Последний из рода - Аарон Морвид (Новелла) Darkneter В волшебной Англии есть день, который помнят как «ту самую ночь» или «день, когда пал Тёмный Лорд». В ту дату мальчик, сам о том не подозревая, перевернул судьбу всей страны. Для большинства это праздник, для него самого — личная катастрофа. Но оставим в стороне 1981 год: незадолго до прихода Тёмного Лорда к власти в Англии, а возможно, и во всём мире случилась ещё одна ночь, решившая многое. Аарон Морвид не должен был пережить её, однако вопреки всему встретил рассвет — и тем самым, быть может, изменил судьбу всего мира. ==================== Том 1 Глава 1 Глава 1 — Ай-ай, что? Кто? — мальчик открыл глаза и сразу нащупал рукоять ножа у себя на талии. К его изумлению, причиной столь внезапной и ранней побудки оказалась сова. «Мой будущий обед?» — подумал он, и не успела сова отреагировать, как тут же была ловко схвачена одной рукой за лапы. Сова, не будучи глупой, попыталась отказаться от столь близкого, ненужного и навязанного ей контакта, увы и ох, всё, на что она могла, так это попытаться надавить на жалость. Аарон, 11-летний мальчик, чей желудок урчал со вчерашнего вечера, только что убил сову. Испытывал ли он по этому поводу печаль? Отнюдь, только безразмерную радость, ведь еда редко сама к нему приходила, ещё реже прилетала. Раньше он много раз пытался поймать различных птиц, но те никогда не давали ему подойти слишком близко, для него было странным, что сова так сглупила, ведь совы считались достаточно умными существами, чтобы использовать их для доставки писем. «И как она вообще сюда попала? А? Что это?» Увидев немного смятый конверт на полу в метре от себя, он тут же собрался и с интересом потянулся к нему, чтобы посмотреть, кому это писали. Окажись в конверте полезная информация, он бы смог её продать за несколько кнатов, а то и за сикль! «Мистеру А. У. Морвиду, Лютный переулок, дом у сапожной лавки, заброшенный подвал», — повторил в уме прочитанный адрес Аарон. — Ха! Ха-ха. — Из его детского горла раздался слабый хриплый смех, через несколько секунд конверт был вскрыт. Мальчику адрес почему-то показался забавным. «Школа чародейства и магии…» Прочитав письмо полностью, Аарон вновь сорвался в смех, утирая одинокую слезинку у краешка глаза. Скомкав письмо и выбросив на сложенные картонки, что служили ему кроватью, он вернулся к уже как несколько минут мёртвой сове. Найдя у одной из стен подвала старые газетные вырезки и ещё некоторый муор, он принялся разжигать костёр прямо на холодном, бетонном полу подвала. Потрепанную временем кастрюлю, что он прятал под несколькими тряпками, тут же была поставлена на небольшую стойку, которую Аарон сам когда-то смастерил из подручных, найденных материалов. — Позже надо будет сходить к колодцу, — проговорил он, перелив воду из ведра в кастрюлю. Из-за налёта на стенках ведра казалось, что вода была мутной, но по своему опыту Аарон прекрасно знал, что это не так. Он пил грязную воду и знал, какие последствия это влекло, а вода, собранная из колодца, в этом ведре ещё никогда у его желудка жалоб не вызывала. Небольшая сова была тут же кое-как отщипана от лишних перьев и выпотрошена. К сожалению, в отличие от крыс или другой мелкой живности, убитая сова не могла похвастаться большим количеством мяса, но зато сова являлась магическим животным, а мясо магических существ, как было всем известно, очень хорошо насыщало. Пока мясо варилось, Аарон тихо подпевал услышанную им на днях песню, и время от времени его мысли возвращались к единственному письму, которое он получил за всю свою жизнь. — Хогвартс, не думал, что они отправят мне письмо, у меня ведь даже денег нет, чтобы оплатить обучение. А ведь сколько там нужно купить! — Ему не нужно было снова заглядывать в письмо, чтобы вспомнить, сколь много вещей требовалось приобрести для обучения. — Даже если куплю поддержанные книги, которые стоят больше всего, то все равно выйдет 14 галлеонов, не меньше! — с сожалением покачал он головой. К своему счастью, Аарон умел читать, его родители обучили этому ещё в раннем детстве. Не то чтобы хорошо, но обычные сказки он тогда вполне мог осилить. Несколько лет назад он начал подбирать, а точнее, красть книги, которые он, с удовольствием прочитав, потом продавал. Таким образом, к одиннадцати годам, за четыре года своей не слишком законной деятельности, Аарон прекрасно научился читать. Увы, знания из прочтенных книг слабо помогали в повседневной жизни. «50 рецептов вкусной курицы», «Одиссея Капитана Блада» и тому подобные книги, конечно, были интересными, но больше всего его интересовали знания, которые могли помочь ему заработать деньги, ведь без денег он не мог позволить себе: магловские спички, помогающие разжечь огонек по холодным ночам, и еду, без которой нельзя было в принципе выжить. Даже найденная по счастливой случайности книга в мусорном ведре одной улицы магловского Лондона с названием «Разумный инвестор» не помогла ему улучшить качество жизни. Как Аарон понимал, эта книга должна была научить его, как заработать много денег и всего лишь за один день, он её полностью прочёл и… разочаровался. Многое из книги ему было неизвестно или непонятно, но одно он осознал — с пятью шиллингами много каши не сваришь. Добывать еду Аарону стало проще в восемь лет, когда он узнал, как можно попасть в магловский мир через паб Тома. Маглы жили побогаче, чем люди в Косом, во всяком случае еду, книги и одежду было проще достать у них. Питьевую воду также было легче раздобыть, а от случайных маглов он мог даже получить разную подачку от нескольких пенсов до шиллинга! Украсть эти так необходимые деньги у детей его возраста не являлось для него сложной задачей. Больше всего проблем Аарону доставляли такие же сироты, как он, и взрослые люди в форме, нет, не авроры, а полисмены или полицейские, их по-разному называли. Первые с ним дрались из-за территории, а вторые пытались забрать его в участок, а потом, наверное, сдать в приют, куда он сильно не хотел попасть. Ведь, судя по всему, после той войны, о которой он много раз слышал, в приютах возникли проблемы с пропитанием, а он хоть и не ел до отвала, но больше не недоедал. И вообще, Аарон считал, что если в приютах было всё так замечательно, как об этом поговаривали люди, что давали ему милостыню, то другие голодные сироты не шлялись бы по улицам в поиске денег. В общем, Аарону сильно не хотелось в магловский детский приют, поэтому делал всё, чтобы туда не попасть, он не хотел зависеть от других, и тому была веская причина, связанная с его первым и последним другом по имени Лассо, с которым он познакомился на просторах лондонских переулков. Лассо был тем человеком, с которым ему было приятно проводить время, и тот, кого он смело мог считать своим другом. Они вместе часто засиживались в парке, болтая обо всём. Лассо был из приюта и многое рассказывал о своей жизни, от него он и узнал, что в приютах дети буквально каждый день дрались за еду. В один день Лассо рассказал Аарону, что подружился с одним джентльменом в костюме, который после работы тоже часто заживался в парке, прикуривая сигареты, и тот всегда угощал его шоколадом или другими сладостями. Аарон хоть и находил это странным, но считал, что мир не без добрых людей, и потому просто был рад за своего друга, что светился от счастья, делясь рассказанными ему историями. Проходили дни, и Аарон стал замечать, что Лассо менялся, с каждой встречей его друг был всё менее сговорчивым. Иногда доходило до того, что тот мог просто вставить несколько слов за всю их встречу и любые расспросы о причинах такого молчания Лассо полностью игнорировал. Однако Аарон всё же догадался, что причина смены характера его друга была как-то связана с тем джентльменом, так как стоило ему поинтересоваться его новым другом, как Лассо подозрительно начинал меняться в лице. Беспокоясь за друга, Аарон решил скрытно проследовать за ним, и, увидев того самого друга Лассо, он почувствовал в нём что-то странное. Что-то смущало его в этом, казалось бы на вид доброжелательном, мужчине. Да вот только что именно он не мог понять. Через два дня Лассо не пришёл к их привычному месту встречи, также тот не пришел на следующий день, ни на последующие, как будто тот не хотел больше с ним видеться, и вот через три недели Аарон случайно наткнулся на того самого джентльмена. Точнее, не на него самого, а на его фотографию в газетах. Стоило ему прочесть, с чего оказана такая честь, как тут же он понял, куда пропал Лассо. Его друг и ещё шестеро детей пропали навсегда. С того дня Аарон больше не верил в такую вещь, как бескорыстная помощь. Учителя в школе учат детей, потому что для них проще зарабатывать деньги именно таким способом, врачи спасают людей, так как за это хорошо платят, и потому что это уважаемая профессия, родители ищут для себя детей в приютах, чтобы заполнить пустоту в своем сердце. Доброта — это ложь, люди совершают хорошие поступки, только чтобы почувствовать себя лучше. *** Если быть честным, то Аарон находил магловский мир огромным и удивительным, там и эти машины, школы, магазины и центры, в которых много магазинов и всякого другого добра, но также он понимал, что это очень опасное место, по крайней мере, для таких детей, как он. Полицейские, от которых он несколько раз сбегал, пытались ему объяснить, что таких, как он, здесь похищали и даже убивали. В Лютном, конечно, тоже хватало своих опасностей, но те в основном представляли оборотни, психи и ведьмы, но их вычислить было довольно легко, потому и избегать не составляло труда. А вот другие преступники магловского мира могли выглядеть очень прилично и быть довольно дружелюбными, как тот джентльмен, потому Аарон давно для себя отметил, что если человек в хорошей одежде, очень дружелюбен и предлагает тебе просто так поесть у себя или в кафе, то оборачивайся и беги! Его единственным домом был этот подвал, который он отобрал у одного больного сквиба, ну, как отобрал… Он вышвырнул того сквиба отсюда, предварительно умертвив. То, что его труп в одном из переулков Лютного обнаружат, его не страшило, здесь такое часто происходило, а что насчёт авроров? А авроры занимались расследованиями убийств волшебников, сквибы или беспризорники к волшебникам не относились, хотя раз в год проводилась демонстративная активность в Лютном, дабы все знали свое место. К своему счастью, этот подвал из-за своих маленьких размеров и «чистоты» ни для кого не представлял интереса, возможно, кто-то сюда и заходил, но, увидев вокруг один мусор, шел дальше. Конечно, будь у Аарона выбор, он бы жил в своём прошлом доме, но чёрт его знал, где тот находился. В четырехлетнем возрасте его не посвящали в географию Англии, единственное, что он знал, это как называлась деревня, в которой он жил — Голдвей. Конечно, он хотел узнать, где находилась эта деревня, но оказалось, маги совершенно несведущи в географии собственной страны, немногие могли назвать несколько городов, а их, как оказалось, свыше сотни! Позже нескольких маглов, которые не воротились от его вида, но и не лезли с целью помочь (таких людей он научился различать), он расспрашивал про Голдвей, но те от души посмеялись, сказав, что деревень в Великобритании в несколько раз больше, чем городов, но даже так они помогли Аарону, подсказав приобрести карту. Оная была найдена огромными усилиями, и он даже нашёл свою деревню на ней, но надежды вернуться в пустой дом обрушили слова водителя желтой машины: — Сливерберн? Где это? О, у тебя есть карта? Ууу, послушай, мальчик, давай без шуток, я работаю только в Лондоне, да и по окрестностям. Я не собираюсь проезжать 500 с чем-то милей с тобой, да и вообще ни с кем, никто из таксистов на такое не согласится, поищи лучше поезд, — когда требовалось контактировать с взрослыми людьми, Аарон пытался привести себя в более или менее приличный вид, крадя чистую одежду, которую иногда сушили на улице, и моя лицо водой. После таких процедур его хотя бы принимали за человека, а не собаку, которую тут же нужно выдать полиции. В общем, узнав от того таксиста всё, что нужно, он начал искать путь домой. К несчастью, и тут его ждал облом, ближайшее место отправки поезда — вокзал, который ему был нужен, находился в 60 милях от города. К тому же Аарону пришлось бы пересесть на другой поезд на полпути, плюс такси до города и местный таксист, который бы отвез его до деревни. Просуммировав примерные затраты, он пришёл в ужас! Сумма, которая требовалась на всю эту поездку, для него была неподъёмной. Он не понимал, как оказался в Лондоне, а именно в Лютном. В тот самый вечер всё произошло слишком быстро и неожиданно. Вот он играется у камина с солдатиком, пока мама чистит посуду, а отец на диване читает газету, ничего не предвещает беды. Аарон довольно ясно помнил, как отец недовольно бубнил под носом о том, что в Министерство магии начали пытаться проталкивать законы для маглорожденных, и в следующее мгновение входная часть дома взорвалась. Со звоном в ушах, которые были заложены от взрыва, Аарон с удивлением наблюдал, как оборотни ворвались в дом и напали на родителей. Он не плакал и не кричал, просто был полностью растерян, не зная, что делать. Отец, который только пришёл в себя, был пронзён в грудь когтями одного оборотня, его мать, которая не так сильно подверглась взрыву, отбивалась от двух оборотней, но тщетно. Аарон очень детально помнил сцену, где один из оборотней откусил ей часть плеча, повалив на пол. Она тогда от боли и отчаяния что-то закричала, но из-за внезапных проблем, возникших со слухом, он не разобрал ни слова. Напоследок его мать подняла руку, на которой засветился браслет, вызвавший взрыв, который оставил лишь мокрое место от оборотня и самой матери. Когда оставшиеся два оборотня повернулись к нему, Аарон наконец-то пришёл в себя. Бежать ему было некуда, обороняться нечем. Когда к нему начал приближаться оборотень, он всего-то и смог закрыть голову руками, чтобы мгновение спустя почувствовать тепло в теле и холодный ветер, дующий в шею. Непонятным образом Аарон оказался в Косом переулке напротив хорошо знакомого ему кафе-мороженого Флориана Фортескью. Один, в темное время. Никаких авроров в тот день на улице не было, да и если бы были, Аарон понимал, что родителей уже не спасти. Один в темноте, посреди холодного переулка магазинов он упал на колени и заплакал, в тот день был канун Рождества, для кого-то повод насмехаться над другими волшебниками, уподобившимися маглам, празднующих религиозные праздники, а для Аарона день, когда он лишился всего. Позже, немного повзрослев, Аарон обдумывал тот трагический день множество раз, и, исходя из полученных знаний об оборотнях, он понял, что оборотни там оказались неслучайно. Они хорошо себя контролировали, а один из них даже координировал других, потому возникали вопросы: «Зачем им понадобилось уничтожить их семью?» и «Как они нашли наш дом?». Всего два вопроса, а ответа он найти не мог. *** Хорошенько наевшись сваренным мясом совы и напившись получившимся бульоном, Аарон вновь обратил своё внимание к присланному письму. Когда-то в детстве увидев, как его мать колдовала, он с нетерпением ждал зачисления в Хогвартс, но вот сейчас его занимали только мысли о том, как ему завтра не подохнуть и где найти еду. Спустя несколько минут он взял письмо и спрятал во внутреннем кармане своего старого, потрепанного и не по размерам большого пальто. После чего он тут же юрко покинул подвал через маленькую дверцу, в которую он сам еле пролезал в полный рост. Аарону даже приходилось немного сгибаться, чтобы пройти через эту дверь, которую он в ночное время закрывал с внутренней стороны несколькими камнями, дабы никто не сумел зайти. А стоило ему выйти на улицу, как он задвигал мусорные баки, тем самым пряча дверь. *** — О, Аарон, какая встреча, хочешь что-то продать? — спросил мужчина лет 30-40, сидя за прилавком и обращаясь к нему с лёгкой улыбкой сквозь пышные усы. — Нет, Гарри, хотел услышать твое мнение по поводу кое-чего, — Гарри был единственным его знакомым в Лютном, который условно не причинил бы ему вреда. Условно, потому что Гарри — сквиб и потому что Аарон время от времени таскал ему разное добро. Конечно, сквиб сильно дешевил, приобретая у него вещи, но зато он хотя бы платил! Остальные не хотели иметь никаких дел со «шкетом». — Да? Давай, что там у тебя? — Аарон передал ему письмо. Сквиб с интересом взял протянутый пергамент и принялся вчитываться, а в конце, дочитав, свистнул от удивления. — Малыш, можно сказать, тебе повезло. Это твоя дверь в нормальную жизнь, — помахал он письмом, возвратив его назад. — Ты так считаешь? Я вот не думаю, что справлюсь с оплатой обучения, да даже инвентарь, что необходимо купить… Где я столько денег возьму? — закатил Аарон глаза. — Эх, Аарон, умный ты парень, но пока мало разбираешься в жизни. Для тех, кто не может позволить себе оплату обучения, Министерство делает скидки, а оплатить ты сможешь, когда закончишь обучение. Если из тебя выйдет толковый маг, то за несколько лет покроешь все долги. — Ладно, с оплатой обучения понятно, но вещи, необходимые для занятий? — вновь присмотрелся к списку он. — Ну… Тут даже не знаю, я ведь Хогвартсом не сильно интересовался… Вроде школа должна с этим помочь, но не уверен. А попробуй взять кредит у гоблинов, — предложил Гарри. — У гоблинов? — удивился Аарон, после чего его лоб слегка сморщился. — Эти уроды мне ни кната не дадут, я же уличный. — Ну не скажи, ты же теперь не просто уличный, — показал он пальцем на письмо. — Ты хорошенько подумай, окончив школу, ты сможешь получить нормальную работу, хоть и не престижную, но знай, что-то да будешь уметь. Мой тебе совет, не упусти этот шанс, иначе пожалеешь. Здесь в Лютном тебе мало что светит, разве что Азкабан, если присоединишься к какой-нибудь банде, а потом попадешься, — сказал он, похлопав его по плечу. — Ладно, стоит подумать, — кивнул Аарон. Спустя 20 дней он наконец-то решился: — Стой, куда ты путь держишь? — тут же преградили ему путь несколько гоблинов в доспехах, не пустив внутрь. Они ровно стояли по сторонам входа, ловко скрестили копья, не позволяя ему пройти дальше. — Мне нужны деньги, — неуверенно произнес Аарон, косясь на острые наконечники. — Гринготтс не даёт ничего попрошайкам, — ответил холодно тот, что стоял слева. — Я в долг возьму, — с нажимом ответил он. — В долг таким, как ты, также ничего не даём, — ответил второй. — А это уже не вам решать, — вдруг разозлился Аарон, отчего его волосы на мгновение колыхнулись. Охранники, переглянувшись между собой, кивнули и подняли копья обратно. — Хорошо, пойдем, если тебе откажут, то я с радостью выпну тебя отсюда. Двери открылись, и Аарон с жадностью начал осматриваться, здесь всё блестело и одним своим видом кричало: «Богато живём». Несколько гоблинов, что почему-то считали деньги в прихожей, кинули удивленный взгляд на него и охранника, вскоре они подошли к свободному гоблину. — Кхм-кхм, я Аарон Морвид, — попытался он привлечь внимание гоблина. Тот с неохотой положил монеты и бросил свой холодный расчетливый взгляд на ребенка с явным презрением. — И что хочет мистер Морвид от банка Гринготтс? — Золото, естественно, на благотворительность не рассчитываю, — ответил Аарон. — Золото всем нужно, а что вы можете предоставить в обмен? — Больше золота. Я хочу взять кредит, — вспомнил Аарон нужный термин. — Боюсь вас огорчить, мистер Морвид, но мы не выдаём деньги кому попало. — Хм, я из чистокровной семьи Морвид, — гоблин с сомнением посмотрел на Аарона и позвонил в колокольчик на столе. Через несколько секунд пришёл другой гоблин в менее официальной одежде и, получив указания банкира, быстренько удалился в закрытую часть банка. Пока его ждали, прошло несколько минут, за это время Аарон с банкиром просто переглядывались. И вот гоблин вернулся с толстой папкой в руках. — Так-так, есть такая семья, состоящая из трех членов. А, вот, нашёл, Аарон Морвид. — Всё верно. Вот! — к счастью для Аарона, гоблин не интересовался тем, почему тот явился один. Аарон достал из-за пазухи письмо и протянул гоблину. Тот, надев очки, быстренько прошёлся по тексту. — Понятно, кажется, вы ранее уже приходили в наш банк. — Верно, три года назад, я хотел забрать некоторую сумму из сейфа семьи, но ключа у меня не было, как и доказательств моей личности. — Банк с радостью предоставил бы вам новый ключ, но… Как и оглашалось, у вас нет доказательств личности, вот этого недостаточно, — показал он на письмо, — и, к сожалению, операция по восстановлению и передачи ключа сейфа лицу, которое его не открывал, совершается только с признанным совершеннолетним, если тот имеет наследственное отношение к данному сейфу. Не нужно так смотреть на меня, мистер Морвид, наш банк ведёт дела согласно договору с Министерством магии. — И какие услуги вы предоставляете несовершеннолетним? — Самые различные, оформление договоров, заверенных опекуном, оформление личного сейфа и выдача ключа к нему, аренда ячейки хранения, предоставление информации, выковка оружия на заказ, обмен валюты и, конечно же, оформление кредита. — То есть как ключ от сейфа родителей получить, я ещё маленький, а вот если мне нужно выковать меч, то пожалуйста? — Министерство магии, что тут сказать, — гоблин пожал плечами. — Понятно, — вздохнул он. — Если я хочу взять кредит, то… — Вам следует поскорее обратиться к мистеру Олливандеру и получить свою волшебную палочку. Есть ли у вас ещё вопросы? — с плохо скрываемым раздражением спросил гоблин. *** — О, новый покупатель? — у Аарона чуть сердце не остановилось, когда из-за угла стеллажа магазина, внезапно юрко вышла тень. Его рука тут же приземлилась на рукоять ножа, что выглядывала из-под талии, под покровом старой рубахи. — Простите, что напугал, — тут же сделал шаг назад мужчина с седеющей шевелюрой, который по возрасту походил на Гарри. — Я Гаррик Олливандер, мастер волшебных палочек и владелец этого магазина, а вы, мой юный друг? — с неким энтузиазмом произнёс тот эти слова. — Аарон Морвид, поступающий в Хогвартс. — Замечательно, мистер Морвид, предполагаю, вы здесь за своей палочкой? — Верно, сэр, — мистер Олливандер улыбнулся и прошел к центру магазина, где стояла прилавка с коробками. К счастью, несмотря на неряшливый вид Аарона, Гаррик не стал его прогонять и даже принял как клиента. «Ну что ж, это приятно.» — Какой рукой вы колдуете? — поинтересовался он, доставая некоторые футляры. — Колдую? — Олливандер приостановился и поднял голову. — Я имел в виду, какой рукой вы в основном пользуетесь, чтобы писать, например. «Я не умею писать!» — воскликнул про себя Аарон. — «Но думаю, я понял суть вопроса». — Правой, — ножом ему было легче орудовать правой рукой, хотя и левая рука не слишком отставала. — Хорошо, — внезапно в воздухе появилась странная для Аарона вещь, которая начала вытягиваться вдоль его рук, кистей, пальцев, туловища и почему-то головы. Оливандер взмахнул палочкой, и эта вещь скрылась в глубинах плохо освещенного магазина. — Вот, попробуйте эту, 13 дюймов, жесткая, бук и перо ворона, — Аарон взял палочку в руки и почувствовал небольшое тепло. — Просто взмахните ей, — что он и сделал, после чего доска на полу треснула. — Хо-хо-хо, нет, она вам не подходит, — довольным тоном сказал мистер Олливандер, предоставив Аарону другую палочку. — Эту, 13 дюймов, гибкая, тис с пером феникса, — в этот раз не было никакого чувства тепла. Взмахом он сжег часть стены, которую тут же потушил Олливандер. — Что же, ожидаемо. Держите. 12 дюймов, также гибкая, грецкий орех и сердечная жила дракона, — с большим ожиданием вручил тот палочку. — В этот раз в руках намного теплее, чем в первый, — сказал Аарон, собираясь взмахнуть врученной палочкой, но его остановила рука Олливандера. — Лучше возьмите эту, она должна вам подойти. Чувство теплоты в руках было намного ярче, о чем и оповестила палочка, кончик которой начал довольно ярко светиться. — Прекрасно, 14 дюймов, твердая и хлесткая бузина с сердечной жилой дракона. Прекрасное сочетание для магов с сильным потенциалом. — И всё же я не понимаю. Почему от некоторых палочек чувствуется тепло, а от других нет, с чем это связано? — спросил Аарон, рассматривая свою руку и палочку. — Ох, мой юный друг, это довольно сложный вопрос, понимаете ли, каждый аспект палочки тесно связан с характеристиками мага, например, людям, которые привыкли много думать, подойдет бук, для скованных — сосна, и т. д., это что касается древесины, свойств магии связано с ядром палочки. «Свойство магии? А это ещё что за дементор?» — подумал Аарон и задал другой вопрос. — А много ли вариаций сочетания ядер и древесин? — Олливандер повернулся и рукой показал на десяток огромных стеллажей, заполненных футлярами. — А как тогда вы определяете, какая палочка лучше подойдет? Мы же могли вот так час перебирать все палочки, пока идеальная мне не подойдет. — Рад, что вы спросили. Я являюсь мастером своего дела и за свою жизнь повидал многое, потому по поведению, внешности и говору человека мне примерно понятно, какая палочка подойдет. А результаты взмахов палочки позволяют мне легче определиться с темпераментом магии волшебника, которое тесно связано с ядром для палочки. — Интересно, а какой вывод вы сделали, увидев меня? — мистер Олливандер улыбнулся и потрепал немного свои волосы. — Осторожный и агрессивный, но ваша палочка показала, что я немного ошибся. — Хм, то есть по палочке можно сделать примерный вывод о характере мага? — Ну, мастер палочек на это способен, думаю, по одному взгляду вы вряд ли определите древесину, не говоря уже о ядре. Только мастер, создавший палочку, в силах с первого взгляда всё понять. — Ясно, это хорошо, сколько с меня? — спросил он. — Один галлеон и два сикля, — Аарон, услышав названную сумму, скривился и с надеждой спросил: — А скидку не сделаете? — К сожалению, я не могу, но если купите ещё и набор для ухода за палочкой, то… — не дослушав его, Аарон вздохнул и расстался с ценной золотой монетой. Чтобы её получить, ему пришлось выйти на одного маглорожденного в Лютном, который под большим процентом был готов обменять магловские деньги на магические. Гоблины для немаглорожденных волшебников не совершали обмен фунтов или шиллингов на галлеоны, разрешался только обратный обмен. Аарону пришлось отдать тому маглорожденному все свои 47 шиллингов ради галлеона, и это притом что курс обмена в банке равнялся 35 шиллингам за галлеон! (1 фунт 15 шиллингов). Хоть из книги для инвестиций Аарон и не извлёк слишком много пользы, но такой термин, как «финансовая подушка», хорошо ему запомнился. Оттого ему было очень грустно расставаться со всеми этими «крупными» накоплениями. После получения палочки он сразу взял в кредит 20 галлеонов с процентной ставкой в 30 процентов в год! Что такое проценты, он примерно понимал, в свое время Гарри объяснил ему на примере повышения цены на 50 процентов и на 100. Так что то, что он понимал, что через год ему придется вернуть примерно ту же сумму плюс треть, то есть где-то примерно 26-27 галлеонов. Сумма для него была огромной, но плюсы от получения образования превышали все недостатки долговой петли вокруг шеи. «А ведь… если я закончу Хогвартс, точнее, когда закончу Хогвартс, то мне придётся ещё и заплатить за обучение. Дерьмо! А ведь до получения письма мне надо было думать только о еде, а теперь ещё вот это!» После получения денег первым делом Аарон решил снять номер в Дырявом котле, ему требовалось полностью вымыться и переодеться в новую одежду, чтобы его пустили в некоторые магазины. Аарон был уверен, что не все продавцы и владельцы лавок будут также благодушны, как Олливандер. Где ещё можно было нормально принять ванну с мылом и потом не запачкаться, он не знал. С Томом он смог договориться на 16 кнатов за комнату на час, потому, не теряя времени, он побежал в номер с пакетом новой, а точнее украденной с одного магловского балкона, одежды. Приняв свой первый душ за долгое время, Аарон чувствовал себя бодрым как никогда. Конечно, хоть в подвале и не было душевой или ванны с горячей водой, но была тряпка и ведро, таким образом хоть от него и не воняло сильно, но слабый запашок оставался. А после душа в гостинице можно было сказать, что он благоухал. Стоя перед зеркалом комнаты, Аарон рассматривал себя: бледный от недостатка солнца, темные чистые волосы, которые он неаккуратно стриг ножом раз в полгода, серые холодные глаза, которые за эту недолгую жизнь успели повидать многое, и легкая улыбка, которую он иногда использовал, дабы выпросить у прохожих денег. За несколько лет практики он легко научился натягивать эту улыбку, правда, она никогда не выражала радости. От горла до ключиц шёл след когтей, оставленный одной ведьмой, от которой он с трудом во время прошлого Самайна сбежал, Аарон подозревал, что та ведьма за когтями никогда не ухаживала, ведь из-за этой, казалось бы, царапины у него неделю был жар, а потом остался шрам. На животе, руках и ногах были синяки самых разных оттенков, на груди был горизонтальный шрам от трех когтей, оставленный оборотнем. Не тем, что пытался напасть на него в детстве, а другим, из Лютного, который просто в новолуние обратился. К счастью, в ту ночь на улочке он был не один, и внимание оборотня заняло тушки намного мясистее его. Единственное, что было цело на его теле, это лицо, хотя, по правде, даже там был небольшой шрам в два дюйма, вертикальная рана от ножа, которая рассекала правую бровь. Это был единственный шрам, который доставлял ему некоторую эстетическую красоту. Из-за частой диеты, связанной с его финансовыми возможностями, Аарон был немного худощав, скулы слегка выделялись, как и острый подбородок. Вдоволь рассмотрев чистого себя, он удовлетворенно кивнул и переоделся в чистую, новую одежду. Имидж опрятно одетого ребенка ему шёл, но с волосами стоило бы разобраться, как-никак одним ножом не поорудуешь на сколь-нибудь прическу, а внешность во многом зависела от волос, потому, раз уж он собирался обучаться в школе, он не хотел произвести плохое впечатление, от которого наверняка бы сложилось предвзятое отношение окружающих к нему. «Но парикмахера я поищу не сейчас, а за несколько дней до отправки в Хогвартс», — нынешнего вида было достаточно, чтобы его впустили в магазины в Косом переулке. От цен на мантии, ингредиентов, книг и других вещей Аарон пришел в тихий ужас. Он, конечно, знал, во сколько примерно всё ему обойдется, но всё же расставаться с деньгами оказалось сложнее, чем он думал. Рука так и тянулась забрать нужное и уйти не заплатив, но он не знал все способности магов, потому не хотел рисковать. И всё же от внезапно появившихся денег, хоть и кредитных, Аарон не смог сдержать своё желание потратиться на кое-что ещё. Конечно, приобретение кобуры для палочки было спорным решением, но, взвесив все плюсы и не увидев никаких минусов, за исключением дополнительных трат, он решил ещё раз зайти к мистеру Олливандеру. От набора для ухода за палочкой, который ему вновь предложили, он отказался. «Зачем мне целый набор, если я могу просто тряпкой почистить палочку? А покрытие как-нибудь несколько лет продержится.» Палочку действительно было проще носить в кобуре, завязанной кожаными ремнями у левого бока. Чуть ниже пояса у него был закреплён чехол для ножа. «Придется отрабатывать быстрые движения по вытаскиванию ножа и палочки, чтобы в нужный момент их не перепутать. Слава Мерлину и магловскому Иисусу, который возможно и не магл, моего бюджета хватило на эти траты, да и кое-что осталось.» Немного подумав, Аарон решил обойтись без питомца, ведь зачем оно ему надо? Он помимо себя не хотел кормить ещё кого-то. Так что, купив всё нужное, Аарон решил сдать чемодан в Гринготтс на хранение. Банк, помимо услуг по хранению в сейфах, предоставлял специальные ячейки поменьше для некрупных предметов. По слухам в Лютном, некоторые прятали там незаконные товары для скрытной торговли. Клиенту было достаточно назвать номер ячейки и пароль, и гоблин сам приносил ему на руки товар. Министерство об этом знало, но не могло ничего поделать. Сами гоблины прикрывались от Министерства словами о том, что их не информировали, что сдавалось на хранение. Аарон почему-то был уверен, что гоблины прекрасно обо всем были уведомлены, а значит, в будущем, когда им будет это необходимо, они вполне могли шантажировать глупых контрабандистов или дилеров. За хранение чемодана в течение десяти дней Аарону пришлось распрощаться с двумя сиклями. Он, конечно, мог хранить чемодан в своём подвале, но боялся, что кто-то на него случайно наткнётся. Таким образом, оставшиеся деньги он разменял на магловские бумажки и за день до отправки в Хогвартс посетил парикмахерскую, сделав себе так называемую классическую стрижку, так популярной нынче у молодых работников. — Теперь я готов к Хогварсту, — с небольшим волнением сказал Аарон, стоя с чемоданом перед баром Тома. *** ---------- Том 1 Глава 2 Глава 2 *Пух* Появившись на перроне вокзала, Аарон тут же отошел в сторону подальше от того места, где он оказался, на случай если кто-то также воспользуется каминной сетью. К счастью, в Дырявом котле был свой камин, которым он и воспользовался. Том — владелец бара, оказался достаточно щедрым, чтобы не взять с Аарона денег за небольшой кулачок летучего пороха, и даже пожелал ему удачной учёбы в Хогвартсе. — Это, должно быть, поезд, — проговорил тихо Аарон, рассматривая дымящую железную коробку, чьи колеса скрывались из-за разницы в высоте между перроном и железной дорогой. Осторожно передвигаясь между группами стоящих волшебников с их детьми, Аарон вместе со своим чемоданом быстро добрался до края площадки и заглянул на железные балки, в которые по всей длине утыкались широкие доски. Сам Аарон вживую поезда никогда не видел, да и по вокзалам не шлялся. По словам некоторых его знакомых, именно на вокзалах можно было легко зажиться деньгами, воруя личные вещи, но туда соваться было опасно из-за полицейских и конкурентов, которые сильно недолюбливали «новичков». — Это рельсы, — подсказал ему недалеко стоящий мужчина в причудливой форме, прикуривая сигарету. — Это вы управляете поездом? — с интересом обратился к мужчине Аарон. — Да, я машинист, уже 20 лет как вожу таких же детей, как ты, в Хогвартс, это твоя первая поездка, верно? — спросил машинист, после чего снова стал жадно курить на половину истлевшую сигарету. — Да, а как работает поезд? — с интересом спросил Аарон, желая немного погасить своё разыгравшееся любопытство и заодно отвлечься от некоторых личных беспокойств. — Ну… — протянул машинист, задумчиво приподняв глаза к высокому потолку вокзала. — Это сложно объяснить, — результатом пятисекундных размышлений стал такой простой ответ. — Почему же? Я вот слышал, что машины работают на топливе, что называется бензин, возгорание которого заставляет какие-то механизмы работать в так называемом моторе. А тот, в свою очередь, заставляет колеса крутиться, — на одном дыхании сказал Аарон. — Хех, а ты довольно любопытный, да? Будущий когтевранец, небось… В общем, можно сказать, что принцип работы поезда примерно такой же, видишь главной вагон? — показал машинист на первый вагон поезда, который выделялся своей цилиндрической формой. — Это паровоз. Он и тянет за собой все остальные вагоны. В задней части можешь видеть тендер, в котором хранится уголь, его бросают в топку, и в результате сжигания паровой котёл образует пар, приводя в движение поршни и другие механизмы поезда. — Так вы должны управлять поездом и бросать уголь в… топку? — Аарон примерно начал понимать, как работал поезд. — Нет, моё дело контролировать скорость поезда, грязной работой занимается приставленный эльф от школы. Болтовня с машинистом протянулась ещё на пять минут, пока тот не указал Аарону, что ему следовало уже начать располагаться в поезде. Найдя свободное купе в третьем вагоне поезда, Аарон разместил свой чемодан под одним из двух диванов, после чего сам уселся ближе к окну, у основания которого был приделан достаточно широкий деревянный столик для одного человека. В случае недостатка освещения на том же столике стояла небольшая керосиновая лампа. «Достаточно дорогая, на первый взгляд. Может потом с собой забрать? Ах, не получится, в чемодане почти нет места», — с разочарованием вспомнил Аарон. Спустя нескольких минут разглядываний купе и предания собственным мыслям, он уставился в окно, сквозь которое ясно проглядывалась центральная часть перрона. «Есть на что посмотреть», — подумал Аарон, увидев, что всех людей на платформе можно делить по трём группам: одинокие ученики, которые, скорее всего, являлись маглорожденными, ученики с родителями, которые мало чем отличались от многих гостей Косого переулка и… — Аристократы… да? — дорогая мантия, чуть приподнятый подбородок, спокойное выражение лица и взгляд, выражающий собственное достоинство, — по этим критериям Аарон легко определил «уважаемых» в Лютном переулке господ. Что забавно, несмотря на репутацию Лютного, самыми частыми клиентами так называемых «темных» магазинов являлись именно благородные волшебники из всяких родов. По негласным правилам Лютного, трогать таких людей строго запрещалось, но время от времени находились смельчаки или идиоты, которых не страшили возможные последствия от семьи волшебника или самих банд, которые разделяли Лютный переулок. Ведь, по слухам, эти банды существовали лишь благодаря покровительству некоторых семей, которым по тем или иным причинам время от времени требовалось от банд выполнение определенных поручений. «Надо бы запомнить лица тех учеников, которые явно принадлежат высшему сословию», — подумалось Аарону, чтобы по случайности не нарваться на лишние неприятности. Через некоторое время его взгляд остановился на высоком бородатом мужчине, который с улыбкой похлопывал по спине таких же рыжих, как и он, молодых людей. Двое рыжих парней, которые были примерно одинакового роста, выделялись на фоне остальных учеников своими не столь густыми рыжими усами. Забавнее всего было наблюдать за слегка тучной женщиной ниже их ростом, которая с палочкой так и тянулась к усам этих парней. Чуть в стороне от них стоял третий рыжий парень с лохматой прической, который на вид был чуть старше самого Аарона. Тот стоял и смеялся, наблюдая, как усатые парни с достоинством бегали по кругу от разъяренной матери. — Хе-хе, должно быть, у них весёлая семья, — сделал вывод Аарон и перевёл взгляд на пустой участок перрона. «А ведь… не будь тех оборотней, сейчас там стояли бы мои родители», — руки Аарона самопроизвольно сжались от нарастающего гнева. *Тинг* Услышав звонкий шум в окне, он приподнял голову и заметил небольшую трещину в стекле, которой до этого там не было. — Надо успокоиться, — вздохнул Аарон, понемногу приводя эмоции в порядок. Такие вот небольшие магические выплески были для него не в новинку, они часто возникали, когда он начинал терять контроль над собственными эмоциями. И эти выплески очень редко приводили к чему-то хорошему для Аарона. Минуты постепенно шли, а учеников на платформе становилось всё меньше. В купе к Аарону несколько раз заходили его ровесники, которые вроде бы собирались разместиться в его обществе, но, увидев его самого, сразу уходили со словами: «О, здесь занято». Когда это повторилось в третий раз, Аарон даже проявил инициативу, предложив будущим сокурсникам занять свободные места, но опять же по какой-то причине от его предложения отказались. Когда уже пятый ребенок отказался зайти, сославшись на занятость купе, Аарон с подозрением принюхался к себе. «Вроде не воняю, я бы даже сказал, что пахну хорошо. В чём дело?» — недоумевал он. Даже если бы Аарон напрямую спросил бы, почему к нему никто не заходил, дети бы не ответили. Потому что просто-напросто боялись. Маглорожденные, видя шрам на брови Аарона и его серьёзное выражение лица, вспоминали задир из своих школ, а дети, выросшие в магическом мире, знали, что шрамы оставались только у людей, раненных проклятым оружием или опасными существами, но откуда им было знать, что у Аарона просто не было возможности свести вполне обычный шрам. Таким образом, каждый зашедший к Аарону в купе решал пока оградиться от его общества. В Хогвартсе у них будет полно времени, чтобы понять, что это за парень, и уже тогда решить, нужно им такое знакомство или нет. Так или иначе, не всё было так уж и плохо. Одна девочка всё же села в купе Аарона, правда, она своим видом, не выражала особого желания познакомиться. Спустя долгих 15 минут ожидания, поезд после продолжительного свистка начал трогаться с места, и девочка, которая сидела напротив Аарона, поближе к центру дивана, наконец-то соизволила вспомнить, что она в купе не одна. — Ну что же, меня зовут Беллатриса Блэк, — мягким и одновременно звонким голосом произнесла девочка с длинными темными кудрявыми волосами, сидевшая довольно элегантным образом. Её колени, что скрывались под широкой юбкой, были скрещены, спина, казалось, почти не касалась спинки дивана, а перекрытые друг другом ладони аккуратно располагались на бёдрах. «Какое необычное имя», — подумалось Аарону, и, тут же взяв себя в руки, он с легкой улыбкой ответил: — Аарон Морвид. Приятно познакомиться. — Хм, — она внимательно оглядела Аарона и вернулась к своему занятию по рассматриванию медленно меняющегося пейзажа за окном. Что означало её многозначительное «хм», Аарон не знал, но странная реакция девочки на их знакомство его не слишком волновала. Тишина, слегка подпрыгивающий на рельсах вагон и мирная обстановка в купе создавали особую успокаивающую атмосферу, которой и наслаждался Аарон. Впервые за несколько лет он чувствовал себя настолько расслабленным, он даже убрал руку из-под мантии, которая по привычке гладила рукоять ножа. У Аарона возникло сильное желание достать какую-нибудь книгу из чемодана и начать вдумчиво изучать её, но его легкая паранойя, выработанная годами выживания на улицах, с успехом подавила это желание. «Если я начну читать книгу, то вполне могу потерять себя в ней, игнорируя окружение, а это небезопасно, да и эта девочка… она совершенно не выглядит безобидной, у меня такое чувство, будто она готова в любой момент наброситься на меня, и сомневаюсь, что сделает это она из хороших побуждений», — хоть Беллатриса виду не подавала и сидела вполне себе спокойно, Аарон не смел обманываться. У него уже была чуйка на такие вещи. Его чуйка работала даже с бездомными собаками, по одному взгляду Аарон мог понять, набросится ли собака при малейшей провокации, и Беллатриса, на его взгляд, была именно того типа собак, к которым лучше не тянуть руку. — Так значит… Хогвартс, да? Не ждал я от этой школы письма, — решил он начать разговор, по крайней мере, от этого ничего плохого бы не случилось. В ответ та задумчиво подняла одну бровь. — У тебя разве не было выбросов? Или твои родители — маглы? — не чувствовать так знакомое ему презрение во втором вопросе Аарону было сложно. — Выбросы у меня были, — спокойно ответил он. «Особенно зимой, когда от холода стучали зубы, а спички как на зло не хотели зажигаться.» — Ну, а родители… они были чистокровными, — спустя секунду добавил Аарон. — Понятно, — девочка, которая ухмылялась, ожидая ответа, как-то резко поникла и перестала на него смотреть. Аарон уже посчитал, что зря начал разговор, так как Беллатриса с неохотой разговаривала, да и лишние мысли о собственных родителях ему хорошего настроения не добавляли. Но спустя несколько секунд умирающий диалог был оживлён самой девочкой. — У меня первый выброс был в шесть лет, уже тогда Хогвартс записал меня в будущие студенты, — подала она голос, в котором прослеживались легкие нотки гордости. — Твои родители сообщили об этом в школу? — хоть у него и не было желания больше общаться с этой девочкой, но посчитал, что лишняя информация ему никогда не повредит. — Нет, при первом выбросе ребенок сразу появляется в списке учеников, это происходит само, — последние слова она сопроводила неоднозначным жестом руки, будто эта жестикуляция должна была объяснить, что означало «это происходит само». — То есть в четыре года я автоматический был занесен в список учеников Хогвартса… Тогда понятно. «А могли ли они тогда узнать о смерти моих родителей? Если да, то искал ли меня кто-нибудь? Родственник, например. А они у меня вообще есть?» — черёд мысленных вопросов был прерван высоким возгласом Беллатрисы. — Стихийный выброс в четыре года? — с удивлением смотрела она на него. — А это плохо? — настороженно спросил Аарон. — Нет, напротив, чем раньше у ребенка открывается дар к магии, тем раньше его начинают обучать. Это же очевидно, — произнесла она, вновь смерив Аарона своим внимательным взгядом. — Детей до Хогварста обучают где-то? — удивился этой информации Аарон. «Возможно ли, что помимо Хогварста есть место, где детей обучают до 11 лет? У маглов ведь есть эта так называемая начальная школа.» — Разве что дома. Отец и тётя уделяли мне своё свободное время, обучая всему, что должна знать молодая чистокровная волшебница, — слегка приподняв подбородок в конце речи, произнесла она. Было понятно, что девочка гордилась своей подготовкой к Хогвартсу. — Понятно, — ответил Аарон, слегка вздохнув. «То есть уже сейчас я в разы уступаю своим ровесникам из чистокровных семьей в магических науках, да ещё и маглорожденным в знаниях. Это очень прискорбно… Чтобы наверстать разрыв между ними, мне придется учиться в несколько раз упорнее, а пока я буду догонять их по знаниям, они все уйдут ещё дальше. Интересно, в Хогвартсе и правда бесплатно выдают книги?» Касательно вопроса о книгах, Аарон тут же задал его Беллатрисе и узнал, что в Хогвартсе есть целая библиотека, которую могут свободно посещать все желающие. А чтобы понять, в каком направлении ему двигаться, Аарон также расспросил, чему в основном её дома обучали. — Ты задаёшь довольное глупые вопросы, твои родственники тебя разве не обучали? — поинтересовалась Беллатриса. — Кхм-кхм, можно сказать, я полная сирота. — Оу, извини, ты, наверное, рос в приюте… Мне мама рассказывала про сирот-волшебников, которых туда отправляют. Никогда не понимала, как можно наших заставлять жить среди этих диких грязнокровок. А откуда у тебя этот шрам? — видимо, в мировоззрении Беллатрисы ребёнок из чистокровной семьи, хоть и росший в приюте, всё же в иерархии находился выше обычных полукровок. — Который? — на автомате спросил Аарон. — А у тебя что, их много? — с недоумением спросила она. — Эм-м, — протянул неоднозначно Аарон. «Вообще-то да, но не думаю, что стоит рассказывать о них, ещё посчитают бандитом», — подумал он и продолжил: — Нет, просто… частенько про него забываю, даже не помню, как получил, вроде в детстве как-то поцарапался, когда упал. «Ну как упал, точнее отпал, от наставленного ножа, готового выбить мне глаз.» Дальше они ещё немного поговорили, и Аарон узнал про факультеты Хогвартса и о том, как примерно в Хогварсте обучают магии. Постепенно диалог между ними начал утихать, и он, воспользовавшись длительной паузой, решил выйти в туалет, который находился в головном и хвостовом пассажирском вагоне. К сожалению, ближайший к нему туалет оказался занятым, к тому же, по услышанным шепотам, Аарон понял, что там находилось двое людей. «Какого черта они сидят в туалете? Разве нет других мест для разговоров, или они там обмениваются слюнями, тьфу, это же туалет», — скривившись, он отправился к первому вагону. Разобравшись с нуждами организма, Аарон вернулся в свое купе, в котором Беллатриса уже успела найти себе занятие в виде чтения книги. Не став отвлекать девочку, он занял своё место у окна и принялся рассматривать бесконечные поля, среди которых редко проглядывались деревья. Спустя некоторое время, сам того не осознавая, Аарон заснул. Проснулся он от толчков в плечо. Его рука сама переместилась к талии под мантию, где скрывался нож, но, рассмотрев человека, который его разбудил, и узнав причину побудки, быстро успокоился. — Мы приехали, пора уже выходить, — сказал парень с особым жетоном на груди, который, судя по цветам мантии, принадлежал факультету Когтеврана. — Действительно, за окном уже темно, — заметил Аарон смену времени, а также отсутствие его попутчицы в купе. — Хм-м, вроде было сказано, что чемоданы сами заберут, надеюсь, воришек здесь нет, — пробубнил Аарон, идя к выходу. Покинув поезд, он увидел бородатое чудо, которое со своим ростом точно бы не прошло в дверь высотой меньше 11 футов не сгибаясь (3.3 метров). Тот подзывал первокурсников к себе, и, слава Мерлину, агрессивно он никак не был настроен. Аарон отметил, что такого простой нож не возьмет, да и приближаться к нему не стоило — случайно на него упадет, и считай, все кости сломаны. Первокурсники шли за этим полувеликаном, который назвался Хагридом, недолго. От небольшой каменной платформы, которая стояла у конечной точки их путешествия, шли две тропинки, одна широкая, ведущая к каретам запряженные причудливыми лошадьми, а вторая к берегу озера. К каретам как раз и отправилась большая часть учеников, а вторая группа из первокурсников последовала за Хагридом по второй тропинке. — Так, мда… Каждый сядьте в лодку по четыре человека, ну и не торопитесь, на каждого хватит места, мда, — басистым голосом спокойно сказал Хагрид, хотя его спокойный голос в ушах первокурсников звучал почти как крик. Аарон с сомнением наблюдал за тем, как полувеликан забирался на одну из этих лодок, но увидев, как та со скрипом, но удержала его вес, отбросил лишние сомнения по поводу столь странного маршрута к школе. «Главное за борт не упасть, Лютный переулок не учил меня плавать», — подумалось Аарону, занимающего лодку вместе с ещё тремя учениками. Лодки сами начали плыть по направлению к замку, стоило им немного отдалиться от берега и привыкнуть, к водному путешествию, как сразу же удивленный вой начал исходить от всех первокурсников. Ночной Хогвартс действительно создавал неизгладимое первое впечатление. В глазах Аарона замок никак, кроме волшебным и даже прекрасным, нельзя было назвать. Свет факелов и освещение из окон мягко переплетались, образуя красочный образ ночного тихого замка, который к тому же отражался на водной поверхности. От яркого света разноцветных линий и всяких рисунков вокруг замка Аарону даже пришлось слегка прищуриться, так как они почти ослепили его. «Вот что значит магический замок… Косой переулок на его фоне выглядит совершенно обыденным», — заключил Аарон, который был не меньше остальных первокурсников впечатлён, а возможно даже больше. Высадка и путь к дверям самого замка заняли столько же времени, сколько заплыв на лодках. Хогвартс с распахнутыми дверями встречал своих первокурсников. Главный вход замка, а в частности сами двери, выглядел настолько большим, что, возможно, случись что, они бы смогли раздавить самого Хагрида. В вестибюле их уже ждали. Минерва Макгонагалл, как она сама представилась, повела первокурсников к дверям поменьше, тем, что у главного входа, и наказала, чтобы все привели себя в порядок, пока она пойдёт проверить, всё ли подготовлено в главном зале. По мнению Аарона, женщина выглядела довольно серьёзной и внешностью была не дурной. «Во всяком случае, она выглядит намного красивее представителей Лютного переулка и не сравнима с ведьмами, которые так любят маленьких детей, особенно почему-то мальчиков», — ведьмы, которые пришли на ум Аарона, вовсе не являлись аналогом наименования волшебниц, а были самыми настоящими ведьмами: длинные ногти, небольшой горб, звонкий и неприятный хриплый голос, бородавки по всему лицу, глаза, которые можно спутать с желтым гноем, и неприятный запах, на фоне которого любой бомж лондонских улиц будет казаться чистоплотным человеком. Они преимущественно обитали в горных местностях и обладали зачатками разума на уровне чуть выше троллей. Они были достаточно умны, чтобы понять, что нельзя нападать на волшебников, по крайней мере, при свидетелях, и время от времени представителя этой расы можно было увидеть в Лютном. В Косой переулок их не пускали, а некоторые ресурсы им было легче получить у волшебников, естественно за обмен. Аарон знал лишь, что этих ведьм, или как их по-другому называли — ворожеи, не гоняли отовсюду лишь из-за того, что они умели выращивать редкие и драгоценные растения, которые необходимы для некоторых зелий. А правда ли, они похищают детей? Аарон этого не знал наверняка, но при их виде он почему-то в этом не сомневался. Меж тем некоторые первокурсники начали дрожать то ли от холодного сквозняка вестибюля, то ли от волнения. Тепла и уюта не добавили внезапно появившиеся призраки, из-за которых некоторые даже закричали. Естественной реакцией Аарона на первую встречу с призраками была рука, покоившаяся на рукояти ножа, но сам он прекрасно понимал, что призраков холодным оружием не убить, оттого он немного нервничал. К счастью, те оказались вполне мирными и даже успокоили всех разговорами о будущей учебе и поздравлениями с поступлением в лучшую магическую школу мира. — Так, первокурсники, постройтесь в шеренгу по трое и следуйте за мной. Как только мы окажемся в центре зала, я начну называть ваши имена по списку, и названные должны будут выйти из строя ко мне, — начала объяснять Макгонагалл, и точь-в-точь в конце её речи двери в главный зал сами по себе открылись. Вместе с ярким светом и теплым воздухом, принёсшим за собой чувство уюта и праздности, огромная дверь в зал полностью раскрылась, позволив всем зайти. Аарон тут же заметил четыре длинных стола, за которыми сидели парни и девушки самых разных возрастов, некоторые из них с любопытством сопровождали взглядом входящую процессию, другие тихо переговаривались между собой, игнорируя их. Потихоньку рассматривая огромный и богатый на интерьер зал, необычный потолок в виде ночного неба, на котором вместо звёзд горели свечи, призраки, что торопились уйти под пол, и летящие бумажки с одной стороны стола на другой, будущие ученики заняли свои места в центре зала, проникшись всей душой этой волшебной атмосферой. Как и было оговорено ранее, учеников начали вызывать по именам к табуретке, на которой стояла причудливая шляпа. Причудливой она была тем, что материал, из которого она была изготовлена, сгибаясь в некоторых местах, повторял контур человеческого лица, к тому же эта шляпа ещё и умела разговаривать. Шляпа, надетая на голову первокурсника, после несколько секундных раздумий определяла ученика на конкретный факультет. После распределения каждый в зале начинал хлопать, и первокурсник занимал стол в соответствии с факультетом, на который его распределили. Аарон, за исключением Беллатрисы, никого не знал, потому должное внимание он уделил только ей. «Слизерин, значит… А судя по реакции людей, она или её семья довольно известна среди волшебников, возможно, наше знакомство окажется для меня полезным, хотя… С учётом разницы наших статусов сдружиться с ней у меня вряд ли выйдет.» — Аарон Морвид, — через некоторое время прозвучало его имя. Передвижение Аарона довольно быстро заметили, ведь, хоть он и был довольно худым от не слишком плотных и частых приемов пищи, но хорошим ростом его природа наградила. Он был на полголовы и даже на голову выше многих первокурсников. «Хм-м, вижу… Огромный потенциал, далеко идущие амбиции, хитрость и прозорливый ум, ты бы смог раскрыться на Слизерине», — Аарон хоть и удивился возникшему в его уме голосу, но виду не подал. «Туда попадают такие же, как я?» — мысленно спросил Аарон, надеясь, что такая форма связи будет работать. «Отчасти. Половина учеников обычно меня умоляют их туда перевести, дабы семью не огорчить», — ответила шляпа. «Понятно… нет, тогда я не хочу туда, мне бы на тот факультет, в котором ученики сперва действуют, а потом думают», — Аарон считал, что в подобной среде ему будет легче действовать в случае возникновения конфликта. «Хех, направление твоих мыслей мне понятны, что же, возможно, для тебя это будет лучший выбор», — распределяющая шляпа, естественно, видела все мысли Аарона и не могла не признать, что мышление у того полностью соответствовало истинному слизеринцу. Но в первую очередь она рассматривала желание самого ученика, и только в случае, если человек сам не понимал, чего хочет, либо желаемый им факультет совершенно не подходил ему, сама распределяла его. — Гриффиндор! Внутренняя сторона мантии и галстук Аарона тут же перекрасились в красный, почти алый цвет, на левой груди, где был пришит герб школы, также преобладали красные цвета с золотым краплением, а сам герб школы сменился на рычащего льва. Сев за край стола, Аарон начал осматриваться. Многие студенты Гриффиндора ранее весело приветствовали его, одна рыжая девушка даже помахала ему рукой. За столом активнее всего болтали ранее увиденные им двое рыжих братьев, которые время от времени спорили друг с другом, чуть ли не дерясь. Рыжего парня, который, скорее всего, являлся их младшим братом, Аарон также нашёл, тот находился подальше от рыжих усатых братьев и старался делать вид, что к ним не имел ни малейшего отношения. Остальные ученики также неспешно переговаривались между собой, и то тут, то там иногда раздавался смех. Аарон из интереса обернулся и посмотрел на стол факультета, куда изначально его хотели направить. Увидев, как все молодые люди сидели спокойно, с ровной осанкой, иногда перешептываясь между собой, он понял, что сделал правильный выбор, ведь здесь не прошло и двух минут, как он уже узнал, что один из рыжих братьев забыл свои книги дома, одна девушка летом поссорилась со своим парнем, а какой-то парень рассказал, как его дед «отмазал» от нарушения правила за использование магии дома вне Хогвартса несовершеннолетним. И это была лишь малая часть из того, что он успел услышать, и понял, что чем дольше он слушал, тем радостнее становилось его лицо от этого бесконечного потока информации. «Хотя… Большая часть этой информации вызывает сомнения в своей полезности», — был единственный минус, который успел обнаружить Аарон. Вскоре директор произнес свою речь, шляпа исполнила причудливую песню, а на столах появилась еда, много еды! Аарону хотелось тут же накинуться на блюдца и утрамбовать мясом карманы, но, немного подумав, решил успокоиться, так как это выглядело бы слегка некрасиво. «Да и судя по всему, этой едой нас собираются кормить каждый день по три раза.» Потому, успокоившись, он начал неторопливо есть, беря пример с одного старшекурсника, но не прошло и несколько секунд, как тот стал подкидывать еду в воздух и ловит её ртом… «Лучше возьму пример с другого человека. Вон, другой вполне нормально ест, вилка в левую руку, нож в правую. Перенести еду с блюдца на тарелку и там уже есть, отрезая куски… Почему он положил еду на нож и высунул его конец за край тарелки? Он ударил кулаком по концу ножа?!» — Еда этого старшекурсника тут же влетела в лицо другому. «Чёрт, мне определенно не стоит у них обучаться манерам…», — к счастью, остальные ученики вели себя более или менее воспитанно, и Аарон начал брать пример с них. Ужин плавно подошёл к концу, и староста, собрав первокурсников вместе, отвёл их на пятый этаж замка, где и находился вход в гостиную Гриффиндора, прямо за портретом Полной Дамы. В самой гостиной староста произнёс свою приветственную речь, которую все слушали лишь в пол уха, а Аарон рассматривал гостиную. Множество картин разных размеров, которые занимали почти все стены, пол из досок, накрытый огромным ковром с красными причудливыми узорами, деревянная мебель, которая не вызывала сомнений в своём качестве, мягкие диваны, которые своим видом так и притягивали к себе, подзывая сесть на них, и искусственное освещение, создаваемое бездымными факелами. Больше всего притягивал внимание круг из диванов, со столиком по центру и камином в пяти шагах от самого стола. Всё это создавало теплую и приятную атмосферу. Вспомнив из разговоров, что слизеринцы жили в подземельях, у него немного прошлись мурашки по коже. Подземелье у него ассоциировалось с темным и влажным местом, то есть с его подвалом, хоть Аарон был уверен, что там не менее уютно, чем в остальных гостиных, но всё же атмосфера, которая похожа на ту, где он жил в Лютном, ему не приходилась по душе от слова совсем. Староста по имени Мейсон, ознакомив всех с некоторыми правилами, закончил свою речь темой единства, чести и храбрости, после чего показал всем их комнаты. Всего первокурсников-парней было ровно восемь, а в комнатах, предоставляемых Хогвартсом, жили по пять, потому по логике в одной из комнат жили бы лишь трое учеников из пяти возможных, и Аарону, можно сказать, повезло. Его чемодан нашелся в одной из тех комнат, которая была выделена на три человека. Лишние кровати также были убраны, что освободило пространство. А именно для Аарона, Джейкоба и Майкла, которые из-за усталости и долгой дороги не стали особо болтать и, просто познакомившись, легли спать. «Ах-х, эта кровать ни с чем несравнимое блаженство, такая мягкая, упругая и теплая, только ради еды и такой кровати я рад, что сюда поступил», — было последней мыслью Аарона, который за день успел устать не меньше остальных. *** Утром, к удивлению Аарона, Майкл уже был на ногах и вовсю орудовал тряпкой, обтирая свою кровать и тумбочку. — О, доброе утро, тоже ранняя пташка? Я вот привык рано вставать на ферме и подумал, пройтись немного тряпкой не помешает, — во все зубы улыбаясь, поздоровался его смугловатый и крепкий на вид сосед по комнате. — Да, доброе, ты это… идея, конечно, хорошая, но насколько я успел понять, в нашем замке есть эльфы, уверен, в их обязанности входит уборка помещений, — сказал Аарон, который знал о том, в каких целях использовались эльфы в волшебных родовитых семьях. — Эльфы? Да неужели? А… здесь есть эльфийки? — немного покраснев, начал тот активно махать тряпкой, пытаясь скрыть своё полное довольства лицо. — Наверное, — просто ответил Аарон. — Круто! Ха-ха, надеюсь, они обучат меня стрельбе из лука, — Аарон не понимал, как связаны эльфы и стрельба из лука, потому, пожав плечами, отправился искать туалет, а заодно и душевую комнату. Нужное место он нашел, но увы зайти никак не смог. Как бы он не старался, пройти внутрь ему не удавалось, его словно оттягивали назад, и чем сильнее он пытался пройти к двери, тем больше возрастало натяжение. — Эй, ты пытаешься войти в женскую уборную? — обернувшись, он увидел молодую девушку, которая протирала заспанные глаза. — Женская? — подняв взгляд и не увидев никаких отличительных знаков на двери, он вновь перевёл взгляд на девушку. — Конечно, вам вчера разве не указали? Уборная для парней находится в другом конце этого коридора. Или ты хотел в женскую? — спросила она, улыбнувшись. «Хм-м, видимо, вчера я как-то пропустил этот момент.» — Да мне как-то без разницы, но почему-то сюда я не могу войти, — равнодушно ответил Аарон. — Хи-хи, понятное дело, тут стоят особые чары для любопытных. — Любопытных? — что может быть интересного в женском туалете? Девушки? Не успел Аарон до конца поразмышлять на эту тему, как девушка продолжила: — Хех, поймешь, когда вырастешь, мальчик, — проходя мимо него, она взмахнула волосами, да так что они мягко ударились по его носу, принося сладкий аромат роз и мяты. «Странная девушка», — хмыкнув, Аарон отправился искать мужскую уборную, и, вскоре сделав все свои дела, включающие в себя и душ, он вернулся в гостиную. На доске объявлений, как и было сказано старостой, уже висело расписание занятий, которое он тут же прочитал. До завтрака оставался ещё добрый час, потому, найдя книгу по ближайшему уроку, Аарон, как и мечтал об этом вчера, обустроился на мягком диване у камина и начал вдаваться в подробности и секреты искусства трансфигурации. В гостиной было тихо и безлюдно — идеальная для него атмосфера. К своему сожалению, он быстро понял, что многие слова ему непонятны, часто встречались термины связанные с магией. А что такое магия? Аарон этого не знал, для него это была просто способность колдовать, потому, не став долго ломать голову, он нашёл другую книгу, которая была обязательна к покупке, книга по теории магии. В течение часа он читал, вчитывался и перечитывал первые 30 страниц книги. Некоторые слова ему были по контексту понятны, другие он просто пропускал, и вот уже за завтраком, поедая столь вкусную кашу, он размышлял о том, что понял. «Итак, магия — непонятная никому вещь, которая есть везде, как воздух, которым мы дышим. Волшебники с помощью волшебных палочек и магического слова могут использовать эту магию для различных целей. Сильные маги способны на сильную магию, и зачастую к сильным магам относят чистокровных. В принципе это всё, что мне удалось понять, и зачем было столько предложений писать? Эти 30 страниц могли вполне уместиться в одну.» (Прим. автора: прямо как мой диплом.) — Эй, Аарон, пойдем на трасфи… трансфигуц… тьфу ты, ну на этот урок транс чего-то там, — сходу предложил Майкл, увидев, что он доел. — Трансфигурация. Да, только думаю, нам лучше подождать остальных. Мейсон сопроводит нас, не хотелось бы потеряться в этом замке, — ответил Аарон, а Джейкоб, который уже собирался встать из-за стола, услышав его, кивнув, вернулся на место. — А, точно, ты видел вчера эти сумасшедшие лестницы? Я тогда чуть не упал, когда переходил, — Аарон в ответ натянуто улыбнулся. Когда они спускались с одной лестницы на другую, в попытках перейти на другой маршрут, ведущий вверх, Майкл, что стоял спереди Аарона, чуть не свалился вниз, споткнувшись о собственную ногу, к счастью, у него оказалась хорошая реакция, и он успел ухватиться за перила. А так мог бы скатиться вниз, да ещё и кого-нибудь зацепить. Аарон ещё тогда понял, что по этим лестницам лучше ходить не торопясь и желательно держась за перила. Вскоре староста отвел первокурсников к их первому уроку, который почему-то был спарен с факультетом Слизерина, левый ряд занимал один факультет, правый — другой. Не прошла и секунда с начала занятия, как в класс вошла миссис или мисс Макгонагалл. Поставив перед собой книжку, он начал слушать и сравнивать услышанное с тем, что описывалось в книге. Профессор Макгонагалл многое объясняла своими словами, а ученики конспектировали, и тут Аарон вновь вспомнил, что писать он не умел, точнее, ему раньше не приходилось писать, единственным исключением стало ответное письмо Хогвартсу, которое он отправил с помощью Гарри, но и там он просто поставил подпись к ответу, который тот написал. На деле оказалось, что, умея читать, не так уж и сложно писать, правда, почерк у Аарона был ужасным, его бы не разобрал даже он сам. — А теперь практическая часть. Отложите вещи в сторону, пергамент поставьте подальше, пока чернила не высохнут, и достаньте палочки. Она взмахнула палочкой, и доска, тут же очистившись, начала заполняться словами и рисунками. — Таким вот образом я хочу, чтобы вы несколько минут повторяли эти жесты, — завершила она вводную часть их первой практической. Аарон посмотрел на свою палочку. Как обычно, стоило ему взять её в руки, как нить зеленого цвета волшебной палочки начала соединяться с его собственными синими нитями, которые повторяли структуру пальцев и ладони. Самым интересным был маленький красный свет на кончике палочки, который начинал светиться, стоило зеленой нити палочки соединиться с синими нитями его пальцев. Движение палочкой на несколько мгновений оставляло в воздухе красную линию, которая идеально повторяла след движений конца палочки. «Так, сперва круговые движения», — посмотрев на доску, на которой была изображена идеальная окружность, он, как и все, начал выполнять первый шаг жеста. Профессор Макгонагалл говорила, что чем успешнее выполнен жест, тем больше шансов на удачное преображение объекта заклинания. Выходил у него этот «круг» очень коряво. Смотря на то, как вновь и вновь это движение показывала профессор Макгонагалл, он понял, что она этим занималась если не десятилетиями, то годами: след от её жеста вычеркивал в воздухе идеальную красную окружность. У него в лучшем случае ровной была лишь первая половина окружности, вторая же по размерам каждый раз отличалась, а под конец движения его запястье слегка дергалось, отчего линия криво соединяла начало и конец окружности. Спустя три минуты она сказала, что этого достаточно, и показала второй жест, который был намного сложнее для исполнения. Прямая линия вправо, немного вниз до одной из граней круга, потом в сторону налево и круговым движение наверх. И всё это движение исполнялось в границах окружности, созданной первым движением. «Это очень сложно, нужно сделать первый жест быстро, а второй ещё быстрее, до того как рисунок от первого жеста исчезнет», — осознал Аарон. У него возникло две проблемы: во-первых, скорость создания линий — круг, созданный от первого жеста, исчезал до того, как он успевал наполовину завершить второй жест, второй проблемой являлась точность исполнения второго жеста — стоило линиям пересечь окружность, образованную первым жестом, как она сразу же дестабилизировалась и исчезала. У его соседа по парте — Майкла — дела обстояли не лучше. «Но что с него взять… он же маглорожденный», — подумал Аарон, продолжив наблюдать краем глаза за движениями Майкла. Тот будто и не понимал, что второй жест нужно совершать внутри круга. У чистокровных движения выходили намного быстрее и лучше, правда, у тех линии от второго жеста тоже выходили, и это его успокоило. «Значит, я не бездарный», — с облегчением осознал он. Макгонагалл старалась исправлять движения многих, и после её слов у большинства второй жест начинал получаться в круге, но стоило ей отойти, как те тут же совершали ту же ошибку. К Аарону она не подошла, видимо сочтя, что у него и так всё неплохо получается. — Так, а теперь формула, все повторяйте за мной хором, — и все ученики класса начали повторять, ставя ударение там, где ставила профессор Макгонагалл. И так формулу повторяли несколько минут. Сама словесная формула также была выписана на доске. — Хорошо, запомнили? Теперь приступим к заключительной части, — Макгонагалл выдала всем спички. «Хах, я обычно покупаю другие, у этих спичек красная лента на коробке быстро портится», — тут же узнал спичку Аарон по дешевому материалу дерева. Просто закрыв глаза, он мог представить каждую её часть. — Все поняли? Первая часть заклинания, первое движение палочкой, затем вторая часть заклинания, второе движение, и одновременно представляем серебряную иголку. Не забудьте — движение, формула, намерение, всё должно быть идеально. «Так, круг — «transform», — второй рисунок в круге — «dearborIn metallumArgenti», — и тут случилось неожиданное для Аарона. Синие нити его правой руки на доли мгновения засветились, передав импульс в саму палочку. Зеленые нити следом также засветились, заставив ярко мигнуть красную точку в конце палочки, и следом засветилась окружность вместе с образованными внутри линиями от второго жеста. — Ух ты, с первого раза! — услышал он, как Майкл вопил в ухо, смотря на его иглу. Аарон, который больше внимания уделял недолгой метаморфозе в нитях и вырисованных линиях, сам не заметил, как справился с заданием. — О, удивительно, мистер Морвид, 10 баллов Гриффиндору за идеальное преображение, — довольным тоном произнесла Макгонагалл, рассматривая иглу. — Как ты это сделал? Помоги мне, — тут же начал Майкл. — Ну… Покажи, что у тебя получается, — тот повторил заклинание. И посмотрел на Аарона ожидающим взглядом. — Ты неправильно завершаешь первый жест, второй у тебя выходит за пределы первого, из-за чего круг развеивается, последний слог argenti ты глотаешь. — Что? Ничего не понял, просто покажи, как это сделать. — Так, подожди, — для примера Аарону требовалась ещё одна спичка. «Хотя… Зачем?» — В учебнике он читал про это заклинание, которое сделано на основе латинского языка, «преобразовать дерево в металл-серебро» грубо звучал перевод в книге. «Тогда может просто произнести заклинание наоборот?» — подумалось Аарону. — MetallumArgenti inArbor, — попробовал он, представив вместо иглы спичку, и у него вышло! Правда, головка была тоже из дерева, а не из возгорающегося вещества. «Скорее всего, тут есть свои тонкости», — подумалось Аарону, и он вновь превратил спичку в серебряную иглу. — Чёрт, не выходит. К концу урока преображение получилось почти у трети слизеринцев и только у одного Аарона из Гриффиндора. Макгонагалл, она же декан Гриффиндора, быстро всех отпустила с занятия, выдав домашнее задание. *** За столом в большом зале первокурсники немного успокоились после первого урока, каждый делился своими впечатлениями, некоторые смотрели в сторону Аарона, когда речь заходила о выполнении заклинания, и потихоньку разговоры пошли о следующем занятии, которого также ждали с нетерпением. История магии… Немного не то, чего он ожидал, урок ввёл призрак — профессор Бинс. В отличие от волшебников, в нем не было никаких нитей магии или сгустков, всё его тело просто светилось синим цветом. Рассказ о первых магах в Британии был довольно интересным, но увы, рассказывалось это всё мертвым тоном, и к тому же то же самое было в учебнике, так что по сути сидеть на этом уроке было просто тратой времени. После урока Аарон сразу же отправился в библиотеку. Искал он её недолго, расспросы у случайных призраков и неожиданно разумных картин помогли ему найти дорогу на четвертом этаже. Стоило ему оказаться по ту сторону двери, как он замер, осматривая огромное множество больших стеллажей, полок и книг. Перейдя к столам, он заметил, что здесь присутствовало буквально шесть учеников, и все со старших курсов. Не став долго думать, Аарон достал книгу по трансфигурации и принялся к чтению. Многое из первой части учебника теперь было ему понятным, благодаря объяснениям его декана и её практическим примерам на занятиях, потому, убрав книгу в сторону, он смело приступил к домашнему заданию. Во время выполнения заданий Аарон к книге даже не притрагивался, но такая экономия времени полностью нивелировалась скоростью его писания. Спустя полчаса Аарон поднял голову и посмотрел на своё домашнее задание и прошёлся взглядом снизу вверх. «Ох… мой подчерк стал выглядеть чуть лучше, но все равно ничего непонятно…» — определив проблему, Аарон принялся её устранять. Решение оказалось простым, он просто начал подстраивать свой подчерк под шрифт печатных книг. Если первая половина домашнего задания была более или менее разборчива, то вот вторая выглядела так, будто писали не от руки, а с помощью печатной машины. ---------- Том 1 Глава 3 Глава 3 — Ха! — с резким выдохом Аарон, открыв глаза и приподнявшись, принялся оглядываться на кровати. Хотя из-за задвинутых шторок почти ничего не было видно, но увиденного хватило, чтобы осознать, где он и не было ли кого-нибудь ещё. «Опять эти сны. Проклятье, я реально подумал, что меня укусят», — приводя дыхание в порядок, подумалось Аарону. — Аарон, что-то случилось? — раздался голос недалеко от его кровати. Немного успокоившись, он левой рукой раздвинул красные шторы у боковой части своей кровати и присел на край. — Доброе утро, Майкл. Да нет, просто кошмар, — ответил ему Аарон, отметив, что проснулся как раз с рассветом. Майкл же нашёлся в центре спальни — совершал какие-то странные движения, которые напоминали зарядку. В парках он иногда видел, как люди совершали подобные движения для поддержания тонуса и гибкости тела. — А, понятно, бывает, доброе. Моему отцу тоже иногда сняться кошмары, потому он предпочитает спать отдельно от моей мамы, из их разговоров я понял, что они сняться, если выпить много воды перед сном, — не отвлекаясь от своей зарядки, бодро начал Майкл. — Если выпить много воды? — удивился Аарон. — Да. Ещё в их разговоре я услышал, что эти кошмары происходят, когда отец забывает пить свои лекарства, хм-м… как же они назывались? Энд… эндпростатит вроде, если не ошибаюсь, — с хмурым от сложных мыслительных процессов лицом ответил Майкл, после чего с улыбкой предложил. — Кстати, хочешь присоединиться к зарядке? Нас на боксе этому обучали, и тренер говорил, что мы обязательно должны выполнять эти упражнения каждое утро, если хотим быть сильными. — Хм, ходил на бокс? Пожалуй, пока что откажусь, — ответил Аарон и, покопавшись в прикроватной тумбочке, отправился в сторону душевой с полотенцем на плечах и мылом в руке. Если бы не головная боль, вызванная очередным сном, то он может быть и согласился бы на предложение Майкла, всё же кому не хотелось быть сильным. Аарон слышал на улицах Лондона, в бандах ценились сильные люди, коими являлись боксёры за их хорошие навыки кулачного боя. А что касается слов Майкла о средствах против кошмаров, то он на них особого внимания не обращал. «Мне один раз довелось добыть пузырёк зелья от сновидений, но тот никак не помог. Впрочем… я уже успел привыкнуть к этим странным снам и легкой головной боли в течение получаса после них», — сны, которые Аарон видел, и правда были странными, так как он будто жил совершенно другой жизнью, с чужой семьёй, чьи лица ему были совершенно не знакомы. Все сны были практически одинаковыми: завтрак с «семьёй», просмотр мультиков на очень большом телевизоре, школа, уроки, игры на так называемом компьютере и сон. В этих снах он иногда узнавал о таких вещах, о которых ранее никогда не знал, и сны эти он видел почти каждый день, за исключением, когда сильно уставал. Было ли это странным явлением? Да! Но Аарон в Лютном переулке бывал свидетелем вещей и постраннее, потому не слишком остро реагировал на странность своих снов, которые он начал узревать с семи лет. Всё началось с одного кошмара, который он увидел, когда переживал зиму на одной свалке, лежа в горячке. В том кошмаре ему встретился незнакомый взрослый мужчина, который, скорее всего, являлся демоном. Демоном Аарон его считал по той простой причине, что тот пытался «съесть» его душу. Он ясно помнил слова того демона: «Не сопротивляйся, лучше отдай своё тело и память мне, я лучше распоряжусь твоей жизнью, отомщу твоим обидчикам, создам гарем, и вообще, я попаданец, мне положено.» Аарон, конечно, не будучи дураком, своё тело отдавать демону не хотел. Он столько лет выживал на улице не ради того, чтобы просто вот так взять и сдаться. Да и верить демону будет только глупец. А потому, сделав вид, что согласился на условия демона, атаковал того в ответ, когда он расслабился, как его учила суровая жизнь на улице. В том кошмаре Аарону даже не требовалось сражаться кулаками, одно его желание напасть заставило демона закричать от боли, и тот на удивление оказался слабее, чем изначально представлялся. Демон молил о пощаде, предлагал какие-то условия, но Аарон, словно хищник, почуявший слабость жертвы, давил его до тех пор, пока тот полностью не исчез. И вот с победой над демоном ему начали сниться эти странные сны. Иногда за одну ночь он мог видеть сразу несколько снов, а бывало, что один. Как понимал Аарон, это зависело от его общего состояния. Вот сегодня, к примеру, ему приснился лишь один сон, который отличался от других похожих лишь происходящим в школе, и напавшей собакой, которая погналась за ним, когда он возвращался в «свой» дом. Притом Аарон никак не мог управлять своим телом, лишь наблюдать. Будь иначе, он бы, во-первых, вообще не стал убегать от лающей собаки, а во-вторых, попытался бы напугать ответным криком. Так уж и вышло, что бродячая псина повалила его и принялась грызть пухлые рукава зимней куртки, пока не подоспел какой-то взрослый. На том моменте Аарон и проснулся в спальне. *** В этот день стояли занятия по чарам и зельеварению. Аарон, у которого до завтрака времени было в достатке, решил немного ознакомиться с теорией учебников этих дисциплин. Прочитав по пять страниц каждого учебника, он убрал в сторону курсическую книгу заговоров и заклинаний, отдав предпочтение книге «Основы зельеварения. Начальный уровень. Часть первая». В книге по чарам упор на теории не делался, там лишь упоминались суть заклинания, требуемый жест и словесная формула для сотворения, а также история этого заклинания. То есть без палочки в руках изучать эту книгу не имело особого смысла, а колдовать в гостиной Аарон не желал, боясь случайно что-то сломать. При свидетелях. А учебник по зельеварению как раз и требовал должного изучения теоретической составляющей. И вот так Аарон пропал для мира на ближайшие два часа. — Оу, какой у нас сурьёзный молодой первокурсник, — коверкая слово «серьёзный», обратились к нему. Аарон тут же поднял голову и увидел, как в его сторону смотрел один из рыжих братьев семейки Уизли — Билиус, как он успел уже понять из услышанных разговоров. Встретившись с его взглядом и улыбкой, которая казалась искренней, Аарон понял, что задеть его не пытались. — Аарон, верно? Ты не волнуйся, пересказать весь учебник у тебя никто не потребует, да и недели две можно вообще учебники не открывать, наседать не будут, — и тут его голова слегка покачнулась вниз. Рука, которая была причиной сего явления, скрылась в широких рукавах мантии, а хозяин руки — такой же рыжий парень, но чуть повыше, — смеясь перебил его: — Билл, ты каждый год еле как сдаёшь экзамены, твои советы по учёбе не стоят и кната, — говорившего звали Уилфред. В отличие от своего младшего брата, он выглядел более… колоритно, его усы росли равномернее, черты лица были куда приятнее для глаз, только всё портили веснушки, которыми было усыплено лицо. — Как раз наоборот! Я ничего не учу, но сдаю экзамены неплохо, иногда даже хорошо, а это показатель моей мудрости и ума, так что кому, как не мне, давать советы по счастливой и размеренной жизни нашим дорогим первокурсникам? — с гордостью продекламировал Билиус. — Можете хотя бы утром не шуметь? — объявилось ещё одно лицо в гостиной. Также с волосами рыжего цвета, но другого пола — Молли, третьекурсница, которая хоть и не выделялась особо по каким-то параметрам внешности, но простотой располагала к себе. «Ох, я лучше пойду отсюда», — подумалось Аарону, понявшему, что продолжать чтение в гостиной дальше не получится. *** Как и ожидалось, на первом занятии по чарам первокурсники только и делали, что изучали и практиковали наборы жестов палочкой. Скучно и муторно, но профессор Флитвик уверял, что это являлось необходимостью для более гладкого продвижения на пути к обучению чарам и заклинаниям. Движения палочкой были различными, тут были и встреченный на трансфигурации круг, и так называемый зигзаг с кривой, и дуговые жесты с пируэтами, и много чего ещё. Большинство жестов было почти что бессмысленно и не имело названий как таковых, но использовалось во многих заклинаний. Больше всего профессор Флитвик делал акцент на точности движений, а уже потом на скорости. Майкл безустанно вздыхал и жаловался на охватывающую его скуку, хотя именно такая вот отработка жестов была бы ему полезна. Упавшее настроение учеников было приподнято следующим занятием. Вводная речь профессора Слизнорта оказала неизгладимое впечатление на ещё на неопытных и почти ничего не знающих первокурсников, и Аарон не являлся исключением: — Зельеварение, — заманивающим тоном произнёс он своё первое слово вместо представлений или приветствий. — Что вы себе представляете, слыша это слово? Смешивание нескольких компонентов для получения конкретной сыворотки, настойки или другой жидкости? Хо-хо, если это так, то вы заблуждаетесь. Зельеварение — это искусство и одновременно сложная наука, требующая определенной базы знаний, навыков и предельной концентрации. Путь к освоению навыков и знаний по варению зелий тернист и долог, но! — с важным видом подняв указательный палец, повысил он голос, — награда для упорных и смышлёных многократно превосходит всевозможные трудности, возникающие в ходе обучения. Став искусным зельеваром, вы станете уважаемым человеком, которому откроются любые двери. С помощью одной лишь капли созданного вами отвара вы сможете спасти десятки или даже сотни людей… Впрочем, также возможно добиться диаметрально противоположного эффекта. Золото? Забудьте о золоте. Унция высококлассного зелья может оцениваться в один или несколько стоунов золота по весу… А теперь позвольте представиться: я мастер зельеварения, Гораций Слизнорт, ваш светоч в науке варки зелий в этом и, надеюсь, в последующие годы, вплоть до вашего выпуска, — неизвестно, кто начал первым хлопать, но пораженные ученики быстро подхватили этот порыв. (Прим. автора: (меры веса — 1 унция = 28,3 г., 1 фунт = 454,5 г., 1 стоун = 6,3 кг.).) Зельеварение пока что было любимым уроком Аарона. Что бы ни говорил профессор Слизнорт, он не видел ничего сложного в том, чтобы придерживаться соблюдения всех этапов варки зелья, описанных в книге самым доступным образом. Наливай основу, кидай ингредиенты, перемешивай и создавай чудо. Конечно, запах отвара совершенно отличался от того, что он ожидал, и не в лучшую сторону, но сам процесс был достаточно увлекательным, чтобы закрыть глаза, а точнее ноздри, на подобные мелочи. Профессор Слизнорт не сидел без дела. Нашагивая круги перед первыми лабораторными столами, он по несколько раз объяснял этапы варки зелья от фурункулов, да так, что даже дурак понял бы, и каждый раз напоминал о необходимых мерах безопасности. Правда, несмотря на настроенность учеников достичь успеха, а также щедрого на объяснения профессора, удовлетворительного результата не достигло и половины класса. Конечно, то, что никто не взорвал свой котёл, уже было хорошо, но многие рассчитывали хоть на какой-то результат. Оттого вся слава досталась единственному человеку, сварившему зелье на отметку «превосходно». — Мои поздравления, мисс… — Шейла Забини, — с легкой улыбкой ответила смуглая темноволосая слизеринка, которая, несмотря на свой юный возраст, уже сейчас начала округляться в нужных местах. «У меня… так и не вышло. Ждал и ждал, а цвет зелья так и не изменился с серо-коричневого на зеленый. Где я совершил ошибку? И почему мой промах выявился на самом последнем этапе? Я был недостаточно осмотрителен? Слишком быстро перемешивал отвар?» — Аарон хотел сам найти ответы на свои вопросы для лучшего понимания предмета, потому после урока он сразу отправился в библиотеку. Библиотека, несмотря на свои большие размеры, которые могли навести на мысли, что нужная книга никогда не найдётся, на самом деле была довольно организованной. Для каждой дисциплины, преподаваемой в школе, был свой стеллаж, но на этом порядок не заканчивался. Книги сортировались по алфавитному порядку. На самой верхней полке — пятой с левой части — выгладывала небольшая деревянная табличка размером меньше ладони с буквой «А», на этой же полке располагались книги, чьи первые буквы названия начинались на «Б», «В» и «Г». И поняв, что не хватало половины букв, Аарон, поддавшись догадке, обогнул стеллаж с другой стороны. «Ух-х, да мне, только чтобы прочесть названия всех этих книг, потребуется где-то час», — смущенно почесав нос, Аарон повернул голову набок и принялся бегло читать названия книг, изображенных на ребрах обложек. *** В среду первокурсники факультетов Гриффиндор и Слизерин ознакомились с защитой от темных искусств и астрономией. Практические занятия по ЗоТИ обещали быть увлекательными, так как профессор Вукфер ещё на первом занятие объявил, что им дадут шанс испытать освоенные знания на практике, ну, а астрономия… полезный с одной стороны предмет, увы, Аарон для себя пока не понял, каким образом он поможет ему в жизни. На следующем занятии по зельеварению первокурсникам снова представился шанс испытать свои силы против зелья от фурункулов. А у Аарона повторилась ситуация с неправильным цветом зелья. «Как жаль…» — не став отвлекать профессора лишний раз, Аарон взял и вылил неудачное зелье. Потраченное в библиотеке время не принесло свои плоды, потому ему ничего не оставалось, кроме как обратиться к своему преподавателю. — Профессор Слизнорт, мне сегодня снова не удалось совладать с зельем. — О, не волнуйтесь, юноша. Зельеварение — это сложная наука. Не каждому дано с ней совладать без подготовки, здесь важна концентрация и снова концентрация, вы должны быть очень внимательным к каждому своему действию. Уверен, к концу месяца у вас все получится, так или иначе, у нас есть ещё одно занятие для сдачи зелья, если же у вас не получится, — развел он руками, — ничего страшного, отработаете. — Но… профессор, во время варки зелья я не ошибся ни в одном пункте и даже учёл меры подготовки из учебника Ритвика, — спокойно сказал Аарон. — Что же, это похвально, правда, для таких простых зелий особых мер не нужно предпринимать, впрочем, в будущем для вас это будет полезным знанием. Не расстраивайтесь, возможно, вы просто немного ошиблись во время измерения веса некоторых компонентов. Такие ошибки часто возникают в первый месяц, или может вы, сами того не заметив, пропустили какой-то шаг. — Подготовить котёл, налить основу из воды, добавить три листа чайного дерева… — в качестве ответа Аарон просто начал устно расписывать все шаги по приготовлению зелья; перечислил все унции, порядок действий и время ожидания для последующих этапов. — Отличная память, — Аарон склонил голову набок, не поняв, что отличного в его памяти. — Я имел в виду, что все шаги были выполнены правильно, но все равно в процессе возникала проблема. Зелье меняло свой цвет на синий, а не зелёный. — Синий? Как необычно, хотя если добавить листья аморфулы или… но вы же говорите, что все делаете по рецепту? — на секунду растерялся профессор. — Да, — кивнул Аарон. — Хм-м, давайте вот как сделаем, мистер… — Аарон Морвид. — Так вот, мистер Морвид, предлагаю вам сегодня за час до ужина прийти сюда. У меня как раз освободится время, которое, я хоть и желал потратить на рюмку… кхм-кхм, в общем, приходите, ради ученика, так сильно желающего изучить зельеварение, я, так и быть, выделю немного своего времени. — Ох, спасибо, профессор, — тут же обрадовался Аарон. *** — Вот, а теперь добавляю четырех рогатых слизня. Видите?! Я же говорил, зелье становится синим! — профессор Слизнорт внимательно посмотрел в котел и перевёл взгляд на Аарона. — Мистер Морвид, вы видите, что жидкость в котле синего цвета? — приподняв бровь, спросил он. — Именно так, а что? — Интересно… ваш случай довольно необычный, мистер Морвид, потому что… зелье перед вами, находящееся на стадии расщепления, из-за рогатых слизней приобрело зеленый оттенок. — А? — Аарон снова перевёл взгляд на котел и недоуменно посмотрел на Слизнорта. — Но… профессор, — не знал, какие слова подобрать Аарон. — Какой цвет представляет факультет Слизерина? — Зеленый. — А Когтевран? — Синий. Слизнорт почесал лоб, ушёл куда-то за дверь в свой кабинет и вернулся спустя 20 секунд со склянкой в руках. — Укрепляющее зелье, — объяснил он. — Какого он цвета? — Тоже синего. — Мерлиновая борода, — слегка выгнулся профессор и уже более быстрым шагом вернулся в свой кабинет, чтобы через десять секунд снова оказаться перед Аароном с ещё одним стеклянным сосудом. — А это зелье? — Красного, — поняв, что подразумевал вопрос Слизнорта, ответил Аарон. — На самом деле, что это зелье, что то, которое я вам показывал чуть ранее, являются бодроперцовым зельем, — Аарон с недоумением уставился на улыбающегося профессора, — что это значит, думаете? А я вам отвечу — большая удача для вас, вот что это значит. Мистер Морвид, позвольте поинтересоваться, не видите ли вы ничего необычного? — шагнув чуть ближе и немного согнувшись, спросил он. — Не думаю, а что я должен видеть? — начал озираться Аарон с легким прищуром. — Ах, и правда, для вас все, что вы видите с детства, не должно подходить под категорию «необычное»… Так, — Слизнорт махнул палочкой на стол и уставился на него. — Как думаете, что я сделал? Аарон уставился на стол. — Это… вот здесь какой-то странный рисунок, состоящий из треугольника, и он весь светится, что это? — Это, мой юный друг, чары укрепления, но видеть никаких рисунков, а точнее магических рун, вы не должны были. — Я… вас не понимаю, профессор. — Мистер Морвид, смею утверждать, что у вас магическое зрение. — Магическое зрение? — недоуменно похлопал ресницами Аарон. — Да! — хлопнул рукой по столу Слизнорт. — Довольной редкий дар, позволяющий волшебнику видеть саму суть магии, — сделав небольшую паузу, он продолжил. — Вот взять в пример меня, я не вижу на этом столе ничего необычного, лишь знаю, что использовал чары, и всё, вы же видите руны чар укрепления. Исходя из этого, вопрос с вашим с зельем становится очевидным: на промежуточном этапе в нём накапливается магия от магических компонентов, из-за чего вместо зеленого цвета вы видите цвет, излучающий магию. То бодроперцовое зелье, что я вам последним показал, хранится у меня уж две недели, и, так как я забыл его закупорить, все магические компоненты просто испарились, из-за этого вы увидели его настоящий цвет. — Магическое зрение… В Хогвартсе он у многих? — пытался до конца осознать полученную информацию Аарон. — Нет, нет и нет. Разве что у директора, но то есть не сам дар, а артефакт-очки, который он использует. К слову, весьма дорогой в изготовлении. В течение следующих пятнадцати минут Аарон задавал все интересующие его вопросы, чтобы понять, что из того, что он видел, являлось частью его дара, и под конец он спросил, как ему тогда быть на уроках зельеварения. — Ну… вы должны научиться контролировать свой дар. Сделать это будет достаточно непросто, но у меня есть идея, которая возможно сработает. ---------- Том 1 Глава 4 Глава 4 — Инфлуинте, — проговорил Аарон, и синий поток магии вырвался из палочки по направлению к дереву, но так и не дошел до него. Заклинание потока магии, как ему объяснял Слизнорт, совершенно безвредное. Его можно было сравнивать с потоком воздуха, но вместо последнего из палочки вырывалась магия. Спустя три минуты Аарон почувствовал тугую боль в животе, спине и голове, которая чуть не заставила припасть его на колено. — Ах, какое мерзкое чувство, — Аарон посмотрел на свою палочку, и его глаза от удивления тут же расширились. — Это… зеленые нити исчезли? Ох, и на руках синие пропали. Разве… — он тут же посмотрел в сторону замка и увидел величественное сооружение, но, в отличие от прошлого, вокруг Хогвартса не было никакого купола, разных «рун» и линий, идущих по стенам. — Так, значит, вот как всё выглядит. Профессор был прав, проще самому увидеть, чтобы лучше понять, — суть идеи профессора Слизнорта сводилась к тому, чтобы Аарон истощил свой личный запас магии. Он предполагал, что из-за этого дар Аарона должен был временно отключиться, и оказался прав. Вернувшись в замок, он начал с интересом осматриваться, будто впервые видел Хогвартс. Без магического зрения всё казалось совершенно другим. «Стены будто немного выцвели, волшебники теперь выглядят как маглы, без этой странной паутины из синих нитей, что идут по всему телу. Словно я попал… в магловский мир, но без летающих синих частиц магии в воздухе.» Аарон за одиннадцать лет своей жизни так привык к магическому зрению, которое он для себя воспринимал как обычное, что сейчас чувствовал себя немного не в своей тарелке. Представьте, что всю жизнь для вас небо было серым, солнце синим, а земля зеленой, и внезапно их цвета кардинально поменялись. Примерно так себя сейчас чувствовал Аарон, и, когда спустя десять минут всё вернулось на свои места, он даже почувствовал облегчение. В последующую неделю вместе с посещением уроков и дополнительной учебой в библиотеке он только и делал, что тратил магию, чтобы отключилось его так называемое магическое зрение. Постепенно Аарон стал понимать, как переключать зрение с магического на обычное, и на зельях он наконец-то начал добиваться кое-каких успехов. А кроме как на занятиях по зельеварению он не видел смысла отключать магическое зрение, уж слишком он привык видеть всё так, как видел раньше, да и неудобств никаких оно не доставляло, напротив, очень помогало, к примеру, в том же лестничном зале, где все ученики твердили, что лестницы двигались бессистемно, Аарон за несколько секунд до начала движений лестниц знал, куда она встанет, всё благодаря светящимся рунам на лестницах и на балконах, куда эти сами лестницы собирались пристыковаться. На уроках травологии, где их пока учили только удалять сорняки с простых магических растений, он мог не бояться случайно повредить корневую систему магического растения, которая ясно для него выделялась. С заклинаниями и чарами дар также показывал свою полезность, помогая Аарону достичь высокой точности с жестами палочкой, которую создавали руны заклинания. Эти и другие детали он начал подмечать, сравнивая реальную картину мира с его собственной. Занятия по ЗоТИ на третьей неделе наконец-то начали разбавляться практикой. Первокурсников уже обучили световым чарам люмос и отталкивающему заклинанию — флиппендо. С люмосом все довольно быстро справились, а вот с отталкивающим заклинанием у пятерых людей возникли сложности. На сегодняшнем занятии это заклинание отрабатывалось на мишенях. У каждого ученика в классном помещении, где все стулья и столы были убраны в сторону, имелась своя мишень в виде желеобразного серого куба, созданного профессором. Тот при попадании заклинания забавно трясся, издавая хлюпающие звуки. Под конец урока Аарон подошёл к профессору с интересующим его вопросом. — Профессор Вукфер, до меня дошла одна мысль, и возник соответствующий вопрос. — Ну что же, поведай, — с интересом посмотрел тот на него. — При многократном использовании заклинаний их сила, скорость либо эффективность не меняются. Вчера, к примеру, сколько бы я не использовал флиппендо, его отталкивающая сила была одинаковой, сперва я думал, что устану или будет какое-то истощение, но это было не так. Ну а потом… я попробовал повлиять на заклинание, и сам не заметил, как спустя несколько минут чуть не свалился с ног. — Ничего удивительного. Мистер Морвид, что вы знаете о магии и заклинаниях? — Магия везде, она нас окружает, и именно она используется при создании чар и заклинаний. — Совершенно верно, однако есть небольшое отступление, используя заклинания, мы задействуем не только окружающую магию, но и собственную. На таких слабых заклинаний это незаметно, но если вы попробуете, к примеру, вызвать патронус, то быстро поймете, что не сможете. Вам магии не хватит. Если вас интересует данная тема, то советую почитать о магии и магических источниках за авторством Юнелукса. — Но тогда получается, что на заклинания можно повлиять своей магией? — Можно, почему же нет, но в вашем возрасте это неэффективно, — с легкой улыбкой ответил профессор. — Но почему же? Я уверен, что флиппендо тогда стал почти в два раза мощнее. — А что лучше? 100 обычных флиппендо или 5 мощных? — всё также улыбаясь спросил профессор Вукфер. — Смотря в какой ситуации я окажусь. — Так-то оно верно, но вместо пяти мощных флиппендо не проще ли воспользоваться заклинанием помощнее, которое не будет вас истощать так сильно? — и подтверждая свои слова демонстрацией, Вукфер в одну из мишеней взмахом палочки послал заклинание красного цвета, которое заставило мишень взорваться и тут же исчезнуть. Хоть Аарон, благодаря этому примеру, словами Вукфера был впечатлён, но шквал вопросов не прекратил. — А если мне это сильное заклинание нужно сделать ещё сильнее? — Тогда воспользуетесь другим заклинанием, которое окажется ещё мощнее, — в этот раз профессор не стал проводить ещё одну демонстрацию. — Я понимаю… Тогда последний вопрос. Если я научусь одним из самых мощных заклинаний, то почему бы мне тогда не усилить его своей магией? — Забавный вы человек, мистер Морвид, — слегка посмеявшись, профессор продолжил. — Послушайте, самые мощные заклинания, такие как адский огонь или непростительные, не каждому волшебнику под силу исполнить и контролировать. Их мощь такова, что… смысла в том, чтобы их сделать сильнее, нет! Авада и так убивает. Зачем делать так, чтобы она убивала сильнее? А адский огонь? Не дай Мерлин, кому-то забредёт в голову усилить это заклятье своей магией. Тогда даже при учете хорошего контроля над заклинанием не факт, что волшебник выживет. Вы не подумайте, что я склоняю использовать эти заклинания, они запрещены, в особенности непростительные, за которые Министерство дарит каждому бесплатную путевку прямиком в Азкабан, просто… Думаю, вы понимаете, к чему я веду. Лучше потратить пять процентов своей магии и из окружения на сильное боевое заклинание, чем половину на какой-то флиппендо. — Я приму ваши слова к сведению, спасибо, профессор, — кивнув, Аарон с неоднозначными эмоциями ушёл. «С одной стороны, профессор во многом прав, но будучи обитателем Лютного я давно понял, что самым лучшим оружием является неожиданность». — Кто будет ждать от ребенка удара ножом под ребра? Те, кто сейчас мертвы или попытались похитить, или ограбить, или убить Аарона, скажут, что они этого не ждали, и Аарон был уверен: волшебники точно также не будут ожидать от обычного заклинания взрывной мощи. А что это означало? Для врагов это означало поражение, для него легкую победу. Поэтому, несмотря на объяснения профессора Вукфера, он собирался и дальше пытаться повлиять на заклинания своей магией. И для начала понять, что вообще такое это «своя магия». Юнелукс проводил многие эксперименты, которые доказывали, что в волшебниках есть невидимый и неосязаемый дополнительный орган, за счет которого маг и отличался от маглов. Он назвал его магическим ядром, в котором и хранилась магия волшебника, взаимодействующая с окружающей средой. Юнеклус также писал, что сквибы — это те же волшебники, но у которых магическое ядро не развилось до конца, чтобы уметь колдовать. Многим чистокровным волшебникам пятнадцатого века не понравилась мысль о том, что сквибы это тоже волшебники, потому все изданные им книги не получили широкого распространения. К сожалению, доказать свою теорию о наличии магического ядра он так и не сумел. Но его исследования о том, что магическое ядро по сути с возрастом и тренировками развивалось, доказывались тем, что все волшебники действительно с возрастом становились сильнее. У тех же первокурсников, у которых не выходили некоторые заклинания, к пятому курсу получались с очевидной легкостью. Аарон, прочитав книгу, мог сказать, что у волшебников не было магического ядра, по крайней мере, никаких ядер или сфер в телах волшебников он не видел, но в остальном был согласен с мыслями Юнеклуса. Он своими глазами видел так называемые магические каналы у волшебников и сгустки синей магии в области спины, и ещё один чуть поменьше в голове, которые, возможно, и выполняли функцию резерва магии. *** Четвертую неделю первого учебного месяца все первокурсники ждали с нетерпением, и на это было две причины: первое — занятие по квиддичу, и обещание профессора Вукфера, что он с разрешения директора привезёт на урок магическую тварь для боевой практики. Полеты на метлах проводились совместно с факультетом Слизерина. «Хм-м, и этот урок с ними. За исключением истории, астрономии и травологии, получается, все наши занятия проходят с главными соперниками факультета за кубок школы. Может, как раз из-за этого факультеты враждуют? Вон с Пуффендуем у нас только травология, и этот факультет считается дружественным Гриффондору», — размышляя о связности социального напряжения между слоями людей, часто взаимодействующих между собой, Аарон окидывал взглядом стадион по квиддичу, на котором и начало проходить занятие по полетам. Все сейчас стояли шеренгой, друг напротив друга, в смирной стойке, слушая небольшую вступительную речь преподавателя по имени Роланда Хуч. — А теперь каждый протяните руку над метлой и скажите: «Вверх»! — очень громкая и экспрессивная женщина общалась с группой первокурсников, будто они имели нарушение слуха. Но детей такое издевательство над их ушами не волновало, ведь их мысли полностью занимали метлы и скорый полёт. — Вверх! — метла тут же ловка прыгнула Аарону в руки, и он, как и восемь учеников, принялись ждать, пока с заданием справятся остальные. «Эта метла точно годится для полётов? Такой и маглы бы побрезговали пользоваться для подметаний улиц», — подумалось Аарону, пока он осматривал древко метлы, что выглядело будто вот-вот сейчас развалится в руках. Спустя пять минут всем выдали задание: сесть на метлу, подняться над воздухом, немного полетать по кругу и вернуться на место. Ни у кого с этим не возникло проблем, а потому на оставшееся время до конца занятия профессор Роланд разрешила под её присмотром немного полетать в свободном плавании, но не дальше 150 футов от неё и не выше, чем на 20 футов от земли (50 метров и 6 метров, соответственно). «Мне это не нравится», — оповещал всех встречных летунов Аарон своим хмурым выражением лица. Если с неудобством между ног можно было ещё как-то бороться, время от времени сгибая ногу на задней части древка и приподнимаясь с помощью неё, то вот с чувством, что дрожащая метла могла в любой момент рассыпаться, ничего поделать было нельзя. — Что, бесстрашный лев, боишься упасть? — услышал Аарон сверху голос и увидел темноволосую девушку, которая с явным опытом дрейфовала по воздуху. — Блэк, — сразу же признал её Аарон, — да, боюсь, спасешь меня, если упаду? — Беллатриса посмотрела на землю, что была в шести футах от Аарона, и задорно засмеялась. — А ведь сколько вы о себе слухов распускаете: факультет самых отважных и смелых. Львы в истинном проявлении, — отсмеявшись, произнесла она. Аарон ее проигнорировал, продолжив лететь, не меняя скорость и высоту. — Ладно, бывай, котик, — прокричала в спину она и отстала. Беллатриса Блэк, одна из лучших учениц на первом курсе, возможно, в практике она оставляла Аарона далеко позади, но в теоретической части ему не было равных. «Вообще странно, что некоторые однокурсники не могут ответить на вопросы преподавателей, такое ощущение, будто они не читали книгу, но ведь читали! Взять, к примеру, Джейкоба. Тот, в отличие от Майкла, брал с меня пример и перед сном читал учебник, но ответить полностью или верно у него не всегда выходит.» Майкл однажды пожаловался Аарону на то, что он просто заучивал материал наизусть и что он бы так же смог, просто не желал тратить столько же времени. Джейкоб, который слышал Майкла, сказал, что у Аарона просто хорошая память. Сперва о его хорошей памяти отзывался профессор Слизнорт, теперь Джейкоб, и потому Аарону в спешке пришлось перебираться в библиотеку, дабы понять, что это вообще означало. Благодаря библиотекарше он нашел книгу по улучшению памяти, согласно которой, если освоить все упражнения и периодически медитировать, волшебник станет легче запоминать большие объёмы информации. И тогда до Аарона наконец-то дошло. Его однокурсники уступали ему не потому, что ленились и почти ничем полезным не занимались (хотя это тоже), просто это он немного особенный. Он раньше никогда не задумывался, почему помнил каждое слово из прочитанной книги. Как и с магическим зрением, он считал, что это нормально и у всех то же самое. Из-за этого осознания в нём тогда пробудилась доселе непривычное чувство. Полная противоположность зависти, которую он испытывал, видя счастливых детей с родителями, он чувствовал себя… лучше, лучше других. Конечно, он по-прежнему был человеком без какого-либо статуса, но у него было то, чего не было и, скорее всего, никогда не будет у других. Одного магического зрения было достаточно, чтобы выделиться на фоне остальных, но, только поняв, что, помимо чуда-глазок, ещё и его мозг работал лучше, чем у остальных, Аарон прозрел: «Я ничем не хуже своих однокурсников.» Нищета, отсутствие крепкого плеча родителей, которые могли бы помочь в случае чего, магическая необразованность — всё это немного давило на Аарона, заставляя его чувствовать себя на ступень ниже всех. Но осознание исключительности собственных способностей и выделение на фоне однокурсников в учёбе в положительном плане заставило Аарона пересмотреть своё критическое отношение к самому себе. Результатом этого пересмотра стала… уверенность. Выражалась она в том, что Аарон при ходьбе на людях перестал горбатиться, как он к этому привык в Лютном, чтобы быть незаметнее. Майкл с Джейкобом заметили, что Аарон перестал говорить тихо, да и стал чаще смотреть в глаза собеседнику во время разговоров. Возвращаясь к уроку полетов и Беллатрисе в частности. «Сегодня первый раз, когда она заговорила со мной с нашего знакомства в поезде», — подумал Аарон, продолжая летать по полю. Ещё на распределении по факультетам он понял, что они скорее всего не смогут быть приятелями, а потом, когда стало известно, что их факультеты враждовали, очевидность невозможности их дружеских отношений стала явной. Потому его удивило, что Беллатриса вообще с ним начала разговор, даже в такой странной манере. «Может ей просто скучно? Не видел, чтобы её однокурсники вели с ней беседы», — увидев, как Майкл чуть в него не врезался, Аарон перестал витать в мыслях и больше сосредоточился на своём окружении. — Ахахах, это круче, чем кататься на свиньях! — поделился тот своим мнением и тут же улетел. Аарон, услышав это, подумал, что, напротив, иметь свинью как транспорт было бы намного лучше. «Это и безопасно, и если проголодаешься, то далеко за едой ходить не надо, лишь бы нож был под рукой.» После квиддича шла защита от темных искусств. Это был тот редкий случай, когда Гриффиндор и Слизерин всю дорогу к месту занятия шли вместе. Всем хотелось как можно скорее попасть на первый практический урок по защите от темных сил. Профессор Вукфер, как и обещал, притащил на занятие магическое существо, и не одного! — Студенты, перед вами в клетке малый бес. Вы можете их встретить в сырых заболоченных территориях, где высокий уровень влажности. Они часто селятся по берегам рек или болот. Малые бесы очень любят поразвлечься, сталкивая в воду неосторожных случайных гостей. Они в основном питаются мелкими насекомыми, обладают гнусным чувством юмора и легко могут попытаться вас укусить или поцарапать, но не бойтесь, малые бесы всего лишь на втором уровне по степени опасности и они почти безвредные, — коротко ввёл их в суть дела профессор Вукфер, пока все с любопытством рассматривали мелкое существо в клетке, которое пыталось безуспешно разогнуть прутья клетки. — Против них хорошо вам поможет изученное недавно заклинание — флиппендо. Итак, кто-нибудь из вас желает первым опробовать свои силы против этого мелкого гадёныша? Может быть, Гриффиндор? — обратился он первым делом к факультету львов. Почему-то слизеринцы и многие однокурсники Аарона смотрели конкретно в его сторону. Профессор Вукфер проследил за их взглядами и улыбнулся Аарону. — Ну, давайте я, — предложил Аарон, который не видел ничего страшного в этих малых бесах. Сами гриффиндорцы не понимали, почему при предложении профессора Вукфера они первым делом посмотрели на Аарона. А для слизеринцев ответ был очевиден — на всех занятиях конкуренцию им составлял лишь один Аарон. Что в скорости освоения заклинаний, что в общей теории, потому на уроках если они обращали на кого-то внимание из Гриффиндора, то в основном на Аарона. — Чудесно! Мистер Морвид, встаньте перед клеткой, а остальные расступитесь, — ученики, окружавшие клетку и профессора Вукфера, сделали несколько шагов назад, и тот тут же одним взмахом палочки поднял доски, окружающие пространство Аарона и клетки, тем самым образовав полукруг высотой в один фут, который походил на небольшую арену. — Ну что же, думаю, вы готовы, мистер Морвид, — сказал он, ударив по замку клетки. Бес ростом примерно в один фут вышел. Его темно-серый цвет кожи и узко вытянутая голова, лишенная всяких волосков, вместе с дурацкой улыбкой не делали его привлекательным от слова совсем. Напротив, хотелось тут же уничтожить эту ересь, которая хоть как-то походила на человека своими гуманоидными чертами лица и тела. — Вингри-грим-грим, — спокойно произнёс малый бес, вдохнув запах свободы, но, увидев напротив себя Аарона с вытянутой палочкой в руке, закричал. — Ияяяя, — стремясь к нему и безумно размахивая руками. — Флиппендо, — заклинание ровно ударило в лоб малого беса, отчего тот пролетел назад, пару раз кувырнувшись. От флиппендо тот особо не пострадал, повертел головой, сидя на заднице, будто его голова кружилась. — Прекрасное исполнение! Следующий! — следом за Аароном вышла Беллатриса. И каждый в аудитории мог поклясться, что ей доставило удовольствие слышать крики этого существа, в которого она за несколько секунд успела отправить несколько флиппендо и плюс ещё одно заклинание вдогонку, которое оставило небольшую красную шишку на лице беса, будто его покусала пчела. — Немного лишних усилий, но тоже прекрасно, следующий! — несмотря на то, что этого беса били и били заклинанием, тот довольно быстро приходил в себя. Но, к сожалению, не все смогли справиться даже с таким слабым существом: некоторые пугались, видя, как-то бежал на них, другие забывали, как произносить заклинание. Одна девочка с его факультета даже умудрилась дать бесу повалить её на пол, потому профессору Вукферу пришлось вмешаться, дабы избежать возможных укусов. Девочка со слезами на глазах под смех другого факультета вернулась к своей группе. Она была последней, кто ещё не успел опробовать свои силы против беса. — Что же… Более-менее все хорошо справились. Теперь для тех, кто в себе уверен, три малых беса одновременно, с трех разных сторон, кто… — Я! — тут же вышла вперед Беллатриса, бросив гордый взгляд в сторону Аарона. «Почему она так смотрит на меня? Я как-то успел ей насолить?» — недоумевал Аарон, готовясь к выступлению Беллатрисы. «Ох, признаться, она хороша, даже очень», — отметил он, наблюдая за тем, как плавно и быстро двигалась его знакомая, быстро уходя с траектории бега бесов. Её движения ног создавали своеобразный боевой танец, и по её лицу становилось понятно, что вот такие вот битвы приносили ей радость. — Чудесно, мисс Блэк, у вас отличный контроль движений. Кто следующий? — Несколько других слизеринцев также вызвалось опробовать свои силы. Увидев, что Аарон не особо желал в этом участвовать, Беллатриса, надув губы, презрительно посмотрела на него. — Аарон, давай ты тоже. Потом я пойду, — с волнением предложил Майкл. Один из гриффиндорцев, который жил в соседней спальней комнате, услышав его, закрыл было открывшийся рот. — Я не вижу особой разницы между тремя бесами и одним, — пожал плечами Аарон, который уже полностью потерял интерес к этим существам. «Да я бы и без магии справился с ними, сразу с десятком», — Аарону из его наблюдений за ходом «сражений» с бесами было ясно одно — слабаки. Что в силе, что в скорости он превосходил их многократно, и «битва» с такими существами в его глазах ничем не отличалась от битья детей, которые ещё ходят в подгузниках. — О, это вам так кажется, мистер Морвид. Численное преимущество противника на самом деле создает давление и может заставить человека растеряться и совершать ошибки. Может, докажете нам, что это не так? Вздохнув, Аарон вновь вошел в полукруг «арены», и сразу же на него побежали бесы с трех сторон. Спокойно бубня под носом заклинание, Аарон указал палочкой на того, что бежал спереди, потом перевёл палочку налево и закончил своё движение бесом, что бежал справа. Все три беса были почти мгновенно поражены отталкивающим заклинанием. При этом, кроме запястья правой руки, державшей палочку, и глазниц, Аарон никоим образом больше не двигался. — Удивительно! Вы отлично чувствуйте поле боя, мистер Морвид. Справились максимально быстро и эффективно. Кто сможет лучше? — профессор Вукфер не пожалел даже несколько секундных аплодисментов в прибавок к своей похвале. Маневр Аарона попытались повторить, но пытавшиеся быстро поняли, что это не так легко, как казалось на первый взгляд. Во-первых, сложно попасть в противника, не стоя к нему лицом к лицу, во-вторых, все неосознанно так или иначе поворачивались немного телом, чтобы попасть заклинанием в бегущих со сторон бесов. Конец урока оказался для Аарона немного неожиданным: — Морвид, я вызываю тебя на дуэль, — смотря на эту серьёзную девочку, которая выловила его на выходе из коридора по пути в библиотеку, ему хотелось засмеяться. «Так вот оно что. Она соперничает со мной.» — Отказываюсь, — тут же ответил Аарон, обходя Беллатрису. — Ты… ты трус! — недолго поддавшись своему удивлению, выразилась она. — Нет, просто я уже знаю исход этой дуэли, потому мне не интересно, — спокойно объяснил Аарон, который совершенно не желал тратить своё время на какие-то дуэли. Нет, подраться он всегда был за, если оно того стоило. Но никакой выгоды в этой магической «драке» он не видел. — Ах так? Так ты, значит, оказываешься ещё и высокомерным? Высокомерный трус? Не слишком ли это? «Так я трус или высокомерен? Ты уж определись», — подумал Аарон, вздохнув: — Ох-х-х, — остановившись, он развернулся и медленно подошёл к Беллатрисе, почти вплотную. — Блэк, ты знаешь, что случится, если мы устроим настоящую магическую дуэль? — со всей серьёзностью, присущей в голосе, спросил он. Беллатриса, не смутившись такой близости, начала яро буравить его своим взглядом. — Чтоб ты знала, я уже убивал несколько раз, — взгляд девочки не вздрогнул, но Аарон услышал, как она сглотнула, — и если мы устроим дуэль… — слегка нагнувшись, начал тихо шептать Аарон зловещим тоном, — то… очевидно, я проиграю, — более бодро продолжил он с легкой улыбкой, — тебя обучали магии с детства, я таким шансом был обделен, потому твой арсенал заклинаний будет шире и убойнее, да и как ты показала недавно на занятии, у тебя есть опыт в дуэлинге. Беллатриса, вся серьёзная от заданного тона в начале, услышав возможный результат дуэли, застыла на секунду, чтобы вдруг отвернуться и закрыть глаза ладонью. — Ахахахахаха, Морвид, я даже на несколько секунд подумала, что ты и правда убивал. Ну ты и шутник. Ха-ха, что же, теперь я знаю, кто из нас лучше, — с гордым видом сказала она. — Да, я такой смешной, — ровным тоном ответил Аарон и, развернувшись, продолжил свой путь к библиотеке. ---------- Том 1 Глава 5 Глава 5 Учебный семестр продолжался, Аарон, ежедневно засиживаясь в библиотеке допоздна, сам не заметил, как октябрь почти подошёл к концу. Он не следил за календарём, который закрепили его соседи по комнате на одной из стен спальни. Аарон видел, как ежедневно Майкл, проснувшись, первым делом зачёркивал карандашом прошедший день, на календаре были отмечены дни рождения его соседей, а также несколькими кругами была обведена дата, обозначающая праздник в честь рождения Христа — Рождество. На вопрос соседей, когда у него день рождение, Аарон молча указал пальцем на двадцать пятое декабря. «Ух ты! Ты получишь в один день подарки за день рождение и за Рождество, как же я тебе завидую!» — с никогда не угасающим в глазах весельем сказал в тот день Майкл. Аарон внешне никак не отреагировал на это, но мысленно скривился. Он терпеть не мог этот праздник, полный веселья, который тревожил шрамы в его сердце. Сложно проникнуться атмосферой зимнего чуда, когда знаешь, что твои родители были убиты именно в такой вот полный чудес и счастья день. К тому же Рождество для Аарона было предвестником морозных ночей, к которым он не испытывал ни капельки теплых чувств. Что радовало Аарона, так это его повседневная жизнь в стенах Хогвартса. Не нужно было волноваться, где добыть пищу. Одежду стирали домовики, и не важно, где эта самая грязная одежда лежала — ушлые эльфы её все равно находили и возвращали на следующий день в чистом и опрятном виде, аккуратно сложенной или вывешенной в личном шкафу спальни. Кровать была намного мягче и теплее сложенных картонов, а температура в спальне была идеальной. Это всё давало Аарону возможность полностью уделять своё время важным вещам, коими он считал изучение школьных предметов, а также литературу, связанную с ними. Его успехи на почве трансфигурации и зелий не остались незамеченными преподавателями, которые одаривали его дополнительной нагрузкой в виде рекомендаций книг. Как оказалось, однокурсники также замечали успехи Аарона. Уж сложно на каждом уроке пропускать мимо ушей щедрое одаривание человека факультетскими баллами. К удивлению Аарона, зарабатывание баллов для факультета никак положительно не отразилось на его отношениях с людьми из собственного факультета. Напротив, вместо того чтобы радоваться факту того, что один их одногруппник зарабатывал столько же баллов, сколько весь первый курс факультета, они начали одаривать Аарона не самыми приятными взглядами, в коих частенько проглядывалась зависть. Исключением являлись Майкл и Джейкоб, с которыми у него с самого начала учёбы сложились вполне приятельские взаимоотношения. Те, конечно, тоже немного завидовали ему, но в отличие от одногруппников, они видели, как ежедневно Аарон перед отбоем возвращался в спальню с пятью новыми книгами, взятыми из библиотеки. Майкл и Джейкоб видели труд Аарона, а остальные наблюдали лишь результат, не замечая прикладываемые им усилия либо не желая замечать. Самому Аарону на эти баллы было глубоко наплевать, так как фактической пользы для него самого они не имели, баллы эти были лишь результатом его деятельности на занятиях. А что касается бубнежа одногруппников за его спиной… это не смертельно. В какой-то мере Аарон даже был рад, что из-за его академических успехов никто не пытался забиться к нему в друзья, ведь он совершенно не желал «инвестировать» своё время в непонятно кого и не пойми для чего. В отличие от них, у него не было в жизни плана Б на случай, если он не сможет стать хорошим волшебником. Майкл если что мог вернуться на ферму к отцу, Джейкоб отучиться в магловском университете и перенять бразды правления в ветеринарной клинике дяди. Та же история с учениками из магических родов. Ну а что мог Аарон? Присоединиться к какой-то бандитской шайке? Ага, здравствуйте. Азкабан заказывали? Единственный человек, одаривающий его неприятельскими взглядами, с которым он был не против подружиться — Беллатриса. Для неё его успехи были не предметом зависти, а вызовом! Она с усердием училась, чтобы стать лучше него. А упорных людей Аарон уважал. «Кстати, раз уж я вспомнил про Беллатрису… Я заметил, что стал чаще видеть её в библиотеке, а ведь обычно она здесь не заживается и уходит, сразу забирая одну или две книги», — призадумался Аарон, перелистывая труды Гермунда Третьего о взаимосвязях между водными компонентами зельеварения и средой, из которого они были собраны. Однажды Аарон даже видел, как пришедшая в библиотеку Беллатриса своей привычной гордой походкой усаживалась на соседний стол, ставя перед собой аж десять книг. Возможно, она таким образом хотела показать, что она лучше его, но реакция Аарона на это была лишь одна — недоумение. Он полчаса ломал себе голову, пытаясь понять, как можно прочесть десять книг одновременно. Как оказалось — никак. Аарону достаточно было спросить о том, что написано на странице, которую она успела перевернуть, и в ответ получить смущённый взгляд вместе с ответом: «А тебе какое дело?». Интереса ради он потратил целый вечер в библиотеке, чтобы узнать, существовали ли способ читать несколько книг одновременно. Время оказалось потрачено не зря. Он наткнулся на одну интересную книгу, которая хоть и не учила читать несколько книг одновременно, но описывала методику более быстрого чтения. Правда, сам автор книги сетовал на то, что эта методика может подойти не всем и к тому же не подходила для чтения сложных материалов. Поверхностное диагональное чтение — так называл этот способ чтения автор книги. Как ясно из названия, суть методики сводилась к минимальным задержкам на словах с восприятием целого предложения периферийным зрением. Было ли это сложно? Что же, Аарон попробовал почитать один короткий рассказ, сюжет которого крутился вокруг одной розы и двух влюбленных людей. Что делала подобная книга в Хогвартсе, он не знал, но для пробы методики, как случайный текстовый материал, она подошла. Спустя час чтения, Аарон чуть не выбросил книгу на пол, но сдержался, чтобы не разозлить библиотекаршу, которая постоянно бдела. Причина была не в методике поверхностного чтения. Нет, с ней он худо-бедно, да немного справился. Просто сюжет книги его немного разозлил: до последней главы он был уверен, что Арнольд и мисс Грейлин являлись именно теми героями, вокруг которых крутился весь рассказ вместе с цветущей розой, где они и тайно встречались. Однако в последней главе Арнольд случайно умер, попав под карету, а мисс Грейлин, узнав об этой вести, споткнулась на ровном месте и ударилась головой об угол столешницы. Таким образом, два главных героя, которые раскрывались в течение всего рассказа, были беспощадно, глупо и непонятно для чего убиты автором, а в конце книги один мужчина сорвал ту самую розу, о которой столько писали, и подарил её другому мужчине, в которого он был втайне влюблён. Тот ответил на его чувства, и жили они долго и счастливо, конец. Скрипя зубами, Аарон вновь открыл книгу, чтобы узнать имя автора. «Мне просто любопытно, при случайной возможности я не собираюсь находить и убивать его или её», — мысленно повторял Аарон. К несчастью Аарона, автор оказался достаточно разумным, чтобы издать книгу под фальшивым псевдонимом — Нейзар. *** Наступил Хэллоуин. Сегодня у Аарона было веселое настроение, ведь это был первый праздник, который он праздновал по всем традициям Хогвартса. Хагрид хорошо потрудился с украшением Большого зала, Флитвик во многом ему помог, тут и там были развешаны тыквы с вырезанными лицами улыбающегося Джека. Да и кто-то явно постарался в коридорах, трансфигурировав рыцарские доспехи в скелеты, сам Аарон перед посещением ужина также решил сделать что-то своё, так сказать, внести свою лепту в этот праздник. Взяв тыкву из огорода Хагрида, в котором они росли в огромном количестве, он сперва опустошил её, а потом вырезал на ней стандартное лицо из глаз-треугольников и рта с прямоугольными зубами. Положив тыкву на табуретку, он отпустил внутрь своё экспериментальное эфирное зелье, которое очень долго горел, но при этом оно было не слишком высокой температуры. Экспериментальное, потому что зелье не удалось из-за случайно упавшего с его головы волоска, но выливать полученную смесь Аарон не захотел, так как, хоть у него и не получилось зелье — освежающий дурман, который имел функцию полного очищения желудка, но зато вышло горючее, которое вполне можно было использовать как керосиновую лампу. И вот, посмотрев на результаты своей работы, он удовлетворительно хмыкнул. Достав палочку, Аарон приступил к сложной трансфигурации, которая изучалась на более старших курсах — превращение неодушевлённого в одушевленное с придачей сознания. Магическая формула, как и руны, используемая в этом заклинании, была довольно сложной, и у него по идее не должно было получиться ровным счётом ничего. Однако на ум Аарона пришла хитрая идея, которая должна была помочь облегчить его задачу. Вместо того чтобы создать матрицу искусственного сознания, которая была описана в найденном учебнике по трансфигурации за шестой курс, он решил взять готовое сознание! В этом ему помогла пойманная крыса, которую он тут же закинул внутрь тыквы. — Если я всё верно понял из изученного, то вместо обычной трансфигурации неодушевленного в одушевленное, у меня получится продвинутая, которая ещё и придает разум, конечно, разум крысы это немного не то, но всё же… — конечно, существовал высокий шанс неудачи. Крыса, к примеру, могла просто не пережить трансфигурацию, либо само заклинание могло не сработать из-за лишнего элемента в виде живого объекта, но Аарон по большей части сейчас просто хотел немного позабавиться, его бы устроил любой исход данного эксперимента. Восьмиугольная фигура, три переплетающихся в этой фигуре кругов и треугольник, объединяющий всё это — Et torquem mutata est ens et essentia informitas, det illud vitae essentia, deterrere potuerint quin cum essentia tertia… — вместе с формулой, Аарон вырисовал палочкой сложную цепочку движений. Только на то чтобы суметь вырисовать эти руны правильно, Аарону пришлось два часа практиковаться. При этом удачно у него это получилось лишь в одном случае из десяти. — Mutatio! — Аарон внимательно посмотрел на тыкву, недвижно лежавшей на табуретке. — Эх, так и знал, не всё может быть так просто, даже обойдя многие ограничения… Ооо, — тыква начала шевелиться, и не из-за крысы, что пыталась выбраться. Сама поверхность тыквы шевелилась, точнее трескалась. Спустя несколько секунд произошло странное, глаза тыквы загорелись зеленым огнем и несколько раз моргнули. — Ха-ха, получилось! Правда результат немного иной, чем ожидался, — задумчиво почесал голову он, рассматривая плод своей работы. — Кики? — зашевелила губами тыква. И не успел Аарон среагировать, как тыква выбежала из комнаты, шевеля своими ножками табурета. Он тут же погнался за ней, но, к его удивлению, тыква передвигалась ловчее и быстрее обычной крысы. — Чёрт, сбежала! — воскликнул он, увидев, как закрывалась картина Полной Дамы. — А я ведь хотел её показать профессору Макгонагалл, ну и ладно, главное, теперь я удостоверился в том, что даже в магии есть свои обходные пути. *** — Майерс, ты тоже это видел? — спросил замерший старшекурсник Гриффиндора, глупо хлопая глазами. — Ты про бегущую по коридорам тыкву на табуретке? — протирая глаза, спросил второй. — О, значит, это не из-за огневиски. Ну и хорошо, — облегченно выдохнул первый. *** — Миссис Норрис, моя дорогая, ты не смогла поймать это существо? — Мррру? — повернула набок голову кошка. — Ничего страшного, ты молодец, давай сюда, моя красавица, я поглажу тебе животик. *** К удивлению Аарона, в последующие дни он слышал слухи о бегающей по замку тыкве, которую не смогли поймать даже преподаватели. Каждый студент считал своим долгом застать её врасплох, но та умудрялась избегать всех заклинаний и скрываться среди бесчисленных коридоров замка, но так как это был Хогвартс, уже через две недели все смирились, что в замке иногда может пробежаться тыква на четырех ножках. Как-никак здесь были призраки, двигающиеся лестницы, полувеликан, эльфы, живые картины, каменные статуи, у которых двигались зрачки, говорящая разумная шляпа, так что… с существованием безвредной тыквы, передвигающейся на табуретке, все довольно быстро свыклись. Так или иначе, жизнь в Хогвартсе продолжалась. У Аарона в этой школе было два любимых места, за исключением Большого зала во время приёма пищи и кровати в ночное время, а именно: библиотека и озеро. Как бы интересно ему не казалось проводить время за книгами, но иногда требовалось дать голове отдохнуть, потому в середине дня, поближе к вечеру, он обязательно находил полчаса времени на прогулку или посещение озера, около которого ему нравилось сидеть, наблюдая за редкими волнениями над водной гладью и наслаждаясь пейзажами в виде шотландских гор, которые и окружали цепью школу и ближайшие местности. «Если верить истории Хогвартса, то в этом озере живёт гигантский кальмар, который по возрасту может сравниться с основателями школы», — один из директоров Хогвартса, который очень любил возиться с различными существами, в 1450-м году отловил одного такого кальмара в Карибском море. Как тот его поймал и перевез в Черное озеро, для Аарона и многих волшебников оставалось загадкой. Но в чём он был уверен, так это в наличии в этом озере русалок, а точнее, их шотландской разновидности — селки. В отличие от сирен, другой разновидности русалок, что проживали в Средиземном море, они не отличались красотой и талантами к пению, также они лишний раз старались не показываться из глубин озера. Мерроу, мужской вид селки, на картинах выглядели ещё менее привлекательным, чем селки, и мало походили на человека, ну и единственное существо, которое представляло опасность для тех, кто решится поплавать в этом озере — гриндилоу, мелкие гадкие существа с щупальцами, они являлись питомцами русалок и отличались от своих хозяев очень скверным характером. Бывали случаи, когда гриндилоу утаскивали под воду неосторожных детей, играющих недалеко от водоемов. Правда, то было в несколько других краях Англии. Сидя на траве, Аарон рассматривал свою палочку, чья сердцевина мягко пульсировала под его магическим зрением, подобно сердцу, за этим наблюдать было так же завораживающе, как за местным пейзажем. «Совершить круговой жест, произнести слово люмос», — созданная руна в виде круга при произношении заклинания засветилась синим цветом и втянулась в конец палочки вместе с небольшим потоком магии из окружения, после конец волшебной палочки засветился желтым светом. Ему доводилось пробовать трансфигурационные заклинания без магического зрения, но получалось не всегда удачно, так как, не видя рисунков или рун, как их называл профессор Слизнорт, сложно было вырисовывать последующие руны, не задевая или не выходя из граней первой. — Хм-м, а что будет, если изменить круговой жест для люмоса? — внезапно задался вопросом он. Тут же ему захотелось утолить любопытство, и, призадумавшись, он решил при закрытии круга нарисовать спираль. — Люмос, — к его удивлению, это сработало, свет на конце палочки стал настолько ярким, что он с трудом смог разглядеть, как поток нитей магии с бешеной скоростью входил в палочку. — Нокс, — забавное заклинание. Отправляет небольшой импульс магии по палочке из руки, выкидывая поглощенную концом палочки руну люмоса. — А что, если жест спирали исполнить не по часовой стрелке, а против? — Люмос. Ваув! — Теперь магия, вместо того чтобы концентрироваться в одной точке палочки, потоком начала выходить наружу, образуя направленный луч света, который простирался на 50 футов. Аарон просидел ещё час у озера в попытках наугад подобрать новые модификации жестов для люмоса, но новых результатов так и не получил. *** — А теперь приступим к практике, все ингредиенты вы найдете в том шкафу. Напоминаю: тот, кто быстрее сварит зелье, отнимающее память, получит в награду идеально сваренный животворящий эликсир. Ну что же, начинайте, — профессор Слизнорт подал команду, и первокурсники тут же начали метаться по лабораторной в поисках необходимого. Аарон, уже знавший рецепт этого зелья, первым делом поставил котёл на огонь, чтобы тот заранее немного нагрелся. После чего, набрав основу для зелья в виде кружки меда, принялся равномерно смешивать эту массу в котле. Из-за свойства меда нужно было тщательно следить за огнем и изменениями в котле. Как только начали появляться небольшие клубки пара, он уменьшил огонь до минимума и приступил ко второму этапу приготовления зелья. Для него, кто с детства привык потрошить разную мелкую пойманную дичь, извлечение и измельчение мозгов пикси не составило никакого труда. В отличие от Аарона, многие первокурсники боролись с подступающим отвращением. Хоть головы пикси уже были заранее отсечены, но ковыряться в них и извлекать из маленького черепа мягкий мозг для многих стало настоящим испытанием. Пока одни думали и сомневались, несколько студентов уже приступили к финальному этапу зелья, который являлся самым сложным. Дело в том, что на этом этапе зельевар должен был по запаху определить момент для добавления последних ингредиентов, сложность была в том, что испарения от почти готового зелья влияли на память того, кто вдохнет их. Не сильно, но, вдохнув испарения, студент мог забыть, что уже нюхал зелье, или, если особенно сильно вдохнуть, забыть, что некоторые ингредиенты уже были добавлены, потому здесь требовалась осторожность. Именно это зелье приучало юных зельеваров не вдыхать испарения от зелий, так как те могли быть опасными для здоровья. Потому задачей Аарона было почувствовать запах зелья промежуточного этапа, при этом постаравшись не вдохнуть испарения. Аарон на своё обоняние не жаловался, потому, даже не приблизив голову к котлу, он через две минуты и сорок секунд почувствовал очень легкий запах слегка сваренного мяса, меда и листьев бармуды, которые, объединившись, дали запах старого приправленного бараньего мяса с нотками шоколада, которого никто не добавлял. Тут же он начал бросать отмеренный порошок из костей единорога. И вот прошло две минуты. Перемешав жидкость против часовой стрелки, он заметил, что все нарезанные ингредиенты полностью растворились, и, удовлетворенно кивнув, тут же затушив огонь керосинки, накрыл котел сверху крышкой. Профессор Слизнорт заметил это и подошёл к его столу. Сняв крышку, он небольшими махами рукой над котлом в собственную сторону принялся с задумчивым лицом подергивать носом, изучая доходящие до него запахи. После чего, кивнув, перелил содержимое в склянку, которую начал изучать, держа под светом свечи. — Мерлиновая борода, превосходно сваренное зелье забывчивости. Две такие капли, и человек забудет, что он ел сегодня на завтрак. 15 баллов Гриффиндору. Внимание, класс, сегодня у нас новый победитель, мистер Морвид, держите, это ваше, — профессор Слизнорт передал Аарону животворящее зелье. Да, сегодня Аарону впервые удалось первым сварить зелье. Обычно на занятиях по зельеварению выделялись слизеринцы, в частности: Шейла Забини, молодой невзрачный парень — Амикус Кэрроу и Беллатриса. Аарон в начале занятия был уверен, что и сегодня быстрее всех будет Шейла, но во время приготовления зелья заметил, с какой неохотой она участвовала конкретно в сегодняшнем задание. — Один глоток, и вы почувствуйте, как вся сонливость уходит, а голова будет думать, не отвлекаясь ни на что. Мои поздравления. — Меж тем профессор Слизнорт передал Аарону склянку с красно-бордовой жидкостью. — Тц, теперь и в зельеварении лучший, — услышал он чей-то недовольный комментарий, но, обернувшись, так и не понял, сказал ли это кто-то из Слизерина, либо с его же факультета. По лицам также трудно было сказать, ведь почти все были недовольны проигрышем. «О, Майкл улыбается, будто это он сам победил. Чудной однако парень», — вздохнув, Аарон принялся собирать свои вещи. Профессора Слизнорта любили не только за мастерство в преподавании, но и за правило: любой завершивший урочное зелье вправе покинуть занятие досрочно. Как говорил профессор Слизнорт, чем меньше людей в лабораториях, тем проще ему будет контролировать неудачные процессы невнимательных учеников. Да и после сварения зелья на оставшиеся десять минут в слегка душной лаборатории было делать нечего, потому Аарон и не преминул использовать данную возможность. Проходя к выходу из лабораторного класса, он заметил недовольную Беллатрису с готовым зельем на руках. — Поздравляю, Морвид, — сквозь зубы проговорила она. — Спасибо, — с улыбкой ответил он и покинул класс, наслаждаясь злобными взглядами в спину. «Можете смотреть сколько угодно, неудачники. Однажды я достигну той вершины, на которую вам и смотреть будет не позволительно.» *** Аарон всё больше и больше времени проводил в библиотеке, за два с половиной месяца в Хогвартсе он почти полностью освоил программу по трансфигурации за три курса, и это было неудивительно, ведь большую часть своего времени он уделял этому интересному по своей созидательности предмету. Макгонагалл, которая в первый месяц не отвечала на вопросы по темам за второй курс, стала разговорчивей, когда он уже пришел интересоваться темами за четвертый курс. — Мистер Морвид, я, конечно, понимаю ваш интерес к моему предмету, и меня это сильно радует, — в качестве доказательства мисс Макгонагалл показала редкую для её лица улыбку, — но семестр ещё не закончился, а вы уже просите меня толковать темы, которые встречаются к СОВ. К чему такая спешка? У вас ещё семь лет впереди, не думала, что я это скажу, но развлекитесь немного, в шахматы поиграйте, присоединитесь к клубу плюй-камень, просто изучайте замок, в конце-то концов! Знаете, сколько тайн и скрытых проходов в этом замке? — Мне это неинтересно, — честно ответил Аарон. «В шахматы я не умею играть, получать плевок в лицо после каждого проигранного очка в плюй-камень мне не хочется, а искать какие-то скрытые проходы…» — Аарон представил, как ходит по влажным, темным и пыльным местам, забитым насекомыми, и мысленно скривился. За свою уличную жизнь он с достатком навидался таких мест, а потому интереса к такой деятельности он за собой не наблюдал. — Ох, Мерлин. Давайте договоримся, я освобождаю вас от домашних работ до зимы, а вы взамен должны отдохнуть, пообщаться со своими однокурсниками, сделать то… что делают все обыч… кхм, то есть просто попытайтесь немного расслабиться, — слегка запнулась профессор Макгонагалл, не желавшая сказать в лицо Аарону, чтобы тот провёл время как обычный нормальный ученик, ведь такие слова могли и обидеть, натолкнув того на мысли, что она считала его ненормальным. — Но… мне и так хорошо, — возразил Аарон, который давно не чувствовал такой беззаботной жизни. — Всё, на ваши вопросы до второго курса я отвечать не буду. Вы свободны, мистер Морвид, — прямо и резко закончила разговор в её кабинете профессор Макгонагалл. Аарону с неразрешенными вопросами пришлось с печальным видом уйти, а Макгонагалл, присев обратно на стул, начала тереть лоб. — Что за ребенок? Может проконсультироваться с Альбусом? Нет, уверена, я смогу сама справиться. *** К сожалению, трансфигурацию пришлось на время оставить. Аарон не ждал такой подлянки от собственного декана. «Во всём приходится рассчитывать только на себя», — вспомнил он прописную истину, пообещав себе, что летом найдёт способ обогатить свои знания по трансфигурации, чтобы не пришлось к кому-то обращаться за толкованием тех или иных моментов. Помимо трансфигурации, Аарону очень нравилось заниматься зельеварением, ведь то в перспективе могло бы помочь ему заработать много денег, однако теория этого предмета не могла идти без практики, для которой требовалась лаборатория, к которой свободный доступ ему никто бы не дал. Потому Аарон вновь ушёл в изучение чар и заклинаний. Найдя свободный пустой класс, он там закрылся и замер в центре комнаты с палочкой в руках. — Люмос, — из палочки вышел свет. Как обычно, магический круг руны засветился и сконцентрировался на кончике палочки в виде пучка света. «Почему круг начинает светиться только при произношении магического слова? Что в этом люмосе такого? Может это какая-нибудь команда для магии? Чтобы она впиталась в руну, а потом чтобы сама руна притянулась к палочке? Как впитать в руну магию?» К сожалению, нужные ответы в библиотеке он не нашёл. Возможно, он просто искал не там, где нужно, но помочь с решением этой проблемы не смогла и недавно нанятая библиотекарша — мадам Пинс, которая просто не понимала, что именно он искал. — А что если я назову другое магическое слово? — вдруг призадумался Аарон. Он вновь нарисовал в воздухе руну круга для люмоса и произнес: — Флиппендо, — круг засветился на долю секунды. *Бух* — Аааа, — Аарон с криком тут же отлетел назад на несколько метров и, ударившись спиной о стол, зашипел от боли. — Что, Мордреда подери, произошло? — встав с пола, протирая больную спину, Аарон задумчиво начал обходить аудиторию, в попытках найти вылетевшую из рук палочку и понять причину случившегося. Палочка нашлась за одним из столов. «Мне удалось напитать рунный круг магией, но что-то пошло не так, флиппендо будто взорвался на месте и ударил по мне. Это из-за того, что рунический рисунок люмоса слишком слаб по сравнению с тем, что есть у флиппендо?» — начал строить догадки Аарон. «Может, попробовать использовать заклинание попроще?» Аарон начал обдумывать, какое заклинание подошло бы под руну люмоса, но у всех остальных известных ему заклинаний или рунная основа была другая (не круг), либо сложность была на том уровне, что и флиппендо. — Точно! Есть нокс, который не требует жестов, и инфлуинте, которому меня обучил профессор Слизнорт, — вспомнил Аарон, который решил снова попробовать зажечь люмос, не произнося слово «люмос». — Нокс, — но вместо того, чтобы засветиться, круг просто разрушился от магического импульса, посланного палочкой. — Ну, что-то такое я и ожидал. Вновь выполнив жест для чар люмоса, он произнёс: — Инфлуинте! — поток магии тут же вышел из палочки, и он даже увидел, как круг засветился, пока его потоком не унесло в стену класса. — Не то… Может мне стоит обратиться к профессору Флитвику? Он-то… — но посмотрев на стену, куда ранее указывала его палочка, Аарона затих, пораженный увиденным: буквально на доли секунд он успел заметить небольшой пучок света на поверхности стены класса. Повторив все те же действия, он ещё более внимательно присмотрелся с тем, что происходило, и увидел, как магическая руна, унесенная потоком магии от инфлуинте, попав в стену, на короткую секунду испустила свет. Аарон видел, как поток магии от инфлуинте питал руну, и как только последние остатки дошли, руна развеялась в воздухе. — Ха-ха, вот оно как! — он вновь попробовал зажечь люмос заклинанием инфлуинте, но в этот раз держал заклинание активным, пока поток магии стремился к стене, вливаясь в магическую руну люмоса. Руна, которая от потока магии в этот раз полетела немного в другую часть стены, активировалась, и вместо руны образовался пучок света, который светился до тех пор, пока Аарон не перестал задействовать инфлуинте. «Любые чары или заклинания при произнесении магического слова питают созданный рунический рисунок магией, приводя его в действие, за исключением нокса, тот каким-то образом разрушает руническую связь. Тогда можно попробовать не произнося магическое слово напитать круг!» Аарон закрыл глаза и стал использовать инфлуинте, чтобы почувствовать, как происходил отток магии. Когда он учился отключать магическое зрение и включать его, он автоматический делал то же самое — прислушивался к себе, пытался понять, что происходило. Когда он желанием направлял магию к глазам, то активировалось магическое зрение, а дальше на рефлексах питка глаз происходила сама по себе. Сейчас он пытался ту же магию направить уже в палочку. При использовании флиппендо направить собственную магию в заклинание было не сложным делом, так как сама словесная–формула будто помогало волшебнику использовать часть его собственной магии, достаточно поймать то ощущение, оттока собственной магии, чтобы увеличить расход и силу заклинания. Сейчас же он пытался вытолкнуть собственную магию из тела в палочку, не используя никаких заклинаний в качестве помощников. «Сложно!» — понял Аарон. Его тело будто не понимало, чего от него требовалось, но Аарон снова и снова пытался уловить те ощущения оттока магии, которые возникали при использовании любых чар и заклинаний. На уровне груди возникло небольшое тепло со стороны спины, и в этот момент Аарон осознал, что у него начало получаться. Его магия будто с неохотой подчинялась его желанию, медленно перетекая по синим магическим каналам. — Ну же! — открыв глаза, Аарон закричал, попытавшись усилить этот с трудом созданный ручеёк магии, и в какой-то момент огромное количество синих нитей магии вышло из его палочки, образовав широкий поток. Аарон не успел обрадоваться, как тут же почувствовал себя плохо: в глазах потемнело, голова закружилась, а колени начали подкашиваться. С глухим стуком Аарон упал, потеряв сознание. ---------- Том 1 Глава 6 Глава 6 Открыв глаза, Аарон первые несколько секунд чувствовал себя растерянно, не понимая, где он находился и что случилось. Он сидел, тупо уставившись на разбросанную повсюду мебель аудитории, пытаясь понять, когда спальня успела так измениться. «Ах да… это заброшенный класс, кажется, я пытался взаимодействовать со своей магией и руной, не прибегая к словесной формуле… Проклятье, разве руна чар люмоса должна была разнести половину класса?» — Аарон с трудом встал со второй попытки, чувствуя себя полностью опустошенным: ноги были ватными, руки с трудом поднимались, а горло перчило, будто он два дня ничего не пил. — Опять палочка пропала? — заметил он отсутствие последней, немного осмотрев устроенный им бардак. — Надо как-то исправить эту проблему, вдруг в самый необходимый момент она выскользнет из рук. В этот раз с поиском волшебной палочки пришлось повозиться из-за разбросанных стульев и столов, часть которых при этом была повреждена, начиная с небольшой трещины и заканчивая отсутствием цельного куска мебели. Тут и там Аарон находил ножки стульев, которые в основном были отломаны в местах крепления к стулу. В общем, Аарону пришлось полчаса повозиться, разбирая и сортируя эту кучку. — Привязать тебе как-то, что ли? — подумал он, рассматривая найденную палочку, которая, к счастью, оказалась целой, без каких-либо видимых повреждений. «Теперь надо всё починить», — Аарона не то чтобы мучила совесть за порчу имущества школы, но черным по белому в правилах школы данное действие обозначалось как нарушение, за которое вполне могли наказать месяцем отработок в виде наведения чистоты в коридорах. С помощью заклинания — репаро, которому их обучили на занятиях профессора Флитвика, Аарон быстро управился с ремонтом. «И всё же… Я пропустил ужин», — с печальным видом осознал Аарон, увидев, что за окнами уже давно потемнело. *** От греха подальше Аарон временно воздержался от экспериментов с заклинаниями. Он на своей шкуре понял, что незнание и небольшая случайность в столь деликатном направлении как «магия» вполне могли привести к летальному исходу. В результате того же эксперимента, где он пытался использовать флиппендо на рунах люмоса, его вполне могло отбросить головой вперёд к любому острому углу мебели класса, и на помощь ему, возможно, никто бы не пришёл, а даже если бы пришёл, то опоздал бы. Причина потери сознания беспокоила его весь следующий день, пока он не набрался решимости заявиться после ужина в больничное крыло, куда, по слухам, раз в неделю стабильно попадало несколько учеников. От старших учеников Аарон даже слышал выражение: «Кто к Мадам Помфри не попадал, тот жизнь хогвартскую не познавал». — Так, второй этаж, левое крыло, — пробубнил Аарон, сворачивая в то место, которое подсказала одна из девочек его факультета. Широкую дверь, в которую легко мог протиснуться сам Хагрид, слегка опустив голову, он сразу заметил, как и каменную плиту с аккуратно выгравированной на ней надписью: «Больничная палата». «Хм-м, стоит ли искать мадам Пофри здесь? Может она сюда заходит лишь время от времени?» — подумалось Аарону, но, не увидев в коридоре никаких дверей с намёком на принадлежность к ее кабинету, он смело шагнул в палату. Необычный терпкий запах ударил в нос. Легкий, не особо приятный, но всяко лучше того, что ему доводилось иногда прочувствовать в лаборатории по зельеварению. Просторное помещение с рядом кроватей друг напротив друга по быстрым подсчётам Аарона легко могло вмещать в себя 12 больных, либо 24, если немного потесниться и добавить больше кроватей. На двух кроватях в конце лазарета как раз лежали два старшекурсника, которые явно были знакомы друг с другом. А судя по характерным синякам на лицах и недовольным взаимным взглядам, можно было не угадывать причины, по которым они оказались в данном месте. Одно оставалось неясным — почему их синяки не свели. Аарон-то знал, что такие мелкие травмы легко вылечит даже с позором уволенный целитель из Мунго, уж к такому ему пару раз приходилось обращаться, опустошая свои не столь богатые закрома. «Может, так оно специально? Чтобы в будущем не дрались?» — подумалось Аарону, правда, он сильно сомневался, что этим двум ученикам с красного и зеленого факультета этот урок запомнится. «Так… Ах, так вот где её кабинет», — также заметил Аарон в лазарете две дополнительные двери. Одна из них, только что открывшись, дала ему обзор на кабинет, который немногим походил на то, что ему доводилось посещать в поисках ответов на зародившиеся вопросы у своего декана. Из кабинета выходил его однокурсник, с которым ему ещё не доводилось общаться, но личность была известна — Амикус Кэрроу. Тот также узнал Аарона и остановился напротив в нескольких шагах, раздумывая что делать. Поздороваться? Так их никто друг с другом не знакомил. Просто пройти мимо? Некрасиво. Аарон опустил взгляд к рукам слизеринца, что были перебинтованы от пальцев до запястий, и вопросительно поднял бровь. — Неудачное зелье, — правильно воспринял его выражение лица Амикус, который после ответа чуть приподнял подбородок на секунду, беззвучно спросив: «А у тебя что?» — Неудачное заклинание… Ну что же, выздоравливай, — в ответ Амикус, на короткую долю закрыв глаза, на дюйм опустил голову, одновременно слегка поворачивая голову на несколько градусов. «Так… это он таким образом сказал «спасибо» или «взаимно»?» — Аарон, который не так сильно разбирался в невербальном общении, не стал долго ломать голову насчёт этого и просто шагнул в сторону, давая проход больному. «Интересно. Это он прямо в спальне практиковался в зельях?» — подумалось Аарону, который уже шагал внутрь кабинета, улавливая приглашающий жест немолодой, но бодрой на вид женщины. — Так… новое лицо, прекрасно, — было непонятным, иронизировала ли она или правда была довольна видеть нового человека в своём крыле. — Садись на кушетку. — Пока Аарон шёл к единственной кушетке кабинета, ему в спину раздался вопрос: — Имя? — Аарон Морвид, — её брови на несколько секунд поднялись в удивлении, к счастью или нет, Аарон этого не заметил. Мадам, тряхнув головой, молча поднялась с места и, обойдя стол, встала напротив сидевшего на кушетке Аарона. Её палочка тут же начала совершать резкие движения, которые он с трудом успевал разглядеть. Волшебная палочка в руках целительницы аж размывалась в воздухе от скорости движений. «Я даже не успеваю разглядеть руны», — удивился Аарон, стараясь особо не двигаться. Слово-заклинание, которое пробубнила мадам Помфри, он при всех стараниях не расслышал. — Ммм, понятно. Легкое магическое истощение. Даже зелья переводить не придётся. Аарон Морвид, верно? Можете не беспокоиться, просто хорошо отдохните сегодня и завтра не будете чувствовать никаких слабостей. В будущем старайтесь не так сильно наседать на практике заклинаний или чар, — быстро вынесла вердикт целительница. «Ого! Мне даже говорить ничего не пришлось, сама всё узнала и поняла», — поблагодарив её, Аарон уже в более спокойном состоянии покинул лазарет. «Значит, вчера я просто слишком напрягся…» — хоть Аарон и счёл необходимым отложить эксперименты с заклинаниями, пока он хоть примерно не сможет спрогнозировать, безопасно ли то или иное действие, но попытки активировать руны без использований формул-слов он не оставил. Да, в последний раз он потерял сознание, но желаемого почти добился, а магическое истощение, коим он страдал весь последний день, он не счёл таким уж и вредным для себя. Те же сны, которые ему продолжались сниться по утрам, приносили больше неудобств, хоть и не на долгое время. Потому свои тренировки по контролю магии, как он их назвал, было решено продолжить. Первые результаты у Аарона появились лишь на второй неделе: он смог вызвать небольшие колебания в магических каналах руки, державшей палочку. Ещё через шесть дней ежедневной часовой практики он сумел отправить что-то вроде небольшого магического импульса в кончики пальцев. Двадцать пятый день тренировок в контроле магии ознаменовал его первый прорыв — Аарон сумел оправить импульсы магии в палочку, заставив кончик слегка мигать. *** Сделав глубокий вдох и выдох, Аарон закрыл глаза и вновь попытался почувствовать свою магию. Неизвестный магический сгусток в спине, что ритмично колебался в такт с сердцем, под напором контроля Аарона неохотно выделил небольшую долю магии, которую он тут же направил дальше по магическим каналам в сторону правой руки и пальцев, что сжимали палочку. Красный свет на конце палочки, который, казалось, всегда горел стабильно с одной яркостью, дрогнул и на короткое мгновение усилился. «И это всё? Но… почему?!» — с большим разочарованием мысленно кричал Аарон в ярости. — Люмос! — никакого контроля с его стороны. Его собственная магия, как послушная собачка, подчинилась латинскому слову и стала тонким ручейком питать руну чар освещения. Притом этот небольшой поток магии был постоянным, хоть и мизерным по сравнению с той магией, что со всех сторон шла на руну. — Нокс! — прервав люмос, Аарон тут же попытался взять под контроль тот тонкий ручеёк магии, что шёл из его «ядра», но тот напрочь игнорировал его потуги, частично вернувшись в ядро, а частично растворившись в стенках его магических каналов. — Предатель! — без слюни плюнул Аарон и пнул ногой ближайший стул, чтобы через секунду понять бессмысленность и глупость своих действий. Морщась от боли в ноге, он плюхнулся на ближайший стул и опустил голову. Он задумывался о том, не забросить ли ему эти почти бесполезные тренировки. «Месяц! Я уже почти месяц трачу драгоценную часть своего времени на эти тренировки, которые неизвестно полезны ли вообще! Тьфу! Да если я бы своими глазами не видел, что хоть какие-то результаты появлялись, то уже на первой неделе бросил бы эти глупые попытки использовать заклинания без слов. Ну зачем мне это? Вместо этого потраченного времени я бы мог изучить книги, от которых точно была бы хоть какая-то польза!» Энтузиазм Аарона держался на том, что в первый раз, когда он потерял сознание, у него это почти вышло. Но ежедневные неудачи сильно скашивали его первые впечатления о мыслях колдовать без использования слов. А так называемые «прорывы» в рамках тренировок по его наблюдениям были очень далеки от того результата, что требовался для использования того же флиппендо. «Правильно, зачем продолжать? Вон остальные себе спокойно отдыхают и учатся не особо напрягаясь. Они в конце концов ведь все равно станут магами и закончат Хогвартс. Разве моя цель была не просто получить магическое образование и куда-нибудь устроиться? Зачем я так изнуряю себя?» — размышлял он, по-прежнему буравя взглядом пол. Его взгляд был слегка расфокусирован, свидетельствуя о том, что всё его внимание было больше сконцентрировано на мыслительной деятельности. «Хм-м?» — небольшое раздражение на коже руки вывело его из мыслей. Скосив взгляд на предплечье, чья кожа слегка блестела от пота, он заметил небольшого паучка, который полз вверх по руке, задевая полупрозрачные, почти невидимые, волоски его руки. Паучёнок размером с ноготь его большого пальца направлялся в сторону его свернутых рукавов. Когда этот паук успел на него заползти, зачем, и другие вопросы Аарона особо не волновали. С равнодушным выражением лица он просто прихлопнул этого паука левой рукой. Недостаточно сильно, чтобы превратить его в темное пятно, но достаточно, чтобы тот упал с его руки на пол в полуживом состоянии. — Хм, ещё пытаешься ползти? — с приподнятой бровью обратился он к пауку, оценивая его сильную волю к выживанию. Ничего больше не говоря, Аарон пяткой обуви раздавил этого паука. «Прости, просто ты оказался не в том месте, не в то время», — мысленно обратился Аарон к пауку, хотя никаких сожалений от произошедшего не испытывал. «Был бы ты ловчее, возможно бы спасся», — неожиданно для себя Аарон попытался представить, что бы было, окажись он сейчас на месте паука. «Я бы к человеку вообще не полез бы, ведь может раздавить просто случайно. Глупый паук… Впрочем, а чем я отличаюсь от этого паука? Любой желающий с родом за спиной может меня запросто раздавить. Окажусь не в том месте, не в то время и будет то же самое — раздавят и не сморщатся», — внезапно Аарон выпрямился, вспомнив имя одного волшебника — Геллерт Гриндевальд. На имя этого человека он наткнулся неслучайно. Уж в книгах, которые он читал, авторы иногда позволяли себе вскользь упомянуть ужасы великой магической войны. А там, где сквозило данное словосочетание, появлялось и имя Гриндевальда, которое он за свою жизнь успел пару раз услышать. Из того что знал Аарон, Гриндевальд был сильным темным волшебником, и всё, большего он не знал. Как только у него появилась свободная минута в его загруженном расписании, он решил поискать немного информации касательно этого Гриндевальда. И Аарон должен был признать, что прочитанное его удивило. Темный волшебник в его представлении являлся тем же бандитом, но только с волшебной палочкой и в темной мантии с капюшоном, но это оказалось далеко не так. Господство над миром, терроризирование или убийство несогласных с его идеями, создание магического батальона из верных людей, пропаганда великой идеи общего блага. Этот человек считался один из сильнейших и страшнейших магов 20-го века. О каких-то его родственниках или роде не упоминалось, вся слава великого темного волшебника ему досталась благодаря своим талантам и упорству на почве изучения магических наук. И противостоять ему могли лишь немногие, в Европе на тот момент лишь один Альбус Дамблдор — директор их школы. «Вот это да… Гриндевальд не тот человек, которого можно было легко прихлопнуть, можно сказать, многие волшебники попросту боялись случайно перейти ему дорогу. В его глазах наверняка обычные волшебники были ничем большим, чем тот паучок, которого я прихлопнул», — Аарон попытался представить себе на секунду, какого это обладать той силой, перед которой любой побоится пискнуть… и у него прошлись легкие мурашки по коже, руки слегка задрожали, а дыхание стало чуть прерывистым. Можно сказать, что лишь одни фантазии о жизни, в которой для него не будет никаких преград, заставили его взволноваться. «Просто окончить школу и устроиться куда-нибудь? Разве… я не заслуживаю немного большего? У меня есть дар, которого ни у кого нет, мои оценки одни из лучших, да и в плане жизни я опытнее всех своих однокурсников вместе взятых! Я не хочу после школы с фальшивой улыбкой обслуживать их в какой-то лавке или магазине», — вспомнил Аарон первые мысли, которые его посетили, когда он узнал, что хорошие зельевары могли неплохо зарабатывать. «Я не хочу смотреть на аристократов снизу вверх, хотелось бы иметь равного статуса… Нет, я хочу быть лучше них… лучше всех! Чтобы я мог не бояться за последствия своих поступков, чтобы не приходилось убегать… И я хочу жить с большим комфортом. Иметь своих эльфов, которые бы мне готовили вкусную еду и… мягкую и огромную кровать, да. Точно.» Аарон, у которого сердце застучалось быстрее от столь сказочных целей, тут же выпрямил спину и встал со стула. — Нет. Я точно превзойду всех, требуется только упорство и терпение, — и продолжил тренировки по контролю магии и практику изученных заклинаний. *** — Аарон, с тобой всё хорошо? — остановил его Джейкоб после ужина. — Да, а что? — прервал свои размышления Аарон, остановившись перед выходом из Большого зала. — Ты в последнее время стал пропадать больше обычного, после занятий тебя не найти до отбоя, а как возвращаешься, так сразу откидываешься на кровать. Мейсон попросил расспросить… Тебя кто-то обижает? — с легким беспокойством спросил тот. — А? О чем ты? — недоуменно спросил Аарон. — Просто… я слышал, что некоторые слизеринцы хотят тебя проучить, — тихо сказал Джейкоб, оглянувшись по сторонам, проверив наличие подслушивающих слизеринцев. — Проучить? Меня? Пф, у меня нет времени на эти факультетские ссоры, — Аарон перевёл взгляд на настенные часы зала и добавил. — Ладно, мне пора, есть что-то ещё? — перевёл он свой равнодушный взгляд на Джейкоба. Джейкобу, как и многим знакомым с Аароном, было неуютно находиться под этим пристальным, лишенного всяких искорок взглядом. Эти светло-серые глаза смотрелись слишком жутко, они будто сквозили холодом, который пробирался в самую душу. Будто Аарон смотрел не на них, а сквозь них. — Н-нет, прости, что задержал, — Аарон просто моргнул и, отвернувшись, ушёл дальше. *** — Ну что? — тут же спросил Майкл, откусив кусок тыквенного пирога. — Вроде с ним все в порядке. Наверное, подолгу засиживается в библиотеке, — ответил Джейкоб, усаживаясь рядом за стол. — Нет, его там после ужина не бывает, — подала голос юная блондинка. — Рита? Ты что, следишь за ним? — с упреком спросил Майкл. — Это… нет, просто я сама там провожу время вечером, вот, — немного покраснев, ответила она. — Ну и ладно, чёрт с ним. Что вы тут зачастили, Аарон то, Аарон сё. Меня он уже бесит, если честно, — высказался другой парень с каштановой шевелюрой. — Боже, Шон, просто признай, что тебе завидно, — сказал Майкл, взяв ещё один кусок тыквенного пирога, который кроме него никто не любил. — Завидно? Ему? Да что там завидовать, он же… ботан! — нашёлся словом Шон и продолжил. — Не понимаю, как его к нам распределили, он явно когтевранец. Может, он их шпион? — активно замахиваясь руками, пытался он придать искренности своим выводам. — Ботан не ботан, но он лучше тебя во всем, — как само собой разумеющееся припечатала Рита. — Что?! Чушь, может он и хорошо учится, — начал Шон, но Майкл тут же добавил: — Лучше всех на нашем курсе. — Хорошо, — не стал отрицать Шон, — но в остальном он нам всём уступает. Вы видели, как он летает на метлах? Это же просто стыд! — почему-то под «во всём остальном» на ум Шона пришел только квиддич. — Подумаешь, он же не собирается в этот квиддич играть или дворником быть, — пожал плечами Джейкоб. — А ты почему его защищаешь? — недовольно спросил Шон. — В отличие от тебя, у него можно узнать, где найти материал по домашним заданиям. А это экономит немало времени, — опять влез Майкл. — Эй, я тоже стараюсь помочь! — возмутился Шон. — Но обычно это тебе требуется помощь, ты иногда даже спрашиваешь, что нам задавали, а вот Аарон подскажет, где найти информацию для эссе и даже на какой странице, — не без легкого восхищения ответил Джейкоб. — Он с вами почти не общается, — нашел чем ответить Шон. — Ему некогда. Он даже не отдыхает, — со вздохом сказал Майкл, довольно потирая полностью набитый живот. — О чем вы тут шушукаетесь в своём львятнике? — внезапно они услышали посторонний девчачий голос. — Змея! Тебя это не касается, — с напором ответил Шон, встав с места. — У-у-у, какие мы агрессивные. Правда только языком трепать и можете, а на деле «пшык» — пустышки, — быстренько оглядев стол, подошедшая Беллатриса продолжила. — На уроках вы бы выглядели полными клоунами, если бы не ваш Аарон, который хоть что-то может. — Хах, да вы сами полные клоуны на его фоне, — Джейкоб с Майклом с изумлением уставились на Шона: «Разве не ты только что критиковал Аарона? Почему теперь ты используешь его имя, чтобы защищать наш факультет? Где твоя честь?» — Да неужели? — протянула она руку к палочке, но, услышав кашель с преподавательского стола, вернула руку на место. — И где же ваша звезда? Что-то я его в последнее время не вижу. Впрочем, не отвечайте, я сама узнаю, его давно проучить надо, он стал слишком зазнаваться на уроках. Хотя на самом деле Аарон на уроках просто перестал обращать особое внимание на всё, что его не интересовало. Иногда он мог просто пропускать мимо ушей всю лекцию преподавателя, обдумывая ту или иную информацию, полученную из книг. Если бы не строгие правила школы, то Аарон с чистой душой бы пропускал большую часть дисциплин, теорию которых он уже успел давно освоить. — Он тебя одной правой уделает, — не стал разделять уверенность Беллатрисы в собственных силах Шон, презрительно при этом улыбаясь. — Посмотрим, — слегка скривилась Беллатриса и поспешным шагом покинула большой зал. И только тут до Джейкоба дошло — Шон намеренно провоцировал Беллатрису. «Он пытается создать проблемы Аарону! Правда теперь уже поздно что-то делать, а Аарона я уже предупредил.» *** — Мисс Блэк, мы следили за ним последние дни, и узнали, что он после ужина несколько часов проводит в одном из заброшенных классов на третьем этаже, — доложил слегка полноватый парень, весь сияющий от пота и радости от выполненного поручения. — Он и сейчас там? — заинтересованно спросила Беллатриса. — Да, должен быть, мне позвать парней? — под парнями подразумевалось трое соседей из его комнаты. Генри было только в радость оказать услугу члену рода Блэк, ведь они могли подружиться, а это ему и его семье сулило хорошими преференциями. — Не стоит, Паувер, я одна справлюсь, или ты сомневаешься в представителе рода Блэк? — Нет-нет, миледи, — тут же воскликнул парень, стараясь всем своим видом показать восхищение. *** Через полчаса, одевшись в удобную одежду под мантией и взяв палочку, Беллатриса встала перед зеркалом. — Так, опять растрепались, — она чарами привела волосы в порядок, посмотрела, не было ли пятен на одежде, и принюхалась, не пахло ли от нее и изо рта. На всякий прыснула немного духов. «Ммм, может мне надеть другую мантию? Ой, это прыщ? Где моё зелье от фурункулов?» — заволновалась она, тут же подбежав к своему сундучку. Спустя ещё 20 минут, рассмотрев своё отражение, Беллатриса удовлетворенно кивнула. Паувер в гостиной, проводив взглядом спину Беллатрисы, покачал головой, задумавшись о том, как много времени девушкам требовалось, чтобы переодеться. *** «Ох, Мордредовые лестницы! Чуть не упала, какой позор. Чёртов Аарон», — вспоминая не добрым словом одного парня, из-за которого ей пришлось проделать столь длинную дорогу, она наконец-то добралась до третьего этажа. Найдя нужный кабинет, она с готовностью открыла дверь алохоморой. Мысленно повторяя свои следующие слова, она прошла внутрь и тут же замерла. Причиной этому был Аарон. — Ты почему без верхней одежды?! — всем своим видом возмутилась она, громко крича и указывая пальцем. Аарон, что сейчас переводил дыхание, сидя на стуле, поднял уставший взгляд и также замер в удивлении. — Как ты сюда вошла? — спросил он недоуменно, точно помнив, что запирал дверь. Беллатриса прошла в класс и встала в нескольких метрах от него, собираясь продолжить критиковать его вид, но на полуслове замолчала. — Ты тут… — шрамы. Ужасные шрамы по всему телу. Аарон в одних брюках и обуви встал, но его тут же повело в сторону. От истощения он с трудом держался на ногах. Спустя несколько секунд, собравшись духом, он выпрямился как мог и палочкой перенес свою футболку в руки и начал её надевать. — Чем ты, Мордред его подери, занимаешься? — сделав шаг вперед, грозным тоном спросила Беллатриса, пытаясь скрыть страх. — Практикуюсь, — коротко ответил он, переводя взгляд на открытую дверь. — Но почему без верхней одежды?! Это же… это бесстыдство! — вспомнила она знаменитое выражение профессора Макгонагалл, которая с удовольствием снимала баллы с учениц других факультетов, если те приходили на занятия с распущенными волосами. — Помещение пыльное, а у меня не так много сменной одежды, — не видел смысла этого скрывать Аарон. Пусть мантия и многое скрывала, но не заметить, какую одежду он под ней носил, довольно трудно. Он хоть и озаботился этим заранее, но в отличие от других детей, у которых, казалось, на любой день недели был свой набор одежды, он богатством гардероба хвастаться не мог. — А экскуро тебе на что? — уперев ладони на талии, спросила она. — Экскуро? — повернув голову набок, спросил он. — Очищающие чары, экскуро, — взмахнула она палочкой, после чего пыль на ближайшем столе пропала. — Ох, в какой книге ты нашла эти чары? — с восторгом спросил Аарон, подавшись вперед, но слабость от истощения взяла своё и он упал. — Ай, — Беллатриса не ожидала, что тот возьмет да упадет на неё, сбив при этом с ног. — Ублюдок! Встань с меня! — потребовала она тут же, но Аарон не торопился вставать. С трудом Беллатриса выбралась из-под его тела и уже приготовилась проклясть его всеми известными заклинаниями, но тот так и лежал на полу. Осторожно подойдя к нему, она пнула его ногой в плечо. — Он что, спит? — с трудом она сумела перевернуть его на спину. — До чего же он тяжелый, а по виду и не скажешь, — присмотревшись к его лицу, она пару раз тыкнула в его щеку пальцем. — Надо же, и правда спит. «И что делать? Просто оставить его? Он же замерзнет… Но этот ублюдок трогал меня! Ему нужно ответить за свои действия! А может… он не спит, а ранен? Эти его шрамы, мне ведь не показалось?» Беллатриса, не зная, как поступить, на месте ходила кругами. В какой-то момент она остановилась и, оглянувшись, закрыла дверь запирающим заклинанием. Осторожно подойдя к спящему Аарону, она медленно согнулась и потянулась пальцами к краю его футболки. «Мерлин, что я творю? Это так неправильно! Но я должна удостовериться, что мне не показалось», — аккуратно она приподняла часть футболки. — Мордердовые панталоны! — с ужасом произнесла Беллатриса, увидев ужасный шрам в виде когтей на груди, и тут же отошла на несколько шагов назад, заметив, как Аарон начал шевелиться. — Ммм? Я опять потерял сознание… Беллатриса? — Аарон с трудом встал и, найдя стул, присел, чтобы прийти в себя. — Держи, — её рука протянула ему склянку. — Это… общеукрепляющее зелье? Зачем ты его таскаешь с собой? Да ещё и в карманах мантии? — понюхав и осмотрев содержимое, Аарон залпом выпил зелье. — Это не твоё дело, — слегка покраснев, ответила Беллатриса. «Не отвечать же ему, что все девушки, начиная с какого-то момента, таскают общеукрепляющий, чтобы помочь с одной… проблемой.» — Ох, чувствую себя намного лучше. Не поможешь? — указал он на следы пыли на футболке. — Только в этот раз, Морвид, — Беллатриса сотворила экскуро и ожидающие посмотрела на него. — Ах, где мои манеры, спасибо, — Аарон, встав со стула, довольно прошёл к мантии, накинутой на спинку одного стула, и, быстренько укутавшись в неё, направился к выходу из класса. — Стой! — Да? Ты что-то хотела? — Аарон чувствовал себя настолько уставшим, что обернулся лишь на половину. — Объяснись! Что ты здесь делал? Почему у тебя эти шрамы? — про то, что несколько минут назад их тела плотно лежали друг на друге, она решила не упоминать. Аарон посмотрел на неё и в ответ лишь улыбнулся. После чего, развернувшись, ушёл. Этим он сказал: «Не обязан отчитываться». *** Уже лежа в своей кровати и игнорируя вопросы одногруппниц, она прокручивала в своей голове этот момент с улыбкой и увиденными шрамами. Это не была вежливая улыбка, которую её учили натягивать, не улыбка, которую она часто видела у сестер или у матери с отцом. Не хищная улыбка гоблинов и даже не грустная, которую она видела у своего дедушки, когда тот рассказывал, какая хорошая у него была жена. Улыбка, которая не выражала ни одно чувство, пустая по своей сути, но одновременно очень выразительная. «Аарон Морвид, кто же ты такой?» *** «Хм-м, вот, нашёл. Книга по бытовым чарам, что у нас тут? Ооо, очень интересно. Ого, есть даже такие чары? Эм, а вот это точно бытовые чары?» В тот же вечер Аарон посетил другой заброшенный класс, на пятом этаже. — Диффиндо, — небольшая яркая белая дуга попала по столу, оставив на нём длинный след, как от царапания ножом. — А если вложить свою магию? — как собственная вложенная магия воздействовала на те или иные заклинания, его довольно сильно интересовало, особенно с тех пор, как он начал тренировки по контролю магии, влиять на силу чар или заклинаний стало значительно легче. — Диффиндо, — из палочки вырвалась гораздо более яркая и большая по размерам дуга, от попадания которой стол даже слегка сдвинулся с места. — Это точно бытовые чары? — недоумевая, Аарон осмотрел стол, который был частично разрезан, словно от удара топором. Эти бытовые чары, которые с вложенной магией превращались в неплохие боевые заклинания, заставили его немного распаяться, и в итоге он не заметил, как успел уничтожить три стола, напросто разрезав их по кускам. — А мне тогда нож вообще нужен? — задумчиво ощупал он рукоять на талии. «Нужен — обстоятельства могут быть разными», — тут же сам ответил он на свой вопрос. — Инсендио, — небольшое пламя появилось на одном из обломков и вскоре потушилось. — Инсендио, — повторил Аарон заклинание воспламенения, в этот раз влив в заклинание собственную магию, и весь «стол» моментально вспыхнул. Пришлось побыстрее его тушить усиленным агуаменти. — Вот же ж, если такие заклинания доступны в общей библиотеке, то какие прячутся в запретной секции? Остатки стола он вскоре убрал в один из пустых шкафов класса и очищающими чарами принялся приводить место в порядок, дабы дальше заниматься контролем магии. ---------- Том 1 Глава 7 Глава 7 Осенняя пора торопливо близилась к своему концу. На смену водопаду пожелтевших листьев, что так и норовили покинуть столь родные им ветви, пришли холодные ветра, чей путь начинался с ущелья дальних гор, заканчиваясь среди бесконечных крон Запретного леса. Прогулки на свежем воздухе со стороны студентов умерились, а количество посещений в больничном крыле, напротив, возросло. Верным признаком близившихся холодов являлась форма студентов: легкая мантия, которая служила скорее эстетическим атрибутом школьной формы, прибавила в толщину, некоторые ученики даже ходили в шерстяных мантиях. Юбки юных девиц, которые в начале семестра так и норовили оголить часть колена, прибавили в длине, в стараниях как можно лучше держать тепло ног. Несмотря на холода, которые утром пробирались аж до коридоров замка, большинство учащихся выглядели непомерно радостными, ведь наступление зимы означало одно — скорые зимние каникулы. Первокурсникам не терпелось вернуться домой и вживую поделиться с родными впечатлениями, полученными в Хогвартсе. Пожалуй, в замке немногие равнодушно отнеслись к смене сезона. Один из студентов, которому было не тепло и не холодно от знания, что скоро наступят зимние каникулы, являлся Аарон. Он ещё больше втянулся в познание магического мира и освоение магических наук. Казалось, «куда больше?», ведь всё своё свободное время он проводил либо в библиотеке, либо в заброшенных классах, а всё просто: за исключением занятий по зельеварению, ЗоТИ и травологии, он на уроках занимался своими делами. В основном читал интересные ему книги. Трансфигурацию он знал всяко лучше любого третьекурсника, чары и заклинания, изучаемые на занятиях профессора Флитвика, коих было лишь десять, он успел освоить ещё в первый месяц, про историю магии и астрономию даже говорить нечего — он мог по буквам рассказать содержание назначенных книг для этих занятий. Ну а на уроках по полетам на мётлах после выполнения нескольких задач от мадам Хуч можно было спокойно заниматься любыми делами при условии, что никто не будет пытаться навернуть себе шею, колдовать или покидать стадион для квиддича до конца урока. Сами преподаватели, зная, что Аарон ответит на любой их вопрос в рамках учебной программы первокурсников, полностью закрывали глаза на его безобидное игнорирование лекций, чтение книг. Были и ученики, что порывались взять пример с Аарона, занимаясь на уроках всем тем, что не требовалось, но таких учеников быстро поднимали вопросом по теме урока и лишали баллов в случае неправильного ответа на вопрос. И чаще всего на эти вопросы никто нормально ответить не мог. Такой режим обучения могли соблюдать разве что самые отбитые студенты Когтеврана, которые друзьями считали лишь свои книги. Те даже во время еды и сна всегда держали книгу под рукой. Некоторые были готовы поспорить, что даже в туалет они без книги не ходили. Сами тренировки Аарона по контролю магии претерпели новый прорыв: теперь он мог вывести свою магию через палочку, однако она выходила в виде неплотного синего дымка, который никак не влиял на созданные руны, просто обволакивая их. А что делать дальше, Аарон не знал, так как учебников, описывающих способы улучшения контроля магии, он пока не смог найти. Единственная книга, которая хоть как-то была связана с улучшением данного направления работы с магией, касалась конкретно заклинаний. Там описывалось, что чем больше волшебник практикуется с конкретными заклинаниями или чарами, тем легче они ему даются. И всё. Автор книги даже не удосужился объяснить, что значит — «легче даются», не говоря уже о том, почему это так происходило. Так или иначе, с выпадением первого снега Аарон догадался как дальше быть — требовалось уплотнить дымку магии. Идея ему пришла, когда он гулял по клуатру виадука — внутреннему дворику, окружённому колоннами, из которого можно было попасть на лестничную тропинку, ведущую к озеру, а именно к лодочному домику, либо через виадук к соседнему строению замка, либо в вестибюль, а затем в Большой зал. В раздумьях топча мягкий, словно хлопок, снег, он увидел, как некоторые студенты играли в снежки. Правда, получалось у них весьма превратно из-за рыхлости этого самого снега — снежки разваливались, почти не доходя до цели броска. Аарон, не сдержавшись, тоже захотел немного пощупать первый снег и, взяв небольшую охапку в две ладони, принялся тщательно уплотнять снег. Он никуда не торопился, потому в процессе прогулки смог сжать этот комок снега до состояния почти цельной льдинки, и тогда его осенило: «А что, если ручейки и нити магии, которые выходят из палочки во время заклинаний — это есть очень уплотненная магия?» — и наконец-то найдя новый путь для развития контроля магии, он вновь зажегся тренировками. Ему оставалось только гадать, почему при произношении магического слова его магия так легко уплотнялась, входя в резонанс с руной. Иногда Аарону казалось, что современное колдовство, которому их обучали, словно разжеванная сказка для детей — вот делай вот так палочкой и говори правильное слово, и магия появится сама. Одно дело делать всё по пунктам и получать результат, но вот если требовалось понять, как всё это работало, то, пожалуйста, думай сам. По своей сути чары и заклинания, которым их обучали, были достаточно просты, чтобы любой, даже самый большой дурак, смог завершить обучение в Хогвартсе. Этому свидетельствовали слова, которые слышал Аарон в ходе разговора двух пятикурсников о том, что ещё никто не проваливал СОВ (стандарты обучения волшебству), за исключением выгнанных, умерших или пропавших без вести учеников, коих за сто лет было не столь много. Казалось всё просто — произнеси себе заклинания, да учись как правильно махать палочкой, и всё, из тебя выйдет волшебник. Но Аарону очень не нравился такой тупой по своей простоте подход к освоению магии. Проведя большую часть своей сознательной жизни на задворках Лютного и лондонских улицах, он понял, что в любом начинании всегда есть легкий и сложный путь. Взять его детство. Ничто не мешало Аарону пойти в магловский приют и жить не беспокоясь об оборотнях, ведьмах и других опасных обитателей не самого безопасного переулка. Жизнь в приюте для него представлялась легким путем, пройдя через который у него возможно была бы нормальная кровать, возможность играть в игры с другими детьми, может быть и иногда даже еда в виде жидкой каши, но сознательно или нет, он выбрал тяжелый путь. Путь, в котором он должен был полагаться только на самого себя, не надеясь, что ему помогут. Да, он лишился многого, что хоть в какой-то мере имелось у приютских детей, но на своём пути он обрёл нечто более важное и ценное: опыт и навыки выживания, понимание магического и магловского социума как с преступной стороны, так и с законопослушной. Можно сказать, путь, который он неосознанно выбрал, превратил его в таракана, способный выжить где угодно, когда угодно. Потому-то, испытав сложности во взаимодействии с собственной магии, столкнувшись с медленным прогрессом в освоении контроля над ней, он понял, что этот путь — сложный. А награды, что ждали в конце тернистых путей, хоть и не всегда оправдывали ожидания, но бесполезными точно не являлись. *** Вскоре наступили каникулы и замок в один момент опустел. На каждом факультете осталось не больше десяти студентов, остальные разъехались по домам: кто-то через вокзал, кто-то через Хогсмид, правда, покидать школу таким образом на время каникул разрешалось только старшекурсникам, остальные должны были ждать родителей. Аарон, естественно, остался в замке. В Большом зале теперь вместо шума и гама была столь приятная и спокойная атмосфера, что Аарон после плотного обеда иногда соблазнялся там оставаться за книгами. Больше всего порадовало Аарона известие о том, что на две недели вся спальня будет только его. Не то чтобы соседи сильно нарушали его личное пространство, но он слишком долго привык жить в одиночестве, отчего, когда он адаптировался к мягкости кровати, ему стало немного сложно в первое время с лёгкостью засыпать с другими людьми. Расхаживая в одиноком зимнем Хогвартсе, у Аарона впервые проявились проблески любопытства и авантюризма на изучение столь волшебного места, которые он с трудом, но всё же подавлял. Честно говоря, первые две недели Аарон даже не осознавал, насколько волшебно это место по имени Хогвартс: двигающиеся картины, салютующие при обращении пустые рыцарские латы, которые можно иногда встретить в качестве элементов декора коридоров, всё это, конечно, было чем-то необычным и новым, но ничего такого, что меняло бы его представление о волшебстве в целом. Весь масштаб волшебности и необычности Хогвартса он осознал, только когда впервые вышел из-за стен замка. Большой зал с вестибюлем соединялся с основной башней замка, в которой и находилась лестничная площадка. Казалось, ничего странного, но башня с гостиной Гриффиндора находилась в большой отдаленности от основной башни с лестницами, и соединены эти две башни были лишь на уровне оснований. Тогда Аарон начал подмечать другие странности: вид из окна у одной аудитории на четвертом этаже мог совершенно отличаться от вида другой аудитории, и это вовсе не из-за того, что окно располагалось с другой стороны здания — местность совершенно отличалась. Важно понимать, что Хогвартс не являлся целостным замком, он представлял собой совокупность сооружений, зданий и башен, плотно сконцентрированных в одном месте. И тогда до Аарона дошло: Хогвартс это волшебный замок. Да, мысль банальная, но именно это объясняло то, что из лестничной башни можно попасть в абсолютно любой коридор замка Хогвартса, и не было важным то, что этот коридор находился в сорока минутах пути пешком от этой самой башни с лестницами. Другими словами, лестничная площадка — это аналог телепорта, которым чаще всего пользовались студенты, чтобы сэкономить себе время на перемещениях. Замок, в котором происходили всякие чудеса, и замок, который помогал телепортировать своих учеников поближе к учебному классу, чувствуете разницу? Вот и Аарон почувствовал, но, как и остальные ученики, от греха подальше перестал слишком много думать об этом, ведь любые размышления на тему структуры работы пространственного перемещения требовали базу знаний на уровне подмастерья по артефакторике и рунологии, иначе такие размышления были столь же полезны, как думы бомжа о том, как попасть на банкет к королеве Елизавете Второй. В новогоднюю ночь Аарон единственный раз за весь семестр позволил себе ничем не заниматься перед сном, грубо говоря, он лежал на кровати и бездельничал. Дело было не в том, что он устал или решил поддаться духу праздника, просто в такой же день семь лет назад умерли его родители, и для него это было поводом просто посидеть, помолчать, обдумывая, чего он добился за год и что у него в планах. Так он делал каждый год, и это стало чем-то сродни традиции лично для него самого. «За этот год случилось многое… » — начал вспоминать Аарон, лежа в кровати спальной в одной футболке и кальсонах, — «мне всё-таки удалось избавиться от Родрика Гнойного, который разыскивал меня из-за того, что я убил его брата, напавшего на меня из-за найденного кольца, которое я, впрочем, где-то потерял. В магловском мире мне удалось на одной улице закрепиться, правда, приходится большую часть доли отдавать банде того района, но сейчас это уже и не важно. Я достал необходимую смесь, чтобы залатать появившиеся трещины в потолке подвала, откуда часто осенью течёт вода, но надеюсь… возвращаться туда мне не придётся. Я получил письмо из Хогвартса и смог приобрести для учебы все необходимые вещи. Узнал о том, что маги видят мир не как я, и то, что они не могут вспомнить любые увиденные вещи и прочитанные книги. Научился варить несколько хоть и дешевых, но довольно ходовых зелий. Поближе познакомился с магией», — перевернувшись на бок, Аарон потянулся к палочке на тумбочке и принялся вертеть её в руках, попутно продолжая свои размышления: «В следующем году я должен освоить как можно больше полезных чар и заклинаний, и зелий, которые помогут мне легче ужиться в магловском мире, а также заработать деньги в магическом мире. Я наконец-то должен научиться полностью контролировать свою магию и освоить изготовление парочки доходных зелий, и по возможности мне стоит стать личным учеником нашего декана, чтобы она получше учила меня трансфигурации, а также…» — но дальнейшие размышления Аарона были прерваны выкриком из-за двери и громким стуком: — Эй, Аарон. Ты почему пропустил ужин? Там почта на твоё имя упала, видать, кто-то не успел на утро отправить, — именно утром 25-го декабря по старому календарю ученикам присылали подарки, точнее, присылали их раньше, но эльфы задерживали их до утра 25-го числа, где ещё сонные студенты могли нарадоваться количеству подарков, отправленных на их имя. Аарон также получил свои «подарки», которые являлись готовыми открытками с небольшим поздравительным письмецом в сопровождении. Ему уж не понравилось то, что два из пяти таких поздравительных писем были обработаны каким-то зельем или были прокляты. Понял он это благодаря своим глазам, которые легко могли отличить обычный конверт с письмом и тот, в котором по каким-то непонятным причинам присутствовали частицы магии. От греха подальше эти письма он даже не открыл, сразу отправив их левиосой в горящий камин. — Держи, с праздником тебя, — передав нетолстый конверт, Ричард — студент с 4-го курса, довольный от выполненного долга, прошёл обратно в гостиную. «Мистеру Аарону У. Морвид, Хогвартс», — прочёл он на конверте. — Кто же мог мне написать? — не обнаружив никаких следов магии, Аарон с интересом принялся аккуратно вскрывать конверт. Два письма с поздравлениями он получил от своих соседей по комнате, ещё один он, к своему удивлению, получил от третьекурсницы Гриффиндора — Молли Пруэтт. Два письма с магией по понятным причинам он даже трогать не стал. А от кого было это шестое письмо, он даже гадать не брался, однако с первых строк ему стало понятно, кто ему писал: «Ну что, львенок? Как тебе сидится в своей башни одиночества? Небось книжку читаешь, не хотела тебе писать, да и смысла в этом не видела, но мои младшие сестры заставили меня, в общем, с Рождеством, держи печеньку. Знай, ты мне всё ещё должен дуэль. Беллатриса Блэк», — и в конверте действительно нашлась печенька с кусочками шоколада внутри — кукис, одним словом, да размером с его ладонь. Печенье каким-то чудом не только не запачкало письмо, к которому оно было приложено, но ещё и осталось целым. Аарон за один раз съел всё печенье. Аккуратно сложив письмо обратно в конверт, он бережно положил его в один из карманов чемодана и, дожевав печенье, переодевшись, лёг спать. До самого сна его лицо не покидала легкая улыбка. *** Молли в молодости (?) : [[image:/storage/reader-images/2b643ef3f0c9b66fc61acdb15b942be10227dd36.jpg]] ---------- Том 1 Глава 8 Глава 8 Студенты вернулись с зимних каникул так же неожиданно, как и ушли. По крайней мере, так казалось Аарону, для которого такое понятие как «время» стало довольно эфемерным. Что уж говорить, если, несмотря на существующий запрет в правилах школы, он пару раз умудрился заночевать в библиотеке. Случайно. И опыт этот он старался не повторять из-за того, что библиотека явно не была спроектирована для удобного и спокойного сна. Аарон после своей первой ночи в библиотеке весь следующий день ходил с небольшой болью в спине и не выспавшийся из-за шума и хохота, что иногда доносились из запретного отдела библиотеки, которые издавались явно не людьми. О том, что зимние каникулы подошли к концу, он узнал вечером пятого числа, благодаря ворвавшимся в спальню Майклу и Джейкобу. Настроение у них было явно приподнятым, очевидным являлось, что их радовало возвращение в замок. При первой же возможности они поделились рассказами о прошедшем в их доме Рождестве. Майкл поведал о том, как он удивил люмосом своих родителей, когда за день до Рождества у них на час отключили свет. Правда, Аарон так и не понял, как тот сумел обойти запрет на колдовство вне территории школы. Также он поведал про подаренную от родителей гитару, которую он, к сожалению для себя и к счастью для соседей по комнате, забыл взять с собой. Джейкоб к раскрытию личной информации подходил более осторожно, потому лишь кратко рассказал о том, что смог немного отдохнуть и сходить пару раз в парк с магловскими друзьями. Чтобы не показаться необщительным, Аарон хотел рассказать о том, какие книги он прочёл и что извлёк для себя из их прочтения, но, подумав, отринул эту идею, сочтя, что это воспримут за хвастовство либо покажет его чересчур занудным, потому просто рассказал о том, как сильно опустела школа после их ухода, и про то, что рождественский завтрак прошёл за одним столом вместе со студентами всех факультетов и преподавательским составом. — И какого сидеть за одним столом с директором и преподавателями? — спросили оба. — На удивление довольно интересно, каждый рассказал интересную историю из своей жизни. Даже Хагрид, — ответил Аарон, которому потом пришлось по памяти пересказывать эти истории. Давалось это ему без труда, но из-за длительности некоторых истории часть из них он решил рассказать на следующий день за завтраком. Какого было удивление первокурсников, осознавших, что Аарон иногда мог выбалтывать больше нескольких предложений, да ещё каким образом! Его речь была лишена всяких слов-паразитов, подбираемые слова были правильны, звучны и красивы, паузы в правильно сконструированной речи появлялись разве что для очередного быстрого вдоха. Идеальная память да словарный запас, который обогащался с каждым днём, однозначно влияли на его речь. В общем, Аарон для людей, развесивших уши за столом, раскрылся с неожиданной стороны — он оказался отличным рассказчиком. Больше всего удовольствия от слушания историй получила Рита Скитер — уже известная на факультете как сплетница. — Аарон, а у тебя есть какая-нибудь интересная история? — задала она вопрос. «Как бы есть, но в Азкабан мне совершенно не хочется», — подумал он, но всё же спустя несколько секунд пришел к выводу, что даже об «обычных» ситуациях, в которых он был наблюдателем либо вовлеченным лицом, для проживших большую часть жизни в доме детей услышать было бы более чем интересно. Потому, немного подумав, он в подробностях рассказал о том, как однажды отпугнул стаю собак от одного раненого котенка на улице, после чего добавил, что приютил его и избавил от болезни. — О, как ми-и-и-и-и-ило, а как зовут твоего котенка? — умилилась одна из второкурсниц, чьё имя Аарону не довелось ни разу услышать. — Ты даже умеешь лечить? — прозвучал удивленный вопрос от одного из одногодок, который жил в соседней спальне. — Почему с собой не привёз? — это спросил Майкл, который привёз в Хогвартс магическую курицу. Держать её в спальне запретили, потому Майкл устроил её в совятню, куда он иногда ходил её прикармливать да яйца забирать — что он с ними делал, Аарон мог лишь догадываться. От немагической она отличалась чуть большими размерами, длинными перьями вокруг глаз и специфичными яйцами зеленого цвета, которые использовались исключительно в зельеварении, ибо на вкус они были довольно горькими. Эта курица, кстати, могла доставлять почту, Майкл проверял, однако лишь до человека, который находился в поле зрения. Потому при необходимости Майкл пользовался совой Джейкоба. Размышляя над заданным вопросом… Аарон неловко прокашлялся. «Не говорить же им, что я собак отпугнул, чтобы самому съесть кота? А вылечить… смерть ведь тоже является избавлением от боли? Нет?» — Ему было бы некомфортно в замке, — на том он и закончил. *** Учеба продолжилась, во втором триместре появились два новых предмета — языковедение и арифмантика, и на этих предметах мастер-класс показывали именно гриффиндорцы, а точнее маглорожденные, коих было пятеро. Аарон также сумел выделиться на арифмантике, что вызвало удивленные взгляды от соседей, которые знали, что он вовсе не из маглорожденной семьи. Дело в том, что до четвертого курса знания, преподаваемые на этом предмете, мало чем отличались от тех, что преподавали в магловских школах. Аарон, ясное дело, в такую школу не ходил, однако… те необыкновенные сны, что ему по-прежнему снились, зачастую были наполнены нужной и порою интересной информацией, которая к реальности имела прямое отношение. Ну почти. Аарон никогда не видел на улицах Лондона так называемые смартфоны, но он отметал тот факт, что, возможно, город Челябинск из его снов являлся передовым местом в развитии технологий. Так вот, именно из снов, где он являлся свидетелем жизни одного мальчика, чьё имя ему сложно было выговорить, он узнал чуть побольше о методах вычисления и решении уравнений, что несомненно помогало на занятиях по арифмантике. На почве практики по улучшению контроля над магией, по концепции сжатия или уплотнения магии — Аарон ещё не определился с терминологией — также произошёл положительный сдвиг. От легкого синего тумана выпускаемая магия преобразилась в уплотнённый дымок. Также для сотворения большинства заклинаний первого курса ему теперь даже не приходилось всматриваться в рисунок жеста — базовые движения палочкой он совершал не раздумывая, рефлекторно, что увеличивало скорость их исполнения. Притом, как работали те или иные жесты, он до сих пор не понимал. Найденная книга по рунам за третий курс, казалось, не имела никакого отношения к тем рунам, что создавались для заклинаний. Да и вообще по сложности находились на совершенно другом уровне и применялись, как успел понять Аарон, для создания артефактов, ловушек, наложения оборонительных плетений — в общем, для длительного воздействия над окружающей материей без постоянного участия волшебника. А экспериментировать Аарон зарёкся, особенно после того, как ознакомился в одной из книг с незавидной судьбой некоторых таких «экспериментаторов». *** Аарон думал, что с тех пор, как Беллатриса отправила ему то новогоднее поздравление, их взаимоотношения стали более дружественным, но произошло всё с точностью до наоборот — она демонстративно игнорировала его. Да так, что Аарон понимал, что беседу даже начинать не стоило. И причины таких изменений в их отношениях ему были неизвестны. В первое время. Только спустя три недели с начала второго триместра он понял, что причина была довольно банальной — она была обижена на него. Его поздравили, а он в ответ — нет. И это с учётом того, что поздравление передавали её сестры с её рук, а он, так и не ответив ничего, тем самым обидел сестёр Беллатрисы, а значит её саму. По крайней мере, так она ему потом объяснила, правда, даже так Аарон почти ничего не понял. «Как только у меня освободится минута-другая, надо будет найти способ извиниться… А было ли это моей виной?» — Аарон, честно говоря, почти ничего не знал про принятые правила поведения и этикет в волшебных семьях. Было бы странно, если бы он в них разбирался. Чтобы в будущем избежать каких-либо конфузов либо недопонимания со стороны членов аристократичных семей, он решил хотя бы поверхностно ознакомиться с общепринятыми правилами поведения между представителями «высшего сословия». Нужная литература по наводке миссис Пинс была быстро найдена. «Правила поведения истинного аристократа, за авторством некоторого Септимуса Малфоя», — так гласило название сборника правил этикета. От тем, что не следовало касаться в том или ином обществе, до одежды и жестов — почти всё было упомянуто в этой книге, чьи знания освоить на практике было куда сложнее, чем в теории. Особенные трудности в начале дала «правильная походка истинного аристократа». Ходить с прямой спиной, конечно, не сложно, но в книге несколько раз указывалось, что спина должна быть вычурно прямой, что бы это не значило. Шаг мягким, но твёрдым и упругим, руки должны двигаться, но не болтаться, а лицо должно показывать гордое, уверенное и достойное выражение. Правильные жесты руками при том или ином разговоре, в каком порядке стоять в компании из трёх и более людей, куда стоять спиной, а куда боком, насколько долго и изобразительным должен быть поцелуй в руку дамы… В общем, много мелочей на все случаи жизни. Аарон на всякий проверил книгу дважды, чтобы удостовериться, что нет главы касательно правил хождения «по-большому» и «маленькому». Касательно ситуации с Беллой, он узнал, что если знакомый вам человек отправил поздравление с незначительным подарком просто для символики, то ответная сторона должна отправить такое же поздравление с подарком чуть выше по ценности. Правда в одной книге писалось, что отправка новогодних подарков не принята среди аристократов, другие писали, что принято, просто не по случаю Рождества, а старинного праздника, третьи писали, что такое дозволялось, если письмо было неофициальным. В общем, разная мешанина правил от разных авторов, которые, казалось, не сумели договориться в некоторых вопросах, что несомненно могло стать причиной долгих и ненужных споров среди представителей аристократии. В целом, книг касательно всего, что касалось аристократов и их мороков, которые они сами себе на бедную голову придумали, было множество, так, даже нашлась книга: «Что делать, если забыл совершить то или иное действие истинного аристократа». Там описывалось, что если по какой-то причине человек не отправил ответный подарок на тот или иной праздник, то следовало исправить эту оплошность при ближайшем мероприятии, где принята отправка подарков, при этом напомнив о том, что такой-то такой-то не смог сделать это ранее по какой-то такой причине. На первый взгляд, все эти прочтенные книги Аарону показались бесполезными. Ознакомился он с ними лишь по той причине, что не хотел обижать людей подобных Беллатрисе, которые ему в той или иной мере были симпатичны как личности. С другой стороны, после того как он углубился в мир «этикета», его социальные навыки по восприятию информации выросли на несколько уровней — многие студенты для него открылись с другой стороны. Мелкие жесты, кивки, движения бровями или различная мимика стали более информативными. Так он узнал, что когда расходился со слизеринцами в коридорах, некоторые на рефлексах сообщали ему: «Чертов гриффиндорец, только посмей пялиться на меня, и я буду оскорблен» или «Хм-м, узнаю тебя, но мы не представлены друг другу, потому просто сделаю вид, что я тебя не знаю». Для сравнения: жесты и мимика маглорожденных или других, невоспитанных в аристократичных семьях, в переводе на аристократический выглядели так: «Уа-а-а, я собираюсь ударить тебя, но пройду за вами, потому мне хотелось бы высказаться, но мне пора, я весь во внимании, благодарю», то есть полный нелогический бред, из-за которого на них смотрели как на дикарей. И эта ситуация ему казалась забавной, ведь и те, и другие прекрасно понимали друг друга, но из-за вбитых с детства норм и правил поведения аристократы могли иногда прийти в замешательство, и здесь не было ни чьей вины. Аристократы и, скажем… не аристократы росли в довольно разных средах, потому либо первые должны научиться игнорировать «этикет» других, либо вторые должны освоить этикет первых. Аарон, конечно, не хотел уподобляться аристократам, так как сам им не являлся, да и особого желания им становиться у него не было. Сила — вот к чему он стремился, неважно, какой жест сделает сильный человек, потому что в любом случае, что бы он не имел в виду, наверняка это просто другие неправильно поняли его, ибо они слишком далеки, чтобы поспевать за мудростью сильного. Однако сейчас он и сила были понятиями довольно далекими друг от друга, оттого он всё же решил освоить все эти аристократические примочки, как минимум чтобы не казаться идиотом. Сила — это власть, сила — это деньги, сила — это свобода. Полная свобода действий, вот что он так жела. Если спросить Аарона, кто был самым свободным человеком в Англии, то он бы тут же указал пальцем на директора, почему же? Потому что он самый сильный, по крайней мере в Европе, если верить книгам из библиотеки, хотя Аарон считал, что обязательно нашлись бы люди и посильнее, просто они предпочитали не афишировать свою личность. Джейкоб и Майкл, как люди наиболее часто контактирующие с Аароном, первые начали замечать в нем изменения. До нового года Аарон казался им необычным, тихим, одаренным и возможно даже таинственным, сейчас же с каждым днем они начали чувствовать от него некоторую… ауру? Сложно было описать, что они видели, просто по сравнению с ним другие их однокурсники начали им казаться неуклюжими, простыми. Сидя рядом с Аароном, они начали неосознанно выпрямлять спину, каждое его движение за столом казалось правильным. Что тут уж говорить, если даже Майкл начал присматриваться к тому, как Аарон ест, повторяя за ним движения, потому что… они просто казались правильными. Это как будто вы всю жизнь с трудом открывали замок двери ключом, а оказалось, что нужно было просто слегка придавить дверь в дверную рамку, и тогда ключ легко закрутится. Больше всего эти изменения заметили студенты из чистокровных семей и, в частности, дети из родовитых семей, некоторым эти изменения в Аароне показались забавными, вторые презрительно кривились, третье мысленно хвалили, правда ни первые, ни вторые и ни третьи ещё не подозревали, что уже через несколько лет на фоне Аарона они сами будут казаться дикарями. Беллатриса, также заметившая изменения в Аароне, про себя лишь хмыкнула. *** — Ха, ха, ха, — Аарон тяжело дышал, находясь в брошенном классе в одних штанах. Что ни говори, а без верхней одежды он чувствовал себя гораздо лучше, правда лёгкая прохлада в замке могла заставить его простыть, но для таких случаев у него имелось бодроперцовое зелье. Если бы сейчас кто-то зашёл в эту комнату, то как минимум был бы удивлен. Вся мебель в классе была разрушена: некоторые столы выглядели так, будто их распилили, другие словно переехала машина. На стенах были трещины и сколы, окна выбиты. Всё, что могло пострадать в этом заброшенном классе — пострадало, за исключением входной двери. То была пятиминутная практика тех заклинаний, что условно можно было отнести к классу «боевые». Полчаса поработав с помощью репаро и вингардиум левиосы, Аарон восстановил класс до первоначального вида. Скучную часовую тренировку по контролю магии он предпочитал заканчивать таким динамичным способом. Накинув верхнюю одежду и мантию, Аарон покинул заброшенный класс и вернулся в гостиную факультета. Вечерняя гостиная встретила его уже привычным шумом — в этот раз из-за ссоры двух старшекурсников, и в этом, пожалуй, не было ничего необычного. За прошлый триместр он стал свидетелем двух таких же ссор, причиной которых чаще всего являлась девушка, за которой студент «А» ухаживал, притом что студент «Б» считал себя её парнем. Аарону было неинтересно слушать эти споры, которые могли перерасти в драку, потому он пошёл в спальню, кивнув своим приятелям, которые активно обсуждали, кто виноват, по их мнению, но так, чтобы старшекурсники не услышали. — Кровать. Спать. Как же я устал, — с этими словами он повалился на свою первую любовь в этой жизни — мягкую кровать. Аарон считал, что все его достижения в будущем не будут иметь смысла, если у него не будет кровати как минимум в два или в три раза лучше этой. *** Хорошее познается в сравнении. Оказалось, его идеальная память могла помочь не только легко запоминать учебный материал, но и ещё осваивать языки, а точнее, латинский. Раз уж все изученные им заклинания или чары включали в себя латинские слова как формулы-активаторы, то Аарон решил, что будет полезно освоить этот язык, который должен был изучаться на третьем курсе языковедения, сейчас на этом уроке осваивалась грамматика английского. На освоение латинского у него ушло… шесть дней, сперва он запомнил все доступные слова из всех найденных словарей, а потом увлекся чтением некоторых древних рассказов на латинском. С таким же успехом он мог бы освоить любой язык меньше чем за неделю. Хотя возможно, чтобы правильно разговаривать на латинском, ему потребовалась бы практика, но ему это не нужно было. На следующий день после освоения латинского за завтраком Аарону на ум пришла до ужаса очевидная мысль. «С таким же успехом я мог просто найти словарь по английскому и не просить преподавателей растолковать те или иные термины. «Умный», конечно, я ещё тот дурак», — Аарону хотелось самому себе дать пощечину за такую глупость. Тут же доев блинчик, он устремился в библиотеку искать словари по английскому. «Ох, что такое резистенция? Невосприимчивость предмета или существа к тем или иным магическим, или физическим воздействиям.» Уже через несколько дней его скорость обучения увеличилась в два раза. «Мистер Рейнольф Архен, стало быть, вы желали, чтобы ваши труды, изложенные в книге, познали как можно меньше людей? Боюсь вас огорчить, теперь я к этим людям не отношусь», — с превеликой радостью Аарон начал разбирать те учебники, которые ему изначально было даже страшно открывать. «А что насчёт вас, мисс Макгонагалл? Думается мне, помочь с вашей стороны для меня теперь является излишним. Можете продолжать заниматься своими, несомненно, более важными делами.» К концу января Макгонагалл, поняв, что Аарон больше не задаёт ей никаких вопросов после занятий, удовлетворенно улыбнулась, поняв, что всё же смогла повлиять на него, сочтя, что Аарон наконец-то начал уделять больше внимание своему отдыху и развлечениям, нежели изучению материалов за 4-й и 5-й курсы. ---------- Том 1 Глава 9 Глава 9 *тук-тук* — Проходите, — сухо объявила Макгонагалл, медленно переведя взгляд с контрольных работ, что лежали на столе, на открывающуюся дверь. — Добрый вечер, профессор Макгонагалл, не найдётся ли у вас свободной минутки? — увидев, кого принесло на её бедную голову, она со вздохом ответила: — Конечно, присаживайтесь, мистер Морвид. — Макгонагалл указала ладонью на стул напротив стола. Аарон кивнул и бойким шагом прошёл к указанному месту. Пару раз двинув тазом, дабы проверить мягкость стула, Аарон, как и обычно бывало в кабинете своего декана, принялся осматриваться, ожидая, пока профессор Макгонагалл не закончит разбираться с прерванной работой. Только увидев, что она откладывает пергамент, он заговорил: — Вы выглядите довольно уставшей, вам помочь? — та, услышав, закатила глаза. Каждый раз, когда у Аарона возникала просьба, он спрашивал, нужна ли ей помощь — простой психологический трюк, который не раскусил бы разве что ребёнок. — Спрашивайте, чего хотите, мистер Морвид, — отложив перо, она с ожиданием посмотрела на него, гадая, в какие дебри трансфигурации пустился Аарон в этот раз. — Тут такое дело… — Аарон слегка смутился, — не хотелось бы долго рассказывать, но так вышло, что я обязан одному человеку по подходящему случаю сделать подарок. — О, интересно, — тут же начало подниматься её настроение. Хогвартс был весьма скудным на развлечения для преподавательского состава, можно сказать, что таковых вовсе и не наблюдалось. Чтение книг и редкие посиделки с другими преподавателями — вот что было доступно в стенах замка, оттого сплетни и различные казусные истории, происходившие между учениками и между другими преподавателями, воспринималось ею как ещё одна форма развлечения. — И я пришёл к выводу, что самым подходящим таким случаем будет подарок на день рождение, — Минерва ещё больше заинтересовалась. — Но проблема в том, что я не знаю, когда у этого человека день рождение. — А напрямую спросить этого человека? — с улыбкой спросила она. — Исходя из моих наблюдений, я почти с 90-процентной уверенностью могу сказать, что она мне не ответит, — задумчиво проговорил Аарон. — Стало быть «она»?.. — на лице профессора появилась ещё более широкая улыбка. — Да, это девушка, не вижу смысла этого скрывать, у её друзей спросить… Маловероятно, что я получу ответ. — И что же вы от меня хотите? — представляя, что от неё хотели, спросила та. — Я слышал, что в этом году вас назначили заместителем директора, да и помимо этого вы подписывали письма с приглашениями в школу, потому я подумал, что у вас должен быть доступ к информации о студентах. — Так оно и есть, но я не имею право разглашать эту информацию третьим лицам, — Аарон, услышав это, слегка опустил плечи, уже начав думать над тем, какое ещё мероприятие могло быть подходящим, но его размышления прервала Магконагалл. — Однако, если вы интересуетесь с целью сделать человеку приятное, то такую пустяковую информацию, я думаю, будет позволительно раскрыть. — Спасибо, миссис Макгонагалл, — Аарон про себя мысленно отметил, что его декан без своей маски строгого преподавателя выглядела более привлекательной, особенно с этой улыбкой. — Я сегодня как раз зайду к директору с отчетами, потому уже завтра вы сможете у меня узнать то, что хотели, — ответила через секунду профессор Макгонагалл, отметив про себя чересчур долгий взгляд в её сторону. — Прекрасно, я тогда завтра зайду, если вы не против, — Аарон как раз встал, собираясь уходить, но Минерва его остановила. — Мистер Морвид, только вы забыли сообщить, кто эта девушка. — Ах, точно, забыл, это Беллатриса Блэк, доброй ночи, профессор, — и Аарон тут же выскочил за дверь. Забыл? А как же! Он был почему-то уверен, что она ему отказала бы, если он сразу бы сообщил, что девушка из Слизерина. Как и ожидалось, Макгонагалл чуть сжала губы, но всё же выдохнула и, покачав головой, вернулась к проверке бумаг. К сожалению, как оказалось, её день рождение прошёл ещё в первом триместре. Двенадцатилетняя Беллатриса оказалась на два месяца старше его, помимо всего день её рождения был даже более интересным — 31 октября. Из книг, что он успел прочесть, было ясно, что на стыке этой даты и первого ноября в мире часто происходили необычные феномены, в основном связанные с чьей-то смертью. По преданиям старых волшебников, в ночь Самайна любая магия темной ветви выходила лучше и мощнее. Ритуалы, создание живых мертвецов, призыв демонов — при возможности чаще всего проводились именно в ту ночь. Также Аарон вычитал, что в ночь Самайна имелись особые запреты — гейсы, нарушение которых обязательно приводило к смерти. Часть из них была забавной, другие даже пугали. К примеру, из забавных: человек, съевший семь кусков тыквенного пирога, обязан хотя бы раз облизнуть пальцы, или случайно наступивший на собачье дерьмо обязан походить в грязном ботинке до самого утра. Из не очень веселых были другие гейсы: «Если ночью тебя окликнули сзади, то не оборачивайся»; «Коли почувствуешь во сне, как лижут тебе пальцы ног — не открывай глаза, притворяйся спящим»; «Договор, заключенный между четырьмя людьми, приведёт к смерти одного». Этих гейсов было немало, и старались их не нарушать в основном волшебники из старых родов, для себя Аарон отметил, что было три незыблемых гейса, нарушать которые ни в коим случае не стоило, из-за того что большинство смертей было связано именно с их нарушением: 1. Проведение военных действий (любого толка). 2. Мореплавание (даже переплыв через небольшую речку). 3. Свадьба. Имелось в виду, что эти действия очень не рекомендовалось совершать в ночь Самайна. Возвращаясь к Беллатрисе. Профессор Макгонагалл легко заметила растерянность Аарон, потому сразу же дала ему стоящий, на её взгляд, совет: — Вместо того чтобы ждать до следующего учебного года, почему бы вам не сделать подарок на ближайший всеобщий праздник — 14 февраля. «Четырнадцатое февраля…» — дата сразу показалась Аарону знакомой, — «а, ну да, день святого Валентина. Только где мне взять открытку?» — в своих снах Аарон помнил, как в СОШ № 73 праздновали день святого Валентина в первом и втором классе. В последующих трёх классах так уж получилось, что Григорий — молодой брюнет, от лица которого он и видел эти сны, не являлся в те дни в школу из-за различных случайных ситуаций, в основном связанных с весенним обострением аллергии. Того, что помнил Аарон, ему хватило, чтобы составить своё мнение об этом празднике. «Так… выходит, что на 14-е февраля принято дарить подарки девушкам», — отчасти Аарон был прав, в начальных классах 14-е февраля, где его праздновали, мало чем отличалось от восьмого марта, за исключением того, что неприятные взгляду девушки совершенно не получали открытки либо шоколадки. «Хм-м, но не всем же дарить?» — Аарон, у которого не было совершенно никаких идей по поводу ответного подарка, не хотел вдобавок ещё и напрягаться ради всех знакомых девушек, коих, правда, было не так много. «Так… Беллатрисе точно надо что-то подарить, кому ещё что дарить, подумаю чуть позже. Надо теперь только узнать у кого-то, что можно подарить девушке на 14-е февраля и желательно… без всяких расходов», — вот так, не до конца понимая суть праздника — дня святого Валентина, Аарон принялся размышлять, у кого спросить совет. *** Беллатриса сегодня в первый раз праздновала день святого Валентина, и в этом не было ничего удивительного, ведь в круге семьи такой праздник не отпразднуешь. Её тётя — Вальбурга, в шутку или нет, предупреждала о том, чтобы она была осмотрительной в Хогвартсе при получении любых подарков, особенно на четырнадцатое февраля, при этом почему не говорила, хотя Беллатриса догадывалась. В этот праздничный день с самого утра Беллатриса почуяла необычную атмосферу. Не забыв надеть свой магический артефакт в виде серебряного ожерелья, выявляющего магические колебания в радиусе трёх футов, а также серебряную цепочку из того же набора для более точечного выявления магических фонов, она вышла из своей спальни. К счастью, на Слизерине издревле так сложилось, что при достатке спальных помещений (а их всегда хватало) ученик мог жить один, чем часто пользовались все зачисленные сюда студенты, не имеющие у себя на службе вассалов, хотя и те позже к четвертому курсу начинали жить одни. Уже в гостиной она заметила, что однокурсницы со старших курсов выглядели слегка взволнованными. Каждые несколько минут шептали себе на ухо какие-то глупости и смеялись от сказанного таким же глупым хихиканьем. Долго выносить это она не могла и вскоре покинула гостиную, отправившись в Большой зал. Одна. Беллатрисе было стыдно в этом самой признаться, но у неё не было подруг. Ну это если не считать младших сестёр. Она не собиралась дружить с половиной факультета, но думала, что к новому году пара подруг у неё появится, увы. «Они просто не достойны дружить со мной», — идя по темному подземелью, стараясь наступать только в центры плит, мысленно бурчала Беллатриса. Отчасти такая ситуация сложилась именно из-за репутации её рода. Блэков не без причин боялись, ведь стать их врагом было довольно просто, уж члены этого рода легко выходили из себя, но это не было показателем их слабоумия, отнюдь — в роде Блэк рождались как сильные маги, так и довольно смышлёные, в скобках «хитрые». Обычно именно старший ребенок семьи становился ударной силой рода, и таким ребёнком как раз являлась Беллатриса. Её магический потенциал, по словам дедушки, был огромен. К тому же судьба многих вассалов этого рода была незавидной, часто подчиненные семьи и роды погибали от рук самих Блэков… Ну, по крайней мере, такие слухи ходили, что на самом деле произошло с пятью родами, что были вассалами Блэков, знаю только Блэки. Так Беллатрису опасались: при разговоре с ней выражения и слова отбирались тщательнейшим образом, ведь случайно брошенной мыслю разозлить её никто не хотел, даже студенты из священных двадцати восьми родов все должные инструкции получили ещё в начале года, когда просочилась информация, что в школу поступал член нового поколения рода Блэк. Улыбки, что натягивали при разговоре с ней, были полны фальши, а тех, кто пытался набиться к ней в «подчиненные», она держала на разумном расстоянии. Не секретом будет сказать, что на взаимоотношения с однокурсниками повлиял несколько… агрессивный характер Беллатрисы. Она будто постоянно пыталась спровоцировать людей, чтобы вызвать их на дуэль, но слизеринцы не были дураками, на такие легкие провокации не попадались и с глупой улыбкой кивали, стараясь как можно быстрее покинуть общество столь «милой» девушки. «Все просто идиоты», — пнув случайно попавшийся камень в коридоре подземелья, через скромную дверь она вышла на лестничную площадку замка или лестничную башню, как её иногда называли. Оттуда, поднявшись на первый этаж, она прошла в вестибюль, а затем в Большой зал. «Что за уродство», — нежная душа слизеринки из рода Блэк не могла выдержать глазорежущий розовый цвет, которым были окрашены некоторые элементы декора Большого зала, к примеру: салфетки на столах, свечи, шторы на окнах, и даже мантия директора была цвета, близкого к ярко-фиолетовому. «Ну точно чудик», — подумала она и села за свободное место. Слово «чудик» у неё ассоциировалось ещё с одним человеком, и туда, где этот человек обычно сидел, она перевела взгляд. «Странно, он обычно в это время уже уплетает чай с десертами», — не заметив его присутствия, она удивилась. Уж кто-кто, а Аарон очень редко пропускал приёмы пищи. Как ни странно, несмотря на то, что Аарон довольно мало времени проводил с однокурсниками, да и в обществе людей в целом, он довольно сильно привлекал внимание. Во-первых, из-за роста, коим природа его не обделила, выделив на голову выше одногодок. Во-вторых, из-за успехов на учебном поприще, которые начинали мозолить глаза даже студентам собственного факультета. Уж сложно игнорировать человека, которого как минимум через урок всегда награждали баллами. И ведь баллы эти он получал в основном из-за вопросов, которые сам задавал, довольно редко можно было видеть, как Аарон поднимал руку на вопросы преподавателей. Можно сказать, что на уроки он приходил только для того, чтобы разбирать интересующие его вопросы, возникшие по книгам дисциплины. В третьих… сама аура вокруг Аарона привлекала внимание, будто в нём было что-то особенное, а что именно сказать сложно. Беллатриса иногда ловила себя на том, что чересчур много раз переводила взгляд на этого парня. Ну, а чудиком она его считала, потому что тот почти не вылезал из библиотеки. — О, это мне! — услышав счастливый писк, который резко резанул ей по ушам, она перевела взгляд на соседний стол, где восторженная четверокурсница хватала выпавшую из лап пролетевшей мимо совы валентинку. К ужасу Беллатрисы, это было только начало. Вскоре количество сов увеличилось многократно, да так, что приходилось следить за верхним пространством на предмет падающих перьев. К несчастью, день святого Валентина — праздник, который ей изначально казался забавным, выпал на выходной. А так как сидеть целыми днями в спальне либо в гостиной ей не хотелось, Беллатрисе пришлось целый день наблюдать, как «милые» пары сюсюкались между собой, держась за ручки. Астрономическая башня, куда она любила иногда приходить, была забита этими бесстыдными парами, которые не гнушались на виду целоваться, да ещё и с языком! Не желая стать свидетельницей ещё одного бедлама с валентинками, она пропустила обед, а вот на ужин ей пришлось идти, ибо желудок был недоволен. И опять хихиканье, шушуканье, тихие визги, падающие перья в блюдца — всё это бесило Беллатрису. «Ненавижу день святого Валентина!» — вот каково было её мнение по итогу последнего приёма пищи в этот день. Хотя будь Беллатриса честна с собою, она бы признала, что половина её недовольства — из-за того что она не получила ни одной валентинки. «Ни одной, а Шейла получила аж четыре!» — и ей было плевать, что половина её одногодок с факультета также не получила валентинки, ведь себя она ставила на несколько уровней выше их. Уже выйдя из Большого зала, она собиралась выйти к клуатру, чтобы подышать свежим воздухом, как почти у двери её остановили. — У тебя не найдётся минутки? — раздался тихий, но довольно отчётливый голос позади неё, вместе с небольшим толчком в плечо. Беллатриса чуть на месте не подпрыгнула от неожиданности, но сдержалась, мысленно проклиная этого любителя подкрадываться к людям сзади. — Морвид, — вслух признала она его присутствие. — Блэк, — кивнул он с его привычным равнодушным выражением лица, которое иногда так и просило круциатус. — Что ты хотел? — с выдохом спросила она, бросив короткий взгляд на окружение, чтобы убедиться, что не было лишних ушей и глаз. — Не против, если мы уединимся? — показывая ладонью в сторону выхода, ведущего к клуатру, спросил Аарон. Так как её гложило любопытство, она тут же согласилась. «Хм-м, я и так собиралась выйти», — подумала она, первой выходя из вестибюля. Огромнейшие двери, через которые могли пролезть сразу три Хагрида, начали поддаваться от давления всего лишь одной девичьей руки. Аарон, как истинный джентльмен, посоветовал Беллатрисе открывать дверь двумя руками, чтобы было быстрее, на что Беллатриса вежливо попросила его придержать советы за зубами. Оказавшись снаружи, они прошли в коридор клуатра, который отделялся от внутренней части двора с газоном открытой колоннадой. Когда оказалось, что никого вокруг не было, она решила утолить своё любопытство. — Так что ты хотел, Морвид? Наконец-то решился на дуэль со мной? Или хочешь спросить про какое-то заклинание? Знай, я ничем больше делиться не собираюсь, — уперев руки в талии, начала она. — Ну… насчёт дуэли я ещё подумаю, хотя я бы скорее назвал это спаррингом. Думаю, польза от этого будет, но нет, я искал тебя не по этому поводу, — задумчиво ответил Аарон, мысленно вертя в голове возможную сцену магической баталии с Беллатрисой. Его рука, что до этого покоилась под покровами мантии, начала локтем вперёд покидать имеющий сбоку вырез. Беллатриса, надумавшая, что тот собирался вытащить свою волшебную палочку, первой потянулась к кобуре на талии. — Хм-м, — Аарон удивленно перевёл на неё взгляд и медленно вытащил руку. — Вот, я обычно ничего не получаю на Рождество, потому совершенно не знал, что стоило что-то дарить в ответ… С днём святого Валентина, в общем… это всё, что я хотел сказать, — тот стоял перед ней, протягивая рукой зеленый шерстяной шарф. Беллатриса хмыкнула. Она уже совершенно забыла, что накануне Рождества отправила ему «поздравление». В основном она это сделала из-за сестер, которые подначивали, узнав о её сопернике с другого факультета, ну и ради веселья. О том, что это больше выглядело шуткой, свидетельствовало печенье в качестве подарка, потому на то, что ей не послали никаких подарков в ответ, она совершенно не обиделась, но её сестры хотели получить хотя бы письмо с его реакцией. «Стоп. Почему он дарит мне это на 14-е февраля?» — и не успев обдумать эту мысль, она тут же её озвучила вопросом: — Но почему ты сделал мне ответный подарок на сегодняшний праздник? — её дыхание в ожидании ответа задержалось, а на шарф, что был у неё в руке, она совершенно не обращала внимание. — А? Разве на 14-е февраля не принято дарить девушкам подарки? — спросил Аарон, который точно сегодня видел, как несколько парней дарили одной девушке коробки с шоколадными конфетами и различными букетами. — Нет, — с просмеивающим голосом сказала она, — с чего ты это взял? На день святого Валентина парни дарят подарки девушкам, которых они любят или хотят сделать признание в любви, — увидев, как разом потухли глаза Аарон, Беллатриса даже обиделась. — Демоны… я ведь сделал подарок не только тебе, — прошептал пораженный своими же действиями Аарон. — Да? И кому ещё ты «признался в любви»? — хмыкнув, спросила Беллатриса. — Молли с моего факультета, она каждый раз при встрече со мной здоровается и спрашивает о моих делах, советуя есть побольше еды. Нашей библиотекарше, которая каждый день помогает мне искать нужные книги, и декану, — перечислил Аарон. «Слава Мерлину… я не решился сделать подарок всем девушкам факультета», — подумал он. На Беллатрису было смотреть больно — от огромного объема воздуха, который резко вырвался из её легких, и попытки остановить рвущийся наружу смех, у неё пробились из глаз слёзы, а также из носа несколько соплей, которые она старательно скрывала прикрытой ладонью. — Пхпхпхпхп, — отвернувшись, Беллатриса с подрагивающими плечами принялась отсмеиваться. Спустя полминуты она пришла в себя и наконец-то начала рассматривать сделанный подарок. Увидев качество работы, она уже была готова вновь посмеяться, вернуть шарф и уйти с хорошим настроением на отбой — уж слишком ужасным был этот шарф на её взгляд. «Где он его взял? На помойке? Да Нарцисса с закрытыми глазами сошьёт что-то получше. Такое даже стыдно в руках держать», — и вот она собиралась показать свою реакцию на этот «ценный» подарок, как тут её привлекло кое-что. «Тут ещё и пятна крови? Он с трупа его снимал?» — её взгляд перешёл к рукам Аарона, и её воображение нарисовало данную сценку, но не успела она уйти в одни мысли, как внимание привлекло кое-что ещё — пальцы Аарона. Они выглядели так, будто комары их покусали. — Тогда, спокойной ночи. Я пойду, — Аарон, которому надоело наблюдать за странным поведением Беллатрисы, решил уйти по своим делам. — Постой! — тут же остановила его Беллатриса. «Куда он уходит? Я не разрешала ему уйти!» — возмутилась она. — Что-то не так? Честно говоря, я сам знаю, что подарок такой себе, просто подумал, что в подземельях довольно холодно, вот и не придумал ничего лучшего. «Он сам сшил этот шарф…» — наконец поняла Беллатриса. — Нет, просто… спасибо. — Чтобы скрыть улыбку, она опустила голову. — Да не за что, печенье, кстати, было очень вкусным, до встречи, — махнув рукой, Аарон ушёл в одно только ему известное направление через виадук. Стоило ему уйти, как тут же Беллатриса медленно побрела назад в замок, в подземелье. Оказавшись у себя в спальне, она бросила тёмно-зелёный шарф в корзину с грязным бельём, которое опустошалось домовыми эльфами каждое утро, и легла на кровать прямо в одежде. Полежала несколько минут и вновь встала, чтобы пройти к корзине. — Какая же отвратительная работа, такой шарф даже в качестве тряпки не сгодится… Печенье вкусное, видите ли… Будь ты проклят, Аарон! — Она со всех сил бросила шарф в стену и легла спать, просто скинув одежду и не потрудившись надеть пижаму либо ночнушку. К часу ночи Беллатриса, которая так и не смогла заснуть, в одних трусиках встала с кровати и прошла к стенке, где и подобрала брошенный шарф. Встряхнув его несколько раз, она положила его рядом с кроватью на тумбочку. — И тебе доброй ночи, козёл, — после этих слов ей тут же стало лучше, и она без всяких проблем уснула. ---------- Том 1 Глава 10 Глава 10 На ошибках учатся, а те, кто не учатся, либо идиоты, либо чрезмерно беззаботны. Аарон себя идиотом не считал, а назвать его беззаботным ни у одного из его знакомых язык бы не повернулся, потому, дабы избежать в будущем подобные конфузы, коими он считал в том числе своё неправильное восприятие дня святого Валентина, он уделил время, чтобы изучить, какие вообще существовали праздники в волшебных обществах, и был… несколько удивлен их количеством и разнообразием. Что ни месяц, так праздник. Так он узнал, что третьего февраля прошёл день камина, хотя день этот праздновался только в Министерстве магии, в отделе магического транспорта. Также ему стало известно, что восьмого марта празднуется день волшебниц, где как раз и принято дарить всем знакомым волшебницам различные подарки. К своему возмущению, Аарон понял, что дня волшебника не имелось. В том же месяце праздновалось весеннее равноденствие — Остара, у маглов — Пасха, и именно в честь первого праздника объявлялись семидневные каникулы, после которых и начинался третий триместр. Помимо всего, имелись неофициальные школьные праздники в честь каждого основателя Хогвартса, и по традициям каждый декан был обязан в этот день осушить стакан крепкого огневиски, и почему-то этой традиции с большой охотой следовали старшекурсники, которые вовсе и не были обязаны. Однако, конфуз-конфузом, но своего он добился — развеял обиду Беллатрисы, если таковая вообще имелась. В качестве бонуса он усложнил свои отношения с деканом, которая на следующий же день после урока по трансфигурации попросила его остаться на приватный разговор. *** — Мистер Морвид, догадываетесь ли вы, о чём я хотела с вами поговорить? — привычным для всех строгим тоном начала профессор Макгонагалл, оставшись в одной аудитории вместе с подающим большие надежды в трансфигурации — Аароном Морвидом. — Полагаю… не для того, чтобы дать мне частный урок, — попытался пошутить Аарон, что для него являлось довольно редким явлением. Уж почему-то в данной ситуации ему показалось, что это будет вполне уместно. — Верно полагаете, — вздохнув, она рукой указала на первую парту. Аарону не нужно было быть гением, чтобы понять, что от него хотели, потому, присев на указанное место и приняв вид образцового ученика, молчаливо принялся ожидать продолжения диалога. Профессор Макгонагалл не заставила его долго ждать, быстро собравшись с мыслями: — Знаете… Кхм, странно будет это объяснять, обращаясь на «вы», ну ладно, временно обойдёмся без субординации. Знаешь, Аарон, в жизни каждого волшебника наступает момент, когда его сердце начинает биться чаще при встрече с… приятным ему человеком. Любовь — чувство довольное сложное и многомерное, как многие писатели любят писать в романах: любовь не знает границ, — сказала Макгонагалл с задумчивым лицом, будто вспоминала кое-что из прошлого. — Чувства — это не вещь, которую можно скрыть в шкатулке и забыть, порою они причиняют боль, но важно осознать, что некоторые эмоции носят временный характер. В твоём возрасте, например, вполне вероятно полюбить… человека старше себя. Но подобные чувства проходят со временем, и уверена, в будущем ты будешь просто смеяться, вспоминая свою детск… первую любовь. — Ммм, но миссис Макгонагалл… — попытался её прервать Аарон, поняв, куда вел разговор. — Нет, Аарон, я всё понимаю. Разница в возрасте между волшебниками более эфемерная, чем между маглами, из-за того, что мы способны прожить намного дольше, но ты ученик, а я преподаватель. И отношения между учениками и учителями или преподавателями осуждаются в нашем обществе. К тому же… Ладно, это не столь важно, — осеклась профессор Макгонагалл, которая в ходе объяснений вспомнила про свою неудачную любовь, оставившую шрам, который болел до сих пор. — Но я действительно… — взмах палочкой прервал Аарона. — Не нужно, Аарон, просто вернись в свою спальню и обдумай мои слова. И надеюсь… подобные инциденты больше не повторятся. А теперь идите-идите. Только покинув аудиторию и оказавшись за дверью, Аарон почувствовал, что снова мог говорить. «Но я действительно не то имел в виду, подарив ей букет…» — поняв, что дверь заперта, Аарону ничего не оставалось, кроме как вздохнув вернуться к себе, чтобы вернуть лишние учебные принадлежности. Ну, а Минерва, чуть позже вернувшись к себе в кабинет, решила постоять недолго перед зеркалом. «И на что он надеялся? Что нашёл во мне? Я ведь почти в два с половиной раза старше его, к тому же в последние годы я перестала пристально следить за своей внешностью», — подумала Минерва, хотя она привирала. В свои 28 она выглядела достаточно хорошо, чтобы в Косом переулке на неё оборачивались. *** В отличие от декана, с миссис Пинс и Молли он сумел объясниться, те в ответ со смехом поблагодарили за хорошее настроение и подарок, а Молли даже сгоняла в свою спальню, чтобы в ответ на цветы поделиться с Аароном шоколадкой «Шоко-Локо», которая продавалась в кондитерской Хогсмита «Сладкое королевство». Вкусный шоколад в обмен на цветы, собранные у опушки Запретного леса за несколько минут? Аарон считал, что это хорошая сделка. *** 1 марта 1963 года. Приход весны стал знаменательным для Аарона: впервые он смог зажечь люмос, не прибегая к ключ-слову. Магия, испускаемая им, по плотности стала напоминать ручеёк воды, этого хватало на активацию заклинания лишь на небольшой промежуток времени, однако и это был успех. Альтернативный путь в использовании магии, который он избрал для себя, наконец-то начал показывать свою жизнеспособность. Флиппендо также получалось, но выходило намного слабее, чем при обычном касте. Магической руне заклинания не хватало более концентрированной магии, и Аарон предполагал, что как только сможет уплотнить выпускаемую ману до уровня нитей, мощность заклинаний тут же увеличится до уровня при их использовании с магической формулой. Перемены также были заметны при сотворении заклинаний с использованием магического слова. Благодаря лучшему контролю Аарона над магией, мощность заклинаний увеличилась, и это притом что он не подавал в руну дополнительную магию из своего источника. Если же речь про использование собственной магии для усиленных заклинаний, то раньше Аарон, грубо говоря, расходуя пять процентов своей магии, мог увеличить мощность флиппендо на пятую часть. Сейчас же выходило, что флиппендо при тех же вложениях усиливалось на треть. Можно сказать, что степень сжатия магии при использовании ключ-слова суммировалась с личными возможностями Аарона сконцентрировать свою магию, что давало больший эффект в активации магической руны. «Если… Нет, когда у меня получится сжать магию до уровня нитей, мои заклинания будут в два, а то в и три раза действеннее! — размышлял взволнованный своим открытием Аарон. Уже сейчас флиппендо, которое считалось условно боевым заклинанием, могло свалить с ног неподготовленного к удару человека. А вариант флиппендо в несколько раз мощнее мог бы того же человека заставить пролететь несколько футов, да так, что тот возможно и не встанет. Неспроста в некоторых учебниках упоминалось, что сила волшебника зависела от его опыта. Единственный минус всего этого был, конечно, огромный труд, который требовался для лучшего контроля над своей магией. Аарон про себя прикинул и пришёл к выводу: «Чтобы достичь нынешнего уровня контроля над магией, мне пришлось примерно потратить 350 часов своего времени, и это без учёта того, что после таких тренировок мне два часа приходилось лежать овощем, и тогда выходит, что мои примерные траты времени достигли 600 часов!» — ужаснулся он. Для сравнения: вся программа первого курса в сумме была рассчитана на 810 академических часов. ЗоТИ и чары — дисциплины, на которых ученики колдовали, в частности, были рассчитаны на 162 а. ч. То есть уже к началу третьего триместра Аарон уделил практике в магии больше времени, чем основная масса учеников первого и второго курса. «Но… было бы странно, если, не прилагая усилия, можно было бы стать сильным волшебником», — уж что-что, а упорства Аарону хватало на весь его курс. Попрактиковавшись в заклинаниях ещё час, он покинул брошенный класс. После того случая, как Беллатриса нашла его в одном из заброшенных классов, он взял для себя привычку каждый раз менять место проведения своих тренировок. Таким образом, сегодня он оказался в коридорах четвертого этажа. Аарон, спокойно продвигаясь в сторону лестничной площадки, уже собирался поразмышлять о том, какую книгу ему следует прочесть завтра, как внезапно услышал чьи-то крики и злорадный смех. Источник этого шума находился прямо дальше, за поворотом по коридору. «Если я хочу пройти мимо, то мне придётся сделать крюк; спуститься на третий этаж, оттуда на лестничную площадку, либо подождать…» — ждать Аарону очень не хотелось, как и тратить лишние десять минут на обход. В итоге, немного поразмышляв, он решил рискнуть. «Просто пройду мимо и буду делать вид, что ничего не заметил», — жизнь на улице его научила тому, что, всем и вся помогая, здоровья не напасешься. Повернув за угол, он понял, что ни капельки не ошибся — группа людей издевалась над девочкой, не угадал он лишь с половой принадлежностью группы. Три второкурсницы или третьекурсницы стояли, окружив одну малознакомую ему девушку. И Аарон был удивлён, но не фактом насилия, проявленного девушками, — такое он уже видал, удивило его то, к какому факультету принадлежали обидчицы. Они являлись пуффендуйками, а та, над которыми они издевались, как ни странно, была из Слизерина. Такая картина была достаточно редкой в стенах этой школы, по крайней мере, если верить рассказам старшекурсников об исторически сложившейся вражде между факультетами. Согласно им, обычно задирами выступали гриффиндорцы либо слизеринцы, и чаще всего задирали они друг друга. Когтевранцы таким не промышляли по отношению к другим факультетам, а пуффендуйцы вроде как старались дружить со всеми. Потому в первые секунды Аарон от увиденного даже застыл, пытаясь понять, не являлось ли это влиянием магического зрения, но нет, в мантиях не было никакой магии, цвета факультетов были правильными. — Ну, нищая, что теперь скажешь? Ходите себе такие, строите из себя непонятно кого из-за принадлежности крови, и какого теперь получить по лицу от «грязнокровки»? — и одна из девочек сопроводила свои слова смачным плевком на голову прижавшейся у стены. — Да, сучка, не такая смелая, оказавшись подальше от подземелий? Можешь сколько угодно плакать, мы теперь от тебя не отстанем, — вторая девушка тоже попыталась плюнуть на слизеринку, но слюна дальше её подбородка не полетела. Картина, где девушка со смущением вытирала с себя собственный плевок, показалась Аарону достаточно забавной, чтобы из него вырвался смешок. И на него наконец-то обратили внимание. — А это ещё кто такой? — насторожилась первая, увидев странно улыбающегося Аарона. — Ааа, да это всего лишь первокурсник, заучка, видела его в библиотеке, — стал узнанным вытиравшейся девочкой. «Ну что за ребячество…» — Аарон, даже не зная всю предысторию происходившего, понимал, что, скорее всего, причина конфликта мелочная. «Людям для создания конфликта многого не надо, хватит и куска хлеба при пустом желудке», — сам Аарон всегда пытался избегать бессмысленных драк, а таковыми он считал всех тех, где он не отбирал «кусок хлеба» или где его не отбирали у него самого. «Избивать человека просто так? Пустая трата времени и сил. А уж если человек представляет угрозу, то лучше уж тихонько прирезать», — обратив внимание на лицо пострадавшей, он отметил наличие множества припухлостей и прыщей. Слизеринка, поймав его взгляд, тут же поспешила закрыть лицо ладонями. «Хех, попала в передрягу, но по-прежнему волнуется о своём внешнем виде — девушки иногда такие забавные», — подумал Аарон, также отметив в руках одной из девушек волшебную палочку. — Я вижу, правила школы для вас ничего не значат… — Аарон не пытался присоединиться к конфликту, ему лишь было любопытно, почему они так уверенно нарушали данное правило. «Может ли быть, что достаточно отсутствия свидетелей? Хм-м, думаю, они здесь уже больше пяти минут, и раз уж за это время не пришёл ни один из преподавателей, то значится… некоторые правила при некоторых условий всё же нарушать можно. Хех, сам задал себе вопрос и сам на него ответил», — и всё же он с ожиданием посмотрел на группу девочек, надеясь получить дополнительную информацию. — Мальчик, хватит действовать нам на нервы, иди своей дорогой, — вступила в разговор третья из группы напавших, и, к сожалению, отвечать на его вопрос они видимо не собирались. — Да, вали отсюда, — добавила вторая. — О, нет-нет, я хочу посмотреть, как вы собираетесь нарушать правила школы при свидетелях, — Аарон с улыбкой махнул рукой, будто намекнув, чтобы те продолжили, и приблизился к ним. Конечно, будь это конфликт между старшекурсниками, он бы непременно последовал требованию, ибо рисковать не пойми за что он считал довольно глупым делом. А тут он мог наглядно убедиться в том, насколько гибки правила школы. «Да и… кто они такие, чтобы мне указывать? Где хочу, там и гуляю», — всё же Аарон считал, что он имел право не подчиняться тем, кто слабее его, а три девушки-маглорожденные, да ещё и с младших курсов, он для себя силой, с которой нужно считаться, не считал. Одна только стойка этих девушек говорила о многом. К примеру, о том, что никакой физической подготовки они не проходили, в отличие от той же Беллатрисы, которая держалась и ходила по-особому. Случайно брошенное заклинание? Краем глаза он держал на мушке ту единственную, которая держала в руках палочку, и он бы успел пнуть её в живот быстрее, чем она сделает нужный жест и произнесёт магическую формулу. — Парень, не нарывайся, у нас с ней свои счёты, — всё та же, казалось бы, главная среди этой троицы, предупредила Аарона. — Да? Было бы интересно послушать, что у вас там за счёты. Парня не поделили? — никакой реакции не последовало. — Или это у вас такие методы борьбы с несправедливостью нашего общества? — лицо у всех девушек дернулось. — Что же, поздравляю, вы несомненно на истинном пути, а что дальше? Пойдете втроём применять жалящие проклятья на лордов? — Аарон после своего прорыва в тренировках был в достаточно приподнятом настроении, потому был не против поболтать больше привычного. — Да что ты понимаешь? — вышла из себя первая девочка, крепче сжав палочку. — Я, в отличие от вас, не первый год в магическом мире, так что думаю, понимаю я более вашего. Ну так что вы стоите? Вперёд, свершайте правосудие, — не скрывая насмехался Аарон. — Тц, понятно, он тоже из этих. И, судя по одежде, такой же нищий… — высказалась вторая девочка с блестящим подбородком, и тут же в неё упёрся взгляд Аарона с улыбкой, которая не обещала ничего хорошего. Конечно, одежда Аарона была не самого лучшего кроя, но выглядела не так, чтобы его называли нищим, что, по правде, было недалеко от истины. «На правду не обижаются», — подумал Аарон, но все равно почувствовал, будто ему плюнули в лицо, и это ему казалось не слишком-то и приятным. Жирному не понравится то, что его назовут жирным, тут почти так же. — Понятно, так ты у нас богачка, да? — одежду девушки под мантией Аарон не узнал, но по её вычурности было понятно, что дешёвой она не являлась. — Хех, у меня отец владеет фирмой по продаже часов, «Генри Джонсон» тебе о чём-нибудь говорит? — и с ехидством сверкнула своими наручными механическими часами. — Нет, но я знаю, что ни один аристократ тебя не пустит в свой круг, а также то, что хватит одного рода, чтобы прикрыть лавочку твоего отца, — не в сердце, а в душу попал Аарон. Рейна с самого детства привыкла к особому отношению к себе, что уж говорить, если в её доме имелись служанки. Когда ей открылся магический мир, ей казалось, что там будет точно так же, однако местная «элита», к которой относились дети из родов и других аристократичных семей, не удосуживались даже вести разговоров с ней, некоторые и вовсе оскорбляли, в основном студенты Слизерина. И вот на втором курсе, когда ей стала чуть лучше понятна кухня школы, она захотела показать всем остальным, что ничуть не хуже любого чистокровного. Прикупила себе дорогущие артефакты, заказала мантии у лучших мастеров Косого переулка, и все равно, даже девушка, что одевалась слишком бедно, на её вкус, была больше достойна внимания, нежели она сама, что, конечно же, выводило её из себя. И вот какой-то первокурсник, которого она с первого взгляда могла отнести к группе бедных, ведёт себя, словно он выше её. «Наверняка у него просто оба родителя чистокровные», — подумала она, не сочтя Аарона кого-то хоть сколь-нибудь важным. «Ладно, тогда я преподам урок и тебе… Посмотрим, как потом ты запоёшь», — Рейна потянулась к палочке, лежавшей в кобуре из кожи мантикоры, и тут она почувствовала, как падала — ноги перестали её держать. Аарон, только что ударивший под колено девушку, потянулся к палочке первой девушки, которая только начинала совершать магический жест, и просто-напросто вырвал её из слабой хватки, сопроводив удивление девушки жёстким ударом ноги в район живот, где располагался желудок. Пока первая девушка лежала на коленях, схватившись за живот, Рейна уже пыталась приподняться, держа палочку в руке. — Ааа, — закричала Рейна, чью руку придавили подошвой мужской обуви. Однако Аарон на неё внимания совершенно не обращал, держа в руках чужую палочку и хищной улыбкой глядя в сторону третьей девушки. — Рискнёшь? — заманивающим голосом спросил он у той, которая уже тянулась к карману мантии. Девушка, ошеломлённая произошедшим, не сразу поняла, что сказал Аарон, но волчий взгляд, который был устремлён на неё, давал ясно понять, что лишнее движение могло заставить её оказаться в том же положении, что и её подруги. — Ты об этом пожалеешь, — сказала она и, топнув ногой, ушла, бросив своих подруг. — Конечно, — согласился Аарон и перевёл взгляд на трепыхавшуюся Рейну, которая пыталась хоть как-то вырвать свою руку из-под подошвы Аарона. Стоит заметить, что, несмотря на свой возраст, Аарон был чуть повыше этих девушек, а с учётом его пола было неудивительным существенное различие в весовых категориях, потому, сколь бы Рейна не пыталась вырвать свою руку, она смогла бы это сделать только при условии, что ударит Аарона в одно довольно слабое место. К сожалению для неё, додуматься до этого она не смогла. Аарон, нежно положив руку на макушку девушки, резко сжал пальцы, схватив ту за волосы, и оттянул голову девушки назад. Рейна со слезами в глазах подняла голову. — Знаешь… я преувеличил, когда говорил, что для разрушения дела твоего отца потребуется целый род: один конфундус, и он может случайно прирезать себе шею… или твою, — и свою речь он сопроводил проводящим движением палочки вдоль кожи горла девушки. И тут Аарон заметил небольшую лужицу, выходящую из-под мантии Рейны. Скривившись, он убрал ногу и сделал шаг назад. Первая девушка выглядела не лучше — она будто собиралась вывести свой ужин. — Девочка, хватит действовать мне на нервы, забери свою подругу и вали отсюда, — обратил он ранее сказанные в его адрес слова. — Д-д-да, — дрожа от страха, 13-летняя девушка, не получившая за всю свою жизнь и пощечину, встала и помогла своей подруге также приподняться. — Подождите, — обратился Аарон в спину девушкам, которые, напротив, хотели только ускориться, услышав его. — Палочку не забудьте, и да, напоминаю, что колдовать в коридорах запрещено, — и вновь улыбнувшись, Аарон бросил палочку первой девушки к её же ногам. Та поспешно её забрала, и вскоре в коридоре от трёх пуффендуек не осталось и следа… Кроме одного приметного, которое эльфы позже уберут. Не желая дольше оставаться в этом месте, Аарон сразу ушёл, не обменявшись с пострадавшей ни одним словом. Можно сказать, что о самочувствии слизеринки он совершенно не беспокоился. «А ведь я хотел просто пройти мимо… надо научиться быть сдержаннее.» ---------- Том 1 Глава 11 Глава 11 На следующее день, после, казалось бы, пустяковой стычки, коих у Аарона за спиной имелось огромное множество, он заметил, что инцидент оказался достоянием общественности. Уже к обеду, он обнаружил, что к нему приковано внимание, при том, от тех людей с которыми его ничего не связывало. Особенно приметным было внимание со стороны слизеринцев, пуффендуйцев и собственного факультета, которое выражалось теми или иными взглядами и мимикой. Стоило ему зайти в большой зал, как тут же он заметил, как некоторые студенты слизерина бросили на него взгляд, сопроводив его незаметным кивком, другие с того же факультета выразили лишь слегка заинтересованный взгляд. Со стола пуффендуя, всё обстояло иначе: нахмуренные брови и легкий прищур. «Да уж, можно было догадаться, что эта история на этом не закончится. Теперь при необходимости, у студентов этого факультета имеется повод, чтобы лезть ко мне.» – мысленно вздохнув, Аарон отправился к своему столу, где однокурсники его поджидали с растерянными выражениями лиц. –Эй, Аарон, а это правда, что ты вчера вместе со студенткой слизерина, напал на трёх пуффендуек, а потом ещё угрожал их прирезать ножом, если они расскажут об этом хоть кому-нибудь? – попытался тихо прошептать Майкл свой вопрос, но навостренные уши Риты, что сидела напротив стола, на три человека левее, говорило, что у него это очень плохо получается. «Так…что за бред? И когда я успел засветить свой нож?» – с задумчивыми выражением лица, Аарон принялся накладывать себе в тарелку индюшачьи ножки. После, налив себе вишневый компот, он приготовился поесть, но сначала повернул голову к Майклу, который продолжал смотреть на него с ожиданием ответа. –Нет, на самом деле, вчера, я случайно, застал ту группу пуффендуек, которые промышляли не хорошим делом и всего лишь запугал их. – и если Аарон думал, что такого ответа будет достаточно, то он сильно заблуждался. Тут же подключилась Рита Скиттер, которая умирала, желая услышать большей подробностей. «Ну…раз уж те девушки пустили в слух лживую информацию, то и мне не помешает ответить.» – немного подумав, Аарон с видом явного нежеланья, поделился: –Когда я возвращался в гостиницу, я увидел, как в коридоре три девушки с пуффендуя, бьют слизеринку, была даже применена магия. Как я понял, одна из тех девушек, которая из довольной состоятельной семьи, очень любит довольно редкие и дорогие укращения… –О, ты должно быть говоришь о Рейне Джонсон. – перебила его Рита, за что получила укоризненные взгляды от тех, которые внимательно слушали. –Да. Так вот, если не ошибаюсь, то она пыталась заполучить довольно редкий семейный амулет той слизеринки, которая ни в какую не была готова его продать, особенно за фунты. –Хех, кто бы сомневался. – раздался сбоку смешок, от одного второкурсника. –Ну и из зависти и вседозволенности, к которой она привыкла с детства, эта Рейна попыталась принудить ту бедную девушку, отдать амулет. –Вот же гадина. – через чур доверчивый Майкл, тут же возмутился. –А я как раз застал их за тем, что они надавливали на неё, используя физическое и словесное воздействие. Как только вмешался, одна из тех девушек попыталась на меня напасть, используя магию. –Ого. – удивился Джейкоб. – И как ты защитился? –О, просто не дал ей времени это сделать, проведя подсечку. А когда и вторая попыталась напасть, я оттолкнул её на пол ногой, ну а выроненные палочки, сразу отобрал, третья даже не попыталась напасть и всё закончилось на том, что они ушли. Не удивлюсь, если они украдут амулет той слизеринки и под угрозами заставят её замолчать о том, что у неё таковой вообще имелся. – закончил Аарон. «Хмм, надо было сказать, что я ту девушку, мягко оттолкнул ногой, а не просто оттолкнул.» – заметил свою ошибку Аарон. Случившееся, стало поводом для подколов от Беллатрисы, которые вылились на Аарона уже на первом спаренном уроке. -О, спас несчастную девушку от злых пуффендуек. Может ещё и шарфом её обернёшь, тогда никто и близко не подойдет. Побрезгуют. – с натянутой улыбкой, делилась своими мыслями Беллатриса, по поводу услышанного ей слуха. -Да что ты так прицепилась к шарфу? Я уже признал, что довольно неумелый в шитье. -Хмф, было бы странно, если парень был бы в этом умелым. – хмыкнув, она вернулась к работе. -А что в этом странного? – удивился Аарон, прекратив подстригать черноухий росток. -Ну не знаю, обычно это удел женщин уметь сшивать, готовить и так далее. – также приостановившись, ответила она. – Не вижу в этом ничего зазорного, мне этого множество раз помогало в жизни. – к примеру, ему довольно часто приходилось подлатать дыры в одежде, а навыки готовки помогали сварить кашу–бурду, как он любил её называть, которая делалась из любых найденных продуктов. -Как и ношение ножа? – с улыбкой спросила Беллатриса. Аарон в ответ просто закатил глаза и продолжил стричь лишние ростки, растения, за которым они должны были ухаживать в течение ещё двух следующих занятий по травологии. -Ну же, покажи, я же не просто так его упомянула. – тихо попросила Беллатриса. -Зачем? – удивился Аарон. -Просто любопытство. – моргнула она. -Ты что раньше никогда не видела ножей? -Ну, только кухонные, да семейные шпаги и сабли, но это другое. – в это время, к полке, что стояла сзади них, подошла когтевранка, которая сегодня отбывала своё наказание, помогая удобрять горшки. Сейчас она как раз поставила последний удобренный горшок с новыми ростками на полку, как услышала довольно необычный разговор: -Ну же, покажи его. -Не здесь же. – услышав эти разговоры, юная пятикурсница замерла. -Да ладно, ты стесняешься? Может это просто потому, что он у тебя маленький? – старшекурсница, ахнув, закрыла рот ладоней. -Ладно, все равно не отстанешь, смотри. -Ваув, я ошиблась, он больше, чем я ожидала, как ты им пользуешься? -Что за вопросы? Пользуюсь им как и все: расчехляю и в ход. -Да ты шутишь, уверена, что ты им реально ни разу не пользовался. -Думай как хочешь, я не собираюсь тебя в чём-то убеждать. -А можно я возьму его в руки? -Да что вы творите?! – боясь привлечь внимание всех остальных, когтевранка тут же тихо прошептала, подойдя к ним двоим. Беллатриса заметив, как на них обратила внимание старшекурсница, слегка покраснела и сделала шаг назад. Она сама не заметила, как недопустимо близко, стояла к Аарону. Аарон услышав голос девушки позади, с недоумением обернулся. Когтевранка сперва порывалась отвести глаза, но обнаружив, что штаны Аарона на месте, слегка растерялась, только секунду спустя, она обнаружила на его талии чехол для ножа, на котором Аарон и держал руку. Ударив себя по лбу, девушка тут же торопливо покинула теплицу. -Что это с ней? – с удивлением, Аарон перевел взгляд на Беллатрису. -Не обращай внимание, все на их факультете немного того. -Ладно… не мешай мне, дай доделать работу. *** С приходом весны, на территории Хогвартса достаточно потеплело, чтобы ученики чувствовали себя комфортно вне замка в одних мантиях длительное время, особенно на солнце. Аарон, который обладал достаточно бледной кожей, сравнимой с бледностью больных, старался оздоровить тон своей кожи, получасовыми прогулками около озера. «Здоровый человек, должен хотя бы час в день находится на свежем воздухе и проводить достаточно времени под прямыми солнечными лучами, чтобы кожа отдавала легким румянцем.» – мысленно цитировал он высказывание одного целителя, с чьими трудами он успел ознакомиться ещё зимой. И если с первым у Аарона всё было хорошо из–за достаточно насыщенного детство на улице, то со вторым, можно сказать, что были некоторые проблемы. Лондон нельзя назвать солнечным местом, в этом городе в основном преобладали пасмурные, либо дождливые погоды. Бледность кожи была признаком присущее большинству населению этого города. И вот Аарон при возможности, пытался слегка подправить этот казался бы, недостаток, увы, пока что, безрезультатно. «Однако, после таких прогулок, я чувствую себя намного лучше, да и голова после варит лучше. Хмм, а ведь раньше Майкл по утрам бегал вокруг замка…чего это он забросил?» – вспомнилось ему, утренние тренировки его соседа по комнате. Тот в отличие от Аарона и Джейкоба, всегда выглядел полным энергии, что хорошо сочеталось с его бронзовым оттенком кожи. Однако с наступлением зимы, тот перестал заниматься бегом и другими физическими упражнениями и дело это, он так и не возобновил. Аарон посмотрел на свои тощие запястья, в которых проглядывались бледные и такие же тонкие вены. После чего мысленно сравнил их с фермерскими ручищами своего приятеля. «В здоровом теле, здоровый дух.» – вспомнилось ему ещё одно высказывание, но не прочтенное из книги, а из уст Галины Ивановны – классной руководительницы Григория из снов, которая вместе с учениками на занятиях по физкультуре, любила это повторять, проводя зарядку. Вообще, этим должно был заниматься физрук, но школа, в которой учился Григорий, не могла выделить на начальные классы отдельные помещения и специализированные педагоги для физических занятий, от того, на время физкультуры, их классная руководительница выводила учеников на улицу и десять минут заставив вращать телами, давала мальчикам поиграть в футбол. Пока что, знания, которые Аарон получал из снов, не блестели своей полезностью. Биография каких–то неизвестных ему писателей, их стихи…Аарон честно не понимал, для чего это могло бы ему пригодиться. Как и то, как создавать ворд документ на компьютере. Аарон вообще сомневался, что такие компьютеры хоть у кого–то в Лондоне имелись, да и то, что он видел в свои снах, иногда ему казалось слишком фантастичным, уж слишком «другой», в том плане, что развитой, ему виднелся город Челябинск. И у Аарона имелось две версии того, почему этот российский город так сильно отличался, от Лондона: Первое, в челябинске живёт более развитая часть населения земли, второе… «Через 50 лет, такое будет везде повсеместным.» – уж сложно было не обращать внимание на дату, что указывалась на каждой странице дневника Григория. Аарону было, итак, сложно понять, почему он видит сны, какого–то мальчика из города Челябинск, но с учётом всех странностей, что происходили в мире магов, он мог допускать, что это в коей–то мере, входит в диапазон «нормальности», однако видеть сны, какого–то мальчика из челябинска из далекого будущего…Это пожалуй, даже для Аарона, что всю жизнь жил в магическом мире, являлось нечто слишком странным и по совместительству необъяснимым. «И ведь никому такое не расскажешь, посмеются или скажут, что я больной, либо лжец.» – и вновь взгляд Аарон вернулся к рукам. «Может ли быть…» – пока он стоял около озера, ему на ум, вдруг пришла одна идея. Вытянув вперёд правую руку, он сконцентрировался на ощущения, стараясь почувствовать свою магию и направить её наружу, как он это делал с волшебной палочкой. Магия без проблем, привычно подчинилась его желанию, направляясь по каналам к руке, а затем и к пальцам. Небольшие трудности, он испытал, когда попытался сделать следующий шаг: вытолкнуть магию из пальцев. –Получилось. – но приложив чуть больше усилий и это у него вышло. «А это сложнее, чем с палочкой…» – понял Аарон. Помимо всего, магия что вышла из его пальцев была лишена всякой плотности. Синий туман, что сквозил из его пальцев, будто насмехался над всеми тренировками Аарона по улучшению контроля магии. Как бы он не пытался, сжать магию выходящую из пальцев, ему, так и не удалось. «Почему у меня сейчас это не выходит? Хмм…палочка – это концентратор магии, возможно, таким образом, она помогает мне уплотнять магию…это же какой сумасшедший контроль нужен, чтобы уметь колдовать без палочки?! Нет, не только это…Просто выпуская сконцентрированную магию не выйдет сотворить заклинание, нужно ещё контролировать, чтобы она образовала нужную магическую руну, то есть нужно уметь не только контролировать плотность магии, но ещё и уметь воздействовать над её формой…» – Аарон почувствовал себя опущенным в воду. Все его достижения теперь казались ему ничтожными. «Понятно теперь, почему пишут, что маг без палочки словно обычный человек. Научиться колдовать без палочки стоит огромных усилий, я даже не уверен, что даже если этого добьюсь у меня, станут получаться сложные заклинания, максимум заклинания и чары в основе которых лежат простые руны, то есть магия за первые три курса. Интересно, наш директор так умеет?» – и Аарон склонялся больше к положительному ответу. В его глазах, сильный маг, не мог оставаться беспомощным, просто случайно лишившись волшебной палочки. И тут Аарона осенило: -Если я научусь уплотнять магию без палочки, то мой контроль магии с волшебной палочкой выйдет на совершенно иной уровень! – прошла уже большая часть марта, а Аарон не наблюдал никаких положительных сдвигов в контроле. Между магией сжатой до плотности воды и нитей, существовал ещё один этап, до которого он никак не мог дойти. Будто он намертво застрял на том результате, что достиг в начале марта. Ему будто не хватало какого–то толчка. «И к тому же, чтобы учиться контролю магии без палочки, мне даже не потребуется искать заброшенные классы, я смогу этим заниматься в любое свободное время, вот даже сейчас!» Покачав головой в досаде, от объёма предстоящей работы, Аарон вернулся к созерцанию озера за неспешной прогулкой. Неизвестно сколько времени он вот так прогуливался, предаваясь мыслям и сколько бы он ещё ходил, если бы не волчий вой, который донёсся до него. –А? – выйдя из мыслей, Аарон заметил, что на замену солнцу, что склонялся за горизонт, пришла луна принося вместе с собой прохладные ветры. Однако не это Аарона удивило. Повернувшись в сторону запретного леса, он со сложным выражением лица промолвил: -Значит то, что в запретном лесу водятся оборотни – это правда, хотя возможно это просто волк. – Аарон крепче сжал палочку, которую успел достать сразу, как услышал вой. Он попытался всмотреться в недра леса, но из–за густой темноты, что словно шелковое одеяло окутывало лес, и днём, и ночью, он ничего дальше первых десяти деревьев, не увидел. С решительностью посмотрев в сторону откуда шёл вой, он сделал несколько десятков шагов к лесу. С каждым шагом, Аарон шёл всё медленнее и медленнее, и вот оказавшись у кромки леса, его ноги отказались идти дальше. «Это скорее просто волк, да и зачем мне туда ходить?» – задался Аарон вполне логичным вопросом. Но почему-то он нутром чувствовал, что это вой оборотня, уж слишком хорошо Аарон помнил, как они звучали в его доме, когда его родителей убивали. «Нет, это точно оборотень, я в этом уверен» - он решительно сделал ещё один шаг вперёд, но вторая нога за первой не последовала. Одна часть Аарон сейчас желала войти в этот лес и заставить заткнуться оборотня, навсегда, а другая, более разумная и отречённая от всяческих мстительных и эмоциональных выплесков, была решительно против: «Но директор запрещал ходить ученикам в запретный лес, мне бы не хотелось иметь проблемы со школой…Да и одним оборотнем больше, одним меньше, какая разница?» Руки Аарона начали дрожать, его взгляд стал серьёзнее, злее. Его сейчас переполняла ярость, медленно переходящая в ненависть, но не к оборотню, которого он сейчас хотел убить, нет…это была ненависть направлена на самого себя. «ТРУС! Я ЧЕРТОВ ТРУС! Глупо идти на оборотня с одним ножом? Ага! Раньше эта отговорка работала, сейчас у меня есть волшебная палочка, и арсенал неплохих заклинаний, в теории способные расправиться с оборотнем, так почему я до сих пор пытаюсь придумать отговорки?!» – и будто это должно было придать ему сил, он сделал ещё один шаг вперёд, но второго шага не последовало. -ГРХ, НЕНАВИЖУ! – взмах палочки и белая дуга сорвалась с конца палочки, резко ударившись в ствол случайного дерева. Развернувшись, Аарон поглощенный не самыми приятными мыслями и эмоциями, ушёл. А бедное молодое дерево, что был толщиной с ноги взрослого человека, будто ждавший его ухода, заскрипело и начал клониться к земле, разламываясь в месте, попадания режущего заклинания: диффиндо. *** Джейкоб с ещё одним парнем из гриффиндора –Луисом, как раз выходил из большого зала, когда увидели входящего в вестибюль Аарона. У того отсутствовала его дежурная улыбка, глаза были напряжены и смотрели будто в пустоту, что смотрелось слегка жутко. -Привет, Аарон, ты идешь ужинать? Ещё пять минут осталось. – всё же найдя немного смелости, он решил вывести его из этого состояния. -Нет. – просто ответил Аарон, продолжив своё движение, не обращая внимания на обратившегося к нему. Как только он исчез за лестничным залом, Джейкоб вздохнул и пошёл дальше со своим приятелем. -Он всегда такой? – спросил Луис. -Время от времени, думаю через несколько дней, он, как обычно, вернется в общество. – спокойно ответил Джейкоб. -И как вы его терпите? – удивился тот. -На удивление легко, хоть он и немного странный, но в целом, хороший сосед. Думаю, для волшебника, он вполне нормален. -О, поверь, я хоть и полукровка, но с детства жил в мире магов, он даже по нашим меркам странный. «Трудное детство?» – мысленно предположение Джейкоб. К сожалению, прогноз Джейкоба оказался ошибочным. Аарон, дистанцировался от всех не на пару дней и даже не на пару недель. ---------- Том 1 Глава 12 Глава 12 Через специально оставленную щель между балдахинами, что обертывали границы кровати, пробился тонкий лучик солнца, аккуратно приулёгшись на лицо спящего Аарона. Его веки задёргались и медленно открылись, позволяя ещё мутному взгляду обрести некоторую ясность. Аарон не сразу встал с кровати, он в течение нескольких минут хотел насладиться чувством тёплых и мягких объятий, что дарил ему одеяло и кровать, за ночь впитавшие температуру его тело. Параллельно, он приводил мысли в порядок и набрасывал планы грядущего дня, которые, впрочем, не отличались оригинальностью на фоне остальных прошедших дней. В какой–то момент, Аарон поймал себя на мысли, что ему не хочется покидать подушку. Именно такая мысль для него являлась звонком к тому, что пришло время вставать. Раздвинув боковой багровый балдахин, он тут же уселся, слегка вздрагивая, от холода, что поразил его босые пятки через каменные плиты пола. Тут же придвинув свою единственную обувь – туфли, что лежали под кроватью, он рукой потянулся к палочке, которая на время сна покоилась под кроватью. Сломать её храня таким образом, он не боялся, ведь своими глазами видел однажды, как некоторые особо развитые личности, проверяли прочность своей палочки, сгибая её в разные стороны. Сломать не сломали, но показали, насколько гибкой и прочной может быть дерево, из которого сделана палочка. Однако прочность своей палочки, Аарон не стремился проверять, ведь из одной главы книги «тысячи магических растений и грибов», ему стало известно, что ветви магической бузины, очень ломки, ввиду рыхлой сердцевины, что занимала значительную часть объёма. Указав палочкой на туфли, он быстро совершил два жеста и невидимый луч для обычных глаз, устремился к туфлям изменяя их. Словесной формулы не требовалось, Аарону своего уровня контроля хватало для таких простых трансфигураций, и хоть от этого сила заклинания уменьшалась, но и он не стремился к долгому эффекту. Кожаные туфли под воздействием трансфигурационного заклинания преобразовались в темные резиновые тапочки. Это заклинание изменяло любую обувь на сандалии, однако на конечный результат можно было относительно повлиять. Как известно, большинство современных заклинаний имеют простую структуру исполнения: жест, словесная формула и концентрации мысли на конечный результат или желание, как его обычно называют. Первый необходим для создания фундамента заклинания, словесная формула для точечного воздействия магией над различными участками руны, мыслительный процесс создаёт конечный результат заклинания. В данном случае, Аарон не мог заклинанием «эштнаменти», превратить свои туфли в коньки, в зимнюю или спортивную обувь, однако магическое воздействие, направленное на превращение обуви в сандалии, можно было сместить в более простую форму в виде тапочек. Повлиять на материал и даже размер, в допустимых рамках. Если визуальный целевой результативный образ заклинания был не правильным или смутным, заклинание либо не срабатывало, либо срабатывал, но так, что сам не угадаешь что из этого выйдет. То же самое касалось, если руна полученная в результате жеста палочкой не соответствовала необходимой. То же самое, если словесная формула неправильно произносилась. К сожалению, не существовало универсального заклинания, который мог бы превратить любой объект в что душе угодно. И даже если такое заклинание существовало, то только на создание необходимой руны, ушло бы столько времени, что проще было бы найти необходимую книгу с нужным заклинанием, либо просто купить необходимый объект. Единственным минусом данного заклинания было то, что обувь, если она не сделана из магических материалов, со временем портилась быстрее. Как указывал автор данного заклинания, обувь, что должна прослужить пять лет, ко второму году ежедневного использования заклинания преобразования, начнёт буквально разваливаться по частям. Но Аарона это не волновало, все равно, он собирался к следующему курсу купить новые туфли, так как эти, уже начинали слегка сжимать в пальцах. Надев тапочки, он указал палочкой на комок смятого пергамента, что стоял на прикроватном комоде и сделал жест палочкой. Спустя меньше секунды, на его месте уже стоял граненый стакан. Это заклинание, было чуть более универсальным, нежели «эштаменти», оно позволяло превращать небольшие неодушевлённые объекты в кубки. Этому заклинанию их обучили на трансфигурации ещё в прошлом триместре, где Аарон смог вдоволь насмотреться результатами его неудачного исполнения. У Майкла на том уроке, во время второй попытки, получился волосатый кубок, Шон создал склянку с дырами, одна девочка и вовсе каким–то образом создала хомяка, правда мертвого. «Агуаменти» – мысленно проговорил Аарон и конец палочки, что был направлен в дно стакана, начал изливать струю воды. Ещё в марте, ему бы не удалось исполнить это заклинание без словесной формулы, но благодаря новому подходу к тренировке контроля магии, плотность выпускаемой магии увеличилась. Выпускаемая концентрированная магия, по–прежнему была похожей на ручеёк воды, однако, она обрела более цилиндрическую форму и большую цельность, так, вокруг ручейка магии, пропали частые случайные выплески, в виде дымка. Этот результат был достигнут уже на десятый день тренировок контроля магии без концентратора и, к сожалению, до начала мая, больше никаких продвижений в данном направлении не было. Смочив горло, Аарон встал и взяв банные принадлежности, в одной пижаме отправился в общую мужскую ванную факультета. В это время, нельзя было никого встретить в гостиной – все спали. Студенты всех возрастов, призраки и даже картины, на которых были изображены люди, мирно отдавались сну. Даже камин, который вечно горел, слабо тлел, будто следовал всеобщему утреннему настроению. Уже зная, что самые ранние пташки, встают примерно в 6:30, Аарон, после быстрого душа, занял диванчик у камина вместе с книгой. В ближайшие полтора часа, гостиная принадлежала только ему. Недалеко от камина, стояла тумба, на которой были расположены сервиз из недорогой посуды, в количестве восьми кружек и девяти чайных тарелок. Впритык к ним, на небольшой сложенной ткани, стоял чайник с красными полосами. Аккурат рядом со всеми этими объектами располагалась алюминиевая коробка с чайными сушенными листьями в ней. Так как всё это было для общего пользования, Аарон ни унции не стесняясь, принялся организовать себе чай. Аугаменти в чайник, его к камину, а чашку почистить заклинанием «экскуро». Несмотря на то, что угольки в камине отдавали теплом, Аарон знал, что температура камина была достаточно низкой, чтобы его чайник закипел не раньше, чем за полчаса, потому одной рукой держа книгу, в которой он вчитывался, второй, держа палочку, он принялся держать воспламенение в камине, заклинанием «инсендио», что нисколько не мешало его чтению. «Темные твари и их быт…» – по утрам, Аарон предпочитал читать условно–учебную литературу, чтобы с ходу не напрягать мозги. Вчерашним днём, ему в библиотеке на глаза попалась эта книга, которая находилась в списке дополнительной литературы в учебнике по Зоти за третий курс. Это был более углубленный материал, касательно привычек и модель поведения опасных и не очень темных магических живых существ. К слову, темными считались все магические существа, которые могли проявить агрессию к людям и магам, естественно, не в целях самообороны. Большинство студентов Хогвартса, если даже и знали про список дополнительной литературы, который приводился в конце каждого учебника, совершенно не стремились расширить свою базу знаний. И оно не мудрено, с учётом того, с каким трудом они брались за чтением обязательных учебников курса. Аарон в начале также не обращал особого внимания на этот список. После ознакомления с книгами за первый курс, он брался за учебниками старших курсов в интересующих его дисциплинах. Так, на сегодня, он освоил учебники за пять курсов по трансфигурации. По чарам и Зоти он остановился на программе за четвертый курс, по зельям на втором, по истории магии также на втором, а остальные дисциплины он пока дальше первого курса не трогал, ибо времени ему на это не хватало. Продвинуться дальше по трансфигурации, без сторонней помощи и понимания других дисциплин, вроде, рунологии, было дело довольно сложным. По зоти не имело смысла, так как у него не было живых объектов, на которых мог бы тестировать оборонительные заклинания, а без таких тестов, сложно было понять, правильно ли срабатывает заклинание. Ну а зельеварение требовало практической работы, а свободной лаборатории он не имел, как и необходимых ингредиентов. Только столкнувшись с этими стенами, в его образовательном продвижение, список дополнительной литературы его привлёк. И тогда Аарон понял, что попал в зыбучие пески. Тот же учебник за первый курс и второй курс, по трансфигурации «Руководство по трансфиграции для начинающих», имел в своём списке дополнительной литературы названия пятнадцати книг! Прочитал их? Молодец. А теперь, будь любезен, ознакомься со списком рекомендованной литературы, которая упоминается уже в этих книгах, коих обычно насчитывает 3–8 книг. Получалось, что только из–за одного учебника по трансфигурации, список книг, которых Аарону следовало прочитать составлял чуть более 50 позиций. И такие книги, как минимум содержали 250–300 страниц. Конечно, большая часть таких книг, состояла из воды и из тех вещей, что упоминались и в других книгах, но не прочитав их полностью, невозможно было сказать точно, полезна ли эта книга или нет. К счастью, или нет, но как бы всеобъемлющей не была библиотека Хогвартса, некоторых из книг там нельзя было найти. И это не огорчало Аарона, ведь при всём своём желании, с его нагруженным расписанием, он не мог поглощать по несколько книг в день, максимум одну и это при условии, что материал в книге разжеван и не требует огромных мыслительных процессов для разбора. По зоти, рекомендованной литературы было и того больше, ведь дисциплина эта, охватывала многие спектры магического мира. Ну а зельеварение…Когда Аарон увидел, две страницы, исписанные рекомендациями, он молча закрыл учебник за первый курс, сделав вид, что не видел этого. Его подсознание тут же ему подсказало, что если он будет лезть в эти дебри, ему придётся ознакомиться с несколькими сотнями книг. Таким количеством книг, можно было напугать любого ученика Хогвартса. Аарон примерно посчитал и понял, что на то, чтобы ознакомиться с так называемым базовым материалом для зельевара, ему придётся потратить до трех лет. А это являлось четвертью жизни, которую он успел прожить. Его конечно, интересовала данная дисциплина, но не настолько, чтобы быть полностью поглощенный ею. С чарами или как официально называют дисциплину «заклинания», напротив, всё обстояло намного беднее. Полезные или условно полезные чары мало кто собирал в одной книге. В тех же учебниках, что были обязательны к покупке, на каждом курсе, было от силы 5–9 заклинаний. В той же курсической книге заговоров и заклинаний их восемь: люмос, вингардиум левиоса, разрежающий неживые объекты – диффиндо, чары воспламенения – инсендио, репаро, смягчающие чары – спанджифай, делающие неживой объект воздействия мягким и упругим, а также, связка открывающего и запирающего замка – алохомора и коллопортус. Из них, только инсендио можно было применить для самообороны и это при том условие, что заклинание будет усилено собственной магией. Казалось, на более старших курсах, должны были обучать более полезным и убойным чарам, но Аарон пройдясь по их описаниям, понял, что это далеко не так. Чары щекотки, танцующих ног, увеличение зубов: подобные мусорные на его взгляд чары, составляли большинство чар академических учебников. Помимо них, конечно, имелись и дуэльные заклинания, но они были направлены на обезоруживание или обездвиживание противника. На его взгляд, подобные заклинания едва ли можно было считать боевыми. Аарон, за не имением вариантов, конечно же, ознакомился с ними, но у него ещё не было возможности их полностью освоить из–за отсутствия живых, человекоподобных мишеней. Ну а рисковать на одногруппниками, он не хотел, ибо кто знал, что могло статься, из–за неудачного использования подобных заклинаний. Ему один раз довелось использовать петрификус тоталиус на кролике одной девочки, который та опускала попрыгать, во время прогулок на территории замка с подругами. Аарон, что случайно проходил мимо по тропинке, на довольно приличном расстояние, заметил того кролика и легким взмахом палочки, что скрывалась в рукавах его мантии, отправил заклинание в того кролика, при этом ни на секунду не замедляя свой шаг. Быструю белую вспышку в середине дня, никто не заметил, за исключением кролика в которого и попали. Надо сказать, Аарон не надеялся попасть с такого расстояния с первой попытки. Как-никак, рекомендованным расстоянием для меткого попадания заклинаниями составлял до 50 футов, а тут явно было чуть больше 100-110 футов(30 метров). Как следует из описания заклинания в книге, кролик замер, будучи полностью парализованным. Пока никто не успел обратить на это внимание, Аарон решил развеять наложенное проклятье универсальным контрзаклинанием – фините инкантатем. Универсальным для ряда относительно средних проклятий и чар, коим считается петрификус тоталус, однако, проклятье не развеялось. Зная, что это проклятье имело временное воздействие, он был спокоен, и придерживая приличное расстояние, продолжал держать в руках книгу, с интересом вчитываясь в неё и продолжая свою ходьбу. Когда он достаточно далеко удалился, он принялся наворачивать круги, краем глаз наблюдая за кроликом, к которому медленно, но верно подходила ничего не подозревающая хозяйка. Когда третьекурсница коснулась кролика, ей стало понятно, что с ним что-то не так и она поспешно взяла его на руки, чтобы привести в чувства. Не успела хозяйка понять, что кролик параллизован, как тот…развалился на части, будто хрупкая каменная статуэтка, по которой ударили кувалдой. Радость Аарона касательно того, что крови не было, не разделялась хозяйкой кролика, которая буквально начала кричать всем горлом от страха и тревоги. Только подошешдшие подруги, тоже вскрикнули, но не потеряв голову, принялись собирать куски кролика, чтобы быстро отвести их в больничное крыло. Аарон, сомневался, что лечебная магия тут хоть чем-то поможет, и оказался прав. Девушка, конечно, пожаловалась декану и однокурсникам на своё несчастье и те конечно, пообещали найти виновника или виновников. Впрочем, безуспешно. Третьекурсница с пристрастием пыталась допросить подозреваемых – девушек, которые по тем или иным причинам, по её мнению, имели на неё зуб. Возможно, подключись преподаватели, те нашли бы виновника, но желающих расследовать причину смерти кролика, среди них не нашлось. И оно и понятно, у них так было чем заняться, да и виновник, даже если бы его нашли, не понёс бы сильное наказание. Даже если бы его нашли, основной удар пришёлся бы на репутации. И всё это Аарон учёл, когда доставал палочку для теста заклинания. Конечно, он тут же прикрыл свою лавку, с экспериментами заклинаний на питомцев, переключив внимание на…обычных крыс. Редко, но увидеть их было можно, в основном в подземельях. К несчастью, крысы также не подходили для практики дуэльных заклинаний. Экспеллиармус, естественно, не мог выбить из лап крысы волшебную палочку, по причине отсутствия таковой, но по описанию заклинания, тот ещё должен был, слегка отбросить цель. Идеально исполненный и использованное заклинание, выбивало воздух из легких цели, а также волшебную палочку, которая должна была упасть в руки использовавшему экспеллиармус. Аарон не знал, насколько удачно исполнил это заклинание, однако, крысу расплющило, а в руки ему аккуратно упало безжизненное глазное яблоко. Возможно, причиной таких неудач являлось то, что животные по своей сути, отличались от магов, и тот же петрификус у него вполне нормально сработал, однако Аарон мудро решил не использовать самостоятельно изученные дуэльные заклинания на студентах Хогвартса, во избежание печальных последствий. Книги, конечно, объясняют эффект тех или иных чар, но знать насколько удачно они применены, можно понять лишь по результату. И если этот результат будет очень далёк от ожидаемого, то рядом в обязательном порядке должен быть преподаватель, который в быстром темпе сможет подобрать нужное контр–заклятие или мгновенно отнести ученика в медицинское крыло. В самой библиотеке, Аарону также не удалось найти нормальных боевых заклинаний, те что имелись, больше походили для мелких сглазов и шуточек. Да и то, их было не так много. Волшебники, с очень большой неохотой, делятся полезными заклинаниями, теми что делятся, по большей части, являются всеобще известные в массах. Аарон бы с радостью, создал собственное заклинание, но не знал как, а в открытой части библиотеки, информации об этом было катастрофически мало, лишь упоминалось, что для этого требуется создать некий ритуал. А книги с ритуалистикой, сложными зельями, настоящими боевыми заклинаниями, можно было найти только в запретной секции библиотеки. Ну а кого попало туда не пускали, лишь с разрешения преподавателя, для определенной рекомендованной им же книги. Так или иначе, Аарону пока что не приходилось волноваться вопросом о том, что же ему почитать. Собственный список литературы на прочтения, у него имелся и с каждым днём, он лишь пополнялся. Из глубокого чтения, Аарон вырвался благодаря шуму, что исходил из спален. «Наверное, это девушки, они всегда встают по–раньше, чтобы привести себя в порядок.» – взмахнув палочкой, Аарон увидел, что время уже близилось к 6:20. Вернув чашку и чайник на место, он взял книгу и направился к выходу из гостиной. Спускаясь по широкой винтовой лестнице, которая вела к картине полной дамы, он заметил, что по-прежнему был в тапочках и пижаме. «Фините». – тапочки тут преобразовались обратно в туфли, а пижама на нём, в школьную форму. Школьная форма, в отличие от купленные им обычных туфель, намного дольше держали трансфигурационные чары. «Хмм, лучше будут шерстяные носки, либо обычные? В первых теплее, однако обувь, итак, давит мне на пальцы…» – не став долго думать, Аарон сотворил ещё одно заклинание, напитав его своей магией и белый луч отправившись к его обутым ногам, впитался в проглядывающую голую часть стопы, мгновенно расползаясь к пальцам ног и к середине голени, словно жижа. На вторую ногу, он снова повторил заклинание. И вот, он был по правилам школы, одет, обут и…”оносочен”. «Мда…с учётом того количества чар, что есть для одежды, разумно было бы их соотнести в отдельную группу, они ведь занимают почти треть всех доступных бытовых и хозяйственных чар…а другая треть, составляют косметические чары.» – Аарон считал, что при должной фантазии и понимании эстетического чувства прекрасного, мог бы вполне уже сейчас открыть своё ателье. Конечно, об этом он всерьёз не задумывался, его цели сейчас стояли куда выше, чем бытиё простым владельцем ателье. Пройдя через проход, который был скрыт за картиной полной дамы, он прошёл дальше по коридору. Библиотека открывалась в семь, завтрак начинался в восемь, первый урок в 9:30. Его планы, были просты и очевидны. Держа одной рукой открытую книгу, он непоспешно направился в сторону библиотеки, отвлекаясь от чтения, лишь при повороте по коридорам или спуске по лестницам. Каждый его шаг, был ясно слышен в этих пустующих частях замка. Обычные первокурсники, возможно могли и побояться ходить по столь тихим и ещё темным местам, но у Аарона подобная атмосфера вызывала лишь чувства ностальгии. Лондон, с его высокими домами и бесконечными темными и узкими переулками, по ранним утрам или поздним ночам, мало чем отличался по нынешней атмосфере, ну разве что в хогвартсе не воняло мусором, сточными водами и воздух был намного чище. В Лондоне не выйдя на улицу, нельзя было понять, туман ли стоит, либо смог от бесчисленных угольных электростанций. *** После библиотеки, где он сумел дочитать половину своей книги, Аарон прямиком отправился в большой зал на завтрак. Теперь уже можно было встретить в различных коридорах зевающих студентов, с книгами на руках или в вещмешке, которые словно зомби направлялись в одно место. Завтрак, обычно, никто не пропускал, как и ужин. Те кто подходил к завтраку довольно рано, успевали спокойно вернуться в гостиную, за учебниками и писчими принадлежностями, а любители подольше полежать, брали их с собой сразу на завтрак и оттуда уже шли на занятия. Конечно, были и исключения, к примеру, у некоторых имелись артефакты хранения размером с большого кошеля, в котором они таскали личные вещи, все имеющиеся учебники и.т.д, но таких людей было меньшинство, были и другие исключения, вроде Аарона, которые и вовсе не утруждали себя тем, чтобы брать учебник на занятие и хотя бы пергамент. Но в отличие от Аарона, те «исключительные личности», просто надеялись поделить учебник соседа по парте, ему же они просто были без надобности. Палочка – вот то единственное, что он таскал с собой на все уроки. Домашние задания? За исключением призрака Бинса, никто их у него не требовал. Знания Аарона на уроках, явно показывали преподавателям, что предмет за первый курс, он знает безупречно. Конечно, никаких официальных разрешений ему не давались, просто если он не сдавал домашнее задание, никто из живых преподавателей хогвартса, эту тему не поднимали. А сам Аарон об этом не распространялся, зная, что другие ученики могут возмутиться данной «несправедливостью». А так, все были довольны: Аарону не приходилось «искать» и расписывать ту информацию, что, итак, знал, преподавателям не приходилось проверять лишнее домашнее задание, ну а ученики всецело верили, что Аарон сдаёт свои домашние задания на следующий же день, после того, как их задали, лично в руки преподавателю, потому и не сдаёт их вместе с другими учениками в начале урока. К сожалению, ходить на уроки, он был обязан и тут уже ничего нельзя было поделать, таковы были правила школы. –Доброе утро. – поприветствовал Аарон своих завтракающих соседей, которые специально для него, всегда оставляли свободное место. Книгу по темным существам, он положил рядом с собой на скамейку. –Доброе. –Привет. –И тебе. Хоть он приветствовал лишь своих соседей, но ответили все услышавшие его первокурсники гриффиндора. –Есть что нового? – спросил он у Майкла, но за него тут же начала говорить Рита: –Оу, ты разве не слышал? Патрисия окончательно рассталась с Ларкинсоном, они вчера на всю гостиницу ссорились, раскрывая грязное бельё друг друга. Всё началось с…– подробности Аарона совершенно не интересовали, потому он бросил короткий взгляд на Майлка, который тут же поспешно отрицательно покачал головой. Говоря, что ничего интересного за последние не происходило. К концу рассказа Риты, Аарон успел доесть кашу, пару яичниц и допить чай, потому попрощавшись, он взял книгу и покинул большой зал. –Говорю вам, когтевранец он. – проговорил Шон, кивая вслед уходящему Аарону, который на ходу читал книгу и указывая пальцем на стол названого факультета. Все посмотрели на тот стол и увидели, как половина учеников когтеврана, завтракают, держа перед собой или рядом, открытую книгу. *** Альбус П.В.Б Дамблдор с превеликим удовольствием ел безвкусную по словам его сотрудников кашу. «Что же, может быть каша и не столь вкусная, но зато какая полезная. Ох, случайно бороду испачкал.» – наложив иллюзию вокруг себя, директор поспешно вытер серовато–желтую массу со своих волос, после чего развеял иллюзию. При этом, его волшебная палочка, осталась не тронутой. Поправив очки половинки, которые до смешного слишком низко сползи, он продолжил есть. Время от времени, он бросал незаметные взгляды на учеников, пытаясь понять, всё ли хорошо с их здоровьем и внешним обликом. Если им замечался скрытый фингал или того похуже – следы от заклятий, он указывал свободному домовому эльфу, проследить за тем, не попал ли ученик в серьёзный конфликт. Конечно, если речь шла о небольшой потасовке или единоразовой драке, то Альбус закрывал на это глаза, ведь как никак, Хогвартс растил не только умелых магов, но и самостоятельных личностей. Директор должен вмешаться в конфликт учеников, только если они могут перерасти в настоящую пагубную травлю, либо привести к серьёзному нарушению законов министерства магии, коим считалось применение темных проклятий. Остальным занимались деканы или старосты факультетов. «В целом, на первый взгляд все студенты выглядят хорошо, конечно, это если не считать их полусонный вид, хехе. Ну ничего, все через это проходили. Ох, ну ещё, как я заметил, у пары девиц, имеются характерные следы на шеи, но судя по довольным выражениям их лиц, ничего страшного…ай–да проверю, нет ли следов амортенции.» – после мысленных размышлений, Дамблдор аккуратно приподнял свои очки поближе к глазам. Те не только позволяли видеть магию, как считали многие, но ещё и видеть ауру человека или как её ещё называют, его астральную проекцию. Обычно, если призраки прятались от людей, то это означало, что они перешли в астрал. Астральная проекция человека могла сказать многое о нём: об испытываемых им эмоциях, настроение, также о повреждение души, которая напрямую была связана с астральным телом. Человек подверженный темному проклятию, имел проблески темного мерзкого дымка, который медленно разъедал астральное тело. Если человек был подвержен притворному зелью, его проекция сияла розовым светом, ясно намекая на чрезмерную влюбленность. Конечно, такое состояние могло прослеживаться и без всяких зелий, но на довольно короткий промежуток. Если аура волшебника постоянно светилась розовым светом с равномерной силой, то это являлось явным признаком воздействия приворота, ну или…очень нестабильной психики. «Слава Мерлину, с ними всё хорошо.» – раз уж Альбус проверил двух девушек, он решил пройтись и по всем ученикам. Сперва проверяя их астральное тело, потом на вопрос магических дефектов. «Хехе, от большинства пятикурсников и семикурсников исходят нотки страха и отчаянье. Не мудрено, аттестационные экзамены начнутся через три недели. Так…а у этого когтверанца эмоции страха перемешиваются с возбуждением и ожиданием…отношения? Нет…выглядит слишком задумчивым, дай–ка проверю…Ах, вот оно как, он собирается завтра провести эксперимент с зельем и заклинанием, охх, а ещё хочет использовать ритуал. Что за глупец, мог бы хотя бы с деканом посоветоваться, тот ему бы тут же объяснил, что он рискует не дожить до следующей недели.» –Профессор Флитвик. – с улыбкой обратился Альбус к полугоблину, который успешно боролся с маслиной, которая никак не насаживалась на вилку. –Да, господин директор? – высоким голосом спросил полугоблин, обратив всё своё внимание к Альбусу. – Пожалуйста, поговорите с учеником шестого курса…Грейман Олстрид, желательно сегодня и обговорите его от своей авантюры. – Флитвик благодарственно кивнул. Ему не нужно было объяснять, почему ему следует поговорить с учеником. Если Дамблдор делал на этом акцент и при этом говорил о срочности, то это означало одно: его студент, собирается сделать опасную глупость. А зная своих студентов, Флитвик уже примерно понимал какую. «Так…как–то много гнева и ненависти в сердце этой ученицы.» – Дамблдор задумчиво постукал пальцем по столу, размышляя о том, стоил ли лезть ей в голову или нет. В итоге благоразумие и ответственность снова пересилила правила школы и законы. – «Так–с, хочет отомстить…как? Кому? За что?» – ответы на эти вопросы тут же всплыли в голове Альбуса и тот медленно перевёл взгляд на одного ученика гриффиндора. Его брови слегка приподнялись, когда он заметил магический поток, исходящие от этого ученика. «Аарон Морвид…палочки в руках нет, значит он выпускает магию через руку. Ооо, понятно, он пытается её сжать. Понятно–понятно, дело полезное, хоть и муторное. Кто же ему рассказал про методику контроля магии?» – с задумчивым видом, Дамблдор прислонился обратно к креслу, параллельно размышляя о том, что знает о данном ученике: «Минерва на ежемесячных собраниях очень хорошо отзывалась о его магических способностях. Рассказывала о том, что тот опережает учебную программу на несколько лет. Остальные коллеги, примерно того же мнения. Гораций считает, что у него есть потенциал стать мастером зелий до 40 лет. Что же, это и не удивительно, если он и вправду потомок рода Морвид. Стоит ли мне…нет, дети не должны отвечать за грехи своих предков. Как директор, я лишь постараюсь не дать ему свернуть на неправильный путь. Один раз я уже ошибся, Том свернул не на ту дорогу и чует моя борода, от него будут проблемы.» – Альбус не удосужился делиться с Минервой о том, что на её ученика, кто–то активно точит зубы. По его мнению, человек который тренируется в контроле магии за завтраком и читает углубленный материал по Зоти за третий курс, не составит труда, мирно справится с этим конфликтом. «Гусь желает укусить волка, как интересно.» – с улыбкой подумал Дамблдор, отводя взгляд от Аарона. ---------- Том 1 Глава 13 Глава 13 –…таким образом, Гроугафрак, потерпел поражение в ущелье Тёрн, что стало началом черёд поражений армии гоблинов…– ровный тон, отсутствия интонаций, не колеблющийся ритм, медленная скорость чтения: так, мистер Бинс ввёл уроки истории магии. Сложнее всего на его уроках было не сохранением концентрации, а попытки сдержать зёв. Истории о восстаниях гоблинов, конечно, были интересны, но не с подачей мертвого профессора. На его уроках имелся табу: не задавать вопросы. Профессор отвечал на вопросы, но если сбить его лекцию, то тот, после ответа на вопрос, на десять секунд застывал, после чего начинал главу заново и не дай Мерлин, если задать вопрос, когда тот подойдёт впритык к концу главы. Никакой конец урока не спасёт, ту же лекцию просто перенесут на следующий урок, и естественно, профессор Бинс будет читать её с самого начало. Один ученик зевнул и тут же, как по волшебству, рядом сидящие подхватили зёв. –Когда же это закончится? – раздался в классе, голос почти убитого скукой ученика. Вопрос был не столь громким, но ученики его явно услышали и все взгляды, перекрестились на нём. Тот видимо поняв, какую глупость допустил, тут же закрыл рот ладоней, опустив голову на парту. К сожалению, Бинс услышал этот вопрос. –А? – сбитый с рассказа профессор, немного зависнув, перевёл взгляд на часы и ответил: – урок закончится в 11:30. – после чего вновь повиснув, продолжил говорить: –Гроуграфк, предводитель восьмого дивизиона армии гоблинов родился… –Охххх. – в классе раздался дружный вздох. Теперь им снова 20 минут придётся слушать о биографии гоблина и о его сражениях. Спустя полчаса, эта пытка наконец–то подошла к концу. Дав домашнее задание, профессор Бинс упорхнул за доску, покинув класс. Аарон, чувствуя усталость, встал и на мгновение замер. На доли секунды, ему показалось, что пол размылся, а стол передвинулся. «Показалось?» – покачав головой, он следом за своими одногруппниками, отправился в большой зал. Мясо и вишневый пирог, быстро подняли его упавшее настроение и уже более энергичным шагом, он направился в кладезь знаний – библиотеку. Бесконечные стеллажи, запах книг и тишина, очень располагали к учёбе и концентрации мыслей. То что могло Аарона заставить несколько минут поразмышлять, в библиотеке усваивалось быстрее. «Интересно, здесь замешана какая–то магия или это удачно спроектированное помещение, так положительно влияет на восприятие информации?» – на такую мысль, Аарона натолкнули знаний из одной иностранной переведенной книги, в которой описывались методы расположения мебели, элементов декора и самого дома, для достижения более благоприятной и здоровой атмосферы. Эти методы принадлежали системе под названием «Фен–шуй». Увы, тема хоть и была интересной, но в Хогварсткой библиотеке остро не хватало более подробной информации. –Прости, здесь не занято? – тихий, едва ли слышный девичий голос, прозвучал в зоне слышимости Аарона. Сделав логичный вывод, что обращаются явно не к нему, он не отрываясь от книги, продолжил своё чтение. –Кхм, прости, здесь не занято? – вновь раздался голос, но уже чуть по–громче. «Она это мне?» – подняв голову, он встретился взглядом с зеленными глазами. Девушка, не выдержала полусекундный контакт, сразу отведя взгляд в сторону. «Мне…» – понял Аарон, и нарочито показательно, обвёл взглядом пустой стол, на котором могли спокойно сидеть 8 человек, а также соседний пустующий стол, с таким же количеством свободных мест. «На языке так и вертится вопрос: не очевидно ли то, что никто эти места не занимал?» –Нет. – ответил Аарон, моргнув пару раз. С облегченным выдохом, девушка чуть ниже его, опустилась на стул, напротив него. «Ох…» – мысленно вздохнул Аарон, возвращаясь к книге. Он особо не имел желания связываться с «спасенной» им девушкой. –Тебя зовут, Арн, в–верно? – задала свой вопрос слизеринка, наконец–то собравшись мыслями, да вот только, от волнения, она проглотила несколько звуков, запинаясь. –Ближе к делу. – поняв, что диалог с этой девушкой будет долгим он поторопил её. –Яяя, н–ничего не хотела. – покачала она головой, откидывая темную челку с глаза на левый висок. Заметив, это, она тут же поправила челку, позволяя закрыть ей часть левого глаза до середины слегка пухлой щеки. – Просто…хочу поблагодарить. –Пожалуйста. – сказал он, не став ждать слова благодарности. Девушка ещё больше замялась, приняв рассматривать свои колени. «Наверное…я выбрала не самое удачное время. Он, должно быть, готовится к экзаменам. Точно! Я могла бы ему помочь подготовиться к ним.» – если мысли этой второкурсницы услышали бы знакомые Аарона, то они бы с ног свалились от смеха. –Меня зовут Алиса Буллстроуд, второкурсница…Ммм, Аарон, в качестве благодарности, я м–могу помочь тебе, с подготовкой. – увидев, как Аарон вновь поднимает голову, Алиса быстро отвела взгляд. –В самом деле? – с легкой улыбкой спросил Аарон. –Да! – дважды закивала девушка. – Я хорошо разбираюсь в трансфигурации. Аарон чуть шире улыбнулся. –Тогда воспользуюсь твоим предложением и задам вопрос: как составно разбить матричный шаблон объекта трансфигурации, для воздействия над несколькими объектами, с разными параметрами, задав по отдельности необходимые мне? –Эмм…– открыв рот, девушка растеряно посмотрела на Аарона. –Ладно, тогда не знаешь ли ты, можно ли осуществить частичный аниморфизм, над объектом подверженный полиморфизму, если да, то каковы ограничения по глубине изменения, а также по количеству задаваемых черт от других существ. –Кхем–кхем, я не уверена, это вроде…аниморфизм ведь изучается на пятом курсе? –Ладно…тогда как ты понимаешь исключения свойства Лёрдинберга, а также его взаимосвязь с законом Шринкс? –Кх–кх. – нарочитый кашель девушки, немного поднадоел Аарону, потому тот достав из кармана комок пергамента, бросил его на стол, прямо перед Алисой. Не успела она понять, что ей бросили, как тот превратился в кубок, подняв голову, она увидела, как Аарон взмахивает палочкой и кубок наполнился водой. Ещё один взмах и из кубка идёт пар, а сам кубок начинает левитировать поближе к руке Алисы. –Попей, полегчает горлу. – без эмоций произнёс Аарон. –Ммм, нет, спасибо. Мне уже лучше. – отказалась Алиса, на что Аарон пожав плечами, вновь сделал пару взмахов палочкой и кубок перед ней…превратился в мелкую красную птичку. Взмахнув крыльями, птица полетела в сторону Аарона и сделав пируэт, аккуратно спикировал тому в карман мантии. И тут до Алисы дошло: «Эти заклинания, явно четвертого курса или выше…Да ещё, они отработаны до уровня, когда не требуется слов.» – если информация о том, что Аарон знал чары и транфигурационные заклинания более высоких курсов не слишком её удивило, то вот то, что он их произнёс безмолвно поразило её. Алиса знала, что можно колдовать и без словесной–формулы заклинания, её отец много раз демонстрировал подобную магию, однако, она также знала, что для того, чтобы добиться такого эффекта, требовалось практиковать заклинание огромное множество раз. Тот же люмос, к примеру, она умела безмолвно вызывать, как и многие слизеринцы, ведь в подземельях иногда не хватало освещения факелов, в некоторых коридорах. Алиса не помнила точно, когда она этому научилось, но это было ближе к середине первого курса. За это время, она явно использовала люмос свыше тысячи раз. А чем сложнее было заклинание, тем больше требовалось его практиковать, чтобы суметь сотворить его безмолвно. Одним из условия вступления в ряды мракоборцев, было умение безмолвно исполнить три заклинания: экспелярмус, петрификус тоталус и инкарцерус. Её троюродному брату, потребовалось почти полгода, чтобы освоить их до такого уровня. А превращение объекта в живой объект – это был как минимум четвертый курс, то есть, это не то, заклинание, которое легко можно было бы освоить безмолвно за один месяц. «Я вообще умею сотворить только два заклинания безмолвно – люмос и индрифинг.» – второе заклинание, приводил волосы в расчёсанный вид. Аарон увидев, реакцию девушки, мысленно хмыкнул и вернулся к чтению книги. Когда ушла Алиса и попрощалась ли она, он не знал, но когда отложил книгу в сторону, её поблизости уже не было. «Ну, в целом это не важно, раз уж она считает себя моей должницей.» – подумал Аарон, переключая своё внимание, на стопку из двух книг рядом с собой. –О, давайте займём вон тот столик. – два часа спустя, после обеда, библиотека начала наполнятся учениками, преимущественно с пятого и седьмого курса. До начала экзаменов оставалось лишь две недели и в отличие от экзаменов остальных курсов, у них проводились аттестационные. Пятикурсник, получивший хотя бы один тролль или две оценки отвратительно, или слабо по половине дисциплин, не допускался к дальнейшей учёбе. Также, для продолжения учёбы, по конкретным дисциплинам, требовалось получить по ним положительную оценку - «удовлетворительно». Оценки: «Слабо», «Отвратительно» и «Тролль», как можно понять, к положительным оценкам не относились. И это не всё, некоторые преподаватели ставили свои собственные требования к оценкам, для продолжения учёбы по их дисциплине, к примеру, профессор Макгонагал требовала за СОВ оценку «выше ожидаемого», декан слизерина – Гораций Слизнорт, из соображений безопасности, требовал «превосходно». Профессор Флитвик, кстати, как и Минерва Макгонагалл, требовал отметку «выше ожидаемого». Лишь немногие студенты боялись не перейти на шестой курс, всё же, тот кто хотя бы изредка честно выполнял свои домашние задания, мог рассчитать на удовлетворительную оценку, ведь хоть какие–то знания у них в голове оставались. Оценку тролль и вовсе очень редко получали, ведь она выставлялась если только ученик не смог дать ни один внятный ответ, на любой из вопросов преподавателя, при этом провалив письменную часть. Даже самые глупые ученики, могли ответить хотя бы на один вопрос, ведь преподаватель принимающий экзамен, задавал хотя бы один простейший вопрос. Если и на него не ответить, то студент действительно мало чем отличался от тролля и оценку значит, заслуживал соответствующую. Больше всего пятикурсников волновало то, что они смогут набрать достаточно высокую оценку по предметам, по которым им требовалось продолжать учиться, для будущей профессии. Ну а семикурсники, уже осознавшие, какие отметки требуются для приёма на будущую работу, старались из всех сил получить их. Те же чистокровные, также стремились к более высоким оценкам ЖАБА, ведь несмотря на то, что тёплое местечко для них подготовлено, плохие оценки могли не самым лучшим образом сказать на их репутацию, а также на репутации их рода. К сожалению, из–за этого, библиотека становилась не самым лучшим местом для чтения книг. Если в начале мая, здесь просиживали штаны не больше десяти учеников, то вот к середине, можно было обнаружить, как снуют туда–сюда, большая часть этих двух курсов. В библиотеке запрещалось шуметь, но что могла поделать одна библиотекарша против полчища нервничающих студентов? Вот и столь желанная и дорогая тишина, покинула стены библиотеки, вплоть до окончания экзаменов. Когда из–за шума, стало не только неудобно концентрироваться на чтение, но ещё и голова начала болеть, Аарон покинул библиотеку, которую теперь можно было нормально посещать только вплоть до два часа дня. «Хмм, мне снова показалось, как поплыл пол?» – замерший в коридоре Аарон, качанием головой снял странное наваждение и отправился искать заброшенный класс. *** «Он опять не пришёл на ужин. Это уже который раз?» – покусывая внутреннюю сторону губ, размышляла Беллатриса, проходясь взглядом по спинам студентов, сидящих за столом гриффиндора. Она заметила, что Аарон в последнее время, стал более отстраненным от всех. Это выражалось в минимальное общение с одногруппниками и тем, что его можно было увидеть только во время приёмов пищи и на уроках. Будто Аарон, снимал дом в Хогсмиде и посещал замок лишь ради того, чтобы поесть и посидеть на уроках. Его взгляд, постоянно витал в облаках, даже на уроках. А любой диалог с одногруппниками, длился не дольше пары минут. «Чем он занимается?» – подобный вопрос, иногда всплывал у неё в мыслях. Беллатриса, конечно, никогда бы не призналась, что интересуется делами какого–то мальчика, да и чем он занимается, она примерно догадывалась – читает книги, либо практикуется в магии. Но сама не понимая почему, она хотела лично в этом убедиться. Заранее, покинув большой зал, она принялась расхаживать в вестибюле, с видом, будто интересовалась баллами факультетов. В вестибюле, с двух сторон от двери ведущую на двор, стояли четыре песочные часы, размером с Хагрида. Левее от двери, в шаге от стены, стояли песочные часы Гриффиндора и Когтеврана, а правее – Пуффендуя и Слизерина. Понять к какому факультету принадлежали эти песочные часы, можно было по орнаменту изображающего герб факультета, а также по цвету песчинок. Количество песчинок, в нижней колбе песочных часов, обозначало количество баллов. Следует понять, что «песчинки» были размером с шоколадных конфет. Чтобы узнать точное количество баллов факультета, достаточно было палочкой коснуться таблички, которая выступала из металлического обруча, окольцевавшего нижние колбы песочных часов. Коснувшись таблички слизерина, она увидела, как на металле, появляются углубление, вырисовывая трехзначное число: 459. Пройдясь по всем табличкам, Беллатриса удовлетворенно хмыкнула – слизерин лидировал с отрывом в 30 баллов. Гриффиндор занимал третье место, уступая когтеврану 25-и баллами. Уже спустя пять минут, двери большого зала, начали чаще отворятся и вот, Беллатриса заметила свою цель. –О, это же наши львёнки. Какого занимать третье место в гонке за кубок Хогвартса? – в своей манере, она затянула группу из трёх первокурсников в разговор. –Всё не потеряно, если мы возьмём кубок по квиддич, то опередим всех! – с уверенностью заявил Майкл, который не пропустил ни один из матчей в этом году. –Да–да, конечно, вам против когтеврана всего–то надо набрать больше трёхсот очков, удачи с этим. – махнула рукой, Беллатриса, открыто говоря, что у них нет и шансов. Победить, они возможно победят, но не с таким отрывом в очках. –Вот увидишь, наш факультет возьмёт два кубка в этом году! – с порывом воскликнул он, под дружным кивком двух его сопровождающих. –Верю–верю, кстати, а где звезда вашего факультета? Отравился? Майкл сразу понял о ком она, если среди младшекурсников кто–то и выделялся, то это был Аарон. –Нет, он просто в последнее время больше налегает на обеды, чтобы не тратить время на ужин. Всё же, чтобы заставлять вас глотать пыль, ему приходится много учиться. – решил он также в ответ задеть Беллатрису. «Понятно, значит он пропускает вечерние приёмы пищи из–за отсутствия аппетита.» - узнав, что она хотела, Беллатриса больше не желала общаться с этим грязнокровкой. На следующий день, после последнего совместного урока, Беллатриса незаметно последовала за Аароном до четвертого этажа. Ну как незаметно, ей приходилось ждать, пока он не скроется за углом, чтобы быстрым шагом, дойти до следующего укрытия. Вот Аарон повернул в левую сторону коридора и пока никого нет вокруг, она на цыпочках побежала вперёд, стараясь как можно меньше шуметь. Выглянув за стену, она успела заметить, как закрывается одна деревянная дверь, из четырех имеющихся в коридоре. Больше никого здесь не было, потому можно было сделать вывод, что он зашёл именно в то помещение, где закрылась дверь. Приличия ради, Беллатриса, не сразу попыталась попасть внутрь, а пошагала по бордовому длинному ковру, который застилал треть ширины коридора. Одновременно, она выглядывала из окон, которые были расположены на противоположной стороне, и как ни странно, на этой стороне не должны были быть двери, но одна всё же имелась. «И куда она ведёт? В открытый воздух?» – Беллатриса подошла к этой двери и отворив, утвердилась в этом. Вид за дверью открывался прекрасный, но одновременно и страшный. Если случайно выпасть за дверь, то человек не только пролетит высоту в 90 футов, вышибавшись об выступ скалы, но потом, возможно с отскоком полетит дальше, в ущелье, наслаждаясь видом виадука, пока падает ещё футов на 300 дальше. «А ещё говорят, что Хогвартс самая безопасная школа в мире.» – покачав головой, Беллатриса закрыла дверь ведущую на верную смерть и подошла к той, за которой заперся Аарон. «Хехе, от меня не скрыться.» – достав палочку, Беллатриса осмотрелась вокруг на наличие свидетелей и тут же произнесла: –Алахамора. – желтый луч, ударился в замочную скважину и тут же исчез. Следом, Беллатриса, улыбнувшись потянулась к дверной ручке и… –Не сработало? – удивилась она и вновь потянулась к палочке, которую уже наполовину успела убрать в кобуру. –Алахамора. – дверная ручка, не закручивалась до конца, говоря о том, что дверь заперта. – Алахамора максима! – более яркий луч, погрузился в замочную скважину, но прислушавшаяся девочка, так и не услышала шелчка. –Аарон, открой, я знаю, что ты там. – постучавшись кулаком три раза, выкрикнула она. Тишина. Секунда, две, десять секунд и по–прежнему не было никаких звуков за дверью. Беллатриса снова постучалась, но уже громче и дольше. «Он теперь точно услышал.» – скрестив руки над ещё только начавшуюся сформировать грудь, Беллатриса, слегка подняв подбородок, принялась ждать, пока Аарон не подойдёт к двери и не откроет её. Спустя 10 секунд, она наконец–то услышала шум, но тот шёл не из–за двери, а из соседнего коридора. «Один? Нет, судя по звукам шагом, их двое.» – обернувшись, будто ей не было никакого дела до двери, она подошла взирать на ущелье, вид который открывался с широкого окна. *Тк–тк–тк* С глухим стуком, в коридоре, в котором стояла Беллатриса появились…появился, точнее, появилось странное существо. Четыре деревянных ножек и тыквенная хэллоуинская голова, в вырезанных глазах которых сияло голубое пламя. «Это же Джек!» – узнала существо Беллатриса. Джек появился в Хогвартс в день праздника – Хэллоуин. Забавное существо, издающий звуки «кри–и–ик», можно было иногда встретить в застенках школы. Как он появился, никому не было ведомо, однако многие связывали его пришествие в Хогвартс с Самайн, ведь в этот день, когда мир живых и мертвых, вплотную близятся друг к другу, происходили самые разные странные вещи. Умершие, чьи души не смогли покинуть мир живых, формировались полностью именно в ночь Самайн. У Джека, кстати, было ещё одно прозвище – неуловимый. Непонятно как, но тот умел ускользать от любых преследователей и уклоняться от самых быстрых чар и заклятий. Один ученик седьмого курса, говорил, что всё–таки сумел поймать неуловимого Джека и тот в награду дал ему пару шоколадных конфет. Из–за бесчисленных приставаний с вопросами, о том как ему это удалось, он всё–таки признался, что просто завёл Джека в ловушку. Тот почему–то очень сильно любил сыр, который в тот день семикурсник и ел в коридорах, возвращаясь в свою гостиницу из кухни. Его ловушку с сыром попытались повторить, но Джек на этот трюк больше не ввёлся, потому, правда ли тот давал конфеты, за то что его поймали, было неизвестно. Джек, сразу заметивший, Беллатрису, осторожно выступал вдоль стены, подальше от неё, готовый в любой момент пуститься вскачь. Беллатриса не стала ему мешать и просто с интересом наблюдала, как тот перебирая своими деревянными ножками, проходит к другому концу коридора. Наконец, странное существо покинуло её поле зрения и тут она вспомнила, что, собственно, она делала в этом месте. «Ах ты козий навоз.» – выругалась Беллатриса, всматриваясь в непримечательную и по–прежнему запертую дверь. «Только попадись мне, ты у меня получишь.» – развернувшись, Беллатриса ушла, сама пообещав себе, что это не конец. Уже зная куда ходит Аарон, Беллатриса на следующий, после своего последнего урока, помчалась к четвертому этажу. Из расписания она знала, что у них уроки закончатся в одинаковое время, вот только класс трансфигурации, в котором у гриффиндора прошёл урок с когтевраном, находился ближе к четвертому этажу, нежели лаборатория в подземельях. Потому, ей пришлось трепыхаясь, быстро шагать туда, в надежде перехватить Аарона на полпути. Попав вновь в тот коридор, где имелась дверь ведущая в свободное падение из замка, она направилась к двери, за которой вчерашним днём закрылся Аарон. «Заперто? Опять? Как он успел? Я пока сюда торопилась, чуть шею себе не свернула на лестнице. Фуххх» – пытаясь восстановить дыхание, Беллатриса пыталась придумать что с этой дверью сделать. Вчера она нашла в библиотеке заклинание, которое точно поможет открыть эту проклятую дверь. – cincino~confractus – тихо прошептала Беллатриса и невидимый луч вдавился в замочную скважину. «Открыто!» – Беллатриса была уверена, что заклинание сработало, ведь оно по сути ломало замок двери, никакие чары подобные коллопортус, блокирующие именно замочный механизм, не были способны противостоять этому чару. Исключение были только защитные механизмы в виде оберегов или барьеров, но она сомневалась, что Аарон будет заходить так далеко. Да и какие стационарные барьеры мог бы знать первокурсник? Беллатриса была права, ручка поддалась, а дверь медленно отворилась. «Напугаю его, будет ему уроком.» – мысленно хихикая, она тихо открыла дверь настолько, чтобы могла пройти внутрь. Один шаг и её тело уже наполовину в заброшенном классе. –Хоххх. –Мммм. Вот только, едва ли шагнувшая в класс Беллатриса, застыла обнаружив в нём не Аарона, а двух людей. Старшекурсница с пуффендуя, лежала на двух состыкованных вместе столах. Она была полностью одета и из–за закрытых век, можно было даже подумать, что она решила в этом месте вздремнуть, однако Беллатрису смущало, то как широко раздвинуты её ноги, а также, макушка с рыжими волосами какого–то парня, которая активно шевелилась, будучи между ног той девушки. «Ой!» – смущенная Беллатриса тут же шагнула назад, обратно в коридор. «Да нет…быть того не может, мне ведь показалось? Как они могут заниматься такими грязными вещами в школе?» – дабы удостовериться в том, что ей это не показалось, Беллатриса просунула голову в щель всё ещё приоткрытой двери. «Он…лижет её….» – мысленно охнула Беллатриса, поняв, чем занимается любвеобильная пара. Хоть Беллатрисе было всего 12 лет, но откуда и как рождаются дети, ей было известно, уж спасибо её тёте – Вальбурге, которая не сдерживалась иногда в выражениях, когда думала, что никто её не услышит. К тому же, в библиотеке её семьи, как считали другие студенты, хоть и имелись талмуды о темных волшебниках и магии, но были и романы – любимый жанр женщин рода Блэк. Большая их часть были на французском, но Беллатрису, которую обучали с детства двум языкам, помимо родного, а именно французскому и немецкому, было несложно попробовать познакомиться с этими книгами. Французские волшебники–писатели, хоть и выражались красочным словом, используя различные эпитеты, но понять о чём речь можно было, к тому же, они были щедры на подробности. Так что Беллатриса, из книг знала, чем обычно занимаются влюбленные люди, но знать это одно, а вот видеть что–то подобное, ей никогда не доводилось. –Да…лижи именно там. – пуффендуйка, совершенно не стесняясь, рукой придавила голову своего партнёра себе между ног ещё сильнее. «Фу…мальчики и правда грязные, как он может лизать «это»?» – и несмотря на свои мысли, Беллатриса стоявшая в наклоне, прижала бёдра поплотнее друг к другу. Так она старалась унять внезапно появившийся зуд у себя между ног. «Ладно, ещё минута и уйду.» – решила она, продолжая очень внимательно смотреть. От стонов девушки, Беллатриса чувствовала, как её уши горят. –И на что это мы смотрим? – внезапно раздавшийся сзади голос, чуть не заставил её вскрикнуть. Беллатриса мгновенно высунула голову назад в коридор, прикрывая за собой дверь. «Вот же…когда он нужен, его не найти, а когда не надо, он тут как тут.» – подавив ругательства, она посмотрела на стоящего Аарона, с интересом разглядывающего её и дверь за её спиной. –Ничего интересно. – холодно ответила она, стараясь не показывать своё волнение. –О, если ты так говоришь, то там действительно есть что–то интересное. – улыбнувшись, Аарон шагнул в бок, в попытках обойти Беллатрису, но та тут же шагнула ему навстречу преграждая путь. Аарон уже начал думать о том, как задвинуть Беллатрису в сторону, как тут, открылась дверь за ней. –Ой, тут есть люди. – вскрикнула светловолосая девушка, обнаружившая стоящих в нескольких футах от двери Аарона и Беллатрису. –А? – за девушкой встал парень и увидев Аарона тот улыбнулся – хех, да это же первокурсники, что ты волнуешься? – толкнув ладонью девушку вперёд, высокий рыжий парень сам вышел, улыбаясь ученику своего факультета – Аарон, как жизнь? –Биллиус…а разве ты не должен готовиться к ЖАБА? – увидев рыжего парня, Аарон тут же узнал одного из братьев Уизли. –Хех, отдыхать иногда тоже надо. Мисс. – слегка склонив голову в сторону Беллатрисы, поздоровался он, после чего взяв за руку свою девушку повёл её за собой. На прощание, он подмигнул Аарону. Спустя минуту, в коридоре они остались одни с Беллатрисой. –Сомневаюсь, что они там в шахматы играли. – задумчиво сказал Аарон, смотря в лицо Беллатрисы, которая с интересом изучала пол. Не увидев никакую реакцию, Аарон усмехнулся разворачиваясь: –Ничего не подумай, я не осуждаю тебя. После чего шагнул направляясь к выходу из коридора. Не успел он пройти и пяти шагов, как услышал название одного заклинания: –Обливейтус. – магическим зрением, он увидел, как слегка изменились потоки магии в воздухе. Только чудом, он успел вовремя уклониться от пущенного в затылок заклинания. Девочка, с ярко пылающими щеками, с недовольством смотрела на провалившуюся попытку, однако Аарон понял, что она не собиралась остановиться на этом. –Инкарцерно. «Вот же чертовка! Хочешь поймать меня и стереть мне память? Как бы ты не пожалела о своём решение.» – Аарон читал про заклинание обливейт, и даже знал как его исполнить, но по понятным причинам, у него не было возможности попрактиковать в нём. В отличие от дуэльных заклинаний, в книге, в которой он наткнулся на обливейт, автор явно предупреждал, что изучать его стоит только под надзором очень опытного обливейтора, либо под наздором мага–легилимента. То есть, неосторожное применение данного заклинания, могло привести за собой к страшным результатам. Независимо от того, хорошо ли умела она использовать обливейт, Аарон ни в коем случае, не собирался попасть под его влияние. Для него, посягательство на его воспоминания, ничем не отличалось от посягательства на его жизнь. А в таких случаях, Аарон принимал довольно жесткие ответные меры. Второе пущенное заклинание Беллатрисы, было не столь точным, из–за того, что Аарон двигался не по заданной траектории. Когда она начала снова вращать запястьем, Аарон уже успел достать палочку. *** «Не осуждаешь МЕНЯ? Да кто ты демон побери такой, чтобы говорить так со мной? Я совершенно не такая! Проклясть бы его чем–то…ох, а лучше сотру память. У меня, конечно, это заклинание не так хорошо выходит, но что поделать, потеряет он из воспоминаний один или три дня своей жизни, ничего страшного.» – Беллатриса уже улыбалась, когда из палочки направленной точно в макушку вырвалось заклинание, но не успела она отпраздновать успех, как Аарон, будто что–то такое почуяв, повернул голову и… «ОН УКЛОНИЛСЯ!?» –Инкарцерно. – не став, отвлекаться, Беллатриса попыталась сразу же обездвижить его. Обливейт требовал несколько секунд подготовки, потому его невозможно было использовать в середине боя, а то что бой будет, она не сомневалась, по глазам Аарона видела. Она не удивилась, когда тот уклонился от неточного заклятия связывания, но вот, то что он защитился от нескольких жалящих одной рукой, было для неё потрясением. «Это как?» – ответа на её вопроса не было, да и думать об этом у неё не было времени, пламя, что вырвалось из палочки Аарона, запросто мог сжечь все волосы у неё на голове, оставив при этом неприятнейшие ожоги на всём лице. «Он не собирается церемонится.» – поняла она, решив не тянуть слишком долго их дуэль. –Бабилиус. – желтая молния, обладала огромной скоростью поражения и от неё невозможно было уклонится, человек бы не успел и шагу сделать. Правда урон этого заклинания был довольно незначительным, всего лишь на пару секунд парализовал человека, если повезёт, от удара тока, волшебник мог даже оборонить палочку. Чего так Беллатриса не знала, так это то что, молния хоть и движется по указанному направлению, но бьёт по самой близкой цели, а таковой сейчас являлась палочка Аарона. Это бы не повлияло на конечный результат, если бы не один простой факт: Аарон обладал отменной реакцией, наблюдательностью, а также, знал как работает заклинание «фините». За мгновение до удара молнии о конце палочки, оттуда вышла рябь магии. Фините обладал деструктивными свойствами, по отношению к магическим рунам, также он был способен создать небольшую ряб магии в ограниченном диапазоне, которое развеяло бы слабые заклинания. Эта идея ему пришла в голову, как только он увидел, какую руну создаёт Беллатриса. Аарон этого пока не знал, но этот приём широко использовался опытными волшебниками. Назывался он по–простому: принять на палочку. Если точно угадать место попадания заклинания, точно подставить под место удара конец палочки и использовать фините во–время, можно было развеять относительно простые заклинания. Конечно, проще было уклонятся, но умение принимать на палочку заклинания, было делом чести, показывающее мастерство любого мага зовущего себя дуэлятном. Не успела Беллатриса осознать метод защиты Аарона от её заклинания, как тут же она поняла, что начинает терять равновесие. Бросив взгляд в сторону своей правой ноги, она поняла причину сего этого. Каменная плита, будто по волшебству резко выросла, став подобным монументу, высотой её колен. Падающая на левый бок Беллатриса, уже собиралась подставить левую руку о пол и опираясь на ней, сделать боковое колесо одной рукой, чтобы выпрямиться и одновременно уклонится от возможных заклинаний. Впрочем, её желаниям не дано было сбыться - она не успела. Мощный удар в торс, напрочь выбросил её назад, как тряпичную куклу. На секунду, Беллатрисе показалось, что её внутренние органы сплющились, но наваждение быстро ушло, она чувствовала лишь легкую боль в груди, потому сдаваться не намеревалась. Её рука потянулась к выпавшей из руки палочки, что лежала в футе от неё (0.3 м), как тут же, посередине её предплечья, прошлась белая дуга. Застывшая в это мгновение девушка, собиралась усмехнуться и немного поиздеваться над Аароном, за использование не рабочего заклинания, как тут она почувствовала холод. В месте, где прошлась та белая дуга, открывался вид на её кожу. Рукава мантии и рубашки под ней оказались разрезаны по всей окружности. –Диффиндо? Хахах… – оказалось, что она была недалека от истины, диффиндо в бое, действительно считалось бесполезным, ну только если цель использования заклинания не была в том, чтобы полностью покромсать одежду противника. Против девушек, такое заклинание и правда мог быть страшным. Но её смех, как начался, так и закончился. Ей совершенно не понравилось то, что рукава её рубашки, окрасились в красный цвет. Присмотревшись, она заметила едва ли различимую красную полосу на коже, из которой медленно выходили мелкие капли крови. Побледнев, Беллатриса резко сняла с руки порезанные части рукавов и осмотрела рану. Она боялась, что в месте пореза, вдруг упадёт её рука. Только убедившись, что глубина раны оказалась пустяковой и не требовала даже обработки, ввиду уже образующейся корочки, она успокоилась, обратив внимание на незаметно близко подобравшегося Аарона. –Ладно, считай ты победил. Обязательно было разрезывать мои рукава? – спросила Беллатриса, чтобы разрядить атмосферу. – Ты чего так смотр…– и тут её глаза расширились. Какая–то невидимая сила, не давала ей встать, напротив, с каждым мгновением, её спина, плечи и тело в целом, всё больше и больше тяжелело под неизвестным давлением. Она постаралась противиться этому давлению, но руки будто отказывались ей подчиняться. Тишина в ответ и равнодушный взгляд серых глаз, оказали не менее гнетущее давление на неё. В какой–то момент, Беллатриса почувствовала холодный пол своей макушкой. Она лежала спиной на полу, не в силах пошевелиться. Беллатриса уже собиралась обрадоваться, когда Аарон убрал свою палочку в кобуру, однако, когда его рука покинула подол мантии, она оказалась не пустой, а с ножом. «ОН ХОЧЕТ МЕНЯ ДОБИТЬ! Надо бежать!» – однако вялая попытка пошевелить ногами, ничего ей принесла. Те уже не подчинялись ей, но не из–за давления оказываемого со стороны Аарона, а из страха. Беллатрису, было сложно напугать, уж человек принадлежащий роду Блэк, в какой–то степени, психически закалён. Трупом Беллатрису не напугать, как и пустыми угрозами. И сознательно, она понимала, что вряд ли Аарон убьёт её или причинит серьёзный вред, уж в этом плане, можно было поблагодарить репутацию её рода, которая отпугивала любых смельчаков. Но её подсознание, ясно говорило ей: как раз он может и убить. Шрамы на теле, таинственный ореол вокруг него и взгляд, который она не встречала ни у одного из учеников Хогвартса, в совокупности, давало ей уверенность, что Аарон и вправду может осмелиться стать врагом её роду. И как некстати, её подсознание освежила её память: она вспомнила тот день, когда впервые бросила вызов на дуэль Аарону. Тогда тот ей ответил, что устрой она настоящую магическую дуэль, кто–то может умереть и Аарон тогда добавил, что он уже убивал. Сейчас, она понимала, что тот тогда не шутил. Аарон действительно убивал, и может не один раз. И сейчас, этот человек, который уже успел к своим 12 годам лишить жизни людей, стоял над ней, с ножом в руках, конец которого указывал в её сторону. –Знаешь, Белла, ты сумела меня разозлить. – впервые с начала нападения, заговорил Аарон, смотря прямо ей в глаза. «А ведь точно…он кидался заклинаниями безмолвно…» – подумала внимательно слушавшая Беллатриса, разумно промолчав про фамильярное обращение со стороны Аарона. – Люди покушающиеся на мои вещи и что более важно, жизнь, имеют обыкновение умирать раньше положенного им срока. Конечно, мои руки дотягиваются до шеи этих глупцов не сразу, но всегда дотягиваются. Ты совершила большую ошибку, решив покуситься на мою память, будь на твоём месте кто–то другой, будь уверена, я бы его в этом же году убил бы. Тебе же я дам шанс. – после длинного монолога, Аарон дал Беллатрисе несколько секунд обдумать его слова, после чего продолжил, – И нет, это не из–за того, что ты из могущественного рода. Врагов бояться лишь те, которым есть что потерять, а я за исключением своей собственной жизни, ничего не потеряю, как по мне, жизнь за жизнь, вполне справедливый размен. Тебе я шанс даю лишь из–за того, что ты мне симпатична. Твои таланты, ум и усердие достойны моего уважения, обидно будет, если из моей жизни исчезнет подобный тебе особенный человек, из–за проступка совершенный по, казалось бы, пустяку. –Хех, и что теперь? Попросишь меня о чём–то, чтобы я искупила свою «вину»? – и всё же, Беллатриса не была бы собою, если бы проявила свой характер даже в самых отчаянных ситуациях. –Нет…просто дам тебе шанс спасти свою жизнь. – не успела она понять, что подразумевал Аарон, как увидела, что тот опустил рукоять ножа, чей острый конец стремительно приближался к её голове. *** Беллатриса лежала на кровати своей спальни, по–прежнему не до конца отойдя от произошедшего. Таких острых эмоций и ощущений, она никогда в жизни не испытывала. А тонкий порез на боку её шеи, только подбрасывал дрова в огонь того коктейля эмоций, что она сейчас испытывала. Когда нож стал падать остриём вниз, она уже думала, что вот–вот умрёт. Колдомедики умеют лечить самые страшные раны, но нож в горле, мог прервать её жизнь менее чем за минуту. Она бы умерла ещё до того, как обратятся к любому колдомедику. Наблюдая за тем, как смерть стремительно приближается к ней, она успела о многом сожалеть, к примеру, о её пренебрежение к магическим защитным артефактам, которые могли бы здорово изменить исход той «дуэли». Только чудом, в последний момент, её инстинкты сработали как надо, переборов страх. Она до сих пор отчётливо помнила, как холодная сталь ножа, лезвием касалась кожи её шеи. – Вот и пытайся потом дружить со странными парнями. – со вздохом сказала, Беллатриса, смотря в потолок кровати. Отчего–то, сказанное ею самой, рассмешило её и после смеха, наполненного всеми сдержанными эмоциями, она наконец–то немного пришла в себя. Присев у края кровати и используя тумбочку, она решила написать письмо отцу: [Дорогой отец…] Но уже после двух слов, она остановилась не зная, что дальше писать. «Меня чуть не убил один мальчик моего возраста, разберись с ним, пожалуйста? Как–то…звучит не очень, хоть и правдиво.» – Беллатриса не нравилась сама мысль о том, чтобы решать свои проблемы руками семьи. Она, конечно, гордилась своим родом, но считала недостойным полагаться на него, из–за проблем, которых создала сама. Можно сказать, просьба о помощи у своей семьи или рода, било по её собственному чувству гордости. О да, Беллатриса, считала, что нет такой проблемы, которую она не могла бы решить сама. Её бунтарский подростковый дух выражался именно в желание быть во всём самостоятельной. «Нет…прежде, я должна решить, считать ли Аарона своим врагом.» – кусая ногти, призадумалась она. «Хмм, он меня чуть не убил! Так называемый шанс, который он мне предоставил, было ничем иным, как попытка моего убийства! Хотя…когда он опустил нож, я больше не чувствовала того давления вокруг себя, если бы он хотел, я бы не смогла и на йоту сдвинуться. Интересно, что это такое было? Направленный магический выброс? Нет…магические выбросы случайны, а он будто хорошо его контролировал…Так, не о том думаю.» – отклонившаяся от изначального курса раздумий, она быстра свернула на необходимый мыслепоток: «Он не собирался меня убивать, лишь хотел, показать, насколько серьёзным он может быть. Думаю, не успей я уклониться, он бы перехватил падающий нож…наверное. Также, он ясно намекнул, что при серьёзной вражде, он церемониться не будет. Страшный человек, однако. Гриффиндорцы и не догадываются, какого зверя они к себе приютили. Так…что там говорила тётя Вальбурга…”Хочешь понять поступки человека? Поставь себя на его место”, ладно.» – вновь приулёгшись на кровать, Беллатриса попыталась вспомнить всё что знала об Аароне. «Представить себя на его месте…Это сложно! Я о нём почти ничего не знаю. Ладно, тогда попытаюсь представить себя на его месте в той ситуации. Так, хехе, я бы непременно, поиздевалась над человеком, пойманного за наблюдением любвеобильной пары. В этом плане, он был более сдержанным и даже попытался уйти, чтобы я не чувствовала себя ещё более неловко. Хмм, попытка стереть мне память…Честно говоря, на его месте, я бы поступила также. И скорее всего, не попыталась бы напугать, а прямиком отправила бы в больничное крыло. И всё же…угрожать представителю рода Блэк…Как бы сказал мой дядя Альфрад, этот парень имеет яйца.» – посмеявшись над последней мыслю, Беллатриса продолжила прокручивать в голове все детали произошедшего. –СТОП! – внезапно вскочила с кровати Беллатриса. Как–то дёргано шагая по кругу в спальне, она принялась тихо бубнить себе под носом: –Как он там говорил? Я даю тебе шанс, лишь потому что ты мне симпатична…– озвучив слова, произнесенные Аароном, она вдруг застыла. «Это…что же…я ему нравлюсь? Он сказал, что я умна, талантливая и трудолюбива и что восхищается этими моими качествами. Он сказал, что я особенный для него человек! Ох, Мерлин, это ведь можно считать признанием?» – Беллатриса, никогда бы не подумала, что будет так взволнована из–за подобной открытости. – «Нет, это точно признание! Интересно, он давно уже испытывает ко мне подобные чувства? Вот гад, хорошо же он притворялся всё это время. И что мне делать? Ответить на его чувства? А потом что? Мы поженимся? А сколько детей он захочет завести? Я если честно, к такому ещё не готова.» – и вот так, из–за фразы брошенной фразы Аарона, которую можно было интерпретировать по–разному, Беллатриса, после её осознание, полностью перестала размышлять о мести. Да и как могла она думать о таком пустяке, когда её девичье подростковое сердце, начало биться пуще обычного. Несмотря на весь стресс испытанный за сегодня, в ту ночь, Беллатриса уснула с улыбкой, плотно держа в своих объятьях, вручную пошитый зеленый шарф. ---------- Том 1 Глава 14 Глава 14 –Ай–ай, миссис Макгонагал, правду я вам говорю, заснул за книгами, не уследил за временем, с кем не бывает? – позади спокойно шагающей женщины в мантии, странной походкой шёл высокий юноша, держа голову в наклоне над плечом. Его левое ухо, будто тянули вверх, невидимыми пальцами и испытываемая юношей боль, была столь остра, что ему приходилось почти на цыпочках ходить, дабы хоть как–то уменьшить натяжение в ухе. –Знаю я вас, мистер Грегор, вы к книгам не притронетесь, даже если от этого будет зависеть ваша жизнь. – не оборачиваясь бросила женщина, не торопясь развеять надзирательное заклинание. Каждый раз, когда она ловила студентов после комендантского часа вне гостиной, она слышала сказочные отмазки одна пуще другой. «Призрак запер меня в кабинете», «я столкнулся с троллем», «на меня напал темный волшебник» – по сравнению с этим, отмазка Грегора не стоила и толики её внимание, напротив, за плохую изобретательность, она даже намеревалась снизить его баллы ещё на две единицы. Сквозь темных коридоров, обремененных тусклым освещением стенных зажжённых факелов, что не оставляли после себя и толики дыма, ученик и профессор вскоре добрались до входа в гостиную факультета. Полная Дама, что беспрестанно охраняла покой юных львов, за исключением тех промежутков, когда она отлучалась на чаепитие, без всяких паролей пропустила декана факультета, а также плутавшего сзади неё, смирившегося со своей судьбой студента. Студенты, что засиделись перед камином в час ночи, увидев внезапных гостей, поспешили скрыться в своих спальнях. Несмотря на то, что после отбоя, правилами школы не устанавливалось ограничение по распоряжению собственным свободным временем в границах территории факультета, однако существовали и скрытые правила. К примеру, если после полуночи человек не будет находится в своей спальне и столкнется с деканом, то он рисковал нарваться на долгую лекцию о этике сна или вреде ночного бодрствования. Дети, что спасались от нравоучений родителей в Хогвартсе, старались при возможности, не давать поводов декану взять часть родительских обязанностей. К сожалению для Грегора, его просто так отпускать не собирались. Только спустя полчаса, после бесконечных ответов: «я понял», на вопросы декана и снятие баллов, юноша смог вернуться в свою спальню. «Так, а теперь убедимся, что все на месте и отправимся готовиться ко сну.» – подумала Минерва, вызвав бедного домового эльфа. Спал ли тот в этот момент или нет, волшебницу не особо волновало. –Гринки, здесь, госпожа волшебница. – метровое существо, с непропорциональным телом, одетый в красную ткань, неизвестно каким образом обернутую вокруг тела, тут же появилось перед деканом. Гринки отвечал за порядок в спальнях и гостиной факультета. Грязная одежда, разбросанные носки, испачканные пролитыми напитками ковры – за всё это и ещё многое, отвечал именно этот единственный домовой эльф. Тот работал настолько незаметно, что некоторые студенты до самого выпуска их школы, могли полагать, что их одежда магическим образом сама очищается и гладится к утру. –Гринки, прости если разбудила. – вспомнив который сейчас час, Минерва поторопилась извиниться перед эльфом, который когда–то и её вещи приводил в чистоту. –О, ничего–ничего, госпожа волшебница, Гринки не спал, Гринки уже час пытается найти второй носок одного господина. Загадка об исчезающих вторых носках, уже вот долгие века беспокоили домовых эльфов. Казалось, вот эльф собрал два носка, призадумается как лучше их очистить, а второго носка как будто его не бывало исчезает. Никакая магия их народа, не помогала отыскать исчезнувший носок, хоть с демонами контракт подписывай. –Ммм, понятно, да, носки имеют тенденцию странно исчезать. – закивала Макгонагалл, впрочем не особо обратив внимание на это. – И не только! – замахал руками старый домовой эльф – Мой отец, проводил глубокие исследования касательного этого феномена. Я продолжил его труды и выяснил, что носки с дырами не исчезают вовсе! Также, за долгие годы, я понял, что чем менее бережно студенты относятся к носкам, тем выше вероятность того, что они не исчезнут. Напротив, если студент аккуратно разложит носки перед кроватью, один из носков в обязательном порядке…– сделав паузу и широко раскрыв глаза, домовой эльф закончил – ИСЧЕЗНЕТ! –Я-ясно. – кивнула Минерва и тут же спросила – я происходило ли что–то на факультете необычное? Гринки задумался, нахмурив толстые брови, а затем выдал: –Я заметил, что с наступлением весны, стало больше твердых носков. –Твердые носки? – Минерва, за всё время работы деканом, впервые услышала об этом типе носков от Гринки. –Да, твердые носки. – закивал домовой – очищающие чары на них работают хуже и они встречаются только в спальнях волшебников, обычно под кроватями. Такие твердые, иногда липкие, в белой… –Стоп, остановись Гринки, я кажется, поняла. – поторопилась остановить домового эльфа слегка смущенная женщина. – В любом случае…я просто хотела, все ли находятся на месте. –Гринки сейчас проверит. – домовой эльф щелком пальцев тут же исчез, чтобы появиться вновь перед Минервой спустя 15 секунд. – Гринки посмотрел. Сейчас в доме отсутствует один студент из спальни номер 4, пустующая кровать принадлежит волшебнику – Аарон Морвид. «Просто отлично!» – с иронией подумала мисс Макгонагалл, массируя виски. – Гринки, помоги мне найти мистера Морвида. – пытаясь сдержать эмоции, попросила она. –Конечно! Сейчас Гринки спросит у других эльфов и призраков, не видели ли они господина волшебника. *** –Поппи? – из–за затянувшейся тишины, Минерва не выдержала и попыталась привлечь внимание целительницы, что сейчас стояла у койки, водя палочкой над бессознательным телом, в одной ночнушке. –Магическое истощение, Минерва, вот только привлекает моё внимание другое…говоришь, нашла его в заброшенном классе? – убрав палочку, обернулась женщина средних лет, которая в своё время училась на курсов выше Минервы. –Да, после отбоя, решила проверить все ли мои студенты на месте, после недолгих поисков, наткнулась на нём в закрытом классе, лежавший около стула. – честно ответила декан. –Хмм…– неоднозначно помычала в ответ целительница в раздумьях, а затем случилось то, что даже повидавшую многое за жизнь Минерву, застало врасплох – мадам Помфри, принялась стягивать штаны с бессознательного студента. «Нет, это просто моя заигравшая от усталости фантазия, она просто хочет его осмотреть. Да, просто физически осмотреть.» – Минерва, с счастьем для себя осознала, что правильно поступила, смолчав. Следом за штанами, целительница отвязала мантию, затем приступила к рубашке, а в конце и к майке, оставив Аарона в одном нижнем белье и обуви. Казалось, туфли тоже стоило бы снять, для детального осмотра, однако, после снятие майки, женщины об обуви совершенно позабыли. – Как я и думала, повреждения в его ауре не спроста. – первым пришла в себя Поппи. Плохо зажившие шрамы, оставленные темными существами, было не тем, что могло ввести в её ступор. Удивить – да, привести в ужас, как Минерву – нет. Тут же она приступила к детальному изучению оставленных ран с волшебной палочкой, время от времени используя кое–какие целительские анализирующие заклинания, вслух предполагая кем они были оставлены – Ну этот бессомненный оставил оборотень, а вот около ключицы…слишком маленькое расстояние между ранами, да и шрам почти исчез, могу предположить, что её оставила ворожея, это легкая желтоватось на коже особый почерк от оставленных ими ран, если во–время не принять нужное зелье, то человек в течение месяца может скончаться от бактериальной инфекции, а это…а, ну обычное ножевое ранение, а тут укус кислотного двуглавого змея, прямо видно, как кожа слегка скукожена, интересно, где он такую встретил? Ой–ой–ой, несколько рёбер плохо зажили после перелома, да и тут в левом локте видны старые повреждения сухожилий, возможно это произошло вследствие сильного вывиха руки. Не тело, а целая книга интересных историй… – задумчиво добавила Помфри, только сейчас вспомнив, что находится она в школьном лазарете, а не в больнице святого Мунго на приёме Авроров. Убрав палочку, она с недоумением посмотрела на Минерву, что так и стояла в двух метрах от койки, держа ладонь на открывшемся рте. – Минерва, куда, Мерлин его возьми, смотрят родители этого ребёнка? Декана тоже волновало этот вопрос, однако сейчас она узнать другое: –С ним ведь всё будет хорошо? –Да…через пять дней, он естественным образом проснётся, может чуть по–раньше, смотря как его тело среагирует на магическое истощение. Ну а остальные травмы, я легко залечу, останутся только малюсенькие шрамы. – спокойно ответила мадам Помфри, окидывая взглядом бессознательного мальчика. Минерва, уже собиралась с облегчением вздохнуть, когда она вдруг заметила как рука целительницы потянулась к резинке трусов Аарона. –Поппи! – в этот раз, Минерва не смолчала. –Что? – удивилась целительница, ни на секунду не остановившись – я должна его полностью осмотреть, раз уж начала, вдруг ещё что–то обнаружится… – и целительница оказалась права, обнаружилось. – Ох, Мордер! – от её выклика, Минерва, как бы не старалась, не смогла сдержаться и обошла целительницу, закрывший ей обзор. – О. Боже. Мой. – Минерва, у которой отец являлся маглом, невольно, подхватила в свой словарный запас, некоторые обороты, которые были неприемлемы или странными для контингента магического мира. Только в моменты сильнейшего удивления, этакие подобные слова вырывались за пределами её сознания. –Кхм, неправы оказались мои коллеги, говоря, что чем длиннее палочка, тем короче… – оставив предложение недосказанным, мадам Помфри вернула трусы на место. Затем посмотрев, на Минерву, она увидела, как та стояла, застыв в смущение. «Ох, эта женщина…так и будет ходить в девах.» – подумала Поппи, качая головой. Не сдержавшись, она решила немного пошутить над Минервой. Похлопав ту по плечу, чтобы привести в себя, она сказала бросив взгляд на Аарона: – Смотри, не упусти своего счастья, этот тот редкий шанс, когда ты сможешь сама воспитать своего будущего мужа. –ЧТО–О–О? – не заметившая шутливый тон целительницы, от сказанного, Минерва отшатнулась на шаг назад. –Говорю тебе, Минерва, не упускай своего, даже я за своё время стажировки в больнице святого Мунго, лишь пару раз видела волшебников с таким большим ТАЛАНТОМ. –Поппи…ты что несёшь? С ума сошла? – сказав это, она бросила быстрый взгляд на койку, чтобы убедиться, в отсутствие лишних ушей. – Ну а что? Для нас, волшебниц, 6 лет ожидания, разве долгий срок? Кто–то скажет, что заклинаниями можно решить вопрос, но то лишь временно, а нужные зелья, отрицательно влияют на эректильную функцию. А тут считай, всё естественное, натуральное. На следующее утро в постели, ты не застанешь маленького скукожившегося гороха, а вполне себе здоровый, ожидающий продолжение банкета ч… – Макгонагал, тут же прервала Поппи, закрыв той рот ладонями. Увидев, как из ушей Минервы почти идёт пар, как после употребления бодроперцового зелья, целительница не выдержала, и откровенно заржала. *** «Совой, с ними не связаться, а в министерстве нет данных о местонахождение семьи с фамилией Морвид.» – протирая очки, размышляла мисс Макгонагалл, сидя у себя в кабинете. На следующий день, после того, как она отвела Аарона в больничное крыло, Минерва загорелась идеей связаться с родителями подопечного, дабы сообщить о выявленных травмах и выяснить, насколько дееспособными опекунами те являются. К сожалению, отправленная сова, вернулась тут же, а использование имеющихся старых связей в министерстве, не дало ей никаких наводок о местонахождение его родителей. «Может, если обратиться в гринготс…нет, они не делятся конфиденциальной информацией о своих клиентах.» – изначально, Минерва собиралась посоветоваться с Дамблдором, но потом она вспомнила, что тот на три дня покинул Англию, чтобы участвовать в решение кое–каких вопросов на международной конфедерации магов. Можно было подождать ещё один день, однако после некоторых раздумий, она решила, что как декан, может и должна сама решить этот вопрос. После третьей выпитой чашки чая, на профессора по трансфигурации снизошло озарение. «Точно! В письме с приглашением в школу, артефактом зачисления, должен был указываться адрес. Тот обычно никогда не ошибается с адресом, если только волшебник не находится под сильнейшим магическим барьером.» – как заместитель директора, Минерва имела достаточно доверия, чтобы посетить кабинет Дамблдора. Конечно, о том, что она туда ходила, директору станет известно, в этом она точно не сомневалась. «Ну и ладно, намерения у меня все равно благие.» – определившись со своими дальнейшими действиями, она покинула свой кабинет. Артефакт записей или книга зачислений, был создан ещё основателями школы, а точнее Ровеной Когтевран. Стоило волшебнику с достаточным магическим потенциалом родится на территории королевства, как в артефакте тут же появлялась отдельная страница, с краткой информацией о будущем ученике. Также там, появлялся адрес проживания будущего ученика на момент достижения им одиннадцатилетнего возраста. Далее дело было не хитрым, по заданому шаблону, директор, либо заместитель директора, отправляли письмо о зачисление в Хогвартс, по указанному адресу. «Так…52–ой год рожденья.» – Минерва, начала быстро перелистывать страницы артефакта и вскоре нашла страницу своего подопечного. «Вот! Аарон Уильямс Морвид, родился 25–го декабря в 2 часа ночи. Пол: мужской. Адрес проживания на момент отправления письма…» – и тут Минерва нахмурилась. –Это что, шутка? – дабы убедиться в том, что ей это не показалось, она вновь вчиталась в адрес. [Лютный переулок, дом у сапожной лавки, заброшенный подвал.] «Может их дом под фиделиусом, вот и ошибся артефакт? Нет…его семья, ведь как–то получила письмо о зачисление…Ладно, ближайщее занятие у меня только через три часа, думаю, я успею сходить проверить, вдруг найду какую–то подсказку.» – почувствовав, себя этаким сыщиком, Макгонагалл, поправив свои очки, взбодрилась и недолго думая, направилась к камину кабинета. Конечно, леди, подобным ей, нечего было делать в таком месте, как лютный переулок, да и слава что ходила за данным участком, не сулила случайным гостям ничего хорошего, но Минерва, не боялась. А как же! Лучший дуэлянт 1950–го года в Хогвартсе и этот титул за ней сохранился до самого выпуска. Она была уверена, что пока сохраняет осторожность, никакой опасности ей не грозит. Лютный переулок, как бы его не называли, представлял из себя далеко не один единственный переулок. Скорее сеть переулков, что выходила на западе косого переулка, потому найти сапожную лавку, оказалось не так просто, как изначально ей думалось. За время поисков, у неё чуть два раза не украли кошелёк! А когда она нашла человека, что подсказал ей путь до нужной лавки, на одном из переулков, на неё хотели напасть три мужчины! К счастью, несмотря на долгое отсутствие боевой практики в магии, заложенные когда–то на занятиях по дуэлингу рефлексы, дали о себе знать. Увы, за то время, пока она отошла, чтобы найти авроров, преступники сбежали, точнее кто–то помог им снять наложены чары и сбежать от её праведного гнева. Дальнейший возобновившийся путь до лавки сапожника, прошёл без инцедентов. Табличек с указанием на заброшенный подвал, не было, однако заброшенный деревянный дом без крыши, что стоял недалеко от лавки, явно выделялся на фоне, всех остальных ветхих и неважно выглядевших строек. С трудом, но всё же, она нашла этот самый подвал, вход в которого как ни странно находился с внешней стороны, а не изнутри дома. Если бы не внезапно выскочившая крыса из груды брошенного мусора, которая её напугала и привлекла внимание, она бы и не заметила угол небольшой дверьцы, которая скрывалась за этим мусором. Даже перемешая мусор в сторону левиосой, Минерва чувствовала некое отвращение, с которым с трудом, но всё же боролась. Когда проход к двери стал открыт, она не поскупилась на несколько десятков очищающих заклинаний, которые должны были убить все микробы на её пути. Ничего не касаясь, кроме палочки, она открыла дверь и слегка согнувшись заглянула внутрь. Заходить она не намеревалась, просто хотела убедиться в том, что она ошиблась местом, чтобы дальше продолжить свои поиски. Вот только, заброшенный внутрь лучик света, показало, что подвал, явно кем–то обживался. «Этого не может быть, верно?» – подумала она, боясь, что ответ на её догадки будет положительным. После полуминутной борьбы, с собственными мыслями, Минерва всё–таки зашла в подвал и принялась его исследовать. Если смотреть в целом, то подвал был похож скорее на помойку, нежели на заброшенное место, но если рассматривать конкретные участки, то человеком уже замечалось особенные детали. К примеру, картонная коробка, которая на первый взгляд казалось простой, но заглянув внутрь, можно было обнаружить что–то вроде подушки сделанной из тряпок и даже одеяло с дырами. То что казалось, обычным мусором, имело вполне свои конкретные назначения. Ведро наполненный застаившейся вонючой водой, наверянка когда–то использовался, или старый котёл с темным дном, в котором лежали кости. Подняв взгляд к потолку, Минерва заметила трещины, заделанные газетой и другим мусором, а на обувном сломанном комоде, что стоял в углу комнаты, лежала даже потрепанная книга, с местами вырванными страницами, а рядом, керосиновый светильник, за которым судя по чистоте и блеску, явно тщательно ухаживали, словно за сокровищем. Минерва, мысленно могла обманывать себя, отвергая всё больше становившейся истиной догадку, но когда среди группы тряпок, она обнаружила для себя, что те являлись не тряпками, а одеждой, причём мужской и детского размера, паззл окончательно сложился. Откуда у 12–летнего ребенка столько шрамов? Почему Аарон вместо игр с ровесниками, предпочитает проводить своё время за книгами, в одиночестве? Как объяснить его характер, который более присущ зрелым юношам? Ответ на эти вопросы лежал прямо перед Минервой. Но теперь, получив ответ, у неё возникло намного больше вопросов и ответы на них мог дать только Аарон Морвид. ---------- Том 1 Глава 15 Глава 15 — С-сижу за решеткой в темнице сырой. Вскормленный в неволе орел молодой, Мой грустный товарищ, махая крылом… Посреди класса, стены которого были обвешаны портретами именитых творческих преобразователей русского слова, с места выступал довольно неуверенный в себе молодой человек в плохо заправленной рубашке с испачканными чернилами рукавами. А рядом с ним ни к месту, ни к духу времени сидел всеми не замечаемый парнишка помоложе, в мантии, под которой красными оттенками пестрила претенциозная школьная форма, которую и видеть многие за жизнь не видали. В отличие от нервно выступающего восьмиклассника, темноволосый парнишка выглядел чуть помоложе, года этак на два, но на фоне всех присутствующих он казался намного взрослее, благодаря своей собранности и спокойствию. Аарон в своих сновидческих проживаниях научился новому трюку: теперь ему необязательно было видеть всё сквозившее в этих воспоминаниях с лица того, от которого и шли эти ленты жизненных происшествий. Если немного сконцентрироваться, он мог смотреть на эти воспоминания, так сказать, «сбоку», от второго лица, как призрак, но только в пределах определённого расстояния и в поле зрения «главного героя» воспоминаний. — Мы в-вольные птицы; пора… брат, пора! — с каждой строкой выступавший мальчик всё больше сбивался с мыслей, создавая всё продолжительные паузы. Если это кого-то и бесило, то только слушавшего это Аарона. Остальные ученики, напротив, казалось, молились, чтобы тот дольше выступал, а учительнице явно было все равно. «Туда, где за тучей белеет гора, Туда, где синеют морские края, Туда, где гуляем лишь ветер… да я!.. Григорий! Мать твою, мне стыдно за тебя!» — в уме закончил Аарон стих за товарища, с лица которого он столь долгое время наблюдал и ещё неизвестно сколь долго продолжит наблюдать. — «Ты же вчера полчаса учил этот треклятый стих! Сходи к доктору на осмотр, пусть сделает снимок твоего мозга! Авось что-то найдётся», — Аарон всегда испытывал особую неприязнь к глупым людям. Глупцы в его понимании — это люди, которые совершали исключительно иррациональные, на его взгляд, поступки, либо люди, выбивающиеся своими умственными способностями даже на фоне средней массы. Он понимал, что не ему, человеку, которому посчастливилось получить способность с первого взгляда идеально запоминать увиденные и прочтенные вещи, судить остальных за плохую память, но, по его мнению, 12 строк по 4-5 слов в каждом предложении хотя бы за двенадцать минут запомнить у нормальных людей не должно было составлять никаких затруднений. «Вон, твой дружок со среднего ряда пришёл на урок не подготовленным и за пять минут выучил стих подлиннее. Четко и с интонацией рассказал», — качал головой Аарон, смотря, как стоял Григорий с опущенной головой, не способный вымолвить последние три строки «Узника». Обычно Аарон старался не иметь никаких дел с идиотами или глупцами, ибо пользы в этом никакой для себя не видел. Напротив, он полагал, что те своими идиотизмом могли заразить его здравые мысли, но, к сожалению, жизнь Григория была тесно переплетена со снами Аарона, просто игнорировать, уйти или заткнуть его он не мог, а потому приходилось страдать. — Плохо, Ланцов, едва на тройку тянет, садись, — и началась худшая часть урока литературы — совместное чтение отрывка из художественного произведения. Аарону, на самом деле, нравилось читать эти художественные книги, однако проблема была в том, что в классе читалась именно часть книги, остальное задавалось на дом, а Григорий у себя дома ни одну книгу обычно не открывал. Вот и выходило, что Аарон знал начало всех пройденных произведений, но никак не целиком, и это его бесило больше всего. Произведения именитых русских авторов, увы, в хогвартской библиотеке не имелись, на обращенный вопрос о всяких Толстых, Тургеневых или каких-то ещё писателей миссис Пинс лишь беспомощно пожимала плечами. «Родион убил бабульку топором, отлично, а что дальше? Григорий, тварь ты этакая дрожащая, дочитай наконец-то ты эту книгу, или я найду способ задушить тебя во сне», — к сожалению, никто в этом сне его не видел и не слышал, да и сам Аарон повлиять на эти сны никак не мог. Видел то, что видел Григорий, и мог чувствовать лишь то, что он физически ощущал. В какой-то момент сон начал темнеть, а Аарон ни с того ни с сего зашёлся кашлем. Сигналы тела начали доходить до его мозга, и первым делом он решил устранить источник, создающий ему столь дикий дискомфорт. *** Мадам Помфри, что поила спящего пациента из небольшой склянки, содержащей общеукрепляющее зелье, обнаружив, как резко сжали её запястье, вздрогнула и чуть не проронила сосуд. Подняв взгляд с горловины склянки повыше, она встретилась с ясным острым взглядом, что перил её с не скрытым недовольством. «Так быстро пришёл в себя?» — удивилась целительница, оттягивая медленно склянку назад. Хват вокруг её запястья ослаб, и Аарон, приняв полусидящее положение, коротким взглядом окинул лазарет, чтобы следом вновь уставиться на мадам Помфри. — Кх-кх, почему я здесь? — было первым, что он спросил. Не «где я?» или «как я здесь оказался», а именно «почему». — Магическое истощение, мистер Морвид, казалось, я предупреждала вас о вреде чрезмерного колдовства. — Но я ведь следил за тем, чтобы полностью не опустошать свой резерв… — с недопониманием пробубнил Аарон, уставившись на ноги, скрытые одеялом. Целительница ясно услышала его слова и задумалась на несколько секунд, после чего сказала: — Значит, вы не отдыхали как надо, если ежедневно усердствовать в магической практике, то не только ваша магия, но и тело с разумом истощатся. Человек — это не безотказно работающий механизм, мистер Морвид, запомните это, любая мелочь способна повлиять на ваше здоровье, например… старые травмы, — с намёком бросила она взгляд на его торс, который частично скрывался под полосатой рубахой. «Меня переодели в пижаму? Интересно, долго ли соображали, как с меня снять туфли? А старые травмы… они вроде меня не беспокоили, а значит, нужно научиться эффективнее отдыхать.» — Сколько я уже здесь? — не увидев вокруг себя палочку, спросил Аарон. — С момента, когда вас нашла профессор Макгонагалл, прошло чуть больше двух дней. За это время я немного поработала с вашими шрамами и вылечила все старые травмы. — Оу, благодарю, — кивнул Аарон и, никак не смущаясь целительницы, расстегнул несколько пуговок рубахи, чтобы самому увидеть, что с ним сделали. Шрамы и вправду теперь выглядели намного тоньше и не такими ужасными как раньше. Тот, что шёл к ключице, и вовсе почти исчез, остались лишь белые полоски. Вернув пуговицы на место, он вновь поднял взгляд к целительнице, которая, казалось, собиралась продолжить разговор. Аарону прописали неделю постельного режима, волшебную палочку, как и прочие личные вещи, которые были найдены при нём, на время были изъяты на хранение целительницей. Покидать больничное крыло ему запрещалось, а чтобы развеять скуку, он мог разве что почитать книги, попросив тех принести у друзей либо взяв из коллекции мадам Помфри с её дозволения. «Ну… всё не так уж и плохо, на будущее буду знать, что если голова без причин кружится или пол на короткий промежуток расплывается, значит необходимо не просто немного отдохнуть, но выделить на восстановление существенное время», — подумал Аарон, припав головой к подушке, когда целительница ушла к себе в кабинет. — Эй, что за шрамы, можешь показать? — внезапно раздался девичий голос с левой стороны. Повернув голову, он увидел, что тот доносился из-за ширмы, что задернули около его кровати. По правой стороне в лазарете Аарон никого больше не увидел. — Привет? Ау, почему ты молчишь? Заснул? «А что, неплохая идея…» — Аарон действительно собирался притвориться спящим. Сейчас никакие разговоры его не интересовали, он хотел немного поразмышлять о своём в тишине и спокойствии. — Ты меня игнорируешь? — однако его планам не было суждено свершиться. Ловкая ладонь задернула в сторону ширму, явив обладательницу пышных светлых волос с темными корнями и карими глазами, что задорно и с неким интересом изучали соседа по койке, то есть его. — Разве это не очевидно? — скептично подняв бровь, спросил Аарон, уделив часть внимания ещё одной «пышной» части девушки. — Ты мне казался более милым, когда спал, — пройдя через ширму, девушка, что была старше его на несколько лет, вальяжно уселась за край его койки и боком повернулась к нему. — Я Гренадин, в смысле не фрукт или сироп, меня так назвали родители, но можешь звать Гренди. «Какая открытая и болтливая… Майкл в женском обличье», — с досадой понял Аарон. С Майклом необязательно было поддерживать беседу, того хоть открыто игнорируй — продолжит односторонний разговор, придумывая всё новые темы для рассусоливания. — Ты здесь надолго? — спросил Аарон, желавший понять, сколько ему придётся её терпеть. — Ах, ну уже к ужину я могу уйти. Пока готовилась к СОВ, слишком увлеклась зельями концентрации памяти и вот слегка отравилась. Честное слово, знал бы ты, сколько материала нужно учить, я уже вот… «Судя по яркости комнаты, сейчас что-то около обеда, полдня я смогу её потерпеть», — удовлетворившись ответом, Аарон расслабился и принялся пропускать слова девушки через ухо. — Ты меня слышишь? — почувствовав касание на плече, он вновь вернул своё внимание к девушке, которая смотрела на него с любопытством. — Что? — Я тут рассказывала о том, как в детстве случайно получила ожёг от зелья. — А… молодец, — кивнул Аарон и вернулся к мыслям о… Его потрясли за плечо, вновь заставляя обратить внимание. «Где мой нож… ах, у мадам Помфри, досадно», — Аарон увидел, что Гренди теперь глядела на него с легким недовольством. — Ну, так что, покажешь свои шрамы? — и будто ей не требовалось его согласия, она сама рукой потянулась к пуговицам рубашки. От такой наглости Аарон сначала даже растерялся. Не успел он ничего предпринять, как девица остановилась, услышав незнакомый Аарону выклик. — Гренди?! — названная повернулась лицом к входу лазарета с приятным удивлением на лице, чтобы через секунду понять, как под её задницей исчезла опора в виде матраса койки. Аарон, не глядя на упавшую на пол Гренди, обратно выпрямил ноги под одеялом и повернул лицо к пришедшей гостье с оранжевым орнаментом на эмблеме мантии. — Это больно вообще-то! Мог бы просто сказать «нет», — с гримасой потирая задницу, Гренди встала, но стоило ей перевести взгляд на подругу, как она напрочь забыла о случившемся и с радостной улыбкой помчалась к прибывшей. — Амелия! — крепкие объятия явно вызвали некоторое смущение у русоволосой девушки, последовав за её взглядом, Аарон даже понял почему: «Как она поддерживает столь ровную осанку с такой огромной грудью?» — дивился он со странно названной родителями девушки. Прибывшая Амелия явно хотела задать несколько вопросов своей подруге, но та начала её забалтывать в одностороннем порядке, утягивая за руку до своей койки. За десять минут Гренди успела поделиться о многом: об условиях жизни в больничном крыле, о том, кто приходил её навещать, как она волновалась о предстоящих экзаменах, что она придумала, чтобы тайком списывать, как родители волновались, узнав, что она отравилась зельями. Когда воздух из её легких кончился, сделав глубокий вдох, она перевела внимание на Аарона и сказала: — Кстати, Амелия, это мой новый друг, ты тоже познакомься с ним. «Когда это я успел с тобой сдружиться?!» — во второй раз за день Аарон растерялся, а это говорило о Гренди многое. — Эм, привет, меня зовут Амелия Боунс, ты ведь Аарон Морвид, верно? — её подруга, напротив, не удивилась, а отнеслась вполне привычно к тому, что её подруга сумела всего за день завести нового друга. — Что? Так это ты тот Аарон, что конфликтовал с Рейной? — натурально удивилась Гренди. Стоявшая в шаге от неё Амелия прикрыла глаза ладонью. «Она даже не знала, как его зовут?» — подумала она, поразившись Гренди. — Держи эту домогающуюся подальше от меня, — сказал Аарон, решивший скинуть свою проблему на другого, казалось бы, на первый взгляд адекватного человека. — Что-о-о? Нет, я не приставала к тебе! Амелия, почему ты так смотришь на меня? Я не вру! *** После легкого ужина, принесенного целительницей в кровать, Аарон думал, что наконец-то сумеет спокойно расслабиться за чтением книги об анатомии человека, которую он удачно выпросил у мадам Помфри, но которую так и не смог нормально прочесть из-за присутствия одной чрезмерно болтливой персоны. Увы, к нему пришли непрошенные посетители в количестве двух штук: Майкл и Джексон. Послушав, о чём говорили в последнее время среди их общего круга и поблагодарив за пожелания о выздоровлении, спустя десять минут Аарон, сославшись на усталость, выпроводил их. Не успел он прочесть и три страницы, как вновь к нему прибыл посетитель в виде декана его факультета. После расспросов о самочувствии профессор Макгонагалл пустилась в лекцию о вреде чрезмерных занятий магией. Аарон уже хотел вставить слово и закончить эту лекцию словами благодарности за то, что та отвела его к целителю, но разговор внезапно повернул в неожиданное для него русло. — Скажи, Аарон, как ты получил эти шрамы? — переход на «ты» явно говорил, что беседа предстояла интимная. — Зачем спрашиваете? — подняв бровь, решил уточнить он. — Как декан, я несу ответственность за сохранность и здоровье своих студентов. Я должна понять, при каких обстоятельствах ты получил те увечья, — говорила довольно складно Минерва, но Аарон чувствовал, что что-то не стыковалось в её словах. — Мой отец зоолог, иногда приводит домой некоторых тварей для исследований, вот из любопытства пару раз и ожегся, — пожал плечами Аарон, будто говорил о чём-то совершенно обыденном. — О, и оборотней исследует? — закивала Минерва, делая вид, что поверила. — Нет, это же незаконно, на оборотня я наткнулся в лесу около нашего дома, хотя какой это оборотень, волчонок, отбившийся от стаи, — Аарон не стал упоминать, что законы Министерства магии распространялись только на волшебников. Счёл это излишним. — Странно, ведь король Эдуард Первый, насколько мне известно, ещё в начале 14 века издал указ об уничтожении всех волков в графствах, к началу 16-го века их более не осталось, — начала допытывать она. — Кто знает, может, это был детеныш двух оборотней, уж больно умным тот мне тогда показался, убежал, как услышал крик моего отца, — изучение информации об оборотнях не прошло для Аарона даром. Сейчас он о них знал если не всё, то очень многое. — Интересно… а как зовут твоего отца? Зоологов-исследователей не так много в нашей стране, может я о нём слышала… — Нет, что вы, он иммигрант, сбежал от чисток после переворота в Российской Империи, кантовался долгое время на континенте и в Англию перебрался только после женитьбы на моей матери, — с легкой улыбкой врал не краснея Аарон. — Ооо, да, я слышала, что социалисты завелись и в магическом обществе… Так выходит, что ты у нас наполовину русский… Отец многое рассказывал о своей родине? Слышала, там много медведей и их магическая разновидность — Урса, — продолжала та прощупывать почву. — Да-да, медведи, мороз, «берёзы», — закивал Аарон, проговорив последнее слово на русском. — Ну, обычно он больше упоминал родину, когда жаловался на нехватку русских блюд в местных кухнях. — Так… а в каком графстве находится твой дом? — не сдавалась Минерва. — Ланкашир, мы живём подальше от Престона, в нагорной части, если и покидаем дом, то напрямую перемещаемся в Косой переулок, — благодаря своим снам, Аарон при желании Минервы мог бы рассказать ей многое о России, о столь далекой стране, которую англичане почему-то считали отсталым местом. Ну, а географию Соединённого Королевства он уже успел тщательно изучить. «Ну же… спроси меня, какая живность водится в том графстве», — с улыбкой подумал Аарон, который мог рассказать о родном графстве своего декана больше, чем она о нём знала сама. Хороший лжец не тот, кто несёт бред с уверенным лицом, а тот, кто может заранее предугадать, о чём его спросят, и заранее подготовит правдоподобные ответы. Впрочем, в этом деле Аарону сильно помогала его память и крайнее любопытство к всеобщим знаниям. К нему было настолько сложно подкопаться, что Минерва даже начала сомневаться в том, являлся ли тот сиротой, жившим в Лютном переулке. Но тут, к своей радости, она вспомнила об одном немаловажном факте. — Хм-м, я вот о чём думала… А как ты переписываешься с родителями? У тебя ведь нет совы, да и я ни разу не видела, чтобы тебе присылали письма… — Ну… Профессор Макгонагалл, совы это ведь прошлый век, вот сквозные зеркала, за ними будущее, — уверенно заявил Аарон, вспомнив, что такой артефакт имелся у одного из студентов его факультета. — И не уехал домой ты на каникулы, потому что… — специально потянула Минерва, с печалью осознав, что не могла никак расколоть этого первокурсника. «Сейчас он скажет, что они уехали за границу…» — предположила Минерва, но Аарон смог её удивить. — Потому что мне не нравится гиперопека моих родителей. Сами подумайте, я почти каждый день с ними общаюсь через зеркало, приходится даже скрываться от соседей по комнате, чтобы они своими бесконечными вопросами не смущали меня перед ними. «Боже, да у меня талант к вранью, из меня бы вышел отличный политик», — в который раз за эту жизнь убедился Аарон, глядя, как уходила декан с опущенными плечами. *** Дни в больничном крыле тянулись особо медленно, и Аарон спасался от скуки в основном книгами. Мадам Помфри, хоть и вначале тщательно изучала возвращённые книги на предмет любых повреждений, но к третьей возвращенной книге она перестала это делать, как и глядеть на него тяжелым взглядом всякий раз, когда он входил в её кабинет попросить книгу. Её литература в основном состояла из медицинских трудов, как магических, так и магловских. Аарон, что изначально целился именно на магические аналоги, по доброй подсказке целительницы начал изучать магловские, как более обширные и углубленные на вопрос предмета. К целительской стезе он особого притяжения не испытывал, однако счёл полезным вооружиться хотя бы фундаментальными знаниями и парой-тройкой заклинаний, которые могли бы спасти ему жизнь. Целительство как таковую профессию для себя он даже не рассматривал. Конечно, целители зарабатывали неплохие деньги, а исключительные мастера и вовсе гребли золото лопатами, это уж если верить самой мадам Помфри, которая почему-то при каждой возможности пыталась хвалить свою профессию. Так или иначе, Аарон понимал, что для целителя ему не хватало одного немаловажного качества — искреннего желания помогать людям. Если уж на то пошло, то он больше допускал ту мысль, где он специально проклинал бы людей особо вычурными заклинаниями, а затем рекламировал бы свои услуги, как единственного человека, знающего способ снять данные проклятья: «Не хватает денег? Ничего страшного, тогда сниму только часть эффектов проклятья, но если желаете, то можем оформить кредит. Нет-нет, уберите чернила, подпись ставьте кровью. Есть ли невидимый мелкий шрифт? Обижаете, глубокоуважаемый клиент». Также однажды его посетила Беллатриса, но случилось это, пока он спал. О том, что она его посетила, он узнал благодаря оставленной на прикроватной тумбе корзине со сладостями, а точнее, благодаря записке, где было написано единственное: «Выздоравливай». Именно почерк выдал Беллатрису. На пятый день его пребывания в больничном крыле к нему подселили знакомого — Аммикуса Кэрроу. Причина его пребывания в этом месте не столь отдаленном была опять-таки из-за его экспериментов с зельями. Где тот варил зелья, Аарон так и не понял, но догадывался, что Амикус, так же как и он, пользовался заброшенными пространствами замка. Если бы не проблемы с финансами, Аарон, наверное, последовал бы его примеру. Оторванная конечность от взрыва котла оказалась не столь большой проблемой для мадам ПомфриПВероятно, пока ученик не умрёт, та сумеет его спасти и вылечить. В больницу Святого Мунго студенты направлялись только в случае получения психических травм или проклятий, с которыми бы не справилась школьная целительница. В целом, её навыки заслуживали уважения. Амикус не был из болтливых, потому его общество полностью устраивало Аарона. К своему негодованию, он узнал, что только у него отобрали волшебную палочку. На соответствующие предъявы мадам Помфри отмахнулась со словами: — Чтобы ты потом к началу экзаменов снова упал с магическим истощением? Нет, милый, лечись до конца. Уж я-то вас мальчишек знаю, соглашаетесь, киваете, а потом все равно поступаете, как вам вздумается, — на это Аарону нечего было ответить, ведь он действительно хотел заранее вернуть свою палочку, чтобы немного поколдовать. На шестой день его пребывания в больничном крыле такой шанс ему представился. *** Аарон сидел себе на койке, читая книгу, никого не трогая. Амикус ему вторил, пропадая между талмудами об интересных свойствах утраченных сквозь века ингредиентов. Вдруг в лазарет заглянул незнакомый Аарону студент факультета Пуффендуй, и не в поисках мадам Помфри, а конкретно с целью встретиться с ним. Никаких приветствий или знакомств. Ему сообщили, что хотели с ним поговорить наедине в коридоре. Именно в том коридоре, за которым исчезла мадам Помфри пять минут назад, чтобы уйти на обед, и там, где Аарон своим магическим зрением увидел мутные силуэты четырех фигур. Когда ученик скрылся за дверью, заранее сообщив, чтобы тот поторопился, Аарон встал с кровати и принялся разминать залежавшиеся суставы. Амикус, привлеченный их разговором, давно убрал книгу в сторону и с интересом глядел на телодвижения Аарона. Не выдержав любопытства, он спросил: — Что-то случилось? — Да так… Один человек не понял моего намёка. Амикус, будучи студентом Слизерина, сразу понял, что дело пахло не обычной беседой. Предлагать свою помощь он, конечно же, не стал, но посоветовал ждать возвращения мадам Помфри. Аарон, долгое время пробывший на диких улицах Лондона и Лютного переулка, не стал затрудняться, объясняя отпрыску рода Кэрроу, что подобные конфликты лучше не затягивать надолго. Враг сам пришёл к нему, бесхитростно постучавшись в его дверь, и такую ситуацию он считал гораздо лучше той, где ему в спину неожиданно прилетело бы заклинание. И всё же Аарон подошёл к знакомому с необычной для того просьбой: — Не одолжишь свою волшебную палочку? Верну в целости и сохранности через три минуты… нет, через две. Амикус не сразу дал своё согласие, всё-таки палочка для волшебника являлась чем-то довольно личным, на уровне нижнего белья. Никто не станет просто так одалживать свои трусы. И всё же, немного поразмыслив и не найдя явной причины для отказа, которую можно было бы озвучить, он протянул её с единственным условием: — Если будет хоть царапина, то спрошу с тебя полную стоимость палочки. Кивнув, Аарон взял протянутую палочку из неизвестной ему темной древесины и зашагал к выходу из лазарета. Чего не видел Амикус, да и, пожалуй, студенты, что с легкой тревожностью ждали за дверью, так это улыбку Аарона, что с каждым шагом становилась всё шире. Его лицевые мышцы не привыкли к улыбкам, оттого, по ощущениям Аарона, его широкая улыбка для сторонних наблюдателей едва ли могла оцениваться как стандартная. Но именно в такие моменты, когда он словно хищник медленно шёл за ничего не подозревающей жертвой, его губы поистине широко тянулись, а в совокупности с нетренированными мышцами лица она превращалась почти что в настоящий звериный оскал. Именно так улыбались маньяки, и именно эту улыбку, к своему несчастью, сумела вызвать ещё ничего не подозревающая юная мстительница. ----------