Re: Dragonize (LitRPG) (Новелла)
Kuiper

Где-то в песках подрагивает яйцо дракона. Дрю когда-то строил научную карьеру и подавал большие надежды как физик, но теперь он очнулся в чужом мире, кишащем опасными тварями, где выживание — ежедневная задача. Побеждать в схватках куда легче, если обладаешь силой верховного хищника, однако до этого ещё очень далеко: новорождённый дракон способен на немногое.

Дрю привык считать насилие крайней мерой. Зачем пускать в ход кулаки или когти, если можно найти продуманное и нестандартное решение? Но в мире, где плотоядные обязательны, пацифизм без крови не работает, и то и дело приходится выбирать: поесть или быть съеденным. Если спокойная жизнь, наполненная размышлениями и учёбой, ещё достижима, то дорога к ней будет долгой. Re: Dragonize — это прогрессирующее фэнтези в жанре LitRPG, где герой начинает с самого низа и постепенно карабкается вверх, шаг за шагом, с немалым числом провалов. Привыкший к академической среде, он осторожен, методичен и склонен к созерцательности.

====================

Предисловие

Краткий обзор того, что такое Re: Dragonize (и чем он не является). Не стесняйтесь переходить к главе 1.

Не стесняйтесь пропустить этот раздел и читать дальше — я знаю, что многие люди предпочитают погружаться в историю совершенно вслепую и узнавать что-то по ходу дела. Но я также с пониманием отношусь к идее о том, что жизнь коротка, и вы не захотите тратить много времени на чтение новой истории, если она не придется вам по вкусу. (Я получил несколько комментариев от людей, которые начали читать Re: Dragonize, ожидая, что это будет что-то, чем оно не было, и я могу понять их разочарование: хотя я действительно думаю, что краткое содержание истории точно описывает тип истории, которой является Re: Dragonize, краткого описания может быть недостаточно для некоторых людей чтобы почувствовать, что они получили полную картину того, что ждет их впереди, отсюда и это более длинное объяснение.) Если вы один из таких читателей, я надеюсь, что это предисловие поможет вам лучше понять, является ли Re: Dragonize историей, на которую вы хотели бы потратить свое время.

Re: Dragonize - это фэнтези с замедленным развитием, в котором главный герой должен начать с самого низа и постепенно продвигаться к чему-то большему и лучшему. (Главный герой - дракон, но новорожденные драконята могут поначалу быть довольно слабыми и уязвимыми, особенно до того, как у них вырастут крылья.) Более конкретно, это история в жанре LitRPG, где главный герой ("MC") обитает в мире с игровой механикой, такой как очки опыта, прокачка, деревья навыков и системные уведомления, и начинается она с классического сюжета исекай - встречи с женщиной, которая правит пограничной областью между одной жизнью и другой. следующая, у которой есть вопрос, на который нужно ответить каждой свежей душе, прежде чем она отправит их на путь перевоплощения в новую жизнь.

Несколько тем, на которых я хотел бы сосредоточиться в Re: Dragonize:

1:

Это не силовая фантазия о побежденном MC. Все начинается медленно, и Re: Dragonize - это история, в которой прогресс достигается постепенно. Даже в ситуациях, когда кажется, что из положения вещей может быть "легкий выход", действия имеют последствия, и "легкий" путь может оказаться не таким простым, как кажется на первый взгляд. (Если бы только отрастить крылья и улететь подальше от своих проблем было так просто!) Прежде всего, моя философия рассказывания историй заключается в том, что награды кажутся более приятными, когда они заслужены должным образом. Если "отложенное удовлетворение" вам ни о чем не говорит, то Re: Dragonize может быть немного медленным на ваш вкус.

2:

Наш ведущий склонен к созерцательности и осторожности. Когда вы только что родились в новом мире и не уверены в своих способностях, может показаться рискованным сразу бросаться в гущу событий, и наш ведущий тратит некоторое время на эксперименты, проверку способностей и планирование непредвиденных обстоятельств, прежде чем приступить к действиям. Ожидайте большего, чем несколько философских отступлений, потакающих своим желаниям, - в конце концов, вы не можете за одну ночь перевоплотиться в новом мире, не потратив хотя бы несколько мгновений на то, чтобы поразмыслить о природе своего существования и о жизни, которая ждет вас впереди. Если вы тот, кто прожил человеческую жизнь, полностью лишенную насилия, и оказались втянутыми в новый мир, где насилие является необходимой частью жизни, у вас может возникнуть немало этических проблем по поводу действий, которые вы вынуждены совершать. Тем не менее, в суровом, жестоком мире вы должны в какой-то момент преодолеть эти этические зацикленности: быть обязательным плотоядным животным означает, что для того, чтобы вы могли есть, какое-то живое существо должно умереть.

3:

Я начал писать Re: Dragonize специально потому, что хотел написать историю о MC, не являющемся человеком. Это не история о оборотне, который в конце концов учится принимать человеческий облик, чтобы жить в человеческом обществе: MC останется монстром драконьей разновидности на протяжении всей этой истории (хотя физиология MC со временем изменится — вы не можете вечно оставаться "новорожденным детенышем дракона"!) Это не значит, что люди и драконы не могут мирно сосуществовать при правильных обстоятельствах, но одна из тем, которую я хотел затронуть в этой истории, - это трудность заводить друзей, когда ты монстр.

Наконец, выжить в этом суровом жестоком мире становится намного легче, если вы сможете завести друзей, и это факт, который наш главный герой прекрасно осознает. Тем не менее, хотя я и намереваюсь, чтобы это стало основной темой истории, требуется некоторое время, прежде чем MC начнет находить компаньонов, готовых сотрудничать: заводить друзей нелегко, особенно когда большинство существ, с которыми вы сталкиваетесь, видят в вас не что иное, как потенциальную еду, и это займет некоторое время. Прошло довольно много времени, прежде чем я нашел персонажей-компаньонов. Если вам интересно, сколько глав потребуется для начала социализации:

(От переводчика)

Кто не понял MC - это гг, не знаю что не так с автором но ранобэ мне понравилась так что я буду это переводить.

----------

Добро пожаловать в загробную жизнь

(от переводчика)

Логики томов и частей автор прошел и поэтому 1й том будет до конца наверно.

"Привет, Дрю. Добро пожаловать в загробную жизнь."

В тот момент, когда я осознал, что слышу голос, я увидел перед собой очертания фигуры в мантии - источник голоса, как я предположил. Но что меня заинтересовало, так это не фигура, а полное отсутствие чего-либо еще в поле моего зрения - хотя фигура была в стоячей позе, казалось, что она подвешена в пустом пространстве.

Я начал оглядываться по сторонам, но быстро понял, что смотреть здесь не на что. На краткий миг мне пришло в голову, что если я мог прекрасно видеть фигуру, стоящую передо мной, то там должен был присутствовать какой-то источник света, что-то освещающее их фигуру, но быстрый взгляд вверх подтвердил, что наверху ничего не было. Я не смотрел в черноту как таковую - скорее, это было похоже на то, как если бы я смотрел в пустоту.

"Ты не попадешь ни в рай, ни в ад", - сказала фигура передо мной. - Или, по крайней мере, загробная жизнь - это то, что ты о ней думаешь. Я полагаю, это может быть рай или ад, в зависимости от вашего выбора, но если вы думаете, что рай - это место, вы не найдете его, заглянув туда". Фигура, андрогинная как по форме, так и по голосу, указала пальцем вверх.

Неужели они неправильно истолковали мой взгляд вверх - в поисках какого-нибудь источника света, который, казалось, освещал их, - как попытку взглянуть на небеса? Если это так, то это означало, что фигура, стоящая передо мной, не была всеведущей - единственное, что они могли понять о том, что происходило у меня в голове, - это то, что они могли сделать по моим жестам.

Фигура сделала несколько шагов вперед. Я попытался разглядеть лицо, ища хоть какое-то выражение, но оно казалось расплывчатым, как в тумане. На мгновение я подумал, что это, возможно, из-за моей близорукости - я протянул руку, чтобы дотронуться до своего лица, и убедился, что очков, которые я обычно носил, там не было. Однако я быстро понял, что, хотя лицо фигуры казалось расплывчатым туманом, я мог ясно различить контуры ее одеяния. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я вижу ткань халата, потому что, хотя материал казался отчетливым, его цвет, казалось, медленно менялся: от яркого жемчужно-белого к светло-пурпурному и светло-лавандовому.

"Кто ты?" - сказал я фигуре.

"Я твой проводник к следующей главе твоего существования", - сказала фигура.

- У тебя есть имя? - спросил я.

"Я знаю, - сказала фигура, - но это то, что вам было бы трудно произнести. Вы можете называть меня как вам заблагорассудится."

Я колебался. Я пока не был уверен, что готов дать этому расплывчатому существу имя.

Фигура, казалось, почувствовала мое колебание. "Некоторые в вашем мире сравнили меня с Афиной", - сказала фигура. - Возможно, вы сочли бы это столь же полезным в качестве обращения.

"Хорошо, Афина", - сказал я.

Я внезапно осознал, что у фигуры, стоящей передо мной, больше не было расплывчатого лица. Я мог разглядеть резкие черты лица - глубокие, пронзительные карие глаза, высокие скулы, которые создавали впечатление элегантности, и оливковый оттенок кожи. Я мог видеть длинные черные волосы, ниспадавшие на плечи фигуры, и это в сочетании с лицом, казавшимся отчетливо женственным по форме, создавало у меня впечатление, что я стою перед женщиной, возможно, средиземноморского происхождения. Греческий? Это соответствовало бы названию...

Я не знал точного момента преображения, и было ли вообще "преображение" или просто изменение в моих чувствах - может быть, то, что я решил назвать фигуру именем "Афина", придало ей такую женственную внешность? Если бы я вместо этого предложил имя "Зевс", уставился бы я на седобородого мужчину? Или другие до меня выбрали имя "Афина", потому что видели то, что сейчас вижу я?

"Я всего лишь твой проводник из одной жизни в другую", - сказала Афина. "Подробности существования, которыми я могу поделиться с вами, ограничены этим - вашими последними несколькими шагами в вашей предыдущей жизни и первыми несколькими шагами в вашей следующей жизни".

"Я оставляю жизнь позади", - сказал я. "Это была та жизнь, которая у меня была в Денвере, верно? Дипломная программа по физике? Я правильно это помню?"

"Действительно", - сказала Афина.

В то время как она продолжала говорить тем же голосом, который я мысленно классифицировал как "андрогинный", когда впервые услышал его, услышав этот голос из уст фигуры, имевшей внешность женщины, я переосмыслил его таким образом, что мне было трудно воспринимать его как что-то другое. чем женственный. Или голос действительно изменился каким-то неуловимым образом?

"Итак, - сказал я, - если я оставляю этот мир позади, я полагаю, это означает, что я умер. Ты случайно не знаешь, как это делается?"

"Ты умер в своей постели", - сказала Афина. "У вас случился сердечный приступ вскоре после полуночи".

"Как это возможно?"

"У вас было то, что врачи вашего мира назвали бы врожденным пороком сердца", - сказала Афина.

"Мне никогда не ставили ничего подобного", - сказал я.

"Возможно, если бы вы это сделали, вы могли бы получить профилактическое лечение, и ваша жизнь в том мире была бы длиннее".

Что ж, тут с ней было не поспорить.

"Ничто не запрещает вам зацикливаться на своей прошлой жизни, но, по моему опыту, те, кто больше сосредотачивается на том, что ждет их впереди, кажется, добиваются большего успеха", - сказала Афина.

"Сделать лучше?" В каком смысле?"

"Преуспеют в своей следующей жизни", - сказала Афина.

Я кивнул. На краткий миг я подумал о том, чтобы покопаться в своих воспоминаниях, чтобы посмотреть, есть ли у меня какие-нибудь воспоминания о смерти от неожиданного сердечного приступа, но какая от этого была бы польза? В лучшем случае, я бы заново переживал момент своей смерти. Направленный вперед фокус.

"Что дальше?"

"Я строитель мира"(как переводчик скажу что в оригинале world-bilder так что пожалуйста не бейте меня), - сказала Афина. "И я думаю, что у меня есть мир, с которым ты был бы совместим".

Она подняла руку, и между нами появилась плоская поверхность - стол. Я посмотрел на стол и понял, что смотрю на что-то похожее на топографическую карту. Я мог различить очертания красных гор, бесплодных желтых долин и нескольких предгорий, испещренных зелеными и коричневыми пятнами. Рельеф начал меняться, приближаясь к одному из лесистых предгорий, пока мир передо мной не стал достаточно большим, чтобы я мог разглядеть крошечные очертания того, что казалось оленем, движущимся по одному из холмов.

"Похоже, это приятный мир", - сказал я, чувствуя себя глупцом, когда говорил это. Я не знал, как еще описать то, на что я смотрел, или с чем именно я это сравнивал, но мысль о том, что моя загробная жизнь может быть жизнью в этом мире, казалось, принесла некоторое облегчение - все выглядело достаточно знакомым. Я не знал точно, что такое "загробная жизнь" - или, возможно, это была просто "следующая жизнь", - но мне на мгновение пришла в голову мысль, что следующая глава моего существования может быть чем-то за пределами моей привычной зоны, например, быть разумной звездой на просторах космоса, или, может быть, вообще не быть разумным. Этот мир был похож на землю по своей топографии, в нем были флора и фауна, похожие на те, с которыми я был знаком, и, учитывая то, как эта фауна скакала, казалось, что в нем была знакомая гравитация.

Я полагаю, в этом был смысл - Афина сказала, что этот мир будет таким, с которым я буду "совместим".

"Кажется, это приятный мир?" Афина повторила мне мои слова, и я поймал себя на том, что немного съеживаюсь, когда она их произносит. "Этот мир не всегда хорош". По мановению ее руки пейзаж перед нами изменился, и я увидел трех человек на холме, убегающих от крупного зверя, по меньшей мере в три раза превышающего их рост. Изображение на столе закружилось передо мной, и когда стол повернулся, я увидел, что преследующий их зверь был деформированным чудовищем с одним глазом в центре лба, очень похожим на циклопов из греческой мифологии. Я посмотрел на троицу мужчин, убегающих от циклопа - на самом деле, при ближайшем рассмотрении, один из них оказался женщиной с короткими волосами, одетой во что-то похожее на непрочные самодельные доспехи, которые, вероятно, не защитили бы их, если бы циклоп когда-нибудь подобрался достаточно близко, чтобы нанести удар.

Я наблюдал с болезненным чувством зачарованности и ужаса, как три человека бежали по ландшафту с циклопом позади них, когда небольшая вспышка огня, казалось, ударила циклопу в голову, прямо в глаз. Чудовище попятилось назад, схватившись за голову и прикрыв глаз обеими руками, издав ужасающий стон. Мои глаза проследили за дымовым следом, ища источник того, что поразило циклопа, и я заметил человеческую фигуру в мантии, которая была прямо в середине броска - броска, который послал еще один огненный шар в лицо циклопу, на этот раз попав ему в руки, прикрывавшие его глаз.

Трое убегавших людей в доспехах развернулись и побежали обратно к циклопу, выхватив оружие, нанося удары по его ногам - один из мужчин использовал что-то похожее на булаву, в то время как женщина и другой мужчина полоснули зверя по ногам холодным оружием. Циклоп потянулся вниз, но, казалось, он двигал руками вслепую, ощупывая и не в состоянии найти людей под собой, которые ловко уклонялись от его рук. Обладатель булавы нанес удар сзади, который, казалось, пришелся ему прямо в то место, где могло бы находиться ахиллово сухожилие - если у этого зверя вообще было ахиллово сухожилие, - и он отшатнулся назад. Обладатель булавы упал на землю и откатился в сторону как раз в тот момент, когда циклоп приземлился там, где он только что стоял.

Женщина прыгнула циклопу на шею, подняла свой меч и вонзила его прямо в глаз зверя. Циклоп обмяк, и четыре фигуры издали радостный вопль.

"Итак, в этом мире есть монстры", - сказал я.

Афина кивнула.

"Но этих монстров можно победить". Афина снова кивнула.

Я более внимательно изучил празднующие фигуры, которые в этот момент, казалось, разделывали зверя на части, вероятно, пытаясь извлечь из него полезные материалы. Я заметил, что у человека с булавой, который сбил монстра с ног, казалось, были заостренные уши и худое, жилистое телосложение. Я повернулся к Афине. "Он что, эльф?"

"Этот мир создан по образцу ваших собственных легенд", - сказала Афина. "Он наполнен вызовами, которые имитируют вызовы в историях, рассказанных в вашем мире".

Между именем "Афина" и появлением циклопа я начал задаваться вопросом, не был ли этот мир создан по образцу греческой мифологии, но появление эльфа в стиле Толкина, казалось, довольно основательно развеяло эту идею. Если бы этот мир был специально разработан для "совместимости" с людьми, которые только что покинули землю, я полагаю, имело бы смысл, что мир представлял бы собой мешанину различных мифологий. Если бы вы пытались создать мир, в котором люди хотели бы жить, конечно, вы бы посмотрели на истории, рассказанные людьми, чтобы понять, с какими испытаниями они могут столкнуться. Это был способ избежать создания утопии, своего рода "рая", лишенного целей или конфликтов, таким образом, который, вероятно, оставил бы людей несчастными, даже если бы это был "рай".

Я кивнул. "Это мир, основанный на историях, которыми мы делились и которыми наслаждались".

Я посмотрел на сцену на холме с мертвым циклопом. Внезапно циклоп, казалось, растворился в небытии, и над головой женщины, нанесшей смертельный удар, появилась вспышка цвета. Я едва мог различить очертания желтого свечения над ее головой - пару цифр.

Я услышал слабый голос снизу. "Двадцатый уровень!"

"Мило!" - сказал один из мужчин, стоявших рядом с ней. "Теперь ты, наконец, можешь вооружиться этим палашом второго уровня".

Я моргнул и посмотрел на Афину. "Это что, игра?"

"Это мир, созданный на основе легенд и историй вашего мира", - сказала Афина. "Это один из самых новых миров, основанный на культурных особенностях современных людей".

"Нет, я имею в виду..." Я указал на стол. "Стал бы я на самом деле жить в этом мире? Или я бы просто смотрел на это свысока, управляя аватаром, вместо того чтобы на самом деле жить в мире как человек?"

"Ты бы населил весь мир", - сказала Афина. "Как человек, возможно".

"Или, может быть, эльф, или гном, или что-то в этом роде?"

Афина кивнула. "Это тоже возможности, несколько из многих".

"Почему этот мир так устроен?

"Мы изучили истории, рассказанные в вашей культуре, чтобы найти правила, которые могли бы управлять возвышенным существованием", - сказала Афина. "Многие люди в вашем мире, похоже, разочарованы тем фактом, что их жизнь, похоже, управляется правилами, которые они не всегда понимают".

Я кивнул. - Например, определение понятия "здоровая" пища. На протяжении десятилетий люди придерживались диет с высоким содержанием углеводов, следуя модели "пищевой пирамиды", потому что универсального показателя здоровья не существует. Это то, что вы не можете определить количественно".

"Трудно определить состояние здоровья количественно", - сказала Афина, тонко поправляя меня. "Предоставляя измерения таких характеристик, как здоровье, выносливость или сила человека, этим людям становится легче понять причинно-следственную связь между их действиями и их совершенствованием как личности".

Изображение людей на столе уменьшилось, и я обнаружил, что смотрю на равнинное поле, окаймленное горным хребтом.

Я присела на корточки перед столом и скрестила руки на груди, раскачиваясь взад-вперед на пятках, обдумывая то, что только что показала мне Афина.

"Ты расстроен тем, что увидел?" сказала Афина. Я уловил легкое колебание, возможно, намек на беспокойство в ее голосе.

"Я в порядке", - сказал я. "Мне просто нужно подумать". Я принял свою задумчивую позу.

Покачивающее движение, при котором я переносил вес с передней части стопы на заднюю, помогало мне сосредоточиться в моменты, когда я хотел блокировать любые отвлекающие факторы, а приседание с центром масс низко над землей помогало мне сохранять равновесие, когда я раскачивался. Я отдавал себе отчет, что в такой позе я выгляжу очень странно, но это был способ справиться со стрессом, который развился у меня за годы учебы в аспирантуре, а мой физический факультет, как и любая исследовательская лаборатория, казалось, терпел некоторые причуды и эксцентричность, подобные тем, которые я развил как механизмы преодоления в течение этого времени. Наблюдение за 23-летним парнем, скорчившимся на табурете и раскачивающимся на пятках, бормочущим что-то себе под нос о микрофлюидике, едва ли можно было считать чем-то необычным в большинстве лабораторий, в которых я работал.

Афина хранила почтительное молчание, пока я обдумывал сцену, которая только что разыгралась передо мной. Очевидно, что этот мир, который мне только что показали, был основан на какой-то игровой системе прогрессирования. Существование, похожее на игру. На что было бы похоже жить в мире, где мой прогресс и рост измерялись бы в виде дискретных целых чисел? Я мог видеть преимущества. Была причина, по которой люди находили видеоигры такими захватывающими - я сам провел много поздних ночей, выполняя квесты в жанре RPG, стремясь к целям, которые не имели никакого отношения к моей реальной жизни, исключительно потому, что мне нравилась обратная связь от убийства монстров и наблюдения за повышением уровня. Что, если бы я мог прожить жизнь, в которой я мог бы получить такую же петлю обратной связи, граничащую с привыканием, и улучшить себя, а не аватар?

Тот факт, что так много людей пытались "геймифицировать" аспекты своей жизни с помощью таких вещей, как приложения для тренировок, казался доказательством того, что, возможно, такой образ жизни был более желанным или, по крайней мере, лучшим способом двигаться к самосовершенствованию. Но была бы это лучшая жизнь? Что, если я попаду в зависимость от этой петли обратной связи, проведу там всю жизнь, а затем обнаружу, что меня выбросило обратно в мир, более похожий на землю, с которой я пришел?

Я перестал раскачиваться и посмотрел на Афину. - Этот мир, который ты мне только что показал, мог бы стать моей следующей жизнью. Но что будет потом?"

"Ты можешь перевоплотиться в том же мире", - сказала Афина. "Или, возможно, если вы накопите достаточно силы, вы решите подняться на более высокие уровни существования и сможете создавать свои собственные миры".

"Сила, да?" Я обдумал слова Афины. Обретение достаточной силы могло бы позволить мне стать создателем миров - это, вероятно, поставило бы меня в союз с тем, кем бы ни была Афина. Она казалась своего рода божеством, обладающим способностью создавать миры и, предположительно, вытаскивать людей из подвешенного состояния и помещать их в миры, которые она создала. С другой стороны, жизнь такого существа, как Афина, не обязательно может быть завидной. Я повернулся к ней и спросил: "Что именно означает этот "высший план существования"?"

Глаза Афины, казалось, на мгновение отвели взгляд от меня, как будто она что-то обдумывала, прежде чем ответить - немного неожиданно для женщины, чьи ответы до этого момента приходили быстро.

"Когда-то я пришла из мира, подобного вашему", - сказала Афина. - Мир зарождающегося порядка. Я проектирую миры, чтобы люди, эволюционирующие из миров зарождающегося порядка, могли жить лучше".

"Возникающий порядок", - сказал я себе. Я понял концепцию - возникающий порядок означал, что вещи развиваются без какого-либо намерения или цели, как рыночные принципы, которые позволяли экономике развиваться даже в отсутствие контролируемого центрального планирования, или принципы эволюции, которые привели к тому, что жизнь на земле в конечном итоге произвела людей без вмешательства разумной сущности, направляющей развитие человечества. виды и цивилизации с какими-либо намерениями. Конечно, это отсутствие намерений приводило к случайным тупикам и оплошностям на этом пути.

"Итак, - сказал я, - в этом мире, который вы создали, я полагаю, ни у кого нет аппендикса".

"Мои проекты не идеальны", - сказала Афина. "Но мне нравится думать, что они немного более утонченные, чем мир, из которого вы родом, или миры, которые я проектировал раньше. Я не смог бы этически оправдать то, что отправил тебя туда, если бы думал иначе."

"Ах", - сказал я себе. - Итак, я буду вашим подопытным? Просто собираете данные, пока не разработаете следующую версию этого мира?"

"Неизбежно, что с каждой итерацией мои проекты будут улучшаться", - сказала Афина. "Это не значит, что я превращаю жителей этого мира в подопытных животных".

- И этот мир... - я указал на стол. "Это твой последний дизайн?"

"да."

"В таком случае, - сказал я, - я был бы дураком, если бы выбрал что-нибудь другое, верно? Если вы собираетесь спросить меня, в каком мире я хочу родиться, я выберу этот".

- Я рада слышать, что ты говоришь так решительно, - сказала Афина, - но это не тот выбор, который я прошу тебя сделать. Этот мир уже был определен в качестве вашего пункта назначения. Твой выбор заключается не в том, в каком мире ты родишься, а в том, какую жизнь вести".

- Какая жизнь? Что, типа я могу выбрать расу и профессию?"

"Я имею в виду, если бы вы действительно хотели выбрать подходящую жизнь для меня, вам бы понадобилось гораздо больше данных, чем просто одно слово, верно? Особенно когда то, что я подразумеваю под этим словом, может полностью отличаться от того, что мог бы сказать кто-то другой, произнося то же самое слово. Здесь могли бы стоять два человека, и оба они могли бы произнести слово "власть", но это означало бы разные вещи".

Афина хранила молчание.

Афина, вероятно, искала какой-то контекст, чтобы понять, что в конечном счете означал мой односложный ответ - каким бы он ни был. Неужели она читала мои мысли, чтобы угадать намерение, стоящее за моими словами? Это казалось маловероятным. Одним из первых выводов, которые я сделал об Афине, было то, что, когда я посмотрел вверх, пытаясь найти источник света, она истолковала это как то, что кто-то смотрит на небеса. Если она не могла прочитать мои мысли в тот момент, то маловероятно, что она могла прочитать мои мысли в этот момент.

Но хотя Афина, казалось, не могла читать мои мысли, она, казалось, знала подробности моей жизни - что я из Денвера и что меня зовут Дрю. Вероятно, и множество других вещей тоже. Тогда, если бы она искала какой-то контекст, чтобы понять смысл моего односложного ответа, это должна была бы быть жизнь, которой я жил.

Афина хранила молчание.

Я сложил руки перед собой и принял свою задумчивую позу. "Мне понадобится время, чтобы подумать об этом".

"Потратьте столько времени, сколько вам нужно", - сказала Афина.

- Ты действительно это имеешь в виду? Я сказал. "У тебя нет места, где тебе нужно быть?"

"Время работает на меня не так, как на тебя", - сказала Афина таким тоном, который наводил на мысль, что любая попытка с ее стороны объяснить это утверждение дальше была бы за пределами моего понимания.

“хорошо”. Я молча покачалась на каблуках, прокручивая в голове каждое из слов, размышляя о том, какими могут быть последствия использования этого слова в качестве ответа.

Мне на самом деле не нравилась идея выбрать "любовь". Хотя моя жизнь не была лишена семьи, дружбы или романтики, я никогда не был сторонником проявлений физической привязанности, и если бы я сказал "люблю", был шанс, что Афина могла бы истолковать это как заявление о с моей стороны, я сожалел о том, что вел относительно замкнутую жизнь. Идея о том, что маятник качнулся в другую сторону и я родился в каком-то существовании, где физическая привязанность была частью повседневного существования, не особенно привлекала меня. И не помогло то, что, когда я подумал о профессии, определяемой словом "любовь", первое, что пришло на ум, была древнейшая профессия в мире. Я не был уверен, есть ли в этом мире подобные профессии, основанные на любви, но я не был уверен, что хочу рисковать - особенно учитывая, что мне было гораздо труднее думать о том, в чем могут заключаться преимущества жизни, определяемой любовью.

Идея знания была гораздо более заманчивой, но к этой идее я относился с осторожностью. Если бы Афина знала мою жизнь, она знала бы о моем физическом образовании, и просьба о дополнительных знаниях могла бы приблизить меня на шаг к разгадке тайн Вселенной. Однако, когда я задумался об идее постижения природы существования, я поймал себя на том, что немного отстраняюсь. Правда заключалась в том, что, несмотря на то, что я прожил жизнь в погоне за истиной и познанием Вселенной, я также прожил свою жизнь таким образом, что намеренно держал себя в неведении относительно определенных аспектов мира. Например, я держался подальше от средств массовой информации, чтобы не обращать внимания на постоянный поток ежедневных политических репортажей, главным образом потому, что идея постоянного мониторинга проблем, которые я не мог решить, приводила меня в состояние тревоги. Я провел большую часть своей жизни, избегая социальных сетей по той же причине.

Был также тот факт, что, несмотря на то, что я жил жизнью, в основном определяемой жесткой рутиной, я пытался намеренно привнести в свою жизнь спонтанность. Я был из тех людей, которые время от времени занимались хобби на неделю, а потом бросали их. Я не считал, что время, переходящее от хобби к увлечению, потрачено впустую - мне нравилось поверхностно разбираться во многих темах. Хотя это может показаться странным, на самом деле мне больше нравилось изучать вещи, чем знать их. В некотором смысле, именно недостаток моих знаний сделал возможным такого рода обучение. У меня мелькнула мысль, что "знание" могло бы быть проклятием, если бы оно мешало мне когда-либо смотреть и наслаждаться фильмом с неожиданным поворотом сюжета - ну, вероятно, не "кино" в таком мире, как этот, но рассказывание историй было практикой старше Голливуда, и, вероятно, был неплохой шанс что в этом мире есть барды, которые могли бы сыграть эту роль.

Я также не мог отогнать ужасающую возможность того, что могут быть откровения определенного рода, которые могут вызвать безумие - я мельком вспомнил "Оно" Стивена Кинга, где видение истинной формы монстра сводило людей с ума, и еще несколько историй Лавкрафта с похожими предпосылками.

Оглядываясь назад на мое собственное изучение науки, я прихожу к выводу, что в конечном счете моя академическая карьера была связана скорее со стремлением к пониманию, чем со стремлением к знаниям. Если бы Афина предложила мне "интеллект", я бы с гораздо большим желанием принял ее предложение, но чем больше я думал об идее выбрать "знания", тем менее очевидным казался ответ.

Афина также предложила возможность "власти". Если бы это была типичная фантастическая история, "власть" была бы очевидной ловушкой, и герой, вероятно, выбрал бы "любовь" или, может быть, что-то вроде "мудрости" или "мужества" вместо этого, но странным образом я вроде как уже рационализировал "любовь" и "знание" как потенциальные ловушки, так что "это может быть ловушкой" не было ударом конкретно по власти. Чем больше я думал об идее власти, тем больше мне казалось, что большинство моих возражений против нее были основаны на такого рода "героических" историях, а не на какой-либо честной оценке этой концепции.

Хотя "власть" могла быть ловушкой в контексте истории о коварном джинне или сделке с дьяволом, Афина не казалась мстительной богиней или игривой обманщицей, которая хотела "наказать" людей, стремящихся к власти, обрекая их на несчастную жизнь. Если бы я собирался попасть в какую-либо "ловушку", наиболее вероятной возможностью было бы не то, что Афина намеренно пыталась обмануть меня, а то, что она могла непреднамеренно неверно истолковать мою просьбу. Я мог бы придумать множество способов, которыми просьба о "любви" или "знании" может непреднамеренно иметь неприятные последствия, но мне было трудно представить, как "сила" может случайно проявиться каким-то неприятным образом. Может быть, я мог бы быть проклят сверхсилой и в конечном итоге стать каким-нибудь изгоем, который непреднамеренно ломал людям руки, когда пожимал их, или случайно рубил собак карате, когда пытался их погладить, но это показалось мне скорее забавным образом, чем реальной возможностью.

Сила может проявляться многими способами. Из трех вариантов "мощность" казалась наиболее взаимозаменяемой. И учитывая, что я решал это, чтобы ответить на очень практичный вопрос - в какую жизнь я хотел бы перевоплотиться, - это казалось привлекательным качеством. Если бы я выбрал "знание" и родился ученым, мои возможности могли бы быть более ограниченными, чем если бы я выбрал "власть" и обнаружил, что родился королем или бароном. Король всегда мог использовать свою власть для приобретения знаний, но ученому казалось гораздо труднее использовать свои знания, чтобы взойти на трон. И любовь...ну, я не был уверен, каково было определение любви Афиной, но я почти уверен, что какой бы любви я ни желал, я смог бы заслужить ее самостоятельно, если бы у меня было достаточно времени и ресурсов, а "власть" и "ресурсы" казались мне довольно похожими понятиями.

Чем больше я обдумывал эту идею, тем больше идея о том, что жизнь определяется "властью", казалась мне лучшим выбором из тех, что предлагала мне Афина. Казалось, это ограничивало мои недостатки и, вероятно, давало мне больше возможностей.

Кроме того, интерпретация Афиной слова "власть" должна была основываться на той жизни, которую я прожил. Так что был неплохой шанс, что я просто стану более могущественным в том направлении, к которому стремился всю свою жизнь, - улучшу понимание. По сути, это могло бы быть то же самое, что ответить "знание", если бы она использовала интерпретацию знания, которая соответствовала бы чему-то, что я счел бы желательным - это даже соответствовало клише "знание - это сила". И если эта сила выражается в повышении интеллекта или понимания, еще лучше. Существовала приличная вероятность того, что ответ "сила" даст мне некоторые из возможных преимуществ ответа "знания". Однако более вероятной возможностью было то, что "сила" в этом мире каким-то образом будет определяться количественно по уровню. Возможно, если бы я выбрал "силу", я мог бы начать с более высокого уровня, чем другие существа в мире. Было трудно увидеть в этом обратную сторону, особенно учитывая, что успех, как правило, порождает успех.

Была еще одна вещь, которая делала ответ "сила" привлекательным. Ранее Афина упоминала, что возможно подняться на более высокие уровни существования - возможно, стать таким же существом, каким была она, - если я накоплю достаточно силы. Это было то, что она сказала в ответ на один из моих вопросов, когда я спросил ее о будущих жизнях. Я не помнил ее точной формулировки, но был уверен, что она использовала слово "сила" как средство, с помощью которого можно подняться на более высокие уровни существования. Вероятно, это было не то, о чем она рассказывала всем, а это означало, что я, вероятно, действовал с несправедливым преимуществом - был хороший шанс, что я понимал значение слова "власть" лучше, чем большинство людей, которых заставили принять это решение; другие могли даже не знать о возможности этого. вознесение. Афина также сказала, что я мог бы "избрать" вознесение - слово "избрать" подразумевало, что это необязательно. Если я почувствую себя удовлетворенным в мире Афины, то накопление силы не обязательно обяжет меня к вознесению, но если я останусь неудовлетворенным миром Афины, накопление силы и восхождение - это то, как я смогу избежать этого, возможно, создав свой собственный мир для жизни. Власть казалась мне не только лучшим вариантом для процветающего существования в этом мире, но и лучшим вариантом для возможного побега, если в этом возникнет необходимость.

перестал раскачиваться и внезапно понял, что у меня болят ноги - это была обратная сторона того, что я все время размышлял, сидя на корточках; иногда это вызывало у меня боль, когда я приходил в себя. Я встал и посмотрел на Афину.

- Сила, - сказал я.

Афина кивнула. "Тогда да проживешь ты жизнь, полную силы".

Подо мной появился светящийся круг. Мгновение спустя меня окутала тьма, и Афина исчезла.

Я ждал в темноте. Прошло несколько мгновений, но ничего не произошло.

"Афина?" Я сказал. Должен ли я был ждать здесь, в темноте, прежде чем меня отправят куда-нибудь?

Я наклонил голову, чтобы осмотреться, но почувствовал, как мое лицо обо что-то ударилось, и внезапно осознал пространство вокруг себя. Я едва мог пошевелить конечностями, и что-то сжимало меня со всех сторон.

Я снова попытался поднять глаза и снова почувствовал, как мое лицо обо что-то ударилось. У меня было смутное ощущение, что мое лицо ударилось обо что-то твердое, но, похоже, это было не очень больно, поэтому я снова наклонил голову, с большей силой, и на этот раз я услышал треск, и сквозь проделанную мной трещину начал пробиваться крошечный луч света.

Я изо всех сил задрал голову, чувствуя, как мое лицо ударяется о хрупкую поверхность потолка надо мной, и выглянул в окружающий мир.

Со всех сторон меня окружали горные утесы. Насколько я мог повернуть голову, все, что я мог видеть, - это красно-коричневую текстуру камня.

Я посмотрел вниз на контейнер, в котором находился. Там было что-то вроде белого изогнутого ограждения, и я попытался пробиться сквозь него. Я посмотрел вниз, заметив, что контейнер треснул, когда я ударил по нему кулаком, и мои руки просунулись в пару отверстий.

Нет, не руки. Когти.

Я изо всех сил рванулся наружу и почувствовал, как хрупкий контейнер разлетелся вдребезги вокруг меня. Я развернулся, наблюдая, как белые хлопья разлетаются вокруг меня, и увидел, как передо мной появился лист с цифрами.

Таблица персонажей. На данный момент я проигнорировал ряды цифр и сосредоточился только на ярко подсвеченном тексте вверху.

[Ты вылупился! Ваш класс: Детеныш дракона. Уровень 1]

Что ж, я думаю, именно так начинается "жизнь во власти".

----------

Вылупившийся детеныш

Я моргнул и огляделся вокруг. Я находился на чем-то, что казалось плоской каменной плитой. Что-то вроде плато, примерно круглое и, может быть, метров двадцати в диаметре. Я повернулся на месте и быстро осмотрел свое окружение, видя со всех сторон только горы.

Я посмотрел на поверхность плато, видя только очертания гор вдалеке во всех направлениях. Я не был уверен, что мое местоположение сулит что-то хорошее для моего будущего, но, по крайней мере, находясь в относительной изоляции здесь, в горах, я, вероятно, был в безопасности от любых угроз. Я не видел вокруг себя никаких существ, даже птиц в небе над головой.

Я осторожно подошел к краю плато и выглянул за край. Это был крутой спуск, но не отвесный обрыв; я, вероятно, мог бы соскользнуть вниз, если бы пришлось. Я двинулся по краю плато, в конце концов найдя ту часть, которая, казалось, предлагала наиболее постепенный спуск вниз, который все еще был довольно крутым - вероятно, слишком крутым, чтобы я мог подняться обратно.

Я вернулся к центру плато, чтобы оглядеться по сторонам; я не видел необходимости торопиться с передвижением. Только когда я лег, чтобы подумать, я понял, что расхаживал на четырех лапах, двигаясь так, как могла бы двигаться собака или кошка. Несмотря на то, что я полз на четвереньках - положение, которое мое человеческое тело сочло бы довольно необычным и незнакомым, - я двигался таким образом без особых усилий, даже не осознавая до тех пор, пока не осознал, что ползу. Мне на мгновение пришла в голову мысль, что из всех вещей, которые я мог наблюдать в данный момент, мое новое тело, возможно, было самой интересной вещью, и все же только сейчас я осознал, насколько странно комфортно я чувствовал себя внутри своего нового тела. Должно быть, так ведут себя детеныши любого вида: они больше озабочены изучением окружающей обстановки, чем изучением собственного тела. Я думаю, в этом был смысл - казалось, все существа рождаются с какой-то инстинктивной способностью контролировать свое собственное тело, сознательно не задумываясь об этом. Но это не означало, что я знал все, что могло предложить мое новое драконье тело.

Я изучал то, что, как мне кажется, я мог бы считать своими передними конечностями и ступнями, аналогом человеческой руки. У меня, собственно, не было противопоставленных больших пальцев, но я мог как бы манипулировать своими когтями, превращая их в подобие клещей, что, вероятно, позволило бы мне хватать небольшие предметы, если бы мне понадобилось. Когти были острыми, изогнутыми ногтями - на самом деле, если отбросить кривизну, они больше походили на гвозди плотника, чем на человеческие ногти. Когти торчали из концов серых чешуйчатых лап. На мгновение я подумал о том, чтобы почесаться, чтобы проверить твердость собственной чешуи, но, посмотрев на свои острые когти, передумал и вместо этого ограничился тем, что провел своей чешуйчатой кожей по каменной поверхности плато. Я смог сильно надавить на камень, прежде чем дошел до того, что почувствовал, что моя чешуйчатая кожа может лопнуть; эти чешуйки не были непробиваемой броней, но они, по крайней мере, обеспечивали большую защиту, чем человеческая кожа, к которой я привык.

Я попыталась помахать хвостом, чтобы рассмотреть его, но я не могла сильно поворачивать голову, а хвост был не очень длинным, так что я едва могла разглядеть форму кончика хвоста, когда попыталась его согнуть. Хвост был недостаточно гибким, чтобы обвиваться вокруг него, но я смог согнуть его достаточно, чтобы разглядеть тот факт, что он был покрыт такими же серыми кожистыми чешуйками, как и все остальное мое тело.

Я проверил свой статистический лист - было странно говорить это, как будто статистический лист был просто еще одной частью моего тела, но я каким-то образом смог вызвать его в поле своего зрения. Двигать статистическим листом было так же естественно, как двигать своим хвостом, несмотря на то, что до сих пор у меня его никогда не было.

Когти: уровень 1

Масштаб: уровень 1

Рот: уровень 1

Крылья: уровень 0

Крылья 0-го уровня, да? Вероятно, это означало отсутствие крыльев - я их не чувствовал, даже маленьких бугорков там, где могли бы быть крылья. Тем не менее, наличие "уровня", прикрепленного к моим крыльям, подразумевало, что однажды я, возможно, смогу выровнять их и приобрести крылья 1-го уровня.

Рот 1-го уровня...мне показалось, что это стоит проверить. Я открыла рот и закрыла его, и начала ощупывать внутреннюю поверхность своих щек и рта языком, пытаясь ощутить форму своих зубов. Зубов у меня было немного, и ни один из них не был достаточно длинным, чтобы по-настоящему считаться клыками, но они были острыми, как зубы плотоядного животного, предназначенные для разрывания плоти, а не приплюснутые зубы травоядного, приспособленные для измельчения растительной жизни.

На краткий миг я задумался над тем, что я знал о драконах: драконы могли летать, при условии, что у них были крылья, но у меня, очевидно, их не было - по крайней мере, пока. Драконы также могли выдыхать огонь - что ж, на данный момент мне казалось, что этого умения мне не хватало, но, с другой стороны, я и не пытался. Я открыл рот и попытался угрожающе выдохнуть, но ничего не вышло, кроме теплого воздуха, а выдох теплого воздуха был подвигом, на который было способно большинство млекопитающих на земле. С другой стороны, возможно, достижение такого подвига млекопитающих, как выдыхание теплого воздуха, было примечательным - я не очень разбирался в биологии, но был почти уверен, что холоднокровные рептилии так не дышат.

[Дыхательные навыки еще не освоены! Уровень рта недостаточен для овладения навыками дыхания.]

Ах, так, возможно, однажды я смог бы дышать огнем, если бы мой рот стал достаточно сильным. Тем временем мои зубы казались достаточно полезными, если предположить, что я нашел что-нибудь, что выглядело достойным употребления в пищу.

Я снова открыла рот, на этот раз пытаясь закричать, но все, что вышло, - это тихий вскрик, который едва ли можно было счесть криком. Очевидно, у меня тоже еще не было особого голоса. Я думаю, драконы не выходят из яйца со способностью рычать.

Проведя инвентаризацию своего тела и различных доступных мне придатков, я теперь обдумывал свой следующий план действий. Я посмотрел на белые хлопья, разбросанные по плато, - остатки яйца, из которого я только что вылупился. Если я вылупился из яйца, то это означало, что у меня должна была быть мать-драконица, верно? Это могло бы объяснить, почему я оказался здесь, на этом плато. Я находился в положении, на которое было бы трудно взобраться, защищающем меня от хищников, хорошем месте, чтобы спрятаться от хищников.

Однако я вспомнил свой разговор с Афиной, которая утверждала, что создала этот мир. Этот мир не был миром "возникающего порядка". Он действовал по правилам Афины, а не Дарвина. Это означало, что я не мог принять это как предположение, что я оказался здесь в результате того, что какой-то престарелый дракон решил отложить здесь свои яйца - возможно, в этом мире драконьи яйца просто случайным образом появлялись в определенных местах. Если подумать, Афина действительно сказала, что этот мир основан на мифах земных культур, а это означало, что если я хочу понять, как здесь все устроено, мне, возможно, лучше обратиться к тому, что я прочитал во "Властелине колец", а не к "Происхождению видов". Что ж, возможно, романы Толкина были не лучшим примером; я ничего не мог вспомнить о происхождении Смога и о том, была ли у него вообще мать. Если подумать, большинство фантастических историй о драконах на самом деле не были посвящены раннему жизненному циклу драконов. Помимо нескольких драконов, которых я видела в мультфильмах, единственными детенышами драконов, пришедшими на ум, были драконы Дейенерис Таргариен, и даже тогда я ничего не могла вспомнить о том, как появились драконьи яйца, которые она хранила - Дейенерис могла быть "Матерью драконов", но она вероятно, это была не та мать, которую я искал. Глядя на горные вершины вокруг меня, казалось, что здесь нет ни одного человека, желающего усыновить дракона, - или многих людей, и точка.

Отсутствие людей могло бы быть и к лучшему. Я знал много историй о героях, отправляющихся в горы, чтобы убить дракона, и значительно меньше историй о героях, отправляющихся в горы, чтобы подружиться с драконом. Возможно, этот мир был домом для нескольких людей, которые мечтали о мирном сосуществовании с драконами и о каких-то взаимных отношениях, в которых они могли бы наслаждаться поездками на драконах, но Афина познакомила меня с этим миром, сказав, что "Этот мир не всегда хорош". Мне также пришло в голову, что даже среди людей, которые действительно стремились сосуществовать с драконами, одной из их главных мотиваций могло быть культивирование драконов как орудия войны, и участие в битве не показалось мне особенно сильной стратегией выживания. У драконов, возможно, это получалось лучше, чем у боевых коней, но война, как правило, была делом с нулевой суммой, такого рода, которого я избегал большую часть своей предыдущей жизни.

Вероятно, было лучше избегать людей, по крайней мере, до тех пор, пока я лучше не пойму этот мир.

Я поднял морду вверх, принюхиваясь к воздуху. Я почувствовал запах, который опознал как сернистый, хотя, как ни странно, этот запах не показался мне неприятным. Возможно, драконы привыкли к запаху вещей, которые люди могли бы счесть вредными. Это имело смысл, если предполагалось, что "вредность" является предупреждающим признаком токсичности; казалось, были довольно велики шансы на то, что некоторые запахи и газы, которые могут быть ядовитыми для людей, могут быть совершенно безопасны для драконов. Я ненадолго задержался, чтобы понюхать чешую на передних лапах, надеясь почувствовать свой собственный запах - если бы рядом была моя мать, был хороший шанс, что ее запах мог бы быть близок к моему собственному. От меня пахло так...ну, что касается меня самого; на самом деле мне не с чем было себя сравнивать, но это, по крайней мере, дало мне представление о том, как может пахнуть другой дракон.

[ЧЕРТА МОНСТРА: чувствительность к родственникам. Естественным образом обнаруживайте, когда поблизости находятся представители вашего вида.]

Я моргнул, и уведомление исчезло из поля моего зрения. Это было странно - я не почувствовал никакой разницы в своих ощущениях в тот момент, когда появилось уведомление. Неужели я только что научился новой способности? Возможно, но это казалось столь же вероятным, поскольку я осознавал способность, которая у меня уже была. Возможно, я был немного похож на человеческого младенца, который учится ходить - ходьба была в основном проверкой двигательных навыков и равновесия; у младенцев были мышцы ног, необходимые для ходьбы, прежде чем они освоили ту связь между мозгом и телом, которая давала им способность сохранять равновесие достаточно долго, чтобы сделать несколько неуверенных шагов. Возможно, эта "черта монстра" была чем-то, что всегда было частью моего тела, и, пытаясь найти других драконов, я только сейчас обнаружил, что обладаю этой способностью.

Возможно, сейчас я испытывал то, что испытывают все младенцы. В конце концов, я был "детенышем дракона", и, как большинству младенцев, мне, вероятно, потребовалось бы некоторое время, чтобы узнать, на что способно мое тело. Какими еще способностями я могу обладать, которые еще не проявились? Попытка вдохнуть огонь дала мне подтверждение того, что у меня еще нет никаких "навыков дыхания", так что, вероятно, для меня было лучше поэкспериментировать. Даже если бы я не обнаружил никаких новых способностей, я также мог бы обнаружить отсутствие определенных способностей, что было по-своему информативно. В дополнение к информированию меня о моих текущих способностях, тестирование моих навыков сейчас могло бы дать некоторую проясняющую информацию о теле, в которое я, возможно, однажды превращусь.

Используя свою новообретенную, но все же врожденную способность, я просканировал местность в поисках других драконов, но ничего не нашел. Возможно, это означало, что я сирота, возможно, это означало, что я был отпрыском одного или нескольких нерадивых родителей, или, возможно, это просто означало, что любые потенциальные опекуны были дальше, чем могло обнаружить мое "драконье чутье", собирая пищу для своего только что вылупившегося птенца. Как бы то ни было, я не собирался отказываться от перспективы возвращения родителя; тот факт, что мое тело, казалось, было способно передвигаться самостоятельно, без какого-либо руководства со стороны более зрелого дракона, который обучал бы его законам этого мира, казался достаточным доказательством того, что тот, кто создал меня, хотел, чтобы я был независимым.

Мои познания в биологии были несколько ограничены, но я вспомнил, что многие яйцекладущие виды насиживают свои яйца в течение "инкубационного" периода. Тот факт, что в тот момент, когда я вылупился, рядом не было родителей, казался важным показателем того, что я каким-то образом высиживал сам - если драконье яйцо можно было оставить на произвол судьбы, то тем более вероятно, что от детеныша дракона можно было ожидать того же.

Тем не менее, плато казалось хорошим местом для того, чтобы поэкспериментировать с моими собственными способностями и посмотреть, на что еще способно мое тело. Если это было безопасное место для высиживания драконьего яйца, то оно казалось безопасным местом и для детеныша дракона, пытающегося освоиться в своем собственном теле.

Я попробовал "встать" на задние лапы и обнаружил, что могу как бы удерживать равновесие, перенося свой вес на круп и используя для стабилизации хвост, в результате чего мои передние лапы оставались поднятыми и хватали воздух когтями. Однако на самом деле я не мог так двигаться; было ясно, что я не двуногий, и мне было трудно представить себе сценарий, при котором я предпочел бы, чтобы половина моих конечностей была поднята вверх и болталась. Я оттолкнулся хвостом, подбросившись на несколько дюймов в воздух, прежде чем приземлиться на все четыре лапы.

Я попробовал помахать хвостом. Когда я стоял на всех четырех лапах, размахивая хвостом, мне внезапно стало ясно, что мой хвост был немного длиннее шеи, а это означало, что мой центр масс находился ближе к задним ногам, чем к передним. Это было интересно - это означало, что мой хвост был критически важен для поддержания моего равновесия. На самом деле, теперь я понял, что, прогуливаясь ранее по плато, я инстинктивно размахивал хвостом при каждом своем шаге. Я снова попробовал ходить, на этот раз держа хвост неподвижно, и обнаружил, что не так-то просто поднимать ноги, не размахивая хвостом. Очевидно, хвост выполнял важную функцию противовеса даже при самых элементарных движениях. Возможно, этот вес также мог бы придать ему некоторую полезность в боевом сценарии...

Я попробовал крутиться, размахивая хвостом, и после нескольких вращений обнаружил, что могу довольно легко определить, как быстро мой хвост будет вращаться и на какой высоте он будет двигаться. У меня были короткие ноги, и я стоял низко над землей, но, наверное, это было к лучшему. Маневр с вращением хвостом может оказаться полезным, если я когда-нибудь столкнусь с циклопом и мне понадобится ударить его по ногам, чтобы вывести из равновесия на достаточное время, чтобы убежать.

После нескольких минут размахивания хвостом, отработки вращений и привыкания к движению я обнаружил, что немного разочарован тем, что интерфейс уведомлений явно отсутствует. Никакого уведомления о том, что я овладел навыком "хлестать хвостом", или чего-либо, что говорило бы мне о том, что мой "хвост" повысился. На самом деле, насколько я мог судить, мой хвост даже не был чем-то ровным, в отличие от моей чешуи, когтей, рта и (отсутствия) крыльев. Тем не менее, подобные эксперименты не были пустой тратой моего времени - узнать больше о моей "статистике" было важно, если я собирался измерить свои возможности, но не менее важно было научиться чувствовать себя комфортно в собственном теле. Я играл в достаточное количество экшенов, чтобы знать, что способность героя выжить в бою часто зависит от его способности контролировать свои движения, а также от абстрактных чисел, которые определяют уровень его силы, и наличие способностей мало что значит, если вы не знаете, как их использовать.

Я ненадолго задумался, какой частью своего тела я попытаюсь овладеть в следующий раз. Возможно, мои когти стоило испытать. Я попробовал копать в затвердевшей грунтовой поверхности плато, которая была такой же запекшейся, как красные скалы пустыни, на которые она была похожа. Небольшое царапанье когтями по земле оставило несколько царапин. Самое главное, мои когти, казалось, не рисковали сломаться, даже когда я царапал твердую поверхность. В отличие от человеческих ногтей, которые часто казались помехой, казалось, не было никакого риска, что я случайно оторву коготь.

Я сел и почесал( в оригинале scratched - исцарапанный я не оч понял как это работает поэтому забил) в воздухе. Эти взмахи и подсечки оказались скорее проверкой моих передних ног, чем когтей на их концах. Это было немного сложно, потому что я использовал все четыре лапы для равновесия, поэтому поднять коготь вверх для удара означало сместить равновесие в сторону. Был также тот факт, что мои передние лапы были короткими, настолько короткими, что они даже не доставали до моей морды. Если бы я был достаточно близко к чему-то, чтобы ударить по нему когтями, я, вероятно, был бы достаточно близко, чтобы укусить его, что заставило бы меня усомниться в полезности моих передних когтей. Возможно, они предназначались скорее для того, чтобы цепляться за землю, чем для нанесения ударов.

Мысль о том, что наибольшая польза от моих передних когтей может заключаться в том, чтобы цепляться за землю, навела меня на мысль. Я снова попробовал крутануться, почти так же, как я делал, размахивая хвостом, но на этот раз я на мгновение вонзил передние когти в землю, поднимая задние лапы. Мне удалось выполнить удар ногой как раз в тот момент, когда мои передние когти потеряли сцепление с землей, и я почувствовал, как инерция пронесла меня по воздуху несколько футов, пока я не приземлился на бок, скользя по земле и останавливаясь всего в нескольких дюймах от края плато. Я осторожно встал и сделал несколько шагов назад, прежде чем выглянуть за край плато. Я пока не был уверен, что готов покинуть безопасную площадку из грязи и камней, а даже если бы и был, случайное падение определенно было не тем, чего я хотел. Как только я вернулся к центру плато, чтобы обдумать свой следующий план действий, я почувствовал, как замигало уведомление.

[Ты голоден! Насыщенность: 90%]

Я оглядел поверхность плато, увидев твердую и бесплодную почву. Что ж, возможно, я покину гнездо раньше, чем ожидал.

----------

Голод

[Ты голоден! Насыщенность: 90%]

Предполагая, что я начал со 100-процентного насыщения, это означало, что с момента вылупления я исчерпал 10 процентов, just...an час назад? Если 10-процентного насыщения было достаточно только для того, чтобы продержаться час, это означало, что я должен был есть до полного насыщения по крайней мере раз в десять часов, или более двух приемов пищи до полного насыщения каждые двадцать четыре часа в сутки. Однако на самом деле я не имел ни малейшего представления о том, сколько прошло времени и состоят ли дни здесь из двадцати четырех часов.

Если бы у меня было время, я мог бы найти что-нибудь, отбрасывающее тень, чтобы сконструировать элементарные солнечные часы, но солнечные часы не измеряли время в абсолютных величинах; поскольку они были основаны на движении солнца, они давали только представление о том, сколько времени прошло относительно продолжительности дня. Невозможно было сказать, были ли дни здесь теми же двадцатью четырьмя часами, к которым я привык. Хотя, вместо того чтобы измерять продолжительность дня на основе продолжительности часа, вероятно, имело бы больше смысла измерять продолжительность часа на основе продолжительности дня.

Казалось безопасным предположить, что дни в этом мире имеют фиксированную продолжительность, и тогда эту продолжительность можно было бы разделить на двадцать четыре единицы времени одинакового размера, которые я мог бы назвать "час". Если определение "часа" в этом мире отличалось от часов, к которым я привык на земле, на самом деле это не имело особого значения, учитывая, что я не захватил с собой часов. Единственное, что у меня было, - это мои собственные ориентиры и чувство времени, а у меня не было даже человеческих ориентиров; у меня было тело дракона, и "объективное" определение часа, вероятно, имело гораздо меньшее значение, чем то, как я ощущал время в этом теле.

Предполагая, что я вылупился из яйца в состоянии полной сытости, я исчерпал десять процентов имеющихся у меня запасов пищи, а это означало, что независимо от того, какая единица времени только что прошла, у меня было, возможно, в девять раз больше времени, прежде чем я достигну точки голодания. Или, может быть, у меня было больше времени. Я не знал точно, как мой метаболизм влиял на уровень голода; возможно, мой метаболизм был ниже, когда я не двигался. По крайней мере, я, вероятно, медленнее расходовал свои запасы пищи во время сна. И если уж на то пошло, я, вероятно, прожигал их быстрее, когда двигался. Я только что потратил довольно много времени, проверяя возможности своего тела, и хотя полчаса довольно энергичных упражнений показались мне небольшим количеством, это было гораздо больше, чем привыкло мое молодое тело.

Как бы то ни было, мне пора было найти что-нибудь поесть.

Я заметил небольшой рыхлый камешек и ткнул в него когтем, наблюдая, как он раскачивается на плоской твердой земле. Может ли это быть возможным источником питания? Даже теплокровные млекопитающие извлекли пользу из ничтожных количеств минералов, и в моей форме монстра, возможно, я даже смог бы перерабатывать этот камень и превращать его в какой-то вид питания. Если бы я был големом или каким-нибудь существом, похожим на живую статую, я бы рискнул взобраться на этот камень. Может быть, все же стоило рискнуть в качестве дракона. Поддавшись минутному порыву, я наклонился и лизнул камень языком. Она скользнула мне в горло, и я проглотил ее без всякого труда. Плавающий индикатор [голода] не сдвинулся с места. С другой стороны, это, казалось, совсем не расстроило мой желудок.

[Черта монстра: Плотоядный. Употребляйте останки павших существ в пищу.]

"Падшие существа" звучали зловеще. Это также оставляло интересный вопрос о том, будет ли каменный голем, в случае поражения, считаться "падшим существом", пригодным для употребления в пищу. С другой стороны, вопрос о том, существовали ли в этом мире каменные големы и другие существа, не имеющие плоти, все еще оставался без ответа. Увидев свидетельства существования эльфов, циклопов и драконов, я предположил, что на столе было все, что угодно, но, возможно, в этом мире бродили только звери из плоти и крови.

Что ж, по крайней мере, мой маленький эксперимент с употреблением камня дал мне немного информации. В дополнение к тому, что камни, по-видимому, не были полезны с точки зрения питания, казалось, что растительная жизнь также была исключена из списка. С этим было интересно поспорить: быть "плотоядным" означало, что фрукты не годятся в качестве источника пищи, даже если мне посчастливится их найти. Тем не менее, там, где были фрукты, я, вероятно, мог бы найти фауну, питающуюся фруктами, а фаунауна, питающаяся фруктами, казалась тем типом фауны, который с наименьшей вероятностью окажет сопротивление, если я решу приготовить из нее блюдо.

But from where I stood I could see no fruit, nor any trees, for that matter.

It seemed that there was no nutrition available here, unless birds intended to descend from the sky and willingly offer themselves as tribute, and I saw no birds, not even the self-preserving sort of birds that might know better than to fly within reach of hungry dragon hatchlings. However, while this plateau didn't have any prey to hunt, it did offer me one important thing: a vantage point.

I walked to the edge, taking the time to survey my surroundings in greater detail. The plateau I stood on appeared to be situated in a gorge or canyon of some sort, with large rock formations surrounding it. But was this the sort of valley that existed at a low elevation, or a winding passage that existed at high elevation, carved through the upper reaches of a mountain range? The difference mattered a great deal. If this was near mountainous peaks, then my pursuit of food would probably best be served by heading to a lower elevation. But if this was a point of low elevation, then maybe my best move was to ascend. So, which was it?

Looking up, I saw enough jagged formations that seemed to suggest the kind of rocks that might be formed by volcanoes, the kind you might find in a mountain range. The very plateau that I stood on was probably the result of volcanic activity as well, the kind you might find nearer mountains' peaks or summits. That meant that if I wanted to find fertile hunting grounds, I was probably better off trying to descend. This canyon was completely dry, but there might still be some lake if I followed it downward, or maybe an ocean.

That was old-world thinking, though. On earth, canyons and valleys only existed because something formed them, like a winding river, which you could follow to larger body of water where the river ended. But if this were an artificial sort of world that had been designed by hand, its creator might have designed things this way simply for aesthetic reasons. A mountain on earth had to have some kind of proximate cause; mountains were the result of volcanic activity. A mountain formation in a story or an imagined world might exist only because its creator had a certain affinity for mountains.

So what kind of story did this setting tell?

The rocks were baked hard by the sun, much like the rocks in the foothills of the Rocky Mountains near where I had moved for post-grad. I wasn't a geologist, but I knew that the sun seemed to beat harder in Denver because the air was thinner. Higher elevation suggested a summit, confirming my earlier theory. More significantly, though, this valley in which I found myself in unmistakably said "desert." More specifically, it said "hot."

Мне не было жарко. Но, возможно, это была просто природная склонность драконов к теплу. В моем списке персонажей не было указано никаких черт, связанных с термостойкостью, но у меня было тайное подозрение, что я мог бы узнать о термостойкости своего тела, если бы когда-нибудь нашел огонь для экспериментов. Моя чешуя рептилии определенно заставляла меня чувствовать себя как дома в условиях пустыни.

Более конкретно, это было место, где родился дракон. Что казалось более вероятным местом для рождения дракона: долина недалеко от уровня моря или вершина горы?

Чем больше я думал об этом плато, образовавшемся из застывшей магмы, тем больше оно, казалось, соответствовало идее спроектированного мира. Я не был точно уверен, откуда я появился, и тот факт, что мое яйцо было посажено на плоском плато, казалось, противоречил представлению о том, что драконьи яйца могут быть выкованы в огненном тигле недр вулкана, но идея с горным пиком, казалось, подходила лучше. Интуитивно мне показалось, что с моей стороны было бы благоразумно попытаться спуститься.

Когда я ставил на кон свою жизнь, мне казалось, что на интуицию можно положиться не так уж сильно, но, возможно, моя интуиция была лучше, чем я думал. В конце концов, большинство животных, казалось, рождались с каким-то инстинктом выживания, с чем-то глубоко заложенным в их ДНК, что направляло их к пище, местам нереста или чему-то еще, что им было необходимо для обеспечения продолжения их генетического наследия. Неужели интуиция так сильно отличается от инстинкта? Или тот факт, что я, очевидно, был способен к более высокому мышлению, означал, что от меня ожидали, что я сам разберусь в головоломке о том, как выжить, а не буду действовать исключительно инстинктивно?

Как бы то ни было, казалось очевидным, что я увидел все, что можно было увидеть, и больше не найду ответов, погрязнув в собственных мыслях. Я надеялся, что уход с плато приблизит меня к еде, и если я не найду еду, то, по крайней мере, найду больше информации.

Ранее я уже определил точку, в которой спуск с плато был наиболее постепенным, поэтому я пересек плато пешком, чтобы достичь этой точки. Пока я шел, я почувствовал хруст под ногами и посмотрел вниз на несколько осколков яйца, из которого я вылупился. Они посмотрели...что ж, по крайней мере, они выглядели более съедобными, чем камни, с которыми я экспериментировал ранее, и проглотить их мне не повредило. Я собрала несколько кусочков яичной скорлупы. У него был какой-то приглушенный, слегка горьковатый привкус. Это, в сочетании с грубой зернистой текстурой яичной скорлупы, придало мне ощущение мела во рту. Я сглотнул и уловил лишь малейшее движение на моем индикаторе "голода", но он остался на уровне 90 процентов. Действительно ли оно двигалось? Я собрал еще несколько фрагментов яичной скорлупы и снова увидел, что счетчик, казалось, слегка сдвинулся с места.

Я продолжал слизывать остатки яичной скорлупы, пока, наконец, не увидел, что мой показатель голода изменился на 91 процент. Хмм. Тот факт, что мой индикатор голода, казалось, несколько раз постепенно менялся, прежде чем, наконец, перейти от 90 к 91 проценту, казалось, указывал на то, что на самом деле существовало несколько дискретных значений, которые отображались как 90 процентов. Мои "здоровье" и "выносливость", казалось, были фиксированными целыми числами (HP: 20/20 и SP: 10/10 соответственно), но казалось возможным, что мой голод был с плавающей запятой, и значение 90 процентов могло означать 90,0 процента или 90,3 процента, округленное в меньшую сторону до ближайшего процентного пункта.

При других обстоятельствах я, возможно, потратил бы время на дальнейшие эксперименты, чтобы получить более полное представление о том, как работает измеритель голода, но сейчас мне казалось достаточным просто знать, что крошечные кусочки пищи в совокупности могут внести скромный вклад в мой измеритель голода. Я доел остатки яичной скорлупы (индикатор голода сдвинулся еще немного, но числовые показатели остались на уровне 91 процента) и направился к той части плато, где был самый пологий уклон, чтобы обдумать, как лучше всего безопасно спуститься. Этот "мелкий уклон" все еще был довольно близок к вертикали, но чрезвычайно крутой был лучше, чем отвесный обрыв.

На мгновение я подумал о том, чтобы сначала спуститься на дно, повернуться лицом к поверхности и, ухватившись за нее передними когтями, спуститься вниз почти так же, как человек мог бы взобраться на валун. Однако мои задние когти, казалось, были в равной степени способны цепляться за каменную поверхность. Поразмыслив, спускаться ли по склону вперед на животе или скользить назад, опустив зад вниз, я, наконец, остановился на последнем, решив, что если я потеряю контроль над своим спуском и соскользну неуправляемо, то, вероятно, сделаю себе одолжение, не спускаясь вниз головой. Кроме того, мой центр масс был ближе к хвосту, чем к голове, так что, опускаясь сначала хвостом, мне было бы легче сохранять равновесие.

Я ухватился за поверхность плато передними когтями и опустил хвост и задние лапы вниз, быстро найдя опору задними когтями. Я начал с того, что двигался осторожно, двигая одной лапой за раз, в то время как использовал три других, чтобы удержаться на ногах. Я продолжал в этом осторожном темпе в течение нескольких минут, пока склон не стал менее крутым, что позволило мне переключиться на движение двумя когтями одновременно. Я удерживал равновесие передними правыми и задними левыми когтями, когда мои передние левые и задние правые когти опускались вниз, затем снова проделал то же движение, чередуя наборы когтей, чтобы я мог спускаться в темпе, который казался мне комфортным и безопасным, но не слишком изнурительным.

Добравшись до подножия склона, я проверил свой счетчик голода. 87%. На первый взгляд, цифра не казалась слишком тревожной, но она указывала на то, что мой спуск с плато составлял около 4% от того насыщения, с которого я начинал. Подъем по почти вертикальной поверхности отнимал много времени, даже если я не боролся с гравитацией. К счастью, нисходящий склон долины был гораздо более пологим, а это означало, что я смог бы спуститься просто пешком, вместо того чтобы цепляться за отвесную поверхность и спускаться дюйм за дюймом.

Я начал идти и краем глаза заметил движение. Я повернул свою чешуйчатую шею как раз вовремя, чтобы увидеть то, что, по-видимому, было большим насекомым, убегающим прочь, хотя слово "насекомое" почти не соответствовало этому понятию - оно было размером примерно с мою голову.

Насекомые. Несомненно, насекомые считаются "существами" и, следовательно, могут служить источником пищи для растущего плотоядного животного, не так ли? Мне всегда говорили, что сверчки - хороший источник белка.

Я поспешил за большим насекомым так быстро, как только позволяли мои ноги.

[Способность: Спринт. Увеличенная скорость передвижения во время бега. Истощает выносливость.]

Продолжая бежать, я заметил, что индикатор моей выносливости мигает. Стоило ли тратить силы на погоню за насекомым? Восстановится ли моя выносливость после того, как я закончу спринт? Казалось, был только один способ выяснить это.

Увеличив скорость, я быстро сократил расстояние между собой и насекомым. Он имел форму муравья, хотя был намного крупнее любого муравья, которого я когда-либо встречал. Недолго думая, я протянул руку и ударил по нему передним когтем. Я услышал что-то похожее на "дзынь" металла о металл, когда мой коготь отскочил от твердого, как камень, экзоскелета муравья. На самом деле, более чем твердая, как скала: мои когти могли вонзаться в скалу (о чем свидетельствовал мой успешный обратный подъем ранее), но, очевидно, они не могли расколоть панцирь этого муравья скользящим ударом.

Огромный муравей продолжал удирать от меня, и я побрел за ним в своем более умеренном, не спринтерском темпе, прежде чем стало очевидно, что муравей движется быстрее меня. Мои когти оставили лишь царапину на экзоскелете муравья - если они вообще его поцарапали. Муравей казался слишком маленьким, чтобы представлять для меня какую-либо угрозу, но продолжение погони за муравьем потребовало бы больше моей выносливости, и у меня не было гарантии, что я смогу победить его, даже если мне удастся его догнать. Я был почти уверен, что если бы дело дошло до смертельной схватки между мной и муравьем, я бы нашел какой-нибудь способ победить, но проблема с охотой на добычу заключается в том, что она редко хочет ввязывать вас в смертельную схватку - существо, больше озабоченное бегством, чем сопротивлением, имеет чтобы его каким-то образом опередили или загнали в угол.

Возможно, у муравья был ограниченный запас выносливости, который он тоже сжигал, и, возможно, если бы я продолжал преследовать муравья, я мог бы в конце концов догнать его, но у меня возникло ощущение, что из-за его размера муравью было легче бежать, чем мне. (Он был крупнее любого муравья, которого я когда-либо видел, размером примерно с мой собственный череп, но это все равно делало его значительно меньше меня.) И гоняться за муравьем, чтобы проверить эту теорию, казалось опрометчивым предложением, поскольку я все еще не был уверен, как работает моя выносливость. Казалось простой интуицией, что существу с большей массой потребуется больше энергии, чтобы продолжать двигаться

[Очки выносливости: 9/10]

Я просмотрел список персонажей, надеясь вызвать какую-нибудь всплывающую подсказку, которая могла бы подсказать мне, через какой промежуток времени я могу ожидать восстановления своей выносливости, но такой информации не поступало. Меня начинало раздражать то, насколько скупым, казалось, был дизайнер этого мира в предоставлении информации о моих способностях - только когда я начал гоняться за муравьем, я даже узнал, что спринт возможен.

Возможно, такова была цена выбора "власти" вместо "знания". Уже тогда казалось, что у меня больше способностей, чем я осознавал, что могло бы принести пользу в долгосрочной перспективе после того, как я узнаю все, на что способен, но на данный момент меня это просто расстраивало.

Я двинулся вперед по каменистой почве. Текстура земли беспокоила меня. Дело было не в том, что скалистость затрудняла передвижение; мои ноги без труда передвигались по неровной поверхности, и я неторопливо продвигался вперед, не испытывая ни малейшего страха поранить коготь или оступиться. Будь я человеком или каким-нибудь другим двуногим существом, у меня, возможно, было бы больше трудностей, но у меня было преимущество в том, что я передвигался на четырех конечностях, что было намного легче, чем ходить прямо. Мои ступни также были покрыты жесткой защитной чешуей, не похожей на мягкие мясистые человеческие ступни, которые могли бы начать кровоточить, если бы их заставили передвигаться по такой скалистой местности босиком.

Скалистость местности беспокоила меня из-за истории, которую она, казалось, рассказывала: эта тропа в каньоне, казалось, не была прорезана текущей водой или каким-либо другим видом выветривания или эрозии. Русла рек были покрыты гладкими камнями, а каньоны, прорезанные потоком воды, часто были отмечены гладкими скалами, а не грубыми и зазубренными, как те, через которые я переступал. Это оставляло несколько возможностей: возможно, создатель этого мира вырезал этот каньон божественными руками, которые действовали не так, как природные явления, такие как наводнения или ветер. Существовала также другая теория, которая не предполагала какого-либо божественного ваяния: этот каньон, возможно, первоначально был прорезан извилистой рекой, а затем позже был покрыт лавой в результате извержения вулкана. Это объяснило бы, как каньон, прорезанный рекой, мог иметь такую неровную поверхность. Вулканическая активность также объяснила бы существование плато, с которого я первоначально спустился.

Вопрос заключался в том, если эта земля была результатом вулканической активности, то как недавно этот каньон был покрыт лавой? Это могло произойти много лет назад, а может быть, и столетий назад - столетие может быть долгим сроком для живого существа, но в геологических масштабах времени это едва ли было мгновением ока. Если бы я оказался застигнутым каким-нибудь извержением вулкана без крыльев, которые могли бы обеспечить легкое средство спасения, как бы я себя чувствовал? Я на мгновение остановился и посмотрел на свои покрытые чешуей ступни. Они выглядели крепкими, но я точно не походил на легендарного дракона с чешуей, выкованной в огненном тигле. Возможно, я и смог бы выдержать температуры, превышающие те, на которые способно большинство млекопитающих, но если бы я когда-нибудь столкнулся с магмой, я не был уверен, что мне понравились бы мои шансы.

Что ж, не было никакого смысла продолжать беспокоиться по этому поводу. Я пошел по тропинке через каньон, продолжая свои поиски какого-нибудь существа, которое я мог бы приготовить на ужин. Я бродил по котловине, следуя по тропинке, которая казалась спуском (хотя я не мог быть точно уверен, куда она ведет), и вскоре нашел то, что искал, заметив вдалеке гиену.

Гиена злобно уставилась на меня горящими желтыми глазами. Я настороженно посмотрел на гиену. Будучи таким же хищником, гиена с меньшей вероятностью поджала хвост и убежала, чем муравей, с которым я столкнулся ранее, и с большей вероятностью вступила со мной в прямую конфронтацию. Существо, способное дать отпор, было потенциальной помехой, но правда заключалась в том, что моими единственными вариантами поиска пищи, казалось, были поиски добычи, которую я мог бы загнать в угол или обогнать, или найти другого хищника и вступить с ним в смертельную схватку. Я был драконом, пусть и молодым, и хотя я мало что знал о полном объеме своих способностей, у меня сложилось впечатление, что драконы - это вид, особенно подходящий для смертельной битвы.

Я попытался зарычать на гиену, но мой голос больше походил на визг. Гиена подошла на шаг ближе. Очевидно, я был не очень внушителен. Это может быть как хорошо, так и плохо.

Я сделал шаг назад, изображая осторожность и слабость, чтобы посмотреть, смогу ли я заманить гиену в ловушку и заставить ее выйти вперед, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Я сделал шаг назад, и гиена шагнула вперед. Я отступил назад, и гиена снова сократила расстояние между нами. Он казался даже более уверенным в себе, чем я был на самом деле.

Было ли это причиной для беспокойства? У гиены было больше опыта, чем у меня, и она, казалось, считала, что одержала верх. С другой стороны, эта гиена, вероятно, никогда раньше не сталкивалась с драконом. Вполне возможно, что я одержал верх. Но действительно ли он будет так уверенно приближаться к существу, которого никогда раньше не видел? Может быть, он чуял запах только что вылупившихся существ. Может быть, от меня все еще пахло яйцом, и эта гиена видела во мне просто гигантскую, чешуйчатую, бескрылую птицу, которая, вероятно, не стала бы особо сопротивляться. У этой гиены было много причин быть уверенной, если она никогда раньше не сталкивалась с драконом.

Было ли это моим суждением или моим драконьим инстинктом, но я тоже чувствовал себя уверенно. Даже будучи только что вылупившимся детенышем, я перевешивал гиену. У него был мех, у меня - защитная чешуя. Его когти выглядели жалко маленькими по сравнению с моими. У меня также было преимущество в весе тела в виде хвоста, благодаря которому я чувствовал себя довольно уверенно в своей способности поворачиваться. Что было у этой гиены, кроме зубов?

Я шагнул к гиене, к этому моменту оказавшись достаточно близко, чтобы оказаться на расстоянии выпада. Гиена взвыла, и краем глаза я заметил движение как слева, так и справа. Вторая и третья гиены появились по обе стороны от меня.

Конечно. Гиены охотятся стаями. Как я мог упустить это из виду?

Я повернул голову и увидел еще двух гиен, приближающихся сзади. Всего их было пятеро, они быстро приближались ко мне, и я мог заметить еще нескольких на некотором расстоянии, приближающихся с того же направления, что и первая гиена.

Это очень быстро начинало походить на бой, который я не собирался выигрывать.

Я развернулся лицом в ту сторону, откуда пришел, и бросился бежать. Две гиены, которые подошли сзади, встали прямо у меня на пути, и я врезался в одну из них всем своим весом. Гиена взвизгнула и пролетела несколько футов по воздуху, прежде чем приземлиться разбитой кучей. Оно пошевелилось, затем встало. Я мог видеть кровь, капающую из раны на одной из его ног, но, казалось, мой удар по телу в спринте его не испугал.

Другая гиена прыгнула на меня, и я замахнулся на нее когтем, но не смог нанести удар, так как гиена вонзила зубы мне в шею. Я почувствовал давление, когда его челюсти усилили хватку. Я развернулся, надеясь стряхнуть его с себя, но его челюсти по-прежнему крепко сжимали мою шею. Я протянул переднюю лапу и ухитрился вонзить в нее коготь. Даже когда мой коготь пронзил ее кожу и погрузился в плоть, гиена продолжала кусать меня за шею. Я отчаянно царапал шкуру гиены, раздирая при этом ее плоть, и этого было достаточно, чтобы она ослабила свою хватку на мне.

Я увидел трех других гиен, которые, казалось, были достаточно близко, чтобы броситься на меня, и я снова бросился бежать.

Я не оглядывался, чтобы посмотреть, насколько близко следуют гиены, но я слышал их рычание. Казалось, они не отставали от меня, но, по крайней мере, я был достаточно далеко впереди них, чтобы избежать еще одной атаки.

Пока я бежал, я смотрел на свою планку здоровья и выносливости.

[HP: 14/20]

[SP: 7/10]

Только одной гиене удалось вонзить в меня свои зубы, но она действительно здорово меня потрепала. Если бы всем пятерым удалось напасть на меня в тандеме, я, вероятно, был бы уже мертв.

Индикатор моей выносливости все еще мигал, возвращая мои мысли к настоящему. Я убегал от гиен, а они гнались за мной. В конце концов, у меня заканчивалась выносливость. Что же тогда? Мог ли я просто надеяться, что мои спринтерские способности превзойдут их? Как детенышу дракона 1-го уровня, это не казалось выигрышным предложением. Альтернативой было найти какое-нибудь место, куда они не смогли бы последовать за мной. Или, может быть, найти какую-нибудь местность, которая позволила бы мне поменяться с ними ролями.

Мой отрыв казался достаточно большим, чтобы я повернул голову и оглянулся назад, просто чтобы подтвердить численность гиен. Пятеро были близко, плюс еще двое следовали дальше на расстоянии, включая тех, кого мне удалось немного повредить, все еще преследовали. Слишком много надежд на то, что кто-то из них истечет кровью.

Драка казалась маловероятной. Мне нужно было найти место, куда можно было бы сбежать. В какое-нибудь безопасное место, где таким хищникам, как они, было бы трудно охотиться. Место, где беспомощный младенец был бы в безопасности.

Я прикинул расстояние до плато. Судя по тому, с какой скоростью я использовал выносливость, я бы добрался туда примерно с 5 СП. Все, что я мог сделать, это надеяться, что смогу взобраться наверх быстрее, чем гиены смогут преследовать меня.

Я добрался до подножия плато и начал подниматься по неглубокому склону, пока не достиг склона, где мне нужно было вонзить когти в скалу, чтобы подняться. Я попытался взобраться наверх тем же способом, что и раньше, закрепляясь двумя когтями, одновременно поднимая две другие, но я почувствовал, что опасно теряю равновесие, и мне пришлось закрепляться тремя когтями, двигая по одному когтю за раз, что было тревожно медленным процессом, когда я поднимался по почти вертикальной скале поверхность.

Я услышал лай гиен позади себя, и одна из них подпрыгнула и ударила меня по хвосту. Я взмахнул хвостом, который ударил гиену прямо в морду и повалил ее на землю, но я также обнаружил, что теряю равновесие и соскользнул на несколько дюймов вниз. Еще одна гиена вскочила, укусив меня за хвост, я почувствовал, как ее зубы пронзили мою чешую и погрузились в мою мясистую плоть. Мой индикатор здоровья начал мигать красным. [Мощность: 8/20]

Я оперся о поверхность скалы всеми четырьмя когтями и замахал хвостом, пытаясь стряхнуть его. Сначала гиена ничего не сделала в ответ, но я ударил хвостом по поверхности скалы, она взвизгнула, и я почувствовал, что давление на мой хвост исчезло.

[Хищная гиена побеждена! Заработал 60% опыта для перехода на следующий уровень.]

Я удержался на склоне, глубоко вонзив в землю все четыре когтя, готовый ударить хвостом следующую гиену, которая попытается добраться до меня. Один из них подпрыгнул, как я и ожидал, и на этот раз мне удалось ударить его хвостом, прежде чем его зубы вцепились в меня, повалив на землю.

Я взглянул вниз и увидел, что четыре оставшиеся гиены, казалось, расхаживали взад-вперед, словно ожидая момента слабости с моей стороны. Я оставался начеку, вытянув хвост наружу и держа его наготове, пока один из них не сделал неуверенный шаг вперед. По кровавой ране на его брюшке я узнал в нем ту самую гиену, которая раньше укусила меня за шею. Он подпрыгнул, и я взмахнул хвостом, избегая его укуса, затем опустил хвост вниз, ударив его по шее. Гиена упала на землю, обмякшая и безжизненная. Другие гиены начали пятиться.

[Хищная гиена побеждена! Повышен уровень!]

На моем листе с персонажами начало мигать какое-то новое уведомление, но я быстро убрал его из поля зрения, чтобы сосредоточиться на текущей неотложной ситуации.

Я почувствовал, как меня захлестнула волна эйфории. Я не был уверен, была ли эйфория вызвана облегчением от того, что гиены отступили, или это было что-то присущее повышению уровня. Как бы то ни было, три оставшиеся гиены, казалось, отступили.

Я ждал, что гиены отступят еще дальше, но, хотя они, казалось, держались на расстоянии, они не уходили.

Я посмотрел на окровавленные останки двух гиен, которых я победил с помощью тупого удара и небольшой помощи гравитации. Я осторожно начал спускаться вниз, и гиены немедленно начали приближаться ко мне.

У меня было два убийства, но эти гиены не собирались позволять мне приготовить еду из их павших товарищей без боя, а в моем нынешнем состоянии это было не похоже на бой, который я мог выиграть. У меня уже было меньше половины здоровья, и если бы я отпустил их и упал на землю, чтобы встретиться с ними лицом к лицу, мне пришлось бы сражаться, прижавшись спиной к стене. Не только это, но и еще несколько гиен были на подходе, и я никак не мог справиться с этими тремя гиенами до того, как появятся их друзья. Единственный способ, которым мне удалось убить двоих из них, заключался в том, что моя позиция на склоне скалы требовала, чтобы они подпрыгивали, чтобы укусить меня, что делало их легкой мишенью для моего взмаха хвостом, но я не был уверен в своей способности нанести удар хвостом против противника, у которого было преимущество в стоящий на четырех ногах, готовый уклониться от удара.

Пока я оставался вот так, взгромоздившись на скалу, они не могли с пользой сражаться со мной. Но пока они стояли там и наблюдали, я не мог разумно спуститься, чтобы забрать добычу от двух моих убийств.

Я заметил, что моя планка выносливости начала светиться, когда она упала. [SP: 4/10]

Очевидно, оставаться взгромоздившимся на почти вертикальный склон было нелегко. Мой предыдущий спуск был недостаточно напряженным, чтобы израсходовать хоть какую-то выносливость, но теперь я цеплялся за поверхность скалы и проверял пределы своей выносливости, используя свой насест в качестве якоря для атак с размахиванием хвостом. Я не мог оставаться в таком состоянии вечно, и поскольку спуск не казался жизнеспособным вариантом, я полез вверх, в конце концов достигнув поверхности плато с оставшимся [SP: 2/10]. Я посмотрел вниз и увидел, что гиены продолжают охранять останки своих павших товарищей, и к ним присоединились еще несколько. Шесть гиен настороженно стояли над трупами двух павших гиен.

Я, конечно, не собирался спускаться вниз, чтобы противостоять им теперь, когда их число увеличилось, особенно учитывая, что мое здоровье и выносливость были на исходе. Мне почти ничего не оставалось делать, кроме как ждать, разойдутся ли они, поэтому я устроился так, чтобы удобно лежать, наблюдая за гиенами внизу.

Солнце висело низко в небе, и по мере того, как тень от плато становилась длиннее, я наблюдал, как гиены продолжали охранять останки своих павших товарищей, выжидающе глядя на меня своими светящимися желтыми глазами, которые, казалось, становились только ярче по мере того, как мы погружались в сумерки. Когда я перенесла вес с ног на живот, я поняла, как сильно болит мое тело. Я довольно много бегал для детеныша дракона всего за один день. Это, и еще меня довольно много раз кусали. Казалось, у меня не было серьезных кровоточащих ран, но этот день отнял у меня довольно много сил. Если мои баллы выносливости предназначались для измерения усталости, то я был близок к концу того, что могло выдержать мое тело.

Наблюдая за расхаживающими внизу гиенами, я поймал себя на том, что изо всех сил стараюсь держать глаза открытыми, все чаще находя утешение в тех моментах, когда позволял себе закрыть их, и чем дольше я пытался сосредоточиться на расхаживающих внизу зверях, тем труднее мне было сосредоточиться на чем-либо. Я почувствовал, как напряжение покидает мое тело, когда я принял дремотную позу.

Когда я закрыл глаза, появилось изображение моего списка персонажей, и я погрузился в сон, когда передо мной появились цифры, оценивающие мою ситуацию.

Класс: Ребёнок дракон

Level: 2

HP: 8/22

SP: 2/11

Масштаб: 55%

Прочность: 7

Ловкость: 6

Телосложение: 4

Восприятие: 5

Воля: 4

Харизма: 2

Когти: уровень 1

Масштаб: уровень 1

Рот: уровень 1

Крылья: уровень 0

[осталось 2 неизрасходованных очка мастерства]

----------

Просыпаясь

Я проснулся от яркого утреннего солнца, появившегося из-за горизонта. Потребовалось несколько мгновений непонимания, пока я не осознал, где нахожусь. В новом мире. В теле дракона. С растущим чувством голода.

[После сна на улице ваше здоровье восстановилось на 80% от своего максимального значения.]

[После сна на улице ваша выносливость полностью восстановилась.]

[Ты голоден!]

[осталось 2 неизрасходованных очка мастерства.]

[HP: 18/22]

[SP: 11/11]

[Масштаб: 52%]

Что ж, я полагаю, это ответ на вопрос о том, как я мог бы восполнить запас выносливости; казалось, хорошего ночного сна было достаточно, чтобы вернуть мне энергию. Очевидно, сон также был полезен для восстановления большей части моего здоровья. Интересно, что в уведомлении был отмечен тот факт, что я спал на улице. Это, по-видимому, подразумевало, что для полного восстановления моего здоровья потребуется спать в закрытом помещении, хотя казалось маловероятным, что какие-либо гостиницы в этом мире захотят принять дракона в качестве жильца, особенно дракона, у которого нет денег, чтобы заплатить за проживание. Возможно, мне было необходимо найти (или создать) какое-нибудь гнездо или берлогу, если я хотел, чтобы сон вернул мне полную жизненную силу.

Мое здоровье было на уровне 18/22, и быстрый мысленный подсчет показал мне, что при восстановлении до 80% моего максимального здоровья у меня должно было остаться 17,6 HP, что, казалось, было щедро округлено до ближайшего целого числа.

Я точно не помню, насколько я был насыщен в конце предыдущего дня, но я был почти уверен, что это было не так низко, как 52% - я вспомнил, что видел это где-то около 55%, когда в последний раз подводил итоги. Если это было так, то это означало, что мой метаболизм во время сна действительно требовал подпитки, но, по крайней мере, казалось, что он истощается значительно медленнее. Но поскольку почти половина моих накопленных калорий была израсходована за предыдущий день, было ясно, что я не смогу прожить еще один день без еды.

Мне нужна была еда.

Я выглянул за край плато вниз, туда, где гиены бдительно наблюдали за своими павшими товарищами прошлой ночью, но ничего не увидел. Никаких брошенных трупов и никаких гиен, ожидающих, когда я спущусь. Я осторожно осмотрел местность, проверяя, не поджидают ли они меня где-нибудь, чтобы устроить засаду.

Я посмотрел на юг - или на то, что я теперь решил определить как юг, поскольку у меня не было компаса и я не был знаком с порядковыми номерами этого нового мира. Обозначение направления, в котором я находился, как "юг" не было слишком произвольным; восходящее солнце было слева от меня, и я привык видеть, как солнце встает с востока и садится на западе, поэтому казалось достаточно логичным определить, в каком направлении восходит солнце, как восточное. Используя это в качестве ориентира, каньон, казалось, тянулся с севера на юг, а участок понижающейся высоты, где я столкнулся с гиенами, находился к югу от того места, где я сидел.

Я оглядел каньон в поисках каких-либо следов гиен, и через мгновение, далеко вдалеке, я уловил движение и сумел проследить за ним в течение нескольких секунд, прежде чем потерять его из виду. Это была гиена того же вида, с которой я столкнулся вчера. Его коричневый мех почти идеально сочетался с цветом земли, и я бы его не заметил, если бы специально не присматривался к нему. Даже при моих сознательных усилиях следить за его движением мне было трудно следить за ним дольше нескольких секунд. Несколько мгновений спустя я снова заметил движение, гиену, находившуюся достаточно далеко от первого движения, чтобы это не могла быть та же гиена, которую я видел раньше.

Казалось очевидным, что у меня не было возможности спуститься на юг через каньон, не столкнувшись лицом к лицу с гиенами. Каньон был слишком узким. Если бы у них хватило ума напасть на меня один раз, они, вероятно, сделали бы это снова. В конце концов, мне удалось выжить в этой стычке только благодаря тому, что я использовал местность в своих интересах; маловероятно, что я смог бы спровоцировать их на прыжок, чтобы напасть на меня, поскольку я цеплялся за скалу, чтобы я мог сбить их с воздуха своим хвостом. У меня не было ни единого шанса победить гиен в честном бою, а возможность втянуть их в нечестную схватку, которая каким-то образом благоприятствовала мне, не казалась многообещающей.

Но, возможно, был другой способ, который не предполагал прямой конфронтации. У меня был потенциал для крыльев, и у меня оставалось это неизрасходованное очко мастерства. Возможно, сейчас для меня настало время реализовать этот потенциал.

Я открыл свой список персонажей.

Когти: уровень 1

Масштаб: уровень 1

Рот: уровень 1

Крылья: уровень 0

Крылышки, пожалуйста.

[Невозможно повысить уровень для "Крыльев". Достигнут максимальный уровень для вашего класса.]

Я заметил, что текст для "крыльев" был тонким оттенком серого, более темным, чем другие мои атрибуты. Изначально я предполагал, что это из-за того, что это был более низкий уровень, но теперь стало ясно, что это было из-за того, что вносить очки в эту область было невозможно.

Хм, значит, у "Детеныша" был нулевой предел для крыльев. Я предполагал, что это было что-то, во что я мог бы превратиться, хотя оставался вопрос о том, означало ли "расти" повышение уровня или просто старение. Я подозревал первое.

Как же тогда лучше всего использовать мое неизрасходованное очко навыка? Вчера, когда я попробовал дышать огнем, я обнаружил, что уровень моего рта недостаточен для освоения навыков дыхания. Учитывая, что выдыхание огня казалось таким очевидно полезным навыком, это казалось разумным его использованием. Мои когти, казалось, были способны раздирать плоть даже при отсутствии каких-либо специальных когтевых "навыков". Я не был уверен, что именно это могут быть за "навыки масштабирования". Может быть, способность отращивать иглы, похожие на иглы дикобраза? Статистический эффект, из-за которого я терял меньше HP с каждым нанесенным ударом? В любом случае, когда дело дошло до увеличения моих способностей, казалось вероятным, что повышение моего мастерства в обращении с "когтями" или "чешуей" будет отражать разницу в степени, в то время как инвестиции в "рот" могут быть приравнены к разнице в натуре.

Хорошо, выровняй рот.

[Уровень рта увеличен: уровень 2! Теперь вы можете потратить очки навыков на изучение дыхательных атак 2-го уровня]

Хм. Таким образом, прокачка моих атрибутов, казалось, не имела никакого прямого эффекта, но, потратив очко навыка, я заработал привилегию тратить очки навыка на изучение действительно полезных вещей. С моим оставшимся очком мастерства я должен быть в состоянии выучить одну из этих "дыхательных атак 2-го уровня". Давайте посмотрим, что доступно.

[Дыхательные атаки 2-го уровня:]

Неприятный запах изо рта (неученый)

Горячее дыхание (необученный)

Холодное дыхание (необученный)

Я обдумал свои варианты. Одна вещь, которая сразу же поразила меня, - это классификация "горячего дыхания" и "холодного дыхания". Не "огнедышащий" и не "леденящее дыхание". Я не мог с уверенностью предположить, что "горячее дыхание" позволит мне извергать пламя изо рта, способное воспламенить любой горючий материал, с которым оно соприкоснется, особенно учитывая, что это были навыки дыхания только "2-го уровня". Я не был уверен, был ли я на 2-м уровне из 20 или из 1000, но в любом случае, это были навыки, доступные простому детенышу дракона, у которого еще даже не было крыльев. Настоящее огнедышание, вероятно, предназначалось для более зрелых драконов или, по крайней мере, для тех, кто вложил больше очков мастерства в прокачку навыка "Пасть".

"Ядовитое дыхание" казалось потенциально более полезным. В лучшем случае слова "вредный" может быть достаточно, чтобы что-то отравить. Я сильно подозревал, что какой бы яд (если таковой вообще был) ни содержался в ядовитом дыхании, одного выдоха было бы недостаточно, чтобы создать смертельную дозу, но, похоже, это было нечто более вредное, чем горячее или холодное дыхание. По крайней мере, неприятный запах изо рта мог бы стать хорошим репеллентом. Возможно, этого будет недостаточно, чтобы выиграть бой, но это может помочь мне избежать его. Просто неприятный запах был хорошим способом сказать: "здесь таится опасность" или, по крайней мере, "здесь есть что-то, из чего вы, вероятно, не захотите готовить еду".

Ноющая часть моего мозга отметила, что моей первой оценкой этих доступных навыков и их потенциальной полезности была их потенциальная летальность. Учитывая, что мой первый день жизни в качестве детеныша дракона привел меня к борьбе не на жизнь, а на смерть с дикими зверями, мне, безусловно, показалось разумным подумать о том, как я мог бы сделать себя более способным к насилию. Однако моей главной целью было не насилие, а выживание. Был шанс, что я смогу вообще избежать драк с хищниками, но не было никакого способа обойти тот факт, что я нуждался в пище.

Конечно, черта [хищника] означала, что "поиск пищи" был синонимом "поиска туш побежденных существ". Одним из способов найти эти трупы было встретить живых существ и превратить их в мертвых существ, которых я мог бы съесть (обязательно используя насильственные методы), но существовала возможность наткнуться на мертвых существ и стать падальщиком. Однако ни один из навыков "дыхания", казалось, особенно не подходил для сбора мусора. Что снова поставило меня перед тем же вопросом о том, какой навык может дать мне наилучшие шансы превратить живую добычу в свежее мясо.

Ну, не обязательно свежее мясо. Просто какие-нибудь остатки, которыми я мог бы полакомиться. Существовала вероятность, что "ядовитое дыхание" могло быть связано с разложением плоти, возможно, с каким-то скоплением газов, похожих на метан. Идея о том, чтобы, по сути, пукать через рот, производя "ядовитое дыхание", показалась мне не особенно приятной, что поставило меня перед вопросом, хочу ли я быть существом, способным на "ядовитое дыхание".

Это был вопрос, заслуживающий рассмотрения. Хотя [ядовитое дыхание], казалось, могло превзойти [холодное дыхание] и [горячее дыхание] с точки зрения полезности, был шанс, что мой расчет полезности был неверным (приличная вероятность этого, учитывая, что я ничего не знал об этих навыках, кроме их названий), и даже если бы я был "верно, "был шанс, что [ядовитое дыхание] принесло лишь незначительно больше пользы, чем альтернативы, и сопровождалось множеством неприятных побочных эффектов. "Холодное дыхание" и "горячее дыхание" могли бы быть навыками, более полезными в развитом обществе, нуждающемся в таких вещах, как охлаждение или кипячение воды, в то время как "ядовитое дыхание" не казалось тем навыком, который мог бы завоевать друзей и оказывать влияние на людей. С другой стороны, драконы не были тем видом, который часто общался с гуманоидами на выгодных условиях, и если бы моей целью было завести друзей, я бы, вероятно, хотел начать с исправления моего смущающе низкого показателя "Харизмы".

В дополнение к тому, что [ядовитое дыхание] казалось таким умением, которое наживет больше врагов, чем друзей, был тот факт, что мне самому придется с этим жить. Счел бы я свое собственное [зловонное дыхание], ну, вредным? Чем больше я думал об этом, тем менее вероятным это казалось. В животном мире было множество существ, которым приходилось иметь дело с "неприятными" вещами, но слово "неприятный" казалось людям, занимающимся классификацией вещей, оценочным суждением. Навозные жуки находили фекалии достаточно вкусными, чтобы питаться ими, а крысы находили друг друга достаточно сексуально привлекательными, чтобы совокупляться друг с другом, несмотря на тот факт, что оба этих вида деятельности, вероятно, показались бы непривлекательными людям. Те же самые эволюционные закономерности, которые дали навозным жукам возможность потреблять навоз и получать из него питательные вещества, вероятно, также сделали для них приятным поедание навоза, в какой бы степени навозные жуки ни были способны испытывать удовольствие. Учитывая обратное, казалось маловероятным, что животное само эволюционировало бы до такой степени, что само его существование привело бы его в состояние страдания. (Прости, Будда.)

Поэтому, когда дело дошло до вопроса о том, могут ли мои способности иметь последствия, которые я счел бы непосредственно неприятными, казалось разумным предположить, что я был в безопасности. "Зловонное дыхание", по чьим стандартам? Вероятно (и надеюсь), не драконий. Если бы я собирался заниматься поеданием останков павших существ, не тратя времени на их надлежащую дезинфекцию, я, вероятно, мог бы также заниматься вдыханием "вредного" воздуха. И, кроме того, почему я вообще так сильно заботился о том, чтобы завести друзей? [Ядовитое дыхание] казалось, это хороший навык для детеныша дракона.

Тем не менее, даже когда я отбросил возможность отказа от вредного дыхания из опасения, что это может сделать меня менее харизматичным, я ненадолго задумался о критериях моей первоначальной оценки навыков дыхания. Что-то во мне чувствовало, что если моим первым побуждением было "как я могу сделать себя более способным к насилию", то этот факт должен был вызывать у меня беспокойство. Но правда заключалась в том, что осознание этого в себе не вызывало у меня беспокойства - и тот факт, что это не вызывало у меня беспокойства, был частью того, что вызывало у меня беспокойство.

Конечно, выбор варианта, который сделал бы меня более способным к насилию, был рациональным выбором. Но для большинства людей, которые приходят к выводу, что насилие необходимо (либо перед объявлением войны, либо перед столкновением с каким-то злом, на которое можно ответить только насилием), разве это не то, к чему они приходят после умелого обдумывания? Когда перед вами человек, которому предлагают три варианта действий, и он сразу же думает: "Какой из этих вариантов сделает меня самым смертоносным", вы можете начать беспокоиться, что он какой-то монстр.

Ну, на самом деле я был монстром, в каком-то смысле этого слова. Тем не менее, оставался вопрос о том, почему мои мысли сразу же обратились именно туда. Было ли это результатом того, кем я являюсь сейчас? Это какой-то инстинкт самосохранения, который сработал, когда вчера я столкнулся лицом к лицу со смертью от рук (э-э, когтей) гиен?

[Ты голоден! Насыщенность: 50%]

Возможно, когда вы сталкиваетесь с возможностью умереть с голоду, острый инстинкт самосохранения лучше, чем понтификат. Если бы я действительно пытался произвести рациональный расчет полезности, возможно, было бы лучше прекратить рационализировать и начать охоту. Кроме того, если я действительно собирался научно оценить все навыки "дыхания", мне нужно было подвергнуть свои гипотезы экспериментам. Пришло время прекратить спекуляции и на самом деле выяснить, на что способно это "Зловонное дыхание".

[Приобретен навык: Ядовитое дыхание. Выделяет ядовитый газ, который со временем наносит урон. Весы на уровне рта.]

Я открыл рот и почувствовал что-то внутри себя. Я не был уверен, что именно я чувствовал внутри себя. Может быть, какой-то воздушный мешок, который уже был там и о котором я только сейчас начал осознавать. Или, может быть, воздушный мешок только сейчас вырос в тот момент, когда я решился на [вредное дыхание]. Но как бы то ни было, я почувствовал в себе способность, которой раньше не ощущал.

Я открыл дыхательный мешок и выдохнул. Клубящееся зеленое облако вырвалось у меня изо рта, выступив вперед. Зеленое облако закручивалось в спираль конусообразной формы, распространяясь наружу по мере того, как выходило из моего рта. У него была дымчатая, тонкая текстура. Зеленый цвет придавал ему вид чего-то искусственного, созданного в лаборатории, но когда я выдохнул последние остатки воздуха изо рта, ничто не могло показаться более естественным.

Когда выдох подошел к концу, я закрыл рот и почувствовал, как мои губы растягиваются в усмешке.

----------

Охотиться

Зеленое облако задержалось в воздухе, и я воспользовался моментом, чтобы понаблюдать за эффектом моей атаки [ядовитым дыханием]. Я вдохнул через нос, вдыхая его запах. У него был приторно-сладкий запах, похожий на запах только что зажженной сигареты. Конечно, сигаретный дым был не тем запахом, с которым я был хорошо знаком. Я никогда не был курильщиком, и на самом деле я никогда даже не пробовал затянуться сигаретой. Однако всякий раз, когда я проходил мимо курильщиков на улице и мне удавалось уловить лишь легкий запах, в этом запахе было что-то такое, что казалось мне странно дразнящим. Возможно, это одна из причин, по которой я всегда боялся попробовать сигарету: страх, что я могу обнаружить, что мне это слишком нравится. Моя философия всегда заключалась в том, что если я не могу наслаждаться чем-то в умеренных количествах, то стоит вообще избегать этого, чтобы избежать риска излишеств и потакания своим желаниям. Но мое решение никогда не зажигать было принято без учета того, что однажды я могу проснуться в теле дракона, и это, как и многие правила, придется нарушить.

Что бы это ни было, чем бы я ни пахла, это не было неприятным, развеивая все опасения, что это "зловонное дыхание" окажется чем-то таким, что я сочту, ну, в общем, вредным.

Когда облако медленно рассеялось, я обратил внимание на размер дымного облака (несколько футов в ширину на конце конуса), дальность действия (возможно, пять футов) и приблизительную продолжительность (облако начало заметно рассеиваться в течение нескольких секунд после завершения моего вдоха, но прошла почти минута, прежде чем дым начал рассеиваться). дымка полностью исчезла). Согласно его описанию, [ядовитое дыхание], очевидно, было одним из тех навыков, которые "масштабируются с уровнем рта", что означает, что любые будущие очки навыков, которые я вложу в [рот], будут иметь эффект усиления моей существующей дыхательной атаки, в дополнение к вероятному открытию навыков дыхания более высокого уровня. Однако пока не было ясно, какая часть [ядовитого дыхания] масштабируется с повышением уровня. Придаст ли более высокий уровень влажности моему дыханию больший диапазон? Более широкий конус? Более длительный срок? Повышенная летальность?

Это были вопросы, на которые мне было бы легче ответить, если бы у меня был доступ к более высоким уровням ротовой полости для тестирования. А пока пришло время найти какую-нибудь еду.

Я заметил, что мой показатель [SP] упал до [10/11] при использовании дыхательной атаки, что указывает на то, что я не мог позволить себе роскошь слишком много экспериментировать, даже игнорируя временные ограничения моего постоянно уменьшающегося показателя голода (все еще на уровне 50% насыщения).

Я спустился с плато по самому пологому склону, который находился на его южной стороне, но решил избегать гиен на юге и вместо этого обошел плато кругом в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить источником пищи. К счастью, мне не потребовалось много времени, чтобы заметить насекомое, пробиравшееся неподалеку от того места, где я стоял. Я проследил за ним глазами, когда он юркнул в тень навеса и перестал двигаться, затем начал следовать за ним ногами.

Я замедлил бег, приближаясь к насекомому, но оно даже не вздрогнуло, когда я приблизился. Мне было неясно, объяснялось ли его полное отсутствие движения тем, что он не замечал моего присутствия, или просто был уверен в способности своего бронированного панциря защитить его от моих атак. Очевидно, одним из преимуществ его закаленного панциря была необходимость в меньшей бдительности и осторожности даже в присутствии дракона (пусть и недавно вылупившегося, который только-только научился опасно дышать). Я вспомнил свою вчерашнюю встречу с таким же насекомым и металлический звук "дзинь", когда мне удалось нанести по нему удар когтем. Что ж, от закаленного панциря, вероятно, было бы мало проку против моего недавно приобретенного навыка дыхания. Я подполз к муравью, медленно приближаясь к нему, пока не оказался на расстоянии нескольких футов, затем открыл рот и выпустил свое [ядовитое дыхание].

Зеленое облако окутало муравья, но мгновение спустя я увидел, как муравей быстро выбегает из облака, выбегая из тени чудовища. Я попытался последовать за ним в не спринтерском темпе в течение нескольких шагов, прежде чем стало очевидно, что муравей был слишком быстр, чтобы я мог следовать за ним, не напрягаясь. На краткий миг я подумал о том, чтобы броситься за ним, но теперь, когда у меня была настоящая дыхательная атака, моя выносливость казалась слишком ценной, чтобы бессмысленно тратить ее на погоню за муравьями, особенно учитывая успех, которого я добился (как вчера, так и сегодня) в поиске бронированных муравьев, против которых можно было провести скрытую атаку. Возможности погоняться за насекомыми, казалось, не были чем-то дефицитным, в то время как мой [SP], казалось, был гораздо более ограниченным ресурсом, поэтому я следил за муравьем глазами, обдумывая свой следующий план действий. Спринт, возможно, стоил бы того, чтобы попытаться продлить схватку, если бы я был в состоянии использовать преимущество, но пока я довольствовался наблюдением.

Конечно, мне следовало бы предусмотреть возможность того, что муравей просто убежит, когда я подышу на него. В описании моего навыка [ядовитое дыхание] указано, что он наносит "урон с течением времени", но в нем ничего не говорилось о выведении из строя врагов. Теперь казалось очевидным, что муравей, окруженный зеленым облаком, наносящим ему урон с течением времени, просто покинет зону действия атаки.

На мгновение я задумался, не ошибся ли я в выборе [ядовитого дыхания], но было сомнительно, что в одной и той же ситуации [холодное дыхание] или [горячее дыхание] сработали бы лучше. В любом случае, не было особого смысла с тоской размышлять о выборе, который я мог бы сделать - важно было подумать о том, что делать сейчас.

Тот факт, что мое [ядовитое дыхание], казалось, наносило урон только тем целям, которые в данный момент были окутаны его облаком, ограничивал его полезность в отсутствие какого-либо навыка, способного вывести из строя врагов. С другой стороны, возможно, моя дыхательная атака все еще могла бы быть полезна в качестве защитной меры, своего рода "сдерживания толпы", чтобы отбить у нападающих охоту входить в определенную зону.

Возможно, в конце концов, убийство чего-нибудь съедобного свелось бы к использованию моей физической силы. У этого муравья был твердый панцирь, который мои когти не смогли пробить, но когда дело доходило до столкновения с чем-то, покрытым защитным панцирем, травма тупым предметом могла увенчаться успехом там, где потерпели неудачу острые когти. В конце концов, если бы вы нападали на кого-то, одетого в толстую броню, ударить его дубинкой по голове, вероятно, было бы лучшей стратегией, чем пытаться ударить ножом в нагрудник. Муравей был значительно меньше меня - как и тот муравей, которого я видел накануне, размером примерно с мою голову, - и хотя он мог бы противостоять остроте моих когтей, ему, возможно, было бы не так хорошо противостоять полному весу моего хвоста. Я на мгновение развернулся, размахивая хвостом, тем самым хвостом, который умудрился нанести смертельные раны нескольким гиенам. Что ж, в этом случае гравитация выполнила часть работы, но я столкнулся с хищниками, и моему заднему отростку удалось спасти мою заднюю часть (и все остальное во мне тоже).

Я начал прокладывать тропу по периметру плато, высматривая что-нибудь еще. Муравей был одним из возможных видов добычи, и его я, вероятно, заметил бы снова, учитывая, что я уже видел двоих за то короткое время, что исследовал эту пустыню, но я был открыт для возможности встретить что-то еще. Я не очень-то втайне надеялся, что в этом каньоне обитают другие существа, пригодные для употребления в пищу, и, возможно, некоторые из них не так сильно бронированы, как муравьи.

Мое патрулирование по северной стороне плато продолжалось до тех пор, пока я не заметил еще одного муравья. Был ли это тот же самый, которого я видел раньше, или просто другой представитель того же вида, на данный момент я не мог точно определить, но в любом случае, он, казалось, не замечал (или ему было все равно) моего присутствия, когда я подкрался к нему сзади. Я подобрался на расстояние удара, прежде чем развернуться на 180 градусов и со всей силы ударить муравья хвостом.

Я наблюдал, как муравья подбросило в воздух, и он столкнулся с отвесной поверхностью стены плато. Я двинулся вперед, чтобы попытаться нанести еще один удар, но к тому времени, когда я подобрался достаточно близко, чтобы попытаться предпринять еще одну попытку атаки, муравей уже встал на ноги и начал удирать прочь. Это был не первый раз, когда я наблюдал, как муравей удирает прочь. Но на этот раз мне действительно удалось нанести удар. Он подпрыгнул, когда ударился о плато, и снова подпрыгнул, когда ударился о землю, вместо того чтобы поглотить удар от приземления своими ногами. Даже не имея обширных знаний в области физики, я знал, что сила пропорциональна ускорению, и самое большое ускорение происходит, когда объекты подпрыгивают при ударе, а не полностью останавливаются. Твердое защитное покрытие не смогло бы спасти вас от воздействия такого рода силы, так же как доспехи не смогли бы уберечь вас от травм при прыжке со здания. Шансы на то, что живое существо не сможет пережить слишком много подобных ударов, казались довольно высокими.

У меня был только один способ проверить эту гипотезу. До сих пор я не соизволял использовать свою выносливость, чтобы броситься в погоню за муравьем. Теперь, казалось, пришло время.

Я погнался за муравьем на полной скорости, наблюдая, как мигает мой счетчик [SP], предупреждая меня о том, что я использую этот драгоценный ресурс в своей погоне. Мчась на полной скорости, я сумел сократить расстояние между собой и муравьем. Имело смысл, что моя максимальная скорость превышала скорость муравья, учитывая, насколько длинными были мои ноги по сравнению с ним, хотя у меня не было возможности узнать, насколько больше выносливости у этого существа, не без длительных экспериментов, к которым я не был готов сегодня. Оказавшись на расстоянии удара, я остановил свой спринт достаточно надолго, чтобы развернуться и ударить муравья хвостом. К сожалению, поразить движущуюся цель оказалось сложнее, чем врага, которого я застал врасплох, и я попал в муравья под неудобным углом, что не дало полной отдачи от предыдущего удара. Удара было достаточно, чтобы поднять муравья с земли, но он пролетел лишь небольшое расстояние и, казалось, не получил большого урона при ударе, поскольку приземлился на ноги и возобновил свое отступление.

Я пришел в себя и возобновил бег. Когда я бежал за муравьем, чтобы сократить дистанцию, я размышлял о том, сколько усилий я вкладываю в убийство относительно маленького существа. Действительно ли это был способ охотиться на добычу? У большинства хищников был способ вывести из строя свою жертву, обычно нанося смертельный или ранящий удар с первого удара. Я подумал, что мое [зловонное дыхание] могло бы пригодиться для этого, но, очевидно, эта атака была направлена скорее на нанесение ущерба, чем на какое-либо статусное заболевание. Учитывая скорость, с которой моя планка выносливости истощалась, теперь опустившись до [8/11], не казалось, что я буду в выигрыше в битве на истощение.

Мне обещали мир с "игровой" механикой, но если бы это была видеоигра, столкновение с врагом просто привело бы к битве не на жизнь, а на смерть, битве, в которой дракон мог бы легко одержать победу над простым насекомым. К сожалению, мировой дизайнер, очевидно, не предполагал, что жизнь хищника будет такой легкой. Вчера относительная легкость отступления сработала в мою пользу. Теперь это было препятствие, с которым мне приходилось бороться.

Мне нужно было найти способ вывести муравья из строя или, по крайней мере, навязать бой, который я мог бы выиграть. Если бы я мог обхватить его челюстями, это, вероятно, положило бы всему конец, но муравей был больше моей головы, и хотя я знал, что некоторые змеи обладают способностью разжимать челюсти, чтобы проглотить предметы больше их головы, я, похоже, не обладал такой способностью. Наличие у меня зубов означало, что мои челюсти, вероятно, предназначались для того, чтобы разрывать плоть, а не проглатывать крупные предметы целиком. Моих челюстей было недостаточно, чтобы раздавить муравья; для того, чтобы раздавить его насмерть, вероятно, потребовался бы весь вес моего тела.

Раздавить его всем своим телом? Теперь у меня появилась идея. По крайней мере, стоит попробовать.

Когда я приблизился к муравью, я совершил отчаянный прыжок, подпрыгнув в воздух и позволив импульсу моего спринта унести меня вперед, когда я приземлился на муравья сверху, навалившись на него всем своим весом. Когда я упал на землю, подмяв под себя муравья, я ожидал услышать звук чего-то ломающегося. Но я не услышал ничего похожего на треск или разбивку панциря муравья; я только чувствовал, как его выпуклая форма прижимается к моей груди.

Я раскидываю конечности в стороны, изо всех сил стараясь прижаться к земле верхом на муравье. Я чувствовал, как оно бьется подо мной, но вырваться не смогло. Я почувствовал, как у меня защемило в животе, и увидел, как начала мигать моя полоска здоровья.

[Вы ослаблены - ослаблено восприятие и ловкость]

Этот муравей все еще был немного укушен, вынужденный сражаться теперь, когда бегство больше не было возможным.

Информация о том, что я был ослаблен (я полагаю, временно), беспокоила меня не так сильно, как боль в животе. Независимо от последствий, ощущение, когда тебя ущипнули за грудину, было далеко не приятным. Несмотря на то, что моя полоска здоровья мигала, я, казалось, не терял здоровье значительными темпами, даже когда почувствовал еще один укол от того, что, как я предполагаю, должно было быть жвалами муравья. Тем не менее, я не собирался отпускать эту добычу из-за небольшой боли, и, похоже, она не представляла для меня никакой непосредственной опасности.

Однако я не был уверен, что представляю для него какую-либо реальную опасность. Из-за неудобного расположения муравья у меня под животом я не мог ударить его когтями; для этого у меня было недостаточно суставов. Я думал, что простого приземления на муравья может быть достаточно, чтобы усмирить его, как раздавить жука, но этот жук был не из тех, кого легко раздавить. Какой бы урон я ни нанес, приземлившись на него, он, очевидно, все еще был достаточно силен, чтобы сопротивляться и пытаться откусить себе путь наружу, и если он был достаточно здоров, чтобы укусить, то, вероятно, был достаточно здоров, чтобы убежать, если я когда-нибудь его выпущу. Мой вчерашний опыт бегства от гиен научил меня, что потеря здоровья, похоже, не повлияла на мою способность к бегству, и я мог только предположить, что то же самое относится и к этому муравью. Казалось, все, чего я добился, приземлившись на муравья, - это прижал его к земле до тех пор, пока я на нем отдыхал.

But maybe that was enough.

Though my limbs weren't flexible enough to swipe at something located directly under my abdomen, my neck was capable of pointing downward. I tucked my snout against my chest and exhaled a dose of [noxious breath], letting it fill the air under and around me.

The struggling of the ant under me grew more frantic, and I felt several sharp bites, but I stayed steady. Relying on an attack that dealt damage over time rather than delivering it all in a single burst inevitably meant that patience would be an important part of the equation, so I simply waited for a minute until the struggling finally stopped.

[Armored ant defeated! Earned 8% experience toward next level.]

I lifted myself off of the ant, and saw that its hardened shell was now splayed open, exposing a more tender body. I tentatively poked at the tender body with a claw, and my claw immediately pierced the black fleshy blob.

Now this is how an insect ought to be.

I set about gobbling up the insect's soft remnants, and it wasn't until I had hollowed out its armor-like exoskeleton that I realized just how ravenously I was eating, with my head buried in the insect's split-open carapace. As a human, I had gotten into the habit of using my hands to lift food to my mouth, but here I was operating with a dragon's instinct, and evidently a dragon's instinct was to move his mouth to where the food was, rather than shovel the food toward where his maw waited.

As I finished devouring the ant, I noticed my hunger meter bump up from 48% satiety to 51%. That was a bit worrying. I had spent what felt like a significant amount of effort to earn that kill, and perhaps more significantly, between my sprinting and my breath attack, my SP meter was already down to [7/11]. I'd lost two points of stamina in sprinting after the ant, one point from my earlier experimentation with my new skill, and a single point of stamina to actually deliver the lethal [noxious breath].

Still, inefficiency was bound to be part of the learning process, and I considered myself a fast learner. Now that I had figured out what seemed to be a fool-proof method for incapacitating smaller prey and killing it, I could probably eliminate the need for sprinting if I simply led with my body slam after sneaking up on an enemy. If I could continue killing identical insects with an efficiency of 1 SP per kill and gaining 3% satiety from each ant I consumed, that meant that a single day's hunting could add up to satisfy 33% hunger. I had gone to sleep last night with barely more than 50% satiety, so 33% satiety from a day of hunting was still putting me below the rate that I needed to avoid starvation.

If I leveled up enough to increase my stamina cap to 16 SP, then translating 16 SP into 16 ant kills per day would give me enough food to satisfy 48% satiety per day, which seemed to be above starvation level, but given that I had started with a max SP of 10 and had only just increased my max SP to 11 by leveling up, it would take awhile to reach that point. I needed a way to make my hunting more efficient.

One possible approach was to try and find a way to defeat ants without using my breath attack or otherwise expending SP. Another possibility was to stop wasting time with these ants and seek out bigger prey -- but bigger prey could require more time, and perhaps more significantly, more SP to kill. The duration of my [noxious breath] seemed to only be about a minute, which was enough to kill an ant, but would that be enough to kill a larger form of prey?

As I pondered ways to make my hunting more efficient, I looked at the ant's armor shell. My carnivore trait allowed me to consume the remains of enemies. Did this carapace count? At the edges where it had split open, I could see fractures, and now that it was splayed open, the shell's thin structure was exposed in a way that I could actually fit part of it between my jaws. I leaned down and tried to take a bite, and my teeth easily snapped through the exoskeleton with a satisfying crunch. A moment of chewing quickly pulverized the portion of the shell that I had bit off, and I devoured the remainder of the ant's remains, gaining 1% more satiety to bring my hunger meter up to 52%.

Статистика гг:

Класс: Детеныш дракона

Уровень: 2

Мощность: 18/22

СП: 7/11

Насыщение: 52%

Прочность: 7

Ловкость: 6

Конституция: 4

Восприятие: 5

Воля: 4

Харизма: 2

Когти: уровень 1

Размер(ака масштаб): уровень 1

Рот: уровень 2

Крылья: уровень 0

Черты:

Плотоядное животное

Родственная чувствительность

Способности:

Бегущий

Неприятный запах изо рта

----------

Более крупная добыча

Когда я осмотрел местность в поисках потенциальной добычи, я понял, что муравьев было больше, чем я предполагал. Возможно, дело было в том, что я потратил достаточно времени, наблюдая за этим муравьем и за тем, как он выделялся на каменном дне котловины, даже когда прятался в тени худу, или, может быть, просто сегодня их было больше. Один труп гиены остался неучтенным, и, насколько я понял, муравьи *были* известны как падальщики, что наводило на мысль, что если в воздухе витал запах падали, это могло привлечь их к месту моего вчерашнего убийства.

Осматривая ландшафт, я смог выделить особенности, которые не заметил со своего насеста на вершине плато. Теперь, когда я потратил некоторое время на то, чтобы походить по округе и пощупать текстуру земли, мне стало легче узнавать участки долины, где текстура скал отличалась. В то время как местность, где я стоял, имела плоскую текстуру, похожую на песчаник, земля к северу была более неровной и шероховатой, с выступами скал более темного цвета. Дальше от плато почва казалась более песчаной, а все скалы имели более ровную форму, вероятно, в результате естественного размывания местности ветром на протяжении, возможно, тысячелетий.

Когда я снова обратил свое внимание на близлежащие скалы из песчаника, краем глаза я заметил движение, и мои глаза метнулись в том направлении, изучая местность, где, казалось, не было ничего, кроме скал. Но, приглядевшись повнимательнее, я смог разглядеть, что это было нечто большее, чем просто нагромождение камней: несколько скал были большими и похожими на плиты, и хотя я не мог забраться под них в поисках тени, они, очевидно, давали достаточно тени для прорастания небольших кусочков растительности оттуда. Хорошие новости для травоядных; жаль, что я не был одним из них. И по мере того, как я продолжал наблюдать за скалами и изучать их особенности, я заметил нечто еще более важное: одна из гигантских “скал” двигалась. Оно двигалось очень, очень медленно, но все же двигалось на коротких, обрубленных ногах, которые поддерживали массивный панцирь, из-за которого я поначалу принял это существо за камень. Черепаха. Я невольно вскрикнула от восторга.

Черепаха была массивной: я знал, что черепахи на земле могли весить сотни фунтов, но это не умаляло удивительных размеров этой черепахи. Он был крупнее меня - и хотя я, по общему признанию, был младенцем, я все еще был драконом, который перевешивал гиену, которая была самым крупным существом, с которым я сталкивался до моего открытия этой рептилии. Подкрадываясь к черепахе, я благословлял свою удачу. Вряд ли я мог бы желать лучшей добычи. В отличие от гиен, черепаха, казалось, вряд ли стала бы сопротивляться. И, в отличие от муравья, он вряд ли удрал бы прочь. На самом деле, если бы вы ранжировали представителей крупной фауны по тому, насколько легко их выслеживать, черепахи были бы в верхней части списка. Правда, у него был твердый защитный панцирь для защиты от физических атак - вероятно, именно благодаря этому панцирю ему удавалось выживать в среде с такими хищниками, как гиены, - но, как знал муравей, с которым я познакомился ранее в тот день, твердый защитный панцирь не мог сравниться с моим [ядовитым дыханием].

По мере того как я приближался к черепахе, я ловил себя на том, что возбуждаюсь все больше и больше. Массивный панцирь черепахи возвышался надо мной, и ее движения были почти комично медленными - хотя, возможно, это медленное движение (в сочетании с текстурой панциря, похожей на камень) было частью того, что маскировало ее и позволяло ей до сих пор ускользать от моего внимания. Ну, больше нет. Эта черепаха не сбежит от меня в ближайшее время.

И все же я не собирался полностью терять бдительность. Даже там, на земле, не каждая черепаха была легкой добычей. В детстве я смотрел документальный фильм о природе "щелкающие черепахи", который заставил меня с осторожностью подходить к черепахе, опасаясь потерять палец. Как дракон, я не был уверен, какую угрозу представляла для меня черепаха, но если в этом мире мог обитать дракон, способный выдыхать ядовитые пары, не было никакой гарантии, что эта черепаха может обладать какими-то скрытыми способностями - возможно, у нее были собственные атаки дыханием или какие-то другие средства защиты само по себе, о котором я ничего не знал. Даже о магии не могло быть и речи.

Приблизившись, по моим расчетам, на расстояние десяти метров от черепахи, я решил заявить о себе черепахе. Если он собирался отреагировать на мое присутствие, выпустив какой-нибудь токсичный газ или применив какой-нибудь вид магии, я решил, что лучше всего это сделать, пока я нахожусь на безопасном расстоянии, поскольку разница в наших скоростях делает возможным быстрое бегство, если это окажется возможным. опасный. Я закричал так громко, как только мог, но черепаха даже не замедлила шага, по-видимому, безразличная к моему присутствию. Я не был уверен, сулит ли это что-то хорошее или плохое. Вероятно, это просто означало, что черепаха была уверена, что если я действительно начну нападать на нее, она сможет спрятаться в этот массивный панцирь.

Я подошел сзади и, как только оказался достаточно близко, протянул руку с когтем, чтобы ударить его по обнаженной задней ноге. Только после того, как я понюхал его, я понял, что его лапка втянулась в панцирь. Это была впечатляющая скорость реакции: очевидно, черепаха была не такой вялой, как можно было предположить по ее медленному передвижению. Что ж, в этом был смысл. Таскал с собой оболочку, которая могла бы им быть...Я не знаю, пара сотен фунтов? Это, по-видимому, было трудной задачей, требующей медленных, обдуманных движений. Однако втягивание всех своих конечностей (и головы) в этот защитный панцирь было тем, что он мог сделать очень быстро.

Изучая черепаху (ныне живущую в заточении), я увидел, что подошвы ее лап аккуратно заткнули отверстия, из которых ранее торчали ноги, и подошвы этих лап выглядели такими же твердыми, как и сам панцирь. Я осторожно постучал когтем по этим подошвам - наполовину опасаясь, что одна из них может выстрелить в меня, - и услышал характерный “дребезжащий” звук, который, опять же, был очень похож на звук удара металла о металл. Я постучал когтем по панцирю черепахи, и раздался похожий звук, на этот раз больше похожий на “стук”, похожий на звук удара твердого предмета о камень, звук, отличающийся от первого, но не более многообещающий.

Голова черепахи - та ее часть, до которой я смог дотянуться, - тоже была слишком твердой, чтобы я мог поцарапать ее когтем. Когда я посмотрел на то, как аккуратно он втянул себя в свою оболочку, я на мгновение задался вопросом, сработает ли вообще моя атака [ядовитым газом]? Если бы панцирь черепахи был запечатан слишком плотно, чтобы я мог даже просунуть в него коготь, стало бы лучше с моим газом? Мгновение спустя я осознал очевидное: конечно, так и было бы. Черепаха должна была дышать, не так ли? И все, что было необходимо для моего [ядовитого дыхания], чтобы заменить (я предположил) кислород, которым оно пыталось дышать. Однажды эти ядовитые пары подействовали на его легкие...ну, честно говоря, я не был слишком уверен в механизме, с помощью которого сработала моя атака ядовитым дыханием, но я был совершенно уверен, что это сделает все необходимое, чтобы прикончить эту черепаху и превратить ее во вкусный ужин. По крайней мере, достаточно уверен в себе, чтобы потратить оставшуюся [выносливость], чтобы выяснить это.

Я выдохнул свое [ядовитое дыхание], прикрыв вход в панцирь там, где только что была голова черепахи, и стал ждать. Я услышал что-то похожее на стон и отшатнулся от неожиданности. Я не ожидал, что черепаха будет такой громкой - я даже не был уверен, могут ли черепахи громко издавать звуки или орать так же, как это делают млекопитающие и птицы, - но опять же, это существо не походило на тот тип существ, которые выходят с хныканьем.

Осматривая местность в поисках потенциальной добычи, я понял, что муравьев здесь больше, чем я предполагал. Возможно, дело было в том, что я потратил достаточно времени, наблюдая за этим муравьем и за тем, как он выделялся на каменном дне котловины, даже когда прятался в тени худу, или, может быть, просто сегодня их было больше. Один труп гиены остался неучтенным, и, насколько я понял, муравьи *были* известны как падальщики, что наводило на мысль, что если в воздухе витал запах падали, это могло привлечь их к месту моего вчерашнего убийства.

Осматривая ландшафт, я смог выделить особенности, которые не заметил со своего насеста на вершине плато. Теперь, когда я потратил некоторое время на то, чтобы походить по округе и пощупать текстуру земли, мне стало легче узнавать участки долины, где текстура скал отличалась. В то время как местность, где я стоял, имела плоскую текстуру, похожую на песчаник, земля к северу была более неровной и шероховатой, с выступами скал более темного цвета. Дальше от плато почва казалась более песчаной, а все скалы имели более ровную форму, вероятно, в результате естественного размывания местности ветром на протяжении, возможно, тысячелетий.

Когда я снова обратил свое внимание на близлежащие скалы из песчаника, краем глаза я заметил движение, и мои глаза метнулись в том направлении, изучая местность, где, казалось, не было ничего, кроме скал. Но, приглядевшись повнимательнее, я смог разглядеть, что это было нечто большее, чем просто нагромождение камней: несколько скал были большими и похожими на плиты, и хотя я не мог забраться под них в поисках тени, они, очевидно, давали достаточно тени для прорастания небольших кусочков растительности оттуда. Хорошие новости для травоядных; жаль, что я не был одним из них. И по мере того, как я продолжал наблюдать за скалами и изучать их особенности, я заметил нечто еще более важное: одна из гигантских “скал” двигалась. Оно двигалось очень, очень медленно, но все же двигалось на коротких, обрубленных ногах, которые поддерживали массивный панцирь, из-за которого я поначалу принял это существо за камень. Черепаха. Я невольно вскрикнула от восторга.

Черепаха была массивной: я знал, что черепахи на земле могли весить сотни фунтов, но это не умаляло удивительных размеров этой черепахи. Он был крупнее меня - и хотя я, по общему признанию, был младенцем, я все еще был драконом, который перевешивал гиену, которая была самым крупным существом, с которым я сталкивался до моего открытия этой рептилии. Подкрадываясь к черепахе, я благословлял свою удачу. Вряд ли я мог бы желать лучшей добычи. В отличие от гиен, черепаха, казалось, вряд ли стала бы сопротивляться. И, в отличие от муравья, он вряд ли удрал бы прочь. На самом деле, если бы вы ранжировали представителей крупной фауны по тому, насколько легко их выслеживать, черепахи были бы в верхней части списка. Правда, у него был твердый защитный панцирь для защиты от физических атак - вероятно, именно благодаря этому панцирю ему удавалось выживать в среде с такими хищниками, как гиены, - но, как знал муравей, с которым я познакомился ранее в тот день, твердый защитный панцирь не мог сравниться с моим [ядовитым дыханием].

По мере того как я приближался к черепахе, я ловил себя на том, что возбуждаюсь все больше и больше. Массивный панцирь черепахи возвышался надо мной, и ее движения были почти комично медленными - хотя, возможно, это медленное движение (в сочетании с текстурой панциря, похожей на камень) было частью того, что маскировало ее и позволяло ей до сих пор ускользать от моего внимания. Ну, больше нет. Эта черепаха не сбежит от меня в ближайшее время.

И все же я не собирался полностью терять бдительность. Даже там, на земле, не каждая черепаха была легкой добычей. В детстве я смотрел документальный фильм о природе "щелкающие черепахи", который заставил меня с осторожностью подходить к черепахе, опасаясь потерять палец. Как дракон, я не был уверен, какую угрозу представляла для меня черепаха, но если в этом мире мог обитать дракон, способный выдыхать ядовитые пары, не было никакой гарантии, что эта черепаха может обладать какими-то скрытыми способностями - возможно, у нее были собственные атаки дыханием или какие-то другие средства защиты само по себе, о котором я ничего не знал. Даже о магии не могло быть и речи.

Приблизившись, по моим расчетам, на расстояние десяти метров от черепахи, я решил заявить о себе черепахе. Если он собирался отреагировать на мое присутствие, выпустив какой-нибудь токсичный газ или применив какой-нибудь вид магии, я решил, что лучше всего это сделать, пока я нахожусь на безопасном расстоянии, поскольку разница в наших скоростях делает возможным быстрое бегство, если это окажется возможным. опасный. Я закричал так громко, как только мог, но черепаха даже не замедлила шага, по-видимому, безразличная к моему присутствию. Я не был уверен, сулит ли это что-то хорошее или плохое. Вероятно, это просто означало, что черепаха была уверена, что если я действительно начну нападать на нее, она сможет спрятаться в этот массивный панцирь.

Я подошел сзади и, как только оказался достаточно близко, протянул руку с когтем, чтобы ударить его по обнаженной задней ноге. Только после того, как я понюхал его, я понял, что его лапка втянулась в панцирь. Это была впечатляющая скорость реакции: очевидно, черепаха была не такой вялой, как можно было предположить по ее медленному передвижению. Что ж, в этом был смысл. Таскал с собой оболочку, которая могла бы им быть...Я не знаю, пара сотен фунтов? Это, по-видимому, было трудной задачей, требующей медленных, обдуманных движений. Однако втягивание всех своих конечностей (и головы) в этот защитный панцирь было тем, что он мог сделать очень быстро.

Изучая черепаху (ныне живущую в заточении), я увидел, что подошвы ее лап аккуратно заткнули отверстия, из которых ранее торчали ноги, и подошвы этих лап выглядели такими же твердыми, как и сам панцирь. Я осторожно постучал когтем по этим подошвам - наполовину опасаясь, что одна из них может выстрелить в меня, - и услышал характерный “дребезжащий” звук, который, опять же, был очень похож на звук удара металла о металл. Я постучал когтем по панцирю черепахи, и раздался похожий звук, на этот раз больше похожий на “стук”, похожий на звук удара твердого предмета о камень, звук, отличающийся от первого, но не более многообещающий.

Голова черепахи - та ее часть, до которой я смог дотянуться, - тоже была слишком твердой, чтобы я мог поцарапать ее когтем. Когда я посмотрел на то, как аккуратно он втянул себя в свою оболочку, я на мгновение задался вопросом, сработает ли вообще моя атака [ядовитым газом]? Если бы панцирь черепахи был запечатан слишком плотно, чтобы я мог даже просунуть в него коготь, стало бы лучше с моим газом? Мгновение спустя я осознал очевидное: конечно, так и было бы. Черепаха должна была дышать, не так ли? И все, что было необходимо для моего [ядовитого дыхания], чтобы заменить (я предположил) кислород, которым оно пыталось дышать. Однажды эти ядовитые пары подействовали на его легкие...ну, честно говоря, я не был слишком уверен в механизме, с помощью которого сработала моя атака ядовитым дыханием, но я был совершенно уверен, что это сделает все необходимое, чтобы прикончить эту черепаху и превратить ее во вкусный ужин. По крайней мере, достаточно уверен в себе, чтобы потратить оставшуюся [выносливость], чтобы выяснить это.

Я выдохнул свое [ядовитое дыхание], прикрыв вход в панцирь там, где только что была голова черепахи, и стал ждать. Я услышал что-то похожее на стон и отшатнулся от неожиданности. Я не ожидал, что черепаха будет такой громкой - я даже не был уверен, могут ли черепахи громко издавать звуки или орать так же, как это делают млекопитающие и птицы, - но опять же, это существо не походило на тот тип существ, которые выходят с хныканьем.

Тем не менее, черепаха оставалась запечатанной в своем защитном панцире. На определенном уровне, я полагаю, это, вероятно, показалось его мозгу рептилии жизнеспособной стратегией: я только что показал себя опасным хищником, и его инстинктом, вероятно, было прятаться в свой панцирь всякий раз, когда его жизни угрожала опасность. Вероятно, он никогда не сталкивался с драконом (или любым другим существом), способным нанести удар по его дыхательной системе. Черепаха издала еще один крик, на этот раз слабее, почти похожий на скрежет существа в предсмертных муках. Я не был уверен, должен ли я, будучи драконом, испытывать симпатию к рептилии (или я даже сам был рептилией), но я не собирался сдаваться.

К этому времени газовое облако, казалось, рассеялось, и я все еще мог слышать хриплый крик черепахи, поэтому я нанес ей еще один удар [ядовитым дыханием]. На этот раз я решил попробовать накрыть черепаху своим телом, неловко обернувшись вокруг нее, чтобы газовое облако не рассеялось быстрее. Я не был уверен, многого ли я добился, учитывая, что я не мог сделать герметичное уплотнение вокруг какой-либо части его тела, включая отверстие для шеи, но, конечно, не казалось, что это могло как-то навредить.

Слушая страдальческий скрежет черепахи, я позволил своему разуму отвлечься, хотя бы для того, чтобы не зацикливаться на смертности существа, которое я медленно убивал. Я размышлял, окажет ли мое [ядовитое дыхание] такой же эффект на существо без дыхательной системы. [Ядовитое дыхание] было описано как умение, которое [выделяет ядовитый газ, который со временем наносит урон.] Это, по-видимому, не включало никаких уточнений относительно газа, вдыхаемого другими существами. Я был физиком, а не химиком, но в студенческие годы я выполнил достаточно лабораторной работы (и был участником достаточного количества совещаний по технике безопасности в лаборатории), чтобы знать, что существуют определенные газы, с которыми даже контакт с кожей может быть опасен, даже если таких газов немного и они находятся далеко друг от друга. Однако это “повреждение с течением времени”, безусловно, не торопилось, поскольку черепаха продолжала издавать болезненные звуки, даже когда [ядовитое дыхание] рассеялось.

Я уже собирался выпустить еще один глоток [ядовитого дыхания], чтобы продолжить атаку на беззащитную черепаху, когда заколебался - между моим предыдущим опытом с муравьем и двумя моими атаками дыханием на черепаху, я в настоящее время находился на [5/11] SP. Черепаха, казалось, была все ближе к смерти, но реальность заключалась в том, что я понятия не имел, насколько сильно мои атаки сказывались на ее здоровье. Хотя у меня были все признаки того, что я наношу черепахе урон, вполне возможно, что у черепахи может быть такой большой запас здоровья, что ее огромные HP могут пережить мой SP. "Черепаха с огромным количеством очков жизни" была достаточно распространенным образом в видеоиграх, и во многих играх оборонительная стратегия, заключающаяся в простом переждании атак противника в чисто оборонительной позе, была даже названа “черепашьей”. Возможно, решение черепахи спрятаться в своем панцире, вдыхая мое [ядовитое дыхание], вовсе не было тупым инстинктом животного. Возможно, этот обмен репликами закончился бы тем, что я ушел бы, поджав хвост, и [0/11] SP, в то время как черепаха отмахивалась от моих атак с той же легкостью, с какой я отмахивался от атак муравья, нанесенных мне снизу, когда я прижал ее во время моей предыдущей встречи. Может быть, это я был глупцом.

Я уже потратил 2 SP, атакуя эту черепаху своим дыханием, и я прекрасно осознавал ошибку с заниженными затратами - не было причин продолжать посылать хорошие SP за плохими. С другой стороны, существование “заблуждения о заниженных затратах” автоматически не означало, что было хорошей идеей отказываться от любого начинания при первых признаках сопротивления. Хотя последние несколько минут научили меня тому, что двух атак [ядовитым дыханием] было недостаточно, чтобы убить эту черепаху, это не означало, что мои усилия были обречены на тщетность: само собой разумеется, что для уменьшения HP черепахи потребуется больше атак дыханием, чем потребовалось для усмирения муравья. Сколько атак, наносящих урон с течением времени, потребовалось, чтобы достичь центра защитного панциря черепахи? На данный момент казалось, что единственным вариантом были эксперименты.

Учитывая, что мой показатель сытости сейчас составляет 50%, я мог быть вполне уверен, что, по крайней мере, не умру с голоду сегодня, даже если мои запасы будут немного невелики. У меня было, по крайней мере, немного свободы для экспериментов. И, как гласит пословица, “Ничем не рискуя, ничего не приобретаешь”. Награда за рискованное предприятие часто была пропорциональна вложениям, и если бы мне удалось убить эту черепаху с высоким уровнем здоровья, казалось вероятным, что я был бы щедро вознагражден за это. Я точно знал, что живу в мире, который был намеренно создан с целью обеспечить его обитателей интуитивно понятными механизмами обратной связи, и “выполнение сложных задач сопровождается большим вознаграждением” казалось простым. Даже если бы эта черепаха не давала много калорий, несомненно, враг с большим количеством очков жизни был тем существом, от которого можно было бы ожидать большого количества очков опыта.

С этими мыслями я выпустил свой третий [ядовитый выдох], и снова до моих ушей донесся страдальческий крик черепахи, у которой, по всем признакам, был худший день в ее жизни. Тем не менее, мне было трудно испытывать хоть какую-то симпатию к этому существу - возможно, это должно было меня беспокоить, поскольку мне не особенно нравилась мысль о том, что я несимпатичный человек, но я был драконом, и, что более важно, я был плотоядным животным. Родиться с совестью, которая испытывает брезгливость при мысли об убийстве животных, вероятно, было бы фатальным недостатком конструкции для обязательного хищника. И я провел свою жизнь как человек, питаясь мясом, выращенным на фабрике; единственная разница теперь заключалась в том, что я столкнулся с реальностью: живое существо умирало для того, чтобы я мог есть.

Таким образом, когда облако [ядовитого дыхания] рассеялось, и я снова запустил свою атаку, чтобы продолжить штурм, главным, о чем я думал, была моя истощающаяся выносливость, которая теперь находилась на тревожно низком уровне [3/11] SP. Я уже решил, что сегодня день экспериментов, но все равно было что-то в том, что моя выносливость упала так низко, что вызвало у меня легкий укол беспокойства, не сильно отличающийся от ощущения, когда я смотрю на экран своего телефона, выходя из офиса на целый день, и вижу, что это всего лишь у меня оставалось 30% заряда батареи - даже если бы я знал, что этого, вероятно, хватит, чтобы продержаться остаток дня, никогда не было приятного ощущения, когда тебе напоминают, что ты живешь на грани.

Я решил снова сосредоточить свое внимание на черепахе, обращая внимание на ее крики, пытаясь понять, дают ли они какой-либо намек на то, что она, возможно, приближается к смерти. Насколько я мог судить, теперь он выражал ту же боль, что и в первый раз, когда столкнулся с моим приступом неприятного запаха изо рта, что было немного странно. Я вспомнил, что гиены, с которыми я столкнулся вчера, были гораздо более выразительными, с языком тела и криками, которые позволили мне в определенной степени распознать их намерения, включая моменты, когда я искренне удивил их - и я предположил, что для этой черепахи удар [ядовитым дыханием] был бы удивительным в том смысле, что получить удар в четвертый раз не было. Может быть, это было что-то вроде млекопитающего / рептилии. Когда-то я знала девушку, которая держала домашнюю змею, и мне определенно не казалось, что это животное способно проявлять привязанность каким-либо заметным образом. Или, может быть, дело было в том, что гиены были социальными животными, которым нужно было сигнализировать о своем эмоциональном состоянии своим товарищам: та часть, где хищники могли уловить те же признаки, чтобы почувствовать слабость, была просто непреднамеренным побочным эффектом просоциальных черт стайных животных. Итак, я решил, что меня не смутит (отсутствие) реакции черепахи. Я продолжил свое нападение и сидел на [1/11] SP, когда уведомление застало меня врасплох.

[Гигантская черепаха побеждена! Заработал 80% опыта для перехода на следующий уровень]

Черепаха не издала даже предсмертного хрипа. Э-э, вообще-то, черепаха, если верить уведомлению. Я вкратце вспомнил кое-что о различии между черепахами и панцирниками, и кое-что о том, что черепахи являются водными, так что имело смысл, что это покрытое панцирем существо, обитающее в пустыне, на самом деле было черепахой. В общем, я потратил 6 из 11 SP - больше, чем на полдня, - но, похоже, это того стоило за такую щедрую награду, не говоря уже о последующей трапезе.

Я выжидающе провел когтем по панцирю черепахи и был удивлен, услышав знакомый звук “динь-динь” - тот же самый, который я слышал, когда она была еще жива. Я вспомнил, что экзоскелет муравья рассыпался после его поражения, и вроде как ожидал, что этот панцирь рассыплется, как только существо, носившее его, испустит последний вздох, но этот панцирь не проявлял никаких признаков распада.

Мне удалось победить черепаху, но оказалось, что победить ее панцирь будет совсем другой задачей.

----------

Покрытый оболочкой

Мне всегда не нравилась мысль о раковине, стоящей между мной и тем, что я пытаюсь съесть. Будь то арахис, семечки подсолнуха или крабовые ножки, которые подавались вместе с инструментами для их открывания, соотношение усилий и отдачи никогда не казалось стоящим того. Однако теперь я столкнулся со скорлупой значительно толще, чем у любого ореха, с которым я когда-либо сталкивался, и мне отчаянно хотелось добраться до того, что скрывалось внутри.

Я обошел массивный безжизненный черепаший панцирь, высматривая какие-либо признаки трещины. Отверстия, которые служили отверстиями для его шеи и четырех ног, казались логичным местом для начала. В лучшем случае, я мог бы дотянуться до мясистых внутренностей черепахи через отверстия. В худшем случае, любая дыра была бы лучшим местом для начала попыток найти маленькую трещину, которую я мог бы превратить в большую трещину. К сожалению, несмотря на все мои старания тычками, царапаньем когтями, попытка добраться до останков черепахи через эти отверстия оказалась бесплодной. Я просто не мог вонзить когти достаточно глубоко в ее панцирь, чтобы добраться до самой черепахи. Я оказался в неудачном ”кислом месте". Если бы я был существом поменьше, я, возможно, смог бы просунуть ловкий коготь в одно из отверстий в его панцире, чтобы вытащить его останки, или просунуть нижнюю челюсть в одно из отверстий для ног и попытаться раскусить панцирь одним укусом. Если бы я был существом покрупнее, я мог бы раздавить панцирь черепахи под своим весом или обхватить его челюстями и попытаться проглотить целиком, позволив кислотам, находящимся в моем пищеварительном тракте, проделать работу по его расщеплению. Но я не был ни достаточно большим, ни достаточно маленьким, чтобы легко добраться до этого черепашьего мяса: я находился в чем-то противоположном “зоне Златовласки”.

После нескольких неудачных попыток поковыряться в панцире или поцарапать его когтями я попробовал менее точный подход: тупой удар. Я развернулся, ударив хвостом по панцирю, и взвизгнул от боли. Примечание для себя: твердые предметы есть твердые, тяжелые вещи есть тяжелые, и ударяться своим телом о твердые тяжелые предметы - довольно надежный способ испытать боль. Было ясно, что если я продолжу эту линию атаки, то подвергнусь большему риску сломать свое собственное тело, чем оболочку, которую я атаковал. Несмотря на все усилия моего взмаха хвостом, черепаший панцирь (и его содержимое) едва сдвинулся с места, проехав всего несколько дюймов, прежде чем полностью остановиться. Этот черепаший панцирь никуда не денется, по крайней мере, без значительных усилий.

Полагаю, не было ничего удивительного в том, что у детеныша дракона были такие проблемы с твердой пищей. Я буквально вчера родился. Даже если бы у меня были зубы, способные разрывать плоть, я явно не был создан для этого. Я с тоской подумал о том, как могла бы сложиться моя встреча с черепахой, если бы я был наделен более крупным телом, кратко вспомнив документальный фильм о природе о том, как у некоторых хищных птиц были мощные крылья, способные отрывать маленьких черепах от земли и сбрасывать их с большой высоты на каменистую поверхность, позволяя гравитации выполнять тяжелую работу. работа по взлому прочной скорлупы. Этот мысленный образ - взмывания на сотни футов в воздух с беспомощной добычей на руках - казался более подходящим для “жизни во власти”, которую мне якобы суждено было вести. К сожалению, у меня не было крыльев, чтобы поднять собственное тело, не говоря уже о силе крыльев, которая потребовалась бы, чтобы поднять черепаху такого размера.

Самым неприятным во всем этом было то, что мне удалось победить черепаху. Одно дело - попытаться и потерпеть неудачу, но совсем другое - чувствовать, что я победил, только для того, чтобы быть лишенным награды, которую, как мне казалось, я заслужил. Мне удалось атаковать его таким образом, что я обошел его защиту. Я сжег почти весь свой оставшийся SP во время попытки, и теперь он был “побежден”, согласно уведомлению, которое я видел. Я приобрел “опыт”, победив его. Но прямо сейчас у меня было гораздо больше настроения перекусить. Я был совершенно уверен, что смогу прожить дни, недели, а возможно, и всю жизнь без “очков опыта”, но еда казалась необходимостью, и это было единственное, чего лишал меня панцирь этой черепахи: даже после смерти естественный защитный механизм черепахи был для меня помехой.

Я знал, что существуют некоторые виды животных, которые, в качестве стратегии группового выживания, делают вещи неприятными для хищников даже после смерти, например гусеницы, у которых ужасный вкус из-за их диеты из молочая. Неприятный привкус во рту птицы был слабым утешением для существа, которое только что было съедено, но это удерживало этих хищников от попыток жевать похожих гусениц в будущем, а это означало, что сделать жизнь менее приятной для хищников даже из загробного мира было достойной эволюционной стратегией выживания.. Но это был спроектированный мир, а не мир возникающего порядка. Намеренно создавать существо с такой “особенностью” казалось, ну, неоправданно жестоким. Если вы собирались дать жертве защитный механизм, то казалось гораздо более добрым дать ей такой защитный механизм, который предотвратил бы ее смерть, а не просто вызывал у хищников чувство сожаления о предпринятых усилиях. Возможно, дизайнер просто поленился и решил скопировать дизайн из реальной жизни. Или, может быть, дизайнер не рассчитывал на то, что дракон использует свое [ядовитое дыхание], чтобы убить черепаху, когда у него не было возможности взломать панцирь этого существа. Это был тот самый мироустроитель, который, прежде чем отправить меня в этот мир, недвусмысленно предупредил меня, что “Этот мир нехорош”. Я предположил, что это означало, что я не должен разгуливать с ожиданием, что все будет легко.

Должно быть, я слишком долго сидел там, жалея себя, потому что даже не заметил, как ко мне приблизилась первая гиена. И из-за того, что я ничего не замечал, на меня набросилась не одна гиена, а несколько: я быстро повернул голову и увидел, что несколько других приближаются с разных сторон, приближаясь ко мне. Как быстро я забыл, что я не единственный хищник, попавший в ловушку в этой долине.

Я был не ровня гиенам в прошлый раз, когда им удалось напасть на меня, и хотя с тех пор я поднялся на один уровень, я был совершенно уверен, что одного повышения уровня мне будет недостаточно, чтобы поменяться ролями. Еще хуже то, что на этот раз я сидел на ничтожном [1/11] SP - бежать со всех ног было бы не вариант. Но в моем распоряжении было одно новое средство: этого оставшегося SP должно хватить для другого использования моего [ядовитого дыхания]. Если это было полезно для убийства добычи или отпугивания ее, как в случае с муравьем, с которым я столкнулся ранее, то это могло бы послужить хорошим шансом отпугнуть хищников. По крайней мере, это дало бы мне своего рода защитную завесу в ограниченной зоне действия - по крайней мере, я на это надеялся.

Я начал двигаться в направлении плато, осознавая, что гиены медленно собираются, кружат и образуют вокруг меня свободный периметр. Все было в порядке. Я предположил, что они ждали, пока у них не будет максимально возможного преимущества, прежде чем предпринять попытку нанести удар. Полдюжины гиен кружили вокруг меня, и я увидел двух, которые стояли прямо у подножия плато, очевидно, узнав со вчерашнего дня, каков был мой наиболее вероятный маршрут побега, и предпринимали активные шаги, чтобы отрезать меня от него.

Когда я двигался, гиены, казалось, двигались вместе со мной, сохраняя дистанцию, но медленно приближаясь по мере того, как все больше и больше из них - теперь их было больше дюжины - кружили вокруг меня в постоянно сужающемся радиусе. Удивительно, но когда я двинулся вперед, гиены передо мной, казалось, подстраивались под мой шаг, как будто для того, чтобы сохранить дистанцию между нами, даже если это означало ненадолго отступить от меня. Вероятно, это было разумно с их стороны: я, вероятно, мог бы победить любую отдельную гиену в честном бою, а их преимущество было в их абсолютной численности. Зная это, поддержание их строя, вероятно, было необходимо для сохранения их преимущества, даже если это означало позволить мне приблизиться к моему пути отступления.

Я продолжал свой марш к плато, постоянно поворачивая голову, стараясь как можно лучше следить за группой, готовясь к моменту, когда они нанесут удар. Я приближался к плато, кольцо гиен вокруг меня постепенно становилось все теснее и теснее, словно петля затягивалась вокруг моей шеи. Даже если я приближался к плато, их становилось все больше - и это, как они, вероятно, предполагали, давало им все большее преимущество.

Возможно, именно поэтому они воздерживались от нанесения удара. Если шансы - и численность - продолжали постепенно склоняться все больше и больше в их пользу, то на них не оказывалось никакого давления, чтобы они сделали первый выпад или прямую атаку. Что ж, меня это вполне устраивало. Я мог бы позволить им продолжать пополнять свои ряды. Я знал, что, как только я им воспользуюсь, мое [ядовитое дыхание] даст мне узкое окно для действий, и все, о чем я заботился, - это убедиться, что я достаточно близко к дому, чтобы встать и быть вне их досягаемости к тому времени, когда газовое облако рассеется.

Наконец я оказался в окружении пяти гиен, стоявших прямо между мной и плато, и еще более дюжины окружали меня с боков и сзади. Я не мог подобраться ближе, чем сейчас, без того, чтобы все не перешло в физическую плоскость. Я открыл рот и позволил [ядовитому дыханию] вырваться наружу.

Облако быстро окутало пятерых гиен передо мной, которые сначала взвизгнули от удивления. Двое из них убежали, но один обнажил клыки и бросился на меня, укусив за морду. Я отшатнулся от боли, но гиена почти мгновенно ослабила свою хватку, кашляя и отплевываясь в зеленом облаке [ядовитого дыхания], когда побежала прочь.

Ни одна из других гиен не предприняла попытки проникнуть в газовое облако, чтобы напасть на меня, что было удачей, учитывая, что предыдущий укус сбил меня с ног до [11/22 HP]. Под защитой своего газового облака я прыгнул вверх, ухватился за край плато и немедленно начал карабкаться, а газовое облако прикрывало мое отступление.

Мое продвижение вверх было медленным, так как у меня не хватало выносливости для быстрого подъема, но, тем не менее, мне удалось забраться достаточно высоко, чтобы к тому времени, когда газовое облако рассеялось, я оказался вне досягаемости гиен. Тот факт, что я выбрал ту сторону плато, где склон был наименее крутым, безусловно, помог делу - он все еще был слишком крутым, чтобы гиены могли последовать за мной, но моим молодым когтям, безусловно, было легче тащить меня вверх, поскольку я смог распластаться на склоне холма. взбираясь по поверхности, позволяя трению моего живота о нее переносить хотя бы небольшую часть моего веса в те моменты, когда я останавливался, чтобы изменить положение хватки.

Как только я добрался до вершины и подтянулся по краю на плоскую поверхность плато, я высунул голову за край, глядя вниз на гиен внизу. Удивительно, но они не ждали меня внизу с нетерпением; вместо этого они, казалось, уже отказались от попыток поймать меня. Некоторые из них, казалось, переключили свое внимание на панцирь черепахи, проводя по нему когтями, тыкаясь в него мордами и в целом выглядя такими же сбитыми с толку, как и я. Чтож, по крайней мере, я был не одинок в том, что не смог раскрыть это дело. Хотя, когда я подумал об этом, это не обязательно было хорошо. Если бы гиенам удалось найти способ взломать панцирь, то это, по крайней мере, дало бы мне возможное решение, которое я мог бы имитировать. Как бы то ни было, оболочка казалась непроницаемой.

Когда я посмотрела через край на долину внизу, я фыркнула, что у дракончика было эквивалентом печального вздоха. Неужели это все, чем должна была стать моя жизнь? Отважиться спуститься из своего каменистого жилища, найти немного еды и отступить обратно? Надеюсь, что нет. Сегодня я научил гиен, что я не легкая добыча, даже в ситуациях, когда у них было огромное численное преимущество - хотя мое [ядовитое дыхание] не будет длиться вечно, это казалось мне достаточно хорошей защитной мерой, чтобы не находиться постоянно в состоянии опасности, пока я держал несколько SP в резерве, вместо того чтобы позволить своей выносливости упасть опасно низко, как это было во время моей “битвы” с черепахой.

Я предполагал, что однажды я перестану быть “детенышем дракона”, а стану взрослым драконом с крыльями, таким драконом, которому не придется убегать и прятаться от чего-то столь низкого, как гиена. Казалось, что если я хочу стать могущественным, то эту власть мне придется заслужить, и я знал, что те, кто обладает великой властью, могут иметь скромное происхождение. Но в тот момент я поймал себя на том, что жалею, что мои нынешние обстоятельства не были такими скромными.

----------

Планирование до наступления сумерек

Даже с учетом того, что гиены рассеялись, казалось неразумным покидать безопасное плато с нулевым запасом SP и моим HP на опасном уровне [11/22]. Завтра будет новый день, с обновленной выносливостью, восстановленными HP и новыми возможностями для охоты. Это оставило мне остаток сегодняшнего дня на обдумывание моих следующих шагов.

Моя встреча с черепахой дала мне одну вещь: опыт. Я прошел 88% пути к достижению 3-го уровня. Завтра мне, вероятно, следует начать с охоты на какую-нибудь легкую, достижимую добычу: это предотвратит немедленный голод и, надеюсь, поднимет меня на следующий уровень и даст мне больше способностей - или “очков навыков”, как их называли - для работы.

Мне было интересно, сохранится ли вчерашний черепаший панцирь. Во время краткого просмотра этого мира, который я получил от Афины, у меня сложилось впечатление, что убитые монстры распадутся после того, как их останки будут разграблены. Я полагаю, это оставляло открытым вопрос о том, что стало с трупом, чьи “останки” остались нетронутыми: если в этом панцире все еще было мясо, то казалось вероятным, что панцирь черепахи сохранился. Что стало бы с этим мясом, если бы ни я, ни другие хищники не смогли до него добраться? Будет ли оно просто сидеть там и гнить? Это должно было быть чем-то, что уже произошло: черепаха, умирающая внутри своего панциря, несомненно, была обычным явлением в этом мире, если черепахи умирали от “старости” или каких-либо “естественных причин”.

Поскольку мне нечем было заняться после обеда, кроме как ждать, я решил отследить время, нацарапав элементарные солнечные часы на поверхности скалы плато, очертив дугу вокруг одного из найденных мною рыхлых камней высотой в несколько дюймов, достаточную для того, чтобы отбрасывать видимую тень. Слово “час” само по себе не имело никакого значения, но в слове “день” не было ничего произвольного - оно указывало на вращение планеты вокруг своей оси, которое легко измерить как продолжительность времени между одним восходом солнца и следующим, грубо говоря, если у вас есть инструменты для измерения такие вещи. Разделите этот “день” на 24 равные части, и эта единица времени будет вашим “часом”. Поскольку я создавал свои собственные единицы измерения, не было причин, по которым день должен был составлять 24 часа - я мог бы разделить “день” на 20 равных сегментов, если бы мне захотелось, или на 10, если бы мне захотелось сделать вещи более “метрическими”, - но 24 было удобным числом, которое можно было бы использовать легко делится на четверти, восьмые или трети, что с коэффициентом в 10 не получилось бы так чисто. К тому же, если бы я встретил каких-нибудь других людей с Земли, был бы неплохой шанс, что они прибудут в 24-часовой рабочий день в ту же естественную точку Шеллинга - зачем чинить то, что не сломано?

Однако создать солнечные часы было не так просто, как нарисовать круг вокруг камня и отметить его 24 равноудаленными метками. Относительный угол наклона солнца менялся больше утром и вечером, чем ближе к полудню, и, исходя из моего физического образования, я также знал, что форма земли и наклон оси как-то связаны с точностью солнечных часов - хотя, если вы потребуете от меня подробностей, я не смогу вам их сообщить. точная формула. Я ненадолго задумался о том, чтобы попытаться вывести углы из первых принципов, но затем вспомнил кое—что об изменении углов в зависимости от ориентации поверхности - вертикальные солнечные часы работали иначе, чем горизонтальные, и, хотя плато казалось плоской поверхностью, не было никакой гарантии, что это так.

К сожалению, мир на практике оказался не таким совершенным, как представлялось в модели физиков — на планете Земля не было ни одной сферической коровы. Черт возьми, даже сама земля не была идеальной сферой, ее полюса были слегка плоскими из-за вращения Земли. Я не мог предположить, что что-то из того же будет верно в отношении этого мира, но казалось разумным, что то же самое применимо и здесь: если в этом мире должны были быть времена года, то наклон оси казался простым способом достичь этого, и для того, чтобы вращающаяся планета сохраняла идеально сферическую форму, потребовалось бы нарушать законы физики какими-то совершенно ненужными способами. Эй, зачем чинить то, что не сломано? Это не значит, что я не мог бы указать на множество вещей на Земле, которые были “сломаны”, но если бы вы попросили меня начать называть их, “наклон оси” и “сплющенные полюса” не были бы среди них.

Даже если бы я выяснил, каков угол между каждым часом солнечных часов, как я должен был на самом деле отмерить 30 градусов? Просто посмотреть на это? Если бы у меня были инструменты, я мог бы сделать себе транспортир, сложив лист бумаги так, чтобы получились треугольники с известными углами, но у меня не было бумаги, не говоря уже о руках, которые были бы достаточно ловкими, чтобы сложить его. Когда я посмотрел вниз на свои когти и камень, который когда-то был центральным элементом моих мечтаний о солнечных часах, я подумал, что форма дракона естественным образом не подходит для жизни ученого. Изготовление инструментов, вероятно, было задачей, которую лучше всего доверить тем, у кого есть пальцы. В конце концов, зачем утруждать себя созданием оружия и доспехов, если вы, казалось бы, производите их естественным путем?

Тем не менее, контроль мелкой моторики не казался тем навыком или способностью, которыми было бы разумно пренебрегать. Может, у меня и не было пальцев, но я мог, по крайней мере, максимально использовать то, что у меня было, и я решил поэкспериментировать, используя свои передние когти, чтобы подбирать камни разного размера, которые я находил на поверхности плато, сначала собирая их, а затем складывая в стопку, от самых больших до самых маленьких. Обучение использованию инструментов — или их конструированию — могло подождать до тех пор, пока я не научусь пользоваться собственным телом.

Удивительно, но самой сложной частью задачи оказалось поднятие более тяжелых камней, которые были ближе ко дну: я прикинул, что камень, который, по моим оценкам, весил около двадцати фунтов, должен быть вполне в пределах моих возможностей поднять, учитывая, что могут сделать с гиенами мои удары хвостом, но я знал, что на каком-то уровне концепции “мышечных групп” и движения “поднимающий коготь”, вероятно, задействовали те мышцы, на которые дракону не приходилось часто полагаться, так что само собой разумелось, что мои предплечья были бы неподготовлены для этой работы.

Казалось, что мои задние лапы были намного мощнее: когда дело доходило до простого перекатывания больших камней по поверхности плато, я мог отталкиваться со всей силой своего тела, и это облегчало задачу, даже для камней, которые казались слишком тяжелыми, чтобы мои передние конечности могли оторвать их от поверхности. земля.

Возможно, в этом был виноват мой нынешний недостаток SP - было ясно, что я мог двигаться с большей, чем обычно, скоростью, напрягаясь и расходуя SP на “спринт”, и, возможно, я мог поднимать предметы тяжелее обычного, напрягаясь, когда у меня было SP для сжигания. Еще одна вещь, которую нужно протестировать в другой день.

Когда солнце опустилось за горизонт, я выглянул за край плато, чтобы убедиться, что панцирь черепахи все еще там. Если бы мне повезло, оно все еще ждало бы меня завтра, готовое к вскрытию, когда я проснулся бы полностью заряженным энергией, с телом и разумом, готовыми найти способ вскрыть его.

Или, может быть, мораль этой истории заключалась в том, что я откусил больше, чем смог прожевать - на самом деле, я даже не успел откусить кусочек. В конце концов, я был детенышем дракона. Возможно, охота на такую крупную добычу, как эта черепаха, была слишком амбициозной для моего положения в жизни. И все же что-то во мне не хотело признавать, что я неспособен принять этот вызов. И, учитывая, насколько я был голоден, вскрытие панциря гигантской черепахи было именно той победой, которая мне сейчас была нужна. Это был долгий день - моя сытость теперь составляла ничтожные 7%. Предполагалось, что 7 - счастливое число, но прямо сейчас я не чувствовала себя счастливой. Надеюсь, что 7% сытости будет достаточно, чтобы продержаться всю ночь.

Статистика ГГ:

Класс: Детеныш дракона

Уровень: 2

Прогресс к следующему уровню: 88%

Мощность: 11/22

СП: 0/11

Насыщенность: 7%

Черты характера: Чувствительный к родственникам плотоядных

Способности: Спринтерское ядовитое дыхание

ЗАПИСКА ОТ KUIPER:

Как вы, возможно, заметили, в настоящее время я экспериментирую с форматом таблицы символов. Я перешел к использованию таблиц, и прямо сейчас я использую "сокращенную" таблицу символов, чтобы все не становилось слишком загроможденным; в основном это предназначено для того, чтобы легко отслеживать, какие статистические данные изменились с момента последнего обновления, вместо того, чтобы перечислять каждое значение статистики в конце каждого отдельного глава. Я открыт для отзывов по этому поводу, поэтому, пожалуйста, дайте мне знать, что вы думаете, поскольку я могу вернуться назад и немного подправить некоторые моменты в зависимости от того, что, по-моему, лучше всего подходит для получения читателями удовольствия от истории.

----------

Рассвет третьего дня

[После сна на улице ваше здоровье восстановилось на 80% от своего максимального значения.]

[После сна на улице ваша выносливость полностью восстановилась.]

[Ты голоден!] [Насыщенность: 4%]

[HP: 18/22] [SP: 11/11]

Я привык просыпаться голодным, но на этот раз я думал о своем голоде гораздо острее, чем обычно. Мне нужно было быстро найти что-нибудь поесть. Я лег спать с показателем голода в 7% - “счастливым” числом, которое казалось мне решительно несчастливым. Теперь у меня оставалось всего 4%, что было плохим предзнаменованием, если таковое вообще существовало. Я не был таким суеверным человеком, чтобы считать 4 несчастливым числом, но прямо сейчас я определенно чувствовал себя близким к смерти!

План, решил я, состоял в том, чтобы найти как можно более легкую добычу. Еще муравьев, подобных вчерашнему, если понадобится. Как только у меня в желудке появилось немного еды и немного больше буфера для работы, я смог мыслить более спекулятивно.

Я поспешил к краю плато. Прежде чем спуститься, я воспользовался своим наблюдательным пунктом, чтобы осмотреть бесплодную долину, просто на случай, если там что-нибудь привлекло мое внимание. Я сразу заметил вчерашний черепаший панцирь - он все еще стоял. And...it казалось, что поблизости от него было какое-то движение. Я прищурился, но мое зрение было недостаточно хорошим, чтобы разглядеть более мелкие детали, пока я не понял, что вижу. Там был след - тропа муравьев, ведущая прочь от черепахи. Итак, вот как этот пустынный биом поступал с оставленными тушами. Эти муравьи были крупнее тех, к которым я привык, но они служили для заполнения той же экологической ниши: уборки остатков пищи.

Я поспешил спуститься с плато, обдумывая, как наилучшим образом воспользоваться сложившейся ситуацией. Вчерашний муравей смог обогнать меня (за исключением случаев, когда я бежал спринтом) и бежал достаточно быстро, чтобы избежать моего [ядовитого дыхания], когда я не прижимал его активно. Была ли хоть какая-то надежда на то, что я пришпилю нескольких муравьев? К тому времени, как я покончу с первым муравьем, разбегутся ли остальные? Было бы весьма прискорбно, если бы я наткнулся на целую группу муравьев и сумел приготовить еду только из одного из них.

Муравьи явно двигались в линию, все направлялись к одному месту назначения, но все они были примерно в десяти футах друг от друга, недостаточно близко, чтобы я мог попытаться устроить засаду, прижав к земле сразу нескольких муравьев. Мне пришлось бы делать это по очереди.

Я хотел бы, чтобы обстоятельства позволили мне потратить время на обдумывание того, как лучше использовать эту возможность, поставить какую-нибудь ловушку или изобрести какой-нибудь метод эффективного уничтожения этих муравьев, но мой показатель голода был критически низким. Моим приоритетом должно было быть поступление пищи в желудок - исходя из этого, я мог планировать свой следующий шаг.

Муравьи шествовали дальше, казалось бы, не обращая внимания на мое присутствие, и как только я оказался достаточно близко к одному из них, я прыгнул, придавив его своим телом. Хотел бы я сказать, что “расплющил” его, но, к сожалению, его твердый экзоскелет не сломался под моим весом. Я, не теряя времени, испустил свое [ядовитое дыхание], которое окутало и меня, и муравья, которого я поймал в ловушку. Пока я ждал, пока муравей подо мной умрет от [повреждений со временем] и перестанет сопротивляться, я наблюдал за “линией” муравьев, которую я теперь разрушил. Я мог видеть, что муравьи маршировали двумя шеренгами: одна вела (как я предположил) от их гнезда к останкам черепахи, а другая - от черепахи к их гнезду. Муравьи, которые подходили, чтобы перекусить, повернулись и начали маршировать обратно, в то время как муравьи, которые были в процессе обратного путешествия от черепахи к своему гнезду, все еще маршировали в очереди, но теперь уступали мне значительно большее пространство и, казалось, двигались с большим чувством юмора. срочность.

Я подождал, пока муравей подо мной перестанет сопротивляться. [Бронированный муравей побежден! Заработал 8% опыта для перехода на следующий уровень.] Я оценил ситуацию: мой показатель голода был на уровне 3%, а несколько отставших муравьев все еще были достаточно близко, поэтому я бросился за ближайшим в надежде убить второго муравья, прежде чем большинство из них уйдет слишком далеко. К счастью, мне пришлось потратить всего одно очко выносливости на спринтерский бег, прежде чем я оказался в пределах досягаемости прыжка, и этого муравья я тоже прижал к земле, прежде чем выпустить свое [ядовитое дыхание]. Ожидая, когда этот муравей смирится со своей участью, я наблюдал, как другие муравьи спасаются бегством, пытаясь отследить их перемещение туда, откуда они пришли. Если бы я смог найти их гнездо, это могло бы стать невероятным источником муравьиного белка, но, к сожалению, куда бы они ни направлялись, это было дальше, чем могли уследить мои глаза. Муравей подо мной боролся и в какой-то момент укусил меня, но я едва почувствовал боль - муки голода были гораздо сильнее.

[Бронированный муравей побежден! Выровнялся!]

[SP: 8/11] [Осталось 2 неизрасходованных очка мастерства.]

При других обстоятельствах я, возможно, воспользовался бы моментом, чтобы погреться в лучах того, что только что достиг 3-го уровня, но прямо сейчас мои мысли были заняты только одним. Я обратил свое внимание на останки поверженного муравья подо мной и внезапно понял, что у меня есть две награды: в жвалах муравья было что-то, отчетливо похожее на кусок белого мяса. Я немедленно проглотил мясо черепахи, которое по праву принадлежало мне, прежде чем закопаться в него и сожрать самого муравья. Я все еще был голоден, но почувствовал растущее чувство облегчения, когда увидел, что мой показатель сытости увеличился до 10%.

Я вернулся к предыдущему муравью - к счастью, его ничто не потревожило с тех пор, как я отправился на охоту за другим муравьем, - и обнаружил, что он тоже нес маленький кусочек черепашьего мяса. Поскольку мой индикатор голода находился на низком, но все же более комфортном уровне в 10%, на этот раз я нашел время отведать мясо черепахи. Это было вкусно...ну, как и любое белое мясо. Как говорится, как цыпленок. Муравей был чуть менее вкусным, но все равно лакомым кусочком - любая еда вкусна, когда ты голоден.

Я закончил пережевывать хрустящие остатки экзоскелета муравья, что увеличило мой голод до более комфортных 17%, и ненадолго задумался, почему твердый внешний слой муравьев, казалось, так легко крошился после того, как я отравил их до смерти, в то время как черепаха этого не сделала.

Я направился обратно в "панцирь черепахи", чтобы продолжить расследование. К сожалению, муравьи, насколько я мог судить, не уронили ни кусочка мяса, хотя было ясно, что они вели себя как бандиты. Я посмотрел на отверстия в скорлупе. Удалось ли муравьям физически проникнуть в скорлупу? Муравьи казались немного великоватыми для этого, но опять же, большая часть их воспринимаемого размера действительно зависела от длины их ног. Может быть, они смогли бы протиснуться внутрь, чтобы добраться до внутренностей черепахи и оторвать съедобные кусочки...забрать с собой домой? Похоже, именно этим они и занимались.

Я обдумал свою нынешнюю ситуацию. Вчера я проснулся с показателем голода чуть выше 50%, а сегодня я был почти истощен — это означало, что мой метаболизм работал на 50% от этого показателя голода в день, что означало, что я мог обходиться без пищи около двух дней — 48 “часов”. Поскольку мой показатель голода в настоящее время составлял 17%, у меня было примерно треть дневной нормы еды. Тем не менее, “треть дня” не означала 8 часов - мой метаболизм, казалось, был гораздо активнее во время бодрствования, чем во сне, учитывая, что вчера я начал с насыщения более чем на 50%, закончил однозначными цифрами и снизился только с 7% до 4% во сне. Таким образом, “треть дня” действительно была ближе к “трети моего бодрствования”, ближе к 4 или 5 часам, чем к 8 часам. Тем не менее, у меня достаточно времени, чтобы передохнуть, сориентироваться и спланировать свой следующий шаг.

Покончив с задачей приготовления завтрака, я теперь мог обратить свое внимание на другое преимущество, которое я получил от победы над двумя муравьями: я получил уровень, а вместе с ним и 2 новых очка навыка.

Когда я устроился в своей “позе размышляющего”, я ненадолго задумался о том, чтобы отступить обратно в безопасное место на плато, но с моим SP, расположенным в удобном положении [8/11], я чувствовал себя довольно уверенно в своей способности отразить любых потенциальных нападающих. Кроме того, если гиены планировали напасть на меня сегодня, это могло бы стать для меня шансом по-настоящему напрячь свой [ядовитый газ], чтобы посмотреть, смогу ли я раздобыть какие-нибудь инструменты. Это не обязательно должно было быть чисто защитной мерой. Тем не менее, мне, вероятно, следует выделить определенное количество SP на охоту на муравьев. Давайте посмотрим. Если бы я использовал остаток сегодняшней выносливости (8 SP), чтобы убить 8 муравьев, и каждый муравей был хорош для пополнения примерно на 4% моего показателя голода, это увеличило бы мой показатель голода с текущего уровня в 17% до 49%, или примерно на один дневной запас еды...

Я нахмурился. Это практически не оставляло мне ни запаса прочности, ни избытка выносливости для таких вещей, как эксперименты или, если уж на то пошло, защита от других хищников. Это было... прискорбно. Должен был быть лучший способ.

Тем больше причин для меня использовать новые доступные мне инструменты, такие как эти два навыка. Я сосредоточился на своем списке персонажей.

Когти: уровень 1

Размер ака масштаб: уровень 1

Рот: уровень 2

Крылья: уровень 0

Приобретенные навыки: Неприятный запах изо рта

Неизученные навыки: Горячее дыхание, холодное дыхание

осталось 2 неизрасходованных очка мастерства.

Просто для подтверждения, я попытался внести очко в выделенную серым цветом статистику “Крыльев”, прежде чем получил то же вчерашнее сообщение о том, что мне [Не удалось повысить уровень для “Крыльев”." Достигнут максимальный уровень для вашего класса.]

Казалось, что эти “очки умений” можно было использовать для увеличения одного из моих атрибутов, и увеличение моих атрибутов давало мне привилегию тратить очки на большее количество способностей, в дополнение к повышению силы связанных способностей. Еще одно очко в “рот” улучшило бы мое [зловонное дыхание] (которое, как сообщается, “увеличивается на уровне рта”) в дополнение к тому, что, надеюсь, дало бы мне доступ к новым приступам удушья. Или... может быть, эти три приступа удушья были всем, что было.

С одной стороны, идея повысить уровень моих когтей казалась привлекательной - прямо сейчас мои когти казались довольно бесполезными, когда дело доходило до таких вещей, как попытка взломать панцирь черепахи или даже хитиновый панцирь муравья. С другой стороны, существовала вероятность, что любой новый навык когтя, которым я овладею, например, [ядовитое дыхание], потребует использования выносливости, а прямо сейчас у меня не было на рынке новых вещей, на которые можно было бы потратить выносливость. Если бы у меня была возможность использовать очки характеристик для увеличения своего ежедневного лимита выносливости, это было бы тем, что вызвало бы мой интерес, но казалось, что мои характеристики просто автоматически увеличивались каждый раз, когда я повышал уровень, без каких-либо прямых указаний с моей стороны о том, как ими управлять. Я полагал, что это было еще одним поводом для беспокойства, но, тем не менее, кое-что меня раздражало.

Насколько я мог судить, у меня было два основных варианта: Я мог бы быть специалистом широкого профиля и экспериментировать с как можно большим количеством различных видов навыков, или быть специалистом и сосредоточить все свои улучшения на одной конкретной области. Я подозревал, что в какой-то момент мне следовало бы стать специалистом: большинство видов, как правило, выживают, находя своего рода “экологическую нишу” и становясь по-настоящему, по-настоящему хорошими в одной конкретной вещи, которая позволяла им выживать. Например, медведи панды выжили благодаря несколько уникальной способности есть и переваривать бамбук, обильный источник пищи, который большинству других животных было трудно использовать в качестве источника пищи, но бамбук был настолько беден питательными веществами, что процесс поедания (и переваривания) бамбука занимал полный рабочий день.

Тем не менее, я хорошо осознавал риски “преждевременной оптимизации”. Будучи детенышем дракона, которому было всего два дня от роду, я, вероятно, был не очень хорошо подготовлен к выбору идеального жизненного пути, так что, вероятно, стоило некоторое время побыть специалистом широкого профиля, пока у меня не появится шанс увидеть, что работает хорошо. Лучше всего быть мастером на все руки, пока я не пойму, что лучше всего освоить.

И все же, на мета-уровне, не было ли вложение двух моих неизрасходованных очков навыков в claws или scales другой формой "преждевременной оптимизации"? Стать специалистом широкого профиля, прежде чем рассматривать все альтернативы, было таким же важным решением, как и стать специалистом.

Узкое видение могло быть опасным - я не хотел оказаться в ловушке “локального максимума”, когда мог бы быть доступен какой-то другой лучший вариант, если бы я был готов взглянуть на картину в целом, но то, что делало локальные максимумы “ловушками”, заключалось в том, что они часто давали самую быструю немедленную краткосрочную отдачу - и я оказался в ситуации, когда быстрая, немедленная, краткосрочная выплата казалась довольно привлекательной! Долгосрочное планирование - это хорошо, когда ты знаешь, что есть что планировать на долгосрочную перспективу, но не было смысла составлять для себя план на 10 лет, когда у меня не было гарантии пережить следующие десять дней или даже следующие десять часов.

Я обдумал свое нынешнее затруднительное положение. Прямо сейчас мне нужна была еда, и казалось, что все мои лучшие методы добывания пищи основывались на расходовании ограниченного количества SP. Был ли у меня способ перекусить, не тратя ни копейки? Ранее я мысленно подсчитал потенциальную выгоду от охоты на муравьев, исходя из предположения, что на каждое убийство муравья потребуется затратить 1 SP, но, вероятно, стоило проверить это предположение. Теперь я был сильнее. Возможно, увеличив свой уровень [рта], мне было бы легче пробить муравьиную броню одним укусом. Или, может быть, введение точек в [когти] позволило бы мне вскрыть его. Из этих вариантов первый казался более правдоподобным.

Или, может быть, были и другие возможные источники пищи, с которыми мне еще предстояло столкнуться. Может быть, я смог бы найти что-нибудь, что не было бы покрыто броней, а также не могло бы путешествовать стаями и нападать на меня. Может ли эта пустынная долина быть домом для таких существ, как кролики и другие мелкие млекопитающие? Или как насчет змей и ящериц? В конце концов, этим гиенам нужно было на что-то жить. Они не умерли с голоду за время между своим рождением и достижением половой зрелости, и почему-то я сомневался, что они питались исключительно муравьями. Возможно, они напали на меня потому, что я походил на более крупную добычу, на которую они привыкли охотиться. В конце концов, без крыльев меня мало что отделяло от огромной ящерицы.

В любом случае, мне показалось разумным потратить больше времени на изучение, прежде чем использовать свои 2 неизрасходованных навыка, поскольку, казалось, не было ограничений на то, когда я мог их потратить.

Неохотно я покинул место, где лежал панцирь черепахи, и пошел пешком, хотя и сделал мысленную пометку проверить это позже, на случай, если муравьи решат возобновить разборку черепашьих внутренностей. Если бы они это сделали, то я бы съел муравьев и немного вчерашнего черепашьего мяса в качестве приятного бонуса. Если подумать, был ли у этого мяса срок годности до того, как он “истек”? Должен ли я был следить за тем, чтобы не есть “испорченное” мясо? Учитывая все, что я испытал до сих пор, это действительно казалось тем типом мира, который выдал бы мне какое-то явное всплывающее уведомление о том, что я испытываю расстройство желудка, если бы это оказалось так. Тем не менее, моя черта [хищника] ничего не говорила о том, что мне нужно есть свежие останки павших существ. Может быть, падаль была бы таким же вкусным блюдом, как и свежее мясо. Если бы это оказалось так, это могло бы сэкономить мне массу усилий: гепарды на равнинах, которые охотились на газелей, всегда, казалось, прилагали больше усилий, чем канюки, которые появлялись позже, чтобы дочиста обглодать их кости.

подумав об этом, я вспомнил, что читал что-то о том, как экологическая ниша древних людей выходила на уровень выше “очистки костей”, используя свои способности к изготовлению инструментов для создания инструментов, позволяющих вскрывать кости и добираться до богатого питательными веществами костного мозга внутри. Вероятно, именно поэтому собаки закапывали кости: это был способ сохранить питательные вещества на потом. Я задавался вопросом, окажусь ли я когда-нибудь с таким избытком еды, что начну искать способы отложить ее на более поздний срок. В моем нынешнем состоянии сама идея казалась непозволительной роскошью, но эй, может быть, если мне повезет, я случайно наткнусь на останки какого-нибудь крупного павшего зверя. Вероятно, не мамонт, не мастодонт или что-то в этом роде, учитывая, что это, казалось, был пустынный биом, но если это место могло быть домом для дракона, то все было возможно.

Размышляя наяву о том, с какой мегафауной я мог бы случайно столкнуться, я в конце концов пошел по тропинке в том направлении, куда, как я видел, отступали муравьи. Эти муравьи, казалось, знали, в чем дело, судя по тому, как быстро они собрали команду, чтобы начать собирать останки черепахи, которую я победил вчера - если бы где-то в этой долине было гигантское гниющее животное, они, вероятно, уже занялись бы этим делом.

Мне не потребовалось много времени, чтобы заметить муравья, и я начал следовать за ним. В худшем случае я мог бы дождаться возможности наброситься и сожрать его, но прямо сейчас казалось более уместным принять любопытную позу младенца, готового учиться у существа, которое явно знало об этом мире больше, чем я. Муравей начал пробираться вперед, что казалось очень обдуманным, и я погнался за ним, изо всех сил стараясь не отставать.

СТАТИСТИКА ГГ:

Класс: Детеныш дракона

Уровень: 3

Прогресс к следующему уровню: 0%

Мощность: 18/23

СП: 8/11

Насыщение: 17%

Прочность: 7

Ловкость: 6

Телосложения: 5

Восприятие: 6

Воля: 4

Харизма: 2

Когти: уровень 1

Размер ака  Масштаб: уровень 1

Рот: уровень 2

Крылья: уровень 0

Черты характера: Плотоядный, чувствительный к родственникам

Способности: Спринт, Ядовитое дыхание

осталось 2 неизрасходованных очка мастерства

----------

Обучение

Я следовал за муравьем, как мог, хотя это, конечно, было не так просто, как я ожидал. Движения муравья были беспорядочными, он часто менял направление и темп. Я потерял его из виду на несколько секунд, прежде чем снова нашел на фоне песчаной текстуры любой поверхности, на которой он появился в следующий раз.

Чем больше я следил за муравьем, тем меньше, казалось, было какой-либо закономерности в его движениях. Это, конечно, было не так, как я бы двигался, если бы пытался систематически прочесывать местность в поисках пищи. С другой стороны, причина, по которой я следил за этим муравьем, заключалась в том, что (я предполагал) он знал то, чего не знал я. Возможно, он реагировал на какой-то запах, или, может быть, у него были свои собственные рассуждения, за которыми я просто не мог уследить, поскольку он (я предположил) координировал свои действия с кучей других муравьев, которые (я предположил) исследовали эту область в поисках пищи. Я ужасно много предполагал, но иногда предположение было лучшим, с чем мне приходилось работать.

В какой—то момент муравей наткнулся на черепаху, похожую на ту, которую я убил вчера - ну, не совсем на ту, что была вчера, поскольку эта черепаха все еще была жива, дышала и медленно брела вперед. Вместо того чтобы избегать черепаху или обходить ее, муравей перелез прямо через нее, рассматривая панцирь рептилии не иначе, как большую каменную плиту. Черепаху, со своей стороны, это, казалось, ничуть не смутило. Мне было интересно, заметил ли муравей вообще тот факт, что черепаха была живым существом, или просто относился к ней как к части местности. Все еще было интересно наблюдать, что муравей и черепаха, по большей части, игнорировали друг друга. Тем не менее, черепаху легко можно было принять за большой камень; единственная причина, по которой я так легко узнал ее, заключалась в том, что теперь я точно знаю, чем тусклый блеск и более гладкая текстура ее панциря отличались от цвета и песчаной текстуры камня.

Чем дольше я следил за муравьем, тем больше меня начинало раздражать то, сколько времени уходит на то, чтобы достичь, насколько я мог судить, примерно нулевого результата. Возможно, версия “успешного рабочего дня” этого муравья включала в себя возвращение на родную базу со списком мест, где нельзя было найти еду. На самом деле, этот муравей, вероятно, работал с совершенно другими стимулами. Сегодня я отчаянно пытался найти еду. Этот муравей вполне мог бы вернуться домой, в коллектив, где он мог бы жить за счет успехов других. Может быть, муравей и смог бы выдержать день бесплодных поисков, довольствуясь сознанием того, что по крайней мере один из его товарищей найдет достойный источник пищи, в то время как я не мог себе этого позволить.

На самом деле, возможно, муравей ожидал, что его поиски окажутся безуспешными. В конце концов, за одну ночь на черепаху напала целая стая муравьев. Возможно, это был тот случай, когда на каждые десять муравьев, покинувших гнездо в поисках пищи, один действительно натыкался на еду, а затем сообщал о местоположении, позволяя всем им собраться у этого источника пищи.

У меня не было желания убивать курицу, несущую золотые яйца, но этот муравей не был каким-то редким и ценным ресурсом. За время своего пребывания здесь я уже столкнулся со множеством муравьев, и, возможно, это был тот самый случай, когда один муравей во рту стоит двух в кустах. Этот муравей, казалось, ничуть не приблизился к тому, чтобы разбогатеть, и за то время, что я следил за ним, мой показатель голода уже снизился до 13%. Вероятно, именно нетерпение, а не что-либо другое привело к тому, что я набросился на муравья.

На этот раз, когда муравей был придавлен ко мне, я воспользовался моментом, чтобы обдумать свои варианты. Может быть, если я укушу его, то смогу раздавить отдельные ножки. Это не потребовало бы тратить какую-либо выносливость на специальный навык, и хотя я не был уверен, каким будет мой следующий шаг после этого, по крайней мере, это было бы место для начала. С чувством нерешительности я положил 1 из 2 своих неизрасходованных очков навыков в [рот].

Я нахмурился. Когда я повысил [рот] с уровня 1 до уровня 2, мне сообщили о новых доступных навыках дыхания, таких как [ядовитое дыхание], которые я так широко использовал за последние два дня. Однако, по достижении 3-го уровня [рта], оказалось, что новых доступных навыков нет. Что ж, мой рот (и атака дыханием), казалось, были главным, что у меня было в запасе, расколоть это существо зубами казалось более правдоподобным, чем проткнуть его оболочку когтями, и, возможно, уровень рта 4 принесет новые способности и скиллы. Я отправил свое последнее оставшееся очко в [рот].

Во рту у меня ничего не изменилось, но я решил испытать свои челюсти на одной из ног муравья, поскольку он продолжал сопротивляться. К моему разочарованию, ноги муравья казались такими же твердыми, как и его грудная клетка. Странно, учитывая, насколько они были тоньше по сравнению с другими, но как бы сильно я на них ни давил, мне не удалось откусить ножку. Другие части тела муравья были слишком велики, чтобы я мог попытаться их укусить. Ну что ж, по крайней мере, у меня все еще был старый надежный. Я решил избавить бедного муравья от страданий с помощью [ядовитого дыхания].

[Бронированный муравей побежден! 8% полученного опыта для перехода на следующий уровень] [SP 7/11]

Почему каждый чертов муравей в этой долине должен был принадлежать к “бронированной” разновидности? Разве не было муравьев, которые полагались бы на другие защитные механизмы, например, я не знаю, огненных муравьев? Несмотря на то, что я был зверски голоден, эти муравьи начинали мне надоедать. Проглотив этого муравья, я немного уменьшил свое разочарование, хотя и ненамного.

Если бы только был какой-нибудь способ взломать эту внешность, не тратя сил. Я вздохнул. В конце концов, все сводилось к энергии. Этот мир действовал по своим собственным принципам и законам, но казалось, что от основной потребности в энергии никуда не деться. Мне нужна была энергия в виде калорий. Чтобы получить это, мне пришлось потратить энергию в виде выносливости.

Люди, конечно, использовали энергию из любого источника, который только могли. Огонь, например, использует химическую потенциальную энергию горючих веществ и использует эту энергию для “предварительного переваривания” пищи и улучшения способности организма усваивать ее. То же самое было верно даже для элементарных вещей, таких как нарезание пищи таким инструментом, как нож, вместо использования зубов или использование механической энергии реки для вращения колеса для измельчения зерна в муку. Все это было связано с использованием инструментов для получения энергии от природы. Какие инструменты у меня были? Я не мог даже сконструировать элементарные солнечные часы или транспортир. За все то время, что я провел вчера, передвигая камни, единственное, чему я научился, - это ограничениям моего собственного тела.

Я повернулся в направлении плато, которое было самым близким к моему “дому”. Глядя на него отсюда, я был поражен тем, что мне дважды удалось взобраться по его склону на поверхность. Теперь это был подвиг, требующий энергии - достаточной энергии, чтобы преодолеть силу гравитации. И все же мне удалось сделать это, не потребляя никакой “выносливости”. Некоторые вещи в этом мире, казалось, просто не имели смысла. Какую “энергию” я использовал, когда поднимался? Это просто заставило меня сжечь больше калорий, еще один удар по показателю голода? Насколько эффективно мое тело использовало эти калории для преодоления гравитационной энергии, равной массе x росту x g? И вообще, что такое “джи” в этом мире? Было ли это по-прежнему 9,81 метра в секунду в квадрате?

Я вздохнул. Вероятно, было бесполезно зацикливаться на таких вещах в подобной ситуации, но это было то место, куда мой мозг естественным образом ретировался. Мой разум чувствовал себя наиболее непринужденно, когда я мог свести окружающий мир к уравнениям, что, возможно, и стало причиной того, что я выбрал карьеру физика. Именно так работал мой мозг: всякий раз, когда я выглядывал за край высокого здания, мой разум избегал головокружения, рассчитывая скорость, которой я достиг бы, если бы мне случилось упасть с такой высоты. Да, выполнение мысленных вычислений, чтобы определить, что падение с высоты 5 этажей привело бы к тому, что я шлепнулся бы на землю со скоростью 65 метров в секунду, действительно помогло уменьшить мое беспокойство. Странно, я знаю.

У меня не было желания пытаться прыгнуть с поверхности плато, но я оценил его высоту примерно в 50 футов - да, несмотря на то, что я был студентом-физиком, я все еще измерял расстояния в футах, я был американцем, и старые привычки умирают с трудом. Если бы в этом мире гравитационная постоянная составляла 9,81 метра в секунду в квадрате - назовем это 10 - хм, если бы я мог ее измерить, это означало бы, что, возможно, можно было бы измерить “секунды”, если бы я мог сбросить объект с края и измерить время до столкновения...

Конечно, у меня не было прибора для реального измерения времени. Идея показалась глупой, поскольку я мысленно представил, как сталкиваю один из вчерашних камней с края и наблюдаю, как он стремительно летит по воздуху. И, по какой-то причине, в этот момент мой разум снова вернулся к формуле потенциальной энергии гравитации. масса х рост х г. Какой массой - какой потенциальной гравитационной энергией - обладал этот камень? Какой бы большой ни была гравитационная энергия, к моменту столкновения с землей - или любым другим объектом или существом, оказавшимся под ней, - вся она будет преобразована в кинетическую энергию.

Я непроизвольно вскрикнула от волнения. Я был здесь, сетуя на отсутствие инструментов, но, возможно, у меня действительно были инструменты для работы. Вчера я размышлял о том, как некоторые хищные птицы поднимают черепах в воздух и бросают их на твердую поверхность, чтобы расколоть их панцири. Я не мог поднять черепаху и уронить ее на твердую поверхность, но, возможно, я мог бы взять твердый предмет и уронить его на черепаху. Будет ли этого достаточно, чтобы расколоть скорлупу? Был только один способ выяснить это.

Пока я размышлял, мой показатель голода опустился до 10%, но я едва заметил это из-за своего волнения. Я поспешил обратно в "черепаший панцирь".

Когда я вернулся к месту, где лежал панцирь черепахи, я увидел, что муравьи возобновили свой караван по сбору мяса. Очевидно, эти существа были не из тех, кто “раз укушен, дважды робок”, что, как я предположил, имело смысл: когда репродуктивная стратегия муравьиной колонии включала в себя производство огромных выводков муравьев, выживание любого отдельного муравья было несущественным, и колония, вероятно, могла позволить себе играть с ними по-быстрому. жизнь отдельных муравьев. Очевидно, у этих муравьев не хватило ума в ужасе разбежаться, увидев меня, или, может быть, они просто были не из тех, кто замечает мое присутствие, пока я не подойду на расстояние удара.

Я обдумал ситуацию. Только что осознав (гравитационный) потенциал скал на плато, я горел желанием воплотить свои идеи на практике, но мой запас камней был ограничен, и многое из того, что мог предложить этот черепаший панцирь, вероятно, уже исчезло. Муравьи, за которыми я сейчас наблюдал, теперь не только оказывали мне услугу, выковыривая мясо из панциря, но и сами по себе были потенциальной пищей. И еще был вопрос о колонии муравьев: мне было интересно проследить за возвращением этих муравьев домой. Убивать муравьев по одному вряд ли было самым эффективным использованием моей выносливости, но если бы мне удалось вторгнуться в их гнездо и собрать их целую кучу в закрытом помещении space...my [зловонное дыхание] похоже на тот вид атаки, который может оказаться смертельным в зоне с плохим кровообращением.. Я предположил, что они проделали муравьиные туннели, которые были слишком малы, чтобы в них могло поместиться мое тело, но я хотел, по крайней мере, изучить такую возможность.

Наблюдая за муравьями на параде, убегающими, как бандиты, я обдумывал свое нападение на них ранее в тот же день. Прижав их к земле и атаковав своей атакой "урон во времени", я получил достаточно времени только для того, чтобы убить двоих из них. Но... возможно, существовал метод, требующий меньшей выносливости и меньшего времени ожидания смерти муравьев от удушья, который мог бы дать столько же пищи.

Я приблизился к муравьиному следу, который вел от панциря черепахи, и прыгнул на того, который в данный момент находился дальше всего от панциря, прижав его, как раньше многих других муравьев. На этот раз я не стал утруждать себя попытками отравить его: я опустил голову и оторвал кусок мяса, который он нес, прямо от его жвал. Какую бы силу ни использовал муравей, чтобы схватить маленький кусочек мяса, она не могла сравниться с моими челюстными мышцами. Успех! Я спрыгнул с муравья и так быстро, как только мог, прыгнул на следующего ближайшего муравья, который нес мясо черепахи, поймав его в ловушку ровно настолько, чтобы украсть мясо, которое он нес. В общем, мне удалось украсть мясо у пяти муравьев, прежде чем группа зашла слишком далеко, чтобы я мог продолжить свою цепочку нападений и выхватываний, в результате чего мой показатель голода вырос с 10% до 22%.

Я ненадолго задумался о том, чтобы приготовить еду из последнего муравья, поскольку я уже приложил усилия, чтобы пришпилить его, но передумал и позволил муравью сбежать. Я последовал за ним, когда он умчался прочь, и следовал за ним на небольшом расстоянии, одновременно отслеживая как ближайшего муравья, так и тех, которые уже ушли дальше. Все они направлялись в одном направлении, что, как я предположил, означало, что все они направлялись к гнезду, а не разбредались по разным местам, чтобы спрятаться. Я последовал за муравьями на какую-то скалистую почву, которая была и темнее по цвету, и грубее по текстуре, чем большая часть дна долины, ту самую почву, которая напомнила мне высохшую лаву во время одной из моих предыдущих инспекций. “Магматическая порода”, как, я был уверен, настаивал бы геолог. К счастью, мои когти могли передвигаться по местности без особых трудностей, но я обнаружил, что все дальше и дальше отстаю от муравьев, и все больше и больше из них доходило до того, что я не мог за ними угнаться. Отчасти дело было в расстоянии, но отчасти в том, что цвет и текстура земли частично маскировали их. Чем дольше я преследовал, тем за меньшим количеством муравьев я мог уследить, пока, наконец, я не смог заметить только одного муравья, который удалялся все дальше и дальше, удирая все более отчаянно, пока он... не исчез.

Я добрался до того места, где в последний раз видел муравья, и стал искать нору или закуток, где он мог исчезнуть. Земля с ее текстурой “высохшей лавы” казалась почти складками скалы, накладывающимися друг на друга, и каждая из этих “складок” была расщелиной, где могло существовать потенциальное укрытие. Где-то здесь было место, где муравьи устроили свой дом, но попытка найти нору среди этого моря камней заняла бы некоторое время.

Осмотрев землю повнимательнее, я обнаружил не одну нору, а множество отверстий разного размера, что было едва ли не худшей проблемой, если моей целью было следить за муравьями. Пытаться найти иголку в стоге сена - это одно, но это было все равно что пытаться найти определенную соломинку в стоге сена. Только некоторые из карманов - может быть, четверть из них - выглядели так, как будто они могли быть достаточно большими, чтобы под них мог проскользнуть муравей, но это все равно оставляло бесчисленные возможности - когда я посмотрел, сколько места занимает эта скалистая местность, я бы не удивился, если бы там была сотня различных щелей, в которые мог бы пролезть муравей. потенциально может вписаться.

Я мало что знал о муравьях, но мне показалось странным, что они построили здесь свой дом. Мое впечатление о муравьях заключалось в том, что они предпочитали песчаную почву, которую они могли легко прокапывать, а не твердую скалистую почву из недавно образовавшихся магматических пород. (Ну, недавно образовавшийся в геологическом масштабе времени. Скала столетней давности, образовавшаяся в результате извержения вулкана столетие назад, была довольно молодой, учитывая все обстоятельства.) С другой стороны, это были “бронированные муравьи”, у которых был твердый защитный панцирь, защищавший их от хищников вроде меня. Возможно, их гнезду требовался столь же прочный каменный барьер, чтобы защитить его.

Я мысленно отметил приблизительное местоположение на случай, если соберусь вернуться позже. Вероятно, я мог бы потратить весь день на поиски входа в муравейник, но я не собирался этого делать. У меня были источники пищи, к которым можно было стремиться, и новые игрушки, с которыми можно было играть. Пришло время раскрыть гравитационный потенциал горных пород.

СТАТИСТИКА ГГ:

Класс: Детеныш дракона

Уровень: 3

Прогресс к следующему уровню: 8%

Мощность: 18/23

СП: 8/11

Насыщенность: 20%

Когти: уровень 1

Размер: уровень 1

Рот: уровень 4

Крылья: уровень 0

Черты характера: Плотоядный, чувствительный к родственникам

Способности: Спринт, Ядовитое дыхание

----------

Экспериментируя

Я направился обратно в направлении плато, поскольку это казалось наиболее логичным местом для начала экспериментов с гравитацией и камнями. На обратном пути я внимательно следил за черепахами. В то время как “падающие камни” могли представлять угрозу для любых живых существ, казалось, что черепахи были бы наиболее естественными мишенями, учитывая, насколько они медлительны: не было никакой гарантии, что я смогу устроить засаду на таких животных, как муравьи или гиены, с помощью падающих камней. Какой-то предмет упал с высоты около 60 футов...назовем это 20 метрами...потребуется около... давайте посмотрим, около двух секунд, чтобы удариться о землю. Я не был уверен, какое окно реакции это на самом деле дало потенциальной жертве, поскольку они, вероятно, не сразу заметили бы падающий предмет, но даже если они не пытались избежать падающего предмета, всегда было трудно вести движущуюся цель, и у меня не было достаточно времени. камни, чтобы уйти с низкой точностью. По сравнению с ними, казалось, было трудно промахнуться: если их медленного передвижения было недостаточно, они также представляли собой более крупные мишени. И если у меня действительно возникали проблемы с черепахой, которая слишком много двигалась, я всегда мог убить ее своим [ядовитым дыханием], чтобы обеспечить полностью неподвижную цель.

Я сосредоточился на том, чтобы вернуться на плато, а не на поисках других черепах (вероятно, это было бы проще, когда я достиг бы более высокой точки обзора), но я легко заметил ту, с которой столкнулся ранее, выслеживая муравья - черепаху, которая, казалось, так же не обращала внимания на муравья, как и муравей на меня. побывал там - и я сделал все возможное, чтобы запечатлеть его цвет мысленным взором, обратив особое внимание на то, как цвет и форма его панциря контрастировали с землей вокруг него. Он довольно хорошо вписывался в окружающую обстановку, даже когда я знал, что ищу. В конечном счете, изучение почвы, непосредственно окружающей черепаху, дало мне самый важный намек на то, чтобы идентифицировать еще кого-то похожего на нее: форма ее тени была очевидной из-за ее однородной куполообразной формы. Хотя было нелегко разглядеть силуэт черепахи, просто наблюдая за ней на фоне окружающей обстановки, отбрасываемая ею тень ни с чем не сливалась, при условии, что тень падала на достаточно ровную поверхность.

Тем не менее, подход “ищи тень” не был надежным планом для обнаружения черепах. Во-первых, тень была бы гладкой только в тех ситуациях, когда тень отбрасывалась на достаточно ровную поверхность. С другой стороны, это был маркер, который становился менее заметным ближе к полудню, поскольку тени приближались к полудню. Тем не менее, ранним утром и в полдень у меня было достаточно времени, чтобы воспользоваться этими тенями.

Разумно уверенный, что смогу найти еще черепах, когда возникнет необходимость, я обратил свое внимание на скалы. Я прочесал поверхность плато и собрал все камни, которые смог найти. Я нашел 17 камней, которые казались достаточно большими, чтобы нанести приличный урон, варьируясь от того, что я мог бы описать как “большой камень”, до “валуна”. Их можно было бы приберечь для настоящих боеприпасов. Кроме того, у меня были еще десятки камней, которые, хотя и были маленькими, вероятно, были достаточно тяжелыми, чтобы их можно было сбросить с края плато и они ударились о землю, не достигнув предельной скорости. Это были бы мои подопытные: вероятно, бесполезные для взлома каких-либо оболочек, но определенно полезные, когда дело доходит до сбора данных и практики.

Я собрал небольшую кучку пробных камней и потратил некоторое время на эксперименты с камнями поменьше. Я быстро понял, что самым трудным было найти ту часть плато, которая представляла собой отвесный обрыв. В то время как склоны плато создавали впечатление “утеса”, правда заключалась в том, что большая его часть представляла собой просто очень крутой склон. Для достижения максимальной скорости (и максимальной кинетической энергии при ударе) я хотел сбросить свой камень прямо на несчастную жертву внизу, а не скатываться с крутого холма, что могло бы привести к непредсказуемому элементу трения, который мог бы сбить камень с курса. Раньше, когда я искал идеальную тропинку вверх и вниз по плато для скалолазания, я искал самый пологий уклон, но теперь мне хотелось противоположного, участка, где край плато на самом деле был нависающим углом.

Я медленно продвигался по периметру плато. Когда я это сделал, меня поразило, насколько трудно было найти это место с “отвесным обрывом”. Многие места, которые казались идеально вертикальными, оказались таковыми не на самом деле, поскольку раз за разом я сталкивал свои камни с края плато только для того, чтобы они скатывались вниз или отскакивали от склона, прежде чем удариться о землю и остановиться.

Если бы вокруг плато не было мест, которые действительно представляли бы собой “отвесный обрыв”, мне, возможно, пришлось бы прибегнуть к сбрасыванию камней с края или отправке их в полет с достаточной горизонтальной инерцией, чтобы они ударились о землю, не задев при этом склон плато по пути вниз. Такая перспектива меня не взволновала. Камни поменьше, которые я использовал в качестве “подопытных”, можно было бы использовать в качестве аналогов более крупных камней, если бы все, о чем я заботился, было вертикальное падение, но как только появился горизонтальный импульс, мне пришлось начать думать о точном угле, под которым я толкал камень, не говоря уже о том факте, что что для толкания объектов разной массы потребуется различная сила. И еще был тот факт, что источником горизонтального импульса был бы я, а прикладывать заданное количество усилий было не так точно, как просто позволить объекту упасть из заданного отмеченного положения. Короче говоря, подход, основанный на метании камней, а не на их сбрасывании, потребовал бы от меня гораздо большего с точки зрения умения прицеливаться, и я знал, что как только я начну бросать камни покрупнее, мои попытки будут ограничены количеством материала, который у меня был под рукой.

После того, как я, должно быть, более часа систематически обходил плато по периметру, мне все еще предстояло найти “лакомый кусочек”, который позволил бы мне сбрасывать предметы непосредственно на ничего не подозревающих жертв. Я был далек от того, чтобы терять надежду - я покрыл только около половины периметра плато, оставалось еще много места для тестирования и еще много мелких камней для тестирования, но было трудно игнорировать тот факт, что мой показатель голода снизился всего до 10% насыщения, и я решил снова пришло время спускаться с плато в поисках пищи. Когда у меня был момент “эврики” и мне пришла в голову идея использовать падающие камни как способ поразить возможную добычу, я фантазировал о том, чтобы полакомиться черепашьим мясом до конца дня, но было ясно, что эта “операция свободного падения” должна быть долгосрочной проект.

С другой стороны, возможно, мне не пришлось бы полностью отказываться от черепашьего мяса, хотя, по общему признанию, то, что я буду есть, будет ближе к “объедкам”, чем к какому-либо пиршеству. Я снова вернулся к вчерашнему панцирю упавшей черепахи и сегодня в третий раз позволил себе устроить засаду на нескольких муравьев, которые пришли полакомиться ее останками. Я также взял на себя смелость использовать свое [ядовитое дыхание], чтобы на самом деле победить нескольких муравьев и пообедать их останками, так как день начинал затягиваться, а у меня все еще оставалось довольно много SP в запасе. Каждый день, по-видимому, возвращал мне полную выносливость, поэтому я решил, что это “используй это или потеряешь”, и муравьи казались такой же хорошей мишенью, как и любая другая, для ее использования. После легкого ужина у меня осталось [4/11 SP] и [26% сытости].

Я чувствовал себя довольно хорошо по этому поводу. Учитывая все обстоятельства, сегодня был хороший день. Я открыл - хотя и не реализовал - силу потенциальной энергии гравитации. Ну, технически, мощность имела более конкретное значение (равнялась энергии в единицу времени), но это казалось важным прорывом и хорошей основой для будущих проектов. Помимо этого мысленного скачка вперед, сегодняшний день также был бы первым днем, когда я лег бы спать с большим количеством еды в желудке, чем в начале дня. И, возможно, лучше всего то, что это был первый день, который я прожил здесь, который не закончился тем, что меня преследовали гиены, я спасался бегством, спасая свою жизнь, и сидел на вершине плато с 0 SP и просто ждал конца дня. На самом деле, казалось, что это может быть первый день, когда у меня закончится время до того, как у меня закончится SP.

Это подняло важный вопрос: каковы были пределы моего бодрствования? Могу ли я остаться на улице после наступления темноты? Все мои исследования долины до сих пор проводились при дневном свете, но, возможно, я смог бы остаться на улице после наступления темноты. Конечно, в предыдущие два дня я засыпал вскоре после захода солнца, но это было неудивительно - я был в состоянии физического истощения, если мой [0 SP] был каким-либо показателем моих физических возможностей. Сон, очевидно, имел свои преимущества: именно так я восстанавливал HP и SP, и пока я спал, мой метаболизм сжигал калории значительно медленнее. Но мне показалось, что стоит провести время на улице после наступления темноты, хотя бы ради того, чтобы узнать больше о мире, в котором я обитал.

С другой стороны, ночь могла таить в себе и большие опасности. Во-первых, мне, вероятно, было бы труднее почувствовать приближение хищников. И был шанс, что где-то поблизости могут скрываться ночные хищники, существа, которых мне удалось избежать только потому, что они спали днем. Конечно, оборотной стороной этого было то, что добыча тоже могла вести ночной образ жизни: возможно, с наступлением темноты какие-нибудь новые уязвимые твари выйдут поиграть, и я буду ночным хищником, застигающим их врасплох.

Ночная экспедиция казалась хорошим способом завершить то, что в остальном было насыщенным днем, но я не хотел уходить слишком далеко от безопасного плато, просто на случай, если случится что-то неожиданное - и я полностью осознавал, что “что-то неожиданное” может быть чем-то таким, казалось бы, тривиальным, как наличие проблемы с восхождением без возможности видеть. На самом деле, отсутствие видимости в большей степени, чем присутствие потенциальных хищников, казалось реальной опасностью пребывания на улице после наступления темноты. В моей прошлой жизни я (чаще, чем мне хотелось бы признать) совершал ночные путешествия от кровати до ванной, которые заканчивались сильной ушибом пальца на ноге, и это было с телом, с которым у меня был более чем двадцатилетний опыт работы, иногда ушибая палец в комнатах, где я провел годы живой. По сравнению с этим, на что надеялся 3-дневный дракончик? Ну, может быть, это был вопрос сосредоточенности. Внимательный дракончик потенциально мог бы добиться большего успеха, чем рассеянный и вялый человек.

Помня об этом, я решил проверить свои способности к лазанию на той стороне плато, где мне было наиболее комфортно, проверив себя, закрыв глаза и посмотрев, смогу ли я подняться исключительно на ощупь. Это оказалось проще, чем я ожидал: большая часть подъема по склону плато включала в себя поиск мест, где мои когти могли бы хорошо зацепиться, а у меня уже не было видимости из-за задних когтей, а это означало, что единственной дополнительной проблемой работы без зрения теперь была необходимость делать то же самое с моими передними лапами, что я, в общем-то, уже делал в значительной степени в любом случае: находить опоры для когтей на ощупь было на самом деле более естественно для моего драконьего тела, чем пытаться ощупать камень в поисках хороших участков. Я предположил, что отчасти это было связано с тем, что плато было в основном однородным по текстуре, в отличие от тренажерного зала для скалолазания, который я посещал в городе Боулдер еще в бытность мою человеком, где “скала” на самом деле была просто плоской поверхностью с опорами для рук и ног, расположенными через равные промежутки.

Уверенный, что отсутствие видимости не помешает мне взобраться на насест, который я теперь называл “домом”, я забрался на этот насест, чтобы полюбоваться закатом солнца. Я был поражен естественной красотой заката, который окрасил небо в насыщенные оттенки - от кораллово-розового до темно-малинового и огненно-золотого. Это напомнило мне о закатах, которые я наблюдал в те дни, когда жил в Денвере. Насыщенные цвета заката были вызваны недостатком частиц в воздухе - не просто отсутствием загрязнения, но и недостатком молекул воды из-за естественного недостатка влажности в пустыне. Более сухой воздух означал меньшее попадание воды на пути и более чистые цвета.

Однажды я пошел с кем-то на свидание и повел их посмотреть на закат, похожий на этот. Во время свидания я взял на себя смелость дать объяснение того, как влажность влияет на спектр света, видимый приземленным наблюдателям, за чем последовал комментарий моего спутника о том, как мое перегруженное объяснение испортило в остальном живописную сцену. (Излишне говорить, что этот опыт не привел ко второму свиданию.) Но даже когда мой разум сосредоточился на природе видимого света и различных факторах, влияющих на оттенки, украшающие горизонт, я не чувствовал, что мое научное понимание того, что я вижу, уменьшает мою оценку этого, не больше, чем понимание биологом биологии дикой природы уменьшает их оценку животных, или понимание художником пигментов уменьшило его способность ценить искусство других людей. Во всяком случае, я чувствовал, что понимание мира помогло мне лучше оценить его. Человек, который разбирал музыкальную шкатулку, чтобы посмотреть, как она работает, часто уходил с большей благодарностью за труд, вложенный в ее сборку.

Возможно, это и был дар, который Афина преподнесла обитателям этого мира: уведомления, которые я получал каждый день, какими бы неорганическими они ни были, давали мне возможность лучше понять мир, в котором я обитал. Это, конечно, имело практическое применение, поскольку позволяло мне точно определять, какой активностью я могу заниматься каждый день и сколько пищи мне нужно съедать, чтобы избежать голода. Но на определенном уровне видение механизмов, которые управляли этим миром, также дало мне возможность узнать о сущности, которая его создала. Что свойства этого мира рассказали о дизайнерских приоритетах его создателя? Мне было не терпится узнать это. В течение последних нескольких дней это волнение было похоронено под более насущными заботами, такими как “не умереть с голоду”, но я не хотел упускать из виду тот факт, что этот мир все еще полон загадок, которые предстоит исследовать.

Некоторые из этих тайн были бы масштабными, например, прийти к лучшему пониманию того, что двигало такими миростроителями, как Афина, и как я мог бы “подняться” из этого мира, чтобы самому стать миростроителем, поскольку это, по-видимому, обсуждалось. Другие загадки были меньшего масштаба, например: “В какую переделку может ввязаться дракончик 3-го уровня после наступления темноты?” Сумеречный час подходил к концу, и мои глаза привыкали к темноте, так что сейчас, казалось, самое подходящее время ответить на этот вопрос.

СТАТИСТИКА ГГ:

Класс: Детеныш дракона

Уровень: 3

Прогресс к следующему уровню: 32%

Мощность: 16/23

СП: 4/11

Насыщение: 18%

Когти: уровень 1

Размер: уровень 1

Рот: уровень 4

Крылья: уровень 0

Черты характера: Плотоядный, чувствительный к родственникам

Способности: Спринт, Ядовитое дыхание

----------

Сумерки

С наступлением ночи я стал лучше различать звезды и луну над головой. Луна была полумесяцем, хотя у меня не было возможности узнать, убывает она или прибывает. Ладно, я думаю, я мог бы знать, идет ли оно на убыль или усиливается, если бы обращал внимание предыдущими ночами, но моя ночь была занята другими вещами. Что-то, на что стоит обратить внимание в будущем. Тот факт, что в этом мире вообще была луна, был примечателен: учитывая, что я больше не был на земле, существование луны, как и многих других вещей, не обязательно было чем-то само собой разумеющимся. Тем не менее, не было ничего удивительного в том, что создатель этого мира решил включить в него естественный спутник. Луны были не только довольно распространенной чертой планет земной группы, но и с Луной было связано так много мифологии, что было трудно представить мир, в котором были бы представлены фантастические расы, не включая Луну. В конце концов, на что должны были выть волки без ярко освещенного естественного спутника над головой?

Я не собирался выть, но я был благодарен луне за то, что она давала хоть какое-то слабое освещение, которое позволяло мне видеть даже после наступления ночи. На самом деле, мои глаза, казалось, довольно хорошо различали очертания, несмотря на отсутствие солнечного света. Я знал, что многие рептилии ведут ночной образ жизни и обладают способностью видеть ночью, и было бы большой удачей, если бы это оказалось особенностью моей биологии. Тем не менее, действительно казалось, что моя видимость сильно уменьшилась - в этом нет ничего удивительного.

Спустившись с плато, я решил вернуться к месту, недалеко от которого, по-видимому, находилось логово муравьев, к скалистой местности, где форма каменистой почвы служила отчетливым напоминанием о том, что “магматическая порода” - это просто причудливый термин для обозначения “высохшей лавы”. Если муравьям нравилось там было много укромных уголков и трещин, в которых было легко спрятаться, и есть вероятность, что они были не единственными. Возможно, какие-нибудь ночные твари тоже прятались среди этих складок скалы, ожидая захода солнца, когда они смогут выйти поиграть.

Добравшись до скалистой части долины, я двигался медленно, полностью отдавая себе отчет в том, что мой лучший шанс обнаружить потенциальную добычу с моим ограниченным зрением - это следить за движением. Проблема, как я быстро понял, заключалась в том, что по скалистой и неровной местности было особенно трудно передвигаться под покровом ночи. Большую часть времени было легко идти, не глядя постоянно на землю перед собой, чтобы не споткнуться, но это не было чем-то само собой разумеющимся, когда почва была такой неровной и непредсказуемой. Чем больше я размышлял о перспективе попытаться преследовать добычу или даже наброситься на существо, которое мне удалось застать врасплох, тем менее уверенным я себя чувствовал.

Я предположил, что была еще одна проблема: если моей целью был поиск добычи, действительно ли имело смысл пытаться искать ее так близко от дома? В конце концов, если бы здесь были твари, которые могли бы спокойно спать, и они также могли бы безопасно находить пищу среди трещин в земле, казалось маловероятным, что у меня когда-либо был бы хоть какой-то шанс поймать их: к тому времени, когда я их заметил, они, вероятно, перебрались бы из одной расщелины в другую. С другой стороны, если бы существо спало в уютных уголках и трещинах этих скал, но обнаружило, что их предпочтительный источник пищи находится в другом месте, ему пришлось бы путешествовать - и вполне вероятно, что им пришлось бы путешествовать, поскольку районы, густо покрытые магматическими породами, не походили на те, что были в природе. о месте, где можно было бы легко найти источник пищи для травоядных животных. Конечно, та немногочисленная растительность, которую я видел в этой долине, была скудной: единственными кусочками зелени, которые я видел, были небольшие пучки травы и кустарников, которые, казалось, представляли собой больше веток, чем лиственной растительности, но они были в более песчаных частях долины. Там было бы легче найти добычу - или, может быть, я смог бы перехватить кого-нибудь по дороге туда.

Я двинулся дальше от скалистой местности к более песчаной, жалея, что днем не обратил больше внимания на то, где я видел эти маленькие пучки травы: ночью их было бы гораздо труднее заметить, поскольку главным, что отличало их от неровной земли, был их зеленый цвет. Тем не менее, я, должно быть, двигался в правильном направлении, потому что боковым зрением увидел быстрое движение. Моя голова повернулась в направлении движения, планируя отследить того бегущего шалуна, который только что привлек мое внимание, но движения не было - пока оно не появилось, внезапное и короткое, похожее на движение существа, которое не шло и не бегало, а прыгало с места на место. В третий раз, когда мои глаза увидели прыжок, мне удалось разглядеть существо и, что более важно, где оно приземлилось. Кролик.

Я почувствовал, как уголки моего рта приподнимаются в усмешке. Я не был уверен, была ли это перспектива нового источника пищи или просто удивление от того, что я увидел такое обыденное и знакомое существо. Когда я представлял себе “ночных животных”, кролики, конечно, не были первым, что приходило на ум: слово “ночной” вызывало в памяти таких существ, как совы и летучие мыши. Конечно, я знал, что многие наземные млекопитающие ведут ночной образ жизни: в конце концов, у этих сов должны были быть мыши, чтобы охотиться, и, размышляя об этом, я даже мог вспомнить времена из моих университетских дней, когда я прогуливался по двору кампуса после наступления темноты и замечал кроликов на траве. трава. Для млекопитающих было еще более разумно вести ночной образ жизни в пустыне, поскольку поиск пищи при лунном свете требовал значительно меньше энергии, чем при палящем солнце, и трава никуда не девалась. Было бы совсем неудивительно, если бы большая часть млекопитающих долины была наиболее активна, когда солнце было скрыто.

Я подкрался к кролику, пытаясь подобраться на расстояние удара, но когда я подошел ближе, его уши дернулись, и он отскочил в сторону. Я был удивлен тем, как быстро он двигался: его движение было не только резким, но даже после первоначального прыжка он довольно быстро преодолевал расстояние, до такой степени, что я засомневался, смогу ли я обогнать кролика, даже используя свои спринтерские способности. Отойдя на некоторое расстояние от нас, кролик остановился, уткнулся носом в землю и, казалось, возобновил щипать, найдя какой-то новый пучок травы, чтобы пожевать его.

Я снова медленно приблизился к кролику, стараясь избегать резких движений, но он снова отскочил прежде, чем я смог приблизиться на расстояние удара. Я не был уверен, реагировал ли он на мое движение или на какой-то шум, который я издавал, но, похоже, этот кролик не собирался позволять мне подкрасться к нему незаметно. Очевидно, усмирить этого кролика будет не так просто, как совершить стратегический бросок. Я на мгновение задумался, стоит ли пытаться догнать кролика своим спринтом, прежде чем решил, что это стоит вложений в выносливость. В конце концов, это было одной из причин, по которой я держал немного SP в резерве. Даже если бы я хотел сэкономить пару очков на случай возможной чрезвычайной ситуации, я вышел бы с целью поэкспериментировать.

Я подобрался к кролику так близко, как только смог, прежде чем он начал отпрыгивать, и бросился за ним. Кролик изменил курс вправо, и я свернул вправо, чтобы преследовать его, но мне потребовалось мгновение, чтобы скорректировать курс, и к тому времени, когда я это сделал, кролик уже снова изменил направление. Я делал все возможное, чтобы не отставать, но каждый раз, когда мне казалось, что я догоняю кролика, он менял курс, заставляя меня на мгновение сворачивать, прежде чем я мог возобновить бег в полную силу.

Видя, что я ни на шаг не приближаюсь к поимке кролика, я прекратил бег, оставаясь неподвижным, в то время как кролик продолжал убегать, прежде чем найти еще один кусочек травы, чтобы перекусить.

Я должен был этого ожидать. Поймать кролика было делом не скорости, а скорее ловкости. Я предположил, что у кролика было множество быстро сокращающихся мышечных волокон, но мне не нужно было ничего знать о биологии животных или анатомии, чтобы понять основы физики ситуации: более крупные объекты (или существа) обладали большей инерцией, и им требовалось больше времени, чтобы изменить направление. У крошечного кролика не было проблем с быстрыми, отрывистыми, беспорядочными движениями, за которыми я не мог и надеяться угнаться. Даже детеныш дракона был огромным по сравнению с кроликом.

Я посмотрел вниз, на траву, из которой кролик раньше готовил себе еду, и раздраженно сорвал ее. Здесь были вполне жизнеспособные калории, растущие прямо из земли, и я не мог их есть просто потому, что был плотоядным животным. Чтобы получать какие-либо питательные вещества из этих растений, мне нужно было травоядное животное, которое могло бы выполнять роль посредника для переработки этих растений в мясо, и понятно, что не было ни одного травоядного животного, охотно претендующего на эту должность. Задумчиво уставившись на траву перед собой, я откинулся на корточки, приняв то, что стало моей “позой размышления” в форме дракона, когда я размышлял о своем месте во вселенной. Или, более конкретно, какую экологическую нишу я должен был занимать. Хотя у меня действительно была способность к спринту, мое тело, вероятно, не было оптимизировано для такого типа хищничества. Мое тело было довольно далеко от того, чтобы быть “похожим на гепарда”. Конечно, существовали и другие способы преследования добычи, помимо погони за ней исключительно на скорости: некоторые хищники путешествовали стаями и использовали численное преимущество, чтобы загнать свою добычу в угол. Гиенам, казалось, очень нравилась эта стратегия, и, если подумать, то же самое делали люди, которые уничтожали крупных зверей, таких как мамонты, благодаря командной работе. Это не казалось мне жизнеспособным путем, учитывая, что у меня не было друзей, и если верить описанию моей [чувствительной к родственникам] черты, я был единственным представителем своего вида в этом районе.

Казалось, что мое драконье тело не было создано для преследования. Это оставляло хищничество из засады в качестве моей предпочтительной стратегии охоты. Я не был уверен, был ли я рептилией, и подозревал, что нет, основываясь на доступности навыка [горячее дыхание], которым мне еще предстояло овладеть, но, тем не менее, казалось, что моя форма имела много общего с крокодилом или гадюкой, типом существ, которые бесшумно передвигаются. затаитесь в засаде, пока добыча не окажется в пределах досягаемости и не ослабит бдительность. Может быть, мне нужно было работать умнее, а не усерднее. Конечно, в то время как хищничество из засады имело преимущество в том, что потребляло меньше энергии при пассивном лежании в засаде, у него был недостаток в том, что оно было чрезвычайно скучным. Я не был уверен, что у меня хватит терпения просто сидеть сложа руки и ждать, когда добыча приблизится ко мне. Кроме того, возникал вопрос о том, как привлечь добычу. Вы не могли просто сидеть на каком-нибудь старом месте и надеяться, что какая-нибудь ничего не подозревающая тварь попадет прямо в вашу ловушку - или, я думаю, вы могли бы, если бы вы были пауком или кем-то в этом роде, но одна из причин, по которой хищники из засады, такие как крокодилы, прилипали к воде, заключалась в том, что млекопитающие неизбежно должны были попасть в воду пить, а вода служила одновременно и приманкой, и местом, где можно было спрятаться в укрытии. Но как я мог спрятаться - и, может быть, что еще более важно, какую приманку я мог предложить кролику?

Словно отвечая на мой вопрос, кролик - на этот раз крупнее предыдущего - прыгнул ко мне. Он немного подождал, наклонив уши, прежде чем запрыгнуть прямо на пучок травы передо мной и начать его щипать. Очевидно, я был настолько неподвижен и молчалив, погруженный в свои мысли, что этот кролик не воспринял меня как угрозу. Я не был уверен, как я выгляжу для этого кролика при лунном свете - возможно, ночная тьма была единственным камуфляжем, в котором я нуждался.

Кролик был так близко, что я мог бы протянуть руку и дотронуться до него - что я и сделал, быстро взмахнув передней лапой. Мой коготь тут же вонзился кролику в бок, и он издал крик.

[Кролик с хлопковым хвостом побежден! 2% опыта для перехода на следующий уровень]

Мгновение я сидел в ошеломленном молчании. По большей части я был просто удивлен тем, как мало усилий потребовалось с моей стороны, чтобы убить кролика. Я не был уверен, чего ожидал - возможно, я надеялся ранить его лапу своим ударом, что позволило бы мне легко догнать его, но, очевидно, моего когтя, даже на 1-м уровне, было достаточно, чтобы мгновенно убить кролика. Это то, что они назвали “критическим ударом”? Или кролик просто от природы был таким хрупким? Это казалось правдоподобным, учитывая ничтожное количество опыта, которое это давало. Посидев еще несколько мгновений в ошеломленном молчании, я откусил кусочек кролика и прикончил его в два приема. Я ухмыльнулся. В сочной текстуре кролика было что-то восхитительно знакомое - даже в сыром виде не было никаких сомнений в том, что это красное мясо относится к другому сорту, чем мясо черепахи и остатки муравьев, которые я ел до этого момента. Я никогда не был из тех, кто заказывает стейки с кровью, граничащей с сыростью, но, очевидно, сырое кроличье мясо было чем-то таким, что биологи-дракончики находили абсолютно восхитительным. Мало того, кролик, несмотря на свои скромные размеры, был сытным, увеличив мое чувство сытости до 29%.

Теперь это была хорошая жизнь. Зачем утруждать себя изнурением днем, когда все самое вкусное можно было достать ночью? Дневное время могло бы быть подходящим для прогулок хладнокровных рептилий, но теплокровные кролики ждали ночи, чтобы выйти и поиграть. И почему бы им этого не сделать? Вероятно, существовали все виды млекопитающих, которые держались подальше от солнечного света, выходя наружу, когда в долине было прохладнее и они могли найти пищу без палящих на них солнечных лучей. Какие еще могут быть млекопитающие?

Я огляделся вокруг в поисках движения, которое могло бы дать намек, и, даже не поворачивая головы, увидел медленно идущее существо размером с собаку. Я наблюдал за ним, медленно приближаясь и пытаясь разглядеть его очертания в лунном свете. В его четвероногом силуэте и движениях было что-то такое, что казалось... знакомым. Почти так, как будто я видел это раньше.

И боковым зрением я увидел несколько других существ такого же размера, идущих похожей походкой, почти так, как если бы они кружили в моем направлении. О, я понял. Это действительно были млекопитающие, но они принадлежали к тому виду, с которым я сталкивался ранее. Очевидно, я был не единственным, кому пришла в голову идея отправиться ночью на охоту, и когда я повернул голову влево, затем вправо, я увидел, что их приближается все больше, снова прерывая мое веселье.

Я начинал по-настоящему уставать от общения с этими гиенами.

СТАТИСТИКА ГГ:

Класс: Детеныш дракона

Уровень: 3

Прогресс к следующему уровню: 34%

Мощность: 16/23

СП: 3/11

Насыщение: 29%

Когти: уровень 1

Размер: уровень 1

Рот: уровень 4

Крылья: уровень 0

Черты характера: Плотоядный, чувствительный к родственникам

Способности: Спринт, Ядовитое дыхание

----------

Полуночный забег

Я был поражен тем, как близко гиенам удалось подобраться так, что я их не заметил, но таковы были опасности, связанные с выходом ночью в одиночку. Они все еще медленно кружили вокруг меня, не предпринимая никакого прямого преследования.

Я надеялся, что в прошлый раз они усвоили свой урок. Очевидно, они знали, что у меня [зловонное дыхание], и даже если они не понимали механизма, они знали, что входить в это облако ядовитого газа было неприятно. Было ли их намерение просто переждать меня? Когда я огляделся вокруг, их ряды почему-то показались мне еще более многочисленными, чем днем. Я насчитал больше дюжины впереди себя - и по крайней мере столько же позади. Черт возьми. Пора мне уходить.

Я начал двигаться в направлении плато, в то время как гиены продолжали кружить вокруг меня, медленно сужая круг. Я удивлялся, почему они просто не набросились на меня сразу: у них определенно было численное преимущество. Возможно, они были уверены, что уже взяли меня в плен, и то, что с их стороны казалось ненужной осторожностью, было просто попыткой свести к минимуму риск каких-либо жертв со своей стороны. Для меня этот бой был бинарным вопросом выживания: либо я уйду живым, либо нет. Но для стаи гиен победа была вопросом степени: сколько отдельных членов стаи рискнули бы своими жизнями в попытке убить меня? С их точки зрения, если бы у них был выбор, вероятно, для них было бы лучше избегать любых ненужных рисков, продолжая использовать свое преимущество, постепенно сжимая кольцо вокруг меня, как удав, медленно забивающий свою жертву насмерть. В конце концов, гиены окажутся достаточно близко, чтобы любое защитное движение с моей стороны могло быть встречено немедленным нападением и укусами полудюжины из них, и это, по-видимому, было бы самым безопасным временем для нанесения удара.

Похоже, именно к такой стратегии охоты были приспособлены эти гиены, и, вероятно, это сослужило им хорошую службу, если судить по их численности: такую большую стаю не вырастишь, не овладев искусством выживания, которое включает в себя добывание достаточного количества пищи. Но был шанс, что их “констрикторный” подход был, подобно панцирю черепахи, инструментом, приспособленным для процветания в мире без драконов, способных извергать [ядовитое дыхание]. Я был их первым знакомством с новым видом, и они провели всего несколько дней, деля со мной долину и изучая мои привычки. Даже если бы эти гиены были способны извлечь уроки из вчерашних событий, они, вероятно, все еще были верны своим старым стайным инстинктам, которые могли быть скорее результатом поколений эволюционного отбора, чем какого-либо преднамеренного принятия решений. Или, ну, может быть, они просто были спроектированы таким образом с самого начала. Как бы то ни было, вероятно, было бы неправильно предполагать, что эти гиены действовали абсолютно рационально. Даже самые разумные существа все еще могут быть рабами инстинктов и привычек, вполне способными повторить проигрышную стратегию. Так что, возможно, [ядовитое дыхание] не было трюком, который сработает только один раз. Возможно, я смогу повторить свой побег предыдущего дня.

Конечно, тот факт, что это могло сработать, не означал, что это будет легко или даже гарантированно сработает, особенно учитывая, что гиен сегодня было больше, и мне предстояло преодолеть довольно большое расстояние отсюда до подножия плато. У меня оставалось [3 SP]: я мог использовать свою атаку [ядовитым дыханием], чтобы прорвать их ряды, спринтом достичь плато впереди них, и у меня все еще оставалось одно очко выносливости, чтобы снова использовать [ядовитое дыхание], чтобы прикрыть свое отступление вверх.

"Здесь ничего не происходит", - подумал я, открывая рот и выпуская клубы дыма.

Ближайшие ко мне гиены первыми начали задыхаться, и вместе с этим петля, которая затягивалась вокруг меня, внезапно стала намного легче. Однако сквозь туманное зеленое облако я мог видеть, что у меня все еще не было четкого пути к плато: ряды гиен были настолько плотными, что пара из них все еще была вне досягаемости моего [ядовитого дыхания] и готова была перехватить меня. "Пора сделать это по старинке", - подумал я, вспоминая свою первую встречу с гиенами, когда я был всего лишь детенышем дракона 1-го уровня, о котором и говорить не приходилось. Я бросился бежать и, вместо того чтобы свернуть, чтобы избежать встречи с гиенами, врезался прямо в одну из них, ударив своим телом под таким углом, что она отлетела в сторону, столкнувшись с другой гиеной. Я услышал крик двух гиен - одна из них взвизгнула от боли, в то время как крик другой больше походил на крик удивления, поскольку инерция продолжала толкать меня вперед, прочь от стаи, к плато.

Мои запасы выносливости были слишком ограничены, чтобы я мог пробежать там всю дистанцию, но, к счастью, к тому времени, когда я прекратил спринт и возобновил движение в более медленном (но все еще быстром) темпе, я преодолел достаточное расстояние между собой и гиенами, чтобы ни одна из них не смогла догнать меня до того, как я достигну цели. к подножию плато, хотя я прибыл всего на несколько секунд раньше них. Однако к тому времени, когда самые быстрые бегуны добрались до меня, я уже использовал остатки своей выносливости, чтобы испустить последний всплеск [ядовитого дыхания], окутавший меня защитным облаком. Я начал карабкаться вверх.

Большинство гиен начали пятиться, но одна особенно агрессивная врезалась в облако. Я услышал его затрудненное хриплое дыхание, когда его зубы вонзились в мой хвост, и увидел, как вспыхнула моя полоска здоровья. Я скривился от боли, когда челюсти гиены крепче сжали мой хвост, каждый отдельный зуб оказывал все большее давление, которое становилось все более и более интенсивным, пока несколько мгновений спустя давление на мой хвост внезапно не исчезло.

[Хищная гиена побеждена! 55% опыта для перехода на следующий уровень]

Я вздохнула с облегчением. Я не рассчитывал на то, что одна из гиен окажется достаточно безрассудной, чтобы попытаться “преодолеть боль” от моей атаки [ядовитым дыханием]. Мне повезло, что хит-пойнты гиены закончились раньше, чем мои - ее непрерывного укуса было достаточно, чтобы снизить мое здоровье до 5 HP. К счастью, его смерти, казалось, было более чем достаточно, чтобы удержать кого-либо из его товарищей по стае от попытки сделать то же самое, и несколько мгновений спустя я благополучно выбрался за пределы досягаемости.

Продолжая карабкаться, я услышал недовольное рычание гиен внизу. Раньше мне было трудно определить точное количество голов, поскольку диапазон моего зрения был несколько ограничен, и я мог видеть только при лунном свете, но я был совершенно уверен, что гиен ночью было даже больше, чем днем, и громкость рычания внизу казалась мне невероятной. чтобы подтвердить это. Очевидно, мои интуитивные предположения о том, что млекопитающие более активны ночью, чем днем, оказались верными. Их там были десятки. Я задавался вопросом, была ли какая-нибудь из гиен, которые преследовали меня ночью, теми же самыми гиенами, с которыми я сталкивался днем. Спали ли они посменно? Возможно.

Как бы то ни было, казалось, что ночь - не самое подходящее время для того, чтобы детеныш дракона гулял. Я пополз обратно к центру плато. В то время как острая, щиплющая боль от укуса гиены утихла в тот момент, когда она ослабила хватку на моем хвосте, тупая, пульсирующая боль в моем хвосте все еще ощущалась. Я попыталась оглянуться через плечо, чтобы посмотреть, не идет ли у меня кровотечение, и на мгновение мой разум обдумал нездоровую возможность того, что кровотечение может означать для моей ситуации с калориями. Очевидно, что потеря крови истощает ресурсы организма; могу ли я восстановить часть потерянных калорий, выпивая свою собственную кровь? Мысль была, но у меня не хватило силы воли физически что-либо сделать, кроме как рухнуть на плато в изнеможении. Моя выносливость была полностью истощена, мое здоровье упало до болезненно низкого уровня [5/22 HP], я был младенцем, который не ложился спать раньше времени, и когда я закрыл глаза, сон настиг меня.

СТАТИСТИКА ГГ:

Класс: Детеныш дракон

Уровень: 3

Прогресс к следующему уровню: 89%

Мощность: 5/23

СП: 0/11

Насыщенность: 25%

Когти: уровень 1

Шкалы: уровень 1

Рот: уровень 4

Крылья: уровень 0

Черты характера: Плотоядный, чувствительный к родственникам

Способности: Спринт, Ядовитое дыхание

----------

Падаль

[После сна на улице ваше здоровье восстановилось на 70% от максимального значения.]

[После сна на улице ваша выносливость восстановилась до 90% от максимальной.]

[HP:15/22] [SP: 10/11]

[Ты голоден!] [Насыщенность: 22%]

Я моргнул, чтобы проснуться, смутно осознавая присутствие уведомлений, прежде чем полностью осмыслить свою ситуацию. Впервые с тех пор, как я начал свою жизнь детенышем дракона, я просыпался с неполной выносливостью. Более того, я был совершенно уверен, что моя планка здоровья стала ниже, чем была вчера. Согласно уведомлению, сейчас оно составляло 70% от максимального значения, но в первый раз, когда я проснулся и произвел мысленные вычисления, чтобы посмотреть, округляется ли это значение до ближайшего целого числа, оно составляло 80%.

В то время как в уведомлении говорилось, что [сон на улице] повлиял на качество моего сна, тот факт, что мое восстановление SP и HP менялось изо дня в день, по-видимому, наводил на мысль, что в игру вступили другие факторы. Было ли это из-за интенсивности моих вчерашних травм? Я пошевелил хвостом, проверяя, не осталось ли какой-нибудь вчерашней боли, но, казалось, ничего необычного. Учитывая, насколько сильным был укус гиены, мне повезло, что я отделался лишь ушибом - в моей прошлой жизни, когда я был человеком, у меня были синяки, которые оказывали более длительное воздействие.

Вероятно, причина, по которой я проснулся с меньшим количеством HP, чем накануне, была связана не столько с качеством сна, сколько с его количеством. Вчера я не выходил из дома после наступления темноты. Больше времени, проведенного на охоте при лунном свете, означало меньше времени на сон, и, очевидно, это также означало меньше времени на восстановление. Я застонал. Учитывая, что выносливость (а не время), казалось, была главным препятствием на пути моего прогресса, я бы с удовольствием поспал еще час или два, чтобы восстановить дополнительные 10% SP (и HP). Но, очевидно, у меня не было такого выбора: я проснулся с восходом солнца, а солнце было не тем будильником, который я мог бы отложить, нажав кнопку повтора.

Возможно, я смог бы поспать внутри, если бы нашел какой-нибудь способ укрыться от солнца: тот факт, что в моем уведомлении о пробуждении было конкретно указано, что я [сплю снаружи], наводил на мысль, что я мог бы спать “внутри”, и хотя вокруг, насколько хватало глаз, не было никаких зданий видите ли, кролики, с которыми я столкнулся вчера, казалось, были вполне способны прятаться от солнца, избегая обнаружения хищниками (вроде меня) в течение дня, предположительно, спя днем, прежде чем отважиться выйти ночью. Некоторые гиены, вероятно, делали то же самое. Возможно, мне пришло время обзавестись собственным гнездышком. Или, может быть, “логово” или “берлога". Возможно, это формы укрытия, более подходящие дракону, хотя укрытие под любым названием было бы желанным.

Я подошел к краю плато, чтобы начать спуск, и взвизгнул от волнения: настойчивая гиена, которая умерла от моего [ядовитого дыхания] прошлой ночью, все еще была там. Или, по крайней мере, мне показалось, что отчасти так оно и было: я увидел муравьиную тропу, ведущую к останкам гиены (и от них). Я преодолел половину пути вниз по краю плато, прежде чем задумался, не следует ли мне сделать свое появление более церемонным. Муравьи по-прежнему вели себя так, как будто все было нормально, а гиена, из-за обстоятельств ее смерти, находилась прямо под моей тропой для лазания. Я еще не проверял, существует ли “повреждение при падении”, но у меня был достаточно приличный запас здоровья, чтобы я был готов поэкспериментировать, и, кроме того, согласно третьему закону Ньютона, любая сила удара, которую я испытаю на своем теле, также будет испытана тем, на что я приземлюсь: при падении с такой высоты было достаточно, чтобы повредить мое тело, этого могло быть достаточно, чтобы раздавить муравья насмерть, и это казалось ценой, которую я был готов заплатить. Я уже занимался тем, что тратил SP на уничтожение муравьев; почему бы не воспользоваться шансом и не потратить HP?

Я подумывал о том, чтобы взобраться обратно на вершину плато и попытаться раздавить муравьев падающими камнями, но это была часть плато с уклоном, который не позволял отвесно падать вниз: хотя я был уверен, что уклон был достаточно крутым, чтобы это не помешало моему телу упасть попав в то, что находилось внизу, был хороший шанс, что камень, сброшенный с такой высоты, просто отскочит от склона плато, и, кроме того, я не был уверен в своей способности поразить цель размером с муравья снарядом такого размера, как эти камни. Я не мог увеличить размер мишени, но я мог сбросить на муравья предмет побольше: свое собственное тело. Добавьте к этому тот факт, что камни казались чем-то вроде ограниченного ресурса, который стоит приберечь на черный день, и решение превратить мое тело в оружие было простым. Кроме того, это избавило бы меня от утомительного подъема обратно, а каждая прошедшая секунда означала, что муравьи уносят все больше и больше останков гиены. Во всяком случае, падение ускорило бы мое путешествие вниз и позволило бы мне быстрее забрать свою добычу.

Я спускался вниз, пока не оказался примерно в пятнадцати футах над останками гиены, и подождал, пока муравей не погрузит жвалы в ее тушу, прежде чем отпустить. Ощущение падения поразило меня кратким мгновением ужаса, но это продолжалось всего секунду - на самом деле, вероятно, почти ровно секунду, если бы я падал с высоты 5 метров (или, технически, одна секунда была бы временем моего падения на расстояние в половину 9,81 метра, предполагая, что в этом месте гравитация такая же, как на земле).

Эта мысль быстро сменилась ощущением боли, и я увидел, как вспыхнула моя полоска здоровья, прежде чем зафиксировать ощущение чего-то движущегося подо мной. Когда я переместил свой вес, я услышал звук чего-то треснувшего - новый звук, и в то же время в чем-то знакомый. Мне потребовалась секунда, чтобы осознать, откуда я узнал этот звук: это было то же самое едва слышное шипение, которое издают муравьи, умирая от моего [ядовитого дыхания].

Я приподнялся с муравья и с удивлением увидел, что его лапы все еще двигаются, хотя он никуда не шел - казалось, он был в предсмертных муках. Самое примечательное, что его броня была вскрыта, и я впервые в жизни увидел обнаженную плоть сквозь треснувшую броню муравья, который все еще был жив. Я просунул коготь сквозь трещину в его хитоновом покрове, вонзая его, разрывая и раздираемое на части, прежде чем вытащить свой коготь и вонзить его снова.

[Бронированный муравей побежден! Заработал 7% опыта для перехода на следующий уровень.]

К этому времени остальные муравьи разбежались, и я съел остатки муравья и тушу гиены, из которой он извлекал мясо.

Когда я ужинал тушей гиены, я был немного ошеломлен тем, с какой легкостью мои челюсти с хрустом раздирали хрящи и кости зверя. Не то чтобы текстура меня беспокоила - на самом деле, я нашла ее довольно вкусной. И это, на каком-то уровне, было тем, что меня слегка беспокоило. Хотя я все еще чувствовал себя очень похожим на ту версию “самого себя”, которой я был более 20 лет, реальность заключалась в том, что теперь я находился в новом теле, которое было связано с другим набором импульсов и желаний, отличным от того, которое было у меня как у человека. На определенном уровне это было хорошо и, вероятно, даже необходимо: было бы довольно плохо, если бы моя реакция на собственное [зловонное дыхание] показалась мне неприятной, и, учитывая, что я был плотоядным животным, обреченным провести большую часть своей жизни, питаясь сырым мясом, было хорошо, что я нашел вкус и текстуру сырого мяса приятными. Тем не менее, это оставляло открытыми вопросы о том, какие другие желания и импульсы могли измениться при переходе от моей предыдущей жизни. Выходило ли это за рамки простой реакции кишечника на запах и вкус? Была ли у меня теперь совершенно иная моральная интуиция? Пережевывая то, что, как я полагал, было запястной костью, я размышлял над болезненным вопросом о том, счел бы я это блюдо таким же вкусным, если бы это были останки человека - какого-нибудь гуманоидного существа, будь то человек, эльф, гном или кто-то еще. С технической точки зрения, поедание драконом человека не было бы актом каннибализма. Дракон, поедающий дракона, - это был каннибализм. Или гиена, поедающая гиену. Неужели гиены едят своих собственных?

Я как бы смутно предполагал, что гиены не гнушаются легким каннибализмом, что объяснило бы, почему гиен, которых я убил в первый день, не было рядом, когда я проснулся на следующее утро, но эту гиену оставили муравьям. Может быть, тот факт, что эта гиена умерла от [ядовитого дыхания], удержал гиен от того, чтобы съесть ее? Или, может быть, я был совершенно неправ насчет того, что гиены - каннибалы: может быть, гиены, которых я победил в свой первый день, стали пищей для муравьев, точно так же, как эта, и единственная причина, по которой эта гиена не была полностью съедена к тому времени, когда я добрался до нее, заключалась в том, что у муравьев было меньше времени для работы в конце концов, эта гиена была убита ночью, в то время как гиены с первого дня были убиты днем.

Я расправился с остатками гиены, смакуя последние несколько оставшихся кусочков, когда мое чувство сытости возросло до 60%.

Должен сказать, красное мясо действительно начало мне нравиться: оно не только стало намного вкуснее, но и показалось более сытным. Конечно, это было основано на довольно небольшом объеме выборки: два экземпляра красного мяса (кролик и гиена) и два экземпляра... некрасного мяса, муравей и черепаха. Муравьи, конечно, не считались белым мясом, но я не был уверен, за что они считались. Белок насекомых? Чем бы они ни были, это определенно приносило меньше удовлетворения - как с точки зрения гедонизма, так и с точки зрения сырого насыщения, - чем мясо млекопитающих.

Помня об этом, я решил направиться в скалистый район. Если бы там спали млекопитающие, я, возможно, смог бы застать их врасплох. Возможность того, что я действительно смогу найти и убить каких-нибудь кроликов или подобных существ, казалась маловероятной - в конце концов, они зарылись там специально для безопасности, и мое тело, вероятно, было слишком большим, чтобы пролезть во вход, выбранный кроликом, но, возможно, поблизости были более крупные млекопитающие. В конце концов, эти гиены должны были где-то спать. Черт возьми, я мог бы даже найти убежище, достаточно большое для дракона: может быть, тогда я смог бы перестать спать на открытом воздухе и начать просыпаться в полном здравии. Или, ну, может быть, и нет. Возможно, сон в берлоге здесь, внизу, приведет к тому, что я вообще не проснусь с нулевым здоровьем, потому что любая пещера или трещина, достаточно большая, чтобы вместить дракона, также будет достаточно большой, чтобы в нее могла проскользнуть гиена или трое. Я вспомнил, как вчера гиена вонзила зубы в мой хвост, и подумал, насколько привлекательнее могла бы быть моя шея в качестве мишени, если бы им удалось подкрасться ко мне, пока я сплю. Они и так были достаточно хороши в нападении на меня из засады, пока я бодрствовал, и им не нужно было еще одно преимущество.

Плато, вероятно, было для меня самым безопасным местом для сна, так что, вероятно, мне не следовало бы искать новый дом, но мне все равно было любопытно узнать, хранит ли скалистая и, по-видимому, пористая земля какие-нибудь секреты, которые могли бы принести мне пользу. Словно отвечая на мой невысказанный вопрос, я уловил запах гниющего мяса.

Я не был уверен, откуда именно я узнал, что это было гниющее мясо. На определенном уровне мне был знаком этот запах: я не раз случайно оставлял еду в холодильнике своей квартиры в кампусе, уезжая на несколько недель на каникулы, только для того, чтобы, вернувшись, столкнуться с по-настоящему отвратительными запахами. Но моя реакция на запах была совершенно незнакомой: в то время как большинство моих человеческих встреч с тухлым мясом заставляли меня отшатываться с отвращением, этот запах был положительно дразнящим. Что ж, в конце концов, я был плотоядным животным. Я питался “останками павших существ”, и падаль, очевидно, относилась к этой категории. Возможно, это тоже было частью адаптации к жизни в качестве дракона.

Тем не менее, была определенная часть моего мозга, которая не давала мне покоя - в частности, я не мог отделаться от мысли, что вещи, которые вызывали бы у меня отвращение как у человека, теперь были совершенно заманчивыми. Это слово “отвращение” особенно запомнилось мне. Я вспомнил, как смотрел выступление на TED о том, как чувство отвращения у людей связано со многими нашими моральными интуициями: очевидно, измерение чувствительности людей к отвращению позволило исследователям предсказать их позицию по различным вопросам морали, и исследование показало, что моральная интуиция людей на самом деле менялась в зависимости от того, разоблачали ли вы их к неприятному запаху. Возможно, отсутствие реакции отвращения при столкновении с вещами, которые раньше казались мне “отвратительными”, было хорошо, поскольку это означало, что я становлюсь менее недалеким. Или, может быть, это было плохо, если это означало, что у меня было меньше моральных барьеров. Или, может быть, я слишком много думал об этом, и мой вновь обретенный аппетит к тухлому мясу не имел ничего общего с моей моральной интуицией. Вероятно, мне следовало бы более чем немного поколебаться в том, чтобы основывать слишком многое в своих размышлениях на том, что я слышал из выступлений на TED, особенно учитывая, что пугающе часто эти научно-популярные ободряющие выступления основывались на исследованиях, которые позже не удалось воспроизвести. Кроме того, если бы я просто рассмотрел основные факты ситуации, если бы я собирался потратить чрезмерное количество времени на анализ своей собственной реакции на гниющее мясо с точки зрения морали, разве не было бы более этичным питаться мясом существ, которые уже были мертвы, чем охотиться за свежим мясом?

Я пошел по следу. Как долго это существо гнило? Честно говоря, я понятия не имел. Судя по запаху, я предположил, что у мяса давно истек срок годности, но, возможно, прошло не слишком много времени: я был почти уверен, что мясо быстрее гниет при более высоких температурах, и, в конце концов, я находился в пустыне.

Если подумать, гиены тоже питались падалью. Учитывая, что я был не слишком далеко от того места, где вчера видел некоторых из них, я задался вопросом, почему я вообще чувствую запах падали: если я мог ее учуять, то почему они тоже не учуяли ее и не опередили меня с едой? Было ли мое обоняние лучше, чем у них? Почему-то я в этом сомневался: млекопитающие обладали гораздо более острым обонянием, чем рептилии. На самом деле, я вспомнил подслушанный разговор о том, что острое обоняние млекопитающих было причиной того, что примитивные млекопитающие так быстро развили мозг большего размера по сравнению с видами рептилий и птиц: вся эта обонятельная информация требовала большей коры головного мозга или чего-то в этом роде. По общему признанию, я не был экспертом по биологии, но это определенно показалось мне правдоподобным. Хм... если подумать об этом с такой точки зрения, возможно, у меня действительно было больше общего с млекопитающим, чем с рептилией: мой мозг был достаточно большим, чтобы размышлять над вопросами эволюционной биологии, на что мозг простой ящерицы, вероятно, был не способен. На самом деле, возможно, мой мозг был снабжен обонятельной корой, которая была даже лучше, чем у гиен, приспособлена улавливать запах гниющего мяса. Или... может быть, у драконов просто исключительное обоняние. Было трудно понять, с каким биологическим эталоном мне следует сравнивать себя. Именно в такие моменты, как этот, я действительно жалел, что у меня нет дракона постарше, который помог бы мне в обучении.

Мне не пришлось далеко идти, прежде чем запах привел меня к отверстию в скалистом грунте, которое при ближайшем рассмотрении выглядело как очень короткий и очень широкий вход в пещеру. Если бы я специально не следил за запахом мяса, я бы его совсем не заметил: пока я не подошел поближе, отверстие выглядело просто как тень нависающей скалы, но когда я распластался, я смог разглядеть, что это было отверстие. Была ли она достаточно большой, чтобы я мог проползти сквозь нее? Казалось, я мог бы вписаться туда, и на этот вопрос, вероятно, лучше всего ответил бы опыт. Худшее, что могло случиться, - это то, что я узнал бы ответ “нет”. Или...что ж, может быть, самое худшее, что могло случиться, - это то, что я застрял бы с полностью открытой задницей, чтобы гиены могли отомстить за то, что я сделал с их другом прошлой ночью. Это определенно было возможно. Помня об этом, я поклялся быть осторожным. Я бы отстранился, если бы мне показалось, что это становится невыносимо тесным объятием. Но до тех пор...Я собирался быть настолько предприимчивым, насколько позволял мой размер.

СТАТИСТИКА ГГ:

Класс: Детеныш дракона

Уровень: 3

Прогресс к следующему уровню: 96%

Мощность: 15/23

СП: 10/11

Насыщение: 58%

Когти: уровень 1

Размер: уровень 1

Рот: уровень 4

Крылья: уровень 0

Черты характера: Плотоядный, чувствительный к родственникам

Способности: Спринт, Ядовитое дыхание

----------

Пещера

Припав животом к земле, я сначала просунул внутрь голову, ориентируясь на запах гниющего мяса. Как только моя голова оказалась внутри, остальная часть моего тела пролезла без особых усилий, а потолок за входом был намного выше. Подождите, нет, это было не совсем правильно: дело было не в том, что потолок становился выше; на самом деле пол становился глубже. С каждым дюймом, который я продвигался вперед, я спускался все глубже под землю. Что ж, как бы то ни было, это дало мне больше места, чтобы сесть и повернуть голову по сторонам, вместо того чтобы продолжать ползти, прижавшись животом к земле. Казалось, я нахожусь в настоящей пещере. Трудно было сказать, насколько глубоко она уходила: вход, хотя и широкий, был в то же время коротким и пропускал мало солнечного света, но чем дольше я находился в темноте, тем больше мои глаза привыкали, позволяя мне различать очертания стен пещеры. Как бы то ни было, запах падали, казалось, доносился из глубины пещеры, поэтому я двинулся вперед. Я задался вопросом, откуда может исходить этот запах: вероятно, какое-то существо решило сделать эту пещеру своим домом и умерло здесь, может быть, просто умерло от старости, оставив свое тело вонять повсюду. Что ж, “вонь”, возможно, неподходящее слово: я, конечно, не обращал внимания на запах. На самом деле, это было совершенно заманчиво, и одного этого было достаточно, чтобы увлечь меня глубже в пещеру.

Помимо опьяняющего аромата мяса, сама пещера казалась... заманчивой. Богатый возможностями. С тех пор как я перевоплотился, я оказывался только на больших открытых пространствах, которые вряд ли были идеальными условиями для моего приступа удушья. Однако такое тесное замкнутое пространство, как это, могло быть полностью окутано моим [ядовитым дыханием], и хотя из этой пещеры можно было выбраться, узкий вход означал, что любой, кто попытается выползти, получит больше повреждений - с течением времени при попытке. Возможно, это было идеальное место для такого хищника из засады, как я, которое он мог бы назвать своим домом. Вход был недостаточно велик, чтобы в него могли войти одновременно более одной гиены, а если бы они это сделали, то гораздо больше походило бы на то, что они оказались бы в ловушке внутри пещеры вместе со мной.

Шагнув вперед, я уперся передней лапой в кусочек земли, который почему-то казался... мягче. Или, скорее, мне показалось, что на поверхности земли было что-то мягкое, что мой коготь раздавил, прежде чем коснуться твердой земли под ним. Я поднял свою клешню, гадая, не раздавил ли я только что что-нибудь, и был поражен, обнаружив, что к моей клешне что-то прилипло. Я подумал, не был ли это какой-то липкий осадок, но что-то попало на мой коготь. Я осмотрел его, насколько мог, при тусклом освещении: это был комок материала, который был светлее, чем остальная часть пещеры, так что, предположительно, это был не мох, но, может быть, это была какая-то другая форма растительности? Что бы это ни было, этого было недостаточно, чтобы остановить мое продвижение, и это казалось достаточно безобидным, поэтому я выставил вперед еще один коготь, и он тоже наткнулся на липкое вещество - опять же, недостаточно, чтобы поймать его или затруднить мое движение более чем на секунду, поэтому я осторожно решил сделать шаг вперед.

По общему признанию, запах гниющего мяса был большой частью того, что заставляло меня двигаться вперед: теперь он был так близко, что я практически мог ощутить его вкус. Я снова протянул переднюю лапу и наткнулся на шишку. Я потрогал комочек и понял, что это и был источник запаха - он был такого же размера, как кролики, с которыми я столкнулся вчера. Я наклонился и откусил кусочек - после того, как мои челюсти сомкнулись, я понял, что действовал полностью импульсивно, но я не жалел об этом - вплоть до того момента, когда я попытался разжать челюсти, чтобы жевать, и обнаружил, что они открываются далеко не так легко, как закрывались.

Кролик, как я быстро понял, был покрыт тем же липким материалом, которым был покрыт пол пещеры. У него не было заметного привкуса, но во рту он определенно не был приятным. Это было почти как если бы у меня во рту были волосы - я чувствовал на языке пучок маленьких прядей. Я выплюнул кролика - опять же, это был импульсивный поступок, и после того, как я его выплюнул, я обдумал свой лучший ход. Была ли эта ситуация опасной? Было ли это липкое вещество ядовитым или каким-то иным, о чем я бы пожалел, если бы взял его в рот? Мне было действительно трудно выносить какие-либо суждения изнутри пещеры: я понятия не имел, с чем здесь имею дело. Мне было любопытно, что это такое, но я все больше осознавал, что если возникнет необходимость в отступлении, я не смогу быстро покинуть этот район. Мое чувство беспокойства росло, и я подумывал о том, чтобы повернуть назад: если мне нужно было проникнуть глубже в пещеру, это могло подождать до следующего раза, когда у меня будет больше времени, чтобы более трезво оценить сложившуюся ситуацию. Ладно, не нужно паниковать.

Тем не менее, если я собирался покинуть пещеру, то, казалось, у меня не было причин не уйти с тушкой кролика. В конце концов, это было то, за чем я пришел. И я уже однажды попробовал его на вкус: если бы там была какая-нибудь мина-ловушка или быстродействующий яд, я бы столкнулся с этим в первый же раз, когда попробовал. Может быть, я и не хотел проглатывать кролика (или, точнее, может быть, я не хотел проглатывать то, что его покрывало), но с таким же успехом я мог бы взять его с собой. Я снова схватил кролика челюстями и повернулся, чтобы выйти из пещеры.

Большая ошибка - я развернулся, вместо того чтобы просто дать задний ход. И в процессе поворота я заворачиваю свой хвост за спину. Я почувствовал, как он за что-то зацепился. Это было то же самое липкое покрытие, которое я ощущал передними лапами и которое покрывало кролика, за исключением того, что мой хвост был направлен глубже в пещеру, где липкость, чем бы она ни была, казалась гуще и плотнее. Когда я шел вперед, я почувствовал, как он потянул меня за хвост, и я действительно изо всех сил старался пробиться вперед. Я попытался высвободить свой хвост, но, двигая им из стороны в сторону, он только сильнее запутывался в липкой субстанции, и я быстро обнаружил, что не могу пошевелить хвостом или вообще повернуться. Ладно, теперь я начинал паниковать.

Стены, которые несколько мгновений назад казались полными возможностей, теперь казались странно угрожающими. Я больше не был хищником из засады, мечтающим о том, чтобы поселиться здесь; теперь я остро осознавал, что, возможно, только что попал в ловушку, расставленную каким-нибудь другим хищником из засады, который уже поселился здесь.

Больше не в силах идти вперед, я ухватился когтями за пол пещеры и пополз вперед, используя то же движение, которое делал каждый раз, когда подтягивался вертикально, чтобы взобраться на склон плато. То же самое движение, которое оказалось достаточно сильным, чтобы преодолеть силу гравитации, по-видимому, было достаточно мощным, чтобы преодолеть притяжение того, что поймало меня в ловушку, и я смог медленно, постепенно продвигаться вперед, пробираясь к выходу из пещеры. Это было медленно, и я все еще был легкой добычей для любого хищника позади меня, который мог затаиться в засаде, но, тем не менее, это был прогресс. Все, что я мог сделать, это надеяться, что я один, и продолжать прокладывать себе путь вперед.

Я не сводил глаз со входа в пещеру, двигаясь всем телом навстречу солнечному свету и своему спасению. Движение, с помощью которого я прокладывал себе путь вперед, было странно успокаивающим, задействуя те же мышцы тем же движением, с которым я познакомился во время скалолазания. Каждый пройденный дюйм давал мне уверенность в том, что я не в ловушке, а просто в затруднении. Удержание этой мысли в голове помогло мне подавить панику. Мне просто нужно было продолжать двигаться вперед, используя то же самое движение, которое я использовал, чтобы избежать опасности бесчисленное количество раз до этого.

Настоящее испытание началось, когда я добрался до входа, и мне пришлось распластаться, чтобы пролезть внутрь: из-за расширенной стойки моим когтям было труднее цепляться за землю. Но я понял, что то, что прилипло к моему хвосту, уже не тянуло меня так сильно, как раньше. Когда я выбрался из входа, я почувствовал, как липкая субстанция отпускает мой хвост с ощущением, которое было одновременно болью и облегчением, подобно ощущению, когда снимаешь пластырь. Теперь, когда мой хвост был почти свободен, я смог, извиваясь, выбраться из пещеры.

Когда я вышел, долгожданный солнечный свет ударил мне в лицо, и волна облегчения захлестнула меня. Я сделал несколько шагов вперед, оставив несколько ступенек между собой и входом в пещеру. Я был почти уверен, что меня никто активно не преследовал, но я все еще полностью не осознавал, в чем именно я застрял. Я обернулся и, почувствовав, что снова начинаю нормально дышать, выплюнул тушку кролика - в своем напряженном стремлении ползти вперед я совершенно забыл, что мои челюсти все это время были сжаты вокруг нее. Когда я посмотрел на кролика при дневном свете, я понял, что он был обмотан чем-то похожим на белые нити какой-то... бечевки. Нет, тоньше нитки, но сплетены воедино. Как шелк.

Я почистил свой хвост, проводя им по шероховатой поверхности каменистой земли, и он оставил после себя то же вещество, которое имело текстуру шелка, сплетенного в паутину. Паутина.

Я оглянулся на пещеру. Очевидно, я вторгся в чей-то дом, но я был почти уверен, что вторгся не на территорию кролика: этот кролик встретил свою кончину, вторгшись на территорию какого-то паука, который сплел паутину, достаточно прочную и плотную, чтобы заманить в ловушку дракончика, который был слишком беспечен, чтобы подумать о том, где он находится. поджимал хвост.

Просто чтобы быть осторожным, я решил отойти гораздо, гораздо дальше от входа в пещеру - я взял кролика с собой, поскольку, насколько я мог судить, он все еще годился для еды, если я захочу снять с него паутину. Казалось маловероятным, что паутина ядовита, учитывая, как долго я держал ее во рту, не ощущая никаких побочных эффектов, поэтому есть кролика казалось безопасным, но на всякий случай я не стал есть мех, к которому прилипли паутинные нити. Я предположил, что те части, которые я не съел, могли бы стать дополнительной пищей для муравьев. Я вонзил когти в кролика и распорол его, прежде чем проглотить его мягкие внутренности.

[Черта монстра: питающийся падалью. Уменьшает штрафы за употребление тухлого мяса. Весы на уровне рта.]

Я моргнул. Прошло некоторое время с тех пор, как я открывал для себя новую пассивную способность, подобную этой. Я думаю, имело смысл, что употребление в пищу новых продуктов дало бы мне более четкую информацию о том, какие продукты я способен проглатывать: мое открытие о том, что я [плотоядный], произошло после попытки проглотить камни. Что делало эту новую способность уникальной, так это тот факт, что это была случайная способность: подобно моей атаке [ядовитое дыхание], эффективность этой способности, по-видимому, возрастала в зависимости от уровня моего рта. Я предположил, что в этом есть смысл. На самом деле, размышлял я, те же аспекты биологии дракона, которые позволяли мне извергать [ядовитое дыхание], могли быть ответственны и за мою способность есть тухлое мясо. Тухлое мясо по своей сути не было токсичным: то, что делало тухлое мясо вредным для употребления в пищу, заключалось в том, что оно было покрыто микроорганизмами, которые специализировались на расщеплении мяса - и, что ж, животные тоже сделаны из мяса, а это означает, что любой человек, съевший кусок тухлого мяса, подвергался серьезному риску заболеть теми же болезнями. затем микроорганизмы приступают к работе внутри их пищеварительного тракта. У меня, по-видимому, была более здоровая пищеварительная система, и те же самые вещества, которые делали мое дыхание (условно) смертельным для других существ, вероятно, могли бы также оказать серьезное воздействие на любые микроорганизмы, вызывающие гниение мяса. Вряд ли я был уникален в этом отношении: природа изобиловала падальщиками, такими как стервятники, обладающие пищеварительной системой, приспособленной для борьбы с бактериями, вызывающими гниение мяса.

Ранее я задавался вопросом, почему я добрался до тухлого мяса раньше гиен. Теперь я лучше понимал почему: возможно, гиены научились не связываться с гигантскими пауками. По общему признанию, я на самом деле не видел паука, но, судя по размеру его паутины, он определенно не был похож на маленького паучка.

Я посмотрел на вход в паучью пещеру, вход, который был таким коротким, что сначала я чуть было не принял его за тень под нависающей скалой. Эта местность была полна скалистой местности, которая выглядела точно так же, как вход в пещеру. Сколько еще пещер может быть здесь? Сколько из них было полно гигантских пауков? Я содрогнулся от этой мысли.

----------

Хищник пробудился

Я медленно попятился от входа в паучье логово. Я двигался медленно не из осторожности, поскольку мне казалось маловероятным, что гигантский паук неожиданно выпрыгнет на меня из норы теперь, когда я сбежал, - хотя я и не исключал такой возможности. Скорее всего, мое медленное и обдуманное движение было направлено на то, чтобы держать вход в поле моего зрения, чтобы я мог наблюдать за ним с нескольких ракурсов, что позволяло мне полностью оценить его положение. Вход в паучью пещеру был неочевиден - я бы совсем не заметил его присутствия, если бы не доносившийся оттуда запах гниющей плоти, - но это показалось мне важной достопримечательностью, которую я определенно не хотел упускать из виду, поэтому я отметил несколько близлежащих ориентиров, включая особенно высокий и зазубренный выступ скалы и место, где более гладкие скалы упирались в скалистую почву. Основываясь на них, я должен быть в состоянии определить местоположение пещеры триангуляцией, если мне когда-нибудь понадобится ее искать - или намеренно избегать ее.

Я оглянулся на то, что осталось от кролика, теперь это была всего лишь шкурка, все еще покрытая паутиной. Был ли гниющий кролик ловушкой для такого крупного хищника, как я? Это, безусловно, было возможно: пауки были хищниками, устраивающими засады, и использование пищи в качестве приманки было основным методом засады. С другой стороны, казалось гораздо более вероятным, что паутина существовала просто для того, чтобы ловить существ вроде кроликов, и, поймав одного из них, паук уже достиг своей цели. Тем не менее, если бы это было так, оставался бы вопрос о том, почему кролик просидел в паутине так долго, что начал гнить, вместо того чтобы быть немедленно съеденным. В конце концов, запах гниющей плоти, казалось, скорее отпугивал другую добычу (как, скажем, других кроликов), чем привлекал такого падальщика, как я. Может быть, паук приберег это как еду на потом? Или, может быть, паука просто не было поблизости? Возможно, паук уже покинул это логово, оставив после себя старую паутину, которой удалось заманить в ловушку какого-нибудь бедного несчастного кролика. Во время моей короткой вылазки в пещеру я не встретил паука, а это означало, что либо паук ушел... либо он затаился глубже в пещере. Возможно, у паука была целая сеть подземных туннелей, и этот вход в пещеру (и кролик, который забрел в него) были лишь одним из многих возможных источников пищи, просто еще одним приемом пищи для паука, у которого могло быть больше мяса, чем он знал, что с ним делать.

Если у паука был избыток мяса, это, безусловно, было тем, что должно было привлечь мое внимание: в природе пожирателей падали было подбирать добычу, которую другим (потенциально более крупным и смертоносным) хищникам уже удалось уничтожить. Тем не менее, я не горел желанием вступать в схватку лицом к лицу - или коготь к когтю - с гигантским пауком, что казалось вероятным исходом, если я слишком сильно посягну на его территорию. Мне не очень нравилось ощущение паутины, прилипшей к моему хвосту, и я считал, что мне повезло избежать встречи с паукообразным, который сплел паутину.

Если не считать моего тревожного открытия, что в этой долине обитает по крайней мере один паук, вероятно, гигантской разновидности, сегодняшний день пока был хорошим в том, что касалось еды. Тушка кролика, которую я стащил из пещеры паука, какой бы она ни была, была не такой сытной, как гиена, которую я съел на завтрак, но я все равно чувствовал себя комфортно при [61% сытости].

Поскольку мой метаболизм, казалось, сжигал около 50% моего показателя голода каждый день, в моем желудке было больше дневной нормы калорий, и, судя по положению солнца, было еще утро. Конечно, в то время как падаль была полезна с точки зрения калорий, она не давала опыта. Я решил, что это должно стать моим следующим приоритетом: повышение моего уровня увеличило бы диапазон (и глубину) моих способностей, что, вероятно, означало бы прямое увеличение моих шансов на выживание.

Черепаха, которую я победил ранее, дала мне огромный запас опыта, когда я победил ее, но я был не в восторге от идеи убить черепаху только ради опыта: это был основной принцип экологического отбора, согласно которому размер и продолжительность жизни животных, как правило, обратно пропорциональны тому, как часто они убивают черепаху. они произвели на свет новое потомство. На одном конце спектра находились крошечные существа, похожие на насекомых, которые неустанно размножались и имели ожидаемую продолжительность жизни, измеряемую днями или неделями. Даже более мелкие млекопитающие, такие как кролики, имели репутацию размножающихся, как, ну, кролики, и большинство диких кроликов жили не более пары лет. На противоположном конце спектра находились гигантские существа, такие как киты, носороги и слоны, виды существ, которые десятилетиями жили в своей естественной среде обитания и подвергались наибольшему риску вымирания из-за того, как редко они размножались.

Конечно, я должен был есть, чтобы выжить, и мое чувство самосохранения, вероятно, было в тот момент более приоритетным, чем любое чувство экологической этики. Тем не менее, даже если бы я думал об этом с эгоистической точки зрения, охота на вымирание любого вида представляла собой альтернативные издержки: любая черепаха, которую я убью сегодня, будет черепахой, которую я не смогу убить завтра, и, таким образом, охота на черепах была проектом, который, вероятно, лучше приберечь на то время, когда я смогу полностью посвятить себя этому. воспользуйтесь предлагаемыми им ресурсами, взломав его панцирь и пожрав его внутренности. Я все еще работал над этой технологией, и я, конечно, планировал полностью использовать все камни плато (или, как мне нравилось о них думать, мои запасы потенциальной гравитационной энергии), но прямо сейчас мне просто нужно было немного больше опыта, чтобы перейти на следующий уровень, и мое желание достичь 4-го уровня как можно скорее было приоритетным.

Охота на муравьев не приносила такого гедонистического удовлетворения, как амбициозный поиск источников мяса, но это был надежный источник опыта, едва ли угрожавший моей физической безопасности, и к тому же приносивший несколько калорий в придачу, так что новая охота на муравьев показалась мне хорошим вариантом действий. Я уже прошел 96% пути до 4-го уровня, одного убийства муравья было бы достаточно, чтобы я перешел грань.

Без долгих поисков я нашел муравья. Как раз в тот момент, когда я собирался прыгнуть, я заметил, что в его жвалах что-то зажато, вероятно, немного еды, которую он нес обратно в свое гнездо. Милый. Единственное, что было лучше, чем убить и съесть муравья, - это убить его, съесть и украсть его обед. Ну, может быть, это и не обед. Возможно, он приносил эту пищу обратно в колонию, чтобы накормить каких-нибудь других молодых муравьев. Черт возьми, может быть, в колонии было полно муравьев без доспехов, которые посылали этих муравьев за едой.

Эта мысль заставила меня остановиться. Вчера я последовал за муравьем, который рыскал вдали от своей колонии, надеясь, что это приведет меня к какой-нибудь обильной добыче. Но что, если этот муравей мог бы оказать мне гораздо большую услугу, приведя меня обратно туда, где он жил? Может быть, единственное, что было лучше, чем убить муравья, съесть его и украсть его обед, - это пойти к нему домой и убить кучу его собратьев. Если бы муравьи в этом мире размножались с такой же скоростью, как муравьи, с которыми я был знаком на земле, я мог бы охотиться на муравьев столько, сколько захочу, без какого-либо риска довести их до вымирания.

Я последовал за муравьем, все больше воодушевляясь этой идеей. Одной из самых больших слабостей моего [неприятного запаха изо рта] был тот факт, что он так быстро рассеивался после использования. Но муравьи жили подземными колониями. Какая вентиляция у них там была внизу? Может быть, я смог бы убить двух зайцев одним выстрелом - или нескольких муравьев одним выстрелом.

Муравей привел меня обратно в район с каменистой почвой. Очевидно, земля, которая была достаточно пористой, чтобы обеспечить удобные норы кроликам и паукам, также была домом для муравьев. Пока муравей неторопливо шел впереди меня по неровной земле, я изо всех сил старался не отставать. Муравей, казалось, двигался так легко, независимо от формы земли. Хотя сам по себе скалистый грунт не был трудным, для меня это определенно было медленнее, чем если бы я просто шел по ровной местности. По иронии судьбы, безразличие муравья к форме земли, на которой он находился, позволило мне не отставать от него: несколько раз он натыкался на большие камни и поднимался вертикально, чтобы взобраться на них, вместо того чтобы просто обойти камень, чтобы добраться туда, куда он направлялся, и эти неэффективные методы поиска пути помогало следить за тем, чтобы между мной и муравьем никогда не было слишком большого расстояния.

По мере того, как я следовал за муравьем, он перемещался по местности, которая становилась все более пористой, что делало слежение за ним все более и более сложным, поскольку становилось все труднее различать очертания муравья по форме и текстуре земли. Ранее, когда я шел по запаху гниющего кролика к пещере паука, вход в пещеру был настолько незаметен, что я мог бы принять его за нависающую скалу, под которой не было ничего, кроме тени. Теперь земля, по которой я двигался, была полна вмятин и рытвин, ее неровная текстура создавала десятки накладывающихся друг на друга теней, любая из которых могла бы быть достаточно большой, чтобы сквозь нее могло проскользнуть такое существо, как муравей. Удастся ли этому муравью каким-то образом ускользнуть так, чтобы я этого не заметил?

Через минуту, когда я изо всех сил старался следовать за муравьем, мои опасения по поводу того, удастся ли муравью ускользнуть от меня, проявились: он исчез из виду. Очевидно, он куда-то ускользнул, но не было ни одной очевидной дыры, в которую бы он проскользнул, поскольку земля была полна трещин, любая из которых на самом деле могла быть входом в более длинный туннель. Конечно, это не означало, что мне пришло время отказаться от охоты. Совсем наоборот: именно здесь началась охота на муравьиную колонию.

Я осмотрел область в небольшом радиусе вокруг того места, где я видел исчезновение муравья, и попытался найти что-нибудь, что могло бы подсказать, куда ускользнул муравей. Я не видел никаких явных визуальных индикаторов. Я почти ожидал увидеть песок, просто потому, что, казалось, именно там муравьи обычно роют норы, но это была не песчаная почва, и способ рытья этих муравьев, вероятно, отличался от того вида муравьев, к которому я привык: когда ты был таким большим, как эти “бронированные муравьи”, передвигался по с материей, пропорциональной вашему собственному размеру, было сложнее. Была причина, по которой некоторые муравьи на земле славились тем, что могли поднимать груз, в 1000 раз превышающий их собственный вес, в то время как слон мог нести груз, меньший веса его собственного тела: закон квадрата-куба было не обойти. Чем крупнее животное, тем больше отношение его массы к поперечному сечению конечностей, а это означало, что быть большим - это дорого (и выгодно быть маленьким). С более крупными муравьями, возможно, было бы труднее бороться, но они, вероятно, были менее способны к строительству туннелей, учитывая, что для рытья больших туннелей требовалось перемещать большую массу грязи, а их размер давал им пропорционально меньше сил, чтобы справиться со всей этой массой, которую им приходилось перемещать. Замечание о способности муравьев прокладывать туннели в грязи вряд ли имело значение, учитывая, что почва здесь была твердой и каменистой, а вовсе не мягкой или песчаной.

Итак, если бы я не искал песок, что бы я мог искать?

В конце концов я осмотрел каждое отверстие и расщелину в этом районе, не то чтобы это принесло много пользы: я не мог заглянуть очень далеко в эти отверстия, учитывая, что они были буквально там, куда не светило солнце, и они были слишком малы, чтобы я мог войти и последовать за муравьем. Но когда я приблизил свое лицо прямо к одному из отверстий в попытке разглядеть, что находится внутри, я вспомнил еще одно из своих чувств: обоняние.

Из одной из дырочек, по-видимому, исходил запах, который я сразу же распознал как принадлежащий муравью. Или, по крайней мере, это было похоже на запахи, которые я ощущал несколько раз за последние несколько дней во время общения с муравьями, не осознавая этого. Это имело смысл: многие виды муравьев на земле общались именно с помощью запаха. Кроме того, существовал очевидный факт, что муравьи представляли собой сгустки химических веществ и химических реакций, как и любое другое существо с функционирующим метаболизмом, и, очевидно, именно поэтому раздавленные муравьи издавали запах, который могли ощутить другие муравьи. Само собой разумеется, что некоторые из этих химикатов я был способен учуять.

Только что обнаружив запах того, что, как я предположил, было муравьиным логовом, я понюхал несколько соседних нор, просто чтобы убедиться, что выбрал правильную. Если это было то место, где тусовались муравьи, то, возможно, пришло время дать им волю. Есть только один способ выяснить это. Я приблизил свой рот ко входу в пещеру и выдохнул [ядовитое дыхание].

Я ждал, затаив дыхание, чтобы увидеть, что произойдет. Ну, ладно, у меня не перехватило дыхание в буквальном смысле этого слова: совсем наоборот. Я медленно выдохнул в отверстие, даже после того, как выплюнул ядовитые пары, в надежде, что выдувание в отверстие создаст давление, которое заставит мое [ядовитое дыхание] проникнуть глубже в отверстие. После этого я прождал добрую часть минуты. Я как раз собирался встать и уйти, чтобы обдумать свой следующий план действий, когда увидел уведомление.

[Бронированный муравей побежден! Повышай уровень!]

[Бронированный муравей побежден! Заработал 7% опыта для перехода на следующий уровень.]

[Бронированный муравей побежден! Заработал 7% опыта для перехода на следующий уровень.]

Я сидел в благоговейном страхе, когда повторяющиеся уведомления мелькали в поле моего зрения быстрее, чем я успевал их прочитать. Должно быть, их было не меньше дюжины, которые промелькнули мимо, сначала быстро, затем замедлились до тонкой струйки, прежде чем окончательно иссякнуть...

[Бронированный муравей побежден! Заработал 7% опыта для перехода на следующий уровень.]

После того, как прошло несколько секунд без появления нового уведомления, я отметил, что теперь я достиг 4-го уровня (осталось потратить 2 новых неизрасходованных навыка) и уже прошел 91% пути до 5-го уровня. Я раскрыл свою юную драконью пасть и взвизгнул от восторга, прежде чем присесть на корточки, чтобы нанести еще одну атаку [ядовитым дыханием], рассудив, что, когда тебе удается сорвать джекпот, подобный этому, ты не отказываешься от преследования. Сейчас было самое время удвоить усилия. Я позволяю своей второй атаке [ядовитое дыхание] вылиться в четвертую. У меня было в запасе достаточно выносливости, и сейчас, казалось, самое подходящее время для экспериментов.

Я ждал в надежде, что за первым залпом уведомлений последует второй. К сожалению, этого не произошло. Черт возьми. Может быть, мне следовало раньше удвоить ставку. К тому времени, когда я выпустил второе [ядовитое дыхание], муравьи, вероятно, все убрались за пределы досягаемости, а те, кто был пойман или застрял возле входа, уже были мертвы после моей первой атаки. Тем не менее, в такой момент было трудно испытывать сожаление: это было большое открытие.

Получение такого огромного количества опыта за одно очко выносливости сделало это единственное первое использование ядовитого дыхания одним из самых эффективных приемов за всю мою короткую карьеру в качестве детеныша дракона. Мне было всего четыре дня от роду, но я уже начинал в этом разбираться, и если моя физическая зрелость как дракона была связана с повышением уровня, то наличие этой муравьиной колонии в качестве повторяемого источника увеличения опыта означало, что я недолго останусь ребенком. С другой стороны, всегда существовала вероятность того, что моя физическая зрелость была полностью отделена от моего “уровня”: умер бы мирный человек, который никогда никого не убивал в течение своей жизни, будучи пожилым человеком 1-го уровня? Это казалось возможным. Возможно, верно было обратное: возможно, в конечном итоге я бы полностью переоценил свой уровень, прежде чем закончил бы школу после младенчества.

Как бы то ни было, одно было неоспоримо: повышение уровня означало становление сильнее, и это казалось хорошей вещью. Эта маленькая муравьиная колония могла бы оказаться находкой всей жизни. Конечно, вопрос заключался в том, насколько повторяемым был этот маленький маневр. Я знал, основываясь на количестве муравьев, которые, как я видел, выстраивались в очередь к панцирю черепахи накануне, что я убил там не всех муравьев: я видел их десятки, и основываясь на том факте, что моя небольшая атака дыханием привела меня аж с 3-го уровня до 5-го уровня казалось, что я убил всего 14 муравьев. (Первое убийство муравья подняло меня с 3-го уровня на 4-й, а следующие 13 убийств муравьев привели бы меня к моему текущему прогрессу в 91% к 5-му уровню.)

На самом деле, учитывая, насколько распространены были муравьи, я бы не удивился, если бы эта единственная муравьиная колония исчислялась сотнями, а потенциально их было бы больше по всей долине. Тем не менее, только потому, что я еще не убил больше муравьев, это не означало, что один и тот же трюк сработает дважды. Возможно, мертвые муравьи послужили бы сдерживающим фактором для любых других муравьев, отбив у них охоту проводить время в проходах, которые были уязвимы для моей дыхательной атаки. Или, может быть, мертвые муравьи заблокировали бы эти туннели, не позволяя никому другому пользоваться ими, пока они не разложатся. И всегда существовала вероятность, что муравьи могли бы извлечь из этого урок, хотя это казалось маловероятным: гиены, казалось, медленно учатся, а муравьи показались мне еще менее способными к критическому мышлению, чем гиены.

Если бы я в конечном итоге стал жертвой собственного успеха, наиболее вероятным виновником была бы адаптация: возможно, лишь небольшой процент муравьев был восприимчив к моим дыхательным атакам, возможно, из-за чего-то столь обыденного, как то, в какой части подземного логова они предпочитали проводить время. Если бы я уничтожил всех этих муравьев, остались бы только те, у кого не было такой восприимчивости, что было бы очень похоже на разведение муравьев, устойчивых к [зловонному дыханию], точно так же, как антибиотики разводят более сильные бактерии.

Но действительно ли это было то, о чем мне нужно было беспокоиться в такой короткий промежуток времени? Любая “эволюционная адаптация” казалась маловероятной, учитывая, как работает размножение муравьев: мое понимание биологии муравьев было нечетким, но если бы у них была королева, и все рабочие муравьи были самками, то ни один из рабочих муравьев все равно не передал бы свои гены, верно? Или, может быть, этот вопрос был спорным, и это был мир, где муравьи, подобно драконьим яйцам, просто спонтанно появлялись на свет, когда того желала богиня.

Казалось, не было особого смысла строить дальнейшие предположения. Хотя у меня было искушение поверить, что мои научные знания могут дать мне преимущество, самый основной принцип науки заключался в том, что идеи проверяются экспериментом, и лучший способ выяснить, адаптируются ли муравьи к моей стратегии окуривания их подземного гнезда, - это вернуться завтра - или позже в тот же день. - и посмотрим, как они отреагировали на еще один приступ удушья. Тем временем у меня были другие дела, которые занимали мое внимание и давали массу возможностей для экспериментов. Вернувшись на плато, мои эксперименты с сбрасыванием камней остались незавершенными. И еще был тот факт, что я только что повысил уровень, что оставляло открытым вопрос о том, что делать с моими новоприобретенными очками навыков.

СТАТИСТИКА ГГ:

Класс: Детеныш дракона

Уровень: 4

Прогресс к следующему уровню: 91%

Мощность: 15/24 л.с.

СП: 8/12

Насыщенность: 50%

Прочность: 8

Ловкость: 6 

Конституция: 5

Восприятие: 6

Воля: 4

Харизма: 3

Когти: уровень 1

Размер: уровень 1

Рот: уровень 4

Крылья: уровень 0

Черты характера: Плотояден, чувствителен к родственникам, питается падалью

Способности: Спринт, Ядовитое дыхание

Неизученные способности: Горячее дыхание, холодное дыхание

доступно 2 неизрасходованных очка мастерства

----------

Новые игрушки

Только что повысив уровень и заработав 2 новых навыка, которые можно потратить, я улучил минутку, чтобы изучить свой список персонажей.

СТАТИСТИКА ГГ:

Класс: Детеныш дракон

Уровень: 4

Прогресс к следующему уровню: 91%

Мощность: 15/24 л.с.

СП: 8/12

Насыщенность: 50%

Прочность: 8

Ловкость: 6 

Телосложение ака конституция: 5

Восприятие: 6

Воля: 4

Харизма: 3

Когти: уровень 1

Размер: уровень 1

Рот: уровень 4

Крылья: уровень 0

Черты характера: Плотояден, чувствителен к родственникам, питается падалью

Способности: Спринт, Ядовитое дыхание

Неизученные способности: Горячее дыхание, холодное дыхание

доступно 2 неизрасходованных очка мастерства

Я моргнул, испытывая смутное чувство дежавю. Насколько я мог судить, эти “ядовитые”, “душные” и “леденящие” атаки дыханием были “улучшенными” версиями “ядовитых”, “горячих” и “холодных” атак дыханием, которые я разблокировал на 2-м уровне. В то время я решил отказаться как от “горячего”, так и от “холодного” дыхания, и, вероятно, именно поэтому опции “Душное дыхание” и “леденящее дыхание” теперь были недоступны таким же образом, как и мои “крылья 0-го уровня”: они пока не подходят для инвестиций, хотя ничто не мешало мне вкладывать очки навыков, чтобы овладеть необходимыми способностями. Ну, ничего, кроме того факта, что у меня оставалось только одно очко навыка, и, вероятно, для овладения как “горячим”, так и “душным” дыханием потребуется несколько очков навыка.

Даже если бы у меня было два навыка, которые я мог бы потратить на атаки горячим или холодным дыханием, новые варианты не были особенно заманчивыми: огнедышание было навыком, который меня интересовал, но, очевидно, навык, подобный “дыханию пламенем” или “огненное дыхание”, здесь не предлагался: [удушающее дыхание] предположительно было горячим, но, казалось, оно не дотягивало до точки горения, действительно необходимой для разжигания огня. [Леденящее дыхание] казалось таким же ограниченным: “охлаждение” - это не “замораживание”, и, основываясь только на названии навыка, казалось маловероятным, что это тот вид навыка, который волшебным образом заключает врагов в глыбы льда.

Я полагал, что это было достаточно разумно, что атаки огненным и ледяным дыханием все еще были вне моей досягаемости: я был детенышем дракона, и это был мой четвертый день в качестве такового.

На поверхностном уровне казалось, что эти “улучшенные” навыки представляли собой разницу в степени, а не в натуре, и [ядовитое дыхание], казалось, не слишком отличалось в этом отношении. Но бывали случаи, когда иногда разница в степени была степенью в натуре. (Разница между 99 и 101 градусами Цельсия, безусловно, была разницей в буквальных градусах, но это также была разница между жидкой водой и паром.) Кроме того, даже если [ядовитое дыхание] было лишь постепенным улучшением по сравнению с [ядовитым дыханием], это не было причиной пропускать его: учитывая, что я уже вложил большое количество очков в очки [рта] с намерением сделать мое [ядовитое дыхание] постепенно более эффективным, потратив еще одно получить очко навыка для овладения [ядовитым дыханием] казалось несложным делом. Я не был до конца уверен, что именно отличает “ядовитое” дыхание от “вредного”, но этой неопределенности было недостаточно, чтобы вызвать у меня какие-либо колебания. Потратить очко навыка было простым решением.

[Приобретен навык: Ядовитое дыхание. Выделяет ядовитый газ, который может вызвать повышение уровня отравления на уровне рта. Яд наносит урон с течением времени. Стоимость: 2 SP]

Я снова моргнул. На первый взгляд, это казалось почти идентичным моему [ядовитому дыханию], которое, согласно его описанию, [выделяет ядовитый газ, который со временем наносит урон. Весы на уровне рта.] Однако, потратив время на тщательное изучение описаний умений, я заметил тонкое, но важное отличие: мое [ядовитое дыхание], насколько я мог судить, наносило урон только тем существам, которые активно им дышали или, по крайней мере, были окружены им, в случае муравьев. Как только газовое облако рассеивалось или цель выходила из газового облака, эффект увеличения урона со временем, по-видимому, также исчезал. [Ядовитое дыхание], напротив, казалось, вызывало “ядовитый статус”, который наносил урон с течением времени — но казалось вполне возможным, что ядовитый статус мог сохраняться даже после того, как первоначальная атака дыханием закончилась. Это казалось значительным наступательным преимуществом, если это означало, что я мог отравить добычу, а затем преследовать ее на досуге, пока она не умрет от повреждений с течением времени.

Однако в описании навыка было одно слово, которое заставило меня задуматься — эта способность ”может нанести статус ядовитого”. Я никогда не был большим поклонником “возможно”, и якобы [ядовитый газ], который может не справиться с основной задачей - отравить врага, вряд ли был привлекательным предложением. Даже “высокий” показатель успеха в 80% или выше был не тем, на что я хотел бы поставить свою жизнь, и я уже был вовлечен во множество ситуаций, когда эффективность моего [ядовитого дыхания] буквально была разницей между жизнью и смертью. Любой навык, который был достаточно ненадежен, чтобы оправдать “возможно” в его описании, вероятно, был слишком рискованным для использования в обороне. Тем не менее, если бы это могло повысить эффективность моей охоты в ситуациях, когда моя жизнь не была в опасности, это потенциально могло бы быть полезно.

Сообщается, что способность увеличивалась в зависимости от уровня рта, но мне было не совсем ясно, что это означало — означал ли более высокий уровень рта больший процент успеха при попытке отравить врагов, или это означало более смертельный яд? Это было то, что нужно было проверить экспериментально, но сбор экспериментальных данных был бы дорогостоящим, учитывая, что 2 SP составляли 17% моего ежедневного бюджета SP.

Тем не менее, поскольку до конца дня оставалось [8/12 SP], вероятно, стоило провести хотя бы один тест моей новой способности [ядовитое дыхание]. Я осознавал опасность экстраполяции слишком многого из одной точки данных, но, учитывая, что в настоящее время я пытался экстраполировать довольно многое из нулевых данных наблюдений, проведение испытания с N, равным 1, было бы, по крайней мере, улучшением.

Я обнаружил муравья (мне не пришлось далеко ходить, чтобы найти его), и, повторив движение, которое я выполнял несколько раз за свою короткую жизнь, я подкрался и прыгнул на него, придавив его под собой. Я позволяю своему [ядовитому дыханию] вырываться наружу. Казалось, это был немного более яркий оттенок зеленого, чем мое [ядовитое дыхание], и почему-то выглядело более неестественно. Запах был похож на сладкий, приторный аромат моего [ядовитого дыхания], но немного слаще, что каким-то образом делало его более тревожно-неестественным, похожим не столько на вонь чего-то гнилого, сколько на резкий запах чего-то химического.

Муравей заерзал подо мной, и я почувствовал, как что-то ущипнуло меня снизу, должно быть, его жвалы. Вместе с пинчем (и видимой реакцией на моей панели здоровья) я получил уведомление.

[Вы ослаблены - ослаблено восприятие и ловкость]

Это был не первый раз, когда меня кусал муравей, застрявший у меня под животом, и это было напоминанием о том, что даже борьба с самой слабой добычей не была полностью безрисковой, хотя боль от укуса была гораздо большим сдерживающим фактором, чем перспектива быть опасно раненым муравьем. муравей. Даже если этот муравей был значительно больше (и более хорошо бронирован), чем те, к которым я привык на земле, я почему-то сомневался, что существует много миров (магических или иных), которые были спроектированы таким образом, что муравей действительно мог представлять реальную угрозу для дракона. Было приятно осознавать, что даже в моем младенчестве все еще существовали существа, которых я просто превосходил.

Секунд десять муравей, казалось, никак не реагировал на мою атаку [ядовитым дыханием] — а потом это произошло. Я чувствовал, как он неистово двигается подо мной, дико размахивая руками, тыкаясь, кусаясь, делая все возможное, чтобы убежать, реагируя точно так же, как предыдущие муравьи реагировали на мое [ядовитое дыхание]. Я предположил, что это произошло, когда начал действовать эффект “повреждения со временем” от яда. Я не был уверен, была ли (приблизительно) десятисекундная задержка вызвана тем, что муравью потребовалось некоторое время, чтобы зарегистрировать свое новое состояние, или (я опасался) тем, что ему пришлось провести так много времени, охваченному приступом удушья. Также могло быть так, что муравью не нужно было так долго находиться в ядовитом облаке, а скорее это была роль “случайности” в игре — если моя атака дыханием имела только простую возможность отравить врага, то само собой разумелось, что чем дольше существо находилось попав в ядовитое облако, тем больше у него было шансов отравиться, что мало чем отличается от того, как у курильщика повышается риск развития рака с каждой затяжкой (хотя и в более сжатые сроки).

Как бы то ни было, муравей в конце концов перестал двигаться.

[Бронированный муравей побежден! Заработал 7% опыта для перехода на следующий уровень.]

Я проглотил муравья и едва успел проглотить, как мои глаза начали обшаривать горизонт в поисках другого муравья. Отчасти, мне не терпелось собрать еще одну точку данных, чтобы проверить свою гипотезу — всегда ли мое [ядовитое дыхание] убивало так медленно, или это был просто случай увеличения продолжительности действия, увеличивающий вероятность присвоения цели статуса ядовитой?

Однако была еще одна причина, побудившая меня охотиться за другим муравьем: в настоящее время у меня было 98% опыта, необходимого для достижения 5-го уровня, и, уже повысив уровень один раз сегодня, я горел желанием сделать это снова.

СНОВА СТАТИСТИКА ГГ:

Класс: Детеныш дракона

Уровень: 4

Прогресс к следующему уровню: 98%

Мощность: 14/24

СП: 6/12

Насыщение: 51%

Когти: уровень 1

Размер: уровень 1

Рот: уровень 5

Крылья: уровень 0

Черты характера: Плотояден, чувствителен к родственникам, питается падалью

Способности: Спринт, Вредное дыхание, Ядовитое дыхание

----------

Жадность

Мне не потребовалось много времени, чтобы найти другого муравья, и я подошел к нему с нетерпеливым предвкушением детеныша дракона, который прошел 98% пути к достижению 5-го уровня. Я вспомнил футболку, которую однажды видел на студенте на экзамене, который я прокручивал, что-то вроде: “Я близок к повышению уровня, а ты выглядишь как раз достаточно опытным”. В то время сообщение показалось мне незрелым и излишне агрессивен, но я был юным драконом, которому еще предстояло полностью повзрослеть, и казалось, что агрессия была полностью оправдана с моей стороны: каждый полученный мной уровень уменьшал вероятность того, что я стану добычей, и делал меня более эффективным хищником. Что-то внутри меня наконец-то поняло смысл этой футболки на действительно интуитивном уровне.

И как только я почувствовал этот импульс, я перестал задаваться вопросом, что именно я почувствовал. Я не зацикливался на этичности убийства муравьев ради опыта — нет, это был вопрос эффективности. Если бы я действительно хотел повысить свой уровень, зачем утруждать себя убийством только этого одного муравья? Я только что был готов выпустить на волю свое [ядовитое дыхание], объяснив это тем, что я собирал экспериментальные данные, но правда заключалась в том, что в этот момент больше всего мне хотелось опыта. Я позволил своей близости к критическому порогу опыта склонить меня в этом направлении. Я был жаден.

Что ж, если я собирался пожадничать, зачем довольствоваться полумерами? Я спрыгнул с муравья, и он умчался прочь, направляясь к тому, что, как я надеялся, было его домом.

Следуя за муравьем, я почувствовал растущее напряжение в животе, чувство, которое было чем-то средним между головокружительным предвкушением и тревогой, чувство, которое возникало у меня всякий раз, когда я не был уверен, что будет дальше, но я был совершенно уверен, что все будет хорошо. От меня не ускользнуло, что я родился в теле дракона после того, как сказал некой богине, что предпочитаю очарование власти знаниям. Здесь я принимал то же самое решение: детальные эксперименты и сбор данных могли подождать до другого дня; прямо сейчас я просто хотел получить опыт, чтобы стать более могущественным.

Даже если бы я действительно ценил знания — а я ценил, — это все равно казалось правильным шагом. Большее количество уровней означало более высокий предел выносливости, а выносливость была ресурсом, который я мог использовать для различных целей в последующие дни, независимо от того, означало ли это экспериментировать или просто сделать себя более способным защищаться с помощью дыхательных атак или спринтерского бега. Кроме того, окуривание целого муравейника моим [ядовитым дыханием] было бы своего рода сбором данных, и было бы полезно получить большую выборку, даже если бы я не мог точно наблюдать за всем, что происходит, верно?

Я был так поглощен ожиданием, что чуть не пропустил момент, когда муравей скрылся из виду в месте, где почва была пористой и скалистой. Это было на некотором расстоянии от предыдущего муравейника, который я обнаружил, но местность была похожей. Я прижался к земле, закрыл глаза и позволил своему носу сделать всю работу, пытаясь уловить запах муравья. Я медленно поворачивался на месте, следуя за своим носом, пока не нашел отверстие. Я открыл рот и выдохнул [ядовитое дыхание].

Как только мое [ядовитое дыхание] завершилось, я выдохнул [ядовитое дыхание]. Оба навыка имели один и тот же конечный эффект — урон с течением времени, — но они наносили его с помощью разных механизмов: один был способностью наносить урон AoE с течением времени, другой наносил статусную способность. Предположительно, это означало, что эффекты могли накапливаться.

Завершив свою дыхательную атаку, я продолжил дуть в отверстие. И снова пришло время погреться в лучах уведомлений:

[Бронированный муравей побежден! Повышай уровень! Теперь вы на 5-м уровне!]

[Бронированный муравей побежден! Заработал 6% опыта для перехода на следующий уровень.]

[Бронированный муравей побежден! Заработал 6% опыта для перехода на следующий уровень.]

[Огненный муравей побежден! Заработал 4% опыта для перехода на следующий уровень.]

[Огненный муравей побежден! Заработал 4% опыта для перехода на следующий уровень.]

[Бронированный муравей побежден! Заработал 6% опыта для перехода на следующий уровень.]

...

Больше уведомлений прокручивалось быстрее, чем я мог разобрать их все, но, погруженный в быструю прокрутку мигающих флажков, я заметил, что одно из уведомлений, казалось, немного отличалось оттенком от остальных. Огненный муравей? Это было что-то новенькое. Итак, очевидно, бронированные муравьи были здесь не единственной разновидностью муравьев.

Уведомления продолжали мелькать, пока моя панель опыта, наконец, не установилась.

[Уровень: 5]

[Прогресс к следующему уровню: 82%]

[2 неизрасходованных очка мастерства]

Судя по всему, в этой компании было четверо огненных муравьев.

Я был взволнован. Я снова выбрал погоню за властью и был вознагражден не только улучшенными характеристиками и новыми очками умений для распределения, но и новым лакомым кусочком знаний: бронированные муравьи были не единственными муравьями, которые называли эту долину своим домом. Я не был точно уверен, что делать с моими новообретенными знаниями об этих "огненных муравьях" — с которыми, насколько я мог судить, я никогда непосредственно не сталкивался, — но мне показалось, что это полезно знать. Еще одной вещью, способной меня удивить, стало меньше. Было немного любопытно, что мне удалось убить нескольких огненных муравьев во время окуривания гнезда “бронированного муравья” — насколько я понимаю, виды муравьев на земле обычно не сосуществовали мирно. Межвидовое сотрудничество не было чем-то неслыханным, о чем, вероятно, знал любой, кто имел базовое представление об опылении и других формах мутуализма, но чем больше были похожи два вида, тем более вероятным казалось, что они будут конкурировать за одни и те же ресурсы.

Но, вероятно, было ошибкой моделировать этих муравьев как земные виды. В конце концов, я был драконом, обладающим способностью расти в направлении изучения способностей к яду, холоду или огнедышанию. Возможно, “бронированные муравьи“ на самом деле не были рождены как таковые — возможно, все они просто родились “муравьями” и, подобно мне, в течение своей жизни выбирали то или иное направление, а броня просто была самым полезным и, следовательно, самым популярным маршрутом. Этот хитиновый бронированный экзоскелет определенно казался эффективным средством отражения моих когтей и зубов. Возможно, именно поэтому я никогда на самом деле не видел огненных муравьев: все они прятались под землей, поскольку относительное отсутствие брони делало их более уязвимыми для существ вроде меня.

Как бы то ни было, я был очень доволен тем, что только что приобрел, как с точки зрения знаний, так и опыта. Я потратил 3 СП, чтобы пройти большую часть пути до 6-го уровня, и у меня все еще оставалось [3/12 СП].

Я посмотрел на вход в колонию муравьев, которую только что уничтожил, и подумал про себя: я мог бы сделать это снова. Не то чтобы я хотел нападать на точно такое же муравьиное гнездо. Но я мог бы найти другого, похожего на того, на которого я напал ранее. Я только что был вознагражден за смелость. Зачем останавливаться сейчас?

Затем меня осенила еще одна мысль. Я только что обнаружил существование доселе неизвестного “огненного муравья” после того, как впервые использовал [ядовитое дыхание]. Был ли это случай причины и следствия? Удалось ли моему [ядовитому дыханию] сделать то, что моему [ядовитому дыханию] не удалось сделать с предыдущей колонией муравьев? Или это был просто случай, когда в этой колонии были огненные муравьи, в то время как в предыдущей их не было? Был, по крайней мере, один способ выяснить это: я мог вернуться в предыдущую колонию муравьев и попытаться закончить работу.

Я направился в том направлении, обдумывая эту идею на ходу. Чем больше я думал об этом, тем больше мне нравилась эта идея. Если колонии муравьев собирались стать моим основным источником опыта, имело смысл выращивать их при каждой доступной возможности, одновременно стараясь узнать о них как можно больше. Возвращение в первую муравьиную колонию, которую я окуривал, должно было научить меня нескольким вещам о биологии муравьев: во-первых, я хотел выяснить, будет ли подземное логово по-прежнему домом для муравьев. С другой стороны, я потенциально мог бы узнать больше об огненных муравьях или даже открыть другой, третий вид муравьев, и если бы моему [ядовитому дыханию] удалось обнаружить что-то, что моему [ядовитому дыханию] не удалось уничтожить раньше, это тоже было бы полезной информацией.

Мне удалось без особого труда найти первоначальный вход в муравьиную колонию, и, расположившись перед входом, я оглядел свое окружение. Была одна вещь, которая заставила меня задуматься: использование еще одного раунда [ядовитого дыхания] и [вредного дыхания], того же самого удара на один-два удара, который я использовал всего несколько минут назад, полностью истощило бы мой оставшийся SP до нуля. Нулевая выносливость означала отсутствие возможности убежать от хищников и отсутствие дыхательных атак, которые можно было бы использовать в защите от них. Было бы очень, очень плохо, если бы я попал в засаду во время окуривания муравьиной колонии — или после ее окуривания, если уж на то пошло.

Тем не менее, было уже поздно. Я был совершенно не против вернуться в безопасное место на плато после этого последнего эксперимента и провести там остаток дня до захода солнца (и хороший ночной сон), что позволило мне восстановить свой SP. Я внимательно осмотрел местность вокруг себя, затем проверил, чтобы убедиться, что у меня есть чистый маршрут обратно на плато. В то время как гиены ранее заставали меня врасплох, каждый раз, когда они устраивали на меня засаду, это происходило путем тщательного планирования скоординированной атаки в течение промежутка времени, когда я отвлекался. Ни одна гиена не была достаточно близко, чтобы организовать такой удар за то время, которое потребовалось бы мне, чтобы выпустить свою дыхательную атаку и убежать.

Несмотря на то, что снижение до 0 SP казалось рискованным, мне казалось, что я принимаю все возможные разумные меры предосторожности. Предпринимать еще одну попытку окуривания той же колонии муравьев, на которую я напал всего несколько часов назад, казалось мне жадностью, но сегодня я несколько раз выбирал жадный вариант и каждый раз был вознагражден. Фортуна, казалось, благоволила смелым. "Вот что значит прожить жизнь в погоне за властью", - подумал я про себя.

Если я действительно собирался вложить все силы в очередное нападение на колонию муравьев, то, казалось, не было особого смысла оставлять что-либо на столе. Я вложил свои 2 оставшихся очка мастерства в [рот]. Это была инвестиция, которая быстро окупилась бы, поскольку я полагал, что лучшие дыхательные атаки означают лучший долгосрочный прирост опыта. Зачем утруждать себя накоплением очков умений, когда вы могли бы потратить их, чтобы получить больше очков умений?

Рот: Уровень 7

Покончив с этим и не обнаружив нигде хищников, я выдохнул свое [ядовитое дыхание], за которым немедленно последовала волна [ядовитого дыхания]. Индикатор моей выносливости вспыхнул красным, показав [0 SP]. Когда я закончил выдыхать последние остатки своего [ядовитого дыхания], начали поступать первые уведомления.

[Бронированный муравей побежден! Заработал 6% опыта для перехода на следующий уровень.]

[Огненный муравей побежден! Заработал 4% опыта для перехода на следующий уровень.]

[Огненный муравей побежден! Заработал 4% опыта для перехода на следующий уровень.]

[Бронированный муравей побежден! Повышай уровень! Теперь вы на 6-м уровне!]

[Огненный муравей побежден! Заработал 3% опыта для перехода на следующий уровень.]

[Огненный муравей побежден! Заработал 3% опыта для перехода на следующий уровень.]

...

Уведомления продолжались. Я наблюдал, как они проносятся мимо, по мере того как мое количество убийств огненных муравьев увеличивалось, пока я не преодолел 36% пути до 7-го уровня. На этом уведомления прекратились.

Я провел короткое мгновение в ошеломленном молчании, прежде чем вернуться на плато. Казалось разумной гипотезой, что огненные муравьи были там все это время, и казалось, что мое [ядовитое дыхание] преуспело в очистке того, с чем мое [ядовитое дыхание] не смогло покончить ранее днем.

Я оглянулся в направлении второй муравьиной колонии, той самой, где я впервые обнаружил существование огненных муравьев. Вероятно, он был просто меньше этого, вот почему я убил меньше муравьев как бронированных, так и огненных разновидностей. Это, или, может быть, состав туннелей просто был менее восприимчив к моим приступам удушья.

Возвращаясь на плато, я чувствовал, как мое тело переполняет энтузиазм. Мне казалось, что мне только что сошло с рук то, чего я не должен был делать. Поднимаясь обратно на плато, я мысленно составлял план следующего дня. Единственное, о чем я все еще должен был помнить, - это о моем измерителе голода: весь опыт в мире не принесет мне никакой пользы, если я умру с голоду. Но голодание казалось совершенно невозможным — я всегда мог выращивать муравьев на поверхности в качестве источника пищи на случай непредвиденных обстоятельств, и с каждым полученным уровнем мой ежедневный запас SP увеличивался, давая мне все больше избыточного опыта, который я мог потратить на прокачку силы.

Я подтянулся на поверхность плато, затем повернулся и посмотрел через край, на раскинувшуюся внизу долину, как ребенок-тиран, смотрящий сверху вниз на свои владения. Я почувствовала першение в горле и издала пронзительный крик, который показался мне драконьим эквивалентом смеха. Это был, как и все остальное, смех облегчения. После трех дней борьбы за свое выживание со смертельно опасными хищниками теперь мне казалось, что я самый сильный. Я нашел свою экологическую нишу, и теперь, казалось, играл в легком режиме. Впервые я почувствовал, что начинаю ощущать вкус "жизни силы", обещанной мне перед моим перевоплощением.

Тем не менее, я слишком хорошо понимал, что гордость может предшествовать падению. Поскольку остаток дня мне было нечем заняться, кроме как сидеть с видом на долину на вершине моего плато — моего трона — и обдумывать свои следующие действия, я прокручивал в голове варианты на случай непредвиденных обстоятельств. Не стоит становиться слишком безрассудным. Отныне я бы держал немного SP в резерве. Теперь, когда у меня был четкий путь вперед, я мог позволить себе двигаться медленно и неуклонно. Тем не менее, несмотря на то, что снижение до 0 SP было немного рискованным шагом, я не пожалел об этом. Было что-то такое в воспоминаниях об этом потоке уведомлений, что наполнило меня чувством ликования. Я был хищником, и муравьи были полностью в моей власти. Окуривать их колонии было все равно что ловить рыбу в бочке. Это был комично односторонний конфликт. У них не было абсолютно никакой возможности дать отпор. Огненные муравьи, вероятно, прятались под землей, думая, что это место, где можно спрятаться от хищников вроде меня, но эти закрытые туннели в конечном итоге стали причиной их гибели.

Это казалось почти жестоким, но я не собиралась позволять этому остановить меня. Если я, как человек, был готов убить сотни муравьев просто за то, что они были кухонными вредителями, то, конечно, теперь, как дракон, я должен быть готов убить десятки муравьев во имя собственного выживания. Вряд ли это было спортивно, но я был готов воспользоваться любым несправедливым преимуществом, которое предлагал мне этот мир. Если это означало быстро расправиться с насекомыми, у которых не было ни возможности защитить себя, ни возможности дать отпор, пусть будет так.

Следующие несколько часов я провел в спокойном созерцании, балансируя на грани восторга, облегчения, удовлетворения и нетерпеливого предвкушения следующего дня, который лежал впереди.

Когда солнце медленно садилось на западе, я почувствовал, что мои нервы успокаиваются. Я отполз обратно к центру плато, опустил голову, закрыл глаза и погрузился в сон.

———

На следующее утро я проснулся от резкой боли в хвосте.

[После сна на улице ваше здоровье восстановилось на 80% от своего максимального значения.]

[После сна на улице ваша выносливость полностью восстановилась.]

[Ты голоден!] [Насыщенность: 21%]

[осталось 2 неизрасходованных очка мастерства]

Я проморгал ежедневные уведомления о пробуждении, которые на данный момент были для меня практически шумом, и сосредоточился на нескольких ярко-красных мигающих уведомлениях.

[Вы ослаблены - снижены восприятие и ловкость]

[Вы ослаблены - снижена подвижность и сила]

Я снова почувствовал жгучий укус в свой хвост. Затем я почувствовал это на передней лапе, и на спине, и на боку — повсюду вокруг меня я почувствовал мурашки, по коже поползли мурашки, прерванные долей секунды спустя кусающим ощущением в другой части моего тела. Я поднял хвост, ударил им по каменной поверхности плато и развернулся. И когда я повернулся, я увидел их. Ряды красных муравьев, каждый размером примерно с половину моей собственной головы. Огненные муравьи. Они были повсюду вокруг меня. Они были на мне. Я снова развернулся, отчаянно пытаясь стряхнуть их с себя. Несколько из них были отброшены в сторону, но я все еще чувствовал несколько из них на своем теле. Я почувствовал еще один укус, и вместе с ним исчезла еще одна часть моего здоровья.

[Л.с.: 15/27]

15 и быстро снижается. Убери их от меня. В момент паники я открыл рот и выпустил [ядовитое дыхание] наружу. Я почувствовал, как муравьи, приставшие ко мне, отпрянули, а муравьи, окружавшие меня, начали пятиться.

Освободившись от ощущения ползающих насекомых по моему телу, я почувствовал, что моя паника утихает, но лишь незначительно. [Ядовитое дыхание] имело ограниченную продолжительность. Это был только вопрос времени, когда облако рассеется, и хотя у меня оставалось [12/14 SP], эти очки выносливости были ограниченным ресурсом против рядов огненных муравьев, которые окружали меня. Очевидно, я ошибался, думая, что мое плато было неприступной опорой безопасности.

Вот и все, что нужно для ловли рыбы в бочке. Итак, как мне выпутаться из этого?

СТАТИСТИКА ГГ:

Класс: Детеныш дракона

Уровень: 6

Прогресс к следующему уровню: 36%

Мощность: 15/27

СП: 12/14

Насыщение: 21%

Прочность: 8

Ловкость: 7 

Телосложение: 6

Восприятие: 7

Воля: 5

Харизма: 4

Когти: уровень 1

Размер: уровень 1

Рот: уровень 7

Крылья: уровень 0

Черты характера: Плотояден, чувствителен к родственникам, питается падалью

Способности: Спринт, Вредное дыхание, Ядовитое дыхание

доступно 2 неизрасходованных очка мастерства

ЗАПИСКА ОТ KUIPER

Как вы, возможно, заметили в этой главе, я внес несколько изменений в шаблоны уведомлений. Я приветствую отзывы читателей по этому поводу, поскольку они могут подсказать, как я буду форматировать материал в дальнейшем, и в какой-то момент я, возможно, вернусь назад и отредактирую старые главы, чтобы последовательно вносить изменения в форматирование.

Кроме того, спасибо многим из вас, кто уже нашел время оставить комментарии о том, что вам нравится (или не нравится) в истории: положительные комментарии приятно читать, и мне также полезно знать, какие части истории могут не понравиться так, как я этого хочу.

----------

Конфронтация

Огненные муравьи стояли со всех сторон от меня, и единственное, что отделяло их от меня, было постоянно редеющее облако [ядовитого дыхания].

[15/27 HP]

[12/14 SP]

[осталось 2 неизрасходованных очка мастерства]

Беглый взгляд на мой индикатор здоровья подтвердил, что огненные муравьи, которые решили разбудить меня, вонзив в меня свои жвалы, уже забрали изрядный кусок моего здоровья. Я почувствовал, как во мне поднимается паника, и сделал все возможное, чтобы успокоить свои нервы. Мое [ядовитое дыхание], по крайней мере, дало мне время оценить ситуацию. Я откинулся на корточки, приняв позу размышляющего дракона: что мне сейчас было нужно больше всего на свете, так это принять правильное решение, даже перед лицом непреодолимого стресса.

Я мог бы сражаться или сбежать. Бегство казалось плохой идеей. В прошлом бегство от хищников срабатывало, потому что мне было куда бежать, но муравьи нашли меня там, где я спал, в единственном месте в этой долине, которое я считал безопасным. Если плато небезопасно, то, вероятно, не было такого места, куда я мог бы убежать, за которым не смогли бы последовать эти муравьи, с их способностями к лазанию, соответствующими моим собственным. Итак, мне пришлось сражаться.

Каковы были мои ресурсы? У меня было 12 СП. У меня также было 2 неизрасходованных очка мастерства. На мгновение я с сожалением подумал о том факте, что это могли быть неизрасходованные 4 очка навыка, если бы я вчера безрассудно и без необходимости не бросил очки в [рот], глупо предположив, что муравьи будут не более чем легким источником опыта - в данный момент они выглядели значительно более угрожающе, чем "легкий опыт". Но сейчас было не время зацикливаться на прошлых ошибках. Мне нужны были решения. Что я мог бы сделать с этими 2 очками мастерства? Дыхательные атаки по зоне действия - это было не то, что мне здесь было нужно. Все, что им нужно было сделать, это избежать моего эффективного радиуса действия, переждать эффект, а затем атаковать, как только я исчерпаю свой запас выносливости. Нет удушливому и холодному дыханию.

Когти казались ужасной идеей. Защита - вот что мне было нужно. Весы. Слишком долго я оставлял свою чешую на уровне 1, полагаясь на свою способность избегать хищников, а не противостоять им. В течение последних нескольких дней это срабатывало. Но сейчас я нуждался в защитном покрытии больше, чем когда-либо. То, что простые укусы насекомых представляли для меня угрозу, дискредитировало мои способности дракона. Конечно, они были крупнее любых муравьев, которых я видел на земле, но они все равно были ничтожны по сравнению с моим драконьим телом, достаточно малы, чтобы я мог проглотить их за два быстрых укуса или за один большой укус, если бы смог разжать челюсти.

Мой чрезмерно накачанный рот не принес бы мне пользы, если бы я не дожил до того, чтобы им воспользоваться. Я вложил очко навыка в весы.

[Уровень шкалы увеличен: уровень 2! Доступны новые возможности масштабирования]

Я заметил, что облако моего [ядовитого дыхания] почти полностью рассеялось, и красные огненные муравьи снова приближались ко мне. Мне нужно было выиграть еще минуту, чтобы обдумать свой план, поэтому я приготовил порцию [ядовитого дыхания] — это был более дешевый вариант, он мог сработать, а если нет, я всегда мог добавить [ядовитое дыхание].

[11/14 SP]

Муравьи отпрянули, отскакивая назад от клубящегося газа, и я снова обратил свое внимание на навыки масштабирования, на которые я мог бы потратить свой единственный оставшийся SP.

Истирание (необученный)

Камуфляж (необученный)

Затвердевающие чешуйки (необученные)

“Истирание”, казалось, вряд ли помогло бы мне здесь; я пытался блокировать нападающих, а не давать им ожог от трения. Время камуфляжа прошло; я сомневался, что эти муравьи откажутся от борьбы, если я изменю свою чешую на немного более каменистую текстуру. Харден, очевидно, был ближе всего к тому, что я хотел, и я потратил свое последнее оставшееся очко способностей соответствующим образом.

[Приобретенный навык: Укреплять чешую. Укрепляет чешуйки, повышая их устойчивость к проникновению. Стоимость: 1 SP]

Я издал жалобный вопль. “Укрепляющие чешуйки”, как и моя способность к дыханию, и моя скудная способность к спринту, имели дополнительную стоимость. Это подразумевало, что это не была пассивная способность, которая была “всегда включена”; вероятно, она имела фиксированную продолжительность.

У покупателя не было времени испытывать угрызения совести. Даже если усиление защиты от [хардена] было временным, этого могло быть достаточно.

Вокруг меня было около тридцати муравьев. Смогу ли я победить их всех в смертельной схватке? Не было смысла зацикливаться на этом, поскольку какой бы ответ я ни придумал, это не изменило бы того факта, что борьба была моим единственным выходом из сложившейся ситуации. Я прыгнул вперед, бросившись в толпу муравьев, которые были у края плато. Трое из них слетели с обрыва. Я понятия не имел, присоединятся ли они к бою позже, но, по крайней мере, сейчас у меня было на три муравья меньше, чем сейчас. Скользя по поверхности плато, я открыл рот и укусил одного из муравьев, мои зубы разрубили его пополам, когда я сомкнул челюсти вокруг его грудной клетки.

[Огненный муравей побежден! Заработал 3% опыта для перехода на следующий уровень.]

Удивительно, как легко было раздавить муравьев моими зубами, когда у них не было брони. Я проглотил — времени жевать не было — и развернулся, оставив оставшуюся часть его тела безвольной и безжизненной лежать на земле.

Едва я закончил глотать, как почувствовал, что по моему телу ползают муравьи более чем в полудюжине мест; муравьи возобновили свою атаку на меня, как только я перестал жевать, поэтому я развернулся, отправив нескольких из них в полет, а затем использовал [укрепиться], чтобы собраться с силами от укусов тех, что все еще цеплялись за мое тело.

[СSP: 10/14]

[HP: 13/27]

Сначала я ничего не почувствовал, а потом почувствовал что-то вроде небольшого прилива силы, поднимающегося внутри меня. Я все еще чувствовал пощипывание жвалами на своем хвосте, но оно было менее интенсивным, чем раньше. Я ударил хвостом по земле, сбив с ног одного из муравьев, затем снова бросился вперед, на этот раз подпрыгнув в воздух и подмяв под себя нескольких муравьев.

[Огненный муравей побежден! Заработал 3% опыта для перехода на следующий уровень.]

[Огненный муравей побежден! Заработал 3% опыта для перехода на следующий уровень.]

Очевидно, одного веса моего тела было достаточно, чтобы раздавить этих небронированных муравьев. К сожалению, за те несколько секунд, которые потребовались мне, чтобы подняться с земли после удара моего массивного тела, еще дюжина муравьев потратила время, чтобы заползти мне на спину, и я почувствовал еще больше жгучих укусов, поскольку им удалось найти чувствительные участки моего тела, чтобы ужалить: я почувствовал ущипни меня за уши, и еще один - за заднюю часть. Я катался по земле, пытаясь сбросить их с себя, но почувствовал еще больше укусов, и даже с моим [укреплением] в действии это только уменьшило боль, не сумев полностью блокировать атаку.

[HP: 12/27]

Я терял очки жизни гораздо быстрее, чем прореживал ряды муравьев. Даже с [harden scales] попытка подраться с ними не оказалась выигрышной стратегией, не тогда, когда они превосходили меня численностью до такой степени. В отчаянии я снова открыл рот и выпустил порцию [ядовитого дыхания]. Муравьи перестали кусать меня и бросились прочь, спасаясь от газового облака.

[SP: 9/14]

Две дюжины красных муравьев стояли на краю зоны действия моего [ядовитого дыхания], как будто ожидая его прекращения. Они были готовы переждать это, но у меня не было никаких причин для этого. Я прыгнул к ближайшей группе муравьев, вонзив когти в двух из них, затем отступил в свое собственное газовое облако, увлекая их за собой.

[Огненный муравей побежден! Заработал 3% опыта для перехода на следующий уровень.]

[Огненный муравей побежден! Заработал 3% опыта для перехода на следующий уровень.]

Это было на пятерых меньше, и оставалось еще больше двадцати. Я посмотрел на следующую группу муравьев, ближайшую к моему газовому облаку, и бросился вон. Мне удалось вонзить коготь только в одного из них. Вместо того чтобы отступить, я пригвоздил его к месту своим левым когтем, затем ткнул его в грудную клетку правым когтем, прежде чем разорвать его на части обоими когтями, раскрыв его.

[Огненный муравей побежден! Заработал 3% опыта для перехода на следующий уровень.]

В тот момент, когда я попытался выпотрошить этого муравья, несколько амбициозных огненных муравьев заползли на меня, но я отступил обратно в газовое облако, и они отпустили меня, спасаясь от паров.

Я произвел кое-какие подсчеты в уме над оставшимися двадцатью с чем-то муравьями. Да, я мог бы выиграть этот бой, если бы смог поддерживать такой темп. Мое [ядовитое дыхание] обеспечило мне сферу безопасности, и если бы я мог придерживаться этой стратегии "бей и убегай", убивая одного или двух муравьев, прежде чем отступить под защитный купол моего облака прогорклого газа, я мог бы сократить их численность быстрее, чем истощил бы свой SP, до тех пор, пока Я не терял времени даром и смог засчитать каждый удар. Это было большое "если", но это означало, что мое внимание лучше всего было сосредоточить на победе в бою, а не на подготовке к выходу.

И снова я выпрыгнул из своего газового облака навстречу группе из пяти муравьев. Они разбежались во все стороны, но мне удалось обхватить челюстями одну из них и раскусить ее надвое. Когда я это сделал, ни одно из насекомых не пошевелилось, чтобы нанести ответный удар, поэтому я двинулся в погоню за следующим муравьем, только чтобы обнаружить, что остальные четыре муравья убежали за край плато. То, что я задумал как непрерывную атаку повторяющимися ударами из безопасности моего газового облака, было внезапно прервано отступлением муравья.

Я обернулся. Красные выпуклые формы огненных муравьев больше не усеивали поверхность плато вокруг меня. Я не был уверен, означало ли это, что я победил, но тот факт, что муравьи решили отступить, казался положительным событием.

Мгновение спустя мое зловонное дыхание рассеялось. Я переместился, чтобы заглянуть за северный край плато, и когда я это сделал, то увидел слева и справа от себя красных огненных муравьев, вновь появляющихся с западного и восточного концов плато. Это казалось менее позитивным событием.

Я снова подождал, пока муравьи приблизятся, затем набросился на ближайшую группу муравьев, раздавив двоих из них. Почти дюжина муравьев окружили меня и двинулись вперед, словно собираясь нанести удар, но я выпустил [ядовитое дыхание], чтобы окутать себя защитным облаком.

[SP: 8/14]

[Огненный муравей побежден! Заработал 3% опыта для перехода на следующий уровень.]

[Огненный муравей побежден! Заработал 3% опыта для перехода на следующий уровень.]

Но прежде чем я успел сбить еще кого-нибудь из муравьев, все они отступили за край плато, готовые переждать продолжительность моей дыхательной атаки. Конечно. Я был не единственным, кто мог использовать стратегию "бей и убегай". У меня была блестящая идея нанести пробные удары по муравьям, отступая в безопасное место моего газового облака между атаками, чтобы лишить их возможности эффективно наносить ответные удары, но они могли сделать то же самое со мной: напасть на меня на поверхности плато, а затем отступить за его край, когда условия будут менее благоприятными.- более чем благоприятно для них, пережидая продолжительность моей дыхательной атаки, поскольку я не был экипирован для борьбы с муравьями, цепляясь за почти отвесную скалу.

Это была битва на истощение. Я заплатил за содержание моего газового облака в SP. Они платили за каждую из своих волн атак жизнями муравьев. Каждый отдельный муравей, казалось, совершенно не заботился о своей собственной безопасности, готовый пожертвовать собой, чтобы уничтожить меня. И при том темпе, с которым развивались события, мне было неясно, что я сокращу их численность быстрее, чем они сократят мой SP. У меня оставалось 8 СП. Пессимистично, но это означало, что я мог бы уничтожить еще 16 муравьев, используя ту же стратегию, которую я только что применил. Одного этого было бы недостаточно, чтобы выиграть битву. Однако, если бы эта война на истощение закончилась финальной схваткой после того, как мой SP полностью истощился, когда я сражался против трех-пяти муравьев, не имея ничего, кроме собственных когтей и чешуи для защиты, это была бы битва, которую я, вероятно, мог бы выиграть.

Итак, я продолжил битву на истощение. Мое газовое облако рассеялось, муравьи двинулись вперед, чтобы воспользоваться моей слабостью, и я выпустил еще одно защитное газовое облако, сумев убить еще двух-трех муравьев, прежде чем они смогли полностью отступить. Спустя несколько газовых атак я решил, что мой стратегический удар каждой волной лучше всего состоит из двух хирургически точных ударов когтями, которые могут надежно убить двух муравьев, наряду с размахиванием руками и менее определенным шансом схватить третьего муравья в свои когти. В итоге это оказалось более надежным, чем попытка раздавить их весом моего тела.

К тому времени, когда мой SP достиг [2/14], я освоился с этим настолько, что чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы надежно убивать двух муравьев каждым взмахом. К этому моменту я также сократил их численность настолько, чтобы можно было точно подсчитать численность, наблюдая за их убегающими фигурами, когда они исчезали за краем плато: я насчитал восемь оставшихся муравьев. Это было небольшим облегчением: если мы продолжим этот танец на истощение, и мне удастся убить еще двух муравьев с каждой волной, то к тому времени, когда мой SP будет полностью исчерпан, останется всего около четырех — и я был уверен, что смогу победить четырех муравьев в честном бою, даже без использования моих способностей к дыханию (или закаливанию чешуи). Я собирался выиграть эту битву.

С этой мыслью я ждал на вершине плато, ожидая следующей волны нападения муравьев, когда моя дыхательная атака утихнет. Мое предвкушение на короткое мгновение сменилось замешательством, поскольку муравьи не смогли нанести свой удар в то время, когда я этого ожидал. В течение примерно полудюжины волн муравьев я привык к ритму их атак, к тому, как они, казалось, появлялись всего через несколько секунд после того, как последние остатки моего газового облака, казалось, полностью исчезли. Пока я ждал, а секунды шли, мое любопытство взяло верх, и я отважился подойти к краю плато, чтобы заглянуть за край, потрясенный, увидев, как вереница муравьев отступает, восьмерка гуськом спускается по склону плато. Я только что подсчитал свои шансы на победу как близкие к несомненным, и, по-видимому, они пришли к такому же выводу.

На краткий миг я подумал о том, чтобы попытаться последовать за ними, чтобы нанести последний удар, когда муравьи начнут отступать, но попытка сразиться с муравьями, цепляясь за склон плато, показалась мне способом, возможно, упустить только что одержанную победу: на мгновение я представил себя цепляющимся за склон плато. зрелища, когда полдюжины муравьев вонзили свои жвалы в мое беспомощно бьющееся тело, было более чем достаточно, чтобы отбить у меня охоту следовать за ними.

Просто чтобы убедиться, что это не какой-то трюк, я продолжал наблюдать за отступлением муравьев со своего насеста у изгороди плато, наблюдая до тех пор, пока крошечные красные фигурки не оказались слишком далеко, чтобы мои глаза могли за ними уследить.

Когда эта угроза исчезла, я повернулся назад и осмотрел последствия битвы. Новые убийства. Свежие останки муравьев. Свежая еда. Муравьи грубо разбудили меня этим утром, и теперь, наконец, пришло время завтракать.

СТАТИСТИКА ГГ:

Класс: Детеныш дракона

Уровень: 6

Прогресс к следующему уровню: 90%

Мощность: 12/27

СП: 2/14

Насыщение: 16%

Когти: уровень 1

РАзмер: уровень 2

Рот: уровень 7

Крылья: уровень 0 (бескрылый), достигнут максимальный для текущего класса

Черты характера: Плотояден, чувствителен к родственникам, питается падалью

Способности: Спринт, Вредное дыхание, Ядовитое дыхание, Укрепляющая чешуя

----------

Безжалостный

Земля была покрыта останками примерно двадцати поверженных огненных муравьев. Их багровые сегментированные тела лежали в лохмотьях, распластанные и запекающиеся под лучами утреннего солнца. Это было зрелище, которое наполнило меня чувством триумфа, но этот триумф был затмеваем другим чувством: голодом. Начав свой день с отчаянной борьбы за выживание и завоевав привилегию прожить еще один день, я, безусловно, заслужил это блюдо. Я начал поглощать останки муравьев, начиная с ближайших.

Мне и раньше приходилось есть бронированных муравьев, и накануне я победил огненных муравьев, но сегодняшнее утро было моим первым настоящим столкновением лицом к лицу с огненными муравьями и, следовательно, моим первым шансом попробовать их на вкус. Что ж, о "вкусе" особо говорить было не о чем: на вкус они были слегка кисловатыми — хотя я бы не стал точно описывать вкус как "цитрусовый", самое близкое, с чем я мог бы их сравнить, - это с более мягким лимоном: острым, терпковатым и немного кисловатым. Их внутренности были мягкими и жевательными, и мне пришло в голову, что какой бы яд ни вызывал жжение в их укусах (и вызывал состояние "ослабления"), он все еще может присутствовать в их организме, но я не видел никаких уведомлений о негативных состояниях, поскольку продолжал баловать себя мой аппетит. Что бы ни вызывало жжение в их укусах, мой пищеварительный тракт, по-видимому, был приспособлен для этого. В этом не было ничего удивительного: мой пищеварительный тракт, вероятно, был наполнен собственными кислыми пищеварительными ферментами, созданными для расщепления практически всего — в конце концов, я был "падальщиком" до такой степени, что сырое и гниющее мясо всегда было в меню. Очевидно, что попадание муравьиного яда или кислоты в мой желудок было совсем другим ощущением, чем введение их в мои более мягкие и чувствительные ткани.

Огненные муравьи, будучи меньше своих бронированных собратьев, были далеко не такими сытыми, и когда я доел последнего муравья, я увидел, что мой показатель [сытости] поднялся до 40%. Это каким-то образом заставляло муравьев казаться еще меньше и незначительнее: муравьиной армии такого размера было недостаточно даже для того, чтобы обеспечить калориями целый день.

Тем не менее, победа над армией муравьев принесла и другие преимущества: теперь я находился на [90% продвижения к следующему уровню]. Во всяком случае, события сегодняшнего утра научили меня важности хорошей защиты. Я не был уверен, сколько очков навыков мне нужно будет вложить в [чешую], прежде чем я получу невосприимчивость к укусам муравьев, но на данный момент это казалось мне единственно разумным поступком. Я выиграл сегодняшнюю утреннюю битву с неприятно небольшим отрывом. Надеюсь, огненные муравьи усвоили свой урок, или, по крайней мере, надеюсь, я проредил их ряды настолько, что у меня будет время потренироваться перед следующей атакой. Если они смогли забраться на плато и напасть на меня во сне один раз, они могли бы сделать это снова.

Сейчас, больше, чем когда-либо, меня охватило острое желание стать сильнее. Когда самой большой угрозой моему существованию были гиены, у меня, по крайней мере, было плато как "безопасная зона", куда я мог сбежать поспать и дать себе время на планирование. Казалось, от муравьев никуда не деться. Построить какое-то оборонительное сооружение, чтобы защитить себя, казалось невозможным; к сожалению, я не был наделен способностью возводить защитные стены, ловушки или что-либо еще, что могло бы послужить защитой от захватчиков. У меня были только мои собственные весы.

Возможно, в этом и заключалось проклятие "власти". Это было не без плюсов: мои врожденные защитные способности казались чем-то таким, чего никто никогда не смог бы у меня отнять, в то время как если бы я вкладывал ресурсы в строительство замков или крепостей, доспехов или оружия, то это были бы те вещи, которые, предположительно, могли быть украдены, если бы меня когда-нибудь одолели. Но то, что я был ограничен своей собственной биологией, казалось довольно большим препятствием по сравнению с тем, к чему я привык. Люди, возможно, и не обладали большой врожденной силой, но, тем не менее, им удалось сконструировать инструменты, способные в буквальном смысле сдвинуть горы.

Но, возможно, это было немного фаталистично. Я оглядел местность вокруг себя. Правда, у меня не было возможности построить грандиозный замок, но это плато было своего рода достойным бастионом: оно достаточно хорошо защищало меня от большинства хищников, с которыми я сталкивался; только сегодня я столкнулся с врагом, который был способен (и хотел) взобраться на него отвесные его склоны атаковали меня там, где я отдыхал. Это было не так, как если бы вся концепция строительства жилья была чем-то, на что у людей была монополия: множество птиц строили гнезда, пчелы строили ульи, бобры строили плотины и домики, а в этой долине жил паук, который владел своего рода крепостью, которая состояла не более чем из дыра в земле и их собственная липкая паутина. При мысли об этом я просто позавидовал: паутина была именно той вещью, которая могла бы пригодиться этим утром. Но хотя у меня не было умения плести паутину, и у меня не было ловких человеческих рук, было бы неправильно сказать, что у меня не было способностей к использованию инструментов: всего несколько дней назад я размышлял о том, как камни на этом плато можно было бы использовать на практике. Камни были слишком малы по размеру и количеству, чтобы я мог построить из них крепость, но, по крайней мере, это было хоть что-то.

Тем не менее, казалось, что в данный конкретный момент лучшая инвестиция, которую я мог сделать, была в себя. Я был на рынке за более жесткими шкалами, что означало, что я был на рынке за большим количеством очков навыков, а это потребовало бы больше опыта. Но у меня было всего [2/14] SP, чтобы продержаться остаток дня, и, судя по форме и направлению теней, отбрасываемых солнцем, еще даже не наступил полдень. У меня было отчаянное желание поохотиться, но в то же время я также чувствовал важность бережливого отношения к ресурсам, которые в настоящее время были мне доступны. Учитывая это, что мне оставалось делать? Если бы я хотел это выяснить, мне, вероятно, было бы лучше исследовать, а не искать ответ на этот вопрос в своей собственной голове.

Слизав последние останки огненного муравья на вершине плато, я выглянул за край, высматривая любой намек на момент, который мог бы указать на существо, которое могло бы послужить возможной добычей. Мой взгляд устремился к горизонту, затем я перевел взгляд вниз, рассматривая землю ближе к моей наблюдательной точке. Сначала я увидел движение как смену цветов на фоне скалы, даже не был уверен, что именно я вижу, пока не продолжил движение по дну пустыни, когда оно приблизилось к моему насесту. Это была линия — тонкая, но сплошная линия красного цвета. Я почувствовал, как у меня перехватило дыхание. Приближалась еще одна волна красных муравьев. Я даже не мог разглядеть их отдельные очертания; все, что мне нужно было сделать, это оценить форму и объем их образования, но оно явно было больше, чем последняя группа огненных муравьев. Баллы, по крайней мере. Может быть, больше сотни. Муравьи, сбежавшие в первый раз, очевидно, вызвали подкрепление, пришли закончить работу, и ближайшие из них уже были у подножия плато.

Я резко обернулся, вертя головой, высматривая камни, которые несколькими днями ранее отложил для экспериментов. Я бросился к ближайшему из них — он был размером почти с шар для боулинга — и отчаянно толкнул его к краю, опрокинув. По пути вниз он несколько раз ударился о стену плато, безвредно приземлившись между двумя муравьями. Я развернулся в поисках другого камня. Этот был тяжелее, и мне потребовалось больше времени — больше драгоценных секунд — чтобы установить его на место. Я отправил его за край, и он тоже отскочил от края плато, совершенно не задев муравьев, которые поднимались наверх, и ударился о землю внизу, разлетевшись на крошечные осколки, которые муравьи, казалось, проигнорировали. В одной отчаянной третьей попытке я нашел камень поменьше, запустил его через край, и он тоже ударился о землю, не задев ни одной из своих целей. Каким-то образом мои снаряды не могли попасть, даже когда я стрелял ими в направлении толпы с десятками мишеней. Но это были маленькие мишени, и то, что я делал, было сродни боулингу на ухабистой дорожке, где все кегли находились на расстоянии полуметра друг от друга.

Мои инструменты подвели меня. Сражаться было невозможно; я едва мог выиграть честный бой против тридцати муравьев, и мало того, что эта группа муравьев была по меньшей мере в три раза больше, у меня уже заканчивались как HP, так и SP после предыдущей встречи. Я сделал единственное, что пришло мне в голову: сбежал.

Я спустился с плато со стороны, противоположной той, по которой карабкались муравьи. На самом деле, сказать "спустился" было бы преувеличением: я скользил вниз хвостом вперед, скользя вниз так быстро, что был удивлен, что не получил ожогов от трения при скольжении. Мне нужно было место, где можно спрятаться, где-нибудь в безопасности от муравьев. Могли ли они меня видеть? Смогут ли они последовать за мной? Я понятия не имел, каковы сенсорные способности этих муравьев, но, учитывая, что прошлой ночью им удалось найти меня во сне, казалось маловероятным, что они полагались исключительно на зрение, чтобы найти меня. Был ли это запах? Было ли какое-нибудь место, куда я мог бы пойти, чтобы замаскировать свой запах? Мой разум был переполнен вопросами, когда я поспешила прочь, нарочито быстро переставляя ноги, желая себе не споткнуться, даже когда я спешила. Использовали ли они вообще запах, чтобы выследить свою добычу?

Мои мысли остановились на слове "добыча". Какая ирония судьбы в том, что меня, дракона — пусть и маленького дракончика — теперь безжалостно преследовала армия муравьев, самых маленьких существ, с которыми я сталкивался за время своего пребывания здесь. Если бы жить "жизнью силы" означало быть драконом, я, вероятно, мог бы выбрать для себя жизнь получше. Почему я не мог родиться гиеной, со стаей, которая растила бы меня и сотрудничала со мной? Даже муравьи обладали способностью к сотрудничеству до такой степени, что могли коллективно выиграть смертельную схватку с более крупными существами. Любой отдельный муравей мог рискнуть стать пушечным мясом, но каким бы ни был коэффициент выживаемости муравьев, он казался лучше 0%, к чему, казалось, быстро приближался мой собственный шанс на выживание. Даже если бы мне пришлось жить в одиночестве, почему я не мог родиться черепахой? Возможно, я мог бы прожить такую жизнь или что-то похожее на нее, если бы только я вложил больше баллов в [шкалы]. Может быть, мне следовало винить только себя. Возможно, все четыре дня, которые я провел, живя здесь, были испытанием, которое я умудрился провалить.

Огненные муравьи не начинали свою тотальную атаку на меня до сегодняшнего дня, на следующее утро после того, как я окуривал несколько их логовищ - возможно, я неосознанно совершил какую—то серьезную ошибку, попав в поле их зрения как представляющий неприемлемый уровень опасности. Я был монстром из их ночных кошмаров, хищником, который вторгся в их дом с ядовитым газом, и тем самым, возможно, зарекомендовал себя как угроза существованию, которую нужно было уничтожить любой ценой, даже если это означало пожертвовать десятками муравьиных жизней, чтобы остановить меня. И теперь для меня было слишком поздно вести переговоры и искать выход.

Продолжая удирать, я улучил момент, чтобы оглянуться назад, и увидел, что муравьи продолжают преследование, теперь маршируя вниз по плато. И они опережали меня. Даже если бы это было не так, даже если бы моих спринтерских способностей было достаточно, чтобы опережать их, в конце концов я бы устал, и они бы меня догнали. На их стороне была неизбежность.

На задворках моего мозга вертелась одна мысль. Что-то о побеге или сокрытии, что-то, что промелькнуло у меня в голове примерно в то время, когда я начал жалеть себя и оплакивать судьбу родиться драконом, в отличие от любого другого вида, которым я мог бы родиться. У меня была мысль о запахе — месте, где мой запах мог бы быть скрыт. Я вспомнил запах гниющего мяса из прошлого, когда я впервые нашел труп кролика в подземной пещере, наполненной гнилостными испарениями. Это было паучье логово. Это то, что мне было нужно прямо сейчас: умение плести паутину. Создавайте ловушки. Поставьте между муравьями какой-нибудь барьер-ловушку.

Но, конечно. Мне не нужно было плести эту паутину. Он уже существовал. Я знал, где находится подземное логово этого паука, и если бы я смог пройти мимо входа, паутина, которая была для меня всего лишь помехой, могла бы оказаться эффективной и полностью остановить продвижение любых муравьев. Раньше я бежал из пещеры, опасаясь того, что находилось внутри. Но прямо сейчас это казалось моим единственным вариантом, и это могло бы меня спасти.

СТАТИСТИКИ ГГ НЕТУ:(

ЗАПИСКА ОТ КОЙПЕРА:

Если вам понравилась Re:Dragonize, пожалуйста, подумайте о том, чтобы оставить оценку или отзыв!

----------

В пасть

Я повернулся в направлении паучьего логова, муравьи все еще тащились за мной по пятам. Вчера я сбежал из паучьего логова, опасаясь неизвестности. Я не был уверен, что скрывается внутри, но, возможно, мне было лучше иметь дело с дьяволом, которого я не знал, чем с дьяволом, которого я знал, потому что дьявол, которого я знал, состоял из сотни разъяренных огненных муравьев, готовых загрызть меня до смерти. По крайней мере, я предположил, что они были рассержены. Но, возможно, я просто проецировал: муравьи могли действовать с позиции обоснованных и рациональных личных интересов. В любом случае, я не видел никакого способа договориться с ними, поэтому продолжал убегать. К сожалению, муравьи позади, казалось, догоняли меня, и я неохотно начал бежать, чтобы оставаться впереди них, в процессе снизив скорость до [1 SP].

Добравшись до входа в паучью пещеру, я прижался к земле и, извиваясь, протиснулся через низкий вход.

Оказавшись внутри пещеры, я прислушался к движению. Я предположил, что эхо пещеры выдаст звук любого движения внутри, но когда я прижался всем телом к полу, единственное, что я мог слышать, был ритмичный стук моего собственного пульса. Я полз вперед, пока не почувствовал натяжение паутины на своих передних когтях, и на мгновение отступил назад, прежде чем прыгнуть вперед, стараясь запрыгнуть как можно глубже в путаницу паутины. Единственный способ, которым это сработало бы, - это если бы я смог натянуть паутину между собой и муравьями, и это казалось лучшим способом сделать это. Я приземлился в густую путаницу паутины и сделал несколько медленных шагов вперед. Я двигался медленно, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что не разрушаю паутину позади себя, но паутина была достаточно липкой, так что я, вероятно, не смог бы двигаться быстрее, даже если бы попытался.

Секундой позже муравьи потоком хлынули через вход в пещеру, их силуэты вырисовывались на фоне луча света, проникавшего через низкий вход в пещеру. Несколько из них остановились, нерешительно стоя на краю паутины, прежде чем ближайший из них шагнул в паутину и тут же был пойман. Оно боролось, сначала пытаясь продвинуться вперед, затем назад, и с каждым движением все больше запутывалось в паутине, пока не оказалось полностью покрыто, неспособное делать ничего, кроме как молотить, пойманное в ловушку участком паутины.

Второй муравей осторожно потянул за паутину в другом месте и, обнаружив, что его лапка застряла, попытался высвободиться, но обнаружил, что в паутине запуталась еще одна лапка. Он отпрянул назад, тщетно пытаясь вырваться, с каждым движением все больше запутываясь в паутине, пока тоже не оказался в полной ловушке, паутина прилипла к каждой части его тела.

Дюжина или около того оставшихся муравьев расхаживали взад-вперед по пещере, предположительно в поисках места, где в паутине мог быть пролом, но, к счастью, паук, который называл эту пещеру "домом", проделал основательную работу. Я с немалым облегчением отметил, что даже стены и потолок пещеры были покрыты паутиной.

Группа огненных муравьев, не найдя пути вперед и, очевидно, не желая рисковать жизнью третьего муравья, чтобы "прощупать почву", вышла из пещеры тем же путем, каким пришла. Я был почти готов начать упиваться победой, когда увидел тень у входа в пещеру, на которой все еще была тень нескольких муравьев, которые остались, очевидно, стоять на страже у входа в пещеру.

Итак, это не победа, а безвыходное положение. Они не преследовали меня в пещере, но стояли в ожидании у входа, ожидая момента, когда я появлюсь.

Я ждал. Что я мог сделать, кроме как ждать? Очевидно, что время, когда огненные муравьи будут наиболее бдительны и готовы нанести удар, наступит сразу после того, как они погнались за мной сюда. Чем дольше я ждал, тем больше вероятность того, что их ряды поредеют, поскольку многие уйдут заниматься более продуктивными делами, а не стоять в бдительном ожидании момента моего появления. По общему признанию, это было своего рода предположением с моей стороны — не было никакой гарантии, что муравьи, которые ушли, не вернутся с еще большим количеством, чтобы помочь им, как они уже показали мне ранее сегодня. Но их численность уже достигла того уровня, когда я был уверен, что не смогу победить в честной схватке: даже если сотня муравьев уйдет и вернется группой из двухсот муравьев, я был совершенно уверен, что в любом случае я мертв. Единственная проблема заключалась в том, что с каждой секундой я становился все ближе к голодной смерти. Но при той скорости, с которой я сжигал калории, наступит ночь, прежде чем я достигну точки голодания. Я мог позволить себе подождать несколько минут — или даже несколько часов, — чтобы посмотреть, изменится ли что-нибудь. Все может измениться. Возможно, муравьи вели дневной образ жизни и открыли бы окно для побега после того, как все они заснут. Единственный способ выяснить это - подождать.

Я пошевелился, чтобы переориентироваться и наблюдать за входом без необходимости выворачивать шею. Толстая паутина, конечно, замедляла и затрудняла мое передвижение, но я смог развернуться на месте на 180 градусов и был совершенно уверен, что если бы мне пришлось покинуть этот туннель, я смог бы сделать это без особых усилий. Я не был пойман здесь в ловушку, в отличие от двух муравьев, которые последовали за мной в паутину. Я предположил, что это преимущества большей мышечной массы. Эту паутину, вероятно, сплел не паук, который рассчитывал заманить в ловушку добычу размером с дракона. Это был печальный исход для двух муравьев, но я не собирался начинать жалеть их, не тогда, когда десятки их соплеменников ждали снаружи пещеры, чтобы загрызть меня до смерти, как только я выйду. Если бы это были они или я, я, конечно, не собирался принимать их сторону.

По общему признанию, я был тем, кто поставил вопрос "они или я". В течение нескольких дней я мирно сосуществовал с огненными муравьями — или, возможно, "сосуществовать" было неправильным словом: мы оба не замечали присутствия друг друга. Только после того, как я начал окуривать их подземные гнезда своими атаками [ядовитое дыхание] и начал массово уничтожать их, чтобы получить опыт на ферме, все стало плохо. Если бы существовал способ договориться о мире, я бы, конечно, воспользовался им, но у меня не было ни малейшей идеи о том, как начать переговоры с колонией муравьев. Открыть рот и заговорить с ними? Повинуясь внезапному порыву, я опробовал эту идею, открыв рот и издав пронзительный крик - самое близкое к "привет", что у меня получилось. Этот пронзительный крик мог бы послужить сигналом "Я здесь", но, вероятно, он не был способен сформулировать условия мирного договора. И, конечно, все это было спорным, если с муравьями нельзя было договориться; они определенно не казались открытыми для рассуждений.

С другой стороны, возможно, это говорило мое предубеждение против муравьев. Эти муравьи определенно казались способными на какой-то уровень разума: они определили угрозу существованию и скоординировали стратегию нанесения удара, чтобы устранить меня, прежде чем я смогу продолжить сеять хаос в их сообществе. С другой стороны, высокий уровень сотрудничества не обязательно подразумевал способность к логике или рассуждению: муравьи там, на земле, были вполне способны сотрудничать в таких крупных проектах, как "скелетирование мертвого животного" или "перенос остатков выброшенного печенья домой", и каким-то образом справлялись со всем этим, не имея особых способностей к реальной деятельности. мысль. Я смутно припомнил лекцию по биологии от преподавателя, который упоминал, что у муравьев есть определенное количество нейронов — я не мог вспомнить цифру, но она исчислялась тысячами, сущие гроши по сравнению с млекопитающими — даже самые маленькие грызуны могли похвастаться мозгом с миллиардами нейронов. Муравьи, вероятно, даже не могли испытывать таких эмоций, как страх, — еще меньше причин испытывать к ним жалость. Я был полностью открыт для возможности того, что это может быть мир, населенный разумными насекомыми (если они могли существовать в воображении сценариста Pixar, то, конечно, разумные насекомые не выходили за рамки воображения богини, создающей мир), но пока муравьи не давали особых указаний о разумности.

Я вспомнил свой разговор с Афиной, последние мгновения моего существования до появления дракона. Я не мог отделаться от ощущения, что она неправильно оценила мои ожидания от этого мира, основываясь на том немногом, что она мне показала. По общему признанию, было трудно жаловаться на то, что мне продали фальшивую товарную накладную — она не давала никаких конкретных обещаний. Тем не менее, она показала мне мир, где группа людей объединилась, чтобы уничтожить гигантского монстра. Я предполагал, что, по крайней мере, встречусь с другими искателями приключений, которые могли бы помочь мне начать жизнь в этом мире. И вот теперь у меня не было ни друзей, ни потенциальных партнеров, с которыми можно было бы заключить союз, и даже голоса, которым я мог бы воспользоваться, чтобы начать разговор, даже если бы мне удалось встретить другое разумное существо. Я, конечно, не ожидал, что моя жизнь в этом мире закончится меньше чем через неделю, когда я буду заперт в пещере, ожидая момента, когда мне придется выбирать между голодной смертью и борьбой с подавляющим количеством тварей, которые были готовы загрызть меня до смерти.

Или, может быть, это был именно тот мир, который обещала мне Афина. Она показала мне мир, где группе более слабых существ благодаря скоординированным усилиям удалось убить гигантского монстра. В этом сценарии я был гигантским монстром, который угрожал муравьям уничтожением, а эти муравьи были отважными аутсайдерами, которым, благодаря сотрудничеству и их героической готовности пожертвовать собой на благо группы, казалось, было суждено одержать победу над монстром, вторгшимся в их мир, злодеем из их истории. Возможно, мораль этой истории заключалась в том, что лучше всего быть аутсайдером, и, выбрав власть, я попался в какую-то ловушку. Моя черта [чувствительность к родственникам] не давала никаких указаний на наличие поблизости каких-либо других существ моего вида. Казалось, я был один во всем мире. Было ли мне суждено наживать врага в каждом существе, с которым я сталкивался? Может быть, это и было признаком настоящего злодея.

Что ж, если бы мне было суждено стать злодеем в этой истории, я бы сделал все, что в моих силах, чтобы сделать ее историей, в которой злодей победил.

ЗАПИСКА ОТ КОЙПЕРА:

Спасибо, что дочитали историю до этого места. Если вам понравилась Re:Dragonize, пожалуйста, подумайте о том, чтобы оставить оценку и отзыв!

----------

Кошмары

Я дождался наступления темноты, наблюдая за тенями муравьев, бдительно наблюдавших за входом в пещеру. Судя по движению, которое я мог видеть, у муравьев была вращающаяся защита. Поскольку я стоял лицом ко входу в пещеру (и единственному источнику света), только когда тени начали удлиняться, а затем и вовсе исчезли, мои глаза по-настоящему привыкли к темноте.

Я не был уверен, давала ли темнота мне какие-либо преимущества, но я знал, что ночью кролики выходят поиграть, и любая попытка покинуть пещеру, где все еще присутствуют муравьи, была рискованной. Если я собирался рискнуть, я хотел получить максимальную отдачу от успеха, и возможность поохотиться на кроликов казалась мне хорошей, учитывая, что кролики были, безусловно, самой привлекательной добычей, с которой я сталкивался до сих пор. Их мякоть не только была субъективно самой вкусной, но и была богата калориями. Я мог бы убить кролика одним ударом когтя, если бы мне удалось устроить засаду, привлекательный вариант, учитывая, насколько низка была моя выносливость. И, конечно же, кролики не сопротивлялись. Соотношение выигрыша и риска сделало "Выслеживание кроликов" одним из самых прибыльных прошлых проектов, которыми я мог заниматься.

Я двинулся к входу так медленно, что муравьи, казалось, совершенно не обратили внимания на мое движение. Я не собирался нападать исподтишка, но паутина, прилипшая к моему животу и придаткам, замедлила мое движение настолько, что "медленно" было единственным выходом из пещеры, и как только я понял, что медленное движение не потревожит муравьев, я продолжал в том же темпе, даже после того, как я освободился от последней паутины. Я различил силуэты четырех муравьев на фоне лунного света, проникавшего через вход в пещеру, и я ударил по двум из них, пронзив обоих тем же приемом с двойными когтями, который я отточил в тот день.

Огненный муравей побежден! Заработал 3% опыта для перехода на следующий уровень.

Огненный муравей побежден! Заработал 3% опыта для перехода на следующий уровень.

Два других муравья немедленно умчались прочь, и я последовал за ними из пещеры, двигаясь медленнее, поскольку мне нужно было распластаться и ползти, скребя животом по земле, чтобы расчистить низкий вход. К тому времени, как я вылез, муравьи исчезли. Это было хорошо: я ждал этого момента в надежде увернуться от множества муравьев, которые набросились на меня ранее в тот же день. Я не был уверен, сколько пройдет времени, прежде чем два убегающих муравья соберут своих друзей, чтобы преследовать меня, но я намеревался максимально использовать эту передышку. Первостепенное дело: еда у меня в животе. Я начинал испытывать опасный голод.

Я направился к тому месту, где ранее встречал кроликов — возможно, пришло время начать думать об этом как о своих "охотничьих угодьях", — и нашел небольшой пучок травы, который показался мне подходящим местом для засады. Я осмотрел территорию в поисках каких-либо признаков движения и через минуту заметил двух кроликов, ближайший из которых находился примерно в 30 футах от меня. Это было далеко за пределами моей дистанции удара, даже при агрессивном выпаде, поэтому я подождал, пока он приблизится. Я сосредоточился на его движениях, как будто, если быть более внимательным, можно было каким-то образом заставить кролика двигаться в моем направлении, но кролик, казалось, был совершенно невозмутим моим пристальным взглядом. Это было, конечно, хорошо — я хотел, чтобы этот кролик не замечал моего присутствия вплоть до того момента, когда я убью его насмерть, — но это было напоминанием о том, насколько важно быть хищником из засады, затаившимся в засаде. Конечно, это был не идеальный метод охоты для того, у кого было много сдерживаемой нервной энергии, а в данный момент у меня ее было в избытке. Я уже провел большую часть дня в ожидании в пещере.

На мгновение кролику показалось, что он вот-вот начнет прыгать в моем направлении, но затем он остановился. Видел ли он меня? На мгновение у меня создалось впечатление, что оно смотрит прямо на меня, но это было не совсем так: кролики, будучи хищными животными, нуждающимися в широком периферийном зрении, имели глаза по бокам головы, а это означало, что если бы оно смотрело прямо на меня, я мог бы очень мы будем в пределах его слепой зоны. Затем оно повернуло голову, и на мгновение мне показалось, что оно смотрит прямо на меня одним глазом. Я напрягся, стараясь оставаться совершенно неподвижным, но кролику, очевидно, не понравилось то, что он увидел, потому что он начал отпрыгивать в противоположном направлении.

Было ли это на самом деле отступлением? Действительно ли оно видело меня, или его движение было совершенно случайным? Пока я раздумывал, оставаться ли мне на месте или найти новое место для ожидания, я почувствовал, как кто-то схватил меня за хвост, как клещами, и, обернувшись, увидел десятки огненных муравьев.

Я развернулся, ударив хвостом по земле, чтобы сбить муравья с ног, и бросился бежать. Мой момент взмаха отправил одного муравья в полет, и муравьи позади него, казалось, остановились при виде этого зрелища, что дало мне драгоценные мгновения, чтобы пуститься бежать, прежде чем они начнут настигать меня. Каким-то образом, играя в "хищника из засады", я оказался тем, кто попал в засаду. На бегу я вспомнил, что у меня был похожий опыт общения с гиенами, когда я в последний раз выходил охотиться на кроликов после наступления темноты.

Муравьев было слишком много, чтобы сражаться с ними, и это было, пожалуй, самое неподходящее время для борьбы с ними, так как у меня заканчивались здоровье и выносливость, и даже помимо того, что говорили мне мои показатели, я начинал уставать. Было позже, чем я привык просыпаться, и я устал. Моя бдительность явно была не на высоте. Даже простое перемещение по пустынной местности, перенося свой вес, не спотыкаясь, требовало усилий. Тем не менее, как только муравьи начали настигать меня, я нашел в себе силы использовать последнюю точку SP, чтобы убежать, оставаясь достаточно далеко впереди, чтобы мне удалось вернуться в пещеру, не укусив себя еще раз за хвост. Я надеялся, что, снова уютно устроившись в пещере, я получу хотя бы временную передышку и возможность поспать.

СП: 0/14

Я вошел в пещеру, прибыв немного раньше орды муравьев, и за драгоценные секунды до того, как они набросились на меня, я быстро проглотил двух муравьев, которых я убил по пути из пещеры, затем, с некоторым усилием пробираясь сквозь паутину, я проглотил двух муравьев, которые запутался в паутине, пытаясь преследовать меня. Вряд ли это было сытное блюдо, но, по крайней мере, оно уберегло бы меня от голодной смерти.

Я расположился в путанице паутины лицом ко входу в пещеру, чтобы видеть муравьев, когда они войдут, и реагировать, если они предпримут что-нибудь неожиданное, но они даже не потрудились последовать за мной мимо входа в пещеру. Я все еще мог видеть тени движения снаружи, но они не предпринимали никаких попыток проникнуть в мой новый дом. Это казалось такой же веской причиной, как и любая другая, чтобы наконец склонить голову. Мне ничего не оставалось делать, кроме как закрыть глаза и ждать завтрашнего дня.

--

Я проснулся от того, что кто-то ущипнул меня за нос, почувствовав укус прямо в чувствительную часть рядом с ноздрей. Я выдохнул через ноздрю, пытаясь выдуть то, что там было, но даже в моем заторможенном состоянии я знал, что было причиной. Огненные муравьи не оставляли меня в покое. Я открыл глаза, но муравей, которого я почувствовал на своем лице, все еще был там, и на этот раз я моргнул как раз вовремя, чтобы почувствовать, как он атакует мое веко — долей секунды раньше, и он мог бы напасть прямо на мой глаз. Я покачал головой, но мои движения были скованы липкой паутиной — я положил голову на пол пещеры, и паутина делала каждое движение медленным и трудным. Почувствовав еще один укус, на этот раз в ухо, я начал перекатываться, надеясь, что муравей отпустит меня или, по крайней мере, запутается в паутине. Секундой позже ощущение укуса прекратилось.

Мощность: 8/27

Я приложил все усилия, чтобы оторвать голову от паутины. Я боролся в беспомощном отчаянии — вот я здесь, в единственном месте, где, как мне казалось, я был в безопасности от огненных муравьев, и каким-то образом им удалось преследовать меня. Паутина, которая должна была защищать меня, теперь мешала мне даже поднять голову, чтобы посмотреть, что происходит. Я боролся, напрягался и отталкивался от пола изо всех сил, пока наконец не смог увидеть, что происходит. В футе от себя я видел, как муравей, напавший на мое лицо, боролся, пока, наконец, не перестал двигаться.

Один муравей. Теперь я сидел на [8 л.с.] из-за одного жалкого огненного муравья. Это был второй раз подряд, когда муравьи нарушили мой сон. Будет ли у меня когда-нибудь шанс отдохнуть и восстановить свои HP, SP и, возможно, самое главное, свой ум?

Когда моя голова наконец освободилась от паутины, я смог увидеть то, что лежало передо мной. Пещера все еще была покрыта паутиной. Но между мной и входом в пещеру поверх паутины что-то было. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это было и почему это выглядело так странно. Там были каменные плиты, уложенные поверх путаницы паутины. Пока я спал, муравьи каким—то образом построили мост, тропинку, которая позволила им пересечь море паутины, не попав в ловушку, мост достаточно длинный, чтобы муравей — возможно, посланный с самоубийственной миссией - сумел добраться до меня и напасть.

Я ждал с мрачным предвкушением, готовый к тому, что следующий муравей попытается пересечь каменный мост. Я поднял одну из передних лап, освобождая ее от паутины, и замахнулся ею, готовый ударить любого муравья, который ступит на камень передо мной. Но муравей так и не появился.

Я подождал несколько секунд. Минутку. Несколько минут. Но муравей так и не появился.

Затем я увидел движение у входа в пещеру, освещенное тем небольшим количеством лунного света, которое там было. Очевидно, муравьи были здесь. Но, по какой-то причине, они не бросались в глаза.

Зачем они потрудились построить мост, если не собирались преследовать меня? Я рассеянно наклонил голову, схватил жертвенного муравья с того места, где он лежал, и проглотил его, увеличив свою сытость до 8%. Опасно низко. К счастью, мой метаболизм замедлился, когда я спал. Я бы не умер с голоду ночью. И сейчас, больше чем когда-либо, я отчаянно нуждался во сне. Если раньше мои HP и SP были низкими, то теперь я был полностью истощен. Если муравьи просто собирались покинуть свой мост, у меня не было намерения оставлять его на месте.

Я взял каждый из камней-ступенек, которые они положили поверх паутины, и забросил их глубоко в пещеру, подальше от их досягаемости. Когда я закончил, я заметил, что камни образовали красивую кучу, которая казалась более удобным насестом, чем ложе из липкой паутины, поэтому я забрался на созданную мной груду камней, закрыл глаза и во второй раз за ночь позволил себе погрузиться в сон.

--

Я проснулся от того, что кто-то укусил меня за веко. Чувство ярости пересилило любое чувство сонливости, которое я мог бы испытывать, и я тряхнул головой. Это, по-видимому, никак не помогло избавиться от муравья, который цеплялся за мое лицо, поэтому я опустил голову в паутину и перекатился на ложе из паутины, убедившись, что все муравьи, которые цеплялись за мое тело, теперь запутались в паутине.

Освободившись, я оценил ситуацию. И снова муравьи выстроили каменный мост, чтобы добраться до меня. И снова один-единственный муравей отважился самостоятельно напасть на меня. Идея казалась нелепой. Я очень сомневался, что этот мост построил один муравей: раз они так быстро притащили сюда столько камней, это, должно быть, была групповая работа, так почему же только один муравей напал на меня?

Я нашел муравья, который последним отправился на одиночную миссию по уничтожению драконов, и проглотил его, увеличив свою сытость до 6%. Досадно, что там был только один муравей. Я бы предпочел что-нибудь покрупнее.

Я застыл. Теперь я был ближе к тому, чтобы умереть с голоду, чем в прошлый раз, когда на меня напали. Может быть, таков был план. Отправляйте муравьев в атаку по одному, пока я спал, тратя как можно меньше жизней на каждый жертвенный удар и следя за тем, чтобы я никогда не смог получить полноценную еду из их останков. Но зачем преследовать меня? Почему бы вам не подождать снаружи, пока я выйду следующим утром? Как только я задал себе этот вопрос, ответ поразил меня: если бы я выспался как следует, я бы проснулся с обновленным здоровьем и выносливостью. Но до сих пор мне еще не удавалось хоть как-то приблизиться к полноценному ночному сну. Несмотря на самую короткую из передышек, я проснулся с 0 СП. Я знал по опыту, что меньшее количество сна приводит к меньшему восстановлению здоровья и выносливости. Сегодня вечером я, возможно, не восстановлю ни HP, ни SP, если муравьи продолжат свою атаку в том же духе. И чего им это стоило? Не более чем усилие сдвинуть несколько камней и жизнь одного-единственного муравья.

Это была война на истощение, и я был на стороне проигравших. Я был на пределе своих возможностей. Покинуть пещеру было невозможно — там я был бы в меньшинстве, а без SP, позволяющего использовать атаки дыханием, мне не хватало моих лучших защитных (и наступательных) инструментов.. И теперь лежать и ждать внутри этой пещеры было невозможно: эти муравьи пожертвовали бы собственными жизнями в попытке загрызть меня до смерти во сне, прежде чем позволили бы мне полноценно выспаться. Какой еще вариант у меня был?

Я обернулся. Эта пещера уходила глубже, и у меня возникло отчетливое ощущение, что она принадлежала хищнику. Хищник, который, несомненно, превосходил меня по опыту и уровню угрозы. Но что еще я мог сделать? До сих пор я не отваживался заходить слишком далеко от входа в пещеру, опасаясь того, что может находиться глубже внутри. Но прямо сейчас, что бы ни лежало внутри пещеры, по крайней мере, могло быть менее угрожающим, чем то, что ожидало меня снаружи.

Запустив коготь в паутину, я сделал шаг вперед. Это было трудное, медленное движение, так как паутина становилась толще по мере того, как я углублялся в пещеру. Моей единственной надеждой было то, что это может быть туннель, и, приложив достаточно усилий, я смогу увидеть свет на другом его конце.

СТАТИСТИКА ГГ:

Класс: Детеныш дракона

Уровень: 6

Прогресс к следующему уровню: 96%

Мощность: 8/27

СП: 0/14

Насыщенность: 6%

Когти: уровень 1

Размер: уровень 2

Рот: уровень 7

Крылья: уровень 0 (бескрылый), достигнут максимальный для текущего класса

Черты характера: Плотояден, чувствителен к родственникам, питается падалью

Способности: Спринт, Вредное дыхание, Ядовитое дыхание, Укрепляющая чешуя

----------

В глубине души

Пока я пробирался вперед сквозь путаницу паутины, мне вспомнилось то, что я узнал, когда впервые вошел в пещеру: тропинка, ведущая вглубь пещеры, шла под уклон вниз. Каждый шаг, который я делал, уводил меня вниз по склону. И чем глубже я погружался, тем круче становилась тропинка. С одной стороны, это было небольшим подспорьем: спуск по склону означал, что сила тяжести, по крайней мере частично, помогала мне противостоять трению и липкости паутины, и на самом деле было несколько моментов, когда я позволил себе "упасть", мой собственный вес больше тянул меня вперед, чем усилием моих собственных когтей. С другой стороны, это означало, что обратный путь — если я проживу достаточно долго, чтобы совершить его — потребует значительно больше усилий.

Я мог только надеяться, что глубже в этой пещере я найду какой-нибудь источник пищи. Это было все, что у меня было: надежда. Был ли это оптимизм или простой страх перед голодной смертью, но я обнаружил, что двигаюсь со значительно большей поспешностью и значительно меньшей осторожностью, пробираясь сквозь паутину так быстро, как только мог, даже когда это означало скорее "скользить" по нисходящему склону, чем "ползти". Я даже не мог разглядеть, что было в передо мной: я был так глубоко в пещере, что уже далеко миновал ту точку, где любой рассеянный лунный свет мог бы осветить путь вперед. Я даже не замечал дыры под собой, пока не почувствовал, что падаю прямо вниз, внезапно осознав, что ничто не поддерживает мой вес, кроме липкой паутины.

Я беспомощно падал по вертикальному туннелю, пока не приземлился на участок паутины, который был слишком толстым, чтобы вес моего падающего тела мог прорваться сквозь него. Сначала я почувствовал облегчение от того, что не разбился насмерть, но это облегчение быстро сменилось страхом другого рода. Паутина была достаточно толстой, чтобы остановить мое падение, но она также была достаточно толстой, чтобы свести на нет все мои попытки освободиться. В каком бы направлении я ни пытался повернуться, я обнаруживал, что мое тело полностью поймано в ловушку. Мое тело, возможно, было больше, чем у муравья, но, несмотря на всю пользу, которую, казалось, приносили мои удары по этому массивному комку паутины, с таким же успехом я мог быть простым насекомым.

Как будто того, что я был полностью пойман в ловушку, было недостаточно, казалось, я вот-вот умру от голода. Моя сытость была на уровне 2%. Даже если бы мне каким-то образом удалось освободиться, это не решило бы проблему с едой. Велика вероятность наткнуться на еду в таком месте, как это. Казалось, мне было суждено умереть здесь с голоду, служа не более чем пищей для того паука, который сплел эту паутину.

Ждать. "Большой шанс найти еду в таком месте, как это". Я издал хрип, который мог бы сойти за слабый смешок. На самом деле, в таком месте, как это, был неплохой шанс найти еду. Даже лучше, чем прилично. Эта паутина в буквальном смысле существовала для того, чтобы захватывать пищу. И ему удалось сделать именно это: беспомощный дракончик теперь был полностью пойман в ловушку и ожидал смерти. Что ж, возможно, я был не единственным существом, которого постигла та же участь. Может быть, для меня еще оставалась надежда. Правда, казалось невероятным, что существо могло забраться так далеко в пещеру, как это сделал я: Я продрался сквозь густую паутину, чтобы попасть сюда, и только мое отчаяние двигало мной. Но здесь была густая паутина. Большинство существ не выжили бы, тратя свою энергию и время на создание вещей, которые не служили никакой цели — очевидно, что если паук сплел паутину так глубоко в туннеле, он ожидал поймать какую-нибудь добычу. Может быть, его добыча могла бы стать моей добычей. В конце концов, я был [мусорщиком]. Несколько дней назад меня привлек в пещеру паука запах гниющего мяса. Может быть, я смог бы найти что-нибудь здесь.

В темноте пещеры мои глаза почти ничего не видели, но, тем не менее, я закрыл их, пытаясь сосредоточиться. У паутины был сладковатый, приторный запах, который неплохо маскировал любые конкурирующие запахи, но я мог уловить малейший намек на что—то еще - даже люди, которые не особенно преуспели в обонянии, могли обнаружить запахи с концентрацией менее одной части на миллион, и если там было что-то обоняние [падальщика] было приспособлено для того, чтобы улавливать запах гниющей плоти. Если только мой нюх меня не обманывал, где—то в этих катакомбах было немного мяса - не свежая добыча, а что-то, что оставили мариноваться в душном, затхлом воздухе пещеры, что-то, что к настоящему времени, вероятно, уже высохло. Это казалось хорошим знаком — мясо, оставленное на долгое время без присмотра, говорило об отсутствии других хищников или падальщиков, которые могли бы прийти и съесть его. Меньше всего мне хотелось, чтобы мой следующий прием пищи был прерван каким-нибудь (предположительно гигантским) пауком, который сплел эту паутину.

Я прислушался к своему носу и попытался пробраться к источнику запаха. Мои передние лапы полосовали паутину, как нож, пытающийся разрезать патоку. Только с большим усилием я вообще смог пошевелиться, и когда я это сделал, мне было неясно, продвигаюсь ли я вообще к своей цели — тянусь ли я сам по паутине или просто подтягиваю к себе больше паутины? Похоже было на последнее, учитывая, что с каждым взмахом когтя я, казалось, притягивал все больше и больше липкой паутины ближе к своему телу.

Я вспомнил, как однажды играл в классическую игру Nintendo 1990-х годов, где первым уровнем была внутренняя часть гигантского дерева со стенами, покрытыми паутиной. В этой игре покрытые паутиной стены были удобными поверхностями для лазания, а остроухий главный герой карабкался по покрытым паутиной стенам так же легко, как по лестнице. Я хотел бы перенестись в тот мир видеоигр, где каждая деталь окружающей среды казалась идеально подобранной для того, чтобы помочь герою в его продвижении вперед. Эта паутина не была лестницей. Это было именно то, чем была любая настоящая паутина: ловушка, предназначенная для того, чтобы заманивать в нее попавших в нее существ, независимо от того, как сильно они сопротивлялись. И прямо сейчас, казалось, он очень хорошо справлялся со своей работой.

Голод начал одолевать меня с [насыщением: 1%] и уменьшался с каждой секундой — что стало еще более очевидным для меня по настойчивому миганию моего индикатора [насыщения]. Я закрыл глаза. Возможно, пришло время смириться с этим. Я мог бы умереть, борясь, или я мог бы принять реальность такой, какая она есть. Я вспомнил строчку из другой классической игры Nintendo 90-х: Я сделал все, что мог, и ни о чем не жалею. Если моей судьбой было умереть здесь с голоду, то так тому и быть. Однажды я уже умирал от сердечного приступа во сне, и в каком-то смысле это было не так уж и по-другому. Организму требовались определенные вещи, чтобы оставаться живым: сердце, чтобы перекачивать кровь по телу и к мозгу. Легкие, чтобы обеспечить свежее насыщение крови кислородом. И калории, как источник энергии для поддержания работы всей системы. Жизнь - сложная, хрупкая штука. Смерть была, в определенном смысле, неизбежностью, дефолтом для любого живого существа, у которого не было доступа к ресурсам: рано или поздно она наступит, и в моем случае она наступила раньше.

Я закрыл глаза и сделал все возможное, чтобы расслабиться, наблюдая, как последние показания моего счетчика сытости достигли нуля.

Насыщенность: 0%. Ты умираешь с голоду! Штраф за голодание: -10% ко всем характеристикам, включая максимальное количество HP и максимальное количество SP. Штрафы за голодание будут увеличиваться дополнительно на 10% за каждый день статуса голодания. Ешьте пищу, чтобы избежать наказания за голодание.

Я насторожился. Я умирал с голоду. Я никогда не был так счастлив, думая об этих словах. 0%-ная сытость не была концом жизни; это было началом голода. Конечно. Конечно, я не собирался пропадать даром только из-за того, что провел два дня без еды. Люди могли месяцами выживать в условиях голода. Даже более мелкие существа, такие как ящерицы, могли неделями обходиться без пищи. Даже если бы моему организму пришлось начать переваривать белки в моих мышцах в качестве источника энергии, результатом было бы то, что я был бы ослаблен, а не убит мгновенно.

Согласно системному уведомлению, я подвергался статусному штрафу — к счастью, временному, как мне показалось — в размере 10%. Если бы я провел еще один день без еды, штраф за статистику составил бы 20%. На 10-й день... предположительно, все мои показатели были бы равны нулю. "Включая max HP и max SP". Что ж, если я достигну предела HP, равного 0, недостаток выносливости будет наименьшей из моих забот. Но еще девять дней — это долгий срок, больше, чем целая жизнь, с моей точки зрения, как детеныша дракона. Я мог бы найти еду за такое количество времени. Я не собирался умирать с голоду. Я собираюсь жить. Эта мысль ошеломила меня. Несколько секунд назад я был готов к концу, но я собирался жить! Я почувствовала, как по всему моему телу разливается тепло, когда смесь радости и облегчения захлестнула меня. Я почувствовал дрожь в своем теле, которая началась с верхней части позвоночника, а мгновение спустя я обнаружил, что дрожит все мое тело. Я почувствовала влагу в уголках глаз, и мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я чувствую влагу своих собственных слез. Впервые в моей жизни, когда я был маленьким драконом, я плакал. Слезы радости потекли по моему чешуйчатому лицу. Я открыл рот, и звук, похожий на облегченный всхлип, вырвался из моих уст.

Несколько мгновений спустя ко мне вернулось самообладание, но эта мысль все еще переполняла меня. Я не собираюсь умирать здесь с голоду. Я собираюсь жить.

Затем, в тусклом свете пещеры, вырисовываясь силуэтом на фоне паутины наверху, я увидел приближающегося ко мне гигантского паука. Очевидно, мое торжество было преждевременным.

----------

Веб-мастер

Когда я заглянул в зияющую пасть паука, я почувствовал не столько страх, сколько удивление — а затем и противоположность удивлению. С тех пор как я обнаружил эту пещеру — и покрывавшую ее паутину — я размышлял о владельце пещеры, и теперь столкнулся с этим лицом к лицу. Как я и ожидал, это был массивный паук с массивными лапами и когтями. Его клыки были значительно менее массивными — но это было не то, с чем я горел желанием схватиться.

"Сейчас было бы очень подходящее время, чтобы отравиться", - подумал я про себя. К сожалению, моя предыдущая встреча с муравьями оставила у меня 0 SP.

Пойманный в ловушку паутины, я разжал челюсти - единственную часть своего тела, которой я все еще мог двигать. Если он подойдет достаточно близко, чтобы я мог вонзить в него зубы, это может стать моим единственным шансом.

Паук поднял одну из своих восьми ног — оканчивающуюся угрожающим когтем — и потянулся ко мне в манере, которая казалась почти неуверенной и осторожной. Когда коготь приблизился, я сделал усилие, чтобы броситься к нему и укусить. К сожалению, мои попытки "сделать выпад" мало что дали против опутавшей меня паутины, и лапа паука была недосягаема для моей щелкающей челюсти. Коготь паука отступил, и паук сделал шаг, оценивая меня несколькими рядами немигающих глаз — тот факт, что у паука не было век, чтобы моргать, был еще более тревожным, чем тот факт, что у него было так много глаз. Я ждал, затаив дыхание, ожидая следующего удара паука.

Однако паук не нанес удара. Вместо этого он полетел по паутине, описывая круг вокруг меня, ковыряясь в паутине. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что происходит — это отделялась часть паутины, в которой я был запутан. Почему?

Я не собирался ждать достаточно долго, чтобы выяснить это — я начал барахтаться в паутине, что, казалось, не приносило никакой пользы — каждое движение позволяло липкой паутине покрывать все больше и больше моего тела, прилипая ко все большему количеству моих индивидуальных чешуек. Паука, казалось, ничуть не смутили мои метания, и он опутал меня своей паутиной. Как только я был связан, оно подняло мое беспомощное тело вверх, подвесив меня на толстом куске паутины. Я попытался пошевелиться, но к этому времени мое тело настолько запуталось в паутине, что я не мог даже пошевелить конечностями или шеей. Я пытался трястись и биться в конвульсиях, но это никак не могло разорвать толстую нить паутины, на которой я висел.

Затем паук начал опускать меня все глубже и глубже в то, что казалось огромной пропастью. В этот момент я даже не был уверен, хочу ли я разорвать паутину, на которой висел — я не мог сказать, сколько пустого пространства было подо мной, и я не был уверен, что смерть от повреждений при падении была предпочтительнее всего остального, что запланировал паук.

Наконец я почувствовал прикосновение холодной земли под собой, и паук опустил меня на пол, крошечную плоскую поверхность шириной около десяти футов. Мгновение он наблюдал за мной, повиснув на своей паутине, затем потянулся вниз одним когтем и разрезал связывавшую меня паутину, и внезапно я снова смог двигать ногами. Я посмотрел на паука и попытался прыгнуть к нему, выставив вперед челюсти, но он висел сверху, слишком далеко, чтобы я мог его укусить. Это, а также паутина, прилипшая к моим ногам, конечно, не помогли — я не был полностью связан, но я все еще чувствовал липкость на ногах, когда стоял на паутине, которая на какой-то опасный момент стала настоящей тюрьмой.

Я открыл рот и попытался зареветь, но все, что вышло, был пронзительный крик. Должно быть, это выглядело по-настоящему жалко.

Затем, как раз в тот момент, когда он начал карабкаться вверх, паук открыл свою пасть. На мгновение мне показалось, что он вот—вот нагнется и укусит меня — хотя его пасть была слишком мала, чтобы в нее могла поместиться какая-либо часть моего тела, - но вместо этого я услышал какой-то звук. Чей-то голос. - Успокойся, ящерица. Я скоро вернусь к ужину."

Я застыл. Впервые за свою драконью жизнь я услышал, как разговаривает другое существо.

Я открыл рот, снова пытаясь ответить, но все, что вышло, - это пронзительный крик, а паук уже был на пути обратно туда, откуда появился.

Тот факт, что паук заговорил со мной, был настолько шокирующим, что только когда он скрылся из виду, я полностью осознал слова, которые он мне сказал. "Скоро время ужина". Мне не понравилось, как это прозвучало, но паук был хищником, который обнаружил существо, запутавшееся в его паутине; было вполне логично, что он попытается приготовить из меня еду. А паук, каким бы большим он ни был, был едва ли больше меня. Вероятно, я был крупнее большинства его жертв; возможно, он и не собирался съедать меня всего сразу.

Эта мысль на мгновение задержалась у меня в голове, а затем меня охватил ужас. Возможно, он не съест меня всего сразу. Пасть паука, хотя и обрамленная двумя большими клыками, была недостаточно велика, чтобы проглотить меня целиком. Но пауки редко проглатывали свою добычу подобным образом: они, как правило, обездвиживали ее и поглощали на досуге, иногда полагаясь на пищеварительные ферменты, которые начинали расщеплять парализованную добычу до того, как она попадала им в рот. Был ли это процесс, в течение которого я мог бы оставаться в сознании? Не поэтому ли паук решил оставить меня в живых — чтобы несколько дней наслаждаться свежим мясом?

Несколько минут назад, осознав, что голодание не означает немедленной смерти, я заплакал от радости. "Я собираюсь жить". Это были те слова, которые принесли мне радость и утешение. Теперь же они заставили меня почувствовать обратное: они причиняли дискомфорт. Я почувствовал, как мое тело начало трястись от страха. Я собираюсь жить. Буду ли я оставаться в сознании, пока паук впрыскивает мне какой-нибудь парализующий яд, оставаясь в сознании, пока он медленно препарирует мое тело и переваривает его части в течение нескольких дней?

Я должен был сбежать. Я должен был начать восхождение — и вот я начал восхождение, точно так же, как много раз до этого взбирался на свое собственное плато. За исключением того, что это было совсем не похоже на восхождение на плато: так далеко внизу стены этой пещеры были гораздо более гладкими, чем скалы, по которым я привык карабкаться, из-за чего мне было трудно найти какие-либо точки трения или выступы, за которые я мог бы уцепиться для опоры. Геология не была моей специальностью, но я предположил, что эта глубокая пропасть, вероятно, была прорезана глубоко в недрах какой-то проточной водой, и эта вода сгладила поверхность скалы, сделав ее такой же гладкой, как гладкие камни, которыми усеяно каждое русло реки. Я попытался вонзить когти в стену пещеры, надеясь проникнуть в нее настолько, чтобы ухватиться за нее, но это казалось тщетным: она была твердой, как гранит, или мрамор, или, ну, в общем, любой другой камень, который нелегко пробить когтями дракона.

Очевидная тщетность усилий не помешала мне продолжить ощупывать стену в поисках любого крошечного дефекта или шероховатости, за которые я мог бы ухватиться, но каждый раз, когда я пытался, я поднимался не более чем на несколько футов, прежде чем не находил места, за которое можно было бы ухватиться, и соскальзывал обратно на на дне. Я вернулся к обрывкам паутины, которыми был связан ранее, обмотал ими свои конечности в попытке использовать их в качестве инструмента для лазания, прилипнув к стене, но адгезии было недостаточно, чтобы выдержать мой вес, не для того расстояния, которое мне предстояло преодолеть. Я даже не был близок к тому, чтобы выбраться наружу.

Я думал о том, как устроить засаду пауку, но меня осенила мысль: если я не смогу выбраться наружу, то, похоже, я здесь в ловушке. Даже в том маловероятном случае, если мне удастся победить паука по его возвращении, яма в этой пещере все равно может стать моей могилой. Я добрался сюда только потому, что паук спустил меня сюда, используя свою паутину, и прямо сейчас я не видел другого выхода, кроме того же пути, которым я пришел: прямо вертикально, подвешенный на нити. И казалось очень маловероятным, что паук, который поместил меня сюда на время трапезы, имел какое-либо намерение освободить меня. У меня закончился SP (и заканчивался HP), я был недостаточно отдохнувшим. Мне было меньше недели от роду, я был заперт глубоко в паучьих катакомбах, и вряд ли смог бы победить в схватке с пауком, и столь же маловероятно, что нашел бы способ сбежать, даже если бы победил. Я был полностью во власти паука.

Ранее я сетовал на свою неспособность вступить в переговоры с муравьями о прекращении огня. Но здесь... здесь я, возможно, действительно смогу поговорить с пауком. Оно заговорило. Если оно могло составить предложение, то, по-видимому, обладало способностью рассуждать. Возможно, если бы оно признало во мне другое существо, способное рассуждать, я смог бы убедить его отпустить меня на свободу. Но…что я мог бы сделать, чтобы убедить паука? Мой низкий показатель "харизмы" был наименьшей из моих проблем; я даже не мог говорить. Он не воспринял мои предыдущие вопли как какую-либо попытку общения.

По одной проблеме за раз. Моя первая задача состояла не в том, чтобы убедить паука освободить меня — она заключалась просто в том, чтобы заставить паука признать меня, увидеть во мне разумное существо, с которым можно договориться. Разумное существо, столкнувшееся со знанием того, что я тоже разумный, могло бы почувствовать достаточно сочувствия, чтобы оставить меня в живых до тех пор, пока я не найду способ общаться с ним более непосредственно. В моей голове засела мысль: паук, уложив меня на пол пещеры, освободил меня. Это могло бы оставить меня связанным внутри паутины без возможности свободно передвигаться, но это освободило меня. Почему? Если бы он рассматривал меня только как еду, ему, вероятно, было бы лучше оставить меня связанным, но он разрезал паутину, возможно, для того, чтобы я мог насладиться своими последними несколькими часами с большим комфортом. Возможно, не следует считать паука жестоким и лишенным сочувствия. Я даже не был уверен, был ли я рационален в этот момент или просто рассуждал рационально, но надежда на то, что паука можно урезонить, была всем, что у меня было.

Как я мог доказать свой интеллект говорящему пауку?

Я повернулся к полу пещеры. Я попытался поцарапать пол пещеры когтем, но он был таким твердым, что мой коготь даже не оставил царапины — так же, как стены пещеры, по которым мне было невозможно взобраться. Вот и все, что нужно для написания сообщения. Единственное, что, казалось, было у меня здесь, внизу, - это несколько камешков. Обшарив пол пещеры, я нашел пятнадцать из них, насколько я мог разглядеть при скудном освещении пещеры, которое, как я теперь понял, выигрывало от освещения отраженным дневным светом, льющимся из входа, расположенного далеко-далеко вверху, напоминая о том, что я действовал без фонаря. крепкий ночной сон.

Я разложил камешки в ряд, обдумывая наилучший способ попытаться передать сообщение. Пятнадцати камешков мне было недостаточно, чтобы написать сообщение: даже самое короткое сообщение, которое я смог придумать, "S.O.S.", универсальный сигнал бедствия, казалось натяжкой; пяти камешков было недостаточно, чтобы составить целое письмо, если только я не проявлю творческий подход...

Могу ли я расположить их по кругу или квадрату? Будет ли достаточно какого-то шаблона, чтобы передать мою способность к абстрактным рассуждениям? Может быть.

Конечно, все это зависело от того, что паук на самом деле был существом, с которым можно было договориться. И даже если бы я преуспел в этом, найти способ действительно договориться с пауком о моей собственной жизни и убедить его освободить меня было совершенно другой задачей. (И это полностью исключало тот факт, что даже если бы я выбрался из этой пещеры, на поверхности меня все равно ждали бы орды разъяренных огненных муравьев.) Но прямо сейчас воспользоваться способностью говорящего паука приносить пользу казалось мне лучшим вариантом — нет, единственным доступным вариантом.

Мой рот скривился в гримасе, которая затем исказилась в болезненной усмешке. Каким бы беспомощным ни казалось положение вещей, это был не первый раз, когда я оказывался в ситуации "жизни или смерти". Разница заключалась в том, что на этот раз стоящая передо мной задача не предполагала боя или проявления силы. И все же... борьба за свою жизнь таким образом казалась странно знакомой. Стресс скрутил мой желудок в тугой узел, который я чувствовала много раз раньше. В течение многих сезонов моей академической карьеры большая часть моей энергии была потрачена на то, чтобы доказать свою "состоятельность" в надежде завоевать расположение какой-нибудь могущественной сущности, чьи произвольные прихоти управляли моей судьбой.

Я ткнул пальцем в один из пятнадцати камешков, размышляя, что бы им "написать". Я и раньше писал заявки на получение грантов. На этот раз я боролся за свою жизнь.

----------