда где же ты тренировался? …Странно, правда?

…Похоже, она успела незаметно сдружиться с Намикой.

Стоило расспросить Намику — и наружу вылезло бы сколько угодно несостыковок. Во мне их и правда хватало.

— Когда я придумывала сюжет научно-фантастического романа, то попробовала примерить его на тебя.

Недавно Хикари рассказывала, что работает над романом, где главный герой совершает прыжок во времени.

— И тогда, как ни странно… все твои несостыковки получили объяснение.

Теперь я понимал: в том разговоре она, вероятно, наблюдала за моей реакцией.

— Но решающей стала наша летняя встреча за учёбой.

Та самая встреча во время каникул — день, когда после визита к Хикари мы пошли на фестиваль фейерверков.

В тот день мы впервые позволили себе перейти прежнюю границу близости.

— Ты действовал слишком уверенно, но при этом не лгал. Значит, ты что-то скрывал.

Хикари смотрела на меня ясным, беспощадно внимательным взглядом.

— Я подумала: может быть, в этой линии мира ты ни с кем ещё не заходил так далеко.

В основном её гипотеза была верна. Но в деталях она ошибалась.

— Сегодня ты не смог быть со мной дальше… потому что увидел лицо другой девушки, да?

Мне ничего не стоило сказать: «Нет».

Ведь на самом деле я никогда не встречался ни с кем, кроме Хикари.

— Это Миори-тян, правда?

Но лицо Миори действительно возникло передо мной. И отрицать, что это повлияло на меня, было невозможно.

— …Не знаю, какой ответ будет правильным.

В голове царил полный хаос, и я не был уверен, что сумею всё объяснить.

Хикари сама почти добралась до истины, но её выводы немного расходились с правдой.

Значит, я должен был рассказать ей всё.

— Ты права, Хикари. Я действительно человек из будущего.

Хикари слегка расширила глаза.

Она говорила уверенно, но услышать подтверждение всё равно оказалось потрясением.

Разумеется. В сверхъестественное обычно не верят, пока оно не случится с тобой.

— …Я скрывал это, потому что не думал, что ты поверишь в такую историю.

Когда я начал рассказывать, Хикари молча слушала.

— Мои школьные годы были серой юностью. Я мечтал о радужной жизни и попытался начать старшую школу с чистого листа, но потерпел неудачу… и остался один. Даже после выпуска я продолжал об этом сожалеть.

Понемногу я рассказывал Хикари о пути, который привёл меня сюда.

— Потом, на четвёртом курсе университета, я внезапно очнулся перед поступлением в старшую школу. Не знаю, почему это произошло. Но раз мне выпал шанс заново прожить юность, закончившуюся серым цветом, я решил постараться. На этот раз — добиться радужной юности.

Я посмотрел на стоявшую передо мной Хикари.

— Но в будущем я ни с кем не встречался. И Миори тоже не была моей девушкой.

Я сказал ей самое важное.

— Тогда… почему ты действовал так уверенно?

— Это…

Сказать, что я видел это во сне, было бы бессмысленно.

Ведь я и сам ничего не понимал.

…Кроме того, я не хотел рассказывать Хикари содержание того сна.

Это наверняка ранило бы её ещё сильнее.

— Ты был таким уверенным… тогда почему со мной не смог пойти дальше?

По щекам Хикари одна за другой покатились слёзы.

У меня не было ответа на этот вопрос.

Я сам хотел знать его больше всех.

— Я… больше не могу верить нынешнему Нацуки-куну.

Под непрерывной моросью Хикари опустилась на ступени.

Она сидела, обхватив колени и опустив голову, а я ничем не мог ей помочь.

Я даже не понимал, какие слова должен произнести.

Пока я ошеломлённо стоял, к платформе подошёл следующий поезд.

— Прощай.

Хикари, пошатываясь, поднялась и скрылась в вагоне.

Мне оставалось лишь смотреть ей вслед.

＊

Морось незаметно сменилась ливнем.

Дождь с оглушительным шумом хлестал по земле.

Разумом я понимал, что стоять здесь бессмысленно, но тело не слушалось.

— …Что-то случилось?

Прямо за спиной раздался голос. Дождь вдруг прекратился. Нет, конечно, он не прекратился — просто капли больше не били по мне. Я поднял голову и увидел над собой раскрытый зонт.

— Если будешь стоять здесь, простудишься.

Это была Миори. Она укрывала нас одним зонтом, стоя так близко, что наши плечи соприкасались.

— …Именно тебя я сейчас меньше всего хотел видеть.

— Как грубо. А я ведь так любезно тебе помогаю.

Миори невесело улыбнулась.

— Так что случилось? Как-никак мы друзья детства — хотя бы выслушаю.

— …………Хикари меня бросила.

— ……………………Что?

Миори изумлённо приоткрыла рот.

— Я сам виноват.

Я уже не понимал, что течёт по лицу — слёзы или дождь. Всё смешалось.

— …Л-ладно, сначала давай вернёмся домой.

Миори взяла меня за руку и повела обратно по дороге, которой я только что пришёл.

Одежда промокла насквозь, тело окоченело. Тёплой оставалась лишь рука, которую держала Миори.

Сам не заметив как, я оказался перед своим домом.

— Вот же… Я тоже порядком промокла.

Вздохнув, Миори вошла ко мне домой.

— Обуви нет. Похоже, ни Намики-тян, ни твоей мамы дома нет.

С этими словами она, словно у себя дома, принесла из ванной в прихожую большое полотенце.

Полотенце шлёпнулось мне на голову, заслонив обзор.

— Ты слишком высокий, неудобно вытирать…

Встав на цыпочки, Миори принялась вытирать меня — промокшего до нитки — прежде чем заняться собой.

Пока я безропотно стоял, ощущение реальности понемногу вернулось.

— …Спасибо.

— Не за что. Я уже набрала тебе ванну, так что иди согрейся.

— …Почему ты столько для меня делаешь?

Миори на мгновение замялась, а потом выдавила: «…Потому что мы друзья детства».

Я не стал расспрашивать о паузе и послушно пошёл в ванную. Согрев неожиданно сильно озябшее тело, я вышел. В умывальной уже лежала пижама. Миори обо всём позаботилась.

Вернувшись в комнату, я увидел Миори, сидевшую на кровати.

В пальцах она держала неиспользованный презерватив.

— …Миори.

Услышав мой голос, Миори вздрогнула всем телом.

— А-а?! П-прости! Он просто там лежал!

Покраснев, Миори поспешно положила его на стол.

— В-вы уже дошли до таких отношений! Значит, больше не смогу звать тебя девственником.

— …Нет, я всё ещё девственник. До этого не дошло.

Вздохнув, я сел рядом с Миори.

— …В-вот как.

Миори, что для неё было редкостью, распустила обычно собранные в хвост волосы.

Наверное, они промокли, и она вытирала их полотенцем, лежавшим у неё на плечах.

В таком виде она удивительно напоминала взрослую Миори из будущего.

— Хочешь принять ванну?

— Нет, я промокла не так сильно, как ты. Просто дай мне фен.

— …Я сам высушу.

— Что? Но…

— …Ты ведь промокла из-за меня.

— Тогда… прошу.

Нерешительно согласившись, Миори повернулась ко мне спиной.

Я включил фен в розетку и принялся сушить ей волосы.

Прямые, довольно жёсткие волосы доходили ей примерно до середины спины.

Казалось, будто я делал это уже много раз. Хотя в моей памяти такого опыта быть не должно.

— Так что всё-таки случилось?

— …Не хочу говорить.

— Может, если расскажешь, станет легче.

— …Если расскажу, наверняка раню и тебя.

— Но если всё оставить как есть, ты так и останешься с этой болью.

— К тому же… даже если расскажу, ты, наверное, не поймёшь, о чём я.

— …Настолько сложная история?

Когда волосы Миори высохли, я выключил фен.

— Ну… вроде того.

Хикари сама докопалась до правды, но если я вдруг заговорю о прыжке во времени с ничего не знающей Миори, она просто решит, что я сошёл с ума.

— Недавно Хикари-тян кое о чём меня спросила.

Однако Миори заговорила так, словно что-то поняла.

— …О чём?

— О том, как сильно ты изменился между средней и старшей школой.

Похоже, Хикари успела провести расследование без моего ведома.

Если не считать семью, именно Миори точнее всех знала, каким я был до и после прыжка во времени.

— Естественно, я задумалась, зачем она спрашивает о таком.

— …Да.

— Хикари-тян рассказала мне свою гипотезу. Похоже, хотела, чтобы я ответила: «Ты перечитала романов»… Но я не смогла рассмеяться. Уж слишком убедительно всё звучало.

За окном по-прежнему шёл дождь.

— За весенние каникулы между выпуском из средней школы и поступлением в старшую ты изменился слишком сильно.

Миори смотрела в окно, не поворачиваясь ко мне.

— …Выслушаешь и не станешь смеяться?

— Да. Расскажи о себе — о том Нацуки, которого я не знаю. О настоящем тебе.

— Я…

Я рассказал Миори то же, что уже рассказал Хикари.

Я понемногу, бессвязными фразами, рассказывал о своих спутанных чувствах.

— …Я поняла. И теперь всё сходится.

Наконец Миори с серьёзным лицом кивнула.

— Хикари-тян раскрыла твою тайну, да?

— …Да.

— Но… как разговор дошёл до того, почему она тебя бросила?

— Потому что у нас с Хикари… не вышло.

Услышав это, Миори заметно растерялась, но всё же кивнула.

— В-вот как…

— Я знаю, почему не вышло. В последнее время мне постоянно снятся странные сны.

— Странные сны…?

После этого я рассказал Миори то, чего не рассказал даже Хикари.

Хотя понимал: эта история причинит Миори боль.

Я позволил себе положиться на Миори — она ведь переживала за меня.

— Мне снится, как в линии мира, где прыжка во времени не было… я снова встречаю тебя и женюсь на тебе.

Услышав мои слова, Миори удивлённо моргнула.

— …Звучит прямо как сон.

После этих слов Миори печально опустила глаза.

— …Наверное, это не сон.

— …Что ты имеешь в виду?

— Думаю, в меня вливаются воспоминания из другой, неизвестной мне линии мира.

Я старался об этом не думать.

Делал вид, что ничего не замечаю.

Но не смог. Последнее время тревога не отпускала меня.

Те сны — не просто сны. Это будущее правильной линии мира.

И это будущее словно говорит мне прямо в лицо: незачем было заново проживать юность.

Когда-нибудь сожаления исчезнут. Я смогу стать счастливым. Буду вместе с любимым человеком.

Тогда зачем я здесь?

Какой смысл был во всём, что я до сих пор делал?

Даже самоудовлетворением это не назовёшь. Но что мне было делать?

Я ведь не по своей воле прыгнул во времени.

Я оказался здесь — и просто попытался переписать юность, о которой сожалел.

В итоге мне на время удалось обрести радужную юность.

«Я… больше не могу верить нынешнему Нацуки-куну».

Но что теперь?

Я делаю Хикари несчастной.

Я ведь поклялся сделать её счастливой — и всё равно довёл до слёз.

— …Понятно. Значит, всё это происходило с тобой.

Наверное, Миори и сама не до конца меня поняла.

Мой рассказ был бессвязным — я просто говорил всё, что чувствовал.

И всё же Миори внимательно выслушала меня до конца.

— …Значит, существовало будущее, в котором мы с тобой поженились.

Тихо произнесла Миори.

Я думал, она снова запустит в меня подушкой, как той весной.

Надеялся, что она отчитает меня: «Ты что, полный идиот?»

Но Миори с болезненным выражением лица отвела взгляд.

— …Прости. Я не знаю, что тут сказать.

Из уголка глаза Миори по щеке скользнула одинокая слеза.

[[image:/storage/reader-images/e9269c7f87cb251d4943f3b5ef6557ae796c66f3.jpg]]