Глава 1. Рай на Земле или филиал ада?

Сасаки Рё стоял с двумя огромными чемоданами посреди университетского кампуса и чувствовал, как его душа потихоньку покидает тело через пятки.

В официальной брошюре «Академия Вечного Цунами» выглядела иначе. Там были студенты с чистыми лицами, которые сидели под цветущей сакурой и читали книги. В реальности сакура оказалась пальмами, под которыми сидел бомжеватого вида дед и лузгал семечки, периодически сплевывая шелуху в сторону статуи основателя.Шелуха прилипала к бронзовому лицу основателя, создавая впечатление, что у того борода из подсолнуха. Рё показалось, что статуя смотрит на него с укором: «Сынок, беги, пока можешь».

— Всё, — пробормотал Рё, доставая телефон. — Сейчас найду хостел, куплю обратный билет и скажу маме, что я поступал на заочное. Или что меня похитили инопланетяне. Это звучит убедительнее.

В этот момент сзади раздался звук, похожий на падение товарного поезда в пропасть.Звук, который издаёт ваш будильник, когда вы скидываете его с тумбочки, только громче и намного ближе.

— ООООО!!! НОВЕНЬКИЙ!!!

Рё обернулся. На него неслось нечто. Парень. Размером с шкаф-купе. Рюкзак на его спине выглядел так, будто внутри хранилось ядерное оружие или запас лапши на апокалипсис. Он бежал так, будто за ним гнались дикие пчелы, но при этом улыбался так, будто эти пчелы были его лучшими друзьями и он просто забыл их покормить.

Рё попытался уйти с траектории. Не успел.

Парень врезался в него, обнял, поднял в воздух и покружил.В голове Рё промелькнула мысль: «Наверное, так и погибают динозавры. Просто не видят, откуда прилетает астероид».

— Братан! Ты тоже новенький? Я Танака Кэнта! С Хоккайдо! А ты откуда? Токио? Круто! У нас в Токио троюродный дядя был, он работал на стройке, его сбросили, потому что он уснул в бытовке, но это неважно! Ты где будешь жить? В общежитии? Я в «Блоке Смерти»! А ты?

— Поставь... меня... — прохрипел Рё, чувствуя, как его позвоночник издает звуки, несвойственные человеческому организму. Звук, с которым ломаются дешевые китайские наушники при первой же попытке их распутать.

Кэнта поставил его, но продолжал держать за плечи, сверкая глазами. Глазами, полными такой чистой, неистовой энергии, что ей можно было бы заряжать электромобили.

— Слушай, а ты чего в толстовке? Жарко же! У нас на Хоккайдо в такой только медведей пугают, и то летом снимают. Ты медведей боишься? Здесь же нет медведей? — Он испуганно оглянулся по сторонам, будто ожидал, что из-за куста сейчас выпрыгнет медведь с табличкой «Добро пожаловать».

— Каких медведей, идиот? Здесь тропики! — Рё наконец отдышался и поправил очки, которые чудом уцелели. — Слушай, отвали. Мне нужно в деканат.

— И я в деканат! Пошли вместе! — Кэнта подхватил один из чемоданов Рё одной рукой, будто тот был пустым. — Тяжелый! У тебя что там, кирпичи?

— Книги, — буркнул Рё. — Манга.

— МАНГА?! — заорал Кэнта так, что дед под пальмой вздрогнул и поперхнулся семечками. Крик такой силы, что с пальмы упал кокос, чудом не приземлившись деду на голову. Дед воспринял это как знак свыше и пересел под другую пальму.

— Ты мангу читаешь? Я тоже! Я «Крутого Байкера» читал! Там, где он на мотоцикле и с бензопилой! Правда, я только первый том прочитал, потому что в нашей деревенской библиотеке больше не было, а покупать дорого. А у тебя сколько томов?

— Много, — Рё попытался вырвать чемодан обратно, но понял, что это бесполезно. Руки Кэнты были похожи на гидравлические захваты.

— Ого! Мы теперь лучшие друзья! — объявил Кэнта. — Будешь давать мне читать, а я буду носить твои чемоданы и защищать тебя от здешних крабов! Тут, говорят, крабы огромные! Воруют еду прямо из тарелок!

— Какие крабы? — Рё устало потер переносицу.

— Обычные! С клешнями! — Кэнта совершенно серьезно показал руками, как краб ворует еду. Он изобразил целую пантомиму: краб подкрадывается, хватает онигири и убегает боком. Это было неловко, но почему-то очень наглядно. — Мне сосед по купе в поезде рассказывал. Он с этого острова. Сказал, что здесь у студентов три главных врага: профессор по математике, комендантша и крабы-бандиты.

— Ты серьезно? — Рё закатил глаза так сильно, что чуть не увидел собственный мозг.

— Не знаю такого. Я Кэнта!

Они дошли до деканата. В коридоре стояла очередь из таких же потерянных первокурсников. Кто-то плакал. Кто-то звонил маме. Кто-то просто сидел на полу и смотрел в одну точку.Парень в углу, судя по позе, либо медитировал, чтобы принять неизбежное, либо его разум уже сбежал обратно в родной город без него.

— Бодрит, да? — восхищенно прошептал Кэнта, рассматривая плачущую девушку. — Атмосфера! Прямо как в «Крутом Байкере», когда главный герой пришел в новую школу и там все боялись якудза, а он один не боялся, потому что у него была бензопила!

Рё молчал. Он думал о том, как быстро можно продать мангу и купить билет на паром обратно. «Продам душу и коллекционное издание «Блич» за билет до Токио. Дорого. Торг уместен».

— Слышь, новенькие! — гаркнула женщина в окошке. Вид у нее был такой, будто она лично топила «Титаник». — Ключи от комнат получили? Нет? А че стоите? Давайте быстро, у меня обед через 10 минут!

Кэнта рванул к окошку так быстро, что снес по пути чью-то гитару и врезался головой в стекло.

— Здравствуйте, красивая женщина! — заорал он, потирая ушиб. На лбу у него уже наливалась шишка, но улыбка сияла ярче прежнего. Черепно-мозговая травма? Не, не слышал.

— Я Танака Кэнта, мне ключи!

Женщина посмотрела на него с выражением лица человека, который только что увидел говорящего таракана.Причем таракан этот еще и требовал у неё ключи от квартиры, где хранятся запасы сладостей.

— Танака... Танака... — Она покопалась в ящике. — Ага, комната 203. Блок «С». И... Сасаки? Сасаки Рё?

Рё подошел, стараясь держаться как можно дальше от Кэнты.

— Комната 203. Блок «С», — сказала женщина и зловеще ухмыльнулась. — Соседями будете.

Рё похолодел.Температура его тела упала до температуры жидкого азота. На лбу выступила капля холодного пота

— В смысле соседями? Я просил одноместное!

— В смысле, денег доплати, — отрезала женщина. — Нету денег? Терпи. Следующий! Щелк — окошко захлопнулось перед их лицами, отрезав все пути к отступлению.

Кэнта же сиял ярче солнца. Его аура радости была настолько плотной, что начала материализоваться в виде маленьких, летающих вокруг него цветочков.

— СОСЕДИ! — Он снова схватил Рё в охапку. — Это судьба! Мы теперь как Наруто и Саскe! Только ты будешь Саске, потому что ты молчаливый и в черном, а я буду Наруто, потому что я громкий и ем много!

— Я не буду Саске, — прошипел Рё, пытаясь освободиться. — Иди ты нафиг со своим Наруто. Я скорее буду Какаши, который просто читает свои книжки и делает вид, что всё это его не касается.

— Не стесняйся, друг! — Кэнта хлопнул его по спине. Удар был такой силы, что у Рё, кажется, прочистились все чакры, включая те, о существовании которых он даже не подозревал.

— Пошли обживать комнату! Я привез с Хоккайдо банку солений! Бабушка дала. Правда, банка разбилась в поезде, и теперь у меня все трусы в рассоле, но соленые огурцы я собрал в пакет! Будешь?

Рё остановился. Он посмотрел на этого нелепого парня с рюкзаком, воняющим соленьями, на его дурацкую улыбку, на чемодан, который он так и не отдал. Он смотрел на живое, ходячее, говорящее стихийное бедствие по имени Кэнта, которое только что ворвалось в его жизнь.

— Ты серьезно собрал огурцы с трусов в пакет и предлагаешь мне это есть? — медленно переспросил он. В его голове это предложение не укладывалось ни в какие логические рамки, даже рамки самого безумного сёнэн-аниме.

— А чё такого? — искренне удивился Кэнта. — Я ж их помыл! В туалете поезда! Правда, вода там была холодная и мыло кончилось, но огурцы же в рассоле, они сами себя дезинфицируют! Рассол — это же природный антисептик! Бабушка говорила!

Рё открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Знаешь что, Танака, — сказал он наконец. — У меня к тебе только одна просьба.

— Любая, бро! — Кэнта вытянулся по стойке смирно.

— Никогда, слышишь, никогда не корми меня ничем, что побывало в твоих трусах. Даже если наступит зомби-апокалипсис и это будет последняя еда на земле. Я лучше съем того краба-бандита. Сырым.

Кэнта расхохотался так, что у стоящей рядом девушки снова началась истерика.

— Договорились! — заорал он. — А теперь пошли смотреть нашу новую берлогу! Слышал, в блоке «С» призрак живет! Говорят, это студент, который не сдал экзамен по высшей математике и теперь бродит по коридорам и бормочет интегралы!

— Это самый страшный призрак, которого я могу представить, — вздохнул Рё, понимая, что его жизнь только что превратилась в комедию абсурда, и выхода из этого цирка нет.

Они вышли из деканата. Навстречу им прошел тот самый дед с семечками, теперь уже без штанов (видимо, была стирка), но зато с попугаем на плече. Попугай крикнул: «Крабы идут!» и заржал.

— Я люблю это место, — мечтательно сказал Кэнта.

— Я ненавижу это место, — машинально ответил Рё.

— Мы отлично сработаемся! — Кэнта подмигнул и поволок чемодан к общежитию, где их уже ждали легендарные крабы-бандиты, злая комендантша и четыре года абсолютного безумия.

Рё посмотрел на небо. Пальмы качались. Чайки орали как резаные. Где-то вдалеке дед без штанов пытался залезть на дерево за попугаем.

«Мама, — подумал Рё. — Забери меня отсюда. Я обещаю учиться на юриста».

Конец первой главы.

Глава 2. Вечер посвящения или инструкция по потере сознания

Комната 203 встретила новоселов запахом сырости, плесени и чьих-то носков, которые, судя по консистенции, разлагались здесь со времен основания университета. Запах был настолько плотным, что, казалось, имел цвет — мерзко-зеленый. Рё на мгновение увидел призраков прошлых студентов, которые так и не смогли покинуть эту комнату и теперь обреченно витали под потолком.

— Уютненько! — заявил Кэнта и с размаху кинул рюкзак на верхнюю полку. Из рюкзака вывалился пакет с солеными огурцами и приземлился прямо на подушку Рё.

— Это моя подушка, — процедил Рё. — На ней теперь будут ночевать твои огурцы.

— Не парься, они чистые! Я же рассказывал — мыл в поезде! — Кэнта уже стягивал футболку, демонстрируя торс, который явно не видел спортзала, но зато много раз видел лапшу быстрого приготовления. — Слышь, а где тут душ?

— Понятия не имею. И мне плевать. Меня больше волнует, как пережить ночь, если ты храпишь как грузовой поезд. Или как взлетающий истребитель.

— Я не храплю! Я издаю боевые звуки во сне! Бабушка говорила, что так я отпугиваю духов. Правда, один раз дух все равно пришел, но это потому что я уснул в сугробе на Хоккайдо, а духи думают, что ты снеговик, если ты белый и холодный.

Рё моргнул. Потом еще раз. Он моргал так часто, что это можно было принять за азбуку Морзе, сигнал SOS.

— В сугробе? Ты спал в сугробе?

— Ну да, пошел в лес за дровами, устал, прилег. Чего сразу не так? У нас на Хоккайдо все так делают!

Рё открыл рот, чтобы сказать много всего, но в дверь постучали.

— Открыто! — гаркнул Кэнта так, что с полки упала чья-то старая книга.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула девушка. Маленькая, с короткими волосами и круглыми очками, из-за которых она напоминала испуганного хомяка. В руках она держала тарелку с печеньем.

— Привет, я ваша соседка слева, комната 202, — пропищала она. — Мидорикава Хината. Я подумала, может, вы голодные с дороги? Испекла печенье. Оно немного подгорело, потому что духовка тут хочет меня убить, но вроде внутри сырое, так что должно быть съедобно.

— ПЕЧЕНЬЕ! — Кэнта вылетел из-за шкафа в одних трусах (на трусах красовались жирные коты в самурайских доспехах) и выхватил тарелку. — Ты святая! Ты божество! Ты лучший человек на планете!

Хината застыла. Ее лицо медленно приобретало цвет спелого помидора.

— Ой, — выдавила она, разглядывая котов с мечами. — Вы... вы без...

— Познакомься, это Кэнта, местный дурак, — Рё вышел вперед, загораживая соседа. — Я Сасаки Рё. А это ходячее стихийное бедствие в трусах с котами.

— Самурайскими котами! — поправил Кэнта, натягивая штаны, но продолжая держать печенье. — Они защищают меня от зла!

— Судя по тому, что я уже вижу, защищают они хреново, — вздохнул Рё. — Хината, прости за это. Мы оба неадекватны, но я хотя бы молча.

Хината хихикнула. Звук был похож на лопнувший воздушный шарик.

— Вы прикольные, — сказала она. — Слушайте, сегодня в общей столовой вечер знакомств. Все новенькие собираются, старшаки организуют. Типа традиция — посвящение в жильцов. Будете?

— А ЕДА ТАМ БУДЕТ? — Кэнта подлетел к ней так резко, что Хината отшатнулась и врезалась затылком в дверной косяк. Раздался глухой стук, от которого, казалось, содрогнулась вся стена. Хината, впрочем, держалась молодцом — только очки съехали набок.

— Ой, прости! — испугался Кэнта. — Я не хотел! Ты цела? Череп не треснул?

— Жива, — потирая голову, сказала Хината. — Еда будет. Все что-то приносят. Общий стол.

— Я ПРИНЕСУ ОГУРЦЫ! — заорал Кэнта и метнулся к рюкзаку.

Хината посмотрела на Рё с немым вопросом в глазах.

— Не спрашивай, — покачал головой Рё. — Мы придем. Хотя бы чтобы он не сожрал эти огурцы один и не отравился насмерть.

В 19:00 общая столовая напоминала притон, но с претензией на культурную программу.

В центре стоял длинный стол, заваленный снедью. Там были онигири, чипсы, нарезанные овощи, пирожки непонятного происхождения и огромная кастрюля с дымящимся варевом, от которого пахло укропом, чесноком и чем-то мясным.

— Это мой фирменный суп "Выживальщик"! — объявил лысоватый парень в очках, представляясь Ито, третьекурсником и главным заводилой блока. — Там есть все, что нашлось в холодильнике общей кухни. Картошка, сосиски, пельмени, которые пролежали там с прошлого семестра. Кто выживет после этого супа — тот пройдет посвящение автоматом!Ито говорил с такой гордостью, будто представлял блюдо в звездном ресторане, а не варево из подозрительных остатков.

Кэнта дернулся к кастрюле, но Рё поймал его за капюшон.

— Стоять. Сначала наблюдаем.

Вокруг стола уже толпился народ. Человек двадцать, примерно поровну парней и девушек. В углу сидел парень с гитарой и терзал струны, издавая звуки, которые можно было принять за предсмертные крики белуги. Эти звуки, казалось, выходили за пределы слышимого диапазона, причиняя боль не только ушам, но и душе.На диване развалилась компания старшекурсников с пластиковыми стаканчиками.

—Свежая кровь! — Ито заметил их и помахал рукой. — Проходите, знакомьтесь. Это Сакураба — местная блогерша, снимает все, что движется.А я Ито — легенда блока, учусь на третьем курсе уже шестой год, потому что никак не могут найти свою зачетку. Это Ногами — не советую с ней спорить, она знает слишком много способов портить людям жизнь.

Девушка с камерой — Сакураба — сразу навела объектив на Кэнту.

— О, у тебя трусы с котами? — спросила она. — Я вижу край, не прячь. Это контент!

— ЭТО САМУРАЙСКИЕ КОТЫ! — возмутился Кэнта, прикрывая задницу руками. — Они священные!

— Еще лучше! — Сакураба засмеялась. — Расслабься, малыш, тут все свои. Держите сок, местный, вкусный.

Она протянула два стакана с мутноватой жидкостью. Кэнта схватил свой и понюхал.

— А почему пахнет странно?

— А почему пахнет как в гараже у моего деда? — удивился Кэнта.

— Это нотки терруара, — невозмутимо соврала Сакураба. — Местный ананас. Специальный сорт.

Рё навострил уши. Он вырос в Токио и узнал бы запах паленого самогона даже в вакууме. Этот «сок» пах не ананасами. Он пах надеждой на светлое будущее, которое сгорит в огне.

— Кэнта, не пей, — начал он, но было поздно.

Кэнта опрокинул стакан одним движением, крякнул и зажмурился.

— ОГО! — заорал он. — Крепкий ананас! У нас на Хоккайдо такие не растут! А можно еще?

— Конечно, — Сакураба подмигнула и налила ему полный стакан.

Рё покачал головой и поставил свой стакан на стол. Он вообще не пил алкоголь. Никогда. Принципиально. Трезвый ум — залог выживания в этом дурдоме.

— Не пьешь? — Хината подошла с чашкой нормального чая. — Правильно. Это не сок. Это местный самогон. От него можно ослепнуть, если пить больше трех стаканов.

— А если меньше?

— Тогда просто перестанешь различать лица. Но зато сможешь слышать цвета!

Хината говорила это таким тоном, будто сообщала прогноз погоды: «завтра ожидается дождь, возможна временная потеря зрения».

— Твой друг уже на втором, — заметил Рё.

— Друг? Мы знакомы три часа.

— Зато он уже успел достать меня на год вперед. Это сближает.

Хината хихикнула.

— Народ! — Ито хлопнул в ладоши. — Давайте знакомиться! По кругу: имя, откуда, и одна странная фича. Я первый: Ито, местный, умею засыпать на любом экзамене и просыпаться ровно за минуту до окончания.

Пошла очередь. Парень с гитарой признался, что разговаривает со своим Такаси мрачно сказал:

— Я могу не выходить из комнаты три недели. Проверено. Рекорд — 24 дня.

— Ты ел что? — спросил кто-то.

— Соседи под дверь ставили. Думали, я умер. А я просто играл в онлайн-игру и не заметил, как пролетело время.Такаси говорил об этом с ностальгией, будто вспоминал лучшие дни своей жизни.

Подошла очередь Кэнты. Он встал, пошатываясь — два стакана "сока" уже делали свое дело.

— Я ТАНАКА КЭНТА! — заорал он, чуть не упав на стол. — С ХОККАЙДО! Я МОГУ СЪЕСТЬ 40 ОНИГИРИ ЗА РАЗ! А ЕЩЕ Я УМЕЮ ПЕТЬ, НО КОГДА Я ПОЮ, ЛЮДИ ПЛАЧУТ!

— От счастья? — уточнила Сакураба.

— ОТ УЖАСА! МОЯ БЫВШАЯ СКАЗАЛА, ЧТО ЭТО ПОХОЖЕ НА КРИК РАНЕНОГО ЛОСЯ!

— У лосей такой голос, — спокойно заметила Ногами.

— ТЫ ЛОСЯ ВИДЕЛА?

— Я видела тебя. Этого достаточно.

Кэнта нахмурился, пытаясь понять, обижаться или нет. Процесс думанья в его состоянии напоминал попытку завести старый мотоцикл — с хрипом и риском взорваться. В голове у Кэнты, видимо, крутились шестеренки, но одна из них явно заедала.

— Ладно, — махнул он рукой и пошел к столу с едой.

Рё тем временем рассматривал толпу. К нему подошел Ито с двумя стаканами.

— Держи, — сунул ему в руку стакан с мутной жидкостью. — Ты ж еще не пил. Надо вливаться в коллектив.

— Я не пью.

— Это сок, — Такаси посмотрел на него честными глазами. Честными глазами человека, который не выходил из комнаты 24 дня. — Ананасовый. Витамины.

— Я слышал про этот "сок", — Рё попытался вернуть стакан.

— Обижаешь старшака? — Ито нахмурился. — Первый день, а уже в бутылку? Давай, пей. За знакомство.

Рё посмотрел на стакан. Посмотрел на Ито. Посмотрел на Кэнту, который уже жевал онигири и одновременно рассказывал кому-то про медведей. Вздохнул.

— Ладно. Но только глоток.

Он сделал глоток. Мир мигнул. В горле поселился дракон, который решил прочистить дыхательные пути огнеметом. Рё понял: ананасы здесь не росли. Здесь их казнили.

— Что это за хрень?! — прохрипел Рё, чувствуя, как печень подает сигнал SOS.

— Витамин С, — соврал Ито с лицом буддийского монаха. — За усвоение культуры.

И ушел.

Рё стоял, чувствуя, как теплая волна разливается по организму. Он не пил алкоголь вообще. Никогда. А тут — полный стакан самогона, который он только что согласился выпить "глоток", но глоток оказался размером с треть стакана, потому что он не ожидал подвоха.

— Ты чего такой красный? — спросила Хината, подходя.

— Меня... обманули, — выдавил Рё.

— Ты выпил? — ужаснулась она.

— Я думал, это сок!

— Это и есть сок! Сок правды! Теперь ты скажешь все, что думаешь!

— Я думаю, что я в аду, — честно сказал Рё, и это было правдой.

Алкоголь ударил в голову быстро. Организм, не привыкший к такому насилию, сдался без боя. Рё почувствовал, что ему вдруг стало очень весело. Почему-то. Без причины.

— Слушай, Хината, — сказал он, глупо улыбаясь. — А у тебя милые очки. Они тебе идут. Ты вообще милая. Ты это знаешь?

Хината поперхнулась чаем.

— Что?

— А еще у тебя печенье сыроватое, но вкусное. Потому что сырое тесто — это вкусно. Моя бабушка говорила, что тот, кто не любит сырое тесто — не человек, а робот. Ты не робот?

— Я... эм... нет?

— Отлично! — Рё хлопнул ее по плечу и пошел к столу, покачиваясь. — Пойду возьму еще печенья. И супа. Того, который "Выживальщик". Мне теперь все равно.

Хината проводила его взглядом и тихо сказала в пустоту:

— Кажется, у нас два Кэнты теперь.

Тем временем Кэнта уже дорвался до всеобщего внимания. Он стоял на табуретке (кто ее поставил — неизвестно) и читал рэп собственного сочинения:

— Меня зовут Кэнта, я с Хоккайдо приехал,

У меня в рюкзаке огурцы для успеха,

Я краба боюсь, но это не важно,

Давайте все вместе танцуем продажно!

— Продажно? — переспросила Сакураба, снимая.

— Ну, значит, как продавцы на рынке! Трясти всем!

И он начал трястись, чуть не свалившись с табуретки.

Рё, уже успевший съесть полтарелки супа и три печенья, подошел к Хинате и доверительно сообщил:

— Знаешь, что я понял?

— Что?

— Я понял, что в Токио я был несчастлив. Потому что я все время думал. А здесь думать некогда. Здесь надо выживать. И это... освобождает.

— Ты точно в порядке? — осторожно спросила Хината.

— Я в полном порядке! — Рё широко улыбнулся. — Я сейчас пойду танцевать!

— Ты умеешь танцевать?

— Научусь! Вон Кэнта показывает!

Кэнта действительно показывал. Он спрыгнул с табуретки и теперь изображал нечто среднее между лезгинкой и брейк-дансом, периодически вскрикивая: "ЭТО ХОККАЙДСКИЙ СТИЛЬ!"

Рё присоединился. Выглядело это так, будто у человека свело все мышцы одновременно, но он пытается это побороть с помощью силы воли.

— Смотрите! — закричала Сакураба. — Два идиота! Это золото! Это миллион просмотров!

— Мы не идиоты, — обиделся Кэнта. — Мы творческие личности! Рё, скажи!

— Мы творческие! — подтвердил Рё и сделал движение тазом, которое явно не предусмотрено анатомией человека.

Ногами сидела в углу и записывала что-то в блокнот.

— Что ты пишешь? — спросил Ито, присаживаясь.

— Список кандидатов на отчисление, — мрачно ответила она. — Добровольное. Путем естественного отбора.

— Думаешь, не выживут?

— Посмотри на них. Один вообще не пьет, но сегодня выпил и теперь танцует как курица. Второй пьет как лошадь и поет как лось. Если они доживут до утра, я признаю, что чудеса бывают.

Рё тем временем устал танцевать и присел рядом с Хинатой. Слишком близко. По меркам трезвого Рё — неприлично близко.

— Слушай, — сказал он, глядя на нее своими вдруг ставшими очень честными глазами. — А ты замужем?

— ЧТО?!

— Ну, или просто парень есть? А то у нас в блоке много народу, вдруг кто-то занят, а я не знаю. Надо же ориентироваться в обстановке.

— Ты... ты пьян, — констатировала Хината.

— Я слегка расслаблен, — поправил Рё. — Это разные вещи.

— Это абсолютно одинаковые вещи в твоем случае.

— Ладно, — Рё махнул рукой. — Тогда просто сиди здесь. Ты тихая. Мне нравятся тихие люди. От них голова не болит.

— У тебя уже болит?

— Пока нет. Но Кэнта сейчас снова запоет — и начнется.

Кэнта действительно снова запел. Теперь он исполнял народную хоккайдскую песню про медведя, который украл рыбу. Медведь в песне был положительным героем.

— ОН ПРОСТО ХОТЕЛ КУШАТЬ! — орал Кэнта. — А РЫБА САМА ВИНОВАТА, ЧТО ПЛАВАЛА!

— Логика есть, — кивнул пьяный Рё.

Хината посмотрела на часы. Было 23:00. Вечер был в самом разгаре, но ее новый сосед уже напоминал овощ.

— Может, тебе пойти поспать? — предложила она.

— Нет! — возмутился Рё. — Я только начал веселиться! Я двадцать лет не веселился вообще! У меня теперь отпуск длиною в жизнь!

— Это университет, а не отпуск.

— Для меня теперь везде отпуск. Главное — чтобы Кэнта был рядом. Он как талисман. Талисман хаоса.

— Это точно, — вздохнула Хината.

В столовой тем временем началось массовое поедание супа. Ито разливал его по тарелкам и комментировал:

— Кто съест три порции — тот получает звание "Легенда блока"!

— Я съем! — заорал Кэнта и рванул к кастрюле.

Рё тоже хотел рвануть, но ноги заплелись, и он эффектно рухнул лицом в диван.

— Ты как? — испугалась Хината.

— Я в порядке, — глухо донеслось из подушек. — Просто решил отдохнуть. Горизонтально.

— Вставай, тут спать нельзя.

— Почему?

— Потому что Ито сказал, что в прошлом году кто-то уснул на этом диване, и его обрисовали фломастерами. Он три дня отмывался.

— Фломастеры — это не больно, — философски заметил Рё, не меняя позы.

— У него на лбу написали "Здесь был Вася". Имя не его.

Рё подумал секунду, потом перевернулся и сел.

— Ладно. Я пошел в комнату. Где Кэнта?

Кэнта был у кастрюли. Он уже съел две порции супа и тянулся за третьей, одновременно рассказывая Сакурабе историю своей жизни:

— ...и тогда я сказал медведю: "Братан, давай миром разойдемся!" А он как зарычит! А я как побегу! И упал! А он подошел и лизнул меня! Представляешь? Медведь меня лизнул! Я думал, всё, конец, а он просто хотел дружить!

— Медведи не дружат с людьми, — скептически заметила Сакураба.

— Этот дружил! Я ему рыбу дал!

Рё подошел к Кэнте и взял его за рукав.

— Пошли спать.

— Не хочу спать! Я хочу петь!

— Завтра допоешь.

— А вдруг я забуду слова?

— Ты их сейчас не помнишь.

Кэнта задумался. Потом кивнул.

— Логично. Пошли.

Они пошли к выходу, но на пороге Рё обернулся и посмотрел на Хинату.

— Спокойной ночи, соседка, — сказал он с максимально серьезным лицом, на которое был способен в своем состоянии. — Береги себя. Тут опасно. Тут диваны рисуют.

— Диваны? — переспросила Хината.

— Люди на диванах. Рисуют людей. Короче, ты поняла.

И они ушли, поддерживая друг друга. Кэнта пел про медведя. Рё пытался идти прямо и периодически натыкался на стены.

В столовой повисла пауза.

— Они выживут? — спросил кто-то.

— Посмотрим завтра, — ответила Ногами, делая пометку в блокноте. — Если выживут — будет чем гордиться.

Хината смотрела им вслед и улыбалась.

— Они прикольные, — тихо сказала она.

— Они идиоты, — поправила Сакураба.

— Это одно и то же в нашем блоке.

Ночь опускалась на общежитие. Где-то в комнате 203 Кэнта пытался научить Рё петь хоккайдские песни, а Рё пытался научить Кэнта молчать. Проиграли оба.

Но это было только начало.

Конец второй главы.

Глава 3. Первый день или искусство быть клоуном

В комнате 203 общежития "Блок С" царила тишина. Солнце уже вовсю светило в окно, чайки орали за окном, а дед без штанов традиционно гонялся за попугаем по двору.

Рё лежал поперек кровати в позе "меня сбил грузовик, но я пытаюсь доползти до больницы". Одна нога свисала с кровати, вторая была почему-то засунута в подушку. Руки раскинуты в стороны. Лицо выражало глубокую философскую мысль: "Зачем я вчера пил этот "сок"?"

Кэнта спал на верхней полке, свесив голову вниз, как летучая мышь. Изо рта у него текла слюна, которая капала на пол с ритмичностью метронома. Кап. Кап. Кап.Капли падали в одну и ту же точку, и там уже образовалась небольшая лужица — возможно, будущий источник новой формы жизни.

— Медведь... не кради рыбу... я сам хотел... — бормотал он во сне.

Будильник на телефоне Рё орал уже пятнадцать минут. Но телефон лежал под кроватью, куда упал ночью, когда Рё пытался найти воду и случайно смахнул его локтем.

Рё открыл глаза.

Первое, что он увидел — это потолок. Второе — часы на телефоне. 8:15.

— ЧТО-О-О?! — заорал Рё так, что с верхней полки свесилась голова Кэнты.

— А? Что? Пожар? Медведи? — пробормотал сонный Кэнта.

— ПРОСПАЛИ! ПЕРВАЯ ПАРА ЧЕРЕЗ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ!

Рё вскочил с кровати, запутался в одеяле, грохнулся на пол, снова вскочил и начал метаться по комнате в поисках чистой рубашки.Он напоминал муравья, которого окатили кипятком, — хаотичные движения, полная паника и ноль результата.

— А какая пара? — зевнул Кэнта, даже не думая вставать.

— ФИЛОСОФИЯ! ПРОФЕССОР САКАМОТО! ГОВОРЯТ, ОН СТУДЕНТОВ ЖИВЬЕМ СЪЕДАЕТ ЗА ОПОЗДАНИЯ!

— Вкусные? — Кэнта наконец спустил ноги с кровати.

— ТЫ СОВСЕМ ИДИОТ?! ВСТАВАЙ БЫСТРО!

Рё натянул первую попавшуюся футболку, схватил рюкзак и начал кидать туда всё подряд — тетради, ручки, ноутбук, зарядку, какой-то носок, который случайно попал под руку. Носок был грязный и, кажется, принадлежал Кэнте, но в такой ситуации выбирать не приходилось.

— А умываться? — спросил Кэнта, почесывая живот.

— НЕТ ВРЕМЕНИ!

— А зубы?

— ПОТОМ!

— А позавтракать?

— НА ПАРЕ ПОЖУЕШЬ СВОЙ ЯЗЫК! Кэнте уже представил, как они сидят на лекции и сосредоточенно жуют собственные языки, а профессор комментирует: «А вот это, кстати, очень философский подход — самопоедание как форма существования».

Кэнта натянул штаны задом наперед, заметил это, переодел, надел футболку наизнанку, махнул рукой и решил, что и так сойдет.

— Я ГОТОВ! — заорал он.

— ТЫ НА РЮКЗАК ПОСМОТРИ!

Кэнта посмотрел на рюкзак. Рюкзак был расстегнут, из него торчала подушка.

— А, — сказал Кэнта и выкинул подушку обратно на кровать. Подушка упала с таким звуком, будто обиделась: «Я тоже хотела на пару, между прочим».

Они вылетели из комнаты так быстро, что сбили табличку с номером. Табличка упала и перевернулась цифрами вниз.

— ПОТОМ ПРИБЬЕМ! — крикнул Рё на бегу.

Коридор общежития встретил их запахом утренней яичницы и чьих-то криков из душа. Они пробежали мимо кухни, где Ногами варила кофе и смотрела на них с непередаваемым выражением лица. Она хотела что-то сказать, даже открыла рот, но они уже скрылись за поворотом.

— Странные, — сказала Ногами и отхлебнула кофе.В её блокноте появилась новая запись: «Объекты наблюдения покинули зону видимости. Скорость передвижения — выше средней. Причина — скорее всего, опоздание на пару. Рекомендуется проследить за дальнейшими событиями».

На улице Рё и Кэнта неслись так, будто за ними гнались все чайки острова сразу. Кэнта споткнулся о бордюр, сделал кульбит (сам от себя не ожидал), приземлился на ноги и продолжил бег.

— ТЫ ВИДЕЛ? — заорал он.

— ВИДЕЛ! БЕГИ ДАЛЬШЕ!

Мимо проплывали пальмы, скамейки, сонные студенты, которые тащились на пару не спеша. Они смотрели на бегущих и показывали пальцами. Кто-то смеялся. Кто-то доставал телефон.

— Чего они смеются? — пропыхтел Кэнта.

— НЕ ЗНАЮ! МОЖЕТ, У ТЕБЯ ШИРИНКА РАССТЕГНУТА!

Кэнта глянул вниз. Ширинка была на месте.

— НЕТ, ВСЕ НОРМАЛЬНО!

— ТОГДА БЕГИ!

Они ворвались в главный корпус университета. Часы в холле показывали 8:28. Две минуты.

— АУДИТОРИЯ 305! — рявкнул Рё и рванул к лестнице.

— ЛИФТ! — заорал Кэнта.

— ОН СЛОМАН ЕЩЕ С ПРОШЛОГО ГОДА! Лифт стоял с табличкой «Не работает» и, кажется, ухмылялся своей сломанной дверцей.

Но Кэнта уже влетел в лифт и жал на кнопки. Лифт даже не дрыгнулся.

Рё взлетел на третий этаж за минуту, побив свой личный рекорд. Сердце колотилось где-то в горле, футболка взмокла, волосы стояли дыбом.Он чувствовал себя персонажем экшн-игры, который только что пробежал марафон и теперь должен сразиться с финальным боссом.

Кэнта прибежал через тридцать секунд, запыхавшийся, но довольный.

— Я бежал по лестнице! — сообщил он. — Лифт реально сломан!

— Я ТЕБЕ ГОВОРИЛ!

Дверь аудитории была закрыта. Рё глубоко вздохнул, открыл дверь и вошел.

В аудитории стояла тишина. Человек пятьдесят студентов сидели за партами и смотрели на них. У доски стоял пожилой профессор с лицом человека, который только что увидел пришельцев. Он был лыс, в очках с толстыми линзами и с указкой в руке.

Профессор Сакамото открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— М-да, — сказал он наконец. — Я сорок лет преподаю. Видел всякое. Но чтобы студенты приходили на пару в таком виде... — он сделал паузу. — Вы вообще в зеркало сегодня смотрели?

Рё замер. Кэнта замер тоже.

— В смысле? — переспросил Рё.

— В прямом, — профессор снял очки и протер их, будто надеясь, что это поможет. — Молодой человек, у вас на лбу написано "ЗДЕСЬ БЫЛ ВАСЯ И ОН НЕ ПРОСТО БЫЛ, ОН ТУТ ЖИЛ". А под глазом приписка мелкими буквами: "И КОТИКА НАРИСОВАЛ".

Рё похолодел. Он медленно поднял руку к лицу. Пальцы бегали по надписям лбу. Которых там быть не должно.Он надеялся, что это просто сон, но пальцы чувствовали шероховатость маркера. Реальность была жестокой и очень смешной.

— А у вашего друга, — продолжил профессор, — на одной щеке написано "СРОЧНО ПРОДАМ ГАРАЖ", на другой — "ТОРГ УМЕСТЕН". На лбу нарисован смайлик, который подмигивает, когда он хмурится. А на подбородке — "Я ЛЮБЛЮ ПРОФЕССОРА ФИЛОСОФИИ".

Кэнта посмотрел на Рё. Рё посмотрел на Кэнта.

— ЧТО?! — заорали они хором. Их голоса слились в дуэт отчаяния, который мог бы тронуть даже каменное сердце, но аудиторию это только развеселило.

Аудитория грохнула. Смеялись все — от первокурсников до старосты, которая обычно вообще не улыбалась.

Рё рванул к окну, пытаясь разглядеть свое отражение в стекле. Картина была масляная: на лбу красовалась надпись каллиграфическим почерком, под глазом действительно был нарисован кот (очень милый, кстати), на носу — сердечко, а на подбородке — стрелка, указывающая на шею, и подпись: "ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ".

— ЭТО ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! — заорал Рё.

Кэнта тем временем разглядывал себя в экран телефона. То, что он увидел, заставило его издать звук, похожий на помесь чайки и паровоза.

— ААААА! У МЕНЯ ТОРГ УМЕСТЕН! Я ЧТО, ТОВАР? Я НЕ ТОВАР! Я ЧЕЛОВЕК!

— Ты человек с гаражом, судя по надписи, — заметил кто-то с задней парты.

— НЕТ У МЕНЯ ГАРАЖА!

— Значит, срочно продай, пока не подешевел, — добавил другой голос.

Аудитория уже лежала.

Профессор Сакамото поднял руку, призывая к тишине, но у него плохо получалось, потому что он сам пытался сдержать смех.

— Так, — сказал он, отсмеявшись. — Я так понимаю, вы не в курсе, что с вами сделали?

— НЕ В КУРСЕ! — рявкнул Рё. — Мы только проснулись!

— Ночью, видимо, старшекурсники постарались, — профессор покачал головой. — Обычно все замечают до утра. Но вы, видимо, спали как убитые.

— Я вообще не пью! — выпалил Рё. —

— Ананасовый? — уточнил профессор с понимающей улыбкой.

— ОН НЕ АНАНАСОВЫЙ!

— Знаю, молодой человек, знаю. Я сам тут сорок лет, этот "сок" пережил 40 поколений студентов. — Профессор вздохнул. — Ладно. Садитесь уже. Лекция началась пятнадцать минут назад.

— А как же... ну это? — Рё ткнул в свое лицо.

— А что это? — притворно удивился профессор. — Я вижу двух студентов. Один с рекламной площадью на лице, другой срочно продает гараж. Ничего необычного. Садитесь, не загораживайте доску. Но если вы еще раз опоздаете — отправлю пересдавать Гегеля в костюмах скоморохов.

Рё и Кэнта, красные как раки, прошли на свободные места рядом с Хинатой. Хината закрыла лицо тетрадкой, но по трясущимся плечам было видно, что ей очень весело.

— Ты знала? — прошипел Рё.

— Нет — прошептала Хината сквозь смех. — А а почему , вы в зеркало не посмотрели?!

— НЕКОГДА БЫЛО!

— Какой идиот это сделал?

— Судя по почерку, Ито, — сказала Хината. — А кота Ногами рисовала, она любит котиков. Правда, обычно на бумаге.

— УБЬЮ, — пообещал Рё.

— Не сегодня, — оборвала Хината. — Слушай лекцию.

Профессор Сакамото тем временем продолжил:

— Итак, вернемся к нашему вопросу о бытии и сознании. Вот смотрите, молодой человек с надписью "Вася" на лбу. — он ткнул указкой в Рё. — Вы кто по вашему сознанию? Вася или Сасаки?

— Сасаки, — буркнул Рё.

— А по надписи на лбу?

— Вася.

— Замечательно! Конфликт между внутренним содержанием и внешней маркировкой. Это же чистая диалектика! Ваше лицо — это тезис, ваше имя — антитезис, а то, что вся аудитория теперь будет звать вас Васей — синтез!

Аудитория засмеялась. Рё зарылся лицом в тетрадь.

— А вы, молодой человек с гаражом, — профессор перевел взгляд на Кэнту. — Вы действительно продаете гараж?

— НЕТ У МЕНЯ ГАРАЖА! — возмутился Кэнта.

— А на лице написано, что продаете. Значит, либо вы лжете, либо ваше лицо лжет. Интересная философская дилемма. Если лицо лжет, то можно ли доверять глазам, которые на этом лице расположены? А если глазам нельзя доверять, то как мы познаем мир?

Кэнта задумался. Процесс думанья на его лице отражался так, что смайлик на лбу начал подмигивать еще активнее.

— Я не знаю, — сказал он наконец. — Я просто хочу есть.

— Честный ответ, — кивнул профессор. — Голод как движущая сила познания. Тоже философская концепция. Держи яблоко.

И профессор кинул Кэнте яблоко из своей сумки.

Кэнта поймал (чудом, потому что ловил он как слепой котенок) и впился зубами.

— Молодой человек! — возмутился профессор. — Вы хотя бы спасибо скажите!

— Спасибо! — с набитым ртом ответил Кэнта. — А можно еще?

— Лекцию слушай, обжора.

— А вы, молодой человек с надписью "Вася"? Что скажете? Сознание первично или материя?

Рё подумал. Голова все еще гудела, лицо чесалось от фломастера, а на него смотрели пятьдесят человек.

— Сознание, — сказал он. — Потому что если бы я осознавал вчера, что пью самогон, я бы не пил. И сейчас не сидел бы здесь с разрисованной рожей. Значит, мое сознание было отключено материей. Получился компромисс.

Профессор расхохотался. Впервые за сорок лет он смеялся на лекции.

— Гениально, — сказал он. —

Рё тем временем пытался незаметно стереть кота с лица. Он намочил салфетку водой из бутылки и тер щеку. Кот не сдавался. Фломастер был профессиональный, явно купленный в художественном магазине.

— Не сотрешь, — шепнула Хината. — Это специальные маркеры. Только спиртом или маслом.

— А спирт есть?

— У тебя после вчерашнего еще осталось желание пить спирт?

— Не пить! Тереть!

— Нету. В аудитории нет. Только в общаге, у старшекурсников. Но они не дадут.

— Почему?

— Потому что это они тебя разрисовали. Им же интересно, сколько ты проходишь с котом на морде.

Рё застонал. Он представил, как будет ходить с котом под глазом целую неделю, и все будут спрашивать: «Ой, а это что за порода?»

Кэнта жевал яблоко и одновременно пытался рассмотреть свой гараж на щеке. У него получалось плохо, потому что яблоко мешало.

— А что написано у меня на второй щеке? — спросил он у Хинаты. — Я только "ТОРГ УМЕСТЕН" разобрал.

— "СРОЧНО ПРОДАМ ГАРАЖ", — повторила Хината. — И смайлик на лбу.

— А это хороший смайлик? Злой или добрый?

— Добрый. Подмигивает.

— Значит, я добрый человек с гаражом! — сделал вывод Кэнта и откусил еще яблока.

Рё покосился на него.

— Тебя вообще что-нибудь может выбить из колеи?

— Медведь может, — серьезно сказал Кэнта. — Но тут медведей нет, сказали. А люди — нет. Люди не страшно. Люди смешно.

— Ты не человек, ты стихийное бедствие.

— Спасибо!

— Это был не комплимент.

Профессор продолжал лекцию, но каждые пять минут он бросал взгляд на разрисованную парочку и не мог сдержать улыбки. К концу пары он уже привык и даже начал использовать их как наглядные пособия.

— Вот смотрите, — говорил он, указывая на Рё. — Надпись "ЗДЕСЬ БЫЛ ВАСЯ" — это пример экзистенциального следа в мире. Человек уйдет, а надпись останется. Что это, если не доказательство бессмертия души?

— А если смыть? — спросил кто-то.

— А если смыть, то душа все равно помнит, что была надпись! — парировал профессор. — А молодой человек с гаражом — это вообще отдельный случай. Он продает то, чего у него нет. Чистой воды платонизм — идея гаража существует независимо от самого гаража!

— Я ничего не продаю! — возмутился Кэнта.

— Идея продает себя сама! — засмеялся профессор.

Когда лекция наконец закончилась, Рё рванул к выходу быстрее, чем Кэнта к еде.

— Стоять! — окликнул их профессор. — Сасаки-кун, Танака-кун, задержитесь на минуту.

Они замерли. Остальные студенты выходили, косясь на них и хихикая. Хината задержалась в дверях.

Профессор подошел ближе и внимательно рассмотрел их лица.

— Хорошая работа, — сказал он. — Кто рисовал?

— Ито и Ногами, вроде, — буркнул Рё.

— Передайте Ито, что у него отличный почерк. А Ногами — котик получился прямо как живой. Талантливые ребята.

— Мы им передадим, — пообещал Рё. — Вместе с пожеланиями долгой и счастливой жизни. Короткой.

— Не злитесь, — профессор похлопал его по плечу. — Это традиция. Все через это проходят. Я сам в свое время ходил с надписью "Кант ошибался" на затылке три дня. Не мог смыть.

— И что вы сделали?

— Пошел на лекцию к профессору, который Канта любил. Он меня выгнал. Я пересдавал потом полгода. — Профессор улыбнулся. — Так что вы еще легко отделались. А сзади у вас ничего не нарисовано?

Рё и Кэнта испуганно переглянулись и начали крутиться, пытаясь разглядеть свои спины.

— Да шучу я, шучу, — засмеялся профессор. — Идите уже, отмывайтесь.

Профессор ушел, напевая что-то философское.

Рё повернулся к Хинате.

— Где они? Где эти... художники?

— Наверное, в столовой, — пожала плечами Хината. — Но сначала тебе правда надо умыться. Или хотя бы попытаться.

Они пошли в туалет. Рё набрал воды в раковину и начал яростно тереть лицо. Кот не сдавался. Надпись "Вася" даже не думала бледнеть. Вода стекала по лицу, но буквы оставались на месте, как будто были вытатуированы. Рё чувствовал себя персонажем хоррора, который пытается стереть с лица проклятие, но оно въелось в кожу.

— Бесполезно, — констатировала Хината. — Я же говорила. Нужен спирт.

— Где его взять?

— У Ногами. У нее всегда есть. Она вообще странная — то яды, то спирт, то котиков рисует по ночам.

— Я к ней не пойду, — отрезал Рё. — Она меня убьет. Она вчера на Кэнту смотрела как на подопытного.

— А я пойду! — вызвался Кэнта. — Я ее задобрю!

— Чем?

— Своим обаянием!

— У тебя на лице гараж продается. Какое обаяние?

— А вдруг она хочет купить гараж?

Рё посмотрел на Кэнту. Потом на Хинату. Потом снова на Кэнту.

— Знаешь, — сказал он. — Иди. Хуже уже не будет. А я пока попробую отмыться мылом. Вдруг поможет?

— Не поможет, — вздохнула Хината.

— А вдруг?

Они пошли к выходу, провожаемые взглядами студентов. Кто-то уже выложил фото в общий чат с подписью: "Новые легенды блока С — Вася и Гараж" Количество лайков росло с каждой секундой.

Кэнта ушел в сторону столовой, напевая песню про гараж, которую только что сочинил. Рё остался у раковины с куском мыла и надеждой, которая таяла с каждой секундой.

— Я в аду, — констатировал он.

— Ты в университете, — поправила Хината. — Это одно и то же.

Рё вздохнул и вышел на улицу. Солнце слепило глаза. Чайки орали. Где-то вдалеке дед без штанов наконец поймал попугая и теперь учил его ругаться.

Конец третьей главы.

Глава 4. Великая уборка или жребий, который невозможно выиграть

Три дня прошло с момента эпичного появления Рё и Кэнты на философии с разрисованными лицами. Кот под глазом у Рё почти смылся, но надпись "ЗДЕСЬ БЫЛ ВАСЯ" все еще читалась, если прищуриться. Кэнта, в отличие от многих, не пытался оттереть свой "гараж" — он просто ходил и на полном серьезе предлагал всем желающим его купить.

— Гараж не продается! — отвечал он. — Но торг уместен!

Никто не понимал, шутит он или нет. В том числе и сам Кэнта.

Утро четвертого дня началось с обычного кошмара: Кэнта пытался приготовить себе завтрак из того, что нашёл в рюкзаке (нашёлся только засохший онигири и пачка печенья), а Рё пытался досмотреть сон, в котором он был дома, в Токио, и никто не орал "СРОЧНО ПРОДАМ ГАРАЖ" ему в ухо. Сон был настолько реалистичным, что Рё почти почувствовал запах маминого мисо-супа. А потом проснулся и понял, что пахнет только носками Кэнты и вчерашним рассолом.

В дверь постучали. Коротко, но настойчиво.

— Открыто! — крикнул Рё, не открывая глаз.

Дверь распахнулась. На пороге стояла комендантша собственной персоной. Сзади маячили улыбающиеся рожи Ито и Ногами.

— САНЭДА! — гаркнула комендантша голосом, от которого у Кэнты отвалился кусок онигири. — ТЫ ЧЕГО НЕ ОТКРЫВАЕШЬ?

— Я не Санэда, — устало сказал Рё. — И я открыл.

— МНЕ ПЛЕВАТЬ, КАК ТЕБЯ ЗОВУТ! — рявкнула комендантша. Её голос, казалось, мог дробить камни и вызывать цунами в тихом океане. — СБОР В ХОЛЛЕ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ! БУДЕТ ЖРЕБИЙ НА ГЕНЕРАЛЬНУЮ УБОРКУ!

— А почему мы? — спросил Рё, хотя уже знал ответ.

— ПОТОМУ ЧТО ВСЕ! — и она ушла, топая так, что с верхней полки упала чья-то гитара (кстати, откуда там гитара?). Гитара упала и издала печальный аккорд, будто оплакивала свою горькую судьбу быть забытой в этой комнате.

Ито просунул голову в дверь.

— Не переживайте, пацаны, — сказал он с улыбкой, не предвещающей ничего хорошего. — Жребий честный. Кому не повезет — тот и убирает. Улыбка Ито была такой же честной, как надпись «натуральный сок» на бутылке с самогоном.

— А честный — это в смысле мы всё равно проиграем? — уточнил Кэнта, жуя онигири.

— Ты быстро учишься, — одобрительно кивнул Ито и исчез.

— Я чувствую подвох, — сказал Рё, натягивая штаны.

— А я чувствую, что сегодня будет весело, — ответил Кэнта. — Уборка — это интересно. У нас дома я всегда убирался, когда мама говорила, что придут гости. Правда, я обычно просто перекладывал вещи из кучи в кучу, но визуально становилось чище.

— Это называется "сделать вид, что убрался".

— Это называется "стратегический минимализм".

Рё посмотрел на Кэнта с уважением. Иногда тот выдавал такие фразы, что становилось непонятно — он реально тупой или просто прикидывается? Вердикт Рё: скорее всего, и то, и другое одновременно.

В холле первого этажа собралась почти вся общага. Человек тридцать сонных студентов в пижамах, тапках и с выражениями лиц "хочу обратно в утробу".Некоторые уже мысленно вернулись в утробу и отказывались вылезать.

В центре стоял Ито с картонной коробкой. Рядом с ним — Ногами с блокнотом и Сакураба с камерой (конечно, она снимала).

— Так, народ! — объявил Ито. — Традиционная еженедельная уборка блока! По правилам, убирают трое счастливчиков, которых выберет жребий! Остальные могут идти досыпать!

— А почему трое? — спросил сонный голос из толпы.

— Потому что убирать надо три места: кухня, коридор и туалет, — пояснила Ногами. — Туалет, кстати, сейчас в состоянии войны. Там вчера кто-то решил проверить теорию о том, что унитаз может переварить всё что угодно. Спойлер: не может. Ногами говорила это с таким выражением, будто лично проводила этот эксперимент и теперь собиралась написать научную работу «Границы перевариваемости сантехники».

— Так, — Ито поднял коробку. — Правила простые: в коробке спички. Три короткие, остальные длинные. Кто вытянет короткую — тот убирает. Всё честно.

— А почему коробка картонная, а не прозрачная? — спросил подозрительный первокурсник.

— Чтобы спички не видели, что ты их боишься, — серьезно ответил Ито.Его логика была безупречна, как у самурая, который не боится смерти, потому что смерть боится его.

Рё прищурился. Он вырос в Токио и знал: если что-то называют "честным", а рядом стоят люди с мордами, которые явно что-то задумали — значит, сейчас будет цирк. Цирк с конями, клоунами и обязательным номером «несчастные первокурсники».

— Кто первый? — Ито обвел взглядом толпу.

Все молчали. Тишина была такая, что слышно было, как за окном дед без штанов учит попугая новому ругательству. Попугай, кажется, уже освоил базовый набор и перешёл к углублённому курсу.

— Ну, давайте новенькие! — Ито ткнул пальцем в Кэнту. — Ты! Ты ж с Хоккайдо, вы там смелые!

— Не то чтобы смелые, — спокойно ответил Кэнта, выходя вперед. — Просто нас с детства учат не бояться того, что нельзя изменить. Типа погоды и жребия. В этот момент Кэнта выглядел почти мудрецом. Почти.

Рё удивился. Кэнта вдруг заговорил как нормальный человек. Это было подозрительно.

Кэнта запустил руку в коробку. Ито чуть наклонил коробку в его сторону, и Ногами сделала незаметное движение пальцем, указывая на нужный угол.Это была отточенная годами практики мошенническая схема, достойная казино Лас-Вегаса.

Кэнта вытащил спичку. Короткую.

— О! — удивился он. — Короткая! Я убираю?

— Ты убираешь! — радостно подтвердил Ито.

— Круто! Я люблю убираться! У нас на Хоккайдо я снег убирал!

— Снег — это не уборка, это стихийное бедствие, — заметил Рё.

— Одно и то же! Кэнта уже мысленно примерял на себя образ супергероя-уборщика, который сражается с грязью, как с армией зла.

Рё вздохнул. Он уже понял, что сейчас произойдет. Ито снова поднял коробку.

— Кто следующий?

Толпа молчала. Все смотрели в пол.Кто-то даже начал тихонько молиться, чтобы его не заметили.

— Ну давайте, не стесняйтесь! — Ито обвел взглядом присутствующих. — Может, ты, Сасаки?

— Я пас, — сказал Рё. — Пусть другие.

— Другие не хотят, — Ногами обвела взглядом толпу, и все дружно сделали шаг назад. — Остался ты.

— Это нечестно.

— Это жребий, — улыбнулась Ногами. — Судьба. Она произнесла это слово с таким видом, будто была лично знакома с богиней судьбы и та шепнула ей на ухо, что сегодня убираться будет Рё.

Ито подошел к Рё с коробкой. Ногами встала с другой стороны, блокируя пути к отступлению. Сакураба навела камеру.

— Давай, Сасаки, не трусь, — сказал Ито. — Руку в коробку — и все дела.

Рё посмотрел на коробку. Коробка выглядела невинно. Но он видел, как Ито чуть повернул ее, когда тянул Кэнта. Он видел, как Ногами указывала пальцем.

— Я хочу посмотреть внутрь, — сказал Рё.

— Не положено, — отрезал Ито. — Тайна жребия.

— Какая тайна, если вы мухлюете?

— Мы? Мухлюем? — Ито изобразил оскорбленную невинность. — Ногами, мы мухлюем?

— Никогда, — холодно ответила Ногами. — Я вообще за справедливость. Ты будешь тянуть или мне записать тебя в список добровольцев на уборку без жребия?

Рё посмотрел на ее блокнот. Там уже были какие-то имена. Перечеркнутые.Он не хотел знать, что случилось с теми, чьи имена были перечеркнуты. Догадки были одна страшнее другой.

— Давай руку, — сказал Ито. — Не задерживай процесс. Люди хотят спать.

Толпа загудела. Кто-то зевнул.

Рё медленно, с подозрением глядя на Ито, запустил руку в коробку. Пальцы нащупали кучу спичек. Длинных. Очень много длинных. Но в самом углу, куда явно подталкивала конструкция коробки, лежала одна короткая. Прямо под пальцами.

Он попытался взять длинную, но коробка вдруг чуть накренилась, и все длинные спички соскользнули в другую сторону. Под пальцами осталась только короткая.

— Да твою ж... — выдохнул Рё и вытащил руку.

Короткая спичка.

— О! — восхитился Ито. — Еще один счастливчик! Поздравляю!

— Это подстава, — сказал Рё.

— Это судьба, — поправила Ногами. — Смирись.

Толпа выдохнула с облегчением. Те, кто не попал в жребий, радостно потянулись обратно в комнаты.

— А третьего мы уже выбрали, — Ито кивнул в угол.

В углу стояла Хината с чашкой чая и смотрела на происходящее круглыми глазами. Она только что зашла и не понимала, что происходит.

— Я? — пискнула она. — Я даже не участвовала!

— Ты опаздала, — объяснил Ито. — Значит, судьба.Ито говорил тоном философа, который только что открыл новый закон мироздания.

— Я вообще-то чай пить шла!

— Вот и отлично, — кивнула Ногами. — После уборки чай вкуснее. Проверено.

Хината посмотрела на Рё. Рё развел руками — мол, я пытался. Кэнта улыбнулся и показал большой палец.

— Не переживай, — сказал он. — Мы быстро всё сделаем. У нас на Хоккайдо я однажды убрал целый дом за час.

— И как?

— Пришлось сжечь. Но это другая история.

— Сжечь? — ужаснулась Хината.

— Шучу, — успокоил Кэнта. — Или нет? Не помню.

— Ну что, уборщики, — Ито потер руки. — Инвентарь получите у комендантши. Она добрая, если не злить. А злить ее нельзя.

— Почему? — спросил Кэнта.

— Потому что она в прошлом году одного студента шваброй так огрела, что он до сих пор по-корейски разговаривает. Лечится. Ито сказал это с таким уважением в голосе, будто комендантша была легендарным воином, а швабра — её легендарным оружием.

— А за что огрела?

— За то, что спросил, почему у нее усы растут. А они у нее не росли. Это была тень(наверное).

Кэнта задумался и решил, что комендантшу лучше не трогать.

Через десять минут троица стояла в подсобке с инвентарем.

Комендантша выдала им ведро (ржавое, но целое), швабру (лысую, но рабочую), тряпки (три штуки, почти чистые) и мешок для мусора (без дырок, что было чудом).

— Чтоб всё блестело! — рявкнула она. — Через час приду проверять! Не уберете — будете неделю туалет драить!

— А если уберем? — спросил Кэнта.

— Тогда просто будете жить дальше! — и она ушла.

— Мотивация так себе, — заметил Рё.

— Зато честно, — ответила Хината. — Ладно, распределяем. Кэнта, ты берешь коридор. Там просто: шваброй туда-сюда, тряпкой плинтуса.

— Принято, — кивнул Кэнта. — У меня есть план.

— План? — насторожился Рё.

— Да. Сначала я оцениваю фронт работ, потом выбираю стратегию. Не переживай, я не пальцем делаю.

— Руками?

— И руками тоже. И головой. Я вообще много чем делаю.

Рё решил не уточнять.

— Хорошо, — сказал он. — Я беру кухню.

— А я... — Хината посмотрела на дверь туалета, над которой висела табличка "МУЖСКОЙ" и ещё одна, подписанная от руки: "ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ СМЕЛЫХ". — А я иду в ад.

— Держись, — посочувствовал Рё. — Если не вернешься через полчаса — вызовем спасателей.

— Вызывайте сразу экзорциста.

Они разошлись.

Кухня встретила Рё запахом вчерашнего супа и горой немытой посуды в раковине. Кто-то оставил рис на плите, и рис уже начал эволюционировать. Рё показалось, что он увидел, как в кастрюле шевельнулось нечто. У него было два варианта: либо рис обрел разум и теперь строил планы по захвату мира, либо там завелась новая форма жизни. Рё склонялся ко второму.

— Так, — сказал он сам себе. — Системный подход. Сначала посуда, потом столы, потом пол.

Он надел перчатки и начал разбирать завалы. Через пять минут он обнаружил в раковине не только посуду, но и чью-то футболку, книгу по высшей математике (раскрытую на странице с интегралами и залитую соевым соусом) и тостер, внутри которого застрял кусок хлеба 1800 года. Хлеб, судя по виду, помнил ещё эпоху Мэйдзи и успел окаменеть до состояния геологической породы.

— Как они здесь живут? — спросил Рё у пустоты.

Тостер не ответил. Тостер был мертв.

Рё выкинул хлеб, поставил тостер в угол (пусть думают, что сломался) и продолжил мыть. Мытьё посуды оказалось медитативным. Он даже почти расслабился, пока не открыл холодильник.

В холодильнике стояла банка с надписью "НЕ ОТКРЫВАТЬ. НИ ЗА ЧТО. 2020 ГОД". Банка была вздутая и слегка светилась в темноте.

— Ладно, — сказал Рё, закрывая холодильник. — Некоторые тайны лучше не разгадывать.

Тем временем в коридоре Кэнта разворачивал стратегическую операцию.

Он не мыл пол абы как. Он расстелил тряпки в стратегических местах, намочил швабру ровно настолько, чтобы вода не растекалась, и двигался по четкой траектории — от стен к центру, чтобы грязь собиралась в одном месте.

Со стороны это выглядело так, будто он танцует какой-то ритуальный танец. Но результат был виден: пол постепенно становился чистым.Танец явно имел древние хоккайдские корни, возможно, связанные с изгнанием духов грязи.

К нему подошла Сакураба с камерой.

— Кэнта, ты чего делаешь?

— Мою, — ответил он, не отвлекаясь.

— А почему так странно?

— Это система. Сначала я собираю крупный мусор, потом влажная уборка, потом сухая. У нас на Хоккайдо так снег убирают — сначала сгребают, потом чистят.

— Но здесь не снег.

— Физика процессов одинаковая, — пожал плечами Кэнта. — Грязь — это как снег, только коричневый.

Сакураба задумалась. Логика была странная, но работало.

— А почему ты пол моешь, а на камеру не смотришь? — спросила она.

— Потому что я занят. Если я отвлекусь, пропущу участок, и тогда комендантша меня убьет. А я не хочу умирать молодым. Я еще гараж не продал.

— У тебя нет гаража.

— Это пока.

Сакураба восхищенно покачала головой и продолжила снимать.

В туалете дела обстояли... драматично.

Хината стояла перед дверью с табличкой “ Мужской”и собиралась с духом.

— Я не могу туда зайти, — сказала она себе. — Я девочка. Это неправильно.

— Заходи, не бойся, — раздался голос сзади.

Рядом с ней материализовалась Ногами.

— Помочь? — спросила та.

Хината подозрительно посмотрела на неё.

— Ты? Помочь? Добровольно? Ты меня не отравишь?

— Да. Мне скучно, а тут интересно. К тому же у меня опыт. Я в школе в туалете убиралась, когда провинившихся наказывали.

— Ты провинилась?

— Я была старостой. Я наказывала других. Но убираться приходилось самой, потому что доверять это дело никому нельзя было. Люди не умеют.

— А ты умеешь?

— Я много чего умею, — загадочно ответила Ногами и открыла дверь.

То, что они увидели, заставило их замереть.

— Это... это апокалипсис, — выдохнула Хината.

— Это искусство, — поправила Ногами, доставая телефон, чтобы сфотографировать. — Смотри, здесь кто-то пытался сделать фонтан из туалетной бумаги. А здесь... о, здесь вообще инсталляция "Мыло и его отсутствие".

— Кто так делает?

— Люди. Которые не умеют пользоваться туалетом. Или которым было весело.

Они начали уборку. Ногами, к удивлению Хинаты, работала профессионально и быстро. Она знала, чем оттереть что угодно, и даже нашла старую зубную щетку для труднодоступных мест.

— Ты где так научилась? — спросила Хината.

— Химия, — коротко ответила Ногами. — Знание реакций помогает понимать, как взаимодействуют вещества. Грязь и чистящее средство — это тоже реакция.

— Ты пугаешь меня.

— Это нормально.

Через час комендантша пришла принимать работу.

Кухня сияла. Рё вымыл всё, включая плиту, которую, кажется, не мыли с момента постройки общежития. Даже подозрительная банка в холодильнике была аккуратно обтерта и теперь стояла как музейный экспонат.Рё решил не рисковать и просто протер её снаружи. Внутрь он лезть не собирался — у него были инстинкты самосохранения.

— Молодец, токийский, — одобрила комендантша. — Умеешь, когда хочешь.

Коридор тоже выглядел идеально. Кэнта не просто вымыл пол — он выстроил тряпки в ряд у стены, сложил их стопкой, а швабру поставил ровно под углом 45 градусов.

— А это зачем? — спросила комендантша.

— Эстетика, — ответил Кэнта. — Порядок должен быть красивым. Иначе зачем он?

Комендантша хмыкнула, но ничего не сказала.

Туалет... туалет сверкал. Хината и Ногами добились того, что унитаз блестел как новый, а зеркало отражало реальность без искажений. Даже запах стал нейтральным.Исчез даже тот специфический аромат, который, казалось, въелся в стены за десятилетия.

— Не ожидала, — признала комендантша. — Вы справились. Можете быть свободны.

— Ура! — заорал Кэнта.

— Но! — добавила комендантша, и все замерли. — Сегодня вечером в блоке будет вечеринка. Старшекурсники решили отметить начало семестра. Чтобы мне всё было тихо-мирно, понятно?

— А мы при чем? — спросил Рё.

— Вы при том, что живете здесь. Так что будьте людьми, не буяньте. И за новенькими присмотрите.

— Мы сами новенькие, — напомнил Рё.

— Тем более. Присматривайте друг за другом.

Она ушла, оставив троицу в недоумении.

— Вечеринка? — переспросила Хината. — Сегодня?

— Похоже на то, — кивнул Рё.

— Круто! — обрадовался Кэнта. — Я люблю вечеринки!

— Ты любишь поесть, — поправил Рё.

— На вечеринках тоже едят! Два в одном!

В столовой наставили столов, притащили музыку, кто-то принес колонки, кто-то — гитару (ту самую, что упала с полки утром). Ито выступал в роли диджея, Ногами разливала по стаканам тот самый "ананасовый сок", а Сакураба снимала всё на камеру, периодически покрикивая: "Улыбнитесь, вы в эфире!".

Рё поклялся себе, что сегодня пить не будет. Ни капли. Он помнил прошлый раз. Он помнил кота на лице. Он помнил "Васю" на лбу. Ни за что. Он дал себе торжественную клятву, которую, как показала практика, обычно нарушают в течение первых пяти минут.

— Рё, держи сок! — Кэнта сунул ему стакан.

— Это не сок.

— Это витамины! — Кэнта подмигнул. — Расслабься, я буду за тобой следить. Если начнешь танцевать как курица — утащу в комнату.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Рё посмотрел на стакан. Потом на Кэнту. Потом на Хинату, которая уже пила чай в углу и делала вид, что не замечает происходящего хаоса.

— Ладно, — сказал он. — Но только один.

Через час Рё танцевал как курица. Кэнта пытался его утащить, но сам закружился в каком-то хоккайдском танце и упал на диван. Хината смеялась так, что у неё слетели очки. Ногами записывала имена в блокнот, периодически поглядывая на танцпол с выражением "я знаю, где вы будете завтра".

Ито включил какую-то дикую музыку, и все начали прыгать. Сакураба носилась между танцующими с камерой, рискуя быть сбитой с ног. Кто-то принес ещё "сока". Кто-то принес настоящий сок, но его выпили быстро и забыли.

— ЗА НОВЫХ ДРУЗЕЙ! — орал Ито.

— ЗА СТАРЫХ ВРАГОВ! — кричала Ногами, поднимая стакан.

— ЗА ЕДУ! — орал Кэнта.

Рё уже не понимал, где он, но ему было хорошо. Он даже перестал замечать, что кто-то рисует у него на лбу фломастером. Он просто танцевал и думал: "А почему бы и нет?"Вопрос был риторическим, и ответ на него Рё узнает только утром.

Утро наступило неожиданно и больно.

Рё открыл глаза и понял, что лежит лицом в полу. Пол был холодный, липкий и пах чем-то сладким.

— Где я? — спросил он вслух.

— В столовой, — ответил голос Хинаты откуда-то сбоку.

Рё приподнялся. Картина, открывшаяся ему, была достойна кисти Сальвадора Дали.

Столовая выглядела так, будто здесь прошла война. Столы перевернуты, стулья валяются в разных углах, на полу разлито что-то липкое, по стенам размазано что-то красное (надежда, что это не кровь, а томатный сок, умирала последней). В центре всего этого хаоса спал Кэнта, обняв швабру, которой вчера мыл коридор. На его лице красовалась надпись: "Я ГАРАЖ". На лбу — приписка: "ПРОДАНО".

Рё посмотрел на себя. На его лбу было написано: "ЗДЕСЬ БЫЛ ВАСЯ. ОПЯТЬ". На щеках — по коту. На подбородке — "ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ".

Хината сидела в углу с мученическим выражением лица. На её лбу было написано: "Я ТУТ ПРОСТО ПРОХОДИЛА". На щеках — маленькие сердечки.

— Ты как? — спросил Рё.

— Я хочу умереть, — честно ответила Хината. — Но умирать в такой грязи — ниже моего достоинства.

В этот момент дверь распахнулась.

На пороге стояла комендантша. За её спиной — Ито, Ногами и Сакураба с камерой. У всех были лица, которые бывают только у людей, которые знают, что сейчас произойдет что-то очень смешное.

Комендантша медленно обвела взглядом столовую. Перевернутые столы. Разлитую гадость. Спящего Кэнту со шваброй. Разрисованных Рё и Хинату.

Она глубоко вздохнула.

— Это. Что. Такое. — спросила она голосом, в котором клокотала лава.

— Доброе утро, — вежливо сказал Рё, пытаясь улыбнуться.

— ДОБРОЕ УТРО?! — взорвалась комендантша. — ТЫ ЭТО НАЗЫВАЕШЬ ДОБРЫМ УТРОМ?! ТУТ ВСЁ В ГРЯЗИ! ТУТ КТО-ТО СПИТ СО ШВАБРОЙ! ТУТ НА СТЕНАХ... ЭТО КРОВЬ?!

— Томатный сок, — быстро сказала Хината. — Надеюсь.

Комендантша подошла к стене, понюхала.

— Томатный, — констатировала она. — Но это не отменяет того факта, что ВЫ МНЕ ТУТ УСТРОИЛИ!

— Это не мы, — попытался защищаться Рё. — Это все...

— ВСЕ?! — перебила комендантша. — Убираться будете вы

— Почему мы? — простонал Рё.

— ПОТОМУ ЧТО Я ТАК СКАЗАЛА!

— А они? — Рё кивнул на Ито и компанию.

— А они будут контролировать, — усмехнулась Ногами. — Мы за качество.

— Ты вчера тоже пила!

— Я не спала со шваброй, — парировала Ногами. — И на мне ничего не нарисовано. Значит, я в порядке.

Кэнта проснулся. Посмотрел на швабру в своих руках. Посмотрел на комендантшу. Посмотрел на разрисованных друзей. Улыбнулся.

— Я снова буду убираться? — спросил он радостно.

— Ты будешь убираться ВСЮ НЕДЕЛЮ! — рявкнула комендантша.

— Круто! Я как раз придумал новую систему!

— НИКАКИХ СИСТЕМ! — заорала комендантша. — ПРОСТО МОЙ! НОРМАЛЬНО! ТРЯПКОЙ! ВОДОЙ!

— А можно хотя бы планировать?

Комендантша посмотрела на него долгим взглядом. Потом перевела взгляд на Рё и Хинату.

— ВЫ ТРОЕ, — сказала она. — Убираете блок всю неделю. Кухня, коридор, туалет — всё, что увижу грязным, будете мыть языками. ПОНЯТНО?

— Понятно, — обреченно ответили Рё и Хината.

— ЯСНО! — радостно заорал Кэнта.

Комендантша развернулась и ушла, топая так, что стены задрожали.

Ито подошел ближе.

— Соболезную, — сказал он. — Но вы молодцы. Вечеринка была огонь.

— Мы не молодцы, — простонал Рё. — Мы трупы.

— Трупы, которые будут убираться, — уточнила Сакураба, снимая крупным планом их разрисованные лица. — Это видео соберет миллион просмотров. Называется "Наказание неделей уборки".

— Ты бессердечная, — сказала Хината.

— Я блогер. Это одно и то же.

Ногами подошла к Кэнте, который все еще сидел на полу со шваброй.

— Держи, — сказала она, протягивая бутылку с прозрачной жидкостью. — Спирт. Ототрете лица.

— А где взяла?

— У меня всегда есть, — загадочно ответила Ногами. — И запомни: если будешь хорошо убираться, я, может быть, не добавлю тебя в список.

— В какой список?

— В тот, где люди, которых я хочу отравить.

— А я там есть?

— Пока нет. Но не расслабляйся.

Она ушла, оставив Кэнту в глубоких раздумьях о смысле жизни.

Рё подошел к Хинате.

— Мы выживем? — спросил он.

— Не знаю, — ответила она. — Но если и выживем, то это будет чудо.

— Я в чудеса не верю.

— Зря. В этом блоке только на чудеса и надежда.

Кэнта вскочил, поднял швабру над головой, как знамя.

— НЕДЕЛЯ УБОРКИ! — заорал он. — ЭТО ЖЕ ЦЕЛАЯ НЕДЕЛЯ ВЕСЕЛЬЯ! Я ПРИДУМАЮ СТОЛЬКО НОВЫХ СПОСОБОВ!

— Никаких новых способов! — рявкнул Рё. — Будем мыть нормально!

— А если нормально — это скучно?

— Значит, будет скучно.

— А можно хотя бы иногда креативно?

— НЕТ!

Кэнта вздохнул, но глаз его горел. Рё понял: неделя будет долгой. Очень долгой.

За окном орали чайки. Где-то вдалеке дед без штанов гонялся за попугаем. А в столовой блока С трое студентов с разрисованными лицами смотрели на горы грязи и понимали: это только начало.

— Ладно, — сказал Рё. — Поехали.

— Куда? — спросил Кэнта.

— Убираться, куда же еще.

И они начали.

Конец четвертой главы.

Глава 5. Великий банный поход или голый заговор

Неделя уборки подходила к концу. Рё, Кэнта и Хината за эти семь дней превратились в профессиональных уборщиков. Кэнта даже разработал собственную теорию "оптимального распределения влаги при мытье полов", которую пытался защитить перед комендантшей. Комендантша чуть не ударила его шваброй, но в этот раз сдержалась — видимо, пожалела старую швабру.

В пятницу вечером, когда троица уже мечтала только о том, чтобы рухнуть на кровать и не двигаться, в дверь комнаты 203 постучали. Не просто постучали, а ворвались без стука.

— Подъём, голопузые! — заорал Ито, влетая в комнату. За ним, как всегда, маячили Ногами и Сакураба с камерой.

— Мы не голопузые, — устало ответил Рё, даже не поворачивая головы. — Мы уставшие. Это разные вещи.

— Дело есть! — Ито плюхнулся на кровать к Кэнте, который чуть не подпрыгнул до потолка.

— Аккуратнее! — возмутился Кэнта. — Я тут, между прочим, лежу!

— Лежишь ты тут между прочим каждую ночь, а дело у нас важное! — Ито понизил голос до заговорщического шёпота. — Завтра суббота. А по субботам... — он сделал паузу, — иногда...мы ходим в баню!

— В баню? — переспросил Кэнта, садясь на кровати. — Это где парятся?

— Нет, это где варят пельмени! — съязвил Ито. — Конечно, где парятся! Общественная баня "Голый Самурай"! Лучшее место на острове!

— Почему "Голый Самурай"? — спросил Рё, подозревая подвох.

— Потому что самураи тоже люди и тоже моются, — пояснила Сакураба, наводя камеру на Рё. — А ещё там есть табличка: "Вход без одежды, но с совестью".

— Остроумно, — хмыкнул Рё.

Хината, которая зашла в комнату пять минут назад (дверь была открыта), замерла на пороге.

— Баня? — пискнула она. — Общественная?

— Ага! — обрадовался Ито. — И девушки тоже идут! У них там своя половина, у нас своя. Никто никого не видит.

— Если только кто-то не перепутает двери, — многозначительно добавила Ногами, глядя на Кэнту. — А у нас тут есть специалист по путанице.

— Я один раз ошибся! — возмутился Кэнта. — И то потому что табличка была на японском!

— Ты японец, — напомнил Рё.

— Я с Хоккайдо! У нас диалект! Мы читаем по-другому! Аргумент был настолько абсурдным, что даже Ногами на секунду задумалась — а вдруг правда?

— Читать по-другому нельзя. Буквы одни и те же.

— Я просто хотел проверить, как у них там убрано! Для профилактики! Гигиена — залог здоровья!

— Ты хотел подсмотреть за девушками.

— Я хотел убедиться, что их гигиена соответствует нашим стандартам!

Сакураба заржала так, что камера дрогнула.

— Так, народ, — подвёл итог Ито. — Завтра в шесть вечера. Берите полотенца, мыло и... ну, в общем, всё, что обычно берут в баню.

— А можно взять еду? — спросил Кэнта.

— В бане едят только после, — пояснила Сакураба. — И то не всё. Чай там пьют, например.

— Чай? — Кэнта задумался. — А огурцы можно?

— Какие огурцы в бане, идиот! — рявкнул Рё.

— Просто спросил...

Рё закрыл лицо руками.

Ногами, которая до этого молчала, вдруг подала голос:

— Вообще-то, если подумать, в бане действительно можно завести полезные знакомства. Например, я там планирую изучить, как разные типы кожи реагируют на высокие температуры.

— Ты будешь изучать кожу? — ужаснулась Хината.

— Научный интерес, — пожала плечами Ногами. — Ничего личного. Просто буду наблюдать.

— За кем?

— За всеми. Но ты не бойся, я только записываю.

Хината побледнела.

— А давайте я лучше дома посижу? — предложила она.

— Не-не-не! — Ито схватил её за руку. — Ты идёшь! Мы все идём! Это традиция!

— Какая традиция?

— Новая! Только что придумал!

Сакураба уже снимала реакцию Хинаты крупным планом.

— Хината-тян, скажи зрителям, что ты думаешь о совместном посещении бани с коллегами по блоку?

— Я думаю, что я сейчас умру, — честно ответила Хината.

— Отлично! Отличная реакция! Это пойдёт в нарезку!

На следующий день в 18:00 вся компания собралась у входа в "Голого Самурая". Здание и правда напоминало старую японскую баню — деревянное, с покатой крышей и трубой, из которой валил густой пар.

— Красота, — выдохнул Кэнта, разглядывая вывеску. — А почему самурай голый?

— Потому что в бане все голые, — терпеливо объяснил Ито. — Самурай тоже человек.

— А он с мечом?

— Без. Меч в бане ржавеет.

— Логично. Кэнта представил голого самурая, который парится и пытается прикрыться веером. Картинка была забавной.

— Красота! — восхитился Кэнта, вдыхая запах. — Прямо как дома!

— Ты в бане на Хоккайдо часто мылся? — спросил Рё.

— Не то чтобы мылся... Мы с дедом парились. Он говорил, что баня очищает не только тело, но и душу. А потом мы пили пиво и он рассказывал про медведей.

— Опять медведи?

— Без медведей никак. На Хоккайдо они везде.

Внутри пахло мылом, деревом и чем-то неуловимо японским — возможно сандалом или просто старыми досками. Раздевалки разделяла тонкая стена, но входы были рядом. Перед тем как разойтись, Ито собрал всех в кучу.

— Так, правила, — сказал он. — Мужики — налево, девки — направо. Никаких заглядываний, никаких "ой, а где тут моё полотенце?", никаких "я просто мимо проходил". Всё культурно, чинно, благородно.

— А подглядывать можно? — спросил Кэнта.

— Что?!

— Ну, чисто теоретически. Если вдруг дверь приоткроется, а я мимо иду...

— Ты мимо не идёшь! — рявкнул Ито. — Ты в мужской части сидишь и паришься!

— А если мне вода понадобится?

— Там есть кран!

— А если кран сломается?

— Кэнта, — вмешался Рё. — Если ты ещё раз спросишь про подглядывание, я тебя лично привяжу к скамейке в парной.

— Зачем?

— Чтобы ты парился и думал о вечном. Например, о том, почему ты такой идиот.

Кэнта обиженно надул губы, но спорить не стал.

Девушки тем временем уже скрылись за своей дверью. Хината обернулась в последний момент и посмотрела на Рё глазами, полными ужаса.

— Спаси меня, — прошептала она.

— Я не могу, — так же шёпотом ответил Рё. — Там Ногами. Я боюсь её больше, чем комендантшу.

— Я тоже.

— Тогда держись.

Хината скрылась за дверью.

Женское отделение

Хината вошла в раздевалку и обомлела. Там уже было человек десять девушек разного возраста — от первокурсниц до местных бабулек, которые, судя по виду, ходили сюда лет пятьдесят. Все они спокойно раздевались, разговаривали, смеялись, совершенно не стесняясь.

Хината застыла в углу, сжимая полотенце так, будто от него зависела её жизнь.

— Чего застыла? — Сакураба подошла к ней, уже голая, если не считать камеры на шее в водонепроницаемом чехле. — Раздевайся, чего стесняться?

— Я... я не могу.

— Все могут. Смотри, вон Ногами уже в купели.

Хината покосилась в сторону бассейна с горячей водой. Ногами сидела там с полотенцем на голове и блокнотом в руках (блокнот тоже был в чехле), что-то записывая.

— Она правда наблюдает?

— Правда. Но ты не бойся, она только за температурой следит. И за реакциями. В основном за химическими.

— А не за... ну... нашими?

— Не знаю, — честно призналась Сакураба. — Но если она начнёт записывать что-то типа "объём груди третьей слева", я тебе скажу.

— Спасибо, — выдохнула Хината и начала медленно раздеваться.

Через пять минут она уже сидела в купели по шею в воде и старалась не смотреть по сторонам. Рядом с ней устроилась какая-то бодрая старушка лет семидесяти.

— Ты чего такая зажатая, дочка? — спросила старушка, хлестая себя веником прямо в воде. — Первый раз в бане?

— Первый раз в общественной, — призналась Хината.

— Ой, да привыкнешь! Я вот сюда сорок лет хожу. Ещё с мужем ходила, пока он не помер. Теперь одна. Но ничего, баня лечит!

— От чего?

— От всего! От тоски, от одиночества, от мужиков дураков. В бане понимаешь, что все мы одинаковые. Под кожей.

— Под кожей?

— Ну, фигурально. — Старушка подмигнула. — Хотя и фигурально тоже. В бане все голые, все равны. Тут не спрячешься.

— Я и не прячусь, — соврала Хината.

— Прячешься, прячешься. Вон как в воду вжалась, будто вынырнуть боишься. А ты вынырни, дочка! Жизнь одна!

Хината глубоко вздохнула и чуть приподнялась, чтобы вода была по грудь.

— Умница, — одобрила старушка. — А то сидишь как мышь в норе. Мужиков, небось, стесняешься?

— Мужиков? — переспросила Хината. — Так они же в другой половине.

— Ну и что? Мысленно они всегда с нами, — старушка хитро улыбнулась. — Вот я, например, сейчас представляю, что мой покойный муж сидит в парной и парится. И мне хорошо.

Хината не знала, куда деваться от такого откровения.

Тем временем в купель залезла Ногами.

— Интересные данные, — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. — При температуре сорок два градуса кровообращение ускоряется на пятнадцать процентов. А при сорока пяти кожа начинает розоветь равномерно.

— Ты это записываешь? — спросила Сакураба.

— Конечно. Наука не терпит приблизительности.

— А ты пробовала записывать, как мужики на нас реагируют?

— Зачем? — удивилась Ногами. — Мужики — существа предсказуемые. Увидят голую женщину — реакция стандартная. Никакого научного интереса.

— Ой, да ты циник, — засмеялась Сакураба.

— Я реалист. — Ногами повернулась к Хинате. — Кстати, у тебя родинка на спине интересной формы. Похожа на сердечко. Это привлекает внимание.

Хината покраснела так, что вода вокруг неё, кажется, закипела.

— Я... эм... спасибо?

— Не за что. Просто наблюдение.

— И Хината не бойся, — сказала она. — Если кто-то из парней сунет нос в нашу сторону, я его быстро вылечу.

— Вылечишь?

— Ну, или отравлю. Как пойдёт.

Хината нервно сглотнула.

Мужское отделение

Там обстановка была куда более расслабленной.

Рё сидел в купели, закрыв глаза, и наслаждался тишиной. Рядом с ним бултыхался Кэнта, который уже успел обрызгать всех вокруг и теперь пытался нырнуть с открытыми глазами.

— Тут вода мутная! — пожаловался он.

— Это пар, идиот, — лениво ответил Ито. — В бане всегда пар.

— А почему тогда не видно дна?

— Потому что ты не на дно смотреть пришёл, а мыться!

Кэнта обиженно замолчал, но ненадолго.

— Слушайте, — сказал он, понизив голос. — А как вы думаете, что сейчас девушки делают?

— Моются, — ответил Рё, не открывая глаз.

— А конкретнее?

— В смысле "конкретнее"?

— Ну, они там тоже голые?

Рё открыл глаза и посмотрел на Кэнту долгим взглядом.

— Ты сейчас серьёзно?

— А что? Я просто спросил!

— В бане все голые, Кэнта. И мужчины, и женщины. Но они в другом помещении. Поэтому мы не знаем, что они там делают. И не должны знать.

— А если очень хочется узнать?

Ито поперхнулся водой.

— Кэнта, — сказал он, откашлявшись. — У тебя есть два варианта. Первый: ты идёшь в женское отделение, тебя там ловят, бьют по голове шайкой и выкидывают на улицу голым. Второй: ты сидишь здесь и думаешь о чём-нибудь другом.

— О чём, например?

— О футболе.

— Я не люблю футбол.

— О еде.

— Я всегда о ней думаю.

— Тогда думай о том, что если ты сунешься к девкам, Ногами тебя отравит.

Кэнта задумался. Перспектива быть отравленным Ногами была вполне реальной.

— Ладно, — сказал он. — Буду думать о футболе.

Он замолчал, но Рё чувствовал, что мысли Кэнты всё равно где-то там, за тонкой стеной.

В парной было ещё жарче. Рё зашёл туда и сразу пожалел. Воздух обжигал лёгкие, на камнях шипела вода, а на скамейках сидели три здоровых мужика и хлестали себя вениками так, что искры летели.

— Садись, студент! — гаркнул один. — Париться будем!

Рё сел, стараясь дышать через раз. Мужики с интересом рассматривали его.

— Ты с какого блока? — спросил самый большой.

— С-третьего, — ответил Рё, заикаясь от жары.

— А, с С! Там у вас комендантша злая, говорят.

— Злая, — согласился Рё.

В этот момент дверь в парную приоткрылась, и оттуда высунулась голова Кэнты.

— Рё, ты тут? А я тебя ищу! А что тут так жарко? А можно мне тоже?

— Заходи, — вздохнул Рё. — Только не делай глупостей.

— Я никогда не делаю глупостей! — возмутился Кэнта, залезая на скамейку.

Через минуту он уже хлестал себя веником с таким энтузиазмом, что мужики одобрительно закивали.

— Молодец парень! — сказал самый большой. — Сила есть!

— Это у вас на Хоккайдо все такие? — спросил другой.

— Ага! — ответил Кэнта. — Мы там с детства вениками машем!

— А медве... — начал было мужик, но Кэнта быстро перебил:

— Нет! Никаких медведей! Забыли!

Мужики переглянулись, но спорить не стали.

Тем временем Ито зашёл в парную и уселся рядом.

— Слышали новость? — спросил он. — Говорят, в женском отделении сегодня Ногами проводит эксперимент.

— Какой эксперимент? — насторожился Рё.

— Проверяет, при какой температуре сворачивается белок. На себе, типа.

— Она что, яйца в парную потащила?

— Не знаю. Но она с собой сумку принесла. Большую.

Рё переглянулся с Кэнтой.

— Надеюсь, она не взорвёт баню, — сказал Кэнта. — А то я не допарился.

Через час, когда все более-менее напарились и намылись, компания встретилась в зоне отдыха. Там стояли низкие столики, автоматы с чаем и газировкой, и несколько массажных кресел.

Девушки уже сидели за столиком, румяные и расслабленные. Хината пила чай и выглядела почти счастливой.

— Ну как? — спросил Рё, подсаживаясь к ней.

— Страшно, — честно ответила Хината. — Но интересно. Там одна бабуля такое рассказывала...

— Что рассказывала?

— Про мужа. Как они вместе в баню ходили.

Рё поперхнулся чаем.

— В каком смысле?

— В прямом. Она сказала, что баня — это место не только для гигиены, но и для... ну... укрепления отношений.

Рё покраснел. Хината покраснела ещё сильнее.

— Мы это обсуждаем? — спросил он.

— Не знаю. Мы молчим?

— Давай молчать.

Они замолчали, попивая чай.

Тем временем Кэнта подошёл к автомату с газировкой и начал изучать ассортимент. Рядом с ним остановилась Ногами.

— Что пьёшь? — спросила она.

— Ещё не выбрал, — ответил Кэнта. — Тут есть кола, фанта, спрайт... А это что? — он ткнул в кнопку с незнакомым названием.

— Это тоник.

— А он полезный?

— Зависит от того, с чем смешивать.

— А с чем его обычно смешивают?

— С водкой, — спокойно ответила Ногами. — Но тебе, наверное, лучше не надо. Ты после прошлого раза ещё не отошёл.

— Я отошёл! — возмутился Кэнта. — Я вообще крепкий!

— Крепкий, но глупый. Это плохое сочетание.

Кэнта задумался, комплимент это или оскорбление.

Сакураба снимала всё подряд, перебегая от группы к группе.

— Так, народ, — объявила она. — Скажите что-нибудь для истории! Как вам баня?

— Жарко, — сказал Ито.

— Мокро, — добавила какая-то девушка.

— Голые все ходят, — философски заметил Кэнта. — Непривычно.

— Ты тоже голый ходил! — напомнил Рё.

— Я привыкший. Я о других.

Сакураба заржала.

— Кэнта, ты бесценный! Это пойдёт в нарезку "Лучшие цитаты года"!

— А мне заплатят?

— Славой.

— Славой можно поесть?

— Нет.

— Тогда не надо.

Ито подошёл к Рё и Хинате.

— Ну что, молодёжь, как впечатления?

— Я устала, — призналась Хината. — Но довольна.

— А ты? — Ито ткнул Рё.

— Я пытаюсь переварить тот факт, что меня отхлестали веником три незнакомых мужика, и мне это понравилось.

— Это нормально, — успокоил Ито. — Это расслабляет.

— Расслабляет, когда тебя бьют?

— В бане — да.

— Странный мир.

— Ты привыкнешь.

Ногами подсела к ним с блокнотом.

— Интересный день, — сказала она. — Я записала семнадцать наблюдений.

— Каких? — спросила Хината.

— Например: при температуре выше сорока пяти градусов люди начинают раздеваться быстрее. Это ускоряет процесс на двадцать процентов.

— Это и так очевидно, — заметил Рё.

— Для науки нет ничего очевидного. Всё нужно проверять.

— И как ты это проверяла?

— Наблюдала. За вами.

Рё и Хината переглянулись.

— Ты за нами наблюдала? — уточнила Хината.

— За всеми. Вы просто попали в кадр.

— А полотенце у тебя зачем? — спросил Рё.

— Чтобы не замёрзнуть, — Ногами улыбнулась своей жутковатой улыбкой. — И чтобы блокнот не намок.

— Ты пугаешь меня, — признался Рё.

— Я многих пугаю. Это нормально.

В этот момент к ним подбежал Кэнта.

— Народ! — заорал он. — А я только что понял! В бане же нет одежды! Значит, все равны!

— Мы это уже обсуждали, — вздохнул Рё.

— Да, но теперь я прочувствовал! Представляете, если бы и в жизни так было? Ходишь голый — и сразу видно, кто есть кто!

— И что бы ты увидел?

— Ну... — Кэнта задумался. — Наверное, что все люди одинаковые. Только у кого-то родинки есть, у кого-то нет.

— Ты философ, — сказала Сакураба. — Неожиданно.

— А что? У нас на Хоккай... — он осекся. — В общем, мы там много думаем. О вечном.

— О вечном в бане?

— А почему нет? Баня очищает не только тело, но и мысли.

Рё посмотрел на Кэнта с уважением. Иногда тот выдавал такие перлы, что становилось понятно — дурак он только притворный.

— Ладно, — сказал Ито, вставая. — Пора собираться. Комендантша сказала, чтобы к десяти были в общаге.

— А если опоздаем? — спросил Кэнта.

— Тогда снова неделя уборки.

Все засобирались. В раздевалке Кэнта, как обычно, умудрился надеть трусы задом наперёд и не заметить этого.

— Кэнта, у тебя трусы сзади спереди, — сказал Рё.

— В смысле?

— В прямом. У тебя задница там, где должен быть перед.

Кэнта посмотрел вниз, покрутился перед зеркалом и пожал плечами.

— А какая разница? Главное, что чистые!

— Ты безнадёжен.

Они вышли из бани на вечерний воздух. Солнце садилось, пальмы шумели, дед без штанов гонялся за попугаем, который теперь ругался матом так, что краснели даже чайки.

— Хороший день, — сказала Хината.

— Ага, — согласился Рё. — Даже несмотря на то, что меня отхлестали веником.

— Тебе же понравилось.

— Не отказываюсь.

Кэнта шёл впереди, напевая песню собственного сочинения про баню, голых самураев и почему трусы не важны.

— Знаешь, — сказала Хината тихо. — А я, кажется, начинаю привыкать.

— К чему?

— Ко всему этому. К безумию. К Кэнте. К тому, что каждый день — приключение.

— Это хорошо?

— Наверное. По крайней мере, не скучно.

— Это точно.

Они вошли в общежитие. В холле их ждала комендантша.

В комнате Кэнта сразу рухнул на кровать и захрапел. Рё сидел на своей кровати и смотрел в потолок.

— Ещё неделя, — прошептал он. — Я не выживу.

— Выживешь, — раздался голос из коридора.

В дверь заглянула Хината.

— Спокойной ночи, — сказала она.

— Спокойной.

— И не переживай. Мы справимся.

— Мы?

— Мы. Ты, я и этот... — она кивнула на храпящего Кэнту. — Вместе.

Рё улыбнулся.

— Спасибо.

— Не за что. Добрых снов.

Дверь закрылась. Рё лёг и закрыл глаза. За окном орали чайки, где-то вдалеке дед без штанов учил попугая новым ругательствам, а в комнате храпел Кэнта.

Конец пятой главы.

Глава 6. Великая война блоков или операция "Дружеский подстаканник"

Прошла ещё одна неделя уборки. Рё, Кэнта и Хината настолько сроднились со швабрами и тряпками, что начали разговаривать с ними. Кэнта даже дал своей швабре имя — Геннадий — и искренне обижался, когда кто-то пытался её отобрать.

— Геннадий со мной сроднился! — вопил он. — Не разлучайте нас!

— Это швабра! — орал Рё. — Ей пять лет и она лысая!

— Лысые тоже имеют право на любовь! И потом, она единственная, кто меня не осуждает.

Рё хотел возразить, что швабра не умеет говорить, но вспомнил вчерашний разговор Кэнты с тостером и решил не рисковать.

Кэнта прижимал Геннадия к груди так нежно, будто это был не уборочный инвентарь, а любимый плюшевый мишка.

В пятницу вечером, когда троица уже предвкушала законный отдых, в дверь комнаты 203 ворвались. На этот раз без стука, с ноги.

— Тревога! — заорал Ито, влетая в комнату. За ним, как всегда, маячили Ногами, Сакураба и ещё человек пять старшекурсников. — Блок D объявил нам войну!

Рё, который мирно лежал на кровати и читал мангу, подпрыгнул так, что ударился головой о стену. Книга выпала, раскрылась на странице, где главный герой тоже выглядел ошеломлённым.

— Что? Какая война? Мы вообще-то спать собирались!

— Спать потом будешь! — Ито метался по комнате, размахивая руками. — Эти гады из четвёртого блока вчера ночью пробрались к нам в коридор и нарисовали на двери комендантши неприличное слово!

— Какое? — заинтересовался Кэнта.

— Неприличное! Я повторять не буду, там дети!

— Какие дети? Нам всем за восемнадцать!

— Моральные!

Ногами спокойно присела на стул и достала блокнот.

— Если коротко, — сказала она. — Блок D уже месяц провоцирует нас. Крадут еду из холодильника, выбрасывают мусор, подменяют сахар солью. Пора давать сдачи.

— И что вы предлагаете? — спросила Хината, высовываясь из-за двери (она попала в эпицентр событий).

— Войну, — торжественно объявил Ито. — Честную, подлую и коварную.

— Честную и подлую одновременно? Рё почувствовал, как начинает болеть голова. Это была та самая головная боль, которая всегда приходила вместе с планами Ито.

— Это наш стиль. Ито говорил так, будто цитировал древний самурайский кодекс, хотя на самом деле просто придумывал на ходу.

Ито вытащил из-за пазухи две одинаковые бутылки мутной жидкости.Они выглядели так, будто их достали из могилы египетского фараона, а не из шкафчика в общежитии.

— Знакомьтесь, — сказал он. — Наше секретное оружие. "Ананасовый сок" с добавлением специального ингредиента.

— Какого? — подозрительно спросил Рё.

— Снотворного, — спокойно ответила Ногами. — Я разработала. Безвредное, но эффективное. Через двадцать минут после употребления человек засыпает ровно на три часа. Просыпается бодрым и ничего не помнит.

— А почему две бутылки? — спросил Кэнта. — На один блок не хватит?

— Хватит, — кивнула Ногами. — Но тактика будет особенная. Вы, — она ткнула пальцем в Рё и Кэнту, — пойдёте первыми. Скажете, что пришли мириться. Предложите выпить. И выпьете сами, чтобы они поверили. В одной бутылке — половинная доза, чтобы вы не уснули. Во второй — полная, для них.

— А какая бутылка половинная? — спросил Рё.

— Та, что с красной точкой, — показала Ногами. — Красная — безопасная для вас. Синяя — для врагов.

— Понял, — кивнул Рё. — Красная — нам, синяя — им.

— Именно.

— Вы хотите напоить этим целый блок?

— Ага! — радостно кивнул Ито. — Завтра у них вечеринка. Они собираются отмечать окончание экзаменов. Мы придём якобы мириться, принесём "сок" в подарок, они выпьют — и...

— И мы сделаем с ними всё, что захотим! — закончил Кэнта, глаза которого горели диким восторгом. В его голове уже рисовались картины: он, король блока С, разрисовывает поверженных врагов фломастерами, а Геннадий служит ему скипетром.

Рё поднял руку, останавливая этот поток сознания.

— Стоп. Давайте по порядку. — Он повернулся к Ногами. — Насколько это законно?

— Абсолютно незаконно, — без тени смущения ответила та. — Похищение людей, применение медицинских препаратов без согласия, вторжение в чужое помещение... статей на пять-шесть, если серьёзно. Или на десять, если учесть международные конвенции.

— В смысле?!

— Но не волнуйся, — добавила Ногами. — Мы уже тестировали дозу.

— На ком?

Ито замялся. Ногами отвела взгляд. Сакураба спрятала камеру за спину.

— Эм... — начал Ито. — Помнишь позапрошлую пятницу?

— Ту, после которой мы проснулись с разрисованными лицами и неделей уборки? — уточнил Рё.

— Ну да. Так вот... это было тестирование.

— ЧТО?!

— Мы хотели проверить, сколько нужно, чтобы человек отключился, но не отравился, — пояснила Ногами. — Вы были идеальными подопытными. Выпили, уснули, проснулись — все живы. И даже похорошели.

— А то, что нас разрисовали? — вмешался Кэнта.

— Это уже была дополнительная опция, — улыбнулась Ногами. — Бесплатно.

Рё открыл рот, закрыл, открыл снова.

— Вы использовали нас как подопытных кроликов, чтобы потом усыпить другой блок?

— Технически, вы были контрольной группой, — поправила Ногами, не отрываясь от блокнота. — Кролики хотя бы не задают вопросов после того, как их напоили снотворным.

— Я мог умереть!

— Но не умер. Значит, статистика на нашей стороне. Хотите печеньку?

Рё понял, что спорить бесполезно.

— Ладно, — сказал он. — Допустим, мы это делаем. А что мы будем с ними делать, когда они уснут?

Ито хитро улыбнулся.

— А вот тут начинается самое интересное. У нас есть план. Грандиозный план.

На следующую ночь, ровно в 23:00, отряд диверсантов блока С собрался в холле.

Состав был внушительный: Ито (командующий), Ногами (химическое обеспечение), Сакураба (видеофиксация), Кэнта и Рё (приманка), а также Хината (моральная поддержка).

— Готовы? — прошептал Ито.

— Готовы! — ответили все.

Рё и Кэнта, вооруженные бутылкой с красной точкой (как они думали), подкрались к двери блока D. Оттуда доносилась музыка, крики и смех.

Рё постучал.

Дверь распахнулась. На пороге стоял здоровенный парень с красным лицом и бутылкой пива в руке. За его спиной толпились любопытные лица.

— Чего надо? — рявкнул парень.

— Мы с блока С! — радостно заявил Кэнта, размахивая бутылкой. — Решили замириться! Принесли вам подарок! Наш фирменный сок!

— А чего это вы вдруг? — подозрительно прищурился парень.

— Ну, война войной, а пить хочется, — ляпнул Кэнта. Рё пнул его под коленку. — То есть, мир дороже! Давайте выпьем и забудем старые обиды! Кэнта говорил так искренне, что даже Рё на секунду поверил, что они действительно пришли мириться, а не устраивать химическую атаку..

Из-за спины парня выглянула девушка с короткой стрижкой — местный лидер.

— О, новенькие из С? — усмехнулась она. — А сами-то пить будете? Или только нас угощать?

— Конечно, будем! — бодро ответил Кэнта.

— Заходите, — кивнула девушка.

Они зашли. Комната блока D была забита народом, человек двадцать. Кэнта щедро разлил сок из бутылки всем желающим. Рё тоже налил себе — для убедительности.

— За мир! — провозгласила девушка.

— За мир! — подхватили все.

Через десять минут Рё почувствовал, что глаза слипаются. Он посмотрел на Кэнту — тот уже клевал носом.

— Кэнта, — прошептал Рё. — Надо выходить.

— А? — Кэнта поднял мутный взгляд. — Куда? Тут так хорошо...спать хочется...

— Не спи! — Рё ущипнул себя за руку, пытаясь взбодриться. — Надо позвать остальных!

Он встал, но ноги подкашивались. Снотворное было сильным. Слишком сильным для "лёгкой дозы".

— Что за... — пробормотал Рё, падая обратно на стул. — Ногами сказала... половинная...

Он успел подумать, что что-то пошло не так, и провалился в сон. Последняя мысль была: «Я же говорил, что нельзя доверять Ногами».

Рё попытался встать, но ноги подкосились. Он рухнул обратно на стул и провалился в темноту.

Вокруг, один за другим, засыпали все.

Через десять минут в комнате блока D спали все. Двадцать два человека в живописных позах — кто на диванах, кто на полу, кто за столом. Кэнта лежал лицом в тарелке с чипсами, Рё сидел на стуле, свесив голову на грудь.

Когда последний звук стих, дверь блока D приоткрылась. В комнату проскользнули Ито, Ногами, Сакураба и Хината.

— Красота, — прошептал Ито, оглядывая поле боя. — Все спят.

— Все, — подтвердила Ногами, доставая блокнот. — Доза сработала идеально.Она сделала пометку: «Эксперимент удался. Объекты обезврежены Время реакции — 25 минут».

— А эти? — Сакураба указала на Рё и Кэнту, которые спали в обнимку друг с другом посреди комнаты. Выглядело это трогательно, как сцена из мелодрамы про дружбу

— Они тоже.

— Конечно, — пожала плечами Ногами. — В обеих бутылках была полная доза.

— Но ты сказала им про половинную!

— Сказала. Чтобы пили увереннее. — Ногами улыбнулась. — Не переживай, с ними всё будет в порядке. Проспятся.

— Но они же наши! — возмутилась Хината. — Мы не можем их здесь оставить!

— Можем, — отрезала Ногами. — Во-первых, они слишком тяжёлые. Таскать их — это нарушение техники безопасности. Во-вторых, мы не рассчитывали, что они выпьют столько. А в-третьих... — она сделала паузу, — это будет смешно.

— Что смешно?

— Представь их лица, когда они проснутся утром в окружении врагов.

Хината представила и ужаснулась.

— Но они же нас выдадут!

— Не выдадут, — успокоила Ногами. — Они сами будут в шоке.

— А мы?

— А мы сделаем своё дело и уйдём. Быстро.

Ито уже раздавал указания. Кто-то переставлял мебель, кто-то рисовал на лицах, кто-то колдовал над холодильником.Началась вторая фаза операции — художественная.

Хината подошла к спящему Рё. На его лице застыло выражение лёгкого недовольства — видимо, даже во сне он понимал, что его подставили.

— Прости, — прошептала Хината. Она осторожно поправила ему волосы, чтобы они не мешали рисовать — Я ничего не знала. Честно.

— Не извиняйся, — бросила Ногами, проходя мимо. — Им полезно. Закаляет характер. И чувство юмора.

— А что мы с ними сделаем? — спросила Сакураба, наводя камеру на Кэнту, который спал лицом в тарелке.

— Увидишь, — ответила Ногами. —.

Через час операция была завершена. Комната блока D выглядела так, будто здесь прошло торнадо с чувством юмора. Мебель переставлена, на лицах — художественная роспись, в обуви — зубная паста, в холодильнике — хаос.

Ито, Ногами, Сакураба и Хината выскользнули в коридор. Хината обернулась в последний момент и посмотрела на Рё и Кэнту. Они спали в окружении двадцати врагов, даже не подозревая, что их бросили.

— Они выживут? — спросила она.

— Посмотрим, — ответила Ногами. — Утро вечера мудренее.

— А если их убьют?

— Не убьют. Максимум — нарисуют что-нибудь на лбу. Им не привыкать.

Они ушли. Дверь тихо закрылась за ними.

Утро.

Внутри блока D тем временем кипела работа.

— А почему мы здесь? прохрипел Кэнта, поднимая голову. На лбу у него красовалась надпись «ПРОДАМ ГАРАЖ. ТОРГ УМЕСТЕН».

— Не помню, — честно признался Кэнта. — Помню только, что мы пришли мириться. Выпили сок. А потом... темнота.

— Сок, — повторил Рё. — Снотворное. Ногами...

— Что Ногами?

— Она нас подставила, идиот! — Рё вскочил, но голова закружилась, и он снова сел. — В обеих бутылках была полная доза! Мы должны были уснуть вместе со всеми!

— А где остальные наши? — спросил Кэнта.

Рё огляделся. В комнате не было ни Ито, ни Сакурабы, ни Хинаты. Только спящие враги и они двое.

— Они ушли, — понял Рё. — Бросили нас.

— Вот сволочи, — беззлобно сказал Кэнта. — Ну, хоть не убили.

— Ещё не вечер.

В этот момент зашевелился здоровенный парень, который открывал им дверь.Теперь он выглядел менее угрожающе, потому что на щеке у него было нарисовано сердечко. Он приподнялся, протёр глаза и уставился на Рё и Кэнту.

— Вы кто? — спросил он. Потом посмотрел на свои руки. На них были надеты носки. Розовые, с бантиками. — А это что?

— Доброе утро, — вежливо сказал Кэнта. — Как спалось?

Парень медленно обвёл взглядом комнату. Мебель была переставлена. На лицах его друзей красовались надписи. Из холодильника доносилось странное шипение. Его собственные кроссовки, стоящие в углу, были явно чем-то начинены.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИЗОШЛО? — заорал он.

— Эм... — начал Рё. — Мы можем всё объяснить.

— Объясняйте!

— Мы... пришли мириться? — неуверенно сказал Кэнта. — Принесли сок. Все выпили. А потом... ну... уснули.

— А почему у меня на руках носки?

— Понятия не имеем. Мода?

— А почему у Сато на лбу написано "Я ЛЮБЛЮ БЛОК С"?

Действительно, все члены блока D, которые выпили сок, были разрисованы. Кто-то с надписью "Я ЛЮБЛЮ БЛОК С", кто-то с усами, кто-то с сердечками.

— Так, народ, — скомандовала девушка-лидер. — Эти двое, — она ткнула в спящих Рё и Кэнту, — наши главные гости. Разрисовываем их по полной.

— А остальных?

— Остальных потом.

Но главное внимание уделили Рё и Кэнте.

— Начинаем с лиц! — объявил какой-то парень с набором маркеров.

На лбу Рё вывели: "ЗДЕСЬ БЫЛ ВАСЯ. ОПЯТЬ". На щеках — по коту, на носу — сердечко, на подбородке — "ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ".

Кэнте досталось больше: на лбу написали "ПРОДАМ ГАРАЖ", на одной щеке — "ТОРГ УМЕСТЕН", на другой — "СРОЧНО", на подбородке — "ДОРОГО".

— Мало, — сказала девушка-лидер. — Раздевайте их.

— Зачем? — спросил кто-то.

— Будем рисовать на теле. Это же классика.

Рё и Кэнту раздели до трусов. На груди Рё вывели: "СОБСТВЕННОСТЬ БЛОКА D. НЕ ЗАБИРАТЬ". На животе — смайлик с подписью "НАЖМИ МЕНЯ". На спине — "ЗДЕСЬ БЫЛО ПУСТО, МЫ ИСПРАВИЛИ". На ногах — стрелки, указывающие вверх, с подписью "ЛИФТ НЕ РАБОТАЕТ".

Кэнту разрисовали ещё круче. На груди: "ИНСТРУКЦИЯ: ПОТРЯСИТЕ ПЕРЕД УПОТРЕБЛЕНИЕМ". На животе — карта местности с крестиком и подписью "КЛАД ЗДЕСЬ, НО ЭТО НЕ ТОЧНО". На спине — подробный рецепт онигири. На ногах — "ЛЕВАЯ", "ПРАВАЯ" и "ЕЩЁ ЛЕВЕЕ".

— Шедевр, — довольно сказала девушка-лидер. — Теперь ждём, когда очнутся.

Через три часа, ровно по графику Ногами, снотворное начало отпускать.

Рё открыл глаза и увидел над собой незнакомый потолок. Голова гудела, во рту было сухо. Он попытался пошевелиться и понял, что лежит на полу в окружении кучи незнакомых людей, которые тоже просыпались.

— Где я? — прохрипел он.

— В аду, — раздался знакомый голос.

Рё повернул голову. Рядом с ним сидел Кэнта, разрисованный так, что напоминал ходячую рекламную площадь.

— Что это? — спросил Рё, разглядывая надписи на себе.

— Нас разрисовали, — философски заметил Кэнта. — И раздели. Почти.

— Вижу. А почему мы здесь?

— Помнишь сок?

— Помню. Мы выпили.

— И они выпили. Но они, кажется, не все.

Вокруг них просыпались люди блока D. Кто-то обнаруживал на себе надписи и начинал ржать, кто-то матерился, кто-то просто улыбался.

Девушка-лидер подошла к ним.

— Очухались, голубки? — усмехнулась она.

— Что происходит? — спросил Рё.

— И что вы с нами сделаете?

— Уже сделали. Но это только начало..

— Нет, только не лицо! — заорал Рё.

— Лицо уже готово, — успокоили его. — Будем добавлять детали.

Ещё полчаса Рё и Кэнту разрисовывали. Теперь на их телах не было живого места. Каждый сантиметр покрывали надписи, рисунки, стрелки и шутки.

На спине Рё появилось: "АРЕНДА, 100 ЙЕН В ЧАС". На пояснице: "ЗАПРАВКА ЧЕРЕЗ 500 МЕТРОВ". На икрах: "БЕГИ, ФОРЕСТ, БЕГИ".

Кэнту украсили надписями: "НЕ КОРМИТЬ", "ОПАСНО, ГЛУПО", "ПРИ НАГРЕВАНИИ ВЗРЫВАЕТСЯ", а на ягодицах (да, добрались и туда) нарисовали мишень с подписью "ПОПАДИ В ЦЕЛЬ".

— Всё, — довольно сказала девушка-лидер. — Теперь они готовы к выходу в свет.

— Куда вы нас? — с ужасом спросил Рё.

— На экскурсию.

Рё и Кэнту связали верёвками (не слишком туго, но чтобы не разбежались), вывели из общежития и привязали к двум пальмам прямо у главной дороги, по которой студенты шли в столовую и на пары.

— Отдыхайте, — сказала девушка-лидер. — Мы за вас помолимся.

И блок D ушёл, оставив их на всеобщее обозрение.

Утро было солнечным. Студенты потянулись на завтрак.

Первым мимо прошёл какой-то первокурсник с рюкзаком. Увидев двух разрисованных парней, привязанных к пальмам, он замер, открыл рот, а потом заржал так, что уронил учебники.

— Вы... вы кто? — спросил он сквозь смех.

— Местные достопримечательности, — мрачно ответил Рё.

— А почему вы тут?

— Экскурсия.

Подошли ещё люди. Смех нарастал. Кто-то доставал телефоны, кто-то звал друзей.

— Смотрите, у одного на лбу "ПРОДАМ ГАРАЖ"! — крикнул кто-то.

— А у второго "ЗДЕСЬ БЫЛ ВАСЯ"!

— А на груди у этого инструкция!

— А у того карта сокровищ!

Толпа росла. Человек пятьдесят уже снимали видео, ржали, показывали пальцами.

— А что у вас сзади? — спросила какая-то девушка.

— Не знаем, — честно признался Кэнта. — Мы не видели. Но говорят, там рецепт онигири.

— Дай посмотрю! — девушка зашла за спину Кэнты и зашлась смехом. — Там правда рецепт! И пропорции указаны! И примечание: "Солить по вкусу"!

— Полезно, — кивнул Кэнта. — Запоминай.

Рё хотел провалиться сквозь землю, но земля была твёрдой.

В этот момент в толпе появились знакомые лица. Ито, Ногами, Сакураба и Хината пробивались сквозь зевак.

— Ребята! — выдохнула Хината. — Мы вас искали!

— Долго искали, — буркнул Рё. — Мы тут уже час висим.

— В чате фото выложили, — сказала Сакураба, показывая телефон. — Пять тысяч лайков. Вы звезды!

— Спасибо, — мрачно сказал Рё. — Очень приятно.

Ногами осмотрела верёвки.

— Обычные узлы, — сказала она. — Сейчас развяжу.

Она ловко справилась с верёвками. Рё и Кэнта встали, потирая затёкшие руки.

Толпа вокруг них не расходилась. Наоборот, становилось всё больше. Кто-то аплодировал, кто-то кричал "Браво!".

— Пошли отсюда, — сказал Рё, прикрываясь руками.

— А как же надписи? — спросил Кэнта. — Мы же как ходячая реклама.

— Прикроемся чем-нибудь.

Ито снял футболку и протянул Рё. Тот натянул — футболка была маловата, но скрыла хотя бы грудь. Кэнте прикрыться было нечем, поэтому он просто шёл в трусах, гордо демонстрируя всему кампусу самурайских котов и надпись "ИНСТРУКЦИЯ: ПОТРЯСИТЕ ПЕРЕД УПОТРЕБЛЕНИЕМ".

— Может, кто-то потрясёт? — размышлял он вслух. — Интересно, что будет?

— Не искушай судьбу, — посоветовал Рё.

Они прошли сквозь толпу под оглушительный смех. Кто-то крикнул вслед: "Герои! Вернулись с войны!". Кто-то добавил: "С позором, но вернулись!".

В общежитии их встретила комендантша. Увидев их, она открыла рот, закрыла, открыла снова, но не смогла произнести ни слова. Потом просто заржала. Так громко, что стены задрожали.

— Вы... — выдавила она сквозь смех. — Вы... к пальме... голые... с надписями... — она согнулась пополам. — Я 20 лет работаю, но такое вижу впервые!

— Мы рады, что смогли вас развлечь, — буркнул Рё.

— Идите уже, — махнула рукой комендантша. — Отмывайтесь. А вечером зайдёте, расскажете подробности. Я хочу посмеяться ещё.

Они поднялись в комнату. Хината пошла с ними, чтобы помочь с оттиранием (у неё был спирт, одолженный у Ногами).

В комнате Рё рухнул на кровать.

— Никогда больше, — сказал он. — Никогда не пойду ни на какие войны.

— А я бы пошёл, — задумчиво сказал Кэнта, разглядывая себя в зеркало. — Смотри, у меня на спине рецепт. Может, приготовить?

— Ты серьёзно?

— А почему нет? Онигири я люблю.

— Ты ненормальный.

Хината тем временем мазала спиртом надписи на спине Рё. Он вздрагивал, но терпел.

— Больно? — спросила она.

— Терпимо. Ты главное не смейся.

— Я стараюсь.

— Плохо стараешься. Я чувствую, как твои плечи трясутся.

Хината закусила губу, но смех всё равно прорывался.

— Прости, — выдавила она. — Но у тебя на пояснице написано "ЗАПРАВКА ЧЕРЕЗ 500 МЕТРОВ".

— Что? — Рё попытался посмотреть, но не смог. — Серьёзно?

— Ага. И стрелочка вниз.

— Убью блок D.

Кэнта тем временем обнаружил у себя на ягодицах мишень.

— Смотрите, — сказал он. — Теперь я могу участвовать в соревнованиях по стрельбе.

— Ты идиот, — простонал Рё.

Через час они кое-как отмылись. Надписи побледнели, но некоторые въелись в кожу так, что пришлось тереть до красноты.

— Жить буду, — констатировал Рё, разглядывая себя в зеркало. — Хотя розовый оттенок кожи теперь мой второй цвет.

— Красиво, — одобрил Кэнта. — Тебе идёт.

— Заткнись.

В дверь постучали. Вошли Ито, Ногами и Сакураба. У всех были виноватые лица.

— Ребята, — начал Ито. — Мы хотим извиниться. Мы не знали, что в обеих бутылках полная доза. Ногами сказала нам только после того, как вы выпили.

— Зачем? — спросил Рё.

— Чтобы вы были убедительнее, — спокойно ответила Ногами. — Если бы вы знали, что пьёте снотворное, вы бы пили осторожнее. А так — поверили, что половинная доза, и пили как настоящие.

— И нас бросили.

— Вы тяжелые А потом пришли эти... из блока D.

Рё вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Мы прощаем. Но с одним условием.

— С каким?

— Мы идём мстить блоку D.

— Договорились, — кивнул Ито.

— А можно я возьму Геннадия? — спросил Кэнта. — Он мне поможет.

— Зачем тебе швабра в мести?

— Для солидности.

— Бери, — махнул рукой Рё. — Хуже уже не будет.

За окном орали чайки. Где-то вдалеке дед без штанов гонялся за попугаем. А в комнате 203 блока С рождался новый план мести.

Конец шестой главы.

Глава 7. Экзамен по высшей математике или теория заговора против ленивых

Месяц пролетел как один день. Вернее, как тридцать дней непрерывного хаоса, уборки, войн с блоком D и внезапных вечеринок. Рё и Кэнта настолько втянулись в жизнь общежития, что про учёбу почти забыли. Она существовала где-то на периферии сознания, как далёкая галактика, о существовании которой все знают, но никто не собирается туда лететь.

И вот наступило утро понедельника.

— ЧТО?! — заорал Рё, подскакивая на кровати и глядя в телефон. — СЕГОДНЯ ЭКЗАМЕН ПО ВЫШКЕ?!

На верхней полке заворочался Кэнта.

— А? Чего орёшь? Экзамен? По чему?

— ПО ВЫСШЕЙ МАТЕМАТИКЕ!

— А, — Кэнта зевнул и сел. — Ну да, сегодня же. Я помню.

— Ты помнишь? И как ты готовился?

— Честно? Никак. — Кэнта спрыгнул с кровати и потянулся. — Но я в школе неплохо шарил. Интегралы, производные — всё это проходили. Думаю, если напрягусь, что-нибудь да решу.

Рё посмотрел на него с удивлением.

— Ты серьёзно? Ты шарил в вышке?

— Ну, не то чтобы шарил, но тройку всегда имел. — Кэнта пожал плечами. — Я вообще не тупой, просто ленивый. Есть разница. Он сказал это с таким видом, будто лень была его осознанным философским выбором, а не врождённым качеством.

— Ладно, — Рё заметался по комнате. — А я вот вообще ничего не помню. В школе прогуливал, в универе тоже. Надо что-то делать.

В дверь постучали. Вошла Хината с чашкой чая и учебником в руках.

— Доброе утро, — сказала она бодро. — Вы к экзамену готовы?

— НЕТ! — заорал Рё.

— А я да, — скромно улыбнулась Хината. — Я всю неделю готовилась. Даже конспекты писала.

— Как ты успевала? Мы же всё время вместе были!

— Ну, когда вы с Кэнтой воевали с блоком D, я по ночам училась. — Хината пожала плечами. — Вы так громко храпели после этих войн, что я всё равно не спала.

Рё посмотрел на неё с уважением и завистью.

— Хината, ты гений.

— А вы? — она перевела взгляд на Кэнту.

— А я попробую вспомнить, — сказал Кэнта. — Мозги ещё не совсем атрофировались.

В коридоре раздался топот, и в комнату влетели Ито, Ногами и Сакураба.

— Слышали, у вас сегодня вышка? — спросил Ито.

— Слышали, — мрачно ответил Рё. — И что?

— Ну, мы пришли дать советы. — Ито уселся на кровать. — Я, например, на первом курсе сдавал вышку три раза.

— Это совет?

— Это пример, что не надо делать как я.

Ногами достала блокнот.

— Я могу предложить химическую поддержку. Есть препараты, временно улучшающие память.

— Это законно?

— Нет. Но действует. Ногами говорила тоном человека, который уже не раз проверял это на практике, возможно, на тех самых «добровольцах».

— Не надо, — отрезал Рё. — Я ещё не настолько отчаялся.

Сакураба навела камеру.

— Скажите что-нибудь для истории. Как вы готовились?

— Никак, — честно сказал Рё. — Я вообще не готовился.

— А я надеюсь на свою природную смекалку, — усмехнулся Кэнта.

— Это войдёт в нарезку "Крах надежд".

Рё вдруг остановился и посмотрел на всех с новой мыслью.

— Слушайте, — сказал он. — А списать?

— Что? — переспросила Хината.

— Списать! У тебя же есть конспекты, Хината. Ты умная. Сядешь рядом, я буду подглядывать.

— Это нечестно, — покраснела Хината.

— Это выживание!

— А если поймают?

— Не поймают. Я придумал план.

Рё вытащил из рюкзака маленькое зеркальце.

— Смотрите. Я положу зеркальце на стол так, чтобы видеть твою тетрадь. Ты сидишь слева, я справа. Я делаю вид, что поправляю очки, а сам смотрю в зеркало. Гениально!

— А если преподаватель заметит зеркало? — спросила Сакураба.

— Скажу, что это для... эстетики. Люблю на себя любоваться.

— Стремно, — сказал Ито. — Но дерзко.

— А я? — спросил Кэнта. — Что мне делать?

— А ты просто сиди и решай сам, — посоветовал Рё. — Ты же говорил, что шаришь.

— Попробую, — кивнул Кэнта.

Через два часа они сидели в аудитории. Экзамен принимал профессор Ямамото — сухой старик с вечно недовольным лицом. Говорили, что он видит шпоры за километр и никому не прощает списывания.

Хината села слева от Рё, как и договаривались. Кэнта устроился сзади, разложил лист и начал писать.

Рё положил зеркальце на стол, якобы чтобы поправлять очки. Хината открыла тетрадь с конспектами так, чтобы Рё видел.

Первые полчаса всё шло отлично. Рё списывал интегралы, стараясь не двигаться резко. Кэнта сосредоточенно решал, иногда почёсывая затылок. Выглядело это так, будто он пытался выцарапать ответы прямо из мозга через черепную коробку.

Потом Кэнта поднял руку.

— Профессор, можно вопрос?

— Какой? — нахмурился Ямамото.

— Вот в четвёртом примере, — Кэнта показал на лист. — Там же двойной интеграл? Или я не ту формулу применил?

Профессор подошёл, посмотрел.

— Да, двойной. А в чём проблема?

— Просто я думал, что здесь проще через замену переменных, но не уверен.

Ямамото удивлённо поднял бровь.

— Вы правильно мыслите. Замена переменных здесь действительно упростит. Продолжайте.

— Спасибо.

Профессор отошёл. Рё с уважением посмотрел на Кэнту. Тот и правда что-то понимал.

В этот момент Рё, отвлёкшись на разговор, слишком резко повернул голову, и зеркальце соскользнуло со стола и с грохотом упало на пол.

Все посмотрели на Рё.

— Это... — начал Рё. — Я просто... любуюсь собой... иногда...

Профессор подошёл к нему, поднял зеркальце, посмотрел на него, потом на тетрадь Хинаты, потом на Рё.

— Хитро, — сказал он. — Очень хитро. Но недостаточно.

— Я могу объяснить!

— Не нужно. — Ямамото покачал головой. — Ваши работы, молодые люди.

Он собрал листы Рё и Кэнты, посмотрел на них.

— У вас, — он ткнул в лист Рё, — правильно решены первые два примера. Остальное — списано у соседки, но с ошибками, потому что вы не видели цифры в зеркале. У вас, — он повернулся к Кэнте, — два примера решены верно, два — с ошибкой. Это неуд и еще одна ошибка".

— Какое? — спросил Кэнта.

— Ваше имя написано с ошибкой. Вы Танака или Танако?

— Танака, — вздохнул Кэнта.

— А написали "Танако". Это не критично, но осадочек остался.

— Я волновался, — пожал плечами Кэнта.

Профессор посмотрел на обоих.

— Сасаки — списывал, значит, экзамен не сдан. Танака — решил но не правильно, вы оба не сдали.

— Почему я? — возмутился Кэнта. — Я же решал!

— Пересдача через неделю. И чтобы без зеркал.

— А вы, девушка, молодец. Пять правильно решённых билетов. Пятёрка. Идите.

Хината покраснела и быстро вышла.

Рё и Кэнта поплелись к выходу. В коридоре их ждали.

— Ну как? — спросила Сакураба, наводя камеру.

— Завалили, — мрачно сказал Рё. — Из-за него, — он ткнул в Кэнту.

— А что я? Я просто спросил про интеграл!

— Ты спросил, и профессор подошёл!

— Я хотел решить правильно!

— Решил бы потом!

— Не кипятись, — Кэнта хлопнул его по плечу. — Пересдадим. Я же могу тебе помочь. Я в математике кое-что соображаю.

— Правда? — удивился Рё.

— Ну да. Я же говорил: я не тупой, просто ленивый.

В этот момент дверь аудитории открылась, и вышел профессор Ямамото. Увидев толпу, он остановился.

— А, вот вы где, — сказал он. — Сасаки и Танака, подойдите.

Они подошли.

— Я подумал, — сказал профессор, — что оставлять вас без присмотра на неделю — значит обрекать на повторный провал. Особенно тебя, Сасаки. А я терпеть не могу пересдачи, это больше пытка меня ,чем студентов. Поэтому я нашёл вам репетитора. Вашего личного палача.

— Репетитора? — переспросил Рё.

— Да. Старосту вашего курса. Сатоми-сан, подойдите.

Из-за угла вышла девушка. Красивая настолько, что Кэнта открыл рот и забыл его закрыть. Длинные чёрные волосы, строгая юбка, идеальная осанка и взгляд, которым можно резать стекло. Или вскрывать консервные банки.

— Это Сатоми Юки, — представил профессор. — Лучшая студентка курса. Средний балл — 5.0. Ни одного пропуска. И она согласилась помочь двум... эм... талантливым молодым людям подготовиться к пересдаче.

Сатоми посмотрела на Рё и Кэнту. Её взгляд не выражал ничего, кроме лёгкого презрения.

— Это они? — спросила она ледяным тоном.

— Они, — кивнул профессор.

Сатоми вздохнула так, будто ей только что сообщили, что всю жизнь придётся чистить конюшни.

— Хорошо, — сказала она. — Завтра в шесть вечера. Библиотека. Не опаздывать. И без глупостей.

Она развернулась и ушла, даже не попрощавшись.

Все проводили её взглядом.

— Красивая, — выдохнул Кэнта.

— Страшная, — поправил Рё. — В смысле, не внешне, а внутренно. Она нас съест.

— Она вас выучит, — усмехнулась Ногами. — Или убьёт. С ней не угадаешь.

— Ты её знаешь? — спросила Хината.

— Знаю. Учились в одной школе, она на год младше. Она всегда была первой. И всегда смотрела на остальных как на... — Ногами задумалась. — Как на лабораторных мышей.

— Обнадёживает, — вздохнул Рё.

Ито хлопнул его по плечу.

— Не переживай, парень. Хуже, чем с нами, уже не будет. А Сатоми — она строгая, но справедливая. Если возьмётесь за ум — сдадите.

— А если не возьмёмся?

— Тогда она вас возьмёт. И это страшнее любого экзамена.

Кэнта вдруг улыбнулся.

— А мне нравится, — сказал он. — Красивая девушка будет учить нас математике. Это же романтика!

— Это не романтика, — отрезал Рё. — Это пытка. С элементами насилия.

— Одно другому не мешает. Иногда пытка приятна.

— Ты безнадёжен.

— Зато оптимистичен.

Хината догнала Рё.

— Не переживай, — сказала она тихо. — Я тоже могу помочь. Если что — тайком.

— Спасибо, — улыбнулся Рё. — Ты настоящий друг.

—И осторожнее, с Сатоми

Рё похолодел.

— Я буду молчать, — пообещал он. — Вообще не открою рта.

— А Кэнта?

— Кэнта... — Рё посмотрел на друга, который уже напевал песню про красивую девушку. — Кэнта, может, и не совсем идиот, но в вопросах женщин он полный ноль. Будем надеяться, что он не ляпнет что-нибудь.

— Будем надеяться на чудо, — вздохнула Хината.

— В нашем блоке чудеса случаются. Обычно плохие, но случаются.

За окном орали чайки. Где-то вдалеке дед без штанов учил попугая новым ругательствам. А в столовой блока С двое горе-студентов готовились к самому страшному испытанию в своей жизни — занятиям с Сатоми Юки.

Конец седьмой главы.

Глава 8. Подготовка к пересдаче или семь кругов ада с мисс Совершенство

После проваленного экзамена Рё и Кэнта пребывали в состоянии не просто шока, а глубокого экзистенциального кризиса, граничащего с желанием стать отшельниками в горах, подальше от интегралов и человеческих глаз. Перспектива недели занятий с Сатоми Юки пугала больше, чем годовая уборка туалетов. Туалеты хотя бы молчат и не смотрят на тебя с ледяным презрением, как на бракованную деталь конвейера.

— Может, сбежим? — предложил Рё на утро после экзамена. — Купим билеты на паром и уедем обратно в Токио. Я буду торговать онигири на пляже.

— А я? — спросил Кэнта. — Мне на Хоккайдо далеко. И онигири ты готовить не умеешь.

— Научусь. В Японии кризис хороших онигири, я заполню нишу.

— Ты даже рис вчера сжёг.

— Это была экспериментальная технология! Карамелизация углеводов!

— А деньги?

— Займём у Ито.

— Ито сам должен всем с прошлого семестра, — вмешалась Хината, которая опять зачем-то пришла к ним в комнату (на этот раз за сахаром). — Не вариант.

— Тогда умрём, — констатировал Рё. И лёг обратно на кровать, приняв позу «увядший цветок».

— Не драматизируй, — Хината присела на край кровати. — Сатоми, конечно, страшная, но не смертельно. Просто учитесь, и всё.

— Ты не понимаешь, — простонал Рё.,зарываясь лицом в подушку, которая пахла носками Кэнты— Она смотрит на меня как на насекомое. На мерзкое, противное насекомое, которое случайно залетело в её стерильный мир.

— А на меня? — спросил Кэнта.

— На тебя как на забавного, но тупого щенка. Которого жалко выгнать на улицу, но держать в доме опасно для мебели. Это ещё хуже.

— Щенки — это мило, — обиделся Кэнта. — Меня девушки любят.

— Какие девушки?

— Ну... пока никакие. Но потенциально. В теории вероятности.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату ввалились Ито, Ногами и Сакураба. Сакураба сразу навела камеру.

— Как настроение перед великой битвой? — спросила она, приближая объектив к лицу Рё так, что он видел своё отражение в линзе.

— Умереть, — ответил Рё. Голосом человека, который уже выбрал эпитафию.

— Слишком банально. Давай что-то пооригинальнее. Например: "Я готов порвать этот экзамен, как туалетную бумагу"!

— Я готов порвать этот экзамен, как... — Рё задумался. — Как мою нервную систему. Она уже в клочьях.

— О, неплохо. А ты, Кэнта?

— Я готов! — бодро заявил Кэнта. — Во мне просыпается математический гений, который спал с первого класса!

— Гениально! — Сакураба довольно кивнула. — Это пойдёт в нарезку "Оптимизм против реальности".

Ногами протянула им две маленькие баночки.

— Вот, — сказала она. — С видом аптекаря, продающего яд. — Витамины. Улучшают работу мозга. Или стирают память. Зависит от партии.

— Правда? — обрадовался Рё. С надеждой утопающего.

— Нет. Но вы будете думать, что работают. Эффект плацебо. Самый мощный наркотик в мире. А если верите — значит, работает. Квантовая физика, всё такое. И магия мысли.

— Ты не перестаёшь нас пугать.

— Это мой дар. Кстати, если съедите по две — ничего не будет. Если по десять — будет диарея. Экспериментально проверено.

— На ком?

— На Ито. Он был добровольцем. Ну, почти.

— Эй! — возмутился Ито. — Я не согласился!

— Тебе заплатили пиццей.

— И что? Пицца была вкусная. А диарея прошла.

Рё посмотрел на баночки с новым уважением. И отодвинул их подальше.

Ито сел на пол и принял позу мыслителя.

— Слушайте мой опыт, — начал он. — Я пересдавал вышку три раза. Первый раз — потому что не учил. Второй — потому что переучил и всё перепутал. Третий — потому что профессор перепутал мою фамилию с другим студентом и поставил двойку автоматом.

— А четвёртый? — спросил Кэнта.

— А четвёртый я сдал, потому меня выучили. Под угрозой смерти. Буквально. Сказали: "Если не сдашь, я сделаю так, что ты пожалеешь, что родился". Я поверил.

— И что было?

— Сдал. До сих пор вздрагиваю, когда вижу интегралы.

В шесть вечера Рё и Кэнта стояли у входа в библиотеку. Настроение было хуже некуда. Рё нервно теребил ручку, Кэнта жевал яблоко и рассматривал облака.

— Зайдём? — спросил Кэнта.

— Подождём ещё пять минут. Пусть думает, что мы пунктуальные, но не слишком раболепные.

— А если она уйдёт?

— Она не уйдёт. Она же ответственная. У таких в крови ждать и мучить. Это их топливо.

Ровно в 18:00 дверь библиотеки открылась, и на пороге появилась Сатоми. Без очков, с идеально уложенными волосами и выражением лица "я теряю здесь время, но так надо". Красивая настолько, что Кэнта перестал жевать. Яблоко застыло у него во рту, будто тоже восхищалось. И боялось пошевелиться.

— Вы опоздали, — сказала она, даже не глядя на часы. Она просто знала.

— Мы на месте ровно в шесть! — возмутился Рё.

— Опоздали, потому что я пришла на пять минут раньше. Значит, вы должны были ждать меня здесь. А вы стояли вон там, — она кивнула в сторону пальмы, где они прятались — и жевали яблоко. Это не ожидание, это пикник.

— Мы готовились морально, — нашёлся Кэнта. — Яблоко помогает думать. Ньютон подтвердит.

— Судя по тому, что я знаю о ваших успехах, яблоки вам не помогают. Заходите.

Они вошли в библиотеку. Сатоми провела их в отдельный кабинет, где на столе уже лежали стопки учебников, тетрадей и разлинованные листы. Стопки были высотой с небольшого ребёнка.

— Это всё нам? — ужаснулся Рё.

— Это только первая часть. Остальное принесу завтра.

— Там есть остальное?! Вы хотите нас убить?

— Конечно. Вы пропустили полсеместра. Придётся навёрстывать.

Сатоми села напротив и сложила руки на груди. Идеальная осанка, идеальный взгляд, идеальное всё. Как робот из будущего, присланный исправить ошибки прошлого. Рё почувствовал себя тараканом под микроскопом. Или ошибкой в матрице.

— Начнём с теста, — сказала она. — Я должна понять, с чем вы вообще можете работать.

— Мы ничего не знаем, — честно признался Кэнта. — Можно сразу перейти к обучению? Зачем нас позорить?

— Чтобы я знала, с какого именно нуля начинать. Есть ноль абсолютный, а есть ноль с маленькими знаниями, которые только мешают. Как шум в эфире.

— У меня абсолютный, — поднял руку Рё. Как флаг капитуляции.

— У меня, кажется, с минусом, — добавил Кэнта. — Потому что я что-то помню, но это что-то, видимо, неправильное.

Сатоми вздохнула и протянула им листы.

— Пишите. Время — час. И ни секундой больше.

Час ада. Рё корпел над заданиями, чувствуя, как мозг потихоньку вытекает через уши. Кэнта же, к удивлению Сатоми, строчил довольно бодро с энтузиазмом сапёра, который нашёл правильный провод.

Когда время вышло, Сатоми собрала листы и начала проверять. Минут пять она молчала, и это молчание было страшнее любого крика.

— Интересно, — сказала она наконец. — Танака, у тебя правильно решены три примера из пяти. Остальные два — с ошибками, но ход мысли верный.

— Я же говорил! — обрадовался Кэнта.

— Ты в школе учился нормально?

— Учился. Даже тройки получал.

— Похоже, что четвёрки. Просто ленился.

— Это мой стиль жизни.

Сатоми перевела взгляд на лист Рё и надолго замолчала. Потом подняла глаза.

— Сасаки, — сказала она очень спокойно. — Ты где积分 поставил в знаменатель?

— А что, нельзя?

— Интеграл нельзя ставить в знаменатель. Это как делить пиццу на чувство вины. Вроде бы делишь, а сыт не будешь.

— Не отвлекайся, — оборвала Сатоми. — Сасаки, ты вообще понимаешь, что такое интеграл?

— Ну... это... площадь под графиком?

— Правильно. А почему ты его в знаменатель поставил?

— Я думал, это как число...

— Интеграл — это операция. Как сложение или вычитание. Ты же не пишешь "поделить на плюс"?

Рё задумался. Картинка в голове начала проясняться.

— Кажется, я понял, — сказал он.

— Сомневаюсь. Но будем работать.

Следующие два часа были адом, но адом методичным. Сатоми объясняла, Рё пытался вникать, Кэнта решал дополнительные задачи и тихо радовался жизни.

— Танака, — окликнула его Сатоми. — Хватит умничать. Помоги соседу.

— А что я?

— Объясни ему производную. У тебя получается лучше, чем у меня.

— Правда? — удивился Кэнта.

— Ты говоришь на его языке. На языке ленивых, но не безнадёжных.

Кэнта повернулся к Рё.

— Слушай, — сказал он. — Производная — это просто. Вот смотри: у тебя есть функция. Она меняется. А производная показывает, как быстро она меняется. Как спидометр в машине.

— А если функция не меняется?

— Тогда производная ноль. Как твои шансы сдать экзамен без подготовки.

— Смешно, — буркнул Рё, но что-то в голове щёлкнуло.

— О, — сказал он через минуту. — Кажется, я понял.

— Чудо, — констатировала Сатоми. — Продолжим.

В конце занятия Рё чувствовал себя выжатым лимоном, но в голове впервые за долгое время было не пусто, а что-то похожее на знания.

— На сегодня всё, — объявила Сатоми. — Завтра в то же время. Домашнее задание: десять примеров на производные.

— Десять?! — ужаснулся Рё.

— Хотите двадцать?

— Нет, десять так десять.

Они вышли из библиотеки. На улице было темно, но звёзды светили ярко.

— Я никогда не думал, что скажу это, — признался Рё, — но Сатоми — отличный учитель.

— Ага, — кивнул Кэнта. — Красивая, умная, строгая. Мечта, а не женщина.

— Только что ты сказал?

— Что? Я ничего.

— Ты сказал "мечта, а не женщина".

— Нет, я сказал "мечта, а не учитель". Ты ослышался.

— Ага, конечно.

Следующие дни превратились в рутину, но рутину с юмором.

Вторник. Сатоми проверяет домашку Рё и находит там надпись "Помогите, я умираю" на полях.

— Это входит в решение? — спрашивает она.

— Это крик души, — честно отвечает Рё.

— Душа тут ни при чём. Переделывай.

Среда. Кэнта приносит ей яблоко.

— Это взятка? — подозрительно спрашивает Сатоми.

— Это витамины. Вы же нас учите, сами небось не едите ничего.

— Ем. Но яблоко оставлю. Спасибо.

Рё замечает, что она слегка краснеет. Или это кажется?

Четверг. Рё впервые решает пример правильно. Сам. Без подсказок.

— Я гений! — орёт он.

— Ты решил пример уровня седьмого класса, — охлаждает его Сатоми. — Но прогресс есть.

— Седьмой класс — это тоже achievement.

— По-твоему, да.

Пятница. Кэнта решает сложный интеграл и смотрит на Сатоми с ожиданием похвалы.

— Неплохо, — говорит она. — Для лентяя.

— Это большая похвала в вашем исполнении?

— Возможно.

Рё замечает, что она улыбается. В первый раз. Это выглядит пугающе и красиво одновременно.

Суббота. Последний день перед экзаменом. Сатоми собирает учебники.

— Всё, — говорит она. — Дальше вы сами. Я сделала всё, что могла. Остальное зависит от вас.

— Спасибо, — сказал Рё. Серьёзно, без сарказма.

— Да, спасибо, — добавил Кэнта. — Вы крутая. Хоть и строгая.

Сатоми посмотрела на них. В её глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Знаете, — сказала она. — Вы не такие уж идиоты, какими кажетесь. Особенно ты, Танака. У тебя отличное математическое мышление. А ты, Сасаки, если перестанешь паниковать и начнёшь думать, тоже способен на многое.

— Это комплимент? — спросил Рё.

— Это наблюдение. — Сатоми встала. — Удачи в понедельник. Если сдадите — приходите, расскажете. Если нет — не приходите. Я не люблю проигравших.

— А если сдадим, вы с нами ещё чай попьёте? — ляпнул Кэнта.

Сатоми замерла. Рё замер тоже. Воздух в библиотеке стал таким плотным, что его можно было резать ножом.

— Ты приглашаешь меня на свидание? — спросила Сатоми очень спокойно.

— Нет! — быстро сказал Рё. — Он не то имел в виду! Он просто...

— Да, — перебил Кэнта. — Приглашаю. Как друга. Или как... ну, как человека, с которым можно выпить чай и не решать интегралы. Просто поговорить. О жизни. О том, почему дед без штанов гоняется за попугаем каждое утро. О чём угодно.

Сатоми смотрела на него долго. Очень долго. Рё затаил дыхание и молился всем богам, которых знал. Он молился даже тем богам, в которых не верил — на всякий случай.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Если сдадите, я согласна. На чай. Как друзья.

И ушла, оставив их в полном шоке.

— Ты что сделал?! — накинулся Рё на Кэнту, как только дверь закрылась. — Ты пригласил нашу мучительницу на свидание?!

— Не на свидание, на чай!

— Это одно и то же!

— Нет, чай — это чай, а свидание — это свидание. Чай можно пить с кем угодно. Даже с профессором Ямамото.

— С ним ты пить чай не пойдёшь!

— Ну, может, и пошёл бы. Он интересный старик.

— Ты невозможен!

— Я обаятелен, — поправил Кэнта. — И мне кажется, ей одиноко.

— С чего ты взял?

— Она всё время одна. Никто с ней не общается. Все боятся. А она просто человек. Который любит математику и, кажется, яблоки.

— Откуда ты знаешь про яблоки?

— Она моё яблоко съела. В среду. Я видел.

— И что?

— Значит, ей приятно внимание. Даже от таких идиотов, как мы.

Рё задумался. В логике Кэнты было что-то странное, но... возможно, и правдивое.

— Ладно, — вздохнул он. — Для начала надо сдать экзамен. Потом будем думать о чае.

— Сдадим, — уверенно сказал Кэнта. — Я в тебя верю.

— А я в себя нет.

— Это нормально. Главное, чтобы интегралы верили.

Они вышли из библиотеки. На улице было темно, но звёзды светили ярко. Где-то вдалеке орали чайки, хотя обычно они спали по ночам. Дед без штанов, видимо, тоже отдыхал — его не было слышно.

— Знаешь, — сказал Рё. — А жизнь в этом аду начинает мне нравиться.

— Я же говорил, — улыбнулся Кэнта.

— Но если мы провалим экзамен, я тебя убью.

— Договорились.

Кэнта думал о том, какой чай заказать в автомате, если они сдадут. И о том, умеет ли Сатоми улыбаться по-настоящему.

Конец восьмой главы.

Глава 9. Великий поход или как не утонуть в алкоголе и романтике

Экзамен по высшей математике был сдан. Каким-то чудом, но сдан. Рё набрал ровно 60 баллов — минимальный проходной. Кэнта получил твёрдую четвёрку, чем немало удивил профессора Ямамото. Профессор даже снял очки, чтобы протереть их и убедиться, что это не оптическая иллюзия.

— Я же говорил, что не тупой, — заявил Кэнта, выходя из аудитории. Он шёл с такой осанкой, будто только что защитил диссертацию, а не сдал тест на тройку с плюсом. — Просто ленивый.

— Ты гений лени, — поздравил его Рё. В его голосе звучала усталость человека, который старел на десять лет за каждое экзаменационное задание. — Я еле дополз до тройки. Мои нейроны требуют компенсации за моральный ущерб.

— Главное — дополз.

Начались каникулы. Две недели свободы, солнца и обещания ничего не делать. Идеальный план, который, был разрушен в первые же пять минут. Как обычно, планы разрушил Ито.

Утром первого каникулярного дня он ворвался в комнату 203 с криком:

— ПОДЪЁМ! У нас великое приключение!

Рё, который мирно спал и видел сон, где он лежит на пляже и никто не орет, подпрыгнул и чуть не свалился с кровати. Он упал, но успел схватиться за одеяло, как за спасательный круг.

— Что опять?! У меня выходной! У меня законный отдых!

— Поход! — Ито размахивал какой-то картой, которая выглядела так, будто её нарисовали на салфетке после третьей кружки пива. — На необитаемый остров! С палатками! С костром! С романтикой!

— Какая романтика? — простонал Рё. — Я хочу спать две недели. Я хочу впасть в спячку, как медведь, только без зимы.

— Поспишь в могиле. А сейчас — сборы!

Кэнта уже свесился с верхней полки.

— Остров? Палатки? Костер? Я с вами! Я готов защищать вас от диких животных!

— Я знал, что ты заценишь! — Ито хлопнул его по плечу.

Через час в холле собралась почти вся компания. Выяснилось, что на каникулы в общежитии остались почти все. Это вызывало подозрения.

— А почему вы не разъехались? — спросил Рё, оглядывая собравшихся. Он чувствовал себя единственным нормальным человеком в этом сборище.

— Родители в командировке, — пожала плечами Хината. — А дома скучно.

— У меня на Хоккайдо билеты дорогие, — объяснил Кэнта. — Да и там сейчас холодно. А тут море.

— Я должен университету, — мрачно сказал Ито. Его лицо выражало глубокую экзистенциальную тоску.— Отрабатываю практику.

— Какую практику?

— Долгую. Ещё с прошлого года. Ито говорил таким тоном, будто речь шла о пожизненном заключении.

— Я осталась, потому что в лаборатории нужно закончить опыты, — спокойно сообщила Ногами. — Живые объекты не ждут. И они могут сбежать.

— Какие объекты? — насторожился Рё.

— Разные. Не волнуйся, они в клетках.

— Это успокаивает, — соврал Рё. Он очень хотел верить, что объекты — это действительно крысы, а не кто-то из знакомых.

— А я осталась снимать контент! — объявила Сакураба. — Серия "Каникулы в аду" соберёт миллионы просмотров!

— А ты? — Рё повернулся к девушке, стоящей в стороне.

Сатоми Юки, староста курса, их недавний репетитор, стояла с небольшим рюкзаком и выражением лица "я здесь случайно".

— Меня пригласили, — коротко ответила она и посмотрела на Кэнту.

Кэнта расплылся в улыбке.

— Я подумал, что после экзаменов ей тоже надо отдохнуть. А то засохнет за учебниками.

— Я не засохну, — холодно сказала Сатоми, но в уголках губ мелькнуло что-то похожее на улыбку. Это было похоже на то, как если бы айсберг вдруг решил подмигнуть.

— Отлично! — Ито хлопнул в ладоши. — Значит, идём все. Семь человек — идеальная компания. Палатки у меня есть. Еду берём с собой. Алкоголь — тоже.

— Ананасовый сок? — уточнил Кэнта.

— Разумеется.

— А если утонем? — спросила Хината.

— Не утонем. Я лодку арендовал. Надёжную.

— Кто будет вёсла грести? — поинтересовалась Ногами.

— А у лодки мотор есть. Я же не каменный век.

Сборы заняли три часа. И это было зрелище.

Кэнта притащил огромный рюкзак, из которого торчали: надувной матрас, три пачки печенья, гитара (хотя он не умел играть), две бутылки "сока" и почему-то старый будильник.

— Зачем тебе будильник? — спросил Рё.

— Чтобы просыпаться и видеть море!

— На море солнце будит, идиот.

— А если дождь?

— На острове дождь? Ты серьёзно?

— Всякое бывает.

Хината собиралась компактно: маленький рюкзачок, аптечка, крем от загара, книжка.

— Ты предусмотрительная, — заметил Рё.

— Я просто знаю, что с вами обязательно кто-нибудь поранится или сгорит.

Ногами взяла с собой огромный чемодан.

— Там химикаты? — ужаснулся Ито.

— Там средства для розжига костра. И немного репеллентов. И кое-что для экспериментов.

— Каких экспериментов?

— Посмотрим по обстановке.

Сакураба тащила три камеры, штатив, запасные батареи и дрон.

— Дрон? — удивился Кэнта. — А он не утонет?

— Водонепроницаемый. Буду снимать остров с высоты.

Сатоми пришла с идеально уложенным рюкзаком — всё по полочкам, ничего лишнего.

— Ты всегда такая организованная? — спросила Хината.

— Всегда. Иначе хаос побеждает.

— А у нас хаос всегда побеждает, — вздохнула Хината.

— Я заметила.

Ито, как лидер, носился между всеми и проверял, всё ли взяли.

— Палатки! Еда! Вода! Спички! Средство от комаров! — перечислял он. — А где средство от комаров?

— У меня, — ответила Ногами. — Но оно с секретом.

— С каким?

— Если намазаться слишком сильно, комары будут падать в обморок. А люди — слегка опьянеют.

— Это как?

— Эфирные масла. Впитываются через кожу.

— Главное, чтобы мы сами не вырубились, — хмыкнул Ито.

Дорога до острова заняла час на моторной лодке. Остров оказался небольшим, с белым песком, пальмами и скалами на другой стороне. Райское место.

— Красота! — заорал Кэнта и первым выпрыгнул на берег.

— Аккуратнее, — крикнула Хината. — Там камни!

— Я на песке!

Через пять минут все выгрузились. Ито начал командовать:

— Так, ставим палатки! Две для девушек, две для парней! Или одна большая для всех?

— Раздельно! — хором сказали Хината и Сатоми.

— Ладно-ладно. Девушки — налево, парни — направо.

Палатки ставили долго и весело. Кэнта умудрился воткнуть колышек себе в палец, Ногами обработала рану каким-то раствором, после которого палец перестал болеть, но стал светиться в темноте.

— Это пройдёт? — спросил Кэнта, разглядывая зелёный палец.

— К утру, — успокоила Ногами. — Или нет. Посмотрим.

— Утешила.

Рё с Ито справились с палаткой за полчаса, хотя инструкция была на корейском.

— Ты уверен, что это правильно? — спросил Рё, глядя на кривую конструкцию.

— Держится же, — ответил Ито.

— Ветер подует — упадёт.

— Не подует. Я заказывал погоду.

Сакураба снимала всё подряд, комментируя в камеру:

— День первый. Мы высадились на острове. Местные аборигены — Ито и Кэнта — пытаются построить жильё. Выглядит как катастрофа. Но мы держимся.

К вечеру разожгли костёр. Ногами продемонстрировала своё искусство: костёр загорелся с первой спички и горел ровно, без дыма.

— Ты волшебница, — признал Ито.

— Химия, — поправила Ногами.

Достали еду: сэндвичи, овощи, фрукты и, конечно, несколько бутылок "ананасового сока".

— А давайте поиграем? — предложила Сакураба. — В правду или действие. По-взрослому.

— Со спиртным? — уточнил Кэнта.

— А как же.

Все уселись вокруг костра. Огонь мерцал, над головой шумели пальмы, вдалеке плескались волны. Атмосфера располагала к откровениям.

— Правила простые, — объявила Сакураба. — Крутим бутылку. На кого покажет — тот выбирает: правда или действие. Если отказывается — пьёт штрафную. Вопросы и действия придумываем сами.

— Кто первый? — спросил Ито.

Сакураба крутанула бутылку. Горлышко указало на Ногами.

— Правда или действие? — спросила Сакураба.

— Действие, — спокойно ответила Ногами. — Мне скрывать нечего.

— Тогда... — Сакураба задумалась. — Поцелуй кого-нибудь из парней.

Все замерли. Ногами медленно обвела взглядом мужскую часть компании: Ито, Рё, Кэнта.

— Выбирай, — подначила Сакураба.

Ногами встала, подошла к Ито и чмокнула его в щёку. Быстро и без эмоций.

— Всё? — спросила она, возвращаясь на место.

— Всё, — выдохнул Ито. — Я даже не понял, что произошло.

— Это было действие, — пояснила Ногами. — Не принимай на свой счёт.

— А на чей мне это принимать?

— Ни на чей. Просто игра.

Кэнта заржал. Сакураба довольно улыбнулась в камеру.

Следующая бутылка указала на Сатоми.

— Правда или действие? — спросила Сакураба.

— Правда, — твёрдо сказала Сатоми. — Действия с вами слишком непредсказуемы.

— Хорошо. — Сакураба хитро прищурилась. — Кто тебе нравится из присутствующих?

Сатоми замерла. Её лицо осталось невозмутимым, но лёгкий румянец на щеках выдавал волнение.

— Это слишком личное, — сказала она.

— Значит, пьёшь.

Сатоми взяла стакан с "соком", залпом выпила и поморщилась. Все зааплодировали.

— Крепкая девушка, — уважительно сказал Ито.

Бутылка завертелась снова и указала на Кэнту.

— Правда или действие? — спросила Сакураба.

— Действие! — бодро ответил Кэнта. — Я человек действия!

— Тогда... сними штаны и пробеги вокруг костра.

— Легко!

Кэнта вскочил, стащил штаны (оставшись в трусах с самурайскими котами) и побежал вокруг костра с криками "Я СВОБОДЕН!". Коты на трусах, кажется, тоже обрадовались свободе и замахали мечами.

— Боже, — закрыла лицо Хината.

Сатоми смотрела с непередаваемым выражением — смесь ужаса и восхищения.

Кэнта вернулся, запыхавшийся, но довольный.

— Классно! Ещё хотите?

— Сядь уже, — простонал Рё. — Позорище.

— Почему позорище? Я развлёк народ!

— Ты развлёк, — согласилась Сакураба. — Это видео станет хитом.

Бутылка указала на Хинату.

— Правда, — быстро сказала Хината. — Я не готова раздеваться.

— Хорошо. — Сакураба задумалась. — Кто из парней тебе нравится больше всех тут?

Хината покраснела так, что стало видно даже в темноте.

— Я... эм... ну...

— Давай, не томи, — подначил Ито.

— Рё, — выпалила Хината и спрятала лицо в ладонях.

Рё поперхнулся "соком".

— Что?

— Я сказала. Всё. Больше ничего не скажу.

— Ого, — присвистнула Сакураба. — Неожиданно. А ты, Рё?

— Что я?

— Что чувствуешь?

— Я... эм... — Рё замялся. — Мне надо подумать.

— Думай быстрее, а то она упьётся с горя, — усмехнулся Ито.

Вокруг костра повисла тишина. Даже Сакураба забыла про камеру.

— Это что, любовь? — спросил Кэнта.

— Заткнись, — сказали ему хором.

— Ладно-ладно.

Сатоми смотрела на эту сцену с лёгкой улыбкой.

— Мило, — сказала она. — Продолжайте.

Но продолжать не пришлось, потому что бутылка указала на неё снова.

— Правда или действие?

— Действие, — неожиданно сказала Сатоми. — Надоело пить эту гадость.

— Тогда... — Сакураба задумалась. — Поцелуй Кэнту.

— ЧТО? — заорал Кэнта.

— Почему его? — удивилась Сатоми.

— Потому что он тебя пригласил. Символизм.

Сатоми посмотрела на Кэнту. Кэнта смотрел на неё. Все затаили дыхание.

Сатоми встала, подошла к Кэнте, наклонилась и... поцеловала его в лоб. Как ребёнка.

— Это засчитывается? — спросила она, возвращаясь на место.

— Засчитывается, — кивнула Сакураба. — Но ты обломала интригу.

— Я не люблю интриги.

Кэнта сидел с открытым ртом и выражением лица "я только что переродился".

— Ты как? — спросил Рё.

— Я... кажется, влюбился.

— Ты влюбляешься каждую неделю.

— В этот раз по-настоящему.

Сатоми сделала вид, что не слышит, но уголки губ предательски дрогнули.

Игра продолжилась. Ногами заставили станцевать танец живота (она станцевала, но с таким лицом, будто проводила химический опыт), Ито пришлось признаться в том, что он до сих пор девственник (все удивились, но промолчали), а Сакураба сама выбрала действие и облила себя водой из бутылки.

— Для контента! — объяснила она.

К концу вечера "сок" кончился, все были пьяны и счастливы. Кто-то заснул прямо у костра, кто-то уполз в палатку.

Рё и Хината сидели чуть поодаль, глядя на море.

— Я серьёзно, — сказала Хината тихо. — Насчёт того, что ты мне нравишься.

— Я знаю, — ответил Рё. — И я серьёзно. Ты мне тоже. Просто... я дурак.

— Это мы уже поняли. — Хината улыбнулась. —.

— Спасибо.

— Не за что.

Они сидели молча, глядя на звёзды. Где-то вдалеке Кэнта пытался петь под гитару, но получалось плохо. Сатоми пыталась его заткнуть, но без особого успеха.

— Знаешь, — сказал Рё. — А это лучшие каникулы в моей жизни.

— У нас ещё неделя впереди, — напомнила Хината.

— Значит, будет ещё лучше.

В палатке парней Ито храпел так, что палатка вибрировала. Кэнта всё ещё пытался петь, но уже тише. Ногами записывала что-то в блокнот при свете фонарика. Сакураба заряжала камеры.

А Сатоми сидела у входа в свою палатку и смотрела на море. Рядом с ней пристроился Кэнта.

— Красиво, — сказал он.

— Да.

— Ты как?

— Нормально.

— Не жалеешь, что пошла?

— Пока нет.

— Это хороший знак.

Сатоми повернулась к нему.

— Знаешь, Танака, — сказала она. — Ты не такой дурак, каким кажешься.

— Это комплимент?

— Это наблюдение. Но можешь считать комплиментом.

— Спасибо.

Они замолчали. Где-то вдалеке плескались волны. Идиллия.

Утром их разбудил крик Кэнты: Громкий и отчаянный.

— А ГДЕ МОИ ШТАНЫ?!

Выяснилось, что ночью кто-то (подозрение пало на Ногами) утащил его штаны и повесил на самую высокую пальму.

— Это действие? — спросил Рё.

— Это месть, — ответила Ногами, не открывая глаз. — За то, что храпел.

— Я не храпел! Я дышал!

— Все храпят, просто не все признаются.

Кэнта полез на пальму. Сатоми снимала на телефон. Сакураба материлась, что не успела включить камеру.

Жизнь на острове продолжалась.

Конец девятой главы.

Глава 10. День второй или жажда как двигатель прогресса

Утро на острове началось с крика Кэнты, который наконец достал свои штаны с пальмы. Спрыгнув вниз, он приземлился прямо на спящего Ито.

— АЙ! — заорал Ито. — Ты что, медведь?

— Я Кэнта! Медведей тут нет! Только крабы и комары-камикадзе!

— А больно как от медведя! Ито потирал ушибленное место и смотрел на Кэнту с такой обидой, будто тот намеренно использовал его как посадочную площадку.

Остальные выползали из палаток. Солнце уже пекло немилосердно. Море блестело, песок был горячим, и атмосфера располагала к лени и ничегонеделанию.

— План на сегодня, — объявил Ито, потирая ушибленную ногу. — Загораем, купаемся, едим, отдыхаем. Никаких подвигов.

— А разведка? — спросил Кэнта. — Вдруг на острове сокровища?

— Какие сокровища? Это туристический остров, тут максимум — пустые бутылки.

— И то сокровище, — философски заметила Ногами. — Бутылки можно сдать.

Завтрак состоял из остатков вчерашней еды и фруктов. Сакураба снимала всё подряд, комментируя:

— День второй.Выживание вида Homo Studentus. Местные жители просыпаются после бурной ночи. Выглядят как овощи, но бодры духом.

— Заткнись, — дружно ответили все.

После завтрака начался пляжный отдых.

Хината надела скромный закрытый купальник и сразу залезла в воду по шею — стеснялась. Сатоми, к удивлению всех, появилась в элегантном чёрном бикини, которое выглядело так, будто было сшито из самой тьмы. У Кэнты отвисла челюсть и чуть не упала в песок.

— Ты чего? — спросил Рё, толкнув друга локтём в рёбра. — Слюни вытри.

— Я... кажется, у меня тепловой удар. Или сердечный приступ. Или и то, и другое.

— Ты просто увидел женщину в купальнике. Бывает. Рё говорил это таким тоном, будто сам был ветераном подобных зрелищ, хотя на самом деле краснел не меньше.

Ногами вышла в цельном купальнике с какими-то химическими формулами на ткани.

— Это светится в темноте? — спросила Сакураба.

— Да. Для безопасности. Чтобы меня было видно, если упаду в воду ночью.

— Логично.

Ито щеголял в старых плавках с выцветшими драконами. Кэнта — в трусах с самурайскими котами (других у него не было). Рё надел классические чёрные плавки и выглядел почти прилично.

— А вы чего стесняетесь? — крикнул Кэнта девушкам. — Вода тёплая! И в ней нет акул! Наверное!

— Мы не стесняемся, мы стратегически выбираем позицию! — ответила Сакураба, уже плавая с водонепроницаемой камерой.

Час купания прошёл весело. Кэнта пытался учить всех плавать брассом, хотя сам плавал по-собачьи. Его стиль напоминал попытки утопающего отбиться от акулы, но почему-то он двигался вперёд, оставляя за собой волну паники. Ногами продемонстрировала, что может задерживать дыхание на три минуты — навык, полезный для химика, как она объяснила, чтобы не дышать парами собственных экспериментов. Ито устроил соревнования по нырянию и проиграл всем, потому что у него выпали плавки. И всплыли на поверхность через минуту.

— Никто не видел? — спросил он, выныривая.

— Все видели, — успокоила Сакураба. — И показала большой палец. — Я даже сняла. В замедленной съёмке.

— Удали! Немедленно!

— Ни за что. Это золото.

Хината и Рё плавали чуть в стороне от остальных, тихо разговаривая.

— Хорошо здесь, — сказала Хината.

— Ага, — согласился Рё. — Тихо, спокойно. Никаких войн с блоками.

— Только ты и я.

— И море.

— И море, — улыбнулась Хината.

Идиллию прервал крик Кэнты:

— НАРОД! Я ПРИДУМАЛ НОВУЮ ИГРУ! КТО БЫСТРЕЕ ДОПЛЫВЁТ ДО ТОЙ СКАЛЫ?

— Там же акулы могут быть! — испугалась Хината.

— Акулы не едят таких тощих, как ты, — успокоил Кэнта. — А я жирный, им меня за день не съесть. Кэнта похлопал себя по животу с гордостью человека, который нашёл практическое применение своим формам.

— Это не аргумент.

В итоге никто не поплыл, и Кэнта обиделся. Ровно на пять минут, пока не нашёл краба и не начал с ним разговаривать.

— Ты чего делаешь? — спросила Сатоми, подходя к нему.

— Дружу. Он симпатичный.

— Это краб.

— И что? У нас на Хоккайдо я со всеми дружил. С крабами, с рыбами, с одним тюленем даже.

— И что тюлень?

— Уплыл. Сказал, что ему со мной скучно.

Сатоми не выдержала и улыбнулась. По-настоящему, впервые за всё время.

— Ты необычный, Танака.

— Это комплимент?

— Это наблюдение. Но можешь считать комплиментом.

Ближе к обеду, когда солнце стало совсем нещадным, все выползли на берег и собрались в тени пальм.

— Пить хочется, — сказал Рё. — Где вода?

Ито полез в рюкзак и замер.

— Эм... — протянул он. — Тут проблема.

— Какая проблема? — насторожилась Хината.

— Мы взяли мало воды. Точнее, мы взяли много сока, а воды — только три бутылки.

— И где они?

— Мы их вчера выпили. Соком запивали.

Повисла тишина. Тишина, в которой слышно было, как умирает надежда.

— То есть, — медленно проговорила Ногами, — у нас осталась только жидкость, которая обезвоживает организм?

— Ну да. И ещё море кругом.

— Море пить нельзя, — напомнила Сатоми. — Сдохнем.

— Я знаю. Но вариантов нет.

Кэнта поднял бутылку с мутной жидкостью.

— А если этот сок разбавить водой? — спросил он.

— Какой водой, если воды нет? — рявкнул Рё.

— Морской?

— Ты идиот? Морская соль + алкоголь = смерть.

— А если чуть-чуть?

— Никакого чуть-чуть!

Сакураба уже снимала, предвкушая сенсацию.

— Великая жажда на необитаемом острове! — комментировала она. — Участники экспедиции на грани жизни и смерти! Что выберет Кэнта — смерть от жажды или смерть от морской воды с алкоголем?

— Я выбираю жизнь! — заявил Кэнта.

— Вариантов нет.

— Тогда я выбираю... — он задумался. — А может, найдём пресную воду? На острове же должны быть источники.

— Гениально! — Ито вскочил. — Идём вглубь острова!

— А палатки?

— Оставим. Никто не украдёт.

— Кроме крабов, — вставила Ногами.

— Кроме крабов.

Оставив вещи под присмотром Ногами (она вызвалась добровольно, потому что "всё равно хотела поизучать местную фауну"), остальные отправились в джунгли. Ногами осталась на пляже с блокнотом и пробирками.

— Если не вернёмся через час — ищите, — сказал Ито.

— Найду, — пообещала Ногами. — По следам.

— По каким следам?

— Вы все намазаны моим кремом. Он светится в темноте и пахнет мятой.

— Ты нас пометила?

— Для вашей же безопасности.

Джунгли оказались не очень густыми, но жаркими. Кэнта шёл первым и периодически вскрикивал:

— О, пальма! О, ещё пальма! О, камень!

— Ты можешь идти тихо? — раздражённо спросил Рё.

— Не могу. Я на природе, я счастлив.

Сатоми шла рядом с Кэнтой и, кажется, начинала привыкать к его выходкам.

— А почему ты решил стать биологом? — спросила она.

— Потому что люблю природу. И животных. И растения. И всё, что растёт и двигается.

— А математика?

— Математика не растёт и не двигается. Скучно.

— Логично.

Через полчаса они наткнулись на небольшой ручей.

— ВОДА! — заорал Кэнта и чуть не прыгнул в него прямо в одежде.

— Стой! — остановила Сатоми. — Надо проверить, пресная ли.

— А какая ещё?

— Морская может заходить во время приливов.

Она зачерпнула воду, попробовала.

— Пресная. Можно пить.

— УРА! — заорали все.

Напившись и наполнив бутылки, компания устроила привал. Сакураба снимала, как Кэнта обнимает ручей.

— Я люблю тебя, вода! — кричал он. — Ты мой лучший друг после риса!

— У него точно тепловой удар, — констатировал Рё.

— Это любовь к жизни, — поправила Сатоми.

На обратном пути Кэнта предложил нести все бутылки и, конечно, споткнулся о корень. Бутылки разлетелись, вода вылилась.

— КЭНТА! — заорали все хором.

— Я не виноват! Корень плохой!

— Ты идиот!

— Я старательный идиот! Это разные вещи!

Пришлось возвращаться к ручью. Второй раз набирали воду молча, косясь на Кэнту.

— Я больше не буду ничего нести, — пообещал он. — Только себя.

— И то ненадолго, — буркнул Рё.

Вернулись в лагерь ближе к вечеру. Ногами встречала их с довольным видом.

— Как прошла прогулка? — спросила она.

— Мы нашли воду, потом потеряли, потом снова нашли, — резюмировал Ито. — Кэнта чуть не убил нас жаждой.

— Прогресс, — кивнула Ногами. — А я тут краба подружила.

— С кем?

— Сама с собой. Мы теперь друзья.

Она показала на большого краба, который сидел рядом с её рюкзаком и, кажется, действительно не убегал.

— Ты его загипнотизировала? — спросила Хината.

— Химия. Специальный феромон. Крабы теперь мои навеки.

— Это пугает, — признал Рё.

— Это наука.

Вечером снова зажгли костёр. На этот раз пили нормальную воду, а "сок" оставили на потом.

— Давайте сегодня без игр, — предложила Хината. — Просто посидим, поговорим.

— О чём? — спросила Сакураба.

— О жизни. О том, почему мы все здесь.

— Я здесь, потому что должен, — вздохнул Ито. — Университет, долги, практика.

— А я потому что дома скучно, — сказала Хината.

— А я за контентом, — улыбнулась Сакураба.

— А я за экспериментами, — добавила Ногами.

— А я... — Сатоми задумалась. — Наверное, чтобы понять, что жизнь не только из учёбы состоит.

— И как, понимаешь?

— Пока не очень. Но вы помогаете.

— Это комплимент? — спросил Кэнта.

— Это наблюдение.

Кэнта улыбнулся.

— А я здесь, потому что люблю приключения, — сказал он. — И потому что Рё без меня пропадёт.

— Не пропаду, — буркнул Рё.

— Пропадёшь, пропадёшь. Ты без моего оптимизма уже десять раз умер бы от стресса.

— Это правда, — неожиданно согласился Рё.

Все засмеялись.

Ногами достала из рюкзака странную бутылку с голубоватой жидкостью.

— А это что? — спросил Ито.

— Лимонад. Я сама сделала. Безалкогольный. На основе местных растений.

— Не отравит?

— Не должна. Если я, конечно, ничего не перепутала.

— А ты могла перепутать?

— Всегда могу. Но проверим на ком-нибудь.

Все посмотрели на Кэнту.

— Ну уж нет! — возмутился он. — Я в прошлый раз пробовал твои витамины и потом три дня бегал в туалет.

— Это были не витамины, а слабительное. Я перепутала банки. Извини.

— ИЗВИНИ?! Я три дня!

— Зато похудел.

Кэнта задумался.

— Это да, — признал он. — Джинсы свободнее стали.

— Вот видишь, польза.

Сатоми смотрела на эту перепалку и улыбалась. Сакураба снимала. Хината и Рё сидели чуть поодаль.

— Хороший день, — сказала Хината.

— Ага, — согласился Рё. — Даже несмотря на то, что Кэнта чуть нас всех не угробил.

— Он старался.

— Он всегда старается. Это и есть его проблема.

Где-то вдалеке плескалось море. Над головой шумели пальмы. Вокруг костра сидели семеро совершенно разных людей.

— Знаете, — сказала Сатоми. — Я, кажется, начинаю понимать, почему вы все такие... странные.

— Почему? — спросил Ито.

— Потому что только странные люди могут выжить в этом аду и остаться собой.

— Это опять комплимент?

— Это комплимент.

Кэнта поднял бутылку с водой.

— За нас! — провозгласил он. — За странных, за идиотов, за тех, кто не боится быть собой!

— За нас! — подхватили все.

Даже краб, сидевший рядом с Ногами, щёлкнул клешнёй, будто чокаясь.

Ночь опускалась на остров. Костер догорал, и компания расходилась по палаткам.

А сегодня был хороший день.

Утро третьего дня встретило их криками чаек и запахом жареной рыбы. Кэнта проснулся первым и уже успел поймать в море какую-то мелкую рыбу.

— Смотрите! — гордо показывал он улов. — Я рыбак!

— Это рыба? — скептически спросила Сакураба, разглядывая крошечное существо размером с палец.

— Это малёк. Из него вырастет большая рыба!

— Когда вырастет, мы уже уедем.

— Значит, оставим её здесь. Пусть растёт. Кэнта отпустил рыбку обратно в море с напутствием: «Расти большой, не давай себя поймать!»

Завтрак был скромным, но весёлым. Ногами сварила кофе на костре, и он получился таким крепким, что ложка стояла.

— Ты уверена, что это кофе? — спросил Рё, разглядывая чёрную жидкость.

— Это концентрат. Для бодрости.

— Я после такого вообще никогда не усну.

— Значит, план работает.

После завтрака Ито предложил исследовать остров.

— Мы же не всё видели! Там, за скалами, говорят, есть пещера!

— Кто говорит? — спросила Хината.

— Легенды.

— Чьи легенды?

— Мои. Я только что придумал.

Поход к скалам занял час. Пещера оказалась небольшой, но жутковатой — тёмной, сырой и с летучими мышами под потолком.

— Я туда не пойду, — заявила Хината.

— Я тоже, — поддержала Сакураба, пряча камеру.

— А я пойду! — вызвался Кэнта. — Я варвар, мне не страшно!

— Ты боялся паука, — напомнил Рё.

— Паук — это другое. Пауки маленькие и быстрые. А летучие мыши — они милые. Кэнта вошёл в пещеру с гордым видом, но через минуту вылетел оттуда с криком, преследуемый стаей мышей.

— АААА! ОНИ НЕ МИЛЫЕ!

— Я же говорил, — вздохнул Рё.

Сатоми смеялась. Впервые так громко и искренне.

— Ты чего? — удивился Кэнта, отряхиваясь.

— Ты такой... настоящий.

— Это наблюдение. Но можешь считать комплиментом.

Кэнта задумался.

— Знаешь, — сказал он. — А ты, когда смеёшься, совсем не страшная.

— Я страшная?

— Ну, обычно ты как Снежная королева. А сейчас — как обычная девушка.

Сатоми перестала смеяться и посмотрела на него долгим взглядом.

Они пошли обратно к лагерю. Рё и Хината шли позади, наблюдая за этой сценой.

Последний вечер на острове был особенно тёплым. Все сидели у костра, допивали остатки "сока" и вспоминали прошедшие дни.

— А знаете, — сказал Ито. — А ведь неплохо мы отдохнули.

— Неплохо, — согласилась Сакураба. — Я наснимала материала на год вперёд.

— Я провела три интересных эксперимента, — добавила Ногами. — Краб оказался очень контактным.

— Ты его заберёшь с собой?

— Нет. Он останется здесь. Я дала ему дозу феромонов на месяц. Он будет скучать.

— Краб будет скучать по тебе?

— А почему нет? Крабы тоже умеют чувствовать.

— Спасибо, — сказала Хината тихо.

— За что?

— За эти дни.

— Это тебе спасибо.

Кэнта и Сатоми сидели чуть поодаль.

— Знаешь, — сказал Кэнта. — А я рад, что ты пошла с нами.

— Правда?

— Правда. Без тебя было бы не так... интересно.

— Ты хочешь сказать, что я разнообразила ваше безумие?

— Да. Ты как учебник математики среди комиксов. Неожиданно, но полезно.

Сатоми улыбнулась.

— Ты идиот, Танака.

— Я знаю.

— Но хороший идиот.

— Это лучший комплимент в моей жизни.

Утром они собрали палатки, погрузились в лодку и отплыли обратно. Остров медленно удалялся, становясь всё меньше и меньше.

— Прощай, остров, — сказал Кэнта. — Ты был крут.

— Ты разговариваешь с островом? — спросила Сакураба.

— А почему нет? Он нас приютил, накормил, напоил. Напоил, правда, не очень, но старался.

— Остров не старался. Это мы старались.

— Значит, мы молодцы.

В лодке все засмеялись.

Сатоми смотрела на море и думала о чём-то своём. Кэнта рядом напевал песню про краба.

— Ты чего поёшь? — спросила она.

— Песню про краба. Сочинил только что.

— Спой.

— Правда?

— Да.

Кэнта запел. Плохо, фальшивя, но с душой.

Сатоми слушала и улыбалась.

Конец десятой главы.

Глава 11. Великий финансовый кризис или как прожить на лапшу и энтузиазм

Возвращение с острова было триумфальным. Загорелые, отдохнувшие и с кучей воспоминаний они ввалились в общежитие. Ровно на один день. Именно столько длилась их эйфория, прежде чем реальность постучала в дверь кулаком, обитым железом.

На следующее утро Рё открыл банковское приложение и издал звук, похожий на предсмертный хрип чайника.

— Кэнта, — сказал он голосом человека, только что увидевшего призрака. — У нас проблема.

— Какая? — Кэнта лениво жевал сухой завтрак, который нашёл в тумбочке.

— У меня на счету 300 йен.

— О, — Кэнта заглянул в свой телефон. — А у меня 150.

— Это не деньги. Это оскорбление. Личное. От банка.

— Кого? Банка?

— Нашего финансового положения. Рё смотрел на экран телефона так, будто надеялся, что цифры изменятся от силы его взгляда. Цифры не менялись. Они издевательски мигали.

Рё закрыл глаза и начал массировать виски.

— До стипендии две недели. У нас нет денег на еду, на проезд, на жизнь. Даже на лапшу быстрого приготовления не хватит.

— А если купить одну пачку на двоих?

— Можно. Но тогда мы будем смотреть друг на друга голодными глазами и думать, кто кого съест. В голове Рё уже рисовалась картина: они с Кэнтой сидят друг напротив друга, между ними одна миска лапши, и в глазах Кэнты горит первобытный голод.

— Я тебя не съем, — успокоил Кэнта. — Ты слишком жилистый.

— Спасибо.

В дверь постучали. Вошла Хината, как всегда с чаем и печеньем. Она была единственным человеком, который знал, что еда — лучший способ завоевать доверие.

— Привет, — сказала она, ставя поднос. — Вы чего такие кислые?

— Денег нет, — в унисон ответили Рё и Кэнта.

— Ой, — Хината вздохнула. — Знакомая ситуация. Могу предложить вам подработку. В кафе, где я иногда работаю, нужны официанты.

— Официанты? — оживился Рё.

— Да. Платят неплохо, и кормят.

— А что за кафе?

— "Уютный уголок". Хозяин — дядя моего знакомого. Немного странный, но добрый.

— Странный — это как? — насторожился Рё.

— Ну... он разговаривает с посудой.

— С посудой?

— Говорит, что тарелки слышат его лучше, чем бывшая жена.

— Ого.

— И ещё он коллекционирует чайные пакетики.

— Это безобидно.

— И верит, что кофе может предсказывать будущее.

— Ладно, — Рё махнул рукой. — Нам не до жиру. Берём.

Кафе оказалось милым заведением с клетчатыми скатертями и запахом ванили. За стойкой стоял грузный мужчина с усами, похожими на двух дохлых гусениц. Он раскладывал чайные пакетики по алфавиту.

— Сато-сан, — поздоровалась Хината. — Это мои друзья, Рё и Кэнта. Ищут работу.

Сато-сан окинул их долгим взглядом. Потом достал лупу и посмотрел ещё раз. С таким видом обычно рассматривают редкие марки или подозрительные купюры.

— У них есть опыт? — спросил он.

— Есть! — бодро соврал Кэнта. — Я работал в лучшем ресторане Хоккайдо!

— В каком?

— В "У деда". Сеть ресторанов.

— Почему не слышал?

— Потому что сеть из одного ресторана.

— И что ты там делал?

— Всё. Мыл посуду, чистил рыбу, выносил мусор, иногда готовил.

— А что готовил?

— Рис.

— И как?

— Один раз даже съедобно получилось.

Сато-сан снял очки и посмотрел на Хинату.

— Он всегда так говорит? — спросил он.

— Всегда, — подтвердила Хината.

— А ты? — повернулся он к Рё.

— Я в Токио в кофейне подрабатывал. Бариста.

— Кофе умеешь варить?

— Умею.

— Свари-ка мне эспрессо.

Рё подошёл к кофемашине и замер. В Токио он подрабатывал в кофейне ровно один день, и его уволили после того, как он перепутал кофе с какао.

— Эм... — протянул он, разглядывая кнопки. — Тут нужно время, чтобы настроиться на волну кофе.

— Настраивайся, — кивнул Сато-сан.

Рё нажал наугад несколько кнопок. Машина зашипела, выпустила пар и выплюнула в чашку что-то, отдалённо напоминающее кофе. Сверху он добавил молока. Получилась бледно-коричневая жидкость с пеной, похожей на мыльную.

Сато-сан взял чашку, понюхал, попробовал. Его лицо медленно приобрело цвет переспелого помидора.

— Это... — начал он. — Это что?

— Эспрессо, — неуверенно сказал Рё.

— Это, молодой человек, не эспрессо. Это оскорбление кофейной индустрии. Это плевок в душу итальянских бариста. Если бы я подал это в Милане, меня бы сожгли на костре из кофейных зёрен.

— В Милане? — переспросил Кэнта. — А это где?

— В Италии, — вздохнул Сато-сан. — Ладно, забавные вы. Беру. Испытательный срок — один день. Если не разобьёте всю посуду — оставлю.

— А если разобьём? — уточнил Кэнта.

— Вычту из зарплаты.

— А если посуда разобьётся сама?

— Посуда сама не бьётся. У неё совесть есть. Я её воспитываю. Сато-сан погладил чашку, стоящую на полке, и та, кажется, довольно зазвенела.

Первым заданием было протереть столы. Рё взял тряпку и принялся старательно наводить порядок. Кэнта взял тряпку и начал протирать столы, напевая песню из рекламы моющего средства.

— Ты чего поёшь? — спросил Рё.

— Мотивирую себя.

— Тряпкой?

— Голосом. Тряпка — это инструмент. Голос — душа.

— У тебя душа поёт про моющее средство?

— А что, есть что-то более возвышенное?

Рё задумался. Возразить было нечего.

Пришли первые посетители — две пожилые женщины, которые явно ходили сюда каждую неделю лет двадцать.

— О, новые лица! — обрадовалась одна. — А где Такэси-кун?

— Уволился, — объяснила Хината. — Теперь вот эти.

— Какие хорошенькие! — всплеснула руками вторая.

Кэнта расплылся в улыбке и чуть не уронил поднос.

— Здравствуйте, дамы! Что желаете?

— Нам два зелёных чая и пирожные.

— Зелёный чай, пирожные, — повторил Кэнта и записал в блокнот.

Через пять минут он принёс два чёрных чая и печенье.

— Это что? — спросила женщина.

— Ваш заказ.

— Мы заказывали зелёный чай.

— А это чёрный. Он полезнее.

— Мы не просили полезнее.

— Бесплатная замена. По акции.

— По какой акции?

— "Удиви бабушку". Только сегодня.

Женщины переглянулись.

— А пирожные?

— Закончились. Но печенье тоже вкусное. Я пробовал.

— Ты пробовал наше печенье?

— Одно. Для контроля качества.

Рё, наблюдавший за этой сценой, закрыл лицо рукой.

Женщины посмотрели на Кэнту, потом друг на друга, потом засмеялись.

— Забавный мальчик, — сказала одна. — Ладно, оставим.

— Спасибо за понимание! — поклонился Кэнта.

Следующий инцидент произошёл через час. Кэнта нёс поднос с четырьмя чашками чая. На полпути он увидел, как Сато-сан разговаривает с тарелкой.

— Ты сегодня очень красивая, — говорил Сато-сан, поглаживая тарелку. — Прямо сияешь.

— С кем это он? — спросил Кэнта у Хинаты.

— С посудой. Я же говорила.

— И давно?

— С тех пор, как жена ушла. Говорит, тарелки его лучше понимают.

— А тарелки что?

— Молчат. Видимо, соглашаются.

Кэнта засмотрелся на эту сцену и споткнулся о стул. Поднос взлетел в воздух. Четыре чашки описали красивую дугу и приземлились... на голову Сато-сану.

— Что за... — начал он, но чай залил ему глаза.

В кафе повисла тишина. Потом одна из пожилых женщин засмеялась. Потом все.

Сато-сан стоял посреди зала, с остатками чая на лысине, с чайными пакетиками, прилипшими к усам, и с таким выражением лица, будто его только что предали все боги синтоизма.

— Я же просил, — сказал он очень спокойно. — Не бить посуду.

— Это была не посуда, — пискнул Кэнта. — Это были чашки.

— ЧАШКИ — ЭТО ТОЖЕ ПОСУДА!

— Но они не все разбились!

— ЗАТО Я ВЕСЬ В ЧАЕ! Сато-сан развёл руками, демонстрируя масштаб катастрофы: рубашка промокла, на лысине блестели капли, а усы украшали два чайных пакетика, похожие на серёжки.

Сато-сан снял с головы чайный пакетик, посмотрел на него.

— Мой любимый, — сказал он с болью в голосе. — Сенча. Редкий сорт. Я берёг его для особого случая.

— Это был особый случай? — уточнил Рё.

— Теперь да. Я буду помнить этот день до конца жизни.

— Простите, — повинился Кэнта. — Я могу искупить вину.

— Чем?

— У меня есть ракушки. С блёстками.

Сато-сан посмотрел на него долгим взглядом, потом перевёл взгляд на ракушки, которые Кэнта уже достал из кармана.

— Это что? — спросил он.

— Сувениры. С острова.

— Они светятся в темноте?

— Кажется, да.

— Оставь. Буду на них смотреть и вспоминать этот день. Как страшный сон.

— Знаете, — сказал он однажды. — Вы худшие официанты, которые у меня были. Но самые весёлые.

— Это комплимент? — спросил Рё.

— Это констатация. Но эта работа не для вас. Сато-сан протянул им конверты с зарплатой и добавил: «Приходите, если совсем припрёт. Но лучше не надо».

Но денег всё равно не хватало. Лапша быстрого приготовления приелась, а мечта о нормальной еде не давала покоя.

— Слушай, — сказал Кэнта однажды вечером. — А может, устроиться ещё куда-нибудь? Ночным сторожем?

— Ты будешь ночным сторожем? Ты сам спишь как убитый.

— А я буду сторожить во сне.

— Это называется "лежать на рабочем месте".

— Звучит солидно.

В этот момент в дверь постучали. Вошла Ногами с пробиркой в руке.

— Вы нужны мне, — сказала она.

— В каком смысле? — насторожился Рё.

— Для эксперимента. Заплачу.

— Опять?

— В прошлый раз вы выжили. Значит, можно повторить.

— А что надо делать?

— Сесть и не двигаться. Я буду капать вам на кожу разные растворы.

— И что будет?

— Посмотрим. В этом и суть эксперимента.

— А если что-то пойдёт не так?

— Тогда вы станете знаменитыми. Первые люди, пострадавшие от моей новой сыворотки.

— Это утешает.

Они пошли в комнату Ногами. Там уже сидел Нобуо — крыса, которая смотрела на них с выражением "я знаю, что будет дальше, и мне вас жаль". Крыса даже лапкой махнула, будто прощаясь.

— Садитесь, — скомандовала Ногами. — Снимайте рубашки.

— Зачем? — пискнул Рё.

— Мне нужна чистая кожа. Не бойтесь, я профессионал.

Они сняли рубашки. Ногами начала капать.

Первый раствор защипал. Второй был холодным. Третий оказался липким и странно пах.

— Это что? — спросил Кэнта.

— Секретный состав. Разрабатываю средство от комаров.

— А почему пахнет бананом?

— Комары любят бананы. Это приманка. Они прилетают, а потом...

— А потом?

— Потом понимают, что это была ловушка. И умирают от счастья.

— От счастья?

— Ну, или от яда. Я ещё не решила.

— Жестоко.

— Эффективно.

Через час эксперимент закончился. Рё и Кэнта были в разноцветных пятнах, но живы. Ногами вручила им 1000 йен.

— Приходите ещё, — сказала она. — Нобуо будет скучать.

Крыса подняла лапку, что, видимо, означало "давай-давай, идите, а то мне одному с ней страшно". Рё поклялся, что заметил в глазах Нобуо проблеск надежды на их скорейшее возвращение.

На следующий день они решили попробовать что-то новое. Ито рассказал про стройку.

— Там платят 1200 в час, — сказал он. — Но работа тяжёлая.

— Мы справимся! — заявил Кэнта. — Я сильный!

— А ты? — Ито посмотрел на Рё.

— Я... ну, я тоже постараюсь.

Стройка находилась на окраине. Прораб, сухой мужчина по имени Ямада-сан, оглядел их с ног до головы.

— Эти? — спросил он Ито.

— Эти, — подтвердил Ито. — Лучшие.

— Выглядят не очень.

— Они старательные.

— Ладно, испытываем.

Задание было простое: перетаскать мешки с цементом со склада на второй этаж. Мешки были по 25 килограммов.

Рё взял один, покряхтел и понёс. Кэнта взял два — по одному на каждое плечо.

— Ты чего? — удивился Рё.

— Я же говорил — я сильный!

Он бодро потопал к лестнице, но на третьей ступеньке споткнулся. Мешки полетели вниз. Один приземлился на ногу Рё.

— АЙ! — заорал Рё.

— Извини! — крикнул Кэнта.

— Ты меня убить решил?

— Я хотел как лучше!

— Лучше — это когда мешки на месте, а не на мне!

Ямада-сан подошёл, посмотрел на мешки, на Рё, на Кэнта.

— Интересная техника, — сказал он. — Перекидывать мешки через друга. Это новый метод?

— Это несчастный случай, — простонал Рё.

— Ладно, давайте по-другому. Ты, — он ткнул в Кэнту, — будешь мешать раствор. Ты, — в Рё, — подавать кирпичи.

— А это безопасно? — спросил Рё.

— Относительно.

Час спустя Кэнта умудрился залить раствором свои кроссовки. Рё — уронить кирпич на палец. К концу смены они были грязные, мокрые и уставшие, но живые.

— Сколько нам заплатят? — спросил Кэнта.

— За сегодня — 2000 на двоих, — сказал Ямада-сан. — Обычно плачу 1200 в час, но вы отработали как половина человека. Так что 2000 на двоих.

— А палец? — спросил Рё.

— Палец за ваш счёт.

Домой они шли молча. В кармане лежало 2000 йен.

— Знаешь, — сказал Кэнта. — А официантом было лучше.

— Там мы разбили чашки. Тут — чуть не убили друг друга.

— Прогресс?

— Регресс.

В общежитии их ждала новость. Сакураба снимала сюжет про подработки студентов.

— О, жертвы экономики! — обрадовалась она, увидев их. — Расскажете, как прошёл день?

— Мы не жертвы, — возразил Рё. — Мы выжившие.

— Ещё лучше!

Она навела камеру. Кэнта оживился.

— Стройка — это круто! — заявил он. — Там можно качать мышцы, заливать кроссовки цементом и кидаться мешками!

— Кидаться мешками?

— Ну, случайно. В друзей.

— Понятно. А ты, Рё?

— Я хочу есть и спать. И чтобы никто не кидал в меня мешки.

— Будет вставлено.

К концу каникул у них накопилось достаточно денег, чтобы не только поесть, но и купить что-то приятное.

— Смотри, — сказал Кэнта, разворачивая пакет. — Я купил новые ракушки.

— Опять?

— Они с подсветкой!

— Зачем тебе ракушки с подсветкой?

— Чтобы ночью читать.

— Ты читаешь по ночам?

— Нет. Но если вдруг начну — будут подсвечивать.

— А если не начнёшь?

— Тогда просто красиво.

Рё вздохнул.

— Знаешь, — сказал он. — Я думал, что каникулы — это отдых. А получилась самая тяжёлая работа в жизни.

— Зато мы выжили.

— И даже заработали.

— И купили ракушки.

— Ты купил ракушки. Я купил еду.

— Еда кончится, а ракушки останутся. Кэнта поднёс ракушку к свету, и она засияла мягким зелёным светом.

— Логика железная.

Они сидели на подоконнике, смотрели на закат и ели пирожные, купленные на последние деньги.

— Хорошо, — сказал Кэнта.

— Что хорошо?

— Жить.

— Это да. Даже когда денег нет.

— А когда есть — ещё лучше.

— Философ.

— Я практик. Просто люблю жизнь.

В дверь постучали. Вошли все: Хината, Сакураба, Ногами, Ито и даже Сатоми.

— Слышали, вы разбогатели? — спросила Сакураба.

— Не разбогатели, но с голоду не умрём, — ответил Рё.

— Отлично! Тогда давайте отмечать окончание каникул!

— Чем отмечать?

— Ананасовым соком! — Ито выставил бутылку.

— Опять?

— Новая партия. Слабее. Почти безопасно.

— Почти?

— Ну, от прошлой никто не умер. Только ослеп на один глаз.

— Кто ослеп?

— Да шучу я. Все живы.

Кэнта уже тянулся за стаканом.

— Давай, — сказал он. — За нас! За ракушки! За то, что мы выжили!

— За идиотов! — подхватил Ито.

— За друзей! — добавила Хината.

Все чокнулись. Даже Нобуо в клетке поднял лапку — или это была случайность, но все решили, что крыса тоже за компанию.

Вечер был шумным, весёлым и немного пьяным. А наутро Рё проснулся с новой надписью на лбу: "ЗДЕСЬ БЫЛ ВАСЯ. БЕЗ ВАРИАНТОВ".

— Опять, — простонал он.

— Зато красиво, — утешил Кэнта, у которого на лбу красовалось "СКИДКА 50%".

Каникулы закончились. Начинался новый семестр.

Конец одиннадцатой главы.

Глава 12. Ночная вылазка или операция "Голые короли"

Прошла неделя после каникул. Жизнь налаживалась. Рё даже начал привыкать к тому, что каждое утро просыпается не от будильника, а от криков Кэнты: "ГДЕ МОИ НОСКИ?" или "КТО СЪЕЛ МОЁ ПЕЧЕНЬЕ?". Последнее особенно бесило, потому что печенье обычно съедал сам Кэнта, просто забывая об этом.

В пятницу вечером, когда они уже собирались лечь спать пораньше (мечта, которая никогда не сбывалась), в дверь ворвался Ито. На нём была чёрная водолазка, чёрные штаны и даже чёрная шапка, хотя на улице было +28.

— ПОДЪЁМ! — заорал он шёпотом. — У нас спецоперация!

— Ты чего как шпион? — удивился Рё, глядя на его наряд. — Джеймс Бонд, блин, из экономического.

— Мы идём на задание. В общагу колледжа искусств!

— Зачем? Там же одни психи с кисточками.

— Затем, что там нас никто не знает! — Ито снял шапку, потому что вспотел. — Понимаете? В этом универе все считают нас идиотами. А там — чистый лист! Мы можем притвориться кем угодно!

— Кем, например?

— Ну... художниками! Моделями! Богатыми студентами! Кем хотим!

— А зачем нам туда идти? — спросил Кэнта, который уже проснулся и с интересом слушал, держа в руках недоеденный бутерброд.

— Затем, что там будут девушки! — Ито понизил голос до интимного шёпота. От которого у Кэнты выпал бутерброд.— С художественного. А у них, говорят, свободные нравы. И они любят красивые тела. Ито мечтательно закатил глаза, представляя, видимо, гарем из художниц, одетых в береты и ничего больше.

— Наши тела? — уточнил Кэнта, рассматривая себя в зеркало. Он втянул живот, который тут же возмутился и заурчал.

— Потенциально. Если мы им понравимся. И если они не будут слишком близко смотреть.

— А как мы им понравимся?

— Будем собой! — Ито сделал паузу. — Ну, или не совсем собой. Притворимся крутыми. Загадочными.

— Я могу притвориться, — задумчиво сказал Кэнта. — Например, я могу быть скульптором.

— Ты даже не знаешь, кто такой Микеланджело.

— Знаю. Это черепашка-ниндзя.

— Господи.

Рё застонал.

— Мы точно вляпаемся в историю, — сказал он.

— В хорошую историю! — поправил Ито. — Одевайтесь во всё чёрное. Мы идём на разведку. В тыл врага.

— Зачем во всё чёрное?

— Чтобы быть незаметными. Мы же проникнем к ним тайно.

— А может, просто зайти через дверь?

— Не вариант. Там вахтёрша злая как собака. Говорят, она за километр чует студентов и у неё нюх на алкоголь. Надо через окно.

— Через окно? На третьем этаже?

— У меня верёвка есть.

— У тебя есть верёвка?

— Конечно. Я же Ито.

— Ты идиот.

— Это не отменяет наличия верёвки.

Через полчаса они стояли под окнами общежития колледжа искусств. Здание выглядело так, будто его проектировал человек под кислотой: разноцветные стены, граффити, скульптуры из металлолома и гигантский манекен в окне.

— Красиво, — сказал Кэнта. — А почему у манекена такие... ну... пропорции преувеличены?

— Потому что искусство, — объяснил Ито. — Там чем страннее, тем круче.

— А у меня обычные. Моя грудь тоже ничего.

— Ты просто стандартный. Это плохо для искусства.

Ито достал верёвку с крюком, размахнулся и... крюк улетел в кусты.

— Промахнулся, — сказал он. Без тени смущения. — Ветер помешал.

— Ты серьёзно? — удивился Кэнта. — Это был твой план?

— У меня есть запасной крюк.

— А если и этот промахнёшь?

— Тогда пойдём через дверь, а ты будешь отвлекать вахтёршу танцами.

— Я не умею танцевать.

— А кто умеет?

Второй крюк зацепился за балкон на втором этаже.

— Лезу! — скомандовал Ито и начал карабкаться. На полпути верёвка затрещала.

— Держится? — крикнул Рё.

— Вроде да!

— А почему трещит?

— Это она радуется!

Ито долез до балкона, перелез и исчез внутри. Через минуту он высунулся.

— Лезьте! Тут никого!

Кэнта полез следующим. Он делал это с энтузиазмом, но без координации. На середине пути он застрял, болтаясь в воздухе.

— Я не могу дальше! — заорал он.

— Тихо! — зашипел Ито. — Шевели ногами!

— Я шевелю!

— Ты болтаешься, как сосиска в тесте!

— Я не сосиска, я человек!

— Для искусства это не принципиально!

Рё снизу смотрел на это представление и молился, чтобы его никто не увидел. Наконец Кэнта дополз. Рё решил не рисковать и пошёл через дверь. Вахтёрша спала за столом, он просто прошмыгнул мимо.

На третьем этаже гремела музыка. Из-за двери доносились крики, смех и звон бокалов.

— Они там! — прошептал Ито. — Сейчас мы зайдём, и вы главное — не спалитесь. Будьте крутыми.

— Как быть крутым? — спросил Кэнта.

— Не смейся глупо, не падай, не говори про ракушки.

— А про что говорить?

— Про искусство. Говори про искусство.

— Я не знаю про искусство.

— Говори "это глубоко". Всегда работает. И если спросят, что именно глубоко — говори "контекст". Или «подтекст».

Они открыли дверь.

В комнате было человек двадцать. Девушки в странных нарядах, парни с бородками и в беретах, на стене висели какие-то абстрактные картины, похожие на размазанную кашу, в углу кто-то играл на диджериду. Звук был как у умирающего слона.

— О, новенькие! — крикнула девушка с розовыми волосами. — Вы откуда?

— Мы... — начал Ито. — Мы с соседнего универа. Решили зайти, познакомиться.

— О, круто! Проходите! У нас тут вечеринка в честь закрытия семестра. Пейте, веселитесь!

Им вручили по стакану какой-то мутной жидкости.

— Это сок? — спросил Кэнта.

— Это абсент, детка, — засмеялась розоволосая. — Ты чё, с луны свалился?

— С Хоккайдо. Там тоже пьют такое, но называют по-другому.

— Как?

— Огненная вода.

— Тоже вариант.

Они выпили. У Рё защипало в горле, у Кэнта покраснели уши, Ито закашлялся.

— Крепко, — прохрипел Ито.

— Это ж абсент, расслабляйся. Кстати, я Миюки. А вы?

— Я Ито. Это Рё, а это Кэнта. Мы... э... творческие личности.

— О, творческие! — обрадовалась Миюки. — А чем занимаетесь?

— Я скульптурой, — ляпнул Кэнта.

— Правда? А в каком стиле?

— В... мокром.

— В мокром?

— Ну, когда глина мокрая. Я леплю из глины.

— Круто! А что лепишь?

— В основном... э... людей. Без одежды. Это же классика.

Миюки засмеялась.

— Забавный. А тело у тебя и правда неплохое. Чем занимаешься?

— Рыбу ловлю.

— Рыбу? Это спорт?

— На Хоккайдо — да. Особенно если рыба большая и злая.

Подошла ещё одна девушка, брюнетка с короткой стрижкой и огромными глазами.

— Миюки, это кто?

— Творческие ребята. Скульптор, между прочим.

— О, скульптор! — брюнетка оживилась. — А можете показать, как вы работаете? Мы тут как раз ищем натурщиков.

— В смысле — натурщиков? — уточнил Рё.

— Ну, живую натуру. Для рисунка. Раздеваться умеете?

— Мы... э... тренировались, — сказал Ито.

— Ну, для начала просто попейте, расслабьтесь. Успеется.

Через час абсента было выпито много. Кэнта уже не просто стоял, а рассказывал девушкам про Хоккайдо, про рыбу и про то, как он однажды подружился с тюленем.

— И что тюлень? — спросила какая-то художница.

— Уплыл. Сказал, что ему со мной скучно.

— А ты разговариваешь с тюленями?

— Со всеми разговариваю. С тюленями, с крабами, с чайками. Чайки — те ещё зануды, между прочим. Вечно орут.

— А мы слышали, у вас рядом с общагой дед без штанов за попугаем гоняется, — встряла розоволосая.

— Это легенда, — важно сказал Кэнта. — На самом деле попугай за ним гоняется. Просто дед не признаётся.

Рё сидел в углу и пытался вникнуть в разговор двух девушек о том, чем отличается кубизм от абстракционизма. Он ничего не понимал, но кивал и говорил "глубоко" и "контекст". Работало.

Вдруг к ним подошли три девушки. Самые красивые в комнате. Одна — высокая блондинка с голубыми глазами, вторая — рыжая с веснушками, третья — азиатка с длинными чёрными волосами.

— Слушайте, — сказала блондинка, окидывая их взглядом. — А хотите продолжить вечер в нашей комнате?

Кэнта замер. Рё замер. Ито поперхнулся абсентом.

— В вашей комнате? — переспросил Ито голосом, который срывался на фальцет.

— Ну да. Тут слишком шумно. А у нас тихо, уютно. И есть ещё выпить.

— И что мы будем делать? — спросил Кэнта с надеждой.

— Ну... — блондинка загадочно улыбнулась. — Поговорим об искусстве. В деталях. Вы же творческие?

— Мы очень творческие! — закивал Кэнта. — Я, например, могу творить часами!

— Вот и отлично. Пошли.

Парни переглянулись. Это был момент, о котором они мечтали. Девушки сами, добровольно, зовут их к себе. Ночью. В комнату. В голове у каждого уже прокручивались сцены из романтических комедий, где после такого начинается новая жизнь.

— Спокойно, — прошептал Ито. — Не спалимся. Мы крутые. Мы творческие. У нас всё получится.

— У меня сердце стучит как бешеное, — признался Кэнта.

— Это адреналин.

— Это любовь.

— Это абсент. Пошли.

Они пошли за девушками по коридору. Рё пытался сохранять невозмутимое лицо, но внутри у него всё пело. Неужели? Неужели сегодня тот самый вечер?

Комната девушек оказалась большой и чистой. На стенах висели картины, на столе стояли бутылки и закуски.

— Располагайтесь, — сказала рыжая. — Чувствуйте себя как дома.

Парни сели на кровать. Кэнта сразу начал рассматривать картины.

— Это вы рисовали? — спросил он.

— Ага, — кивнула азиатка. — Это мои работы.

— Красиво. А это что? — он ткнул в абстрактное полотно.

— Это боль.

— Боль? А почему красным?

— Потому что красный — цвет страсти.

— А, ну тогда понятно.

— Слушайте, — сказала блондинка, разливая по стаканам. — А давайте поиграем?

— Во что? — насторожился Ито.

— В правду или действие. Но по-взрослому.

— Это как?

— Раздеваемся за каждый проигрыш.

Парни переглянулись. У них было много опыта в таких играх. Обычно они проигрывали и раздевались. Но надежда умирала последней.

— Давайте, — храбро сказал Кэнта.

Начали играть. Парни проигрывали. Сначала сняли футболки. Потом штаны. Потом носки. Девушки хохотали и подливали им ещё.

— Ещё партию! — требовала рыжая.

— Мы уже почти голые, — жалобно сказал Рё.

— Тем интереснее. Искусство требует жертв.

— В женской общаге, говорят, посуду моют после еды, а у нас — перед едой, — ляпнул Кэнта, пытаясь разрядить обстановку .

— Остроумно, — усмехнулась азиатка. — Но раздевайся дальше.

Они проиграли окончательно. Трусы полетели в угол. Три голых парня сидели на кровати, прикрываясь подушками, а девушки заливались смехом.

— Ну что, — сказала блондинка, вытирая слёзы. — Натурщики готовы. Сейчас мы вас нарисуем.

— В смысле — нарисуем?

— В прямом. Будете позировать. Только сначала мы сходим за мольбертами.

Они вышли. Парни остались сидеть, голые, с подушками в руках.

— Это унизительно, — сказал Рё.

— Это искусство, — возразил Кэнта. — Они сказали — нарисуют. Значит, мы станем произведениями.

— Мы станем посмешищем.

— Одно другому не мешает.

Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Девушки не возвращались.

— Странно, — сказал Ито. — Где они?

— Может, мольберты тяжёлые? — предположил Кэнта.

Рё встал и выглянул в коридор. Пусто. Он заглянул в соседнюю комнату. Пусто..

— Ребята, — сказал он странным голосом. — Где наши вещи?

Тишина. Они обыскали комнату — ни одежды, ни трусов, ни даже носков. Ничего.

На кровати лежала маленькая записка. Ито прочитал вслух:

— "Спасибо за шоу. Вы реально купились. Наивнее парней мы не встречали. Ваши шмотки теперь в музее нашего факультета. Экспонат "Наивное искусство". P.S. Вахтёрша уже поднимается. Бегите, голые короли. И смайлик".

Пауза. Длинная, тяжёлая пауза.

— Нас развели, — сказал Рё.

— Как лохов, — добавил Ито.

— А я думал, это любовь, — вздохнул Кэнта.

В коридоре послышались тяжёлые шаги и зычный голос:

— А ну стоять! Кто тут устроил вечеринку? Сейчас всех выгоню! Ночью спать надо!

— ВАХТЁРША! — заорали все трое хором.

— Бежим!

Они вылетели в коридор. Голые. Совершенно голые. Три студента, без единой ниточки, неслись по коридору общежития колледжа искусств. Их тела мелькали в свете ламп, создавая эффект стробоскопа.

— Куда? — заорал Рё.

— К лестнице!

Они побежали. Вахтёрша, грузная женщина со шваброй наперевес, уже поднималась на этаж.

— Стоять, голые!

— Мы не голые, мы... — начал Кэнта, но понял, что врать бессмысленно.

Они пронеслись мимо открытых дверей. Из комнат выглядывали студенты и ржали.

— Смотрите, голые мужики бегут!

— Это те, с блока С!

— Опять эти идиоты!

— Какие у них... интересные...

— Не смотри, отвернись! Кто-то из девушек сделал вид, что прикрывает глаза, но пальцы были предательски раздвинуты.

— Нас опять узнали, — простонал Рё, прикрываясь руками так, будто это могло скрыть его личность.

— Может, скажем, что это перформанс? — предложил Кэнта на бегу. — «Нагота как протест против одежды»!

— Единственный протест, который они увидят — это протокол о нарушении! — рявкнул Рё.

— Через окно! — заорал Ито.

— Мы на третьем этаже!

— Зато вид отличный!

— Верёвка!

Верёвка всё ещё висела с балкона. Кэнта полез первым, но из-за паники промахнулся мимо верёвки и повис на карнизе.

— Я падаю! — заорал он.

— Не падай! — крикнул Рё.

— Я стараюсь!

— Ты висишь, как сосиска!

— Я уже слышал это сегодня!

— Ну так слезь с карниза!

Снизу уже собралась толпа зевак. Кто-то снимал на телефон.

— Смотрите, голый мужик висит!

— И не один!

— Вон ещё двое!

— Это цирк!

— Нет, это студенты блока С!

— Бесплатный стриптиз!

Кэнта спрыгнул (или упал) в кусты. Рё и Ито спустились более-менее цивильно, прикрываясь руками где только можно. Рё использовал стратегию «фиговый листок», Ито — «руки крест-накрест».

Они бежали через двор под смех и улюлюканье. Кто-то крикнул вслед: "Голые короли, вернитесь! Ваша одежда теперь в музее!".

В общежитие они ворвались за полночь. Запыхавшиеся, мокрые, абсолютно голые, с ветками в волосах и диким ужасом в глазах.

В холле их ждала комендантша. Она сидела в кресле, пила чай и смотрела телевизор. Увидев их, она медленно поставила чашку. Её лицо не выражало ничего. Абсолютно ничего.

Она посмотрела на них. С ног до головы. Потом с головы до ног. Потом снова.

— Явились, — сказала она ледяным тоном.

— Мы... — начал Ито, прикрываясь руками.

— Молчать..

— Мы можем объяснить!

— Объяснить, почему три моих студента бегают по ночам голыми?

Комендантша встала и подошла к ним.

— Завтра уборка всего блока. Вручную. Без швабр. Тряпками. Всю неделю.

— Но...

— Две недели.

— Мы...

— Месяц. Ещё слово — и будете мыть зубами. И не просто мыть, а полировать.

Они заткнулись.

Она ушла, топая ногами.

В комнате Рё рухнул на кровать.

— Мы идиоты, — сказал он.

— Мы герои, — поправил Кэнта. — Нас снимали. Мы знамениты.

— Нас снимали голыми, без одежды, после того как нас раздели и обокрали девушки.

— Голыми — это натуральнее. Искусство любит натуру. Вон, в музеях полно голых.

— Ты невозможен.

— Зато весёлый.

Ито сидел на полу и смотрел в одну точку.

— А я теперь голый на весь интернет, — сказал он. — Моя жизнь кончена.

— Твоя жизнь только начинается. Как пример для подражания, как делать не надо.

На следующее утро они оттирали полы в коридоре под смех проходящих студентов. Кто-то показывал фото на телефоне, кто-то просил автограф.

— Я звезда, — гордо сказал Кэнта, натирая плинтус. — У меня уже мемы делают.

— Какие мемы?

— "Студент года — разделся, но не сдался". Или "Голый король против системы".

— Ты серьёзно?

— Мне уже в инстаграме написали. Предлагают сняться в кино.

— В каком кино?

— В массовке. Для фильма про первобытных людей. Говорят, у меня аутентичный образ.

— У тебя образ идиота.

— Это сейчас модно.

Ито мыл окна и делал вид, что не знает их. Но даже у него в телефоне пиликнуло сообщение.

— Мне тоже написали, — сказал он мрачно. — Предлагают сняться в передаче "Самые смешные провалы".

— Соглашайся! — заорал Кэнта. — Мы будем знамениты!

— Мы уже знамениты. Как три лоха, которых раздели и обокрали девушки.

— Это хайп, детка!

Вечером пришла Хината с чаем и печеньем.

— Я всё видела в интернете, — сказала она.

— И что?

— Смешно. Очень смешно. Я полдня ржала. Хината пыталась сохранить серьёзное лицо, но губы предательски дрожали.

— Это не повод для гордости, — буркнул Рё.

— А для чего повод? Для счастья? Вы сделали мой день.

— Спасибо, — улыбнулся Кэнта. — Это лучший комплимент.

— И ещё... — Хината замялась. — Девушки из колледжа искусств просили передать.

— Что?

— Что ваша одежда теперь в их музее. Как экспонат. "Эпоха наивности".

— Они серьёзно?

— Ага. И просили узнать, не хотите ли вы прийти позировать. За деньги.

— За деньги? — оживился Кэнта.

— Нет! — рявкнул Рё. — Ни за какие деньги.

— Но они хорошо платят, — добавила Хината. — Говорят, натуралистичное тело сейчас в цене.

— Моё тело — не товар! — возмутился Рё.

— А чьё тогда товар? — спросил Кэнта.

— Ничьё!

— А если подумать?

— Нет!

Кэнта вздохнул.

— Ладно. Но если они позовут только меня — я пойду. У меня как раз деньги на новые ракушки кончились.

— Ты невыносим.

— Зато какой фотогеничный. Кэнта встал в позу, якобы для фото, и чуть не уронил ведро с водой.

За окном орали чайки. Где-то вдалеке дед без штанов гонялся за попугаем. А в комнате 203 блока С двое горе-ловеласов доедали печенье и строили планы, как вернуть одежду.

Или не возвращать.

Конец двенадцатой главы.

Глава 13. Ночная смена или как не умереть со смеху, глядя на смерть

После провала в колледже искусств и месяца уборки (который только-только закончился) Рё и Кэнта снова оказались на мели. Деньги кончились, лапша быстрого приготовления кончилась, даже ракушки Кэнты, которые он пытался продать как "антиквариат", никто не покупал. Он ходил по общежитию с коробкой, предлагая ракушки по цене золота, но даже Ногами отказалась, сказав, что у неё уже есть светящиеся реактивы.

— Я всё, — сказал Рё, лёжа на кровати и глядя в потолок. — Я сдаюсь. Пойду на паперть.

— Куда? — не понял Кэнта.

— Милостыню просить. Сяду у входа в универ с табличкой "Подайте на лапшу".Он уже представил себе эту картину: сидит с грустным лицом, а рядом дед без штанов с попугаем — монополия на попрошайничество обеспечена.

— А конкуренцию не боишься? Там уже дед без штанов сидит.

— Дед без штанов просит на попугая. У нас разная целевая аудитория.

В дверь ворвался Ито. На этот раз без чёрной водолазки, в обычной футболке, но с таким же безумным блеском в глазах.

— Есть работа! — заорал он. — Ночная смена в больнице!

— Опять раздеваться? — подозрительно спросил Рё.

— Нет! В обычную больницу! Санитарами требуются!

— В обычную? А почему тогда у тебя глаза горят?

— Потому что там весело! — Ито понизил голос. — Говорят, там такое бывает! Пациенты умирают, оживают, убегают, дерутся. Один раз пациент укусил санитара. Санитар выжил. Пациент тоже. Почти. А вы будете за ними следить.

— За мёртвыми? — уточнил Кэнта.

— За живыми в основном. Но если кто умрёт — надо отвезти в морг.

— В морг? — Рё почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Ага. Но это редко. Обычно просто пациентов возите, полы моете и утки выносите.

— Опять утки, — вздохнул Кэнта. — А где настоящие утки?

— В пруду, — отмахнулся Ито. — Короче, идёте?

— А деньги платят? — спросил Рё.

— Платят. И даже кормят.

— Идём.

Больница называлась "Святая Мария" и находилась в центре города. Здание было старым, но ухоженным, с чистыми дорожками и кустами роз.

— Красиво, — сказал Кэнта. — Прямо как в кино.

— В каком кино? — спросил Рё.

— В ужастиках. Там всегда сначала красиво, а потом бац — и маньяк.

— Не каркай.

В этот момент дверь больницы распахнулась, и оттуда выбежал абсолютно голый мужик с развевающимися седыми волосами. Он нёсся по двору с криком:

— Я ЗДОРОВ! ОНИ ХОТЯТ МЕНЯ РАЗРЕЗАТЬ! СПАСТИТЕ МОИ ОРГАНЫ!

За ним бежали две медсестры с раскрасневшимися лицами.

— Вернитесь, Сато-сан! — кричала одна. — Вам только укол сделали!

— НЕНАВИЖУ УКОЛЫ! ЭТО ЗАГОВОР ФАРМАЦЕВТИЧЕСКИХ КОРПОРАЦИЙ!

— Это был витамин!

— ВРЁТЕ! ТАКИМИ ВИТАМИНАМИ ЛОШАДЕЙ ЛЕЧАТ! Сато-сан размахивал руками, как ветряная мельница, и его голый зад мелькал в лучах заходящего солнца.

Голый мужик промчался мимо остолбеневших Рё и Кэнты, сверкнув голыми ягодицами, и скрылся в кустах роз. Медсестры пробежали следом, чертыхаясь.

— Это мне нравится, — восхищённо сказал Кэнта. — Мужик знает, как жить. Свобода!

— Это псих, — поправил Ито. — Из психиатрического отделения. Оно тут есть.

— А нам туда надо?

— Нет, мы в обычное. Но иногда они выбегают. Такое бывает.

— А если они нападут?

— Тогда бегите. Или зовите санитаров. Или бейте первыми.

Рё посмотрел на Ито с ужасом.

— Ты серьёзно?

— Шучу. Не бейте. Зовите.

Они вошли в больницу. Внутри пахло лекарствами, хлоркой и почему-то жареной рыбой.

— Это столовая так пахнет, — объяснил Ито. — Тут хорошо кормят.

Рё остановился у автомата с водой. На нем висела табличка: «Вода бесплатная. Если не работает — значит, экономим ресурсы».

— Это какая-то шутка? — спросил Кэнта, тыкая в кнопку.

Автомат жужжал, мигал красным и выдавал стаканчики с надписью «Надежда». Внутри было пусто.

— Глубоко, — заметил Кэнта, выливая воздух себе в рот. — Вкус дефолта.

— Не пей воздух, — предупредила медсестра, проходя мимо с тележкой. — В прошлом месяце один пациент надышался атмосферой отделения и решил, что он вентилятор. До сих пор крутится в палате 302.

— А лечится?

— Мы его смазываем. Помогает.

Их встретила главная медсестра — женщина лет пятидесяти с идеально заколотыми волосами, острым взглядом и такой осанкой, будто она проглотила швабру. На бейджике значилось "Танака-сан. Старшая медсестра". Или начальница лагеря.

— Это те, кто на ночные смены? — спросила она, окидывая их взглядом.

— Да, — ответил Ито. — Самые лучшие!

— Выглядят как те, кто сбежал из психушки, — констатировала Танака-сан. — Но люди нужны. Объясняю: будете работать санитарами. Транспортировка больных, мытьё полов, помощь медсёстрам, иногда — сопровождение тел в морг.

— Тел? — переспросил Кэнта.

— Трупов, — спокойно сказала Танака-сан. — У нас тут люди умирают. Это жизнь. Вернее, смерть. Но вы не бойтесь, они не кусаются.

— А если заразные? — спросил практичный Рё.

— Тогда в мешках. Инструкцию дадут. И перчатки. И маску. И молитву.

Кэнта задумался.

— А трупы холодные? — спросил он.

— Обычно да.

Танака-сан посмотрела на него как на пациента, которого нужно срочно изолировать.

— Молодой человек, вы с луны свалились?

— С Хоккайдо. Там холодно, я привык.

— Ладно, — она махнула рукой. — Работать будете по ночам. С одиннадцати до семи. Платят 1000 в час, плюс еда. Но предупреждаю сразу: здесь иногда бывает хаос.

— Какой хаос? — насторожился Рё.

— Ну, всякое. Пациенты сбегают, как тот, которого вы видели. Иногда дерутся. Иногда умирают прямо во время ужина. Один товарищ вчера ел суп, заснул и не проснулся.

— И что?

— Ничего. Доем за него. Шучу. Отвезли в морг. Танака-сан улыбнулась, но улыбка была такой, что Рё не понял, шутит она или нет.

Медсестра говорила это с таким спокойствием, будто рассказывала о погоде.

— А мы что должны делать? — спросил Рё.

— Если увидите, что кто-то не дышит — зовите врача. Если врач скажет, что всё — везите вниз.

— Вниз?

— В морг. Там прохладно. Летом туда даже санитары заходят посидеть.

— Зачем?

— Отдохнуть. Тихо, спокойно, никто не бегает. Кроме мертвых, конечно, но они лежат смирно.

Кэнта восхищённо открыл рот.

— А можно я там посплю? — спросил он.

— Если работы не будет — можно. Только не на каталке, а на стульчике. На каталках пациенты лежат.

Она выдала им униформу: синие штаны, синие куртки и дурацкие шапочки.

— Одевайтесь. Сегодня поработаете в ночную, посмотрите, что к чему. Если не сбежите до утра — возьму.

— А если сбежим? — спросил Кэнта.

— Тогда не заплачу. И прокляну.

— Проклянёте?

— Шучу. Или нет.

Они переоделись. Кэнта в униформе выглядел так, будто собрался мыть полы в цирке. Рё — как человек, который только что узнал, что у него неизлечимая болезнь и жить ему осталось часов шесть.

— Красавчики, — оценил Ито. — Прямо доктора.

— Мы санитары, — поправил Рё.

— Доктора в душе.

— У докторов душа болит от таких, как мы.

Танака-сан повела их на экскурсию.

Первое отделение — терапия. Там было тихо, только где-то в конце коридора кашлял дедушка.

— Здесь спокойно, — комментировала Танака-сан. — Старички, пневмония, давление. Почти все спят. Иногда кто-то не просыпается, но это редко.

— А если не проснётся? — спросил Кэнта.

— Значит, уснул крепко. Навеки.

— А будить пробовали?

— Пробовали. Не помогает.

Второе отделение — хирургия. Пахло антисептиком, из одной палаты доносился храп, из другой — чей-то стон.

— Тут после операций. Тяжело, но терпимо. Если кто-то орёт — значит, живой. Если молчит — проверяем, дышит ли.

— А если не дышит?

— Зовем мед.сестру или врача. Быстро, пока соседи не заметили.

Третье отделение — кардиология.

— Тут сердечники. Самые опасные. Могут умереть от любого звука. Поэтому ходите тихо. Если чихнёте — можете убить. Танака-сан говорила это совершенно серьёзно.

— Шутите? — спросил Рё.

— Немного. Но правда, не шумите.

Четвёртое отделение — психиатрия.

— А вот здесь самое интересное, — сказала Танака-сан, и в её голосе послышалась гордость. — Тут те, кто не в себе. Но они безобидные, если не трогать.

Из-за двери доносились крики:

— Я НАПОЛЕОН! ОТВЕДИТЕ МЕНЯ К ЖОЗЕФИНЕ!

— Жозефина спит, — отвечал усталый голос медсестры.

— РАЗБУДИТЕ! ЭТО ВАЖНО!

— Наполеон, ложитесь спать. Завтра будете завоёвывать Россию.

— РОССИЯ ПОДОЖДЁТ! МНЕ НУЖНА ЖОЗЕФИНА!

Рё и Кэнта заглянули в окошко. В палате мужик в полосатой пижаме стоял на кровати и размахивал руками, как будто командовал армией.

— Красивый, — сказал Кэнта. — Уверенный в себе.

— Больной, — поправила Танака-сан. — На голову. Но безобидный. Иногда помогает другим пациентам успокаиваться.

— Чем?

— Командует. Они слушаются.

— А тот, голый, который убегал?

— А, Сато-сан. Он из этого отделения. Думает, что его хотят разрезать. Мы его лечим, но пока безуспешно. Каждую ночь убегает.

— И что с ним делаете?

— Ловим, колем успокоительное, он спит. Утром просыпается и снова убегает. Замкнутый круг.

— А если не ловить?

— Тогда замёрзнет. И мы его потеряем. А он хороший пациент, платит за лечение.

Дальше по коридору была комната, где сидел старичок и раскладывал пасьянс.

— Этот тихий, — сказала Танака-сан. — Только иногда путает карты с таблетками. Однажды съел туза пик.

— И что?

— Ничего. До сих пор живой. Говорит, туз был вкуснее, чем валет.

— А валет он тоже ел?

— Нет, валетом подавился. С тех пор жуёт только без картинок.

Рё почувствовал, что его представление о больницах стремительно рушится.

— А что это за звук? — спросил Кэнта, прислушиваясь.

Где-то в конце коридора кто-то пел оперу. Высоким, пронзительным голосом, от которого закладывало уши.

— А, это Ямада-сан. Бывший оперный певец. Теперь поёт только по ночам. Говорит, что днём голос не звучит.

— И как, звучит?

— Как пожарная сирена. Но соседям нравится. Говорят, под его пение лучше спится.

— Под такое пение только умирается, — пробормотал Рё.

— Не драматизируй, — отмахнулась Танака-сан. — К этому быстро привыкаешь. Через неделю сам петь начнёшь.

— Я не пою.

— Запоёшь. Тут все поют. Или кричат. Или молчат. Но молчаливых быстро вычисляют и лечат.

— А чем лечат?

— Разговорами. Это страшнее, чем таблетки.

Они подошли к посту медсестёр. Там сидела молоденькая девушка и что-то писала в журнале.

— Это Мидори-тян, — представила Танака-сан. — Будете с ней работать.

Мидори-тян подняла глаза и улыбнулась. У неё были большие карие глаза и веснушки на носу.

— О, новенькие! — обрадовалась она. — Как здорово! А то я тут одна, страшно иногда.

— Чего страшно? — спросил Кэнта.

— Ну, всякое бывает. Вчера, например, один пациент решил, что он птица, и пытался вылететь в окно.

— И что?

— Хорошо, что окно закрыто было. Он просто стукнулся головой и уснул. А сегодня утром проснулся и говорит: "А почему у меня синяк?"

— И вы сказали?

— Сказали, что это он в любовь играл. Поверил.

Рё смотрел на неё с ужасом и восхищением одновременно.

— Вы такая... спокойная, — сказал он.

— Привыкла. Тут либо плакать, либо смеяться. Я выбрала смеяться. Иногда над такими вещами, над которыми нормальные люди не смеются.

— Это называется чёрный юмор, — пояснила Танака-сан. — Тут без него никак. Иначе с ума сойдёшь.

Кэнта оживился.

— Я люблю чёрный юмор! — заявил он. — У нас на Хоккайдо дед рассказывал анекдоты про покойников.

— Например?

— Например: "Почему покойник не ест суп? Потому что ложку не удержит". Дед смеялся, а бабушка била его половником.

Мидори-тян засмеялась.

— Твой дед — мой человек, — сказала она.

— Он умер в прошлом году, — добавил Кэнта. — Теперь сам покойник. Наверное, там рассказывает анекдоты.

— Будем надеяться, что его там слушают, — кивнула Танака-сан.

Рё чувствовал, что реальность ускользает.

В одиннадцать они стояли на посту. Мидори-тян уже была там, с журналом и чашкой чая.

— Ну что, готовы? — спросила она.

— Готовы, — соврал Рё.

— Тогда пошли обход. Смотрите и учитесь.

Они пошли по коридору. В первой палате все спали. Во второй — храпели. В третьей — сидел старичок и смотрел телевизор без звука.

— Это Окамото-сан, — шепнула Мидори-тян. — Он не спит по ночам. Смотрит телевизор.

— А почему без звука?

— Чтобы не мешать соседям. Он хороший.

Старичок повернулся и помахал им. Кэнта помахал в ответ.

— Доброй ночи! — крикнул он.

— Тсс! — зашипела Мидори-тян. — Не буди!

— А он не спит.

— Другие спят.

В четвёртой палате лежал мужчина с загипсованной ногой и читал книгу.

— Этот сломал ногу, когда убегал от жены, — пояснила Мидори-тян. — Говорит, что поскользнулся. Мы не верим.

— А что на самом деле?

— Жена догнала и стукнула сковородкой. Он упал с балкона. Но стесняется признаться.

— А жена в тюрьме?

— Нет, она его навещает. Приносит суп. В том же термосе, которым, кажется, била. Но он ест.

— Любовь, — философски заметил Кэнта.

— Или инстинкт самосохранения, — поправила Мидори-тян.

В пятой палате было пусто. Кровать аккуратно застелена, но пациента не было.

— А здесь кто? — спросил Рё.

— Сато-сан. Тот самый, голый. Убежал опять.

— А почему вы не привяжете?

— Нельзя. Права человека.

В этот момент с улицы донёсся знакомый крик:

— Я ВАМ НЕ ДАМСЯ! Я СВОБОДЕН!

— Опять, — вздохнула Мидори-тян. — Ловите.

— Мы?!

— Вы. Бегом. Я позвоню вниз, чтобы открыли дверь.

Рё и Кэнта выбежали на улицу. Сато-сан, совершенно голый, стоял посреди двора и смотрел на луну.

— Красиво, — сказал он. — Как в молодости.

— Сато-сан, — осторожно позвал Рё. — Пойдёмте в палату. Холодно.

— Холодно — это свобода! — заявил Сато-сан. — Вы не понимаете! Там, в палате, меня ждут уколы! А здесь — луна!

— Луна завтра никуда не денется, — пообещал Кэнта. — А вы простудитесь и умрёте. Тогда точно разрежут.

— А что, разрежут? — заинтересовался Сато-сан.

— Ну да. В морге. На части. Для науки.

— Для науки — это почётно, — задумался Сато-сан. — А можно, чтобы меня не резали, а сразу в крематорий?

— Там тоже режут, — соврал Кэнта. — Для анализа.

— А-а-а, — Сато-сан поёжился. — Тогда, наверное, лучше в палату.

— Правильно. Пойдёмте, чаю дадим.

Сато-сан послушно пошёл за ними. Рё и Кэнта переглянулись.

— Ты только что спас человека от смерти с помощью лжи про морг, — сказал Рё.

— Я спас его от простуды. Это гуманно.

Они вернули Сато-сана в палату, укрыли одеялом и дали чай. Он пил и довольно улыбался.

— Хорошие вы, — сказал он. — Оставайтесь тут. А то медсёстры злые.

— Мы постараемся.

Мидори-тян встретила их на посту с чаем.

— Молодцы, — сказала она. — Первое испытание прошли. А теперь второе: надо отвезти тело в морг.

— Тело? — Рё побледнел.

— Ага. В третьей палате дедушка умер. Тихо, во сне. Никто не заметил. Только обнаружили, но лучше сейчас отвезти.

— А почему ночью?

— Чтобы родственников не пугать. И соседей. Они утром увидят пустую кровать и подумают, что выписался.

— Логично.

Их подвели к каталке, на которой лежал накрытый простынёй старичок. Тот самый, что смотрел телевизор без звука.

— Окамото-сан? — удивился Кэнта. — Он же только что смотрел телик!

— Посмотрел и всё, — философски заметила Мидори-тян. — Теперь будет смотреть вечность.

— А куда его везти?

— Вниз, в подвал. Лифт в конце коридора. Там табличка "Морг". Не перепутайте с "Рентген".

— А если перепутаем?

— Тогда рентгенолог удивится.

Они повезли каталку. Кэнта шёл впереди и разговаривал с покойником.

— Окамото-сан, вам там удобно? Не жмёт? Если что, скажите.

— Он не скажет, — напомнил Рё.

— А вдруг? У нас на Хоккайде один дед ожил в морге. Правда, он не умер, просто замёрз. Но всё равно.

— Это байки.

— Не проверял.

Лифт открылся. Они заехали внутрь, нажали кнопку "-1". Лифт поехал вниз с жутким скрежетом.

— А почему так страшно? — спросил Кэнта.

— Потому что мы с трупом в лифте, — ответил Рё.

— А, ну да.

Двери открылись. Перед ними был длинный коридор с тусклым освещением. Пахло формалином и холодом.

— Куда дальше? — спросил Рё.

— Наверное, по запаху, — предложил Кэнта.

Они пошли по коридору. Из-за одной двери доносился странный звук, похожий на храп.

— Тут кто-то есть? — удивился Рё.

— Наверное, санитар спит. Мидори-тян говорила, тут тихо.

Они нашли дверь с табличкой "Морг". Открыли. Внутри было холодно, стояли несколько каталок с телами, накрытыми простынями.

— Куда его? — спросил Кэнта.

— Наверное, на свободное место.

Они пристроили каталку рядом с другими.

— Окамото-сан, вы тут подружитесь, — сказал Кэнта покойнику. — Тут компания.

— Заткнись, — прошипел Рё. — Уходим.

Они вышли и пошли обратно. В коридоре им встретился заспанный санитар.

— О, новенькие? — спросил он. — Труп привезли?

— Да, — кивнул Рё.

— Молодцы. А то я заснул. Спокойной ночи.

Он зевнул и ушёл обратно в подсобку.

— Нормально тут, — сказал Кэнта. — Дружелюбно.

— Ты только что разговаривал с трупом и встретил спящего санитара в морге. Это нормально?

— Для этой больницы — да.

Они вернулись на пост. Мидори-тян пила чай и читала журнал.

— Справились? — спросила она.

— Ага, — ответил Кэнта. — Окамото-сан теперь с друзьями.

— Отлично. Отдыхайте. До утра ещё много работы.

— А что ещё?

— Ну, Сато-сан опять убежит. Наполеон будет звать Жозефину. Ямада-сан споёт ещё пару арий. Обычная ночь.

Рё вздохнул.

— А можно мы просто посидим?

— Можно. Но если что — бегом.

Они сидели до утра. Наполеон будил всех криками "К БИТВЕ!". Ямада-сан пел так, что уши закладывало. Один пациент пытался съесть градусник. Другой — выпрыгнуть в окно (хорошо, что окна были закрыты). А под утро привезли ещё одну— старушку, которая не дожила до завтрака.

К семи утра Рё и Кэнта валились с ног.

— Ну как? — спросила Танака-сан, появившись на посту.

— Мы живы, — сказал Рё.

— Молодцы. Приходите завтра. Заплачу за эту ночь.

— А сколько?

— По 1000 за час. шесть часов — 12000 на двоих.

— Богатство! — заорал Кэнта, но тут же зевнул.

— Идите спать. Вечером — смена.

Они поплелись в общежитие. По дороге Кэнта всё говорил про то, как он подружился с Окамото-саном (тем, который умер) и как Наполеон обещал сделать его маршалом.

— А знаешь, — сказал он. — Мне тут нравится. Трупы не мешают, пациенты весёлые. И платят.

— Ты точно псих, — ответил Рё.

— Это почему?

— Потому что тебе нравится работать в больнице, где каждую ночь кто-то умирает, убегает или поёт.

— Жизнь кипит. И смерть тоже.

— Ты философ.

— Я практик.

Они вошли в общежитие. В холле их ждала комендантша.

— Явились, — сказала она. — Ну как прошла ночь?

— Отлично! — заорал Кэнта. — Мы возили труп в морг!

Комендантша посмотрела на Рё.

— Это правда?

— Правда. И нам заплатили.

— Тогда идите спать. Вечером — уборка.

— Опять?!

— Шучу. Идите.

Они ушли в комнату. Кэнта рухнул на кровать и мгновенно заснул. Рё ещё минут пять смотрел в потолок и думал о том, как сильно изменилась его жизнь.

Потом тоже заснул.

Ему снились голые мужики, Наполеон, трупы и утки. Много уток. Они плавали в формалине и пели оперу.

— Красота, — бормотал он во сне.

За окном орали чайки. Где-то вдалеке дед без штанов гонялся за попугаем. А в комнате 203 блока С двое новых санитаров набирались сил перед следующей ночью в обычной больнице с необычными пациентами.

Конец тринадцатой главы.

Глава 14. Второе дежурство или приёмный покой как зеркало человеческой души

После первой ночи в больнице Рё и Кэнта чувствовали себя почти ветеранами. Они уже не шарахались от каждого звука и даже перестали вздрагивать, когда мимо проносились медсёстры с криками "Потеряли пульс!". Ну, почти перестали.Рё всё ещё вздрагивал, но старался делать это незаметно.

Второе дежурство началось с того, что их отправили в приёмный покой.

— Там самое веселье, — сказала Танака-сан, подписывая их направления. — Кого только не привозят. Пьяные, обкурившиеся, укушенные, придавленные. Вы будете помогать медсёстрам, возить пациентов на обследования и обратно.

— А трупы? — с надеждой спросил Кэнта.

— Сегодня выходной по трупам, — серьёзно ответила Танака-сан. Её лицо оставалось каменным, что делало шутку ещё страшнее. — Но если повезёт, к утру кого-нибудь привезут. Или кто-нибудь сам приползёт.

— Жаль, — расстроился Кэнта. — Я уже привык. В его голосе звучала искренняя печаль человека, которого лишили любимого развлечения.

— Ты привык к трупам? — удивился Рё.

— А что такого? Они тихие, не жалуются, не просят чай. Идеальные пациенты.

— Они мёртвые.

— Тем более. Никаких проблем.

Рё решил не спорить.

Приёмный покой встретил их запахом хлорки, лекарств и чьих-то нервов. За стойкой сидела уставшая медсестра лет сорока и заполняла бумаги. Рядом с ней маячил молодой врач в очках, который выглядел так, будто не спал недели три. Его глаза были красными, а под глазами залегли такие тени, что казалось, он нанёс боевой раскрас.

— О, свежая кровь! — обрадовался он, увидев Рё и Кэнту. — Я доктор Сато. Будем работать вместе.

— Мы санитары, — напомнил Рё.

— Неважно. Главное — чтобы руки были на месте. И ноги. Ноги тоже пригодятся.

— А головы? — спросил Кэнта. Он серьёзно потрогал свою голову, проверяя наличие.

— Головы — по желанию. Но лучше иметь. Доктор Сато говорил это с таким уставшим юмором, что было непонятно, шутит он или действительно видел пациентов без голов.

Первое задание было простым: отвезти старушку на рентген. Бабушка лет восьмидесяти, маленькая, сморщенная, как печёное яблоко, лежала на каталке и улыбалась беззубым ртом.

— Ой, какие мальчики красивые! — запричитала она, увидев Кэнту. — А этот, черненький, прямо как мой первый муж!

— Я Кэнта, — представился он, краснея. Его уши загорелись, как стоп-сигналы.

— А я Сатико-сан. Выходи за меня замуж!

Кэнта замер. Рё замер. Даже доктор Сато перестал заполнять бумаги.

— Что, простите? — переспросил Кэнта.

— Выходи за меня, говорю! Я хоть и старая, зато квартира в центре есть! И пенсия! И кошка! Кошку тоже в приданое возьмёшь! Бабушка смотрела на Кэнту с такой надеждой, будто он был её последним шансом на личное счастье.

— Я... э... — Кэнта посмотрел на Рё с паникой в глазах.

— Не отказывайся сразу, — посоветовал доктор Сато. — Квартира в центре — это серьёзно. В наше время это дороже жизни.

— Но я не могу жениться на бабушке! Мне восемнадцать!

— Почему? Возраст — это всего лишь цифры.

— У неё, наверное, внуки старше меня!

— Будешь им папой.

Кэнта побледнел.

— А кошка? — спросил он слабым голосом.

— Кошку любишь?

— Люблю.

— Тогда бери.

Сатико-сан протянула к нему руки.

— Иди сюда, муженёк! Давай обнимемся!

— Я повезу её на рентген, — быстро сказал Рё и покатил каталку, не дожидаясь, пока Кэнта свадьба состоится прямо в коридоре.

— Не забирай моего жениха! — закричала бабушка. — Верни! Я без него умру!

— Вы и так в больнице, — резонно заметил Рё. — Тут все умирают. Вопрос времени.

— Но я хочу умереть замужем!

— Успеете. Сначала рентген. Потом загс.

Он увёз её, а Кэнта остался стоять с открытым ртом.

— Поздравляю, — сказал доктор Сато. — Ты сделал предложение века.

— Я ничего не делал! Это она!

— А кто жених? Ты. Значит, ответственность на тебе.

— Я не соглашался!

— Молчание — знак согласия. По закону.

— По какому закону?

— По закону подлости.

Кэнта сел на стул и закрыл лицо руками.

Через десять минут Рё вернулся, бледный.

— Отвёз, — сказал он. — Она всю дорогу кричала, что я разлучник и что она подаст на меня в суд.

— За что?

— За разрушение семьи.

Доктор Сато заржал.

— Классные у вас приключения. А теперь к делу. Бабушка эта, Сатико-сан, у неё деменция. Тяжёлая форма. Она каждые пять минут забывает, что происходит. Через час она не вспомнит ни тебя, ни предложения.

— Правда? — обрадовался Кэнта.

— Правда. Зато ты запомнишь на всю жизнь, как тебе сделали предложение восьмидесятилетняя бабушка.

— Это травма на всю жизнь.

— Это опыт. Цени.

Рё посмотрел на Кэнта и усмехнулся.

— Знаешь, — сказал он. — А вы с ней одинаковые.

— В смысле?

— Она ничего не помнит, ты ничего не знаешь. Идеальная пара.

— Это оскорбление?

— Это констатация.

Кэнта хотел обидеться, но не успел. В приёмный покой ввалился мужик. Мужик был пьян в стельку, шатался, мычал и от него разило так, что даже хлорка отступила.

— Братаны! — заорал он, увидев Рё и Кэнту. — Братаны, вы мои! Я вас люблю!

Он попытался сделать шаг в их сторону, но ноги заплелись, и он рухнул на пол. Прямо в месте где он упал, появилась лужица прямо под ним.

— Обоссался, — констатировал доктор Сато без тени эмоций. — Бывает. Стресс.

— Что с ним делать? — спросил Рё, отступая подальше.

— Поднимать, мыть, переодевать. Вы же санитары.

— Мы не за этим нанимались!

— Вы нанимались. За эти деньги можно и обоссанного поднять. Доктор Сато говорил это с философским спокойствием человека, который видел в своей жизни вещи и похуже. Например, свою зарплату.

Мужик тем временем пришёл в себя настолько, чтобы начать ползти к ним.

— Братаны, — бормотал он. — Вы настоящие. А жена — сука. Вы меня понимаете? Вы меня понимаете?

— Понимаем, — осторожно сказал Кэнта. — Ты иди к нам, не спеши.

— Я иду! — мужик попытался встать на четвереньки, но голова перевесила, и он снова шлёпнулся в лужу. — Бля...

— Я вызову санитаров из другого отделения, — вздохнул доктор Сато. — А вы пока отойдите, а то провоняете.

Рё и Кэнта отступили за стойку. Мужик продолжал ползти, оставляя за собой мокрый след.

— Братаны, — шептал он. — Я вас не брошу. Мы вместе. Мы команда.

— Мы не команда, — крикнул Рё. — Мы просто мимо проходили!

— Не ври! Я чую своих!

— Что он чует? — ужаснулся Кэнта.

— Своих, — пожал плечами доктор Сато. — Алкоголики друг друга за версту чуют. Может, ты тоже пьёшь?

— Я? Нет! Я вообще редко!

— А вчера?

— Вчера было. Но это не считается!

— Ну вот, он и почуял.

Прибежали два здоровых санитара, подхватили мужика под руки и уволокли. Тот кричал: "Братаны, я вернусь!".

— Часто такое? — спросил Рё.

— Каждую ночь, — ответил доктор Сато. — У нас тут ночной приём — это филиал зоопарка. Кого только не привозят. Вчера, например, мужик пришёл с жалобой, что его кот разговаривает.

— И что?

— Оказалось, кот просто мяукал. А он перебрал сакэ.

— А сегодня?

— Сегодня пока тихо. Только бабка с предложением и пьяный. Ждём дальше.

Они недолго ждали.

Минут через двадцать в приёмный ворвалась женщина. Она была растрёпана, глаза выпучены, руки тряслись. Она орала так, что закладывало уши:

— МЕНЯ УКУСИЛИ! Я УМИРАЮ! ЭТО ЯД! Я ЧУВСТВУЮ, КАК ОН РАСПОЛЗАЕТСЯ ПО ВЕНАМ!

— Кто укусил? — спокойно спросил доктор Сато, даже не вставая.

— ПАУК! ОГРОМНЫЙ! ЧЁРНЫЙ! ЯДОВИТЫЙ! Я ВИДЕЛА ПО ТЕЛЕВИЗОРУ — ТАКИЕ УБИВАЮТ ЗА МИНУТУ!

— Покажите, где укусили.

Женщина задрала рукав и ткнула в крошечное красное пятнышко на запястье. Размером с булавочную головку.

— Вот! Видите? Оно уже распухает! Я чувствую!

Доктор Сато надел очки, приблизился, посмотрел. Потом снял очки, протёр, посмотрел снова.

— Это комар, — сказал он.

— ЧТО?!

— Комар. Обычный комар. У нас на острове нет ядовитых пауков. Вообще нет. Ни одного. Проверено.

— НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Я ВИДЕЛА ПАУКА! ОН БЫЛ ВОТ ТАКОЙ! — она развела руки, показывая размер с тарелку.

— Размер комара, — уточнил доктор Сато. — А паук вам приснился. Или показался. Выпили много?

— Я НЕ ПЬЮ! — возмутилась женщина. — Я ЗДОРОВЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ ВЕДУ!

— Ага, — кивнул доктор Сато. —

— Что вы себе позволяете?! — завелась женщина. — Я к вам пришла за помощью, а вы надо мной смеётесь! Я на вас жалобу напишу! Главврачу! В министерство! В интеренет!

— Пишите, — равнодушно сказал доктор Сато. — Хоть в космос. Но укус у вас от комара. Помажьте зелёнкой, и через час пройдёт. Или не пройдёт.

— НЕНАВИЖУ! — заорала женщина. — Я НАЙДУ НА ВАС УПРАВУ! ВЫ ЕЩЁ ПОЖАЛЕЕТЕ!

Она развернулась и вылетела из приёмного покоя, хлопнув дверью так, что стекло задребезжало.

— И часто такое? — спросил Кэнта.

— Чатенько, — зевнул доктор Сато. — Только пауки разные. Вчера была змея. Позавчера — скорпион. А один раз мужик прибежал с криком, что его укусил крокодил.

— И где крокодил?

— В пруду местном. Но он не кусает, он надувной.

— А мужик?

— А мужик просто упал. У него нога была в синяках, а он думал — крокодил. Логично.

Рё и Кэнта переглянулись.

— Нам точно платят 1000 в час? — спросил Рё.

— Точно, — кивнул доктор Сато. — И это только начало. До утра ещё много будет.

— А что ещё?

— Ну, привезут кого-нибудь с ножом в спине. Или с вилкой в глазу. Или просто пьяного, который потерял память и не помнит, как его зовут. Или бабку, которая съела 50 таблеток, потому что подумала, что это конфеты.

— И часто такое?

— Жизнь, — философски сказал доктор Сато. — Она разнообразна. Особенно по ночам. Он говорил это с таким видом, будто читал лекцию о многообразии форм человеческой глупости, лауреатов премии Дарвина.

Оставшаяся часть ночи прошла в том же духе. Привезли мужика с глубоким порезом на руке (он сам себя порезал, когда чистил картошку и смотрел футбол). Привезли девушку, которая наглоталась таблеток для похудения и теперь лежала зелёная. Как лягушка. Привезли старушку с повышенным давлением.Стандарт.

Кэнта подружился с мужиком с ножом.

— Ты как? — спросил он, пока они ждали врача.

— Да нормально, — ответил мужик. — Картошку дожму завтра.

— А футбол кто выиграл? Важно.

— Не помню. Я ж порезался и отвлёкся. Кровь мешала.

— Жаль. Надо было досмотреть.

— Ага. В следующий раз.

Рё возил девушку на промывание желудка. Она всю дорогу плакала и говорила, что больше никогда не будет худеть.

— Худеть надо правильно, — учил её Рё. — Диета, спорт, а не таблетки.

— А ты диетолог? — спросила она.

— Нет, я санитар.

— А почему тогда умный?

— Я просто читать умею. На коробке с таблетками было написано "не превышать дозу". Крупно.

— А я не читала.

— Теперь будешь. Рё чувствовал себя мудрым наставником, хотя сам ещё вчера чуть не отравился экспериментальным эликсиром Ногами.

К утру они валились с ног. В приёмном покое стало тихо, только где-то в коридоре храпел очередной пациент.

— Ну как, — спросил доктор Сато, — нравится вам наша работа?

— Это ад, — честно сказал Рё.

— Это приёмный покой. Здесь ад и рай смешиваются.

— А рай когда?

— Рай — когда ночь заканчивается и можно идти спать. Или умереть.

— Тогда мы уже почти в раю.

— Почти. Осталось дождаться смены.

В семь утра появилась Танака-сан.

— Ну как прошло? — спросила она.

— Мы выжили — сказал Рё.

— Бабушка мне предложение сделала, — добавил Кэнта. — Я теперь жених.

— Поздравляю, — равнодушно сказала Танака-сан. — А пьяный мужик не укусил?

— Нет, он обоссался и ползал.

— Бывает. А женщина с пауком?

— Ушла, обещала жалобу написать.

— Напишет. У нас уже три жалобы от неё за этот месяц. Она каждый раз с разными пауками приходит.

— И что вы делаете?

— Ничего. Жалобы в мусорку, а она лечиться не хочет. Говорит, мы шарлатаны.

Танака-сан выдала им деньги, и они поплелись в общежитие.

— Знаешь, — сказал Кэнта по дороге. — А мне нравится эта работа.

— Тебе нравится, когда тебя хотят убить, обоссать и обвинить во всех грехах?

— Ну, не каждый день, но разнообразие.

— Ты точно ненормальный.

— Я жизнерадостный. Это разные вещи.

Они вошли в общежитие. В холле, как всегда, сидела комендантша.

— Явились, — сказала она. — Ну как прошла ночь?

— Кэнте сделали предложение, — сообщил Рё.

— От кого? — удивилась комендантша.

— От бабушки восьмидесяти лет.

— А, это нормально. У нас вон дед без штанов тоже всем предложения делает. Попугаю уже три раза предлагал.

— И что попугай?

— Отказывается. Гордый. Говорит, кар.

— Мудрая птица. Рё подумал, что попугай, возможно, самый разумный обитатель этого сумасшедшего дома.

Они пошли в комнату. Кэнта рухнул на кровать и мгновенно заснул. Рё ещё минут пять смотрел в потолок и думал о том, что завтра снова ночная смена. И снова бабушки, пьяные мужики и женщины с пауками.

— Жизнь, — вздохнул он и закрыл глаза.

Ему снились пауки. Огромные, ядовитые, они ползали по больничным коридорам и кричали: "Братаны, я вернусь!".

Красота.

В телефоне пиликнуло сообщение. От Хинаты. «Как прошла смена? Живы?». Рё улыбнулся во сне. Даже во сне.

Конец четырнадцатой главы.

Глава 15. Богатая жизнь или как деньги не спасают от учёбы

Прошло две недели ночных смен в больнице. Рё и Кэнта заработали столько денег, сколько никогда не видели. Ну, то есть 50 000 йен на двоих. Для кого-то это мелочь, а для них — целое состояние.

— Я куплю новые ракушки! — заявил Кэнта, пересчитывая купюры. — Светящиеся! С блёстками! И ещё с подсветкой! В его глазах горел огонь коллекционера, готового потратить всё на пополнение своей сокровищницы.

— Ты купишь учебники, — оборвал его Рё. — У нас через неделю зачёт по биологии.

— А что по биологии?

— Клетки там всякие, ДНК, размножение.

— Размножение я знаю, — оживился Кэнта. — Это когда...

— Не надо, — перебил Рё. — Я знаю, что ты знаешь. Но экзамен не про это.

Хината, которая опять пришла к ним в комнату (на этот раз за солью, но на всякий случай принесла печенье), вздохнула.

— Ребята, вам правда надо учиться. Вы на лекциях уже месяц не появлялись.

— Мы работали! — возразил Кэнта. — Деньги зарабатывали!

— А на что вы их потратите, если вас отчислят?

Кэнта задумался. Процесс думанья на его лице отражался сменой выражений: от безмятежности до лёгкой паники. Это было похоже на загрузку старого компьютера — со скрипом, но в итоге заработало.

— А нас могут отчислить? — спросил он.

— Могут, — кивнула Хината. — Если не сдадите зачёты.

— А когда зачёты?

— Через неделю.

— А по каким предметам?

— По всем, на которые вы не ходили.

Кэнта посмотрел на Рё. Рё посмотрел на Кэнту.

— Мы умрём, — сказал Рё.

— Или будем учиться, — предложила Хината. — Я могу помочь.

— Ты? — удивился Кэнта. — А ты сама не учишься?

— Учусь. Но я всё успеваю. Потому что не работаю по ночам в больнице и не бегаю голым по общежитиям.

— Это был всего один раз!

— Один, но запомнится навсегда.

Кэнта гордо улыбнулся.

— Это бренд.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату ввалились Ито, Ногами и Сакураба. Сакураба сразу навела камеру.

— О, богачи! — заорала она. — Слышали, вы разбогатели на трупах?

— Мы не на трупах, мы на больных, — поправил Рё.

— На трупах тоже, — добавил Кэнта. — Но это редко.

— Ещё лучше! — Сакураба сияла. — Расскажите, как это — возить мёртвых?

— Тихо, — сказал Кэнта. — Они не жалуются.

— Идеальные пациенты, — подтвердил Рё.

Ногами присела на стул и достала блокнот.

— У меня к вам предложение, — сказала она. — Хотите заработать ещё?

— Опять эксперименты? — насторожился Рё.

— На этот раз просто посидеть в лаборатории. Нужно следить за приборами. Ничего опасного.

— А почему мы?

— Потому что Нобуо устал. Крысам тоже нужен отдых. Ногами говорила так, будто Нобуо был её ценным сотрудником, который переработал и заслужил отпуск.

— Вы используете крысу для опытов?

— Нобуо — мой ассистент. Он не для опытов, он для компании. Но иногда я даю ему понюхать реактивы для интереса.

— И что?

— Он чихает. Очень мило.

Рё посмотрел на Кэнту. Тот пожал плечами.

— А сколько платят? — спросил Кэнта.

— 2000 в час.

— Идём!

— Кэнта, мы только что заработали 50 тысяч!

— А 50 тысяч — это много? Можно ещё.

Рё вздохнул.

— Ладно. Но после учёба.

— Учёба потом, — отмахнулся Кэнта. — Сначала деньги, потом учёба, потом смерть.

— Ты перепутал порядок.

— Неважно.

На следующий день они сидели в лаборатории Ногами. Нобуо сидел в клетке и смотрел на них с выражением "вы тут лишние, но я молчу". Крыса даже ухом не повела, когда они вошли — видимо, привыкла к постоянной смене подопытных.

— Что делать? — спросил Рё.

— Смотреть на приборы, — объяснила Ногами. — Если загорится красная лампочка — нажать вот эту кнопку. Если загорится синяя — вот эту. Если замигает зелёная — просто сидеть и ничего не делать.

— А если ничего не загорится?

— Тогда просто сидеть и ничего не делать.

— А долго?

— Четыре часа.

— И всё?

— И всё.

— А что мы будем делать четыре часа?

— Думать. О вечном. О жизни. О том, почему вы всё ещё не отчислены.

Ногами ушла, оставив их наедине с приборами и Нобуо.

— Скучно, — сказал Кэнта через пять минут.

— Терпи.

— А можно поговорить с Нобуо?

— Говори.

Кэнта подошёл к клетке.

— Привет, Нобуо. Как жизнь?

Нобуо чихнул.

— Понятно. Тоже устал? Я тебя понимаю. Работа — это тяжело. Кэнта говорил с крысой как с равным, будто они оба были трудягами, замученными эксплуатацией.

Нобуо отвернулся.

— Он не хочет разговаривать, — расстроился Кэнта.

— Он крыса.

— И что? Крысы умные. У нас на Хоккайдо одна крыса научилась открывать холодильник.

— И что?

— Съела все продукты. Мы потом неделю голодали.

— И чем всё кончилось?

— Крысу поймали и сделали чучело. До сих пор стоит в доме. Бабушка говорит, что это память.

— О чём?

— О том, что холодильник надо закрывать.

Час прошёл в разговорах о крысах, о жизни и о том, почему Нобуо на них не смотрит. Потом загорелась красная лампочка.

— О! — обрадовался Кэнта. — Работа!

Он нажал кнопку. Лампочка погасла.

— Всё?

— Всё.

— Я молодец?

— Ты нажал кнопку. Это не подвиг.

— А для меня подвиг. Я вообще редко что-то нажимаю правильно.

Через час загорелась синяя. Рё нажал кнопку.

— Мы команда, — сказал Кэнта. — Ты нажимаешь синее, я красное. Идеально.

— Ты идиот.

— Зато какой!

Нобуо чихнул, что, видимо, означало согласие.

Четыре часа пролетели незаметно. Они даже не заметили, как начали разговаривать с Нобуо на полном серьёзе.

— Нобуо, а ты любишь сыр? — спрашивал Кэнта.

Нобуо молчал.

— Он любит, — отвечал сам себе Кэнта. — Просто стесняется.

— Он крыса, — напоминал Рё.

— И что? У крыс тоже есть чувства.

— У крыс есть инстинкты.

— Это одно и то же.

Ногами вернулась через четыре часа.

— Ну как? — спросила она.

— Нормально, — сказал Рё. — Никто не умер.

— А Нобуо?

— Жив. Даже чихал.

— Отлично. Держите деньги.

Она протянула им 2000 йен.

— Мы богаты! — заорал Кэнта.

— Ты так после каждой зарплаты орёшь, — напомнил Рё.

— Потому что это правда!

Вечером они сидели в комнате и пересчитывали деньги.

— 52 000, — сказал Рё. — Это много.

— Это очень много! — сиял Кэнта. — Можно купить тысячу ракушек!

— Можно оплатить учёбу, если нас не отчислят.

— А нас не отчислят?

— Если не сдадим зачёты — отчислят.

— А когда зачёты?

— Через неделю.

— А мы учили?

— Нет.

— А надо?

— Надо.

— Тогда давай учить.

Они открыли учебники. Через пять минут Кэнта заснул. Через десять — Рё тоже начал клевать носом. Учебники по биологии обладали магическим снотворным эффектом, сильнее любого снотворного Ногами.

— Нельзя спать, — сказал он сам себе. — Надо учить.

— А что учить? — сонно спросил Кэнта.

— Биологию.

— А что в биологии?

— Клетки.

— А клетки — это где преступников сажают?

— Это не клетки, это тюрьма. Клетки — это... ну... из чего всё состоит.

— А, — Кэнта зевнул. — Я состою из ракушек.

— Ты состоишь из воды и жира.

— Это обидно.

— Это наука.

Они пытались учить, но глаза слипались. В дверь постучали.

— Войдите! — крикнул Рё.

Вошел Ито.

— О, учите? — удивился он. — Вы?

— А что такого?

— Просто вы никогда не учите. А тут учебники открыли.

— Нам зачёт сдавать.

— А, ну тогда понятно. Удачи.

Он ушёл.

— Он не помог, — заметил Кэнта.

— Он никогда не помогает. Он только приносит проблемы.

— Идеальный друг.

— Идеальный кошмар.

Они снова уткнулись в учебники.

Через час пришла Хината с чаем.

— Учитесь? — спросила она.

— Пытаемся, — простонал Рё.

— Давайте помогу.

Она села рядом и начала объяснять. Через полчаса Кэнта что-то начал понимать. Через час — даже Рё перестал путать митохондрию с хлоропластом. В его голове наконец-то сложилась картина мира, где у растений есть свои электростанции, а у животных — свои.

— Ты гений! — воскликнул Рё.

— Я просто училась, — скромно сказала Хината.

— А почему ты всё успеваешь?

— Потому что я не работаю в больнице, не бегаю голым и не разговариваю с крысами.

— Справедливо.

В три часа ночи они наконец легли спать. Кэнта бормотал во сне: "Митохондрия — это электростанция клетки... Нобуо — это друг... ракушки — это счастье...".

Рё улыбнулся и закрыл глаза.

Конец пятнадцатой главы.

Глава 16. Зачёт с горем пополам и виртуальные приключения

Неделя подготовки пролетела как один бесконечный день. Рё и Кэнта учились, учились и учились. Между сменами в больнице, между походами к Ногами, между попытками Кэнты купить новые ракушки. К концу недели они знали биологию настолько, чтобы не путать клетку с тюремной камерой. Ну, почти.

Утро зачёта началось с паники.

— Я НИЧЕГО НЕ ПОМНЮ! — заорал Кэнта, подскакивая на кровати.

— Ты помнишь, что митохондрия — это электростанция клетки? — спросил Рё, уже одетый и бледный.

— Помню.

— А что хлоропласты есть только в растениях?

— Помню.

— А что ДНК — это не про дизайн и не про националистов?

— Помню.

— Тогда ты всё помнишь. Успокойся.

— А вдруг спросят что-то другое?

— Тогда будем импровизировать.

Они прибежали в аудиторию за пять минут до начала. Хината уже сидела там, с идеальным конспектом и выражением лица "я готова ко всему". Её аура спокойствия была такой плотной, что, казалось, вокруг неё витали маленькие ангелочки с пятёрками в руках.

— Волнуетесь? — спросила она.

— Нет, — соврал Рё.

— Я да, — честно сказал Кэнта. — У меня руки трясутся.

— Это от недосыпа, — утешила Хината.

— Это от страха.

— Одно другому не мешает.

Вошел профессор Ямамото — сухой старик с лицом, которое не выражало эмоций уже лет тридцать. Он раздал билеты и сел за стол.

— Время — два часа. Пользоваться можно только головой. У кого головы нет — могут идти сразу на пересдачу. Он обвёл взглядом аудиторию, и Рё поклялся, что профессор задержал взгляд на них с Кэнтой чуть дольше, чем на остальных.

Рё вытянул билет. Вопросы: "Строение клетки", "Фотосинтез", "Размножение бактерий".

— О, размножение! — обрадовался Кэнта, заглядывая в его билет. — Это я знаю!

— Это бактерии, — охладил его Рё. — Они делятся.

— А люди тоже делятся?

— Люди размножаются, а не делятся.

— А какая разница?

— Люди не становятся двумя после одного акта.

— А жаль, — вздохнул Кэнта. — Было бы удобно. Он представил, как было бы здорово: поссорился с другом — размножился, и вот у тебя новый друг, а старый пусть идёт куда хочет.

Кэнта сел писать. Писал он быстро, с энтузиазмом, иногда почесывая затылок. Через час он уже закончил и начал рисовать на полях человечков. С очень подробной анатомией.

— Ты всё? — удивился Рё.

— Ага. Написал всё, что помнил. Там про клетки, про бактерии, про то, как размножаются папоротники.

— Про папоротники не было в билете.

— А я написал. Для объёма.

— И что ты написал?

— Что они размножаются спорами. Как грибы. Я это в школе учил.

— Папоротники — это не грибы.

— Но спорами же?

— Спорами. Но это разные вещи.

— Профессор не заметит.

— Профессор заметит муху на потолке. А ты думаешь, он не заметит папоротники в билете про бактерии?

— А вдруг он любит папоротники?

Рё застонал и вернулся к своему билету.

Через два часа профессор собрал работы.

— Результаты завтра, — сказал он. — Идите. Молитесь.

Они вышли из аудитории. На улице их ждали Ито, Ногами и Сакураба.

— Ну как? — спросила Сакураба, наводя камеру.

— Не знаю, — сказал Рё. — Я написал какую-то чушь.

— А я написал про папоротники, — гордо заявил Кэнта.

— Про папоротники? — удивилась Ногами. — А билет был про бактерии?

— Да. Но я решил расширить кругозор профессора.

— Ты идиот.

— Я творческий идиот.

На следующий день они пришли за результатами. Профессор Ямамото сидел за столом с папкой работ.

— Сасаки? — вызвал он.

Рё подошёл.

— Три, — сказал профессор. — С натяжкой. Если бы не ошибки в третьем вопросе, было бы два. Учите лучше.

Рё выдохнул. Воздух выходил из лёгких со звуком проколотого воздушного шарика — смесь облегчения и усталости.

— Танака? — вызвал Кэнту.

Кэнта подбежал.

— Три, — сказал профессор. — Но с примечанием. Зачем вы написали про папоротники?

— Для красоты, — честно сказал Кэнта.

— Папоротники — это красиво. Но они не относятся к бактериям. Я поставил плюсик за эрудицию. Но минус за невнимательность. В сумме — три.

— Ура! — заорал Кэнта. — Я сдал!

— Не орите в аудитории.

Они выбежали в коридор, где их ждала Хината.

— У меня пять, — скромно сказала она. — А у вас?

— Три! — заорал Кэнта. — Мы гении!

— Вы счастливчики, — улыбнулась Хината.

— Это одно и то же!

Вечером они решили отпраздновать. Ито предложил пойти в торговый центр.

— Там есть всякие развлечения, — сказал он. — Кино, рестораны, игры. Отметим ваши три с плюсом.

— А мои пять? — спросила Хината.

— Твои пять отметим отдельно. Когда-нибудь.

— Спасибо, — усмехнулась она.

В торговом центре было людно. Огни, музыка, запахи еды. Кэнта сразу побежал к автомату с ракушками.

— Смотрите, ракушки! — заорал он. — С подсветкой!

— У тебя уже сто таких, — напомнил Рё.

— Сто десятая тоже нужна!

Он купил ещё три. Хината закатила глаза, но улыбнулась.

— А давайте в виртуальную реальность? — предложил Ито, указывая на вывеску "VR World. Полное погружение".

— А что это? — спросил Кэнта.

— Надеваешь шлем, и ты в игре. Как в настоящем мире.

— А если я захочу выйти?

— Снимаешь шлем.

— А если не смогу?

— Тогда останешься там навсегда.

— Шутишь?

— Немного.

Они зашли. Им выдали шлемы, перчатки и объяснили правила.

— Выбираете персонажа и попадаете в фэнтези-мир. Можно сражаться, можно исследовать, можно просто гулять.

— А умереть можно? — спросил практичный Рё.

— Можно. Но вы просто выйдете из игры.

— А больно?

— Нет. Но страшно.

Они выбрали персонажей. Кэнта, естественно, выбрал варвара — огромного мужика с топором и минимальным количеством брони.

— Я буду крушить! — заявил он.

— Ты в жизни крушишь, — заметил Рё. — В игре хотя бы без последствий.

Хината выбрала рыцаря — девушку в сияющих доспехах с большим щитом.

— Я буду защищать, — сказала она. — Как в жизни.

Рё выбрал мага. Долго выбирал, читал описания. И когда нажал "подтвердить", понял, что ошибся.

— Почему у моего персонажа сиськи? — спросил он.

— Ты выбрал женского мага, — объяснил Ито. — Там было написано "женский пол".

— Я думал, это опция внешности!

— Это и есть опция. Ты теперь девушка.

— Я не хочу быть девушкой!

— Поздно. Игра началась.

Они оказались в фэнтезийном мире. Вокруг был лес, вдалеке виднелись горы, над головой летали драконы.

— Красиво! — восхитилась Хината, разглядывая свои доспехи.

— Я крутой! — заорал Кэнта, размахивая топором. — Я варвар! Я всех победю!

— Победю? — переспросил Рё. — Ты даже говорить разучился?

— Это варварский язык!

Рё посмотрел на себя. На нём было длинное синее платье, в руках посох, а волосы развевались на ветру.

— Я похож на принцессу, — простонал он.

— Ты красивая, — утешила Хината. — Тебе идёт.

— Я не хочу, чтобы мне шло. Я хочу быть мужиком.

— Поздно. Смирись.

Они пошли по тропинке. На них напали гоблины. Кэнта замахнулся топором и случайно срубил дерево, которое упало на гоблинов.

— Я победил! — заорал он.

— Ты срубил дерево, — поправил Рё.

— Дерево победило гоблинов. Значит, я победил через дерево.

— Логика железная. Рё даже не стал спорить — за время дружбы с Кэнтой он привык к таким умозаключениям.

Хината прикрылась щитом, когда оставшийся гоблин кинул в них камень. Камень отскочил и попал Кэнте в лоб.

— Ай!

— Ты же варвар, — напомнил Рё. — Ты не должен чувствовать боль.

— Я чувствую!

— Значит, плохой варвар.

Рё решил попробовать магию. Он взмахнул посохом и произнёс заклинание. Из посоха вылетел маленький огонёк и погас.

— Это всё?

— Видимо, я маг без магии.

— Ты просто не умеешь, — сказала Хината. — Надо тренироваться.

— Я не хочу тренироваться. Я хочу выйти из игры.

— Нельзя. Мы заплатили за час.

— Час в этом аду?

— В этом раю.

Они пошли дальше. Встретили дракона. Дракон посмотрел на них и чихнул. Чих был огненным, но они увернулись.

— Я его зарублю! — заорал Кэнта и побежал на дракона с топором.

Дракон вздохнул и улетел.

— Трус! — крикнул Кэнта вслед. — Боится настоящего варвара!

— Он просто не захотел с тобой связываться, — сказал Рё.

— Это одно и то же.

Они зашли в пещеру. Там был сундук с сокровищами. Кэнта открыл его и нашёл... ещё один топор.

— У меня уже есть топор, — расстроился он.

— Теперь будет два, — утешила Хината.

— А что делать с двумя?

— Бить врагов двумя сразу.

— Гениально!

Рё нашёл в сундуке свиток. Развернул — там было написано "Рецепт яблочного пирога".

— Это магия? — спросил он.

— Это кулинария, — ответила Хината.

— Зачем в фэнтези рецепт пирога?

— Чтобы готовить.

— Я не хочу готовить. Я хочу колдовать.

— Хочешь, я научу тебя печь? — предложил Кэнта. — У нас на Хоккайдо бабушка пекла пироги.

— Ты не умеешь печь. Ты умеешь есть.

— Это тоже навык.

Вдруг из темноты выскочил огромный паук.

— АААА! — заорал Кэнта и спрятался за Хинату.

— Ты варвар! — напомнил Рё. — Ты должен его зарубить!

— Я боюсь пауков! Даже виртуальных!

Хината подняла щит. Паук прыгнул, ударился о щит и упал. Кэнта добил его топором.

— Я победил! — заорал он.

— Ты добил лежачего, — поправил Рё.

— Победа есть победа.

— Ты трус.

— Я осторожный варвар.

Они выбрались из пещеры. Навстречу им шёл отряд рыцарей.

— Стойте! — крикнул главный. — Вы кто?

— Мы путешественники, — сказала Хината.

— А почему у вас варвар с двумя топорами?

— Он коллекционирует.

— А почему маг в платье?

— Он... э... трансгендерный маг, — ляпнул Кэнта.

Рё покраснел. Даже в виртуальной реальности это было заметно.

— Понятно, — кивнул рыцарь. — А куда идёте?

— Сами не знаем, — честно сказала Хината.

— Тогда идите с нами. У нас задание — убить дракона.

— Мы уже видели дракона, — сказал Кэнта. — Он улетел.

— Тот был маленький. Нам нужен большой.

— А какой большой?

— Который ест деревни.

— А он вкусный?

— Не знаю. Никто не пробовал.

Кэнта задумался.

— А если мы его убьём, можно его съесть?

— Можно попробовать.

— Идём! Вопросы гастрономии для Кэнты всегда были приоритетнее вопросов морали.

Рё вздохнул.

— Мы точно в игре? — спросил он.

— Да, — ответила Хината. — Просто игра странная.

— Как наша жизнь.

Они пошли с рыцарями. По пути встретили эльфов, которые пели песни. Кэнта подпевал, хотя не знал слов. Рё пытался колдовать, но из посоха вылетали только мыльные пузыри.

— Ты не маг, ты аниматор, — смеялась Хината.

— Я убью создателей этой игры, — пообещал Рё.

— Лучше убей дракона.

Они нашли дракона. Он был огромный, красный, с огненным дыханием. Рыцари испугались и убежали.

— Трусы! — заорал Кэнта. — Остались только мы!

— Мы тоже трусы, — напомнил Рё. — Мы должны бежать.

— Я варвар! Я не бегу!

— Ты бежал от паука.

— Паук страшнее дракона. Паук маленький и быстрый. А дракон большой и медленный.

— Логика.

Дракон наклонил голову и посмотрел на них.

— Вы кто? — спросил он человеческим голосом.

— Мы... — начал Кэнта. — Мы пришли тебя убить?

— Зачем?

— Ну... задание такое.

— А если я не хочу, чтобы меня убивали?

— Тогда мы просто поговорим?

— Давайте поговорим.

Дракон сел на землю. Кэнта сел рядом. Хината села на камень. Рё остался стоять, потому что в платье садиться на землю было неудобно.

— О чём поговорим? — спросил дракон.

— О жизни, — сказал Кэнта. — Ты как, не скучно одному?

— Скучно, — признался дракон. — Все меня боятся. Никто не хочет дружить.

— А ты не жги всё вокруг, и перестанут бояться, — посоветовала Хината.

— Не могу. Это инстинкт.

— А ты пробовал что-то вместо огня?

— Не пробовал.

Дракон вздохнул. Из его ноздрей вылетел дымок.

— Ладно, — сказал он. — Идите. Не буду вас есть. Вы хорошие.

— Спасибо, — обрадовался Кэнта. — Ты тоже хороший.

— Правда?

— Правда. Хочешь, мы к тебе ещё придём?

— Хочу.

— Придём. Обещаю.

Они попрощались с драконом и пошли обратно. Рыцари встретили их с удивлением.

— Вы живы? — спросил главный.

— Да. Мы с ним поговорили.

— Поговорили?

— Да. Он хороший. Просто одинокий.

— Но он сжёг три деревни!

— Это от одиночества. .

Рыцари переглянулись.

— Вы странные, — сказал главный. — Но спасибо. Мы теперь знаем, что с ним можно договориться.

— Всегда пожалуйста.

Час игры закончился. Они сняли шлемы и оказались обратно в реальности.

— Это было круто! — заорал Кэнта. — Я варвар! Я говорил с драконом!

— Ты говорил с драконом, — подтвердил Рё. — А я был девушкой в платье.

— Тебе шло, — улыбнулась Хината.

— Спасибо, — буркнул Рё.

— Правда. Ты был очень милый маг.

— Я не милый. Я страшный.

— В платье — милый.

Ито подошёл к ним.

— Ну как? — спросил он.

— Рё был девушкой, — сообщил Кэнта. — Очень красивой.

— О, я пропустил! — расстроился Ито. — Надо было с вами идти.

— В следующий раз, — пообещал Кэнта.

Они пошли есть мороженое. Кэнта купил три шарика, Хината — один, Рё — ничего, потому что всё ещё переживал из-за платья.

— Не парься, — утешила Хината. — В виртуале можно быть кем угодно.

— Я хочу быть собой.

— А кто ты?

— Я... — Рё задумался. — Я даже не знаю.

— Спасибо, — улыбнулся Рё.

— Не за что.

Кэнта доедал мороженое и смотрел на витрину с ракушками.

— Я хочу ещё, — сказал он.

— У тебя уже сто десять.

— Сто одиннадцатая не помешает.

— Помешает. Денег не хватит.

— А мы заработаем. В больнице.

— В больнице мы работаем, а не зарабатываем. Это разные вещи.

— Но деньги дают.

— Дают. Но потом мы их тратим на твои ракушки.

— Ракушки — это инвестиция в счастье.

— В чьё?

— В моё.

Рё вздохнул.

— Ладно. Иди покупай. Но это последняя.

— Обещаю!

Кэнта убежал к витрине. Хината и Рё остались на скамейке.

— Знаешь, — сказала Хината. — А мне нравится наша компания.

— Даже с ним? — Рё кивнул на Кэнту.

— Особенно с ним. Он как... как витаминки. Бесполезные, но без них скучно.

— Он как болезнь, от которой не хочется лечиться.

— Тоже вариант.

Кэнта вернулся с новой ракушкой. Она светилась зелёным.

— Смотрите! — заорал он. — Она светится!

— Как твои глаза по ночам, — заметил Рё.

— Правда? У меня глаза светятся?

— Нет. Это шутка.

— А, — Кэнта ничуть не расстроился. — Всё равно красиво.

Они пошли домой. Солнце садилось, чайки орали, дед без штанов гонялся за попугаем.

— Хороший день, — сказал Кэнта.

— Ага, — согласился Рё.

— Даже несмотря на то, что ты был девушкой.

— Забудь.

— Никогда. Я тебе фото сделал.

— Ты что?!

— В игре. Там есть функция скриншота.

— Удали!

— Нет. Это память.

Рё погнался за Кэнтой. Тот убегал, размахивая светящейся ракушкой. Хината шла сзади и смеялась.

Жизнь была хороша. Даже если иногда приходилось быть девушкой в виртуальной реальности.

Конец шестнадцатой главы.

Глава 17. Ночные посиделки или эксперимент от Ногами

После возвращения из торгового центра настроение было отличное. Кэнта светился не хуже своей новой ракушки, Рё всё ещё переживал из-за виртуального платья, а Хината просто радовалась жизни.

Вечером в комнату 203 набилась почти вся компания. Ито притащил две бутылки "ананасового сока", Сакураба — камеру (конечно), Хината — печенье, чтобы было чем закусывать. Ногами пришла последней — с рюкзаком, из которого торчали какие-то пробирки.Пробирки зловеще поблёскивали в свете лампы, и Рё показалось, что одна из них слегка светится в темноте.

— Отмечаем сдачу зачётов! — провозгласил Ито. — Даже если у вас тройки, это победа!

— У меня пять, — скромно напомнила Хината.

— Ты вообще молодец. Но мы пьём за троечников!

— Ура! — заорал Кэнта.

Первый час пили "сок". Разговаривали. Смеялись. Кэнта рассказывал про дракона. Рё жаловался на виртуальное платье. Сакураба снимала всё подряд, комментируя:

— Запись ведётся. Герои вечера — студенты, которые чудом не вылетели из университета. Атмосфера накаляется.

— Не накаляется, а расслабляется, — поправил Ито.

— Для зрителя — накаляется.

К концу второго часа "сок" кончился.

— Всё? — расстроился Кэнта. — А я только разогрелся!

Ногами молча открыла рюкзак и достала трёхлитровую банку с мутной жидкостью. На банке была этикетка, написанная от руки: "ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ ЭЛИКСИР № 7. НЕ ПИТЬ В ОДИНОЧКУ". Буквы были выведены каллиграфическим почерком, но от этого становилось только страшнее.

— Что это? — спросил Рё с подозрением.

— Моя новая разработка, — спокойно ответила Ногами. — На основе местных трав, спирта и кое-каких реактивов.

— Реактивов? — переспросила Хината.

— Безвредных. Почти.

— Почти?

— Ну, если выпить слишком много, можно ослепнуть. Но временно. Дня на три.

— А если выпить нормально?

— Тогда просто будет весело.

Все уставились на банку.

— И ты предлагаешь это пить? — уточнил Ито.

— Я предлагаю провести эксперимент. Вы будете подопытными. Я — наблюдателем.

— Почему мы, а не ты?

— Потому что я должна фиксировать результаты. Если я выпью, кто будет записывать?

— А если мы умрём?

— Не умрёте. Я рассчитала дозу.

— На ком?

— На компьютере. В симуляции.

— А в реальности?

— Посмотрим.

Кэнта уже тянулся к банке.

— Я готов! — заявил он. — Ради науки!

— Ты ради выпивки готов, — поправил Рё.

— Одно другому не мешает.

Ногами разлила эликсир по стаканам. Жидкость была мутно-зелёного цвета и слегка светилась в темноте.

— Почему она светится? — спросила Сакураба, наводя камеру.

— Флуоресценция. Безвредно. Просто красиво.

— А на вкус?

— Узнаете.

Все взяли стаканы, но пить никто не решался.

— А может, ты первая? — предложил Ито, глядя на Ногами. — Чтобы мы убедились.

Ногами замерла. На её лице мелькнуло странное выражение — смесь удивления и... ухмылки? Но все подумали, что показалось. Никто не заметил, как её рука на секунду дрогнула, потянувшись к карману, где лежала маленькая пробирка с противоядием.

— Хорошо, — сказала она. — Я выпью первой. Чтобы вы не боялись.

Она поднесла стакан к губам и сделала небольшой глоток. Все следили за ней, затаив дыхание.

Ногами постояла секунду, прислушиваясь к ощущениям. Потом кивнула.

— Вкусно, — сказала она. — Немного жжёт, но терпимо.

— И как? — спросил Кэнта. — Голова не кружится?

— Пока нет. Пейте.

Они выпили.

Эликсир оказался крепче, чем "ананасовый сок". По телу разлилось тепло, в голове зашумело, а комната начала слегка покачиваться. Рё показалось, что стены стали мягкими и пульсирующими, как живой организм.

— Ого, — сказал Ито. — Хорошо пошло.

— Я чувствую себя драконом, — заявил Кэнта. — Сейчас полечу.

— Ты не полетишь, — остановил Рё. — Ты упадёшь.

— Я упаду, но красиво.

Ногами сидела в углу с блокнотом и записывала:

— Объект номер один — Кэнта. Проявляет признаки эйфории. Склонность к полётам. Прогноз: падение через пять минут.

— Ты записываешь? — удивилась Хината.

— Эксперимент есть эксперимент.

Выпили ещё. Разговор стал громче, смех — чаще. Ногами исправно записывала, но постепенно даже её почерк стал менее разборчивым.

— А давайте в игры! — предложила Сакураба. — В правду или действие, но на желания!

— Какие желания? — спросила Хината.

— Любые. Кто проиграл — выполняет.

— А кто судья?

— Ногами. У неё блокнот.

Начали играть. Первым проиграл Ито.

— Желание! — объявила Сакураба. — Спой песню про любовь.

Ито встал, принял пафосную позу и запел:

— О, любовь, ты как сок ананасовый,

Обжигаешь внутри, делаешь нас прекрасными!

Но если выпьешь слишком много — будет плохо,

Как сегодня утром у меня было очень плохо!

— Это не песня, это рэп, — заметил Рё.

— Это искусство!

Все засмеялись.

Следующим проиграл Кэнта.

— Желание! — Сакураба задумалась. — Сделай десять отжиманий, но с криком "Я варвар!".

Кэнта рухнул на пол и начал отжиматься.

— РАЗ! Я ВАРВАР! ДВА! Я ВАРВАР! ТРИ! Я ВАРВАР!

На четвёртом он упал лицом в пол.

— Я варвар... — простонал он. — Но слабый.

— Ты пьяный, — утешила Хината.

— Одно другому не мешает.

Следующей проиграла Хината.

— Желание! — Сакураба хитро прищурилась. — Поцелуй Рё.

Все замерли.

— В щёчку, — быстро добавила Сакураба. — Не драматизируйте.

Хината подошла к Рё и чмокнула его в щёку. Быстро, но заметно.

— О-о-о, — загудела компания.

— Это игра, — сказала Хината, садясь на место.

— Конечно, — кивнул Рё, красный как рак.

Ногами записала в блокноте: "Объект номер два — Рё. Зафиксировано покраснение. Объект номер три — Хината. Аналогично".

Следующим проиграл Рё.

— Желание! — Сакураба задумалась. — Надень платье.

— Какое платье?

— Которое в игре. Ты же был девушкой.

— У меня нет платья!

— У Хинаты есть халат. Надевай.

Хината сняла с вешалки свой халат — розовый, с цветочками.

— Нет, — сказал Рё.

— Да, — сказала вся компания хором.

Рё вздохнул и надел халат. Розовый, с цветочками. Ему шло.

— Красавица, — восхитился Кэнта.

— Заткнись.

— Я как друг говорю. Тебе идёт розовый.

— Я убью тебя завтра.

— Договорились.

Ногами записала: "Объект номер два в розовом. Эстетически приемлемо".

Следующей проиграла Сакураба.

— Сама себе желание придумай, — сказал Ито.

— Тогда я станцую танец маленьких утят.

Она встала и начала танцевать. Пьяная, с камерой в руке. Ногами снимала на телефон параллельно — для науки.

— Объект номер четыре, — бормотала она. — Танцевальные способности ниже среднего. Энтузиазм выше среднего.

Следующим проиграл Кэнта снова.

— Желание! — объявила Сакураба. — Признайся в любви Ногами.

Кэнта подполз к Ногами, посмотрел на неё честными пьяными глазами и сказал:

— Ногами, ты гений. Ты поишь нас всякой дрянью, но нам хорошо. Я тебя люблю. Как друга. Или как сестру. Или как... ну, просто люблю.

Ногами даже не подняла глаз от блокнота.

— Зафиксировано, — сказала она. — Чувства взаимны. В смысле, я тоже вас люблю. В рамках эксперимента.

— Какая ты тёплая, — умилился Кэнта.

— Это эликсир греет.

— Нет, это ты.

Ногами наконец подняла глаза и посмотрела на него. В её взгляде мелькнуло что-то странное. Но все списали на алкоголь.

Игра продолжалась до двух ночи. Кто-то пел, кто-то танцевал, кто-то пытался научить Ногами петь. Она отказывалась, но записывала.

Наконец все попадали кто где. Кэнта заснул на полу, обнимая банку с эликсиром. Ито — на стуле с открытым ртом. Хината — на кровати Рё (сам Рё спал в углу в розовом халате). Сакураба — с камерой в руках, которая продолжала снимать.

Ногами сидела в позе лотоса, с блокнотом на коленях, и смотрела на спящих.

— Эксперимент завершён, — сказала она тихо. — Все объекты живы. Можно выдохнуть.

Она дописала последнюю строчку, закрыла блокнот и... улыбнулась. Странной, довольной улыбкой.

Потом легла на пол и заснула.

Утро наступило неожиданно и больно.

Рё открыл глаза и понял, что лежит лицом в полу. Голова раскалывалась, во рту было сухо, как в пустыне Сахара.

— А-а-а, — простонал он.

— А-а-а, — ответил ему Кэнта из-под стола.

— Ты жив?

— Не уверен.

Рё попытался встать. Получилось с третьей попытки. Он оглядел комнату.

Картина была маслом: Ито спал на стуле с открытым ртом, из которого текла слюна. Сакураба лежала на полу, обнимая камеру, которая всё ещё мигала красным — снимала. Хината спала на его кровати, свернувшись калачиком. Ногами сидела в углу в позе лотоса, с блокнотом на коленях, и выглядела... абсолютно нормально.

— Воды, — прохрипел Кэнта, выползая из-под стола. — Хочу воды.

— Я тоже.

Они поплелись к кухне. Бутылки с водой были пусты.

— Нет воды, — простонал Рё.

— Умрём, — констатировал Кэнта.

Они вышли в коридор. Там сидела комендантша и пила чай.

— О, живые, — сказала она без эмоций. — Выглядите как те, кого я вчера из вытрезвителя забирала.

— Воды, — попросил Рё.

— В кране есть.

— Мы хотим бутилированной.

— Дорогие стали.

— У нас деньги есть.

— Тогда идите в автомат.

Они поплелись к автомату. Купили две бутылки воды. Выпили залпом. Стало легче. Немного.

Вернулись в комнату. Там уже просыпались остальные.

— А-а-а, — простонал Ито.

— А-а-а, — ответила Сакураба.

— А-а-а, — поддержала Хината.

Ногами сидела в углу, спокойная и свежая, как огурчик.

— Вы как? — спросила она.

— Мы умираем, — ответил Рё. — А ты почему нормальная?

— Да, — поддержал Кэнта. — Ты пила с нами! Ты должна страдать!

Ногами загадочно улыбнулась.

— Помните, я выпила первой? — спросила она.

— Помним. И что?

— А вы не заметили, чтоб я пила из другой ёмкости?

Все замерли.

— В смысле? — переспросил Ито.

— У меня был свой стакан. С антидотом.

— АНТИДОТОМ?!

— Ну да. Я же не идиот — пить экспериментальный эликсир без подготовки. Я приняла противоядие на вечеринке.

— То есть... — медленно начал Рё. — Ты знала, что эликсир... того?

— Знала. Он очень крепкий. И да, слегка токсичный. Но не смертельно. Просто похмелье будет знатное.

— И ты нас напоила этой дрянью, а сама выпила антидот?!

— Эксперимент, — пожала плечами Ногами. — Я должна была проверить реакцию на живых организмах. Вы подошли идеально.

— Мы — подопытные?!

— Вы — добровольцы. Никто не заставлял вас пить.

— Ты сказала, что выпьешь первой!

— Я и выпила. Антидот.

— Ты нас обманула!

— Я провела научное исследование. Это разные вещи. Ногами говорила с таким спокойствием, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

Повисла пауза. Все смотрели на Ногами с ужасом и восхищением.

— Ты — чудовище, — сказал Ито.

— Я — учёный, — поправила Ногами.

— Одно другому не мешает.

Кэнта вдруг засмеялся.

— Гениально, — сказал он. — Она нас поила отравой, а сама была трезвая. И всё записывала.

— Я записывала, — подтвердила Ногами, показывая блокнот. — Тут всё: ваши реакции, поведение, признания в любви.

— Признания в любви? — переспросила Хината, краснея.

— Ага. Особенно интересным был момент с Кэнтой.

— Что я говорил?

— Что любишь меня.

Кэнта замер. Рё замер. Все замерли.

— Я... говорил? — переспросил Кэнта.

— Да. Ползал на коленях и говорил, что я тёплая и что ты меня любишь.

— Я был пьян!

— Это не отменяет фактов.

Кэнта посмотрел на Ногами. Ногами смотрела на Кэнта. В её глазах мелькнула та же странная ухмылка, что и вчера.

— Так, — сказал Рё, нарушая тишину. — Давайте вернёмся к главному. Мы все в ужасном состоянии, а Ногами — в порядке. Что будем делать?

— Страдать, — предложил Ито. — И пить воду.

— И больше никогда не пить то, что даёт Ногами, — добавила Сакураба.

— Это вряд ли, — усмехнулась Ногами. — Вы же любопытные.

— Мы не любопытные, мы доверчивые.

— Одно другому не мешает.

Они сидели в разгромленной комнате, пили воду и смотрели на Ногами, которая спокойно записывала что-то в блокнот.

— Знаете, — сказал Рё. — А это был лучший вечер в моей жизни.

— Правда? — удивилась Хината.

— Правда. Потому что даже после такого кошмара мы все живы. И даже смеёмся.

— Ты смеёшься?

— Внутри.

— А, ну тогда ладно.

Кэнта подполз к Ногами.

— Слушай, — сказал он. — А что я ещё говорил?

— Всё в блокноте, — ответила Ногами. — Могу дать почитать. Когда протрезвеешь.

— А это правда было?

— Что именно?

— Ну... про любовь.

Ногами посмотрела на него долгим взглядом.

— Правда, — сказала она. — Но ты был пьян. Так что не бери в голову.

— И приходи через неделю. Проверим.

Кэнта задумался.

— Это приглашение? — спросил он.

— Это эксперимент, — ответила Ногами, но в уголках её губ мелькнула улыбка.

— Какая разница?

— Никакой. Для науки.

За окном орали чайки. Где-то вдалеке дед без штанов гонялся за попугаем. А в комнате 203 блока С шестеро (ну, ладно, пятеро) студентов пытались прийти в себя после экспериментального эликсира.

Ногами записывала последние наблюдения.

— Выводы, — бормотала она. — Эликсир номер семь эффективен. Вызывает эйфорию, раскрепощение и неожиданные признания. Побочные эффекты — сильное похмелье. Рекомендуется принимать с антидотом.

Кто-то в углу простонал. Кажется, это был Ито.

Конец семнадцатой главы.

Глава 18. Хэллоуин или ночь, когда даже Ногами нарядилась нормально

До Хэллоуина оставалась неделя, когда Ито ворвался в комнату 203 с криком:

— ПОДЪЁМ! У нас великая миссия!

Рё, который мирно читал мангу, даже не вздрогнул — привык.

— Опять война с блоком D? — лениво спросил он.

— Нет! Хэллоуин! В университете будет костюмированная вечеринка! Лучший костюм получит приз — годовой запас рамен!

Кэнта, который спал на верхней полке, мгновенно проснулся.

— РАМЕН? Я ИДУ!

— Но нужны костюмы, — добавил Ито. — Настоящие, страшные, смешные, чтобы всех порвать!

— Я буду варваром! — заявил Кэнта. — Как в игре! У меня уже есть топор!

— У тебя нет топора, — напомнил Рё.

— Будет! Я из швабры сделаю!

— Геннадия? — ужаснулся Рё. — Ты хочешь убить Геннадия?

— Он не умрёт, он переродится в топор. Это карма.

Хината, которая опять пришла за солью (она всегда приходила за солью в самый неподходящий момент), задумалась.

— А я, наверное, буду рыцарем, — сказала она. — Как в игре. У меня есть картон, сделаю щит.

— А ты? — Ито посмотрел на Рё.

Рё задумался. Вариантов было много, но вспомнив виртуальное платье, он твёрдо сказал:

— Я буду вампиром. Нормальным. В чёрном плаще.

— Скучно, — скривился Ито.

— Зато не розовое.

Вечером они собрались в комнате Ногами, чтобы обсудить детали. Ногами сидела за столом, на котором стояли колбы с разноцветными жидкостями.

— Я буду безумным учёным, — объявила она. — Это естественно.

— А где безумие? — спросил Кэнта.

— В реактивах. Я сделаю конфеты, которые светятся в темноте. И maybe слегка галлюциногенные.

— Слегка?

— Ну, если съесть одну — будет весело. Если две — увидишь своего умершего дедушку. Если три — дедушка начнёт танцевать.

— А если четыре?

— Не пробовала. Хочешь стать подопытным? Ногами улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Нобуо в клетке начинали трястись усы.

Кэнта задумался.

— А дедушка будет в хорошем настроении? — спросил он.

— Обычно да.

— Тогда я подумаю.

Сакураба пришла с камерой и объявила, что будет "зомби-блогером".

— У меня уже есть грим, — сказала она, показывая лицо, разрисованное зелёным. — И камера всегда со мной. Сниму всё!

— Ты и так всё снимаешь, — заметил Рё.

— Но теперь буду страшно снимать!

Ито решил быть пиратом. Он где-то раздобыл треуголку, повязку на глаз и даже игрушечного попугая.

— Попугай будет говорить "пиастры"? — спросил Кэнта.

— Он будет говорить "кар", как настоящий.

— А настоящий у деда без штанов.

— Того я не рискнул брать. Он кусается.

Настал вечер Хэллоуина. Университетский холл превратился в царство тьмы: паутина, тыквы с горящими глазами, искусственные скелеты и музыка, от которой закладывало уши. Студенты в самых невероятных костюмах толпились у столов с пуншем и закусками.

Наша компания ввалилась внутрь, производя фурор.

Кэнта был варваром. Его костюм состоял из набедренной повязки (старые джинсы, обрезанные и обмотанные верёвкой), парика из пакли и топора, сделанного из швабры Геннадия. На груди он нарисовал красной краской надпись: "Я ВАРВАР".

— Ты похож на первобытного человека, который потерял одежду, — оценил Рё.

— Я похож на воина! — обиделся Кэнта. — Который пришёл за раменом!

Хината была рыцарем. Её доспехи из картона были тщательно раскрашены серебрянкой, щит украшал нарисованный дракон, а шлем (из ведра) сидел чуть криво, но держался.

— Ты прекрасна, — сказал Рё, и Хината покраснела даже под картоном.

Рё был вампиром. Чёрный плащ (старая простыня), накладные клыки (из пластиковой вилки) и бледный грим. Он старался выглядеть мрачно, но получалось скорее жалобно.

— Ты похож на графа Дракулу, который простудился, — заметил Ито.

— Зато не в розовом. Рё поправил плащ и попытался изобразить зловещую ухмылку, но из-за криво приклеенных клыков получилось нелепо.

Ногами была безумным учёным. Белый халат, взлохмаченные волосы, пробирки в карманах и страшная улыбка. Она раздавала всем желающим светящиеся конфеты с предупреждением:

— Ешьте осторожно. Если начнёт казаться, что стены движутся — значит, работает.

— А если не начнёт?

— Значит, вы умерли. Но это вряд ли.

Сакураба в образе зомби-блогера ходила с камерой и комментировала:

— Мы на месте! Вокруг монстры, вампиры, варвары! Особо выделяется субъект с топором из швабры. Похоже, он уже выпил экспериментального пунша.

Ито-пират гордо вышагивал с попугаем на плече. Попугай молчал, потому что был игрушечным, но Ито периодически подносил его к уху и кивал, делая вид, что тот что-то шепчет.

— Попугай говорит, что сегодня будет буря, — объявил он.

— В смысле?

— В смысле, конкурс костюмов скоро.

В холле было много народу. Рё заметил знакомые лица с других блоков. Блок D тоже был здесь: их лидер, девушка с короткой стрижкой, была одета в костюм ведьмы — зелёное лицо, остроконечная шляпа и метла.

— О, наши любимые соседи, — усмехнулась она, подходя. — А вы сегодня не голые?

— Мы в костюмах, — гордо ответил Кэнта. — Я варвар!

— Вижу. А почему топор из швабры?

— Это экологично.

Ведьма хмыкнула и отошла.

Начался конкурс. Ведущий — толстый парень в костюме скелета — объявил:

— Уважаемые монстры! Сейчас мы выберем лучший костюм! Проходите на сцену, покажите себя!

Кэнта рванул первым. Он встал в позу, замахал топором и заорал:

— Я ВАРВАР! Я ХОЧУ РАМЕН!

Зал засмеялся. Кто-то крикнул: "Топор из швабры — огонь!".

Хината вышла скромно, показала щит и даже сделала реверанс, от которого шлем свалился на глаза.

— Милый рыцарь, — сказал ведущий. — Броня из картона — оригинально. Хината покраснела и попыталась надеть шлем обратно, но он снова упал.

Рё вышел, попытался изобразить вампирский оскал, но клыки выпали прямо на сцену.

— Классика, — прокомментировала Сакураба из зала. — Вампир без клыков — как рамен без бульона.

Ногами вышла с колбой, в которой что-то шипело и дымилось.

— Я безумный учёный, — объявила она. — Хотите попробовать?

— А это не взорвётся? — спросил ведущий.

— Если только чуть-чуть.

Зал восхищённо загудел.

Сакураба вышла с камерой и начала снимать ведущего в упор.

— Что вы чувствуете? — спросила она. — Страх? Ужас? Желание убежать?

— Я чувствую, что меня снимают, — ответил ведущий.

— Отлично! Это войдёт в нарезку! Сакураба сделала круг вокруг ведущего, документируя его растерянность со всех ракурсов.

Ито вышел с попугаем и попытался изобразить пиратскую походку, но споткнулся о собственную шпагу и упал. Попугай отлетел в зал и приземлился на голову ведьме из блока D.

— Кар! — сказал игрушечный попугай. (Или показалось?)

Зал ржал.

Конкурс выиграла... Ногами. Её шипящая колба и безумный взгляд покорили жюри.

— Приз — годовой запас рамен! — объявил ведущий.

— Поделимся, — сказала Ногами, глядя на Кэнту. — Ты же варвар, тебе нужно много есть.

— Ура! — заорал Кэнта. Он бросился обнимать её, но Ногами ловко увернулась, и Кэнта обнял вместо неё колбу с дымящейся жидкостью.

После конкурса началась дискотека. Музыка гремела, тыквы светились, студенты плясали кто во что горазд. Кэнта танцевал с топором, задевая прохожих. Хината и Рё стояли в углу, стесняясь.

— Потанцуем? — предложила Хината.

— Я не умею, — признался Рё.

— Я тоже. Но можем просто покачаться.

Они покачивались под музыку. Это было мило. Рё старался не наступать Хинате на ноги, но один раз всё-таки наступил, и она пискнула, но сделала вид, что не заметила.

Ногами раздавала конфеты. Один парень съел две и начал разговаривать с тыквой.

— Она отвечает! — кричал он. — Тыква говорит, что завтра будет дождь!

— Это галлюцинация, — спокойно сказала Ногами. Она посмотрела на прогноз погоды в телефоне и кивнула: действительно, дождь обещали. — Но тыква права.

Ито пытался флиртовать с девушкой в костюме кошки, но его попугай постоянно падал и мешал.

— Это не я, это он! — оправдывался Ито.

— У тебя попугай пьяный? — удивилась кошка.

— Он просто устал.

Сакураба снимала всё подряд, особенно Кэнту, который умудрился воткнуть топор из швабры в потолочную плитку и теперь висел на нём, пытаясь достать.

— Помогите! — орал он. — Я варвар, а не акробат!

— Ты идиот, — поправил Рё, но пошёл помогать.

Вместе с Хинатой они стащили Кэнту вниз. Топор остался висеть в потолке.

— Геннадий теперь на небесах, — грустно сказал Кэнта.

— Геннадий — швабра. Он будет жить вечно, — утешил Рё. Он похлопал Кэнту по плечу, и они оба посмотрели на торчащий из потолка топор, как на надгробный памятник.

Ведьма из блока D подошла к ним.

— Слушайте, — сказала она. — А вы ничего, весёлые. Давайте прекратим войну?

— А что взамен? — спросил Ито.

— Дружбу? — предложила она.

— Дружбу можно, — кивнул Ито. — Но если вы опять начнёте, мы напоим вас снотворным и привяжем к пальме.

— Договорились.

Они чокнулись пуншем. Пунш оказался с добавками Ногами, потому что через пять минут ведьма начала принюхиваться к своей метле.

— Она пахнет сиренью, — удивлялась она. — А должна деревом.

— Это глюки, — успокоила Ногами. — Пройдёт к утру.

К полуночи вечеринка начала затихать. Студенты расходились, кто-то уже спал в углах, кто-то танцевал в одиночестве.

Наша компания собралась у выхода.

— Ну что, — сказал Ито. — Хэллоуин удался?

— Я потерял Геннадия, — вздохнул Кэнта.

— Геннадий теперь часть интерьера университета. Можно брать деньги за экскурсии.

— А мне понравилось, — улыбнулась Хината.

— Мне тоже, — признался Рё. — Даже без клыков.

— Твои клыки у меня, — сказала Сакураба, доставая из кармана вилку. — Я сохраню на память.

— Зачем?

— Для истории.

Ногами записывала в блокнот:

— Эксперимент удался. Конфеты работают. Количество галлюцинаций — 7. Из них 3 — с разговорами с тыквами. Можно улучшать. Она задумчиво посмотрела на ведьму из блока D, которая всё ещё нюхала метлу в углу.

Они вышли на улицу. Ночь была тёмная, но звёздная. Где-то вдалеке орали чайки (они никогда не спали), а дед без штанов гонялся за попугаем с криком:

— Верни шляпу! Она мне дорога как память!

— У него сегодня тоже Хэллоуин, — заметил Кэнта.

— У него каждый день Хэллоуин.

Они пошли в общагу. Кэнта всю дорогу ныл о потерянном Геннадии, но Ногами пообещала сделать ему новый топор из старых пробирок.

— Будет светиться в темноте, — сказала она.

— И взрываться?

— Если захочешь.

— Хочу!

В холле их встретила комендантша. Она была в костюме... себя самой.

— А вы где шляетесь? — рявкнула она. — Уже первый час!

— Мы на Хэллоуине были, — объяснил Ито.

— И что, повеселились?

— Ага. Кэнта топор в потолок воткнул.

— В университете?

— Ага.

— Завтра уборка.

— Мы так и знали.

— Неделю.

— Не справедливо.

Они поднялись в комнату. Кэнта рухнул на кровать и мгновенно заснул. Рё сидел на своей кровати и смотрел в потолок.

— Хороший день, — сказал он.

— Ага, — отозвалась Хината из коридора. — Спокойной ночи.

— Спокойной.

Он лёг и закрыл глаза. Завтра была уборка, но это завтра. А сегодня был Хэллоуин, который они запомнят надолго.

Особенно топор Геннадия, оставшийся висеть в потолке университета как памятник их безумству.

Конец восемнадцатой главы.

Глава 19. День всех влюблённых или вечер неловких признаний

Февраль на острове выдался тёплым. Пальмы шумели, чайки орали, а дед без штанов гонялся за попугаем с особой страстью — видимо, чувствовал приближение весны. Попугай, впрочем, тоже был не лыком шит: в клюве у него теперь была маленькая валентинка, которую он периодически ронял на голову деда.

В комнате 203 царила атмосфера лёгкой паники.

— Я не могу! — Рё метался по комнате, как тигр в клетке. — Я не готов! Что ей сказать? Как пригласить? А вдруг она откажет? Он хватал то одну рубашку, то другую, примерял их перед зеркалом и снова отбрасывал. На полу уже выросла гора одежды.

— Расслабься, — лениво ответил Кэнта, лежа на кровати и рассматривая новую ракушку. — Просто подойди и скажи: "Хината, пошли гулять". И всё.

— Это не работает!

— У меня работает.

— У тебя вообще всё работает, потому что ты не паришься.

— Это мой секрет.

В дверь постучали. Вошла Хината. Рё мгновенно замер, покраснел и начал поправлять волосы.

— Привет, — сказала она. — .

— А вы чего такие... странные?

— Ничего! — слишком быстро ответил Рё. — Мы просто... э... обсуждали погоду!

— А, — Хината улыбнулась. — Ну, я пойду тогда.

Когда она ушла, Рё рухнул на кровать.

— Я идиот.

— Я знаю, — кивнул Кэнта. — Но давай составим план.

Сатоми Юки сидела в библиотеке и читала учебник по высшей математике (для удовольствия). К ней подошёл Кэнта.

— Привет! — сказал он, улыбаясь во весь рот. Улыбка была такой широкой, что, казалось, сейчас треснут щёки.

Сатоми подняла глаза.

— Ты чего такой довольный?

— День всех влюблённых скоро. Я подумал, может, сходим куда-нибудь? Он выпалил это на одном дыхании, как будто боялся, что если сделает паузу, то передумает.

Сатоми сняла очки и посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты приглашаешь меня на свидание?

— Ну... да.

— А почему ты решил, что я соглашусь?

— Потому что я классный, — честно сказал Кэнта. — И у меня есть ракушки. Он вытащил из кармана светящуюся ракушку и протянул ей, как драгоценный дар.

— Ракушки?

— Светящиеся. В темноте красиво.

Сатоми задумалась.

— А куда ты хочешь пойти?

— В парк. Там аттракционы, еда, можно покричать.

— Покричать?

— Ну, на всякий случай. Если будет страшно.

Сатоми улыбнулась. Совсем чуть-чуть, но Кэнта заметил.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна.

— Правда?!

— Правда. Но если ты опоздаешь, я уйду.

— Не опоздаю! Я приду за час!

— За час — это слишком рано. За пять минут — нормально.

— Буду за пять!

Он убежал. Сатоми посмотрела ему вслед и покачала головой.

— Идиот, — сказала она, но в голосе было что-то тёплое. Она спрятала ракушку в карман и вернулась к учебнику, но строчки почему-то прыгали перед глазами.

Четырнадцатое февраля наступило неожиданно. Рё проснулся в шесть утра и начал примерять одежду.

— Эта слишком официальная. Эта слишком casual. Эта слишком... а это вообще чьё? Он вытащил из шкафа клетчатую рубашку, которую никогда раньше не видел.

— Моё, — сонно ответил Кэнта. — Положи на место. Кэнта даже не открыл глаз, просто протянул руку и нащупал рубашку.

— У тебя есть что-то нормальное?

— У меня всё нормальное. Просто у тебя вкуса нет.

— У тебя трусы с котами. О каком вкусе речь?

— Это бренд! Коты на трусах, казалось, одобрительно закивали своими нарисованными мордами.

Кэнта сполз с кровати и начал собираться. Его план был прост: джинсы, футболка, сверху рубашка (для солидности), и ракушка в кармане — на всякий случай.

— Зачем тебе ракушка? — спросил Рё.

— Подарок. У неё день рождения не скоро, а ракушка всегда кстати.

— Ты даришь девушке ракушку?

— А что, надо что-то другое?

— Обычно дарят шоколад или цветы. Рё чувствовал себя экспертом по этикету, хотя сам вчера чуть не подарил Хинате пачку лапши.

— А, — Кэнта задумался. — А где взять шоколад?

— В магазине.

— А ракушка?

— У тебя в кармане.

— Значит, будет и шоколад, и ракушка. Я щедрый.

Рё вздохнул.

В парке было людно. Парочки гуляли, ели мороженое, катались на колесе обозрения. Продавцы воздушных шаров и сладкой ваты навязывали свой товар.

Рё пришёл за полчаса до назначенного времени. Он стоял у фонтана и нервно теребил цветы. Цветы уже начали терять лепестки от его беспокойных пальцев.

— Спокойно, — говорил он себе. — Это просто Хината. Ты её знаешь сто лет. Ничего страшного.

В этот момент сзади подошла Хината.

— Привет, — сказала она. — Ты чего тут стоишь?

Рё подпрыгнул и выронил цветы.

— А, привет! Я... э... любуюсь фонтаном!

— Фонтан не работает.

— Он работает в моём сердце!

Хината засмеялась.

— Ты чего такой нервный?

— Я не нервный! Я... взволнованный. Это разные вещи.

Она подняла цветы и протянула ему.

— Держи. Не теряй.

— Спасибо. То есть... это тебе.

— Знаю. Пойдём?

Они пошли по аллее. Рё молчал, Хината тоже молчала. Тишина была неловкой.

— Смотри, голуби! — наконец сказал Рё, указывая на стаю птиц.

— Обычные голуби, — кивнула Хината.

— Да, но они... летают.

— Птицы обычно летают.

— Ну да. Я просто... за языком не слежу.

Хината снова засмеялась.

— Ты милый, когда нервничаешь.

— Я не нервничаю! — соврал Рё и споткнулся о бордюр. Он описал красивую дугу в воздухе и чудом удержался на ногах.

Она подхватила его под руку.

— Аккуратнее.

— Спасибо.

Они пошли дальше, уже держась за руки. Рё чувствовал, что краснеет, но ему было всё равно.

Кэнта и Сатоми встретились у входа в парк. Кэнта пришёл за пять минут — как обещал.В его голове играл эпический саундтрек, достойный финала романтической комедии.

— Ты вовремя, — удивилась Сатоми.

— Я всегда держу слово! — гордо сказал Кэнта. — Вот, держи.

Он протянул ей шоколадку и ракушку.

— Это что?

— Шоколад и ракушка. Шоколад — это традиция, ракушка — от души.

Сатоми посмотрела на ракушку. Та светилась слабым зелёным светом.

— Она светится.

— Да! Я специально такую выбрал. Чтобы ты не боялась темноты.

— Я не боюсь темноты.

— Теперь будешь бояться меньше.

Сатоми спрятала ракушку в карман.

— Спасибо, — сказала она. — Пойдём.

Они пошли к аттракционам.

— На чём хочешь покататься? — спросил Кэнта.

— На чём угодно.

— Тогда на всём!

Первый аттракцион — "Вихрь". Кэнта сел и заорал от восторга. Сатоми сидела с каменным лицом, но внутри, кажется, ей нравилось.

Второй — "Комната страха". Кэнта зашёл туда с криком "Я ВАРВАР! МНЕ НЕ СТРАШНО!", но когда из темноты выскочил скелет, он завизжал как девчонка и вцепился в Сатоми.

— Трусишка, — сказала она.

— Я не трусишка! Это был сюрприз!

— Сюрприз в том, что ты визжишь?

— В том, что я умею быть разным!

Сатоми улыбнулась.

Третий — колесо обозрения. Они поднялись на самую верхнюю точку.

— Красиво, — сказала Сатоми, глядя на город.

— Ага, — согласился Кэнта. — А знаешь, что самое красивое?

— Что?

— Ты.

Сатоми повернулась к нему.

— Это ты сам придумал?

— Нет, в фильме услышал. Но думаю так же.

— Идиот.

— Знаю. Но тебе нравится?

Сатоми не ответила, но её щеки слегка порозовели.

Рё и Хината тем временем зашли в кафе. Сидели за столиком у окна, пили горячий шоколад.

— Знаешь, — сказала Хината. — Я рада, что мы сюда пришли.

— Правда?

— Правда. Я боялась, что ты никогда не решишься меня пригласить.

— Я тоже боялся, — признался Рё. — Очень.

— А чего именно?

— Что ты откажешь. Или что я опозорюсь. Или что... ну, мало ли. Он размешивал шоколад так долго, что тот уже давно остыл.

— Ты не опозорился. Пока.

— Спасибо на добром слове.

Они засмеялись.

В этот момент в кафе ворвался Кэнта.

— Рё! Хината! И вы тут! — заорал он. — А мы на колесе обозрения катались! Я чуть не умер от страха!

— Ты? Испугался? — удивился Рё.

— Там высоко! А я варвар, я к земле привык!

За ним вошла Сатоми.

— Извините, — сказала она. — Он не дал мне допить кофе.

— Я хотел вас найти! — объяснил Кэнта. — Давайте вместе посидим!

Они сели за один стол. Кэнта заказал себе три пирожных, Сатоми — чай, Рё и Хината допивали свой шоколад.

— Это свидание? — спросил Кэнта у всех.

— Ну... да, — ответил Рё.

— У нас тоже! — обрадовался Кэнта. — Значит, у нас двойное свидание!

— Это называется "встретились случайно", — поправила Сатоми.

— Нет, это судьба!

— Судьба — это когда планируют, а не когда врываются в кафе.

— Ты слишком серьёзная, — улыбнулся Кэнта.

— А ты слишком громкий.

— Мы дополняем друг друга.

Сатоми закатила глаза, но не стала спорить.

Они просидели в кафе до вечера. Говорили о всякой ерунде, смеялись, Кэнта умудрился пролить чай на себя и на Сатоми, но та только вздохнула.

— Ты как ребёнок, — сказала она.

— Я варвар! Дети — это слабаки.

— Варвары тоже бывают детьми.

— Тогда я варварский ребёнок.

Когда стемнело, они вышли из кафе. В парке зажглись фонари, и атмосфера стала совсем романтичной.

— Нам пора, — сказала Хината.

— Да, — кивнул Рё. — Проводить тебя?

— Конечно.

Они пошли в сторону общежития. Кэнта и Сатоми — чуть позади.

— Слушай, — сказал Кэнта. — А ты не жалеешь, что пошла со мной?

— Жалею, — ответила Сатоми. — Что не пошла раньше.

— Это комплимент?

— Это констатация.

Кэнта улыбнулся.

— Я рад, что ты есть, — сказал он. — Ты строгая, умная, красивая. И даже не убила меня, когда я пролил на тебя чай.

— Ещё не вечер.

— Шутишь?

— Немного.

Они подошли к общежитию. Там уже стояли Рё и Хината.

— Ну что, — сказал Рё. — День удался?

— Ага, — ответил Кэнта. — Я даже не опозорился. Почти.

— Ты пролил на неё чай.

— Это мелочи.

Хината подошла к Рё и поцеловала его в щёку.

— Спасибо за день, — сказала она.

— Тебе спасибо, — ответил он.

Кэнта посмотрел на Сатоми.

— А меня? — спросил он.

Сатоми подошла к нему, встала на цыпочки и чмокнула в лоб.

— Это за ракушку, — сказала она. — Остальное заслужишь.

— Я буду стараться! Кэнта вытянулся по стойке смирно, как солдат перед генералом.

Они разошлись по комнатам. Рё и Кэнта сидели на кроватях и улыбались.

— Знаешь, — сказал Рё. — А сегодня был хороший день.

— Ага, — согласился Кэнта. — Я даже испугался один раз.

— В комнате страха?

— Да. И когда Сатоми поцеловала.

— Это приятный страх.

— Это лучший страх. Кэнта потрогал лоб, к которому прикоснулись губы Сатоми, и, кажется, собрался его больше не мыть.

В дверь постучали. Вошла комендантша.

— Явились, — сказала она. — Ну как прошёл ваш День влюблённых?

— Отлично, — ответил Рё.

— Кэнта пролил чай на девушку.

— Это традиция, — объяснил Кэнта.

— Какая?

— Варварская.

Комендантша засмеялась.

— Ладно, спите. Завтра уборка.

— Опять?!

— Шучу. Хотя нет. Но сегодня можете отдохнуть.

Она ушла.

Кэнта лёг на кровать и достал ракушку.

— Смотри, — сказал он. — У меня ещё одна осталась.

— Зачем тебе?

— На память. О сегодняшнем дне.

— Ты и так всё запомнишь.

— Ракушка помогает.

Рё улыбнулся.

— Спокойной ночи, варвар.

— Спокойной ночи, вампир.

За окном орали чайки. Где-то вдалеке дед без штанов гонялся за попугаем, но сегодня они, кажется, тоже мирились.Попугай сидел у деда на плече и что-то нашёптывал ему в ухо, а дед довольно кивал.

День всех влюблённых удался.

Конец девятнадцатой главы.

Глава 20. Итоговые экзамены или великое везение

Последняя неделя семестра выдалась адской. Рё и Кэнта сидели над учебниками, пили литры кофе и молились всем богам, которых знали. К сожалению, боги, которых они знали, были в основном персонажами аниме и не отвечали на молитвы.Рё особенно усердно молился Саске, но тот, видимо, был занят своими проблемами.

— Я ничего не помню, — простонал Рё, глядя в конспект, который напоминал карту сокровищ, только вместо сокровищ были формулы. — Это катастрофа. Моя память стёрлась. Я пустой сосуд.

— А я помню, — вдруг сказал Кэнта.

— Что? — Рё подскочил.

— Помню, что мы ходили в VR, и я был варваром. А ещё помню, что Ногами поила нас дрянью. И ещё помню, что ракушки светятся в темноте.

— Это не поможет на экзамене.

— А вдруг спросят про светящиеся ракушки?

— Это биология, а не минералогия.

В дверь ворвался Ито.

— Чё грустите? — спросил он. — Экзамены же!

— Мы не готовы, — признался Рё.

— А, ерунда. У меня есть план.

— Какой?

Ито достал из кармана смятую бумажку.

— Я тут написал формулы на самой маленькой бумажке в мире. Можно спрятать куда угодно.

— Куда, например?

— В нос.

— В нос?

— Ну, или в ухо. Или… — он задумался. — В общем, куда пролезет.

Кэнта попытался засунуть бумажку в нос, но она не влезла.

— У меня нос маленький, — расстроился он.

— Тогда в другое место, — посоветовал Ито.

— Какое?

— Ну, есть одно место, где точно не будут искать.

— Где?

Ито многозначительно посмотрел на его штаны.

— Нет! — заорал Рё. — Только не это!

— Почему? — удивился Кэнта. — Там тепло и сухо.

— Потому что если ты положишь шпаргалку в трусы, ты её там потеряешь, и потом придётся искать при всех.

— А что, искать придётся?

— Если у тебя зачешется — да. Рё уже видел эту картину: Кэнта на экзамене шарит у себя в штанах в поисках ответов, а профессор вызывает полицию. И психиатров.

Кэнта задумался. Процесс думанья был долгим.

— А можно я просто положу в карман? — спросил он.

— В кармане найдут, — отрезал Ито.

— А если карман с дыркой? Тогда она упадёт на пол, и я её прочитаю, когда буду поднимать.

— Гениально! — восхитился Ито. — Ты только что придумал новый метод!

— Я гений?

— Ты идиот, но идея здравая.

В комнату заглянула Ногами.

— Я слышала, у вас экзамены, — сказала она. — Хотите экспериментальное средство для памяти?

Все трое замерли.

— Оно точно безопасно? — спросил Рё.

— Относительно. В прошлый раз, когда я его тестировала, подопытный вспомнил свою прошлую жизнь.

— И кем он был?

— Рыбой. Но это неважно.

Кэнта заинтересовался:

— А если я выпью, вспомню, как ловить рыбу?

— Ты и так это помнишь.

— Ну, тогда не надо.

— А если я выпью, вспомню, где оставил ключи? — спросил Ито.

— Ключи у тебя в кармане.

— А, точно.

Ногами ушла, оставив их наедине с паникой.

Наступило утро экзамена. Рё и Кэнта стояли у дверей аудитории, бледные как привидения. Хината подошла к ним с ободряющей улыбкой.

— Не бойтесь, — сказала она. — Я уверена, вы сдадите.

— Ты уверена или надеешься? — спросил Рё.

— И то, и другое.

В аудиторию вошёл профессор Ямамото. Его лицо было ещё более суровым, чем обычно. Казалось, он не спал неделю и питался только кактусами.

— Садитесь, — буркнул он. — Экзамен продлится два часа. За списывание — сразу два. Можете пользоваться только головой и ручкой.

Рё и Кэнта сели. Кэнта сразу же начал ёрзать — шпаргалка в кармане с дыркой пока что была на месте.

Билеты раздали. Рё открыл свой и почувствовал, как кровь отливает от лица. Вопросы были про генетику, про которую он знал только то, что это связано с генами.

Кэнта посмотрел в свой билет и замер. Первый вопрос: "Размножение рыб". Он чуть не закричал от радости. Он ловил рыбу с дедом всю жизнь и знал о её размножении всё, включая то, о чём не пишут в учебниках.

— Да! — прошептал он. — Я выживу!

Рё покосился на него с завистью.

Начали писать. Кэнта строчил как пулемёт, периодически почесывая затылок. Рё мучительно выводил первые буквы, пытаясь вспомнить, что такое "доминантный признак".

Через полчаса Кэнта закончил и начал вертеть головой. Его взгляд упал на пол. Там, прямо под его стулом, лежала чужая шпаргалка. Кто-то обронил.

Кэнта нагнулся, поднял и прочитал. Это были формулы по генетике, которые как раз были нужны Рё.

— Псс, — прошептал он.

Рё повернулся.

Кэнта показал шпаргалку и кивнул на пол. Рё понял: нужно сделать вид, что уронил ручку.

Он наклонился, и Кэнта ловко перебросил бумажку. Рё поймал и быстро переписал формулы. Его сердце колотилось так, что, казалось, весь класс слышит этот стук.

Профессор Ямамото поднял голову и посмотрел в их сторону. Они замерли. Но профессор просто зевнул и отвернулся.

— Пронесло, — выдохнул Рё.

Второй вопрос в билете Кэнты был про экосистемы. Он ничего не понимал в экосистемах, но вспомнил, как Ногами рассказывала про баланс в природе на примере крыс и сыра. Он написал про крыс. Много про крыс. Профессор, возможно, подумает, что это метафора.

Третий вопрос — про фотосинтез. Кэнта знал только, что растения любят солнце. Написал целую страницу о том, как важно солнце для счастья растений, и добавил пару предложений про ракушки (на всякий случай).

Рё тем временем боролся с последним вопросом. Ответ вертелся на языке, но никак не вспоминался. Вдруг за окном раздался знакомый крик:

— Я ВАМ НЕ ДАМСЯ!

Все обернулись. За окном промчался голый мужик из больницы — Сато-сан. Он снова сбежал, и за ним бежали медсестры.

— О, — сказал профессор Ямамото, выглядывая в окно. — А ведь это тот самый пациент, который думает, что он растение.

— Почему растение? — спросил кто-то.

— Потому что он утверждает, что ему нужен фотосинтез. Говорит, что питается солнечным светом.

Рё щёлкнул пальцами. Фотосинтез! Он вспомнил! Быстро дописал ответ, пока профессор смотрел на улицу.

Время вышло. Профессор собрал работы.

— Результаты завтра, — сказал он. — Идите.

Они вышли из аудитории.

— Ну как? — спросила Хината, подбегая.

— Не знаю, — честно сказал Рё. — Если честно, я половину придумал.

— А я про рыб написал, — гордо сказал Кэнта. — И про крыс. И про ракушки.

— Про ракушки? Зачем?

— Для объёма.

— Ты идиот.

— Зато какой!

На следующий день они пришли за результатами. Профессор Ямамото сидел за столом с пачкой работ.

— Сасаки? — вызвал он.

Рё подошёл.

— Три, — сказал профессор. — С натяжкой. Если бы вы не вспомнили про фотосинтез в последний момент, было бы два. Повезло.

Рё выдохнул.

— Танака?

Кэнта подбежал.

— Три, — сказал профессор. — Но с примечанием. Зачем вы написали про ракушки?

— Для красоты.

— Ракушки не относятся к экосистемам.

— Они относятся. Они часть природы.

Профессор задумался.

— Логика есть, — сказал он. — Плюс за ответ про рыб. Итого — три.

— УРА! — заорал Кэнта. — Я СДАЛ!

— Не орите в аудитории.

Они выбежали в коридор. Хината уже ждала их.

— У меня пять, — сказала она. — А вы?

— Три! — заорал Кэнта. — Мы гении!

— Вы везунчики, — улыбнулась она.

Подошли Ито, Ногами и Сакураба.

— Ну что, — сказал Ито. — Первый год позади. Теперь можно отдыхать.

— А как же мы? — спросила Сакураба. — Мы же с вами?

— А вы куда?

— Я в Токио, к родителям, — ответила Сакураба.

— Я остаюсь в лаборатории, — сказала Ногами. — Эксперименты не ждут. Нобуо в клетке согласно пискнул.

— Я тоже в Токио, — сказал Рё.

— А я на Хоккайдо! — заорал Кэнта. — К деду! Рыбу ловить!

— А я... — Хината замялась. — Я тоже в Токио. Может, увидимся?

— Обязательно, — сказал Рё.

Наступил день отъезда. Общежитие опустело. Коридоры, ещё недавно полные криков и смеха, теперь были тихими. Только комендантша сидела в холле с чашкой чая и смотрела телевизор.

Рё и Кэнта стояли на перроне. Кэнта держал огромный рюкзак, из которого торчали ракушки.

— Ты всё это повезёшь на Хоккайдо? — спросил Рё.

— Ага. Буду деду показывать. Он удивится.

— Он скажет, что ты идиот.

— Он всегда так говорит. Но ракушки ему понравятся.

Подошла Хината.

— Ну, пока, — сказала она.

— Пока, — ответил Рё. — Увидимся через месяц?

— Обязательно.

Они неловко помолчали. Потом Хината чмокнула его в щёку и убежала к своему поезду.

— Ого, — сказал Кэнта. — Прогресс.

— Заткнись.

Подошёл Ито.

— Ну, бывайте, — сказал он. — Если что, звоните. Если не дозвонитесь — пишите. Если не дойдёт письмо — приезжайте.

— Ты философ.

— Я опытный.

Ногами появилась с пробиркой в руке.

— Держите, — сказала она, протягивая им по маленькой баночке. — Витамины. Настоящие. На каникулах пригодятся.

— А это не взорвётся?

— Не должно. Если начнёт нагреваться — выбросьте.

— Спасибо, — сказал Рё. — Ты... э... хорошая.

— Я знаю.

Сакураба снимала всё на камеру.

— Кадры для истории! — комментировала она. — Прощание героев. Слёзы, радость, ракушки в рюкзаке. Это войдёт в золотой фонд!

— Ты будешь по нам скучать? — спросил Кэнта.

— Конечно. Вы же мои звёзды.

Подошёл дед без штанов. В этот раз он был в штанах. Сюрприз.

— Вы уезжаете? — спросил он.

— Да, — ответил Рё.

— А с попугаем кто будет играть?

— А он разве не с вами?

— Улетел. В тёплые края. Сказал, что ему тут холодно.

— Тут +30.

— Он привередливый.

Дед вздохнул и пошёл обратно.

Поезд Рё подошёл первым.

— Ну, я поехал, — сказал он.

— Пока, друг! — заорал Кэнта и обнял его так, что хрустнули рёбра. — Не скучай без меня! Объятия были такими крепкими, что Рё на мгновение испугался за целостность своего скелета.

— Постараюсь.

Рё зашёл в вагон. Поезд тронулся. Кэнта махал рукой, пока состав не скрылся из виду.

Потом подошёл его поезд — на Хоккайдо.

— Ну, я тоже поехал, — сказал он остальным.

— Давай, варвар, — улыбнулась Сакураба.

— Привези рыбы! — крикнул Ито.

— Привезу!

— И ракушек! — добавила Ногами.

— Обязательно!

Он залез в вагон и помахал в окно. Ито, Ногами и Сакураба махали в ответ.

Поезд ушёл.

На перроне остались только трое. Ито вздохнул.

— Ну что, пойдём? — спросил он.

— Пойдём, — кивнула Ногами.

— А я ещё поснимаю, — сказала Сакураба. — Для контента. Она навела камеру на пустые рельсы и сделала драматичный кадр.

Они пошли обратно в общежитие. Пустое, тихое, но родное.

В комнате 203 было пусто. Только старые плакаты на стенах и забытая ракушка на подоконнике.

Комендантша зашла, убрала её в карман и вышла.

— До осени, — сказала она пустоте. И закрыла дверь.

За окном орали чайки. Где-то вдалеке дед без штанов пытался заманить обратно попугая с помощью зеркальца. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевый.

Первый год в университете закончился.

Впереди были новые приключения.

Но это уже совсем другая история.

Конец первого тома. Спасибо всем тем , кто дочитал.